Саянтани ДасГупта

Проклятие Хаоса

© 2020 by Sayantani DasGupta All rights reserved. Published by Scholastic Press, an imprint of Scholastic Inc., Publishers since 1920. scholastic, scholastic press, and associated logos are trademarks and/or registered trademarks of Scholastic Inc.

© Торчинская М. О., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024 Machaon®

* * *

Посвящается моим предкам, родителям, мужу, детям, сёстрам по перу. Вы спасаете наши истории от небытия, вы сплетаете слова и миры и даёте им жизнь.

Всем рассказчикам, собирателям и хранителям памяти, первопроходчикам, златошвеям снов; всем, кто чтит вчера и творит завтра; всем, кто поёт, говорит, рассказывает для того, чтобы хранить биение сердца историй нашей жизни.

Глава 1

Я спас твою жизнь (скажи спасибо)

В большинстве старинных сказок спасение чьей-то жизни – это чрезвычайно важное событие. Потом обычно бывает королевская свадьба, героя осыпают золотом с головы до ног или устраивают в его честь пир на весь мир. Поэтому не удивительно, что я ожидала особой благодарности за спасение принца Нилкамала из подводной тюрьмы, принадлежавшей моему биологическому папаше.

Я, конечно, не думала, что мне отсыплют драгоценностей, равных весу моего тела, или поднесут ключ от Запредельного царства за семью морями и за тринадцатью реками. (И свадьбу я тоже не хотела. Мне вообще-то всего двенадцать лет. Фу, гадость!) С другой стороны, я не в первый раз спасала жизнь своему другу Нилу и многое пережила – носилась сквозь измерения на волшебном авторикше, рисковала жизнью и собственными конечностями, разгадывала безумные загадки и сражалась со всевозможными чудовищами. И что я получила за свои труды? Шиш. Не, ну правда. Пшик, ничего, фигу с маслом, дырку от бублика.

Я не жадничаю, просто пытаюсь объяснить, почему решила, что празднество на берегу Медово-Золотого моря Душ закатили в мою честь. Тем более что Нил весь из себя такой крутой и не торопится с благодарностями. Вот я и подумала, что он тайком устроил все это волшебство для меня. А когда поняла, что ошиблась, стало как-то неловко.

Вообще-то перед побегом из рушащегося отеля/казино/башни/тюрьмы, который принадлежал моему биологическому папочке Шеше, мы были несколько заняты. Вытаскивали Нила из подводного изолятора для демонов, сражались со злобными змеями, не давали Шеше убить меня с помощью двух волшебных камней, превратившихся в нейтронные звёзды. А убить меня Шеша хотел для того, чтобы исполнить древнее предсказание, обмануть смерть и жить вечно и счастливо. Понятно, что запланировать все эти торжества Нилу было некогда, но я об этом как-то не подумала.

– Господи! Да зачем это! – сказала я, попытавшись одновременно изобразить на лице приятное удивление и скромность, когда мы с Нилом и Найей выбрались на песчаный берег (наши родители не были людьми, и только благодаря этому мы выжили и смогли подняться со дна моря на поверхность).

– Ой, мамочки! – взвизгнула Найя, бросив взгляд на толпу. – Мы же не одеты для официального мероприятия!

Да не то слово. На нас сухого места не было. Правда, Нил и Найя – они наполовину раккоши – выглядели бодро и весело. Я же, несмотря на то, что уродилась наполовину змеиной принцессой, наполовину дочерью Луны, еле держалась на ногах и никак не могла отдышаться. Мокрые волосы облепили моё лицо, с одежды свисали водоросли, а в левом носке, кажется, поселилась семейка рыб.

Я убрала волосы с лица изящным – надеюсь – жестом и посмотрела на толпу, явно поджидающую нас. Там были девочки в розовых сари из группы сопротивления, известной, как Скейтбордистки в Розовых Сари, или СРС. Группу возглавляла моя сводная сестра Мати. Часть девчонок из СРС была людьми, другая состояла из полулюдей, полураккошей; я пока не могла к этому привыкнуть. Кроме того, в толпе выделялись несколько бородатых стариков – похоже, царские министры. Ну и стояли вперемешку дворцовые слуги и придворные. Все были нарядно одеты и смотрели на воду. А над толпой, будто тоже ожидая нас, кружили ярко-голубые бабочки.

Пристроившийся сбоку от толпы певец стоял, прижимая одну руку к уху, а другой поводил в воздухе. Увидев нас, он затянул классическую тягучую песню, а сидящие рядом музыканты принялись ему аккомпанировать – один дул в шехнай^[1], другой постукивал ладонями по табле^[2], третий пощипывал струны танпуры^[3]. Только мне показалось, что каждый наигрывал что-то своё. Возле музыкантов стояли девочки, в руках они держали цветочные гирлянды, маленькие светильники и подставки с благовониями.

– Добро пожаловать, принцесса Киранмала! – крикнули из толпы.

Это была одна из служанок, сумевшая помочь мне во время участия в игре «Кто хочет стать охотником на демонов?». Я тогда пользовалась огромной популярностью, моё лицо улыбалось со всех афиш и билбордов, и некоторые даже стали подражать моему стилю. Вот и на служанке, поприветствовавшей меня, я увидела серебряные берцы, точь-в точь как мои. Я улыбнулась и, хотя с меня струями текла вода, попыталась беспечно помахать в ответ, как знаменитость при встрече с фанатами.

– Молодец, что освободила принца Нила! Умница! – крикнула другая девчонка с широкой зелёной прядью в косе.

Она ещё не знала, что у меня снова мои обычные чёрные волосы. Может, стоило попросить Запредельный молодёжный журнал мод «Ритмы юности» опубликовать заметку об изменениях в моей причёске?

– Как жаль, что игра оказалась большой аферой, а Змеиный царь хотел убить тебя с помощью Чинтамони и Порошмони, чтобы обмануть смерть и жить вечно, – добавила третья девочка с копией моего лука и стрел за плечами. – Мы все смотрели прямую трансляцию. Такой облом!

– Абсолютно! В смысле, спасибо, – крикнула я в ответ.

Да, это был полный облом – мой родной отец оказался убийцей и маньяком, мечтающим о вечном бессмертии. Но я заставила себя улыбаться. Ведь вся эта толпа собралась, чтобы посмотреть на меня, – то есть, я так считала, – нельзя же их разочаровывать. Я уже подумала, может, начать раздавать автографы или типа того, но внезапно стало совершенно ясно, что ждали они вовсе не меня.

– Ваше королевское величество! – крикнул кто-то пронзительно и тонко.

Я грациозно обернулась – в точности как принцессы, которых видела по телевизору, – и только тут осознала, что обращаются к кому-то другому. Кричал один из бородатых министров – мелкий старикашка в фиолетовом тюрбане, смахивающем на репу, занявшую призовое место на сельской ярмарке. Старикашка взывал к Нилу, одновременно протягивая ему небольшую подушку.

То есть вот это всё ликование – не в мою честь? Я почувствовала, как лицо стало горячее солнца. Потом посмотрела на подушку, расшитую бриллиантами и жемчугами. На ней, как ни странно, лежала дешёвая картонная корона – такие раздают детям в заведениях фастфуда вместе с картошкой фри и молочным коктейлем.

Нил, ставший после тюремного заключения слегка нервным, шарахнулся от министра с его подношением.

– Что это с короной, господин Кебаб? Мне кажется или её действительно смастерили из картона?

– Мы сделали всё, что могли, – пропищал министр Кебаб. – Коронация готовилась в страшной спешке, но в любом случае её невозможно провести без короны.

– О-о-о! Коронация! – Найя захлопала в ладоши, сияя, как свихнувшийся солнечный зайчик.

– Коронация? – промямлила я, как и полагается смущённой и растерянной девчонке из Нью-Джерси.

– Коро- чего? – переспросил Нил недовольно и тоже растерянно.

– Ваше величество.

Моя сестра Мати с трудом – из-за того, что одна нога у неё немного короче другой,– опустилась на колени, прямо на песок, и соединила ладони в приветственном жесте намашкар^[4]. Нил шарахнулся и от неё. Он, конечно, был старшим сыном царя, а Мати – дочерью главного царского конюха (который приходился мне дядей), но я ещё никогда не видела, чтобы она вставала перед Нилом на колени. Судя по всему, он тоже видел это впервые.

– Не надо! Перестань! – Бедный Нил в ужасе попытался поднять Мати. – Встань! У нас другие отношения! Мы же друзья!

– Мечта-а-а! – протянула ракша Прийя, подойдя и встав возле меня.

Как и другие ракши-Скейтбордистки в Розовых Сари, Прийя находилась в подводном отеле Шеши, когда тот начал рассыпаться, но их вытянуло в море чуть раньше нас с Нилом и Найей. Её камуфляжные штаны, топ и розовое сари, которое она носила на плечах, как накидку, уже высохли.

Прийя смотрела очень ехидно, и я сначала решила, что она говорит о Мати, но ракша выпалила фальшивой девичьей скороговоркой:

– Принц Нилкамал – известный борец за равноправие! Подобное мировоззрение особенно привлекательно в абсолютной монархии, прямо-таки лопающейся от богатства и незаслуженной власти.

Произнеся это, Прийя дохнула горячим зловонным дымом, и одежда на мне сразу высохла. Но я всё равно чувствовала себя глупо из-за того, что решила, будто все собрались здесь ради меня.

– Спасибо, что обсушила. – Я закашлялась и замахала руками перед лицом. – А зачем ты побрилась наголо?

– Революционерам некогда заниматься укладкой волос. – Прийя провела когтистой рукой по короткому ёжику на голове. – Но на то, чтобы фанатеть, время у них находится.

Она кивнула в сторону толпы, и я вдруг заметила, что Нил как-то странно влияет на окружающих. Мало того что на меня вообще никто не смотрел, но слуги помоложе, не говоря уже о придворных, таращились на принца с необъяснимым восторгом. Какой-то знатный господин даже сделал вид, что падает в обморок, и стоявшая рядом дама принялась яростно обмахивать его ладонью, словно веером.

– Он верну-у-улся, – протянул кто-то.

– Самое время! – выдохнули в ответ и хихикнули.

Гадость какая. Нет, серьёзно. Может, он и правда красавчик, но прилюдные обмороки – это уж слишком.

Но Нил, не считая того, что у него слегка покраснели уши, – вёл себя так, словно ничего не происходит, и вызывать всеобщее восхищение – его царское право. Я закатила глаза, но делать вид, что меня тошнит, не стала, – уже взрослая, всё-таки.

– А ты не ревнуй, – весело сверкнула клычками Прийя. – Знаю, ты давно положила глаз на нашего принца-полудемона.

– Ничего подобного! – Меня охватило возмущение и ещё какое-то чувство, которое я не могла верно определить. С чего это Прийе взбрела в голову такая глупость? Очень, очень хотелось бы верить, что Нил её не слышал. – Мы просто друзья! Да и то не всегда.

Тут пение стихло, и, словно по команде, вся толпа преклонила колени. Перед Нилом остался стоять только министр с фиолетовой репой на голове. Он взмахнул подушкой и чуть не уронил картонную корону.

– Ваше величество, вы должны быть коронованы! – пронзительно пискнул министр.

– Коронован? Чтобы стать кем? Царём жареной картошки? Королём мясных роллов? – Нил бросил на меня испуганный взгляд, затем выставил перед собой руки, словно защищаясь от картонной короны. – Слушайте, я только-только выбрался из кошмарного изолятора. И к тому же у меня умерла бабушка. Мне не до глупых шуток.

– Что ты сказал? Что с нянюшкой? – быстро спросила Мати.

При упоминании о нянюшке у меня мучительно сжалось сердце.

– Это правда. – Прийя понурила бритую голову, забыв про ехидный смех. – Нянюшка пожертвовала собой, чтобы спасти свою дочь. И принцессу Киранмалу.

Голубые бабочки, которых я уже видела, закружились вокруг меня, словно и они тоже оплакивали старую ракшу – бабушку Нила. Нянюшка погибла, защищая мать Нила, но она спасла и меня. Не кинься нянюшка вперёд, я погибла бы от рук Шеши. И теперь меня мучил вопрос – а вдруг Нил считает, что это я, пусть совсем чуть-чуть, виновата в её смерти. Я сунула руку в рюкзак и сразу ощутила тепло, исходящее от Порошмони и Чинтамони, – двух драгоценных камней, при помощи которых Шеша собирался жить вечно. Но вместо вечной жизни они принесли смерть.

Я запихнула камни поглубже в рюкзак, мысленно пообещав себе избавиться от них при первой же возможности.

– Мне так жаль. – Мати поднялась, опершись на руку Нила, и сжала его ладонь. – Я не знала.

– Все случилось очень быстро... – Голос Нила дрогнул.

У меня самой глаза налились слезами. Найя всхлипывала, не таясь, а Прийя громко шмыгала носом.

Я прикрыла ладонью змеиный шрам у себя на правой руке повыше локтя. Мне было безумно стыдно за своего биологического отца. Если бы можно срезать шрам с руки, я бы обязательно сделала это.

– Эти ужасные новости можно считать ещё одной причиной, по которой следует немедленно короновать принца Нилкамала! – выпалил господин Кебаб. – Могущество Шеши растёт с каждым днём! Нам необходимо собрать силы сопротивления, и неважно... э... – Старикашка бросил косой взгляд на девиц из СРС, а потом на меня. – ...Неважно, что у нас такие необычные союзники. – Он снова махнул подушкой в сторону Нила.

– Ни за что. – Нил попятился, сердито утирая слёзы. – Я даже не наследник. Мой отец решил этот вопрос раз и навсегда. А кстати, где он?

Знатные дамы, господа, слуги и музыканты тревожно переглянулись.

Не дождавшись ответа, Нил спросил снова:

– Почему же вы всё-таки хотите сделать меня царём? Где мой отец?

Я положила руку ему на плечо. Нил сейчас казался очень неуверенным в себе по сравнению с тем, каким он был раньше. Всё-таки после изолятора принц сильно изменился.

– С царём всё хорошо, насколько нам известно, – заторопилась Мати. – Но он скрылся. Сбежал в другое измерение вместе с несколькими министрами, опасаясь за свою жизнь.

Я вздрогнула. Мне и самой пришлось когда-то бежать из Запредельного царства и поселиться в другом измерении.

– Скрылся? Опасаясь за свою жизнь? Но почему? – Голос Нила звучал громче с каждым вопросом. – Как вы могли такое допустить, господин Кебаб?

– Все произошло внезапно. Змеиный царь стремительно и яростно захватил трон, – начал крошечный министр.

– Государственный переворот! Змеиный налёт! – вставила говорящая птица Тунтуни. Сделав круг у нас над головами, Туни уселся Нилу на плечо и добавил: – Точнее, змеиный наполз.

– Туни! – Нил радостно пожал лапу нашему пернатому дружку.

– Слушай, принц, – оживлённо чирикнул Тунтуни. – Как ты думаешь, что море говорит берегу?

Больше всего на свете эта птица любила жаловаться, глупо каламбурить и загадывать загадки.

– Нам некогда... – начала я.

Но Найя меня перебила:

– Что море говорит берегу? Да ничего! Оно волнуется молча.

– Да! – Туни расхохотался. Остальные только глаза закатили. – О! А вот ещё хороший вопросик! Какая рыба проведёт вас из комнаты в кухню?

– Чувак, у меня отец сбежал в другое измерение. Мне хочется понять, что случилось, – сказал Нил.

– Какая рыба проведёт вас из комнаты в кухню? – Найя наморщила лоб. – Рыба-лоцман?

– Нет! – взвизгнул Тунтуни. – Коридорас! Поняли? Рыба коридорас!

Я не выдержала и рассмеялась. Туни и Найя хохотали до слёз. И даже Нил с Мати слабо улыбнулись.

– Ваше величество, позвольте рассказать вам о змеином перевороте, – залопотал маленький господин Кебаб, – и объяснить, почему я ни в чём, абсолютно ни в чём не виноват.

Это напомнило нам о делах.

– Как это могло случиться? Ведь Шеша был с нами в подводном отеле, – сказал Нил.

– Неправда. – Найя показала нам время на своём телефоне, который чудом продолжал работать, несмотря на все подводные приключения. – Нам потребовалось время, чтобы всплыть на поверхность.

– А Шеша просто испарился, оставив после себя облако зелёного дыма, – добавила я. – Он мог телепортироваться во дворец.

– Всё произошло так быстро, ваше величество! – Господин Кебаб залился слезами. Они горошинами скатывались у него по щекам и пропадали в длинной седой бороде. – Только что царь сидел на троне, а в следующее мгновение он уже утратил власть над царством!

– Это все подстроил самозванец и злодей, отнявший у меня работу! – заверещал Туни, взволнованно хлопая жёлтыми крыльями. – Моя погибель, мерзкий пожиратель червяков, министр Гупшуп! Он поднёс Шеше наше Царство на блюдечке! Вонючка! Вобла сушёная!

Я хотела сказать Туни, чтобы он успокоился, но не успела. Потому что море у нас за спиной вдруг зашумело и заплескалось. Тунтуни пискнул и поперхнулся, а мы дружно обернулись. При виде того, что поднималось из воды, моё спокойствие как рукой сняло, и я в ужасе схватилась за лук и стрелы.

– Раккоши! – закричала я. – На нас напали!

Глава 2

Возвращение царя

Из Медово-Золотого моря Душ поднималась толпа демонов. Там были раскинувшие крылья воздушные раккоши; огненные демоны, извергающие ноздрями пламя; водяные демоны с перепончатыми пальцами и земные демоны крайне странного вида, с рогами на лбу и зубами вместо волос. Все раккоши выглядели побитыми и помятыми, с расквашенными носами и поломанными крыльями, как будто они сюда явились сразу после драки.

Но они внезапно атаковали нас!

– Раккоши! – закричала я снова.

Оглянувшись, я с удивлением поняла, что никто, кроме меня, не хватается за оружие, хотя министры и другие люди явно встревожились, а Тунтуни испуганно заметался. Найя смотрела с обидой, а скейтбордистки в розовых сари – и люди, и ракши – просто смеялись надо мной.

– Что ты говоришь, и правда, раккоши. – У Прийи изо рта вместе со словами вырывались язычки пламени. – Да здесь половина присутствующих – раккоши. Забыла, принцесса? Если не ошибаюсь, ты сама освободила этих бедолаг из изолятора, когда уничтожила папочкин подводный отель.

– Я был там не единственным раккошем, – напомнил Нил. – В изоляторе сидело множество пленников.

– Но ты не такой, как они, милашка-принц, – чирикнул Туни. – Ты у нас хороший!

– Хватит цепляться за предрассудки, – строго сказала Мати. Она обращалась к Туни, но я поняла, что одновременно и ко мне, и к другим перепуганным людям. – Пора бы уже понять, что ни один вид живых существ не может состоять из одних монстров. Раккоши бывают и плохие, и хорошие, так же, как люди.

Мне стало стыдно, но перебороть страх перед чудовищами было не так-то просто. С учётом моего прошлого опыта общения с ними и страшных историй, которые я слышала с детства, было очень трудно поверить в то, что не все раккоши – плохие.

Только я слегка расслабилась, как вышедшие из моря демоны тесно обступили меня со всех сторон. Испуганно вскрикнув, я закрутилась на месте, не зная, в кого целиться, а потом позвала:

– Помогите!

Но в следующий миг я от удивления уже сама опустила лук. Одни раккоши вставали передо мной на колени, другие почтительно кланялись, приветственно складывая ладони, а некоторые били земные поклоны, касаясь моих ног бородавчатыми лапами.

– Ты спасла нас из плена, позволила жить, – произнёс раккош с зелёной, покрытой прыщами кожей. – Мы тебе будем верно служить.

– Мы не станем преследовать тебя за то, что в тебе течёт кровь змей, – сказал раккош с кривыми и обломанными крыльями летучей мыши. – Ничего, что ты на змею похожая, мы-то знаем, что ты – хорошая.

Я онемела. Это они не будут преследовать меня? Моя подружка Найя хихикнула, а Прийя понимающе рассмеялась, словно отлично знала, о чём я думаю.

– Встаньте, друзья. Наша группа сопротивления с радостью принимает вашу помощь, – сказала Мати. – Нам предстоит сделать очень многое, чтобы отвоевать у Шеши Запредельное царство.

– Наши руки, крылья, огонь в вашем распоряжении, – произнёс водяной демон с ракушками вместо волос. – На всех ногах, сколько есть, мы готовы начать выдвижение.

Придворные и слуги слегка попятились, давая место раккошам.

– Как здорово, что наши народы действуют сообща, правда, твоё принцесочество? – шепнула Найя, беря меня под руку.

Заглянув в её искреннее открытое лицо, я почувствовала, как мои сомнения относительно раккошей рассеиваются, – ну хотя бы отчасти.

– Конечно, здорово!

– Всё кувырком! Чудовища – человечные, люди – чудовищные, – всхлипнул господин Кебаб.

– Никто не говорил, что меняться легко. А менять образ мыслей вообще сложнее всего. – Мати дружески похлопала бормочущего министра по тюрбану.

Я заметила, как они с Прийей переглянулись, сдерживая улыбки.

– Царству нужен новый правитель, который объединит всех его жителей. – Господин Кебаб с чувством высморкался и вытер нос и глаза кружевным носовым платком. – Теперь, когда ваш брат Лалкамал исчез, вы нужны Царству, ваше величество Нилкамал. Вы нужны вашему народу.

– Не обязательно. В смысле, а чем плоха парламентская система правления? – ответил Нил, грызя ноготь. – Или демократия участия, например. Монархия – это же вчерашний день, разве нет?

– Нил! – хором воскликнули мы с Мати.

– Ваше высокочество! – ахнула Найя.

Зато Прийя одобрительно фыркнула.

Господин Кебаб, прижимая к себе подушку и корону, подступил вплотную к Нилу.

– Ну же, ваше величество, наденьте корону. Это не больно.

– Прекратите звать меня величеством! Это не я! Я не хочу быть царём!

Нил перепугался не на шутку. Да, царственный папаша отлично убедил Нила, что тот не может стать правителем, потому что наполовину раккош. Позже он отобрал у него титул наследника, хотя Нил был старшим сыном, и передал его младшему сыну – Лалкамалу. Оставалось только понять, что именно окончательно убило веру Нила в себя – объяснения папы-царя или несколько недель плена в подводном изоляторе.

– Ты единственный, кому можно доверить трон. Не передавать же его твоим братьям Будху и Бхутуму. – В этом Мати была права на все сто. У Нила и Лала имелось ещё два сводных братца – обезьянка и филин, но оба были, прямо скажем, глуповаты. – Не имеет никакого значения, наследник ты или нет, потому что никто даже не знает, где сейчас Лал.

Голос Мати дрогнул, и я поспешила вмешаться в разговор, чтобы сообщить новость, которую мы с Нилом и Найей узнали сами только что, – Лал, её лучший друг детства, был похищен призраком.

Я открыла промокший рюкзак и достала оттуда термос с изображением Лолы Морганы.

– Он здесь.

– Вы запихнули принца Лалкамала в этот дешёвый мерч из шоу «Звёздное путешествие»? – воскликнул Тунтуни.

– Не Лала, – ответила я, – а призрака, который принял его обличие после того, как спрятал настоящего Лала в стволе дерева.

Я протянула термос удивлённой Мати.

– Её высокочество принцесса Киранмала хитростью заманила этого гадкого бхута в термос с Лолой Морганой. Всё сама, – как всегда бодро, отрапортовала Найя.

Мои новые фанаты-раккоши приветствовали меня радостными возгласами.

– Теперь понятно, почему он так странно держался последние недели. Жадно рвался к власти, был совсем не похож на себя. Как же я не догадалась, что это не настоящий Лал! – Мати, не отрываясь, смотрела на термос, поворачивая его в руках. – Где он? Настоящий Лал.

Вместо того чтобы прямо ответить на вопрос, я произнесла слова, которые пропищал бхут:

«Арахис в садике моем! И мы сидим с тобой вдвоём».

Секунду все молчали, а потом Туни завопил, как ведущий в телешоу:

– О-о-о! Знаю! Я знаю ответ! Шта-а-т Нью-ю-ю Джер-си! – Птица сделала мёртвую петлю в воздухе. – Он имеет форму арахиса и зовётся Садовым штатом! Настоящий принц Лалкамал находится в Нью-Джерси!

– Точно! А значит, мы пройдём сквозь все измерения и окажемся дома у моих родителей в Парсиппани. Будет тесновато и, может быть, придётся попросить несколько спальных мешков у Зузу, но зато как же здорово, что вы побываете у меня в гостях!

Зузу – моя лучшая подруга, у неё куча братьев и сестёр, поэтому у них дома всегда найдётся то, чего вам не хватает. Я вспомнила свой розовый спальный мешок в стиле «Принцесса Просто Прелесть» – хотелось бы надеяться, что Нил не станет над ним смеяться.

– Что? – Я вдруг заметила хмурые лица окружающих. – Ну хорошо, отправимся в Парсиппани после того, как вы коронуете Нила, или что там ещё нужно.

Я была уверена, что Мати сразу кинется освобождать Лала, поэтому несколько удивилась тому, как она отчего-то замялась, а потом протянула термос Прийе.

– Нет, Киран, тебе придётся вернуться в Нью-Джерси одной.

– Ты что, шутишь?

Я оглянулась на Нила. Вид у него был такой же озадаченный, как у меня.

– Правда, почему мы не можем вместе отправиться за Лалом? – спросил он. – Заодно поедим пахлавы в кафе её подруги.

При мысли о пахлаве, которую готовили в семье Зузу, у меня в животе заурчало. Когда всплываешь со дна моря на поверхность, появляется зверский аппетит! Я улыбнулась Нилу – кто же откажется от сверхпитательного обеда в кафе «Гора Олимп»?

– Пахла-ва? Пахла-нет! Как вам не стыдно, мой принц! Мы не можем позволить Запредельному царству за семью морями и тринадцатью реками стать частью Змеиного царства! – захлебнулся от возмущения господин Кебаб. – Вот поэтому мы все и пришли сюда. Не только ради вашей коронации, но и для того, чтобы вы сплотили и подняли народ на защиту Царства. Жителям нужен символ объединения, и этот символ – вы!

– А почему я не могу стать символом после того, как спасу брата? Ну и поем заодно, приму душ? – спросил Нил. – Типа вздремну?

– Некогда. – Мати решительно заправила край сари за пояс. – Нельзя ставить свои личные интересы впереди нужд Царства. И к голоду это тоже относится.

Но она всё же кивнула девочкам из СРС, и одна из них подошла и протянула Нилу, Найе и мне маленькие серебряные коробочки для завтрака.

– Нельзя ставить впереди свои личные интересы? – воскликнула я, крайне удивлённая поведением сестры. Сунув в рот горсть риса-бириани, я жадно прожевала, проглотила и продолжила: – Но Лал – твой лучший друг! Разве ты не хочешь его спасти? Кто знает, сколько он уже просидел в этом дереве?

Прийя бросила на Мати вопросительный взгляд. Лицо у той стало несчастным, но она покачала головой:

– Да, Лал – мой лучший друг, но ему будет некуда вернуться, если мы не защитим его дом. Нам необходимо провести кампанию: проехать с Нилом по стране и заручиться поддержкой простых людей, чтобы свергнуть Змеиного царя. Кроме того, мы получили очень тревожные вести о том, что Шеша, возможно, планирует союз с... ну... – Мати умолкла.

– С кем? – требовательно спросил Нил.

Мати не ответила, и тогда Прийя нарочито грубо сказала:

– С твоей дорогой мамочкой, мой принц.

– С моей мамой? – потрясённо повторил Нил. – Вы думаете, биологический отец Киран собирается вступить в союз с моей мамой? Но это просто смешно!

– До нас доходили такие слухи, – подтвердила Мати. – Жители Запредельного царства настолько раздавлены ужасом происходящего, что готовы уступить Шеше без всякой борьбы.

– Но это же чушь собачья, – фыркнула я. – Шеша и Пинки – союзники? Да они ненавидят друг друга! Последний раз, когда мы их видели, Шеша пытался убить мать Нила и использовать её силу, чтобы превратить эти камни в нейтронные звёзды. – Я вынула из рюкзака камни мысли и прикосновения, показала их Мати и аккуратно убрала. – А после того, как нянюшка... э... пожертвовала собой, чтобы нас спасти, мать Нила кинулась вдогонку за Шешей, чтобы убить его и отомстить! Они никак не могли стать союзниками. Они – самые страшные, заклятые враги.

– И Шеша всегда ненавидел раккошей. Мне тоже трудно поверить в их дружбу, – призналась Мати. – Но, короновав Нила, мы сразу прекратим эти слухи, да и люди подумают, что Царица демонов не сделает ничего плохого царству, которым правит её сын.

– Тем более что она всегда об этом мечтала, – шепнула я Нилу.

– Как бы то ни было, но мама точно не объединится с Шешей, – сказал Нил. – Это такое же враньё, как болтовня про тебя и Лала, когда вы соперничали в конкурсе «Кто хочет стать охотником на демонов?».

Я мысленно поёжилась. Значит, до Нила дошли сплетни обо мне и Лале? Это действительно было полное враньё, но всё равно мне стало неловко.

– Ну так что, ваше величество? – спросил господин Кебаб, баюкая подушку. – Вы готовы стать царём?

– Но... – Нил бросил на меня отчаянный взгляд.

Он не знал, как поступить. С тяжёлым сердцем я осознала, что снова всё пошло не так, как мечталось. Не будет ни пижамной вечеринки в спальных мешках у нас дома, ни болтовни и хохота далеко за полночь, ни подушечных боев. Я не отправлюсь в это приключение вместе с Нилом, не покажу ему Парсиппани, не познакомлю со своей лучшей подругой Зузу. Но я мужественно скрыла от всех своё разочарование. Сейчас у нас были заботы поважнее.

– Мати права, – сказала я. – Мы не можем позволить Шеше покорить Запредельное царство. Не знаю, что он задумал, но точно ничего хорошего. И если твоему народу поможет коронация, надо соглашаться.

– Даже не знаю... – пробормотал Нил. Он поглядел на берег, на толпу народа, ожидающую, что он решит все их проблемы, и прошептал так тихо, что услышала только я: – А если у меня не получится?

Я хотела сказать что-то доброе и ободряющее – ну конечно, у него всё получится, и конечно, я в него верю. Но я слишком хорошо знала Нила, поэтому посмотрела прямо в его чёрные глаза и рявкнула:

– Да не будь таким двухмерным! Ты что, струсил, что ли?

Нил поймал мой взгляд и удерживал его на мгновение дольше, чем было необходимо. Его губы дрогнули, словно пытаясь сдержать улыбку. А потом он тихо фыркнул – догадавшись, что я лишь поддразнила его, припомнив обидное прозвище, которым он когда-то наградил меня. Ведь я жила в измерении, где всё легко и понятно, а все тайны Вселенной имели разумное объяснение.

Нил вздохнул и зажмурился, как будто его заставляли выпить горькое лекарство.

– Ну ладно, я согласен, – наконец-то буркнул он.

Все, затаив дыхание, следили за тем, как господин Кебаб возлагает на голову Нила картонную корону, а потом разразились восторженными криками.

И тут произошло что-то странное. Пока все кричали и хлопали, одна из голубых бабочек подлетела и уселась Нилу на плечо. На какое-то мгновение он стал совершенно не похож на себя. Не просто не похож, перед нами стоял другой человек. Его кожа побледнела, волосы стали светлее, а лицо – гораздо старше. Он бросил на меня недоумённый взгляд и, я готова поклясться, спросил что-то вроде: «Ты эльфийка? Или хоббит?»

– Кого это ты хоббитом назвал? – возмутилась я.

Но Нил уже тряхнул головой и снова стал самим собой. Бабочка вспорхнула с его плеча и взлетела в небеса.

Что это было? Мы с Нилом будто очутились на миг в совсем другой истории. На секунду он перестал быть царём в нашем мире и очутился в царстве эльфов, волшебников, хоббитов и королей. Никто ничего не заметил, поскольку все славили нового царя. К нам подбежали девочки и надели цветочные гирлянды на Нила, на меня, Мати, Найю и даже на господина Кебаба. Я сразу расчихалась от аромата и отдала свою гирлянду Прийе. Тунтуни носился над нашими головами, осыпая всех душистыми лепестками, а музыканты снова заиграли вразнобой. Кто-то громко улюлюкал в честь торжественного события. И все были счастливы – кроме Нила. Я шагнула к нему, чтобы спросить, ощутил ли он, что мы только что влипли в какую-то новую историю, но меня схватила за руку Найя.

– Даже если его величайшество Нил не может ехать, я отправлюсь с её принцесочеством в Нью-Джерси спасать принца Лалкамала, – объявила она.

– Нет, Найя, – покачала головой Мати. – Нам сейчас нужны все раккоши, которые на нашей стороне. Особенно вы, воздушные. А с Киран отправится Тунтуни.

– Но я тоже нужен здесь, – взволнованно зачирикал Туни, выплюнув последние лепестки. – Моё красноречие понадобится, когда вы будете ездить по стране. Я буду шутками поддерживать боевой дух. Мне ещё надо как следует наподдать министру Гупшупу и вышвырнуть его из дворца!

– Милая птичка, мы все пойдём туда, где мы нужнее всего, – сказала Найя.

Они спорили очень активно и деловито, и я решила, что мне всё же померещилось это странное превращение Нила в короля из другой сказки. Наверное, я просто устала, не до конца пришла в себя после нехватки кислорода или борьбы со змеями. Точно. Именно так.

– Туни, ты отправляешься с Киран, – повторила Мати. – Ей понадобится помощь, а мы не можем позволить... э-э... в смысле, а ты самый лучший помощник.

– С тобой будет всё в порядке, Киран?

Мне показалось, что Нил внимательно всматривается в моё лицо, как будто ждёт чего-то. Но, может быть, опять только показалось?

– Абсолютно. – Я натянуто улыбнулась, изображая веселье, которого совершенно не испытывала. – Все мы должны вступить в борьбу с Шешей.

Глава 3

Птицы, ящерицы и тыквы. Ой, мамочки!

Вот уже который час мы с Туни кружили в нашем авторикше, крича до хрипоты. Наступил вечер, и луна совсем скоро должна была появиться на небосводе. План, согласно которому я успевала поговорить со своей лунной матерью до того, как она поднимется высоко на небо, срывался.

Остальные давно ушли. Как только Нила короновали, все заторопились по своим делам, засуетились, складывая инструменты, вскакивая на скейты, седлая лошадей и загружаясь в колесницы.

– Так как же мне попасть в Нью-Джерси, чтобы спасти Лала? Мне помогут Бангома и Бангоми? – спросила я.

Огромные птицы с человеческими лицами однажды открыли кротовую нору, ведущую из Нью-Джерси в Запредельное царство, просто летая по кругу со всё увеличивающейся скоростью. Если бы они проделали это снова, мы с Туни очень скоро очутились бы в Парсиппани.

Проблема заключалась в том, что в прошлый раз гигантские птицы создали кротовую нору не по доброте сердечной, а потому что им за это заплатила мама Нила – царица раккошей. Но у СРС не было средств, чтобы оплатить такую серьёзную работу, как создание межгалактической кротовой норы.

– Не стоит обижаться на Бангому и Бангоми. Им нужно очень много денег, чтобы прокормить своих огромных птенцов, – сказала Мати.

Но я все равно расстроилась. Во-первых, мне нравились эти странные волшебные птицы, а во-вторых, – и что особенно важно, – было непонятно, как мы без них попадём в Нью-Джерси.

– Только не говорите, что мне опять придётся проходить пограничный контроль!

Пограничный контроль – не самое приятное место для тех, у кого нет документов, я убедилась в этом на собственном опыте ещё в своё первое посещёние Запредельного царства. Пришлось тогда поболтать с пограничником, который загадал мне кучу загадок и чуть не съел напоследок – так не хотел пропускать.

– Нет, мы не можем пройти пограничный контроль, потому что Шеша, этот гад подколодный, наверняка установил там слежку, – чирикнул Туни из кабинки авторикши.

Наша авторикша – полутакси, полумотоцикл, полукосмический корабль, – на которой я прилетела сюда из Нью-Джерси, была волшебной и поэтому спокойно перемещалась в космосе, но даже она не могла самостоятельно открыть кротовую нору.

– Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Змеиный царь снова до тебя добрался, – подхватил господин Кебаб.

– Так что же нам делать? – спросила я.

– Найди свою лунную маму, – посоветовал Нил, вид которого, благодаря картонной короне на голове, был слегка дурацким. Хоть он и сдвинул её набекрень, чтобы выглядеть круче, но в короне из ресторана быстрого питания всё же крайне сложно произвести нужное впечатление. – Лунная дева чрезвычайно могущественна, она победила Шешу в поединке и сделала так, чтобы мы с тобой поговорили, когда я сидел в изоляторе. Она поможет тебе добраться до Нью-Джерси.

Я закусила губу. У меня не было в этом особой уверенности. Действительно, моя биологическая мать помогла нам, но всё же она была небесным телом, а не обычной мамой, – такой, как моя тёплая мамочка, которая меня удочерила, а потом растила, кормила, ругала, утешала, обнимала и целовала. Лунная мать была совсем другой – холодной, отстранённой, далёкой. Конечно, в отличие от злобного Шеши, она всегда присматривала за мной, но только сильно издалека.

– А если я её не найду? – спросила я. – Или вдруг она не сможет мне помочь?

– Не волнуйся. Просто сообщи нам об этом, твоё принцесочество, и мы что-нибудь придумаем, – сказала Найя. – Пришли нам геккограмму.

– Чего?

– Это одно из моих изобретений, – объяснила Найя, доставая записную книжку, в которой оказалось множество чертежей. – Коммуникации на гекконовой основе. Вообще-то у ящериц крайне примитивная нервная система. Но после того, как я иммунологически стимулировала их лимбическую систему и провела ящерепликацию, гекконы научились запоминать ограниченное количество звуковых сигналов и передавать их друг другу.

Я взирала на записи Найи, разинув рот от удивления. Не понимала ни то, что у неё там начерчено, ни то, что она говорила.

– Ты изобрела мобильники на гекконовой энергии?

– Не совсем, но интересно, что кое-какие принципы работы действительно совпадают, – заметила Найя. – А ещё я создаю средство интергалактической коммуникации под названием чай-чат. В качестве проводника в нём используется вещёство танин, которое содержится в чае, а звуковые волны расшифровываются, проходя сквозь блюдце, но это изобретение ещё не доработано. Абоненты обжигают язык...

Я была потрясена.

– Вот уж не знала, что ты так увлечена изобретательством!

Ну надо же! Моя подружка из шестого класса обычной школы в Парсиппани на самом деле была ракшей из Запредельного царства за семью морями и тринадцатью реками. Мало того, она ещё оказалась изобретателем! А я-то всегда считала Найю добродушной, но малость чокнутой девчонкой. Вечно она ходила, уткнувшись в свой телефон, постила картинки и даже была членом группы фанаток Нила, которые называли себя нилкамалками.

– Ты думаешь, почему я так интересуюсь мобильными телефонами? – Найя поправила один из хвостов у себя на голове. – Если человек любит губную помаду с блёстками и фильтры для селфи, это ещё не означает, что он не может увлекаться наукой.

– Ну, теперь, когда все вопросы решены, – перебила Мати, вручая мне маленькую ящерку с липким языком, – знакомься с Тиктики Первым.

Переступив на мою руку своимии цепкими лапками, геккончик уставился на меня выпуклыми глазами, а я еле сдержала дрожь.

– Тиктики? Но ведь это и означает «геккон» на бенгали? А как его зовут?

Мати и Найя посмотрели на меня, как на ненормальную. Потом Найя сказала тихонько, словно боялась обидёть геккона:

– Твоё высочайшество, это же ящерица. У ящериц не бывает имён.

Я закатила глаза, стараясь не завопить от того, что Тиктики топает липкими лапками по моей руке.

– Ну ладно, как это всё работает?

– Очень просто, – ответила Найя. – Нужно шепнуть Тиктики своё сообщение, а затем оторвать ему хвост. Тиктики ненадолго скроется, чтобы передать всё в тишине и спокойствии, а мы получим твоё сообщение от одного из гекконов, которые будут при нас.

– Оторвать хвост! – воскликнула я, с ужасом глядя на скользкое зеленоватое создание с выпученными глазами и гибким хвостом. – Вы шутите, что ли?

– Любое устройство сотовой связи должно иметь кнопку отправки, – невозмутимо объяснила Найя, как будто ей ничего не стоило оторвать геккону хвост. – Тем более что это особенные тиктики. У них хвосты отрастают мгновенно. И не волнуйся, если он вернётся не сразу после передачи сообщения; наши геккофоны любят прогуляться.

Ящерка посмотрела на меня с глубоким сомнением, а затем перешла с моей руки в авторикшу и устроилась на спинке водительского сиденья. Супер. Мало того что родители отказываются покупать мне нормальный мобильник, так теперь ещё придётся пользоваться для связи скользкой ящерицей с быстро отрастающим хвостом. Телефон-раскладушка, и тот лучше.

– Удачи, Киран. – Нил схватил меня за руку, не обращая внимания на окружающих. – Возвращайся поскорее вместе с моим братом, чтобы мне не пришлось застрять тут в роли царя.

– Постараюсь, – пообещала я, немедленно почувствовав, какая у меня горячая и влажная ладонь.

Меня смущало такое внимание со всех сторон, но всё равно было приятно хотя бы на мгновение ощутить взгляд Нила и понять, что мы – вместе.

Найя и Мати обняли меня по очереди, а потом Найя, хлюпнув носом, заявила, что нам необходимо сфотографироваться всей компанией – ей, Нилу, Мати, Туни и мне. Мы встали рядом, а после щелчка фотоаппарата Найя добавила смешной дурацкий фильтр, и у нас появились единорожьи рога на лбу и радуги, торчащие из глаз и носов.

– Некрасиво, – сказала я, но всё равно рассмеялась.

– Красиво, – возразил Нил и посмотрел мне прямо в глаза.

У меня в груди стало так горячо-горячо. Прийя сразу начала многозначительно кашлять, а Мати и Найя глупо переглядываться, но я не обращала на это внимания. Я краснела и улыбалась Нилу. Он снова вопросительно заглянул мне в глаза.

– Да, и спасибо за то, что спасла мне жизнь, когда мы были в изоляторе. Я у тебя в долгу.

Ну наконец-то! Как долго я ждала эти слова. Внутри у меня всё запрыгало от радости. Значит, Нил всё-таки не забыл, что я для него сделала. И это был самый лучший подарок, гораздо лучше любого праздника, или волшебного оружия, или дворца, полного драгоценностей. Я расплылась в улыбке:

– Конечно, в долгу.

– Удачи, лунная девчонка, – сказал он особым голосом, предназначенным только для меня.

– Спасибо, принц-полудемон, – смущённо ответила я. – Желаю вам весёлого штурма дворца!

Сразу после этого девочки СРС помогли Нилу забраться в царский паланкин, установленный на спине у слона. Он сел на красивый трон, помахал мне рукой и одобрительно показал большие пальцы. Найя слала воздушные поцелуи. Слон громко затрубил, и все ушли, оставив нас с Туни вдвоём искать мою лунную маму.

Сначала я была настроена очень оптимистично.

– Э, мама? – крикнула я, глядя в небо. – Это Киранмала. Ты меня слышишь?

Туни летал вокруг и во весь голос распевал песню на стихи Рабиндраната Тагора^[5], которую я частенько слышала от приёмной мамы:

– О ааа-мааа! Чанде ало! Ооо, моой луунный свеет!

Скоро стало ясно, что лунная мама отвечать не спешит, и я начала сердиться. Почему моя родная мать меня не замечает, когда она так нужна? Почему её никогда нет рядом, почему она не пытается накормить меня и не пристаёт с вопросами, как всякая нормальная мама?

Я вела авторикшу очень медленно, стараясь не пугаться Тиктики, дремлющего у самого моего плеча. Мы уже сильно удалились от берега и ехали через участок леса за деревней, когда я краем глаза уловила что-то необычное. Мне даже показалось, что на нас катится большая оранжевая луна. Но это была не луна. О нет! Прямо на авторикшу по лесной тропинке катилась, набирая скорость, огромная тыква! Я резко повернула руль, но всё равно слегка запоздала – авторикша налетела на старый кривой корень, торчащий посреди тропы.

– А-а-а! – завопила я, уверенная, что всё кончено.

Авторикша подлетела в воздух, и я треснулась головой о крышу.

– Нас расплющит, и мы станем начинкой в этом тыквенном пироге! – заверещал Тунтуни.

– Держись! – крикнула я, пытаясь остановить авторикшу.

Мы летели прямо на эту Золушкину тыкву.

– Каждая птица за себя!

В последний миг Туни стремительно выпорхнул из авторикши. Тиктики Первый проснулся, издал странный чмокающий звук и вдруг запрыгнул мне на голову! Фу-у.

Авторикша врезалась в тыкву, и та словно взорвалась. Треснувшая корка разлетелась в клочья, оранжевая мякоть выплеснулась наружу, залепив ветровое стекло и полностью закрыв мне обзор. Я ударила по тормозам, и авторикша дёрнулась и застыла.

– Тысяча чер-р-тей! – заорала я, сама не зная почему, и скинула с головы Тиктики Первого.

После того как дворники слегка расчистили ветровое стекло, я с изумлением поняла, что, помимо горы мякоти, из тыквы вывалилось что-то ещё. Точнее, кто-то. На дороге передо мной, всего в нескольких сантиметрах от колёс, лежала древняя старуха, сморщенная, как старый кожаный башмак.

– Ой, нет-нет-нет, – причитала старуха, закрывая голову краем белого сари. – Теперь тигр до меня доберётся!

Я выскочила из авторикши, чтобы помочь ей.

– Бабушка, с вами всё в порядке?

Старуха с трудом поднялась, держась за меня. Была она крошечная, сухонькая, с пергаментной кожей и хрупкими ручками, которые я боялась сжать, чтобы не сломать. Я всмотрелась в старушку – может быть, это моя лунная мать приняла такой облик? Но, едва старушка заговорила, мне сразу стало ясно, кто она такая.

– Месяц назад я шла этой тропой в гости к своей дочери, и на меня напал свирепый тигр. Он хотел сожрать меня, но я была такая худая – кожа да кости, – сказала старушка, поправляя очки, заляпанные тыквенной мякотью, и слегка шепелявя, потому что у неё не хватало зубов. – Мне удалось уговорить тигра не есть меня, пока я не растолстею на хлебах у дочери, и он пообещал, что будет ждать на этой тропе, когда я пойду обратно домой.

– А дочь, чтобы перехитрить тигра, посадила вас в выдолбленную тыкву и пустила её катиться по тропе! – воскликнула я радостно. – Я знаю эту историю!

Папа рассказывал мне её тысячи раз, как и многие другие истории Запредельного царства. Нет, это была не моя мама, а просто старушка из давно любимой сказки!

Только я об этом подумала, как произошло что-то ещё более странное, чем старушка, катившаяся домой в тыкве. Как и в случае с Нилом, откуда ни возьмись, появилась голубая бабочка и уселась бабуле на нос. И тут же старушка замерцала, как изображение в испорченном телевизоре. А когда изображение восстановилось, передо мной стояла не седая бабуля, которая боялась тигра, а сам тигр!

Животное громко зарычало, обнажив сверкающие белизной клыки. Я так и подскочила с перепугу и торопливо попятилась.

– Клянусь старыми перьями в своём хвосте! Если это тигр, то мы, должно быть, старушка, которую он собирается съесть! – взвизгнул Тунтуни, пулей влетев в авторикшу. – Запрыгивай, принцесса! Заводи мотор!

Я рухнула на водительское место и трясущейся рукой нажала кнопку зажигания. Мотор взревел, потом отчаянно затарахтел... и не завёлся.

Тигр был большой, гладкий, мускулистый. Тыквенная мякоть отлично сочеталась по цвету с его рыжим, в чёрную полоску, мехом. Мелкие фрагменты корки повисли на усах и застряли в зубах. Тигр бросил на нас голодный взгляд и оглушительно зарычал.

– Мы умрём! – всхлипнул Тунтуни, обхватив меня за шею жёлтыми крыльями, и на этот раз мне даже не хотелось спорить. – Но я слишком хорош, чтобы петь в желудке у тигра!

Глава 4

Тигр по имени Банти

– Скорее! – заголосил Туни, всем весом налегая на кнопку зажигания. – Шевелись, если не хочешь, чтобы твой папа рассказывал всем сказку про принцессу и птицу, которых съел тигр, обвалянный в тыквенной мякоти!

Тиктики протестующе зачмокал.

– Хорошо, пусть будет принцесса, птица и ящерица, съеденные тигром, обвалянным в тыквенной мякоти, – поправил себя Туни.

– Прекрати! От тебя никакой помощи. – Я трясущимися руками попыталась сдвинуть птицу в сторону. – Ты мне двигатель зальёшь!

Но Тунтуни продолжал выкрикивать бесполезные указания, а ящерица – чмокать и щёлкать. Так продолжалось до тех пор, пока тигр не зарычал снова.

– Прекрати свой бессмысленный визг, – крикнул он, сверкнув белыми клыками.

Ну, тут мы с Тунтуни завизжали одновременно, и даже Тиктики Первый громко затрещал от страха. И птичка, и ящерка нырнули мне за спину, а я снова принялась жать негнущимися пальцами на кнопку.

– Ты обязательно зальёшь топливный инжектор! – зарычал тигр.

– Отвяжись! – заорала я с перепугу. – Честно, мы совсем не вкусные!

– А я такой маленький, только косточки да пёрышки! – крикнул у меня из-за спины Туни. – Ни грамма мяса. Вот ящерка хороша на гриле, с солью и лимонным соком! Ну а принцесса, та вообще – какое обилие сочной мякоти! Можно зажарить в сухарях. Или в маковой пасте с перчиком.

Я резко обернулась, страстно желая испепелить бессовестную птицу взглядом. Тиктики, оказывается, тоже негодующе таращил глаза.

– Предатель! – просипела я, выпихивая друзей из-за спины и снова усаживая по бокам от себя. – Не смей предлагать рецепты из нас с Тиктики!

– Каждая птица за себя, – смущённо пробормотал Туни.

Ну а тигр повёл себя крайне неожиданно. Он повалился на землю и захохотал, хватаясь лапами за живот, как будто мы были самым смешным зрелищем на свете.

– Не смейся над нами! – прикрикнула я, но это рассмешило его ещё сильнее.

– Он прикидывается, принцесса! – попытался перекричать тигриный хохот Тунтуни. – Что ты сделал с бедной старушкой, ты, дурень из семейства кошачьих?

– Ничего я ей не сделал! – У тигра раздувались ноздри, под шкурой гладко перекатывались мускулы. – Это в высшей степени несправедливое обвинение.

Туни легонько клюнул меня, и я поняла, что он требует поддержки.

– А где же она тогда? – спросила я почти без дрожи в голосе. – Эта старушка из сказки. Я помню, что в тыкве должна сидёть только она, а не ты!

– Я сам не до конца понимаю, – признался тигр, смахивая слёзы веселья с мохнатых щёк.

– Тогда объясни, как ты оказался в гигантской тыкве, ты, грязная крыс... э... киса, – потребовал Туни с видом знаменитого частного детектива из книги, написанной в позапрошлом веке.

– Стыдно признаться, но я и правда немного припугнул старушку, – сказал тигр. – Понимаете, мне необходимо поддерживать свой имидж в джунглях. Вы даже не представляете, как это сложно – с моим уровнем образования и ораторскими способностями – сохранять образ кровожадного хищника. В последнее время, приходя на водопой, я часто слышу шёпот за спиной: «Банти уже не тот, выдохся, старик».

– Банти? – перебила я, сморщив нос. – Тебя зовут Банти?

– Единственный и неповторимый. – Тигр вежливо склонил большую рыжую голову.

Подойдя к авторикше, он стал помогать мне протирать ветровое стекло, начисто слизывая тыквенную мякоть и волокна.

– Спасибо. – Я с каждой минутой боялась тигра всё меньше.

– На здоровье, – промурлыкал огромный кот, похрустывая тыквенными семечками.

– Погоди, принцесса, вы что-то слишком быстро сдружились, – чирикнул Туни. – Может, сначала всё же узнаешь, что он сделал с бедной старушкой? – Туни ткнул в сторону тигра обвиняющим крылом: – Признавайтесь, профессор Банти, вы слопали бабку, как горстку кошачьего корма?

– Слопал бабку? Как это грубо и ошибочно! – возмутился Банти. – Вы абсолютно уверены, что я питаюсь мясом, не так ли? Вы в плену предубеждений! Вы мыслите стереотипами! Где искать корень этого безграничного ужаса перед тиграми, кроме как в пристрастных колониальных нарративах?

Я почти поверила Банти, но всё равно была в растерянности.

– Если ты её не съел, то где же она? Куда ты её дел?

– Уверяю вас, никуда, – ответил тигр. – Как уже было сказано, да, я немного припугнул её, чтобы поддержать свою кровожадную репутацию. Но сегодня утром, наблюдая, как старушка залезает в тыкву с помощью своей дочери, я вдруг ощутил, что меня с бешеной скоростью затягивает в тот же самый овощ!

– Но это же ерунда какая-то! – рассердился Туни. – Нельзя же просто подменить одного персонажа сказки другим!

– Теоретически, нет, – пробормотала я, вспомнив, как Нил внезапно провалился в историю про другого правителя.

Тиктики причмокнул, словно соглашаясь со мной.

– Нельзя поменять одного человека – или животное – на другого в его собственной истории! – гаркнул Тунтуни. От волнения он даже запрыгнул на спину Тиктики Первому, отчего тот зачмокал ещё громче. – Злодей не может оказаться на месте жертвы!

Мне вдруг вспомнились слова Мати. Не всегда герои бывают героями, а чудовища – чудовищами. Хорошими или плохими нас делает не внешность, не семья, которая нас воспитала, и не место, где мы родились. Все зависит от поступков, которые мы совершаем день за днём, месяц за месяцем. Но какое это имеет отношение к перепутавшимся персонажам и историям?

