Тихая смерть мистера Уэббера

За несколько минут до смерти Джон Уэббер читал «Графа Монте-Кристо» в книжной лавке «Келлнер Букс» в нью-йоркском Верхнем Ист-Сайде. Он сидел за своим привычным столиком в центре зала, пальто аккуратно висело на спинке стула. В какой-то момент он заложил мягкой кожаной закладкой лежавшую перед ним книгу и, закрыв ее, oтхлебнул кофе.

– Как поживаете, мистер Уэббер? – спросила Кэсси, подходя к нему со стопкой книг под мышкой.

Было поздно, и других посетителей, кроме мистера Уэббера, в магазине уже не осталось.

– Старый, усталый, разваливаюсь на куски, – как обычно ответил он Кэсси. – А в остальном прекрасно.

Мистер Уэббер частенько захаживал в книжную лавку и был одним из немногих, с кем Кэсси всегда охотно общалась. Спокойный, интеллигентный, одетый неизменно опрятно и, похоже, дорого. Его возраст угадывался по морщинистым рукам и шее, но отнюдь не по гладкому лицу и густой копне седых волос. Кэсси знала, что мистер Уэббер одинок, но свое одиночество он носил с легкостью, не обременяя им окружающих.

– Читаю «Графа Монте-Кристо», – заговорщицки проговорил он, кивая на книгу.

Из нее на Кэсси змеиным языком торчала закладка.

– Читал его раньше, но с возрастом меня тянет перечитывать любимые книги. Как со старыми друзьями встречаешься. – Он виновато усмехнулся, признавая за собой нелепую сентиментальность. – А вы читали?

– Читала, – ответила Кэсси, прижимая к себе стопку книг. – Лет в десять, наверное.

Она вспомнила, как однажды осенью в долгие дождливые выходные «Граф Монте-Кристо» захватил ее, подобно многим другим книгам до и после.

– Не помню себя в десять, – улыбнулся мистер Уэббер. – Кажется, я сразу родился взрослым дядькой в костюме. Как вам тогда понравилась книга?

– Это, конечно, классика, – ответила Кэсси. – Только вот середина, вся часть про Рим, слишком затянута. Хотелось поскорее добраться до того, как он будет мстить.

Мистер Уэббер кивнул.

– Он определенно заставляет вас ждать развязки.

– Угу, – согласилась Кэсси.

Повисла пауза; тишину заполнял негромкий джаз из настенных динамиков.

– Вы бывали в Риме? – спросил мистер Уэббер, потирая ладони, как будто от холода.

Кэсси знала, что до выхода на пенсию он был пианистом и композитором, а его длинные изящные пальцы даже сейчас могли бы с легкостью станцевать на клавишах.

– Да, в Риме я была, – ответила Кэсси, – но уже мало что помню.

Во время путешествия по Европе она провела в Риме неделю и хорошо помнила ту давнюю поездку, однако ей хотелось послушать мистера Уэббера. У него было много историй из интересно прожитой жизни; куда больше историй, чем собеседников.

– Я любил Рим, – сказал он, откинувшись на спинку стула. – Из всех мест – а где я только ни бывал – Рим всегда оставался одним из самых дорогих моему сердцу. Можно просто ходить по нему и воображать, что тут было пятьсот лет назад.

– Угу, – пробормотала Кэсси, наблюдая, как мистера Уэббера утягивают воспоминания. Казалось, он счастлив.

– Жил я в маленькой гостинице у фонтана Треви, – начал он, вдруг подхваченный одним из этих воспоминаний. – Каждое утро мне в постель приносили кофе, хотел я того или нет. Ровно в семь. Быстрый стук в дверь, в комнату врывается старуха-экономка, грохает на тумбочку кофе и уходит. В первое утро стою я посреди комнаты голый, только собираясь одеться, а она бесцеремонно заявляется, оглядывает меня с головы до ног и, нисколько не впечатлившись, удаляется. – Он рассмеялся. – Она видела меня... во всей полноте.

– О боже! – Кэсси рассмеялась вместе с ним.

Глядя, как она смеется, мистер Уэббер сделал умозаключение.

– Я вам это уже рассказывал, да?

– Нет, – солгала она, – вроде не было такого.

– Вы слишком добры ко мне, Кэсси. Я превратился в одного из тех стариканов, что вечно докучают молодежи своими историями.

– Хорошая история на второй раз хуже не становится, – возразила она.

Он покачал головой, как будто досадуя сам на себя.

– Мистер Уэббер, а вы все еще путешествуете? – спросила Кэсси, меняя тему, чтобы отвлечь его.

– Нет, сейчас я никуда не езжу. Годы и силы не те. Вряд ли я переживу долгий перелет.

Он сложил руки на животе и в задумчивости уставился на стол.

– Звучит как-то грустно, – заметила Кэсси.

– Зато реалистично, – улыбнулся он и снова серьезно посмотрел на нее. – Важно оставаться реалистом. Жизнь – будто поезд, который едет все быстрее, и чем раньше ты это осознаешь, тем лучше. Я знаю, что на всех парах мчусь к последней станции. Но я пожил, и мне грех жаловаться. А вот молодым, как вы, Кэсси, стоит повидать мир, пока можете. Там столько всего за этими четырьмя стенами! Не позволяйте жизни пройти мимо.

– Не волнуйтесь, мистер Уэббер, я многое уже повидала, – ответила Кэсси, смущаясь, что беседа переключилась на нее.

Она кивнула на книги под мышкой.

– Пойду-ка на склад отнесу, пока рука не отвалилась.

Миновав кассу, уже закрытую на ночь, Кэсси оказалась на складе – в пещере без окон, забитой коробками и шкафчиками сотрудников. Она бросила книги на захламленный стол, чтобы миссис К. занялась ими на следующий день, когда откроет магазин.

– Кэсси, я вовсе не собирался вас поучать, – озабоченно произнес мистер Уэббер, когда она вернулась. – Надеюсь, вы не обиделись.

– Обиделась? – с искренним недоумением переспросила Кэсси. – Что за глупости! Да я и внимания не обратила.

– Я лишь хотел сказать, пожалуйста, не говорите миссис Келлнер, что я советовал вам бросить ее магазин.

– Уж она бы вам пожизненно запретила здесь появляться, – усмехнулась Кэсси. – Не волнуйтесь, я ничего не скажу. И никуда в ближайшее время не собираюсь.

Собрав со столов чашки и тарелки, Кэсси обвела взглядом магазин, где работала все шесть лет с приезда в Нью-Йорк. Типичная книжная лавка: полки и столы заставлены книгами, фоном играет тихая музыка, лампы, свисающие с высокого потолка, создают в уютном полумраке островки света. По углам и между стеллажами стояли мягкие кресла, по стенам висели случайные репродукции. Ремонта здесь не делали лет десять, стеллажи закупили, видимо, еще в 1960-х, однако выглядело это не убожеством, а налетом времени. Магазинчик был из тех, что кажутся знакомыми, стоит переступить порог.

Кэсси кивнула на чашку перед мистером Уэббером.

– Хотите повторить, пока я не закрыла магазин?

Он мотнул головой.

– Я уже выпил более чем достаточно. А то всю ночь в туалет буду шастать как заведенный.

Кэсси улыбнулась, но слегка брезгливо.

– Я даю вам возможность заглянуть в жизнь старика, – без зазрения совести продолжал мистер Уэббер. – Она полна удовольствий. Дайте мне несколько минут, вот соберусь с силами и перестану вам докучать.

– Не спешите. Приятно, когда под конец дня есть с кем поговорить.

– Ага, – согласился мистер Уэббер, глядя в стол и положив руку на обложку книги. – Это правда.

Он поднял глаза и робко улыбнулся. Она, проходя мимо, похлопала его по плечу. Из большого окна у входа в магазин, как из камина посреди темного города-комнаты, в ночь сочился мягкий свет; Кэсси, сев на табурет, увидела, что пошел снег и снежинки, кружась, опускаются на землю, словно пылинки в луче света.

– Красота, – восхищенно прошептала она.

Какое-то время она смотрела на снег, который валил все гуще, изучала кроссворд из горящих и темных окон в домах на другой стороне улицы. Прохожие натянули капюшоны и пригнули головы, спасаясь от снежного натиска, а посетители маленького суши-бара прямо напротив «Келлнер Букс», не выпуская палочек из рук, тревожно вглядывались в непогоду.

– Снежный вечер лучше всего проводить в теплой комнате с книжкой на коленях, – сказала себе Кэсси и грустно улыбнулась.

Когда-то она слышала эти слова от человека, которого ей сейчас очень недоставало.

Она подняла взгляд к настенным часам и поняла, что пора закрываться. Мистер Уэббер сидел, неловко склонив голову набок, будто услышал, что его окликнули. Кэсси нахмурилась, по ней пробежал едва ощутимый холодок.

– Мистер Уэббер? – спросила она, вставая с табурета.

Она бросилась к нему через весь зал, от звуков легкого джаза из динамиков холодок почему-то лишь усиливался. Когда Кэсси положила ему руку на плечо, мистер Уэббер не шевельнулся. Он смотрел перед собой безжизненными глазами, рот был чуть приоткрыт.

– Мистер Уэббер? – спросила она снова, уже понимая, что спрашивать бессмысленно.

Кэсси знала, как выглядит смерть. Впервые она увидела смерть много лет назад, когда та украла у нее человека, который вырастил ее, который и был для нее семьей. Теперь смерть пришла снова и, пока она глядела на снег, забрала хорошего, едва знакомого ей человека.

– Ох, мистер Уэббер, – вздохнула Кэсси, внутри нее набухала грусть.

Врачи скорой помощи прибыли первыми, они шумно ввалились в магазин, стряхивая снег с волос и одежды. Они двигались энергично, будто еще оставался шанс спасти мистера Уэббера, однако, как только увидели его, торопливость вмиг улетучилась.

– Умер, – сказал один, и все трое замерли в неловкой паузе, как незнакомцы на вечеринке. Стеклянные глаза мистера Уэббера смотрели в никуда.

Затем приехали полицейские, один молодой, другой постарше, и принялись задавать ей вопросы, а фельдшеры тем временем подняли мистера Уэббера со стула и пристегнули к носилкам.

– Он приходит по вечерам, два-три раза в неделю, – объясняла Кэсси. – Прямо перед закрытием нашего кафе. Берет кофе и сидит, читая книгу, пока я не закрою магазин.

Молодой полицейский, подбоченясь, со скучающим видом наблюдал за работой фельдшеров.

– Одинокий, наверное, – произнес он.

– Любит книги, – продолжала Кэсси, и полицейский взглянул на нее. – Мы иногда обсуждаем книги, которые прочли, которые он читает сейчас. Классику любит.

Еще продолжая говорить, она осознала, что ее понесло, и сложила руки на груди, чтобы остановить поток слов. В присутствии полиции ей казалось, что каждое ее действие разглядывают под микроскопом, и это было невыносимо.

– Ну да, – сказал молодой полицейский, глядя на нее с профессиональным безразличием.

– Похоже, мисс, ему нравилась ваша компания, – заметил полицейский постарше; из вежливости, подумала Кэсси.

Он перебирал содержимое бумажника мистера Уэббера, надеясь отыскать адрес или контакт ближайшего родственника. Кэсси это показалось даже неприличным, словно он роется в ящике с чужим нижним бельем.

– Ага, повстречал на старости лет молодую девицу, вот и надеялся на что-то, – вставил молодой, вздернув уголки рта в озорной ухмылке.

Старший неодобрительно покачал головой, не поднимая глаз от бумажника мистера Уэббера.

– Ничего подобного, – отрезала Кэсси звенящим от раздражения голосом. – Он был просто хорошим человеком. Не выдумывайте, чего не было.

Молодой полицейский кивнул, изображая извинение, но тут же бросил на коллегу многозначительный взгляд, который даже не попытался скрыть. Затем отошел придержать дверь для фельдшеров.

– А вот и оно, – обрадовался его старший товарищ, вытаскивая водительские права мистера Уэббера. – Восточная девяносто четвертая улица, дом триста, квартира четыре. Неплохой райончик.

Он убрал права обратно и закрыл бумажник.

– Дадим вам знать, если потребуется еще информация, – обратился он к Кэсси. – Позвоните, если вспомните что-нибудь сами.

Он вручил ей визитку департамента полиции Нью-Йорка с телефонным номером.

– Что, например? – спросила Кэсси.

Полицейский небрежно пожал плечами.

– Все, о чем нам следовало бы знать.

Кэсси кивнула, хотя на самом деле ответ ее не удовлетворил.

– А что насчет его родных?

– Мы этим займемся, – заверил немолодой полицейский.

– Если они у него вообще есть, – подхватил напарник, который ждал у двери.

Кэсси видела, что ему скучно и не терпится уйти, и она злилась на него за это. Мистер Уэббер не заслуживал такого. Никто не заслуживал.

– Вам нужна какая-нибудь помощь, мисс? – спросил старший.

Он явно смертельно устал и все равно делал свою работу, причем куда лучше, чем его молодой напарник.

– Нет, – раздраженно нахмурившись, ответила Кэсси. – Нет конечно.

Он на секунду задержал на ней взгляд.

– Что ж, иногда люди просто умирают, – сделал он попытку ее утешить. – Такова жизнь.

Кэсси кивнула. Она знала. Иногда люди просто умирают.

Стоя у входа в книжную лавку, Кэсси наблюдала, как уезжают – сначала медики, затем полицейские. Она отражалась в окне, как призрак: нелепая высокая девушка в одежде из секонд-хенда – старом джемпере с круглым вырезом и синих джинсах, протертых на коленях почти до дыр.

– Прощайте, мистер Уэббер, – сказала она, в задумчивости закатывая рукава до локтей.

Кэсси уговаривала себя не грустить; мистер Уэббер был стар, умер тихо и быстро и вроде бы там, где ему было хорошо, однако все равно басовая нотка грусти упрямо гудела внутри фоном для мыслей.

Она позвонила домой миссис Келлнер.

– Умер? – переспросила миссис Келлнер, когда Кэсси рассказала ей о случившемся.

Это слово вылетело как пуля из ствола, как резкий внезапный выстрел.

Кэсси помолчала и услышала долгий усталый вздох.

– Бедный мистер Уэббер, – сказала миссис Келлнер, и Кэсси словно услышала, как та качает головой. – Впрочем, не такой уж плохой конец. Да и мистер Уэббер согласился бы. Ты-то как, Кэсси?

Вопрос застал Кэсси врасплох – так было всегда, когда кто-либо интересовался ей.

– А, все нормально, – соврала она. – Просто еще не отошла, наверное.

– Ну ладно. Все мы там будем, а мистер Уэббер пожил свое. Это грустно, но не стоит унывать, ты меня понимаешь?

– Да, мэм, – ответила Кэсси; ей нравилась уверенная доброта в голосе миссис Келлнер.

– Закрывай магазин и иди домой. На улице метель, не хватало еще, чтобы ты переохладилась. Это приказ, а не просьба.

Кэсси пожелала миссис Келлнер доброй ночи и пошла прибираться, размышляя, насколько близко Келлнеры знали мистера Уэббера. У нее сложилось впечатление, что они знакомы почти со всеми, кто часто заходит в магазин. Только теперь мистер Келлнер вряд ли что-нибудь про кого-либо знал – несколько лет назад всю его память забрала деменция. Кэсси силилась вспомнить, когда мистер Келлнер в последний раз бывал в магазине. Много лет назад, уж точно. Миссис Келлнер теперь почти никогда не говорила о муже.

Подметая пол между столиками, она заметила «Графа Монте-Кристо», который все так же лежал на столе перед недопитой чашкой кофе. Кэсси как будто ударили под дых; у нее было чувство, что мистера Уэббера забрали без его самой дорогой вещи. И тут она увидела рядом еще одну книгу – поменьше, в коричневом кожаном переплете, выцветшем и потрескавшемся, как старая краска на двери. Раньше Кэсси ее не видела – ни когда мистер Уэббер пришел, ни когда здесь орудовали фельдшеры и полицейские. Может, она просто не обратила внимания?

Она прижала швабру к плечу и взяла книгу. Та оказалась неожиданно легкой, словно была сделана из необычайно тонкого, почти невесомого материала. Кэсси раскрыла книгу, кожаный корешок приятно скрипнул. Плотные грубые страницы были сплошь исписаны темными каракулями, алфавит которых Кэсси не могла распознать. Она пролистала книгу и увидела, что там встречаются еще и наброски, какие-то рисунки, причем одни обрамляли текст, а другие занимали всю страницу целиком. Это напоминало дневник, где кто-то много лет бессистемно фиксировал мысли. Текст был записан вдоль и поперек, где-то огибая картинки, где прямо по ним.

На первой странице Кэсси увидела несколько строчек тем же почерком, что и во всей остальной книге, только на английском:

Ниже шла еще одна надпись уже другой рукой. Кэсси ахнула, увидев, что это послание к ней.

Кэсси нахмурилась, удивленная и растроганная подарком. Она вновь принялась листать книгу и остановилась примерно в конце первой трети, где всю страницу занимал набросок дверного проема. Сам проем был нарисован простыми черными чернилами, дверь настежь открыта, но за ней Кэсси заметила что-то вроде темной комнаты с окном в дальней стене. За окном на ярко-синем небе сияло солнце, а среди сочной зеленой травы пестрели весенние цветы. Все было выполнено в черном цвете, кроме вида из окна, за которым бушевали восхитительные краски.

Кэсси закрыла книгу и погладила потрескавшуюся кожу.

Разве она была так уж добра к мистеру Уэбберу? Он принес эту книгу сегодня вечером, чтобы отдать ей? Может, достал из кармана за несколько мгновений до смерти, когда она отвлеклась на снег?

Мгновение она колебалась, надо ли позвонить в полицию, чтобы сообщить о книге, обеих книгах. И тут ей явственно представилось, как молодой коп закатывает глаза: «Дневник какого-то психа, который он решил вам передать?..»

«Глупости», – пробормотала она себе под нос.

Мистер Уэббер хотел, чтобы она оставила ее себе. И она заберет эту книгу в память о хорошем человеке, который часто составлял ей компанию под конец дня. И еще она заберет его издание «Графа Монте-Кристо» – книга должна попасть в хорошие руки.

Когда спустя некоторое время Кэсси вышла из магазина в старом сером пальто с бордовым шарфом и шапке с помпоном, то сперва не заметила налетевший колючий ветер – так увлекло ее содержимое странного дневника. Через несколько шагов она остановилась под фонарем и вытащила из кармана дневник, совершенно не замечая фигуру, наблюдавшую за ней из темного дверного проема на другой стороне улицы.

Кэсси вновь начала листать книгу: текста больше, чем картинок, непонятные линии, словно страницы можно вырвать и собрать в каком-то ином порядке, раскрыв тем самым некий великий и тайный замысел. В самой середине книги Кэсси обнаружила две страницы, сплошь изрисованные аккуратными рядами дверных проемов. Их было, наверное, больше ста, причем каждый немного отличался от остальных размером, формой или чем-то еще, как дверные проемы на любой улице. Все это казалось странным, но одновременно прекрасным, загадочным и притягательным; Кэсси хотелось внимательно изучать каждую страницу и думать о том, кто столько часов выводил эти странные письмена. Книга была ее сокровищем, загадкой, над которой можно ломать голову.

Она смахнула с листов снежинки, убрала книгу в карман и зашагала по тихим заснеженным улицам к метро в трех кварталах отсюда; в голове у нее продолжали плясать рисунки и странные слова, выведенные черными чернилами.

Фигура в дверном проеме осталась стоять на месте.

Любимая игра

Дома Кэсси втиснула «Графа Монте-Кристо» мистера Уэббера между книгами в мягких обложках в шкаф у кровати.

Этот шкаф был летописью ее жизни: в нем стояли книги, которые она проглотила в детстве, которые купила или подобрала, путешествуя по Европе, которые накопила за время жизни в Нью-Йорке. Там же стоял и ее собственный «Граф Монте-Кристо» – старый потрепанный томик, доставшийся от дедушки. Кэсси помнила, как читала его в дедушкиной мастерской в Миртл-крик, зарывшись в пуфик в углу, пока дедушка работал, а по воздуху разносились запахи древесины и масла, снаружи барабанили тяжелые капли дождя. Она вытащила книгу и принялась ее листать; от призрачного аромата тут же сжалось сердце: воскресли чувства, воспоминания об уюте и радостях детских дней.

Она поставила книгу на место и сняла джемпер, чтобы бросить его в стирку. Из зеркала на двери глянуло ее отражение, Кэсси равнодушно скользнула по нему взглядом. Она всегда слегка расстраивалась при виде себя в зеркале или на фото. Ей казалось, она слишком высокая и слишком худая. Бедра – слишком узкие, грудь – слишком плоская, а глаза – большие и круглые, как у перепуганного оленя. Она никогда не красилась, потому что так этому и не научилась, а светлые волосы всегда топорщились, сколько их ни зачесывай.

– Ты дома? – крикнула из гостиной Иззи.

– Да, – отозвалась Кэсси.

Она толкнула дверь – отражение исчезло – и зашла в гостиную. Иззи, уже в ночной футболке оверсайз и пижамных штанах, сидела на диване, скрестив ноги.

– Как работа? – спросила Кэсси. – Видимо, неплохо, раз ты уже дома и в пижаме.

Иззи устало закатила глаза.

– Заглянули в пару мест. В последнем баре нас пытались склеить какие-то парни. Один, что поздоровее, решил меня покорить. Просто ужас. Сплошные мышцы да монобровь. Предложил сходить на Таймс-сквер, поглядеть на огни.

– Ух ты!

– Вот видишь? – сказала Иззи. – Да кому вообще охота на Таймс-сквер? Таймс-сквер только для туристов и террористов.

Кэсси улыбнулась, радуясь голосу подруги и возможности отвлечься от затянувшейся хандры. Дорога домой в пустом метро и по раскисшим от снега улицам показалась слишком уж долгой и одинокой.

– Так ему и сказала, – продолжала Иззи, когда Кэсси села к ней на диван. – На Таймс-сквер пофиг всем, кроме туристов и террористов. А он так разобиделся, будто я ужасное что-то ляпнула. – Она скорчила рожицу, изображая мужской бас: – «Как это бестактно, террористы же людей убивают».

– Ну и кадр, – усмехнулась Кэсси.

– Все настроение испортил, и мы решили разойтись по домам. Ну и слава богу, – Иззи кивнула на окно, за которым все еще шел снег.

Она работала в ювелирном отделе магазина «Блумингдейл» и раз в две недели ходила выпить с коллегами по работе. Ее мир был полон дорогих вещей, богатых людей и изумленных туристов. Кэсси этот мир был непонятен и безразличен, но Иззи свою работу любила. Когда-то она хотела стать актрисой. Подростком она переехала из Флориды в Нью-Йорк, мечтая играть и петь на Бродвее. Когда они впервые встретились, Иззи работала в «Келлнер Букс», в промежутках проходя пробы и выступая в малюсеньких театрах. Однако через несколько лет неизменно бесплодных попыток мечту свою она забросила.

– Что может быть хуже? – спросила она у Кэсси как-то вечером, когда они пошли выпить в бар на крыше отеля «Лайбрари». – Тебе за тридцать, а на прослушиваниях ты встречаешь юных красоток, которые смотрят на тебя ровно так, как ты на тетенек в возрасте. В мире существует неиссякаемый источник красивых женщин, Кэсси. Всегда появляется кто-то поновее, помоложе. А я не настолько хорошая актриса, чтобы моя внешность не имела значения.

Кэсси и Иззи уже год работали вместе в «Келлнер Букс» и почти сразу сдружились. Они были очень разные, с разными интересами, но неожиданно хорошо поладили. Это была естественная, легкая дружба, которая возникает из ниоткуда и переворачивает всю жизнь. Когда Кэсси начала искать съемную квартиру, Иззи предложила для экономии взять жилье на двоих. С тех пор они делили квартиру в Нижнем Манхэттене, на третьем этаже без лифта. Их дом стоял на краю Маленькой Италии, под ними находились магазинчик с чизкейками и химчистка. Зимой в квартире было холодно, летом – жарко, планировку собственник придумал такую, что все комнаты оказались нестандартных форм и размеров, отчего никакая мебель не вставала, куда следовало. Их, впрочем, все устраивало, и они продолжили жить вместе даже после того, как Иззи уволилась из книжного магазина и перешла в «Блумингдейл». Иззи чаще работала днем, а Кэсси предпочитала вечерние смены или выходные. В результате они порой не виделись по несколько дней кряду, а значит, не путались друг у друга под ногами и не позволяли быту их рассорить. Раз в три-четыре дня пути их пересекались, и тогда Иззи кратко отчитывалась обо всех событиях в своей жизни, а Кэсси слушала. Когда же поток сознания иссякал, Иззи, глядя на Кэсси с материнской заботой, обычно интересовалась: «А как дела у тебя? Что нового в твоем мире?»

Именно так она и взглянула на Кэсси сейчас, со своей убранной в хвост копной непослушных кудряшек. Иззи была красавицей с высокими скулами и большими карими глазами. Такую девушку любой бутик с радостью поставит за прилавок, такая девушка могла бы стать кинозвездой, если бы умела играть. Рядом с ней Кэсси чувствовала себя невзрачной, однако Иззи не давала ей ни малейшего повода так себя чувствовать. И это лучше всего характеризовало саму Иззи.

– Что нового в моем мире? – предвосхитила вопрос Кэсси.

– Что нового в твоем мире?

– Ничего, – сказала Кэсси. – Не так уж много.

– Вот и выкладывай, – потребовала Иззи. Она спрыгнула с дивана и подошла к кухонной стойке. – Налью-ка тебе классного винца, а ты расскажешь мне про свои ничего и не так уж много.

Иззи щелкнула выключателем за дверью, и на стены брызнул мягкий свет.

– Сегодня умер мистер Уэббер, – сказала Кэсси.

Она опустила взгляд, осознав, что до сих пор держит в руках его книгу. А ведь хотела оставить ее на полке в спальне.

– О боже, это ужасно! – воскликнула Иззи. – А кто такой мистер Уэббер?

– Просто старичок, – ответила Кэсси. – То и дело приходит в лавку. Покупает кофе и читает.

– Боже, как холодно, что ж за погода-то? – Иззи закрыла дверь в прихожую, вернулась на диван и протянула Кэсси кружку.

Вино они дома пили не из бокалов.

– Думаю, ему просто было одиноко. И он любил магазин.

– Так, а что случилось? – спросила Иззи, разливая вино. – Поскользнулся и упал или как? Мой дядя Майкл так и помер. Упал, сломал бедро, не смог подняться. Умер прямо на полу в гостиной.

Она поежилась.

– Ничего подобного, – ответила Кэсси. Она взяла кружку с вином, хотя пить ей вовсе не хотелось. – Просто умер. Просто сидя на своем месте. Словно пришло его время.

Иззи кивнула, но вид у нее был разочарованный.

– По крайней мере так сказали полицейские, – задумчиво добавила Кэсси. – Иногда люди просто умирают.

Иззи устроилась поудобнее и скрестила ноги. Кэсси отпила вина. Несколько мгновений обе молчали – безо всякой неловкости, как самые близкие друзья.

– Посмотри-ка на снег, – проговорила Иззи, выглядывая в окно.

Дома на противоположной стороне улицы почти что скрыла метель. Ветер стих, однако снежинки стали больше и мягче. Они медленно, но верно сыпались с неба.

– Как красиво, – сказала Кэсси.

– Это что? – Иззи указала на книжицу на коленях у Кэсси, и та дала ей посмотреть, попутно объясняя, откуда взялся подарок.

– Кожа, – заметила Иззи. Она открыла книжку и лениво ее пролистала. – Ого. Похоже на словесный понос какого-то психа. Интересно, получится ли ее хоть за сколько-то продать?

– Думаю, нет, – ответила Кэсси. Ее раздражало, что Иззи первым делом подумала о деньгах. Дело ведь вовсе не в этом. – И вообще, это подарок.

– По-моему, мистер Уэббер на тебя запал, – озорно улыбнулась Иззи, возвращая книгу.

– Прекрати, – возмутилась Кэсси. – Ничего подобного. Он был приятным человеком. И сделал приятное мне.

Иззи глотнула вина, взгляд ее слегка затуманился.

– О'кей. Не будем хандрить. Подумаем о чем-нибудь более веселом.

– Например? – спросила Кэсси, ставя кружку на стол. – Пить не могу, а то усну.

– Слабачка, – буркнула Иззи. – Расскажи мне про... расскажи мне про свой любимый день.

– Что? – улыбнувшись, переспросила Кэсси, хоть и прекрасно помнила игру «мой любимый».

Они часто играли в нее в магазине, когда не было посетителей. Одна просила другую рассказать о своем любимом чем-нибудь: блюде, празднике, неудачном свидании. Чтобы скоротать время.

– Расскажи про свой любимый день, – повторила Иззи. – Какой у тебя был самый лучший день?

Кэсси задумалась, по-прежнему глядя в окно на снежный мир и бережно удерживая на коленях книгу мистера Уэббера.

– Тогда я сейчас расскажу про свой нелюбимый, – вставила Иззи, прерывая мысли Кэсси. – Та поездка на «Грейхаунде»^[1].

– О боже, – застонала Кэсси и улыбнулась, вспоминая, как несколькими годами ранее они вдвоем решили съездить к кузену Иззи во Флориду.

Почти двадцать четыре часа провели они на автобусе «Грейхаунд», который следовал в Майами, и всю дорогу умирали то от ужаса, то от смеха.

– А помнишь того мужика, который вонял так, словно сходил в туалет, не вставая с кресла?

– Ох, не напоминай. – Иззи прикрыла ладонью рот, изображая, что ее сейчас стошнит.

Кэсси мыслями перенеслась в свое лучшее время. Она вспоминала дни, когда была намного моложе, дни в доме, где выросла, где любила оставаться наедине с дедушкой или с книгой, но говорить о них не хотелось. Слишком ценными казались те воспоминания. Вместо этого она подумала о путешествии, которое предприняла после дедушкиной смерти и до переезда в Нью-Йорк. Тогда Кэсси одна отправилась в Европу, отчасти чтобы поскорбеть, а отчасти – разобраться, что делать дальше со своей жизнью. Год она разъезжала между городами с рюкзаком за спиной, в основном в одиночку, но изредка все же заводя знакомства: то с симпатичным немецким юношей в Париже, то с молодой японской парой в Лондоне. В Риме она встретила лесбийскую пару средних лет из Голландии и пропутешествовала с ними несколько недель – те, похоже, считали, что она наивна и нуждается в опеке. Всем им Кэсси обещала быть на связи, но ни разу не позвонила и не написала. В ее жизни они оказались актерами эпизода. И пусть теперь все эти люди в прошлом, они и теплые солнечные дни в Европе хранятся среди ее самых счастливых воспоминаний.

– Помню, как была в Венеции, – сказала Кэсси.

– О, Венеция, – подхватила Иззи. – Замечательно.

Иззи никогда не выезжала из страны и часто рассказывала, как вернется в Италию, откуда родом ее семья, однако рассуждала об этом так, как обычно говорят о заведомо несбыточных мечтах.

– Остановилась я в хостеле, – продолжала Кэсси. – В комнате жила одна. Без соседей поначалу. Хостелом управляла немолодая семейная пара с маленькими детьми. Они были такие милые. Не помню уже, как звали... – Кэсси задумалась на мгновение, вороша память, но ничего не нашла. – И относились они ко мне как к дочке.

Иззи слушала, прислонившись головой к спинке дивана.

– Улица, на которой я жила, была узкая, мощеная, домики такие желтые и оранжевые, двери большие деревянные, а окошки маленькие со ставнями. Окажись я там снова, никогда бы эту улочку не нашла. А еще через дорогу там была пекарня, и я спала с открытым окном, потому что было тепло.

– М-м-м, тепло – это хорошо, – сонно промычала Иззи.

– А по утрам я просыпалась от запаха свежеиспеченного хлеба и булок. – Кэсси вздохнула от нахлынувших воспоминаний. – Лучший в мире запах. Было слышно, как разговаривают и смеются между собой местные. В кофейне в конце улицы столы и стулья выносили наружу с шумом и грохотом, несмотря на раннее утро, и все местные пили там капучино по дороге на работу или неважно куда.

– Хочу в Италию, – сказала Иззи.

– Каждый день я вскакивала с кровати и сбегала вниз, – продолжала Кэсси. – В доме была такая большущая старая деревянная дверь. Открываешь – а прямо через дорогу пекарня, и в ней очередь за хлебом.

– Люблю хлеб, – пробормотала Иззи, – но есть не могу. Сразу на бедра ложится. Но люблю.

Кэсси, пойманная в сети воспоминаний, не обращала на нее внимания.

– Пойду уберу. – Она кивнула на книгу в руке. – Потом приготовлю кофе или что-нибудь такое, а то еще усну раньше тебя.

– Я не сплю, – абсолютно сонным голосом возразила Иззи. – Наглая ложь.

Кэсси, улыбнувшись, встала с дивана.

Она снова вспомнила Венецию, кофе в кафе на углу, хрустящий хлеб на завтрак и, подойдя к двери в прихожую, почувствовала легкую дрожь – странное ощущение, будто все внутри напряглось и тут же отпустило.

А затем она открыла дверь и увидела ту самую мощеную улочку в Венеции – тихую, темную, блестящую от дождя.

Венеция

Мозг Кэсси выкрутил кульбит и спросил, чего это там удумали видеть глаза. А потом от изумления у нее отвисла челюсть.

Там, где должна была оказаться прихожая ее квартиры, лежал целый мир. Из него веяло прохладой и легкой сыростью, свежим запахом какого-то совершенно иного места. Там было темно, но эта темнота была ближе к свету, чем заснеженная темнота Нью-Йорка.

Прямо перед Кэсси в пекарне, которую она посещала когда-то давно в Венеции, включился свет, пробивая брешь в дождливой ночи. Внутри кто-то сновал, в исполосованном каплями окне фигура слегка расплывалась, и Кэсси осознала, что перед ней вовсе не картинка – все движется, все реально.

– Боже мой, – ошеломленно выговорила она.

– Пупсик, ты либо выйди, либо зайди, – крикнула Иззи из того мира, в котором все еще оставалось место здравому смыслу. – И дверь закрой, а то ветрище будь здоров.

– Иззи, – слова Кэсси звучали будто издалека. – Подойди.

В Венеции, в пекарне, которой не должно было там быть, человек за стеклом снял темное пальто и ушел повесить его куда-то в подсобку.

– Иззи, подойди, – сдавленным и напряженным голосом повторила Кэсси.

– Ну что там? – буркнула Иззи. – Вот дерьмо. У нас снова крысы?

Кэсси не ответила. Она зажмурила глаза, досчитала до трех и снова открыла. Улица никуда не делась. Дождь, булыжники, мужчина в пекарне. Теперь Кэсси заметила, что небо не такое уж темное, наступает день, и голос из глубины ее сознания подсказал: «Логично, ведь Италия на шесть часов впереди Нью-Йорка. Здесь сейчас утро».

Иззи уже стояла рядом. Повернувшись, Кэсси увидела, как Иззи вылупила глаза, осмысливая то невозможное, с чем пыталась примириться она сама.

– Мне плохо? – монотонно произнесла Иззи. – Кэсси, я что, обдолбалась?

– Это невозможно, – медленно проговорила Кэсси, не ответив на вопрос. – Потрясающе.

– Что за хрень? – Иззи задыхалась от недоумения.

– Это Венеция! – воскликнула Кэсси. – То место, о котором я только что тебе рассказывала.

– А почему оно у меня в квартире? – спросила Иззи, балансируя на грани истерики. – Мне надо пописать! Где туалет?

Кэсси отпустила дверь и протянула вперед руку. Иззи схватила ее.

– Ты что делаешь?

– Что? – переспросила Кэсси.

Иззи отпустила ее, и обе они смотрели, как Кэсси высовывает руку в дверной проем. Она ощутила покалывание ветерка и невесомые поцелуйчики дождевых капель. Шевельнула пальцами, перевернула ладонь вверх, потом, хихикнув от неверия и восторга, отдернула руку, и они с Иззи тут же принялись ее тщательно исследовать.

– Дождь, – сказала Кэсси, разглядывая влагу на коже. – Я чувствовала ветерок, – с улыбкой добавила она, снова бросая взгляд на открытую дверь.

Это было невероятно. Другое место, город в другой стране, по другую сторону океана, за их дверью. Разум Кэсси медленно пережевывал случившееся, как смакуют любимое блюдо.

– Что ты там говоришь? – спросила Иззи.

– Я говорю, что моя рука только что побывала в Венеции, – ответила Кэсси. – Мое тело было в Нью-Йорке, а рука – в Венеции.

Иззи ошарашенно молчала.

– Как такое возможно? – шепотом спросила себя Кэсси.

Не говоря ни слова, они обе заглянули в дверной проем. И не смогли отвести взгляд. В пекарне напротив появился еще один человек – лишь мутная тень в исполосованном дождем окне, как намалеванные угольком каракули.

– Что будем делать? – спросила Иззи.

Кэсси впервые слышала колебания в голосе подруги, всегда такой уверенной в себе, так любящей демонстрировать свою уверенность.

– Я хочу туда, – шепнула Кэсси.

– Туда? Куда?

– В Венецию. – Кэсси указала вперед.

Как ей было туда не хотеть? Такое далекое, такое любимое место лежало прямо перед ними.

– Мы не можем отправиться в Венецию! – разволновалась Иззи. – Я в носках и пижаме. А ты... Не знаю, что на тебе надето, но ты тоже без обуви.

– Я хочу точно знать, что все взаправду, – сказала Кэсси, не обращая внимания на протесты Иззи. И глаза, и остальные чувства говорили, что там за дверью настоящая Венеция. – Выставь руку, Иззи.

Иззи с подозрением разглядывала мир по ту сторону двери.

– Ну пожалуйста, – взмолилась Кэсси. – Я просто хочу знать, что мне не мерещится. Что это не моя галлюцинация.

Иззи перекрестилась (до этого Кэсси лишь раз видела, как она крестится, – когда много лет назад машина сбила пешехода) и выставила руку вперед. Пальцы высунулись наружу. Иззи прищурилась, словно в ожидании боли, и вот ее рука уже на улице, которой здесь быть не должно. Кэсси от волнения зажала ладонью рот. Ей хотелось, чтобы все оказалось правдой, все это невозможное чудо. Ей хотелось верить, что такое может случиться.

Иззи недоверчиво рассмеялась.

– Холодно, – сказала она. – Чувствую ветерок.

– Ага, – обрадовалась Кэсси, счастливая, что Иззи тоже почувствовала: все взаправду. – А дождь?

– Ну да, и дождь.

Она пошевелила пальцами, как Кэсси в первый раз, потом поднесла руку к глазам и, тряся головой, принялась ее изучать.

Кэсси хотелось шагнуть за порог. Ей хотелось оказаться в Венеции. Ее не пугало то, что она видела: там нечего бояться, там можно лишь удивляться и восхищаться.

– Не смей, – словно прочитала ее мысли Иззи. – А что, если ты не сможешь вернуться? Что, если застрянешь в Венеции под дождем без обуви?

Кэсси колебалась, осторожность Иззи якорем сдерживала ее восторг.

– Я сфоткаю! – воскликнула Иззи.

Она достала из пижамного кармана телефон и сфотографировала дверь и улицу за ней. Потом отошла назад и несколько раз щелкнула еще и Кэсси на этом фоне.

– Улыбочку! – крикнула Иззи.

Кэсси рассеянно улыбнулась. Ей очень хотелось пройти в дверь. Больше ни о чем она не думала.

– Постой. Я сниму видео, – не унималась Иззи. – Помаши рукой. Ну же.

Кэсси подняла свободную руку и указала на дверь.

– Похоже на Венецию. На месте нашей прихожей. – У нее вырвался истеричный смешок. – С ума сойти!

– Высунь руку еще раз, – приказала Иззи.

Кэсси подняла руку, а затем, сделав шажок, высунула и голову.

– Кэсси! – воскликнула Иззи.

Кэсси почувствовала, как Иззи тащит ее назад.

– Все и правда взаправду, – проговорила Кэсси. – Поверить не могу.

– Хватит, а то мне стремно.

Не успела Кэсси ответить, как Иззи захлопнула дверь так резко, что задрожал косяк. Девушки молча смотрели на нее. Затем Иззи повернулась и вопросительно глянула на Кэсси. Та кивнула, Иззи снова открыла дверь. За ней были коридор с дверями в ванную и обе их спальни, входная дверь, вешалка с куртками и обувь на полу. Кэсси шумно выдохнула; на нее поочередно накатывало то облегчение, то разочарование.

Иззи тут же уткнулась в телефон. Кэсси придвинулась поближе, и они, касаясь головами, принялись рассматривать фото и видео, где Кэсси стоит в дверном проеме, заглядывает внутрь – или, лучше сказать, выглядывает наружу? – потом раздается окрик Иззи и съемка обрывается.

– Как это возможно? – изумилась Иззи.

Кэсси, стоя в дверном проеме, опустила руки и только сейчас заметила, что все еще держит книгу мистера Уэббера, которую так и сжимала все время, пока в их прихожей происходило чудесное явление Венеции. Она пригляделась к книге, провела большим пальцем по коричневому кожаному переплету. Книга показалась теплее и тяжелее, чем когда она впервые взяла ее в руки в книжном магазине.

– Это книга, – сказала она, снова присмотревшись.

Книга стала не просто тяжелее, но и тверже, как будто внутрь переплета вложили что-то жесткое.

– А? – буркнула Иззи.

– Это книга, – повторила Кэсси.

Через секунду она села и мигом опрокинула в себя кружку с вином.

– Что значит «это книга»? – спросила Иззи.

– «Книга дверей». – Кэсси открыла первую страницу и прочла надпись над посланием мистера Уэббера: – «Всякая дверь – любая дверь». Я думала об улице и двери в том месте, где я тогда жила. Я держала книгу и думала об этом, а затем почувствовала...

Тут она вздрогнула.

– Почувствовала что? – спросила Иззи.

– Что-то странное. А потом открыла дверь, и там оказалась Венеция. Венеция, о которой я только что думала.

Ощущение чуда разгоралось внутри Кэсси, как самый лучший и прекрасный в мире рассвет. Может ли быть, что?..

Иззи таращилась на нее, обдумывая услышанное. Затем спросила:

– Ты сбрендила? Считаешь, это все книга?

Кэсси пожала плечами, мол, придумай другое объяснение.

– Кэс, я знаю, ты любишь читать, но волшебные книги, которые могут перемещать тебя по свету?

– Книга дверей, – поправила Кэсси, наслаждаясь звучанием этих слов.

Она пролистала книгу и остановилась на случайной странице, которую уже видела раньше – набросок двери в темной комнате с окном и видом на цветы под солнцем. Теперь, впрочем, окна там не оказалось. За нарисованной дверью виднелись мостовая и окно пекарни. Это была улица, которую они только что разглядывали, и у Кэсси отвисла челюсть. Она снова пролистала книгу, пытаясь отыскать рисунок, который видела раньше, но его не было.

– Книга изменилась, – пробормотала она себе под нос, взволнованная этим открытием, еще одним невозможным фактом.

Книга будто невероятным образом ожила и теперь общалась с Кэсси.

– Взгляни, – сказала она Иззи, чувствуя, что у нее ум заходит за разум. – Взгляни на рисунок! Раньше тут была другая картинка! Теперь на нем та улица!

Иззи уставилась в книгу.

– Это та улица, да? – спросила Кэсси. Ей требовалось подтверждение того, что она видит.

– Может быть, – осторожно ответила Иззи, как будто не желала признавать нечто совершенно невозможное.

– Да брось, – возразила Кэсси, забирая у нее книгу, чтобы самой еще раз взглянуть. – Это определенно та самая улица. Но раньше здесь было другое. Оно изменилось. – От изумления голова у Кэсси шла кругом, внутри все трепетало. – Это магия?

– Магическая книга, – повторила Иззи, скептически вздернув брови.

– Почему бы и нет? Ты же видела, что сейчас произошло.

– Если ты так уверена, что дело в книге, повтори это снова. – Иззи закрыла дверь в прихожую и указала на нее пальцем. – Ну же, пусть там еще что-нибудь появится.

Кэсси задумалась: она осознала, что ей самой хочется последовать приказу Иззи.

Хочется снова открыть дверь в какое-то иное место.

Хочется воспользоваться этой необычной, но чудесной книгой.

Книга будто дразнила ее, предлагая нечто изумительное в мире, где почти нечему изумляться.

– Наденем-ка лучше куртки, – сказала Кэсси. – И для начала сходи пописай.

Волшебная ночная прогулка по Манхэттену

– Куда хочешь отправиться? – спросила Кэсси, стоя перед дверью; живот у нее крутило от волнения.

Иззи успела сходить в туалет и переодеться; обе они теперь были в верхней одежде и ботинках. В руках Кэсси держала Книгу дверей.

Иззи пожала плечами.

– Только не в Италию. Туда, откуда мы сумеем вернуться пешком, если вдруг застрянем.

– Согласна, – ответила Кэсси.

Она подумала про книжную лавку – самое уютное и любимое место, – однако Иззи предложила кое-что получше.

– Знаю, – заявила она. – Терраса на крыше отеля «Лайбрари». Помнишь?

Кэсси помнила. В отеле «Лайбрари» они любили выпить после работы, еще до ухода Иззи из «Келлнер Букс». И сейчас иногда туда захаживали, впрочем, уже не так часто. Иззи нравилось это место, потому что там можно пить дорогие коктейли на свежем воздухе в окружении небоскребов Среднего Манхэттена и наблюдать, как тусуется богатая молодежь. Кэсси нравились вид и возможность заглядывать в манхэттенские окна.

– А давай, – подхватила она. – Хорошая мысль.

– И ты тоже предложи место! – прибавила Иззи. – Сначала в мое, потом – в твое!

Кэсси улыбнулась, ей эта идея пришлась по душе.

– Ну что, отправляемся в волшебную ночную прогулку по Манхэттену?

– Ура! – просияла Иззи.

– Хорошо. – Кэсси снова повернулась к двери в прихожую. – Бар отеля «Лайбрари».

Она замерла, сжала Книгу дверей и принялась думать о баре в отеле, о двери на крышу. Потом, решительно кивнув, потянулась к ручке и открыла дверь, за которой оказалась лишь их собственная прихожая.

– Дерьмо.

– Что случилось? – спросила Иззи. – Что не так?

– Знала бы...

– Ну а что ты в прошлый раз сделала? Просто повтори. Только теперь не в Венецию.

Кэсси посмотрела Иззи в глаза.

– Должно быть проще, – продолжала та. – Всего ведь несколько миль отсюда! А Венеция – за океаном.

– Хочешь сама попробовать? – Кэсси протянула ей Книгу дверей.

– Не-а, – попятилась Иззи.

Вздохнув, Кэсси снова посмотрела на дверь. Закрыла ее и попыталась успокоить дыхание; ну почему так колотится сердце? Она напряглась, вспоминая, что и как делала в первый раз.

Она думала о Венеции. Об улице, о пекарне. О двери. Она вспоминала – нет, не просто вспоминала, а мысленно видела ту дверь в Венеции. А потом возникло странное чувство...

Закрыв глаза, Кэсси подумала про дверь на крыше отеля – стеклянную, холодную на ощупь, c въевшейся грязью по краям. Представила, как тянется к ней, как берется за ручку.

И вновь ощутила странное, искрящее напряжение внутри всего тела, а внутренний голос воскликнул: «Получается!»

– Гляди! – выпалила Иззи.

Кэсси открыла глаза и посмотрела вниз. Книга в руке снова потяжелела, но теперь происходило и нечто другое. Книгу окружало свечение, аура, как бы тень – неосязаемая, но восхитительно многоцветная, будто радуга. Кэсси поводила книгой взад-вперед, радужная аура следовала за ней, лениво плывя по воздуху.

– Она светится! – воскликнула Иззи.

Кэсси поглядела на дверь. Взялась за ручку, потянула.

Дверь не сдвинулась с места.

– Э-э? – удивилась Кэсси.

– Что там? – спросила Иззи. – Что теперь?

– Дверь не поддается.

Кэсси опустила взгляд на книгу. Та все еще светилась странной многоцветной аурой. Все еще казалась тяжелее и жестче. Что-то происходило.

Кэсси вновь посмотрела на дверь и раза два дернула.

– Похоже, не открывается, – пробормотала она.

И тут Иззи сказала:

– А ведь дверь в баре открывается наружу.

Кэсси тут же сообразила, что Иззи права. Чтобы открыть их дверь – обычную дверь в прихожую, – надо потянуть на себя, как и ту дверь в Венеции. А вот если бы они находились сейчас в баре отеля «Лайбрари» и захотели выйти на крышу, то дверь следовало бы толкнуть.

– Не может быть, – ошарашенно пробормотала Кэсси.

Их дверь каким-то образом изменилась и теперь открывалась иначе, чем в обычной жизни. Кэсси толкнула, дверь распахнулась, и навстречу им, словно радостный пес, рванулся прохладный воздух.

Она опустила взгляд и увидела, что аура вокруг книги растворяется, уносится ветром прочь, а сама книга вновь становится легче.

Они с Иззи переглянулись.

– Пойдем! – крикнула Иззи, и девушки выскочили на террасу на крыше отеля «Лайбрари», хохоча как дети.

Ночь казалась живой от снега: белые вихри кружили в небе над террасой, огни города расплывались в пелене. Высотки-великаны молча стояли и наблюдали, закутанные в саван пурги.

Иззи потащила Кэсси к скамейке в дальнем углу крыши и открыла зонтик над столом. Они были там одни под этим снегом, лишь какой-то одинокий посетитель выпивал на другом конце террасы.

– Выпьем чего-нибудь? – предложила Иззи, заглядывая в бар через окно.

По ту сторону стекла играл пианист, и музыка вилась в ночном небе вместе со снегом.

– Поверить не могу, – сказала Кэсси, изумленно мотая головой.

Как они перенеслись через весь город? Она с нежностью глянула на книгу в простом коричневом переплете у себя в руке. Книга вошла в ее жизнь и творила чудеса.

– Холод собачий, но мне все равно! – крикнула Иззи, и смех ее улетел в бурю. – Мы в отеле «Лайбрари»!

– Знаю, – воскликнула Кэсси. – Идем!

Она вытащила Иззи из-под зонтика прямо в метель, и они, облокотившись на парапет, стали смотреть в каньон Мэдисон-авеню. Внизу лежал арктический мир, быстро росли сугробы, в снежной буре пятнами расплывались уличные фонари и огни машин. Отдельные смельчаки, склонив головы и накинув капюшоны, с трудом торили себе путь сквозь снег. За спиной у Кэсси и Иззи пианист в баре закончил играть медленную вещь и начал другую, поживее – аранжировку какого-то классического джазового стандарта, который Кэсси никак не могла вспомнить.

– Возьми меня за руку, – с улыбкой потребовала Иззи.

– Что? – спросила Кэсси, щурясь на подругу сквозь снег.

– Потанцуй со мной, Кэсси! – воскликнула Иззи.

– Ты пьяна!

– Да!

Иззи притянула Кэсси к себе, и они с минуту танцевали под музыку из бара – а вместе с ними в морозном ночном небе кружили снег и звуки пианино.

– Обалдеть, – выдохнула Кэсси, когда они, вытирая лица от снега, рухнули на свои места под зонтиком.

– Мне все еще кажется, что я сплю, – сказала Иззи. – Неужели мы только что танцевали в небе?

– Меня схватила какая-то психичка и заставила плясать фокстрот, – подтвердила Кэсси.

Иззи улыбнулась и стала, качая головой, разглядывать снег. Пианист у них за спиной заиграл следующую вещь, помедленнее и более подходящую для позднего вечера в нью-йоркском баре.

– И что собираешься делать с этой своей способностью? – спросила Иззи несколько секунд спустя. – Ты ведь можешь в любой момент отправиться куда угодно?

Кэсси задумалась.

– Никогда больше не поедешь на работу на метро? – предположила Иззи. – Просто выйдешь из спальни в книжный магазин.

От такой мысли Кэсси улыбнулась.

– Иногда мне нравится ездить на работу. Когда не холодно.

– Холод – отстой, – согласилась Иззи. Она оглянулась через плечо в сторону бара. – Очень хочется выпить.

Кэсси тем временем жонглировала у себя в голове новыми возможностями.

– Никогда не придется пользоваться общественными туалетами.

– О боже, ну конечно! – воскликнула Иззи. – Вот здорово! Никаких очередей, чтобы пописать.

– Я смогу просто ходить в домашний туалет, – продолжала Кэсси. – В любое время, когда приспичит.

– А если в туалете буду я? – спросила Иззи. – Зайдешь прямо когда я сижу на толчке?

– Ну брось. Все равно ты дверь никогда не закрываешь. Я все уже видела.

– Здорово, что книга у тебя, – объявила Иззи, придвигаясь к Кэсси для тепла. – Могла ведь попасть к кому-нибудь другому, не такому хорошему. Подумай только, сколько всего мог бы натворить плохой человек.

Кэсси молчала, не желая впускать в голову такие мысли. Ей хотелось жонглировать возможностями, наслаждаться радостью, а не мучиться беспокойством.

– Представь психопата, который смог бы проникнуть в спальню к любой женщине и затем улизнуть, – сказала Иззи. – В любой точке мира.

– Ага, – согласилась Кэсси.

– А еще можно переместиться в любую страну, совершить там преступление, вернуться, и никто не узнает, что ты там была. Даже если подумают на тебя, у тебя будет идеальное алиби – ведь ты находилась в другой стране.

Кэсси молча кивнула.

– Или, скажем, вор, – не унималась Иззи. – Ничего взламывать не нужно. Даже в банк заходить. Просто открываешь дверь – и ты уже там. Или в ювелирный магазин. Все были бы в опасности.

– Ну брось, – нахмурилась Кэсси. – Давай не будем составлять список ужасных злодеяний. Это ведь потрясающе, Иззи! Это... да это лучшая в мире вещь! Волшебная книга, благодаря которой я могу попасть куда захочу. Не порти все!

Иззи подняла руки, как будто извиняясь.

Какое-то время они сидели молча, но Кэсси не терпелось снова воспользоваться книгой. Ей хотелось узнать, куда еще они могут отправиться.

– Давай попробуем еще куда-нибудь?

– Давай, – сказала Иззи. – Где потеплее.

Они подошли к двери в бар. Одинокий посетитель сидел на прежнем месте. Он скользнул темными глазами сперва по Кэсси, потом по Иззи, затем перевел взгляд на окружающие здания. Кэсси снова воспользовалась книгой, та потяжелела, как тогда, в квартире, вокруг руки взорвалась радуга – все получилось даже проще, чем в прошлый раз. Они шагнули в дверь бара, но оказались в совершенно ином месте.

Девушки перенеслись в Нью-Йоркскую публичную библиотеку, в читальный зал, где Кэсси провела массу счастливых часов. Сейчас там было темно и тихо, в окна билась вьюга. На цыпочках они хихикающими призраками проскочили через темноту; Кэсси боялась, что сработает какая-нибудь сигнализация или их заметит охрана. Через боковую дверь они попали в книжный магазин «Стрэнд» на южной стороне Юнион-сквера – еще один любимый магазин Кэсси. Перед каждой дверью она ждала, что вот теперь уж точно вернется суровая реальность и заберет у нее эту сказку, но каждый раз ошибалась. Мир вдруг оказался полон чудес и возможностей.

– Я есть хочу, – заявила Иззи, стоя в магазине.

– Как насчет «У Бена»? – предложила Кэсси, имея в виду круглосуточную кулинарию недалеко от их дома.

Там они когда-то два часа прождали агента по недвижимости, чтобы заехать в свою квартиру, а потом частенько захаживали туда за сандвичами или какой-то другой едой навынос.

– Давай, – согласилась Иззи.

Кэсси открыла дверь подсобки, и они очутились в кулинарии «У Бена» за милю от магазина. Сели подальше от входа. Иззи взяла себе блины с беконом и колу, Кэсси потягивала кофе, пытаясь унять волнение.

– Только взгляни на меня, – жалобно проскулила Иззи, – я омерзительна. Полночь, а я так поступаю со своим телом.

– С твоим телом все хорошо, и ты это знаешь.

– Но станет нехорошо, если буду столько жрать. Видела моих теток? Жирные коровы. Вот какие у меня гены, Кэсс.

– Зачем же ты ешь?

Иззи пожала плечами.

– Чтобы занять рот. И я пьяная. – Она бросила вилку на тарелку и отодвинула ее. – Что собираешься делать с книгой?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Кэсси.

Иззи нахмурилась.

– Ну, ты ж не можешь просто оставить ее себе и вот так использовать.

– Почему? – недоуменно спросила Кэсси. – Мне ее дали. Она моя.

– Ты ничего о ней не знаешь, Кэсс. Она может быть опасна.

Кэсси вздохнула. Предостережение ей не понравилось. Не понравилось, что она чувствовала: Иззи права. Пока подруга допивала колу, Кэсси думала над ее словами, а затем согласилась.

– Я могу разузнать. Про книгу, про мистера Уэббера.

– Как? – спросила Иззи. – Он ведь умер, не забыла?

– Спрошу у миссис Келлнер. Она могла его знать. Он ведь был ее постоянным клиентом.

Иззи кивнула.

– Пока не разузнаешь, лучше, наверное, с книгой не играться. Тебе же неизвестно, как она действует.

– Мы всю ночь уже с ней играем, – возразила Кэсси.

– Да, – серьезно согласилась Иззи, – и все равно. Я бы не советовала.

– Пойдем домой? – сменила тему Кэсси. – Я устала.

Обратно они шли по заснеженному городу, держась за руки, а дома легли вместе в кровать Кэсси; обе не могли уснуть и хотели согреться. Они болтали о Книге дверей, об этой невероятной, сногсшибательной магии, о том, что все это может значить. Лежа в полумраке комнаты рядом с лучшей подругой, болтая о всяких чудесах, Кэсси чувствовала, что счастлива; ночь была холодной, но ее сердце – теплым.

В какой-то момент Иззи ушла к себе, и Кэсси осталась одна. Вытащив Книгу дверей из-под подушки, она принялась вертеть ее в руках, тереть обложку большим пальцем. Снова пролистала ее, дивясь плотности текста и тщательно прорисованным картинкам. Попробовала определить языки, но почти не встретила знакомых символов. Вернулась к началу книги, к дарственной надписи мистера Уэббера и вновь от изумления открыла рот: надпись исчезла. На первой странице теперь были только строчки, говорившие, что это за книга. И ничего, что напоминало бы о послании мистера Уэббера: ни следов чернил, ни отметин на бумаге. Гладкая, чистая страница.

Кэсси не верила своим глазам. Перед ней было еще одно чудо, проявление магии, однако она вдруг поняла: ей немного больно от того, что слова мистера Уэббера исчезли. Она задумалась, и через несколько мгновений разум снова обратился к возможностям, которыми наделяла ее книга, к дару, который она обрела. И который передал ей мистер Уэббер.

– Это взаправду, – прошептала Кэсси.

Но ей хотелось доказать себе еще один раз. Несмотря на опасения Иззи, она знала, что хочет использовать книгу снова. Кто же откажется от волшебства? Кто устоит?

Кэсси вылезла из кровати и на цыпочках подошла к двери спальни.

Она подумала о поездке в Европу много лет назад – лучшем времени в жизни. И книга могла вновь подарить ей это счастье.

Кэсси зажмурилась и попыталась вспомнить еще какую-нибудь дверь из своего путешествия. Ей пришел на ум хостел, в котором она остановилась в Лондоне. Скрипучая дверь из темного дерева, два узких высоких окна. Книга в руке потяжелела, и Кэсси, открыв глаза, вновь увидела странное свечение, словно книгу окутало облако радужного пара.

– Красота, – пробормотала она, и лицо озарилось.

Она свободной рукой потянула дверную ручку и услышала скрип. Дверь ее спальни никогда так не скрипела. Радужное свечение таяло, по лицу Кэсси расплывалась блаженная улыбка.

Она выглянула за дверь и увидела ту самую лондонскую улицу, которую так хорошо запомнила, серое утро, дождь, припаркованные вдоль тротуара машины. Из своей уютной спальни Кэсси видела город на другой стороне океана.

– Ух ты! – хихикнула она.

Кэсси уже и не помнила, когда что-либо приводило ее в такой восторг.

Она закрыла дверь и покачала головой – не потому, что сожалела о своем поступке, а потому, что не могла поверить в то, что сделала.

Потом вернулась в кровать, не выпуская книгу из рук, глядя на нее, как в лицо любимого человека.

Она могла творить волшебство.

Могла вернуться в любую точку планеты, к любой двери, которую когда-либо открывала.

Драммонд Фокс в снегу

Драммонд Фокс стоял под снегом вместе с призраками.

На углу парка Вашингтон-сквер он думал о дне десять лет назад, когда его мир изменился.

Он не знал, зачем пришел сюда. Это было глупо и даже опасно, но он чувствовал, что в годовщину должен вспомнить здесь утраченных друзей.

Наклонив голову, чтобы ветер не задувал в лицо, Драммонд пошел на север к фонтану; в мозгу беспорядочно метались образы и чувства того далекого дня. Смех, объятия, долгая прогулка. А потом крики и свет, кровь и тьма. Краткий миг безумия в Манхэттене запустил виток нового, куда более опасного времени. Так начались его скитания. Так был создан Дом теней. И всему виной то событие десятилетней давности.

Добравшись до триумфальной арки Вашингтон-сквера, Драммонд укрылся под ней от снега. Он замерз – старое пальто почти не спасало от непогоды, – но уходить пока не хотел и просто стоял без движения, глядя на парк, пока морозный ветер пронизывал его насквозь. И тут он осознал, что не один.

Из-за фонтана возник силуэт, и сердце у Драммонда забилось быстрее. Фигура приближалась, увеличивалась в размерах, и вот человек, выступив из снежной пурги, шагнул под арку.

– Мистер Фокс, – проговорил доктор Хьюго Барбари. Он улыбался довольной улыбкой хищника, загнавшего жертву в угол. – А я все сомневался, хватит ли вам сентиментальности прийти сюда сегодня. Даже не знаю, удивляться или огорчаться, что вы и впрямь здесь.

Их разделяло всего несколько футов – Барбари мог бы коснуться Драммонда, если бы захотел. Драммонд старался не выдать страха.

– Хьюго, – ровным тоном произнес он и, нарочито отвернувшись, принялся разглядывать метель; он сопротивлялся страху, но все же сунул руки в карманы, желая быть наготове.

Барбари был крупным и плотным, с большой лысой головой; темные глаза смотрели через очки с толстой оправой. Из-под длинного пальто проглядывал костюм-тройка, причем жилетка явно туго сходилась на животе, на голове красовалась фетровая шляпа, защищавшая лицо от снега, на боку висела старомодная кожаная сумка, как у доктора при обходе больных на дому.

– Тебя много кто искал в последние десять лет, – сказал Барбари. – Настойчиво и долго.

Драммонд молчал.

– Повезло же мне найти тебя первым.

Барбари был родом из ЮАР, и его акцент, хоть и стершийся за годы странствий по миру, то и дело прорывался в непривычно резких гласных.

– Тошно думать, – начал Драммонд, и Барбари с интересом склонил набок голову, – что такой, как ты, жив, а куда лучшие люди погибли здесь ни за что ни про что.

– Ой-ой, – усмехнулся Барбари. – Пожалуй, не приму на свой счет. Однако я ни малейшего отношения не имею к случившемуся здесь десять лет назад. Меня даже не было здесь. Если не ошибаюсь, я в Таиланде гонялся за какой-то чертовой книжкой, которой, как оказалось, и в природе-то не существует. Бывал когда-нибудь в Таиланде? Жарища там, жуть. Отвратительное место. Вся еда сплошь из лемонграсса. На вкус как лекарство и мыло.

– Что тебе нужно? – спросил Драммонд; ему было тяжко выносить этого человека с его фальшивым дружелюбием.

Барбари задумчиво замычал, словно изучая меню в ресторане.

– Мне нужны твои книги. Я просто пытаюсь понять, придется ли мне сначала тебя убить.

Драммонд кивнул.

– Все книги да книги.

Барбари пожал плечами.

– Ну а что еще?

Драммонд промолчал, продолжая вглядываться в метель, занавесом отделявшую их двоих от остального мира. Какими же далекими казались те места, где сейчас светло и люди чувствуют себя в безопасности!

– Что там у тебя, Библиотекарь? – Барбари шагнул к Драммонду, и в глазах у него наконец сверкнул весь голод его души. – Что ты носишь с собой, чем защищал себя все эти годы?

– Я больше не Библиотекарь, – ответил Драммонд. – Нет никакой библиотеки. Она сгинула.

Ему было больно признавать эту истину, однако на лице не отразилось ни капли чувств.

– Я тоже об этом слышал, – подтвердил Барбари, лениво почесывая щеку. – Сгинула, но не забыта? Многие ищут Библиотеку Фокса.

– Многие? – скептично переспросил Драммонд. – Я думал, мало кто остался. Ее-то стараниями.

– А, ну не все так плохо, – ответил Барбари. Он снял шляпу и провел ладонью по лысине. – Я вот все еще здесь. И другие. Поменьше, чем раньше, это правда. Она устраняет по одному, забирает книги. Но ведь это естественный отбор? Сильнейшие выживают. Уверен, рано или поздно она и меня найдет, но я не против. Посмотрим, чего она на самом деле стоит.

– Она тебя найдет, – сказал Драммонд. – Никто не может чувствовать себя в безопасности. Я-то знаю. Встречал ее.

Барбари смерил Драммонда взглядом, словно обдумывая его отрезвляющее заявление.

– Кто-то может, – возразил Барбари. – У кого нужные книги. Самые сильные.

– И ты один из них, Хьюго? – спросил Драммонд. – У тебя с собой сильная книга?

– Сглупил ты, приехав в Нью-Йорк, – продолжал Барбари, пропуская мимо ушей последний вопрос. – Пришел сюда сегодня. Наверняка ведь понимал, какой это риск.

– Ужасно хот-дога захотелось, – буркнул Драммонд.

Барбари гоготнул, и звук эхом отразился от арки, под которой они стояли.

– Я устал, – сказал Драммонд. – Давай перейдем к той части, где ты пытаешься меня убить, или, пожалуйста, оставляешь в покое. Мне подходят оба варианта, но давай не будем тянуть.

– Почему бы тебе просто не отдать мне свои книги? – предложил Барбари. – Избавишь меня от труда. А я сохраню тебе жизнь. И даже никому не скажу, что тебя видел.

– Сколько у тебя теперь книг, Хьюго? – спросил Драммонд.

У него самого при себе было три книги: две – в одном кармане и третья – в другом. Чуть раньше, при появлении Барбари, он нащупал их, проверяя, все ли на месте. В правом кармане в одиночестве лежала Книга теней – открытая и выгнутая по корешку. За все эти годы Драммонд привык хранить ее в таком виде, чтобы в любое мгновение оторвать уголок от страницы и скрыться в Тенях. В голове у него звучали слова из Книги теней, будто заклинания удачи: «Страницы сделаны из тени. Возьмись за страницу и тоже стань тенью».

– Важно не сколько у тебя книг, – ответил Барбари. – Важно, как ты умеешь ими пользоваться.

– Книга боли? – спросил Драммонд. – Всегда была твоей любимой, да?

– Уж поверь, Драммонд, для тебя же лучше, если я не воспользуюсь Книгой боли, – сказал Барбари чуть ли не с состраданием, как будто здоровье Драммонда его волновало. – Я очень хорошо ей владею. Просто обожаю ее.

Они встретились глазами, и Драммонд, пересиливая страх, сковавший все мышцы в его теле, выдержал этот взгляд и не отступил. Чем вызвал у Барбари улыбку.

– Ну вот, узнаю Библиотекаря. Железный хребет. Прямо как в тот день, когда он сбежал, оставив друзей умирать.

Драммонд отвернулся, уставившись на снежные вихри.

– Интересно, чем наградит меня Женщина, если я расскажу ей, где тебя встретил?

Драммонд снова взглянул в глаза Барбари, оценивая прозвучавшую угрозу.

– Хотя нет, – продолжил тот, – я, пожалуй, просто убью тебя, а твои книги заберу себе.

Он неожиданно дернулся вперед, выбросив руку, как поршень, но схватил лишь пустоту – Драммонд успел увернуться.

– Придется тебе прежде меня поймать, – сказал Драммонд, стоя на шаг дальше от Барбари.

Он, не вынимая руки из кармана, оторвал уголок страницы Книги Теней, сжал его и почти сразу почувствовал, как бумага в ладони тяжелеет. И в тот же миг он сам растворился в снежной круговерти, стал тенью, бестелесной и невидимой.

Хьюго вглядывался в метель, с досадой сжав губы.

– Я знаю, ты здесь, – громко произнес он, – ты показал мне свое лицо. Я найду тебя, Библиотекарь. Уж в этом не сомневайся.

Несмотря на пронизывающий холод, Драммонд молча ждал, стараясь не шевелиться. Барбари первым утратил терпение и спустя несколько минут удалился, бормоча что-то под нос. Метель почти мгновенно поглотила его внушительную фигуру.

Драммонд подождал еще немного, убеждаясь, что Хьюго не вернется, а затем, не выходя из Теней, направился к северному выходу из парка и вскоре снова оказался на улице. Там он раскрыл ладонь. Темный обрывок бумаги в радужной ауре сделался легче, аура померкла, ветер унес его куда-то вдаль. Драммонд вышел из Теней, вновь обретя телесность.

Сквозь непогоду он зашагал по Пятой авеню к Среднему Манхэттену, оставляя на снегу цепочку следов.

Драммонд решил переночевать в отеле «Лайбрари»; он понимал, что рискует, оставаясь на виду, но ему было все равно. Он приходил в парк Вашингтон-сквер, чтобы вспомнить, а теперь ему просто хотелось выпить, уснуть и забыться.

Он оплатил номер, умылся, не обращая внимания на загнанный взгляд тощего темноволосого человека в зеркале, затем поднялся в бар на крыше. Заказав виски, стал искать себе место, но в зале было слишком много людей, из-за которых он чувствовал себя не в своей тарелке, – богатых или притворяющихся таковыми, излишне самоуверенных и напоказ безразличных к своему статусу, – поэтому он вышел на террасу, сел за стол под зонтиком в углу и принялся потягивать напиток. Высоко над ним темнело открытое небо, вокруг стояли стены окон, небоскребы Среднего Манхэттена выстроились бетонным забором. Все еще шел сильный снег, большие мягкие хлопья закутывали мир в белый туман.

Драммонд сделал глоток виски и поднял молчаливый тост за утерянных десять лет назад друзей. За Лили и еду, которую она готовила каждый раз, когда приезжала к нему из Гонконга. За Ясмин и ее терпимость к пробелам в его исторических познаниях и к глупым вопросам, которыми он ей докучал. За Вагнера и его регулярные звонки из Европы, просто чтобы узнать, как дела, потому что тому хотя бы раз в неделю требовалось с кем-нибудь поговорить. Драммонд до сих пор тосковал по друзьям и нес в себе их образы, которые, как призраки, все эти годы сопровождали его в скитаниях.

Он становился старше и уставал все сильнее; он не знал, сколько еще сможет скитаться, не знал, как ему остановиться и где – не было в мире такого места. Десять лет он был в пути, и книги защищали его: благодаря Книге теней он оставался незамеченным, благодаря Книге памяти люди забывали о нем, когда это было нужно, а благодаря Книге удачи ему сопутствовало везение. Десять лет книги помогали ему. Ничто не беспокоило его, кроме собственных мыслей. Ему не претило одиночество: почти всю жизнь он был один, но его утомляла постоянная необходимость перемещаться. И сильнее всего он мучился от тоски по дому.

Теперь его обнаружил Хьюго Барбари, и Драммонд задавался вопросом, как такое вообще возможно, ведь при нем Книга удачи. Происшедшее сильно смахивало на нечто прямо противоположное удаче. Однако за долгие годы Драммонд понял, что удача не так прямолинейна: это извилистая дорога, где иногда приходится сделать крюк или свернуть на незаметную тропку. Возможно, ему просто пока неведомо, почему его встреча с Барбари – удача.

Драммонд отхлебнул виски и с удовольствием отметил в голове приятную рассеянность. Сходив в бар за новой порцией, он вернулся за свой столик на террасе.

Он подумал о Барбари – одном из худших людей, что он встречал, животном в обличии джентльмена. А может, не стоило убегать от Хьюго? В каком-то смысле это было бы поэтично: погибнуть на том же самом месте, ровно десять лет спустя после бойни. И разве не облегчение – избавиться от бремени жизни и страха перед Женщиной?

Белый шум пурги прорезал неожиданный смех, отвлекая его от размышлений. Из двери бара на террасу, пошатываясь, вышли две девушки. Они щурились и вскидывали руки навстречу снегу. При виде Драммонда они отправились искать свободное место на другом конце террасы, подальше от него.

Драммонд отвел взгляд, но сердце у него вдруг застучало, словно он проснулся посреди ночи от приснившегося кошмара.

Он что-то увидел – взрыв фейерверка в темноте.

Это невозможно, сказал он себе. Именно в эту самую ночь, в этом самом месте.

У него, впрочем, была с собой Книга удачи, а с удачливыми людьми случается и такое.

Драммонд подождал, зная, что должен удостовериться, прежде чем что-либо предпринимать. Подвыпившие девушки танцевали под снегом, потом уселись за свой столик и принялись болтать. Через несколько минут они снова встали и направились к двери в бар.

Он смотрел на них, изучая, запоминая. Высокая блондинка, небольшая брюнетка. Он встретился взглядом сперва с одной, а затем с другой и снова отвернулся, словно они ему неинтересны.

Как только они зашли в дверь бара, радужное свечение вновь на мгновение себя выдало, отразившись на их лицах; ох, как же знакомы ему были эти цвета. Вытянув шею, Драммонд пригляделся, но девушек в окне бара не увидел.

– Вот черт, – пробормотал он, осознав, что у них была с собой Книга дверей, каким бы невероятным это ни казалось.

– Книга дверей, – пробормотал Драммонд.

Книга, которую уже больше века разыскивали члены его семьи и другие охотники. Книга, в существование которой многие даже не верили. И ему повезло так просто на нее наткнуться.

– Еще и сегодня, – добавил он. В годовщину гибели его друзей.

Он обязан отыскать этих девушек.

Им грозит страшная опасность, которую они не в силах даже вообразить.

Иллюзия в пустыне

Хьелмер Лунд стоял у окна в роскошном доме между океаном и пустыней и вглядывался в темноту. В ночи ничего не было видно, однако прошлым утром, когда они только приехали, из окон во всю стену открывался умопомрачительный вид на Тихий океан. Сейчас же Лунд мог наблюдать лишь за собственным отражением.

Это был современный одноэтажный особняк – величественный, с большими комнатами и широкими коридорами, сложенный из песчаника и мрамора, своей минималистичностью напоминающий дорогой отель. Дом стоял на береговом обрыве к северу от Антофагасты между Тихим океаном и пустыней Атакама; к нему вела частная дорога, отходящая от шоссе номер 1. Здание построили так, чтобы окна выходили на противоположную от города сторону и, глядя в них, можно было подумать, что ты один во всем мире.

– Лунд, сядь, – произнес за его спиной Азаки, расположившийся на диване в центре комнаты. – А то они зайдут и напугаются.

Лунд по всем меркам был великаном: со своими шестью футами восемью дюймами роста и широченными плечами он сразу бросался в глаза и, сам того не желая, внушал страх. Поняв, что имеет в виду Азаки, он отошел от окна и уселся на диван.

– Идут, – предупредил Азаки, поправляя галстук. – Говорить буду я, если ты не против.

Лунд вскинул брови, будто спрашивал: «Когда я был против?»

Двери распахнулись, показалась мисс Пачео в инвалидном кресле, а затем Елена, вкатившая кресло в комнату. Старуха, высохшая, сморщенная, но с полными жизни глазами, при виде Азаки просияла. Мисс Пачео давно страдала множественным рассеянным склерозом и почти не говорила по-английски. Ее помощница Елена выполняла еще и обязанности переводчика. Припарковав свою хозяйку, она села на краешек дивана и начала переводить ее слова.

– Мистер Ко, мистер Джонс, – обратилась она к ним по фальшивым именам, которые назвал Азаки. – Мисс Пачео с нетерпением ждет рассказа о результате ваших поисков.

Азаки вежливо поклонился, придерживаясь образа японского ученого, за которого себя выдавал. Его предки были из Японии, но сам он родился в Калифорнии. Небольшого роста, аккуратный, с черными как смоль волосами и привлекательным правильным лицом, Азаки всегда выглядел очень представительно.

– Передайте, пожалуйста, мисс Пачео, что мы чрезвычайно признательны за ее гостеприимство и за предоставленный доступ к частной библиотеке ее семьи.

Елена перевела. Лунд глянул на мисс Пачео и увидел, что та слушает с растущим интересом.

– Передайте, пожалуйста, мисс Пачео, – продолжал Азаки, – что мы, к величайшему нашему сожалению, не обнаружили книг, обладающих научной или исторической ценностью.

Два дня они тщательно изучали библиотеку Пачео, надеясь отыскать в ней особенные книги, но тщетно. Лунд снова взглянул на старуху и заметил разочарование на ее лице.

– Мне крайне жаль, что мы причинили вам столько неудобств, – сказал Азаки. – Знаю, как сильно хотелось мисс Пачео, чтобы ценность ее семейной библиотеки подтвердилась.

Азаки узнал о библиотеке Пачео месяца два назад; он неделю жил в Сантьяго и как-то раз выпивал с одним местным ученым. Азаки изучил историю семьи и раскопал информацию о библиотеке, которая началась с книг, привезенных из Испании сто или больше лет назад, и постоянно разрасталась благодаря доходам семьи Пачео от морских перевозок. Он отправил письмо, в котором представил себя и Лунда учеными, которые колесят по Южной Америке в поисках исторически важных книг. Этого хватило, чтобы его впустили на порог, а затем уж Азаки так очаровал старуху, что та пустила их в библиотеку.

– Она умирает, – объяснил Азаки, когда они подъезжали к дому, хотя сам Лунд ни о чем не спрашивал. – У нее нет детей, и она никогда не была замужем. Ей хочется оставить наследие. А я предлагаю ей такую возможность.

Сейчас мисс Пачео медленно кивнула, принимая неприятное известие. После паузы она что-то сказала Елене.

– Мисс Пачео благодарит вас за ваше время, – перевела Елена. – Она расстроена, но ценит усилия, которые вы приложили.

Азаки кивнул. Лунд видел, что ему хочется поскорее уйти. Особенных книг здесь не было. Только грусть и утекающая жизнь.

– Вам спасибо. – Азаки снова поклонился.

