Дмитрий Викторович Иванов

Залесье

© Дмитрий Иванов, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

Глава I,

из которой следует, что гость может быть и желанным, и нежеланным одновременно

Большой ценитель белого чая и мягкого сыра с благородной плесенью того же цвета сидел в ореховом кресле с резными перекрещенными ножками и наслаждался любимой едой. На столе лежала раскрытая книга, которую обладатель, по-видимому, не боялся облить или испачкать.

Сам он был уже немолод, половина волос на голове успела поседеть. Аккуратно подстриженные усы и короткая острая борода не позволяли точно определить его истинный возраст. И хоть худое умное лицо с четко очерченными скулами прорезали морщины, не то серо-зеленые, не то зелено-серые глаза игриво сверкали мальчишеским задором. Несмотря на годы, мужчина так и не обзавелся большим животом – неизменным украшением бездельников и обжор. Тело оставалось сухопарым и весьма моложавым. Впрочем, здесь дорогому читателю придется поверить на слово, ведь фигуру человека скрывала просторная роба болотного цвета с красно-коричневым кантом, усыпанным оранжевыми рунами, которые иногда вспыхивали, словно уголья догорающего костра. Тяжелые складки плотной ткани стягивал пояс под цвет одеянию с чудесной пряжкой из светлой бронзы в технике плетеного орнамента с эмалью и янтарем.

На дворе стоял полдень, и плоха была та торговка рыбой, которая не распродала к этому времени весь товар. Но наш герой лишь недавно встал и даже не полностью разогнал остатки дремоты. Почему? Да потому что род занятий его порождал склонность к деятельности ночной, и рано вставать таким персонажам полагалось только в случае крайней нужды, граничащей со смертельной опасностью. Был сей господин магом, не простым, а черным, а точнее некромантом – средоточием порока, богохульства и вселенского зла. Именно так думали о подобных ему крестьянки и каждый день пугали образами нечестивцев проказливых сорванцов. Впрочем, любитель отменного сыра относительно собственной персоны находился с селянками в полном несогласии, ибо мнил себя человеком науки и поборником чистого разума. Думаю, сейчас, после столь пространного представления, читателю захотелось узнать имя почтенного джентльмена. Перед вами сэр Даргул Мортимер по прозвищу Угрехват. Быть может, позже я поведаю, как к уважаемому естествоиспытателю прилипла столь нелепая кличка.

А пока мы знакомились, ткач заклинаний дошел до весьма занятного места в той самой толстой книге, что лежала перед ним, не выдержал, откинулся на спинку кресла, захохотал и закрыл лицо рукой. Ничего не смешило нашего героя более, чем чужая некомпетентность. Очевидно, автор увесистого фолианта допустил явный промах, стоивший ему по меньшей мере репутации в глазах седовласого магистра. А если бы мы могли зайти за спину знатока тайных искусств и посмотреть через его плечо, то заметили бы, что рукопись содержала сведенья о делах необычайных и происшествиях в загадочной стране далеко на востоке. Меж тем господин ученый потянулся к кружке с белым чаем, который хозяйка дома неизменно именовала бесцветной и безвкусной жидкостью, когда описывала соседям странные привычки эксцентричного постояльца. Но насладиться ароматным напитком ему не удалось: в дверь постучали.

«Тысяча йейлов, кого еще принесла нелегкая?» – буркнул про себя любитель изысканных удовольствий, подхватил посох – ведь нежданные визиты в большом городе могут обернуться всамделишной опасностью – и отпер замок.

На пороге стоял парень лет двадцати трех в простой робе, похожей скорее на рясу монаха, чем на облачение чароплета. Молодое приятное лицо было преисполненным надежд. Десятидневная щетина одним могла показаться признаком сурового нрава, а другим – возмутительной небрежностью. Серые лучистые глаза юноши сияли восторгом из-под широкого капюшона. Однако незнакомец поспешил отбросить последний на плечи – дань хорошим манерам. Его волосы в полном беспорядке торчали в разные стороны, и, если бы не пот, что превратил пряди в липкие сосульки, можно было бы заметить, как они отливают золотом на солнце. Незваный гость выглядел поджарым, как геральдический лев, – где ни схвати, всюду почувствуешь угловатые кости. Этого не могло скрыть даже просторное одеяние. У таких, как он, любой натурфилософ может без труда пересчитать все ребра и проследить ход поверхностных мышц.

Вместо приветствия хозяин уставился на посетителя вопросительным взглядом.

– Мое почтение, сэр, – смущенно начал тот с поклоном. – Я прочитал ваше объявление в последнем листке ордена и решил прийти. Вы же ищете помощника? – добавил он и поежился.

– Простите, но вы ошиблись. Никакого помощника я не ищу.

– То есть как? Ведь там было ясно написано, что вы отправляетесь в путешествие и ищете...

– Проходи, – недовольно покачал головой Даргул Мортимер и впустил юношу внутрь. – Послушай, парень, – прямо заявил он, – это орден вынудил меня написать объявление, да проглоти его виверна. Члены совета вбили себе в головы, будто мое путешествие столь далеко и опасно, что будет преступлением отпускать меня одного. Скажу без утайки: я рассчитывал, что ни один безумец не захочет ехать со мной в такую глухомань, а потому все деньги, выделенные на помощника, достанутся мне. Понял?

– Да, сэр.

– Тогда чего же ты ждешь?

– Вы столь откровенны, господин. Не боитесь? А если я обращусь в совет и раскрою ваши планы?

– Тогда я скажу, что не взял тебя... по объективным соображениям, а ты, дабы отомстить, оклеветал меня. И кому из нас поверят? Да тебя просто вышвырнут на все четыре стороны. Видишь, мальчик мой, искать в этом мире правды – занятие пагубное.

– А я действительно не подхожу вам по объективным соображениям? – не унимался наглец.

– У тебя хоть образование-то есть? – покосился на него старый чароплет.

– Да, сэр.

– И по какой специальности? – воззрился на парня мастер.

– Некромантия.

– Ужас! – сквозь зубы выпалил заклинатель и со злости всплеснул руками.

– Почему ужас? Вы ведь некромант, сэр?

– Вот болван, я думал, ты сейчас скажешь, что учился на элементалиста, и потому я с удовольствием могу вытолкать тебя за дверь. Вот тогда и появятся те самые объективные соображения. – Последние слова он произнес нарочито брезгливо: – А теперь мне и крыть нечем.

– Извините, что разочаровал вас, сэр. – В голосе юноши проскользнула нотка иронии. Парень понял, что собеседник затеял некую игру, и решил присоединиться.

Даргул Угрехват повернулся спиной к гостю и склонился над столом. Вмиг перехватил посох и через плечо метнул в посетителя шар огня. Тот вскрикнул от испуга, но мановением руки остановил разряд в паре дюймов от себя.

– Проклятие! – стукнул кулаком по книге знаток темных искусств. Нож, ключ и ложка подскочили на столе и звякнули, будто разделяя негодование владельца.

– Вы хотели меня убить? – спросил молодой маг. Теперь голос его сбивался из-за страха и одышки.

– Нет, но я очень хотел, чтобы мой разряд достиг цели. Тогда бы я мог тебя выставить из-за плохой реакции. А теперь – нет. Молодец, далеко пойдешь, если не умрешь с голоду, – мрачно усмехнулся мастер.

Он сел в кресло и взглядом указал на табуретку в углу комнаты.

– Ладно, подсаживайся – выпей чаю. – Старик придвинул юноше нетронутую чашку (он терпеть не мог перестоявшего настоя и всегда сразу разливал напиток вдохновения по нескольким кружкам).

Парень боязливо посмотрел на прозрачную, еле зеленоватую жидкость и с недоверием сделал первый глоток.

– Ну как? – нетерпеливо произнес пожилой некромант. Он с удовольствием отметил замешательство собеседника. – Жидкость без вкуса, цвета и запаха? Так ведь? Только честно. Не ври.

– Нет, сэр, – покачал головой гость. – Я чувствую тонкий аромат свежескошенной травы, легкий лиственный привкус, хрупкие оттенки полевых цветов, умеренную ноту преющего сена и, возможно, едва уловимую сладость фруктов.

Любитель заморских изысков замолчал, пораженный проницательностью нового знакомого. Какой гоблин научил нищего долговязого бедолагу так хорошо разбираться в теме, которую почтенный господин считал своей личной территорией?

– И что это, по-твоему? – напыщенно осведомился хозяин.

– Мне кажется, вы угостили меня тем восхитительным белым чаем, о котором ходят легенды. Говорят, его везут через океан из далекой-далекой южной страны. А там его собирают на отрогах гор, где не бывает ни холодно, ни тепло, а стоит вечная весна, отчего почки деревьев покрыты легкой серебристой шерсткой.

– Ты знал, подлец! – приободрился опытный заклинатель.

– Нет же, сэр. Просто я читал о напитке, когда был студентом. Помню, я воображал себе его вкус по описанию в книге. А когда попробовал, сразу же понял: он.

Мортимер молчал и продолжал исподлобья глядеть на юношу. Ясные, чистые глаза гостя, прямой открытый взор, удивительная откровенность и искренность заставили каменное сердце, изрядно подернутое льдом, оттаивать все больше и больше. Конечно, суеверные селянки со мной не согласятся. По их мнению, знатоки темных искусств полностью лишены упомянутого органа как в метафорическом, так и в физическом плане. А как иначе проявлять чудеса нечестивости и порока? Но спешу разубедить читателя: каждый некромант является существом человеческим, порою даже весьма ранимым. Просто особенности их изысканий и практик создают у лиц непосвященных образ созданий черствых и беспринципных. Хотя тем лучше, ведь подобные представления в известной мере защищают приверженцев магии смерти от любопытных глаз и нежеланных вторжений.

Можно было бесконечно умиляться, с каким нескрываемым наслаждением паренек пил божественный чай и ловил каждый миг удовольствия. Но Даргул Угрехват решил играть роль несгибаемого героя до конца – насколько хватит первоначального запала.

– Может, тебе денег дать? А?.. – предложил чародей и испытующе глянул на собеседника. – Трех золотых хватит?

– Нет, я денег не возьму, – покачал головой юноша и отставил чашку с последним глотком ароматного напитка. – По крайней мере, ни за что.

– Слушай, мальчик, ты не на собрании паладинов перед дарохранительницей исподнего святого Калимикста. Мы – некроманты – люди склада практического. Раз уж ты такой настырный, до сих пор сидишь тут и отравляешь своим присутствием мой завтрак, я готов поделиться суммой, причитающейся помощнику, но не всей. Тогда и ты уйдешь не без улова, и я останусь в прибыли. Решение разумное. Соглашайся. И кстати, тебе не придется отправляться невесть куда и подвергать жизнь опасности. На твоем месте я бы еще и спасибо сказал.

– Нет, сэр, извините. – Парень привстал с явным намереньем удалиться, но старик схватил его за запястье и прижал руку к столу.

– Подожди, мы не закончили. – Пожилой некромант внимательно посмотрел в глаза гостю, и тот бухнулся обратно на табуретку. – Расскажи, дружок, чем ты живешь, как зарабатываешь на жизнь?

– О, сэр, – вздохнул юный маг. Тема явно оказалась весьма чувствительной. – Если бы вы знали... Открыть собственную практику не дают. Все нормальные места в больших городах уже распределили, и никто не желает пускать новичков. На службу к баронам и графам устроиться невозможно: требуется боевой опыт. А его можно приобрести, только будучи в войске аристократа. Получается заколдованный круг. В общем, я промышляю мелкими заработками. Мне стыдно, очень стыдно, господин. Я ловлю природных и кладбищенских духов, запираю их в колбы и продаю на ярмарках.

– Неужели кто-то покупает? – поразился мастер.

– Конечно, спрос маленький, но я и заготавливаю понемногу. Берут разные люди: те, кто хочет удивить гостей, отомстить или навредить кому-нибудь – возьмут и разобьют склянку в доме недруга, выпустят потустороннюю сущность, – зачем-то берут алхимики и начинающие демонологи.

– Демонология? Разве демонология не запрещена властями? – изобразил нарочито деланое изумление старший чародей.

Парень лишь ехидно улыбнулся в ответ.

– Понятно, – махнул рукой пожилой заклинатель. – Ты чай-то допивай, – добавил он и уставился на собеседника.

Он вспомнил молодость, когда нужно было снимать жилье, оплачивать недешевое обучение, да еще и оставить кое-какие крохи на еду и одежду. Это только со стороны кажется, что магу легко заработать. Спрос на такого рода услуги всегда невелик, ведь обыватели, далекие от науки, боятся связываться с созданиями тонких миров, предпочитая обходиться привычными средствами. До сих пор некоторые невежественные крестьяне полагают, будто, единожды применив заговоренный свиток, они навлекут на все хозяйство страшное проклятие до седьмого колена. Но мы-то с вами – люди образованные – знаем, что такое случается, только если колдуна не устроит цена за его старания.

Вот и сэру Даргулу пришлось в начале пути изрядно покрутиться. Зарабатывал он тем, что зачаровывал рыбакам варежки, в которых те доставали угрей из ловушек. Добыча никогда не выскальзывала из рук, а перекладывать улов было одно удовольствие. Причем будущий мастер никогда не забывал устанавливать срок действия заклятья на сто дней, дабы поддерживать постоянный спрос. Вы, конечно, уже догадались, что за это изобретение наш герой и получил странное прозвище Угрехват. А все из-за Алдульфа Марферри, да свалится помет вирма с расстройством желудка на его дурную голову! Именно он каким-то образом прознал о неблаговидном занятии юного Мортимера и раструбил о нем на всю академию. Кличка пристала намертво, хотя о ее происхождении многие теперь позабыли. А когда ученому пришла пора издавать свою первую работу, начальник книгопечатни поморщился, глядя на обложку рукописи, и спросил: «Кто это – Даргул Мортимер? Не знаю такого. Зато Даргула Угрехвата все знают».

Взял и зачеркнул фамилию, а рядом вывел «Даргул Угрехват».

Посетовав на себя за непростительное мягкосердечье, старший заклинатель с облегчением сказал:

– Ясно, сам таким был в твои годы. Даже, грешным делом, помыслил в землепашцы податься. Хочешь десять золотых? Сможешь отправиться в южный портовый город и устроиться в контору какой-нибудь торговой компании экспертом и оценщиком, сейчас продажа артефактов заморских земель приносит огромные прибыли, без куска хлеба не останешься, да и все ж не по болотам со склянками лазить.

– Благодарю вас, сэр, за столь заманчивое предложение, а еще более за сочувствие. Я вижу, вы – человек высоких моральных качеств. – Молодой маг старательно подбирал слова, и голос его снова задрожал. – Но я не возьму ваших денег. Видите ли, когда я к вам шел, я мечтал вовсе не о блеске золота и звоне монет. Вы – великий путешественник. Слухи о ваших похождениях стали легендами. Вы спускались в глубокие пещеры, проникали в древние гробницы, отыскивали тайные святилища, а однажды нашли целый затерянный город. Вот о чем я мечтал. Дух приключений вскружил мне голову. Стоило закрыть глаза, как передо мной вставал дивный мир, такой, каким я себе представлял его по книгам... Только по книгам, – прибавил он печально и опустил взор. – Простите, как-то мне не пришло в голову, ведь вы никогда не брали с собой попутчика. Теперь я понял: вы – волк-одиночка. Помощники вам только в тягость. Это все мой эгоизм. Вбил в голову, будто вы сразу согласитесь, ведь я и учился хорошо, и в алхимии разбираюсь, и ростом вышел, и сила есть, и выносливость. Не смотрите, что худой. На самом деле я жилистый. Но я совершенно не подумал о вас. Теперь я осознал и проклинаю свою самоуверенность. Простите еще раз за вторжение и за испорченный завтрак.

Парень отвел взгляд – наверняка лицо его покраснело – и встал из-за стола.

– Да постой же! – одернул юношу сэр Даргул. – Никуда я тебя не отпускал.

– О нет! Думаю, мы теряем время. – Гость решительно направился к выходу и потянул ручку на себя.

Но старый некромант ловко поддел посох и махнул им в сторону двери. Та молниеносно захлопнулась прямо перед носом нового знакомого.

Начинающий маг резко развернулся, в серых глазах застыло недоумение.

– Я не желаю более участвовать в ваших играх, сэр, – произнес он с нарастающим раздражением.

– Я передумал, я не дам тебе денег, по крайней мере сейчас, – с плутовской улыбкой проговорил господин Мортимер и хитро воззрился на юного ткача заклинаний.

– Очень хорошо! – усмехнулся в ответ посетитель. – Это все? Теперь я могу идти?

– Нет, не все, – торжествующе сказал хозяин. – Я подумал... что мне действительно нужен помощник.

Дорогой читатель, вероятно, догадался, что магистр так или иначе возьмет молодого чародея с собой в дорогу. Ведь без такого сюжетного поворота и романа-то не было бы. Это в жизни сплошные расставания и отказы. В книгах же – наоборот: люди находят друг друга, а потом вместе попадают в истории и переделки, на то она и книга.

– Да неужели? – недоверчиво бросил парень.

– Именно. – Даргул Угрехват поднялся из-за стола и постарался выглядеть как можно более внушительно.

– И после ваших игр и издевательств я еще и должен согласиться. – Гость попытался изобразить праведный гнев на фоне плохо скрываемой радости. – Вы сначала даже не хотели меня пускать, потом искали предлог, чтобы выгнать, затем пытались сжечь шаром огня, намеревались откупиться и, быть может, отравили медленно действующим ядом.

– Остынь, мальчик. Дай старику поразвлечься. У тебя есть все: молодость, сила, рост, красота, будущее. А я отгулял свое и постепенно отхожу в лучший мир. Вот помру, у тебя представится возможность станцевать джигу на моей могиле. Ты, конечно, согласен? – пожилой некромант уверенно протянул ладонь.

– Конечно согласен, – с улыбкой облегчения повторил за ним юноша и крепко пожал мастеру руку.

– Вот и славно, – покачал головой опытный чародей. – Кстати, как тебя зовут, дружок?

– Тэдгар. Тэдгар из Гуртсберри.

– Очень приятно, Тэдгар из Гуртсберри. Думаю, мне представляться не стоит?

– Магистр Мортимер, ваша слава всегда вас опережает.

– А ты льстец, приятель, – усмехнулся Угрехват. – Сядь. Надо решить два вопроса. Во-первых, ты, безусловно, голоден. По крайней мере, я в твои годы хотел есть круглые сутки. Во-вторых, нужно поговорить о целях предстоящего путешествия. Я сейчас схожу вниз, закажу еды. Не волнуйся, я плачу за все, раз уж мне не миновать расходов на помощника. Посиди тут. Только ничего не трогай. Надеюсь, тебе можно доверять? – И наш герой нарочито серьезно взглянул в глаза новому знакомому.

Парень кивнул в ответ, и сэр Даргул в три шага пересек комнату, вышел, запер дверь снаружи и для надежности повел посохом вокруг замка, бормоча заклинание.

Когда мастер вернулся, юноша сидел на той же табуретке. И не прикоснулся ни к одному предмету. «Послушный, хорошо», – не без удовольствия отметил старый маг.

– Скоро нам принесут обед. Я уж не знаю, что ты обычно ешь. Но ты ведь мой помощник, плачу за тебя я, значит, и меню выбираю тоже. Сегодня будет... Хм, а что будет – ты узнаешь, когда принесут. И... ты хоть знаешь, куда я направляюсь?

– В Залесье, сэр.

– А тебе известно, где расположено Залесье?

– Где-то на востоке, сэр.

– Ясно, – вздохнул пожилой некромант. Он всегда был уверен, что молодежь не сильна в географии. Вроде бы в одном из недавних сочинений весьма фривольного содержания высказывалась мысль, будто это вообще наука не дворянская. Но уж если ему взбрело в голову взять под опеку долговязого огольца, стоит посвятить парня в суть дела.

Мастер забросил в рот последний кусок сыра с белой плесенью, отставил пустую тарелку в сторону, заложил в книгу закладку и убрал фолиант со стола, небрежно стряхнул на пол крошки, подошел к полке, взял какой-то свиток и развернул его перед Тэдгаром из Гуртсберри.

Парень прочитал название: «Карта порубежных графств Гарнации и восточных королевств». На большом листе качественного пергамента уверенной рукой была нанесена береговая линия континента, государственные границы, горные хребты и отдельные пики, лесные массивы, реки и озера, обозначены города, замки, аббатства и основные дороги, автор отметил логова драконов, пещеры карликов, некоторые древние монументы и места, пользующиеся дурной славой. Здесь же художник изобразил местных животных, редкие диковинные растения, а в морях – китов, кракенов и других чудищ из пучины, а еще корабли под парусами с пушками и товарами из далеких земель.

Надо сказать, в те времена ландшафт был совершенно диким. Сейчас каждый клочок земли либо распахан, либо отдан под пастбище или охотничьи угодья. А в прошлом людские поселения порой разделяли сотни миль бескрайних чащоб и топей, и можно было скакать дни напролет, нигде не встретив человеческого жилья. Да и уроженцы западных областей считали, что в глубине континента царствуют сущие чудовища, обитают одетые в шкуры варвары, возможно племена псоглавцев и людоедов.

– Так, – сказал сэр Даргул, когда Тэдгар наконец-то оторвался от карты и вопросительно взглянул на мастера. Старый некромант ткнул костлявым пальцем в городок на левом краю свитка. – Мы находимся в Кевиллхэме. До границы можно доехать за сутки. Много вещей не бери. Я путешествую налегке. Возьмем быстрых лошадей и... только ветер в ушах засвистит. – Ткач заклинаний явно воодушевился, глаза сверкнули задорным огоньком. Думаю, поскачем вот по этой дороге, видишь – самый прямой путь. Ты как держишься в седле, приятель?

– Хорошо.

– Вот и отлично. Отсюда начинается королевство Гунхария. Знал бы ты, мальчик, какой отменный там делают бекон. Гунхарский бекон – лучший от моря до моря. Как же редко торговцы – тысяча ведьм на их окаянные головы! – привозят его в наши края. Данстан из Маглбури всегда говорит мне, будто я слишком много бекона ем, а он, дескать, вреден для здоровья и вызывает полноту. Ну как, право слово, такой вкусный продукт может быть вредным? Ерунда какая. А я самого Данстана по животу – щелк! – и говорю, мол, ты бекон не трескаешь и вон какое брюхо отрастил, а я ем и ничего – как в тридцать лет хожу. Ладно, к делу. Некогда носил корону Гунхарии совсем мальчик. Вместо него страной руководил вельможа из Залесья, Иан Винкорн, а когда подросток умер без наследников, на трон возвели сына регента – Мациуса Винкорна. Он покинул Залесье и теперь там бывает нечасто. Но территория до сих пор принадлежит ему. Там же стоит их родовой замок – самый красивый по ту сторону гор. Видишь, сколько башен?

Юный чароплет кивнул.

– Теперь приезд хозяина – настоящий праздник. Залесье ограничено со всех сторон Венедскими горами. Это своеобразная впадина или котлован величиной с целую страну. Добраться туда можно через перевалы, коих с нашей западной стороны, благо, много. Но все они хорошо охраняются, причем не только людьми... – Угрехват хитро подмигнул, – но и драконами. С первыми мы можем договорится, со вторыми, скорее, нет. Гряда поросла лесами. Вот почему край так называется. Зато внутри, на плато, местность холмистая, с одинокими скалами, плоскими вершинами и невысокими горами, где, кстати, добывают золотишко, но нам до него нет никакого дела. – Хозяин оторвался от карты и посмотрел на гостя – тот тоже поднял взгляд. – У тебя есть теплые вещи, сынок?

Тэдгар вспомнил про старый драный зимний плащ на столь вытертом меху, что уже и не узнать, какому животному он принадлежал, и сказал:

– Нет, сэр.

Почему-то господин Даргул ничуть не удивился:

– Ясно. Погода там меняется постоянно. Во-первых, в горах всегда холоднее, чем в низине. Если на равнине деревья одеты в зелень, а трава сочна, в Венедах может лежать снег. Во-вторых, если утром светит солнце, а на лбу выступает пот, под вечер вполне может налететь промозглый ветер, а колотун заставит стучать зубы. Тем более сейчас, когда на дворе осень. – И господин Мортимер взглянул в окно, как если бы хотел убедиться в собственной правоте. – Парень, как у тебя с тальмарийским?

– Тальмарийским? – переспросил молодой маг.

– Ну да, – уверенно ответил Угрехват.

– В академии учил, преподаватели хвалили, – ловко переложил ответственность юноша.

– Они всех захвалить готовы, только бы быстрей от них отвязались, – ворчливо отмахнулся мастер.

– Но почему тальмарийский?

– Да потому, что ты местный язык точно не знаешь и скоро не выучишь. Я начал осваивать... – Магистр указал взглядом на потрепанный томик на краю стола, книга прижимала северо-западный угол карты.

На засаленном переплете новоиспеченный помощник едва разобрал полустертый заголовок: «Грамматика и вокабулярий Залесья и Ульпии».

– Хотя кому, как не тебе, его учить? Моя голова старая больше забывает, чем запоминает. Эх. В общем, к чему это я? Ах да, лет двести, а то и триста назад в Залесье начали приезжать купцы из Тальмарии. Они обживались, заводили конторы, налаживали связи. Короли Гунхарии переселение поддерживали – еще бы, иноземцы наладили прибыльную торговлю и платили крупные налоги в казну. Скоро тальмарийцы стали в Залесье господами, местное население работало на их цехи и гильдии, а толстосумы заправляли в городских советах. Потому подчиненные вынуждены были учить чуждый язык держателей власти и богатств. Вот откуда основная часть населения Залесья худо-бедно разговаривает на тальмарийском. Правда, чиновники Винкорнов изъясняются на гунхарском. Ну а нашего наречья там не знает никто, будь уверен, – засмеялся наставник.

Тэдгар из Гуртсберри усмехнулся в ответ. Он даже начал ворошить память в поисках расхожих фраз, например: «Здравствуйте, а где здесь можно купить гунхарский бекон?» или «Есть ли в вашем городе лавка алхимических товаров?» и, конечно, «Не подскажете, где тут поблизости заброшенное кладбище, где можно откопать парочку скелетов?».

Впрочем, про скелеты лучше не упоминать, вдруг местные жители продолжают пребывать во тьме суеверий и с недоверием относятся к последним научным достижениям?

– Теперь глянь сюда. – Мастер ткнул пальцем в изображенную на карте местность южнее отрогов Венедских гор. Это – Ульпия. Земля переходит из рук в руки. Каждый завоеватель стремится обобрать и разграбить эти селенья, а местные аристократы – бояре – люто грызутся между собой. Они постоянно сменяют правителей, господарей, которые подчиняются то Гунхарии, то Отмании, воинственной варварской империи на юго-востоке, вот здесь. На фоне постоянных войн и распрей в стране приумножаются бедность и запустение. Как я понимаю, жители Ульпии платят дань Отмании, чему, мягко говоря, не рады северные соседи. Хотя, может, там снова сменилась власть, и теперь они опять вассалы короля Гунхарии или еще кого?.. – Пожилой некромант многозначительно взглянул на собеседника, будто в ожидании аплодисментов за наглядный и исчерпывающий доклад.

Тэдгар из Гуртсберри не знал, как следует отблагодарить магистра за разъяснения, хотя внимание последнего переключилось на другой предмет:

– Время! – воскликнул сэр Даргул. – Нам должны принести еду. У тебя будет возможность насмотреться на карту. Давай-ка пообедаем. – С этими словами старший чародей проворно свернул свиток и поставил его на полку.

В тот же миг в дверь постучали, и хозяин мановением руки заставил замок открыться. Вошли дородные девушки из закусочной напротив, и вскоре на столе появились две зажаренные половины курицы, тушеные овощи с грибами в сырном соусе, толстые мягкие лепешки и даже печеные яблоки. На отдельном блюде в качестве главного украшения трапезы лежали полоски гунхарского бекона. Настоящий пир для юноши, который несколько дней кряду питался похлебкой из сорняков, черствым хлебом да жидкой овсянкой.

У вечно голодного парня потекли слюнки и заурчало в пустом животе. Но молодой мужчина решил проявить благонравие и скромно стоял в ожидании, пока господин Мортимер не окажет милость и не предложит отведать чудесное угощение.

– Ешь давай, не строй из себя скромнягу, – весело сказал сэр Даргул. – Раз уж выпросил у меня должность помощника, ты обязан хорошо питаться. Ведь тебе нести мою поклажу, походную лабораторию и прочие вещи. А для того нужны силы. Вот и набирайся. А я пока заварю еще чайку.

Тэдгар сел за стол, а радушный хозяин придвинул гостю тарелку с цыпленком. Угрехват щелкнул пальцами, и под чугунным чайником зажглась жаровня.

– Запомни, мальчик мой, – произнес старший маг голосом проповедника на кафедре. – Белый чай – штука очень капризная. Перегреешь воду – убьешь весь вкус, недогреешь – не дашь оттенкам раскрыться. Как только со дна пойдут тонкие цепочки пузырьков, похожие на жемчужные бусы, сразу снимай с огня. Всегда бери побольше почек. Заваривай медленно, дай листочкам перемешаться. Отмерять время – дохлый номер. У меня никогда не получалось. Лучший способ узнать о готовности – проверять аромат, а иногда и пробовать. Недодержишь – будет вода водой. Передержишь – горечь несусветная.

Когда напиток вдохновения был готов, сэр Даргул присоединился к трапезе. Голодный парень жевал, молчал и слушал.

А мастер, видимо равнодушный к пище, предпочел продолжить беседу:

– Ты знаешь цель нашего путешествия?

– Да, новая форма нежити.

– Именно, совершенно новая, никогда не известная ранее. И как только их не называют! Но в целом именуют упырями или вампирами. Слыхал такое слово?

– Нет, сэр.

– И я – тоже, до недавнего времени. Если учесть скорость, с которой новости из Залесья достигают наших мест, получается, им лет десять, – задумчиво проронил господин Мортимер, глядя в потолок. – За эти годы многие щелкоперы успели потрудиться и примерить на себя лавры крупных знатоков темы, нет, даже экспертов в области вампиризма. Последнее словцо, кстати, они и придумали – дескать, речь идет о некоем явлении, а не просто очередном типе бродячих покойников. По мне, дело ясное, красивые речи дороже продаются. Во всех сообщениях у вампиров имеются общие черты. Логично предположить, что они действительно присутствуют у данных существ, если повторяются из рассказа в рассказ. Во-первых, считается, что создания сии мертвы. Собственно, поэтому совет и определил их как новый тип нежити. Во-вторых, – быть может, эта черта самая яркая – они пьют кровь. Но истории разнятся. Одни утверждают, будто упыри питаются кровью, другие – что питье крови приобретает у них форму одержимости. Ведь отлично известно, что немертвые не испытывают чувства голода, а обновление их тел не происходит за счет питательных веществ. Не у всех имеется кишечник в рабочем состоянии. Некоторые авторы пишут, что таинственные создания нападают исключительно на людей. Другие уверены, что они не гнушаются и кровью животных. По-моему, из крови упыри могут извлекать некие магические компоненты. Не зря же именно кровь поддерживает живых существ – от муравья до гигантского кита. Как ни странно, исчерпывающих исследований этой жидкости с точки зрения магических свойств до сих пор не проведено. Поражаюсь безделью и недальновидности алхимиков. Им бы все золото да алмазы получать или орихакурон с мифрилом трансмутировать. Только за деньгами и гоняются. А наука стоит. Эх! – Мастер тяжело вздохнул, с удовлетворением посмотрел на тарелку Тэдгара, где недавно лежала половинка жареного цыпленка, а сейчас находилась лишь горстка костей с ошметками кожи, и добавил туда пару полосок бекона и тушеных овощей. – Кроме того, авторы отмечают, что вампиры не переносят дневной свет. Но тут начинаются расхождения. Гальфрид Тоусенд заявляет, что днем они вынуждены проводить время в собственных могилах, а покидают их лишь ночью.

Однако преподобный Ригор Сартберри-Силл совершенно с ним не согласен. Он утверждает, что кровососам вовсе не обязательно пребывать во гробе, днем они могут находиться где угодно, главное – избегать солнечных лучей. Причем тот же Тоусенд, да разорви его мирквудский вепрь, сообщает, что для вампиров губительно любое освещение. А Сартберри-Силл, проклятый священник, полагает, что они вполне здравствуют при свете свечей, костра и даже разрядов маны. Как известно, некоторые магические структуры крайне нестабильны и разлагаются на свету, взять хотя бы триединый излучатель Брайта или ультраполяризованный импульсный конденсатор Майнсуорта. Тот вообще нужно защищать от любых лучей, а не то взорвется. Но предполагаемые объяснения связи с могилой... Бр-р-р... Выглядят крайне неубедительно, да и смешно. Также известно, что вампиры в некотором роде размножаются. Нет, не так, как ты подумал, – ухмыльнулся старый некромант. – Когда особь кусает человека, последний после смерти становится кровососом. Данаван из Дриллдерри пишет, будто это случается всегда, Тоусенд – наоборот, – что очень редко и что жертвы отходят в мир иной. А чудак Сартберри-Силл где-то узнал, что для обращения несчастного вампир проводит тайный ритуал. И здесь любая логика бессильна. Нужно проверять, устанавливать, как говорится, опытным путем. Вот тут общие черты и заканчиваются.

Далее идет полный раздрай во мнениях. Тоусенд считает вампиров существами звероподобными, безмозглыми. По его мнению, они передвигаются на четвереньках, роют землю когтями и полностью утратили человеческие черты и сущность. А Сартберри-Силл, напротив, отмечает, что они почти не отличаются от людей. Их можно опознать по огромным клыкам, но те видны только в момент укуса. А так и держатся, и говорят, и двигаются словно живые. Но бледность в некотором роде выдает их. Райнальд фон Рилле и Герард фон Дассель описали превращение кровососов в летучих мышей, а Крежмир Атурио – в волков, медведей и кошек. Баделин, приор Каллестина, откуда-то выкопал, будто кровососы не переносят серебра, а потому не отражаются в зеркалах, поскольку те покрыты слоем сего драгоценного металла. Вот все его основания и доказательства. Мол, нате, кушайте. Хочется спросить: он хоть раз вампира в глаза видывал, так просто или в зеркале? Нет! Ему байки напели доверенные люди из числа купцов. Если для таких, как они, деньги не пахнут, то и упырей, естественно, серебряники не отражают. Некий щелкопер, Перкин Даувальт из Хэмсби – никогда не слышал о таком раньше, – в весьма низкопробной книжонке поведал, будто стоит только перед вампиром рассыпать горсть зерна, проса или любого сыпучего материала типа бусинок, жемчужин или ягод, так упырь тотчас бросится их считать и не остановится, пока не сочтет все до последней крупинки. Ну и как тебе?

– Полная ерунда, – поддержал мастера Тэдгар из Гуртсберри.

– Именно, друг мой, именно! – обрадовался понимающему слушателю Угрехват. Сколько у нас под ногами всего рассыпано. Листьев осенью – сотни на одной тропинке. А песчинок? И вовек не сосчитать. К тому же, если вампиром стал малограмотный крестьянин... ведь он и до ста не досчитает. А Малахи Анварский, аббат Окшама, – вот учудил, чтоб ему вовек не вылезать из своих видений. Пишет, будто вампиры боятся креста. А знаешь почему? – Магистр указал пальцем вверх и усмехнулся в усы. – У самого посох с навершьем в виде креста. Этак он авторитет поднимает. Может, посох-то у него и впрямь зачарованный. Но бумагомаратель пошел куда дальше. Он пишет, что при нападении жертве надо взять две палочки и скрестить их, после чего исчадие тьмы, если не издохнет на месте, точно убежит обратно в могилу. А теперь представь дерево. Сколько различных веточек да сучков перекрещено? А на земле сколько их скрестно лежит? Если так думать, бедным вампирам и ступить-то некуда. Хоть вовсе из гроба не вылезай. А ты, парень, как думаешь?

– Ваша проницательность, сэр, способна изобличить любую непоследовательность, как бы глубоко она ни была запрятана в череде ложных рассуждений, – отчеканил Тэдгар фразу, которую похитил из какого-то низкопробного чтива. Юноша смекнул: старик обожает лесть, причем даже самую простую и незамысловатую.

– Эх ты! – потрепал его по волосам Даргул Угрехват и подал парню печеное яблоко в награду за сообразительность. – Многие авторы упоминают чеснок как первейшее средство от вампиров. Уничтожить он тварей не может, но неприятен для кровососов сильно. Кстати, в книжицах приводятся разные способы убийства упырей. Хотя разве к нежити можно применять такое словечко? Мудрено убить то, что уже мертво. Преподобный Райнальд фон Штирзунд предлагал использовать понятия «уничтожить» или «разрушить». Но кто его послушал? Все следуют порочной привычке, даже я временами. Ну-с... Уничтожают их обычно в могиле в дневное время. Прах можно сжечь, а можно отрубить голову и положить в ноги, вбить в сердце кол осиновый или железный, напихать в рот чеснок, выставить тело на солнечный свет. Каких только издевательств не придумают люди. Ладно, основное я тебе рассказал. Все сочинения о кровососах, какими бы толстыми они ни были, сводятся к вышеупомянутому набору фактов. Что ты об этом думаешь, мальчик мой? – спросил господин Мортимер тоном профессора на итоговом экзамене.

Тэдгар смекнул: от ответа зависит отношение мастера и, может, сама поездка. Пожилой некромант глядел испытующе прямо в глаза собеседнику. Времени нет. Нужно придумывать на ходу.

И, не отрывая взора от магистра и ловя каждое изменение в лице ученого, парень начал:

– Я, конечно, не читал столько, сколько вы, сэр, и не могу иметь весомого мнения в таком вопросе. Но ваш рассказ, такой обстоятельный и емкий, позволил и мне сформировать некоторое отношение к делу. – Юноша сделал паузу, собрался с духом и продолжил: – Сведенья в этих, с позволения сказать, книжицах разрозненные, непоследовательные, недостоверные. Они противоречат здравому смыслу. И виной всему, рискну предположить, является тот факт, что ни один из уважаемых... – последнее слово молодой мужчина произнес с открытым ехидством, – авторов никогда в Залесье не бывал и вампиров не видел. Убежден, ваше исследование непосредственно на месте событий позволит наконец-то собрать истинно научные данные и создать стройную обоснованную теорию.

Даргул Угрехват ликовал. В душе старый естествоиспытатель был тронут до слез. Нет, он не ошибся в выборе помощника. Мальчишка полностью перенял его точку зрения и рассуждал в нужном направлении. Неужели мечта сбывается? Худой долговязый паренек стал его последователем. Если так, с ним и в самом деле можно отправляться в Залесье.

– Верно, друг мой. Как славно хоть раз в жизни встретить человека мыслящего, а не самонадеянного простофилю, который верит каждому листку, вышедшему из-под пера якобы уважаемых приоров, аббатов и ученых, и бросается на защиту своих заблуждений с открытым забралом. А авторы те, с позволения сказать, протирают робы в кабинетах, засели в монастырях, замках, башнях и даже носа не суют дальше послеобеденной прогулки возле дома. Переписывают байки, сплетни, сказки без малейшей попытки осмыслить суть вопроса. Вот откуда неразбериха. Ты верно подметил: смысл моей, то есть уже нашей, поездки и заключается в том, чтобы всесторонне изучить вопрос на месте, описать на примерах и привести в работе те факты, коим мы были свидетелями. Нам необходимо все проверить и перепроверить, а главное – объяснить. И, возможно, как бы это смело ни звучало, установить способ поднять вампира самостоятельно. Ведь, как сказал Дэймон Гратц: «Нет такого вида нежити, который бы не мог быть создан с помощью некромантии».

Тарелки опустели, как и чашки с чаем. Пожилой ученый утомился от долгого насыщенного монолога. Чувства бурлили, в груди клокотало, голосовые связки пересохли. Надо посидеть в тишине и восстановить равновесие.

– Ладно, на сегодня хватит, – произнес магистр и встал из-за стола. Тэдгар последовал его примеру. – Ты все правильно понял, сынок. Мы выезжаем послезавтра. Я дам тебе два золотых. – Он положил деньги на стол. – Купи себе чего-нибудь в дорогу, не забудь про теплую меховую накидку, собери вещи, подготовься к путешествию. Жду тебя завтра в полдень здесь с отчетом. Договорились?

Вместо ответа юноша поднял серые лучистые глаза и проникновенно посмотрел на мастера.

Тот кивнул.

– Я же обещал, ты принят. Можешь не сомневаться. Я не уйду без тебя – слово джентльмена. – И сэр Даргул похлопал нового помощника по костлявому плечу.

Глава II,

из которой читатель узнает, что делают из очень редкого корня, а также расширит знания о сферах применения магии

Те, кто говорят, будто не в деньгах счастье, наверняка уже имеют достаточно золота. Ведь когда тебе не на что купить еду, ты мерзнешь на ветру, а из последнего жилища грозятся выгнать за неуплату, тебе, скорее всего, нет дела до поисков большой любви, вселенской истины, повышения собственных моральных качеств или падения нравов общества. Тэдгар из Гуртсберри считал именно так. И когда у парня в кармане оказались два кругляшка презренного металла, он сразу почувствовал себя увереннее. Плечи распрямились, дышать стало легче, взгляд перестал прятаться, а походка сделалась свободнее. Теперь юноша никого не стыдился, не боялся смотреть в глаза прохожим и весело шагать по самой средине улицы, а мир заиграл новыми цветами и преисполнился красоты.

Для начала молодой маг зашел к портному и справил отличный зимний плащ, подбитый кроликом, с воротником из волчьего меха. Далее пробежался по лавкам и купил несколько мелочей в дорогу и еды для ужина, конечно не забыв про гунхарский бекон (хочешь понравиться мастеру – думай и делай как мастер). Как же славно, когда и продавцы, и покупатель остаются довольны, никто не чувствует себя ущемленным и не мнит другого мошенником, а, наоборот, желает удачной торговли и счастливого пути. Деньги – хорошая штука, когда они есть. Кроме того, помощник Угрехвата отдал все долги хозяйке своей каморки и заплатил наперед, дабы она не выставляла его пожитки, когда их обладатель будет скакать по горным перевалам Венедов.

На следующий день Тэдгар встретился с сэром Даргулом. Вопреки ожиданиям, старый некромант не заставил парня собирать и упаковывать его вещи. Их оказалось не так много: весь скарб известного естествоиспытателя включал пару седельных сумок. Зато юноша познакомился с лошадками. Животные были крупными, мохноногими, мускулистыми, высокими, с широкими мордами, большими ноздрями, густыми гривами и прочными массивными копытами. Добавьте к этому добродушный уравновешенный нрав, отличное послушание – и вы получите идеального компаньона для далеких путешествий. Такие будут одинаково хороши и на узкой тропе меж скал, и в бескрайней степи, и в зной, и в лютый холод. Особой резвости от тяжеловозов ждать не стоит, но плавность хода и выносливость важнее, когда находишься в седле почти целыми сутками.

Стоит отдать должное господину Мортимеру. Он более ни разу не упомянул о нежелании брать молодого чародея на службу. Вероятно, пожилой ученый смирился с неизбежностью присутствия Тэдгара и в каком-то смысле включил его в список объектов исследования. Чувствовалось, как знаток тайных искусств наблюдает за менее опытным компаньоном, словно за диковинным насекомым, и дивится его промахам. Он по-доброму потешался над попытками парня сделать все по-своему, без помощи наставника, и не спешил вмешиваться. В свою очередь, юноша, который никогда бы не позволил ничего подобного в кругу сверстников, в обществе сэра Даргула не боялся показаться смешным. Он полностью расслаблялся и открывался, будто знал, что в самый нужный момент старик протянет сухую, но сильную руку помощи.

Вот в таком настроении два некроманта ранним утром, как только первые лучи солнца позолотили шпиль ратуши сонного Кевиллхэма, отправились навстречу рассвету в далекое путешествие. Дорогой читатель, прошу у тебя прощения. Я не стану приводить занятные подробности странствия наших героев до границ Залесья, а то книга сия превратится в многотомную эпопею, подобную объемом той, что в позапрошлом веке имел усердие написать небезызвестный граф Леон фон Диккбаух. А потому я не смогу поведать о том, как почтенный Мортимер открыл для Тэдгара из Гуртсберри белое пиво, после чего тот, к вящему удивлению местных жителей, лихо отплясывал рил за рилом под резвые гунхарские мелодии (подходит ли такого рода музыка для упомянутого танца – на сей счет сочинитель не может представить авторитетного мнения).

Вы не узнаете и о том, как сэр Даргул объелся знаменитого бекона, получил легкое расстройство пищеварения и заставил новоиспеченного помощника кормить его углем прямо из очага. А еще стоило бы живописать, как чародеи в городе Кечварош изловили в трактире проказливого духа. Тот три года докучал постояльцам таверны, и магам пришлось засадить его в бутылку. К слову, она до сих пор стоит на каминной полке в трактире, и каждый может увидеть, в каком жалком состоянии пребывает ныне нечистый, если, конечно, какой-нибудь неуклюжий рыцарь не расколотил склянку в неистовом угаре.

А еще хочется рассказать про то, как на ристалище в Орокерше господа некроманты без труда вывели на чистую воду нанятого колдуна, который заставлял запинаться лошадей участников турнира. Помимо прочего, они разоблачили девицу, что превращала несвежую треску в копченых угрей, а кроме того...

В общем, о гунхарских похождениях наших героев можно написать отдельный сборник рассказов, один занятнее другого. Но, поверьте, их приключения в самом Залесье превосходят все остальное, а потому я поспешу к ним перейти.

Итак, сэр Даргул и Тэдгар из Гуртсберри прохладным осенним вечером подъехали к подножию Венедских гор. Солнце стояло низко, золотистые лучи отдельными пучками освещали крутые склоны. Путники невольно остановились на вершине холма, дабы полюбоваться удивительным зрелищем. Прямо перед ними дикарскими коврами расстилались сжатые нивы. Словно безмолвные часовые, то тут, то там высились остроконечные стога. Длинные тени медленно вытягивались, истончались, догоняли друг друга, создавая причудливые потусторонние формы. Воздух становился холоднее. Кони фыркали, от их горячего дыхания клубами вихрился пар. Каждую ложбинку, низину или падь заполнял невесомый пепельно-дымный туман. И чем дальше, тем гуще и гуще становилось зыбкое марево. Оно поднималось выше и выше, постепенно скрывало бревенчатые изгороди, крыши одиноких домиков, вершины вековых елей и пологие увалы. Далее из рыхлой слоистой мглы поднимались величественные исполины. Покрытые густым лесом, они представлялись средоточием мрака и тьмы, будто видения иного, нездешнего мира. Столь чужеродными казались черные гиганты на фоне нежно-охристых полей и угодий. А еще дальше вздымались заснеженные пики, раскрашенные заходящим светилом в мягкие оттенки нежного пурпура.

Но следовало поторопиться и вовремя найти кров. Ночь обещала быть студеной. Места здесь бойкие, оттого небезопасные. Герои спустились с холма и тотчас приметили большой дом с широким двором.

– Слишком велик для простой крестьянской семьи, – усмехнулся сэр Даргул. – Кажется, нас ожидают именно там.

Тэдгар из Гуртсберри сообразил, о чем говорил товарищ. За столько дней, проведенных вместе, он уже научился понимать ход мышления наставника.

У калитки старый некромант спрыгнул с лошади и дернул за створку – та со скрипом распахнулась. С гор повеяло холодом, и молодой маг поежился в предвкушении тепла и горячего ужина. Пожилой чародей уверенно направился вперед. Промозглый ветер разметал тяжелые полы робы. Знаток тайных искусств громко постучал посохом в дверь. У Мортимера была странная привычка делать все данным символом принадлежности к заклинателям. Благо заговоренное дерево из пустынь Эйдора по прочности соперничало с железом. Меж тем внутри послышался стук шагов, заскрипели половицы.

– Кто там? – раздался тревожный женский голос.

– Вам постояльцы нужны? – требовательно спросил Угрехват на тальмарийском.

– Нужны, – неуверенно ответила хозяйка. – А вы кто и откуда?

Никудышная защита: даже злокозненный убийца может вполне заявить, будто он странствующий монах из обители святой Фридегунды. Ну не будет же разбойник говорить, что он грабитель и вор или, того хуже, тот самый нечестивец, который однажды заикался о смерти короля?

– Мы ученые, направляемся из Гунхарии в Залесье. Нам нужно лишь комнату, две кровати, ужин и завтрак, да и помыться бы с дороги не помешало.

Селянка помедлила. Наверняка она привыкла иметь дело с купцами, а люди науки представлялись ей существами непонятными и даже опасными. Но, судя по отсутствию повозок на дворе, день сегодня явно не задался, и, дабы не уйти в убыток, крестьянка отперла замок.

Женщина оказалась дородной. Чистая, расшитая жизнерадостным цветочным орнаментом блузка и пестрая юбка с черным узорчатым передником свидетельствовали о том, что в доме не бедствовали. Из-за углов выглядывали ребятишки.

– Проходите, – коротко сказала хозяйка и отошла в сторону. – Болдижар, займись лошадьми! – крикнула она через правое плечо на гунхарском.

Откуда-то появился мальчик лет четырнадцати, быстро нацепил странного вида ботинки и вышел во двор.

Долговязый Тэдгар шагнул внутрь и задел головой какой-то предмет, привязанный к притолоке. Он посмотрел вверх и увидел вязанку чеснока. Мортимер проследил за взглядом парня и хитро улыбнулся в усы. Теперь сомнений в принадлежности диковинной вещицы уже не осталось.

Женщина провела гостей в большую комнату со свежей штукатуркой, очагом и двумя кроватями. Повсюду лежали нарядные половички. Окна украшали полосатые занавески. Они скрывали кованые решетки. Определенно, здесь любили постояльцев, старались создать уют и поддерживали порядок.

– Ваша комната. Лошадь распрячь, есть дать. Вы не беспокоиться. – Тальмарийский давался селянке с трудом, но нужные фразы она знала. – Вы есть потом. Я позвать. Потом. Мыться в бочке после есть. Я нагреть воды. Хорошо?

Гости покивали головами, и крестьянка ушла готовить ужин.

– Ого! – воскликнул сэр Даргул. – Посмотри-ка. Да нас прям-таки защищают.

Он указал на гирлянды из того же овоща над дверью и кроватями.

– Похоже, тут все серьезно с обороной! – улыбнулся в ответ Тэдгар.

– Интересно, до этих мест дошли только слухи или сами вампиры? – рассуждал вслух Угрехват. – Если второе, они постепенно доберутся и до наших краев.

– Особенно если учесть их способность порождать себе подобных, – согласился парень.

Через некоторое время хозяйка позвала за стол. Женщина с постояльцами отужинать отказалась, господину Мортимеру стоило больших усилий посадить ее рядом. Старый некромант не любил малограмотных людей и видел в них лишь обслугу. Но теперь знаток тайных искусств попытался завязать беседу. Ничто не привлекает человека так, как разговор о нем самом, – прежде чем перейти к цели, чародей сделал несколько заходов вокруг да около. Он узнал, что селянку зовут Хайника. У нее трое детей, два мальчика и девочка. Живут они в основном тем, что дают кров купцам, которые пересекают горы. Неподалеку находится удобный перевал, его могут преодолеть лошади с повозками. Но на несколько десятков миль как к югу, так и к северу горы почти неприступны. Сегодня день не задался, никто не соблаговолил остановиться. Муж уехал на заработки в город. Вернется только весной, к началу пахоты.

Тэдгар из Гуртсберри сидел смирно, ел тушеные овощи с солониной и подливал понемногу красного домашнего вина. Пару раз старался из вежливости изобразить участие и вставить пару фраз. Но выходило неудачно, а потому юноша окончательно замолчал и превратился в слушателя.

Когда у хозяйки развязался язык, опытный некромант решил направить разговор в нужное русло:

– Скажите, сударыня, а почему у вас над каждой дверью и каждым окном висят гирлянды из чеснока?

Женщина замялась. То ли испугалась чего, то ли застыдилась суеверий. Должно быть, уважаемый читатель знает, в глубинке не принято говорить и даже думать о нежити, духах, драконах, гоблинах и умерших предках. Считается, что, если кто упомянет такого персонажа, может накликать беду, а субъект обсуждения не преминет явиться к болтливому глупцу в ближайшее время.

– Я так сушить. Делать сухо. Он был мокрый, – ответила хозяйка.

Даргулу отступать было уже некуда.

Обходной маневр с треском провалился, оставалось пойти в лобовую атаку:

– А я слышал, точь-в-точь такие связки применяют для защиты от вампиров. Быть может, вы их опасаетесь?

– Кто? Упырь? – внезапно рассмеялась Хайника. – Тут нет вампир, никогда не был. – И боязливо взглянула в окно.

– А для чего чеснок развесили? – не отпускал Угрехват.

Тэдгар сумел заметить мелькнувшую в глазах мастера вспышку магии.

– Три года назад, – сказала хозяйка и потупила взор, – купец приехал из Кронбург. Далеко. Залесье. Хотеть остановиться. Ходит по дому и говорит: «Нет никакая защита от вампир. Не будет защита, уйду. Не тут остановиться». Я – в амбар, смотреть мешок, все мешок. Взяла чеснок весь-весь. Приносить. В комнату положить, везде. Купец остаться, хорошо платить. Я все обратно в мешок, в амбар. Потом приехать второй купец из Кронбург. Снова про чеснок говорит. Научил цепочка делать. Сказал решетки на окна. Наш купец, Гунхария купец, чеснок не просить. Не надо. А купец из Залесье всегда просить. Еще пшено перед дверь сыпать просить. И перед окно, все. Мой дом всем из Кронбург нравится. Здесь хотят ночь проводить. Защита от вампир.

– А на самом деле были тут вампиры когда-нибудь? – поинтересовался сэр Даргул.

– Нет, сударь, нет. Вампир-упырь в Залесье, там! – Селянка замахала руками в сторону гор. – В Венедах. В лес. У нас нет, никогда не был.

– И никто не видел?

– Нет, я спрашивать. Хюмер не видел, Ибойка не видел, мельник Иллеш не видел, кузнец Цинтуш тоже не видел. Никто не видел.

Старый некромант допил остатки вина и разочарованно проронил:

– Ладно, спасибо тебе, Хайника. Завтра трудный день. Выезжаем на рассвете. Подготовь нам завтрак и вели сытно накормить лошадей. А теперь нам с компаньоном нужно помыться.

– Да, да, – закивала хозяйка.

Пока шагали по коридору, помощник спросил мастера:

– Ну что, не вышло ничего узнать? – В голосе слышалось сочувствие.

– Отрицательный результат – тоже результат, – рассудительно произнес магистр. – Зато мы выяснили границу их распространения. В Гунхарии вампиров покамест нет. А вот в Залесье к этой угрозе относятся весьма серьезно. Теперь понятно, что они обитают в горных лесах. Наверняка сторонятся человека. Купцы – народ не робкого десятка, суеверными их не назовешь. Видимо, случаи нападений имели место. А потому, мальчик мой, держи нос выше. Считай, сегодня мы начали исследование и даже получили первые материалы. Опрос свидетеля, как-никак!

Солнечные лучи еще не успели проникнуть в окно, а наши герои уже были на ногах. Быстро позавтракали рассыпчатой кашей и жареной домашней колбасой, собрали вещи и покинули гостеприимный дом Хайники. На пороге сэр Даргул с ухмылкой показал Тэдгару на землю, и парень заметил крупинки проса. Хоть гости прибыли не из Залесья, хозяйка или чтила новую традицию, или боялась непрошеных гостей.

Утро выдалось по-зимнему холодное, стылая земля не начала оттаивать и казалась твердой, как камень. Путники выбрались на дорогу и не увидели никакого жилья: впереди вставали Венеды. Они снова поразили юношу. За ночь там выпал снег, а потому крутые склоны изменились до неузнаваемости. Если вчера на закате величественные ели стояли темными и мрачными, то сейчас, когда густой туман осел на пушистой хвое и превратился в изморозь, а ветви припорошила метель, они сделались серебристыми. Более лес не составлял сплошную черную массу, силуэт каждого дерева подчеркивали новые волшебные оттенки. Будто бы горы оделись в пестрый кроличий мех. То тут, то там верхушки вековых гигантов были подернуты лоскутами жемчужной дымки. От реки по правую руку парило, и на голых ивах выросли хрупкие ледяные кристаллы. Воздух стал прозрачнее лучшего бриллианта в королевской короне, как если бы стужа очистила его от дорожной пыли, печного дыма и миазмов. Каждый звук сегодня слышался особенно ясно и звонко.

Тэдгару не терпелось шагнуть под своды зачарованного бора, услышать скрип снега под копытами, увидеть ближе застывшую красоту, насладиться удивительной рассветной тишиной. Глазомер обманул. Ехать оказалось дольше, чем представлялось ранее. Но вот дорога пошла вверх, и наших героев обступила стена заиндевелых елей. Вокруг становилось все темнее, тропа сузилась и начала петлять, а безмолвие сделалось зловещим, замогильным. Ни зверь, ни птица не нарушали торжественного покоя. Мир стал недвижим, словно само время остановилось в морозном лесу. Было боязно делать любое движение, дабы не разбудить затаившееся здесь лихо. И даже лошадям передался страх – они брели медленно, понурив головы, старались не шуметь и иногда даже пробовали копытом почву под ногами, прежде чем шагнуть.

Путники не преодолели и мили, как юноша начал озираться. Мерещилось, будто крадется кто-то сзади, невидимый и неслышимый. Молодой заклинатель гнал такие мысли прочь. Сэр Даргул говорил, что вампиры днем на свет не выходят. Хотя магистр высмеивал почти каждое положение книг о кровососах. И вообще, Залесье богато и всякой другой нечистью – те же оборотни, колдуны, стригои, вии и морти, бродячие вурдалаки, да и люди. Как-никак, именно они убивают собратьев, причем в бо́льших количествах, чем драконы, нежить и эльфы вместе взятые.

Как там господин Мортимер? Тэдгар поднял голову. Старик отъехал довольно далеко. Выглядит спокойным, уверенным. Пожалуй, путешествие ему нравится. Он определенно наслаждается и безветренной погодой, и красотой заиндевелых елей, и чистотой горного воздуха. «А я? Сижу как на иголках», – с досадой подумал парень и послал конягу быстрее. Вскоре он догнал мастера, как вдруг...

Боковым зрением помощник магистра заметил красное пятно на снегу. Лошади встали на дыбы. Юноша лихорадочно натянул поводья – только хуже. Он схватился за гриву, за луку седла. Животное с диким ржанием метнулось в сторону, толчок – и горе! – наездник полетел прямиком в придорожный куст. Треск сучьев... Или ребер? От удара на миг оборвалось дыхание и потемнело в глазах. Руки шевелятся, ноги тоже. Должно быть, ветки и снег смягчили падение. Голос Угрехвата, какое-то заклинание.

Вот уже наставник прыгает на землю и подходит.

– Цел? – спросил старик, подавая руку.

– Кажется, – простонал Тэдгар из Гуртсберри и схватил ладонь пожилого некроманта.

Тот буквально вытянул бедолагу и поставил на ноги.

– А я ведь тебя спрашивал, хорошо ли ты ездишь верхом, мальчик, – с укоризной проговорил Мортимер.

– Простите, сэр, не удержался. – Парень попытался отряхнуться, а заодно проверить кости на предмет переломов.

– Не удержался, – передразнил мастер. – А магия тебе на что, дурья башка? Не умеешь с лошадью справиться, болевой шок – и коняга стоит как вкопанная.

– Право, и не думал, что в таком деле может пригодиться магия. – Юноша понял: господин ворчит для порядка. Злобы в его голосе не было.

– Магия – она на то и магия, что пригождается везде. И чему вас, обалдуев, в академии учат? Вот я твою лошадь шоком остановил. Видишь теперь, какая смирная сделалась?

– Да вы просто виртуоз по части темных искусств, сэр. – Лесть – безотказное средство умиротворения Угрехвата.

– О да, – картинно протянул старый джентльмен и рассмеялся. – Ладно, мальчик, пошли-ка посмотрим...

– Подождите, сэр!

– Что опять не так?

– Простите, я не могу найти посох.

– Вот дурачина! Ты прям гаулвергский тролль: такой же верзила и так же мало мозгов. Как маг может потерять посох?! Посох – это святое! Да вон он лежит!

– Где?

– Тут! – опытный заклинатель показал пальцем. – Внутривидение надо иногда подключать, если шары ничего не видят. Пойдем-ка посмотрим, что напугало наших лошадок.

Герои склонились над кровавым пятном на дороге. Посредине лежал труп куропатки с разверстой грудью и свернутой шеей. Тэдгар, конечно, не особо разбирался в систематике пернатых, но почему-то подумал, что это именно куропатка, хотя с тем же успехом несчастная птица могла оказаться рябчиком или тетеревом.

Сэр Даргул снял перчатку и повел рукой над тушкой. На пальцах появилось легкое зеленоватое сияние.

– Ого! Да уж, лошади чуют опасность лучше людей. От нее веет смертью!

– Смертью? – недоуменно скривился парень.

– Нет, не простой смертью. Потрудился немертвый. Чувствуется слабо, но вполне явственно. Вид определить не смогу.

– Вампир?

– Может быть, – торжествующе заявил магистр. – И никаких следов рядом. Будто тварь спустилась с неба, расправилась с несчастной птахой и взлетела снова. Ладно, нам нужно спешить. Можно устроить целое расследование, но, знаешь, дружок, я хочу ночь провести в мягкой постели, а не под елкой в лесу, где водятся всякие... – Старый чароплет махнул рукой, встал и пошел к лошади.

Бедолага Тэдгар последовал его примеру.

Ехали долго. Теперь юноша держался строго за наставником и старался сильно не отдаляться. То ли он постепенно привык к царственному спокойствию морозного леса, то ли падение взбодрило парня, но отчего-то страх исчез, ужас сменила здоровая осторожность.

– Скоро мы подойдем к пограничному укреплению, – сказал сэр Даргул, не поворачиваясь. – Помнишь, чему я тебя учил? Не говори, что мы маги. Тем более – некроманты. Некромантия тут вне закона. Здесь тебе не Гарнация. Вообще по возможности молчи. Беседовать буду я. Нас должны пропустить без всяких проволочек. Понял?

– Да, сэр, – угрюмо кивнул парень.

Молодой заклинатель всегда поражался способности Угрехвата оценивать пространство и время. Похоже, господин Мортимер мог в любой миг определить местоположение и безошибочно отметить его на карте. И действительно, вскоре сплошная стена стволов впереди начала редеть, а за поворотом деревья расступились. Непрвычно яркий свет ударил в лицо, и взорам путешественников открылась весьма примечательная картина. Перевал становился очень узким, и предприимчивые владыки Залесья – а случилось это, несомненно, еще задолго до Иана Винкорна – перегородили проезд невысокой стеной от скалы до скалы. Впрочем, кладка казалась не слишком прочной. Там, где некогда белая штукатурка облупилась – и таких участков открывалось взору предостаточно, – проглядывали не только грубо отесанные булыжники, но и кирпич, щебень, скрепы из балок и массы строительного раствора. В крупных щелях уютно устроились вечнозеленые папоротники-многоножки. А потому сие укрепление могло напугать скорее гунхарских купцов, нежели армию с таранами и требушетами. Однако впереди был устроен настоящий барбакан с двумя надвратными башнями – каждая с порт-кулисом – и узким проходом между ними. Замковый камень арки закрывал щит с гербом короля Мациуса: в лазоревом поле – ворон черный, сидящий на ветке золотой, держащий в клюве кольцо того же металла. На самом деле Тэдгар не знал, как описывать гербы, в которых в нарушение здравого смысла финифть накладывается на финифть. В академии в таких случаях учили говорить «пришитый», но один заезжий герольд использовал термин «окруженный полем». На всем протяжении парапеты покрывали навесные галереи.

В окне над входом мелькнула тень – путников заметили. И вот уже навстречу нашим героям вышли двое стражников с алебардами. Каждый носил темно-синюю бригантину с блестящими клепками. Из-под нее торчала стеганая рубаха со стоячим воротником. Наверняка внутри скрывалась металлическая пластина. Руки и ноги защищал полный комплект латной брони. На головах – салады с забралами без бувигеров. У обоих на поясе висело по короткому мечу и кинжалу.

«Зачем столько доспехов? – подумал помощник исследователя. – Ни дать ни взять на битву собрались».

– Слезайте с коней! – крикнул боец слева.

Маги подчинились.

– Кто такие и куда направляетесь?

– Мы ученые. Едем в Залесье закупать редкие реагенты для наших алхимических изысканий, – ответил сэр Даргул на тальмарийском. – Сейчас держим путь в славный город Хэрмебург, или, иначе, Цибинум.

Такой ответ явно сбил с толку бравых воинов.

Но, дабы не выдавать растерянности, привратник продолжил:

– И какие же реагенты вам понадобились в Хэрмебурге и для чего?

– Видите ли, в горах растет особый подвид ятрышника мужского. Его клубни мы используем для приготовления лучшего салепа, который является средством от любого яда. Клубней этих добывают мало. К нам в Гарнацию их никогда не привозят. Вот мы с коллегой решили закупить их побольше. А где же искать столь ценный товар, как не в Хэрмебурге, торговой столице Залесья?

Чистой воды ложь. Тэдгар удивился находчивости магистра. Любопытно, мастер загодя приготовил речь или сочинял на ходу?

Дорогой читатель, еще будучи студентом, я понял: самой правдивой кажется та отговорка, которая звучит наименее вероятно. Добавьте к этому, что стражники не знали ни про ятрышник мужской, ни про его название на тальмарийском и уж точно никогда не слышали про салеп – целебный напиток из Отмании. Никаких уточняющих вопросов неповоротливый ум мужлана из венедской деревни выдать не смог.

– Идите за нами! – сказал доблестный охранник границы. – Мы досмотрим вашу поклажу, а вы заплатите пошлину за въезд.

Вслед за воинами чародеи прошли через барбакан. За воротами находилась широкая площадка, обнесенная частоколом, с казармой по правую руку, сараем и конюшней – по левую. Все постройки примыкали непосредственно к скалам. А те поднимались крутыми склонами высоко вверх и нависали над укреплением. Со двора на стену вели расшатанные деревянные лестницы по обе стороны от внутренней башни. Снег успели вытоптать и смешать с грязью. Впереди под навесом сидели двое собратьев по оружию в стеганых доспехах и лениво разглядывали гостей. Алебарды были прислонены к столбу. Не укрылись от глаз и привязанные к балкам гирлянды чеснока.

Стражники заставили путешественников открыть все сумки и придирчиво разглядывали содержимое. Свертки одежды и продуктов интереса не вызвали. Зато походная лаборатория сэра Даргула привлекла внимание проверяющих. Они доставали флаконы и пузырьки, пялились на инструменты, но открывать склянки боялись. Господин Мортимер стоял рядом, готовый в любой миг броситься на помощь драгоценным реагентам, если дубиноголовый мужлан уронит пробирку, линзу или кристалл. Тэдгар участливо глядел на наставника, но не вмешивался. Ничего дорогого или хрупкого парень не вез.

Вдруг сзади послышался скрип ступенек. Во двор спускался человек лет сорока с куцей бороденкой, роскошными усами и хитрыми глазами. Горделивая осанка говорила однозначно: он здесь главный. Одет незнакомец был в богатый кафтан из добротной шерстяной ткани, украшенный на груди рядами блестящих шнуров с петлями. Полы стягивал широкий темно-синий кушак с кистями на концах. Рукава и воротник оторочены густым мехом. Из того же материала была сделана и опушка шапки с алым, красиво заломанным бархатным верхом.

Все стражники вскочили и вытянулись в струнку при виде важного господина.

– Кто это тут у вас? – спросил он воинов.

Разговор шел на ульпийском, и молодой некромант ничего не понимал. Однако догадаться о смысле было несложно.

– Ученые из Гарнации.

– Куда едут?

– В Хэрмебург.

– Зачем?

– Закупать какие-то штуки для своих опытов.

– Странные какие-то ученые. Давайте-ка я с ними потолкую. – Мужчина повернулся к гостям. – Здравствуйте! Куда путь держите и зачем? – он надменно обратился к ним на тальмарийском.

В ответ сэр Даргул пересказал ту же самую историю слово в слово.

– Все бы хорошо, да только ятрышник мужской в окрестностях Хэрмебурга не растет, – картинно развел руками командир.

Тэдгар догадался: это издевка. Обладатель роскошного кафтана блефует, он понятия не имеет о распространении местных орхидей. Но противоречить никак нельзя.

– Может, и не растет, но, по слухам, именно в Хэрмебурге им щедро торгуют. Ведь туда и стекаются все сборщики драгоценных клубней. Понятно дело, они не говорят, где находят столь редкий товар. Тамошние торговцы покупают его по дешевке, взвинчивают цену раз в пять и продают алхимикам.

– Надо же, такой редкостный ингредиент. Значит, в ваших краях не найти. А вы даже телегу не взяли. Как везти-то будете, а?

– Так клубни-то не добывают телегами. Мало их, слишком мало. Нам бы фунтов пять привезти – и то большая удача будет.

– Дорогой товар везете, а охраны нет. Наверняка и денег-то при вас порядком. Как же не бережете добро? – не унимался чиновник.

– Наслышаны мы от купцов наших, что на дорогах Залесья уже нет разбойников. И хоть обоз с золотом вези – никто не нападет и даже не посмотрит косо. Так заботится о подданных добрый король Мациус. К тому же мы – люди верующие. Перед отправлением заезжали в монастырь святого Симплициана Исповедника Бриндизийского. Теперь монахи молятся за нашу безопасность.

Командир гарнизона не сдержал смешка:

– Король наш грозен и справедлив – это да. Но полагаться только на его волю и заступничество бога – опрометчиво. Нужно и самому суметь защититься. А у вас и оружия доброго нет. Одни посохи. Вы уж простите, господа ученые, но больно вы похожи на магов. Как раз они посохами наводят чары.

– Эх, сударь, – отвечал сэр Даргул. – Ежели бы мы были магами, то перескочили бы ваше укрепление мигом и не имели бы удовольствия с вами общаться. Всем известно, что заклинатели могут телепортироваться куда угодно и преодолевать любые преграды.

Должно быть, начальник стражи не особо смыслил в разновидностях тайных искусств и возможностях различных школ, а потому сменил тему.

– Странно как-то. Вы уж простите... – эти слова мужчина произнес с явной насмешкой, – но мы никогда не видали тут ученых. Да и товарищ ваш чудной. Почему-то не говорит, а только молчит.

– Не вините его, господин. Он плохо знает тальмарийский, вот и стесняется подать голос. Пожалуйста, Тэдгар, – обратился старый некромант к юноше. – Расскажи, кто ты такой и зачем мы здесь.

Парень шагнул вперед и поклонился. «Как бы все не испортить», – пронеслось в голове. Сердце забилось. К горлу подступил комок.

Дрожащим голосом юноша проронил:

– Меня зовут Тэдгар, Тэдгар из Гуртсберри. Я еду в Хэрмебург. Я буду покупать ятрышник мужской.

Угрехват и командир многозначительно переглянулись. Последний понял, что подловить гостей не удастся, а захватывать иностранцев силой и пытать не входит в его обязанности и полномочия.

– Хорошо, – сказал он. – Ясно. Платите пошлину и проезжайте. – Начальник стражи махнул рукой и удалился.

Вскоре наши герои оставили позади пограничный пост и снова въехали в заиндевелый лес. Горы расступились, перевал стал шире. На обочине из-под снега торчали смятые сухие вайи кочедыжника. Первозданную тишину нарушал перестук копыт и храп лошадей.

Когда злополучное укрепление скрылось из виду, помощник осмелился спросить мастера:

– Кто это был и зачем так расспрашивал?

– А-а-а... чиновник Мациуса. Следит за странными личностями, такими, как мы, – отвечал старик.

– И он вам поверил?

– Нет конечно.

– Тогда почему пропустил?

– А куда ему деваться? Мы же не отряд вооруженных орков, никакой очевидной угрозы не несем. Да и подловить меня на слове не удастся. Доложит куда надо, там придумают, как с нами поступить.

– И что дальше? – уточнил Тэдгар.

– Да ничего. Пока наслаждайся свободой. Вряд ли за нас возьмутся всерьез. У мужей государственных есть вопросы и поважнее. – Сэр Даргул замолчал.

Парень сообразил: Угрехват не хочет говорить о происшествии. Выходит, все не так-то просто, но магистр решил покамест не пугать помощника или сам не понимал, чем может обернуться дело.

Глава III,

в которой говорится много, а делается мало

Наконец-то. После долгого пути наши герои прибыли в Хэрмебург. Именно здесь жило больше всего выходцев из Тальмарии. И число их за несколько веков постепенно превысило количество коренных обитателей Залесья. Столетие назад мастера основали девятнадцать ремесленных гильдий. А местные священники, чиновники, учителя и советники упорядочили законы и систему управления во всем герцогстве. Вот почему сэр Даргул избрал данный город первым пунктом назначения. По его мнению, торговый люд, в отличие от суеверных крестьян, не особо подвержен предрассудкам и в большей мере сохраняет разумный взгляд на вещи даже перед лицом сверхъестественного ужаса. Впрочем, сообщения о вампирах приходили и из этих земель. И исследователь нового вида нежити справедливо расценивал их как весьма достоверные и заслуживающие самого подробного рассмотрения.

Здесь Венедские горы поворачивали на восток и переходили в обширное плоскогорье, а река Алута прорезала гряду и спускалась на юг по склонам к низменным равнинам. По ее берегам пролегал путь в Ульпию. Немудрено, что за такую важную землю постоянно велись войны. А потому Хэрмебург, или, как его называли местные жители, Цибинум, стал чудом фортификации. Город опоясывала стена высотой более двадцати пяти футов с каменными зубцами и крытой галереей. Везде, где находились ворота, были устроены барбаканы или даже бастионы с амбразурами и пушками. День и ночь часовые дежурили на высоких башнях, число которых превышало три десятка. Некоторые были возведены и содержались на средства ремесленных гильдий. На всех имелось несколько уровней бойниц, машикули, высокие шатровые крыши. Плотники, ткачи, гончары, оружейники держали свой рубеж обороны и считали это бремя честью. Снаружи находился земляной вал и более низкое кирпичное укрепление на насыпи, а между ними пролегали рвы.

Внутри кольца защитных сооружений со всех концов к центру тянулись необычно широкие улицы. Поэтому с высоты птичьего полета столица тальмарийских купцов напоминала разрезанный на куски пирог с вишней или грибами – это уж как больше нравится уважаемому читателю. А может быть, с вампирами? Давайте искать.

Похожие друг на друга двухэтажные дома стояли вплотную без каких-либо промежутков. Кое-где имелись крошечные внутренние дворики, но мало кому доводилось туда заглянуть. Зато кровли везде строили высокими, иногда не меньше строения, а узкие мансардные окна напоминали своей формой недобрые глаза. Вот здесь, на чердаках, и могли скрываться упыри, ведь мы теперь знаем, они порой оборачиваются летучими мышами, прячутся в мрачных местах от дневного света и оттуда, наверное, любят следить за прохожими.

На пологом холме возвышался Верхний город – центр власти и торговли. Резиденции знати и богатых дельцов выходили фасадами на Большую и Малую площади. Их разделяли церковь и городская ратуша с башней. Последняя осталась от прежней оборонительной стены, которую разрушили после того, как возвели новое кольцо укреплений. Но тут слишком людно, всегда снует народ, расхаживают стражники с алебардами и мечами. А лошади и собаки чуют нежить лучше людей. Нет, только самый отчаянный вампир может показаться у здания совета, да и то в безлунную ночь. Но если пройти немного вперед, на север, к самому краю возвышенности, мы неизбежно упремся туда, куда почтенные заседатели отправлялись после многолетнего исполнения своих тягостных, но прибыльных обязанностей.

Перед нами – величественный собор святой Мадальберги с высоким шпилем в окружении четырех миниатюрных башенок. Такой могли воздвигать только в городах, суды которых имели право приговаривать к смертной казни. Вот где нашли последний приют бургомистры, аристократы и главы ремесленных гильдий. Конечно, скажете вы, кому, как не тем, кто пил кровь народа при жизни, становиться вампирами после смерти? Но спешу вас разочаровать. Теперь все эти добрые господа пребывают в гробницах, запечатанных массивными плитами с эффигиями и гербами. И даже выходец с того света не в состоянии сдвинуть такую тяжесть с места. Кроме того, надежный, как скала, каменщик Никузор каждые три месяца подновляет раствор, коим скреплены известняковые блоки. А потому, даже если среди покойных купцов, ратманов, канцлеров, камерариев с клириками и появились упыри, наружу им пробиться никогда не удастся. По крайней мере, сообщений о падении надгробий пока не поступало.

Но хватит пялиться на скорбные памятники. Лысый каноник только что занял место у алтаря и покосился как-то неодобрительно – скоро начнутся полуденные моления. А потому пришло время покинуть стрельчатые своды собора, обогнуть ощетинившуюся контрфорсами апсиду, направиться на север, свернуть у трансепта направо, пройти под аркой Лестничной башни и спуститься в Нижний город – средоточие ремесленных мастерских и место проживания простого люда. По левую руку мы обнаружим большую таверну «Хромая устрица» с мансардными окнами в виде глаз на крыше и с вместительным питейным залом. Она буквально прижалась к подножью холма, на котором высится громада храма. А перед входом двое мужчин – один пожилой, а другой юный – в пыльных плащах что-то пытаются втолковать носильщикам, снимающим поклажу с двух усталых мохноногих лошадей. Господа одеты в робы, а в руках держат посохи. Конечно же, вы догадались: это наши герои. И раз уж дорогому читателю посчастливилось опять встретиться с ними, пора сопроводить почтенных некромантов в их изысканиях.

Сэр Даргул пожалел, что согласился на услуги ребят из трактира. Расколотят ведь все подчистую, гоблинские дети. У лошади и то ход мягче. А тут молодой лось без дела простаивает, а ведь старый чароплет платит свои кровные. С него хоть спросить можно и даже вычесть из жалования. Но делать нечего. В душе распекая себя за недальновидность, Угрехват поплелся вверх по скрипучей лестнице. Тэдгар последовал за мастером. Комната оказалась просторной, с двумя продолговатыми окнами и двумя же кроватями. Потолок поддерживали черные от времени и копоти балки. У северной стены виднелся длинный добротный стол. Здесь можно и походную лабораторию разместить, и отчеты писать – места достаточно. В левом углу находился камин, а перед ним – подставка для дров с сухими поленьями. Справа от двери стоял расшатанный шкаф, который долговязый помощник чуть не повалил, к ужасу магистра, когда случайно налетел на него. У парня действительно была привычка наскакивать на разные предметы и производить разрушения всюду, куда дотянется рука или нога, а также биться головой о притолоки, низкие своды и полки, причем совершал это рослый друг с самыми невинными намереньями.

Пока наши герои разбирали вещи, обедали, совершали омовение, часы на башне собора святой Мадальберги пробили два раза. А затем господа маги после долгой и трудной дороги улеглись и проспали до ужина. Когда сэр Даргул открыл глаза, окончательно стемнело. Лишь фонарь над входом в таверну давал слабый свет. В очаге догорали последние угли, в комнате сделалось зябко. Мортимер встал, поежился и подбросил полешко в огонь. Нужно будить лохмача Тэдгара.

– Эй, вставай, лежебока, всех вампиров проспишь! – крикнул мастер и как следует схватил юношу за костлявое плечо.

Молодой чародей сел на кровати и тряхнул головой в попытке развеять дремоту.

– Сейчас, – только и ответил он.

Вскоре магистр с помощником спускались по лестнице. Перед входом в питейный зал парень в очередной раз треснулся головой о притолоку. Опытный некромант усмехнулся и добавил бедолаге легкий подзатыльник.

Посетители уже начали подходить. Но по количеству мест было понятно, что здесь собираются большие компании. Сэр Даргул окинул взглядом помещение и выбрал длинный стол прямо перед местом, где наливали пиво. Сюда точно кто-нибудь да подсядет и станет ценным источником сведений о новой форме нежити. Исследователи расположились посередине и заказали ужин. Заведение не относилось к разряду дешевых: все-таки почти центр города, собственная кухня. В таверне обслуживали иностранных купцов, богатых паломников, зажиточных ремесленников и воинов. Чернь не жаловали. А потому нашелся и гунхарский бекон, и залесский суп с бобами в хлебе, и белое пшеничное пиво, и даже восхитительное мясо на вертеле.

Тэдгар, видимо, до сих пор дулся, и господин Мортимер потрепал его по золотистым волосам.

– Смотри, сынок, не пей много. Мы здесь не для того. Нам нужно навострить уши и запоминать каждую деталь. И уж конечно, не танцуй своих рилов. Если в Гунхарии я еще терпел твои пляски, тут ты на службе.

– Хорошо, мастер, – ответил юноша, изображая почтение и страх. На самом деле он не боялся старика и давно раскусил, что Угрехват по натуре добрый. Но считал некоторую подобострастность неотъемлемой частью обязанностей помощника.

Принесли еду. Но сэра Даргула в первую очередь интересовали посетители. Две компании обосновались у задней стены – ничего особенного, работяги, исполнившие прибыльный заказ. А вот в дальнем правом углу у окна сидел странный тип. Средних лет, с короткой бородой, в свободном коричневом упелянде до середины голени с высоким воротником и оторочкой из меха. Широкие рукава суживались к запястью. Внутри одного из них мог вполне поместиться кинжал. Незнакомец присматривался к людям в зале, и взгляд его все время возвращался к нашим некромантам.

Тем временем в трактир подтягивались гости, постояльцы спускались с верхних этажей. Слева сел купец из Ульпии в ярком кафтане с блестящими застежками. Рядом устроился его партнер в менее щегольской одежде. Справа расположились ремесленники. Мало-помалу завязалась беседа. Дивное белое пиво с густой стойкой пеной и нежной кислинкой во вкусе постепенно развязывало языки.

Когда разведывательные мероприятия завершились и Мортимеру наскучило слушать про новые поборы, снижение цен и лютых конкурентов из Кронбурга и Шэссингена, магистр начал наступление:

– Мы с товарищем у вас первый день, ничего пока не знаем. Не скажете ли, судари, опасно ли на дорогах?

– Да не опаснее, чем где-либо, – буркнул широкоплечий краснодеревщик по имени Ансельм и отхлебнул из тяжелой глиняной кружки.

– Король Мациус разбойников-то поразогнал, – согласился сухопарый сапожник Вилберт. – А вот их господарь, – он махнул рукой в сторону торговца с юга, – собрал всех бродяг и нищих – дескать, среди них одни разбойники да бандиты, – да и сжег всех разом.

– Ты на господаря Валуда бочку не кати, – вскипел ульпийский купец. – Он это потому сделал, что подлый люд хотел на корню извести.

– А я что, против? – усмехнулся чеботарь. – Я только за. По мне, так всю эту гадость давно изничтожить пора. Честным людям житья не дают.

Сэр Даргул понял, что беседа зашла не туда, и решил развернуть разговор в нужное русло:

– Ну, с людьми лихими понятно. Такие и в наших краях промышляют. Только вот мне говаривали, будто водятся в ваших землях существа пострашнее – вампиры. Грабителям нужно одно – золотишко. А от тварей не откупишься. Им только кровь подавай. Никто от них живьем не уходил.

– А-а-а... эти-то. Думал, ты, господин, про них не знаешь, не хотел пугать, – неуверенно начал здоровяк Ансельм. – А тебе, оказывается, наплели. Что ж, слушай. Действительно есть они. Появились у нас недавно. Еще лет десять назад их не было, и слова-то такого мы не ведали.

– А появились они, как господаря Ульпии убили. Не иначе, он тут замешан, – перебил Вилберт.

– Снова начинает. Сплетни все и слухи! – решительно отрезал торговец.

– Ну, не знаю, не знаю. Но у нас сказывают, будто он головы только так рубил, а пуще всего любил народ на колья сажать.

– Но только отманцев да неверных бояр с их прихлебателями! – недовольно крикнул купец. – А казнить таких – вообще дело богоугодное. Вот вы в Залесье своем отсиживаетесь...

– Подождите же. Давайте все-таки про вампиров поговорим, – вмешался Угрехват.

– Вы, сударь, их не слушайте. Пусть спорят, еще и волосы рвать друг дружке начнут, – ухмыльнулся мебельщик. – Я сейчас вам все расскажу. – И, ткнув локтем соседа, продолжил: – Вы, господин ученый, старайтесь только днем ездить. Твари лишь после заката выходят, чтоб они к кобольдам провалились. Говорят, свет их обжигает. А так – да, рыскают они вдоль дорог, особливо около кладбищ, нападают на путников. Иногда и в деревни забираются, в дома проникают. А как человека упырь встретит, так прыгнет, да как вцепится в шею, прям как собака или волк, и не отпускает, пока всю кровушку не высосет. Клыки у них отрастают, забыл сказать. Только вы будьте покойны. Не шастают они днем, хоронятся.

– А откуда взялись вампиры-то эти?

– А были, говорят, они божьими людьми, такими же, как мы с вами. Но высосал им кровь такой же упырь, вот и они упырями-то после смерти лютой и сделались.

– Прямо все и становятся? – не поверил сэр Даргул.

– Вроде как не все. Кому как повезет. Отец Фолькомар говорит: кто крепок в вере, ходит в церковь, а главное, исправно платит десятину, тот просто умирает, а вампиром может стать исключительно страшный грешник и неплательщик. Да только неправда это. Вот недавно случай был в деревеньке за десяток миль отсюда. Жила одна девушка Петруца. Тихая была, худая, бледненькая, что твой подснежник по весне. И в церковь чаще других ходила, даже после службы оставалась и со священником задушевные речи вела. Как-то по осени захирела Петруца. С каждым днем делалось ей хуже и хуже, под конец слегла вовсе. Мать как-то увидела у нее на шее две отметинки, маленькие такие, взгляду неприметные. Ясно дело, упырь к ним хаживает. Понавесили гирлянды из чеснока во всех углах. Да только не уберегли. Той же ночью скончалась девка. Всем селом хоронили. Кузнец хотел было кол в сердце вогнать, да отец покойницы не дал. Зарыли так. А зимой несколько человек в лесу пропало. Пошли крестьяне их искать, до сумерек маялись. А как темнеть начало, в деревню поворотили. Но успели далеко в чащу уйти, застигла их в пути ночь. Вот уж почти к деревне подъехали. Глядь, а посередь дороги Петруца стоит – голая и белая-белая, будто из снегу вылеплена, – и клыки острые кажет. Подошли ближе. Она на них – прыг. Да и парни не робкого десятка попались. Уделали душегубку, да голову ей отрубили, принесли деревенскому старосте, а после сожгли.

Пока краснодеревщик живописал историю, старый некромант под столом пихнул коленом Тэдгара, дабы тот внимал. Пригодится для отчета.

– И все вампиры голышом ходят? – поинтересовался сэр Даргул.

– Натурально все, – ответствовал Ансельм. – На некоторых остаются клоки одежды. Да они ее сдирают с себя. Дара речи человеческой лишаются, кряхтят да рычат по-звериному. И не понимают ни чуточки. Иногда даже бегают на четвереньках.

– Ну уж нет! – вмешался Вилберт, который успел опрокинуть в себя две пинты белого пива и закусить парочкой брецелей. – Не все кровососы такие. Я вам другую историю расскажу. Некогда возвращались купцы из Шэссингена обратно в Хэрмебург. Задержались в дороге. А ночь на дворе. Нужно найти кров. Набрели на придорожный трактир. Зашли туда. Да только никаких других посетителей там не было. Одна лишь хозяйка, бледная, тщедушная, словно чахоточная. Не заподозрили торговцы лиха. Женщина провела их в комнаты и вскоре позвала к ужину. Тогда-то они и увидели другого гостя. Сидит в углу и посмеивается. Одежда у него какая-то странная, старомодная и потрепанная будто, но пуговицы золотом блестят. А кожа бледная, как у покойника. Однако никто об упыре не подумал. Ну откуда кровососы на постоялом дворе? Да еще и трактирщица к нему приветлива, будто знает его. Подсел он к путникам и начал расспрашивать о том, куда ездили и зачем. А потом предложил в честь знакомства выпить. Принесла хозяйка кувшин вина. Разлил незнакомец каждому по бокалу. Все осушили, только Горст не стал пить, ибо святой отец наложил на него епитимию, но виду парень не подал. Пошли господа почивать. И уснули как убитые. Одному Горсту не спится. Страх берет, а от чего – не знает. Чует он: дело нечисто. Толкнул одного товарища, второго – никто не пробудился. Опоил их злодей. Взял он свою фляжку и с молитвой опустил туда ковчежец с частицей мощей святого Дотлинда Мученика. Только сделал, как послышались шаги в коридоре.

Горст сразу же спящим притворился. – Вилберт специально сделал паузу, торжествующе оглядел слушателей, отхлебнул пива, смачно с хрустом отхватил полбрецеля и с набитым ртом продолжил: – Открывается дверь, а в проходе незнакомец стоит, а хозяйка позади него. Душегубец первого купца справа сцапал, а женщина – слева. Никто не проснулся и голоса не подал. Давай они купцов наших за горло кусать да кровь пить. Лежит Горст ни жив ни мертв. Вот подходит к нему кровосос – не оплошал мужик, плеснул тому в лицо воды освященной. Схватился нечистый за голову, закричал страшным голосом. Тут хозяйка рванулась. Он и ей в лицо плеснул. Начали упыри по комнате метаться, будто слепые. Бросился наш купец к двери – и бежать. На дворе лошадь отвязал и в город поскакал. Как добрался – давай народ созывать. Поехали они к постоялому двору, но ничего уж не нашли – ни трупов торговцев, ни нечестивцев, ни лошадей, ни товаров. Стали беднягу Горста обвинять: мол, товарищей загубил, а выручку спрятал. Месяц, почитай, в узилище просидел, пока жена взятку мировому судье собрала. Тогда и выпустили беднягу. Вот видите, – многозначительно произнес рассказчик, отхлебнул белого и утер рукавом усы, – упыри не только одеваются по-человечески, но и говорить могут.

– Не может быть! – вскричал Ансельм и долбанул тяжелым кулаком по столу. – Как пить дать укокошил дружков твой Горст, да и наплел с три короба. Не могут кровососы ни говорить, ни одеваться. Чтоб мне попасть антилопе на рога, если это не так! Вон еще бабка рассказывала, как ее дядюшка Луц из Шэссингена однажды в заброшенную деревню после заката заехал, так из всех домов упыри поперли, голые или в лохмотьях, никаких слов от них не услышишь, только мычат и ревут, как зверье. Еле ноги унес.

И начался пьяный спор. Сапожник и мебельщик – каждый пытался доказать свою правоту, в основном угрозами да ругательствами. Сэр Даргул брезгливо отворотился: похоже, больше сведений не собрать, пора возвращаться наверх. Но тут он поймал взгляд незнакомца в упелянде. Тот, оказывается, внимательно наблюдал за потасовкой и ухмылялся. Вдруг мужчина встал, поправил широкий пояс и направился прямиком к столику магов.

– Привет честной компании. Позвольте, господа. – Голос прозвучал как пушечный выстрел – не по громкости, а скорее по силе отрезвляющего действия.

Даже Вилберт и Ансельм на мгновение затихли и уставились на вновь прибывшего. Меж тем люди на скамье подвинулись, и мужчина сел прямо рядом со старым чароплетом.

– Меня зовут Зиберт из Клозингена. Вы так громко кричите, что вся «Хромая устрица» вникла в предмет вашей полемики, – сказал мужчина, и за соседними столиками одобрительно засмеялись. – И поскольку мне ваша свара изрядно надоела, я желаю положить ей конец.

Исследователь нежити с удивлением отметил, как новый сосед смог завоевать всеобщее внимание и вмиг успокоить горячие головы. Он излучал абсолютную уверенность. Нет, не слова, а интонации, манера держаться и говорить играли на образ властного лидера.

– Эй, трактирщик, принеси-ка мне большой бокал красного вина да полфунта запеченной свинины! – крикнул он через плечо. – Итак, судари. Расскажу я вам одну историю. Нет, не о вампирах. Даже наоборот. Однажды хозяйка испекла пирог. Мимо проходили трое нищих и запросили подаяния прямо у нее под окнами. Она отрезала им маленький кусочек пирога и вынесла. Бедняки разделили его между собой. Мимо проходил монах и спросил, с чем был тот пирог. Первый голодранец сказал: «С яблоками», второй: «С грушами», а третий: «С изюмом». Ну и кто из них прав? – Человек в упелянде обвел собеседников выразительным взглядом. – А правы все, – решительно заявил он и добавил: – Очевидно, дама испекла пирог с разными фруктами. Это каждому из нищих досталось что-то одно. И здесь прав и ты, и ты. – Зиберт из Клозингена посмотрел на краснодеревщика и сапожника.

Ансельм насупился и поджал губу. Он считал, что в споре истина на его стороне, но решил против незнакомца не выступать.

В противоположность ему Вилберт торжествующе воскликнул:

– Вот, я же говорил! – И многозначительно поднял указательный палец вверх. Но, не найдя никакой поддержки от соседей по столу, сник и замолчал.

– Пора знать. Вампиры – существа разнообразные, и отличаются упыри друг от друга именно тем, насколько они похожи на людей, или, иначе, в какой мере им удалось сохранить человеческие качества.

Хозяин поставил перед рассказчиком кубок и тарелку с горячим мясом, и тот на миг прервал повествование. Теперь старый маг понял, какая тишина воцарилась в таверне. Все посетители ждали продолжения. Взгляд скользнул по стенам с рогами оленей и косуль, по мрачным ставням, по шкуре медведя над камином, по рядам бело-синих кувшинов, подвешенных за ручки, – всюду плясали кроваво-красные отблески пламени, везде играли насмешливые тени. В такие мгновения любой суеверный селянин готов поклясться, будто видит в игре света и тьмы чумазых бесенят, проказливых хобгоблинов, падких до еды жирней, рачительных клураканов или даже хладных предвестников смерти. Конечно, наш герой, в силу научных познаний, не мог допустить подобных домыслов, однако в недрах его души назревало иное.

Еще в детстве, когда рассказывали истории о призраках, он иногда замечал, как по венам да по позвоночнику прокатывалась волна жжения, к горлу подступал комок, а на глаза наворачивались слезы. Причем появлялись упомянутые ощущения лишь тогда, когда изложенное оказывалось правдой. Теперь же обладатель странного дара мог не выдавать себя плачем или дрожью, но чувство все равно неизменно появлялось. Да, дорогой читатель, такое бывает редко. Но и перед нами человек незаурядный. Даргул Угрехват относился не к тем, кто попал в некроманты, поскольку не выучил эльфийский и не мог стать элементалистом. И, вопреки распространенному ныне мнению, будто в маги идут только те, кто не умеет делать ничего полезного, не потому, что из него не вышло, например, мастера-ваятеля или способного шкипера. Нет, он имел врожденное сродство со смертью, и мир потусторонний время от времени посылал ему некие неясные знаки посредством затушеванных озарений, смутных образов и скупых полутонов.

Может быть, поэтому исследователь относился к тайному знанию с особым трепетом и не водил за собой армии скелетов, словно король – свиту, как некоторые. Однако мы отвлеклись. Вернемся же в питейный зал «Хромой устрицы».

Тем временем Зиберт из Клозингена промочил горло и продолжил:

– Как вы поняли, вампиры могут быть разными. Как же получается, что одни уподобляются животным, а другие могут произвести впечатление дворянина с изысканными манерами? Все очень просто, господа, и сложно одновременно. Элиту кровососов составляют могущественные создания. Они мудры, гибки разумом, владеют тонкими искусствами и при желании могут переметнуться в летучую мышь, волка или другое животное. Да, не ищите тайную метку на шерсти зверя. Если она и есть, упырь вцепится вам в горло раньше, чем вы сможете ее отыскать. Кстати, не секрет, что, когда вампир кусает человека, тот может стать вампиром. И кровосос высшего порядка передаст жертве часть навыков и способностей. Но существует одно правило. Новообращенный всегда менее силен и умен, чем его создатель. Итак, первый кусает второго, второй – третьего, третий – четвертого. Мало-помалу разум начинает ослабевать, способности к магии пропадают, мышление делается менее связным, равно как и речь. Зато увеличивается физическая сила, обостряется голод, даже тело приобретает животные черты, появляются звериные повадки. А потому, судари, вампир четвертого-пятого порядков – свирепое существо, мало чем отличающееся от волка, бешеного притом. Такой уже никого не может обратить. Таддель Толкователь считает, будто мозг глупого крестьянина настолько примитивен, что из него никогда не получится сколь бы то ни было смышленого вампира.

Зиберт из Клозингена отхлебнул вина и закусил тонким ломтиком мяса, а сэр Даргул в очередной раз пихнул под столом Тэдгара, дабы парень не зевал, а внимательно слушал самое интересное свидетельство на сегодняшний день.

– А потому Таддель Толкователь пишет следующее. Могущественные вампиры высших порядков часто общаются с людьми, любят поиграть с ними, как кошка с мышкой. Они осторожны и осмотрительны, терпеливы, выходят на охоту реже, действуют хитро и наверняка хорошо прячутся. Их трудно выследить и убить, а потому и век их долог. Иногда они возглавляют стадо примитивных кровососов. Вампиры низших порядков, наоборот, одержимы жаждой крови, свирепы, безрассудны и глупы. А потому быстро выдают себя и обречены на скорую кончину. Более разумные собратья порой прикрываются ими, дабы спрятать собственные преступления. Поймают бедолагу, голову отрубят, думают: «Вот, дело в шляпе» – а истинный злодей всего лишь затаился.

– А как же тогда они людей-то обращают? – вмешался ульпийский купец.

– О, этого никто не знает, – ответил Зиберт. – Таддель полагает, что такое действо происходит случайно при стечении неких обстоятельств, как заражение тифом или оспой. Но подозревает, будто при необходимости упыри могут провести некий ритуал, и тогда жертва точно поднимется. Так-то. – За сим рассказчик, очевидно, закончил и налег на уже порядком остывшее мясо.

А кабатчик улучил момент и подлил ему еще вина.

Тут уже не выдержал сэр Даргул:

– Простите, сударь, а кто такой Таддель Толкователь и какой труд он изволил написать?

– А, старина Таддель, – ухмыльнулся незнакомец. – Он – местный собиратель сведений о вампирах. Когда-то был секретарем у его высокопреосвященства архиепископа Миклоша Ваца. Тот пару лет назад по поручению самого доброго короля Мациуса начал расследование относительно происхождения кровососов. А Таддель писал все материалы по делу и сопровождал его высокопреосвященство и господ инквизиторов во многих поездках. Текст отчета разглашать не стали – положили под спуд. Теперь он хранится в библиотеке замка Винкорн. Но Таддель по памяти восстановил многие места и издал книгу «Философия вампиризма». Только сдается мне, он от себя не менее половины добавил. Потому-то его и прозвали Толкователем. Но в целом труд получился вполне достойный. Однако вскоре сочинение признали опасным, автора уволили, а книги начали изымать. Ныне вы вряд ли их встретите. Но вам повезло. Таддель сейчас живет здесь, в Хэрмебурге. И продолжает работать над расследованием уже самостоятельно. Рассудок у него совсем расшатался, человеком слывет он странным, но все же любит потолковать о вампирах. Ведь он своего рода подвижник: раз книгу его запретили, то он сам хотя бы в беседах стремится донести людям правду. Думаю, ему особо интересно будет встретиться с вами, раз вы из Гарнации.

– А как его найти? – не веря в свою удачу, спросил Мортимер.

Зиберт потянул некроманта за рукав, подвинулся сам, прошептал адрес на ухо собеседнику и чуть громче добавил:

– Вы ему деньжат подбросьте, а то изыскания его средств требуют.

Ночью в Хэрмебурге выпал снег – почти под утро, будто дожидался, чтобы его никто не увидел. Погасли фонари, последние кутилы вернулись домой к сварливым женам, и в кольце стен и башен наконец-то воцарилось безмолвие. Городская стража завершила последний обход. И в это беспробудное время перед самым рассветом небеса разверзлись, и белые хлопья один за другим начали падать вниз. Они укутали своды нефа и трансепта главного собора, налипли на флюгере ратуши, нежно легли на крыши домов, скрыли под мягким ковром извечный мусор на брусчатке, припорошили перила моста Лжецов. Тихо-тихо, незаметно, словно природа боялась чего-то или желала устроить гражданам сюрприз. Точно так же, без шума и без свидетелей, все прекратилось до первого луча холодного осеннего солнца.

Сэр Даргул встал рано, когда еще мрак покрывал пустынные улицы и даже хозяин «Хромой устрицы» не отпер скрипучую дверь трактира. Длительный отдых требуется молодым. Чем старше становишься, тем меньше испытываешь тягу ко сну и тем больше жалеешь о бессонных ночах во времена бурной молодости. Ступая беззвучно, будто ласка, он зажег лампаду, подошел к столу, взял чистый лист пергамента, сел, обмакнул перо в чернильницу и продолжил путевой отчет. Накануне мастер грозился поднять помощника ни свет ни заря и заставить его писать под диктовку. Но теперь отеческое сердце остановило Угрехвата. Ведь он помнит вчерашний разговор и может воспроизвести содержание историй и рассуждений во всех деталях. Столько раз он делал это в других поездках и всегда один. За окном медленно кружились снежинки, на фоне сумрачного неба показались темные очертания домов, безмолвная картина дышала безмятежностью и умиротворением. Магистр перевел взгляд на Тэдгара. Тот лежал на боку, положив руку под подушку. На мальчишеском лице – спокойная полуулыбка. Быть может, сейчас ему грезилось что-то приятное? Парень вздрогнул во сне, как младенец, а пожилой некромант ухмыльнулся и продолжил работу.

Когда изложение материала подошло к концу, сэр Даргул разбудил юношу. Они вместе позавтракали и отправились к Тадделю Толкователю.

– Надень теплую накидку, а то сильно похолодало, – сказал старик перед выходом, – и капюшон набросить не забудь.

Наши герои прошли пару шагов направо, поднялись по пролету к Лестничной башне, обогнули кафедральный собор. Снег уже успели примять и вытоптать, на брусчатке он почти не попадался. А яркое солнце вполне могло вскоре растопить и те остатки, что лежали на крышах. Сонные улицы постепенно оживали, наполнялись разным народом и привычными звуками. Навстречу попался городской патруль из пяти стражников в табардах поверх доспехов и с алебардами. Говорливая ватага работников направлялась в мастерскую. Носильщики, кряхтя, тащили объемистые тюки с товарами в лавки купцов. А те, зевая, отпирали тяжелые кованые двери. Торопливый священник в длинной черной сутане спешил в ризницу.

На мосту Лжецов молодой чародей спросил:

– А хорошо ли, что мы идем к почтенному господину так рано?

– Кто ходит в гости по утрам, тот имеет больше шансов застать хозяина дома, – улыбнулся сэр Даргул. – А вдруг он куда-нибудь собирается? Не будем же мы караулить его целый день?

– А если он все же захочет уйти?

– Тогда перенесем встречу, – резонно заметил бывалый исследователь.

– А если он вовсе не пожелает с нами встречаться? – ухмыльнулся Тэдгар.

– Тогда придется импровизировать, – развел руками наставник.

Спустя некоторое время путники пересекли Малую площадь и прошли через арку в башне Ратуши.

– А вы не думаете, мастер, что здесь что-то не так? – не унимался помощник.

– В каком смысле? – хмыкнул Мортимер.

– Да как-то все странно быстро и удачно вышло, будто нарочно все кто-то разыграл. Этот незнакомец вчера в таверне. Зачем он к нам подошел? Почему начал излагать сведенья, как мы того хотели? Для чего рассказал об авторе и даже дал адрес? Разве так бывает на самом деле? Обычно кругами ходишь вокруг да около, а никто тебе ничего вразумительного объяснить не может.

– А-а-а, – одобрительно протянул сэр Даргул. – Налицо зайчатки мыслительного процесса.

Нет, дорогой читатель, я не ошибся. Не «зачатки», а именно «зайчатки». Почему-то старику показалось, что так будет забавнее. Причем магистр подумал: «А парень не дурак. Из него отличный маг выйдет. Характер ровный, покладистый, сам рослый, выносливый, любознательный, сметливый. Правда, смешной немного, но это пройдет. Никогда не нужно торопиться взрослеть. Только бы не запил да с девками не связался».

Действительно, мысль о неестественности, наигранности событий прошлой ночи не давала покоя мастеру. Сегодня утром, когда он только разбудил Тэдгара, решил оставить долговязого друга одного одеваться и умываться, а сам спустился вниз заказать завтрак.

– Эй, трактирщик, – подозвал Угрехват хозяина заведения.

– К вашим услугам, сударь, – откликнулся тот.

– А скажи-ка мне, любезный, что за человек вчера вечером сидел вот за тем столиком, а потом подсел к нам.

– Извините, не помню, – бодро ответил мужчина, но не смог скрыть лукавой улыбки.

– Да полно вам, помните же, как его не запомнить-то? Приметный он. Кто такой был, а?

– А мне почем знать? – всполошился собеседник. – Мы у посетителей ничего не выпытываем, никого не расспрашиваем. Платит – и хорошо. А этого вообще первый раз увидел. Не было никогда его тут.

– Врешь? – почти утвердительно спросил некромант и по-волчьи посмотрел прямо в глаза кабатчику.

– Вру, – тряхнул головой тот и потупил взгляд.

– Ладно, тысяча йейлов, ступай, и так все понятно, – проворчал старик.

Голос Тэдгара прервал тревожные раздумья мастера:

– Послушайте, сэр, по-моему, мы идем прямиком в ловушку.

– Да?

– Нас ведь могут и убить. Или арестуют и будут пытать.

– Почему же они тогда не сделали этого вчера в таверне?

– Там народу много, им свидетели ни к чему.

– Глупый-глупый мальчик. Убийство в пивной как раз таки и выглядит естественно. Наш покойный король, если кого-то хотел укокошить, всегда обставлял дело как пьяную драку.

– Тогда чего им от нас надо? – недоумевал парень.

– Им – это кому?

Юноша задумался и, не найдя ответа, улыбнулся.

– То-то же. Не знаешь? – Помощник покачал головой. – И я не знаю, сынок. Но у нас нет выхода. Вчера нам показали самый короткий путь к цели, и провалиться мне к кобольдам, если я им не воспользуюсь. А ты не робей, – приободрил подопечного исследователь. – Держи стрелу тьмы наготове.

В тот же миг часы начали бить. Все по очереди. Будто бы их специально так настроили. Сначала куранты кафедрального собора, затем ближе – церкви, а потом уже и ратуши, а далее удары колокола донеслись откуда-то сзади. Тем временем наши герои успели миновать Большую площадь, прошли через очередную арку и углубились в улицы Верхнего города.

Наконец-то. Маги стояли у небольшого двухэтажного дома с двумя мансардными окнами-глазами напротив башни Плотников. Судя по описанию, именно здесь должен жить господин автор «Философии вампиризма». Сэр Даргул пригладил усы и громко постучал навершьем посоха в зеленую дверку. Раз, два, три. На пятом ударе внутри раздался шорох.

А на шестом, когда на новехонькой краске образовалась изрядная вмятина, послышался слабый хриплый голос:

– Ради святого Найдхарта, прекратите! У меня не заперто. Открывайте дверь и заходите.

Угрехват торжествующе посмотрел на Тэдгара. Огонь искателя приключений горел в его глазах, как будто чароплеты собирались спуститься в гробницу семи демонов, а не войти в жилище странноватого залесского писателя.

Темно. Длинный мрачный коридор. Внезапно пронзительно скрипнула половица. Только в самом конце из широкого проема лился тусклый свет.

И оттуда донеслось:

– Помогите!

Старик пихнул парня в спину – дескать, давай, действуй, помощничек, – и тот, отважно прикрывая учителя, в три прыжка добежал до комнаты и ворвался внутрь, а следом за ним подоспел и мастер. В просторном чертоге – с белыми стенами, камином, несколькими книжными шкафами и приземистым письменным столом – в кресле напротив очага сидел грузный человек с черной окладистой бородой и взъерошенными длинными волосами. Поза и гримаса на лице его выражали воплощенное страдание. Несколько котт были надеты одна на другую очень неаккуратно, они торчали друг из-под друга в области подола, ворота и рукавов. Поверх всего красовался расстегнутый широкий упелянд без пояса до пят с меховой подбивкой, боковыми разрезами и огромными треугольными рукавами. Немудрено, что незнакомцу было трудно дышать под этим нагромождением. А лишний вес и без того усугублял непростое положение.

– Умоляю, подбросьте еще дров, я замерзаю, – прошептал он и картинно закатил глаза.

– А почему вы не можете сделать это? – недовольно спросил сэр Даргул. Он терпеть не мог тех, кто притворяется умирающими из-за малейшей хворобы. Ведь старик даже в лихорадке никогда не откладывал дел и не изменял своим привычкам.

– У меня жар, мне нельзя вставать, – жалобно протянул осиплым голосом хозяин и, словно актеришка, которому уготовано погибнуть на сцене, уронил голову на грудь. – А моя служанка Юттхен, видимо, снова заскочила к подруге и никак не возвращается.

– Тэдгар! – выразительно произнес мастер.

Юноша встрепенулся, быстро нашел подставку для дров, кое-как раздул угли в очаге и кинул полешко.

Меж тем пожилой чародей продолжал беседу, которая все более походила на допрос:

– Это вы Таддель Толкователь?

– Да, я, – промычал толстяк в опушку воротника.

– Прекрасно, – вскинул руки исследователь, обогнул кресло сзади, встал с другой стороны и продолжил: – Мы – ученые из Гарнации. Меня зовут сэр Даргул Мортимер. А это Тэдгар из Гуртсберри, мой помощник. Мы пришли к вам как к авторитетному знатоку вампиров. Мы знаем, вы издали замечательную книгу, но в силу известных причин ее теперь купить невозможно. А потому мы хотели бы получить некоторые сведенья непосредственно от вас, сударь. И, конечно же, мы можем заплатить за столь ценные знания. – Некромант говорил так, будто оглашал королевский эдикт или смертный приговор. Старик делал акцент на каждом слове, а эффектные паузы поддерживали впечатление весомости речи.

– Нет, сейчас я ничем не могу помочь, я болен, – трагично полупрошептал автор и в подтверждение натужно кашлянул.

– Простите, милостивый государь, – жестко сказал Угрехват. – Мы проделали долгий и опасный путь, дабы встретиться с вами, и мы никуда, никуда отсюда не уйдем. – В голосе магистра чувствовался металл. Он перехватил посох в левую руку, сделал два шага вперед и оперся правым локтем о пыльную каминную полку.

– Тогда дайте мне лекарства, – прохрипел Таддель, как можно громче шмыгнул носом и запрокинул голову на спинку кресла.

– Ну какое еще лекарство, тысяча йейлов? – Сэр Даргул недовольно сжал кулак и отпрянул от очага.

– Мои лекарства... они на столе, – простонал бедолага. – Приготовьте мне отвар корней ивы, и я приду в себя. А то Юттхен ничего и не сделала, мерзавка.

– Уже лучше. – Старик хлопнул в ладоши. – Тэдгар, видишь, наш друг немного не в себе. Ты же умеешь делать отвар корней ивы? Смотри, погуще. Нам нужен эффект, а не иллюзия лечения.

Парень бросился к столу. Здесь находилась небольшая лаборатория. Очевидно, хозяин был не чужд алхимии. Искомый порошок нашелся без труда. Юноша отмерил его на глазок, насыпал в колбу, добавил воды, зажег жаровню от пламени в камине и начал помешивать содержимое склянки в разные стороны.

Меж тем в комнате действительно потеплело. Больной стал смахивать пот со лба и полностью раскрыл полы упелянда. Воздух регулярно оглашался разного рода всхлипами и надрывным кашлем. Господин Мортимер отыскал стул, сел у окна и нетерпеливо сложил руки на груди.

Наконец чудесное средство было приготовлено, процежено, охлаждено и перелито в тяжелую грязную кружку, и сэр Даргул, словно эльфийский фиал с соком священного древа, преподнес отвар страдальцу.

Далее пришлось подождать, пока средство подействует. Все это время больной старательно изображал дрожь, стонал и всхлипывал, пытался сморкаться, пыхтел, кряхтел, утирал нос рукавом – в общем, изображал различные симптомы заболевания.

У опытного чародея уже не хватало никаких сил усидеть на месте. Он направился к столу и принялся нервно перебирать флакончики и пробирки.

– Может быть, вам добавить пару капель дрёмоцвета? – осведомился мастер, скрыв ироничную улыбку.

– Нет, спасибо. Скоро пройдет, – пролепетал Таддель.

Некромант повернулся и продолжил бренчать стекляшками.

– Ух ты! – вырвалось у него. – Смотри-ка! – Он передал один пузырек Тэдгару.

Парень взял бутылек в руки и посмотрел на этикетку: «Порошок клубней ятрышника мужского». Юноша еле сдержался, чтобы не прыснуть от хохота.

Сэр Даргул хитро ухмыльнулся в усы.

И вдруг чудесное исцеление произошло. Бородач заворочался в кресле, скинул рукава упелянда, отодвинулся от камина и выпрямился.

Еще раз смахнул пот со лба и произнес:

– Эх, кажется, отпустило. Благодарю вас. Вы, можно сказать, меня спасли. Ах эта никчемная девка Юттхен, чтоб ей пусто было, наверняка опять ускакала к своему хахалю. – Даже голос страдальца изменился и сделался более живым. – Она всегда так. Как встретит его, пропадает полдня. Пора уволить негодяйку. Найму женщину старую, а не вертихвостку...

Угрехват решил прервать тираду и сосредоточиться на сути вопроса:

– Мы всегда рады помочь доброму человеку. Но, простите великодушно, потеряно слишком много времени. Не могли бы мы теперь перейти к предмету наших изысканий?

– Ах, да-да, конечно. Малый, дай-ка мне промочить горло, – обратился он к Тэдгару и указал на бутылку с мутноватым содержимым янтарного цвета на краю стола.

Мастер кивнул, и парень выполнил просьбу хозяина. Тот резким движением откупорил пробку – по комнате разнесся неприятный запах крепкой настойки, – сделал глоток и поставил пойло у ножки кресла.

– Прежде чем мы начнем, я хотел бы понять, что вам уже известно, – деловито сказал Таддель Толкователь.

Сэр Даргул опустился на стул, пододвинулся ближе и во всех деталях пересказал содержание ночного разговора.

Хозяин понимающе кивал и поддакивал.

– Верно говорите, – согласился он, когда господин Мортимер закончил. – Света они боятся, но погибают не сразу, требуется несколько часов. Помню, когда мы вели расследование, его преосвященству удалось поймать нескольких тварей, правда очень низкого порядка. Почти животные. Вот их и выставили в полдень в цепях перед замком. Ох и мучительная смерть, скажу я вам. – Помолчал и добавил: – Если это можно именовать смертью. Что еще сказать? Ах да. Чеснок их убить не может, но он для них отвратителен. Однако есть рассказы, будто кровососы могли пройти через дверь, завешанную чесноком, и даже задеть его рукой. Святая вода – тут данные противоречивые. Одни говорят, что может убить, другие, наоборот, не видят в ней никакой пользы. Архиепископ решил, что все зависит от способа освящения. Чем сильнее реликвия, чем действенней ритуал, тем менее устойчивы к ней упыри.

– А от умертвия ничего не зависит? – поинтересовался сэр Даргул.

– Именно, именно! – воскликнул Таддель, подался всем телом вперед, вцепился толстыми пальцами в подлокотники и подвинулся ближе к собеседнику. – Его высокопреосвященство, как служитель культа, больше уделял внимание проявлениям божественного духа. А я всегда настаивал на том, что сопротивляемость к свету, будь то солнечный или священный, также передается от создателя к обращенному и деградирует от порядка к порядку. Но вы же знаете клириков, сударь, они не могут признать, что против их молитв может что-то устоять. Любые неудачи списывают на малую крепость веры и, как следствие, недостаток божественной благодати. Вот, например, как рассказывали. К северу отсюда, в Венедах, напали кровососы на деревню в горах. Вышибли ворота и по улицам разбежались. Жители по домам попрятались, двери и ставни позакрывали. В деревне той священник служил. Решил нежить разогнать. Залез в чан со святой водой – сутана-то ею и пропиталась. Вооружился аспергиллом с кропильницей и вышел на площадь. Кричит: «Все сюда, нечестивцы, ко мне, богохульные создания!» Твари на зов сбежались. Стоят, клыки скалят. А священник давай кропить в разные стороны. Мертвецы кричать и визжать начали, некоторые наземь пали, за свои морды синюшные ухватились, иные опрометью прочь помчались. И тут выходит один. Походка уверенная, осанка правильная, одежда хорошо сидит. Святой отец на него раз брызнул – тот только поморщился, два брызнул – тот утерся и сплюнул, а все вперед идет, лыбится и зубья острые кажет. Пастор тогда в церковь обратно убежал. А душегубец – туда. Еле от него удалось разрядами испепеляющего света отбиться. Но ушел враг рода человеческого, да проглоти его вирм. Как видите, божья обитель им не препятствие, если порядок довольно высок.

– А что вы полагаете про другие народные суеверия? – спросил старший некромант, когда толстяк замолчал.