Видимо, недоумение отразилось у меня на лице, потому что Банти вдруг спросил:

– Ты ведь заметила это, правда? Множественность съёживается? Нарратив усыхает.

– Э-э... нет. То есть, да, – задёргалась я. – В смысле, а нарратив – это что?

– Нарратив – это повествование, – пояснил тигр. – История. Ты заметила, что наши истории будто тают и подменяются другими?

И тут изображение Банти мигнуло, и на мгновение вместо тигриной морды возникло лицо старушки, потом – снова тигриная морда, и снова старушка, и опять тигр.

– Ой, мама. Что происходит? – прошептала я, обращаясь к самой себе.

– Почему тигры не едят лошадей? – произнёс вдруг Тунтуни, который не желал отвлекаться от первоначальной темы.

– Не сейчас, Туни... – начала я, но он перебил:

– Потому что они набиты травой! – Туни нервно закружил надо мной. – Поехали скорее, принцесса, пока этот зверь не догадался, что нами можно замур-рчательно пообедать!

Банти обиженно шмыгнул носом:

– Очень невоспитанно обсуждать кого-либо в его присутствии. Ты ведёшь себя хуже Антихаосного комитета.

Я не знала, что это за комитет такой, и, кроме того, меня волновал другой вопрос:

– Ну, хорошо, предположим, я кое-что заметила. Странные подмены героев в историях. Ты знаешь, почему это происходит?

– Я не знаю, почему истории наезжают друг на друга, – задумчиво ответил Банти. – Но вижу, что ткань повествования порезана во многих местах. Как будто кто-то нарочно пытается упростить сложный орнамент, уменьшить количество нитей, свести многообразие узоров к одному.

В этот момент я вновь заметила голубую бабочку, медленно пролетающую мимо.

– Не понимаю, что всё это значит, – призналась я.

– Не спрашивай ни о чём этого пожирателя старушек! – завопил Туни. – Надо срочно найти твою лунную маму, пока она не взошла на небо!

Мой друг Тунтуни был прав. Мы и так сильно задержались, и пора было двигаться дальше. Но, когда я забралась обратно в авторикшу, тигр направился к нам, словно тоже хотел ехать. Туни вскинул крыло:

– Ну нет, профессор Тигрецкий, вас сюда не звали.

– Но я, безусловно, способен помочь вам в разгадке ваших загадочных загадок, – возмутился зверь. – Я помогу искать вашу родственницу по материнской линии, Луну!

– Принцесса, – заверещал мне в ухо Тунтуни, – будь благоразумна. Если этот зверь выглядит как убийца и рассуждает как убийца, почему же ты веришь, что он – не убийца? Может, этот тигр вызвался помочь только для того, чтобы съесть твою лунную маму, или, ещё хуже, – нас с тобой?

Я понимала, что Туни говорит разумные вещи, но как же мне не хотелось подчиняться стереотипам и клеймить тигра только за то, что он – тигр.

– Не обижайся, Банти, – попросила я. – Думаю, нам всё-таки лучше расстаться. Ты ищи путь в свою сказку, а мы постараемся вернуться в свою.

На наше счастье, авторикша наконец-то завелась. Я газанула, и мы с Тунтуни и Тиктики Первым умчались прочь.

И всё же, разглядев в зеркало заднего вида, как тигр качает нам вслед головой, я почувствовала себя виноватой.

Глава 5

Сказочная путаница

Очень скоро я сильно пожалела, что мы не взяли с собой Банти. Вокруг нас расстилался до того странный пейзаж, что становилось ясно – тут опять перемешались какие-то истории. Будь умный тигр с нами, он помог бы мне понять, что происходит.

Через несколько минут после того, как мы покинули Банти, я увидела идущую вдоль дороги свадебную процессию. Четыре стрекозы несли на своих плечах длинные шесты, на которых стоял похожий на домик паланкин. Внутри сидела маленькая куколка, наряжённая, как невеста,– с украшениями из сандалового дерева, в красном сари, конец которого был наброшен на голову, в короне из белоснежной сердцевины растения шолапитх^[6]. Рядом с паланкином ехал на лошадке-качалке кукольный жених в белом национальном костюме и высокой белой шапке. Перед женихом и невестой плясала пёстрая толпа гостей: лягушки с грибами-зонтиками, крупные муравьи и даже слон и лошадь, которые скакали на задних ногах.

Процессия напомнила мне бенгальские стишки-потешки для детей, которые я слышала от папы, – например, о том, как слон и лошадь танцевали на свадьбе. Я хотела спросить об этом у Тунтуни, но вдруг заметила ещё парочку гостей – пухлого плюшевого медвежонка с горшочком, на котором написано «миот», и милого поросёнка в костюмчике.

– Но это же неправильно, – пробормотала я.

Было очевидно, что мишка и поросёнок явились из абсолютно другой сказки и культурной традиции.

– Не придирайся, – фыркнул Тунтуни. – Что с того, что медведь не умеет грамотно писать. Он же всё-таки медведь.

Я не стала объяснять своему пернатому другу, что меня встревожило вовсе не слово «миот». Почему так много историй из разных стран и культур перемешались между собой?

Прошло не более получаса, как случилась очередная странность. Солнце почти село, и я всё сильнее волновалась, что не успею поговорить с лунной мамой до того, как она взойдёт на небо. Мы с Туни звали и звали её, задрав головы. Наверное, поэтому я и не заметила, – а когда заметила, было уже поздно, – липкие белые нити, покрывшие дорогу огромной паутиной. Я резко повернула вбок, и мы полетели в канаву.

– Держитесь! – крикнула я.

– Вторая авария за день! Вот вам и страховые тарифы! – взвизгнул Туни.

Авторикша с металлическим скрежетом рухнула на дно канавы.

– Вы в порядке? – спросила я, потирая голову, поскольку ударилась о стенку рикши.

Бампер помялся, а снизу торчала большая железная палка (Ось? Кажется, это так называется у машин).

– О, моё крыло! Мой клюв! Моя бедная хорошенькая головка! – стонал Туни. – Принцесса, если бы у тебя были водительские права, я бы потребовал, чтобы их отобрали!

Геккон сидел молча, ошарашенно моргая и пялясь на нас с Туни.

Я с трудом выбралась из побитой, опрокинувшейся набок машины и, хромая, пошла смотреть, что перегородило нам дорогу. Тропа была облеплена непонятной белой гадостью. Как будто мы случайно заехали в летний лагерь, и кто-то, решив подшутить, облепил нашу авторикшу со всех сторон толстыми белыми нитками. Нитки были на земле, нитки опутывали кусты и колючие деревья по обе стороны дороги. У меня сразу возникло чёткое ощущение, что это подстроено специально. Я тут же натянула лук, вложила стрелу и внимательно огляделась.

– Будь настороже, – прошипел Туни голосом опытного детектива из старого фильма.

Я жестом велела ему замолчать, потом указала двумя пальцами на глаза, а затем – на пейзаж вокруг.

– Это ещё что? Думаешь, мы попали в полицейское шоу? – презрительно произнёс Туни, и не думая понижать голос.

Я закатила глаза – иногда мой друг с куриными мозгами страшно бесил меня. Сделав вид, что ничего не слышала, я продолжила осматривать местность, держа оружие наготове, и очень скоро увидела, откуда тянутся нити. В нескольких шагах от того места, где опрокинулась авторикша, на самом краю дороги сидела пожилая женщина с прялкой. Она пряла нити, а те разлетались в разные стороны, как по волшебству, опутывая всё вокруг, словно паутиной. При нашем приближении женщина подняла голову – не похоже было, что она собирается на нас напасть. И всё же что-то меня настораживало. Ну насколько велик шанс встретить ещё одну старушку на той же тропе, да ещё так скоро?

Я опустила лук и рассмеялась.

– Ладно, Банти, – сказала я, подходя к прядущей старушке. – Я знаю, что это ты.

– Давай снимай парик, – добавил Туни и, спикировав на седую старушкину голову, вцепился в её волосы клювом и попытался их сдёрнуть.

Только волосы не сдёргивались!

– Перестаньте! Кто вы такие и почему обижаете беззащитную старую женщину? – завизжала старуха, чуть не выронив волшебную прялку.

– Подожди, Туни... – Меня охватили сомнения.

– Кто вы?

Старуха повернула голову в мою сторону, и я поняла, что она ничего не видит, – её глаза были затянуты бельмами.

– Тебе нас не обмануть, тигр! – закричал Туни, снова коршуном налетев на старуху.

Тут Тиктики Первый решил помочь товарищу и, вскарабкавшись по белому сари на плечо старухи, сунул длинный язычок в её сморщенное лицо.

– Хватит! Остановитесь! За что вы меня мучаете? – жалобно воскликнула бедняжка.

Это прозвучало так натурально, что у меня сердце ухнуло в пятки.

– Туни! Туктуки Первый! Стойте! Стоп! – Я сняла друзей со старушки. – Это не Банти!

– Пусти! – Тунтуни яростно вертелся у меня в руке и тянул коготки к лицу старухи. – Я сорву эту дешёвую маску, под которой скрывается тигриный оскал!

– Вы что творите, безумные дилетанты? – раздался знакомый голос у нас за спиной. Резко обернувшись, я увидела Банти, который стремительно приближался к нам большими скачками. – Не нападайте на пряху! Не вздумайте покалечить этого матриарха!

Туни завертел жёлтой головкой, прямо как в мультике, – посмотрел на Банти, потом – на старуху, и снова – на Банти. И в ужасе опустил когти.

– Мне так жаль, я прошу прощения, пожалуйста, милейшая, дражайшая, старейшая бабуся, – забормотал он и запорхал над ней, пытаясь крыльями пригладить её седые волосы. – Прядите себе дальше и забудьте о том, что произошло.

Но, едва Туни произнёс «прядите», прялка замерцала. Изображение мигнуло, и деревянное прядильное колесо, от которого разлетались во все стороны липкие белые нити, превратилось в игрушечную вертящуюся юлу, затем – в гигантскую центрифугу для просушки салатных листьев, которая выплёвывала блестящие нити, как зелень.

– Ой! – взвизгнула старуха, вскакивая, и тоже замерцала.

Её белое сари превратилось в грязное заплатанное рубище, седые волосы – в узел чёрных, как ночь, волос, закрученный не на затылке, а чуть сбоку головы. На шее висело множество ожерелий из ракушек и бусин, а голые ступни покрылись густым слоем пыли. В одной руке она держала эктару^[7], а другой постукивала по маленькому барабанчику, который свисал с её плеча на ремешке.

– Какая я вам бабуся!– закричала женщина.– Я баул кхепи^[8], безумная певица, и существование моё посвящено тому, что в тысячи раз могущественнее всех нас!

Я знала, что баулы – бродячие музыканты, которые живут подаянием и не подчиняются общепринятым нормам жизни. У них нет дома, и они не ходят на работу, как обычные люди.

Возможно, в словах безумной певицы заключалась загадка, которую нам нужно было отгадать. Жизнь в Запредельном царстве за семью морями и тринадцатью реками была полна таких загадок.

– Твоё существование посвящено тому, что в тысячи раз могущественнее всех нас? – переспросила я. – Это любовь?

– Нет, нет, я знаю правильный ответ! – закричал Туни, вскинув крыло, как ученик руку. – Это вкусняшки!

– Совершенно очевидно, что ответ – смерть! – оскалил клыки Банти.

Тиктики Первый моргнул и, выстрелив длинным языком, поймал комара. Наверное, его ответ был бы «голод».

– Тихо! – завизжала безумная, поднимая над головой эктару. Дно инструмента, сделанное из высушенной тыквы, сверкнуло в закатном свете, словно передавая чувства своей хозяйки. – Я не просила ответов! Это была метафора, вы, дурачьё.

– Могла бы и предупредить, чтобы мы зря не гадали, – заметил Туни.

Но его голос с каждым словом звучал всё тише и тише. Женщина подняла эктару ещё выше и тронула единственную струну. Та не просто зазвучала, но создала вокруг себя что-то вроде энергетического поля, отчего безумная засверкала, как метеор.

– Может, мне и нравится сидёть в свободное время в лесу и прясть истории, но это не помешает раздавить вас в лепёшку за оскорбления!

– Нет, нет, не надо давить! – воскликнула я, пятясь от разъярённой женщины со всей возможной скоростью. – Нас сегодня уже раздавляли. В смысле раздавали. Раздавливали?

– Именно, – подтвердил Туни, пятясь на лету ещё быстрее меня. – Мы уже выполнили свою норму раздавления на сегодня! Мы уже готовенькие. Не стоит вам утруждаться.

Тиктики Первый зачмокал, и это могло означать всё что угодно, а Банти пожал плечами:

– Прошу иметь в виду, ваше Безумство, я не с этими игнорамусами. Я с ними вообще едва знаком. Впервые их вижу!

Пряха, она же безумная певица, не слушая наше бормотание, перестала дёргать струну и внимательно уставилась на меня.

– Постой-ка, я тебя узнала. Ты же лунная девочка?

– Я Киранмала, дочь Луны, – нерешительно проговорила я.

– Твоя мама – моя давняя подруга, – сказала безумная. – Она тоже вечная странница, всегда другая, ничем не привязанная к заблуждениям земной жизни.

И это чистая правда, подумала я. А мне так хотелось бы, чтобы она была хоть немного привязана хотя бы к одному существу на земле – ко мне. И помочь мне сейчас могла только она. Но, возможно, эта певица подскажет, как мне её найти?

– А вы случайно не знаете, как мне привлечь мамино внимание?

Женщина-баул задумалась на мгновение. Её глаза были ясными и внимательными.

– Зачем?

– Это вообще-то срочно, – объяснила я, отметив про себя, что солнце почти опустилось за горизонт. – Мне нужно попасть в Нью-Джерси, чтобы выручить из беды своего друга Лала, а затем вернуться сюда и помешать Шеше завоевать Запредельное царство.

– Понятно, понятно, – кивнула певица. – Очень возвышенно и благородно. Но я помогу не задаром.

– Отлично, примите от нас в благодарность этого тигра. – Туни обоими крыльями указал на Банти. – Вы запросили немалую цену, госпожа Безумная, но, так уж и быть, можете его взять.

– Не смешно ни разу, – процедил Банти и щёлкнул зубами в сторону Туни.

– Ну надо же было хотя бы попытаться, – недовольно хмыкнул Туни.

– Мне не нужен тигр! Мне нужно, чтобы вы собрали все пропавшие нити историй, болваны! – взревела безумная. Центрифуга продолжала выплёвывать липкие белые нити, хотя её никто не вращал. – А то я вас так раздавю, как ещё никто не раздавлял.

– Ну, поскольку моё присутствие здесь явно излишне, я удаляюсь. Был счастлив познакомиться. Удачи со сбором нитей историй и т.д., и т.п., – проговорил Банти, медленно отступая.

– Все должны помогать! – пронзительно закричала певица и указала эктарой на тигра. Со струны инструмента сорвалось пламя.

– Мне кажется, в этом нет такой уж срочной необходимости... – начал Банти.

– Ты ещё смеешь со мной спорить? – взвизгнула безумная.

С эктары посыпались искры прямо на лапы Банти, и ему пришлось очень быстро отскочить, чтобы не обжечься. Женщина-баул ударила в крошечные пальчиковые тарелки так, что Банти ойкнул, подскочил и принялся растирать слегка опалённые и онемевшие от звона уши.

– Я буду счастлив помочь! – завопил он. – Сам только что говорил принцессе Киранмале... то есть вот этой юной барышне, которую я впервые вижу, что обожаю собирать всякую дрянь и вообще всё, что валяется и липнет к поросли в девственных лесах.

Стало очевидно, что нам никак не увильнуть от сбора нитей. Я осторожно огляделась – казалось, что бесконечные белые полоски обмотали весь лес.

– Вы сказали, что это нити историй? Но почему они так перепутались?

– Ты собираешься тратить время на вопросы или начнёшь наконец искать свою маму? – спросила в ответ женщина-баул.

После чего мы с Туни, Тиктики и Банти принялись усердно снимать сияющие белые нити с колючих древесных ветвей. Уверяю вас, это было совсем не просто. Нити оказались липкими и скользкими одновременно, их было безумно сложно ухватить. Стемнело, но луна ещё не взошла, а мы все собирали разбежавшиеся нити историй. Я исцарапала и ободрала о колючки все руки.

Но наконец-то мы всё распутали, собрали и сложили перед бродячей певицей в большую сияющую липкую кучу. Осмотрев её, женщина-баул вздохнула и запела, аккомпанируя себе на эктаре:

Я хотела спросить у певицы, что означает её песня, и, главное, – как она поможет мне вызвать маму, но тут лицо женщины вдруг ярко засветилось и снова приняло иные очертания.

Глава 6

Моя мама-Луна

Женщина-баул завертелась на месте вокруг своей оси, точно юла. Цвета её пёстрых лоскутьев слились в один, они сияли все ярче и ярче, пока не превратились в чистое серебро, рассеивающее ночную тьму. Я зачарованно следила, как тело женщины растворяется в сиянии. Банти, Туни и даже Тиктики Первый распластались на земле, и только я осталась стоять.

– Здравствуй, дочка. – Голос моей лунной мамы звенел, как серебряные колокольчики под дуновением ветерка.

Её одеяние немного напоминало одежду певицы, но белое сари было сплошь расшито серебряными нитями, а волосы, собранные в узел, украшены цветами жасмина. В руке она по-прежнему держала эктару, и трудно было понять – то ли певица с самого начала была моей мамой, то ли разные истории вновь наложились одна на другую.

– Мама!

Я протянула руку, но коснулась лишь воздуха, искрящегося от энергии. В ту же минуту в меня влилась лунная сила. И хотя я только недавно сердилась на маму, сейчас мне казалось, что в её присутствии я и сама свечусь изнутри.

– Мама, не понимаю, что происходит с историями, почему они все перепутались. – Я указала на горку сияющих нитей у её ног и центрифугу, всё ещё мечущую новые нити. – Но сейчас мне надо попросить тебя о другом. Ты можешь проделать в материи пространства и времени кротовую нору, чтобы я прошла в другое измерение?

– И это все? – Мама звонко рассмеялась. – Другие дочки просят накормить их чем-нибудь вкусным после школы или подкинуть им немного денег.

– Или мобильный телефон, – вставила я. Интересно, разрешат ли мне мама с папой пользоваться мобильником, если его подарит сама Луна? – Знаю. Но прямо сейчас лучший подарок – это кротовая нора.

– Но ты разбила авторикшу. – Лунная мама кивнула на покорёженные обломки, затем перевела задумчивый взгляд на моих друзей, лежащих на земле без чувств. – Видимо, тебе придётся преодолевать нору на тигре.

– На тигре? – переспросила я.

– Вряд ли ты сможешь оседлать крошечную птичку или ящерку. – Она сказала об этом, как о чём-то, само собой разумеющемся.

Я кивнула, словно легче лёгкого убедить Банти перенести меня сквозь пространство и время. Кроме того, был ещё один срочный вопрос, и я очень надеялась, что мама подскажет ответ.

– Мама, как мне найти Лала? Как обнаружить в Нью-Джерси дерево, в стволе которого он спрятан?

Прикрыв глаза, мама проговорила:

Выхватив из рюкзака ручку, я, не надеясь на память, спешно записала стихи на ладони, поскольку уже знала, что они станут мне подсказкой и очень пригодятся в будущем.

Пока я писала, мама заглянула в мой рюкзак, и на её лице вдруг появилось странное выражение. Я поняла, что она смотрит на камни Чинтамони и Порошмони, лежащие на дне.

– Это звёздные камни? – прошептала мама хриплым стариковским голосом. – Спрячь их! Береги и никому не показывай!

Я сунула ручку в рюкзак и захлопнула верхний клапан.

– Почему? Они опасны?

– Да, опасны, – ответила мама, снова становясь собой. – Но, возможно, они тебе очень помогут. – Она коснулась своего носа кончиком пальца – её жест означал, что это тайна.

Я кивнула и тоже легонько постучала себя пальцем по носу:

– Я это запомню.

Попытавшись прочитать стихи, наспех записанные на ладони, я споткнулась на первых же строчках. Враг моего врага, а потом дерево на крутом повороте... Хотя...

– Лал спрятан в дереве, которое растёт перед домом Джови? – спросила я с недоверием.

Моя одноклассница и заклятый враг Джови Бергер жила в соседнем доме, там, где дорога поворачивала. И у неё во дворе росло большущее дерево. Неужели это оно? Неужели Лал заперт в нём? Или это просто очередное наложение одной истории на другую?

– Мама, что происходит с историями? Почему они перемешались?

– Какое странное кухонное приспособление... – Лунная мама с удивлением рассматривала центрифугу для сушки салата. – До сих пор оно было колесом, на котором прялись нити историй... – пробормотала она, снова становясь далёкой и отчуждённой.

– Мама! – расстроенно воскликнула я, вспомнив первое стихотворение. – Что происходит с историями? Что за хаос, откуда змеи?

Как всегда, она не ответила прямо.

– Антихаосный комитет, придуманный Шешей, становится всё более могущественным, но я никак не ожидала, что они станут получать энергию даже из кухонной утвари. Похоже, всё гораздо хуже, чем я предполагала. – Исходящий от неё свет стал мерцать и бледнеть. – Какое счастье, что я больше не замужем за твоим отцом, и, значит, он не может вытягивать энергию из меня. Да спасёт мультивселенная любую женщину, которая решит выйти замуж за этого негодяя.

Мама становилась всё прозрачнее, как будто таяла на глазах.

– Антихаосный комитет Шеши?

Ощущение радости и лёгкости, охватившее меня при встрече с матерью, почти пропало. Мне хотелось кричать, трясти её, требовать, чтобы она стала настоящей мамой. Почему она всегда исчезала, едва мы начинали общаться? Её невозможно было удержать, как пар, как дымок.

– Как нам остановить Шешу и его помощников?

Но мама вместо ответа вскинула голову, словно её кто-то позвал с неба.

– Мне пора подниматься, – сказала она.

Мамино тело стало ещё прозрачнее – я теперь видела сквозь неё.

– Постой! Так как мне проделать кротовую нору, чтобы вернуться в Нью-Джерси? Как узнать, что задумал Шеша, и остановить его? Мама, ты можешь мне помочь? Пожалуйста, останься со мной хотя бы раз! – Я попыталась схватить край шёлкового сари, как будто её возможно было удержать силой.

И тут мама, вместо того чтобы просто раствориться в воздухе, вдруг начала менять обличие так же, как это было с Нилом. Голубые бабочки выпорхнули из складок её сари. Кожа стала светлее, волосы из чёрных превратились в золотисто-рыжие, а сари – в сказочное розовое платье с пышной юбкой на кринолине.

– Мама! Подожди!

Я с ужасом увидела, что её окутывает огромный пузырь. Опять нас затягивало в чужую историю! Теперь это была сказка про девочку, которую закинул в другой мир ураган.

– Мама, как мне попасть домой? И что за Антихаосный комитет? Это из-за него Шеша захватил Запредельное царство?

Мама, превратившаяся в добрую волшебницу, плавно поднималась в воздух, сжимая в руке волшебную палочку. На голове у неё сверкала высокая серебристо-розовая корона. Вокруг юбки порхала целая толпа бабочек. Но мамино лицо было искажено отчаянным усилием остаться в нашей реальности.

– Нет! Я это я. У меня – своя история! Я не позволю её забыть! – закричала она.

Её одежда и цвет кожи стали прежними, но пузырь продолжал подниматься всё выше и выше, а количество бабочек увеличивалось с бешеной скоростью.

– Дочка! Держи! – крикнула мама.

Я испуганно уставилась на то, что свалилось мне под ноги.

– Стукни каблуком о каблук три раза! – крикнула она с вышины. Её голос был еле слышен, а последние слова она произнесла уже в облике луны: – Только не забудь про волшебные слова, моя любимая лунная девочка!

Глава 7

Вниз по кроличьей (кротовой) норе

– Рубиново-красные туфельки? – поинтересовался Туни, разглядывая прощальный мамин подарок.

Мои друзья очнулись, как только она поднялась на небо.

– Ну почти. Рубиново-красные берцы, – ответила я, зашнуровывая второй ботинок.

– Но ты ведь помнишь, что в книге это были серебряные туфельки? – спросил Банти. – Я большой поклонник историй и сказок двухмерного мира. А рубиново-красный цвет туфелек придумали специально для кино.

– Да, конечно, почему бы нет.

Сняв серебряные берцы, которые мне подарили как победителю в игре «Кто хочет стать охотником на демонов?», я хотела связать их вместе и взять с собой, но тут случилось что-то странное. Берцы растаяли – ну, не то чтобы по-настоящему растаяли, – но медленно растворились в воздухе! А на их месте внезапно закружились и взмыли в небо десятки голубых бабочек!

– Что за фигня?! – завопила я.

Туни, Банти и Тиктики Первый уставились на меня в изумлении.

– Что тебя так взволновало, принцесса? – спросил Банти, вскинув свою большую голову.

– Только не говорите, что не видели! – выпалила я, обеими руками показывая туда, где только что порхали бабочки.

– Не видели что? – Туни приложил крыло к моему лбу, будто проверял температуру. – Как ты себя чувствуешь?

– Но мои ботинки... – начала я, показывая на новые красные берцы.

– У тебя на ногах! – воскликнул Туни и тут же добавил: – Поиграем? Тук-тук!

– Но...

Неужели они забыли, что всего пару секунд назад на мне были другие ботинки?

– Кто там? – отозвался Банти.

– Слушайте, у меня берцы исчезли... – заговорила я снова.

– Гиппопотам, – чирикнул Туни.

– Гиппопо где? – переспросил Банти.

– Ну правда! – возмутилась я.

– Гиппопо тут! – прыснул Тунтуни и закружил над нашими головами.

Банти плюхнулся на спину и с хохотом задрыгал лапами. Даже Тиктики Первый быстро-быстро заморгал, как будто рассмеялся, а потом снова принялся хватать языком комаров и мошек.

Я вздохнула. Тему исчезающих ботинок можно было считать закрытой. Никто, кроме меня, ничего не помнил.

– Как же это сделать? Ну, кротовую нору? – спросила я у Туни.

– А я откуда знаю, – прощебетал он. – Пока вы с мамочкой болтали, я лежал без чувств и ничего не слышал.

Тиктики Первый стрельнул языком и выпучил глаза, подтверждая слова Туни.

– Мама сказала стукнуть каблуками три раза, – пробормотала я.

Чувствуя себя ужасно глупо, я трижды стукнула каблуком о каблук. Ничего не произошло. Я почувствовала себя ещё глупее.

– Это было несомненно, безусловно, определённо... невпечатляюще, – промурлыкал Банти, лениво ковыряя когтем в зубах. – Если это профессиональное выступление, я убедительно рекомендовал бы тебе больше не выступать.

Жалко, что серебряные берцы исчезли. С каким удовольствием я запустила бы ими в умную тигриную голову.

– А что, у этих ботинок есть какая-то кнопка или тайное отделение? – спросил Тунтуни, кружа у моих ног.

– Ай! – Я дёрнула ногой, поскольку Туни случайно клюнул меня в щиколотку.

– Будучи в научных сомнениях, всегда обращайтесь к оригинальному тексту, – посоветовал Банти.

– Оригинальному тексту? – не поняла я.

И тут на помощь пришёл совершенно бесполезный до сих пор геккон. Он громко защёлкал, и в этих звонких звуках я ясно различила слова: «Несите меня домой, к папе и маме!»

– Ну конечно! – Как же я сразу не догадалась! – Тиктики Первый, ты гений!

Ящерка моргнула, а затем хлопнула саму себя по глазу длинным языком.

Моя лунная мать сказала, чтобы я не забыла про волшебные слова. Но мне, как и героине сказки про ураган, самым волшебным казалось слово «домой». В отличие от лунной матери и Шеши, мои приёмные мама с папой были обыкновенными людьми. И все же мне они казались удивительными, потому что всегда самым чудесным образом появлялись рядом именно тогда, когда были нужны. Ни капли не царственные, не таинственные и не волшебные, зато совершенно необходимые. Именно они, а не мои биологические родители, растили меня, кормили, обстирывали и одевали, лечили, когда я болела, следили за моей учёбой и целовали перед сном. И не было на свете места лучше, чем дом, где меня ждали и любили.

Я поняла, что нужно поскорее вернуться домой к родителям, и они помогут мне решить все мои проблемы. Подскажут, как найти Лала и остановить Шешу. Мне вдруг так отчаянно захотелось немедленно увидеть маму с папой, что даже косточки заныли.

И я снова трижды стукнула каблуком о каблук, но при этом каждый раз приговаривала:

Стук. Несите меня домой, к папе и маме.

Стук. Несите меня домой, к папе и маме.

Стук. Несите меня домой, к папе и маме.

После третьего раза всё заволокло туманом, а затем из дымки прямо перед нами возникли волшебные очертания...

– Сушильная машина для белья? – взвизгнул Тунтуни, сгибаясь пополам от смеха. – Может, ты трижды сказала: «Несите меня в прачечную самообслуживания»?

– «Несите меня в корзину для грязного белья»? – хихикнул Банти, и они с Туни ударили крылом о лапу.

Только Тиктики Первый надо мной не смеялся, мой добрый, лупоглазый гекконский мальчик.

– Ничего не понимаю.

Может, автомат для сушки белья возник, потому что я подумала про «обстирывали»? Что за ерунда? В полной растерянности я открыла дверцу огромного автомата.

– Ого! Вы только загляните внутрь!

Вместо непарных носков или белых футболок, окрасившихся в розовый цвет из-за вечно линяющей красной кофточки, внутри вращалась целая вселенная, полная всевозможных форм и цветов. С бешеной скоростью вертелись галактики, звёзды, планеты. Поскрипывали облака, издавали музыкальный звон гигантские вилки, ложки и ножи. Я почти уверена, что мимо прокрутилась парочка динозавров, состоящих не из плоти и костей, а из цветов, кубиков и чего-то вроде оригами. Промчался мимо озабоченный белый кролик с карманными часами, пробежал маленький пёсик, громко лая на ведьму. Огромный белый медведь в доспехах оскалил жуткую пасть и тут же рассыпался сотней голубых бабочек. Проскользнули мимо летающие ключи, ручка, похожая на меч, ореховая соня в чайнике. Эта кротовая нора смахивала на сон человека, задремавшего в библиотеке. Как будто у него в голове перемешались все сказки на свете. Может, так получилось из-за того, что все истории слиплись? И опять эти проклятые голубые бабочки!

Но сейчас не было времени на раздумья; надо было срочно найти Лала и отправить его домой к брату. Ну а потом, все вместе, мы займёмся моим биологическим папашей и его коварными планами.

Я с сомнением посмотрела на Банти:

– Видимо, сейчас мы должны забраться тебе на спину и пронестись сквозь кротовую нору.

– Пожалуйте на здоровье, – добродушно ответил тигр.

Я взгромоздилась на Банти, а Тунтуни и Тиктики Первый уселись мне на плечи. Тигр, конечно, не носил ошейник, зато можно было взяться за его густой рыже-чёрный загривок. Сначала я держалась за шерсть осторожно, но, после того как Банти без предупреждения махнул в яркую цветную круговерть волшебной сушилки, ухватилась покрепче.

Сначала мне показалось, что я попала в коробочку, полную радужных брызг. Всё сверкало и переливалось, крутилось, вертелось, куда-то неслось, прямо как на «американских горках», которые я терпеть не могу.

– А-а-а! – завопила я, чувствуя, как рис-бириани подкатывает к горлу.

Мы мчались вверх тормашками сквозь что-то типа отсека космического корабля, мимо экранов компьютеров и множества приборных панелей. Потом Банти сделал скачок, и мы оказались в доме, очень похожем на мой собственный дом в Нью-Джерси, только вместо коврового покрытия там росла трава, а с потолка свисали сталактиты. Я стиснула шерсть на тигрином загривке, а Банти, выскочив из дома через заднюю дверь, вбежал в огромный платяной шкаф, из шкафа – в мерцающий лес, где на деревьях вместо листьев висели фоторамки, фотоаппараты и мобильные телефоны устаревших моделей. Я хотела попросить Банти притормозить, чтобы сорвать один телефончик, но сцена уже снова переменилась, и мы заскользили по волнам, только это была не вода, а волнующаяся материя пространства-времени.

– Это гравитационные волны! – с ужасом и восторгом крикнул Тунтуни.

Я и сама сияла от волнения, улыбаясь крошечным сёрферам на малюсеньких досках, которые были похожи на работников шоколадной фабрики из книжки с таким же названием. Один из сёрферов бесстрашно мчался, обхватив доску пальцами обеих ног. Он напомнил мне полуобезьянку Будху – невозможно ленивого сводного братца Нила, а следом за Будху вспомнился Бхутум, тоже сводный братец – наполовину филин. Интересно, что они сейчас поделывали?

Сцена вновь переменилась. Теперь мы стояли на краю гигантской старинной пишущей машинки. Между клавишами угрожающе закручивались тёмные вихри, что-то булькало и пузырилось, источая ядовитые запахи. Пожалуй, кротовая нора, образованная с помощью рубиново-красных берцев, была самым странным из всех путей сквозь пространство-время, которыми я пользовалась. Но, если эта нора пролегала в ткани сказочных историй, я, кажется, догадывалась, что означает встреча с пишущей машинкой.

– Судя по историям, которые я читала, нам придётся прыгать с клавиши на клавишу, – сказала я Банти.

– Я пытаюсь, но ничего не получается!

Тигр порывался прыгнуть на первый ряд клавиш, но невидимая сила не пускала его. Банти тянулся то к одной, то к другой клавише, но волшебство отодвигало их подальше. Тигр взревел от возмущения.

Тиктики Первый чмокал, и щёлкал, и вращал глазами почти на триста шестьдесят градусов, будто хотел что-то сказать, но мы его не понимали.

– Наверняка надо произнести какое-то волшебное слово или заклинание, – заметила я, смутно припоминая историю, где герои примерно так себя и вели.

– Знаю! – крикнул Тунтуни. – Что-то вроде «джаду-кар», или «чи-чин-пак», или «джури-джури-алу-бхаджа»!

Первые два слова в переводе с бенгали означали «волшебство» и «абракадабра», но вот третье совершенно точно было названием жареной картофельной соломки.

– Может быть, надо указать место, куда мы направляемся? – предположила я. – Например, Парсиппани или Нью-Джерси?

– Да уж от этого точно будет больше толку, чем от «джури-джури-алу-бхаджа», – заметил Банту.

Тунтуни обиженно поджал клюв.

– Просто я слегка проголодался, – сказал он. – Тоненькие ломтики жареного картофеля пришлись бы сейчас очень кстати.

У меня сразу заурчало в животе. Я тоже не отказалась бы от хрустящих ломтиков картошки.

Я почти не сомневалась, что, указав место назначения, мы продолжим путь, но когда Банти попытался прыгнуть на клавишу «П», а потом ещё дальше – на «Н», у него опять ничего не вышло. Он даже произнёс заклинания, предложенные Туни, но и это не помогло.

– Некорректно, неэффективно, непрофессионально, – недовольно прорычал тигр. – Хуже, чем пароль на моём учебном компьютере на работе.

– Нам никогда не пробиться, – простонал Туни. – Безнадёжно, принцесса! Давай уже оторвём хвост Тиктики Первому и позовём на помощь.

Он занёс клюв над подрагивающим ящеркиным хвостом, но тут у меня появилась ещё одна мысль.

– Подожди. Кажется, придумала. – Я щёлкнула пальцами. – Банти, попробуй «домой».

– Ничего не выйдет, слишком очевидно, – фыркнул Туни. – Голосую за то, чтобы оторвать этой ящерице хвост и попросить сестрицу Мати выслать помощь.

– Осмелюсь предположить, что принцесса Киранмала может оказаться права, – сказал тигр. – Уровень её логических рассуждений соответствует уровню научной диссертации.

Банти прыгнул на клавишу «Д» – и попал! Мы радостно заулюлюкали. С «Д» он перескочил на «О», «М» и снова на «О». Но, когда тигр перескакивал на «Й», у него поехали когти – или клавиша нарочно криво нажалась? – и мы дружно рухнули в тёмную пропасть между буквами.

Кто-то заорал «А-а-а-а!». Кажется, это была я.

Мы летели вниз, вниз по длинному-предлинному туннелю. Очень скоро я догадалась, что это – тот самый туннель из знаменитой сказки, в которой одна девочка попала в Страну чудес. Я не удержалась на Банти, а Туни и Тиктики – на моих плечах. Мы падали, кувыркаясь через головы, лапы и хвосты.

– Мы все умрём! Мы все умрём! – верещал Туни по привычке.

Потом он вдруг вспомнил, что вообще-то умеет летать, и активно замахал крыльями, пока все остальные продолжали камушками падать вниз. Тиктики Первый делал это молча, а мы с Банти орали так, будто наступил конец света. Ну, для нас он, может, и правда наступил.

Мы падали и падали, и я уже начала подозревать, что наше падение никогда не кончится. На земляных стенах туннеля висели маски раккошей и старинные картины с изображением змей. Мимо мелькали полки с лимонадом и самокрутящиеся скакалки, проносились скейты без колёс. Мы пролетали мимо огромных афиш романтических фильмов с красочными танцами и песнями, мимо книг с самостоятельно перелистывающимися страницами, пиратов с блестящими саблями, мерцающих солнечных систем, в которых постоянно сменялись день и ночь. Системы напоминали ту, которую я недавно разрушила в сражении с мамой Нила – Царицей раккошей. Мы проносились мимо крепостей в пустынях и красивых замков, белокурых и черноволосых куколок «Принцесса Просто Прелесть». Мы летели мимо знакомых сказок, старых и совсем новых, а также мимо множества бабочек всех форм, цветов и размеров. Бабочек, таких ярких и волшебных, что они освещали всё вокруг себя.

Я уже решила, что мы никогда не доберёмся до Парсиппани, и даже почти перестала бояться и начала привыкать к тому, что ничто мне не подвластно, и можно лишь падать, как сорвавшаяся с неба звезда.

Но, в конце концов, мы всё-таки брякнулись со стуком на дно кроличьей норы. Я ойкнула. Никто не насыпал к нашему приземлению кучу сухих листьев, как в той, другой, сказке. Пол был выложен твёрдой чёрно-белой кафельной плиткой.

– Давайте больше так не будем делать, – пискнул Туни.

– Тебе-то что жаловаться? Летел себе и летел. – Я потёрла ноющий бок.

Банти, тихо постанывая, поглаживал лапой ухо. Тиктики Первый моргал и вытягивал язычок так далеко, а втягивал так быстро, что каждый раз хлопал себя им по глазу, – похоже, тоже был не в восторге от полёта.

– И что, нам теперь нужно выпить чаю с белым кроликом? – спросила я, оглядывая смутно знакомую комнату. Стулья и столы были закреплены на стенах туннеля.

– Нет, мы в другой части истории.

Туни махнул крылом – в стене напротив располагались три дверцы, такие маленькие, что никто из нас в них пролезть не мог. Вокруг было натыкано и навешано множество указателей, и на всех написано одно и то же: «НЬЮ-ДЖЕРСИ».

– Все должно быть иначе, – пробормотала я.

В сказке Алиса искала вовсе не Нью-Джерси, да и дверца перед ней была лишь одна. Что же нам делать с тремя дверями?

Глава 8

Гадкие загадки

Я уставилась на три крошечные дверцы в стене. Первая была рыжевато-коричневая, как земля, и сплошь покрыта магическим узором-оберегом – альпоной. Затейливые белые линии закручивались в форме гибких ветвей, листьев и плодов манго. Вторая дверца была ярко-синяя, как море, украшенная отпечатками рыб. Третья дверца – зелёная, как листва, с изображением двух рассерженных павлинов, танцующих, как ни странно, под старинный проигрыватель, который нужно заводить, крутя приделанную сбоку ручку.

Над первой дверцей висела табличка с надписью:

Над второй дверью было написано:

И третья табличка над третьей дверью гласила:

А если не угадаешь, останется от тебя только мокрое место.

Ты ещё пожалеешь, что тебя мама на свет родила.

Ясно тебе, лузер?

И ноги у тебя вонючие.

– Гадко, обидно, грубо, – прокомментировала я.

– В третьей надписи даже рифмы нет, – фыркнул Тунтуни.

– Не суть, давайте попробуем повернуть ручки дверей, – сказал Банти.

Это оказалось непросто, поскольку все было такое крошечное.

Мы с тигром не сумели взяться за малюсенькие ручки, а когда Туни попытался повернуть их клювом, они не шевельнулись.

– Заперты! – объявил Тунтуни, в сердцах плюхнувшись на один из указателей. – А я говорил, что мы никогда не попадём в Нью-Джерси, несмотря на все эти указатели! И вообще мы тут умрём.

– И если даже дверцы откроются, мы всё равно в них не протиснемся, – сказала я, перечитав надписи на табличках. – Но где же напиток и ключи, о которых здесь говорится?

– Бессмысленное занятие! Уловка, чтобы отвлечь нас от мыслей о неизбежной смерти в этой комнате! – Тунтуни с трагическим видом сжал крыльями горло. – Сколько мы уже здесь сидим? Когда мы ели в последний раз? Неделю назад? Месяц? Вроде бы года ещё не прошло? Все дни слились для меня в один! Я больше не ощущаю время!

Я погладила испуганную птичку по пушистой голове:

– Мы здесь минут пять, братан.

– Конечно, имеется вероятность того, что в комнает спрятан уменьшитель, – сказал мне Банти, не обращая внимания на Туни. – Это будет соответствовать оригинальному повествованию.

Тиктики Первый молча сидел на полу, вращая глазами и высовывая язык. Стоп! Он на что-то указывал. На что-то важное!

– Спасибо, Тиктики! – Я подняла с пола маленькую фиолетовую бутылочку, на которой крупным чётким почерком было написано: «Слизни меня». – Это, должно быть, уменьшитель.

– Слизни? Какая безграмотность! – презрительно вздёрнул бровь Банти. – Типичный жаргонизм обитателей кротовых нор.

– Дайте мне! Дайте сюда! – завопил Туни. – Я иссох от жажды!

– Подожди, Туни. – Я выхватила бутылочку из крыльев отчаявшейся птицы. – Вдруг этот напиток действует совсем не так, как мы думаем?

– А у нас есть выбор? – возразил Банти. – Ты же хочешь попасть в Нью-Джерси, правда?

– Правда. – Я вытащила из бутылочки пробку и скривилась от запаха. – Ну, поехали! – Торопливо глотнув, я протянула бутылочку Туни, Тиктики Первому и, наконец, тигру.

Но и я тоже оказалась права. Волшебный напиток подействовал, но не совсем так, как мы представляли. Сама я действительно уменьшилась, но осталась собой, а вот тигр, птица и ящерица превратились в три маленьких золотых ключика и со звоном упали на кафельную плитку.

– Эй! Что... – Я чуть не задохнулась от волнения. – Банти! Я же сказала, что может получиться не то, что мы хотели!

Ключик, который раньше был тигром, ничего не ответил. И два других ключа тоже не издали ни звука. А как они могли ответить, не имея рта и вообще ничего?

– Искала три ключика, вот и получила, – вздохнула я.

Ключи на полу задёргались и зазвякали, словно требовали, чтобы я продолжала разгадывать загадку. Подняв их с пола, я заметила, что головка одного ключа украшена изображением тигра, а двух других – фигурками птицы и ящерицы.

– Ну ладно, ребята, кто знает, что делать дальше? – Ключи на ладони даже не шевельнулись; видимо, были не в курсе. – Что ж, придётся соображать в одиночку.

Я перечитала надписи над дверцами – точнее, первую надпись, поскольку вторая и третья звучали крайне издевательски, а мне сейчас негатив был ни к чему.

– Ага, значит, надо выяснить, сколько потребуется попыток, чтобы понять, какой ключ от какой дверцы, – пробормотала я, внимательно рассматривая бородки ключей и замочные скважины.

Но на дверях не нашлось подсказок, и замочные скважины не имели форму тигра, птицы или ящерицы. Нет, нет, это было бы слишком просто.

– Девять попыток? – предположила я.

Попробовать открыть каждый из трёх замков тремя ключами – наверное, так. Но что-то меня настораживало. Вот только что? Я глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться на задачке. Может, поочерёдно вставлять ключи в замки и так вычислить искомое число? Но нет. Внутренний голос был категорически против этой затеи, а я уже побывала в таком количестве передряг, что научилась к нему прислушиваться. Почувствовав, как зашевелились волосы на затылке, я ненадолго отвлеклась от загадки и огляделась.

Только тут я с тревогой заметила, что комната стала как-то меньше. Посмотрела налево и направо – ничего не изменилось. Тогда я подняла голову.

Только не это! Вместо бесконечного, уходящего вверх туннеля надо мной висел потолок из черно-белой плитки, такой же, как на полу. Причём потолок находился не на обычном расстоянии, а очень низко. Когда же он появился? И... он двигался, с каждой минутой опускаясь все ниже. Кажется, в третьей табличке говорилось что-то про мокрое место... Ключи в моей ладони предостерегающе звякнули. А может, задребезжали от страха. Ну да, мы все испугались.

– Туни, ты был прав, мы здесь погибнем, – простонала я.

Подбежав к первой двери, я попробовала вставить тигриный ключ в замок, но он не подошёл. Тогда я бросилась ко второй двери, и она тоже не открылась. Два других ключа забились в моей ладони, внезапно став обжигающе-горячими. Потолок надвинулся ещё немного. Теперь я с трудом могла поднять вытянутую руку. Я пригнулась, чувствуя, как от страха колотится сердце. Нет, так нельзя. Мне вспомнилась Лола Моргана в той ужасной сцене из «Звёздного путешествия», когда она с командой оказалась в уплотнителе мусора. Уплотнитель заработал и чуть не расплющил их насмерть. Только я, в отличие от Лолы, не могла вызвать по рации робота на помощь. Да у меня теперь даже геккофона не было, поскольку он превратился в ключ.

Думай, Киран, думай, велела я себе, стараясь не обращать внимания на то, что комната обретает всё более сплющивательную форму. Ну ладно, ладно. Если тигриный ключ не подошёл к коричневой и синей дверцам, он наверняка подойдёт к зелёной. Пока у меня было две попытки для первого ключа.

Я вздрогнула, ощутив прикосновение потолка к голове. Ой-ой. Пригнулась. Спина заныла, лоб взмок, и капли пота потекли прямо в глаза. Скорее, скорее. Ключи в моей ладони почти что плавились, готовые выскочить из ладони, но я заставила себя глубоко дышать, чтобы не удариться в панику, хотя каждая клеточка моего тела визжала от ужаса и рвалась бежать.

Дыши, Киран, дыши. Я подумала про маму, папу и Зузу, которые ждали меня в Нью-Джерси. Потом – про Нила, Мати и Найю, которые верили, что я найду Лала. Я подумала про ключи, зажатые в моей ладони, и милого принца Лалкамала, которого никогда не спасут, если я не решу загадку. А ещё я подумала про Шешу, который опять задумал какую-то пакость. Я просто обязана была вернуться домой и найти Лала, а потом отправиться в Запредельное царство и остановить Змеиного царя. Потолок опустился ещё немного, и я встала на колени перед запертыми дверцами.

Мой мозг работал со скоростью миллион километров в час. Предположим, тигриный ключ подойдёт к зелёной дверце, тогда птичий ключ – к коричневой или синей. Мне понадобится всего одна попытка, чтобы это выяснить. Две попытки и ещё одна – итого три.

Потолок практически придавил меня к полу, я сжалась, прикрывая руками голову. Но теперь я знала решение! У меня осталась всего одна дверь и один ключ – всё было очевидно. К последней двери подойдёт ключ с ящеркой, и никакие попытки больше не понадобятся.

– Три попытки! – закричала я комнате. – Мне понадобится не больше трёх попыток, чтобы понять, какой из трёх ключей подходит к какой из трёх дверей!

– Не бубните себе под нос, юная особа, – произнёс бестелесный голос неизвестно откуда. – Говорите ясно и чётко в виктролу, если хотите избежать неминуемой смерти.

– Во что? – заорала я.

Какая ещё виктрола? Потолок опустился так низко, что я могла ползать только на четвереньках, как младенец. Ещё немного, и я приклеюсь к полу, как нить историй.

Я в отчаянии оглядела комнату – и просияла. Проигрыватель, изображённый на третьей дверце между танцующими павлинами, вроде как стал выпуклым и трёхмерным. Ну конечно! Такой старинный проигрыватель с ручкой называется виктролой!

Я почти на животе подползла к зелёной двери и закричала в виктролу изо всех сил:

– Три попытки! Мне нужны три попытки, чтобы выяснить, какой ключ подходит к какой двери!

С жутким грохотом и скрипом потолок замер, а потом просто растаял в воздухе, открыв взгляду бесконечный туннель. Я облегчённо выдохнула. Угадала! И меня не расплющило, как блин. Внезапно прямо у меня на глазах три двери слились в одну, а ключи снова стали тигром, птицей и ящерицей, только такими же маленькими, как я.

– Молодец, принцесса, – сказал Банти. – Это научное достижение.

– Честно говоря, я не верил, что ты разгадаешь загадку, – сказал Туни. – Думал, все, конец.

– Я тоже так подумала в какой-то момент, – сухо ответила я.

Но жёлтая птичка уже вспорхнула к дверце и ухватилась клювом за ручку. Дверца легко отворилась. С той стороны звенела тьма, полная обещаний.

Тиктики Первый стрельнул языком и мигнул круглыми глазами.

Я посадила птицу и ящерицу себе на плечи. Банти прилёг, и я села на его мускулистую полосатую спину.

– «Пойдём же, ты и я, когда вечерняя заря распластана на небе, как пациент в наркозе на столе...»^[9] – глубоким музыкальным голосом произнёс Банти.

– Эм, а можно мы пойдём, как ходят люди без наркоза? – спросила я, ёжась от одной мысли о пациенте на столе.

– Само собой разумеется, – рассмеялся Банти. – Сваливаем!

– В Нью-Джерси! – крикнула я, вскидывая кулак.

– В Нью-Джерси! – подхватили тигр и птица.

И мы совершили скачок сквозь прореху в материи пространства-времени.

Глава 9

Мальчик на дереве

Проблема межпространственных путешествий, как я поняла по собственному опыту, заключается в их непредсказуемости. Только что мы с друзьями – птицей и ящеркой – мчались на тигре сквозь время и пространство, и вот уже я в полном одиночестве коченею от холода высоко на дереве в Парсиппани. Но, по крайней мере, я снова была своего размера.

Когда я покидала Запредельное царство, там стояла жара, и у меня совершенно вылетело из головы, что в Нью-Джерси – февраль. То есть ветви огромного дерева, растущего перед домом моей соседки Джови, были покрыты не просто снегом, но и тонкой корочкой льда. У меня зуб на зуб не попадал, да ещё через несколько секунд я промокла насквозь – мой костюм шальвар-камиз^[10] из Запредельного царства был мало похож на зимнюю одежду.

Дрожа от холода, я оглядывала раскинувшееся передо мной заснеженное измерение – дом Джови на повороте дороги и свой собственный дом по соседству. Именно об этом месте говорила моя лунная мама – Лала следовало искать в стволе дерева там, где крутой поворот. И ещё было что-то про врага моего врага, который станет мне другом. Я шмыгнула носом; зубы выбивали яростную дробь. Так вот, значит, куда засунул Лала призрак, меняющий обличия. Неизвестно, где оказались мои звериные друзья, но меня интергалактическая кротовая нора доставила точно по назначению. Я одобрительно похлопала по своим красным бёрцам. Но как теперь достать принца из дерева?

– Лал? – позвала я. – Лал, ты тут?

Никакого ответа. Я облизала онемевшие губы и повысила голос:

– Лал! Где ты?

И снова ничего. Ну и как понять, что это – то самое дерево, и что принц все ещё внутри?

– Принц Лалкамал! – закричала я, стуча непослушными пальцами по обледеневшему стволу.

Просто смешно. Так я не добьюсь ничего, кроме воспаления лёгких. Мне срочно требовалась подсказка. Ну почему я не спросила лунную маму, как мне вынуть Лала из дерева после того, как доберусь до Парсиппани? Хотя, что же это я, у меня ведь есть самый полезный в мультивселенной карманный справочник!

Я полезла в рюкзак за «Карманным справочником по раккошам, хоккошам, бхутам, петни, доито, данавам, даини и секретным шифрам и проявлениям» Кхогена Прасада Даса, но лук и колчан потянули меня вниз. Я попыталась восстановить равновесие и вдруг поняла, что они зацепились за обледенелый сук. Хотела их отцепить, а вместо этого окончательно соскользнула с ветки, на которой сидела, и с громким криком полетела вниз, ударяясь плечами, ногами, подбородком и руками. Я пыталась ухватиться за мелькающие мимо ветви, но они лишь осыпали меня снегом и царапали лицо.

Возможно, я так и пролетела бы со свистом до земли и рухнула, переломав себе все кости, если бы не была поймана мальчиком. Он ухватил мою ледяную руку своей крепкой тёплой рукой, легко выдернул меня наверх и усадил на холодную ветку рядом с собой в относительной безопасности.

– Полегче, девочка!

Он говорил так спокойно и уверенно, что я едва не приняла его за Лала. Но нет, это оказался вовсе не мой друг, а какой-то совсем незнакомый мальчик.

Он был очень красив – из-под лыжной шапочки выбивались белоснежные пряди волос, а за очками в прозрачной оправе ярко синели глаза. Мальчик был не просто красив, он был безупречен, как мраморная статуя в музее. Мне сразу вспомнились всякие знаменитости, которых мы с Зузу любили рассматривать на сайтах типа «Красавчики древних времён». (А кому не нравятся всякие красавцы, жившие в древности?)

– Тыкыто? – с трудом выговорила я окоченевшими губами.

Оцарапанные ветками щёки слегка покалывало.

– Эй, погоди, дорогая, у тебя кровь идёт!