В комнате опять повисло молчание: мисс Пачео смотрела в пол, Азаки замер в вежливой позе, сложив руки перед собой, как ожидающий приказаний слуга. Елена смотрела на мисс Пачео, а Лунд смотрел на Елену.

– Ох, мисс Пачео, – сказала Елена, вскакивая.

Старуха плакала – тихо, достойно, только по морщинистым щекам скатывались слезы.

– Еще раз повторю, что очень сожалею, – начал Азаки.

Елена вежливо улыбнулась, но Лунд заметил, что Азаки ее раздражает.

Мисс Пачео улыбнулась сквозь слезы и произнесла несколько слов, которым перевод был не нужен.

– Не стоит извиняться, – заверил Азаки, слегка потупившись.

Пока Елена успокаивала старуху, Азаки намеренно отвернулся, разглядывая гостиную. Накануне они побыли здесь лишь несколько минут, после чего их отвели в библиотеку в восточном крыле дома. Лунд увидел, как Азаки нахмурился, изучая серию больших фотографий на дальней стене – черно-белые снимки какого-то незнакомого Лунду здания. Оно было словно из фантастического фильма, с башенками и стрельчатыми окнами.

– Саграда Фамилия, – сказал Азаки. – В Барселоне.

Елена подняла глаза.

– Вы правы, – подтвердила она.

Азаки подошел рассмотреть фотографии.

– Столько изображений одного и того же здания, – заметил он.

Елена протянула мисс Пачео платок, и та, с трудом подняв руку, начала вытирать щеки. Смотрела она по-прежнему на Азаки.

Елена грустно улыбнулась.

– Мисс Пачео всегда хотела съездить в Испанию, – объяснила она. – Оттуда родом ее семья. Ее отец постоянно рассказывал ей о соборе, и она так мечтала его увидеть. К сожалению, ее возраст и состояние здоровья таковы, что теперь это невозможно.

Азаки еще какое-то время изучал фотографии.

– Я видел его, – сказал он наконец. – Бывал в Барселоне, видел храм Саграда Фамилия.

Елена вежливо улыбнулась, словно говоря: «Очень мило, но, может, вы наконец уйдете?»

Азаки бросил взгляд на мисс Пачео в инвалидном кресле. Лунд видел, как он мучается над решением, как доброта в нем борется со страхом.

– Елена, мне очень больно, что мы расстроили мисс Пачео. Я знаю, она очень больна. Я бы хотел сделать ей подарок, чтобы хоть как-то компенсировать ее разочарование.

Елена удивленно подняла брови.

– Я хотел бы подарить мисс Пачео возможность посетить Саграду Фамилию.

Они вышли из дома все вместе: впереди – мисс Пачео в кресле, которое толкала Елена, позади – Азаки и Лунд; по мощеной дорожке прочь от дома в сторону берега, к занесенному песком клочку пустыни. В темноте слева ревел Тихий океан, в воздухе висели соль и брызги воды.

– Вот здесь, – сказал Азаки.

Во мрак от них уходило поле оранжево-коричневого песка, освещенное лишь окнами оставшегося позади здания. Азаки на мгновение склонил голову, нащупал в кармане Книгу иллюзий и закрыл глаза. Лунд знал, что Азаки воображает, рисует в голове то, что собирается наколдовать. Если бы Азаки вытащил книгу из кармана, ночь озарилась бы пляской огней – когда Азаки работал, Книга иллюзий порождала вокруг себя разноцветный вихрь. Мисс Пачео и Елена недоуменно глядели на Азаки, а Лунд, отвернувшись, уставился на клочок пустыни и слушал шум океана.

Довольно скоро возникло какое-то движение, в темноте закружился вихрь пыли и песка. Затем он обрел очертания, плотность, и эта плотность стала заполнять собой пространство. Из ничего появлялось нечто – огромное здание с веретенообразными башнями, устремленными ввысь. Оно как будто неслось прямо на них, затем резко остановилось на расстоянии вытянутой руки.

Мисс Пачео, вскрикнув, закрыла лицо руками. Елена отпрянула от иллюзии исполинского здания. Азаки стоял с закрытыми глазами, и на поверхности собора проступали все новые детали, как будто скульптор отсекал от своего шедевра лишнее.

– Саграда Фамилия, – объявил он.

Елена открыла от удивления рот и отошла чуть в сторону, убеждаясь, что у здания есть все три измерения и это не просто картинка.

Лунд заметил, что Азаки слегка вспотел, как будто иллюзия заставила его напрячься.

– Добавим света? – предложил Азаки.

Через мгновение небо над собором расчертили разноцветные полосы, похожие на северное сияние, но более разнообразных оттенков; они колыхались в воздухе, смешивались друг с другом. Такие же цвета Лунд наблюдал обычно и вокруг книги, когда Азаки творил иллюзии.

Елена произнесла что-то на непонятном Лунду языке, а затем взглянула на старуху. Мисс Пачео силилась встать, взгляд у нее сиял, на лице отражались небесные огни. Она замахала рукой, и Елена тут же подскочила, помогая ей поднять обессиленное тело.

Женщины, поддерживая друг друга, заковыляли в церковь.

Все то время, что они разглядывали иллюзию изнутри, Азаки не вынимал руку из кармана.

Лунд молча стоял рядом и наблюдал.

Чуть позже, когда они возвращались на машине в Антофагасту, Азаки, отвернувшись, сидел на пассажирском месте и пялился в темноту.

– Это было глупо? – спросил он, зная, что Лунд не ответит. – Я просто устал водить людей за нос. Позволять им надеяться, мечтать. Ладно бы нашли что-нибудь, хоть раз бы оно того стоило.

Лунд не считал поступок Азаки глупым, но никак не отреагировал на вопрос. Просто продолжал вести машину. Вот его работа. Вести машину, охранять, ждать, наблюдать и делать, что просят. Так он и жил с Азаки: разъезжал по миру, останавливался в прекрасных отелях, выполнял поручения. Прошло почти девять месяцев с того дня, как Лунд спас Азаки от компании пьяных мужиков в одном из баров Сан-Франциско, где работал вышибалой и иногда, по совместительству, барменом. Там он оказался после пятнадцати лет странствий из одного южного штата в другой, за время которых чем только ни занимался: был разнорабочим, рыл бассейны, трудился садовником, часто – вышибалой, однажды – телохранителем, и уже не помнил сколько раз – барменом. Эти простые и нетребовательные занятия легко давались людям его комплекции и склада характера. Вырос он в маленьком городке на северо-востоке Канады и, покинув его, нигде не задерживался надолго, уезжая, как только место надоедало. Ему было довольно еды и крыши над головой, и он был счастлив вести такую непритязательную жизнь.

А затем в баре Сан-Франциско пьяный Азаки обчистил в покер троих мужчин, которые явно не ожидали, что их оставит без штанов какой-то «мелкий надравшийся япошка». Лунд наблюдал, как добродушные подколки перерастали в недовольство и прямую агрессию, – он вмешался ровно в тот момент, когда товарищи Азаки были готовы его отделать. Лунд с ними не согласился, им это не понравилось, и тогда уже он по очереди отделал каждого из них. После того, как Лунд с ними разобрался, Азаки предложил ему работу.

– Я только что потерял телохранителя, – сказал он. И издал лающий смешок. – Согласен, не лучшее время для драки в баре. Я буду хорошо платить. Тебе просто нужно ездить со мной в качестве моего телохранителя.

И Лунд поехал с этим человеком; отчасти потому, что ему наскучил Сан-Франциско, но главным образом потому, что, наблюдая за игрой, заметил, как Азаки одним взглядом поменял свои карты на другие, получше, черви на пики, двойки-десятки на картинки. Лунд был потрясен, и этот человек его заинтересовал.

Почти два месяца они путешествовали: от Сан-Франциско вверх по побережью, затем вглубь до Чикаго и снова на юг, вдоль Миссисипи. С Азаки было легко: требовал он мало, разговаривал редко. Спустя некоторое время он рассказал Лунду о себе. Американец в третьем поколении с японскими корнями и полнейшее разочарование для своей семьи.

– Они хотели, чтобы я встречался с девушками, женился, стал доктором или инженером. Сплошные клише, да? А получилось, что я с девушками не встречаюсь, одинок и люблю искусство. Всегда хотел заниматься творчеством, как прадедушка.

Прадедушка Азаки в середине двадцатого века был знаменитым карточным фокусником. Азаки в юности подробно исследовал его биографию и, продолжая для вида учиться в колледже на врача, наравне с изобразительными искусствами и музыкой осваивал мастерство иллюзионизма. Именно поиск редких книг в этой области и привел его к Книге иллюзий. Лунд знал об этом, потому что Азаки сам однажды раскрыл ему правду, когда они допоздна выпивали вместе в Мемфисе. От алкоголя у Азаки развязывался язык.

– Вот она, – сказал он, показывая Лунду маленькую черную книжицу.

Переплет, покрытый тонким золотым узором, напоминал дорогую колоду карт.

– В этой книге – весь я, – сонно проговорил Азаки. – Она волшебная, друг мой Хьелмер Лунд. В мире много таких волшебных книг. Я точно знаю. Сам видел. У меня были друзья с книгами вроде моей.

Азаки на мгновение взгрустнул, а затем его лицо просияло. Он протянул книгу Лунду, предлагая взглянуть. Лунд пролистал ее, но обнаружил лишь каракули, наброски лиц, мест и предметов.

– Там рисунки, – сказал Лунд.

Азаки кивнул.

– Это иллюзии, которые рождает книга. Когда я что-то создаю, оно появляется в книге в виде рисунка. Давай покажу, на что она способна! – предложил он. – Я беру книгу и воображаю то, что хочу увидеть. Я могу заставить тебя увидеть все, что мне вздумается.

Лунд наблюдал, как Азаки взял книгу в руку. Появились огоньки, вокруг книги заплясал разноцветный вихрь. У Лунда отвисла челюсть: впервые в жизни он был действительно потрясен.

– Смотри. – Азаки кивнул на пустую тарелку Лунда, на которой вновь лежала еда.

Лунд потрогал – на ощупь еда была как настоящая. И выглядела как настоящая.

– Она не пахнет, – сказал он.

– Это иллюзия, – ответил Азаки и улыбнулся, распираемый гордостью.

Потом Азаки расслабился, положил книгу на стол, и вихрь огоньков исчез, словно кто-то взял и выключил свет, а тарелка Лунда вновь опустела.

– Взгляни-ка, – сказал Азаки, открывая книгу.

Он пролистал несколько страниц и, найдя, что искал, повернул книгу к Лунду – там был грубый набросок тарелки с едой, которую Лунд только что видел, трогал и нюхал.

– Охренительно, правда?

Лунд лишь кивнул в ответ: это было охренительно, по-другому не назовешь.

Он не знал, зачем Азаки раскрыл ему свой секрет, но предположил, что тот считает его дурачком. Лунд к такому привык. Сначала все подмечали его рост, потом – неразговорчивость и в итоге решали, что он тупой. Лунду нравилось, что его недооценивают, и как бы ему ни был симпатичен Азаки со своей непринужденностью, у Лунда не возникало ни малейшего желания его разубеждать.

Когда они вернулись в гостиницу около порта Антофагасты, Азаки заявил, что пойдет выпить в бар один. Лунд понял намек и поднялся в свой полулюкс на верхнем этаже. Взял в минибаре пиво и встал у окна: ему нравился вид на порт. Нравилось наблюдать, как кипит работа и снуют люди.

Лунд отхлебнул пива и задумался об Азаки. Внутри тот был мягким и добрым. Лунд не считал это недостатком – именно по этой причине он, в общем-то, столько времени с ним и путешествовал.

Азаки вернулся в номер раньше, чем ожидал Лунд: прошло чуть больше часа. Достал из минибара пиво и, следуя примеру Лунда, уселся на один из диванов.

– Пора нам вернуться в США, – заявил Азаки. – Полетим в Нью-Йорк.

Лунд посмотрел на него. Во взгляде Азаки читалось, что мыслями он далеко. Такое бывало раньше, когда он грустил или выпивал, или же грустил и выпивал одновременно.

– Хорошо, – ответил Лунд.

Он был не против. В Нью-Йорке он бывал лишь раз, очень давно. И с удовольствием вернулся бы туда.

После нескольких бутылок пива они развалились на диванах – каждый в своем углу, – и Лунд попросил: «Покажи».

Азаки театрально вздохнул, но Лунд знал: тот любит демонстрировать свое мастерство.

– Так и быть, – согласился Азаки.

Он взял Книгу иллюзий и на мгновение закрыл глаза. Книга засияла разноцветными красками, а затем вся комната озарилась светом и с потолка на них обрушился водопад радужных искр. Лунд, откинувшись, созерцал иллюзию, постепенно проваливаясь в сон.

– Наслаждайся, – проговорил Азаки. – Завтра нас ждет новое приключение.

Лунд поднял бутылку, отвечая на тост, и снова повернулся к огням.

Он не верил, что на следующий день они с Азаки что-нибудь найдут. Они ничего не нашли за все девять месяцев путешествий, но Лунд будет рад отправиться в путь, рад узнать как можно больше о неведомом мире волшебных книг.

Квартира мистера Уэббера и расследование Иззи

Наутро после почти бессонной, но полной впечатлений ночи Кэсси прихватила Книгу дверей и отправилась на поиски ответов.

Начала она с дома мистера Уэббера – четырехэтажного кирпичного здания на Восточной девяносто четвертой улице, фасад которого расчертил черный зигзаг пожарной лестницы, укрытой толстым слоем снега. Кэсси подергала входную дверь, но та была заперта. Тогда Кэсси вспомнила про Книгу, нащупала ее в кармане, представила, как открывает дверь и проходит внутрь, затем вновь потянула за ручку – без толку.

– Ну почему? – с досадой воскликнула она, выпуская в воздух облачко пара.

Она удостоверилась, что поблизости никого нет, и, вытащив книгу, предприняла еще одну попытку: дождалась радужной ауры и дернула за ручку. Дверь дома мистера Уэббера по-прежнему не поддавалась.

– Что я делаю не так?

Она застыла в раздумьях. Все путешествия накануне начинались с незапертых дверей – в квартире, на террасе отеля. Дверь же мистера Уэббера была закрыта, и в этом – единственное отличие. Если Кэсси не смогла бы войти в нее без Книги дверей, то почему с книгой должно получиться?

– Нельзя открыть закрытую дверь, – заключила она.

Книга дверей могла превратить одну дверь в другую, только если первая не заперта.

– Хм, – произнесла Кэсси, осмысливая этот факт. Звучало правдоподобно. Чтобы пройти в закрытую дверь, нужно найти открытую. Гипотезу стоило проверить.

Она вернулась на Вторую авеню и, весело насвистывая, стала разглядывать дома на обеих сторонах улицы. На глаза ей попался обнесенный строительными лесами вход в «Ситибанк». Обычная квадратная комната с пятью банкоматами без сотрудников.

– То, что надо, – пробормотала Кэсси.

Одной рукой она взялась за Книгу дверей в кармане, а другой – за ручку двери. Вспомнила дверь в доме мистера Уэббера, как она выглядит, какова на ощупь. Холодный металл, закрытый замок. Вспомнила, прочувствовала все до мельчайших деталей, и книга начала изменяться, твердеть. Кэсси увидела у себя в кармане искорки, будто кто-то запустил фейерверк в пещере, и с улыбкой потянула дверь на себя. Вот только вошла она не в банк, а в подъезд дома мистера Уэббера кварталом южнее, за углом. Вокруг все стихло, нос вдыхал лишь тепло и запах дерева.

– Круто, – пробормотала Кэсси, захлопнув дверь, за которой осталась Вторая авеню.

Только сейчас она поняла, как сильно переживала, что дверь с улицы заперта и магия может больше не сработать.

В Книге дверей Кэсси нашла изображение той двери. Там, где прежде была цветочная поляна, а затем венецианская улица, она обнаружила картинку с подъездом, в котором сейчас стояла. Она то опускала, то поднимала взгляд, сравнивая рисунок с действительностью.

– Невероятно, – улыбнулась Кэсси и взлетела по лестнице на верхний этаж.

Дверь в квартиру мистера Уэббера, единственная на этаже, оказалась закрыта. Кэсси предусмотрительно постучала: эхо резиновым мячиком скакало между стенами и плиткой на полу. Она выждала, но никто не ответил.

Теперь нужно было попасть в квартиру мистера Уэббера. Кэсси уже увидела, прочувствовала его дверь, и теперь, чтобы открыть ее, оставалось лишь найти другую, незапертую.

Тут Кэсси озарило. Она повнимательнее присмотрелась, пощупала ручку, как до этого на улице. Затем спустилась по лестнице, вышла из дома, повернула за угол и снова оказалась у «Ситибанка»; ее слегка раздражало, что приходится возвращаться, но она с нетерпением предвкушала, как вновь сотворит то ли шалость, то ли магию и отправится навстречу новым тайнам.

Спустя несколько минут она во второй раз зашла в «Ситибанк» и через закрытую дверь попала в прихожую мистера Уэббера. Не удержавшись, заглянула в книгу и отметила еще одно изменение – теперь рисунок изображал квартиру мистера Уэббера.

– Волшебство, – произнесла Кэсси, медленно качая головой.

Она испытывала трепет – не меньший, чем накануне, когда впервые воспользовалась книгой. А то и сильнее – ведь она продолжала экспериментировать, раздвигать границы возможного. К своей книге Кэсси уже чувствовала некоторую привязанность.

Коридор вывел ее в просторную кухню-гостиную с двумя широкими окнами на улицу. Комнату разрезали лучи водянисто-серого утреннего света, вдоль стен тянулись полки, аккуратно заполненные книгами. У окна стояло старомодное кресло с банкеткой для ног, по центру комнаты – двухместный диван, а напротив – деревянная тумба с маленьким квадратным телевизором. Справа располагалась зона кухни. Пахло деревом, кожей, книгами и кофе.

Кэсси пробежалась взглядом по книжным полкам, увидела Диккенса, Дюма, Томаса Харди и Хемингуэя, а также партитуры, пьесы и труды по теории литературы. Были там и современные книги: фэнтези, научная фантастика и хоррор – яркие издания в мягких обложках, занимавшие целый отсек. Но ничего похожего на Книгу дверей, никаких других волшебных книг.

Кэсси пересекла гостиную и попала в другой коридор, покороче, где были три двери. Туалет Кэсси не заинтересовал, а вот в полутемную комнату справа она заглянула. Там у стены стояла одиночная кровать, а в углу – старый шкаф. За маленьким окошком виднелся задний двор. В шкафу Кэсси обнаружила одежду, только принадлежала та отнюдь не пожилому мужчине, а скорее молодой женщине. Получается, мистер Уэббер когда-то жил с подружкой? Или, к примеру, с родственницей? Здесь тоже были книги – они ровным рядком выстроились на подоконнике. Издания в мягкой обложке, классика, современные авторы – довольно эклектичная подборка. Кэсси, одобрительно кивая, водила пальцем по корешкам: ей определенно нравился вкус того, кто собрал эту коллекцию. Коридор уперся в спальню – комнату куда просторнее, с большой двойной кроватью у дальней стены и одиноким окном, вдвое шире окон гостиной. Слева от входа располагался набитый одеждой встроенный шкаф, возле него аккуратно стояла обувь. Одежда мистера Уэббера. Кэсси узнавала шарфы, пиджаки, тонкий аромат его туалетной воды. И вновь потеря этого едва знакомого человека вызвала в ней грусть, которую она тут же отогнала.

Кэсси закрыла шкаф и подошла к окну, где по заснеженной улице вперевалку полз грузовик службы доставки. Зачем она пришла сюда? В квартире нет ничего значимого.

Так что ей здесь нужно?

Каким же был ее истинный мотив? Может, это лишь повод поразвлечься с Книгой дверей?

Она вернулась в гостиную – уютное пространство, заполненное книгами и дневным светом. Так хорошо и тихо, подумала Кэсси, наверняка мистер Уэббер был здесь счастлив.

– Зачем вы дали мне книгу, мистер Уэббер? – спросила она у комнаты. – И как она досталась вам? Какую тайну хранит?

Она ждала, но ответить ей никто не мог.

– Как ты, милая? – спросила миссис Келлнер у Кэсси, как только та пришла на работу.

От дома мистера Уэббера до магазина Кэсси добралась пешком. Она поскальзывалась и чуть не падала на не чищенных от заледеневшего снега тротуарах, лицо на дневном морозе высохло и обветрилось.

– Замечательно, – ответила Кэсси.

Миссис Келлнер одобрительно кивнула.

– Рада слышать, милая.

Миссис Келлнер называла милыми всех, и молодых, и старых. Сама она была женщиной неопределенного возраста, с их первой встречи шесть лет тому назад Кэсси так и не заметила, чтобы та постарела. Миссис Келлнер была невысокая, плотная, всегда хорошо одетая, из тех, кто любую неприятность принимает так, будто это едва ли худшее, что случилось с ними даже за последние полчаса.

До того, как устроиться в «Келлнер Букс», Кэсси часто заходила сюда как покупатель. После возвращения из Европы она несколько месяцев ночевала в хостелах и успела за это время обойти все книжные магазины Нью-Йорка. «Келлнер Букс» стал одним из ее любимчиков: удобно добираться, но притом место тихое, вдали от туристов и городских толп, не слишком маленький (а значит, с хорошим выбором книг) и не слишком большой (а значит, душевный). Почти каждый день она заглядывала сюда, ее узнавали сотрудники, она даже сама расставляла книги, если находила их не на месте. Так продолжалось месяца два, пока миссис Келлнер, отведя Кэсси в сторонку, не предложила ей работу.

– Ты ведь частенько здесь бываешь, не хочешь ли получать за это деньги?

Как оказалось позднее – об этом через некоторое время Кэсси узнала от Иззи – у мистера Келлнера обнаружили болезнь Альцгеймера, и он сдавал на глазах.

– Скоро он ничего не сможет делать по магазину, – сказала как-то вечером Иззи, когда они вместе прибирались после смены. – Миссис Келлнер тоже станет меньше работать, ведь ей придется за ним присматривать. Потому и нужны люди. А у тебя честное лицо.

– Как у всех профессиональных лжецов, – отшутилась Кэсси.

Мистер Келлнер ожидаемо появлялся все реже. Сам он, в противовес своей невысокой и плотной жене, был высок и худощав, с постоянно растрепанными волосами, но неизменно доброжелательный ко всем. Кэсси, впрочем, познакомилась с ним, когда он почти перестал заглядывать в магазин. В последние годы миссис Келлнер редко упоминала мужа, а Кэсси было неловко расспрашивать, как у него дела.

– Сходи-ка выпей кофе, – приказала миссис Келлнер, – а то у тебя вид усталый.

Так, в форме мягкого упрека, она обычно проявляла свою заботу.

Кэсси оставила в подсобке вещи – пальто и сумку с Книгой дверей – и подошла к стойке с кофе. В магазине было не очень людно: несколько студентов с ноутбуками сидели за столиками, двое постоянных покупателей листали книги. Пока кофе остывал, Кэсси рассказала о вчерашнем событии Дионн, стараясь не выдать своих переживаний.

– Бедняжка мистер Уэббер, – прицокнула Дионн, качая головой.

– Ведь ты его вчера обслуживала? – спросила Кэсси. – Перед тем, как закрыться?

– Ну да, – ответила Дионн, облокачиваясь на стойку.

– Ты заметила?.. – начала Кэсси и вдруг, сама не зная почему, осеклась.

– Заметила что?

– Коричневую книгу у него? Вроде небольшого блокнота?

Дионн расхохоталась.

– Зайка, да в конце смены я не различаю, мужчина передо мной, женщина или чертов инопланетянин. Я просто принимаю заказ и подаю кофе. Мне по барабану, какие у кого книги.

– Ну да, – проговорила Кэсси.

– Зайка, у тебя все в порядке?

– Устала просто, – ответила Кэсси и взяла свой кофе. – Вот что мне сейчас нужно.

Она вернулась к кассе у входа в магазин и села на табурет.

– Миссис Келлнер? – начала она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

– Да, милая?

– А вы знали мистера Уэббера?

– Что значит, знала ли я? Знала. Он приходил в магазин и покупал книги. Ты это хотела услышать?

Так начинался любой разговор с миссис Келлнер. Сперва она выставляла собеседника идиотом, а уже потом отвечала на вопросы. Безо всякого злого умысла, такая манера.

– Нет, я имею в виду, знали ли вы о нем что-нибудь?

– Я знаю, что он был старым и слишком мало ел. В его годы и такой тощий – надвое переломится, если упадет. Совсем о себе не заботился.

– Часто ли он сюда прихаживал?

– Милая, ну что за грамматика – «прихаживал»?

Кэсси взглянула на пожилую женщину с таким выражением, на которое бы пару лет назад еще не решилась, и та, вздохнув, отвела глаза.

– Мистер Уэббер был хорошим клиентом, – сказала она, и Кэсси знала ценность этой похвалы. – Приходил в магазин, сколько я себя помню. Красивый мужчина, высокий и сильный.

Миссис Келлнер улыбнулась каким-то своим мыслям.

– Он всегда был один, – продолжила она, глядя в компьютер. – Не помню его с кем-нибудь. Я уж думала, не гей ли он, но ведь не станешь спрашивать об этом клиента. А он был хорошим клиентом. Мало сейчас таких. – И, чуть помолчав, добавила: – А впрочем, была одна... Как-то раз он ушел домой с девушкой, слишком для себя молодой. Я еще подумала, уж не бездомная ли, которой он решил помочь.

Кэсси ждала продолжения.

– А может, это был не он, а кто-то другой. – Миссис Келлнер покачала головой. – Столько времени прошло, все в голове путается.

Миссис Келлнер вернулась к своим занятиям. Кэсси тоже попыталась работать, но поняла, что мысли постоянно крутятся вокруг Книги дверей и загадочных страниц с рисунками. Ей хотелось где-нибудь сесть и поразглядывать их внимательнее.

Ближе к вечеру, натоптав снежных следов, в магазин ворвалась Иззи. Волосы у нее были влажные от уличной сырости, а щеки раскраснелись, как у клоуна.

– Иззи, милая! – Миссис Келлнер обняла ее, перегнувшись через стойку. – Ты ж моя куколка, ну что за розовые щечки!

– Сосулька я, а не куколка, – процедила Иззи.

Миссис Келлнер, продолжая держать Иззи за плечи, разглядывала ее, словно внучку после долгих лет разлуки.

– Когда же тебе надоест торговать своими дорогими побрякушками? Возвращайся продавать то, что делает мир лучше.

– Простите, миссис Кей, но за дорогие побрякушки кое-кто готов платить больше. Предложите столько же, сразу вернусь.

– Ах, деньги. Вы, молодежь, только о деньгах и думаете. А деньги, милая, далеко не главное в жизни.

С этими словами миссис Келлнер подхватила стопку книг и уплыла в дальний угол зала.

– Легко говорить, когда у самой апартаменты за миллионы долларов в Верхнем Ист-Сайде, – пробормотала Иззи, наклонившись к Кэсси через стойку.

– Она просто скучает по тебе, – ответила Кэсси. – Ты что здесь делаешь? Я думала, ты сегодня работаешь.

– Только закончила. Знаешь, который час? Неважно. Мне надо с тобой поговорить.

– О чем?

– О... – она огляделась и перешла на шепот, – ...телепортационной книге.

Кэсси еле сдержала улыбку:

– Давай не здесь.

К кассе подошла женщина, перед собой она катила коляску с малышкой. Малышка держала в руках большую книжку с картинками, словно руль автомобиля.

– Дай десять минут, и я уйду на перерыв пораньше. Прогуляемся, поговорим.

Они шли, держась за руки и прижимаясь друг к другу для устойчивости и тепла. Через плечо у Кэсси висела сумка с Книгой дверей. Улица кишела людьми, отовсюду раздавались какие-то звуки и поднимались в воздух выхлопные газы. Прохожие кутались от мороза, выдыхали в воздух завитки пара. Тяжелые серые тучи проглотили солнце и грозили новой метелью. Несколько минут девушки шли молча, и Кэсси вдруг вспомнила, как часто в начале дружбы они ходили, взявшись за руки, с работы и на работу, на ужины с друзьями или вечеринки, где Иззи искала себе парней, а Кэсси отчаянно мечтала поскорее вернуться домой к очередной занимавшей все ее помыслы книге. То время, проведенное вместе, у них не отнять – Кэсси казалось, что их дружба длится почти вечность и они уже как сестры.

– О чем же ты хотела поговорить? – спросила Кэсси.

Иззи ответила, не сводя глаз с простиравшегося перед ними городского каньона:

– Ночью мне не спалось. Ну, то есть я, наверное, уснула, когда ушла к себе. Часика на два, не больше.

– Ага.

– Но спала так, как бывает, когда утром надо рано встать ради чего-то важного. Всю ночь вертелась... Я пересматривала наше видео. Ну то, догоняешь?

– Ага, – повторила Кэсси.

Подождав на светофоре, они перешли улицу вместе с толпой: две группы пешеходов, как армии в битве, сперва схлестнулись, а затем вновь разошлись в разных направлениях.

– На работе я не могла об этом не думать и целый день гуглила.

– Да у тебя, гляжу, работы завались, – заметила Кэсси. – Ну и что же ты гуглила?

Иззи закатила глаза.

– Погоду в Миннесоте! Сама как думаешь? Про твою телепортационную книгу. Вот.

Кэсси закусила губу: ей не понравилось, что Иззи занималась чем-то, связанным с книгой, не посоветовавшись с ней.

– И что ты нашла?

– Ничего, – ответила Иззи. – Рылась в интернете, как настоящий ботан. Прочесывала каждый сайт, каждую стену в соцсетях. Каждый влог, блог и еще черт знает что. Ничегошеньки не нашла. Никаких упоминаний о телепортационных книгах или о Книге дверей, ничего такого. Ни-че-го.

– Угу, – хмыкнула Кэсси, удивляясь, что и сама слегка расстроилась. – Если ничего нет, зачем пришла?

Иззи бросила на нее косой взгляд, не веря своим ушам.

– Не втыкаешь? Интернету ничего не известно про твою книгу.

– Ну да, ты уже говорила.

– Кэсси, – тон у Иззи был такой, словно она объясняет тупице. – Гугл знает все. Все! Да я бы что угодно тебе нашла, хоть размер туфель миссис Кей, хоть сколько налогов она заплатила. А эта книга – она ведь необычная. Люди бы точно знали. Как же получилось, что ничего нет?

Кэсси задумалась. В животе она ощутила какую-то неприятную тяжесть, но решила не обращать внимания.

– Да брось, Из. Ты волнуешься, потому что ничего не нашла. А нашла бы, все равно волновалась.

– Получается, кто-то удаляет все упоминания о таких штуках, – шепотом затараторила Иззи. – Мне это не нравится.

– Ты себе напридумала, – наигранно усмехнулась Кэсси.

– А ты недодумала! – отрезала Иззи, и, взглянув на подругу, Кэсси впервые и с удивлением заметила, как та серьезна. – Понимаю, ты витаешь сейчас в облаках и кажется, что все нипочем, а вот у меня мурашки по коже! Тебе срочно надо в полицию, чтобы они расследовали, как мистер Уэббер...

Кэсси виновато взглянула на подругу, и та тут же поняла, в чем дело.

– Ну, Кэсси, – с досадой произнесла она.

– А что, если сегодня утром я побывала у него в квартире?

– А что, если тебя кто-нибудь заметил? Как ты... Ах, ну да. – Иззи оборвала себя на полуслове, и Кэсси утвердительно кивнула. – Я не уверена, что тебе стоит вот так продолжать использовать книгу. Пока не разузнаешь побольше. Это может быть опасно.

– Я ничего не нашла, – ответила Кэсси и, прищурясь, повернула лицо к ветру. – Квартира обычного старика. Я не рылась в его вещах, ничего подобного, просто почувствовала, что там ничего нет.

Иззи определенно расстроилась и дальше шла, уставившись себе под ноги и качая головой.

– Мне пора назад, – сказала Кэсси.

В конце квартала они повернули обратно. При повороте кое-что бросилось Кэсси в глаза – фигура, знакомое лицо. С другой стороны улицы на них смотрел мужчина – темноволосый, с изможденным лицом, в темном костюме, – и Кэсси поняла, что видела его раньше. Это был человек из прошлой ночи, с террасы отеля «Лайбрари». Она глядела ему в глаза, вытягивала шею, стараясь не упустить его из вида.

– Что там? – спросила Иззи.

– Ничего, – улыбнувшись, соврала Кэсси. – Ничего.

Когда она снова подняла глаза, человек уже исчез в толпе.

– Загулялись мы, – сказала Кэсси. Она вдруг почувствовала себя неуютно, но не понимала почему. – Давай вернемся с помощью Книги.

Иззи недовольно скривилась.

– Кэсси...

– Иззи, пожалуйста, доверься мне.

Что-то в ее голосе удержало Иззи от дальнейших протестов. Они свернули на ближайшую улицу и нашли большой магазин с кулинарией. В следующее мгновение они уже перешагнули порог «Келлнер Букс» – вдали от Второй авеню и человека, который за ними наблюдал.

Книжные люди

Лотти Мур, больше известная как Продавец книг, получила долгожданное сообщение о Книге дверей в собственном коттедже во Французском квартале Нового Орлеана.

Она внимательно прочла электронное письмо, и пульс у нее забился чаще. Перечитала, чтобы запомнить подробности. Потом встала из-за стола и вышла на балкон. Облокотившись на железные перила в тени росшего у дома кипариса, она глядела вдаль на Орлеан-стрит, в конце которой высился шпиль собора Святого Людовика. День для этого времени года выдался теплый, но не слишком влажный. Она задумалась, подставляя лицо ласковому ветерку. Затем вытащила телефон и набрала номер охотника за книгами Азаки. Она долго размышляла, к кому обратиться за помощью, и выбор пал на Азаки.

– Госпожа Продавец, – поприветствовал ее Азаки, взяв трубку.

– Спасибо, что ответили, – сказала Лотти.

Она знала, Азаки ее недолюбливает. Они общались лишь раз – несколькими годами ранее, когда Азаки продал ей книгу. Он сделал это скорее из необходимости, потому что не горел желанием продавать особенную книгу на открытом рынке.

– Чем могу быть полезен?

– Нужна ваша помощь, – сказала она. – Где вы сейчас?

Азаки ответил не сразу.

– Ну, допустим, в Южной Америке.

– Понимаю вашу настороженность, но этот разговор строго конфиденциален.

– В Южной Америке, – повторил Азаки.

Он был осторожным человеком. И Лотти его не осуждала.

– Мистер Азаки, буду с вами откровенной, – сказала она. – Мне нужен тот, кому я смогу доверять, кто умеет действовать аккуратно.

– Зачем?

– У меня есть сведения об особенной книге, которая появилась в Нью-Йорке.

– Слушаю, – голос Азаки на мгновение утонул в шуме улицы и проезжающих мимо машин.

– Я не могу раскрыть, как узнала о том, что собираюсь вам рассказать, но я уверена, что объявилась Книга дверей.

– Книга дверей, – повторил Азаки, – это точно?

– Да.

Азаки на секунду замолчал.

– Любопытно.

– Мне нужен тот, кому я могу доверить ее забрать.

– И доставить вам на продажу? – спросил Азаки.

– Естественно, – ответила Лотти. – Только представьте, сколько вы заработаете. Даже с учетом моей комиссии денег вам хватит, чтобы скрываться до конца жизни. Вы же этого хотите?

Азаки не ответил. Он был напуган и на мели. На чем она и хотела сыграть.

– Если книга попадет не в те руки...

Она знала, что он имеет в виду. Кого. Но ничего не сказала.

– Выкладывайте, – наконец произнес он.

Лотти изложила ему детали.

– Я прошу вас о помощи, поэтому оплачу перелет в Нью-Йорк, если скажете, из какого аэропорта собираетесь вылететь.

– Не стоит, – ответил Азаки. – Пару билетов я могу себе позволить.

– Пару?

– Себе и телохранителю, – пояснил он. – У меня теперь новый. Здоровенный. Руки золотые. Кто-то еще знает?

– Возможно, – сказала Лотти. – Но даже если нет, то скоро узнают. Слетятся как мухи.

– Верно, – согласился Азаки.

– Хочу, чтобы вы сделали для меня еще кое-что, – добавила Лотти. – Немного необычное. Поэтому я к вам и обратилась. Книга у женщин, одну из которых зовут Изабелла Каттанео.

– Что с ней?

– Если она будет одна, когда вы ее обнаружите, приведите ко мне.

– Что?

– Я хочу, чтобы вы привели ее ко мне.

– Зачем?

– Я должна ее защитить.

– От чего?

– Это вас не касается. Возьметесь? Забрать книгу и привести ко мне женщину?

Азаки задумался; Лотти слышала лишь шум ветра и машин.

– Давайте я для начала доберусь до Нью-Йорка, – наконец произнес он. – Свяжусь, как только приеду.

И повесил трубку.

Лотти отложила телефон и снова облокотилась на перила. Книга дверей ее не беспокоила: она знала, что так или иначе ее получит, проведет последний аукцион и навсегда выйдет из бизнеса. Азаки на самом деле служил лишь подстраховкой. Ей нужно, чтобы он доставил к ней женщину. Вот главное. Потому что она пообещала и всегда держала свои обещания.

Драммонд Фокс, в прошлом Библиотекарь, а ныне странник, проснулся утром и обнаружил у себя в памяти образы девушек, которых видел накануне вечером. Он чувствовал, что срочно должен отыскать их, спасти от уготованной им, вероятно, судьбы. Он принял душ, оделся, взял с прикроватной тумбы три книги – Книгу удачи с золотыми обрезом и переплетом, Книгу теней и Книгу памяти. Книгу памяти он убрал не сразу, а раскрыл, чтобы взглянуть на аккуратно выведенный на первой странице текст, как делал уже тысячу раз в течение многих лет.

Драммонд часто размышлял, не забрать ли у себя самого воспоминания, не позабыть ли обо всех особенных книгах, о Женщине, о Библиотеке Фокса и просто начать новую жизнь. Но всегда сопротивлялся этому искушению. Как и сейчас, ведь у него появилась цель. Он должен отыскать девушек с Книгой дверей.

Драммонд сунул Книгу памяти к двум другим книгам. Карман на бедре чуть оттопырился, но нисколько не мешал. Так он знал, что книги на месте – ведь обычно они столь легки и незаметны, что о них легко забыть. Драммонд вышел на холодный утренний воздух и, не обращая внимания на обжигающий щеки ветер, бесцельно побрел по заснеженному городу, по длинным авеню в тени небоскребов, вдоль разных улиц, широких и узких. Он купил на улице хот-дог, запил его колой и снова побрел, доверяясь удаче.

Ближе к обеду он их увидел. Он стоял на перекрестке в Верхнем Ист-Сайде, ожидая зеленый свет, и тут на углу напротив заметил двух девушек. Блондинка тоже его увидела и через всю улицу серьезно посмотрела ему в глаза. Так глядели они друг на друга секунды две, а когда он, поскальзываясь, спотыкаясь и чуть не падая на заснеженном асфальте, перешел-таки улицу, девушки уже были на другом конце квартала. Он поспешил туда, но их уже и след простыл. Скрыться они могли бы только в кулинарии, в первой двери по этой улице. Драммонд вошел, но внутри его встретила лишь пожилая кассирша.

Драммонд, тяжело дыша, вернулся на улицу и огляделся. Он старался ничего не упустить. Вокруг лишь подъезды жилых домов, куда девушкам не попасть, если только они там не живут.

Но Драммонд полагал, что нет. Он полагал, что есть другое объяснение, и теперь даже сильнее в нем уверился, чем накануне вечером.

У них Книга дверей, как бы невероятно это ни звучало.

Пока Драммонд Фокс совершал утреннюю прогулку, доктор Хьюго Барбари держался от него на расстоянии квартала. До того, как стать охотником за книгами, Хьюго был просто охотником, и накануне вечером он без труда выследил Драммонда по отпечаткам ног на снегу, которые привели его от парка Вашингтон-сквер к отелю «Лайбрари». Барбари тоже туда заселился, а благодаря щедрой взятке портье был своевременно оповещен, когда Драммонд вышел на улицу. Все утро Барбари ходил за Драммондом, хоть и не понимал, что тот ищет.

Он знал, у Драммонда должны быть при себе книги. Никто бы не выжил десять лет, скрываясь от всего мира, без вспомогательных средств. Особенно учитывая то, какого рода люди его искали.

У самого Барбари имелись только две книги – более чем достаточно, чтобы сделать жизнь богатой на разнообразные удовольствия. И книги, конечно же, могущественные – настолько, чтобы его самого не беспокоили. Но он знал: в один прекрасный день, рано или поздно, за ним придут – нигерийский выродок Окоро или кто-то вроде него. Или же сама Женщина. Это была гонка вооружений: кто первым соберет больше всех книг и могущества. В своих способностях Хьюго не сомневался; он знал, что внушает страх. Но он также знал, что неплохо бы по возможности раздобыть еще книг. Книги, подобные тем, которыми обладал Библиотекарь, позволяли десять лет оставаться незамеченным. Такие и правда могут оказаться полезны.

Барбари наблюдал, как Драммонд Фокс застыл на противоположной стороне улицы с несколько озадаченным видом, словно вдруг потерял нечто важное.

Потом Драммонд снова направился на юг, из Верхнего Ист-Сайда в сторону Среднего Манхэттена.

Хьюго был не против. Ему нравилось гулять, так он оставался в форме.

Примерно в то же время в Лондоне, где день клонился к вечеру, в оживленном итальянском ресторане Ковент-Гардена Мэрион Грейс ожидала сестру. Мэрион не виделась с сестрой больше пяти лет, поскольку теперь редко контактировала с людьми, но та по электронной почте попросила о срочной встрече. Поэтому Мэрион покинула квартиру в Доклендсе и отправилась в Ковент-Гарден. Во время этого путешествия она чувствовала себя беспокойно, неуютно и по-настоящему расслабилась, лишь когда в ресторане ее усадили за столик в дальнем углу.

– Когда бронировали, попросили где потише, – пояснил официант. – Надеюсь, здесь вас устроит?

Мэрион благодарно улыбнулась, отметив чуткость сестры к ее страхам. Она села и стала ждать. Официант принес хлебную корзину, воду, и Мэрион на минуту отвлеклась на телефон – нет ли сообщения от сестры, – а подняв взгляд, увидела перед собой Женщину с ее бездонно черными глазами и красивым лицом.

Мэрион чуть не задохнулась. Женщина равнодушно ее разглядывала. Мэрион обвела взглядом зал, словно моля о помощи, но всем было невдомек, кто такая Женщина. В ней видели лишь симпатичную девушку в платье с цветочным узором.

– Ты, – голос Мэрион дрожал.

Женщина молча смотрела ей в глаза.

Мэрион сглотнула, в горле у нее все сжалось.

– Я встречаюсь с сестрой.

Женщина продолжала глядеть ей в глаза, а потом медленно покачала головой.

– Ты... Моя сестра, она...

– Умерла, – просто сказала Женщина.

Говорила она тихо, почти шептала. Мэрион в отчаянии отвернулась.

Она задумалась, не сбежать ли, но куда там старухе, пять лет просидевшей взаперти. И кто знал, какие книги с собой у Женщины?

– Что тебе нужно? – Голос у Мэрион дрожал. – Что тебе от меня нужно?

На Женщину обратил внимание проходивший мимо официант. Он склонился к ней, чтобы принять заказ, и та проговорила что-то ему прямо на ухо. Официант кивнул и поспешил прочь.

– Я ничего не знаю, – сказала Мэрион. – Пожалуйста. Я пять лет жила затворницей. Ни с кем не разговаривала.

Пока Мэрион говорила, Женщина изучала корзину с хлебом. Потом взяла белую булку, понюхала ее.

– Что ты сделала с моей сестрой? – спросила Мэрион, пусть на самом деле и не хотела знать.

Женщина посмотрела Мэрион в глаза и медленно разломила булку ровно пополам. Кончики ее рта приподнялись в подобии улыбки.

– Книги у меня с собой нет, – продолжала Мэрион, и Женщина, положив в рот кусок хлеба, бросила на нее быстрый взгляд.

Снова появился официант и поставил на стол бокал шампанского. Женщина жевала, молча изучая Мэрион.

– У меня ее нет, – сказала Мэрион. – Я не хотела ее иметь. Не хотела, чтобы за ней пришла ты.

Женщина глотнула шампанского и разочарованно уставилась на жидкость сквозь стекло бокала, причмокивая губами, словно вкус не соответствовал ее ожиданиям.

– Тебе бы она не пригодилась, даже забери ты ее. Ну к чему тебе Книга радости? – Мэрион скривилась, ненависть в ней наконец возобладала над страхом. – Тебя ведь меньше всего заботит радость.

Женщина положила в рот еще один кусок хлеба.

Мэрион смотрела на нее и ждала.

Ждала чего-то.

Чего-то ужасного.

– Я отправила ее Драммонду, – наконец произнесла она. – Больше десяти лет назад, для сохранности, ясно? Вот во что ты превратила этот мир. Заставила меня спрятать Книгу радости, ведь так лучше, чем позволить тебе до нее добраться.

Мэрион с удивлением почувствовала в глазах слезы. Она не понимала, плачет ли от страха, из-за сестры или оплакивает мир, безвозвратно изменившийся по вине этой женщины.

– Вот что ты натворила, – сказала она, утирая слезы рукой. – И как тебе не совестно?

– Где Библиотека Фокса? – спросила Женщина так тихо, что Мэрион пришлось податься вперед, чтобы расслышать.

– Не знаю я, где Библиотека Фокса, – выпалила она. Ее охватила паника. – Откуда мне знать? Да я бы и не хотела! И никто бы не хотел, ведь тогда до них доберешься ты.

Не отрывая взгляд от булки, Женщина подняла брови, будто хотела выяснить: «Что, правда так говорят?»

– Только Драммонд Фокс знает, – заявила Мэрион. – Хочешь Библиотеку, найди его. Что толку меня спрашивать!

Женщина ничего не ответила. Она такая красивая, подумала Мэрион, и такая тьма скрывается под этой прекрасной оберткой.

– Тебе никогда не найти Драммонда Фокса. – Мэрион почувствовала, как страх сползает с плеч, будто кто-то снимает с нее пальто.

Она знала, что умрет; даже невероятно, насколько освобождающей казалась эта мысль. Она улыбнулась – и в это мгновение Женщина выронила недоеденный кусок хлеба на стол.

– Значит, ты так и не нашла его за все эти годы и до сих пор не знаешь, где его искать? – продолжала Мэрион.

Женщина подняла на нее прекрасные безразличные глаза.

– Да это лучшая новость за много лет! – радостно всплеснула руками Мэрион. – Просто замечательная! Не найдешь его, никогда не получишь и Библиотеку Фокса!

Тут Мэрион, не удержавшись, рассмеялась. Она сбросила с себя напряжение и почувствовала, как воздух вокруг словно бы тоже разрядился.

Она посмотрела на Женщину и увидела всю ее пустоту, отсутствие в ней даже частицы человечности. Она будто женский портрет, подумала Мэрион, – красивая и безжизненная.

Вдруг Женщина резко накрыла ладонью руку Мэрион и злобно скривилась. В следующий миг Мэрион пронзила острая, жгучая боль, будто кто-то сильно сдавил ей сердце.

Она судорожно хватала ртом воздух, стучала по столу, посуда от тряски гремела. С каждой секундой Мэрион приближалась к смерти и тут в железном кувшине с водой увидела свое искореженное отражение – застывшее в крике лицо старухи.

Женщина шла от Ковент-Гардена на юг, потом свернула на набережную Темзы, лелея разгоравшиеся внутри злость и ненависть к бурлившей вокруг жизни.

Она злилась, что все усилия пошли насмарку. Книгу радости ей не достать. Она с трудом перенесла трансатлантический перелет, а теперь ей предстоял еще один, чтобы вернуться домой.

Она поднялась на Вестминстерский мост – в вечерней дымке огни Вестминстерского дворца сияли золотом. Мост кишел людьми, занятыми обычными человеческими делами. Люди болтали, улыбались и просто сновали мимо. Женщина плыла между ними с пустым взглядом, как акула в косяке рыб.

Ей хотелось причинять боль и страдания. Так было всегда, а в этот день – особенно, учитывая ее разочарование. Убийства старухи в ресторане ей явно не хватило. То была необходимость, которая не принесла удовлетворения. Чтобы успокоиться, ей нужно более ощутимое страдание, нужно заставить мир петь ей в агонии.

Темнело, приближалась ночь. Люди на мосту начинали озираться, когда чувствовали, как в полумраке Женщина проходит мимо, им словно вдруг становилось не по себе.

И тут Женщина увидела, что навстречу идет молодая мама, держа за руку девочку лет восьми-девяти. Девочка шагала вприпрыжку в красивом кремовом пальто, белых чулочках и меховых наушниках, щеки ее раскраснелись от задувавшего с Темзы морозного ветра. При виде парламента и пронзающей небо часовой башни девочка заулыбалась. Такая яркая, живая, пышущая здоровьем, а рядом с ней – жизнерадостная мама, которая чуть не светится от счастья за себя и за ребенка, которого принесла в этот мир. Как ненавистны были они Женщине!

Дождавшись, когда они подойдут ближе, она достала из сумки Книгу отчаяния и прижала к груди, как прижимает Библию прихожанка по дороге в церковь. Она чувствовала, как кипят, разливаются в воздухе отчаяние и мощь книги. По воле Женщины книга ожила и по краям у нее запенилась тьма, но никто даже не оглянулся.

Женщина на ходу слегка провела пальцами по мягкой розовой щечке. В девочку, как вода из кувшина, хлынуло отчаяние, вмиг заполнив ее. Женщина испытала восторг, чувствуя, как агония потоком проносится по ней прямо в звенящее юностью тело.

В ту же секунду раздался плач боли, и Женщина, не останавливаясь, обернулась: мама нахмурилась, села на корточки и с тревогой обняла свое дитя, не понимая, что случилось.

Девочка плакала, потому что ее переполняла пустота, и Женщине показалось, что детские глаза вдруг потемнели, сливаясь с ночным небом над Вестминстерским дворцом.

Лицо у ребенка исказилось и покраснело, по щекам бежали слезы; охваченная внезапным ужасом, она кричала, пела песнь Женщины. А потом в слезах взглянула на Женщину, словно чувствуя источник своей муки. Люди оборачивались, проходя мимо, а мать все обнимала и ласкала дочку в тщетной надежде ее утешить.

Женщина встретилась с девочкой взглядом и улыбнулась. «Да, дитя, – говорила улыбка, – это сделала я. Это мой подарок тебе».

Женщина знала, ребенок никогда больше не улыбнется. Не познает радости, счастья. Возможно даже, что ниспосланная Женщиной боль уничтожит девочку до того, как та успеет повзрослеть.

Женщина была удовлетворена. Когда-то она тоже была чистой, счастливой девочкой, пока с ней не произошла перемена. Так почему другие девочки должны радоваться и улыбаться, если могут петь от боли, услаждая слух Женщины?

Она продолжила путь, а позади нее взметались в небо вопли отчаяния несчастного ребенка – сладостная, душераздирающая песнь.

Ночь путешествий

Наступил вечер, и Кэсси осталась в магазине одна. Она сидела за прилавком с Книгой дверей на коленях и медленно переворачивала страницу за страницей, исследуя надписи и картинки. Почти все они ничего ей не говорили, но она не могла оторваться. Двери открытые и закрытые, коридоры. Еще лица – мужские и женские, детские и взрослые. Кэсси спрашивала себя, кто эти люди? Прежние владельцы книги? Появится ли когда-нибудь здесь лицо самой Кэсси? Что с ними случилось?

Впервые Кэсси задумалась, а вдруг Иззи права и пользоваться книгой небезопасно? Но тут же, отвечая самой себе, вспомнила прошлый вечер, последний разговор с мистером Уэббером. Тот призывал ее посмотреть мир, рассказывал о своих путешествиях.

Не потому ли, что собирался отдать ей Книгу дверей?

Не напутствием ли были его слова?

Кэсси отложила книгу и стала прибираться перед закрытием. Собрала посуду со столов, и вдруг ей вспомнился ужин с дедушкой много лет назад, когда они вдвоем ели тушеное мясо с картошкой и дедушка признался, что всегда мечтал о путешествиях.

– Да мне даже в соседний город на машине сгонять в радость, – сказал он, накладывая ей тушеного мяса. – Просто ехать куда-то по дороге. А каково было б на самолете, да еще в другую страну... Летишь себе по небу, и внизу проносится целый мир.

Дедушке так и не довелось попутешествовать. Вся его жизнь свелась к работе, оплате счетов и воспитанию внучки; Кэсси была уверена, что дедушка всегда откладывал эти планы подальше, в место под названием «когда-нибудь», вот только это «когда-нибудь» так и не наступило.

Именно поэтому – хотя во многом потому, что ей так хотелось самой – Кэсси знала, что никогда не прекратит пользоваться книгой. Она не собиралась отказываться от волшебства, от всего невозможного.

В тот вечер Кэсси, закрыв магазин, через дверь подсобки перенеслась в Европу, в места, где бывала восемь лет назад. Для начала она снова отправилась в Венецию, на улицу, которую наблюдала вчера из своей квартиры. Перешагнула порог и очутилась на мостовой. Стояла сухая холодная ночь; Кэсси восхищенно огляделась, глаза у нее заблестели от слез. Она села на корточки и тронула землю, просто чтобы убедиться, что та настоящая. Дверь, через которую она только что прошла, была все еще распахнута, а за ней по-прежнему находился магазин «Келлнер Букс» – факт настолько невероятный, что сердце бешено забилось от восторга.

– Это правда, – повторяла Кэсси, – все правда.

Она медленно закрыла дверь, провожая взглядом исчезающий за ней Нью-Йорк, – так иные люди ловят момент, когда в холодильнике выключается свет. И потом просто стояла, вдыхая венецианский воздух. До рассвета оставалось еще несколько часов, на улицах было пусто и тихо. В глазах у Кэсси стояли слезы – слезы счастья и изумления.

Она пошла направо, а звук шагов эхом отдавался от стен. В конце улицы узкий канал замысловатым зигзагом огибал несколько зданий, проныривал под пешеходным мостом и пропадал в расщелине меж двух высоких домов. Вода в канале была идеально гладкой, как черное зеркало. На другом берегу виднелась небольшая площадь – кампо, вспомнила Кэсси, – со старинным каменным колодцем в центре. Когда наступит утро, из ресторанов по краям площади выставят на улицу столы и стулья, а в полдень солнце окажется прямо над головой, одаряя мир теплом и светом. Сколько счастливых часов провела на этой кампо Кэсси за книгой и бокалом дешевого вина! А сейчас площадь пустовала и дома вокруг хранили молчание, будто скорбящие у могилы.

Кэсси развернулась и зашагала обратно, утирая слезы радости. Мимо пекарни, где, как она помнила, совсем скоро начнут замешивать тесто и разжигать печи, мимо маленького кафе на углу, за которым свернула налево в небольшой проулок. Она будто шла по дну геологического разлома: небо снизу напоминало зигзагообразную трещину. Когда Кэсси только приехала в Венецию, она обожала просто бродить по тайным улочкам, обожала открытия, которые эти улочки ей сулили: на пути могли возникнуть невесть откуда взявшийся канал, заставляя искать обход, или же крошечная площадь, окруженная зданиями из осыпающегося красного кирпича с закрытыми от полуденного солнца ставнями; пожилые итальянки в тяжелых темных платьях, жестикулируя, перекрикивались из дверей своих квартир. Таким бывал этот город днем, таким его запомнила Кэсси, но сейчас она шла по совершенно иному городу. Узкие проулки наводили страх, грозили приступом клаустрофобии, ее преследовали мысли о странных людях, которые вот-вот появятся на другом конце улицы и преградят дорогу.

Когда она вышла на просторную площадь, ее разгулявшееся воображение успокоилось. Дома по краям площади почти не подавали признаков жизни, лишь в паре квартир горел свет, намекая, что там, за окнами, глубокой ночью что-то все-таки происходит. Кэсси обомлела: как прекрасны были эти дома! Обшарпанные, с щербатой кирпичной кладкой, потрескавшейся оранжево-желтой лепниной, они моментально рождали в голове образы иных мест и эпох, творившейся в этом потрясающем городе истории, быта людей, давно живших и ныне живущих.

Кэсси плыла по проулкам и пьяццам на юго-восток, пока не оказалась у Гранд-канала и моста Риальто. Сувенирные палатки на мосту стояли в тишине наглухо зашторенные, но, несмотря на поздний час, возле них крутились люди – пьяные молодые туристы хихикали и перешептывались у перил, мужчина с фотоаппаратом и треногой на плече искал удачный ракурс, чтобы снять восход, а двое молодых азиатов угрюмо сидели на огромных чемоданах, как будто прибыли слишком рано или, наоборот, куда-то опоздали. Кэсси нашла себе местечко за сувенирными палатками и стала смотреть на воду. Здесь, на почти открытом месте, было довольно холодно: гулявший над каналом морозный ветер хлестал ее по лицу. Но Кэсси было все равно: она просто стояла, завороженная красотой ночной Венеции. Воды Гранд-канала текли медленно и плавно, дремлющие на привязи лодки тихо постукивали бортами. Звезды усыпали чистое небо, по черной воде запускала молочные круги ущербная луна.

Кэсси хотелось остаться здесь навечно, в одиночестве наслаждаться восхитительным спящим городом. Но она уже дрожала от холода, да и азиаты вдруг с грохотом потащили куда-то чемоданы, чем окончательно вывели ее из забытья. Она продолжила прогулку, следуя за устало болтающими мужчинами, пока наконец не очутилась на углу площади Святого Марка, где, будто карандаш на торце, высилась красно-оранжевая кампанила. Азиаты были уже далеко, катили куда-то свои чемоданы на противоположной стороне площади.

Кэсси свернула налево и решила пройти мимо собора Святого Марка с его чесночными головками куполов с устремленными в небо крестами и золотом мозаик, сияющим в лунном свете. Обойдя собор, она вновь оказалась у Гранд-канала, где флот из связанных шеренгами гондол ждал утра, туристов и начала рабочего дня. Кэсси расставила руки и принялась кружиться; запрокинув голову, она глядела на круговерть звезд и смеялась.

– Я в Венеции! – крикнула она, и голос ее, как конь, звонко зацокал по площади.

– Я в Венеции, – повторила она чуть тише.

Смахнув вновь набежавшие слезы, Кэсси пошла через площадь в обратном направлении. Она помнила, как людно бывает здесь днем, когда прогулочные кораблики изрыгают из себя орды туристов, а вокруг снуют официанты и голуби. Она была рада оказаться здесь одна, в тишине, но ей уже не терпелось попасть куда-нибудь еще, попробовать на вкус другое лакомство.

Она свернула в переулок и спустя несколько минут нашла то, что искала – маленькую покатую площадь с неприметной гостиницей под фонарем. Кэсси вытащила Книгу дверей и вызвала в памяти образ другой двери, в другом древнем городе; вновь лицо ее озарил теплый радужный свет, и, открыв дверь гостиницы, она увидела перед собой переулок в Праге.

Она шагнула на булыжники мостовой – более округлые и неровные, чем в Венеции – и оглянулась на молодежный хостел, где останавливалась много лет назад.

Внутри хостела, казалось, теперь жила Венеция – закрывая дверь, Кэсси хихикнула от этой мысли.

Она прошлась до Староместской площади, где элегантные старинные здания, разделенные брусчатой гладью, пялились друг на друга, как зеваки по краям танцпола, в центре которого кружилась позабывшая себя от счастья Кэсси. Встревоженная танцем стая голубей в панике разлетелась по небу под барабанную дробь хлопающих крыльев.

Кэсси бродила по улицам Старого города, таким же узким и кривым, как в Венеции, только сами дома здесь не жались так сильно друг к другу и были ниже, а улочки – просторнее, открывая куда больше неба. Кэсси брела мимо темных кафе, шоколадных лавок, в которых бывала много лет назад, а затем оказалась перед Карловым мостом через широкую Влтаву. Как и в Венеции, у воды ощущалась прохлада. С реки дул сильный ветер, и Кэсси в пальто опять поежилась; впрочем, она решила не обращать внимания на холод и облокотилась на ограду между старинными фонарями и литыми скульптурами. На вершине холма дремал, растянувшись в свете прожекторов, приземистый Пражский замок, а прямо перед ней перекинулся через реку еще один мост. За мостом вздымался зеленый холм, у которого река, поворачивая, пропадала из виду. Небо выглядело не таким ясным, как в Венеции, звезды прикрывались дымкой облаков.

Кэсси развернулась и, прислонившись спиной к парапету, оглянулась назад на готическую башню. Своим видом башня по-прежнему напоминала человека: арка и окна – разгневанное лицо, а высокая крыша – шляпа. От этих мыслей Кэсси улыбнулась и начала переступать с ноги на ногу в надежде согреться.

Она знала, солнце здесь встает над башней. Рано утром много лет назад она пришла сюда встречать рассвет вместе с тремя другими американскими туристами. Кэсси улыбнулась, вспомнив, как сонно брели они по тихим улочкам, кутаясь от холода в шарфы и куртки, выдыхая облачка белого тумана. Как болтали, стоя на мосту в ожидании, когда солнце разольет по миру свой блеск. Восхитительное зрелище, отпечатавшееся у Кэсси в памяти.

А когда солнце целиком взошло на ярко-голубое небо, они отправились дальше болтать за кофе с выпечкой. То была легкая, ни к чему не обязывающая дружба с такими же, как она, туристами, и Кэсси знала, что была тогда счастлива – такой свободной и счастливой она никогда в жизни себя больше не чувствовала.

– До этого самого дня, – добавила она теперь, глядя на убегающую на юг реку. С Книгой дверей она была свободна. Она могла отправиться куда угодно, когда угодно, как на ковре-самолете из сказки. Больше никому такое недоступно.

Кэсси оттолкнулась от парапета и продолжила путь. Перешла на другой берег и по мощеной улочке стала подниматься от Карлова моста к Пражскому замку. Дома здесь были пастельных тонов: розовые, белые, нарядные, как свадебные торты. Чем выше, тем шире становилась улица, на ней появились припаркованные машины, и вот наконец Кэсси вышла на просторную площадь, за которой высились башни собора. Рядом прогудел автобус, его пассажиры проводили Кэсси усталым взглядом, пронеслись еще несколько машин, и Кэсси заметила, как по площади идут люди: потеплее закутавшись, они направились вниз к Старому городу. Прага оживала.

Кэсси взглянула на часы. В Нью-Йорке сейчас вечер, чуть позже одиннадцати, в Праге начало шестого. Она гуляет уже больше двух часов. В животе у нее заурчало: она поняла, что проголодалась. Кэсси улыбнулась, вспомнив завтрак, который так ей понравился во время поездки по Европе. Только было это в другом месте, в другом городе, в другой стране.

На противоположной стороне улицы она нашла еще один отель и, взявшись за Книгу дверей, взорвала утренние сумерки россыпью ярких огней, после чего открыла дверь и шагнула в бюджетный отель рядом с Северным вокзалом в Париже, где жила когда-то несколько недель.

Мир вокруг стал более влажным, холодным, суетливым. В воздухе тонким тюлем висело нечто среднее между туманом и изморосью, размывая очертания предметов. Еще не рассвело, однако некоторые кафе и гостиницы работали, сквозь серую дымку искрились неоновые вывески. Мимо проносились автобусы с освещенными салонами, автомобили с призрачными лицами водителей над включенными приборными панелями. Кэсси шла на север тем же путем, что и много лет назад, прямо к кафе через дорогу от главного входа на Северный вокзал. Когда-то она любила в час пик усесться здесь с горячим круассаном и черным кофе и наблюдать, как приезжают и уезжают парижане.

Добравшись до кафе, она заняла один из уличных столиков под навесом. Заказала кофе с круассаном у приветливого пожилого официанта, который на ходу насвистывал что-то себе под нос, затем откинулась на стуле, чувствуя в ногах приятную боль и подставив лицо утренней прохладе. Она пила кофе с круассаном, а вокруг становилось все более людно и шумно. Спустя какое-то время за соседними столиками у входа появились другие посетители, воздух наполнился сигаретным дымом, разговорами, лаем собачки на коленях у женщины.

Как же Кэсси любила это все! Наблюдать за другой частью мира, занятой своими делами, чувствовать, как все здесь звучит и пахнет. Подъев с тарелки последние крошки круассана, она осознала, что любит наблюдать за историями – множеством жизней, которые проживаются перед ней. Каждый день, где бы она ни оказалась, она сталкивалась с другими жизнями, с миллионом людей, каждый из которых находился в центре собственной истории, и Кэсси обожала осязать каждую из них.

Она достала из кармана Книгу дверей и, глотнув кофе, принялась ее листать, задерживая взгляд на набросках, которые раньше не встречала, на фрагментах нечитаемого текста. Всякий раз, открывая книгу, она как будто обнаруживала там страницу, которой до этого не замечала. Или, возможно, сама книга постоянно менялась и в ней все время появлялось что-то новое – например, места, которые Кэсси успела посетить.

Кэсси допила кофе, расплатилась карточкой и вышла из-под укрытия на освежающий утренний дождик. По дороге обратно к гостинице она поняла, что начало светлеть, однако этот мрачновато-зимний свет был неспособен полностью разогнать тени. Она пробиралась сквозь людской поток, сталкивалась со встречными пешеходами, но уже много лет не была так счастлива и спокойна. У входа в отель она нащупала в кармане Книгу, а затем открыла дверь в свою нью-йоркскую спальню по другую сторону океана в нескольких часовых поясах отсюда. На парижской улочке за спиной у нее обернулась молодая пара – возможно, они заметили мелькание радуги в кармане у Кэсси или же кое-что необъяснимое в проеме, – однако Кэсси захлопнула дверь раньше, чем они опомнились и осознали, что именно видят. Через минуту она рухнула на свою кровать, опустошенная, возбужденная, и уснула, прижимая к груди Книгу дверей, как прижимает ребенок любимую игрушку.

Когда на следующий день Кэсси притащила свое измотанное тело на работу, миссис Келлнер, смерив ее быстрым взглядом, спросила:

– У тебя не грипп? Ты будто помираешь.

Кэсси ответила ей сонной улыбкой:

– Со мной все хорошо. Просто засиделась допоздна с книжкой.

Возможности и ограничения

На следующий день после ночных прогулок по Венеции, Праге и Парижу Кэсси, вернувшись с работы, вновь захотела отправиться туда, где бывала восемь лет назад. Она скинула пальто и заскочила на кухню, чтобы на дорожку подкрепиться сандвичем. Распахивая холодильник, она наткнулась взглядом на открытку, прилепленную к дверце так давно, что никто ее уже не замечал. Прислали ее несколько лет назад родители Иззи из путешествия по Египту, на ней была изображена церковь с распахнутой дверью и двориком. Кэсси какое-то время спокойно разглядывала картинку, держась за ручку холодильника.

И вдруг в животе у нее будто взорвался фейерверк: она осознала, какие возможности теперь ей открыты. В голове крутился вопрос: «А получится ли?..»

Кэсси никогда не бывала в Египте. И никогда не проходила через дверь с открытки. Но ей стало интересно, получится ли? Почему вдруг она решила, что Книга действует только на двери, которые Кэсси трогала и открывала в реальной жизни?

– Всякая дверь – любая дверь, – пробормотала она.

Забыв про сандвич, Кэсси сняла открытку с холодильника, проскользнула в спальню и закрылась. Потом, взяв Книгу дверей в одну руку, а открытку – в другую, вгляделась в картинку с дверью в далеком уголке земли.

– Ну давай же, – попросила она и, закрыв глаза, попробовала представить, почувствовать ту дверь в Каире.

После нескольких неудачных попыток Кэсси все-таки открыла дверь, за которой ее встретили темнота, теплый воздух и двор с пальмами. Слева в конце двора возвышались башни-близнецы Висячей церкви в Каире, устремляя в небо одинаковые кресты. Вдали слышался шум города, совсем не похожего на Нью-Йорк. Кэсси вышла под каирское небо и обернулась: за старой деревянной дверью виднелась ее спаленка с мягким светом ночника и кроватью под зашторенным окном.

– Вот это да, – произнесла она.

Книга дверей даже лучше, чем казалось прошлым вечером. Ей доступен целый мир, любой город, любая улица, куда угодно можно теперь попасть в мгновение ока, лишь бы там была дверь.

Кэсси еще раз взглянула на открытку у себя в руке, потом осмотрелась вокруг и хихикнула, не веря в происходящее.

Она могла попасть куда угодно.

Ее всю трясло от возбуждения, в глазах стояли слезы; она никак не могла взять в толк, почему мистер Уэббер подарил книгу именно ей. Чем она заслужила это чудо?

Кэсси замотала головой, отгоняя сомнения, дабы не впасть в меланхолию.

– Ты же в Каире! – приструнила она себя.

На континенте, куда прежде не ступала ее нога. Она глядела на церковь, восторгаясь ее спокойной, простой красотой, наслаждалась новизной этого места.

Всю ночь Кэсси провела в поисках фотографий дверей из разных уголков мира, где никогда не бывала, чтобы затем отправиться туда, раздвигая границы возможного. Она переносилась в новые для себя города Америки, открывала двери то на обзорную площадку в небе над Токио, то в пекинскую библиотеку, то в гостиницу Рио-де-Жанейро, где пересекла вестибюль и через другую дверь снова попала в свою спальню. Она испытывала Книгу дверей, желая найти пределы этого чуда. И пределов не видела.

Кэсси могла попасть куда угодно.

На следующий день Кэсси вернулась с работы поздно. Дома ее ждала, сидя на диване, Иззи.

– Ты как? – спросила Иззи, меряя Кэсси взглядом.

– Отлично, – небрежно ответила Кэсси, скинув на край дивана пальто.

Потом, пройдя на кухню, поставила сумку и достала оттуда купленные по дороге сандвич и фрукты. Перед путешествием она собиралась наскоро перекусить.

– Выглядишь уставшей, – заметила, поднимаясь, Иззи. – Тебе бы выспаться.

Кэсси кивнула, откусила яблоко и вытряхнула содержимое сумки на диван рядом с пальто.

– С фруктами негусто.

Иззи вежливо улыбнулась.

– Что не так? – спросила Кэсси чуть резче, чем собиралась.

Иззи со вздохом отвела взгляд.

– Да ладно уж, говори, – смягчилась Кэсси. – Я не обижусь.

– Сядь сюда.

Они уселись на диван друг напротив друга. Иззи заговорила не сразу, будто с трудом подбирала слова.

– Ты ведь продолжаешь пользоваться книгой, да? – спросила она.

Кэсси не ответила, не подтверждая, но и не опровергая обвинение.

– Это небезопасно, – продолжила Иззи.

– Ты не можешь этого утверждать, – возразила Кэсси.

– Ты не знаешь, что это такое, откуда появилось и что оно делает! – затараторила Иззи. – Ты думаешь только о приключениях, которые книга тебе открывает. Но ты не знаешь, какова цена!

– Что еще за цена?

– У таких штук всегда есть цена!

– Никаких таких штук не существует! – неожиданно для себя разозлилась Кэсси. – Ничего подобного больше нет, Иззи. Речь о магии!

– Она пугает меня, – тихо призналась Иззи. – И меня пугает то, что тебя это не пугает.

На мгновение Кэсси задумалась над словами подруги, попыталась рассмотреть их под разными углами, понять, действительно ли она действует неразумно. Ей не хотелось огорчать Иззи, но отказаться от Книги дверей было немыслимо. Книга дала ей то, чего не смогла дать вся предыдущая жизнь – игру за гранью возможного, восторг, загадку, чудо. Она не понимала, как Иззи этого не видит.

Еще раз откусив яблоко, Кэсси задумалась, как помочь Иззи увидеть, понять.

– Давай покажу тебе кое-что? – предложила она.

Иззи прищурилась, словно подозревая ловушку.

– А от меня потребуется проходить куда-нибудь через дверь?

Кэсси отложила на столик наполовину съеденное яблоко и протянула Иззи руку, предварительно вытерев ладонь о джинсы.

– Просто пойдем со мной. Один разочек? – попросила она. – Ну пожалуйста.

Иззи вгляделась ей в глаза и уступила.

– Ладно. Только за липкую от яблока руку я, чур, не буду хвататься.

Через дверь Кэсси провела Иззи в просторное круглое помещение со стеклянными стенами. Рядом неспешно бродили люди, слышались негромкие разговоры, но столпотворения не ощущалось.

– Где мы? – спросила Иззи, вглядываясь в лица других людей.

– За мной, – махнув, позвала Кэсси.

Они подошли к прозрачной стене, внизу простиралось бескрайнее море зданий и улиц под дымчато-голубым небом. На горизонте возвышалась огромная геометрическая фигура – идеально симметричный треугольник с белой шапкой на вершине.

– Вау! – воскликнула Иззи. – Где это мы?

– В Токио, – ответила Кэсси, разглядывая сетку улиц под ногами. – Если точнее, на смотровой площадке токийского столичного правительственного здания. А это, – она постучала пальцем по стеклу, указывая на фигуру на горизонте, – гора Фудзи. Видала когда-нибудь более горную гору?

Иззи улыбнулась.

– А я думала, лучший город земли – Нью-Йорк. Но это... – она медленно покачала головой, – это Нью-Йорк в десятой степени.

– Ага, – согласилась Кэсси.

Несколько мгновений Иззи молча любовалась видом.

– Но, Кэсси, ты ведь могла просто купить билет и прилететь сюда, – сказала она, обернувшись. – Токио никуда не денется, есть у тебя книга или нет.

– Дело не в Токио, – возразила Кэсси, не отрывая глаз от Фудзиямы.

– Тогда я не догоняю, – заявила Иззи. – В чем же?

Они замолчали – мимо медленно прошла пожилая японская пара. А потом Кэсси ответила.

– Ты ведь знаешь, что у меня умер дедушка?

– Конечно. Рак легких.

Кэсси кивнула.

– И все, да? Я только это рассказываю. Рак легких. Люди сочувственно кивают, и тема закрыта. Больше я ничего не говорю, потому что это слишком тяжело, и я боюсь, что, раз начав, уже не смогу остановиться и во мне не останется ничего, кроме нескончаемого горя...

Она оторвала взгляд от города и увидела, что Иззи смотрит на нее с тревогой. Слова застряли во рту, и Иззи взяла ее ладонь в свою.

– Дедушка вырастил меня, – продолжала Кэсси. – Когда моя мама, наркоманка, нас с ним бросила. А вскоре сама умерла от передоза. Потом он потерял жену – мою бабушку, – когда я была еще совсем маленькой.

– Господи Иисусе...

– Нет, все хорошо. Я не знала ни маму, ни бабушку. У меня было счастливое детство. Дедуля стал мне папой – лучшим из всех, какие только бывают. Лучшим из родителей. Так вдвоем мы и жили. Он привил мне любовь к книгам. Читал мне, когда я была маленькой, а потом я читала сама. Он работал плотником, мастерская находилась прямо у дома. В углу в мастерской лежал большой пуфик; пока дедушка трудился, после школы или на выходных я просто сидела там и читала. Денег было немного, но нам хватало.

Иззи кивнула, слегка нахмурившись, как будто не понимает, к чему весь этот поток воспоминаний.

– Когда мне исполнилось восемнадцать, у него нашли рак. Как часто бывает, ничто не предвещало. А потом проявились симптомы и стало слишком поздно. Иззи, я провела с ним все эти месяцы, пока он умирал. От рака умираешь не сразу. Это долгая, медленная смерть, которая длится неделями и месяцами, забирая у человека все, что делает его человеком. Она... обесчеловечивает.

– И никто ничего не смог сделать? – спросила Иззи.

Кэсси грустно улыбнулась.

– У нас не было хорошей страховки. Он все вкладывал в дом. А серьезно заболев, отказывался что-либо продавать ради денег на лечение. Он говорил, это все для меня. Говорил, он знает, что умирает, и этого уже не изменить. Я как-то спросила у одного врача, можно ли было его спасти, будь у нас страховка как надо. Врач ответила, что вряд ли, но не знаю, поверила я ей или нет.

От горьких воспоминаний – от мыслей, которые обычно она держала взаперти – у Кэсси навернулись слезы. Она отвернулась от города и побрела вдоль стеклянной стены, разглядывая зал с возбужденными, жадными до впечатлений туристами и деловитыми сотрудниками. Иззи шла рядом.

– В самом конце ему было так больно. Агония длилась много дней. Он лежал в спальне, в темноте, весь в поту, кашляя кровью.

Кэсси поежилась, силясь сбросить тяжелые воспоминания, как собака отряхивается от воды.

– А ведь он никогда ничего не делал для себя, – сказала она, глядя на Иззи. – Вырастил дочь, потом умерла жена. Потом умерла и дочь. И ему пришлось растить меня одному. Все это время он просто работал, чтобы подарить мне счастливое детство. Он всегда мечтал путешествовать, но вряд ли хоть раз выезжал даже за пределы штата – во всяком случае, пока я жила с ним. И что он получил в награду? Чудовищную, мучительную смерть, не дожив до шестидесяти. – Кэсси замотала головой. – Несправедливо.

– Да, – согласилась Иззи.

– Мир такой подлый, ужасный, ненавижу его... но я всегда могла сбежать – в книги. Когда я была маленькой, когда умирал дедушка. Книги мне куда приятнее реальности.

– Понимаю, – сказала Иззи. – Жизнь – дерьмо.

– И вот теперь у меня появилось это. – Кэсси вытащила из кармана Книгу дверей. – Не знаю, почему она досталась именно мне, но так произошло. И мистер Уэббер был хорошим человеком. Он любил книги. Поэтому я отказываюсь верить, что книга плохая. Я просто обязана верить, что эта книга – дар, доставшийся мне, чтобы я прожила ту жизнь, которую так и не прожил дедушка. Я могу сделать это ради него.

Иззи задумалась.

– Понимаю, – повторила она.

Они подошли к стеклу, за которым светило солнце.

– Давай вернемся домой? – попросила Иззи.

– Ладно, – сказала Кэсси. – С книгой это ведь просто.

– Ага, – немного отстраненно ответила Иззи.

– Я проголодалась. В кулинарию?

– Давай, – согласилась Иззи.

Через дверь женского туалета в углу смотровой площадки они перенеслись обратно в Нью-Йорк, в кулинарию «У Бена». Девушки пересекли зал, поприветствовали знакомых сотрудников за стойкой и заняли дальний столик. Уже миновала полночь, посетитель кроме них был только один, но Кэсси вдруг осенило: это тот самый человек, которого она видела раньше – на крыше отеля и затем, дня два назад, на улице во время прогулки с Иззи. Кэсси продолжала сидеть, разинув от изумления рот, даже когда человек заметил ее и по его лицу пробежало осознание. Он вскочил и быстро пошел к ним, будто решил срочно сообщить нечто важное.

