Вторник, 3 июня 2014 года,

Петербург – Тярлево

Минут пятнадцать кот орал как резаный. На Дашу косились. Сумка, в которой он сидел, ходила ходуном.

– Потерпи ещё пару станций, – пыталась успокоить она сумку.

Кот выл не переставая.

– Он у вас пьющий? – поинтересовалась дама, обнимающая рассаду.

– ???

– Воду, спрашиваю, пьёт ваш котик?

– Пьёт вроде бы, – неуверенно ответила Даша.

– Вот! – Дама в шляпе поискала глазами слушателей и, обнаружив парочку заинтересованных глаз, заговорила громче: – Отсюда все беды!

– Какие беды?

– От безалаберного отношения к животным! Он у вас, небось, воду из-под крана хлещет? Не процеживаете и не кипятите?

Даша помотала головой.

– Держу пари, вы и ветеринару не показывались?

– Нет, не показывалась, – призналась Даша, – я и у стоматолога уже года два не была.

Дама фыркнула и заговорила с орущей сумкой:

– Бедный котик, закрыли тебя в этой ужасной сумке, не выпускают, есть не дают, пить не дают!

Сумка перестала орать и прислушалась.

– К ветеринару не водят, прививки не делают.

Сумка благодарно внимала.

– Царское Село, город Пушкин, следующая остановка Павловск. Поезд следует со всеми остановками до Новолисино.

Опасаясь, что дама отберёт у неё сумку, Даша направилась в тамбур.

– Хулиганка! – донеслось ей в спину. – Таких бы раньше...

Что случилось бы, попадись она даме чуть раньше, Даша не расслышала.

Электричка подплыла к Павловску. Даша с сумкой выкатились на платформу. В тот же момент начал накрапывать дождик. Пока девушка переходила дорогу, дождь припустил не на шутку. Сумка и рюкзак за спиной моментально намокли и стали в два раза тяжелее. Одна радость – кот перестал выть.

Дождь лил всю дорогу, пока Даша шла вдоль ограды парка, и прекратился, как только она свернула на Тополиную улицу.

– Налево, вдоль ограды, третий дом после поворота, – бодро сказала она сумке и толкнула калитку. – Вот и нужный нам адрес!

Старый дом с перекошенной террасой и заброшенный сад.

– Странно, и эту развалину Кирилл назвал небольшим коттеджем?

Злясь на Кирилла, а ещё больше на себя, она поставила сумку на крыльцо и вытащила из кармана ключ, который явно был не от тяжёлого амбарного замка, висевшего на двери.

– Барышня, вы ко мне?

Даша вздрогнула и обернулась. Сгорбленный дед с палкой, в прилипшей к голове мокрой панаме, был похож на старичка-боровичка. На его шее, как у первоклассника, висел ключ.

– К вам? Нет, не знаю.

– А? – переспросил дед и закашлялся, обдавая Дашу перегаром.

– Я вот в магазин ходил. Ну, заходите, раз ко мне.

– Не к вам! – испугалась Даша. – Это Тополиная, шесть?

– А?

– Дом шесть?

– У меня дом восемь, шесть там. – Старик-боровик махнул палкой в сторону забора, его руки заметно тряслись. – Сумку-то поставьте, – предложил он. – Негоже барышням тяжести таскать.

– Это не тяжести, это кот.

– А?

– Это кот!

– Кот? А Васька куда подевался?

– Какой Васька? Не знаю.

– А?

– Не знаю!

Старик закашлялся, собираясь что-то сказать, но потом передумал и завозился, открывая замок.

Девушка направилась в сторону шестого дома, но не успела пройти и пары шагов, как за спиной послышался глухой стук. Она обернулась. Старик, открывая дверь, уронил замок вместе с ключом под крыльцо. Даша вернулась, поставила сумку на крыльцо, сняла рюкзак и залезла под ступени в поисках замка. Через минуту она вылезла с добычей, руки горели от укусов молодой крапивы.

– Спасибо вам, барышня, я совсем безрукий стал. Спасибо! Вы хороший человек. Спасибо!

* * *

«Дом номер шесть. Вот и на почтовом ящике шестёрка». Куда я смотрела? Задев калиткой ветви ели, Даша снова попала под дождь. В глубине сада прятался одноэтажный краснокирпичный дом с мезонином, небольшое кованое крыльцо и вполне современная железная дверь. На сей раз не промахнулась. Ключ легко повернулся в замке.

В доме тихо и тепло. Вздохнув с облегчением, Даша поставила сумку на пол и сняла рюкзак.

* * *

За последние несколько дней её жизнь перевернулась с ног на голову. В компании, где Даша работала, поменялось руководство. Новый шеф затеял ремонт и по этой причине часть сотрудников отправил в неоплачиваемый отпуск на неопределённое время. Затем хозяйка съёмной квартиры решила уйти от мужа и попросила Дашу съехать в течение двух дней. После четырёх лет самостоятельной жизни перспектива возвращения к родителям девушку не радовала. О поиске нового жилья не могло быть и речи. Деньги, пока не закончится вынужденный отпуск, нужно поберечь.

«В самом деле, не может же всегда и во всём везти», – размышляла Даша по дороге к родительскому дому, когда перед ней как из-под земли вырос старый школьный приятель Кирилл Капустин. Болтая о том о сём, они дошли до подъезда, где жили родители Даши.

– Решила вернуться к маминым борщам?

– Вынужденные меры.

Даша пожаловалась однокласснику, что за несколько дней умудрилась лишиться работы и крыши над головой.

– Вот это удача! Мне как раз нужен такой человек, как ты! Понимаешь, начальница на несколько месяцев укатила в Штаты и попросила найти какую-нибудь тётку, чтобы пожила в её доме в Тярлево. Ну, знаешь, посёлок у Павловска. Нужно присматривать за домом, корову вовремя доить. Шучу, шучу. Только присматривать за домом и за котом.

– Ну и нашёл бы тётку!

– Зачем искать каких-то там тёток, если передо мной девушка небесной красоты?

– Жить бесплатно?

– Почему бесплатно? Пятьдесят тысяч в месяц.

– Исключено. У меня таких денег нет.

– Будут! Я сейчас смотаюсь домой и принесу тебе ключи и деньги. Согласна?

– Платить буду не я, а мне?

Кирилл в ответ рассмеялся:

– Конечно, тебе!

Даша не раздумывая согласилась. Уж всяко лучше, чем сидеть дома у родителей. Лето, парк рядом. А она чуть было не разочаровалась в своём везении.

Она поднялась наверх и оставила у родителей тяжёлый чемодан. Деревенская жизнь, пускай рядом с парком, не предполагала вечерних платьев. Поэтому Даша решила обойтись джинсами, парочкой футболок и сарафаном, которые легко поместились в рюкзак.

Кирилл вернулся с деньгами, ключами и сумкой, в которой сидел кот.

– Если соседи будут спрашивать, ты в гостях. Береги кота, он любимец начальницы. Может жить только в Тярлево. Привык. Увезёшь – сбегает. На днях его забрал. Сегодня еле отловил, он пытался удрать через окно. Если с ним что-то случится, начальница мне голову оторвёт, да и тебе тоже не поздоровится.

Кот!

Даша совсем забыла про кота. Наверное, потому, что его давно не было слышно.

– Надеюсь, ты жив, – сказала она, расстёгивая сумку.

Кот лежал, свернувшись калачиком, на дне сумки и дрожал. Мокрая чёрная шерсть торчала в разные стороны. Вид у животного был прежалкий.

– Бедняга! Угораздило же нас попасть под дождь! Иди сюда, Дашенька тебя высушит, накормит. Наверное, накормит.

В ванной нашлось несколько полотенец.

– Надеюсь, начальнице Кирилла ничего для любимого кота не жалко.

Вытерев животное полотенцем до состояния толстого дикобраза, Даша усадила кота на стиральную машину и включила фен. Кот терпеливо и с глубоким пониманием процесса подставлял мокрые бока для просушки и, когда процедура была закончена, заглянул в зеркало.

Даша хмыкнула.

– Честное слово, как человек!

Кот спрыгнул со стиральной машины и направился вон из ванной.

– Даже спасибо не сказал. Как тебя зовут-то? Кирюха забыл сообщить, надо ему позвонить.

Телефон Кирилла не отвечал. Даша вошла вслед за котом на кухню.

– Ладно, пока будешь Барсиком. Нет, лучше Пушком!

Кот хрюкнул.

– Не нравится? Тогда Сигизмунд.

Кот демонстративно отвернулся.

– Мурзик? Толстяк? Арчибальд? Матроскин?

– Вася, – неожиданно произнёс кот. – Василий, если угодно.

– Вас... Василий? – пробормотала Даша и осеклась. Почувствовав слабость в ногах, она плюхнулась на стул.

– Что смотришь? Нечего делать такие глаза, будто Барсик тебе нравится больше.

Даша помотала головой.

– То-то. Что у тебя на обед? Уже четвёртый час, меня этот похититель с сумкой даже завтраком не накормил.

– Напо... помнили бы ему, – выдавила Даша, внезапно переходя с котом на «вы».

– Положим, о том, что я умею разговаривать, необязательно всем знать. Более того, об этом почти никто не знает. Ты располагаешь к беседе. Пережив душ и фен, не хочу остаться навеки голодным Пушком. Но если кому-то расскажешь, тогда всё!

– В-всё?

– Всё. Сдадут в сумасшедший дом и правильно сделают, потому что коты не разговаривают. Хватит болтать, пошли обедать.

Даша кинулась в ванную и захлопнула за собой дверь. Включив воду, она посмотрела в зеркало. Хороша, нечего сказать! Тушь под глазами размазана, каштановые волосы распушились, чёлка смахивает на хвост ласточки. Смыв остатки косметики, Даша расчесала волосы.

– Ну вот, более или менее похожа на себя. Интересно, сумасшедший сразу понимает, что он сошёл с ума, или приходит в себя, уже сидя голышом на крыше с гармошкой в руках? Надеюсь, я не буйная.

Даша выключила воду и прислушалась. Тихо.

«Возможно, воображение сыграло злую шутку и Вася совершенно обыкновенный кот. Тогда откуда я знаю, что его зовут Вася?»

Она приоткрыла дверь и выглянула из ванной. Кот сидел в гостиной на ковре.

«Ничего, ничего, просто я перенервничала».