Паренёк одним движением скинул с себя зелёный шарф и принялся вытирать моё лицо. Тут я разглядела, что на такой же зелёной шапочке красными буквами вышита очень странная надпись: «Убей Хаос».

– Спасибо, – ответила я с благодарностью, хотя про себя немного встревожилась – стоит ли вступать в разговоры с этим странным мальчиком?

И с какой стати он сидел на дереве во дворе Джови?

Я присмотрелась к нему повнимательнее. Он был такой белокурый и говорил с лёгким акцентом – может, это родственник Джови, который приехал погостить из Норвегии, или типа того? И поэтому ему нравится сидеть на обледеневшей ветке. В северных странах ведь очень холодно, не? Ой, ну почему Туни, Банти и Тиктики Первый пропали именно тогда, когда мне так нужна их поддержка?

– Ты кто? – повторила я.

– Нед Хогар, – ответил он. – Я думал, ты готовишься к свадьбе.

А затем, словно это было самое подходящее место и время для доморощенных фокусов, он как-то так повёл руками в перчатках, что сначала на одной, а потом на второй его ладони появилось по старой монете.

Свадьба? Какая ещё свадьба? Только я собралась спросить, что это он такое несёт, как вдруг открылась дверь моего дома, и я услышала мамин голос.

Она, конечно же, крикнула «Киран», но я была такая замёрзшая и растерянная, что услышала «Карен».

– Мне надо идти, – сказала я мраморному мальчику с невообразимо синими глазами.

У меня по телу пробежала лёгкая дрожь – уж не знаю, его красота на меня так подействовала или мороз.

– А ты, случайно, не видел мальчика по имени Лал? На этом дереве? Примерно моего роста, с необычным произношением и, скорее всего, в красной одежде.

– Я вижу на этом дереве только тебя, дорогая, – ответил Нед и подмигнул, отчего у меня внутри все подпрыгнуло и перекувырнулось. – Не забудь оставить за мной танец на свадьбе.

– На какой свадьбе? – спросила я, осторожно отодвигаясь и прикидывая расстояние до земли.

– Уж точно не на нашей с тобой, нахальная ты девчонка, – насмешливо протянул Нед. – Ну и скорость у тебя! Дай хоть познакомиться, а то мы едва повстречались, а ты уже о свадьбе!

– Я не это имела в виду, – смущённо буркнула я. Тут снова позвала мама. – Мне надо идти.

– Ну вот, только разговорились,– ехидно ухмыльнулся Нед.– Тем более что мы уже сидим на дереве. Остаётся только начать... Как там в дразнилке^[11] поётся? А, да: це-ло...

– Э, спасибо, не стоит, – забормотала я, ещё больше смутившись.

– Да я пошутил, – рассмеялся Нед. – Ой, застеснялась! Какая прелесть!

Наш разговор как-то слишком быстро зашёл не туда. Не дожидаясь продолжения, я изящно соскочила с ветки. Ну, типа, как горная лань.

Получилось, скорее, как у водяного буйвола. Я рухнула на землю тяжёлой кучей и с трудом поднялась на заледеневшие ноги. Невольно вспомнились другие случаи, когда я вот так же спрыгивала. Но только поблизости каждый раз оказывался Нил и успевал меня подхватить. От мысли об этом у меня немножко сжалось сердце.

Рядом приземлился Нед – легко, как танцор балета, и грациозно, как дикий лесной зверь.

– Ты в порядке, принцесса?

От этих слов у меня волосы встали дыбом.

– Что ты сказал?

Почему он назвал меня принцессой? Откуда этот парень, которого я вижу впервые в жизни, знает обо мне такие подробности?

– Не забивай этим свою хорошенькую головку, – расплылся в улыбке Нед, затем указал на открытую дверь моего дома и мамин силуэт в дверном проёме. – Беги, а то мама будет волноваться.

Понимаю, что это выглядело тщеславно с моей стороны, но я приятно разволновалась оттого, что прекрасный юноша назвал меня хорошенькой. Правда, я тут же встряхнулась. Стоп. «Не забивай этим свою хорошенькую головку» означает, что он считает меня хорошенькой, но глупой. Разве это комплимент? Блин, да что со мной такое? Неужели мороз так действует на мозги?

Не ответив Неду, я бросилась к распахнутой двери.

– Пока, принцесса! – насмешливо крикнул Нед мне вслед. – «Ты и я на дереве сидели»!

Я взбежала по ступенькам. Мама ждала меня у самого порога. Я так давно не была дома, так давно не видела маму, что даже прослезилась, сжав её в объятиях.

За это время я дважды рассталась с друзьями, с трудом пробилась сквозь безумную кротовую нору и даже пережила встречу с загадочным мальчиком, который считал меня хорошенькой. И глупой. Все эти события, пусть по-разному, но произвели на меня сильнейшее впечатление.

Но все это сейчас было не важно, потому что я вернулась домой. Как говорится, «в гостях хорошо, а дома – лучше».

Глава 10

Роботы, не помнящие родства

Мы с мамой стояли в холле, крепко обнявшись. Всё вокруг казалось таким странным, я так ужасно замёрзла. И только рядом с мамой было надёжно, тепло и безопасно. Я прижалась к ней ещё сильнее и сразу почувствовала, что начинаю согреваться. Прошло несколько минут, прежде чем я осознала, что меня не обнимают в ответ.

– Что это за мальчик? – спросила мама.

Наверное, беспокоилась, что я разговаривала с незнакомцем.

– Не знаю точно. Может, родственник Джови. – Я вытерла рукавом сопливый нос. – Мам, мне нужно столько всего тебе рассказать...

– Какой красивый! Волосы белокурые! Глаза синие! Хорошо бы тебе его подцепить!

Мама произнесла это таким странным тоном, что я вновь подумала – может, у меня от холода что-то со слухом приключилось? Никогда, ни при каких обстоятельствах моя строгая, воспитанная мама не сказала бы, что мне надо подцепить мальчика! Да ещё по той единственной причине, что он – белокурый и синеглазый.

Но я не успела ответить, потому что раздался папин голос.

– Карен? – проговорил он, спускаясь по ступенькам. – Почему ты вышла на улицу без куртки? Что подумают соседи?

Теперь я совершенно чётко услышала, что он произнёс «Карен», а не «Киран».

Я, подозрительно прищурившись, посмотрела на него, потом – на маму. Родители всегда были чудаковаты, но в этот раз чудаковатость зашкаливала. Это было совсем на них не похоже. Маму с папой никогда не волновало, что скажут соседи, и уж точно они не путали моё имя.

– Мама, папа, послушайте, мне нужна ваша помощь. Лалкамал попал в беду...

– Кто? – рассеянно спросила мама.

Я вгляделась в неё ещё внимательнее. В чём дело? Что с ними стряслось? Мой взгляд упал на настенный календарь. Мама всегда аккуратно зачёркивала на нём прошедшие дни. Судя по календарю, кротовая нора вернула меня в февральское утро того понедельника, когда я прямо из школы перенеслась в Запредельное царство. Тогда становилось понятно, почему родители спокойно отнеслись к моему возвращению. Они даже не догадывались, что меня так долго не было!

– Столько всего произошло! Мне не верится, что я снова дома!

Я огляделась со слезами на глазах. Хм, появилась новая маленькая люстра. И запах стоял другой. Обычно в нашем доме пахло едой, которую готовила мама, или сандаловыми палочками, которые она зажигала каждый день. Но сегодня все благоухало ванильным освежителем воздуха.

– Спокойнее, спокойнее, юная леди, – сказала мама, похлопав меня по спине твёрдыми несгибающимися пальцами.

Я с испугом заметила, что у неё – искуственные, длинные и ярко-красные ногти, вместо её обычных, коротких и ненакрашенных, и только после этого вдруг осознала, что родители вообще выглядят не так, как всегда. Мамины длинные волосы были коротко острижены и завиты, как у мамаши из американского ситкома. Она была одета в уродливый деловой костюм из полиэстера с блестящими медными пуговицами, точно такими же, как на папином, не менее уродливом, блейзере. Я отчаянно заморгала в надежде, что мне снится страшный сон. Ни разу в жизни я не видела их в такой одежде. Обычно мама носила уютные хлопчатобумажные сари, а папа – старую курту-паджаму. И они никогда не ходили дома в уличной обуви!

– Карен! – снова прикрикнул папа, топнув ногой в ботинке. Папины губы были так плотно сжаты, что стали тонкими-претонкими. – Что с тобой, моя девочка? Слишком много эмоций.

– Ч-чего? – Я начала заикаться.

Мои мама с папой должны были первыми осыпать меня поцелуями и задушить в объятиях. Кажется, они не только выглядели иначе, но и вели себя совершенно по-другому. Они были так холодны, так не похожи на самих себя, что мои глаза снова наполнились слезами.

– Вы не поверите тому, что произошло, – сделала я ещё одну попытку. – В Запредельном царстве!

– Зэпрэдэльном цэрстве? – Мама брезгливо поморщилась, одновременно быстро набирая сообщение в мобильном телефоне. – Не хочу слышать про эту зэпрэдэльную дыру! Мы теперь живём здесь, в Нью-Джерс-си.

– Я спасала Нила, – попыталась объяснить я. – Из подводной тюрьмы. И там была игра, шоу... битва. Постойте, но вы же, наверное, видели что-то по спутниковому телевидению? Лала похитили и спрятали где-то здесь, в Нью-Джерси. А Шеша придумал новый коварный план. Я пока не очень понимаю, какой, но это связано с неким Антихаосным комитетом.

– Вот это похоже на правду! В Запредельном царстве всегда царит хаос. Такое старое, грязное, отсталое измерение, – с неестественным пылом воскликнул папа. – Видишь, как тебе повезло, что ты выросла здесь, а не там!

– О чём ты говоришь? Ты же так не думаешь!

Ни за что на свете не поверила бы, что родители способны так плохо отзываться о Запредельном царстве. Они ведь любили свою родину и всегда мечтали о том, чтобы я принимала все стороны своей личности и гордилась своим происхождением.

– Мы тэпэрь ам-ри-канцы. – Мама поцокала языком и взбила налаченные волосы. – Это страна возможностей, разве не знаэшь?

– Я н-не говорю, что мы не американцы, и п-помню про возможности. – Я снова начала заикаться. – Н-но это не значит, что мы не должны гордиться своими корнями.

– Ох уж эти сложные имена и названия, написанные через дефис. Всё это давно устарело! Места под солнцем хватает только победителям! Это относится и к странам, и к национальностям, – бросил папа, тоже уставившись в телефон. – Если и появился какой-то Антихаосный – как там твоя матушка его назвала? – комитет, то это именно то, что требуется Запредельному царству. Давно пора избавиться от всякого хаоса и навести там порядок.

– Но мы же говорим о Шеше! – попыталась объяснить я дрожащим голосом.

Я побеждала чудовищ и сражалась с демонами, но видеть родителей, которые с такой ненавистью и презрением отзывались о нашем родном измерении, оказалось страшнее всего на свете.

– Тебе пора в школу, – сказала мама, надув пузырь из жвачки и громко лопнув его. – Ну-ка бегом!

– Смотри там, не ленись, – добавил папа. – И не забивай свою хорошенькую головку тем, что происходит в Запредельном царстве. Будь хорошей девочкой!

– Выше нос, Карен, дорогая. Держи уши торчком, а хвост пистолетом! – договорила мама.

Услышав, как мама называет меня «Карен», я пришла в бешенство.

– Прекрати! Меня зовут Киран. Киранмала! Уж кто-кто, а ты должна знать моё имя.

Я замотала головой, переводя взгляд с одной фигуры в полиэстеровом костюме на другую.

– Но это звучит так странно, так чуждо! Непроизносимо. Неужели ты этого не понимаешь, Карен? – Папа говорил очень громко и медленно, как нередко местные жители разговаривают с теми, кого считают иностранцем.

– Если люди способны произнести «Чайковский», или «Лотлориэн», или «Парсиппани», они уж как-нибудь научатся произносить «Киранмала»! И даже если не научатся, это всё равно моё имя!

Я потёрла ноющие виски. Голова просто раскалывалась от боли. Что же такое стряслось с моими родителями, пока меня не было? Они безнадёжно американизировались!

– Ой, ёлки-палки, в смысле, ясен пень, – воскликнул папа. – Некогда мне это обсуждать. Блин, посмотри на время, ты уже пропустила школьный автобус, детка.

– Поэтому давай топай, переоденься во что-то приличное. – Мама окинула мою курту презрительным взглядом и махнула рукой, отправляя в детскую. – Я никуда тебя не повезу, пока не снимешь эти чужестранные, иномирные тряпки.

Мне хотелось спорить, объяснять, как прекрасна одежда из Запредельного царства и как мне в ней хорошо и удобно, но тут я вспомнила, что едва не околела, сидя на дереве во дворе у Джови. Ну ладно, возможно, действительно имеет смысл одеться по сезону.

Я злобно натянула джинсы под тонкую курту, а сверху напялила тёплое худи. Затем, желая показать маме, что я оделась не ради того, чтобы выглядеть менее чужестранно, нацепила огромные серьги-джумки^[12], которые привезла из Запредельного царства. Пусть родители потеряли себя и превратились в роботов, не помнящих родства, но я-то останусь сама собой и не буду изображать того, кем не являюсь.

Пока я спускалась по лестнице, поглядывая на родителей, увлечённо долбящих пальцами по телефонам, до меня стало доходить. Их манера говорить, одежда, обувь, то, что они забыли про Шешу, про то, какой он опасный, должно было подсказать мне! Это не мои настоящие родители. А если и настоящие, то явно запутавшиеся в нитях других историй. Наверняка.

Сразу стало немного легче, но всё равно очень хотелось, чтобы кто-нибудь поддержал меня в эту трудную минуту. Следовало как можно скорее найти Банти и Тунтуни, но, в первую очередь, – Тиктики Первого. Пора было отправлять Мати геккограмму с просьбой о помощи. А вдруг я попала в другую историю? Вдруг в этом дереве нет никакого Лала? И как мне тогда перебраться на правильную историю-нить?

Блин. Ну и путаница.

Но родители ещё не закончили меня удивлять. Перед выходом я спросила, не пора ли им на работу в магазин.

– Магазин? – презрительно сморщился папа. – Противная старая забегаловка!

– Разве ты забыла, что мы его продали? – удивилась мама. – Мы теперь налоговые бухгалтеры.

Глава 11

Безумие в школе

В школе всё оказалось ещё более удивительно и непонятно. Я думала, что не может быть ничего более странного, чем мои родители, которые расхаживают по дому в уличной обуви и заявляют, что продали свой любимый магазин ради того, чтобы стать налоговыми бухгалтерами. Но я ошибалась. Школа побила все рекорды странности.

Первым уроком была химия с профессором Диксоном. Обычно я приезжала на школьном автобусе вместе со своей подружкой Зузу, сначала шла к шкафчику с личными вещами, а потом в класс. Но сегодня я опоздала на автобус, и меня подкинули до школы мои чопорные родители, поэтому я увидела Зузу уже в классе. Я радостно замахала ей, но подруга неожиданно ответила мне каменным взглядом.

Я опустилась за парту в полной растерянности. Никогда в жизни Зузу на меня так не смотрела. Может, я её чем-то обидела?

Наверное, у меня был очень расстроенный вид, потому что неожиданно за спиной кто-то спросил, всё ли у меня в порядке. Я обернулась и совершенно обалдела – это была моя соседка по дому и вечный враг Джови. Что меня совершенно потрясло, так это её дружески-участливый взгляд.

– Ты в порядке? – повторила Джови, тронув меня за руку.

– Какие-то проблемы, барышни? – поинтересовался профессор Диксон, стоявший у доски.

– Нет-нет, никаких проблем, – ответила я, поспешно поворачиваясь к учителю.

Справа кто-то злорадно хихикнул. Покосившись в ту сторону, я поняла, что это Зузу. Она смотрела на меня с надменной усмешкой. То самое выражение, которое я привыкла видеть на лице Джови!

Я медленно сползла по спинке стула, стараясь не показывать охватившее меня отчаяние и делая вид, что слушаю профессора Диксона. С той минуты, как я вернулась в Нью-Джерси через эту кротовую нору, всё шло шиворот-навыворот. Сначала я потеряла своих спутников. Потом повстречала странного мальчика на дереве и пообщалась с возненавидевшими собственную сущность родителями. Я ни на шаг не продвинулась в поисках Лала, не имела представления о том, что задумал Шеша, и мне даже не с кем было всё это обсудить. А моя лучшая подруга и главный враг каким-то образом поменялись местами. Да сколько ж можно? Ни вздохнуть, ни охнуть!

В этот момент Зузу случайно помогла мне решить одну из моих многочисленных проблем. Глянув в мой приоткрытый рюкзак, она прошептала с презрительной усмешкой:

– А что, разве нам давали задание принести из дома своего самого уродливого домашнего питомца?

Я опустила взгляд – из рюкзака подмигивал Тиктики Первый.

– Где ты был всё это время, тупой ты ящер? – прошипела я. – И где остальные?

Не знаю, чего я ждала. Геккон никогда не отличался разговорчивостью. Вот и теперь он вместо ответа высунул язык и хлопнул им себя по глазу.

Но я никак не могла достать Тиктики из рюкзака, прошептать сообщение для Мати и оторвать ему хвост под внимательным взглядом Зузу. Надо было подождать. Поэтому я просто застегнула сумку на молнию, пробормотав: «Сиди тут».

– Приоткрой немного, чтобы геккон не задохнулся, – шепнул кто-то за спиной.

Неужели Найя? Когда я была в этом классе в последний раз, она сидела за партой позади меня. Но нет, это оказалась не Найя, а тот идеально-прекрасный мальчик с дерева, Нед Хогар!

– Ты что здесь делаешь? – выпалила я, слегка смутившись от его красоты.

Лал считался красавчиком, и Нил тоже обладал особым очарованием, но Нед был настолько хорош, что становилось жутко.

– Ну ты и неблагодарная. Я ведь всё-таки спас тебе жизнь, дорогая. Ну или хотя бы спас тебя от многочисленных переломов. – Мраморный мальчик приподнял идеальные брови над идеальными глазами, потом потянулся, словно хотел заправить мне за ухо прядь волос, но вдруг отдёрнул руку и показал блестящую монету, как будто вытащил её у меня из-за уха. – «Ты и я на дереве сидели...», – опять затянул он.

Я почувствовала, что краснею, и покосилась на Джови. Она, хищно улыбаясь, энергично хлопала ресницами в сторону Неда. Ага, значит, теория о том, что они – родственники, оказалась неверной. Но тогда какого черта он делал на её дереве?

И теперь меня мучил ещё один вопрос. Если прорезь в ткани времени и пространства привела меня в тот же самый день, когда я покинула Нью-Джерси, где же тогда Найя, сидевшая за партой позади меня?

– Где Найя?

Я чуть было не спросила об этом у Зузу, но усилием воли заставила себя повернуться к Джови.

– Кто? – растерялась та.

Я завертела головой. Ой, блин. Никого, похожего на ракшу с множеством хвостиков, обожающую делать селфи. Что же с ней сделало искривление времени?

– Ну-ка прекратили все болтать, – проговорил профессор Диксон. – Если только вы не обсуждаете, как взаимодействуют магний и кислород. В смысле ОМГ.

Несколько человек угодливо хихикнули, давая понять, что до них дошёл юмор в стиле «химики шутят». Подразумевалось, что «О» – это кислород, а «МГ» – магний. А я облегчённо вздохнула. По крайней мере, профессор Диксон не изменился и, как всегда, сыпал шутками на научную тему. Странно только, что на нём не было безрукавки с изображением пукающего тираннозавра, в которой он пришёл в тот последний понедельник. Это была моя любимая безрукавка из коллекции профессора (меня всегда разбирал смех при виде зелёных облаков, вырывающихся из-под хвоста динозавра). Сегодня на профессоре Диксоне была незнакомая мне безрукавка, вся сплошь в разноцветных бабочках. Но в остальном профессор казался таким же, как всегда. И, по-моему, он не помнил того, что было в этот же самый понедельник, но в прошлый раз. Он тогда гнался за мной по замёрзшему футбольному полю, а я неслась в волшебной авторикше к кротовой норе, созданной Бангомой и Бангоми.

– Ну ладно, пора перейти в актовый зал, – сказал профессор Диксон. – Просто не верится, что к нам, в нашу среднюю школу имени Александра Гамильтона, явился такой потрясающий гость!

Сразу поднялся шум – все запихивали учебники и тетради в рюкзаки и собирали вещи перед тем, как выйти из класса.

– Гость? – Я закинула на плечо рюкзак с ящеркой. – Что за гость?

– Шутишь? – рассмеялась Джови. – Всего-навсего твоя обожаемая телеведущая!

У меня снова закружилась голова. Не может быть.

– Шейди Сэйди, учёная леди, – сказал мраморный мальчик Нед.

– Шейди Сэйди? Здесь? В Парсиппани? – вытаращилась я. – Но в прошлый раз мы просто смотрели её программу на компьютере.

– В прошлый раз? – протянула Зузу вредным голосом. Как сильно она отличалась от моей милой, доброй Зузу! – Мечтать не вредно, Принцесса с магистрали!

Джови тряхнула головой, махнув белокурым хвостом в сторону Зузу, затем взяла меня под руку и потащила из класса.

– Спорщикам налево, – сказала она, но не зло, а шутливо, когда мы проходили мимо Зузу.

– Шейди Сэйди правда здесь? – спросила я. – В Парсиппани?

– Ну да, – сказала Джови. – Во всяком случае, её лаборатория по расщеплению атома находится в Парсиппани, так что, думаю, ей будет не сложно дойти до нашей школы.

– Но...

Я не договорила. Было очевидно, что за это время в Парсиппани много чего переменилось. Шейди Сэйди, учёная леди, вела передачу на общественном образовательном канале, и я смотрела и обожала эту передачу всю свою жизнь, сколько себя помнила. Но мне было точно известно, что она не работала в лаборатории по расщеплению атома. Она вообще никогда не бывала в Парсиппани, Нью-Джерси. (Ну правда, если бы она работала в Парсиппани, я – её величайшая фанатка – каждый день торчала бы у неё под дверью с просьбой об автографе или типа того).

С того момента, как удалось решить головоломку с тремя ключами и проникнуть в кротовую нору сквозь крошечную дверцу, я словно находилась в какой-то безумной версии собственной жизни. До сих пор всё, что со мной происходило, напоминало кошмар – поведение родителей, поменявшиеся местами подруга и врагиня, исчезновение Найи. И только появление в школе моего обожаемого научного светила мультивселенной стало ожившей мечтой!

Может быть, если мне удастся остаться с Шейди Сэйди наедине хоть на пару минут, она поможет мне понять, что происходит и как попасть в нужную версию Нью-Джерси? Ту версию, где томился в темнице бедняга Лал.

Глава 12

Рок-звезда мультивселенной

Джови втащила меня в актовый зал, где, как обычно, было супершумно и весело. Но стоило директрисе Чень подойти к сцене, как весь зал мгновенно затих. Даже самые отпетые хулиганы знали, что наша директриса пленных не берёт и второго шанса не даёт, и только полный идиот станет конфликтовать с этой некрупной, но смертельно опасной дамой. Директриса Чень по-прежнему была беременна, как и в тот понедельник, когда она гналась за мной на внедорожнике по обледенелому футбольному полю. Я очень, очень надеялась, что она об этом не помнит.

– Ну спасибо, дорогие ученики. Спасибо за то, что снизили уровень шума до монотонного гула, – сказала директриса. – Я так надеялась, что вы не станете позориться перед нашей дорогой гостьей. Отчасти вы оправдали мои надежды. – Директриса обвела нас взглядом сквозь розовые очки «кошачий глаз» с прозрачными камушками в уголках оправы.

Директриса Чень была такой же, как всегда, с одним лишь отличием – её абсолютно прямые волосы были завиты в локоны, обрамляющие лицо. Ха, когда это наша строгая начальница успела сделать завивку?

– Я знаю, что некоторые из вас признают важность естественно-научных предметов только в том случае, если на них падает отсвет популярности какой-либо знаменитости, – продолжила директриса. – Ну хоть так. Конечно, в нашем солипсическом, поглощённом селфи обществе уважают только тех учёных, которые ведут собственную передачу на телевидении.

– Интересно директриса её представляет, – рассмеялась Джови. – Почему-то мне кажется, что Шейди Сэйди пригласил кто угодно, но только не наша НедоуЧень.

– НедоуЧень? – переспросила я.

– Ага, – ответила Зузу, плюхнувшись с другой стороны от меня. – Тебе не кажется, что нашей директрисе давно пора придумать кликуху? – Она перегнулась через меня, чтобы ударить ладонью о ладонь Джови.

– По-моему, у неё родится или Дракула, или мать Тереза, или ещё какая-нибудь знаменитость, – прошептала Джови.

– Наверняка ребёнок будет святым, иначе он просто не сможет противостоять такой мамаше, – фыркнула Зузу.

Я с изумлением переводила взгляд с Зузу на Джови и обратно. Когда они успели так спеться?

– Не ссорьтесь с Зузу, – шепнула Джови мне на ухо. – Я знаю, что вы враждовали в детстве, но мы сейчас вместе ходим на фехтование, и, знаешь, она ничего, когда познакомишься поближе.

У меня голова пошла кругом. Совсем недавно Зузу говорила мне почти то же самое про Джови. Можно даже сказать, сегодня. Ну, смотря как посмотреть на этот день.

– Так вы теперь подруги? – пробормотала я.

– Ну, типа того, – кивнула Джови. – В общем, да.

Я хотела ответить, но тут Джови шикнула, поскольку остальные ребята уже начали угрожающе коситься на нас. Я откинулась на спинку кресла и тут вдруг заметила, что директриса смотрит прямо на меня. Абсолютно никто не хотел бы оказаться на плохом счету у нашей Чень.

– Ну что ж, – раздражённо процедила директриса, – позвольте без лишних слов представить вам ведущую одной из самых долгоиграющих образовательных программ общественного телевидения. Это не кто иной, как Шейди Сэйди, учёная леди!

Из динамиков загремела музыкальная заставка к моей любимой передаче, и я испытала глубокую признательность кротовой норе, благодаря которой моя мечта сбылась. В соседней версии истории-нити это было бы невозможно. Но каким-то чудесным образом я оказалась именно в той версии Парсиппани, где мой научный образец для подражания находился прямо передо мной.

– Хэштег «умунерастяжимо», – выдохнула я.

– Хэштег «тыочаровательна», – насмешливо протянул кто-то у меня за спиной.

Конечно, это опять был Нед. Я оглянулась, чтобы испепелить его взглядом, но он одарил меня сладчайшей улыбкой и протянул крошечный букетик из пластмассовых цветочков, который достал прямо из воздуха. Страшно смутившись, я взяла букетик под хихиканье Джови и Зузу.

Потом, повернувшись к сцене, я полностью растворилась в наблюдении за своей супергероиней. Шейди Сэйди вышла на сцену, пританцовывая под музыкальную заставку, и замерла, с улыбкой глядя в зал. На ней были её фирменные круглые очки с тёмными стёклами, брючный костюм и галстук-бабочка. Сегодня костюм был психоделического пронзительно-синего цвета с силуэтами бабочек. Бант на шее также напоминал присевшую отдохнуть бабочку. Всё чудесатее и чудесатее. Что за ерунда с этими бабочками? Это уже не могло быть случайным совпадением.

Короткие чёрные волосы Шейди Сэйди торчали во все стороны острыми лучиками. И она всё время подскакивала на месте, как будто не умела стоять спокойно.

– Привет, юные учёные! – крикнула Сэйди, едва музыка стихла.

И так же, как в передаче, зал закричал в ответ:

– Привет, Сэйди!

Она нажала на кнопку, включая проектор, и за её спиной возник тёмно-зелёный экран с крошечной точкой света в центре. Видимо, космос. Световая точка стала расти и разрастаться и, наконец, заняла весь экран, а потом взорвалась, рассыпав вокруг себя фонтан световых брызг.

– Большой взрыв, – пояснила Сэйди, и её голос эхом разнёсся по залу. – Начало нашей мультивселенной. Из крошечной искры выросла бесконечность, и она продолжает расти и расширяться. Представьте, как без конца возникают новые миры и новые истории.

– Ску-у-ука, – пропел Нед за моей спиной и дёрнул меня за волосы.

Я резко обернулась.

– Прекрати! – прошипела я. – Это неприятно!

– Зато я приятный, – ответил он одновременно галантно и насмешливо и вздёрнул бровь, неожиданно напомнив Нила.

Он протянул мне ладони с растопыренными пальцами, и – не знаю, показалось или нет – с его рук сорвались крошечные язычки пламени. Я хотела спросить, какой начинающий фокусник способен искрить ладонями, но тут Джови дёрнула меня за рукав:

– ПеЧеньЕ снова смотрит в нашу сторону!

Я торопливо отвернулась. Мне совершенно не хотелось привлекать внимание ЧенОполиса, каким бы сладким или гадким ни был Нед.

Сэйди вывела на экран изображение унылого серого здания. Где же я его видела? Сорок шестой дом, торговый центр, расположенный возле магазинчика родителей!

– Мы, сотрудники Научной корпорации умников, пытаемся воссоздать обстановку большого взрыва, чтобы изучить её и помешать силам, которые пытаются остановить расширение мультивселенной!

– Почему вы всё время говорите «мультивселенная», а не просто «вселенная»? – крикнули из зала.

– Потому что я верю, что наша с вами история – не единственная, – ответила Сэйди. – Я верю, что есть другие истории и вселенные, невидимые нами, но существующие параллельно.

– Вроде других измерений? – спросила Софи Хиллер, несгибаемая любительница комиксов. – Как в том эпизоде «Звёздных путешествий», когда капитан перенёсся в мир зелёных воительниц?

Все засмеялись, но старушка ОЧень стрельнула по залу лазерным взглядом, и ученики быстро затихли.

– Типа того, – согласилась Сэйди, поправляя очки на носу. – Раньше учёные, изучающие вопросы мультивселенной, полагали, что параллельные вселенные расположены относительно друг друга, как натянутые струны гитары. Сейчас же многие думают, что они, скорее, подобны мембранам – кускам хлеба в нарезанном батоне, а мы с вами – вроде варенья на нашем ломтике. Но, находясь на своём куске хлеба, мы не видим остальных ломтей.

На экране появилось изображение батона. Зависший в воздухе нож резал батон на ломти. Я подалась вперёд. Для меня теория о мультивселенных была не пустым звуком, а частью моей жизни. Она должна была объяснить, как я могу находиться и в другом измерении, и в Нью-Джерси; как переношусь из одной реальности, истории, образа в другие, а потом – обратно. Теория мультивселенной объясняла, что я такое.

Сэйди ходила по сцене, размахивая руками.

– В любом случае, в какую бы теорию вы ни верили, – в струны или мембраны, – самое важное, что надо помнить о вселенной, – это то, что она зародилась из хаоса.

Стоп. Что? Опять упомянули хаос? Почему это слово то и дело всплывает? Шеша придумал какой-то Антихаосный комитет. А у Неда на шапке – я вздрогнула – написано: «Убей Хаос».

– Вы, ученики средней школы, хорошо представляете, что такое хаос, правда? – спросила Шейди Сэйди.

В зале нервно захихикали и сразу замолчали, как только директриса оглянулась и выстрелила из глаз лазерными лучами смерти.

Шейди обвела взглядом зал. Её очки сверкнули в свете ламп.

– Ну, кто даст определение хаоса?

Джордан Оджино вскинул руку и, едва Сэйди указала на него, прокричал:

– Моя спальня, по словам моей мамы!

В зале снова захихикали и затихли под смертоносными лучами, выпущенными директрисой. Выждав, Шейди Сэйди сказала:

– Безусловно, хаос может означать беспорядок и неразбериху. Ещё что?

– Смятение? – крикнул Вик Перралта.

– Неорганизованность, – сказала Лили Сантьяго.

– В общем, что-то плохое. То, чего мы не хотим в своей жизни, так? – сказала Сэйди, раскинув руки. – Но вот в чем проблема: мультивселенной необходим хаос! Собственно говоря, она и родилась в тот момент, когда сингулярность превратилась в хаос. Материя, из которой создана мультивселенная, как и сама жизнь, – это хаос, непредсказуемость, многообразие.

– Неправда!

Я вздрогнула от возгласа у себя за спиной. Это был Нед. И на этот раз огнём полыхало не от его рук, а от слов.

– А как же правила? Как быть с историями, которые связывают нас всех воедино? Как насчёт теории всего? Насчёт того, что всё вокруг создано из одной и той же материи?

Я выпрямилась. Всё едино, всё взаимосвязано. Последний раз я слышала это от Шеши. Меня пробрала дрожь и охватили самые дурные предчувствия.

– О, – проговорила Сэйди, расхаживая по сцене и потирая руки в предвкушении. – В наши ряды затесался будущий физик! А может быть, философ. Да, правда, многие великие учёные – Альберт Эйнштейн, Стивен Хокинг – пытались создать теорию всего – некую общую идею, которая объясняла бы всё, что есть во вселенной, – гравитацию, электромагнетизм и прочее. Но пока учёным не удалось придумать историю, объединяющую всё на свете. В мультивселенной ещё так много всяческих историй, которые никак не укладываются в наши теории, предсказания и понимание мира.

– А как же демон Лапласа? – Нед вскочил с места, и все взгляды устремились на него.

– Клянусь всеми учениками, оставленными после уроков, – пробормотала Джови. – УЧеньеСветАНеуЧеньеТьма поглотит его со всеми потрохами.

Я сначала тоже так подумала, но вот что интересно – наша грозная директриса, не дающая никому слова сказать, лишь улыбалась, глядя, как Нед спорит с гостьей.

Зато Шейди Сэйди, кажется, стало не по себе.

– Ты имеешь в виду теорию Лапласа тысяча восемьсот четырнадцатого года о некоем существе, которое находится вне нашей Вселенной и потому видит со стороны и понимает всё, что в ней происходит? – Учёная издала ненатуральный смешок. – Это идея несколько устарела, ты так не думаешь?

– Нет, не думаю! – Нед практически кричал.

Директриса Чень не мешала ему высказываться, поэтому вперёд выступил профессор Диксон и махнул рукой, веля Неду сесть:

– Молодой человек, довольно. Я ценю вашу заинтересованность...

Но профессора неожиданно перебила директриса, на губах которой по-прежнему играла загадочная улыбка.

– Дорогой профессор Диксон, – проговорила наша ПереЧень, – перестаньте суетиться. Вспомните, в средней школе имени Александра Гамильтона поощряют дерзание мысли. – Вокруг её головы весело подпрыгивали локоны.

Вот теперь меня охватило чёткое ощущение, что у меня – глюки. Директриса Чень должна была вести себя прямо противоположным образом. И с Недом тоже творилось что-то странное. Что за разговоры про демона, который видит и знает всё, что творится во Вселенной? И как он околдовал нашу директрису? Я беспокойно потянулась за луком и стрелами и только тут вспомнила, что не взяла их. Ой, нет! Они, наверное, до сих пор висят на ветвях замёрзшего дерева во дворе у Джови!

Тем временем Нед явно приготовился к бою.

– Вселенной очень нужен тот, кто все видит, может навести порядок, убить хаос и сделать наше существование предсказуемым. Тот, кто соберёт разбросанные истории и рассыпанные измерения воедино. Но я думаю, что этого собирателя надо называть не демоном, а богом!

Нед произнёс последние слова с такой силой, что, готова поклясться, за окном громыхнул гром. Тут поднялась директриса Чень; её кудри извивались и волновались вокруг её головы как живые. Но она совсем не сердилась на Неда, наоборот, она сияла от удовольствия. Ох, как мне это все не нравилось. Я наклонилась, быстро достала Тиктики Первого из рюкзака и шепнула ему кое-что. Геккончик стремительно умчался, передвигаясь под креслами.

Я выпрямилась и сразу почувствовала чей-то взгляд. Оказывается, Сэйди смотрела со сцены прямо на меня.

– Нет света без тьмы, – сказала она.

Меня охватила дрожь. Торговка тенями Чхая-деви сказала когда-то нам с Нилом те же слова, и с тех пор это стало одним из главных принципов моей жизни. Я постоянно пыталась хранить равновесие между светлыми и тёмными сторонами своего существования.

Не отводя глаз, Сэйди продолжила:

– Нет однозначности без множественности. Нет созидания без хаоса.

У Неда в горле что-то булькнуло, его красивое лицо исказилось от ярости, он был готов закричать. Взгляд директрисы снова стал смертоносным.

Но в этот момент завыла пожарная сирена, и началось столпотворение.

Глава 13

Директриса – это крыса

Вы видели фильмы про Годзиллу? Помните, как толпы с воплями мечутся по городу, убегая от огромной ящерицы, пожирающей людей. Так вот, то, что творилось в зале, легко можно было бы принять за сцену из этого фильма. Как только завыла сирена, включились разбрызгиватели на потолке, и нас вовсю поливало водой, а зал превратился в неудачное подобие аквапарка. Пронзительный вой сигнализации вперемешку с криками бил по ушам, ну и, конечно, началась давка. И это я сейчас говорю только про учителей.

– Какой малолетний преступник включил пожарную тревогу? – орала ПеЧень. Вода струилась по её лицу и разлеталась брызгами, падая на планетообразный живот. Её волосы стояли дыбом, образуя жуткий ореол вокруг головы, а язык странно, по-змеиному, дёргался, высовываясь изо рта. – Я вам такое устрою, что вы будете умолять о простом отбывании наказания в классе! Покидайте зал через аварийные выходы! Организованно, пожалуйста! Не позорьтесь!

С тем же успехом она могла говорить на иностранном языке или из соседнего измерения, потому что её никто не слушал. Ученики младших классов спотыкались и падали в проходах между рядами, и по ним пробегали ученики старших классов. Учителя, расталкивая всех, пробивались вперёд. Кендрик Джонсон с силой отпихнул Терезу Озуа, за что Тереза Озуа огрела его по башке портфелем с картинкой «Хэлло, Китти».

– Человек упал! – заорал Кендрик, шлёпнувшись на мокрый пол.

Мадемуазель Морроу, учительница по французскому и тренер по фехтованию в одном лице, попыталась помочь ему подняться и одновременно удержать ребят, рвущихся перескочить через растянувшегося Кендрика.

– S’il vous plaît! Команда, не отвлекайтесь от цели!

Но визг и вой становились громче, а столпотворение всё столпотвореннее. Я успела увидеть, как уводят со сцены Шейди Сэйди, учёную леди. Её глаза за стёклами очков сияли, как маяки в бурю, грянувшую в актовом зале.

– Учащиеся, успокойтесь! Это, скорее всего, просто недоразумение, – кричал профессор Диксон возле выхода, пытаясь построить ребят в линейку.

– Кто это сделал? Назовите мне имена, классы и идентификационные номера! – визжала мокрая, с перекошенным от злости лицом ПеЧень в другом конце зала. Мокрые кудрявые пряди стояли вокруг её головы лучами. Видимо, не простая была завивка. – Наказания и исключения из школы для этих уголовников недостаточно! В колонию для несовершеннолетних! Вы меня слышите? В исправительное заведение! Никакого диплома! Извинения не принимаются!

– Киран, идём! – Джови тянула ко мне руку. Наш ряд, толкаясь и спотыкаясь, двигался к выходу.

– Я сейчас! – крикнула я, но Джови уже унесло волной испуганных учеников.

В общей неразберихе никто не заметил, как я наклонилась, чтобы подобрать с пола геккона, пробежавшего под креслами прямо ко мне.

– Спасибо, друг. Ты отлично справился с сигнализацией.

Ящерка высунула язычок, словно ответила: «Не стоит благодарности».

Отлично. Теперь, когда зал практически опустел, можно было приступать к следующей части плана. Я не собиралась бежать за одноклассниками.

Четыре месяца назад я убедила бы себя, что всё происходящее – ряд совпадений, и, если вести себя тихо и незаметно, проблемы разрешатся сами собой. Но теперь я уже была учёная и не ждала, пока кто-то другой всё исправит. Я сама бралась за дело и наводила порядок. Было совершенно очевидно, что в школе творится что-то странное, и я хотела разобраться, что именно. Поэтому я отправила Тиктики Первого включить пожарную сигнализацию. Мне нужно было поговорить с Шейди Сэйди наедине, чтобы она объяснила про мультивселенную, хаос и демонов. Я точно знала, что все последние события как-то взаимосвязаны, только ещё не поняла, каким образом.

– Скорее, ребята, выходим! – восклицала мадемузель Морроу.

Я присела за кресла и поползла, чтобы она меня не заметила. Разбрызгиватели лили воду мне на голову, и свет мигал, но я упорно ползла по мокрому полу. У меня было важное дело.

– Аккуратнее, помогайте друг другу! – гремел голос профессора Диксона в холле. – Не бегите, идите спокойно. Собирайтесь группами во дворе, перед тем, как разойтись по классам.

Вода брызгала, сигнализация орала, но голосов больше не было слышно. Значит, зал наконец опустел. Надо было срочно найти Шейди Сэйди, пока она не покинула школу. Я схватила рюкзак, поднялась из-за кресел и – столкнулась нос к носу с нашим муЧеньем.

Директриса промокла насквозь, и стекла розовых очков запотели так, что было не видно глаз, но завитые пряди по-прежнему торчали во все стороны лучами. Директриса как-то странно выгнула шею, словно смотрела не на меня, а за меня, и прошипела:

– Ты незаконна!

Это было обидно.

– Незаконна? – возмутилась я, отплёвываясь от текущей по лицу воды. – Я человек! Человек не может быть незаконным!

– Ты незаконна! Правонарушительница! Ты нелегально вторглась в измерение!

Директриса Чень визжала так, что заглушала сирену, и страшно скалила зубы. Я, конечно, знала, что она очень строгая, но это уже было слишком.

– Нелегально вторглась в измерение? Что вы имеете в виду?

Я прищурилась, всматриваясь в неё сквозь струи воды и пытаясь выгадать время. Хоть бы профессор Диксон или другой учитель зашли и увидели нас. Кажется, со старушкой Чень творилось что-то нехорошее.

– Ты влетела в чужую историю, девочка! – прошипела директриса Чень, обхватив мою кисть пугающе когтистой рукой. – Ну ничего, мы с тобой разберёмся.

– Отпустите меня! – закричала я, пытаясь вырваться из её на удивление сильных рук.

В то же время до меня постепенно начал доходить смысл её слов. В каком смысле нелегально вторглась в измерение? Что значит влетела в чужую историю? Блин, неужели мои подозрения оказались правдой? Это не какое-то мелкое изменение, случившееся с Нилом, или с моей лунной мамой, или с Банти. Тут речь шла о теории струн или мембран. Похоже, я угодила в параллельное измерение, расположенное рядом с моим. Неисправная кротовая нора забросила нас в ближайшую, но всё же чужую версию Нью-Джерси!

Директриса Чень тянула меня за руку, несмотря на моё отчаянное сопротивление.

– Пустите! Пустите! – возмущалась я.

Но она выволокла меня из зала в опустевший холл. Я чуть не поскользнулась на размокших украшениях ко дню святого Валентина, которые были сбиты на пол струями воды. Я скользила и спотыкалась об сердца и раскормленных купидонов с луками и стрелами. Да они издевались надо мной! Как же меня угораздило забыть своё оружие на замёрзшем дереве именно в этот недобрый час! Мне нужна была помощь. Причём срочно.

Словно уловив мой молчаливый призыв, из рюкзака выскочил Тиктики Первый. Он взбежал мне на плечо и шлёпнул меня в ухо длинным языком.

– Передай Нилу и Мати, что я в беде! – завопила я. Тут уже было не до секретности. – Скажи моим друзьям, что мне нужна помощь!

Директриса Чень стремительно обернулась, но я уже оторвала у геккона конец хвоста, и он легко скользнул вниз по мне и умчался по кафельному полу холла.

– Никто тебе не поможет, девочка, – прорычала явно обезумевшая директриса и потащила меня к выходу из школы.

Во дворе нас сразу окутал ледяной февральский воздух. Директриса промчалась мимо флагштока, возле которого полагалось встречаться ученикам шестого класса в экстренных случаях. Она играючи волокла меня за собой, и ей совершенно не мешал большой живот.

– Вы не туда меня ведёте! – закричала я, вырываясь. Мои берцы скользили по схваченной льдом траве, рюкзак лупил по спине. Но у директрисы оказалась просто железная хватка. – Мне надо найти классного руководителя!

– Не бойся, ты со мной, – пронзительно расхохоталась директриса Чень. – Ты ведь помнишь, кто такая директриса, правда? Это такая крыса, которая бегает по углам! – И она снова расхохоталась.

У меня по телу побежали мурашки, но вовсе не потому, что я мёрзла в мокрой одежде.

Я, спотыкаясь, волочилась за директрисой вдоль стены школьной столовой в сторону помойки. Я уже не чувствовала ни своих губ, ни кончиков пальцев, из носа отчаянно лило. На директрисе был обычный костюм и никакого зимнего пальто сверху, но, по-моему, она ни капли не замёрзла и всё тащила меня за собой с нечеловеческой силой. Я слышала, что иногда из-за гормональной перестройки беременные женщины становятся очень сильными, но не до такой же степени!

Завернув за угол, мы встретили нескольких учеников, бегущих нам навстречу, но никому не пришло в голову нас остановить. Сигнализация всё ещё верещала, и теперь к ней добавился вой пожарных машин, мчащихся к школе.

Директриса не остановилась до тех пор, пока мы не добрались до огромных мусорных контейнеров, от которых исходил тошнотворный запах пищевых отходов. Тут мне наконец-то удалось отцепиться от Чень.

– Кто вы? – спросила я, собрав всё своё мужество.

Я топала ногами, растирала руки и почти не чувствовала замороженного лица.

В ответ, к моей немалой тревоге, директриса Чень устремила на меня совсем не Ченьский взгляд. Честно говоря, сейчас она больше всего смахивала на отрицательную героиню одного очень известного мифа. Кудрявые пряди извивались вокруг её головы, как живые. Они были похожи, ну, на множество змей.

– Ты ещё не догадалась? – прошипела директриса. Её глаза хищно поблёскивали за розовыми очками, а волосы змеились всё сильнее. – Я думала, ты хорошо знаешь древнегреческие мифы.

– Горгона Медуза? – просипела я, вспомнив, как часто мы с Зузу читали эту историю.

Но если это Медуза, то почему я до сих пор не обратилась в камень?

– Ошибаешься! – Директриса Чень, или кем она там была на самом деле, рассерженно плюнула себе под ноги. – Все боятся мою сестру, – с обидой протянула она. – Вечно вспоминают только о ней... Медуза, Медуза, Медуза!.. А как же я, Сфено? А наша сестра Эвриала? Никто нас не боится, потому что мы не можем взглядом обращать людей в камень. Конечно нет! Мы – второсортный товар. Я – всего лишь старшая сестра. Но ведь так нечестно!

Что? Может, передо мной стоит и не Медуза, но все же Горгона! Меня затрясло не только от февральского мороза, но и от страха. Я была без оружия, без друзей, даже без геккона. Что делать?

Директриса Чень, она же Горгона Сфено, шагнула ко мне, выставив когти и оскалив клыки. Я в ужасе попятилась и упёрлась спиной в кирпичную стену школы.

– Да вы даже не беременны! – Я уставилась на ставший вдруг плоским живот директрисы.

Но Сфено не успела ответить, потому что в этот момент прогремел голос с небес.

– Отпусти принцессу! – заорал кто-то, и на Горгону/директрису дождём посыпались стрелы.

ПеЧень тут же превратилась в Горгону. Её тело стало туловищем львицы, а на спине прорезались огромные крылья. Это очень забавно сочеталось с юбкой и пиджаком. Да ещё из змеящихся кудрей полезли рога!

Я вскинула голову, в глубине души надеясь, что моим спасителем чудесным образом окажется Нил; что он получил геккограмму и пересёк все измерения за пару секунд. Но, конечно, конкретно этого чуда не случилось. Неизвестно почему, но человеком, стреляющим по Горгоне/директрисе из очень знакомого лука, оказался ненормально прекрасный мальчик Нед, восседающий, представьте себе, на орле!

Йо, это было абсолютно чокнутое волшебство.

Глава 14

Чудовища средней школы

– Отпусти принцессу! – снова заорал Нед.

Я подумала, что как-нибудь потом надо всё-таки выяснить, откуда он узнал, кто я такая. Но сначала желательно было выжить и убраться подальше от этой мифической твари/директрисы.

– Ты! – взвизгнула Горгона, ранее известная, как директриса Чень. – Ты наказан на год вперёд! Я тебя в воздухе за зубы подвешу! Исключу из измерения!

– Да что ты говоришь? Может, подстрижёшься сначала, внезапная ты наша?

Нед выпустил ещё несколько стрел.

– Откуда у тебя моё оружие? – Я узнала стрелы и серый лук в его руках. – Ты украл его у меня!

– Хм, а может, ты его на дереве забыла, а я нашёл и тебе принёс? Не волнуйся, дорогая, я все отдам, как только закончу спасать твою жизнь, – крикнул Нед.

Его орёл хлопал огромными крыльями, создавая дополнительный ледяной сквозняк к ветру, уже задувающему на заднем дворе.

Мне почудилось, что краем глаза я вижу голубых бабочек, вьющихся у Неда за плечом. Но этого не могло быть. Что делать бабочкам в феврале в Нью-Джерси?

– Убирайся, ты, бледно-жёлтый древесный монстр! – взревела директриса Чень, как настоящее чудовище. – В твоей стране ужасная еда, твои истории безобразны! Особенно та, про глазное яблоко! Фу!

– О своих историях подумай, второсортная Горгона!

Орёл Неда спикировал вниз и тут же стремительно взмыл вверх и вправо, увернувшись от хищных лап Сфено. Я увидела, что он держит в когтях её ярко-розовую сумочку. Пронзительно крикнув, птица швырнула сумочку, и на промёрзшую землю посыпались использованные салфетки, обёртки от жвачки и толстый рулон квитанций о наказании.

Рулон квитанций свалился на какую-то штуку, брошенную возле контейнеров, и Сфено с визгом отпрянула. Удивлённая её реакцией, я всмотрелась повнимательнее. Предмет не показался мне особо опасным, это была всего лишь зажигалка с изображением атома. Я её даже узнала – профессор Диксон несколько раз использовал эту зажигалку, когда показывал нам химические опыты. Но испуганный визг Сфено навёл меня на мысль. Я сделала два шага назад, а затем быстро подняла зажигалку и помахала ею перед директрисой/тварью с волосами-змеями.

– Огня не любите, да? – крикнула я, сунув зажигалку ей под нос. Внутри ещё булькало немного горючей жидкости. – Вы же его не боитесь?

– Прекрати издеваться! – завопила сестрица Медузы, попытавшись выбить зажигалку из моих пальцев. – Ты прямо как моя сестра! Я же не виновата, что боюсь огня после той неприятности со свечой для ароматерапии!

Страх придал Сфено свежие силы. Не успела я опомниться, как она, навалившись на меня, принялась драться и царапаться. Что ж, значит, мало было просто помахать перед носом Горгоны зажигалкой. Я уворачивалась от ударов, одновременно ища взглядом, чем бы от неё отбиться, но приметила лишь один подходящий предмет – старую, наполовину сломанную хоккейную клюшку, которая торчала из ближайшего контейнера. Издав боевой клич, я совершила нечеловеческий прыжок и, схватив клюшку, взмахнула ею, как палицей. Новое оружие помогло выиграть несколько минут, но этого оказалось недостаточно. Зажигалка! Ну конечно. Раскрутив клюшку над головой, как воин в когда-то увиденном боевике, я сбила Сфено с ног. Теперь можно было приступать к следующей части плана. Понадобилось несколько попыток – я никогда не пользовалась зажигалкой, – но всё же мне удалось поджечь конец клюшки. Стараясь сама не шарахаться от огня, я осторожно крутанула горящую «палицу» над головой, а затем ткнула ею в чудовище.

Сфено шипела и плевалась, но отступала.

– Потуши её! Потуши эту дрянь!

– Ни за что! – ответила я, замахиваясь сначала справа, потом слева.

В самый разгар поединка между нами вдруг пролетела голубая бабочка и уселась на змеиную прядь Сфено.

– Я до тебя доберусь, красавица, – прорычала Горгона.

На какое-то мгновение она превратилась в ведьму из совсем другой истории – зелёную, в остроконечной чёрной шляпе, и всё такое. Затем бабочка взлетела, и Сфено снова стала собой.

Это подало мне новую идею. В своей сказке возникшая на мгновение ведьма растаяла, когда на неё хорошенько плеснули водой из ведра. Сфено воды не боялась – мы обе промокли насквозь, но ей это никак не мешало. Зато у неё явно были проблемы с огнём.

– Нед, поджигай стрелы! – закричала я. – Посмотрим, как ей это понравится!

– Ах ты, пронырливая нарушительница границ измерений! – заверещала Сфено, брызжа слюной от ярости. Казалось, что у неё изо рта пошла пена. – Я напишу об этом в твоё личное дело! Тебя не возьмут в колледж!

Горгона, она же моя бывшая директриса, двигалась очень быстро, её глаза за розовыми очками были страшно расширены, ноздри раздувались, брызги слюны разлетались во все стороны. Она подскакивала, пытаясь ударить меня то в живот, то в голову. Я испуганно пятилась, выставив перед собой пылающую клюшку и понимая, что моё оружие скоро сгорит.

– Нед! Давай скорее, – снова закричала я. Что он там возится?

– Твой дружок струсил, – взвизгнула Сфено, замахиваясь кулаком.

– Он не мой дружок!

Не знаю, зачем мне понадобилось объяснять директрисе Сфено свои отношения с мальчиком в тот момент, когда она пыталась меня покалечить. Я с ужасом увидела, что её челюсти с острыми, точно лезвия, зубами раздвигаются широко, как у удава, и тянутся ко мне.

– Забей на это своей клюшкой, – прорычала Горгона и нацелилась кулаком мне в живот.