– Вы следили за мной, – сказала Кэсси.

Краем глаза она видела, как крутит головой Иззи, глядя то на нее, то на него.

– Нет, – ответил мужчина. – Я не следил за вами и не знал, что вы окажетесь здесь. Это чистой воды удача. Но я рад, что мы встретились. Меня зовут Драммонд Фокс, и вы в невероятной опасности.

Незнакомец в кулинарии

– Простите, а вы кто? – спросила Иззи; Кэсси заметила, как подруга тут же ощетинилась и кинулась ее защищать.

Мужчина придвинул стул.

– Ах да, садитесь, пожалуйста, – съязвила Иззи.

– Вы же позволите? – уточнил он.

Иззи не успела ответить, как к ним подскочил молодой официант и кивнул, предлагая сделать заказ.

– Кофе, пожалуйста, – сказала Кэсси. – И еще печенье с шоколадной крошкой.

Иззи бросила на Кэсси взгляд, словно поражаясь, как ту не выбило из колеи появление незваного собеседника.

– Колу, – попросила Иззи, – и сандвич с сыром на гриле. С солеными огурцами.

Официант удалился.

– Пока несут еду, у вас есть время рассказать, кто вы и почему меня преследуете, – сказала Кэсси.

– Я же сказал, я вас не преследую.

Он выглядит уставшим, подумала Кэсси. Его глаза черными кругами зияли на осунувшемся лице. Одет он был в тот же темный костюм с белой рубашкой, что и раньше, как какой-нибудь банкир или юрист, вот только выглядел помятым и взъерошенным, как будто его недавно уволили и с тех пор он даже не удосужился переодеться. Он был старше их, лет под сорок, такой же худой, как и его лицо, однако чувствовалось, что физический труд ему не чужд – похоже, он гораздо больше времени проводит на ногах, чем за рулем или офисным столом. Кэсси решила, что красавцем его не назвать – слишком угловатое лицо, – но что-то в его темных глазах пробудило в ней интерес, желание глядеть в них дальше.

– Вы в опасности и сами того не осознаете, – проговорил он почти извиняющимся тоном.

Кэсси и Иззи переглянулись.

– В опасности? – переспросила Кэсси, быстро отодвинувшись.

– Не из-за меня, – успокоил он ее жестом. – Из-за других людей.

– С чего это вдруг мы в опасности? – спросила Иззи.

Мужчина вздохнул. Он казался заметно уставшим.

– Все дело в книге.

Вернулся официант и поставил перед Иззи с Кэсси их напитки.

– Виски у вас, конечно же, нет? – уточнил Драммонд.

Официант мотнул головой.

– Так я и думал, – пробормотал Драммонд.

– Какой книге? – спросила Кэсси, когда официант удалился в свой угол.

Драммонд одобрительно кивнул.

– Хорошо, что вы начеку, – сказал он. – Но я знаю, что она у вас есть – особенная книга, которая позволяет творить необыкновенные вещи.

Кэсси выдерживала его взгляд так долго, как только могла, а потом все же посмотрела на Иззи; мужчина счел это подтверждением своих слов и кивнул, но тут же нервно оглянулся на входную дверь.

– Откуда вы? – спросила Иззи. – Из Ирландии или типа того?

Мужчина улыбнулся, и лицо его в этот момент стало красивым, словно вся красота пряталась глубоко внутри и проступала, только когда он испытывал радость.

– Нет, я не из Ирландии. Послушайте, мне неприятно это говорить, но вы должны серьезно отнестись к моим словам. – Он переводил взгляд то на одну, то на другую. – Я могу вам помочь, но вы должны мне доверять.

– А что за имя такое – Драм-энд-фокс? – спросила Иззи.

Она очевидно тянула время, не желая ни на что подписываться. Кэсси смотрела, как мужчина отреагировал на вопрос, и вдруг осознала, что не боится его, человека с темными глазами в помятой одежде, красивого, когда улыбается. Мнения о нем она пока не составила, но точно его не боялась.

– Драммонд, – поправил мужчина. – Не Драм-энд... Драммонд. И не из Ирландии. Из Шотландии. Это шотландское имя.

– Драммонд, – повторила Иззи, как бы пробуя имя на вкус.

– Раз уж мы начали знакомиться...

Кэсси и Иззи снова переглянулись, глазами спрашивая друг у друга, стоит ли им отвечать.

– Я Кэсси.

– Очень приятно, Кэсси, – слегка кивнул Драммонд.

– А я Изабелла, можно Иззи, – неохотно последовала примеру подруги Иззи.

– Иззи, – повторил Драммонд, – очень приятно. Итак, вашу книгу я уже видел. Видел у вас в руках на крыше отеля «Лайбрари», вы тогда были одеты явно не по погоде. Я видел, как вы ей воспользовались, видел цветные огоньки. А дня два назад на моих глазах вы прямо на улице будто растворились в воздухе. И кажется, я знаю, что у вас.

– Ну положим, – насторожилась Кэсси.

– Откуда вам все это известно? – спросила Иззи.

– Я уже встречал такие книги.

Он снова отвернулся и забегал взглядом по улице, словно что-то высматривал.

– Книги? – переспросила Кэсси; множественное число заставило ее сердце забиться в разы быстрее.

– Да, книги, – ответил Драммонд, глядя на нее, и снова улыбнулся теплыми искренними глазами. – Неужели вы думали, что ваша книга – единственная?

– Я вообще об этом не думала, – возразила Кэсси, а Иззи просто помотала головой.

– Есть книги, – продолжил он, – и есть люди, которым нужны эти книги и которые сделают все, чтобы их заполучить.

– Я же говорила, – прошипела Иззи. – Говорила, что это небезопасно.

– Приятное местечко... – заметил Драммонд, обведя рукой столики вокруг. – Но поговорить нам лучше не здесь. Там, где вас не найдут. Недолго, пока я не расскажу вам то, что вы должны знать. Тут небезопасно.

Они молча глядели на него, однако никто не сдвинулся с места. В его темных глазах Кэсси увидела мольбу, но не могла заставить себя на нее ответить.

– Вы мне не доверяете, – резюмировал он.

– Как неожиданно, – вставила Иззи.

– Мы же только познакомились, – объяснила Кэсси.

Драммонд на мгновение погрузился в раздумья, затем произнес:

– Понимаю. Как я и говорил, хорошо, что вы начеку. Но мне нужно, чтобы вы мне доверились, ради себя же. В качестве жеста доброй воли я покажу вам, что и у меня есть книга.

Он вытащил небольшую книжицу размером с блокнот, похожую на Книгу дверей, только переплет и обрез у нее были позолоченные.

– Вот моя книга, – сказал Драммонд, бережно держа ее в руке. – Книга удачи. Когда она со мной, мне всегда везет. Так я и нашел вас – это удача для всех нас.

Кэсси и Иззи уставились на книгу. Она была очень красивая, даже красивее Книги дверей. Кэсси хотелось засыпать его вопросами. Хотелось взять Книгу удачи, открыть, посмотреть, что внутри, какие там картинки. Ей хотелось узнать, что эта книга умеет, откуда она взялась, светится ли она той же аурой необыкновенных огней. Еще ей хотелось побольше выяснить о таинственном человеке с шотландским акцентом и темными глазами. Но не успела она ничего сказать или сделать, как открылась дальняя входная дверь, и все трое, обернувшись, увидели вошедшего мужчину. Высокого, лысого, в круглых очках и с кожаной сумкой. Из-под длинного плаща проглядывал костюм-тройка.

– Дерьмо, – пробормотал Драммонд, пряча Книгу удачи в карман.

– А вот это я заберу, – прогремел лысый мужчина, неторопливо приближаясь.

Драммонд медленно отодвинул стул, встал и сделал несколько шагов к незнакомцу.

– Ты следил за мной, Хьюго.

– Естественно, – ответил мужчина.

Поставив сумку себе под ноги, он полез рукой в карман плаща.

– Я же обещал. А теперь отдавай мне книги.

– Кто это? – спросила Иззи, и взгляд мужчины переметнулся на нее.

– Доктор Хьюго Барбари, – представился он, слегка кивнув. – Очень рад знакомству. Драммонд, а кто твои друзья?

– Никто, – ответил Драммонд. – Я потерялся и спросил дорогу. Я ведь нездешний.

Мужчина улыбнулся, ответ ему понравился.

– Отдай мне книгу, которую только что положил в карман, а заодно и все остальные, которые сейчас при тебе, и тогда я их не убью.

У Кэсси внутри все оборвалось. Иззи испуганно ойкнула и взглянула на нее.

Позади Барбари возник официант с заказом для Иззи.

– Посторонись, братишка, – попросил он и попробовал его обойти.

– Отвали, – не поднимая головы, сказал Барбари.

– Эй, – возмущенно рявкнул официант, но не успел закончить мысль, как Барбари вскинул руку, будто вдруг дотронулся до чего-то горячего, и парня отбросило назад, как от удара грузовиком. Он с грохотом рухнул, а предназначавшаяся Иззи еда рассыпалась по полу. В этот момент Барбари вытащил руку из кармана, и Кэсси заметила в ней книгу. За рукой по воздуху летел хвост из фиолетовых и красных огоньков.

– Гляди! – крикнула Иззи. – Он делает то же самое!

Суматоха привлекла внимание двух других официантов у кассы, и те поспешили на помощь коллеге, однако подойти не успели – доктор Барбари вновь, раздраженно скривившись, вскинул свободную руку. Оба парня взмыли в воздух, врезались в потолок и тут же рухнули на пол, а сверху на них посыпались потолочная плитка и пыль. Доктор Барбари подошел к входной двери и закрыл ее – все это время за книгой в его руке тянулась радужная лента огней. Он перевернул табличку с «открыто» на «закрыто», и Кэсси с Иззи синхронно вскочили. По улице мимо кафе сновали люди, но никто не обращал внимания на то, что происходит внутри.

– Если у вас та книга, о которой я думаю, – произнес Драммонд, оглядываясь на Кэсси, – самое время ею воспользоваться. Пожалуйста. Ваша жизнь под угрозой.

Его глаза умоляли действовать. Кэсси колебалась, сердце гулко стучало в груди, она поглядывала на лысого человека, который шел прямо на них. Тот выбросил руку в сторону – один из столиков подлетел и впечатался в стену, а вокруг другой руки пульсировала радуга.

– Отдавай свои гребаные книги! – взревел он так, что Кэсси вздрогнула; его лицо было перекошено яростью.

Он снова махнул рукой, и все столы со стульями, заскользив по полу, врезались в правую стену, как на корабле во время качки.

– Бежать некуда, – сказал Барбари.

Он взмахнул рукой. Официант, который обслуживал Иззи, подлетел на три фута, с размаху впечатался в пол и застонал. Барбари, не глядя вниз, пнул его голову ногой. Раздался влажный хруст.

– Господи Иисусе! – взвизгнула Иззи.

– Бежим, – сказал Драммонд. – Ну же, пожалуйста!

– Куда намылился, Драммонд? – поинтересовался Барбари.

Дрожащими пальцами Кэсси вцепилась в Иззи.

– Давай, – скомандовала она.

Взявшись за руки, они бросились к туалету в глубине зала.

– Просто отдай книги, и я отпущу тебя, – продолжал Барбари. – Наверное.

– Он убил их? – в ужасе всхлипывала Иззи. – Он убил того парня?

Кэсси не отвечала. Скользнув свободной рукой в карман, она ухватилась за Книгу дверей и сосредоточилась на месте очень-очень далеко отсюда. В руках и во всем теле возникло знакомое ощущение, она почувствовала, как меняется Книга дверей, а затем, открыв дверь туалета, увидела ночную улицу. Лицо обдало прохладой.

– Давай, – повторила она и потянула Иззи за собой.

Драммонд бежал следом: его худощавое тело двигалось с удивительной скоростью, ботинки гулко стучали по плитке, лицо было все напряжено.

Они смотрели, как Драммонд мчится к ним по залу, а его преследует лысый мужчина, и тут Иззи вскричала:

– Закрывай!

Кэсси колебалась, не зная, как поступить, однако Драммонд, похоже, был до ужаса напуган, его широко распахнутые глаза побелели. Бросить его она не могла.

– Закрой, чтобы он не успел, Кэсси! – повторила Иззи.

Драммонд впрыгнул в дверь и рухнул перед ними на мостовую. Кэсси тут же накрепко захлопнула дверь прямо перед носом у лысого громилы, на лице которого нарисовалось удивление: он вдруг осознал, что спрятались они от него вовсе не в туалете.

Драммонд медленно встал и отряхнулся. Тяжело выдохнул – напряжение схлынуло, но руки слегка тряслись. Он посмотрел на девушек, а затем, нахмурившись, оглядел самого себя.

– Думал, вы меня там бросите, – признался он. – Спасибо.

– Ладно, – не сразу ответила Кэсси.

– Теперь поверили, что вам грозит опасность? – спросил Драммонд.

– Да, – сказала Кэсси. Ее затрясло. Хотелось упасть на колени, или сблевать, или и то, и другое одновременно. – Да, нам грозит опасность.

Женщина

Женщина вернулась в Атланту ночным рейсом из Лондона, проведя восемь часов в набитом людьми цилиндре. Когда она выбралась наконец из самолета, то поторопилась покинуть аэропорт, где каждый контакт с людьми вызывал скрежет в нервной системе, и села в машину, которую оставила на парковке несколько дней назад.

Поездка домой была быстрой – всего два часа на север из Атланты через Джорджию к горам Голубого хребта. За рулем ей всегда было легко и даже приятно – как и во всех других случаях, когда не нужно взаимодействовать с людьми. Этого она старалась избегать. Редко, когда выбора не оставалось и ей требовалось провести какое-то время среди людей – например, при международных перелетах, – Женщина умела изобразить внешне нормальное поведение и контактировать с другими по необходимости. Однако давалось ей это тяжело, и на такое она шла лишь в самом крайнем случае.

Поездка в Лондон ее разочаровала, она злилась, что столь болезненное путешествие туда-обратно почти не принесло результата. Хорошо лишь, что еще один охотник за книгами теперь мертв. И сейчас она точно знала, что та женщина, Мэрион, когда-то обладала Книгой радости. Которая теперь хранится в Библиотеке Фокса. Еще одна особенная книга вне досягаемости.

Женщина не знала, что бы сделала, окажись Книга радости у нее. Добавила бы в свою коллекцию, безусловно, потому что ей хотелось обладать всеми книгами. Но для радости она бы ее вряд ли применяла. Разве что эта книга не просто дарит, но и забирает радость. Такое могло бы ее заинтересовать.

Так размышляла она по дороге.

Ее дом прятался глубоко в лесах на севере штата, на краю долины Аркаква. Он был просторный, бревенчатый, построенный в конце 1990-х. С тремя спальнями наверху, большой кухней, гостиной и кладовой в подвале, опоясанный крыльцом-террасой, на котором родители любили проводить погожие вечера. И мать, и отец Женщины были похоронены где-то в лесу, на двадцати акрах прилегающей к дому земли. По родителям она не скорбела. Она их почти не вспоминала.

Дом был по большей части запущен, обветшал и разваливался на части – снаружи он казался чуть ли не заброшенным. Дорога к нему поросла травой и выглядела забытой, однако Женщину все устраивало – дом стал ее тайным убежищем.

Она подъехала ко входу и, заглушив мотор, вылезла в плотную сырость позднего утра. Поднялась по лестнице, открыла дверь и зашла внутрь. Себе Женщина оставила только одну комнату – самую маленькую спальню, которая всегда и была ей отведена. Спальня с косыми стенами и мансардными окнами располагалась под самой крышей и была обставлена по-спартански лаконично; со стороны могло показаться, что там никто не живет. В ее детстве комната изобиловала всякими девчачьими атрибутами. Но Женщина перестала быть той девочкой. Та девочка исчезла, почти все ее вещи были выброшены много лет назад.

Она открыла окно, впуская внутрь шелест деревьев. По ночам хижину окружала кромешная тьма, которая в детстве пугала. Она отказывалась выходить из дома после заката, особенно в одиночку, не выносила всепоглощающую нечеловеческую пустоту сельских мест. Ей всегда хотелось перебраться в место поярче, поживее, где больше людей и смеха. Как же с тех пор все переменилось! Ей нравилось одиночество, она упивалась тьмой, уединением ночных лесов. И ненавидела людей за их зудящую суету, шум, запах.

Женщина сняла одежду, в которой летела в самолете. Вообще одежда ей нравилась, нравилось, как смотрится в одежде ее тело. Ей доставляло удовольствие пробовать новое, примерять разные вещи, как будто это было не тело, а игрушка. Она знала, что в каком-то смысле так и есть. Тело принадлежало Рэйчел Белроуз, но Женщина, по сути, была кем-то другим.

Она приняла душ, смыв с себя запахи других людей, и натянула простую ночную рубашку. Затем достала из сумочки четыре книги: Книгу скорости, Книгу туманов, Книгу уничтожения и Книгу отчаяния. Свои любимые, их она применяла чаще всего, отчасти потому, что они просты в использовании. Другие книги требовали от нее определенных действий, или же их нужно было передать тому, на кого она хотела воздействовать. Женщина предпочитала не связывать себя такими ограничениями, и любимых книг ей обычно хватало с лихвой.

Она медленно спустилась по лестнице на первый этаж и ниже в подвал. Туда, где находились внутренности дома – бойлер, трубы, старые доски и инструменты. На одной из стен по-прежнему висел чехол отцовского ружья, в котором до сих пор хранились патроны и снаряжение. Всю жизнь отец любил охотиться, за исключением самых последних дней, когда уже за ним охотилась Женщина с его револьвером. Ей понравилось применять револьвер и на нем, и на других людях в последующие годы. Так она развлекалась, пока не появились книги.

Пол в подвале был забетонирован. Из освещения – лишь свисающая с потолка голая лампа. Женщина дернула шнурок выключателя, и лампа слегка закачалась, расплескивая свет по полу. В углу комнаты к стене был придвинут матрас. Матрас этот остался с тех времен, когда она держала здесь людей для экспериментов. В последние годы Женщина испытывала различные способы применения Книги отчаяния. Эта книга ее всегда интересовала: мысль о том, что отчаяние можно использовать как оружие, казалась довольно интригующей. Она вспомнила, как применила книгу на ребенке в Лондоне, и ощутила внутри радостный трепет. Она полностью удовлетворила свою жажду. Той девочке она подарила боль, бесконечное страдание.

В противоположном углу в пол был зацементирован старый металлический сейф. Раньше он принадлежал ее матери, когда та еще была жива. Мать Женщины работала ветеринаром и хранила в сейфе некоторые лекарства. Почему – Женщина никогда не понимала, да и сейчас ей было все равно. Она давно избавилась от лекарств, и теперь в сейфе лежали исключительно ее собственные ценности – книги, собранные за годы охоты.

Она открыла сейф и положила туда три книги, к трем их собратьям; всего шесть из семи принадлежавших ей книг. Книгу отчаяния она пока оставила при себе, потому что во время полета из Лондона ей пришло в голову сделать с ней кое-что. И в ближайшие дни она планировала это попробовать.

Закрыв сейф, Женщина вернулась в комнату и проспала там много часов с Книгой отчаяния под боком. Сны ей не снились, как не снятся мертвым.

В день своего возвращения из Лондона Женщина начала поиск новых книг для охоты. Вот что ей двигало. Она существовала, чтобы искать книги. Жажда книг была неутолимой, и только добывая новые, могла она заполнить эту пустоту внутри себя. Иногда, по необходимости, она спала и ела, однако все это – особенно прием пищи – представлялось ей неприятной рутиной.

Женщина начала с прочесывания различных секретных сайтов объявлений, известных лишь охотникам за книгами и коллекционерам. Книги становились все более редкими, что лишь усиливало удовольствие от охоты. Чем меньше книг в мире, тем больше у нее.

Иногда, в редкие мгновения, она задумывалась: в чем ее цель, кто она, что будет, когда она соберет все книги. Женщина не мыслила себя без этой тяги, без постоянного стремления раздобыть новые книги. Но что она сделает, когда соберет все?

Над такого рода вопросами размышлять ей не нравилось, в эти мгновения она ощущала себя наиболее уязвимой, чувствовала, как из глубины за ней наблюдает та девочка, которой она когда-то была. И девочка была в отчаянии. Видя, что творит Женщина, она кричала, заламывала руки. Как заключенный в камере без окон, девочка стучалась, билась, бросалась о стены, однако слышать девочку Женщина могла лишь в моменты тишины, когда размышляла над теми самыми вопросами.

Поэтому Женщина знала: лучше не думать. Лучше сосредоточиться на задаче.

В мире еще оставались книги и их владельцы, которых нужно выследить и уничтожить.

И оставалась Библиотека Фокса.

Она видела Библиотекаря однажды, много лет назад. Тогда она была моложе и слишком увлеклась, убивая книгами людей, а потом Библиотекарь исчез, растворился в воздухе, прежде чем она успела до него добраться. То был удачный вечер, в награду ей достались три книги, но она по-прежнему чувствовала разочарование, вспоминая, как он ускользнул. Так обидно было его упустить. Куда бы она ни приходила, какого бы охотника за книгами ни встречала, допрашивала или пытала после той ночи, всем задавала один и тот же вопрос: «Где Драммонд Фокс? Где Библиотека Фокса?»

Она знала, что именно он ее главная цель. Он приведет ее к Библиотеке Фокса, где бы та ни находилась.

«Драммонд Фокс».

Говорила она редко, вернее, почти никогда не говорила. Речь – функция для взаимодействия с другими людьми, а ее такое не интересовало. Но сейчас она произнесла это имя как обещание, которое давала самой себе.

«Драммонд Фокс».

Закончив вечерние поиски и проделав кое-что с Книгой отчаяния, Женщина достала из сейфа в подвале Книгу уничтожения и вышла в лес, ориентируясь в темноте по памяти и лунному свету. Она нашла место, где похоронила отца, после того как убила. Ей было тогда шестнадцать, прошло лишь несколько лет с того момента, когда из Рэйчел Белроуз она превратилась в себя. Мать пережила отца на семь месяцев, но лишь потому, что Женщина экспериментировала, как долго человек может цепляться за жизнь. Ее впечатлило, сколько вынесла мать. Потерю пальцев на руках и ногах, конечностей, глаз. Женщине нравилось причинять матери боль – даже больше, чем отцу. Она наслаждалась страданиями других. Так она чувствовала себя живой. Именно пытая мать, Женщина осознала свою цель в жизни – нести в мир боль, причинять страдание живым существам.

Последними словами матери, перед тем как Женщина вырезала ей язык и губы, были: «Что мы сделали, отчего ты стала такой?» Вопрос был последней каплей, признанием поражения, ответа и не ожидалось – Женщина ничего и не ответила. Изменилась она вовсе не потому, что ее родители что-то сделали не так. Разве что взяли ее на каникулы в Нью-Йорк, и девочка оказалась не в том месте и не в то время.

Женщина, а точнее, рудимент девочки из детства, похоронил мать рядом с отцом, словно полагая, что так они составят друг другу компанию в загробном мире.

Остальным семнадцати телам, разбросанным по лесу, с компанией повезло меньше. Они коротали вечность в несчастном одиночестве. Однако Женщина их помнила. Помнила, как страдал каждый из них, как звучала их боль. Она часто думала о них. О них и о тех, кого заставит страдать в будущем, о боли, которую им принесет.

Там, в темноте, в тиши могил родителей, Женщина почувствовала на щеке дуновение ветерка. Услышала шорох листьев. В другое время года лес гудел бы от жужжания насекомых, но сейчас, зимой, все живое попряталось, ушло в спячку. Могло показаться, что Женщина там одна, но она знала, жизнь где-то есть. Не все погрузилось в сон.

Женщина закрыла глаза и сжала в руке Книгу уничтожения, стараясь прочувствовать как можно больше пространства вокруг. Ее мысли расползались во все стороны, словно пальцами выковыривая из-под земли насекомых и грызунов, дотягиваясь до зябко нахохлившихся птиц на ветвях. Она одновременно удерживала мыслями всех этих существ, а в руках у нее, озаряя в темноте лицо, засияла Книга уничтожения.

Вдруг Женщина усмехнулась – смешок ее был похож на внезапный импульс ярости и воли, – и Книга уничтожения, вздрогнув, извергла из себя свет. Женщина стояла в центре этого извержения, а свет, будто круги на воде, разлетался как можно шире, и все живое, чего он касался, вмиг погибало. Насекомые в почве под землей, пауки, плетущие свои паутины. Все в один момент застыли, уничтоженные Женщиной и ее книгой.

Не было ни криков, ни воплей агонии, но Женщина чувствовала боль, внезапное небытие, всплеск ужаса каждого живого существа, которое осознало, что его больше не существует.

Потом свет растворился во мраке и Книга уничтожения замолкла, а Женщина, радостно заурчав, как довольный гость после сытного обеда, открыла глаза навстречу тьме.

Однажды она уже применяла Книгу уничтожения таким образом – осенью, когда лес был оживленнее. В тот раз ей понравилось больше. В тот раз она услышала крики и визги животных, бившихся в агонии, а затем испустивших дух. Сейчас, на зимнем холоде, животных было меньше.

Иногда Женщина задумывалась, а не воспользоваться ли ей книгой в небольшом городе или мегаполисе, где будут не только насекомые и звери. Она представляла себе крики, но сомневалась, не случится ли все слишком быстро и внезапно. Хорошо бы люди знали, что их ждет, и она, проходя мимо, могла ощутить их ужас.

Вот о чем она думала, когда не занималась поиском книг: как заставить мир петь ей от боли.

Женщина повернулась и сквозь тихую, мертвую мглу пошла домой, поглаживая книгу, как домашнего питомца.

Повсюду вокруг нее царил абсолютный покой.

Дом теней

В доме, затерянном во времени, в доме вне пространства, Библиотека Фокса ждала того, кто ее обнаружит.

Этот викторианский особняк стоял на берегу озера к северо-западу от Северо-Шотландского нагорья; он когда-то служил жилым домом, затем гостиницей, пока в начале двадцатого столетия его не приобрел сэр Эдмунд Фокс.

– Мне нужно где-то хранить книги, – сообщил он агенту по продажам.

– Не слишком ли большой? – спросил тот, когда они, стоя спиной к озеру, восхищенно разглядывали особняк.

– У меня очень, очень много книг, – ответил Эдмунд.

Дом был довольно необычным и не лишенным шарма. С множеством узких лестниц, неожиданных уголков, больших окон, через которые проникал свет и открывался вид на божественные закаты. С высокими потолками, неровными половицами и гигантскими каминами, похожими на разверстые пасти драконов. А после того, как в дом заехал сэр Эдмунд, в нем появились книги.

Под конец жизни Эдмунда Фокса стены комнат все были сплошь уставлены книгами, оставляя промежутки лишь для окон, дверей и других не столь важных вещей, как, например, выключатели или мебель. Книги были повсюду: в высоких шкафах вдоль стен, на полках над дверьми, на столиках рядом с уютными креслами. Однако вовсе не обычные книги возбуждали интерес Эдмунда на протяжении почти всей его жизни. Интерес этот состоял кое в чем ином: во всем, что касалось особенных книг.

Эдмунд Фокс родился в конце девятнадцатого века и рос в высших слоях британского общества, однако всячески стремился вырваться из тяготившей его скуки. На заре взрослой жизни ему вздумалось стать путешественником. За время скитаний по южной Европе и северной Африке в начале двадцатого века он слышал истории об особенной книге, которая может переносить читателя, куда тот сам пожелает. Кто-то утверждал, что книга – артефакт из Древнего Египта, другие – что она порождение колдовства и дьявольских сил. Фокс, который ненавидел все современное и научное и, напротив, обожал все, что могло таить в себе древнее неведомое знание, ударился в поиски c небывалым рвением. В Европе ли, в Северной Америке он использовал любые зацепки, не опускал рук, если заходил в тупик, не жалел фамильных денег, чтобы проверить самые дикие истории и слухи. Он нашел людей, которые утверждали, будто видели книгу, а также людей, которые утверждали, будто ею пользовались, – по большей части они лгали. Но не все. Некоторые делились информацией, которая наводила на мысли и предположения о том, что кроется за легендами и тайнами.

Перешагнув рубеж сорока лет, Фокс вложил значительную часть своего состояния в создание тайной организации, Библиотеки Фокса, посвященной лишь одной цели – поискам этого невероятного предмета. Убежденный в существовании книги, Эдмунд Фокс заключил, что в таком случае должны существовать и другие книги и волшебные предметы – чудеса, сокрытые от рационального мира.

«При виде собаки ни у кого не возникает мысли, что это единственное животное в своем роде», – таковы были знаменитые слова, сказанные Эдмундом вечером на первой встрече своего небольшого библиотечного кружка. – «Все полагают, что есть и другие животные; одних мы легко можем обнаружить, а других – не смеем и надеяться. Так же и с книгами. Если мы знаем, что существует одна, то должны быть и другие, а значит, мы приложим все силы, чтобы их найти. Библиотека Фокса будет жить до конца моих дней и дальше, чтобы сберечь эти чудеса ради блага всего человечества!»

Друзья и соратники Фокса (многие из них считали его сумасшедшим, но любили выпивку и хорошую компанию) под возгласы «ура» сдвинули бокалы, и остаток своей жизни Эдмунд Фокс провел с ними в поисках волшебных книг.

Библиотека Фокса – скорее организация, чем собрание книг – вполне могла зачахнуть и сгинуть вскоре после смерти своего создателя и спонсора, если бы не одно удивительное событие: Библиотека действительно нашла то, что искала. Не ту легендарную книгу, что впервые привлекла внимание Эдмунда Фокса, но другую, с не менее умопомрачительными способностями.

В середине 1920-х, лишь за несколько месяцев до того, как печень Эдмунда Фокса наконец отказала, к чему уверенно вели обильные возлияния, один из наиболее упорных искателей Библиотеки узнал про существование особенной книги. Как и все ей подобные, книга напоминала небольшую тетрадь, которая легко помещалась во внутренний карман и выглядела совершенно неприметно. Кожаный переплет был окрашен в различные оттенки темно-серого и черного, различимые лишь при нужном освещении; тех же цветов был и обрез, словно кто-то распылил на него черные чернила. Когда книга впервые попала на глаза искателю Библиотеки Фокса, ею владел бывший британский солдат, который успешно промышлял кражей драгоценностей по всей континентальной Европе. Солдат-вор признался, что нашел книгу несколькими годами ранее в заброшенной библиотеке английской сельской усадьбы. Годами он не расставался с ней, и за это время его ни разу не поймали в ходе незаконных предприятий, ни разу не обнаружили даже при самых отчаянных взломах.

– Сначала я не поверил, – поведал он искателю после нескольких рюмок во французском ресторане с видом на Бискайский залив. Солдат был уже стар и давно забросил воровской промысел. – Взгляните, что здесь написано.

Он открыл книгу и показал искателю первую страницу. Там было несколько строчек текста; искатель прочел их, пока бывший солдат продолжал рассказ:

– Тут написано, что это Книга теней. Что если я оторву кусочек страницы и зажму его в ладони, то попаду в Тени и никто меня не увидит.

Искатель кивнул.

– А что еще написано в книге? – спросил он.

Старик пожал плечами и пролистал книгу – на многих страницах искатель заметил убористые надписи и кляксы. В какой-то момент ему показалось, что текст движется и мерцает.

– Да бред всякий, – заявил бывший солдат, угадав мысли искателя. – Неважно, что на страницах. Важно, что делает книга! Смотрите, я отрываю клочок страницы, зажимаю в руке, и книга начинает искриться!

– Искриться? – недоверчиво переспросил искатель.

– Как фейерверк! Как маленькое цветное облачко. Пока у меня в руке обрывок страницы, я никому не виден! Выпущу – и снова появляюсь. И вот еще что. Когда я появляюсь, страницы опять становятся целыми. Как будто книга сама себя лечит!

Искатель не знал, верить ли старику, но заплатил за книгу из резервов Библиотеки Фокса, одарив того целым состоянием, которого с лихвой должно было хватить на остаток жизни. Вернувшись, искатель вместе с другими членами Библиотеки принялся экспериментировать с книгой. Они изучили страницы; текст и картинки как будто то становились четче, то расплывались, то возникали, то исчезали. Изучили свойства книги, подметили, что она куда легче, чем должна быть. А еще они пробовали отрывать кусочки страниц, пытались добиться от книги того, что сулил предыдущий владелец. Несколько дней разные люди делали одну попытку за другой, пока один из них просто не исчез и не появился спустя мгновение, держа на разжатой ладони клочок бумаги, который растворялся в воздухе.

– Очень необычное ощущение! – воскликнул он.

Другие люди в комнате тоже сочли это необычным, однако удивление быстро уступило место восторгу, и книга стала Объектом 001 каталога Библиотеки Фокса. Довольно скоро она получила название Книга теней.

С этого все началось. Книга теней оправдала одержимость Эдмунда Фокса, доказала, что Библиотека Фокса создана не зря. Эдмунд Фокс сошел в могилу, зная, что посрамил критиков, и завещал все свое немалое состояние Библиотеке, управление которой перешло к его племяннице и племяннику по линии младшей сестры.

В течение нескольких десятилетий двадцатого века Библиотека Фокса продолжала искать и изучать особенные книги. Базой ей служил загородный дом в шотландском имении Эдмунда Фокса. С годами там собралась солидная коллекция, в общей сложности семнадцать книг, чему неплохо способствовала Книга теней – инструмент, которым по мере необходимости пользовался один из двух искателей, умевших это делать. У всех книг были похожие свойства – размеры, плотность текста на нечитаемых языках, загадочные наброски и каракули, одинаково необъяснимый вес. У некоторых в начале встречались примечания, которые описывали сами книги и то, на что они способны, однако оставались и книги, предназначение которых было неизвестно – они, вероятно, ждали того, кто отыщет ключик к их тайне. Члены Библиотеки заметили, что содержимое книг не статично; оно менялось, будто книги жили своей жизнью, приноравливались к обстоятельствам и, возможно, стремились найти своего главного читателя, вознаградить его всеми богатствами.

В самые мрачные дни Второй мировой войны Библиотека как организация намеренно залегла на дно – ее участники рассудили, что лучше не привлекать внимания к тому, чем они занимаются и владеют. Однако коллекция особенных книг по-прежнему надежно хранилась в усадьбе Фокса.

К началу двадцать первого века Библиотекарем стал Драммонд Фокс – единственный потомок племянника Эдмунда Фокса; именно он теперь был хранителем коллекции особенных книг и продолжал поиски новых. Его устраивала тихая жизнь в особняке Фокса на западном побережье Шотландии. Он любил книги, и особенные, и обычные, и был готов неделями в одиночестве читать, целиком посвятить себя изучению особенных книг.

Иногда он выбирался наружу; так он сдружился с другими людьми из самых разных уголков света, владельцами особенных книг. Эти люди разделяли как интересы Драммонда, так и его убеждение, что особенные книги должны храниться в безопасности, подальше от тех, в чьих руках могут принести вред. Книги были словно музейные экспонаты, которые необходимо изучать и исследовать, но использовать как можно реже, а то и вовсе не использовать.

Однако затем мир стал куда более опасным. Угроза возникла из ниоткуда, а когда друзей Драммонда жестоко убили в парке Вашингтон-сквер и забрали их книги, он понял, что злая участь может настигнуть и Библиотеку Фокса.

Драммонд вернулся в Шотландию – сбежать ему помогла Книга теней – и укрылся в Библиотеке Фокса, однако он знал, что ужас может найти его и здесь. Поэтому он применил Книгу теней так, как ее не применяли никогда ранее: перенес весь дом с библиотекой из реальности в Тени – туда, где до нее невозможно добраться. Этот дом находился теперь вне пространства и ждал, когда в него кто-нибудь вернется, откроет и прочитает его библиотеку.

Дом все еще существовал, со всеми своими мебелью и книгами, окнами и дверьми, однако попасть в него теперь было невозможно, даже проникнув в Тени.

Если только, конечно, кому-нибудь не удастся войти в одну из внутренних дверей Библиотеки из какого-то совершенно иного места.

Если только у кого-то нет Книги дверей.

Кофе в Лионе

Они озирались, пытаясь отдышаться.

Перед ними текла широкая река, деревья вдоль нее напоминали танцоров, которые выстроились ровным рядом, чуть подавшись вперед. Ветви у деревьев торчали голые, опавшие листья сбились в коричнево-оранжевые сугробы на обочине. Было темно, но рассвет уже занимался, позволяя Кэсси различить на другом берегу узкие здания, окрашенные оранжевым, желтым и бежевым.

Драммонд выгнулся назад, разминая спину, как будто от прыжка в дверь потянул мышцу. Затем спросил:

– Где мы?

– Лион, – ответила Кэсси; та часть ее мозга, которую не парализовало от пережитого шока, оказалась еще способна находить слова. – Я была здесь много лет назад.

– Мне всегда нравилась Франция, – заметил Драммонд; он обращался больше к самому себе, словно вспомнил о более счастливых временах. Потом посмотрел на девушек. – Здесь отменная выпечка. Поищем, где перекусить.

– Еще очень рано, – возразила Кэсси. – Можем и не найти.

– Попробуем, – сказал Драммонд.

Иззи вертела головой, глядя то на него, то на нее.

– Тот человек запросто швырял людей! – воскликнула она. – Как он это делал?

Мимо, обдав их ветром, просвистел велосипедист; он смерил шумных американцев неодобрительным взглядом.

– Идем, – позвал Драммонд.

Не дождавшись ответа, он зашагал вперед, а Иззи повернулась к Кэсси.

– Кэсси, это безумие! Тот человек...

Кэсси кивнула, желая успокоить Иззи, но связать мысли в слова у нее не получалось. В итоге она просто зашагала за Драммондом. Недовольно закатив глаза, Иззи поплелась следом.

Несколько минут они молча шли вдоль реки по желтым лужицам разлитого на земле фонарного света. Колючий зимний ветер пронизывал до костей. Город подавал признаки пробуждения, на улицах появились люди, проносились огни машин, и спустя некоторое время они нашли, где подкрепиться. Небольшое кафе только что открылось: из распахнутой двери лился теплый свет, женщина расставляла на террасе столы и стулья – все это напоминало неуклюжий танец, в котором множество ног одновременно пытаются попасть в такт ритму из лязга и скрежета.

– Вот подходящее место, – решил Драммонд.

Он дождался спутниц и указал им на один из столиков, и женщина, приветливо кивнув, удалилась обратно в кафе.

Драммонд отодвинул два стула и жестом официанта пригласил Иззи и Кэсси садиться, после чего сам занял место напротив и отвернулся к реке, задрав кверху нос и по-собачьи принюхиваясь. Кэсси вдруг почувствовала, что дрожит: на тело накатывали волны шока и адреналина. Она взглядом приказала рукам успокоиться.

Из кафе вновь появилась женщина; ее мелодичное «бонжур» напомнило «динь-дон» дверного звонка.

– По кофе? – спросил Драммонд.

Кэсси с Иззи кивнули.

– Три кофе? – уточнила женщина, переключаясь на английский с легкостью привычного к туристам человека.

– Полагаю, виски у вас нет? – прищурившись, попытал удачу Драммонд.

Женщина криво усмехнулась и выразительно взглянула на часы.

– Non, monsieur.

– А круассаны? – добавил Драммонд. – Нам бы поесть.

– Oui.

Женщина кивнула и заулыбалась, словно Драммонд ее чем-то позабавил, после чего снова скрылась в кафе.

Кэсси наблюдала за происходящим будто со стороны, словно все происходило не с ней. Ее разум парализовало, мыслями она была где-то далеко. В голове одна за другой сменялись картинки: лысый мужчина бьет официанта ногой по голове, швыряет мебель при помощи магии, и каждый раз ей все больше сводило живот.

Иззи сжала ладонь Кэсси, видимо, почувствовав, как та переживает. Они взглянули друг на друга, желая найти утешение после случившегося с ними кошмара.

– Кто это был? – спросила Кэсси у Драммонда.

Ее голос звучал обыденно, без намека на охватившее все тело напряжение.

– Хьюго Барбари, – ответил Драммонд. – Ужасный человек. Мне жаль, что вам пришлось с ним столкнуться. – Он печально вздохнул. – Я бы многое отдал, чтобы этого не произошло.

Кэсси кивком приняла извинения и поймала себя на том, что смотрит Драммонду прямо в его темные глаза. Спокойствие этих глаз передалось и ей.

– Но кто он? – спросила Иззи. – Как ему удается творить такое и оставаться безнаказанным?

Драммонд перевел взгляд на реку.

– Он охотник за книгами.

– Охотник за книгами? – не поняла Кэсси. – Что это значит?

Драммонд прищурился.

– Вроде бы очевидно, разве нет? Он охотится за книгами.

– Он ударил того парня по голове, – продолжала Иззи. – Это было ужасно. Он ведь просто так это сделал?

Пока Иззи говорила, в голове у Кэсси вновь завертелись картинки, и она, вздрогнув, закрыла глаза, желая избавиться от них. Тот парень погиб из-за нее? Остался бы он жив, предложи она Иззи поесть в другом месте? К горлу подкатила горечь вины. Кэсси попыталась ее сглотнуть.

– Да, – согласился Драммонд, качая головой. – Но такой уж он человек. Бедняга просто стал еще одной жертвой Хьюго Барбари.

Они замолчали, каждый из них прокручивал в памяти случившееся.

Потом Драммонд взглянул на Кэсси и спросил:

– А долго у тебя эта книга? Ты так быстро открыла дверь. Так легко.

Кэсси медленно покачала головой. Ей не хотелось отвечать на вопросы. Просто не хотелось общаться как ни в чем не бывало после столь кошмарных событий.

Снова возникла владелица кафе с подносом в одной руке.

– Bon, три кофе, – объявила она, ставя чашки на стол. – И три круассана.

– Понимаю, – сказал Драммонд, обращаясь к Кэсси, когда женщина вновь исчезла внутри.

Кэсси, нисколько не веря, посмотрела ему в глаза, но их взгляд вдруг растопил все сомнения.

– Ужасно, знаю. Не хочу показаться черствым, – сказал он и подтолкнул к Иззи один из круассанов. – Вам обеим нужно поесть.

Кэсси неуверенно уставилась на круассан. Во рту она чувствовала лишь вкус вины и страха. Ей казалось, поесть она себя не заставит.

– Это поможет, – тихо настаивал Драммонд. – Поверьте, я знаю. Сейчас у вас шок. Тело прокачивает адреналин. Вам нужна еда, энергия. Это поможет восстановиться.

Иззи, впрочем, уже ела – она была из тех, кого не надо дважды приглашать к столу. Драммонд тоже начал жевать, по-прежнему глядя на Кэсси. Все губы у него были в крошках. Наконец Кэсси сдалась и тоже откусила круассан. Он оказался превосходен: горячий, рассыпчатый, маслянистый.

– Вкусно, – промычала Иззи.

– А то, – поддержал ее Драммонд; он был, очевидно, рад, что Иззи понравилось. – Обожаю круассаны во Франции.

Какое-то время все трое просто ели в по-дружески уютном молчании, греясь в островке солнечного света на набережной перед кафе. Драммонд сделал глоток кофе и, прикрыв глаза, откинулся на спинку стула.

– Сожалею, что повстречались мы при таких обстоятельствах, – сказал он. – Я бы предпочел по-другому. Но, может, оно и хорошо.

– Хорошо? – не поняла Кэсси. – По-моему, в том, что случилось, нет ни капли хорошего.

– Я не то имел в виду, – спохватился Драммонд, открыв глаза. Он с досадой покачал головой, будто раздражаясь на себя за неумение доносить мысль. – Я хотел сказать, хорошо, что вы увидели, насколько велика опасность. Теперь вы понимаете, что угрозу надо воспринимать всерьез.

– Я так и не дождалась сандвича с сыром на гриле, – пробормотала Иззи, как будто не слушая его. – Когда появился тот человек.

Кэсси подъела упавшие с круассана крошки и почувствовала себя чуть лучше. Сердце перестало рваться из груди, а горечь вины во рту исчезла.

– Это было кошмарно, – сказала она. – Чудовищно! Тот человек, почему он такой?

– Почему вообще люди такие? – подхватила Иззи, отвернувшись к реке.

Повисла пауза, и Кэсси воспользовалась ей, чтобы выдохнуть и оглядеться. Понемногу расцветало красками утро, небо вдалеке насыщалось синевой. Город вокруг пробуждался: грохотали машины, болтали люди, в кафе стучали чашки и блюдца. Какой-то сюр, подумала она. Еще десять минут назад они спасали свою жизнь, а теперь она пьет кофе с круассаном на берегу океана. «Вот для чего предназначена Книга дверей, – подумала она, – для путешествий, чудес и радости, а не для садистов, которые швыряются мебелью».

– Я хочу помочь вам, – сказал Драммонд. – Однако знаю, вам сейчас непросто. После всего. Что мне сделать, чтобы вы поверили? Чтобы позволили помочь?

Кэсси задумалась. Утро стояло прохладное, но ей было вполне тепло и уютно в старом пальто и шерстяном шарфе, обмотанном вокруг шеи, с кофе в желудке и вкусом круассана на губах. Она спрашивала себя, как вообще ей может быть хорошо после столь недавнего кошмара, но ответа не находила.

– Ты должен ответить нам на некоторые вопросы, – сказала Кэсси.

– Какие вопросы? Что вы хотите знать?

– Книги, – сказала Кэсси, – расскажи нам про книги. Что они такое?

– Они книги, – небрежно пожал плечами Драммонд. Он отпил кофе и, не разжимая зубов, со свистом втянул воздух. – Мы не знаем, что они такое, откуда взялись. Однако людям они известны лет, наверное, сто. Сначала существовали мифы и тайны, рассказы о людях, способных на необычные, невероятные вещи, однако затем стало понятно, что это все книги. Сперва одна, затем другая. На протяжении прошлого века все больше людей узнавали о существовании этих книг, об их способностях.

– Эти книги, что же они все-таки? – не унималась Иззи. – Только не говори «это книги».

– Это... – Драммонд сделал паузу, подыскивая слово, а затем, закатив глаза, произнес: – Это магия.

Он улыбнулся, как будто смутившись, и глаза у него блеснули; в этот момент он показался Кэсси очень красивым.

– Понимаю, как это звучит.

– Магия, – повторила Кэсси.

– Мне не нравится это слово, – добавил Драммонд. – Отдает дешевыми цирковыми трюками. Однако лучшего я не придумал. Каждая книга наделяет ее владельца определенным умением, способностью. Как это ни назови.

– А сколько существует книг? – поинтересовалась Кэсси.

Драммонд пожал плечами.

– Кто знает? Какие-то книги известны, но, вероятно, есть и другие. Ходят разные слухи и истории. Одни – чистый полет фантазии, однако есть и основанные на фактах. Возьмем Книгу дверей. Как раз одна из книг, о которых всегда говорили, хотя никто так и не доказал факт ее существования – до этого самого дня.

Кэсси кивнула, пытаясь осмыслить услышанное и в то же время явственно ощущая вес Книги дверей у себя в кармане.

– Где ты ее взяла? – спросил Драммонд.

– Эй, это мы задаем вопросы, – напомнила Иззи.

– Расскажи про охотников за книгами и того человека в кулинарии, – продолжила Кэсси, оставляя вопрос без внимания.

– Что я могу сказать? – начал Драммонд. – Книги – незаурядное во всех смыслах явление. Люди, которым известно о книгах, готовы многое за них отдать. Книги меняли владельцев за огромные деньги. Или ценой чьей-то жизни. Некоторые люди, нехорошие люди, хотят использовать книги с нехорошими целями.

– Ты сказал «люди, которым известно о книгах»? – спросила Иззи. – Значит, лишь немногим о них известно? Почему не всем? Это же снос башки. Магия существует, и никто о ней не знает?

– Ты сама же себе и ответила, – возразил Драммонд. – Это снос башки. Магия. Те, кто знает, хранят эту тайну. Это власть. А власть они хотят оставить себе, поэтому не дают знанию о книгах распространяться.

Иззи многозначительно взглянула на Кэсси.

– Я же говорила. Неудивительно, что в «Гугле» ничего нет. Ничего не распространяют.

– А что ты гуглила? – заинтересовался Драммонд, склонив набок голову.

– Я гуглила про книгу. Книгу дверей. И знаешь что? Ничего не нашла. Ни одной ссылки.

Драммонд задумчиво поджал губы.

– Что? – спросила Кэсси, считывая у него на лице беспокойство.

Он ответил не сразу, и Кэсси показалось, что в эту минуту он пытается их защитить. Спорит с собой, открывать или нет тревожную правду.

– Что? – настойчиво повторила она.

– Значит, об этом узнают, – сказал Драммонд. – Теперь вас будут искать. Они отследили ваш поиск. Они не дают распространяться информации о книгах. Но они отслеживают любые признаки того, что кто-то еще знает. Когда ты вбила «Книга дверей», по всему миру пошел сигнал.

Кэсси бросила взгляд на Иззи и заметила, как от шока та меняется в лице.

– Они смогут отследить меня по поиску в интернете?

Драммонд кивнул.

– Да. Мне жаль. Есть способы. Раз службы безопасности могут, то и эти люди тоже. Они богаты и ни перед чем не остановятся.

Иззи взглянула на Кэсси.

– Прости, Кэс. Это все я. Я виновата.

Кэсси коснулась руки Иззи.

– Не переживай.

– А кто – они? – спросила Иззи. – Ты все твердишь, они да они.

– Разные люди, – ответил Драммонд. – Охотники за книгами и коллекционеры. Правительства.

– Правительства знают об этом? – спросила Иззи.

– Некоторые, – сказал Драммонд. – Некоторые люди в некоторых правительствах. Но в основном частные лица.

– Что это за люди? – спросила Кэсси. – Да и хочу ли я знать?

– Террористы. Главари банд. Коллекционеры предметов искусства. Некоторые из них – омерзительные личности, другие – добропорядочные. Эти книги сродни оружию и власти и всегда в итоге оказываются у нехороших людей. И все они захотят твою книгу, Кэсси. Это невероятная ценность, книга, которую ищут уже больше века. Только представь, что можно сотворить с помощью Книги дверей.

Он глянул на тарелку с крошками круассана, как будто жалел, что там нет еще одного.

– Всегда найдется тот, кто охотно воспользуется книгой с нехорошими целями.

– Как человек из кулинарии? – спросила Иззи.

Драммонд кивнул.

– Он искал не тебя. Он нашел тебя не из-за твоего поиска в интернете. Мне жаль. Виноват я. Он выследил меня.

– А как он все это проделывал? – спросила Иззи. – Швырял туда-сюда людей?

– У него есть книга, – ответил Драммонд. – И не одна, скорее всего, но у него определенно есть Книга контроля. Ее он и держал в руках. Она позволяет контролировать предметы, передвигать их, кидать. К сожалению, Хьюго Барбари очень умело пользуется книгами.

– Что ты имеешь в виду, умело пользуется? – уточнила Иззи. – Значит, другие не так умело?

Драммонд покачал головой.

– В принципе, любой может пользоваться книгами, но кому-то это дается труднее. Кому-то легко применять одни книги, а с другими ничего не выходит. Есть люди, вроде Хьюго Барбари, которым от природы дано, и у них сразу получается применять почти все книги.

– От чего это зависит? – спросила Кэсси.

Драммонд пожал плечами.

– Кто знает? А почему у кого-то абсолютный слух? Почему один умеет рисовать, а другой нет? Каждый может попробовать сыграть на музыкальном инструменте, но не каждый станет профессиональным пианистом. Мы же все люди, в конце концов. Важно, что теперь, когда Хьюго знает, что Книга дверей у тебя, он почти наверняка за тобой придет. А куда придет он, последуют и остальные. Ваша жизнь теперь в опасности.

Кэсси медленно кивнула; все эти новые обстоятельства вкупе с чувством ответственности придавили ее, как душное одеяло в жаркий день; больше всего на свете ей хотелось теперь из-под него выползти.

– Ну а ты-то кто? – спросила Иззи. – Рассказываешь нам про всех этих людей, а про тебя мы ничего не знаем.

Драммонд кивнул.

– Понимаю. Но это долгая история, и у нас сейчас нет на нее времени. Я просто хочу, чтобы вы мне доверились. Я не такой, как тот человек, которого вы видели.

– Крайне неопределенный и совершенно неудовлетворительный ответ, – заявила Иззи и, скрестив руки, откинулась на спинку стула.

Драммонд, соглашаясь, кивнул, однако ничего другого взамен не предложил. Вместо этого он перевел взгляд на Кэсси и спросил:

– Я могу ее увидеть? Книгу?

Кэсси молчала, не зная, что сказать, как оценить риски.

– Я ее не украду, – добавил Драммонд. – Обещаю.

Иззи скептически хмыкнула.

Кэсси вгляделась в глаза Драммонду, пытаясь прочитать его намерения. Затем сунула руку в карман и прямо на глазах у Иззи выложила на стол книгу и подтолкнула к нему.

– Когда я получила ее, там была надпись, – сказала Кэсси, пока Драммонд изучал книгу. – Послание от человека, который мне ее подарил.

Драммонд, нахмурившись, продолжал рассматривать книгу.

– Надолго надписи в книгах не сохраняются. Исчезают со временем. В отличие от текста непосредственно в книге.

– Почему?

– Кто знает? – ответил Драммонд и, озадаченно сощурив глаза, посмотрел на Книгу дверей. – Так тебе ее подарили?

Кэсси кивнула.

– Кто?

– Просто человек. Я работаю в книжном магазине. Он решил сделать мне подарок.

– Кто он?

– Неважно. Он умер.

Задавая вопрос, на который Кэсси не ответила, Драммонд вновь стрельнул в нее глазами, потом опять переключил внимание на книгу и еще несколько секунд молча ее изучал, слегка покачивая головой в такт мыслям, как будто видел то, во что не мог поверить или чего не мог понять.

Он закрыл книгу и толкнул обратно по столу, однако не спускал с нее глаз до тех пор, пока она не исчезла у Кэсси в кармане.

– Что будем теперь делать? – спросила Иззи. – Как нам вернуться домой, если нас ищут опасные люди? У меня работа. Счета надо оплачивать. Не могу же я жить во Франции до конца дней.

Драммонд молча размышлял, постукивая пальцами по столешнице.

– Я могу вам помочь, – наконец произнес он. – Я могу все исправить, если вы доверитесь мне. Я могу сделать так, что все закончится. Но взамен мне нужна ваша помощь. Вы должны позволить мне кое-что сделать.

– Что? – спросила Кэсси.

– Я должен уничтожить Книгу дверей, – сказал он.

Книга Памяти

– Что? – не поверила своим ушам Кэсси.

– Можем тебе ее продать. Сколько заплатишь? – спросила Иззи, и Кэсси гневно зыркнула на нее.

– Ты не уничтожишь мою книгу! – воскликнула Кэсси. – И я ее не продаю.

Драммонд кивнул.

– Я и не ожидал, что ты согласишься. Я целиком и полностью понимаю, насколько это шокирующая просьба. Книга тебе дорога.

– Это подарок, – ответила Кэсси. – От друга.

– Понимаю, – повторил Драммонд. – Все книги дороги. Поверь, уж я-то знаю. Особенно эти книги. Но ты и правда не понимаешь, насколько она опасна. Не только для тебя с Иззи – я имею в виду всех.

– Как ты ее уничтожишь? – спросила Иззи, не обращая внимания на Кэсси.

– Сожгу, – ответил Драммонд. – Эти книги хорошо горят. Наверное, потому что старые.

– Ты ее не уничтожишь, – тихо повторила Кэсси.

Она вновь почувствовала дрожь, как будто благотворный эффект от съеденного круассана уже испарился.

Драммонд глядел ей в глаза, словно оценивая серьезность ее намерений.

– Есть и другие книги, – сказал он. – Возможно, я бы мог тебе что-нибудь предложить взамен? Например, другую книгу.

– А вы могли бы воплотить наши мечты, мистер Фокс? – сострила Иззи. – Сделать меня богатой и знаменитой? Превратить в кинозвезду?

– Хочешь стать кинозвездой? – спросил Драммонд, как будто и правда рассматривал такую возможность.

– Что? – поразилась Иззи. – Ты серьезно?

– Все в руках Кэсси, – сказал он. – О чем бы ты мечтала, Кэсси?

Ответ пришел ей в голову незамедлительно, без всяких раздумий.

– Я бы хотела снова поговорить с дедушкой.

Драммонд, не понимая, склонил голову набок.

– Он умер, – добавила Кэсси. – Много лет назад. Но ты ведь не сможешь воскресить мертвого, да?

– Я бы хотела быть счастливой, – продолжила Иззи. – Знаю, звучит по-детски. Спроси меня лет пять назад, я бы ответила, что хочу стать кинозвездой. Но теперь думаю, что просто хочу быть счастлива. Жить с тем, кого люблю, со своими детьми, в каком-нибудь уютном местечке. О боже, до чего же я стала скучной.

– Чем мы моложе, тем смелее мечты, – пробормотал Драммонд, больше обращаясь к себе самому. – Когда не отягощены ни обстоятельствами, ни обязательствами.

Кэсси и Иззи переглянулись. Рядом с ними появилась молодая парочка; со скрежетом отодвинув стулья, они уселись за соседний столик, Кэсси и Иззи обменялись с ними вежливыми улыбками, а из кафе вышла женщина и пропела мелодичное «бонжур».

– Так, оставим наши мечты, – сказала Кэсси. – Что будем делать с тем человеком из кулинарии? Помоги нам с этим, и тогда, возможно, мы обсудим, чем так опасна книга.

– Хорошо, – ответил Драммонд. – Для начала нам нужно вернуться в Нью-Йорк. Я могу кое-чем помочь вам, но мы должны оказаться в Нью-Йорке. Можем отправиться туда прямо сейчас?

Кэсси кивнула.

– Ладно.

– Позвольте, я заплачу, – Драммонд жестом указал на чашки с кофе.

Он встал и исчез внутри кафе.

– Что думаешь? – поинтересовалась Кэсси, оставшись наедине с Иззи.

Иззи пожала плечами.

– Не знаю, Кэс. Я просто хочу снова жить нормальной жизнью. Тот человек в кулинарии, он меня напугал. Он причинял людям боль.

– Да, – согласилась Кэсси.

Мозг снова нарисовал картину, как лысый мужчина бьет ногой официанта, и снова у нее скрутило живот.

– Ты ему доверяешь? – спросила Кэсси, кивая на кафе, куда ушел Драммонд.

– Я ему не не доверяю, – ответила Иззи. – Он кажется добрым. И пока ничего подозрительного не сделал. Но знаешь что, Кэсси. Есть он. Есть доктор Барбари. Будут и другие. Из-за этой твоей книги люди будут творить ужасные вещи. Говорила тебе, добра она не принесет.

Кэсси кивнула.

– Притом, что это ты рассказала о ней всему свету, когда стала гуглить.

Cлова вылетели до того, как Кэсси успела подумать, и она сразу о них пожалела. Лицо у Иззи стало такое, будто ей дали пощечину. Кэсси, извиняясь, попыталась ее коснуться, но Иззи отвернулась, а потом из кафе появился Драммонд и момент был упущен.

– Идем, – позвал он.

В конце мощеной улицы они увидели незапертую дверь в узкий проход между домами. При помощи Книги дверей Кэсси шагнула прямо в свою спальню в Нью-Йорке, где в это время стояла глухая ночь. Когда и остальные вслед за ней переместились в тесную комнатушку, Кэсси закрыла дверь в Лион, и все вдруг стихло. А потом Кэсси открыла дверь уже по-обычному, и они вышли в гостиную. Так странно было после всего пережитого за последний час вновь оказаться в своей квартире, где уютно и безопасно.

– И что теперь? – спросила Кэсси, включая свет на кухне. – Какой у нас план?

Драммонд принялся похлопывать себя по карманам пиджака, как будто что-то искал.

– Сделаем две вещи, – заявил он, вытаскивая из внутреннего кармана томик в кожаном переплете. – Во-первых, я должен показать вам свою вторую книгу. И во-вторых, хочу показать, на что именно способна Книга дверей.

– Какую вторую книгу? – спросила Кэсси.

– Подержи, пожалуйста. – Он передал книгу Иззи.

Та взяла томик обеими руками и уставилась на него, словно очень нервный актер, читающий сценарий. Переплет у книги был светло-серого цвета дождевого облака.

– Моя вторая книга, – сказал он, – это Книга памяти.

– А что она делает? – спросила Кэсси.

– Много чего, – ответил Драммонд. – Помогает что-нибудь забыть или вспомнить.

– Например, найти то, что потерял? – предположила Кэсси.

Драммонд улыбнулся.

– Чуточку больше. Однажды я применил ее на больной деменцией. На несколько часов вернул ее семье.

– Ого, – восхитилась Кэсси.

Драммонд кивнул.

– Один из лучших моих поступков за всю жизнь. Какое-то время они были счастливы.

Он как будто унесся мыслями далеко, нежась в счастливых воспоминаниях. Иззи права, подумала Кэсси, Драммонд Фокс, по всему, хороший человек.

– Это было прекрасно, – продолжил он с чуть погасшей улыбкой. – Пока мне не пришлось забрать у нее книгу, пока она не осознала, что сейчас произойдет. И это было... душераздирающе. Никогда больше я не пытался кому-либо так помогать.

Кэсси задумалась. Ведь мистер Келлнер тоже мог бы снова вспомнить, кто он, а потом осознать, что скоро вновь вернется в деменцию.

– Какой кошмар! – пробормотала она.

Драммонд согласился.

– Кошмар. Однако все эти годы книгу чаще использовали, чтобы помочь людям забыть.

– А зачем нужно забывать? – спросила Кэсси.

Драммонд пожал плечами.

– Сама подумай. Разве не было у тебя душевной травмы, ужасного события, которое ты бы предпочла полностью выбросить из памяти?

В жизни Кэсси были такие события, однако она и представить не могла, что захочет о них забыть. Они стали частью ее самой.

– Или можно заставить людей забыть о том, что ты хочешь, чтобы они забыли, – добавил Драммонд. – Тактически крайне полезно для мошенников или шпионов. Для тех, кто хочет закрутить интрижку, а потом сделать так, чтобы любовница ничего не помнила. Для самых разных целей – от бытовых до преступных.

Кэсси покачала головой.

– Не понимаю, как она поможет нам с доктором Барбари.

– Не поможет, – со вздохом признался Драммонд. – Но вот с Иззи – поможет.

Он посмотрел на Иззи, и Кэсси проследовала за его взглядом. Иззи по-прежнему глядела на книгу у себя в руках. Теперь ее лицо озарилось огоньками, которые плясали вокруг книги в завораживающем красно-синем танце.

– Чувство такое необычное, – проговорила Иззи.

– Ага, – подтвердил Драммонд, – так и должно быть.

– Что ты с ней делаешь? – встревожилась Кэсси.

Она придвинулась к Иззи и взяла ее за руку.

Иззи подняла голову – как показалось, с серьезным усилием – и взглянула на Драммонда.

– Что происходит? – спросила она.

– Все будет хорошо, – заботливо произнес Драммонд.

Иззи смотрела на него, как кролик на удава.

– Обещаю, это тебе не навредит. Я делаю то, что тебя защитит. Ты держишь в руках Книгу памяти. Я дал ее тебе, чтобы помочь забыть.

– Забыть что? – Мысли судорожно метались в голове у Кэсси. Внутри нее волной нарастала паника.

– Лучше всего для Иззи сейчас – начисто позабыть про Книгу дверей.

Кэсси посмотрела на книгу, в которую вцепилась Иззи, – вокруг переплета клубился разноцветный дым.

– Она тяжелее, – пробормотала Иззи. – Книга стала тяжелее и теплее. – Она повернулась к Кэсси, голос у нее звучал по-детски. – Что-то не так.

– Все хорошо, Иззи, – сказал Драммонд. – Это ради твоей же безопасности.

– Что происходит? – взмолилась Иззи.

– Как только отпустишь книгу, позабудешь про Книгу дверей, про все события последних дней. Твой разум скроет, затуманит все, что связано с Книгой дверей, – объяснил Драммонд.

– Ты не можешь так поступать. – Кэсси грубо толкнула Драммонда в плечо. – Ты не имеешь права! Прекрати!

– Уже все сделано, – ответил Драммонд. – Мне жаль, но я обязан защитить Иззи.

– Я не хочу забывать, – взмолилась Иззи, обращаясь к Кэсси. – Мне не нравится, что он меняет мне воспоминания!

– Уже все сделано, – повторил Драммонд. – Это лучший способ тебя защитить. Придут другие люди, вроде доктора Барбари. Или хуже него. Единственный способ тебя защитить – чтобы ты ничего не знала.

– Но он видел нас вместе! – воскликнула Кэсси, не понимая, почему Драммонд не понимает, как важна для нее Иззи. – Он ведь знает, что Иззи знает.

– Да, – ответил Драммонд. – Однако он видел с вами меня, а я ему нужен больше. Он будет искать меня, а не Иззи. А если найдет Иззи, то легко поймет, что она не способна ему ничего рассказать. Он догадается, что я с ней сделал.

Иззи еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться, и так сжимала книгу, что костяшки пальцев побелели.

– А что будет, если я не выпущу эту книгу? – спросила она.

– Выпустишь, – ответил Драммонд с уверенностью человека, много раз отвечавшего на этот вопрос. – Тебе придется. Когда-нибудь. Ты не сможешь прожить жизнь с книгой в руках. А книга будет становиться все тяжелее и тяжелее, все горячее и горячее, впитывая в себя все больше твоих воспоминаний. Ты не сможешь держаться за нее вечно. Так что лучше позволь этому случиться.

Боль в глазах Иззи была невыносима, а Кэсси судорожно пыталась понять, как без подруги ей справиться с этим новым опасным миром.

– Ты не можешь так поступать, – взвыла она, – ну пожалуйста, Драммонд.

Глаза у нее увлажнились; ей было противно показывать слабость перед этим мужчиной, но слезы сдержать она была не в силах.

– Не плачь, Кэсс, – сказала Иззи, хотя у нее в глазах тоже стояли слезы. – Если ты заплачешь, то и я...

Драммонд нахмурился; он взглянул на Кэсси с удивлением и сожалением, как будто не ожидал такой реакции.

– Но, Кэсси, это ведь чтобы защитить ее, – оправдывался он, не понимая, почему Кэсси так расстроена. – Чтобы она была в безопасности.

В ответ Кэсси чуть было не прокричала: «А как же я?» Однако осознала, как эгоистично прозвучал бы сейчас ее вопрос.

Вместо этого она прижала Иззи к себе.

– А что произойдет, когда она отпустит книгу?

– Ничего, – сказал Драммонд, глядя на Иззи. – Ты уснешь и завтра проснешься как обычно, как в любой другой день. А потом у тебя возникнет желание уехать из города на какое-то время, может, семью навестить.

Плечи у Иззи ходили ходуном: она боролась с неотвратимостью того, что с ней уже случилось и что ее ожидало.

– Не люблю свою семью, – всхлипнула она.

– Прости, что обвинила тебя в том, что ты гуглила, – сказала Кэсси; по щекам у нее катились слезы.

– Вот зачем ты мне сейчас об этом говоришь? – взвыла Иззи. – Все равно ж забуду.

– Потому и говорю, – сказала Кэсси. – Ты забудешь обо всем, но я хочу, чтобы перед этим ты узнала: я тебя не виню. Я ничего такого не имела в виду.

Иззи отстраненно кивнула, как будто принимает извинения, но не считает их столь уж значимыми при нынешнем положении дел.

– А можно будет все вернуть? – спросила Иззи у Драммонда. – Смогу ли я вспомнить снова, после того как забуду?

Драммонд пожал плечами.

– Честно, не знаю. А ты бы хотела снова все это знать? Не лучше ли не помнить? Зачем помнить то, что подвергает тебя такой опасности?

– Я помогу тебе, – утешала Кэсси, хотя и не представляла себе, возможно это или нет. – Помогу вспомнить, обещаю. Как только опасность уйдет.

Девушки взглянули друг другу в глаза, а Драммонд потянулся за книгой.

– Давай помогу, – сказал он.

– Нет! – яростно вскрикнула Кэсси, заслоняя собой Иззи.

Драммонд с досадой посмотрел на них.

– Этого не остановить, Кэсси, – произнес он. – Прости.

Слегка отодвинув ее, он потянулся к книге.

– Все будет хорошо, Иззи, я обещаю, – сказал он.

Иззи взглянула на Драммонда.

– Пипец как тебя ненавижу.

– Имеешь право, – тихо сказал Драммонд. – И я готов заплатить эту цену за твою безопасность.

Пальцы Иззи разжали книгу, и Драммонд отошел назад. На мгновение Иззи уставилась на Кэсси пустыми, потерянными, как при деменции, глазами, а затем вдруг рухнула на колени и неуклюже распласталась на полу между диваном и дверью в прихожую.

– Готово, – сказал Драммонд, глядя на Иззи.

Кэсси сделала два шага к нему и влепила ему пощечину.

– Ты не имел права так поступать! – воскликнула она, заливаясь слезами.

Драммонд потер место удара; судя по выражению лица, ему было больно. Он молча опустил глаза, как будто только что застал кого-то в интимный момент и теперь был готов провалиться сквозь землю.

– Ты не имел права, – уже тише произнесла Кэсси.

Она взглянула на спящую Иззи, и внутри у нее все сжалось.

– Помоги ее перетащить, – приказала она Драммонду.

Они отнесли Иззи на кровать, и Драммонд вышел из комнаты, чтобы Кэсси переодела подругу в пижаму и укрыла одеялом. Иззи выглядела спокойной, будто все происходило не с ней.

В ожидании Кэсси Драммонд расхаживал взад-вперед по кухне.

– Чувствую себя паршиво, – признался он, не дав ей заговорить первой. – Паршиво, что обманул вас. Но иногда, чтобы защитить человека, приходится делать то, что не нравится. Такое, что даже оторопь берет. Вот такую жизнь мне приходится вести.

Казалось, Драммонд был зол: на себя за то, что сделал, на Кэсси за то, что она не понимает. Он продолжал ходить по кухне. Глядя на него, Кэсси обнаружила, что, пусть она его и не простила, ее гнев потихоньку угасает.

– Иззи будет в безопасности? – уточнила она.

– Да, – ответил он.

– Почему я должна тебе верить? – спросила Кэсси.

– Откуда я знаю, – раздраженно выдохнул Драммонд. – Но ради ее безопасности нам с нашими книгами лучше держаться от нее подальше.

– Мне надо отдохнуть. Я выжата как лимон, – сказала Кэсси.

Драммонд глядел на нее и, судя по всему, о чем-то думал.

– Что? – спросила она.

– Знаю, ты мне не доверяешь. Но есть место, куда нам стоит отправиться, если ты нас туда отведешь. Там я покажу, почему это все так важно. И, наверное, смогу рассказать свою историю.

– И что же это за место?

– Моя библиотека, – ответил он. – Если я покажу тебе фотографию двери, сможешь нас туда перенести?

Библиотека Фокса в Тенях

Все вокруг было серым и иллюзорным, Кэсси казалось, что она парит в воздухе.

Дверь ей удалось открыть не сразу. Она решила, что устала или перенервничала, однако Драммонд предупредил, что будет трудно и нужно постараться.

– Это в Тенях, – сказал он.

Она попыталась снова: с Книгой дверей в руке глядела в телефон Драммонда на фотографию гостиной, в углу которой виднелась деревянная дверь. И в какой-то момент Кэсси ее почувствовала, словно ухватилась за что-то у себя в голове, за что-то хрупкое, готовое тут же рассыпаться, сожми она слишком сильно. Выждала мгновение и слегка потянула дверь спальни на себя – за ней открылась монохромная, как в черно-белом кино, комната.

– Сейчас мы войдем в Тени, – предупредил Драммонд. – Мы не сможем разговаривать, но не пугайся. Скоро ты привыкнешь, и все будет нормально.

Он шагнул в дверь первым, и Кэсси, чуть поколебавшись, последовала за ним.

Там было тихо и серо, Кэсси как будто плыла. Закрывая за собой дверь, она заметила, что в Тенях от движения руки возникают круги, как на воде, а обернувшись, увидела смутный, похожий на Драммонда силуэт, который ее ждал.

Силуэт развернулся и пошел, Кэсси последовала за ним, размышляя, не так ли чувствуют себя призраки, бродя среди живых?

Из просторного помещения они переплыли в помещение поменьше. За спиной у них оставалось нечто, по ощущениям, высокое и светлое, но силуэт Драммонда двигался прочь, в сторону глубокой тьмы. Затем возникла белая полоска света, которая становилась все шире, и, наконец, силуэт Драммонда остановился. За ним, поняла Кэсси, заканчивается дом и начинается внешний мир, который также пребывает в Тенях, и Драммонд открыл ведущую туда дверь.

Силуэт сжался, и она догадалась: Драммонд нагнулся что-то подобрать. Затем он выпрямился и сделал движение, будто выбросил мусор, а через мгновение по миру, как вода по столу, разлились цвет и форма. Свет разогнал Тени, и Кэсси ощутила на лице ветер, свежесть воздуха. Прямо под высокой аркой дверного проема возник Драммонд, за спиной у него колыхалась зелень деревьев, листья и ветви раскачивались на ветру.

– Добро пожаловать в Библиотеку Фокса, – объявил он.

И, развернувшись, вышел на дневной свет.

Кэсси последовала за Драммондом на улицу, под ногами у нее захрустела гравийная дорожка. Через несколько шагов она обернулась на дом; рядом с непроницаемым лицом, сунув в карманы руки, стоял Драммонд. Он задрал голову и глядел на свою библиотеку.

Перед ними возвышался загородный дом из красного песчаника с темно-серой черепицей на крыше, узорной ковкой и кроваво-красными водосточными трубами. Дверь, из которой они только что вышли, представляла собой арку в подножии угловой башни, высоким расположением окон напомнившей Кэсси маяк. Влево и вправо от башни растянулось здание с огромными эркерами первого этажа, в которых проглядывали книжные шкафы и обшитые деревом стены, а череда мансардных окон под крышей походила на горную гряду с вершинами и ущельями.

За домом по склону коричневой горы вдалеке взбирались сосны, покачиваясь на прохладном утреннем ветру. Небо над головой было серым, но ярким, низкие облака размеренно бежали по нему, будто корабли, плывущие по ветру. Все здесь как будто пребывало в движении. Все, кроме Библиотеки, которая стояла в совершенном покое, как камень в сердце земного ядра, недвижимый и вечный. Чувствуется что-то гостеприимное в этом доме, подумала Кэсси, в его размерах, форме, в теплоте его красного каменного лица.

– Тут так красиво, – восхитилась Кэсси.

– Да, – ответил Драммонд с улыбкой, в которой радость смешалась с грустью. – Ты права.

Кэсси огляделась. За небольшим искусственным рвом по правую руку начиналась гравийная дорожка, которая пересекала ухоженные лужайки и пропадала вдалеке за деревьями. За спиной у Кэсси занавесом тянулась дуга деревьев, отделяя Библиотеку от прилегающих земель. Кэсси заметила, что из долины за ними кто-то наблюдает – в тени неподвижно стоял олень.

– Олень, – пробормотала она.

Драммонд посмотрел, куда она указывала.

– Ах да, в лощине много оленей. Раньше здесь были охотничьи угодья.

Кэсси продолжала наблюдать за оленем. Тот шевельнул ушами, развернулся и стремглав ускакал за деревья.

– Мы примерно в шести милях от дороги, – заметил Драммонд, хоть Кэсси и не спрашивала. – Все от сих и до сих принадлежит Библиотеке Фокса. Вся лощина, горы. Это частная дорога, по ней никто не ездит.

– Тебе принадлежит гора? – прищурилась от удивления Кэсси.

Он усмехнулся, и его лицо в этот момент показалось ей очень красивым.

– Несколько гор, вообще-то. Не такая уж это редкость.

От этих слов Кэсси удивленно вскинула брови.

– А где мы находимся?

– Северо-запад Шотландии, – ответил Драммонд. – Северо-Шотландское нагорье.

Кэсси кивнула и, глубоко вдохнув, наполнила легкие прохладным и чистым воздухом. Где-то над головой разворошил тишину резкий вскрик птицы.

– Мы примерно на пять часов впереди Нью-Йорка? – спросила Кэсси. – Почему так светло? Разве здесь не должна быть ночь?

– Время в Тенях течет по-другому, – сказал Драммонд. – Сейчас здесь чуть позже. Наш выход из Теней занял определенное время.

Он огляделся и втянул носом воздух.

– Сейчас раннее утро. Холодно, лучше зайдем внутрь. Осмотримся, а потом я покажу тебе библиотеку.

Несколько минут она шла за Драммондом по дому, наблюдая, как тот открывает двери, бродит по комнатам, нежно трогает мебель и кивает, довольный, что все на месте. Обеденный зал, гостиная, бильярдная со столом под тяжелым серым покрывалом; в боковой части дома – старая кухня с широкой кухонной плитой и всякой утварью, свисающей с рейки над головой. Повсюду, кроме кухни, встречались книжные полки и шкафы. Комнаты были просторными, с высокими потолками и деревянной обшивкой на стенах. Лучи света из больших окон косо прорезали сумрак дома, пылинки кружились и танцевали в этих лучах всякий раз, как Драммонд с Кэсси, всколыхнув воздух, проходили мимо. Комнаты полнились тишиной, воспоминаниями, сладким запахом старых книг; от видавших виды каминов, ждущих, когда их растопят, тянуло застарелой гарью. Это было царство бумаги и дерева, стекла и камня, здесь не было места нержавеющей стали, цифровым музыкальным центрам или телевизорам с плоским экраном. Казалось, дом родом из иной эпохи и сумел дожить до современности, так и не тронутый никакими новыми веяниями.

В некотором смысле дом Драммонда напоминал Кэсси «Келлнер Букс». Он тоже был полон книг: ни одной пустой полки, одинокой или забытой книги, однако этим дело не ограничивалось. Дом состоял из множества теплых уголков, укромных местечек, приятно поскрипывающих половиц, сквозняков, задувавших из невидимых щелей. Свет в доме был мягким, приглушенные теплые цвета перемежались лишь мельканием темно-зеленых деревьев в окнах. Дом был словно создан для людей, которые нуждаются в тишине и уюте, в собственном пространстве, чтобы думать и созерцать. В нем чувствовалась солидность без ханжества, как если бы старичок в костюме с галстуком отпускал соленые шутки.

Идя за Драммондом по первому этажу – за все это время они не произнесли ни слова, – Кэсси решила, что Библиотека ей по душе. Здесь было так хорошо, что она охотно прожила бы в этом месте всю жизнь. Они вернулись в вестибюль, и Драммонд, задержавшись у подножия парадной лестницы, произнес:

– Как скучал я по этому месту.

– И я понимаю почему, – подхватила Кэсси.

В свете из высокого витража на среднем пролете лестницы дом, несмотря на обилие темного дерева и тяжелых книжных шкафов, выглядел просторным и открытым.