– По мне, все это чепуха, – отмахнулся Таддель. – Никаких крупинок они не считают. Входят в дома без всякого приглашения. Когда находят их днем в убежищах, не лежат и не ждут своей участи, всегда просыпаются и стараются отбиться или убежать. Я вам так скажу, господа. Если кто вскроет могилу и мертвец даже не пошевелится, когда ему отрубают голову или вонзают в сердце кол, значит, простой покойник это, а никакой не вампир. В зверей, кажется, превращаться могут, но только существа высших порядков.

– А правда ли, что каждый новый вампир теряет человеческие качества относительно того, кто его создал, причем его жажда усиливается и появляются черты диких зверей? – поинтересовался сэр Даргул.

– Все верно. Новообращенный вампир всегда слабее своего создателя в плане темных искусств и глупее, а их физическая сила постепенно увеличивается. Подумать только, всего пара фраз. – Толстяк откинулся в кресле. – Но за ними стоит несколько месяцев работы. Вы не представляете, сколько свидетельств пришлось собрать архиепископу Миклошу и его помощникам. Как по одним косвенным уликам пытались установить, кто кого укусил. Предположение появилось в самом начале наших изысканий. Но доказать его стоило наибольших трудов. А сейчас отдельные находки говорят о том, что некоторые вампиры ищут способы нивелировать эффект деградации и даже увеличить могущество обращенных. Пока неясно, удалось ли им это или нет.

– Как мне показалось, обращенный имеет некую связь с создателем, – внезапно подал голос Тэдгар.

От неожиданности оба – и старый некромант, и бородач – повернулись и удивленно воззрились на парня.

Тот от смущения отступил назад.

– Я просто подумал, если более – если так можно выразиться – высокопоставленные вампиры иногда ходят в сопровождении примитивных особей и те им подчиняются, то, возможно, последние и являются порождениями первого.

– Браво! – воскликнул хозяин. – А ваш помощник далеко пойдет.

– Еще бы, – ухмыльнулся Мортимер. – Я выбирал его среди нескольких десятков претендентов.

Теперь юноша ошарашенно поглядел на мастера.

Тот улыбнулся в кулак и добавил на гарнацийском:

– Снова зайчатки разумной деятельности.

Меж тем Таддель повел рассказ дальше:

– Мы обнаружили связь между создателем и обращенным. Но она сильнее выражена у кровососов низших рангов и доходит до подчинения. Вполне возможно, что подобное имеется и у развитых вампиров, но там это менее очевидно. А упыри четвертого-пятого порядков проявляют буквально собачью преданность.

– А откуда они вообще взялись, вампиры-то? Раньше о них ведь никто не слышал, – продолжил разговор сэр Даргул.

– О, вот где самое интересное, – ответил бородач. – Нам удалось кое-что выяснить. Но его высокопреосвященство хоть и включил данные в отчет, но пометил их как недоказанные. Началось все после убийства господаря Ульпии Валуда. До того ни о каких вампирах в Залесье не знали. Воевода этот поссорился с купцами из Кронбурга – снял с них большинство привилегий, ограничил торговлю с богомерзкой Отманией. Те, конечно, решили убрать неугодного правителя. Готовили заговоры и покушения, но все неудачно. Были у Валуда везде свои глаза и уши, а еще служили ему лучшие телохранители – настоящие убийцы. Каждый стоил целого отряда. А кроме того, была у господаря реликвия святая. Подарил ее настоятель монастыря, который сам Валуд и основал. День и ночь множество монахов молились и насыщали ее божьей благодатью. Должен был ковчежец своего хозяина защитить. Про все знали злокозненные купцы, чтоб им пусто было. Наняли они некоего чародея крови. Тот-де мог кровь заклинать. Послали к нему наемников. Провел колдун какие-то обряды, от того стали наемники сильнее сильного. А ежели кровь врага выпьют, сила того им перейдет.

А господарь в ту пору в Залесье отряды на борьбу с отманцами собирал. Подстерегли его наемники, когда с ним охраны меньше всего было, да напали. Людей его порубили, один он остался. Вот и Валуд пал бездыханным. А убийцы кровь его в чару собрали и водой развели. Хоть по глоточку, но каждому досталось. Тогда обрели они силу, и ум, и могущество господаря, а слыл он величайшим воителем, мудрецом и провидцем, а возможно, и чародеем. И тут – вспышка. Да такая, что всех вокруг ослепила, а видели ее даже в Кронбурге. Говорят, будто реликвия воеводы сработала. И еще сказывали, словно из нее не только свет, но и тьма потоками низвергалась. Тело правителя Ульпии тогда исчезло, а наемники мертвыми пали. Но ночью поднялись они и стали вампирами. Их сейчас первородными называют. Около трех десятков их было.

Тогда повадились они по ночам на города и деревни нападать. Всех подряд кусали. А тех, кто кровососом сделался, в свое войско забирали. Армия их росла, однако согласья меж ними не было. Первородные за первенство боролись, козни друг против друга плели. Хоть мертвые, а грызлись словно живые. Тогда уже от них сбегать начали. А как однажды несколько бояр объединились, да разбили их полчище, тогда и вовсе распалась богохульная рать. С тех пор крупных наступлений не было. Настало время одиночек и небольших стай. Действовать начали тайно: путников подстерегать или к спящим подбираться. – Таддель закончил, кашлянул и откинулся обратно на спинку кресла, а Тэдгар поспешил вложить ему в руку бутылку.

– Ясно. Выходит, вампиры появились из-за сочетания магии того заклинателя крови и действия священной реликвии. А кем был колдун? Ничего не известно о его чарах? – спросил сэр Даргул.

– Нет, имени его я не знаю. И в магии не разбираюсь. По слухам, исчез он быстро после убийства господаря и уже не появлялся нигде.

– А про реликвию есть какие-то подробности?

– Боюсь, что нет, сударь, – вздохнул бородач. – Ее Валуд всегда на груди носил на золотой цепочке. Мало кто ее видел. О ней только монахи и знают. Да и пропала она.

Угрехват и не надеялся на иной ответ, спросил в основном для порядка. Говорили еще долго. Обсуждали разные подробности поведения упырей и способы борьбы с ними. Но всю беседу я передавать не буду, иначе глава раздуется, как живот у аббата Окшама. Нет, я не намекаю на чревоугодие в хранительных стенах. Ведь вино, мясо, фрукты и хлеба, что ежедневно телегами везут в монастырь, отправляются на помощь бедным и сирым. А святые братья исключительно божьей благодатью и живут. Думаю, от столь длительного повествования и без того у дорогого читателя уже начинает щемить в висках и урчать в желудке, как у вечно голодного Тэдгара после того разговора. А посему в завершение привожу лишь один пассаж.

– А можно где-нибудь неподалеку найти свидетельства борьбы с вампирами? И лучше посвежее, – поинтересовался сэр Даргул. – Хотелось бы съездить туда, поискать следы чар.

– Да, есть подходящее местечко. И десятка миль не будет, – поспешил обрадовать Таддель. – Деревня Бьерджана. Два года назад появился там упырь. Начал местных кусать. Действовал исподволь, убивать не торопился. Просто несколько девушек одна за другой занемогли. Чахнут и чахнут день ото дня. Как в дома их проникал – неизвестно, где днем хоронился – тоже. И умерли бедняжки, тихо, будто от болезни какой. К весне другие люди хворать начали. А потом три парня в лесу пропали. Не нашли их. А как снег стаял, поползли слухи, будто мертвые по лесу да по погосту бродят. Тут и впрямь кусать начали. Свирепые больно пошли. К лету более десятка человек извели душегубы. Почитай четверть деревни. Стали крестьяне Бьерджаны совет держать и решили место гиблое покинуть. Вот и опустела деревня – кажется, никого не осталось. Как про то воевода прознал, отправил туда отряд. Много бывших жителей добровольцами вызвались. Вооружились заступами, колами осиновыми, оружием разным, святого отца взяли. На кладбище сперва явились. Все могилы перекопали, каждому покойнику грудь пронзили. Священник святой водой останки окропил. Кое-где тел не было, а кое-где – нетленные лежали. По крайней мере, так рассказывали. Дома обыскали и подвалы. Не нашли никого. Более в Бьерджану никто не хаживал, а купцы ее за много миль объезжают – боятся. Вот вам последнее свидетельство, да еще и отсюда недалеко. Это я узнал уже, когда расследование его высокопреосвященства закончилось.

Когда наши герои покинули обитель господина Тадделя, на улице смеркалось. За день весь снег успел стаять, а вечер обещал быть теплее вчерашнего.

Шли молча, лишь когда башня Ратуши показалась из-за здания церкви, любознательный Тэдгар решил прервать молчание:

– Что скажете, сэр? – Парень выбрал вопрос, ответ на который мог быть совершенно любым.

– А как ты думаешь?

– Разве я могу предугадать ход мыслей столь выдающегося исследователя? – снова польстил наставнику юноша.

– Тогда шагай быстрее, слизень ты камнегорский. Нам надо успеть до закрытия лавок.

– Хотите что-то купить сэр? – осведомился молодой некромант.

– Да, – хитро подмигнул Угрехват. – Лопату.

Глава IV,

в которой рассказывается, зачем человеку скелет

Тэдгар клевал носом. Говорят, всадники великих степей могли спать прямо в седле и сутками скакать по бескрайним просторам. Но юноша помнил досадное падение в горном лесу и теперь не хотел оплошать перед мастером. Как обычно, волосы вихрастые, на щеках – трехдневная щетина. Пока сэр Даргул его за невнимание к внешности не ругал, а значит, можно было расслабиться. Впрочем, молодым парням (а помощник Мортимера относил себя именно к их числу) некая небрежность только к лицу, хотя иным и величайший цирюльник не поможет. Да и как причесываться и наводить лоск, когда тебя подняли еще до рассвета, сонного заставили умываться, есть, залезть на конягу и отправиться невесть куда, а еще пообещали, что заставят копать, вот и лопата куплена. Если помните, прежде я сообщал, некроманты – существа в основном ночные. Конечно, Угрехват, будучи пожилым, мало нуждался в отдыхе, зато начинающий маг любил проваляться в постели, когда иной хлебороб уже обедал после доброй половины трудового дня.

Хоть Тэдгар был немного не в том состоянии, чтобы смотреть по сторонам, нам ничего не мешает насладиться чудесными видами Залесья. Справа расстилалась ярко освещенная солнцем равнина. Бескрайние поля пожухлой низкой травы золотились в утренних лучах. Далее вставали чередой седые холмы с пологими склонами и голыми вершинами. Гулять по ним – конечно, при свете дня, – должно быть, одно наслаждение. То тут, то там виднелись отдельные деревья. Не имея соперников, они не вытягивались в высоту, а, наоборот, раскидывали по сторонам длинные могучие ветви. Наверное, летом хорошо после полуденного зноя забраться под развесистую крону, присесть у корней и, откинувшись на толстый шершавый ствол, подремать в блаженной обители тени и прохлады. Но сейчас половина листьев уже успела облететь, а остальные пестрели яркими оттенками желтого и оранжевого на фоне сырой черной коры.

Местность по левую руку еще находилась в тени гор. Недалеко от дороги паслись мохнатые овечки. Старая собака насторожилась при виде чужаков и приняла стойку, а пастух в бесформенной шляпе закутался в накидку из грубой шерсти и с любопытством осмотрел всадников. К западу равнина постепенно поднималась. Кое-где на фоне мерзлой травы серели скальные выходы и каменистые осыпи. У подножья между двумя отрогами показалась живописная деревушка. Несколько десятков маленьких домиков теснились по склонам. Чуть к северу возвышался тонкий шпиль аккуратной церкви – уменьшенной копии собора в Хэрмебурге, только без часов и величественных арок. А за ней простиралось тихое сельское кладбище с замшелыми позеленевшими от времени надгробьями, часть из которых утопала в упругих гирляндах ползучего плюща. Еще дальше – Венеды, поросшие еловыми лесами, вздымались к небесам и заслоняли горизонт. Там, у вершин, уже наступила зима и деревья дремали в серебристом уборе из инея и снега.

Пока Тэдгар не согнал с себя остатки дремоты, его коняга, верно, решила, будто она ответственнее наездника, и послушно шла след в след за лошадью сэра Даргула.

Но то ли мастеру наскучило молчаливое одиночество, то ли он решил взбодрить засыпающего помощника – старик развернулся и неожиданно спросил спутника:

– Скажи, парень, а почему ты решил стать некромантом?

Юноша вздрогнул и захлопал глазами – молодой маг никак не ожидал, что господин Мортимер захочет говорить с ним прямо сейчас.

– Ну, слушаю, – не отставал наставник.

Начинающий чародей постепенно пришел в себя, сладко зевнул и начал:

– Я потерял родителей рано, еще до войны. Но мне повезло: меня воспитывал дядя, сквайр Мандлез. Я жил в небольшом поместье в окружении пастбищ, лесов и пустошей. Самые счастливые и беззаботные годы. У дядюшки детей не было, и он во мне души не чаял. Но всему приходит конец. Когда началась война, сквайру было несладко. Ведь нужно снаряжать отряд в войско короля и самому откупаться от службы в армии. Угодья перестали приносить доход, а цены взлетели до небес. И вот однажды дядюшка пригласил меня к себе и сказал, что для моей безопасности мне нужно отправиться в приют святой Герхильды. Хоть я и был маленьким, но понимал: он просто хочет избавиться от лишнего рта. Выходит, любовь к чужим детям пропадает, как только пустеет кошелек. Так меня отдали на попечение монашек. Наступила голодная и жестокая пора. Меня били – как сестры, так и сверстники. Мы переезжали из города в город подальше от боевых действий. Наконец-то прибыли в Хендрик, где обосновались надолго. Но тальмарийцы пришли и туда. Их войско находилось совсем близко, и вот-вот должна была начаться осада. Городской совет велел нам срочно покинуть переделы Хендрика. Сестрам ничего не оставалось делать. Путь лежал на восток. Но на дорогах бесчинствовали банды тальмарийцев. Они грабили тех, кто пытался бежать. В лучшем случае забирали пожитки, но чаще еще и убивали всех поголовно.

Тэдгар тяжело вздохнул и немного помолчал. Видимо, рассказ заставил парня снова пережить те самые страшные дни, когда смерть буквально дышала в затылок. Мастер не торопил. Он всегда подозревал, что в судьбе жизнерадостного, веселого юноши имелось и черное время, жуткие события, которые он стремится вычеркнуть из памяти, но не может. Сэр Даргул прекрасно чувствовал людей и терпеть не мог недомолвок.

– Нам показали якобы безопасную дорогу. Но разве может хоть где-то быть спокойно в стране, охваченной войной? – продолжил молодой маг. В процессе повествования у него появилось чувство, будто он обязан изложить все-все наставнику, словно от этого горесть и боль от воспоминаний если не исчезнут, то хотя бы притупятся. – Нас посадили в телегу и повезли. Как сейчас помню: все молчат – и мы, и сестры, – лишь тихо похрапывают лошади, стучат копыта и скрипят колеса. И вдруг они. Тальмарийцы показались спереди и сзади. Воины обступили повозку и наставили на нас глефы, алебарды, копья, боевые косы. Мне даже показалось, будто на некоторых лезвиях видны следы засохшей крови. Монашки пытались вразумить нападавших, но те только смеялись. Внезапно из леса со всех сторон появились какие-то люди. Они шли, пошатываясь, иногда падали, а потом продолжали ползти. Я не сразу понял, что они мертвые: одежда пропитана кровью, глубокие раны, отрезанные руки, носы, уши, ноги, а у кого-то и голова. Это были жертвы тех самых нечестивцев, что теперь хотели перерезать нас.

Грабители опешили и развернулись в нерешительности. А ожившие трупы подходили ближе и ближе. Они не говорили, не кричали, не отдавали команд. Изуродованные тела двигались молча, со слепой мрачной решимостью. Тут один из громил размахнулся и ударил умертвие полэксом. Череп треснул, туловище рухнуло на землю. Остальные враги опомнились и начали рубить направо и налево. Трупов было больше, но все безоружные. Они могли лишь схватить своих убийц, повиснуть на них, сбить с ног или впиться зубами. Тальмарийцы побеждали, хоть и не без потерь. Вот-вот они разделаются с нежитью и примутся за нас. И вдруг в тридцати шагах на дороге появилась женщина, молодая, красивая, с длинными белыми волосами, в угольно-черной робе с высоким воротником. В руках леди сжимала посох с пылающим навершьем. Незнакомка выкрикнула заклинание – странного вида лиловое облако сконцентрировалось над нами, а оттуда прямо в грабителей полетели разряды тьмы. То есть я сейчас понял, что это – магия тьмы. А тогда мне все происходящее казалось каким-то чудом. Далее чародейка принялась обстреливать головорезов вспышками фиолетового цвета. Они со свистом летели по воздуху и с треском врезались в мишени. Несколько мужчин сообразили и ринулись на ту госпожу. Но она хватила посохом по земле – ударная волна сбила громил с ног.

Вскоре все тальмарийцы пали замертво, а незнакомка подошла к нам.

«Твои кони заколдованы, сестра. Сейчас я выведу их подальше, а то вид моих воинов привел бы их в бешенство».

Она взяла под уздцы лошадей. Те послушно повиновались, телега поехала прямо по трупам.

«Ты, богохульное создание! – прохрипела настоятельница. – И не думай, что я буду тебя благодарить, тварь! Ты и твои дружки должны гореть в праведном огне!»

«Я знала, такие святоши, как ты, не окажут доброго приема. – Дама в черном прервала аббатису насмешливо и нагло. – Конечно, лучше быть поруганной и растерзанной, чем спасенной некромантом? Да, дорогуша?»

Вместо ответа – только звериный взгляд исподлобья.

«Впрочем, я сделала это не для вас, а для детей, – вздохнула чародейка и обратилась к нам: – Как вам, ребятки? Ваши попечительницы более охотно согласились бы отдать вас разбойникам, которые бы выпотрошили вас, словно поросяток, чем испытать позор, горькую участь быть спасенными презренным порождением порока и нечестивости. Просто помните, дети, кто сегодня сберег ваши жизни. Надеюсь, когда вырастете, вы научитесь отличать настоящую помощь от религиозных догматов. А теперь прощайте».

Женщина-маг развернулась и пошла назад – скорее всего, поднимать свою армию. Ветер играл ее волосами, полы робы из тенешелка струились по земле, пропитанной кровью. Такой я запомнил нашу спасительницу.

Мы же молчали. Боялись даже рот открыть. Ведь сестры, которые пережили унижение на глазах воспитанников, могли жестоко отыграться на нас, как бывало и ранее. Но с тех пор я понял, что хочу быть таким же могущественным, как та женщина, столь же гордым и независимым. Я не желал более быть бессловесным ребенком, терпеть побои, сносить наказания, безропотно слушаться священников, соглашаться со всем подряд из их лицемерных проповедей. Я хотел научиться стоять за себя, обрести силу. Только сила дает независимость.

Войну мы пережили в безопасности. Монашки, надо отдать им должное, потеряли только двоих из нас. Оказалось, приют был не таким и бескорыстным. Однажды меня вызвали и повезли обратно на запад, в разоренные земли. Настоятельница как-то прознала (у клириков везде связи), что мой дядя пропал на войне. Через своих людей аббатиса продала его поместье. Теперь оно стоило в несколько раз дешевле, чем в мирное время. Из всей суммы вычли долги сквайра, а главное – мое содержание у сестер.

Мне досталась лишь горстка монет, но я знал, куда я ее потрачу. Моего наследства хватило, чтобы оплатить первый год в академии некромантии.

Рассказ о злоключениях детства наконец-то вывел Тэдгара из дремы. Мастер выслушал его внимательно, но в ответ ничего не сказал. Довольно долго наши герои искали своротку на Бьерджану. В проводники ни один из местных не вызвался. Все боялись проклятой деревни. План, нарисованный Тадделем, был неточным. По крайней мере, по нему выйти к искомому поселению не удалось. И только один из местных пастухов вывел к нужной дороге, велел ехать прямо, а сам поспешил удалиться. И хоть расстояние оказалось немногим более десяти миль, господа маги прибыли на место лишь после полудня.

Сначала появились заброшенные угодья, затем первые постройки показались из-за холма, а потом уже и невысокая церковь. Издалека все выглядело обычно. Признаки запустения стали видны много ближе. Лошадей привязали к стволу раскидистого дуба на поле: подальше положишь – поближе найдешь. Ни к чему животным находиться там, где они могут почувствовать присутствие нежити. Сэр Даргул подал юноше лопату и ящик с походной лабораторией.

Дома располагались тремя группами, между ними проходили две улицы под прямым углом. Жилище каждого крестьянина окружал невысокий дощатый забор, но достаточный, чтобы его не перепрыгнул вражеский конь. Во дворе, как правило, росло несколько плодовых деревьев. Зрелые яблоки до сих пор висели на ветвях. Их так никто и не собрал. Вдоль изгородей размещались амбары и сараи. Высокие черепичные крыши в основном стояли сохранными. Но кое-где имелись незаделанные дыры. Все двери были выбиты или распахнуты настежь, часть окон – тоже. Из темных проемов неприятно веяло сыростью. Дорожки уже начали зарастать сорняками.

В брошенной деревне царила зловещая тишина. На первый взгляд картина не предвещала ничего жуткого. Даже скупое осеннее солнце светило на редкость ярко, а пологие увалы с двух сторон защищали Бьерджану от холодных ветров. Но чем дальше, тем сильнее Тэдгар чувствовал напряжение. Он не раз оборачивался, и мастер заметил беспокойство помощника. Нет, никаких шагов сзади не доносилось, ни таинственных шорохов, ни скрипа половиц или стука копыт. Лишь слегка шелестели последние листья. Да и в воздухе не чувствовалось едких миазмов, и зеленое марево не истекало из оскверненной земли, как это бывает в иных историях. Но гнетущая тревога заставляла все чаще смотреть назад. Даже собственные шаги пугали. Воображение рисовало изощренные образы голодных чудовищ с синюшной кожей, спутанными волосами и острыми белыми клыками. «День, сейчас день, они не появляются днем, – говорил сам себе юноша. – Крестьяне проверили тут все и вампиров не нашли». Но если страх зародился в душе, никакие доводы разума не способны его побороть. Парень посмотрел на магистра. Тот шагал вперед уверенной походкой. Казалось, старого некроманта не волновали ни пустые дома, ни безлюдные сады, ни спелые яблоки. Нет, отставать нельзя. И молодой маг быстро нагнал сэра Даргула.

Наши герои добрались до перекрестка и свернули налево. Там, в конце короткой деревенской улицы, за невысокой изгородью из грубого песчаника стояла церковь. Штукатурка еще держалась, но местами уже успела отсыреть и отвалиться. Черепичная крыша также выглядела неплохо. Но колокол успели снять и увезти.

Однако двор пребывал в ужасном состоянии. Все могилы были разрыты. Некоторые надгробья покосились или вовсе рухнули. А между захоронениями высились кучи земли. Очевидно, те, кто приходил сюда бороться с вампирами, лишь слегка присыпали гробы и не потрудились привести обитель мертвых в исходный вид. Тэдгар вопросительно посмотрел на мастера.

– Подойдем-ка ближе, дружок, – уверенно произнес господин Мортимер и поманил помощника рукой.

Старый некромант без опаски прошел в проем между каменных столбов и остановился на середине дорожки, ведущей ко входу в храм со стороны трансепта. Для парня шагнуть в церковный двор стало настоящим испытанием, сродни переходу в потусторонний мир (хотя для магов такие путешествия через порталы более обыденны, чем для людей, чуждых тонких искусств). В груди защемило, а все шесть с лишним футов костлявого тела покрылись мурашками. Как же стыдно. Ну где это видано, чтобы некромант боялся кладбищ? Ведь нашему герою не раз приходилось посещать некрополи, лицезреть мятущихся духов и беспокойных покойников. Однако тогда было понятно, с чем предстоит столкнуться. Здесь же пугала неопределенность. Как знать, кто обитает в брошенной залесской деревушке?

Сэр Даргул показал рукой:

– Смотри.

У стены храма лежал целый набор садовых инструментов: несколько лопат, пара топоров, лом, коса.

Тэдгар вопросительно посмотрел на магистра.

– Должно быть, оставили те, кто устроил все это безобразие. Суеверные крестьяне решили не носить домой то, что соприкасалось со скверной. Вдруг упырь по запаху найдет? – ухмыльнулся Угрехват.

– Судя по масштабам разрушений, здесь далеко не все. Кто-то да осмелился унести добро домой, – улыбнулся парень.

– Что дороже? Заступ или сверхъестественный страх? – картинно развел руками опытный заклинатель. – Однако хватит болтать. К делу! Вон в той стороне захоронения самые свежие. Если наш друг Таддель прав и жертвы вампиров умерли последними в деревне, то они должны покоиться именно там, вместе с новоиспеченными кровососами, естественно ежели такие имеются.

Старик двинулся вперед вдоль стены церкви, по пути оглядывая надгробья. А помощник со всем скарбом поплелся за ним. Наконец-то мастер остановился.

– Вот, – сказал он и указал на неглубокую могилу, которую после осквернения или очищения, смотря с какой стороны посмотреть, слегка забросали землей. – Поставь ящик сюда, а сам откопай мне гроб.

Тэдгар положил посох, аккуратно снял ношу и бережно поставил походную лабораторию рядом с господином Мортимером. Он засучил рукава и расстегнул полы робы. Конечно, облачение мага – не самая удобная одежда для копания, и, не будь господина Мортимера, юноша с удовольствием скинул бы балахон и остался в дублете и шоссах. Но молодой чародей не знал, как отнесется к такой выходке наставник, а потому предпочел достойный вид удобству.

Меж тем Угрехват отошел, сел на ступени крыльца храма и с интересом наблюдал за потугами парня. Ученый бы разрешил бедолаге работать хоть нагишом, но старика забавляли поползновения ассистента, и он решил не вмешиваться.

Меж тем страх уменьшился, тревога отступила. Во-первых, уже столько времени ничего не происходило, а во‐вторых, уверенность и невозмутимость мастера не позволяли усомниться в безопасности предприятия.

Скоро лопата уперлась в крышку, и дешевый гроб из суковатых досок показался из-под слоя глинистой почвы.

– Щиток есть? – крикнул знаток темных искусств и подошел к краю могилы.

Я думаю, что все наши читатели так или иначе связаны с некромантией, но если вдруг сия рукопись попала кому-то, кто не сведущ в этом виде магии, то поясню. Щитком называется маска, закрывающая нос и рот. Она должна фильтровать воздух и защитить человека от зловония и тлетворных миазмов. В старину все действие сводилось к простой фильтрации через уголь, слои ткани и листья лекарственных растений. Но сейчас используются исключительно системы с чарами, которые вдобавок нейтрализуют и зловредные заклинания, если таковые наложены на покойного. А еще самые качественные из подобных изделий увеличивают силу навыков их обладателя. И потому некоторые носят их, даже когда не работают с трупным материалом.

– Нет. – Тэдгар виновато покосился на наставника и рукавом утер едкий пот со лба.

Сэр Даргул демонстративно вздохнул и усмехнулся. Он ведь так и знал. Молодежь никогда не заботится о технике безопасности. Понятно, из могилы крестьянина не поднимутся ядовитые испарения, но все же нельзя давать понять парню, что и знаменитый ученый иногда нарушает правила. Господин Мортимер запустил руку в мешок у пояса, извлек оттуда два многослойных платка и один подал юноше.

– Бери, он пропитан заряженным лубеолумом. Не бог весть какая защита, но о другой ты не позаботился.

Когда оба надели маски, Угрехват скомандовал:

– Открывай.

У молодого мужчины екнуло сердце. Страшно подумать, кто может выскочить из гроба. Хотя, с другой стороны, если бы там находилось нечто живое, то есть неживое, нет, лучше сказать, пребывающее в посмертном активном существовании, оно бы точно дало о себе знать.

Начинающий некромант подцепил угол крышки лопатой и резким движением отбросил ее в сторону. Сырое дерево глухо ударилось о глинистую землю. Сэр Даргул подошел ближе и наклонился. Тэдгар боязливо заглянул внутрь.

– Скелет хорошей сохранности, скорее мужчины лет сорока-шестидесяти. Голова отделена от туловища и положена между ног. Больше ничего сказать не могу, – резонно произнес мастер. – Видишь? – Он откинул остатки полуистлевшей одежды и указал на железный кол в грудной клетке.

Тот проник между двух ребер и переломил их, раздробил третье при выходе из тела, вонзился в доску дна и, вероятно, погрузился в грунт.

– Вижу, – согласился помощник. Юноша был несказанно рад уже тому, что мертвец не кинулся на них и не попытался никого убить.

– Ты заметил, мальчик мой, у него нет... – Магистр хитро подмигнул и выжидающе уставился на парня.

– Чего? – недоуменно буркнул молодой маг и тотчас сообразил. – У него нет... клыков. Нет клыков!

– Браво, браво, мой долговязый друг, – довольно улыбнулся Угрехват. – А поэтому...

– Он не вампир! – радостно закончил фразу ученик.

– Молодец, хвалю, – играючи, кивнул опытный заклинатель. – Зайчатки, зайчатки мыслительного процесса. А теперь поглядим, мог ли он быть жертвой вампира, – многозначительно добавил знаток темных искусств и направился к ящику с походной лабораторией.

Он извлек оттуда странного вида приспособление, которое отдаленно напоминало подзорную трубу. Бронзовый корпус сверкал, как золото, а линзы из чародейских кристаллов переливались разными цветами. Тут же имелось отделение для дополнительных стекол, а еще винты грубой и тонкой настройки.

– Это – преобразователь излучения Мэрдока, – гордо сказал сэр Даргул, – незаменимая штука для таких, как мы. То есть таких, как я, у тебя пока только зайчатки, – специально, но беззлобно уел юношу старик. – Показывает любые виды магии. Ну-ка, посмотрим. – Он приставил прибор к правому глазу и склонился над костями. – Ничего, кроме естественного фона. Попробуем объектив для базионов. – Угрехват сменил насадку. – Снова ничего. Теперь конвексиальные потоки Лембоо-Митча. Опять пусто. Последнее – поляризатор Сартрэма. – Ученый приставил большой красный кристалл, похожий на лупу. – И вновь – ничего особенного, только следы заклятий примитивных сельских амулетов. Он умер естественной смертью, или вампиры имеют в своем составе частицы, не видимые преобразователем Мэрдока. А сейчас, – торжествующе произнес естествоиспытатель, вставая, – ты поднимешь нам из него скелета-стража, а я посмотрю, каковы твои успехи в некромантии. Места тут неспокойные, телохранитель нам всегда пригодится.

– Конечно, сэр, – кивнул Тэдгар из Гуртсберри.

С одной стороны, задание не было сложным. Такие вещи студенты академии проделывали уже с первого года обучения, и наш герой тоже. Но с другой, после выпуска молодой маг поднимал нежить всего раза два, а потому юноша чувствовал себя словно на экзамене. Парень застегнул робу, привел в порядок рукава, отряхнулся, подобрал посох и шагнул к краю могилы. Он начал творить заклинание – сгустки зеленого света завихрились на левой ладони и на навершье. Чары наведены. Помощник Мортимера направил их на труп. Мерцающий поток низвергся в гроб и окутал каждую косточку. Призыватель медленно поднял руки вверх, концентрируя и выстраивая энергии, и скелет стал собираться сам собой. Череп с жалкими остатками волос переместился к шее и занял исходное положение. Позвоночник выпрямился, грудная клетка будто наполнилась воздухом, плечи присоединились к лопаткам, предплечья и кисти приняли прижизненные формы, бедра вместе с голенями подняли таз. Последними восстановились сочленения стоп. Бывший крестьянин встал, огляделся пустыми глазницами, поставил ногу на край и вышагнул из ямы. Сияние сразу же исчезло. Зато Тэдгар светился радостью: не оплошал.

– Теперь я вижу, ты действительно некромант, дружок, – похвалил сэр Даргул.

– Как назовем? – усмехнулся юноша.

– А их нужно обязательно называть? – удивился Угрехват.

– Когда я учился, профессор Метцен всегда давал поднятым смешные имена, – ответил молодой маг.

– Назови как хочешь. Он же твой.

– Пусть будет Бакстер.

– Отлично, дай Бакстеру топор из той кучи. – Наставник показал на оставленные борцами с упырями орудия.

Парень принес колун и вручил своему прислужнику.

– А теперь вели ему патрулировать вокруг церковного двора и нападать на каждого, кто приблизится сюда с дурными намереньями.

Начинающий чароплет отдал приказ – безмолвный скелет-страж развернулся и пошел по направлению к выходу с кладбища.

– Ну как, теперь чувствуешь себя увереннее? – спросил старый некромант.

– Ага, – с облегчением выдохнул Тэдгар.

– Тогда за работу, сынок.

Но соседнее захоронение было пустым. Мортимер присел на корточки, кисло уставился на сломанный гроб и крепко задумался. Юноша не знал, какая деталь привлекла внимание наставника, но не мешал последнему изучать трухлявые доски и червоточины в глине. Пока мастер занят, верный землекоп может отдохнуть.

– Я понял, – с досадой произнес знаток тайных искусств, вставая. – Какой же я дурак! Здесь мы не найдем нужного образца.

– Но почему, сэр?

– Мне даже смешно. Это было очевидно. Но если мне, чтобы дойти до такого пустяка, понадобилось несколько дней, твоих зайчаток и вовсе не хватит. Могила пуста именно потому, что там лежал вампир. Чуешь?

Парень отрицательно помотал головой и для пущего уважения к наставнику присел рядом. Должен же преданный помощник разделять участь нанимателя.

– Ведь и остальные могилы вампиров пусты. Не могут они вернуться обратно. Похоже, крестьяне, которые на кладбище все перевернули, до этой мысли тоже не дошли, раз приперлись сюда с лопатами и колами. Сам посуди. Превращается покойник в вампира и начинает выбираться на свободу. Ломает крышку гроба, разгребает землю. Дышать ему не нужно, а потому рано или поздно прорваться все равно удается. А дальше? Глупо, глупо, мой лохматый друг, возвращаться назад. Если выкапываться и закапываться, вот ночь и пройдет. Призраки – вот кто возвращается к телу. И прочая бестелесная нежить. Им земля – не преграда. А тут мертвец во плоти. Не сможет он так просто попадать туда и обратно, да и незачем: тело-то всегда с ним. Да и как могила выглядеть будет? Каждый раз перекопанная? Тогда сразу очевидно, кому в грудь кол вбивать. По-моему, в свою последнюю обитель могут вернуться только те, кто лежит в склепе или в саркофаге в крипте. Откроет дверь или пододвинет плиту – и обратно. А когда на твоем пути гора земли... Сам понимаешь, нужно другое пристанище.

– А может быть, они как-то могут проходить сквозь землю или раздвигать ее.

– Ох и насмешил. Да тут магией попахивает. Магия – это не чудо, а вещь обыденная. А потому бывает только реальная магия, а нереальная – не бывает.

– И куда они направляются?

– А я почем знаю? – развел руками магистр. – Какая угодно щель – пещера, подвал. Или лес – глухая чаща, – заброшенный дом, стог сена – да любое темное место.

– Тогда мы можем уходить?

– Ну уж нет. Если я не смогу найти образец вампира, то, возможно, нам удастся заиметь пробу ткани жертвы упыря. Трофей, конечно, не столь желанный, однако достойный анализа. Кстати, нам не помешает соответствующий раздел в отчете. Так ведь даже занятнее: все самое интересное на десерт.

Пришлось снова поработать лопатой. Новое захоронение. Женщина от семнадцати до тридцати пяти лет. Голова отсечена и положена между ногами. Грудь пробита железным колом.

Угрехват опять достал преобразователь излучения Мэрдока.

– Есть! – сказал он с еле скрываемой радостью. – В спектре базионов имеется слабое очаговое свечение центрального типа. И оно никак не может соответствовать естественному полю. Посмотри-ка сам.

Старый некромант передал трубку юноше, и тот приставил окуляр к глазу. Он увидел картинку в черно-зеленой гамме, напоминавшей малахит. Земля была темной, лишь корни и трава слегка светились на фоне угольной массы. Кости казались прозрачными или полыми, стеклянными. А в нескольких ребрах и позвонках слабо сияли синие пятна неправильной формы. Молодой маг перевел взгляд на другие могилы, затем на церковь – ничего подобного.

– Видишь? – нетерпеливо спросил сэр Даргул.

– Да, – ответил Тэдгар.

– Ладно, верни мне, а то сломаешь игрушку, – велел он и забрал прибор. – Дай мне мешочек и пинцет.

Старый некромант опустился на колени и аккуратно взял несколько образцов из тех мест, где искомых очагов было больше всего.

– Видишь, парень, магическая субстанция находится внутри кости. Что это значит?

– Что она попала в ткани, возможно, при жизни с кровью.

– Именно. Если бы свечение носило периферический характер, можно было бы подумать, будто скелет обработали чем-то снаружи. Но налицо проникновение иного рода. У меня есть идея на сей счет. Но... – Исследователь задумался. – Я расскажу тебе потом. А пока рано говорить об открытии. Ну-ка, мой потный друг, бери лопату и идем дальше.

Работа успокаивала. Когда ты занят, да еще и наставник сзади все время погоняет, трудно сосредоточиться на тревоге. К тому же рассуждения сэра Даргула о пустых могилах вампиров казались убедительными.

День меж тем клонился к вечеру. На небо набежали тучи. Погода на глазах делалась пасмурнее. Впрочем, в Бьерджане, защищенной с нескольких сторон увалами, ветра не было, и на деревенском кладбище царили тишина и умиротворение. Даже листья почти не шелестели, а пение птиц не слышалось с самого утра. Лишь иногда издалека доносился стук шагов Бакстера. Тот нарезал круги вдоль невысокой ограды старого погоста.

Пришлось вскрыть еще три захоронения. Синее свечение обнаружилось в двух, одно оказалось пустым. Похоже, предположения подтвердились. Коллекция пополнилась новыми образцами. Однако почва была глинистая, тяжелая. Хорошо хоть участники карательной операции взрыхлили ее относительно недавно, да и не потрудились закопать могилы целиком, а лишь припорошили землей. Но все равно помощник устал, разгорячился и вспотел. А ведь на предательски холодном залесском воздухе и простудиться легко. Мышцы ломило, коленки ныли, еще немного – и на ладонях выступят мозоли. Вдобавок в животе давно урчало, а от голода начало сводить глотку.

Мастер знал: молодых парней нельзя долго держать без еды. Это вредно как для здоровья, так и для производительности труда.

– Давай перекусим, – предложил магистр. – Пошли внутрь.

– В церковь? – спросил Тэдгар.

– Да, забыл про правила безопасности? Никогда не есть там, где лежит трупный материал.

Юноша кивнул, бросил лопату, подхватил приборы и поплелся за наставником.

В храме царил полумрак. Через тусклые стекла проникало совсем немного света. Неф был один. Стрельчатые окна в строгих каменных рамах располагались по обе стороны при входе и в трансепте, еще три находились в апсиде. Несколько рядов расшатанных скамеек стояли по обе стороны прохода. Со стен взирали суровые лики святых, паладинов, иерархов, монахов, а меж ними теснились грифоны, единороги и драконы, а также всякие завитушки, кои знатоки искусства обычно коротко именуют растительным орнаментом. Местный художник явно плохо знал пропорции и позы. Но здесь главное – не правдоподобие, а узнаваемость. Выше красовались символы света и тьмы, эмблемы духовных орденов и герб местного епископства. Цвета потускнели и покрылись патиной задолго до оставления деревни. Наверное, их не поновляли более века. Впереди высилась кафедра проповедника со следами грубого ремонта. Краска на ней облупилась, а доски выглядели так, как будто готовы проломиться от любого шага. В восточной части стоял алтарь с грубой резьбой, но все священные предметы, конечно, уже унесли. Похоже, отряд мстителей оставил церковь нетронутой то ли из-за страха перед богом, то ли из-за того, что никто не предполагал искать здесь вампиров. Так или иначе, выглядел интерьер, словно службы тут закончились буквально вчера. Под хранительными сводами царила абсолютная тишина. Ни один звук с кладбища не долетал сюда.

Господа некроманты уселись на самую крепкую, на их взгляд, лавку. Сэр Даргул достал сыр, хлеб и ветчину. Беседа шла оживленно. Тэдгар высказывал предположения насчет магической природы вампиризма, наставник задавал наводящие вопросы. Вот только говорил намеками и собственные умозаключения держал в тайне, а парня лишь дразнил близостью разгадки. Наконец все было съедено, а в храме сделалось гораздо темнее. Но так не хотелось вставать с насиженных мест, особенно когда в животе приятно потяжелело, а после трапезы тебе точно всучат лопату и скажут раскапывать очередное захоронение. Однако старый чароплет уже сложил тряпицу, на которой размещался нехитрый обед.

Как вдруг с улицы донесся какой-то звук. Что это? Определить характер или направление было невозможно. Во-первых, пришел он слишком неожиданно, а во‐вторых, толстые стены церкви поглотили и исказили его до неузнаваемости. Мужчины вскочили и замерли. Но грязные дешевые стекла окон не позволяли рассмотреть ничего снаружи. Снова воцарилась тишина. Но на сей раз тяжелая, напряженная. Страх вернулся в мгновение ока. Пожилой некромант махнул рукой и показал на дверь. Видя замешательство ученика, он направился вперед, ступая мягко, как кошка, с посохом наготове. Помощник взвалил на плечо ящик с походной лабораторией и двинулся за мастером. У выхода Даргул Угрехват кинул на себя щит тьмы и проскользнул наружу. Юный Тэдгар последовал его примеру, и вот уже оба стояли на крыльце. Смеркалось. Впереди пламенел закат. Надгробья отбрасывали длинные тени. За оградой показался Бакстер. Он, как и прежде, ковылял вокруг кладбища. Хороший признак – значит, прислужник ничего не учуял.

Маги постояли еще немного и поозирались по сторонам.

– Ладно, продолжим. Наверное, черепица где-то свалилась или кладка осыпалась, – пробормотал знаток тайных искусств. Но в голосе старика прежней уверенности не чувствовалось. – Так, вот эту – и все на сегодня. – Исследователь махнул на ближайшую могилу.

Верный работник вновь засучил рукава и с тяжелым вздохом взял лопату. После каждого копка он оборачивался. Опытный чародей постоянно вглядывался в даль.

Крик – за ним лязг железа. Они прозвучали в тишине как раскат грома.

– Там! – крикнул Мортимер, показал рукой, вскинул посох и понесся вперед.

Парень бросил заступ, выскочил из ямы, схватил оружие и ринулся за наставником. У ворот Бакстер схватился с омерзительной тварью. Странное существо в лохмотьях с кожей землистого цвета, спутанными волосами и длинными когтями шипело и казало клыки. На одном его плече разверзлась ужасная рана до кости. Скелет-страж пытался рубить топором, но ловкий противник отскакивал то вправо, то влево и не сдавался. От неожиданности Тэдгар встал как вкопанный. В этот момент его прислужник ударил со всей силы, промазал, по инерции пробежал вперед и попал в камень ограды. Металл оглушительно зазвенел. Упырь оттолкнулся всеми четырьмя лапами и практически взлетел на спину неживому защитнику.

– Стреляй! – заорал Даргул и сам выпустил стрелу тьмы.

Юноша дал разряд – вампира отбросило на три ярда и, видимо, оглушило. Тогда костяной воин кинулся на врага и снова размахнулся колуном. Ржавое лезвие вошло в мертвую плоть – звук был как в лавке мясника на базаре. Рука монстра отлетела от тела. Раздался оглушительный крик. Кровосос одним прыжком перескочил через ограду, запетлял между могил и скрылся из виду.

Магистр поднял отсеченную кисть.

– Уходим! – скомандовал Угрехват. – Бери Бакстера, хватаем лабораторию и к лошадям, если их еще не прикончили, – мрачно процедил он сквозь зубы.

Молодой некромант до сих пор смотрел в ту сторону, куда убежало существо. Там над кладбищем возвышался холм, и на нем парень заметил четкий силуэт человека. Нормального человека в одежде, а не сгорбленного звероподобного упыря в лохмотьях. Казалось, он с любопытством наблюдал за чародеями, но не желал ввязываться в бой. Раз – и...

Нет, конечно, Тэдгар не заметил, как незнакомец превратился в нетопыря и улетел, – расстояние не то. Просто – раз! – и его не стало. Но вдруг среди наших читателей, особенно из числа дам, найдутся натуры, настроенные романтически, для них вывожу следующий абзац.

И юноша заметил, как мужчина поднялся в воздух, обернулся летучей мышью и та, хлопая перепончатыми крыльями, унеслась прочь в сумрачное небо.

– Ну, где ты там? – послышался недовольный голос сэра Даргула.

– Иду! – ответил помощник. – Бакстер, за мной!

Они со всех ног помчались к стене церкви, забрали лабораторию и мешок с образцами, а потом бросились назад. Магистр на ходу завернул ценнейший трофей в тряпицу и положил под мышку. Смеркалось быстро. Наши герои неслись по Бьерджане. Они постоянно обновляли щиты маны и пускали в стороны волны темной новы. Чисто. По пути, на счастье, им не встретился никто. До окраины и в поля. Хвала богам! Лошади оказались целы.

Угрехват помог залезть в седло Тэдгару с грузом, а затем вскочил сам.

– Отпускай стража, он все равно за нами не успеет.

Верный скелет тут же развалился грудой костей.

– А теперь вперед! – решительно произнес Мортимер и пришпорил конягу.

Глава V,

в которой речь идет о манипуляциях с дисперсными системами

Теперь я расскажу об опытах, которые провел господин Мортимер по возвращении домой. Конечно, для тех, кто любит приключения, данный раздел будет слишком скучным, а для тех, кто не знаком с алхимией, – вообще непонятным. Если так, пролистывайте и скорее открывайте новую главу. Но ежели дорогой читатель во что бы то ни стало хочет познакомиться с изысканиями почтенного натурфилософа, пусть приготовится к повествованию довольно унылому и однообразному. Однако выпускник академии некромантии, наверное, с радостью и умилением вспомнит, как приходилось сидеть с потрепанным учебником в душных лабораториях в окружении пробирок, колб, штативов и горелок в ожидании вожделенных трансмутаций.

Итак, давайте перенесемся в комнату наших героев на втором этаже «Хромой устрицы». Все окна завешены плотной тканью, дабы солнечный свет не разрушил драгоценные субстанции вампиров, кои следовало выделить в чистом виде. Зато повсюду расставлены свечи. Благо, их упыри нисколько не боятся. Длинный стол разделен на две части: справа лежит книга для записи, несколько листков черновика, чернильница, пара перьев и нож, слева возвышается ящик с реагентами и приборами, в ряд выстроились склянки с образцами – каждая снабжена ярлычком с указанием обстоятельств обнаружения.

Сэр Даргул с наслаждением следил, как Тэдгар пыхтит над ручной мельницей. Более неуклюжего создания и вообразить себе было нельзя. Однако хоть какая-то польза от долговязого прожорливого дармоеда: вчера копал, сегодня крутит.

– Все, – с облегчением выдохнул парень и смахнул рукавом пот со лба.

Этот бездельник еще и устал!

– Как у тебя с алхимией? – отозвался наставник.

– Учил когда-то, – улыбнулся юноша. Он почувствовал подвох и приготовился к очередной подковырке.

– Учил, да не выучил, – усмехнулся Угрехват. – Я вот тоже, как ты, учил когда-то. А как понадобилось делом заняться, так и не вспомнил ничего. Растерялся, и глаза забегали. Пришлось переучивать заново. А когда освоил повторно – понял: все это я уже проходил, да вот только ничего не отложилось. Ну-ка, как перевести магические субстанции из твердой фазы в раствор?

– Э-э-э... – Помощник с досадой сжал губы.

– То-то же. Ничего ты не знаешь. Память-то дырявая. Ладно, смотри, пока я жив.

Мастер открыл походную лабораторию, щелкнул пальцами, и из старого ящика открылось еще четыре отделения, равных ему по объему.

Тэдгар не смог скрыть удивления.

– Хранение в гиперпространстве, не слышал? – развел руками сэр Даргул и потрепал бедолагу по и без того взъерошенным волосам. – Представь, если бы тебе пришлось тащить такое хозяйство. Видишь, как я о тебе забочусь. – Ученый явно был рад произвести впечатление. Он достал колбу, налил воды до половины, засыпал пару щепоток размолотого первого образца, опустил туда стеклянную палочку и отдал парню. – Мешай.

– Долго? – бросил юноша с явным намерением позлить старика и услышать новую колкость.

– Пока пальцы не посинеют. – Мортимер изобразил негодование.

Ассистент с ухмылкой удовлетворения начал взбалтывать суспензию. Старик решил поддержать ученика, а заодно и сэкономить время, достал второй образец и стал готовить его.

– Достаточно, иначе склянку сломаешь, – прервал работу магистр, когда посчитал смесь относительно равномерной. – Теперь смотри. Нам нужен тиоломат. – Мастер взял пузырек из металла и добавил по десять капель в каждую емкость. – Ну вот, продолжай мешать. – Он отдал сосуд помощнику. – Тиоломат образует очень прочные связи с любой магической субстанцией. Видишь, чтобы он оставался чистым, я храню его в баночке из мифрилового сплава. Никакая магия через него не проникает. Тиоломат отделит все магическое от костей и вытянет это в раствор. Так и осуществляется перевод из дисперсной фазы в дисперсную среду. Ясно?

– Угу, – хмыкнул Тэдгар и кивнул.

– Теперь пора очистить раствор. Перелей суспензию в центрифужную пробирку, смотри только сам не облейся.

Мастер поставил перед собой центрифугу и поместил в нее образцы.

– Ну что, крутить будешь? – насмешливо спросил сэр Даргул.

– Конечно, – ответил парень и подошел ближе.

– Дружок, мне льстит твоя готовность помочь, но толку от такого дуботола тут не будет. При всем желании ты не сможешь обеспечить нужную скорость.

Знаток темных искусств вскинул руку – по пальцам пробежал желтоватый отблеск, – и колесо со склянками начало вращаться, как семечко клена, а затем все быстрее и быстрее.

– Знаешь, кто такой хальбрадский моховой кругопряд? – продолжил магистр.

– Судя по названию, какой-то паук, а судя по тому, что вы им заинтересовались, сэр, думаю, страшно ядовитый, – предположил молодой маг.

– Верно. Дальше спрашивать смысла нет. Найди экстракт его яда вон там. Возьми один пакетик и разведи спиртом. Яд паука способен расщепить тиоломат. Спросишь, зачем нам это? А вот зачем. Тиоломат связывает магию намертво, и ничем ее потом не оторвать. А нам нужно иметь более подвижную связь с большей константой диссоциации. Потому тиоломат нам подходит только для того, чтобы забрать тонкие материи из взвеси. Далее мы его уничтожим.

– Но ведь тогда магические субстанции могут улетучиться или разложиться?

– Правильно. Но мы добавим другой стабилизатор – ортокадимион. Он легко отщепляется и присоединяется к магическим субъединицам, а потому с ним мы уже можем работать. Как вытяжка паучьего яда растворится, процеди жидкость через три фильтра. Вот они.

Наконец-то центрифугирование завершилось, господин Мортимер слил супернатант, а Тэдгар приготовил эссенцию хальбрадского мохового кругопряда.

Старый чародей добавил к исследуемым образцам ортокадимион, а затем и вытяжку яда и взболтал смесь.

– Теперь, мальчик мой, видно, что тиоломат разлагается с выделением газа, – пояснил Угрехват. Действительно, на стенках появились маленькие серебристые пузырьки. – Скоро все магические субстанции перейдут в соединения с ортокадимионом, и мы можем начать исследования.

Знаток темных искусств достал преобразователь излучения Мэрдока, настроил на обнаружение базионов, посмотрел через него на растворы и удовлетворенно кивнул.

– Взгляни-ка. – Мастер протянул прибор помощнику.

Парень поднес окуляр к глазу и обнаружил равномерное синеватое свечение от обеих жидкостей.

– Вижу, – произнес он и отдал трубку наставнику.

– Отлично, – сказал сэр Даргул и склонился над ящиком. Вскоре он достал оттуда коробочку, покрытую изнутри мифрилом, два бархатных мешочка и футляр с несколькими десятками стеклянных трубочек, заполненных белым содержимым. Каждая из них была подписана и исчерчена шкалой. Магистр выбрал нужную и отложил в сторону. Далее он расшнуровал кисеты и извлек кристаллы. Ученый вставил их в пазы ящичка у противоположных стенок.

– Смотри. – Угрехват показал на конструкцию. – Сейчас определим, с каким именно классом базионов мы имеем дело. Мы разгоним частицы с магическими субстанциями в поляризационной камере. Эта колонка, – он махнул рукой на полый цилиндр, – содержит вещество, в котором каждая фракция базионов обладает своей подвижностью. По расстоянию, на котором остановятся частицы наших образцов, мы и сделаем вывод о классе базионов.

– Похоже, я что-то такое учил в академии, – пробормотал Тэдгар в ответ.

– Все учили, – отозвался мастер и ехидно посмотрел на ассистента.

– Простите, сэр. Но я учился сразу после войны. Тогда ни лабораторий, ни пособий, ни учебников толком не было. Акцент делался на навыках некромантии, а такие предметы, как алхимия, всегда приносились в жертву практическим занятиям.

– Поэтому-то я тебе все и разжевываю, – покачал головой господин Мортимер. – Ты же парень не глупый. Вот и наверстывай упущенное.

– Это что? Неужели вы меня похвалили в первый раз? – изумился юноша.

– Конечно, нет, обалдуй. Смотри и учись, раз в котелке пусто, да поглоти тебя виверна.

Старик взял колбу с образцом, открыл колонку и капнул туда немного исследуемого раствора. То же самое проделал и со второй пробой. Далее ученый вставил оба цилиндра в специальные пазы в камере.

– Ты заряжаешь левый кристалл, я – правый. Просто направь туда поток магии, понял? Расходуй всю ману как можно скорее.

– Хорошо, сэр, – отозвался ассистент.

– Тогда поехали. Три, два, один.

Заклинатели выставили руки, и из ладоней изверглись два искрящихся серебристых потока. Чародейные кристаллы преобразовывали их и создавали поле. На первый взгляд, ничего не происходило. Однако внутри началось движение базионов от одного полюса к другому.

– Все, хватит! – крикнул Мортимер, и оба прекратили насыщать камни энергией. – Теперь с помощью преобразователя излучения Мэрдока мы посмотрим, где остановились наши частицы.

Естествоиспытатель поднес прибор к глазу и взглянул на колонки.

– Сейчас я тебе дам посмотреть, – сказал опытный некромант. – Обрати внимание. Полоска свечения находится на третьей отметке. Рядом есть еще несколько полосок, но это – примеси. Третья отметка тут – класс кантакироидов.

Сэр Даргул протянул трубку парню. Ученик уставился на стеклянные цилиндры.

– Видишь? – нетерпеливо спросил наставник.

– Да, – ответил юноша. – Действительно, третья отметка.

– Вот что, сынок, – улыбнулся Угрехват. – Учи алхимию. Нет, не трансмутации красного короля, не философский камень, не панацею. Все это – бред. Учи способы детекции магических субстанций. Если хочешь докопаться до сути заклинаний – пригодится.

– Спасибо, сэр, – отозвался Тэдгар из Гуртсберри.

– Подвижность частиц в образцах один и два одинаковая. Стало быть, магия там одна и та же. Сейчас я достану специальную колонку для кантакироидов, и мы выясним, с каким конкретно видом этих субстанций мы имеем дело.

Мастеру нравилось, как молодой чароплет наблюдает за его действиями, как ловит каждое слово, как пытается запомнить ход эксперимента и отследить ход мысли. «Хоть кому-то удастся передать мои знания, – подумал старик. – Вдруг из него можно сделать настоящего исследователя?» Он придирчиво оглядел ассистента – рослый нескладный парень в мешковатой робе с растрепанными волосами задумчиво глядел на разложенные приборы и реагенты. Могло показаться, что на столе царил полный бардак, однако у магистра все было под рукой, лучшего порядка и быть не могло. «Наверное, ему можно дать попробовать повторить опыты с образцами три и четыре», – решил сэр Даргул. Хотя тотчас разум взял верх над желанием вырастить из Тэдгара настоящего естествоиспытателя и опрокинул все радужные надежды. Ведь молодежь ныне такая непостоянная. Сегодня мальчик может усердно корпеть над книжками, а завтра свяжется с распутной девицей, забросит учебу, пристрастится к вину и заработает какое-нибудь заболевание, о котором и лекарю-то говорить стыдно. А предсказать такое невозможно.

Меж тем мастер отыскал в футляре две новые колонки для кантакироидов, добавил исследуемые растворы и поместил стеклянные цилиндры в камеру.

– Давай, – сказал он Тэдгару, и молодой маг направил мерцающий поток в чародейный кристалл.

По окончании разгонки Даргул Угрехват начал рассматривать трубочку через преобразователь излучения Мэрдока.

– Не может быть! – вырвалось у магистра. – Весьма любопытный результат, – добавил он спокойнее.

Ассистент вопросительно поглядел на наставника, подошел ближе и взволнованно уставился на образец, будто без прибора мог заметить то, что лицезрел господин Мортимер.

– Вот. – Ученый передал прибор помощнику.

– Та же самая полоска свечения, – пожал плечами юноша.

Знатоку темных искусств нравилась честность парня. Он не станет юлить, по крайней мере без особой нужды. Старик был готов биться об заклад, что девять из десяти его однокурсников в подобной ситуации изобразили бы удивление.

– Та же, да не та же, – усмехнулся некромант. – Что ты знаешь о кантакироидах, друг мой?

– Кантакироиды – это класс магических субстанций из фракции базионов, – начал Тэдгар фразу, заученную из учебника к нескольким экзаменам. – Они состоят из высококонсервативных гомологичных субъединиц, которые формируют комплексы, включающие в себя сердечник и оболочку...

– Отлично. Хоть что-то помнишь, – прервал его сэр Даргул сомнительным комплиментом. – А какие виды кантакироидов ты можешь назвать?

Тут знаний юного заклинателя явно не хватило, он виновато улыбнулся и потупил взор.

– Жалко, жалко, – ухмыльнулся господин Мортимер и с деланым укором посмотрел на помощника. Однако во взгляде не было ни капли злобы. Наоборот, глаза сияли радостью от нового открытия. – Тех самых высококонсервативных гомологичных субъединиц есть всего два вида – А и В. И по их распределению и различаются типы кантакироидов. Когда субъединицы А находятся в оболочке, а В – в сердечнике, это первый тип кантакироидов. Если оба вида – и А, и В – присутствуют в оболочке, а В – в сердечнике, это второй тип. Если в оболочке – два вида, а в сердечнике – А, это третий тип. Логично предположить, что есть и четвертый, в котором в оболочке будут субъединицы В, а в сердечнике – А. Но тип В довольно нестабилен, хоть и имеет высокую потенцию к самовоспроизведению. Поэтому его и не удалось ни получить в эксперименте, ни отыскать в условиях естественных. Впрочем, лорд-маг грандмастер Бладелин подробно описал предполагаемые свойства этого несуществующего типа магических субстанций. Тот, кто делал мои колонки, наверное был знаком с его работами, поскольку поместил метку с указанием четвертого типа на шкалу. И что в итоге? – Сэр Даргул сделал эффектную паузу. – Вероятно, сегодня мы явились свидетелями открытия этого самого не существовавшего, но предсказанного типа. Ведь именно на той самой метке и находится свечение наших образцов, причем обоих.

Старик воззрился на Тэдгара с видом полководца-победителя и с удовольствием отметил неподдельное удивление и искреннюю радость ассистента. А несколько растрепанный вид только усиливал озадаченность помощника.

– Вы позволите? – несмело спросил он и посмотрел на преобразователь излучения Мэрдока.

– Конечно, – великодушно согласился опытный некромант.

– Теперь я вижу, – произнес парень восторженно, – это действительно метка для четвертого типа.

– Полагаю, ты сегодня приобщился к настоящей науке. Если бы мы были дома, я бы сразу же сел за статью в вестник нашего общества, но тут – хоть пиши, хоть не пиши. Ладно, все сделаем по возвращении. Однако нужно проверить все образцы, вдруг они имеют другие субстанции. Но что-то мне подсказывает, что нет. Ладно, хватит разговоров. Бери ручную мельницу – и вперед!

К середине дня, после напряженного труда без перерыва на обед, нашим героям удалось проанализировать и кости жертв, и ткани отрубленной руки вампира. Везде, как и предполагал сэр Даргул, оказался тот же самый вид кантакироидов. У мастера устала спина, а у Тэдгара заурчало в пустом животе. Это было слышно, хотя юноша на пороге открытия не посмел попросить передышку и стойко сносил все причуды дотошного ученого. Нужно было срочно прерваться, а то работа грозила превратиться в муку.

– Скоро поедим, – ободряюще кивнул старик. – Но сейчас мы сделаем последний эксперимент. Как я понимаю, важным фактором существования исследуемых частиц является их стабилизация. Я думаю, те факты, что упыри, с одной стороны, умирают на свету, а с другой, пьют кровь, связаны именно со стабилизацией. Вот и проверим. Для начала нам нужна кровь. – И знаток темных искусств насмешливо глянул на помощника.

– Я понял, на что вы намекаете, сэр, – кисло улыбнулся парень. – Надеюсь, вам не надо слишком много.

– Нет, много не надо. Будет не больно. Ну, не очень больно, – ухмыльнулся господин Мортимер.

Он взял две пробирки, налил в каждую равное количество воды и поставил в штатив, а затем достал иглу.

– Подставляй палец.

Молодой маг опасливо протянул руку. Мастер резким движением проткнул кожу ассистента – тот сжал зубы, но не ойкнул – и выдавил несколько капель крови в одну склянку, а после добавил в каждую по одному скрупулу очищенного раствора кантакироидов из ткани вампира.

Старик поглядел на образцы через преобразователь излучения Мэрдока и передал прибор Тэдгару. Юноша вынул палец изо рта и тоже посмотрел на объекты исследования.

– Ну, мальчик мой, сейчас свечение в обоих случаях одинаковое. Теперь я поставлю штатив на подоконник. Мы спустимся пообедать, а когда вернемся, узнаем, насколько оно ослабнет под действием солнечного света.

– Снова гунхарский бекон? – насмешливо спросил парень.

– Давай выбирать будешь ты. Ты у нас, как-никак, сегодня пострадавший, – иронично ответил ученый. Он взял посох и легонько толкнул начинающего некроманта навершьем в спину, приглашая к выходу.

Об алхимии ни слова. В пиршественном зале просидели довольно долго. Помощник наслаждался свободой и не горел желанием опять крутить ручную мельницу или становиться источником материалов для экспериментов. Мастер, в свою очередь, хотел, чтобы пробирки простояли на подоконнике как можно дольше, и никуда не торопился. Да и повара сегодня медлили с приготовлением блюд. Зато наесться удалось до отвала. Заказали даже по печеному яблоку, фаршированному орехами, на десерт. Сэр Даргул подивился, с какой скоростью Тэдгар поглотил все до последней крошки – сказались голодные годы.

Старик улыбнулся. Ему нравилось осознавать, что благодаря ему юноша не пропал, не бросил занятия наукой, не направил свое искусство на разбой и прочие преступления и в какой-то степени получил возможность выжить. Сам господин Мортимер тоже когда-то был худеньким бледным мальчишкой с такими же острыми коленками и локтями, у которого постоянно болело под ложечкой, будто одна стенка пустого желудка прилипла к другой. Осторожность не позволяла магистру считать подопечного преуспевающим или подающим надежды, но искатель приключений подумывал о том, куда пристроить парня, когда экспедиция в Залесье подойдет к концу, и склонялся к мысли сделать его постоянным участником своих путешествий.

Наверх поднимались с потяжелевшими животами, в хорошем настроении. Тем более очередное открытие должно было случиться уже по приходе в комнату. Мастер отпер дверь, сделал пару шагов и неожиданно для себя остановился. Что-то не так. Но...

Тревожные раздумья прервал голос помощника:

– По-моему, здесь кто-то был.

– Был? – переспросил ученый.

– Да, именно. Кто-то чужой.

– Почему ты так решил?

– Ваши записи, сэр, они... они выглядят так, как будто в них кто-то копался. Вроде бы бумаги лежали немного по-другому. Да и стул сдвинут.

– Я проверю лабораторию, а ты посмотри другие ценные вещи.

– Да, сэр.

Но ничего не пропало. Угрехват до конца и не понял, приходил ли кто-то сюда во время обеда или нет.

Меж тем Тэдгар вопросительно глядел на магистра.

– Нет, мальчик мой, мы не будем поднимать панику. Сам посуди. Вещи на месте. Наши ничем не обоснованные треволнения покажутся всем смехотворными. Кого мы в чем обвиним? Ну, лежат наши отчеты не так, как раньше. Да кто знает, как мы их оставили? Если кто и приходил сюда, у него, конечно же, ключ имелся, а значит, он связан с хозяином таверны. Если поднимем бузу, те, кто за нами следят, станут осторожнее. Но, если мы сделаем вид, будто ничего не случилось, наши недруги, ежели они таковыми и являются, могут начать действовать грубо и выдадут себя. Тогда мы хотя бы поймем, кто они и чего хотят.

– Но кто они? Вампиры? – спросил помощник.

– Не знаю. Вампиры не могут разгуливать средь бела дня.

– Но ведь в здании достаточно темно. Вы же помните, они прекрасно себя чувствуют в помещениях.

– Не знаю, – вздохнул знаток темных искусств. – Давай не будем гадать. Кстати, дружок, мы совсем забыли о последнем опыте, стоит взглянуть за занавески.

Сэр Даргул взял преобразователь излучения Мэрдока и переставил штатив с двумя пробирками с подоконника на стол.

– Ну, – сказал он, – посмотрим, верны ли наши гипотезы. – И приставил окуляр к глазу.

Действительно, от правой склянки с кровью исходило отчетливое свечение. Оно хоть и стало менее интенсивным, все-таки еще определялось. А вот в левой никаких кантакироидов уже не было. Простая вода.

Думаю, от описания опытов почтенного натурфилософа у уважаемого читателя уже начало давить в висках, а кроме того, появилось желание отложить книгу и пропустить стаканчик чего-нибудь этакого. Покорнейше прошу меня простить. Только позволю себе заметить, что господин Мортимер проводил эксперименты еще два дня подряд. Он выделил другие фракции магических субстанций в образцах тканей вампиров и их жертв, изучил стабильность и воспроизведение обнаруженных частиц в различных условиях и даже раскрыл механизм действия чеснока. Результаты опытов позволили ему сформулировать собственную теорию происхождения упырей. В настоящее время именно она в несколько модифицированном виде является общепризнанной и вошла во все учебники по некромантии. И вы наверняка читали о ней, когда учились тайному искусству. Однако посмею напомнить ее главные положения.

Основным субстратом функционирования новой формы нежити являются кантакироиды четвертого типа из фракции базионов. Данные комплексы имеют крайне неустойчивую оболочку из субъединиц типа В. Но их структура в то же время отличается высокой потенцией к самовоспроизведению. Кровь в значительной мере стабилизирует данную систему. Вот почему все вампиры испытывают жажду и постоянно должны ее утолять. Так они обеспечивают ни много ни мало свое существование. И когда подобное создание нападает на человека и кусает его, то указанные субстанции проникают в тело жертвы, где закрепляются и начинают распространяться. Если они овладевают всем телом, то после смерти несчастного возможно обращение.

Кроме того, на кантакироидах закреплены, правда в гораздо меньшем количестве, другие элементы. Они относятся к разряду магии тьмы. Их количество ничтожно, но эффекты обусловливают существование новой формы нежити. Однако данные структуры воспроизводятся в сотни раз медленнее, чем сами базионы, а потому их передача во время контакта происходит не полностью. Часть их безвозвратно утрачивается. Это и обусловливает деградацию вампиров от порядка к порядку. Допустим, от первого ко второму переходит две трети, от второго к третьему – половина, от третьего к четвертому – одна пятая. Что это за соединения? Среди них базовая программа некромантии – подъем к посмертному существованию, восстановление и сохранение разума, включая память. Без первого компонента мертвец просто не встанет. Без второго – лишится человеческих качеств.

Помимо этого, там есть субстраты различных способностей – превращение в животных, подчинение воли, увеличение физической силы и прочее. Сэр Даргул не мог прийти к выводу, откуда они появились, но предположил – и гипотеза подтвердилась, – что они каким-то образом возникли из способностей самого господаря Валуда, который при жизни слыл великим чародеем. А виной всему эманации реликвии, которая была у правителя в момент смерти. Из-за медленного воспроизведения указанные свойства наиболее уязвимы и постепенно утрачиваются. Порогом является тот самый механизм подъема нежити. Если он не передается, обращение не происходит, и человек умирает. Конечно же, с помощью особых воздействий можно регулировать процессы переноса данных субстанций. В этом и есть сама суть возможного преодоления деградации вампиров.

Глава VI,

где двое нечестно бьются против одного

Что делать, чтобы лечь спать пораньше? По мнению Тэдгара, нужно выпить побольше пива на ночь. Тогда хоть можно заснуть. А без этого проваляешься в постели до утра, переворачиваясь с боку на бок, с назойливыми мыслями в голове. Правда, потом придется несладко. Однако до пробуждения еще нужно дожить. Так или иначе, господин Мортимер приказал быть чистым, опрятным и не клевать носом. «Путь предстоит неблизкий, и если ты начнешь его в таком виде, то боюсь представить, каким ты будешь в конце», – заявил он, насмешливо глядя на растрепанного помощника. А потому еще вчера молодой маг постирал одежду и помылся.

Сегодня мастер разбудил его перед выходом. Старик всегда жалел бедолагу и давал ему выспаться подольше, хоть никогда бы не признался в такой трогательной заботе о подопечном. Сам опытный некромант пошел распорядиться насчет завтрака и расплатиться с трактирщиком, а ассистент остался приводить себя в порядок. Парень тщательно побрился, причесался, набросил слегка влажную робу и посмотрелся в зеркало. «Сейчас хоть на свидание», – весело подумал Тэдгар и спустился по лестнице в питейный зал. Почти все столы сиротливо стояли пустыми. Скупое утреннее солнце золотило потертые стулья и побитые доски пола. На душе сделалось немного грустно, было жалко покидать гостеприимную «Хромую устрицу» – место, с которым уже связано столько воспоминаний и открытий.

Сэр Даргул сидел у окна и нетерпеливо барабанил ногтями по столу джигу «Ласточкин хвост». Юноша подсел к магистру и вопросительно улыбнулся в попытке произвести впечатление.

– Ой, – удивился господин Мортимер. – Парень, ты сам на себя не похож. – И он с ухмылкой старательно взъерошил помощнику волосы. – Ну вот, так-то лучше.

Молодой маг даже не обиделся. Во-первых, он никогда не дулся на мастера, а во‐вторых, начинающий некромант знал, что некоторая растрепанность ему к лицу. И вообще, всегда нужно быть собой, а не следовать некоему чуждому образу, который придумали другие.

После завтрака наши герои отправились в дорогу. Путь лежал на восток, в Кронбург, еще один важный торговый город Залесья, где всем заправляли тоже тальмарийские купцы. Ехать туда три дня, если, конечно, из-за осенних ливней дороги не придут в негодность. Но погода пока казалась благоприятной. Хоть дни стояли в основном пасмурные, а небо редко очищалось от плотной пелены облаков, дожди обходили плоскогорье стороной. Лишь на рассвете выпадало много росы, а иногда мороз выбеливал пожухлую траву искристым налетом инея. И пока господа заклинатели на мохноногих лошадях скачут навстречу восходящему солнцу, я поведаю дорогому читателю о причинах оставления гостеприимного Хэрмебурга.

Последние дни сэр Даргул работал не покладая рук, Тэдгара привлекал к исследованиям все меньше и меньше, и порой парень засыпал, а магистр при свечах продолжал доделывать очередной опыт. Нет, образцы из Бьерджаны его больше не интересовали. Старый маг отправил их храниться в гиперпространство. Когда ученый сформулировал свою теорию вампиризма, он всецело посвятил себя поискам способа синтезировать те самые кантакироиды четвертого типа. Однако данные изыскания никаких плодов не принесли. Как были получены доселе неизвестные науке соединения, оставалось тайной. Однако в истории происхождения упырей было два важных неисследованных обстоятельства.

Во-первых, некий чародей крови. Все сходилось к тому, что именно он смог получить искомую субстанцию, а затем начал применять ее в своих целях. Во-вторых, реликвия господаря Валуда. Именно из нее происходили эманации тьмы, запустившие процесс воскрешения тех самых наемников. Или там было еще что-то? Сэр Даргул хотел снова расспросить Тадделя. Но тот, как оказалось, съехал, и никто не мог сказать куда. Как бы то ни было, теперь все ниточки вели в Кронбург.

Имелась и еще одна причина для отбытия. Несколько раз наши герои находили записи потревоженными. Угрехват однажды установил в комнате магический заряд, реагирующий на движение, а затем вместе с помощником покинул «Хромую устрицу». Часы на башне собора пробили пять раз, прежде чем некроманты вернулись обратно. Уловка сработала: в отсутствие хозяев в комнате кто-то побывал. А вот кто конкретно, посмотреть было нельзя. Поэтому уже на следующий день Мортимер велел собирать вещи и, никого не предупреждая заранее, выдал удивленному трактирщику расчет.

Свежий холодный ветер взбодрил Тэдгара. Все-таки парень неделю просидел почти безвылазно в душной темной комнате, где воздух был насыщен дымом горелки и испарениями реагентов из походной лаборатории мастера. Ехали быстро. По правую руку вдалеке вздымались горные пики с густыми еловыми лесами на склонах и снежными шапками на вершинах. В ясную погоду они виднелись хорошо, но чаще были подернуты туманной дымкой. По левую – необозримые равнины, покрытые скошенной травой, и пологие холмы. То тут, то там одинокие раскидистые деревья простирали ветви во все стороны или светлые рощицы оживляли угрюмый ландшафт. Повсюду стояли стога, даже если рядом не было и намека на человеческое жилье. Лишь изредка однообразный пейзаж оживляли останцы, или скальные выходы, или быстрые неглубокие речки с берегами, поросшими рогозом и водным ирисом. Иногда на горизонте показывалась темная полоса леса. Периодически путники любовались уединенными деревушками с деревянными или фахверковыми домиками. Неизменно в центре каждого селения высился шпиль церкви, будто местные священники пытались сказать проезжающим: «Здесь территория веры». На возвышенностях порой удавалось увидеть замок: неровные кольца стен, покрытых облезлой желто-пепельной штукатуркой, приземистые башни с черепичными крышами, а внутри ряды неуклюжих надворных построек. Последние будто карабкались вверх по изломанным склонам.

На дороге безраздельно царствовал ветер. Неприветливый, холодный, он то набегал отдельными порывами; то дул, не переставая, будто проверяя странников на стойкость, а их одежду – на способность удерживать тепло; то прекращался на какое-то время: может, делал передышку в нескончаемой череде пыток, а может, дразнил и дарил ложную надежду. Все время казалось, что вот-вот пойдет дождь. Но, как бы ни были мрачны небеса, как бы ни вихрились облака густыми клубами, на землю не упало ни капли. Уже ближе к ночи изредка пролетали отдельные колкие снежинки. Природа словно застыла в тревожном томительном ожидании грядущей бури. Но первое впечатление обманчиво. Скорее, такое напряженное состояние всего – от скудной земли до кончиков угловатых ветвей, от стойких пастбищных злаков до мохнатых овец – являлось естественным и постоянным. Редко суровая твердь могла себе позволить слабость разверзнуться грозой или ливнем, подобно угрюмому боярину, который почти никогда не нисходит до гнева, но лишь один хмурый взгляд его из-под густых бровей заставляет челядь пребывать в неизменном трепете и смятении.

Первый день пути прошел гладко, ничего особенного не приключилось. За второй также проехали много. Вечерело. Сквозь плотное покрывало облаков, серых, как мартовский снег, почти не проходили солнечные лучи, и, взглянув на небо, нельзя было понять, где находится светило. Тьма сгущалась, свирепый ветер завывал на просторах плоскогорья и гнул к земле сухие побеги типчака, мятлика и овсяницы. Сильный порыв отбросил кверху плащ Тэдгара, и все его поджарое тело мгновенно окатило волной нестерпимой стужи, пробрало до самых костей. Парень почувствовал, как на лице растаяла первая хрупкая снежинка. Более всего хотелось снять перчатку и схватить замерзший нос. Но юноша знал: от того станет только хуже. Он взял край накидки, сильнее закутался в нее и глянул в сторону мастера. Вдруг лошадь зафыркала и встала.

– Пошли, родная, я знаю, что тебе холодно, но чем быстрее мы приедем, тем раньше тебя отведут в теплое стойло, – сказал молодой маг коняге и похлопал ее по шее.

И тут послышался слабый стон:

– Помогите!

Помощник исследователя вгляделся во тьму и заметил впереди прямо на дороге распростертое человеческое тело в мешковатой одежде.

– Помогите, я ранен, – снова донесся слабый голос. – Помогите, во имя всевышнего.

Сэр Даргул подъехал поближе.

– Чего стоишь? Помоги человеку, – произнес он раздраженно. Видимо, сам мастер не горел желанием спешиваться из-за какого-то бродяги.

Тэдгар вылез из седла, взял посох и зажег навершье. Все это время несчастный жалобно ныл, его зов изредка прерывался, когда неистовый ветер сносил звук прочь в сторону. Парень неуверенно сделал несколько шагов и посветил в темноту. Что-то не давало ему идти вперед, ноги буквально приклеились и не хотели отрываться от земли. Мощный порыв налетел сзади, и холод заставил сердце замереть. Меж тем из тьмы проступило лицо бедняги, мертвенно-бледное, осунувшееся, будто череп, обтянутый кожей. Или то всего лишь игра теней? Грудь незнакомца вздымалась нерегулярно, как-то надрывно. Уж не сломаны ли ребра?

– Что с вами? – спросил юноша.

В ответ донесся только протяжный стон и судорожное мычание. Раненый начал хватать ртом воздух, как карп, вытащенный из воды.

Ассистент Мортимера подошел ближе, оперся на древко и склонился над умирающим:

– Сэр, он...

В тот же миг глаза мужчины засияли, когтистые лапы сомкнулись на шее Тэдгара, а рот твари сменил гримасу страдания на хищный оскал, в тусклом свете сверкнули острые клыки. Молодой маг рвался и упирался, но нечеловеческая сила клонила его горло ближе и ближе к разверстой пасти. Нет, парень хотел жить, но по какой-то неведомой причине не мог произнести ни одного заклинания, словно полностью забыл об искусстве некромантии.

Вспышка на мгновение озарила сумрачную долину, мощный удар отбросил нашего героя к обочине. Он стукнулся спиной, запрокинул голову и увидел, как ночное небо одна за другой прорезали две огненные полосы. Раздался жуткий крик, вой. Бедолага оперся на локти, приподнял тело и взглянул на дорогу. Вампир подскочил вверх, обернулся летучей мышью и слился с силуэтами гор.

– Цел? – раздался голос мастера.

– Вроде да.

– Давай руку.

Помощник сжал ладонь магистра и встал на ноги. Поясница болела, затылок тоже.

– Хорошо хоть я начал творить чары до того, как ты подошел. Считай, подарил тебе, обалдую, вторую жизнь.

– Спасибо, сэр.

– Хм, спасибо... А мог бы деньги сэкономить: вот сожрал бы он тебя, и мне платить не надо. И зачем я тебя спас? Да поглоти тебя виверна.

– Кажется, я знаю почему, – ухмыльнулся Тэдгар.

– Да потому что дурак, вот почему. Другой бы радовался, что судьба решила избавить его от нахлебника. А я? Вот простофиля, как синегорский тролль, ей-богу! Да, приятель, теперь ты мне вовек должен.

Парень промолчал. Он не обиделся на учителя. В словах старика не чувствовалось ни капли злобы. Наоборот, опытный некромант явно утешился благополучным исходом.

– Эх ты, мешок с костями. И когда ты уже научишься? Видишь нечто сомнительное – кинь наперед стрелу тьмы, никогда не повредит. – Угрехват уже хотел дать подопечному отеческий подзатыльник, как вдруг осекся и вместо этого погладил место удара. – Больно?

– Да.

– Вот тебя даже не взгреть хорошенько: куда ни ткни – шишка.

– Скажите, мастер... – Помощник решил сменить тему. – Как думаете, он нас специально дожидался? Может, он заодно с теми, кто рылся в ваших записях там, в Хэрмебурге?

– Интересная идея, – покачал головой сэр Даргул. – Хотя, может быть, ты накручиваешь. Допустим, он – местный житель, который каждую ночь валяется тут, изображая раненого. В общем, по данному случаю я знаю столько же, сколько и ты, и мы оба можем строить целую кучу догадок, которые нельзя проверить. Ну ладно. Ехать можешь, красавчик?

– Постараюсь, – неуверенно отозвался Тэдгар.

– Звучит не очень обнадеживающе, – пробормотал мастер.

Молодые кости крепкие, а потому наш герой отделался лишь несколькими ушибами да ссадинами. Вскоре он уже засыпал под действием дрёмоцвета в теплой постели на постоялом дворе.

Кронбург, куда держали путь господа некроманты, располагался там, где Венеды изгибались с запада на север и образовывали восточную границу Залесья. Двести семьдесят лет назад король Гунхарии поручил охрану данных земель рыцарям из Тальмарии. Суровые воины настроили здесь замков и укрепленных церквей. Они же дали этому краю название Бурценталь. Вместе с ними приехали и купцы. Они в короткие сроки подчинили себе местную торговлю и завладели властью. Через сто лет военный орден покинул долину, а негоцианты остались. Если спросить любого коренного жителя, он непременно скажет, что они обирают местное население, притесняют простых людей и складывают нечестно добытое золото в бездонные сундуки. Но на сей счет у правящих монархов имелось другое мнение: предприимчивые гости развивали производства, строили шахты, основывали поселения и крепости. Через них шел обмен товарами между ненавистной, но богатой Отманией и странами запада. Впрочем, восточные партнеры уже несколько раз направляли в Кронбург войска с пушками и камнеметами вместо мирных караванов.

А потому город со всех сторон окружало двойное кольцо стен с бойницами и навесными галереями. На равном расстоянии друг от друга угрожающе глядели машикули. Снаружи были выкопаны глубокие рвы, а мосты через них быстро разбирались в случае опасности. Как и в Хэрмебурге, многочисленные башни и целые бастионы поддерживались и обеспечивались ремесленными гильдиями. Наиболее выдающиеся принадлежали ткачам, изготовителям ножей, сапожникам и галантерейщикам. Кроме того, на высокой известняковой скале над столицей Бурценталя некогда нависала мощная цитадель. Там жители – по преимуществу из числа купцов и знати, конечно же, – укрывались от набегов и осад. Однако судьба грандиозного сооружения оказалась трагичной. Чуть более чем шестьдесят лет назад сюда подошел злобный и мстительный правитель вероломной Отмании с тысячами солдат и осадных орудий. Что побудило давнего и постоянного торгового партнера атаковать местных купцов, мне доподлинно неизвестно. Но, так или иначе, крепость была взята. А на вершине горы установили пушки и направили прямо на Кронбург, что позволило прозорливому монарху – или восточному деспоту, это уж вам решать – держать город в узде.

Но длилось такое прискорбное положение недолго. Отважный отец теперешнего короля, Иан Винкорн, прибыл со своей армией и выбил иноземцев. А люди решили от греха подальше разрушить твердыню, дабы события того ужасного года не повторились. И теперь гора совершенно обезлюдела, величественные руины покрылись лесом, и ныне здесь, меж раскидистых дубов, произрастают башмачки, а может быть, и вожделенные ятрышники, а на бывших площадях рыщут медведи и рыси.

Наши герои прибыли с юга. Вообще-то, двигались они с запада. Но переплетение местных дорог и отсутствие приличных карт пару раз сбивали уважаемых некромантов с пути.

На въезде оказалась внушительная очередь из повозок, верховых и пеших.

– А почему вы здесь столпились? – спросил сэр Даргул крестьянина, стоявшего перед ним.

– Господин, мы же ульпийцы.

– И чего?

– Так вы не знаете! Ульпийцам нельзя иметь собственность внутри стен. Мы все оттуда, – он махнул рукой назад. – Это – наша земля, мы тут живем испокон веков, но сюда приехали тальмарийцы двести лет назад и подчинили все себе. Нам можно въезжать в Кронбург только через эти ворота, в определенное время, да надо еще и платить пошлину за право торговли внутри. Вот мы ждем, пока с нас возьмут плату и выпишут бумажку.

– Понятно, – угрюмо покачал головой Угрехват.

Наконец-то пришло время и наших героев. Они спешились и встали перед небольшим столиком. За ним сидел местный седовласый чиновник в бесформенном балахоне и смешной шапочке. По обе стороны застыли стражники в бело-синих ливреях с гербом города: в лазоревом поле пень серебряный, увенчанный короной золотой. В руках алебарды, на головах барбюты.

– А-а-а, иностранцы, – протянул сборщик податей, и тон его не обещал ничего хорошего.

– Сколько с нас? – Ученый от одного вида служаки начал испытывать нетерпение и решил завершить дело быстро.

– Сколько с вас? – чванливо ухмыльнулся человек за столиком. – С вас плата будет выше, чем с тех оборванцев. – Негодяй определенно обдумывал, сколько взять с наивных чужеземцев, чтобы отвалить себе куш. – Полтора серебряника за двоих, – проговорил хитрец и нервно провернул в руке гусиное перо.

Даже часовые воззрились на начальника с нескрываемым изумлением.

– Чего так дорого? – опешил старый чародей.

– Распоряжение бургомистра, – картинно развел руками чиновник.

Сэр Даргул решил, что торговаться бессмысленно, и уже было полез за кошельком, но внезапно сзади раздался уверенный голос:

– Ты совсем страх божий потерял, нечестивец? Столько драть с духовных особ? Тебе в пору нас пропустить бесплатно, да в ноги поклониться, дабы спасти твою никчемную душонку. – Тэдгар – а то был именно он – говорил громко и раскатисто, будто настоящий проповедник на кафедре.

Теперь пришел черед мастера диву даваться.

Сборщик вопросительно поглядел на Угрехвата.

– Чего смотришь, греховодник? – не унимался парень. – Господин приор при всей консистории дал обет не гневаться, а я такого обета не давал. Мы из обители святого Алоизия Затворника, прибыли по приглашению вашего инквизитора, дабы помочь ему в расследовании колдовства и оборотничества в славном Кронбурге.

Толпа за ним тревожно зашумела.

– И как знать, на кого укажет перст божий!

– А чем докажешь, что ты клирик? – боязливо осведомился служака.

– А посох мой тебе не доказательство? Посох носит каждый пресвитер в знак того, что он – добрый пастырь паствы своей. Но тот же посох превращается в разящее копье божьего промысла, будучи обращенным против богохульников.

– Ладно-ладно, ступайте с миром и не гневайтесь, господа, я всего лишь скромный исполнитель воли бургомистра.

– Благослови тебя господь, сын мой, – произнес сэр Даргул нараспев и дотронулся рукой до лба чиновника, принимая расписку. – Да будешь ты вознагражден за праведность мыслей твоих.

Мнимые священники молча въехали на бастион Портных, и их взорам предстали величественные ворота Мученицы, названные так из-за монастыря, находившегося ранее на этом месте. Их венчал высокий шпиль, который обрамляли четыре навесные башенки. Напомню читателю: такая конструкция демонстрировала автономию магистрата в судебных делах и право выносить смертные приговоры. Вероятно, почтенная гильдия внимательно следила за своим участком обороны. Стены сооружения приятно удивляли идеальной белизной и свежестью штукатурки. Однако через восемь бойниц угрожающе глядели небольшие пушки работы иноземных литейщиков.

Господа маги миновали темные своды арки и оказались посреди толчеи и суматохи городских улиц.

– Ну, рассказывай, кто такой Алоизий Затворник? – рассмеялся старик. Только сейчас он позволил себе обратиться к помощнику.

– Алоизий-то? – хитро улыбнулся Тэдгар. – Не знаю, на ходу придумал.

– Ты, получается, врунишка и пройдоха, а, парень?

– Может, и так, зато сэкономил целую кучу денег, ваших денег, сэр.

– Да, было весело, – вздохнул опытный некромант. – Предупредил бы хоть.

– Как предупредить-то? У меня как-то случайно вышло. Сам от себя не ожидал. Должно быть, сказалась изворотливость, которую я приобрел в голодные годы.

– Видимо, тебя вчера изрядно затылком припечатало, – усмехнулся мастер.

– Не без того.

– Ладно, нам надо найти постоялый двор. Есть-то хочешь, а, красавчик?

– Ага, – кивнул юноша.

День был в самом разгаре. Мимо ворот Мученицы сновало много народа. Слышалась речь на тальмарийском, гунхарском, ульпийском. Вот толпа чумазых мальчишек пронеслась гурьбой. На углу продавщица деревянной посуды бодро кричала и гремела плошками, привлекая покупателей. Двое приятелей толковали о чем-то на ходу. Один держал бутылку вина, а другой сжимал под мышкой бочонок пива. Худощавый монах с перьями за ухом следовал куда-то, перебирая четки. Мать утешала плачущую дочку. Прошествовал важный человек в упелянде с замысловатым шапероном на голове. Бородатый мужик толкал тачку с мешками. Повсюду разносились крики, стук копыт, скрип колес, звон металла и звуки сотен шагов.

Во время поездки по бескрайним равнинам Залесья Тэдгар мечтал очутиться в сердце городской суеты. Но теперь начал уставать от постоянного мелькания лиц, цветов и форм.

Мастер же выловил какого-то ремесленника и спрашивал насчет ночлега:

– Скажите, сударь, как нам проехать в трактир «Три колпака»?

– А, это просто. Следуйте мимо церкви, как выйдете на главную площадь с ратушей, так налево, будет через три дома, не пропустите. Там вывеска знатная. Один раз свалилась на голову нашего письмоводителя. Но вы не бойтесь, с того времени ее укрепили.

– Ясно, спасибо, добрый человек, – прервал поток ненужных сведений магистр и для верности добавил легкий импульс боли в голову болтуна.

– Ой! – вскрикнул ремесленник. – Прощайте, господин.

– Поехали, – махнул рукой сэр Даргул.

Молодой маг последовал за наставником.

– А как вы собираетесь искать чародея крови? – спросил он учителя.

– Даже и не знаю, приятель, – отозвался тот. – Как я понимаю, деятельность его была секретная, обычные люди об этом ни тогда, ни сейчас не ведают. Если мы начнем опрашивать всех в открытую, нас в два счета выдворят отсюда и не посмотрят на духовный сан. – Угрехват лукаво улыбнулся Тэдгару.

– И как быть?

– Всему свое время, мой долговязый друг. Для начала нам нужно посетить место гибели господаря Валуда. Оно-то, полагаю, тайной не является. Пока исследуем его. Поймем, что к чему, дай бог, разживемся связями, а потом и за чародея крови браться можно.

Так за разговорами наши герои подъехали к церкви, которая почему-то называлась черной. Правда, на мой взгляд, ее стены скорее серые, хотя человек с утонченным вкусом определенно уловит желтоватые и зеленоватые оттенки в вечно сыром рыхлом песчанике. Хотя, возможно, название появилось из-за того, что рабочие сбросили с башни и замуровали в стене мальчика, который им докучал. Строительство храма шло долго и закончилось менее десяти лет назад. И все равно на западном фасаде завершили лишь одну колокольню – и то довольно приземистую.

Обогнув апсиду, господа некроманты наконец увидели площадь. Множество людей – богатых и бедных, молодых и старых, верховых и пеших – шагали, бежали, скакали во всех направлениях. Из мерного рокота толпы то и дело прорывались выкрики торговцев.

– А почему вы хотите поселиться именно в «Трех колпаках»? – продолжил расспросы Тэдгар.

– Мне именно их порекомендовали два ульпийских купца, причем независимо друг от друга.

– И почему?

– Хотелось бы сказать, что там подают лучший сыр с белой плесенью и умеют подобрать к нему превосходное вино, но причина куда прозаичнее. Хозяин заведения знает секрет, как избавиться от клопов. Заметь: полностью!

Далее шум сделался слишком сильным, говорить стало нельзя, и молодой маг принялся осматривать местные красоты. Впереди высилась ратуша. Ее пристроили к смотровой башне позапрошлого века шестьдесят лет назад. Сначала здание было лавкой гильдии скорняков, а затем над ней возвели еще один этаж для отправления правосудия и собраний магистрата по договоренности с уважаемыми ремесленниками. Закончили ратушу лишь недавно, так как на время господства отманских завоевателей, о котором я уже упоминал, все работы пришлось прекратить. Впрочем, тогда и заседать было некому: почтенные члены совета оказались арестованы. Неподалеку торчал позорный столб. На счастье, сегодня к нему никто привязан не был. Рядом находились два фонтана, из которых брали воду. Но разглядеть их толком не удалось, ведь вокруг постоянно толпились жители. Слева, на порядочном отдалении от домов, на склоне горы, торчала (автор настаивает на использовании именно данного слова) Белая башня. Своей формой и цветом свежей штукатурки она напоминала пень на гербе Кронбурга. Ее стены образовывали почти ровный полукруг, вот только заметить это отсюда было нельзя: выпуклость смотрела на север из города. Пространство наверху защищали зубцы парапета. Ниже зияли бойницы. На расстоянии много больше человеческого роста от земли находился узкий вход. К нему вела деревянная лестница, которую всегда можно было затащить наверх. Над дверью нависал закрытый балкончик. Назначение его было простым: поливать осаждающих кипятком или смолой через машикули.

– Эй, ты чего загляделся? – Голос наставника вернул Тэдгара к реальности и заставил прекратить разглядывание местных диковин. – Мы поворачиваем.

Всадники свернули с главной площади и очутились перед большой вывеской с изображением трех колпаков, пробитых стрелой.

Место гибели господаря Валуда все знали, но никто не желал туда ходить. Наверняка смерть правителя Ульпии, да еще и в сопровождении таких жутких катаклизмов, не только на всю жизнь запомнилась жителям Кронбурга, но и стала легендой.

А легенды никогда не стоят на месте. Будто лавины на вершинах Венедских гор, они движутся и вбирают в себя все подряд, обрастая новыми устрашающими подробностями. И хоть монахи с юга и освятили ту землю и установили поклонный крест, холм тот считался нечистым. Нет, те, кто обедал в трактире, охотно объясняли, как пройти туда. Но, во‐первых, как сказал бы господин инквизитор, свидетели давали взаимоисключающие показания, а во‐вторых, полдня, потраченные на поиски Бьерджаны, хорошо запомнились сэру Даргулу. Понятное дело, все говорили об одном и том же, но не могли внятно объяснить.

Наконец один прохвост за непомерную цену пообещал отвести господ некромантов к тропке, по которой, по его словам, можно прямиком выйти к нужному месту. День давно уже перевалил за середину, когда наши герои выехали за стены города. Небо было на удивление ясным, только на севере сгущались тучи. Дорога вначале шла по долине, но затем стала подниматься. По обе стороны высились молодые дубы, вязы, крупнолистные липы и грабы. По большей части деревья уже облетели. Редкие листья еще держались на кончиках верхних ветвей. А потому лес выглядел необычно светлым. И Тэдгар мог лишь представить, каким темным становится он летом, когда пышные кроны смыкаются над головами. Возможно, поэтому между стволами почти не видно подлеска, да и трав оказалось на редкость мало. Почву в основном покрывали мхи. Иногда между корней виднелась поникшая розетка папоротника. Говорят, здесь весной можно найти цветущие орхидеи, но сейчас они точно пожухли. То тут, то там лежали валуны. Листоватые и накипные лишайники образовывали на камнях пестрые узоры из ажурных пятен разных цветов – от нежно-серебристого до ярко-горчичного. Лошади привыкли ступать по ровной местности, подъем их явно тяготил, вдобавок сэр Даргул приказал брать всю поклажу с собой, дабы не тратить время на распаковку вещей.

Примерно через милю пути провожатый указал на своротку:

– Теперь по тропе, обогнете холм, – так мужчина называл невысокий отрог, – и как раз выйдете. Там крест стоит, не ошибетесь. Все, дальше без меня. Давайте деньги.

Наниматель отсчитал положенную сумму, и житель Кронбурга поспешно удалился.

– Ну что, вперед, – повернулся Угрехват к Тэдгару. В голосе магистра чувствовалось нетерпение и жажда приключений.

Помощник улыбнулся в ответ наставнику и вновь последовал за ним. «А мы ведь из одного теста, – подумал юноша, – хоть он и в три раза старше меня. Поразительно. Остальные в его возрасте такие зануды. Мне нужно благодарить всевышнего за покровителя». Странное предчувствие зрело в груди молодого мага. Нет, не тревожное опасение, а ожидание чего-то удивительного, сродни переживаниям мальчика, когда тот предвкушает подарок от родителей.

Нет, сейчас исследование не пройдет просто так. Что-то назревает, и оно обязательно случится.

– Глянь-ка, приятель. – Сэр Даргул указал на дорогу. – А ведь тут ходят. Столько лет минуло, а тропка до сих пор не заросла. И, похоже, здесь побывали совсем недавно.

– Секта тайных поклонников господаря?

– А почему бы и нет? Его в равной степени боготворят в Ульпии и ненавидят в Залесье. Причем упоминание Валуда вызывает у местных чуть ли не суеверный страх. А ты видел памфлеты? Их распространяют местные купцы. Да-да, кронбургские. Даже по тому, как они написаны, понятно: в них нельзя верить ни единому слову.

– Видать, сей господин им сильно насолил. Мне, как человеку бедному, всегда приятно слышать, как вытрясают золотишко из загребущих денежных мешков, – отозвался Тэдгар.

– Злорадство? – ухмыльнулся Угрехват.

– Можно и так сказать. Но я считаю это чувством торжества справедливости.

– Знаешь, за что я тебя люблю, парень, так это за твою прямоту. Лишь со мной ты можешь говорить все что угодно. Зато с другими... Какой-нибудь морализатор стал бы тебя распекать до самого вечера, твердить: «Так нельзя», «Так мыслить грешно», «Такое и подумать страшно». Но мы – наедине, и тебе я начинаю доверять, а потому скажу прямо. Я тоже не люблю богатых.

Некроманты одобрительно переглянулись. Снова наступила тишина. Слышалась только поступь лошадей по мхам и сухой траве. Волнующее предвкушение опять завладело разумом молодого мага. В томительном ожидании он начал озираться по сторонам – ничего особенного. Применить внутривидение? Конечно, оно не преобразователь излучения Мэрдока, однако показывает чары. И вот юноша заметил следы эманации света и тьмы. Они выглядели, как пятна – на стволах, на булыжниках, под ковром мха. Немного, но их становилось все больше, сами они по мере продвижения смотрелись гораздо интенсивнее.

Видел ли это мастер? Наверное.

Неожиданно деревья расступились. Тропа привела путников на большую площадку, покрытую песком и галькой. Кое-где обнаруживались скальные выходы. То тут, то там зеленели островки куцего мха. Трава здесь почти не росла. Внизу расстилался лес. Голые кроны заканчивались как раз на уровне данного отрога. Впереди бросалось в глаза возвышение с три человеческих роста. Очевидно, его рыхлые склоны постепенно осыпались. На вершине, как последние клоки волос у плешивого монаха, топорщились заросли колючего кустарника. А у подножья кто-то сложил валуны в пирамидку, из которой поднимался резной каменный крест. Всю поверхность монумента покрывала надпись на древнем языке, который ульпийские священники используют лишь для богослужений. Для экономии пространства ваятель пропускал гласные. Торжественность тексту придавали многочисленные контрактуры и надстрочные символы, цифры выражались буквами, как много веков назад. Будто автор текста намеренно желал придать памятнику десятилетней давности облик изваяния, дошедшего со стародавних времен. Лигатуры, вытягивание одних букв и уменьшение других, написание знаков друг под другом – делали строки похожими на ряды загадочных иероглифов.

Сэр Даргул приблизился и вгляделся в строгие линии рельефа.

И тут на хладный монолит, будто выходец из потустороннего мира, где царит вечный мрак, распушив аспидно-черные крылья, опустился ворон. Сразу же повеяло чем-то загробным, воздух вокруг пропитался страхом и ужасом. Богохульная птица обратила на людей красные, словно раскаленные уголья, глаза. Нестерпимая злоба и лютая ненависть читалась в ее взгляде. И никто из смертных не смог бы долго выдержать его. Тем временем нечестивое создание разверзло острый, как отманский кинжал, клюв, и из недр плотоядной глотки падальщика родился дикий пронзительный крик. Будто бы голоса тысяч неприкаянных душ слились в этом чудовищном звуке...

Понравился абзац? И мне – нет. Конечно, уважаемый читатель, никакого ворона наши герои не встретили. Однако тошно смотреть, как подобные предзнаменования кочуют по повестям, романам, картинам и книжным миниатюрам. Остается только уповать, что будущие авторы не поддадутся соблазну нашпиговать свое произведение избитыми образами, а смогут найти детали более свежие и занятные или уж станут изображать события, какими они были на самом деле, ничего не приукрашивая.

Однако вернемся в окрестности Кронбурга.

– Вы понимаете, что здесь написано? – нарушил молчание Тэдгар.

– Немного. Я читал про такое в книгах, – неуверенно сказал мастер. Он в напряжении схватил себя за бородку, помедлил и начал: – Вверху сокращение: «Остановись путник». Далее: «Здесь в лето три тысячи триста двадцать шестое...» Не знаю, откуда они начинают отсчет времени. «...Окончил свой жизненный путь господарь Ульпии Валуд, сын Валуда». Затем не все понятно. Мне кажется, что-то вроде: «В неравном бою с коварным врагом». После идет стандартная формула: «Он был благочестивым, справедливым, мудрым, победоносным». В самом конце сокращение: «Путник, иди своей дорогой».

– Не густо сведений, – разочарованно произнес молодой маг.

– А на таких крестах никогда много не бывает. Посмотри, сколько места. Ладно, хватит пялиться на старые каракули. Этот крест нас интересует меньше всего. Давай, помощничек, займись делом: привяжи лошадей да возьми мою походную лабораторию и дуй сюда. Чую, нас ждет немало любопытного.

Тэдгар демонстративно вздохнул и поплелся выполнять поручение наставника. Сэр Даргул водрузил ящик на плоский валун и принялся изучать местность.

– Задействуй внутривидение, дружок, и смотри.

Угрехват отошел и начал от кромки леса. Парень последовал его примеру. Остатки чар были хорошо заметны, словно пятна на листьях кукушкиных слезок. Большая часть, должно быть, сосредоточилась под крестом. Но там было не видно из-за груды камней. Оттуда исходили лучи, цепочки и отдельные крапинки. По мере увеличения расстояния уменьшалась и частота встречаемости, и интенсивность элементов. Однако, если учесть, сколько прошло лет, эманации определенно имели исключительную силу. Кое-где на почтительном удалении находились вторичные очаги – будто крупный осколок отлетел и распался на мириады кусочков.

– Ну как, что увидел?

Юноша пересказал наставнику все максимально подробно.

– Да, мой косматый друг, действительно так. Я думаю, здесь мы можем найти кое-что еще, если применим усиление. Ты знаешь это заклинание?

– Конечно, сэр.

Тэдгар снова почувствовал себя на экзамене. Вот она, настоящая магия, то, для чего учат в академии. А он... Он после выпуска занимался лишь дешевыми фокусами и многое забыл. А старик буквально вернул его назад, вытянул из болота рутины к истинной жизни. А что дальше? Закончится путешествие, он вернется домой – и опять бедность, прощай, высокое чародейство. Нет – парень гнал от себя мысли о будущем. Сегодня он в деле, он ни в чем не нуждается и выполняет важную работу. Он счастлив.

А как быть потом – позже и решит.

Заклинатели встали напротив друг друга. Поклонный крест высился между ними. Мастер дал первичный поток – с его рук устремилось фиолетовое свечение по извилистой траектории, похожей на молнию. Ассистент присоединился, и сияние стало намного интенсивнее. Отблески разрядов играли на лице молодого мага, а он не сводил глаз со сплетения субстанций маны. Гордость и счастье наполняли его сердце. В воздухе запахло как после грозы. Как же юноше нравился этот запах. Он желал вдыхать его полной грудью.

И вдруг Тэдгар услышал какой-то звук и не сразу разобрал, что это – слова. Начинающий некромант перевел взгляд на наставника – тот уже прекратил заклинание и смотрел в сторону леса.

Помощник взглянул туда и увидел человека, который стоял под раскидистой липой. Он был полностью закован в броню, превосходный гарнитур явно неместного производства. На голове – шлем армэ с ронделем, на шее – набородник, закрывавший забрало. Набрюшник достигал самого верха нагрудника. Наплечники казались исключительно мощными, особенно левый, и создавали дополнительную защиту спины. Под стать им крупные налокотники – несмотря на внушительные размеры, они практически не мешали движениям рук и позволяли обходиться без щита. До них почти доставали длинные раструбы латных рукавиц. Снизу к кирасе крепилась пластинчатая юбка, с которой свисали заостренные снизу тассеты. Наколенники, дополненные ламе, отличались большими боковыми крыльями. На стопах были увесистые сабатоны. Все элементы идеально дополняли друг друга – начищенные до блеска, они сверкали даже сейчас, на неярком осеннем солнце.

Тэдгар наконец-то разобрал, что кричал незнакомец:

– Эй вы, я не допущу, чтобы ваши богомерзкие обряды оскверняли священную землю, где погиб господарь Ульпии! Кто вы такие и зачем пришли сюда?

– Слушай, остынь, приятель, – оборвал его сэр Даргул. – Мы – могущественные маги из Гарнации. И мы не собираемся ничего осквернять. Мы прибыли сюда лишь для того, чтобы исследовать выброс магии, который сопровождал смерть вашего господина. Обещаю, мы уйдем отсюда, как только соберем нужные образцы.

– Кто вас нанял, уж не купцы ли Кронбурга во главе с проклятым нечестивцем Лудо Харнмахом? – В голосе рыцаря появились надрывные нотки. Он явно нервничал. Терпение мужчины могло вот-вот лопнуть.

– Я не знаю, кто такой Лудо Харнмах...

– Ах, ты не знаешь, старик, – перебил некроманта латник. – Мне все равно, в сговоре ты с ним или нет. Ты осквернил память моего господина, поэтому ты умрешь, и твой щенок тоже. – С этими словами обладатель изысканного доспеха выхватил меч.

Благородный клинок сверкнул на солнце. Наши герои набросили на себя щиты и взяли посохи на изготовку. Воин бросился вперед. Две стрелы тьмы просвистели в воздухе, ударились о кирасу и отскочили.

– Проклятие, мифрил! – вскричал Угрехват. – Давай пытку разума.

Тэдгар устремил в противника поток. Нападающий с бега перешел на шаг. Ему стало трудно передвигаться под действием силы тьмы.

– Твоя жалкая магия не остановит меня, чернокнижник! – прошипел он сквозь зубы и вдруг рванулся с удвоенной силой.

Шаг, второй, третий. Рыцарь очутился прямо перед юношей. Разящее лезвие взлетело, но ударилось о незримую защиту. Парень стиснул кулак – скачок – и молодой чародей оказался у лесной тропы. В тот же миг сэр Даргул сотворил слово тьмы: «боль». Но чудесный металл оттолкнул и его. Незнакомец нанес удар.

Угрехват парировал древком, крепким, как сталь. Вспышка новы заставила руку латника отлететь. От резкого движения тело занесло. А мастер исчез и мгновенно появился на противоположном конце площадки.

Воин пришел в замешательство. Оба противника теперь стояли по разные стороны от него. Он в тревоге огляделся.

– Сюда, трусы! Хватит увиливать, сразитесь в честном бою! – заорал мужчина во все горло.

– Ломай устойчивость! – крикнул магистр Тэдгару.

Тот понял, что делать, и мигом метнул восприимчивость к тьме. Взрыв разума – соперник пал на одно колено и захрипел. Второй пришелся от Угрехвата. Несчастный с грохотом рухнул на камни и уже не шевелился.

Молодой маг опустил посох и вопросительно посмотрел на наставника.

– Он жив, просто без сознания, – определил старик.

– Вы хотите его добить? – с ужасом произнес парень. Почему-то ему было жаль рыцаря. Может, потому, что бой действительно не был честным или речь поверженного вызвала некую симпатию к нему.

– Ты хочешь добить сам?

– Нет-нет, господин. Только не я, – испугался юноша, выпучил глаза и замахал руками.

– Он нам нужен живым, – решительно сказал Мортимер и подошел к латнику. – Ты слышал его слова? По-моему, он кое-что знает. Я хочу допросить нашего вспыльчивого приятеля. Хватай его, пока не опомнился, привяжи к дереву. – Магистр указал оконечностью посоха на ближайший дуб. – Потом мы приведем его в чувства и немного потолкуем о гибели господаря и о том самом Лудо Харнмахе.

Глава VII,

в которой герои за чашкой чая рассуждают об общности человека и других созданий природы

Хоть Тэдгар и считал себя человеком неслабым, все же тащить рослого мужчину, да еще и в доспехах, оказалось непросто. Молодой маг чуть не надорвался, вдобавок в руку вступило. Еле-еле удалось привалить незнакомца к стволу и расположить так, чтобы тело не опрокидывалось вперед. Мерзкая веревка скользила по гладкой кирасе. Затягивать витки и узлы не получалось. А сэр Даргул ходил вокруг поминального креста и собирал образцы. Мастер лишь насмешливо поглядывал на помощника. Вмешиваться в поползновения ассистента сам он и не собирался. Наконец, после продолжительных мытарств, несчастного удалось-таки пристроить.

– Все, готово! – крикнул парень, вытер пот со лба и начал растирать больное плечо.

– Прекрасно, – обернулся магистр, оглядел работу и на всякий случай подобрал меч. Подошел к ящику с реагентами и вынул бутылку с исцеляющим зельем. – Давай-ка, приятель, сними с него шлем.

«Так и знал», – с досадой подумал юноша и недовольно сжал зубы. Он не имел ни малейшего представления, как обходиться с подобным снаряжением. Просто так стянуть армэ не удалось. Но, приглядевшись, наш герой заметил ремешок на шее. Расстегнув его, смог удалить горжет, а затем и развести в сторону пластины, закрывавшие щеки. Дело сделано.

– Ух ты, да он твой погодок, – удивился Мортимер.

Действительно, незнакомец был ровесником Тэдгара. Молодое мужественное лицо имело правильные благородные черты. Даже сейчас, когда нападавший был без сознания, чувствовалось его аристократическое происхождение. Ни крестьяне, ни лавочники не могли выглядеть так. Веками члены лучших семей вступали в брак с представителями своего сословия, дабы выработать характерный образ знатного господина. Пленник казался расслабленным, будто спал, бледную кожу покрывала легкая испарина. Пряди мокрых темно-русых волос выбились из-под подшлемника.

– Открой ему рот и дай выпить несколько капель. – Сэр Даргул передал бутылочку помощнику. – Следи только, чтобы он не захлебнулся.

Юноша присел на корточки, сдвинул вниз угловатую челюсть воина и аккуратно влил немного зелья.

– Он не глотает, – испугался парень.

– Не страшно, состав начнет всасываться со слизистой рта. Добавь еще пару капель.

Воцарилось напряженное молчание. Слышно было лишь, как ветер завывает в ветвях дубов и лип. Погода портилась на глазах. Серые тучи давно успели переместиться и теперь нависали над Кронбургом. Солнце скрылось и не светило так ярко, как днем. Тэдгар застыл в томительном ожидании. Он сидел рядом с рыцарем и ловил каждое дыхание несчастного. Почему-то начинающий чародей сейчас больше всего хотел спасти жизнь человеку, которого даже не знал. С одной стороны, не давала покоя совесть: бой не был честным. С другой – крепло ощущение, что пленник на самом деле не враг.

«Он такой же, как я, такого же роста, такой же бледный, худощавый. Он просто не разобрался, ошибся. Сейчас еще можно все исправить, только бы он не умер», – повторял про себя молодой некромант, как молитву. Вдруг незнакомец сглотнул, а затем открыл глаза. Они оказалась льдисто-серые, холодные.

Воин исподлобья оглядел магов и хотел было что-то сказать, но сэр Даргул опередил его:

– Подожди, дружок, побереги силы. Прежде всего, ты должен знать. Мы тебе не враги. Мы не будем тебя убивать. Мы, наоборот, хотим тебя спасти. Но ты должен вести себя хорошо и не сопротивляться.

– Что со мной будет? – еле выдавил рыцарь.

– Нам нужно только поговорить. Но не сейчас и не здесь. Мы тебя отпустим, честно. А ты дай слово, что не причинишь нам вреда.

– А если нет?

– Слушай, не валяй дурака. Ты находишься под действием сильнейших заклятий тьмы. Чары разъедают твое тело, уничтожают жизненные силы. Ты не в том положении, чтобы ставить условия. На, выпей. Это исцеляющее зелье. – Мастер указал на флакончик в руках Тэдгара, и тот поднес бутылочку ко рту пленника. – Только немного, а то надолго не хватит.

Латник демонстративно сжал губы и отвернул голову.

– Хочешь умереть? – негодующе крикнул ученый. – Пей, парень, пей! Если бы мы хотели тебя убить, давно бы уже прикончили.

Незнакомец боязливо сделал глоток.

– Так-то лучше, – поддержал его Угрехват.

– Кто вы такие и зачем вы здесь? – прошептал воин.

– Меня зовут сэр Даргул Мортимер. Я исследователь магии. А это Тэдгар из Гуртсберри, мой помощник. Мы прибыли из Гарнации, и мы не имеем никакого отношения к вашим делам – ни к Ульпии, ни к Залесью. И Лудо Харнмах, о котором ты говорил, нам тоже не знаком. Скажи лучше, как твое имя?

От такого вопроса рыцарь, похоже, стал еще бледнее. Две капли пота сбежали по лбу и затерялись в бровях. Мужчина напрягся. На лице отразились тяжкие раздумья.

– Прежде поклянитесь, что не связаны ни с Лудо Харнмахом, ни с его подельниками-купцами.

– Клянусь, – кивнул Угрехват и даже положил руку на грудь.

Начинающий некромант повторил за мастером.

Снова молчание.

Наконец латник почти прошептал:

– Меня зовут Иан Стежар. – Пленник с трудом поднял глаза на магистра, стараясь понять, какое впечатление произвело на старого чародея его имя.

Но наш герой не слышал о таком ранее, а потому совсем не изменился в лице. Тэдгар уже давно понял: воин – отнюдь не простой человек. Кажется, ульпиец, судя по фамилии и выговору. Конечно, хотелось выяснить, кто он и почему прячется от кронбургских торговцев, но, видимо, сэр Даргул решил оставить этот разговор на потом, а сейчас заняться более насущными вещами.

– Хорошо, Иан, ты обещаешь не причинять нам зла? – нетерпеливо спросил он.

– Слово дворянина, – проговорил собеседник сквозь зубы и потупил взгляд.

– Замечательно, тогда мы отвезем тебя в Кронбург и попытаемся вылечить...

– Не-е-ет, только не в Кронбург, – простонал рыцарь.

– Ясно, – кивнул господин Мортимер. – Тогда куда? Ты-то сам где живешь?

– Нигде.

– Что ж, или мы тебя везем в Кронбург, или ты говоришь, где живешь, и мы доставляем тебя туда, или мы уезжаем и оставляем тебя тут. Мое терпение на исходе. – Мастер выглядел крайне рассерженным. Безусловно, он понимал лучше больного, сколь опасно его положение. Старик даже подошел ближе и склонился над воином.

– Оставьте меня здесь, – еле прохрипел тот.

– Ответ неправильный! – бросил некромант. – Знаешь, парень, твоя смерть не будет на моей совести. Говори, куда тебя отвезти.

Пленник отрицательно покачал головой, закатил глаза и уронил голову на грудь.

– Тэдгар, – нарочито громко произнес сэр Даргул, – грузи его на свою лошадь. Мы едем в «Три колпака», хочет он того или нет. Наш дружок все равно не сможет сопротивляться, не в том состоянии.

Юноша негодующе воззрился на наставника, но тот только тряхнул пальцами – дескать, давай, выполняй.

И только ассистент ученого встал и направился развязывать веревку, как Иан застонал:

– Подождите.

– Что? – торжествующе протянул Угрехват.

– Тут есть сторожка в лесу, я живу там. Меня пустил королевский лесничий. Он мой друг. Я покажу дорогу.

– Уже лучше, – произнес исследователь, не скрывая радости. – Ну, а ты чего встал? – бросил он ассистенту. – Снимай с него доспехи. Боюсь, что так мы его далеко не увезем.

– Но как, сэр?

– Не знаю. Кто у нас отличается отменной сообразительностью? Вот и подумай.

Молодой маг подошел ближе и вопросительно посмотрел на замысловатую конструкцию из ремней, пряжек и пластин. Он даже не знал, с чего начинать.

Мастер увидал замешательство своего подопечного и прикрикнул:

– Ну, быстрее, чего ты стоишь как горгулья? Мифрил, которым покрыты доспехи, отражал заклинания. А теперь проклятый металл работает против нашего друга. Чары не могут развеяться как обычно. Всякий раз, когда магическая субстанция выходит изнутри наружу, она отражается от лат и проникает обратно в плоть.