При появлении Даши кот шмякнулся на спину и начал вылизывать живот.

Совсем обычный кот.

Даша прошла мимо кота на кухню.

– Я подумал, что ты решила утопиться, а ты ничего, крепкая.

Кот вывернул откуда-то из-под ног и подоспел к холодильнику первым.

– Открывай, посмотрим, что у нас в меню.

Даша непослушной рукой открыла холодильник. Пусто. Конечно, пусто.

– Нужно сходить в магазин, – распорядился кот.

– Кто пойдёт? – на всякий случай спросила Даша.

– Ты, конечно. У меня кошелька нет.

* * *

Облака разбежались, и небо посветлело. В выбоинах асфальта мутнела вода, щедро приправленная тополиным пухом.

Даша вышла за калитку и остановилась. Первый порыв потихоньку смыться прошёл не сразу, она не знала, что делать с внезапно нахлынувшим безумием. Потому что никогда. Никогда! Никогда коты с ней не заговаривали. Она с котами – да. Но не наоборот.

«Если сейчас я увижу собаку, то ухожу, если кота – остаюсь», – загадала она.

Чтобы случайно не дать слабину и не уехать на первой попавшейся электричке, Даша намеренно не пошла в сторону вокзала. Покружив по посёлку среди разномастных коттеджей, один краше другого, она наконец обнаружила продуктовый магазин.

Возле скошенных ступеней валялись три велосипеда. В распахнутую дверь влетали и вылетали мухи. Мальчишки с мороженым в руках вынырнули из магазина, едва не сбив её с ног. Прямо на пороге расположился огромный рыжий кот. Его ни капли не волновало, что на него может наступить кто-то из покупателей. Всяк входящий и выходящий из магазина уважительно перешагивал полосатое пузо.

– Раз кота не обойти, значит, он необходим, мне необходим этот кот, не этот, а тот. Это знак – я остаюсь, – пробормотала Даша и зашла в магазин.

У витрины со спиртным тёрся измождённый алкоголем мужичок. Продавщица, навалившись грудью на прилавок, руководила процессом выбора.

– Какая ещё акцизная марка? Ты на себя давно в зеркало смотрел, акциз недопитый?

– Кошачий корм и пломбир в стаканчике, пожалуйста.

– Остался только с морепродуктами. Мороженое возьмёте в холодильнике, – отозвалась продавщица и поставила на прилавок коробку с кормом. – Вот я Людке расскажу, она тебе даст акциз! – пригрозила она мужичку.

Девушка вышла на улицу. Несмотря на вечер, солнце припекало, от луж поднимался пар. Воробьи толкались у ног старушки, крошившей бублик. Даша передумала есть мороженое, голодный кот давил на совесть.

Направо или налево? Даша пошла по круговой улице и, завидев знакомый фахверковый домик, свернула направо. Прямо под ноги к ней кинулся крошечный пёс.

– Что же ты так поздно появился?

За псом с поводком в руках шла упитанная блондинка, поначалу показавшаяся Даше ровесницей. Вблизи дама выглядела значительно старше.

– Здравствуйте! Вы ведь из усадьбы?

– Здравствуйте! Из какой усадьбы?

– Вы живёте на Тополиной, шесть?

– Да.

– Мы ваш дом усадьбой называем. Я соседка из четвёртого. Гляжу, в шестом кто-то появился. Потом вас из окна увидела. Мы с Муму вышли погулять, пока дождя нет. Меня зовут Света.

– Даша.

– Вы родственница Полины Петровны? Вроде не похожа...

– Нет, я...

– Вы извините, что я лезу не в своё дело. Не хотите, не говорите. Конечно, такие обстоятельства. Можете не говорить.

– Какие обстоятельства? Нет, я гощу в доме с Васей.

– С мужем?

– Нет, не с мужем, с котом.

– М-м-м, понятно. – Света пристально посмотрела на Дашу. – Ну что ж, заходите как-нибудь по-соседски, кофейку попьём. А то тут и поговорить не с кем.

Соседка взяла на руки извивавшуюся собаку.

– Мальчик, скажи тёте Даше до свидания! Заходите к нам!

– Муму – мальчик?

– Ну не девочка же! Это йорик. Йоркширский терьер, – увидев непонимающее лицо Даши, добавила она.

* * *

Во дворе удушливо пахло сиренью. Василий встречал Дашу у дверей.

– Ты в город пешком ходила?

Проводив до кухни, он, кряхтя, запрыгнул на стул и заглянул в пакет.

– Простите, я не знала, где тут магазин. Потом встретила соседку с йориком, – начала оправдываться Даша, доставая из пакета мороженое и кошачий корм.

Кот скептически наблюдал за процессом.

Даша нашла в буфете блюдце, насыпала в него корм и поставила на стол, не дерзнув опустить блюдце на пол.

– Вот, можете попробовать. С морепродуктами.

– Это что?

– Корм.

– Даже пробовать не собираюсь.

– Что же делать?

– Дать другую еду.

– Пломбир? Мороженое такое.

Кот возвёл глаза к люстре.

– О, женщина! Это все продукты, которые ты купила? Горе мне! Давай свой пломбир.

Даша развернула бумажную обёртку и протянула коту мороженое в вафельном стаканчике. Вася принюхался, потом лизнул и зажмурился.

– Холодное, но есть можно.

Следующие десять минут Даша держала в вытянутой руке мороженое, а кот, сопя и фыркая, уничтожал лакомство. Вафельный стаканчик ему тоже пришёлся по вкусу.

Даша с каждой минутой чувствовала себя как в Стране чудес – всё страньше и страньше. Кот, расправившись с мороженым, облизал лапу и посмотрел на девушку.

– Реветь, что ли, собралась? Даже не думай. Я этого не люблю.

– Не собираюсь я реветь, – всхлипнула Даша, – просто навалилось всё как-то сразу.

Кот запрыгнул на стол и потёрся лбом о руку девушки.

– Если сказать по правде, ты мне немного нравишься. Я, конечно, люблю, чтобы усы, – Вася почесал переносицу, – что я несу? В общем, думаю, мы поладим. Давно ни с кем не ладил, лет сто точно.

Даша перестала всхлипывать.

– Понимаешь, Кирюха сказал, что нужно посмотреть за котом, он не сказал, что за говорящим. Я думала, дом рядом с парком, вдали от суеты. А тут... Хуже быть не может.

– А что тут? По-моему, всё не так уж и плохо, – подытожил Вася. – Дом и парк никуда не делись, кот, – он похлопал себя по животу, – опять же в наличии. А то, что говорящий, так это несомненный плюс. Воспринимай это как приятный бонус. Тебе просто повезло.

– Повезло? Да, мне всегда везёт. Может, покажешь дом?

– Дом? Я и сам тут редко бываю.

– Но Кирюха сказал...

– Мало ли что твой Кирюха сказал, я с ним незнаком, у котов хозяев нет, и точка.

Даша решила повременить с расспросами, она пока не наловчилась разговаривать с котами. Лучше потом у Кирилла спросить.

Кое-как справившись с настроением, она решила исследовать пространство, в котором ей предстояло жить в ближайшие два месяца. В доме, кроме просторной кухни-гостиной, имелась уютная спальня с небольшой гардеробной и кабинет, в котором позади роскошного кресла и громадного стола стоял книжный шкаф без книг.

– Пустовато стало, – прокомментировал кот, ни на шаг не отстающий от Даши.

Вечером она ещё раз сходила в магазин. Вася, проинспектировав покупки, остался доволен. Тунец, йогурты и пельмени. Прекрасный набор.

Среда, 4 июня 2014 года,

Тярлево

Наутро Даша проснулась от фырчанья над головой. В изголовье кровати, на подоконнике, сидел кот. Вокруг него валялась груда салфеток. Она сразу вспомнила предыдущий день и закрыла глаза, решив притвориться спящей. Но кот не дал себя обмануть, он явно ждал её пробуждения.

– Наконец-то изволила проснуться!

Даша открыла глаза и посмотрела на Васю. Вид у кота был жалкий. Глаза слезились.

– У тебя есть валериановые капли? Я простудился.

– Валерьянкой простуду не лечат.

– Чушь! Валерьянкой лечат всё! Ох! Кажется, у меня температура! Скорее беги в аптеку за каплями! – простонал кот.

– Вот уж не думала, что коты могут простудиться.

– Думала, не думала. Кто вчера меня под дождём вымачивал, а потом мороженым кормил? Моя смерть будет на твоей совести. – Кот сморщился и оглушительно чихнул.

– Тебя нужно показать доктору. Интересно, есть ли в посёлке ветеринар?

Кот высморкался.

– В этой глуши есть всё.

Даша встала с кровати и поплелась в ванную. Когда она вернулась, кот всё так же сидел на подоконнике и сморкался. Даша нырнула в гардеробную. Перед говорящим котом переодеваться не хотелось. Было в этом что-то противоестественное.

Посреди гардеробной лежал рюкзак. На вешалке болталась футболка, джинсы валялись на полу. Даша вытащила из рюкзака немнущийся сарафан. Беспроигрышный вариант на случай стихийных бедствий: надеть и бежать.

– Пойду узнаю у соседки, где найти ветеринара.

Кот критически посмотрел на Дашин сарафан.

– У тебя, небось, и лапти есть?

– Между прочим, это дизайнерская вещь.

В ответ Вася громко чихнул.

* * *

Соседская калитка была с глазком и замком. Даша нажала кнопку и полминуты слушала, как звонит домофон в коттедже. От калитки была видна распахнутая дверь, но почему-то никто не откликался. Света гуляла недалеко от дома и, завидев гостью издалека, помахала рукой. Она шла по дорожке, а позади неё на поводке ехал на попе Муму.

– А мы с Мумусиком гуляем. Муму, скажи тёте Даше доброе утро! Проходи! Сейчас попьём кофейку.

– Нет, не сейчас, то есть спасибо. У меня кот простудился. Хотела узнать, есть ли поблизости ветеринарная клиника?

– Конечно, есть! Дашенька, в нашем посёлке такой ветеринар, который стоит всех ветеринарных клиник, вместе взятых. Первоклассный! – Соседка заговорщицки подмигнула: – Не женат!

* * *

К возвращению Даши Вася передумал идти к врачу. Мало ли что там с ним сделают. После получасовых уговоров Даша пригрозила Васе выпадением усов и шерсти, если он откажется лечить простуду. Кот тяжело вздохнул и самостоятельно зашёл в сумку.