– Пойдем, – сказал Драммонд. – Покажу тебе библиотеку.

Он стал подниматься по лестнице, Кэсси последовала за ним.

– А что там с Тенями? – спросила она. – Когда мы сюда попали, были словно под водой, вокруг все казалось серым.

– Библиотека находилась в Тенях, – ответил Драммонд. – Я ее спрятал.

– Зачем? Как?

– Про «зачем» мы еще поговорим, обещаю, потому что ты должна знать. А насчет «как»... С помощью Книги теней.

Он вытащил из кармана книгу и передал Кэсси – они как раз добрались до первого пролета и развернулись, чтобы подняться на верхний этаж. Книга была темно-серая, на первой странице Кэсси увидела текст.

– Эти страницы сделаны из тени, – прочла она. – Возьмись за страницу и станешь из тени сам.

Кэсси, пролистав страницы, заметила на них размазанные серые пятна, похожие на чернильные кляксы, а еще слова и картинки, которые словно менялись и двигались, части их то исчезали, то появлялись вновь. Поднимаясь по лестнице, она потрясенно разглядывала книгу, которая казалась живой.

– Как это работает? – спросила она, возвращая книгу.

– Отрываешь кусочек страницы, зажимаешь в руке. Пока держишь, находишься в Тенях. Когда я решил спрятать Библиотеку, то оторвал целую страницу и оставил ее за парадной дверью. И тогда весь дом скрылся в Тенях. Никто не смог бы до него добраться. Без помощи Книги дверей.

Кэсси задумалась.

– А разве ты сам не мог, с Книгой теней?

– Нет, – ответил Драммонд, – я не мог сюда вернуться. До этого дня. – Он огляделся и печально вздохнул. – Прошло десять лет.

– Десять лет? – не поверила Кэсси. – Ты не был здесь десять лет?

– Вот цена, которую я заплатил, чтобы сохранить книги в безопасности, – ответил Драммонд.

Кэсси теперь взглянула на него по-новому. За то, что он сделал с Иззи, она, пусть и на секунду, его возненавидела, однако теперь осознала, что и он заплатил свою цену. Она не могла представить, каково это – не иметь возможности вернуться домой, тем более в такой особенный дом. Тяжко же ему пришлось!

На верхнюю лестничную площадку, застланную толстым ковром, выходило несколько тяжелых деревянных дверей. На стенах между дверьми были дорогие на вид обои с изящным узором из фиолетовых цветов на бледно-бежевом фоне. На следующий этаж вела лестница поменьше; она, закручиваясь, пропадала из виду.

– Сюда, – показал Драммонд.

Он открыл дверь прямо напротив лестницы – за ней обнаружилась светлая просторная комната в фасадной части дома. Высокий эркер выходил на деревья и горы за ними. То была западная сторона, подъездная дорога осталась у них за спиной, и уже с порога Кэсси заметила серо-синюю гладь длинного озера.

– А это что? – спросила она.

– Что именно? – не понял Драммонд. – Ах да, Лох-Аилда.

Озеро со всех сторон окружали горы – коричневые и зеленые, голые, выше линии деревьев, опоясанные посередине пушистой каймой утреннего тумана. Кэсси не знала, встречала ли она когда-либо пейзаж чудеснее.

Комната снизу доверху была уставлена книгами, в середине лежал большой прямоугольный ковер, на котором стояли кресла и журнальные столики, тоже сплошь заваленные книгами. С одной стороны скалился чугунной пастью большой камин, рядом примостился столик, уставленный бутылками виски и стаканами.

– Вот и моя библиотека, – тихо проговорил Драммонд, окидывая взглядом комнату.

Он нежно провел пальцами по книгам на полках у двери. Подошел к столику у камина, налил себе виски и, выпив одним махом, довольно выдохнул.

– А виски по-прежнему хорош. Слава богу. Аж плакать хочется.

Кэсси медленно прогуливалась вдоль полок у противоположной стены, читала названия на корешках, то и дело вытаскивала любопытными пальцами заинтересовавшую ее книгу. Она видела, что книги очень старые, почти антикварные, с мелким плотным текстом и сладковатым ароматом от раскрытых страниц.

Остановившись у большого эркерного окна, она залюбовалась видом.

– Как красиво, – сказала она и обернулась. – А это... – Она обвела рукой комнату. – Это место... здесь просто... все как надо. Идеально. Именно так и должна выглядеть частная библиотека.

Драммонд на мгновение задумался. И, соглашаясь, кивнул.

– Это мой дом, – сказал он.

Он улыбнулся, но лицо у него сделалось грустным, и Кэсси показалось, что в глазах у него стоят слезы.

– Раньше я проводил здесь все свое время. Сюда приезжали мои друзья, и мы вместе наслаждались книгами. Или выпивали и болтали до поздней ночи. Играла музыка, был накрыт стол, горел камин. И смех, много смеха. Встречи в Библиотеке Фокса – самое дорогое, что у меня было.

Он помотал головой, как будто воспоминания показались ему сумасбродными, нереальными, и утер глаза тыльной стороной ладони.

– Здесь живет счастье, – задумчиво произнесла Кэсси, блуждая взглядом по шкафам у стены напротив. – Так мне кажется. Покой и счастье.

Драммонд кивнул, сочтя ее слова комплиментом, и налил еще виски.

– А здесь есть особенные книги? – спросила Кэсси, изучая ближайшие к ней полки.

– Есть, – ответил Драммонд. – Но не в этой комнате.

Он подошел к ней и протянул стакан с виски.

– Выпей.

– Не особо люблю виски, – призналась Кэсси, с сомнением глядя в стакан.

– А я обожаю, – признался Драммонд. – Три моих самых любимых вещи в мире: виски, выпечка и книги.

Тут Кэсси, не выдержав, прыснула от смеха.

– Выпечка?

Он серьезно кивнул.

– А я и не стесняюсь. Что может быть лучше куска пирога и хорошей книги?

– Это точно, – подтвердила Кэсси, по-прежнему глядя в стакан.

– Тебе и не надо его любить, – сказал Драммонд. – Возьми и выпей. Пойдет на пользу, как круассаны в Лионе.

Немного поупиравшись, она все-таки пригубила янтарную жидкость. Та обожгла глотку, и Кэсси закашлялась.

– Жжется, – выговорила она, возвращая стакан.

– Знаю, – усмехнулся Драммонд, словно счел ее слова похвалой своей выпивке.

Он поставил стакан на подоконник, и повисла неловкая пауза.

– Мне правда искренне жаль насчет Иззи, – сказал он, глядя на нее своими темными глазами.

Она кивнула.

– Ладно.

– Хочешь увидеть другие особенные книги? – спросил Драммонд, радостный, как мальчишка, жаждущий показать новую игрушку.

Она снова кивнула.

– Хочу.

– Ладно.

Он подошел к книжному шкафу у окна и, наклонившись, нащупал что-то сбоку. Раздался щелчок, шкаф открылся, будто дверь на невидимых петлях, а за ним показался небольшой проход с каменной винтовой лестницей на верх башни.

Драммонд махнул рукой и, улыбнувшись, поиграл бровями.

– Где же хранить особенные книги, как не в потайной комнате наверху секретной башни?

В конце лестницы за небольшой деревянной дверью их встретила круглая комната; окна в ней выходили на восток и на запад – на дорогу с одной стороны и на озеро с другой. Кэсси поняла, что они сейчас на самой вершине той башни, которую она видела снаружи.

На квадратном ковре в центре комнаты стояли большой стол и по стулу с каждой стороны. Стол был завален бумагами и ручками. А на круглой стене чего только ни висело: карты с флажками, фотографии, где Драммонд и другие сидят счастливые за обеденным столом или внизу в библиотеке. Еще Кэсси увидела картину маслом в резной раме с изображением этого особняка и три рамки с засушенными цветами. С потолочных балок на разной высоте свисали на проводах лампочки. Насколько чистым, опрятным, упорядоченным выглядел весь остальной дом, настолько же захламленной, непринужденной была потайная комната. Она производила впечатление даже более обжитой, чем библиотека внизу секретной лестницы.

Кэсси продолжала жадно осматриваться, и тут ее внимание привлекли деревянные шкафчики, случайным образом расставленные вдоль стены в промежутках между картинами, окнами и картами. Спереди на каждом из них выцветшим золотом была выведена римская цифра. В общей сложности Кэсси насчитала двадцать шкафчиков – их расположение и нумерация наводили на мысль о необычном рождественском календаре.

– Это потайная библиотека. – Драммонд жестом обвел комнату и обошел стол.

– А это книги? – спросила Кэсси, указывая на шкафчики.

Драммонд кивнул и прислонился к подоконнику. Кэсси заметила у него бинокль. Драммонд поднес его к глазам и глянул в окно на уходившую к деревьям гравийную дорожку. «Что он там ищет?» – подумала Кэсси.

– Их у тебя двадцать? – спросила она, переводя взгляд с одного шкафчика на другой.

– Нет, – ответил Драммонд, возвращая бинокль на место. – Не все шкафы заполнены.

Он достал из кармана кольцо с ключами. Выбрал нужный, подошел к ближайшему шкафчику, под номером семнадцать, повернул замок и открыл дверцу. За ней Кэсси увидела полочку с ограничителем из медной проволоки. К ограничителю прислонялась одна-единственная книга. Драммонд вынул ее и положил на стол посередине комнаты. Потом подошел к шкафчику напротив, под номером двенадцать, и проделал то же самое. Открыл дверь, достал книгу, выложил на стол. Обе книги были тех же формы и размера, что Книга дверей. Драммонд взглядом подозвал Кэсси.

– Что это? – спросила она, подойдя, чтобы разглядеть книги.

– Примеры. Две книги из Библиотеки Фокса.

Кэсси взяла одну. Книга была легкой и неосязаемой, почти невесомой, прямо как Книга дверей. Обложка представляла собой мозаику из ярких цветов, будто рассыпанные по полу лепестки или конфетти.

– Что она умеет?

– Это Книга радости, – ответил Драммонд. Он отошел к окну и, сложив руки, прислонился к стене. – Позволяет ощутить истинную радость. Забирает из головы все сомнения, страдания, боль.

– Ух ты, – восхитилась Кэсси.

На страницах она обнаружила тексты и рисунки самых пестрых расцветок.

– Друг из Лондона прислал, – пояснил Драммонд, не отрывая взгляд от книги в руках у Кэсси. – На сохранение.

Кэсси положила Книгу радости на стол.

– А эта? – спросила она, поднимая вторую книгу в переплете алых и оранжевых агрессивных тонов.

– Книга пламени, – ответил Драммонд, затем пожал плечами. – Что она умеет, думаю, очевидно.

Кэсси пролистала ее – текст и наброски напоминали Книгу дверей, однако чернила здесь были темно-красными, а сами страницы – почти коричневыми. Как дерево или что-то в этом роде.

– Сколько у тебя книг? – спросила Кэсси. – Если не двадцать, то сколько?

– Семнадцать, – ответил Драммонд.

– Семнадцать? – поразилась Кэсси, вздернув от удивления брови.

– Библиотека Фокса – самое большое в мире собрание особенных книг, – пояснил Драммонд. – Во всяком случае, самое большое из мне известных.

– А что умеют другие? – спросила Кэсси, прыгая взглядом с одного пронумерованного шкафчика на другой. Она ужасно возбудилась, думая о чудесах, которые можно сотворить.

Драммонд пожал плечами.

– Самые разные вещи. Про некоторые я ничего не знаю. Они так и не поведали нам свои тайны. Мы знаем, что это особенные книги, потому что у них точно такие же свойства: вес, текст... Но может, они просто ждут человека, которому смогут раскрыть свою сущность. Что до остальных – они много чего делают. Но сейчас вопрос не в этом.

– А в чем? – спросила она.

– В том, что я должен защитить их. Вот почему я показываю их тебе. Представь, что случится, попади они не в те руки. Сколько здесь могущества. Как важны эти книги. Страшно подумать, что кто-то станет использовать их как инструмент или оружие.

Лицо его скривилось, словно он откусил что-то горькое.

Кэсси взглянула на книгу у себя в руках и положила ее на стол к сестре.

– Кэсси, книги очень важны, – теперь уже нежно проговорил Драммонд. – Мои друзья, такие же люди, как я, мы все обожали тайну этих книг, то, что они способны рассказать нам о мире, о его сотворении. Об истории.

– Истории?

– Книги на земле уже много веков, Кэсси, по крайней мере некоторые. Кто-то из моих друзей считал, что именно существованием этих книг объясняются многие загадки человеческой истории. Почему одни общества процветали, а другие, в похожих условиях, нет? Почему Египет достиг такого уровня развития настолько рано в истории человечества? Почему именно в Китае появилось столько значимых изобретений? Почему Чингисхан смог покорить такую огромную часть планеты? И тому подобное. Даже религиозные деятели и чудеса. Как только узнаешь о существовании особенных книг, невозможно не связать их с большими событиями в человеческой истории.

Кэсси согласно кивала. Она не так хорошо разбиралась в истории, но слова Драммонда показались ей правдоподобными.

Драммонд снова подошел к столу и взял обе книги. Потом вернул каждую в свой шкафчик и запер дверцы.

– Вот почему они так важны. Они были частью мировой истории. Их надо изучать и оберегать. А не отдавать в руки всяким идиотам, бандитам и психопатам.

Он сунул кольцо с ключами обратно в карман.

– Кэсси, на мне лежит ответственность уберечь их. Я не выбирал себе такую жизнь, но воспринимаю эту ответственность всерьез. Вот почему я спрятал дом в Тенях – появилась угроза. И вот почему я должен уничтожить Книгу дверей – чтобы уберечь их.

При этих словах Кэсси словно ударило током.

– Какая угроза? – спросила она.

– Не сейчас, – ответил Драммонд. – Ты вся вымотана. А если ты нет, то я – определенно да. И я десять лет не был дома. Хочу немного отдохнуть.

Кэсси промолчала. Пока она его слушала, почти все ее мысли крутились вокруг остальных книг, запертых прямо тут, в шкафчиках. На какие же еще чудеса они способны?

– Пойдем. – Драммонд вернул ее из мыслей в реальность. – Здесь есть спальни. Кровати застелим. Сможешь поспать пару часов.

Он провел ее вниз по лестнице обратно в библиотеку и закрыл за собой секретную дверь-шкаф.

– А спать здесь безопасно? – спросила Кэсси. – Ты говорил, что спрятал это место в Тенях...

Он махнул рукой.

– Несколько часов вполне. Опасность очень далека от нас. Мне приятно побыть здесь, пусть и совсем чуть-чуть.

Кэсси кивнула. Как ни воодушевила ее потайная комната с книгами, как ни уютно было в этом гостеприимном доме, Драммонд сказал правду: ей требовалось отдохнуть. Она еще раз обернулась на вид за большим эркерным окном. Облака на мгновение разошлись, их кинжалом прорезал луч солнца, окатив ярким светом холм, и тут же снова исчез.

– Сейчас я посплю. А что потом? – спросила Кэсси.

Какая-то часть ее не хотела знать. Хотела залезть в постель и спрятаться под одеялом.

– Я уже сказал, – ответил Драммонд, подходя к двери в прихожую. – Я хочу уничтожить Книгу дверей, но знаю, этого не хочешь ты. Пока ты так считаешь, я должен оберегать и тебя, и книгу. Поэтому я буду рядом. А завтра покажу, почему книга должна быть уничтожена, и, надеюсь, после этого ты со мной согласишься.

Кэсси скривилась, чем выразила все свое отношение к его словам.

– Знаю, ты мне не доверяешь, – продолжил он. – И то, как я поступил с Иззи, делу не способствует.

– И то правда, – подтвердила Кэсси.

– Поэтому я сделаю две вещи. Сначала покажу тебе, на что способна Книга дверей, чтобы ты точно поняла, почему она так опасна. А затем расскажу об угрозе. Расскажу, почему спрятал этот дом в Тенях. Однако прямо сейчас давай поищем тебе кровать.

Он открыл дверь в прихожую и сделал приглашающий жест. Кэсси поплелась следом, с грустью оставляя позади уют библиотеки.

– А что значит «на что способна Книга дверей»? – уточнила Кэсси у него из-за спины. – Я только что доставила тебя из моей квартиры в Нью-Йорке в твой дом в Шотландии. Я умею использовать книгу.

Они поднялись по лестнице, Драммонд открыл одну из дверей в коридоре, заглянул внутрь и снова закрыл.

– Не сюда, – пробормотал он. Потом повернулся к Кэсси. – Это лишь малая толика.

– Как так? – воскликнула она. – Что значит «малая толика»?

Драммонд подошел к следующей двери и открыл ее.

– Сюда, – скомандовал он, шагнув внутрь.

Кэсси зашла вслед за ним в большую квадратную комнату. Прямоугольное окно открывало вид на тот же самый пейзаж, только с другого угла. Холмы теперь казались ближе, или, возможно, то были какие-то другие холмы. У дальней стены стояла массивная кровать под балдахином, застеленная бельем цвета летнего неба. Стены здесь тоже были уставлены книжными шкафами, в ногах кровати располагалось кресло с приставным столиком и скамеечкой для ног. В стене рядом с креслом утопал небольшой камин, в котором аккуратной стопкой лежали поленья. Кэсси представился уютный зимний вечер, когда в окно бьются ветер и дождь, в камине потрескивает огонь, а на столике лежат книги и стоит чашка с чем-нибудь горячим.

– Ванная с туалетом – там. – Драммонд указал на дверь в стене рядом с кроватью.

– Мило, – сказала она, глядя на него. – Но что значит «лишь малая толика»?

Драммонд покачал головой.

– Сперва тебе нужно немного поспать. Расскажу, когда проснешься.

– Нет. – Она начала раздражаться. – Рассказывай прямо сейчас, я хочу знать.

Он помедлил в нерешительности, но увидел, что Кэсси не уснет, пока не получит ответ.

– У тебя есть суперкомпьютер, – сказал он. – А ты играешь на нем в пиксельную игру.

– Что ты имеешь в виду?

– Всякая дверь – любая дверь. Так ведь написано в начале книги.

– Да, я знаю.

– Нет, – медленно покачал головой Драммонд. – Полагаю, не знаешь. Двери ведь существуют не только сейчас? Двери существовали все время, на протяжении всей истории человечества.

Кэсси на мгновение задумалась, а затем ее разум, осознав, отпрянул, будто перед ней разверзлась пропасть.

– Людям нужна твоя книга не для того, чтобы путешествовать по миру, – продолжал Драммонд, пока мысли метались у Кэсси в голове. – Любой, у кого есть деньги, может запрыгнуть в частный самолет и оказаться где угодно в течение двенадцати часов. Ты сказала, что мечтаешь снова поговорить с дедушкой. Я не могу воскресить его из мертвых, но я тебе и не нужен. Все, что тебе нужно, – Книга дверей.

Кэсси моргнула; она вся дрожала.

– Ты можешь открыть дверь в прошлое, Кэсси, – сказал Драммонд. – Вот зачем людям нужна твоя книга. Потому что с ней ты можешь путешествовать во времени.

Книга из шкафчика номер шесть и споры в Библиотеке Фокса

Оставшись один, Драммонд Фокс нашел в морозилке на кухне немного мороженого. Он положил его на столик, чтобы чуть оттаяло, и заварил чай. Десять лет он не бывал в Библиотеке Фокса, не видел своего дома с того дня, как в панике бежал сюда, когда у него на глазах перебили его друзей.

Сидя за столом в пятне света от свисающей с потолка лампы, со всех сторон окруженный темнотой, Драммонд открыл лоток с мороженым. Оно, конечно, оказалось уже наполовину съеденным – мороженое никогда не задерживалось в доме надолго, – однако там было достаточно, чтобы поднять ему настроение. Он зачерпнул полную ложку и сунул целиком в рот. Глотать сразу не стал, позволяя мороженому растаять.

– Теневое мороженое, – с легкой улыбкой пробормотал он.

На вкус мороженое никак не напоминало тени, оно напоминало летний день и ягоды с сахаром.

Драммонд ел, ни о чем не думая, смаковал вкус, пока организм получал встряску от дозы сахара. Еда всегда была одним из главных его удовольствий, благодаря ей он и продержался все эти десять лет скитаний. Когда становилось особенно тяжко, он заходил в ресторан или забегаловку, окружал себя звуками счастья других людей, живущих обычной жизнью, и просто наслаждался едой. То были минуты передышки, островки покоя в бушующем море.

Он не торопясь доел мороженое и убрал лоток обратно в морозильник. Потом взял кружку с чаем, выключил свет и, пройдя через библиотеку, поднялся по тайной лестнице на самый верх башни. Там он поставил кружку на стол и подошел к окну, вглядываясь в знакомую мглу. Как же хорошо оказаться дома, спустя десять лет вернуться сюда, где комфортно и безопасно, пусть даже сейчас в безопасности он себя не чувствовал, да и до комфорта ему было далеко.

Драммонд подошел к одному из шкафчиков, под номером шесть. Повернул ключ и, вытащив книгу, положил ее на стол рядом с кружкой. Перед тем, как открыть, заботливо погладил переплет. Страницы пестрили убористым текстом и набросками, как в остальных книгах, однако первая была пустой. Эта книга – безусловно, одна из особенных, – довольно давно хранилась в Библиотеке, однако никто так и не смог ее прочесть или хотя бы понять, на что она способна. Никому из членов Библиотеки Фокса так и не явились инструкции на первой странице.

Драммонд достал другую книгу в кожаном переплете и присел на край стола. Это был реестр особенных книг. Он нашел нужную запись и перепроверил, когда именно в Библиотеку поступила книга из шкафчика номер шесть.

– Третье апреля тысяча девятьсот тридцать третьего, – зачитал он. – Обнаружена в Египте, во время раскопок в Асуане.

Память его не подвела. Книга действительно находилась в Библиотеке Фокса уже около века, надежно запертая в шкафчике под номером шесть. Она никогда не покидала Библиотеку, иначе в реестре появилась бы об этом запись, а тот факт, что первая страница оставалась пустой, означал, что никто за всю историю Библиотеки так и не смог эту книгу прочесть.

Он покачал головой, задумавшись над лежащей перед ним загадкой.

Потому что книга выглядела очень знакомой. Она была идентична книге, которую Кэсси показала ему в Лионе и которую все это время носила с собой.

Драммонд был уверен: перед ним Книга дверей.

Он глотнул чаю и причмокнул губами. Чай всегда казался вкуснее после чего-нибудь сладкого. Дом тихонько шумел, поскрипывала старая древесина, свистел ветер в щелях, а где-то внизу лежала Кэсси – она, скорее всего, так и не заснула, пытаясь осмыслить его последние слова: Книга дверей позволяет ей путешествовать во времени.

– Путешествия во времени, – сказал себе Драммонд, поглаживая книгу.

Только путешествием во времени и можно было это объяснить. Если Книга дверей на такое способна, значит, могут существовать две версии книги в одном и том же месте, в одно и то же время.

Тот факт, что в книге Кэсси на первой странице был текст, говорил, что у нее версия из более позднего периода существования книги. Версия перед ним была моложе.

Он прищурился, чувствуя, что узел начинает распутываться.

Получалось, что в будущем Книгу дверей каким-то образом заберут из Библиотеки Фокса и она окажется у Кэсси из прошлого, в Нью-Йорке.

Но как?

И когда?

И почему?

Драммонд не знал, и это его тревожило.

Он планировал забрать Книгу дверей у Кэсси. После того, как объявился Барбари, Драммонд решил отвести ее с Иззи в безопасное место, а затем забрать у них книгу. Это ему почти удалось, когда Кэсси позволила ему взглянуть на книгу в Лионе. Но он узнал ее – та же книга должна была находиться в этот момент в Библиотеке Фокса. Он вернул книгу Кэсси, потому что хотел, чтобы она привела его в Библиотеку и он смог бы удостовериться.

– И еще это означало, что ты вернешься домой, – произнес он и кивнул, признаваясь себе в скрытом мотиве.

Теперь он здесь: Библиотека в сохранности, в том же состоянии, как он ее оставил, а книга, которая, он теперь уверен, была Книгой дверей, стояла нетронутая в шкафчике. Он не знал, легче ему теперь или нет...

Он убрал книгу обратно в шкафчик номер шесть.

Надо оставаться рядом с Кэсси, пока не найдется разгадка, решил он. Надо выяснить, откуда у нее книга.

Драммонд с удивлением обнаружил, что мысль о необходимости побыть с Кэсси ему вовсе не противна – напротив, даже немного радует.

– Почему? – спросил он у тишины в комнате.

На первый взгляд объяснение казалось простым: ему было хорошо с Кэсси и Иззи. После ужина, после Хьюго Барбари, в те недолгие минуты, когда они пили кофе и ели круассаны, он был счастлив. Он рассказал куда больше, чем ожидал бы от себя, дал гораздо более развернутые ответы, чем казалось разумным.

– Все потому, что ты одинок, – признался себе Драммонд.

Он скучал по друзьям. Скучал по разговорам о книгах. Устал от одиночества.

Смирившись с этим фактом, он кивнул. Затем вернулся к столу и глотнул еще чаю.

Его страшила Женщина. Ему все еще снились кошмары о том нью-йоркском вечере десять лет назад, когда погибли его друзья. Он с ужасом представлял, что она сделает, если добудет Книгу дверей и с ее помощью попадет в Библиотеку Фокса, что сделает потом со всеми остальными книгами. И он не мог оставить Кэсси наедине с опасностями, к которым она не готова. И он должен был выяснить, как попала к ней эта книга.

– Штучки-дрючки со временем, – произнес он с улыбкой.

Потому что эту фразу уже произносили в стенах Библиотеки Фокса.

Драммонд встал у окна, вспоминая ту ночь со своими друзьями в Библиотеке и разговор про путешествия во времени.

– Итак, у нас имеются четыре категории, – начал Вагнер, встав у большой доски с мелом в руке, как школьный учитель.

Драммонд наблюдал за ним из кресла со стаканом виски. Лили прислонилась к окну, за которым темнела ночь, и, прикрыв глаза, после ужина слегка задремала. Ясмин сидела напротив Драммонда с раскрасневшимися от огня щеками и грызла кусочек шотландского печенья. На улице бушевали дождь с ветром, капли били по стеклу из темноты, зато внутри было тепло и трещал огонь. В комнате было очень уютно.

– Четыре категории, – повторил Драммонд. – Расскажи про каждую.

Вагнер кивнул.

– Книги, которые воздействуют на внешнюю реальность физического мира, – сказал он, указывая мелом на левую часть доски. – Книги, которые влияют на внутреннее состояние людей – Книга радости, Книга отчаяния, Книга боли, Книга памяти.

– Согласна, – подтвердила Ясмин. – Эмоции и чувства.

Вагнер на мгновение задумался.

– Эмоции и чувства, – повторил он и нацарапал эти слова внизу списка как возможное альтернативное название категории. – Еще у нас имеются, как мы их вольно определяем, книги с суперспособностями. Книги, которые наделяют владельца сверхчеловеческими способностями.

– А Лили что, спит? – вставил Драммонд.

Вагнер обернулся и бегло оглядел ее.

– Ja, – заключил он. – Слишком много питательной еды. Долго переваривать.

– Я все слышала, – сонно пробурчала Лили, не открывая глаза.

– Книга скорости, – добавила Ясмин, смахнув с губ крошки печенья. – Книга лиц. Книга теней.

– Книга контроля, – поддержал Драммонд.

– Книга Хьюго Барбари, – раздался от окна голос Лили. Это имя она произнесла как ругательство.

– Животное, – согласилась Ясмин.

– И наконец, четвертая категория, – продолжал Вагнер. – Книги, которые каким-то образом воздействуют на законы вселенной.

Драммонд встал, потянулся и сделал несколько шагов к доске.

– Книга света, – сказал он. – Книга удачи.

– Книгу света можно и к суперспособностям отнести, – возразила Ясмин.

Вагнер размашисто замотал головой, выражая несогласие.

– Есть книги, которые подходят под разные категории. Но я физик. Свет – основополагающее свойство вселенной, поэтому я бы оставил его здесь, ja? – Он улыбнулся Ясмин. – Но мы же ведь сами это придумываем; вся эта категоризация может быть совершенно бесполезным упражнением.

– Продолжай, – подбодрил его Драммонд. Он понятия не имел, есть ли какой-то смысл в категоризации книг, однако ему это доставляло удовольствие. – Какие еще книги могут играть с законами вселенной?

Все задумались, и на время воцарилась тишина, которую заполняли треск огня и стук дождя по окнам.

– Не о всех книгах нам известно, – проговорила Лили, открыв глаза. Она, крякнув, оттолкнулась от окна и побрела через всю комнату к стулу рядом с Ясмин. – Есть книги, которые еще никто не обнаружил. Например, нам может встретиться Книга гравитации или Книга времени.

– Книга дверей, – сказал Драммонд, и Ясмин с Лили разом ему улыбнулись.

С истории про мифическую Книгу дверей началась Библиотека Фокса.

– Если Книга дверей действительно существует, то она бы позволила путешествовать во времени, – согласился Вагнер. – Если ты можешь открыть любую дверь, то это может быть любая дверь в любом месте.

– Есть одно прелестное выражение, как я бы назвала эти ваши путешествия... – Ясмин подбирала нужные слова. – Ах да, штучки-дрючки!

Драммонд не сдержал улыбку. С ее акцентом «штучки-дрючки» прозвучали очень забавно.

– Если книга существует, – сказала Лили.

Драммонд знал, что Лили совсем не уверена в существовании Книги дверей.

«Слишком похоже на сказку, – заметила она ему однажды, когда несколькими годами ранее он впервые приехал к ней в Гонконг погостить, в Гонконг же он отправился с некоторой надеждой наконец отыскать Книгу дверей. – Все говорит о том, что ее просто выдумали».

– Если бы путешествия во времени были реальны, – рассуждала Ясмин, – только представьте, сколько всего можно было бы натворить. Менять историю, мировые события. Может, будет и лучше, если книгу никто не найдет.

– Nein, – возразил Вагнер, беря со стола кружку с кофе.

По причинам, так и оставшимся Драммонду неизвестными, Вагнер никогда не пил алкоголь. Казалось, он существовал исключительно на кофе и воде.

– Я в это не верю.

– Не веришь во что? – переспросил Драммонд.

– В то, что путешествия во времени могут менять историю. Я физик. Я понимаю законы вселенной. Я не верю, что путешествия во времени будут так работать. Всегда есть причина и есть следствие.

– Ой, Вагнер, миленький, расскажи-ка, пожалуйста, как это все будет работать, – взмолилась Лили. – Ну же, убери свою доску и поговори с нами про путешествия во времени.

Вагнер положил мелок в специальный кармашек сбоку доски и сел.

– Конечно, это все умозрительно, ведь никто не узнает точно, пока мы не совершим путешествие во времени, однако мне кажется, что время зафиксировано. Прошлое нельзя изменить.

– Почему? – спросил Драммонд.

– Смотри. – Вагнер закинул ногу на ногу и, опершись на подлокотник, взмахами руки подчеркивал свои слова. – Есть две концепции путешествий во времени. Открытая и закрытая модель, ja? В открытой модели ты можешь путешествовать в прошлое и менять ход событий так, что настоящее тоже меняется соответствующим образом. Об этом нам рассказывают в научной фантастике. Попадаешь в прошлое, что-то там делаешь, история меняется.

Ясмин кивнула.

– Но ты ведь не веришь, что так будет.

– Nein, – подтвердил Вагнер. – Потому что прошлое – это прошлое; события уже случились. Если вернуться назад и воздействовать каким-то образом на прошлое, это приведет к тому настоящему, которое вы и так уже проживаете. Это закрытая модель. Ты не можешь изменять события, которые произошли. Если отправиться в прошлое и что-то там совершить, это действие само станет событием прошлого и частью истории. И получится, что оно отчасти сформировало настоящее таким, как оно есть, а значит, в прошлое вы отправлялись именно из этого настоящего.

– Я, честно, очень стараюсь понять, – сонно пробормотала Лили. – Однако мне нужно переваривать слишком много питательной еды, и вся энергия уходит на это.

– То есть ты говоришь, что невозможно поменять ход событий, – сказал Драммонд. – Даже если бы у нас была Книга времени или Книга дверей, при любой нашей попытке что-либо изменить в прошлом настоящее все равно бы осталось прежним?

– Верно, – сказал Вагнер. – Потому что все уже случилось. Все ваши поступки в прошлом были совершены до того, как вы в настоящем туда отправитесь.

Покуда трое слушателей молча обдумывали его слова, Вагнер преспокойно попивал свой кофе.

Драммонд силился охватить идею Вагнера. Ему и в лучшие времена казалось, что Вагнер на три шага впереди него, а сейчас Драммонд и вовсе бежал со всех ног, но так и не поспевал за неторопливо прогуливающимся другом.

– Это, впрочем, лишь теория, – добродушно пожал плечами Вагнер. – Мы не узнаем, пока хотя бы не удостоверимся, что путешествия во времени в принципе возможны.

Глаза у Лили уже слегка затуманились, а Ясмин посматривала на тарелку с печеньем, как будто оценивая, насколько плоха идея съесть еще штучку. Драммонд же никак не мог уловить смысл сказанного Вагнером.

– А ты никогда не думал применить к книгам научный метод? – спросила Лили.

– Применить к книгам научный метод? – изумился Вагнер.

Лили махнула рукой.

– Ну знаешь, отнести их в лабораторию, изучить, что происходит, когда их используют.

Вагнер задумался.

– Нет, – признал он. – Но, возможно, мне и следует, как ты говоришь, применить к книгам научный метод.

Он взглянул на Драммонда.

– Может, я бы позаимствовал одну или две книги из Библиотеки, и мы бы провели эксперименты.

Драммонд кивнул. Мысль была интересная; насколько он знал, никто еще не проводил экспериментов с целью узнать, что представляют собой книги и как они работают.

– Не слышали ничего о Поповых? – спросила Ясмин, меняя тему.

– Поповых? – переспросила Лили, чей взгляд снова приобрел осмысленность. – Поповы из Санкт-Петербурга с Книгой отчаяния?

Ясмин кивнула.

– Один мой контакт сказал, что они пропали. Уже несколько месяцев никто их не видел и ничего о них не слышал.

– Надеюсь, это не так, – заметил Драммонд. – Книга отчаяния может быть опасной, если попадет в плохие руки.

– Ja, – кивнул Вагнер, поднимая чашку с кофе.

– Потому я и решила, что лучше спросить, – сказала Ясмин.

Лили покачала головой.

– Мы действительно должны попытаться скупить все эти книги и спрятать их в надежном месте. Иногда по ночам я не могу уснуть, пугая себя тем, что может случиться, если еще какие-то книги попадут к плохим людям.

– К Хьюго Барбари, например, – вставила Ясмин.

– А я тут слышал от друга из Америки, – продолжил Драммонд, – что есть женщина, которая хочет собрать все книги.

В настоящем, пока Кэсси спала в одной из спален Библиотеки Фокса, Драммонд стоял у окна своей башни с кружкой чая в руке и, чуть не задыхаясь от грусти, вспоминал дни, проведенные здесь с друзьями. Ну почему они не проявили больше осмотрительности, не восприняли всерьез доносившиеся до них истории и слухи? Они были наивны, чересчур уверены в том, что ничего ужасного с ними произойти не может.

А теперь его друзья мертвы и Драммонд остался один. Он должен разобраться, как быть дальше.

Глотнув чаю, он уставился в темноту в поисках ответов.

«Настоящая американская бургерная „У Мэтта“» (2012)

Спустя несколько часов после того, как Драммонд открыл Кэсси, на что способна Книга дверей, и более чем за десять лет до этого Кэсси и Драммонд вошли в «Настоящую американскую бургерную „У Мэтта“» в городке Миртл-крик в штате Орегон. Драммонд вернул Библиотеку Фокса обратно в Тени, безуспешно пряча грусть от необходимости вновь покинуть дом, а потом, через ту же дверь, что и накануне, Кэсси перенесла их в прошлое. В свое прошлое.

На пороге бургерной они на мгновение остановились – память о знакомом с детства месте начала постепенно оживать в Кэсси, – а затем официантка проводила их к столику у окна.

– Где мы? – спросил Драммонд, глядя на темно-зеленые деревья и тяжелое серое небо за окном.

– В Орегоне, – ответила Кэсси.

Ее собственный голос звучал словно издалека. Она все никак не могла до конца осмыслить, где оказалась и что ей предстоит сделать.

– Городок под названием Миртл-крик. Здесь я выросла. Мы часто ходили в эту бургерную.

Интерьер ресторанчика должен был напомнить посетителям об идеализированных 1950-х, которых, возможно, никогда и не существовало: повсюду неон, хромированная сталь, красные виниловые кабинки и клетчатый пол, по стенам развешаны изображения счастливых молодых лиц на барбекю или у костра.

– Неужели здесь все всерьез? – спросил Драммонд. – Ну пожалуйста, скажи, что это ирония!

– Сюда не за дизайном приходят, – возразила Кэсси. – Еда здесь и правда отличная.

По телевизорам за стойкой показывали спорт и новости – события, современные посетителям, но ставшие уже историей для Кэсси. Несколько секунд она как завороженная глазела на выступление молодого Барака Обамы, за спиной у которого теснились ряды лиц, затем вытащила меню из держателя на краю стола.

– Кофе? – спросила официантка, подойдя к ним от соседнего столика.

Это была уставшая женщина средних лет, которая всем видом давала понять: она настроена лишь принять заказ, но никак не беседовать. Кэсси смутно ее припомнила.

– Кофе? – переспросила женщина, и Кэсси вдруг осознала, что все это время просто молча на нее пялилась.

– Да. Кофе. Драммонд?

– У вас нет случайно виски? – уточнил он и получил в ответ лишь измученный взгляд.

– А чаю? – снова попытал он счастья.

– Кофе, чай, – повторила женщина и повернулась, чтобы уйти.

– Чай для завтрака, с молоком, – выкрикнул ей вслед Драммонд, и она оглянулась, не сбавляя шаг. – И заварите кипятком, а не теплой водой.

В ресторане было не очень людно, но Кэсси знала, что скоро сюда соберутся на обед посетители. Такие, как ее дедушка.

Она посмотрела в окно. Дорога к ресторану была ей так знакома. Сколько тысяч раз ходила она по ней в детстве! В нескольких милях отсюда на восток стоял дом, где Кэсси выросла. Погруженная в мысли, она все глядела и вспоминала, и тут по окнам застучали первые капли дождя, толстые и круглые. Кэсси знала, дождь продлится до вечера. Этот день она помнила.

Звон посуды заставил ее вновь обратить внимание на происходящее в кафе – разбили чашку, – а затем Кэсси подняла глаза на Драммонда, который, скривившись, продолжал изучать меню.

– Что у тебя с лицом?

Драммонд указал на меню.

– Вот уже десять лет я путешествую по этой стране и так устал от здешней еды, – ответил он. – Едят ли тут вообще хоть что-нибудь, кроме куска мяса в хлебе? Бургеры... мини-бургеры... хот-доги... сандвичи? Вот французы знают толк в готовке. Лучше бы во Франции эти десять лет провел.

Он, задумавшись, отвернулся к окну.

Кэсси взглянула на него, до конца не понимая, раздражает ее или забавляет его реплика, затем спросила:

– Что будет, если я с ним поговорю?

Это был один из тех вопросов, которые крутились у нее в голове весь вечер, когда она, лежа в шикарной спальне в доме Драммонда в Шотландии, размышляла над его словами.

– Изменю ли я историю? Или... не знаю, случится ли что-нибудь плохое?

– Мы однажды с друзьями обсуждали это. В Библиотеке. Помню наш спор о путешествиях во времени. – Драммонд покачал головой. – По правде сказать, понятия не имею. В университете я изучал литературу, а не продвинутый курс физики, а поэты-метафизики не особо много писали про путешествия во времени.

Он улыбнулся, и Кэсси поймала себя на том, что улыбнулась в ответ, забыв про нервозность. Когда он счастлив, подумала она, то и ей радостно.

– Но вот мой друг Вагнер, физик, – продолжал Драммонд, – был уверен, что путешествие во времени не способно изменить историю. Что бы мы ни сделали здесь и сейчас, оно создает то будущее, которое мы знаем, в котором существуем. Наша реальность не изменится. Потому что все уже случилось.

Кэсси нахмурилась.

– Значит... если я поговорю с дедушкой здесь и сейчас, получится, что этот разговор уже состоялся? То есть я всегда была здесь в этот момент и говорила с ним?

Драммонд кивнул.

– Думаю, да. Думаю, это Вагнер и имел в виду.

– А ты сам в это веришь? – спросила Кэсси.

Драммонд небрежно пожал плечами.

– Какое там «веришь», если я даже не уверен, правильно ли я его понял! Но Вагнер был очень умен, он разбирался лучше многих.

Он на мгновение опустил взгляд, и Кэсси решила, что, вероятно, он вспоминает друга.

Подошла официантка и молча поставила на стол напитки. Кэсси заказала цельнозерновой тост и омлет, хотя изначально не собиралась есть. Драммонд заказал кусочек торта «Красный бархат».

– И все же, в каком именно мы сейчас моменте времени? – спросил Драммонд, дождавшись, когда официантка отойдет.

– Чуть больше десяти лет назад, если не ошибаюсь, – ответила Кэсси. – Двадцать второе августа две тысячи двенадцатого, самый конец летних каникул.

Шагнуть через дверь в прошлое оказалось для Кэсси не так уж сложно. По правде говоря, даже легче, чем открыть дверь в Библиотеку Фокса в Тенях. Уж не потому ли, подумала она, что дверь в бургерную «У Мэтта» ей хорошо знакома? Эта дверь была ей как родная.

– Почему ты выбрала именно этот день? – спросил Драммонд.

– Хорошо его помню. Тогда я на несколько дней отправилась в поход с подругой и ее родителями. – Кэсси указала на исполосованное дождем окно и на тяжелые тучи вдалеке. – Сегодня начнется трехдневный ливень. Такое не забудешь, если решил в это время пожить в палатке. Все вдрызг промокло. Просто кошмар. Больше я с палатками никуда не ездила.

– Это не ответ на вопрос, – не отступал Драммонд. – Почему ты вернулась именно в этот день?

– Я была за городом, поэтому не столкнусь сама с собой, правильно? И никто из знакомых не увидит нас обеих одновременно.

Драммонд кивнул, отдавая должное ее логике.

– Я не знаю, что бы случилось, если бы ты встретилась с собой, – сказал он.

На мгновение он отвлекся, размышляя над этим.

– Ничего хуже не могу себе представить, – прошептала Кэсси. – Даже не знаю, кто бы ужаснулся больше: я молодая, увидев себя же в одежде из секонд-хенда, – она указала на свой свитер, – или я нынешняя, вспомнив, какой была до...

– До чего? – не унимался Драммонд.

– Просто до, – через паузу ответила Кэсси.

Дальше они ждали еду молча, а когда дождались, молчание никуда из-за стола не делось; Кэсси больше ковыряла омлет, чем ела. В ресторанчике становилось людно. Прячась от дождя, внутрь вваливались компании мужчин, они громко болтали и смеялись; рядом перешептывались и хихикали девочки-подростки, потом вошел молоденький паренек с насквозь промокшим журналом комиксов и кислым выражением лица. Повсюду клацали столовые приборы, стучали о столы кружки и стаканы. На несколько минут Кэсси забылась и даже ощутила счастье, вообразив, будто и не было этих десяти лет, будто вдруг она снова вернулась в этот ресторанчик и впереди у нее целая жизнь с ее безграничными возможностями, которые только и ждут, когда их раскроют.

– Расскажи, как получила книгу, – попросил Драммонд, и Кэсси нехотя вернулась в реальность.

Она наблюдала, как он отсек кусочек торта и ложкой положил в рот.

– Вкусно? – спросила она.

– Неплохо, – признал он. – Придаст мне сил. И все же, насчет книги, кто тебе ее дал?

Она задумалась, как бы ему ответить. Почему его так интересует, как попала к ней эта книга? Тут открылась дверь и, обернувшись, Кэсси увидела своего дедушку: тот уверенным шагом зашел внутрь с дождя, провел рукой по волосам, стряхнул капли и поприветствовал официантку улыбкой, от которой в горле у Кэсси вдруг набухло и засаднило.

Потом он обошел официантку и уселся за столиком в дальнем углу.

Ее дедушка.

Ее чудесным образом живой и здоровый дедушка – человек, который умер больше восьми лет назад.

Иззи немного не в форме

Проснувшись следующим утром, примерно в то же время, когда Кэсси и Драммонд выходили из Библиотеки, готовясь отправиться в прошлое Кэсси, Иззи сразу почувствовала: что-то не так.

Она вылезла из постели и встала посреди комнаты, пытаясь определить источник своей тревоги. Как будто только что проснулась от ночного кошмара и никак не может отделаться от прилипших к ней остатков ужаса. Но Иззи не помнила, снилось ли ей что-нибудь.

Она пошла в душ, надеясь смыть беспокойство, но не помогло. Выпивала ли она накануне? Она напрягла память, однако события прошлого вечера по-прежнему ускользали. Уж не накачали ли ее наркотиками? А вдруг она не помнит, потому что ей что-то подсыпали в питье? А странное чувство – остаточное явление?

Одеваясь на работу, Иззи тщательно себя осматривала, однако не хотела думать, что ищет синяки, царапины или другие признаки нехорошего происшествия. Она чувствовала и видела: физически с ней все в порядке. Что бы ни случилось, было оно не столь осязаемым.

Иззи вышла в прихожую и заметила, что дверь в спальню Кэсси распахнута настежь.

– Кэсси? – позвала она, заглядывая внутрь.

Кровать стояла застеленная, как будто на ней никто не спал. Кэсси в квартире тоже не было. Иззи нахмурилась, отмечая еще одну аномалию. Она даже не помнила, приходила ли Кэсси ночевать. Ей стало тревожно.

Она попыталась дозвониться до Кэсси, однако никто не отвечал. Впервые Иззи задумалась, уж не в том ли причина ее тревоги, что она волнуется за Кэсси? Вдруг на ее подругу кто-то напал, похитил ее? Вдруг странные ощущения возникли у Иззи от того, что она слышала что-то во сне?

Иззи не знала, что делать. Не знала, у нее истерика или что-то и правда не так. В голову пришла мысль: не позвонить ли в полицию? А за ней следующая: и что она им расскажет?

– Я странно себя чувствую и не могу дозвониться до соседки, – произнесла она вслух и скривилась.

Ее сочтут дурой. Начнут острить про излишне эмоциональных женщин. Она снова набрала Кэсси и оставила голосовое сообщение: «Кэсси, перезвони, пожалуйста. Я не могу дозвониться и волнуюсь».

Только она повесила трубку, как в дверь постучали бойким «тук-тук-тук-тук». Открыв, она обнаружила на пороге двух мужчин – самую странную парочку из всех, что когда-либо видела. Впереди стоял азиат небольшого роста, плотный, с высокими скулами и аккуратной прической. Довольно симпатичный, подметила Иззи. За спиной у него был гигант – мужчина куда выше шести футов, с широченной грудью, как у мультяшных супергероев. Белый, с шапочкой из курчавых каштановых волос на голове и спокойным, внимательным взглядом. Оба были одеты в темные классические костюмы и плащи, только у гиганта галстук был ослаблен, а костюм – немного потрепан.

– Мисс Каттанео? – улыбнулся азиат.

– Все верно, – ответила Иззи, как бы спрашивая в ответ, в чем дело.

– Вы не против, если мы зайдем на минутку и поговорим?

Они из полиции, догадалась Иззи.

– Это насчет Кэсси? – спросила она.

Азиат оглянулся через плечо на гиганта, затем снова посмотрел на Иззи.

– Боюсь, что так, – произнес он с болью на лице.

– О боже, – пробормотала Иззи, обхватив руками голову. – Что случилось? С ней все в порядке? Только не говорите, что она мертва... Я не смогу...

Мужчина успокаивающе поднял руку.

– Нам лучше бы... – начал он, кивнув на прихожую у Иззи за спиной.

– О боже, – повторила Иззи и, развернувшись, прошла в квартиру.

Мужчины последовали за ней. В комнате теперь стало тесновато, особенно из-за гиганта, который просто встал перед дверью, засунув руки в карманы.

– Мисс Каттанео, – сказал азиат, – меня зовут Азаки. Ходячая стена за вами – Лунд. Он неразговорчивый.

– Мне по барабану, как вас зовут, – заявила Иззи. – Что с Кэсси?

– Можем ли мы для начала быстро задать вам пару вопросов? – спросил Азаки.

Иззи почувствовала, как по комнате задвигались тени, и осознала, что это здоровяк отошел от двери. Он протиснулся между ней и Азаки, подошел к окну и выглянул на улицу.

– Какие еще вопросы? – спросила Иззи.

– Когда вы в последний раз видели Кэсси? Говорила ли она вам о каких-то новых друзьях или странных встречах в последнее время?

– Вчера вечером, – твердо произнесла она, хотя сама не была в этом так уверена. – Я видела ее вчера вечером. А потом проснулась сегодня утром, и ее не было. А еще...

– Что еще? – подсказал Азаки.

– Вы разве не должны записывать или что-нибудь типа того? – вдруг поинтересовалась Иззи.

Азаки постучал пальцем по виску.

– Все здесь. Не беспокойтесь, мисс Каттанео, это неофициальный допрос. Что вы хотели сказать?

– Я просто странно себя чувствую после того, как проснулась, как будто что-то со мной не так, а я понять не могу.

– То, что Кэсси утром нет дома, для нее необычно? – спросил Азаки.

– Да, – ответила Иззи. – Как правило, она работает после обеда и по вечерам. Она сова. Ложится поздно, спит допоздна. Могла бы до сих пор валяться в постели.

– Понятно, – сказал Азаки.

Он кинул взгляд на напарника, но гигант не ответил.

– Еще один вопрос, мисс Каттанео, – продолжал Азаки. – Приносила ли Кэсси домой в последнее время книги? Упоминала ли она, что обнаружила какие-нибудь интересные книги?

– Книги? – в искреннем недоумении переспросила Иззи. – Какого черта вы меня про книги спрашиваете?

– Просто ответьте на вопрос, пожалуйста, – настаивал Азаки.

Иззи ненадолго задумалась.

– Я не знаю. Кэсси работает в книжной лавке, она постоянно читает. У нее всегда какие-то новые книги. Мы эту тему особо не обсуждаем.

– Она работает в книжной лавке? – переспросил Азаки, как будто этот факт его заинтересовал.

– Постойте, – сказала Иззи, – я думала, это вы мне расскажете о Кэсси. Я думала, она сейчас в больнице, умерла или что-то такое.

– Нам ничего не известно, – ответил Азаки.

Иззи вздрогнула: у нее сложился пазл, сработала дедукция.

– Вы не из полиции, – заявила она, насторожившись.

Азаки нахмурился.

– Ах, простите. Конечно из полиции.

Он виновато улыбнулся, сунул руки в карманы, как будто что-то искал, затем одной рукой вытащил полицейский значок. Иззи подошла поближе.

– Детектив Азаки, – прочитала она.

– Совершенно верно, – подтвердил он и убрал значок.

– Почему вы спрашиваете о Кэсси?

Иззи бросила взгляд на здоровяка у окна. Тот наблюдал за ней, но в выражении его лица не читалось угрозы.

– Мы очень хотим ее найти, – пояснил Азаки. – Мы считаем, что она может быть в некоторой опасности из-за некоего ценного предмета, который попал к ней в руки. Вы не знаете, есть ли у нее что-нибудь ценное?

– Ценное? – переспросила Иззи. – У Кэсси? Думаю, вы ошиблись. Единственное, что есть у Кэсси, это книги и плохой вкус в одежде.

Гигант издал короткий смешок, выстрелив в воздух одиночным «кхе»; обернувшись, Иззи заметила, как на лице у него тает улыбка. Азаки выдохнул, раздражаясь, что его прервали.

– Вы сказали, она в опасности? – уточнила Иззи. – Что это за опасность?

– Мы думаем, и вам может грозить опасность, мисс Каттанео, – в голосе Азаки слышалось беспокойство.

Иззи невольно прижала руку к груди.

– Почему я в опасности? Я ничего не сделала. Вы мне чего-то не договариваете. Где Кэсси?

– Мы и правда не знаем, – сочувственно произнес Азаки.

Несколько секунд он глядел на нее, словно над чем-то размышляя, потом добавил:

– Возможно, вам лучше пройти с нами в участок, всего на несколько часов. Пока мы не отыщем Кэсси.

– Участок? – спросила Иззи. – Вы меня арестовываете?

– Нет, вовсе нет. Ради вашей же безопасности. Не хотел бы оставлять вас здесь одну, когда вы так взволнованы.

– Мне не нравится, – заявила Иззи, – что вы так запросто приходите сюда и заявляете, что мне грозит опасность.

Раздался еще один стук в дверь – на сей раз не бойкое постукивание, как у Азаки, а один громкий удар. Азаки обернулся на звук и кивнул каким-то своим мыслям. Затем взглянул на Иззи и улыбнулся.

– Секундочку, – крикнул он.

Чуть замявшись, он наклонился и прошептал:

– Все будет хорошо, Иззи. Просто будь мужественной.

Пока она пыталась понять, что все это значит, Азаки кивком головы подал гиганту сигнал, и оба они вышли из гостиной в прихожую. Иззи медленно подошла к окну, выглянула на улицу, пытаясь отыскать в этом безумном утре хоть чуточку смысла.

Она услышала, как распахнулась входная дверь. Затем раздался звук наподобие вздоха или вскрика удивления. Затем – два приглушенных удара, два удара погромче, звук падающих на пол тел. Иззи застыла от ужаса.

Дверь в квартиру захлопнулась, и спустя мгновение в проеме возник третий мужчина; в одной руке у него был пистолет с какой-то длинной трубкой на дуле, а другой он придерживал висевшую на боку сумку. Он был высокий, лысый, в круглых очках. Почему-то от одного его вида Иззи взяла оторопь.

– И снова здравствуй, – улыбнулся он ей, словно старому другу. – Ух, ну и дерьмовое местечко. Ничего лучше не можете себе позволить?

Иззи хотелось как-то ответить, задать уточняющий вопрос или позвать на помощь, но ее будто парализовало. Мужчина убрал пистолет в кобуру на поясе, так что конец дула лег прямо ему на ляжку, и прикрыл его длинным пальто.

– Мы с тобой немного поболтаем, – произнес он, приближаясь.

Он взял ее за плечо и слегка подтолкнул, приглашая сесть на диван. Иззи почувствовала запах его туалетной воды – острый и жесткий, как наждак, то ли потому, что слишком ядреный, а то ли потому, что он переборщил.

– Расскажешь мне все, что знаешь.

– О чем? Кто вы? Что вы сделали с двумя детективами?

Незнакомец окинул ее взглядом и слегка наморщил лоб; Иззи показалось, он сделал для себя некий вывод.

– Очень хорошо. Ты ничего не знаешь. – Хрустнув коленями, он присел на корточки и посмотрел ей в глаза. – Тогда нам придется освежить твою память.

И улыбнулся, чем снова вогнал Иззи в оцепенение.

– О, не переживай, – добавил он, отчасти прочитав по ее лицу, о чем она подумала. – Все будет хорошо. Очень хорошо.

Кэсси и Джо (2012)

– Это он, – сказала Кэсси; она обращалась к Драммонду, но глядела на дедушку.

– Поговори с ним, – сказал Драммонд, и Кэсси все же повернулась. – Ты ведь этого хотела.

Она поняла, что действительно хотела именно этого. Ее дедушка, Джозеф Эндрюс, изучал меню, как будто решил вдруг выбрать не то же, что всегда.

– Иди же, – подсказал Драммонд. В его тоне слышалось легкое нетерпение.

Несколько мгновений она колебалась, пока дедушка заказывал еду у официантки. Кэсси знала, что он попросил: чизбургер, картошку по-деревенски и черный кофе. Его обычный заказ в бургерной «У Мэтта». Официантка ушла, и дедушка остался один. Похлопав себя по карманам, он достал телефон – старенькую «Нокию», узкий прямоугольник с крохотным экраном и маленькой клавиатурой, которая открывалась, если сдвинуть верхнюю часть. Кэсси вспомнила, как заворожил ее телефон, когда дедушка впервые принес его домой, пусть модель к тому времени уже на несколько лет устарела. Он показался ей тогда таким футуристическим, а сейчас при виде его воспоминания ожили и волнение забурлило, как пузырьки в бутылке колы, которую только что встряхнули. Дедушка положил телефон рядом с собой на стол. Из другого кармана он достал старое потрепанное издание Стивена Кинга и, усевшись поудобнее, принялся читать.

Кэсси встала и через весь зал направилась к нему – желудок у нее крутило, как в стиральной машине. Не говоря ни слова, она уселась напротив дедушки. Тот оторвал от книги взгляд, и на его лице промелькнул целый калейдоскоп чувств – узнавание резко сменилось замешательством, глаза встревоженно округлились. Он уставился на Кэсси, моргнул и забегал глазами по ее лицу, которое казалось ему таким знакомым, но почему-то другим.

Официантка принесла кофе и снова удалилась, но дедушка ее даже не заметил.

– Привет, дедуля. – Кэсси попыталась улыбнуться и при этом не разрыдаться.

Он смотрел на нее с выражением, которого она никогда у него не замечала: взрослый мужчина с по-детски изумленными взглядом.

– Кэсси? – неуверенно прошептал он.

Она кивнула.

– Но ты выглядишь...

– Выгляжу старше, – продолжила она. – Потому что я и правда старше.

Он медленно покачал головой, отложил книгу и приблизился, чтобы рассмотреть ее.

Сейчас Кэсси видела то, чего не замечала раньше: он красивый мужчина. Изможденный работой и жизнью, дедушка с его квадратной челюстью, густой копной волос и морщинками в уголках синих глаз тем не менее оставался красивым. У него были мощные плечи и широкая грудь – результат многих лет физического труда. Его грубые и жесткие руки с похожими на крупные болты костяшками пальцев умели быть нежными и легко справлялись с самой тонкой работой. Настоящие руки ремесленника.

– В шесть лет, – начала Кэсси, высунув из-под пальто левую руку, – я упала и срезала кусочек кожи с ключицы.

Дедушка ошарашенно наблюдал за ней, раскрыв рот. Она растянула ворот свитера и футболки, показывая шрам у лямки лифчика. У шрама была круглая головка и распушенный хвост – Кэсси он всегда напоминал комету.

Она дала дедушке время изучить шрам. Затем он поднял голову, посмотрел ей в глаза и кивнул, Кэсси убрала руку под пальто.

– Чизбургер и картошка по-деревенски, – объявила официантка, ставя еду на стол. – А ты, дочка, будешь что-нибудь?

– Нет, спасибо, – ответила Кэсси, продолжая глядеть дедушке в глаза.

Официантка отошла, и спустя мгновение дедушка, кажется, вспомнил, где находится. Он взглянул на еду перед собой. Взял чашку с кофе, но пить не стал.

– Ты же должна сейчас быть в походе с Джессикой и ее родителями, – сказал он.

– А я там, – ответила Кэсси. – Я из этого времени. Молодая я.

Какое-то время дедушка осмысливал ее ответ, затем глотнул кофе и нахмурился.

– Что происходит?

– Я не знаю, как объяснить, чтобы не показаться сумасшедшей.

Кэсси боролась с желанием взять и выложить сразу все то невозможное, но важное, что она хотела рассказать. Дедушка продолжал таращиться на нее, как будто никак не мог рассмотреть, как будто ему не хватало собственных глаз, чтобы увидеть все необходимое.

– Просто расскажи, – ответил он.

Этими двумя словами дедушка пробудил в Кэсси память о том, каким он был, каким она его любила. Человеком, который слушал и слышал, который никогда не делал поспешных выводов.

– Я из будущего, – начала Кэсси, чувствуя легкую неловкость от самой этой фразы. – Неважно, как и почему, но я вернулась, чтобы встретиться с тобой.

– Вижу, – сказал он, глядя на нее.

– Ты не будешь есть бургер?

– Нет, – сказал он. – Сейчас не буду.

– Ладно.

Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга среди звона посуды и болтовни посетителей.

– Ты мне веришь? – спросила она. – Тому, что я сказала?

– Я верю, что ты моя внучка, – медленно проговорил он, взвешивая каждое слово. – И я верю, что ты старше, чем Кэсси, с которой я попрощался вчера утром. Ты взрослая женщина. Я это вижу.

Кэсси кивнула. Внутри нее, заглушая все вокруг, грохотал водопад чувств, однако лицо ничего не выражало.

– Ну и? – спросила Кэсси.

– То, что ты говоришь, в определенном смысле тянет на объяснение. Ничего лучше придумать я не могу. Если только у меня не галлюцинации. Если только ты вообще реальна.

Кэсси накрыла его руку своей.

– Ты чувствуешь меня?

Он кивнул.

– Я здесь.

Она ощущала себя листком бумаги, который кто-то скомкал. Она чувствовала, что летит к самому центру Земли, что рушатся все заборы и стены, которыми она окружила себя за эти десять лет, ведь он здесь, он жив. Глаза наполнились слезами, как ни силилась она сдержаться.

– Что с тобой, Кэссиди? – спросил дедушка.

– Кэссиди, – шмыгнула она. – Никто так меня не зовет.

Он странно посмотрел на нее и слегка прищурился, словно производил расчеты для какой-то сложной столярной задачи.

– Зачем ты здесь? – спросил он. – Вряд ли тебе было легко сюда попасть, так зачем ты пришла? В будущем что, запрещены бургеры?

Она рассмеялась – одним-единственным радостным смешком – и вытерла рукавом слезы, не переставая чувствовать на себе его взгляд.

– Нет, бургеры там есть. Я просто... просто хотела увидеть тебя, дедуля.

Он медленно кивнул, затем опустил глаза на кофе. Поднял чашку, сделал глоток.

– Получается, в будущем ты не можешь больше меня видеть.

Кэсси взглянула ему в глаза, понимая вопрос, и просто покачала головой. Он кивнул, приняв ответ и все, что он собой подразумевал, потом отвернулся.

– Ясно.

Он снова взглянул на нее, пробежал синими глазами по ее лицу, одежде, и она почти слышала его мысли: «Сколько тебе лет? Сколько мне осталось?»

– Я хочу рассказать тебе кое-что, – проговорила она. – О боже. Столько раз представляла себе, что бы сказала, увидь я тебя снова. Все, что так и не успела сказать.

Дедуля протянул к ней развернутые ладони.

– Я здесь, Кэссиди. Просто поговори со мной.

– Я лишь хотела сказать спасибо, – произнесла она после паузы и почувствовала, как на глазах вновь наворачиваются слезы, а в горле начинает жечь. – Ты столько мне дал, ты дал мне все. Ты был лучшим из всех возможных пап. Лучшим из родителей. И мне жаль, что я так и не решилась тебе об этом сказать.

Он слегка поджал губы, стараясь не глядеть ей в глаза. Ему было неловко от такого избытка чувств.

– Кэссиди, я знаю, – пробормотал он. – Я все это знаю.

– Я путешествовала! – воскликнула она вдруг с воодушевлением. – По всей Европе!

В его глазах лучиком солнца на воде мелькнул интерес.

– О, и где ты была?

– Везде! – Она аж бурлила от возбуждения. – Франция, Италия, Великобритания. Я видела все музеи, шедевры искусства, старую архитектуру.

Он медленно покачал головой. А затем почти прошептал:

– Ты красавица.

– Дедуль, – смущенно пробормотала она.

– Всегда знал, что ты такой станешь, – продолжал он. – Ты похожа на бабушку. И еще в твоих глазах я немного узнаю твою маму.

Кэсси ничего ему не ответила – она осознала, что теперь он наслаждается мгновением, созерцая перед собой частичку своего будущего.

– Я работаю в книжном магазине, – сказала она.

– Как раз это меня не удивляет. Ты ведь обожаешь книги.

– От тебя научилась. Каждый вечер после работы – книжка перед сном.

– Ага, – согласился он.

Она наблюдала за ним, вспоминала подзабытые черты его лица, морщинки вокруг глаз, цвет волос и вдруг заметила, что ему стало неуютно под ее взглядом. Он опустил глаза на остывающую перед ним еду.

– Поешь, – сказала она. – Прости, я помешала твоему обеду.

Он неодобрительно взглянул на нее, откусил бургер и принялся жевать, не отрывая от нее глаз.

– Должна рассказать тебе, – начала Кэсси; слова вылетели еще до того, как она успела их осмыслить, хотя ради них все и затеяла.

«Если я расскажу ему о его болезни, возможно, он не умрет».

Однако она колебалась, не зная, как о таком заговорить.

Дедушка нахмурился, но жевать не перестал. Кэсси оглянулась на Драммонда, который спокойно наблюдал за ними из-за своего столика. Он не запретил ей рассказывать дедушке о его будущем. Не предупредил, что случится нечто плохое. Скорее уж наоборот, сам ее к этому подтолкнул.

– Кто это? – спросил дедушка, проследив ее взгляд.

– Никто.

– Твой парень?

– Боже, нет! – ужаснулась она. – Ты меня недооцениваешь.

– Ну ладно, – усмехнулся дедушка, виновато пожимая плечами. – Знать не знаю, кого вы там считаете симпатичным.

Кэсси снова подалась вперед и накрыла его руку своей.

– Должна рассказать тебе о том, что случится.

– Случится с чем? – переспросил он.

– С тобой, – начала она, но дедушка тут же ее оборвал.

– Нет, – отрезал он, решительно махнув рукой.

– Но...

– Кэссиди, нет, – твердо произнес он. – Я не знаю, откуда ты пришла и что тебе известно; я даже не знаю, может, у меня в мозгу опухоль и я сейчас разговариваю сам с собой. Но я точно знаю, что не должен ничего знать о будущем. То, что ты хочешь мне рассказать, что, я думаю, ты хочешь мне рассказать, – никому такого знать не положено.

– Но ведь это может...

– Нет! – гневно повторил он, и Кэсси почувствовала себя так, будто ей снова восемь, а дедушка поймал ее за рисованием на новых обоях.

Ей тогда не понравился цвет, и она решила его поменять. Никогда не видела деда таким сердитым. В то время Кэсси не понимала, сколько денег он потратил, чтобы сделать ей красивую комнату, и он на самом деле не сердился – ему было больно, что ей не понравилось.

– Я просто... – начала было она, однако все задуманные слова, все объяснения казались неубедительными.

По щекам у нее бежали слезы – крупные, толстые капли-луковицы падали на колени.

– Было так тяжко. Тебе. И мне. И после... – Тут она отвернулась, утирая щеки запястьем. – Я скучаю по тебе каждый день, постоянно. Ты был всем для меня, а потом тебя не стало.

Ее снова накрыло, и этот водопад чувств рвался наружу.

– Было так тяжко. Это рана, которая не заживает, я проживаю свою жизнь одна, сижу дома и читаю книги. Может быть, если я расскажу тебе, все изменится и я снова вернусь домой, буду читать у тебя в мастерской, пока ты работаешь.

Взгляд, который бросил на нее дедушка, был полон заботы, однако в нем чувствовались и нотки разочарования – она это заметила, услышала, как жалко прозвучали ее слова.

– Кэссиди, – сказал он. – То, о чем ты сейчас говоришь, – это просто жизнь. Ничего не поделаешь, надо смириться с тем, что есть.

От отчаяния она была готова разрыдаться. Он не понимал.

– У тебя нет права на счастье, Кэссиди. Взгляни на меня, взгляни на мою жизнь. Я потерял жену, дочь, я работаю каждый день, чтобы добыть еды на стол, чтобы просто держаться на плаву. Это всегда было нелегко. Временами я голодал, не мог оплатить счета. Нельзя сидеть сложа руки и ждать, когда же свалится счастье. Ты должна решительно добиваться его, невзирая ни на что. Никто не подарит его просто так. Вот ты говоришь, что скучаешь по дому, по мне. Ты просто становишься старше. Думаешь, я не скучаю по твоей бабушке? Конечно скучаю. По каждому дню, каждому вдоху, каждому мгновению, что мы делили с ней на двоих. Но ты должна уметь отпустить, иначе тебя разъест изнутри. Оставь прошлое в прошлом.

– Я не хочу, – всхлипнула Кэсси.

– Никто не хочет. Но ты должна.

Пришла его очередь взять ее за руку. Его массивная ладонь накрыла ее ладонь, как огромная тяжелая ракушка.

– Даже если ты расскажешь мне то, что хочешь, даже если это изменит будущее, тебе все равно придется жить, Кэсси. Ты не сможешь вечно прятаться от тягот и неурядиц. Я знаю, ты любишь прятаться в книгах, и, возможно, здесь есть и моя вина, потому что мне нравится, когда ты рядом, – он тихо вздохнул. – Возможно, мне стоит заставлять тебя почаще выходить куда-нибудь, искать себе друзей.

– Нет, – возразила она. Такого ей хотелось меньше всего.

– Ты прячешься от реальности. Но это не значит жить. И ты это знаешь.

Она кивнула, хоть его слова и были ей неприятны.

– И что теперь? – спросил он после паузы.

– Не знаю, – призналась Кэсси.

Из нее будто выпустили воздух. С какой целью она искала этой встречи? Помогла ли эта встреча или сделала только хуже?

– Пожалуй, мне пора.

Дедушка на секунду задумался.

– А ты... Сможешь проделать это еще раз?

– Не знаю, – честно призналась она. – Прости, и правда трудно объяснить. Но... Я бы хотела вернуться. Я бы хотела снова тебя увидеть, если ты не против.

Он улыбнулся, словно первый луч рассвета пробил тяжелую ночную мглу.

– С чего мне быть против? Приходи в любое время, когда заблагорассудится.

– Была рада повидать тебя, – сказала Кэсси.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга в неловком молчании. Потом она спросила:

– Можно тебя обнять?

Вопрос, очевидно, его удивил.

– Ну пожалуйста, – взмолилась она.

– Конечно, Кэссиди. Конечно.

Они разом встали и обошли стол, чтобы обняться. Поначалу ощущалась неловкость, которая затем уступила место естественности, близости.

– Я скучаю по тебе, – проговорила она ему в плечо.

– Знаю, – ответил он ей на ухо.

Они разошлись – но он задержал ее на расстоянии вытянутой руки и обвел взглядом. Губы его тронула улыбка.

– Невероятно, – сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к Кэсси.

Дедушка отпустил ее, но разговор еще не завершился.

– Каково оно, будущее? – спросил он, растянув уголки рта в улыбке.

Она пожала плечами, не до конца понимая, как лучше ответить.

– Несильно отличается от настоящего. Просто... там нет тебя.

Его улыбка улетучилась.

– Прости, – добавила она, кляня себя за то, что могла причинить ему боль, и добавила: «Мне пора», хотя ей вовсе не хотелось уходить.

– Мне тоже пора, – произнес он, вдруг будто отвлекшись.

Он взял со стола телефон и книгу Стивена Кинга. Потом вытащил несколько купюр, оставил их рядом с остатками бургера и еще какое-то время глядел ей в глаза.

– Пожалуйста, Кэссиди, будь счастлива, ради меня.

Он положил руку ей на плечо, она кивнула.

– Возможно, когда-нибудь я снова тебя увижу, – сказал он.

И вышел из ресторана прямо под дождь.

Кэсси смотрела в окно, как он под проливным дождем бежит до своего пикапа и залезает внутрь, а потом несколько секунд просто сидит без движения, вперясь в одну точку перед собой. У него был вид человека, только что испытавшего шок. Затем он тряхнул головой, завел двигатель и задом выехал с парковки. Вывернув руль, он выскочил на дорогу, и ярко-красные пятна его задних фонарей постепенно исчезли в серой дымке.

Когда он ушел, на Кэсси нахлынули чувства. Она распахнула дверь и выбежала наружу. Она стояла посреди парковки, не обращая внимания на дождь, волосы вмиг промокли, вода стекала по спине. Подняв глаза, она увидела над головой небо – темно-серое, низкое, тяжелое.

– Ты что делаешь? – спросил подоспевший из ресторана Драммонд, щуря глаза от капель. – Льет как из ведра.

Кэсси его не замечала. Она брела по парковке в сторону растущих поодаль деревьев, совершенно не представляя, куда идет и зачем. Потом все же остановилась, пока не ушла слишком далеко, и рухнула на колени в лужу, забрызгав джинсы. Она ревела, выла прямо в серость дня, обезумевшая, обескровленная от того, что вновь потеряла дедушку – ей было нужно выпустить это из себя. А дождь все бил и бил, словно вместе с ней рыдал целый мир.

О чем забыла Иззи

Иззи с дивана следила, как человек подошел к окну и посмотрел вниз на улицу. Она бросила быстрый взгляд на открытую дверь в прихожую.

– Не успеешь, – не поворачивая головы, произнес он.

Она думала не о побеге. Ей хотелось выяснить, что стало с теми двумя детективами.

– Вы их убили? – спросила она и тут же поразилась, как спокойно прозвучали у нее эти слова.

– Да, – обернулся он. – Всадил по пуле в голову.

– Вы кто? – спросила она.

– Меня зовут доктор Хьюго Барбари. Мы встречались вчера вечером.

О прошлом вечере и о встрече с этим человеком воспоминаний у Иззи не сохранилось.

– А в какой области вы доктор? – спросила она; не то чтобы ей было интересно, она просто пыталась его разговорить.

– Ну, я ненастоящий доктор. То есть я посещал медицинское училище. Но не окончил, потому что было ужасно скучно. Я просто называю себя доктором. Однако я всегда интересовался, что делает людей такими, какие они есть. Мне всегда казалось, оно скрывается там, среди всех этих влажных красных штук внутри нас.

Он похлопал себя по животу.

У него акцент, подумала Иззи, и довольно необычный. Он говорит на английском как на родном, однако гласные звучат как-то неправильно.

– Это имеет отношение к Кэсси? – спросила Иззи.

Мужчина приподнял голову, словно ему вдруг стало любопытно, почему Иззи задала этот вопрос.

– Моя соседка по квартире, – пояснила Иззи.

– А что с ней?

– Ее нет. Я не знаю, где она, – ответила Иззи.

Она не понимала, зачем рассказывает ему все это.

– Я хочу знать, где Книга дверей, – сказал человек.

– Где что?

Он неспешно приблизился и повторил:

– Я хочу знать, где Книга дверей.

Он навис над сидящей на диване Иззи.

– Понятия не имею, о чем вы.

В Иззи, как в кастрюле на плите, закипала паника. Она пыталась сохранять спокойствие, однако понятия не имела, кто этот человек и что он собирается делать.

– Пожалуйста, не убивайте меня, – взмолилась она и тут же возненавидела себя за жалостливый тон.

– Я не хочу тебя убивать, – ответил Барбари. – То есть мне бы это понравилось, уж будь уверена. Но, похоже, это не в моих интересах. Ты ценный актив. Когда я найду твою соседку, она захочет увидеть тебя живой, и ты станешь моим козырем. А умрешь – козыря не будет.

Иззи впитывала его слова, выискивая в них хоть крупицу надежды. Сердце, словно боксер, било ее изнутри по ребрам. Из глубины всплыли воспоминания, как она всегда нервничала перед важными прослушиваниями и как умела подавить нервозность, не выдать своей неуверенности. Этот навык был сейчас очень кстати, чтобы не показывать своих переживаний.

– Однако мне не так уж важно, будешь ты целая или нет, – продолжал мужчина. – Если ты лишишься пальца, конечности, глаз...

Называя части тела, он небрежно указывал на них.

– В твоих же интересах, чтобы я остался доволен.

Внутри она вся сжалась, словно приготовилась уклониться от удара.

– Я ничего не знаю. – Иззи сжала лежавшие на коленях ладони. – Честное слово.

Мужчина медленно кивнул.

– Верю. Мне нужно узнать то, о чем ты забыла.

– Не понимаю. – Иззи с трудом выдавила улыбку. – Я очень хочу вам помочь. Я не хочу умирать, но не могу рассказать то, чего не знаю.

Мужчина вздохнул. Казалось, он слегка раздражен, как покупатель, который обнаружил, что в магазине нет нужного ему товара.

– Я должен узнать то, о чем ты забыла, но, если ты не вспомнишь, я помогу.

– Как я вспомню то, чего не могу вспомнить? – в панике залепетала она. – Я не могу вспомнить!

Он поставил на пол сумку и достал оттуда небольшую книжицу. Обложка представляла собой безумную смесь из фиолетовых и зеленых фигур, словно кто-то попытался нарисовать мигрень.

– Вот что поможет, – сказал он.

– Что это? – спросила она.

– Возьми.

Он протянул книгу ей.

Иззи взглянула на нее, потом на бесстрастное лицо мужчины, потом снова на книгу.

– Что это? – насторожилась она.

– Возьми ее в руки, – приказал мужчина; он говорил медленно, словно пытался донести нечто элементарное до кого-то очень тупого. Потом отодвинул полу пальто, демонстрируя кобуру с пистолетом. – Или я прострелю тебе сустав.

Иззи взяла книгу; в тот же миг ей заломило костяшки пальцев, и ломота эта не стихала, а, напротив, понемногу нарастала, медленно перемалывая кости.

– Ой! – воскликнула она, опуская глаза на книгу.

Увиденное показалось ей какой-то бессмыслицей. Книга, а точнее воздух вокруг нее, пульсировал, от рук как будто исходил ярко-красный, зеленый и фиолетовый свет. Иззи представила себя диковинным существом из глубин океана, которое переливается в воде разными цветами, но эта мысль тут же улетучилась, потому что книга становилась все тяжелее и горячее, а боль пульсировала внутри Иззи в такт с огоньками.

– Это Книга боли, – объяснил мужчина. – Ты не сможешь отпустить ее, пока я не разрешу. Боль, которую ты чувствуешь в руке, будет постепенно распространяться, пока не заполнит каждую клетку твоего тела...

Он говорил, а Иззи чувствовала, как в это время боль расползается по ее предплечью, словно в венах у нее течет не кровь, а ржавые гвозди.

– Ой! – снова воскликнула она, рефлекторно пытаясь отбросить книгу. Она чувствовала себя пойманным в капкан животным, на глазах пузырились слезы.

– Прекратите! – взмолилась она.

Цвета будто запульсировали быстрее.

– Боль заполнит все клетки твоего тела, – равнодушно продолжал мужчина, – и начнет постепенно усиливаться, пока ты не превратишься в один сплошной комок боли. В оболочку, внутри которой одна лишь агония. И тогда у тебя откажет сердце.

Иззи в плечо вместо сустава будто вставили шар с шипами и со скрежетом выкручивали в неестественном направлении. Книга в руках сильно нагрелась и потяжелела, странные огоньки вспыхивали, отсвечивая у нее на лице.

– Никому не удавалось удерживать Книгу боли долго, – сказал мужчина; один только звук его голоса был для Иззи пыткой. Он присел, разглядывая ее лицо – ему было интересно, что с ней происходит.