Её зубы, похожие теперь на длинные, извивающиеся щупальца, – а может, и змей, – кишмя кишели в огромной разинутой пасти, а волосы-змеи на голове шипели и норовили ужалить.

Возле больших мусорных контейнеров стояло несколько металлических баков поменьше. Я торопливо сняла с одного круглую крышку и выставила перед собой на вытянутой руке, как щит, закрываясь от когтей, клыков и волос прыгнувшей на меня Горгоны. Другой рукой я отмахивалась от неё горящей клюшкой.

– Ай! Я из-за тебя ноготь сломала! – вскрикнула бывшая директриса Чень. Извивающиеся в разинутой пасти зубы мешали ей внятно говорить. – А мне только недавно сделали маникюр!

– Нед! – завопила я, отпихивая Горгону металлической крышкой. Змеиные пряди и зубы-щупальца хватались за края моего щита и угрожающе шипели. – Мне сейчас очень пригодилась бы помощь!

Наконец-то я разглядела, что красавчик-блондин натягивает лук и целится в директрису-змеекрысу.

– Сюда! – крикнула я, вскидывая пылающую клюшку.

– Огненные стрелы уже в пути! – откликнулся Нед. – Принцесса, тебе лучше спрятаться!

– Фу! Огненные стрелы! – пронзительно завизжала Сфено. – Ненавижу!

Орёл Неда подлетел поближе, чтобы удобнее было поджигать стрелы от клюшки. Огонь насквозь прожигал кожу, волосы, зубы Горгоны, и они рассыпались, как горящая бумага.

Да, конечно, Нед был не обычным шестиклассником, но так и я тоже была не промах. Я издала торжествующий крик. Честно говоря, до сих пор единственным человеком, рядом с которым меня охватывало подобное чувство общей победы, был Нил. И испытать те же ощущения рядом с другим мальчиком было немного странно.

– Ты дважды мерзавец, – простонала Горгона, пытаясь руками удержать своё распадающееся на части тело. – Ты северный болван! Почему ты не отдал мне эту иномирную воровку? Ты ещё поплатишься за это, ты, скандинавский задавака!

С этими словами Сфено/директриса Чень окончательно рассыпалась, и от неё осталась только горстка пепла на снегу. Но я не успела положить на место крышку от мусорки и рассмотреть всё как следует, потому что сверху слетел орёл и приземлился на один из контейнеров. От взмаха его могучих крыльев поднялась небольшая снежная буря, и пепел Горгоны разлетелся по ветру.

– Ну наконец-то! – Я отшвырнула в сторону почти сгоревшую клюшку и «щит» и повернулась к Неду. – Так кто же ты? Вы, кажется, были знакомы?

– Да, блин, просто парень. – Он пожал плечами и одарил меня улыбкой. – Просто парень, спасающий девчонку от Горгоны.

– Спасающий! – фыркнула я. – А может, действующий согласно её предложениям? Несколько запоздало, правда, но всё же удачно.

– Это звучит не так романтично, – сказал Нед с обольстительной улыбкой.

Я хотела ответить что-нибудь резкое, но Нед кинул мне мой лук и вечно полный стрел волшебный колчан. Чары, которыми наполнила их моя лунная матушка, окутали меня, и я сразу успокоилась. Ну подумаешь, всё пошло не совсем так, как планировалось. Пришлось сразиться с чудовищем, которое прикидывалось директором школы. Ах да, и Нед слегка замешкался, но он ведь всё-таки явился с огненными стрелами. И я цела и невредима, значит, всё в порядке.

– Спасибо за помощь, – искренне сказала я. – Но правда, ты же должен мне всё объяснить. Откуда ты?

– Уж кого-кого, а тебя этот вопрос точно должен бесить, разве нет? – спросил Нед, вздёрнув светлые брови над прекрасными глазами. Его орёл тоже вздёрнул несуществующие брови, и они посмотрели на меня с одинаковым выражением. – Откуда ты? Не, ну правда, откуда? – насмешливо проговорил Нед.

Я рассмеялась.

– Да, меня раздражают такие вопросы. Но я не это имела в виду. Ты ведь не просто шестиклассник из Парсиппани. Так кто же ты?

Вместо ответа Нед соскочил с орла и подошёл ко мне. Протянул руку к моему лицо, но не достал монетку, а просто заправил мне прядь за ухо.

– Стой ровно.

Он произнёс это ворчливо, но смотрел так пытливо, так странно, что меня охватили самые противоречивые чувства. С одной стороны, я таяла от удовольствия, а с другой, хотелось дать ему в нос.

В конце концов, я решила дать в нос. В смысле, да кем он себя вообразил? К тому же девчонка из Нью-Джерси должна поддерживать репутацию человека, которого так просто не проведёшь.

– А ну-ка убери руки, – резко сказала я, чувствуя, как вспыхнули щёки и заколотилось сердце.

Нед хотел что-то сказать, но тут двойные двери столовой у нас за спиной распахнулись, и кто-то закричал:

– Ты слышал, что тебе сказали, урод! Отойди!

А другой голос добавил:

– Ан гард!

Глава 15

«Скажи “друг” – и войди!»

Стремительно обернувшись, я увидела Джови и Зузу в костюмах для фехтования, наставивших на Неда свои рапиры.

– Ты придурок! – гаркнула Джови, потом с тревогой посмотрела на меня: – Киран, с тобой всё в порядке?

– Дамы, успокойтесь! Успокойтесь! Вы всё неправильно поняли... – начал Нед, протягивая руку, словно хотел обнять меня за плечи.

– Отойди от неё! – Зузу выставила рапиру вперёд. – Живо!

– Спокойствие, только спокойствие.

Нед поднял руки и аккуратно отодвинулся. От покачивающейся рапиры исходил чуть слышный дрожащий звон.

– Что он сделал с твоим лицом? – Джови указала на кровоточащие порезы у меня на щеках.

Я осторожно потрогала ноющую челюсть. Наверняка она к завтрашнему утру станет чёрно-синей.

– Хватит разговоров, Джови! Подвинься! Я порву в клочья эту свинью! – закричала Зузу. – Как ты посмел сделать ей больно?

Как бы Нед меня ни пугал, я понимала, что должна остановить подругу.

– Постой. Я знаю, как это выглядит, но Нед не нападал, он помогал мне. Спасал от... – Я кивнула на остатки золы. И тут же поняла, что уцелевшие частицы директрисы Чень не могут служить доказательством чего-либо. Всё это придётся объяснять позже. – ...От кого-то другого, – договорила я и спохватилась: – Стойте, а вы тут что делаете?

– Мы услышали, что ты в беде и просишь о помощи, – объяснила Джови. – Я, конечно, очень удивилась, когда со мной заговорил геккон, но потом поняла, что, видимо, это особый случай.

Только тут я увидела у неё на плече кое-что – точнее, кое-кого. Тиктики Первого, очень довольного собой и победно высовывающего язычок. Блин, идея геккограммы не сработала. Я отправила Тиктики Первого за Мати и Нилом, а не за Джови и Зузу. Но всё равно забота подруг меня необыкновенно растрогала.

– Со мной уже всё в порядке, но всё равно спасибо за помощь.

Хотя Нед не нападал на меня, я была рада, что девчонки появились в тот самый момент, когда он принялся за мной ухаживать и так странно смотреть.

– Как скажешь. – Джови опустила рапиру, но сделала лёгкий шаг в сторону Неда, который игриво попятился. – Смотри у меня, красавчик!

– Мне спросить, зачем здесь эта птица, или лучше не надо? – Зузу указала рапирой на орла.

– Ну, скажем, у меня был очень интересный день, – вздохнула я.

После того как Джови и Зузу наконец-то опустили рапиры, Нед вопросительно вздёрнул бровь:

– Может, хватит уже валять дурака и пора браться за подвиги?

– Подвиги? – переспросила я, стуча зубами от холода.

– Ты что, забыла, что у тебя друг в дереве застрял?

Нед и орёл одновременно склонили головы набок и изобразили укоризненный взгляд. У меня подогнулись коленки. Откуда этот парень столько всего обо мне знает? Наверное, он тоже из Запредельного царства, это единственное объяснение.

– Откуда тебе известно про моего друга Лала? – требовательно спросила я, пытаясь незаметно вытереть рукавом мокрый нос. – Он всё-таки здесь, в этом измерении?

– И в стволе того самого дерева, на котором мы впервые повстречались, дорогая, – насмешливо протянул Нед.

– Твой друг застрял в дереве? – удивилась Зузу.

– С Лалом всё в порядке? – одновременно спросила Джови.

До чего же странно – моя лучшая подруга и мой главный враг поменялись местами. Было совершенно очевидно, что в этой версии Нью-Джерси именно Джови, а не Зузу, знала о том, что я принцесса из Запредельного царства.

– Это долгая история, – ответила я, всё громче стуча зубами. – И довольно непростая. Но я должна ему помочь.

– Какой же я невоспитанный! – Нед снял лыжную куртку и накинул мне на плечи. Под курткой у него оказалась зелёная флиска в тон к шапочке и шарфу.

– Спасибо, – ответила я благодарно и чуть-чуть смущённо.

Мне вспомнилось, как прошлой осенью я носила куртку Нила, но только испытывала при этом совсем иные чувства. В куртке Нила было тепло, уютно и пахло мылом и чистоплотным мальчишкой. Куртка же Неда пахла какими-то лекарствами.

– В любом случае... – Я попыталась собраться с мыслями. – Нед, откуда ты знаешь, что моего друга похитил призрак и запер в стволе дерева?

– Я расскажу об этом по дороге, – сказал Нед. – А сейчас садись скорее на орла, пока никто нас не заметил и не заставил вернуться в класс. Девочки, а вы можете извиниться за нас перед администрацией школы.

Не знаю, почему, но при мысли о полёте на орле наедине с Недом мне стало не по себе. К счастью, Зузу и Джови было не так-то просто сбить с толку.

– Даже не надейся. И, во-первых, не надо звать нас девочками – ты нам не дядя, тем более, такой странный дядя. А во-вторых, мы никуда её с тобой не отпустим, – мгновенно ответила Джови. – Хоть Киран и сказала, что ты на неё не нападал, но, кроме тебя, здесь больше никого нет, а на лице у неё – раны. Так что выводы напрашиваются сами собой.

– Как говорит директриса Чень, даём тебе испытательный срок, – вставила Зузу, показав двумя пальцами на свои глаза, а затем на глаза Неда. – Мы за тобой следим.

Таким образом я оказалась летящей на орле, за спиной чрезвычайно красивого белокурого мальчика, который был совсем не простым красивым белокурым мальчиком. Позади меня сидели Зузу и Джови с рапирами, а Тиктики Первый всё ещё цеплялся за плечо Джови. Для двух обычных девчонок из окраинных районов Нью-Джерси они на удивление спокойно приняли происходящее – и полёт на гигантском орле, и всё остальное. Интересно, как они отнесутся к тому, что наша директриса на самом деле – Горгона из древнегреческих мифов? Ладно, это мы обсудим позже.

Орёл взмыл над средней школой имени Александра Гамильтона и устремился в сторону наших с Джови домов, а я тихо вскрикнула от восторга. Сколько бы я ни летала – на крылатых конях пакхираджах, волшебной авторикше или огромной птице из другого измерения, – я не могла к этому привыкнуть и каждый раз, возносясь под облака, ликовала от ощущения чуда.

Вскинув вверх кулак, я выкрикнула знаменитый девиз трёх мушкетёров:

– Один за всех, и все – за одного!

Нед бросил мне скептический взгляд через плечо, но Джови и Зузу со смехом подхватили:

– Один за всех, и все – за одного!

– И все – одно! – весело добавил Нед.

Это напомнило мне о Шеше, и сразу стало страшно. В голове крутилось всё, что я услышала о рождении вселенной, хаосе, демоне, который всё видел и контролировал со стороны. Но пока эти детали пазла не складывались в общую картину.

Правда, и размышлять было некогда, поскольку орёл уже опустился у подножия высоченного дерева, растущего во дворе у Джови. Я оглянулась на свой дом – в окнах не горел свет; значит, родители всё ещё находились в офисе и занимались своей скучной бухгалтерией. Уже хорошо.

– У меня дома тоже никого. – Джови кивнула на свой тёмный дом.

Её мама, доктор Бергер, работала зубным врачом в нашем районе и сейчас наверняка вовсю ставила пломбы.

– Ну что, осмотрим дерево, – проговорила я, слезая с орла и приближаясь к гигантскому ясеню. – Лал? Лал, ты меня слышишь?

Я постучала по стволу. Мне никто не ответил.

– Странно. Я играла под этим деревом всю свою жизнь и никогда не замечала вот этого.

Джови потрогала нарост на стволе, удивительно похожий на дверную ручку, и испуганно ойкнула. Едва она коснулась нароста, вокруг него проявился силуэт двери.

– Ого, да мы в гостях у сказки, – проговорила Зузу, поднимая рапиру.

Снег поскрипывал у нас под ногами, изо рта вырывались морозные облачка пара. В это февральское утро улица выглядела серой и пустынной. Что-то во всём этом было неправильное. Я схватила геккона, шепнула ему сообщение и оторвала уже отросший кончик хвоста. Тиктики быстро взбежал по стволу и пропал из виду. И тут у меня от удивления глаза распахнулись сами собой. Над дверью возникли светящиеся буквы.

– Постойте. Я уже читала об этом в другой сказке, да ещё и фильм смотрела, причём не один раз.

– Тогда скажи, что здесь написано, – сказал Нед.

Он произнёс это взволнованно и жадно, но мне в тот момент было не до него.

– А мы-то откуда знаем? Это написано на неизвестном языке. – Зузу, хмурясь, провела рукой в перчатке вдоль непонятных слов. – Если бы язык был известен, я бы его сразу узнала.

Ну хоть что-то осталось неизменным. Зузу, которую я знала и любила, обожала иностранные языки и учила сразу несколько на разных языковых сайтах. С другой стороны, моя Зузу мигом вспомнила бы, что тут написано, поскольку именно с ней я тысячу раз пересматривала тот самый фильм.

– Это не настоящий язык. Это эльфийский язык из волшебной истории, – прошептала я.

Опять! Опять несколько историй слиплись. Так же, как тогда, на берегу Медово-Золотого моря Душ, когда мы с Нилом вдруг провалились в эту же сказку.

– В смысле, из фильма, где был такой белокурый эльф? И ещё такой крепкий мужик, наследник трона Бондора, или Гондора, или типа того? – спросила Джови.

– О-о-чень хорошо! – Нед внимательно наблюдал за нами, поигрывая картой, которая то появлялась, то исчезала у него в руках. На карте была нарисована ярко-голубая бабочка. – Что же тут написано, вы знаете?

Зузу выставила перед собой рапиру.

– Стой, Киран, мне кажется, это ловушка!

– Какие мы подозрительные!

Нед помахал рукой, и карта с бабочкой растворилась в морозном воздухе, издав лёгкий хлопок.

– Конечно, я знаю, – гордо фыркнула я.

– Киран, может быть... – начала Джови.

Но меня уже несло; хотелось доказать Неду, что я чего-то стою.

– В переводе с эльфийского это означает: «Скажи “друг” – и войди!» – договорила я.

Несмотря на предостережения Зузу и Джови, ничего не случилось. Ну, ничего более странного, чем уже произошло. Дверь не исчезла, и над ней по-прежнему светились слова.

– Мне нравится тот эльф с ушами, – пробормотала Джови, подходя ко мне и тоже принимаясь рассматривать дверь.

– И эльфийская королева, – добавила Зузу, вместе с нами водя ладонями по двери. – Она так круто рассказывала о том, как станет прекрасной и ужасной и как все будут её любить и страдать по ней.

– Развивала уверенность в себе, – согласилась я, и девочки рассмеялись.

Мы втроём рассматривали заледеневшее дерево с необычной дверью, практически не замечая Неда. Мне всё ещё было немного странно общаться с новой, симпатичной версией Джови и чуть более вредной версией Зузу, но, кажется, мы понемногу сплачивались в одну девчачью команду. Что-то вроде трёх мушкетёров, но только девчонок и без усов. Скейтбордисток в розовых сари, но без розовых сари. И без скейтбордов. Вроде ангелов Чарли, только без причёсок семидесятых годов и таинственного бестелесного голоса.

Вот почему, когда Джови и Зузу споткнулись, я смотрела на них, а не на Неда.

– Вы в порядке? – спросила и вдруг ощутила, как щиколотки будто кто-то сжал огромной рукой.

Опустив голову, я увидела, что мои ноги опутал могучий древесный корень! Что происходило?

Подруги, которых затягивало под землю, громко закричали, и я попыталась до них дотянуться, но не смогла пошевелить ногами. Цепкие корни держали мёртвой хваткой.

– Ну смотри, если это всё твои фокусы, придурок! – крикнула Зузу. Её ноги почти полностью погрузились в замёрзшую землю.

Нед в ответ захохотал. Его зловещий смех был очень похож на шипение. Я повернулась к нему, как в замедленной съёмке, и увидела, что его глаза стали скорее жёлтыми, чем синими, а его идеальная кожа покрылась чешуёй.

– Ты – змей? – взвизгнула я.

Я попыталась распутать корни, но ничего не получалось.

Нед передёрнул плечами и выпустил изо рта язычок пламени, а затем принял иной облик, гораздо более устрашающий, – с чешуёй, клыками, длинным хвостом и вертикальными зрачками.

– Почти. Я – дракон.

– Я сразу поняла, что с тобой что-то не так! – крикнула я.

Но поняла слишком поздно. Я не успела договорить, как дверь в стволе распахнулась, и корни, смачно сглотнув, пропихнули Джови и Зузу в дверной проем. Это было немного похоже на то, как руки запихивают пищу в огромный рот. И вопли моих подруг мгновенно стихли. А я осталась один на один с мальчиком-драконом.

Глава 16

Смерть многообразию

– Что ты сделал с моими друзьями? – Я натянула лук и прицелилась в ехидные жёлтые глаза Неда. – И кто ты, черт возьми, на самом деле?

– А ты не догадалась?

С громким хлопком Нед снова стал мальчиком. Затем изящным движением руки достал из воздуха сложенный в плоский блин цилиндр фокусника и взмахнул им, раздвигая в полноценную шляпу. Да, у Неда был стиль, надо отдать ему должное. Он был не прав, но стиль у него имелся.

– Обидно, вообще-то, Киран, – проговорил Нед, лихо нахлобучив цилиндр себе на макушку. – Вот Горгону ты узнала. Но, видимо, образование в США страдает отсутствием многообразия историй для разбора и изучения. Правда, скоро это не будет иметь никакого значения.

– Хватит говорить загадками, – рассердилась я. – Кто ты?

Полумальчик-полудракон, который и теперь ухитрялся выглядеть идеально, развязно поклонился.

– Я же сказал, меня зовут Нед Хогар. Впрочем, может быть, лучше произнести это по-скандинавски – Нидхёгг. Я дракон, обитающий среди корней Иггдрасиля. – Нед взмахом руки указал на дерево перед нами.

Стоп.

Что?

– Иггдрасиль... Ты хочешь сказать, что старый ясень на лужайке у Бергеров и есть великое мировое древо^[13], о котором рассказывают скандинавские мифы? Ты что, шутишь?

– Нет, дорогая, извини. Ни разу не шучу. – Нидхёгг вздёрнул светлую бровь и одарил меня сногсшибательным, как, видимо, он сам считал, взглядом.

– Ну, хорошо, ты – дракон из скандинавских мифов, но мне на это плевать, – выпалила я. – Что ты сделал с моими друзьями? Верни их немедленно!

– Твои друзья в безопасности. Они находятся внутри ствола вместе с принцем Лалкамалом, – сообщил Нед.

Я недоверчиво посмотрела на мощный ствол, который вовсе не казался полым, но в котором сейчас находились мои друзья.

– Как получилось, что Лал был похищен бхутом из Запредельного царства, а очутился в скандинавском мифическом древе?

– Это часть грандиозного плана, – ответил Нед, таинственно улыбнувшись.

– Какого ещё плана? – произнесла я как можно твёрже и направила стрелу Неду в грудь.

Он снова вздёрнул бровь, наконец-то заметив, что я целюсь в него из лука.

– Это довольно невежливо с твоей стороны.

Нед легко качнул ладонями, и ещё один корень обвился вокруг моих рук, не давая возможности выстрелить.

– Пусти! – Я стала яростно крутить кистями, пытаясь освободиться. – Вели дереву отпустить меня!

– Зачем? – Нед, точнее, Нидхёгг тихо проговорил: – В скандинавских сказаниях есть предсказание о трёх вёльвах – девах-колдуньях. Может, это вы?

– Ну конечно, – выпалила я. Теперь, когда у меня были связаны и руки, и ноги, я не могла воспользоваться луком. Моим оружием могли служить лишь ум и язык. – Зузу, Джови и я, мы – три мифические девы. Так что отпусти нас поскорее, пока мы тебя не задавили, как и положено «вольво».

– Вёльва – это провидица, а не мстительный внедорожник, – рассмеялся Нед, роняя изо рта искры. Что самое возмутительное, это его совершенно не портило. – Возможно, это и правда вы, но в сказаниях не сказано, что я не могу вас убить.

– Убить? Убить? – пронзительно пискнула я.

Было как-то трудно поверить, что я обсуждаю это с красивым, но сбрендившим мальчиком-драконом на полянке перед домом Джови в Парсиппани, Нью-Джерси. Сюрреализм какой-то. Я с отчаянием оглядела пустынную улицу. Все были на работе или в школе. Ни почтальона, ни мусорщика. Тиктики Первый скрылся и до сих пор не вернулся. Я была одна. Следовало думать очень быстро, чтобы понять, что происходит в голове драконьего мальчишки. Он любил фокусы и гордился своей ловкостью. Значит, не упустит случая покрасоваться.

– Зачем тебе меня убивать? Какое от этого удовольствие? – Я попыталась усмехнуться замёрзшими губами. – И потом, ты мог бы убить меня ещё возле столовой или оставить это дело директрисе Горгоне. Но ты же не стал убивать. – У меня дрогнул голос, но я продолжила: – Наверняка была причина, по которой ты меня спас, ведь так?

– Знаешь, по замыслу АХК, мы все должны сплавиться в одну общую счастливую сказку, но, честно говоря, я терпеть не могу всех этих древнегреческих мифических созданий. – Нед достал из шляпы кролика, который при ближайшем рассмотрении оказался белкой. Я испугалась, что он сейчас снова превратится в дракона и разорвёт бедного зверька на части, но Нед его отпустил. Белка взбежала вверх по стволу и скрылась в том же направлении, что и Тиктики Первый. Куда всё-таки запропастился геккон?

– Греческие мифы гораздо более популярны, чем скандинавские, – обиженно проговорил мальчик-дракон. – Это нечестно. Несправедливо. Ну ты же знаешь, как это бывает. Твои истории тоже практически забыты.

– В смысле? – Я отчаянно пыталась незаметно освободить руки и ноги, но, как ни крутила ими, корни Иггдрасиля не ослабляли хватку. Надо было заставить Неда говорить, пока я не придумаю, как спастись.

– Часто ты слышала, чтобы кто-то, живущий не в Запредельном царстве, вспоминал о твоём измерении и историях этого измерения? – На этот раз Нед вынул из шляпы три раковины каури, напоминающие половинки больших желудей. Он протянул мне одну ракушку, но тут же взмахнул рукой, и каури растаяла в воздухе, а потом снова появилась. – Но скоро, благодаря АХК, это не будет иметь значения. Твои истории исчезнут.

Я вздрогнула.

– Что ты сказал?

– Ты спрашивала, почему после похищения в Запредельном царстве Лалкамал оказался в древе из скандинавских мифов. – Нед поиграл мускулами, красуясь передо мной, хотя я находилась у него в плену. – Ты ещё не догадалась? Менее известные истории забываются или смешиваются с более популярными. Скоро не останется никаких историй из Запредельного царства. Да и самого Запредельного царства тоже не будет.

– О чём ты говоришь?

У меня внутри всё похолодело.

Богатая, удивительная культура Запредельного царства исчезнет? Все наши сказания? Наша история? Наш народ? Все мы исчезнем? Как такое может быть?

– Мы убьём хаос, принцесса, и создадим гармонию в единственной Вселенной. – Нед широко раскинул руки. – Ты первая должна испытывать благодарность за это, ведь тебе не придётся путаться и сбиваться. – Он заговорил тоненьким голоском, видимо, изображая меня: – Ой, я совершенно запуталась в разных культурах! Откуда я? Отсюда? Или оттуда? Кто я? Что я?

– Я никогда не говорила ничего подобного! – возмутилась я.

Но Нед продолжал вещать, не обращая на меня внимания.

– Когда АХК добьётся своего, мультивселенная станет мифом, а многообразие сгинет. Наступит всеобщая любовь, принцесса. Будет покончено с предрассудками, дискриминацией и всем прочим. – Нед рассмеялся безумным смехом. – Всё станет одним.

Всё едино. Опять это ужасное выражение, которое Шеша употребил, когда рассказывал миф про Уроборос^[14], змею, пожирающую саму себя.

– Не может быть любви в том, чтобы лишить каждого его индивидуальности и неповторимости, уничтожить всё многообразие историй, – возразила я. – Уничтожение различий – не любовь.

Тут мне вспомнились стихи моей лунной мамы.

– Уничтожение наших историй – это ненависть, а не любовь!

Мысли вихрем проносились у меня в голове. Вечное древо... Опора разным мирам. Рядом змеиный друг. Гибель в ненависти.

Я снова вспомнила надпись на шапке Неда: «Убей Хаос». Но ведь Шейди Сэйди говорила, что вселенной необходимы хаос и многообразие. А Нед начал с ней спорить и утверждать, что многообразие – это плохо, что у мультивселенной должна быть только одна история. Он ещё говорил про демона, подобного богу, который всё видит и понимает и соединяет множество разных историй в одну-единственную. И Нед всё время повторял слова Шеши про то, что всё едино. Ох, как мне это всё не нравилось.

– Нидхёгг, – сказала я, стараясь скрыть страх. – Что это за АХК, о котором ты всё время упоминаешь?

– Ха! Ты правда не понимаешь? – фыркнул Нед, принимаясь жонглировать раковинами каури. – Ну ты точно не семи пядей во лбу. Впрочем, это очевидно, если ты всё ещё пытаешься его убить. АХК – это сокращение от Межмирный Мультизлодейский Антихаосный Комитет. А во главе комитета стоит, конечно же, твой дорогой папуля Шеша.

Мой желудок ухнул в невыразимые глубины.

– Так я и знала... – выдохнула я. – Значит, он собрал змей со всех историй, чтобы вместе уничтожить многообразие? Из множества разных историй мультивселенной он хочет сделать всего одну и стать её всевидящим демоном-повелителем?

– Дошло, как до жирафа. – Нед подмигнул и вновь одарил меня своей чарующей улыбкой. – Ты наконец-то поняла, змеиная красавица.

Бр-р. Не реагируя на то, что Нед назвал меня красавицей, я попыталась обдумать услышанное. Так вот почему Нил вдруг превратился в короля из другой сказки, моя лунная мама – в фею с волшебной палочкой, а я провалилась в кроличью нору вместо совсем другой девочки. Это было делом рук Шеши, Нидхёгга, Сфено и прочих членов Антихаосного комитета. Какой ужас! Неужели все истории Запредельного царства пропадут, сомнутся, вплетутся в другие, более известные истории?

Я вспомнила недовольство Неда тем, что одни мифы более популярны, а другие – менее.

– Но если тебе не нравятся древнегреческие мифы, – сказала я, – ты же не захочешь, чтобы сказание о тебе рассплющилось между мифами о Горгоне?

– Не переживай, принцесса. Я не так глуп, иначе не прожил бы несколько сотен лет. Что-нибудь придумаю. – Нед выложил три ракушки на корень, плоский, как стол, и сунул под одну из них монетку. Потом принялся ловко двигать ракушки, словно заправский напёрсточник из фильма про жуликов, показывая, как пенни оказывается то под одной, то под другой, то под третьей каури. – А вот ты, моя девочка, – недобро рассмеялся он, – действительно попала.

Ой, блин. И помощи ждать неоткуда. Придётся самостоятельно выкручиваться из неприятностей, чтоб помешать Шеше и его бандитам из Антихаосного комитета. Надо срочно спасать мультивселенную и все наши истории. Но в первую очередь я должна спасти Джови, Зузу и Лала, а у меня почти не осталось времени на то, чтобы придумать, как это сделать.

Глава 17

Головоломка

– Так ты, значит, отличный фокусник? – сказала я Неду так дерзко, как только могла. – А как у тебя с сообразительностью и магическими способностями?

Антихаосный комитет собрался сплющивать истории? Но в эту игру могут играть двое. Я вспомнила фильм, который мы с Зузу с удовольствием посмотрели несколько раз подряд. Там смелый герой перехитрил злодея и с помощью головоломок спас похищенную принцессу.

– Скажем так. Ты когда-нибудь слышала про Гудини, Копперфильда, П. Ч. Соркара? – спросил Нидхёгг, двигая ракушки перед собой всё быстрее и быстрее.

– Конечно.

На самом деле, я слышала только первое из этих имён, но догадалась, что другие два человека – тоже фокусники.

– По сравнению со мной они просто клоуны на детском дне рождения, – презрительно бросил Нед.

– Да что ты? Тогда как насчёт поединка? – спросила я с невозмутимым видом, хотя мои руки и ноги по-прежнему были опутаны корнями Иггдрасиля. – Я вызываю тебя на поединок ума и сообразительности!

– На кону – жизни твоих друзей? – прорычал дракон.

Я кивнула.

– Бьёмся насмерть?

Я снова кивнула, попытавшись вздёрнуть бровь так, как это обычно делал Нил. Судя по озадаченному взгляду, который бросил на меня Нидхёгг, я, возможно, что-то сделала не так. Но, тем не менее, он принял вызов.

– Хорошо, дорогая, почему бы нет. Согласен, – сказал Нед. – Я ещё ни разу не проигрывал в подобном поединке.

– Я, правда, не уверена... – пробормотала я, отчаянно надеясь, что Нед самодоволен ровно настолько, насколько кажется. – Не знаю, сможешь ли ты с помощью своих фокусов и колдовства достать предметы, которые мне нужны. Они редко встречаются.

– Только назови, – небрежно бросил мальчик-дракон.

– Во-первых, мне нужны два стакана и кувшин тумпучи, – сказала я, вспомнив газированный напиток, который пили в Запредельном царстве.

– Прошу!

Нидхёгг щёлкнул пальцами и выхватил из шляпы два бокала и кувшин с напитком. Помахав руками, он создал два пенька перед плоским корнем и жестом предложил мне сесть. Это было не так-то просто сделать со связанными руками и ногами, но я всё же примостилась на уголке.

– Ну теперь наливай напиток, – сказала я.

Нидхёгг оживлённо улыбнулся.

– Кажется, я догадываюсь, к чему всё идёт. – Он разлил напиток по бокалам. – Что теперь?

– Теперь нужно добыть очень редкую вещь, – ответила я, надеясь, что Нидхёггу это удастся. – Оно называется бхуванпраш. Это особая... э-э... ядовитая паста из Запредельного царства. А, да, и ложка понадобится.

– Редкая вещь? – Нидхёгг помахал руками и достал из шляпы баночку с пастой и ложку. – Может, для других волшебных существ это и сложно, но не для меня.

Я изобразила загадочную улыбку. Конечно, эта густая чёрная масса не имела никакого отношения к яду. Мама всю жизнь заставляла меня принимать пасту, как целебную добавку, набитую полезными элементами (дополнительно к жевательным витаминам «Гамми»). Мой план строился на том, что мамы скандинавских драконов не заставляют своих детей принимать бхуванпраш.

– Теперь тебе придётся развязать мне руки, – сказала я.

Дракон посмотрел с сомнением и отодвинул подальше от меня лук и стрелы. Подчиняясь взмаху его руки, корни освободили мои кисти и обвились вокруг груди и плечей.

– Отлично, так гораздо удобнее, – пробормотала я. Кисти были свободны, но корни так туго сжимали тело, что я не могла как следует вздохнуть. – Дела были не очень.

– Что ты там бормочешь? – раздражённо переспросил НидХёгг. – Знаешь, я ведь не обязан играть с тобой в эти игры. Пошёл у тебя на поводу только из-за твоего змеиного происхождения. Ну и хочу похвастаться, что победил в интеллектуальной схватке дочь Шешы. Пусть знает.

Я и глазом не моргнула, хотя в глубине души тихо ликовала – кажется, мне удалось задеть самолюбие дракона. Какое счастье, что Нед уверен в своём уме и неотразимости.

Я открыла баночку с бхуванпрашем, очень осторожно окунула туда ложку, всем своим видом давая понять, что передо мной – смертельно опасная субстанция.

– Когда я положу пасту в напиток, она потеряет запах, вкус и цвет.

– Ну теперь ты мне будешь про яд рассказывать! В смысле, я сам всё про него знаю. Поняла? Ну то есть я отлично разбираюсь в ядах. Буа-ха-ха, – проговорил Нидхёгг голосом театрального злодея.

Кажется, у нас был театр не одного актёра.

– Надеюсь, яд смертельный? – спросил он, пока я, отвернувшись, как могла, раскладывала бхуванпраш по бокалам.

– Скоро узнаем. – Я повернулась к Нидхёггу и демонстративно поменяла бокалы местами пару раз. – Яд только в одном бокале. Ну а теперь вопрос: в каком из бокалов находится яд? – Я откашлялась, вспоминая слова героя одного из фильмов. – Наш поединок закончится, когда ты выберешь бокал, из которого выпьешь, и мы узнаем, кто оказался прав... а кто – мёртв.

– Ну, это ерунда. – Нидхёгг смерил меня подозрительным взглядом и облизал тонкие губы острым языком. – Просто надо понять, что ты за человек. Относишься ли ты к тем шестиклассникам, которые способны подсыпать яд в свою чашку или в чашку врага.

Я кивнула, не глядя на бокалы, и усилием воли стараясь не выдать себя.

– Итак. Лишь полный болван сразу возьмёт то, что ему протянули. Значит, нельзя брать бокал, который стоит передо мной. – Нидхёгг постучал себя пальцем по губам. – Но ты же знаешь, что я не полный болван; значит, я не могу взять бокал, стоящий напротив тебя.

– То есть ты знаешь, какой бокал возьмёшь? – Сердце отчаянно колотилось у меня в груди. Сработает план или не сработает?

– Ещё нет! Ты же в курсе, что я дракон, и наверняка тебе известно из разных сказок, что драконы крайне подозрительны. Так что очевидно, что я не могу взять бокал, стоящий напротив меня.

– Закончил думать? – снова спросила я, заметив его остекленевший взгляд.

– Да ты что! Даже не начинал! Ты, наверное, знаешь, что драконы очень популярны в Англии, где левостороннее движение. Ты поставила перед собой бокал левой рукой, поэтому я ни в коем случае его не возьму. – Нидхёгг тупо уставился в одну точку.

– Потрясающе. Уверена, что ты получаешь высшие баллы за тесты на злодейство, – заметила я так терпеливо, насколько могла.

– Ага! Твоё упоминание тестов говорит о том, что ты хорошо учишься. Значит, понимаешь, что надо держаться подальше от опасности и смерти; и тогда выходит, что я не могу взять бокал передо мной! – Мальчик-дракон дышал всё быстрее, из носа и рта у него начали вырываться маленькие язычки пламени.

– Представляю, как ты зажигаешь на вечеринках, – пробормотала я.

Неужели он весь день собирается думать? Меня ждут друзья, которых надо спасти, а потом ещё куча других дел.

Нидхёгг продолжал бубнить:

– Как хорошая ученица, ты, конечно, слышала выражение: «Держи друга рядом, а врага – ещё ближе». Но смертельный яд – самый страшный враг, значит, ты должна была придвинуть его к себе. То есть понятно, что я не могу выбрать бокал, стоящий перед тобой!

– Ты пытаешься заставить меня проговориться, – ухмыльнулась я, вспомнив симпатичного пирата из ещё одной истории. – Ничего у тебя не выйдет.

– Уже вышло. – Глаза Нидхёгга горели жёлтым огнём, кожа сплошь покрылась чешуёй. – Ты и так проговорилась. Я знаю, где яд!

– Ну так делай выбор. – Я указала одновременно на оба бокала.

– Конечно. Я готов. Выбираю... – Нидхёгг внезапно ткнул пальцем куда-то мне за спину. Но он был очень плохим актёром. – Ой, смотри, твой друг Лал! – воскликнул он фальшиво.

– Где?

Я оглянулась, делая вид, что поверила ему, но тут же повернулась обратно и успела заметить, как мальчик-дракон убирает руки с бокалов. Он поменял их местами, но я притворилась, что ничего не вижу.

– Давай пей тот, что стоит перед тобой, – сказал Нидхёгг, зловеще усмехнувшись. Его клыки сверкнули в тусклом зимнем свете.

Я подняла бокал, приветственно качнула им и принялась пить, заметив про себя, что только после этого дракон тоже поднёс бокал к губам. Он втянул тумпучи одним длинным глотком.

– Ха! Дурочка! – закричал Нидхёгг, едва мы опустили пустые бокалы на плоский корень. – Я поменял местами стаканы, когда ты отвернулась! Это же типичная ошибка!

– Да что ты? – Я вытерла липкие губы тыльной стороной ладони.

– Ну да. Самая частая ошибка – вступить в схватку с крепкими жителями деревни, у которых есть лук со стрелами, пробивающими броню дракона. Гораздо менее известная – устроить смертельный поединок с мифическим скандинавским драконом, прикидывающимся учеником средней школы.

Нидхёгг так расхохотался, что чуть не подавился. Потом вдруг шлёпнулся со своего пенька на землю.

– Братан, ты в порядке? – безмятежно поинтересовалась я.

– Живот ужасно болит! – простонал мальчик-дракон. Его лицо тревожно вытянулось. – Ой, мне нужно выйти. Причём срочно.

– Могу подсказать, где тут городской парк с общественным туалетом, если прикажешь корням отпустить меня, – предложила я.

Мне даже сверху было слышно, что у него бурлит в животе, как в стиральной машине.

– Ладно, ладно, – простонал Нидхёгг, согнувшись пополам и хватаясь за живот. Он помахал руками, веля Иггдрасилю освободить меня. – Говори, где парк!

– А как насчёт моих друзей? – поинтересовалась я, делая вид, что преспокойно рассматриваю собственные ногти.

– О-о-о-о! – взвыл Нидхёгг, не разгибаясь. – Ты очень многого требуешь, змеиная принцесса! Твой папа должен тобой гордиться!

Он снова махнул рукой, раздался скрип и треск, и древесный ствол раскрылся. Из него выбрались чумазые, но целые и невредимые Джови и Зузу.

– А ещё Лал. – Мне стало немного жаль несчастного Нидхёгга.

Утешало то, что яд вовсе не был ядом, и с драконом не могло случиться ничего плохого – ну разве что проведёт пару дней на горшке.

– Ну ладно, ладно! – завопил позеленевший драконий мальчик.

Он щёлкнул пальцами, и Игдрассиль вытолкнул из себя грязного и удивлённого принца. Лалкамал огляделся по сторонам, зевая и потирая глаза, словно он очень долго спал.

– Лал! – крикнула я и, подбежав к другу, помогла ему встать.

– Просто, Киран? – Лал с изумлением рассматривал заснеженный пейзаж. – Где мы?

– В Нью-Джерси. Я тебе всё объясню, – пообещала я.

– Я выполнил то, что ты просила. Достал его из дерева, – прорычал Нед, скрючившись от боли. – Говори, где комната для мальчиков.

Я любезно показала ему, в какой стороне городской парк, и Нидхёгг припустил вниз по улице, держась за штаны.

– Как тебе удалось проделать этот фокус так, чтобы самой не пострадать? – воскликнула Джови.

Её лицо было перемазано грязью, но глаза блестели от любопытства.

– Мы всё слышали, сидя внутри дерева, – пояснила Зузу, выдёргивая из волос комья мёрзлой земли.

– Я добавила бхуванпраш в оба бокала. Просто у меня за долгие годы уже выработался на него иммунитет. Это не яд, но с непривычки прочистит желудок как следует, – объяснила я.

Зузу и Джови расхохотались, и мы ударили по рукам. Лал смотрел на нас растерянно и удивлённо.

Глава 18

Мушкетёры на велосипедах

После долгого плена в древесном стволе Лал выглядел растерянным, взволнованным и замёрзшим. Кроме того, он вывихнул лодыжку, когда его похищал призрак. Поэтому в первую очередь мы помогли Лалу дохромать до дома Джови. В тёплой прихожей Джови сразу накинула ему на плечи одеяло, а Зузу принесла большой стакан воды. Чёрный лабрадор Локи присоединился к общей суете – прыгнул на Лала и как следует вылизал ему лицо.

Лалу было сейчас ни до чего, но я ожидала, что Джови и Зузу после своего смертельно опасного приключения засыплют меня вопросами о Запредельном царстве, Нидхёгге и о том, каким образом Лал был похищен призраком в другом измерении, а очутился у нас, но в мифическом скандинавском древе. Хотя насчёт Лала я, честно говоря, и сама не понимала.

Удивительно, но подруги меня ни о чём не спрашивали. Они лишь всё время хихикали, таращились на Лала и под любым предлогом старались дотронуться до его рукава или стряхнуть грязь с его волос. И голоса у обеих внезапно зазвучали громче и пронзительнее. Я принялась яростно вращать зрачками, намекая, чтобы они прекратили немедленно, но подруги меня словно не замечали. Не то чтобы я не понимала их чувства. Помнится, при первой встрече с Лалом я и сама слегка одурела от его звёздной красоты. Но девчонки, кажется, совершенно свихнулись. Такое впечатление, что им уже мерещились толстые розовые купидоны, порхающие над головой принца, или типа того.

– Мне так нравится эта куртка, – ахала Зузу, проводя пальцем по руке Лала. – Ты её в Запредельном царстве купил? У вас там есть торговые центры?

– А ты каким шампунем пользуешься? У тебя волосы так приятно пахнут, – лопотала Джови, беззастенчиво принюхиваясь к голове Лала. – Конечно, немножко древесиной пахнет, но всё равно классно.

– Тебе надо поднять и положить ногу, – сказала Зузу, подталкивая Лала к скамейке. – Сядь сюда.

– Нет, лучше сюда, на этот стул, – возразила Джови, притащив стул из кухни. – На нем гораздо удобнее.

– Благодарю вас за внимание, любезные девицы, – проговорил Лал.

Несмотря на измученный вид, он всё же ухитрялся одаривать сияющей улыбкой моих подруг, тянущих его в разные стороны.

– Мне нужно столько всего вам рассказать, – заявила я, надеясь, что Джови и Зузу немного отвлекутся и перестанут вести себя как дурочки.

Я быстренько рассказала, как пропал царь, как короновали Нила (Лал ахнул), как я заподозрила, что за заварушкой с перепутанными историями стоит Шеша (тут ахнули Зузу и Джови), и как Сфено и Нидхёгг, покинув древнегреческие и скандинавские мифы, явились в Нью-Джерси (все трое громко охнули, а Локи завыл). Единственное, о чём я умолчала, это о своей тревоге, что кротовая нора закинула меня не в то измерение. У меня не хватило бы мужества рассказать о странном поведении родителей или о том, что в моей версии реальности мы с Джови враждовали, а с Зузу – дружили.

Лал задумчиво погладил Локи по голове.

– Что ж, Просто Киран, думаю, в первую очередь мы должны вернуться в Запредельное царство. Но как? Есть ли в Нью-Джерси автоматы по пробиванию кротовых нор?

– Автоматы по пробиванию кротовых нор? – переспросила Зузу дурацким голосом; в её глазах, казалось, вместо зрачков мерцали сердечки.

– Просто Киран? – уже не таким дурацким голосом спросила Джови и улыбнулась.

– Это отдельная история, – пробормотала я. – Но, кажется, я знаю, кто может нам помочь вернуться в Запредельное царство.

– Кто? – почти что хором спросили девочки и Лал.

– Самый умный учёный в этом измерении, конечно, – ответила я. – Надо попасть в лабораторию Шейди Сэйди. Судя по тому, что она сегодня рассказывала в актовом зале – о чёрных дырах, хаосе, свете и тьме, – я думаю, она давала мне какую-то подсказку.

– Ой, перестань, – отмахнулась Зузу, поглаживая рукав куртки Лала.

По-моему, она просто не хотела, чтобы я его увезла.

– Нет, правда, – сказала я. – Если у вас нет других предложений, думаю, это самый лучший вариант.

– Тогда пошли! Нельзя терять время! – Лал понемногу становился похожим на себя.

Возможно, помогло и то, что Джови принесла ему целую тарелку начос, и Лал с удовольствием их уминал. Он громко хрустел, бормоча с набитым ртом:

– Я должен вернуться в Запредельное царство! Я нужен своему народу! А что это за соус? Ужасно вкусно!

– Джови, ты говорила, что лаборатория Шейди Сэйди находится у нас в городе. На фотографии, которую она нам показала, изображено здание, похожее на, что стоит возле магазина моих родителей. – Я подцепила начос с тарелки Лала, и обе подруги смерили меня сумрачными взглядами.

Джови нахмурила светлые брови:

– Ты хочешь сказать, бывший магазин твоих родителей? Они ведь его продали.

– Точно. – Ещё одно безумное отличие этого измерения. Я почесала Локи за ушами, а он лизнул меня в локоть. – Как же нам добраться отсюда до сорок шестого дома? – спросила я, переходя к прозе жизни. – Идти слишком далеко, особенно по такому холоду. Тем более что у Лала вывих.

– Кто-нибудь умеет водить? – спросила Зузу, открыв дверь, ведущую в гараж, и окинув взглядом запасную машину родителей Джови.

Я подумала про свой опыт вождения авторикши. И тут же вспомнила, что расколотила её вдребезги.

– Нидхёгг чуть не прикончил нас. Пожалуй, не стану доделывать за него его работу.

– Не переживайте, у меня есть решение. – Джови указала на что-то в углу гаража. – Как насчёт не автоматизированных колёс?

Я вгляделась в то, на что указывала Джови. Это были два очень маленьких велосипеда – наверняка они принадлежали её младшим сводным братьям.

– Тут на всех велосипедов не хватит! – Я с сомнением осмотрела детские велосипеды с большими рамами. – И сиденья такие крошечные, что вдвоём не поместишься!

– Ну у тебя же тоже есть велосипед, – напомнила Джови. – Я свой разбила в прошлом году, а новый мне так и не купили. Но твой-то цел? Тот, который в сарае стоит. У него ещё седло удлинённое, Лал сядет сзади.

– Принц Лал не может ехать один. Как он будет крутить педали с вывихнутой ногой? – сказала Зузу и добавила с надеждой: – Я могу повезти его на твоём велосипеде!

– И я могу! – тут же вызвалась Джови.

В конце концов, я сама и поехала на своём велосипеде, позорно розовом и сверкающем в стиле «Принцесса Просто Прелесть», с лентами на руле и вставками в виде единорожков на колёсах. Я чувствовала себя довольно неловко, тем более что велосипед был ужасно маленький, а с Лалом за спиной проворачивать педали было не так-то просто. Но, несмотря ни на что, через несколько минут мы дружно катили по нашему кварталу, практически цепляя коленками подмышки. Некоторое время ушло на то, чтобы убедить Локи остаться дома и не бежать за нами, но мы и с этим справились.

Я захватила из дома старую куртку, поскольку новая зимняя осталась в школе. Рукава были чуть-чуть коротковаты, но уж лучше так, чем в лыжной куртке Неда/Нидхёгга (Ещё нахватаешься блох от этого дракона!). Крутя педали, я вдруг вспомнила детство – ветер в лицо, ленты развеваются. Для полного впечатления я даже звякнула пару раз в заржавевший звонок «Принцесса Просто Прелесть».

Джови и Зузу выписывали разные фигуры на своих великах, но мне было довольно тяжело просто удерживать свой маленький розовый велосипед на ходу и не вилять. Лал крепко держал меня за пояс и отпускал на редкость бессмысленные реплики.

– С той стороны дорога обледенела, Просто Киран! – вскрикивал он. – Не так быстро! Не так криво, моя госпожа! Не так прямо! Позвони в звонок! У тебя в корзинке, случайно, не найдётся чего-нибудь поесть?

– Не цепляйся с такой силой, Лал! – ворчала я. – Мне нечем дышать.

– У меня есть еда, – встряла Зузу и, вынув из кармана батончик с гранолой, кинула его Лалу.

Она то и дело привставала на сиденье с таким видом, словно кружилась на балу.

– Хорошо, что мы решили поехать с вами, – вставила Джови, подъехав с другой стороны и метнув Лалу «Мишек Гамми».

Лал ухитрялся перетягивать на себя всё внимание, даже когда ел.

Наконец мы въехали на высокий пригорок и, не успела я ни о чем подумать, как подруги убедили меня скатиться, не крутя педали, и посмотреть, кто окажется внизу быстрее всех.

– Принцесса Просто Киран, берегись! – завопил Лал, рассыпая «мишек Гамми», когда мы рванули вниз по обледеневшей дороге.

Мне вспомнилось, как я мчалась за авторикшей на скейте вместе со Скейтбордистками в розовых сари. Казалось, это было тысячу лет назад. Я вдруг перестала волноваться и мчалась вниз, визжа и хохоча, рядом с Зузу и Джови. Даже Лал перестал дёргаться.

– Один за всех, и все за одного! – закричали девчонки, когда мы, съехав с пригорка, снова поставили ноги на педали. Они даже помахали рапирами в воздухе для полноты картины.

Девиз мушкетёров напомнил мне любимую фразу Шешы и Нидхёгга: «Всё едино». В обоих случаях речь шла о том, что люди связаны друг с другом множеством нитей. Только наш девиз не означал, что мы обязательно должны быть одинаковыми для того, чтобы дружить.

– Мне нравятся твои друзья, Просто Киран! – крикнул Лал.

– Уверена, что ты им тоже нравишься, – рассмеялась я.

К сожалению, мы второпях не продумали маршрут от дома до Научной корпорации умников. А дорога, по которой мы ехали, вела нас не только к бывшему магазину моих родителей, но и мимо заднего двора греческого ресторанчика, принадлежащего семье Зузу. Мы уже мчались через парковку между студией по уходу за животными и фабрикой верхней одежды Беннигана, когда нас засекла самая активная работница ресторанчика «Гора Олимп» – бабушка Зузу.

Бабушке было за восемьдесят, но она по-прежнему каждый день приходила в ресторан и готовила самый вкусный в мире пирог с фетой и шпинатом – спанакопиту, а также пахлаву; она любила поболтать с посетителями, и вся семья Зузу у неё по струнке ходила. На нашу беду, яя^[15] решила вынести мусор именно в тот момент, когда мы проезжали мимо. Она была в фартуке и ортопедических ботинках, с платком на голове.

– Только не это... – выдохнула Зузу, но разворачиваться было уже поздно.

При нашем появлении бабушка замерла, прищурилась, словно не верила собственным глазам, а затем с ловкостью, достойной любого супергалактического героя, метнула пакет с мусором. Вонючий пакет ударил Зузу по ногам и сшиб её с велосипеда.

– Что за монстр в виде старушки? – воскликнул Лал, выхватывая меч.

– Это не монстр, это бабушка Зузу, – предупредила я, и мой друг поспешно убрал оружие.

К тому времени, когда Зузу встала с мёрзлой земли и подняла велосипед, бабушка уже поравнялась с нами. Кто бы мог подумать, что такая древняя старушка способна так быстро бегать. Но яя творила чудеса. Начался обеденный перерыв, и на парковке было полно машин, но бабушке это не помешало. Она по-юношески стремительно поймала за руку Джови и сдёрнула её с велосипеда. Другой рукой она ухватила Зузу за ухо и с силой крутанула.

– Ой, яя, не надо! Пожалуйста! – взмолилась Зузу.

– Kakó korítsi!^[16] – крикнула бабушка.

– Госпожа, пожалуйста, отпустите ухо этой милой девицы! – заволновался Лал.

Мы с ним всё ещё сидели на велосипеде. Я не совсем поняла, что именно кричала на греческом яя, но слово «школа» прозвучало много раз, так же, как «мама» и «папа». По реакции Зузу было ясно, что бабушка собирается притащить её за ухо к родителям. Мало того что наша директриса оказалась древнегреческой Горгоной, а скандинавский дракон Нидхёгг прикидывался школьником из Парсиппани и пытался нас убить; теперь нам грозили большие неприятности из-за бабушки Зузу.

– Киран, Лал, бегите, пока можно, – прошипела Джови.

Она была права. У бабушки было всего две руки, и, хотя она ругала меня и Лала на смеси греческого и английского так же энергично, как и моих подруг, ухватить нас она физически не могла. Мне не хотелось бросать Зузу и Джови, но что я могла поделать?

– Беги, Киран! – крикнула Зузу, когда яя поволокла обеих девчонок к двери.

– О-хи-и! Киран! – воскликнула бабушка, поняв, что я собираюсь удрать. – Что за мальчик?

– Спасибо! Люблю вас, подруги! – ответила я, с силой давя на педали рубиново-красными бёрцами. Мне удалось увернуться от цепкой бабушкиной руки, и велосипед начал набирать скорость. – Простите, яя, но мы не прогуливаем! Честно!

Не знаю, поняла ли бабушка, но она сделала рывок, словно хотела схватить меня. Я с ужасом увидела, как ортопедические ботинки скользят по льду и бабушка начинает падать носом вниз. К счастью, Зузу и Джови подхватили её под руки с обеих сторон.

– Останови змея! – крикнула мне Зузу, придерживая бабушку, которая снова развопилась на всех известных ей языках.

– Пока, Лал! Приезжай к нам снова поскорее! – добавила Джови, с трудом удерживая равновесие и одновременно не выпуская из рук довольно крупную и тяжёлую яю.

– Нельзя прогуливать! – орала мне вслед бабушка. – Киран, ты же хорошая девочка!

Я чувствовала себя предательницей, но у меня не было выбора. Надо было ехать дальше, не дожидаясь, когда у яи вырастет ещё пара рук и она утянет нас за собой.