Но парень уже расстегивал все подряд. Один за другим элементы дорогого сверкающего гарнитура полетели на мох и камни. Иан остался в одном насквозь промокшем от пота поддоспешнике с кольчужными вставками. Мужчина действительно оказался худощавым и высоким. Даже через одежду был виден прекрасный рельеф мышц. Как и полагалось рыцарю, пленник имел идеальное тело, упругое и жилистое. Но сейчас вся эта сила была совершенно бесполезной. А оттого положение стало еще более пугающим. Как могло случиться, что столь мощный воин лежал беспомощный и даже не мог пошевелить мизинцем?

Подошел сэр Даргул и удовлетворенно кивнул:

– Хорошо, грузи его на лошадь и примотай к седлу хорошенько. Меньше всего я хочу, чтобы наш незадачливый друг свалился и сломал себе шею.

– А что делать с этим? Тэдгар указал на сваленные в кучу набрюшник, нагрудник, шлем, налокотники, наплечники, перчатки и другие элементы брони.

– Бери мешок и сложи все аккуратно.

– Но ведь они поцарапаются друг о друга.

– Похоже, ты забыл, чему тебя учили в академии, мой долговязый друг. Мифрил не царапается.

– Но все не войдет.

– А ты сделай так, чтобы вошло, – отрезал старик.

С нескольких попыток ассистент ученого смог относительно компактно уложить детали доспеха в кирасу, однако шлем пришлось везти отдельно.

Двигались медленно. Молодой маг вел свою конягу под уздцы по лесной тропе. Пленника положили поперек седла и привязали. Как же тяжело было взгромоздить туда рослого парня. Больному становилось все хуже. Новый глоток исцеляющего зелья помог плохо. Зато Тэдгар неожиданно для себя уяснил, что можно пить вниз головой, и при этом, вопреки силе тяжести, жидкость пойдет куда надо. Конечно, удивительное открытие, но сейчас было не до того. Он очень беспокоился об Иане и через каждые несколько шагов проверял, жив тот или нет.

Учитель испытывал те же чувства, и ничуть не меньше. Но не подавал виду. Он строил из себя жестокого и сурового вершителя судьбы, хотя в душе определенно волновался. Подобные маски позволяют людям переживать сильные потрясения. Юноша не раз убеждался в этом.

Под конец пути незнакомец снова потерял сознание и начал бредить. Кричал он на ульпийском, и потому молодой заклинатель не понимал ни слова. Зато, когда рыцарь затихал, начинающему некроманту становилось не по себе: вдруг и впрямь умер. В тот день наш герой впервые в жизни задумался о том, что он никогда не убивал человека. Это было так очевидно, но осознание сего факта пришло только сейчас. Тэдгар не был боевым магом. Он не участвовал ни в сражениях, ни в интригах. И отнимать чужую жизнь теперь представилось ему делом чудовищным. Быть может, на войне ты реально ненавидишь противника. Но сейчас сила тьмы могла поглотить парня, который просто не разобрался и поддался гневу. Иана, столь похожего на него самого, чародей как раз губить не хотел. Каково это будет – жить с осознанием такой вины?

Вот так колдовство ловит своего творца. Человек становится рабом собственных знаний, которые до недавнего времени верно служили ему.

Помощник Угрехвата потрогал лоб пленника. Кожа похолодела. Пот остыл и сделался липким. Но слабое дыхание до сих пор чувствовалось, а значит, надежда оставалась. Рыцарь успел рассказать, как добраться до сторожки. Наши герои сумели выйти на нужную дорогу. Время тянулось еле-еле, как остывающий воск. Хоть бы сэр Даргул знал, как помочь воину.

Тем временем лошади поднимались по горной тропе. Перед ними постоянно появлялись то груда камней, то ствол дерева. Все препятствия приходилось обходить. Бесценные мгновения утекали зря, а вместе с ними и последние жизненные силы несчастного. Старик ехал впереди, молчал и не оборачивался. Нет, то не сухое равнодушие. Наоборот: ученый все держал в себе, он терзал себя и молил судьбу не меньше, чем Тэдгар.

Наконец лес расступился. Показалась поляна, усыпанная осенними листьями. Справа вставали три молодых дуба, слева – несколько стройных ясеней. Позади темнели величавые ели. Посредине расположился бревенчатый домик с высокой двускатной крышей. Стены пропитались водой и потемнели от сырости. Из щелей торчали лохмотья старого мха. По левую руку у прикола стоял привязанным великолепный конь, могучий, с широкой грудью и густой гривой. Животное явно встревожилось при приближении незнакомцев.

– Привяжи лошадей, – сказал сэр Даргул, спрыгивая на землю, и направился к двери.

Он постучался – внутри тишина.

– Здесь открыто, – произнес господин Мортимер и заглянул внутрь. – Там никого. Давай, отвяжи его, и затащим внутрь. – Чароплет указал на пленника.

С трудом наши герои спустили Иана, взяли его под руки и поволокли в сторожку. Тэдгар надеялся, что встряска приведет больного в чувство, но рыцарь так и не пришел в сознание.

– Давай сюда, – мастер махнул на лавку у окна. Сверху лежало старое шерстяное одеяло.

Вдвоем некроманты взгромоздили туда воина.

– Теперь иди накорми лошадей и дай попить. – Ученый ткнул пальцем в сторону мешка овса и бочки воды в углу. – И возвращайся быстрей. Да захвати наши вещи и его доспехи, они до сих пор на улице.

Парень послушно кивнул.

Когда помощник исследователя снова вошел в дом, знаток тонких искусств спаивал бедняге последние капли лечебного зелья. Старик успел развести огонь в очаге и зажечь масляную лампу, которую, очевидно, нашел где-то в сторожке. Обстановка была убогой. Несколько полок с какими-то банками, содержимое которых было явно несъедобным, дощатый стол и кованый сундук в углу. На веревках под потолком висели нехитрые припасы. Над дверью и у окна юноша заметил гирлянды чеснока. Кстати, еще одна болталась на ветру у коновязи. Сэр Даргул молчал. Он провел ладонью по лбу больного, брезгливо утер руку об одеяло, нащупал пульс сначала на шее, потом на запястьях.

– Ну, как он? – не удержался Тэдгар.

– Плох, очень плох.

– У вас есть план, сэр?

– Я думал так, но сейчас даже и не знаю, – тяжело вздохнул старик. Он не смотрел собеседнику в глаза: возможно, ученому было стыдно показаться неуверенным в себе. – Ладно, – наконец заявил он и встал с края лавки. – Будем использовать темное вливание.

– Темное вливание? – переспросил юноша.

– Именно. Темное вливание – давний способ исцеления тех, кто стал жертвой черной магии. Организм насыщается определенными субстанциями, которые имеют высокое сродство к тканям. Они вытесняют из тела почти все прочие элементы тьмы. Так мы, по крайней мере, остановим разрушающее воздействие. А дальше... Он парень крепкий – надеюсь, выкарабкается. А ты пока поищи вторую бутылку исцеляющего зелья в моем ящике. Она последняя, у нас больше нет. – Сэр Даргул поставил одну ладонь над другой, между ними начал формироваться рыхлый полупрозрачный сиреневый сгусток из вихрящихся клубов.

Постепенно те становились все ярче и ярче и скатывались во все более насыщенный шар. Наконец магистр выпрямил руки, и в грудь Иана ударил поток из эфирных спиральных тяжей.

Тэдгар повернулся и посмотрел с помощью внутривидения. Изо рта, глаз и ушей рыцаря потянулись черные струйки, похожие на дым затухающего костра. Так выходили вредоносные заклинания. Вместе с тем плоть насыщалась другими чарами. Но те хоть не должны отнимать жизненные силы.

Когда действо закончилось, Угрехват обернулся к помощнику:

– Нашел?

– Да, сэр.

– Давай сюда. Открой ему рот.

Молодой маг притронулся к коже пленника и с ужасом обнаружил, как она похолодела. Господин Мортимер начал вливать драгоценную жидкость по каплям. Он уже не говорил ничего, а только смотрел на лицо воина в попытке увидеть хоть какое-то прояснение. Сколько прошло времени? Кажется, целая вечность. Оба молчали. За окном завывал ветер и шумел в ветвях дубов. Вскоре по крыше забарабанил дождь, заглушающий еле уловимое дыхание Иана. Тэдгар сильнее всего на свете хотел спросить учителя о состоянии латника, но боялся потревожить наставника, а более – получить неутешительный ответ. Вдруг ульпиец кашлянул. Тэдгар вздрогнул и вскочил с места. Он готов был выполнить любое указание мастера. Но тот не отрывал взора от рыцаря. Наконец старик снова взял бутылочку и добавил еще немного эликсира больному под язык. Тот сглотнул и застонал.

Парень затаил дыхание. «Неужели сработало? Или то – всего лишь временное улучшение? Живи, живи!» – проговаривал он про себя – пальцы сжались в кулаки, ногти до боли вонзились в ладони.

Меж тем сэру Даргулу удалось споить уже половину флакончика. Дыхание пленника сделалось более отчетливым. По крайней мере, стало видно, как ритмично воздымается грудная клетка. Вроде бы и кожа начала приобретать здоровый оттенок. Хотя разве можно судить об этом при свете масляной лампы? Нет, ассистент исследователя уже начинает придумывать чушь, только бы подкрепить шаткие надежды.

Внезапно Иан открыл глаза. И он был не рад увидеть перед собой некроманта. Воин дернулся и резко втянул воздух ртом.

– Пей! – Опытный маг радостно поднес к губам латника остатки зелья, и тот послушно осушил склянку.

– Что со мной будет? – еле выдавил он. Рыцарь попытался привстать на локтях, но тут же рухнул на лавку.

– Ничего, ничего, парень, – покачал головой магистр и погладил больного по лбу. – Тэдгар, раздень его, а то вся одежда мокрая, того и гляди простудится. Да укрой чем-нибудь.

Мужчина не сопротивлялся. Неужели он начал доверять чародеям или просто из-за слабости не мог ничего поделать? Тем временем сэр Даргул вернулся с чашкой в руке.

– Выпей отвара дрёмоцвета – хоть поспишь. А наутро будет легче.

Иан сделал несколько глотков и вопросительно посмотрел на старика.

– Ладно, отдыхай, тебе нужно набираться сил. А нам с тобой, – обратился Угрехват к помощнику, – тоже по глоточку зелья не помешает.

Ночь прошла беспокойно. То ли декокт не подействовал, то ли мастер добавил слишком мало капель, но юноша долго не мог уснуть. Тем более что пришлось лечь на полу, укрыться меховой накидкой и подложить под голову сверток одежды. К тому же звуки леса пугали, порывы ветра заставляли дождь с размаху бить в окно, и тогда казалось, будто ужасный вампир ломится в дом. Иногда скрипели стропила крыши или доски пола. Снова и снова тревога заставляла открыть глаза и долго напряженно вглядываться во тьму. Наставник же спал крепко или делал вид. Наверное, он выставил у двери охранительный разряд, который даст знать, если кто-нибудь попытается войти. Кроме того, Тэдгар поймал себя на том, что постоянно прислушивается к дыханию Иана. Порой молодой маг даже порывался встать и проверить, все ли в порядке с пленником.

Под утро усталость и дрёмоцвет сделали свое дело – парень выбился из сил и провалился в глухой сон без сновидений.

Проснулся он от боли в спине. Та ужасно затекла от целой ночи на жестком полу и не хотела сгибаться. А еще жутко урчало в животе, ведь пришлось обойтись без ужина. Сэр Даргул уже поднялся. Знаток темных искусств сидел на низком стульчике у очага и грел воду в котелке. Солнце освещало комнату через окно и золотило дощатый пол у противоположной стены. Очевидно, дождь давно закончился, да и ветер стих.

– А-а-а, проснулся, красавчик, – протянул ученый и улыбнулся. – Как настроение?

– А как больной? – спросил юноша вместо ответа.

– Спит еще, – покачал головой Угрехват. – И пусть спит. Лучше восстановится. Дыхание нормальное. Пульс ритмичный, достаточного наполнения. Я проверял. Правда, бледный как смерть. Но оклемается, – прибавил он уверенно. – А я по такому случаю пожертвую последнюю щепотку белого чая. Как наш вспыльчивый друг проснется, предложу ему чашечку. Ты же знаешь: чай – целебный напиток, да и людей примиряет. – Магистр говорил ровно и размеренно.

К опытному чародею вернулось его обычное умиротворенно-рассудительное настроение. Вчера он таким не был. Значит, действительно все будет хорошо.

Тэдгар поднялся и взглянул на Иана. Цвет кожи получше, чем вечером. Лицо выражало безмятежность без тени страдания. Грудь спокойно вздымалась и опускалась. Испарины не было, волосы полностью высохли.

– Кажется, вы сделали чудо, – почему-то решил поблагодарить мастера парень.

– Сколько раз тебе повторять, – вздохнул старик, – магия – никакое не чудо. Это самое обычное явление природы. Каждое воздействие имеет определенный предсказуемый эффект. Мы оказали воздействие и получили эффект. Здесь нет ничего удивительного.

«Вчера ты не был так уверен ни в воздействии, ни в эффекте», – подумал юноша, но не стал обижать учителя.

Голоса, очевидно, разбудили пленника. Он открыл глаза и чуть не вскрикнул, когда увидел незнакомых людей. Однако воспоминания прошедшего дня вернулись, и рыцарь подавил порыв. Он попытался привстать на локтях и устремил полный недоверия взгляд на незваных гостей.

– Доброе утро, господин Стежар. Рад видеть вас в лучшем здравии, чем вчера, – поприветствовал его сэр Даргул.

– Для кого доброе, а для кого нет, – желчно ухмыльнулся Иан.

– Именно для вас оно добрее, чем для остальных, сударь, так как сегодня вы могли вовсе не проснуться, – парировал некромант.

– Еще скажите, что я должен быть благодарен вам, – процедил сквозь зубы воин.

– Именно так, сэр. Мы потратили весь вечер и ночь, только бы выходить вас и спасти от неминуемой смерти. Уверен, если бы вы вышли победителем в схватке, оставили бы нас гнить там, у скалы, верно? – В интонации старика проступил металл.

На такой аргумент мужчина не нашел ответа. Он опустил голову и на мгновение задумался.

– Где моя одежда? – спросил новый знакомый.

– Доспехи ваши в целости и сохранности. Мы сложили их в углу. – Магистр показал рукой. – Что же до остального – там все вымокло, пропиталось потом. Надевать нельзя. Нужно как минимум просушить, а еще лучше – постирать.

– Ясно, – невесело буркнул Иан и начал вставать с лавки. Привычные движения давались ему с трудом.

– Помоги ему, – сказал мастер помощнику.

– Не надо, – огрызнулся рыцарь. Он встал, шаткой походкой (несколько раз пришлось опереться о стену) доковылял до сундука, открыл крышку, извлек оттуда шоссы и котту, откуда-то достал пару ботинок, вернулся обратно и принялся одеваться.

– И чего вы хотите от меня? – Воин оглядел своих спасителей, будто врагов.

– Нам нужно поговорить. Только и всего, – дружелюбно улыбнулся сэр Даргул.

Тэдгар глядел на эту сцену и молчал. Он вовсе не разделял уверенно-ироничного тона наставника. Парень даже чувствовал себя виноватым. Ему впору было извиниться перед новым знакомым за все страдания прошлой ночи. Тот факт, что обладатель роскошных лат хотел их убить и даже напал первым, уже полностью утратил значение, по крайней мере для молодого мага. А потому юноше хотелось если не убраться отсюда, то хотя бы по-хорошему попросить Иана, а не принуждать к разговору.

– Ладно, начинайте. – Ульпиец внимательно посмотрел на Угрехвата, будто на инквизитора во время допроса.

– Слушай, приятель, хватит строить из себя невесть что. Еще раз скажу: мы тебе не враги. Мы вообще – друзья. Давай, выпей с нами чаю. Он поможет восстановить силы. Я позаимствовал твой котелок. Надеюсь, ты не против.

– Делайте что хотите. Ты прав, чернокнижник, мне остается лишь подчиниться, теперь я в вашей власти, – с горечью произнес воин и уронил голову на грудь.

Сэр Даргул поднялся со стула и сел на лавку рядом с рыцарем. Магистр положил ему ладонь на плечо – тот вздрогнул, но руку не сбросил.

– Упираешься – это хорошо: значит, силы есть, – протянул старик и погладил собеседника по спине. – Я чувствую, ты – славный парень и тебе самому надоели твои же игры. Расслабься, сбрось все напускное, стань таким, каким хочешь быть, и тебе полегчает.

Иан ничего не ответил, он продолжал угрюмо сидеть и бесцельно рассматривать свои коленки. Однако слова ученого возымели некий эффект. Мастер же подошел к очагу, снял котелок с огня, бросил в воду последнюю щепотку серебристых почек, поболтал, понюхал и разлил по чашкам. Кружку хозяина он нашел на одной из полок и вымыл еще утром.

– Тэдгар, у нас ведь должна остаться какая-то еда.

– Да, сэр.

– Доставай все. Да, и подвинь сюда столик.

В запасе оказалась пара черствых деревенских лепешек, четверть зрелого твердого сыра и немного солонины. Из всего этого мог бы получиться неплохой обед для одного, но для троих мужчин было явно недостаточно. Сперва сэр Даргул поставил чай перед рыцарем.

Молодой маг сделал вид, что старательно отрезает себе кусок мяса, но боковым зрением, не отрываясь, следил за новым знакомым. Неужели откажется?

Однако воин поднял голову, ладонью откинул пряди волос с глаз, подвинулся на край лавки и с наслаждением вдохнул тонкий травянистый аромат. Затем взял чашку и сделал первый глоток. Наши герои радостно переглянулись, и старик придвинул к Иану миску с едой. Парень отломил себе кусок хлеба, и дело пошло. Угрехват снова залил заварку горячей водой.

То ли завтрак сближает людей, то ли латник перестал чувствовать угрозу со стороны чародеев, но он первым нарушил молчание:

– У вас действительно хороший чай, господин. Давно я не пил такого. Простите, я забыл, как вас зовут.

– Немудрено, ты был тогда еле жив, – усмехнулся мастер. – Меня зовут сэр Даргул Мортимер, а это – Тэдгар, мой ассистент. Мы – маги из Гарнации. – Вероятно, опытный заклинатель специально не стал пугать собеседника словом «некромант». – Мы исследуем природу вампиров. Даже до наших краев дошел слух о кровососах из Залесья. Нам рассказали, будто первые упыри появились именно на том самом месте, где мы имели несчастье встретиться. Вот почему мы изучали следы эманаций света и тьмы около креста. А ты, Иан, расскажешь нам, кто ты такой и почему скрываешься от Лудо Харнмаха? Кстати, кто он?

– Ясно, – тяжело вздохнул рыцарь. Он уже успокоился и доел свою порцию, а Угрехват подлил ему чаю.

Бывший пленник собирался с мыслями, и, хоть наши герои приготовились внимать каждому его слову, обладателя изысканного доспеха никто не торопил.

– Вы, наверное, не знаете, но я происхожу из старинного боярского рода. Все мои предки заседали в государственном совете Ульпии. Бояре здесь – это то, что у вас пэры, – добавил он для ясности.

– Значит, мы тебя должны называть «лорд»? – уточнил сэр Даргул.

– Наверное, на вашем языке так будет правильно. Мой отец с детства дружил с господарем Валудом. После восшествия на престол положение сложилось очень тревожное. Обычно крупные землевладельцы из числа бояр использовали правителей в своих целях. Они разоряли Ульпию веками. А оттого в стране долгое время не было порядка. Мы потеряли многие владения, начали платить дань вероломной Отмании. И только господарь Валуд решил взять дело в свои руки. Но доверенных лиц оказалось мало, армии фактически не было, вместо нее имелись частные отряды, которые подчинялись лишь своим хозяевам. Еще принцем мой господин вступил в рыцарский орден Белого Вирма, членом которого являлся и его отец. В прошлом туда приглашали исключительно монархов и крупнейших аристократов. Но после смерти основателя орден переживал кризис. А набеги с востока расшатали некогда спокойные государства. Каждый сидел в своем замке и ждал осады, зная, что помощь не придет. Тогда Валуд стал главой ордена и принял в него самых верных людей, в том числе и моего отца, Муреша Стежара. Но и этого было мало. Господарь приказал отцу создать тайную службу, которая должна была следить за всеми в Ульпии и за ее пределами, а также выполнять задания весьма деликатного свойства. – Иан ухмыльнулся. Парень явно гордился своим происхождением. В его речи не чувствовалось былого страха перед магами. – Туда брали лишь людей, лично преданных господарю и не запятнавших себя связью с боярами. Их стали называть «Неспящие» в знак того, что они готовы выполнять свою работу и днем, и ночью, в любое время, когда того требует государь. Тем временем был издан указ, согласно которому единственным наказанием за любой проступок была смертная казнь. И указ этот действительно начали выполнять. Никто не смог откупиться или как-то избежать заслуженной гибели. Многих тогда посадили на колы. А наиболее важные бояре получили высокие колы с позолоченными остриями. Уже в течение первого года правления Ульпию полностью очистили от бродяг и разбойников. Владыка гарантировал безопасность каждому гражданину. Ворота и двери можно было не запирать. Для демонстрации порядка Валуд поставил у фонтана на главной площади столицы собственный золотой кубок. Каждый мог взять его и напиться, но обязан был вернуть на место. Бокал простоял на своем месте до смерти хозяина. – Наследник знатного рода сделал глоток белого чая и продолжил: – Конечно же, именно Неспящие сыграли важнейшую роль в распространении нового порядка. Да... – Иан посмотрел прямо в глаза сэру Даргулу в попытке встретить непонимание. – Все держалось на страхе. Но вслед за нашим повелителем и отцом я считаю, что такую разнородную и безответственную массу, как люди, можно заставить что-то делать или не делать только с помощью страха. Никакие поощрения, обещания и разговоры о морали не работают. Лишь неминуемое воздаяние способно оградить человека от греха.

Впрочем, те, кто не имели дурных намерений, могли ничего не опасаться. Наоборот, честные труженики почувствовали себя увереннее. Простые люди поняли это быстро. А вот бояре... они строили заговоры и плели интриги. Ведь их преступные источники обогащения оказались перекрыты. Неспящие рано или поздно раскрывали все. Иногда участников клик можно было схватить и казнить, но, к сожалению, кое-кому удалось сбежать в Залесье. Более всего Валуд любил честность и справедливость. Рассказывают, как-то раз приехал в столицу торговать богатый купец из Кронбурга. В первый же день у него украли мешок золота. Господарь повелел Неспящим отыскать деньги до рассвета. На кону стояла честь владыки. Кара за неисполнение приказа была одна. Воришку нашли, золото – тоже. Негодяя посадили на кол у главных ворот города в назидание всем. А после правитель вызвал торговца к себе в палаты. Выдал ему мешок с деньгами и велел тщательно пересчитать монеты. Тот сосчитал. А потом Валуд спросил, все ли монеты на месте. Купец ответил, что в мешке оказалось на один золотой больше. Тогда господарь улыбнулся и ответил, что специально подложил одну монету. Если бы купец утаил лишний золотой, его бы посадили на кол. Вот таким был наш господарь.

Тэдгар смотрел на Иана и чувствовал, как рыцарь расслабился. То ли изысканный чай, то ли уверенность Мортимера сделали свое дело.

Или же молодой рыцарь проникся благодарностью к нашим героям? Рассказчик говорил горячо и эмоционально. Видно было, он хотел не столько донести события из истории Ульпии, сколько передать собеседникам свое отношение к происходящему, заставить их разделять его мнение. В словах проскальзывало упоение и гордость. В льдистых глазах появились блеск и азарт. Однако в первую очередь юного мага радовало, что бывший пленник уже не испытывает к новым знакомым никакой враждебности.

А воин продолжал:

– Но, несмотря на уважение к купцам из Кронбурга и сохранение всех торговых преференций, эти твари осмелились пойти против господаря. Я не знаю, почему так произошло, но тальмарийцы решили при поддержке мятежных бояр поставить на престол Ульпии своего претендента. Он происходил из другой ветви монаршего рода и в то время скрывался в Залесье. Ему выделили денег, собрали войско из частных военных отрядов и наемников. Навстречу ему выступил Валуд со своей новой армией. Эти воины никак не были связаны с боярами, а потому сохраняли верность истинному владыке. Заговорщики были разбиты, наглый самозванец захвачен в плен и казнен. Однако жители Кронбурга отказались выдать перебежчиков. Более того, не без их ведома на правителя совершались покушения. Но под руководством моего отца Неспящие вовремя предотвращали их. После долгих переговоров в отношениях Валуда с советом Кронбурга наступило временное затишье. Продлилось оно, пока во главе купеческих гильдий не встал тот самый Лудо Харнмах.

Тем временем правитель Отмании потребовал с Ульпии дань, которую мы не платили уже несколько лет, и организовал вторжение. Однако войско Валуда внезапно атаковало карательный отряд. И хоть враги и превосходили наши силы числом, они все равно обратились в бегство. За победой последовала целая череда боевых действий. Господарь разорял приграничные вражеские крепости, освобождал людей из плена. Отманцы несколько раз вторгались на наши земли. И в каждом бою отважный Валуд вел воинов вперед и сам показывал пример героизма и невероятной храбрости, а его рыцари из ордена Белого Вирма сражались с ним плечом к плечу. – У рассказчика пересохло горло, и он залпом допил остатки остывшего чая. – Говорили, будто владыку охраняют высшие силы. Должно быть, так оно и было. Он основал монастырь, где святые отцы денно и нощно молились за его удачу. Но перед последней битвой отманцы сумели тайно узнать, где прячутся боярские жены и дети. Они захватили их и доставили на поле сражения. Несчастных поставили на колени перед палачами. Их обещали убить, если мы не сдадимся. Господарь покинул армию и укрылся в своем замке. Между тем в Ульпии захватчики возвели на трон младшего брата Валуда. Фактически же страной правили победители.

Наш повелитель не мог долго оставаться в крепости. Он переправился в Залесье, намереваясь найти поддержку у короля Гунхарии, Мациуса Винкорна. И тут, в самый подходящий момент, Лудо Харнмах решил нанести удар в спину. По его указанию некто подделал почерк и печать господаря. Он написал письмо, якобы адресованное правителю Отмании, в котором Валуд просил прощения за прошлые обиды и предлагал объединить усилия для свержения короля Мациуса. Бумагу тут же направили в замок Винкорна. О том, что двигало королем, никто сказать ничего не может. Неужели он поверил ложному обвинению? Его отец воевал плечом к плечу с Валудом. Сам господарь был известен прежде всего ненавистью к восточным стервятникам. Однако его схватили и привезли в столицу Гунхарии, где заключили в замок на долгие двенадцать лет. Конечно, если король поверил в обвинение, он должен был казнить пленника незамедлительно: того требовали как законы, так и монаршая честь. Почему же тогда он не сделал этого? Считается, что Мациус решил держать столь важного человека при себе для его же собственной безопасности, поскольку освободить Ульпию не было никакой возможности. Теперь там верховодили нечестивцы, а среди местных бояр возвысились изменники и перебежчики, да и остальные приветствовали отмену нового порядка и вновь начали заниматься грабежом и лихоимством.

Мой отец тогда отошел от дел. Неспящие прекратили свое существование, а орден Белого Вирма утратил силу и власть. В то неспокойное время родился я. Отец много рассказывал мне о славных годах правления Валуда. Истории о битвах, изменах и возмездии заменили мне детские сказки. Годы шли, я постигал искусство верховой езды и обращения с оружием. Как вдруг пришло долгожданное известие: нашего господаря выпустили на свободу. Король обещал вернуть его на трон Ульпии, ведь в то время Гунхария собирала союзников для священной войны с Отманией. Так и произошло. Мациус объявил господаря защитником Залесья и поручил ему сбор войск для восточной кампании. Действовать нужно было быстро, но положиться было не на кого. Даже дома кругом были враги. Неспящих восстановить не успели. Наемники ушли, а собственная армия была не больше обычного боярского отряда. Незадолго до гибели Валуд направился в Кронбург вербовать добровольцев. Памятуя о прошлых обидах, он послал моего отца на разведку, а сам разбил лагерь на том самом месте, где ныне стоит крест. Его выследили и убили.

А отец не мог защитить своего господина. Он вернулся, когда дело было сделано. Как он рассказывал, трупы убийц и защитников лежали повсюду, а тело правителя исчезло. Он не видел необходимости оставаться на месте дольше и спешно уехал в Ульпию. А потому отец не застал ночи, когда появились первые вампиры.

– А что тебе известно о чародее крови? – не удержался от вопроса сэр Даргул.

– Сейчас расскажу. История еще не закончена. Теперь мы потеряли все, и надежды более не осталось. Орден Белого Вирма был распущен, его реликвии пропали. Тогда отец решил отомстить. Он собрал последних Неспящих и организовал новое расследование. Оказалось, в гибели Валуда повинны пятеро купцов. Именно они установили слежку, наняли убийц и того самого чародея крови. Чародей появился не понять откуда. В Залесье нет настоящей академии магии. Эльфийский он не знал, а значит, нигде толком не учился. Однако за год до рокового дня он уже успел прославиться как тот, кто может превратить обычных воинов в безудержных свирепых убийц, которые черпают силу и ярость из крови. Мой отец очень хотел с ним потолковать, но выяснилось, что колдуна убили почти сразу же после смерти господаря, ведь он был таким ценным свидетелем. Все его бумаги забрал Лудо Харнмах. Отцу удалось убить четырех заговорщиков. Но и он потерял многих товарищей. Однако его самого выследили люди Лудо Харнмаха и убили. А мы с матерью собрали последние средства и отбыли в Гунхарию. Там я залег на дно и несколько лет изображал трясущегося в страхе мальчика. Однако я продолжал заниматься фехтованием, изучал основы шпионской работы. В этом году я решил действовать. Подогнал отцовские доспехи себе по размеру и тайно вернулся в Залесье.

Здесь меня принял королевский лесничий, который некогда служил в Неспящих. Он отдал мне эту сторожку и переселился в другую. В горах их несколько. Мне удалось узнать, что Лудо Харнмах через два дня покинет Кронбург. Ему нужно отправиться на встречу с деловым партнером, а проще говоря – подельником. Из охраны с ним будет всего пара человек. Я не могу упустить такой шанс. Я пришел вчера на место гибели господаря, чтобы его дух благословил мои оружие и доспехи. А тут вы. Вот я и принял вас за людей богомерзкого Харнмаха.

Тэдгар заметил, как на этих словах Иан опустил глаза. Наверное, и лорды иногда испытывают стыд.

– И как ты конкретно собираешься действовать? – спросил сэр Даргул. На лице старика появилось выражение крайней заинтересованности и азарта.

– Мне сказали, по какой дороге он проедет. Подстерегу его на достаточном удалении от города и нападу. Перережу охранников, а самому мерзавцу я заготовил особую кару. – Молодой рыцарь от злости стиснул губы и резко вдохнул. – Он большой любитель охоты на кабанов. Так вот, я привяжу его к дереву и оболью маслом, настоянным на трюфелях. Этот запах звери учуют за много миль. Они придут и заживо сожрут его, растерзают, выпустят кишки своими клыками. – Последние слова воин процедил сквозь зубы, сжал кулаки от гнева, лицо вновь побелело, брови опустились. – Только вот... – произнес мститель нерешительно. – А я смогу восстановиться ко времени? – Он вопросительно посмотрел на сэра Даргула.

– Коли вчера выжил, выздоровеешь уже к вечеру. Но суть не в том. – Старик сделал паузу и мрачно поглядел в глаза собеседнику. – Скажи мне, друг, сколько человек идет с тобой?

– Никого, только я один. Те из бывших Неспящих, кто остался в живых, отказались иметь дело со мной. Видите ли, сударь, вы же человек опытный и понимаете: простолюдин верен лишь тому, кто обеспечивает его положение и безбедное существование. Поэтому когда они нашли новых хозяев, то посчитали себя свободными от прежних клятв верности. Но их нельзя винить в силу их низкого происхождения.

– Ясно, – вздохнул старик. – Тогда почему ты думаешь, что сможешь победить?

– Я обучался у лучших мастеров меча Ульпии и Гунхарии. Я знаю секретные приемы боя, которые доступны лишь избранным. Я могу сражаться против трех противников одновременно и выйти победителем. – Иан говорил с чувством собственного превосходства, льдистые глаза блестели, он был уже весь напряжен: тело – будто натянутый тисовый лук.

Но чем больше хвалился юный рыцарь, тем печальнее смотрел на него чароплет.

– Нет, друг, мне не хочется тебя огорчать, но твой план никуда не годится, – прервал собеседника магистр.

– Да как вы не понимаете? Нападение будет внезапным. Я воспользуюсь их замешательством. К тому же на моей стороне справедливость. Я хотел, чтобы дух господаря Валуда благословил мои оружие и доспехи, но вы мне помешали.

– Мы тебе не мешали. Это ты сам во всем виноват, – парировал сэр Даргул. – Нечего было хвататься за меч, не разобравшись. А что до духа – его там нет вовсе.

– То есть как нет?

– Просто. Нет, и все. Говорю тебе как настоящий маг. Я могу видеть духов, определяю их присутствие. Но там не было даже никаких признаков его существования. А справедливость вовсе ни при чем. Ох уж эти ваши рыцарские идеалы! Наш мир устроен совсем не так. Здесь все решает сила, а не справедливость. Да и кто будет с тобой драться в честном бою? Только такие же рыцари, как и ты. А тут ты имеешь дело с купцами, самыми хитрыми, изворотливыми из людей. Как вы, аристократы, называете нас, простых смертных? Подлый люд? Что ж, люд действительно подлый. И окружают они себя такими же пройдохами, как и они сами. Враги не выйдут тебе навстречу и не обнажат клинок, а скорее выстрелят из арбалета или лука, и сложишь ты голову, парень, ни за что.

Иан не отвечал. Тэдгару казалось, он первый раз усомнился в успехе своего предприятия. Юный маг не знал, правильно ли поступает наставник, когда говорит с новым знакомым столь жестко. Но и ассистент исследователя понимал: если воина не вразумить, быть беде. Воистину, само провидение свело их вместе, а значит, и последствия встречи должны быть судьбоносными.

– Да и как ты думаешь остановить их? – продолжил мастер. – Встанешь поперек дороги? Да они подстегнут лошадей, и те просто собьют тебя и затопчут, а еще и колесами переедут. Тогда хорошо, если они потом остановятся и вгонят кинжал тебе в сердце. Нет, парень, твоя затея – чистой воды безумие.

– Но я должен! – произнес воин негодующе и сжал кулаки. Его дыхание сделалось порывистым и шумным, капли пота выступили на лбу.

– Не кипятись, приятель. Я не говорю, что не должен. И ты обязательно отомстишь. Но по-другому, – лукаво улыбнулся старый некромант.

Должно быть, Иан понял, куда ведет ученый, и уже более миролюбивым тоном промолвил:

– Слушаю вас.

А вот Тэдгар, наоборот, посмотрел на учителя с недоумением. Похоже, им предстоит принять самое деятельное участие в мести.

– Прежде всего скажу, зачем нам нужно тебе помогать. А то ведь ты снова будешь видеть во всем подвох. Мы хотим выяснить, где хранятся записи чародея крови. Только узнаем – и Лудо твой. Теперь о нашем предложении. Я считаю, нам стоит иметь больше воинов для нападения. Конечно, открыто вербовать никого нельзя: тогда трусливый купец точно прознает и никуда не поедет или выступит огромной армией наемников. Кстати, мне неведомо, как ты получил сведения о путешествии Лудо, но я думаю, тут вполне может быть ловушка. А если это не ты охотник, а охотятся на тебя?

Молодой рыцарь молчал.

– В общем, – продолжал Угрехват, – нам нужен отряд воинов, которые не могут говорить, ничего не боятся и воюют до последнего.

Юный маг понял, куда клонит наставник, и еле сдерживал улыбку, однако Иан – нет.

– И где мы достанем таких удальцов? – насмешливо спросил он.

– Мы поднимем мертвых.

– Мертвых? – негодующе спросил мститель.

– Да, – торжествующе произнес старик. – Именно мертвых.

– А вы владеете запрещенными заклятиями?

– Можно подумать, твои планы убить человека не относятся к категории запрещенных.

– Нет, господа, ваше предложение расходится с моими моральными качествами. Оно просто возмутительно. Я не могу его принять. Прошу вас, не лезьте в мое дело. Я все сделаю сам.

– Ты погибнешь, глупец, – отрезал сэр Даргул. – Скажи, парень, у тебя есть жена, дети?

– Нет.

– Так я и думал. Ты – аристократ, лорд, боярин, наследник знатной династии, как ты сам сказал. Представляешь, если она прервется из-за твоего безрассудства? Не стыдно перед высокорожденными предками?

– Мои предки никогда не пачкали рук сделкой с чернокнижником, – процедил сквозь зубы воин.

– Тьфу ты. Как с тобой сложно! Тебе предлагают дело, причем бесплатно, а ты готов погибнуть, даже не воспользовавшись шансом.

– То, что вы предлагаете, аморально! – затряс головой Иан.

– Да почему аморально-то? – пуще прежнего вознегодовал Угрехват.

– Использовать тело человека ради собственных целей. Да как вам самим не противно? Верно говорят: вы, чернокнижники, напрочь лишены всего человеческого.

– Полегче с выводами, дружок. Ты-то будто не используешь мертвые тела? Твои ботинки, ремни на доспехах, ножны. Разве они не сделаны из кожи? Разве ты не ешь мясо? А быть может, у тебя где-нибудь припрятан и ножик с костяной ручкой?

– То животные, а то – человек! Человек, существо, наделенное душой!

– Да какая душа? Маги давно доказали, и священники подтверждают это: душа покидает тело после смерти. А потому в останках нет никакой души, как в камне, в воде или куске льда.

– Согласен, души нет. Но все равно, то тело зверя, а то – человека!

– А так ли человек отличается от зверя? С чего люди стали чем-то особым выделяться среди прочих созданий природы?

– Человек – высшее существо. Он наделен речью, мышлением, творческой деятельностью. Он использует орудия и оружие, строит города, создает произведения искусства, исследует мир.

– Но ведь эльфы и карлики делают то же самое.

– Они тоже – высшие существа, как и люди.

– А орки? – подловил чароплет собеседника. – Во время войны с орками люди вырезали их сотнями, оправдывая себя тем, что те – животные. Но и у орков есть речь, своя религия, искусство, пусть даже не такое, как наше. А после столкновения с людьми они научились возводить крепости и целые города.

– Да, орки близки людям, – неохотно согласился Иан.

– А есть еще марлоки. Их речь примитивна. Но они строят свои утлые хижины, делают гарпуны из палок и раковин и даже наладили связь со стихийными духами. Да и звери в лесу общаются между собой криком, рыком, воем. Птицы используют камешки и веточки. Есть занятный труд крупного натурфилософа Донасьяна Солеморского, где он доказывает, что между людьми и животными грани фактически нет никакой и множество животных обладают одной или несколькими чертами, присущими человеку, а потому люди – суть наиболее развитые животные, но не имеющие никаких принципиальных отличий от других зверей.

– Вы можете приводить сколько угодно аргументов, и разумом я готов согласиться почти со всеми, но вот сердцем – никогда. Меня воспитывали в других взглядах на мир, и от них я не отступлю, – ответил рыцарь.

– Тогда подумай о себе и о своей династии, боярин. Вот представь: ты расправишься с врагами, отыщешь реликвии Белого Вирма, восстановишь орден, вернешь потерянные владения и возвратишь славу семье. Тогда тебя будут вспоминать как самого великого из рода Стежаров, который восстал словно феникс из пепла. А если ты погибнешь – войдешь в историю как человек безрассудный, на котором пресекся весь род, с которым умер и орден. Какое прозвище ты получишь – Иан Великий или Иан Безрассудный?

Мужчина молчал. Он опустил голову и теперь смотрел вниз. Наверное, он не желает никого видеть, а хочет целиком сосредоточиться на своих раздумьях. Так решил Тэдгар и затаил дыхание в томительном ожидании. Их, студентов, учили совсем по-другому относиться и к смерти, и к телу.

«Человеческий материал» – так называли останки в академии. Они считались чем-то вроде ресурса, типа древесины, металла, ткани, который надо использовать в практических целях. Воспитанникам постоянно твердили: «Кости и трупы не имеют ничего общего с сущностью живых мужчин и женщин. Некромантия – не возвращение души, не воскрешение, а создание принципиально иного существа, хоть и использующего старые потенции».

Сэр Даргул тоже не вмешивался. Должно быть, старик понимал: нужно терпеливо ждать, любая попытка надавить на собеседника может все испортить. Рыцарь сам должен осознать сказанное. Ведь он сейчас только услышал слова заклинателя, а предстоит пронести их через себя, переварить, взвесить все за и против.

Пауза затягивалась, слышался шум ветра за окном и шаги лошадей по сухим листьям.

Наконец Иан поднял взгляд, посмотрел в глаза господина Мортимера и с твердостью в голосе сказал:

– Я принимаю ваше предложение.

Тэдгар восторженно взглянул на наставника, а тот шутливо произнес:

– Неужели доводы разума победили суеверия и предрассудки?

– Нет, – с облегчением вздохнул воин, – но в ваших словах есть смысл. Я действительно должен беречь себя ради будущего династии, ради возражения рода и ордена. Иначе кто, кроме меня, будет нести слово о добром имени господаря Валуда, кто еще сможет воплотить в жизнь его принципы и чаяния? Не хотелось бы лишнего пафоса, но я – единственный, кто может продолжить борьбу.

– Вот и хорошо, ты принял мудрое решение, юный лорд, – согласился сэр Даргул. – А теперь скажи нам, где мы, желательно незаметно, могли бы взять кости для поднятия нашего отряда?

– Это как раз легко, – обнадежил парень. – Здесь, в горах, есть развалины старой цитадели. Ее разрушили сами жители после того, как отманцы разместили там пушки и направили на Кронбург. Единственное здание, которое уцелело, – это старая часовня. Ее сохранили, так как уничтожать божье место – грех. В крипте хоронили защитников крепости, если те погибали во время боев на стенах. Мы можем пройти туда ночью, когда в округе никто не шастает, и набрать костей.

– Отлично! Их прижизненные навыки нам очень пригодятся, – с восторгом произнес ученый. Его глаза загорелись в предвкушении удачного предприятия. – Но остается только один вопрос. Чем бы нам вооружить наших бойцов?

– Тут в подвале есть несколько кабаньих копий и рогатин – лучше, чем ничего.

– Пойдет, – согласился магистр. – Теперь тебе нужно отдохнуть, Иан. Поспи, ты еще слишком слаб. А мы с Тэдгаром съездим в Кронбург. Купим еды, дрёмоцвета, исцеляющие зелья для тебя и каких-нибудь циновок, чтобы не спать снова на голом полу: мы будем жить у тебя, чтобы не привлекать внимания в городе. Постараемся вернуться как можно быстрее. Никуда не уходи.

Глава VIII,

об особенностях характера духовных лиц в некоторых необычных обстоятельствах

Назад возвращались, когда солнце уже начало клониться к закату. День прошел не зря. Нашим героям удалось разжиться едой и даже кувшином вина. А исцеляющие зелья в лавке местного алхимика стоили неожиданно дешево, гораздо меньше, чем в родной Гарнации. Нашелся там и дрёмоцвет, который сэр Даргул небезосновательно считал средством, помогающим при всех болезнях. Кроме того, удалось добыть и две мягкие циновки, ведь уважаемым магам придется вновь коротать ночь на полу. Единственное слабое утешение – можно сэкономить на гостинице, а потому непредвиденная покупка оправдывалась с лихвой. К тому же в лавке старьевщика обнаружилась настоящая карта Кронбурга и окрестностей, причем довольно точная. После многочисленных промахов и бездумных блужданий магистр решил непременно ее купить: кто знает, куда заведет судьба почтенных исследователей.

Некроманты убедились, что за ними нет хвоста, а потом уже вывернули на нужную дорогу, затем начали подъем в горы, углубились в лес и проехали мимо одинокого каменного креста на пустынном отроге. Природа сегодня снова решила сменить гнев на милость. Небо расчистилось еще с утра, а о ночном ливне напоминали лишь промоины с цепочками осенних листьев и глинистыми разводами на дне. Кора молодых дубов и ясеней золотилась в лучах вечернего солнца. Длинные тени стройных прямых стволов темными полосами тянулись по сочной зелени влажного мха. Кругом стояла дремотная тишина: птицы не пели, а шум города остался далеко внизу.

А вот и та самая сторожка. Сэр Даргул спрыгнул с лошади, и мокрые кочки чавкнули под его ногами. Он постучался, а затем открыл дверь и заглянул внутрь.

– Пусто! – крикнул мастер Тэдгару, в его голосе слышалось негодование.

Юноша привязал конягу и зашел в дом.

– Смотрите, сэр, поддоспешник сушится. О, да он его постирал. Наверняка Иан вернется сюда – видимо, просто куда-то ушел.

– Возможно, – кивнул магистр. – Подождем до темноты. Если он не появится, едем в Кронбург. Я соскучился по мягкой и сухой постели. Глупый-глупый мальчик. Я же говорил ему сидеть тихо и отдохнуть, кокатрикс ему в ногу, – добавил он раздраженно. – Ладно, приятель, давай, накрывай на стол. Как бы то ни было, поесть надо в любом случае.

И тут послышались шаги на крыльце, дверь отворилась – оба мага мгновенно соскочили с мест. На пороге стоял юный рыцарь.

– Как же ты нас напугал, – сказал Угрехват и сел обратно на стульчик. – Где тебя носило?

– Я решил проверить, не приведете ли вы хвост, – проворчал в ответ воин.

– А так-то не понятно? Мы уже целые сутки пытаемся внушить тебе, что мы не служим ни купеческой гильдии Кронбурга, ни королю Мациусу, ни кому-то другому.

– Я в это почти поверил, – отмахнулся Иан. – Но странные чужаки типа вас всегда могут привлечь внимание людей Лудо – за вами могли следить.

– Верно мыслишь, но и мы успели подумать о том же. Не один ты здесь сообразительный, милорд.

– Я скажу прямо: я никому не могу доверять, чернокнижник.

– Слушай, друг, не называй меня «чернокнижник». Я понимаю, для тебя все чародеи одинаковы. Но существует четкое разделение. Чернокнижники якшаются с демонами. Они призывают их с помощью заклинаний, которые записывают в гримуарах – тех самых черных книгах. Без своих бесов они – пустое место. И потому чернокнижников не любят даже в нашей среде. А мы не имеем никаких связей с демонами, мы пользуемся естественной магией природы. Ясно?

– Ясно, – криво улыбнулся рыцарь.

Читатель, видимо, сразу же заметил, что некроманты не состояли на хорошем счету и у обывателей. И землепашцам, углежогам или собирателям болотной руды знатоки темных искусств казались не менее опасными. Сами посудите: раскапывают могилы, крадут останки ненаглядных родственников, проводят много времени в компании мертвецов, причем ходячих, а иногда и говорящих. Ну кому сие занятие покажется достойным и богоугодным?

И самое страшное – каждый человек может небеспочвенно опасаться, что заклинатель захочет использовать именно его бренное тело. А как известно, крестьяне – да и горожане – почему-то до сих пор не могут отказаться от постулата, согласно которому груда безжизненных гниющих мышц, костей, кожи и внутренностей потребна усопшему и на том свете. Нет-нет, негодяев, которые посягают на такую ценность, нужно всеми силами изгонять, а лучше жечь, желательно на сырых дровах. Вот почему умение поднимать покойников власти долгое время считали запрещенной деятельностью. Таково положение вещей и сейчас в малопросвещенных странах, а именно везде, кроме Гарнации. Но только ли деревенские неучи разделяли подобные взгляды? Вовсе нет. Оказывается, многие видные ученые, как ни удивительно, являлись непримиримыми противниками магии смерти. «В чем же дело? Снова в суеверном страхе?» – быть может, спросит дорогой читатель. Нет, конечно. Суть в другом. Долгое время наука развивалась по большей части в одном направлении. Подходы к плетению чар из века в век применялись одни и те же. И все сообщество дружно двигалось, соответственно, в одном направлении. Столетиями использовался ограниченный набор субстанций, потоков и воздействий. А если кто и пытался отклониться от проторенной тропы и избирал себе некий иной объект исследования, он в ходе изысканий убеждался лишь в том, что путь сей приводит в тупик и ничего ни умного, ни полезного, ни примечательного из этого не выйдет.

Такие воззрения повсеместно одобрялись, пестовались и приумножались, а перед их сторонниками распахивались двери академий, лекционных залов и лабораторий. Но вы же, дорогой читатель, наверняка знакомы с теорией некромантии и знаете, что здесь приходится оперировать иными полярностями и другими типами соединений. Вот почему представителям классической школы не удавалось вернуть к земному существованию ни один труп. А потому сии сложные построения и методики, которые столь сильно отличаются от привычных и требуют иного восприятия материала, были просто непонятны большинству почтенных натурфилософов старой закалки. Вероятно, они в какой-то степени завидовали, так как их закостенелый ум был не в состоянии постичь столь революционных взглядов. Вот почему они относились к этому искусству с нескрываемой ненавистью. Однако, осмелюсь заявить, самые грамотные из элементалистов, которые брали на себя труд разобраться во всем, считали некромантию высшей дисциплиной из многочисленных областей знаний о магии и даже тайно ею занимались.

Но я уже заболтался. Простите великодушно за столь пространный пассаж. Мы возвращаемся в сторожку в густом лесу на склоне Венедских гор.

Старик краем глаза следил за Тэдгаром. Тот молчаливо наблюдал перебранку со стороны и раскладывал хлеб, окорок, сыр и яблоки по тарелкам. Понять его чувства было несложно. Наставник давно научился распознавать, что думает парень, его мысли выдавала и поза, и выражение лица, и жесты, и взгляды. Добавьте к этому интуицию и опыт господина Мортимера – и станет ясно, почему бесхитростный ассистент был для него как открытая книга. Помощник снова считал, что учитель явно перегибает палку. Он слишком строг с Ианом. К тому же тот – аристократ. Вот-вот собеседники могут поругаться. Молодой чародей признавал: Угрехват должен руководить, он старше всех и самый опытный. Но с представителями высшего дворянства следовало бы обходиться деликатнее. Однако для успеха задуманного требовалось другое. Сейчас воин числит себя на особом положении. Будто бы он отдельно от остальных участников предприятия. А потому следовало сделать рыцаря полноценным членом команды. Подспудно мастер осознавал: осталось дожать совсем немного, упрямец и сам понимает, что его отчужденность только мешает, и преимущественно ему самому. Но когда наследник древней династии сбросит все напускное, доверится новым товарищам и станет откровенен, вот тогда работа пойдет полноценно. Но сейчас следует немного ослабить хватку.

– Ладно, давайте поедим, – примирительно сказал сэр Даргул. – Впереди у нас много дел.

Воин опустился на лавку. Магистр вновь поглядел на Тэдгара. Вот кто может быстрее завоевать благосклонность Иана. Они ровесники и даже походят друг на друга. Тем временем, как виделось опытному некроманту, молодой маг думал, где бы расположиться. Единственное место оставалось рядом с хозяином. Но позволит ли он простолюдину сидеть рядом? Юноша колебался, но потом тихонько устроился по левую руку от нового знакомого – тот и не оглянулся. Добрый знак.

За столом обсуждали план действий на сегодня и на завтра. Рыцарь показал на карте, где находится заброшенная церковь и где они устроят засаду, и описал местность. Постепенно напряжение спало, но ульпиец будто бы старался всячески подчеркнуть дистанцию между ним и заклинателями. Да, работы предстоит еще много. Одного дня здесь мало. Завтра они вроде бы должны расстаться. Но предчувствие подсказывало старику, что их связь с наследником древнего рода продлится гораздо дольше. Вот только почему? Этого сэр Даргул не знал и не пытался строить догадок. Тэдгар же предательски молчал. Однако парня винить нельзя. Он просто не уверен в своем тальмарийском, да и стесняется титулованной особы. Хотя какое отношение собеседник имеет к аристократии? Ни владений, ни богатств, ни замка, доспехи – и те отцовские. Один только нрав остался, да и тот вместо спокойного уверенного величия превратился в странную смесь настороженности, обиды и отчужденности. В том Угрехват все больше и больше убеждался по ходу разговора.

Вышли, когда начали сгущаться сумерки. Лошадей решили не брать. Во-первых, вот-вот стемнеет, во‐вторых, по словам рыцаря, тропа там явно не для езды верхом – неровная и заросшая. К тому же руины цитадели располагались не очень далеко от сторожки.

Напряжение воина уменьшилось, и он рассказал новым друзьям, какие опасности могут подстерегать в ночном венедском лесу:

– Хорошо, что пешком пошли. Дядя Октав, местный лесничий, всегда меня учил никогда после наступления темноты коня в чащу не брать. Зверь чувствует лучше человека, да выдержки ему бог не дал. Испугается чего – взбрыкнет и сбросит седока. В лучшем случае сломаешь руку или ногу, а в худшем – то, от чего убежал конь, найдет тебя раненого, да и поминай как звали.

– Скажите, лорд Стежар, а кого может учуять лошадь тут после заката? – подал голос Тэдгар.

Похоже, парень начал привыкать к присутствию Иана и перестал стесняться. Хороший знак. Но обращение «лорд Стежар» показалось мастеру смешным и нелепым.

– Да много чего. Старый Октав рассказывал. Сам по горам много ходил. Говорит, встречаются приколичи. То – мертвецы, которые восстают из могил в образе волка. Его послушать – так во главе всех местных стай приколичи стоят. Чутье, сила и проворство у них звериные, а ум – человечий. Есть еще оборотни, которых называют вырколаки. Взгляд у них дурной. Лунные затмения и красная луна – их рук дело. Еще Октав опасается босоркоев. Ими становятся дети, родившиеся в сорочке. При рождении определяется, в какое животное они могут обращаться. Переметнутся в зверя – и бегут в село сосать молоко у коров. Иногда и кровь пьют. Кроме того, есть и стригои, про стригоев вы, конечно, слышали. Но в леса им ходить незачем, если только случайно забредут. Октав также говорил, что иногда к нему захаживали морои. Когда он засыпал ночью в сторожке, морой садился ему на грудь. Тогда дышать становилось совсем тяжело. Дед просыпался. И если бы ему не удалось спихнуть духа, погиб бы лесник от удушья. При этом увидеть их Октаву не удавалось. Зато морои могут показываться в обличии животных – собак, коней, овец. Иногда они могут подстеречь на дороге, убить человека, выпить кровь, съесть сердце. Вот кого можно встретить ночью в горах Залесья.

Сэр Даргул слушал с вниманием. Воистину, здесь – уникальное место. Столько всякой неисследованной нечисти и нежити. Можно провести целую жизнь в этом суровом краю и так и не узнать всего о местных обитателях. Интересно, одобрит ли совет отправку сюда масштабной экспедиции. Вдобавок опытный некромант подметил, сколько раз рассказчик прямо или косвенно упомянул старика Октава. И скорее всего, не просто так. С одной стороны, Иану хотелось поведать чужестранцам об опасности венедских хребтов, но, с другой, парень явно старался отделить себя от народных суеверий, ведь не пристало просвещенному аристократу верить бабкиным сказкам. Хотя в глубине души наследник древней династии определенно признавал справедливость некоторых воззрений.

Тем временем Тэдгар начал задавать вопросы один за другим. Сначала робко, а потом увлекся, постепенно завязалась беседа. И господин Мортимер решил немного отстать, подумать о своем и не мешать общению. Он с любопытством глядел по сторонам и прислушивался. Мастер давно понял: лес – довольно опасное место и без оборотней с вампирами. Наши герои шли по узкой тропе между деревьями. Дорогу освещали навершья посохов, благо постоянная наработка маны в магических кристаллах позволяла расходовать часть энергии в виде лучистости, раз в семь превосходящей силу пламени свечи. Действительно, ехать здесь на лошади, да еще ночью, совершенно невозможно, даже при растущей луне.

Склон иногда становился настолько крутым, что нужно было ставить ноги под углом. Сырая от вчерашнего дождя почва скользила, и путникам то и дело приходилось хвататься за ветки, дабы не свалиться в колючий кустарник. Порой, будто специально, из замшелой земли выступали камни. Даже опытный некромант пару раз запнулся о них и чуть не упал. Но очень скоро, несмотря на необходимость постоянно быть настороже, магистр сумел прочувствовать дух бурцентальских дебрей.

Ветра тут не чувствовалось. Холодный воздух будто застыл недвижимым. Стужа не пробирала насквозь, а медленно и незаметно накатывалась тягучими волнами. Она усиливала хватку, если ты останавливался и переставал двигаться, и отступала, когда приходилось преодолевать неудобные подъемы и спуски. В вышине дубы, липы и ясени словно перешептывались друг с другом на тайном языке. Их голоса доносились сзади и спереди, справа и слева, а то откуда-то из глубины чащи. Говорили деревья то мерно, то отрывисто, то долгими тирадами, то краткими репликами. Казалось, они обсуждают непрошеных гостей, гадают их судьбу, глумятся над ними. Или все же древние исполины чужды забот смертных и рассуждают о другом? Порой слышались и иные звуки – странные шорохи, стуки или вопли. Быть может, при свете дня на них никто не обратил бы внимания. Но сейчас, во тьме, после всех разговоров об оборотнях и вампирах, они заставляли вздрагивать и оборачиваться. Как ни уверяй себя в хорошем исходе предприятия, а сердце все равно срывалось и билось учащенно, да и челюсти начинало сводить.

Но сэр Даргул гнал от себя тревожные мысли. Он поглядел на ребят впереди. Те беседовали живо, увлеченно. Кажется, между ними возникла взаимная симпатия. Вот-вот станут друзьями. «Так, – подумал Угрехват, – а у тебя, брат, сейчас под опекой уже два мальчика, а не один. Под стать друг другу. Оба рослые красавцы, на голову выше меня, лучшие представители породы, можно сказать. Иан, с его идеальным телосложением, царственной осанкой, – воплощенный идеал благородного джентльмена. Однако Тэдгар с угловатыми коленками и плечами лишь немногим уступает ему. Эти двое вместе могут свернуть горы с их-то неиссякаемой энергией. Однако при всем внешнем сходстве различие между парнями очевидно. И коренится оно именно в происхождении. Тэдгар родился в семье без титулов, имений и властных амбиций. Он с детства принял правила жизни и следовал им, извлекая максимум из того, что мог обратить себе на пользу. А потому он ловко обходит препятствия, цепляется за любую возможность и долго не переживает из-за падений. Молодой маг не унывает, он гибок, как угорь, и готов приспосабливаться ко всему, куда бы ни забросила его судьба. Мой верный ассистент никогда не пытается изменить мир – наоборот, старается стать счастливым в тех условиях, в которых находится, и это ему удается.

Иану же сложнее. Его семья все время находилась на вершине власти, у самого трона правителя. Его предки меняли жизнь державы, воплощая свои идеи в указах монарха. И воспитали юношу убежденным в том, что ему надлежит вершить судьбу страны. Если Тэдгара можно сравнить с тонким ручейком, который ловко огибает препятствия и направляется туда, где ему удобнее протекать, то Иан должен был стать бурным потоком, который смывает все на своем пути и сам прокладывает себе русло. Но времена изменились, и наследник великого рода лишился возможности повелевать, а потому дух его переживает ужасное потрясение. Парня снедают неосуществленные амбиции, от которых он не может отказаться. Над ним тяготеет жажда мести и ущемленное самолюбие. Теперь же он вынужден общаться на равных с теми, кого ранее презирал и считал подлым людом. Вот откуда раздражение и подозрительность. Впрочем, наверное, наш новый друг уже понял: человек без титула может оказаться не так уж и плох, и ему самому стоило бы проявить открытость и стать наконец-то откровенным, перестать мнить себя на более высокой ступени. Но нет, пока Иан не может смириться с неизбежным, ведь, по его мнению, отказавшись от чувства принадлежности к аристократии, он потеряет себя.

А я... я бесстыдно воспользовался его чаяниями, заставил поверить в будущее династии, грядущее величие. А что на самом деле? А на самом деле, если даже рыцарю удастся прикончить Лудо Харнмаха, в его жизни не изменится ничего. Владения и власть никто не вернет. Наоборот, господин Стежар поставит себя вне закона, за его голову объявят награду, и вся страна от западных границ Гунхарии и до восточных хребтов Залесья ополчится на несчастного. Но у меня есть свои интересы. И данная нелепая безрезультатная глупая месть мне выгодна. Однако я – человек благородный. Я не брошу беднягу. Как все будет кончено, я предложу парню следовать за мной. Возможно, он обретет новый дом в Гарнации. Наверняка среди наших пэров найдется благородный лорд, который примет в свиту и воинство собрата из далекой страны».

Меж тем подъем закончился, и дорожка пошла по относительно ровной местности. Сэр Даргул нагнал спутников, которые успели довольно сильно оторваться от старика. По обеим сторонам тропки виднелись распластанные, словно медуза на морском берегу, безжизненные бурые вайи щитовника. Мастер уже привык к разговору деревьев над головой, да и идти стало легче, а потому страх уменьшился, а вместе с ним притупилась и настороженность. А зря, ведь никогда не знаешь, какая опасность скрывается во мраке и в каком обличье она предстанет перед тобой.

Вдруг какой-то шорох заставил Иана остановиться. Тэдгар направил посох вперед, и путники увидели на дороге маленького черного котенка. Тот пронзительно пискнул, бросился в кусты и растворился во тьме.

– Тут есть кошки, домашние кошки? – спросил молодой маг.

– Вообще-то нет, – ответил рыцарь. – Может, сбежал от кого-нибудь.

Угрехват промолчал. Зачем пугать парней. Они же только-только забыли о рассказах дядюшки Октава. А сам некромант проклинал себя за то, что не смог вовремя применить внутривидение. Реакция не та. Годы берут свое.

– Ладно, пошли, – сказал он, как будто ничего не заподозрил, и вся компания зашагала дальше.

Беспокойство вернулось, и мужчина стал внимательнее присушиваться к звукам ночного леса. «Неужели шелест ветвей сделался более зловещим? А там, справа, разве я только что не слышал шуршание сухого папоротника? – говорил он себе. – А вот вроде бы блеснули кошачьи глаза-плошки. Нет, я точно схожу с ума».

– Осторожно! – прервал тревожные раздумья Иан.

Сэр Даргул чуть не наткнулся на широкое основание стены. Он посветил по сторонам. Остатки укреплений уходили вправо и влево и скрывались во тьме. Кое-где ниже по склону лежали целые секции грубой кладки. Но в основном предприимчивые люди разобрали остатки сооружений на стройматериалы. Наверняка отсюда вывозили целые телеги плит и блоков.

Будто угадав ход мыслей некроманта, рыцарь добавил:

– Надеюсь, стража не ходит сюда ночью. Днем в цитадель иногда наведывается охрана. Бургомистр после разрушения крепости объявил ее источником камня и кирпича только для нужд города. Но местные жители разворовывали все нещадно. Однако теперь стали меньше, так как мало осталось того, чем можно поживиться.

– Кто же пойдет сюда в такое время, если горы кишат оборотнями? – усмехнулся Тэдгар и тотчас буквально подавился следующей фразой.

Черный котенок, тот самый или какой-то другой, сидел на цоколе разобранного строения и глядел на людей. Во взгляде зверька не чувствовалось страха. Он смотрел осмысленно, будто оценивающе, а возможно, и с вызовом. Все трое остолбенели. Хотя, казалось бы, с какой стати трем сильным мужчинам бояться беззащитного животного? Но ведь это – Залесье, здесь все обманчиво, особенно после заката. Меж тем обитатель руин спрыгнул вниз, скользнул за угол и скрылся из глаз.

– Проклятье, – еле слышно проговорил сэр Даргул. Он снова не успел применить внутривидение. – Ладно, идем, чего вы, право?.. Кошечки испугались? – Опытный чародей попытался снять напряжение. – Такие оба верзилы, а душа в пятки ушла.

Парни молчали. А мастер мысленно корил себя за лживое притворство. Ведь и он струхнул не меньше. Но нельзя давать ребятам повод для паники. Нужно продвигаться вперед, завершить дело – и чем скорее, тем лучше.

Деревья кругом росли молодые – не те столетние гиганты, которые шептались в горах. Шум крон теперь уже не напоминал разговор – просто разрозненные удары веток и шелест последних листьев. Однако тревога нарастала. Магистр чувствовал себя как медведь в яме королевского зверинца. На него смотрят со всех сторон, а он не может укрыться от взглядов. Воображение рисовало десятки глаз, скрытно следящих за путниками.

Тем временем наши герои уже шагали по самому сердцу бывшей цитадели. Ранее здесь находилась площадь, где проводились сборы защитников крепости. По сторонам располагались большие и малые постройки: склады продовольствия, комендатура, арсенал, казармы, кузница. Но теперь от них остались лишь основания стен – каменные прямоугольники среди зеленых мхов, сухих папоротников и низкорослого можжевельника. Вместо ровных рядов колонн к небу вздымались тонкие стволы. А впереди, на некотором отдалении, в окружении многочисленных побегов черной бузины высилась старая часовня. Здание будто действительно хранили высшие силы. За много лет своды не осыпались, а толстые стены продолжали стоять как ни в чем не бывало, ведь капелле надлежало становиться последним рубежом обороны, если захватчикам удавалось преодолеть кольцо стен. Узкие окна, похожие на бойницы. Никаких украшений, статуй или резных бордюров. Даже портал не оформлен. Крыльцо за долгие годы оказалось занесено листьями. Узловатые корни оплели ступени, мох покрыл шершавую поверхность известняка. Лишь в самой середине проглядывали щербатые, темные от влаги плиты, будто кто-то специально расчищал их.

Наши герои остановились перед мрачным глухим фасадом неприветливого сооружения. Все молчали в нерешительности, словно пытаясь отсрочить столкновение с неизбежным. И уж если простая кошка смогла посеять зерна ужаса в сердца рослых мужчин, то холодный каменный мешок, где царят смерть и тьма, вселял еще бо́льшие опасения. Здесь, снаружи, хотя бы оставались пути к отступлению, была возможность сбежать, а там, в четырех стенах...

Магистр решил нарушить гнетущую тишину:

– А дверь закрыта? – Дурацкий вопрос, но он не нашел ничего более подходящего. Да то и неважно. Сейчас главное – разорвать тревожное оцепенение.

– Не знаю, давно не пытался зайти внутрь, – покачал головой Иан.

– Ясно, – вздохнул старик, – тогда вперед.

И он первым двинулся к часовне. Тэдгар рванулся за ним. Сэр Даргул поднялся по скользким ступеням, резко толкнул посохом створку двери – та со скрипом отворилась. Ржавая защелка забренчала. В святилище оказалось пусто. Всю мебель вывезли. Остались одни голые стены. Лишь в противоположном конце молельни перед алтарем угадывался силуэт какой-то статуи.

Мастер шагнул внутрь, направил навершье вперед и замер от изумления. То, что он принял за изваяние, развернулось и посмотрело на старика. Это был толстый пожилой человек с тонзурой на голове. Удивительно, почему в таком холоде он не надел пилеолус. Лицо, бледное, одутловатое, казалось неприятным, хитрым и подозрительным. На незнакомце была длинная мешковатая бесформенная сутана, старая, изнахраченная, выцветшая, с парой прорех на подоле. При виде незваных гостей он застыл и лишь пялился на наших героев в нерешительности.

Иан же, видимо, вспомнил, что он – рыцарь, а потому должен брать на себя первый удар. Воин вышел вперед и демонстративно положил ладонь на рукоятку меча.

– Кто ты такой и что здесь делаешь? – грозно спросил он. Громкий уверенный голос отразился гулким эхом в пустом зале.

«Прирожденный аристократ», – подумал сэр Даргул.

– Я? – боязливо произнес мужчина. – Я просто стою... Я прихожу сюда иногда по ночам.

– Ты кто вообще и какого йейла тебе тут надо? – продолжил молодой воин. Вероятно, опасливый тон собеседника прибавил парню уверенности.

– Я – священник, господин. Здесь моя церковь. Я провожу в ней обряды... По ночам, господин.

– И для чего тебе понадобилось проводить обряды в заброшенной церкви посреди ночи?

– Да, она заброшенная, – лепетал клирик, – но место все равно святое, освященное. А в церкви без обрядов никак...

Старый некромант понял: толстяк никакой угрозы не представляет и сам до смерти напуган, если, конечно, о таком существе уместно говорить «до смерти». Но прыткий заступник Иан, кажется, так и не догадался – он ведь не пользуется внутривидением. Зато Тэдгар – да, он уже в курсе.

«Теперь твой выход», – сказал сам себе Мортимер и прервал бессвязное бормотание:

– Хватит прикидываться, ты уже мертв.

– Нет, нет, как вы смеете об...

– Хватит лгать. Я владею темными искусствами и вижу твою гнилую сущность. Ты – вампир и устроил здесь логово, дабы укрываться от дневного света, – отрезал чароплет.

Рыцарь с недоумением взглянул на сэра Даргула, а молодой маг еле подавил смешок.

– Нет, послушайте, не убивайте меня, только не убивайте! Ради святого Кудберта! – завопил упырь. Его и без того мерзкий голос сделался вдобавок писклявым. – Я никого... я никого не убивал. Я питаюсь только кровью зверья. Я не могу причинить вред человеку. Пожалуйста, не убивайте.

– Конечно, не убьем, – издевательски расхохотался ученый. – Ты же и так мертвец. Как можно убить мертвеца?

– Пожалуйста не уб... не... Пощадите! Пощадите. Я никого не убил, клянусь вам.

– Ладно, может, и не будем. Успокойся, – скривился некромант. – Расскажи, кто ты такой и как стал вампиром.

– Хорошо-хорошо, господин. Все расскажу. Ну... вот... значит, зовут меня Титмар. Я был священником, служил в этой самой часовне, пока цитадель не разрушили. Я был капелланом гарнизона. А когда крепость снесли, то прихода мне не нашлось. Поначалу хотели отправить в горное село, где жили одни ульпийцы. Но ведь они дикие – укокошат, чего доброго, и ни гнева святой Мадальберги не убоятся, ни небесного огня. Я отказался. – На этих словах Иан гневно сжал зубы и наморщил лоб. – Остался в Кронбурге, служил при Черной Церкви помощником настоятеля. Но денег платили мало. Тогда я решил начать торговлю. Ввозил в город разные товары, будто бы для нужд храма. А потому власти не облагали их пошлинами. Да, я грешен, грешен, сам признаю. Но вы поймите, господа, нужно было как-то сводить концы с концами. Так вот, я провозил все без налогов. А мои подручные торговали на рынке. Как-то удалось достать хорошую партию вина, несколько бочек. Отпросился у настоятеля – он в моих услугах особо не нуждался – и поехал. А дела с самого начала не складывались. Много времени ушло на сборы. Да и в дороге задержался. Святой Мадур, гонитель сребролюбцев, наказал ты меня, ох наказал! Не успел засветло доехать.

Ночь застала меня в пути. Гляжу – а у дороги человек какой-то стоит и остановиться просит. Лошади, как его увидали, заржали, зафыркали. Но незнакомец зыкнул на них – вмиг успокоились клячи. Сел он рядом со мной, дальше поехали. А я еду и думаю: «Дурак я, дурак. Зачем посадил его к себе? Ведь никогда раньше никого не подвозил. О Симплициан Исповедник, неужели зачаровал меня душегубец? Опасно же, вдруг разбойник какой. Да только все уже, пропала моя голова, ой пропала». А тот речи вести начал: дескать, он – повелитель тех, кто живет вечно и смерти не знает. Говорил, что много таких, как он, и обитают они повсюду. Превосходят обычных людей и умом, и силою, и способностями к тонким искусствам. Слушал я его и сам себе дивился. Будь я в здравом уме, скинул бы его с телеги – святой Калимикст! – а дальше первым делом инквизитору бы рассказал о нечестивце и его клике. А тут просто внимаю ему, как завороженный. Голос его лился плавно, напевно, будто колыбельная. Хотелось ему внимать и внимать. Много о чем толковал он тогда, только мало чего удалось запомнить мне. Сознание мое и отключилось вовсе. Того он и ждал.

Тут кара всевышнего меня и настигла. Сбросил мой попутчик капюшон, глаза красным загорелись. Рот открыл – клыки показались. Мне бы бежать впору. А я сижу и только смотрю на него да глазами хлопаю. Вот вцепился он мне в шею и кровь сосать стал. Душа моя грешная и отлетела. Сколько времени прошло – не знаю. Только понял: лежу я на обочине – ни бочек, ни повозки, ни лошадей. А нечестивец стоит и посмеивается. Велел себя повелителем называть и кланяться ему. Тогда поведал он мне, что теперь я – вампир. Научил кровь пить и от света днем хорониться. Говорил, будто пока ему от меня ничего не надо, но придет время, и тогда надлежит мне выполнить долг, а какой – не сказал. С тех пор я его не видел, даже имени не знаю, лицо в толпе различить не смогу.

Дурман от него шел, истинный дурман, о святой Кижмар! Зато иногда он вторгается в мои мысли и говорит со мной. Расспрашивает, как я живу, чем занимаюсь, о долге напоминает каждый раз. Только вот время не наступило еще, но скоро уже, очень скоро. А я с тех пор живу здесь, в часовне, где служил долгие годы, и стараюсь не показываться людям на глаза. Но я... я никого не убил, честно, да у меня духу не хватит пустить кровь живому человеку. Я ловлю зверей, обычно овец или коров, честно, да и много мне не надо, нет, не насмерть. Так – на пару глотков. От них не убудет. – Упырь закончил и боязливо покосился на магов.

Иан гневно посмотрел на мастера. В его взгляде ясно читался вопрос. Кулак стиснул рукоятку меча.

– Нет, парень, подожди, не горячись, – остановил его некромант. – А ты, – сэр Даргул посмотрел на бывшего клирика, – расскажи-ка еще про своего господина, а то я ничего толком не понял. Кто он? Откуда взялся? Почему решил обратить именно тебя? Где находится сейчас?

Несчастный Титмар затрясся, как припадочный:

– Нет, сударь, я ничего не знаю. Честно. Ей-богу, ничего больше сказать не могу. Да чтоб меня испепелила виверна, если я вру.

Угрехват насупил брови – толстяк резко втянул ртом воздух.

– Хорошо-хорошо, снова повторю. Видел я его всего раз, когда он меня убил. Одежда у него самая простая, черная, типа монашеской туники с капюшоном. Он его надвинул низко – лицо скрывал. Когда говорил, в глаза не смотрел, глядел вперед, то ли на дорогу, то ли еще куда. Голос его завораживает – будто колдовство какое. И неважно, что он говорит, – все равно сидишь и слушаешь. И от тех чар я почти ничего не помню из его слов, честно. Сам он – бессмертный и является повелителем бессмертных. Тех остальных, своих подданных, он сделал сам, как и меня тогда. Убил попросту. Теперь все они ждут того часа, когда придет время отдавать долг. Ибо он считает, что все они у него в долгу за дарованное бессмертие. Расплата же за дар – жажда крови и непереносимость света. Кровь нужна, как он выразился, для восстановления равновесия. Нужно ее не так много. Однако жажда обычно заставляет пить и пить, а остановиться трудно.

Но я ведь священник, а потому мне всегда приходилось смирять плоть. И я никогда не выпивал все, старался оставить жертву живой. Сам он не говорил, откуда взялся. И я так и не понял, кто он – человек, бес, эльф или нечистый дух. Он пробыл со мной до рассвета, а потом превратился в летучую мышь и улетел. С тех пор он иногда говорит со мной. Голос его звучит у меня в голове. Он вытесняет мои собственные мысли. Тогда я ничего не могу делать – только внимаю ему. Он задает вопросы, где я и чем занимаюсь, не замечал ли я ничего подозрительного. Да, иногда он спрашивает, не видел ли я других бессмертных. Почему-то мне кажется, он их опасается. Наверное, он – повелитель не всех вампиров, а лишь некоторых. Где он – не сообщает. Даже имени своего не сказал. А лицо его будто стерлось из моей памяти. Он, определенно, влияет на разум. Ну, вот и все. Я больше ничего не знаю. Честно, милостивый государь, отпустите меня. Я не сделаю вам вреда.

– Хорошо, я отпущу тебя, – произнес Угрехват, – но мне нужно взять несколько капель твоей нечестивой крови. Ты ведь позволишь мне сделать маленькую ранку на твоей руке? Всего-навсего одну маленькую ранку?

– Да, господин, да, – закивал Титмар. Однако затрясся толстяк еще сильнее. Глаза его забегали. Мертвый священник начал вертеть головой, как совенок.

– Тэдгар? – обратился к помощнику сэр Даргул.

– Вот. – Юноша подал склянку.

Старик взял ее и направился к незнакомцу.

– Не дергайся, больно не будет, – сказал он и достал кинжал.

И как только лезвие сверкнуло в лучах навершья, вампир резко дернулся, пал наземь, мгновенно обернулся черной собакой, прыгнул вправо от алтаря и понесся вдоль стены. Все произошло в считаные мгновения. Иан и молодой маг бросились было в погоню, но куда там! Пес рванулся в дверной проем и растворился в ночи.

– Упустили, – с досадой проговорил рыцарь и ударил себя кулаком по бедру.

– Ничего, – отмахнулся магистр. – Мы все равно сюда пришли не на охоту за кровососами. Ты знаешь, где вход в крипту?

– Да, конечно, – ответил воин и подошел к южной стене. – Вот здесь.

Парень наклонился, пошарил рукой, нащупал петлю и открыл тяжелую дубовую дверь в полу. Тэдгар посветил посохом. Каменные ступеньки одна за другой уходили вниз, во мрак. Наследник боярского рода выставил клинок вперед и начал спускаться. Чароплеты последовали за ним. На глубине в полтора человеческих роста открылся проем, и наши герои вошли в небольшое помещение с низким сводом. Рослые мужчины должны были пригибать головы, чтоб не удариться о потолок. И сэр Даргул ухмыльнулся про себя: хоть здесь у него преимущество перед двумя долговязыми муфлонами. Справа и слева в три ряда друг над другом располагались полки. На них некогда стояли вместилища останков защитников цитадели. У восточной стены белел невысокий мраморный алтарь. Однако теперь подземная часовня пребывала в ужасном состоянии. Ни одного целого гроба – все переломаны. Кости сброшены на пол, расколоты и перемешаны. Наверняка в крипте уже побывали расхитители захоронений. В поисках наживы они перевернули все вверх дном. Конечно, особых богатств богохульникам найти не удалось. Пожалуй, добыча ограничилась серебряными амулетами и ржавым оружием, годным разве только на переплавку.

– Ого, я и не предполагал ничего подобного, – произнес Иан.

– Все хорошо, парень, – успокоил его сэр Даргул. – Нам такой беспорядок не помеха. Тэдгар, сколько у нас мешков? – обратился он к помощнику.

– Два, сэр.

– Хорошо. Поэтому, поскольку тут все перемешано, поднимаем скелетов сразу. Я трех, ты двоих. По одному. Расстели мешок на полу и приказывай поднятому забраться туда. Затем разрывай связь. Только схему не разрушай, завтра меньше маны потратим. Так мы сможем собрать полные костяки из всего этого хаоса. Делаешь усиление третьего уровня на каждого, в остальном заклинание стандартное.

– Слушаюсь, сэр.

– Отойдите назад, милорд, – почтительно попросил юноша. Было видно, он несколько опасался указывать титулованной особе.

Но рыцарь кивнул и сделал два шага назад.

– Выбирай всегда самую большую бедренную кость, дружок, – посоветовал Угрехват. – Тогда наверняка получится крупный воин.

– Как скажете, сэр.

– Ладно, за работу.

И вот сгустки тусклого зеленого свечения закружились в руках некромантов. Маги концентрировали энергии тьмы. Иан следил за происходящим одновременно с интересом и опаской. Наследнику древнего рода никогда не доводилось созерцать такое действо. На лице читалось неприятие и одновременно необходимость терпения. Наконец участники ритуала исторгли эссенции мрака, и на глазах началась самосборка нежити. Части одного скелета притягивались друг к другу. Ключицы выскакивали из куч останков, фаланги из-под досок летели на место пальцев, зубы входили обратно в челюсти. Даже осколки черепов и ребер воссоединялись и срастались под действием маны. Когда процесс подходил к концу, поднятый воин сам забирался в мешок и там вновь с грохотом распадался на груду костей, а заклинатель переходил к другому объекту.

Времени это заняло совсем немного, но чароплеты растратили все силы. Тэдгар, желая угодить мастеру, так торопился, что обогнал самого магистра, но теперь от истощения навалился на стену и запрокинул голову. Сэр Даргул оценил рвение, но решил парня не хвалить.

– Так, берите мешки, ребята. Вы же позволите мне остаться налегке на правах старшего? – ухмыльнулся Угрехват.

Иан улыбнулся и кивнул. Он знал: некромант обращался прежде всего к нему. Рыцарь первым подхватил самый тяжелый мешок с тремя скелетами и оставил юному магу тот, что полегче. Опытный заклинатель отметил это и предположил, что новый знакомый постепенно входит в команду. Хороший знак.

Далее наши герои поднялись по темной лестнице и оказались в пустой часовне. К тому времени растущая луна выглянула из-за туч, и теперь ее слабый свет пробивался через узкие окна и открытый дверной проем. Мужчины остановились передохнуть.

И тут ученый – нет, не увидел, – скорее каким-то подспудным чутьем уловил шевеление где-то снаружи.

– Тсс! – шепнул он. – Замрите! – И еще тише добавил: – Поставьте мешки и приготовьтесь. Нас поджидают на выходе.

Тэдгар вопросительно посмотрел на учителя. Наставник прочитал в лице помощника страх. Да, маны почти нет, да, взять ее неоткуда. Но надо держать удар. Нежить уже не поднять. Придется рассчитывать только на собственные силы. Чародеи накинули на себя эфирные щиты. Угрехват наложил еще один на Иана. Тот бесшумно вытащил меч из ножен и принял стойку.

– Если не атакуют сразу, попробую потянуть время. Нужно восстановиться. Но недолго, – предупредил сэр Даргул. – На счет «три» выходим. Раз, два три.

Наши герои уверенно двинулись вперед и миновали дверной проем. Снаружи их и впрямь уже ждали. Посередине дороги, ведущей к молельне, стоял Титмар, а по бокам от него на четвереньках переминались шестеро упырей более низкого порядка. Как минимум двое при жизни были женщинами: их отличали длинные волосы, обвисшие груди и остатки дамского платья. Одежда прислужников клирика превратилась в лохмотья. Через многочисленные прорехи виднелась холодная, землистого цвета кожа. На кистях и стопах торчали когти. Порождения тьмы скалили клыки и недовольно фыркали.

– Хороша встреча, ничего не скажешь, – ухмыльнулся старик. – А мы-то тебя пощадить хотели.

– Повелитель приказал мне уничтожить вас, – ответил толстяк, в его писклявом голосе читалось беспокойство.

– А это кто с тобой? Дай догадаться: твои дети, или, лучше назвать, последователи?

– Да, я их создал, – произнес бывший священник увереннее.

– Ты же говорил, будто не нападал на людей и не кусал никого до смерти, – изобразил негодование Угрехват.

– Я соврал. – Торжествующая улыбка растеклась по мерзкой роже Титмара.

– Я предлагаю договориться... – как можно более ровным голосом сказал господин Мортимер, но вместо продолжения фразы вскинул посох и метнул разряд.

Одна из тварей подскочила на месте, шлепнулась на бок и заколотила ногами. Тэдгар мигом выпустил стрелу тьмы в другую. Остальные четверо уже достигли ступенек. Но сэр Даргул послал отбрасывающую волну. Оба мага наложили слово тьмы – «боль» – на ближайших врагов. Тут мертвая женщина кинулась на Иана и буквально сама напоролась на меч. С клинком в груди она продолжала размахивать руками. Крепкий кулак ульпийца свернул ей челюсть. Наконец парень сумел высвободить оружие, отпрыгнул назад и четким ударом снес голову вампирессе. А некроманты сдерживали натиск импульсами темной новы.

Воин сзади с размаху раскроил череп верзиле без обуви. Как раз вовремя – с молодого заклинателя пал щит. Он применил скачок и оказался внутри часовни. Зато теперь юноша смог сотворить взрыв разума – в цель. Старик также лишился защиты, а кровосос уже оскалился на расстоянии локтя. Мастер со всей силы ткнул его навершьем посоха и прикончил огненной вспышкой. Последний ринулся на рыцаря и вытянул когтистые лапы в попытке схватить жертву. Но мужчина молниеносно обрубил ему обе кисти. Создание тьмы взвыло, и тотчас острое лезвие перерезало нечестивое горло до самого позвоночника. Тэдгар довершил дело разрядом.

Титмар в бой не вмешивался. Он стоял как вкопанный и глазел, как один за другим пали его порождения. И лишь когда Иан с мечом двинулся на него, опомнился, завизжал, вновь обратился собакой и бросился наутек.

– Стой, ты, жалкий трус! – только и смог прокричать аристократ в бессильной злобе.

– Ладно, оставь его, – скривился сэр Даргул. – Лучше отруби головы всем тварям. Вон тот и тот еще шевелятся. Гады!

– Противно марать благородный клинок о них, – прошипел сквозь зубы ульпиец, – но ведь встанут, уроды.

Когда все было кончено, парни вернулись в часовню за мешками.

– Нужно сматываться поскорее, – сказал Угрехват. – Как знать – может, тот самый повелитель послал кого еще по наши души. Все целы?

– Да, сэр, – отозвался ассистент.

– Отлично, тогда вперед!

Назад почти бежали. О пути не задумывались, выбрали прежнюю дорогу – по главной площади, до ворот и через лес. Мастер поражался, как его спутники без остановок тащили тяжелый груз. Иан – с ним все понятно. Рыцарь привык сражаться в увесистых доспехах. Но Тэдгар – худощавый мальчишка. Впрочем, терпению юноши магистр не раз дивился и ранее. Все-таки хорошего помощника подарила ученому судьба на старости лет. Хоть в чем-то есть справедливость в этом мире. Только бы не надорвался бедняга.

Вопреки ожиданиям, на руинах цитадели более не встретился никто. Даже таинственные черные котята, которые как будто следили за людьми, куда-то пропали. Меж тем путники миновали остатки внешних стен и направились по узкой тропе между стволами дубов. Когда враг обозначился, пусть даже в виде расплывчатой фигуры некоего мифического повелителя вампиров, думать о других опасностях ночной чащи уже не приходилось. А потому сэр Даргул меньше оглядывался по сторонам и не прислушивался к шепоту деревьев над головой. Только бы успеть уйти как можно дальше от развалин крепости. Он шел впереди, а парни следовали за ним. И вдруг Угрехват увидел какую-то кучу прямо на дороге. Определенно, ее не было здесь раньше.

Старик поднял руку и велел спутникам остановиться. Медленно он приблизился, и лишь тогда в свете посоха открылась истинная сущность странного предмета. Прямо на пути лежало жирное тело в старой выцветшей мешковатой сутане с прорехами. Только сейчас грубая ткань пропиталась кровью. Да, вы, верно, уже догадались. Это был Титмар. В двух шагах от туловища валялась лысая голова лицом вниз. Господин Мортимер скривился от отвращения. Магистр не захотел переворачивать ее. Все было понятно и так. Иан и Тэдгар подошли и встали рядом.

– Это он? – удивленно спросил молодой маг.

– Да, он, – ответил мастер.

– Кто его так? – подивился рыцарь.

– Думаю, тот самый повелитель или его приспешники. Скорее, второе, – покачал головой сэр Даргул.

– За что? – поразился юный некромант.

– За неисполнение приказа и трусость. Несомненно, он того заслужил. И нечего жалеть мерзавца. Хорошо, что не мы оказались на его месте. Видимо, тот самый предводитель упырей считает наказание предателя делом более важным, чем расправу над чужаками. Рискну предположить, что нас решили отпустить. Но все же, мне кажется, лучше убраться отсюда, да поскорее. Ведь это – еще и сигнал для нас.

Глава IX,

в которой говорится о силах лошадиных и человеческих

До хижины добрались быстро, поужинали наскоро, легли спать пораньше. Предстояло подняться затемно, проделать значительный путь, выбрать место для засады и ждать. Говорили мало. Каждый будто ушел в себя и обдумывал то ли события сегодняшнего вечера, то ли предстоящий бой. Мешки с костями лежали у крыльца. Иан наотрез отказался проносить их в комнату. Он даже согласился с доводами сэра Даргула, признал, что от скелетов, на которые наложено заклятье, нельзя ожидать, что они против воли чародея сами по себе вдруг встанут и пойдут, но даже искусный молодой воин остерегался спать рядом с останками. Как всегда, разум понимал все, но чувства отказывались верить.

Господин Мортимер так и не смог заснуть. Он просто тихо лежал с закрытыми глазами и гнал прочь дурные мысли. Однако тревога никак не уходила. И потому отдых превратился в томительное ожидание подъема. Кроме того, мастер готов был биться об заклад, что и ребята не выспались. Тэдгар наверняка боялся. Еще бы, ему придется первый раз бороться не с ожившим мертвецом, а атаковать себе подобного. А это – не одно и то же. Хоть к нежити каждый испытывает суеверный страх, который очень трудно побороть, но зато потом можно разить без сожаления. Ведь существо перед тобой – воплощение чистого зла (даже если оно и не так, обыватели всегда думают подобным образом). Юному магу даже проще, он знает всю подноготную, а потому ему легче воспринимать вампира как объект для уничтожения. А вот живой человек – дело другое. У него есть семья, имущество, целая история. Он испытывает боль и страдание. И, самое главное, он так похож на тебя. Молодой чародей – не воин. Ему придется нелегко. Вон, даже когда Иан напал на них, ассистент ведь винил себя за то, что просто защищался. По условиям договора некроманты не должны вступать в схватку, их задача – лишь поднять скелеты и направить на противника, но подспудно старик понимал: ему и Тэдгару все же придется сражаться. Ведь бой определенно будет неравным.

Наследник знатного рода тоже не спит, определенно. Должно быть, он весь сжался – плотный комок упругих мышц. Сейчас парень думает лишь о мести, а она подобна настойке мандрагоры: опьяняет и отравляет одновременно. Бывший аристократ то упивается предвкушением скорой расправы над врагом, то содрогается при мысли о неудаче. Ему наверняка тяжелее всех. Будь его воля, рыцарь бы уже сейчас сорвался, схватил меч и умчался с открытым забралом навстречу треклятому купцу. Так отдых ли это, или они понапрасну растрачивают душевные силы? Мастер не находил ответа.

За окном стояла непроглядная тьма. Мертвенная тишина окутывала одинокую сторожку, затерянную в глухом венедском лесу. Сумрачные горы надвигались сзади, справа и слева, а впереди, у подножья – там, где кончались последние каменистые отроги, – лежал посреди маревой котловины, в объятиях сладостной дремоты, безмятежный Кронбург под защитой неприступных стен и башен.

Иан встал первым, еще стража в городе не успела начать последний обход перед рассветом. Видно, томительное напряжение сделалось совершенно непереносимым. Вслед за ним поднялись и маги. К завтраку ничего ни варить, ни разогревать не стали. Остатки вчерашнего ужина ели холодными. Но кусок в горло не лез. Старались не говорить лишнего, как будто на пустые слова тратятся бесценные силы. Вещи приготовили накануне, а потому сборы много времени не заняли. В молчании Тэдгар помог рыцарю облачиться в доспехи. Юноша очень боялся подвести нового друга, а потому проверил все застежки и сочленения дважды. Затем он навьючил лошадей. Все, можно ехать. Выходя, сэр Даргул еще раз обернулся и посмотрел на домик лесника. Что-то подсказывало мастеру: сюда они больше не вернутся.

Холод пробирал до костей. Оказывается, ночью ударил мороз, а потому угловатые ветви дубов, буков и лип покрылись хрупким инеем. Вдобавок рано утром лес припорошило снегом. Теперь, как взошло солнце, он начал таять на дороге, но до сих пор лежал на сухих сморщенных листьях и пушистых мхах. Наши герои сидели, притаившись, в густых зарослях можжевельника. Коней вместе со всем скарбом оставили в чаще за отрогом. Мертвецов подняли заранее, дабы успеть накопить достаточно маны ко времени схватки. Каждому дали в руки по кабаньему копью из запасов дядюшки Октава. Теперь безмолвные стражи замерли рядом с живыми. Им-то хорошо. Суставы не затекают, мышцы разрабатывать не нужно. Ведь, по сути, ходячий скелет – это механизм, движимый одной магией. Да и никакой колотун им не страшен. Нежить просто не чувствует стужи.

Пока ехали, разгружались, выбирали место для засады, прятали лошадей, было еще ничего. Но сейчас, когда все трое уже долго сидели без движения, холод начал брать свое. Сэр Даргул поплотнее укутался в плащ. Он посмотрел на Тэдгара. Парень втянул голову в плечи и нахохлился, словно воробей в пургу. Он продел кисти каждую в противоположный рукав и взялся за локти. Выглядел бедняга жалко, наверняка изрядно продрог, того и гляди задрожит. Но пока держится, терпит.

Иан виду не подавал. Хотя как можно судить о том, что чувствует человек, сверху до низу закованный в сверкающие доспехи? Но, как мне рассказывал старый лорд Поуэл из Дарнриджа, в латах никогда не бывает приемлемой температуры. Летом в них жарко, а зимой постоянно мерзнешь. Однако в бою неизменно разогреваешься, как лавовый элементаль, стоит только два раза взмахнуть алебардой, соленый пот заливает глаза, а акетон всегда хоть выжимай. За юного рыцаря Угрехват беспокоился больше всего. Жажда мести застилает взор, затмевает разум. Некромант не понимал почему, но отчего-то он был уверен: наследник древнего рода сейчас еле сдерживается. Как заряд пороха, он готов вспыхнуть от малейшей искры и сгореть в собственном огне. Плохое предчувствие. Как бы не накликать беду.

Сэр Даргул еще раз взглянул на парня. Через смотровую щель он не мог видеть глаз воина. «Так даже лучше: быть может, я неправ, – подумал он. – Но почему же я гляжу на него как на покойника? – Мастер отвернулся. – Нет, так не годится. Почему ты вообще его жалеешь? – сказал чароплет сам себе. – У тебя нет ни одной причины тревожиться об этом самодовольном наглеце. Он не уважает ни тебя, ни твоего спутника, он с трудом переносит твое присутствие, ты ему ничем не обязан, и вообще – он хотел тебя убить!»

Однако сердце подсказывало другое. И мастер хорошо это понимал. Старик чувствовал свою личную ответственность за Иана, в последние дни молодой рыцарь стал для знатока темных искусств по-настоящему близким человеком. А все потому, что переживания сердца неизменно сильнее разума. «Еще вчера ты смеялся над ним: он-де боится ночевать с безобидными костями. А теперь сам поймал себя на том же самом. Нет, даже многоопытный натурфилософ не перестает быть простым человеком, неизбывно пребывающем в плену страстей».

Меж тем давно рассвело, а мерзкий купец все не ехал и не ехал. Быть может, они его пропустили. Но, во‐первых, наши герои оказались на месте еще до восхода солнца, да и непримятый снег на дороге свидетельствовал, что здесь с самой ночи не было ни телег, ни пешеходов. Время тянулось, словно запеченный в кляре шпарзундский сыр, когда откусываешь мягкий хрустящий кусок. При мыслях о еде у чароплета заурчало в животе. Все-таки следовало хорошо позавтракать. Но нет, так бывало всегда. В самый ответственный момент тебя терзают и голод, и отвращение к любой пище одновременно.

Напряжение нарастало, мастер вздрагивал и хватался за посох при каждом шорохе или звуке, особенно если тот доносился слева – со стороны Кронбурга. Впереди три тонких бука, длинные и прямые стволы без веток с заиндевелой корой. Выход из укрытия справа. Достаточно сделать всего три шага – раз, два, три – и ты оказываешься на виду у врага с луками или арбалетами. Господин Мортимер не особо опасался рубак с топорами и мечами. В них хорошо кидать разряды с большого расстояния, да и отбрасывающие заклинания всегда можно применить, самому сделать скачок, если совсем прижмут. Но вот метательного оружия магистр боялся по-настоящему. Бежать от него бесполезно, укрыться тоже не всегда получится. Если ему и суждено погибнуть в бою, то именно пронзенным стрелой. Другого он себе не представлял. Где же этот Лудо, кокатрикс ему в ногу? Неужели решил перенести поездку? Нервы сдавали. Мужчина до боли сжал кулаки, и ногти вонзились в кожу ладоней. Он поднял голову в надежде различить кавалькаду вверху по склону. Нет – пусто. Те же три проклятых бука, словно прутья клетки, перед глазами. Три шага направо. Первый, второй, на третьем щит – и все, ты замечен. От напряжения сердце заныло, будто его сжали пятерней. Когда же появится окаянный торгаш? Ученый опустил глаза и уперся взглядом в колючие ветви можжевельника. Те пересекались, как балки между стропилами собора. Как же все медленно! Как медленно! От горячего шумного дыхания иней на иголках стал таять.

Шум. Звук появился откуда-то издалека. Он усиливался постепенно. Старик даже поначалу не понял, что именно он слышит. Но вскоре некромант смог разобрать скрип колес, стук копыт и, кажется, негромкие голоса. Внутри что-то оборвалось и похолодело. Волна мурашек пронеслась по всему телу. Почему-то магистр, даже не глядя, мог сказать: «Это оно!»

Все произошло буквально за миг. Но время будто остановилось. Как же медленно! Нет, он не опоздал. Маг слегка приподнялся и увидел в сорока шагах неповоротливую карету, запряженную четверкой лошадей. Борта выкрашены в синий цвет с гербом купеческой гильдии: в поле, рассеченном на золото и червень, рукав зеленый. Вот и личная эмблема Лудо Харнмаха – порт-кулис серебряный, увенчанный короной стенной золотой. А сзади ехала большая телега. Ее закрывал натянутый тент, потому различить, что находилось внутри, было невозможно. По бокам следовало четверо верховых в ливрейных куртках, надетых поверх кольчужных рубах. На головах салады без забрал, на ногах – латные наколенники, а ниже – высокие завернутые ботфорты. За спинами – заряженные арбалеты со стременами. У поясов – мечи и кулачные щиты-баклеры.

Видно, кронбургские негоцианты могли позволить себе неплохо вооруженных и, скорее всего, хорошо обученных воинов. Наверняка они рассчитывали на один смертоносный залп, после которого можно добить оставшихся врагов врукопашную.

– Сразу не беги, – прошептал сэр Даргул рыцарю. – Пусть сначала разрядят свои самострелы. Моим ребятам это не помеха. А дальше – давай. Готов?

Ответа он не расслышал, но ему показалось, что Иан кивнул.

И тут кони учуяли мертвецов, остановились, заржали и встали на дыбы. Один из всадников грохнулся спиной наземь. За ним – второй. Началась неразбериха. Люди Харнмаха не видели нападавших, но поняли: дело нечисто. Из повозки высыпали еще пятеро наемников и завертели головами. «Нас определенно ждали, – подумал сэр Даргул. – Наверняка треклятому торгашу донесли о засаде, и гад взял с собой побольше телохранителей. Однако они явно не предвидели такой сюрприз».

Кучер спрыгнул с козел и хотел было успокоить животных – не тут-то было. Копыто разъяренной кобылы с размаху врезалось ему в живот. Мужчина пал, следующий удар проломил несчастному голову. Лошади окончательно взбесились. Животные начали кидаться во все стороны и лягаться – седоки оказались на земле. И вдруг от ужасного рывка карета опрокинулась набок. Двое тяжеловозов упали вместе с нею. Остальные сломали упряжь и умчались в чащу. Вторая телега влетела в дерево – послышался треск досок.

Тем временем стрелки взяли арбалеты на изготовку и нацеливались, всматриваясь в лес по обе стороны тракта. Врагов в боеспособном состоянии осталось всего пять человек, не считая пары слуг, – остальные лежали и не пытались встать.

– Пора! – сказал магистр и махнул рукой.

Мертвецы с копьями выскочили из засады. Иан было рванулся с ними.

Но некромант схватил его за руку:

– Подожди!

От вида нападавших лакеи с криками разбежались. Наемники тоже оторопели, но после краткого замешательства дали залп.

Да, Лудо не ошибся в своих людях. Болты разили действительно метко. Только вот против нежити они не годятся. Если живому человеку попасть в голову или сердце, он уже точно не боец. Но поднятые могут воевать и без головы, да и сломанные ребра им нипочем. А потому прислужники чародея продолжили наступать и с дырками во лбах, и с пробитыми грудинами.

Тут враги взялись за мечи с баклерами, отступили и приготовились к рукопашной схватке. Вот тогда рыцарь выскочил из кустов и ринулся в бой. Послышался грохот железа о железо. Здесь преимущество оказалось на стороне людей Харнмаха. Все-таки из скелетов выходят не лучшие бойцы. Сперва одному отрубили руки, затем другому – ноги. Последний корчился на земле и пытался ухватить противника за лодыжку.

Иан схватился с коренастым усачом. Тот еле держался под мощными ударами рослого латника. Наконец парень выбил у соперника щит, что есть силы рубанул в бок – стрелок упал, и мощный укол в грудь отправил его к праотцам. Тут же юный Стежар сошелся с конопатым верзилой, мститель замахнулся клинком, как вдруг... Все произошло так быстро, что сэр Даргул не смог точно рассмотреть. Оказывается, один из воинов, которого сначала сбросил, а потом затоптал конь, пришел в себя, дотянулся до арбалета и выстрелил в рыцаря буквально с четырех шагов. Болт пробил дорогой доспех и вошел в спину нашего героя. Он оступился, но не упал. Наемник, видя, что враг ранен, размахнулся, дабы вонзить оружие в грудь по самую гарду. Но последний выпад Иана вогнал острие меча ему в живот. Мужчина свалился на колени, затем опрокинулся вперед, и лезвие пронзило его насквозь. А наследник знатного рода тоже не смог устоять и с грохотом рухнул на мерзлые плиты лесной дороги.

Дальше время растянулось в сознании чародея, будто горячий воск. Он вскочил на ноги – икры затекли. Но разве можно тратить бесценные мгновения? Первый шаг, второй, третий. Внезапно он увидел Тэдгара прямо перед собой. Парень стоял посреди дороги. Зачем он сделал скачок и тем самым лишил себя спасительного бегства, ведь в следующий раз применить заклинание можно будет нескоро? Но сэр Даргул понял, что к чему. Юноша набросил щит сначала на друга, а потом и на себя. Магистр был поражен мужеством или безрассудством подопечного. Ведь он не только лишил себя последнего шанса на отступление, но и рискнул жизнью, находясь посреди боя без щита. Благо, наемники не стали его атаковать сразу. Но сделал молодой маг все вовремя, ведь слуга купца уже склонился над Ианом и достал из-за пояса разящий кинжал-баллок. Негодяй уже хотел вонзить его в смотровую щель рыцаря и даже протянул свою поганую руку, чтобы перевернуть жертву на спину, как вдруг пальцы встретили незримую преграду. Арбалетчик не поверил, попробовал еще раз и отпрянул в недоумении.

Тут оставшиеся двое наемников покончили с последним воином-скелетом и с криками: «Стригои, стригои!» – понеслись на магов. Мастер ударил посохом оземь – волна темной новы откинула врагов назад. Третий решил бросить латника и уже было встал, как стрела тьмы заставила его рухнуть обратно. Сэр Даргул мельком глянул на Тэдгара. Тот был бледен, как мертвец, рот перекошен, зубы сжались от ненависти, а в углах глаз проступили слезы. Он метал разряды один за другим. Старик наградил взрывом разума последнего противника, который еще стоял на ногах, и для верности наложил слово тьмы – «боль» – на всех, кто лежал на грязных дорожных камнях. Юный некромант опустил посох. Он уже не сдерживался и зарыдал.

– Вот и все, – прошептал Угрехват, переводя дух. – Иди к нему.

Но парень уже мчался к Иану, переступая через трупы врагов. Раздробленные кости из часовни с треском крошились под ногами.

А магистр подошел к опрокинутой карете. Интересно, Лудо Харнмах действительно там? Тишина. Ставни плотно закрыты. Дверка теперь смотрела вверх. Осторожно господин Мортимер сделал шаг в сторону, зацепил бронзовую ручку навершьем посоха и резким движением откинул створку. Щелчок – изнутри тотчас вылетел арбалетный болт. Благо, мастер предвидел такой исход.

Сэр Даргул стукнул древком по краю проема и крикнул:

– Вылезай, или я сожгу тебя вместе с твоей колымагой! А если вылезешь – быть может, поживешь еще.

Молчание.

– Тогда пеняй на себя! – рявкнул Угрехват и просунул оконечность посоха вовнутрь. Кто-то взялся за палку и попытался вытолкнуть ее наружу. По дереву передалась дрожь. Кто бы там ни сидел, он был до смерти напуган. Этого некромант и добивался. Он пустил легкое заклинание боли. Ладони неизвестного разжались, и послышался истошный крик. Маг кинул на себя щит, подошел ближе и заглянул внутрь. Навстречу высунулась рука с кинжалом. Знаток темных искусств метнул разряд. Кулак разжался, нож выпал, и тогда наш герой схватил незнакомца за запястье и потянул вверх. Послышались вопли, и вскоре из проема показалась круглая лысая голова толстого мужчины с аккуратно выстриженной крашеной бородкой. Остатки волос по бокам от макушки блестели сединой. Несчастный был бледен, глаза лихорадочно бегали, зубы стучали от испуга. Сэр Даргул в раздражении дернул бедолагу. Тот заорал пуще прежнего.

– Вылезай, сейчас же, а не то я дам тебе попробовать вкус настоящего страдания! – угрожающе произнес магистр.

– Нет, нет! – взвизгнул владелец кареты, – Только не это! Я сделаю все, что ты хочешь, стригой. Прошу, не надо! Пощади. Не...

– Довольно нытья! Пока мне нужно лишь поговорить. И если ты выложишь всю правду сразу, я тебя отпущу, тухлый слизень. Но учти: я обладаю тысячью достоинств, вот только терпение не является одним из них.

– Да, да, я скажу, я... я скажу все! – Руки пленника ходили ходуном, а щеки тряслись, как студень из сока баррейнской каспарраны.

– Так чего ты медлишь, опарыш? Если я сказал вылезать, то вылезай немедленно! – И для убедительности старик зажег навершье посоха.

Простой огонек повергал непосвященных в суеверный страх одним своим видом. Конечно же, дорогой читатель знает: многие смертоносные заклятья творятся без каких-либо молний или вспышек, однако обывателям это не втолкуешь, да и надо ли.

– Подожди, стригой, сейчас. Подожди! – взмолился мужчина. Жирные короткие пальцы забегали по краю проема в попытке ухватиться, словно у игрока на арфе.

И толстяк начал выбираться. Делал он это неуклюже: с одной стороны, проворством природа его явно обделила, а с другой – все дебелое тело постоянно содрогалось от ужаса. Ни руки, ни ноги не слушались. Наконец он смог перекинуть бедро через бывшее днище, а затем плюхнулся наземь, как жирный тюлень.

Угрехват наставил на него посох:

– Вставай, мерзавец! Так, хорошо. Не двигайся! Если мне хоть краем глаза покажется, что ты хочешь удрать, я вырву душу из твоего тела.

Вырвать душу сэр Даргул, конечно, не мог. Такие технологии появятся много позже. Но угроза всегда действовала на простаков крайне эффективно и даже отрезвляюще. Некоторое время чародей многозначительно молчал. Он сдвинул брови и пристально рассматривал незнакомца. Тот был одет в дорогой темно-синий хук до колен, отороченный и подбитый беличьим мехом, из лучшей мягкой шерсти с серебряной вышивкой явно неместного производства. Ткани на него пошло много, а потому накидку присобрали, дабы благородный материал ниспадал крупными элегантными складками. Через прорези были видны рукава и полы бархатного пурпуэна насыщенного порфирного цвета. От запястья до самого локтя шел ряд крупных выпуклых пуговиц, позолоченных или даже золотых. Облегающие шоссы выделялись темно-красным цветом. Дополняли образ состоятельного господина пулены с носами длиною в фут. Наверняка имелся еще и замысловатый шаперон, но последний, видимо, слетел и остался в карете.

Однако облик мужчины все равно был смешным. Шарик на тоненьких ножках с тоненькими ручками – вот на что походила его нелепая фигура. И изысканный наряд сложного кроя с яркими красками лишь подчеркивал данное впечатление. К тому же бедняга весь дрожал. И чем больше медлил некромант, тем сильнее становились страх и смятение его жертвы. Несчастный глазами следовал за взглядом магистра – зрачок в зрачок – в попытке предугадать намеренье своего мучителя.

– Ты – Лудо Харнмах? – наконец спросил сэр Даргул.

– Да, я, – кивнул пленник. – Чего уж скрывать? – Он сжался в комок и закрыл лицо руками в предчувствии удара или, чего хуже, заклинания тьмы.

Про таких обычно говорят «загнанный зверь». Но тот рычит и кидается на охотников в порыве отчаянной злобы. А глава торговой гильдии сейчас выглядел скорее как забитый бездомный пес, роющийся в отбросах у таверны, который вздрагивает и скулит от каждого шороха, всякий раз ожидая сапог под брюхо.

Однако чародей не желал причинять боль и продолжил:

– Ты ведь заранее знал о том, что будет нападение?

– Да, знал.

– И потому собрал тех головорезов? – Маг показал рукой на трупы перед повозкой.

– Да, собрал, – процедил сквозь зубы купец и потупил взор, но тут же поднял глаза, не желая ни на миг упускать некроманта из виду.

– Только вот всего не предусмотрел? – издевательски оскалился мастер.

– Откуда я мог знать о тебе, стригой? Мне сказали, будто щенок будет вообще один. Я решил, что он все же наймет какой-нибудь ульпийский сброд, и потому взял с собой лучших стрелков Кронбурга.

– Видать, заплатил немало. Но плакало твое золото, ведьмино семя! – торжествующе произнес Угрехват. – А чего сам поехал, коли знал, что тебя хотят убить?

– Во-первых, не мог не ехать, дело требовало личного присутствия. А во‐вторых, охота было самому выпустить кишки из вашего дружка, вырвать ему кадык, посмотреть, как эта тварь будет захлебываться в собственной крови.

– Злости в тебе больше, чем у аспида, орочье отродье. Ну да ладно. Мне нужно от тебя другое. Скажи, ты нанял чародея крови?

Лудо замолчал. Челюсти вновь затряслись, глаза еще больше вылезли наружу. На лбу выступила испарина.

Мортимер смотрел в упор и сверлил купца взглядом. Ему не хотелось никого мучить, даже этого жалкого подлеца. Он знал, что выглядит в роли палача крайне неубедительно. Однако образ играл на руку нашему герою. Ведь каждый, кто не изучал темные искусства, считает, будто любой некромант – существо злобное, любящее истязать и причинять увечья. «Хоть бы Тэдгар не видел, – пронеслось в голове. – Я не хочу, чтобы парень запомнил меня таким».

Угрехват поднял посох, снова зажег навершье и угрожающе наставил его на толстяка:

– Кстати, приятель, наш разговор затягивается, а я терпением не отличаюсь. Если ты сейчас же не скажешь мне все, что знаешь, я наложу на тебя такое заклятье, как если бы тебе вспороли жилы мясницким ножом, залили туда кипящую кислоту и твоя кровь превратилась в ихор. И самое главное... – Он сделал выразительную паузу. – Ты от этого не умрешь, блохастая крыса, а будешь в сознании, пока чары не рассеются. Ну как, мне повторить вопрос еще раз?

– Нет! Нет! Только не пытка. Только не... – Купец сбился и начал с шумом втягивать в себя воздух. – Да, я, то есть нет. Мы, мы наняли. И я ни о чем не жалею. – Торгаш затряс головой. – Он сам, слышишь, стригой, сам напросился. Нечего было...

– Твои целеполагания, – заклинатель нарочно растянул длинное слово, – меня не интересуют. Как ты его нашел? Отвечай!

– Я – нет, не я. Нет, его нашел Бауэрхорст. Он, он как-то сыскал чернокнижника. Я не знаю. Все уши нам прожужжал. Будто тот превращает любого наемника в лютого зверя, подобного львам и тиграм, увеличивает силу десятикратно и боли лишает полностью. А еще придает инстинкт убийцы и желание кровь проливать.

– Как его звали, крысиного выродка?

– Аулон Дагмартор, – выдохнул Лудо. – Но, как по мне, придумал он то имечко. Уж больно оно диковинное. А на самом деле какой-нибудь Никэ или Спиря из Косэушты или Годораши. Точно ульпиец, по выговору ясно.

Пока купец говорил, сэр Даргул периодически поглядывал направо. Там Тэдгар бился над раненым Ианом. Вроде бы он снимал с рыцаря доспехи. Внутривидение показывало, что латник был еще жив. Магистр разрывался. Допрос нужно закончить как можно раньше. В душе он стремился помочь юному Стежару. Но было необходимо завершить начатое, узнать все хотя бы в общих чертах, а то к чему тогда эта жертва? Нет, надо держать себя в руках, не срываться.

– А какую магию он практиковал? – спросил некромант.

– Магию? О чем вы говорите? Я в ваших делах стригойских не разбираюсь. Старый Бауэрхорст – он всегда любил такие штуки, он толковал с ним о магии, он же отрядил ему несколько помещений в своем подвале подальше от любопытных глаз. Чернокнижник перевез туда оборудование, похожее на алхимическое. Туда же и наемников прийти заставил.

– А ты, значит, самого ритуала не видел?

– Конечно нет. Что мне до черных обрядов? Мое дело простое – отвалить денег и ждать результата.

– А потом вы его убили? – полуутвердительно произнес мастер.

– Да, наши люди.

– И почему?

– А к чему нам лишний свидетель? Ульпия и Залесье, а особенно Бурценталь, тесно связаны. Расклад сил на наших землях постоянно меняется. Вдруг бы к власти пришел сторонник того самого господаря? Нам тогда куда податься? Ни к чему такого свидетеля живым отпускать. Нет, мы с самого начала так решили.

Нет, все. Сэр Даргул окончательно понял, что долго не продержится. Тем временем Тэдгар начал снимать собственную рубашку, наверное чтобы сделать из нее повязку для Иана. Добрый парень, настоящий друг, ничего не скажешь. Но кто бы проследил за ним самим, а то ненароком чего-нибудь сделает неправильно. Мортимер сглотнул и отвел глаза.

Пора задавать главный вопрос:

– А от чародея крови не осталось каких-нибудь записей или колдовских книг?

– Осталось. Большая книга, наполовину исписанная всякой гадостью вашей стригойской.

– И где она? – нетерпеливо оборвал его Угрехват. Сердце колотилось. «Вот только не говори, что сжег, – убью на месте», – пронеслось в голове.

– Отдал настоятелю в монастырь святого Ярфаша Волкоборца в Вырфул Ражмер.

– А ему зачем?

– Любил он такого рода книжицы. Всегда интересовался. Вот и решил старика порадовать.

– А где эта книга сейчас?

– Да там и лежит, думаю.

– Что ж. – Сэр Даргул решил завязывать. – Давай мне свой перстень с печатью! Живее!

– Зачем?

– Давай, а то прикончу прямо здесь.

– Ну, вот. – Лудо Харнмах стянул с жирного пальца золотое кольцо и дрожащей рукой подал некроманту.

– Деньги?

– Все в карете в ларце!

– Ладно. Иан поклялся тебя убить, гоблинский выродок. Я же такого не обещал. Но, клянусь честью, я бы с удовольствием спалил тебя заживо, если бы он погиб. Но хвали создателя, тварь, парень еще жив. Однако я уравняю ваши шансы на выживание. – С этими словами маг высунул из кисета на поясе бутылочку с маслом, настоянным на трюфелях, – рыцарь дал ее на сохранение чароплету – и выплеснул ее содержимое прямо на макушку треклятому купцу.

Торгаш выпучил глаза. Он ожидал чего угодно – шар огня, нож в спину, молнию с небес, даже превращение в лягушку, но уж точно не дурно пахнущую жидкость.

– Что это? – вознегодовал он.

– Масло, настоянное на трюфелях, – ответил сэр Даргул.

– Масло?

– Да, масло. Ты, говорят, любишь охотиться на кабанов. А вот теперь они будут охотиться на тебя. Запах привлечет их за много миль. Иан хотел привязать тебя к дереву, чтоб они сожрали тебя, подлеца, заживо. Но я дам тебе шанс. Беги, пропащая твоя душонка. Беги быстрей – твое счастье, если ты сумеешь вовремя добраться до Кронбурга.

И Лудо припустил. Нет, не как заяц от орла, а как жаба, сожравшая целую мышь, которая теперь занимает бо́льшую часть ее раздутого живота. В пуленах с длинными носами бежать было жутко неудобно, да и подошва предательски скользила на влажных плитах дороги. Толстяк постоянно оборачивался, ожидая преследования, смертоносного заклинания или стрелы в спину. Но опытному магу было не до того, он подошел к Тэдгару. Завидев учителя, юноша снова разрыдался, хоть и пытался сдержать слезы. Иан лежал на земле, укрытый меховой накидкой юного некроманта, и тихонько постанывал.

Угрехват обнял ученика, прижал его к груди, похлопал по спине и прошептал:

– Подожди, еще не все потеряно. Не оплакивай его раньше времени. Ступай, приведи лошадей. Мы отправляемся в монастырь святого Ярфаша Волкоборца в Вырфул Ражмер. Это совсем недалеко. А я пока пригляжу за нашим другом.