Боль проникла Иззи в шею, и она закричала – каким же далеким и чужим показался ошалевшему мозгу этот вопль. Она понимала, мужчина что-то говорит, однако уже не разбирала слов. Огненные пальцы ползли по груди и спине, прожигали кожу раскаленными прутьями. Ее затрясло. Мочевой пузырь не выдержал, и она не заметила, как обмочилась. Под натиском боли весь остальной мир прекратил существовать.

– Фрагменты воспоминаний от тебя спрятаны. – Мужчина произносил какие-то бессмысленные слова, в мире боли они звучали для Иззи сродни чужому, непонятному языку. – Боль откроет эти двери, перезагрузит разум. Я верю, так и будет. Ты вспомнишь, Иззи, или тебе придется терпеть.

Распахнув до предела глаза и рот, она беззвучно кричала, не в силах наделить голосом разрушавшую ее агонию. Горло стянулось узлом, боль проникла в другую руку, спускалась к бедрам. Не было ни конца, ни надежды. Иззи не могла связать у себя в голове ни одной мысли. Она чувствовала лишь опустошение.

И вдруг все прекратилось. В мгновение ока боль улетучилась; Иззи лежала, моргая, на диване в собственной моче, мысли судорожно мельтешили, а тело накрыла эйфория от отсутствия боли. Она никогда не чувствовала себя счастливее, не ощущала такого прилива радости.

– Ну что?

От голоса мужчины ее перетряхнуло, и она вздрогнула. Он сидел рядом на корточках и сквозь стекла очков разглядывал ее своими темными глазами; в руках у него была книга. Она шарахнулась прочь, подальше от книги.

– Вспомнила что-нибудь, Иззи? – настойчиво спросил он. – Удалось ли боли вытрясти что-нибудь из твоего маленького мозга?

Иззи попыталась сбежать. Она вскочила и, не думая, бросилась к окну, но поняла, что бежать ей некуда. Она обернулась – мужчина возвышался прямо над ней, не давая проскочить мимо. Но она обязана была хотя бы попробовать... Все лучше, чем боль...

– Ты вспомнила, Иззи? – требовал ответа мужчина. Он начинал сердиться.

Она не отрывала глаз от книги – кошмарного фиолетово-зеленого предмета, который означал для нее конец света. Мыслить ясно у нее не выходило: перед собой она видела лишь книгу, помнила лишь нестерпимые мучения.

– Есть что-нибудь? – напирал мужчина, повышая голос. – Или нужен еще один сеанс, чтобы встряхнуть твой маленький женский мозг?

– Нет! – вскрикнула Иззи.

Она бросилась влево, но он явно этого ожидал и сдвинулся туда же. Она вывернулась в другую сторону, но и там оказался он, не оставляя ей ни шанса. Ей хотелось закричать, заплакать, она чувствовала себя загнанной в угол.

– Эй!

В сознание Иззи ворвался еще один голос, а удивленный Барбари, обернувшись, увидел, как прямо в него летит, рассекая воздух, огромный кулак. Его оторвало от земли, голова откинулась набок, а ноги не успели за перемещением туловища – он со всего размаху влетел в телевизор и, рухнув, бесформенной тушей остался лежать ничком, с руками за спиной.

Перед Иззи стоял гигант – тот, что пришел вместе с японцем. Из раны на виске у него текла кровь. Он тяжело дышал. На мгновение он задержал взгляд на Иззи, затем посмотрел на доктора Барбари – вдруг тот пошевелится, – но лысый мужчина лежал без движения. Гигант дотронулся до лица и, слегка поморщившись, уставился на кровь на пальцах.

– Ты в опасности, – грудным басом произнес гигант. Его голос для Иззи был сродни объятиям лучшего друга. – Мы не из полиции. Это была ложь. Но здесь ты в опасности. Придут другие, – он указал на лежащего на полу человека. – Если этот не умер, будет тебя преследовать.

– Я понятия не имею, что происходит, – провыла она.

Гигант в ответ кивнул.

– Я ухожу, – сказал он. – Человек, с которым я пришел, убит.

Иззи кивнула, словно ничего другого и не ожидала.

Гигант, помявшись, добавил:

– Если хочешь, пойдем со мной, я смогу тебя защитить. Я знаю, у кого ты будешь в безопасности.

Иззи моргнула: она слышала слова, но не могла их осмыслить. Она перевела взгляд на фиолетово-зеленую книгу, которую от удара отбросило к кухне.

– Ладно, – согласилась она, не раздумывая; ей просто хотелось, чтобы ее защитили.

Гигант глубоко вздохнул – скорее от усталости, чем от раздражения.

– Собери вещи, чтобы больше сюда не возвращаться. И лучше побыстрее, пока еще кто-нибудь не попытался нас убить.

Старые друзья в Брайант-парке (2012)

Они молча сидели под деревьями, а дождь по-прежнему бомбардировал землю, водной пеленой застилая неоновую надпись в окне «Настоящей американской бургерной».

– Дерьмо, – выругался Драммонд.

Кэсси подняла голову; ее щеки были все еще мокрыми от слез, а тело обессилело от рыданий.

– Что?

– Мы сбежали, не заплатив, – пояснил он.

Она удивленно взглянула на него и не удержалась от смеха – настолько неожиданными и забавными показались его слова.

– Ты это серьезно?

– Что именно? – переспросил он.

Она покачала головой.

– Ты переживаешь из-за пары долларов за ланч? А мы-то с Иззи боялись, что ты опасен.

– Я не вор, – возразил он.

– Еще можешь вернуться и заплатить, – сказала она, утирая запястьем щеки.

– Вряд ли здесь сработает моя карточка из будущего, – угрюмо пробурчал Драммонд. – Надо было думать до того, как заказывать.

Затем искоса взглянул на нее.

– Ты-то как?

– Все хорошо. – От его вопроса и проявленной заботы на душе потеплело. – Ну, то есть, конечно же нет. Но будет. Это худшее, что когда-либо со мной случалось, но... но и лучшее тоже. Это переворачивает всю мою жизнь.

Она махнула в сторону ресторана и покачала головой.

– Я говорила с дедушкой. И, если захочу, смогу еще раз – сколько угодно раз.

– Если у тебя будет книга, – тихо добавил Драммонд.

– Ты же не станешь ее уничтожать? – взмолилась Кэсси. – Должны быть и другие способы защитить твою библиотеку. Ты хочешь уничтожить эту книгу, чтобы защитить другие – бессмыслица какая-то!

На мгновение Драммонд задумался; он отвернулся и, прищурившись, посмотрел куда-то вдаль сквозь дождь. А затем спросил:

– Могу я кое-что тебе показать? Сможешь перенести нас с помощью книги в еще одно место?

– А что?

– Я обещал показать, на что способна Книга дверей, и выполнил обещание. А потом обещал показать, почему хочу спрятать Библиотеку. Показать угрозу. Если хочешь, я могу это сделать.

Она взглянула ему в глаза и кивнула.

Лето в Нью-Йорке стояло жаркое – был тот же год, когда Кэсси встретилась с дедушкой, только несколькими месяцами ранее. Кэсси и Драммонд сидели в тени за столиком в Брайант-парке, позади Нью-Йоркской публичной библиотеки. На жаре они быстро обсохли после орегонского дождя. Кэсси жаре обрадовалась. Все равно что в прохладный день оказаться в теплой постели.

Было время обеда, и работники близлежащих офисов пили на улице кофе, ели сандвичи и нежились на траве под солнцем. Все казалось таким знакомым и таким забытым – места эти Кэсси прекрасно знала, но они будто примерили на себя облик десятилетней давности. Костюмы, силуэты проезжающих машин, даже плакаты и реклама, кричащие о стародавних телевизионных шоу и фильмах.

– Зачем мы здесь? – спросила Кэсси.

– Я просто хочу снова увидеть друзей, – задумчиво проговорил Драммонд и улыбнулся грустноватой улыбкой. – Ты увидела дедушку. И я просто хочу увидеть своих друзей.

Дальше они сидели молча: Кэсси показалось, что Драммонду сейчас не до разговоров, а ей было приятно повспоминать встречу с дедушкой. Эта встреча ускользала от нее, забывалась, как сон, словно ничего на самом деле и не было. Интересно, что сейчас делает дедушка, как воспринял он старшую версию своей внучки? И что насчет той, маленькой Кэсси, как изменилось с тех пор его к ней отношение? Стал ли он по-другому смотреть на нее? По-другому говорить с ней, зная, в какую женщину она вырастет? Будь она в детстве внимательнее, могла бы что-нибудь и заметить.

– Вон они. – Драммонд кивнул на вход в парк со стороны Сорок второй улицы.

Кэсси увидела, как к скамейке на солнце подошли две женщины и вместе на нее уселись. Одна была азиаткой, невысокой, коренастой, в ярко-красном летнем платье и белых кроссовках. Она внимательно слушала спутницу – высокую женщину со смуглой кожей и короткими белыми волосами. Та была одета в нежно-голубой костюм с блузкой, с шеи у нее свисал разноцветный шарф, на носу сидели очки в толстой оправе. Рассказывая, она улыбалась, будто вспоминала какую-то забавную историю.

– Кто это? – спросила Кэсси.

– Лили и Ясмин. Лили из Гонконга. Была. Была из Гонконга. – Драммонд нахмурился, досадуя на себя за эту оплошность. – Владела небольшой люксовой гостиницей на острове Гонконг. Ясмин из Египта. Она была историком.

– И кто они? Охотники за книгами?

– Нет, – ответил Драммонд. – Не охотники. Охотники ищут книги, чтобы заработать денег или использовать в своих целях. А Лили и Ясмин были как я. Интересовались книгами, но с осторожностью.

– Как это, с осторожностью?

– Значит, мы всегда должны были быть начеку, как и с любой ценностью. У самой Лили было две книги. У Ясмин – три. А вон тот мужчина... – Драммонд показал на высокого худощавого мужчину с морщинистым лицом и растрепанными волосами, который приближался с другой стороны парка. – Это Вагнер, из Германии, о нем я тебе рассказывал. Он физик.

– Был, – поправила Кэсси.

Драммонд сверкнул на нее глазами.

– Все верно, был физиком.

– Прости, я не хотела. – Кэсси тут же пожалела о сказанном. – Не хотела сделать тебе больно.

– Знаю, – выдавил улыбку Драммонд, показывая, что не обиделся.

Вагнер был одет в легкую летнюю рубашку, расстегнутую на шее, и светло-зеленые вельветовые брюки. На плече у него висел рюкзак.

– У него тоже две книги, – добавил Драммонд.

Мужчина подсел к женщинам за столик. Последовали улыбки, объятия, смех, и Кэсси сразу стало понятно: эти люди – друзья, они искренне любят друг друга.

– Вагнер унаследовал книги по семейной линии, – сказал Драммонд, не отрывая глаз от компании. – Как и я. Так мы и познакомились. Рано или поздно каждый из них пришел ко мне с вопросами о книгах, а я поведал им о других в Библиотеке Фокса. Так мы сбились в тесную группу единомышленников. И как минимум раз в год встречались, чтобы поболтать о том о сем, обсудить новости и события из мира особенных книг. Все в таком роде.

– Что-то типа съезда волшебников? – спросила Кэсси.

Драммонд взглянул на нее, оценив юмор.

– Вроде того, – согласился он. – Мы часами говорили о книгах, теоретизировали. О том, на что книги способны.

– Например, на путешествия во времени, – вставила Кэсси.

– Ага. Мы долго спорили, откуда взялись эти книги, где источник их волшебства.

Пока Драммонд рассказывал, Кэсси продолжала наблюдать за компанией. Мужчина – Вагнер – теперь слушал историю Ясмин; через секунду он и Лили, переглянувшись, прыснули со смеха от какой-то шутки. Они были счастливы и наслаждались встречей, как старые друзья после долгой разлуки.

– А вот сейчас будет неловко, – пробубнил Драммонд. – Неловко и нелепо.

В дальнем конце парка, с задней стороны Публичной библиотеки Кэсси заметила Драммонда – молодого Драммонда, который направлялся к столику. Выглядел он не таким тощим, как тот, что рядом с ней; тело казалось сильнее и здоровее, в каштановых волосах ни единой седой прядки. Он был привлекательным, подумала Кэсси; теперь же эта привлекательность проявлялась, лишь когда Драммонд улыбался.

Что бы ни случилось с ним за последующее десятилетие, оно скрыло его природную красоту.

– Вот и я, – пробормотал он. – Боже, неужели я так выгляжу со стороны, когда иду?

– Ты выглядишь отлично, – успокоила его Кэсси, и Драммонд недоуменно на нее покосился. – Не то, что я, длинная и неуклюжая.

– Ты тоже выглядишь отлично, – отстраненно пробормотал он, и к щекам Кэсси прихлынуло тепло, как будто она покраснела.

Впрочем, Драммонд не смотрел на нее – его интересовало то, что происходит в его прошлом.

Троица за столом заметила приближающегося молодого Драммонда. Они разом вскочили, отодвинув стулья, и осыпали его приветствиями и объятиями, после чего уже все вместе снова уселись за стол. Они болтали, улыбались, смеялись.

– Я хотел еще раз увидеть, как все было, – проговорил Драммонд. – Я храню воспоминания, но действительность всегда лучше. Хотел снова увидеть, как мы счастливы.

– Понимаю, – сказала Кэсси.

Спустя несколько минут друзья встали из-за стола и по краю парка направились в сторону Кэсси и Драммонда. Те слегка пригнулись, когда компания проходила мимо, однако никто не обратил на них внимания, все были слишком увлечены разговором.

– Это был прекрасный день, – произнес Драммонд, провожая глазами компанию, которая шла к юго-восточному выходу из парка. – Мы просто гуляли, болтали, делились новостями. Вагнер рассказывал о переезде в новый университет в Нидерландах. Лили – о политике, о Гонконге и Китае, о том, что ждет их в будущем. Ясмин – как выйдет на пенсию. О своих дочерях – одна из них, кажется, выходила замуж. Самая обычная беседа.

– Звучит мило, – заметила Кэсси.

– Да, – согласился Драммонд, – так оно и было, и я очень скучаю. Скучаю по своим друзьям.

– А я скучаю по дедушке, – сказала Кэсси, и они какое-то мгновение глядели друг другу в глаза, утешаясь объединившей их горечью утраты. Затем Драммонд снова повернулся к друзьям.

– Мы шли в ресторан в Сохо. Забронировали там отдельную комнату в дальнем углу. Обычно за ужином мы болтали, рассказывали друг другу услышанные истории о книгах. Сплетничали об охотниках за книгами, о Продавце книг...

– Продавце книг?

Драммонд махнул рукой – мол, ничего интересного.

– Лотти. Из Нового Орлеана. Продает книги охотникам, которые в этой игре, чтобы подзаработать. Вроде посредника. Проводит аукционы. Целое состояние сколотила. Она наша давняя незаживающая рана. Вроде тех, кто на черном рынке сбывает бесценные артефакты. У любого археолога будет однозначное мнение на этот счет. Вот и мы терпеть ее не могли.

Кэсси не прерывала его, чувствуя, что приближается конец истории.

– Из ресторана мы вышли поздно и все вместе зашагали к нашим отелям на север. Мы собирались снова встретиться на следующий день и обсуждали, что будем делать, куда пойдем. И тут... тут мы оказались в парке Вашингтон-сквер. Стало тихо и неожиданно прохладно. Не как сейчас. – Драммонд указал на голубое небо над головой. – Помню, как вдруг спустился туман – какой-то каприз погоды. И на другой стороне парка возникла женщина.

– Какая женщина? – спросила Кэсси.

– Я не знаю, как ее зовут, – признался Драммонд. – Просто зову ее Женщина. Никогда не видел ее до того дня, понятия не имел, кто она. И до сих пор не имею. А вот про нас она знала и в тот день заставила узнать про себя.

– Как это? – спросила Кэсси.

Драммонд промолчал. Кэсси не поняла: то ли он не расслышал, то ли просто не хотел ничего больше говорить.

– Как это? – повторила она и положила ладонь на руку Драммонда в попытке привлечь его внимание.

– Сегодня они все умрут, – произнес он с серьезным лицом. – Вагнер, Лили и Ясмин. Женщина их убьет. Выжил я один, и с тех пор она охотится за мной.

Потрясенная Кэсси выпучила глаза.

– Но почему?

– Потому что ей нужна Библиотека Фокса, – ответил Драммонд. – Вот почему я спрятал ее в Тенях. После того дня, когда впервые увидел Женщину. Это было...

Он как будто подбирал подходящее слово.

– Опустошительно, – добавил он через мгновение. – Чудовищно.

– Что... – Кэсси колебалась: с одной стороны, ей хотелось узнать больше, а с другой – совсем не хотелось. – Что она сделала?

– Могу показать, если хочешь, – предложил Драммонд, и взгляд у него сделался мрачным. – Если ты правда хочешь узнать, почему я в бегах уже десять лет, почему Библиотека Фокса находится в Тенях, почему мы должны уберечь от Женщины Книгу дверей, я покажу тебе.

– Как?

Драммонд достал из кармана книгу.

– Это Книга памяти, Кэсси, – сказал он и протянул ей. – Я могу показать тебе мои воспоминания об этом дне.

Кэсси уставилась на книгу; весь мир как будто отошел на второй план. Она знала: Драммонд хочет, чтобы она увидела, поэтому они здесь. Она знала, будет страшно, но какая-то часть ее желала разделить с Драммондом его ношу, избавить его от одиночества.

Она взялась за книгу, и вдруг весь Брайант-парк исчез. Кэсси глядела на мир глазами другого человека.

Иззи и Лунд

– Как бы помню и не помню, – сказала Иззи, разглядывая видео, на котором Кэсси стоит у двери их квартиры на фоне венецианской улицы у себя за спиной. Эту запись Иззи обнаружила, проверяя, что сохранилось в телефоне об ее передвижениях за последние два дня. – Как сон, понимаешь? Вроде помнишь, но все не по-настоящему.

Когда на видео прозвучал ее голос и съемка оборвалась, она покачала головой. Потом запустила заново. Она была словно в трансе.

– Как такое возможно? – спросила Иззи. – Это наука или магия?

Не получив ответа, она подняла глаза. Лунд сидел напротив нее, на столе перед ним стояла миска с куриной лапшой, а ложка была на полпути ко рту. В другой руке он держал половину хлебной булки. Булка казалась крошечной.

– А ко мне вернется память? Вспомню ли я это все? – сыпала вопросами Иззи.

Лунд проглотил ложку супа, мельком взглянул на Иззи и снова вперился в миску.

– Не знаю, – ответил он.

– Ну то есть, я, кажется, помню почти все. То, что проделал со мной тот человек, ту боль... – Тут она замолкла, по телу пробежала дрожь. – Она высвободила нечто внутри меня. Я знаю, что произошло. Но я не помню, как прожила это. Похоже на бред, да?

Иззи взглянула на свое отражение в окне. Она чувствовала, что ее несет. Она перенервничала, возможно, у нее был шок, и она не могла остановиться. Стояло позднее утро, улица пульсировала, пропуская сквозь себя потоки людей и машин. Они сидели в просторной бургерной где-то на углу в Среднем Манхэттене, куда ее привел Лунд.

Здесь они провели уже два часа, Лунд доедал третье блюдо – миску с куриной лапшой, которой предшествовали чизбургер с картошкой фри и омлет. Иззи голода не чувствовала, ее словно контузило и отбило всю охоту есть, но она все равно попросила себе сандвич с сыром на гриле и кофе. К тому времени, когда принесли заказ, память уже начала восстанавливаться. Иззи не форсировала этот процесс, чувствуя, как шаг за шагом возвращается к нормальному состоянию, как впервые за день вновь становится собой. Этот процесс помогал ей отстраниться от того, что с ней случилось, – от боли и пыток, которым подверг ее лысый мужчина.

– А ты не из болтливых, да? – подметила Иззи; она прикинула, что после выхода из дома гигант заговорил от силы раз или два.

Лунд поднес ко рту миску и допил остатки супа.

– Угу, – подтвердил он, вытирая рот салфеткой.

Потом положил в рот вторую половину булки и принялся жевать, глядя на Иззи пустыми глазами.

– Ты как корова, – заметила Иззи, впрочем, без всякой грубости.

Он улыбнулся, но жевать не прекратил.

– Так чего мы ждем? – с внезапным нетерпением спросила Иззи.

– Ты – ничего, – сказал Лунд. – Можешь идти, если хочешь. Я не заставляю тебя ждать здесь.

– Ладно, а чего ждешь ты?

– Сообщения, – ответил Лунд.

Иззи ожидала, что он продолжит свою мысль, однако ничего не последовало. Тогда она откинулась на спинку дивана, признавая поражение.

– Как думаешь, с Кэсси ничего плохого не случилось?

Лунд пожал плечами.

– Не знаю.

Он разглядывал мир за окном, автомобили, дома на другой стороне улицы. Казалось, ему нравится просто сидеть и ждать.

Иззи снова проверила телефон. Ни сообщений, ни звонков.

– От нее ничего. Не похоже на Кэсси. Что, если тот человек добрался до нее?

– Если бы тот человек до нее добрался, он бы не пришел за тобой, – заметил Лунд.

Иззи благодарно согласилась с его выводом.

– Да, ты прав. Надеюсь, у нее все в порядке.

Какое-то время они сидели молча. Иззи вспомнилось еще кое-что, приоткрылся еще один эпизод: кулинария «У Бена», где она сидела с Кэсси и тем мужчиной.

– Там был мужчина, – вдруг выпалила она. – Со мной и Кэсси.

Лунд с интересом взглянул на нее.

– Думаю... думаю, это он заставил меня забыть, – продолжила мысль Иззи.

Лунд ждал.

– Имя у него такое необычное, – бормотала она себе под нос, напрягая память, а потом с облегчением выдохнула: – Драммонд. Сказал, хочет защитить меня.

К Иззи возвращались воспоминания. Она вспомнила слова Кэсси, как та обещала помочь ей вспомнить и как в ответ ее накрыло волной любви к Кэсси.

– У Кэсси все в порядке, – вдруг озарило ее. – Она с тем мужчиной.

Иззи глотнула кофе, и ее мироощущение окончательно улучшилось – ведь Кэсси в безопасности.

– А что теперь мне делать? – продолжала рассуждать Иззи. – Возвращаться в квартиру нельзя. Но ведь сегодня надо на работу... О боже, работа. Меня уволят.

Она уронила голову на руки. Как же хотелось вернуться из этого безумия в унылую повседневность!

– Вряд ли тебе стоит теперь переживать из-за работы, – заметил Лунд.

– Что? – переспросила она. – Почему?

– Ты разбогатеешь.

– Что?

Оставив ее без прямого ответа, Лунд снова посмотрел на телефон. Кивнул, набрал что-то и положил телефон в карман.

– Мы ждем Продавца книг, – сказал он, словно это все объясняло. – У Азаки, с которым я пришел, был контакт с тем, кто продает волшебные книги. Телефон Азаки теперь у меня.

Лунд помахал зажатым между пальцев телефоном.

– Я сообщил ей, что у нас есть книга и что я хочу с ней встретиться. Теперь жду ответа.

Из другого кармана Лунд вытащил книгу. При виде фиолетово-зеленой обложки Иззи содрогнулась и у нее свело живот. Она тут же отвернулась.

– У нас есть эта книга, – сказал он. – Она лежала на полу, тот человек ее выронил. А я подобрал, пока ты собиралась. Это не та книга, которую искал Азаки, но Продавец все равно заинтересуется. Мы продадим книгу ей и разбогатеем.

Иззи с трудом понимала, о чем он говорит.

– Погоди, ты о чем? Не догоняю. Как это разбогатею?

– Эти книги бесценны. Люди готовы отдать за них огромные деньги. Бешеные деньги. Почему, думаешь, Азаки ее искал? Одна такая книга обеспечит тебя на всю жизнь. Вот что мы искали. – Лунд на мгновение задумался. – Вероятно, у него были и другие книги. У таких, как он, в карманах обычно по несколько книг. Наверное, стоило проверить. Хотя, с другой стороны, жадность до добра не доводит.

– Мне жаль твоего друга, – сказала Иззи; у нее перед глазами возник тот японец, и она осознала, что ни разу не вспомнила о нем после того, как, переступив через его тело, вышла из квартиры. – Боже, он ведь все еще лежит у меня в квартире. Вдруг подумают, что это я его убила?

– Он не был моим другом, – сказал Лунд. – Но он был хорошим. Добрым.

– Пожалуйста, убери это. – Иззи кивнула на книгу. – Мне от нее дурно.

Лунд положил книгу в карман и снова принялся в ожидании глядеть в окно.

– Так почему я разбогатею? – не унималась Иззи.

– Книга, – ответил Лунд. – Мы продадим книгу, ты получишь половину.

– А почему я получу половину?

Лунд моргнул, как будто его раздражало, что она никак не сообразит.

– Книга из твоей квартиры. Ее применяли к тебе. Это не та книга, что искал Азаки. Я просто оказался в нужное время в нужном месте и нашел ее. Поэтому будет справедливо, если ты получишь часть денег. Мы поделим. Половину мне за то, что помог тебе выйти на Продавца книг. Половину – тебе.

– Ты говоришь так, будто это само собой разумеется, – пробормотала Иззи. – Вот только почему бы тебе просто не забрать себе книгу и все деньги? Вряд ли у меня получится тебя остановить. Ты ж огромный, как дом.

– Я сказал, что пригляжу за тобой, – ответил Лунд, словно это все объясняло. – Все равно я должен был разделить деньги с Азаки. Да и много ли мне нужно? Дорогие вещи я не люблю.

– А о какой... – вдруг засомневалась Иззи, – о какой сумме идет речь?

– Достаточной, чтобы тебе больше не пришлось думать о работе, – ответил Лунд. – Считай это компенсацией за все, что с тобой произошло.

Иззи недоверчиво покачала головой.

– Ну, и у меня есть еще вот это, – добавил Лунд, вытаскивая из кармана другую книгу, черную, со сложным узором из тонких золотых линий на обложке. – Книга иллюзий, принадлежала Азаки. Он мог создавать вещи из ничего.

Иззи нахмурилась.

– Вроде того полицейского значка, который он мне показал? Значок ведь был ненастоящий?

– Верно, – подтвердил Лунд. – Он просто взялся за книгу в кармане и вообразил значок. Дня два назад я видел, как он создал собор в пустыне. Так что значок для него – сущий пустяк.

Иззи скептически вздернула брови, но не успела ничего сказать, потому что Лунд снова вытащил из кармана телефон и прочел сообщение.

– Пора встретиться с Продавцом книг и сделать тебя богатой, – сказал он. – Она в городе.

Воспоминания Драммонда Фокса (2012)

– Откуда взялся туман? – спросил Драммонд, когда они подошли к парку Вашингтон-сквер. Он чувствовал, что слегка пьян. Однако настроение у него было хорошее: так давно он не выезжал из дома, так давно не был в Нью-Йорке, так давно не встречался с друзьями.

– Каприз погоды, – заметил шагавший рядом Вагнер.

Чуть позади них Ясмин и Лили обсуждали какой-то спорный эпизод из истории Египта – нить их рассуждений Драммонд давно потерял.

В ресторане они посидели на славу: никому не хотелось, чтобы такой долгий и роскошный ужин заканчивался. Они редко виделись, но Драммонд спрашивал себя: были бы их встречи столь же душевны, встречайся они чаще? Так ли радовались бы они компании друг друга, если бы больше общались? Впрочем, он знал: в нем говорит вечно сомневающийся интроверт, и потому отогнал от себя эти мысли, желая насладиться моментом.

– Господа, какой у нас план на завтра? – спросила Ясмин; она втиснулась между Драммондом и Вагнером и, подхватив обоих под руки, перешла с ними улицу.

Впереди их ждал еще один день, они планировали поработать над чем-нибудь вместе. Когда-то они обсуждали, не свезти ли все книги в Библиотеку Фокса, чтобы собрать единую коллекцию – возможно, в отдельном помещении. Эта мысль их периодически увлекала, но Драммонд никогда не принимал активного участия в дискуссии – не желал создавать у друзей впечатление, будто пытается забрать их книги.

– Можем еще где-нибудь поесть, – сказала Лили. – Я знаю все мало-мальски приличные места в Чайна-тауне. Найду нам что-нибудь стоящее.

Драммонд улыбнулся. В тот момент он был бы счастлив чему угодно – есть, разговаривать и просто находиться рядом с друзьями. Так приятно было отвлечься от всех тревог, от историй об охотниках, которые становятся все более жестокими и агрессивными. Он переживал за будущее, за своих друзей, за то, что книги могут попасть не в те руки. Иногда ему просто хотелось спрятаться в своем доме в глуши, закрыться и забыть о внешнем мире.

– Пожалуй, нам следует немного поработать, – предложил Вагнер, когда они вошли в парк Вашингтон-сквер. – Впрочем, я подумываю открыть на пенсии ресторан, так что это тоже можно зачесть мне за работу.

– Прекрасное замечание, – на полном серьезе согласилась Лили.

– Старовата я уже, чтобы столько есть, – пожаловалась Ясмин. – Толстею.

– Брось, – фыркнула Лили. – Да в мое платье три тебя поместятся.

В парке, подметил Драммонд, туман стал еще гуще, как будто здесь и зародился. Его впервые кольнуло беспокойство; возникло оно, однако, на самых задворках разума и в придачу смягчилось алкоголем, который Драммонд весь вечер потреблял, поэтому он тут же отвлекся на вопрос Лили, слышал ли он о книге, которую якобы обнаружили в австралийском буше.

– Нет, а где это? – спросил он. – Что за книга?

Лили пожала плечами и поежилась, будто ей вдруг стало холодно.

– А я думала, в Нью-Йорке тепло в это время. Надо было пальто захватить.

– Кто это там? – спросила Ясмин.

Драммонд поднял глаза и увидел невдалеке женщину, которая неподвижно стояла напротив них. Женщина была красивая, молодая и стройная, в белом летнем платье, как будто светившемся в тумане. Поймав их взгляд, она улыбнулась и легонько склонила голову.

– Здравствуйте, – вопросительно произнес Вагнер, однако Драммонд снова почувствовал, как его кольнуло, на этот раз сильнее.

Он знал, уже тогда знал: что-то не так.

Женщина не отвечала, но Драммонду показалось, будто туман сгустился и обволок их, отделяя от города за парком.

– Это она делает? – удивилась Ясмин.

– Что? – спросила Лили.

– Туман, – сказала Ясмин. – Это Женщина создает туман?

– Да, – ответил Драммонд, потому что понял по ее лицу.

– Кто вы? – выкрикнула Ясмин. – И что вам нужно?

Женщина в белом улыбнулась, и посреди туманной мглы на мгновение все затихло. Драммонд слышал, как отдается в ушах стук его собственного сердца.

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Женщина очутилась сбоку от Драммонда и прямо рядом с Лили, двигаясь с такой нечеловеческой скоростью, что на миг превратилась в мутное пятно. Не успела Лили опомниться, как Женщина всучила ей книгу, и Лили тут же с воем покатилась по земле.

– Лили! – вскричал Драммонд, пораженный болью в ее голосе.

Женщина в белом взглянула на Драммонда, на стоявшую рядом с ним Ясмин и затем на Вагнера чуть поодаль – она выбирала соперника. Уголки ее рта вздернулись, она глядела на них исподлобья, как будто наслаждаясь моментом. За спиной у нее Лили каталась по земле и яростно билась головой о дорожку.

– Лили! – снова воскликнул Драммонд.

Его красивая подруга превратилась в персонажа ночного кошмара: по лицу у нее потоками лилась кровь, ярко белели обнаженные в агонии зубы.

Драммонд сделал шаг в сторону, чтобы проскочить мимо Женщины и помочь Лили. Однако Женщина не обратила на него внимания, поскольку в этот момент Вагнер и Ясмин расступились в стороны.

– Ты кто? – крикнула Ясмин. – Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты знаешь, кто мы?

Ответа не последовало. Подбегая к Лили, Драммонд успел заметить, как Ясмин, кивнув, закрыла глаза. Так она всегда делала, когда пользовалась Книгой света. Вокруг силуэта Ясмин возникло ярко-желтое свечение.

– Я ослеплю тебя, – угрожающе произнесла она, одновременно предупреждая своих друзей.

Только Драммонд успел отвернуться, как за спиной у него вспыхнул свет – будто взорвалась целая звезда. Он упал на колени рядом с Лили; все лицо у нее было разбито, к груди она прижимала книгу.

– Давай помогу, – сказал он, потянувшись к книге.

Лили тут же откатилась в сторону; ее выпученные глаза белыми дырами зияли на лице, рот округлился от боли и ужаса. Она через силу замотала головой.

– Пожалуйста! – взмолился Драммонд; мучения подруги ужасали его, он отчаянно жаждал помочь.

Лили вновь замотала головой, посылая настойчивый сигнал: «Ты мне не поможешь! Что бы со мной ни происходило, это произойдет и с тобой».

Драммонд вдруг почувствовал, как свет за спиной начал затухать; обернувшись, он увидел на месте Ясмин плотный туман и дым, как будто облако спустилось с неба и окутало ее, удерживая внутри раскаленный поток света.

– О боже, – пробормотал он, попятившись.

Чуть поодаль кружили Женщина и Вагнер, будто совершая первые па некоего бального танца. Драммонд видел, как Вагнер напряжен – его, несомненно, поразило, сколь быстро и легко Женщина расправилась с двумя его друзьями. Женщина же казалась расслабленной; на губах у нее играла все та же лукавая улыбка, руки были сцеплены за спиной.

Драммонда парализовало, он хотел помочь друзьям, но не знал как. Ученые, библиотекари – никто из них не был бойцом. С собой они носили только книги, пригодные для защиты, но не для нападения. У Драммонда была лишь Книга теней, дарившая ему способность исчезать, ускользать.

Он снова взглянул на Лили. Та больше не выла, лишь всхлипывала переполненным кровью ртом, ее лицо превратилось в месиво, которым она продолжала биться о землю. Если у Лили и была с собой книга, то Драммонд не знал, какая именно. Ясмин пропала в окутавшем ее смерче, ее Книга света боролась с тьмой. Он видел, как она мечется, бьется, силится выбраться; облако двигалось вместе с ней, обвивая ее, словно змея.

– Я не знаю, что делать, не знаю, что делать, – повторял он, беспомощный и напуганный, как ребенок в спальне, когда появились чудовища и нет рядом родителей, чтобы их прогнать.

Вагнер в панике бросил взгляд на Драммонда. В этом взгляде читалось самоотверженное «защити книги!». Потом он снова взглянул на Женщину. Драммонд сунул руку в карман, где лежала Книга теней, но не успел ничего предпринять, как воздух разорвал стон. На глазах у него Вагнер осел на колено, держась за грудь. Женщина в один миг возникла над ним и взяла за плечо. Вагнер снова застонал, хватая ртом воздух, его лицо исказилось от боли, и он, рухнув на бок, задергался, будто в припадке.

А потом замер.

– Нет! – прокричал Драммонд, внутри у него все оборвалось. Он отвернулся, и его тут же вырвало, по бетону расплескался наполовину переваренный ужин, а в ушах все звучали стенания Лили.

Когда он снова повернулся, Женщина по-прежнему стояла над Вагнером, наблюдая, как из того вытекают последние капли жизни. Драммонда накрыло облаком мрака; отчаяние и ужас мертвой хваткой вцепились в него и полностью парализовали.

Женщина обвела взглядом парк: Лили лежала без сознания, лишь чуть подрагивая, закрученное облако поглощало свет Ясмин. Драммонд заметил, как на лице Женщины промелькнула тень злобы и ненависти, как будто кто-то выключил и тут же включил свет. Кровь как будто застыла в его жилах, сердце сбилось с ритма, а затем застучало с удвоенной скоростью. Он понял, что видел зло, абсолютное бесчеловечное зло, принявшее облик красивой женщины.

Смерч, окутавший Ясмин, схлопнулся, как взрыв при обратной перемотке, раздались мучительный крик и отвратительный хруст костей, словно мясник разрубил тесаком грудку животного, а вместе с хрустом – хлюпанье крови и мягких тканей, затем в один миг крик оборвался. Туман рассеялся, выпуская истерзанное тело Ясмин. Она рухнула на землю, как кожаный мешок с жижей внутри, ее кости были измолоты в порошок.

– Нет! – завопил Драммонд при виде того, что стало с его подругой.

Эта женщина, воплощение зла, превратила его веселую, яркую Ясмин в кусок мяса, забрала всю ее яркость. Глаза у Драммонда налились слезами, живот свело, и все внутри задрожало от ужаса. Он прикусил кулак, чтобы не позволить новому крику вырваться из груди.

Женщина подошла к месиву из кожи и хрящей, в которое превратилась Ясмин, и, наклонившись, подняла Книгу света. Секунды две она ее рассматривала, затем обратила взор на Драммонда.

– Драммонд Фокс, – произнесла она тихим хрипловатым голосом.

Она почти шептала, будто поддразнивая его.

Драммонд был готов закричать. Он был готов бежать. Застыть на месте, надеясь, что Женщина его не заметит, пусть она уже и смотрела прямо на него. Дрожащими пальцами он пытался нащупать в кармане страницу Книги теней.

– Отдай мне Библиотеку Фокса, – произнесла Женщина, непринужденно подойдя к лежащей в луже собственной крови Лили. Бросив быстрый взгляд на подругу Драммонда, Женщина подпрыгнула и со всего размаху обеими ногами приземлилась Лили на живот. Изо рта у той вырвался фонтан воздуха и крови.

– Прекрати! – не удержался Драммонд, отпрянув в ужасе. – Черт!

Женщина посмотрела на него, по-прежнему стоя на животе у Лили.

– Отдай мне Библиотеку Фокса, – повторила она тоном, который подразумевал, что она теряет терпение.

Драммонд замотал головой; его взгляд метался между лежавшим неподвижно Вагнером, месивом, в которое превратилась Ясмин, и окровавленным, изломанным телом Лили. Это были его друзья – люди, которых он любил. Которые никогда никому не причинили вреда. Такие яркие, веселые, такие живые – теперь их больше нет, они стали точками в конце прекрасной поэмы.

Он отступил, кляня себя за то, что бросает друзей, но зная: они бы хотели, чтобы он выжил и защитил книги от этой женщины. Пальцы в кармане наконец нащупали страницу Книги теней. Женщина сошла с Лили на землю и, вытерев подошвы о бетон, повернулась к нему.

– Отдай мне свои книги! – проскрежетала она, и лицо ее исказилось от ярости.

Драммонд оторвал клочок страницы и успел исчезнуть в Тенях до того, как Женщина, рванувшись с нечеловеческой скоростью, оказалась на том месте, где он стоял мгновение назад.

Выбегая из парка, он видел, как она все озирается, высматривая его.

Он бежал, спасаясь от образов, которые будут теперь преследовать его вечно; в Тенях он оплакивал своих друзей и то ужасное, что сотворила с ними Женщина.

Продавец Книг (1)

Они встретились с Продавцом книг в лобби-баре гостиницы «Эйс» на Западной двадцать девятой улице рядом с Бродвеем. Иззи как-то была здесь на двойном свидании, когда только приехала в Нью-Йорк, и за все это время ничего не изменилось. Просторный, как в каком-нибудь банке, зал, разделенный широкими белыми колоннами, которые подпирают высокий потолок. Стены обшиты деревянными панелями, из освещения – светильники на столах да подвешенные на высоте лампы. В бар Лунд и Иззи зашли примерно в обед; внутри стоял негромкий уютный галдеж, люди хорошо проводили время за дружеской беседой. Иззи стояла рядом, пока Лунд рыскал глазами по залу; обнаружив в дальнем углу за столиком искомый силуэт, он сказал:

– Жди здесь.

– Нет, – возразила Иззи.

Лунд бросил на нее недовольный взгляд, но решил не спорить. Он направился к сидевшей на краю кожаного дивана женщине. При их приближении та подняла голову, и Иззи заметила, что она красива. Афроамериканка с темной кожей, большими глазами и высокими скулами. Бритая наголо, массивные яркие сережки в ушах. Одета она была в дорогой серый костюм и расстегнутую на груди алую блузку, на шее на цепочке болтались очки. Женщина сидела, закинув ногу на ногу, и Иззи увидела дорогие туфли на шпильках под цвет блузки. На столе перед ней стоял коктейль.

Женщина подняла на них взгляд.

– Чем-то помочь?

– Азаки больше нет, – сразу объявил Лунд.

Какое-то мгновение женщина, слегка поджав губы, осмысливала услышанное.

– А вы?..

– Лунд, – ответил Лунд. – Я был с ним.

На диван рядом с ней он бросил телефон Азаки.

– Телохранитель, – догадалась она.

– Его застрелил лысый человек, – сказал Лунд.

– Лысый человек, – повторила Лотти.

– Меня он тоже пытался убить, – продолжал Лунд, показывая на рану на голове. – Но промахнулся. В это трудно поверить, ведь я намного больше Азаки.

– Доктор Барбари, – сказала Иззи. – Так он назвался. Хьюго Барбари.

Женщина, вздохнув, жестом пригласила их сесть напротив, что те и сделали.

– Ты, должно быть, Иззи, – сказала Лотти.

Потом перевела взгляд на Лунда, и тот кивнул.

– Да, – неуверенно проговорила Иззи. – Откуда вы знаете?

– Ты красивая девушка, Иззи, – заметила Продавец книг, не обращая внимания на вопрос. – Тебе, наверное, постоянно это говорят.

– Могли бы и почаще, – ответила Иззи.

Она провела рукой по волосам и бросила взгляд на голову Продавца книг.

– Красиво, когда бреются налысо. Сама так и не решилась.

Продавец книг усмехнулась.

– А ты мне нравишься. Это хорошо, ведь я кое-кому обещала тебя защитить.

– Кому? – не поняла Иззи. – Кому вы обещали?

– Неважно, – ответила женщина. – На время. Не слишком надолго.

– Нет, это важно, – настаивала Иззи. – Я хочу знать, что происходит.

– Важно лишь то, что ты будешь в безопасности. Я просила об этом Азаки, и, полагаю, потому мистер Лунд и привел тебя ко мне.

Иззи вопросительно взглянула на Лунда.

– Есть еще причина, – сказал Лунд.

Он вытащил из кармана Книгу боли и подтолкнул по столу к женщине.

– Хм-м... – Продавец надела очки и пригляделась. – Это не Книга дверей.

– Боли, – просто сказал Лунд, и брови женщины вздернулись от удивления.

– Любопытно. Слыхала, что она у Хьюго Барбари.

Лунд не ответил. Иззи наблюдала, как женщина вертит в руках книгу, открывает ее.

Потом Продавец взглянула на Лунда.

– У Хьюго забрали?

– Это имеет значение? – спросил Лунд.

– Обычно да, но, чтобы насолить Хьюго, я готова сделать исключение.

– Сможете ее продать?

– Конечно, – улыбнулась Продавец. – В любой момент. Даже если весь мир покатится к чертям, людям будут нужны особенные книги. Вы же об этом?

– Да, – ответил Лунд. – Купите ее у нас, заплатите, а потом продавайте.

– Нет. – Продавец книг толкнула книгу к нему обратно. – Это делается не так. Я не забираю книгу себе. Я действую от вашего имени. Продаю за вас. Вам придется подождать, чтобы получить деньги.

Лунд посмотрел на Иззи, потом снова на женщину.

– Она будет в безопасности, – сказала Продавец Книг. – Если я, конечно, правильно поняла, зачем вам так быстро нужны деньги.

– Тогда как это происходит? – спросил Лунд.

– Будет аукцион. Мы пригласим охотников за книгами со всего мира. Это целое мероприятие. Место и все прочее у меня уже готово. Я планировала выставить на аукцион Книгу дверей, но и эту продать мы определенно сможем.

– Когда? – спросил Лунд.

– В полночь, сегодня.

– Так скоро?

– Ради моих аукционов люди готовы подстраиваться, – ответила Продавец книг. – Аукционы редки, мистер Лунд, но ценятся высоко. Люди придут. Из любой точки мира дорога занимает не более двенадцати часов, к тому же можно направить представителя, если не получается приехать лично. И поверьте мне, чем быстрее вы ее продадите, тем лучше будет для вас и для всех нас. С такими книгами вы привлекаете к себе внимание.

– За сколько? – спросил Лунд.

– Прямиком к делу, да? Ну, очевидно, я не могу предсказать ход аукциона, но такая книга... – она покачала головой, – уйдет за двадцать или двадцать пять, легко.

Лунд кивнул.

– Двадцать чего? – спросила Иззи.

– Миллионов, – ответила Продавец.

Иззи почувствовала, как к ногам у нее приливает кровь и мир вокруг хорошенько потряхивает. Она схватилась за край стула, чтобы не упасть.

– Моя доля – сорок процентов. Обычно я беру тридцать, но из-за Хьюго Барбари риски выше. Вы согласны?

Лунд пожал плечами.

– Все равно.

Продавец встала, расправила на себе одежду.

– Жаль мистера Азаки, – сказала она Лунду. Затем взяла коктейль и махом его выпила. – Нравился он мне.

Лунд, соглашаясь, кивнул.

– Но жизнь не останавливается, а время нынче беспокойное. Надо приспособиться и жить дальше. А с деньгами на руках это куда проще, уж поверьте.

– Я верю, – сказала Иззи.

– Тогда вы оба сейчас пойдете со мной, – скомандовала Продавец книг.

– Что? – переспросила Иззи.

– Не пугайтесь. Я несу значительные расходы на аукцион и должна быть уверена, что лот в безопасности. И если вы хотите, чтобы я продала вашу книгу, то в ближайшие двадцать четыре часа должны находиться у меня под боком. Никаких контактов с внешним миром, никаких тайных сообщений потенциальным участникам аукциона. Полная изоляция. Ничего личного – надеюсь, вы понимаете. Я женщина осторожная.

Лунд вопросительно глянул на Иззи.

– Я не знаю, – сказала та и посмотрела на Продавца книг. – Но, кажется, она мне по душе. Куда больше того лысого мужика. Не против пойти с ней, если это означает, что мы будем в безопасности.

– В большей, чем где бы то ни было, – заметила Продавец Книг. – Идем.

Втроем они вышли из отеля и сели в ожидавшую их машину.

Застрявшая

Задыхаясь от ужаса, Кэсси сползла со стула на землю Брайант-парка, чем привлекла внимание проходившей мимо молодой пары. Драммонд виновато улыбнулся – мол, все в порядке.

– Ничего страшного, просто у нее голова закружилась.

Он помог Кэсси снова сесть на стул, и парочка удалилась.

– Видишь? – спросил Драммонд. – Видишь, почему надо уберечь Библиотеку от нее?

– Та несчастная, Лили... Что она с ней сделала?

– Я не знаю, – признался Драммонд. – Но могу предположить, что то была Книга отчаяния.

– Книга отчаяния, – повторила Кэсси.

Драммонд кивнул.

– Она принадлежала одной семье из России, из Санкт-Петербурга. Хранилась в церкви – наверное, потому что именно туда приходят люди, когда они в отчаянии. До нападения мы слышали, что семья якобы исчезла, но о судьбе книги никто не знал. Никогда не понимаешь, верить или нет; слухи о том, что какую-то книгу нашли или утратили, ходят постоянно. Однако эту книгу забрала себе Женщина, убив ту семью. Точно не знаю. Но чувствую.

Кэсси покачала головой.

– Лили была такой яркой, жизнерадостной. Она любила вкусно поесть, любила показывать людям Гонконг и свой остров. А уж если она смеялась, то сразу всем телом. – Драммонд медленно покачал головой. – Совершить это с ней, довести до такого отчаяния, чтобы ей захотелось покончить с собой столь кошмарным способом...

– Она спасла тебя, – уверенно произнесла Кэсси. – Она знала, что, если ты попытаешься помочь, книга подействует и на тебя.

Драммонд колебался, не зная, соглашаться или нет. Кэсси видела, как ему хочется, чтобы она оказалась права, хочется помнить Лили именно такой.

– Я верю в это, Драммонд, – сказала она. – Верю, что она тебя спасла. Представляю, как ты винишь себя за то, что не сделал больше.

Он отвернулся и опустил глаза, будто смутившись, что воспоминания раскрыли почти все его сокровенные мысли.

Кэсси положила руку ему на плечо.

– Ты не должен себя винить. Лили не хотела, чтобы ты погиб, как она. Я не была с ней знакома, но знаю. Я видела.

Драммонд кивнул, принимая ее доводы.

– Спасибо, – тихо произнес он, избегая ее взгляда.

Кэсси вдруг снова вспомнила злобу, исказившую лицо Женщины, чудовищный хруст костей, с которым рухнули на холодную землю окровавленные останки Ясмин. Она уткнулась лицом в колени.

– Какой ужас. Лучше бы я не...

– Извини, – сказал Драммонд. – Я ношу эти воспоминания в себе. Знаю, насколько они кошмарны. Я был там. Но теперь и ты понимаешь, почему я хочу уберечь Библиотеку от нее, почему она никогда не должна заполучить Книгу дверей.

– Но разве уничтожить ее – единственный выход? – спросила Кэсси, поднимая глаза.

Она видела, как терзает его этот вопрос, будто она высказала вслух сомнения, которые он и сам испытывал.

– Что будет, если эта женщина окажется в Библиотеке Фокса, если она заберет все книги?

Кэсси опустила глаза и покачала головой.

– Она жаждет этого, – продолжал Драммонд. – Она к этому стремилась еще тогда. Сейчас она только сильнее. Прошло десять лет. И она все по-прежнему ищет, по-прежнему собирает книги.

Кэсси взглянула на него.

– Я слышал рассказы, – произнес он. – Я все еще общаюсь иногда с людьми из книжного мира. Она методично устраняет охотников за книгами и других коллекционеров, забирая у них книги. Все, кто, встретив ее, остался жив – а таких немного, – рассказывают одно и то же. Она спрашивает, где я. И еще спрашивает насчет Библиотеки Фокса. Она, несомненно, хочет собрать все книги, но никто не знает зачем. Никто не знает, кто она и откуда. И никто не знает, что она сделает, когда соберет все.

– Почему же тогда ее не остановить? – спросила Кэсси. – Уничтожить ее, а не мою книгу! Не прятать, а использовать твои книги против нее?

Драммонд отпрянул как ужаленный. Он открыл рот, будто собирался ответить, и снова закрыл.

– Я... – мямлил он, – я не боец, Кэсси. Я сижу в тихих залах, изучаю книги. Кто я против нее? Ты ее видела. Она сама смерть.

Кэсси покачала головой, не соглашаясь с ним.

– Ты же дал отпор тому человеку в кулинарии, Барбари. Ты защищал Иззи и меня...

– Я сделал лишь то, что должен был – сбежал, защищая тебя и Иззи, не позволив ему заполучить книгу.

– Не вижу разницы, – возразила Кэсси. – Мы должны дать отпор Женщине и не позволить ей добраться до книг.

Драммонд издал смешок.

– Разница есть. Хьюго Барбари – всего лишь человек, и я боюсь его. Но Женщина... Женщина куда хуже. Ты же видела.

Кэсси чувствовала его правоту, но не могла смириться с мыслью, что он уничтожит Книгу дверей. Ей нужно было подумать. Решить, как быть дальше.

– Мы должны вернуться обратно, в наше время, – сказала она, вставая.

Драммонд огорченно взглянул на нее.

– Я просто хочу увидеть свою подругу, Драммонд. Мне нужно прояснить голову. Я не могу... не могу разобраться с этим прямо сейчас. Я просто хочу удостовериться, что с ней все в порядке.

– Хорошо, – ответил он. – Хорошо.

– Ты потерял друзей, и мне искренне жаль, – голос Кэсси смягчился. – Но Иззи все еще жива. После всего, что я увидела, хочу просто узнать, как она.

Драммонд кивнул.

– Понимаю, – произнес он. – Давай убедимся, что она в безопасности.

Они молча вышли из Брайант-парка и направились на восток вдоль Сорок второй улицы, пробивая себе путь сквозь послеобеденные толпы людей. В городе пахло горячим металлом и бетоном, в воздухе стояла плотная грязная дымка. Они отыскали подземную парковку и спустились по рампе в ее прохладу, надеясь найти какую-нибудь неприметную дверь. Кэсси уже научилась выискивать подходящие для дела двери – тихие, неброские, незаметные. Как будто созданные специально для Книги дверей. Она указала на дверь к внутренней пожарной лестнице.

– Вот эта подойдет.

– Оставь открытой, – предложил Драммонд. – Просто на всякий случай, вдруг там кто-то есть. Как запасный выход.

Кэсси, кивнув, открыла дверь, за которой показалась ее прихожая.

– Что это? – спросила Кэсси, разглядывая пол у входной двери. – Кровь?

Подойдя ближе, они присмотрелись к растекшимся по дереву липким красным лужицам. Сердце у Кэсси в панике забарабанило.

– Да, – ровным голосом произнес Драммонд. – Кровь.

– Иззи! – вскричала Кэсси.

Она проскочила мимо Драммонда в дверь и бросилась к жилым комнатам. На первый взгляд все было как обычно, но потом Кэсси начала замечать: что-то не так. Кругом беспорядок, тумба с телевизором сломана и опрокинута. В воздухе ей почудился запах мочи.

– О боже! – пробормотала она, оглядываясь и хватаясь за голову.

Перед собой она видела разбросанные вещи и мебель, пятно на диванной подушке, человека, который вышел из-за двери и надвигался на нее.

– Дерьмо! – вскричала Кэсси, и тут Хьюго Барбари кинулся на нее с искаженным от ярости лицом.

– Что? – раздался из прихожей удивленный голос Драммонда.

Ответить ему Кэсси уже не могла, потому что огромная лапа Хьюго Барбари сдавила ей шею, выдавливая воздух и любые рациональные мысли. Она безуспешно пыталась расцепить его пальцы. Кэсси была высокой, но все же ниже, чем Хьюго Барбари, а его рука казалась толстой и жесткой, будто ствол дерева. Он притянул Кэсси к себе, и она увидела, что лицо его с одной стороны опухло и покраснело.

– Это я возьму, – прошипел он ей в ухо и свободной рукой достал у нее из кармана Книгу дверей.

Кэсси еще сильнее заколотила по его руке, но мозг буквально орал, что ей уже нечем дышать и черт бы с этой книгой.

– Благодарствую, – произнес Хьюго, и тут в дверном проеме возник Драммонд.

– Что... – начал он и тут же закончил свою фразу словом: – Дерьмо!

– Мистер Фокс, – с напускной вежливостью произнес Хьюго, чуть отойдя от двери. – Искренне рад снова вас видеть. У меня тут ваша подружка со своей книгой.

Хьюго по-прежнему крепко держал Кэсси, а Кэсси по-прежнему боролась за каждый вдох, поэтому слова его прозвучали для нее как во сне, будто не она, а кто-то другой их слышит.

– Что собираешься делать, Библиотекарь? – поинтересовался Хьюго. – Уйти в Тени, снова сбежать, как в прошлый раз?

Драммонд замялся, бегая взглядом между Кэсси и Хьюго – живое воплощение нерешительности.

– Трус, – сплюнул Хьюго.

В это мгновение Кэсси врезала ему между ног – так сильно, как только смогла, надеясь, что этого хватит.

Хьюго взвизгнул, застонал и отпустил Кэсси. Лицо у него побагровело.

Кэсси отбежала к Драммонду, и они вдвоем выскочили из комнаты в прихожую; тут Хьюго пришел в себя и бросился за ними, стараясь не упустить из виду.

– Хватит мне сегодня боли! – процедил он.

– Ну же, давай, – поторапливал Драммонд Кэсси, зная, на что способен Хьюго Барбари.

– Что ты сделал с Иззи? – резким шепотом спросила Кэсси. – Где моя подруга?

Их целью была дверь в комнату Кэсси – за которой все еще было прошлое, их запасный выход. Когда Хьюго подошел ближе, он тоже увидел, что там за дверью, и глаза у него блеснули.

– Ну вот и славно, – проговорил он. И взглянул на Кэсси. – А что, если я убил твою подругу, потому что она меня раздражала?

– Нет. – Кэсси не могла заставить себя ему поверить.

Поверить его словам означало бы, что и для нее все кончено – ведь тогда она сама рассыпется на множество кусочков, как разбитый хрусталь.

– Он лжет, – заявил Драммонд.

– Разве? – переспросил Хьюго. – Зачем бы мне?

– Такова твоя суть, – ответил Драммонд.

– Так или иначе, вы меня утомили.

Кэсси взглянула на Книгу дверей в его руке и тут же осознала, что это не Книга дверей.

– С тобой я еще не закончил, – обратился Хьюго к Драммонду.

Затем повернулся к Кэсси, и тут книга у него в руке ожила и заискрилась, рассыпая по полумраку прихожей фиолетовые и красные искорки.

– А с тобой закончил.

Кэсси подбросило сначала вверх, потом назад, и через дверь спальни она вылетела прямо в прошлое. Она услышала крик Драммонда: «Нет!» и почувствовала под собой жесткость бетона.

Неуклюже приземлившись, она покатилась по полу подземной парковки, ноги у нее заплелись. Доктор Барбари подошел к двери, огляделся и, с удовлетворением отметив, что Кэсси теперь находится где-то в совершенно ином месте, улыбнулся.

– Ну пока, – запросто произнес он, видя, как Кэсси силится подняться на ноги.

После чего закрыл дверь – хлопок гулким эхом прогрохотал по парковке, а Кэсси осталась одна в прошлом, без Книги дверей.

Одна в прошлом

Кэсси оказалась в Нью-Йорке одна посреди звуков и света, в потоке машин и туристов.

Она сидела в самом сердце Таймс-сквер наверху красной лестницы, ведущей к билетным кассам; вечер был теплый, и она вспотела, на коленях у нее лежало сложенное пальто, в которое она сунула шапку с шарфом. Со всех сторон в нее бил электрический свет, заставляя разум спрятаться в своей раковине; ей хотелось сбежать, укрыться в каком-нибудь тихом и темном месте, но где – она совершенно не представляла. Она застряла в прошлом без денег, друзей и какой-либо возможности вернуться домой. На Таймс-сквер всю ночь светло и не иссякают туристы. По крайней мере тут безопасно. Шумно, ярко, невыносимо, но безопасно.

– Зачем вообще приходить на Таймс-сквер? – сказала она себе, вспомнив слова Иззи, произнесенные бесконечно давно, еще до того, как весь мир сошел с ума. – Таймс-сквер только для туристов и террористов.

Снова подступили слезы – тихие слезы поражения затуманили глаза, превращая огни Нью-Йорка в расплывчатые пятна.

– О боже, – простонала она.

Кэсси и раньше бывало худо. Болезнь и смерть дедушки, недели мрака после, когда она впервые оказалась в этом мире по-настоящему одна. Но даже в те дни она не чувствовала себя настолько одинокой, настолько беспомощной.

– Что же мне делать? – вопрошала она, утирая слезы рукавом старого свитера.

Когда перед ней захлопнулась дверь ее спальни, Кэсси подождала немного на парковке, надеясь, что дверь снова откроется и Драммонд за ней вернется. Но шли минуты, часы, и надежда испарилась. Она даже не знала, сумеет ли Драммонд воспользоваться Книгой дверей. Возможно, никто, кроме нее, не сумеет.

Ступор был настолько сильным, что даже паника не наступала. Когда надежда окончательно погасла, Кэсси вышла из парковки прямо в жаркий нью-йоркский день. Какое-то время она бесцельно бродила, разум подозрительно безмолвствовал, как будто у него закончилась рабочая смена. Все эти улицы, люди, машины как волны накатывали на нее, и в конце концов она оказалась на скамейке в Центральном парке; наблюдая за бегунами и людьми с собаками, она пыталась рационально осмыслить свою проблему, найти очевидное решение, которое должно было находиться на расстоянии нескольких логических шагов.

Однако решения не просматривалось. У нее не было денег. Она была одна. Любой подтверждающий ее личность документ, который она могла бы предъявить, датировался будущим и был, скорее всего, бесполезен в прошлом.

И вот паника забурлила внутри нее, грозила утопить. Покачнувшись, Кэсси вцепилась в скамейку и стала судорожно хватать ртом воздух, а Нью-Йорк продолжал жить своей обыденной жизнью, вовсе не замечая ее.

Она ощутила одиночество. Сильнее, чем когда-либо.

И вот теперь, спустя несколько часов, когда огни Таймс-сквер вступили в схватку с наступающей тьмой, ее разум вдруг выполз из своей норы и решил помочь.

– Подумай о положительном, – сказала она себе; рядом в этот момент фотографировалась пара молодых японцев. Она видела, как они спорят, не попросить ли ее сделать фото, но одного взгляда на залитое слезами лицо им хватило, чтобы предпочесть для этой цели стоявшего чуть поодаль мужчину.

– Тепло, – сказала Кэсси, кивая самой себе. – Лето. Насмерть ты не замерзнешь.

Она похлопала лежавшее на коленях пальто. Если потребуется, можно всю ночь провести на ступеньках. Здесь безопасно и тепло.

– Тебе ничего прямо сейчас не угрожает.

Она снова кивнула, подмечая еще один положительный момент.

– Прекрасно. Значит, прямо сейчас ты не умрешь.

Вот и все. Все, чем она располагала.

Кэсси провела на лестнице всю ночь; почему-то она боялась сдвинуться с места, словно это означало бы признаться себе, что все происходит по-настоящему, что ей теперь с этим жить. Город и правда никогда не спал, особенно на Таймс-сквер. Огни мигали, жужжали, мимо проносились такси, сновали туристы, пусть ближе к утру их стало поменьше. Затем все вновь начало оживать, машин прибавилось, звуки усилились, и Кэсси поняла, что прямо там, сидя, и задремала. А теперь вдруг проснулась и, заморгав в панике глазами, попыталась вспомнить, как очутилась одна на Таймс-сквер.

При виде рекламы вышедшего десять лет назад фильма ее опять охватили паника и страх; пришлось встать и начать шевелиться, просто чтобы не позволить отчаянию снова поглотить ее.

Ей хотелось в туалет, во рту пересохло, и по Седьмой авеню она направилась к станции «Пенн», позволяя нести себя потоку спешащих на работу или с работы людей. На станции она воспользовалась туалетом, стараясь не обращать внимания на голоса за стенками – сердитые, громкие, – а затем поспешила уйти, прежде чем кто-нибудь с ней заговорит. Она отыскала фонтанчик с питьевой водой и вдоволь напилась, вымывая изо рта привкус городского воздуха.

Кэсси брела по переходам станции среди ароматов выпечки и хот-догов; голода она пока не чувствовала, но знала, он скоро придет. Знала: чтобы выжить, ей нужно действовать.

Она увидела бездомную с набитыми пакетами в каждой руке, в одежде, слоями укрывающей тело, и представила свое будущее. Представила себя – безымянную и забытую, подобную тем, кто прячется в глубинах Нью-Йорка, городскую сумасшедшую, что ходит да рассказывает, как попала сюда из будущего.

Вдруг Кэсси начала задыхаться, станция «Пенн» казалась теперь ловушкой, из которой нет выхода. Она в панике выскочила обратно на теплый утренний воздух и снова зашагала на север, потому что во время ходьбы разум не так поддавался панике. Скоро она опять оказалась в Брайант-парке, где днем ранее они сидели с Драммондом, наблюдая за ним молодым и его друзьями.

Кэсси села за столик и попыталась успокоиться. Ей лишь хотелось вернуть свою кровать. И квартиру. И Иззи.

– О нет, Иззи, – проговорила она, вспоминая слова Хьюго Барбари перед тем, как он вышвырнул ее за дверь: «А что, если я убил твою подругу, потому что она меня раздражала?»

Она обхватила руками голову.

Что, если это правда?

Что, если этот человек убил Иззи?

Внутри у Кэсси бушевало море, вздымались, бурлили волны, все ее существо пребывало в таком смятении, какого никогда раньше не ведало. К глазам снова подступили слезы, и мир расплылся мутным пятном. Она утирала их, но набегали новые, она всхлипывала, рыдала, пока не залила слезами все щеки. Ручьи слез не останавливались. Им не было конца.

Выплакавшись, Кэсси ощутила себя пустой оболочкой, утратившей всякую надежду, и тогда задала себе вопрос, к кому обратиться за помощью. Одной ей не выжить. Она задумалась о тех, кого знала в прошлом.

Ее дедушка на другом конце континента, а даже доберись она до него, разве он ей поможет? Что он сделает? У него своя Кэсси, о которой он должен заботиться.

Иззи должна быть где-то в Нью-Йорке, но где именно – Кэсси не знала. К тому же Иззи десятилетней давности с Кэсси не знакома. С какой стати она будет ей помогать?

Тогда она подумала про Драммонда Фокса. Она надеялась, что Драммонд Фокс из будущего вернется и спасет ее, но ведь он бы наверняка уже объявился, если б мог? Он знает, где она. Так что рассчитывать на него не приходится.

А как насчет Драммонда Фокса из прошлого? Драммонда Фокса десятилетней давности?

А это, возможно, идея, шанс для нее. Впервые с того мгновения, как захлопнулась дверь ее спальни, Кэсси показалось, что она мыслит в правильном направлении.

Кэсси встала; позволяя ногам самим вести ее по Брайант-парку, она обратила взор внутрь себя, где, будто хрупкий росток, пестовала эту идею и возникшую вместе с ней надежду.

Если б ей удалось отыскать Драммонда Фокса, она рассказала бы ему про Книгу дверей и про все, что случилось в будущем... Он бы точно ей поверил.

Она почувствовала резкий всплеск адреналина, осознав, что Драммонд Фокс из прошлого сейчас в городе... Ведь она со своим Драммондом видела его накануне в Брайант-парке...

И тут же все надежды сорвались в пропасть – она поняла, что Драммонда Фокса здесь нет. Накануне вечером Женщина убила его друзей у него на глазах – и на глазах у Кэсси тоже, она ведь была там, в воспоминаниях Драммонда. И Драммонд бежал – от Женщины, от устроенной ею бойни. Драммонд Фокс сейчас в самом начале своих десятилетних скитаний, когда он скрывался и жил в Тенях. Наверняка она знала лишь, где он окажется через десять лет – в баре на крыше отеля «Лайбрари», где они с Иззи его приметят.

– Нет, – заключила Кэсси, когда все это стало очевидным. Она застыла на месте, прямо посреди дороги, на пути у прохожих. Те возмущались, бросали на нее раздраженные взгляды, но она не замечала ничего вокруг, потерянная в собственных мыслях.

Драммонд Фокс ей не поможет.

Она ждала, что разум предложит другое решение.

Если Драммонда Фокса не найти и больше нет никого в прошлом, кто бы ей помог, придется помогать себе самой. У нее оставался единственный способ вернуться в свое время.

– Я должна найти Книгу дверей, – тихо сказала она себе, осознав, что к этой мысли могла прийти еще двенадцать часов назад.

Но с чего начать? Где найти эту книгу?

Ответ был прост: начать нужно с человека, который ей эту книгу дал.

Ей нужно отыскать мистера Уэббера.

Кэсси поджидала мистера Уэббера у его дома. Он появился под вечер, и сперва Кэсси его не узнала. Это был мистер Уэббер, но волосы у него были темнее, а кости – на несколько лет моложе.

Она поравнялась с ним до того, как он свернул за угол.

– Мистер Уэббер!

Тот остановился и взглянул на нее. На лице у него Кэсси заметила вежливую улыбку, сменившуюся любопытством, а затем настороженностью.

– Мистер Уэббер, я так рада вас видеть, – затараторила она во внезапном приливе чувств. – Вы даже не подозреваете. Пожалуйста, мне нужна ваша помощь.

Слова сами сыпались у нее изо рта, потому что наконец перед ней было знакомое лицо, пусть и само это лицо ее знакомой не считало.

– Вы уж простите меня, я знаю, вы меня не знаете, но мне нужна помощь, и вы единственный, кого я знаю.

Мистер Уэббер вопросительно поднял брови, он разглядывал ее лицо, словно пытаясь раскопать его у себя в памяти.

– Мне нужна Книга дверей. Вы дали мне ее в будущем – не знаю почему, но дали. А теперь я застряла здесь, в прошлом, и мне нужно вернуться домой, а я никого больше не знаю, кто бы мне помог, о боже...

Она приложила руку к голове. Мозг подсказывал, что ее понесло. Говорил: что вообще подумает о тебе незнакомый мужчина? Она заставила себя подышать и успокоиться.

– Понимаю, звучит безумно. И я понимаю, на кого сейчас похожа.

– Вам нужна помощь? – спросил мистер Уэббер, участливо кивая.

– Да! – выпалила Кэсси. – Да! Мне нужна помощь, ну пожалуйста... Книга дверей. Я должна воспользоваться ей, один разок.

Мистер Уэббер снова кивнул, на этот раз медленно. Он бросил взгляд в сторону – туда, где шумела Вторая авеню.

– Боюсь, я не представляю, о чем вы. Но могу предположить, что вам бы не помешал горячий обед. Я прав?

Кэсси заколебалась, не вполне понимая, куда заведет ее этот поворот в беседе.

Она увидела, как мистер Уэббер достает из кошелька несколько банкнот и вкладывает ей в ладонь.

– Купите себе поесть и попить. В Среднем Манхэттене вроде есть женский приют. Там вам помогут. Простите, это все, что я могу предложить.

И прямо на глазах у Кэсси мистер Уэббер быстро зашагал прочь, нервно оглянувшись напоследок через плечо – уж не увязалась ли за ним эта сумасшедшая?

А Кэсси осталась стоять, в растерянности сжимая смятые банкноты, и вокруг нее щебетал безразличный город.

Невероятная история Кэсси Эндрюс

Кэсси сделала то единственное, что пришло ей в голову, – отправилась в знакомое место, чтобы спокойно подумать. В «Келлнер Букс». После жарких и липких городских улиц книжный магазин показался настоящим раем. Внутри ничего не поменялось; лишь книги на полках она не узнавала. Здесь Кэсси ощутила безопасность, покой. Со случайной книжкой в руках она уселась в старое кресло в дальнем углу и, делая вид, что читает, попыталась обуздать метущиеся мысли.

Через некоторое время мысли угомонились, но отчаяние так никуда и не делось и упорно напоминало про все совершенные ошибки.

Зачем она вернулась в квартиру?

Как не заметила в комнате Хьюго Барбари? Она что, тупая или слепая?

Почему оставила Иззи одну и ушла с Драммондом?

– О нет, – простонала она; при воспоминании о крови на полу внутри все оборвалось. Что с Иззи?

Ее возглас отчаяния привлек внимание какого-то посетителя у ближнего стеллажа, и Кэсси улыбкой попыталась отвести его беспокойство. Она знала, что не сможет оставаться здесь вечно. Что скоро стемнеет, а ночевать ей негде. Ее совсем не прельщало провести еще одну ночь в одиночестве на Таймс-сквер. Неужели такова отныне ее жизнь?

Она вспомнила о приюте, который упомянул мистер Уэббер. Может, пойти туда? Там хотя бы будет кровать. Еда.

Потом она вспомнила о купюрах, которые он вложил ей в руку, и вдруг осознала, что желудок у нее пуст и вовсю урчит. За день она прошагала много миль, просто чтобы успокоиться, а ела в последний раз еще с Драммондом перед разговором с дедушкой. Ей нужно поесть. Она слегка улыбнулась, вспоминая, как Драммонд говорил эти же слова в Лионе, и поняла, до чего же ей его не хватает. Они были знакомы лишь день, но она уже скучала.

Кэсси заставила себя встать. Поставила книгу на полку и подошла к стойке с кофе у входа. Там она купила большой шоколадный маффин, большую чашку кофе и уселась за один из пустующих столиков. Ей подумалось, что после ночи на улице от нее может неприятно пахнуть. Хорошо бы никто не заметил.

Она смаковала каждый кусочек маффина, как последний, растягивая удовольствие. Когда желудок наполнился едой, а кровь – кофеином, Кэсси вновь обрела способность рационально мыслить, оградить разум от бушующих чувств.

Она смотрела в окно на улицу у входа в магазин, на мир вокруг, не пытаясь решить все проблемы сразу, не пытаясь исправить невозможное. Просто спокойно и тихо сидела за столиком.

Тут открылась дверь, и в книжную лавку «Келлнер Букс» вошел мистер Уэббер.

Он ее не заметил – во всяком случае поначалу, – а она решила не привлекать его внимания. Он по привычке подошел к кассе, заказал кофе. Кэсси заметила у него под мышкой книгу, которой не было во время их первой встречи на улице.

Она наблюдала, как мистер Уэббер усаживается через три столика от нее, и поняла, что его появление в «Келлнер Букс» – ее последний шанс. Он – ее путь к Книге дверей. Она должна заставить его поверить.

Несколько минут Кэсси смотрела, как мистер Уэббер читает, отпивая временами из чашки, и раздумывала, как к нему подступиться, как убедить его хотя бы настолько, чтобы он согласился на разговор.

С кофе в руке она подошла к нему и уселась напротив. Когда он оторвал взгляд от книги, на лице у него нарисовалось удивление, которое затем сменилось ступором и настороженностью.

– Мистер Уэббер, спасибо вам за деньги, – сказала Кэсси. – Вы были очень добры.

Она заметила, что эти слова его обезоружили. Настороженность исчезла.

– Они пришлись очень кстати, я купила себе попить и немного еды, – улыбнулась она. – Когда я говорила с вами, то была на взводе. Простите, если напугала.

Он покачал головой, явно желая вежливо закончить этот разговор до того, как Кэсси успела бы сказать то, что хотела.

– Позвольте сказать вам одну вещь, – добавила она. – А потом, если вы так решите, я оставлю вас в покое, обещаю. Только одну вещь.

Мистер Уэббер на мгновение поджал губы, раздумывая над ее словами.

– Признаюсь, мисс, я озадачен тем, что вы знаете мое имя.

– Пожалуйста, – взмолилась Кэсси, чувствуя, как машинально прикрыла глаза, чтобы держать себя в руках. – Пожалуйста, позвольте сказать вам одну вещь.

– Ладно, – ответил он. – Что вы хотите мне сказать?

Кэсси чувствовала, как целые миры надежды и отчаяния повисли на одной ниточке, на одном единственном предложении.

– Когда вы были моложе и приехали в Рим, – начала она, – вы остановились в гостинице рядом с фонтаном Треви. Хозяйка отеля зашла в комнату, чтобы принести вам кофе, и застала вас голым.

Мистер Уэббер выслушал ее с отсутствующим взглядом, а затем откинулся на спинку стула и, насупив брови, долго глядел на Кэсси.

– Кто вы? – спросил он.

– Меня зовут Кэсси, – ответила она.

– Я никому не рассказывал эту историю. Никому. Никто не может этого знать. Откуда вы знаете?

– Вы сами мне рассказали. Мы были друзьями. Вот почему я знаю, как вас зовут. Вот почему я знаю, где вы живете. Я ждала вас там. Вот почему я знаю, что вы регулярно приходите сюда и читаете книги. Я знаю, вы обожаете «Графа Монте-Кристо».

– Откуда вам это известно? – спросил мистер Уэббер, качая головой. – Мы ведь с вами никогда не встречались.

– Верно, – ответила Кэсси. – А вот теперь будет самая сложная часть, мистер Уэббер. Я из будущего. Мы встретимся с вами в будущем и станем друзьями. Но я не жду, что вы поверите мне, потому что... это ведь немыслимо, да?

Мистер Уэббер глядел на нее, и она видела, как внутри него борются противоречащие друг другу факты.

– Я не опасна, мистер Уэббер. Я просто застряла здесь одна, без денег, без друзей, которые могли бы помочь. Вы единственный, кого я знаю, к кому я могу обратиться за помощью.

Мистер Уэббер отпил из чашки.

– Я не знаю, верить ли вам. То, что вы говорите... слишком немыслимо, слишком безумно.

Кэсси грустно опустила взгляд. Конечно же, он ей не поверит. Почему вообще кто-то должен ей верить?

Но он не прогнал ее. Когда она подняла глаза, он все так же глядел на нее.

– Я не понимаю, как вы вообще могли узнать про Рим, – проговорил он, обращаясь скорее к самому себе. – Эту историю я никому не рассказывал. Нигде не записывал. Если это какой-то фокус или психологический трюк, не могу сообразить, как вы узнали. И я уже дал вам сегодня денег. Зачем бы вам снова говорить со мной?

– Это не трюк, – тихо сказала Кэсси.

Какое-то время они сидели молча.

В магазине стало тише, в зале оставалось лишь двое-трое посетителей, бродивших вдоль книжных полок, да парень с девушкой за одним из столиков, которые хихикали и прижимались друг к другу. День катился к концу, сменялся вечером, и внутри у Кэсси все сжалось от мысли, что вскоре ей придется покинуть уют родного магазина, вернуться в свое ночное одиночество.

– У вас есть телефон? – спросил мистер Уэббер, прервав ее переживания.

– Что? – переспросила Кэсси.

– Телефон, – повторил он. – Сотовый. У всех ведь сейчас есть сотовые телефоны.

– Да, – ответила Кэсси, на автомате похлопав себя по карманам.

– Не позволите взглянуть? – попросил мистер Уэббер, протягивая ладонь.

– Зачем? – спросила Кэсси.

– Если вы хотите, чтобы я вам поверил, а не встал и ушел прямо сейчас, позвольте взглянуть на телефон.

Кэсси задумалась над его просьбой, но никакого подвоха не обнаружила. Она вытащила телефон из кармана и отдала ему.

– Разблокируйте, пожалуйста, – сказал он, возвращая телефон ей.

Кэсси набрала код, снова отдала, ожидая, пока мистер Уэббер изучит устройство; он листал экран, бегал по нему глазами. Затем положил телефон на стол и, накрыв ладонью, молча уставился на скатерть.

– Что? – спросила Кэсси, когда молчание стало невыносимым.

– Он из будущего, – ответил мистер Уэббер, взглянув на нее. – Я не такой уж луддит, каким выгляжу. У меня тоже есть телефон. – Он вытащил из кармана айфон – модель намного более раннюю, чем у Кэсси. – Ваш куда совершеннее.

– Еще пять лет не смогу его зарядить, – пожаловалась Кэсси.

– И страница, открытая в браузере, – продолжал мистер Уэббер, медленно покачивая головой, – судя по дате, создана в будущем, через несколько лет. Это невозможно.

– Да, – согласилась Кэсси. – Так и есть.

Мистер Уэббер вздохнул – тяжело и устало. Затем подтолкнул телефон по столу, и Кэсси сунула его обратно в карман.

Мистер Уэббер глотнул кофе и откинулся на спинку стула.

– Почти всю жизнь я был одинок. Мы долго жили вдвоем с мамой, а потом она умерла и я остался один.

Он нахмурил брови, как будто усиленно пытаясь что-то осмыслить.