– Держись! – крикнула я Лалу.

И мы помчались вперёд к дому сорок шесть, оставив друзей за спиной.

Глава 19

Наука, спорт и приглашение на свадьбу

Через несколько минут мы благополучно добрались до Научной корпорации умников, слезли с моего смехотворного велосипеда и вошли. В приёмной не было ни души, лишь стоял пыльный чёрный стол с логотипом компании (мощная суперновая звезда в момент взрыва), несколько разнокалиберных офисных стульев, обшарпанный настольный футбол и маленький столик для пинг-понга, который, судя по виду, пережил не одну жаркую игру.

– Похоже, учёные, изучающие космос, любят развеяться с помощью настольных игр. – Я потрогала баскетбольную корзину, криво висящую на одном гвозде.

– Согласен, Просто Киран. А я вот предпочитаю крикет.

Мы выждали несколько секунд, но никто не появился. Тогда Лал подхромал к столу и осторожно позвал:

– Эй, кто-нибудь?

И тут мы услышали: тук-тук-бах-тук. Где-то неподалёку играли в настольный теннис. Значит, там были игроки и ещё один стол. Судя по скорости подач, между учёными корпорации разгорелась нешуточная дискуссия.

Я пошла вперёд, двигаясь на звук, и открыла большие двойные двери. Комната за ними была обставлена в том же стиле, что и приёмная, – стол для пинг-понга, аэрохоккей, кулер с водой и уютный продавленный диванчик – наверняка на нём отдыхали между матчами.

При виде тех, кто так упоённо играл в пинг-понг, я чуть не рухнула от удивления.

– Банти? Туни? – ахнула я, уставившись на своего приятеля-тигра, сжимающего ракетку мощными челюстями, и на маленькую жёлтую птичку с ракеткой в клюве по другую сторону стола.

Ещё сильнее меня поразили те, кто играл в паре с моими друзьями. Рядом с Туни подскакивала сама Шейди Сэйди. Бант на её шее развязался, очки сползли на кончик влажного от пота носа. Она азартно высовывала язык и, ударив по мячику, каждый раз пронзительно вскрикивала, словно заправская теннисистка. На стороне тигра играл профессор Кхоген Прасад Дас, солидный автор хорошо известного в Запредельном царстве «Карманного справочника по раккошам, хоккошам, бхутам, петни, доито, данавам, даини и секретным шифрам и проявлениям». Придерживая одной рукой дхоти^[17], он метался то влево, то вправо, подныривал, подпрыгивал и взлетал в погоне за мячиком и, наконец, нанёс решающий удар. Не сумев его отбить, Сэйди с досадой швырнула ракетку на стол.

– Теряете хватку из-за всех этих научных грантов, профессор! – поддразнил К. П. Дас. За грязными стёклами круглых очков его глаза казались огромными.

– Прицельно бьёте! Как по мячу, так и по золотой медали от Королевского института демонологии, – заметила Шейди Сэйди, и яростный поединок возобновился.

– К. П. Бабу^[18] и Шейди Сэйди знакомы? – изумилась я.

– Знания принадлежат всем, – заметил Лал. – И наука не знает границ.

Возможно, наши учёные друзья щедро делились знаниями, но в том, что касается пинг-понга, оба проявляли редкостную жадность. Каждый норовил отбить все удары соперничающей стороны, включая те, которые предназначались их партнёру по игре. Благодаря этому мои звериные приятели, не особо вовлечённые в процесс, заметили нас с Лалом, как только мы вошли.

– Принцесса! – взревел Банти.

– Принц Лалкамал! – заверещал Туни. – Я знаю того, кто будет счастлив тебя видеть!

– Кого? – Я с недоумением оглядела комнату.

Огромный тигр шагнул в сторону, и тут я обнаружила ещё одного человека. Он бегал вдоль стола для пинг-понга, нервно кусая ногти. При виде нас он замер, и на его – обычно таком уверенном – лице отразились растерянность и изумление. Ух, как я ему обрадовалась!

– Брат! – Лал кинулся ему на шею, как ребёнок.

– Киран, у тебя получилось! – Нил обнимал Лала, но улыбался мне, и только мне. – Ты его нашла! Ты спасла моего младшего братишку!

– А ты сомневался? – фыркнула я. От волнения при виде Нила слова прозвучали слишком резко, и я поспешно смягчила тон: – Ты давно здесь?

– Мы только недавно прибыли вместе с К. П. Бабу, – ответил Нил. – Я хотел сразу отправиться искать тебя, но профессор решил сначала быстренько сыграть партию в теннис.

Что?

– То есть ты просто торчал здесь и следил за игрой, вместо того, чтобы искать меня, пока я, между прочим, сражалась за свою жизнь?

Нил бросил на меня удивлённый и виноватый взгляд.

– Сэйди сказала, что видела тебя в твоей школе. У вас было что-то вроде учебной пожарной тревоги, и она решила, что ты всё ещё там.

– Это была не просто учебная тревога, и мне реально была нужна помощь. Я всего лишь сражалась с волшебными существами из мифов народов мира!

Нил побледнел, и я вздохнула:

– Ну ничего. Зато мне удалось спасти Лала.

– Ты в порядке? – покровительственно поинтересовался Нил у младшего брата. – Ого, как у тебя щиколотку разнесло! – Он снова посмотрел на меня. – Киран, прости. Мне правда очень, очень жаль, что я не смог тебе помочь.

– Да ладно. Всё хорошо, что хорошо кончается. – Мне пришлось повысить голос, поскольку игра продолжалась, и мячик безостановочно долбил по столу. – Но, Нил, что ты вообще делаешь в этом измерении? Ты получил мою геккограмму?

Нил замахал учёным, чтобы они перестали играть и дали ему ответить, но те сражались так яростно, что до сих пор не заметили нас.

– Отдохните, учёные! – завопил Туни.

Ни Сэйди, ни профессор Дас даже глазом не повели, и тогда птичка рванулась вверх и поймала клювом пролетающий мимо мячик. Оба игрока негодующе воззрились на Тунтуни.

– Это противоречит межгалактическим правилам игры в теннис! – возмутился К. П. Дас. – Ни один игрок не имеет права проглотить мячик для пинг-понга в процессе игры! Ваша команда теряет очко и ход!

– Постойте, нельзя так слепо следовать инструкциям, – возразила Сэйди, которую явно огорчала перспектива проигрыша. – Эти правила применяются только по воскресеньям во время межгалактического конца света!

– Велика вероятность того, что межгалактический конец света сейчас в самом разгаре, – торжествующе парировал К. П. Бабу.

– Ха-ха, я тебя подколола, – рассмеялась Сэйди. – Сегодня понедельник!

Довольная тем, что снова слышу себя, я отвернулась от препирающихся игроков и снова занялась Нилом.

– Правда, что ты здесь делаешь? – Потом оглянулась на Туни. – А вы с Банти как сюда попали? Я была уверена, что вас утянуло через кротовую нору в неизвестном направлении.

Туни громко выплюнул мячик, и я легко подхватила его на лету.

– Скажи, принцесса, – чирикнул мой пернатый друг, – когда Золушка могла баловаться?

– Туни, серьёзно!

Нил подвёл хромающего брата к стулу и шутливо взлохматил ему волосы. Мне стало немного стыдно за то, что я был слишком резка с Нилом. Он так радовался, что Лал нашёлся. И, в конце концов, откуда ему было знать, что я сражаюсь с Горгоной и драконом совсем неподалёку от него?

– Кто такая Золушка? – Лал тяжело опустился на стул, поморщившись, когда Нил помог ему вытянуть повреждённую ногу.

– Принцесса из двухмерной сказки, – объяснила я. Затем, чтобы сгладить впечатление от своей неприветливости, попробовала отгадать: – Э-э... Золушка могла баловаться до того, как у неё появилась мачеха?

– Нет! – крикнул Тунтуни, плюхнувшись мне на плечо. – Она баловалась, когда приехала на бал!

Я рассмеялась и только после этого заметила, что Шейди Сэйди яростно жестикулирует, умоляя, чтобы я вернула ей мячик. Уф! Неужели они опять начнут стучать?

– Пора сделать перерыв в игре, – объявил Банти.

Я кинула ему мяч, и тигр мигом разгрыз и проглотил его.

– Ну вот! Так нечестно! – расстроилась Шейди Сэйди.

В ответ Банти издал громкий рык, и оба игрока слегка смутились.

– Ну ладно, может, немного честно, – поспешно сказала телеведущая.

– Не надейся на хорошую отметку, принц Нил, – проворчал К. П. Дас. – И ты тоже, принц Лал. И никаких дополнительных баллов!

Лал слегка встревожился, но Нил лишь закатил глаза.

– Мы больше не учимся в вашем классе, профессор. К тому же нас сейчас волнуют другие проблемы. Давайте вернёмся к разговору?

После выговора оба учёных наконец спохватились.

– Прошу прощения, мы увлеклись, – сказала Шейди Сэйди.

– Пинг-понг будит в учёных самые низменные страсти, – подхватил К. П. Бабу.

Окончательно опомнившись и разглядев, кто находится в комнате, Шейди Сэйди принялась трясти мне руку так энергично, что я чуть не упала.

– Я знала, что ты справишься, юная исследовательница, – воскликнула она, глядя на меня, но глаза её смеялись. – Твои друзья, тигр и птица, в этом сомневались, я сказала, что тебе просто нужно время. Ты ведь слышала мою подсказку насчёт света и тьмы и обязательно придёшь к нам.

Значит, выступая в актовом зале, Шейди Сэйди и правда смотрела именно на меня!

– Вы показали тот слайд с изображением Научной корпорации умников, чтобы я поняла, где он находится!

– Я и в школу пришла по той же причине, – кивнула моя учёная звезда. – Когда кротовая нора закинула твоих друзей ко мне и они рассказали о ваших приключениях, я пришла к выводу, что ты должна находиться где-то поблизости и, раньше или позже, появишься у себя в школе.

– Потом Шейди Сэйди вернулась из школы без тебя, и мы заволновались. – Банти потёрся об меня своей большой головой. – Но она не разрешила нам пойти за тобой.

– Сказала, что будет невозможно объяснить появление на улицах Парсиппани говорящей птицы и огромного тигра, – обиженно заметил Туни.

Но Сэйди была права. Попробуй объясни, откуда в Парсиппани взялись говорящие тигр и птица. Как ни странно, я совсем не обиделась, что Банти и Туни не бросились мне на помощь, – другое дело – Нил...

– Но зачем же, брат мой, ты и К. П. Бабу прибыли в Нью-Джерси? – спросил Лал. – Я слышал, ты отправился в большую поездку по стране, чтобы общаться с народом и искать у него поддержку? Тебя даже временно короновали.

При этих словах лицо у Нила стало немного странным.

– Теперь, когда ты снова свободен, я передам тебе корону, как только мы вернёмся домой, хорошо?

Я думала, Лал скажет в ответ что-нибудь мудрое и благородное, типа их отец не должен был лишать короны своего старшего наследника Нила и Нил должен остаться царём. Но юный принц бросил лишь:

– Да, конечно.

После этого Лал поджал губы, и я не смогла определить: то ли это от боли в ноге, то ли от недовольства, что Нила короновали вместо него.

Я бросила быстрый взгляд на Нила – как он отнёсся к поведению брата? Но его лицо оставалось совершенно бесстрастным, точно маска.

– Круто, круто, круто, – проговорил он. – Из тебя выйдет великий царь, Лал. А я жду не дождусь, когда можно будет избавиться от ответственности.

– Кто бы сомневался, – шутливо и вроде бы беззлобно ответил Лал.

Но я поняла, что Нил воспринял это как пощёчину. Он вздрогнул и, отвернувшись, принялся складывать ракетки и мячики.

Я соображала, что бы такое сказать, чтобы разрядить обстановку, и тут Туни чирикнул:

– Эй, принцесса, что делал слон, когда пришёл Наполеон?

– Не знаю, Туни, что же он делал? – спросил я неестественно громко и весело.

Нил покосился на меня, как на ненормальную.

– Травку щипал! – завопил Туни, кружась у Нила над головой.

Я громко расхохоталась, не зная, как ещё поддержать друга. Он закатил глаза, но всё же слабо улыбнулся.

– Так ты расскажешь, как здесь оказался? – спросила я Нила. – Тиктики Первый нашёл тебя?

– Да, ящерка передала мне твоё сообщение. – Нил отложил ракетки и поморщился. – Благодаря Тиктики я узнал, где ты. Но я в любом случае собирался искать тебя из-за приглашения на свадьбу.

– Приглашения на свадьбу? – Я была рада, что с Тиктики Первым всё в порядке, но слова Нила напомнили о том, что Нед/Нидхёгг тоже говорил о свадьбе. – Что это за свадьба, которую все упоминают?

– Я понял, что обязательно должен поговорить с тобой, как только получил приглашение, – сказал Нил, принимаясь грызть ноготь.

– Что же это за приглашение, из-за которого ты помчался разыскивать меня сквозь несколько измерений?

Я переводила взгляд с одного лица на другое, но никто не спешил с ответом. Животные вдруг срочно занялись чисткой перьев и усов, учёные с интересом изучали пол и потолок, а Лал, как и я, понятия не имел, о чём речь.

Не говоря ни слова, Нил открыл потрёпанную кожаную сумку на ремне и достал яркую, красную с золотом, пригласительную открытку. На ней были изображены бабочки, рыбки и павлины – традиционные свадебные символы. Но, помимо них, вокруг зверей извивались змеи, и это меня сразу напугало. Адрес на приглашении напомнил мне другое письмо из другой истории.

Его царскому величеству принцу Нилкамалу

(временно замещающему царя),

объезжающему свои владения

на спине большого слона

в поисках поддержки народа

Запредельного царства

за семью морями и тринадцатью реками,

которое скоро станет

частью Единой Вселенной.

Я развернула створки открытки и чуть не завопила от ужаса, хотя приглашение было очень красивое, золотыми буквами по красному фону.

Усопший Шри Шапендронатх Шапу

и усопшая Змеишвари Деви,

не имеющие адреса по причине ухода в мир иной,

приглашают Вас

почтить своим присутствием счастливое событие —

свадьбу их всемогущего и всеведущего сына

Шеши

Великого и Всемилостивого,

в скором времени Властителя Единой Вселенной

с Пинки,

дочерью усопшей Нянюшки;

ракшей; бывшей царицей Запредельного царства;

бывшей супругой

трусливого беглого царя Фаттешвара Оребаба (Ронту).

Торжественное событие состоится

вечером в следующую субботу

в бывшем дворце царя Фаттешвара Оребаба

(напротив здания почты, возле торговца паном^[19]

и по диагонали от кинотеатра).

Форма одежды: самый сногсшибательный

из самых потрясающих свадебных нарядов,

какие у вас только имеются!

Не допускаются: никакие раккоши, кроме невесты;

родственники и друзья невесты. Никаких исключений.

От Вас ожидаются: ценные подарки.

Мне понадобилось перечитать приглашение не меньше трёх раз, чтобы вникнуть.

– Мой папа женится... на маме Нила? – выдохнула я.

– Похоже на то, – чирикнул Туни.

– Как такое может быть? – Лал тоже был потрясён. – Просто Киран, разве твой отец не женат на твоей матери Луне?

– Наверное, тот момент, когда она испепелила его своими лунными лучами, может считаться разводом. Она упоминала, что они больше не женаты, – медленно ответила я, всё ещё переваривая новости. – В последний раз, когда я видела отца, он пытался убить маму Нила! Как они могут после этого пожениться? Но Мати слышала разговоры о том, что они хотят вступить в какой-то союз. – Тут до меня дошло ещё кое-что. – Постойте, но, если наши родители поженятся, Нил, ты станешь моим...

– Сводным братом, – мрачно договорил Нил.

Тут Туни запел песню из старого двухмерного телефильма о том, как вдова с тремя дочками вышла замуж за вдовца с тремя сыновьями^[20], – уж не знаю, где он её подцепил.

– «И так они все стали одной большой змеиной семейкой!» Теперь вы будете спорить, кто первый пойдёт в ванную, и дурачиться с собакой, которую заведёт семья!

Меня затошнило от одной мысли об этом.

– Какая гадость, – выдавила я с трудом.

– Супергадость, – поддержал Нил.

Ну наконец-то наши мнения совпали!

Глава 20

Чёрные дыры и сингулярности

Не желая даже думать о том, что мы с Нилом можем стать сводными братом и сестрой, я снова взялась изучать приглашение.

Встряхнула конверт, и наружу выпали две карточки. На одной было написано: «Праздничные мероприятия».

Вечер понедельника: вечеринка для гостей

(дресс-код – чёрное и белое).

Вечер вторника: гайе холуд^[21]

(дресс-код – жёлтое. Фу-у).

Вечер среды: мехенди^[22]

(дресс-код – карнавал; можно все, включая, ходули)

Вечер четверга: сангит^[23]

(заранее подготовьте музыкальный номер

мирового класса,

чтобы порадовать невесту и жениха.

Если номер окажется неудачным,

вас могут бросить в темницу.

Или убить. Или и то, и другое).

Была ещё небольшая карточка с просьбой подтвердить, что приглашение принято.

Я дорожу своей жизнью, поэтому

с благодарностью принимаю приглашение [...]

Мне плевать на собственную жизнь

и безопасность моей семьи,

поэтому грубо и невоспитанно пропущу

событие всех времён и народов [...]

– Да как такое возможно? – вырвалось у меня.

Может, опять началось безумие параллельного измерения? Но я не могла представить во всей мультивселенной такое измерение, где бы Шеша и мама Нила полюбили друг друга.

– Они ненавидят один другого, – сказал Нил, словно прочитав мои мысли.

– От ненависти до любви один шаг! – чирикнул Туни.

Он уже добыл где-то цветочную гирлянду из тех, которыми обмениваются во время свадьбы в Запредельном царстве жених и невеста, и напевал песню, сопровождающую этот старинный обряд.

– Вы думаете, это настоящая свадьба? – Лал переводил растерянный взгляд с меня на Нила, а с Нила – на Туни.

– Ну конечно настоящая! – заявил Туни. – Какие же вы циничные! Это всё потому, что ваше поколение слишком много сидит в социальных сетях.

– Настоящей любви не бывает, – вмешался тигр. – Бывают ритуалы, которые придумали представители капиталистического патриархата, чтобы с их помощью удерживать свою институционную власть.

– Э, правда... вот это, что тигр сказал, – неуверенно согласился Лал.

– Что бы это ни было, – медленно проговорила я, – в любом случае, они явно не просто решили пожениться, потому что влюбились. За этим стоит какой-то коварный план. – Я резко обернулась к Нилу: – Поняла! Твоя мама стала членом Антихаосного комитета!

– Чего? – оторопел Нил. – Я даже не знаю, что это такое.

– Она могла просто делать вид, что поддерживает и защищает нас! – разволновалась я. – Может, она притворялась, что очень хочет вызволить тебя из темницы. Может, они с Шешей разыграли поединок в подводной тюрьме...

– Стоп. Остановись, Киран. Ты думаешь, моя мама притворялась, что готова отдать свою жизнь и пчелу своей души, чтобы помочь мне? Что она разыграла сцену поединка с Шешей, когда её собственная мать, нянюшка, погибла, чтобы спасти её? – крикнул Нил. – Нет! Это тошнотворно!

– Но я не знаю. Не знаю, как рассуждают суперзлодеи, – воскликнула я. У меня в голове никак не складывалась головоломка, которую необходимо было собрать. – Согласись, было бы слишком наивно думать, что Пинки вдруг стала такой доброй и хорошей. А в Антихаосном комитете собрались злодеи из разных культур и миров. Они все хотят уничтожить многообразие историй мультивселенной. Пинки вполне могла бы стать одной из них.

– Не верю, что мама впуталась в подобную историю, – заспорил Нил.

– Но, братец, она ведь пыталась съесть нас с Мати, – напомнил Лал. – Это было всего несколько месяцев назад.

– И она довольно неприятная особа, – вставил Туни. – Жестокая мучительница...

– Кровожадная и мечтающая о власти, – добавила я.

– Ну круто, ну спасибо за то, что просветили, – вспыхнул Нил. – Только я начал думать, что смогу как-то подружиться со своей матерью. Особенно теперь, когда не стало нянюшки, и всё такое. Вы меня убедили, что это невозможно.

Мы с Лалом и Туни виновато переглянулись, не зная, что сказать. К счастью, нас выручил, прервав неловкое молчание, К. П. Бабу.

– К чему думать и гадать? Это нам не поможет. Нужно получить как можно больше информации и отправить вас домой для проверки нашей гипотезы, – заявил пожилой профессор.

– Отлично, команда, пошли собирать информацию и проверять гипотезы! – сразу оживилась Сэйди. – Пора взглянуть на расщепитель атомов. Только вперёд!

Она извлекла неизвестно откуда кресло-каталку с логотипом Научной корпорации умников на спинке. Мы помогли Лалу сесть в это кресло, и Сэйди решительно выкатила его из комнаты отдыха и повезла по длинному коридору.

– Ну, тигр, рассказывай, где ты научился этой убойной подаче? – на ходу спросил К. П. Дас у Банти. – Как у тебя получается такой топ-спин?

Лал и Сэйди были далеко впереди. Банти, К. П. Дас и Туни наперебой болтали о пинг-понге, а мы с Нилом молча шли рядышком, замыкая группу.

Он не смотрел на меня, и я чувствовала себя виноватой в том, что расстроила его.

– Нил, я не хотела тебя обидёть, правда. Но я не могу придумать другого объяснения, зачем Пинки понадобилось выходить за Шешу.

– Обидеть? Но я вовсе не обиделся, с чего ты взяла? – обиженно буркнул Нил. – Нет, Киран, ты права, как и всегда. Единожды злодей всегда злодей. Наверняка моя матушка выходит замуж за Шешу, чтобы поучаствовать в очередной его пакости. Я просто плохо соображаю. Похоже, у меня в голове слегка помутилось от жизни в подводной темнице. Сам не знаю, что несу.

– Но я вовсе не это имела в виду, – возразила я.

– Нет, правда. Я очень, очень рад, что ты мне всё разъяснила, – сказал Нил, по-прежнему не глядя на меня.

– Это просто теория, – проговорила я, оправдываясь. – К. П. Бабу правильно сказал: сначала нужно собрать факты, а потом уже делать выводы о верности нашей теории.

– Твоей теории, – пробормотал Нил. – Не моей.

Уф. Как он мог быть таким наивным? Я скрестила руки на груди.

– Интересно, а где моё приглашение? Тебя-то пригласили, хотя раккошам вход воспрещён.

– Ты так переживаешь, что твой смертоносный змеиный папаша не прислал тебе приглашение на свою свадьбу? – фыркнул Нил.

– Да нет, просто... Ну, может быть. – Я смутилась. – Не знаю. Я его ненавижу, но в то же время он всё-таки мой родной отец. Но при этом я его ненавижу.

– Я тебя понимаю, как никто. – Нил опустил глаза. – Я тоже сам не знаю, как отношусь к своей матери.

Я не успела ответить, потому что в этот момент Сэйди распахнула двойные стальные двери, ведущие в лабораторию по расщеплению атомов.

– Ого!

Я повернулась к Нилу, но он лишь пожал плечами и отошёл. Зато меня услышал Банти.

– Впечатляюще, не правда ли? Я отреагировал так же, когда попал сюда в первый раз.

Я внутренне заметалась – с одной стороны, хотелось помириться с Нилом, а с другой, не устраивать же сцену при посторонних. Поэтому я, словно не замечая хмурого принца, принялась осматривать комнату. Впечатляюще – не то слово. Комната была тёмная и прохладная, потолки – такие высокие, что непонятно, на каком расстоянии от пола они расположены. Повсюду были провода и трубы – синие, серебряные, красные. Они тянулись, сплетаясь в узоры, через всю стену к большому механическому глазу, находящемуся в дальнем конце комнаты.

– Это расщепитель атомов. – Сэйди указала на глаз. – В нём мы с коллегами пытаемся воссоздать условия Большого взрыва. Очень удобно, что он так же может работать, как межпространственная кротовая нора.

Расщепитель атомов состоял из множества сложных приборов и часовых механизмов, которые безостановочно двигались вокруг ярко-синей сферы. Съезжались и разъезжались, открывались и закрывались, соединялись и разъединялись. Это зрение зачаровывало. А сбоку от гигантского механического глаза стоял мой старый друг.

– Раат! – закричала я и, кинувшись к крылатому коню, обняла его за шею.

Это был конь Нила, но он верно служил и мне во время нашего последнего приключения, когда я прикрыла дьявольское шоу Шешы «Кто хочет стать охотником на демонов?».

– Принцесса, – прозвучал у меня в голове голос чёрного, как ночь, коня. – Я принёс к тебе своего мальчика через все измерения.

– Знаю, мой волшебный друг, – пробормотала я, тайком покосившись на Нила.

Принц стоял один, глядя в пустоту и кусая ноготь. Он выглядел таким потерянным, что меня охватили самые разные чувства одновременно. Моё лицо вспыхнуло, и я поспешно прижалась носом к бархатистому виску Раата. Конь от удовольствия расправил крылья и снова сложил их.

А затем над нами вдруг раздался знакомый голос с немецким акцентом:

– Фсе сцеплено, фсе сфясано, фсе сплошь фсаимосфязано.

– Только чем? – продолжила я.

Раат заржал, и мы вскинули головы. Прямо на нас смотрел учёный, которого я уже встречала во время своего первого приключения в Запредельном царстве. Он плавно парил в воздухе, скрестив ноги по-турецки, словно медитировал, – таким же я увидела его и в первый раз.

– Мудрец-джи! – прощебетал Туни, прибавив, как всегда, уважительную приставку «джи». Он подлетел к учёному и нежно ткнулся клювом ему в щеку. – Как висится-можется?

Да, это был он, Альберт Эйнштейн, один из величайших учёных в мире. Он висел в воздухе в лаборатории по расщеплению атомов в Парсиппани, Нью-Джерси. И не имело значения, что на него не распространялся закон гравитации, так же, как не важно было и то, что он давно умер.

– Как дела, Эйнштейн-джи? – почтительно поинтересовалась я, складывая ладони в приветственном жесте намашкар. – Позвольте представить вам...

– Ф этом нет никакой неопхотимости, – ответил Альберт Эйнштейн с заметным акцентом. – Я профел фосхитительный тень с фашими трусьями тикром и пташкой. Они учили меня прафилам икры ф футпол. И конечно я снаком с принцами Лалкамалом и Нилкамалом.

Лал радостно замахал учёному, но Нил лишь слегка кивнул головой.

– Мы с топрым крылатым конём решили немноко отттохнуть от шума срашения, поскольку некоторые люти уш слишком раскипятились фо фремя икры ф настольный теннис.

– Меня утомляют поединки, – мысленно признался Раат.

Шейди Сэйди и К. П. Дас стыдливо потупились, но ничего не сказали. Вообще, мне кажется, все немного благоговели перед знаменитым учёным. Может, потому, что он придумал очень важные для науки формулы, такие, как E = mc^[24], а может, просто потому, что Эйнштейн был единственный среди нас, кто уже умер.

Другая странность, связанная с Эйнштейном (не считая его присутствия), заключалась в том, как он был одет. В прошлый раз, когда мы с ним встретились, на нём был тюрбан, курта и паджама, а сегодня – серый балахон и серый колдовской колпак. В руках у Эйнштейна была волшебная палочка, которую он то и дело крутил и подкидывал в воздух, в точности, как тамбурмажор, подкидывающий жезл на военном параде. Костюм учёного подозрительно напоминал одеяние директора одного волшебного учебного заведения из известной истории, но я не стала говорить об этом вслух.

– Как поживают ваши ученики – малышки-звёздочки? – спросил Нил.

Он тоже вспомнил нашу прошлую встречу с Эйнштейном. Учёный тогда был учителем маленьких звёздочек в разноцветной туманности в Майя Пахар – горах Иллюзий. – Я забыл спросить, но вы, кажется, оставили преподавание?

– О, я стесь лишь фременно, поэтому нашёл сепе самену. – Альберт Эйнштейн перекувырнулся в воздухе, так что его скрещённые ноги оказались вверху, а голова – внизу. Несмотря на законы земного притяжения, колпак и не подумал падать. – Сфесточки очень люпят профессора Хокинка. Он снает мношестфо детских стишкоф и отлично фотит хорофоты.

– Профессор Хокинг? – переспросила я. – Вы имеете в виду профессора Стивена Хокинга?

– Именно ефо! – ответил Эйнштейн-джи, указав на меня волшебной палочкой.

Ну ладно. Почему бы и нет. Стивен Хокинг, знаменитый на весь мир учёный, который умер несколько лет назад (во всяком случае, в этом измерении), теперь преподавал в звёздной колыбели в горах Иллюзий.

Я присмотрелась к парящему учёному/волшебнику.

– Не обижайтесь, ваша Гениальность, но как вам здесь? Я знаю, что вы можете существовать в Майя Пахар, это как-то связано с материей пространства-времени... – Я замолчала.

– П-ф-ф! Подумаешь, смерть! Всего-навсего перенос материи с одного уровня существования на другой. – Эйнштейн снова перекувырнулся.

– Он не должен и не может здесь находиться, и уж точно не в этой одежде, – заметила Шейди Сэйди, печатая на компьютере. – Но из-за работы Антихаосного комитета многие межпространственные и межкультурные истории наезжают друг на друга. Границы между историями и измерениями размываются. Вот почему вас всех занесло в несколько иную версию Нью-Джерси.

– Вы знаете об этом? – выдохнула я. – Мои родители, Джови и Зузу...

Нил бросил на меня недоумевающий взгляд. Я вскинула брови и дёрнула плечом. Он, конечно, мог злиться на меня за то, что я назвала его маму злодейкой, но у меня тоже была причина злиться на него. Я в полном одиночестве сражалась с безумной версией Нью-Джерси, а он... что делал? Мечтал о дружбе со своей чудовищной мамой?

– У науки и фантазии много общего, мои юные друзья, – сказал К. П. Бабу. – Обе задаются вопросами жизни и смерти, и обе ищут объяснение загадочного мира вокруг нас.

– Но теперь Шеша и ефо Антикаосный комитет пытаются упростить эти опъяснения, – продолжил Эйнштейн-джи. Из-за акцента у него получалось не «хаос», а «каос».

– А я думала, вы и профессор Хокинг не считаете, что вселенной необходим хаос, – сказала я Эйнштейну, вспомнив, как Нед/Нидхёгг утверждал, что нужна одна-единственная универсальная теория, которая объяснит всё на свете, одна сингулярная история. – Я думала, вы оба ищете одну теорию для всего.

– Та, это прафта, – согласился Эйнштейн-джи, подкинув волшебную палочку, а потом ловко поймав её ногой. – Но мы так и не состали такую теорию, не так ли? Наши снания росли в процессе поснания.

– Что вы имеете в виду? – Я посмотрела на учёных, потом на своих друзей.

Звери, Лал и Нил пожали плечами.

– Тафай фернёмся к началу, принцесса, – сказал Эйнштейн-джи, мягко махнув Сэйди. Она набрала какие-то слова на клавиатуре, и на экране появилось изображение чего-то вроде чёрной воронки, одновременно похожей на виктролу в комнате с тремя дверями. – Вы знаете, что такое сингулярность?

– Что же? – спросила я, морща лоб.

Банти вежливо откашлялся:

– Вы имеете в виду искусственный интеллект сверхчеловека, который превзойдёт человеческий интеллект?

– Хвастунишка, – пробормотал Тунтуни. Нил сердито покосился на птичку.

– Нет, тигр-джи, – терпеливо ответил К. П. Бабу. – Профессор Эйнштейн говорит о космосе.

– Ну тогда нет, не знаю, – признался Банти, смущённо кашлянув.

У всех был такой же озадаченный вид, как и у меня.

– Сингулярность – это одномерная точка, из которой родилась мультивселенная. Представьте себе бесконечно огромную материю, втиснутую в бесконечно малое пространство. – К. П. Бабу взял лист бумаги и смял его в маленький тугой шарик.

– Примерно то же самое чуть было не случилось с нами в той сплющивательной кроличьей норе, – пробормотал Туни, и я содрогнулась про себя.

– Учёные никокта не фители синкулярности, но полакают, что она нахотится в серетине чёрных тыр, – продолжил Эйнштейн-джи, – которые имеют фит раккошей у фас ф Сапретельном царстфе. Именно с синкулярности начался Польшой фсрыф.

– То есть мультивселенная зародилась из центра раккоша? Господин, неужели вы считаете, что раккош стал причиной возникновения всего вокруг? – Лал с изумлением посмотрел на брата.

Нил в ответ вздёрнул бровь.

– Вы все считаете, что это невозможно? – раздражённо спросил он.

На лице Лала читалось величайшее недоверие, но я хорошо помнила, как однажды мама Нила широко разинула рот, и там, внутри, вращались планеты, звёзды, луны – целые галактики.

– Конечно, это лишь теория, но её подтверждают надёжные свидётельства, – сказала Шейди Сэйди. – Мы часто представляем чёрные дыры ужасным явлением, которое всё уничтожает и поглощает энергию и жизнь, но это слишком упрощённое видение, как и одностронний взгляд на раккошей.

Нил многозначительно посмотрел на меня. Я помрачнела. В мысли о том, что его мама – злобная разрушительница, не было ничего упрощённого, что бы там учёные ни болтали.

– Как я ни пытался опнарушить прекрасную простоту мультифселенной, – продолжил Эйнштейн-джи, – прафта саключается в том, что в слошности и мношестфенности тоше есть сфоя красота. Мы стараемся ососнать её, но частицы прафды фсегта утекают скфозь пальцы, что-то окасыфается фне нашефо понимания.

Говоря это, учёный кувыркался в воздухе, зависая то вверх, то вниз головой, словно двигался в танце под неслышную нам музыку космических сфер, в мерцающем свете огромного расщепителя атомов.

– И Антихаосный комитет хочет это уничтожить? – спросила я.

– Мультивселенная возникла из сингулярности, но после Большого взрыва она сразу же начала расширяться как наружу, так и внутрь. И продолжает расширяться – каждый день рождаются и будут рождаться новые и разные истории. Если только... – К. П. Бабу смолк.

– Если только кто-то это не остановит. Если кто-то не остановит хаос и не убьёт многообразие мультивселенной, – договорил Нил.

– И не састафит её съёшиться, – добавил Эйнштейн-джи. – Если кокта-то случился Польшой фсрыф, отнашты мошет происойти Польшое схлопыфание.

– Но какое всё это имеет отношение к свадьбе Змеиного царя и Царице раккошей? – спросил Лал.

– Ах, любовь, волнующая и неизвестная... – заворковал Туни.

На этот раз Нил рванулся к нему, но не успел схватить – птица взлетела повыше, где её было не достать.

– Мы опасаемся, что попытки Шеши разрушить Царство демонов, а также его облавы на раккошей, хоккошей, доито и данавов – лишь вершина айсберга. Мультивселенная родилась из энергии раккошей, а значит, уничтожив их, можно её убить. Ну или ужать всё её чудесное многообразие до одной-единственной истории, – сказал К. П. Дас.

– Шеша понял, – подхватила Сэйди, – что недостаточно убивать или лишать раккошей энергии по одному; от этого мультивселенная не начнёт съёживаться. Чтобы устроить Большое схлопывание, Шеше нужно забрать силу у Царицы демонов, которая объединяет в себе энергию раккошей всех кланов.

– Я женюсь этим у-у-утром, – немелодично затянул Туни.

– Туни, заткнись, – пробормотала я, глядя на серьёзные лица учёных.

– Свадьба! – чирикнул Туни. – Пвелестное мевопвиятие! Пвеквасный сон!

– Туни! – цыкнула я.

– Воздержись, куриные мозги, – рыкнул Банти.

– Так, значит, Шеша женится на моей маме, чтобы украсть у неё силу! Силу всего рода раккошей! – Нил бросил на меня торжествующий взгляд. – То же самое он пытался сделать и с нейтронными звёздами. Наверное, он взял маму в плен и вынудил её согласиться на брак!

– Мошет пыть, – сказал Эйнштейн. – А мошет, у неё сопстфенные планы.

Теперь я многозначительно посмотрела на Нила:

– Точно. Может быть, она хочет, чтобы Антихаосный комитет воспользовался её энергией, и тогда она вместе с Шешей будет править сингулярной вселенной, или типа того.

Нил ответил мне убийственным взглядом. Я расстроенно выдохнула, но не успела ничего сказать, потому что Эйнштейн махнул рукой, подзывая нас к себе.

– Идите сюда, мои юные друзья, – мягко произнёс он.

Мы подошли, и он протянул мне маленькую книжечку в твёрдой серебристой обложке, на которой были изображены раккоши, хоккоши, пакхираджи и даже тигр.

– «Тхакурмар Джули», – медленно прочитала я бенгальскую надпись на корешке, потом подняла взгляд на учёного. – Это книга сказок Запредельного царства, которую мне читал папа.

Я принялась листать знакомые страницы с любимыми картинками и историями о призраках и демонах, мудрых совах и глупых обезьянах, смелых принцах и принцессах из Запредельного царства.

– Мне мама их тоже читала, – тихо сказал Нил. Я бросила на него удивлённый взгляд. Вот уж не думала, что Пинки вела себя как обычная мама и читала своим детям сказки. – Она классно рассказывала, – добавил Нил. – Изображала разных героев разными голосами, и всё такое.

Эйнштейн-джи заговорщически постучал пальцем по кончику своего носа.

– Фы спрашифали, как я моку пыть шифым и ф то ше фремя нешифым. Стесь и ф то ше фремя не стесь. А тело ф том, что я, как и эти истории, сущестфую фне фремени. – Он как-то особенно, даже излишне выразительно подчеркнул последнее слово.

– Что это значит, Мудрец-джи? – спросил Нил.

– Дети мои, – произнёс старый учёный, – носите эту книку с сопой, и, если фам понадопится фернутся назад ф истории или даже фо фремени, перефорачифайте страницы и ныряйте прямо ф книку.

Мы с Нилом растерянно переглянулись.

– Назад во времени? – переспросила я.

– Именно! Именно! – воскликнул Эйнштейн и перекувырнулся в воздухе. – Путешестфовать черес кротофые норы неплохо, но путешестфие ф истории – это самое лучшее путешестфие на сфете! Кута там то нефо путешестфиям ф пространстфе и фремени! Истории – самый мощный спосоп путешестфия ф мультфселенной!

Нил посмотрел на меня, приподняв брови, словно сомневался в том, что у старикана всё в порядке с головой. Я одними губами ответила: «прекрати» и снова повернулась к Эйнштейну-джи.

– Э, хорошо, мы так и поступим. – Я убрала книжку в рюкзак. – Спасибо, профессор Эйнштейн.

– Фосмошно, фы даше фернётесь насат фо фремени, чтопы решить спор о том, сачем ваши ротители решили пошениться, – загадочно произнёс учёный.

– Приготовьтесь! Через пару минут кротовая нора будет готова к использованию, – вмешалась Сэйди, торопливо набирая что-то на клавиатуре.

Я вдруг поняла, что, пока мы с Нилом беседовали с Эйнштейном-джи, расщепитель атомов вместе со всеми своими приборами и механизмами начал вращаться в противоположную сторону.

– Но, послушайте, никто так и не подсказал нам, как помешать свадьбе, – сказал Нил. – Неважно, пленница моя мама или нет, – он вздёрнул бровь и покосился на меня, – но мы не можем допустить, чтобы свадьба состоялась, ведь так?

– Ни в коем случае! – воскликнул К. П. Дас. – Свадьбу надо отменить! Мы должны избежать Большого сжатия, а потом схлопывания любой ценой.

– Мы обсуждали этот вопрос и решили, что вам надо собрать армию сторонников, которые незаметно проберутся на свадьбу и помогут замедлить церемонию! – Шейди Сэйди пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум расщепителя, создающего кротовую нору.

– Не обижайтесь, ваши гениальности, но это всё, что смогли придумать величайшие умы мультивселенной? – чирикнул Туни. – Армию, которая развалит свадьбу?

– Да, – кивнул К. П. Бабу, придерживая дхоти, чтобы его не задрал ветер, дующий от вращающегося расщепителя, или кротовой норы, или предкротовой норы, – короче, от устройства в конце комнаты. – Ваша подруга Мати и члены СРС уже собирают силы. Вы должны помочь друзьям подготовиться и одеться так, чтобы незаметно смешаться с толпой.

– А если не получится, – крикнула Шейди Сэйди, – используйте бабочек!

– Что?

Ветер бил в лицо с такой силой, как будто в комнате начиналась буря.

– Эффект бабочки! – крикнул Эйнштейн-джи, но я с трудом разобрала слова из-за шума.

– Эффект бабочки? – крикнул Нил, помогая брату забраться на спину Раату, потом сам вскочил в седло.

Раат переступал с ноги на ногу, пытаясь устоять на ветру.

Туни уселся мне на плечо, Банти опустился передо мной на живот:

– Ваша карета, принцесса! – промурлыкал он.

Я с благодарностью села на него и крепко взялась за густую шерсть на его загривке.

– Эффект бабочки – это о том, что взмах бабочкиных крыльев в Майя Пахар может вызвать ураган в Запредельном царстве? – громогласно проревел Банти.

Кротовая нора вращалась всё быстрее, исходящий от неё свет заливал всю комнату.

– Да, вроде того, – крикнула Шейди Сэйди. – Суть в том, что, какой бы передовой ни была наша наука и как бы точно она ни прогнозировала, к примеру, погоду, в нашем мире всегда есть место непредсказуемости и неожиданности. Тем и прекрасна вселенная. Это и есть эффект бабочки.

– Ты можешь быть уверен в чём угодно, но всё меняется! – К. П. Дас хлопнул в ладоши, и Банти попятился, готовясь к прыжку в вертящуюся кротовую нору. – Бабочка махнёт крылышком над миром, и окружающая тебя реальность вмиг изменится.

Я плохо представляла, как эффект бабочки поможет нам остановить свадьбу, но спрашивать уже было поздно. Грохот стоял такой, что я не слышала собственных мыслей, а от вспышек света было больно мозгам. Сэйди нажала кнопку на приборной панели, и закручивающаяся водоворотом кротовая нора раскрылась, как глаз фотообъектива. Комната тряслась, словно взлетающий космический корабль.

– Вперёд! – сказал Эйнштейн-джи.

Ну, мне так показалось. Могучий ветер мигом уносил все слова, он даже сорвал колдовской колпак с головы учёного и разметал во все стороны его кудрявые седые волосы. Эйнштейн жестом изобразил, как открывает книгу, и указал на мой рюкзак, куда я сунула «Тхакурмар Джули». Последние его слова перед тем, как мы прыгнули в кротовую нору, были: «Верь в силу историй!»

Глава 21

Возвращение короля (другого)

Совершенно очевидно, что кротовая нора/расщепитель атомов Научной корпорации умников имела отличную систему навигации. Она не просто перенесла нас в Запредельное царство целыми и невредимыми, но доставила прямо ко входу в пещеру, где располагалась штаб-квартира группы сопротивления СРС. Нас встретили разгневанный господин Кебаб и смущённые Будху и Бхутум. Я с удивлением увидела на мохнатой обезьяньей голове картонную корону Нила.

– Уехав искать меня, ты оставил заместителем Будху? – прошептала я Нилу, слезая с Банти.

Да как ему такое в голову пришло? Обезьяний принц был не в состоянии следить даже за собой, не то что за царством.

– Не только его, – горячо возразил Нил, погладив Раата по носу. – Ещё Бхутума.

Я закатила глаза. Совиный принц Бхутум был ещё хуже Будху. Он почти не умел говорить, питался грызунами и мог летать только задом наперёд. Не самый удачный вариант.

Похоже, господин Кебаб думал так же, потому что, едва мы вышли из кротовой норы и Нил помог Лалу спешиться, министр сорвал картонную корону с головы обезьяньего принца и нахлобучил её на идеальные кудри Лала.

– Ну вот, наконец-то у нас есть новый царь! – воскликнул он без всякой торжественности.

– С благодарностью принимаю эту честь, – сказал Лал.

Нил осторожно помог брату присесть на камень.

– Лучше ты, чем я, братец, – проговорил он.

Но выражение обиды на его лице противоречило его же словам. Я отвернулась, чтобы не видеть, как Нил переживает. Я, конечно, тоже была отчасти виновата в том, что Нил сильно расстроен, но не знала, как исправить ситуацию.

– Где Мати и Найя? – спросила я принца обезьян.

– Арре^[25], у них секретное совещание СРС, яаар^[26], – как всегда безмятежно протянул Буддху. – Мне их не понять. Рад тебя видеть, братец Лалкамал. Как хорошо, что небольшой отдых в стволе дерева не повредил тебе, дружище.

Лал ответил улыбкой и кивком.

– Какое счастье, что вы вернулись, ваше величество Лалкамал! – воскликнул господин Кебаб. – И вы тоже, принц Нилкамал. Вы не представляете, что тут творилось с тех пор, как вы уехали.

– Меня не было всего один день, – нахмурился Нил. – Что за это время могло случиться?

– Вы спрашиваете, что могло случиться? Ваши царственные братья хакнули спутниковый ретранслятор телекомпании Тринадцати рек, прервали любимую мыльную оперу всего царства и принялись рассказывать безобразные анекдоты и загадки в прямом эфире национального телевидения! – взвыл господин Кебаб. – Всего за один день мы утратили поддержку одной половины царства. Другая половина склонилась к поддержке Шеши!

– Арре, яаар, разве я виноват, что здешние люди недостаточно умны, чтобы оценить мои банановые шутки? – возмутился Будху, почесав у себя под мышкой.

Я погладила обезьянку по мохнатому плечу:

– Твои шутки способны оценить лишь единицы.

– А для чего вы накидали банановой кожуры по всей столице? – гневно поинтересовался господин Кебаб.

– Не может быть! – Я с трудом удержалась от смеха. – Будху, неужели правда?

– Никто в наше время не понимает, что такое физическая комедия, яаар. – Будху смахнул хвостом крупную слезу. – Арре, а сколько изящества в классическом падении на попу!

Рассерженный Бхутум слетел с плеча своего обезьяньего брата и клюнул господина Кебаба в его репообразный тюрбан. Затем осторожно, чтобы министр не догадался, маленькая белая сова срыгнула туда же погадку. Все поспешно отвернулись, надеясь, что господин Кебаб ничего не заметит.

Видимо, после этого настроение у Будху исправилось, потому что он прыгнул на спину Банти, поверещал немного, пощёлкал зубами, а затем спросил:

– Эй, тигр, скажи, кто съел банан без Яна?

– Его мама, папа, бабушка, дедушка? – предположил Банти.

– Его младший братец, – многозначительно протянул Нил, вызвав у меня сдавленный смешок.

– Его осел? – мысленно спросил у меня Раат.

Я потрепала коня по гриве:

– Интересная мысль, дружок.

– Без какого Яна? – спросил Лал, сияя безмятежностью.

Мы с Нилом насмешливо покосились на него.

– Что? – не понял Лал. Иногда он восхитительно не врубался.

– Ничего, ничего, – отмахнулся Нил.

Я чуть было не рассмеялась, но мигом притихла, заметив, что господин Кебаб побагровел от ярости. Чтобы не злить министра ещё сильнее, я быстро спросила:

– Ну так скажи нам, Будху, кто же съел банан без Яна?

Будху перескочил с тигра на меня, повис на хвосте, зацепившись за мою руку:

– Арре, ну конечно Обезьяна! О-без-яна!

Звери и Лал покатились со смеху.

– Отлично! Инфантильно, конечно, но всё равно отлично! – хохотал Банти.

Раат бил копытами от смеха. Мы с Нилом сдерживались, но с трудом.

– Действительно, безобразная шутка, – выдавил Нил, пытаясь сделать серьёзное лицо.

– Прекратите! – завопил господин Кебаб. Он поманил жестом других министров, знатных господ и слуг, толпившихся у тайного входа в пещеру. – Мы должны вновь завоевать доверие народа к нашему делу. Да здравствует новый царь Лалкамал! – крикнул он.

Придворные поддержали его. В этот момент из пещёры вышли Мати и Найя. Юная ракша бросилась на шею мне, а Лал – на шею Мати.

Он чуть не уронил её, поскольку не мог держаться на ногах из-за вывихнутой щиколотки.

– Стой, не падай! – Нил помог брату восстановить равновесие и одновременно поддержал Мати за плечо.

Я заметила, что моя сестра, которая и так ходила в специальной обуви из-за того, что одна нога у неё был короче другой, теперь ещё и опиралась на трость. Это меня встревожило – как бы Мати не переусердствовала.

– Постарайся не убиться, братец, ещё до того, как отправишься путешествовать по стране, – заметил Нил.

– Но я же только вернулся! – Лал не отрывал взгляда от Мати. – Мне точно надо отправляться немедленно?

К моему удивлению, Мати смерила Лала очень строгим взглядом.

– Мы никогда не одолеем Шешу и Антихаосный комитет без поддержки народа.

– Я не виноват, что никому не понравились мои шутки, начальница! Правда, не виноват, – заныл Будху. Они с Бхутумом шпионили для Мати и группы сопротивления. – Мы всё исправим!

– Вы двое можете отправиться в поездку со своим братом. Будете ему помогать, – сказала Мати совиному и обезьяньему принцам. – Но больше не взламывайте ретранслятор и не шутите про бананы, хорошо? И вы должны извиниться перед каждым, кто поскользнулся на банановой кожуре!

Будху и Бхутум стыдливо повесили головы. Добрая Найя сочувственно погладила их по голове. И тут я заметила у неё на плече ещё одного зверька. Тиктики Первый!

– А этот придурковатый геккон что здесь делает? – спросила я. – Последний раз, когда я его видела, он взбежал вверх по скандинавскому мировому древу и пропал навсегда!

– Не сердись на него. Тиктики Первый – пробный образец, – принялась оправдывать геккона Найя. – В системе ещё могут быть отдельные неполадки.

– Во даёт! – рассмеялся Нил, когда ящерка стрельнула длинным языком, поймала на лету мошку и проглотила её.

Тем временем Лал не мог прийти в себя от изумления.

– Так ты ракша, – медленно проговорил он, глядя на Найю и морща нос.

– Лал, – предостерегающе произнёс Нил, – Найя – подруга Киран. И моя тоже.

При этих словах жизнерадостная Найя прямо-таки расцвела. Я знала, хотя Нил, возможно, и не догадывался, что Найя была его летучей фанаткой и даже когда-то гналась за нами вместе со своими подругами, обещая обгрызть ему пальчики на ногах. Мне так же было точно известно, что она вырезала из молодёжного модного журнала «Ритмы юности» все изображения Лала и Нила, не говоря уж о Будху и Бхутуме. Поэтому не удивительно, что Найя была на седьмом небе от счастья, когда Нил назвал её своим другом.

– Да, ваше величествие, я ракша из воздушного клана! – Лал всё ещё смотрел с недоумением, и она добавила: – У меня есть выдвижные крылышки. Такие бывают не у каждого раккоша. Могу показать. Они суперклассные. Хотите посмотреть?

– Нет! – вскрикнул Лал, вскидывая руки. Господин Кебаб и другие придворные испуганно попятились. – Она ведь не поедет со мной? – спросил он у Мати.

У Найи вытянулось лицо, и глаза налились слезами. Я поспешно обняла подругу за плечи.

– Ну правда, Лал, – тихо пробормотала я.

– Братан, ты не забыл, что я тоже наполовину раккош? – хмуро спросил Нил.

Лал растерялся ещё сильнее.

– Но это совсем другое дело... – начал он.

– С тех пор, как тебя похитили, многое изменилось, – перебила его Мати. – Если ты хочешь сотрудничать с группой сопротивления, тебе придётся привыкнуть к мысли, что у нас работают не только люди, и преодолеть свои предрассудки относительно раккошей.

Нил бросил на меня пылающий взгляд, но я на него не ответила. В отличие от Лала, моё отношение к Пинки не имело ничего общего с предрассудками. Я просто хорошо знала дьявольский характер Царицы демонов.

– Я только хотел сказать... – снова начал Лал.

Но Мати опять его перебила:

– Даже слушать не хочу. Но, к твоему сведению, Найя с тобой не поедет. Она мне здесь нужна. Найя – моя правая рука во всех делах.

Бедный Лал ничего не понимал. Когда он видел свою лучшую подругу Мати в последний раз, она была милой и преданной девочкой, помощницей главного конюшего. Теперь же перед нами стоял генерал межвидовой армии сопротивления.

– Извини... – пробормотал Лал Найе.

Она кивнула, принимая извинение. Но я видела, что Лалу пока трудно понять и принять то, что раккоши, как и люди, все разные.

Кебаб с помощниками водрузили Лала на спину слона, и всего через час после возвращения в Запредельное царство Лал, Будху, Бхутум, Кебаб и множество царских министров и придворных отправились в путь.

– Удачи, Лал! – крикнула я принцу. – Береги свою щиколотку!

Может быть, во время поездки ему будет легче привыкнуть к новому порядку вещей, и он начнёт дружелюбнее относиться к раккошам.

– Я буду скучать по... вам всем, – сказал Лал, но я видела, что его слова предназначены в основном для Мати. Потом он с лёгкой улыбкой посмотрел на Нила: – Спасибо, что подменил меня в моё отсутствие, братец! Я уверен, что ты рад избавиться от ответственности.

– Само собой, – безо всякого выражения ответил Нил. Я заметила, как он сжал челюсти. – Удачи, братец!

Следом за Мати мы направились в глубину пещеры, где находилась штаб-квартира СРС. Найя и Нил заметно притихли – оба думали о том, что сказал Лал.

Когда Найя ушла вперёд к Мати, я легонько ткнула Нила пальцем в бок.

– Он слишком долго просидел в стволе дерева. Он разберётся.

Нил выдохнул, отбив мой палец.

– Множество людей относятся к раккошам с предубеждением. Иногда они даже сами об этом не догадываются.