Глава X,

в которой духовные лица рассуждают о жертвенности и властных полномочиях

Горы, горы, горы... Куда ни посмотришь – всюду они. Если ты идешь по дороге на дне ущелья, величественные громады закрывают солнце, и порою кажется, будто подножья медленно сдвигаются в попытке поглотить тропу и раздавить непрошеного гостя. Однако если подняться высоко вверх – нет, не туда, где порхают мелкие пташки, а туда, где на жестких крыльях парят древнейшие из драконов, – открывается совершенно иная картина, способная поразить дух даже бывалого путешественника. Здесь, под хранительной сенью облаков, дремлют безмолвные вершины. В ясную погоду вечные снега ослепляют белизной так, что глазам становится больно. Каждый кристаллик льда искрится и переливается, а вместе миллионы невидимых граней создают дивное сияние. Лишь вирмы могут спокойно смотреть на него. Каждая тень отливает глубоким синим, а расщелина – мрачным серым. Изредка там, где блистательный покров спадает с уступа, обнажается первородный камень. И хоть местные граниты и гнейсы могут быть пестрыми и зернистыми, на фоне окружающих красок они выглядят неизменно черными.

По правую руку горизонт закрывает идеальный пологий конус Мезеш-Маре. Его основание заслоняют извилистые отроги, покрытые, словно кроличьим мехом, густыми заиндевелыми еловыми лесами. Ранее там добывали золото, только местные прииски совсем истощились или неуживчивые духи недр отвели жилы подальше от алчных старателей. Говорят, драгоценный металл можно найти дальше на востоке, но доставлять его оттуда очень уж хлопотно, ведь нет ни дорог там, ни троп, а на рудознатцев нападают свирепые огры. Правда это или нет, не знаю. По мне, небылицы сочиняют те, кто хочет сорвать куш на сокровищах нехоженой земли. Лично я ни разу не видел, чтобы огры расплачивались золотом.

Чуть впереди острый пик Алму высится словно клык виверны. Говорят, что пронизывают его пещеры у основания. Да только живут в тех краях кобольды, а потому люди обходят эти места стороной. По левую руку нависает над Туровой Падью вершина Корду, будто великан, севший на хребет, – так резко выделяется она на фоне неба. Каждый житель Бурценталя расскажет, что именно там обитают драконы, а потому давно уж туда никто не хаживал.

Далее одна за другой выступают горы, называемые Три Сестры. Они сильно разрушены, и склоны все покрыты опасными осыпями, которые в любой миг могут прийти в движение. А впереди, где дорога поворачивает направо, виднеется гребень Вырфул Ражмер, уходящий на север. Как раз там, на длинном плоском уступе, словно гнездо вирма, вдали от человеческих грехов и суеты притаился монастырь святого Ярфаша Волкоборца. Тихое уединенное место. Однако не так уж он и оторван от мирской жизни. В собственности обители несколько деревень с обширными угодьями, и настоятель проверяет недостачи столь же рьяно, сколь и читает молитвы. Сюда-то и держали путь наши герои.

Конечно, дорогой читатель желает узнать, как дела у господ магов и жив ли доблестный рыцарь. Но чем дольше ждешь, тем слаще награда, а потому простите мне столь пространное вступление. Теперь уже точно стоит вернуться непосредственно к самой истории.

Мысли носились беспорядочно, словно стая ворон, в которую жестокий шалопай засветил камнем. Тэдгар буквально чувствовал, как они бьются о черепную коробку, отчего голова гудела, будто раскаленный котел злокозненной ведьмы. Нет, то не боль, но ощущение казалось не менее тягостным. И порою хотелось то сдавить руками виски, то заслонить ладонями глаза. Парень не мог смотреть в сторону Мортимера. Именно мастера винил он в случившемся. Если бы тот не остался в стороне, а вышел бы на бой сразу, возможно Иан бы уцелел. Но ведь нет, старик предпочел отсидеться и не подвергать свою драгоценную жизнь лишней опасности.

«Ну а сам я? – спрашивал себя молодой некромант. – Почему я не пошел за лордом? Неужели тоже испугался? Нет, все хуже, гораздо хуже. Я не смог противиться воле проклятого Даргула. Я и помыслить не мог о таком. И вот результат. Уж лучше бы стрела поразила меня. У меня ни родных, ни дома, ни работы, ни друзей, ни врагов – ничего. А он – лорд. Ему нужно вернуть высокое положение своих предков. А я – никчемный бродячий щенок, и весь смысл моей жизни – найти корку хлеба на завтра, дабы хватило сил сделать то же самое на следующий день, и так до самой смерти. Я никогда не задумывался о таком раньше. Но сегодняшние события открыли мне глаза. Но какой ценой? И чего я благоговею перед стариком? Почему он возымел надо мной такую власть? Нет, не силой магии. Я стал его рабом по доброй воле. А виной всему деньги, проклятущие деньги. Да, он спас меня от долгов, накормил, и я открылся ему, начал его почитать как человека, непогрешимого в суждениях, и спрятал собственную волю. А что в итоге? Вот уж точно щенок щенком. Поманили кусочком еды, и теперь я становлюсь на задние лапки. Мне придется остаться с ним, ничего не поделаешь. А куда деваться? Ведь идет он в монастырь не потому, что хочет вылечить Иана, а только из-за той самой злосчастной рукописи. Вот интересно, если бы треклятая книжонка оказалась в другом месте, он бы, наверное, бросил юного лорда истекать кровью. А я? А я бы снова не набрался духу ему возразить? Так ведь? – спросил себя Тэдгар. – Ты бы снова последовал за тем, кто тебя кормит, правда?»

Парень сжал зубы от негодования и затряс головой, как будто отрицая собственные поступки, которые даже и не совершал.

«Потому что такому псу, как ты, дорога́ только твоя собственная шкура. Жизнь другого, даже лорда, для тебя ничего не значит, было бы набито брюхо – и все. Вот в кого ты превратился. И верно аристократы считают таких, как ты, подлым людом. Ведь такие, как ты, готовы на все из-за куска хлеба и пригоршни монет. А ради идеи, ради истинных ценностей? Нет. Ведь их нельзя запихнуть в рот, ими нельзя насытиться. Таким, как ты, хоть все сгори – лишь бы тебе самому было тепло и уютно. А такие, как Иан, наоборот, готовы рисковать всем ради чести и справедливости. Было же у него убежище, там, далеко, в Гунхарии, и сидел он в тепле, сытости, безопасности. Но нет, человек бросил все, только бы осуществить воздаяние за отца и своего господина, за ужасные преступления и крах державы. И вот теперь он при смерти, а все потому, что не цеплялся за жизнь, а знал: она дается не просто так, дабы продлевать лишь ее кормежкой и пойлом, а для настоящих свершений. Поэтому одни рождаются аристократами, а другие – созданиями низменными».

Тэдгар снова посмотрел вперед и, увидев сутулую фигуру наставника, сразу отвел глаза в отвращении. «А сэр Даргул? Да ты его первым покинешь, если он перестанет кормить тебя! Да! Именно так. Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» Молодой маг кипел от негодования, и яд злобы отравлял все его существо.

Помощник проклинал магистра, судьбу, а всех более – себя самого. А еще парня угнетало собственное бессилие. Если тогда, у резного креста, он надеялся на искусство мастера, то теперь знал: темные чары не могут залечивать раны, а в монастыре... Способны ли святоши исцелить Иана, пустят ли они незваных гостей? А если новый друг умрет в дороге?

Перед глазами вставали события рокового утра. Лес. Снега почти уже нет. Буки. Их тонкие стволы – словно колонны, никаких веток, а кроны высоко-высоко – не видно. Тэдгар идет все вперед и вперед – ботинки сминают опавшие листья, сучья ломаются с треском. Он совсем не помнит тех мест, но знает: если двигаться прямо, рано или поздно набредешь на отроги гор, а там, где-то рядом, сэр Даргул оставил коней и поклажу. Вот и скалы. Но, проклятье, лошадей нет поблизости. Видать, юноша сильно скосил. Только вот куда? Вправо или влево?

Ничего, идет наугад. Но время, время. В голове всплывает образ клепсидры, только вместо воды – кровь. Капли вытекают одна за другой. Вот и Иан сейчас с каждым мигом теряет частицы жизненной силы. Жидкости в верхней колбе все меньше и меньше. От отчаяния хочется кричать. Наконец-то нашел. Животные фыркают и сторонятся. Видно, от хозяина несет нежитью. Пара заклинаний помогает. Снова лес. Везде те же буки, все одинаковые, ни одной приметы. Долго, слишком долго. И вдруг – дорога. Взгляд в одну сторону, в другую – все чисто. Нет даже намека на стычку. Он опять отклонился и шел не прямо. От досады сводит скулы.

Парень сжимает губы и с шумом вдыхает морозный воздух в попытке сдержать слезы и стон. Как же до жути медленно плетутся мерзкие клячи. Ну вот, ниже показываются обломки повозок. Сэр Даргул поднимается и машет рукой. «Будто я не вижу», – сплевывает Тэдгар и нетерпеливо дергает поводья.

На месте. Мастер подбегает, поспешно бросается к ящику с реагентами, стаскивает его на землю, открывает и достает лечебные зелья. Опускается на корточки перед Ианом. Тот бледен как полотно. Лицо осунулось, глаза закатились. Дышит часто, но очень слабо. «Неужели он был таким, когда я уходил?» – думает молодой маг. Угрехват осторожно поднимает раненому голову – кажется, рыцарь не понимает, что происходит. Чародей вливает ему в рот содержимое всех трех флаконов по одному. Тот глотает и снова смыкает веки. Время, время. Ассистент ученого хорошо понимает: такой малостью ничего не добиться. А магистр вновь встает, подходит к деревянному ящику, извлекает бутылочку отвара дрёмоцвета, садится около воина и пытается споить ему новое лекарство. Тот стонет, еле открывает рот, давится декоктом, затем втягивает остальное буквально по каплям.

Наставник говорит Тэдгару помочь ему. Только теперь юноша видит, что трупы прислужников купца изменили положение, а полог с разбитой повозки, где раньше сидели наемники, сдернут и приделан к жердям наподобие носилок. Наверняка здесь поработали мертвые арбалетчики. Но сейчас они лежат вместе у обочины. Значит, отпустил. Некроманты аккуратно складывают доспехи Иана и заталкивают гарнитур с мечом в мешок. Парень старается ничего не говорить сэру Даргулу и даже не смотреть на него – боится выдать свои чувства. Ему и так дорогого стоит крепиться. Вместе маги берут рыцаря за руки и ноги, поднимают с земли и аккуратно кладут на грубую ткань. Тот надрывно стонет, и этот звук заставляет сердце молодого заклинателя сжаться. Он стискивает зубы, будто от боли, и с силой сжимает кулак. У кровавого пятна Тэдгар замечает стрелу. Она уже втоптана в грязь. Но начинающий чароплет знает: именно ее он вынул из груди друга. Юноша снимает перчатку, наклоняется и достает болт. Если воину повезет, возможно он захочет хранить его как реликвию. Мужчины прилаживают носилки к упряжи, так, чтобы одна кобыла шла впереди, а другая – сзади. Можно трогаться.

Воспоминания не вселяли надежды, скорее наоборот. Сразу после боя Иан выглядел лучше, гораздо лучше, чем когда они пустились в путь. Сейчас же он совсем затих: видимо, слезы дрёмоцвета погрузили его в сон. Пусть так, всяко лучше, чем мучиться. На счастье, дорога была пуста. И хоть она вела к монастырю, наши герои не встретили веселых толп пилигримов, распевающих песни и играющих на волынках. А все потому, что добрый король Мациус временно запретил паломничества в Вырфул Ражмер, дабы согнать людей на возведение очередного кольца фортификаций Кронбурга, а также нескольких крепостей и замков на южных границах Залесья.

День едва перешел за половину, когда тракт свернул направо и перед глазами путников предстал монастырь святого Ярфаша Волкоборца. Как я уже говорил, он почти полностью занимал уступ горы. Высокие стены подходили вплотную к обрыву, и казалось, будто постройки буквально вырастали из скалы. Слева высилась мощная надвратная башня – самая большая из всех. Посетители попадали внутрь исключительно через нее. Именно сюда подходила узкая дорога, петлявшая у подножья.

С вершины открывался чудесный вид на окрестности, а главное – на все пути подступа к обители. Внутри наиболее важные здания образовывали замкнутый прямоугольник и сами по себе формировали дополнительное кольцо укреплений. В центре находился колодец, который на протяжении многих лет долбили братья на огромную глубину, однако бо́льшая часть воды подводилась из горных источников по системе труб и желобов. Весь просторный внутренний двор занимал сад. Летом там пестрели клумбы с цветами, но теперь глаз радовали разве что идеально подстриженные кустики падуба и живые изгороди из жасмина. Две тропинки, пересекающиеся в середине, делили парк на четыре квадрата. Они направлялись к каждой из сторон клуатра. Слева галерея шла вдоль южного фасада монастырского храма. Впереди, у трансепта, в ряд выстроились покои аббата, библиотека со скрипторием и зал капитула. По правую руку располагалась трапезная, с внешней стороны к ней примыкали кухня, кладовая и мастерские. Сзади, на уровне притвора, тянулись кельи монахов. В юго-западном углу стоял дом для гостей с общим трехпролетным залом без отдельных комнат. Остальные второстепенные здания размещались вдоль стен. На первых этажах были устроены амбары, конюшни, кузница, стойла, а на верхних находились спальни работников.

Однако нашим героям эта красота пока не могла открыться в полной мере. Они видели лишь многочисленные башни с бойницами, черепичную крышу рефектория и шпиль церкви.

– Думаю, это он, – сказал сэр Даргул. – По крайней мере, на карте здесь больше ничего нет.

Тэдгар молча кивнул. Он не хотел говорить с наставником. Господа чародеи свернули на узкую, но ухоженную дорожку, поднимавшуюся вверх и огибавшую все гребнистые отроги. Мастер рассуждал, сколько еще придется ехать, но ученик не отвечал. К этому моменту юноша окончательно замерз и дрожал. Во время боя помощник магистра согрелся и изрядно вспотел. Когда он перевязывал раненого Иана и блуждал в поисках лошадей, парень напрочь забыл о холоде. Теперь стужа брала свое. К тому же у молодого некроманта не было ни рубашки, ни меховой накидки. Он все отдал другу. Из одежды оставалась одна сырая роба на голое тело, шоссы да пояс. «Так и до лихорадки недалеко, – пронеслось в голове. – Если уж мне суждено умереть, то он просто обязан выжить».

Шли довольно долго, по крайней мере начинающему магу путь от подножья до ворот показался целой вечностью. Наконец-то впереди появились тяжелые кованые ворота. Должно быть, путников увидели издалека: не успели они постучаться, как массивные створки начали медленно со скрипом отворяться и навстречу нашим героям выступил пожилой мужчина среднего роста в длинной коричневой рясе из грубой ткани и четками у пояса. Он сбросил на плечи капюшон и обнажил тонзуру на голове. Позади стояли четверо послушников. Как минимум у двух Тэдгар заметил палицы. Духовным лицам сан не позволял проливать кровь, а потому они не пользовались мечами или топорами. Вероятно, проламывать черепа, крушить ребра и дробить кости клирики считали более человеколюбивым и деликатным занятием.

– Благодать вам и мир! – поприветствовал незнакомцев монах. – Я – брат Вираг, элемозинарий обители святого Ярфаша Волкоборца, приветствую вас. Что привело вас в наши хранительные стены? Я слышал, паломничества ныне запрещены указом его величества.

– Приветствую вас, досточтимый брат. Мы – не паломники. У нас есть дело к настоятелю. Мое имя Даргул. – Магистр не стал упоминать слово «сэр», так как справедливо полагал, что жители Залесья не осведомлены, как следует обращаться к представителям нетитулованного дворянства Гарнации.

– Хорошо, господин Даргул, я передам преподобному отцу Стилиану о вашем прибытии.

– Подождите, с нами раненый. Ему срочно необходима помощь. Ранение действительно тяжелое. Он умирает.

– Что произошло?

– В пути на нас напали разбойники. Хвала создателю, мы смогли отбиться, но наш спутник получил стрелу в спину.

– Примите мои соболезнования. Среди наших братьев найдутся умелые лекари и даже хирурги. Да поможет им всевышний. Сейчас я размещу вас в гостевом доме, а потом пришлю кого-нибудь из них.

– Мы – посланцы купеческой гильдии Кронбурга. Нас следует разместить в отдельных покоях, а не в общем зале, – настоятельным тоном произнес Угрехват.

– Вот как? – изобразил удивление раздатчик милостыни. – Но у нас нет отдельных покоев для паломников.

– Я еще раз говорю. Мы – не паломники. Ясно? Считайте нас гостями почтенного настоятеля. – С этими словами магистр низко поклонился.

И Тэдгар заметил, как его ладонь скользнула под робу, к поясу. Вставая, чародей взял руку элемозинария, и парень сообразил, что у почтенного монаха осталась пара кружков презренного металла с королевским изображением.

– Раз вы являетесь гостями самого настоятеля, я размещу вас в чертоге рядом с его покоями, но имейте в виду: последнее слово останется за его высокопреподобием, – ответил брат Вираг и сильно покраснел.

– Разумеется, – улыбнулся сэр Даргул и кивнул.

Путники стащили поклажу с лошадей и передали животных двум послушникам. Остальные взяли носилки с Ианом. Из надвратного укрепления наши герои попали за стены монастыря. Снова налетел холодный ветер, на сей раз он принес еще и дождь. Небо заволокло тяжелыми облаками, и на улице сделалось гораздо темнее, как если бы господа маги не перекинулись с раздатчиком милостыни парой фраз, а вели долгие переговоры с перерывом на обед. Стоит напомнить, дорогой читатель, погода в Залесье весьма переменчива, тем более поздней осенью.

Учитель великодушно взял ящик с реагентами и собственный сверток. А Тэдгару достался мешок с доспехами и весь остальной скарб.

Слева возвышалась величественная южная башня церкви, ее северная соседка оказалась недостроенной и не превышала высоту нефа. К резному порталу вело внушительное крыльцо. Сам он находился в углублении и, как и положено, был богато украшен резьбой. Однако в остальном западный фасад был декорирован лишь несколькими бордюрами. Только над входом красовались в нишах три статуи святых явно более позднего периода. Контрфорсы примыкали к самой стене – должно быть, когда возводили храм, мода на аркбутаны сюда еще не успела дойти.

Однако юноше не было дела до особенностей местной архитектуры. Даже судьба раненого друга теперь не занимала его мысли так, как желание как можно скорее схорониться от лютой стужи. Все тело закоченело, и двигался парень как деревянная кукла. Впереди показалась низкая арка в середине дормитория. Сэр Даргул и брат Вираг прошли через нее спокойно, а вот долговязый Тэдгар был вынужден пригнуться, тяжелый груз чуть не выпал из рук, да и сам носильщик еле устоял на ногах, которые уже почти ничего не чувствовали.

Далее путники пересекли галерею клуатра, обогнули колодец и очутились напротив чертогов настоятеля. Раздатчик милостыни открыл дверь и вошел, остальные последовали за ним. В коридоре навстречу попался монах с ястребом-перепелятником на руке. Он внимательно окинул непрошеных гостей недобрым взглядом, но слова не сказал. Провожатый сурово зыркнул на брата через плечо и направился по коридору направо. Наконец он остановился напротив тяжелой двери и снял с пояса связку ключей.

– Комната не топлена, – предупредил элемозинарий, – да и не готова. Вы же понимаете, мы никого не ждали. Если бы господин Харнмах, да пребудет с ним благо-словение святого Ярфаша, изволил нас предупредить заранее, мы бы сделали все подобающие приготовления.

Внутри было почти так же холодно, как и на улице. Даже коридор казался теплее. Из мебели – только кровать с пуховой периной и пологом, кресло с перекрещенными ножками, стол, пара громоздких стульев, кованый сундук. У левой стены камин, рядом пустые чугунные козлы для дров. Впереди узкое окно. В мутном стекле невозможно было что-либо разглядеть, зато сразу бросалась в глаза мощная решетка. Ниже находился резной молитвенный алтарь с пустыми подсвечниками. На полке справа – тазик и кувшин для мытья рук. А ниже – лавка.

Тэдгар тут же сбросил мешки на пол, покосился на наставника и буквально свалился в кресло. Лишившись груза, затекшая спина заныла еще сильнее. Через боль парень расправил плечи и услышал хруст сухожилий. Послушники бережно положили Иана на постель и укрыли одеялом. Тот даже не проснулся. Молодой маг взглянул на него – бледное безжизненное лицо, рот полуоткрыт, губы сухие.

Тем временем брат Вираг продолжил:

– Покои для важных гостей у нас одни. Поэтому мы поставим сюда еще две кровати поменьше. Ничего лучше предложить не могу. Я распоряжусь о дровах и позову лекаря и хирурга. Они осмотрят раненого.

– Не надо лекаря и хирурга, – покачал головой сэр Даргул, и юноша недоуменно уставился на учителя. – Нам нужно чудесное исцеление.

– Чудесное исцеление? – недоверчиво переспросил раздатчик милостыни.

– Да, именно оно, – кивнул мастер.

– Я... – растерянно начал пожилой монах. – Я должен спросить у настоятеля.

– Прошу вас, брат, – многозначительно произнес Угрехват и снова взял ладонь собеседника.

– Хорошо. Пока посидите тут, – тряхнул головой элемозинарий. – Все, идем, – скомандовал он послушникам и вышагнул в коридор.

Долго ждать не пришлось. Уже скоро в дверь постучался келейник. За ним показался рослый детина с большой вязанкой сухих дров. Слуга сказал следовать за ним к приору.

Сумрачный зал со сводчатым потолком. Высокие тонкие окна с мутными стеклами. Между ними мерцали факелы. На стенах висели выцветшие от времени гобелены со сценами битв – возможно, дар какого-то боярина. Под ними темнели ряды резных сидений. Однако сейчас занятыми оказались только два из них. На одном наши герои узнали Вирага, на другом сидел незнакомец, вероятно келарь. А впереди, на возвышении, в кресле с перекрещенными ножками искусной работы восседал настоятель, отец Стилиан, человек лет пятидесяти, немного сутулый, слегка полноватый.

Лицо ничего не выражало, эмоции прелата почти не читались – должно быть, данный навык вырабатывался долгими годами службы в сообществе клириков, полном интриг и подковерной борьбы. Чертами он был менее всего похож на гарнацийца или тальмарийца, чуть более на ульпийца, но, пожалуй, род его вел происхождение из южных приморских земель. Темные глаза сразу же впились в вошедших, пристальный взгляд сверлил некромантов насквозь и казался испытующим, недобрым. На голове мужчина носил широкополую черную шляпу галеро с двенадцатью кистями. Сам он кутался в роскошный плувиал из очень тяжелой парчи, расшитой изображениями лавровых веток, ежевичных лоз, виноградных гроздей, гранатов, меж которыми сновали диковинные птицы и порхали бабочки. Высокий воротник плаща изобиловал крупными и малыми жемчужинами, кабошонами, сверкал золотым бисером и перламутром. Со столь же богатой оторочки взирали лики святых: мучеников, праведников и епископов. Все это великолепие стягивала застежка из благородного металла размером с блюдце. Насыщенно красная шпинель величиной с абрикос в центре в окружении смарагдов и сапфиров приковывала взгляд, а на ребре в петлях филиграни утопали пластинки опалов, чудные своими переливами. Ладони духовный отец монастыря сложил на груди. Кисти покрывали белые перчатки, поверх них настоятель надел на пальцы множество перстней с топазами, аметистами, турмалинами, гранатами и прочими камнями, названий которых Тэдгар не знал.

Путники поклонились при входе – через три шага и еще через три.

Когда аббат поднял ладонь в приветственном жесте, гости замерли, а прелат достал очки, надел их на нос, подвинулся вперед и произнес:

– Благодать вам и мир, добрые господа. Да пребудет с вами всемерное заступничество досточтимого покровителя нашего святого Ярфаша. Не по собственной воле направили вы свои стопы под своды нашей обители, но по воле божьей. Как заметил предстоятель святой Диоскор: «Всякий в странствиях своих стремится достичь бога, ибо совершенство каждого сходно с божественностью». А потому радуйтесь, так как здесь найдете вы сопричастие высочайшему благу и обретете благоволение, которого алчут души ваши. Однако, как сказал преподобный Гантиол: «Все, насколько оно участвует в бытии, должно подпадать под действие божественного провидения самым сокровенным образом». А потому, возможно, вы, глядящие поверхностно, усматриваете в вашем прибытии сюда волю собственную или иных людей. Так поведайте же нам о поводе вашего визита.

– Досточтимый отец, – начал сэр Даргул. – Мы – смиренные слуги вашего друга, главы купеческой гильдии Кронбурга, Лудо Харнмаха. Дважды истинны ваши слова о промысле божьем, так как по дороге на нас напали разбойники и тяжело ранили нашего товарища. И если бы мы не держали путь в ваш монастырь и не находились вблизи него, друг наш уже истек бы кровью. Но волею всевышнего были мы близко от обители, и страждущий смог дожить до прибытия сюда. А потому верю, что богу было угодно сохранить его среди живых и проводником воли всевышнего явитесь вы, высокопреподобный отец. Я лишь смиреннейше молю о чудесном исцелении нашего друга. Явите волю источающего свет и тьму в назидание всем маловерующим. Что же до дел господина Харнмаха – лучше нам поговорить о них, когда наш товарищ будет вне опасности.

Тэдгар поразился, как ловко мастер сумел повернуть слова настоятеля себе на пользу.

Господин Стилиан сдвинул брови, уперся в подлокотники и наклонился вперед:

– То ли нечестивец Харнмах совсем выжил из ума, то ли он счел нужным не посвящать вас в свои заботы. Это с прошлым аббатом он крутил свои грязные делишки. Но тот более полугода как отошел в мир иной, мир его праху. Я же никогда не стану соучастником его богомерзких преступлений. – Глава братии брезгливо сжал губы и испытующе глянул на наших героев.

Начинающий некромант вздрогнул: «Другой аббат? Как такое возможно? То есть нет, как наставник мог об этом не знать? Ведь Мортимер всегда мог просчитать ситуацию далеко вперед. Он казался человеком крайне предусмотрительным. Или это мерзавец Лудо не сказал ему всей правды? Наверняка мастер поторопился, не выпытал всего. А вот теперь непонятно, что дальше. Хотя, опять же, медлить было нельзя. Иан мог умереть в любой миг. Как все сложно».

– Простите, простите, ваше высокопреподобие. Мы не в курсе дел торговой гильдии. Как видите, мы прибыли из далекой страны, разоренной войной. Харнмах в свои аферы нас не очень-то посвящает, даже наоборот. Клянусь, нас не предупредили о ваших разногласиях. Более того, этот недостойный человек заплатил за наши услуги меньше, чем обещал: говорит, рассчитается полностью, когда все будет сделано. Но я уж понял, верить ему нельзя, да вот выбора у нас нет. Нужно хотя бы на обратный путь заработать. Но будьте милосердны, парень умирает, он еще совсем молодой и совершенно непричастен к замыслам Лудо, он всего лишь охранял нас в пути.

– Ясно, – кивнул Стилиан. – Как отметил святой Калимикст: «Действие злой воли обусловливается разумною тварью, которая сама по себе блага». И старания наши должно направить на то, чтобы тварь благая восстала из греха, ибо «человек не способен восстать из греха самостоятельно и нуждается для этого в свете благодати, который необходимо пролить на него вновь», – проповедь епископа Кадма. И потому чудесное исцеление представляется деянием богоугодным. Однако, как справедливо заметил святой Троадий Серебророщенский: «Чудо – это дар бога в ответ на жертву и искупление». Пример покровителя нашего, святого Ярфаша, доказывает миру истинность указанного суждения. Только претерпев многие страдания во славу господа, стал он проводником его воли и сотворил чудо здесь, на месте этого монастыря. Иных мучеников, коим всевышний послал чудо, за их лишения и невзгоды, несть числа. А потому я спрашиваю тебя, чужестранец: какую жертву ты готов понести ради чудесного исцеления твоего спутника?

Настоятель откинулся назад, сложил руки в ослепительно белых перчатках на правый подлокотник и выжидающе склонил голову набок.

– Простите мне мою неосведомленность, досточтимый отец, – с притворным подобострастием начал сэр Даргул. – Как я, человек низменный, могу судить о жертвенности и искуплении в присутствии такого многомудрого богослова, как вы? И вдвойне совестно будет мне допустить ошибку здесь, в обители, где сам воздух хранит память о свершении святого Ярфаша, – продолжил он, и Тэдгар был уверен: мастер не знал ничего о деяниях покровителя аббатства, а упомянул его, исключительно дабы польстить собеседнику. – Поэтому смиренно прошу, чтобы вы сами определили, какую жертву мы должны принести ради исполнения воли божьей.

– Достойный ответ, чужестранец. – Преподобный Стилиан снова подался вперед, и очки блеснули в свете факелов. – История учит нас, что святые, епископы и паладины совершали чудеса ценою многодневных постов, молитв и страданий. Но, как я понял, вы ждете нисхождения благодати в самое ближайшее время. Вправе ли я в таких обстоятельствах требовать от вас длительного искупления? Ведь возможная смерть вашего товарища станет уроком мне, как человеку, который не смог в нужное время исполнить волю создателя света и тьмы. В этой связи, памятуя слова Галиферса Исповедника: «Проявляйте снисхождение в сердце своем, и утроится благодать в делах ваших», – считаю, что жертва ваша должна быть хоть и велика (однако все равно жизнь человеческая неизмеримо дороже), но и быстро исполнима. А потому предлагаю вам добровольно пожертвовать на благоукрашение нашей обители десять флоринов.

У Тэдгара округлились глаза. Столько он никогда не держал в руках. Такую сумму мастер плотник или каменщик получал за целый год – и то при наличии хороших заказов. И неизвестно, есть ли столько у сэра Даргула.

Кажется, и магистр был поражен требованием святого отца. «Неужели откажет? – подумал парень. – Он ведь такой скупой».

– О, преподобный, – начал Угрехват, старательно подбирая слова. – От всего сердца благодарен вам за столь справедливое и взвешенное решение. Воистину, доброта ваша соизмерима с вашей мудростью. А снисхождение, проявленное к нам, многократно приумножит благоволение творца во всех ваших деяниях. Однако, с учетом того, что господин Харнмах не компенсирует нам затраты и мне придется выложить это пожертвование из своих средств, не может ли оно уменьшиться хотя бы до семи?

Келарь и элемозинарий скривились, изображая праведный гнев.

А настоятель слегка покачал головой:

– Это дом божий, а не торжище. – Столь краткая реплика в противоположность прежнему напыщенному велеречию означала только одно: разговор окончен.

У Тэдгара будто что-то оборвалось внутри. Неужто из-за несговорчивости и жадности скупых стариков Иану суждено умереть? Юноше вспомнился случай, произошедший два года назад. Тогда он оказался ночью в таверне среди весьма подозрительных личностей. И услышал, как один бывший наемник в пьяном угаре хвастался своими похождениями. Он-де одного зарезал, другого задушил, третьего запытал до смерти, четвертого искалечил, пятого оставил умирать от жажды. Тогда молодой маг решил задать громиле вопрос: «Если человеческая жизнь бесценна, разве можно так просто убивать направо и налево за пару монет?» Собеседник переменился в лице и рявкнул: «Человеческая жизнь стоит ровно столько, сколько за нее заплатят!»

Тогда начинающий чароплет хоть и смолчал, но не согласился: разве можно доверять какому-то пропойце? А теперь парень собственными глазами наблюдал, как за настоящего лорда торгуются его наставник и святой отец. Немыслимо. А сколько тогда магистру не жалко выложить за своего ученика?

Тем временем в зале воцарилась тишина.

Наконец сэр Даргул опустил взор и выдавил:

– В таком случае я готов сделать пожертвование.

Тэдгар не поверил ушам. Неужели старый скряга Угрехват решился выложить целое состояние за почти незнакомого человека? Однако после всех кошмаров сегодняшнего утра помощник испытал невероятное облегчение. Он буквально ощутил, как благостное чувство умиротворения из груди разлилось по всему телу до самых кончиков пальцев, унося тревоги, волнения, и досаду. Юноша уже более не сетовал на мастера, скрытая злоба в мгновение ока сменилась безмерной благодарностью, как если бы спасли не Иана, а его самого. «Вот она, божья милость», – подумалось ему. Только снизошла она не от загребущего аббата, а от наставника, черного мага и, по мнению обывателей, врага всего живого.

Меж тем келарь с непонятно откуда взявшимся подносом подошел к сэру Даргулу, а тот отсчитал ему десять полновесных золотых монет, которые он нашел в сундуке проклятого Лудо Харнмаха. Вот так богатство одного беспринципного дельца перешло к другому. Воистину, презренный металл долго не задерживается у добрых людей. Он любит лишь рвачей и стяжателей.

Монах поклонился, а затем подошел к прелату и показал ему деньги. Тот спесиво кивнул и жестом отослал брата прочь – должно быть, в хранилище монастырской казны.

– От всей нашей обители, от лица епископства и лично от себя спешу высказать вам исключительную признательность. Заверяю, что ваше добровольное и чистосердечное пожертвование будет использовано не на мирские увеселения, но к вящей славе божьей. А перед престолом создателя каждая монета удесятерится. – Настоятель протянул руку, и Угрехват поспешил поцеловать ее, за ним последовал и Тэдгар. – Ну а теперь, коль скоро исцеление не должно опоздать, нам надлежит без промедления отправиться к вашему спутнику.

Святой отец встал с кресла, а брат Вираг взял со стойки посох и подал преподобному. Это была дивная вещь самой тонкой работы. Навершье в виде скрученного листа аканта полностью покрывало сусальное золото. От него исходило легкое жемчужное сияние. Длинное древко из полированного до блеска эбенового дерева в нескольких местах стягивали кольца благородного металла с кабошонами гранатов. С помощью внутривидения начинающий маг обнаружил многочисленные мощные чары, создававшие гармоничную систему потоков и субстанций маны.

В коридоре восхищение снова сменилось беспокойством. Все же на пустые многословные речи у отца Стилиана было потрачено слишком много драгоценного времени. Что, если они сейчас зайдут в комнату – парень гнал эту мысль, как только мог, но она возвращалась и возвращалась – и найдут Иана мертвым? Нет, так не должно случиться. Они же тут, в святом монастыре. Здесь бог хранит всех более, чем где-либо. Да и рыцарь молод и силен, он так просто не сдастся в борьбе со смертью. И к тому же исцеляющие зелья – они-то должны были хоть как-то действовать! Но никакие доводы не помогали. Сердце лихорадочно билось, от тревоги сводило скулы. Из страха Тэдгар пропустил всех вперед и шел последним. По крайней мере, он не будет первым, кто увидит ужасное зрелище.

Дверь открыл брат Вираг, за ним влетел сэр Даргул, а уже потом неспешно проследовал настоятель. Шаг, второй, третий... Юноше туда не хотелось.

– Жив! – услышал он на пороге и, окрыленный новой надеждой, вошел внутрь.

В камине горели дрова, и в гостевых покоях стало гораздо теплее. Кровать обступили со всех сторон, и наш герой еле нашел место, откуда можно было видеть друга. Тот выглядел уже не просто бледным – кожа приобрела сероватый оттенок, местами с синевой. Лучше бы и не смотреть. Мастер аккуратно снял повязку, пропитанную кровью.

– Прошу вас, святой отец.

Все расступились, и прелат склонился над умирающим, брезгливо погладил его по голове, не снимая перчатку, и чуть слышно произнес:

– Господь, во благости велик, будь милостив к нему.

Затем он опустился на колени перед постелью – драгоценный плувиал разметался по полу. Преподобный Стилиан сложил руки, склонил голову и начал шептать молитву. Тэдгар затаил дыхание. В комнате воцарилась мертвая тишина, было слышно лишь частое слабое дыхание Иана.

Наконец настоятель встал, подхватил посох и поднял его высоко над головой. Тут же навершье вспыхнуло ярким светом. Он казался таким густым и осязаемым, что наверняка к нему можно было прикоснуться. Все драгоценные камни на мантии заиграли дивными отблесками. Аббат устремил чудесный поток прямо на рану, и вскоре спина воина скрылась из виду, а далее появился целый столб ослепляющих лучей от пола до потолка и поглотил всю кровать. Молодой маг зажмурился, но потом продолжил смотреть. В воздухе вокруг целителя появились сияющие руны, завихрились и угасли. Святой отец простер обе руки в стороны и обратил лицо кверху, блеск сделался просто невыносимым – и тут все погасло. Служитель культа картинно оперся на древко и склонил голову, будто в изнеможении.

Сэр Даргул подошел ближе, а за ним последовал Тэдгар. Никакой раны больше не было. Кожа казалась гладкой, от роковой стрелы не осталось и следа – ни рубца, ни пятнышка.

– Ну вот, чудесное исцеление свершилось, – произнес настоятель. – Теперь остается только ждать. Поручен он господним именам.

– Нет предела нашей благодарности, – ответил магистр. – Воистину, вы – святой человек.

– Я – лишь простой смертный, коего бог по своему разумению избрал проводником высочайшей воли. У нас скоро обед, я приглашаю вас и вашего спутника присоединиться ко мне. Тогда и поговорим о делах Лудо Харнмаха. Подождите здесь. Вас пригласят. – И клирик в сопровождении элемозинария покинул гостевые покои.

Старик перевернул Иана на спину и закрыл одеялом.

– Почему он не приходит в себя? – не выдержал ассистент.

– Выпив столько декокта дрёмоцвета, он будет спать до утра. К тому же после чудесного исцеления человеку нужно восстановиться. Пусть лучше спит.

Тэдгар снова взглянул на товарища в надежде увидеть хоть какие-то изменения в лучшую сторону, но лицо оставалось бледным и осунувшимся. Хотя, возможно, дыхание стало более ровным.

– Спасибо вам за него. Вы же не пожалели...

– Да брось, – прервал парня учитель. – Как бы я мог отказать? А настоятель, конечно, туго знает дело. Ну да ладно. Считай, что это Харнмах заплатил за свои злодеяния.

Вскоре к нашим героям постучался келейник и сказал пройти на обед к настоятелю. Прелат вкушал пищу не в трапезной, а в личных покоях, ведь к нему на стол попадали блюда куда лучше, чем ели простые монахи. Магов провели в просторную вытянутую комнату. Свет проходил через пять окон в стене слева. Они казались шире, чем в зале капитула. Справа тянулись гобелены со сценами охоты на единорога. Выше них пестрел затейливый растительный орнамент, а над ними красовались фрески со сценами из жизни святых. Даже массивные потолочные балки были ярко расписаны. В дальнем углу размещался камин, а напротив него – насест для ястреба-перепелятника. Благородная птица клевала сырое мясо. Посредине стоял длинный стол с двумя рядами стульев. Во главе сидел отец Стилиан.

– Благодать вам и мир, – приветствовал он вошедших. – Как важных благотворителей нашего монастыря, рад пригласить вас, добрые господа, к нашему скромному обеду.

В ответ некроманты низко поклонились, а сэр Даргул произнес слова благодарности. Других гостей сегодня не было, а потому мастера усадили одесную хозяина, а Тэдгара – по левую руку. Тут же подошли трое слуг из числа послушников. Один подставил таз, а второй полил воду на руки из кувшина, последний подал полотенце. Когда они обошли всех присутствующих, аббат встал, сложил руки и произнес молитву.

Вернувшись на свое место, он сказал, будто извиняясь:

– Мы обычно строго чтим устав, но ради дорогих гостей сегодня сделали отступление и подадим особое угощение. Как говорил угодник Мадур: «На пути к вящей славе божьей малое отступление – не грех, ежели будет искуплено троекратно исполнением воли всевышнего».

Молодой маг еле скрыл улыбку. Понятно, что за время, прошедшее межу тем, как господин Мортимер внес деньги, и началом трапезы, обеда не приготовить. А потому все блюда были заказаны задолго до прибытия наших героев. Сначала внесли похлебку с говядиной, вином и пряными травами, крольчатину с миндальным молоком и луком, засоленную свинину с горчицей.

– Как ваш больной друг? – осведомился настоятель с улыбкой.

– Еще спит, – вздохнул господин Мортимер.

– Должно быть, вы дали ему дрёмоцвет? – догадался святой отец.

– Именно так. Я не мог допустить, чтобы парень страдал. Вы же знаете, что и боль может привести к смерти.

– Действительно. И результаты чудесного исцеления будут куда лучше, если раненый пребывает в состоянии сна. Не сомневайтесь, завтра он проснется лучше прежнего.

– Вашими молитвами, преподобный, вашими молитвами.

Тэдгар ликовал, хоть и старался не показывать восторга. Наконец-то он согрелся и насытился. Но более всего убежденность в судьбе Иана придавала сил. Первый раз за день он почти успокоился: почти – ведь полностью он будет уверен только тогда, когда завтра воин проснется и сам расскажет, как себя чувствует.

Меж тем хозяин добавил:

– Но и вам следует поблагодарить всевышнего за чудо. Советую пройти в нашу церковь, припасть к раке покровителя нашего Ярфаша Волкоборца со словами искренней молитвы.

– Непременно, непременно, – кивнул сэр Даргул.

Дверь открылась, и вошел послушник с большим кувшином пива.

– Попробуйте, наше монастырское, лучшее во всем Бурцентале, – с гордостью сказал отец Стилиан.

– Белое? – спросил молодой маг.

– Да, пшеничное, по старому тальмарийскому рецепту, ароматнейшее, со стойкой густой пеной. Как говаривал предстоятель Диоскор: «Благом во благе и для блага сотворено».

Напиток и впрямь оказался отменный.

Когда все изрядно подкрепились и выпили, настоятель решил перейти к сути:

– Теперь, когда спутник ваш целиком в руках божьих, скажите, с какой целью послал вас проходимец Харнмах?

Магистр ответил:

– Да, действительно, нас послал глава купеческой гильдии Кронбурга, и он не упомянул о том, что у вас с ним возникли некие разногласия. А в знак подтверждения того, что мы прибыли сюда по его воле, он посылает с нами свой перстень. – Чародей протянул клирику кольцо-печатку.

Аббат со снисходительной миной взял его и брезгливо покрутил в руках.

– Да, милая вещица, – презрительно выдавил он и вернул украшение мастеру – Но я, честно говоря, не могу подтвердить ее подлинность. Почему? Все очень просто. Как я и сказал: я не желаю иметь никаких дел с этим нечестивцем и никогда не имел.

Сэр Даргул попытался что-то вставить, но отец Стилиан жестом оборвал его и продолжил:

– Вы же знаете, чем он занимается.

– Торговлей с Отманией.

– Именно. Торговля с врагами, как говорил святой Симплициан Исповедник Бриндизийский, «существует лишь с попущения божьего, дабы испытать каждого искушениями». Но, по моему убеждению, эти недостойные сношения должны быть запрещены, ибо, как говорил епископ Кадм в своей двадцать седьмой проповеди: «Разве можно кормить волков, которые у вас же воруют овец?» Род мой происходит из Острома. Семья моя была знатной и богатой. Но более тридцати лет назад страну нашу захватили отманцы. Все мы бежали оттуда и волею всевышнего оказались в Залесье. Нам пришлось оставить все: земли, поместья, титулы, дома. Неудивительно, что сильнее всего на свете я ненавижу Отманию. Здесь же я не нашел себе другой карьеры, кроме как в сфере духовной. Мое образование и происхождение, а также и личные качества сыграли мне на руку.

Творцу было угодно, чтобы после кончины прежнего настоятеля на эту должность его преосвященство епископ выдвинул меня. Кажется, и до него дошли слухи о делишках подлеца Лудо – он решил, что я смогу пресечь богохульные махинации и уже никому не позволю участвовать в преступных деяниях в святом месте. Ваш господин с прежним аббатом был в сговоре. Добрый король Мациус ограничил торговлю с Отманией. Но Лудо закупал там товаров больше дозволенного, причем много больше. Часть привезенного оттуда он ввозил в город и платил за нее все налоги и пошлины. Но вторую, самую значительную часть, прятал не где-нибудь, а в нашей святой обители, а потом распродавал из-под полы. Так он мог значительно повысить свои обороты и скрыть все от городских властей, людей воеводы и чиновников короля.

Как только я прибыл сюда, старый лис прискакал в обитель незамедлительно, он пытался меня склонить делать то же самое, обещал огромные пожертвования монастырю и взятки мне лично. Только вот есть в мире вещи поважнее золота. А потому я наотрез отказал ему, и более ваш хозяин здесь не показывался. Так чего ж ему надобно теперь? Снова согласия на его жульничества?

– Нет-нет, – покачал головой сэр Даргул. – На сей раз сущий пустяк. Видите ли, святой отец, он некогда имел удовольствие подарить вашему предшественнику колдовскую книгу Аулона Дагмартора. Сейчас же она понадобилась ему самому, и он просит вернуть ее.

– Колдовская книга? Да, любил покойный такие штучки. Ранее эти богохульные тома стояли у него прямо в кабинете. Какая мерзость! Я распорядился отправить их в библиотеку, а надо было сжечь. Изумляюсь, как Лудо вообще посмел послать ко мне. Однако, если он подарил прежнему настоятелю рукопись, она уже является собственностью нашей обители. А потому отвечаю категорическим отказом.

Угрехват подозревал подобный исход и ничуть не удивился:

– Понимаю, прекрасно вас понимаю. Но, я смотрю, вы – человек дела. Возможно, мы можем выкупить ее у вас?

Тут в комнату снова вошли послушники и принесли вторую смену блюд – нежнейшую жареную миногу, маринованную оленину на вертеле и пирог из павлина, украшенный перьями. В кубки налили сладчайшую мальвазию. Никогда Тэдгар не ел и даже не видел таких изысков. А потому парень с вожделением ждал, когда ему позволят взять кусочек. Меж тем беседа продолжалась.

– Как я понимаю, книга нужна вам, судари, больше, чем ему, – усмехнулся прелат. – Вы же маги, не так ли?

– Мы, да, – согласился ученый. – Видите ли, мы выполняем для господина Харнмаха одно поручение, и записи Аулона Дагмартора помогли бы нам выполнить заказ купца.

– Так я и знал. И какие зловещие планы готовит сей нечестивец?

– Он не уполномочивал меня раскрывать их перед вами, – лукаво улыбнулся сэр Даргул.

– Ладно, можете не утруждать себя объяснениями. Дела мирские нас не особо волнуют, – отмахнулся клирик. – Вот мое решение: книгу я ему продавать не собираюсь, потому что я господом поставлен достояния обители нашей сохранять и приумножать, а не разбазаривать. Однако, если вы заплатите, я могу предложить вам копию, которую изготовят братья в нашем скриптории. Соглашайтесь, а то ни вам, ни подлецу Харнмаху не видать рукописи как своих ушей.

– И сколько это будет стоить, преподобный? – осведомился магистр.

– Пять флоринов, – ответил настоятель.

– Хорошо, пусть будет так, – вздохнул некромант. – Но прежде я хотел бы убедиться в том, что книга действительно у вас есть. Вы можете показать мне ее?

– Да, конечно, но только после обеда, – кивнул святой отец и положил в рот аппетитный кусочек миноги.

Вскоре подали фрукты и орехи, а затем и третью перемену блюд – жареных кроншнепов, яблоки и груши с сахаром и терносливы в вине. А после, будто специально для сэра Даргула, – нежнейший сыр с бархатным покровом благородной белой плесени.

После трапезы никто не мог сразу же выйти из-за стола. Гости вместе с хозяином сидели и вели пустые беседы. Остатки еды унесли для раздачи нищим. Тэдгар в основном старался помалкивать. Сегодня, похоже, он наелся на всю оставшуюся жизнь и тяжело дышал. Однако у таких парней, как он, даже после откровенного обжорства голод наступает обычно еще до исхода суток. Молодежь всегда ненасытна.

Наконец настоятель встал из-за стола, и гости последовали его примеру. По коридору они направились в скрипторий – большой светлый зал с огромными широкими окнами с трех сторон. Вдоль них выстроились наклонные пюпитры, где работали переписчики. В центре был ряд пучков колонн, от которых расходились шестигранные своды в два ряда. По бокам арки опирались на пилястры. В середине помещения стояли столы с многочисленными инструментами для создания текстов и миниатюр. Здесь лежали листы пергамента разного размера, степени выделки и отбеливания, свинцовые линейки и карандаши, кедровое масло, гусиные перья, чернила и краски различных цветов, в том числе и пурпурная, камедь, сок чеснока, сусальное золото, кисти, ножи и скребки. Увидев прелата, работники встали и поклонились.

– Благодать вам и мир, братья, – сказал отец Стилиан, – продолжайте трудиться. Принеси-ка мне, любезный, – обратился он к монаху, который, по-видимому, был в скриптории главным, – из библиотеки сочинение Аулона Дагмартора.

– Колдовскую книгу?

– Да, колдовскую книгу.

Мужчина проскользнул в дверь справа от входа и быстро вернулся с довольно тонким манускриптом, состоящим буквально из пары тетрадей.

– Вы позволите? – спросил сэр Даргул.

Настоятель кивнул, и господин Мортимер открыл рукопись. Он пробежал глазами несколько страниц, а потом вернул ее начальнику скриптория.

Тэдгару захотелось поглядеть записи чародея крови. Он посмотрел через плечо исследователя и увидел неровные строчки неаккуратного убористого минускула. Однако учитель не дал парню книгу в руки, и ученику оставалось только разочарованно вздохнуть.

– Нам нужно переписать этот так называемый труд как можно скорее, – сказал аббат.

– Быстрее всех делает брат Мартош, но он сейчас занят.

– И чем же?

– Сборником литаний для алтарных служителей.

– Подождет, – отрезал прелат. – Дай ему эту рукопись немедленно. Он ведь управится за два дня?

– Думаю, да, высокопреподобный отец.

– Тогда даю свое благословение. – И клирик сделал характерный жест. – Пусть приступает немедленно.

– Будет сделано. – Монах поклонился и пошел в дальний конец зала.

– Ну вот, все будет в лучшем виде, не сомневайтесь, вам остается лишь подождать пару дней, господа, – улыбнулся настоятель и направился к выходу. – А пока наслаждайтесь нашим гостеприимством. Да, и не забудьте посетить церковь и произнести благодарственную молитву у реликвария святого Ярфаша Волкоборца.

Вскоре господа маги вернулись в свои покои. Пока они отсутствовали, послушники успели принести еще две кровати и переставить мебель. На столе теперь стоял кувшин с водой и три глиняные кружки. Свободного места поубавилось, зато стало уютнее. Иан до сих пор спал, он даже не повернулся во сне. Однако Тэдгар заметил: лицо парня было не таким бледным, а дыхание стало менее частым, но более глубоким. Кажется, жизнь возвращалась к наследнику боярского рода. Неужели худшее позади? Нет, радоваться еще рано.

Сэр Даргул бухнулся в кресло и хитро посмотрел на воспитанника:

– Ну, что скажешь?

Ассистент не знал, какой ответ, по мнению мастера, будет правильным, и счел нужным высказать фразу самого нейтрального значения, дабы сначала разведать, в какую сторону клонится разговор:

– Сегодня был длинный день, сэр.

– Да уж, ничего не скажешь. Кто бы мог подумать, что тут сменится настоятель? Чтоб его глодал беззубый вирм, честное слово. Лудо, тварь, даже не обмолвился, что у него нелады с новым аббатом. Специально, наверное. Да еще и упрямый, гад. А теперь придется застрять на два дня. Я-то планировал получить книгу и скорей бежать куда подальше. Мерзавца будут искать, рано или поздно его люди нагрянут сюда.

Тэдгар молчал. Он и сам давно думал об этом. Было бы справедливым упрекнуть магистра, но слова ничего не изменят. А размолвки и пустая ругань ни к чему. Так или иначе, старик не собирается уходить без манускрипта. Да и Иан сейчас непонятно в каком состоянии.

– Видел рукопись? – продолжил беседу ученый.

– Да... то есть нет, сэр. Вы же не дали мне на нее взглянуть.

– А то ты не знаешь, как следует глядеть на вещи?

Вопрос поставил молодого мага в тупик:

– Что вы имеете в виду? – Но тотчас ответ пришел сам собой. – Вы о внутривидении?

Учитель снисходительно посмотрел на помощника:

– Да, мой мосластый друг, зайчатки мышления у тебя, определенно, есть, но они покамест не переходят в рациональные действия. И почему сто́ящие мысли тебя посещают только после моих наводящих вопросов?

– Возможно, потому, сэр, что я – всего лишь недавний выпускник академии, а вы – магистр. А если бы я обладал вашим блистательным умом, то сам был бы магистром и не находился бы у вас на службе.

Старик искренне всхохотнул:

– Вот как можно одной фразой и подольстить, и надерзить, а? – Он потрепал Тэдгара по спутанным золотым волосам. – И что мне теперь делать, отчитать тебя или похвалить? – Угрехват сплюнул. Несомненно, он был доволен подопечным. – Короче, слушай. Текст на страницах того манускрипта – ерунда, ничего не значащие слова – так, для виду. Настоящие записи написаны чародейскими чернилами, их не видно, но заклятие несложное, я сумел его обнаружить при внутривидении. А потому... – Ученый сделал паузу.

– Нам нужно достать саму книгу, – продолжил за него парень.

– Вот именно, ну хоть здесь твои зайчатки сработали. Этак к концу года мы сможем уже осилить азы самостоятельного мышления, – хитро подмигнул сэр Даргул.

– То есть вы хотите ее украсть?

– Ну почему же украсть? Просто взять. – Мастер развел руками. – Послушай, я отдал этому святоше столько золота, что он может заказать себе целый резной алтарь, как он выразился, для благоукрашения – слово-то какое выдумал. Вот за что я не люблю всех этих клириков: они свою жадность и крохоборство облачают в такие высокопарные термины как «благоукрашение» или «жертвенность»! Если ты не знаешь, так я скажу: то божественное исцеление – его стандартное заклинание, ему сотворить такое – все равно что тебе метнуть стрелу тьмы. Никаких особых затрат.

– И как мы ее возьмем?

– Пока не знаю, мой небритый дружок. Но надо подумать. Ах да, настоятель велел нам появиться в церкви и припасть к реликварию их святого, как его там, Ярфаша Волкоборца. Только вот я притомился малость, пора отдохнуть, а ты сходи. Все же твоего друга вылечили, завтра он будет как новенький.

Тэдгар не стал высказывать мастеру свои соображения о том, кто устал сильнее. Хотя он и прошагал больше, и груз нес тяжелее, и замерз ужасно. Однако вместе с чувством безмерной благодарности старику вернулось и желание ему подчиняться, а потому парень кивнул, встал и отправился выполнять поручение.

Юноша вышел в коридор, отыскал дверь в клуатр, проследовал между колонн и направился по центральной аллее сада. Колени ныли, стопы гудели, поясницу ломило от долгого путешествия, к тому же от сытного обеда живот отяжелел, а белое пиво с мальвазией успели разморить изголодавшегося тощего мальчишку. Тэдгар обогнул колодец и решил идти прямо. Наверное, где-то есть дверь со стороны трансепта, да только неизвестно где, и молодой маг счел нужным зайти проверенным путем с западного фасада.

«И вообще, к чему эта показуха? Сэр Даргул отдал сквалыге-настоятелю почти все деньги, которые забрал у Лудо, – думал Тэдгар, – ну чего, спрашивается, еще надо? За такую сумму можно было бы оставить дорогих – в прямом смысле слова – гостей в покое».

Тем временем начинающий чароплет вышел из дормитория и побрел в сторону портала. Солнце уже клонилось к закату. Дождь не переставал, однако в ливень не превратился. Ветер снова пробирал насквозь, и парень прибавил шагу в надежде поскорее добраться до сухого притвора. Наконец-то. Он взбежал по скользким ступеням – и откуда взялись силы? – дернул ручку на себя – дверь не подалась. Слишком тяжелая или юноша уже окончательно измотан? Наш герой потянул еще раз, створка открылась, и помощник Мортимера проскользнул внутрь.

Нет, здесь определенно не было теплее, зато не продувало, да и назойливая морось не угрожала окончательно вымочить робу.

Внутреннее убранство церкви оказалось весьма скромным. Арки простых крестовых сводов поддерживались двумя рядами колонн, собранных в пучки. Средний неф был в два раза шире боковых. Вдоль стен стояло несколько саркофагов из известняка с эффигиями разной степени сохранности. Вот какой-то знатный рыцарь в доспехах прошлого века с грустным львом у ног, вот еще один аристократ – на сей раз с женой, а вот аббаты в плувиалах сложили руки в молитве. Тусклые витражи пропускали мало света, и в храме царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием лампад и свечей. Кругом пусто. Не хватало еще того, чтобы завтра настоятель поставил им в вину непочтительность к святым мощам, раз акта поклонения никто не увидит.

Тэдгар шел между рядами скамеек, и его шаги гулко отдавались в мертвенном безмолвии. Юноша достиг средокрестия и остановился. Впереди белел алтарь из цельной глыбы мрамора, которую резец скульптора превратил в ажурное кружево. Над ним – триптих из орешника. Позади – высокие стрельчатые окна апсиды поднимаются почти от самого пола. Но где же главная святыня?

– Что вы ищете? – Голос раздался за спиной, парень вздрогнул от неожиданности и повернулся.

Сзади, посреди центрального нефа, стоял человек в черной робе из тенешелка и оплечье из формованной кожи, обтянутой синим бархатом. Широкий капюшон с плотной оторочкой был надвинут низко на лицо, а потому из-под него виднелись только губы и подбородок. В руках незнакомец держал посох с искристым насыщенно-пурпурным кристаллом в окружении игловидных осколков того же камня. Навершье не крепилось к древу, а левитировало над ним. Человек появился как призрак – буквально из ниоткуда, и юноша не на шутку испугался, ведь он только что проходил по тому же самому месту, и – он готов был поклясться – там точно никого не было.

– Я ищу раку Ярфаша Волкоборца, – робко произнес Тэдгар, он так и не смог подавить дрожь в голосе.

– Ну конечно, как же я не догадался сразу? – улыбнулся мужчина. – Вы не дошли совсем немного. Да, и простите: кажется, я вас испугал.

Парень лишь неразборчиво хмыкнул в ответ – кому хочется признаваться, что у тебя душа в пятки ушла?

– Я темный священник Дьенеш, я взываю к темным аспектам божественной природы. Я здесь по делам епископа. Чувствую, что и вы используете силы тьмы.

У юноши по спине пробежал холодок. Вкрадчивый тон клирика скрывал чувство превосходства. Молодой некромант знал: такие, как он, владеют искусством ухода в тень, которое делает их незаметными и позволяет бесшумно передвигаться, а еще они очень проницательны и даже могут читать мысли.

– Да, святой отец, я занимаюсь черной магией. – Но Тэдгар не хотел вести дискуссию о тонких искусствах и решил вернуть разговор в нужное русло. – А вы покажете мне реликварий?

– Да-да, конечно, следуйте за мной, – кивнул служитель культа и поманил рукой.

Клирик буквально скользил по полу или парил над ним, настолько бесшумно и ровно он двигался. Вместе они прошли в южный неф. Там оказался резной портал в часовню. В противоположность остальной церкви стены здесь оказались расписаны. Нижние четыре фута занимал вычурный растительный орнамент, далее были сцены из жизни покровителя монастыря. Выше чередовались синие и красные колонны, между которыми находились окна с тонкой работы витражами, а своды покрывала чистая лазурь, изображающая небеса, усыпанные золотыми звездами. В самом центре стоял большой блок мрамора с гербами епископа, местного аббата и нескольких светских лиц – наверняка аристократов, или, как их тут называли, бояр, которые пожертвовали немало денег на создание величественного вместилища святыни.

Свободное пространство заполнял рельеф с переплетающимися виноградными лозами. По бордюру вилась надпись, смысла которой Тэдгар не понял. А сверху лежала та самая рака. Сделана она была в виде миниатюрной базилики длиной с человеческий рост. Основу искусные мастера вырезали из эбенового дерева, но парень не мог этого понять, ведь стены сооружения были полностью покрыты листовым серебром, а все арки с краббами, шпили, контрфорсы, аркбутаны, пинакли и водостоки – выполнены из червонного золота. Крышу покрывали пластинки яшмы цвета спекшейся крови, а поверх них петлял замысловатый орнамент из нитей благородного металла. На месте дверей красовались плитки бастионного агата. Все элементы обрамления порталов, особенно тимпаны, украшала сверкающая россыпь кабошонов рубинов, аметистов, гранатов, турмалинов, хрусталя, сапфиров и топазов. Самые мелкие камешки искрились в коронах, венцах и митрах миниатюрных статуй рыцарей, королей и епископов. А там, где должны быть витражи, вместо кобальтового стекла блестела перегородчатая эмаль.

Никогда в жизни юноша не видел такой драгоценности, ему же ни разу не доводилось отправляться в паломничество. Он несколько раз обошел вокруг реликвии, и вместо слов молитвы из его груди вырывались лишь вздохи восхищения. Языки огня сверкали в глянцевых поверхностях, отблески переливались в самоцветах, тени двигались вместе со сполохами пламени, и парню казалось, будто божьи угодники, благородные лорды и прелаты выглядывают из ниш, поворачивают головы, следят за ним, простирают руки, а их одежды струятся, словно сотканные из настоящего шелка. Долгое время не мог помощник ученого оторвать глаз от дивного творения мастеров. И даже присутствие темного священника не смущало нашего героя, ведь пребывал он в неописуемом восторге.

– Вознеси хвалу создателю света и тьмы, возблагодари его за содеянное, – наконец сказал господин Дьенеш.

Тэдгар вздрогнул, будто его разбудили посреди ночи. С благоговейным трепетом он опустился на колени. Мысли путались, одна опережала другую. Хотелось многое высказать, но ничего связного на получалось – одни незаконченные обрывки фраз.

Вероятно, святой отец понял, в чем дело:

– Не печалься, сын мой. Все хорошо. Когда ты молишься, господь наперед знает, что у тебя на сердце. Слова в такие минуты не нужны вовсе. Важен лишь посыл.

Юноша встал и вопросительно воззрился на собеседника.

– Я смотрю, ты у нас в первый раз, ничего не знаешь. Давай я расскажу тебе о Ярфаше Волкоборце. Погляди. – И клирик обвел рукой стены. – Тут изображены сцены его удивительной жизни.

Молодой маг повернул голову к фрескам, а преподобный Дьенеш начал рассказ:

– Давно это было, лет двести, а то и триста назад. Тогда король Гунхарии передал Залесье на попечение рыцарям из Тальмарии, дабы те защищали южные и восточные рубежи королевства. Сейчас, конечно, легко судить и обвинять почившего монарха в недальновидном шаге, но кто же тогда знал, что вскоре их придется выгонять отсюда силой? Вот. – Служитель показал на первую сцену фрески. – Здесь святой Ярфаш в молодости, а далее он учится. А тут его рукоположение в священники. Подожди, ведь тебе, наверно, неизвестно, как тогда обстояли дела в Залесье.

Тэдгар кивнул, а собеседник принялся объяснять:

– Именно те рыцари основали Кронбург, они со своими приближенными жили в центральной части города и поставили там своего бургомистра, а еще епископа и священников, они не подчинялись архиепископу короля. Понятно? А местные жители селились по окраинам. Ярфаш служил в храме за пределами городских стен, который входил в гунхарскую епархию. Видишь, здесь он читает проповедь для прихожан в своей церкви. За годы служения он сильно сблизился с паствой, узнал о бедах и невзгодах людей. – Дьенеш указал на следующую сцену. – А более всего возмущало его то, как рыцари и те, кто с ними пришли, нещадно используют их труд, тянут все жилы, обманывают, задерживают жалование и расплачиваются нечестно. Тогда он написал бумагу, где высказал свое недовольство, пошел в ратушу и подал бургомистру.

Дорогой читатель, сейчас я вынужден прервать повествование темного священника и рассказать, что случилось на самом деле, потому что не секрет: духовенство всегда хочет представить себя в лучшем свете, будто оно заботится о людях и желает облегчить их долю. Но, как вы уже убедились, трудно представить себе людей более мелочных и корыстолюбивых, чем святые отцы. Ведь не забота об обманутых и обездоленных двигала Ярфашем, а сребролюбие. Прознал он, что власти Кронбурга получают сборы со всех приходов, а когда распределяют эти выплаты, то часть денег, полагающуюся церквям вне городских стен, удерживают и отдают храмам своим, находящимся в центре города. Получается, что уже из года в год пастыри, служащие в предместьях, недополучают средств. Вот какие мотивы подвигали будущего покровителя монастыря выступить против властей. Конечно, то была вопиющая несправедливость, однако пекся угодник не о благе народа, а о собственном кошельке.

Теперь же, когда все ясно, возвращаемся к рассказу преподобного Дьенеша:

– Только не стал слушать его бургомистр, разорвал бумагу и приказал вытолкать священника взашей. Теперь посмотри сюда. На другой день собрал Ярфаш толпу. К зданию ратуши пришли жители нескольких приходов. Они требовали разговора с главой города и ратманами. Но не пожелали члены совета разговаривать с чернью, вызвали они стражников с копьями, и те разогнали всех. Много тогда невинных людей было ранено, покалечено и ограблено. Тогда решился Ярфаш подать петицию самому королю. – Служитель указал на следующую сцену. – Оседлал он коня и вечером, чтобы его никто не видел, уехал прочь. Надо сказать, государь к тому времени уже давно был недоволен тем, как дерзко вели себя рыцари в Залесье, а более всего их неподчинением местным церковным властям. Вот почему прошение святого отца было слишком опасно для тальмарийцев Кронбурга.

Но Ярфаша предали. Люди бургомистра устроили засаду, преподобного свалили с лошади, избили и тайно отвезли в тюрьму в подвал ратуши. Петицию у него отобрали. Допросить под пыткой его должны были на следующий день, а после – убить, а людям сказать, будто пропал священник по дороге. Посмотри сюда, друг мой. – Дьенеш показал на очередную часть стенной росписи. – Видишь птичку?

Тэдгар кивнул.

– Так вот, когда его, связанного, везли на телеге в город, под полог залетела маленькая пташка и села Ярфашу на плечо. А ведь на дворе была ночь, в темноте летают только совы да филины. Откуда взяться пичужке в такое время? И решил угодник божий, что господь подает ему знак, и принялся усердно молиться. А как закончил молитву, глядь – и исчезла птичка. Посмотри сюда. – Господин Дьенеш посохом указал на изображение людей, бегущих по городу. – Наутро, когда жители предместий проснулись, все птицы в округе начали петь. Но вместо привычных щебета и трелей слышалось лишь: «Преподобный Ярфаш в тюрьме в ратуше, его хотят убить. Спешите! Спешите!» И тогда каждый прихожанин со всей поспешностью направился на площадь – торговка рыбой бросила свой товар крысам, сапожник закрыл лавку, пекарь позабыл хлеб в печи, стражник оставил пост у врат, красильщица уронила мотки пряжи, каменщик покинул крепостную стену, кузнец отложил заготовку. Целая толпа собралась перед домом городского совета, требуя справедливости. И когда начали рубить двери топорами, на балкон вышел бургомистр.

Сначала объявил лжец, что Ярфаша нет в подземелье. Но птицы стали кричать еще громче: «Не верьте, не верьте ему! Ярфаш там!» Тогда троекратно приумножился праведный гнев, и снова послышались удары колунов. Во второй раз вышел бургомистр, утер пот с лица и опять солгал, будто не держат они никакого пленника. Тогда с окрестных гор прилетела целая тьма птиц. Облепили они балконы, крышу, флюгер и карнизы ратуши и в один голос запели: «Не верьте, не верьте ему! Ярфаш там!» И тут уже почти вышибли двери городского совета.

Тогда снова вышел бургомистр, дико напуганный, глаза выкатились, зрачки сделались размером с пуговицы. На сей раз сказал он правду, но заявил, что отец Ярфаш может оказаться преступником, а дабы узнать, виновен он или нет, нужно подвергнуть его божьему суду. – Темный священник вздохнул и окинул взором Тэдгара.

Парень слушал с интересом и внимательно вглядывался в фигуры стенной росписи.

– Но не верили рыцари и их бургомистр в промысел божий, ведь в стяжательстве своем сильно отдалились они от матери-церкви. Посмотри сюда, сын мой. Вот повезли преподобного в железной клетке к горе Вырфул Ражмер. Надо сказать, тогда в этих местах обитало великое множество волков, а верховодили ими приколичи да оборотни лютые. И не было места во всех окрестностях Кронбурга опаснее, чем Вырфул Ражмер. Привязали несчастного к старому дубу, да и оставили. Думали, что съедят его звери, ибо никто еще не уходил оттуда живым. И вот настала ночь, темная, безлунная, и послышался со стороны гор ужасный вой. Так громко и протяжно выли нечестивые создания, что слышно было в самом Кронбурге. И сердце каждого замирало от жутких звуков, и молоко скисало, и дети плакали. А потом вдруг яркая ослепительная вспышка озарила вершины Венед. Раз – и смолкло все. – Отец Дьенеш сделал эффектную паузу и многозначительно посмотрел на юного собеседника.

Тэдгар ответил взволнованным взглядом, и темный священник продолжил рассказ:

– Наутро вернулись стражники на уступ горы, туда, где оставили Ярфаша. Глядят – а он там же стоит, живой. А вкруг его мертвые волки лежат. Так много их, будто мох под буками посерел, сплошь покрыли трупы оборотней землю. Оказалось, ночью, когда пришли хищники растерзать преподобного, начал он усердно молиться. А лютые звери сели и завыли, предвкушая кровь человеческую. Но сколько ни пытались они броситься и вцепиться в горло угоднику – словно невидимая стена защищала Ярфаша. А потом изошла от него волна божественного сияния, будто солнце спустилось на землю. Тогда замертво пали, околели все волки, и оборотни, и приколичи, и не видали их более на Вырфул Ражмер. За то прозвали святого Ярфаша Волкоборцем, а на горе, где волею божьей сотворил он чудо, основали нашу обитель. Видишь, сын мой, в какое святое место направил твои стопы всевышний.

Тэдгар повернулся к рассказчику и спросил:

– А где то самое место, где стоял святой Ярфаш той ночью?

– Вот здесь оно и есть, где находится его рака, – ответил отец Дьенеш.

– О, жаль, что не сохранилось дерево, к которому его привязали!

– Тут совсем другая история. Хотели то дерево сохранить, да не получилось. Вскоре кончилось терпение короля и выпроводил он тальмарийских рыцарей из Залесья. Слишком заносчивыми они были, да и власть местных епископов отказывались признать. Но тогда оборона границ серьезно ослабла. Прознали про то кочевники и ворвались в Бурценталь с жаждой наживы. Шли нечестивцы, сжигая деревни, угоняя людей в рабство, уводя скот, забирая все более-менее ценное и оставляя за собой лишь пустыню да пепелище. В те времена дуб святого Ярфаша был важной святыней монастыря. Каждый год к нему прислонялись тысячи паломников. А церковь... церковь стояла южнее, вон там, где теперь находятся личные покои настоятеля. Мощи святого монахи сумели укрыть в тайной пещере. Но вероломные захватчики ворвались в святую обитель, храм разрушили, а дуб сожгли. Пепел и угли его находятся сейчас в мраморном реликварии в другой часовне.

Несколько лет стоял монастырь в руинах, и редкий дикий зверь забредал сюда. Но потом решили аббатство восстановить. Тогда и начали строить церковь так, чтобы эта часовня была точно на том самом месте, где прежде стоял дуб. А когда стали рыть фундамент для чертогов настоятеля, отыскали крипту старой церкви. Совсем не тронуло ее пламя. А в ней обнаружили множество скелетов братьев первой обители. Теперь она как раз под тем зданием и находится, из коридора туда ход ведет. Но мы мятежных духов не боимся. Ведь то сплошь святые люди были. Наоборот, заступники они наши.

– Спасибо, святой отец, – сказал Тэдгар. – Мне уже пора к моему наставнику.

– Конечно-конечно, сын мой, передай ему сей рассказ.

Парень поклонился и направился по центральному нефу к западному порталу. У дверей он обернулся, но никого не увидел – темный священник Дьенеш снова слился с мраком.

– Где ты пропадал так долго? – спросил сэр Даргул, когда помощник вернулся. – Я уж думал, монахи решили забрить тебя в послушники.

– Хотели, но я не дался, – отмахнулся юноша. – Зато я теперь знаю, кто такой Ярфаш Волкоборец и почему его так назвали, – с улыбкой сообщил он.

– Тогда выкладывай, что напели тебе святоши. Только помни: их слова нужно просеивать через три сита, – усмехнулся старик.

И молодой маг рассказал наставнику и о вероломном бургомистре, и о несчастных прихожанах, и о кровожадных приколичах, и о самом чуде.

– А еще догадайтесь, что находится прямо под нами, – прибавил он в конце.

– Даже гадать не буду. По твоей физиономии хитрой понятно, что ты и так все знаешь, – заметил магистр.

– Ясно, не любите вы загадки, сэр, – вздохнул помощник. – А под нами – древняя крипта с десятками скелетов монахов. Раньше церковь была именно на этом месте. Но после нашествия кочевников ее построили севернее, именно там, где Ярфаш силой молитвы победил волков.

– Ты хочешь повторения вчерашнего вечера? – насмешливо покачал головой Угрехват. – Нет уж, хватит с меня всяких крипт и скелетов. Пошли-ка спать, приятель, а то у меня глаза уже слипаются, да и ты еле стоишь на ногах.

Наутро проснулся Иан. Чувствовал он себя хорошо, и спина совсем не болела. В доказательство воин, как только встал с постели, схватился за меч и сделал пару сложных приемов тяжелым клинком, к вящей радости некромантов. Сэр Даргул сообщил ему о том, как Тэдгар, рискуя жизнью, спасал его во время боя, – молодой маг сильно покраснел и отвел глаза, а наследник знатного рода обещал навсегда сохранить память о его подвиге и рассказать своим потомкам.

Дальше речь зашла о допросе Лудо Харнмаха, пути в монастырь и разговоре о жертвенности и испытании веры, который завершился банальным торгом. Рыцарь взглянул на старика с благодарностью. Начинающему чародею показалось, что наследнику боярского рода стало немного стыдно за высокомерие по отношению к новым друзьям.

– Вы снова спасаете мне жизнь. Я перед вами в неоплатном долгу. Клянусь, когда я снова обрету богатство, я верну вам обоим долг и щедро вознагражу за заботу. Но теперь мне нечем заплатить – позвольте сопровождать и охранять вас в ваших странствиях по Залесью, пока они не закончатся. Вы можете положиться на меня. Здесь вы не встретите человека преданнее, чем я.

– Ладно, парень, пойдешь с нами, – положил ему руку на плечо Мортимер. – Я ведь за тебя дважды в ответе, раз два раза спас тебе жизнь. Я тебя и сам не отпущу, пока ты не окажешься хорошо пристроен.

Похоже, Иану такой ответ не пришелся по душе, но он смолчал.

– Зря вы сохранили жизнь этому подонку Лудо, – прибавил он с укоризной.

– Думаю, свое он получил, – ответил сэр Даргул. – То – не моя война, рыцарь. Пойми, у меня нет ни права, ни желания убивать его. И, как любят здесь говорить, я предал его в руки божьи. Вот пусть он... – мастер показал пальцем на небеса, но получилось – в потолок, – решает, жить ему или нет.

Тут в дверь постучали слуги и принесли завтрак: суп, по местному обычаю подаваемый в булке хлеба, и сыр. Немного, конечно, но монахи по утрам вообще не едят ничего. А потому для гостей настоятеля сделали исключение.

Однако долго наслаждаться угощением не получилось. Вскоре пришел послушник и сказал немедленно всем троим явиться в здание капитула. Лицо его было взволнованным. Тэдгар сразу почувствовал недоброе. Мужчины бросили есть и последовали за провожатым.

Вся братия уже расселась по местам. На престоле сидел аббат в плувиале и очках. Подле него расположились келарь, элемозинарий и темный священник Дьенеш. А в центре зала стояли девять человек в бригантинах, ручных и ножных латах. Свои салады с забралами они почтительно сняли. Оружие, очевидно по старому закону, пришлось сдать при въезде в обитель. Но главное, на груди у каждого был знак купеческой гильдии Кронбурга. Молодой маг понял все сразу. Сэр Даргул с Ианом – тоже.

– Благодать вам и мир, – произнес отец Стилиан таким голосом, что ни мира, ни благодати в нем не чувствовалось. – Итак, когда все в сборе, я прошу вас, господа, еще раз уже при всех рассказать то, о чем мы с вами только что говорили.

Вперед вышел командир воинов, человек среднего роста с темными волосами и аккуратно стриженной бородкой. От спутников его отличали позолоченные клепки доспеха.

Он с ненавистью глянул на некромантов, перевел взгляд на прелата и начал:

– Ваше высокопреподобие, почтенные братья. Вчера утром недалеко от вашего монастыря совершилось дерзкое вероломное нападение на главу купеческой гильдии Кронбурга, многоуважаемого господина нашего Лудо Харнмаха, который, смею напомнить, много лет был благодетелем сей обители. Эти мерзавцы, – наемник махнул рукой на наших героев, – убили всю его свиту, забрали все деньги, а сам господин Харнмах бесследно исчез. Его искали целый день, но так и не нашли.

– Послушайте, – перебил его настоятель, – в божьем доме нет места ни площадной брани, ни голословным обвинениям. Пока вина не доказана, вы не можете говорить так о наших гостях.

– Простите, ваше высокопреподобие.

– Продолжайте.

– Так вот, руководство гильдии послало нас выяснить, не прибывали ли в ваш монастырь люди, которые могут быть причастны к нападению, и, как вижу, у вас как раз находятся подозрительные личности. Мне приказано взять их под стражу и препроводить в Кронбург для справедливого расследования и суда.

– Но... – Отец Стилиан изобразил изумление. – Наши гости – будем пока называть их именно так – утверждают, будто прибыли от господина Харнмаха и даже показали мне его перстень.

– Они врут, – бросил командир.

Братья встревоженно зашептались.

– Нет, врут именно они! – решительно произнес сэр Даргул. – Это мы – добрые слуги купеческой гильдии. У нас есть перстень, который передал мне самолично почтенный Харнмах, будучи в добром здравии. Вот он! – Чародей поднял кольцо высоко над головой. – А эти проходимцы, они лишь напялили знаки нашей гильдии. Я не удивлюсь, если они или их дружки ранили нашего друга вчера утром. И если на нашего господина и было совершено нападение, не они ли перебили охрану и забрали эти эмблемы?!

– Гнусная ложь! – вскричал воин. – Разве вы не видите, что они напали на него и забрали перстень, а теперь врут, будто он отдал им кольцо по доброй воле.

– Тишина! – возгласил настоятель. – Вы все имеете право говорить тут, только если я обращаюсь к вам. Итак, господин Ламмерт, назовите мне свою должность.

– Я – начальник охраны торговой гильдии, – ответил предводитель наемников.

– Есть ли у вас полномочия от властей города Кронбурга, от воеводы Залесья, от короля или от епископа?

Мужчина замялся и скривил губу.

– Ну же, господин Ламмерт, отвечайте «да» или «нет», – продолжил аббат.

– Нет, ваше высокопреподобие, – выдавил обличитель.

– А есть ли в таком случае у вас право брать кого-то под стражу и препровождать куда-либо?

– Ну... – человек в бригантине нервно стиснул зубы и затряс головой.

– Нет, господин Ламмерт! – грозно сказал прелат. – Более того, господин Мортимер выдвинул против вас встречное обвинение, так ведь?

– Да, ваше высокопреподобие, – поклонился сэр Даргул.

– Ничья вина не доказана, – развел руками отец Стилиан. – Но чрезвычайные обстоятельства вынуждают меня принять меры. И так как власть на территории монастыря принадлежит мне, вот мое решение. Мы безотлагательно посылаем послушника с запросом в Кронбург. Пока сюда не прибыл представитель магистрата, наделенный действительными полномочиями, все вы останетесь под стражей в своих покоях. Братьям, которые будут вас охранять, я повелеваю вооружиться и применять испепеляющий свет при любой попытке к бегству. Вам запрещено покидать комнаты под любым предлогом. Все необходимое, включая еду и напитки, вам будут приносить наши послушники. А теперь я приказываю вам немедленно пройти в свои покои.

В тот же миг наших героев и наемников гильдии обступили братья с булавами и дубинами в руках. Настоятель кивнул.

– Прошу вас, господин, – холодно произнес один из монахов и указал сэру Даргулу на дверь.

Глава XI,

где действующие лица стоят выше, а их цели находятся ниже

Наши герои снова оказались в своих покоях, но на сей раз их заперли снаружи, а под дверью стояло несколько вооруженных монахов. Безусловно, маги с рыцарем могли бы справиться со стражей, но как быть дальше? Допустим, пройти клуатр не составит труда, если, конечно, послушники не обстреляют их из окон дормитория, но выход, определенно, окажется закрытым, стражникам ничего не стоит опустить порт-кулис, а бойницы надвратной башни смотрят не только наружу, но и внутрь. Да, говорить нечего, положение отчаянное. И должно быть, дорогой читатель уже задается вопросом, смогут ли некроманты и рыцарь сбежать из обители. Иной автор наверняка захотел бы здесь устроить интригу и держать всех в неведенье. Но ведь это по меньшей мере смешно. Посмотрите на книгу, которую вы держите в руках. Видите, сколько в ней осталось еще листов? Да мы только-только перевалили за середину. И если бы нашим героям бежать не удалось, вряд ли я смог бы написать про них настолько много. А потому скажу прямо: они-таки улизнут из монастыря. Если же в данной главе вас, дорогие друзья, больше ничего не интересует, смело пролистывайте ее, а если хочется узнать, как искателям приключений удалось ускользнуть от честной братии, тогда продолжайте проглатывать страницу за страницей.

Все трое сидели за столом и молчали. Сэр Даргул нервно тер подбородок. Иан судорожно стиснул рукоятку меча, а Тэдгар вцепился ногтями в подлокотник так, будто желал проковырять его насквозь. Пауза явно затянулась, и магистр решил, что ему как старшему стоит взять инициативу в свои руки. Кто знает, чего удумают двое распаленных гневом парней? Он уже прикинул план, но еще не проработал его во всех деталях. Однако в первую очередь нужно было уберечь спутников от скоропалительных действий.

– Так, друзья мои, – начал он с горестным вздохом. – Как человек, который втянул вас в авантюру и на котором лежит ответственность за все действия, готов признать: это – моя вина. Мне не хватило ни ума, ни дальновидности вовремя вывезти вас отсюда, а потому с нами случилась беда. Однако я надеюсь, что угроза кучки монахов, пусть даже и с дубинками и испепеляющим светом вдобавок, не может лишить вас надежды и сломить дух. – Голос стал гораздо тише. – А потому нам нужно предпринять попытку к побегу.

Рыцарь хотел было что-то сказать, но сэр Даргул жестом остановил его: сейчас нельзя уводить разговор из нужного русла.

– И так как я ответственен за все, мне и искать путь к спасению, – продолжил некромант почти шепотом. – И у меня есть план. – Он сделал паузу и пристально посмотрел на ребят.

Иан придвинулся к поближе к столу и отпустил меч. Во взгляде читалось подозрение. Тэдгар повернулся к наставнику и с надеждой посмотрел на старика.

– Вчера мы узнали, что прямо под нашей комнатой находится крипта, где пару сотен лет назад хоронили монахов. – Мастер хитро улыбнулся ученику и поднял палец вверх, у парня загорелись глаза. – Предлагаю поднять их одного за другим. Нескольких я наделю способностью пускать всполохи пламени. Им нужно будет лишь вырваться наружу и поджечь крышу трапезной и дормитория. Будем надеяться, что кровельные балки достаточно сухи и хорошо возьмутся. Монахи, понятное дело, все примутся тушить пожар, а мы, воспользовавшись суматохой, попробуем прорваться к воротам. Там, думаю, наши немертвые друзья нам помогут.

– Как же мы поднимем нежить через каменный свод? – недоверчиво спросил молодой маг.

– Кажется, твои зайчатки до сих пор не проснулись, – усмехнулся мастер. – Ты когда-нибудь слышал про усиление?

Тэдгар кивнул.

– От тебя как от заклинателя толку мало, а потому тебе нужно лишь усиливать мои чары, и тогда, будем надеяться, они смогут пробить толщу каменной кладки. Понимаю, времени это займет много. Но у нас нет другого выбора.

– Подождите, сэр, а как мы их поднимем, если вы не будете видеть сами кости?

– Мы будем тыкаться, пока не наткнемся на кость. Далее соберем одного скелета. После чего я применю перенесение взора, то есть буду видеть его глазами. Конечно же, у скелетов нет глаз, но ты понял, о чем я. Тогда я могу оглядеть всю крипту и выбрать прислужников.

– А как они выйдут наружу? – недоуменно прошептал Иан.

– Вышибут дверь.

– Но чем?

– Чем-нибудь. Я, как и ты, не знаю, что для этого имеется в крипте. Придется сориентироваться на месте.

– Ну, хорошо, а что дальше? – спросил рыцарь с изрядной долей сомнения.

– А дальше мы выведем их и подожжем здания. Тут начнется паника. Наверняка всех сгонят, святоши будут бегать с ведрами воды. Далее мы вышибаем дверь – я надеюсь целиком на тебя, парень: мой помощник слишком хлипок для этого – и дверь не выломает, и плечо расшибет. Если охрана до сих пор стоит, придется тебе, брат, поработать мечом. Дальше бежим в скрипторий. Он здесь недалеко, находим рукопись и несемся через клуатр к воротам.

– А наши лошади и вещи?

– Доспехи, думаю, стоит тебе надеть – вдруг придется вступить в бой, да и обстрелять могут, – ответил сэр Даргул. – Наш скарб постараюсь упрятать в гиперпространство на четверть дня. А вот с лошадьми придется попрощаться. Их куда-то увели. А я даже не понял, где у них конюшня. Да и действовать надо быстро, некогда искать.

– Как-то все сложно, – недоверчиво хмыкнул Иан.

– У тебя есть план лучше? – огрызнулся некромант.

– Нет, – покачал головой воин.

– Конечно, мы можем не усложнять, – развел руками магистр. – Просто вышибить дверь, разделаться со стражей. А дальше сюда прибежит вся братия с настоятелем во главе, слугами, послушниками, да и наемников торговой гильдии прихватят. Как тебе такой оборот?

– Ладно, спорить не буду, – кивнул латник. – А ты, Тэдгар, как считаешь?

– Я? – Юноша даже и не думал, что кто-то спросит его мнение. – Я полностью согласен с мастером. По крайней мере, других идей у меня нет.

– Тогда не будем терять времени даром, – подытожил старик. Он показал пальцем на помощника. – Готовь усиление.

Чароплет взял посох и задумчиво поглядел по сторонам, потом подошел к окну и принялся творить заклинание. Вскоре навершье засветилось зеленоватым ореолом. Знаток тонких искусств подождал еще немного, а затем направил мерцающий луч прямо в пол.

– Нет, – покачал он головой, – не прошибает. Ну-ка, парень, помоги мне, дружище.

Ассистент подошел ближе и огляделся в нерешительности.

– Давай, мальчик мой, выдай все, что можешь, теперь от тебя зависит, вырвемся ли мы из этой дыры, – прошептал сэр Даргул.

Иан тоже встал со стула, ободряюще взглянул на товарища и натужно улыбнулся.

Тэдгар кивнул и начал накапливать субстанции тьмы. Господин Мортимер изготовился для новой попытки. Мановением руки юноша направил поток в жезл наставника, а тот выпустил свою долю маны и снова соткал нужную формулу. Теперь импульс шел с удвоенной силой. Все затаили дыхание. На мгновение в комнате воцарилась тишина.

– Пробили! – радостно сообщил Угрехват. Он бы вскрикнул, если бы не боялся подслушивающих монахов.

Рыцарь показал кулак вместо поздравления.

Теперь начались поиски костей. Старик не сомневался: он с помощником смог попасть в некое помещение под покоями настоятеля. Но вот куда? Заклинатель продвигал луч вслепую, то вправо, то влево, то кружил на месте, но пока ни за что не мог уцепиться, как будто крипта была пустой. Вместе с верным ассистентом он прочесывал каждый фут пола, но ничего, даже самого маленького фрагмента не обнаружил.

«Вот сейчас парень исчерпает все резервы, и мы закончим. Я ведь уже подумывал купить ему новую робу, хорошую, заговоренную. Но ведь все денег жалко. А теперь остается только локти кусать. Сейчас мальчишка на последнем издыхании. Ладно, пора сворачивать», – подумал сэр Даргул.

Вслух же он прошептал:

– Хватит, отдохни пока, друг. А потом начнем вон с того угла.

Тэдгар потушил посох и опустился на стул. Он боязливо взглянул на Иана. Тот понимающе покачал головой.

«Переживает, – пронеслось в голове у Мортимера. – Не хочет показаться неудачником».

Рыцарь тоже сел. Видно было, молодой аристократ еле сдерживал себя. Он весь кипел внутри, но не давал волю чувствам.

Все трое глядели друг на друга и молчали. Прошло немного времени.

– Попробуем еще, – решительно произнес Угрехват, – вставай.

Снова маги объединили усилия и направили луч сквозь своды крипты. Теперь они двигались вдоль двери, а затем свернули налево. Есть! Опытный некромант безошибочно определил поглощение. Они точно напоролись на человеческие останки.

– Попали! – восторженно произнес старик. – Даю команду на самосборку. Не ослабляй потока, юноша!

Воин привстал из-за стола, будто мог различить, что происходит в подвале. Меж тем ткач почувствовал, как там в глубине выстраивается полный скелет. Вновь сочленялись швы черепа, зубы вставали на место, фаланги двигались к фалангам, а обломки бедер и голеней присоединялись друг к другу. Впервые со дня смерти древний монах снова встал на ноги и оглядел оссуарий, а сэр Даргул провел перенесение взора.

Крипта представляла собой относительно небольшое помещение с низкими тяжелыми сводами и двумя колоннами. Кажется, ранее здесь были полки и гробы, но сейчас дерево превратилось в пыль, недолговечные конструкции обрушились, а кости перемешались. Вдоль западной стены стояли три мраморных ящика. Видимо, там хранились мощи особо почитаемых членов братии. Судя по всему, сюда редко заходили, а отдельные попытки прибраться сводились лишь к расчистке прохода к алтарю. На нем стояла пара одинаковых бронзовых подсвечников. Должно быть, несколько раз в год здесь все же проводили заупокойные мессы.

У вас, дорогой читатель, наверняка возник вопрос, как же наш герой смог рассмотреть обстановку «глазами» своего прислужника, если в подземелье не было ни окна, ни свечи, ни другого источника света. Но дело в том, что мировосприятие нежити отличается от нашего. Оно основано не на действии света, а на опознавании субстанций магии, в чем-то оно сродни внутривидению. Вот почему мертвецы прекрасно ориентируются даже в кромешной тьме.

Далее все пошло как по накатанной. Сэр Даргул и Тэдгар поднимали скелетов одного за другим. Никто не знал, сколько еще осталось времени, и приходилось торопиться, но все же хотелось сделать отряд как можно более многочисленным – вояки-то из старых костяков никудышные.

Много времени было потрачено и на восстановление маны, ведь запасов хватало от силы на трех покойников. Не стоит забывать: помощник направлял всю свою энергию на пробивание каменного свода, а не на сами заклинания. День дошел до половины, а оба чароплета вконец устали. Зато в крипте стояли двадцать прислужников, троих из которых магистр наделил способностью пускать шары огня.

Едва некроманты закончили, как снаружи послышались голоса. Кто-то вставил ключ в замочную скважину, и дверь открылась. Монахи принесли узникам обед. Нет, не такой, как вчера в покоях настоятеля, а даже хуже того, что подают в трапезной. Один святоша поставил на стол миску моченых бобов, а второй – кувшин воды. Ни слова не говоря, братья поспешили удалиться.

Сэр Даргул попробовал и скривился:

– Фу, гадость, даже соли не положили. Ладно, ребята, выбирать не из чего. Если нам посчастливится сегодня покинуть это место, возможно больше не придется есть до завтрашнего дня, а потому набивайте животы. Тарелка должна быть пуста.

Мортимер украдкой посмотрел на Иана. Тот ведь не привык к такой скромной пище. Но наследник боярского рода, хоть и без удовольствия, начал уплетать безвкусные зерна за обе щеки.

Когда все поели, мастер шепнул:

– Все, пора. Как я понимаю – по крайней мере, в уставах наших обителей так, – теперь у братьев послеполуденный отдых. Они спят или читают в своих кельях. По клуатру никто не шастает. Паломников нет. У нас все шансы остаться незамеченными. Тэдгар, я даю тебе полное управление одним из скелетов. Двух других беру на себя. Только не подведи. Нужно провести его по клуатру так, чтобы не углядели с противоположной стороны. Если заметят – мечи шар огня. Когда окажешься у дормитория, поджигай балки кровли и фахверковых конструкций. Они, правда, сырые, меть в балки под стрехой: скорее всего, они суше, от них загорится крыша, а потом огонь пойдет быстро. Как запалим – назад быстро. Остальных «дружков» задействуем, когда будем пробиваться к воротам.

Магистр установил связь с одним из своих скелетов и вновь применил перенесение взора. Благо, данные заклинания, в отличие от призыва, могли легко преодолевать толстые стены. Теперь он «посмотрел» на дверь – маленькая, хлипкая, выбить вполне можно. Но чем? Безжизненный воитель огляделся. Повсюду труха и кости. А вот же, крышка оссуария, наверняка подойдет. Мраморная плита оказалась тяжелее, чем рассчитывал некромант. Но мертвецам неведомы боль или усталость. Подручный мастера поднял каменный блок, доковылял до ступенек, поднялся по лестнице и с размаху обрушил его на створку. Доски треснули. Еще два удара – и путь свободен.

«Хоть бы шум не привлек никого из братии», – подумал чароплет. Но нет, никто не пришел, даже стражники, охранявшие наших героев, не засуетились.

– Тэдгар, готов?

– Да, сэр.

– Прекрасно. Как выведешь в коридор, держи у стены. Тогда ты, Иан, отвлеки наших тюремщиков, – прошептал Мортимер. – Громко постучи и потребуй еды там или питья.

– Сейчас? – спросил рыцарь.

– Да, сейчас, начинай.

Воин чуть помедлил, затем подошел к двери и начал бить в нее кулаком. Кажется, монахи повскакали с мест.

– Чего надо? – послышался голос.

– Чем это вы нас накормили? Одной гадостью! Да такое даже крысы есть откажутся. У меня от нее живот сводит. Быстрее принесите нам чего-нибудь похожего на нормальную еду.

– Ничего больше давать вам не велено, успокойся, а не то угощу дубиной.

– Мы вам дали пятнадцать золотых. Неужели вы не можете накормить нас на пару серебряников?

– Нет!

– Ну хоть пива принеси, а то одной затхлой водой напоили. Да от ее запаха уже тошнит.

– Сиди смирно, парень, а не то худо будет. – В голосе охранника слышались нотки страха и неуверенности.

Неслучайно братья не решались открыть дверь. Наследник боярского рода принялся трясти за ручку и продолжил словесную перепалку, а чародеи взялись за дело.

Трое скелетов крадучись поднялись по лестнице. Тэдгар вел одного, другого – сэр Даргул. Третий плелся вслед за вторым. Мертвец господина Мортимера «выглянул» в коридор. Четыре стражника у гостевых покоев. Двое стоят с дубинами наготове, остальные ругаются с Ианом. В их сторону никто не смотрит. Более – никого.

– Быстро! – скомандовал опытный некромант.

Подручные магов на цыпочках проскользнули вдоль стены и скрылись за пилястрой в тени. Теперь нужно добраться до выхода. И тут прямо в считаных футах распахнулась дверь, из нее вышел келейник. У магистра чуть сердце не выпрыгнуло из груди. «Только не на нас, только не на нас», – взмолился он про себя.

Пронесло – мужчина повернулся спиной к лазутчикам, направился в сторону и скрылся в покоях аббата. А призванные миновали еще два пролета и метнулись на противоположную сторону. Прислужник Угрехвата чуть приоткрыл створку и выглянул наружу. Клуатр отсюда просматривался не весь, но, кажется, во внутреннем дворе никого не было.

– Быстро! Сразу беги вперед, к аркаде, там хоть можно схорониться за колоннами, – прошептал ученый Тэдгару.

Тут пути наших героев расходились. Мастер должен был вести своих скелетов налево, к рефекторию, а ассистент – направо, к дормиторию.

В обители святого Ярфаша стояла тишина. Братья действительно разошлись по кельям на время дневного отдыха. Солнце уже успело растопить утренний снег. Теперь оно светило ласково, почти по-весеннему. Во внутреннем дворе не чувствовалось ветра. В аккуратных квадратах сада на черном фоне голой взрыхленной земли виднелись по-хозяйски обрезанные на зиму кусты роз и ровно подстриженные живые изгороди. В противоположность зловещим планам наших героев все здесь дышало покоем и умиротворением.

Сэр Даргул пустил мертвецов гуськом, чтобы они не поднимались над невысокими стенками между колоннами галереи. Постоянно оглядываясь, воины нежити двигались вперед. И у Тэдгара, все, похоже, шло хорошо. По крайней мере, парень молчал, его лицо сохраняло спокойную сосредоточенность. Иан уже закончил перепалку со стражниками и теперь сидел на стуле, сложив руки в напряженном ожидании.

Тем временем прислужники Угрехвата завернули за угол и двигались вдоль трапезной. Как вдруг сзади со скрипом отворилась дверь капитула.

Будто находясь там, в клуатре, а не здесь, в комнате для гостей аббата, магистр жестом приказал помощнику пригнуться. О ужас, кто-то шел в сторону рефектория! Вот он уже напротив двери покоев настоятеля. Ему оставалось полпути, и тогда скелеты окажутся на виду. Благо, они находились на уровне выхода из колоннады, где дорожка пересекала сад с севера на юг. Опытный некромант заставил своих подручных как можно медленнее опуститься на четвереньки. «Времени хватит, времени хватит с лихвой, его должно хватить, – убеждал он сам себя, – только бы не брякали кости».

Теперь мертвецы аккуратно проползли и залегли между низкой стенкой галереи и кустами живой изгороди. И когда, казалось, все было готово, задний прислужник натолкнулся на переднего, и тот врезался головой в каменный блок. Послышался удар. Сердце старика сжалось и остановилось на миг. Тот роковой звук прозвучал в его ушах как раскат грома.

Монах остановился, тревожно огляделся по сторонам, прислушался – тишина. Из клуатра он не мог заметить неживых лазутчиков. Самого брата сэр Даргул тоже не видел. Но здесь, как автор, я сделаю вольность и расскажу читателю, как было дело.

Вдруг открылась дверь рефектория, и в проеме появились элемозинарий с послушником. Очевидно, они решили отправить остатки монастырской трапезы для раздачи нищим. Вероятно, мужчина шел как раз к ним, а потому поднял руку и прибавил шагу. Те подождали его, вместе все трое направились к арке дормитория и вышли наружу.

Пронесло. Мастер рукавом утер пот со лба. Теперь пора действовать, а то как бы еще кто не вышел. Он дал знак Тэдгару, а сам поднял скелетов на ноги и скомандовал им дать разряды. Языки пламени завихрились между костлявыми руками, формируя испепеляющий шар. Мертвецы размахнулись и пустили клубы огня прямо под стреху, в кровельные балки.

Назад поджигателей решили не возвращать: слишком хлопотно. Завели обратно под кусты живой изгороди и отпустили. Заклятие на останках сохранили: если нужно, снова призвать будет просто.

– Запалили успешно, – прошептал некромант рыцарю, – сейчас остается только ждать, пока все сбегутся. А ты, – обратился маг к ученику, – помоги нашему лорду облачиться в доспехи. Мы скоро выступаем. Поторопись.

Поначалу ничего не нарушало тишину, снаружи не доносилось ни звука, и мастер уже начал опасаться, а не угас ли пожар. «Вдохни и выдохни, приятель, не паникуй. Если ты дашь слабину, твои юные друзья вытворят такого... Им нельзя показывать, как ты теряешь самообладание. Давай еще раз. Вдох, выдох, – говорил сам себе магистр, – они должны видеть, что все под контролем».

Мастер глянул через плечо. Тэдгар стоял на коленях и прилаживал правый набедренник Иану. Тот возился с левым. «Когда руки заняты, голову реже посещают тревожные мысли, – продолжил успокаивать себя старик. – Ты же знаешь, чародейское пламя не может просто так погаснуть, довольно долго его поддерживают магические субстанции и не дают потухнуть, такой огонь прожорлив, он просочится в любую щель и найдет себе пищу, только подожди».

Когда парни дошли до надевания набрюшника, снаружи донеслись крики и торопливые шаги. Вскоре кто-то приблизился к стражникам.

Воин быстро сообразил и приник ухом к двери.

– Ты понимаешь, что они говорят? – нетерпеливо прошептал сэр Даргул рыцарю.

Тот прислушался, и вскоре хищная улыбка показалась на его лице:

– Пожар, горят кельи и крыша трапезной.

– Отлично! – удовлетворенно произнес заклинатель. – Но мы еще, пожалуй, подождем. Однако поторапливайтесь, ребята.

Вскоре на башне церкви забил колокол. К надзирателям снова кто-то подошел.

Раздался недовольный голос:

– А вы чего стоите? Мы горим, а они прохлаждаются. Немедленно помогать!

– Мы охраняем преступников, – пробурчал стражник.

– Идти всем. Приказ настоятеля. Всем – значит всем.

– Хорошо-хорошо, идем.

Наш герой с его скудными познаниями в ульпийском, конечно, не понял разговора.

Но вот Иан сообщил:

– Они уходят!

– Кто? – спросил Тэдгар.

– Охранники, они отправились тушить пожар.

– Того я и добивался, – ухмыльнулся Угрехват. – Заканчивайте и вперед!

Вскоре все было готово. Старик отправил скарб в гиперпространство, латник надел шлем и сжал рукоять меча.

– Ну, будем считать, что не зря ты молился, дружок, – с деланой веселостью проговорил сэр Даргул ассистенту и кивнул воину.

Рыцарь разбежался и с наскоку вышиб дверь. Маги вышли в коридор, а затем в клуатр. Слева и спереди валили клубы пара. В воздухе пахло виски с Иниш Мор, солод для которого, как известно, коптят на торфе, оттого напиток и отдает гарью. Во дворе суетились монахи: кто нес ведра воды, кто махал руками, кто просто бегал вокруг горящих зданий.

– Щиты! – приказал Мортимер. – А теперь бегом!

Беглецы понеслись по коридору галереи. Кажется, в общей суматохе на них внимания никто не обращал. Вдруг опытный некромант заметил, как кто-то вошел в скрипторий. Подбежав, магистр дернул ручку на себя – дверь не подалась. Неужели ее закрыли? Не сдержавшись, Угрехват начал молотить по доскам кулаком.

В тот же миг изнутри послышался голос:

– Ни к чему так долбиться, если можно вежливо постучать. Мы в обители святого Ярфаша всегда ряды гостям.

Створка распахнулась, и старик чуть не ввалился в проем. За ним ворвались Тэдгар с Ианом. Перед ними стоял темный священник Дьенеш и издевательски улыбался.

Сэр Даргул открыл было рот, как вдруг понял, что не может говорить.

И не только говорить. Его будто парализовало на месте. Парни тоже оцепенели.

– Как много звуков, – продолжал святой отец. – Но здесь, в монастыре, мы ценим тишину, а потому молчите. Ну вот, так-то лучше, – торжествующе продолжил служитель. Он специально растягивал слова, и его мерзкая ухмылка отражалась в каждой грани кристалла в навершье посоха. – Впрочем, я вижу, вы, господа, тянетесь к знаниям. А потому я тут лишний. Ну все, ухожу, не буду вас более мучить своим присутствием.

Меж тем заклинание начало ослабевать, и Мортимер смог выдавить:

– Какую игру ты затеял?

– Ч-ч-ч, – вместо ответа прошипел клирик и демонстративно прижал палец ко рту. – Не шумите, в обители драгоценных знаний важна тишина. Я смотрю, вы хотите покинуть наши хранительные стены. Что ж, выход ближе, чем вы думаете. О! – Дьенеш встрепенулся. – Кажется, к нам скоро придут гости. Пожалуй, лучше будет, если я вас закрою. – С этими словами он направился к двери, захлопнул ее и повернул ключ в замке.

Наши герои снова были заперты. Чары спали.

– Тысяча йейлов! – бросил сэр Даргул и рванулся между пюпитров к тому из них, куда начальник скриптория вчера отнес колдовскую книгу. – Как я мог проворонить? Как я мог?

А про себя думал: «Стареешь, друг, ой стареешь. Вот лет двадцать назад смог бы ты вляпаться в такую переделку? Может, и правда пора завязывать с приключениями. Хорошо, что хоть мосластого дуботола с собой прихватил. Один раз он уже пригодился, теперь, быть может, и еще понадобится. Но сейчас скорее бы вырваться отсюда».

Угрехват бросал взгляды направо и налево, ворошил бумаги. Тут нет, там нет. Да где же? А, вот. На последнем столике он увидел самую тонкую рукопись, узнал корявый минускул. Применил внутривидение – так и есть, она!

Как канюк цапает кролика, уж – лягушку, щука – вьюна, некромант схватил драгоценную добычу и уж было развернулся обратно, как вдруг раздался стук. Кто-то дернул за ручку, а затем начал неистово молотить в дверь.

– Открывайте, марлоковы дети, все равно мы до вас доберемся, змееныши! Горите в праведном огне, недоноски! Мы знаем, что вы там! Теперь не убежите!

Да, дорогой читатель, прав был темный священник Дьенеш. Их все-таки заметили, ведь не может сотня людей смотреть в одном направлении одновременно. Кто-то да и обернется назад. И вот теперь в клуатре столпилось не менее дюжины разъяренных монахов. Было бы больше, если бы остальные не таскали ведра в попытках залить пожар.

– Держите ее! Держите сильнее! Не дайте им вышибить дверь! – Закричал сэр Даргул, подбежал и сам навалился плечом рядом с Ианом, сдерживая удары.

И очень вовремя: доски уже сотрясались от резких толчков. Кажется, братья решили в буквальном смысле слова пробиться к нашим героям.

– Тэдгар, сдвигай мебель! Если мы сможем упереться вон в ту колонну, нам удастся заблокировать проход! – заорал мастер.

Парень кивнул и бросился выполнять приказ.

Взгляд на окна – решетки на всех, толстые, прочные. Видать, святоши со знанием дела подходят к охране драгоценных манускриптов. Вот бы высадить одну. Нападающие уже начали молотить дубинками. А долговязый муфлон еще возится с пюпитром. А если топорами будут рубить? Нет, нужно их отвлечь. Пора пожертвовать скелетами из крипты. Магистр сотворил заклинание и приказал нежити нападать. Нет, ни перенесения взора, ни ручного контроля не будет. Некогда. Пусть действуют в соответствии со своими примитивными инстинктами. Вскоре раздались испуганные вопли и топот ног. К тому моменту помощник уже приволок несколько столов и стульев, а теперь возился с большим шкафом. Молодец вихрастый, поставит его – и дверь будет плотно подперта.

В коридоре слышались звуки борьбы. Судя по всему, завидя ходячих мертвецов, добрая половина монахов в ужасе разбежалась, а оставшиеся переключились со штурма скриптория на прислужников некроманта. Хоть какая-то передышка. Но времени терять нельзя. Надолго поднятых не хватит, да и оружия у них нет.

– Иан, ты можешь что-нибудь сделать с решетками на окнах? – крикнул Угрехват.

– Попробую! – гулко отозвался рыцарь в шлеме.

А Тэдгар удивленно заорал:

– Смотрите, смотрите!

Сэр Даргул повернул голову и увидел, что на месте, где стоял шкаф, обнаружился люк в полу.

Юноша потянул за ручку и с грохотом откинул створку. В проеме обнаружились ступеньки, уходящие вниз, в темноту.

– Хватит пялиться, ты сначала эту громадину сюда допри, потом глядеть будем! – одернул его старик.

Парень послушно подчинился. Наконец-то. Теперь вломиться внутрь будет непросто. Исследователь склонился над ходом, зажег посох и посветил. Лестница уходила глубоко. Вроде бы ее участок ниже фундамента прорубили непосредственно в толще скалы. Некромант провел рукой, пытаясь определить движение воздуха, – так и есть: тянет холодом, определенно где-то есть отверстие наружу.

– По-моему, здесь подземный ход. Наверняка он ведет из монастыря, – сказал магистр. – Иан, заканчивай с решеткой, давай сюда.

Рыцарь подошел и спросил:

– Вы хотите спуститься туда?

– Да, нам нужно спешить, – ответил ученый.

– Ну откуда вы знаете, что на том конце не тупик? Мы можем оказаться в западне.

– Да, это так, – покачал головой господин Мортимер. – Но и тут мы в западне. Давайте хотя бы попробуем спастись.

Глаз воина сэр Даргул не видел. Но во взгляде Тэдгара он прочитал одновременно и неуверенность, и надежду.

– Ладно, – начал мастер твердо. – Как старший в группе и организатор экспедиции я решил. Мы должны пойти туда, должны искать спасение. Если я окажусь неправ, кляните меня. Беру ответственность на себя. Нам так и так умирать. – С этими словами Угрехват шагнул на ступеньки и начал спускаться.

Ребята последовали за ним.

«Верят, они верят мне оба, – думал знаток темных искусств. – Хоть бы не подвести их. Хоть бы там был выход. Парни не должны погибнуть из-за меня. Нет, мы не сгинем в этой дыре, мы выберемся, обязательно выберемся. Нам катастрофически не везло все время. Сначала кто-то рылся в наших вещах в таверне, потом исчез важнейший информатор, научные изыскания застопорились, Иан чуть не погиб, а я потратил целое состояние, сегодня прихвостни Лудо добрались до нас, а теперь нам не дали сбежать из скриптория. Но, может быть, теперь удача посетит нас? Ведь должно же хоть когда-то повезти!»

Тем временем проход становился ниже и уже, света в конце видно не было. Одно утешало: если они до сих пор идут, это точно не вход в крипту или подвал. Наверняка здесь предусмотрены тайные тоннели за пределы стен. И, конечно же, один из них было бы логично устроить в скриптории, объединенном с библиотекой. Ведь отсюда можно унести часть бесценных рукописей. Однако более всего господина Мортимера занимало поведение темного священника Дьенеша. Сначала сэр Даргул проклинал его за то, что тот запер их. Он думал, будто клирик хочет поймать их в ловушку. Но сейчас получалось по-другому: служитель мог преследовать иную цель. А если он хотел спасти беглецов? Ведь, не запри он дверь, монахи непременно добрались бы до наших героев. К тому же он и предупредил их, говоря «к нам скоро придут гости». А еще его фраза: «Выход ближе, чем вы думаете». Неужели тут крылся намек на подземный ход? Нет, бред, как может человек, живущий в монастыре, помогать тем, кого настоятель подозревает в преступлении?

Угрехват старался уже не думать о странном незнакомце. Он прислушивался к звуку шагов. Нет, их никто не преследует. Почему? Так и не смогли ворваться в скрипторий? Или до сих пор не расправились со скелетами? Или решили, что гнаться бесполезно? В любом случае хорошо. С каждым шагом росла уверенность: они куда-нибудь да выберутся. Иан с Тэдгаром молчали. Долговязым парням приходилось сильно пригибаться. Мастер улыбнулся: хотя бы в этом у него небольшое преимущество. Кажется, воздух стал свежее, холоднее. Неужто близок выход? Вполне возможно. Да, по узкому низкому коридору нельзя идти быстро, но прошло довольно много времени. Получается, они уже вполне могли очутиться за стенами монастыря.

И вот наконец блеснул свет. Сердце сэра Даргула подпрыгнуло, в груди защемило. Старик не подкачал, не подвел ребят. Впереди виднелся проем. Он был заложен камнями и валежником, замаскирован лапником и ветвями. Угрехват вместе с учеником принялись разбирать завал. Наследник боярского рода не смог поучаствовать: все-таки в доспехах было неудобно наклоняться и откидывать булыжники. Кроме того, он шел последним и не мог подойти близко. Зато чародеи, толкая друг друга, торопились разбросать бревна и валуны.

В конце концов отверстие стало шире, и, будто бы дразня и раззадоривая наших героев, с шумом налетел порыв ветра и обдал их волной свежего воздуха, так непохожего ни на затхлость подземелья, ни на гарь пылающего монастыря.

Все, путь свободен. Господин Мортимер, Иан и Тэдгар вылезли наружу. Они стояли на площадке на склоне горы Вырфул Ражмер. Монастырь Святого Ярфаша остался позади и выше. А впереди открывался захватывающий вид на Венеды. Скалистые горы с причудливыми угловатыми гребнистыми отрогами пестрели в предзакатном свете. Большие участки серой холодной породы сменялись бурыми клочками, поросшими лесом с жухлой травой и сухими мхами. Тонкие березы и буки стояли в основном голыми, зато сосны темнели густой зеленью. Некоторые деревья буквально карабкались по уступам, порой почти отвесным. Чудом задержавшиеся на камнях семена пустили корни в глубокие щели между вайями папоротников-многоножек и вудсий и через много лет, вопреки палящему солнцу, ливням, оползням и шквалам, превратились в стройных великанов. И порой казалось невероятным, как вообще они могли не то что расти, а хотя бы просто удержаться. Крутизна обрывов завораживала, от остроконечных пиков нельзя было оторвать глаз, утесы поражали причудливыми формами. Ветер и вода – два ваятеля хребтов, неутомимо совершенствующие свои колоссальные творения.

– Ладно, нам нужно поторапливаться, – нарушил молчание Иан. – Нас могут обстрелять сзади, хотя бы вон с той башни.

Беглецы уже было собрались спускаться, как вдруг Тэдгар закричал:

– Смотрите, смотрите!

Старик с латником повернулись и увидели его. В ясном, безоблачном небе между двух заснеженных вершин точеный силуэт выделялся особенно четко. Огромный зверь летел вдаль на головокружительной высоте. Длинное змеевидное тело изгибалось при каждом взмахе вытянутых кожистых крыльев. Чешуя, что прочнее любых доспехов, бронзовела в лучах предзакатного солнца. Короткие лапы были плотно прижаты к туловищу. Голову ромбовидной формы венчали несколько пар острых рогов.

– Кто это? Неужели вирм? – спросил парень.

– Да, – ответил рыцарь, – именно он. Правда, он прекрасен?

– Он великолепен, – завороженно произнес юноша. – Подумать только, я первый раз в жизни увидел дракона.

Глава XII,

в которой герои бóльшую часть времени сидят и рассказывают друг другу истории

Вот наши герои и на свободе. Монахи? Они сейчас заняты пожаром. Им пока не до преследования беглецов. Должно быть, ты рад, дорогой читатель? Однако маги и воин далеко не в безопасности. Предстоят новые свершения. Но пока искателей приключений ждет передышка. Ведь ночь вот-вот вступит в свои права и покроет землю бархатным саваном зловещего мрака. Нет-нет, все странствия стоит отложить на утро. А потому впереди у нас мерные беседы у костра, пляска языков пламени и треск поленьев. Надеюсь, милый друг, ты уже догадался довести воду в чайнике до появления жемчужных нитей и заварить горстку пушистых почек белого чая. Если нет, сделай это прямо сейчас. Именно он наполнит чарующим ароматом образы далекого Залесья.

Пора снова представить неприступный монастырь на горе, отвесный обрыв, над которым высятся его стены, и относительно пологий, сильно потрепанный ветром отрог, у места отхождения которого чернеет неприметное отверстие. А что это за три человеческие фигурки двигаются по осыпавшемуся склону? Да то наши герои. Иан не без помощи Тэдгара уже успел снять доспехи, как только маленький отряд оказался, по мнению рыцаря, вне досягаемости стрелков. А сэр Даргул, поворчав для проформы, все же отправил гарнитур в гиперпространство, сказав перед этим, что сие хранилище – не мочевой пузырь кита и для всего хлама там места не хватит, да и удерживать такие объемы можно лишь недолго.

Каждый из беглецов был счастлив, хотя бы на краткий миг. Они живы, целы, выбрались и до сих пор вместе. Однако теперь следовало озаботиться вещами насущными, и тут радости у друзей поубавилось. Им предстояло провести ночь в горах без теплой одежды, без еды, воды и крыши над головой. Молодой маг уже успел подумать о предстоящих невзгодах, но боялся заговорить о них вслух. Он не желал портить восторженного настроения, овладевшего спутниками. Однако старик сам решил положить конец веселью.

– Скажи, Иан, а есть здесь какая-нибудь деревенька или сторожка, где бы мы могли переночевать? – поинтересовался Угрехват.

Воин горько усмехнулся и посмотрел на собеседника:

– А сами вы как думаете? Нет, по крайней мере мы не сможем добраться до ближайшей из них до темноты.

– Так и знал, – кивнул мастер. – Есть какие-нибудь другие идеи?

– Слышал я, ульпийские торговцы в этих краях, если ночь застает их в пути, останавливаются в пещерах. В скалах вдоль дороги, как в тальмарийском сыре, порядком дыр. А там и кров, и ветра не дуют, а если развести костер, то и тепло по крайней мере. Всяко лучше, чем в лесу.

– Хорошо, сегодня переночуем в пещере, а завтра куда двинемся? – подал голос Тэдгар.

Кажется, вопрос юноши поставил исследователя в тупик. Сэр Даргул задумался.