Погода радовала. С чихающей сумкой Даша шла по посёлку, рассматривая причудливые дома. Виниловые зáмки соседствовали с краснокирпичной роскошью девяностых, финский деревянный домик, а за ним покосившаяся избушка советской эпохи. Частный детский сад, школа йоги, изостудия, салон красоты, магазин фермерских продуктов. Кот был прав: в этой глуши есть всё.

Ветеринарный кабинет доктора Келлера располагался в тыльной части обшарпанного учебного заведения из красного кирпича. В нескольких десятках метров от шумного шоссе. На дверной табличке были написаны часы приёма и телефон. Даша толкнула дверь. Брякнул колокольчик. В помещении в медицинском облачении сидела стильная рыжеволосая девица с короткой стрижкой и огромными кольцами в ушах, за её спиной возвышался стеллаж с кошачьим кормом.

– Доброе утро. – Красотка дежурно улыбнулась и бросила взгляд на сумку. – Вы приехали по записи?

– Нет, мы пешком без записи, – ответила Даша.

Кот в сумке чихнул.

– Подождите, сейчас спрошу!

Она зашла в кабинет и что-то защебетала.

– Будьте добры, кто у вас в сумочке? – спросила она елейным голоском, выглянув из кабинета.

– Кот.

– Филипп Гюнтерович, кот! Да, зову!

– Паспорт давайте, я договор оформлю, и можете заходить, только бахилы наденьте.

Она посмотрела на Дашины голые пальцы в сандалиях. Зелёный лак на левой ноге, синий – на правой. Даша непроизвольно поджала пальцы.

– Может, я лучше босиком?

– Что вы? – Девица всплеснула аккуратными ручками. – Это негигиенично!

Пришлось натягивать бахилы. Даша взяла сумку и, шурша, зашла в кабинет.

Один взгляд на доктора Келлера – и сердце Даши заметалось по ветеринарному кабинету, стукнулось о плакат, рекламирующий кошачий корм, и провалилось куда-то в бахилы. Высокий и голубоглазый доктор поднялся из-за стола ей навстречу. Он улыбался и протягивал руки.

– Разрешите?

– Что? – не поняла Даша.

Доктор забрал у неё из рук сумку и бережно выудил из неё чихающего Василия.

– Ох! Хорош! Добродушная морда! А какой раскормленный! Ну, мой хороший, как у тебя дела? Что нас беспокоит?

Даша молча смотрела, как доктор гладит кота и усаживает его на блестящий стол.

– Как нас зовут и сколько нам лет?

– Даша, 27 лет.

Доктор усмехнулся и впервые посмотрел на Дашу.

– Очень приятно, а кота?

– Ой. – Даша залилась краской. – Вася. Возраст не знаю. Понимаете, он не мой. Не в смысле немой, а в смысле чужой. То есть не чужой, но и не близкий.

Даша поняла, что городит чушь, но уже не могла остановиться.

– Мы только познакомились и переехали. Кота. С котом то есть.

– Вы хотите сказать, что попали в аварию? Кота переехали?

– Нет, мы на электричке переехали, а кот простудился.

Доктор пристально посмотрел на Дашу.

– Хорошо, так и запишем.

Даша кивнула. Она решила больше ничего не говорить. Никогда. Надо же так опозориться! Всего лишь высокий брюнет с голубыми глазами, пушистыми ресницами и приятным баритоном, а она поплыла. Неизвестно, какие чувства испытывал кот, но он перестал чихать и теперь только громко вздыхал.

– Дарья, наденьте, пожалуйста, вот эти рукавицы.

– Зачем?

– На всякий случай, – ответил красавец доктор и подмигнул Васе.

Девушка покосилась на кота. Василий свёл глаза к переносице, показывая, как он относится ко всем этим процедурам. Даша послушно надела тяжёлые красные рукавицы. Она была так взволнована внезапными чувствами, что чуть не прозевала момент, когда доктор подошёл к коту с ректальным термометром.

– Ыуп, – булькнул кот и выпучил глаза. В бешеном взоре Василия заплясали кровавые мальчики, и он принялся убивать рукавицы.

Кот был в ярости. Если бы не варежки, Даша рисковала быть расписанной под миллиметровку. Она судорожно подумала, что домой нужно купить такие же. Или лучше сразу комбинезон.

Когти лязгали по металлическому столу.

Доктор посмотрел на градусник.

– Жить будет, температура в норме. Вы делали ему прививки?

Даша помотала головой.

– Выпишу коту препарат от глистов, дадите, а потом через пару недель привьём. Сейчас уколем, и будет как новенький. Я выпишу лекарство, купите в обычной аптеке. Давайте больше пить. Завтра сможете показаться?

Даша посмотрела на кота, который застыл на столе в позе горгульи с рукавицей в пасти.

– Если выживу.

Ветеринар ослепил улыбкой. Шестьдесят четыре зуба – не меньше.

У Даши дрожали колени. Таких разнообразных эмоций за такое короткое время она никогда не испытывала. Доктор помог усадить кота в сумку и распахнул перед девушкой дверь.

– Анечка, будьте любезны, запишите нашего котика на завтра.

– Ваш адрес в Тярлево, – суховатым тоном поинтересовалась Анечка.

– Тополиная, шесть.

Анечка покачала серьгами и застучала по клавиатуре.

Доктор подошёл ближе, отчего у Даши перехватило дыхание.

– Вы живёте на Тополиной, шесть?

Девушка кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Удивительный дом, он построен до революции, там наверняка обитает привидение! Вы встречали?

– Вы так хорошо знаете посёлок, Филипп Гюнтерович! – заискивающим тоном произнесла Анечка, отрывая взгляд от дисплея и насмешливо глядя на Дашу.

Во взгляде читалось: в действительности я с доктором на «ты» и в близких отношениях, посторонним об этом знать не обязательно, но желательно.

– Конечно, почти в каждом доме живут мои пациенты, – ответил доктор и посмотрел на Дашу.

Она почувствовала, что краснеет.

– Впрочем, не обращайте внимания на мою болтовню, я просто интересуюсь историей посёлка.

Доктор подошёл к помощнице и дотронулся до её плеча.

– Анечка, записали данные?

Даша неожиданно почувствовала укол ревности.

– Жду вас завтра, – произнёс Филипп Гюнтерович.

Даша кивнула, хотя не была уверена, что временно притихший кот согласится на повторное посещение ветеринарного кабинета.

* * *

Как Даша и предполагала, к живодёру доктору кот возвращаться не собирался, о чём и прошипел из сумки, едва они отошли на достаточное расстояние. Даша испытывала к доктору противоположные чувства. Но не собиралась признаваться в них коту.

Подходя к коттеджу, Даша была уже фрау Келлер и пристраивала Гензеля и Гретель в частный детский сад. От приятных мыслей девушку отвлёк внезапно появившийся вчерашний дед в панамке. Он стоял возле калитки, опёршись двумя руками на палку.

– Здравствуйте, барышня!

– Здравствуйте.

– Вы нашли шестой дом?

– Нашла, спасибо.

Дед покашлял.

– Хорошо, что дом достался доброму человеку. Как владелице вам важно знать...

– Я вовсе...

Старик не слушал.

– Многие на вашем месте отдали бы всё, чтобы заполучить эту книжицу. – Старик трескуче засмеялся. – А я отдаю её вам, потому что вы хороший человек, ну и время пришло, сто лет как-никак. Больше нельзя ждать. Прочитайте обязательно. – Дед сунул Даше в руки потрёпанные листы бумаги, скреплённые суровой ниткой.

– Спасибо. – Даша убрала листы в сумку-переноску. – Я обязательно прочитаю.

– Никому не отдавайте!

Затявкала собака. Соседка вышла на прогулку с Муму.

– О, Николай, с утра выпил – весь день свободен? – поприветствовала она деда.

Даше стало неловко.

Дед нахмурился, но ничего не ответил.

– Барышня, если не возражаете, я бы наведался к вам завтра, прочтёте за вечер, и тогда вам понадобятся мои разъяснения.

– Конечно, приходите.

Старик кивнул и, переложив палку в правую руку, зашагал прочь, осторожно примериваясь, прежде чем наступить, поднимая ноги, словно цапля.

Даша смотрела ему вслед.

– Ну и что от тебя хотел этот сумасшедший? – спросила Света, как только дед скрылся за соседней калиткой.

– Дал какую-то брошюру по истории почитать.

– Опять за своё! Слушай его больше. Зальёт с утра глаза и ходит.

– Он показался мне вполне приличным дедушкой.

Света хмыкнула.

– Приличный дедушка? Скажешь тоже! Из ума выжил твой приличный дедушка. Две недели назад весь посёлок на уши поднял. Пьяный из магазина шёл, челюсть вставную потерял. Плакался ходил, что не может найти. Мы с Юлькой пожалели его, собрали команду волонтёров, несколько раз все канавы вдоль дороги от магазина прочесали. С граблями, лопатами, по уши в грязи. А Юлька, между прочим, беременная. Нашли челюсть. А он нет чтобы спасибо сказать, на следующий день приносит мне её в салфетке. Не моя, говорит, челюсть. И на стол её бряк. Я, говорит, свою в холодильнике нашёл. Случайно туда положил. Есть у человека совесть? И что, скажи на милость, мне с этой челюстью делать?

– Что?

– Похоронила со всеми почестями. Мало ли? А если тебе нечего читать, приходи к нам, у Родика целая библиотека. Заходи прямо сейчас.

– Но у меня кот.

Даша приподняла руку с сумкой.

– Ах, вы же были на приёме у доктора Филиппа. Тем более ты должна всё мне рассказать.

– Через час, хорошо? – нехотя согласилась Даша: как-никак соседи – нужно ладить.

* * *

– Ты нарасхват у этих книгочеев, – проворчал кот, как только они переступили порог дома.

Даша расстегнула сумку. Кот вышел из переноски. На вид вполне здоровый. Не чихал, и глаза не слезились.

– Ты отпустишь меня в гости? – спросила Даша.

– Иди, раз обещала. Только поесть оставь и за валерианой сходи. У меня нервы не в порядке после этого доктора.

Василий взгромоздился на диван и свернулся в клубок.

– Лично я буду спать, – мурлыкнул он.

Добежав до аптеки, Даша не обнаружила в сумке рецепт и пришлось купить одну валериану.