– Ну всё, хватит, – не выдержала я. – Давай просто договоримся, что у нас разные мнения о том, почему твоя мама выходит замуж за Шешу.

– Договорились, – буркнул Нил.

Ну до чего же упрямый! Хотелось завизжать, или дать ему по башке, или сделать и то и другое.

Глава 22

Незваные гости

Штаб-квартира СРС была переполнена раккошами – повсюду мелькали представители кланов огня, воздуха, воды, земли. Нас окружили десятки демонов, я тихонько ойкнула, поскольку ещё не избавилась от привычки при виде раккошей кидаться в драку или в бегство.

– Спокойнее. Не забывай, что они на нашей стороне, – шепнул Нил, словно угадав мои мысли.

Я почувствовала, что краснею. Ну хорошо, наверное, у нас с Лалом больше общего, чем я думала. Мне тоже было непросто избавиться от стереотипов о раккошах. Но конечно же это не означало, что я ошибаюсь насчёт мамы Нила.

– Операция «Демонические свадебные гости» почти разработана, – сообщила Мати, с гордостью раскинув руки.

– Но в приглашении ясно говорится, что раккоши не допускаются, – напомнил Нил, оглядывая будущих свадебных гостей. – Как ты собираешься замаскировать всех этих демонов под людей?

– Так же, как я маскировалась под обычную шестиклассницу из Парсиппани, – ответила Найя. Туни сидел у неё на плече и беспечно поклёвывал семечко с её ладони. – Всего-то и нужно, что сделать маникюр, педикюр, вставить пломбы и контактные линзы, подстричься, сделать пилинг и убрать бородавки.

– А что делать с раккошами из воздушных кланов, которые не умеют убирать крылья, как Найя? – Я кивком указала на группу ожидающих вокруг раккошей с огромными, похожими на драконьи, крыльями; с крыльями поменьше, как у насекомых; с крыльями, покрытыми перьями, как у орлов; и с множеством промежуточных вариантов.

– Это сущие пустяки для легендарного модельера Гьянендрачандры Мукерджи, – ответила Мати.

Проследив за её взглядом, я вдруг обнаружила, что в одном из уголков пещеры проходит маленький показ мод. Модельер с длинной бородой и седым конским хвостом, в шляпе, перчатках и тёмных очках хлопал в ладоши моделям, демонстрирующим футуристические рюкзаки, надетые прямо на вечерние туалеты, огромные накидки из перьев поверх сари и сложные комплекты из шапок и шарфов, которые спускались вниз по фрачным спинам. Видимо, все эти аксессуары должны были спрятать крылья.

– Хитро придумано, – заметил Нил.

Но, на мой взгляд, подобные наряды привлекали излишне много внимания.

– Эксплуатация работников швейного труда, – фыркнул Банти. – Но мне нравятся эти шикарные шапочки.

– А посмотрите на фото помолвки! – воскликнул Туни, метнув мне экземпляр «Газеты семи океанов». – Мы пропустили потрясную вечеринку, пока тащились по кротовой норе!

Я всмотрелась в фотографию на первой странице газеты и сразу заметила несколько человек в высоких шапках и широких, драпирующихся шарфах. Наверняка это были переодетые раккоши.

– Мы решили отправлять на каждое свадебное мероприятие по несколько лазутчиков, чтобы проверить, узнают ли их в замаскированном виде, – объяснила Мати. – Вчера вечером все наши шпионы вернулись целые и невредимые.

– Почему вы так осторожничаете? – спросил Нил. – Я думал, наша задача – проникнуть на свадьбу и остановить её.

Я была с ним полностью согласна:

– Не для того я носилась туда-сюда через множество измерений, чтобы наблюдать, как другие борются с Шешей. Я тоже хочу с ним сразиться.

– Мы не можем просто кинуться туда нетерпеливой толпой, Киран, рискуя своими и чужими жизнями, – ответила Мати. – Нам нужен действенный план.

Я снова посмотрела на тросточку в руке Мати.

– Тебе нужно быть осторожнее, сестрёнка. Тебя не беспокоит нога?

– Ты на что-то намекаешь? – Мати вспыхнула, как спичка. – Думаешь, я не справлюсь? Так вот, всё это время я руководила группой сопротивления, и буду руководить ею и дальше!

– Брось, ни на что не намекаю! – Я вскинула руки, словно показывая, что сдаюсь.

Да, мысль о конце мультивселенной всех довела до ручки.

– Извини. – Мати устало потёрла лицо. – Ты права. Руководить восстанием – непростое дело. Я не хотел срываться на тебя.

– Ничего страшного, – ответила я мягко, хотя в глубине души ещё сердилась.

Чтобы не сказать ничего лишнего, о чем потом пожалею, я принялась рассматривать большущее фото Шеши и Пинки на первой странице газеты. Они выглядели, как на рекламе дорогих духов – Пинки откидывала назад волосы, мечтательно глядя вдаль, а Шеша поигрывал мускулами.

– Странно – пробормотала я. – Не могу поверить, что они собираются пожениться.

– Потому что брак – устаревший символ гетерокапиталистической патриархии? – спросил Банти. – Или потому, что не веришь в их искреннее желание пожениться?

– Второе из того, что ты сказал, – ответила я.

– Погодите, у меня есть видео, – выпалила Найя.

Радовало, что участие в группе сопротивления не уменьшило её жизнерадостности и любви ко всему красивому и эффектному.

Найя открыла канал телекомпании Тринадцати рек, на который телеведущая мисс Твинкл Чакраборти выложила небольшой репортаж о роскошной помолвке. Тиктики Первый, сидящий на плече Найи, как приклеенный, высунул язык, словно ему не терпелось увидеть это первым.

«Я веду прямоууй репоууртаж с соуубытия, которое случается раз в миллиоуун лет! – пронзительно заверещала сильно накрашенная ведущая с колечком в носу. – Я здесь вместе со своим кавалером, бывшим капитаноуум команды по крикету от Запредельного царства Суманом Рахаманоуум».

«Привет, Запредельные суперфанаты», – лениво протянул Суман Рахаман.

Он был одет в блестящий чёрный ширвани^[27], а мисс Твинкл – в сари из белого шифона. Сумс уже успел расстегнуть верхние пуговицы строгого камзола, и в вырезе виднелись волосы и золотая цепь.

– Гадость, – пробормотала я.

– Да ты что, это же мечта, – насмешливо проговорила ракша Прийя, почесав стриженную наголо голову длинными когтями.

«Танц-поуул заполнен гостями. Танцуют кауун-кауун, макареууну и электрический слаууйд. – Мисс Твинкл так старомодно произносила названия танцев, что я с трудом поняла, о чём речь. – А воуут и наш роскоуушный жених сам танцует флоуус!»

– Ох, как мне теперь это развидеть! – простонала я, брезгливо косясь на экран, где Шеша, покачивая бёдрами, производил движения, как будто чистил зубы зубной нитью. Всё это выглядело странно до невозможности.

Если не считать танцы, Шеша выглядел, как всегда, – чёрно-зелёные волосы, гладкая кожа, пронзительный взгляд и слишком уж острые зубы. Он был единственный, кто не оделся, согласно дресс-коду, в чёрное и белое. Его пиджак был сшит из очень тёмного зелёного бархата, который в полумраке сошёл бы за чёрный, но на свету всё равно отливал зеленью.

«Спасибоуу за то, что радуетесь вместе с нами!»

Камера телефона резко сместилась влево, и за лесом рук стало видно маму Нила, произносящую прочувствованную речь. На ней было чёрно-белое сари, украшенное бриллиантами. Пышно взбитые волосы прикрывали рога на голове и лёгкими волнами рассыпались по плечам; ресницы казались невероятно длинными и шелковистыми. На её шее, руках, ушах сверкали украшения, и вся она сияла и переливалась. Эффект немного портило то, что царица постоянно тёрла грудь и рыгала.

«Я безумно счастлива, что скоро начну новую жизнь со своим могущественным супругом, правителем сингулярной, одной-единственной вселенной! Он гораздо лучше моего прошлого мужа, жалкого человека, сбежавшего труса, цыплячьей души!»

«Что может быть милее краснеющей от смущения, рыгающей невесты! – воскликнул Суман Рахаман. – Краснеющей, рыгающей невесты, которая известна тем, что в своё время поедала людей целыми деревнями?»

При этих словах камера телефона метнулась куда-то в сторону и по диагонали.

«Эй, мы вообще-то журналисты, да ещё какие красивые. Мы имеем право снимать, – послышался голос Сумана. – Да вы знаете, кто я? Я Сумс! Бывший капитан команды по крикету! Межгалактический сердцеед! Чёрт возьми! Вы что, не узнаете меня? Я ведущий программы „Стиль богатых и ужасных!“»

Но, несмотря на все его вопли, картинка так и не выровнялась. Мы видели только пол и множество движущихся ног. Фоном доносилась песня о том, что кто-то позирует, как статуя. Одни гости плясали, другие хором скандировали: «Хаос, убирайся вон! Хаос, убирайся вон!» и топали ногами.

«Вы не моуужете забрать мой телефоуун! – возмущался голос Твинкл Чакраборти. – Я репоууртер, вы, варвар! Оуутдайте!»

Но, похоже, тому, кто забрал у Твинкл телефон, было плевать на её журналистское удостоверение, потому что на этом видео заканчивалось.

– Жёстко, – заметил Туни.

– Нападение на прессу – первый шаг к авторитаризму, – сказал Банти, протирая лапами усы.

– Ну что, тебе полегчало, твоё принцейшество? Твоя мама... счастлива? – неуверенно спросила Найя, которой очень хотелось подбодрить Нила.

– Точно, – согласилась я. – Она суперсчастлива, хотя слегка страдает от отрыжки. Теперь ты убедился, что она выходит за Шешу по собственному желанию?

– Я не верю. Может, запись подделали. Или ей заморочили голову, – сказал Нил. – Или, может, это её двойник.

– А может, твоя мама действительно хочет замуж за коварного папашу Киран, – предположил Туни.

Нил глубоко вздохнул и так резко взъерошил себе волосы, что они встали дыбом.

– Может быть.

– Я с большим уважением принимаю ваши версии, но дело в том, что нам некогда обсуждать побуждения Царицы ракшасов, – сдержанно сказала Мати. – Но, если хочешь, можешь написать ей записку, Нил, и попробуем передать её вместе с тоттхо.

– Вместе с чем? – не поняла я.

– Тоттхо, твоё принцесочество! – Найя указала на красиво украшенные подносы, которые рядами стояли на земле. На подносах были навалены конфеты, сладости, украшения, сари, рыба и ещё куча всего. – Подарки, которые посылают друг другу родственники жениха и невесты. Но, поскольку Шеша у нас – жадина-говядина, он хочет, чтобы все жители царства одарили его в память о гайе холуд.

– А, это церемония, когда невесту и жениха осыпают куркумой в знак очищения и пожелания здоровья и счастья, да? – спросила я.

– Молодец, твоё высочайшество, – кивнула Найя. – Ты быстро соображаешь и запоминаешь, хотя выросла в другом измерении, и всё такое.

Я вспомнила рассказ мамы о том, как отмечали гайе холуд, когда выходила замуж её двоюродная сестра. Все девушки, одетые в жёлтое, смотрели, как их тёти со смехом и визгом мазали и осыпали невесту жёлтым порошком из куркумы. Некоторые принесли для этого жёлтую пасту «ва-ва-вум», которая рекомендовалась для очищения лица и, как говорилось в рекламе, «жи-ва-ва-творно» действовала на девушек.

Нил принялся строчить записку на листочке из блокнота, который ему вручила Найя. И конечно, Найя не была бы Найей, если бы не выдала вдобавок россыпь разноцветных маркеров с блёстками и ароматом фруктов.

Неизвестно, почему, но Нил послушал её и написал каждое слово другим цветом. Заглянув ему через плечо, я прочитала послание – краткое и прямолинейное.

Дорогая мама, ты, конечно, убийца, но никогда не шла ни у кого на поводу. Ты правда хочешь выйти замуж за этого негодяя или тебя вынудили?

Твой, когда-то любящий, сын

Нилкамал

– Хм, интересно ты подобрал слова, – не выдержала я.

– Кто бы критиковал, – буркнул Нил, с помощью Найи пряча записку среди фальшивых ресниц, безопасных булавок и лака для ногтей.

– Мы планируем тайно пронести в свадебный шатёр оружие на этих подносах, чтобы оно уже было наготове, когда мы зайдём с основными силами, – объяснила, подойдя ко мне, Мати.

– Оружие? – переспросила я.

– Обязательно. У нас, раккошей, есть сила, когти и клыки. Но людям нужно дополнительное вооружение. Вот, например, этот гигантский сандеш в виде рыбы.– Прийя показала на ближайший поднос, где лежал сувенир, красиво обёрнутый в розовый целлофан.– Самая подходящая форма, чтобы спрятать чакры^[28].

– Какой смысл проносить туда оружие, если некому будет им воспользоваться? – спросила я. – В смысле, вы прячете ножи в сандеши, но на каждую церемонию намерены направлять не больше четырех-пяти человек.

– Оружие можно заменить другим, но людей не заменишь, – сказала Мати. – Я не хочу понапрасну рисковать ни одной жизнью. Нужно всё исследовать, выяснить и спланировать.

– И как долго вы собираетесь этим заниматься? Свадьба состоится уже через неделю, – фыркнула я.

М-да, для главы сопротивления Мати была до смешного осторожна.

– Тебе, кажется, не нравится, как я руковожу, сестрица? – резко спросила Мати, посмотрев мне в лицо.

– Нет-нет, вовсе нет, – ответила я, поспешно меняя выражение.

Найя и Прийя незаметно переглянулись.

– А что в этих сари? – спросил Нил, показывая на поднос с сари, накрахмаленными и свёрнутыми в виде букета из бабочек.

– Это вообще не сари, – объяснила Мати. – Это щиты от яда, которые прикроют наших людей в случае сражения.

– Не дай бог зацепиться заусенцем, – пробормотала я.

– Киран, – сказал Нил. Теперь он бросил мне взгляд, в котором читалось «прекрати».

– В наших руках судьба мультивселенной, – вспыхнула Мати. – И я не собираюсь лезть в это дело кое-как, безо всякого плана!

– Пока ты будешь планировать, можешь вообще не успеть к началу, – ответила я.

В этот момент к нам подлетела на скейте одна из младших участниц СРС и зашептала что-то Мати на ухо.

– Мне надо срочно разрулить небольшую проблему с педикюром для раккошей, – сказала Мати. – Я сейчас вернусь. – Лицо у неё было усталое и напряжённое, и я пожалела, что достаю её придирками. – Найя, поможешь мне? Я не всегда понимаю разные раккошьи диалекты.

После ухода Мати и Найи я почувствовала себя немного пристыженной, но всё равно раздражённой. С какой стати Мати так перестраховывается? Спасители мы мультивселенной или нет, в конце-то концов?

– А это что? – Я вдруг заметила глиняную лошадь на полголовы выше меня.

С виду это была обычная народная глиняная игрушка из Запредельного царства; точно такая же лошадка, только гораздо меньше, стояла у нас на каминной полке в Парсиппани.

– Мати велела сделать её, чтобы спрятать внутри мечи и луки со стрелами, – сказала Прийя. – Она будет среди свадебных подарков.

При виде лошади мне пришла интересная идея.

– Почему бы не спрятать в этой лошади раккошей, а не оружие? – предложила я, вспомнив известную историю, которую читала в школе. – Лошадку могут привезти несколько людей, как подарок, а потом в нужный момент они выпустят раккошей наружу! И не надо беспокоиться из-за костюмов и маникюра.

– Гениально! – чирикнул Туни.

– Это может сработать, – согласился Нил. – Например, отвлечь внимание окружающих, пока я выясню, не в плену ли мама, и помогу ей бежать.

Я закатила глаза, но промолчала.

– Круто, – уважительно заметила Прийя. – И как это я не догадалась?

– Давайте расскажем Мати, – предложил Банти.

Но я не дала тигру уйти:

– Не стоит её беспокоить! Ей надо разобраться с педикюрным кризисом. – Да, конечно, Мати – прекрасный руководитель, ну так и нас голыми руками не возьмёшь. – Мы сами всё сделаем!

– Но, принцесса... – возразил Туни.

– Вы что, мне не доверяете? – обиделась я. – Мне уже приходилось совершать подвиги, между прочим, и почаще, чем Мати.

– Зависть – зеленоглазое чудовище, – пробурчал Нил себе под нос.

– Что ты сказал? – резко обернулась я.

– Ничего, ничего, – ответил принц.

Но я оскорблённо сжала зубы. То, что я поступаю не так, как Мати, ещё не значит, что я не права.

Глава 23

Троянский конь с раккошами

Пока большинство раккошей из армии Мати занимались маникюром, педикюром и пломбами, я собрала маленький ударный отряд. Мы с Нилом решили, что тоже отправимся в стан врага – повезём коня, – хотя Банти очень не хотел нас отпускать.

– Не волнуйся, котишка-трусишка, – сказал тигру Туни. – Я полечу вместе с принцем и принцессой и прослежу, чтобы они не вляпались в неприятности.

Банти, взревев от негодования, попытался прихлопнуть зловредную птицу, но хитрый Туни успел выпорхнуть прямо из-под лапы и усесться на каменном выступе под самым потолком.

– Не надейтесь, что я останусь здесь, – сказала Прийя. – Ты права, Киран. Мне уже здорово поднадоело всё это планирование. Я хочу действовать!

– Возможно, разумнее было бы дождаться, когда изготовят коня покрупнее, – задумчиво сказал Банти. – По моим расчётам, в этого войдёт не более шести раккошей.

– Мне необходимо найти маму и поговорить с ней. – Нил снова обкусывал ноготь. – Пусть наш план не идеален, но лучше так, чем маяться здесь без дела.

Мы с Нилом отдали своё оружие Прийе и её друзьям, забравшимся в коня, нарядились в жёлтые одежды от дизайнера Гьяна Мукерджи и прикрыли лица, поскольку нас было слишком легко узнать. Нил нацепил странную искусственную бороду, а я набросила на голову тонкий палантин.

– Мати будет в ярости, – вздохнул Банти.

Но Туни лишь замахал крыльями у него перед носом.

– Ты просто злишься, что не можешь пойти с нашей армией, – гордо сказал он. – А я могу. У меня даже оперение полностью соответствует дресс-коду!

– Какая из вас армия, с шестью-то раккошами, – фыркнул тигр.

– Шесть раккошей стоят целой армии людей! – прорычала Прийя, хлопнув одного из собратьев по спине.

Все раккоши дружно зарычали, засвистели и заулюлюкали, размахивая кулаками с длинными когтями.

– Я должен поговорить с мамой. – Нил рассеянно почесал искусственную бороду. – Это, наверное, не лучший план, но, если она в плену у Шеши, я должен её освободить!

Мы с Туни молча переглянулись и закатили глаза.

– Всё же меня сильно беспокоит ваше легкомыслие, – поморщился Банти.

И после этих слов мы отправились на дело.

Территория вокруг дворца напоминала огромный зоопарк. Было такое ощущение, что на предсвадебные церемонии пригласили обитателей всего Запредельного царства, всего Змеиного царства и прочих царств. Всех, кроме меня, с горечью подумала я. Все, от слуг и крестьян до банкиров и школьников, толпами шли на гайе холуд в своих самых лучших нарядах жёлтого и красного цветов. Вместе с людьми двигались лошади с повозками, слоны, рикши, увешанные украшениями велосипеды и даже пара-тройка расписных телег, запряжённых волами.

Глядя на эти кишащие восторженные толпы людей, я невольно задалась вопросом, как Шеше, заклятому врагу Запредельного царства, удалось так быстро завоевать доверие всей страны. Неужели с помощью дурацкого шоу «Кто хочет стать охотником на демонов?». Найя рассказывала, что Змеиный царь основал собственный канал на Я-тубе и теперь говорит там всякие ужасные вещи, в основном про то, как он ненавидит раккошей, и что они виноваты во всех бедах государства. Вот так просто? Научить людей ненавидеть кого-то, не похожего на них, и обвинить его во всех их проблемах? И какой смысл тогда Шеше жениться на Царице раккошей? Но, похоже, все были так поглощены празднеством, что не задумывались о противоречивых действиях Змеиного царя.

От этих мыслей мне стало как-то неуютно, но я поспешила убедить себя в том, что моё мнение о Царице демонов основано на конкретных фактах, а не на личных симпатиях и антипатиях.

– Посмотри, – выдохнул Нил.

Его искусственные усы затрепетали и щекотнули ему нос. Нил чихнул.

– Будь здоров!

Принц указывал на большие рекламные щиты, установленные вдоль дороги. Я мысленно порадовалась, что он не видел плакатов, ещё несколько дней назад висевших по всему городу. Это были фальшивые изображения, на которых мы с Лалом, прекрасные и влюблённые, вместе убивали раккоша.

Зато сейчас на всех щитах был только Шеша. Одна загвоздка – все сюжеты оказались позаимствованы из чужих историй. На одном рекламном щите Шеша в рыцарских доспехах и шлеме, оседлав коня, мчался с копьём наперевес. На другом – Шеша в военном кителе отдавал честь танкам и самолётам, сбрасывающим бомбы на Царство демонов. На следующем щите Шеша в деловом костюме и при галстуке сидел за столом президента страны, занеся кулак над большой красной кнопкой, возле которой было написано: «Взорвём раккошей».

На части рекламных щитов подальше от дороги была изображена до невозможности прекрасная Царица демонов.

– Почему Шеша и моя мама так странно выглядят? – вслух удивился Нил. – Они совсем на себя не похожи.

– Это из-за того, что все истории усыхают и слипаются в одну, – сказала я.

Нил подметил верно. Наши родители были не только непривычно одеты. Даже кожа их выглядела гораздо светлее. Они перестали быть сами собой.

– Что бы они там ни напридумывали вместе со своим Антихаосным комитетом, это упорно толкает нас к сингулярности.

Нил издал сдавленный звук, точно поперхнулся, но ничего не сказал.

А вот людей вокруг нас все эти странности ничуть не беспокоили. Жители со всех концов страны несли свадебные подарки. Все пели, плясали, хлопали в ладоши, тащили нарядно украшенные блюда с подношениями. Мы пристроились в хвост к веренице гостей, которые дули в раковины и улюлюкали. И, хотя всеобщее ликование по поводу свадьбы немного пугало, в то же время невозможно было устоять перед праздничным настроением толпы. Я шла такая довольная собой и всем вокруг, что не сразу разобрала шёпот Нила.

– Охрана, – услышала я вдруг. – Охранники досматривают подносы с подарками. И я не узнаю ни одного стражника. Видимо, Шеша заменил папиных людей своими подданными.

– Убить их, – кровожадно прошипела Прийя внутри коня.

– Нас всех убьют! – встрепенулся Туни, ехавший на моем плече.

– Расслабься, никто никого не убивает, – прошептала я, завешивая лицо шарфом. – Все замрите и затихните! – Я легонько погладила Тунтуни по голове. – Особенно ты, пернатый. Нечего было сюда идти, если боишься.

Осторожно оглядевшись, я заметила, что Нил страшно нервничает. В двух шагах от нас прошли стражники, подгоняя людей вперёд.

– Чуть не попались, – шепнул принц, пропустив вперёд женщину с подносом бананов, мандаринов и манго.

– Кто попался? – снова зашипела из коня Прийя. – Ты что, вспорол им зубами яремные вены в мгновенной, но беззвучной схватке?

– Ш-ш-ш! Затихните там уже! – приказала я, толкая вперёд коня на колёсах. Потом повернулась к Нилу: – Ты в порядке?

Никогда не видела, чтобы он так психовал. Обычно принц бывал до безобразия невозмутим и уверен в себе.

– Я всё время думаю о том, что маму взяли в плен, – признался друг, тревожно оглядываясь по сторонам, как будто боялся, что его в любой момент снова схватят и бросят в темницу. Я даже подумала, может, у него какой-нибудь постдемонический синдром или типа того. – Мне всё кажется, что Шеша хитростью заманил её в этот брак, так же, как меня – в тюрьму.

Я посмотрела на него с сочувствием и безо всякого осуждения, а взглядом попыталась сказать: «Держись, малыш». Но, наверное, у меня не получилось, потому что Нил спросил:

– Тебе что-то попало в глаз?

Я только вздохнула. Да, мы оба знали, что Шеша ужасен. И, конечно, я помнила, как безобразно Змеиный царь относился к моей маме, и как он превратил семерых её сыновей в семиголового змея, и как меня вместе с моими приёмными родителями пришлось срочно прятать в другом измерении. Нет, меня совсем не удивляло то, что Нил так опасался за свою маму.

Но и Царица, насколько мне известно, никогда не была белой и пушистой и не отличалась моральной стойкостью. Да и в репортаже Твинкл Чакраборти она выглядела такой счастливой. Одним словом, Царица демонов была той ещё штучкой и, в отличие от моей нежной лунной матушки, вполне могла постоять за себя.

– По-моему, нам надо отменить вылазку, – вдруг пробормотал Нил из-под бороды. – Ничего не выйдет.

– Спокойнее, – весело сказала я Нилу, поскольку справа от нас снова прошли стражники. – Ты меня пугаешь.

– И нас ты тоже пугаешь, – прогудел раккош из коня.

Я, не говоря ни слова, стукнула кулаком по глиняному боку.

– А мне не страшно! – заявил из конского нутра голос Прийи.

– А мне страшно! – прокудахтал Туни.

Я метнула на него суровый взгляд.

– У меня плохое предчувствие, Киран, – шепнул Нил, грызя ноготь.

Я чуть было не рассмеялась при мысли, что мы с ним поменялись ролями. Когда мы только познакомились, я не знала, каково это, быть героем, и у меня была самая настоящая аллергия на подвиги и приключения. Но, узнав побольше о себе и о месте своего рождения, я здорово изменилась и сейчас с удовольствием рвалась на предсвадебную церемонию, чтобы устроить там сражение до победного конца. Только я ещё не догадывалась, что конец наступит гораздо раньше, чем мы ожидали.

Извиваясь, как змея, напевая и приплясывая, очередь из гостей медленно ползла ко входу во дворец. Мы свободно прошли через ворота, и охранники весело помахали нам вслед и пошутили насчёт размеров нашего коня и того, что он запросто улетит от нас в небеса при первой же возможности.

– Мы внутри, – прошептала я раккошам, едва мы ступили в роскошный мраморный двор.

Повсюду играли и пели музыканты, всё вокруг было украшено жёлтыми цветами – в основном, плотными гирляндами из бархаток, растянутыми во всех направлениях по три, шесть, двенадцать штук. Кроме цветов, благоухающих на весь двор, стены были украшены изящными белыми узорами-оберегами, шёлковыми вышивками и гирляндами разноцветных флажков, весело трепещущих на ветру.

– Вот видишь? – Я ткнула Нила локтем в бок. – Зря ты волновался.

– Ты так думаешь? – Принц внимательно осмотрелся. – Мы ещё не прошли во внутренний двор. Если что-то произойдёт прямо здесь, мы окажемся в ловушке и станем лёгкой добычей.

– Не хочу стать добычей! – простонал Туни.

Проследив за взглядом Нила, я поняла, что он прав. Мне даже в голову не пришло, что царский дворец окружён не одной стеной. Прежде чем попасть во внутренний двор, предстояло пройти ещё через несколько рядов охранников. И, если сначала мы находились на открытой площади, то теперь были ограничены со всех сторон стенами, балкончиками и арками. Проскочить между ними было бы несложно, если бы не дежурящие повсюду группы стражников.

– Ой-ой-ой, – прошептала я, не веря собственным глазам.

В воротах, через которые проходила очередь, стояла Сфено и тщательно проверяла каждый подарок! Она восстала из мёртвых!

– Не верю! – выдохнула я. – Это же моя директриса! Так я и знала, что бессовестный Нед не убил её по-настоящему!

– Что? – Нил торопливо обвёл глазами двор. – Твоя не убитая директриса оказалась здесь? Ты уверена, что это она?

– Это не настоящая директриса! – жарко прошептала я. – Она Горгона! И да, я уверена!

– Директриса твоей средней школы – Горгона? – пронзительно вскрикнул перепуганный Туни. – Это наверняка запрещено правилами учительского профосоюза!

Рука Нила сама собой потянулась к мечу, но мы ведь спрятали своё оружие в коня, чтобы достать его позже. То есть сейчас до него было никак не добраться.

– Уходим, принцесса. Пошли отсюда! – Туни подпрыгивал на моём плече, роняя перья из хвоста.

На этот раз я была полностью с ним согласна и даже начала разворачивать коня в обратную сторону, стараясь выглядеть как можно менее подозрительно. Проблема в том, что очень трудно не выглядеть подозрительно, разворачивая трёхметрового глиняного коня, набитого изнутри раккошами, и находясь при этом в толпе на дворцовой площади.

– Остановите лошадь! – послышался вопль Сфено.

– Не останавливайся, – процедил сквозь зубы Нил, толкая коня с другой стороны.

У него отваливалась борода, но приклеивать её на место было некогда. Мы припустили рысцой, как некоторые тётеньки, которые хотят совершить пробежку, но боятся, что будут при этом глупо выглядеть. Мы-то не боялись глупо выглядеть, просто всё ещё делали вид, что вовсе ни от кого не убегаем.

Но долго притворяться не пришлось. К тому моменту, когда Сфено заорала: «Это уловка! Я знаю эту историю! Держите Троянского коня!», мы уже улепётывали со всех ног.

– Выпускай их! Нет смысла прятаться! – крикнула я Нилу, срывая шарф и выхватывая из рук идущего рядом музыканта длинный металлический шехнай.

Не слушая возмущённые возгласы музыканта, я с силой ткнула его инструментом в глиняный бок коня. Получилась маленькая дырочка.

Нил поступил проще – ударил кулаком по образовавшемуся отверстию и расширил его. Я увидела когтистые пальцы Прийи и остальных раккошей, разламывающих коня изнутри. Как только размер отверстия позволил это, наши выскочили наружу.

– Держите их! Хватайте их! – завизжала чудовищная бывшая директриса.

Музыкант, у которого я выхватила шехнай, рванулся в мою сторону, но Прийя преградила ему дорогу, изрыгая огонь. Полностью приняв облик ракши, она закричала в рифму:

– Жёлтый цвет – дороги нет! Крути педали, пока не дали!

Тут и другие раккоши вернули своё настоящее обличие.

– Посторонитесь, пацаны! Да не испачкайте штаны! – заорал один раккош.

– Мы выскочили из лошадки! Не подходите к нам, и будет всё в порядке! – гаркнул другой.

– Ловите! Хватайте! – надрывалась Сфено.

Её извивающиеся волосы и зубы вдруг стали настоящими змеями и погнались за нами.

– Есть ещё кто-нибудь из огненного клана? – крикнула я Прийе. – Она боится огня!

Прийя и ещё один огненный раккош принялись выдувать изо рта языки пламени и направлять их на Горгону. К сожалению, в отличие от школьного двора, здесь у Сфено была куча помощников. По её зову мигом набежала толпа злодеев из мифов и сказаний всего мира. Здесь были кентавры и шелки, карточные солдатики, злобные ведьмы, орки и гоблины, гигантские грызуны, банкиры в деловых костюмах. Все эти существа не имели никакого отношения к Запредельному царству, и всё же они были здесь.

– Что эти пакостники из других книг делают в моём доме? – крикнул Нил. – Мне это ни капли не нравится!

– Друзья мои по Антихаосному комитету, держите их! – визжала Сфено.

Тут же на нас посыпались с неба свирепые летучие обезьяны, и я поняла, что дело совсем плохо.

– Мадам, прошу вас не сердиться, – крикнул мне водный раккош. – Я предлагаю новый план – скорее смыться!

Я с бешеной скоростью стреляла из лука, поражая змееволосы и змеезубы Горгоны огненными стрелами. Но стоило пристрелить одну змею, как на её месте возникали две новые.

– Ссессстра! – послышалось у меня за спиной.

Я резко развернулась и, не раздумывая, пустила стрелу в Нагу. Мой семиголовый братец был полным придурком и очень уж любил, когда его наказывали. Как бы мерзко ни поступал с ним наш змеиный отец, Нага ему всё безропотно прощал.

– Уф, Нага, когда ты уже заживёшь собственной жизнью? – фыркнула я, посылая в брата стрелу. – Как тебе удалось освободиться от верёвок, которыми тебя связала нянюшка?

– Не думаю, что тебе нравится идея наших родителей пожениться, – бросил Нил через плечо, одновременно отбиваясь сразу от трёх стражников.

– Отецсс может женитьсся, на ком заххочет, – обиженно протянул Нага, пытаясь ужалить меня всеми семью языками. – Он ссказал, я буду его поссаженым ссыном!

– Посажёных сыновей не бывает, дурак, – выпалила я, выпустив сразу две стрелы в две его головы.

Тут Сфено, узнав меня, завопила ещё громче прежнего:

– Любопытная шестиклассница! Я тебе задам, красавица!

Нил, едва отбившись от противников, бросился мне на помощь. Пока я стреляла по очереди в семь голов Наги, он рубил моему братцу хвосты.

– Ай! – вскрикнул Нага. – Сама дура! Я расскажу папочке, что ты опять шлялась с этим хорошеньким принцем!

С этими словами Нага стремительно скользнул вверх по перилам резной лестницы и пропал в башенке.

– Хорошенький принц? – расплылся в самодовольной улыбке Нил.

Приятно было посмотреть, как он воспрянул духом, да только сейчас нас одолевали другие заботы.

– Бежим, пока Шеша не явился! – закричала я.

Нил, встав со мной спина к спине, заработал мечом с такой скоростью, что я его едва видела. Принц старался обезоружить людей-стражников, но при этом не убить и не ранить их. Я стреляла по летающим обезьянам, которые снова дождём посыпались сверху. Кажется, они швырялись в нас взрывающимися бананами!

– Хорошо бы и нам улететь отсюда! – крикнул мне Нил, шинкуя огромного вонючего грызуна, чем-то напоминавшего робота.

– Где раккоши воздушного клана? – Я с отчаянием оглянулась на Прийю, которая вёдрами изрыгала на Сфено огненную рвоту, не давая ей приблизиться. Но Прийя лишь отрицательно качнула головой. – Ты не догадалась захватить кого-нибудь из воздушных раккошей?

– Огненный и воздушный кланы не дружат между собой! – отозвалась Прийя, плюнув огнём в орка с дубиной. – Они вечно выигрывают у нас в крикет! Ни за что не стала бы просить этих ребят ни о чём!

– И что теперь делать? – завопила я, отстреливаясь двумя, тремя, четырьмя стрелами от пускающих слюнки гоблинов.

Неужели нам не спастись только потому, что огненный и воздушный кланы не ладят между собой?

– Нам конец! Пришёл конец! – верещал Туни, летая над нашими головами и то норовя клюнуть в глаз свирепую обезьяну, то заслоняя крыльями вид зелёной ведьме.

Вокруг мельтешило столько злодеев из самых разных историй, словно на нас высыпали литературных героев целой библиотеки. Я в отчаянии огляделась. Нас теснили со всех сторон позвякивающие цепями привидения в белых простынях, вампиры с длинными клыками, мерзкие зомби и покрытые трупными пятнами франкенштейны. Внутренний двор выглядел, как жуткая внесезонная хеллоуинская ярмарка. Ни одно из этих существ не обитало в сказаниях Запредельного царства, и всё же все они были здесь. Неприятно.

– Не хочу тебя огорчать, – пропыхтел Нил, отбиваясь от семейства троллей, – но, кажется, у нас небольшие проблемы, Киран. Если, конечно, ты не припрятала в рукаве волшебное оружие, о котором забыла рассказать.

При этих словах в голове у меня словно что-то щёлкнуло.

– Прийя, а термос с Лолой Морганой у тебя с собой? – крикнула я, подныривая под бензопилу в руках злобного клоуна.

– Ага, с собой! – Прийя выхватила термос из потайного кармана, скрытого складками сари. – Получите, низкопробные злодеи! Учитесь у настоящего призрака!

Ракша открутила крышку с термоса «Звёздное путешествие», выпуская наружу кошмарного бхута, который похитил Лала, а потом прикинулся им и долго морочил нам голову.

В отличие от привидений многих других культур, бхуты из Запредельного царства – существа могущественные, и тот, который прикидывался Лалом, не был исключением. Он с пронзительным воем вырвался из термоса и накинулся на окруживших нас хеллоуинских злодеев.

– А ну вон отсюда в свои истории! – орал бхут. – А не то я живо понаделаю паштета из ваших печёнок! Порублю в капусту! Брошу в чай пальцы ваших ног для аромата!

– Ты отвоевала нам немного времени, но там ещё много таких, – пробормотала Прийя, дёргая меня за руку. – Не говоря уже о самом бхуте! Надо бежать, пока старик не вспомнил, что это ты посадила его в термос!

– Но как? На чём? – с тревогой спросил Нил.

И тут я почувствовала, как по моей ноге карабкается Тиктики Первый.

– Что ты здесь делаешь?!

Я посадила геккона себе на плечо и в тот же миг увидела, кто летит к нам по воздуху.

– Найя! – радостно закричала я. – И члены воздушного клана!

– Держитесь!

Чёрные крылья Найи с силой рассекали воздух, и я в первый раз подумала, какие они красивые. А может, я просто была счастлива видеть подругу, примчавшуюся на помощь. Найя схватила меня под мышки, а другой воздушный раккош подхватил в охапку всю остальную нашу компанию.

– Как же я не сообразила, что другие тоже знают историю про Троянского коня! – крикнула я Найе. – Какое счастье, что ты прилетела за нами! Откуда ты узнала, что мы здесь?

– Догадалась... – начала она и вдруг охнула и словно поперхнулась.

После этого нас закрутило как-то боком.

– Найя! – завопила я.

Одна из обезьян продырявила крыло Найи острой стрелой, проделав в самой середине большущую дыру! Мы стремительно падали вниз, вращаясь вокруг своей оси. Всегда такое жизнерадостное лицо Найи исказилось от боли. А когда она попыталась вдохнуть, на её губах выступила кровавая пена.

– Помогите! Кто-нибудь помогите! – закричала я.

Не уверена, что меня услышали или поняли, что мы в беде. Прийя и другие огненные раккоши уже сидели на спинах воздушных собратьев, швыряясь огнём в преследователей. Ещё два земных раккоша летели, уцепившись за ноги воздушных демонов, и метали копья во врагов на земле. Нил, тоже припавший к спине воздушного раккоша, отбивался мечом от зелёных ведьм, которые мчались за нами на мётлах. Воздух почернел от дыма – снизу в нас стреляли пылающими стрелами, и всё ещё доносились вопли Сфено, проклинающей меня за то, что сую нос куда не следует.

Но мы с Найей неуклонно снижались; ей было всё труднее лететь с повреждённым крылом.

– Держись крепче, принцесса, – с трудом выдохнула моя милая подруга.

Вместо того чтобы переживать за себя и за своё раненое крыло, она волновалась за меня.

– Нам нужна помощь! Найю ранили! – снова закричала я изо всех сил.

В конце концов меня услышал Нил. Он повернул голову, и его глаза расширились. После этого принц что-то прокричал, и через мгновение к нам метнулись двое воздушных раккошей. Один – свирепого вида зелёный раккош со шрамом, разделяющим его лицо пополам, – вынул меня из рук Найи, а второй – с чёрными, острыми, как иголки, зубами – крепко обнял мою ослабевшую подругу за плечи. Я испуганно охнула, когда он с силой хлопнул её по помертвевшему лицу, чтобы привести в чувство. Найя очнулась и произнесла сурово и твёрдо:

– Сестра, нам надо бежать, нам надо лететь. Сестра, держись за меня, я не дам тебе умереть!

Вокруг творилось что-то ужасное. За нами гнались злодеи, они визжали у нас под ногами и за нашими спинами, но я думала только об одном: «Если что-то случится с Найей, виновата в этом буду я!»

Глава 24

Сила историй

Не знаю, как наши воздушные спасители оторвались от летучих обезьян, зелёных ведьм и прочей нечисти, которая нас преследовала. Но как-то оторвались. Вернувшись в штаб-квартиру СРС, мы показали бесчувственную Найю единственному врачу, которая согласилась лечить раненого раккоша, – доктору Джумпе Ахмед. Её нашла Мати. Мою подругу немедленно увезли в операционную, а нам всем оставалось лишь метаться по коридору и переживать. Услышав о том, что произошло, Банти издал душераздирающий рык и бросил на меня такой обвиняющий взгляд, что захотелось съёжиться и провалиться сквозь землю. Затем тигр улёгся поперёк двери в операционную и категорически отказался уходить. Друзья Найи по клану, которые рисковали своими жизнями, чтобы спасти нас, тоже смотрели на меня без особой симпатии.

– Если сестра умрёт, это твоя вина, – рявкнул раккош, который принёс меня в пещеру. – Лучше б погибла ты, а не она!

Я испуганно шарахнулась от разъярённого демона, но приняла его гнев как должное.

– Эй, эй, спокойнее, – проговорил Нил, вставая рядом со мной. – Давайте все глубоко вдохнём и помолчим.

У меня на душе сразу потеплело. Пусть мы с Нилом и ссорились между собой, но, когда всё было плохо, он всегда поддерживал меня.

– Люди – редкостный хлам, их сердца – отнюдь не сокровища, – рыкнул чернозубый раккош. – Больно делают нам, и мы же для них – чудовища!

– Угомонитесь, летуны, – прикрикнула Прийя, вставая между мной, Нилом и воздушными раккошами из клана Найи.

– Но-но, не пори горячку, огнём плеваться не надо, – угрожающе прорычал третий воздушный раккош. – Раз летуны не нужны, мы уйдём из отряда!

– Нет! Пожалуйста! – Это примчалась Мати, а за ней бежали ещё несколько членов СРС. При виде свирепых лиц друзей Найи она упала на колени и умоляюще сложила ладони. – Воздушный клан необходим Сопротивлению! Мы не можем вас потерять!

– Все наши истории связаны между собой, вы, пустые головы, наполненные одним воздухом! – сердито воскликнула Прийя.

Она попыталась поднять Мати, но сестра всё так же сидела, склонив голову перед раккошами.

– Мы должны спасти многообразие мультивселенной, – напомнил тигр с порога операционной. – Найя хотела бы этого!

Нил в ярости сжимал кулаки. По его лицу и по лицу Прийи было ясно, что они не готовы просить прощения у воздушного клана. Тогда Мати бросила отчаянный взгляд на меня, и я поняла, что надо делать.

Я всё время представляла Найю в операционной. Она могла потерять крыло, могла умереть, и всё – из-за моей глупой выходки. Я почувствовала, как к глазам подступают жгучие слёзы, но не стала их сдерживать. У воздушного клана была причина злиться на нас.

Я опустилась на колени рядом с Мати.

– Пожалуйста, друзья! Я тоже люблю Найю, – искренне всхлипнула я. – Раньше мне было непонятно, как люди могут дружить с раккошами, каким образом могут переплестись наши истории. Но теперь я верю в нашу дружбу, и этому меня научила Найя!

Лицо Нила смягчилось. Он не опустился на колени, но заговорил сдержанно и почтительно.

– Воздушные кланы спасли нас от смерти мгновенной, – сказал он в рифму, как было принято у народа его матери. – Теперь мы вместе должны спасти жизнь мультивселенной.

Раккоши всё ещё сердились, но я видела, что слова Нила на них подействовали.

– Сын нашей царицы, нам надо пообсуждать, – ответил раккош с чёрными зубами. – Стоит ли в вашей войне нашу кровь проливать.

– Только об этом мы и просим, – заверила их Мати, медленно поднимаясь на ноги с помощью Нила. – А сейчас благодарю за то, что вы рискнули жизнью ради нас и поддержали нашу дорогую Найю. И спасибо, что показали нам, сколь многому люди могут научиться у раккошей.

Мати хотела выйти из комнаты, но я удержала её руку.

– Сестра, я только хотела сказать...

– Что? Что ты не подумала? – сухо спросила Мати. – Что ты рисковала множеством жизней, потому что не дала себе труда всё спланировать, и из-за этого пострадала Найя?

Я прикусила губу, перед глазами всё расплывалось от слёз.

– Ты права, – всхлипнула я. – Я готова на что угодно, лишь бы поменяться с ней местами.

И это была чистая правда. Я отдала бы всё на свете за то, чтобы оказаться на операционном столе вместо очаровательной болтушки Найи. Тёплая рука Нила легла мне на плечо, но я не могла поднять голову от стыда.

– Я тоже виноват, – сказал Нил. – Думал только о том, как поговорить с мамой, и совсем забыл, что потом надо будет ещё как-то выбраться оттуда.

– Если меня чему-то и научила борьба против сингулярности, так это тому, что с ней не справиться поодиночке. – Мати рассеянно потёрла бедро, и я вновь забеспокоилась, что она перетруждает себя. – В войне с Антихаосным комитетом ничего не сделаешь с наскока. Мы все, такие разные, должны работать вместе. Понятно вам, вы, две тупицы?

Я уставилась на рубиново-красные берцы, жалея, что нельзя с их помощью открутить время назад.

– Невозможно сыграть симфонию всего на одном инструменте, – поучительно и строго произнёс Туни. – Девять птиц вместе потянули – тигра с кадушки столкнули. Одним крылом не поаплодируешь.

– Погоди, Туни, ты же полностью поддержал наш план, – возмутился Нил.

– В некоторых ситуациях иметь хорошую память – это непростительная грубость, – вспыхнул Туни.

– Просто держитесь подальше от неприятностей, вы, оба, хорошо? – сказала Мати.

Тут к ней подкатила очередная скейтбордистка с большой пачкой бумаг, и Мати быстро покинула комнату.

Ожидая новостей о Найе, мы с Нилом принялись бродить по смежным пещерам, разглядывая приготовления к свадебным церемониям. Теперь, когда мы всё запороли и Шеше стало известно, что против него готовится совместное выступление людей и раккошей, всем следовало вести себя особенно осторожно. Маскировать раккошей следовало идеально.

В одном из уголков пещеры шла примерка свадебных нарядов для гостей. Раккоши охали, ахали и цокали языками над удачными и неудачными костюмами.

– Я гениален, и не важно, что я говорю это про самого себя! – восклицал дизайнер Гьян Мукерджи.

– Какое изящество! Какой оригинальный лук и нестандартный аутфит! – соглашались ассистенты, одновременно зажимая губами булавки и подкалывая гигантское фиолетовое платье на бородавчатой трёхглазой ракше.

– Мне хочется действовать! – выдохнул Нил. – Ненавижу ждать!

– Давай поможем команде по костюмам, – предложила я, кивнув на рабочий уголок Гьяна Мукерджи, заваленный тканями, лентами и всяческой фурнитурой. По меньшей мере десять ракш яростно строчили на огромных швейных машинках, между ними слонялись ракши-модели, а в центре этой толпы сам гуру стиля выкрикивал загадочные указания:

– Зафиксировать верхний стежок! Загладить брюки! Подшить подолы!

– Ну нет, лучше не стоит! – рассмеялся Нил.

Я тоже засмеялась, и мы пошли дальше.

В соседней пещере группа раккошей репетировала сногсшибательный танцевальный номер к церемонии сангита, которая должна была состояться через два дня. Они кокетливо стреляли глазами, покачивали бёдрами и поводили руками в типичном Запредельном стиле, но всё равно танец выглядел устрашающе, поскольку у всех участников торчали клыки, когти, крылья и бородавки.

– Можем тоже выучить песенно-танцевальный номер для сангита, – предложил Нил, кивнув на танцующих демонов, которые то и дело натыкались друг на друга.

Хореограф-женщина была готова рвать на себе волосы от отчаяния.

– Шаг в сторону... переступили, шаг в сторону... переступили, притопнули, ещё раз притопнули. Ну хорошо, почти похоже. Посмотрели налево, посмотрели направо, качнули бёдрами, повернулись, помахали руками! Сейчас же вынь палец из носа партнёрши! – завопила хореограф.

– Нет уж, спасибо, не хочу махать руками, – сказала я. – Мне проще сразиться с армией злодеев.

Нил согласно кивнул:

– Мне тоже. Только без фальшивой бороды.

Всё это было бы забавно, будь мы в другом настроении. Но я всё время думала про Найю на операционном столе. Найю, которая помчалась нам на выручку, не думая, что рискует собственной жизнью.

Прошло не меньше двух часов, прежде чем появилась доктор. Она сообщила, что операция окончена и Найя жива.

– Жива, но меня тревожит то, что она не просыпается, – очень серьёзно сказала доктор Ахмед. – Исследования показали, что стрелу обмакнули в очень редкий яд, и противоядие можно приготовить только из... – Доктор пролистала «Карманный справочник по раккошам, хоккошам, бхутам, петни, доито, данавам, даини и секретным шифрам и проявлениям». – ...Из давно не существующего цветка.

– Какого цветка? – Я готова была цепляться за любую надежду. – Какого?

– Единственное противоядие – это сок синей чампаки^[29], – ответила доктор, качая головой.

Друзья Найи из воздушного клана заскрежетали зубами и зашипели.

– Что такое? – растерянно спросила я.

– Последнее дерево синей чампаки росло на территории Академии убийства и членовредительства имени Гхатоткачи^[30] – это главная школа раккошей в Царстве демонов. Но это дерево погибло ещё в те времена, когда там училась моя мама, – объяснил Нил. – Я помню, как она мне об этом рассказывала. Все очень переживали, потому что цветок синей чампаки был символом школы.

– Не знаю, выживет ли Найя, если мы не найдём противоядие, – сказала доктор Ахмед. – Извините, но мне пора идти, меня ждёт работа. – И она снова уткнулась в книгу.

Эта новость стала для меня ужасным ударом, я не смела поднять глаза на воздушных раккошей. Тот, что с чёрными зубами, гневно фыркнул и отвернулся от меня. Стоявший рядом Нил молча сжал мою ладонь, но я была в таком отчаянии, что даже не ответила на рукопожатие.

Мы медленно двинулись прочь от операционной. Я думала про Найю. Про то, как она спряталась в авторикше, чтобы лететь вместе со мной в другое измерение; как пыталась сделать мне чистку лица в открытом космосе; как из-за меня её похитили вместе с нянюшкой. И, конечно, как она сегодня спасла мне жизнь.

Я знала, что надо делать, но мне было очень страшно.

– Думаю, мы должны найти это дерево, – тихо сказала я Нилу. – Чтобы спасти Найю.

Он сразу всё понял:

– Придётся воспользоваться книгой, которую нам дал Эйнштейн-джи.

Мы находились в отдалённой части пещеры – узком коридоре, ведущем к спальням. Я прислонилась к стене и тяжело вздохнула.

– Найя пострадала из-за того, что мой план не сработал. Ты уверен, что нам стоит соваться в новую авантюру?

– Киран, послушай, про Троянского коня придумала, конечно, ты, но я ведь полностью тебя поддержал, – сказал Нил. Его лицо стало спокойным и уверенным, таким же, каким было осенью, когда мы только познакомились. – Мы оба виноваты в том, что случилось с Найей. У нас нет выбора. Мы должны использовать книгу и спасти её.

– Но отправиться в прошлое? – Я достала из рюкзака экземпляр «Тхакурмар Джули», подаренный Эйнштейном. – Даже не знаю, Нил. А вдруг я разошлась и беру на себя слишком много? Может быть, надо сначала всё как следует продумать?

– Мне кажется, Мудрец-джи предполагал что-то в этом роде. Ведь не зря же он вручил нам книжку, а потом специально рассказал об историях, существующих вне времени, – заметил Нил.

Но я не знала, как поступить. Ответственность за жизнь Найи легла мне на плечи тяжким грузом.

– Может, он выражался метафорически, – сказала я наконец.

– Не смеши! – Нил вырвал книжку у меня из рук и быстро пролистал. – Вот оно! Называется «История о том, как Царица демонов жениха выбирала».

– Не помню такой истории, – удивилась я.

Нил нахмурился, просмотрел несколько страниц по диагонали.

– Странно, я тоже не помню. Но так ведь это и не просто книжка.

Заглянув другу через плечо, я увидела картинку, на которой была изображена девушка в короне, очень похожая на совсем юную Пинки. Перед девушкой, спиной к нам, стояли два мужчины. Позади её трона указатель показывал в сторону Академии убийства и членовредительства имени Гхатоткачи, а справа от трона росло дерево с ярко-синими цветами.

– Смотри, наверняка это и есть синие цветы чампаки, о которых говорила докторша. Мы должны хотя бы попытаться, Киран! – От волнения голос Нила прозвучал громко и низко, словно рык.

– Нил, во время нашей прошлой поездки в Царство демонов мы чуть не погибли. Нас спасла только нянюшка, – напомнила я.

– Но теперь мы сдружились, – упрямо ответил он. – И стали старше. И опытнее, и умнее.

Я не стала спорить и вслух выражать сомнение в том, что мы сильно поумнели за последние четыре месяца.

– Но как эта книжка путешествий во времени работает? Надо попросить её перенести нас в то время, когда твоя мама училась в школе?

– Пока не знаю. – Нил задумчиво посмотрел на страницу. – Думаю, надо начать читать эту историю вслух, а там посмотрим.

Я закусила губу. Неудача с Троянским конём стала для меня суровым уроком, и мне не хотелось торопиться с решением. Вдруг я опять ошибусь и наврежу ещё кому-нибудь?

– Ты уверен? Мне казалось, что эффект бабочки заключается ещё и в том, что нельзя менять что-либо в прошлом. А вдруг после того, как мы там побываем, всё станет ещё хуже?

– Эйнштейн-джи дал нам книгу, поскольку знал, что она нам понадобится! – Нил ответил чрезвычайно твёрдо, но я знала, что он тоже волнуется, поскольку снова принялся грызть ноготь. – Мы не можем допустить, чтобы Найя умерла!

Это решило дело. Нил был прав. Я не позволю Найе умереть. Я просто категорически против этого.

– Может, лучше запишемся в танцевальную группу раккошей?