Видя его замешательство, рыцарь решился:

– Я смотрю, никто из вас наших мест не знает. Хочу предложить вот что. Здесь недалеко есть замок Тёрцштайн. Он находится на пути из Залесья в Ульпию. Будем там завтра к полудню, если поторопимся. Принадлежит он королю. А кастелян – вассал моего отца. Он служил в Неспящих и ордене Белого Вирма. Старик давал отцу клятву верности, а потому должен нас приютить. Надеюсь, он сможет обеспечить нас продуктами и даже выделит лошадей. Когда он узнает, что вы меня уже трижды спасли, наверняка захочет вознаградить вас.

– Звучит заманчиво, друг, но почему ты так уверен, что тот господин встретит нас с распростертыми объятьями? Если новость о гибели Харнмаха от рук трех приметных иностранцев дошла до него, ему впору взять нас под стражу, заковать в колодки и отправить в Кронбург в железной клетке.

Иан насупил брови и огрызнулся:

– Это у вас, у простолюдинов, клятвы ничего не значат, а у нас, у благородного сословия, честь превыше всего. А потому аристократы не нарушают клятв, по крайней мере данных другим дворянам. Это – дело чести. Нынешний кастелян присягнул на верность моему отцу и всем его потомкам. Он обязан помочь нам, кому бы сейчас ни служил. А кроме того, король Мациус не доверяет Кронбургу. Вот почему он поставил управляющим замком не тальмарийца, как того хотели жители проклятого города, а человека, мать которого была из Гунхарии, а отец – из Ульпии. Он никогда не пойдет на поводу у торговой гильдии. Ручаюсь.

– Хорошо, – процедил сэр Даргул с таким видом, что было понятно: ответ его не убедил.

– Вот увидите, – добавил латник примирительным тоном, – старина Йорга не подведет. Вы узнаете настоящее ульпийское гостеприимство.

Из истории Тэдгар мог припомнить пару примеров, когда самые благородные лорды нарушали собственные обещания. Однако в учебниках такие случаи описывались как исключительное, недопустимое вероломство. Почему-то юноше сейчас очень хотелось верить Иану, ведь он – истинный аристократ, который отвечает за свои слова.

Через некоторое время путники вышли на дорогу. Та извивалась по дну ущелья, повторяя любые причуды рельефа, на нее со всех сторон буквально давили горы, как если бы они стремились сойтись друг с другом и уже более не пускать ни одного чужака в царство голых скал и заснеженных пиков. Начало темнеть, а подходящего для убежища места так и не нашли, и юноша уже всерьез думал, что придется коротать ночь в лесу. Теперь вся радость от освобождения улетучилась, и ей на смену пришли голод и стужа. Каждый порыв ледяного ветра заставлял дрожать, охватывать плечи руками, наклонять голову к груди и сильнее кутаться в меховую накидку. Сосущая боль ни на миг не покидала живот, будто одна стенка пустого желудка прилипла к другой. Моченых бобов хватило ненадолго. Разговоров больше не заводили, и наши герои шли в невеселом молчании.

– Смотрите! – вдруг крикнул Иан. – Пещера!

– Где? – недоуменно спросил Тэдгар.

– Да вон же. – Рыцарь показывал на склон, густо поросший тонкими буками и березами.

– Я ничего не вижу, – признался молодой маг.

– Так ты не умеешь их искать и находить, дружок, – усмехнулся воин.

– Ладно, пошли туда, – махнул рукой сэр Даргул. – Я насквозь продрог, да и хочется уже куда-нибудь кости пристроить.

– А вы видите ее, сэр? – не унимался пытливый ассистент.

– Нет, но я доверяю чутью господина Стежара, – ободряюще ответил старик.

Похоже, наследнику знатного рода понравились слова ученого, а то юный некромант подозревал, что товарищ расстроился, ведь для освобождения из монастыря потомок древней династии почти ничего не сделал. Теперь же он вел чародеев за собой, как утка свой выводок, и, как ни крути, оказался полезным. Вместе они теперь карабкались по опасным уступам. Надо было тщательно выбирать, куда шагнуть, так как тут ничего не стоило скатиться вниз, если камень, на который ты невзначай встал, вдруг выскакивал из-под ног. Путники опирались на посохи или хватались за ветки деревьев. Пришлось изрядно попотеть, но зато Тэдгар смог хоть немного согреться. Иан превосходил соратников по ловкости и проворству. И молодой маг не раз полагался на его сильную руку. Воин помогал заклинателям с удовольствием. Наконец-то он чувствовал себя по-настоящему нужным.

– Вот она! – воскликнул латник.

Помощник исследователя запрокинул голову и чуть не навернулся со скалы. Только жесткий корень сосны спас положение. Рыцарь вовремя схватил парня за запястье и буквально втянул наверх.

– Цел? – спросил он с улыбкой.

– Цел, – вздохнул юноша.

Потом наследник боярского рода помог сэру Даргулу, и когда все очутились наверху, беглецы подошли ко входу в пещеру.

Проем обрамляли сухие бурые вайи щитовника, а по бокам и сверху нависали скрученные от холода грязно-зеленые гирлянды многоножек. Накипные лишайники покрывали склон серыми и желтоватыми сливными пятнами с фестончатыми краями, бархатистые мхи торчали из трещин. Отверстие в скале было довольно большим. Через него можно было пройти не наклоняясь.

– Проем огромный – телега проедет. Будет задувать, – посетовал магистр.

– Был бы маленький, разве бы я смог его заметить с такого-то расстояния? – развел руками Иан.

– Ладно, хорошо. Нам повезло хотя бы с таким убежищем.

Они прошли внутрь. Пол оказался неровным и сырым. К тому же везде лежали обломки сталактитов и глыб обрушившегося свода. Сама полость в скале по форме напоминала фиговый плод, двадцать шагов в длину и столько же в ширину. Вроде бы по левую руку находился лаз в другой зал, но его завалило камнями.

Сэр Даргул зажег навершье посоха и деловито оглядел каждый закоулок и весь потолок, даже проверил последний на прочность в нескольких местах. Было заметно, что старик рассчитывал на другое, но все уже изрядно устали, а трудный подъем и сгущавшиеся сумерки лишали беглецов выбора.

– Придется остаться здесь, – вздохнул опытный некромант. – Не так уж и плохо, – подбодрил он прежде всего самого себя. – Сейчас главное – собрать хвороста и дров, да побольше. Их должно хватить на ночь. Нам нужно тепло, а то руки зябнут, да и дикие звери боятся пламени. А потому вперед! Этот рывок последний. Не время раскисать. Отдохнете потом.

Тэдгару не хотелось покидать едва обретенное пристанище, но костер действительно нужен. Наши герои снова вышли наружу. По правую руку от входа отрог отдалялся от дороги в сторону основного хребта. Там на уровне пещеры сформировалась терраса. Ее покрывали стройные буки и сосны. Именно сюда отправились беглецы в поисках валежника. Юноша увязался за Ианом. Парень считал, будто так он сможет сблизиться с рыцарем. Ведь каждому нужен друг, которому можно доверять.

Часто слышишь фразу «Противоположности притягиваются». На мой взгляд, данное утверждение в корне неверно и применяют его обычно, дабы оправдать из ряда вон выходящие случаи, которые являются исключением, а не правилом. Ну не может ученый профессор увлеченно общаться с городским попрошайкой безо всякого образования. Я считаю: человека привлекает именно подобное. Ведь наверняка дорогому читателю доводилось видеть, что товарищи часто одеваются на один манер и даже внешне походят друг на друга. И наоборот: если один из знакомых внезапно беднеет или богатеет, то и отношениям приходит конец. В основе такого рода вещей лежит общность взглядов, интересов, воспоминаний и возможностей.

Вот и Тэдгар видел в Иане в некотором роде себя, причем улучшенную копию. Парни были ровесниками, примерно одного роста и сложения, имели общие черты характера и уже успели кое-что перенять один от другого, как часто бывает у людей, вынужденных проводить много времени вместе. Всего за пару дней они успели многое пережить, несколько раз чудом избежали смертельной опасности, находились на грани гибели, сражались плечом к плечу, сообща ели, пили, строили планы. Кроме того, рыцарь сделался для молодого мага примером. Ученик сэра Даргула был тощим и костлявым, хоть его нельзя было назвать слабаком. Но все же мускулистый воин превосходил его в силе, проворстве и выносливости. Образование и постоянные упражнения, полагающиеся аристократу, сделали осанку наследника боярского рода благородной, речь четкой, размеренной, а мышление возвышенным. Несмотря на одинаковый возраст, он выглядел заметно взрослее и увереннее Тэдгара, будто старший брат. Вот почему начинающий некромант тянулся к нему, пытаясь вобрать лучшие черты. Однако между парнями имелось еще кое-что общее. Это осознавал заклинатель, но никак не желал признать Иан. Горькая правда: оба героя оказались без дома, связей и гроша в кармане. В целом мире они нужны были только друг другу, да сэру Даргулу, который и свел их вместе.

Ходили недолго, в основном валили сухостой и ломали его на несколько частей. Вопреки ожиданиям молодого мага, рыцарь старался не разговаривать. Общество спутника явно тяготило его. Помощник ученого решил, что товарищ считает сбор дров занятием, подобающим крестьянину, но недостойным аристократа, из-за этого господин Стежар чувствовал себя не в своей тарелке, а потому заклинатель решил оставить воина в покое.

Юный чароплет снова ушел в себя и специально немного отстал от латника. Меж тем в горах становилось все холоднее, закат почти догорел, а ледяной ветер протяжно завывал в кронах буков. Деревья раскачивались, и казалось, вот-вот корни вырвутся из-под земли и лесные исполины шаткой походкой двинутся со всех сторон на непрошеных гостей.

Когда Иан и Тэдгар вернулись с полными охапками сырых палок, обломков стволов и сучьев, сэр Даргул уже сидел в пещере. По левую руку лежала груда хвороста. Весь скарб был призван обратно из гиперпространства, и теперь мешки, сумки и свертки стояли вдоль южной стены. Напротив входа старик сложил из булыжников очаг и развел костер.

Магистр покосился на добычу парней и усмехнулся:

– Кажется, кто-то сегодня хорошо поработал. Вот только награды у меня нет. Садитесь поближе, ребятки, замерзли же. Сам я вот только-только отогрелся.

Воин и маг с грохотом побросали дрова в кучу и опустились на валуны около огня.

– Обещаю, завтра вам не придется терпеть такие лишения. В замке Тёрцштайн каждый найдет мягкую постель и сытный ужин, – уверенно заявил рыцарь.

– Кстати об ужине, – не дал продолжить Угрехват. – У нас есть три сухих лепешки, еще из Кронбурга. И больше ничего. Каждому по одной. Во флягах осталось немного воды. Но постарайтесь экономить. Непонятно, как скоро мы сможем пополнить запасы.

Мастер встал, подошел к котомке и достал три круглых куска черствого хлеба.

– По крайней мере, без плесени, – прибавил он и вернулся обратно.

Тэдгар старался есть медленно, тщательно разжевывая каждый кусочек. Ведь, кроме хлеба, у них ничего нет и, видимо, не будет как минимум до полудня. Но от того аппетит еще более раззадоривался, а сосущая боль в желудке не уменьшалась. Высокие парни постоянно страдают от голода: как бы много они ни ели, чувство насыщения пропадает очень скоро. И куда все девается? Юноша знал: заснуть сегодня, скорее всего, не удастся – ночью живот будет бурлить, а наутро к горлу подступит тошнота и станет сводить скулы.

– Ладно, мне хватит, – неожиданно произнес сэр Даргул.

Он отломил половину своей лепешки, разделил ее на две четвертинки и подал спутникам.

– Вот, возьмите, вам нужнее, – сказал магистр. – Мне, старику, много не требуется.

– Нет, не надо, оставьте на утро, сэр. – Тэдгар не мог забрать последний кусок у наставника.

– Если я решил, будь посему, – отрезал господин Мортимер и даже отодвинулся от ученика.

Ассистент понимал, почему мастер поступил так. Молодому магу стало грустно и отчего-то стыдно. Он глубоко вздохнул и отвел глаза. Перед ним плясали языки пламени. В глубине костра ровно мерцали угли, поленья трещали, в воздух вздымался пепел и исчезал, уносимый ветром. Все молчали. Слышно было лишь, как зубы вгрызаются в черствый хлеб.

Тишину нарушил Угрехват:

– Давайте теперь посмотрим то, за чем мы прибыли в монастырь. – Он достал из сумки рукопись и положил себе на колени, взмахнул рукой над манускриптом – легкое зеленоватое сияние окружило ладонь, повел пальцами – невесомое светящееся облачко соскользнуло вниз и проникло в страницы. Сэр Даргул открыл книгу и сосредоточенно поглядел на разворот.

Внутривидение – догадался Тэдгар.

– А-а-а, детский фокус, – разочарованно протянул исследователь. – Уж можно было выдумать что-то поинтереснее. Лунные чернила – самая обычная уловка. Ты знаешь, как они работают? – обратился он к ученику.

– Да, сэр. Лунные чернила не видны просто так. Но если они адсорбируют на себя лучи луны, буквы начинают проступать. Обычно используются вместе с антилунными чернилами. Те при поглощении лучей луны, наоборот, скрываются из виду. То есть обычно лунными чернилами пишут скрытый текст, а антилунными – маскирующий.

– Браво! Хоть что-то отложилось в твоей косматой голове за время учебы. Где-то у меня был конденсатор лунных лучей, – сказал магистр и отправился к ящику с походной лабораторией.

Он открыл замок, отыскал нужное отделение, порылся там и извлек небольшой предмет, похожий на линзу. Материал напоминал горный хрусталь.

– Так, нам нужно подойти к входу, – улыбнулся Угрехват.

Он зажал книгу под мышкой и зашагал к проему.

– Полнолуние, – произнес некромант, – долго возиться не придется.

Старик повел пальцами над кристаллом, и тот начал испускать слабое нежно-голубое сияние. Мастер положил прибор на открытую ладонь и поднял вверх. Тэдгар встал рядом и принялся наблюдать. Поначалу как будто бы ничего не происходило. Но вот постепенно лучистость стала усиливаться. Свет с каждым мгновением делался все ярче и ярче, холодные оттенки исчезли, и остался только белый. Юноша подумал: «Будто звезда сошла с небес и теперь мерцает в руках у заклинателя».

– Готово, – заключил ученый, сел на большую глыбу, положил рукопись на колени и раскрыл ее.

Ассистент заглянул через плечо магистра. Рыцарь пристроился с другой стороны. А сэр Даргул начал медленно водить конденсатором над листом. Серебристые потоки начали нисходить с линзы, и там, где они касались поверхности пергамента, проступали буквы, а записи, которые были видны днем, исчезали.

Так, не торопясь, Угрехват обрабатывал страницу за страницей.

– До утра хватит, – произнес он рассудительно, – а дальше чары развеются. Ладно, пойдемте назад. Холодно здесь стоять.

Наши герои вернулись в пещеру и заняли свои места у очага.

Мастер зажег посох и поглядел на текст:

– Нет, не эльфийский, а жаль. И даже не тальмарийский. Иан, сядь-ка сюда, пожалуйста. Погляди, тебе знаком этот язык?

Воин опустился рядом с некромантом и взял манускрипт.

– О, да тут написано на ульпийском, – удивился он. – Никак не думал, что на нашем языке пишутся колдовские книги.

– Ты сможешь разобрать? – спросил старик.

– Думаю, да, – кивнул наследник боярского рода.

– Тогда почитай, пожалуйста, и переводи нам вслух. Я-то ничего сам не понимаю, а страсть как хочется узнать, как мог тот хваленый чародей крови дойти до такого открытия.

Рыцарь усмехнулся и начал:

– «Жизнеописание чародея крови Аулона Дагмартора, написанное им собственноручно. Родился я в семье кузнеца в деревне близ города Репсау. Звали меня Бросу. Мне было пять или семь лет, когда после половодья часть берега реки обвалилась и из-под слоя глины показались остатки каких-то стен. Мальчишки часто играли там. Иногда удавалось отрыть что-нибудь интересное. Кто наконечник стрелы найдет, кто старый гвоздь, а кто и монетку. Постепенно мы раскопали несколько фундаментов домов. Как-то раз я крепко поссорился с ребятами и убежал от них в тот старый город. Я сел на месте какой-то бывшей постройки и начал копать. От злости я все глубже врезался в землю куском черепицы, как вдруг уперся во что-то твердое. Оказалось, что я нашел горшок, а внутри была целая горсть дукатов. Родители мои тогда сильно радовались, а я решил обязательно найти что-нибудь еще. Весть о кладе распространилась по деревне. Я собрал группу друзей, и теперь мы стали копать каждый день. Нашли мы немного, да и отец решил меня обучать ремеслу, так что времени не хватало. Но на следующий год мы наткнулись на местное кладбище, и тогда находки посыпались одна за другой. В могилах мы находили монеты, заколки, самоцветы, подвески, цепочки. Попадалось и золото. Однажды утром мы застали на нашем месте чужаков с лопатами, обступили их и велели убираться. Завязалась драка. Они были взрослыми, но нас было много. Так мы отстояли кладбище, и более те люди сюда не совались...»

– Понял, мы имеем дело не с чародеем, а расхитителем могил. Ладно, пока мне не сильно интересно. Пролистай пару страниц, и посмотрим, что дальше, – велел Магистр.

Иан перевернул два листа и продолжил:

– «В городе Шэссинген нас ждал заказчик. Он выдал карту с могильником вместе с защитным свитком от вредоносных чар. На следующий день мы отправились...»

– Давай дальше, – снова велел сэр Даргул.

– «Потеря Кэлинела научила нас не доверять случайным людям. Мы решили взять в команду заклинателя и алхимика. Нам удалось найти его здесь, в Шэссингене. Тальмариец Ингмар Розенауэр, скользкая личность. Но только он согласился сотрудничать с бандой голодных ульпийских оборванцев, которой мы тогда и являлись. Он рассказал нам, как обнаружить проклятие и как определить, сможем ли мы его снять...»

– О, да я смотрю, джентльмены, – это слово мастер произнес с нарочитым пренебрежением, – решились играть по-крупному, за ум взялись. Давай-ка еще вперед.

– «Наконец-то дверь в гробницу отворилась. Мы вошли туда, но до нас там уже кто-то побывал. Саркофаг открыт, крышка сломана. Внутри не оказалось ровным счетом ничего. А потом...»

Стук падающих камней прервал Иана. Он замолчал. Тэдгар прислушался. Еще один булыжник сорвался со склона и раскололся у выхода.

– Ничего страшного, мы же в горах, – произнес рыцарь, но по выражению лица и интонации стало понятно, что парень не был уверен в собственных словах.

– Надо бы посмотреть, – покачал головой сэр Даргул.

– Я схожу, – вызвался молодой маг.

– Сиди, – проворчал воин. – Высунешься – тут-то тебе по голове и прилетит.

– А вдруг там кто-то есть? – протестовал юноша.

– Ладно, сходи, – согласился магистр, – только щит не забудь кинуть. От большой плиты он тебя не убережет, зато от мелких осколков сгодится. Будь осторожен, мальчик мой.

Начинающий некромант встал и почувствовал, как затекли коленки, наклонился, взял в руки посох и направился к выходу. Возле проема по его спине пробежал холодок. Но теперь уж нельзя оплошать. Наш герой стиснул зубы, сотворил охранное заклинание, зажег навершье и вышел наружу.

Холод и тишина встретили его в горном лесу, а еще темнота – должно быть, за время, пока латник читал, густые тучи успели скрыть полную луну. Тэдгар развернулся и поднял жезл вверх. Голая скала уходила во мрак. Вершины отрога он так и не увидел – свет туда не добивал. Налетел порыв ветра и взметнул полы меховой накидки. Кожа мгновенно покрылась мурашками, поджарое тело мигом промерзло до костей. Парень сделал несколько шагов вправо, влево – никого. «Если бы нечто страшное сидело сверху, оно бы уже давно заметило меня и наверняка бы бросилось», – подумал он, еще раз оглянулся и направился обратно.

– Никого, – сказал помощник ученого.

– Ну и славно, – ответил наставник. – Надеюсь, нас не завалит к утру. Перелистни-ка еще пару страниц, – попросил он Иана.

Рыцарь вернулся к переводу:

– «Невероятно, я никогда не думал, что мы сможем выручить такие деньги. Оказывается, мы достали гарнитур, каждая деталь которого усиливала заклинания огня и сокращала затраты маны на их использование. Ингмар оценил посох в десять флоринов, браслеты – в три, а диадему – в пять. Хрустальный шар он пока приберег у себя, так как точно не смог определить его свойства. Обещал сказать цену позже. Однако он предупредил: продать это добро будет нелегко. В Залесье немного искусных элементалистов. Возможно, придется сбыть вещи какому-нибудь купцу, который сможет найти покупателя в Отмании или Гунхарии. А тот даст за них лишь полцены».

– Так, я понимаю, он описывает всю историю своих сделок и похождений. А чего же он такого раскопал, что смог сделаться чародеем крови? Наверняка смог найти какой-то артефакт в очередном захоронении. Должно быть, то была одна из последних его находок. Открой на середине и пролистай еще три страницы вперед.

– «После того как мы расправились с Ингмаром, я понял, что его услуги нам уже более не нужны. Я к тому времени успел перенять все, что старик некогда преподносил нам как тайное знание, а когда выучился читать и писать, даже превзошел его кое в чем».

– Ого! То есть они убили человека, с которым ранее сотрудничали. Лихо! – воскликнул старик.

– Тальмарийцы, – сплюнул Иан, – они всегда пытаются обмануть, а торгаши и подавно. Все их племя – одни прохвосты. Тот же Лудо – яркий пример. Остальные поступали б так же, да только денег у них не так много.

Сэр Даргул никак не отреагировал на резкую тираду, и Тэдгар не понял, разделяет ли наставник мнение рыцаря.

– Ладно, давай еще немного ближе к концу, – сказал Угрехват и зевнул. – Уже глаза слипаются.

– «Тогда я еще не понимал, что эта гробница изменит всю мою жизнь, что она окажется последней и я более никогда не вернусь к ремеслу, которым занимался столько лет».

– Так! – с азартом произнес магистр. – Вот оно. Пожалуйста, вернись назад.

Воин раздраженно покачал головой: поиски в тексте начали ему надоедать.

– А тут, похоже, начало, – сказал он и продолжил переводить: – «Через три дня Липот сообщил, что знает место, где находится нужная гробница. Все мы несказанно обрадовались, ведь это предприятие должно было стать нашей крупнейшей операцией. Подумать только, нетронутая усыпальница первичного мага. Какой древности там находятся артефакты и какой силы! Кроме того, господин Траушенфельс из Цибинума давно заказывал предметы, созданные первичными магами...»

– А вот и разгадка, – торжествующе заявил мастер. – Я даже не знаю, следует мне радоваться или грустить. С одной стороны, мы узнали правду. А с другой – никаким гениальным открытием здесь и не пахнет.

– Получается, вы потратили зря целых пять флоринов, а господин Аулон Дагмартор, или Бросу, нас провел, – улыбнулся Тэдгар.

– Выходит, что да. Ну, кто ж знал-то. Впрочем, мы забрали книгу совершенно бесплатно, – ухмыльнулся ученый. – Хотя, если бы ее не начали переписывать, мы бы никогда не узнали, где она хранится, а так ее взяли и перенесли в скрипторий, где ее просто найти. Представляешь, дружок, если бы нам пришлось перерывать всю библиотеку. Так бы мы не грели сейчас кости у костра в пещере. Видишь, все более запутанно, чем можно себе вообразить. Если бы я знал, что все обернется банальным использованием находки первичного мага, разве стал бы охотиться за этими записями?

– Подождите-подождите, – вмешался Иан. – Я ничего не понимаю. Вы о чем сейчас? Почему вас провели? Мне-то хоть объясните.

– Что ж, парень, посмотрим, как ты знаешь историю магии. Расскажи господину Стежару, кто такие первичные маги.

Тэдгар посмотрел на учителя, потом перевел глаза на товарища и начал, как на экзамене, сначала несмело, а потом уже куда увереннее:

– Давным-давно, когда мир только-только сформировался, магические субстанции возникли вместе со всем остальным. Свою долю тогда позаимствовали живые и неживые существа – конечно же, так сформировались естественные магические соединения. Но в основном магические сгустки и потоки находились буквально на поверхности земли. Места, где они оказались, назвали разломами. Это по большей части были глубокие ущелья. Трудно поверить, но огромные массивы энергии долгое время никто не использовал и не преобразовывал. Они были предоставлены сами себе, почти не изменяясь веками.

Но, так или иначе, разломы привлекли представителей разумных существ. Это были как люди, так и эльфы, возможно также представители других народов. Они и стали именоваться первичными магами. Вот они-то и научились первыми использовать эти скопления в своих целях. Если перевести те объемы в единицы маны, получаются гигантские цифры. В самом начале ресурсы были колоссальны. Никто не заботился об их сохранении и приумножении, никто не пытался экономить. Первичные маги лишь хапали все и проводили заклинания, самые грубые и примитивные по своей структуре. Однако из-за безмерных объемов материала они могли творить чары чудовищной силы.

Эта эпоха вошла в историю как период первичного рассеивания. Хотя можно сказать, и разбазаривания. Первичные маги становились почти богами. Они заставляли местное население поклоняться себе. Заклинатели строили храмы в свою честь, порой враждовали друг с другом и пускались на удивительные авантюры. Однако первичные маги только брали и ничего не восстанавливали. Мана расходовалась, что поначалу не заботило никого. Однако уже тогда некоторые пытливые умы стали задумываться о том, как все это работает. Они принялись ставить эксперименты и постигать первые основы теоретической магии. Свои открытия чародеи увековечивали в рельефах и росписях гробниц. Трудно понять тех, кто упокоился там. С одной стороны, они гордились собственными трудами и хотели сохранить их результаты, но с другой – вход в усыпальницы был закрыт, кому предназначались надписи и схемы – неясно. Может быть, они сами в некотором роде хотели, чтобы захоронения таки потревожили? – Тэдгар снова посмотрел на мастера, и тот одобрительно кивнул. – Так вот, постепенно разломы беднели, их количество уменьшалось. И первичные маги начали задумываться о том, как использовать ресурсы более экономно. Кроме того, они желали их оставить у себя под охраной, дабы никто не мог посягнуть на источник неимоверной сверхъестественной силы.

Тогда наука начала развиваться быстрее, заклинания стали намного сложнее, но могущество падало, так как столь громадные объемы магических субстанций уже никто не мог тратить. В итоге к концу периода первичного рассеивания разломы опустели. Все магические соединения оказались почти полностью разбазарены. Они сохранились лишь у тех, кто открыл свойство магии к самовоспроизведению, те люди и эльфы начали наращивать и копить ману. И человечество вступило в новую эру – период вторичного накопления. Теперь магии в мире куда больше, чем в начале эпохи. Но ее уже нельзя брать просто так. Ныне магические субстанции нарабатывают и удерживают в специальных устройствах ценой немалых усилий и затрат.

Тэдгар закончил.

– Молодец, мальчик. На сей раз твои зайчатки не подвели. Если бы я принимал у тебя экзамен, то уж точно поставил бы высший балл, – усмехнулся сэр Даргул. – Видишь, Иан, сначала мы думали, что Аулон Дагмартор совершил выдающееся открытие – смог синтезировать соединение, которое не удавалась получить никому ранее. Именно с ним мы связываем появление вампиров. А теперь выясняется, что все было по-другому. Очевидно, один из первичных магов нашел разлом, где эта субстанция находилась со дня творения, каким-то образом стабилизированная. Он пришел на все готовое и ничего не изобретал. А наш расхититель гробниц, вероятно, отыскал в его усыпальнице некие артефакты, связанные с той субстанцией, и просто нашел им подходящее применение. То есть никакого прорыва в науке не было.

– Я, конечно, не все понимаю, но, кажется, начинаю улавливать, – задумчиво проговорил Иан.

– Хорошо, – кивнул Угрехват. – Но мы отвлеклись. Что там дальше?

– «Хапуга Липот сказал, будто у него есть карта и он не прочь ее нам продать. Наплел, будто выложил за нее немало, а потому желает выручить за кусок пергамента пятнадцать флоринов. Сумма неслыханная. Но цену сбивать не пожелал. Кроме того, грозился сбыть ее нашим конкурентам из Кронбурга. Я рассказал ребятам. Но они скидываться не захотели, заявили, что кота в мешке покупать не станут, ведь никто не знает, есть ли гробница или нет и что в ней спрятано. Я же верил Липоту, вдобавок чутье мне подсказывало большой барыш, и я рискнул. Я даже занял деньги у ростовщика. Без команды обойтись я не решился, хотя стоило бы. А потому вынужден был взять их с собой, хоть скупердяи ничего не вложили в покупку карты. К тому же мне пришлось посулить каждому хорошую долю добычи. На следующий день мы выехали из города. Путь наш лежал вот сюда». Ого, а вот и карта! Должно быть, та самая перерисована, – удивился Иан, перелистнув страницу.

– Ну-ка, дай взглянуть, – попросил Угрехват. Старик взял рукопись у рыцаря и уставился на очертания гор, рек и ущелий.

«Смотрит так, словно может что-то понять», – усмехнулся про себя Тэдгар.

– Ну, а я снова ничего не понимаю, – скривился магистр и вернул манускрипт воину. – А ты сможешь найти это место?

– Так, посмотрим. – Господин Стежар вгляделся в изображение. – Да, места знакомые. Это – окрестности Шэссингена. Именно тут я ни разу не был, но, думаю, отыскать можно.

– Хорошо, продолжай, поглядим, стоит ли нам туда наведаться.

– «Дорога привела нас к глубокой пади. Повсюду валуны, рухнувшие с гор. Лошади запросто могли переломать ноги. Мы же смотрели во все глаза, но никак не могли приметить входа в гробницу. Местность вокруг казалась дикой. И как в этих краях мог обретаться древний маг? Попутчики мои носы повесили, приуныли. Я уж начал подумывать, а не надул ли меня Липот. Сорвал куш, да и скрылся с деньжатами, тщедушный недоносок. Сидит сейчас в какой-нибудь норе и над нами похохатывает. Как вдруг мы увидели столб. Прямо посреди дороги. Нет, не просто глыбу камня. Ее явно выдолбили и привезли сюда. Верхушка обломилась. Видать, трясет здесь часто.

Мы подъехали ближе и увидели, что на основании высечены какие-то знаки, наверняка колдовские. Мои спутники поняли, что цель наша близка, поехали медленнее и стали больше озираться по сторонам. Так преодолели еще десяток миль. А затем уперлись в тупик. Я выругался и приказал поворачивать назад и искать по новой. Уже почти доехали до столба, как пройдоха Лучан указал на скалу. Сначала я ничего не понял. Но потом заметил слишком ровный участок размером в четыре человеческих роста и формы правильной, будто дверь каменная. Спешились, привязали коней и пошли посмотреть поближе. И хоть подступы изрядно занесло камнепадами, теперь стало ясно: тут раньше была ровная дорога из центра пади к горе. Рядом нашли и два каменных столба со стригойскими знаками. То был вход в гробницу.

Вблизи стала видна щель, отделявшая скалу от двери. Как меня учили, я сначала бросил булыжник в портал. Вдруг смертоносные чары обрушат молнии, столб огня или облако яда на непрошеного гостя? Чуда не произошло. Но, сколько мы ни давили, тяжелая глыба не сдвигалась ни на дюйм. Пытались долбить кирками, но не смогли даже поцарапать заговоренный известняк. Были у меня с собой три прибора от торговцев волшебными товарами в Кронбурге и Цибинуме. Первый снимал чары, второй сжигал магические субстанции, третий открывал входы светом. Я думал, он самый ненужный. Но именно он и помог. Едва я направил на вход чародейский луч, контур двери вспыхнул, и глыба медленно, с шумом начала опускаться. За ней показался длинный коридор. Стены были безо всякой отделки. Мы шли по проходу вниз, пока не уперлись в новую каменную дверь. На ней были высечены какие-то знаки, похожие на буквы, только другие. Я снова применил все три прибора, и плита снова опустилась». А почему расхитители гробниц смогли свободно пройти? Ведь наверняка древние маги должны были хорошо защитить усыпальницы чарами, – добавил Иан от себя.

– Ты так ничего и не понял, рыцарь. Заклинания в ту пору были очень простыми. Да и магов можно было по пальцам пересчитать. Говорю же, тогда магия была затратной и примитивной. А все свершения достигались ценой использования колоссальных ресурсов с огромным перерасходом маны. Современные охранные чары, если они наложены знающим ткачом, никакие приспособы из лавок алхимиков не снимут. Тут нужно действовать с умом, сообразить, с чем имеешь дело, а потом уж разрушать систему, причем каждый раз подход иной. А древние заклятья изощренностью не отличаются. Вот почему гробницы первичных магов грабят часто. Почти все уже обчистили. У нас в Гарнации точно ни одной нетронутой не осталось.

Воин продолжил:

– «Перед нами открылся новый коридор – стены были испещрены рельефами от пола до потолка. Они казались вырезанными вчера – настолько хорошо сохранились. Совсем не побились и не истерлись. Красивые, как в церкви Шэссингена. Должно быть, здесь были изображены сцены из жизни того самого мага, а еще какие-то стригойские опыты, какие я видел у алхимиков и зельеваров. Только рассматривать их мы не сильно хотели: все равно ничего в таких вещах не понимаем.

Через некоторое время мы подошли к настоящему порталу. По сторонам от проема – колонны, над ними арка и тимпан с рельефом. В нем какая-то угрожающая рожа, а рядом две статуи по углам. Тут я всех остановил. Сказал: „Стойте, ни шагу дальше! Приготовьте оружие!“ И вновь я бросил вперед камень, который специально именно для этого захватил с собой. И как только булыжник ударился об пол, у страшной морды в тимпане открылся рот, а из него извергся поток пламени. Хорошо, что недалеко, мы успели отбежать. Но вдруг ожили статуи и поперли на нас – то ли грифоны, то ли еще кто – не знаю, но звери какие-то с клыками и когтями. Глаза у них горели. Но ребятки мои не оплошали. Нягоэ выстрелил в одно изваяние из ручницы и сбил богомерзкому созданию голову. Истукан упал и разбился. Зато второй продолжал идти. Перезарядить оружие мы уже не могли. Лучан Корноухий ткнул в него глефой. Но чудище резко схватилось за древко и в мгновение ока притянуло несчастного к себе. Тот и опомниться не успел, как очутился в лапищах нечестивой зверюги. Страж гробницы разинул каменную пасть, дабы раскроить нашему товарищу череп. Но тут Керстан метнулся вперед и со всей силы обрушил тяжелую палицу промеж глаз статуи. Голова ее вошла в плечи, а лапы попадали, ноги треснули и развалились с грохотом. Лучан остался жив, хоть и отделался переломом пары ребер.

Мы вновь приблизились к порталу. Морда над входом опять выпустила струю пламени. Но мы стояли далеко. Я испробовал все три прибора и снова бросил камень. И опять – поток огня. Последний шанс. Я достал свиток очищения и стал медленно читать заклинание, неотрывно глядя на заколдованный рельеф. Снова бросил камень – тишина. Ничего не случилось. Мы толкнули дверь – она подалась. Навалились все и потихоньку открыли. Впереди было просторное помещение. Наверняка там и лежали сокровища. Я стоял на пороге и отчего-то медлил, не хотел входить – возможно, не верил своему счастью. Тогда я еще не понимал, что эта гробница изменит всю мою жизнь, что она окажется последней и я более никогда не вернусь к ремеслу, которым занимался столько лет».

Иан подошел к тем словам, которые привлекли внимание сэра Даргула. Пока наследник боярского рода читал, Тэдгар украдкой наблюдал за ним. Молодой маг думал о новом друге, старался угадать его настроение. Юному чароплету казалось: рыцарь несколько смущен. Ведь он, потомственный аристократ, вынужден читать вслух для людей много ниже себя по происхождению. Наверное, наследник боярского рода мнил это занятие работой слуги. Помощник исследователя не знал, почему именно он так решил, но отчего-то был в полной уверенности, что смог правильно понять переживания товарища. Быть может, дело тут в признаках еле уловимых и неявных: позах, жестах, интонациях, выражении лица? Или это – лишь ложная убежденность начинающего некроманта? Однако господин Стежар испытывал благодарность сэру Даргулу за спасение, а потому считал необходимым выполнять его просьбы. Будь он на самом деле тем, кем считал себя, член ордена Белого Вирма точно бы отрядил для перевода какого-нибудь человека из своей свиты. Но сейчас свиты нет, а значит, приходится мириться с таким плачевным положением. Тэдгар вздохнул. Ах, если бы Иан наконец-то утратил то самое чувство превосходства. Как бы легче стало всем троим и в первую очередь ему самому.

Меж тем Аулон Дагмартор проник в усыпальницу.

– «Мы были в просторном круглом помещении, выдолбленном в самом сердце скалы. Вдоль стен громоздились фигуры великанов, поддерживавших могучими ручищами тяжелый свод. Со стен на нас взирали рельефные портреты мага. На расписном потолке извивались некие причудливые твари, парившие меж облаков. Здесь и была сокровищница. В центре зала стояли большие полированные каменные глыбы, на которых лежали те самые артефакты, за которыми мы и пришли. Их оказалось на удивление немного. Мы полагали найти здесь невероятные богатства. Но увидели лишь посох, пару браслетов, два ожерелья, десяток колец, диадему и жезл. Никаких сундуков с золотом, шкатулок с самоцветами, мифриловых доспехов, коллекций амулетов, монет, драгоценной утвари, оружия или слитков орихакурона. Вдоль стен стояли странного вида сосуды с залитыми чем-то вроде сургуча пробками. Как выяснилось потом, они были заполнены некой неизвестной жидкостью, но на них никто внимания не обращал.

Впереди находился проход в погребальную камеру. Но мы туда с самого начала решили не соваться. Как рассказывали купцы и алхимики Кронбурга, эти помещения охраняются особенно сильными чарами, которые рассеять не так-то просто, а особых ценностей там нет, только саркофаг с останками и парой амулетов». Это правда, господин Мортимер? – вставил Иан.

– Да, правда. Там находятся лишь системы, сохраняющие тело нетленным. Оно обычно одето в робу, на шее может быть какая-нибудь подвеска, а на пальцах – кольца. Но в основном ценности обычно складывали в зале перед погребальной камерой. А заклятия там действительно страшные. Последняя линия обороны, как-никак. Может дойти до обрушения свода, воспламенения воздуха или заполнения помещений водой. Соваться туда – чистое безумие. Игра не стоит свеч.

– Понятно. – Рыцарь продолжил: – «Мы принялись делить добычу. Увидев скудность трофеев, мои сообщники взбунтовались. Они кричали, что я обещал им золотые горы, а тут пшик, а потому я не могу забрать себе половину добычи, как договаривались. Мы начали спорить. Я сразу остался в одиночестве, мою сторону не поддержал никто. Они бесстыдно ухмылялись мне прямо в глаза и говорили, что их много, а я один, а потому мне нужно быть посговорчивее. Мерзавцы наставили на меня оружие. Я напомнил, что, если они будут мне угрожать, я не стану с ними больше иметь никаких дел. Но твари только заржали мне в лицо. Наглецы ответили, что не нуждаются в моих услугах.

Я сказал, что только я выучился читать и писать, могу ориентироваться по картам, знаком с алхимией и умею пользоваться магическими предметами, они просто не смогут и шагу шагнуть без меня. Но негодяи уже вошли в раж. Они избрали себе нового предводителя – того самого здоровяка Нягоэ. Он разделил все наши находки, а мне швырнул колечко. Хоть кружок орихакурона с кристалликом и не был самой дорогой вещью в усыпальнице, Керстан возмутился. Он хотел меня оставить ни с чем. Но остальные его не поддержали. „А эти бочки можешь забрать себе. Если продашь – мы не в обиде, – бросил мне Нягоэ, уходя. – Благодари создателя, что мы тебе не перерезали горло в этой дыре“.

Я взял перстень и потащился к выходу. Тогда мне хотелось всех переубивать. Но я понимал свое бессилие перед пятью твердолобыми мужиками. Когда ехали обратно, я специально отстал от них. На душе было гадко. Более вместе мы никогда не собирались. Вырученных с колечка денег не хватило, чтобы расплатиться с ростовщиком сразу. Я был по уши в долгах. Тогда-то я и вспомнил о сосудах со странной жидкостью. Мне пришлось снова вернуться в гробницу. Телегу я оставил у входа в ущелье. Дальше на лошади возил по две емкости. На это ушел целый день. Но я хотел опустошить сокровищницу на тот случай, если мои бывшие друзья одумаются и захотят присвоить и эту неизвестную субстанцию.

Теперь дом мой превратился в склад. Я перелил немного жидкости в колбы и отнес знакомым алхимикам. Кто отказал сразу, кто промурыжил для виду пару деньков, кто действительно провел какие-то эксперименты. Но результат везде один и тот же: „Нам данное вещество незнакомо, как применить – не знаем, а потому покупать не будем“. Говорили, там есть некая магическая субстанция, но толку от нее нет, а потому она никому не нужна. Сам я опускал в тот раствор металлы, соли, минералы, пытался смешать его с водой, маслом, спиртом. Ничего дельного не выходило.

Тогда-то я и вспомнил о рельефах во втором коридоре. Там же изображены какие-то опыты. Наверняка тот самый маг проводил эксперименты именно с этой жидкостью. И вот я посетил гробницу еще раз. Я внимательно разглядывал изображения на рельефах, кое-что перерисовывал. Понимал не все. Но удалось узнать, что большинство экспериментов были так или иначе связаны с кровью. Особо интересна была серия сцен, где чародей делал порез кожи и лил жидкость прямо в ранку. Далее было показано, что вещество проникает в кровь и разносится по всему телу, а потом человек превращается в существо неистовой силы. Кроме того, возникает потребность пить кровь.

Этим я и воспользовался. Делать опыт на себе побоялся. Дал одному беспризорнику дукат и пообещал еще один по завершении эксперимента. Тот согласился. Я сделал маленький надрез у мальчишки на руке и влил в рану той самой жидкости. На удивление, сама кровь будто бы поглотила ее. Далее парнишка сказал, что чувствует себя неважно, схватил монетку и убежал. Я проследил за ним. Уже скоро он сделался агрессивным, начал нападать на сверстников. К вечеру он избил всех своих друзей и принялся с пеной у рта носиться за прохожими. Казалось, силы его приумножились втрое, а чувства боли и страха он утратил напрочь. Конец бедняги был ужасен. Стражники городского патруля приняли его за бешеного и закололи алебардой.

Я же продолжил серию опытов и вскоре смог вычислить такую дозу, которая бы не вводила человека в неистовство, но придавала сил, храбрости и подавляла чувство боли. Тогда я понял, что на этом можно заработать. Впервые я смог продать свои услуги устроителю кулачных боев. Тот не особо доверял мне, но согласился попробовать. Результат превзошел все ожидания...»

– Ладно, спасибо, друг, – зевнул сэр Даргул. – Конечно, писанина более чем интересная, но смысл ясен. Надо идти спать, а то уже глаза закрываются. Денек выдался не из легких. – Угрехват потянулся, потер веки и тряхнул головой.

– Нужно кого-то оставить на страже – ночью в горах опасно. Да и дров надо периодически подкидывать, – предложил Иан.

– Давайте караулить поочередно, – согласился магистр. – Двое спят, один бдит. Ну, кто первый?

Похоже, воин хотел напроситься сам, но Тэдгар решил его опередить.

– Я, – вызвался молодой маг, – давайте я.

– Хорошо, потом я тебя сменю. Как совсем плохо сделается, буди меня, понял? – недоуменно произнес рыцарь.

– Да, как скажете, – ответил юноша.

Глава XIII,

о нравах простых людей и аристократии

Как можно уснуть на груде камней безо всякой подстилки? Наверное, никак. Хотя, если ты первую половину дня истощал последние силы разума переживаниями и страхами, затем пытался укрыться от ватаги разъяренных, словно стая ос, духовных лиц с дубинками, а остаток вечера провел, карабкаясь по скалам и блуждая по недружелюбному лесу, сопровождаемый промозглым ветром, то можно попробовать. Иан и сэр Даргул лежали тихо, и Тэдгар будто бы остался один. Он подбросил трухлявое полено в костер и начал смотреть, как язычки пламени сначала ласкают сырую кору, затем потихоньку принимаются оставлять на ней подпалины, дальше уже лижут все настойчивее и потом вгрызаются в древесину и обосновываются в ней, пожирая свое новое пристанище. Вот уже на поверхности дерева начинает шипеть влага, воздух оглашается характерным треском, а вверх взлетает очередной пучок искр. Мерные сполохи огня, пляска теней, струйки дыма и мерцание углей овладели вниманием парня, и он уже не смог оторвать взгляда от очага. Юноша сильней завернулся в меховую накидку, ему стало тепло и уютно, ноги и руки сделались тяжелыми, и казалось, наш герой уже не в силах поднять их и заставить двигаться. Он вспомнил свою каморку в академии некромантии, где прожил самые интересные и весе-лые годы, товарищей по учебе, первые опыты в лаборатории, сонные вечера в библиотеке. Сердце успокоилось, дыхание выровнялось, разум очистился от тревожных мыслей...

Странный звук – Тэдгар вздрогнул и проснулся. Как, неужели он уснул на посту? Горе-дозорный распахнул глаза и увидел рыцаря. Тот сидел напротив него и шуровал дрова в костре суковатой палкой.

– А, как спалось? – ехидно ухмыльнулся латник.

Холодок пробежал по спине. Ну почему так? Однако, несмотря на колкость, глаза воина казались добрыми. Насмешка не была злой.

– Вот гномьи потроха! – выругался заклинатель. – И сам не заметил, как закемарил. Прям даже и не знаю, что сказать.

– Ладно, парень, все в порядке. Хорошо, я вовремя встал.

– Прости, я не хотел. Слушай, Иан, ты же не скажешь сэру Даргулу.

– Да нет, конечно. Считай, я уже забыл.

Тут звук повторился – протяжный, тоскливый, зловещий. Тотчас повеяло чем-то замогильным, а в груди, будто в ответ на зов, пробудился дикий страх, как у жертвы при виде хищника. Юноша уже обо всем догадался, да только признаваться сам себе не хотел.

– Что это? – шепотом спросил он у товарища.

– Волки, – ответил молодой рыцарь.

– Волки? Но ведь святой Ярфаш уничтожил их всех. Мне в монастыре рассказывали.

– Видать, не всех, – резонно заметил наследник знатного рода. – Да и сколько лет прошло. Сто раз могли новые народиться. Ты только не трусь, их племя огня боится.

Однако на лице товарища маг заметил тень опасения. Сразу вспомнился разговор о байках старика Октава. Приколичи, босоркои, вырколаки – интересно, а они тоже боятся пламени?

Снова раздался вой, на сей раз с другой стороны, а потом еще, совсем близко – наверное, под скалой, у дороги.

– Они будто переговариваются друг с другом, – не вытерпел Тэдгар. Собственная речь его успокаивала. Кроме того, парень хотел услышать товарища.

– Они всегда так, – вздохнул Иан. – Один запоет – другие подхватят.

И буквально в подтверждение его слов очередной хищник завыл сзади, на вершине отрога, а снизу, из ущелья, ему ответили сразу несколько членов стаи.

– Как же мне это все не нравится, – выдавил сквозь зубы молодой маг. Он окончательно проснулся, сел – тело затекло от сна на камнях, – потянулся за посохом, сжал руками древко и зажег навершье. – Может быть, разбудить сэра Даргула?

– Пусть спит старик, – остановил его рыцарь. – Если хоть один подойдет, запустим в него горящей головешкой. Вот увидишь: удерет, поджав хвост, и остальные вместе с ним.

Тем временем вой не прекращался. Волки надрывались и за дорогой, и у монастыря, и выше по склону, и по ту сторону хребта. Заунывный звук, похожий на погребальный плач, наполнил округу, будто сам воздух и горы вторили траурной песне.

Тэдгар невольно прислушивался. Воображение разыгралось. И юноша начал представлять, будто различает голоса, старые скрипучие и звонкие молодые, злые, осторожные, алчущие, рыкающие, будто чувствует, как звери передвигаются по лесу, как они что-то сообщают друг другу и отвечают на зов.

Меж тем нестройный хор становился все громче и громче, количество участников – больше и больше, а сам звук – яростнее и неистовее, ближе, ближе, ближе. «Тысяча йейлов, да они же идут сюда, они окружают нас! – пронеслось в голове у некроманта. К гоблину все! Нужно будить наставника!»

– Сэр, проснитесь! Проснитесь, сэр! – Парень тряс Угрехвата за плечо.

Краем глаза он увидел, что Иан наконец-то обеспокоился, встал и схватил меч.

– Что? – вскричал мастер и резко сел, чем испугал помощника.

– Вы слышите их? Слышите, сэр?

– Да, – ответил опытный некромант, вмиг его лицо сделалось серьезным. Старик взял посох и посмотрел в сторону проема, а затем не без труда поднялся на ноги.

А вой все приближался и приближался. Одни голоса вторили другим. Тэдгару казалось, будто он уже чувствует шаги мягких лап по земле. И вдруг воцарилось молчание, словно по команде. Теперь было слышно только, как ветер шумит в ветвях буков. И от этой внезапной тишины стало еще страшнее. Юноша посмотрел в лицо учителю. Тот насторожился и не отрывал взгляда от входа в пещеру.

И вот в отблесках костра показались волки. Один за другим они выходили из-за деревьев и усаживались полукругом. Звери ступали совершенно бесшумно, они не выли и не рычали, а появлялись как бестелесные призраки. Вся сцена напоминала некий кошмарный сон, от которого было невозможно пробудиться.

Наши герои замерли. Магистр – в центре, с посохом наготове. Слева – Иан с отцовским мечом. Молодой маг встал по правую руку от мастера: «Кинуть щит? Нет, команду не давали». Тэдгар снова посмотрел вперед. Около двадцати хищников сидели напротив входа в убежище и неотрывно глядели на добычу. Вперед вышли трое огромных зверей. Своих собратьев они превосходили по размеру раза в два. Длинная шерсть свисала клоками, когтистые лапы царапали мокрый известняк, из мощных челюстей торчали непомерно длинные клыки, а глаза светились холодным огнем.

«Что-то еще с ними не так, – подумал юноша. – Почему от их дыхания не идет пар?»

И будто бы прочитав мысли ученика, старик шепнул:

– Эти трое – не животные. Они – мертвецы.

«Конечно же, внутривидение! Почему я всегда о нем забываю?» – пронеслось в голове у парня.

Вдруг один из гигантов рыкнул, будто отдавая приказ. Остальные члены стаи попятились и замотали головами. Вожак рявкнул снова – двое волков сорвались с мест и бросились вперед. В пещере они остановились в нерешительности в паре шагов от огня. Ноздри раздувались в напряжении. Обитателям леса явно не нравился едкий запах дыма. Иан наклонился, выхватил из костра головешку и швырнул в одного из зверей. Тот дернулся и с визгом отпрянул назад. Палка с треском врезалась в камень – искры разлетелись во все стороны. Нападающие обернулись на приколичей. Видимо, одного взгляда неживых глаз оказалось достаточно: хищники развернулись, вжались в пол и... в того, что стоял дальше, попала стрела тьмы сэра Даргула.

Тотчас Тэдгар прикончил его взрывом разума. Другой прыгнуть успел, но рыцарь буквально поймал обитателя леса на клинок. Меч вошел ему в грудь, и мужчина с отвращением отбросил корчащееся тело.

Оборотень злобно зарычал и в нетерпении заскреб когтями камень. На его приказ ответили еще пятеро и вошли в грот. Молодой маг метнул разряд, но промахнулся. Твари бросились на людей, но мастер вовремя дал отбрасывающую волну, и волков разметало. Кто врезался в стены, а кто – грохнулся на валуны. Черная самка попала прямиком в пламя. Жуткий визг сотряс каменные своды, но животные снова ринулись на наших героев. Начинающий некромант едва успел наложить слово тьмы – «боль», и в тот же миг мощные челюсти лязгнули в паре дюймов от его ноги. Удар тени – нападающий с пронзительным криком повалился на бок и затряс когтистыми лапами. Рядом Иан перерубил хребет корноухому подранку. Магистр добил остальных новой волной.

Юноша глянул вперед и увидел, как в проем вошли приколичи, а за ними несмело семенили остальные члены стаи. Старик обновил щиты и пустил сгусток магии в потолок – несколько сталактитов с треском обрушились вниз, но клыкастые хищники даже не замедлились. Что же делать? Идея возникла внезапно. Внутривидение. «Вот этот мертвый», – понял молодой маг и направил чары в бездыханное тело. Прислужник вскочил, разинул пасть и бросился на вожака. Атака оказалась столь неожиданной, что ожившей твари удалось вцепиться чудищу в спину. Тут же волки кинулись на бывшего собрата и на глазах разорвали его в клочья. Сэр Даргул дал новую отбрасывающую волну, но замешательство было мгновенным. Тэдгар в страхе попятился. Маны хватит на три-четыре заклинания. А что дальше? Бить посохом? Неужели все, конец? Люди отступили на пару шагов и встали спина к спине. Стояли молча. Если им не суждено выжить, то уж лучше дорого отдать свои жизни. Хозяева леса не торопились. Юноше показалось, что оборотни-мертвецы ухмыляются, чувствуя страх жертв.

Вдруг черная тень закрыла вход в пещеру. На мгновение вокруг стало темнее, а затем вспышка – бушующее пламя охватило задние ряды хищников. Лицо молодого некроманта обожгло, будто он сунул голову в раскаленную топку. Парень инстинктивно сомкнул веки и закрыл глаза руками. Визг и истошные крики. Воздух наполнился смрадом паленой шерсти и плоти. В проходе появилась огромная голова с рогами и костными щитками на длинной гребнистой шее. Звери кинулись на непрошеного гостя. Но тот огромными лапами с когтями более фута каждый отбросил их, а некоторым и вспорол животы. Невероятных размеров пасть раскрылась, бросок – и вот уже вожак болтается, перехваченный поперек гигантскими челюстями. Двое других приколичей попытались прыгнуть и вцепиться в глотку чудовища. Но их обоих буквально пригвоздили к полу.

Меж тем наши герои забились в дальний угол пещеры, ожидая, чем кончится кровавая расправа. Двое выживших волков, поджав хвосты, понеслись туда, где укрывались люди, но некроманты всадили в каждого по стреле тьмы, а воин с размаху отрубил голову одному, а второму вонзил острие клинка промеж глаз. Какой-то молодой самец сумел ускользнуть от огнедышащего исполина. Зверь понесся вперед, но, увидев участь соплеменников, устрашился, отпрянул назад и, выпучив глаза, заметался посреди грота. Тэдгар пустил в него слово тьмы – «боль», а сэр Даргул довершил дело взрывом разума. Остальные нашли свою погибель у выхода. Когда со зверями и их неживыми предводителями было покончено, вирм – а вы, наверное, уже догадались, что это был именно он, – просунул шею дальше и уставился на людей.

«Вот сейчас он снова дыхнет пламенем – и нам конец», – подумал парень. Но вдруг вперед вышел Иан. Рыцарь сказал что-то на гунхарском языке и опустился на одно колено перед драконом. Змей уставился на человека, а тот продолжал говорить, не поднимая глаз. Может быть, мастер и понял хоть пару слов, но юноша не разобрал ни единого. Внезапно из пасти промеж окровавленных клыков высунулся раздвоенный язык и коснулся лба воина. И вот тут произошло то, чего молодой маг никак не ожидал. В мгновение ока гигантское чешуйчатое тело исчезло, а на месте крылатого исполина теперь стояла женщина – высокая и статная, с удивительно бледным лицом и кожей, похожей на полированный мрамор. Ее черты казались идеальными, точеными, как у статуи. В совершенстве линий и форм не чувствовалось ничего живого. Волосы цвета воронова крыла, прямые и блестящие, словно обсидиан, ниспадали изящными прядями на плечи. Незнакомка носила черную робу из переливчатой ткани нараспашку, а под ней – длинное платье, белое и искристое, как снег, выпавший в одну ночь. Длинный кушак того же материала с кистями охватывал талию и доходил до самой земли. На шее блестел диковинный амулет с мерцающим камнем в обрамлении плетеного орнамента из полосок мифрила и орихакурона.

– Вижу, твои дружки не понимают гунхарский. Ладно, перейду на тальмарийский, пусть слушают. И тот и другой язык мне одинаково противны, как и остальные наречия смертных. – И госпожа манерно скривилась. – По мне, так Фрамгарион глуп, что связался с вами, людишками. Хотя он – наследник, решать ему. Ну разве можно видеть толк в таких нелепых созданиях? Вы заслуживаете лишь смерти. Само ваше существование – оскорбление природы.

Иан хотел было возразить, но драконица его остановила:

– Да, я вижу знак белого вирма на твоем челе, красавчик. Но... – Она хищно улыбнулась и демонстративно провела языком по зубам. – Сейчас ночь, мы в глухой пещере. Кто и когда найдет ваши останки? Кто увидит, что именно я повинна в вашей безвременной кончине? А?.. Ну да ладно, я соблюдаю заветы Фрамгариона, а то вдруг он узнает и расстроится. Тебя-то я есть не стану, но вот твоих спутников... На них уговор не распространяется. Они – не члены ордена, а потому отойди в сторону, приятель, а лучше встань мне за спину.

– Подожди, стой! Не делай так! – взмолился наследник боярского рода. Он пал на колени и простер руки к женщине. – Грозная и могущественная госпожа, властительница гор и лесов, великая мать, доблестная, дальновидная и высокомудрая. Прояви великодушие и милость. Мы, люди, по сравнению с вами – существа низменные, век наш краток, немощны мы и тщедушны телом, слабы духом. Не будет тебе великой чести от того, что убьешь нас. Зато, если пощадишь, то прослывешь милосердной. Век не забудем твою доброту. А если все-таки желаешь нашей погибели, то спали меня вместе с ними, потому что они – мои люди и честь велит мне защищать их до последнего.

Признаться, Тэдгар не ожидал такого от Иана. Как может потомственный аристократ унижаться перед собеседницей? Хотя мага немного смутило выражение «мои люди», которое знать употребляет по отношении к слугам и членам свиты. Должно быть, рыцарь этим обосновал свою ответственность за спутников. По крайней мере, так решил молодой маг.

Меж тем воцарилось напряженное молчание. Воин не сводил с незнакомки льдисто-серых глаз. Пытался ли он ее разжалобить или поразить своей готовностью пойти на смерть? Хотя спешу напомнить читателю, что среди благородного сословия принято почтительно относиться ко всем драконам в человеческом облике. Здесь вспоминается указ короля Гарнации Нотмунда, в котором он повелевает: «Всех змеев именовать лордами и леди, и принимать наравне с пэрами, и оказывать им подобающие почести, и ставить сих древних существ неизменно выше любого человека».

Наконец мраморное лицо дамы исказила кислая улыбка, а затем своды пещеры сотряс громогласный издевательский смех.

– Ты меня изрядно повеселил, красавчик, – надменно произнесла госпожа. – В своей стране среди людей ты – далеко не последний человек, по крайней мере когда-то являлся таким. А передо мной увиваешься как крестьянин, пойманный с вязанкой хвороста в боярском лесу. Все вы такие, людишки, – никчемные лживые лицемеры. И все вы так дорожите друг другом. Но потом тот, кого вы берегли и ценили, предает вас. И вот вы уже желаете ему смерти с той же страстью, с которой некогда защищали. В этом – вся ваша ничтожность, младшие из разумных существ. Ладно, я действительно не хочу расстраивать Фрамгариона. Чудной романтик видит в вас некий, ему только известный потенциал. Самцы со странными взглядами и увлечениями всегда обладают харизмой, а харизма неизменно привлекает. За то я его и люблю. Правда, меня выводит из себя необходимость разделять его взгляды. Однако это – ничтожная плата за право прилетать в его логово. Поэтому благодарите не меня, а его. К тому же вы мне верно послужили.

Выражение лица Иана сменилась на недоуменное.

– Хочешь узнать как, красавчик? Я давно не закусывала жилистой волчатинкой. Вот и решила сегодня оглодать косточки целой стае. И да, меня уже давно бесили эти трое приколичей, ненавижу оборотней. От них разит могилой. А тут вы. Я сразу поняла: буду ловить на живца. Увидела, что вы обосновались в пещере, села на вершину отрога и стала ждать. Добыча пришла сама. Удобно, ничего не скажешь. А потому ладно, живите, мне и этих, – она показала на окровавленные трупы, – надолго хватит.

– Благодарю тебя, госпожа, – поклонился рыцарь.

– Благодарность такого низменного существа мне ни к чему. Оставь ее себе, парень. Ладно, мне уже пора.

– Как вас зовут, госпожа? – осведомился наследник боярского рода.

– Мое имя? Да кто ты такой, чтобы произносить мое имя? – Женщина одернула полы робы и направилась к выходу.

Перед пещерой она вновь приняла свой естественный облик, просунула голову в грот, по одному зубами выбросила наружу трупы волков. Останки приколичей скинула со склона. Остальных сгрудила в кучу, подхватила когтями и улетела.

Иан украдкой смахнул слезы, что, впрочем, не укрылось от Тэдгара, и повернулся к спутникам. Нет, не улыбка победителя красовалась на его лице. Кожа побледнела, ясные глаза остекленели. Молодой маг хотел подбодрить и поблагодарить товарища, а еще задать кучу вопросов, но решил сдержаться и предоставить право говорить наставнику.

– Здорово! – воскликнул сэр Даргул. – Теперь мы тебе обязаны жизнью, лорд Стежар. Никогда не видел такого надменного дракона. Хотя эта говорит то, что думают все остальные. Но ты, ты был великолепен. Я сам бы не смог справиться лучше. Но скажи, откуда у вас связь с драконами. Она упоминала о каком-то соглашении или договоре.

– Я же не мог отдать вас на съедение ей, неужели бы я просто смотрел, как она сжигает вас пламенем? – наконец-то выдавил латник. – Договор действительно есть. Наш орден не зря называется в честь белого вирма. Белый вирм существовал на самом деле, и в память о нем драконы обещали нас не трогать. Но это – длинная история. Может быть, лучше рассказать ее завтра?

– Да, давай завтра, – согласился магистр.

Он проверил вещи. Те не пострадали, так как стояли глубоко. Затем старик подбросил поленьев и снова разжег костер заклинанием.

– Все. Теперь спать. Спать всем. А то мы вообще не выспимся. Думаю, никакие волки больше сюда не сунутся.

– Почему? – спросил начинающий некромант.

– Да потому, что у каждой стаи есть своя территория, и чужаки на ней не охотятся. Если наша подруга уничтожила этих, то, скорее всего, охотников здесь уже не осталось.

Тэдгар устроился в ложбинке между камнями и подложил ладони под голову. Прежде чем сомкнуть веки, парень глянул в проем. Луна как раз показалась из-за туч, и стало видно, как в горах идет снег.

– Просыпайся, лежебока. – Сэр Даргул тряс помощника за плечо.

Юноша открыл глаза и приподнялся – боль от затекших мышц тут же пронзила руки, грудь и поясницу, и ассистент Угрехвата чуть не рухнул назад.

Он оглядел пещеру. Через проход сюда проникал солнечный свет. Костер почти погас и лишь слегка дымился. На месте поленьев теперь лежала груда золы и мелких углей. Доспехи и прочие тяжелые грузы снова были отправлены в гиперпространство, а оба спутника уже стояли полностью готовые к выходу.

– Могли бы и раньше разбудить, – буркнул слабое оправдание молодой некромант.

– Так ты же никогда не бреешься и не причесываешься. К чему рано вставать? – поддел ученика мастер.

– Можно подумать, сегодня вы сделали это, – ответил Тэдгар и поднялся.

Шли налегке, но сил не было никаких. Герои не завтракали, а всего лишь выпили по глоточку воды. После ночи, проведенной на твердых камнях, мышцы и суставы ныли как после работы в шахте. А потому, если можно было прямо сейчас рухнуть наземь и не вставать, парень поступил бы именно так. И что вообще заставляло его переставлять ноги? Наверное, воля наставника да нежелание показать слабину перед другом. Двигались по все той же дороге на юго-восток. Иан уверенно шагал впереди. Неизменно горделивая осанка, развернутые плечи, хотя устал он не меньше, чем остальные.

– Ты обещал вчера рассказать о вашем ордене и договоре с драконами, – напомнил Угрехват.

– Да, точно, – ответил воин. – Слушайте. Шестьдесят лет назад Гунхарией правил могучий король Тигмунд. Его государство было чуть ли не в два раза больше нынешнего. Именно он велел построить на границе Залесья цепь замков, возвести стены и башни городов, а также восстановить те крепости, которые остались со времен тальмарийских рыцарей. Однажды ко двору монарха прибыл никому не известный дворянин. Звали его Ригор Арион. Это уже потом сообразили, что он взялся будто бы ниоткуда. Ведь ни в одном регистре не нашли никаких записей ни о нем, ни о его роде, ни о его владениях. А тогда почему-то никому и в голову не пришло отыскать сведенья о странной персоне, получившей доступ к государю. Морок? Не иначе.

Выделили ему место в королевской страже и дали в подчинение небольшой отряд. Уже тогда замечали за ним, будто никто не мог противиться его воле. Никогда дозорные никуда не отлучались и не засыпали на посту. Однако все приписывали его непоколебимой воле и суровому взгляду, а также дару убеждения. Еще говорили, что есть у него особое чутье и появляется он всегда там, где более всего требуется. Например, если враг наступает с востока, Ригор оказывался именно на восточной башне, перед тем как заметят войско неприятеля. Утверждали, что господин Арион не всегда ночевал в своих покоях, иногда появлялся лишь под утро, а куда направлялся и как проникал в замок – никому не говорил. Иногда, будто невзначай, он встречал короля то в коридоре, то в саду – и всякий раз, когда дела решались весьма щекотливые, а недальновидные вельможи склоняли его величество к неверному решению. Вот именно тогда на пути царственной особы и возникал Ригор, и монарх по какой-то причине интересовался мнением скромного дворянина о вопросах государственной важности и всегда получал дельный совет. Потому дела господина Ариона шли в гору. Очень быстро он дослужился до начальника королевской стражи и часто отправлялся во главе отборных отрядов с поручениями весьма деликатного свойства.

Рассказчик повернулся к сэру Даргулу и, удостоверившись, что тот внимательно слушает, продолжил:

– Его ввели в государственный совет, и долгое время незаурядные способности начальника стражи позволяли ему хранить и приумножать мир, богатство и славу королевства. Ходили слухи, будто Ригор обладает даром предвидения. Но сам он никакого повода так думать не давал – жил скромно, в его покоях никогда не находили предметов для магических обрядов. Он периодически отлучался в свои поместья, кои дал ему в управление монарх. За много лет верного служения господин Арион смог вывести на чистую воду нескольких казнокрадов и изменников. – Иан сделал паузу и перевел дух. – И вот однажды правитель Отмании привел к берегам Гунхарии огромный флот. Войска высадились на берег, и королевская армия выступила им навстречу. Началась жестокая битва. Захватчики теснили защитников везде, и вскоре отряды короля дрогнули, многие обратились в бегство. Тут же отборная гвардия отманцев прорвалась к самому государю.

Ригор выхватил меч и изрубил многих. В сече он сломал клинок и выхватил шестопер. Однако телохранители государя падали один за другим. Тогда отважный воин крикнул: «Спасайтесь, ваше величество!» В тот же миг на глазах у владыки он превратился в белого вирма и дыхнул огнем во врагов. И пока король спасался, дракон парил над дорогой, не пропуская никого. В него стреляли из луков, арбалетов, ручниц и даже камнеметов, а он не сдавался. Но и драконья шкура уязвима. Вирм упал на землю, весь истыканный стрелами, с порванными и переломанными крыльями. Но и тут благородный воитель смог уничтожить достаточно врагов лапами, хвостом и мощными челюстями. Когда же он истек кровью, королю пришло подкрепление, армия сумела перегруппироваться и перейти в наступление. Отманцы были застигнуты врасплох. Ведь они уже разбились на мелкие группы преследователей, начали грабить обоз и снимать с мертвых доспехи. В итоге враг понес огромные потери и бежал.

Король был восхищен мужеством белого вирма. Он очень горевал о том, что не сумел спасти такого могучего союзника, а также сожалел, что не догадался воздать ему подобающих почестей при жизни. Тогда монарх решил организовать рыцарский орден Белого Вирма. В качестве реликвий он взял клык и коготь павшего дракона, а слуги собрали обломки меча Ригора Ариона, и лучший кузнец Гунхарии перековал его. Этот клинок снабдили драгоценной рукоятью из золота, самоцветов и мамонтовой кости. Он стал церемониальным мечом ордена. Тело героя забрали и передали драконам. Первый раз за пятьдесят лет ко двору прибыло посольство древнейших существ. Глава миссии рассказал королю и нескольким избранным советникам предысторию появления Ригора Ариона. Некогда она передавалась только среди членов ордена. Но после его упразднения перестала быть тайной.

Тэдгар навострил уши. Кажется, сейчас ему поведают нечто удивительное.

– Однажды у главы рода черных драконов вылупились наследники. Старший, Фрамгарион, – краса и гордость семейства. Его аспидная чешуя сверкала как обсидиан. Ныне он, по сути, управляет своим народом – отец передал ему большинство властных полномочий. А вот младший... Тело у него было как у всех черных драконов, но вот цвет чешуи – белый.

К роду белых драконов он не имел никакого отношения. Приближенные правителя усмотрели в этом дурной знак, проклятие династии. Тысячи лет не бывало такого. Детеныша назвали Рогганарион и тайно отправили воспитываться на удаленный остров. Но отец очень тосковал по сыну. Он прилетал к нему иногда, старался, чтобы тот ни в чем не нуждался, научился сражаться и ткать чары. Мало кто знал о его существовании. Но шли годы, юный принц рос, набирался сил и встал на крыло. Разве можно удержать молодого дракона на маленьком островке? Однако он не мог жить вместе с сородичами. Тогда отец предложил ему особую миссию – стать тайным наблюдателем при дворе гунхарского короля. К тому времени Рогганарион стал уже искусным чародеем, и ему ничего не стоило втереться в доверие к монарху. Как ни странно, белый вирм свыкся с новой ролью. Он изучал людей, научился их понимать и даже начал им сочувствовать. Юный дракон регулярно встречался с отцом и братом, рассказывая им о том, что ему удалось узнать. И вот, когда он погиб, Фрамгарион, чувствуя вину, с большим воодушевлением отнесся к задумке его величества увековечить память Рогганариона в ордене знатнейших рыцарей королевства и сопредельных стран. Именно он со своей стороны обещал, что его род не будет нападать на тех, на ком лежит метка белого вирма.

– Да, восхитительная история. Признаюсь, я даже не слышал о такой, – сказал Угрехват, когда латник закончил.

– Подожди, Иан, а что за метка белого вирма? – спросил Тэдгар.

– Видишь ли, перед учреждением ордена Фрамгарион лично прибыл к Тигмунду. Наследник правителя черных драконов лично зачаровал коготь и клык брата так, чтобы они оставляли особую отметку. Когда рыцаря посвящали в члены ордена, ему на лбу выцарапывали линию когтем, а вторую клыком так, чтобы получился крестик. Делали это неглубоко, но до крови. Вскоре ранки заживали. У меня даже шрама нет. А вот зачарованная метка оставалась на всю жизнь. И вчера драконица именно ее нащупала своим языком. Кроме того, король составил специальное заклинание, по которому драконы опознавали посвященных.

Меж тем наши герои свернули на более широкую дорогу. Вела она от замка Тёрцштайн в Кронбург. Там, за перевалом, южнее крепости находилась Ульпия, а дальше – Отмания, через последнюю в земли запада текли сказочные сокровища востока. И хоть армии неспокойного соседа несколько раз разоряли города Залесья, торговля, кажется, не прекращалась ни на день. Из Гунхарии везли зерно, изделия из железа – например, гвозди, подковы, косы, – медь, олово, свинец, оружие, сукно и шерсть, ценные меха, охотничьих птиц и редкостную амбру. А на север поставляли породистых лошадей, выделанные кожи, красители, фарфор, вина, оливковое масло, изюм, миндаль, финики, инжир, чернильные орешки, хлопок, шелка и другие дорогие ткани, а также духи, чай, ладан, пряности и дрёмоцвет. Но особенно ценились ковры. Яркие цвета и причудливый орнамент не оставляли равнодушными богатеев к северу от Венед. А, как рассказывали, некоторые подобные изделия могли летать по воздуху, да не просто, а переносить владельца, куда он пожелает. Невероятная роскошь, но только сам я таких никогда не видел.

Торговый тракт был куда оживленнее дороги, ведущей к монастырю. Не успели наши герои пройти и ста шагов, как услышали стук колес, а затем показалась и сама повозка. Должно быть, лысый крестьянин поначалу не на шутку испугался странных людей в диковинной одежде, несущихся к нему. Зато беглецам удалось разжиться половиной буханки хлеба. Какова же была радость, когда все трое прямо на обочине стали отламывать от нее куски, ведь со вчерашнего вечера никто из них не держал во рту и крошки. Наверняка мужичок поспешил удалиться как можно скорее от сумасшедших и не раз подстегнул лошадку.

Через милю пути от встречных селян, которые везли телеги со всевозможной снедью в Кронбург, путники получили внушительный кусок жесткого окорока и крынку молока. Заботливый старик снова отдал значительную часть еды ребятам. Он всегда знал, что рослым парням требуется больше пищи, чем кому-либо еще, какими бы обманчиво худыми они ни казались. А не то голод того и гляди обернется упадком сил, плохим настроением, злобой, а там и до язвы с изжогой недалеко.

Когда в желудке приятно потяжелело, идти стало веселей. Даже Иан на время отбросил напускную важность и поведал друзьям о замке Тёрцштайн. Выяснилось, что основали его в ущелье, в одном из немногих мест, где можно было беспрепятственно пройти из Ульпии в Бурценталь. Другие пути использовали редко, ибо были они неудобны, да и небезопасны. Название дали те самые тальмарийские рыцари, с трудами которых, несмотря на всю их заносчивость и неподчинение властям, принято было связывать все дельные начинания в Залесье. Поначалу на вершине скалы возвели деревянные укрепления – частокол, форт и каланчу. Было это более двухсот шестидесяти лет назад. Но затем пришли степняки. Высокие стены их не испугали, и дикие варвары осыпали оплот местных защитников градом зажженных стрел. Деревянные постройки вспыхнули и сгорели вместе с обороняющимися, а кочевники поспешили дальше навстречу золоту городов и скоту деревень. Далее в истории следует немалый пробел.

А вот затем мудрый король Лайош Завоеватель даровал жителям Кронбурга привилегию построить замок. Привилегией это называлось только на бумаге. А на самом деле обязанность оказалась тяжкой и весьма дорогостоящей, ведь монарх за свое новое владение не заплатил и дуката. Зато он предоставил городу налоговые послабления и дал право проводить тринадцать ярмарок в году. Исполнители воли короля были людьми расчетливыми. Как я понял еще во времена учебы в академии некромантии, если сделать работу качественно и быстро, от тебя отстанут, а если будешь затягивать и халтурить, придется переделывать, причем не раз и не два. Быть может, этим принципом руководствовались члены городского совета.

Так или иначе, государь получил свою твердыню раньше срока и в наилучшем виде. Сооружение оказалось довольно компактным: небольшие размеры скалы не позволяли возвести грандиозную цитадель. Зато выгодное расположение на высоте посреди ущелья давало возможность обстреливать весь проход в обе стороны из луков и арбалетов. Позже на башнях установили пушки. И хоть король и обещал жителям Кронбурга, что построенный ими замок станет настоящим щитом от набегов с юга, именно по данному перевалу проходили почти все армии, вторгавшиеся в Бурценталь, и всякий раз не встречали никакого сопротивления. Чем же занимался гарнизон пограничного укрепления? Доблестные защитники крепости взимали пошлины – по три процента от стоимости ввозимого и вывозимого груза. Кроме того, с каждого всадника брали по три медяка, а с пешего – по одному. Вдобавок дозорные отправлялись в горы и следили за тем, чтобы никто не мог пройти через границу, минуя таможенный пункт.

Конечно же, грозный вид стен и башен нагонял страха больше на купцов, чем на армию правителя Отмании. Хоть Тёрцштайн и принадлежал королю, тот отдавал управление им то одному, то другому аристократу. Должность эта считалась почетной и весьма ответственной. Однако на деле кастеляны использовали ее для собственного обогащения, а заботы по содержанию замка взваливали на Кронбург. Коменданты требовали от горожан то лес, то провиант, то лошадей, то рабочих для ремонта стен или крыши. Нынешний смотритель крепости Йорга Палотай исключением не являлся. И хоть Иан и превозносил его отвагу, решительность и верность отцу, все-таки годы поумерили юношеский пыл, на смену неустрашимости и бескорыстности пришли осмотрительность и скаредность.

Однако мы отвлеклись и упустили из виду наших героев. Где же они? Если посмотреть на дорогу на дне ущелья, то троих путников, идущих пешком, нигде не видно. Хотя вот и они – едут на телеге: смогли уговорить крестьянина, направляющегося из Залесья в Ульпию, подвезти их за пару монет.

Тэдгар смотрел по сторонам. День недавно перевалил за середину. Снег уже успел растаять, а грязь – даже немного впитаться. Впереди одна за другой вставали серо-синие громады гор, где-то журчали ручьи, а справа и слева торчали бурые вайи пожухлого страусника. Мерный стук колес успокаивал. Парень глубоко задумался, и если бы сейчас сэр Даргул захотел окликнуть ассистента, тот бы точно не услышал наставника и старику пришлось бы трясти юношу за плечо. Мысли были невеселыми. Молодой маг предчувствовал: в замке их не ждет радушный прием. Почему Иан хотел туда – понятно. Но почему Угрехват согласился? Хотя в начале разговора рыцарь заявил, будто господин Палотай недолюбливает торговую гильдию – дескать, между ними постоянно идет своеобразная игра, кто кого обманет. Задача кастеляна – загрести с купцов как можно больше, а негоциантов – представить лучший товар некачественным и заплатить низкую пошлину. Но все равно тревога по мере приближения к цели усиливалась: видимо, случай в монастыре запал в разум Тэдгара как жестокий урок судьбы.

Меж тем за поворотом появилась деревенька, окруженная частоколом. Повозка въехала на главную улицу. В нос ударил запах навоза, прелого сена, куриного помета, дыма и чего-то затхлого. По сторонам замелькали дома местных жителей, справа показались лавки, слева – кузница, чуть дальше – приземистая деревянная церковь. Люди здесь явно не бедствовали. Скорее всего, многие зарабатывали тем, что принимали на постой многочисленных путешественников, направлявшихся в сторону границы. Но хозяин повозки не остановился, а направился дальше. Вот телега миновала противоположные ворота, дорога пошла вверх – и из-за холма открылся захватывающий вид на Тёрцштайн.

Правую и левую границы ущелья составляли два пологих хребта, а между ними, прямо посередине, как плюмаж меж рогов на шлеме тальмарийского рыцаря, высилась серая скала. Все деревья вокруг были тщательно вырублены, дабы неприятель не смог найти материал для осадной башни и чтобы контрабандистам не осталось укрытия под пышными кронами. Лишь на значительной высоте отроги гор покрывали заиндевелые еловые леса. По бокам от утеса оставались два узких прохода, а на самой вершине, словно диковинная шапка, сидел замок. Казалось, его стены стремились охватить верхнюю часть крутых склонов или же, подобно тающему воску, сползали по уступам. Прямо на путников сурово взирала вырастающая из самой высокой точки каменного пика главная башня с мерлонами в виде ласточкиного хвоста, справа на углу располагалась ее толстая круглая соседка с конической крышей, покрытой красной черепицей. Нижние части сооружений, судя по облупившейся серой штукатурке, вероятно, возвели из камня и кирпича, а верхние, скорее всего более поздние, радовали глаз нарядными фахверковыми конструкциями. Раньше здесь были стены, но потом к ним изнутри пристроили залы, казармы и прочие помещения, которые постепенно переросли парапет на целый этаж. Повсюду чернели ряды узких бойниц, а над обрывами грозно нависали балконы, в которых были оборудованы машикули. У подножья скалы виднелся таможенный пост, а дорога к единственному входу в замок отходила от основного тракта и поднималась вверх и влево.

На развилке наши герои распрощались с крестьянином, тот снял шапку и от всего сердца благодарил «щедрых господ» за весьма скромную сумму. Путь до ворот оказался более долгим, чем ожидал Тэдгар. Наши герои были вынуждены идти по спирали, охватывающей утес. Путники были здесь как на ладони. Наверняка, если бы тут прошла вражеская армия, стрелки на башнях и галереях смогли бы порядочно проредить войско нападавших.

Иан постучал в кованую дверь.

Стражник тут же приоткрыл маленькое окошко:

– Кто вы и по какому вопросу?

– Мы к вашему коменданту, господину Палотаю из Кронбурга.

– А с каким делом?

Похоже, рыцарь догадался, как пробудить интерес гарнизона крепости:

– Мы по вопросу снабжения, хотим обсудить поставки груза по последнему заказу.

Но не тут-то было. Привратник оказался не промах:

– Господа из Кронбурга всегда приезжают верхом. А вы, голодранцы, пришли на своих двоих. Я вам не верю.

– Послушай, кузнец-шельма плохо подковал наших коней. Нам пришлось оставить их в деревеньке внизу, чтобы местный мастер приладил новые подковы. Мы решили не тратить времени даром и, пока он работает, поспешить сюда.

– Хороша отговорка, да меня не проведешь. Вы – бродяги, или разбойники, или и то и другое.

– Подожди, – оборвал караульного Иан. – Смотри! – Парень вынул из ножен меч и показал его стражнику. – Видишь? Хорошенько подумай, может такой клинок быть у обычного бродяги?

Мужчина по ту сторону дверей хмыкнул и замолчал.

– Ну же, открой ворота, огр тебя за ногу.

– Хорошо, входите.

Массивная дубовая дверь отворилась, и коренастый бородач с арбалетом за плечами, в стеганом доспехе и капеллине провел наших героев под порт-кулисом во внутренний двор. Пространство оказалось совсем небольшим, треугольной формы, максимум тридцать шагов в длину. Со всех сторон нависали галереи и балконы с черепичными крышами и фахверковыми стенами. Посредине находился колодец. Провожатый путников окликнул какого-то здоровенного детину, стоявшего на крыльце. Одет он был так же, как и привратник, только сам – раза в два шире в плечах и довольно упитан. Льняные, почти белые волосы и светлая борода выдавала в нем уроженца северных земель. Массивная угловатая челюсть и огромные кулачищи свидетельствовали о недюжинной силе.

Почему-то Тэдгар подумал, что великан весьма неповоротлив в бою. Иан выше его ростом, зато весит раза в два меньше. Но все же проворный рыцарь сможет уделать громилу в поединке, если придется.

– Слушай, Эдхельм, посторожи пока этих молодцов, а я сбегаю к Йорге, спрошу, хочет ли он их видеть.

– Хорошо, иди, – невозмутимо произнес бугай и перевел взгляд на гостей.

Молодой маг вздрогнул. Имя гарнацийское, да и акцент тоже. Неужели удалось встретить в Залесье земляка? Парень хотел расспросить, как этот человек попал сюда, но предпочел держать язык за зубами, ведь сейчас нужно играть роль посланца из Кронбурга.

Стражник вернулся скоро.

– Так я и знал, – злобно процедил он сквозь зубы. – Наш господин не ждет никаких поставок из города. Вы все врете. Убирайтесь отсюда немедленно или я прикажу бросить вас в подземелье.

– Подожди, остынь, – отрезал Иан. – Передай кастеляну, что пришел Раду Дрэгой. Он точно не откажет.

– Да пошел ты, – сплюнул дозорный. – Сказано гнать вас в шею, понял! – Далее последовало крепкое словцо, которое крайне нежелательно использовать в литературе.

Сэр Даргул, ничего не говоря, дал несговорчивому мужику дукат.

– Хорошо, попробую, – буркнул тот. – Но, если и на сей раз откажет, я не виноват.

Не успел Тэдгар два раза смерить шагами замковый двор, как привратник показался снова.

– Проходите! – крикнул он с галереи и махнул рукой. – Только сначала сдайте оружие Эдхельму.

Бородач провел наших героев в просторную комнату с довольно низким потолком. Юный некромант едва не доставал головой до расписных балок. В центре стоял большой стол с несколькими грубой работы стульями. Вдоль задней стены выстроились шкаф и пара сундуков.

Когда провожатый захлопнул дверь, от узкого окна повернулся сам кастелян Тёрцштайна, пожилой сгорбленный человек. Лет ему было, возможно, и меньше, чем сэру Даргулу, но выглядел боярин определенно хуже. Бледное лицо избороздили глубокие морщины, глаза выцвели и утратили блеск. Из-под нелепого каля торчали пучки жиденьких седых волос. Годы согнули рыцаря и отняли пару дюймов роста. Узловатые паучьи пальцы свидетельствовали об артрите или подагре. Управляющий казался сморщенным и иссохшим, как отманский изюм. Одет он был в черный гунхарский кафтан до пола из дорогого бархата с плетеными золотыми застежками, стянутый на талии парчовым кушаком. Этот прекрасный костюм лихо смотрелся бы на молодом парне. Но на дряхлом старике лишь подчеркивал немощь.

Тэдгар и сэр Даргул поклонились аристократу, но Иан, который мнил себя выше по положению, остался стоять.

– Кто ты такой? И как ты смел осквернять память моего павшего товарища? – Господин Палотай попытался изобразить гнев, но голос предательски задрожал.

Кастелян сделал пару шаркающих шагов и прищурился: видно, зрение также подводило его, и теперь он уже не мог различить черты собеседника даже на малом расстоянии. Бывший член ордена Белого Вирма оперся морщинистой рукой на спинку стула и подошел еще чуть ближе.

– Боже! – вдруг произнес он. – Не может быть! Иан? Ты, мальчик? Каким же ты стал красавцем! После стольких лет. Поверить не могу. Перерос отца. Но теперь ты даже больше похож на него. Та же стать, тот же взгляд. Даже и не думал, что ты когда-нибудь осмелишься вернуться в Залесье. Что привело тебя сюда?

Наследник боярского рода медлил с ответом. Тэдгар понял почему: наверняка рыцарь считает, что вассал его семьи должен ему поклониться. Но нет. Старик и не собирался выказывать никакого почтения.

– Я здесь из-за мести. Должен ведь кто-то отомстить за отца и за нашего государя.

– И кому же ты собираешься мстить? – спросил Палотай скрипучим голосом. Челюсть его слегка подрагивала.

– Как кому? Мерзавцу Лудо Харнмаху.

– Подожди. – Кастелян задумался, будто что-то припоминая, взялся рукой за подбородок, и на лице управляющего появились испуг и удивление. – Так ведь глава торговой гильдии Кронбурга пропал недавно. До нас дошли вести, что на него напали трое чужестранцев недалеко от монастыря святого Ярфаша Волкоборца. Так это был ты?

– Да, Йорга, это был я, – прямо ответил Иан.

– Не может быть, – тяжело вздохнул собеседник и невесело покачал головой. – А сюда? Зачем ты явился в мой замок? – В голосе появились нотки металла.

– Йорга, нам нужна твоя помощь. У нас нет ни лошадей, ни денег, ни еды. Нам даже негде переночевать.

Боярин сжал зубы и глянул недобро.

– И ты хочешь, чтобы я дал тебе лошадей, денег, еды, приютил и обогрел в моем замке? – произнес он с негодованием.

– Да, – кивнул воин. – Прости Йорга, мне не к кому больше идти. У меня остался единственный друг во всем Залесье, и это – ты.

– И ты еще смеешь называть меня другом! – вскипел старик, и тонкая обвислая кожа на его шее затряслась, как эльфийский студень. – Если бы ты считал меня своим другом, не приперся бы ко мне и не привел с собой твоих стригоев! Ты бы обошел мой замок стороной и не навлек бы на меня и тени подозрения. Нет, Иан, я ничего тебе не дам. Убирайся отсюда сейчас же и навсегда забудь дорогу в Тёрцштайн!

– Проклятье, Йорга, ты поклялся в верности моему отцу и всем его потомкам. Как наследник рода Стежаров я приказываю тебе выдать мне все необходимое – и, клянусь богом, меня не будет здесь еще до наступления темноты!

– Наглый мальчишка! – Кастелян шагнул вперед, сжал кулаки – узловатые костяшки побелели от напряжения. – Кому я давал клятву? Одному из первых бояр Ульпии, обласканному государем, владельцу земель, деревень, угодий, собственного замка, владыке с огромной свитой и большим отрядом воинов. Где же твоя свита? Где твоя армия? А ты сам кто? Беглый убийца вне закона, без гроша в кармане. Чувствуешь разницу? Стоит мне сейчас позвать стражу, как тебя изрешетят стрелами, а тело бросят собакам.

– Ты – гнусный предатель! Твоя верность продажнее уличной девки! Ты – позор дворянства Гунхарии, позор твоего некогда славного рода!

– Да что ты, щенок, знаешь о моем славном роде? Когда все рухнуло, чего мне стоило вернуть расположение короля? Я начал все заново, упорным трудом приобрел должности, поместья и возможность управлять замком. Моя дочь вышла за представителя монаршей семьи, а сын вот-вот станет ишпаном. А теперь заявился ты, Иан, и хочешь уничтожить все, ради чего я не жалел себя долгие годы? Нет, я не запятнаю рук связью с тобой, ступай прочь, пока я отпускаю тебя с миром. Это – единственное, что я могу дать тебе в знак бывшей дружбы и верности. – Под конец тирады голос Палотая стал спокойнее, гнев ушел, а вместо него проступила жалость.

Тэдгар почувствовал, что сердце старика сейчас с тем самым мальчиком, которого он когда-то знал и любил, но жестокий неумолимый разум взял верх. А потому управляющему не менее тяжело выгонять парня, чем молодому рыцарю слышать о предательстве.

Наследник боярского рода молчал. Он лишь с немым укором и презрением неотрывно смотрел в глаза собеседнику.

– Хватит меня мучить, Иан. – Йорга тряхнул седыми волосами и еще сильнее оперся о резную спинку стула. – Мне надлежит сейчас арестовать тебя. И ты не можешь этого не знать. То, что я тебя отпускаю, может и меня погубить. Тысяча йейлов, да тут везде свои глаза и уши! Каждое мгновение, проведенное тобою здесь, делает меня все более уязвимым. Ох, мне не отмыться, если они донесут. Уходи, Иан, умоляю, уходи. – Старик замолчал и потупил взор.

Повисла напряженная тишина. Что чувствовал друг, Тэдгар не ведал, но и его сердце разрывалось на части. От немой злобы маг до боли стиснул зубы. От досады во рту стало кисло, а к горлу подкатил комок. Дыхание сделалось порывистым, словно у раненого зверя.

– Прощай, Йорга, – произнес рыцарь, развернулся и вышел за дверь.

– Бог да хранит тебя, парень, – прошептал боярин – скорее себе в утешение.

Гость его уже не услышал.

Сэр Даргул и помощник последовали за воином, и юноша только потом понял, что не поклонился дворянину перед уходом.

Некроманты увидели товарища уже во дворе. Иан взял меч у Эдхельма и стремительно направился к воротам.

– Надо его догнать, – сказал Угрехват. – Его нельзя отпускать, а то наделает глупостей.

Поравняться с Ианом им удалось лишь на дороге. Тот шел прямо и не глядел под ноги. Лопатки сведены, идеальная осанка, широкие шаги. Лицо бледное, льдисто-серые холодные глаза не выражали ничего и казались безжизненными. Должно быть, он хотел заплакать – нет, не разреветься, как ребенок, а постепенно выпустить из себя ядовитую злобу и горечь измены капля за каплей. Но нет, это не подобает рыцарю. А потому он дал страданию глодать себя – как если бы вы случайно пролили кислоту на медную чашку и вместо того, чтобы смахнуть ее, оставили бы шипящую жидкость разъедать металл, пока она не растратит полностью своей разрушительной силы.

Наследник знатного рода определенно заметил спутников, но совершенно не отреагировал на их появление и продолжал идти вниз по тропе.

– Постой, парень, подожди! – окрикнул его сэр Даргул. – Да, твой Йорга оказался редкостным подлецом. Но мы-то с тобой. Нас-то к чему наказывать? Мы же за тебя.

Но упрямец делал вид, будто не слышит старика, и даже не сбавлял темпа.

– Остынь, брат, сейчас найдем таверну, выпьем по кружечке белого пива, и жизнь снова заиграет яркими красками. Ну же. Куда ты идешь? Остановись.

Ответа не было.

Тогда Тэдгар забежал вперед, встал посреди тропы и раскинул руки в стороны.

– Стой, Иан, давай поговорим, – решительно произнес он.

– Прочь с дороги! – выдавил рыцарь сквозь зубы с ненавистью.

– Нет, я никуда не уйду для твоего же блага, – покачал головой молодой маг.

Но латник продолжил идти вперед и столкнулся с парнем. Тот отступил на шаг, но путь не освободил.

Глаза воина вспыхнули гневом. Он размахнулся и ударил некроманта кулаком в грудь. Такого никто не ожидал. Острая боль подавила нарождающийся крик. Сердце юноши на мгновение остановилось, перед взором все поплыло, и он осел на колени, а затем рухнул ничком в грязь. Кажется, спасло нашего героя только то, что у нападавшего дрожали руки, а мышцы свело.

Сэр Даргул замер в изумлении. Он не мог поверить своим глазам. Угрехват сжал древко посоха, готовый сотворить заклинание. Однако Иан пришел в себя и склонился над поверженным товарищем. Он присел на корточки и перевернул Тэдгара на спину.

– Эй, ты живой? – с опаской спросил наследник боярского рода и тряхнул мага за плечо.

Тот не отвечал. Ульпиец с шумом втянул воздух, покосился на мастера и начал хлестать парня по щекам. На счастье, Тэдгар быстро очнулся и замотал головой. На самом деле начинающий некромант даже обрадовался, когда увидел рыцаря: значит, он не бросил их – уже хорошо.

– Ах, это ты, – с натужной усмешкой произнес молодой маг и попытался подняться на локтях. Тотчас кинжальная боль пронзила грудь и заставила несчастного снова свалиться наземь.

Угрехват предпочел наблюдать сцену со стороны. По его мнению, опасность миновала и было бы славно, если бы ребята сами разобрались между собой. Пустые упреки и фразы типа «Посмотри, что ты натворил» тут явно ни к чему.

– Прости, друг, не знаю, что на меня нашло. Я точно был не в себе, – приговаривал Иан, когда помогал Тэдгару встать на ноги, отряхнуться и стереть грязь с одежды и лица. – Уж не знаю, как я мог причинить тебе вред. Прости, слышишь.

Помощник сэра Даргула мог только горестно вздыхать в ответ, да и то неглубоко. Внутри все горело, а любые движения сопровождались ужасной резью, будто между ребер вогнали стилет. Однако юноша не винил рыцаря. У них, у дворян, принципы другие. Предательство и бесчестье – хуже всего. Если на городском рынке ты ожидаешь обмана на каждом шагу и считаешь надувательство делом привычным, то, наверное, знатные господа ожидают от вассалов лишь исполнения клятв. Для них такие вещи просто немыслимы. А ведь воину и так порядком досталось за последние дни.

Опираясь на сильное плечо товарища, молодой маг доковылял до придорожного камня и сел.

Подошел сэр Даргул.

– Ну что, жив? – сказал он с усмешкой. – Знатно тебя присадили. Ты теперь поосторожней будь, увидишь его – сразу кидай на себя щит.

Тэдгар, может быть, и рассмеялся бы, но боль не давала даже по-настоящему дышать.

– Дай взглянуть, – улыбнулся мастер и расстегнул подопечному робу. – Ничего, ребра, похоже, целы, – заключил он после беглого осмотра. – Всего лишь ушиб. Да, пару деньков придется пострадать, но потом пройдет.

Иан опустился на корточки перед начинающим некромантом и поймал взгляд парня:

– Прости меня, друг, я поступил скверно. Просто отдался чувствам, дал гневу залить мне глаза. Ты же понимаешь...

– Все хорошо, забудь, – прервал его маг.

– Видите ли, сегодня... Дело не только в предательстве Йорги. Сегодня я осознал, что вся моя жизнь прошла, закончилась. Он дал мне понять, что у меня действительно нет ни владений, ни свиты, никого. Я остался совсем один. На самом деле у меня нет больше ничего, что бы объединяло меня с моим родом, с моей прошлой жизнью. Да, я знал это и раньше, но почему-то сейчас ощутил особенно остро. Ну какой я теперь боярин? Какой рыцарь? Я ничем не лучше простого крестьянина. И даже хуже – у того хотя бы есть дом. А у меня ничего нет. Вам же спасибо. Вы меня приютили, не бросили и без всяких клятв. Теперь-то я понимаю, кто мне настоящие друзья. Ведь вам-то не важен ни мой титул, ни происхождение. Вы меня пожалели, а я... – Воин прервался: к горлу подступил комок, который следовало проглотить.

И сэр Даргул решил вмешаться:

– Может, ты думаешь, что мне не понять, но я тебя понимаю. – Он положил руку на плечо Иану. – Тебе сейчас невероятно тяжело, а на душе так, словно там нагадил жирный кокатрикс. Я тебя даже не виню за то, что ты врезал моему помощнику и этот увалень теперь не сможет таскать походную лабораторию до конца недели. Но знаешь, в чем тебе повезло, парень: в том, что сейчас, в один из самых темных дней твоей жизни, ты не остался одинок. У тебя есть мы, и мы тебя так просто не отпустим, хоть даже ты надумаешь от нас сбежать. Догоним и вернем обратно. А теперь о твоей жизни. Когда старая кончилась, всегда можно начать новую. Мне ли говорить про взлеты и падения? Теперь о том, кто ты есть. Ты был рыцарем, им и остаешься. И неважно, что у тебя нет замка, имения, свиты, пажей, слуг. В тебе остался рыцарский дух, твои навыки и знания, а мы постараемся восстановить твой статус. Не здесь, так в Гарнации. Только не вешай нос.

Тут подал голос Тэдгар:

– Сегодня Йорга потешался над тобой и говорил, что у тебя нет свиты. Но это не так. Иан, давай я буду человеком из твоей свиты. Мы же все равно путешествуем вместе. Сэр Даргул, вы позволите?

Старик усмехнулся и кивнул.

– Ты? – удивился наследник боярского рода и посмотрел на юношу.

– Да, я. А почему бы и нет?

– Хм, пожалуй, мне не хватает оруженосца. Облачать меня в латы ты уже умеешь. – И молодой воин улыбнулся в первый раз со времени визита в замок Тёрцштайн.

Глава XIV,

где герои проникают вглубь гор и веков, а затем следует встреча, которая уже давно должна была состояться

После событий под стенами замка сэр Даргул почувствовал облегчение. Наконец-то Иан освободился от оков собственного происхождения и стал более открытым. Напряжение спало, и наследник знатного рода даже повеселел. Боль от утраты высокого положения, снедавшая его долгие годы, притупилась и отошла в разряд пережитого. В итоге бывший боярин оказался парнем хорошим, честным, благородным, надежным, и именно поэтому магистр захотел во что бы то ни стало ему помочь. Конечно, вокруг много добрых молодых людей, и каждого «усыновить» мастер не в состоянии, но этот прибился к нему сам, можно сказать волею судеб. Кроме того, по древнему обычаю, если ты спасаешь человеку жизнь, то становишься ответственным за него до конца своих дней, а потому Угрехват прикидывал, перед кем из лордов он сможет замолвить словечко за своенравного иностранца. В том, что юношу возьмут, он не сомневался: хорошая родословная (и притом отсутствие притязаний на владения и звания в Гарнации), умение обращаться с оружием, прекрасные внешние данные и личные качества. Такого бойца мечтает получить в свиту любой пэр. Вот только у кого Иан, вероятнее всего, сделает достойную карьеру и сам получит хотя бы титул барона? Тут вопрос. А то ведь покровитель может выжать из него все соки, а продвигать не захочет. Нет, здесь нужно поступить с умом и не торопиться, а для начала узнать расстановку сил на родине.

Зато теперь у рыцаря есть оруженосец. Опытный чародей сразу понял: Тэдгар не шутил. Он искренне очень хотел помочь товарищу преодолеть боль от мучительного расставания с прошлой жизнью. Чудно получилось. Поначалу сэр Даргул думал, будто молодого мужчину приведет в более-менее равновесное состояние лишь полный отказ от статуса аристократа. На деле же оказалось, что разрыв с прошлым был слишком болезненным. Бедняга вышел из себя, и лишь испуг от содеянного вернул его в чувства. А вот юный маг проявил настоящую мудрость. Он решил сделать шаг навстречу и сгладил горечь утраты.

Если исходить из положения дел, мастер должен был винить помощника: как это он, человек, работающий на ученого, вдруг самовольно, не спросив своего хозяина, решил стать слугой другого господина. Однако Угрехват сразу по достоинству оценил порыв ученика и понял, к чему должно было привести такое решение. Нет, правда, старик теперь думал: «С какими потрясающим людьми свела меня судьба. Наверное, эти двое – лучшие представители своего поколения. До того мне встречались одни подлецы и самовлюбленные лентяи. А объединяла всех глупость, будто бы от века к веку люди стремительно теряют и гибкость ума, и объем памяти, и саму способность проводить простейшие мыслительные операции, а взамен обретают черствость, гордыню и недальновидность. Вот ты уверен, что уже давно знаешь человеческую природу, понимаешь все мотивы, целеполагания, образ мысли и действия окружающих. А вот и нет. Уже под конец жизни совсем молоденький паренек преподносит тебе такой сюрприз, да и, пожалуй, урок».

Но теперь они – не просто рыцарь с оруженосцем. Они – настоящие друзья. Иан каждый день интересуется у Тэдгара, болит ли у него грудь. А тот неизменно отвечает, что уже все прошло. Хотя сам не может ни засмеяться, ни кашлянуть, ни резко вдохнуть. Видно, что юноша бережет себя и каждое неловкое движение может стоить ему нового приступа кинжальной боли. Кроме того, они теперь едут всегда вместе, постоянно беседуют между собой и даже шутят. Начинающий некромант отныне меньше общается с наставником, но сэр Даргул совсем не расстраивается. Наоборот, ему отрадно наблюдать единение подопечных. И порой Угрехват со вздохом вспоминает собственную юность, когда, несмотря на обилие приятелей, он так и не смог найти человека близкого по духу.

После отбытия из Тёрцштайна наши герои вернулись в деревню, через которую их провозил крестьянин. Здесь они быстро нашли крышу над головой, пополнили запасы провизии и даже сумели приобрести неплохих лошадей, ведь, как я уже писал, местные жители знали, как угодить путешественникам, недаром их поселение стояло на главном торговом пути между Ульпией и Залесьем. Конечно, здешние клячи не шли ни в какое сравнение с благороднейшим конем Иана стоимостью в целый мешок дукатов, но уж всяко лучше, чем передвигаться пешком. На следующий день решили отправиться в Шэссинген. Во-первых, господина Мортимера все-таки манила гробница первичного мага и его эксперименты, а во‐вторых, хоть местные власти в лице кастеляна временно закрыли глаза на их присутствие, все же возможные убийцы Харнмаха не могли чувствовать себя безопасно на территории, относящейся к юрисдикции Кронбурга.

Как объяснил Иан, выходцы из Тальмарии основали в Залесье несколько колоний, возглавляемых так называемыми престолами. Столицей каждого из них был крупный город. Все они подчинялись королю Гунхарии, но вот между собой откровенно соперничали и старались всячески поддерживать независимость. Молодой рыцарь заявил, что в соседнем регионе не будут сильно плакать по мошеннику Лудо, а потому лучше пересечь условную границу и попасть в сферу другого правительства. И на следующее утро наши герои уже вовсю скакали в сторону Репсау. В городе они решили заночевать, потом со свежими силами тронуться на северо-запад в сторону Шэссингена, а там воспользоваться картой, найти ущелье, разыскать захоронение мага и перерисовать рельефы с его экспериментами. Далее, если никаких исключительных вещей в склепе не обнаружится, то уже более ничего не удержит сэра Даргула в Залесье. Да и денежки господина Харнмаха подходили к концу, равно как и личные сбережения Угрехвата. На обратном пути он намеревался направиться в знакомый нам Хэрмебург, а оттуда проследовать прямиком к границе и через Гунхарию вернуться обратно в родную Гарнацию.

Вечерами в тавернах Иан надиктовывал господину Мортимеру под запись перевод сочинений Аулона Дагмартора – все, что касалось обнаружения усыпальницы и опытов самого чародея крови. Как говорил ученый, большой смысловой нагрузки для собственно теории вампиризма сей текст не несет, однако научному сообществу крайне важно предоставить источник информации о происхождении кровососов, и в данном отношении записки расхитителя гробниц просто бесценны.

Итак, дорогой читатель, позволь мне теперь выпустить два дня, в течение которых наши герои только ехали по живописным дорогам Залесья и коротали ночи в трактирах. Хвала всевышнему, никто не попытался их выдать властям или арестовать, и путешествие прошло без особых приключений. Теперь же мы перенесемся сразу в глубокое ущелье в окрестностях Шэссингена, то самое, которое было изображено на карте в манускрипте из монастыря святого Ярфаша Волкоборца.

Скалы вздымались по обе стороны на головокружительную высоту – такую, что если бы поставить два или три собора один на другой со всеми башнями, их шпили едва бы показались над падью. Каменные стены хранили следы напластований, формировавшихся тысячи тысяч лет. Пестрые массы известняков откладывались горизонтально. Только вот иногда стихии угодно переворачивать горы, и часто приходилось видеть слои, идущие и так и сяк под разными углами. Ветер и вода веками точили породы разной степени податливости, а потому порой уступы обретали весьма причудливые формы. Стойкие и жизнелюбивые сосны буквально карабкались вверх, проникая цепкими корнями в каждую щель. Однако часто за риск приходилось дорого расплачиваться, и поваленные стволы преграждали путь примерно каждые тридцать шагов. Одни сочились пахучей смолой, их еще покрывала кора, а хвоя продолжала держаться на мертвых ветвях. Иные же полностью утратили изначальный покров, их древесина просохла и обрела оттенок тусклого серебра, а на месте кроны во все стороны торчали лишь куцые обломки сучьев. То справа, то слева на склонах виднелись настоящие каменные реки – неисчислимое множество валунов, булыжников, гальки заполняло недвижимые русла. И страшно подумать, как они грохотали, неслись вниз, подскакивали и разили, когда устрашающая масса известняка вдруг с головокружительной скоростью устремлялась под откос.

Никаких троп тут не имелось, и порой лошадям приходилось несладко. Сэр Даргул удивлялся, как вообще животные могут находить путь по дну ущелья. Но, видимо, местные клячи при всем своем неказистом виде имели одно неоспоримое достоинство: они были приспособлены к путешествиям по Венедам даже лучше, чем люди. Впереди ехал Иан с картой в руках, за ним следовал его новоиспеченный оруженосец, а Угрехват плелся последним. Так старик мог не только любоваться захватывающими пейзажами, но и исподтишка наблюдать за подопечными. Дни становились все холоднее. Солнце почти не грело. Хорошо хоть ветер не пронизывал так, как на дороге из Репсау в Шэссинген.

Ученый закутался в плащ, надвинул пониже капюшон и весь ушел в размышления об издании своей новой теории, как вдруг послышался крик Иана:

– Смотрите, вот и она!

Господин Мортимер вздрогнул, поднял голову и огляделся. Здесь проход резко расширялся, а скалы становились похожими на трибуны древнего амфитеатра. Между ними открывалась овальная площадка. В самом ее центре высилась каменная колонна. Массивный круглый столб сейчас высотой едва превосходил кронбургскую ратушу. Возможно, ранее он мог соперничать размерами с колокольней Черной Церкви, но суровые землетрясения укоротили его почти наполовину. Ныне из многочисленных трещин торчала жухлая трава, а поверхность щедро покрывали мхи и лишайники.

– Что скажете, мастер? – Голос Тэдгара окончательно вывел исследователя из оцепенения.

Юноша смотрел на наставника и явно ожидал некоего ошеломляющего вердикта. Старик улыбнулся ассистенту, тронул поводья и подъехал ближе. Залесские дожди, неумолимые ветра, а также регулярные смены сырости и засух сделали свое дело: рельефы оказались сильно повреждены. От прежних надписей и фигур остались по большей части лишь контуры. Мелкие детали в основном уже исчезли и сохранялись лишь на крохотных разрозненных участках.

– Памятник довольно поздний. Такие ставили на рубеже эпох Первичного Рассеяния и Вторичного Накопления. Возможно, он был возведен уже после гробницы кем-то из последователей покойного мага в память о нем. Хотя, думаю, вам ясно, что датировка весьма приблизительна. Здесь в нижних регистрах расположены сцены обрядов, связанных с почитанием покойного. Возможно, кое-где показаны некоторые события жизни чародея. Да, тут были надписи, но теперь от символов остались лишь силуэты. Большего сказать не могу. – Он повернулся и посмотрел на парней. – Вы, конечно, хотели услышать нечто более конкретное, впечатляющее. Но, по крайней мере, это – правда. Может быть, при детальном изучении открылись бы занятные подробности. Но, друзья мои, мы не должны терять времени. Из опыта раскопок подобных сооружений мы знаем, что вне усыпальницы нет ничего особо ценного. Так, одна показуха. Истинные знания скрываются на стенах подземных галерей. А потому не будем задерживаться. Иан, куда нам дальше?

– Думаю, сюда, – показал рукой рыцарь.

– Хорошо, едем.

И все трое направились к скалам. Они не преодолели и мили, как снова остановились.

– Где-то здесь, – неуверенно проговорил латник и кивнул на каменную стену.

Сэр Даргул применил внутривидение и узрел светящийся контур в виде большой двери на отвесном склоне.

Вообще-то он думал обнаружить открытый вход. Но, действительно, во многих захоронениях первичных магов предусмотрен механизм повторного запирания. Что ж, так даже лучше.

– Тэдгар, посмотри-ка сюда, мальчик мой, – обратился Угрехват к ученику.

Парень проследил за взглядом наставника, сотворил заклинание, и лицо ассистента расплылось в улыбке.

– Вижу, я вижу ее, сэр, – произнес юноша с мальчишеским восторгом.

– Молодец, – похвалил помощника господин Мортимер и похлопал его по костлявому плечу.

– Он там, вход в гробницу? – спросил воин, который не мог различать скрытые чары.

– Да, – хором ответили маги и рассмеялись.

Наши герои подъехали ближе и привязали лошадей, а сами направились к усыпальнице. Начинающий маг аккуратно вылез из седла и все равно стиснул зубы от боли. Сэр Даргул обратил внимание, как нехотя он направился к ящику с походной лабораторией и как угрюмо исподлобья глянул на свою ношу. Парень медлил, будто приноравливаясь, как лучше взять ее, чтобы между ребер снова не кольнуло.

Но тут к нему подошел Иан.

– Ладно, отдохни, приятель. Я виноват, а потому нести мне.

– Нет, ты не должен, это – моя работа. Затем меня и нанял мастер.

– Слушай, давай оставим глупые препирательства, – скривился рыцарь, отвязал сундук, подхватил его за ручки, повесил за лямку на плечо и, даже не обернувшись на протесты Тэдгара, зашагал вслед за магистром.

Подступы оказались завалены камнями. Но все равно было видно, что здесь некогда проходила выровненная дорога со ступеньками. Вход обрамляли два резных столба с рельефами в виде обвивающихся змей, по телу каждой из которых тянулась надпись. Впрочем, и эти изваяния были сломанными, а в трещинах торчали жухлые лапчатые вайи костенца.

Сэр Даргул остановился на расстоянии вытянутой руки от плиты, закрывавшей проем.

– Поставь-ка сюда, – сказал он воину и указал на большую глыбу с довольно ровной поверхностью.

Наследник боярского рода бережно опустил ящик, а господин Мортимер открыл замок, распахнул створки и принялся рыться в отделениях. Наконец он извлек уже знакомый нам преобразователь излучения Мэрдока. Ученый прикрутил к трубке объектив для базионов и посмотрел на дверь.

– Конечно, я так и думал, – произнес Угрехват торжествующе. – Наш маг даже запирающее заклинание сделал на основе базионов. Держу пари, это и есть кантакироиды четвертого типа. Думаю, тут система такая. Во внешних слоях видна небазионная магия. Она обеспечивает левитацию двери. То есть сейчас плита парит над неким, как бы лучше сказать, щелевидным пространством, в которое уходит при открытии. Без этой магии она бы свалилась под действием собственной тяжести. Силу системе обеспечивает базионный комплекс, находящийся глубже. Видимо, в обычных условиях он хорошо стабилизирован и не разрушается от небольшого количества солнечных лучей, которые проходят через эту узкую щель. Но когда Аулон Дагмартор применил некий излучатель света, возможно более интенсивного, чем дневной, базионный комплекс распался, ткань заклинания разрушилась и дверь съехала туда, вниз. – Исследователь показал рукой. – Однако базионы имеют высокую потенцию к самовоспроизведению. Поэтому через некоторое время их нужное количество наработалось, механизм снова пришел в действие и вернул плиту в исходное подвешенное положение.

Сэр Даргул воззрился на Тэдгара. Тот понимающе закивал. «Не лжет, – догадался Угрехват, который за дни путешествия научился читать все эмоции ассистента как открытую книгу. – Да и парень не из тех, кто изображает». Ученый еще раз порадовался, что судьба подарила ему именно такого честного и открытого помощника.

– Вот только мы магией света не владеем, – демонстративно покачал головой мастер. – Как думаешь, сынок, чем из алхимического набора мы можем вызвать поток света?

– Не знаю, что именно у вас есть, – ответил юноша. – Но здесь может сгодиться пересыщенный индрисский ладан, древесина киддаэрнена, вода из солнечного колодца – но ее-то у вас нет точно, – нифримский жемчуг, семена куилремнена, экстракт лозовидной железы парионского куполотела, ну или какая-нибудь реликвия священников или паладинов.

– А ты – довольно сообразительный малый, – улыбнулся наставник. – Я думал, что как минимум жемчуг и куполотела ты не вспомнишь.

– Зайчатки, сэр, – хитро усмехнулся Тэдгар.

Старик, конечно, смог бы назвать раза в два больше субстанций и знал, где посмотреть еще с десяток, но решил промолчать.

– Кое в чем ты прав, мой вечно небритый друг: семена куилремнена. Правда, у меня их нет. Зато есть семена оолембуса прямостоящего. Это близкородственный вид. Если куилремнен – преимущественно кустарник, то оолембус – дерево, растет оно севернее в горных лесах, а потому встречается реже, да и достать его плоды сложнее. Кстати, по концентрации виаталиридогенных субстанций они превосходят своего низкорослого собрата в три-четыре раза. Ну а как ты, должно быть, знаешь, виаталириды разлагаются с испусканием магического света. – Сэр Даргул сделал паузу и посмотрел в глаза ученику. – Вот тебе важное задание, парень. Я положу сюда несколько семян, и ты направишь на них простой деструктивный поток. Самый обычный, ничего лишнего не придумывай. А я сконцентрирую разрозненное излучение в пучок и направлю на дверь.

– Отличный план, сэр.

– Справишься? – ехидно спросил исследователь и ухмыльнулся.

– Конечно, – заверил Тэдгар.

Угрехват засунул преобразователь излучения Мэрдока в мешочек у пояса, снова направился к ящику, достал шкатулку, извлек оттуда бархатный кисет, выудил из него три больших ореха, похожие на миндаль, и положил на камень. Их окружала легкая лучистость. Опытный некромант сделал пасс руками, и ладони начали испускать зеленоватый ореол.

– Я готов, – сказал Мортимер.

Иан уставился на плоды оолембуса: воин явно предвкушал яркое зрелище.

Тем временем молодой чародей отступил на шаг и соединил запястья, оттуда, крутясь и извиваясь, с треском вырвалась фиолетовая молния и ударила в семена. Те вспыхнули сильнее, сияние сделалось сначала золотым, а затем уже белым. Рыцарь зажмурился и скривился. Сэр Даргул наставил пальцы на вход в гробницу, и свет проник в щель между проемом и каменной дверью. Вскоре раздался хруст, плита плавно опустилась. Путь в усыпальницу открылся. Мастер прекратил ткать чары.

– Простите, сэр, а почему она ушла вниз плавно, а не упала и не разбилась, когда вы их разрушили? – спросил латник.

– Потому что базионы распадаются медленно, уж точно не сразу. По мере того как их количество падает, сила, удерживающая дверь, уменьшается, и та опускается все ниже и ниже.

– Понятно, – вздохнул наследник боярского рода.

– Видите, друзья мои, механизм двери работает так же, как и вампиры. Он разрушается на свету и восстанавливается в темноте. Так и кровососы могут от света прекратить существование, но в темноте заживляют любые повреждения. Вот почему им нужно обязательно отрубить голову. Вероятно, такие раны они залечить не могут.

С этими словами ткач заклинаний подхватил посох, зажег навершье и глянул внутрь.

– Ого, какой длинный ход! Конца не видно, – удивился он, помедлил, махнул рукой спутникам и прошел внутрь.