* * *

Даша позвонила в домофон. У крыльца залился лаем Муму. Соседка в шёлковом халате с розовым тюрбаном на голове распахнула дверь.

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель! – произнесла она, впуская Дашу в дом. Муму прошмыгнул первым и оглушительно залаял. Света наклонилась, чтобы взять пса на руки, отчего тюрбан размотался, и полотенце шмякнулось на пол. Она подняла полотенце и прижала к себе Муму.

– Располагайся, а я пойду переоденусь!

Даша осталась одна. Она подошла к широкому в пол окну и выглянула во двор. Отсюда хорошо просматривались участок и дорожка, ведущая к её коттеджу. Сам дом прятался за кустами сирени. Гостиная была довольно уютной. Даша обошла круглый тяжёлый стол, провела пальцем по молочно-сливочной спинке кожаного дивана и остановилась у стены, сплошь завешанной довольно странными на неискушённый взгляд картинами. Она плохо разбиралась в живописи, но уважала людей, которые могли часами философствовать возле полотна с тремя невыразительными пятнышками. Ей самой нравились простые и понятные вещи.

Картины были одна другой краше. По кругу от овсяного печенья в верхней части полотна расходились полосы бурого цвета, кое-где натыкаясь на жёлтые точки. Картина называлась «Колхозница». Полотно, расчерченное сине-красными полосами, именовалось «Эмиграция». Зелёный луг и пасущиеся на нём унылые существа, отдалённо напоминающие коров, носили название «Голос Америки». Корова, стоящая ближе всех, не отводила от Даши грустного треугольного взгляда. Все полотна были написаны одним и тем же художником. «Плотников» – разобрала девушка завитки букв.

Даша обошла стол и принялась изучать картины на противоположной стене. Но никак не могла сосредоточиться, спиной чувствуя взгляд унылой коровы.

В гостиной появилась Света, за ней бежал Муму.

– Это Родик занимается, хочет галерею открыть. Тебе нравится?

Даша неуверенно кивнула.

– А вот я в этом ничего не понимаю. Муж нашёл жутко талантливого и загадочного художника.

– Почему загадочного?

– Прячет он его, вот почему. Тем, кто платит, обязательно историю подавай, лучше трагическую, но можно и загадочную. Вот Родик художника и превратил в затворника, держит в секрете, где тот обитает.

– Неужели кто-то покупает такие картины? – вырвалось у Даши.

– А то! Художником заинтересовались после того, как Родик отвёз к нему нескольких иностранных журналистов с завязанными глазами, по полям, по лугам. Жуть! Рассказал, что Плотников якобы политический, его избили, он потерял память, скитался по свету, ночевал где придётся, пока не встретился со своим спасителем, Родиком то есть. На самом деле при первой встрече Родик чуть сам его не поколотил. Этот живописец мочился на колесо нашего джипа. Слава богу, бомж вовремя вспомнил, что он художник, и предложил Родику нарисовать портрет как бы в качестве извинения. Муж согласился. Бомж тут же на пыльном капоте что-то там пальцем изобразил. Родик посмотрел – и впрямь талант. Поселил художника подальше от цивилизации, где-то в лесу. Даже я не знаю где. Уже продал пару его картин за огромные деньги. Жаль, медленно рисует, полгода этих коров рисовал, теперь вот галерею откроем, будет куда покупателей приглашать.

– Как же этот Плотников вспомнил, что он художник, если у него потеря памяти?

– Свирепого Родика увидел и вспомнил. Шучу. Я же говорю – это легенда, что он память потерял. А на самом деле пропил всё и бомжевал. Только ты не говори никому. Это секрет.

Над головой что-то зажужжало. Муму сорвался с места и с бешеным лаем бросился вверх по деревянной лестнице.

– Ах ты, боже мой, глупая собака, куда ты? Попадёт сейчас нам! – воскликнула Света.

Жужжание наверху прекратилось. И через некоторое время показался сам хозяин, лестница загудела под его ногами. Высокий, рыхлый, он был одет в бархатный спортивный костюм: по всей видимости, это была единственная вещь, связывающая его со спортом. Блестящая лысина отбрасывала блики на потолок, в холёных белых руках он держал собаку. Комнату окутал душный запах мужского одеколона. Его вид никак не вязался с образом «свирепого Родика», который Даша нарисовала в своём воображении.

Света нервничала.

– Родик, прости, я не смогла его удержать.

– Ничего, дорогая, – ответил Родик и посмотрел на Дашу. – Я смотрю, у нас гости. А ты меня не предупредила.

– Здравствуйте! Я ненадолго.

– Это наша новая соседка, Даша, я тебе говорила. К ней Николай сегодня с разговорами приставал.

– Что ему нужно?

– Книжку собирается дать почитать, – поспешила за Дашу ответить Света. – Всё никак не успокоится со своими теориями, старый идиот.

– Какими теориями? – спросила Даша.

– Какие теории могут быть у пьяниц, я тебя умоляю, – торопливо ответила Света. – Конечно, бредовые.

– Хватит уже о нём, он того не стоит, – брезгливо откликнулся Родик, – у нас гостья. Света, похлопочи.

Жестом предложив Даше сесть на стул, сам хозяин расположился на диване, закинув ногу на ногу. Муму он посадил на подушку рядом с собой.

– Ну, рассказывайте! – приказал он. – Кто вы по профессии?

Света разложила на столе салфетки, поставила сливочник, сахарницу, корзинку с печеньем.

– Журналист.

По лицу Родика пробежала тень. Он на секунду нахмурился и презрительно фыркнул.

– Журналисточка? Статейки в жёлтые журналы кропаете?

– Я не работаю по профессии.

– Чего и следовало ожидать! – обрадовался Родик. – Получат образование, а потом все в торговле сидят!

Даше уже хотелось сбежать от гостеприимных хозяев, но Света как раз принесла кофе. Где-то зазвонил телефон.

– Милая, телефон!

Света скрылась в недрах дома и вернулась с мобильником в руках.

Родик взял телефон, взглянул на экран, поморщился, ткнул в него пальцем и поднёс трубку к уху.

– Что там опять?

Трубка взволнованно забурчала. Родик резко поднялся из-за стола, опрокинув стул и расплескав кофе, и довольно прытко для своей вялой комплекции взлетел по лестнице, следом за ним с лаем бросился Муму.

– Работа, – виновато пояснила Света.

– И кто же он по профессии? – спросила Даша.

– Химик, но в этой области сейчас не работает, теперь у него бизнес.

– Торговля?

Света хихикнула.

– Торгует. Произведениями искусства и всяким старым хламом.

– Понятно.

Пока Света убирала разлитый кофе, Родик успел переодеться.

– Я ушёл, – бросил он на ходу, – держи собаку!

Хлопнула дверь, и в доме как-то сразу стало светло и спокойно.

Света села напротив Даши и заговорщицки ей подмигнула:

– Как тебе наш доктор? Хорош, правда?

Даша кивнула.

– Понравился, вижу. На него половина посёлка виды имеет. Конкуренция большая. Ты, конечно, девка красивая: ресницы длинные, зубки ровные, волосы вон как блестят! Ты, случайно, волосы не в ромашке полощешь?

– Нет.

– Попробуй ромашку. А с доктором, может, у вас что и получится.

– Спасибо вам, Светлана. Но я на доктора не претендую, – как можно более равнодушно произнесла Даша. – Не хватало соревноваться с кем-то из-за мужчины.

– А то смотри, у нас даже Надька морских свинок купила, на лечебную физкультуру водит. Но Филиппа медсестра сторожит, от себя не отпускает. Бдит.

– Да не нужен мне доктор, говорю же, – рассердилась Даша. – И Василий больше не хочет к нему ходить. Так что мы с доктором больше не увидимся.

– Ну-ну, а щёчки-то покраснели.

Даша закрыла ладонями щёки. Чёрт её дёрнул поддерживать добрососедские отношения.

– Спасибо за кофе, Света. Я, наверное, пойду.

Соседка вышла с Дашей на крыльцо.

– Говоришь, доктор тебе не нужен? А кто там у тебя во дворе топчется? – спросила Света и, перегнувшись через перила, прокричала: – Филипп Гюнтерович, здравствуйте. Вы к Даше? Она у меня в гостях, сейчас придёт. Мы с Муму к вам на приём на четверг записались.

Доктор кивнул и помахал рукой.

– Ума не приложу, зачем он пришёл.

– Вот что значит зеленоглазая да длинноногая! Я тоже в молодости была высокой и зеленоглазой!

Даша с сомнением покосилась на кареглазую Свету, едва достававшую ей до плеча.

– Иди, иди. Тебя ждут.

* * *

Даша чуть дольше необходимого задержалась возле калитки, пытаясь справиться с нахлынувшим волнением. Филипп стоял на дорожке возле дома. В голубой рубашке под цвет глаз он выглядел умопомрачительно.

– Дарья, вы забыли у меня рецепт.

– Ой, спасибо, как же я его оставила?

– Наверное, переволновались из-за кота.

– Спасибо. – Даша чувствовала себя неловко. – Можно я угощу вас чаем или?..

Она вспомнила, что кофе у неё нет.

Филипп рассмеялся.

– Да, спасибо, с удовольствием, у меня небольшой перерыв между приёмами.

Даша сгорала от смущения, но деваться некуда. Она судорожно вспоминала, какой порядок оставила, уходя к соседке. Да и кот мог не расслышать, что она пришла с гостем, и ляпнуть что-нибудь.

– Проходите!

– Благодарю.

Даша толкнула под вешалку забытую у входа сумку-переноску.

– Проходите в гостиную. Вася, к нам пришёл доктор Келлер.

Даше показалось или кот выругался? Василий, увидев доктора, спрыгнул с дивана и пулей вылетел из комнаты.

– Узнал меня, – обрадовался Филипп.

Даша поставила чайник.

– Только к чаю у меня ничего нет. Есть пельмени.

– Пельмени? Отлично! Никогда ещё не пробовал чай с пельменями.

Пока Даша возилась с плитой, доктор, сделав несколько кругов по гостиной, материализовался у холодильника.

– Вы знаете, Дарья, мне ещё не приходилось бывать в этом доме. Интересно, осталось ли здесь что-то от прежних владельцев?

– Не знаю. А что здесь могло остаться?

– Детали интерьера, например. Или скелет в подвале.

– Скелет?