Я слабо улыбнулась, вспомнив здоровенного водяного раккоша с перепончатыми лапами, который зацепился за крылья воздушного раккоша, а потом уронил ещё трёх раккошей, совершив изящный пируэт. В результате образовалась куча мала из бородавчатых лап, когтей, клыков, шерсти и много чего ещё. Выглядело это ещё страшнее, чем гора мусора, которую случайно вывалил мусоровоз на магистрали Нью-Джерси.

– Нет, спасибо, – фыркнул Нил, когда я напомнила ему об этой сцене. – Никаких шагов налево и направо.

– Значит, отправляемся в школу демонов? За лекарством для Найи?

– За лекарством для Найи.

Мы встретились взглядами, и я тут же отвела глаза, неожиданно смутившись от того, что Нил стоит так близко.

– А вдруг во времени перенесётся только тот, кто будет читать вслух? Наверное, нам надо читать вместе.

– Разумно. И, может быть, пока мы будем читать, нам надо... э-э... на всякий случай... взяться за руки.

К концу предложения голос Нила вдруг забавно охрип.

Глядя в сторону, я протянула ему руку, надеясь, что она не слишком влажная и что Нилу будет не очень противно её держать. Он сразу сжал её своей тёплой ладонью, переплетя наши пальцы. Едва мы соприкоснулись руками, между нами будто искра проскочила, и в животе у меня что-то ёкнуло.

– Ну хорошо, читаем, – пробормотала я. – Раз, два, три...

Мы начали читать хором, но я никак не могла сосредоточиться. Нил крепко сжимал мои пальцы и сидел так близко, что я слышала, как рокочет у него в груди с каждым произнесённым словом.

– Ничего не происходит, – прошептал принц, когда мы закончили первое предложение.

– Продолжай читать. Ничего и не случится, пока мы не погрузимся в историю, не нырнём в неё, как сказал Эйнштейн, – ответила я.

И мы продолжили читать. Наши голоса звучали то выше, то ниже, слова слетали с языков, и сюжет словно оживал на глазах. Вскоре после того, как мы закончили первый параграф, я ощутила какое-то странное чувство. Подняла взгляд на Нила – он стал похож на смазанный рисунок углём. Тут Нил посмотрел на меня и вытаращил глаза – значит, я выглядела так же.

– Вперёд в пустоту, – сказала я.

– В Академию демонов, – кивнул Нил.

Глава 25

Ромео и Раккошетта

Мы со стуком брякнулись на каменистую землю напротив величественного здания, украшенного множеством башенок, балкончиков, галерей, арок и мозаик. В первый миг я пришла в восхищение от такой красоты, но потом вдруг поняла, что все мозаики изображают жуткие кровавые сцены – демонов, разрывающих людей и животных на куски самыми отвратительными способами. Значит, мы и правда попали в Академию убийства и членовредительства! Стояли сумерки, с балкона напротив нас доносились голоса. Там горел свет, двое беседовали, опёршись на перила. Хорошо, что мы с Нилом приземлились прямо возле обширного дерева, и низкие густые ветви полностью закрыли нас от чужих глаз.

Я нашла взглядом Нила и с удивлением увидела, что он изменился, – среди тёмных прядей на голове торчали рожки, изо рта выглядывали клычки, и даже появилась маленькая бородавка на щеке. Нил в свою очередь с изумлением уставился на меня, и я, ощупав лицо, поняла, что тоже превратилась в юную ракшу. Но сейчас было не до бородавок. Следовало сделать всё возможное, чтобы нас не обнаружили. Мы заползли за дерево и прижались к стволу, вслушиваясь в разговор на балконе.

– О, мой льстивый змеиный жених! Ты был так терпелив, – произнёс женский голос.

Нил вдруг крепко зажал себе рот ладонью, как будто боялся закричать. Стоп. Да ведь это же голос Пинки, его матери. Совершенно точно!

– Моя дьявольская прелесть! Ты стоишь любого ожидания!

Теперь пришёл мой черёд зажимать себе рот. Этот голос! Не может быть... Или может? Я осторожно выглянула из-за дерева. Шеша. Что он тут делает?

Нил торопливо схватил меня за руку, как будто боялся, что я сдуру выскочу из-за дерева и кинусь на отца с кулаками. Я помотала головой. Не так уж я глупа, хотя, конечно, ненавижу и презираю его за всё, что он натворил. Да и в любом случае, что я ему сделаю, прыгая под балконом?

Но всё-таки как Шеша очутился в Царстве демонов? Мы с Нилом осторожно подвинулись вперёд, по-прежнему оставаясь в тени, чтобы всё слышать и видеть, но самим остаться незамеченными.

– Мы так долго ждали этой ночи, дорогой! Ночи церемонии выбора. Наконец-то я смогу открыто назвать тебя своим женихом!

Окружённая кольцом света, падающего из комнаты, с распущенными по плечам густыми пышными волосами, Пинки просто сияла от счастья.

– Пусть все об этом знают, нас не волнует ничьё мнение, ягодка моя ядовитая! – сладко, нараспев произнёс Шеша.

Он тоже был молодой, чисто выбритый, коротко стриженный, но вполне узнаваемый. Возможно, мне только казалось, но я уже сейчас слышала в его голосе холодную жестокость взрослого Шеши.

Нил вопросительно вздёрнул брови, но я покачала головой. Я тоже не понимала, что происходит. Мне было неловко слушать, как наши совсем юные родители говорят о любви, но то, что они признаются в любви друг другу... ну это вообще! Фу, гадость.

– Я заслужила титул Царицы демонов в честной борьбе, выполнив все тесты на ум, смелость и потрошение грызунов, – проговорила Пинки, опуская руку с длинными когтями на предплечье Шешы.

– Потрошение грызунов?! – беззвучно переспросила я.

Нил, нахмурив брови, прижал палец к губам.

– И это чистая правда, моя умная, кровожадная потрошительница!

Шеша шутливо дёрнул Пинки за нос, и у Нила глаза вылезли на лоб от удивления. Та Пинки, которую знали мы, мгновенно откусила бы руку всякому, кто вздумал коснуться её носа.

– На сегодняшней церемонии мои подданные поймут, что я способна обеспечить лучшую жизнь своему народу! – воскликнула Пинки. – Пусть все узнают, что ответ на любую загадку мультивселенной – это любовь!

– Мы объединим наши силы и будем править миром, – проворковал Шеша. – Сегодня на церемонии ты выберешь меня, а не этого болвана Ронту, человеческого принца из Запредельного царства.

Нил чуть не вскрикнул.

– Ронту – это мой отец, – прошипел он. – Она выбирает между Шешей и моим отцом!

Что? Из разговора я поняла, что предстоит некая церемония, на которой Пинки выберет своего будущего мужа. Но то, что она выбирала между моим папой и папой Нила, потрясло меня.

– Просто не верится, что мама и директриса Шурпанакха хотят выдать меня за этого человеческого шута! – Голос у Пинки был выше и звонче, чем у взрослой ракши, но в нём уже сейчас звучали знакомые надменные и ехидные нотки. – Они уверяют, что это крайне важно для будущей судьбы раккошества и человечества. Бла-бла-бла. Кого волнует такая ерунда?

– Важнее всего на свете наша вечная любовь, – проговорил Шеша.

– Какая гадость! – прошептал Нил.

У него на лице был написан ужас. Кажется, у меня тоже.

– Ой, Шешик, – нежно протянула Пинки, – Ты просто чудо!

– Обожаю тебя, моя сладкая хитрюшечка, моя клыкастая роковая хрюшечка!

Шеша склонился над Пинки в поцелуе, и их силуэты слились на светлом фоне комнаты. Нила перекосило, у меня тошнота подступила к горлу.

– Сейчас нам запрещено любить друг друга, но всё изменится после того, как ты выберешь меня своим женихом!

– Болтают, что тебе нужна только моя сила, – презрительно фыркнула Пинки. – Но я знаю, что ты любишь меня ради меня самой.

– Люблю, люблю, – самодовольно бросил Шеша. – Обожаю, моя безмозглая булочка!

Казалось, Нил сейчас лопнет от ярости. Мне хотелось не то кричать, не то смеяться. Шеша и Пинки были тайно влюблены, когда учились в школе? Такая злобная парочка демонических Ромео и Джульетты. И она ему верила? Может, Нил прав, и взрослый Шеша действительно обманом уговорил Пинки выйти за него?

– Увидимся на церемонии, – сказала юная Пинки. – Смотри, не опаздывай. Тебе дозволено находиться в Царстве демонов ещё несколько минут. Мне вчера еле удалось уговорить директрису выдать тебе специальное разрешение.

– Я же говорил: как только ты меня выберешь и мы официально обручимся, все тысячелетние конфликты между нашими народами закончатся, – мягко произнёс Шеша. – Змеиное царство постановило, что раккоши получат собственную страну, отдельно от людей. Новое Царство демонов и Змеиное царство навсегда станут союзниками. А то, что останется от Запредельного царства за семью морями и тринадцатью реками, сожжём дотла!

Мы с Нилом испуганно переглянулись. Фигово.

– Осталось совсем недолго ждать, любимый, – сказала Пинки. – Из огромного множества учеников Академии именно меня выбрали Царицей демонов. Теперь я сама могу решать, кого назвать своим женихом, и плевать, что говорят о тебе мамушка и директриса.

– Старушенциям просто завидно, что я достанусь тебе, а не им, – самодовольно прошипел Шеша.

– Я в восторге от тебя, мой скользкий, изворотливый кавалер, – промурлыкала Пинки.

– Боготворю тебя, моя когтистая кошечка-раккошечка, – ответил Шеша.

– Ну иди же, ужасный ужик. Мне надо подготовиться к церемонии.

– До встречи, демонессочка моя!

Наши родители ушли с балкона в комнату.

– Не могу поверить! – прошептала я Нилу.

– Офигеть! – прошипел он, тыча пальцем в опустевший балкон. – Они были влюблены? Твой папа и моя мама? Похоже, она и правда такая мерзкая, как ты думаешь.

– Не знаю. Но, может быть, из-за этого они и решили теперь пожениться? Из-за того, что были влюблены в юности?

Мне было противно слушать саму себя.

– Но что случилось тогда, в смысле, сейчас? Как думаешь? – спросил Нил, грызя длинный раккоший коготь.

– Очевидно, что-то не сложилось. Она вышла за твоего отца, а не моего, – ответила я. – А иначе ты не родился бы. Да и Запредельного царства не существовало бы!

– Видимо, да, – дёрнул плечом Нил. – И что за разговоры о новом Царстве демонов? Но ладно, сейчас не до того. Надо найти чампаку и поскорее убираться отсюда. Наша задача – спасти Найю, а не ломать головы над давними взаимоотношениями родителей.

Я внимательно посмотрела на друга.

– Э, Нил...

– Что? – Он отряхивал штаны.

– Посмотри на свои руки, – прошептала я. Ох, как всё было плохо.

Нил опустил взгляд. Очертания его рук и тела словно слегка размылись. Принц испуганно посмотрел на меня.

– Что со мной?

И тут я вдруг заметила маленькое синее насекомое, пролетевшее среди ветвей. У меня перехватило дыхание.

– Эффект бабочки! – прошептала я. – Только в другую сторону.

– В каком смысле? – На лице Нила отразился ужас. – Нет! Что со мной происходит, Киран? Я чувствую себя прозрачным. Как будто я исчезаю!

– Потому что ты и правда исчезаешь! Ой, мама! Я боялась, что, попав в прошлое, изменю будущее. Но, кажется, мы только-только подоспели вовремя, чтобы сохранить его. Нил, если мы не помешаем Пинки и Шеше пожениться, ты никогда не родишься!

– Думаешь, я перестану существовать? – вскрикнул Нил, ощупывая своё испаряющееся тело. – И что же нам делать?

– Надо убедить Пинки выбрать не Шешу, а твоего папу! – Я закусила губу. С каждой секундой мой друг становился всё прозрачнее. – Кажется, я кое-что придумала.

Подобрав камушек, я кинула его на балкон. Камушек тихо стукнул по стене. Потом кинула ещё и ещё.

– Стой! – Нил схватил меня за руку полупрозрачной ладонью. – Что ты делаешь?

Я отпихнула его.

– Пытаюсь привлечь внимание Пинки. Она выставила Шешу, чтобы подготовиться к церемонии. Может, это наша единственная возможность поговорить с ней наедине!

Только я договорила, как на балкон вышла Пинки. Её рогатый силуэт чётко вырисовывался на светлом фоне дверного проёма.

– Кто тут? – Она перегнулась через перила, всматриваясь в темноту, но мы отодвинулись глубже в тень. – Аакаш, это ты, сбитый лётчик из воздушного клана? Всё страдаешь, что я тебя обошла в борьбе за корону? Плачешь, что не стал Царём демонов?

– Послушайте, о, госпожа, ведь мы ваши друзья, – проговорила я хрипло, прикидываясь раккошем. – Хотели вас предупредить, что Шеше верить нельзя!

– Откуда вы знаете про Шешу? Кто вы? – требовательно произнесла Пинки, свешиваясь с перил ещё сильнее и щуря глаза.

– Он вас не любит, ему хочется лишь власти, – продолжил Нил фальшивым голосом. Потом всплеснул руками, поняв, что не может подобрать рифму, и наконец закончил: – Всё дело тут в политике, а не в любовной страсти.

– Сейчас же выйдите и покажите ваши рожи, а то поймаю и сошью пальто из вашей кожи! – зарычала Пинки, принимая настоящее обличие ракши.

Как же, как её переубедить?

– Ленив, послушен, тих правитель Запределья, – выпалила я. – А Змей тебя запрёт в сырое подземелье!

В глазах Пинки вспыхнул страх:

– Это всё враньё! Вы где, хулиганьё?

– Уж лучше муштровать людишек-несмышлёнышей, – начал Нил и снова растерянно оглянулся на меня, прижав ладонь к губам. – Какие есть рифмы к «несмышлёнышей»? – прошипел он.

– Найдёнышей? Детёнышей? – предположила я. – Почему ты сразу об этом не подумал?

– Чем нарожать толпу змеёнышей-гадёнышей, – радостно крикнул Нил.

– Как вы посмели, жалкие отродья? По складкам и по швам велю вас распороть я! – завизжала Пинки и бросилась в комнату.

– Бежим! – Я схватила Нила за руку. – Ой, нет, ты ещё не вернулся в норму! Посмотри на себя.

– Блин! Уже лучше, но всё равно полупрозрачный, – испуганно выдохнул Нил. – То есть сохраняется вероятность того, что я не буду рождён?

– Похоже на то, – вздохнула я. – Мы не можем покинуть Царство демонов, пока не убедимся, что твоя мама взяла себе в женихи твоего отца. Пойдём, пока она нас здесь не нашла. Нам надо пробраться на церемонию выбора.

Глава 26

Вручение даров

– Скорее! – прошипела я расплывчатому Нилу, который с трудом двигал полупрозрачными ногами. – Надо узнать, где пройдёт церемония!

– Наверное, там, куда идут все ученики, – предположил Нил.

К моему удивлению, юные раккоши направлялись не к школе, а в противоположную сторону. Мы пошли вместе со всеми, смешавшись с толпой на случай, если Пинки всё-таки погонится за нами.

Ученики веселились, пели, громко кричали, радуясь тому, что сегодня состоится церемония выбора. Я заметила, что раккоши идут группами и каждая группа несёт перед собой знамя своего клана. На знамени водного клана были нарисованы волны, на знамени огненного клана – языки пламени, на знамени воздушного – крылья, а на знамени земного – каменистая гора. И одеты все ученики были в цвета своего клана.

– Где твоя накидка, грязнуля? – спросил у Нила парень с бородавкой на носу. – Если директриса поймает тебя в таком виде, она тебе пол-лица отгрызёт!

– Держите.

Дружелюбного вида раккош протянул нам две коричнево-зелёные накидки, и мы взяли их с благодарностью. У нас не было ни крыльев, ни огненного дыхания, ни перепонок между пальцами, так что, видимо, мы превратились в земных раккошей.

– Ты обратил внимание на то, что эти кланы напоминают четыре факультета одной волшебной академии из совсем другой истории? – шёпотом спросила я Нила.

– А может, это та академия у нас идею позаимствовала! – вскинулся друг.

Ночная тьма опустилась мгновенно, как занавес, – так всегда бывает в этом измерении. Ночь наполнилась ароматом цветов, стрекотанием кузнечиков и смехом учеников. Откуда-то издалека доносилось журчание ручья. Дорожка, по которой мы шли, была освещена с двух сторон огоньками светильников, формой напоминающих слезу. Каждый светильник стоял на подставке в виде – я содрогнулась, – оторванной раккошьей руки.

Освещённая тропа привела нас к чудесной роще, образованной четырьмя старыми баньяновыми деревьями^[31]. В центре рощи, на поляне была установлена сцена. Каждый клан собрался под кроной своего баньяна. Мы с Нилом присели на толстый древесный корень рядом с другими учениками земного клана.

– Смотри! – сказал Нил. – Вот оно!

На сцене стоял пустой трон, видимо, предназначенный для Пинки, перед троном – два стула для кандидатов в женихи, а сбоку от него – то самое дерево, ради которого мы сюда явились. Прекрасное дерево чампака, покрытое трепещущими, словно живыми, синими цветами. Символ Академии.

– Хорошо бы сорвать несколько цветков и убраться отсюда, – вздохнул Нил.

– Ну да, конечно, что может быть проще, когда вокруг толкутся сотни раккошей, – прошипела я. Вид у раккошей был могучий и устрашающий. – Нам в любом случае нельзя уйти, пока не убедимся, что твоя мама сделала правильный выбор и в будущем у неё родишься ты.

– Посмотри на ствол, – прошептал Нил.

Приглядевшись повнимательнее, я заметила, что дерево чампака сплошь покрыто резьбой.

– Кто это вырезал? – спросила я.

– Не знаю, – пожал плечами Нил. – Тише, наверное, это директриса.

Я поплотнее закуталась в длинную накидку, чтобы укрыться от зудящих комаров, и перевела взгляд на ракшу, которая поднималась на сцену. Директриса Академии убийства и членовредительства была высокой, крупной дамой в роскошном шёлковом сари, окрашенном, как и шаль, в цвета всех четырёх кланов. Зелёный и коричневый цвета символизировали земной клан, красный и оранжевый – огненный клан, разные оттенки синего – водный клан, а голубой и белый – воздушный клан. Тёмные волосы директрисы были уложены в высоченную башню. Лицо у неё было чистое и приятное, несмотря на клыки. Наверное, её можно было бы даже назвать хорошенькой, если бы не отсутствие носа.

– Её зовут Шурпанакха^[32], – шепнул Нил. – Мне мама рассказывала. Она стала директрисой Академии после участия в какой-то легендарной драке, где ей отрубили нос. Ученики постоянно придумывали ей всякие прозвища типа Невыносимая Носуха или Несносная Носатка.

Ха, это смахивало на то, как мы с Зузу и Джови обзывали директрису Чень, когда я ещё думала, что она настоящая директриса. Забавно, что у нас с мамой Нила нашлось что-то общее.

Директриса Шурпанакха замерла на сцене, внимательно оглядывая ряды учеников через очки в роговой оправе, которые каким-то чудом держались на её безносом лице. Потом откашлялась и заговорила.

– Приветствую вас, ученики Академии имени Гхатоткачи. Как вам известно, сейчас состоится великая церемония выбора. Наша новоизбранная Царица раккошей обретёт своё могущество и выберет себе мужа на всю дальнейшую жизнь! – Она сделала эффектную паузу и повела когтистыми руками.

– Ностальгия репетирует перед церемонией сангита, – шепнул Нил.

– Ш-ш. – Я ткнула его локтем в бок, с трудом сдерживая нервный смех.

Меня поражало то, как спокойно он себя чувствует среди сотен молодых, сильных, истекающих слюной раккошей. Сама я взмокла от страха.

В этот момент заиграли на шехнае, заулюлюкали, и появилась Пинки. Сейчас, когда она была совсем близко, а не где-то в вышине на балконе, я увидела, что на ней свадебный наряд – расшитое золотом красное сари; золотые кольца, соединённые цепочками с браслетами; золотое кольцо в носу, тоже соединённое цепочкой с головными украшениями; тяжёлые серьги-джумки. На её тёмных волосах белела корона из шолапитха, как у куколки, которую я видела, когда искала свою лунную маму. Пинки сопровождало несколько раккошей. Её торжественно, под ликующие крики, усадили на трон. Директриса поклонилась ей, и Пинки улыбнулась, дохнув огнём и дымом.

– Посмотри, кто с ней, – проговорил Нил.

Я с трудом сдержала всхлип. Следом за Пинки шла нянюшка, такая же смешная и неуклюжая, только чуть помоложе. Зубов и волос у неё было побольше, а слюней поменьше. Она с такой любовью и гордостью смотрела на свою дочку, что я готова была разрыдаться.

– Нянюшка! Это же нянюшка! – чуть слышно прошептала я.

Как же мне хотелось броситься ей на шею! Эта могущественная ракша не раз спасала мне жизнь и, в конце концов, умерла ради того, чтобы я не погибла. Я была счастлива видеть её живой, но становилось горько при мысли, что мы для неё сейчас – незнакомцы.

Помощники усадили нянюшку в кресло позади трона.

Затем под звуки шехная и таблы на сцену вышли ещё двое. Ронту – папа Нила – и Шеша. Оба были в роскошных свадебных костюмах, традиционных для Запредельного царства, – сверкающая курта, дхоти и высокая остроконечная шапка-корона, также сделанная из шолапитха. Но, едва кандидаты в женихи уселись на стулья, каждого из них, словно птичку, накрыла сверху огромная светящаяся клетка. Зрители завопили, засвистели, загоготали.

– В чём дело? – громко спросила я.

Ронту был очень похож на Лала, только мягче и слабее с виду. Он испуганно пискнул что-то из-за прутьев.

– Ужас, – шепнул мне Нил. – Да, ему не нравится, что я наполовину раккош, но мне всё равно тяжело видеть отца пленником в клетке.

– Как странно. Мне даже не приходило в голову, что потенциальных женихов посадят за решётку, – пробормотала я.

В отличие от отца Нила, Шеша выглядел так, словно всё происходящее – забавная шутка. Он улыбался Пинки, махал ручкой и слал ей воздушные поцелуи. Но Пинки даже не смотрела в его сторону. Может быть, наши слова всё-таки повлияли на неё?

– Пинки из клана огня была избрана Царицей демонов благодаря отличным успехам в учёбе и боевой подготовке и, конечно, потому что все мы верим в неё. Мы убеждены, что Пинки выполнит великий космический долг каждого раккоша, – говорила Шурпанакха, зорко поглядывая по сторонам. С обеих сторон от неё расположились два свирепых шакала на золотых поводках, концы которых крепко сжимала директриса. Зверюги пожирали куски сырого мяса, не забывая при этом внимательно осматривать учеников.

– Сегодня, как принято у нашего народа с начала времён, мы поймали двух принцев из соседних царств – Змеиного и Запредельного. Одного из этих будущих царей Пинки выберет себе в женихи.

– Она сказала, что они поймали принцев, но ведь Шеша сам этого хотел! – удивилась я.

– Наверное, Пинки и Шеша специально так подстроили, потому что влюблены, – шёпотом ответил Нил.

– Перед тем, как сделать выбор, – продолжила директриса, – Пинки должна дать клятву, что будет сохранять баланс сил в мультивселенной. Ведь наша Царица хранит в себе её семя – сингулярность. Царица принимает на себя ответственность всего раккошества за сохранение равновесия сил между светом и тьмой, рождением и смертью, словом и молчанием. Царица отвечает за многообразие вечно расширяющейся мультивселенной.

– Ого! – выдохнула я.

Директриса говорила как раз о том, что волновало наших друзей-учёных, – мультивселенные зарождаются в глубинах чёрных дыр, то есть раккошей. Но последняя мысль о том, что всё раккошество ответственно за многообразие и расширение мультивселенной, была прямо противоположна тому, что задумал Шеша. Хм. Может быть, Нил всё-таки прав, и Пинки не имела отношения к Антихаосному комитету, а была пленницей Змеиного царя?

– Чтобы выполнять свой великий долг, – продолжала Шурпанакха, – наша Царица должна обрести силу всех четырёх раккошьих кланов. У неё уже есть мощь собственного огненного клана, но сегодня она получит силы трёх других кланов вместе с символическими дарами. И я призываю воздушный клан первым поднести свои дары.

– Посмотри на дерево!

Пока директриса говорила, я перевела взгляд на дерево чампаку, стоящее сбоку от трона Пинки и кресла нянюшки. Дерево было усыпано синими цветами, которые постоянно подрагивали и шевелились, точно бабочки!

– Ты видишь то же самое? – прошипела я.

При виде того, как один из цветков/бабочек вспорхнул с ветки и унёсся в сумеречное небо, Нил вытаращил глаза и молча кивнул.

– Интересно, кто будет вручать дары от нашего клана? – нараспев произнесла высокая ракша, сидящая на соседнем корне.

На ней было ожерелье с её именем – Харимати, – написанным бенгальскими буквами, и огромные серьги-джумки. Глаза у Харимати были жёлтые, а клыки – такие длинные и острые, словно она отняла их у саблезубого тигра. Девушка грызла что-то, смахивающее на жаренные во фритюре ушки летучих мышей, насыпанные горкой на широком пальмовом листе.

– Если не выберут Горгор-ду, он тут всех перебьёт. – Харимати кивнула в сторону мускулистого парня с тремя глазами и несколькими рядами зубов.

Горгор-да поймал мой взгляд и так угрожающе хрустнул костяшками пальцев, что я, неверно сглотнув, поспешно отвернулась.

Харимати хихикнула и запихнула в рот горсть жареных ушек, одновременно протянув нам пальмовый лист. Я вежливо покачала головой, но Нил, конечно же, схватил одно ушко. Едва попробовав угощение, он чуть не подавился и тихо сплюнул его в ладонь.

– М-да. Эти ушки уже кто-то ел, – пробормотал он.

Действительно, я ясно увидела на жареном кусочке следы чужих зубов. Бе.

Харимати только рассмеялась.

– Они от этого ещё вкуснее, правда? – сказала она.

Странно, что ракша спокойно отнеслась к нашему присутствию, хотя видела нас первый раз в жизни. Наверное, так действовало волшебство книжки Эйнштейна.

Тем временем директриса сорвала с дерева синий цветок. Лепестки затрепыхались в её руке, будто крылышки, потом приняли форму губ, которые хрипло произнесли: «Дар воздушного клана поднесёт Аакаш!»

Объявив имя, цветок чампаки съёжился и увял в руке Шурпанакхи. Она небрежно смахнула с ладони увядшие лепестки (или крылышки?).

– Теперь понятно, почему у нас больше не осталось деревьев чампаки, – пробурчал Нил.

– Может, и остались, – шепнула я, вспомнив, как много синих бабочек видела в Запредельном царстве за последнее время. – Может, цветы были вокруг нас, только мы их не узнавали.

Из толпы учеников воздушного клана выступил могучий, симпатичный, но жутковатый Аакаш. Ветки и листья баньяна закачались, как во время грозы. Аакаш раскинул огромные крылья, похожие на крылышки жука, помахал всем рукой, и на его широкой груди, прикрытой лишь тонкой бело-голубой накидкой, заходили литые мускулы. Я заметила, что многие ракши из разных кланов одновременно громко вздохнули.

Аакаш подошёл к трону и низко поклонился:

– Воздушный клан дарит нашей царице способность летать.

Он сделал лёгкое движение рукой, и в его ладонях внезапно замерцал и взвился ураганом голубоватый сгусток энергии с крошечными крылышками.

– Это ты сегодня вечером разговаривал со мной в саду? – подозрительно спросила Пинки.

– Царица? – растерялся Аакаш, а я вспомнила, что Пинки окликнула нас с Нилом, когда мы пытались предупредить её о Шеше.

– Забудь. – Грациозно склонив голову, Пинки приняла у раккоша крылатый ураганчик. – Благодарю тебя, воздушный клан, за то, что поделился со мной своим умением, – проговорила она и тут же испортила весь эффект, громко рыгнув.

Поразительно, но, как только Пинки взяла подарок, на её руках возникли такие же закручивающиеся узоры, какие были вырезаны на стволе чампаки. Увидев их рядом с сари, я наконец-то сообразила, что это такое. Мехенди. Такие узоры рисуют хной на теле невесты перед свадьбой. Но было в этих узорах и что-то необычное. Они напоминали...

– Истории! – громко произнесла Шурпанакха, подняв руки Пинки и показывая их толпе учеников. – Царица обязывается беречь все истории и сказки о воздушных раккошах, так же, как и самих раккошей. Все они отпечатались на её коже.

Едва Шурпанакха договорила, мехенди исчезли, словно впитались в кожу. Аакаш, кланяясь, попятился от трона. Как только затихли последние аплодисменты, директриса сорвала ещё один волшебный цветок чампаки. Дар от водного клана поднесла стройная и сильная ракша с крокодильим хвостом по имени Куми.

Она, низко кланяясь, подошла к трону. С волос ракши капала вода, а хвост со свистом разрезал воздух. Ракша опустилась перед Пинки на колени, взмахнула руками, и в её ладонях возникла большая капля.

– Водяной клан дарит нашей новой Царице власть над водой во всех её проявлениях.

Пинки с благодарностью приняла дар:

– Благодарю тебя, водяной клан, за твой подарок.

И снова после этих слов её кожа покрылась чудесными узорами-мехенди, на этот раз в виде капель и волн, дождя и речных изгибов.

– Все истории и все водяные раккоши отпечатались на твоей коже, – провозгласила Шурпанакха и сорвала третий цветок/бабочку.

– Дар от земного клана преподнесёт... Киранмала! – прокричал маленький синий цветок.

Директриса Шурпанакха стряхнула с ладоней сухие лепестки и озадаченно сдвинула брови.

– Не знала, что у нас есть ученица с таким именем, – тихо проговорила она.

А до меня не сразу дошло, что случилось.

– Ну, не стесняйся, это же ты, – воскликнула Харимати. Горгор-да зарычал. – Не обращай на него внимания, иди скорее дарить подарок от земного клана.

– Стойте, не... – начал Нил.

– Это великая честь, – перебила его Харимати. – Бегом!

Не успела я и слова сказать, как Харимати и другой раккош посадили меня себе на плечи и перекинули на сцену.

Что же делать? Я ведь не могу создать волшебный дар, как это сделали Аакаш и Куми.

И тут я вспомнила, что у меня вообще-то имеется вполне подходящий подарок. Возможно, всё так и должно было случиться, так пожелала волшебная книга Эйнштейна. А у меня появился шанс убедить Пинки не выходить замуж за Шешу.

И я шепнула подбежавшему ко мне встревоженному Нилу:

– Не волнуйся, у меня есть подарок.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказал мой расплывчатый друг.

– Знаю, – ответила я. – Или мне так кажется.

На трясущихся ногах я подошла к трону и низко поклонилась. Пинки бросила на меня внимательный взгляд, но в нём не было узнавания. А вот нянюшка так и подалась вперёд, вглядываясь в моё лицо.

– Мне кажется, я тебя откуда-то знаю, маленькая дьяволица, – проговорила она.

Сделав вид, что не слышу, я повернулась к маме Нила.

– О, Царица. Воздушный клан подарил тебе способность летать, водяной клан даровал власть над водой. Но что может дать тебе земной клан?

Воздушные и водяные раккоши за моей спиной зацокали языками, а земные недовольно заворчали.

– Пусть нашим даром станут эти бесценные камни, Чинтамони и Порошмони. – Я вытащила из рюкзака мерцающие белый и жёлтый камни и протянула их Пинки. – Эти звёзды, упавшие с небес на землю, наделят тебя несметными богатствами и властью над самой смертью!

На поляне наступила глубокая тишина. Раккоши во все глаза смотрели на могучие мерцающие звёзды/камни. У Пинки дрогнули губы, словно она хотела что-то сказать, но её перебили.

– Какой изумительный свадебный подарок! – Голос Шешы звучал спокойно и любезно, но я сразу почувствовала его волнение. – Наверное, безопаснее всего отдать этот подарок мне, дорогая невеста, чтобы я хранил его для тебя.

Толпа расхохоталась, и даже Шурпанакха хмыкнула. А меня охватило чувство торжества. Ну конечно, при виде камней Шеша так разволновался, что не смог скрыть свою жадность. Ведь в будущем ради них он попытается убить меня, Нила и его маму.

– У тебя нет права предлагать подобное, Змеиный принц, – ответила Шурпанакха. – Дары кланов предназначены лишь Царевне, а не её жениху. И почему ты так уверен, что она выберет именно тебя, а не принца Запредельного царства?

– Она выберет меня, меня! – с отчаянием закричал Шеша. – И она хочет отдать мне эти камни, ведь правда же, моя дражайшая Пинки?

Польщённое выражение на лице Пинки сменилось растерянным, а потом настороженным. Может, слова Шешы не вызвали бы у неё подозрения, если бы не наше с Нилом предупреждение. Теперь она явно задумалась.

– Не надо объяснять мне, чего я хочу. Я не настолько слаба характером, чтобы позволить мужу взять надо мной верх, – огрызнулась Царица.

Она выхватила у меня камни, вскочила с трона и подняла их высоко над головой. В тот же миг её кожа вновь покрылась узорами-мехенди. Они ярко вспыхнули красным и тут же впитались в кожу, как предыдущие рисунки.

Пинки свирепо откашлялась.

– Объявляю всем, громко и гордо. Следуя совету моей наставницы и моей матери, я выбираю своим мужем Фаттешвара Оребабу, он же Ронту, принц Запредельного царства за семью морями и тринадцатью реками!

В тот же миг клетка вокруг Ронту исчезла. Торжествующе взглянув на Шешу, Пинки протянула отцу Нила оба драгоценных камня!

Глава 27

Выбор

Раккоши радостно завопили. Нянюшка и Шурпанакха довольно сияли. Ронту, будущий царь Запредельного царства, оторопел.

– Но... ты же ракша! Я не хочу на тебе жениться! – выпалил он.

Нянюшка взмахнула руками у него перед носом:

– Ты красотой невесты ослеплён. Ты очарован, околдован, ты влюблён.

Она щёлкнула пальцами, и на лице принца отразился восторг.

– Я обожаю тебя, моя царица, моя любовь, – воскликнул Ронту, хватая Пинки за руку.

Пинки ничего не ответила, но, похоже, такая мгновенная перемена настроения вызвала у неё гадливость. Со слезами на глазах она повернулась к Шеше, словно сама не верила в то, что натворила. Шеша выл, рычал и яростно тряс клетку.

– Как ты посмела, глупая ракша? – заорал он. – Как ты посмела выбрать другого?

– Тебе была нужна только моя сила! – закричала в ответ Пинки. – А вовсе не я! Я тебя не интересовала!

– Ты будешь жалеть об этом всю свою жизнь! – завизжал Шеша. Он повернулся к остальным раккошам. – Все демоны об этом пожалеют! Я вас уничтожу, чего бы мне это ни стоило! Никто не вспомнит о том, что вы вообще существовали! Я сотру ваши истории со страниц мультивселенной!

Шеша так бесновался, что пришлось целой группе стражников-раккошей окружить клетку. Пинки отошла в сторону вместе с околдованным Ронту и разгневанной нянюшкой. Шурпанакха выкрикивала какие-то указания, но ученики, не слушая её, метались в растерянности по поляне.

Пользуясь неразберихой, я слезла со сцены, по пути сорвав пару цветков чампаки.

– Теперь всё сделано, и мы можем смыться. Пинки выходит за твоего отца, они с Шешей ненавидят друг друга; всё как надо.

– Нет, постой, что-то не так, – захлебнулся от волнения Нил.

– Но что? Тебя снова отлично видно. – Я кивнула на чёткие контуры друга. – В чём дело?

– Меня-то, может, и видно, зато теперь ты таешь, – ответил Нил, с тревогой глядя на меня.

– Какого... – выдохнула я, уставившись на свои расплывчатые очертания. – Что происходит?

– Царица выбрала жениха! – гудела со сцены Шурпанакха. – Теперь, чтобы закончить церемонию, она должна убить неудачливого претендента на свою руку.

Я сначала не поняла, но в глазах Нила вспыхнул ужас.

– Киран! Это катастрофа! Мы добились того, что мои родители поженятся, а значит, в будущем появлюсь я. Но, если мама убьёт Шешу, ты родиться уже не сможешь!

Ой, блин. Какой кошмар. Что же делать?

– Царица, – громко и настойчиво закричал Нил. – Ты не можешь убить Змеиного принца!

– Это ещё почему? – Пинки увлечённо плевалась огнём в Шешу, забившегося в дальний угол клетки.

– Потому что... потому что... Ты очень хорошая? – преположил Нил.

Ученики вокруг захохотали, как будто он удачно пошутил. Даже свирепый Горгор-да дружески хлопнул Нила по спине:

– Ну рассмешил, парень!

– Очень хорошая! – фыркнула Пинки. Но я-то видела, даже если никто, кроме меня этого не замечал, что её сердце разрывается от боли. – Я совсем не хорошая. С какой стати мне быть хорошей? Что за чушь!

– Ты любила меня, Пинки, – процедил Шеша. – А потом пренебрегла мной! Отвернулась от меня! А из нас вышла бы отличная пара. Как ты можешь гасить собственный свет, приковывая себя к тому, кто даже не понимает, кто ты и какая ты на самом деле?

Несмотря на морок, Ронту всё же понял, что Шеша его оскорбляет.

– Эй ты, я не гашу ничей свет! Я просто хочу, чтобы Пинки следовала правилам моего Царства и была образцом доброй и верной жены, которая будет поддерживать все мои мечты, не имея собственных!

Это снова вызвало смех.

– Как бы не так, – ухмыльнулась Шурпанакха. – Бедный глупый маленький принц, твоя жена-ракша будет править твоим царством вместо тебя!

Ронту заморгал, словно эти слова слегка разогнали туман, окутывающий его мозги, и посмотрел прямо на Нила.

– Ненавижу раккошей, – заявил он.

– Ну ты и зануда, мой будущий супруг, – зарычала Пинки. – Усни. Спи и похрапывай!

По взмаху её руки Фаттешвар Оребаба, он же Ронту, отец Нила и будущий повелитель Запредельного царства, свернулся калачиком у подножия трона и заснул. А Пинки снова повернулась к Шеше.

– Как ты посмел! – рявкнула она. – Ты делал вид, что любишь меня, только для того, чтобы получить мою силу!

– Можно подумать, ты поступала иначе! – прошипел Змеиный принц.

Лицо Пинки дрогнуло. Похоже, она-то и правда была влюблена и верила во взаимность. Но её взгляд тут же стал непроницаемым.

– Ну конечно, я поступала так же, как ты. Это была шутка, но теперь всё кончено!

Пинки одним рывком очутилась возле самой клетки, протянула руки между прутьями и сдавила горло Шеши. Змей охнул, а толпа радостно завопила. Шеша был силён и могуч, но, находясь внутри волшебной клетки, он ничего не мог поделать. Раккоши вокруг меня улюлюкали и кричали что-то обидное. У меня сжалось сердце. Я вспомнила, Нил рассказывал, что раккоши ненавидят змей. Впрочем, я отлично понимала окружающих. Мне самой при виде злобной физиономии Шеши хотелось выцарапать ему глаза. Он пытался убить меня, и не один раз, ну или хотя бы превратить в змею. Он мучил мою лунную матушку, это из-за него мы с ней были так далеки друг от друга. Из-за него я была вынуждена всю жизнь скрываться в Нью-Джерси, даже не зная, кто я такая. Он запер в темнице Нила. Он был злобным и ужасным. Он пытался уничтожить мультивселенную и все наши уникальные, неповторимые истории. И поэтому мне сейчас нравилось, что он кажется таким маленьким и испуганным.

Но чем крепче Пинки сжимала горло Шеши, тем сильнее меня охватывала слабость и кружилась голова. Как бы сильно я ни ненавидела Шешу, наши судьбы были связаны. Нил схватил меня за локоть.

– Киран, держись! Не смей исчезать!

Но с каждой секундой я всё меньше ощущала себя. Я пыталась равномерно дышать, делать вдох и выдох. Пусть происходящее от меня не зависело, я всё же могла контролировать своё поведение.

В этот момент мы встретились взглядами с нянюшкой. Она внимательно глянула на мой тающий силуэт, затем – на испуганное лицо Нила и прищурилась, словно не верила собственным глазам. Потом снова посмотрела на меня. Она будто догадывалась о чём-то.

Нил тоже заметил нянюшкин взгляд.

– Нам нужна помощь, Киран, пошли, – сказал он и легко подтащил меня к нянюшке. – Бабушка, ты можешь нам помочь?

– Откуда ты меня знаешь, маленький расстроенный демон? – удивлённо спросила она, коснувшись его лица. – Что-то я не пойму, почему этот сахарный навозный жучок так похож на мою дочь?

– Это твой внук, нянюшка, – просипела я, отчаянно надеясь, что нянюшка из прошлого была такой же доброй и любящей, как и та, которую знали мы.

– Поверить не могу! – выдохнула она, проводя морщинистыми руками по щекам Нила.

– Бабушка, помоги нам! – воскликнул Нил. – Если мы не помешаем маме убить Шешу, Киранмала никогда не родится. Посмотри, она уже тает на глазах. Мы его тоже ненавидим, но он не должен умереть!

– Киранмала? – усмехнулась старуха. – Это имя искательницы приключений и великой героини из древней сказки.

– Ты поможешь нам, нянюшка? Пожалуйста! – взмолилась я, схватив её за край сари.

Пинки уверенно душила Шешу под рёв толпы. Он давился и задыхался. У меня потемнело в глазах, и я упала на колени.

– Киран! – закричал Нил. – Бабушка! Что нам делать?

– Ты должна объявить о своём праве на его убийство, – быстро сказала нянюшка.

– О чём? – прошептала я с земли.

Ничего не объясняя, нянюшка встала и высоко подняла мою руку.

– Остановись, дочь моя, эта сладенькая дьявольская расгуллочка^[33] заявляет о своём праве на убийство.

– Что?! – У Пинки изо рта посыпались искры.

Воспользовавшись её замешательством, Шеша оттолкнул её руки и начал торопливо глубоко дышать. Я сразу почувствовала, как ко мне возвращаются силы.

– Ты заявляешь о своём праве? На каком основании?

– Э-э... Родственные связи, – ответила нянюшка. – Шеша причинил боль родным и любимым этой юной ракши.

– Чего-чего? – разозлился Шеша. – Я впервые вижу эту страхолюдину!

Ну конечно, Шеша не мог узнать меня в обличии ракши. Да и ни в каком другом – тоже.

Нянюшка сказала правду. Он причинил боль всем, кого я люблю, – маме, папе, моей лунной матери, Нилу и, опосредованно, Найе.

– Зато я видела тебя много раз, – резко ответила я. – Только ты меня не помнишь.

Раккоши вокруг нас разразились хохотом и издевательскими криками.

– Сильнее, ветер! Выше, пламя! Трясись, земля! И дождик, лей! Забыв про собственное имя, сбежит несокрушимый змей!

Тут Шеша окончательно взбесился.

– Моё имя никто не забудет! – зарычал он, угрожающе указывая на меня трясущимся пальцем. – А вот про вас все забудут. Я вышвырну всех раккошей из памяти мультивселенной! – На губах у него выступила пена. – Вы у меня дождётесь! Никто о вас не вспомнит; никто не будет рассказывать о вас истории. Вы станете неизвестными тварями из давно забытой культуры!

У меня кровь застыла в жилах. Неужели Шеша ещё тогда задумал уничтожить мультивселенную?

– Нет, Шеша, все забудут твоё имя, – сказала я и, натянув лук, направила стрелу в голову Змея.

– Стоп, я ещё не подтвердила твоё право! – возмутилась Пинки. – С чего ты взяла, что у тебя больше прав на его убийство?

– Право на убийство – наш старинный обычай, и, если эта юная ракша считает себя оскорблённой, мы не можем ей отказать. – Директриса Шурпанакха встала между мной и Пинки. – Ты утверждаешь, что Змеиный принц причинил зло твоим любимым. В таком случае, юная демоница, ты должна связать свою жизнь с его, и пусть судьба решает, есть ли у тебя право на отмщение.

– Связать свою жизнь с его жизнью? – переспросила я, снова слабея, на этот раз от страха.

– Да. – Шурпнакха махнула рукой перед лицом Шешы, и из его ядовитых зубов вырвался фонтанчик яда. Директриса подставила под ядовитую струю крошечный флакон и вручила его мне. – Пей, земная ракша, и, если у тебя есть право на месть, с тобой ничего не случится.

Нил предостерегающе крикнул, но я почему-то была твёрдо уверена, что яд не причинит мне вреда. Бросив на Шешу сумрачный взгляд, позаимствованный у Нила, я отсалютовала ему флаконом и выпила яд в один глоток. На какое-то мгновение мне стало не по себе, но это чувство сразу прошло, и я вдруг ощутила себя умнее, сильнее и могущественнее. Я посмотрела прямо в глаза своему змеиному отцу, и в его глазах вспыхнула искра узнавания.

– Кто ты? – прошипел он.

Я не ответила, потому что одновременно Шурпанакха спросила:

– Что ты видишь, земная ракша?

Что я видела? Я снова натянула стрелу своего волшебного лука и посмотрела на лоб Шеши, в невидимую точку прямо в его середине.

«Что я вижу? – спросила я себя. Собственный голос звучал во мне как песня. – Что я вижу? Что я вижу?»

– Я скажу, что вижу я! – закричал мне Шеша. – Я вижу чудовище, созданное ненавистью!

Моя рука чуть дрогнула. Внезапно со всех сторон послышался шёпот, ученики вскакивали с мест, вскрикивали и показывали друг другу на меня. Даже Шурпанакха смотрела с удивлением.

Мою кожу покалывало от жара и ощущения силы. Мне казалось, что я стала улучшенной версией самой себя, более умной, уравновешенной, могущественной. Я не погибла от яда, и он сделал меня сильнее. От меня, откуда-то из глубины, исходило лунное сияние, как будто я приняла свой самый лучший, самый настоящий облик.

– Что ты видишь? – снова спросила Шурпанакха.

Что я видела, когда смотрела на Шешу? Ненависть, жестокость, боль. Жадность и страдания. И тоску. Ужасную тоску, похожую на голод. Только это был голод обладания. Шеша хотел владеть, править, подавлять. Вот что было в его яде – разрушающая его самого чёрная материя. Но под ядом тоже что-то скрывалось. Желание меняться, расти над собой, делать всё больше и больше, оставить свой след в мультивселенной. Эти качества имелись и у меня, я унаследовала их от отца и могла использовать для того, чтобы творить добро или зло. Нужно было принять их, чтобы лучше понять себя.

Шеша был вне себя от ярости, он орал с пеной у рта:

– Ты меня ненавидишь, да? Я тебя тоже ненавижу! Ненавижу! И ты даже не догадываешься, какое будущее создаёшь своей ненавистью!

Он кричал, шипел, бился о прутья волшебной клетки, как обезумевшее животное. Его слова отдавались эхом у меня в голове. «Ты даже не догадываешься, какое будущее создаёшь своей ненавистью!» Почему он так сказал? И где я уже слышала что-то о ненависти, которая меняет будущее?

Я так долго держала натянутый лук, что у меня задрожали руки. Я по-прежнему не знала, как спасти Шешу, но его слова пробудили мою память. В стихотворении, которое однажды прочитала мне лунная матушка, были такие слова: «В ненависти надменной – гибель мультивселенной». В ненависти. Вот оно. С помощью ненависти Шеша сплющивал истории прошлого, настоящего и будущего, чтобы потом устроить Большое схлопывание. Он пытался вкачать в мультивселенную как можно больше ненависти, мелких ссор и обид, межнациональную рознь, войны. Всё это были части общего плана. Я вспомнила, как мы с Нилом то и дело ссорились. И Нил с Лалом, кстати, тоже, а я – с Мати. Неужели всё это из-за ненависти Шешы?

Когда-то Эйнштейн-джи загадал мне загадку: «Всё сцеплено, всё связано, всё сплошь взаимосвязано. Только чем?» Как я позже узнала, ответ был – любовь. Любовь, только любовь помогает мультивселенной расширяться. Любовь, только любовь создаёт новые истории. Любовь, только любовь собирает всё воедино. Любовь творит новые истории, а ненависть и страх их убивают.

В этот миг с дерева чампаки сорвался цветок и превратился в синюю бабочку. Она замахала крылышками и села на острие моей стрелы, словно хотела мне что-то сказать. И я вдруг поняла. Бабочки, прекрасные и хрупкие, и были историями. Одну бабочку было так легко отшвырнуть или смять, сломать. А туча странствующих бабочек становилась прекрасной, но могучей силой.

«Используй эффект бабочки», – сказали мне учёные.

Именно так я и поступлю.

– Бабочки, пожалуйста, мне нужна ваша помощь! – позвала я. – Ваши истории в опасности. Вы сами в опасности!

Бабочки думали недолго. Трепет, шорох, а затем рокот заставили меня вскинуть голову. Все кроны баньянов были покрыты густым слоем синих бабочек. Дерево чампака вдруг показалось голым и мёртвым. Зато над нашими головами сплошным покрывалом зависли тысячи бабочек. Их крылышки трепетали, и от этого казалось, что небо над нами живое и дышит. Вместе со мной головы вскинули все ученики Академии убийства и членовредительства имени Гхатоткачи. Раккоши рычали, визжали и пытались схватить изящных красавиц. А бабочки порхали, спускались ниже, и какой-нибудь демон вдруг превращался в мультяшного бигля, а демоница – в сверкающую блёстками пони. Бабочки словно играли с раккошами, спускаясь ниже, присаживаясь на кого-нибудь, а потом снова вспархивая и перелетая к другим.

Но больше всего бабочек разместилось внутри и снаружи клетки Шеши. Их было так много, что они полностью заслонили от нас Змеиного принца. Поражённая зрелищем, я опустила лук.

– Что это? Пошли вон! Убирайтесь! – орал Шеша, тоже весь покрытый бабочками.

Они безжалостно лезли ему в глаза, уши, нос, рот, запутывались в волосах. Каждое мгновение он в кого-то превращался – в злобного короля с плохой стрижкой; свирепый глаз, жаждущий власти; преступника с кучей вопросительных знаков на одежде; продажного президента с белой розой в петлице. Шеша, которому предстояло стать ужасным повелителем Змеиного царства, принимал сейчас облики множества злодеев из других сказок.

– Он теряет собственную индивидуальность и неповторимость, – сказал Нил. – Истории в ярости оттого, что он хочет их уничтожить.

– Они были рядом постоянно, – удивлённо проговорила я, – а мы просто не замечали их.

– Шеше нужен хаос так же, как и нам, – заметил Нил. – Он думает, его спасёт ненависть, но нет. Она просто помешает ему быть самим собой.

Я снова опустила лук.

– Я скажу вам, что вижу, директриса.

С этими словами я подошла к клетке и одним взмахом руки – неизвестно, от кого мне досталась эта сила, – открыла её. Но это было уже не важно, поскольку бабочки так облепили Шешу, что он не мог пошевельнуться.

Я проговорила, скорее, для себя, чем для кого-то ещё:

– Я вижу своего отца, которого не могу любить или ненавидеть. Я его даже понять как следует не могу. Но я могу мысленно отправить его в прошлое, простить и жить дальше, потому что без его истории моя история никогда не начнётся. Плохо это или хорошо, но нам нужны все истории, какие только существуют в мультивселенной. Только так она сможет расширяться.

Бабочки будто только и ждали этих слов. Они подхватили Шешу с такой лёгкостью, как будто он – крошечное насекомое, а они – могучий принц. Он кричал, плакал, бился, но они вынесли его из клетки, пролетели над баньяновой поляной и умчали в ночное небо.

Первой после этой потрясающей сцены очнулась Шурпанакха.

– Повтори, кто ты, дитя? – проговорила она, хватая меня за подбородок.

На её лице с длинными острыми клыками читалась ярость. Место, где должен находиться нос, подрагивало, а изо рта потекли слюнки, как будто она вдруг ощутила мой запах. А я больше не пахла ракшей, от меня явно исходил какой-то аппетитный аромат.

Я поняла, что бабочки открыли истинную суть не только Шеши, как злобного папаши, жестокого царя и злого колдуна, мечтающего о власти; они показали настоящими и нас с Нилом.

– Маскировка пропала, – выдохнул Нил, указывая на моё лицо.

– Пропала, – подтвердила я, глядя на его знакомую физиономию.

Ученики, которые были увлечены Шешиным полётом с бабочками, начали приходить в себя и замечать нас с Нилом.

– Они не раккоши! – взвизгнул кто-то. – Кто это? Нас обманули! Они выпустили пленника!

Поднялся жуткий крик. На нас кинулась сама Пинки, выставив клыки и когти. Нил торопливо выхватил книгу Эйнштейна из моего рюкзака и открыл не глядя. Это оказался разворот, подумать только! – которого я никогда прежде не видела. История «В гостях хорошо, а дома лучше».

– Не вздумай когда-нибудь выйти за этого змеиного проходимца, – на ходу велел Нил матери. – Мама, поверь, оно того не стоит!

– «Мама»?! – вскрикнула Пинки.

На её лице отразился ужас и в то же время странное чувство, будто она узнал сына.

– Ваше величество, «в ненависти надменной гибель мультивселенной»! – крикнула я. – Шеша попытается снова жениться на вас в будущем. Он так ничего и не понял. Он по-прежнему мечтает отнять ваше могущество!

– Что это за ученики? – с негодованием спросила директриса. – Почему я их не помню? Шакалы!

Но в тот самый момент, когда Шурпанакха и её верные слуги кинулись на нас, нянюшка вытянула свою длинную руку, и та мгновенно превратилась в длиннющий и очень прочный шлагбаум. Директриса и шакалы налетели на него и с криками и воем попадали.

– До свидания, мои навозные пышечки! Удачи, мои жучиные лапки! – Старая ракша помахала нам рукой, уже принявшей обычную форму.

– До свидания, нянюшка! Спасибо! – откликнулась я.

– Мы тебя любим! – закричал Нил. – Помни, что мы тебя ужасно любим!