За ним последовал верный Тэдгар, а затем в темном коридоре исчез благородный рыцарь с сундуком на плече. Да, мужчина действительно шагнул внутрь с опаской, и дорогой читатель не должен упрекать его в трусости. Дело в том, что представители военного сословия отважно бросаются в сечу на щиты, на полном скаку сшибаются с вражеским всадником, лезут на стену замка под шквалом стрел, но вот все колдовское, а тем более еще и древнее им не особо понятно и потому вызывает оторопь.

Внутри царил мрак, через пару футов исчезли все звуки внешнего мира. Смертные проникли в царство замогильной тишины, прерываемой лишь их собственными шагами да эхом. Стены, как и писал Аулон Дагмартор, оказались неотделанными: никакой штукатурки или попыток выравнивания. Потолок нависал низко, и даже сэр Даргул опасался набить шишку на темени. Долговязым парням и вовсе пришлось несладко. Как и ранее, в монастыре святого Ярфаша, Иан с Тэдгаром вынуждены были сильно наклоняться.

Магистру было жаль ребят и наряду с этим смешно наблюдать, как иногда приходиться расплачиваться за рост. Угрехват поглядывал по сторонам, но не заметил никаких украшений, предметов, ниш или ответвлений. Проем все уменьшался, превратился в светлое пятнышко, а затем и исчез вовсе. Сколько они прошли, ученый так и не понял. В подобных местах время и пространство воспринимаются по-другому, но в итоге исследователи подземелья уперлись во вторую дверь – большую прямоугольную плиту с надписью и символом в виде свернувшейся змеи. Притолоку и косяки украшал строгий, но изысканный орнамент.

– Интересно, – протянул господин Мортимер, разглядывая символы. – А ведь гробница-то относительно поздняя. Я ошибся, когда говорил, будто колонну возвели после нее. Нет, они относятся к одному периоду: тому самому, когда разломы оказались в основном исчерпанными, а могущество первичных магов здорово измельчало. И это нам на руку, так как символы более ранней эпохи расшифровать почти невозможно. Но чем ближе к нашему времени, тем они становятся понятнее. Лет двадцать назад я имел счастье изучать тот язык – то есть не язык вовсе, а универсальный код, – коим пользовались первичные маги. То была полностью искусственная система, которую придумали, дабы представители разных народов людей и эльфов могли уяснить смысл послания.

– Ну и о чем здесь говорится? – не утерпел Тэдгар.

– Вот верхняя строчка. Символ гробницы, мага, вечности, покоя, знания. То есть: «Перед вами гробница мага, где он упокоился в вечности со всеми своими знаниями». Нижняя строчка: открывать, опасность, смерть, огонь, вредоносные чары, кара или наказание, голова, отрицание. То есть: «Тот, кто откроет эту дверь, подвергнет себя огромной опасности, он найдет там лишь смерть. Его ждет огонь, вредоносные чары, за свое вероломство он будет наказан, и нужно хорошенько подумать головой, прежде чем входить внутрь. Разумно будет не входить». Как-то так или нечто подобное.

– Невероятно, – отозвался сзади Иан.

– Невероятно, когда разбираешь стандартные надписи. Они повторяют одна другую почти слово в слово от Тальмарии до Залесья, и даже в эльфийских землях можно найти похожие. Их уже хорошо изучили. А вот дальше будет сложнее, ведь, скорее всего, мы увидим выражения и символы, которые ранее нигде не встречались.

Сэр Даргул взял преобразователь излучения Мэрдока и окинул взглядом конструкцию.

– Ладно, мой косматый друг, пора тебе снова поработать с семенами, – произнес он. – Я почти уверен, что эта дверь открывается таким же образом, как и предыдущая. По крайней мере, трубка показывает то же самое. – Мастер вновь достал кисет и положил орешки на пол.

Ученику пришлось направлять деструктивный поток из-за спины наставника – не особо удобно, но в узком пространстве было не развернуться. Как и в прошлый раз, плита с грохотом и скрежетом опустилась.

За ней открылся коридор – тот самый, который хотел увидеть исследователь. Он был значительно шире и выше первого тоннеля. Долговязым друзьям уже не приходилось пригибаться. Рельефы изумительного качества покрывали стены от пола до потолка. У входа на путников сурово взирали огромные изображения покойного мага в причудливом одеянии. В руках он сжимал посох с круглым набалдашником. Грозный взгляд исподлобья наводил трепет. Неужели именно так выглядел сам чародей? Хотя сэр Даргул понимал: подобные портреты делались весьма условными по строгим канонам с идеальными пропорциями. Портретное сходство минимально. Недостатки фигуры, будь то кривые короткие ноги, толстый живот, сгорбленная спина, скульптор никогда не показал бы, равно как и морщины, двойной подбородок, шрамы или родинки.

Далее следовали сцены жизни покойного. Вот он родился, вот отдан на обучение некоему колдуну. А здесь какая-то стычка. За ней – сцена боя. Но усопшего нет среди сражающихся. Он с учителем бежит в сторону гор. Затем юноша с наставником в каком-то лесу, потом они спускаются по склону в большое поселение. А вот взрослого заклинателя убивают, а его подопечный спасается от преследователей и отправляется скитаться в Венеды.

Конечно, к изображениям прилагались комментарии, но Угрехват не читал то, что касалось жизни мага. История обещала быть интересной и поучительной, но так можно провести в склепе не один день, а старик решил до наступления темноты выбраться из ущелья. Быть может, сюда потом стоит направить кого-нибудь еще, но сейчас важно ознакомиться с изысканиями и экспериментами чародея.

После долгих странствий он наконец-то открывает разлом и присваивает его субстанции. Хозяин гробницы изучает их свойства, отправляется в некую деревню и с помощью кантакироидов превращает ее жителей в непобедимых воинов. Далее во главе отряда он захватывает большое поселение, похоже то самое, в котором убили учителя. Как водится, не обошлось без резни и показательных казней. Затем последовало несколько битв: видимо, новый правитель распространил свою власть на все окрестные земли. Последними показаны сцены поклонения владыке, принесения дани, сооружения усыпальницы и погребальных церемоний. Наверняка эти композиции были вырезаны еще при жизни усопшего.

Вторая половина рельефов была посвящена экспериментам и демонстрации свойств соединений из разлома. Надписей здесь было гораздо больше, а изображения показывали проникновение магического субстрата в кровь, влияние его на организм, различные трансформации и ряд заклинаний. Да, работы предстоит порядком, но не так много, как в захоронениях более могущественных чародеев. Очевидно, умерший не мог похвастаться разнообразием методик, а сфера применения его находок была довольно узкой. Угрехват порадовался: действительно, есть шанс вернуться в город до сумерек.

Однако, прежде чем начать монотонное копирование символов, сэр Даргул из чистого любопытства решил посетить сокровищницу. Мастер пошел вперед, спутники последовали за ним. По пути им попались обломки статуй, тех самых, которые, судя по дневнику Аулона Дагмартора, напали на его банду. Неуклюжий Тэдгар споткнулся о них и чуть не растянулся на каменном полу.

«Странное чувство, как будто уже был тут когда-то, а теперь вернулся», – подумал опытный некромант. Вот и портал точно такой, как описывал расхититель гробниц. Две стройные полуколонны с причудливыми капителями и высокими базами обрамляли проход. Над ними располагался треугольный тимпан. Из него еще когда-то выглядывала морда некоего зверя. Именно оттуда должен был вырываться огонь. Сейчас изображение оказалось разбито. Видимо, грабители не удовлетворились действием свитка и решили для верности уничтожить и непосредственный источник пламени. Как-никак, старый добрый колун выглядит всегда внушительнее кусочка пергамента. Справа и слева по углам стояли низкие постаменты без каких-либо украшений. Определенно, с них и сошли изваяния, атаковавшие «приятелей» чародея крови. А вот плита, ранее закрывавшая проход, оказалась сброшена на пол и расколота.

Сэр Даргул обернулся на спутников.

– Я пойду первым, вы стойте здесь, пока не входите, потом позову, – сказал он и уверенно шагнул в сокровищницу.

Помещение имело форму вытянутой вверх полусферы. Четыре фигуры титанов упирались мускулистыми ручищами в свод, напоминавший купол. Между ними виднелись образы самого умершего в длинном одеянии, диадеме и с посохом в руках. Выше на плафоне красовалась роспись. Четыре дракона – черный, красный, золотой и зеленый – переплелись наподобие узлового орнамента с Иниш Мор. А между пересечениями чешуйчатых тел художник поместил стилизованные облака. В целом сооружение имело традиционные черты подобного рода усыпальниц, но вот фреска явно отличалась от всего того, что доводилось видеть Угрехвату. «Наверняка здесь художник привнес народные мотивы, свойственные не культуре первичных магов, а населению Венед той эпохи», – подумал ученый.

В центре зала, словно жертвенники в святилище, стояли большие прямоугольные блоки из белого камня. Видимо, на них и лежали кольца, амулеты, посох и другие вещи усопшего. А в нишах стен стояли сосуды с субстанциями из разлома. Но теперь из былых богатств ничего не осталось. Впереди виднелся портал с двумя пучками колонн и тимпаном, в котором был заглублен тонкой работы рельеф с символами смерти – вход в погребальную камеру.

– Заходите. Тут безопасно, – позвал спутников мастер и предостерег ребят: – Но не подходите близко к той двери, там могут быть ловушки.

Мастер сделал круг по сокровищнице и осветил посохом все изображения. Тэдгар восторженно взирал на изваяния великанов и суровые лики умершего. Кажется, пару раз он применил внутривидение, чтобы обнаружить скрытые чары. Иан глядел по сторонам с опаской, иногда прислушивался и оборачивался, несколько раз воин сжимал рукоятку меча. Похоже, рыцарь решил, что если некроманты полностью утратили бдительность и предаются восторгам, то именно он из всей компании должен сохранять здравомыслие и быть начеку. Парень не мог обнаруживать заклинания, а потому он ожидал опасности буквально отовсюду.

– Ну, посмотрели? – спросил исследователь, когда изучил каждый фут помещения.

– Да, сэр, – отозвался ученик. – Прямо как я изучал в академии. Думал еще, что интересно бы побывать в таком месте, но не надеялся. А теперь вот я увидел всю эту красоту, и все благодаря вам.

– Отлично, тогда приступим к работе, – деловито произнес господин Мортимер и вышел обратно в коридор с рельефами.

Ребята последовали за ним. Угрехват взял у латника ящик, поставил на пол, открыл его и извлек оттуда стопку бумаг и карандаши, а также пару дощечек, которые собирался использовать в качестве подложек.

– Так, дружок, придется тебе немного потрудиться, – сказал магистр. – Будешь перерисовывать знаки и фигуры. – С этими словами сэр Даргул вручил помощнику половину писчих принадлежностей.

– Но, сэр, я...

– Знаю, знаю, ты не умеешь рисовать. Как будто я умею. Уж извини, художника у меня нет, а потому постарайся.

– Ладно, – нарочито тяжело вздохнул юноша, – только сильно не ругайте.

– Когда я тебя сильно ругал? – изобразил удивление мастер. – Ругать – нет, превратить в лягушку – другой разговор, – ухмыльнулся наставник и потрепал парня по косматым волосам.

Опытный чароплет взглянул на бывшего аристократа. Тот, видимо, обрадовался, что ему не дали никакой работы. Просто любой ученик академии некромантии изучает первичных магов и знакомится с их знаками, а потому сможет воспроизвести их более точно, хотя надежды на мальчишку особой нет. А вот рыцарь и подавно ничего стоящего сделать не сможет.

– Послушай, Иан, мы тут надолго. Если хочешь, можешь подождать нас снаружи, – предложил Угрехват, заранее зная ответ.

– Нет, как я вас брошу в таком опасном месте? Кто вас защищать-то будет? – улыбнулся воин.

– Хорошо, – согласился сэр Даргул.

Он еще раз просмотрел все изображения и отправил Тэдгара перерисовывать те сцены, которые, скорее всего, не понадобятся вовсе. А самое важное оставил себе.

Между прочим, если бы Аулон Дагмартор понимал знаки древних заклинателей, то ему бы не пришлось делать большинство опытов, которые он провел. Здесь были и расчеты количества вводимой субстанции, и показатели зависимости эффектов от дозы, и выявление способности связываться или нет с различными вещественными и магическими субстратами. Очень многое мастер уже понял сам, когда изучал материалы из Бьерджаны, но вот некоторые результаты показались ему любопытными. Нет, ничего феноменального. Он мог бы прийти к таким выводам и самостоятельно. Просто зачем тратить время и силы, когда кто-то сделал всю работу до тебя?

Однако некоторые фрагменты текста были совсем непонятными. Их ученый просто механически копировал, не вникая в смысл. Конечно, он собирался посмотреть незнакомые знаки в библиотеке, хотя заранее знал, что эти усилия ни к чему не приведут. Особое внимание магистр уделил реакциям разрушения соединений. Помимо света, усопший указывал еще на несколько видов воздействий.

«Ух ты, интересно, а ведь это можно использовать для борьбы с вампирами», – подумал Угрехват, когда дошел до экспериментов с потоками гаспраноидов. Дело в том, что, в отличие от света, гаспраноиды способны проникать через землю, воду, деревянные и каменные стены, а потому, при достаточной мощности излучения, можно уничтожать кровососов даже в закрытых помещениях.

Когда локти начали ныть, а подушечки пальцев от постоянного нажима – болеть, сэр Даргул отправлялся посмотреть, как работает Тэдгар. Юноша выписывал все элементы старательно, конечно же мастерство оставляло желать лучшего, но парень явно подошел к заданию ответственно и выкладывался по полной. Угрехват довольно улыбался, но не преминул подшутить над художественными дарованиями помощника. Иан заметно скучал, бесцельно бродил туда-сюда по коридору и периодически подозрительно поглядывал на портал в сокровищницу. Однако ни столбы огня, ни оживающие статуи, ни толпы ходячих скелетов, ни сам умерший не появлялись. Лишь шаги наших героев нарушали тысячелетнюю тишину усыпальницы. В целом дело продвигалось быстрее, чем предполагал магистр. Через некоторое время устроили обед прямо в гробнице. Свежий хлеб, ломтики пряной ветчины и выдержанного сыра подняли настроение и прибавили сил.

Когда все было закончено, по расчетам сэра Даргула часовой механизм надвратной башни Шэссингена еще не сменил фигурку, символизирующую день, на ночь. Ученый вновь прошелся по коридору и придирчиво оглядел обе стены.

Нет, ничего важного не забыли, можно идти.

– Все, пошли, – скомандовал он и направился к выходу.

– Наконец-то, – прошептал рыцарь, которому ужасно надоело торчать без дела в темной пещере, буквально пронизанной незримыми опасностями, а кроме того, дышать спертым воздухом, в который вполне могли примешаться нездоровые миазмы из недр.

Наши герои миновали первый портал и двинулись по низкому проходу. Бедолага Тэдгар тотчас ударился головой. Иан, возможно, тоже, только не подал виду, ведь не пристало представителям боярства кричать и произносить бранные слова от мало-мальской шишки на темени. Вот и проем. Хоть посох и сиял ярко в темном тоннеле, солнечный свет после мрачного подземелья практически ослепил исследователей глубин.

Когда глаза немного привыкли и он смог различить представшую перед взором картину, сэр Даргул понял: что-то не так. Но что именно – определить не успел. В тот же миг со всех сторон из-за камней, будто по волшебству, вылезло больше десятка вооруженных людей в саладах и бригантинах. Воины наставили на путников арбалеты. Некроманты и рыцарь остолбенели в замешательстве, и тут перед ними показался командир отряда – немолодой мужчина с пышными щегольскими усами, в роскошной шапке с бархатным верхом и дорогом красном гунхарском кафтане в пол с застежками из золотой парчи. Под ним вполне могла скрываться кольчуга или даже кираса, но весь вид незнакомца говорил о том, что он обычно не сражается сам. И хоть на поясе и висел шестопер, скорее всего в ход он шел исключительно редко.

– Приветствую вас, господа. И тебя, юный господин Стежар, и тебя, господин Мортимер из Гарнации, и твоего помощника, – издевательски произнес чиновник с торжествующей улыбкой. – Неужели не рады встретить человека в этом безлюдном краю? – усмехнулся он. – А у меня к вам приглашение, друзья мои. Знаете, от кого? От самого короля. Как вы понимаете, на такое никак нельзя ответить отказом, так что следуйте за мной, и без глупостей. Мои ребятки, знаете ли, не любят резких движений и шума. Сразу стреляют. Ну, чего встали? Пройдемте, господа, к лошадям.

Глава XV,

в которой правда всплывает на поверхность

Наших героев разоружили и посадили на лошадей. Оказалось, что воины короля аккуратно собрали все вещи, оставленные в таверне Шэссингена, и взяли с собой. Сэр Даргул ехал прямо за предводителем отряда. Иан и Тэдгар – чуть позади магистра, а по бокам, спереди и сзади следовали стрелки. Они не выпускали из рук заряженных арбалетов. Суровые взгляды из-под саладов не сулили ничего хорошего.

– Послушайте, господин. Как вас зовут? – окликнул Угрехват чиновника.

– Меня? – поворотился мужчина и кашлянул. – Андор Лёринц.

– Господин Лёринц, скажите, куда вы нас везете.

– Известно куда, – ответил командир хриплым голосом, – в замок короля, замок Винкорн.

– И что с нами будет?

– Ха, – лукаво усмехнулся собеседник. – Я – человек служилый, мое дело – выполнить приказ, а лишних вопросов мне задавать не велено. Говорено доставить вас в целости и сохранности, а дальше его величество уж сам решит.

– Почему бы вам не казнить нас в Шэссингене? – Ученый решил зайти с другого направления.

– А я почем знаю? Может быть, нашему доброму королю угодно лицезреть ваши головы на пиках над воротами собственного замка, особенно вот этого красавчика. – Предводитель отряда кивнул на Иана – видимо, знал, кто он такой.

– Ясно, – с досадой проговорил сэр Даргул, хотя по выражению лица чиновника было понятно: наших героев ждет совершенно иное.

Конечно же, гунхарец знает больше, но сообщать не желает: либо издевается и пугает, либо ему запретили распространяться. Андор Лёринц закашлялся и отвернулся. Чароплет замолчал, далее поддерживать разговор смысла не имело. Старик боялся повернуться назад. Не хотел прочитать немой укор в глазах подопечных. Как-никак, он затеял путешествие, и на нем лежит вся вина и ответственность.

Угрехват опустил взор, стараясь видеть как можно меньше. «Все не так, все не так, как раньше, – думал он. – Когда-то я чуял опасность буквально спиной. Мог просто взять и не поехать туда, где поджидает засада или намечается стычка, и притом не знать ничего наперед. А тут расслабился совсем. Мы же для них убийцы. А за убийцами всегда следует погоня. Нужно было немедленно покинуть Залесье, но теперь уже ничего не поделать. – Мастер тяжело вздохнул. – Но ведь если бы они хотели нас убить, могли бы сделать это на месте. Изрешетили бы стрелами – и дело с концом. Хотя нет, наверное, желают организовать спектакль, провезти нас по улицам города, устроить показательное судилище, дабы толпа узрела торжество справедливости. Но преступникам хотя бы сообщают, что они арестованы, и зачитывают обвинение. По крайней мере, так принято в Гарнации. Опять же, почему король? Все наши преступления совершены на территории Кронбурга. Вот и пусть бы и везли в Кронбург. Но нет, мы едем в другом направлении – судя по всему, действительно в родовое гнездо Винкорнов. Преступников, опять же, связывают. А у нас руки свободны. Действительно, едем как гости. Нет, нас не казнят. Такого просто не может быть. Этот Лёринц, он не произнес ни слова о Харнмахе или о бесчинствах в монастыре. Он вообще не говорил ни о суде, ни о наказании, ни даже о темнице».

Сэр Даргул долго изводил себя тревожными мыслями о будущем, но всякий раз цепочка рассуждений сводилась к тому, что им сохранят-таки жизни. Старик старался не верить своим построениям и выкладкам. Он считал, будто утешает себя, а на деле всех ждет кровавая расправа. А потому магистр продолжал мучить себя сомнениями. Иан и Тэдгар с ним заговорить не пытались. Видимо, каждый предавался собственным думам и не желал делиться ни с кем. С одной стороны, так легче: нет ни укоров, ни обвинений. Но с другой, неведение неизбежно порождает терзания. Неужели парни теперь проклинают его и считают причиной провала? Быть может, поэтому они не желают с ним перемолвиться и словом. Однако вдруг надежда еще есть, и бывший наставник еще остается для ребят другом, и они не сторонятся его, а лишь не хотят разговаривать при стражниках? Но ведь тогда стоит просто спросить, и положение дел прояснится. Давай, повернись, всего одна фраза решит дело. Что тягостнее – ужас неизвестности или боязнь получить худший из возможных ответов? Вот почему мастер проявлял малодушие. Он смело смотрел в глаза вампирам, не спасовал перед волками и приколичами, мигом решился на авантюру с криптой монастыря, первым переступил порог древней гробницы. А вот здесь заминка. Да, иногда близких людей страшишься более, чем упырей и вурдалаков.

Так и ехали в напряженном молчании, и только копыта стучали по пыльной дороге. Двигались быстро: очевидно, командир торопился доставить наших героев в срок. Вскоре сгустились сумерки, но и тогда маленький отряд не остановился. Преодолели еще несколько миль. Лишь глубокой ночью кавалькада въехала на постоялый двор где-то в предместьях Хэрмебурга. Чиновник спешился и приказал ждать, а сам отправился будить хозяина. Тот выскочил на улицу испуганный, заспанный, растрепанный. А затем подоспели и слуги. Лёринц что-то кричал, а кабатчик угодливо мямлил в ответ.

Потом королевских гостей провели на второй этаж, в большую комнату с несколькими кроватями. Охранники расположились тут же. Через некоторое время три дородные девицы принесли еду. Хвала небесам, покормили пленников весьма достойно. Разве так кормят смертников? Однако запоздалая трапеза свелась к хватанию, пережевыванию и глотанию кусков хлеба, мяса и овощей. Какой может быть вкус или аромат, если скоро, возможно, ты распрощаешься с жизнью? Командир приказал есть быстро. Сэр Даргул так и не смог (или не решился?) перемолвиться словечком с ребятами. Он прятал взор и старался не встречаться глазами со спутниками. Когда ужин закончился, предводитель всадников велел гасить свет, а сам удалился в отдельные покои. Заснуть ученому, конечно же, не удалось. В голове крутились назойливые мысли, рассуждения повторялись и приводили к тем же самым выводам, и магистр раз за разом заставлял себя думать и думать об одном и том же.

Наших героев разбудили рано, еще до рассвета. Хорошо, подъем позволил отвлечься от ночных терзаний. Завтрак. Снова еда показалась безвкусной. Тошнота посылала к глотке волну за волной, и организм грозился исторгнуть простую свежую пищу. Но старик сдержался, и все как-то улеглось. Далее пленников вывели на двор. И вот тут оказалось, что лошади еще не готовы. Лёринц клял хозяина на чем свет стоит, перемежая ругательства с приступами кашля. Тогда сэру Даргулу удалось немного отделиться от стражников. Просто те стояли у ворот, а Угрехват – на противоположном конце двора, у амбара. Иан и Тэдгар подошли к нему и встали рядом.

И мастер решился:

– Дорогие мои друзья, – начал он шепотом. Слова давались ему тяжело, каждую фразу приходилось буквально выдавливать из себя, как выжимают последние капли сока для изготовления сидра. – Не знаю, могу ли я просить вас о прощении, имею ли такое право. – Исследователь опустил голову и уперся взглядом в землю. – За все, что произошло, ответственен именно я. Я втянул вас в это путешествие и потащил в проклятую гробницу. Если бы мы покинули Залесье после визита в Тёрцштайн, такого бы не было. Теперь же хочу сказать, просто чтобы вы знали. За время наших странствий я полюбил вас обоих как сыновей. Каждому из вас я желал только добра. Я пообещал себе по возвращении в Гарнацию устроить судьбу каждого из вас наилучшим образом и не расставаться, пока не будет полной уверенности в вашем будущем. Но моим желаниям не суждено сбыться. Простите старика, если сможете. – Мастер поднял глаза и посмотрел на собеседников.

Он знал: вот-вот выступят слезы – только горечи или умиления? Но парни молчали и лишь переглядывались, раздумывая, кому начать.

Первым взял слово Иан:

– Вы можете искать виноватого сколько угодно. Если будет легче, скажу так: виноват тут именно я. Так или иначе, я сделал вас соучастниками мести. Если бы не то роковое утро, вы бы в безопасности продолжали свои изыскания. А для меня в итоге сладость удовлетворения не была долгой, а жизнь моя стала только хуже. Я поставил вас в смертельную опасность, это было неразумное решение. Но я не уверен, что нас казнят. Если бы Мациус хотел нас обезглавить, мы давно бы уже сидели в застенках Шэссингена, да и пред его светлыми очами бы не предстали. Видимо, у него к нам дело. А потому давайте не будем делать поспешных выводов и говорить так, будто гибель уже неминуема. – Рыцарь замолчал и побуждающе посмотрел на Тэдгара.

Тот вздрогнул и произнес:

– Послушайте, сэр, я ни о чем не жалею. Пойти с вами – это был мой собственный выбор. Никто не может быть виноват в моем решении. А вы вытянули меня из бедности, из пустого прожигания жизни. Вы вернули меня к моему предназначению и дали возможность отправиться в захватывающее приключение. Даже если все закончится казнью, я не жалею. Ведь иначе я бы точно оставил темные искусства, позабыл все, чему меня учили в академии, и стал бы одним из городских нищих. Нет, уж лучше умереть вот так – во время удивительного путешествия, чем сгинуть в придорожной канаве. Спасибо вам, сэр.

Угрехват только успел глубоко вдохнуть, готовясь ответить, как раздался охрипший от кашля голос Лёринца:

– Так, садитесь на коней! Быстрее! Мы выезжаем немедленно! До завтрашнего утра нам нужно быть в замке Винкорн, а лучше – до сегодняшнего вечера. Если придется, мы будем скакать без обеда и ужина хоть всю ночь.

Сэр Даргул плотно сжал губы, дабы не выдать волнения и подступившего к горлу комка. Он посмотрел в глаза каждому из парней, отвернулся и залез в седло. Ему стало легче, но не так, как носильщику, сбросившему груз с натруженных плеч, а как больному по окончании изнуряющей лихорадки. Главное – они оба не держат на него зла и не винят. Кроме того, Иан слово в слово повторил его рассуждения о будущем. Если другой человек пришел к такому же выводу, значит, нечто разумное в нем есть и надежда жива. Тэдгар же удивил снова. Да, он сто раз неправ. Но сам порыв – им нельзя не восхититься.

Остаток пути гнали как напонуженные, лишь раз остановились пообедать и сменить лошадей. А потом опять бешеная скачка на запад. И вот долгожданная награда. В сумерках на горизонте показался город Айзенфельс. Именно там и стоял замок гунхарского короля, самый красивый во всем Залесье. Впрочем, когда крепость строилась, вероятно, никто и не помышлял, что она станет резиденцией монарха. Но об этом чуть позже.

Люди жили на этом месте с незапамятных времен. Еще немытые варвары основали здесь большое укрепленное поселение, где выплавляли железо, которое добывали в окрестных хребтах. Хотя, дорогой читатель, ты, наверное, уже с негодованием заметил: «Как народ, освоивший плавление железа, можно называть варварским?» Однако историю пишут победители. Чуть менее полутора тысяч лет назад здешний народ потерпел сокрушительное поражение от императора, пришедшего из-за моря. Тот прознал о богатых золотых шахтах в Венедах и решил ими завладеть. И дабы оправдать почти поголовное истребление жителей тех земель, победители и распространили сведенья о жутких обрядах, звериных нравах, нечеловеческой жестокости, ужасных непотребствах и необузданности горцев. Но мы отвлеклись. Самому городу было чуть более двух столетий. В отличие от Хэрмебурга, Кронбурга, Репсау и Шэссингена тальмарийцы не занимали там руководящих должностей и не имели численного большинства. Сюда стягивались люди, желающие заработать на местных рудниках. Кто сам спускался под землю и добывал руду, кто выплавлял металл, кто ковал оружие и доспехи, а также гвозди, скобы, серпы, лопаты, иглы, булавки, цепи, флюгеры, сошники, шилья, ножи и топоры. А еще всех нужно было накормить, обуть, одеть, обеспечить вином и пивом. А потому селились здесь и ульпийцы, и гунхарцы, и салвийцы, и кочевники из восточных степей. Конечно же, и тальмарийцы тут жили, но они не заправляли всеми делами в Айзенфельсе. Кстати, это слово придумали они, а другие народы называли город каждый на свой лад.

Свыше ста лет назад обосновалось в этих местах благородное семейство Винкорнов. Пришли они из Ульпии в поисках лучшей доли. Одного из них, по имени Войк, добрый король Тигмунд – тот самый основатель ордена Белого Вирма – щедро наградил за отвагу в боях на южной границе, даровал ему титул князя, а в придачу – владение угодьями и всеми поселениями в округе. Основатель династии и начал возводить замок для защиты от вероломных отманцев. Его сын Иан женился на представительнице рода гунхарских аристократов и стал воеводой Залесья. Именно он был вынужден сдерживать набеги коварного южного соседа. Рассчитывать приходилось прежде всего на собственные силы да на ополчение. Однако решительные действия обернулись неожиданным успехом, и после нескольких дерзких побед отец будущего монарха сделался настоящим героем. Земли, богатства и должности сыпались на него как из рога изобилия.

Однажды государь собрал огромное воинство со всех уголков державы и отправился в поход, который должен был окончательно освободить земли вдоль южных рубежей страны. Но правитель Отмании смог выставить еще более многочисленную армию. Самонадеянность – не лучший советчик на поле брани. В ходе безрассудной атаки король был сброшен с коня и обезглавлен, а его отряды рассеяны и перебиты. Лишь отважный Винкорн смог спастись с горсткой людей. Начались дрязги и интриги среди знати, в итоге на престол вступил новый малолетний владыка, а Иан был поставлен регентом. На этой должности он сказочно разбогател, прибрал к рукам без малого половину страны и в конце жизни стал магнатом, владевшим двадцатью пятью замками, тридцатью городами и тысячью деревень. Но доблестному рыцарю не суждено было погибнуть в сече. Одержав, может быть, свою самую блистательную победу и сняв осаду со столицы союзников, он вскоре умер, не добравшись до родины, от чумы.

А через год неожиданно скончался и сам монарх. В результате интриг, бунтов и подковерной возни аристократия пришла к весьма зыбкому компромиссу, и на трон возвели сына почившего героя – Мациуса Винкорна – фигуру знаковую, но слабосильную, как думали некоторые. Однако случилось иначе. Хрупкому на вид мальчику было тогда четырнадцать лет. То ли отцовская харизма взыграла в нем с новой силой, то ли сама судьба благоволила юноше во всех его начинаниях, но он не стал пешкой в руках алчных регентов, как те мечтали. Молодой король не терпел ничьего покровительства, решительно разорвал семейно-клановые узы, умело стравливал дворян со знатью и продвигал зависимых от себя людей. В умелых руках венценосца сосредоточилось больше власти, чем имели его предки, доходы казны возросли до миллиона флоринов в год, численность армии достигла небывалого доселе числа, а границы державы расползались на запад и восток. Можно сказать, что нашим героям предстояла встреча с самым успешным правителем Гунхарии в истории.

Когда ехали по предместьям Айзенфельса, притупившаяся было тревога нахлынула с прежней силой. Сердце старика заныло, а назойливые мысли опять начали бередить истощенный разум.

«Вот сейчас приедем, нас закуют в колодки и отправят в казематы», – подумал магистр и обернулся на спутников. Теперь он снова мог без опаски смотреть ребятам в глаза. Парни выглядели спокойными. На лицах читалось больше усталости, чем опасений. Ученый перевел взор вперед, на чиновника. Андор Лёринц приосанился и старался не кашлять. Он горделиво поглядывал на встречных селян. Те же при виде вельможного господина подобострастно ломали шапки, кланялись в пояс и стояли, согнувшись, пока кавалькада не проследует мимо их скудных наделов.

Тем временем всадники въехали в ворота города и направились к родовому гнезду Винкорнов.

Блистательный замок поражал воображение как сказочной красотой, так и внушительной мощью. Сам он буквально вырастал из утеса, и порой было неясно, где кончаются горные породы и начинается рукотворная кладка. Между скалой и плато, на котором располагались кварталы Айзенфельса и наружные укрепления крепости, пролегала падь: там, на дне, шумела быстрая река. Поток низвергался несколькими водопадами, бурлил и вихрился в местах порогов. Огромный деревянный мост, длиннее любой улицы Кевиллхэма, вел к главным воротам твердыни, находившимся с западной стороны. Его ширина позволяла ехать в ряд троим всадникам или крупной повозке. С перил на одинаковом расстоянии друг от друга свешивались пестрые флаги из тяжелой ткани. Вся конструкция покоилась на четырех столбах из речного камня, высотой с трехэтажный дом.

Замок в своем плане напоминал неправильный четырехугольник. Жилые корпуса располагались с каждой из четырех сторон света. На западе стояло длинное, богато декорированное здание. Фасад на массивных консолях нависал над пропастью. Четыре полукруглых эркера на мощных столбах грубой кладки членили пространство стены и увенчивались прихотливыми остроконечными крышами. Большие стрельчатые окна с краббами, крестоцветами и пинаклями говорили о том, что сооружение не предназначалось для обороны. Их строгое изысканное обрамление представляло собой изящное каменное кружево – идеальная работа мастеров – резчиков по известняку.

Внутри один над другим размещались залы Рыцарей и Советников. В первый из них вход дамам был запрещен. Именно в этих просторных помещениях с высокими сводами, покоящимися на пучках колонн, проводились собрания и приемы королевского двора и местной знати. С северной стороны от данного здания высилась прямоугольная надвратная башня с вальмовой крышей, деревянной галереей наверху и смоляным носом под ней. А с юга к королевским залам примыкала невысокая круглая стрельница Капистрано. Здесь имелись машикули и два уровня бойниц. Название было дано в честь монаха, который жил там во времена Иана Винкорна и участвовал в его последней битве.

В южном корпусе размещались кузни, склады и мастерские – на первом этаже и гостевые покои – на втором.

В восточном здании были устроены задние ворота, к которым вел деревянный мост, меньше первого. По обе стороны от въезда располагались две круглые башни, называемые Белая и Барабанная. К северу от последней стояла однонефная часовня. С южной стороны ее окна выходили на маленький дворик, где был вырыт колодец.

Завершал кольцо сооружений северный корпус, к которому снаружи примыкала круглая Расписная башня с высокой конической крышей и флюгером на шпиле. На ее штукатурку еще во времена приснопамятного Иана Винкорна нанесли узор из чередующихся красноватых и белых ромбов. У подножья стрельницы раскинулась артиллерийская терраса с грозными пушками.

Кроме того, от юго-западного угла замка на юг тянулась длинная куртина с крытой деревянной галереей наверху. Она упиралась в грозную прямоугольную башню Небоиса с очень толстыми стенами – донжон, последний рубеж обороны твердыни.

Тем временем кавалькада остановилась перед воротами. Сумерки стремительно сгущались, и каменная громада вырисовывалась темным силуэтом на фоне тусклого серого неба. Массивная дубовая створка приоткрылась, и навстречу вышел толстый стражник в капеллине, стеганом доспехе и высоких сапогах. До колен свисал табард без рукавов с королевским гербом на груди. Воин держал в руке фонарь с сальной свечой и щурился, пытаясь разглядеть лицо командира.

– Открывай-открывай, старый лентяй! – прикрикнул тот вместо приветствия и кашлянул.

Привратник поднял лампаду выше и сделал неуверенный шаг вперед.

– Да Лёринц я, Лёринц. Понабрали же в дозор близорукого отребья, да укуси тебя приколич за жирный бок!

– А, господин, – виновато промямлил мужчина и бросился отпирать скрипучие двери.

– Король здесь? – поинтересовался чиновник.

– Нет, не приехали еще. Задержались. Завтра обещали.

– Хорошо, – буркнул предводитель отряда и кашлянул.

Наконец-то путь был свободен, и всадники миновали первое кольцо стен. Далее наши герои въехали на мост – копыта гулко застучали по толстым доскам, – а затем проследовали под сводами надвратной башни. К прибывшим подскочили несколько стражников, они составили поклажу на землю, вернее на голую скалу, так как замковый двор не был ничем замощен. Лошадей увели в конюшню. Вскоре по лестнице с балюстрадой, украшенной резными четырехлистниками, сбежал пожилой человек в черном кафтане с серебряными застежками: должно быть, мажордом. За ним семенили трое слуг.

– Вот, получай, отдаю их тебе в целости и сохранности, – кивнул на пленников Леринц и улыбнулся. – Все, теперь я больше за вас не отвечаю, прощайте, господа, и удачи, – всхохотнул он, пригладил усы, дал знак своим ребятам, и они вместе проследовали на другой конец двора.

– Пройдемте, – сказал дворецкий, – ваши покои уже готовы. О вещах не беспокойтесь, их принесут. Ужин закончен, но я распоряжусь, чтобы вам дали из того, что осталось. А еще вам нужно хорошо вымыться и отдать вещи в стирку. Завтра вам предстоит встретиться с его величеством, так что приведите себя в порядок.

Сэр Даргул почти обрадовался: «В колодки не заковали, уже хорошо. Да, так встречают отнюдь не преступ-ников, а дорогих гостей, – подумал он. – Быть может, сегодня доведется даже поспать».

– Вам нельзя покидать территорию замка, – предупредил провожатый. – И из комнаты тоже лучше лишний раз не выходить. Сами понимаете. – Он многозначительно посмотрел на Угрехвата.

Мажордом провел наших героев в жилой корпус на севере, оттуда они вышли на винтовую лестницу надвратной башни и поднялись наверх. Вскоре мужчина остановился, извлек из-за пояса связку ключей и открыл низенькую дверцу. Магистру пришлось наклониться при входе, а рослые парни вообще вынуждены были согнуться чуть ли не в пояс.

Помещение оказалось маленьким. Три кровати, явно не по росту Иану с Тэдгаром, стояли вдоль стен. Вопреки ожиданиям, белье оказалось чистым и почти новым. Из мебели имелся столик и три стула, а также шкаф с пустыми полками. А вот камина не было, потому здесь было ненамного теплее, чем на улице. Единственное окно выходило на мост. Слуги сгрудили вещи в кучу, поставили жаровню с углями для обогрева и удалились. Дворецкий пожелал доброй ночи и вышел следом.

Рыцарь попробовал перину на мягкость.

– Что ж, вполне сносно, – произнес он ободряюще. – По крайней мере, лучше, чем там. – Воин показал пальцем вниз, намекая на подземелья с тюремными камерами.

– Да, после такого приема ожидать, что нас обезглавят, конечно, странно, – улыбнулся в ответ молодой чародей.

– Видимо, у короля к нам какое-то дело, – предположил сэр Даргул.

– Ну и кровати тут, – с досадой сказал Иан. – Придется спать скрючившись в три погибели.

– Эта вроде бы побольше, – заметил Тэдгар. – Если хочешь, занимай ее, – добавил юный маг, хотя сам был ничуть не меньше латника.

– Да все одинаковые, – отмахнулся наследник боярского рода, сбросил на пол пыльную дорожную одежду и с наслаждением бухнулся на ложе, свесив ноги с края.

– И чего от нас может хотеть его величество? – недоуменно спросил начинающий некромант.

– Быть может, это как-то связано с целью нашей поездки, – развел руками Угрехват. – Кстати, каков король из себя?

– Ему сорок три года, но выглядит моложе. Роста среднего. Гордится своей роскошной шевелюрой. У него действительно длинные пышные кудрявые волосы, как он сам утверждает – пшенично-лимонного цвета.

– Пшенично-какого цвета? – удивился Тэдгар.

– Лимонного, друг мой, лимонного, – давясь от смеха, произнес Иан.

– А что такое лимон? – спросил молодой маг.

– О-о-о, – многозначительно протянул сэр Даргул, – это такой фрукт, происходит он оттуда же, где растет чай. Но ныне его выращивают в основном на юге, в Отмании например.

– И какого он цвета?

– Желтого.

– А вкуса?

– Кислого, очень кислого.

– Кислее зеленых яблок?

– Во много раз.

– Тогда зачем же его едят?

– Он считается плодом элиты. Само нахождение лимона на столе говорит о богатстве хозяина, его щедрости и тонком вкусе. Лимонным соком сбрызгивают мясо и рыбу, иногда добавляют в соусы и супы.

– А король Мациус обожает заморские диковинки. Наверняка у него припасено несколько фунтов для особо дорогих гостей, только не для нас, – добавил рыцарь.

Настроение у наших героев поднялось, и магистр подумал, как все же прекрасно хотя бы на миг забыть об ужасной участи, которая может их ждать здесь.

– Так, но мы отвлеклись. Давай дальше про его величество.

– Король знает несколько языков, обожает книги: во дворце в Брунде у него собрана одна из величайших библиотек в мире, он ищет ценные издания, словно охотник добычу, и покупает их за любые деньги. Сам он чтит ученых, любит беседовать с профессорами и натурфилософами, иногда даже спорит. Мациус регулярно устраивает пышные рыцарские турниры и принимает участие в состязаниях. Он – умелый наездник и фехтовальщик. Его величество создал войско наемников-профессионалов, так называемую Черную Армию, – отряды тяжелой пехоты и конницы. Эти ребята круглый год оттачивают боевые навыки и не занимаются ничем другим. При этом получают жалование, оружие и доспехи из казны. А еще он – большой любитель женщин. Говорят, будто король переодевается в платье простолюдина и соблазняет хорошеньких крестьянок прямо в полях.

– А что же королева? – не вытерпел Тэдгар.

– Королева Беата? Она окружена роскошью и заботой. Король искренне любит ее, везде берет жену с собой и даже слушает ее советы в деле политики. А она закрывает глаза на его похождения. Кажется, власть – единственное, что ее волнует по-настоящему. Но она не выполнила свою главную обязанность – не родила ему сына. Мациус хоть и не бросает супругу, периодически напоминает ей об этом, а Беата злится. Кроме того, монарх доказал свою полную состоятельность в данном деликатном вопросе. Он обзавелся незаконнорожденным сыном и теперь всеми силами старается, чтобы его признали монархом после смерти самого Мациуса, а еще пытается организовать ему выгодный брак.

– Мне даже жалко беднягу, – вздохнул молодой маг. – Он, наверное, более всего хочет основать династию.

Разглагольствования наших героев прервал стук в дверь. Пришли слуги и принесли ужин.

Утром некромантов и рыцаря разбудили лакеи. Теперь они принесли завтрак и выстиранную одежду. Даже пропитанная залесской грязью и пропахшая кострами ткань сделалась мягкой, податливой и приятной на ощупь. А главное, все было абсолютно сухим. Как им это удалось за одну ночь? Но сэр Даргул не задавал лишних вопросов. Мажордом снова предупредил, что покидать покои им настоятельно не рекомендуется. По его словам, к королю их могут пригласить уже сегодня, хотя волю его величества никто предугадать заранее не может. Оставалось только покорно ждать.

Меж тем снаружи донесся шум, постепенно он становился сильнее и сильнее. Тэдгар отпер ставни.

– Посмотрите! – крикнул он, отпрянув от окна. – Сколько народу!

Иан и Угрехват подошли ближе и посмотрели вниз. Перед замком, вдоль всей главной улицы Айзенфельса, собрались люди. Жители города стремились заранее занять места поближе к процессии. Они толкались, ругались и напирали друг на друга. Стражники с алебардами пытались утихомирить толпу и древками отпихивали зевак подальше.

– Похоже, нам предстоит красочное зрелище, – улыбнулся магистр.

Однако его величество не спешил, и наши герои успели позавтракать, переодеться и даже немного отдохнуть, прежде чем откуда-то издалека донеслись торжественные звуки фанфар. Все трое вскочили и снова выглянули наружу.

Народ внизу оживился, а воины принялись сильнее теснить подданных суверена древками, освобождая последнему путь. И вот из городских ворот показались трубачи в синих табардах с эмблемой рода Винкорнов. С каждого горна свешивался раздвоенный на конце вымпел с тем же гербом, обрамленный золотистой бахромой. За ними прошествовали барабанщики. Раз за разом музыканты повторяли одну и ту же простую, но торжественную мелодию, задавая ритм всей процессии. Они выстроились по обеим сторонам улицы около входа в замок друг напротив друга и продолжали играть до самого конца церемонии.

Далее выехали рыцари – представители той самой Черной Армии. Все были действительно вооружены одинаково хорошо с ног до головы – от сабатонов до шлемов. Их доспехи, хоть и не представляли собой шедевры лучших мастеров, все же казались вполне добротными. Гарнитуры, очевидно, изготовлялись на тальмарийский манер. Воины подняли забрала саладов, чтобы горожане могли видеть лица своих героев, и отстегнули бувигеры. В железных перчатках всадники сжимали длинные копья с пестрыми вымпелами. Девушки не могли отвести глаз от рослых парней крепкого телосложения, а сверкающие латы привлекали их внимание еще больше. Воины короля наверняка также высматривали в толпе дам, раздумывая, с кем бы позабавиться нынешней ночью, однако в парадном строю не полагалась вертеть головой.

За дворянами следовало духовенство. Из ворот вышли четверо диаконов в парадном облачении. Они несли хоругви. За ними на конях выехали прелаты в одеяниях из тяжелой парчи и галеро с кистями. Затем показался келейник с личным штандартом архиепископа Залесья. Сам глава местного духовенства восседал на паланкине с балдахином, который поддерживали восемь слуг в нарядных ливреях. Святой отец кутался в пурпурный плувиал, расшитый золотом, жемчугом и драгоценными каменьями. В одной руке он сжимал посох с изысканным навершьем из орихакурона, а другой – с огромным перстнем, надетом поверх белой перчатки, – благословлял толпу. Голову первосвященника украшала высокая митра с изысканным узором из перламутра, янтаря, аметистов, рубинов и ляпис-лазури. За князем церкви прошествовали клирики с флагами всех здешних диоцезов.

Следом за властителями душ перед жителями Айзенфельса появились правители светские. На конях, покрытых многоцветными попонами с гербами, выехали графы в изысканных костюмах, отороченных искристыми мехами, которые монаршим указом было дозволено носить лишь представителям высшего сословия. Кто пытался подчеркнуть моложавость короткими упеляндами с облегающими шоссами, кто, наоборот, старался задрапировать фигуру свободными хуками или длинными плащами с пелеринами. На груди у каждого висела массивная золотая цепь или с королевской эмблемой, или с рыцарским орденом. На головах господа носили причудливые шапероны, береты с брошами неприличной стоимости, иные же предпочитали красное бархатное шапо, подбитое горностаем, в знак принадлежности к высшей знати. Перед каждым аристократом ехал знаменосец с личным штандартом и паж, держащий турнирный шлем своего хозяина с клейнодом. Крылья, рога, птицы, звери, каскады из перьев страуса и павлина приводили публику в восторг.

Одни высокородные особы предпочитали навершья по недавней тальмарийской моде, когда покров или облачение фигуры переходило прямо в ламбрекен, другие, по обычаю предков, отделяли намет от гребня венцом, соответствующим титулу владельца. Замыкал процессию вельмож воевода Залесья. При их появлении толпа буквально взревела, а музыканты принялись играть громче прежнего, дабы перекрыть поднявшийся гвалт.

Далее вышли придворные сокольничие в парадном облачении. Они несли шестнадцать кречетов – крупнейших и благороднейших из соколов – изысканной черно-белой окраски. Хорошо обученные птицы не пугались возгласов зрителей, а сидели смирно, как и подобает царственным животным. Последним перед публикой предстал величавый беркут. И хоть королю не подобало охотиться с орлом – это была прерогатива исключительно императора, – очевидно, Мациус таким образом не только демонстрировал богатство и любовь к роскоши, но и давал понять свои амбиции. Затем из ворот показались псари с лучшими борзыми, которых только видел свет. Каждую из них вели на золотой цепочке, прикрепленной к горностаевому ошейнику. Знали ли подданные, что на содержание и кормление одной такой собаки уходит больше денег, чем тратит семья ремесленника на жизнь?

Животные были воплощением элегантности: удлиненная морда с выразительными глазами и висячими ушами; высокие точеные ноги без намека на слабость; объемная грудная клетка в противоположность подтянутому животу; хвост тонкий, саблевидный; движения упругие и грациозные.

Затем перед толпой предстали три герольдмейстера, девять старших и пять младших герольдов, каждый в далматике своего суверена, со знаками на шее и жезлами в руках, соответствующими должности.

А после народ просто обезумел, и трубные звуки стали едва различимы на фоне возгласов сотен людей. Одни тянули шеи, другие вставали на цыпочки, родители поднимали вверх детей. Все глаза устремились на короля. Он ехал в окружении нескольких рыцарей. Если придворные пестрели как яркие цветы на лугу в ясный полдень, то его величество сиял подобно солнцу. Одежда государя, казалось, не просто вышита золотом – нет, она как будто состояла из благородного металла, ткани блистали и искрились, словно сотканные из света.

Лицо владыки Гунхарии застыло в снисходительной полуулыбке, своим царственным взглядом он буквально благословлял и одаривал каждого из собравшихся. И если горожанину или селянину доводилось встретиться с ним глазами, сердце простого человека наполнялось неизъяснимой благостью от чарующего мгновения. Мациус не был молод, но красотой он превосходил даже юных аристократов: исключительная мудрость и одухотворенность делали его облик богоподобным. Роскошные кудрявые пшенично-лимонные волосы лежали свободно по плечам, но в то же время ни одна прядь не выбивалась, будто бы сама стать монарха не позволяла ничему отклоняться от совершенства. Насыщенно пурпурная, как свежий лепесток ятрышника, мантия, подбитая горностаем, тянулась за его величеством, ее поддерживали восемь пажей – по четыре с каждой стороны. На голове суверена сияла не корона, а венок из золотых лавровых ветвей, тонкие листики трепетали на легком осеннем ветерке как настоящие. Восседал правитель на удивительном белом коне без единого пятнышка. Стоит ли говорить о богатстве сбруи или мастерстве выделки чепрака?

За его величеством следовала тонкой работы карета королевы, украшенная резными изображениями нереид, заморских растений и попугаев. Она была запряжена шестеркой лошадей цугом. Форейторы и лакеи на запятках усиливали впечатление роскоши. Государыня махала своим подданным из окна. Впрочем, ее сэру Даргулу разглядеть не удалось. А зря: молодая Беата отличалась особо ценимым фарфоровым цветом кожи и белокурыми локонами, упругими, словно лозы плюща. А еще глаз радовали многочисленные фрейлины, сопровождавшие свою госпожу и сидящие в дамских седлах. Причудливые головные уборы, переливы струящихся тканей ярких чистых цветов, игра света на драгоценностях – все это буквально завораживало. И как тут не подумать, что идеально сидящий наряд и изысканные украшения вкупе с умением правильно держаться и ежедневным уходом способны самую заурядную женщину сделать первой красавицей? Проездом свиты монархини процессия завершилась, музыканты закончили последний пассаж, развернулись и скрылись за воротами замка, а народ никак не желал расходиться. Зрители, которым милостиво дали соприкоснуться с жизнью двора, еще долго стояли и обсуждали красочное зрелище.

А вот некромантам и рыцарю пришлось смиренно ждать своей участи в башне. Время тянулось, словно липовый мед, но на душе было несладко. Сэр Даргул лежал полностью одетый в постели, положив руки под голову, и глядел в потолок. Тревога снова начала овладевать сознанием мастера. И он не противился ей. Парни тоже затихли. Все погрузились в переживания и не хотели делиться мыслями ни с кем.

После полудня зашли слуги и принесли обед. Если учесть, что обычно все обитатели замка трапезничали вместе в пиршественном зале, статус наших героев, очевидно, оставался нерешенным. Кто они все-таки – гости или пленники? Но если второе, почему не в подземных камерах, почему у дверей нет охраны и почему им приносят еду с монаршего стола?

– А чем занимается его величество? – спросил Угрехват.

– Выслушивает доклады, общается со знатью, – ответил лакей.

– А почему по случаю приезда устроили такое пышное шествие?

– Государь бо́льшую часть времени проводит в столице Гунхарии – Брунде. Сюда, в родовое гнездо, возвращается лишь раз в три года, если, конечно, нет неотложных дел. Но он стремится показать особое отношение к городу, ставшему колыбелью его рода. Поэтому всякий раз жители Айзенфельса и окрестностей могут лицезреть своего властителя.

– А почему именно раз в три года?

– Раз в три года его величество устраивает инспекционную поездку по Залесью, после которой приглашает сюда, в замок, всех аристократов и утверждает их владения. Кому-то достается больше, кому-то меньше. А в конце всегда устраивается праздник.

Ели почти в молчании без какого бы то ни было аппетита. Страх неопределенности заставил отступить даже голод.

Сэр Даргул решил нарушить тишину и спросил у ученика:

– Ты хоть знаешь, как вести себя перед королем?

– Нет, сэр, – признался тот.

– Как только зайдешь в его покои, опустись на колени, затем встань, дойди примерно до середины зала и преклони колени еще раз. Не распрямляйся, пока тебе не разрешат. Не садись, даже если увидишь кресло или стул. Сам ничего ему не говори, только отвечай на вопросы. Хотя, надеюсь, буду отвечать я, а тебя не спросят. Если же его величество обратится к тебе, преклони колено три раза. Обязательно начинай фразу со слов: «Бог вам в помощь, государь». И кланяйся всегда, когда тебя просят говорить. Не отводи от него глаз, не скрещивай рук. Никогда не поворачивайся к нему спиной. Когда надо будет выходить, следует пятиться и не оборачиваться. И не допускай резких движений. Любой неловкий жест или взгляд может быть расценен как оскорбление.

– Как все сложно, – покачал головой Тэдгар.

– Таковы правила. Я все верно изложил, Иан?

– Да, – кивнул наследник боярского рода, – и никаких головных уборов. Даже если в тронном зале будет невыносимый сквозняк и у тебя замерзнут уши, не смей надевать капюшон.

Шутка оказалась неудачной. Никто не улыбнулся. Снова наступила тишина. После трапезы каждый улегся на кровать и замер в томительном ожидании.

Вечером опять раздался стук, дверь отворилась, и на пороге появился мажордом:

– Идемте, господа, его величество желает видеть вас.

Наших героев привели в небольшое помещение со сводчатым потолком и пилястрами. Возможно, здесь размещался кабинет монарха. Стены украшали изображения гербов, коллекция оружия и охотничьи трофеи. Перед входом лежала шкура огромного медведя. Слева и в дальнем конце чертога стояло несколько шкафов с книгами и документами, справа, у окна, находился стол с бумагами и письменными принадлежностями. Пол покрывал пестрый восточный ковер со сложным орнаментом. В резных креслах изумительной работы сидели король и архиепископ Залесья Миклош Вац.

Мациус Винкорн вблизи казался уже не таким лучезарным. Теперь на его прекрасном лице можно было рассмотреть морщинки, да и облачен он был в дорогой, но практичный камзол, а не в золотое сверкающее одеяние. Обстоятельства говорили о том, что беседа пройдет в обстановке неофициальной. И это усиливало интригу.

После всех полагающихся поклонов венценосец кивнул и произнес:

– Можете вставать. – Судя по лицу государя, он желал перейти к делу, а не глядеть на то, как надрываются его гости.

Наши герои поднялись с колен и молча замерли в ожидании.

– Я пригласил вас сюда, потому что вы... – Суверен сделал выразительную паузу. – Опасные преступники. Мои люди следят за вами со дня прибытия в Залесье. И они сообщили мне поистине ужасные вещи.

На этих словах сэра Даргула прошибла дрожь. Неужели король все-таки хочет их судить? Магистр стал бледен, но продолжал молчать.

– Мы не можем терпеть подобные бесчинства в своем королевстве. И дабы положить конец вашим выходкам я распорядился препроводить вас в мой замок. Теперь вы сполна расплатитесь за вероломство. – В голосе государя прозвучал металл. – Высокопреподобный отец, зачитайте список обвинений.

Архиепископ взял со стола листок и начал:

– Проникновение в Залесье по ложному поводу и введение в заблуждение офицера королевской стражи, осквернение захоронений в деревне Бьерджана, проведение обрядов запрещенной магии в деревне Бьерджана, незаконное проникновение на руины цитадели Кронбурга, осквернение захоронений в часовне святого Леонгарда, проведение обрядов запрещенной магии в часовне святого Леонгарда, отсечение головы подданному его величества, убийство из засады охранников председателя торговой гильдии Кронбурга с использованием запрещенной магии, причастность к исчезновению или, возможно, убийство председателя торговой гильдии Кронбурга, умышленная порча и присвоение его имущества, проникновение в монастырь святого Ярфаша под ложным предлогом, введение в заблуждение досточтимого аббата, проведение обряда запрещенной магии в монастыре святого Ярфаша, осквернение захоронений в монастыре святого Ярфаша, поджог крыши в монастыре святого Ярфаша, нападение на монахов, умышленная порча имущества в скриптории, кража ценного манускрипта из библиотеки, проникновение в замок Тёрцштайн под ложным предлогом и введение в заблуждение коменданта замка, осквернение захоронения в ущелье под Шэссингеном.

– Это все? – спросил король.

– Это только то, что смогли узнать наши люди, сир. Несомненно, список прегрешений данных преступников куда больше. И наши дознаватели, конечно же, выведают остальное под пыткой.

При упоминании пытки старик содрогнулся всем телом. Тогда зачем, зачем было приглашать сюда, угощать дорогими блюдами, выделять чистую комнату, если можно было просто уже повесить их в ближайшем городе? Нет, бред. Это какая-то игра.

– Вы признаете свою вину? – полуутвердительно произнес монарх сквозь зубы.

Угрехват трижды преклонил колено и ответил:

– Бог вам в помощь, государь, и вам, высокопреподобный отец. Признаю, но не все из перечисленного.

– Никаких оговорок, – насупил брови Мациус. – Только да или нет!

– Да, сир.

– Отлично, – развел руками правитель. – У тебя хотя бы хватило мужества признаться. Скажите, высокопреподобный отец, – он повернулся к прелату, – какое наказание полагается понести за такие преступления?

– За некоторые полагается виселица, за иные – сожжение на костре, за более мелкие – бичевание у позорного столба. Но по совокупности деяний, полагаю, суд назначит четвертование с потрошением.

– Так я и думал, – многозначительно покачал головой король, изобразив на лице глубокую озабоченность. – Вы хоть понимаете теперь, чего вы натворили?

Сэр Даргул не отвечал. Пот прошиб старика, и рубашка приклеилась к телу. Мастер стоял недвижим и ждал нового слова из уст владыки, словно небесного гласа. А тот все молчал и молчал, грозный, безмолвный, устремив тяжелый взгляд мимо наших героев.

Наконец он промолвил:

– Ну, так как мне с вами поступить?

– Бог вам в по... – начал было Угрехват.

Но Мациус оборвал его:

– Хватит церемоний – наслушался за день. Говори по делу.

– Вы, государь, богом поставлены казнить злодеев и награждать добродетельных. Если совершил я что-либо, достойное смерти, делайте как хотите. Вы – судья справедливый, не вы будете в смерти моей повинны, но я сам.

– Видать, ты наслушался баек о воеводе Валуде от твоего друга – господина Стежара, раз так говоришь, – улыбнулся венценосец. – Любил покойный подобные ответы, ох любил. Но мне по нраву не слова, а дела. Вот скажи мне, можешь ли ты искупить тяжесть своих злодеяний верной службой на благо Гунхарии?

– Ежели ваше величество даст мне такую возможность, я приложу все мои силы, знания, навыки и опыт, дабы вы смогли из великого человеколюбия оставить нам наши никчемные жизни.

«Вот оно! Я так и знал, что он хочет предложить нам работу. Он только что нас запугивал, показывал, что мы в его руках. Хорошо, демонстрация удалась, а теперь поговорим серьезно», – с облегчением подумал чародей.

– Чем вы занимаетесь, господин Мортимер? – внезапно спросил Мациус деловито. Похоже, монарх оказался любителем перевоплощений.

– Я натурфилософ, ваше величество, – произнес опытный некромант самым смиренным тоном, стараясь скрыть радость.

– Значит, ученый, – кивнул владыка. – Я уважаю ученых. У меня во дворце в Брунде бывает много людей науки, я люблю вести беседы о мироустройстве. А какова тема ваших изысканий?

– Я приехал в Залесье изучать вампиров – новый вид нежити, который появился недавно и имеется лишь в вашей державе, сир.

– Действительно, вампиры появились здесь. Ранее их было много, а сейчас гораздо меньше. Но и теперь они наносят огромный ущерб моим подданным. И откуда вы черпали сведенья об этих вампирах?

– Прежде всего я расспрашивал местных жителей, ваше величество. Они рассказали мне столько...

Но король перебил собеседника:

– Бо́льшую часть отправного материала вам дали агенты моей тайной службы. – Он воззрился на чародея, явно пытаясь произвести впечатление.

– Как? Неужели? – воскликнул сэр Даргул. Он, конечно, удивился, но решил разыграть в стократ более сильное впечатление.

– Именно так, господин Мортимер. Обязанности защитника моих земель предполагают осведомленность обо всем, что происходит в пределах границ Гунхарии. Наши люди установили за вами слежку. Как только я понял, что вы интересуетесь тем же, чем и я... – тут государь сделал особое ударение и многозначительно взглянул на гостя, – то решил подыграть вам. В городе Цибинум, или, как вам привычнее, Хэрмебурге, вы встретили в таверне одного из наших верных слуг. Этот человек рассказал вам о некой книге. Кажется, «Философия вампиризма», так мы ее назвали. Но он сообщил вам, будто издание сие нигде не найти. Почему? Да потому что нет никакой «Философии вампиризма». Это была приманка, которую вы заглотили. Нет, не подумайте плохого. Мы не направляли вас по ложному следу. Даже наоборот. Видите ли, господин Мортимер. Мы до вас в течение нескольких лет проводили объемную работу по истории кровососов и собрали обширные данные. Я, знаете ли, не люблю долго ждать, а потому распорядился, чтобы вам передали все результаты наших трудов. Да, их можно изложить на паре листов бумаги, но за каждым положением стоят годы кропотливого труда. Зачем вам тратить время на то, что мы уже сделали? Потому вас направили к главе нашей тайной службы в Цибинуме. Таддель Толкователь, он придумал себе имя и решил притвориться больным, дабы немного смутить вас. Согласитесь, разыграно было блестяще. Я там не был, но уверен в этом.

Теперь все вставало на свои места. Да, случайностей не бывает. Значит, их вели с самого начала, но, надо отдать должное, вели туда, куда надо. Безусловно, у сэра Даргула имелись предположения на сей счет, но подтверждений не было никаких.

– Мне приходили отчеты о вашей работе, – продолжал Мациус, явно довольный собой. – Признаюсь, мои советники понимали в ваших записях немного, но мы составили общее представление о предмете ваших исследований. И я велел дать вам возможность работать самостоятельно, без принуждения. Ведь именно так делается истинная наука. А вот встреча с беглым боярином – чистая случайность. Здесь повезло и нам, и вам – согласитесь. А потому я не стал арестовывать господина Стежара, хоть его намерения раскрылись довольно быстро. Я даже закрыл глаза на пропажу Лудо Харнмаха. Поверьте мне, вы меня даже в каком-то смысле осчастливили. Я не мог сносить его тайные делишки с отманцами, но и не желал идти на противостояние со своенравным советом Кронбурга. А тут, можно сказать, я вашими руками воздал ему по заслугам. В монастыре вас вел темный священник Дьенеш по поручению господина Ваца. Да, святой отец?

– Именно так, сир, – кивнул архиепископ.

Король улыбнулся от ощущения собственного могущества:

– Видите: вас, господа, нигде не оставляли без присмотра. А пока вы строили планы побега, мои слуги развернули отряд из Кронбурга, который послали вас арестовать. А Дьенеш помог вам в скриптории и запретил аббату посылать за вами погоню. Пока вы коротали ночь в городке у Тёрцштайна, наши гонцы на перекладных летели в Репсау и Шэссинген с приказом не чинить вам препятствий. А потом мои люди узнали, что вы собираетесь покинуть Залесье, так как сбор материалов подошел к концу. Вот тут-то я и послал старину Лёринца сопроводить вас в свой замок. Потому что долг платежом красен. Я предоставил вам сведения и обеспечил безопасность и свободу действий, а вы теперь должны послужить мне. Я же сохраню вам жизнь. Что скажете, господин Мортимер?

– У меня нет слов, сир. Воистину, вы наделены всевидящим оком. Могу ли я узнать, в чем состоит наша задача?

– Все просто, – картинно развел руками Мациус. – Видите ли, вампиры ныне стали хитрыми, научились прятаться и скрываться. Но при всем своем могуществе они уязвимы. Можете ли вы создать источник чего-то, что бы уничтожало их, как свет, но могло проникать через землю и стены, достигать их нор и тайных логовищ?

– Полагаю, да, сир.

– Я так и знал, – гордо кивнул король. – Хоть я – не ученый. Но я разбираюсь в людях и в науке. И я сразу понял, что вы на правильном пути. Я повелеваю вам создать такое оружие. Что вам нужно, чтобы разработать и изготовить его?

– С вашего позволения, я хотел бы иметь в своем распоряжении алхимическую лабораторию, плавильню магических кристаллов, материал для экспериментов, ну и время, конечно же.

– Первые три требования я выполнить смогу. Но вот времени у нас нет. Вы должны создать свой прибор в кратчайшие сроки.

– Будет сделано, сир, – поклонился Угрехват.

– Помещение под лабораторию я выделю. Составьте список оборудования и реагентов, и мои люди купят вам все, что потребуется. Отчетами я вас не обременю. Делайте свою работу и не отвлекайтесь по мелочам. Плавильня у меня есть. Там работает настоящий дварф. Он – гений, выплавит все что угодно. Завтра вас с ним познакомят. Вы довольны, господин Мортимер?

Угрехват упал на колени.

– Ваша доброта и великодушие не знают границ, а ваша прозорливость может соперничать лишь с вашей же мудростью. Вы велите мне заниматься любимым делом и предоставляете все необходимое, да еще и обещаете сохранить жизнь, простив все ужасные преступления. Счастье наполняет мое сердце. Надеюсь, вы пощадите моих спутников? – осмелился спросить ученый.

– Разумеется, – заверил мага повелитель. – Кстати, о спутниках. Ты, юный Стежар... – обратился монарх к рыцарю. – Тебе сказочно повезло прибиться к этому натурфилософу. Если бы не он – возможно, твоя голова украшала бы ворота Кронбурга. Но теперь я беру тебя на службу. Твоя задача, пока идут изыскания, – оттачивать боевые навыки. Твои доспехи починят в нашей кузнице. А в знак моего благоволения прими от меня королевский подарок. – Мациус кивнул архиепископу, тот достал с полки вытянутый сверток и подал государю.

Венценосец извлек из ткани прекрасный полэкс, идеально сбалансированный, из лучшей стали, с крепким древком и монограммой его величества на лангете.

Иан преклонил колено, принимая оружие из рук суверена.

– Носи его с честью, пусть он приносит тебе победу за победой. Я велю своему инструктору по владению оружием и одному из командиров Черной Армии заниматься с тобой каждый день. Я сам иногда беру у него уроки. Но, судя по тому, сколько старина Радомер выпил за праздничным ужином в честь нашего возвращения, к утру он точно не протрезвеет, а потому начнете послезавтра, – улыбнулся правитель.

Наследник знатного рода начал говорить слова благодарности, но владыка Гунхарии остановил его:

– Ладно, господа. Я думаю, мы поняли друг друга. Завтра за вами зайдет мой дворецкий. А теперь отдыхайте. Отныне вы на моей службе и пользуетесь королевским покровительством. Ступайте.

Наши герои откланялись и, не поворачиваясь к царственной особе спиной, покинули кабинет.

Глава XVI,

в которой открываются двери подземелий замка, рассказывается о нраве жителей северных гор, а наш герой узнает себя с новой стороны

На следующее утро, после завтрака, к нашим героям вновь пришел мажордом с фонарем в руке.

– Его величество поручил мне показать помещения, которые выделил вам для работы, – сказал он. – Пройдемте со мной, господа. Кстати, меня зовут Ожват Альпар, – соизволил представиться дворецкий на третий день знакомства.

– Очень приятно, – язвительно усмехнулся сэр Даргул. – Мы готовы, ведите.

Вся компания покинула комнату и через северный корпус замка выбралась во двор. Иан решил пойти с некромантами, раз мастер владения оружием изволит отдыхать после королевского пира. Тэдгар был рад наконец-то вдохнуть свежий холодный воздух и увидеть солнечный свет. Погода стояла отличная. На небе ни облачка. Легкий ветерок приятно теребил золотистые волосы. После заточения в башне, постоянного напряжения, неопределенности и страха настроение сделалось благостным, парень почувствовал дух свободы. Больше всего сейчас хотелось побежать, прыгнуть и даже закричать, празднуя падение незримых оков. Но нельзя: нужно вести себя прилично, ходить степенно, как и подобает в резиденции монарха. Впрочем, уже через десять шагов провожатый привел наших героев к двери, и они были вынуждены спуститься в подземелье.

– Так, смотрите: как войдете, поворачивайте налево. Ваша лаборатория – третья комната по правую руку, – объяснил господин Альпар.

Он отпер замок – тяжелая кованая створка открылась с ужасным скрипом.

– Петли мы смажем, – заверил дворецкий. – Входите.

Комната оказалась совершенно пустой. В длину шесть шагов, в ширину – четыре.

– А почему тут ничего нет? – поинтересовался сэр Даргул.

– Видите ли, у его величества не было еще на службе ни одного алхимика. Составьте список всего необходимого – от мебели до приборов и реагентов. Король отправит слуг в Хэрмебург, а если понадобится, то и в Кронбург. Они постараются купить.

– Ясно, – разочарованно хмыкнул Угрехват.

– Тогда я наведаюсь к вам за списком после обеда. Управитесь?

– Да, хорошо, – кивнул ученый.

– Я отдам вам ключ. Можете приходить сюда когда угодно. Думаю, столы, стулья, письменные принадлежности и светильники мы принесем уже сегодня.

– Спасибо, – ответил магистр. Ему явно не нравился тон провожатого: под фальшивой любезностью крылась явная неприязнь.

Вероятно, после того как наши герои были взяты на королевскую службу, отношение дворецкого к ним только ухудшилось.

– А теперь спустимся на уровень ниже, и я покажу вам, как бы получше сказать, объекты для экспериментов.

– Объекты для экспериментов? – недоверчиво переспросил опытный некромант. – Что вы имеете в виду? У вас что, есть вампиры?

– Похоже, вы удивлены, – спесиво улыбнулся Ожват Альпар. – Да, действительно, мы держим здесь несколько особей и даже смогли их, как бы точнее выразиться, размножить.

– Размножить?

– Именно так, господин Мортимер. Его величество уже давно хотел нанять кого-нибудь вроде вас, кто бы мог изобрести оружие против кровососов. И он знал, что сие оружие придется на ком-то опробовать. Потому король повелел изловить нескольких вампиров и заточить в подземелье. Сделать это оказалось непросто, но приказ монарха не выполнить нельзя. С трудом и боями добыли пять душегубов и посадили в камеры. Теперь им с кухни носят свиную и говяжью кровь два раза в неделю, а после охоты гадам оленья и медвежья кровушка перепадает. Но больше всего нечестивцы человечьей радуются. Обычно берут ее после усекновения голов преступников. Но мы стараемся особо не баловать мерзких тварей.

В прошлом году после одной из битв сюда в замок привезли пленных отманцев. А дабы им не сидеть в казематах без дела, узникам повелели углубить колодец и укрепить его стенки. Кстати, вырыли его еще при отце нашего суверена, покойном Иане Винкорне, представители того же подлого племени. Как водится, дабы басурманам лучше работалось, пообещали их отпустить. Но когда они закончили ремонтировать стены и долбить скалу, его величество приказал отвести пленников к тем вампирам. Вот тогда мертвецы и учинили веселье – двери ходуном ходили, а крики до самого двора доносились. Стражники уж испугались, как бы не вырвались богомерзкие отродья. А отманцы... Нет, не все восстали после кровавой трапезы, но теперь у нас упырей на четыре больше. Всего, почитайте, девять. И они в вашем распоряжении, господин Мортимер. Делайте что хотите, только не выпускайте.

Тэдгару от рассказа сделалось немного не по себе. Вчера Мациус Винкорн проявил себя человеком умным, благородным и великодушным. Неужели это он придумал так ужасно расправиться с людьми, которые трудились на него изо дня в день в надежде на освобождение? Даже некроманту подобная подлость и жестокость показалась бесчеловечной.

История впечатлила и сэра Даргула.

Обычно скорый на ответ, старик немного замешкался, а лишь потом неуверенно произнес:

– Спасибо. Наличие материала для экспериментов позволит нам создать надежное оружие.

Должно быть, провожатый почувствовал заминку и спросил:

– Надеюсь, вы не считаете их людьми, господин Мортимер?

– Нет конечно. Нежить не имеет ничего общего с теми личностями, телами которых она располагает, – отрезал магистр.

Меж тем наши герои дошли до конца коридора и спустились по лестнице с неудобными ступеньками разной длины, высоты, а также угла наклона и очутились перед массивной дверью с маленьким окошком. Мажордом постучал костяшками пальцев – послышались торопливые шаги.

– Кто там? – раздался грубый голос.

– Это я, Ожват Альпар, привел гостей.

– А-а-а, – протянул стражник и поднял щеколду. – Гостей? А я уж думал, новых постояльцев притащили, – мрачно пошутил он.

Вслед за наставником Тэдгар прошел в караульное помещение. Пламя двух смолистых факелов затрепетало от сквозняка. Воздух здесь был спертый, пахло затхлым с примесью гнили. В углу вокруг бочки сидели трое мужчин в стеганых доспехах и играли в кости. Однако тюремщики не особо опасались побега заключенных – их шлемы лежали на столе справа, а вульжи были прислонены к стене рядом. А еще начинающий некромант заметил, что охранники не особо жаловали дворецкого, так как даже не встали при его появлении, да и приветствие нельзя было назвать почтительным. Впрочем, и королевский управляющий не особо церемонился.

– Покажите-ка гостям его величества вампиров, – перешел он к делу.

– А чего показывать-то? Спят они. Нечего смотреть, – недовольно протянул один из надзирателей.

– Хватит бухтеть, давай пошевеливайся! – огрызнулся мажордом.

– Станете смотреть, шуметь будете, те и проснутся, запах живых учуют, снова с ума сходить начнут. Вам-то что, а нам целый день слушать, как они бьются и гремят цепями.

– Ты что, не понял, лентяй? Приказ короля. Или мне рассказать начальнику стражи?

– Хорошо-хорошо, – скривился мужчина. Встал, потянулся, отыскал нужный ключ на связке и отворил проход. Оттуда пахну́ло тухлятиной и пещерной сыростью. Тюремщик взял факел и прошел вперед.

За ним, прикрывая нос рукавом, двинулся Альпар. Тэдгар решил идти последним.

Упырей держали в самом конце коридора в двух камерах. Охранник открыл маленькое окошко на двери одной из них. Сэр Даргул зажег посох и посветил внутрь.

– Достаточно? – спросил дворецкий.

– Да, – ответил ученый.

Молодой некромант через решетку увидел пленников. На каждом был ошейник, от которого шла увесистая цепь к кольцу на стене. Вампиры лежали на голом полу без движения. Конечно же, они не дышали. Кожа казалась бледной и даже синюшной, хотя в отблесках пламени трудно различить цвет. Руки и ноги были удлиненными, с широко расставленными пальцами и острыми изогнутыми когтями. На телах виднелись грязные лоскуты – остатки одежды. Волосы клокастые, спутанные, отросшие, кое-где проплешины, лица бескровные, истощенные – будто черепа, обтянутые кожей. Посмертное существование явно придало бывшим людям звериные черты. У одного из спящих был приоткрыт рот, и Тэдгар мог поклясться, что заметил длинные клыки. Юноша применил внутривидение. Да, действительно – нежить, ошибки быть не может.

Иан приблизился к решетке.

– Дай посмотреть, – сказал он начинающему некроманту.

Тот подвинулся и пустил друга вперед.

– Ну и твари, – процедил рыцарь сквозь зубы, – настоящие исчадия тьмы. И знаешь, что в них самое страшное?

– Что?

– Да то, что они по-прежнему похожи на людей. Тут уже не самой смерти больше боишься. Еще страшнее сделаться вот таким чудовищем.

– Да, эти создания самого низкого порядка, – прошептал Тэдгар, стараясь не разбудить кровососов.

– Я только вот чего в толк не возьму – что за порядки-то? – спросил наследник боярского рода вполголоса.

– Учитель считает, что они деградируют по мере передачи вампиризма от одного к другому. От порядка к порядку утрачиваются человеческие качества – разум, речь, мышление, зато отрастают когти, мертвец становится похожим на животное.

– Это как мы в церкви видели. Тот священник. Он говорил нормально, а на выходе нас ждали те твари на четвереньках, – догадался Иан. – Так, получается?

– Да.

Вдруг ближайший ко входу упырь резко втянул воздух, затем еще раз. Нечестивец распахнул глаза, вскочил на четвереньки, оскалился, напружился и прыгнул на дверь.

Сэр Даргул отпрянул и выругался. А молодой маг заметил, как пробудились остальные кровососы.

– Ладно, понятно, закрывай, – махнул рукой ученый. – Эти вполне подойдут. Но вы хотели провести нас и в плавильню, господин Альпар?

– Да-да, пройдемте, – кивнул мажордом.

Он казался явно довольным впечатлением, которое пленники произвели на исследователя, но, с другой стороны, сам был рад поскорее покинуть тюремный блок.

Все четверо снова поднялись по лестнице и вышли в замковый двор, где раздавался грохот железа. Воины из Черной Армии упражнялись в искусстве обращения с оружием. С неистовой силой скрещивались мечи и древки алебард. Тэдгар заметил, как его друг с завистью и восхищением посмотрел на бойцов. Ничего, его занятия начнутся завтра с учителем самого короля – неслыханная честь для опального аристократа. Тем временем по лестнице с украшенной масверком балюстрадой спустились фрейлины. Молодой маг залюбовался дамами и даже замедлил шаг, хоть глазеть и было неприлично. Все как на подбор: горделивая осанка, стройная фигура, легкая походка. Только платья разных цветов. Как чудесны такие яркие краски на фоне серой каменной кладки, да еще поздней осенью в Залесье. Вдруг та, что была в желтом, повернула голову и кокетливо улыбнулась... вроде бы Иану.

Тот не ответил, зато ткнул товарища в спину, добавив:

– Хватит таращиться, приятель. Все равно эти красотки не для таких, как мы.

Наши герои зашли в восточный корпус у Барабанной башни, проследовали по коридору и покинули замок через восточные ворота, далее путь лежал через мост, за пределы наружных укреплений крепости, по улице – к большому кирпичному зданию. За массивной тяжелой дверью обнаружился огромный зал. Именно там была устроена кузница. В дальнем конце располагался горн. По обеим сторонам попеременно работали огромные меха. Справа чуть ли не до самого потолка высилась целая гора угля. Слева располагались ящики и стеллажи со слитками всевозможных металлов. Здесь были не только железо, медь и бронза, но и мифрил, орихакурон и истинное серебро. Молодой маг насчитал не менее семи стоек с разнообразными инструментами – в основном с молотами, зубилами, щипцами, гладилками и пробойниками разной конструкции, но имелись и такие, которые парень опознать не мог. Ведь технологии карликов сильно отличаются от людских, к тому же жители гор не спешили раскрывать своих секретов.

Шум тут стоял еще больший, чем на улице. Двенадцать мужчин ковали оружие, закаляли клинки в бадье с водой, занимались чеканкой, вытягивали проволоку. Было ужасно жарко и душно. Поначалу Тэдгар подумал, что вот-вот задохнется, но постепенно привык. Тем временем Альпар выискивал кого-то глазами, а потом подошел к управляющему кузней. Тот заливал расплавленную бронзу в форму. Разговора юный некромант не слышал, но увидел, что главный мастер что-то буркнул через плечо. Дворецкий тут же ретировался.

– Подождите здесь, – сказал он, – наш друг сейчас очень занят. Он поговорит с вами, как закончит. Обещал скоро. Кстати, зовут его Гвюдмунд Торлаукссон из Гюннстейнсстадира. А я, с вашего позволения, пожалуй, пойду, а то сами понимаете: если за всем не проследить лично, слуги совсем от рук отобьются. – Не дожидаясь ответа, Ожват Альпар откланялся и не без удовольствия исчез за дверью.

Сложное имя уже вылетело из головы молодого мага, оставалось лишь надеяться, что учитель сможет его воспроизвести. Пока наши герои ждали, когда начальник всего этого хаоса снизойдет до разговора, парень решил хорошенько разглядеть нового знакомого. Внешность у него, между прочим, оказалась весьма примечательная. Ростом дварф был на пару дюймов выше реберного угла Тэдгара. Кряжистый, плечистый, длиннорукий, с короткими ногами, но крупными стопами, он напоминал сплюснутого человека. На голове – настоящая грива медно-рыжих волос, слипшиеся пучки торчали во все стороны. На лбу – изнахраченная повязка, дабы едкий пот не заливал лицо. В противоположность небрежной шевелюре борода, доходившая ее обладателю до живота, была аккуратно заплетена в косицу. Лоб низкий, исчерченный глубокими морщинами. Широкий нос выдавался далеко вперед. Брови густые, ершистые. Глазки маленькие, сидели глубоко. Одежду Гвюдмунда Торлаукссона из Гюннстейнсстадира составляли штаны из грубой ткани, высокие сапоги почти до колен на толстой подошве, защитный фартук из воловьей кожи, спускавшийся почти до самого полу, перчатки из того же материала до локтей. Рубашки карлик не носил. Движения его были резкими, хорошо рассчитанными, взгляд – цепким, голос – по людским меркам, скрипучим, неприятным.

Уж не знаю, как вы, уважаемые читатели, а я отношусь к коротышкам с недоверием. Ведь если кого-то природа согнула и обделила красотой и ростом, он непременно желает отыграться на остальных. А потому все недомерки – создания пакостные, лживые, плутоватые, горделивые, злопамятные, да к тому же похотливые.

Чем дольше Тэдгар смотрел на начальника кузни, тем больше удивлялся, как столь нелепого телосложения существо может быть таким проворным.

– Это гном? – негромко спросил он у наставника, справедливо полагая, будто в жутком гвалте его никто не услышит на расстоянии шага.

– Я не гном, я – дварф! И попрошу не путать! – недовольно крикнул управляющий и в три ловких прыжка своих коротеньких ножек очутился перед нашими героями.

– Простите моего помощника, – вкрадчиво улыбнулся магистр. – Понимаете...

– Он никогда не видел настоящего дварфа, – продолжил за него карлик. – Ничего, я не в обиде, привык уже, – буркнул он. – Гвюдмунд Торлаукссон из Гюннстейнсстадира, – представился новый знакомый, снял перчатку и протянул широкую мозолистую руку.

– Очень приятно, меня зовут сэр Даргул Мортимер, а это мои спутники: господин Иан Стежар, рыцарь, представитель древнего боярского рода, и Тэдгар из Гуртсберри, мой ассистент, – максимально вежливо произнес старик, пожимая пятерню. – У вас чудесная мастерская, работа буквально кипит, – продолжил он льстить собеседнику.

– Да уж, организовано у нас все отлично. Еще бы мои работнички со всем справлялись да шевелились быстрее. Эх, нанять бы сюда моих соплеменников... Но нет, я единственный дварф в целом замке. Только я и согласился ехать за тридевять земель в эту глушь. Ну да ладно. К делу. Значит, ты – тот самый маг, которому приказано создать оружие невероятной силы и учинить расправу над вампирами королевства?

– Да, можно и так сказать, и его величество обещал мне, что именно вы сможете его изготовить.

– Да, я единственный, кто здесь может изготовить что-то стоящее. Чего надо-то?

– У вас так шумно. Может быть, поговорим в более подходящем помещении? – предложил опытный некромант.

– Мне и тут хорошо, – пожал плечами Гвюдмунд Торлаукссон из Гюннстейнсстадира.

– Ладно, – нехотя согласился сэр Даргул. – У вас же есть опыт выплавки чародейских кристаллов?

– Кристаллов, говоришь? – удивился карлик. – Давно я не делал никаких кристаллов. Здесь, знаешь ли, по большей части доспехи и оружие заказывают. А кристаллы... нет, кристаллы в Залесье не в чести.

– То есть вы не уверены, что сможете сделать такой? – осторожно поинтересовался магистр, стараясь не задеть самолюбие нового знакомого.

– Десять тысяч драугов и одна землеройка! Я-то не уверен? – Собеседник выпучил глаза и раскинул руки. – Да я выплавлю тебе самый большой кристалл лучше самого Стейндоура Бриньоульвссона из Фльотсдальсхерада.

Тэдгар, конечно, не знал, кто такой Стейндоур Бриньоульвссон и где находится Фльотсдальсхерад. Зато он еще по занятиям в академии помнил, что у дварфов дух соперничества просто в крови. Они всегда сравнивают себя с другими ремесленниками, воинами или скальдами – и неизменно в свою пользу.

– А вы располагаете оборудованием для газовой кристаллизации? – осведомился господин Мортимер.

– А то. Пошли покажу. – И, не дождавшись ответа, Гвюдмунд Торлаукссон развернулся и направился в другой конец кузни. Несмотря на маленькие ножки, передвигался он очень быстро.

Наши герои последовали за ним. Управляющий производством отпер небольшую дверцу. За ней оказалось еще одно помещение. Молодому магу пришлось нагибаться, дабы попасть туда. Да-да, снова низкие проемы – бич долговязых парней. Почти все пространство тут занимала странного вида установка с топкой, мехами, клапанами, рычагами, вентилями, блоками и форсунками. Юноша не знал, как она работает, но я попытаюсь вкратце объяснить. В одну или несколько камер помещается исходный материал. Он разогревается, доводится до газообразного состояния и в нужный момент под давлением подается в участок кристаллизации. Там газ охлаждается, конденсируется, насыщается магическими субстанциями, и образуется кристалл с заданными свойствами.

– Прекрасно, выше всех похвал! – восхищенно сказал сэр Даргул, оглядев конструкцию. – Именно то, что мне нужно.

– Да чтоб мне до конца дней ковать мечи как криворукий Ингоульв из Лососьей Пади, если бы я согласился на меньшее, – отмахнулся дварф, хотя было понятно: его буквально распирало от гордости.

– Мне надо создать идеальную структуру без искажений, – разъяснил господин Мортимер. – В основе будет мигларит с ядрами орихакурона.

– Чудно! – хлопнул в ладоши Гвюдмунд Торлаукссон, предвкушая интересную работу. – А мигларит тут выплавлять будем?

– Тут.

– А на чем конденсируем?

– На магической структуре.

– Ну, знаешь, магия с тебя, конденсация с меня. Я, сам понимаешь, в ваших колдовских штучках не силен. И если ты ошибешься, я не виноват. Свою часть работы я сделаю в лучшем виде, клянусь наковальней Стейнара Редкозубого.

– Конечно-конечно, – заверил карлика опытный некромант.

– Ну? Когда приступим? – хитро подмигнул начальник мастерской. – Сегодня? Завтра? Ради такого готов отложить всю возню с оружием и отдать ее на откуп тем лоботрясам. – Он махнул рукой на дверь.

– Боюсь, нескоро. Мне нужно еще заказать у его величества нужные компоненты, а пока они доставляются, сделать кое-какие расчеты. К тому же я сначала планирую изготовить маленький пробный экземпляр, испытать его, а затем приступить к основной работе.

– Не-е-е, я так не играю, – разочарованно протянул Гвюдмунд Торлаукссон и скривился. – Вот вы, маги, всегда такие: сначала пообещаете хорошую работенку, а потом начинаете тянуть канитель.

– Ну, послушайте... – начал было сэр Даргул.

– Ладно, чернокнижник, – отрезал дварф и тряхнул косматой головой, – приходи, когда все будет готово, а без конкретного дела нечего сюда соваться. У нас и так работы хватает, гарнизон надо вооружать.

Теперь Тэдгар воочию увидел нрав горного народца. Карлики мигом увлекаются, загораются новой идеей, но вспыльчивы и обидчивы, однако быстро отходят.

Вскоре наши герои уже сидели в своей комнате в надвратной башне. Рыцарь раздувал в жаровне угли, которые чуть теплились. Господин Мортимер достал лист бумаги и чернильницу с пером, видимо для составления списка. Однако сначала решил посвятить спутников в планы на ближайшие дни.

– Так, завтра ты, парень, – указал он на помощника, – мне не нужен. Отправляйся с Ианом упражняться. Ты, конечно, даже меч в руках держать не умеешь, но хоть посмотришь. А я пока буду вести расчеты. И чем меньше ты будешь путаться у меня под ногами и досаждать пустыми разговорами, тем лучше. А не то некий тощий вихрастый верзила рискует превратиться в жирненькую, совершенно лысую лягушку. – Сэр Даргул по-отечески улыбнулся и взъерошил Тэдгару волосы. – Я покажу тебе, что получится в итоге. Король сказал, будто времени нет, а сам подготовил для нас лишь голые стены. Нет уж, пускай покупает все. Я и щепотки соли из своей походной лаборатории на его заказ не потрачу. В гробнице – ведь мы не зря туда ездили – я нашел запись о результате любопытного эксперимента с гаспраноидами. Мальчик мой, давай-ка напряги свои зайчатки и скажи нам, кто такие гаспраноиды.

Молодой маг предчувствовал, что дело примет подобный оборот, вздохнул и начал:

– Гаспраноиды – это... такие субстанции... – На сей раз мозг отказывался выуживать из воспоминаний текст учебника по теоретической магии, однако суровый взгляд мастера моментально вывел мысли в нужное русло. – Гаспраноиды – это сверхмелкие частицы порядка теризинокластид, самые примитивные их представители. Характеризуются наибольшей в своем порядке проникающей способностью, но минимальной абсорбционной способностью и относительно высокой инертностью. Этот вид излучения распространяется в виде потока частиц с высокой скоростью. При достаточной энергии они могут разрушать связи между субъединицами сложных магических комплексов.

– Вот, стоит лишь мне сдвинуть брови, как твои зайчатки берутся за ум. Из тебя будет толк, парень, только толк сей зарыт глубоко, как вьюн в песке. Все верно, дружок. Ну а в гробнице была запись о том, что гаспраноиды способны действовать на вампиров так же губительно, как и свет, и даже превосходят его. Однако, как ты уже заметил, в отличие от света, гаспраноиды легко проникают через камень и почву. А потому мы сможем уничтожить врага прямо в его логове, не прилагая почти никаких усилий. Для начала я сделаю излучатель частиц прямо в лаборатории – если у меня таки будет обещанная лаборатория, – ехидно добавил сэр Даргул. – Я попрошу у тюремщиков образец ткани вампира. Пусть что-нибудь отрежут у одного из узников. Все равно потом отрастет. У них же регенерация. Наделаю вытяжек и посмотрю, как моя затея сработает. Если опыты пройдут хорошо, скажу строптивому коротышке выплавить мне сперва небольшой кристалл. Его я испытаю на одном из кровососов. Если все пройдет как задумано, закажу еще материалов. Королю Мациусу придется серьезно потратиться. Тут и парой унций орихакурона не отделаешься. Да и дварфу предстоит попотеть изрядно. Готовый кристалл станет мощнейшим генератором, испускающим плотные потоки гаспраноидов высокой скорости. Я испытаю его на остальных упырях из подвала. В случае успеха они королю уже не понадобятся, да и новых наловить всегда можно.

– А я смотрю, вы – большой перестраховщик, господин Мортимер, – неожиданно подал голос Иан.

– А как же. Представляешь, если король узнает, что заплатил целый мешок золота за пустышку?.. Тогда нам всем не сносить головы.

– То есть наши жизни в ваших руках?

– Боюсь, что так.

Стук в дверь прервал разговор.

В комнату вошел лакей и сказал:

– Прошу следовать за мной, судари. С сегодняшнего дня его величество позволяет вам обедать со всеми в общем зале.

Утро выдалось морозное. За ночь снег тонким слоем запорошил охряные крыши замка Винкорн. Хрупкая белая корка льда подернула мелкие лужицы у северного корпуса. Однако день обещал снова быть погожим. Еще до рассвета ветер разогнал рыхлые тучи, которые сгустились прошлым вечером, и теперь от них остались лишь клокастые обрывки. Сэр Даргул решил поспать: для умственной работы мыслителю следовало хорошо высыпаться. А вот Иан с Тэдгаром встали рано и отправились на встречу со знатоком фехтования.

Пока двор был пуст. Друзья стояли молча. Рыцарь закинул тренировочный затупленный полэкс на плечо – колющий шип сверкнул в рассветных лучах.

Вскоре открылась дверь южного здания, и наружу вышел сам Радомер Селеш. Мужчина сощурился на солнце и свел руки за спиной в замок, разминая плечи. Глядя на него, молодой маг еле сдержал смех. Нет, не подумайте, командир отряда Черной Армии казался человеком весьма внушительным и, можно смело сказать, грозным. Но начинающему некроманту он напомнил дварфа – да-да, именно Гвюдмунда Торлаукссона из Гюннстейнсстадира. Причем увеличенного и несколько вытянутого карлика.

Нет, все, давайте серьезно. Итак, королевский учитель фехтования имел рост несколько менее шести футов и доходил Иану до мочки уха. Однако из-за более плотного телосложения он был гораздо тяжелее наследника боярского рода. Лицо волевое, черты крупные, грубые. А глубокие морщины указывали не на старость и немощность, а, наоборот, выдавали опытного, закаленного в боях и походах вояку. Как и у начальника кузни, голову инструктора по владению оружием украшала копна рыжих, толстых, как проволока, непослушных волос. Только нос выступал меньше, да борода была коротко подстрижена. Носил он стеганый обтягивающий дублет, из-под которого проступали не только мускулы, но и весьма выпуклый животик. На ногах были бурые шоссы и стоптанные сапоги. В руках новый знакомый держал полэкс.

Радомер Селеш подошел ближе и остановился, разглядывая будущего ученика. Скала замкового двора опускалась в направлении с юга на север, а потому мужчина всей своей грузной фигурой нависал над нашими героями.

– Ты, что ли, тот, о ком говорил мне добрый наш король Мациус? – пренебрежительно бросил он.

– Да, я, – отвечал юный Стежар.

– Экий длинноногий. Такими-то ногами ловко прыгать в гостях у дамы под звуки нежно-сладострастной лютни, а не ступать по полю брани, – буркнул командир отряда Черной Армии и насупил брови.

– На поле брани главное – не какой длины ноги, а насколько крепко ты на них стоишь, – огрызнулся Иан.

– Ты-то устоишь, – протянул мастер меча и усмехнулся.

Тэдгару не нравилось, как пренебрежительно опытный воин разговаривает с его господином. Все-таки гунхарец был мелкопоместным дворянином, а молодой рыцарь происходил из семьи потомственных аристократов. Хотя, возможно, учитель хотел раззадорить подопечного, разжечь в нем боевой пыл.

– Ладно. – Радомер Селеш положил полэкс на землю и подошел еще ближе. – Ну-ка, парень... – Он схватил ученика за плечи и прощупал мускулы. – Да, мясо у тебя, приятель, наросло, но мало, мало.

Наследник боярского рода только сжал зубы от такой бесцеремонности. И оруженосец подумал, что Стежар еле сдерживается от того, чтобы не надавать наглецу по самоуверенной рыжей морде.

А тот как ни в чем не бывало отступил назад и продолжил:

– Будешь заниматься со мной каждый день по утрам. А когда я уйду, начнешь выполнять мое задание. Нужно же наращивать силу и выносливость. К концу месяца должен стать лучше моих лоботрясов из Черной Армии. Они-то ничего не делают. А ты... ты станешь у меня землю грызть. Так ведь, мальчик? А если я увижу, что ты без дела болтаешься или толку от тебя не будет, откажусь от этой бесплодной траты времени. Да-да, так и скажу королю: «Дуботол ваш никуда не годен». А это кто с тобой? – Гунхарец ткнул пальцем в Тэдгара.

– Он мой оруженосец, – ответил Иан.

– А почему без оружия? Он не будет заниматься?

– Он и без того прекрасно сражается, – улыбнулся молодой рыцарь.

– Стригой, – скривился Радомер Селеш. – Не люблю колдунов. И какого вирма ты с ним связался?

– А вот какого вирма я с ним связался – не ваше дело. И не смейте его оскорблять! – вновь огрызнулся наследник боярского рода.

Старый вояка сдвинул косматые брови и так зыркнул на ученика, будто хотел пронзить того одним взглядом. А потом неожиданно расхохотался.

– А-а-а, волчонок кажет клычки? Здорово, брат. – Он хлопнул парня пятерней по плечу и добавил: – Ну давай, посмотрим, как ты сможешь управляться с полэксом. Вставай-ка в стойку, дружок.

Начинающий некромант отошел в сторону. Он с интересом наблюдал, как бойцы наносят и блокируют удары, пытаются обмануть друг друга, выбирают удобный момент для укола, ловко разворачивают тяжелые древки. Разумеется, Тэдгар болел за Иана, даже кулаки сжал от напряжения. Парню так хотелось, чтобы его друг смог хотя бы выстоять под натиском бесцеремонного гунхарца. Но оруженосец видел, с каким трудом юный Стежар сдерживает атаки, как отступает, как ему трудно устоять на ногах.

Вскоре Селеш смог оттеснить ученика к стене северного корпуса, а потом ловким приемом повалить наземь. Инструктор с торжествующей улыбкой приставил разящий шип к груди противника, демонстрируя, что, будь то настоящий бой, потомок древнего рода уже был бы мертв.

– Вот ты и труп, парень, – ухмыльнулся командир и протянул руку молодому рыцарю. – Ладно, выше нос, – ободряюще произнес мастер клинка, когда соперник встал. – Я думал, ты выдержишь меньше. Для первого раза неплохо. Но вообще плохо, конечно. Сейчас покажу тебе, какие я заметил ошибки.

Теперь воины перешли к отработке приемов, а Тэдгар нашел бочку у крыльца и устроился на ней. Несмотря на полное отсутствие манер, рыжеволосый грубиян был хорошим учителем: терпеливым, внимательным и неравнодушным. Иан ему, очевидно, понравился, и Радомер действительно стремился передать воспитаннику секреты обращения с этим непростым оружием. Любопытно, а с королем господин Селеш общается так же? Один за другим во двор вышли бойцы Черной Армии. Они недоверчиво поглядывали на незнакомого новичка.

И тут на лестнице появилась девушка. Юный некромант сразу узнал ее. Именно она улыбалась нашим героям вчера днем, когда те спускались в кузню. Кроме того, она же помахала наследнику боярского рода вечером, за ужином, правда рыцарь в ответ и бровью не повел. И вот теперь снова миловидная особа будто случайно вышла и увидела сражающихся. Фрейлина остановилась и замерла, якобы от удивления, и даже кокетливо приложила тонкую ручку к груди, демонстрируя, что у нее то ли дух захватило, то ли сердце замерло при виде сильных мужчин и разящих клинков.

Конечно же, прелестница была хороша, как лепесток купальницы в начале лета. Шелковистая кожа отличалась аристократической фарфоровой белизной. Кукольные агатовые глаза, почти всегда широко раскрытые, создавали впечатление, что их обладательница постоянно чем-то восхищается. Должно быть, ее с детства учили казаться чувственной, и теперь такое выражение лица стало для королевской компаньонки естественным. Пухлые губы с небольшой ложбинкой довершали образ трепетной нимфы. На голове девушка носила остроконечный эннен почти двух футов в длину с вуалью из тончайшего прозрачного виссона, которая спускалась ниже спины и колыхалась на осеннем залесском ветру, будто невесомая пелерина феи. Платье из золотистого бархата охватывало хрупкий стан. Широкий парчовый пояс стягивал точеную талию. Подол же расходился в стороны, позволяя продемонстрировать великолепие дорогой ткани. Особенно эффектно смотрелась оторочка из белого искристого меха горностая с черными хвостиками. Богатый широкий воротник из того же материала подчеркивал изящество плеч и охватывал пышную упругую грудь, которая соблазнительно очерчивалась под нижним платьем киртл цвета снега, выпавшего в одну ночь.

Тэдгар уже не смотрел на потного разгоряченного друга, отбивающего одну за другой атаки строгого учителя. Его взор был прикован к очаровательной гостье, которая казалась нежным цветком, таким чужеродным для этого морозного утра. И хоть облик прелестницы не говорил ни об уме, ни о благочестии или доброте, редкая красота, обрамленная изысканной одеждой, дивная хрупкость и наигранная чувственность в мгновение ока затуманили разум изголодавшегося юноши. Девушка выглядела такой нежной и уязвимой, что парню захотелось оградить ее от ветра, прижать к себе, согреть своим телом. Он представил, как охватывает руками тонкую талию, ощущает жесткие ребра корсета и мягкую грудь. Но нет, прекрасная незнакомка пришла сюда, конечно же, не ради него. Ее взгляд обращен на Иана. Он – лорд и выглядит и держится по-рыцарски. Чем не партия для придворной дамы? А Тэдгар? Мосластый тощий мальчишка с костлявыми плечами и коленками, небритый два дня, нечесаный, в старой робе, да еще и с увлечениями, от которых приличный человек бежит, взывая к святым угодникам. От досады некромант глубоко вздохнул и опустил глаза.

Меж тем кокетка подобрала полы платья и начала медленно спускаться по лестнице, а потом, стараясь подальше обходить сражающихся воинов Черной Армии, направилась на противоположный конец двора и подошла к молодому магу.

– Привет, – тихонько произнесла она и томно улыбнулась.

Парень удивленно поднял взгляд и растерянно сказал:

– Привет.

Похоже, прелестница ожидала несколько иного ответа.

Она подождала немного, а потом продолжила:

– Как дела?

– Нормально, – вздохнул юноша и глянул подозрительно.

«Чего она хочет, чего добивается? – промелькнуло у него в голове. – Быть может, ей нужно через меня познакомиться с Ианом? Но почему бы ей не подойти прямо к нему? Зачем терзать меня? Или это и есть те самые куртуазные игры?»

Оруженосец посмотрел на рыцаря. Тот стоял спиной и отрабатывал какой-то прием с подсечкой крюком. Мастер Селеш показывал, как правильнее вести древко, и раздраженно тряс головой.

Незнакомка же начала нервничать, потому что разговор не клеился, а почти весь набор примитивных инструментов обольщения – взгляды, жесты, позы, слова – она успела использовать. Любой придворный уже давно бы догадался, что к чему, но тут коса определенно нашла на камень.

– Можно я постою рядом с тобой? – осведомилась девушка.

И тут Тэдгара прорвало.

Он и сам не ожидал от себя такого:

– А зачем вам стоять со мной? Вы ведь пришли сюда не ради меня.

– А ради кого? – Кукольные глаза фрейлины еще более округлились, и она заморгала от недоумения. План действий сбился. Этот иностранец одним махом разрушил все.

– Ради Иана, то есть ради господина Стежара. – Молодой маг показал на друга и стиснул от досады зубы.

– Нет-нет, чего ты? Я пришла сюда не ради Иана.

– А ради кого?

– Ради тебя.

Юноша потерял дар речи. Он снова поднял глаза и посмотрел на собеседницу: на ее прекрасное лицо, чувственные губы, тончайшую вуаль, выступающие ключицы, хрупкие плечи под воротником из горностая и грудь, так соблазнительно натягивающую край нижнего платья. В его взгляде сквозил страх ребенка, как если бы он только что получил дорогой подарок и боялся, что тот сейчас отберут. Парень будто спрашивал: «Неужели это правда, неужели не шутка? А ты не обманешь?»

И прелестница поняла: ей удалось угодить в цель, и теперь нельзя дать добыче сбежать. Нужно действовать решительно.

– Я могу присесть? – спросила девушка как можно более непринужденно.

– Да, конечно, – растерянным голосом проговорил Тэдгар и уже было привстал.

– Нет-нет, – остановила фрейлина, одернула платье и опустилась на край бочки.

Первое, что почувствовал юноша, было тепло – ее тепло. Их бедра теперь оказались прижаты друг к другу, и разделяли их только несколько слоев ткани. Наверное, целомудренной особе следовало бы тотчас отстраниться, но дама, кажется, ничуть не смущалась случайной близости. И они продолжали согревать друг друга. Парень посмотрел на красавицу, не в силах проронить и слово. В его взгляде читался призыв о помощи. Молодой маг теперь напоминал принца из сказки, которого нужно расколдовать.

– Скажи, как тебя зовут? – осторожно поинтересовалась незнакомка.

– Тэдгар, Тэдгар из Гуртсберри, – представился он и замолчал. Мышление как будто бы замедлилось, замерзло – только после длительной паузы он смог выдавить полагающееся: – А как тебя?

– Заланка, Заланка Керепеци.

– Очень приятно, – не без труда ответил начинающий некромант. Да-да, он, рослый красавец, который не побоялся выйти против наемников купеческой гильдии, сражался с вампирами и оборотнями, а еще почти половину дня провел в древней гробнице, сейчас оробел и почти потерял дар речи перед придворной кокеткой.

– Послушай, ты и есть тот самый знаменитый колдун, который обещал королю создать оружие против вампиров? – Прелестница, конечно же, знала и видела сэра Даргула, но решила одновременно польстить собеседнику и спровоцировать его на более значительный ответ, чем просто «да».

– Нет, – протянул он, – оружие разрабатывает магистр, господин Мортимер, а я – лишь его помощник.

– Помощник? Значит, ты ему помогаешь, а потому тоже принимаешь участие в работе, – рассудила девушка.

– А вы? – наконец спросил парень. Кажется, проклятие со сказочного принца начало потихоньку спадать.

– А я – фрейлина королевы Беаты. Обычно я сопровождаю ее величество, вышиваю, играю с собаками, выезжаю на охоту, музицирую, танцую на балах и развлекаю госпожу приятной беседой. Но вчера ее величество поссорилась с его величеством из-за того, что его величество изволил напомнить, что ее величество до сих пор не родила ему наследника, отчего ее величество решила удалиться и сегодня пребывает в глубокой меланхолии. Она не пустила к себе никого, кроме старой Ченге, а потому сегодня я свободна.

Столь частое повторение слова «величество» в одной фразе позабавило Тэдгара. Он даже успокоился и уже чуть смелее осведомился:

– А потому вы пришли сюда посмотреть на то, как тренируются рыцари?

– Нет. – Заланка постаралась улыбнуться как можно более лучезарно. – Я пришла к тебе. Кстати, мне не очень нравится слушать оглушительный звон стали. Давай прогуляемся?

Они прошли вдоль внешней стены рыцарского зала до надвратной башни, проследовали под угрожающим порт-кулисом и зашагали по доскам моста. Все это время наш герой не мог поверить в реальность событий сегодняшнего утра. Он, в старой, равной, потертой робе и стоптанных ботинках, и она, гунхарская аристократка, с головы до ног в бархате и горностае.

Быть может, он спит? Молодой маг будто видел себя со стороны, словно некий другой высокий худощавый парень с вихрастыми золотистыми волосами куда-то идет с придворной красавицей. Она взяла спутника за руку и пропустила свои пальцы между его пальцами. Юноша же не сопротивлялся и ничего не делал сам, просто наслаждался каждым мгновением и боялся. Ведь если он в царстве грез, любое неловкое движение может разрушить иллюзию. Однако Тэдгар чувствовал прикосновения Заланки, слышал шорох тяжелой ткани платья, видел пар от ее теплого дыхания, вдыхал аромат ее духов. Нет, все это – наяву.

Постепенно начинающий некромант приходил в себя. Заколдованный принц возвращался к жизни.

И вот теперь, когда они вышли за городские ворота, свернули с мощеной дороги и начали подниматься по узкой скользкой тропке на вершину холма, наш герой решился спросить о том, что более всего волновало его:

– Скажи, а почему я, почему не Иан? Он же рыцарь знатного рода, он сильнее и красивее меня.

Придворная дама остановилась и взглянула в глаза собеседнику. На миг она задумалась, с чего бы начать, а потом ее чувственные губы расплылись в игривой улыбке.

– Ну, кто из вас красивее, тут можно еще поспорить, – кокетливо заметила плутовка. – Иан прекрасен, спору нет. Если бы его величество в своей милости наделил бы твоего друга подобающими его титулу владениями, он стал бы самым вожделенным мужчиной при дворе. Он привлекателен, статен, силен, но... – Заланка сделала паузу и еще раз встретилась взглядом с Тэдгаром. – Он такой, каких много. Посмотри, сколько рыцарей сейчас в замке. Любой воин из Черной Армии, может быть, не в той мере, что господин Стежар, однако наделен теми же качествами. Все они отважны, благородны и наверняка обладают прекрасными телами. Но, как я уже сказала, таких много. А ты – ты особенный. Ты совершенно незнаком с придворной жизнью, у тебя совсем другие манеры, ты не такой раскрепощенный. Эти рыцари, стоит на них посмотреть, сразу лезут целоваться. А ты настолько скромный и стеснительный, такой неиспорченный. Нет, во всем замке Винкорн таких, как ты, нет. Посмотри хотя бы, скольких усилий мне стоило тебя разговорить. Знаешь, мне очень нравится смотреть, как ты смущаешься, как отводишь взгляд, но пытаешься подглядеть исподтишка и принимаешь любой знак внимания словно дорогой подарок. Пожалуй, мои подруги сочли бы тебя ненормальным. Но меня это все трогает. Ты такой милый, Тэдгар, нет слов!

А еще ты умный. Парни во дворе только и умеют, что махать мечами, лить в глотки вино за ужином, похваляться своими подвигами и вспоминать минувшие битвы. А ты... Ты – маг. Ты познал секреты, которые никому неподвластны из простых людей. Ты сам – загадка, сокровище. Я так рада, что ты сейчас идешь со мной рядом. Да, ты небритый, и тебе не мешало бы причесаться. Так ходить при дворе не принято. Но я же вижу: тебе не пристало заботиться о внешности, ведь тебя волнуют тайные искусства, алхимия, чародейство. А знаешь, в том, что ты колючий, есть тоже некая привлекательность. – Прелестница провела рукой по щеке юноши, пробежавшись до подбородка. – И волосы твои хоть и торчат во все стороны, но тоже прекрасны. Как говорил древний эльфийский поэт: «Заблудился ветер в твоих волосах».

Тэдгар слушал, и слушал, и не мог даже вставить слово: он боялся прерывать девушку. Каждая ее фраза будто мед лилась на его сердце. И немудрено: любой из нас из всех тем разговора предпочитает одну – о себе. Ведь собственные проблемы всегда волнуют больше, чем чужая жизнь. Теперь начинающий заклинатель всей душой чувствовал отдохновение. Парень подумал, что никто никогда в жизни не хвалил его. В чужой семье до приемного мальчика никому не было дела. В приюте сестры изо дня в день ругали и шпыняли воспитанников, в академии некромантии все правильные ответы и успешно выполненные задания воспринимали как должное, в городе никто даже не называл его по имени, а сэр Даргул успехи своего подопечного именовал зайчатками.

Наверняка наш герой преувеличивал, но в тот миг он хотел думать именно так. А старое стихотворение – оно так красиво звучит на языке дивного народа! Неужели он достоин столь изысканных слов? Конечно же, юноша не мог и помыслить, что фрейлина из восьми строф знает лишь первую строчку.

Меж тем они вышли на вершину холма и остановились.

И молодой маг услышал перемену в интонации дамы:

– Ну, чего ты молчишь? Скажи мне.

– Что сказать? – растерялся чародей. Похоже, погрузившись в размышления, он пропустил последнюю фразу.

– Так ты не слышал? Задумался? – с восторгом произнесла Заланка. – Задумчивый парень, как же это чудесно! Тэдгар, ты – прелесть! Никогда не видела таких.

– Прости, я действительно ушел в мысли. Просто твои слова...

– Нечего извиняться. Я ничуть не сержусь. Посмотри, куда я тебя привела.

Город внизу виднелся как на ладони. Красно-бурые крыши, покрытые старой черепицей, шпили церквей, черные столбы дыма над мастерскими и плавильнями, рыночная площадь с лавками ремесленников. Затем следовал провал, мост на столбах и замок Винкорн с башнями, аккуратными мерлонами и крытыми галереями. Темная река текла справа налево, унося последние опавшие листья. Вдоль нее вилась дорога, по которой ехали телеги с рудой, дровами, зерном, углем и прочими товарами. А по обе стороны от Айзенфельса на многие мили простирались пустые поля и пастбища. То тут, то там желтели стога. За угодьями у подножья Венед вставали пестрые буковые леса, а далее горизонт скрывали седые горы. Над заснеженными вершинами голубое небо покрывал неплотный слой комковатых облаков, между которыми косыми пучками проходили золотистые лучи солнца.

– Потрясающий вид. Спасибо, – кивнул начинающий некромант. – Быть может, лучший во всем Залесье. По мне, так тут у вас природа красивее, чем где-либо.

– А по мне, – перебила его Заланка, – для человека самым красивым и желанным может быть только другой человек. Никакие крепости на скалах, ни широкошумные дубравы, ни быстрые воды, ни золотые короны, ни искристые шелка, ни дорогие собаки не могут быть прекраснее человека. Ведь, глядя на него, ты наслаждаешься всем: его лицом, телом, движениями, голосом, суждениями, мыслями. Если он ловок и силен, ты восхищаешься, если оступается или запинается – можешь умилиться, если говорит – внимаешь, если нет – ждешь, когда он нарушит молчание. Если он здоров, любуешься его удалью и проворством, если болен – жалеешь его, хочешь помочь. Нет, решительно ничего не может быть притягательнее, чем другой человек.

Она повернулась к парню, взяла его за плечи и улыбнулась.

– Какой же ты высокий, Тэдгар! – с восторгом произнесла она. – Ну, чего ждешь? Поцелуй меня!

Вернулся юноша лишь после обеда.

– О-о-о, – протянул Иан, – кто это к нам пожаловал! Видел-видел, какую девицу ты отхватил. Да, приятель, тебе сказочно повезло. Как говорится: «Кто обольщал когда-нибудь так женщин? Кто женщину так обольстить сумел?» – процитировал он известного поэта. – И чем же тебе удалось сразить наповал столь колоритную особу?

– Не знаю, – смущенно выдохнул молодой маг и зарделся. Он хотел спросить, как идут дела у сэра Даргула. Но теперь понял, что пока ученый и рыцарь всласть не обсудят его приключение, говорить о чем-то другом бесполезно.

– Только не обольщайся, – с видом знатока произнес наследник знатного рода, – куртуазная любовь на то и куртуазная, что ни к чему серьезному не приводит. А потому старайся сильно к ней не привязываться и не страдай, если она тебя покинет. И не думай, будто действительно запал в душу этой кокетке. Ты для нее не более чем очередное увлечение, а все увлечения рано или поздно надоедают.

– Как ты можешь так говорить, ты даже ее не знаешь! – бросил Тэдгар сквозь зубы.

– И чего? Поверь мне, я лучше тебя разбираюсь в придворных дамочках. Все они...

– Она не такая, как все, – возразил ассистент ученого. «Наверняка Иан завидует», – пронеслось в голове.

– Она не такая, – с улыбкой передразнил латник. – Как же часто приходилось такое слышать. Кажется, ты втюрился, дружище.

Но тут вмешался сэр Даргул, который до того лишь наблюдал за перепалкой парней и посмеивался:

– Того, кто влюблен, переубедить невозможно. Ни один довод разума не подействует. Подожди, скоро он сам все узнает. А так вы только поссоритесь.

– Ну ладно, – ехидно кивнул рыцарь.

Более фрейлину в разговоре не упоминали. Как выяснилось, за день Угрехват сделал черновой набросок будущего кристалла. Приходил Ожват Альпар, сказал, что король послал людей за покупками по списку в алхимические лавки Хэрмебурга. В лабораторию в подвале занесли мебель. Воин же узнал от мастера Селеша несколько новых приемов, а потому потомок боярского рода готов терпеть любые его насмешки и оскорбления, ведь королевский инструктор по искусству обращения с оружием оказался учителем строгим, но справедливым. Вот и все новости.

За ужином Заланка, вопреки ожиданиям, села не с Тэдгаром. Молодые люди периодически переглядывались и улыбались друг другу. После трапезы девушка приблизилась к молодому магу лишь на краткий миг и вложила записку в его руку. На листке бумаги оказалось единственное слово: «Жди».

Наши герои уже хотели ложиться спать, когда раздался стук. Не громко, как обычно делал дворецкий и его лакеи – те обычно не церемонились, – а тихонько и даже стыдливо. Помощник исследователя открыл дверь. На пороге стояла женщина в плаще с капюшоном – скорее всего, служанка.

– Пойдемте со мной, милостивый государь, – прошептала она, – вас ждет госпожа.

Начинающий некромант смутился и вопросительно посмотрел на сэра Даргула.

– Иди, развлекайся, – одобрительно произнес старик и ухмыльнулся.