– Шучу, конечно. В этой усадьбе до революции жила женщина, с ней случилась довольно занятная история. Ваш сосед Николай часто об этом рассказывает, у него есть дневник той дамы. Неужели он вам его ещё не показывал?

– Дед Николай дал мне почитать какую-то тетрадь.

– Ну! Что я говорил? Очень занятная вещь.

– Я ещё не успела прочитать.

– А я читал, но давно. Вот в усадьбе я, признаться, впервые. Никогда не был внутри. Очень интересно.

– Если вам интересен дом, могу провести небольшую экскурсию.

– Конечно, мне очень любопытно!

Зазвонил телефон.

– Алло, да, да, Анечка, я уже бегу, совсем забыл, предложи ему кофе. Простите, Дарья, боюсь, чай с пельменями и экскурсию придётся отложить, мне нужно бежать.

Даша закрыла за доктором дверь, бросила пакет с пельменями обратно в морозилку и сняла с плиты кастрюлю с закипающей водой.

– Экскурсия по дому! Вот зачем я ему понадобилась!

– Только не говори, что он вернётся!

Василий взгромоздился на стул и принялся за педикюр.

Помогло чудодейственное лекарство или нежелание посещать врача, а может быть, всё вместе подействовало на кота целебно. К вечеру Василий совсем перестал чихать и выглядел вполне здоровым.

* * *

Весь день Даша занималась уборкой и обустройством нового жилища. Дом стал светлей и уютней, особенно после того, как она передвинула диван, который раньше делил пространство кухни и гостиной пополам. Фланировать по дому стало легче. Но всё равно коттеджу чего-то не хватало. Хозяйка будто намеренно не оставила напоминаний о себе. Прежняя жизнь была как будто стёрта ластиком, а новая не нарисована. В гостиничном номере больше души. Даже почитать нечего. Почитать!

Только сейчас Даша вспомнила о записях, переданных дедом Николаем. Она вытащила из переноски прошитую тетрадь, придвинула кресло поближе к окну, налила в пузатую кружку чая и принялась за чтение.

На титульном листе значилось:

«дневн. Елены Серг. Марковой 1914 г.».

Записи начинались с обрывка фразы:

...время сидеть дома, да и погода благоприятствовала домашнему настроению. Но сегодня сделалось лето, воздух запáх хвоей, разогретой землёй и ещё чем-то неуловимо прекрасным. Потянуло в парк.

Кухарка взяла выходной, к ней приехал брат из Харькова.

Завтрак приготовляла горничная. Бедная яичница так мучилась и трещала на сковородке – хотелось спасти. Есть нет никакой возможности. Наташа бросилась рыдать. Мне пришлось самой приготовлять кофе. На стакан кипящей воды положила столовую ложку кофе, вослед за тем чайную ложку кофе из винных ягод, дала прокипеть, отстояться, позднее объединила со стаканом кипящего молока, налила в чашку не доверху, сверху положила взбитых сливок. Получился отменный напиток.

В парке встретила Т. Возмущалась свободными нравами молодых дачников и юных девиц. Уезжает на две недели. Просит Нила взглянуть на цветы. Уж мне её цветы!

Понедельник, 26 мая 1914 г., Тярлево

Вчера Ика так и не приехал. Должно быть, остался в Перекупном. До субботнего дня теперь не жди. Как можно столько работать! Это окружение. Мерзкие, никчёмные людишки. Да что это я? Сегодня буду думать о другом. Вечером позвали к Л-ским обедать.

Вторник, 27 мая 1914 г., Тярлево

Положительно новая кухарка Л-ских – отличное приобретение!

Ляля обмолвилась о богатом доме, откуда она перешла по какому-то недоразумению. Бриллиант! Нашей Прошке до неё как до неба.

Шура предложил разгадать новое блюдо. Сколько толков и предположений! Решительно никто не угадал. А всего-то маленькие лангусты на кусочке поджаренного хлеба, облитые лёгким соусом на старом хересе. Гениально просто!

Зато Ляля от всей этой кулинарной радости заговорила такими выкрутасами, что трудно понять, что она задумала сказать. Мне кажется, муж её тоже не понимает, но может статься, что он и не старается вовсе. Во сколько же им обошёлся этот клад?

Четверг, 29 мая 1914 г., Тярлево

Теперь всех охватила охота к перемене мест! Дачные разговоры уже не те. Всем не сидится на месте. Некоторые положительно не знают, что с собой делать, если им месяц или полтора надо посидеть безвыездно на одном месте, они готовы ехать куда бы то ни было, зачем бы то ни было – только бы ехать. Разве они правы? Я решительно не готова вот так срываться и мчаться навстречу неизвестности, даже ежели допустить, что в этой неизвестности нет москитов. После дождя появились – страсть как много.

Конечно, я забыла предупредить Нила о цветах Т. Теперь сержусь на Т. Зачем было уезжать, да вдогонку нагружать нашего садовника? У него и так много дел в нашей оранжерее. Надо не забыть в другой раз предупредить Нила.

Наташа вчера натирала полы. Мне сделалось дурно от запаха мастики. Бежала от неё в парк. Благо погода стоит чудесная.

Послезавтра жду Ику. Задумала праздничный обед. Пять блюд. Не меньше. И непременно приглашу Л-ских.

Итак:

Бульон из индейки с фрикадельками (даже не обсуждается, Ика его обожает!). Надобно проследить, чтобы фрикаделек имелось достаточное количество, а не как давеча, две в тарелке, тогда Ика страшно надулся. Салат с тёплой лососиной. Потрачусь, что из того? Как будто я не имею на это права. Баранья котлета на косточке. Картофельное суфле непременно с грибным соусом. Записываю, а сама уж думаю сейчас Прошку звать, так есть захотелось. На сладкое нужно постараться. Ика эдакой сладкоежка!

Пятница, 30 мая 1914 г., Тярлево

Утром повстречала Н. Та рассказала занятную вещицу. Вспоминаю весь день и улыбаюсь.

Одна наша общая знакомая, Р., купила по объявлению модную мордашку. Заплатила четыреста рублей. Ей принесли собачонку. Посыльный попросил покамест из платка собачку не вынимать, дабы попривыкла к новой обстановке. Она отнесла мордашку в спальню, пока шла, имя ей новое примеряла, Изольдой задумала назвать, положила эту Изольду на постель прямо в платке. А та как прыгнет, на портьере повисла, оттуда на камин, на шкап и в какую-то дыру за шкапом убежала. Оказалось, это крыса, зашитая в шкуру бульдога! Представляю, как Р. перепугалась. Рассказывала, что с ней чуть обморок не сделался, но потом она страшно хохотала.

Н. интересная собеседница. А какой талант! Только если не заставляет читать свои литературные произведения. Пригласила меня на будущую среду к ней в салон. Ожидается сюрприз. Так и сказала: «Сюрприз». Придётся идти, иначе умру от любопытства.

Завтра на сладкое придумала хворост и розовые меренги. Прошка предложила пироги, но я настояла. Пироги надоели. Хочется элегантности и лёгкости. Хворост – воплощение лёгкости, особливо в своём исполнении. Десяток яиц растереть с половиной стакана сахара, затем потребно влить хороших сливок (отрядить Наташу в слободку), прибавить муки. Всех дел! Загустеет тесто, можно раскатать и разрезать на тонкие полоски, взять по три и сплести косицу. Обсыпать мукой и жарить в масле пополам с гусиным жиром. Перед подачей обсыпать сахаром.

За элегантность будут держать ответ меренги. Надобно лимонную цедру растолочь с сахаром (хорошо, что до отъезда на дачу Наташа купила цедровку! занятная вещица, стоила всего 40 коп.). Шесть белков сбить до густой пены, подкрасить (послать за кошенилью). Половину фунта сахара истолочь, просеять и сбить хорошенько с белками. Здесь Прошка, в воду не гляди, будет роптать, что де работы слишком много. После массу разложить лопаткой на бумажный лист, на деревянную доску и вставить в самый лёгкий дух, чтобы меренги подсохли. Как испекутся, выскоблить середину, нафаршировать сбитыми сливками, посыпать миндальной крошкой и накрыть другой меренгой, будто крышкой.

Воскресенье, 1 июня 1914 г., Тярлево

Что вчера за день был такой! Я не знала, что со мной будет. Буквально всё валилось из рук.

Ика приехал, когда я отчаялась его дождаться, и сразу прошёл в кабинет. Гости уже доканчивали суп, Ика с ними едва поздоровался. Улучив момент, я проскользнула за ним. Думала, он сердится за гостей. Нет. Оказалось, всё иначе.

Как только я прошла в кабинет, он схватил меня за плечи и принялся трясти, словно собирался вытрясти из меня весь дух. С ним случилось тревожное и положительное одновременно. Виной всему баснословно удачное приобретение, кое нужно схоронить покамест у нас. Он собирается мне показать, только уйдут гости. Я не знала, радоваться или огорчаться, потому что вид у Ики был нервический.

Потом всё улеглось, он прошёл к гостям. Вечер провели чудесно. Однако мне всё время ждалось чего-то, я посматривала на Ику. Он вёл себя беззаботно и даже как-то отчаянно. Когда гости разошлись, он запер кабинет и отвёл меня в оранжерею, разъяснил: лучшего места не сыскать, дабы прислуга не услышала. Хорошо, белые ночи, в противном случае я бы ничего не разглядела.

Весь переполох из-за ожерелья с тремя грандиозными изумрудами. Накануне сие украшение в ломбард принесла какая-то, со слов Ики, старая ведьма. Изумруды стоят баснословных денег, но он не дал ей и десятой части стоимости, старуха собирается выкупить ожерелье, лишь только поправит дела, что-то с имением. Кажется, сын проигрался в карты.

Но Ика будто не собирается ожерелье отдавать, несмотря на то что старухе самолично выдал расписку. Он, на правах управляющего ссудной кассой и центральным ломбардом, открыл сейф и забрал ожерелье. Говорит, будто редкая удача и изумруды обеспечат нам безбедное существование, но, возможно, вдали от дома. А старуха не узнает, поскольку он заказал Тимофею копию. Когда так, старуха не сможет отличить.

Это мошенничество. Преступление! Я так ему и высказала. Он обругал меня дурой и уехал утром, только развиднелось. Что будет – ума не приложу. Мне эта история страшно не нравится.

– Что пишут? – зевнув, поинтересовался кот, потягиваясь на диване.