– Я и правда не знаю, почему всегда был один, – задумчиво продолжал он. – Я был бы очень рад иметь больше друзей, кого-то любить. Но я постоянно разъезжал по командировкам и работал допоздна. Общаться было проблематично и, честно говоря, через какое-то время мне показалось, что проще и не пытаться.

Кэсси слушала, недоумевая, к чему он клонит.

– В общем, я всю жизнь провел один, а когда ты предоставлен сам себе, становишься очень наблюдательным. Я обращаю внимание на людей. Меня не отвлекает беседа, я не переживаю за друга или за любимую женщину, я не пью по ночам и не просыпаюсь с похмельем. Я научился очень хорошо считывать людей. Проблема, голубушка, в том, что я не считаю вас сумасшедшей. Я не считаю, что вы пытаетесь меня одурачить, однако все ваши слова до крайности нелепы. Я не могу сопоставить одно с другим.

– Простите, – сказала Кэсси, и мистер Уэббер кивнул, принимая извинения. – Раз уж я вас до сих пор не отпугнула, позвольте хотя бы рассказать мою историю?

– Хорошо, – согласился он. – Рассказывайте.

И Кэсси рассказала ему свою историю, не упомянув лишь про тихую смерть мистера Уэббера, а мистер Уэббер слушал, никак не комментируя, лишь попивал кофе и ерзал на стуле.

Когда она закончила, мистер Уэббер какое-то время молчал. Его длинные пальцы постукивали по пустой кофейной чашке, а взгляд застыл на столе.

– Это безумие, – сказала она, чувствуя необходимость заверить его, что понимает, насколько невероятен ее рассказ. – Я знаю. Но все это – правда.

– Я не знаю, правда это или нет, – ответил мистер Уэббер. – Но после того как я увидел ваш телефон... и учитывая все, что вы про меня знаете, поверить вам стало легче, чем раньше. Однако если это все правда...

– Да?

– То есть важный нюанс, который все опровергает.

– Какой нюанс? – спросила Кэсси.

– Волшебная книга, которую я, по вашим словам, вам дал.

– Книга дверей?

– У меня ее нет, – сказал он. – Я понятия не имею, что это, и понятия не имею, каким образом смогу в будущем вам ее передать.

Кэсси помотала головой, отказываясь ему верить.

– Вы ее получите, – настаивала она. – В определенный момент в течение последующих десяти лет вы ее получите. Иначе вы не могли бы дать ее мне и ничего бы из этого не случилось.

Мистер Уэббер пожал плечами.

– Возможно. Но сейчас у меня ее нет. И я не могу помочь вам вернуться в будущее.

Кэсси почувствовала, как физически съеживается, осознавая свое поражение.

– Что же мне делать? – взмолилась она, обращаясь скорее к себе, чем к мистеру Уэбберу. – Я не могу здесь застрять.

Слезы, опять эти ужасные, горькие слезы, наполнили ее глаза.

– Ну, голубушка, вам просто нужно подождать, – заключил мистер Уэббер, и она заметила на его лице тревогу, словно он решил, что плачет она из-за него.

– Я не могу ждать, – воскликнула Кэсси, внутри нее забурлила паника. – Я должна вернуться. У меня нет ни денег, ни дома. Если я застряну в прошлом, что вообще тогда мне делать?

Прежде чем ответить, мистер Уэббер сделал паузу и задумался.

– Вы пытаетесь решить все и сразу. Почему бы не решать проблемы по одной? Вам нужно где-то переночевать. Если хорошенько выспаться, думать станет легче.

– И где же мне ночевать? – спросила Кэсси. – В приюте для бездомных?

Мистер Уэббер, вздохнув, покачал головой, взглянул на улицу в окне и снова повернулся к Кэсси. Она видела, как внутри него решался еще один спор: его тянуло в разные стороны. Наконец он принял решение.

– Я живу недалеко, – сказал он и тут же опомнился. – Вам, голубушка, это ведь известно?

Со слезами на глазах Кэсси кивнула.

– У меня есть свободная комната. Вы спокойно можете поспать там, пока не разберетесь со своей ситуацией. Долго вам оставаться нельзя – только пока будете решать, что делать. Максимум день или два. Такое вас устроит?

– Вы серьезно? – всхлипнула Кэсси, утирая слезы.

– Сам не уверен, – признался мистер Уэббер. – Однако было бы неправильным оставлять вас наедине с вашими неприятностями. У меня есть возможность помочь. Но только на одну-две ночи, такое ограничение. Понятно?

– Я обещаю, – проговорила Кэсси, пусть вовсе и не представляла, каким образом за два дня ее положение может улучшиться.

Мистер Уэббер допил кофе, и вместе, молча, они вышли из книжного магазина.

Проходят дни

В те первые два дня в квартире мистера Уэббера Кэсси чувствовала себя чужой. Ей казалось, он готов вышвырнуть ее в любой момент. Она старалась быть полезной, предлагала сделать чай или кофе, сходить в магазин, прибраться. Время от времени он принимал ее помощь, но Кэсси видела, как ему дискомфортно; возможно, ему казалось, она помогает специально, чтобы он не выставил ее на улицу. А еще в те первые два дня он снова попросил ее рассказать свою историю и по ходу живо интересовался разными деталями, расспрашивал, когда чего-то не понимал. Ему будто всегда чего-то не хватало, и Кэсси никак не могла сообразить, с чем это связано: то ли он просто никак не мог поверить, то ли выискивал нестыковки.

Вечером второго дня с момента встречи в «Келлнер Букс» мистер Уэббер, подремав, вышел из спальни и увидел, как Кэсси бегает пальцами по одной из его книжных полок.

– Ваша коллекция книг мне очень нравится, – сказала она. – Я всегда хотела иметь такую же библиотеку – место, где могла бы читать в одиночестве.

Мистер Уэббер уселся в кресло и принялся блуждать взглядом по полкам.

– Да, – согласился он. – Я тоже всегда хотел. И вот теперь такое место у меня есть.

Он улыбнулся, как будто увидел в ней родственную душу. Остаток вечера они провели обсуждая книги, которые прочли и собирались прочесть, которые любили и ненавидели. Кэсси приготовила им чай, а чуть позже сделала по сандвичу; они все болтали и болтали. Мистер Уэббер любил разговаривать о книгах: ведь так Кэсси с ним и познакомилась, много лет назад, когда только начала работать в книжном магазине.

На третий день мистер Уэббер не попросил ее уйти. Он не сказал, что она может остаться, но и уйти не попросил. Вместо этого, за завтраком, поинтересовался:

– Как помочь вам попасть домой?

Она взглянула на него, не веря своим ушам, а он лишь махнул рукой.

– Это вовсе не значит, что я поверил. Но буду рад вам подыграть. И как же помочь вам попасть домой?

Кэсси принялась перебирать мысли, которые возникли в ее голове еще в ту первую, отвратительную ночь, которую она провела в Нью-Йорке одна. Она рассказала про Драммонда Фокса и про то, что попыталась бы его отыскать, да только это невозможно.

– Потому что он сейчас скрывается, – догадался мистер Уэббер. – От той дамы, что ищет книги.

– Да, – подтвердила Кэсси. – Поэтому я и пришла к вам. Ведь это вы дали мне Книгу дверей.

– Которой у меня нет, – заметил он.

– Которой нет, – повторила она, уныло ковыряя ложкой йогурт.

– Тогда мы поступим следующим образом, – заявил мистер Уэббер. – Мы поищем вашу Книгу дверей. Может, так я ее и добыл? Потому что вы заставили меня ее искать?

Кэсси задумалась. Перед ней забрезжил огонек надежды.

– Да, – ответила она, чувствуя, как согревает ее эта новая мысль. – Может, вы и правы. Звучит разумно.

Она вспомнила Драммонда, который в бургерной рассказывал ей о путешествиях во времени – что нельзя изменить прошлое, а можно лишь позволить событиям случиться.

– Может быть, именно так вы и раздобудете книгу! – воскликнула она.

И они принялись вместе искать Книгу дверей; дни растянулись в недели, а недели – в месяцы.

В первые месяцы с мистером Уэббером в свободное от поисков Книги дверей время Кэсси жила приятной размеренной жизнью. Она просыпалась, легко завтракала, а затем шла гулять по утреннему городу, чтобы найти какие-то зацепки или же просто размять ноги. Она потеряла вес и набрала форму – никогда еще она не выглядела столь подтянутой. К обеду, когда днем становилось особенно жарко, она возвращалась домой, где, сидя у окна в окружении книг, они с мистером Уэббером пили кофе с булочкой или сандвичами. Они обсуждали различные стратегии, как им найти книгу, какие букинистические лавки проверить, в каких библиотеках покопаться, а Кэсси сообщала ему обо всем, что ей удалось обнаружить. По вечерам мистер Уэббер часто уходил из дома («Моцион, голубушка, шевелю дряхлыми конечностями, чтобы вконец не развалиться»), и Кэсси в это время занималась уборкой или смотрела телевизор. Иногда, разлегшись на диване, она мечтала о Библиотеке Фокса – воспоминания об этом чудесном, уютном месте действовали на нее успокаивающе. Еще она думала о Драммонде Фоксе – каким он был симпатичным, когда улыбался, – и размышляла, как там он в будущем. Она надеялась, с ним все в порядке. Надеялась когда-нибудь увидеть его снова.

По вечерам они с мистером Уэббером вместе ужинали, а затем читали в по-дружески уютном молчании или обсуждали книги. В хорошую погоду они могли прогуляться до близлежащего ресторана или кофейни. Иногда брали такси до Центрального парка и проводили вечер там, в золотистом солнечном свете. Катились месяцы, и Кэсси вдруг осознала, что вот уже они вместе, своей простой импровизированной семьей празднуют День благодарения, Рождество и Новый год.

Все это время мистер Уэббер был великолепным компаньоном. Он ничего не ждал от Кэсси, кроме ее общества. Он слушал ее, когда ей хотелось поговорить, давая обычно дельные советы, никогда не навязывался с разговором, если она была не в настроении. Про него она узнала все – про его одинокое детство с властной матерью, про его музыкальный дар, обнаруженный еще в детстве («Знаете, я ведь был вундеркиндом. Не слишком ранним, но определенно одаренным»), а затем про его карьеру концертирующего пианиста и композитора. Она узнала, что состояние он заработал не игрой на рояле по всему свету, а сочиняя музыкальные темы для популярных телесериалов 1990-х.

– Мне до нелепого много платили, – признался он ей однажды во время прогулки по Сохо. – Особенно когда права передавались сразу нескольким каналам. Мелодия была до смешного примитивной. Всего четыре ноты, как рингтон, что-то легко узнаваемое. Эти четыре ноты принесли мне больше денег, чем вся прочая музыка, которую я сочинил, вместе взятая, и на эти деньги я купил квартиру и большую часть книг.

Месяцы превратились в годы.

Летом жизнь в городе становилась временами невыносимой, воздух казался вязким от смога и тухлой вони из мусорных бачков. Метро напоминало духовку, где люди потели, краснели и раздражались друг на друга. Осенью приходила прохлада, прохожие кутались в шарфы и пальто, защищаясь от пронизывающего холода и морозных ветров, что гуляли по бетонным каньонам. А затем цикл начинался снова, по улицам ползло тепло, распускались цветы и деревья, зимняя монохромность уступала место весенней пестроте. И по мере смены времен года, пока продолжались поиски Книги дверей, Кэсси чувствовала, как глубоко внутри нее тлеют злость, нетерпение, от которых она никак не могла избавиться. Она знала, что ждет ее в будущем, и отчаянно стремилась туда вернуться. Словно она не дочитала книгу, не доела обед.

Однако ближе к концу второго года Кэсси обнаружила, что пламя нетерпения в ней погасло, а сама она сдалась на милость убаюкивающей привычки.

– Мне становится здесь хорошо, – однажды вечером призналась она мистеру Уэбберу. – Начинает здесь нравиться. Я не знаю, прячусь ли здесь от проблем или же просто жду, когда они случатся. Я действительно хочу отыскать Книгу дверей, однако есть часть меня, которая этого не хочет. Часть меня не хочет возвращаться к тем опасностям.

Кэсси все еще искала Книгу дверей, но уже с меньшим рвением, чем в первые несколько месяцев. Теперь из всепоглощающей одержимости поиски превратились почти в хобби, которым она занималась постольку-поскольку, когда вздумается.

– А почему не может быть и то, и другое? – спросил мистер Уэббер.

Они сидели за кухонным столом и ели мороженое; мистер Уэббер, облизнув ложку, положил ее в свою пиалу.

– Или ни то ни другое? Почему вообще должно быть что-то?

Кэсси недоуменно пожала плечами.

– Попробуйте об этом не задумываться, – предложил мистер Уэббер. – Знаю, звучит безумно. Я твердо убежден, что многим людям в этом мире следовало бы почаще использовать мозги, но если кому и стоит поменьше думать о всяком-разном, так это, голубушка, вам. Вы только и делаете, что думаете да переживаете. Ваш мозг потребляет столько энергии, что хватило бы отапливать квартиру. Вам бы научиться жить моментом. Вы либо найдете Книгу дверей, либо нет. В любом случае вы окажетесь там, откуда пришли. Не стоит заполнять этим каждую секунду вашей жизни между сейчас и тогда. Вам позволили просто наслаждаться жизнью. Вы считаете этот отрезок вашей жизни мучением, но в ваших силах отнестись к нему как к дару.

Кэсси задумалась над его словами, чертя ложкой линии в лужице растаявшего мороженого на дне пиалы.

– Я обязана найти книгу, – сказала она, обращаясь больше к себе. – Я обязана вернуться. Я не знаю, что буду делать, если у меня не получится.

– А я знаю, голубушка, – ответил мистер Уэббер. – Вы выдержите. Вы молоды, и худшее, что с вами может случиться, – вы попадете в будущее, просто дожив до него. Здесь вы в безопасности, вам не о чем волноваться. В худшем случае у вас будет несколько лет, чтобы распланировать, как будете действовать, когда течение времени принесет вас наконец туда, откуда вы пришли. Не самая ведь ужасная доля?

Кэсси продолжила поиски, но гонялась она за призраками и воспоминаниями, за мифами и неувязками. Она находила хлебные крошки, отсылки к волшебным книгам, названия без объяснений и описаний – Книга зеркал, Книга последствий, Книга ответов – и понятия не имела, настоящие эти книги или выдуманные. Она пыталась изучать этот мир особенных книг, но он был настолько закрытым и таинственным, что все ее попытки казались бессмысленными, как строительство замков из песка на пляже перед приливом.

Однажды ночью, лежа в одиночестве в своей маленькой спальне после очередного дня бесплодных поисков, Кэсси вдруг осознала, что неотрывно смотрит на старый платяной шкаф у стены и небольшую стопку книг на подоконнике; тут она вспомнила, как впервые побывала в квартире мистера Уэббера на следующий день после его смерти.

Она вспомнила платяной шкаф, который стоял прямо сейчас перед ней, книги в мягких обложках на подоконнике. Тогда она подумала, что они остались от его подруги или родственницы. Но это всегда были именно ее книги, ее одежда.

Эти воспоминания и озарение так потрясли Кэсси, что она с открытым ртом подскочила на кровати.

В тот раз в шкафу она заметила больше одежды, чем сейчас, а на подоконнике – больше книг.

Кэсси помотала головой, догадавшись, что ей предстоит остаться у мистера Уэббера еще на какое-то время.

«Мне не найти Книгу дверей», – признала она.

И после этого прекратила поиски.

Дни, недели, месяцы, годы.

Время шло, и постепенно Кэсси приняла тот факт, что попадет домой лишь проживая минуту за минутой, день за днем. Устаканилась ее жизнь, ее привычки, шли дни – всему этому она более не противилась, понимая, что не вернется быстрее, чем позволит ей время.

Другая Кэсси

– Сегодня видел вас, голубушка, – сказал мистер Уэббер, усаживаясь в кресло.

Кэсси он показался каким-то озабоченным и даже отстраненным.

– Не вас, – прибавил он. – Другую.

Прошло почти три года с тех пор, как Кэсси в «Келлнер Букс» встретилась с мистером Уэббером, с тех пор, как ее вышвырнули из будущего за дверь. Три зимы, три весны, и вот теперь третье лето. Все эти годы мистер Уэббер вроде бы соглашался с историей Кэсси, хотя ей казалось, что он так до конца в нее и не поверил. Однако теперь, когда он положил ноги на банкетку, выражение его лица давало понять: кое-что изменилось.

– Видели меня? – переспросила Кэсси.

Она стояла посреди кухни с полотенцем в руке. Убиралась – привычное занятие, чтобы не чувствовать себя бесполезной. Она три года жила на иждивении мистера Уэббера, ее это страшно тревожило, однако беженке из будущего не так-то просто найти себе заработок.

– Вы были моложе, – произнес он, отвернувшись к окну.

Стояло позднее лето, воздух был горячим и плотным. От прогулки мистер Уэббер весь раскраснелся и вспотел. Они приоткрыли окно, надеясь хоть немного расшевелить стоячий воздух, но комната тут же заполнилась шумом города.

– Нет, конечно, не то чтобы вы сейчас немолоды. Но вы выглядели еще моложе.

Облокотившись на кухонный стол, Кэсси вернулась мыслями в ту свою жизнь, вспомнила, чем тогда занималась. Все эти три года она шутила, что мистер Уэббер окончательно поверит ей, когда впервые встретит в «Келлнер Букс» молодую Кэсси. Тот первый день ее работы приобрел практически тотемную значимость. Однако Кэсси подзабыла, что еще до выхода на работу она жила в городе и захаживала в «Келлнер Букс».

– В книжном магазине? – уточнила она.

Мистер Уэббер кивнул. По своему обыкновению мистер Уэббер отправился после обеда на прогулку; его маршрут пролегал по нескольким кварталам, в том числе мимо книжного магазина. По дороге он заходил туда за каким-нибудь напитком – в жаркие дни это был кофе со льдом, – после чего либо бродил вдоль полок, либо усаживался почитать книгу, которую принес с собой. У Кэсси распорядок был примерно таким же – похмелье после отчаянных поисков Книги дверей, – только на прогулку она выходила утром, словно бы в квартире они могли находиться лишь посменно. Маршрут у нее был длиннее, чем у мистера Уэббера. Часто на метро она уезжала на дальнюю часть острова или в Бруклин, а затем несколько часов шла пешком обратно. В голове у нее крутились одни и те же мысли, одни и те же вопросы разглядывала она под разными углами, будто редкие драгоценные камни. Как ей вернуться домой? Когда в жизни мистера Уэббера появится Книга дверей, если они ее даже не ищут? Что случилось с Иззи и как защитить подругу? Что делает Драммонд, переживает ли он за нее?

– Конечно, – сказала она, вспомнив молодую себя. – Я как раз приехала в Нью-Йорк примерно в это время. В начале лета этого года.

Она подошла к окну и, присев на подоконник, посмотрела на улицу вниз.

– Я жила в хостелах, – продолжила Кэсси, вспоминая комнату на шесть кроватей в Челси, удобства на этаже и других туристов. – И меня бесило отсутствие личного пространства.

Она взглянула на мистера Уэббера и увидела, что тот пристально ее изучает, словно в первый раз.

– У меня чуть инфаркт не случился, – совершенно серьезно проговорил он. – Это были вы, прямо там, в книжном магазине. Я чуть было не заговорил с вами, пока вы не повернулись и я не заметил у вас другую прическу. Намного короче.

Кэсси мрачно улыбнулась.

– Я коротко стриглась, когда путешествовала. С длинными волосами больше шансов вшей подхватить.

– Вы мне улыбнулись, проходя мимо, – продолжал он. – Помните? Помните, как встретили меня?

Кэсси попробовала прошерстить воспоминания о первых днях в Нью-Йорке. Это был ворох картинок, запахов и звуков – дни, полные восторга, ожиданий, оптимизма, возможностей.

– Не помню, – ответила она. – Это было так давно.

– Это было сегодня.

– ...и так мимолетно.

– Я никогда по-настоящему вам не верил, – сказал мистер Уэббер и слегка прищурился, приложив руку к груди: он будто проверял, стучит ли сердце. – Да, мы беседовали о вашей истории, и я говорил с вами как с равной, но мысленно всякий раз твердил, что вы, очевидно, либо сумасшедшая, либо бредите. И все ждал развязки, когда наконец откроется правда.

Кэсси глядела на него и молчала, не признаваясь, что все это понимала.

– Но это правда. Все правда.

– Да, – просто ответила она. – И всегда было правдой. Я из будущего, но застряла здесь, пока вы не раздобудете Книгу дверей.

– Книгу дверей, – пробормотал он себе под нос, искоса взглянув за окно.

– Может, чаю? – спросила она, потому что мистер Уэббер всегда любил после прогулок пить чай.

– Да, – натужно улыбнулся он. – Было бы неплохо.

Кэсси вернулась на кухню – она ощущала легкость, ведь мистер Уэббер теперь союзник, а не просто вежливый хозяин, приютивший ее у себя в квартире. Однако еще в ней поселилось беспокойство от того, что в городе находится ее молодая версия. Готовя чай, она спрашивала себя: что будет, если они встретятся? Как воспримет она саму себя? Не стоит ли ей понаблюдать за собой молодой, увидеть себя так, как видят ее другие, глядя на Кэсси Эндрюс. Она вспомнила, как Драммонд Фокс увидел молодого себя в Брайант-парке и как поразило его это зрелище.

– Что собираетесь теперь делать, Кэсси? – спросил мистер Уэббер, когда она принесла ему чай.

– Ну, прямо сейчас попью с вами чаю, – ответила она, и он улыбнулся, а она снова присела на подоконник.

– Я имею в виду вообще, – добавил мистер Уэббер.

Она пожала плечами.

– Буду делать то же, что и в последние три года, – сказала она. – Жить и ждать. Я знаю, что пробуду здесь еще какое-то время. И либо появится Книга дверей, либо я просто доживу до того будущего, из которого сюда попала.

– Вы же больше не ищете книгу? – спросил мистер Уэббер.

Кэсси отвернулась, демонстрируя тем самым, что он прав.

– Почему?

– Просто поняла, что побуду здесь еще какое-то время. Некоторые вещи начали обретать смысл, – уклончиво заявила она.

Мистер Уэббер кивнул, как будто ее понимал, но она слишком хорошо его знала, чтобы не заметить: он что-то скрывает.

– А вы думали, что будет, если вы ее не найдете? Что, если она не появится? – спросил мистер Уэббер.

– Только об этом и думаю, – пробормотала Кэсси. – Эта мысль мне часто не дает уснуть.

Мистер Уэббер вздохнул.

– Мне нравится, что вы рядом, Кэсси, – сказал он, глядя в свою чашку. – Хорошо не быть одному. Хорошо, когда в этой старой квартире есть жизнь. Мне уже через два дня стало все равно, сумасшедшая вы или бредите.

– Как мило, – улыбнулась она.

– Но теперь я знаю, все, что вы рассказали, правда. – Он покачал головой. – И я не могу просто сидеть здесь и продолжать пользоваться вами.

– Вы мной не пользуетесь, – рассмеялась Кэсси. – Мистер Уэббер, я не знаю, что делала бы, если бы вы мне не встретились. У меня не было ни денег, ни дома.

– И все же, – возразил он, – кое-что я взамен получаю. Использую вас как компанию.

– Кажется, слово, которое вы ищете, это «дружба», – подсказала Кэсси.

– Я не могу заставлять вас торчать здесь взаперти, – продолжал мистер Уэббер, будто и не слушал ее. – Мы должны отыскать вашу книгу. Эту невероятную чудесную книгу. Я помогу, чем смогу. Все отдам. Начнем прямо сейчас. Расскажите мне, что мы должны сделать, и я сделаю, если буду в силах.

Глаза его радостно сияли, и этот момент Кэсси запомнит навсегда – как она, сидя на подоконнике с чашкой чая среди городского шума, смотрит на мистера Уэббера в его кресле со стеной из книг за спиной. Таким она всегда будет его вспоминать – по-мальчишески светящимся от возбуждения и желания помочь.

– Ладно, – ответила она. – Но вряд ли есть смысл искать эту книгу сейчас.

– А что тогда имеет смысл?

Она вздохнула. Последнее время ее мысли были направлены немного в другую сторону.

– Мне надо подумать, что я буду делать, когда вернусь туда, откуда пришла. Найдем мы книгу или нет, я должна быть готова встретиться с тем, что меня там ждет. Чтобы помочь друзьям.

– Хорошо, – серьезно произнес мистер Уэббер. – И что же вы сделаете?

В ее памяти всплыл доктор Барбари, омерзительный и пугающий. Что может она противопоставить такому человеку со всеми его книгами и способностями? А что насчет Женщины из воспоминаний Драммонда, пугающей и прекрасной? Если она все-таки вернется, то должна быть готова.

А что с Иззи? Как она поможет Иззи?

И Драммонд... почему она постоянно о нем думает?

– Не знаю, – призналась Кэсси. – Но я подумаю.

Решение – возможное, но не стопроцентное – снизошло на нее совершенно неожиданно. Кэсси, как обычно, вышла погулять. День стоял облачный, была середина осени через несколько месяцев после ее беседы с мистером Уэббером, и она остановилась выпить кофе в Брайант-парке. Она сидела там и за кофе вспоминала разговор с Драммондом, когда они вместе наблюдали за его друзьями в день их гибели. Кэсси прокручивала в голове их слова, сказанные уже нескольких лет назад, и вдруг вспомнила одну позабытую деталь. В кровь ей будто впрыснули адреналин – она резко подскочила и разлила кофе.

Кэсси проанализировала эту деталь, а затем план, который медленно прорастал из нее, изучила его со всех сторон в поисках недостатков и слабых мест. И не увидела ни одного. Только возможности.

Возможный способ уравнять шансы при встрече с доктором Барбари.

Однако все моментально утратило смысл, когда мистер Уэббер сказал ей, что нашел Книгу дверей.

Книга Дверей нашлась

– Что? – не поверила Кэсси.

Она только что вернулась с прогулки. Стояла поздняя осень, почти зима, дни становились колючими и темными. Она еще снимала пальто в дверях, а мистер Уэббер уже бросился к ней навстречу с сияющими глазами.

– Я нашел Книгу дверей!

Он аж искрился от возбуждения и не мог спокойно устоять на месте.

– Что? – снова спросила Кэсси.

Мысли в ее мозгу налетели на стену, словно разыгравшаяся кошка.

– Ну же, проходите, садитесь, – настаивал мистер Уэббер. Он усадил ее на диван и принялся рассказывать: – После того как я увидел другую вас, молодую, я все время искал. Тогда я по-настоящему поверил.

– Угу, – промычала Кэсси.

– Я разослал имейлы всем своим контактам, всем книжным друзьям.

– У вас есть книжные друзья, – произнесла Кэсси, скорее как утверждение, чем вопрос.

– Коллекционеры редких книг. Кто посещает книжные аукционы. Я люблю первоиздания. – Он обвел рукой полки вокруг.

– Угу, – снова промычала Кэсси.

Она изо всех сил старалась ничего не чувствовать. Сохранять долю скепсиса.

– Только что, этим утром, я получил письмо от моего знакомого – Моргенштерна. Коллекционера из Торонто.

– Что вы им рассказали? Когда отправили ваш имейл?

Мозг Кэсси, не сразу включившись, отчаянно пытался поспеть за разговором, одновременно в голове у нее сработала тревожная сигнализация при мысли, что множество людей получили письмо о волшебных книгах.

– А, никаких секретов я не открывал, – успокоил мистер Уэббер. – Просто описал книгу, как ее описали мне вы. Сказал, что иногда ее называют «Книгой дверей». Что в ней какие-то неразборчивые каракули и наброски.

– Верно, – сказала Кэсси. У нее непроизвольно задергалась коленка. – Так Моргенштерн в Торонто?..

– Да! – воскликнул мистер Уэббер. – Говорит, что нашел ее. Или думает, что нашел. Он ездил в отпуск в Восточную Европу – а чем обычно занимаются книжные люди? Мы заходим в каждую книжную лавку, изучаем каждую сельскую ярмарку. Везде ищем книги.

– Он нашел ее? – не поверила Кэсси.

– Смотрите! – сказал мистер Уэббер. Не вставая из-за кофейного столика, он потянулся к ноутбуку и развернул его экраном к ней, а затем открыл приложение к письму с картинкой, от которой сердце у Кэсси замерло. – Она?

Кэсси наклонилась поближе к экрану. Там была книга в руках у мужчины. Ей были видны лишь обложка и корешок.

– И вот, – продолжил мистер Уэббер, кликнув на вторую фотографию.

На ней были развороты книги – страницы, испещренные черными чернилами. Разрешение фотографии не позволяло разглядеть текст в подробностях, однако сердце у Кэсси, подпрыгнув, пробежало в груди круг почета, как после большой победы.

– Может, и она, – сказала Кэсси, с усилием сохраняя спокойствие.

– Это может быть она! – воскликнул мистер Уэббер. – Теперь, возможно, я получу Книгу дверей. Теперь, возможно, вы вернетесь домой!

Мистер Уэббер договорился, чтобы его друг приехал этим вечером в Манхэттен.

– Перелет короткий, – сказал он. – Я оплачу, поселю его в хороший отель. Он согласится. Обожает все дорогое.

Кэсси даже не слушала. Она расхаживала по комнате взад-вперед, потому что на месте ей не сиделось. Прошло четыре года с того момента, как она застряла во времени, и теперь ей казалось, что времени на подготовку не хватило.

– Я должна найти Иззи, – сказала она себе. – Только это имеет значение. Если я заполучу книгу, то смогу попасть в квартиру и вытащить ее оттуда до того, как объявится Хьюго Барбари.

Кэсси осознала, что бубнит себе под нос. Мгновение спустя она остановилась и увидела, что мистер Уэббер, облокотившись на кухонный стол, наблюдает за ней. Лицо у него было серьезным.

– Что? – спросила она.

Он улыбнулся, но выглядел грустным.

– Я и правда очень рад за вас. Я действительно надеюсь, что мы нашли Книгу дверей и у вас получится вернуться домой.

– Но?

Мистер Уэббер вздохнул. Что бы он ни собирался сказать, она видела, как тяжело дается ему это признание.

– Я буду скучать по вам, голубушка. Отправляясь в свой дом, вы покидаете мой.

Кэсси не знала, что ответить. Несколько секунд она просто смотрела ему в глаза.

– Ах, мистер Уэббер, – прошептала она, затем подошла к нему сзади и обняла его. – Я тоже буду скучать по вам. Пока мы снова не встретимся.

Он похлопал ее руки на своей груди, и она почувствовала, что он кивает.

– Пожалуй, пойду вздремну до выхода. Разбудите меня, ладно?

Он выскользнул из ее объятий и направился в спальню, а Кэсси решила, что, возможно, ему стало неловко от того, как сильно он переживает.

– Ах, мистер Уэббер, – тихо повторила она.

С Моргенштерном они встретились в шампань-баре отеля «Плаза». Это был крупный мужчина с длинными волосами и в очках c толстой оправой. Одет он был в дорогой костюм, на шее повязан шейный платок.

– Морги! – воскликнул мистер Уэббер, крепко пожимая ему руку.

– Уэббер! – отозвался Моргенштерн и медленно, сверху вниз оглядел Кэсси.

– А, это моя ассистентка по исследовательской работе, мисс Эндрюс, – добавил Уэббер.

Моргенштерн кивнул, быстро улыбнулся Кэсси, но руки не подал. Жестом он пригласил их садиться за стол. В шампань-баре отовсюду доносились журчание разговоров и легкий перезвон фортепьяно на заднем плане.

– Так приятно, когда появляется возможность переночевать в «Плазе», – сказал Моргенштерн Уэбберу. – Очень признателен тебе, что поселил меня здесь.

– Ну, – произнес мистер Уэббер, – это меньшее из всего, что я мог сделать.

Кэсси не отрывала глаз от свертка на столе. Он напоминал завернутую в бумагу книгу. Книга по размеру походила на Книгу дверей.

– М-м-м, – протянул Моргенштерн, – вот я и задаюсь вопросом, почему эта книга настолько важна. Ты заставил меня срочно прилететь. Поселил в этом прекрасном, прекрасном месте.

Он обвел рукой зал, и ровно в этот момент у него за плечом возник официант.

– Шампанского моим друзьям, – скомандовал Моргенштерн, и официант поспешил прочь.

– Ну, – ответил мистер Уэббер, – мы ведь пока точно не знаем, есть ли в этой книге что-то особенное. И ты здесь для того, чтобы мы могли удостовериться, та ли это книга, которую я ищу.

– А что ты ищешь? – спросил Моргенштерн.

– Это она? – спросила Кэсси, врываясь в разговор; она указывала пальцем на сверток на столе.

Моргенштерн вздохнул с явным раздражением. Кэсси поймала укоризненный взгляд мистера Уэббера, словно говоривший: «Не надо мне мешать».

– Что за девчонка? – спросил Моргенштерн.

– Послушай, Моргенштерн, – начал Уэббер, выпрямляясь. – Ты здесь за мой счет, как мой гость. Пожалуйста, не веди себя грубо с моей коллегой. Покажи книгу, и мы поймем, то ли это, что я ищу. Если то, тебя щедро вознаградят, уж будь спокоен.

Моргенштерн крепко призадумался; слегка надув губы, он сделал глоток шампанского, а затем подождал, когда официант принесет еще два бокала и наполнит их для Кэсси и мистера Уэббера.

Кэсси хотелось закричать. Ей хотелось смести все со стола, чтобы осколки разлетелись по полу. Ей хотелось схватить книгу и вырвать из нее страницу. Ей хотелось свою Книгу дверей.

– Как скажешь, – уныло проговорил Моргенштерн.

Легким движением пальца он подтолкнул книгу к мистеру Уэбберу.

– Где ты нашел ее? – спросил мистер Уэббер, передав книгу Кэсси.

– В Румынии, – ответил Моргенштерн, следя за тем, как книга переходит из рук в руки.

Он глотнул еще шампанского. Кэсси быстро порвала обертку, чем привлекла взгляды некоторых сидящих вокруг людей.

Под оберткой она увидела кожаный переплет, и ее сердце затрепыхалось, а руки затряслись. Книга выглядела как Книга дверей – все вокруг тут же отошло на второй план: шум, люди, болтовня Моргенштерна, мистер Уэббер, который вежливо кивал, наблюдая за ее движениями.

Она еще сильнее разорвала обертку и увидела корешок – книга по-прежнему походила на Книгу дверей.

– Это... – пробормотала она.

Она сорвала обертку до конца, клочки бумаги осыпались на пол, как осенние листья, и в руках у Кэсси оказалась книга... та книга...

Дрожащими руками она торопливо открыла книгу, моля, чтобы внутри оказались те самые наброски и каракули.

Она увидела текст, нагромождение черных чернил.

– Там сплошная белиберда, – презрительно бросил Моргенштерн; никогда и никому ей сильнее не хотелось дать пощечину.

А затем ее глаза застыли на тексте и наступило осознание – дыхание в груди сперло, весь мир вокруг замер.

Кэсси увидела текст, который был ей непонятен, но буквы она узнала. Она увидела предложения на одном из человеческих языков – возможно, румынском или каком-то другом европейском.

– Ну вдруг... – бормотала она, отчаянно моля, чтобы так и было.

Кэсси пролистала страницы в поисках картинок, набросков – того, что, как она помнила, находилось внутри Книги дверей.

И тут сердце у нее упало в пропасть разочарования. Она молча смотрела на книгу, которая не была Книгой дверей, и ненавидела всех и вся в этом мире.

– Кэсси? – спросил мистер Уэббер. Его голос иголкой проткнул ее мысли, сдувая их, как воздушный шарик.

Когда она, качая головой, взглянула на него, в глазах у нее стояли слезы.

Прошли дни, прежде чем Кэсси оправилась от разочарования. Мистер Уэббер неоднократно извинялся, и каждый раз она отмахивалась, потому что извиняться ему было не за что.

– Это была надежда, – сказала она. – На несколько часов вы подарили мне надежду, и она была прекрасна.

И все же мистеру Уэбберу было больно видеть ее такой удрученной. Несколько дней спустя дома за ужином она рассказала ему, почему он не должен себя корить.

– В тот момент я была опустошена, – сказала она. – Но так я осознала, насколько сильно хочу попасть домой. Осознала, что должна уже сейчас об этом думать. Несколько дней назад я вспомнила о словах Драммонда Фокса, и у меня возникла одна мысль. Я хочу проработать ее.

– Это касается поисков Книги дверей? – спросил мистер Уэббер.

Кэсси мотнула головой.

– Это касается того, что мне предстоит сделать, чтобы подготовиться ко встрече с моим настоящим. К опасностям, с которыми я столкнусь.

Мистер Уэббер медленно кивнул.

– Ладно.

В последующие месяцы Кэсси медленно начала разрабатывать свою идею: разыскивать не книгу, но человека. У нее ушло почти полгода на то, чтобы выйти с нужным человеком на связь, и еще несколько месяцев – на общение, чтобы они вдвоем прощупали друг друга. Она часто беседовала с мистером Уэббером, проверяя свои идеи и замысел.

Спустя почти год после прозрения в Брайант-парке и почти пять лет с тех пор, как попала в прошлое, Кэсси в одиночку предприняла долгое путешествие. Она встретилась кое с кем и заключила сделку. А затем вернулась в Нью-Йорк, в квартиру, ставшую ей домом.

– Ну как? – спросил у нее мистер Уэббер по прибытии.

Она кивнула.

– Готово. Теперь остается только ждать.

Последнее прощание с мистером Уэббером

На девятом году жизни с мистером Уэббером все мысли Кэсси были обращены к неотвратимому будущему, которое на всех парах неслось ей навстречу. Так долго это будущее казалось ей чем-то далеким, а теперь она боялась, что подготовиться к нему и не успела. Простиравшаяся перед ней вечность превратилась в промелькнувшее мгновение.

За эти годы мистер Уэббер заметно сдал. Это происходило постепенно, неуловимо для Кэсси, но вот однажды он, не сумев подняться со стула, со смущенной улыбкой опустил взгляд на свои немощные колени. И тогда Кэсси увидела, как он отощал, как обвисла кожа на шее. Лицо по-прежнему сохраняло гладкость и моложавость, густая белая шевелюра не поредела, но руки все больше ослабевали, дремал он все чаще, и Кэсси знала, что время на исходе. Осознание, что вот они – последние дни его жизни, его последний День благодарения, Рождество и Новый год, его последняя весна, – неимоверно ее удручало. При нем ей приходилось скрывать свои чувства; она боялась нечаянно выдать то, что ему не следовало знать.

Кэсси поймала себя на том, что снова вспоминает дедушку, их разговор в бургерной. Она хотела рассказать ему о его здоровье, но он и слышать не захотел. Она не знала, изменит ли это хоть что-нибудь, но, глядя на мистера Уэббера, почему-то чувствовала: того, что его ждет, ей не предотвратить. Он дожил свою жизнь до ее естественного завершения.

– Ах, Кэсси, мой свет гаснет, – сказал он как-то вечером, однако в голосе у него не слышалось грусти. – Но это нормально. Все мы к этому приходим, а я, если подумать, прожил восхитительную жизнь.

– Не говорите так, – возразила Кэсси. – Все хорошо. Вы в здравом уме, можете выходить и гулять, посещать книжные магазины. Вы же все еще читаете, верно?

– Я не жалуюсь, Кэсси. Просто стараюсь оставаться реалистом.

Кэсси чем-то занялась на кухне – без особой нужды, лишь бы не продолжать разговор.

Мистер Уэббер стал ей другом – возможно, лучшим из друзей, что у нее когда-либо были. Он дал ей стабильность, уверенность, опору из доброты и сострадания, когда она более всего в них нуждалась. Невыносимо было думать, что он уйдет из ее жизни. Однажды она уже оплакивала его как случайного знакомого и с ужасом представляла, что будет оплакивать вновь как близкого друга.

Летом того года, когда мистер Уэббер должен был умереть, когда другая Кэсси должна была получить Книгу дверей, Кэсси осознала, что ей придется покинуть мистера Уэббера. Себе она говорила, что это необходимо для подготовки к грядущему, однако сама знала – ей просто невыносимо находиться с ним рядом.

Она сказала ему об этом как-то вечером, когда в городе стихло и потемнело. Они сидели в гостиной, а с кухни фоном доносилась барочная музыка.

– Я должна уйти, – сказала Кэсси.

– Я знаю, – просто ответил мистер Уэббер. – Ваше прошлое – теперь уже снова почти настоящее.

Он улыбнулся, обрадовавшись каламбуру.

Она кивнула.

– У меня ведь никогда и не было Книги дверей, да? – спросил мистер Уэббер. – А если и будет – теперь, думаю, уже неважно. Что толку прыгать на пару месяцев вперед...

– Ага, – согласилась Кэсси.

История с Книгой дверей оставалась загадкой. Как же в итоге она оказалась у мистера Уэббера, чтобы тот передал ее Кэсси?

Она вздохнула.

– Что такое? – спросил он.

– Как быстро они пролетели. Эти десять лет. Словно и не было. Но я помню, что в первую ночь здесь они казались мне такими долгими, целой вечностью.

– И о жизни можно так же сказать, – чуть грустно улыбнулся мистер Уэббер. – Примите от меня небольшой совет. Не растрачивайте жизнь попусту, не прячьтесь в коконе своих мыслей. Берите все от отведенного вам времени – а то не успеете опомниться, как время все выйдет.

– Знаю, – ответила она.

– И раз уж мы тут расчувствовались, позвольте сказать еще кое-что. Хочу поблагодарить вас за то, что были со мной все эти последние десять лет.

Он протянул к ней руку, и она взяла ее.

– Это действительно были лучшие десять лет моей жизни.

Он улыбался, но она видела, как в глазах у него выступают слезы.

– Я очень рад, что вы стали мне другом, это так много для меня значит.

– И для меня, – со слезами на глазах сказала она.

– Но не переживайте, – продолжил мистер Уэббер, отпуская ее руку и выпрямляясь, – я буду приглядывать за вами в «Келлнер Букс». Мы можем оставаться друзьями, вот только вы до поры до времени не узнаете, насколько глубока эта дружба.

Кэсси улыбнулась; она понимала, не так уж долго ему осталось за ней приглядывать.

– И та история, про ваш первый день в Риме, когда женщина вошла в вашу комнату, а вы были голый?

– А?

– За годы, что мы виделись в книжной лавке, вы несколько раз рассказывали ее мне, – сказала она. – Я всегда считала вас забывчивым, но это не так. Не для того ли вы рассказывали, чтобы я ее запомнила? Ведь именно так, пересказав ее в первый день, я заставила вас поверить, что застряла в прошлом.

Он улыбнулся.

– Ага, «видела меня во всей полноте».

В начале зимы Кэсси окончательно покинула квартиру мистера Уэббера. У нее имелся банковский счет с определенной суммой денег, которую он ей передал, в сумке лежала одежда, скопленная за эти годы, а еще телефон, который она принесла с собой из будущего и недавно зарядила с помощью кабеля – купленного, как только этот тип зарядки появился в продаже. Телефон она еще не включала: опасалась, как бы не возникло путаницы с телефоном другой Кэсси. Ей не хотелось, чтобы что-то изменило события, которые привели ее туда, где она сейчас.

– Ну вот и все, – сказала она стоявшему на кухне мистеру Уэбберу.

Они оба кивнули, вдруг почувствовав неловкость. Потом Кэсси подошла и обняла его.

– Спасибо вам, – проговорила она.

– Нет, – возразил он, – вам спасибо.

Отпустили друг друга они не сразу.

– Не волнуйтесь, – сказал мистер Уэббер, – я сегодня, чуть позже, схожу прогуляться. Загляну в «Келлнер Букс», увижу там другую вас. А через несколько месяцев, когда все кончится, может, и вы заглянете снова повидаться? Дружба ведь не заканчивается, да? Мы же теперь будем жить в вашем настоящем.

– Не заканчивается, – выдавила она улыбку.

– Очень хочется послушать про ваши приключения, – сказал он, провожая ее до двери. – Про все ваши волшебные книги. Пока же я найду чем заняться. Столько книг еще можно прочесть.

– Книги всегда есть, – согласилась она, выходя в коридор.

– Подумываю взяться за старое, – заявил он, – перечитаю-ка «Графа Монте-Кристо».

Кэсси улыбнулась, ее сердце екнуло.

– Прекрасная книга.

– Да, – подтвердил мистер Уэббер, – так и есть.

Она снова его обняла, и это объятие, казалось, длилось вечно, но все равно недостаточно долго.

– Ну все, идите, – сказал он. – Сделайте то, что должны. А мы скоро увидимся.

Кэсси поцеловала его в щеку и, не оглядываясь, вышла – таким было ее прощание с мистером Уэббером.

Она прошла через город к станции «Пенн». У нее был билет на поезд в южном направлении – туда, где через несколько дней у нее должна состояться встреча. Встреча будет короткой, а затем она снова отправится на север, в Нью-Йорк.

Продавец книг (2)

Во второй раз в жизни Кэсси увиделась с Лотти Мур, Продавцом книг, в Новом Орлеане. Они встретились, как условились несколькими годами ранее, в десять вечера в «Кафе дю Монд» на Джексон-сквер. Кэсси застала Лотти за одним из уличных столиков под бело-зеленым навесом; перед той стояли чашка кофе и пончики. Густой и теплый ночной воздух напоминал наваристый суп, и Кэсси вспотела. В кафе она порадовалась вентиляторам, лениво разгонявшим воздух над головой.

– А я сомневалась, придете вы или нет, – сказала Продавец книг, когда Кэсси уселась рядом. – Я даже начала сомневаться, уж не почудилось ли мне.

– Я тоже не знала, придете ли вы, – ответила Кэсси.

Несмотря на поздний час, соседние столики были заняты – молодежью, которая делала передышку между алкогольными вечеринками, или туристами, которые завершали вечер пончиками с кофе. Снаружи, на улице Декатур, на табурете сидел пожилой чернокожий и играл на старой тубе, пробивая духовыми нотами бреши в плотном ночном воздухе. То и дело туба замолкала, и он запевал гнусавым скрипучим голосом, который ножом разрезал городской шум.

– В это время здесь намного лучше, – объяснила Лотти, пока Кэсси осматривалась. – Днем полно туристов. Люблю, когда потише и есть свободные столики, люблю, что никто не стоит над душой и не торопит, пока ты пьешь кофе. Без этого места мне не жить. Без здешних кофе и выпечки. Это и есть жизнь.

К столику подшаркала немолодая китаянка и вопросительно буркнула, приглашая их сделать заказ. Кэсси попросила кофе с молоком.

– Значит, вы мне верите? – спросила она, дождавшись, когда официантка отойдет.

Продавец книг кивнула.

– Ну, случилось все, что, как вы говорили, должно было случиться. Получается, вы либо из будущего, либо ясновидящая. Или же у вас прекрасная интуиция. В любом случае это веская причина для еще одного разговора с вами. И при нашей первой встрече пять лет назад вы мне понравились. В вас есть энергичность, я такое ценю.

– Обвинений в энергичности мне еще не предъявляли, но я не против.

Вернулась официантка и поставила перед Кэсси кофе.

Продавец книг откусила пончик, просыпав на себя немного пудры.

– Вам бы тоже пончик не помешал, – сказала она, отряхиваясь. – Вы слишком худая.

– И таких обвинений не предъявляли, – ответила Кэсси.

Тем не менее она взяла один и проглотила его за пару укусов. Пончик был бесподобен. Напомнил о Драммонде с его круассанами, которые они ели в Лионе. Кэсси знала, что скоро снова его увидит, и чувствовала не совсем объяснимый трепет.

Пока Кэсси жевала пончик, стайка едва одетых девушек нетвердой походкой приближалась к уличному музыканту. Оказавшись рядом, они принялись танцевать под звуки тубы, улюлюкая и смеясь, не обращая внимания на отчаянные гудки пытавшегося проехать автомобиля.

– Вы сказали, что поможете, – сказала Кэсси, облизнув пудру с пальцев.

– Помните наш уговор? – спросила Продавец.

– Помню. Вы пришлете того, кто защитит мою подругу.

– Иззи, – уточнила Продавец, и Кэсси поразилась, что та назвала имя с ходу, не заглядывая в записи и безо всякой подсказки. – Я помню.

– Она очень мне дорога, – добавила Кэсси. – Я хочу быть уверена, что она в безопасности.

– Понимаю. Скажите, где и когда.

Кэсси глотнула кофе и отряхнула пудру с колен.

– Ближе к делу я пришлю вам имейл со всеми деталями. Уточните только, на какой адрес.

Продавец книг кивнула.

– Я оставила ее спящей в постели, – пояснила Кэсси и снова отвернулась к улице. – Кто-то должен прийти и удостовериться, что с ней все хорошо. А затем, утром, когда она проснется, увезти ее в безопасное место.

– Ясно.

– И я хочу одолжить у вас книгу, которая помогла бы мне с доктором Барбари.

Продавец книг какое-то время молчала; вращая чашку на блюдце, она глядела на кофе. Кэсси слушала тубу, болтовню туристов за соседними столиками, обсуждавших Садовый квартал Нового Орлеана и кладбища, а также каким невкусным оказался гамбо.

– То, что вы просите, – начала Лотти, возвращая внимание Кэсси к себе, – это совсем не мало. Вы понимаете?

Кэсси пожала плечами.

– И предлагаю вам я тоже немало.

– Если это вообще существует, – ответила Продавец.

– Вы знаете, что существует, иначе бы не пришли. С этим мы уже разобрались, теперь мне нужно вернуться в Нью-Йорк.

Продавец книг улыбнулась.

– Нравится мне ваш напор, – сказала она. – Уверенность.

– Еще одно обвинение, которого мне не доводилось слышать, – пробормотала Кэсси.

Где-то за звуками тубы и болтовней посетителей раздался звук колокола – возможно, с проплывающего по Миссисипи кораблика. Кэсси не знала, ходят ли прогулочные суда в столь позднее время. Как одиноко должно быть сейчас на воде, в темноте.

– А скажите мне вот что, – заговорила Продавец книг, – если у вас получится забрать книгу у Хьюго Барбари, почему бы вам просто не переместиться назад во времени и не помешать ему вышвырнуть вас в прошлое? Почему бы вам просто не сделать так, чтобы всего этого не случилось?

Кэсси улыбнулась. Они с мистером Уэббером провели много вечеров, обсуждая путешествия во времени.

– Вряд ли путешествия во времени так работают, – ответила она. – Кое-кто сказал мне однажды, что прошлое нельзя изменить, можно лишь создать настоящее, в котором живешь.

– Звучит бессмыслицей.

– Попутешествовав во времени, начинаешь понимать, – ответила Кэсси. – Все всегда происходит именно так, как и должно. Я вряд ли смогла бы предотвратить то, что случилось со мной. Но, что важнее, я теперь и не уверена, что хотела бы.

– О как, – поразилась Продавец.

Кэсси пожала плечами. Когда она застряла в прошлом, в первые несколько месяцев ей пришлось тяжко. Никогда прежде не знала она такого отчаяния. Но затем, все эти годы, все это время с мистером Уэббером она была счастлива. Они с мистером Уэббером построили дружбу, это стало совершенно особенным периодом в ее жизни. Поэтому теперь бы она ничего не изменила, не согласилась бы пожертвовать этими воспоминаниями.

– Неважно, – ответила она. – Не за тем я здесь.

Продавец рукой подала знак человеку, который сидел на другом конце зала. Это был высокий седой мужчина с бледной кожей. Он подошел и передал Лотти чемоданчик.

– Это Элиас, – уточнила она. – Мой книгохранитель. И хранит, и охраняет.

Элиас безо всяких эмоций смотрел на Кэсси. Взгляд у него был пристальным – при ином освещении и если бы Лотти его не представила, он показался бы жутковатым.

Отодвинув в сторону чашки с блюдцами, Лотти поставила чемоданчик на стол и открыла его ключом, висевшим у нее на цепочке на шее.

– У меня есть одна книга, которую я никогда не продам. Она принадлежит моей семье уже три поколения. Эта книга позволяет мне жить так, как я живу. Годами оберегает меня от охотников и всех остальных. Без этой книги я беззащитна. И это не тот риск, на который я иду с легкостью.

– Я верну ее вам, как только получу Книгу дверей, – сказала Кэсси.

– Вы отдадите мне обе книги, – уточнила Лотти.

Кэсси нехотя кивнула.

– Таков уговор.

– Если нет, то я найду вас и убью, и ничто в этом мире меня не остановит. Вы поняли?

– Да, – сказала Кэсси.

– Не-а. – Продавец книг покачала пальцем, как будто устраивая Кэсси выговор. – Не произносите этого, не подумав. Я не Хьюго Барбари. Не тупой мужлан с раздутым эго. Я профессионал, перейти мне дорогу можно лишь раз.

– Я понимаю, – сказала Кэсси.

Продавец книг несколько секунд смотрела ей в глаза, подчеркивая важность сказанных ранее слов. Затем развернула к ней чемоданчик.

Внутри лежала книга, такая же по размеру, как и Книга дверей, – как и все особенные книги, подумала Кэсси, – однако переплет у нее был совершенно белый, будто из тончайшего фарфора или накрахмаленного хлопка.

– Какая красивая, – поразилась Кэсси, вспомнив, насколько чудесны особенные книги, несмотря на все беды, что они ей принесли. – А что эта книга делает?

– Возьмите, – сказала Продавец.

Кэсси достала книгу. Она оказалась легкой, как облако. Поверхность на ощупь была чуть шершавой, напоминая грубоватую мягкость бинта.

– Это Книга безопасности, – сказала Продавец, не отводя глаз от томика в руках у Кэсси. – Пока она у вас, ничего плохого с вами не случится. Никто вам не навредит. Вас невозможно ранить.

Продавец книг пожала плечами.

– С ней вы в безопасности.

Кэсси, вздохнув, открыла книгу и вновь почувствовала трепет первого знакомства с волшебством.

Пробежав глазами по страницам, она улыбнулась, зная, что теперь Хьюго Барбари для нее не страшен.

Музыкант на улице перестал играть и запел песню, обращая ее прямо к густой ночной тьме.

Тихая смерть мистера Уэббера (2)

С Книгой безопасности в кармане пальто Кэсси вернулась в Нью-Йорк. Два дня она жила в гостиницах, стараясь держаться подальше от людей и побольше наедине с собой.

На третий день с наступлением темноты Кэсси вышла из гостиницы и пешком дошла до «Келлнер Букс». Приближался снегопад, она почувствовала его в воздухе и подняла воротник пальто, закрывая шею. От входа в японский ресторан на противоположной стороне улицы она наблюдала за молодой собой в окне книжной лавки. За молодой Кэсси в день, когда ее жизнь изменилась.

Столиков в книжном с улицы видно не было, но Кэсси знала, что мистер Уэббер уже там, пьет кофе и читает «Графа Монте-Кристо».

Затем она увидела, как другая Кэсси отошла от кассы у входа, держа под мышкой стопку книг. Снег уже начался, а где-то там, в магазине, она болтала с мистером Уэббером про Дюма и Рим.

Кэсси почувствовала на щеке что-то мокрое и подумала, что это снежинка, однако, дотронувшись пальцем, поняла: это слезы.

В окне снова появилась другая Кэсси, которая с удивлением разглядывала ночь и падающий снег. Где-то у нее за спиной в это время тихо умирал мистер Уэббер.

Второй раз была она с мистером Уэббером – или, по крайней мере, рядом с ним – в самом конце его жизни. Как бы ей хотелось быть с ним, держать его за руку в эти последние мгновения! Того же ей хотелось и тогда, с дедушкой, но она уснула, вымотанная многими днями ухода. Она по-прежнему сжигала себя изнутри за то, что пропустила этот момент.

В окне «Келлнер Букс» молодая Кэсси встала и поспешила куда-то, пропав из виду.

Кэсси вышла из-под козырька и дошла по улице до козырька чуть дальше. Из-под него она наблюдала, как приехали сначала парамедики, затем полицейские. Довольно скоро все они разъехались, а немногим позже Кэсси вышла из магазина и закрыла его. Она увидела, как молодая Кэсси достает из кармана Книгу дверей и пробегает взглядом по страницам. Потом качает головой, сует книгу обратно в карман и удаляется навстречу своей полной приключений жизни.

Утирая с лица остатки слез, старшая Кэсси глядела вслед себе молодой, которую постепенно поглотил снег.

– Никаких больше слез, – приказала она себе.

В ту ночь Кэсси впервые совершила путешествие с Книгой дверей.

Через несколько дней она вместе с Драммондом Фоксом вернется в свою квартиру и обнаружит доктора Барбари, который будет ждать ее там, чтобы вышвырнуть в прошлое.

На этот раз ждать его будет она, повзрослевшая на десять лет и готовая ко встрече.

Встреча в Библиотеке Фокса. О природе и происхождении магии (2011)

Во время встречи, которой суждено было стать последней в Библиотеке Фокса, за год до того, как трое из них погибнут в Нью-Йорке, Драммонд Фокс и его друзья обсуждали происхождение магии.

Стоял весенний день, мир наливался цветом, лучи солнца искрились на бокалах и столовых приборах. Драммонд и его друзья отмечали встречу роскошным обедом.

– Так ты расскажешь, что выяснил? – спросил Драммонд, глядя на Вагнера.

Вот зачем собрались они в эти выходные. Вагнер приехал вернуть книги, которые одалживал для своих экспериментов – того самого исследования, о котором они говорили в прошлый раз. Лили и Ясмин специально прилетели в Шотландию, желая услышать о его результатах.

– Ja, – ответил Вагнер, распиливая ножом кусок жареного ягненка. – Я расскажу вам все, что узнал. Расскажу одним словом: ничего.

Остальные переглянулись.

– Ничего? – переспросил Драммонд. – Вообще ничего?

– Ничего, – сказал Вагнер.

– Ничего? – повторила Лили. – Я прилетела из Гонконга ради ничего? Ты знаешь, сколько стоит перелет из Гонконга, Вагнер?

Вагнер улыбнулся, зная, что Лили шутит.

– С научной точки зрения по всем показателям книги совершенно обычные.

– А ты пробовал пустить какую-нибудь в ход? – спросила Ясмин. – Ну, знаешь, такую, со светом.

Она пошевелила пальцами, изображая магию.

– Ja. Свет не регистрируется. Он невидим ни для чего, кроме человеческого глаза. Там не было частиц, которые я мог бы зафиксировать, ничего, что можно взвесить или измерить. Как будто магия не подлежит научному осмыслению. – Он поднял палец. – Что крайне необычно.

– И это еще мягко говоря, да? – добавила Ясмин.

– Ja, – согласился Вагнер. – Именно.

Некоторое время они сидели в тишине, переваривая разочаровывающие новости.

– Мне представляется, что разноцветный свет, излучаемый книгами, и есть источник магии, – сказала Лили. Она насадила на вилку половину жареной картошки и поднесла к глазам, будто изучая. – Думаю, свет и есть источник магии. Книга всегда остается книгой, а вот свет появляется только одновременно с магией.

Лили сунула картошку в рот, а Вагнер кивнул.

– Ja, – согласился он. – Словно это какая-то сила природы, которую мы просто еще не поняли.

– И которую ты не смог обнаружить в своих экспериментах? – спросил Драммонд.

– Именно, – ответил Вагнер. – Возможно, как только мы в ней разберемся, она перестанет казаться нам такой таинственной.

– То есть, думаешь, это сродни электричеству или гравитации? – нахмурилась Ясмин.

Вагнер, соглашаясь, пожал плечами.

– Может, и так. Мы ведь тоже раньше считали их магией, пока как следует не разобрались.

– Электричество должно было сильно изумлять тех, кто ничего о нем не знал, – подхватил Драммонд.

Снаружи, за высокими окнами в конце столовой, лужайка пестрила розовыми и белыми цветами.

– Возможно, эта сила не из нашей вселенной, – продолжал Вагнер. – Возможно, она сочится из иной реальности. Отличной от нашей. Поэтому мы ее не понимаем. Или из какой-то части вселенной, подстилающей нашу. Из некоего основополагающего места, источника всей материи и реальности.

Они задумались, переваривая глубокие мысли вместе с обедом. Именно это больше всего и любил Драммонд в их встречах – не ответы, которые далеко не всегда находились, а вопросы, которые ставились, над которыми они с удовольствием размышляли. Ни одну мысль не высмеивали, ни одну не отметали; все идеи считались достойными обсуждения. Его друзья знали больше его, они разбирались в разных предметах, но иногда казалось, что только вместе, сочетая различные знания и опыт, могут они прийти к общим умозаключениям.

– Но почему книги? – поинтересовалась после паузы Лили. – Почему именно книги и почему именно эти книги могут направлять или сдерживать неведомую силу? Это волшебство?

– Хороший вопрос, – согласился Вагнер. – Ответ на него мне неизвестен.

Он подцепил вилкой кусок мяса и принялся жевать.

– Очень хорошая ягнятина, Драммонд. Очень хорошая.

Драммонд кивнул, принимая комплимент.

– Книги – что-то очень человеческое, не так ли? – сказала Ясмин. – В природной среде ведь нет книг. Собаки и кошки книг не пишут.

– А я бы почитала книгу, написанную собакой, – заметила Лили.

Вагнер широко улыбнулся.

– Я вот о чем, – продолжила Ясмин, – всю эту магию, эту силу, которую мы пока не понимаем, как-то вложили в книги. Или, если это фрагменты другой вселенной, как предположил Вагнер, то почему в стене возникла брешь и как эти фрагменты оказались в книгах?

– А я всегда думал, что это человек, – признался Драммонд. – Возможно, много веков назад кто-то сумел создать волшебные книги. Он поместил в них что-то или обнаружил что-то в них, а затем, на протяжении веков, книги путешествовали и рассеивались по миру.

– Их создал один человек? – нахмурился Вагнер. – Один человек сотворил все эти книги?

– Тот, кто любил книги, – пояснил Драммонд, сознавая, как глупо и романтично звучат его слова, однако ничуть не смущаясь.

Лили закивала.

– Да, – сказала она. – Только тот, кто любит книги, мог бы создать особенные. Они слишком прекрасны, чтобы быть случайностью.

– Я согласна, – заявила Ясмин. – Неслучайно именно в книгах заключена магия. Я не знаю, создал ли их человек, любил ли этот человек книги, но магия содержится в них точно не без умысла.

– Ja, – подтвердил Вагнер. – Эти книги, они так похожи между собой, словно взяты из одного набора. Создается ощущение, что создавали их все одним способом. Возможно, одной и той же человеческой рукой.

– Или нечеловеческой? – предположила Лили.

Драммонд усмехнулся.

– Что, рукой пришельца?

– Бога? – предложила Лили. – В истории было много богов, равно как и в человеческих рассказах много магии. Может, боги когда-то существовали. Может, эти книги – следы, артефакты, оставшиеся от некой сверхъестественной сущности.

– Все это гипотеза, – пожал плечами Вагнер. – Я не знаю. Мы можем никогда и не узнать. Безусловно, «применение научного метода» к книгам ничем нам не помогло.

Лили улыбкой встретила эту отсылку Вагнера к ее словам на предыдущей встрече.

– Зато я точно знаю, что нас ожидает миндальный торт домашнего приготовления, – заявил Драммонд. – А это тоже своего рода встреча со сверхъестественным.

Вся компания расхохоталась, и разговор ушел дальше, к слухам о вновь обнаруженных книгах, к общим друзьям, о которых давно не было слышно, к историям про красивую женщину, которая бродит по миру в поисках книг.

Новые книги Барбари

– Вот же сучка, – небрежно бросил Барбари, пока Драммонд поднимался с пола, и с ухмылкой добавил: – В чисто мужской компании оно всегда лучше, да? Никто не надуется от безобидной шутки.

– Хьюго, что ты наделал? – спросил Драммонд. – Ты вышвырнул ее обратно в дверь! Она ведь застрянет в прошлом!

Барбари расплылся в дьявольской улыбке.

– Ты, видно, путаешь меня с кем-то, кому не насрать.

Барбари взмахнул рукой, и Драммонда подбросило в воздух. Он завис в футе над полом. Книга контроля, которую Барбари прижимал к себе, искрилась огоньками.

– Предупреждаю, у меня был очень плохой день, – сказал Барбари.

Он слегка провел пальцами по лицу, и Драммонд впервые заметил, что оно опухло.

– У меня заплыл глаз. Этот гребаный орангутан залепил мне, будто я его жена. А знаешь, что еще он сделал?

Драммонд смотрел на него и не мог шевельнуться, все части его тела были скованы. Он лихорадочно думал, как выбраться самому, что будет с Кэсси, что сделает с ним Барбари.

– Украл мою гребаную книгу! – в ярости заорал Барбари, забрызгав лицо Драммонда слюной.

– Сам ведь только что украл книгу у Кэсси, – заметил Драммонд, кивая на Книгу дверей у Барбари в другой руке. – Ты тоже не образец нравственности, Хьюго.

Барбари поднес Книгу дверей к глазам и принялся ее разглядывать.

– Ах да, Книга дверей.

Он пролистал ее.

– Какой мне от нее толк? Не особо впечатляет, да?

Он рассмотрел переплет.

– Довольно обыкновенная. Но трофей годный.

Драммонд неожиданно рванулся, чтобы схватить Барбари за руку или шею, но тот явно этого ждал. Один взмах – и рука Драммонда застыла в воздухе, словно натолкнувшись на стену.

– Бесполезно, – почти сочувственно произнес Барбари. – Я предвижу все, что ты решишь сделать. А еще ты напомнил, что у тебя, кажется, тоже есть с собой книги.

Он дважды взмахнул, и Драммонд раскинул руки в пародии на распятие. Затем Барбари перенес висевшего в воздухе Драммонда в гостиную и расположил прямо напротив окна, заметив мимоходом:

– Ну и ужас. Как в гребаной пьесе какого-нибудь депрессивного модерниста из девяностых. И как здесь вообще живут?

Ответа Барбари не ждал. Он потянулся ко внутренним карманам Драммонда – его большая рука, как паук, ощупывала их изнутри, пока не нашла Книгу памяти.

– Неплохо, – сказал он и, рассмотрев книгу, положил ее на пол перед собой. – Книга памяти, полагаю.

Драммонд не отвечал. Барбари поднял книгу и, раскрыв ее веером, глянул на страницы.

– Неплохо.

Он положил книгу на пол и снова потянулся к карманам Драммонда; на этот раз паучьи пальцы вытащили Книгу удачи и Книгу теней.

– Чудненько, – произнес он, восхищаясь золоченым переплетом Книги удачи. – А это что?

Драммонд упорно молчал, глядя поверх головы Барбари. Тот пожал плечами.

– Неважно. Время покажет.

Он положил обе книги на пол рядом с Книгой памяти и Книгой дверей. На боку у него продолжала пульсировать огоньками Книга контроля.

– Столько сокровищ сразу, – заметил Барбари. – Может, мне свою коллекцию собрать, не хуже, чем у Женщины? Как думаешь, Драммонд? Какого монстра ты предпочитаешь? Меня или ее?

– Тебя, конечно, – ответил Драммонд.

Барбари с интересом склонил набок голову.

– И почему же?

– Потому что она внушает ужас, а ты просто дурак. Из-за тебя, Хьюго, я бы голову себе не забивал.

Барбари кхекнул, как будто ответ пришелся ему по нраву.

– Что ж, давай посмотрим, можем ли мы это как-то исправить. – Он посмотрел на Драммонда, словно решая, какую пытку к нему применить. – Как все-таки жаль, что та горилла украла у меня Книгу боли. Я бы с радостью заставил тебя поведать мне твои секреты.

Он втянул ноздрями воздух, взвешивая варианты.

– Возможно, я и без книги придумаю, как поразвлечься... Сумею разговорить тебя по старинке. Как думаешь? Что если тебя немного попытать?

Размышления Барбари были прерваны одиночным дзынканьем из кармана. Он вытащил телефон и глянул на экран.

– Вот стерва, – пробормотал он.

– Что? – спросил Драммонд.

– Гребаная лысая черная стерва.

– Продавец книг? – переспросил Драммонд.

– Она продает мою книгу, – сказал Барбари. – Тот япошка и его орангутан, видимо, на нее работали.

Барбари вскочил, держа руки на бедрах; он глядел мимо Драммонда, словно что-то планируя или обдумывая свою реакцию.

– Что ж, придется ее убить, – заявил он как нечто само собой разумеющееся.

– Продавца книг? – снова спросил Драммонд, не скрывая скепсис.

– Как и любую тварь, которой вздумается забрать мои книги. У меня все еще есть Книга контроля, – сказал Барбари, поднимая мерцающую и пульсирующую книгу, которую до этого все время прижимал к боку. – Будет не так уж сложно.

– Она запрещает проносить книги на свои аукционы, – сказал Драммонд. – Ты же знаешь.

– Нет, не знаю, – пробормотал Барбари. – Никогда не бывал у нее на аукционах. Так даже лучше. Если нет книг, то ни у кого нет и преимущества. Я их всех перестреляю.

Он откинул полу пальто, показывая пистолет.

– А может, мне начать с тебя, просто чтобы ты заткнулся?

Драммонд попытался прямо там, в воздухе, пожать плечами. Ему и правда было уже все равно. Как же мало места осталось у него внутри для страха, насколько обессиленным было все его тело!

– Ну давай уже, дружище, ради всего святого, – сказал он.

Тут щелкнул ключ и открылась дверь. Барбари услышал звук мгновением позже Драммонда; он обернулся в сторону прихожей и увидел, как в комнату зашла женщина.

Не просто женщина. Кэсси.

Другая, более взрослая Кэсси, с полным решимости взглядом.

– Привет, – сказала она. – Долго же я ждала.

Книга Безопасности

Барбари уставился на нее, и в комнате повисла тишина. За ним, подсвечиваемый со спины окном, висел распятый в воздухе Драммонд. При виде него у Кэсси екнуло сердце. Десять лет минуло с их последней встречи, он выглядел измученным и потрепанным.

«Сосредоточься!»

Барбари удерживал Драммонда на весу, книга у его бока светилась.

– Ты, – сощурился Барбари, разглядывая ее. – Ты изменилась.

– Верни мою книгу, – потребовала Кэсси.

Она вовсе не была настроена обсуждать то, что с ней произошло.

Барбари рассмеялся.

– Отвали, сучка. Я начал собирать собственную коллекцию. Теперь у меня есть твоя книга и его.

Он показал на Драммонда у себя за спиной, затем подобрал с пола книги и рассовал по карманам.

Кэсси шагнула навстречу Барбари, и брови у того вздернулись от удивления, а по лицу расплылась радостная улыбка.

– Мистер Фокс, – произнес он через плечо, – твоя юная леди слегка осмелела. И что же ты собираешься сделать, милочка? Поцарапаешь меня, вцепишься мне в волосы?

– Кэсси, – произнес Драммонд, желая ее предостеречь.

– Ты ничего мне не сделаешь, – сказала она.

– Разве? – переспросил Барбари. – Что ж, с удовольствием проверю.

Он резко взмахнул рукой, и Кэсси потащило прямо в расставленные пальцы Барбари. Он схватил ее за шею и оторвал от пола.

– Понимаешь ли, один из худших моментов в истории – когда женщины вдруг решили, что они ровня мужчинам.

От Барбари несло потом и острым жареным мясом. Кэсси чуть не вывернуло.

– Иногда я жалею, что живу не в семидесятых, когда еще сохранялся естественный порядок вещей. Жизнь была куда проще. Я бы мог просто влепить тебе пощечину и отправить тебя готовить ужин, никто бы и глазом не моргнул. – Он усмехнулся, и тут же его рот скривился от ярости. – Тебя следует проучить, девчонка, как встарь.

Позабытый Драммонд за спиной у Барбари рухнул на пол. Почти одновременно Барбари, как заправский дзюдоист, закрутил корпус и швырнул Кэсси вниз. Она слышала звук удара, чувствовала, как он отозвался у нее в груди, однако боли не было.

Ее защищала Книга безопасности; через одежду она чувствовала ее тепло. Никто не мог причинить ей вред. Это осознание лучом солнца пробило сумерки ее души.

– Тупая сучка, – процедил Барбари и, переступив через Кэсси, выглянул в прихожую проверить, нет ли там кого. Однако не успел он повернуться обратно, как Кэсси уже вскочила. Он заморгал от удивления.

– Незачет, – произнесла она.

С этими словами Кэсси подняла руку с пистолетом, который вытащила у него из кобуры, пока он ее держал. Она никогда раньше не стреляла, а у пистолета на дуле была какая-то длинная трубка – вероятно, глушитель, – но ей казалось, что это должно быть не слишком сложно. Барбари был крупным и стоял близко. Она нажала на спусковой крючок, раздался приглушенный хлопок, и почти в тот же миг Барбари отлетел в прихожую, как будто от удара в плечо.

– Возьми книги, – пробормотал из-за спины у нее Драммонд, с трудом поднимаясь на ноги.

Кэсси вышла в прихожую, где на полу сидел Барбари, зажимая плечо.

– Ты меня подстрелила! – в бешенстве взревел он.

– Верни мою книгу, – потребовала Кэсси.

– Отвали, – сказал Барбари.

Он махнул рукой, и Кэсси взмыла вверх, безболезненно ударившись копчиком о притолоку.

– Ты не сможешь причинить мне вред, – заявила она. – А вот я тебе смогу.

Она снова подняла пистолет и прицелилась ему в голову.

Барбари шевельнул пальцами – на этот раз Кэсси отбросило на кухню, и она со всего размаху врезалась в плиту.

– Может, я и не смогу тебе навредить, – произнес он, снова заходя в комнату. – Но могу заставить тебя не путаться под ногами.

Кэсси снова выстрелила, лишь немного промахнувшись мимо его левого бока.

– А пули тоже заставишь?

Барбари заколебался, взвешивая аргументы, а она, ни на мгновение не спуская с него глаз, вскочила на ноги.

– Ну и сколько же пуль ты сможешь остановить? – прибавила она. – Как думаешь, получится ли у меня рано или поздно загнать одну тебе в пузо?

Он с ненавистью глядел на нее, осознавая патовость ситуации. Кэсси видела, как силится он придумать выход, но не собиралась давать ему на это времени.

– Верни мою книгу, – отрезала она, – прежде чем я всажу пулю в ту часть твоей башки, где должен находиться мозг.

Барбари не пошевелился – Кэсси видела, что он не хочет выполнять ее требование и судорожно соображает, как этого избежать.

Драммонд, двигаясь с удивительной скоростью, вскочил, оттолкнулся ногой от дивана и влетел Барбари в бок. Они врезались в стену у двери, с пыхтением и криками сплелись в яростный клубок, а Книга контроля, выскользнув у Барбари из руки, отлетела на другой конец комнаты. Противники рухнули на пол; после недолгой борьбы Барбари оказался сверху и принялся, бормоча и сопя, молотить Драммонда по лицу.

– Прекрати, – спокойно приказала Кэсси; подойдя сзади, она приставила холодное дуло к жирной шее.

Барбари замер, его кулак застыл в воздухе.

– Встань, – приказала Кэсси, прижимая пистолет к шее Барбари.

Тот с трудом поднялся, а Кэсси отскочила, чтобы Барбари ее не достал, и дождалась, когда Драммонд придет в себя. Его лицо напоминало кровавое месиво. Драммонд подобрал Книгу контроля – темно-серый томик в тисненом, будто штрихованном, переплете.

– Отдавай остальные книги, – потребовал Драммонд, вытирая глаза рукавом. – Все до единой.

Кэсси держала лысого громилу на мушке, а тот, усмехаясь, смотрел на них исподлобья.

– И правда не твой день, – заметил Драммонд. – Потерять обе своих книги. Ни одна из книг у тебя в карманах не справится с Книгой контроля и пистолетом. Верни их, и я оставлю тебя в живых.

Барбари шумно выдохнул через нос, затем поочередно швырнул на пол Книгу удачи, Книгу памяти, Книгу теней и, наконец, Книгу дверей.

– Вам лучше меня убить, – заявил он. – Потому что если я останусь жить, то приду за вами. Чего бы мне это ни стоило.

– Я никого не хочу убивать, – ответила Кэсси, подбирая Книгу дверей; ее сердце пело впервые за десять лет. – Но и не хочу всю оставшуюся жизнь пугливо озираться.

Она на мгновение задумалась; Драммонд тем временем открыл Книгу контроля и угрюмо хмыкнул, взглянув на первую страницу.

– Контроль, – прочитал он, переворачивая книгу, чтобы показать ей.

Слово «контроль» было единственным на полностью белой странице; большие печатные буквы, выведенные густыми черными чернилами.

– Не особо поэтично, да?

Кэсси хмыкнула, а Барбари гневно сверкнул глазами.

Драммонд взял книгу и сосредоточенно сдвинул брови. Книга у него в руках засияла, и спустя мгновение диван отъехал на несколько дюймов от стены.

– Не так уж и трудно, – прокомментировал Драммонд, обращаясь к Барбари, когда огоньки погасли и пропали. Затем повернулся к Кэсси: – Что думаешь делать?

– Я знаю, что хочу сделать, – сказала она.

Она вышла в прихожую и закрыла дверь в спальню.

– Когда открою дверь – перемести его туда.

Драммонд кивнул, уловив ход ее мыслей, и Книга контроля снова засверкала. Кэсси толкнула дверь – за ней возникла шумная нью-йоркская улица, по которой неслись потоки машин и пешеходов в одежде из другой эпохи. Драммонд взмахнул рукой, и Барбари вышвырнуло через дверь прямо в полумрак.

– Вот и посмотрим, нравятся ли тебе семидесятые! – крикнула Кэсси, глядя, как Барбари встает. Она отпустила на волю гнев и боль десяти лет.

Не давая ему возможности оглядеться и понять, что произошло, она захлопнула дверь.

Драммонд рухнул на диван, словно из него выпустили пар. Кэсси принесла ему с кухни бумажных полотенец и стояла рядом, пока он вытирал кровь с разбитого лица.

– Ты выглядишь по-другому, – произнес наконец он, и ей показалось, что он старается не глядеть ей в глаза. – Ты вообще другая.

Кэсси молча стояла у окна, скрестив руки на груди. Так странно было спустя целое десятилетие вновь оказаться у себя в прежней квартире.

– Что с тобой случилось? – спросил он.

– Прошло десять лет, – ответила она.

Тихим голосом, без злобы и крика. Вся ярость ушла без остатка.

Драммонд потрясенно уставился на нее.

– Десять лет, – повторила Кэсси, словно хотела удостовериться, что он точно расслышал.

– Как... – начал Драммонд, потом осекся, будто понимая бессмысленность любых расспросов.

Он сглотнул, и она заметила, что он пытается привести в порядок мысли.

– Ты ждала десять лет?

Она пожала плечами.

– Другого выхода не было.

Секунду-другую он переваривал услышанное, потом спросил:

– И куда ты его отправила? Барбари?