Глава XVII,

в которой рассказывается об экспериментах и испытаниях нового оружия, а также вспоминаются дела далекого прошлого

Даже когда оборудование и реагенты еще не прибыли, сэр Даргул не сидел без дела. Он днями напролет скрипел пером по бумаге, отвлекаясь лишь на еду и недолгие прогулки. Парни оказались понятливыми и не беспокоили старика. К тому же Тэдгар опасался гнева наставника. Почти каждое утро в замковом дворе он встречался с Заланкой Керепеци и отправлялся бродить по холмам, окружавшим Айзенфельс. Королеве Беате все нездоровилось: то ли меланхолия от разговора с Мациусом перешла в настоящую болезнь, то ли строптивая дама решила насолить мужу и ждала, когда тот приползет на коленях вымаливать прощение. А потому не самая близкая к государыне фрейлина располагала временем, чтобы пудрить мозги доверчивому юноше. Тэдгар же упивался разговорами о том, какой он исключительный и непохожий на других. Вот и сошлись два выходца разных миров. Они изучали друг друга и восторгались каждый своими открытиями. Сколько может продлиться такая привязанность?

Господин Мортимер не тешил себя оптимистичными оценками. Ему было заранее жалко воспитанника, ведь рано или поздно жеманная красавица захочет вернуться обратно в свою привычную среду и почувствовать мощное плечо настоящего рыцаря. Угрехват рассматривал подобного рода отношения на примере фруктов. Если ты все время видишь местные яблоки, а потом вдруг привозят диковинные южные плоды из далеких земель, ты жадно набрасываешься на них, поглощая один за другим. «Ах, какие они сочные, какой дивный цвет, какой восхитительный аромат, какой изысканный вкус!» – думаешь ты в упоении. А затем наступает неизбежное пресыщение. И ты замечаешь, что пикантная кислинка начинает раздражать, от приторной сладости ломит зубы, косточки попадаются слишком часто, да и чистить жесткую кожуру становится лень. И вот уже хочется старых добрых яблок.

Хвала создателю, Тэдгар в любом случае отделается без потерь, ведь с него нечего брать. Он не может отписать Заланке имений с крестьянами, купить ей платье стоимостью с целый хутор, осчастливить жемчужным ожерельем или флаконом мускусного масла. А ежели парень попросит хоть дукат на подарок «любимой», то получит решительный отказ. Зато у него, как у верного рыцаря, есть самый настоящий знак расположения прекрасной дамы – платок, пропитанный розовой водой. Он держит его под подушкой и никому не показывает. Но Иан и сэр Даргул знают о нем. А по ночам молодой маг ходит в покои к Заланке и хорошо проводит время. Возвращается он всегда пахнущий вином и духами.

Наследник боярского рода постоянно совершенствует навыки обращения с полэксом, булавой или алебардой. Радомер Селеш не дает ему спуску и никогда не хвалит, однако даже по рассказам воина ясно: мастер меча доволен подопечным. Еще бы, юный Стежар оказался упертым и готовым доводить себя до изнеможения, оттачивая технику до совершенства. Должно быть, бывший аристократ надеялся поступить на службу к государю. Что ж, хорошо, в таком случае сэру Даргулу не придется пристраивать его в Гарнации, да и самому парню будет лучше остаться в привычных местах поближе к родине. Когда перед ужином он заканчивал упражнения, слуги готовили ему бочку с теплой водой, в которой страдалец отмокал, восстанавливая силы. В пиршественной зале он садился рядом с Тэдгаром, ел умеренно, вина и пива пил мало и почти ничего не говорил. И только перед отходом ко сну мог немного пошутить над любовными похождениями товарища.

Сам же сэр Даргул безмерно уважал Иана за целеустремленность и искренне желал ему благосклонности короля, а на развлечения молодого мага смотрел снисходительно. Пусть мальчик получит удовольствие. Он это заслужил. Тем более завтра начнется настоящая работа.

Да-да, уже завтра обещали доставить последние реагенты из Кронбурга. И тогда Угрехват велит ассистенту работать в лаборатории. Нет, не потому, что его помощь так нужна. Сам исследователь сделает все быстрее и лучше. Но парень должен стать хорошим некромантом, он просто обязан увидеть опыты воочию и понять их суть. Из него будет толк, а потому старик не пожалеет ни сил, ни времени на воспитание ученика. И эта цель не менее важна, чем издание теории вампиризма или задание короля. Сама судьба привела Тэдгара к Мортимеру. Юноша станет продолжателем его дела, опыта и знания. Просто преступление уносить все это в могилу.

Утром Иан ушел упражняться один. Его верный оруженосец решил спать до упора, пока магистр не разбудит, а тот, как мы уже знаем, рано вставать не любил. Да, дневное свидание с очаровательной Заланкой Керепеци пропадет, однако сэр Даргул решил не тиранить подопечного и обещал, что, если все пройдет хорошо, ему будет дозволено посетить даму сердца ночью. Конечно же, подразумевалось «в любом случае», но пусть бедолага сначала постарается.

Впрочем, долго пребывать в объятьях сладкой неги нашим героям так и не удалось. Вскоре после ухода рыцаря в дверь постучал Ожват Альпар и тоном, которым впору объявлять о нисхождении небесной благодати на увечных крыс, сообщил, что грузы из Кронбурга, Шэссингена и Хэрмебурга уже прибыли и перенесены в лабораторию. Еще вчера вечером тюремщик преподнес ученому палец, отсеченный у одного из кровососов. И теперь, раз уж чванливый гунхарец окончательно разогнал сон, нужно перекусить и приступать к опытам. Сейчас бы белого чая. Ох, как его не хватает! А ведь Угрехват однажды пошутил, что можно было бы и его приписать в перечень нужных реагентов.

Господин Мортимер посмотрел на Тэдгара. Тот лежал на животе, повернув голову набок. Парень явно желал еще побыть в постели. Да, вчера он пришел под утро. Видимо, ненасытная Заланка его вконец ухайдокала. Ладно, пусть еще чуток поваляется под одеялом, а сэр Даргул отправится распорядиться насчет завтрака.

В лаборатории появилось несколько ящиков с колбами, горелками, пробирками, флаконами, внутри которых помещались жидкости и порошки. Магистр брал каждый предмет в руки, осматривал и ставил на положенное место. Иногда откупоривал пробки, нюхал содержимое склянок или смотрел растворы на просвет. Следует отдать должное королевским закупщикам: поработали они на славу – ни одной подделки или низкокачественного товара. Порой мастер спрашивал помощника о названии и свойствах того или иного вещества или применении замысловатых приборов. К чести ученика, большинство ответов оказались правильными.

Естествоиспытатель не мог смотреть на Тэдгара без усмешки. Чисто выбритое лицо, идеально прилизанные волосы – все это выглядело так неестественно, будто юношу подменили. «Странная штука, – думал старик. – Первое время я часто смеялся над ним, называл косматым и вихрастым. А теперь же понимаю: ему гораздо лучше было ходить растрепанным и с щетиной. Или я просто не привык? Вот ведь чего учинила плутовка, испортила парня! Кажется, он даже говорит по-другому. Нет, верните мне его прежнего».

Времени прошло немало. Однако в конце концов исследователь навел в лаборатории полный порядок. Светильники горели ярко, нужные реагенты – под рукой, остальные – на полках, прочее оборудование расставлено. Здесь же листы бумаги, чернильница и перья. Несмотря на обещание мастера не использовать ничего своего, походный ящик некроманта стоял в углу на всякий случай. Магистр довольно оглядел комнату. «Красота! – подумал он. – В таких условиях хочется только работать и работать. Так, а сейчас стоит напрячь зайчатки моего юного друга».

– Ну, с чего начнешь? – неожиданно поинтересовался сэр Даргул. Да, вопрос был провокационным, ведь каждый нормальный ученик передает мыслительную функцию наставнику и мнит себя лишь исполнителем приказов.

Тэдгар растерянно посмотрел на Угрехвата, а тот иронично улыбнулся: да, ему удалось поставить мальчишку в неловкое положение.

Но тут удивляться пришлось самому натурфилософу, ведь его помощник изрек:

– Думаю, мне стоит сделать раствор соединения магических субстанций из образца тканей с ортокадимионом, чтобы вы смогли приступить к экспериментам.

– Оу, признаки рационального мышления налицо. Уж не хочешь ли ты в один прекрасный день стать самостоятельным исследователем? – усмехнулся магистр. – Мне даже интересно, каким образом ты собираешься изготовить данный раствор.

Ассистент улыбнулся. Он понял, что мастер доволен.

Но сейчас следовало не испортить впечатление дурацким ляпом:

– Для начала нужно диспергировать образец, затем перемешать с водой, как вы говорили: «Пока пальцы не посинеют». Далее следует добавить тиоломат и снова перемешать. Тиоломат должен перевести в раствор все магические субстанции из образца. Так?

– Так.

– Потом нужно отцентрифугировать суспензию и приготовить эссенцию яда хальбрадского мохового кругопряда. Далее добавляем стабилизатор ортокадимион и ту самую вытяжку из паука. Нужно подождать, пока выделится газ, и готово.

– Невероятно! – воскликнул сэр Даргул. – А мне казалось, твои зайчатки не смогут удержать в памяти и половины всех этих действий.

– Я же всю ночь готовился, учебник штудировал, – отшутился Тэдгар в тон наставнику.

– О, знаем мы, чем ты там всю ночь... Ладно, бери. – Угрехват передал ученику образец, ступку и терку.

И стоило только Тэдгару взять весь набор, как мастер с довольным видом взъерошил парню волосы.

– Прости, друг, мне так привычнее тебя видеть, – произнес Мортимер, и оба рассмеялись.

Пока вновь косматый юноша возился с пальцем вампира, натурфилософ открыл кисет с клеймом гильдии алхимиков Хэрмебурга и вытряхнул на ладонь его содержимое. Это был магический кристалл, маленький, блестящий, без всякого заряда. Да, его еще ни разу не использовали. Чистота оставляла желать лучшего. Однако стоил он порядочно. Старик же хотел выплавить изделие практически идеальных характеристик и в сотни раз большего объема. Не задача, а настоящий вызов.

Сэр Даргул посмотрел на помощника. Тот усердно толок в ступке кости. Рядом на тарелке лежали отсепарованные мягкие ткани. Работал Тэдгар на совесть, от напряжения даже закусил губу, на лбу выступил пот. Конечно, сам исследователь сделал бы ту же работу ценой меньших усилий, но ведь подобные навыки не берутся ниоткуда. Пусть набивает руку.

Тем временем мастер разложил на столе приборы и реагенты для сегодняшних опытов. Пролистал записи с планами и протоколами. Оставалось лишь заполнить данные и вывести закономерности. Ученый снова взглянул на ассистента. Тот уже засучил рукава и расстегнул три верхние пуговицы робы. Кажется, суспензия была готова. Пришла очередь добавлять тиоломат. Юноша взял флакон из мифрилового сплава, с третьей попытки отмерил нужное количество прозрачной жидкости, добавил в колбу и перемешал еще раз. Затем разлил смесь по пробиркам, вставил их в центрифугу и запустил прибор заклинанием – все правильно, но немного неуклюже.

– Отлично, дружок, а сейчас, пока наш объект исследования откручивается, я покажу тебе, как заряжать магический кристалл.

Парень подошел ближе, утер пятерней пот со лба и откинул слипшуюся челку.

– Внутривидение, – скомандовал Угрехват.

– Уже, сэр.

– А теперь смотри. Видишь структуру кристалла?

– Да, сэр.

– Я навожу чары и формирую генератор гаспраноидов. Конечно, не столь мощный, как планируется в готовом оружии. Эта кроха такой просто не выдержит. И да, в большом кристалле я создам несколько генераторов. Так система будет стабильней и не придется делать дополнительные конструкции, защищающие излучатель от сбоев. Но тут – элементарщина. Все готово, видишь?

– Да.

– Смотри, я заряжаю генератор и...

– Вижу, потоки расходятся во все стороны.

– Верно, приятель. Так... – Мастер хитро улыбнулся. – А вот теперь – сюрприз. Я снимаю заряд, а ты повторяешь. Если не получится, не отпущу тебя к твоей пассии. Понял?

Тэдгар насупился и воззрился на наставника взглядом затравленного волчонка. Однако у парня получилось, правда с четвертой попытки. А настойчивый старик заставил повторить весь процесс еще пять раз для закрепления навыка.

– Эх, меня бы так учили! – вздохнул сэр Даргул и одобрительно похлопал юношу по плечу. – Ну и костлявый ты, братец.

– Какой уж уродился, – процедил начинающий некромант.

– Ладно, кажется, твои пробирки давно открутились. Сливай супернатант да добавляй вытяжку из яда. А, ты ее не сделал? Ну-ка, быстрее!

Молодой маг снова принялся звенеть склянками, а Угрехват не без гордости следил за учеником. Да, время экономить не приходилось, зато его долговязый друг заново открывал для себя методы лабораторной работы. Если ему повезет заиметь собственную практику, не нужно будет начинать с нуля.

Наконец-то ассистент закончил подготовку.

– Нам понадобится разведение один к восьми.

Помощник начал послушно выполнять указания наставника.

– Превосходно, – похвалил магистр. – А теперь скажи мне, красавчик, какими свойствами характеризуется поток гаспраноидов?

– Плотностью потока и скоростью, – отчеканил ответ Тэдгар.

Исследователь скривился, насупил брови и сурово глянул на собеседника.

– А угловая скорость частицы? Ты что, забыл?

– Решили подловить? – усмехнулся парень. – Не выйдет, сэр. Эти частицы не вращаются вокруг своей оси, а потому угловая скорость не характеризует поток гаспраноидов.

– Браво! Браво, мой мальчик. Из тебя может выйти толк.

– Зайчатки, сэр.

– Они самые. А теперь слушай суть предстоящего опыта. Нам нужно проверить зависимость действия нашего излучателя от первой характеристики – плотности потока. Смотри, что есть у нас. – Сэр Даргул извлек из коробки стеклянные пластинки. – В каждой из них находятся вкрапления мифрила. Как ты знаешь, мифрил отражает любую магическую субстанцию. А потому эти штуки сокращают поток проходящих через них магических частиц ровно в два раза. То есть, если мы поставим напротив нашего кристалла одну пластину, интенсивность излучения снизится наполовину, если две, то – в четыре раза, а если три, то – в восемь раз и так далее. Нам надо будет провести всю серию опытов и каждый раз засечь время полного разложения базионов в исследуемом растворе. Так мы выведем зависимость между плотностью потока и скоростью уничтожения вампиров. Уразумел? Ладно, приступаем.

В тот день были проведены и другие серии экспериментов. Сэр Даргул разгонял поток до разных скоростей и смотрел, насколько быстро он будет разбивать базионы. Также ученый исследовал поглощаемость излучаемых частиц различными субстратами. В целом он смог в общих чертах охарактеризовать процесс разрушения кантакироидов под действием гаспраноидов. И, несмотря на всю простоту методик, получил результаты, весьма схожие с теми, которыми располагаем мы теперь.

Вечером из лаборатории оба шли очень довольные друг другом. Магистр радовался, что наконец начал передавать собственные знания тому, кто определенно найдет им применение. Конечно же, молодой маг лишь слегка прикоснулся к научному поиску, но ощущение открывшихся возможностей буквально окрыляло. Это чувство по силе не уступало воодушевлению, которое овладело начинающим некромантом после первой встречи с Заланкой Керепеци. Но почему-то он решил не говорить об этом своей новой знакомой. Ведь она, хоть и восхищается умом и необычными занятиями избранника, все же далека от натурфилософских изысканий.

Новый день прошел в вычислениях. Сэр Даргул сидел и портил один лист бумаги за другим. «Как же не хватает чая», – снова подумал он, воображая чашку ароматного дымящегося напитка. По большей части все было уже давно готово, а мастер лишь перепроверял расчеты. После обеда должен прийти Тэдгар. Да, старик на сей раз решил побаловать помощника и отпустить его на очередную утреннюю прогулку с дамой сердца. Но дело здесь не только в сочувствии к сиюминутным увлечениям изголодавшегося мальчишки. Просто магистр, как мы уже знаем, предпочитал предаваться раздумьям в полном одиночестве. Однако отсюда вовсе не следовало, что начинающий некромант не должен будет выучить все от и до.

Торопливые шаги в коридоре вывели Угрехвата из блаженного отрешенного сосредоточения и заставили встряхнуться. Раздался настойчивый стук – дверь затряслась от сильных ударов.

«Вот ведь дуботол», – подумал старик и крикнул вслух:

– Входи, входи, гуляка!

Юноша открыл дверь. И учитель сразу обратил внимание, что подопечный в рукавицах. Молодой маг запыхался и шумно дышал – видимо, торопился. Лицо довольное, в глазах – блеск, на щеках – румянец. Забавы на свежем воздухе явно пошли парню на пользу.

– Сэр, а вы знаете, что сегодня снег не стаял? До сих пор лежит. Первый день в году, – сбивчивым голосом с восторгом выпалил Тэдгар главную новость. И в подтверждение своих слов отряхнулся.

– Здорово, – иронично ответил господин Мортимер. – Замерз?

– Не-е-е, – протянул начинающий некромант, снял меховую накидку и небрежно сбросил ее на спинку своего стула. Теперь стало видно, что помощник изрядно вспотел.

– Такое чувство, будто ты таскал кирпичи, – съехидничал Угрехват.

– Нет, сэр. Мы играли в снежки. Хотели, чтобы Иан к нам присоединился, но он отказался. Тогда мы закидали его. И тут ему ничего не оставалось, он бросил свои занятия и обстрелял меня, а потом для верности повалил меня в снег. Я же его – никак не мог, но он все-таки поддался. Заланка была в восторге.

– Как увлекательно, – насмешливо произнес сэр Даргул и демонстративно скривился.

Сам же с тоской подумал, что и ему хотелось бы поиграть в снежки, упасть в сугроб, побегать и вдоволь похохотать – так, чтоб стало жарко даже на морозе. Когда последний раз он делал это? Уже и не припомнить. Старик погрустнел, замолчал и принялся нервно теребить бороду.

– Мастер? – Голос ассистента вывел исследователя из невеселых раздумий. Видимо, пауза затянулась сверх меры.

– Да. – Магистр тряхнул головой, будто сбивая морок.

Тэдгар уже сидел подле него, готовый к очередному заданию.

Угрехват пододвинул кресло к нему поближе и положил перед учеником чистый лист бумаги, взял перо и начал:

– Теперь я покажу тебе магическую схему будущего кристалла для эксперимента над одним из вампиров, а затем – строение того самого огромного генератора, который жаждет получить его величество. Я сейчас специально для тебя воспроизведу самым подробным образом все этапы разработки оружия. Следи внимательно, если чего-то не поймешь, переспрашивай хоть сто раз. Даже если я буду ругаться, лучше разозлить меня, чем чего-то не понять. Если стану угрожать, напомни, что я пообещал не превращать тебя в лягушку, по крайней мере сегодня, – хитро подмигнул сэр Даргул. – Рассказ не займет много времени. Однако дойти до всего этого стоило немалых трудов, поверь. И пойми: я показываю все выкладки только ради тебя. Цени мою доброту, сынок. Другой бы не стал так стараться. Ты должен стать хорошим изобретателем. Ты сможешь. Ну ладно, поехали.

И вот на листе одно за другим появлялись уравнения расчета плотности и скорости потока, времени действия, поглощения излучения различными средами, затем магические структуры будущего кристалла: преобразователи, стабилизаторы, усилители, расположение генераторов.

После каждой формулы или чертежа учитель задавал один и тот же вопрос:

– Понятно?

Тэдгар всегда кивал головой и отвечал:

– Понятно, сэр.

– Нет, не понятно! – рассерженно прикрикнул Угрехват, когда дело дошло до распределения ребер кристаллизации. – Не ври мне, по глазам вижу.

– Простите, я просто... – Юноша начал было оправдываться, но наставник прервал его.

– Просто не хотел злоупотреблять моим временем. Я уже успел изучить твой характер. И скажу так: сейчас твоя деликатность неуместна. Тебе, как кальдакиннскому троллю, нужно объяснять по два раза, а может быть, и больше. Возвращаемся к началу. – Натурфилософ смял верхний лист бумаги и положил вместо него чистый.

Бились довольно долго. Но не безуспешно.

– Вот и все, – подытожил господин Мортимер и похлопал парня по костлявому плечу.

Тот оторвался от чертежа, свел лопатки, прогнул спину, разминая затекшие мышцы и связки.

– А теперь, друг мой, ты – ученый выделил именно это слово, – так же, как и я, покажешь все выкладки до единой. И мы не закончим, пока ты не сделаешь все до самого конца.

Тэдгар вытаращил глаза и взглянул на Угрехвата так, будто тот предложил ему принести себя в жертву на алтаре кровавого бога.

– Вы шутите, сэр? – спросил молодой маг дрожащим голосом.

– Нет, красавчик, не шучу, – покачал головой натурфилософ. – Давай, сынок, ты справишься.

«Он сможет, – думал магистр. – Конечно, столь сложных расчетов ему еще не приходилось производить даже в академии. Но он сделает все, хоть и не верит в себя».

– А если не справишься, не пущу ночью к твоей Розалинде. – Господин Мортимер прекрасно помнил, что даму зовут Заланка, но решил раззадорить парня.

Начинающий маг схватил бумагу, обмакнул перо в чернильницу и лихорадочно начал выводить на листе формулы. Он рассуждал вслух, с силой сжимал подбородок, стучал кулаком по столу, теребил волосы, но постоянно двигался вперед. Если же мысль уводила его по ложному пути, сэр Даргул, словно строгий судья, произносил: «У тебя ошибка». Но не говорил, где именно, и уж тем более – как ее исправить. И юноша снова возвращался назад, раз за разом переделывая то одно, то другое.

Времени минуло много. Должно быть, ужин в королевском зале подходил к концу. «Когда мы выберемся, стоить напрячь Альпара и раздобыть чего-нибудь съестного», – подумал Угрехват. Нет, он не разочаровался в Тэдгаре. В нем старик видел себя. Те же ошибки, то же страстное желание бросить вызов самому себе. Молодой маг корпел над задачей не ради того, чтобы его отпустили, и не ради свидания с красавицей Заланкой. Нет, он действительно хотел оказаться достойным учеником магистра.

И вот почти в самом конце изысканий в дверь постучали.

«Кто это может быть?» – удивился мастер.

– Входите! – крикнул он в недоумении.

На пороге появился Иан. А за ним – двое слуг с блюдами, полными всяческой снеди.

– Я так и думал, – улыбнулся рыцарь. – Они приносят сытость в жертву науке. Сегодня даже король спросил, где вы. И поставил вас в пример своим вассалам: дескать, вот как вы трудитесь, а некоторые магнаты могли бы и приложить большее рвение к выполнению указаний государя. После трапезы я подошел к скряге Альпару. Он не хотел вам ничего давать. Говорил: «Пропустили трапезу – сами виноваты». Но я настоял. И вот... – Наследник боярского рода махнул рукой на угощение.

– Подожди, не отвлекай, – тряхнул головой Тэдгар, – уже немного осталось.

– А знаете, – обратился воин к старшему чародею, усмехнувшись, – этот пройдоха сегодня сумел меня повалить в снег.

– Ты поддался, – не удержался юный некромант.

– Я? Нет, не может быть, – наигранно протянул аристократ.

– Да поддался, – отрезал помощник ученого, одновременно стараясь выписывать формулы.

– Пусть будет так: я поскользнулся и упал, – слукавил Иан.

– А я пытаюсь сделать из твоего оруженосца исследователя магических структур, – улыбнулся сэр Даргул.

– О, если он станет знатоком тонких искусств, мне придется платить ему повышенное жалование, – отшутился рыцарь.

– Вот-вот, – хмыкнул Угрехват.

– Все! – радостно крикнул молодой маг.

– Я тобой горжусь, – выдохнул магистр, который уже давно понял, что последний этап выкладок идет в нужном направлении, и взъерошил парню волосы. – Теперь и перекусить не мешает, – весело добавил он.

Следующий день прошел вне стен лаборатории. С утра господин Мортимер направился к Гвюдмунду Торлаукссону и вручил ему чертеж кристалла для первого эксперимента над вампиром. Дварф посетовал, что работа не отличается масштабами, однако сделал все хорошо. Старик поначалу испытывал сомнения в способностях начальника кузни. Исследователь привык всегда считать знаменитую самоуверенность карликов ширмой, которой обычно прикрывают серьезные недостатки. Но уроженец Гюннстейнсстадира сумел грамотно разогреть смесь, правильно отмерить орихакурон, вовремя его внести и в нужный момент запустить процесс конденсации. В итоге структура вышла равномерная, чистота – изумительная. Сколько бы сэр Даргул ни смотрел камень – и на просвет, и с помощью внутривидения, и через преобразователь излучения Мэрдока, – никаких искажений не нашел. Действительно, коротышке можно было доверять.

Для пробного эксперимента надзиратели с трудом отловили вампира и поместили его в камеру в другом коридоре тюремного блока. Угрехват и Тэдгар встали в замковом дворе как раз над тем самым помещением, куда доставили кровососа. К некромантам подошел Иан – поддержать друзей. Ожват Альпар встал неподалеку с самым чванливым выражением лица. Заланка Керепеци решила наблюдать с безопасного расстояния и остановилась на лестнице с балюстрадой, украшенной масверком, где молодой маг впервые увидел красавицу. Изображая волнение, девушка томно прижала изящную руку к груди.

Заклинатели направили потоки маны в кристалл, который, впитав энергию, начал выдавать излучение гаспраноидов. Чародеи не ослабляли напора и довели генерацию до предельной величины. По команде магистра рыцарь перевернул песочные часы. Когда время подошло к концу, наши герои поспешили спуститься в подземелье. Мастер волновался. Да, разум не допускал промаха. Все расчеты проверены и перепроверены. Оружие сработало как надо. Но все же в сердце закралось сомнение: а вдруг он допустил ошибку?

Охранник проводил исследователей к камере и боязливо заглянул внутрь. Тварь лежала ничком. Тело мертвеца покрывали ожоги и пузыри. Из некоторых сочился омерзительный ихор.

Угрехват глубоко вдохнул и как можно более уверенно скомандовал:

– Открывай.

– А если прыгнет? – испуганно спросил стражник.

– Не прыгнет – видишь, он мертвее мертвого.

– Они и так мертвее мертвого, да только прыгать умеют. Этого-то мы втроем кое-как отловили. А тут я один, – медлил трус.

– Эх ты, – проворчал старик и вырвал ключ у растерянного тюремщика из рук. – Если боишься, беги, – презрительно бросил сэр Даргул.

Мужичок скривился и отступил на несколько шагов назад.

Иан выставил вперед полэкс – он хоть и тренировочный, но на то, чтобы отпихнуть упыря, сгодится. Тэдгар заготовил стрелу тьмы. Меж тем господин Мортимер открыл дверь и решительно вошел внутрь первым. Вампир не двинулся с места. Его посмертное существование прекратилось. Магистр приставил к глазу преобразователь излучения Мэрдока и взглянул на жертву.

– Базионов нет, – уверенно заключил он. – Поздравляю. Эксперимент удался.

На следующий день Угрехват с помощником снова прибыли в кузницу и встали у порога. За пару встреч с местным начальником старик убедился: его лучше не искать и не тревожить. Дварф рано или поздно увидит гостей и сам подойдет, когда посчитает возможным. Так и случилось. Очень скоро из-за стоек с инструментами и наковален показался Гвюдмунд Торлаукссон из Гюннстейнсстадира.

– А-а-а, пришли. Ну наконец-то, – протянул он и подал исследователю широкую мозолистую руку. – А мы как раз мигларит выплавили. Чистый, как горный воздух на леднике Снайфетльсйёкулль. Слиток орихакурона сам Альпар принес – дескать, смотрите, какой я важный и незаменимый. Материал хороший, примесей нет. Я проверил. В общем, у нас все готово, только тебя и ждали.

– Тогда можно начинать, – улыбнулся сэр Даргул.

Рыжебородый провел некромантов в помещение за низкой дверцей, где уже ждали двое мужчин, помощников мастера.

– Так, Овид, – сказал карлик темноволосому, – грузи мигларит. А ты, Марисав, – глянул он на русого, – закладывай штифты лаургонна.

Работники засуетились. Первый достал большой ящик из хегантинума, черного камня, добываемого у подножья вулканов. Если ты, дорогой читатель, хотя бы немного знаком с алхимией, наверняка знаешь, что материал этот ценится за то, что не плавится ни при какой температуре. А потому его лишь выдалбливают долотом. Именно из него состоят все важнейшие элементы установки для газовой конденсации. В такое жаропрочное вместилище и заложили основу будущего кристалла. Лаургонн же – особый минерал, существующий в соединении с магическим компонентом, непрерывно выделяющим потоки частиц. При помещении его во вращающееся поле Маккенциана-Фромберга все его излучение переходит в теплоту и разогревает те самые штифты до немыслимых температур – горячее лавы из земных недр или дыхания красного дракона.

Самым последним маленький ящичек из хегантинума взял Гвюдмунд Торлаукссон и насыпал туда порошок орихакурона. По его мнению, слиток будет плавиться неравномерно, что неминуемо поведет к искажению структуры изделия. Лучше пусть драгоценный металл пребывает в виде мельчайшей взвеси в воздухе.

– Прошу! – проревел дварф и жестом пригласил сэра Даргула к рабочей камере.

Ученый встал перед бортиком и посмотрел вперед. Вскоре здесь будет жарче, чем в жерле вулкана. Но проницаемый в одном направлении барьер должен появиться вовремя, по крайней мере вчера было именно так. Угрехват медлил. Только что его поразила одна занятная мысль. За всю жизнь он ничего не создал. Долгие годы натурфилософ исследовал артефакты, древние города, описывал свойства многих странных вещей, добывал удивительные сокровища. Но никогда сам не изготовил ничего действительно великого, того, что могло бы войти в историю, ради чего через несколько сотен лет такой же искатель приключений рискнет отправиться в дальние края, спуститься в темные подземелья, пройти через испытания и ловушки. И вот оно, первое изделие, достойное встать в один ряд с его самыми знаменитыми находками. Всего одна попытка. Права на ошибку быть не может. «Ладно, чего дрейфишь? – сказал магистр сам себе. – Все же просчитано и даже испытано. Не получиться просто не может». Однако в груди начало щекотать, а под ложечкой – давить. «Ну хватит, неужели ты так и не сможешь начать? Ведь начать – самое главное».

Старик вспомнил, как давным-давно был маленьким мальчиком. Однажды ночью он вместе с другими ребятами забрался на корабль, пришвартованный у причала. Друзья ловко вскарабкались на крышу каюты и начали прыгать в море один за другим. А Даргул стоял у края, смотрел вниз и не мог даже шагнуть вперед. Ему кричали: «Давай же, прыгай, ты лаггинанский энт». Над ним смеялись. А он перебирал пальцами босых ног и глядел в смолистую гладь, играющую золотистыми отблесками света из окон прибрежных домов. Нет, плавать будущий некромант умел и любил, трусом себя не считал, мог задержать дыхание и досчитать до двухсот, проплывал под водой от одного причала до другого, чего не могли многие сверстники. Он знал, что здесь не так уж и высоко, всего полтора человеческих роста, и с другими парнями ничего не произошло. И все равно не мог превозмочь себя. Тут подошел его товарищ и раздраженно процедил сквозь зубы: «Просто прыгай, и все».

Тогда Даргул глубоко вдохнул, выкинул из разума все до одной мысли, поднял глаза к небу, хорошенько оттолкнулся и прыгнул. Ужас полета пробрал до мурашек, затем ноги с силой врезались в воду, тело погрузилось в блаженную прохладу, мириады пузырьков начали скользить по коже, а смолистая гладь разверзлась и сомкнулась над головой. В тот день он проделал это еще много раз, теперь уж без страха, но ни один из прыжков не запомнился так, как первый.

«Просто прыгай, и все», – сказал себе старый заклинатель, взмахнул посохом и начал наводить чары. Генераторы частиц разошлись на одинаковом расстоянии друг от друга и заполнили пространство в форме правильного икосаэдра. К ним присоединились стабилизаторы. Между этими узлами разошлись лучи ребер кристаллизации. Вдоль них распределились контроллеры. Со стороны казалось, будто Угрехват просто водит руками, а навершье периодически вспыхивает и испускает то луч, то светящийся сгусток. Но Тэдгар применил внутривидение и теперь наблюдал, как возникают и движутся магические субстанции, как встают на свои места все компоненты сложной системы, на которой будет выращен камень необыкновенной чистоты.

Сэр Даргул взмахнул рукой и создал поддерживающее поле. Нужно сосредоточиться и снова все проверить. Он сосчитал элементы. Число сошлось. Медлить нет причин, а то будет перерасход энергии.

– Прошу вас, господин Торлаукссон, начинайте, – произнес ученый, не отрывая глаз от структуры, сотканной из чар. – Так, парень, – обратился он к ассистенту, – влей в кристалл свою ману.

Молодой некромант подчинился и направил светящийся поток энергии в центр конденсации.

Меж тем дварф запустил установку. Защитный барьер появился, механизмы загудели, Овид и Марисав встали каждый у своего вентиля. Карлик всматривался туда, где блестели штифты из лаургонна. Когда они раскалились добела, начальник кузни перевел взгляд на камеры с исходными материалами.

– Добавь воздуха! – крикнул он черноволосому.

Мужчина повернул запирающий элемент, что-то пшикнуло в недрах страшной конструкции. Уроженец северных гор потянул какую-то ручку. Раздался неприятный свист.

– Пора? – спросил русый помощник.

– Нет еще, – ответил бородач.

Сэр Даргул, не ослабляя магический поток, мельком взглянул на камеры из хегантинума. Их стенки сделались красными и пылали от жары, потрескивали и дрожали. Содержимое, видимо, давно испарилось.

«Как бы не передержал», – подумал Угрехват. Но лицо Гвюдмунда Торлаукссона выражало уверенную сосредоточенность. Он, будто капитан быстроходного судна, вел корабль через опасные фьорды, которые знал как свои пять пальцев.

Вдруг дварф резко потянул за рычаг.

– Давайте! – рявкнул он.

Овид и Марисав принялись лихорадочно раскручивать вентили, а обладатель рыжей бороды приставил к глазу окуляр некоего прибора из блестящей бронзы.

– Все, начинаем представление! Не зевай, чернокнижник! – крикнул он и опустил вниз самую большую рукоятку.

Испарения мигларита и орихакурона устремились в рабочую камеру. На мгновение миазмы заволокли пространство. Сэр Даргул усилил вливание магии в ребра кристаллизации, и конденсация началась. Имея сродство с чародейскими субстанциями, частицы аэрозоля осаждались, как показалось бы наблюдателю, не знакомому с внутривидением, прямо в воздухе. На самом деле процесс шел с удивительной точностью в строгом соответствии со схемой господина Мортимера. Тэдгар поддерживал его маной, и мощности потоков хватало. Ученый во все глаза смотрел, как рождается его детище – первый артефакт исключительной силы, который он не нашел в древней гробнице, а создал сам.

Карлик что-то кричал ассистентам, они двигали рычаги и крутили вентили. Установка то гудела, то свистела, то трещала. Но старик завороженно глядел лишь на то, как начинают проступать углы и грани чародейского кристалла, навеки запечатывая внутри сложную схему генерации гаспраноидов.

Он и не заметил, как пугающие звуки постепенно затихли, а помощники дварфа сели на скамью.

Управляющий кузней глянул на штифты из лаургонна и улыбнулся:

– Все, мы закончили. Оставь его на левитации, чернокнижник, пусть остывает. Остывать он будет долго. Но это сделает его структуру еще более равномерной.

Магистр опустил посох и отвернулся от рабочей камеры. Тэдгар, Гвюдмунд Торлаукссон, Овид и Марисав смотрели на него. В каждом взгляде читался немой вопрос.

– Он великолепен, – произнес Угрехват. – Спасибо, друзья мои.

– Вот и хорошо. Чистая работенка, – усмехнулся обладатель рыжей бороды. – У меня в задней комнатке припасен большой кувшин белого пивка и целая тарелка нарезанного бекона. Думаю, по такому случаю не худо бы хорошенько выпить и закусить.

Молодой маг вопросительно улыбнулся наставнику.

– Пошли, проглот, – ответил учитель и подтолкнул парня в спину.

Главные испытания запланировали на следующий день. За ужином сэр Даргул подтвердил его величеству, что выплавка и конденсация прошли успешно и показательное уничтожение вампиров состоится. Король похвалил ученого за отличную работу и сказал, что с нетерпением ждет завтрашнего эксперимента. Он был явно уверен в положительном исходе предприятия и возжелал самолично спуститься в подземелье – убедиться в гибели упырей.

«Теперь, если гады не прекратят свое посмертное существование, меня еще, пожалуй, привлекут за покушение на убийство монарха», – пронеслось в голове у старика.

Утро встретило наших героев бодрящим морозцем. Слуги принесли кристалл на надвратную башню и установили в изящную бронзовую подставку, которую выковал сам Гвюдмунд Торлаукссон.

– Какой большой, – сказал Иан, который до сих пор не видел камня. – Два фута в диаметре?

– Чуть меньше, – ответил Угрехват.

– И теперь наша судьба зависит от этой штуковины, – мрачно усмехнулся дварф.

По такому случаю уроженец северных гор облачился в кирпично-красный гунхарский кафтан в пол, подбитый заячьим мехом, с серебристыми застежками и блестящими пуговицами в форме полусферы. И хоть данное одеяние и скрывало нелепую фигуру карлика, выглядел он все равно довольно забавно. На лестнице послышались шаги, и на балкон башни взошла Заланка Керепеци в изумрудном платье и теплой соболиной накидке. Хоть сэр Даргул и не был высокого мнения об этой особе, он все-таки счел нужным поклониться. Дама же, соблюдая придворный этикет, сделала реверанс перед Ианом. Тот снисходительно ответил легким кивком. Когда все формальности были соблюдены, красавица отвела Тэдгара на другую сторону галереи и заключила в объятия.

Магистр же снова обратил взгляд на кристалл. Крупный, тяжелый, он сиял в лучах утреннего солнца, отливая то золотистым, то розовым, то зеленоватым. Идеальная форма и поразительная чистота – удивительное совершенство. Да, Гвюдмунд Торлаукссон постарался на славу. Вот что значат технологии дварфов! Хотя и опыт мастера тут пригодился. Казалось бы, нужно просто раскалить штифты до нужной температуры и выбрать правильный момент и скорость для выхода газа. Но все это на глазок, а потому знания здесь объединились с интуицией. Угрехват применил внутривидение и в который раз начал рассматривать магическую структуру камня. Каждая деталь на своем месте. Нет, теперь он не проверял систему – просто любовался плодами собственного труда.

Тем временем Заланка чмокнула Тэдгара и сбежала вниз во двор. И как раз вовремя. Зазвучали фанфары, и на пороге рыцарского зала появились четыре герольда с жезлами в руках, а затем на крыльцо вышел и сам король. За его величеством следовали архиепископ Миклош Вац, воевода Залесья и несколько графов. Аристократы щеголяли яркими гунхарскими кафтанами, богато отделанными плетеными декоративными шнурами с кисточками, на головах красовались меховые шапки с пышными султанами. Другие обитатели замка, расположившиеся вдоль стен, преклонили колени. Монарх со свитой проследовал до надвратной башни и поднялся на балкон.

– Можете вставать, – бросил Мациус и занял место напротив кристалла. – Впечатляет, весьма впечатляет, господин Мортимер, – продолжил он, глядя на артефакт. – Надеюсь, он настолько же хорош в действии и уж точно стоит той суммы, которую я потратил на него из казны.

– Можете не сомневаться, сир, – с подобострастием произнес магистр.

– Господин Мортимер, мы с архиепископом в некотором роде в курсе ваших изысканий. Однако уважаемые ишпаны и его светлость воевода, думаю, ничего не слышали о столь блистательном открытии. Расскажите нам в двух словах о сути вашего изобретения.

Сэр Даргул вновь поклонился королю и магнатам, собрался с духом и произнес:

– Я прибыл в Залесье, чтобы исследовать природу вампиризма и, конечно же, чтобы разработать методы борьбы с вампирами. – Здесь ученый слукавил: поначалу уничтожать никого он не собирался, а исследование планировалось фундаментальным и не имело никаких практических задач. – Все вы, сиятельные лорды, знаете, что кровососы не терпят солнечного света и погибают от него. Но наш высокомудрый и дальновидный государь вознамерился создать оружие, которое будет действовать на богомерзких тварей через камень, землю и воду, подобно свету. К счастью, я в ходе своих изысканий обнаружил, что есть определенный вид излучения магической природы, который хорошо проникает через почву, скалы и дерево и в то же время губителен для вампиров и безопасен для живых. По силе действия эти частицы во много раз превосходят солнечные лучи. Благодаря всемерному и щедрому содействию его величества, – на этих словах Мациус хмыкнул, наверняка вновь вспомнив о сумме, выделенной из казны, – мне удалось создать вот этот кристалл. В нем заключается удивительный механизм, основанный на магии, который позволяет генерировать данное излучение в огромных количествах. И сегодня я продемонстрирую вам, как оно пройдет с башни вниз, через скалу и кирпичи стен, проникнет в камеры упырей и уничтожит их всех.

Некромант замолчал. На одних лицах он увидел восхищенные улыбки, на других – скептические. Архиепископ достал жемчужные четки. Гвюдмунд Торлаукссон нервно сжал губы. Воевода глянул на короля.

– Начинайте, господин Мортимер, да сопутствует вам удача, – изрек тот и сложил руки на груди.

Сэр Даргул снова раскланялся и взглядом подозвал Тэдгара. Учитель видел, что парень дрожит. У него самого при виде свиты уверенности поубавилось. Но отступать некуда. «Просто прыгай, и все», – повторил про себя Угрехват фразу, знакомую с детства, воздел руки и направил поток маны в кристалл. Ассистент присоединился. Насытить такой большой камень оказалось делом непростым и небыстрым. Магистр начал мысленно считать, обычно это его успокаивало и помогало сосредоточиться. После трехсот семидесяти трех излучатель зарядился полностью.

– Иан! – скомандовал мастер.

Рыцарь перевернул песочные часы, и отсчет начался. Мгновения тянулись будто подогретый мягкий сыр с белой плесенью. Одни сановники начали зевать, иные вовсе демонстрировали нетерпение. Старый ишпан, видимо, замерз и принялся кутаться в меховую накидку. И только король не сводил восторженных глаз со своего нового оружия, не обращая внимания ни на холодный ветер, ни на скучающих придворных.

Наконец последняя крупица упала в нижнюю чашку. Ученый подождал еще немного, кивнул ассистенту и закончил чародейство.

– Готово, ваше величество, – объявил сэр Даргул.

– Это было впечатляющее представление, господин Мортимер. Однако мне не терпится узреть результат ваших стараний. Пройдемте же, господа, вниз, в казематы. Я лично хочу убедиться в эффективности этого изобретения. – В его голосе не было ни злобы, ни сомнения, а лишь жажда действия и всепоглощающий энтузиазм.

Мациус Винкорн одернул меховой воротник, стремительно подошел к лестнице и начал спускаться. Толпа царедворцев последовала за ним.

В тюремный блок отправились лишь государь, воевода, архиепископ, Угрехват, Тэдгар, Иан и Гвюдмунд Торлаукссон. Остальным было велено ждать во дворе. Для экспериментатора те мгновения показались нечеловеческой мукой. Томительное предвкушение, сомнения, тревоги – все слилось в чудовищную волну страстей и захлестнуло разум. Старик уж не помнил, как шел по скользким каменным ступеням. Вот караульное помещение. Стражники падают на колени. Один из них спешит открыть дверь коридора.

Владыка Гунхарии на миг останавливается. А исследователь внимательно прислушивается. Нет, ни одного звука – мертвая тишина, как в могиле.

Охранник вопросительно смотрит на суверена. Тот делает повелительный жест. Мужчина звенит ключами, боязливо отворяет одну камеру за другой и заглядывает внутрь. Монарх быстрыми шагами отважно устремляется вперед и осматривает каждое помещение. И откуда такое безрассудство? Или в том и состоит истинное величие? Хвала создателю, навстречу королю никто не выпрыгивает и даже не выползает. Наконец-то сэру Даргулу удается нагнать Мациуса и разглядеть-таки то, что он увидел. Тела с глубокими ожогами и даже подпалинами в самых жутких позах лежат на полу в лужах собственного ихора. Никаких признаков магических субстанций ни по внутривидению, ни по преобразователю излучения Мэрдока.

– Переверни, – приказывает государь.

Тюремщик с явным отвращением склоняется над одним из трупов, брезгливо хватает его за плечо и переваливает на спину. Морда твари искажена в безумной гримасе, богомерзкое создание явно мучилось перед тем, как окончательно уйти в небытие. Губы обожжены и вывернуты. Челюсти стиснуты, а знаменитые клыки угрожающе торчат.

– Браво, господин Мортимер, у меня нет слов! – говорит монарх, и его золотой венец поблескивает в мерцании факелов, а натурфилософ почтительно склоняется перед царственной особой. – Я ни мгновения не сомневался в ваших способностях. Само провидение послало мне вас! Но нужно продемонстрировать наши успехи всем в замке. Стражники! – кричит король. – Останки вампиров вынесите во двор и сложите там. А ближе к обеду сожгите нечестивцев на костре. А с вами, господин Мортимер, мы увидимся после трапезы. Теперь, когда мое поручение исполнено столь блистательным образом, у меня к вам, вашему ассистенту и господину Стежару еще один серьезный разговор.

Глава XVIII,

в которой говорится о заботах короля, а наши герои проводят ночь в церкви

Снова тот же кабинет. Те же охотничьи трофеи на стенах: головы оленей, волков и кабанов. Ниже – тарчи, павезы, кирасы, арбалеты, большие и малые клинки. А под потолком выстроились в ряд пестрые гербы владений короля Мациуса. Одни он унаследовал от предков, другие завоевал в кровавой борьбе. Уже во второй раз наши герои стояли на шкуре огромного медведя, готовые внимать словам монарха. Подле суверена в кресле сидел верный архиепископ и пристально наблюдал за хозяином и гостями. Было уже поздно, но его величество, казалось, не знал усталости. Все тот же цепкий взгляд, то же выражение крайней заинтересованности на лице. Подвижные глаза сверкали не меньше, чем золотой венец в пшенично-лимонных волосах.

– Итак, от моего имени и от лица вверенной мне богом державы выражаю вам, господин Мортимер, и вашим спутникам благодарность за блестящее выполнение нашего задания. Отдельно отмечу быстроту и рвение, с которым вы подошли к делу. Если бы все мои вассалы относились к своим обязанностям так же, как вы, под моим скипетром бы уже находились все земли до самого моря, – произнес король и простер длань.

«Рассыпается в похвалах, значит, хочет умаслить перед чем-то неприятным, – подумал Тэдгар, пока Угрехват на коленях целовал царскую руку. – Не иначе как сейчас прикажет уничтожить всех вампиров Залесья».

Меж тем Мациус продолжал:

– Я искренне счастлив, что в вашем лице обрел столь верных слуг, и теперь пребываю в полной уверенности, что вы с тем же старанием справитесь и со следующим моим заданием.

«Ну точно, кокатрикс ему в ногу. А я уж надеялся, что нас отпустят, да еще и наградят. Жди, как же», – с досадой подумал юноша и мигом спохватился: вдруг царственная особа заметит тень разочарования на его лице и сочтет это признаком непочтительности. Но владыка Гунхарии глядел на сэра Даргула, а помощника магистра предпочитал не замечать.

– Я хочу, чтобы вы применили свое оружие не против пленных упырей, а против тех, кто представляет реальную опасность нашему правлению.

Тут, похоже, и сам Угрехват погрустнел. Но, видимо, венценосец действительно высоко ценил ученого, а потому решил не казнить его за кислую мину.

– Понимаю, – Мациус покачал головой. – Вы не ожидали такого приказа. А потому объясню. Я пошлю отряд, своих лучших людей. Как разумный правитель, я отвечаю за их жизни. С вашим оружием может управиться только маг. Буду честен: у меня нет достойных доверия заклинателей, кроме вас. А если кристалл окажется в руках ненадежных и не сработает в нужный момент, это может обернуться катастрофой. Как говорят, любое изобретение лучше всего работает в руках автора. А потому вы – и только вы – должны отправиться в поход. Что скажете? – Обладатель пшенично-лимонных волос закончил и пристально посмотрел на исследователя.

– Бог вам в помощь, государь. Признаюсь, мне уже давно нужно покинуть Залесье и отправиться домой. Камень может зарядить любой, кто мало-мальски знаком с магией. Готов обучить обращению с ним того, кого вы пришлете, ваше величество.

Тэдгар испугался. От речи наставника по телу парня побежала дрожь, а глаза предательски задергались.

– Господин Мортимер. – В голосе короля зазвучал металл. – Не в вашем положении дерзить мне. Напомню – и почтеннейший архиепископ подтвердит, – что обвинения с вас и ваших спутников не сняты.

Миклош Вац, который доселе не принимал участия в разговоре, многозначительно кивнул.

– Но я – не тиран, как покойный Валуд. – Вероятно, его величество решил надавить на больное место Иана. – Я искренне желаю, чтобы ваше решение было добровольным, а потому хочу показать вам награду прямо сейчас. Высокопреподобный отец, прошу вас.

Прелат встал с кресла, одернул блестящие полы парчового одеяния и подошел к столу. На нем стоял ларец длиной три фута, богато украшенный позолоченным филигранным орнаментом, перегородчатой эмалью и кабошонами. Священник щелкнул замком и откинул тяжелую крышку.

Тэдгар поначалу не понял, какие вещи лежали внутри, но у наследника боярского рода от одного вида этих предметов перехватило дыхание, а глаза округлились и загорелись благоговейным трепетом. Он даже вроде бы начал шептать слова молитвы. На бархатной подушке покоились клинок с изысканной рукоятью, два продолговатых изогнутых острых предмета, оправленные в драгоценный металл, удивительной красоты чаша и книга в кожаном переплете с чеканными серебряными пластинами.

– Удивлены, господин Стежар?

– Я и не... – дрожащим голосом проговорил воин, но король прервал его.

– Для вас, господин Мортимер, и вашего помощника поясню. Перед вами – те самые реликвии ордена Белого Вирма, которые считались утраченными после гибели воеводы Ульпии: коготь и клык достопамятного Рогганариона для установления связи членов братства с духом умершего дракона, устав ордена, подписанный самим Тигмундом, текст торжественной клятвы и список всех адептов, а кроме того, меч – тот самый, перекованный, с рукояткой из бивня мамонта. Как видите, эти сокровища попали ко мне. Как? Долгая история. Но, хвала всевышнему, они в целости и сохранности. В случае победы я велю возродить орден и сделаю господина Стежара его магистром, передам ему в управление крепость и доходы с окрестных деревень, поручу создать в замке часовню ордена, где рыцари могли бы отправлять свои обряды. А вам, господа чародеи, я хорошо заплачу. Решайте. Я жду вашего согласия. – Монарх замолчал и обвел взглядом гостей.

«Он сказал, что ждет согласия, – подумал молодой маг. – Не ответа, а именно согласия. Хорош гусь».

Иан с мольбой посмотрел на Угрехвата. Желваки затряслись. Зрачки расширились. Лицо побледнело. Гордый воин, кажется, готов был пасть ниц. «Если что, я тоже вступлюсь за него, – решил начинающий некромант. – Он страдал сильнее и потерял больше всех нас. Но судьба дает ему шанс восстановить все сторицей». Юноша обратил взгляд на наставника.

Тот глубоко вдохнул и выдавил:

– Мы согласны, ваше величество. Вы необыкновенно щедры и великодушны.

И наши герои, не сговариваясь, как один преклонили колени. В тот миг Тэдгар испытал настоящее счастье. Он был безумно рад за друга, будто бы его самого назначили на высокую должность. Мечта молодого аристократа – вот она, до нее подать рукой. А еще юноша думал о торжестве справедливости. Наконец-то провидение сжалилось над опальным лордом и он по праву займет то место, которое ему и полагалось.

– Как я и рассчитывал, вы проявили благоразумие и выбрали единственно правильный вариант, – подытожил Мациус Винкорн. – Можете встать. А теперь я попрошу вас, высокопреподобный отец, разъяснить нашим гостям суть дела во всех подробностях.

Архиепископ прижал руку с четками к груди, поклонился королю и приступил к рассказу:

– Вы наверняка помните обстоятельства гибели воеводы Валуда и знаете, что при нем находилась священная реликвия, эманации которой, согласно вашей же теории, господин Мортимер, и сыграли ключевую роль в возникновении первых вампиров. Долгое время данный артефакт считался утерянным. Однако, сами понимаете, подобные вещи просто так не пропадают. Мы уже тогда подозревали, что святыней тайно завладел один из лидеров нечестивцев, и начали расследование. Сперва, когда богопротивные твари были едины, нам пришлось туго. Они быстро опустошали целые деревни и пополняли армию живых мертвецов, алчущих крови невинных. Но творец всех вещей во благости велик. Его волей среди упырей наступил раскол. И они принялись уничтожать друг друга с той же яростью, с какой ранее нападали на беззащитных крестьян.

Епископ прервался и перехватил четки, а Мациус налил вино в кубок и сделал глоток.

Прелат глубоко вдохнул и продолжил:

– Тогда всевышний послал нашему доброму королю просветление и мудрость. Ведомый божественной дланью, государь смог рассеять многие отряды вампиров. Одни были уничтожены. Иные же, убоявшись праведного гнева, схоронились в лесах и горах. Многие из первородных закончили свое посмертное существование. И хоть слуги нашего благочестивого правителя обыскивали все останки и обиталища кровососов, реликвии так и не нашли.

Долгое время казалось, что в Залесье наконец-то пришел мир. Сообщения о вампирах приходили все реже. Да и действовали не целые орды, способные захватить поселение, а одиночки или небольшие группы. Признаюсь, мы притупили бдительность и ослабили хватку. Но через пару лет появились новые сведения. Как выяснилось, число богомерзких созданий нисколько не уменьшается, а наоборот. Но действуют они хитрее, скрываются лучше, да и аппетиты поумерили. Представьте себе, некоторые проживали в городах, в обычных домах, и вели дела со смертными. Изловить или уничтожить удавалось лишь тварей низшего порядка, а вот число тех, кто сохранил разум, речь и человеческий облик, приумножалось, и они почти никогда не попадались. Что же за перемена произошла с богохульными созданиями?

Теперь Миклош Вац решил промочить горло. От неподвижного стояния у Тэдгара заныла спина. Как же хотелось прогнуть поясницу! Но ведь король мог счесть неподобающие движения оскорблением. И если сэр Даргул нужен его величеству, то вот никчемного помощника вполне могли вздернуть. К несчастью, история еще даже не подошла к завязке. А потому придется терпеть.

Архиепископ пригубил кубок и повел рассказ дальше:

– Оказалось, что, когда мы вели кампанию против нечестивцев, один из первородных сумел-таки залечь на дно. Зовут его Далибор Ядозуб. Он вовремя спрятался сам и укрыл своих сторонников. Где они отсиживались, мы не знаем. Говорят, вампиры способны на годы впадать в летаргию. Когда же все успокоилось, твари вылезли из убежищ, но не стали нападать на деревни, как раньше, а начали действовать аккуратно, не вызывая подозрений. Часто обставляли все как случайные смерти и исчезновения. Признаюсь, мы подняли тревогу поздно. Видимо, всевышний послал нам испытание, дабы мы жили не только его волей, но и собственным разумом. Но мы смогли распознать угрозу. Отловили нескольких кровососов и их прихвостней из числа смертных и хорошенько допросили. Тут-то реликвия и всплыла. Мы установили, что она с самого начала была у Далибора. Похоже, хитрец как-то сумел ее увести прямо из-под носа у других наемников. Выходило, что он смог научиться использовать святыню для того, чтобы получать вампиров высоких порядков с интересными свойствами. Так у него появилось много магов и оборотней. Причем все эти качества были врожденными. Слово, конечно, не точное. Но, думаю, вы, господа, поймете, что я хочу сказать.

Мациус улыбнулся, отхлебнул вина и положил в рот виноградинку.

Сэр Даргул согласно кивнул – дескать, он понимает, о чем говорит прелат. А тот продолжал:

– Однако сам Далибор Ядозуб не мог постичь того, как использовать сокровище, действовал по большей части наобум. Нам всегда хотелось взять подлеца, но не получалось. Он часто менял свои обиталища, а в последнее время вообще никто не знает, где он схоронился. Мерзавец установил строгую иерархию и жесточайшую дисциплину. Он окружил себя лишь самыми преданными соратниками и безмозглыми тварями, утратившими дар речи. Все приказы передает через цепь посредников. Как я понимаю, они собираются с силами для чего-то грандиозного. Быть может, нечестивцы замыслили взять власть в Залесье. В любом случае, чем бы они ни занимались, их действия нужно пресечь. И вот тут мы подходим к самому главному. – Архиепископ многозначительно поднял палец вверх и обвел взглядом гостей.

Тэдгар увидел, как его величество потянулся за кувшином вина, и таки прогнул спину. В позвоночнике что-то хрустнуло, боль на мгновение из тупой превратилась в острую, а затем наступило блаженное облегчение.

Меж тем прелат перешел от предыстории к завязке:

– Раз нам не удалось вычислить его через прихвостней, мы решили действовать опосредованно. Я рассуждал так: его самое главное сокровище – реликвия. Наверняка он носит ее всегда с собой. Если мы найдем святыню, там же окажется и треклятый Ядозуб. Я получил сведения об артефакте из монастыря, где его изготовили. Теперь предстояло установить связь со святыней. Вы, наверное, не знаете, но обретение таких предметов может достигаться с помощью особой практики духовного сосредоточения, которая включает в себя медитацию, пост и молитву. Тогда реликвия может заявить о себе – например, послать видения. Для этой высокой цели я избрал брата Просперо. У молодого человека была тяжелая судьба. Отманцы захватили его в плен и сделали рабом. Однако совсем молодого, худенького, слабого паренька никто не хотел брать, и хозяин уже начал подумывать, а не удавить ли дармоеда, как вдруг неожиданно юношу выкупил сердобольный купец и привез к себе в Медиолур. Здесь испытания судьбы не закончились. Не буду вас утомлять и перечислять все перипетии, но в итоге юноша, как говорится, пришел к богу. Он стал послушником, а затем принял постриг и теперь зовется братом Просперо в честь святого, почитаемого в тех землях. Я же был там с визитом. Когда мне показали мальчика из Гунхарии, ставшего монахом, я испросил позволения взять его с собой и привезти на родину.

Брата Просперо часто посещают видения, посланные создателем. Кроме того, он неоднократно показывал чудеса монашеского подвига. Под моим духовным руководством брат встал на путь новообретения реликвии. И вот по промыслу божьему примерно в то же время, когда вы закончили свои изыскания, брат Просперо смог установить место нахождения реликвии воеводы Валуда. Она в горах Фогрос, южнее Хэрмебурга, на границе с Ульпией. Именно туда бежали многие вампиры, спасаясь от гнева его величества. В тех труднодоступных районах проходила последняя волна их бесчинств. Некоторое количество деревень богомерзкие создания разорили, жители других поселений устрашились и покинули родные места. Теперь южные хребты обезлюдели. Несколько отрядов кровососов были разбиты королевской армией, и более в тех местах никто не появлялся. Вероятно, Далибор Ядозуб вернулся в горы со своей кликой и обосновался там.

Брат Просперо прозрел, что святыню хранят в подземном чертоге возле опустошенной деревни Бинзенау. Там есть гробница одного первичного мага и дракона – настоящий дворец, выдолбленный в скале, с залами и проходами. Скорее всего, логово князя нечестивцев находится внутри.

– Спасибо, святой отец, – прервал архиепископа король Мациус, который определенно заскучал во время долгого рассказа клирика. – Теперь я изложу вам суть миссии. Вам нужно будет добраться до гробницы и уничтожить всех вампиров, какие там окажутся, а реликвию доставить ко мне. Надеюсь, и Далибор Ядозуб со свитой падут в числе ваших жертв. С вами отправится отряд моей Черной Армии под командованием Радомера Селеша и юный знаток заклинаний света брат Просперо. Выступаете завтра на рассвете. Через четыре дня у нас состоится бал знати. Как раз после него вы вернетесь, и я выдам вам обещанную награду. Провиантом и лошадьми мы вас обеспечим. Какие-то вопросы, господа?

Тэдгар перевел взгляд на наставника.

Сэр Даргул чуть помедлил, будто что-то прикидывая, и уверенно ответил:

– Нет, ваше величество.

– Вот и прекрасно. Можете идти, – кивнул король.

Утро снова выдалось морозное. Беспросветная пелена серых облаков закрывала небо, словно мир ночью укутался в плотное шерстяное одеяло и теперь не торопился его сбрасывать. Солнце явно не желало просыпаться и поднималось медленнее обычного. Под резкими порывами ветра снежинки слетали с карнизов, скользили по корке льда на лужах и по обледенелому камню двора. Все кругом сделалось тусклым и унылым. Даже черепица на крышах башен будто посерела, а теплые охряные оттенки куда-то подевались.

Тэдгар стоял рядом с мастером, кутался в плащ и переминался с ноги на ногу. Рядом были Иан и Радомер Селеш. На последнего мороз вроде бы не действовал вообще «Еще бы, вон какой здоровый, его жир согреет, да и кафтан на меху», – подумал молодой маг. Позади наших героев слуги держали навьюченных поклажей коней. По такому случаю подковы заменили новыми – зимними с шипами. Старый вояка хоть и молчал, но всячески показывал нетерпение: мотал головой, поглядывал на двери жилых покоев замка, елозил носком сапога по снегу, нервно то снимал, то надевал перчатки. Все ждали брата Просперо. Юный некромант ни разу его не видел, но заранее начал опасаться этого человека. Со времени пребывания в приюте, а особенно после посещения монастыря святого Ярфаша, парень относился к духовным лицам с настороженностью и недоверием.

И когда провидец появился, опасения лишь подтвердились. К нашим героям подошел мужчина возраста примерно такого же, как и Тэдгар с Ианом, но гораздо более хрупкого телосложения. Узкие плечи, тонкие руки с длинными пальцами, будто приставленные от кого-то другого. Движения выглядели угловатыми, неестественными, заставляли подумать о некоем насекомом: богомоле или палочнике. Суставы определенно были разболтаны, и наверняка новый знакомый мог согнуть локти в обратном направлении.

Ростом природа также обделила клирика. Он едва доходил молодому магу до подбородка. Возможно, сказалось голодное детство. Угол гортани сильно выступал вперед, оттого шея казалась изломанной, а в сочетании с сутулой спиной в профиль силуэт напоминал грифа. Голова была крупной, высокий лоб с неширокой нижней челюстью придавали лицу детские черты. Большие глаза блестели, тонкие сухие бледные губы свидетельствовали о шатком здоровье. Брат Просперо был одет в белую ризу из лунного шелка, расшитую серебром, и бурую накидку на кроличьем меху – поверх нее. В руках он держал посох с навершьем в форме крестоцвета. Последнее распространяло легкое золотистое сияние.

Тэдгар сразу же счел мистика человеком неприятным, раздражительным и колючим, как чертополох. Такие обычно себе на уме. Им невольно начинаешь желать неприятностей, как только увидишь. У них до предела обострено чувство собственного превосходства. А другие постоянно норовят унизить беднягу, отчего тот становится злым и невыдержанным.

– Задерживаетесь, брат, – покачал головой Радомер Селеш.

– Я проводил утренние моления, которые позволят вам же в безопасности вернуться домой, – огрызнулся клирик вместо приветствия.

Да, кажется, первое впечатление не обмануло начинающего некроманта.

Командир криво улыбнулся Иану – дескать, смотри, каков гусь.

Положение решил спасти магистр:

– Благодать вам и мир, брат, мы давно вас ждали. Высокопреподобный отец так много рассказывал о вас и о ваших видениях. Меня зовут сэр Даргул. Это – господин Стежар, боярин. Это – мой ассистент и ученик Тэдгар из Гуртсберри. Ну а с господином Селешем вы, видно, уже знакомы.

– Да, приходилось иметь дело, – процедил служитель сквозь зубы и, немного подумав, добавил больше для приличия: – Рад знакомству.

Сразу стало ясно: провидец от попутчиков явно не в восторге.

И тут послышался крик:

– Тэдгар!

Все повернули головы. Заланка Керепеци сбегала по лестнице.

Магистр ухмыльнулся. Наследник боярского рода иронично глянул на оруженосца. Но юноша не обращал внимания на насмешливых друзей. Он бросился ей навстречу и чуть не растянулся на мерзлой скале. Девушка буквально поймала его в объятья и одарила горячим поцелуем.

– Я так спешила, так боялась опоздать.

Парень чувствовал частое дыхание дамы, ощущал, как вздымается грудь, стянутая плотным бархатом, от ее разгоряченного тела исходило тепло. И на ум тотчас пришли воспоминания прошлой ночи.

– Ладно, идемте, ребята нас уже заждались! – бесцеремонно крикнул мастер меча.

– Все, мне пора, дорогая, – стыдливо проговорил молодой маг и попытался отстраниться.

– Подожди, – остановила его красавица. Она быстро откуда-то достала ленту и повязала своему избраннику на рукав, последний раз чмокнула его в губы и сказала: – Теперь иди. Возвращайся с победой.

Наши герои сели на лошадей и выехали из ворот замка.

За внешними укреплениями их ожидали тридцать воинов из Черной Армии короля и несколько слуг. Собрались ехать налегке, вещей с собой взяли мало. Часть сгрузили на небольшую телегу. Туда же поместили и магический кристалл.

– План такой, – громогласно объявил Радомер Селеш, – сейчас направляемся в Цибинум, ночуем там, поворачиваем на юг, к вечеру следующего дня будем в Бинзенау. Встанем лагерем. К самому подземелью соваться не будем до рассвета, подождем, пока эти твари отправятся спать. Нападем утром, когда гады не могут выходить на свет.

К полудню ветер немного разогнал облака, теперь они лениво плыли к далеким горам рыхлыми рваными клочками. Стало чуть теплее. Но солнце сияло тускло, день оставался серым, и от всего этого клонило в сон. Мерзлая дорога с колеями от телег тянулась бесконечной грязной полосой посреди белой, словно простынь в дорогой таверне, равнины. Там, где наши герои по пути в резиденцию короля еще видели жухлую траву, приминаемую порывистыми ветрами, теперь лежал тонкий слой снега, из-под которого иногда торчали упругие ветви кустарника. Одинокие деревья стояли совсем голые, редко где на какой-нибудь тонкой ветке трепетал последний скрюченный бурый листок.

Впереди ехал Иан с Радомером Селешем. Тэдгар считал, рыцарю следовало находиться рядом с ним, раз они друзья. Но, видимо, воин уже мнил себя настолько важной персоной, что ему подобало скакать исключительно во главе отряда. Сам молодой маг старался не отставать от учителя. Брат Просперо плелся за ними. За время пути он ни разу ни с кем не перемолвился словом и, кажется, даже старался не глядеть в сторону спутников.

Молодой маг совершенно не страдал от недостатка общения с новым знакомым. Однако он искренне не понимал, как внешняя ущербность могла породить такое едкое чувство собственного превосходства вкупе с озлобленностью на весь мир, да еще и у духовного лица. Такому уж действительно лучше сидеть одному в келье и целыми сутками созерцать божественную сущность. За мистиком вереницей по два тянулись бойцы Черной Армии. А дальше громыхала телега с нехитрым скарбом и магическим кристаллом.

В Хэрмебург, или, как его называли гунхарцы, Цибинум, отряд прибыл после наступления темноты. Остановились не в «Хромой устрице», а на постоялом дворе попроще, зато большом. Селеш рявкнул на своих ребят, чтобы те не смели пить, и пообещал вырвать кадык каждому, от кого завтра учует запах спиртного. И хоть угроза к нему не относилась, Тэдгар решил воздержаться от белого пива. Брат Просперо, конечно, сел за стол к некромантам и рыцарям, но будто специально глядел перед собой, а порой опускал взор и не поднимал глаз. Вопреки ожиданиям он не прочитал молитву перед ужином, а лишь благословил собственную еду. Теперь даже сэр Даргул не пытался разговорить нелюдимого клирика. Видно было, что юный мистик торопился: он закончил трапезу первым и, хмыкнув что-то невразумительное, удалился в свою комнату.

Ночью снова выпал снег. К утру небо почти очистилось от облаков, и день не в пример предыдущему обещал быть ясным. Мороз, хоть и не такой, как в здешних местах бывает в разгар зимы, становился все крепче, что отнюдь не радовало. И пока отряд королевских наемников, возглавляемый нашими героями, собирает вещи и седлает коней, я расскажу, какой путь предстояло им пройти.

Впереди тянулась главная магистраль Нижнего города, названная в честь святой Беттины. Примечательна она была тем, что здесь друг напротив друга стояли обители нищенствующего монашеского ордена: одна – мужская, другая – женская. Правда, городская беднота имела на сей счет иное мнение. Говаривали, будто за стенами приоратов скрываются несметные сокровища, а святые братья и сестры лишь для вида рядятся в изношенные рясы, а сами едят до рвоты на золотых блюдах, пьют исключительно сладкое вино из серебряных кубков и не гнушаются мясом. Конечно же, сердобольные граждане охотнее подают милостыню лицам духовным, чем обычным босякам, оттого и зависть. Разве у нас есть основания подозревать в неискренности слуг божьих?

Далее же мостовая шла вдоль домов зажиточных ремесленников, предки их в основном прибыли сюда из земель Тальмарии. В это время рабочий люд просыпается и торопится кто в мастерские, кто в лавки. А потому с каждым ударом часов на башне собора святой Мадальберги народа на улице становится все больше и больше. И вскоре по булыжникам начнут грохотать колеса телег, везущих товар в близлежащие деревни, Ульпию или же саму Отманию. На пересечении дорог нашим героям предстоит свернуть на юг, доехать до знакомой нам «Хромой устрицы» и через Лестничную башню подняться к главному храму Хэрмебурга. К тому времени лысый каноник уже начнет утреннюю службу, и, возможно, двигаясь вдоль стены северного нефа, отряд услышит песнопения местного хора или даже звуки органа.

Однако задерживаться нельзя, нужно спешить – миновать вход в ризницу, обогнуть апсиду и выехать на Малую площадь, где разместились торговые ряды. Еще где-то сто пятьдесят лет назад здесь было престижно иметь дом, и отцы города строили тут резиденции. Но ныне в бывших жилищах богатеев разместились лавки и мастерские многочисленных гильдий, а почти весь патрициат переселился в так называемое Большое Кольцо.

Туда путь лежит через проход в башне Ратуши. Как я уже писал, она осталась от старых укреплений, которые двести лет назад обозначали границу поселения. А ныне это – самый центр власти Цибинума. Кругом шикарные фасады резиденций тех семейств, члены которых имеют право избираться в городской совет. Именно они извлекают выгоду из королевских привилегий и возят товары в недружественную, но всегда готовую торговать Отманию. Некоторые господа пошли дальше. Они приобрели право на чеканку монет, сбор податей на таможенном посту или добычу золота в Венедах. Но, возможно, вам, дорогой читатель, более нравится глазеть на позорный столб или на плаху. Да, место отправления правосудия с недавних пор переместилось с Малого Кольца на Большое. Однако задерживаться нельзя. По широкой улице, идущей на юго-запад мимо домов зажиточного купечества, нашим героям предстоит проследовать до ворот в пятиэтажной башне с бойницами в виде замочной скважины и высокой вальмовой крышей. Здесь имеются два прохода – широкий для всадников и узкий для пешеходов.

А за ними простирается дорога в Кронбург и южные страны. Сначала она идет между прудов, которые горожане заботливо вырыли, дабы затруднить продвижение вражеской армии. А таковых стояло у стен Хэрмебурга много: то восставшие крестьяне, то степные кочевники, то отряды очередного претендента на престол, то любимые торговые партнеры-отманцы. Как только укрепления Цибинума теряются из виду, пейзаж становится хотя и живописным, но однообразным. Впереди встают южные Венеды. Эта часть горной системы носит название Фогрос. Населяют ее в основном ульпийцы. Им издавна поручено дело государственной важности – охрана южных рубежей. Вдоль полноводных рек, по перевалам и по тайным узким тропам, прямо к столице Залесья могли подойти орды неприятеля. И жители глухих ущелий должны были задержать продвижение захватчиков, а также как можно быстрее сообщить новости в магистрат. Только вот приснопамятный воевода Валуд вторгся в этот регион и учинил там расправы над населением. А все потому, что здесь укрывались претенденты на его престол. После гибели грозного правителя вампиры, в свою очередь, опустошили описываемую область.

Простите за столь длинный пассаж. Должно быть, дорогой читатель уже потерял терпение и желает видеть наших героев. Вот и они – миновали ворота и скачут по дороге с мерзлыми колеями от телег.

День разгулялся. Солнце светило ярко, свежий снег искрился, и, несмотря на усилившийся мороз, настроение было гораздо лучше, чем вчера. По крайней мере, у Тэдгара. Наверняка так считал и сэр Даргул, который снова решил повторить попытку наладить общение с клириком. Он притормозил лошадь и поравнялся с провидцем.

– Доброе утро, брат Просперо. Погода сегодня лучше, чем вчера, не правда ли?

– Благодать вам и мир. Господь наш посылает ту погоду, которая потребна для исполнения его воли. Нам ли судить, хорошая она или плохая? – пробурчал под нос новый знакомый.

– Как вы высоко мыслите, милостивый государь. Но что, если вам спуститься с небес на грешную землю и просто подумать, когда вам было приятнее ехать? Вчера, когда облака буквально давили, а свет был тусклым, или сегодня, когда небо чистое, а мир наполнился яркими красками?

– Нам, лицам духовным, не подобает мыслить как вы. – Последние слова ставленник архиепископа произнес с особенной злобой. – Наши думы, желания и чувства всегда обращены к создателю. Этим мы и отличаемся от мирян.

Тэдгар подумал, что, скажи это служитель культа кому-нибудь из тех крепких ребят, которые следуют сзади, мигом бы получил кулаком в узкую хрупкую челюсть.

Однако магистра ответ брата Просперо ничуть не смутил:

– Да уж, мы люди простые. Нам не дано постичь тайны божественной сущности. Однако ваш духовный отец, его высокопреподобие господин Вац, считает, что мы с вами должны действовать сообща и только так сможем победить нечестивцев. В этой связи позвольте полюбопытствовать: как вы смогли установить связь с реликвией?

– Досужий интерес? – Наконец-то брат Просперо соблаговолил повернуть голову и посмотрел на собеседника большими неяркими, какими-то выцветшими глазами. – Мой господин терпим и снисходителен к простым людям, в силу своего высокого сана конечно. Меня же господь пока еще не наделил такой добродетелью.

– Брат, вы сердитесь понапрасну. Разве вам устав ордена не велит указывать мирянам на чудеса создателя? А не его ли чудо, что вы, находясь за много миль в замке короля, смогли отыскать реликвию воеводы Валуда? Почтеннейший архиепископ гордится вами. А вы не хотите поведать о таких успехах.

– Ладно, слушайте, – бросил мистик, скривившись. – Но на пользу церкви это не пойдет. Не думаю, чтобы чернокнижник – такой, как вы, – смог горячо уверовать.

Сэр Даргул не стал отвечать на очередную колкость и приготовился слушать.

Его молчание в ответ на дерзкую реплику обезоружило надменного клирика и заставило-таки начать рассказ:

– Его высокопреподобие сразу же разглядел во мне дар провидца. А другие... другие будто бы не замечали. Нет, замечали, но не хотели признать... И только он, он пытался всячески его развивать, мой дар... Да, именно так. Потому его высокопреподобие изволил забрать меня из монастыря, оттуда, где я... куда меня поместили после... Неважно... – Рассказчик тряхнул головой, будто отгоняя болезненные воспоминания. – Когда он велел мне найти святыню, я начал поститься, усердно поститься, это продолжалось несколько дней. Потом было бдение – бдение с непрестанным чтением молитв – о, сколько же их было! – и воскурением фимиама. Лишь затем господин архиепископ объявил, что я готов. Тогда он принес эскиз реликвии из того самого монастыря, где ее изготовили. Он велел запомнить каждую деталь, каждую черточку, каждый оттенок цвета, а затем благословил меня на глубокую долгую медитацию. Я впал в транс. Разум, он отделился от тела и вознесся туда... И тогда создатель ниспослал мне духовный образ святыни. Я созерцал ее силу, силу, посланную богом, я слышал молитвы, которые читали над ней, – много-много литаний, – ощутил тепло, жар света и разрушительные потенции тьмы, заключенные внутри. Какое счастье, какое счастье ощущать все это. Даже за десятки миль, больше сотни миль...

Тэдгар уловил перемены в голосе брата Просперо. Когда он рассказывал о духовной практике, ехидные нотки постепенно пропали. Вероятно, собеседник мастера по-настоящему вдохновлен своим служением и считает его высокой миссией, достойной восхищения и гордости. Одухотворенный юноша прерывался, часто повторял слова, будто желая еще раз прочувствовать те удивительные мгновения. Он уже не смотрел на старика и не прятал глаз. Взор будто был направлен вперед, но в действительности провидец не замечал ничего вокруг, а полностью предался воспоминаниям. Молодому магу даже стало несколько жаль беднягу. Значимость его трудов и тяжесть отрешения могли оценить лишь немногие избранные. Для большинства он – просто тщедушный дармоед, неудачник, который не пашет, не сеет, не строит. И не сможет удержать меч в слабой руке.

Меж тем мистик продолжал:

– Далее я начал созерцать бессвязные образы, мимолетные видения, странные тени. В моем разуме рождались нечеткие формы, расплывчатые силуэты. Трудно объяснить это тому, кто ни разу не испытывал подобного. Целый круговорот. Сравнить не с чем. Я поведал обо всем его высокопреподобию. И он благословил меня снова, укрепил в вере, сделал намеренья твердыми, решимость – железной. Слово, его слово, творит чудеса, чудеса божественного присутствия. Но даже при этом еще два дня во время транса я не мог различить ничего определенного. Порой мне казалось, будто образы прояснились, и появляться они стали на более долгое время. Испытание. Так сказал господин. Понимаете, всевышний с самого начала выбрал меня, выбрал тем, кто обретет реликвию. Но он хотел увидеть, как далеко я готов пойти ради священной цели. И они мелькали передо мной, эти тени. Порой мужское лицо, немного реже женское, чьи-то руки, неясные разговоры, шепот, гулкое эхо. Иногда удавалось различить свод сумрачного грота. Но я до сих пор не мог сказать, где святыня.

Теперь уже Иан и Радомер Селеш слушали рассказ мистика. Все молчали, боясь прервать поток откровений.

– Конец второго дня. Дорога. Я увидел ее четко, как сейчас. Мерзлая грязь с притоптанным снегом и белые равнины по обе стороны. А впереди – впереди горы. Тогда зашел его высокопреподобие, будто знал, предвидел. Он всегда появляется, когда его присутствие более всего необходимо. Воистину, всевышний ведет его. И дальше... О, я даже не знаю, как это расценить. Он, он опустился подле меня на колени, и мы молились вместе, вдвоем, одни в холодной комнате, пока свечи не погасли. Тогда он встал, положил мне руку на лоб и сказал: «Завтра обретешь» – и вышел. День третий. Все началось как обычно, как вчера, то есть как в предыдущий день. Снова бессвязные образы. Мужчина, женщина, пещера, коридор. А потом дорога. Снова она, опять четко.

Здесь рассказ достиг наивысшего накала, брат Просперо не просто произносил, буквально выбрасывал каждое слово и едва не переходил на крик. И уж точно он не видел ничего вокруг себя. Мистик вновь переживал откровение.

– А потом я начал слабеть. Я ничего не ел сутки. Даже моченую чечевицу, которой утолял голод раньше. Рассудок покидал меня, тело содрогалось. Причем то был не транс и не блаженный экстаз. Мне становилось плохо, я терял сознание. Уже не помню, не помню, как было. Но да, я рухнул, я все же не выстоял, свалился, впал в забытье. Потом проблески. А затем мрак. Я то возвращался, то уходил во тьму. Туда-сюда несколько раз. Сколько – не знаю. И вдруг – вот оно. Передо мной предстала картина. Она повторялась раз за разом. Дорога, она вела вперед по равнине к горам, далее склоны, скалистые склоны, деревня, нежилая, разрушенная. Церковь, лишенная святости, оскверненная. И снова дорога. Дальше и дальше от поселения к подножью гряды. А там вход, большой резной портал. Внутри – залы, коридоры, жертвенники, словно святилище. И путь. Как будто я шел сам по проходам – нет, не блуждал, не искал – шел туда, куда надо, и узрел ее. Она была передо мной, святыня. Тогда тело мое содрогнулось. Я резко сел, дышал, будто человек, который захлебнулся и пришел в себя. Я увидел его высокопреподобие. Он снова оказался рядом в самый нужный миг. Я говорил не переставая. Раз за разом описывал все, что было в видении, каждую деталь, пока образы стояли перед глазами. Далее я опять провалился в небытие. Весь день я пролежал в постели, в основном спал, иногда меня кормили чем-то жидким и сладким. А на следующий день его высокопреподобие заявил, что понял, где реликвия. – Брат Просперо замолчал – кажется, пришел в себя.

Он снова потупил взгляд, ссутулился и сильнее сжал поводья.

– Удивительная история, – произнес сэр Даргул. – Никогда бы не поверил, если бы не узнал ее из первых уст.

Тэдгар сообразил: мастер лукавит. Он, конечно же, слышал рассказы и поинтереснее. Но, видимо, хотел поддержать нового знакомого.

– Наверное, мы сейчас едем по той самой дороге, которая предстала вам в видениях? – продолжил старик.

– Да, именно так. Я узнаю ее, – ответил провидец.

– А что за подземелье? Там ведь хранится реликвия, судя по всему? – решил продолжить разговор магистр.

– Да, там, но я не могу ничего сказать о нем. Однако его высокопреподобие говорит, будто это может быть лишь одно-единственное место.

– Я расскажу, – подал голос Иан. – Земли моего отца лежали как раз за теми горами. – Рыцарь оглядел собеседников и понял, что те приготовились слушать. – Так вот, очень давно, во времена первичных магов (правда, у нас их по-другому называли, но неважно) деревня на месте Бинзенау уже стояла. Жили там совсем не тальмарийцы и даже не ульпийцы. Именуют то племя по-разному. Но, сдается мне, настоящее название народа напрочь утеряно. Как-то раз прилетел в те края дракон и обосновался в пещере недалеко от селения. Спустился змей к людям и велел им приносить ему к пещере быков и овец, а не то спалит он все дома и убьет всех крестьян. Некоторые рассказывают, будто требовал он не домашний скот, а младенцев, иные же – лучших юношей и девушек. Но умные люди считают, что это говорится, дабы сгустить краски.

Так или иначе, но кормили дракона селяне несколько лет и поклонялись ему как богу. И вот пришел в деревню маг. Звали его Ганзелинг. Он заявил, что готов убить лютого зверя, если люди сделают его своим вождем и будут почитать. Но старейшины убоялись. Они отказались от предложения мага, говоря, что если он учинит битву со змеем, то определенно проиграет, и тогда грозная тварь точно не пощадит деревню. Однако своенравный Ганзелинг сказал: «Если не хотите по-хорошему, будет по-плохому». Он все равно отправился на битву и пригрозил сделать всех крестьян рабами по возвращении.

Иан приблизился к главному событию истории, сделал выразительную паузу и продолжил:

– Когда Ганзелинг ушел, сельчане стали готовиться к худшему: одни собрались бежать, иные же начали заранее оплакивать друг друга, старейшины держали совет, как им задобрить змея и убедить его, что они никак не связаны с дерзким чародеем. И все постоянно поглядывали в сторону гор. И вот от змеиного логова послышались страшные звуки: гром, свист, треск и рев. Вспышки света ослепляли людей, всполохи пламени поднимались до самого неба. Долго шел бой, но к закату все затихло. Однако сейчас принято говорить, будто сражались три дня и три ночи. Люди с тревогой ждали, когда прилетит дракон. А его не было и не было. Некоторые начали поговаривать, а не удалось ли колдуну одолеть чудище. Но и чародей не появлялся. Хотели было сходить поглядеть, но страшились.

Через пару дней не утерпели и пошли посмотреть. Как ближе подходить стали, запах дыма почуяли. Птицы будто все повывелись в лесу, зверье поразбежалось. С опаской приблизились люди к драконову логову и узрели такую картину. Кругом обгоревшие стволы, поваленные деревья, земля выжжена, на камнях гарь. Повсюду следы когтей чудовища. Кое-где завалы от камнепадов. Смрад стоит едкий, удушливый, словно серу жгли. На площадке возле входа в пещеру нашли труп Ганзелинга. Весь обгорел бедняга до самых костей. От посоха лишь кристалл навершья остался, да и тот треснул. Глянули в пещеру, а там недалеко от входа и дракон лежит. Думали, живой, бежать уж собрались. А нет, мертвый. Так посудили: одолел чародея змей, огнем спалил, раны зализывать в логово уполз, да там от них и скончался.

Тэдгар сразу догадался, что оба погибли, когда Иан сказал, что после боя никто в деревню не пришел. Однако было неясно, кто возвел на этом месте подземные залы и святилища.

Чуть отдышавшись, рыцарь возобновил повествование:

– А далее в деревню пришла беда за бедой. Случился падеж скота, затем жителей постиг неурожай, охота не удавалась. Начался голод. Болезни и истощение уносили людей одного за другим. К тому времени власть в Фогросе захватил другой первичный маг. Когда селяне обратились к нему за помощью, он решил наведаться на место боя и посетить пещеру. После осмотра колдун сказал: «Беды все ваши от неупокоенных духов Ганзелинга и дракона. Они оба присутствуют в этом месте, и оба злы – не друг на друга, а на вас. Вы должны умилостивить мятежных духов. Пещеру превратите в храм, в нем устройте подобающие богам гробницы, поставьте жертвенники. Выберите служителей культа и устройте регулярные моления с курениями и подношениями». Владыка начертил план, которому и следовали. Выдолбили просторный зал с алтарями, по сторонам от него устроили молельни. Далее – еще одно большое помещение для тайных служб, а за ним – две отдельные гробницы для дракона и для Ганзелинга. Строили святилище несколько поколений, не переставая. Постепенно жизнь в деревне пришла в прежнее русло.

– А по-моему, болезни и неурожай случились не из-за гнева духов, а из-за гари и ядовитого газа, который выпускал дракон, – моровое поветрие. Ведь это все впиталось в землю и проникло в воду. Наверное, и магия чародея была вредоносная, – заметил Тэдгар.

– Вполне вероятно, – кивнул сэр Даргул. – Стоит добавить, что в способности первичных магов обычно общение с духами не входило. Для этого нужен особый дар. Их примитивные заклинания не достигали того уровня, чтобы воссоздать его искусственно. А его совет? Ведь первичные маги всегда чтили память друг друга. Думаю, новый хозяин просто не мог стерпеть, что останки знатока тайных искусств и почтенного дракона не захоронены должным образом. А ядовитые миазмы – они сами развеялись со временем.

– Ну, это уж вам виднее, – махнул рукой Иан. – Храм много раз расширяли. Он стал центром паломничества. Со всей округи туда съезжались страждущие с подношениями. Культ исчез тогда лишь, когда кочевники опустошили эти земли, причем несколько раз. А вот тальмарийцы, которые заново основали поселение на месте деревни, уже не поклонялись усыпальницам, а старались обходить их стороной. Место считали нечистым.

– Приехать бы туда для изучения. Думаю, такого удивительного храма нет нигде в мире, – вздохнул Угрехват. – А тут его облюбовали нечестивцы, и приходится их изводить, а не исследовать алтари и рельефы.

– Зато, кабы не было вампиров, вы бы и не узнали о гробницах, сэр, – заявил Тэдгар.

– Верно говоришь, сынок, – кивнул старый некромант.

День подходил к вечеру, когда отряд достиг северных отрогов Фогроса. Наши герои ехали между скал. Дорога постепенно поднималась, сужалась и начала петлять. Здесь путь занесло снегом: мало кто осмеливался забираться в обезлюдевшие земли, в приют вампиров.

– Темнеет, – сказал молодой маг, – скоро твари смогут вольготно разгуливать, не опасаясь света.

– Вот-вот уже будем на месте. Вон за тем поворотом как раз Бинзенау, – ответил Иан.

Действительно, как только путники свернули за поросший буками кряж, по правую руку показалось плато у подножья горы, а на нем – ряд обветшалых домов. Чуть дальше виднелись стены укрепленной церкви с навесными галереями, бойницами и смоляными носами, над ними высилась колокольная башня. Пришлось довольно долго ехать вдоль крутого склона, а затем подниматься по глинистому откосу. Далее всадники пересекли ручей с берегами, покрытыми льдистой коркой, за ним началась тропа, ведущая к деревне. Она переходила в главную улицу.

Когда впереди снова показались первые постройки, лошади встали и захрапели.

– Нечисть учуяли, – раздраженно бросил Радомер Селеш. – Всем спешиться! Коней взять под уздцы, вести медленно, аккуратно. При свете нам ничего не угрожает, верно, господин Мортимер?

– Скорее да, но я бы не был полностью уверен.

Животных пришлось тянуть. Хоть и неохотно, они все-таки шагали. По обе стороны дороги высились жилища селян. Дома казались мертвыми. Покосившиеся заборы, сорванные с петель двери, гнилые доски. Словно трупные пятна, на облицовке проступали грязные темно-серые разводы. Там, где со стен облетела штукатурка, будто дно язвы, обнажилась грубая кладка из бутового камня вперемешку со щебнем, глиной и раствором. Как пустые глазницы черепов, черными дырами зияли окна без ставней. Черепица во многих местах осыпалась. В некоторых крышах виднелись пробоины. А через них, точно ребра у скелета, проглядывали темные от влаги стропила. Дымоходы еще стояли – как угрюмое напоминание о тех временах, когда в пустых ныне комнатах царил семейный уют и тепло. Косяки в основном были сломаны или отсутствовали вовсе. Бурые брызги кое-где на стенах уж больно смахивали на запекшуюся кровь.

Тэдгар готов был поклясться, что многие разрушения возникли не от ветра и воды. Воображение рисовало неистовых голодных вампиров. Они охотились за людьми, крушили изгороди, вламывались в жилища, вышибали двери и окна, только бы добраться до насмерть перепуганных селян.

Воины старались ступать тихо, не торопясь. Они прислушивались к каждому шороху и вглядывались в темные проемы построек. Однако уже бо́льшая часть мертвой улицы осталась позади, а в деревне царило замогильное безмолвие. Вопреки ожиданиям, никто не напал на непрошеных гостей.

Впереди высилась укрепленная церковь. Высотой в четыре человеческих роста, с двумя рядами бойниц, стены представляли собой внушительное зрелище. Над входом в барбакан нависал смоляной нос. Дополняли впечатление три приземистые фланкирующие башни. Была приспособлена для обороны и колокольня. Оттуда вполне можно было вести стрельбу по осаждающим. Все навесные галереи сильно обветшали и частично обвалились, а черепица с конических крыш осыпалась. Ворота стояли открытыми, их даже не выбили тараном.

«Как же тогда кровососы смогли овладеть столь мощной крепостью?» – подумал Тэдгар. Ответ пришел сам собой. Вариантов два. Или вампиры напали столь неожиданно, что селяне просто не успели схорониться в храме, или упыри смогли превратиться в летучих мышей и легко перемахнули через все преграды. Парень живо представил себе, как кровососы в облике нетопырей пробивают витражи, приземляются в нефе, обретают свой естественный вид и сжимают кольцо вокруг горстки обезумевших от ужаса людей.

– Идем внутрь, – скомандовал Радомер Селеш.

Конь молодого мага вновь начал упираться. Парень сначала потянул поводья, но животное лишь недовольно тряхнуло головой. Тогда он погладил скакуна по шее и сотворил заклинание, усыпляющее бдительность. Получилось. Оба прошли в барбакан. Показалось новое надвратное укрепление – уже с тремя смоляными носами и рядом бойниц. Начинающий некромант опасливо огляделся, ожидая увидеть их, последних жителей Бинзенау. Но нет, никаких останков. Меж тем сумерки сгущались, тени становились длиннее и деревья за оградой под порывами студеного ветра шумели все тревожнее.

Тэдгару становилось не по себе. В поисках поддержки он взглянул на товарищей. Вот сэр Даргул вглядывается в силуэт колокольни на фоне серого неба. Иан стоит спиной ко всем и изучает устройство стрельницы справа. Брат Просперо взял четки и сложил руки в молитвенном жесте. А остальные? Темные фигуры воинов. О, какие они чужие и холодные, словно камни мостовой. Все отвернулись от него, будто их незадачливого спутника и не существует вовсе. Холодок пробежал по спине. Кожа покрылась мурашками. На мгновение так явственно показалось, что вот-вот все исчезнут и молодой маг останется совсем один. Тотчас воображение дорисовало картину: сзади захлопнутся ворота, перед ним с грохотом падет порт-кулис, а изо всех дверей полезут кровожадные вампиры.

Вдруг почудилось, что какой-то неясный силуэт промелькнул в окне. От ужаса парень уж было вскрикнул, но в последний миг подавил вопль, и вместо него получился резкий вдох. Ассистент ученого еще раз взглянул туда, где заметил тень. Ничего. В проеме лишь аспидно-черная пустота. Тут чья-то рука легла ему на плечо. Тэдгар содрогнулся всем телом и резко повернулся. Хвала создателю – учитель.

– Не бойся. Здесь, кажется, никого нет, – по-отечески произнес сэр Даргул и мрачно прибавил: – По крайней мере, пока.

– Хватит пялиться, – рявкнул Радомер Селеш, – идем внутрь.

Один за другим путники прошли в ворота. Покидая барбакан, юный некромант со страхом обернулся и посмотрел на выход. Он был уверен, что заметит там зловещего незнакомца. Но мертвая улица пустовала. Как ни странно, тревоги это не убавило.

Слишком большая для такой деревни церковь была сработана грубо. Стрельчатые окна тонкие в массивных рамах. Порталы самые простые, без рельефов в тимпанах, вимпергов, краббов и крестоцветов. Укрепляли конструкцию массивные контрфорсы. Венчала здание квадратная колокольная башня с четырехскатной крышей. Она угрожающе темнела на фоне закатного неба. С северной стороны на уровне хора была пристроена небольшая ризница с отдельным входом. Вокруг виднелись различные постройки, в том числе склады. Напротив южной стороны трансепта обнаружились стойла, которые вполне можно было использовать.

После того как всадники разместили лошадей, командир глянул на воинов и приказал:

– Яцинт, Эдьед и Рокуш, отправляйтесь и обследуйте все помещения, загляните в подвалы, пройдите галерею. Оттуда осмотрите окрестности. Как все сделаете, заприте ворота и опустите порт-кулис.

Парни явно стушевались. На лицах читался немой вопрос: «Почему я?»

Радомер Селеш раздраженно фыркнул и добавил:

– Выдайте им факелы. Остальные – в церковь!

А Тэдгар снова подумал, что до сих пор не увидел ни одного трупа. То ли жителям удалось уйти, то ли вампиры куда-то дели все тела. Странно.

Замо́к оказался не выбит. Створки тяжелых кованых дверей открылись с большим трудом. По нефу разнесся жуткий скрип. Видимо, петли сильно заржавели. Внутри было темно, свет пламени выхватывал из сумрака колонны, изломанные деревянные скамьи и старинные саркофаги. Молодой маг пытался отыскать скелеты. «Если жители не погибли в барбакане или во дворе – быть может, они пытались спастись здесь, в святом месте?» – размышлял он. Кое-где белая штукатурка действительно оказалась забрызгана чем-то, похожим на кровь. Но останки исчезли. Начинающий некромант держался поближе к Иану. Заклинатель приготовил щит, думая кинуть его, если внезапно появятся упыри.

Наши герои прошли вперед до апсиды и обнаружили упавший алтарный триптих, расколотую мраморную купель, опустошенный табернакль, превращенную в крошево скульптуру, которая в нем стояла, и чудом уцелевшую кафедру. Люди разбрелись по храму. Сэр Даргул удалился в трансепт. Радомер Селеш решил подняться на колокольню. В средокрестии замер брат Просперо, сжимая в кулаке розарий, и начал истово молиться. Тэдгар заметил, как вокруг рук клирика засиял ореол, навершье посоха засветилось теплым золотым сиянием, а одеяние из лунного шелка заблестело серебром.

Помощник ученого прошел по периметру стены. Он увидел разбитые витражи, бронзовые подсвечники, какие-то тюки и мешки – возможно, захваченный в суматохе скарб последних жителей Бинзенау, – статуи святых с отбитыми головами, даже стрелы, застрявшие в досках сидений. Но где же скелеты? Может, вампиры угнали крестьян с собой? Но куда и зачем? Однако нет: ковры и штукатурка определенно забрызганы кровью, значит, дом божий превратился в дом смерти.

– Что ищешь? – Голос Иана внезапно прозвучал сзади.

– Ничего, – от неожиданности выпалил молодой маг. – То есть да, ищу. Я думал найти останки тех, кто погиб. Ты не видел?

– Нет, – пожал плечами рыцарь. – А зачем они тебе? Поднимать их явно не стоит, а то ребята непривычны к такому зрелищу, – мрачно пошутил он.

– Я не про то. Видишь ли, я думал, люди сбежались сюда и заняли оборону, а нечестивцы расправились с ними. Но нигде нет костей. А кровь, наоборот, повсюду. Странно, правда? И куда они могли девать трупы?

– Я даже как-то об этом не подумал, – ответил наследник боярского рода.

Меж тем Радомер Селеш спустился с колокольни и снова начал командовать:

– Ночевать будем прямо в церкви. В ней есть несколько целых лавок. Можете спать на них. Весь сломанный хлам тащите сюда. – Он показал рукой в средокрестие. – Будем жечь костер. Господин Мортимер, я попрошу вас и вашего помощника применить тот самый кристалл. Не хотелось бы, чтобы посреди ночи откуда-нибудь вылезла неживая тварь и перегрызла кому-то горло.

– Хорошо, принесите кристалл сюда, – ответил сэр Даргул.

– Послушайте! – Брат Просперо протолкнулся через толпу воинов к командиру. – Вы не можете ночевать и разводить костры в святом месте. Это кощунство! Это грех!

– А вы послушайте меня, брат. Церковь вся залита кровью. Алтарь сброшен, утварь разбита. В церкви гибли люди, она осквернена. Это место видело более страшный грех, чем обычный костер. Оно уже не святое. Здесь нужно прибраться и провести обряд освящения заново. Но это в будущем, а сейчас тут мы можем находиться все вместе, а не разбредаться по домам. Внутри, хоть сюда и задувает ветер, будет не так холодно, как под открытым небом.

Мистик, почувствовав правоту Селеша, осекся.

– Действительно, вы правы, – покачал головой провидец и стыдливо потупил взор. – Тогда я помолюсь об упокоении мятежных духов. Если здесь имеются призраки, они отправятся туда, где им положено быть, если кто из них станет противиться, то, по крайней мере, сегодня поостережется нас тревожить.

– Благодарю вас, брат.

Тем временем двое мужчин принесли из повозки магический кристалл и поставили его в средокрестие.

– Начнем, – сказал сэр Даргул и улыбнулся помощнику.

И оба некроманта принялись насыщать камень маной. Действие было достаточно монотонным, и потому Тэдгар принялся следить за Просперо. Тот опустился на колени и раскинул руки по сторонам, направил взгляд вверх и глубоко вдохнул. Лицо его в мерцании факелов было вдохновенным и недвижимым, как у каменной статуи. А затем по оскверненному храму разнесся голос. Нет, мистик не шевелил губами. Сам воздух наполнился пением. Нельзя было определить источник звука, он доносился сразу со всех сторон. И юноша отчего-то точно знал, что этот чудесный гимн одинаково слышится и в центральном нефе, и в трансепте, и в хоре, и в ризнице, и даже на колокольне. Ладони провидца засияли сгустками теплого света. Воины притихли. Одни смотрели на магистра, другие – на клирика. А начинающему некроманту показалось, будто над пятнами крови заблестела какая-то мельчайшая сверкающая взвесь или пыль. Должно быть, она была порождением священнодействия. Внезапно по молитвенному залу прокатился стон, негромкий, но тяжелый, глубокий. Затем второй, третий, еще и еще. Бойцы начали оборачиваться и крутить головами. Тэдгар же сразу догадался: «То неупокоенные души последних жителей Бинзенау покидают бренный мир».

Вскоре брат Просперо закончил. Никому ничего не сказав, подхватил посох, встал и прислонился спиной к колонне. Через некоторое время Угрехват скомандовал заканчивать. Вопреки ожиданиям, ни истошных криков, ни другого шума никто не услышал. Тут явились Яцинт, Эдьед и Рокуш: воины доложили, что ни в укреплениях и галереях, ни в подсобных помещениях ничего подозрительного не обнаружили. Командир вздохнул с облегчением, распределил обязанности часовых и приказал готовиться к ужину и ночевке.

На улице окончательно стемнело. Молодой маг, сэр Даргул, Иан и Радомер Селеш сидели у костра возле хора и ели густую похлебку из какой-то крупы, лука и солонины. Чуть поодаль мистик с четками в руках бубнил под нос молитвы. На душе стало спокойнее. Нет, тревога не ушла, а лишь притупилась. Ритуал упокоения духов и облучение пространства гаспраноидами немного уняли волнение и придали уверенности.

– Как вы думаете, сэр, что здесь случилось? – спросил Тэдгар.

– Мне тоже интересно, – покачал головой Угрехват. – Думаю, мы никогда не узнаем. Но, по-моему, было так. На деревню напали вампиры. Жители поспешили укрыться в церкви. Поначалу кровососы обыскали все дома и расправились с теми, кто не успел убежать в храм. Наверняка таких осталось мало. Вот почему во многих домах выломаны окна и двери. Затем упыри разделились. Одни, которые могли превращаться в летучих мышей, перелетели через укрепления. Встретили они сопротивление или нет – неведомо, но им удалось открыть ворота и поднять порт-кулис. Именно потому путь оказался свободным. Потом их менее умелые собратья проникли во двор. Те, кто мог оборачиваться, снова стали нетопырями, разбили окна. – Старик махнул рукой на сломанные витражи апсиды. – Они влетели внутрь и открыли двери западного портала. Далее нечестивцы собрались вместе и затеяли кровавое пиршество. Все загнанные в угол люди стали их жертвами.

– Но где же тогда их останки? – осведомился юноша.

– Кстати, и я об этом задумался. Кое-кто мог стать вампиром. Но мы же знаем, что это бывает далеко не всегда. Многие просто погибли. Неужели сторонники Далибора настолько благочестивы, что унесли тела и захоронили? Нет, возможно, трупы им понадобились для какой-нибудь зловещей цели. Иан, а тебе не приходилось слышать, используют ли вампиры как-то тела своих жертв?

– Нет, не припомню, – ответил рыцарь. – Обычно они бросают трупы на месте.

Той ночью засыпал Тэдгар тревожно, зато спал хорошо. Очевидно, усталость от целого дня в седле вкупе с недоеданием и морозом вконец измотали парня. И хоть он долго силился открывать глаза в ответ на каждый подозрительный шум, все же довольно быстро провалился в забытье.

Снилась молодому магу та же церковь, да только он в ней один. Отсутствие спутников почему-то не удивляло. Неф не выглядел длинным, однако, сколько бы юноша ни шел через травеи, апсида ближе не становилась. И вдруг в воздухе появились бестелесные создания. Они свободно парили под сводами, бесшумно огибали колонны, кружились возле люстр. «Нежить», – сразу догадался некромант. Но почему-то совсем не испугался. Вскоре то справа, то слева, то спереди, то сзади начали раздаваться голоса.

«Мы там, мы там», – шептали неупокоенные духи. Из раза в раз они повторяли одну и ту же фразу. Отовсюду звучал все громче и громче нестройный хор. Тэдгару стало не по себе. Он начал оборачиваться, присматриваться к призракам. Но они никуда не указывали, а продолжали двигаться в полном беспорядке.

«Где?» – наконец крикнул парень, и его слова отразились от стен пустого храма множество раз.

«Впереди», – вдруг ответил кто-то.

Сновидец повернулся и взглянул на алтарь. Перед ним, повернувшись спиной к нефу, стояла фигура, не эфемерная, а самая что ни на есть настоящая. Высокий статный мужчина в черном. От него веяло замогильным ужасом. Юноша вскрикнул от страха, сердце забилось, как у кролика. И он проснулся, так и не увидев лица страшного незнакомца.

За окнами церкви полыхал рассвет. Воины королевской Черной Армии собирались в путь.

– О, сам проснулся. А мы уж хотели тебя будить, – сказал Иан и улыбнулся. – Селеш велел ехать в доспехах. Ну что, оруженосец, поможешь мне одеться?

– Конечно, – ответил Тэдгар, радуясь, что ночь позади и вроде бы все целы. Маг вскочил на ноги и набросил на плечи меховую накидку, которой укрывался вместо одеяла.

Затягивая ремни наголенников друга, он все же поинтересовался:

– Ничего не произошло, пока я спал?

– О да, под утро на нас напал целый легион вампиров. Насилу отбились, только вот тебя будить не стали, ты так сладко сопел. – Шутка получилась натянутой. Рыцарю было явно не до смеха.

Как знать, чем обернется поход в пещеру упырей. Но, видимо, наследник боярского рода решил ободрить товарища, а заодно и себя.

– Понятно, – хмыкнул некромант и взял набедренник.

– Странно, что нечестивцы не попытались нас атаковать. Ведь они не могли не заметить чужаков. И наверняка они знают, какую штуку мы везем, – заметил латник.

– А если их уж след простыл? Вдруг они решили с нами не связываться и нашли себе новое логово? Мы придем, а там пусто, – предположил Тэдгар.

– Я тоже об этом подумал, – усмехнулся Иан.

– Нет! – Уверенный голос сзади перервал беседу.

Оба парня повернулись и увидели брата Просперо.

Тот продолжил:

– Ночью я снова связался с реликвией. Она там. Я это видел. Мы ближе к ней, и образ стал очень четким. Ошибки быть не может. Она зовет, зовет меня. Я должен забрать ее у нечестивцев и вернуть в лоно истинной церкви.

– Вот как? – удивился рыцарь. – Тогда я решительно их не понимаю. Как вампиры собираются ее защищать днем? На свет божий выходить им нельзя, а против той штуки твари беззащитны. И они так бездарно упустили шанс напасть на нас ночью.

В ответ мистик лишь пожал плечами, развернулся и ушел.

Глава XIX,

в которой героям открывается половина правды, а положение становится почти безнадежным

Наконец, собравшись, отряд продолжил путь по плоскогорью. За ночь снег припорошил дорогу, но никаких следов, кроме птичьих и звериных, там не оказалось. Радомер Селеш задумчиво ехал во главе колонны. Тэдгар любовался его доспехом. Хоть латы Иана и были настоящим произведением искусства, но их округлые линии казались слишком простыми по сравнению с этим гарнитуром. Все элементы отличались изящным рифлением, которое не столько придавало красоты, сколько добавляло прочности металлическим пластинам. Салад с длинным назатыльником поблескивал в утреннем солнце. Наплечники напоминали по форме перепончатые крылья дракона. Перчатки поражали сложностью конструкции, ведь они позволяли каждому пальцу двигаться по отдельности, наверное в них можно даже писать. Группы параллельных линий сходились с разных сторон и складывались в острые углы на кирасе, набедренниках, наголенниках, бувигере, наколенниках и налокотниках – получался удивительный строгий и эффектный узор.

Другие воины имели похожее снаряжение, однако более грубое, не такой изысканной отделки и наверняка в несколько раз меньшей стоимости. Позади следовали стрелки. Их защита была гораздо легче. У каждого за спиной висел заряженный арбалет.

Дорога поднималась вверх. За деревней она стала неровной и скользкой. Молодой маг порадовался, что его лошадь была, по-видимому, привычной к горной местности, а новые подковы с шипами оказались как нельзя кстати. Справа и слева высились вековые ели. Их заиндевелые лапы искрились в золотистых утренних лучах. Деревья росли кучно, ветви смыкались и заслоняли чащу от любопытных глаз. Там можно легко спрятать засаду или соглядатаев. Но даже если так, нечестивцы не давали о себе знать. Здесь, в лесу, даже осторожные кони успокоились.

За очередным поворотом взору предстала сама пещера. Огромное отверстие квадратной формы высотой в четыре человеческих роста зияло в заснеженном склоне горы. Проем обрамлял декоративный бордюр с угловатыми рунами – явно более позднее добавление, ведь во времена первичных магов применялась другая система письма. Видимо, через столетия местный правитель велел расширить и оформить портал. По сторонам темнели две глубокие ниши с исполинских размеров статуями: слева – чародея, справа – дракона. Человек был облачен в свободное бесформенное одеяние, многочисленные складки которого казались неестественными, зато красиво ниспадали. В руках заклинатель сжимал посох длиной с башню ратуши Кронбурга. Навершье не уцелело – возможно, рухнуло во время землетрясения. Откололась и борода, а потому в нижней части лица зиял треугольный пролом. Головной убор в виде причудливой короны тоже сильно пострадал от разгула стихии.

Дракон опирался на задние лапы и хвост, передние конечности обломились. Крупные пластины чешуи на брюхе черепицеобразно накладывались друг на друга, своими острыми углами они напоминали детали доспехов господина Селеша. Широкие перепончатые крылья расходились в стороны и как бы выстилали заднюю и боковые поверхности ниши. Нижняя челюсть отсутствовала, зато из верхней торчали клыки. Широко посаженные глаза навыкате смотрели в стороны. На надбровных дугах высились изогнутые рога, от левого из которых сохранилось только основание. В глубине святилища виднелись массивные колонны.

– Удивительно, – в восхищении произнес сэр Даргул. – Этот храм превосходит все ожидания. Мне еще не доводилось видеть такого.

– И вы определенно намекнете совету послать сюда экспедицию для изучения данного памятника – разумеется, во главе с вами, – усмехнулся Тэдгар.

– Почему бы и нет, – улыбнулся в ответ Угрехват.

И тут молодой маг случайно глянул на брата Просперо. Тот как зачарованный глядел на пещерное святилище немигающим взглядом одержимого. Одной рукой он буквально вцепился в поводья, другой – лихорадочно стискивал четки. Мистик странно шевелил губами и бормотал себе под нос. Юный некромант придержал лошадь, поравнялся с клириком и наконец-то расслышал слова.

«Я иду, иду к тебе, силой господа иду», – снова и снова повторял провидец.

«Ясно, очередной молитвенный экстаз», – подумал помощник ученого и догнал наставника.

Меж тем, по мере приближения к цели путешествия, дорога сделалась пологой, а ели вновь скрыли заупокойное святилище. Вскоре ветер подул с гор, и кони тревожно заржали. Животные начали упираться и старались идти медленно. Радомер Селеш выругался и подстегнул своего скакуна. Однако на расстоянии чуть менее четверти мили от святилища звери вовсе встали и лишь испуганно переминались с ноги на ногу.

– Нежить учуяли! – с досадой произнес командир. – Видать, много их, раз мертвечиной разит так далеко. Всем спешиться! Держать оружие наготове! – крикнул он и первым слез на землю.

Магический излучатель выгрузили из телеги и поручили нести двум коренастым арбалетчикам. Остальные построились рядами. Незащищенных Мортимера, Тэдгара и брата Просперо поставили в центр. Иан с полэксом в руках встал вместе с предводителем отряда в первом ряду. Его учитель одобрительно посмотрел на парня. Слугам было поручено отвести коней назад, а воины двинулись в сторону пещеры.

Шли молча. Молодой маг старался всматриваться вперед, но видел лишь заиндевелый лес. Вдруг деревья расступились, в лицо ударил яркий полуденный свет, и перед путниками открылось обширное пространство перед храмом. Огромный проем и статуи в два раза больше него здесь впечатляли гораздо сильнее. Но не величественный вид творений древних зодчих заставил сердце юноши затрепетать. Впереди, на расстоянии двухсот шагов, виднелась вражеская армия. Нет, то не были вампиры. Те бы недолго выдержали на солнце. Путь преграждали несколько рядов воинов-скелетов. Немые, совершенно недвижимые, они стояли, покрытые снегом, и сжимали костлявыми пальцами нехитрое оружие: топоры, тесаки, молоты, боевые косы, цепы, дубины, копья, а кое-кто и мечи. Доспехов почти не было, лишь изорванные лохмотья развевались на ветру. Некоторые не имели и того. Больше всего защитники вампирского логова напоминали крестьянское ополчение. Скорее всего, так оно и было. Тэдгар наконец-то понял. Вот где оказались последние жители Бинзенау, вот почему не удалось найти никаких останков ни в церкви, ни в барбакане. Все они – мужчины, женщины и даже дети – теперь безмолвно ожидали единственного приказа бесстрашно устремиться на непрошеных гостей. «Откуда же тут поднятые? Ведь в Залесье никто не владеет некромантией», – подумал парень.

– Стоять! – приказал Селеш. – Не бойтесь их. Они сражаются так же, как и живые, даже хуже. Стрелки вперед!

Арбалетчики выстроились в первом ряду и прицелились. Не успели они дать залп, как мертвецы, словно по команде, сорвались с места и побежали.

– Меть в задних, как завалишь – взрыв трупа, так наших осколками не посечет, а этих положишь! – прокричал наставник Тэдгару в ухо.

В тот же миг в воздухе засвистели болты и с треском врезались в кости. Надо ли говорить, что нежити это не причинило почти никакого вреда? Ведь такие бойцы могут сражаться даже без голов. А переломы черепа или ребер, ранения груди навылет, в отличие от живых, им нипочем. Тем временем тяжеловооруженные пехотинцы выступили вперед и выставили алебарды, вульжи, альшписы и гизармы. На каждого из королевских воинов приходилось около пяти врагов. Те же буквально насадили себя на острые наконечники и принялись рубить древки.

Молодой маг приготовил взрыв разума и с ненавистью всадил его в скелет с клокастыми рыжими волосами. Конечно, приходилось сомневаться в наличии разума в истлевшем мозгу. Но громкие названия заклинаний не всегда точно передают суть их действия. Костяк рухнул, а некромант, как и советовал учитель, применил взрыв трупа – позвонки, осколки бедер, голеней, челюстей и грудины с огромной скоростью разлетелись во всех направлениях. Многим мертвецам в задних рядах сломало ноги, и они рухнули в мешанину из снега и земли. Сэр Даргул применил такую же тактику и сразил еще нескольких бывших крестьян. Юноша бросил взгляд на Иана. Тот только что раскроил молотообразной головкой полэкса почти беззубый череп, а потом буквально превратил в крошево грудную клетку. Однако ржавый меч ходячего трупа успел скользнуть по наплечнику рыцаря, но, хвала создателю, не проломил доспеха. Тэдгар мигом набросил на друга чародейский щит. И вовремя! Как раз справа от него тварь в рваной кольчуге смогла сокрушительным ударом цепа опрокинуть королевского воина.

Наследник боярского рода ринулся наперерез нечестивцу, стараясь спасти соратника. Кистень тут же с чудовищной силой врезался парню в кирасу. Но благодаря магии латник устоял. Он ткнул противника шипом и, хоть острие и вошло лишь в пустоту между ребер, смог отпихнуть врага подальше от себя. Тот было ломанулся вперед, но стрела тьмы юного некроманта заставила его рассыпаться на отдельные кости. Тем временем брат Просперо накладывал на раненых вспышки исцеляющего света. У Селеша мертвецы сломали древко алебарды, и теперь он орудовал мечом направо и налево.

Защитников пещерного храма становилось все меньше. В бешеной рубке смешались ряды, а потому начинающий чародей опасался использовать взрыв трупа. Вместо этого он выбирал одного из неприятелей и прицельно обстреливал его разрядами тьмы. Наставник делал точно так же. При том Тэдгар не забывал время от времени обновлять щит Иана. Вокруг заклинателей стояли арбалетчики и не подпускали к ним нежить. А потому можно было ткать чары не переставая. Жаль, что мана не бесконечная.

Вот уже бывших жителей Бинзенау осталось чуть больше десятка. На их месте живые воины бы давно обратились в бегство. Но жертвы вампиров, подчиняясь чьей-то чудовищной воле, сражались до конца. Ведь тем, кто умер, неведом страх. Однако вся их неистовость оказалась бесполезной против отряда закованных в броню опытных бойцов, лучших во всем Залесье. И скоро порождения нечестивой магии обратились в груды костей.

Молодой некромант взглянул на наставника.

– Молодец, парень, ты все сделал правильно, – кивнул сэр Даргул, обнял ученика и похлопал по спине.

– Спасибо, учитель. Кажется, я впервые слышу похвалу от вас.

– Да? – улыбнулся Угрехват. – Я много раз тебя хвалил, только про себя, тебе не говорил об этом. Но теперь ты был на высоте. Однако не зазнавайся. Мы даже не вошли внутрь – думаю, главный бой дня у нас впереди.

Меж тем к ним подошел Иан. Юноша сразу узнал его по доспеху, который отличался от брони Черной Армии. Тяжелое дыхание рыцаря слышалось даже из-под шлема.

– Ты цел? – выпалил Тэдгар, едва увидел друга.

– Я? Ни единой царапинки, – ответил наследник боярского рода. – Ты же накладывал на меня щиты чаще, чем пускал эти твои стрелы тьмы.

– Разве в обязанности оруженосца не входит спасать своего господина?

– Входит, входит. Я рад, что бог мне послал такого оруженосца. А вон ребятам повезло меньше. У нас около десяти раненых. Сейчас ими занимается брат Просперо.

– Чудесное исцеление?

– Оно самое.