– Дневниковые записи дамы, некогда жившей в этом доме.

– Ну-ну. А валериану ты где оставила?

– На столе.

Даша посмотрела в окно. Несмотря на поздний час, было светло. Белая ночь. Двор выглядел таинственно, утратив яркие краски, словно кадр в чёрно-белом кино. Дорожка к дому хорошо просматривалась сквозь росший под окном сиреневый куст.

Строчки дневника ещё можно было разглядеть без света.

Понедельник, 2 июня 1914 г., Тярлево

Места себе не нахожу. Если он пойдёт на этот шаг, всё может обернуться большой бедой. Пусть бы одумался. Весь день пытаюсь отвлечься.

По случаю вспомнила историю. Л-ский за столом рассказывал о знакомом столичном дантисте (я, кажется, понимаю о ком), он якобы соорудил себе карьеру, лукаво приладив в начало фамилии литеру А с расчётом, что мучающийся зубной болью не будет долго выбирать, а раскроет «Весь Петербург» и первым долгом натолкнётся на дантиста с литеры А.

Такие истории кажутся милыми по сравнению с тем, что учинил Ика этим ужасным поступком.

Вторник, 3 июня 1914 г., Тярлево

Не погода, а напасть. Хмурое небо второй день кряду. Дождь всё никак не соберётся. Ходит где-то за Фёдоровским. К нам не заглянет. Если не беспокойство по поводу Икиных дел, заснула бы на ходу. Накануне вечером сидела у Л-ских, но и там все как сонные мухи. Даже Шура перестал читать свой листок.

Среда, 4 июня 1914 г., Тярлево

Нил принёс из оранжереи первый огурец и пучок зелени. Решили по этому поводу устроить торжество «первого огурца». Прошка приготовила отличную окрошку. Немного варёной говядины, копчёного языка, накрошила туда огурец, зелёный лук, укроп, петрушку, соль, перец, варёные яйца и развела всю эту красоту кислыми щами. Что за чудо! Только у меня в животе случилось брожение, а сегодня вечер у Н. Ожидается «сюрприз».

Важно, чтобы со мной тоже не случился сюрприз, из-за которого я не смогу попасть в салон к Н.

Четверг, 5 июня 1914 г., Тярлево

Вчера вечером приезжал Ика, пока я была у Н. Зачем-то послал Наташу за Нилом, и они вместе провозились в оранжерее больше двух часов. Что они там делали, Наташа не поняла, дверь кабинета заперли, а вход в оранжерею только оттуда. Прошка проговорилась, что Нил вслед за тем страшно ругался, якобы работал не свою работу. Мне в оранжерею нынче тоже воспрещено. Ика запер кабинет и ключ. По всему, увёз с собой в Петербург.

Не ведаю, что он вознамерился сотворить, но точно не высадить свежий розовый куст. Расспрошу у Нила. Завтра ему надлежит прийти.

Вчерашний день в салоне прекрасно провели время. Моё брюхо, к счастью, не подвело, окрошка улеглась. Много смеялись.

Сколько фантазии у Н.! Какие-то курильницы, восточные декорации! Впечатление восточного гарема! Сначала хозяйка ходила обряженная в покрывала, потом постепенно разоблачилась, обнажила декольте. При её громадном росте сие странно и жутко, но вместе с тем обольстительно и прекрасно. Угощение восточные сладости, всё крайне липкое и приторное. Охотников на подобные яства сыскалось мало. Все как на спасительный плот напустились на сёмгу и балыки. После еды хозяйка декламировала произведение собственного сочинения (упомянутый сюрприз!) под аккомпанемент разных инструментов. Новое произведение свёрнуто в свиток, к ужасу гостей, не понимающих, когда закончится декламация. Силились с Д. Ю. подсчитать, сколько впереди метров чтения.

После мелодекламации Н. танцевала «фата-моргану». Она почти стояла на месте, но её коробило, как в припадке психического недуга. Это следовало понимать как волны песка в безбрежной пустыне и прочие фигуры, пришедшие с востока. Мне показалось, я видела верблюда.

Гости как один вынимали платки и сморкались, дабы закрыть улыбку, в завершение почти хохотали, силясь подыскать постороннюю причину для своего смеха.

Пятница, 6 июня 1914 г., Тярлево

Случилось ужасное...

Дашу разбудил вой кота. Она посмотрела во двор. Фарфоровые деревья и кустарники не двигались. Трава утонула в молочной дымке. На дорожке перед домом стоял человек в тёмной одежде с накинутым на голову капюшоном. Лица не видно, но Даша была уверена, что он смотрит в её сторону. От испуга она съехала с кресла под стол, больно стукнувшись головой. На четвереньках, чтобы её не увидел человек в капюшоне, она подползла к входной двери и проверила замки. Кто это? Вор? Просто прохожий? Накидывать цепочку не отважилась, вдруг лязг услышит тот, кто ходит по двору? Услышит и кинется на дверь или ещё хуже – заговорит. «Девочка, девочка, к тебе идут зелёные глаза. Тьфу, очень вовремя вспомнила. А вдруг это не человек? Привидение? Зачем я подумала о привидении?!»

На четвереньках Даша вернулась в гостиную. Шторы трогать не стала, побоявшись подойти к окну и оказаться лицом к лицу с человеком в капюшоне. На карачках довольно проворно доползла до спальни, здесь на окне висела полупрозрачная занавеска. Даша поднялась на ноги.

На комоде сидел кот. Не мигая он смотрел в окно и тихо подвывал. В комнате висел запах валерианы.

– Вася?

Кот плавно повернул голову в сторону Даши.

– Что ты там увидел?

Кот прикрыл глаза и икнул.

– Нич-чего.

– Ты что, напился валерианы?

– Не пю. Аще. Тольк прбычку облзал.

– Почему ты выл? Тоже видел того человека за окном?

– Не пчалься, сё прядк. Ик. Эт псеня ткая.

– Жуть какая! Я буду спать в гардеробной.

Четверг, 5 июня 2014 года, Тярлево

Неизвестно, сколько прошло времени, – Даше показалось, будто она всю ночь лежала без сна и думала о человеке, который бродит по двору: откуда он взялся и что ему здесь нужно? Однако утром её разбудил шлепок хвоста по щеке.

– Здрасьте, проснулась. Ты бы ещё на коврике у дверей устроилась.

Кот сидел возле Дашиного лица.

– Ты вчера выпил всю валерьянку!

– Не надо гнать напраслину. Я её не пью. Только нюхаю. Вчера дал слабину. Пробочку облизал.

– Нализался, значит?

Кот надменно смотрел на Дашу сверху вниз. Девушка приподнялась на локте и заглянула в нахальные жёлтые глаза.

– Рассказывай, где валерьянка!

– В надёжном месте, не будем сейчас об этом.

– Нет, будем! Я за тебя в ответе.

– Тогда корми. Васенька проголодался.

* * *

Даша, сморщив нос, наблюдала, как умывается кот. Василий до отвала насытился тунцом и благоухал, как разогретая на солнце помойка.

– От тебя ужасно пахнет, а нам к доктору идти.

– Обволакивающий запах рыбы с нотками аптечной валерианы, – продекламировал кот голосом из телевизора.

– Ужасный запах.

Кот перестал умываться и посмотрел на Дашу. Он выглядел вполне здоровым, не было и намёка на вчерашнее недомогание.

– К доктору пойдём?

– Это ещё зачем? Я здоров.

– Тогда я схожу одна. Как-то неудобно, он так заботится, рецепт принёс.

– Неудобно спать на полу в гардеробной. А к доктору сходи, сходи, он температуру измерит. Тебе понравится.

На сей раз Даша не только подкрасила глаза, уложила волосы, но и тщательнее подошла к выбору гардероба, целых пять минут выбирая между рваными джинсами и сарафаном, в итоге джинсы победили.

* * *

Несмотря на ранний час, солнце пригревало. Дед Николай цапельной походкой уже прокладывал путь к калитке.

– Доброе утро! Я ещё не дочитала вашу книжку, – произнесла Даша как можно громче.

– Э-э-эх! – Дед махнул рукой с такой силой, что с трудом удержал равновесие. – Что же вы так медленно?

Даше стало его жалко.

– Я до завтра обязательно прочту, обещаю.

– Тогда я к вам завтра загляну. Только прочтите! Мне необходимо вам дать пояснения. Иначе вы ничего не поймёте. А это важно!

– Прочту, прочту! Даю слово!

* * *

Увидав Дашу на пороге кабинета, медсестра одним взмахом ресниц оценила её от макушки до пят и сверкнула глазами.

– Вы одна? А где же кот?

– Кот отказался идти.

Медсестрица выпрыгнула из-за стола и, надвинувшись на Дашу, прошипела:

– Если ты собралась поймать Филиппа, у тебя ничего не выйдет. Он мой. Будешь тут крутиться, выцарапаю глаза, поняла?

Даша опешила от такой наглости и не нашлась что ответить. В этот момент из кабинета вышла Света с Муму, за ней показался доктор Келлер. Даша махнула им рукой и, ни слова не говоря, выскочила наружу. Её раздирали злость и обида на саму себя. Ведь притащилась же она одна на приём к ветеринару. Ресницы накрасила. Ради кота? Ради кота, конечно. Не ради же Филиппа, в самом деле?!

– Даша! Постойте!

Она обернулась. Её догонял Филипп.

– Я спешу! – выпалила девушка.

– Спешите? Где же ваш воспитанник?

– Он не смог прийти, с ним всё хорошо, я хотела сказать вам спасибо и что с котом всё в порядке. Он здоров.

– Отличная новость! А я мечтал напроситься к вам в гости, помните, вы обещали показать мне дом? Может, вечером?

– Конечно. – Даша почувствовала, что краснеет. – Приходите сегодня, часам к семи. У меня сегодня на утку дикий ужин с апельсинами.

– Спасибо, вы умеете заинтриговать, – улыбнулся Филипп. – Тогда ждите в семь.

Дверь ветеринарного кабинета с треском захлопнулась.

* * *

На кухне шумела вода. Вася сидел в раковине под краном. Изредка ныряя под струю, он подставлял язык и ловил редкие капли. Вокруг раковины расплескалось море.

– Ты, случайно, не в курсе, как приготовить дикую утку в апельсинах?

Кот поперхнулся и выключил воду.

– Зачем дикую?

– Я обещала.

– Кому?