– Я сделала с ним то же, что и он со мной, – ответила она. – Я отправила его в прошлое. Он так мечтал пожить в семидесятых, вот туда я его и выкинула. Посмотрим, как ему там понравится.

– Что, если он вернется? – спросил Драммонд. – Ты же вернулась.

Кэсси задумалась.

– Мне пришлось прожить десять лет, а это было непросто. Ему придется прожить пятьдесят. Сколько ему тогда будет? Девяносто?

Драммонд пожал плечами.

– Если он столько проживет, – продолжила Кэсси, – то вряд ли будет нам опасен.

Драммонд потрогал разбитое лицо.

– Прости, – произнес наконец он.

– Ты не виноват, – ответила она.

Он поднял на нее глаза.

– Ты уверена?

Кэсси вздохнула.

– Я не знаю, Драммонд, – сказала она. – Просто я рада видеть тебя после стольких лет.

Через мгновение Драммонд кивнул, принимая ее признание. Несколько секунд он молча смотрел на Кэсси; его взгляд медленно скользил по ее лицу, очевидно, подмечая, как сильно она изменилась.

– Не могу поверить, что для тебя прошло десять лет, – тихо произнес он. – Как ты выжила? Как продержалась?

– Мне помогли, – призналась она. – Потом как-нибудь расскажу. Прямо сейчас мы должны отправиться к Иззи. Я десять лет ее не видела и теперь очень, очень хочу увидеть снова.

– Я не знаю, где Иззи, – признался Драммонд. – Не знаю, что с ней. Прости.

– Зато я знаю, – сказала Кэсси.

Драммонд вопросительно взглянул на нее.

– Я заключила сделку, – продолжила она. – С Продавцом книг. Она дала мне Книгу безопасности, чтобы я справилась с Барбари. И обещала, что отправит кого-нибудь приглядеть за Иззи.

– Барбари упоминал какого-то японца, – сказал Драммонд. – Должно быть, Азаки. И кого-то, кто был с ним.

Кэсси пожала плечами. Подробностей она не знала.

– А что обещала ты? – уточнил Драммонд. – Что за сделку заключила?

Кэсси показала ему Книгу дверей.

– Вот это. Прости, Драммонд, но, если тебе нужна Книга дверей, придется выкупить ее у Продавца Книг. Я пообещала, что отдам ее, если она обеспечит Иззи безопасность.

Заброшенный дом

Иззи наблюдала, как в заброшенный дом на Западной двадцать седьмой улице на аукцион Продавца книг прибывают охотники. Минута за минутой подползала полночь.

Иззи стояла на полуэтаже, где раньше находился бар, над оформленным в стиле ар-деко вестибюлем бывшего отеля «Макинтош». Вход, когда-то парадный, забили фанерой, замуровали от внешнего мира. Через прорезанную в фанере единственную дверь сейчас вошел сухощавый старик с седыми волосами и жесткой, как подошва, кожей. Во взгляде его читалось суровое осуждение, словно все оказалось ровно настолько ужасным, как он и ожидал. Этому человеку вообще нравилось быть всем недовольным.

– Кто это? – спросила Иззи.

– Пастор Мерлин Жиллет с двумя мерзкими детьми, – сказала Продавец книг. – И не подумай, что лишь некоторые из его детей мерзкие. Мерзкие все. Просто сегодня он привел только двоих.

За стариком вошли молодой человек и девушка, по виду – близнецы. Оба высокие, худощавые, с божественными белокурыми волосами.

– Как из рекламы шампуня, – подметила Иззи. – Для нацистов.

Все трое вновь пришедших были в серых костюмах; мужчины при галстуках, у дочери на шее висела цепочка с крестиком.

– А где именно он служит пастором? – спросила Иззи.

– В какой-то безумно богатой пятидесятнической церкви в Южной Каролине. Они считают, что особенные книги – творение дьявола и их следует уничтожить. Потому что единственная особенная книга, которая нужна всем, – это Библия. – Продавец книг закатила глаза. – Мерзкие люди, но все же сравнительно безобидные. Некоторым из сегодняшних гостей они и в подметки не годятся.

Обе молча смотрели, как пастора с его потомством обыскали, затем увели через вестибюль под полуэтаж, где они и пропали из вида.

– Куда они идут? – спросила Иззи.

– В банкетный зал, – ответила Продавец. – Там я провожу аукционы. Зал достаточно просторный, чтобы гостям не пришлось стоять слишком близко друг к другу. В нашем деле так лучше.

Она выглядела рассеянной, даже нервной – как человек, который вынужден поддерживать пустой разговор перед собеседованием на работу.

Прошло несколько часов с их встречи в отеле «Эйс». Оттуда Продавец книг отвезла Иззи и Лунда через весь город к непримечательному зданию из красного кирпича на Западной двадцать седьмой улице. Снаружи здание показалось заброшенным. Расписанный граффити забор выглядел так, словно за ним идет ремонт. Через ту же дверь, в которую только что вошел Мерлин Жиллет, Продавец книг ввела их в огромный темный вестибюль. Иззи поразило, сколько здесь пространства, она с восхищением глядела на купол с выцветшей позолотой и отделкой из розового дерева, черно-белые ковры и надписи в стиле ар-деко над стойкой регистрации. Когда-то на стенах висели гигантские зеркала, теперь некоторые были в трещинах, некоторые отсутствовали вовсе. Заброшенное место, отель из прошлого, загнивающий во мгле.

– Что это? – спросила Иззи.

Продавец книг, щелкнув выключателем, вдохнула в огромное пространство слабый электрический свет. Иззи медленно оглядела вестибюль.

– Когда-то здесь был отель, – ответила Продавец книг. – Построившая его семья после войны потеряла все свои деньги. Они десятилетиями выплачивали долг и держали здание в нафталине в безумной надежде однажды снова его открыть. Я купила у них этот дом двадцать лет назад. Полезно иметь в городе собственное местечко вдали от глаз.

Она по парадной лестнице отвела Иззи и Лунда в большую комнату на втором этаже – похоже, две комнаты поменьше объединили, а затем отремонтировали, придав помещению относительно современный вид. Внутри были кожаные диваны и большой телевизор с плоским экраном, кухня и ванная с дорогой плиткой из серого камня и душевой зоной.

– Ждите здесь, – приказала Продавец книг. – На кухне есть еда и напитки. Можете свободно передвигаться. Дом пуст, но безопасен. Мне все равно. Только не выходите наружу. Пока не закончится аукцион.

Иззи проспала несколько часов, ее сны смешались в коктейль из давних воспоминаний, ужаса и звуков телевизора, который смотрел Лунд. Она поела найденной на полке лапши, затем, не в силах усидеть на месте, пошла прогуляться по отелю, побродить по длинным мрачным коридорам, где спертый воздух еще хранил память о табачном дыме и духах. Штукатурка на стенах местами потрескалась, витражи в сумраке казались тусклыми и безжизненными. Иззи открывала наугад двери в номера, где ее встречали различные вариации на тему упадка и тлена. Она обнаруживала старые потертые кресла, тяжелые, покрытые слоями пыли занавески, стеклянные пепельницы с окурками из далекого прошлого, свернувшимися и иссохшими. В некоторых комнатах стояли кровати, другие совсем пустовали. В каких-то номерах ковры и шторы убрали, оставив пыльную деревянную коробку, другие словно законсервировались во времени.

Бесцельно побродив какое-то время, Иззи наткнулась на большую лестницу, по которой их раньше провела Продавец книг, – колодец, залитый светом через стеклянную крышу наверху. По ней Иззи поднялась на полуэтаж. Там было просторно, кресла со столами выглядели настолько стародавними, что могли бы снова скоро войти в моду, сбоку располагалась деревянная барная стойка, за ней на полках вдоль стены выстроились бутылки. На краю барной стойки стояла стопка пепельниц, словно однажды их кто-то собрал да так с тех пор и оставил. На взгляд Иззи они выглядели макетом футуристического здания, творением дорогущего архитектора.

Пока она изучала коллекцию бутылок на полках, рядом незаметно возникла Продавец книг.

– Что ты делаешь?

Иззи от неожиданности вздрогнула, поймав на себе взгляд Продавца.

– Стало скучно, – ответила она, – прогуляться решила. Почему бы тебе не поправить все здесь? Продашь потом втридорога.

– Слишком много работы, – сказала Продавец книг.

Она подошла к балюстраде и глянула вниз.

– Больше, чем искать и продавать волшебные книги? – скептически поинтересовалась Иззи.

Продавец улыбнулась своим мыслям, но не ответила.

Они вместе наблюдали за группой мужчин в темных костюмах и с пистолетами на поясе, которые собирались у парадного входа. Один из них – высокий с белыми волосами и чемоданчиком в руке – занял место за столом сразу у двери. Затем появился Мерлин Жиллет со своими ужасными детьми.

Когда пастор исчез из вида, Иззи указала на ожидавшего у двери высокого мужчину с чемоданчиком.

– Кто это?

– Элиас, – ответила Продавец книг. – Мой книгохранитель. Все особенные книги нужно сдавать на входе. Элиас приглядывает за ними, а затем возвращает, когда гости уходят. Так лучше для всех. А ты уверена, что не хотела бы сейчас подождать в своей комнате или сходить куда-нибудь еще? Мне сейчас не до общения.

– Нет, мне и так хорошо, – ответила Иззи.

– Это был скорее приказ, чем предложение.

– Я поняла, – ответила Иззи, – но я не твоя сотрудница.

Продавец книг раздраженно вздохнула и показала большим пальцем себе за плечо на бар.

– Что-то из этого еще можно пить?

Иззи пожала плечами.

– Если уж так хочешь остаться здесь, принеси-ка мне что-нибудь непохожее на смертельную отраву.

Иззи нашла неоткрытые бутылки водки и два стакана, которые протерла своей блузкой. В каждый она налила по паре дюймов водки.

– Чистая водка, – заявила она, вручая Продавцу книг один из стаканов. Чокнувшись, обе сделали по глотку.

– Крепко, – скривилась Иззи.

– Хорошо, – сказала Продавец книг.

Она одним махом опрокинула в себя содержимое, словно это была вода.

Потом они молча глядели вниз, и Иззи поняла, что Продавец книг анализирует публику, как артист – толпу, перед которой ему выступать. Иззи изучала прибывающих людей, состоятельных участников аукциона. Все они страстно желали заполучить предмет, которым ее мучили несколько часов назад. Она вспомнила мгновения боли, беспомощности, отчаяния, и в животе у нее заныло. Интересно, что планирует делать с книгой победитель? Будет ли он причинять такие же страдания другим? Может ли она взять миллионы долларов у того, кому книга нужна как орудие пытки? Иззи нервно кусала ногти, удивляясь, насколько сильно раздирает ее это противоречие.

– А вот Окоро. – Продавец книг указала на крупного чернокожего мужчину, только что вошедшего в дверь. – Очень опасен. Наемник и киллер. И еще, вероятно, главарь нескольких банд наркоторговцев в Западной Африке.

Мужчина вытащил из кармана книгу и передал книгохранителю. Та исчезла в чемоданчике.

– Что это? – спросила Иззи.

– У него Книга материи, – ответила Продавец книг.

– А что она делает?

– Позволяет ему контролировать материю. Твердое делать жидким, жидкое – газообразным, в таком роде. Уверена, он жаждет добыть себе в коллекцию Книгу боли. Такому, как Окоро, Книга боли может оказаться очень полезна.

Иззи допила остатки водки и задумалась о еще одной порции. Ей хотелось сохранить трезвость мыслей, но и выпить тоже, чтобы хоть немного сточить острые углы этого странного мира, в котором она вдруг оказалась.

– Представители президента Беларуси, – произнесла Продавец книг, кивая на только что вошедших двух пожилых белых людей. Они напоминали уставших офисных работников в конце длинного дня. – Им тоже Книга боли пригодится. – Продавец прицокнула языком и покачала головой.

– Тебе все равно, кому достанется книга? – спросила Иззи.

– Это аукцион, – ответила Продавец. – Побеждает тот, кто больше предложит.

– Я в курсе, что такое аукцион, – раздраженно пробормотала Иззи. – Ты знаешь, я не это имела в виду.

– Дорогуша, если б я только знала, что ты окажешься такой болтливой, заперла бы тебя.

Иззи ждала ответа.

– Нет, мне действительно все равно, кому уйдет лот, – чуть помолчав, призналась Продавец. – По-другому и быть не может. Если я хочу провести аукцион честно. Не могу выбирать фаворитов.

Иззи подождала еще немного, чувствуя, что отвечать Продавец еще не закончила.

– Но да, полагаю, я бы предпочла, чтобы книги не уходили к тем людям, которые делают этот мир хуже. Однако в конечном итоге это бизнес: я здесь, чтобы заработать деньги, а с помощью вырученных за продажу книг денег я сама могу делать мир лучше. Вот что в моих силах.

– Ну и как? – спросила Иззи. – Как ты делаешь этот мир лучше своими деньгами?

Продавец книг искоса взглянула на Иззи, словно изменив свое мнение о ней, а затем, ничего не ответив, отвернулась и снова уставилась на вход.

– Так я и думала, – процедила Иззи.

Здание заполнялось людьми: большинство были сопровождающими или группой поддержки для людей с деньгами, а у большинства людей с деньгами не было собственных книг, чтобы их сдать. Всего Элиас забрал три книги. В дополнение к Книге материи Окоро хорошо одетая женщина средних лет отдала Книгу здоровья («Это Элизабет Фрейзер. Англичанка. И ей больше ста двадцати, – прокомментировала Продавец книг. – Книга сохраняет ей молодость. Но и не мешает оставаться страшной стервой»), а смуглый темноволосый мужчина средних лет в сером костюме и бирюзовой рубашке отдал Книгу лиц. («Это Диего, испанец или португалец, кажется. Специализируется на промышленном шпионаже, насколько я знаю, но и убийствами не гнушается. Живет как кинозвезда в Калифорнии. Книга лиц помогает ему принимать чей угодно облик, мужчины или женщины. Очень полезно для его рода занятий».)

– Значит, только три книги, – подметила Иззи. – Три на такое количество людей?

– Таков мир особенных книг. Большинство людей, которые о них знают, сами никогда их не видели. Тех, кто хочет их получить, гораздо больше, чем тех, кто ими обладает. Это беспрецедентно редкий и ценный товар. Идеальный для продажи на аукционе.

Продавец книг взглянула на часы.

– Тебе пора, – сказала она Иззи. – Найди своего человека-гору и принесите Книгу боли в банкетный зал. Мы начнем аукцион ровно в полночь. Я хочу, чтобы вы оба были в зале в поле моего зрения.

– Хочешь сказать, в безопасности?

– Да, – ответила Продавец книг, глядя в пустой стакан. – Конечно же, это я и имею в виду.

Иззи вернулась в комнату, где провела до этого полдня, и увидела Лунда у кухонной стойки с открытой Книгой иллюзий. Когда она вошла, Лунд удивленно взглянул на нее и быстро накрыл книгу рукой.

– Спрятать от меня решил? – спросила она.

Он пожал плечами.

– Просто мне кажется, если у тебя одна из таких книг, лучше людям не знать.

Она согласилась.

– Столько народу приехало. Аукцион начинается в полночь.

Он кивнул.

– А что ты делаешь с этой книгой? – спросила она.

– Пытаюсь научиться ею пользоваться, – признался он. – Но пока не разберусь.

– По-моему, Кэсси почти сразу научилась обращаться с Книгой дверей, – сказала Иззи. – Ну, без этого твоего «пытаюсь».

– Угу, – разочарованно хмыкнул Лунд.

– Зачем тебе создавать иллюзии?

Лунд на мгновение задумался над ее вопросом, а потом ответил:

– Почему нет?

Ответ Иззи вполне удовлетворил.

– А можно я попробую?

Лунд пожал плечами.

– Схожу в туалет.

Когда он удалился, Иззи аккуратно взяла книгу, чувствуя структуру кожи, гладкость тонких прожилок золота. Книга показалась ей слегка теплой, как будто лежала до этого на батарее. Книга была прекрасна – черная, золотая, роскошная. Можно было подумать, что ее изготовил Фаберже или иной прославленный ювелир, известный тонкой работой с благородными металлами. Иззи открыла книгу и обнаружила в ней наброски, выполненные черными чернилами, страницы, испещренные каракулями. Книга казалась необычной – тяжелее, чем Иззи ожидала. Она закрыла и перевернула ее, чтобы изучить переплет и понять, как книга может столько весить. Тут из туалета вернулся Лунд, и почти одновременно распахнулась входная дверь.

Иззи быстро сунула Книгу иллюзий в задний карман, чтобы ее не заметил охранник Продавца книг – плотный и крепкий мужчина в черном костюме, который серьезно глядел на них.

– Продавец книг просит вас присоединиться к ней, – произнес он. – Лот у вас?

Лунд вытащил из кармана Книгу боли. Иззи старалась на нее не смотреть.

– Хорошо, – сказал охранник. – Идемте. Аукцион сейчас начнется.

Банкетный зал отеля «Макинтош»

Банкетный зал отеля «Макинтош» был одним из любимых мест Лотти. Просторный, квадратный, с гигантской люстрой в стиле ар-деко, свисающей из середины потолка, словно целое солнце заточили в стеклянный свадебный торт. По стенам висели высокие прямоугольные зеркала, между ними располагались бра и двери в туалеты, на кухни или в подсобные помещения. Ковер вдоль стен своим черно-белым геометрическим рисунком напоминал электросхему, а середина зала представляла собой большой квадратный танцпол с затертым паркетом, который покоробился за много лет без ухода. Впрочем, зал по-прежнему впечатлял; Лотти он понравился сразу, как только она приобрела отель. Ей легко представилось, как сотню лет назад богатые белые люди в строгих костюмах и элегантных платьях кружились по танцполу в клубах сигаретного дыма и парах алкоголя, а в углу им играл джаз-бэнд, ритмично сотрясая воздух звуками контрабаса.

Теперь весь этот блеск померк, штукатурка потрескалась, потолок в углу испортила вода, однако, несмотря на разруху, там сохранялась своя атмосфера, ощущение великолепия и стиля.

Лотти зашла из вестибюля через большую двойную дверь и сразу притянула к себе взгляды гостей, которые группами или поодиночке разбрелись по залу. На какое-то мгновение она почувствовала себя невестой, вышедшей для первого танца, но тут же отбросила эту детскую фантазию и сосредоточилась, чтобы поприветствовать всех, кто казался ей значимым, удостоить взглядом или кивком тех, кто опасен, богат либо и то, и другое. Обычно на аукционах она чувствовала себя увереннее. Обычно у нее была с собой Книга безопасности. На этот раз ей придется брать нахрапом – по крайней мере пока не появится Кэсси.

Если появится, добавила про себя Лотти.

Лотти не верила, что Кэсси бросит подругу, но, с другой стороны, Лотти никогда бы не добилась того, чего добилась в жизни, если бы всем и во всем доверяла.

В дальнем углу зала на эстраде, предназначавшейся раньше для друзей молодоженов или оркестра, сейчас располагалась кафедра. Лотти, встав за нее, глядела сверху вниз на толпу людей. Она замечала их нетерпение, стремление просчитать расклады, открытую враждебность друг к другу, но не обращала ни на что внимания.

– Леди и джентльмены, – объявила она, – добро пожаловать на аукцион.

– Хватит с меня этого цирка, – выкрикнул Окоро из левой части комнаты. – Ты забрала у меня книгу, меня всего истыкали и ощупали. Сколько еще унижений я должен вытерпеть?

Лотти невозмутимо глядела на него. И ничего не говорила. Она боялась Окоро, но твердо верила, что с ним надо держать себя как с собакой при дрессировке. Которая должна четко знать, кто главный, даже если способна откусить тебе голову.

– Я не заставляла вас приходить, мистер Окоро, – спокойно произнесла она. – Вы свободны покинуть нас. – Она махнула рукой в сторону дальней двери. – Мы подождем, пока вы уйдете.

Это было рискованной стратегией – поставить его в неловкое положение и заставить подчиниться, – но Лотти знала две вещи. Во-первых, Окоро действительно очень хотел заполучить Книгу боли. Она заметила голод в его глазах. И, во-вторых, купив отель «Макинтош», она кое-что изменила в самом здании. Зеркало на стене прямо у нее за спиной на самом деле служило дверью в секретную комнату, а та, в свою очередь, вела в тайный коридор, из которого можно выйти на улицу позади дома. Случись что-то, с чем двое ее охранников будут не в силах справиться, Лотти достаточно всего лишь отойти на три шага назад, за зеркало, и она окажется вне досягаемости. Она бы, конечно, предпочла иметь при себе Книгу безопасности, однако даже сейчас чувствовала, что контролирует ситуацию. Она успеет сбежать раньше, чем до нее доберутся – даже Окоро.

– Нет? – спросила она у Окоро.

Тот буравил ее гневным взглядом, скрестив руки на груди.

– Я бы очень хотела, чтобы вы остались с нами, мистер Окоро, – добавила Лотти, бросая ему косточку уважения. – Чем нас здесь больше, тем веселее, ведь так?

– Давай не тяни тогда, – процедил Окоро.

– Да, давай, – выкрикнул преподобный Мерлин Жиллет; голос у него был гнусавый и резкий, как мотоцикл для гонок по бездорожью. – Начинай уже, женщина.

– Мы начнем, – отрезала Продавец книг, выстрелив в старика предупреждающим взглядом, – когда я сочту нужным. Я больше не потерплю выкриков из зала. Если хотите что-нибудь сказать, поднимайте руку. Понятно?

Публика молча глядела на нее.

– Леди и джентльмены, те из вас, у кого есть собственные особенные книги, благодарю за то, что передали их Элиасу. – Продавец книг указала на дальнюю часть зала, где у выхода с чемоданчиком в руке стоял Элиас. – Как и принято, книгохранитель проследует теперь в безопасное место в другом конце отеля. Он вернется, когда закончится аукцион, и перед уходом каждому из вас вернут все ваши особенные книги.

Элиас кивнул и удалился. Несколько секунд Лотти молчала, позволяя толпе проводить его взглядом. Тут вернулся охранник, за которым тащились Лунд и Иззи. Он провел гиганта и девушку вдоль стены.

– А теперь, – продолжила Лотти, – к тому, зачем мы здесь. Вы все приехали, чтобы побороться за обладание Книгой боли.

Она показала на Лунда, который уже успел зайти на платформу и теперь возвышался рядом с ней. Он передал ей книгу, и Лотти подняла ее над головой, как проповедник – Библию. Все взгляды устремились на книгу. Лунд снова спустился и отошел к стене сбоку, где стояла Иззи.

– Это Книга боли. Переплет фиолетово-зеленый, – заявила Лотти. – Я могу подтвердить ее подлинность и хорошее состояние.

Она открыла книгу на случайной странице и показала содержимое так, чтобы все увидели.

– Обладатель Книги боли может вызывать сильнейшие мучения у других людей, – добавила Лотти.

– Уж это ли не дьявольщина! – просипел Мерлин Жиллет, не обращая внимания на указание Лотти поднимать руку перед тем, как что-то сказать.

В ответ на его комментарий Элизабет Фрейзер, женщина с Книгой здоровья, подняла руку, и Лотти кивнула, разрешая ей выступить.

– Книга боли может и забирать боль, – сказала она на удивление приятным контральто. – Способность дарить облегчение равна способности причинять страдание. Никакая это не дьявольщина. Так может говорить только человек с недоразвитым и полным предрассудков умом.

Кто-то хихикнул. Мерлин Жиллет повернулся, чтобы посмотреть в глаза пожилой женщине в нескольких футах позади него.

– Сейчас покажу тебе, какой я недоразвитый, ведьма! – крикнул он.

– Уже показали, юноша, – спокойно ответила Элизабет.

Дочь Жиллетта удержала его, нашептав что-то на ухо, и он снова повернулся к эстраде.

– Хватит! – выкрикнула Лотти; голос ее звучал жестче и увереннее, чем она на самом деле себя ощущала. Такие трения перед торгами шли на пользу делу. Как ссора перед занятием любовью. – Вы либо будете вести себя как следует, либо я вас удалю.

Мерлин Жиллет бросил на нее бунтарский взгляд, но промолчал.

– Давайте ее испытаем, – раздался чей-то возглас из дальней части толпы.

На возглас ответил Окоро.

– Да, давайте испытаем на ком-нибудь, чтобы доказать, что она настоящая.

– Нет, – твердо возразила Продавец. – Никто не будет использовать Книгу боли на этом аукционе. Она оригинальная. Если вы мне не доверяете, можете не торговаться и имеете право покинуть нас до начала.

Она подождала. Никто не шевельнулся. В зале стояла тишина.

– Очень хорошо, – сказала она. – Теперь можем приступить к аукциону. Валюта, естественно, американские доллары. Чтобы назвать вашу цену, поднимайте руку. Мы установим шаг в пятьсот тысяч долларов, если только вы не заявите другое. Торги продолжатся до тех пор, пока у нас не останется один победитель. Деньги необходимо перевести сразу, и, когда мой банк их получит, Книга боли ваша.

Публика пришла в движение; люди озирались, оценивали аппетиты и состоятельность противников. Их отражения в зеркалах делали то же самое.

Тогда Лотти спросила:

– Кто откроет торги на сумме пятнадцать миллионов долларов?

Никто не пошевелился, никто не поднял руку. Наступило то самое событие, тот момент, которого все ждали. Как осторожные боксеры, все выжидали, не желая наносить первый удар.

– Пятнадцать миллионов долларов!

Голос раздался с дальнего края комнаты, он был женским – резким и пронзительным. Это была одна из шанхайских близняшек. Ходили слухи, что они антиквары или коллекционеры предметов искусства. Также ходили слухи, что на самом деле они работают на Коммунистическую партию. Продавцу книг думалось, что это, вероятно, одно и то же, и в любом случае ей было все равно.

– Благодарю, мисс Ли, – сказала Продавец книг. – Аукцион стартовал.

Аукцион продолжался, предложения цены поступали сначала медленно, осторожно, но мало-помалу энергетика менялась, росли уверенность и решимость участников, и цена Книги боли уверенно взбиралась все выше.

– У нас двадцать два миллиона, – выкрикнула Лотти. – Идем дальше?

Она рассчитывала на сумму много больше. Никто из серьезных людей еще и не начал торговаться, ожидая, когда любители закончат возиться между собой.

– Двадцать пять миллионов.

Это был Окоро; он стоял со скрещенными на груди руками и угрюмым выражением лица.

Лотти кивнула, принимая его предложение, затем повторила сумму, чтобы все услышали.

– Двадцать шесть, – прокричал мужчина по-английски с сильным акцентом.

– Двадцать шесть, – повторила Лотти, – от мужчины из Беларуси. Идем дальше?

Торги как будто встали на паузу, напряжение понемногу спадало, а люди могли спокойно вздохнуть, оценивая свои финансовые возможности и соотнося их с желанием иметь книгу. Лотти знала, что ничего еще не закончено. Окоро угрюмо смотрел на белоруса. Диего, испанец, стоял сбоку, прислонившись к стене, как будто скучая, однако Лотти видела, что он готов в любую минуту внезапно атаковать. Шанхайские близняшки тихонько переговаривались между собой, а оба отпрыска Мерлина Жиллета нашептывали что-то ему в уши. Участники раздумывали над тактикой.

– Предложит ли кто-нибудь больше двадцати шести миллионов долларов? – спросила она, опершись локтями на кафедру.

– Слишком все долго, – вдруг выкрикнул Диего, оттолкнувшись от стены. – Тридцать миллионов долларов, и давайте закончим.

– Тридцать миллионов долларов, – объявила Лотти, пока остальные бросали испепеляющие взоры на Диего.

Однако не успела она вглядеться в лица, чтобы найти того, кто сделает следующий шаг, как в соседней комнате раздался грохот – громоподобный хлопок, от которого сотряслись стены.

Все обернулись на звук. Лотти тут же взглянула на одного из своих охранников. Тот, нахмурившись, прижимал руку к уху, как будто слышал не то, что ожидал услышать. Он посмотрел на нее и мотнул головой: «Не знаю».

– Тридцать миллионов долларов, – повторила Лотти, повышая голос.

Она намеревалась завершить аукцион. Даже если Кэсси с Книгой дверей не появится, она все равно выручит за Книгу боли достаточно, чтобы на какое-то время выйти из бизнеса.

Грохот раздался снова, теперь уже ближе, а затем и в третий раз. Люди загудели, стараясь отодвинуться от стен и поглядывая, как ведут себя соседи.

– Спокойно, – попросила она, – сейчас все уладим.

В дверь на противоположном от Лотти конце банкетного зала вошел человек. Она подняла глаза, другие тоже обернулись на него.

– Стойте! – крикнула Лотти. – Кто вы?

Человек был высоким, неряшливо одетым, в старом плаще и ковбойской шляпе. Шагал он медленно, прихрамывая, будто одна нога у него плохо двигалась.

– Кто вы? – властным и раздраженным тоном повторила вопрос Лотти.

Человек остановился посреди зала, одной рукой поднял шляпу и отбросил ее на пол. Потрепанное непогодой и годами лицо со впалыми щеками и обвисшей кожей выглядело на много лет старше, чем должно было, но Лотти его узнала.

– Меня зовут Хьюго Барбари, – выкрикнул он пронзительным хриплым голосом и, выставив руку, направил на нее пистолет – дуло зияло бездонной смертоносной дырой. – А теперь, сучка, верни мою гребаную книгу!

Боль в заброшенном зале

– Тебе нельзя здесь находиться, – сказала Лотти. Голос ее прозвучал спокойнее, чем она ощущала себя на самом деле. Появление Барбари ее ошарашило, но она скрыла чувства за щитом раздражения. – Ты не уведомлял о своем участии.

– Я похож на человека, которому есть дело до гребаных имейлов? – проскрежетал Барбари. – Ты украла мою книгу! И я не выкупать ее пришел. Я ждал пятьдесят лет!

– Ты ставишь себя в дурацкое положение, – произнесла Лотти; слова Барбари выбили ее из колеи, но она не подавала виду. Она понимала, что остальные люди в зале наблюдают за ней, за Барбари, надеясь предугадать, чем закончится их противостояние. – Уйди по-хорошему, не то я применю силу.

Барбари раздвинул сморщенные губы в улыбке, обнажая гнилые зубы.

– Я слишком долго этого ждал, Продавец книг. Скрывался и ждал этого дня. – Он по-детски хихикнул. – Знаю я про твою комнату за зеркалом, Продавец.

Лотти взглядом подала сигнал главному из своих охранников. Он и двое других, включая того, кто привел Лунда и Иззи, бросились к Хьюго Барбари с противоположных концов зала. Однако они оказались недостаточно быстрыми. Крутанувшись, Хьюго сделал два выстрела, затем повернулся и выстрелил снова – все трое охранников рухнули на бегу с продырявленными лбами.

– Могу еще кое-что! – хмыкнул Барбари, обращаясь к Лотти. – И где теперь твои ребята с пушками?

Лотти краем глаза заметила, как девушка сбоку от нее, Иззи, хватая ртом воздух, попятилась, будто собирается сбежать. Барбари также уловил это движение и повернулся. В этот момент Лунд сделал шаг вперед и заслонил собой девушку, а Лотти подумала, что здоровяк вовсе не так уж плох.

– Опять ты, – процедил Барбари.

Лицо его стянулось в тугой узел злобы и застарелой ненависти. Он заковылял к Лунду, наставив на него пистолет.

– Ты спер мою книгу.

– Кто-нибудь угомонит этого придурка? – выкрикнул Мерлин Жиллет. – Что у тебя здесь за цирк, женщина?

Барбари выстрелил Жиллету прямо в середину лба – кровь и мозги разлетелись, будто лава из вулкана, забрызгав зеркало на стене сзади. Дети Жиллета, истошно завопив, осели на пол рядом с его телом. Осознав, что эта заваруха может быть опасна и для них, гости в зале засуетились, стараясь отбежать подальше от ковылявшего вперед Барбари. Лотти заметила, как двое посетителей выбежали из зала в вестибюль. Многие из оставшихся – Лотти это знала – разрывались между инстинктом самосохранения и желанием заполучить Книгу боли.

А Барбари между тем подбирался все ближе к Лунду.

– Для начала я убью тебя, – процедил Барбари, – просто чтобы поднять себе настроение.

Лунд равнодушно смотрел на приближающуюся фигуру. Продавец книг удивлялась, почему он не боится.

Но Барбари не успел добраться до цели, потому что на него бросился, наклонив вперед голову, Окоро; впрочем, Барбари успел заметить движение в зеркале и неуклюже попытался увернуться.

Окоро все же схватил Барбари, и они покатились по полу, сплетенные в яростный клубок. Раздался выстрел – пуля отлетела в одно из зеркал по левую руку, и оно взорвалось фонтаном осколков. Лотти взглянула на Лунда.

– Ты, оттащи его.

Лунд моргнул в ответ и перевел взгляд на борющихся людей. Затем подошел и снял Окоро со старика.

– Отвали от меня, придурок! – заорал Окоро на Лунда; встав на ноги, он разглаживал свой дорогой костюм.

Лунд переключил внимание на Барбари и поставил того на ноги, одновременно вырвав у него пистолет.

Продавец книг спустилась с эстрады и подошла к ним. Барбари дерзко смотрел на нее. Его морщинистые щеки покрывала седая щетина.

– Что с тобой случилось? – спросила она с неподдельным интересом.

– У тебя моя книга. Они ее сперли. – Он подбородком указал на Лунда. – Этим теперь промышляешь, Продавец книг? Крадешь книги, чтобы выгодно продать?

– Я не собираюсь удостаивать тебя ответом, – сказала Лотти, почувствовав, однако, что людей в зале вопрос заставил задуматься, что ее клиенты по-прежнему внимательно за ней наблюдают. – Да и, похоже, ты вконец из ума выжил, если считаешь, что можешь заявиться сюда с пистолетом и сорвать аукцион.

Она взяла пистолет у Лунда и осмотрела его, словно все еще не веря, что это не розыгрыш.

– Вот с этим? Неужели ты думал, что старик с пистолетом доставит мне проблемы?

Глядя на нее исподлобья, Барбари усмехнулся.

– Что? – спросила Продавец. – Почему ты улыбаешься?

– Ты права. Будь оно так, я бы и правда выжил из ума. Но я очень долго ждал этого момента. У меня были многие годы, чтобы подготовиться, мадам Продавец. Многие годы, чтобы все спланировать.

Барбари выдержал паузу, чтобы все точно расслышали его следующие слова.

– У меня было время узнать, где найти твоего книгохранителя во время аукционов. Узнать, как добраться до книг, которые он забирает.

Лотти показалось, что пол уходит у нее из-под ног. Барбари обнажил зубы в ухмылке.

– Вот-вот! – произнес он.

Барбари вдруг сполз, будто у него подкосились ноги, и Лунд его выпустил. Однако Барбари не упал. Коснувшись пола одной рукой, он сунул другую в большой карман пальто. Почти тут же Лотти почувствовала, как паркет у нее под ногами размягчился. Она ошарашенно посмотрела вниз и отскочила на несколько шагов – Лунд сделал то же самое. Пол вокруг Барбари пошел кругами, словно вода в бассейне. Барбари как будто сидел на корточках на пятачке суши или на колонне, целиком погруженной под воду. Остальные тоже попятились; теперь они стояли вокруг старика широким кольцом.

– Мистер Окоро! – крикнул Барбари, вытаскивая из кармана Книгу материи, пульсирующую искрами и огоньками. – Ваша книга бесподобна!

Не успел Окоро ничего ответить, не успел броситься в новую атаку, как Барбари резко вздернул и опустил руку, отчего жидкий пол поднялся на шесть футов и обрушился на дверь банкетного зала, как морская волна на берег; всех, кто на нем стоял, а также тело Мерлина Жиллета с размаху швырнуло в потолок. А когда пол опустился так же быстро, как и поднялся, и вновь затвердел, люди и штукатурка с грохотом и стонами посыпались вниз.

В суматохе Барбари выхватил у Лотти пистолет.

– Это я заберу.

Лотти не сопротивлялась, от шока и удивления мысли у нее замедлились.

– Понимаешь, я теперь гораздо, гораздо старше, – объяснил Барбари. – Провел отпуск в прошлом благодаря этой сучке с Книгой дверей, и теперь я на пятьдесят лет старше, чем когда ты сперла у меня книгу.

– Кэсси? – спросила Иззи.

– Заткнись, – рявкнул Барбари.

Он снова повернулся к Лотти.

– Мне девяносто четыре, но я начинаю чувствовать себя как прежде. Похоже, благодаря одной из книжек, что забрал у твоего сотрудника. Книги здоровья, так? Книги бодрости и свежести?

Он издал лающий смешок, довольный своей шуткой, в восторге от своего триумфа.

– Я бы, наверное, и не смог пристрелить их, не будь у меня книги! Чувствую себя так, как не чувствовал много лет!

От ликования он поднял руку с пистолетом и небрежно пальнул – пуля срикошетила от стены.

– Ладно, – сказала вдруг Лотти.

У Барбари лицо вытянулось от удивления.

– Ты хочешь это? – Она показала ему Книгу боли.

Его взгляд тут же зацепился за книгу, как клочки одежды за колючую проволоку. Лотти видела, как злоба и ярость исчезли с его лица, остался лишь необузданный голод.

«И никакой боли», подумала она, вспомнив слова Элизабет Фрейзер минутами ранее.

– Можешь взять. – Лотти протянула Барбари книгу. Книгу, полную убористого и злого текста, изображений лиц, застывших в крике, и холодного оружия.

Старик потянулся за книгой, но, прежде чем выпустить ее, Лотти произнесла:

– Она заберет твою боль.

Глаза Барбари изумленно округлились, а из книги во все стороны посыпались огоньки. Спустя мгновение он рухнул на колени. Они с Лотти все так же вдвоем держались за книгу, будто двое людей – за один бенгальский огонь. Книга их соединила, через нее Лотти ощущала всю его боль. Она ощущала его физические травмы, ломоту в костях и в левой ноге, старые пулевые раны, испещрявшие его тело. Однако под этим, за этим, в сознании Хьюго Барбари, как на дне бассейна, она почувствовала и другую боль – душевную и психическую, которая сделала его таким, какой он есть. Боль плавала там, на глубине, уворачиваясь, увиливая от взглядов.

Лотти решила забрать эту боль у Барбари, нащупала тянущиеся от нее ниточки и потащила за них. Боль была волокнистая, жесткая, в ответ на усилия Лотти она упиралась, как комок волос в стоке раковины. Она закрыла глаза и продолжила тащить, выволакивая боль на поверхность, собирая ее воедино, придавая ей форму, чтобы затем удалить и промыть рану, в которую превратилась его душа.

Барбари стоял перед ней на коленях и кричал – вся его боль внезапно сконцентрировалась в одном месте.

Лотти продолжала вытягивать эти ниточки из мрака озлобленности, вытаскивать их из души этого человека, выволакивать на свет, где они растворялись и исчезали. Открыв глаза, она увидела поднятое к ней лицо Барбари, его ясные распахнутые глаза – глаза напуганного ребенка. Она смотрела прямо в них, продолжая извлекать из него тьму.

– Я освобождаю тебя от боли, – произнесла она сквозь сжатые зубы.

Вдруг она почувствовала движение, периферийным зрением заметила что-то у себя за спиной и не успела завершить свою операцию на душе Барбари, как контакт разорвался и Барбари покатился по полу, сцепившись с Окоро.

Потеряв контакт, Лотти ахнула и попятилась. Ее подхватили, не давая упасть, и, выгнув шею назад, она увидела Лунда.

– Мистер Окоро! – прокричала Лотти.

Некоторые из гостей, брошенных волной Барбари, самые молодые и сильные, понемногу уже поднимались. Другие продолжали лежать, мертвые или серьезно раненые, и среди них Элизабет Фрейзер без своей Книги здоровья. Однако Окоро первым оказался на ногах.

– Окоро, стой!

Окоро и Барбари боролись друг с другом на полу, Окоро выбрасывал жесткие удары, а Барбари, защищаясь, прикрывался руками – очевидно, он все еще был потрясен тем, что сотворила с ним Лотти.

– Забирай! – процедил Барбари; он вытащил из кармана книгу и швырнул ее. – Забирай свою гребаную книгу!

Проскользив по полу, Книга материи остановилась у края изношенного ковра.

Окоро тут же вскочил и, позабыв про Барбари, бросился к своему сокровищу. В несколько прыжков он оказался у книги, поднял ее, отряхнул и сунул в нагрудный карман, после чего повернулся к Лотти.

– А теперь я возьму и вторую книгу.

Он двинулся на нее, выставив вперед руку.

Лунд встал между ними. Он был на фут выше Окоро и не произнес ни слова. Просто стоял и глядел. Лотти не знала, почему этот здоровяк вдруг решил, что должен ее защитить, но благодарила судьбу за то, что он находится между ней и Окоро.

– Хочешь поиграть со мной? – невозмутимо спросил Окоро. – Я уже убивал больших парней.

Лотти понимала, что ситуация вышла из-под контроля, но Книга боли все еще была у нее. Внимание гостей теперь переключилось на противостояние Лунда и Окоро. Барбари лежал на полу и в прострации пялился на люстру, Иззи вжималась в стену за спиной у Лунда, стремясь стать маленькой и незаметной. Лотти решила, что сейчас самое время ускользнуть. Аукцион можно будет провести и в другой день.

Она попятилась к зеркалу за эстрадой.

Тут из двери в дальнем конце зала, за Лундом и Окоро, вышли Кэсси и Драммонд Фокс. За дверью виднелось какое-то совершенно иное место – комната в каком-то другом здании.

Их появление ошарашило всех, даже Лотти. У нее отвисла челюсть, и все остальные в зале, даже Окоро, застыли и обернулись.

– Это Библиотекарь, – проговорил кто-то.

Кэсси и Драммонд разглядывали весь этот бедлам, груды изувеченных тел и лужи крови. Затем взгляд Кэсси упал на Иззи, и Лотти услышала, как Иззи выкрикнула имя подруги.

Хьюго Барбари в это время поднялся на ноги.

– Хьюго, – пробормотал Драммонд, увидев его. – Снова ты.

Лотти заметила, как он выразительно посмотрел на Кэсси.

Хьюго вскинул руку с пистолетом и направил его на стоящую за Лотти Иззи.

– Верни мне Книгу контроля, Библиотекарь, – потребовал Барбари. – Или я всажу пулю в хорошенькое личико твоей подружки.

Он перевел глаза на Кэсси.

– И еще, в качестве компенсации, я заберу Книгу дверей.

Слишком поздно

Все взоры обратились на Кэсси – люди осмысливали происходящее. Даже Окоро отвернулся от Лунда и оценивающе взглянул на Кэсси.

– Вы меня слышали? – спросил Барбари. – Отдавайте гребаные книги.

Вдруг его лицо переменилось. Оно словно скомкалось, раздавленное нахлынувшим потоком чувств и сомнений. Свободной рукой он дотронулся до головы и застонал.

– Что ты со мной сделала? – спросил он у Лотти, поднимая полные боли глаза.

Но тут же взял себя в руки, вспомнив об угрозе, и снова выставил вперед пистолет.

Лотти заметила, что Лунд посмотрел на него, затем снова на Окоро перед собой, и поняла: тот решает, от кого исходит наибольшая опасность. Или кого ему защитить – Лотти или Иззи.

– Я забрала у тебя боль, – сказала Лотти. – Или бóльшую ее часть. До того, как нас прервали.

Барбари снова застонал; прищурившись, он не отрывал глаз от Кэсси, которая обходила его по широкому радиусу, приближаясь к Иззи.

– Я убью ее! – прокричал он, однако в его голосе Лотти послышалось, что он скорее хочет убедить в этом самого себя.

И еще в глазах старика как будто стояли слезы. Она засомневалась, уж не сломалось ли в нем что-то, когда она пыталась его починить.

– Просто опусти пистолет, – медовым голосом проговорила Лотти.

Окоро шагнул в сторону, и Лунд тоже сдвинулся, оставаясь между ним и Лотти.

– Что ты со мной сделала? – снова произнес Барбари; он скорее молил, чем требовал. – Почему я не хочу...

Закончить фразу он не успел. Мелькнуло движение, которое Лотти заметила слишком поздно, и Диего уже рванулся к ней, чтобы, пока она отвлеклась, схватить Книгу боли. Однако до Лотти он не добежал. Когда между ними оставалось чуть более шести футов, Диего подбросило в воздух, словно кто-то ухватил его за воротник шикарного пиджака и отшвырнул назад прямо в стену. Еще одно зеркало разлетелось вдребезги, и Лотти заметила, как Драммонд, опустив руку, попятился, потрясенный тем, что сейчас сделал: как легко убить человека, просто швырнув его через комнату.

Лотти ожидала, что Барбари как-то ответит, но тот как будто потерялся в лабиринте собственных мыслей, запутался в дебрях собственного разума – его рука с пистолетом безвольно повисла.

– Кэсси? – раздался из-за спины у Лотти неуверенный голос Иззи.

Лотти видела, что внимание Кэсси по-прежнему приковано к центру зала, где Окоро и Лунд все так же готовились к схватке, а Барбари стоял на коленях. Драммонд наблюдал за остальными, которые теснились по краям зала, ожидая, что произойдет дальше, когда возобновится аукцион.

Лотти задумалась: а может, худшее уже позади? Может, она еще сумеет продать лот? Или даже два, вместе с Книгой дверей, которая теперь тоже здесь.

– Драммонд! – крикнула Кэсси.

Она бросилась к двери, через которую они вошли несколько мгновений назад, и распахнула ее.

Драммонд снова махнул рукой, Барбари подняло в воздух, а пистолет выпал у него из рук и, отбивая чечетку, поскакал по полу.

– Возвращайся в прошлое, ублюдок! – крикнула Кэсси, и Драммонд швырнул его через зал прямо в дверной проем.

До того, как Кэсси с размаху захлопнула дверь, Лотти увидела там какое-то новое место, солнечную улицу. Все в зале как будто разом выдохнули с облегчением.

– Мистер Окоро, – рявкнула Лотти, – вы продолжите петушиться или мы вернемся к аукциону, раз все помехи теперь устранены?

Окоро не реагировал.

– Большинство участников теперь недееспособны или того хуже, – добавила Лотти.

Он быстро переглянулся с ней, схватывая намек: «Вы, скорее всего, выиграете».

Вид у Окоро был такой, будто он и впрямь хочет подраться с Лундом. Будто намерен что-то доказать.

«Мужчины так по-детски себя ведут, если разобраться, – подумала Лотти. – По крайней мере некоторые».

– Ладно, – сказал Окоро, вытаскивая рукава рубашки из-под манжет пиджака. – Давай продолжим.

Снова собралась толпа, люди нервно поглядывали друг на друга, и Лотти взошла на эстраду. Драммонд Фокс остался сбоку, рядом с дверью, через которую они с Кэсси вошли, а Кэсси пробежала через весь зал и обнялась с Иззи. Теперь девушки тихонько переговаривались, стоя у стены напротив Драммонда. Лунд занял место перед эстрадой, словно стал теперь охранником Лотти. Она заметила, как он пнул подальше к стене оброненный Барбари пистолет.

– Итак, продолжим. Последнее предложение поступило от испанского господина, – Лотти указала на Диего, который лежал в углу без сознания или мертвый, – который, судя по всему, выбыл из аукциона. Поэтому мы вернемся к предыдущей ставке. Двадцать шесть миллионов от гостя из Беларуси.

Люди быстро принялись торговаться, желая поскорее закончить аукцион. Шанхайские близняшки предложили двадцать семь, затем Окоро поднял до тридцати. Белорус заявил тридцать один, а Окоро в ответ – тридцать два.

Все складывалось очень неплохо для Лотти. Ставки повышались, и она уже задумалась, не продать ли прямо сейчас и Книгу дверей. Это позволило бы разом забрать деньги и выйти из бизнеса особенных книг, пока не стало слишком поздно. Однако она сомневалась, что удастся сейчас выручить за Книгу дверей достойные деньги. Многие из наиболее состоятельных гостей либо мертвы, либо недееспособны. Возможно, отдельный аукцион недели через две привлечет больше народу и внимания.

– Тридцать четыре!

Это был индиец из Англии. Ранее он отмалчивался. Его тактика, очевидно, заключалась в том, чтобы дождаться, когда аукцион доберется до своего пика. Окоро бросил на индийца раздраженный взгляд, как будто у того не было права входить в торги на столь позднем этапе.

– А откуда этот дым?

Вопрос раздался из дальнего угла зала, спрашивал кто-то из группы поддержки шанхайских близняшек. Лотти посмотрела туда и заметила, что силуэты людей стали расплывчатыми, как будто воздух уплотнился и размывал перспективу.

– Это не дым, – встревожился Драммонд. Он оттолкнулся от стены и через весь зал поспешил к Кэсси. – Это туман.

Лотти нахмурилась, не понимая, что происходит.

– Отдай мне книгу! – потребовал Драммонд у Кэсси. – Живо!

– Что тут опять? – буркнул Окоро.

Дальний конец зала теперь превратился в серую стену, и в этом тумане плавали едва заметные очертания людей.

Вдруг туман разошелся, как занавес на сцене, а за ним оказалась женщина – красивая женщина в белом топе и черной многослойной юбке, напоминавшей вороньи перья. Смоляно-черные волосы были зачесаны назад, вокруг глаз, похоже, был наведен дымчатый макияж. На сгибе локтя у нее висела черная сумочка, а в руке мерцала серым светом книга. Голову она держала высоко и разглядывала лица, следившие за ее прибытием.

– Это Женщина, – произнес кто-то.

Лотти вздохнула; она так устала, что не могла даже по-настоящему испугаться.

Она хотела выйти из игры до того, как станет слишком поздно. Одна-две продажи и все.

Но она чересчур долго испытывала удачу.

Похоже, слишком поздно для нее уже наступило.

Смерть в банкетном зале

Пока Лотти продолжала аукцион, Кэсси судорожно обнимала Иззи, как выживший после кораблекрушения цепляется за скалу в открытом океане.

– Я так по тебе скучала! – воскликнула она; сердце чуть не выскакивало из груди, на глазах наворачивались слезы. Когда Кэсси наконец отпустила подругу, Иззи, растерявшаяся от наплыва чувств, смогла рассмотреть ее лицо.

– Что... что с тобой случилось? – спросила она. – Ты выглядишь... другой.

Кэсси покачала головой, давая понять, что сейчас не время объяснять.

– Неважно. Потом расскажу. Я так по тебе скучала. Думала, ты погибла.

Иззи замотала головой.

– Ну... я... много всего произошло. – Она показала в сторону высокого мужчины в центре комнаты. – Мне помог Лунд. Тот человек, Хьюго, он был в квартире, но Лунд мне помог.

Кэсси кивнула и снова обняла Иззи.

Это было невыносимо. Десять лет ужаса, неведения, опустошенности – и вот Иззи здесь. Кэсси почувствовала аромат ее мыла – такой знакомый, что она будто вернулась в их квартиру, где они жили своей тихой непримечательной жизнью до всей этой ерунды. И в это мгновение Кэсси до боли в самой глубине ее существа захотелось той самой простой жизни.

– Прости меня за все, – пролепетала Кэсси в ухо Иззи. – Прости за все, что случилось. Я должна была тебя послушать. И никогда не использовать книгу.

Тут они вздрогнули от неожиданности: в их разговор ворвался Драммонд Фокс, который бежал к ним с широко раскрытыми, полными паники глазами.

– Отдай мне книгу! – кричал он Кэсси. – Живо!

Кэсси прочла ужас в его глазах и обернулась: за спиной у нее, словно какой-то бог или демон, из облака тумана выходила Женщина. Кэсси видела ее раньше, в воспоминаниях Драммонда. Прошло больше десяти лет с тех пор, как она прожила этот эпизод из его прошлого, но память о нем сохранилась.

Очертания зала вокруг Женщины вновь начали проявляться, и люди, перешептываясь, задвигались по залу. Внезапно чернокожий мужчина, который до этого дрался с Хьюго, выступил навстречу Женщине.

– Так это ты ненормальная белая, которую все боятся? – спросил он, прервав тишину, и пренебрежительно оглядел Женщину. – Мне ты не кажешься такой уж страшной.

– Мистер Окоро, – предостерегающим тоном произнесла Продавец книг.

– Отдай мне книгу, – прошептал Драммонд Кэсси. – Я заберу ее в Тени.

Кэсси мотнула головой.

– Я должна отдать ее Продавцу, – ответила она, но, еще не договорив, поняла, что голос выдает истинные чувства.

Расставаться с книгой ей не хотелось. Она только-только снова, спустя десять лет, получила Книгу дверей. И не готова была так запросто с ней расстаться без крайней необходимости.

Женщина в центре зала вглядывалась в лицо за лицом, пока наконец не остановилась на Драммонде, который стоял рядом с Кэсси и Иззи.

– Кто это? – спросила Иззи.

Кэсси лишь покачала головой, не отрывая глаз от Женщины.

– Что, если я превращу твою кровь в камень? – спросил Окоро у Женщины; он вытащил Книгу материи и держал ее сбоку, укрывая от Женщины телом. – И ты умрешь на месте? Или превращу в жидкость воздух в твоих легких, и ты захлебнешься?

Кэсси заметила, как взгляд Женщины, обежав зал в обратном направлении, остановился на Окоро. Она смотрела на него, как мать на расшалившегося ребенка. Потом вскинула голову, и в то же мгновение вернулся туман: клубы его заполнили все пространство, будто оградив занавесом каждого из присутствующих.

– Давай же! – прокричал Драммонд, бесплотный, как дух, от которого остался лишь голос.

Кэсси держала Иззи за руку – твердой хваткой, чтобы не расцепиться в тумане, – и чувствовала, как Иззи тащит ее на дальний конец зала.

– На меня такое не действует! – прокричал откуда-то сзади Окоро, перекрывая гул перепуганных голосов. Спустя мгновение Кэсси заметила в сером воздухе едва различимое мерцание, и туман обратился в воду – будто целый бассейн с плеском обрушился на пол.

Впереди Кэсси увидела, как Лотти уже отступила к зеркалу, за которым открылся проход. Иззи на бегу оглянулась, показывая Кэсси маршрут отхода, и та кивнула в знак согласия. Она убедилась, что Драммонд бежит следом в нескольких футах от них. Он насквозь промок от обрушившейся вокруг воды. Позади него мокрые люди спешили к выходу, нервно поглядывая на Женщину и Окоро, медленно круживших в центре танцпола.

Иззи тянула Кэсси в противоположном направлении. «Кэсси, идем!» – умоляла она, направляясь к стене, в которой Продавец книг открыла потайную дверь.

Из центра зала раздался крик Окоро: «Время умирать, ведьма!», и Кэсси, не удержавшись, оглянулась – а вдруг этот человек и правда сможет убить Женщину?

Женщина закрыла глаза, и в то же мгновение взорвался свет, отразившись в лужах, каплях воды на стенах и зеркалах. Все, кто оставался в зале, резко отвернулись. Кэсси попятилась и вырвала руку из пальцев Иззи, чтобы прикрыть глаза.

– Книга света! – воскликнул Драммонд, и Кэсси вспомнила египтянку из его прошлого. Женщина использовала книгу, принадлежавшую подруге Драммонда.

Свет слепил, даже если отвернуться и прикрыть глаза ладонью. Кое-как добравшись до стены, Кэсси нащупала перед собой влажную штукатурку и прохладу зеркала.

– Иззи! – позвала она, медленно продвигаясь вперед и шаря рукой по стене.

Раздался нечеловеческий крик, тонкий писк, как если бы из шины под большим давлением выпустили воздух. Свет на мгновение еще усилился, а затем вдруг исчез, оставив лишь пятна в глазах у Кэсси.

Она заморгала и принялась озираться, стремясь поскорее восстановить зрение. В центре зала расплывалась бесформенная масса из костей и крови в модном костюме. Прямо над ней стояла Женщина – она разглядывала месиво, в которое превратился Окоро. Потом медленно подняла глаза на Кэсси – у нее был взгляд кошки, которая только что принесла к порогу мертвую мышь: «Вот, полюбуйтесь».

У Кэсси свело живот; она отвернулась, и ее вырвало на разбухший от воды ковер. В дальней части зала зеркало захлопнулось прямо перед носом у Иззи, которая не успела проскочить в потайную комнату Продавца книг.

– Нет! – завопила Иззи, стуча по зеркалу кулаком.

Когда Кэсси пришла в себя, здоровяк, стоявший все это время перед эстрадой, – Лунд, как Иззи его называла, – оказался уже рядом с Иззи. Он заслонил ее и взглядом обшаривал зал в поисках опасности.

«Он любит ее», – подумалось Кэсси, и эта возникшая из ниоткуда, однако вполне правдоподобная мысль немного ее взбодрила.

– Нет! – снова завопила Иззи, продолжая стучать по зеркалу.

Здоровяк схватил ее за руку и потащил вдоль стены к противоположному концу танцпола. Тут кто-то развернул Кэсси, и она оказалась лицом к лицу с Драммондом.

– Отдай мне книгу! – потребовал он; в его голосе слышалась скорее паника, чем недовольство. – Нам ее не остановить.

Кэсси заглянула Драммонду через плечо. Женщина в центре зала наклонилась и сунула руку прямо в красное месиво, в которое превратился Окоро. До Кэсси донесся влажный хлюпающий звук, и желудок снова скрутило.

– О боже, – пролепетала она.

Это было чудовищно. Даже после столкновения с Хьюго Барбари в своей квартире к такому она оказалась не готова.

Красное месиво на полу все еще слабо подрагивало, словно какие-то остатки Окоро отчаянно продолжали цепляться за жизнь. Женщина вытащила руку. В ней была книга – Книга материи. Прекрасное лицо Женщины озарилось довольной улыбкой.

Раздался треск, словно сломалась сухая ветка – те, кто еще оставался в зале, услышали звук выстрела и вскрикнули от неожиданности.

Тот самый испанец, которого Драммонд швырнул через весь зал, стоял позади Женщины и целился ей в спину из пистолета, который обронил Хьюго.

– Отдавай все свои книги! – потребовал испанец.

Он еще раз выстрелил в потолок над собой, и Женщина оглянулась через плечо.

– Отдай мне книгу! – снова потребовал у Кэсси Драммонд, сжимая ее руку.

Кэсси помотала головой. Она не могла. Она взглянула на стену напротив, где была дверь, через которую они вошли. Потом провела взглядом вдоль стены и увидела, что к этой же двери Лунд ведет Иззи. Если бы Кэсси удалось туда добраться, они бы вместе сбежали.

– Идем! – шепнула она Драммонду и сильно дернула его, показывая на дверь. – Сейчас!

В центре зала раздался еще один выстрел, и Кэсси рефлекторно пригнулась, в панике ища глазами Иззи. Иззи обернулась, и в ее взгляде Кэсси увидела страх. Кэсси указала на дверь, Иззи кивнула и постучала Лунда по плечу, передавая сообщение.

В центре зала Женщина стояла напротив мужчины с пистолетом и, закусив от раздражения верхнюю губу, сжимала в руке Книгу материи. Нашла себе новую забаву, подумала Кэсси, и теперь хочет с ней поиграть.

Мужчина с пистолетом, уловив нечто в глазах Женщины, видимо, решил, что книги ему не так уж нужны. Он стал медленно пятиться, выставив перед собой оружие. Однако Женщина надвигалась на него, а Книга материи в ее руке искрилась и мерцала.

– Сдохни, женщина! – прокричал испанец и, продолжая пятиться, снова начал палить. Пули будто прошли сквозь Женщину, разбив зеркало на дальней стене рядом с Иззи и Лундом, которые в это время подбирались к двери.

Внезапно Женщина с нечеловеческой скоростью рванулась вперед, превратившись на миг в расплывчатое пятно, и оказалась рядом с испанцем.

Еще одна пуля пробила отверстие в стене. Женщина со звериным рыком обрушилась на испанца. Тот завопил. До двери, открывавшей им путь к спасению, оставалось лишь несколько футов вдоль стены. Иззи и Лунд уже почти достигли цели. Кэсси, бежавшая за ними, увидела, как они оба инстинктивно обернулись на крик.

Кэсси хотела крикнуть Иззи, что-то подсказать, но вдруг шальная пуля пробила Лунду плечо, и он со стоном отлетел к стене.

Вторая пуля взорвала голову Иззи, отбросив ту на пол и забрызгав зеркало за ее спиной ошметками мозга.

Кэсси услышала душераздирающий крик, птицей отчаяния взметнувшийся в воздух, и лишь потом узнала собственный голос.

Она рухнула на колени. Иззи лежала на полу, ее кровь и мозги стекали по стене, рот раскрылся, и на мир удивленно глядел единственный оставшийся глаз.

– Иззи! – завопила Кэсси так, что чуть не лопнули голосовые связки. Она закричала снова, ногтями раздирая себе щеки; в том, что вырывалось из ее рта, не было слов, только бесконечная боль.

Чьи-то руки пытались ее поднять, но это не имело значения. Ничто не имело значения. Столько лет она ждала, чтобы снова найти Иззи, а теперь той больше нет. Ее прекрасная подруга, с ее теплом, юмором, любовью, уничтожена в один миг. Бесконечное, бескрайнее ничто на месте того, кто раньше был для нее всем.

Кэсси испустила еще один вопль, не в силах выплеснуть всю переполняющую ее боль.

Возник яркий свет – белый, всеочищающий, словно рядом взорвалось солнце. Кэсси услышала щелчок – это испанец пытался выстрелить после того, как уже израсходовал все патроны.

Кэсси было уже все равно; она сама теперь лишь утрата, боль в человеческом обличии.

Иззи умерла – из-за нее, из-за решений, которые приняла Кэсси.

Кэсси тоже хотелось умереть. Ей больше ничего не было нужно от этого ужасного мира.

Она осознала, что бежит в поисках спасения к двери в стене, как всегда бежала от своих бед; из глаз у нее ручьями лились слезы, а смертоносный свет преследовал ее.

Кэсси исчезла в двери, желая быть ничем, желая быть нигде.

Женщина, после аукциона

Ночью после аукциона Женщина отправилась из Нью-Йорка домой на машине. Тринадцать часов провела она за рулем; пустая и темная дорога все больше оживала по мере того, как утро сменялось днем и понемногу подбирался вечер.

Женщина чувствовала удовлетворение, что случалось с ней редко. Она насытилась, пусть и на время. Пополнила свою коллекцию Книгой материи. И уже предвкушала, как испробует новую книгу подобно остальным, узнает, на что та способна и как можно ее применить на людях.

В относительном умиротворении Женщина проигрывала в памяти моменты аукциона. Сильнее всего ее услаждали чужие страдания. Ей нравилось видеть боль на лицах людей, и она предпочитала, чтобы боль эта не была мимолетной, а длилась как можно дольше.

Она снова увидела Драммонда Фокса, что не могло ее не радовать, однако он вновь ускользнул, что вроде бы должно было ее разозлить, но нет, она даже воодушевилась. Женщина получила подтверждение, что Драммонд еще жив, а заодно раздобыла новые книги. И в ближайшие годы раздобудет еще. Времени у Драммонда Фокса все меньше. Она неумолимо подбирается к Библиотеке Фокса. Теперь ее не остановить. Ей даже нравилось думать, что эта погоня продлится еще какое-то время. Она надеялась, что является ему в кошмарах.

На подъезде к дому Женщина, к своему неудовольствию, заметила на асфальтовой дороге другой автомобиль. Прямо у входа был припаркован большой пикап с двумя мужчинами: один сидел на капоте, а второй стоял напротив него. Лесную тишину сотрясала громкая музыка из колонок. Мужчины смеялись, но, завидев приближающуюся машину, молча уставились на нее. У обоих в руке было по банке пива; когда Женщина подъехала, тот, что сидел на капоте, небрежно отхлебнул. Он был высок, худощав, со светлыми волосами и в футболке с группой «Кисс», которую, похоже, стирали чаще, чем за всю жизнь мылся ее владелец. Второй был пониже ростом и пухлый, словно всегда завтракает пончиками. Одет он был так, будто только что отработал смену на заправке или, наоборот, только туда собирался.

Мужчины наблюдали, как Женщина вылезает из машины. Интересно, приезжали ли они сюда раньше, подумала она. Ее ведь часто не бывает дома. Возможно, они любят здесь выпить и развеяться, когда им скучно. Она захлопнула дверцу и посмотрела на них, вдыхая сочный и прохладный лесной воздух. Мужчины, в свою очередь, скользнули глазами по ее телу и многозначительно переглянулись. У того, что повыше, блондина, взгляд был недобрый и голодный. Подобных ему Женщина уже встречала. Таких вообще часто можно встретить в небольших городках по всему миру.

– Привет, подруга, – сказал он.

Она молчала.

– Ты здесь живешь? – Он указал на дом.

Женщина, не меняясь в лице, кивнула.

– Мы ничего плохого не делаем. Вот, по пиву выпить решили, – продолжал он. – Правда, Джордж?

– Угу, – подтвердил Джордж, однако выглядел он не так уверенно, как его друг.

Джордж просто оказался здесь за компанию, отметила Женщина.

Она посмотрела высокому в глаза, по-прежнему не говоря ни слова.

– Миленькое у тебя платье, – заявил тот.

Женщина не ответила. Она подошла к дому, повернула ключ, открыла дверь, и петли запели как птицы. Потом оглянулась на мужчин через плечо и прошла внутрь, оставив дверь нараспашку. Это выглядело приглашением.

И они тут же, выключив зажигание, поспешили за ней.

Зря. Если б просто уехали, она бы за ними не погналась.

Она ждала их у входа в подвал, чинно прижимая к себе сумочку. Своей неуклюжей торопливостью они напоминали собак, которых позвали на обед; Женщина первой спустилась по старой деревянной лестнице. Внизу мужчины настороженно огляделись. Высокий заметил в углу матрас и локтем подтолкнул второго. Они не чувствовали никакой опасности – только возможность поразвлечься.

Женщина решила, что стоит испытать книгу, которую она забрала у чернокожего мужчины на аукционе, – Книгу материи. Поэкспериментировать, оценить ее потенциал. Как же удачно подвернулись ей эти двое!

Она жестом указала высокому пройти на середину, затем, снова жестом, предложила ему сесть на пол.

– Прямо здесь? – спросил он, с улыбкой косясь на друга. – На полу?

Женщина кивнула, и мужчина радостно подчинился: он плюхнулся на бетон под свисающей с потолка лампочкой и улегся на спину.

Женщина повернулась ко второму и показала на матрас в углу. Тот выглядел напуганным, но послушно просеменил, куда велели.

– Надеюсь, ты готова, мисс, – похабно ухмыльнулся мужчина, лежавший на полу. – Такого жеребца у тебя еще не было!

Он вытянул руки, приглашая ее устраиваться рядом. Женщина взглянула на него сверху вниз, села на корточки, уперлась в пол одной рукой, а второй нащупала в сумочке Книгу материи. Потом сосредоточилась, превращая бетонный пол под мужчиной в жидкость, и надавила ему ладонью на грудь. Понял он не сразу; одну-две секунды продолжал улыбаться, не осознавая, что она делает, поглядывал ей на ноги, ожидая, когда она начнет разуваться. А потом заметил, что тонет. Выражение его начало меняться, на лице все сильнее проступало смятение – такие моменты Женщина обожала.

– Эй, стой!..

Не находя опоры, он забарахтался в бетонной жиже, но от барахтанья тонул лишь быстрее. Лицо погружалось все глубже, полностью скрылись ноги, и он в панике замер, пытаясь придумать, как выкарабкаться, борясь за жизнь. Она наблюдала, как расширялись и белели глаза по мере того, как его заглатывал бетон.

А потом скрылись и глаза, остались торчать лишь губы, ноздри да пальцы одной руки, и тогда Женщина заставила бетон снова затвердеть, с хрустом сковав его худое тело. Еще несколько минут она стояла под раскачивающейся лампочкой, с интересом наблюдая, как оттопыриваются и шлепают губы, как силится он вдохнуть хоть немного воздуха в раздавленную грудь. Женщине было любопытно, о чем он думает, задыхаясь в темноте.

Потом губы застыли, судорожное дыхание прервалось, и оставшиеся снаружи части тела больше не двигались.

На матрасе в углу второй мужчина съежился и всхлипывал. Женщина взглянула на него, и он затих. Зажал ладонями рот, словно в надежде спрятаться, его глаза округлились от испуга.

– Пожалуйста, – всхлипнул он, – пожалуйста, не убивайте меня. Я все сделаю. Мы не собирались вас обижать.

Его слов Женщина даже не слышала. Она подошла с Книгой материи в руках, вспоминая слова чернокожего о том, что можно наполнить легкие водой или обратить кровь в камень. Ее заинтересовала идея трансмутации живого объекта. А еще ужас, который ощутит человек, когда все, из чего он состоит, начнет преобразовываться в нечто иное. И она решила попробовать. Превратить его клетки в жидкость.

Она снова села на корточки и легонько коснулась его ноги. Книга материи в другой руке стала тяжелее, замерцала в полумраке, ее огоньки разлетались по всему подвалу. Мужчина на матрасе испуганно наблюдал, как Женщина концентрирует свою волю. Она пожелала, чтобы его клетки сделались жидкими, и почти тут же заметила, как оплывает его лицо.

Раздалось бульканье, и кожа мужчины начала стекать с его костей, будто сироп. Он снова что-то пробулькал, вероятно, пытаясь что-то сказать или закричать от ужаса.

Она сосредоточилась еще сильнее, и все внутренние органы мужчины, даже кости, превратились в густую жидкость, потекли, как тающая на солнце шоколадная скульптура.

То, что раньше было человеком, стало пенистой розовой жижей на матрасе, капающей на пол. Женщина вытерла руку с остатками жидкости о матрас; цветное мерцание прекратилось, и Книга материи погасла.

Женщина поднялась на ноги и оглядела результат своих трудов – жижа перед ней слегка подрагивала. Послышалось еще одно бульканье – возможно, последний, отчаянный крик ужаса от лужицы на матрасе.

А затем она различила еще какой-то звук или движение воздуха, и весь ее разум затаился. Ища источник звука, Женщина посмотрела на лестницу, на первого мужчину, утонувшего в бетоне. Ничего похожего с ней прежде не случалось. И ощущение было столь мимолетное... раз – и пропало.

Она уставилась в пустоту, напряженно вслушалась. Ничего. Только двое мертвых мужчин или то, что от них осталось.

Женщина подошла к сейфу в углу и открыла его. Из сумочки достала книги – те три, что брала с собой утром, – и добавила к ним Книгу материи, новое достояние своей коллекции. Потом закрыла сейф, дернула за шнурок, выключая свет, и поднялась к себе, чтобы смыть запах города.

И снова реальность

Кэсси выпала назад в реальность, из света небытия – в тьму бытия.

Впрочем, тьма не была кромешной; в ней ощущался намек на свет. Кэсси подняла голову и, когда глаза вновь привыкли к реальности, увидела, что справа от нее тьмы чуть меньше, а слева – чуть больше.

Поверхность под руками и коленями была мягкой... мягкой и сырой.

– Ковер, – проговорила Кэсси, и это слово мертвой птицей стукнулось о пол в пустой акустике зала.

Она находилась в просторном помещении... свет справа от нее казался теперь различимее. Там был дверной проем, в котором виднелись смутные очертания.

Кэсси, шатаясь, встала и попятилась, пока не уперлась спиной в нечто твердое. Стену. Нащупала ручку – дверь. Гладкое, прохладное... зеркало.

И тут она вспомнила.

Вспомнила банкетный зал, бойню в нем.

И Иззи.

Воспоминание ударило ее под дых, и она, хватая ртом воздух, снова рухнула на колени.

– Иззи! – взвыла она.

Ее подруга. Ее прекрасная подруга, которая пила вино из кружек и спала с Кэсси в одной кровати, когда та мерзла. Ее нет. Все, что она в себе воплощала, уничтожено в один миг.

Кэсси рыдала, лежа на сыром полу, рыдала до полного опустошения.

Спустя вечность, когда слез больше не осталось, онемев от горя, Кэсси направилась к двери и вдруг заметила где-то рядом свет, лестницу, которая поднималась к стеклянному потолку. Дрожащей рукой она нащупала выключатели и защелкала ими – за спиной в банкетном зале зажглись лампы.

Зал был именно таким, каким она его запомнила. Большой, квадратный, по всему полу осколки люстры и разбитых зеркал. В воздухе чувствовалась сырость, и Кэсси вспомнила туман, который затем обратился в воду. Увидела черные пятна плесени вдоль стены у края ковра, но тел не было. Оборачиваться на свет она страшилась – вдруг Иззи все еще лежит там, удивленно таращится на мир единственным глазом. Однако кто-то уже убрал трупы. Где же теперь Иззи, гадала Кэсси. В безымянной могиле с другими телами? Одна-одинешенька, навеки забытая.

Она прогнала эти страшные мысли, отказываясь даже впускать их в свой разум.

Снова вернулась к дальней стене зала, к двери, из которой только что вывалилась, и в голове медленно возник вопрос: сколько прошло времени? Она остановилась и взглянула на стену сбоку от дверного проема. Именно там, она точно помнила, и упала Иззи, однако крови на стене не было.

Кэсси окинула взглядом зал. На других участках стены сохранились отметины, кровь остальных жертв, следы от пуль. Кто бы ни унес тела, в зале они не убирались. Об этом говорила и сырость ковра. Никто даже не пытался навести чистоту или устранить ущерб.

Но почему тогда стерли кровь Иззи?

Кэсси сдавила себе виски: неужели память ее подводит? Сквозь иссохшую почву в ее сердце пробивался росток надежды, но она всячески сдерживала себя, не позволяя ему расти. Она знала, что видела. После такого никому не выжить.

Она вышла из зала, оставляя позади плесень, сырость и память о бойне, и оказалась в вестибюле. Потом добралась до парадного, в прошлом, входа, однако все окна и двери были заколочены. Единственную дверь, прорезанную в дереве, видимо, заперли снаружи. Вероятно, на засов. Кэсси дернула, но дверь не поддалась.

Она стояла, окутанная тишиной, и не знала, как поступить. Ей было трудно сфокусироваться даже на какой-либо одной мысли.

– Думай, женщина, – скомандовала себе Кэсси.

Похлопав себя по карману, она обнаружила, что по-прежнему носит с собой две книги. Судя по всему, и одежда, и то, что было у нее с собой, пережило путешествие в то место, откуда Кэсси сейчас вернулась.

Она сдвинула брови и впервые задумалась о месте, в котором побывала.

Она побывала нигде – там, где никто не может существовать. Где-то за пределами мироздания, в какой-то иной вселенной или реальности. Но она выжила.

– Благодаря книгам, – проговорила Кэсси. – Книге безопасности.

Она выжила и вернулась из иного места, иной реальности. Где, как она поняла, зародились книги. Где зародилось волшебство.

«К чему все это волшебство, если Иззи больше нет», – с горечью подумала она.

Тут Кэсси вспомнила Продавца книг. Вспомнила, как та сбежала через зеркало, когда началась бойня, отрезав Иззи путь к спасению.

– Трусиха, – процедила она.

Еще она вспомнила, как Драммонд защищал ее с помощью Книги контроля, и переполненное горечью сердце слегка отогрелось. Интересно, что с ним? Кэсси вдруг обнаружила, что переживает за него.

Еще она вспомнила Женщину. Чудовищную и прекрасную женщину, которая проделывала кошмарные вещи при помощи своих книг.

Ее книг.

Потому что Кэсси теперь знала, эти книги – ее. Созданы ею посреди ничего и нигде.

Книги ее. И нельзя оставлять их Женщине. Любой ценой их надо у нее забрать.

Кэсси открыла одну из дверей зала и с помощью Книги дверей прошла в спальню квартиры, которую когда-то делила с Иззи. В окне над кроватью ее встретил солнечный, ясный и яркий день.

Здесь она не была больше десяти лет, и это не считая путешествия в ничто и нигде.

Она скинула одежду и, ни о чем больше не думая, юркнула в постель. Потом закрыла глаза и, натянув на голову стеганое одеяло, отгородилась от остального мира.

Кэсси заснула.

Проснувшись, она почувствовала себя почти прежней, что бы это ни значило. А затем вспомнила, что Иззи больше нет, и все внутри обрушилось в бездонную яму.

– Ах, Иззи.

Кэсси села – так тяжело и пусто ей не было, пожалуй, никогда. Она долго сидела посреди скомканных простыней, пытаясь примириться с мыслью, что в этом мире больше нет Иззи с ее светом и жизнелюбием. Потом выглянула в окно. По ощущению, прошло лишь несколько часов. Снаружи все еще был день, но уже чувствовалось приближение ночи. Кэсси слышала обнадеживающе привычный городской шум – машины, гудки, крики. Все было так чудесно и буднично.

Глаза ее пробежались по книжному шкафу у кровати и остановились на издании «Графа Монте-Кристо», принадлежавшем мистеру Уэбберу. Она грустно улыбнулась, вспоминая счастливые деньки прошедших десяти лет.

Почему теперь ее окружает столько горя?

Она заставила себя встать, принять душ, после чего переоделась в свежую одежду и не отказала себе в удовольствии порыться в шкафу и ящиках, к которым не прикасалась уже десять лет. Неожиданная, простая радость. Одевшись, она сунула обе книги в карманы – так она всегда будет уверена, что они при ней.

Мягко переступая, Кэсси подошла к двери в комнату Иззи. Перед тем как зайти, она на мгновение застыла, глубоко вдохнула, успокаивая взбаламученные чувства, и только потом шагнула внутрь. Комната пахла ее подругой – смесью мыла, шампуня и духов; аромат висел в воздухе, будто воспоминание. Вот и все, что осталось от Иззи, и оно тоже со временем исчезнет.

Кэсси прошлась по комнате, чувствуя, как снова закипают в ней переживания. Ее взгляд упал на стену с фотографиями и открытками, запечатлевшими Иззи и Кэсси вместе в разные годы: вот они в «Келлнер Букс», а вот – во время той отвратительной поездки во Флориду. Там были открытки от родителей Иззи, скорее из-за мест, которые Иззи мечтала посетить, чем из-за содержания. Вырезки из журналов – модели в дорогой одежде, которая Иззи особенно нравилась.

Кэсси провела рукой по комоду, на котором Иззи держала косметику и туалетные принадлежности. Комод казался пустоватым, словно часть вещей забрали, и Кэсси нахмурилась: уж не подводит ли ее память?

Один за другим принялась она открывать ящики, затем встроенный шкаф и все больше убеждалась, что какие-то вещи Иззи отсутствуют. Где тот шерстяной свитер, который Кэсси купила ей на Рождество два года назад? Где любимые леггинсы? А черные джинсы? Шкатулка с украшениями, которую Иззи хранила в прикроватной тумбе? Их что, ограбили?

Тогда Кэсси вернулась в свою спальню и стала рыться в одежде, которую сбросила перед сном. Нашла свой телефон и включила.