– И заметь, мальчик мой, совершенно бесплатно, – не удержался сэр Даргул.

– Я же сказал, я верну вам все до последнего флорина, – напомнил потомок древнего рода.

– Прости, вырвалось. Я не то имел в виду. Ты мне ничего не должен. Это я про нравы духовных лиц, – ответил Угрехват.

Когда все было приведено в порядок, отряд подошел ко входу в пещерный храм.

– Вот здесь, – решительно произнес господин Мортимер.

– Ставьте камень, – скомандовал Селеш.

Воины расступились, и двое мужчин из конца колонны вынесли кристалл на подставке.

– Начинаем, – велел магистр и начал заряжать излучатель.

Тэдгар присоединился к нему. А впереди живой стеной встали латники с оружием наготове. Иан тревожно всматривался в черноту прохода. Однако оттуда никто не вышел – ни вампиры, ни ходячие мертвецы, ни живые люди. Изнутри не вылетело ни стрелы, ни пули, ни огненного шара, будто в храмовых залах не было никого – ни живого, ни усопшего. И когда потоки гаспраноидов заполнили пространство древнего святилища, из недр скалы не раздалось ни звука. Некроманты довели дело до конца, а потом в недоумении посмотрели друг на друга.

– По-моему, нас кто-то дурачит, – настороженно сказал сэр Даргул. – Такое чувство, что, кроме руин, мы ничего не найдем.

– Вот гоблинские потроха! – выругался Селеш. – Для чего тогда нужен весь этот спектакль? Брат Просперо, ты точно знаешь, что реликвия там внутри?

– Именно так, сейчас я чувствую ее присутствие как никогда явственно.

– Может, и тебя водят за нос? – недовольно спросил командир.

– Исключено. Эманации из святыни такой силы подделать невозможно, – решительно отрезал провидец.

– Ладно, пес с тобой, – отмахнулся предводитель отряда. Он уже не только заподозрил обман, но и поверил в него. – Раздайте факелы, идем внутрь!

Наши герои осторожно переступили порог пещерного храма. В помещении, которое можно было назвать притвором, вдоль задней стены располагались алтари, поставленные в разное время различными правителями в честь самих себя. Когда-то на каменных плитах красовались статуи, но большинство из них упало, скорее всего в ходе землетрясений, столь частых в Фогросе. Впереди высились два ряда по десять толстых круглых колонн в каждом. Капители в виде гротескных голов драконов с широко раскрытыми пастями будто пытались поглотить фусты. Глаза змеев, сделанные из светящихся кристаллов, блистали красноватым огнем. Они не погасли за тысячи лет. Тут явно не обошлось без колдовства.

Пройдя вперед, Тэдгар оказался в длинном зале, все стены и потолок которого покрывали искусные рельефы с надписями в нижнем регистре, сценами битвы чародея со змеем – в среднем и церемониями подношения даров – в верхнем. По правую и левую руку чередовались изваяния Ганзелинга и его противника, каждое в три раза выше человеческого роста. Они простирали к центру прохода руки и когтистые лапы, некоторые из них сохранились лишь наполовину. К сожалению, очень немногие творения древних ваятелей предстали в первозданной красе. Над головами скульптур мерцали светильники в форме полусфер, заглубленные в своде. Горели они неярко, да и уцелели не все, и храм оставался погруженным в царственный полумрак. Пол с неглубоким резным орнаментом из переплетающихся лент за тысячи лет покрылся осколками частично обвалившегося потолка. Между постаментами статуй открывались порталы с пятилопастными арками, обрамленные многочисленными архивольтами с растительным орнаментом. Они опирались на ряды крученых полуколонн с такими же капителями, как и в притворе. И над каждым из проемов помещалась маска дракона с рогами, раздутыми ноздрями и глазами из сияющих зачарованных кристаллов.

Но начинающему некроманту было не до наслаждения величественным убранством древней молельни. Как только он вышел из притвора, нечто увиденное заставило парня замереть от испуга. Лишь через мгновение юноша понял, почему именно оцепенел. У южной стены помещения на подиуме располагались два богато украшенных алтаря. Вокруг них стояли канделябры с горящими свечами, и в их свете было видно, что на одном из жертвенников сидит человек.

Стрелки тут же наставили на него арбалеты. Но тот даже не пошевелился. Радомер Селеш обнажил меч и решительно направился к нему, Иан и сэр Даргул не отставали от командира. Тэдгар опомнился и нагнал их. Пройдя добрую половину зала, он смог разглядеть незнакомца.

Это оказался мужчина в черной накидке, подбитой волчьим мехом. Под ней виднелась богато украшенная роба из темно-пурпурного тенешелка с вышивкой. Нижнюю часть лица закрывал графитно-серый щиток, который обычно используют некроманты, с зубчатыми металлическими пластинами по бокам. Чародей сжимал изысканный посох. Аспидно-черное древко в виде тела змеи с раздвоенным хвостом тускло блестело резной чешуей. Вместо навершья над разверстой пастью рептилии левитировали четыре вытянутых восьмигранных фиолетовых кристалла, сходящиеся нижними концами. Руки скрывали кожаные перчатки до локтей под цвет одеяния. Маг явно не был ни вампиром, ни поднятым мертвецом, равно как и уроженцем Залесья. Он не пытался напасть, убежать или сотворить заклинание, а просто сидел на холодной каменной плите.

Предводитель отряда поднял руку, предостерегая своих ребят от необдуманных действий.

– Кто ты такой и что здесь делаешь? – спросил он.

На мгновение воцарилось молчание.

А потом человек в робе произнес хриплым голосом:

– Угрехват, не узнаешь старых знакомых? Впрочем, и в академии ты со мной здоровался через раз, завидовал.

– Да кто ты, в самом деле? – не сдержался сэр Даргул. Магистру совершенно не нравилось, что таинственный чароплет знал его прозвище и даже учился вместе с ним.

Тот усмехнулся, сбросил капюшон на плечи и поднял взгляд – локоны тонких седых волос разметались по сторонам.

– Алдульф Марферри? – в недоумении протянул ученый.

– Именно так, – с тяжелым вздохом ответил обладатель диковинного посоха. – Ты всегда мне завидовал. Конечно, я был богаче и умнее тебя. У меня были лучшие друзья, лучшие женщины. А ты, ты оставался всегда один. Но вот под конец жизни судьба поменяла нас местами. И теперь настал мой черед завидовать тебе. Как здорово оказаться в нужное время в нужном месте, правда, дружище? Ты на службе у короля, привел сюда молодцов, закованных в броню, завел ученика. Парень у тебя способный. Я видел через одного из своих скелетов, как он сражался. Твоя манера боя. Далеко пойдет. А вот я связался, как говорится, с плохой компанией.

Хоть Тэдгар и стоял, пораженный неожиданной встречей, он не мог не порадоваться похвале, хотя бы из уст врага. Тот выглядел старше сэра Даргула – то ли потому, что седина покрывала бо́льшую часть нечесаных волос, то ли из-за слабого скрипучего голоса. Говорил Алдульф Марферри тихо, но слова отдавались гулким эхом в стенах пустого каменного зала. Некромант походил на умирающего и растягивал каждую фразу, будто хотел отсрочить свой конец на несколько мгновений. «Так король на смертном одре излагает последнюю волю наследникам», – подумалось юноше.

– Но почему? – с негодованием спросил Угрехват. – Ты же...

Собеседник жестом оборвал его.

– Они предложили хорошие деньги. Да и о том, кто именно меня нанимает, я узнал, только прибыв в Залесье. Да, они на самом деле заплатили. – Он достал из-за спины сундучок, в котором звякнули монеты. – Но... они предали меня. Как вы уже поняли, вампиров вы тут не найдете. Они ушли. Покинули храм два дня назад. Далибору стало известно, что король прознал о месте нахождения реликвии. Но Ядозуб не желал, чтобы из-за этой, пусть даже ценной вещи, погибло его дело. И он решил оставить святыню здесь. Пусть она, как маяк, ведет вас сюда, а он переберется в другое логово, оставив вас с носом. Куда – он мне, конечно, не сказал.

Алдульф Марферри снова глубоко и горько вздохнул:

– А я им стал не нужен. Далибор приказал мне защищать храм до последнего. Не знаю почему. То ли он надеялся сохранить реликвию, то ли с какой-то иной целью... Они обыскали деревню Бинзенау и вынесли оттуда все останки, привезли откуда-то кучу старого оружия и велели вооружать им войско.

– Если тебя и так предали, почему ты не сдался без боя? Мог бы тогда просить о помиловании. Или вообще бежал бы, когда эти твари оставили храм, – гневно произнес Селеш.

– Куда бежать, когда бежать некуда? Их соглядатаи прочесывают лес вдоль и поперек. Их ставленники в каждом городе. Они обещали следить за мной и убить или сделать безмозглой алчущей крови тварью, если я ослушаюсь.

– Скажи, где теперь они! – выдавил командир сквозь зубы.

– Клянусь, я не знаю. Они не больно-то посвящали меня в свои дела. Последние дни я был вообще почти на положении пленника. Тем более разговаривают они на гунхарском или на ульпийском.

– Врешь! – рявкнул латник, стиснув кулак в железной перчатке.

– Нет, я действительно не знаю, – покачал головой Алдульф Марферри. Голос его был все таким же тихим, но тон, в противоположность собеседнику, спокойным.

– Ладно, посмотрим, как ты запоешь под пыткой, стригой. Отдавай палку.

Некромант послушно протянул посох. Предводитель отряда взял его. От взгляда Тэдгара не укрылось, что рука господина Селеша дрогнула, прежде чем пальцы сомкнулись на блестящем древке.

– Стелиан, свяжи его и прикончи, если вздумает бежать или сотворить хоть одно заклятие, – приказал мастер меча. – Ты, ты и ты, – командир ткнул пальцем в ближайших воинов, – остаетесь со Стелианом сторожить пленника. Дорел, держи его на прицеле, если что – стреляй. Остальные – прочешите все помещения до единого. Если встретите кого, ведите сюда. Будут сопротивляться, убивайте на месте.

Сэр Даргул больше ничего не говорил. Он лишь внимательно взглянул в глаза давнему знакомому и отвернулся. Тем временем воины разделились по трое и направились в боковые помещения храма. Молодой маг подошел к учителю, как вдруг заметил отблеск за алтарем. Он вгляделся – брат Просперо решительно удалялся быстрыми шагами по коридору вглубь скалы, что-то бормоча себе под нос. Тусклое сияние от навершья посоха освещало ему путь.

– Смотрите, сэр! – крикнул парень. – Куда он?

– Вот гномья требуха, куда гоблин понес этого святошу? – выругался Селеш. – Кокатрикс ему в ребро. За ним, живо!

Он первым ринулся в проход между жертвенниками, следом побежали Иан, Угрехват и Тэдгар.

Пока воины возились с бедолагой Марферри, провидец как-то сумел незаметно улизнуть и ушел довольно далеко. Помощник ученого уже прилично запыхался, когда наши герои догнали клирика. Тот пребывал в состоянии транса. На оклики не отзывался и, казалось, не слышал ничего, что происходит сзади. Мастер меча схватил его за плечи и развернул к себе. Бледное лицо ничего не выражало. Обветренные губы шептали слова молитвы. Командир порядочно встряхнул беглеца. Брат Просперо вздрогнул и очнулся.

– С какого перепугу ты поперся сюда, тролльский выкормыш? – раздраженно вскричал предводитель отряда. – Тут ведь кругом стригои и ходячие мертвецы. А если упыри ловушек понаставили?

Брат Просперо сначала просто уставился на мужчину остекленевшими глазами, будто бы припоминая, где видел его.

– Она звала меня. Здесь, в храме, мне было послано сильнейшее видение. Я не мог сопротивляться и пошел, последовал ее зову, – ответил клирик тихим глухим голосом, словно его сознание все еще находилось в пелене тумана.

– А где она?

– Близко, мы почти пришли.

– Ладно, веди тогда, только никуда без нас не суйся, – выдохнул Селеш и отпустил парня. – Да, и я иду первым, остальные – за мной.

Через двадцать шагов наши герои вступили в просторный чертог внутреннего святилища. Он уступал первому залу и размерами, и сложностью декора, и качеством рельефов. Зато, как потом заметит сэр Даргул, тут можно было наблюдать характерные особенности стиля первичных магов, хоть и не в лучшем исполнении. Наверное, убранство не менялось с тех пор, как крестьяне впервые выдолбили гробницы дракона и чародея в скале. Пространство освещалось мерцающими красными кристаллами, установленными на постаментах в виде усеченных конусов по периметру помещения. Два жертвенника возвышались на ступенчатых платформах. Каждый поддерживали изваяния уродливых большеголовых карликов со звериными ушами, когтями и клыками. Половину южной стены занимали два портала с резными архивольтами и тимпанами, один – с лицом человека, другой – с мордой дракона. Повернутые в профиль, они смотрели друг на друга. Надписи на массивных архитравах в обрамлении бордюров с растительным орнаментом не отличались особым изяществом. Проходы были закрыты каменными плитами, испещренными знаками, похожими на те, что Тэдгар копировал в древней гробнице. Должно быть, именно здесь и находились входы в усыпальницы. Справа и слева чернели два открытых проема.

– Сюда, – уверенно сказал брат Просперо и указал на восточный.

Селеш поднял руку и прошел внутрь. Остальные последовали за ним. Вдруг в одно мгновение в зале вспыхнул свет, сзади закрылась дверь и в сэра Даргула прилетел разряд темной магии.

– Вот кокатрикс, молчание! – вскрикнул он и стиснул зубы в бессильной злобе.

Те, кто обучались тайным искусствам, наверное, знают, что молчание – это особое проклятие, которое не дает творить ни одно заклинание на долгое время. Обычно его нельзя наложить на более чем одну цель.

Наши герои осмотрелись. Они стояли в небольшом помещении с куполообразным потолком. В центре высилась платформа, на которую вели ступеньки. А на ней находился постамент, где лежал золотой диск, окруженный сиянием, – вероятно, та самая реликвия. По углам возвышения располагались толстые квадратные столбы.

Остальные детали Тэдгар рассмотреть не успел, так как из-за одной опоры вышла женщина. Высокая, стройная, она буквально излучала уверенность. На прекрасном лице играла надменная усмешка. Прямые черные волосы спускались ниже плеч. На челе сверкала мифриловая диадема с красным переливчатым камнем. Одежда выглядела крайне странно: белая сорочка со свободными рукавами, сужающимися к запястью и отороченными кружевами, поверх нее – кожаный жилет, стянутый шнуром, наподобие корсета. Вместо юбки – штаны, заправленные в высокие, до середины бедра, сапоги с отворотами. Такое облачение никак не подобало даме, к тому же оно совершенно не защищало от холода, ведь в помещениях пещерного храма мороз сковывал ничуть не меньше, чем на улице. Однако по бледной коже с оттенком серого и красному огоньку в глазах парень догадался: эксцентричная особа мертва.

Селеш было метнулся к ней, но она остановила его жестом. Удивительно, но одного мановения руки оказалось достаточно, чтобы суровый воин замер на месте и даже опустил клинок. Тем временем женщина взошла на платформу.

– Ну, здравствуйте, гости, – проговорила она на тальмарийском с хищной улыбкой. Изо рта у нее не выходил пар. – Добро пожаловать в наш последний приют. Только вот досада. Хозяина сегодня нет дома. Господин Далибор, прозванный Ядозубом, изволил удалиться... по делам. – Последние слова она сопроводила издевательской усмешкой. – Но, конечно же, осведомлен о вашем визите и велел мне принять вас.

– Кто ты такая? – гневно спросил Угрехват.

– Я? – дама рассмеялась и обнажила острые белоснежные клыки. – Меня зовут Дьёндивер Саваи. Я – супруга Далибора. Или одна из них – я не знаю, сколько у него таких, как я. У нас, вампиров, представления о браке несколько отличаются от ваших, смертные. А-а-а... – Она надменно взглянула в глаза магистру. – Ты удивлен, что твоя штука не подействовала на меня? Да? В отличие от большинства других вампиров, у меня имеется устойчивость к свету и этим вашим излучениям. Я даже могу разгуливать среди бела дня где захочу. А знаешь, кто мне подарил такую возможность? Ваш архиепископ Миклош Вац.

Тэдгар ожидал услышать что угодно, только не имя святого отца.

– Да как ты смеешь оскорблять... – закричал было брат Просперо, но мертвая красавица остановила его, игриво прижав палец к губам.

– Ч-ч-ч, юный друг, разве тебя не учили в монастыре, что к лучшим твоим добродетелям должны относиться молчание и умение слушать? А ты знаешь, что твой так называемый покровитель – тоже вампир?

Клирик от изумления лишился дара речи и хватал воздух ртом.

Меж тем дама усмехнулась:

– Сама бы не поверила, если бы не видела собственными глазами. Но его высокопреподобие интересовало бессмертие. И тогда он каким-то образом сумел найти Далибора. Не знаю, чего наговорил ваш архиепископ, но он смог остаться в живых после встречи, что уже феноменальный результат. В итоге они договорились, заключили сделку. Миклош Вац умел пользоваться реликвией. Из обряда обращения он извлек максимум выгоды для себя. Кроме того, участвовал в обращении своих сторонников и людей, преданных Далибору. Каждый из них получил магические способности, даруемые реликвией. Кажется, не более семи умений и качеств. Таково было условие прелата. Однако строптивый клирик отказался раскрывать секрет использования эманаций святыни. Вот такая история. Вижу недоумение на ваших глупых лицах. Подождите, я расскажу кое-что еще. Дальше, друзья мои, куда интереснее. – Женщина захохотала и кокетливо скрестила руки на груди.

– Почему бы сейчас не прикончить эту тварь? – прошептал Селеш на ухо Мортимеру.

– Подожди, пусть выложит все, – резонно заметил сэр Даргул.

Похоже, этот диалог не укрылся от дамы, и она одарила воина и некроманта ехидной улыбкой.

– Так вот, мы подходим к самому интересному. – Вампиресса сложила длинные пальцы в замок и выгнула их с хрустом. – Какую роль играете вы, мальчики? Одураченных простаков! Да-да, вместе с жадным глупцом и вдобавок трусом Марферри. Кстати, пожалейте, не пытайте старичка, он действительно не знает, куда направляется Далибор. Зато это скажу вам я: туда, куда направляется вся знать Залесья, – в замок Винкорн, конечно. Именно там завтра король собирает бал – свой последний бал. – Здесь Дьёндивер Саваи сделала акцент. – На него прибудут не только аристократы, но и вампиры. Хотя многие из представителей местной знати вампиры и есть. И грядущий праздник – превосходная возможность уничтожить всех, кто не с нами, одним ударом – самого короля и остальных магнатов. А отправили вас сюда вот почему. Все дело в вас, господин Мортимер. В наши планы не входило, чтобы настоящий натурфилософ из далекой страны смог постичь суть вампиризма и разработать средство против нас – некоторых из нас, разумеется. Но и это мы обернули себе на пользу. Хоть вы и создали превосходное оружие, но мы нашли способ вас устранить. История с реликвией была затеяна лишь для того, чтобы увести вас подальше от замка. Да и вас, господин Селеш, с вашим лучшим отрядом королевских воинов. А тебя, брат Просперо, обманул твой собственный господин. Какая самонадеянность – думать, будто ты, посредственность, сможешь установить духовную связь с реликвией воеводы Валуда!

– Ты врешь! – вскричал клирик.

– Конечно, дружок, ты никогда не смиришься с правдой. Но у тебя дар провидца в зачаточном состоянии. А скорее всего, его нет и вовсе. Видения, которые тебе открылись якобы в ходе поста, медитаций и молитв, на самом деле направлял Миклош Вац. Вспомни: они всегда появлялись в то время, когда он посещал тебя. Но ты – фанатик. Тебе так легко запудрить мозги. Тем более если дело касается твоего больного, как палец подагрика, самолюбия. В итоге вы все – и наш уважаемый ученый с его кристаллом, и отважный рыцарь с отборными бойцами – находитесь в двух днях езды от замка и никак не попадаете на праздник. А Далибор с соратниками – уже внутри, а еще в окрестных лесах спрятаны сотни упырей низких порядков, которые только и ждут, когда ворота откроются и их позовут на сказочный пир. Нам надоело прятаться, надоело бояться. После того как погибнет король и все преданные ему аристократы, мы установим в Залесье свой порядок. Мы будем сами решать, где, когда и кем обедать. Да, мы будем править этой страной. И землю захлестнет волна крови!

Дьёндивер Саваи громко злорадно расхохоталась, но вдруг брат Просперо гневно крикнул:

– Правда это или ложь – я разберусь потом, а сейчас гори в праведном огне, тварь!

Он вскинул руку, и вампирессу захлестнули языки пламени, но они мигом погасли. Дама сотворила заклинание, и вокруг нее появился мерцающий защитный шар.

Женщина вознеслась над полом и снова рассмеялась:

– Я ждала этого давно. Думала, у кого из вас первого сдадут нервы. А теперь – умрите!

В тот же миг в каждого из наших героев полетела стрела тьмы. Жуткая боль поразила грудь Тэдгара. Колени подломились, и он рухнул на пол. «Неужели конец?» – пронеслось в голове.

Но тут случилось чудо. Фигура клирика вдруг вся ослепляюще засияла. За его спиной развернулись восемь крыльев, сотканных из света. Он набросил на себя магический барьер и взлетел к потолку, а оттуда пустил волну исцеления.

Молодой некромант снова смог двигаться и отполз за ближайший каменный столб.

– Спешите! – прокричал мистик. – Убейте ее, пока у меня хватит сил лечить вас!

Иан и Селеш рванулись к вампирессе, но каждый удар оружия поглощался охранными чарами.

Очередной залп Дьёндивер Саваи – еще одна вспышка светлой новы от брата Просперо. И так снова и снова.

– Мы не можем ее даже ранить! Она неуязвима! – проревел наследник боярского рода, отчаянно орудуя полэксом.

– Давай, мальчик мой, теперь все в твоих руках, – скривившись, выдавил Угрехват. – На мне молчание. Я помочь не смогу.

Тэдгар сотворил взрыв разума – бесполезно, слово тьмы – «боль» – бесполезно, укол смерти – бесполезно. Щит богомерзкого создания поглощал все. А дама смеялась и посылала новые и новые залпы. После каждого воины падали в мучениях. Особенно страдал Селеш, ведь его доспехи не были покрыты слоем мифрила. Однако Иану тоже доставалось порядком. Но они вставали вновь, когда волна исцеления снимала разрушительное действие черного заклятия и восстанавливала силы.

Юноша через плечо глянул на клирика. Тот сиял, словно солнце, и парил на своих крыльях. Он принимал на себя удары нечестивицы, но держался. Надолго ли его хватит? Почему эту тварь не берут ни чары, ни сталь? Здесь что-то не так.

Ученик посмотрел на наставника. Тот, лишенный своего главного оружия, колотил вампирессу посохом. Вот она опять посылает стрелы тьмы – старик припадает на колено и опирается на древко. Вспышка света – он снова встает и замахивается.

«Они все отважно, но безуспешно пытаются противостоять ей. А тварь лишь хохочет. А я, как трус, отсиживаюсь за колонной. И чего я добьюсь? Возможности умереть последним? – подумал Тэдгар и от негодования стиснул зубы. – Внутривидение, – вспомнил вдруг он. – Быть может, оно даст ответ, почему Дьёндивер неуязвима».

И начинающий некромант узрел истинную картину. В трех лепных шарах на потолке над головой дамы находились мощные генераторы маны. Именно от них подпитывался ее барьер.

«Давай, ты сможешь», – сказал себе молодой маг и пустил разряд не в противницу, а в те самые устройства.

Гипсовая сфера рухнула на пол и разбилась, из нее вывалился орихакуроновый сердечник – поток ослаб.

Женщина поняла, что ее уловка раскрыта. Ехидная улыбка исчезла с бледного лица и сменилась гримасой ярости. В гневе она метнула взрыв разума в парня. Но тот вовремя скрылся за каменной опорой. Сконцентрировал сгусток энергии и вновь послал в цель. Есть! Последние два артефакта упали разом. Юноша набросил на себя щит и вышел из укрытия. Слово тьмы «боль» и пронзание плоти пробили заслон вампирессы. Она повалилась на платформу. Иан было рубанул по ней полэксом. Но тварь сумела откатиться и – этого никто не ожидал – превратилась в рой мошек. Тут же открылась каменная дверь чертога, и насекомые всей стаей вылетели во внутреннее святилище.

Наследник боярского рода тяжело выдохнул и опустил топор. Селеш повернулся к выходу и тревожно всматривался в проем – не нагрянет ли сейчас оттуда толпа врагов? Брат Просперо опустился и ступил на пол. Его крылья растворились в воздухе одно за другим. Сияние погасло, и мистик обрел облик обычного человека. Изможденный, он рухнул на колени, уронил голову на грудь и начал читать молитву. «Интересно, благодарит ли он всевышнего за избавление, просит ли совета, как поступить, когда открылась горькая правда, или уповает на то, что слова нечестивой Дьёндивер Саваи – ложь?» – пронеслось в голове у Тэдгара.

А к нему уже спешил наставник. Сейчас сэр Даргул выглядел растрепанным, всклокоченным и даже постаревшим.

Он утер пот со лба рукавом, крепко обнял ученика и, отдыхиваясь, произнес:

– Сегодня ты, парень, оказался на высоте. Твои зайчатки дали настоящие ростки. Знаешь, я всегда считал, что на тебя можно положиться, я понял это, когда ты ко мне заявился тогда, в первый день. Иначе не взял бы с собой. Я тебя постоянно шпынял, но оно пошло тебе на пользу. Конечно, я всегда защищал тебя и всех в меру своих сил. И защитил бы сейчас. Но гадина сразу же наложила на меня молчание. А ты не оплошал. Скажи, как тебе это удалось?

Начинающий некромант сам еще до конца не осознал, что спас всех. Но гордость от похвалы от Угрехвата уже упоительно грела душу. Лицо парня расплывалось в улыбке, но нужно было отвечать. К нему подошли оба рыцаря и хотели поздравить, но решили сначала выслушать Тэдгара.

– Я видел, что, сколько бы вы ни били, ее щит никак не падал. Обычно же как бывает – барьер рассчитан на пять ударов или один мощный. А тут... Как вы и учили меня, сэр, я применил внутривидение – простите, что поздно. И тогда обнаружилась схема. Три мощных генератора маны были замаскированы в потолке прямо над ней. Она ведь туда не случайно встала. Они непрерывно подпитывали щит. И я понял: стрелять надо по ним. Хорошо, что я сумел сбросить артефакты. Тогда барьер не выдержал и пары заклятий.

– Ты гений! – с восторгом произнес Иан и на радостях приподнял оруженосца над землей.

– Да, парень, если бы не ты, та дамочка бы сейчас отведала нашей крови, – протянул Селеш и похлопал Тэдгара по плечу.

– Подождите, – сказал молодой маг и вырвался из объятий. – Мы не меньше должны поблагодарить еще одного человека.

Он подошел к мистику, который все еще молился, стоя на коленях.

– Брат Просперо, мы живы только благодаря вам. Если бы не ваши волны исцеления, мы бы полегли от двух-трех залпов стрел тьмы.

Клирик отреагировал не сразу. Он поднял голову лишь через пару мгновений, и взгляд его прояснился постепенно.

– Феерия света, – проговорил провидец. – Но вы должны благодарить не меня, а бога. Именно он сохранил ваши жизни, а я просто стал проводником его воли.

– Брат, реликвия, – напомнил Селеш, – возьмите ее. Только вы имеете право первым прикоснуться к ней и хранить такую святыню. Прошу вас. – Рыцарь жестом указал на возвышение, где на постаменте поблескивал золотой диск, покоящийся на бархатной подушке.

Наши герои расступились. Служитель культа тяжело поднялся и сделал пару шагов.

– Подождите, брат, – остановил его сэр Даргул. – Я посмотрю, нет ли тут вредоносных чар. На месте нечестивцев я бы устроил здесь разряд молнии, шар огня или облако ядовитых миазмов.

Угрехват применил внутривидение и внимательно изучил платформу, четыре опоры, стены и потолок.

– Все чисто, – уверенно сказал господин Мортимер. – Из магии – лишь чары, поддерживающие горение светильников. Можете идти.

Просперо направился вперед, поднялся по ступенькам и с благоговейным трепетом посмотрел на предмет многодневных и тягостных исканий. Потом сложил руки в молитвенном жесте и обратил слова благодарности к всевышнему. Тэдгар был готов поклясться, что в тот миг лицо клирика озарилось золотистым светом, да и реликвия засияла, вторя посылу своего избавителя. Затем провидец бережно взял драгоценность, но та не поддалась. Юноша потянул сильнее, и вдруг раздался щелчок. В стене напротив постамента открылась замаскированная ниша, сработал арбалет, и три стрелы поразили грудь служителя. Тот рухнул как подкошенный, по рясе из лунного шелка начали расплываться кровавые пятна. Золотой диск со звоном упал на каменный пол.

Парень умер мгновенно. Когда Тэдгар склонился перед ним, Просперо уже не дышал, даже не хрипел, а сердце, пронзенное разящим железом, не билось. Молодой маг взглянул в лицо мистика – оно выражало упоение и блаженство. Начинающий некромант поднял глаза на наставника.

– Все кончено, – горестно произнес тот, – ты ему уже ничем не поможешь. Это моя вина. Старый дурак, я искал магию, а про обычные ловушки забыл. Этого я себе никогда не прощу. – Лицо Угрехвата скривилось, по щекам покатились слезы.

И в первый раз ученик увидел, как его наставник, суровый и расчетливый, заплакал. Селеш с Ианом склонили головы.

– Создатель, упокой его душу, – прошептал командир. – Одно утешает: он умер в служении, одержав победу.

– Его место среди святых, – прибавил юный рыцарь. – В отличие от этого предателя, архиепископа, он был верен до конца.

Сэр Даргул подобрал с пола святыню. Теперь Тэдгар смог рассмотреть ее. Диск из золота половину фута диаметром был украшен изображением крыльев, перья которых переплетались друг с другом, словно уто́к и основа. Внутри он, кажется, был полый и, возможно, содержал некие другие артефакты. На ребре поблескивали небольшие кабошоны темных мерцающих кристаллов цвета спекшейся крови.

– Мои ребята позаботятся о теле. Мы отвезем его в замок Винкорн, – пообещал предводитель отряда. – Но теперь надо подумать, как нам спасти короля.

– Даже если скакать весь день без перерыва и несколько раз сменить лошадей, никак не успеть к празднику, – с горечью процедил наследник боярского рода сквозь зубы. – Проклятье, они действительно добились своего.

– Слов нет, блистательный обман, да провалиться им всем сквозь землю, – злобно произнес Селеш. – Господин Мортимер, ваша магия не поможет нам предупредить короля?

– Вы имеете в виду телепортацию? Нет, этим искусством я не владею, – сокрушенно ответил магистр. – Я думаю, думаю. Может... – Сэр Даргул умолк и надавил на виски. – Подождите. Кажется... у меня есть одна безумная идея. Но девяносто из ста, что ничего не удастся.

– Ну же, говорите! – нетерпеливо вскричал Иан.

– Боюсь, вам это не понравится. Видите ли, в усыпальнице погребен дракон. Если его останки хотя бы частично сохранились, я смогу поднять из них мертвого вирма, на котором можно улететь в замок Винкорн. Но, первое, мы же не знаем, действительно ли здесь находятся кости дракона и был ли он вообще. И второе: подъем вирма – очень мощное, затратное по мане заклинание. Нам может просто не хватить сил, нас же всего двое. Да и Тэдгар – прости, дружок, – еще недостаточно искусен для таких чар. Я же знаком с технологией лишь в теории и никогда не применял ее на практике.

– Понимаю, – кивнул Селеш, – но попытаться стоит. Мы ничего не теряем. Нельзя сидеть сложа руки. Давайте хотя бы посмотрим, что там, в гробнице.

Молодой некромант поглядел в глаза наставнику и воспрянул духом. Неужели есть надежда? Хоть бы древние легенды оказались правдой! Сам он готов сделать все возможное и невозможное, дабы задумка учителя удалась. Есть же на белом свете удача, в конце концов. Пусть гибель брата Просперо не будет напрасной.

Наши герои вышли из комнаты и снова очутились во внутреннем святилище. Вот они – двери гробниц: слева – человека, справа – чудовища.

Тут появились королевские воины, вроде бы Яцинт и Эдьед, если юноша правильно запомнил имена спутников.

– Мы искали вас, командир, – сказал один из них. – В храме – никого. Но мы нашли несколько комнат, которые кровососы использовали для жилья. Хотите взглянуть?

– Нет, пока не до того, – отмахнулся Селеш. – Брат Просперо погиб.

– Как это случилось?

– Долго рассказывать. Короче, мы тут нарвались на одну вампирессу, бились с ней, но твари удалось сбежать. Брат Просперо хотел взять реликвию, но сработала ловушка. Его тело там. – Воин показал на боковое помещение. – Унесите его.

Парни молча кивнули и отправились исполнять указание. Тем временем сэр Даргул подошел к порталу и уставился на большую каменную плиту, испещренную надписями. В напряженной задумчивости он сжал рукой подбородок и осветил навершьем посоха текст.

«Наверное, применяет внутривидение», – подумал Тэдгар. Он встал позади учителя и молчал, не желая мешать исследователю.

– Здесь говорится о неких церемониях, которые проводились внутри, – неуверенно произнес опытный некромант. – Тогда нам бояться нечего. Сообщается о возлияниях, курениях и даже выносе отдельных костей. Нет, там определенно нет ловушек. Заклинание на входе самое примитивное. Разрушить его легко. Должно быть, дверь все-таки неоднократно открывали. На всякий случай отойдите все в коридор.

– Мастер? – в недоумении спросил юноша и скосил глаза на наставника.

– И ты тоже, мальчик мой, – покачал головой Угрехват. – Двух смертей по моей вине я не перенесу.

Молодой маг послушно кивнул, набросил на себя щит маны и прошел вслед за рыцарями. Старик вскинул руку – костлявые пальцы описали в воздухе искрящуюся дугу, сгусток света влетел в каменную плиту. Раздался скрежет, и дверь отъехала в сторону.

Будто предвидя желание спутников, сэр Даргул сделал предостерегающий жест, шагнул вперед и посветил навершьем посоха во тьму. На мгновение воцарилась мертвая тишина. Тэдгар затаил дыхание и не смел пошевелиться. Неужели пусто?

– Он там, – наконец чуть слышно прошептал ученый. – Он там! – радостно воскликнул он. – Выходите. Можете посмотреть.

Начинающий некромант радостно выдохнул, ринулся вперед и заглянул в усыпальницу. Картина не оправдала его ожиданий. Парень думал увидеть величественный чертог со сводчатым потолком, рельефами, статуями, ниши с сокровищами и, конечно же, удивительной красоты саркофаг. Но вместо этого глазам предстало помещение пятнадцать на пятнадцать футов с грубо выдолбленными стенами без каких-либо украшений, даже без штукатурки. На пороге стояла курильница, чаша на трех ножках и сосуд с крышкой. А дальше прямо на полу вперемешку были сложены огромных размеров кости: череп величиной семь футов, массивная нижняя челюсть, многочисленные позвонки, ребра, фаланги, бедра, голени, лопатки и прочие части скелета.

– Потрясающе, – прошептал сэр Даргул.

– Как вы думаете, его можно оживить? – осторожно поинтересовался Иан.

– Есть способы поднять его, – рассудительно ответил Угрехват. – Только хватит ли у нас сил поставить на крыло такого исполина? Дракон, в общем-то, не самый большой. Но маны на него уйдет немерено. Не знаю, удастся ли.

– Вы хотя бы попробуйте, – с надеждой произнес Селеш. – Судьба королевства в ваших руках.

– Того-то я и боюсь, – покосился на него ученый. – Не смогу поднять вирма – вы меня и обвините в измене и казните прямо тут.

– Нет, как вы могли такое подумать? Если мы не сумеем спасти короля, совсем другие личности будут решать судьбу – и мою, и вашу.

– Ладно. Для начала прикажите вашим ребятам вынести все кости из храма. Думаю, поднимать его нужно снаружи, а то махина не пролезет между колонн.

Работа продвигалась медленно. По крайней мере, так казалось Тэдгару. Воинам короля приходилось тащить тяжелые останки через внутреннее святилище, коридор, главный зал и притвор. Несколько человек охраняли Алдульфа Марферри и товарищам не помогали. Тот не пытался сбежать. С отрешенным видом старик сидел на каменном постаменте и не обращал никакого внимания на внезапную суету. Больше всего хлопот доставил череп. Его несколько раз чуть не уронили. Только чудом голову исполина выволокли невредимой. Молодой маг взялся нести ребро. «Смотри не надорвись!» – крикнул ему один из подопечных Селеша, которого явно рассмешило, как худой парень кряхтит и надрывается под ношей.

Командир рассказал членам отряда о Дьёндивер Саваи и о том, что королю угрожает опасность. А вот об измене архиепископа он предпочел умолчать. Сэр Даргул находился перед пещерным храмом. Он говорил, куда складывать кости и в каком порядке. Поразительно, все они – от предчелюстной до хвостовых позвонков – оказались на месте. Видимо, останки действительно почитались как священные реликвии и тщательно оберегались.

Когда последний вышедший из храма воин короля объявил, что гробница пуста, Угрехват задумался. Он уставился в одну точку, нервно кусал губы и теребил бороду. «Вероятно, прикидывает, как лучше поднять вирма без лишних затрат», – догадался Тэдгар. По выражению лица мастера стало ясно: в успехе он не уверен, скорее наоборот.

– Так, дружок, – произнес наконец ученый. – Как обычно, направишь в него всю свою ману, а я сплету чары и распределю субстанции. Работы много – самосборка, воспроизведение структуры и функции, восстановление крыльев, возвращение разума, подчинение. При таком размере – ужасно.

– Попробуйте, хотя бы попробуйте, – сказал Селеш. – Вдруг всевышний сжалится над нами? Он просто не может отдать Залесье в лапы нечестивцев.

– Он-то всегда готов сжалиться над кем угодно, – угрюмо отозвался старик и повернулся к помощнику. – Парень, ты готов?

– Да, сэр, – ответил юноша, в действительности не зная, как повысить выработку магической энергии.

– Поехали! – скомандовал Угрехват.

Он вскинул посох и наставил на грудь чудовища там, где некогда помещалось сердце. На правой ладони магистра зажегся шар фиолетового огня. Мастер пустил его в череп, затем перехватил древко двумя руками – темно-пурпурная молния с треском вырвалась из навершья прямо в останки. Тэдгар направил ману в поток мастера. От напряжения парень стиснул зубы, будто это могло как-то помочь. На самом деле все его потуги были бесполезны – скорость отдачи чародейских субстанций больше не становилась. Она была ровно такой же, как во время поисков захоронений монахов в крипте обители святого Ярфаша или при создании излучателя гаспраноидов.

Меж тем опытный заклинатель начал выстраивать программу подъема. Вокруг каждой кости появилось зеленоватое сияние. «Неужто сработает?» – с надеждой подумал ассистент ученого. Некоторые позвонки приподнялись, еще через мгновение они встали отростками вверх. Ребра поползли к ним, лопатки взметнулись в воздух. Но вдруг все замерло. Элементы скелета остановились на месте. Они дрожали, поворачивались, колебались, но самосборка прекратилась. Парень вглядывался в бессмысленные вибрации, пытаясь найти в них хоть какие-то признаки направленного движения. Но нет. Чуда не произошло. В бессильной ярости юноша впился ногтями в древко посоха. Но запасы маны иссякали. Некромантам не хватило мощности.

Сэр Даргул прервал заклинание и утер пот с лица.

– Бесполезно, нас слишком мало. Двоим некромантам не поднять дракона.

– Надежды нет? – воскликнул Селеш и уставился на ученого.

– Возможно, три некроманта смогут справиться с задачей, – ответил Угрехват и вызывающе глянул в глаза рыцарю.

– Это намек? – переспросил командир отряда.

– Именно, – кивнул господин Мортимер. Взгляд старика говорил о серьезности намерений.

– Тысяча василисков! Да за жизнь короля я готов пойти на сделку даже с мороем! Эй, Алдульф, хочешь уменьшить груз вины и добиться снисхождения перед судом?

– Чтобы мне заменили костер на усекновение головы? – мрачно рассмеялся пленник.

– Король наш милостив. Наплетешь, будто заманили тебя сюда обманом, держали в узилище, заставляли совершать преступления против воли. Теперь же, после освобождения, ты рад встать на путь истинный и служить законному монарху. А в подтверждение своих слов помог нам поднять сие богомерзкое создание. И это будет почти даже правдой. А я не скажу ничего против. Клянусь честью. – Селеш закончил тираду и начал испытующе сверлить взглядом связанного некроманта.

Тот медлил с ответом, явно упиваясь страданием собеседника.

– Ну же! – не вытерпел воин.

– Говоришь хорошо, складно. Да только веры тебе никакой. Ты же не знаешь, насколько великодушен окажется Мациус, – издевательски усмехнулся чародей.

– Послушай, Алдульф, – вмешался сэр Даргул, – у тебя есть хотя бы призрачный шанс на спасение. А представь, если Далибор осуществит задуманное. Дадут ли тебе уйти? Подумай сам и не делай того, о чем придется жалеть.

– Мне уже все равно. Жалеть я ни о чем не буду, – процедил сквозь зубы Марферри и опустил голову, всем своим видом показывая, что далее вести беседу не намерен.

Воцарилась тишина. Все молчали. Тэдгар даже слышал шум своего дыхания. Юноша чувствовал: воздух накалился, как перед ударом грома. «Сейчас начнется», – с ужасом подумал он и поглядел на мастера.

Внезапно Селеш прошипел:

– Мое терпение на исходе, тварь. – Он вырвал арбалет у одного из стрелков и приложил его прямо ко лбу пленника. – Значит так, ведьмино семя, или ты нам помогаешь, или я прострелю тебе башку прямо сейчас. Тут свидетелей нет. Мои парни меня не сдадут. Выбирай, стригойский выкормыш. И давай без колдовских штучек: убьешь меня – и мои ребята превратят тебя в решето.

– Ты с тем же успехом прострелишь мою голову и после ритуала, рыцарь. Какие у меня гарантии, что ты не сде-лаешь этого? – Алдульф старался говорить спокойно и медленно.

Однако молодой маг почувствовал страх в голосе магистра: тот испугался, не на шутку испугался. Он очень боится потерять жизнь, а презрение к смерти – лишь напускное.

– Гарантий у тебя – никаких, – хищно ухмыльнулся воин. – Но так ты получишь стрелу в череп прямо сейчас. Или у тебя есть призрачная надежда остаться в живых, если не наделаешь глупостей.

– Ладно! Тысяча йейлов, верните мне посох.

– Зачем это? – недоверчиво буркнул командир отряда.

– Отдайте, – отрезал Угрехват. – Посох – важный генератор маны. Насколько я понял, его палка гораздо мощнее моей. Без нее мы снова можем потерпеть неудачу.

– Да уж, – подал голос пленник, – в моем облачении и с посохом я превосхожу их обоих, – указал он на Тэдгара и Мортимера.

– А если он сейчас нас всех положит? – раздраженно бросил Селеш.

– Значит, положит, – развел руками ученый.

– Развязать его и отдать палку, – рявкнул рыцарь. – Держите его на прицеле, ребята!

Как только путы пали, Марферри встал и размял затекшие запястья. Некромант с наслаждением сжал древко любимого оружия и торжествующе оглядел спутников. Несмотря на арбалеты, направленные на него, в глазах чароплета не было страха. Наоборот, он взирал смело и гордо. Налетевший порыв ветра растрепал седые волосы, и молодому магу показалось, будто пряди сотканы из снега и льда. Невзирая на холод, старик сбросил теплую накидку, и роскошная роба из тенешелка с богатой вышивкой, мерцающими кабошонами и накладками из орихакурона засверкала на солнце.

Мужчина деловито направился к скелету и обошел вокруг него.

– Угрехват, – позвал Алдульф, – давай программу восстановления буду накладывать я. Как-никак, я следил за тобой. Мне кажется, в твоем заклинании было несколько уязвимых моментов. Я смогу исполнить все проще и с меньшими затратами маны. Подчинение сделаешь сам, ведь тебе он и будет повиноваться.

– Ладно, – неохотно согласился сэр Даргул, – будь по-твоему.

Тэдгар не поверил своим ушам. Он впервые увидел, как его наставник признает превосходство другого мага. Неужели этот самодовольный гордец действительно лучше мастера владеет темными искусствами?

Меж тем оба некроманта стояли напротив черепа вирма и беседовали, совершенно забыв об окружающих. Будто не было ни стрелков с арбалетами наготове, ни воинов с алебардами и саблями, ни самого Селеша, в нетерпении нервно сжимающего рукоятку меча.

– Ты, парень, – Марферри внезапно крикнул помощнику Мортимера, – подавай ману не сплошняком, а импульсами! Так будет шанс самовоспроизведенного всплеска – то, что в бою называется критическим ударом.

– Хорошо, сэр, – послушно откликнулся юноша.

– Ну, готовы? – спросил пленник таким тоном, словно теперь он стал руководить действом.

Наши герои кивнули.

– Начинаем! – скомандовал он и направил поток энергии в груду костей.

Вновь элементы скелета окружило зеленоватое сияние, позвонки прижались один к другому. Они вознеслись в воздух и расположились в соответствии с изгибами спины. Ребра встали на место. Обломки срослись между собой. Подтянулись пояса конечностей. Тяжелый череп оторвался от земли и соединился с шеей. Крылья, передние и задние лапы завершили самосборку. Остов чудовища предстал пред пораженными воинами во всей красе. Некоторые из них, должно быть, даже живого дракона не видели, не то что уж мертвого. Вопли удивления раздались в толпе. Кое-кто в страхе отпрянул назад. Лишь Селеш глядел на монстра не с ужасом, а с надеждой.

Тэдгар ликовал. «Получилось, наконец-то получилось! Давно бы так. По крайней мере, полдела сделано!» – восторженно думал он. Юноша не знал, какой из этапов требует наибольшей мощности. А потому сердце забилось еще яростнее. Чувствовалось, как кровь ударяет в виски. Нет, все не может бесславно кончиться, когда уже почти удалось.

Меж тем зеленая лучистость сменилась лазурной. Магическое сияние перешло в грудь. Вместо сердца вирма забился сгусток холодного пламени. Парень краем глаза взглянул на Алдульфа Марферри. Тот сосредоточенно производил пассы, сплетая ткань заклинания. Молодой маг посмотрел на наставника. Лицо того хоть и казалось сосредоточенным, но уже выражало удовлетворение и радость. «Значит, все идет правильно», – пронеслось в голове у начинающего некроманта, и на душе стало чуточку легче.

Внезапно дракон встрепенулся, качнул головой и забил крыльями, переступил с лапы на лапу. В пустых глазницах запылали синие огоньки.

– Передаю его тебе! – крикнул пленник.

Сэр Даргул кивнул и выпустил разряд, похожий на клубок молний. Змей встал на дыбы и распахнул клыкастую пасть. Жуткий рев огласил скалы. Фогрос не слышал его более тысячи лет. Королевские воины отступили назад, некоторые взяли оружие на изготовку.

Тэдгар почувствовал, что запасы маны на исходе. Подчинение – последний этап призыва. Парень знал это со времени учебы в академии. Хоть бы хватило. Будет катастрофа, если именно из-за него ритуал оборвется в самом конце. «Запасов осталось на десять импульсов», – понял молодой маг и перехватил древко поудобнее.

Девять, восемь, семь. Угрехват выпустил новый сгусток – хвост чудовища со свистом описал дугу в воздухе. Шесть, пять. Навершье Алдульфа Марферри вспыхнуло, на мгновение ослепив юношу. Глаза заболели. Четыре, три. Сэр Даргул поднял посох повыше и взял его обеими руками. Чародейский поток задрожал и начал изгибаться то вправо, то влево. Два, один. Все. Помощник Мортимера вздрогнул и с ужасом посмотрел на наставника – лицо мастера не изменилось. Ему было явно не до ассистента. «Если так, то хорошо, – подумал парень. – Они, должно быть, справятся вдвоем».

И тут старшие некроманты опустили посохи. Ритуал завершился.

– Спасибо, мы бы без тебя это не осилили, – произнес Угрехват.

Но второй магистр лишь усмехнулся в ответ.

Подошел Селеш.

– Невероятная махина. Я видел пару раз живого вирма, но мертвого – и чтобы еще и живого... – Рыцарь запнулся, явно запутавшись в понятиях. – В общем, такого – никогда. С ним все в порядке, господин Мортимер?

– Да, в полнейшем.

– И он сможет доставить вас в замок Винкорн?

– Будем надеяться. Он не устает, пищи не требует, воды – тоже. Может лететь хоть целый день без передышки.

– Ясно. Я буду молиться. – Воин повернулся к пленнику. – От всего сердца благодарю вас, господин Марферри. Надеюсь, вы не пожалеете о том, что помогли нам. Искренне желаю, чтобы король проявил милость. Но сейчас прошу вас отдать мне посох.

– Вот и вся ваша благодарность, – огрызнулся старик и с укоризной глянул на сэра Даргула.

Однако Тэдгар не почувствовал удивления в его словах. Конечно же, некромант не рассчитывал на освобождение. Но парню было немного жаль Алдульфа. Да, он выставил против них армию, да, он может быть опасен. Но этот человек действительно спас положение. Они хотя бы уж его не связывали. Но такой сильный маг даже без посоха способен на многое. Сам бы он ни за что не сдался так просто. Но, видимо, для него темница замка Винкорн гораздо безопаснее городов Залесья, где повсюду – вампиры и их пособники.

Меж тем исследователь подошел к поднятому гиганту. Тот стоял в ожидании приказа, покачивая головой и хвостом. Даже мертвый, змей производил величественное впечатление.

– Как твое имя? – спросил Угрехват.

– Надоркрог, – ответил вирм громовым голосом.

Юноша вздрогнул от неожиданности. Он и не предполагал, что у древнего исполина восстановится дар речи.

– Надоркрог, – повторил магистр. – Какое древнее имя, даже для дракона. Сейчас таких не дают. Из какого ты рода?

– Из рода лазурных.

Ученый кивнул.

– Так, собираемся, – сказал он помощнику. – Нам нельзя терять времени.

– А как он полетит? У него же от крыльев остались только кости, никакой перепонки.

– Кажется, после напряженного дня зайчатки дали сбой. Забыл про память формы? Перепонка соткана из магических субстанций, посмотри с помощью внутривидения.

– А как мы на нем будем сидеть? – поинтересовался юноша.

– Сидеть? Ты хочешь его оседлать? – Мастер расхохотался. – Если ты на него сядешь, свалишься при первом же повороте. Это только в книжках герои разъезжают верхом на драконах. Нет, дружок, он сожмет тебя лапой, как кулаком, да так и понесет.

– О-о-о! – вырвалось у Тэдгара.

– Всего у нашего приятеля четыре лапы, – продолжал опытный некромант. – В одной полечу я, во второй – мой ассистент, в третьей будет кристалл. И у нас остается еще место. Кто с нами – Иан или вы, господин Селеш? Нам нужен тот, кто сможет показать путь.

Рыцари переглянулись. Предложение сэра Даргула было неожиданным. Они молчали. Выбор был непростым. Отказ мог быть расценен как трусость. Согласие лишало товарища возможности стать спасителем короля.

Наконец, после недолгого замешательства, заговорил командир отряда:

– Иан, ты помнишь дорогу до замка?

– Да, конечно, – ответил наследник боярского рода, еще не понимая, куда клонит наставник.

– Знаешь, друг, я бы очень хотел лично предупредить его величество и вступить в схватку с вампирами. Но, как командир отряда, я должен выполнять приказ и не могу покидать моих ребят. Да и вообще. Я – старый вояка, не аристократ, простой наемник безо всякого титула. Мне уже оказаны все милости, которые полагаются человеку в моем положении. Большего ожидать не приходится. А тебя обещали восстановить в правах, может быть сделать графом. Это – твой шанс. Тебе, парень, важнее проявить себя перед его величеством. Быть может, тогда тебе удастся отхватить кусок пожирнее.

– Но господин... – попытался прервать наставника Иан, однако Селеш воздел руку и заставил молодого воина замолчать.

– Ты полагаешь, будто я смогу сражаться лучше, чем ты? Может быть, но и ты уже освоил многие хитрые приемы. Я очень доволен твоими успехами во владении оружием. Да и с самого начала ты был неплох, очень неплох. Лети, сынок, ради твоего будущего. Замолви словечко за старика Радомера.

– Спасибо, господин, я не подведу, – ответил юный рыцарь и обнял учителя. Латная рукавица гулко ударила по кирасе.

– Давай, мальчик мой, да пребудет с тобой свет.

– Вам тоже удачи. Думаю, путь назад не будет легким.

– Возможно, все прислужники Далибора теперь стянуты к замку. Я очень надеюсь не встретить их по дороге. Мы будем спешить, как только можем. Постарайтесь продержаться до нашего прихода.

Иан кивнул.

– Хорошо, тогда готовьтесь. Дайте нам каких-нибудь припасов, а то появление нашего крылатого друга посреди деревни перед таверной может быть неправильно истолковано крестьянами, – попросил сэр Даргул. – Тэдгар, завяжи обувь хорошенько: если ботинок спадет, мы не будем приземляться и его искать.

Много времени на сборы не потребовалось. Селеш забрал у стрелков заплечные мешки и передал господину Мортимеру. По команде магистра Надоркрог взмыл в воздух и подхватил путников. Последним он взял магический кристалл.

Когда когтистая лапа сомкнулась вокруг Тэдгара и оторвала юношу от земли, молодому магу стало не по себе. Казалось бы, чего тут испугаться? Ведь он участвовал в подъеме существа и знал, что оно полностью подчиняется наставнику. Но нет, волна страха пошла по спине, желудок будто сжался в комок.

Четыре взмаха крыльев понадобилось дракону, чтобы подняться над вершинами елей, и далее мертвый вирм устремился на северо-запад.

Молодой маг видел, как воины короля машут им на прощание, слышал их крики с пожеланиями удачи, но лапы чудовища сдавили его руки, и он не смог помахать в ответ. Вскоре площадка перед храмом скрылась из виду и взору предстал заиндевелый горный лес.

Глава XX,

в которой открывается вторая половина правды, наши герои испытывают на себе заклятия крови, а в конце появляется таинственное письмо

На горы спустилась по-зимнему ясная ночь. Ярко светила ущербная луна. По угольно-черному небу рассыпались мириады холодных сияющих звезд. Надоркрог уносил наших героев все дальше и дальше. В сплошном заиндевелом пространстве елового леса далеко справа показалась колокольня Бинзенау в окружении оборонительных башен. Однако безлюдную деревню с высоты рассмотреть так и не удалось. Дракон летел прямо. Вот в чем преимущество путешествий по воздуху: ни чащи, ни непролазные курумы, ни крутые склоны не являются преградой, а потому можно следовать по кратчайшей траектории и не петлять.

Зажатый в лапе чудовища, Тэдгар чувствовал себя узником в костяной клетке. Хоть сэр Даргул и контролировал змея, парень не мог отделаться от мысли, что стоит ему резко дернуться, как твердые, словно камень, фаланги сомкнутся и расплющат тело. Руки и ноги онемели. Каждая попытка сменить позу либо проваливалась, либо не приводила ни к чему хорошему. Легче не становилось. В довершение всего здесь, на высоте, ветер дул сильнее и холод казался совершенно неумолимым. А ведь путешествие только началось. Чего же ждать дальше? Между собой наши герои не разговаривали. Наверное, глупо перекрикиваться и делиться впечатлениями в таком нелепом положении. А потому каждый думал о своем.

На смену первому восторгу от состоявшегося-таки оживления древнего чудовища пришло гнетущее чувство неопределенности. Молодой маг не понимал, с достаточной ли скоростью они летят, и не мог оценить, удастся ли успеть в срок. Да и на какое время намечена атака вампиров, никто не знал. Поверит ли им король? А если поверит, найдется ли в замке достаточно верных людей, чтобы защитить его величество и представителей знати?

Почему стоит только выбраться из родного города – и ты уже никогда ничего не знаешь наверняка? Почему почти каждый день приходится рисковать жизнью? Причем выход из одной неурядицы – это неизменно начало другой. Хотя, надо признать, до сего дня им несказанно везло: и в битве с телохранителями Лудо Харнмаха, и в побеге из монастыря, и в древней гробнице, и при встрече с королем, и в схватке с Дьёндивер Саваи. И даже встреча с Алдульфом Марферри в конечном счете пошла на пользу. Но ведь судьба не может быть благосклонной постоянно. Неудача должна случиться когда-то. И вполне возможно, злой рок уже близок.

Тэдгар представил замок Винкорн, заваленный трупами. Магнаты, дворяне и придворные с разорванными глотками, повсюду – во дворе, в коридорах, на лестницах, в покоях, в рыцарском зале, на кухне. И она, Заланка Керепеци. Воображение быстро нарисовало, как бледное холодное тело хрупкой девушки с ужасными ранами лежит на окровавленной простыне в кровати, где они вместе познали столько сладостных мгновений. Руки, которые ласкали юношу, безвольно раскинуты, голова неестественно запрокинута, прекрасное лицо искажено гримасой страдания. А если вампиры превратят ее в одну из них? И тогда, повинуясь неутолимой жажде, девушка бросится на него и прокусит парню горло. Да-да, укус вместо поцелуя, с еще большей страстью.

Испугавшись собственных мыслей, начинающий некромант тряхнул головой и посмотрел вниз. Они летели над подножьем Фогроса. Буковые леса оставались позади. Здесь заканчивались последние отроги. В лунном свете то тут, то там на фоне снегов чернели скальные выходы. А впереди начиналась равнинная местность – опустевшие пастбища с отдельно стоящими деревьями. Горные хребты сменились длинными увалами с пологими склонами. И от бескрайнего белого простора веяло тоской и безысходностью. Подумать только, а ведь когда они ехали вперед, созерцание той же местности в лучах полуденного солнца, наоборот, воодушевляло.

Впереди показалась деревня, зажатая между двух холмов, занятых виноградниками. Меж ними одна длинная улица шла по дуге. Вытянутые дома с большими воротами и узкими внутренними дворами стояли впритык друг к другу. Окна мерцали теплыми огнями. Из труб валил дым. В центре высилась укрепленная церковь – приземистое здание с угловатыми контрфорсами и двумя башнями – западной и восточной. Четыре другие стрельницы с шатровыми крышами и навесными галереями выступали из кольца стен. С северной стороны храма Тэдгар заметил кладбище, но тут вирм свернул, не дав возможности получше разглядеть погост. Должно быть, сэр Даргул решил не пугать селян видом ужасного чудовища.

Помощник магистра подумал, что ночь будет бессонной, да и днем, видимо, поспать не удастся. Радости такие мысли не добавляли. Меж тем поселение окончательно скрылось из виду. И теперь внизу чернела извилистая река. Ее берега покрывала свежая корка льда. Кое-где виднелись заросли камыша и рогоза. Перелетев русло, Надоркрог начал снижаться.

– Сейчас будет привал. Поедим, разомнемся, погреемся и снова в путь! – крикнул сэр Даргул, кажется, впервые с начала полета.

Остановку начинающий некромант воспринял как долгожданное избавление от мук. Путники разводили костер, делили скромные припасы стрелков Селеша, но самое главное – здесь наконец-то можно было подвигаться, привести в порядок затекшие руки и ноги. А затем – снова в когтистые лапы и вверх. Иан говорил, куда направить дракона. Рыцарь пытался в скупом лунном свете разглядеть ориентиры – возвышенности, деревни, леса, водоемы. А сэр Даргул помогал определять направление по звездам. Благо, погода стояла ясная, безоблачная. Мороз крепчал, и Тэдгар вспомнил, как после битвы с охраной Лудо Харнмаха он пожертвовал рубашку и меховую накидку другу. Теперь молодой маг чувствовал себя точно так же, как по пути в обитель святого Ярфаша, даже хуже. Там он хотя бы шел, мог попрыгать, растереть озябшие члены, а сейчас оставалось только уповать на благосклонность судьбы.

Из-за стужи пришлось сделать еще несколько привалов, чтобы согреться. Однако, стоило только отлететь всего на пару миль, холод вновь пробирал до костей.

В окрестности Айзенфельса прибыли рано утром, еще до рассвета. Приземлились на пологом кряже, у подножья которого рос буковый лесок. Господин Мортимер не хотел наводить ужас на местных жителей видом крылатого исполина. Когда Надоркрог аккуратно положил юношу на землю, он даже не сразу смог встать. Ноги отказывали. Каждое движение давалось с ужасной болью, будто кто-то втыкал в мышцы тысячи иголок. Первым делом путники развели огонь, конечно же с помощью заклинания. Угрехват велел дракону найти убежище в горах на западе, тех самых, где с незапамятных времен добывали железную руду. Затем наши герои прикончили остатки еды и начали спускаться. Догадайтесь, кому досталась почетная обязанность нести магический кристалл?

«Еще есть время, – думал Тэдгар. – Мы прилетели рано, праздник начнется завтра. Мы успеем предупредить короля». Вскоре показался тот самый холм, куда Заланка привела начинающего некроманта в первый день знакомства. Снова сладкие воспоминания нахлынули на парня, но с ними же появилась и тревога. Ведь и его дама сердца в опасности. Парень посмотрел на ее ленту – весьма потрепанная, она все же находилась на месте – и улыбнулся.

В город удалось попасть лишь на рассвете, когда толстый стражник со скрипом отпер тяжелые дубовые ворота. В Айзенфельсе ничего не указывало на грядущую катастрофу. На улицах кипела обычная жизнь: чумазые мальчишки бежали, крича, не нужна ли господам комната, проехала повозка, груженная зерном, батрак толкал ручную тележку с сыром, чесноком, луком и яйцами, торговка торопилась в лавку с тюком домотканой материи. Нет, видимо, не опоздали. А вот и ворота в замок.

Привратник узнал Иана, очень удивился его прибытию, но дверь отпер.

– Господин, мы ждали вас через два дня. Почему вы не в Фогросе?

– Долго рассказывать, приятель, планы изменились. Где король? – нетерпеливо произнес рыцарь.

– Мне-то почем знать? – недовольно буркнул мужик в ответ.

Во дворе было все по-старому. Слуги с лопатами и метлами убирали снег. Поварята несли на кухню полные корзины яблок.

Наследник боярского рода направился прямиком к покоям его величества. И на входе чуть не столкнулся с Ожватом Альпаром.

– Господин Стежар? – изумился тот. – А разве вы не...

– Долго объяснять. У нас срочное донесение его величеству.

– Но его величество занят. Они с господином архиепископом готовятся к сегодняшнему празднику и никого не принимают.

– Ты не понял! – рявкнул рыцарь, теряя самообладание. – Донесение срочное!

Дворецкий скривился. По его спесивой усмешке стало понятно, как он относится к молодому аристократу и его неотложному делу.

– Остыньте, господин Стежар. Вам туда нельзя, – сквозь зубы процедил мажордом и продолжил тоном учителя, в третий раз объясняющего ребенку решение самой простой задачи: – Сейчас я отправлюсь к его величеству и доложу о вашем донесении. И если он соблаговолит вас принять, вас пропустят. А пока ждите здесь и постарайтесь умерить свой пыл, иначе мне придется позвать стражу.

Иан раздраженно тряхнул головой, но помолчал, а Альпар хлопнул дверью перед его носом и скрылся в коридоре государевых покоев.

«Значит, Мациус жив. – У Тэдгара отлегло от сердца. – Но он с Миклошем Вацем, богомерзким вампиром, скрывающимся под рясой священника. А что, если именно ему, как наиболее приближенному к монарху лицу, нечестивец Ядозуб и поручил убить короля ударом в спину?»

Мгновения растянулись, словно остывающий воск. Юношу бросило в жар, он совсем забыл о холоде, от которого страдал всю ночь.

Наконец появился дворецкий. Издевательская ухмылка на лице не сулила ничего хорошего.

– Его величество не желает вас видеть прямо сейчас. Он велит вам отправляться в свои покои и ждать, пока вас позовут. Кроме того, он высказал недоумение по поводу того, что вы не на задании.

– Да ты даже не был у него, а просто постоял в коридоре, мразь! – прошипел Иан.

– Ты забываешь, где находишься, ульпийский выродок, я сейчас...

Но последних слов Альпар не договорил – кулак рыцаря в латной рукавице врезался царедворцу промеж глаз. Тот даже не успел вскрикнуть и осел на стену. Наши герои вбежали внутрь. Подъем по лестнице много времени не занял. В конце коридора, увешанного гобеленами, стояли четверо стражников с алебардами.

– Господин, сюда нельзя. Его величество велел никого не впускать.

– Послушай, друг, его величество не знает, насколько важные сведения у меня. Он должен выслушать меня немедленно.

– Нет, господин. При всем уважении к вам. Вас-то просто выставят, а вот с меня точно шкуру спустят.

– Тогда я прорвусь туда силой! – рявкнул рыцарь и взял полэкс на изготовку.

– Нет! – вскричал дозорный. – Применять оружие в чертогах государя – измена!

– Разойдитесь, видит бог, я не хочу поднимать руку на подданных короля. Но придется! – Парень угрожающе шагнул вперед.

Охранники направили на него алебарды.

Вдруг сзади раздался голос:

– Арестуйте его немедленно! Он смел драться в замке его величества. Этот ульпийский недоносок со своими стригоями пытался меня убить! – В начале коридора показался Альпар. Он пошатывался при ходьбе и держался за стену. Другой рукой мажордом картинно прикладывал кружевной платок ко лбу. На белом шелке виднелось несколько пятен крови.

– Хотел бы – убил бы! – бросил в ответ наследник боярского рода.

– Взять его! Вы что, не слышите? – взревел дворецкий.

Стражники переглянулись. Никто не хотел лезть на латника, явно сражающегося лучше каждого из них, да еще и по приказу какого-то простолюдина.

– Эй, парни, спокойно! Я – представитель знати, и арестовывать меня может только другой аристократ. Не слушайте этого жабеныша.

И тут дверь распахнулась. Все присутствующие вздрогнули. В проеме стоял сам Мациус Винкорн.

– Что происходит? – сурово спросил король.

– Простите, государь. Прошу вас, только выслушайте. А потом можете казнить... – начал Иан.

– Что это значит, господа? Вы врываетесь сюда, хотя я велел вам подождать, да еще и с оружием в руках. Да это пахнет государственной изменой. И вообще, вы должны быть на задании. Неужели вы ослушались приказа?

Рыцарь пал ниц и, задыхаясь, продолжал:

– Пожалуйста, выслушайте. У нас действительно срочное дело.

– Ладно, проходите, – брезгливо сплюнул владыка Гунхарии. – Только сдайте оружие! И чародейские палки тоже.

Охранники скрылись с полэксом и посохами, а наши герои прошли внутрь.

В комнате на столе лежал лист бумаги – видимо, над будущим повелением работал монарх. В кресле у окна сидел архиепископ. Он поглядел на незваных гостей и еле заметно хитро улыбнулся.

Наследник боярского рода и некроманты почтительно поклонились.

– Говори, – недовольно бросил Мациус, садясь в кресло.

– Простите, ваше величество, а можно побеседовать наедине? Сведения секретные, – попросил Иан.

– Ну уж нет! Я доверяю святому отцу как себе. Он останется здесь.

– Мы выполнили задание, государь, – начал парень. – Реликвия у нас. Мы перенеслись сюда с помощью магии. – О воскрешении дракона он благоразумно умолчал. – Далибора Ядозуба мы не нашли. Но там, в древнем храме, мы встретили вампирессу, которая рассказала, что сегодня ее собратья прибудут сюда на праздник и попытаются убить вас вместе с аристократами Залесья. И это еще не все. – Иан с ненавистью взглянул на прелата, лицо которого стало неподвижным, как маска, затем – на сэра Даргула. Тот легонько кивнул – дескать, давай уже. – Одним из заговорщиков является его высокопреподобие господин архиепископ. И он тоже вампир. – Умолкнув, рыцарь немедленно опустил глаза вниз.

Хоть воин и был в доспехах, Тэдгар не смог не заметить, что его друг весь напрягся, будто в ожидании удара молнии.

На мгновение воцарилась тишина. Кажется, такого поворота Мациус никак не мог вообразить.

– Я даже не знаю, куда вас отправить, – неуверенно проговорил король, – на плаху или в приют для умалишенных... Да и что могло побудить вас придумать такую нелепицу? И как повернулся твой гнилой язык сказать такое, еще и в присутствии многоуважаемого святого отца?

Но тут владыке Гунхарии снова пришло время удивляться – и на сей раз не только ему одному, но и нашим героям.

Повисшую паузу нарушил Миклош Вац:

– Ваше величество, они правы, но отчасти. Я действительно вампир. Но я – не заговорщик. Я хочу вас спасти, как и они.

Монарх резко повернул голову в сторону священника. Глаза Мациуса бегали, взгляд метался между Ианом и прелатом. Великий завоеватель и мыслитель теперь будто бы пытался сбросить пелену страшного сна, но кошмар никак не прекращался. Тэдгар уже совсем перестал понимать суть происходящего и решил просто следить за ходом событий.

Меж тем архиепископ встал с кресла и продолжил:

– Простите меня, ваше величество. Мне, конечно, следовало рассказать вам раньше. Но я проявил малодушие. Я боялся, и вот... – старик развел руками, – дотянул до последнего момента. И то не знаю, как бы я смог решиться, если бы не эти отважные господа. Позвольте же мне рассказать все как есть. Благо, временем мы еще располагаем.

Король не отвечал.

– Далибор Ядозуб действительно прибыл в замок. У него на самом деле есть сообщники среди знати Залесья. И он собрал всех их, чтобы сегодня убить вас – да простит меня всевышний за такие слова – и всех остальных аристократов. Он полагает, что я, будучи вампиром, на его стороне. Но он ошибается. Согласно плану Далибора, после того как законная власть в Залесье падет, он установит здесь свои порядки. Земли он раздаст приспешникам и учредит там кормления. Люди должны будут стать добычей. И, как феодал разводит в своих лесах оленей и кабанов для охоты, вампиры тоже станут использовать крестьян, причем их аппетиты не будут никак ограничены. Большего зла я и представить себе не мог. Наш процветающий край должен сделаться юдолью страданий, смерти и нечестивости. Он превратится в пустыню, оскверненную кровью сотен невинных жертв. Да и самих вампиров после нескольких месяцев бесконечных кровавых пиров ждет плохой конец. Не пытаясь противоречить Ядозубу, я втерся ему в доверие и узнал его планы. В то же время мне удалось собрать круг единомышленников, людей преданных и благоразумных. Они, хоть и стали вампирами, но готовы обуздать жажду крови ради благоденствия Гунхарии. Мы за сохранение старых порядков, за законную власть истинного суверена.

Миклош Вац сделал паузу, но король лишь внимательно смотрел ему в глаза и хранил молчание.

Священник продолжил:

– Каждый здравомыслящий феодал понимает: он живет в замке, у него есть поместья, деревни, угодья, прибыльные должности на государственной службе. Хозяйство приносит им доход, позволяет безбедно жить и обеспечивать себя всем необходимым. И никто не хочет всего этого лишиться в угоду сиюминутным страстям. На самом деле вампиру не нужно много крови для существования. И кровь вовсе не должна принадлежать человеку. Мы можем довольствоваться и кровью животных. Ядозуб и его сторонники – лишь кучка фанатиков. Так вот, нам нужно его остановить. Сегодня наш долг – защитить вас, ваше величество, уничтожить нечестивца и вернуть все на свои места.

Архиепископ замолчал в ожидании ответа.

– Я не могу поверить, что это происходит наяву. Сегодня – точно худший день моего правления, моей жизни, – задумчиво проговорил Мациус. Он еще переваривал сказанное прелатом. – Кто с вами и кто с ними? – спросил он наконец, собравшись с мыслями.

– Я заготовил список, ваше величество. – Святой отец вытащил из рукава два свитка и подал один королю.

– Простите, ваше величество, быть может, нам лучше удалиться? – поинтересовался сэр Даргул.

– Нет, стойте тут, – отвечал венценосец. – Кажется, вы – единственные честные люди во всем дворце. Мне нужно на кого-то положиться. – Государь развернул лист бумаги и принялся читать.

Движения, речь, взгляд – все говорило о перемене, произошедшей с горделивым владыкой. Тэдгар изумился, как солнцеподобный, самоуверенный, неутомимый и неунывающий мужчина смог превратиться в подавленного, испуганного, мечущегося человека с едва не трясущимися руками.

– Лучшие фамилии Залесья, – процедил монарх сквозь зубы. – Скажи, Миклош, а почему бы мне не арестовать вас всех и не казнить?

– Боюсь, что они станут сопротивляться, ваше величество, – почтительно произнес первосвященник. – Они условились так: если вы не пойдете на соглашение с нами, они встают на сторону Далибора, ведь вы не оставляете им другого выбора. Рано или поздно они, конечно, выступят и против него. Но тогда будет гораздо сложнее.

– Вы ставите ультиматум собственному королю. Или я полагаюсь на вашу защиту, или погибну со всем королевством. Подлые твари. Это вы не оставляете мне выбора! Измена! – Мациус повысил голос впервые после того, как услышал известие прелата.

– Полно вам, государь. Все мы много лет были вашими вассалами, ими же и останемся. Мы лишь хотим защитить вас. Какая же тут измена? Каждому суверену иногда приходится считаться с позицией своих баронов.

– А если я прикажу господину Мортимеру задействовать свой кристалл прямо сейчас? Господин Мортимер, вы сделаете, как я скажу?

– Как прикажете, ваше величество, – ответил сэр Даргул.

– Вы уничтожите лишь некоторых из нас, – устало вздохнул Миклош Вац. – Самые могущественные вампиры устойчивы и к свету, равно как и к данному излучению.

– Это действительно так? – спросил венценосец у сэра Даргула.

– Боюсь, что так, ваше величество. Видите ли, нечестивцы использовали силу реликвии, чтобы получить защиту от солнечных лучей и магические способности, – объяснил господин Мортимер.

– Проклятье! – Обладатель пшенично-лимонных кудрей с досадой тряхнул головой. – Где отряд Черной Армии во главе с Селешем?

– Они едут от Бинзенау. Я не смог перенести их сюда с помощью магии, отряд не поспеет к вечеру.

– Тысяча йейлов! – Король начал лихорадочно кусать губы. – Ты и твои люди, если их можно назвать людьми, ничуть не меньшие изменники, чем Далибор со своей шайкой! – злобно крикнул он прелату.

– Послушайте, ваше величество, они служили вам долгие годы верой и правдой. И несколько лет они служат вам, будучи вампирами. И все это время они были вам угодны. Вы подтверждали их владения, поручали им те или иные дела, назначали их на новые должности. И вот теперь, когда вы узнаете, кем они стали, они вам становятся неугодны? Почему? Потому что они позволяют себе пару раз в месяц выпить кровь коровы? И это перечеркивает их таланты как полководцев, наместников, защитников границы? Как так? – В голосе священника появились надрывные нотки. – Посмотрите на меня, я все тот же Миклош Вац. Я знал вас ребенком. Я заботился о вас и никогда не давал повода усомниться в моей преданности. Во мне не изменилось ничего. Даже наоборот. Люди с возрастом глупеют, старики утрачивают остроту ума и перестают соображать. А я сохраняю гибкость мышления, старость более не властна надо мной. Я буду вам полезен, не сомневайтесь!

Король снова медлил. Но сейчас он взглянул на высокопреподобного отца по-другому. Тэдгар почувствовал, что наконец-то государь начал понимать смысл сказанного. Сам молодой маг уже давно встал на сторону священника. Какая разница, живой ли человек или вампир, если он может выполнять ту же работу, сохраняет те же достоинства и предан своему владыке? А возможность жить вечно – здесь даже преимущество. Если кто-то, допустим, хорошо управляет провинцией, развивает ремесла и торговлю, регулярно платит налоги, находит новые источники прибыли, то не все ли равно, живой он или нет? Однако не стоит забывать, наш герой – некромант, а потому лишен предрассудков обывателей. А Мациус Винкорн, хоть и царственная особа, все-таки находится в плену ложных предубеждений, согласно которым все мертвое – априори зло. И преодолеть это ой как непросто и небыстро.

Поразмыслив, монарх решил несколько сменить тему разговора:

– Послушай, Миклош. Тебя-то что побудило стать вампиром? Я до сих пор не могу поверить в такое.

– Только не думайте, ваше величество, что решение было легким. Все началось с желания обрести бессмертие. Я долго размышлял. На своем посту мой предшественник провел восемь лет, святой отец до него – десять, а дальше – три, пять, семь. Получалось, что каждый из архиепископов правил в среднем не более десяти лет. Да, были счастливые исключения, но крайне редко. Такой сан обретают в весьма почтенном возрасте. Но достаточно ли человеку времени, чтобы претворить в жизнь свои намерения? Я хорошо знаком с историей церкви. Каждый архиепископ всходил на престол с определенным планом действий. И мало кому удавалось довести его до конца. Человек умирал, а его преемник не продолжал дело предшественника. Он перераспределял средства и начинал все заново.

Это как если бы мы строили храм. Вот он возведен уже наполовину, как вдруг меняется заказчик. Он рушит то, что было сделано до него полностью или частично, и продолжает работы по своему проекту, но тоже не заканчивает. И так повторяется снова и снова. Храм никто не может завершить. Вот в чем суть. И я подумал: «Когда настанет час мне отойти в мир иной, кто-то займет мое место и все мои наработки, старания, достижения пойдут прахом». И я вознамерился не допустить этого, если, конечно же, ваше величество позволит мне сохранить высокий пост.

Святой отец сделал паузу, окинул взглядом собеседников и продолжил:

– Я долго искал способы обрести бессмертие, пока не изучил вампиризм. Путь сей был далеко не идеален, но он единственный гарантировал успех. Решение давалось мне тяжело. Я долго терзал себя сомнениями, силился отыскать иное решение. Но ничего не нашел. Зато теперь у меня есть время. И, если даст господь, я сумею привести и церковь, и государство к таким высотам, каких не было со времен основания Гунхарии.

– Ясно, – покачал головой король. – Хорошо, допустим, я готов принять помощь твоей, так скажем, группы единомышленников. Каковы будут ваши условия?

– Мы хотели бы получить гарантии на будущее, ваше величество. Наши условия мы изложили здесь. – Миклош Вац положил перед сувереном второй свиток. – Пожалуйста, посмотрите.

И пока Мациус Винкорн читает объемный текст, я кратко изложу его содержание. Ныне сей документ зовется «Секретное соглашение номер двадцать один». Пункты его много раз пересматривались, переписывались, дополнялись, а потому в теперешнем варианте уже невозможно узнать, что именно значилось в положениях, которые впервые подал царственной особе высокопреподобный отец. Однако суть примерно в следующем. Владыка Гунхарии признает за аристократами-вампирами все их владения, аренды и государственные должности, которые они имели до того знаменательного дня. Впредь права, обязанности и ответственности их будут точно такими же, как и у других баронов державы. И в этом отношении не будет никаких исключений. Со своей стороны, упыри обязуются не творить никаких бесчинств из-за своей жажды крови и удовлетворять ее только за счет животных или приговоренных к казни. Если кто из них совершит убийство, он будет судим как и обычный преступник, по всей строгости закона. Численность кровососов будет строго регулироваться советом вампиров. Тот же орган будет решать все вопросы сохранения тайны сообщества и его самоуправления.

Все упыри, которые не примут данное соглашение, должны быть уничтожены. Причем охоту на них развернут их же собратья. Отдельным пунктом идет порядок использования кристалла, изготовленного господином Мортимером. Если вкратце – артефакт должен храниться в замке Винкорн. Санкцию на его применение может дать только сам король при наличии достаточных оснований. А реликвию, которую принесли наши герои, надлежало передать обратно в монастырь, где она была создана, и ни один вампир не имеет права пользоваться ею.

В документе очень много подробностей: как организован совет кровососов, какие структуры находятся в его подчинении, каков порядок принятия решений. Но все это скучно, и, по-моему, данные пункты и подвергались максимальному количеству изменений. А потому не буду излагать их.

До сих пор не утихают споры о том, кто извлек бо́льшую выгоду от соглашения. Например, некоторым ученым кажется странным жесткое ограничение численности нечестивцев, а по сути – почти полный запрет на появление новых упырей. На сей счет выскажу свое предположение, которое ни в коем случае не претендует на истину. По-видимому, инициаторы сделки не были заинтересованы в появлении себе подобных. В самом деле, новые вампиры лишь создадут конкуренцию старым, к тому же они могут и не разделять взгляды собственных создателей. Вот почему реликвию воеводы Валуда постарались спрятать от кого-либо в недоступном месте.

Новые могущественные игроки представлялись угрозой нарождающемуся новому порядку. В итоге формировалось крайне закрытое сообщество, этакий элитный клуб бессмертных властителей Залесья.

Мациус читал документ долго, а обсуждал еще больше. К счастью, король велел принесли в покои закуски и предложил подкрепиться и нашим героям. Тэдгара переговоры монарха и архиепископа изрядно утомили. Парень недоумевал, зачем он здесь и почему бы им не отправиться хотя бы немного отдохнуть после бессонной ночи, коль скоро от них уже ничего не зависит. Однако государь по одному лишь ему понятным причинам незваных гостей не отпускал. Наконец, после долгих препираний, под соглашением таки появилась подпись монарха – правда, с указанием даты созыва совета с участием всех заинтересованных лиц для пересмотра некоторых положений. Оставалось последнее – разобраться с Далибором и его приспешниками.

– И как мы арестуем Ядозуба и его пособников? – сказал Мациус, откладывая бумагу в сторону.

– Прошу вас полностью довериться моим сторонникам, ваше величество, – ответил святой отец. – Малейшее подозрение – и Ядозуб не явится на торжество. По задумке, он должен прибыть к самому началу праздника, после того как его товарищи дадут ему знать, что все хорошо. Если в зале будут воины, он может испугаться и поменять планы. Все должно выглядеть как обычно. Да, и никому не сообщайте о заговоре. Я сам не знаю, кто является его соглядатаем тут.

– Будь по-вашему, – кивнул король. Лицо его выражало недовольство и опасение. – Тогда, господин архиепископ, действуйте как считаете нужным. Нам же, наверное, лучше разойтись. Господа... – Правитель повернулся к нашим героям. – Отправляйтесь в свои покои, запритесь и сидите там в течение всего дня, пока вас не позовут на торжество. Лёринца мы успокоим.

Поднимаясь по лестнице в башне, Тэдгар спросил:

– Сэр Даргул, можно я схожу предупрежу Заланку? Она в опасности.

– Нет! – отрезал Угрехват. – Ты не знаешь, на чьей она стороне.

– Она – не вампир, точно, – настаивал парень.

– Послушай, мальчик мой. – Мастер взял юношу за плечи и развернул к себе. – Твоя подруга слишком ветрена и болтлива. Пусть она и не в сговоре с кровососами, хотя я так четко утверждать не берусь, но она может разболтать. Если ты попытаешься сбежать к ней, я лично парализую тебя заклинанием. Понял?

– Хорошо, сэр.

Гости собрались в рыцарском зале на первом этаже. Просторное помещение с высокими сводами напоминало часовню. Ряд восьмигранных колонн из вишневого мрамора разделял пространство надвое. На капителях из известняка, поддерживавших нервюры, были вырезаны гербы отца и матери короля. Другие эмблемы украшали замковые камни сводов. Мозаичный пол был разделен на квадраты, в центре каждого из которых помещался прихотливый узор из переплетенных линий. С обеих сторон высокие витражные окна в нишах пропускали тусклый вечерний свет. Музыканты наигрывали простой мотив на флейтах и лютнях. Но на них никто не обращал внимания. Знатные люди увлеченно общались друг с другом. Еще бы – такая возможность обговорить условия выгодных браков, уточнить позиции по земельным спорам, обсудить назначения на выгодные должности по охране границы или содержанию монарших лесов!

И вот нестройный рокот голосов заглушили фанфары. Все замерли, двери распахнулись, и на пороге появился государь. За ним следовал архиепископ, а затем Иан и двое некромантов. Мациус и Миклош Вац поднялись на помост, а наши герои остались у его основания. Тэдгар искал глазами Заланку, но не нашел. От его взгляда не укрылся жест прелата. Кому-то могло показаться, будто священник благословляет гостей. Однако он подавал знак сторонникам, что дело идет по их сценарию.

Владыка Гунхарии поднял руку, призывая общее внимание, – овации стихли. Вельможные господа приготовились слушать.

– Приветствую вас, друзья мои. Рад вас видеть в моем родовом гнезде. – Голос венценосца свидетельствовал скорее об обратном. Сказывалось напряжение. Король помолчал немного, будто собираясь с мыслями, и решил перейти к делу: – Прежде чем открыть наше торжество, я хочу передать слово нашему главному сподвижнику и мудрому советнику, духовному отцу Залесья, его высокопреподобию архиепископу.

Тот поклонился правителю и оглядел зал. Конечно же, старый плут искал глазами союзников.

– Благодать вам и мир, – наконец начал он. – Очень жаль, но я вынужден сообщить вам удручающую новость. Среди нас находится изменник.

По толпе пронесся ропот.

– Он обманом проник в замок и теперь разгуливает среди нас, представляясь князем Болемиром. Но на самом деле он – никакой не князь, а вампир, самый худший из всех вампиров – Далибор Ядозуб. Вот он! – С этими словами священник показал посохом на высокого статного мужчину в другом конце зала.

Гости расступились, и Тэдгар смог наконец-то получше рассмотреть вождя нечестивцев. У него были прямые черные волосы до плеч, длинные тонкие усы и острая бородка. Темные глаза в обрамлении густых бровей буквально излучали ненависть. Кожа отличалась мертвенной белизной. Узкие губы судорожно сжимались от злости. Кафтан цвета воронова крыла с золотыми застежками в обрамлении петель из декоративных шнуров подчеркивал широкие плечи. Богатый воротник искрился бобровым мехом и привлекал внимание к белой шелковой рубашке с блестящими пуговицами. Шоссы в тон одеянию были заправлены в высокие сапоги с отворотами. Довершал образ щегольский парчовый кушак с бахромой. Молодой маг почему-то сразу понял: именно его он видел во сне в заброшенной церкви.

– Сдавайся, Далибор, игра окончена! – властно произнес архиепископ, не отрывая от противника взгляд.

– Гнусный предатель, – выдавил мужчина. – Я доверял тебе, а ты струсил в самый последний момент. Будь ты проклят, мерзавец! Слушайте все! Да, я вампир. Но ваш святой отец – такой же вампир, как и я. Когда-то он пришел ко...

– Ложь! – прервал его прелат. – Изменник, ты хочешь опорочить мое честное имя? Тебе никто не поверит. Все знают, насколько я предан всевышнему и нашему доброму королю. Я бы никогда не стал таким богомерзким созданием, как ты.

– Ложь! Ложь! – закричали гости.

– И все-таки ты стал, – с ненавистью прохрипел Ядозуб, воздел руку – в ней появился клинок. – Ко мне, все, кто не изменил нашему делу!

Из толпы вырвалось несколько человек, они встали вокруг предводителя кровососов и достали мечи, которые прятали под одеждой. Тот же весь потемнел. Глаза загорелись неистовым пламенем. Внезапно нечестивец открыл рот и изрыгнул в ладонь сгусток черной крови. Он размахнулся и со всей силы метнул его в короля. Барьер сработал – проклятая субстанция отскочила, но брызги поразили нескольких гостей, и они с криками боли повалились на пол. Тут же около десятка мужчин и женщин набросились на сторонников Далибора. Звон мечей эхом отразился в каменных сводах зала. Сэр Даргул показал на верзилу в синем упелянде, закрывавшего собственным телом главного вампира. Тэдгар выпустил в него стрелу тьмы – промах. Зато наставник попал в цель. Поразительно, но у противника ни один мускул не дрогнул на лице. Неужели он совсем не чувствует боли? Сзади сверкнула вспышка. Юноша оглянулся. Миклош Вац, как и брат Просперо, засиял и вознесся на крыльях в воздух, распространяя вокруг волны исцеления.

Вдруг откуда-то справа выпрыгнули двое черных волков и приземлились перед помостом. Они были вдвое крупнее собратьев из леса. Не успел молодой маг набросить щит, как один из оборотней повалил Иана. Рыцарь выронил меч и схватил монстра за шею. Тот же пытался прокусить горло воина. Начинающий некромант всадил в тварь взрыв разума и слово тьмы – «боль». Бесполезно. Клыки чудовища уже несколько раз доставали до воротника жертвы и порвали его.

«Проклятье слабости», – вспомнил парень. Он сотворил заклинание. Получилось. Хватка зверя ослабла, и наследник боярского рода смог отбросить упыря. Не теряя ни мгновения, латник подобрал оружие. И вовремя. Нечестивец встал на лапы и бросился на противника, но тотчас напоролся на острие. Хлынула кровь. Богомерзкое создание взвыло, отскочило назад, рухнуло на пол, и его облик переменился. Теперь на месте животного лежал человек. Он прижимал руку к ране в груди и скалил длинные клыки. Тэдгар выпустил в него стрелу тьмы. А друг начинающего некроманта вскочил, размахнулся и отсек голову богомерзкому созданию.

Только тут Тэдгар огляделся. Второй волк оказался скован путами света – видимо, постарался епископ или кто-то из клириков. Оборотень рвался и рычал в тщетной попытке разорвать заклятие. Сэр Даргул стоял перед ним и концентрировал в руке мощный разряд. «Надо подстраховать», – подумал юноша и направил посох на врага. Наконец мастер метнул в тварь темный сгусток. Но чудовище не пало. Оно высвободилось из ловушки и ринулось на Угрехвата. Но ассистент сотворил взрыв разума. У хищника подломились колени, и он, как и собрат, превратился в мужчину в ярком гунхарском кафтане. Старик одобрительно улыбнулся помощнику. Подоспел Иан и точным ударом меча обезглавил второго нечестивца.

Молодой маг посмотрел вперед. Народу в зале стало гораздо меньше. Наверное, большинство в страхе бежало. В противоположном конце Далибор с соратниками держал круговую оборону. Между колоннами лежали раненые. На стороне кого они сражались, парень не знал.

– На Ядозуба! – крикнул архиепископ сзади. – Я позабочусь о его величестве.

Молодой рыцарь было рванулся в сечу.

Но сэр Даргул остановил его:

– Не спеши! – шепнул он.

Некроманты остановились в нескольких шагах от врагов и начали пускать в них залпы стрел тьмы. Получалось хорошо. Соратники Миклоша Ваца не давали бунтарям добраться до заклинателей, и те находились в относительной безопасности. Хоть мертвецы и не чувствовали боли, черная магия разлагала их тела изнутри. Один за другим они падали, не способные больше сражаться.

Когда положение стало совершенно безнадежным, Далибор воздел руки. Над его головой закружился шар из невесомых серых сгустков, похожих на клубы дыма. В один миг они разлетелись в стороны. Неведомая сила сковала Тэдгара и увлекла к предводителю заговорщиков. В мгновение ока все противники рухнули к ногам первородного вампира.

– Мне надоели эти игры! – сказал он, и громовой голос многократно отразился от высоких каменных сводов. – Ваша кровь подчиняется мне!

Красные тени окутали поверженных.

Юноша не мог ни навести чары, ни даже двинуться с места. Все члены сковало, голову кружило, картинка расплывалась перед глазами. И тут в желудке зажгло, будто туда влили фунт расплавленной меди. Дыхание перехватило. Пищевод словно сжали руками, а затем отпустили, и первая порция кровавой рвоты исторглась на пол рыцарского зала.

Ядозуб торжествующе усмехнулся. Он пихнул носком сапога ближайшего врага, а затем переступил через него, оставляя наших героев и подданных законного монарха медленно умирать. За ним последовали оставшиеся на ногах кровососы. Они направлялись к помосту не торопясь. Лидер мятежников хищно улыбнулся, будто змея, которая завораживает взглядом несчастную жертву.

– Нет! – вскричал Миклош Вац. – Бог сильнее вас. Вот расплата за ваше вероломство!

Архиепископ повел посохом, и всех нападавших приковали к полу цепи, сотканные из света.

Упыри начали рваться, некоторые упали в тщетной попытке освободиться. Далибор сделал пасс и уверенно шагнул вперед – чары пали.

Он уже было занес руку для разряда, как священник возопил:

– Сгори в праведном огне!

И тут же фигуру нечестивца объяли языки пламени. Он на мгновение остановился и продолжил идти. Каждый шаг давался ему все труднее и труднее.

Клирик, видимо, рассчитывал, что мятежник будет повержен, и не ожидал продолжения боя. В его глазах мелькнуло отчаяние. Но вот уже Ядозуб замахнулся клинком. Священник парировал древком. Дерево, наполненное магией, не сломалось, но сам прелат от чудовищного удара отлетел назад, врезался в стену и потерял сознание.

Теперь они остались один на один – король и предводитель вампиров. Мациус обнажил меч – древний символ власти гунхарских королей, артефакт огромной мощи. Благородное лезвие сверкнуло, как отполированное серебро в лучах солнца. Драгоценные камни крестовины загорелись в предчувствии долгожданного сражения, а львиная морда навершья оскалилась.

Далибор терял силы. Неистовый огонь терзал его, и упырь еле передвигал ноги. Наконец, дойдя до помоста, он размахнулся и с криком обрушил клинок на государя. Тот отбил атаку и вышиб оружие из рук врага. Противник отчаянно кинулся вперед, словно раненый вепрь. Монарх отступил в сторону и отсек Ядозубу голову. Она покатилась, истекая гадкой черной едкой жидкостью, упала с помоста и остановилась лицом вниз.

Чары нечестивца рассеялись, кровавая рвота прекратилась. Но Тэдгар уже ничего не соображал. Жизнь оставляла его, парень похолодел и сомкнул веки. Последним, что донеслось до его уха, был разнесшийся в воздухе звон – архиепископ снова призвал исцеляющий свет.

* * *

– Очнулся! Ты последний. Уж скоро начнет темнеть. Видимо, дружище, тебе досталось больше всех. – Первым, что увидел начинающий некромант, когда проснулся, было улыбающееся лицо Иана.

– Не тараторь, дай твоему оруженосцу прийти в себя, – оборвал его сэр Даргул.

Юноша огляделся. Он лежал на своей кровати в комнате Надвратной башни. Его раздели, вымыли и уложили в постель. Чувствовал он себя вполне сносно – видимо, Миклош Вац полностью смог восстановить силы. Даже живот не болел. Молодой маг сел и свесил было ноги вниз – но нет – голова пошла кругом, и он упал обратно на подушку.

– Не так быстро, приятель, – усмехнулся магистр. – Все-таки ты потерял слишком много крови.

– Я уж думал, погибнем, – признался Тэдгар. – А что было дальше, после того как Далибору отрубили голову?

– Тогда очухался святой отец, – ответил воин. – Он направил волну исцеления. Мы-то уже встать не смогли. Но вот вампиры, те, которые за епископа, поднялись и расправились с приспешниками Ядозуба. Я тоже отрубился. Очнулся тут. А надо мной его высокопреподобие стоит и чары плетет. Кстати, брат, тела тварей днем сожгли во дворе. Ты много пропустил.

Друзья наперебой рассказывали о том, что случилось, пока он пребывал в беспамятстве, тем временем Тэдгар успел встать и одеться. Он только теперь начал осознавать, из какой передряги им снова удалось выскользнуть. Неужели провидение? Голова еще кружилась, но движения с каждым мигом становились увереннее, а походка тверже.

Воин сделал паузу и интригующе посмотрел на друга.

– А вот теперь новость дня, – торжествующе произнес наследник боярского рода. – Сегодня меня пожелал видеть его величество. Долго говорил, как он нам благодарен и за решительность, и за отвагу, и за верность. Всего перечислять не буду. Короче, он жалует мне замок Форвинкель с окрестными деревнями и, как и обещал, согласился передать реликвии ордена Белого Вирма. Как только закончатся торжества, мне надлежит выехать в мое новое владение. – Иан немного помолчал, а затем, всячески скрывая волнение, произнес: – В связи с этим, Тэдгар, у меня к тебе вопрос. Ты поедешь со мной?

Вот и завершилась история странствий, вернее завершилась одна и началась новая. Сколько раз юноша думал о том, что будет, когда выполнение королевского задания подойдет к концу. Втайне он всегда хотел остаться с сэром Даргулом, но понимал: раз старик с такой неохотой согласился взять помощника на время путешествия, то уж в обычной жизни бездомный оборванец ему точно не нужен. Кроме того, Угрехват несколько раз говорил, что желает пристроить подопечного на хорошую службу. И вот, кажется, тот самый день настал.

– Эй, парень? – толкнул его в плечо рыцарь: начинающий некромант явно молчал дольше, чем следовало. – В конце концов, ты же мой оруженосец.

– А вы как считаете, сэр? – Вместо ответа ученик обратился к наставнику.

– Ой, Тэдгар, такой большой, а до сих пор как проснувшийся совенок – крутишь головой, не знаешь, куда податься, – ухмыльнулся господин Мортимер. – Мы уже обговорили этот вопрос. Пора тебе обрести самостоятельность, начать свой путь. А то до конца дней будешь прятаться за моей робой. Да и я виноват. Опекаю тебя и почти не даю ничего делать без моего ведома. Я всегда думал, мальчик мой, куда бы тебя определить, но так и не придумал. А тут Иан – твой друг, у него тоже наступает новая жизнь. Вот и пойдете плечом к плечу тропой проб и ошибок. Да, немало дров наломаете. Но я в вас верю, ребята. – Старик улыбнулся и взъерошил парню волосы – дескать, не трусь.

– Ну, коль скоро отеческое благословение получено, – рассмеялся молодой маг, – то я отвечаю согласием.

– Эх ты! – Рыцарь обнял оруженосца и похлопал по спине. – А я не думал, что ты будешь так долго ломаться, – с деланой обидой произнес наследник боярского рода. – Нет, мне действительно нужен помощник – тот, на кого я смогу положиться, кому буду доверять как себе. И как бы глупо и пафосно это ни звучало, ты – мой единственный товарищ, не считая сэра Даргула, конечно, но он хочет в Гарнацию.

Вечером прибыл Селеш со своим отрядом. Король вызвал его сразу же к себе, и они долго вместе с архиепископом обсуждали положение дел. Забегая вперед, скажу: хитрый лис Марферри смог втереться в доверие Мациусу и был взят на службу. Он основал первую в Гунхарии школу магии. Говорят, будто в ней имелось тайное отделение некромантии и создал его государь именно в противовес аристократам-вампирам. Кроме того, после отъезда Угрехвата пленник оказался единственным, кто может управляться с тем самым кристаллом, побеждающим упырей. Но пока бедолагу посадили в каземат. Тело брата Просперо отвезли в собор и похоронили со всеми почестями. Нужно ли говорить, что могила сразу же стала объектом поклонения?

Ужин задержался. А у Тэдгара появилась новая забота. Парню во что бы то ни стало нужно было найти Заланку Керепеци. «Откажет? Конечно, откажет, – думал он. – Хотя она же меня любит. Ей так хорошо со мной. И теперь мы будем жить при дворе Иана, а он снова становится аристократом. Нет, она просто должна уехать со мной. После стольких сладостных мгновений...»

Юноша и боялся, и надеялся одновременно. Когда дама вошла в пиршественный зал, у нашего героя пропал аппетит. Он заталкивал в рот куски мяса, хлеба, овощей и глотал их, не прожевывая и не разбирая вкуса. Все внимание было приковано к прелестнице. Та сидела довольно далеко, но не преминула пару раз послать возлюбленному многозначительные взгляды.

После продолжительного застолья гости наконец начали расходиться. Молодой маг увидел, как фрейлина поднимается со стула, и устремился за ней. Он выбежал в коридор и сразу увидел ее. Девушка ждала его, присев на балюстраду, украшенную резными четырехлистниками и гербом матери короля. Платье красавицы из иссиня-черного бархата с многочисленными жемчужинами напоминало ночное небо. Она кокетливо сложила на груди хрупкие бледные руки с просвечивающими венами. В тот миг Заланка более всего походила на сказочную волшебницу.

– А, пришел, доблестный рыцарь, – произнесла она с улыбкой. – Ты все еще носишь мою ленту. Так мило. Я слышала о твоих приключениях. Весь двор говорит. Ты – настоящий герой. – Она обняла парня за плечи и игриво посмотрела ему в глаза.

Тэдгар в миг растерял слова, которые собирался сказать. Он пролепетал какое-то приветствие и стоял, просто глядя на прелестницу.

Наконец начинающий некромант выдавил:

– Послушай, я пришел поговорить... о чем-то важном.

Собеседница состроила внимательное выражение лица и картинно подняла брови.

– Ты же знаешь, я – оруженосец Иана. И он теперь получает замок, где-то далеко на востоке, в самом центре Залесья. Мне нужно будет уехать с ним. А ты? Ты поедешь со мной? – Юноша содрогнулся, когда произнес последнюю фразу.

Все, канаты обрублены, путей к отступлению нет. Только вожделенное «да» или чудовищное «нет». Однако девушка молчала. Ее лицо переменилось. Кажется, впервые она показала свои истинные эмоции. Наигранность пропала, и теперь фрейлина отвела взгляд. Она смотрела задумчиво, будто решаясь на что-то серьезное.

Молчание, такое тяжелое молчание. Как вынести его? Ну почему она не говорит ничего?

Маг не был готов к такому и прошептал:

– Ты же любишь меня. Мы поженимся и станем жить там, в замке Иана. Ты покинешь двор, и... и мы будем счастливы.

Снова тишина.

Наконец красавица повернулась к Тэдгару:

– Милый мой, маленький мальчик. Ты такой искренний, я по-хорошему дивлюсь тебе. Конечно же, я влюбилась, чего скрывать. Однако это не значит... не значит, что мы должны быть вместе.

У парня упало сердце. Вот оно, то самое «нет», которого он боялся. Хотя чего он мог ожидать?

Меж тем дама продолжала:

– Видишь ли, жизнь такая штука. Влюбленность, она – чувство мимолетное. Сегодня ты любишь одного, завтра – другого. Ты пробуешь одного кавалера за другим, как блюда на пиру. Но нам не следует полностью идти на поводу у своих чувств, правда? – Она сильно сжала его руку. – Я не думала, что ты серьезно все это воспримешь. Да, в том моя вина. Ты же человек из другого мира. Но я полагала, наша страсть не закончится ничем, кроме сладких воспоминаний. Ты уедешь в свою страну, я вернусь с королевой обратно в Брунд. Не обижайся, Тэдгар, ты красивый, умный, привлекательный, чувственный. Но ты же не можешь дать мне всего, чего надо мне. Я привыкла жить... так, как сейчас. Красивые платья, лучшие вина, изысканные развлечения. Прости, но твоих доходов просто не хватит. В Гунхарии я помолвлена с графом. Он стар, морщинист, толст и не всегда, как бы сказать... Но зато он богат, сказочно богат. В общем, по возращении домой я выйду за него замуж. Я стану графиней, и тогда, стоит мне лишь поманить пальчиком, любой прекрасный юноша, такой, как ты, будет рад удовлетворить мое самое изощренное желание. Прости, красавчик, я не думала, что ты этого не понимаешь. Мне правда очень жаль. – Заланка отпустила руку мага, на ее глаза навернулись слезы.

Она смахнула их изящным жестом, обняла растерявшегося парня, чмокнула его в щеку и, сказав: «Прощай», подобрала подол платья и торопливо пошла вперед по коридору, даже не дождавшись ответа. А Тэдгар еще долго стоял и смотрел ей вслед, не в силах сдвинуться с места.

Новый день принес кучу хлопот. Времени грустить не осталось. Да и суета с обилием мелких дел – лучшее средство от горестных мыслей. Сегодня у короля будет прием, на котором Иану официально пожалуют замок и передадут реликвии ордена Белого Вирма. Наследник древнего рода брал друга и на подписание бумаг, и на получение денег, и на регистрацию в реестрах знати, и на разговор с герольдмейстером. И хоть присутствие Тэдгара нигде не требовалось, рыцарь, видимо, не хотел оставлять товарища одного предаваться терзаниям разбитого сердца. Сам же юноша теперь воспринимал случившееся как некое наваждение. Страсть затмила ему глаза. И перспектив в отношениях с укутанной в бархат и горностай прелестницей с самого начала не имелось вовсе. Она даже в некотором роде оказалась права. Нужно было просто наслаждаться друг другом без каких-либо планов и далеко идущих обязательств.

После обеда сэр Даргул куда-то исчез – видимо, ушел получать вознаграждение. Слуги принесли одеяния для предстоящей церемонии. Будущий владелец замка Форвинкель получил мантию, отделанную беличьим мехом с гербом: в червленом поле – три дубовых листа вилообразным крестом – серебряные, обремененные в сердце трилистником золотым, серебряная глава, обремененная тремя каплями червлеными. Между прочим, последняя явилась почетным дополнением, дарованным королем в память о победе над вампирами. Щит обвивал свернутый в кольцо белый вирм – знак принадлежности к возрожденному ордену. Кроме того, Иану была пожалована и личная эмблема – гончая, восстающая, оборачивающаяся тинктуры горностая, с ошейником в виде герцогской короны золотой, с цепью того же металла. Именно она должна будет изображаться на его штандарте. Тэдгару же досталась роба из алой чароткани, щедро окантованная парчовой вышивкой с пурпурными вставками. Видимо, его величество посчитал неподобающим видеть на пышной церемонии грязный, рваный, с протертыми рукавами балахон, который юноша носил уже несколько лет. Конечно, и магические свойства обновки изрядно порадовали начинающего некроманта.

Время праздника приближалось, а сэр Даргул все не приходил. Парни начали волноваться. Где же пропадает мастер? Не опоздает ли он на торжество? И вот в дверь постучали. «Учитель?» – подумал молодой заклинатель. Но на пороге стояли четыре герольда в далматиках с жезлами в руках.

– Пройдемте, господа, – сказал один из них.

– Но господин Мортимер – он еще не пришел, – пытался протестовать помощник ученого.

– Его величество не может ждать. Наверное, ваш друг уже в зале.

Наши герои проследовали по коридору, дверь распахнулась, и их ввели в ярко освещенный чертог с высокими сводчатыми потолками. Оттуда свешивались знамена с гербами короля, его отца и матери, королевы, земель Гунхарии, а также лучших родов страны. По правую и левую руку столпились магнаты, бароны, рыцари, придворные дамы, представители духовенства. Впереди высился резной золоченый каменный трон с ножками в виде львиных лап и высокой спинкой, покрытый алым бархатом, а на нем сидели Мациус Винкорн в горностаевой мантии и венце и королева Беата в платье из изысканного шелка, вуали тончайшего виссона и ослепительной диадеме. По правую руку стоял воевода Залесья с церемониальной булавой и специальным знаком на шее, по левую – архиепископ Миклош Вац в митре и с пастырским посохом, богато отделанным драгоценными каменьями. В толпе Тэдгар заметил и Заланку Керепеци. Красавица было улыбнулась ему, но парень отворотил взор.

Сзади раздались фанфары. Маг встал в толпу гостей, а Иан прошествовал к престолу. Музыка смолкла. Сотни глаз обратились на правителя. Тот начал короткую, но торжественную речь, в которой упомянул и благородное происхождение рыцаря, и учреждение ордена своим достославным предшественником, и экспедицию в Фогрос, и битву с богомерзким Далибором Ядозубом. Только молодой некромант не особо вслушивался в слова царственной особы. Он все время искал глазами учителя и не мог найти. Кто-то из придворных даже легонько ткнул его локтем – дескать, неприлично так вертеть головой в присутствии суверена. Тогда юноша уставился в одну точку. Он все еще надеялся встретить магистра после действа. Но тревога в душе нарастала, гнетущее предчувствие ничего хорошего не сулило.

Тем временем Мациус сделал жест, и с двух сторон подошли пажи в богатых ливреях. Один держал пурпурную подушку с серебряным позолоченным венцом, другой – ларец с реликвиями ордена Белого Вирма. Король встал с трона. Иан опустился на колени. Монарх лично надел ему на голову драгоценный обруч и отдал ковчег. Рыцарь произнес слова благодарности, но никто их не расслышал, потому что в тот миг зал взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами. Господин Стежар повернулся лицом к собравшимся, он еле сдерживал счастливую улыбку.

Но где сэр Даргул? Как он мог пропустить торжество? Тэдгар почти бежал по коридору в надежде застать магистра в их комнате. Парень постучался – никто не ответил, открыл дверь – никого. И тут он заметил, что все вещи господина Мортимера исчезли. Ни ящика с походной лабораторией, ни протокола экспериментов, ни одежды, ни посоха не было. Как же так? Юноша задрожал, колени подкосились, на глаза навернулись слезы. И вдруг воздух над столом заискрился. Через мгновение там материализовался листок бумаги и, описав изящную дугу под потолком, прилетел прямо в руки молодому магу.

Это было письмо от учителя. Не в силах больше держаться на ногах, наш герой сел на кровать и начал читать.

Эпилог

Свежевыпавший снег хрустит под ногами. Смеркается, и в узких, похожих на бойницы, стрельчатых окнах монастыря один за другим зажигаются теплые огни.

– Пройдемте, – говорит послушник и торопливо шагает через двор.

Иан ловит себя на мысли, что бедняге холодно в одной потертой рясе на таком морозе.

Дорожку уже изрядно припорошило, видимо здесь давно никто не ходил.

Провожатый вступает в галерею клуатра и останавливается. Достает связку ключей. Окоченевшие пальцы не слушаются, и служка долго возится и бренчит. Наконец паренек со скрипом открывает низенькую дверь и жестом приглашает гостя внутрь. Рослый воин вынужден нагнуться, однако все равно чуть не стукается теменем об изгиб каменной арки.

Они идут по темному коридору и попадают в церковь. Резкий запах ладана, такой сладкий, будто недавно кадили, но между тем воздух прозрачен. Никакого дыма нет. Позолота фресок сверкает в свете свечей. Со стен взирают епископы в плувиалах и митрах, паладины в изысканных латах, пустынники во власяницах. Надписи убористым минускулом на прихотливо изогнутых лентах сопровождают каждую фигуру. По правую руку темнеют изысканные резные сиденья хора с высокими стрельчатыми спинками. А над ними по обе стороны свисают тяжелые знамена с бахромой.

– Благодать вам и мир.

Иан вздрагивает: он даже не заметил, как кто-то подошел со стороны нефа. Рыцарь оборачивается и видит пожилого монаха. Бледная сухая кожа делает старца похожим на мертвеца, пучки тонких серебристых волос вокруг тонзуры кажутся приклеенными, а светло-серые глаза – выцветшими от времени. Не сразу гость понимает: пасторский посох в костлявой исхудавшей руке говорит о том, что перед ним настоятель. А вот послушник куда-то исчез, будто и не было вовсе. Неужели тут специально учатся ходить бесшумно?

– Высокопреподобный отец... – торопливо произносит наследник боярского рода. В этой странной церкви он не узнает собственного голоса, словно сладкий от ладана воздух стремится поглотить любой звук.

– Я знал, что вы придете, господин. Я ожидал вас.

Почему-то воин не удивляется тому, что святой отец узнал его, хоть сам он даже не представился. Здесь, кажется, вообще не принято чему-либо поражаться, да и задавать лишние вопросы – тоже.

– Вы же пришли вернуть реликвию, не так ли? – полуутвердительно говорит прелат, не дожидается ответа и продолжает: – Я думаю, будет правильнее, если вы сами положите ее на место. – Аббат направляется вперед, не оборачиваясь.

Он уверен: Иан следует за ним.

Старик останавливается перед фреской, в иносказательной форме изображающей воздаяние за грехи. Парень не понимает зачем. Монах воздевает руку, раздается щелчок, секция стены со скрежетом проваливается внутрь и отъезжает в сторону. Впереди открывается проход.

– Я не пойду с вами, – говорит настоятель. – Считаю правильным, если вы сделаете все один. А я подожду вас.

Рыцарь кивает и проходит внутрь. Теперь он стоит в одной из боковых капелл. Здесь светло как днем, хотя на улице уже давно сгустились сумерки. Глаза, привыкшие ко мраку церкви, режет. Витражи от пола до потолка сияют яркими красками, будто рубины, сапфиры и смарагды. Все стены заполнены каменным кружевом, никаких пустых мест. Золоченые стрельчатые арки обрамляют ниши с раскрашенными статуями. Монотонные ряды вимпергов с краббами и крестоцветами на верхушках окружены острыми пинаклями – их так много, что захватывает дух. Своды покрыты изображениями ночного звездного неба. Неужели светила движутся? Нет, то, наверное, лишь игра воображения. Куда ни взглянешь, цвета такие, словно работы закончили сегодня утром. Разве смертный может создать подобную красоту? Впереди – окно-роза диаметром в семь футов. В середине зала – возвышение, отгороженное балюстрадой со сложным масверком. Там находится эффигия. На украшенном гербовыми щитами резном основании, напоминающем неф собора, лежит фигура со скрещенными на груди руками.

Иан подходит ближе. Перед ним немолодой мужчина, он как живой. Неужели мастера способны изготовить столь совершенное изваяние? Нет, не может быть. У парня перехватывает дыхание. Это никакая не скульптура. Это настоящий человек! Черные густые кудрявые волосы чуть ниже плеч лежат по обе стороны головы. Изогнутые брови, закрытые глаза явно чуть навыкате. Нос вытянутый, с горбинкой. Длинные усы с закрученными концами. Нижняя губа слегка выдается вперед. На нем кроваво-красный бархатный кафтан, отороченный искристым соболиным мехом, с крупными золотыми пуговицами.

Рыцарь смотрит и не верит собственным глазам. Хотя другого объяснения нет. Это сам воевода Валуд. Но как? Он уже много лет как убит. Тело исчезло. А тут... тут нет никаких следов ран. Да и не мертв он вовсе. Нет, не может труп выглядеть так. Цвет лица здоровый, кожа не иссохла, локоны упруги. Никаких признаков тлена. Да он живой! Точно живой. Хочется прикоснуться, но страшно. От волнения Иан переводит взор – угодники в нишах будто кивают в ответ: «Ты прав».

Он еще раз всматривается в черты незнакомца – нет, никакой ошибки быть не может. Слова молитвы слетают с губ. Сердце наполняется неизъяснимым трепетом. Юноша смотрит на правителя Ульпии как на святого. Наконец он вспоминает, зачем пришел. Дрожащей рукой парень развязывает шнурки шелкового кисета, вынимает реликвию и аккуратно кладет на пурпурную бархатную подушку у головы государя. Больше смотреть нет сил, нужно идти. Последний взгляд на знакомое лицо – и воин покидает часовню. Тайный проход затворяется за ним.

Аббат стоит недвижимый, словно каменная статуя, и молчит. Должно быть, он хочет, чтобы гость сам начал разговор.

– Святой отец, – с трепетом произносит наследник боярского рода, – это он? Да?

– Да, сын мой, именно он.

– И он не мертв?

– Нет, не мертв.

– Тогда что с ним, отец?

– Скажем так: он спит.

Благодарности

Автор выражает благодарность доктору философии Анне Губинской из Новой Зеландии за то, что она взяла на себя труд прочитать все главы и дала дельные советы по каждой из них; историку и писателю Игорю Масленкову – за многочасовые беседы до глубокой ночи и важные замечания как по стилю изложения, так и по поворотам сюжета; историку, писателю и популяризатору науки Климу Жукову – за раскрытие некоторых вопросов, связанных с бытом средневековой Европы и древней Дакии; моему редактору Наталье Головиной – за бережное отношение к авторскому стилю и понимание; а также моей маме Людмиле Ивановой – за терпение и конструктивную критику моих работ.

От автора

Меня зовут Дмитрий Иванов. Я родился и вырос в Екатеринбурге и сейчас там живу, как и положено колдуну, на краю леса. Закончил я медицинскую академию, получил степень кандидата наук. В годы обучения состоял в Научном Обществе Молодых Учёных и Студентов. Теперь же работаю в одной из ведущих клиник города врачом терапевтом и ревматологом. Но в мире фантастики и фэнтези эта профессия называлась бы «мастер зелий», так как смысл моей работы состоит в правильном применении тех или иных снадобий. У меня в распоряжении множество средств, с помощью которых можно унять боль, заглушить лихорадку, остановить кровотечение, отогнать дурные мысли и даже улучшить настроение. Разве это – не магия?

Когда в детстве я плохо спал, мама убаюкивала меня, говоря: «Димочка вырастет и поедет в дальние страны». Так и получилось. В 2017 г. я впервые побывал в самой мистической области Европы – Трансильвании, загадочной Стране-за-Лесами. Именно тогда я познакомился с удивительным местным фольклором, влюбился в обнесенные кольцами стен и башен города, увидел заснеженные вершины Карпат, и решение написать роман родилось само собой.

Я – человек научного склада ума, и для понимания всякого явления мне нужно знать четкую теоретическую основу. Вот и в фантастическом мире магии должны наличествовать свои законы, которым подчиняется действие волшебства. Поэтому я выбрал в качестве героя исследователя, человека, нацеленного докопаться до истины. В своём романе я объединил классическое фэнтези с элементами научной фантастики и добавил щепотку юмора. А ещё я вложил в произведение впечатления от моих поездок. Очень надеюсь, что у меня получилось весьма достоверно, и вы откроете в удивительном Залесье то, что когда-то очаровало меня.

29.06.2025 Екатеринбург