– Доктору Келлеру. Он придёт к нам на ужин.

– Всегда не доверял докторам. Сначала лечит, потом ест.

– Зря ты так, я сама ему предложила, про утку как-то вырвалось. Хотела удивить.

– Уже удивила. За дикой уткой в парк пойдёшь? На что предпочитаешь ловить?

– Я об этом не подумала. Где обычно берут диких уток? На рынке?

– Больная на всю голову, – резюмировал кот. – До вечера будешь охотиться, а к ночи помчишься за апельсинами. Закажи лучше в ресторане, тут есть приличный неподалёку.

– А ты откуда знаешь, что он приличный?

– Видела бы ты их мусорные контейнеры – не спрашивала бы.

– А ещё я обещала ему провести по дому небольшую экскурсию.

– Разошлась не на шутку! Смотри из ресторана туристическую группу не приведи!

Даша засмеялась.

– К тому же я сама ещё не везде была. Ты знаешь, как подняться наверх?

– Вход, где выход.

– Хватит шутить, я серьёзно.

– И я серьёзно.

Даша подошла к входной двери и остановилась.

– Ну и где?

– Видишь дверь без ручки?

– Я думала, это кладовка!

Даша попыталась открыть, но дверь не поддалась. Она посмотрела в замочную скважину. Темно, ничего не видно. Кот выскользнул из-под ноги. Даша обернулась и чуть не наступила ему на хвост.

– Вася, у тебя нет ключа?

– Даже карманов нет.

– Ладно, в другой раз. Сейчас нет времени.

* * *

В ресторане пообещали приготовить самую лучшую розовую утку в апельсинах, какую Даша только пробовала. Отлично, если учесть, что утку в апельсинах только недавно подкинуло её воображение. Пусть не дикая, но вряд ли Филипп разбирается. Однако кто знает этих ветеринаров, возможно, он запросто может определить степень дикости по косточкам усопшей.

Потягивая кофе из напёрстка и уплетая воздушную булочку с заварным кремом – комплимент от шеф-повара, – Даша ждала заказ. Треклятая утка стоила как горящая путёвка в Турцию. Если так пойдёт дальше, то пятидесяти тысяч, выданных Кириллом, не хватит и на неделю. Хорошо, что вспомнила, нужно позвонить Кирюхе и расспросить о Васе.

Даша достала мобильный из сумки. Телефон разрядился. Теперь понятно, почему никто не звонит.

В ресторане было малолюдно. Лишь в дальнем углу сидела небольшая компания. До слуха доносилась французская речь.

Мысли Даши перескочили с предстоящего ужина с Филиппом на дневник, который она пообещала прочитать до завтра, потом вспомнила непонятную фигуру в ночном саду. Померещилось? В сумасшедшем мире, в котором она теперь жила, всё могло быть.

– Ваш заказ.

Гигантский пакет весил как папина гиря. По всей видимости, утка хорошо питалась. Даша с трудом сдвинула пакет с места. Но от доставки решила отказаться. Так никаких денег не хватит. Она вышла на улицу как раз вовремя. Ко входу один за одним подплыли три туристических автобуса, и площадку перед рестораном заполнили туристы.

Даша перешла дорогу и медленно побрела вдоль ограды парка. Утка с каждым шагом весила всё больше. Дойдя до детской площадки, Даша решила остановиться и перевести дух. Она села на скамейку, пристроив рядом пакет.

В парке гуляли парочки, казалось, что суета и шум от шоссе, бегущего мимо, волшебным образом растворяются за оградой. К скамейке трусил йоркширский терьер. Даша оглянулась в поисках хозяйки, но Светы нигде не было. Пёс поднял ногу на песочницу, деловито обежал скамейку и сунул морду в пакет.

– Эй! У меня там утка! Тебе не предназначается.

Йорик посмотрел на Дашу, всё понял и сел рядом.

– Ты откуда взялся? Где Света?

Пёс вздохнул и переступил с лапы на лапу.

– Можешь не говорить. Пойдём, я отведу тебя к хозяевам.

Даша сняла ремень с брюк и кое-как прицепила к ошейнику.

– Только ты не тяни, у меня пудовая утка.

Пёс и не думал тянуть. Он плюхнулся на попу, не привыкать, и с независимым видом поехал на поводке, поглядывая по сторонам. Ни дать ни взять – пассажир автобуса.

– Имей в виду, – обернулась Даша, – ты и так маленький, будешь ездить на попе, сотрёшься совсем.

Пёс будто понял, поднялся на лапки, чихнул и побежал следом.

* * *

Погода резко переменилась. Поднялся ветер. Кроны деревьев тревожно зашелестели. Со стороны Пушкина выползла иссиня-чёрная туча.

Соседская калитка была распахнута. Дверь в дом тоже.

– Света!

Пакет с уткой оттягивал руку. Даша осторожно поставила сумку у порога. Пса побоялась отпустить. Убежит снова.

Она постучала по деревянному откосу внутренней двери и, не услышав ответа, вошла в дом.

– Света! Я привела Муму! Света! У вас калитка открыта и дверь нараспашку!

Унылая корова посмотрела на непрошеную гостью с укором. Муму был спокоен и даже равнодушен.

В комнате за лестницей послышался шорох.

– Пойдём, там, наверное, хозяйка.

Муму поплёлся следом. Даша заглянула в приоткрытую дверь, за ней оказался кабинет хозяина. Высокие, тёмные шкафы с книгами подпирали потолок. В распахнутом окне пузырилась от ветра занавеска, задевая разложенные на письменном столе ржавые предметы. Из любопытства девушка подошла ближе, протянула руку, чтобы дотронуться, но почувствовала чей-то взгляд и обернулась, из шкафа на неё пялился пустыми глазницами человеческий череп.

Даше стало не по себе, она попятилась и выскочила из кабинета, увозя за собой на поводке упиравшегося Муму. Соскочив с крыльца, она столкнулась с хозяйкой.

– Света! Вот вы где! Я нашла Муму.

– Где ты его нашла? Спасительница моя! – обрадовалась соседка и протянула руки к псу. – Ах ты, негодник! Мамочка вся извелась. Иди ко мне.

Вид у Светы был зарёванный, а на скулах красовались синяки. Заметив взгляд Даши, соседка махнула рукой.

– А, это ерунда, скоро заживёт. Где же ты был, негодник? Родя перенервничал, у него неприятности на работе, а тут ещё Муму. Я кошку кормила, а Муму воспользовался моментом и сбежал. Родя кошек терпеть не может. Хочешь посмотреть на мою кошку, такая милая? Только это секрет! Она за домом живёт.

Даша согласилась. Неужели этот отвратительный Родик ещё и руки распускает? Зачем Света с ним живёт? Из-за денег? Нужно спросить Кирилла, что он знает о соседях его начальницы.

Кошка оказалась самой обычной кошкой. Серой в полоску. Однако Света была от неё в восторге. Даша пообещала никому о кошке не говорить.

Забрав у Муму свой ремень, она пошла домой, размышляя о странностях соседей и о том, что нужно зарядить телефон, позвонить Кириллу и всё выяснить про хозяйку коттеджа, про соседей, про Васю. Подходя к дому, Даша не заметила торчавшую из земли железку, споткнулась и растянулась во весь рост на дорожке, выставив руки вперёд. С трудом дохромав до дома, она вспомнила об оставленном на соседском крыльце пакете с уткой.

Ветер задул сильнее. Где-то остервенело хлопала калитка. Над парком сверкнула молния, на миг перекрасив небо в лимонно-жёлтый цвет. Послышался раскат грома. Даша решила сначала обработать ссадины на колене и локтях, а уже потом вернуться за пакетом. В тот момент, когда она вошла в дом, на пыльную дорожку упали первые тяжёлые капли дождя.

Кот сидел под вешалкой.

– Явилась! Ну и вид! Гляжу, ты решила на рестораны не тратиться и поймать утку самостоятельно? Где добыча?

– Добыча осталась у соседки.

Даша скинула обувь и прошлёпала в гостиную. Кот семенил следом.

– О, так вы вместе на охоту ходили? Не везёт тебе, дорогуша. Чем будешь угощать докторишку? Имей в виду, рыбой не делюсь. Одна баночка осталась.

– Как одна?

Даша зашла в ванную и распахнула дверцы шкафчика в поисках аптечки. Кот запрыгнул на стиральную машину и посмотрел на девушку в зеркало.

– Вот так! Чаще нужно дома бывать. И в магазине тоже.

Вася придирчиво осмотрел правый, затем левый бок, лизнул лапу и причесал за ухом.

На полочке Даша нашла перекись водорода и обработала ссадины.

– Сейчас чуть-чуть отдышусь и схожу за уткой, – пообещала она коту.

– Неугомонная. Куда? В грозу? Так и быть, дам тебе полбаночки рыбки.

– Спасибо, котик.

Даша вышла из ванной. Вася не отставал.

– Дождя нет. Только напугал.

Сверкнула молния.

– Один, два, три.

Загремело.

– Меньше километра до грозы. Надо срочно идти за уткой.

Кот посмотрел на Дашу и фыркнул:

– Иди, иди. Лови свою утку. По мне, так никакой гость не стоит подобной жертвы. Охотиться в грозу!

Дождь всё-таки хлынул, внезапно с порывом ветра врезался в дверь и забарабанил по крыше. В прихожей Даша нашла огромный пляжный зонт.

– Охота пуще неволи, – напутствовал кот.

Пытаясь удержать слоновий зонт, который норовил вырваться из рук при малейшем порыве ветра, Даша дошла до соседских ворот и позвонила в домофон. Прогудев положенное количество раз, домофон отключился. Мерзкий зонт попытался самостоятельно перелезть через забор. Даша снова нажала кнопку. Над головой сверкнуло, раздался оглушительный треск. Молния попала в дуб на противоположной стороне улицы. Дерево засветилось, изнутри повалил дым. Даша бросилась обратно. Зонт отказался идти домой, пришлось бросить его у калитки.

Кот всё так же сидел в прихожей.

– Из чего ты пальнула? Я чуть не описался.

– Это не я, это гроза. – Девушку била мелкая дрожь, ей ещё никогда не приходилось сталкиваться с грозой нос к носу. – Ужин с уткой накрылся медным тазом.

– Вот и хорошо.

– Что хорошего? Сейчас придёт Филипп, а утки нет. Да что там утки, даже апельсинов нет.