Несколько секунд она нетерпеливо ждала, пока телефон с пиканьем загрузится. А когда он заработал, Кэсси ахнула, увидев последовательно три вещи.

Во-первых, было начало марта – с событий в банкетном зале минули месяцы.

Во-вторых, она получила голосовое сообщение с телефона Иззи через несколько дней после того, как Иззи предположительно погибла.

И в-третьих, в последние три месяца раз в несколько дней кто-то присылал Кэсси фотографию двери, и всякий раз это была новая дверь.

Ночные костры на пляже

Вечером на одном из пляжей западного побережья США Лунд соорудил костер. В городском магазине строительных материалов он купил дрова, розжиг, а еще старомодную пластмассовую зажигалку и сразу ей воспользовался.

– Дай взглянуть, – попросила Иззи, подойдя с пакетом в руках.

Он бросил зажигалку через костер, Иззи ее поймала и уселась на песок.

– Я такой пользовалась. Когда была помладше и пробовала курить, – пояснила она.

Это прозвучало как начало истории, однако больше Иззи ничего не сказала и просто уставилась на огонь.

Впереди шумел Тихий океан, Лунд раскинулся на песке, глядя в черное небо, а ветер обдувал ему щеки. Стоял март, вечер выдался теплым, прохлады в воздухе уже почти не ощущалось.

Они выехали из Калифорнии в сторону Орегона и продвинулись уже довольно далеко на север, однако в последнюю неделю с небольшим погода им благоволила. Сейчас они остановились в Пасифик-Сити – скоплении загородных домиков и автофургонов, припаркованных вдоль трех-четырех улиц, растянувшихся по всей длине золотого пляжа и широкой бухты. Рай для туристов, иностранных и местных, идеальное место, где пара путешественников не будет выделяться.

– Чипсов с колой достала, – сказала Иззи. Она сунула зажигалку в карман и передала ему пакетик с чипсами. – Надеюсь, ты их ешь.

– Угу, – сказал он.

Огонь облизывал поленья и неплохо разгорался. Иззи смотрела на пламя, а Лунд наблюдал, как мелькают блики у нее на лице.

Он знал, они убивают время. После событий в банкетном зале в Нью-Йорке они постоянно были в пути, прятались, убивая время, пока что-нибудь не произойдет. Он не знал, чего именно они ждут, однако ждать ему было в радость. Сначала они отправились на юго-запад, проезжая большие отрезки пути в автобусах дальнего следования и прямо по ходу принимая решение, куда отправиться дальше, – и так оказались на западном побережье в Калифорнии. Несколько недель они провели в одном городке, после чего решили, что следует двинуться дальше – им вдруг показалось, будто нечто вот-вот их нагонит, что тень на горизонте все ближе. В последнее время они медленно ползли вверх по западному побережью вдоль Тихоокеанского шоссе, их подвозили попутки или случайные знакомцы в барах.

Он взглянул на Иззи. Та сидела, обхватив колени, лицом к океану. Ветерок радостно играл со стянутыми на затылке волосами. Она была красива и совсем не замечала своей красоты.

Лунду она понравилась с первого мгновения их знакомства, с первой шутки, которую Иззи отпустила Азаки насчет плохого вкуса в одежде у своей подруги. С тех пор он понял, что хочет быть с ней, а она вроде была рада иметь его под боком. Ничего более, ведь почти все время она казалась настолько погруженной в мысли, что невозможно было улучить момент и предложить большее. Да и не то чтобы Лунд хотел словами добиться у нее взаимности. Не знал он таких слов. Он был просто счастлив находиться с ней рядом, чувствовать ее доверие, выполнять ее прихоти, если таковые возникали. Все равно больше находиться ему было негде.

Лунд удостоверился, что огонь уже не требует его внимания, лег на бок и оперся на локоть. На лице он чувствовал жар пламени. Огонь весело трещал, о чем-то шептало море, только Иззи молчала. Край пляжа у них за спиной окаймляла шеренга гостевых домов, и Лунд слышал, как непринужденно беседуют там люди, сидя с бокалами вина под теплыми пледами.

Лунд открыл пакетик с чипсами и какое-то время ел, изучая разбросанные по небу звезды.

– Красиво, – пробормотал он, небрежно махнув вверх рукой.

Иззи его как будто не расслышала. Он знал, она думает о подруге. Вот что занимало все ее мысли с тех пор, как они бежали из Нью-Йорка. Ее подруга исчезла в двери зала, и с тех пор от нее не было ни весточки. Раза два Лунд пробовал закинуть предположение, что подруга никогда не вернется, однако Иззи не желала или не могла это принять, и он умолк. Теперь Лунд просто ждал. Она должна была сама справиться со своей утратой, и не следовало ее торопить.

Он кинул пакетик с чипсами на песок рядом с ней:

– Поешь.

Иззи опустила голову, чтобы рассмотреть упаковку, и за ней Лунд заметил вдалеке силуэт. На пляже были и другие люди; одни, как Лунд с Иззи, жгли костры, другие гуляли парами, взявшись за руки, целая стайка ребятишек носилась с воплями по пляжу, однако тот силуэт выделялся на общем фоне неподвижностью и одиночеством. Казалось, он глядит прямо на Иззи и Лунда.

Иззи вытащила горсть чипсов и в этот момент осознала, что взгляд Лунда направлен куда-то поверх нее.

– Что там? – спросила она, оборачиваясь.

Силуэт в это время подошел ближе, позволяя соседнему костру озарить лицо.

– Кэсси? – недоверчиво прошептала Иззи.

Лунд оттолкнулся от песка и сел.

Силуэт приближался, и Лунд понял, что Иззи права.

– Кэсси! – прокричала Иззи и вскочила, отбрасывая чипсы в сторону.

Девушки кинулись друг к другу в объятия.

Лунд снова повернулся к костру; то, чего они так долго ждали, наконец случилось. Почему же он так расстроен?

– Я думала, ты погибла, – сказала Кэсси.

Она сидела у костра напротив Лунда, языки пламени рисовали картины у нее на лице. Иззи в первые же минуты познакомила их с Лундом.

– Спасибо, что приглядывал за ней, – сказала ему Кэсси, здороваясь за руку.

Он молча пожал плечами, и она, кивнув в ответ, уселась напротив него у костра. Девушки разговорились, словно позабыв о нем. Не то чтобы ему такое было в новинку – несмотря на габариты, в обществе Лунд был малозаметен. Уходил на второй план. Он был изгоем, всегда существовал как бы на обочине.

– Я знаю, – сказала Иззи. – Потому и оставила тебе голосовое сообщение. Мне было невыносимо думать, что ты считаешь меня мертвой.

Она на мгновение взяла подругу за руку.

– Что случилось? – спросила Кэсси. – Почему я видела, как ты погибла?

Иззи пожала плечами, а потом посмотрела на сидящего напротив через костер Лунда. Они часто об этом говорили, особенно в первые несколько дней. Или, скорее, Иззи говорила, а Лунд слушал, вставляя иногда слово-другое.

– Честно, я не знаю, – ответила Иззи. – Лучшее объяснение, что нам пришло в голову, – Книга иллюзий.

Кэсси нахмурилась.

– Книга иллюзий?

– Создает иллюзии. Заставляет людей видеть не то, что есть на самом деле. – Иззи повернулась к Лунду, словно просила о помощи.

– У Иззи в кармане была Книга иллюзий, – объяснил он.

– Где ты ее взяла? – спросила Кэсси.

– У меня, – ответил Лунд. – А я у моего друга. Я достал ее в гостинице перед аукционом, думал, может, сумею с ней справиться. Так она оказалась у Иззи. Когда все покатилось к чертям, засвистели пули и все такое, Иззи испугалась. Мы думаем, когда меня подстрелили, она инстинктивно воспользовалось Книгой иллюзий для самозащиты. Ну, книга изобразила ее гибель, чтобы никто ей не навредил.

Плечо у Лунда все еще ныло, особенно на холоде. Однако пуля, которую он словил в банкетном зале, скорее всего, прошла навылет чуть пониже ключицы. Кровь не останавливалась несколько дней, плечо несколько недель чертовски болело, но месяца через два он уже мог прожить день без болеутоляющих средств. Рука, по ощущениям, ослабела, что особенно чувствовалась при определенных движениях, однако на его жизни это никак не отразилось.

– Значит, книга изобразила, как в тебя попадает пуля и ты умираешь? – спросила Кэсси.

– Я думала, меня пристрелят, – сказала Иззи, глядя в костер. – После того, что случилось с Лундом, я просто представила, как получаю пулю в голову.

– Это я и увидела, – сказала Кэсси.

– Книга ее защитила, – произнес Лунд. – После того, как ты исчезла в двери, Женщина обратила свое внимание на мужчину, который был с тобой.

– На Драммонда, – добавила Кэсси.

– Он исчез, как дым или вроде того, – продолжал Лунд. – Я видел. Я просто лежал, притворяясь мертвым, и надеялся, что она не заметит меня среди трупов. Но после того, как исчез тот мужчина – Драммонд, – она даже не взглянула на меня. И на Иззи. Ни на кого. Просто взяла и ушла.

– Она не знала, что у тебя есть Книга иллюзий. – Кэсси обратилась к Иззи. – Если б знала, забрала. А тебя, возможно, убила.

Иззи виновато улыбнулась.

– Видела бы ты его лицо, когда через минуту я поднялась.

Лунд смотрел на огонь, позволяя ей насладиться моментом.

– Как будто призрака встретил, – добавила Иззи.

Лунд улыбнулся, вспоминая. Тогда он просто обрадовался, что она жива.

– Нес какую-то ахинею, пока до него не дошло, что я никакой не призрак. Что я жива.

Иззи рассказала, как они затем выбрались из отеля. Как вернулись в их с Кэсси квартиру, потому что больше идти было некуда. Там, как могли, залатали ему рану, затем Иззи собрала кое-какие вещи, и они пошли к автобусной станции, где сели на первый попавшийся автобус.

– Не знала, куда мы поедем, – сказала она. – Мы просто не хотели там оставаться. Я боялась, что она придет за нами.

Лунд заметил, как на этих словах Кэсси кивнула.

– И я не знала, что случилось с тобой, – продолжала Иззи. – Но хотела быть уверенной, что ты нас отыщешь. Поэтому отовсюду, где бы мы ни останавливались, я посылала тебе фото двери. Я не знала, придешь ли ты, но надеялась...

– Как ты нашла нас здесь? – спросил Лунд. – На пляже?

– Спросила в мотеле. Мне сказали, вы еще не выехали. Поэтому, выйдя из мотеля, я просто пошла на шум и суету. Куда еще идти в таком городке вечером?

– Как же я рада, что ты здесь, – выпалила Иззи и снова прижалась к подруге.

Лунд глотнул колы, не мешая им упиваться счастьем.

Лунд какое-то время слушал, как Кэсси рассказывает Иззи про свои десять лет в прошлом. Звучало невероятно, однако он видел уже столько невероятного, что во все был готов поверить.

– И что? – нахмурилась Иззи. – Получается, ты теперь на восемь лет меня старше?

– Получается, так, – ответила Кэсси. – Старая, сморщенная, седая. Я – твое будущее.

– А куда ты ушла? – спросил вдруг Лунд, почувствовав почему-то, что настало время вмешаться в их счастливое воркование. Он не знал, почему так решил. – Из зала. Где ты была все это время?

Кэсси ответила не сразу. Она уставилась на огонь остекленевшими глазами, затем на мгновение сдвинула брови.

– Я была не здесь, – сказала она. – Я была нигде – там, где людям не место.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Иззи.

Кэсси пожала плечами.

– Сложно объяснить. Когда я подумала, что тебя убили, мне просто захотелось сбежать, захотелось стать ничем, быть нигде. Я открыла дверь и попала туда. В... небытие, – она помотала головой. – На самом деле я почти ничего не помню. Будто спала... Ну знаешь, тебе снится сон, а потом просыпаешься, и все исчезает.

Лунду это все казалось какой-то бессмыслицей. Он взглянул поверх костра и увидел, что Иззи не отрывает глаз от Кэсси.

– А потом в какой-то момент я поняла, что хочу вернуться домой. Появилась дверь, и я вошла в нее. И вот я здесь.

Иззи медленно покачала головой.

– Ну, – протянула она, – где бы ты там ни побывала, я рада, что ты вернулась.

– Может быть, как-нибудь потом я расскажу тебе чуть больше, – пообещала Кэсси. – Если сама разберусь.

– Что теперь собираешься делать? – спросила Иззи.

– Не знаю, – призналась Кэсси. – Но я не хочу провести всю жизнь, скрываясь от той женщины.

Иззи бросила взгляд на Лунда. Именно этим они и занимались все последнее время.

– Кто она? – спросила Иззи.

– Без понятия, – ответила Кэсси.

Иззи снова посмотрела на Лунда. Тот пожал плечами.

– Попробуешь остановить ее? – спросил Лунд.

Кэсси секунду молча смотрела на него, потом тоже пожала плечами.

– Не знаю. Так далеко вперед я не планировала. Для начала сосредоточилась на том, чтобы отыскать вас.

– Мы поможем, – сказал Лунд, и теперь уже обе девушки взглянули на него. – Что бы тебе ни понадобилось, мы поможем.

– С каких это пор ты говоришь за меня? – поинтересовалась Иззи, но претензия ее прозвучала шутливо.

Лунд решил, что, вероятно, ей понравились его слова.

– Прости, – сдался он. – Хотел сказать, я помогу. Я не вправе говорить за Иззи.

– Спасибо, – улыбнулась Кэсси. – Мне это важно.

– Ты не одна, Кэсси, – сказала Иззи и снова прижалась к ней. – Ты теперь с друзьями.

Лунд отправился в магазин в нескольких кварталах от пляжа – купить еще напитков и чипсов. Он не торопился, позволяя Иззи и Кэсси насладиться временем наедине, а когда вернулся, на пляже уже было тихо и с океана задувал кусачий ветерок. Лунд пошебуршил костер, чтобы раскочегарить огонь и согреться, а затем передал пиво Иззи и Кэсси.

– Где собираешься спать? – спросила Иззи.

– Сниму номер в мотеле, – ответила Кэсси. – А если не будет свободных, отправлюсь еще куда-нибудь. У меня ведь есть книга.

На несколько секунд они замолчали, вокруг раздавались лишь шум волн да треск огня.

– А что ты сделала с книгой? – спросила тогда Кэсси, глядя на костер. – С Книгой иллюзий?

Иззи посмотрела на Лунда.

– Мы похоронили ее, – ответил тот.

– Посчитали небезопасным носить ее с собой, – добавила Иззи.

– А ты пользовалась ей снова? – спросила Кэсси у Иззи. – Ты поняла, как создавать иллюзии?

Иззи мотнула головой.

– Возможно, я творю волшебство только перед лицом неминуемой смерти. Помнишь, что сказал Драммонд, когда мы были в Лионе? Что некоторые люди могут научиться использовать книги.

– Ага, – подтвердила Кэсси.

– Может, и я бы научилась пользоваться Книгой иллюзий, – сказала Иззи и отвернулась к костру. – Правда, я не уверена, что хочу.

– Нам нужна эта книга, – заявила Кэсси. – Если Женщина сочла тебя мертвой, значит, иллюзии на ней сработали. Возможно, иллюзия нам поможет.

– Хочешь, мы ее откопаем? – предложила Иззи.

– А это далеко? – спросила Кэсси.

– Да, – вставил Лунд. – Далеко.

– Как далеко?

– Дорога займет несколько дней, если только у тебя нет машины.

– Нам не нужна машина, – ответила Кэсси. – Только дверь где-нибудь поблизости.

Лунд отхлебнул пива и покачал головой.

– Никаких дверей поблизости. Твоя книга не поможет. Мы это предусмотрели. На случай, если кто-нибудь ей завладеет.

Он заметил, как она кивнула, высоко оценив их осторожность.

– Холодно становится, – сказала Иззи. – Все вокруг уходят. Может, и нам пора под крышу? Не нравятся мне пустынные места, где вокруг никого.

– Городская девчонка до мозга костей, – проворчала Кэсси.

Лунд встал и ногами забросал огонь песком.

– Идешь? – спросила Иззи у Кэсси, пока Лунд помогал ей встать.

– Чуть попозже, – ответила та. – Нужно немного поразмыслить.

Иззи заколебалась.

– Я не собираюсь снова исчезать, – заверила Кэсси. – Обещаю.

– Только попробуй, – буркнула Иззи.

И увела Лунда вверх по пляжу.

По дороге он оглянулся и увидел, что Кэсси сидит одна, вглядываясь в темное небо и океан перед собой.

Тень на песке

– Можешь выходить, – сказала Кэсси ветру. – Мы одни.

Сначала ничего не случилось, и Кэсси на мгновение засомневалась, уж не ошиблась ли. Но затем сбоку от нее материализовался Драммонд Фокс; он будто вышел из черного пятна в воздухе. Драммонд не изменился: в той же одежде, по-прежнему слегка растрепан, однако Кэсси показалось, что он похудел, а глаза еще больше потемнели.

Он подошел, сунув в карманы руки и пиная перед собой песок, и уселся рядом.

– Привет, – сказал он, взглянув ей в глаза.

Она улыбнулась.

– Рад снова тебя видеть, – прибавил Драммонд и улыбнулся в ответ на ее улыбку, после чего уставился на чернеющий океан.

– Сколько прошло на этот раз?

– На этот раз время пролетело для меня быстро, – сказала она. – Ты слышал наш разговор?

Драммонд кивнул.

– Ты была в месте, которое не можешь описать.

– Тебе я могу описать чуть больше, чем Иззи, – призналась Кэсси. – Оттуда происходит все волшебство.

Драммонд взглянул на нее; в глазах у него, будто спичка в темной комнате, вспыхнул интерес.

– Правда?

– Я уверена. Я знаю. Я не должна была выжить, но меня защитила Книга безопасности. Я была не здесь, где-то за пределами нашей реальности. Но там возникали огоньки – как те, что исходят от книг.

Драммонд в задумчивости покусывал нижнюю губу.

– Я бы хотел услышать все. Все, что ты сможешь вспомнить.

– Я бы хотела тебе рассказать. Про это место... и... еще другое. – Ей хотелось рассказать ему про книги, что это она их сотворила, однако невозможно было вот так сразу вывалить столь значительный факт. – Другое, о чем расскажу тебе со временем.

Драммонд глядел на нее, обнимая руками колени, и, вероятно, пытался уловить, к чему она клонит.

– Ладно, – согласился он. – Я хотел бы услышать. Когда ты сама решишь.

Она кивнула, и это выглядело обещанием.

– Ты следил за ними все это время?

– Плоховато они прячутся, – ответил он.

– Ну так в нем футов десять росту, не меньше, – сказала Кэсси.

– Иззи тоже не самый тихий в мире человек, – добавил Драммонд, и уголки его рта изогнулись в лукавой улыбке. – Знаю-знаю, она твоя подруга. Но уж больно шумная.

– Это точно, – радостно согласилась Кэсси.

– Мне она, впрочем, по душе, – посерьезнел Драммонд, глядя на Кэсси. – Иззи умная, добрая, а еще она оставалась преданной тебе все это время. Очень мне она по душе, Кэсси.

От этих слов Кэсси буквально растаяла, ей захотелось его обнять.

– Лунда прочитать сложнее, – продолжал Драммонд, не замечая, как подействовали на Кэсси его слова. – Однако, похоже, он предан Иззи. Та еще парочка, в общем.

– Я рада, что с ней кто-то был, – сказала Кэсси и обернулась, как будто надеясь увидеть вдалеке Иззи и Лунда. – Рада, что она была не одна.

– Ты права, – подтвердил Драммонд.

– А как ты выжил? – спросила Кэсси. – Ты же все это время был один.

– Ничего сложного. Я десять лет провел в одиночестве. С Книгой теней становишься... несущественным. Тебя ничто не ограничивает. Я путешествовал в автомобилях, на задних креслах автобусов, и никто не знал, что я там. На остановках я выходил, искал поблизости пустое помещение и спал там.

– Зачем?

Он посмотрел на Кэсси.

– Зачем ты следил за ними? – уточнила она.

– Потому что я знал, что если и когда ты вернешься, то направишься прямиком к ней. Она якорь, которым ты привязана к прошлой жизни. Ты ведь на десять лет ее потеряла? А в банкетном зале едва ли успела и десяток слов сказать. Поэтому мой лучший шанс снова с тобой встретиться – держаться поближе к ней.

Под взглядом Драммонда у Кэсси в груди все заплясало, запело, как у школьницы на первом свидании. Ей пришлось отвести глаза.

– Я рада, что ты был с ними, – выдавила она; ее голос все же слегка подрагивал. – И что ты меня дождался.

Какое-то время они просто молча сидели, как близкие друзья, не испытывая ни малейшей неловкости от повисшей паузы. В темноте над ними вращались звезды, ритмично бились о берег волны. Где-то за спиной в глубине Пасифик-Сити радостно взвизгнула женщина, а следом раскатисто захохотал мужчина. Люди продолжали жить обычной счастливой жизнью.

– А ты можешь взять с собой кого-то еще? – поинтересовалась Кэсси. – В Тени, чтобы следить за другими людьми?

– Думаю, да, – ответил он. – А что?

– Просто интересно.

– Ты попробуешь ее остановить, – произнес Драммонд, и Кэсси посмотрела на него. – Женщину.

– Думаю, да, – сказала Кэсси.

– А что именно означает «остановить»? – спросил Драммонд. – Отвести в полицию? Забрать книги? Убить?

– Не знаю, – призналась Кэсси. – И я не знаю, что собираюсь сделать. Но однажды кое-кто предложил мне представить, что бы она сотворила, будь у нее все книги.

Драммонд хмыкнул.

– Ты однажды сказал, что хочешь уничтожить Книгу дверей, чтобы Женщина не добралась до твоей библиотеки, – сказала Кэсси. – Если мы как-нибудь ее остановим, Библиотека смогла бы покинуть Тени. А книги смогли бы еще послужить добру.

Драммонд ничего не ответил, отстраненно глядя на море.

– Как бы я хотела вернуться в Библиотеку, – сказала Кэсси, взяв Драммонда за локоть. – Как бы я хотела, чтобы она навсегда покинула Тени. Но мне понадобится твоя помощь. Без тебя мне не справиться.

Драммонд задумался, потом искоса взглянул на нее.

– Сознайся, тебе нужны только мои горы.

Кэсси запрокинула голову и рассмеялась; расплескивая в воздухе свое веселье, она впервые за много лет чувствовала себя свободной и счастливой.

Когда Кэсси привела Драммонда в номер, Иззи и Лунд поначалу приняли его холодно.

– Случайно встретились, – сказала Кэсси, – бродил по улице.

Иззи скептически вздернула брови.

– Правда?

– Книга удачи, – пояснила Кэсси. – Помнишь, как мы столкнулись с ним в кулинарии «У Бена»?

– Привет, Иззи, – сказал Драммонд. – В последний раз ты объявила, что ненавидишь меня.

– Правда? – спросила Иззи. И ехидно добавила: – Что-то не припомню.

– Да, прости меня за это, – сказал Драммонд, подходя к ней. – Честно, я просто хотел тебя защитить.

– Не уверена, что это сработало, – буркнула Иззи.

– Но ты же здесь, – вставил Лунд.

Иззи грозно зыркнула на него – его замечание ей не понравилось.

Напряжение начало понемногу спадать, когда Кэсси и Иззи увлеклись разговором. Лунд включил телевизор и улегся на одну из двуспальных кроватей – его ноги свешивались с края матраса. Обаятельный телеведущий расписывал перед ним мировые новости. Драммонд сгорбился в кресле-качалке и тоже уставился в экран. Кэсси решила, что он сейчас благодарен любой возможности отвлечься.

– Кто-нибудь хочет есть? – спросила Кэсси спустя какое-то время. – Умираю от голода.

– Можно заказать пиццу, – предложил Лунд. – На столе меню на вынос.

Иззи позвонила в пиццерию; когда она спросила у остальных, что те будут пить, Кэсси поинтересовалась: «Нет ли у них виски?», и Драммонд с удивлением взглянул на нее. Кэсси, не удержавшись, улыбнулась, а Драммонд вздернул уголки рта и сощурил глаза, оценив шутку.

Виски не было, но они заказали пиццу, газировку и печенье, а затем уселись ждать в уютном молчании. Кэсси и Иззи сидели рядышком на второй кровати, прислонившись к стене. Через некоторое время Иззи заговорила: ей хотелось узнать, как Кэсси собирается отыскать Женщину, забрать у нее книги или победить ее. Кэсси начала отвечать и тут же заметила, как Драммонд навострил уши. Когда подъехала пицца, все взяли по кусочку, открыли напитки и, вернувшись на свои места, продолжили разговор. Лунд выключил телевизор, чтобы ни на что не отвлекаться. Они говорили о Женщине, о тех ее способностях, которые видели своими глазами, пытались определить, какие у нее есть книги.

– Что ей нужно? – спросила Иззи.

– Ей нужны книги, – ответила Кэсси.

– Ей нужна Библиотека Фокса, – добавил Драммонд. – Сама мне сказала. При нашей первой встрече.

Он снял со своей пиццы пепперони и выкинул в мусорную корзину.

– Зачем выбрасывать, приятель, – проворчал Лунд.

– Что за Библиотека Фокса? – спросила Иззи.

Тогда Драммонд рассказал ей про то, как спрятал свою библиотеку.

– У тебя семнадцать книг?

Он, не переставая жевать, кивнул, а Кэсси вдруг вспомнила, как сама много лет назад попала в эту библиотеку. Библиотека сохранилась у нее в памяти как особенное место, куда хочется вернуться, несмотря на неопределенность и хаос последних дней. Как место, где она была бы не прочь остаться.

– Можно использовать Библиотеку Фокса как наживку? – предложила Иззи. – Чтобы приманить Женщину?

– Мне бы не хотелось приводить ее туда, даже если это часть плана, – насторожился Драммонд. – Слишком опасно.

– Ну тогда ненастоящую библиотеку, – предложила Иззи. – Заманим ее туда и схватим, и все такое.

– Заманим, схватим, – эхом отозвался Драммонд; в каждом его слове слышался скепсис.

– Не знаю. Но я хотя бы предлагаю варианты.

– А как насчет иллюзии? – спросила Кэсси. – Мы ведь можем раздобыть Книгу иллюзий? Создадим иллюзию Библиотеки Фокса так, чтобы Женщина поверила?

– Согласна, она ведь поверила, что меня застрелили, – подхватила Иззи. – Значит, иллюзии на нее действуют.

Кэсси взглянула на Иззи.

– А ты сможешь с Книгой иллюзий создать библиотеку?

Иззи фыркнула.

– Я даже не знаю, как у меня получилось тогда в зале. Так что нет, вряд ли, даже если б я сильно захотела.

Кэсси посмотрела на Драммонда.

– Ты, кажется, можешь использовать любую книгу, которая попадает к тебе в руки. Справишься с Книгой иллюзий? Заставишь Женщину поверить, что она находится в Библиотеке Фокса?

– А что ты собираешься делать, если у меня получится? – спросил Драммонд. – Я думаю, привести ее куда-то не самая трудная задача. Мы сможем заставить ее оказаться в нужном месте. Но при ней все еще будут ее книги. И тебе придется найти способ нейтрализовать их.

– Это для начала, – сказала Кэсси. – Один человек говорил мне, что не стоит пытаться решить все проблемы сразу. Давайте решать по одной. Так ты сможешь создать такую иллюзию?

Драммонд вздохнул и, пригубив пиво, задумался.

– Я никогда не пользовался Книгой иллюзий, – сказал он. – И даже если бы у меня получилось, я не уверен, что стоит испытывать удачу при таких обстоятельствах. А кроме того, когда мы окажемся лицом к лицу с Женщиной, я, вероятно, буду полезнее в другом.

Кэсси разочарованно кивнула.

– Азаки смог бы, – вставил Лунд, и все тут же обернулись.

– Что? – переспросила Кэсси.

– Азаки смог бы. Я видел, как он создал собор посреди пустыни. Уверен, он смог бы построить библиотеку.

– Кто такой Азаки? – спросила Кэсси.

– Уже неважно, – ответил Лунд. – Он мертв.

– Когда? Что с ним случилось?

Лунд рассказал, как путешествовал с Азаки, как приехал в Нью-Йорк и что случилось в квартире Кэсси, когда в них обоих стрелял Хьюго Барбари. Кэсси взглянула на Драммонда, задавая глазами вопрос.

– Я была в квартире вскоре после этого, – сказала она. – Мы были вдвоем. И никакого трупа японского мужчины я не видела.

– И я не видел, – подтвердил Драммонд. – Видел кровь в прихожей, но не труп.

Лунд задумался, сохраняя непроницаемый вид.

– Ты тоже ведь решил, что я погибла, – заметила Иззи. – Что, если Азаки, как и я, не погиб? Что, если это была иллюзия?

Лунд нахмурился – его самая выразительная эмоция за весь вечер.

– Расскажи мне все про мистера Азаки, – попросила Кэсси. – Оставался ли он один хоть раз за время ваших путешествий?

– А что? – недоверчиво переспросил Лунд.

Уже глубокой ночью, доев пиццу с пивом и закончив обсуждать Азаки, Кэсси отправилась к себе в номер и вдруг осознала, что ее отношения с Иззи изменились навсегда. Иззи сказала, что останется в номере, который они занимали вдвоем с Лундом, хотя и проводила Кэсси до дверей ее комнаты на другой стороне парковки.

– Вижу, ты с ним поладила, – заметила Кэсси, стараясь сохранять непринужденность, как бы ей самой ни было больно.

– Он хороший, – ответила Иззи. – Знаю, по нему не скажешь, ведь он такой... ну что ли... тихий? Но он был рядом, когда я в нем нуждалась. И он не лжет. Он такой, какой есть. Мне с ним нравится. Думаю, ему я тоже нравлюсь.

– Конечно нравишься, – подтвердила Кэсси. – Иначе его бы сразу в дурку можно было отправлять.

Иззи улыбнулась.

– С тобой у нас все в норме? – спросила она, взяв Кэсси за руку.

– Естественно, – улыбнулась Кэсси. – Всегда в норме, что бы вокруг ни происходило.

– Ну вот тебя, например, не было десять лет, – серьезно заметила Иззи.

– Но ведь не для тебя, – возразила Кэсси. – Для тебя прошло лишь несколько недель.

– Как ты выжила? – поинтересовалась Иззи.

– Подружилась кое с кем, – ответила Кэсси. – У меня все было хорошо. Трудно объяснить, но мне это время пошло на пользу.

– Ты стала другой, – заметила Иззи, вглядываясь в лицо Кэсси сквозь темноту. – Увереннее в себе, что ли.

– Но это все равно я, – сказала Кэсси.

Понимая, к чему клонит Иззи, она добавила:

– Мы все еще подруги и всегда ими останемся. Знаю, я не заслуживаю, потому что разрушила твою жизнь этим... этим безумием...

– А ну цыц...

– Но мы всегда будем дружить, если ты хочешь.

– Хочу, – просто ответила Иззи.

Она притянула Кэсси к себе и крепко обняла. Так они простояли какое-то время, и Кэсси ощутила умиротворение. Напряжение, сковывавшее ее все эти годы, пусть и на миг, но ослабило хватку.

– Пойдем немного поспим, а уже совсем скоро, утром, встретимся на завтраке. Договорились?

– Договорились.

– Если хочешь, можешь даже взять с собой того жалкого шотландца.

Они оставили Драммонда дремать в кресле в номере Иззи.

– Он не такой плохой, – возразила Кэсси. – В последние месяца два он приглядывал за вами, ребятки.

Иззи поразилась.

– Что, правда?

– Да, – сказала Кэсси. – Следил, чтобы с вами ничего не случилось.

– Ух, – выдохнула Иззи и обернулась в сторону своего номера, как будто что-то переосмыслила. – Ну ладно, может, кофе ему приготовлю или еще что-нибудь. Так, из вежливости.

– Неплохо бы.

Они улыбнулись друг другу.

– Я люблю тебя, Кэсси, – сказала Иззи просто и искренне.

– И я тебя люблю, Иззи, – ответила Кэсси.

Иззи кивнула и зашагала по парковке обратно к себе.

В номере Кэсси сразу ощутила, что ей одиноко и хочется компании. Поэтому она снова открыла дверь и вернулась в свой прежний дом, чтобы в последний раз увидеться с дедушкой.

Дом (2013)

Кэсси отправилась домой. Дом означал для нее и место, и человека.

Она отправилась на много лет назад в прошлое, почти на год позже ее встречи с дедушкой в бургерной, где она была с Драммондом. Она прошла через дверь и оказалась на террасе их дома в Миртл-крик. Стоял поздний летний вечер, со всех сторон доносилось жужжание насекомых. Воздух был прохладный и влажный, а сырость земли намекала на недавний дождь.

Кэсси прогулялась по террасе, затем уселась на старый деревянный стул в углу. Оттуда была видна дедушкина мастерская. В окне ее горел свет, будто фонарь в глухой ночи. В мастерской Кэсси слышала шаги и стук внутри – дедушка убирался на ночь, предварительно отправив Кэсси спать. Или просто в свою комнату, потому что Кэсси далеко не всегда засыпала сразу. Она могла допоздна засидеться за книжкой, когда дедушка уже давно сам был в постели. Комната Кэсси располагалась в дальней части дома и выходила окнами на лес. И та другая, юная Кэсси наверняка сейчас пребывает в совершенно ином мире, поглощенная жизнью героев книги, которую читает.

Через несколько минут свет в мастерской погас и из двери появился дедушка. На месте мастерской когда-то был гараж, затем дедушка его переоборудовал, однако дверь так и не сменил. Он запер мастерскую и зашагал через двор к дому, наклонив голову и болтая рукой. В глубине леса вскрикнула ночная птица – одинокий, но отчего-то уютный звук, – и дедушка, поднявшись на крыльцо, обернулся. А потом посмотрел в другую сторону – туда, где сидела Кэсси, – и застыл как вкопанный. Она глядела на него, глаза в глаза.

Он определенно похудел с тех пор, как она видела его в последний раз. До диагноза оставалось меньше года. Рак уже жил внутри него, уже начал его менять. Съедать изнутри. Интересно, чувствовал ли он? Знал ли?

Он прошелся по террасе, скрипя половицами, и уселся на стул рядом с Кэсси. Их разделял небольшой столик, и Кэсси вспомнила, как они любили пить здесь колу из бутылок, особенно летом, когда тепло и светло. Сейчас, впрочем, было темно, а единственным источником света служило кухонное окно за спиной.

– Так и подумал, что это ты, – сказал дедушка. – То есть другая ты. Подумал, ты встала с кровати.

– Нет, – полушепотом ответила Кэсси. – Я все еще там. Читаю, наверное.

– Угу, – произнес дедушка. Он пристально разглядывал ее. – То ли свет так падает, то ли глаза меня подводят, но выглядишь ты старше.

– Так и есть, – призналась она. – Для меня прошло десять лет с нашей встречи «У Мэтта».

– Ого, – поразился дедушка.

Он откинулся на спинку стула, и тот скрипнул под его весом. Так вместе они глядели на дорожку, ведущую к дому, и на шоссе чуть вдалеке. Мимо в тишине промчался грузовик, он направлялся на юг, в Миртл-крик. И дедушка снова заговорил:

– Я уже было решил, что все выдумал. Встречу с тобой. Решил, это был сон или...

– Или что?

– Я не знаю. Что-нибудь бессмысленнее трудно себе представить. Но вот ты снова здесь.

– Это был не сон.

– Знаю, – сказал он.

– Как ты? – спросила Кэсси. – Как ты себя чувствуешь?

Дедушка ответил не сразу, его голос звучал настороженно.

– Нормально. Как всегда.

Ей хотелось сказать ему, что он похудел. Хотелось попросить обратиться к доктору, но она знала, он ничего не хочет знать. И еще она знала, прошлого ей не изменить. Слишком многое из того, что ее сформировало, что она теперь знала, выросло из случившегося с дедушкой. Это цепь, которую нельзя разорвать. И она усвоила, что путешествия во времени так не работают.

– Зачем ты здесь? – спросил он.

– Я не знаю, – призналась Кэсси. – Просто захотелось вновь почувствовать себя дома. Что у меня есть дом.

Он не ответил. Просто накрыл ее руку своей.

– Я должна совершить кое-что очень трудное и пугающее, – сказала она. – И перед этим мне, наверное, просто захотелось вспомнить мир без трудного и пугающего.

– В жизни полно трудного и пугающего, – заявил дедушка. – И иногда со всем этим приходится иметь дело.

Кэсси подумала, что обращается он больше к себе, чем к ней.

– Но ты берешь и делаешь. Не ноешь, не телишься. Раз – и все.

– Как прагматично, – с грустной улыбкой заметила она.

– А как иначе? – спросил он; в нем чувствовалось раздражение на нее, на весь мир. – Потому что если остановишься, то признаешь, что плохое победило, разве нет? Вот и остается только идти вперед. Не признавать поражения, даже если проиграл. Плохое побеждает, только если ты сам ему позволяешь. Я отказываюсь проигрывать, Кэсси. Отказываюсь.

Она поняла, что никогда не видела его таким. Эту свою сторону он всегда от нее скрывал. В его словах слышались горечь и злость на жизнь, которая так с ним обошлась.

– Я отказываюсь проигрывать и того же жду от тебя. – Он направил на нее палец. – Что бы от тебя ни требовалось, сделай и забудь. Оставь позади и живи дальше.

– Ага, – сказала она. – Звучит неплохо.

И снова они на какое-то время замолчали. Кэсси сидела в окружении звуков и запахов своего детства, они ее успокаивали и больше всего из доступного ей походили на материнские объятия.

– Подожди минутку, – сказал дедушка.

Крякнув, он встал и исчез внутри дома. Кэсси услышала, как он шебуршит на кухне. Через некоторое время дедушка появился с двумя бутылками колы. Одну отдал ей, а сам снова уселся рядом.

– Выпьем, – предложил он.

Дедушка откупорил бутылки открывашкой на кольце с ключами – два коротких «чпок» в ночной тиши, – и, чокнувшись с ним, Кэсси жадно припала к горлышку. Сахар и пузырьки ее мгновенно взбодрили.

– Это последний раз, когда я тебя вижу? – спросил дедушка, глядя в свою бутылку.

– Надеюсь, нет, – ответила Кэсси. – Надеюсь, мы увидимся снова.

Дедушка с улыбкой кивнул.

– Хорошо, – проговорил он. – Приятно видеть тебя такой. Старше, то есть. Приятно разговаривать с уже взрослой внучкой, а не просто ребенком.

– И мне приятно разговаривать с тобой, будучи взрослой, – согласилась она.

– Ну так говори, – сказал дедушка, отпивая из бутылки. – Только пей не торопясь. Раз ты путешествуешь во времени, значит, сможешь вернуться, когда пожелаешь, ведь так?

– Так, – улыбнулась она.

– Ну вот и пей в свое удовольствие да рассказывай про жизнь. Хочу знать, каково там, в будущем.

Она задумалась. По шоссе навстречу друг другу пронеслись две машины, как средневековые рыцари с лучами фар наперевес.

– Ладно, – согласилась Кэсси, и за бутылкой колы поведала дедушке историю про волшебную книгу, которая умеет открывать дверь в любое место, а дедушка слушал ее с распахнутыми глазами, как ребенок слушает сказку на ночь.

План в пяти действиях

На следующее утро после вечера, проведенного за пиццей и разговорами, Драммонд сидел на земле перед входом в свой номер и, глядя на парковку, размышлял, что он за человек. Долгое время он бегал и прятался, потому что так было правильно. Драммонд все еще был убежден: он не смог бы противостоять Женщине ни десять лет назад, ни когда-либо после.

Один не смог бы.

Теперь, похоже, у него снова появились друзья – люди, с которыми у него есть общее дело. Он твердил себе, что наверняка просто нафантазировал всякого после одного лишь вечера с пиццей, однако в душе надеялся, что это не так. Ему нужны друзья. Люди, которые помогут. Потому что в одиночку ему не справиться.

Стоял прекрасный день: над головой синело ясное небо, начинало теплеть, Драммонду было радостно от обдувавшего лицо ветерка. Радостно наблюдать, как ходят туда-сюда люди, как проносятся мимо машины. На другой стороне парковки из двери своего номера появилась Кэсси; она заметила его, улыбнулась и зашагала в его сторону. От этого ему тоже сделалось радостно.

– Что делаешь? – спросила она, усаживаясь рядом на землю.

– Радуюсь тишине и покою, – ответил Драммонд. – Размышляю над тем, что нам предстоит сделать.

– Понятно, – сказала Кэсси и сощурилась, отвернувшись к парковке.

Она собрала волосы на затылке и закрепила резинкой.

– Надо нам всем позавтракать, – сказал Драммонд, и Кэсси снова взглянула на него. – Тебе, мне, Иззи с Лундом. Поесть всем вместе, как вчера вечером.

– Почему? – спросила Кэсси. – Не то чтобы я была против. Просто интересно, почему ты это предлагаешь.

– Две причины, – ответил он. – Потому что мне нравится. Нравится наша компания. Нравитесь вы все, а я так давно не получал удовольствия от общества других людей.

– Хорошо, – согласилась Кэсси.

– И во-вторых, потому что нам надо составить план. – Он взглянул на нее и добавил: – Ты уже над ним размышляешь. Вот к чему все эти разговоры прошлой ночью, расспросы об Азаки.

Кэсси пожала плечами, но не в знак возражения.

– Живя в прошлом, я научилась думать наперед, – ответила она. – Научилась планировать.

– А я научился выживать. И я знаю Женщину лучше, чем кто-либо из вас. Иззи и Лунд тоже кое-что знают.

– Ага.

– Если хочешь составить план, давай сделаем это вместе, за завтраком.

Кэсси улыбнулась – как показалось Драммонду, с некоторым облегчением.

– Ладно, – сказала она, – я не против.

Какое-то время они сидели в тишине, радуясь теплому утру. День обещал быть погожим – в такой хочется верить, что мир прекрасен. Идеальный день, чтобы отбросить сомнения, страхи и начать планировать невозможное.

Вскоре из своего номера вышли Иззи с Лундом и заметили сидящих на земле Драммонда и Кэсси.

– Тут вообще-то стулья есть, – съязвила Иззи.

Кэсси вскочила первой.

– Где здесь можно прилично позавтракать? – спросила она, пока Драммонд с трудом поднимался на ноги. – Позавтракаем вместе и обсудим наши следующие шаги.

Иззи взглянула на Лунда – тот кивнул.

– Блины, – сказал он.

– Прекрасно, – подхватил Драммонд.

Иззи отвела их в блинное кафе неподалеку – большое, похожее на амбар помещение с видом на тихоокеанский пляж из высоких окон, кряжистыми деревянными столами, столовыми приборами в кружках и туристами, которые сидели вразброс по залу и тоже завтракали. Заказали блины, бекон и кофе – Драммонд при этом перебил Иззи, уточнив, что ему нужен чай, – а потом ели, пили и слушали рассказ девушек, как они ездили к двоюродной сестре Иззи.

– Два дня на «Грейхаундах». Худшее время в моей жизни! – рассмеялась Иззи.

– Даже с учетом всего, через что я прошла за эти десять лет, – улыбнулась Кэсси, – ничего хуже той поездки со мной не случалось.

Беседа велась непринужденно и легко, Драммонд чувствовал себя как дома. Однако им предстояло принять некоторые решения, и когда он предложил перейти к делу, то почувствовал себя родителем, указывающим ребенку, что тому пора заняться уроками.

Тарелки у них забрали, чашки еще раз наполнили, и они перешли к разработке плана. У Кэсси уже была наготове парочка идей, которые она взращивала в себе с прошлого вечера. Она выложила их остальным, а Драммонд дополнил, определив проблемы и риски. Иззи задавала вопросы, Лунд слушал. А затем он задал один-единственный вопрос, и все, осознав, что план не сработает, начали заново.

В кафе они просидели больше часа; туристы приходили и уходили, чай Драммонда остыл, а потом, во время прогулки по пляжу, они проговорили еще час, шлифуя, оттачивая план. Это был сложносоставной план в пяти частях, в нем фигурировали Продавец книг и Азаки (который, возможно, погиб), а также рискованная поездка Драммонда по следам Женщины. И в конечном итоге, если все сработает, их ждало столкновение с Женщиной лицом к лицу.

– Даже если это сработает, она все равно будет опасна, – предупредил Драммонд, когда они вчетвером стояли на пляже, щурясь от солнца. Перед ними рокотали волны, высоко в небе кричали чайки. – Возможно, мы планируем собственную гибель.

Иззи такая идея пришлась явно не по вкусу. Лунд, как всегда, выглядел непрошибаемым. А Кэсси покачала головой.

– Мне так не кажется. Думаю, мы сумеем ее одолеть.

– Что ты собираешься сделать? – спросила Иззи. – Убить ее?

Кэсси заколебалась.

– Так далеко я еще не планировала, – призналась она. – Я не убийца.

– Естественно, – отрезала Иззи. – Так что мы сделаем, когда поймаем ее? Не в полицию же сдадим?

Драммонд вглядывался в даль моря. Ответ на этот вопрос он знал. Еще утром, сидя один, он понял, что им придется сделать.

– Мы убьем ее, – проговорил он, и все трое посмотрели на него. – Она – само зло. С ней по-другому не выйдет. Она не остановится.

Он взглянул на Кэсси, зная, что именно ее должен убедить.

– Ты видела, что она сотворила с моими друзьями, – добавил он и, к своему удивлению, обнаружил, что голос у него дрожит от волнения. Где-то в мозгу загорелось предупреждение: «Ого, да ты сейчас заплачешь». – Ты видела мои воспоминания.

Кэсси кивнула.

– Ты видела, что она творила в зале. Она убивала не просто из необходимости. Она могла забрать книги, и никто бы ее не остановил. Она убивала, потому что ей хотелось. И самым ужасным способом, потому что ловит от этого кайф. Скажи, если я не прав.

Кэсси отвела глаза и уставилась на горизонт. Чуть поодаль двое ребятишек с визгами гонялись друг за другом вокруг замка из песка. В них было столько обыденности, столько счастья.

– Мы убьем ее, – повторил Драммонд. – Мы либо твердо решим это сейчас, либо можем даже не начинать. Иначе нет смысла. Никаких полумер. Мы сделаем все, как должно, и только так освободимся. Только тогда все, – он жестом обвел людей вокруг, – будут в безопасности.

– Я в деле, – сказал Лунд. – Убьем ее.

Иззи удивленно взглянула на него, было видно, что внутри нее идет борьба. Потом она посмотрела на Кэсси.

– Кэсси? – спросила Иззи.

И Кэсси, не поворачиваясь, кивнула.

– Ага, – сказала она. – Сделаем, как должно.

Иззи неохотно согласилась:

– Ладно.

– Хорошо, – резюмировал Драммонд. Он выждал несколько минут, чтобы принятое решение получше улеглось, а затем добавил: – Что ж, тогда начинаем?

Отчаяние

Кэсси чувствовала, что все пропало. Все было кончено.

Надежды не было. Они проиграли. Кэсси рухнула на пол, почти не ощущая собственное тело – силы и остатки воли разом ее покинули.

Мир обесцветился. Жизнь стала черно-белой, без полутонов. Вот ее сознание, а вот смерть, сознание уничтожается неизбежностью смерти.

Смерть.

Ее дедушка, скелет в обвисшей коже с кровью на губах от кашля. В воздухе густой запах пота и боли. Кэсси навеки застряла в этой комнате без дверей наедине со смертью, она выла, а мир отчаяния упивался звуками ее страданий.

Затем она увидела будущее: отчаяние отдернуло занавес, приоткрывая, к чему приведет ее провал. Весь мир опустел, замолкли города, высохли поля. В грязи, где уже никогда не взойти урожаю, валяются скелеты животных. Деревья на горизонте вздымают к небу голые, как кости, ветви в ужасе от того, что свершилось с миром.

Этот мир создала Женщина, и вот сама она, тень на горизонте, бродит по нему, упиваясь всеобщей бедой. Она приближается черным пятном, идет по дороге, раскинув руки. Тут Кэсси видит, что это вовсе не дорога. Женщина ступает по настилу из людей; раздавленные, они истошно кричат в серость этого мира. И сам мир уже не кажется молчаливым – он наполнен звуками агонии.

Таково будущее человеческого рода. И виной тому Женщина.

И виной тому Кэсси.

Виной тому все книги, что создала Кэсси, когда находилась нигде и везде.

Там, на паркете банкетного зала, но сознанием в мертвом мире, Кэсси лежала и выла.

Женщина обернулась на звук. Голодные глаза прожекторами рыскали по полу, пока не обнаружили съежившуюся Кэсси. Радостная улыбка Женщины преобразилась в зловещую ухмылку.

Кэсси опустила голову, понимая, что Женщина приближается к ней. Она знала, Женщина хочет сделать ее частью дороги, устланной телами и костями, тропы стонов, которой шла она по миру. Кэсси останется там навеки, как и миллионы людей.

Небо над головой было серым и плоским, вокруг Женщины грузно падали на землю птицы; охваченные болью, они клекотали и хлопали крыльями. Насекомые и черви под ногами Женщины, выползая из грязи, извивались и корчились в предсмертных муках.

Женщина протянула руку, и рот ее разверзся в крике абсолютной ненависти.

Отныне жизнь – сплошная боль и страдание.

Кэсси кричала, а Женщина все тянулась к ней костлявой рукой, оскалив почерневшие зубы, как будто сейчас вопьется в Кэсси и разорвет ее на части.

Ничего, кроме отчаяния.

И вдруг возник огонь – яростный, злой и прекрасный, ибо он был чем-то, вытеснившем ничто.

Огонь

На полу рядом с Лундом сидела Иззи; она держала его за руку, а он стонал и корчился. Пуля вошла ему в живот, и Иззи боялась, что поврежден какой-то орган и открылось внутреннее кровотечение.

– Лунд! – молила она. – Поговори же со мной.

Он лежал, зажмурив глаза, будто скала из напряженных до предела мышц.

– Я... выживу, – процедил он сквозь сжатые зубы.

Иззи знала, ему нужна помощь, его надо отсюда увезти. Она подняла голову, чтобы посмотреть, как обстоят дела с Женщиной, и вместо этого заметила стонущих на полу Кэсси, Драммонда и Азаки. В нескольких футах от них кружилась Женщина, задрав лицо к потолку. Казалось, она в восторге от чужих мучений.

– Что? – ахнула Иззи.

Она не понимала, что происходит, что делает Женщина, но видела, как светится ее юбка.

Иззи снова взглянула на Лунда – тот сжал челюсти настолько сильно, что, казалось, вот-вот раздробит себе зубы. Чуть поодаль на полу вопила Кэсси, слышались стоны Драммонда. Азаки просто все время повторял: «Нет, нет, нет». На глазах у Иззи он перекатился на четвереньки и принялся биться лбом о ковер, словно хотел разбить себе голову.

Женщина обернулась и, с удивлением заметив Иззи, направилась к ней. Иззи остолбенела, глядя на приближающееся чудовище. Когда Женщина нежно провела рукой по щеке Иззи, та инстинктивно отпрянула, но ничего не почувствовала, даже когда Женщина отдалилась, кружа в танце под одной ей слышимую музыку.

Иззи поняла, что находится под защитой. Ее оберегала книга, которую дала Кэсси. Иззи почувствовала ее у себя кармане – теплую, потяжелевшую, щитом отразившую все то, что истязало ее друзей.

Иззи снова взглянула на светящуюся юбку Женщины, танцевавшей в нескольких футах от нее. Она пригляделась к перьям и поняла – это не перья. Вот почему юбка светится – это одна из книг. Вся юбка целиком сделана из книжных страниц, каким-то образом сшитых вместе.

Женщина продолжала танцевать в мерцании свечей, запрокинув голову.

«Она даже не удосужилась проверить, – сказала себе Иззи. – Ты для нее ничто».

Иззи ненавидела Женщину. Она просто эгоистичная задира. Не лучше и не хуже детей в школьном дворе, донимавших Иззи, когда та была маленькой.

Она взглянула на Лунда, на Кэсси, на Драммонда и на Азаки. Она единственная, на кого не подействовало. Единственная, кто может что-то сделать.

Она снова посмотрела на юбку и увидела вместо перьев сухую грубую бумагу. Неподалеку мерцали огоньки свечей. И тут ей вспомнились слова Драммонда, сказанные утром в Лионе. И пляж в Орегоне, где они сидели с Лундом.

Иззи вскочила и достала из кармана зажигалку, которой Лунд разжигал на пляже костер. Женщина в тот момент смотрела на Драммонда и Кэсси. Иззи рванулась вперед и, чиркнув, поднесла зажигалку к подолу ее юбки.

Плотные сухие страницы Книги отчаяния разгорелись быстро, и через секунды вся юбка Женщины полыхала огнем.

Иззи кинулась обратно к Лунду. Женщина закричала, подскочив от неожиданности. Иззи видела, как Кэсси стряхивает с себя забытье и поднимается с пола Драммонд. Как прекращает попытки размозжить себе голову Азаки и даже Лунд открывает глаза, чтобы взглянуть на происходящее.

Женщина в бешенстве кричала и хлестала себя руками по юбке.

– Драммонд! – позвала Кэсси, и Иззи увидела, как Кэсси бросилась к зеркалу на задней стене, за которым скрывался тайный проход.

Зеркало было еще и дверью.

На другом конце зала стоял Драммонд, в руках у него светилась книга. Он взмахнул ею, и Женщину подняло в воздух, будто шар огня и ярости. Кэсси потянула зеркало на себя, в стене открылась черная дыра, прямоугольник небытия, и Драммонд указал на него. Огненной кометой Женщина пронеслась через весь зал в трех футах над полом; она выла, будто зверь, угодивший в капкан. А потом исчезла в прямоугольнике тьмы. Напоследок Женщина обернулась – так прыгнувший с крыши в полете глядит на тех, кто остался стоять наверху, пока его самого несет навстречу неминуемой судьбе. Она протянула к ним руку, словно надеясь, что ее подхватят, но тут же растворилась в темноте, а крик ее распался на тысячу криков, сливаясь с пустотой.

Кэсси захлопнула зеркало, огонь исчез, и все стихло.

Рядом с Иззи простонал Лунд и снова закрыл глаза.

Иззи вытащила из кармана Книгу безопасности и вложила ему в руки.

– Ну же, – взмолилась она со слезами на глазах. – Работай.

К ней подбежали друзья, Иззи надеялась, что еще не слишком поздно. Она надеялась, с Лундом все будет хорошо.

Последнее свершение Хьюго Барбари (2002)

Где-то в прошлом человек, много лет известный как доктор Хьюго Барбари, сидел у зеркального пруда напротив Радио-сити-мюзик-холла на Шестой авеню. В этом теплом, влажном, сердитом городе уже наступила ночь, и Хьюго Барбари изнутри раздирали противоречия.

Кэсси вышвырнула его через дверь банкетного зала в прошлое. Опять. В те редкие моменты, когда буря негодования в голове у него чуть затихала, он пытался анализировать: судя по всему, он перенесся на много лет назад. Возможно, на двадцать. Не так далеко, как в предыдущий раз, но точно в прошлое.

Поежившись, он застонал от сверлившей череп боли.

Продавец что-то с ним сотворила, он точно знал. Сломала в нем что-то с помощью Книги боли. С тех пор он чувствовал себя как-то не так. Оказавшись в прошлом, он бесцельно бродил, понимая, что наверняка выглядит обыкновенным городским сумасшедшим с манхэттенских улиц. У пруда на Шестой авеню он остановился, просто чтобы успокоиться.

Его кидало то в гнев, то в ликование, то в агонию, то в восторг. В нем сражались два человека. И все это смятение вызвала в нем Книга боли, разворошив воспоминания и события детства, из-за которых он превратился в чудовище. Книга боли воссоздала всю его боль, вдохнула в нее жизнь и собственную волю, и теперь эта боль боролась с ним.

Остальной Хьюго, другие его части, которые уже избавились от боли, будто пробуждались от многолетнего сна. Он сохранил все свои воспоминания, осознавал все, что с ним когда-либо случалось, однако теперь он был другим, он ужасался всему, что совершил до того, как женщина с Книгой боли его преобразила.

В шумной нью-йоркской ночи среди слепящих огней и фар Барбари откинул голову и застонал; двое туристов у края пруда настороженно обернулись на него и поспешили незаметно уйти.

Боль не утихала, она пыталась вновь завладеть Хьюго, однако сам он того не желал. Противилась та его часть, что была когда-то мальчишкой, таким невинным до приключившихся с ним несчастий.

Он кричал сквозь сжатые зубы, вцепившись обеими руками в бетонный парапет пруда, на шее вздувались жилы. Его крик умер в небе над головой, утонул в автомобильных гудках и грохоте метро под Шестой авеню.

Ему показалось, что все закончилось, что на миг ему стало лучше, и он попробовал расслабиться, однако боль вернулась. Боль была физической, а у Хьюго Барбари оставалась Книга здоровья, которая стремилась удалить ее, словно яд из раны или давно застрявшую занозу, – и тогда боль вдруг пробила себе путь наружу и поплыла в ночном воздухе, прячась в выхлопных газах и ночном мраке.

Хьюго почувствовал внезапное, мгновенное облегчение. Его разум был теперь ясен, боль исчезла, он огляделся изумленно распахнутыми глазами. Впервые в своей жизни он по-настоящему узрел мир – его цвета, жизнь, движение, – и мир показался ему чудесным.

Он резко вскочил, охваченный предвкушением открывшихся возможностей. Да, он старик, но с ним Книга здоровья и Книга лиц. У него в распоряжении много лет и множество способов, как провести это время. С сияющими глазами и улыбкой на лице он зашагал по Шестой авеню на юг и внезапно понял, что он больше не доктор Хьюго Барбари. Тот, кто взял себе это вымышленное имя, вкладывал в него определенный смысл. Человек, который почти всю жизнь звался Хьюго Барбари, решил, что отныне возьмет себе другое имя. Он не знал какое, но впереди было много времени, чтобы решить.

Боль Хьюго Барбари висела в жаркой нью-йоркской ночи, парила, никем не видимая, над машинами и людьми. Однако она была рождена особенной книгой, а значит, пусть и не могла считаться живой, но обладала сознанием и волей.

Боль ждала, но не знала, чего именно.

Она ждала, пока мимо не прошла молодая семья – семья Белроуз, впервые решившая провести отпуск в Нью-Йорке, полюбоваться видами и яркими огнями. Они вместе сидели у пруда, ели шоколадные драже и пили только что купленную колу, а их маленькая дочка Рэйчел отошла от мамы с папой, обсуждавших свои скучные взрослые дела, и, балансируя на парапете пруда, дразнила себя опасностью упасть и промокнуть.

С угла Шестой авеню и Сорок девятой улицы Рейчел смотрела вверх на Рокфеллер-центр и другие высотки вокруг. Здесь, вдали от их старенькой сельской хижины, все было такое интересное и удивительное. Она уже мечтала, как не уснет, когда они вернутся в отель, и будет всю ночь смотреть в окно на людей и машины. Из спальни ее дома видно лишь тьму да деревья. Скукотища.

Она посмотрела на родителей – те встали, проверяя, не забыли ли чего.

– Рэйчел, идем! – улыбнувшись, позвал отец.

Она напоследок оглянулась и спрыгнула с парапета, а пока летела вниз, ее подхватила боль Хьюго Барбари. Боль поглотила Рэйчел. А может, Рэйчел поглотила боль перед тем, как приземлиться на четвереньки на тротуар.

На какое-то мгновение девочка замерла, просто уставясь в бетон под ладонями.

Что-то заполнило ее, что-то неприятное, в голове возникло странное ощущение.

И она почувствовала себя... другой.

– Лапочка! Рэйчел?

Она знала, что это ее отец, однако звук его голоса вдруг начал ее раздражать, чего никогда прежде не бывало.

Она встала и увидела, что родители ищут ее, словно считают беспомощной.

Она подошла, увидела у них на лицах облегчение и тут же запрезирала их за это.

Другая ее часть – та, прежняя Рэйчел, которая спрыгнула с парапета секундами ранее – спросила себя, почему ей приходят в голову такие мысли.

И та Рэйчел, отбросив от себя эти странные чувства, поспешила за родителями.

Однако со временем, уже после того, как они вернулись из Нью-Йорка, та Рэйчел становилась все тише и тише. То, что происходило с ней, все сильнее ее пугало. Мало-помалу та Рэйчел отступила и в конце концов оказалась заточенной где-то глубоко внутри.

Боль взяла над ней верх. Боль жила в теле Рэйчел.

И боль помнила книги – те, что ее породили. Боль жаждала ими обладать.

Библиотека Фокса

В Библиотеке Фокса все было темным, иллюзорным и бесцветным, напоминая Кэсси то, что она видела в своем отчаянии. Посреди темного пространства они стояли в тишине, как группа теней, и вдруг силуэт, которым был Драммонд, вновь выбросил страницу Книги теней в ясный день. Нахлынул свет – так же, как и в прошлый раз, когда Кэсси оказалась в Библиотеке. Библиотека Фокса перестала быть Домом теней, она превратилась в настоящее, осязаемое здание на склоне холма на северо-западе Шотландского нагорья.

– Ух ты! – поразилась Иззи.

Хрустя гравием под ногами, они вышли за Драммондом во двор. В отличие от прошлого визита Кэсси, небо над головой было голубым, золотые солнечные лучи грели, несмотря на вечернюю прохладу.

– Как же здорово вдохнуть свежего воздуха, – пробормотал Азаки, щурясь на свету. – Который не воняет старой мебелью.

– Где мы? – спросила Иззи, и Драммонд ей рассказал.

Какое-то время они просто стояли перед домом, наслаждаясь воздухом и тишиной. Лунд держался с краю, сжимая в руке Книгу безопасности. Кэсси подтолкнула локтем Иззи и кивнула на здоровяка. Иззи подошла к Лунду и взяла его за руку.

– Как ты? – спросила она.

– Все ничего, – ответил он. – Вроде бы.

Книга безопасности, видимо, остановила разрушительный процесс, но надолго ли, они не знали. Поэтому еще в банкетном зале Драммонд сказал:

– У меня есть то, что, возможно, его вылечит. В Библиотеке.

Кэсси открыла дверь, и все они вошли в Тени.

Пока они стояли перед домом, на дальнем конце лужайки при свете дня Кэсси заметила еще одного оленя, который наблюдал за ней, как в прошлый раз. А возможно, это был тот же самый олень. Затем рядом с первым оленем появился второй и принялся лениво жевать, поглядывая на людей.

– Смотри, – Кэсси указала Иззи на оленей.

При виде их лицо Иззи просияло.

– Бэмби!

– Кто хочет выпить? – предложил Драммонд. – Где-нибудь в уютном месте?

– Да уж, давайте, – согласился Азаки. – Только что-нибудь поядреней.

Они вернулись в дом, а пока шли по вестибюлю, Азаки восторженно бормотал при виде стен сплошь в книжных полках. Гурьбой они поднялись по лестнице, миновали высокие витражи и вслед за Драммондом вступили в главную библиотеку.

Кэсси она показалась еще более величественной, чем в первый раз. Возможно, потому, что сквозь эркерное окно снаружи лился золотистый солнечный свет, придавая помещению объем, а креслам – уют.

– Вот я снова и дома, – довольно вздохнул Драммонд.

Он смущенно стоял, ожидая, когда остальные найдут себе стул или подоконник, чтобы сесть.

– Какой потрясающий дом! – восхитилась Иззи, сидя на подлокотнике кресла, в которое плюхнулся Лунд. – Это все твое?

– Тут даже горы его, – вставила Кэсси, которая, прильнув к окну, разглядывала озеро к западу от дома.

– И все книги, – подхватил Азаки.

Он сидел напротив Лунда и перебирал стопку книг на кофейном столике.

– Ну, так я предполагаю, – добавил он.

– Да это же дом твоей мечты, Кэсси, – заявила Иззи. – Здесь столько книг! И нет назойливой соседки.

Она улыбнулась, радуясь удачной подколке, а Кэсси в ответ состроила рожицу.

Взгляды Кэсси и Драммонда на миг встретились и вновь разбежались.

– Красиво здесь. – Азаки, вытягивая шею, глядел в окно.

Потом вскочил и встал рядом с Кэсси, чтобы насладиться видами природы. Что-то в солнечном свете напоминало Кэсси расплавленное золото. И в нем купалась вся долина – и горы, и озеро.

Драммонд, улыбнувшись, сунул руки в карманы.

– Это потому, что сейчас солнечно, чего почти никогда не бывает. Подождите, вот вернутся серость, сырость и туман, тогда увидите, что здесь еще прекраснее. Схожу-ка я за напитками. Все будут чай или кофе?

Собрав с гостей пожелания, Драммонд удалился. Кэсси с Азаки принялись рыться в книгах на полках, а Иззи стала глядеть в окно, пообещав предупредить, когда вновь появится олень. Лунд остался сидеть в кресле, откинув голову назад и закрыв глаза, как будто страдал от похмелья; к животу он прижимал Книгу безопасности.

Драммонд вернулся с подносом, уставленным кружками. Все сгрудились вокруг кофейного столика: одни уселись на стулья, другие, скрестив ноги, – на пол, и Драммонд раздал напитки.

– Я еще и шотландского печенья принес, – сказал он, ставя на стол тарелку. – Все должны поесть. Даже ты, Лунд. Нужна энергия. Она улучшит самочувствие.

Каждый взял по печенью, и несколько минут все молча жевали.

– Что теперь? – спросила Иззи у Кэсси, обхватив ладонями кружку с кофе.

– Не знаю, – призналась Кэсси. – Наверное, заживем нормальной жизнью?

Все замолчали, погрузившись в раздумья. Где-то в доме Кэсси слышала тиканье – тишину заполнял ритм старых напольных часов.

– Можно сделать и по-другому, – сказал Драммонд, опустив глаза в пол. – В мире все еще есть особенные книги. И те, кто ими пользуется – во благо или во вред.

– У этой женщины-продавца осталась Книга боли, – вставила Иззи.

– К чему ты клонишь? – спросил Азаки у Драммонда.

– Ну, – начал Драммонд и откашлялся. Кэсси показалось, что он нервничает. – Библиотека Фокса раньше служила местом, где собирались друзья, чтобы поговорить о книгах. Я бы хотел, чтобы она снова вернулась к такой жизни. А может, мы зайдем чуть дальше, чем просто беседы о книгах? – Тут он взглянул на Азаки. – Ты был охотником за книгами. А Лунд какое-то время тебе помогал.

– И ты хочешь, чтобы мы продолжили охотиться за книгами? – спросил Азаки.

– Почему нет? Но не ради денег. Ради Библиотеки. Ради того, чтобы сохранить их и защитить.

Азаки задумался, потягивая напиток.

– Ты должен согласиться, – сказала ему Иззи. – Я ненавижу эти книги, и мне было бы куда спокойнее, если бы их хранили где-нибудь под замком, а не позволяли им гулять по миру.

– Ты тоже поможешь, – Драммонд посмотрел на Иззи, а затем и на Лунда, – вы оба.

– Что? – переспросила Иззи. – Я не могу. У меня в Нью-Йорке работа. Ну или была. Кто знает, есть она у меня или уже нет. И вдобавок квартира. Мне надо зарабатывать себе на жизнь.

– Я буду вам платить, – сказал Драммонд. – Возьму вас на работу. У Библиотеки Фокса есть значительные финансовые запасы. И мы не можем позволить кому-то вроде той женщины или Хьюго Барбари добраться до книг. Это наш долг. Библиотека Фокса уже нанимала людей ранее. Почему бы не сделать это снова? Я возьму вас троих исследователями. Охотниками за книгами. Ассистентами библиотеки. Называйтесь как хотите. Мне нужны люди с правильными устремлениями. Люди, которым я смогу доверять.

– А ты точно про нас? – скептически спросила Иззи.

– Да, – ответил Драммонд, глядя ей в глаза. – Я так считаю. Я бы доверился каждому из вас.

Слова Драммонда огорошили Иззи и даже в какой-то степени польстили ей.

– Соглашайся, – сказала Кэсси.

– А что насчет тебя? – спросила Иззи.

– И Кэсси тоже, – подтвердил Драммонд, глядя в глаза Кэсси и на этот раз не отворачиваясь. – Все вы.

– Ладно, я в деле, – произнес Азаки и взял с тарелки второй кусочек печенья. – Неплохо заняться чем-то хорошим, для разнообразия. Да и что еще мне остается делать?

– А что по деньгам? – уточнила Иззи.

Драммонд рассмеялся.

– Твою нынешнюю зарплату я точно потяну.

– И все? – спросила она.

– Она согласна, – вмешалась Кэсси. – Мы обе.

– Лунд? – спросила Иззи.

Здоровяк кивнул и показал большой палец.

– Только, если можно, я бы избавился от пули в животе.

– Ах да, – сказал Драммонд. – Конечно. Есть у меня одно средство.

Он встал и обратился к Иззи с Азаки.

– Вы двое разжигайте камин, и мы обсудим новую Библиотеку Фокса.

– Я никогда не разжигала камин, – возразила Иззи.

– Лунд, – продолжил Драммонд, – оставайся здесь. Я буду через минуту.

Он снова взглянул на Кэсси.

– Поможешь? – спросил он, показывая куда-то вбок.

Драммонд открыл книжный шкаф, за которым показалась секретная лестница; вдвоем с Кэсси они поднялись на самый верх башни, в комнату со шкафами, бумагами и солнечным светом, струившимся из окон. Драммонд вытащил все ту же связку ключей и подошел к шкафчику номер восемь у круглой стены.

– Книга лечения, – объявил он, доставая книгу. – Должна вылечить Лунда.

– Фантастика, – поразилась Кэсси.

– Хочу показать тебе еще кое-что, – продолжал Драммонд.

Он подошел к шкафчику номер шесть и отпер его.

Когда он вытащил оттуда книгу и положил на стол, Кэсси ахнула от удивления.

– Это же Книга дверей, – сказала она.

Перед ней лежала точно такая же книга, как и у нее в кармане.

– Да, – сказал Драммонд. – И она хранилась в Библиотеке почти век, однако мы не знали, что это. Никто не знал, как ее использовать. Взгляни.

Он открыл первую страницу, и Кэсси увидела, что описания Книги дверей там нет, в отличие от ее собственной версии.

– Но это та же самая книга, – добавил Драммонд. – Вот почему я так удивился, когда ты показала ее мне в Лионе. Я понял, что она уже есть у нас, просто мы не знали. Вот почему мне было так интересно, от кого ты получила свою книгу.

– А откуда она здесь? – спросила Кэсси.

– Из Египта, – ответил Драммонд.

Кэсси, покачивая головой, взяла у него книгу. Она была теплой, излучала знакомый свет, и тут Кэсси увидела, как первая страница меняется и выплывает текст – слова из ее собственной книги.

– «Всякая дверь – любая дверь», – прочитала она.

Драммонд улыбнулся, а потом и рассмеялся.

– Все так же невозможно поверить, даже спустя столько лет, – пробормотал он себе под нос, разглядывая страницу.

– Но две версии одной и той же книги, – поразилась, листая ее, Кэсси. Книга Драммонда была идентична ее собственной. Это была та же самая книга. – Как такое возможно?

– Путешествие во времени, – ответил Драммонд. – Одна и та же книга, но в разные моменты собственной линии времени. Как две версии тебя в прошлом. Есть только одна Кэсси, но обе твои версии – помоложе и постарше – находились вместе в одном моменте времени.

Кэсси задумалась, еще сильнее насупив брови.

– Когда я попросил тебя впервые перенести меня сюда, – продолжал Драммонд, – я захотел взглянуть на эту книгу еще раз. Удостовериться, что это действительно Книга дверей. Я дождался, когда ты уснешь, поднялся сюда и проверил.

Кэсси отстраненно покачала головой.

– Я раздумывал, не уничтожить ли ее, – пробормотал Драммонд, и Кэсси снова подняла на него глаза.

Его взгляд был прикован к книге.

– Но я не смог. Просто не смог этого сделать. И я знал, что, раз у тебя более поздняя версия книги, ее я всегда смогу уничтожить, если потребуется, а моя версия книги останется в Библиотеке в сохранности, недоступная Женщине.

– Теперь тебе не нужно ничего уничтожать, – заметила Кэсси. – Тем более эту книгу.

– Ты права, – согласился Драммонд. – И я хочу, чтобы она осталась у тебя. Книга дверей, кажется, всегда была твоей.

Она улыбнулась, тронутая его жестом. В тот момент ей захотелось рассказать ему, что все книги на самом деле – ее, однако это до сих пор казалось слишком необъятным, а теперь даже невероятным. Верила ли она сама? Ее воспоминания про ничто и нигде становились все более туманными.

– Возьми, пожалуйста, – попросил Драммонд, словно заметил ее неуверенность.

Кэсси провела большим пальцем по переплету Книги дверей, принадлежавшей Драммонду.

– Эту версию книги я и получила в Нью-Йорке много месяцев назад, – сказала она, выстраивая в уме хронологию. – Теперь ты даешь ее мне, а это значит...

Она улыбнулась, потому что поняла, что должна сделать.

– Я должна отдать ее мистеру Уэбберу, – продолжила Кэсси, – чтобы он передал ее мне.

– Как скажешь, – произнес Драммонд.

Она кивнула.

– Пойдем вниз и починим Лунда. Потом и будущее обсудим, все вместе.

Кэсси улыбнулась.

– Я бы согласилась. И я бы с удовольствием осталась здесь. Здесь я чувствую себя как дома. Однако для начала мне нужно сделать пару вещей. – Она окинула взглядом комнату, все пронумерованные шкафчики. – Можно одолжить еще одну из твоих книг?

Радость в конце

В комнате стояли мрак и тяжелый запах пота, крови и смерти.

Это был дом Кэсси – место, ставшее ей чужим. Она вернулась сюда с помощью Книги дверей Драммонда – хотела убедиться, что книга работает так же, как и ее собственная.

Дедушка лежал на кровати, тонкий, словно скелет, и тихо стонал. Другая, молодая Кэсси, в изнеможении скрючилась в кресле в углу. Сквозь шторы пробивался рассвет, в мир медленно заползал день.

Кэсси подошла к окну и отдернула одну занавеску. Она увидела мастерскую, полевые цветы в высокой траве сбоку от дома, буйство красок утренней зари.

– Кэсси.

Это был хрип агонии. Кэсси обернулась и увидела, что дедушка смотрит на нее. Он улыбнулся своими впалыми щеками и провалом рта – уже практически покойник.

Она села к нему на кровать и взяла его за руку.

– Я надеялся снова тебя увидеть, – сказал он.

Кэсси с улыбкой кивнула.

– Я хотела оказаться здесь, – ответила она. – В первый раз я уснула.

Она взглянула на себя молодую. Вслед за ней и дедушка.

– Ты утомилась. Я тебя не виню.

– А я виню.

Дедушка поморщился, закатив глаза. Она вспомнила, что в конце даже морфий перестал помогать.

– Я хотела оказаться здесь и дать тебе кое-что, – продолжила Кэсси, не зная наверняка, слышит ли ее дедушка.

Она вытащила Книгу радости. Переплет напоминал лоскутное одеяло из ярких и веселых красок, лужайку из распустившихся по весне цветов. Она вложила книгу дедушке в руку и почувствовала, как отчаянно он вцепился в нее липкими пальцами.

– Я хочу подарить тебе радость.

Только он прикоснулся к книге, как облик его переменился, лицо расслабилось, страдание ушло, и он поднял на нее прояснившиеся глаза. Книга радости искрилась, словно фейерверк в ночном небе.

– Кэсси, – произнес дедушка.

Он улыбнулся, лег на бок и какое-то время просто смотрел в окно.

– Моя мастерская, – сказал он, – столько воспоминаний. Я так любил, когда ты читала рядом, пока я работал.

Кэсси наблюдала, как он предается воспоминаниям, как радость самым прекрасным в мире рассветом озаряет его лицо, и к глазам у нее подступили слезы.

– Только взгляни на цветы, – он едва не задыхался от восторга. – На эти краски. Такие... яркие, насыщенные. Разве они не прекрасны? Гляди, как они колышутся на ветру!

Она посидела с ним еще несколько минут, пока в этом прекрасном, потрясающем мире не наступило утро, пока он не покинул ее, не оставил этот мир, преисполненный не болью, а счастьем.

Когда он ушел, огни Книги радости угасли вместе с ним.

Кэсси встала, взяла Книгу радости и, обойдя кровать, подошла к двери. Другая Кэсси все так же спала в кресле – она скоро проснется, обнаружит, что дедушка умер, и еще долгие годы будет мучиться угрызениями совести.

«Больше не будет», – подумала Кэсси.

Это был не только конец, но и новое начало для нее, для Кэсси.

Она открыла дверь и в последний раз покинула дом. Перед тем, как вернуться в Библиотеку Фокса к своим друзьям и к своему будущему, ей оставалось наведаться еще в одно место.

Тихая смерть мистера Уэббера (3)

В книжной лавке «Келлнер Букс» в нью-йоркском Верхнем Ист-Сайде мистер Уэббер сидел один за столиком, размышляя над только что состоявшимся разговором с юной Кэсси. Он знал, что вот-вот наступит время, когда он должен будет отдать ей Книгу дверей, но не понимал, как эта книга появится в его жизни.

Подняв голову, он увидел, как из двери служебного помещения в глубине зала вышла Кэсси. Другая Кэсси – та, что постарше, его Кэсси. Она улыбнулась ему и, приложив к губам палец, указала туда, где сидела молодая Кэсси.

Мистер Уэббер тоже улыбнулся – обрадованный, что видит ее снова. Она будто сбросила с себя тяжкий груз, так ему показалось.

Кэсси протянула ему книгу, маленький томик в кожаном переплете. Он вопросительно взглянул на нее, и она кивнула.

Он взял книгу, рассмотрел ее, не обращая внимания на то, как сильно заколотилось сердце.

Потом поднял глаза на Кэсси, и та снова кивнула, показывая на молодую себя: «Передайте это мне».

Мистер Уэббер кивнул в ответ, достал из кармана ручку и под внимательным взглядом Кэсси аккуратно вывел на первой странице послание ей самой, после чего закрыл книгу и сунул ручку обратно в карман.

Когда он снова поднял взгляд на Кэсси, то увидел, что она смотрит поверх него на молодую себя. А потом поворачивается к нему и как будто грустнеет.

Вдруг он почувствовал боль – резкую, ослепляющую боль – и беззвучно охнул.

Мистер Уэббер схватился за грудь, смутно осознавая, что Кэсси все еще стоит рядом. В агонии он взглянул на нее, понимая теперь, почему ее лицо стало таким грустным. Она прижала его к себе, и он почувствовал, как погружается во тьму, а еще почувствовал на лбу ее поцелуй – знак благословения и благодарности.