– Стойте! – визжала Пинки. – Кто вы? Как вы смеете?

Но мы посмели не останавливаться и начали хором читать историю, которая должна была перенести нас домой. Мы торопливо, запинаясь, произносили вслух слова, предложения и абзацы, которые были обязаны спасти нас от опасности. Мы покидали историю своего прошлого и направлялись в будущее, которое нам ещё только предстояло создать.

Глава 28

Совет рук

Первое, что нужно было сделать по возвращении, это дать противоядие Найе. Чтобы всё получилось быстрее, я одолжила скейт у одной из проходивших мимо девочек СРС и слетала в больницу с цветами чампаки.

Затем, пока все ожидали ответа от доктора Ахмед, мы с Нилом сходили к Мати и рассказали ей о наших приключениях.

– Болваны! – вспылила Мати. – Вас же могли убить! Это очередная эгоистичная, безответственная выходка! Когда же вы поймёте?

Мы с Нилом смущённо смотрели себе под ноги, не желая с ней спорить. Ей и так было тяжело, а от нас никакой помощи, одни только лишние тревоги.

Ситуацию помог разрядить Туни, который болтался в пещере у Мати, когда мы пришли.

– Они, конечно, болваны, но всё же принесли противоядие для Найи, – чирикнул он. – А ведь это самое главное, правда?

Я благодарно улыбнулась жёлтой птичке. Тунтуни сразу уселся мне на плечо.

– Мы ещё ждём ответа от доктора Ахмед, помогло ли лекарство, – тихо сказал Нил.

– Извини, мы знаем, что у тебя куча проблем, – добавила я. – Но разве за наше отсутствие ситуация не улучшилась?

– Нет! – чуть не плача сказала Мати. – После вашего исчезновения всё стало только хуже! Это какой-то кошмар! Я больше не узнаю свою родную страну!

Мы с Нилом в ужасе переглянулись. Мы спасли себя, возможно, спасли Найю, но неужели при этом изменили мультивселенную к худшему? Но почему? Потому что наполнили Шешу ещё большей ненавистью?

– Что случилось? – спросила я.

– Мама и Шеша не отменили свадьбу? – поразился Нил.

– Нет, – сказала Мати. – Но, пока вас не было, на церемонию мехенди ворвались толпы мифических персонажей и героев сказок из двухмерного мира.

– Судя по тому, что написано в газете «Семь океанов», – произнёс Банти, неспешно заходя в комнату со свёрнутой газетой в зубах и поправляя очки на широкой морде, – эти странные гости обозвали мехенди «хорошенькими временными татушками», заявили, что угощение слишком острое, и потребовали, чтобы Шеша сменил имя на Сэм и надел фрак вместо шервани. Это же курам на смех!

– Всё меняется очень быстро, – сказал Туни. – Такое впечатление, что обитатели Запредельного царства, Царства змей и вообще всего нашего мира начинают одеваться, говорить и вести себя, как жители двухмерного мира.

– Они забывают родной язык, – сказала Мати, проводя ладонью по измученному лицу. – Все забывают свои истории.

Даже в пещере, где всё-таки располагалась штаб-квартира группы сопротивления, повсюду были видны приметы надвигающегося Большого схлопывания. Скейтбордистки в розовых сари теперь носили не сари, а розовые спортивные костюмы, джеггинсы и юбки-шорты. Вещи менялись в буквальном смысле прямо у нас на глазах. В уголке, где Гьян Мукерджи мастерил свои модные шедевры, внезапно появилась очень крупная, ростом с раккоша, девочка с белокурыми локонами. Она сидела на скамеечке и ела из миски творог с сывороткой. На её ладони совсем крошечный мальчик прыгал через свечу^[34].

Внезапно очутившись в пещере, девочка испуганно ойкнула, а потом принялась плакать, визжать и скандалить. А крошечный мальчик, словно ничего не замечая, продолжал скакать через свечу. Мы ожидали, что они сейчас исчезнут, а на их место вернётся дизайнер Гьян Мукерджи, но шли часы, а мисс Маффет и Джек всё ещё были в пещере.

– А никак нельзя от них избавиться? – спросила я у Мати.

Банти попытался уговорить мисс Маффет вернуться в своё измерение, но огромная девчонка валялась на полу, дрыгала руками и ногами и орала: «Хощу ещё тволожку! Хощу ещё сыволотки! Только не кладите туда калли, как в плослый лаз! Это слиском остло!»

Джек же был настолько мал, что мы не могли разобрать его слов. Туни посадил мальчишку на самый верх швейной машины, чтобы никто на него не наступил, и он с упорством маньяка продолжил прыгать через шпульку.

Моя сестра грустно покачала головой:

– Мне страшно, Киран. Неизвестно, кто будет следующим. Ты знаешь, что напротив общих туалетов вырос бобовый стебель? Неужели я тоже изменюсь? Но я не хочу забывать наследие предков. Не хочу забывать, кто я. Не хочу раствориться в чужой истории.

Я схватила Мати за руку.

– Я не позволю тебе забыть себя, сестра, – пообещала я, вспомнив вдруг, что в языке бенгали нет слов «кузина» и «кузен».

Все родственники-ровесники и даже друзья называли друг друга братьями и сёстрами, а взрослых – дядями и тётями.

Мати с улыбкой сжала мою ладонь:

– Я не хотела ссориться с тобой, сестричка.

Я крепко обняла её, чувствуя, как сердце разрастается до размера мультивселенной. А как же тесно было у меня в груди, когда мы ссорились!

– Я тоже.

Подумав, мы решили сегодня же вечером устроить общее собрание.

– Военный совет... – начала Мати.

Но я приложила палец к её губам:

– Нет. Встреча друзей и союзников. Не надо войны, на надо ненависти. В нашей любви и дружбе достаточно силы.

Мы отправили Тиктики Первого с сообщением к Лалу, Будху и Бхутуму и попросили их вернуться в штаб-квартиру. Очень скоро все были на месте – Лал, Нил, Мати, Туни, Банти, Будху, Бхутум и девочки из СРС, которые ещё помнили, кто они такие.

Прямо перед встречей мы получили чудесные новости. Доктор Ахмед передала нам, что противоядие помогло. Услышав это, мы все закричали от радости, а затем, получив разрешение доктора, отправились навестить Найю.

Найя была ещё очень слаба, но уже в сознании. Ей нужно было несколько недель отлежаться, чтобы набрать лётную силу, но доктор не сомневалась, что всё будет в порядке.

– Вы ради меня побывали в прошлом? – воскликнула Найя, благодарно сжав наши руки.

– Извини меня, Найя! Извини. Мне так жаль, что ты из-за меня пострадала. Я совсем не продумала наш план и рисковала чужими жизнями. – Я опустила голову на кровать подруги, и она погладила меня по волосам. – Спасибо за то, что спасла меня.

– Глупышка, – сказала Найя. – Для этого и нужны друзья. Ты сама меня этому научила.

Найя была спасена. Но, к сожалению, всем остальным обитателям мультивселенной всё ещё угрожала смертельная опасность. Вскоре после посещения больницы у нас стряслась новая беда. Наша суровая и крутая ракша Прийя вообразила себя принцессой Петунией и начала визжать как резаная при виде других раккошей.

– Кто это? Что это? Где я? – вопила она, хватая себя за несуществующие локоны.

Стало ясно, что с ней всё кончено. Ещё одна жертва Большого схлопывания. Шеша побеждал.

Прийя переоделась, поменяв камуфляжные штаны и сари на платье с балетной пачкой, корону и волшебную палочку (неизвестно, где она её взяла). Теперь Прийя была похожа на лысый вариант куклы из серии «Принцесса Просто Прелесть», и это, как вы понимаете, здорово пугало. Пришлось оставить Прийю/принцессу Петунию с малюткой-Джеком и гигантской мисс Маффет, а также и с господином Кебабом, который был уверен, что он – маленький усатый султан из двухмерного фильма про мальчика и ковер-самолет.

– «Целый новый мир!» – орал он громко и на редкость немузыкально.

Нас осталось так мало, а решать предстояло такие серьёзные вопросы, что мы уговорили врача разрешить провести нашу встречу в палате Найи. Мати начала разговор кратким сообщением о том, что произошло, а затем попросила нас с Нилом рассказать о своём путешествии в прошлое, в Академию имени Гхатоткачи.

– Мы поняли, почему Шеша хочет жениться на моей маме. Ему нужна её энергия, чтобы уничтожить многообразие мультивселенной, которое он называет хаосом, и слепить все истории в одну, – объяснил Нил. – Теперь нам известно, что мама, как Царица раккошей, хранит в себе все истории мультивселенной. Отчасти она отвечает и за её расширение. Но мы так и не поняли, почему она согласилась выйти за него замуж сейчас.

Я взглянула на него с интересом, но он лишь пожал плечами:

– Что? Не поняли. То есть теорий много, но нам не хватает информации, чтобы понять, какая из них верная.

– Насчёт этого не знаю, – ответила я. Он бросил на меня настороженный взгляд, и я заторопилась: – Побывав в прошлом, мы с Нилом своими глазами увидели, что, если даже Шеша лишь использовал Пинки, она-то и правда была в него влюблена. – Тут я повернулась к Нилу: – Извини, что я сначала плохо о ней подумала. Я ошибалась.

Нил благодарно улыбнулся, и моё сердце снова расширилось, подобно мультивселенной.

– Нам нужна помощь, – сказала Мати. – Ой, он уже здесь.

– «Просите, и дано будет вам», – ответил голос. Это был Эйнштейн-джи!

Найя улыбнулась с кровати:

– Я так рада, что вы получили нашу геккограмму, ваша мудрость!

Тиктики Первый уже вновь восседал на её плече, тараща глаза и стреляя языком.

– Два правильно доставленных сообщения за день! Молодец, – поздравила я ящерку.

– Я же говорила, что метод работает, – гордо, хоть и несколько устало сказала Найя.

А Нил с интересом уставился на ученого. Тут я поняла, что Эйнштейн был почти прозрачный. Вокруг него щебетали малышки-звёздочки.

– Вы воспользовались переносом сущности? – спросил Нил. – На самом деле вы сейчас находитесь в Майя Пахар, мудрец-джи?

– Мы ощущаем начало Польшого схлопыфания таше сдесь, – ответил Альберт Эйнштейн, кивнув. – Сфесточки откасыфаются петь! Туманность фсе польше и польше напоминает мнокоярусную паркофку, а колотцы тёмной энеркии фысыхают. Млатенцы-раккоши перестали роштаться!

– Нет колодцев, не будет и младенцев, – охнула Найя. – Неужели мой народ умрёт?

– Если Шеше и его Мешмирному мультислотейскому антихаосному комитету утастся топиться сфоефо, мы фсе умрём, таше смеи, – сказал Эйнштейн. – Уцелеют лишь те, кто оплатает мешкалактической силой. К сошалению, сила фсекта решала, чьи истории путут сфучать и останутся ф памяти.

Затем, видимо, пропал сигнал, и Эйнштейн исчез так же внезапно, как появился.

– Теперь мы сами по себе, – прошептала Мати.

– Мы есть друг у друга, – сказала я, беря её за руку.

– Но что мы можем сделать? – спросил Лал.

Нил удивлённо вздёрнул бровь:

– «Мы»? Ты что, уже устал быть царём?

Лал слегка покраснел.

– Брат, я серьёзно отношусь к своим обязанностям, но понимаю, что разделяю их с другими. Я не один принимаю решения.

– Один за всех, и все за одного! – воскликнул Будху, встав между Лалом и Нилом, и обнял обоих. – Мы с Бхутумом с радостью принимаем ваше щедрое предложение царствовать вместе!

Нил и Лал переглянулись и рассмеялись, но не стали спорить с обезьяньим принцем.

– Так какой будет следующий шаг? – спросила я вслух.

– Хорошо бы понять, получила ли Царица раккошей записку сына, – задумчиво произнёс Банти.

Ну конечно! Ведь Нил отправил Пинки письмо вместе со свадебными подарками! Нашла ли она его? И, главное, ответила ли?

– Насколько наши лазутчики поняли, Царица должна была его получить, – сказала Мати. – Но, к сожалению, у нас нет от неё ответа.

– Мама была самым первым человеком в моей жизни, который рассказывал мне сказки. – Нил произнёс это так тихо, что вряд ли его услышал кто-то, кроме меня. – И она поклялась беречь многообразие историй мультивселенной. Не верю, что она станет помогать уничтожать их.

– Мне кажется, ты прав, Нил, – искренне сказала я. – Там происходит что-то другое. – И тут у меня в голове щёлкнуло. – Постойте, вчера вечером, когда мы с Нилом ещё не вернулись, состоялась церемония мехенди, так?

– Только не говори, что расстроилась, потому что тебе не раскрасили руки хной, пока ты была в Академии демонов, – вякнул Туни.

Вместо ответа я потянулась к Найе:

– У тебя телефон с собой?

– Что за вопрос? – хмыкнула подруга, доставая аппарат из кармана рубашки. – Мне всего лишь крыло лечили, а не личность пересаживали!

– Посмотри, может быть, Твинкл Чакраборти, или Суман Рахаман, или ещё кто-нибудь вёл репортаж с церемонии мехенди? Хочу посмотреть на руки или ноги Пинки! – воскликнула я.

– Арре Пинки, – хихикнул Будху. – Если ты не боишься называть так мою мачеху, снимаю перед тобой шляпу, яаар!

Обезьяний принц расхохотался, и Бхутум тоже весело заухал.

Остальные смутились, но Нил понял, что я имею в виду.

– Думаешь, она могла зашифровать свой ответ в узоре мехенди?

– Если она не могла ответить открыто, такой вариант вполне возможен, – сказала я. – Ты же помнишь, сколько узоров и историй впиталось в её кожу на церемонии выбора.

– Мехенди не относится к традициям Запредельного царства за семью морями и тринадцатью реками, – фыркнул Банти. – Здесь более распространён обычай обводить ладони и стопы красной краской – альтой. Мехенди пришёл к нам из других краёв нашего измерения. Если хотите, могу вкратце изложить историю этой культурной трансмиграции.

– Нет, спасибо, не сейчас, – ответила я тигру, следя за тем, как Найя ищет в телефоне информацию о церемонии мехенди во дворце. – Может быть, позже.

– Пожалуйста, пожалуйста, – надулся Банти. – Если не хочешь знать свою историю...

Но я свою историю знала, даже побывала в предыстории. И я была уверена в том, что это прекрасно, когда традиции и истории путешествуют по разным краям, влияя друг на друга и давая возможность возникнуть новым историям. Я была не против этого – чем больше историй, тем лучше.

Страшно, когда часть историй пытаются вытеснить из бытия, задавить их, заставить молчать за счёт других, более известных сказаний.

– Нашла что-нибудь? – спросила я Найю.

– Нет изображения. Похоже, мисс Твинкл и Сумсу действительно запретили снимать репортажи на свадьбе. Но я нашла фотографию, сделанную, представь себе, твоим братом Нагой.

Странное изображение. Семь отдельных снимков, объединённые в один. Но благодаря этому я увидела мехенди на руках и ногах Пинки с семи разных ракурсов. Там были какие-то слова, но чем сильнее я увеличивала изображение, тем более расплывчатым становилось фото.

– Эй, Бхутум, можно одолжить на минутку?

Совиный принц согласно ухнул, а я взяла у него монокль и посмотрела на фото через него.

У меня перехватило дыхание. Послание от Царицы среди узоров на правой руке было чётким и ясным:

Мультивселенная растёт благодаря историям.

А на левой руке раз за разом, замаскированная под изображения цветов, птиц, танцующих павлинов, повторялась надпись: «Спасите истории. Спасите истории. Спасите истории».

– Я знал это, – прошептал Нил.

– Ты думал, что она пленница, – медленно проговорила я. – Но Пинки не пленница. Она выходит замуж за Шешу, потому что думает, что сможет остановить его! Наверное, она считает своим долгом помешать Антихаосному комитету уничтожить мультивселенную!

– Так она на нашей стороне? – удивлённо спросил Лал.

– Случались вещи и постраннее, – многозначительно заметила Найя.

Лал смущённо подошёл к её кровати.

– Я искренне прошу прощения за те... э-э... недобрые слова, которые сказал о тебе в прошлый раз.

У Найи засияли глаза, и у Мати – я заметила, – тоже.

– Ничего страшного, твоё принцейшество, – тихо ответила ракша. – Но я принимаю извинение.

Нил был слишком поглощён мыслями о маме и даже не заметил этот разговор.

– Мама выходит за Шешу, чтобы остановить его! – воскликнул он. – Она хочет спасти мультивселенную!

– Но у неё это пока не очень хорошо получается, – вставила Мати. – Посмотри, что творится!

Она кивком указала на Будху и Бхутума, которые, сидя у ног Банти, распевали песню о короле-льве.

– Но Пинки не может в одиночку спасти все истории. – Я вспомнила, как Мати выговаривала нам с Нилом за то, что мы пытаемся решать все проблемы единолично, не опираясь на помощь семьи и друзей. – Может, она сама этого не понимает, но ей нужна наша помощь!

Глава 29

Большой музыкальный номер

– Сангит состоится сегодня, – сказала Мати, и её глаза подозрительно весело заблестели. – У нас заготовлен для этой церемонии музыкальный номер.

– Нет-нет-нет. Нет! – сказал Нил, выставляя перед собой руки. – Я уже говорил Киран, никаких «два шага налево» или «где же ваши ручки». Это не для меня.

– Нужно, Нил, – принялась уговаривать я. – Это же часть нашего плана.

Вот так и получилось, что с Нила и меня сняли мерки, чтобы мисс Маффет и Джек срочно сшили нам костюмы. Как ни странно, они взяли на себя обязанности дизайнера Гьяна Мукерджи и отлично справлялись. Благодаря постоянным прыжкам через свечу, Джек был очень ловким и быстрым и шил с бешеной скоростью. А как объяснила мисс Маффет, придумывать нарядные сверкающие костюмы для сангита гораздо интереснее, чем придумывать табуретки.

– Мне не давали тволить, – объяснила она, жуя творог со специями и сыворотку с карри.

Нам с Нилом пришлось, как безумным, репетировать роскошный песенно-танцевальный номер, который музыкальная труппа раккошей заучивала несколько дней. Многие раккоши завидовали, что нас включили в номер в последний момент и поставили в самый центр сцены.

– Мы столько репетировали, – жаловался Мати огненный раккош. – Так нечестно.

Мати объяснила ему, что мы будем предотвращать уничтожение мультивселенной, но другие танцоры всё равно бурчали до тех пор, пока она не пообещала им дополнительный выход после занавеса и время для поклонов и приветствий зрителям в конце.

Когда пришло время сангита, мы с Нилом падали от усталости, но были готовы к выступлению. На него надели ужасные яркие штаны и тюрбан, украшенный разноцветными помпонами. Я была в ярко-красном сари, обшитом гирляндой с мигающими огоньками. Выглядело оно безобразно, но зато под него можно было надеть рубиново-красные берцы. Нас сильно загримировали и нацепили фальшивые носы, чтобы скрыть наши лица. Кроме того, на мне был огромный парик, а на Ниле – очки без стёкол.

– Готов? – спросила я.

У меня сердце колотилось от страха, а руки и ноги ныли после репетиций.

Вместо ответа Нил помахал мне руками.

Я была уверена, что стражники задержат нас ещё на входе, где проверяли всех выступающих на сангите. Но благодаря инструктажу, который провела с нами Мати перед выходом, всех пропустили.

– Держитесь спокойно, смотрите охранникам прямо в глаза, – велела Мати. – Болтайте о всякой ерунде типа погоды и крикета, похвалите их одежду.

– Какая на вас красивая погода, – сказала я охранникам, перепутав с перепугу все слова. – А вы знаете, что в крикет играют с помощью биты?

Они посмотрели на меня очень странно, но пропустили.

Церемонию сангита устроили на площади прямо перед дворцом, на просторной сцене, окружённой амфитеатром. Я нервно моталась туда-сюда за кулисами, уверенная, что что-нибудь пойдёт не так и нас поймают. Нам предстояло рискованное дело, а я после ссоры с Нилом, а потом – беды с Найей очень боялась кого-нибудь обидеть необдуманным высказыванием или подвергнуть смертельной опасности. Я на собственном опыте училась скромности и сдержанности и пыталась, с одной стороны, верить в себя, а с другой, не задаваться.

– Вдохни поглубже и посмотри наверх, – шепнул мне Нил. Он взял меня за руку и показал на луну, сияющую высоко в небесах. – Она присматривает за нами.

Я облегчённо вздохнула и с благодарностью сжала ладонь Нила.

– Как хорошо, что она здесь.

В темноте закулисья мы стояли совсем рядом, и я чувствовала, как ухает сердце у меня в груди. Нил нежно коснулся моей щеки.

– Спасибо за то, что мы вместе. Спасибо за то, что спасла меня – и не один раз. Спасибо тебе, Киран, за всё.

Совсем недавно я мечтала услышать эти слова от Нила. Но всего за несколько дней мне удалось понять, что это – не главное.

– На здоровье, – прошептала я. – Но, как говорит мой папа, какие счёты между родственниками.

Нил тихо хмыкнул:

– Моя мама тоже так говорит.

– Но всё равно, – добавила я, – тебе тоже спасибо. За всё.

Я не столько увидела, сколько почувствовала, как он кивнул, и чуть не расплакалась от наплыва чувств. Я ощущала всё – свет, тьму, истории, звёздную пыль, из которой создан каждый из нас.

Но мне не удалось всплакнуть, поскольку в этот самый момент раздались слова: «Ваш выход». Их произнёс, замахав руками у нас перед носом, ведущий церемонии, одетый в ужасный костюм из фиолетового бархата и с наушниками на голове.

Песенно-танцевальный номер нашей секретной группы сопротивления, состоящей в основном из раккошей, начался хорошо. Все делали правильные шаги, качали бёдрами и двигались куда нужно; хлопали ресницами, махали руками и ловко изъяснялись на языке жестов. (Например, «моё сердце» – прикоснулись к сердцу; «бьётся» – постучали ладонью по груди; «для тебя» – показали пальцем на зрителя. Ну, в общем, вы поняли.)

Но на втором куплете всё, что могло пойти неправильно, пошло неправильно. Один раккош споткнулся и сбил парик у соседа, и тут же оба танцора принялись толкаться, драться и кусаться под слова о том, что любовь похожа на нежный цветок. Они улыбались публике, яростно пиная друг друга. «Ты меня заслоняешь!», «Нет, это ты меня заслоняешь!», «Отойди!» – выкрикивали они. Очень скоро остальные танцоры, которым казалось, что их тоже заслоняют, вступили в драку. Заскрипели клыки, полетели клочья, но некоторые ещё сдерживались и продолжали танцевать с неестественными улыбками, делая вид, что ничего не происходит.

Со зрительских мест раздались недовольные возгласы, а у нас оставалось ещё два слюнявых куплета о душах, глазах, сердцах, губах и прочей ерунде.

– Нил, кажется, номер разваливается, – прошептала я.

Тут огненный раккош подпалил костюм соседу, и стало окончательно ясно, что пора действовать.

– Переходим к следующему пункту плана! – закричал Нил, жестами показывая осветителю перевести свет софитов с дерущихся танцоров на нас с ним.

Едва оказавшись в круге света, я окаменела от ужаса. Пока мы танцевали все вместе, я держалась, но сейчас сразу ощутила присутствие Шешы. Мне казалось, что он смотрит прямо на меня, я практически чувствовала, как его взгляд прожигает мне кожу. Оставалось только надеяться, что грим не потёк и парик закрывает мне лицо. Но от волнения я совершенно забыла все танцевальные движения, поэтому принялась выполнять всё, что вообще знала, – «бегущий человек», «лунная походка», прыгала влево-вправо и крутила бёдрами. Короче, вела себя как ненормальная.

– Нил, ну давай же, – прошипела я сквозь зубы.

Музыка зазвучала громче и пафоснее, Нил выбежал в центр сцены и, подскакивая, точно кенгуру, совершил дурацкий балетный пируэт. Одновременно он швырнул мне экземпляр «Тхакурмар Джули», только это была не волшебная книга Эйнштейна-джи, а обычная потрёпанная книжка сказок из библиотеки, которую бабушки и тётушки регулярно читают малышам перед сном.

Нил всё кружился в центре сцены. Дальше был мой выход. Сейчас – или никогда. Подражая движениям из старого двухмерного фильма, который мы когда-то смотрели с Зузу, я закричала: «Никому не уничтожить наши истории!» и кинулась к Нилу с книжкой в руках.

Я подпрыгнула, и он поймал меня и закружил по сцене. Я высоко вскинула руки, сжимая книгу, как факел, сверкающий в темноте. Остальные раккоши окружили нас и выхватили из карманов свои экземпляры «Тхакурмар Джули». По моему сигналу каждый открыл свою книгу и принялся громко читать вслух ту сказку, которая ему попалась.

Не знаю, как и почему это получилось, но, стоило мне начать читать, громко выкрикивая свои слова вперемешку с остальными в общем шуме и гаме, я почувствовала, что происходит что-то волшебное. Чтецов окутало сияние, как будто от нас исходила особая энергия. Ребята, сидевшие на скамьях, – дети крестьян, богатых господ, слуг, министров, – вскочили со своих мест и побежали к сцене, чтобы лучше слышать. Они смеялись и вскрикивали, когда рассказчики смешно меняли голоса; вставляли что-то от себя, если знали сказку, просили читать дальше, когда история заканчивалась.

В зале испуганно заохали, заволновались. А потом я совершенно чётко услышала голос Шешы:

– Прекратите читать! Прекратите смеяться! Не смейте рассказывать эти мерзкие Запредельные сказки!

Он метнул в нас зелёные молнии своей энергии. Но мы всё предусмотрели. Я кинула Нилу библиотечный экземпляр, а он швырнул мне волшебную книгу Эйнштейна, и я тут же вскинула её навстречу зелёным молниям. Едва они ударили в «Тхакурдар Джули», книга засияла волшебным светом. Нил осторожно поставил меня на землю, но я по-прежнему держала книгу высоко над головой, как один мальчик из фильма держал магнитофон с песнями о любви для девочки, которая ему нравилась. Только у нас были другие песни – песни о любви к нашим историям, нашим жизням и вечной жизни мультивселенной.

А волшебная книга уже не только вбирала в себя молнии Шеши, но и стреляла в ответ, причём именно в него. Я видела, как стрелы энергии, со свистом пролетая над головами зрителей, бьют в Шешу.

– Что ты делаешь? Прекрати! – взревел Шеша.

Теперь я его хорошо видела. Он подбежал к самой сцене и принялся метать в меня свои молнии. Его красивое лицо было искажено от злости, в глазах горела ненависть. У него за спиной стояла Пинки в роскошном лехенга чоли^[35], вся усыпанная бриллиантами и смотрела на нас, окаменев от ужаса.

– Вы? Здесь? – прошептала Пинки.

– Я прочитал твоё послание, мама, – сказал Нил, скидывая фальшивый нос. – Тебе незачем выходить замуж за этого урода, чтобы защитить истории! И тебе не придётся защищать их в одиночку. Мы на твоей стороне! Мы защитим их вместе!

– Я вспомнил! – Шеша перевёл взгляд со своей невесты на Нила и обратно, а потом посмотрел на меня, и его голос задрожал от ярости. – Это вы были на церемонии выбора в Академии Гхатоткачи, когда меня похитили эти чудовища! Ты тогда назвала меня папой! Воспоминания об этом дне мучили меня долгие годы, но теперь с ними будет покончено.

– Это были вы! – воскликнула Пинки одновременно с Шешой. – Вы оба пришли на церемонию выбора, и это вы отговорили меня выйти за Шешу!

Я поняла, что, побывав в прошлом, мы с Нилом всё же изменили будущее. Теперь родители помнили, что в молодости видели нас.

– И сейчас мы хотим сказать то же самое! – крикнул Нил. – Тебе не нужно было выходить за него тогда, и сейчас тоже незачем!

– Ты что, так ничего и не понял? – сказала я Шеше. – Если ты устроишь Большое схлопывание, оборвётся не только наша история, но и твоя тоже! Но, послушай, каждый может измениться! Почему бы не переписать часть твоей истории? Тебе не обязательно быть злодеем! Ты можешь выбрать совсем другую историю!

– Не учи меня жить, дерзкая козявка, – зарычал Шеша, увеличивая силу ударов. У меня уже болели руки, и держать книгу/оружие/щит, притягивающий молнии, становилось всё тяжелее. – Ты сама всего лишь часть моей истории, и я изменю эту часть! Ты всегда была помехой, соринкой в глазу, лишней деталью! Сколько можно тебя терпеть?

– Убей её, отецссс! – Это встрял Нага, наш семиголовый банный лист. Как всегда, у папочки за спиной, зудит ему в ухо. – Обрежьшшш её иссторию! Захлопни книгу и ссожги библиотеку!

– Не выйдет, приятель!

Нил прыгнул со сцены прямо на головы Наги, размахивая мечом. А я осталась на сцене одна лицом к лицу со своим прошлым.

– Умри, дочь! Пусть умрёт это проклятие хаоса! – зарычал Шеша. – Я не позволю существовать всей этой суматохе и путанице историй! Я буду править единой сингулярной вселенной! Наконец-то я сотру тебя со страниц мультивселенной!

Я продолжала отбивать удары молний книгой Эйнштейна, но чувствовала, что силы на исходе. Сияющий сборник сказок так раскалился, что хотелось его бросить. Книга гудела и жужжала изнутри, обжигая мне руки.

– А-а-а! – вскрикнула я, не выдержав мощи историй в своих руках.

Нил испуганно оглянулся, и это его погубило. В тот же миг Нага проткнул плечо моего друга своим огромным клыком.

– Нет! – отчаянно закричала я.

Нила затрясло. Его кожа пошла тёмными полосами от расходящегося по организму яда, глаза закатились, и я поняла, что он умирает.

– Мой сын! – завизжала Пинки и кинулась на Нагу со всей своей мощью.

Она лёгким движением отшвырнула семиголового змея в сторону и схватила Нила на руки, прижав его к груди. Потом повернулась к Шеше с таким жутким воплем, что он перестал обстреливать меня зелёными молниями. Я упала на колени, по-прежнему сжимая книгу в руках.

– Ты почти моя жена, ты не можешь сражаться со мной, – заявил Шеша.

Но больше он ничего не успел сказать. С силой, от которой вздрогнула мультивселенная, Пинки с Нилом на руках разинула рот и закричала. Её челюсть раздвинулась, как у удава, и наружу хлынул космос – бесконечная тьма, планеты, луны, кометы и, о ужас, закручивающаяся воронка чёрной дыры. Чёрная дыра, этот космический раккош, рождающий и пожирающий жизни, надвинулась на Шешу, а затем без шума и крика, всего лишь с жалобным писком Шеша исчез.

– Папа! – завопил Нага, извиваясь от ужаса.

Но мой семиголовый братец никогда не был глуп, как бы наш папаша ни пытался его в этом убедить. Мгновенно осознав, что произошло, он скользнул в зрительный зал и растворился во мраке.

После того, как Шеша сгинул в бесконечности чёрной дыры, Пинки внесла и положила Нила на сцену. Зрители столпились вокруг, охая и ахая, жалостливо цокая языками, как на представлении. Нил вздрагивал и стонал, следы яда на его лице постепенно таяли, но глаза всё ещё были закрыты.

– Он не приходит в себя! – вскрикнула я.

Пинки снова пронзительно завизжала, и с её губ сорвалось несколько вселенных. Словно заметив галактики, вылетающие изо рта Пинки, волшебная книга высвободилась из моих рук и, превратившись в одну из звёзд, переместилась в космос. Вокруг нас зазвучали на разные голоса все истории в книге, комнате, дворе, мультивселенной. В воздухе порхали слова, их образы и метафоры на всех языках, на всех алфавитах. Они вращались и сталкивались, и от этого так ярко вспыхивали фейерверки, что приходилось прикрывать ладонью глаза. Зрители и танцоры-раккоши тоже закрывали глаза и зажимали уши, громко вопя и завывая.

Наконец Нил шевельнулся, и Пинки всхлипнула от облегчения.

– Похоже, с ним будет всё в порядке, – выдохнула я.

Тогда Пинки одним вдохом втянула в себя обратно планеты, галактики, волшебную книгу, превратившуюся в звезду, и чёрную дыру вместе с Шешей внутри. Всё-всё-всё. И неимоверно громко рыгнула.

– Это было впечатляюще, моя газообразующе-талантливая дочь, – произнёс старческий дребезжащий голос, такой знакомый, что я чуть не завопила от радости.

Это была нянюшка. Она шла, слегка покачиваясь, помахивая длинными руками и улыбаясь тремя последними зубами. Нянюшка, исполненная любви и мудрости, полная историй. Бабушка Нила – чудовище, богиня, старуха, предок, наставница и друг. Это была она и в то же время не она. Такая прозрачная, что сквозь неё был виден космос. Такая огромная. Её ноги были подобны кораблям, руки – магистралям, голова касалась неба.

– Мама! – закричала Пинки. – Истории вернули тебя к нам!

– Не так, как ты думаешь, моя глупенькая демоническая капля, моя безжалостная дочь, – проворковала нянюшка, поднимая руки над Пинки в благословляющем жесте. – Нет, моя пышечка-глупышечка, чурочка-дочурочка, малявочка-козявочка! Я покинула это измерение, но, пока ты здесь, моя история не закончится.

– Ты отдала свою жизнь в подводной темнице, чтобы спасти меня, но как бы мне хотелось спасти тебя!

У Пинки по щекам струились слёзы, и у меня сердце разрывалось при виде её горя. Как я могла так ошибаться на её счёт? Некоторые злодеи, вроде Шеши, не желали меняться, но были и те, кто хотел стать другим, как Пинки.

– Ты уже спасла меня, – произнесла нянюшка, медленно тая в воздухе.

Там, где было её тело, повисла золотая и платиновая звёздная пыль, которую мы видели в подводном отеле. Пыль осыпалась на нас, и, как только она попала на лицо Нила, он открыл глаза.

– Нянюшка? – проговорил он, неуверенно глядя на то место, где только что находилась старая ракша.

– Будьте счастливы, мои поганочки-крошечки! Пойте свои песни, проживайте свои истории, мои навозные лепёшечки! – прозвучал во мраке голос нянюшки. – Рассказывайте всем, кто захочет слушать, обо мне и о моей любви к вам.

И мы обязательно будем рассказывать. Ведь её история – это и наша история. Мы будем рассказывать, и добавлять продолжение, и радовать друг друга бесконечно.

В общем, свадьбу отменили, но вторая церемония сангита имела грандиозный успех. Несмотря на отсутствие жениха, всё Запредельное царство устроило на площади перед дворцом шикарный концерт с песнями и танцами. Вернувшийся из изгнания царь восседал на возвышении вместе со своими четырьмя сыновьями – Лалом, Нилом, Будху и Бхутумом. Рядом с возвышением сидели Мати, Найя и вся группа СРС.

Нил устроил мне сюрприз – попросил Банти и крылатых коней-пакхираджей Снежка и Раата принести на праздник из правильного измерения Нью-Джерси моих родителей, Зузу и Джови. Мама появилась первой в своём почти самом лучшем сари. Самое-самое лучшее сари она привезла для меня. Кроме того, она нарядила моих подруг Джови и Зузу в лехенга-чоли и дала им надеть индийские украшения. Папа был очень элегантен в пенджабском костюме – курте и паджаме.

– Как там наш магазин? – спросила я у мамы, пока она помогала мне надеть сари.

– Магазин? Всё отлично, мой лунный лучик, моя принцесса, моя умница, – ответила мама. – Нам скоро придётся вернуться домой, чтобы помочь папе провести инвентаризацию.

Я с облегчением отметила про себя, что мамины волосы, как всегда, уложены в пышный пучок.

– Ну а теперь ты расскажи мне про этого красавчика Нилкамала, – попросила мама, многозначительно приподнимая брови.

Появившийся папа обнял меня крепко, как медведь, и стряхнул собственные слёзы с моих волос. Потом, слегка отодвинувшись, чтобы заглянуть мне в лицо, сказал с дрожью в голосе:

– У тебя такой усталый вид, моя девочка. Ешь ли ты достаточно клетчатки? Запоры не мучают?

Раньше я пришла бы в ярость от такого открытого проявления любви и заботы, от этого безразличия к условностям. Но теперь я научилась ценить необычность своих родителей. Может, они и были немного странными, но это были мои родители.

С Джови и Зузу оказалось несколько сложнее.

– Мне пришлось долго-долго объяснять Джови про тебя, кто ты и откуда, – сказала Зузу, оттащив меня в сторону. Ярко-голубая лехенга-чоли, которую одолжила подруге моя мама, изумительно шла к её глазам и волосам. – Она совершенно обалдела от всего этого и не совсем понимает, почему ты её вообще пригласила. Вы же вроде не дружите?

– Ну она ведь ходит вместе с тобой на фехтование? – ухмыльнулась я, беря Зузу за руки. – Потом всё объясню, но я очень рада, что вы обе здесь.

– Я тоже. Потрясный наряд! – Джови покрутилась, любуясь разлетающейся зелёной юбкой. – Какие здесь все классные! – сказала она, помахав рукой Прийе.

Наверное, она махала с симпатией, ракша Прийя, которая умирала от стыда из-за того эпизода с принцессой Петунией, улыбнулась и помахала ей в ответ.

Сангит прошёл замечательно. Никто никем не притворялся, раккоши пели и плясали при клыках и когтях, от всей души раскрывая крылья и раздвигая перепонки. После танцев девочки из СРС показали шоу на скейтах – они носились на ребре скейта, вращались, кувыркались, взлетали и падали к восторгу ревущей толпы.

А вот последний участник сангита всех очень удивил. Это оказалась мама Нила, Царица демонов, в свадебном наряде. Её красное сари было расшито золотом, сверкающее кольцо в носу соединялось золотой цепочкой с блестящими заколками-бабочками в волосах, с ушей и шеи свисали гирлянды драгоценных камней, сияющих, как звёзды.

– Должна же я куда-то это всё надеть? – заявила она, щёлкнув зубами и рыгнув. – Перед тем, как я выйду на сцену, Киран, будь добра, принеси мне таблетку от изжоги.

Прислуга из людей поначалу немного нервничала, но Пинки потрясающе исполнила свой танец и песню. Вокруг неё вспыхивали разноцветные огни, а за спиной рождались разные изображения и плясала большая группа подтанцовки в прекрасных костюмах.

– Всё сцеплено, всё связано! – пела Пинки.

– Только чем? – хором восклицала подтанцовка, на удивление дружно поворачиваясь и покачиваясь.

– Любовью тех, кто был раньше! – ворковала нянюшка в наших сердцах.

– Только чем?

– Любовью твоей семьи! – пели мама и папа.

– Только чем?

– Любовью твоей общины! – пели друзья и члены семей.

– Только чем? Только чем? Только чем? – спрашивали танцоры, вращаясь и подскакивая, покачивая бёдрами и водя хороводы, притопывая и прихлопывая.

– Любовью, – с улыбкой сказала я Нилу.

– Любовью, – согласился он.

Над нами под какую-то свою музыку кружили синие бабочки.

Праздник продолжался до глубокой ночи, а вокруг нас мерцала, пульсировала, вертелась ожившая мультивселенная, бесконечно расширяющаяся в своём космическом танце.

И пока жива любовь, будут рождаться новые истории, будет расти и расширяться мультивселенная. Любовь и истории, истории и любовь – вот звёзды, освещающие нам путь в будущее.

Примечания автора

«Проклятие хаоса» (третья книга из серии «Тайны Запредельного царства. Хиты индийского фэнтези») – оригинальная история, которая, как и первые две книги («Змеиная тайна» и «Игра звёзд»), густо замешана на сюжетах индийских мифов и народных сказок Западной Бенгалии (Индия). Эти сказки на протяжении веков рассказывали своим детям мамы и папы, бабушки и дедушки, дядюшки и тётушки. Все сюжеты, а также и моя собственная история дочери иммигрантов, вдохновили меня на сочинение серии книг про Запредельное царство.

«Тхакурмар Джули» и сказки про раккошей

Истории про раккошей очень популярны в Западной Бенгалии, как, впрочем, и повсюду в Индии. В других штатах их чаще называют ракшасами, но в этой книжке они раккоши, поскольку так говорят в Бенгалии. Сказки передаются из уст в уста, и, конечно, каждый рассказчик обязательно что-нибудь додумывает и добавляет от себя. В 1907 году индийский писатель Дакшинараян Митра Маджумдар, сочинявший детские сказки и рассказы на бенгальском языке, опубликовал сборник бенгальских народных сказок, которые он сам собрал и записал. Сборник получил название «Тхакурмар Джули», что означает «Бабушкина сумка», а предисловие к нему написал знаменитый бенгальский и индийский поэт Рабиндранат Тагор. В книге есть отдельные сказки про принцессу Киранмалу и про братьев Нилкамала и Лалкамала, обезьяньего принца Будху и совиного принца Бхутума, а также множество историй про раккошей и хоккошей, Змеиное царство и волшебную страну Майя Пахар. Огромные птицы Бангома и Бангоми, крылатые кони пакхираджи, Царица демонов и добродушная раккошья бабушка-нянюшка упоминаются в сказке про Нилкамала и Лалкамала. В народных сказках Лалкамал и Нилкамал никогда не встречаются с Киранмалой, но у смелой принцессы имеются братья Арун и Барун, которых она спасает от смерти. В сборнике есть сказка и про Змеиного царя, хотя там он играет несколько иную роль, чем в моей книге. И конечно, в повествовании присутствует волшебная книга сказок «Тхакурмар Джули», которую Нил и Киран получают в подарок от Альберта Эйнштейна-джи. Волшебная книга помогает им совершить путешествие во времени и защищает от Змеиного царя. Сама я с помощью «Тхакурмар Джули» во времени не путешествовала, и всё же её сказки волшебным образом переносили меня в другое измерение, поэтому я просто не могла не поместить эту книгу в свою историю.

Ракша Шурпанакха пришла в «Проклятие хаоса» не из сказок, а из знаменитого индийского эпоса «Рамаяна». Шурпанакха была сестрой злого демона Раваны, главного отрицательного героя эпоса. Она очень старалась понравиться сначала Раме (главному положительному герою), а потом его брату Лакшману. Когда же братья отвергли её, она свирепо напала на них, и в схватке Лакшман отрубил ей нос. Оскорблённая Шурпанакха пожаловалась на братьев Раване и, чтобы отомстить им, посоветовала демону похитить Ситу – супругу Рамы. Раване понравилось предложение сестры, вот так и закрутилась вся эта история. Мне всегда казалось, что с Шурпанакхой в «Рамаяне» обошлись несправедливо, поэтому в своей книге я сделала её директрисой Академии раккошей. Гхатоткача, в честь которого названа Академия, является персонажем другого великого индийского эпоса – «Махабхараты». Гхатоткача был наполовину человеком, наполовину раккошем, очень силён и практически непобедим в бою, поэтому я решила, что логично присвоить его имя школе раккошей.

Сборник «Тхакурмар Джули» и в наше время чрезвычайно популярен в Западной Бенгалии и Бангладеш, его переводят на другие языки, по мотивам сказок снимают кино и мультфильмы, рисуют комиксы и делают ещё много чего. Раккоши – одни из самых популярных отрицательных персонажей индийских сказок и мифов. Изображения их свирепых клыкастых физиономий можно найти повсюду, даже на ярко разрисованных грузовиках – траках. Раккоши словно предупреждают: «Не садись на хвост, не обгоняй!»

Тунтуни и другие звери

Говорливая птица Тунтуни – ещё один излюбленный персонаж бенгальских сказок. В 1910 году отец Шукумара Рея – Упендракишор Рей Чоудхури – собрал несколько историй об умной птице-ткачике Тунтуни в книге под названием «Тунтунир бои» («Книга птицы-ткачика»).

Бенгальские тигры – очень важные звери в Индии. Особенно меня поражают тигры из заповедника Сундарбана, которые умеют плавать. Пришлось научиться, ведь они обитают в самом большом мангровом лесу на планете. А мангровые леса – это деревья, которые растут в воде.

Тиктики, или гекконы, – это ящерки, которые живут в каждом индийском доме, поедая комаров и прочих насекомых. Они совершенно не опасны для людей, но я всё равно безумно боялась их в детстве, да и сейчас побаиваюсь всяких ящериц.

_{Бенгальские детские стихи и песенки}

В Бенгалии все знают сказку про старушку, которая спаслась от голодной лисы, укатившись от неё в выдолбленной тыкве.

Образ кукольной свадьбы, на которой веселятся насекомые, лошади и слоны, заимствован из популярных детских стишков.

_{Мифы, сказки, авторские произведения и фильмы Европы и Америки}

Поскольку в «Проклятии хаоса» речь идёт о слиянии множества историй в одну, здесь много ссылок на мои любимые европейские и американские произведения, такие, как «Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкиена, «Алиса в Стране чудес» Л. Кэрролла, «Волшебник страны Оз» Л. Ф. Баума, «Чарли и Шоколадная фабрика» Р. Даля, «Гарри Поттер» Д. Роулинг, «Золотой компас» Ф. Пулмана, «Принцесса-невеста» У. Голдмана в киноверсии Р. Райнера и даже «Винни-Пух» А. А. Милна.

Есть также ссылки на мифы Древней Греции и скандинавские сказания. Из греческих мифов я позаимствовала Горгону Сфено (у неё, как и у Медузы, змеи вместо волос, но она не способна обращать людей в камень), а также Троянский конь (с его помощью греки смогли проникнуть в осаждённый город Трою во время Троянской войны). Из скандинавских сказаний я взяла дракона Нидхёгга (иногда его называют змеем), который обитает в корнях мирового древа Иггдрасиль, объединяющего разные миры. В моей книге Иггдрасиль превращается в огромное дерево, растущее в центре Парсиппани, Нью-Джерси, и это, конечно, не соответствует оригинальному мифу.

_{Свадьба}

Бенгальская свадьба, как и любая восточная свадьба, – грандиозное событие, которое продолжается несколько дней. Гостям рассылают приглашения, изготовленные специально по этому случаю, но, конечно, гораздо менее категоричные, чем приглашения Шеши! В книге упоминается несколько предсвадебных церемоний. Во время помолвки жених и невеста, как правило, получают благословение родителей. На церемонии гайе холуд («куркума на тело») все одеваются в жёлтое. Жениха и невесту по отдельности осыпают порошком из куркумы и мажут пастой из этой же специи – на счастье и на здоровье.

Обязательная часть бенгальской свадьбы – подарки-тоттхо, которые преподносят друг другу семьи жениха и невесты. Это могут быть самые разные вещи – красивая одежда, косметика, продукты.

Церемония мехенди, когда руки и ноги невесты разрисовывают узорами из хны, не является традиционной для Бенгалии, так же, как и сангит, во время которого гости поют и танцуют. Но многие современные бенгальские пары включают эти красивые обычаи Северной Индии в свадебные празднования, поэтому я их тоже добавила, несмотря на замечание, сделанное нам с Киран тигром Банти.

Бенгальские невесты обычно надевают на свадьбу красное шёлковое сари, расшитое золотом или серебром, множество золотых украшений, корону из шолапитха и украшают лицо узорами, которые рисуют сандаловой пастой. Бенгальские женихи надевают белые дхоти и курты, а на голову – высокую шапку-корону из шолапитха, которая называется «топор». Кукольные жених и невеста, которых Киран встречает, когда ищет свою лунную маму, одеты именно так. Невесту несут в паланкине, похожем на маленький домик, который называется «палки», а принц едет на коне.

_{Астрономия}

Как и в «Змеиной тайне», и в «Игре звёзд», в «Проклятии хаоса» много отсылок к астрономии, например, к теории струн, или мембран, которая заключается в том, что множество измерений расположены рядом, но параллельно, и поэтому не знают друг о друге. Это напоминает мне отношения между некоторыми иммигрантскими общинами – национальные сообщества живут бок о бок, но никак не пересекаются между собой.

Я вставила в эту книгу теорию о Большом взрыве, в результате которого образовалась наша бесконечно расширяющаяся Вселенная, а также теорию о Большом схлопывании, то есть сжатии Вселенной до сингулярности. Бесконечно расширяющуюся Вселенную я связала с бесчисленным многообразием историй, а коварный план Шешы слепить все истории в одну – со схлопыванием. Меня заинтриговала идея о том, что в центре чёрной дыры находится сингулярность – бесконечная малая точка, обладающая бесконечно большой массой. Мальчик-дракон Нед Хогар/Нидхёгг упоминает теорию о Демоне Лапласа – некоем существе, наблюдающем за Вселенной со стороны и контролирующем её. Мне этот Демон кажется жутковатым созданием, но он наверняка стал идеалом для Шеши.

В книге снова появляется Альберт Эйнштейн, кроме того, упоминается Стивен Хокинг, но эти персонажи имеют мало общего с настоящими учёными, они просто воплощают мой интерес и симпатию к физикам, астрономам и астрофизикам.

Как и в предыдущих книгах серии, раккоши в «Проклятии хаоса» являются воплощением чёрных дыр. Кому-то может показаться странным это соединение сказочных персонажей с космосом, но я таким образом хотела сломать стереотип о том, что культуру и науку ничто не объединяет. Вообще в бенгальских сказках, так же как и в сказках всех народов мира, нередко повествуется о звёздах, солнце и луне. Конечно, события в этой книге не имеют никакого отношения к реальным научным фактам, но, может быть, они вызовут у читателей желание узнать немного больше об астрономии, астрофизиках, Большом взрыве, сингулярности и теории струн!

_{Скейтбордистки в розовых сари}

Прототипами скейтбордисток в розовых сари стали по меньшей мере два индийских женских движения. Первое – «Гулаби Ганг», группа современных активисток в розовых сари, которые, вооружившись бамбуковыми палками, наказывают мужчин, распускающих руки у себя дома или проявляющих жестокость к женщинам в своих сельских сообществах. Вторая группа пропагандирует медленно зарождающееся в Индии увлечение скейтбордом и сёрфингом, некоторые его представительницы объединились в организацию «Girl Skate India».

_{Другие ссылки}

Как и в предыдущих книгах серии, в «Проклятии хаоса» много шуток, загадок и игры слов. Любовь к загадкам я переняла у своего отца Суджана, который перевёл на бенгали многие западные детские стишки, шутки и загадки. Их можно найти в детской книжке «Dhadhapurir Golok Dhadha» («Лабиринт в стране загадок»).

«О а-ма! Чанде ало!» («О, мой лунный свет») – очень известная песня на стихи знаменитого бенгальского и индийского поэта Рабиндраната Тагора. Баулы – бродячие музыканты, их музыка – важная часть бенгальской культуры. Многие стихи Тагора были созданы под влиянием песен баулов. В детстве, приезжая на каникулы к бабушке в город Шантиникетан (Западная Бенгалия), где находится основанный Р. Тагором Университет Вишва-Бхарати, я часто слушала песни баулов и смотрела их таинственные представления.

Как дочери иммигранта, чья связь с родиной предков состояла из кратких визитов и бесконечного чтения книг, мне особенно близка мысль о том, что в основе мироздания лежат любовь и истории. Меня часто беспокоит, что одни истории обретают широкую популярность за счёт того, что другие истории понемногу забываются. Но я искренне надеюсь, что сообщество авторов, редакторов, издателей и читателей, помнящих о мноогобразии культуры и литературы, помогут нашей мультикнижной мультивселенной расти и расширяться бесконечно.

_{Благодарности}

Чтобы подарить миру одну книгу, требуется целая толпа народа, и я искренне благодарна той толпе, которая помогала мне создать мою историю. Как всегда, я в неоплатном долгу у своего суперагента Брента Тейлора и его коллеги Уве Штендера, которые поверили в меня и мои истории. Мне также страшно повезло работать с необыкновенным редактором Эбби МакАден и её талантливой помощницей Талией Зейденфелд.

Я счастлива, что у всех трёх книг серии про Киранмалу потрясающие обложки! И всё это благодаря изумительной работе ходожницы Вивьен Тоу и гениального художественного редактора Элизабет Паризи. Сердечное спасибо сотруднице производственного отдела Мелиссе Ширмер, литературному редактору Джеки Хорнбергер и всей команде «Scholastic», занимающейся серией про Киранмалу, – Элли Бергер, Девид Левитан, Рейчел Фелд, Лиззет Серрано, Майкл Строз, Эмили Хддлсон, Даниэль Ядао, Трейси ван Страатен, Лорен Донован и Элизабет Феррари! Спасибо клубу «Scholastic Books», а также человеку-урагану Робину Хоффману и команде из «Scholastic Books Fairs», благодаря которым мои книги нашли сотни читателей. Спасибо Доналин Миллер, Джону Шумахеру и всем остальным чемпионам чтения в стране!

Спасибо моим сёстрам по перу Шиле Чари, Вире Хиранандани и Хитёр Томлинсон, Олугбемисоле Рудай-Перкович и другим авторам, которые стали моими друзьями в процессе этого удивительного путешествия – написания книги. Спасибо Дебануджу ДасГупте, Оутам и Кристин Рейнолдс за бесценное проникновение в суть такого персонажа, как тигр Банти. Спасибо «We Need Diverse Books», «KidLit Writers of Color», «Desi Writers Families», а также моим дорогим друзьям Кари, Керри и Джови за помощь и поддержку.

Спасибо моим студентам и коллегам – специалистам по нарративной медицине из Колумбийского университета. Спасибо моей большей семье в Индии и в этой стране, а также моей чудесной Бенгальской иммигрантской общине, состоящей из тётушек, дядюшек и друзей.

Спасибо учителям, библиотекарям, книготорговцам и читателям, которые читали, получали удовольствие и переживали за Киранмалу и её друзей. Я счастлива, что смогла поделиться с вами своими историями.

Бесконечная благодарность моим супер-родителям Суджану и Шамите, моему мужу Борису и моим любимым детям – Кирин, Сунайе и Куши. Как говорит Царица раккошей, всё это – про любовь и истории, истории и любовь.