– Он придёт, а ты ему скажешь, что сама всё съела. Очень есть хотела.

Даша посмотрела на кота. Ничего более нелепого с ней никогда не происходило. Дикая утка в апельсинах, говорящий кот, молния в нескольких десятках метров – всё это было так непохоже на её прежнюю жизнь, словно сон ворвался в реальность. Или, напротив, реальность перестала быть сном – Даша ещё не поняла.

* * *

Гость не появился ни в семь, ни в восемь. Гроза ушла, небо посветлело. Даша решила, что всё к лучшему. Должно быть, доктор испугался грозы. Василий вовсю старался её развеселить и даже поделился тунцом на ужин. Отличный вечер. Даже если кто-то не выполняет свои обещания. Тут Даша вспомнила, что сама пообещала старику дочитать дневник. Она взяла прошитые листы и забралась с ногами в кресло.

– Читай вслух, мне интересно! – Кот запрыгнул на спинку и приготовился слушать, он решил не оставлять Дашу, уж больно хорошо она смеялась над его шутками, хорошая девушка, не то что прежние...

– Ладно. Где же я остановилась?

...После мелодекламации Н. танцевала «фата-моргану». Она почти стояла на месте, но её коробило, как в припадке психического недуга. Это следовало понимать как волны песка в безбрежной пустыне и прочие фигуры, пришедшие с востока. Мне показалось, я видела верблюда.

Гости как один вынимали платки и сморкались, дабы закрыть улыбку, в завершение почти хохотали, силясь подыскать постороннюю причину для своего смеха.

Пятница, 6 июня 1914 г., Тярлево

Случилось ужасное. Нил не пришёл утром. Небывалое дело. Послала Наташу узнать. Она ходила, стучала, закрыто. Прибежала с рынка Прошка, лица нет. Нил найден мёртвым на путях возле станции. Поварёнок жандармский слышал, что погибший был пьян и сам расшибся, упав на рельсы.

Чтобы Нил был пьян? Такого не может быть! Тогда что произошло? Почему он оказался на путях? Не связано ли это с Икой?

Мысль о возможном участии Ики пугает меня сильнее всего.

Понедельник, 9 июня 1914 г., Тярлево

Приезжала сестра Нила. Похоронили его в слободке. Ика приезжал на три четверти часа. Со мной не разговаривал. Затворялся в кабинете. Оранжерея обходится без хозяина, никто не имеет доступа. Все посадки погибнут. Но так тому и быть, у меня решительно нет сил.

Вторник, 10 июня 1914 г., Тярлево

Вчера вечером у нас объявилась старуха. Я было подумала, что она родственница Нила, уж больно похожа издали. Но оказалось, что старуха – благородная дама, та самая ведьма, о которой говорил Ика.

Старуха завела разговор о муже, расспрашивала о нём, когда я отказалась рассказывать, она резко заявила, что мой муж взял принадлежащую ей фамильную драгоценность, отдав взамен дешёвую подделку.

Она понадеялась на безупречную репутацию городского ломбарда, к тому же свою личность хотела сохранить в тайне, а мой муж обокрал её, однако сам не знает, во что ввязался.

Поскольку ожерелье сделал её знаменитый прадед, то нам должно знать, что его изделия отличаются своеобразной компоновкой и мистической идеей, подделать которые невозможно. Ожерелье с изумрудами – оригинальная и тонкая работа, неповторимая в своём исполнении. Но кто бы ни владел ожерельем, тому оно непременно приносило несчастье из-за основного изумруда, добытого кровью. Хранить его – крест её семьи. Какая-то история, связанная с магией. Без оного плохо и с оным не жизнь. Если бы не долги сына, она ни за что и на час не рассталась бы с ожерельем. А теперь проклятье падёт на нас. Муж мой вор и достоин поплатиться за кражу. И так далее и тому подобное.

Я не знала, что отвечать, и только хватала воздух ртом. Вместе со старухой пришёл чёрный как уголь кот и не уходит до сих пор. Прошка его накормила. Но я не могу на него даже смотреть. Мне страшно. Единственное, что я поняла, – старуха не будет требовать ожерелье через суд.

Я не хочу иметь с Икой больше никаких дел. Нет, я не верю в сказки насчёт проклятья – это очень несовременно и глупо, но Ика повёл себя глубоко непорядочно, я не могу быть замужем за таким человеком.

Четверг, 12 июня 1914 г., Тярлево

Была у Л-ских. Как же их жизнь отличается от моей теперешней. Они ничем не забивают голову и, кажется, глупеют от счастья. Я бы с удовольствием окунулась в подобное беззаботное состояние. Ляля читает дамский сборник, на столе белая скатерть, самовар, булки, варенье. Настоящий дачный рай, которого мне теперь не увидать. Про развод говорить не стала, поскольку сама всё хорошенько не уяснила...

Кот фыркнул.

– Тебе не нравится? – спросила Даша.

– Неуравновешенная особа, ей бы детективы писать, – буркнул Вася, – пойду-ка я лучше пообщаюсь с рыбкой на сон грядущий.

...Про развод говорить не стала, поскольку сама всё хорошенько не уяснила. Но, по-видимому, нужно уезжать из Петербурга, он так тесно связан с моим замужеством. Уже заранее предчувствую, как буду скучать по поэтическим островам, по любимой аллее из старых лип здесь, в Павловске, по светлым летним ночам и лунным зимним. Но о чём это я? Липы есть и в других губерниях, ничуть не хуже. Разве белые ночи.

Среда, 25 июня 1914 г., Тярлево

Вернулась Т. и едва меня узнала. Говорит, похудела. Всё переживания. Т. обиделась за цветы, но потом узнала о Ниле и помягчела.

Была у неё в гостях. Комнаты уютно завешаны старыми гравюрами, картинками, заставлены мебелью, прежде я не заходила в дом дальше террасы.

Ика не появляется. Кот прижился у нас. Прошка его кормит. Обычный кот, не знаю, чего так устрашилась поначалу. С того понедельника затеяла всё, как в прошлые времена, устала думать о грустном. Наслаждаюсь теплом и солнцем после ливней. Голову ничем не забиваю, боюсь, скоро поглупею.

Суббота, 28 июня 1914 г., Тярлево

Третьего дня к вечеру приехал оценщик Мухин. Я видела его один или два раза. Он искал Ику. Говорит, что Иннокентий Ильич не показывался в кассе почти три недели. И только сейчас они забили тревогу. Якобы Ика кого-то предупреждал, что будет отсутствовать, но есть дела, которые требуют его безотлагательного присутствия в ссудной кассе. Нет его и на Перекупном. Я ответила, что тоже не знаю, где Иннокентий Ильич.

Тьфу на этого Мухина! Я уже стала думать, что Ики не было вовсе в моей жизни. Нынче, пропав, он снова появился в моих мыслях.

Даша зевнула, она не прочитала и половины записей. Полустёртые слова читались плохо, кое-где приходилось догадываться, какую букву означала та или иная закорючка. «Может, отложить на завтра? Встану пораньше и осилю остальное, на свежую голову читать легче».

Даша подошла к спящему на диване Василию. Кот беспокойно дёргал усами и тряс лапами. Мышей ловит!

Пятница, 6 июня 2014 года, Тярлево

Утром обнаружилось, что нужно снова идти в магазин: Василий умудрился уничтожить все запасы рыбы и в шесть утра потребовал завтрак.

На улице было тепло. От мокрой травы исходил пар. День обещал быть жарким. Гроза жару не прогнала, а, словно в русской баньке, прибавила пару, плеснув дождём на раскалённую землю.

Птицы праздновали лето.

Даша толкнула калитку. Но та не поддалась, проходу что-то мешало. Наверное, зонт, который она вчера бросила у забора. Даша толкнула сильнее. Калитка с трудом приоткрылась на пару сантиметров. Прямо на дорожке, прислонившись боком к забору, спал сосед Николай.

Надо же, какой настырный дед! Караулит с утра пораньше.

– Доброе утро! Я ещё не дочитала вашу брошюру, простите меня. Собиралась с утра, но... Не могли бы вы встать, мне нужно в магазин. А потом, обещаю, обязательно...

Даша осеклась.

Дед не отвечал. Его нога была неестественно вывернута.

– Вы слышите меня?

Что-то с ним не так. Даша на дрожащих ногах вернулась в дом за подмогой. Василий как-никак кот, перелезет через забор, посмотрит, что там случилось.

– Палила вчера направо и налево, а теперь спрашиваешь, что с дедом, – проворчал Вася, с трудом пролезая в приоткрытую калитку. Протиснувшись, он тут же пропал из виду.

– Ну, что там? – не выдержала Даша.

– Я, конечно, не доктор, но, похоже, дедушка не просто так тут прилёг, – подал голос кот. – Он и при жизни был не очень. А сейчас жуткое зрелище, надо сказать.

Даша нащупала в кармане телефон. Нужно срочно куда-то позвонить. Кого извещают в таких случаях? Скорую? МЧС? Полицию?

* * *

Машина с двумя заспанными полицейскими приехала минут через семь. Увидев полицейских, Даша испугалась, как нашкодивший ребёнок. Вдруг сосед не мёртвый, просто пьян, а она полицию вызвала. Или ему плохо стало. Надо было в скорую позвонить. Но в полиции пообещали, что скорую вызовут сами.

– Гляди, Толян, как дуб размозжило! Нет, ты глянь!

– В Карпатах такая ерунда громовицами называется! Против колдовских чар употребляют.

– Да? – раздался смешок. – Надо запомнить, вдруг Зойка меня решит приворожить.

Полицейским явно не хотелось приступать к своим обязанностям. Они довольно долго шли к калитке.

Пока Даша в волнении утаптывала дорожку и прислушивалась к разговору стражей порядка, Василий спокойно умывался. Как только полицейские подошли ближе, кот махнул хвостом и направился к дому, напоследок мяукнув что-то вроде «каждый раз одно и то же, ничего не меняется».

Даше было не до бурчаний кота.

– Кто у нас там?

– Насколько я вижу, это гражданин Волков. Допился-таки.

– Чем это он?

– А вот на камешек опрокинулся. Удачно приложился. Так, и паспорт, как у порядочного алкоголика, всегда с собой. Угу. Волков Николай Никитич, одна тысяча девятьсот дремучего года рождения. Что и требовалось доказать.

– А кто вызывал?

– Да девушка какая-то.

– Это я, – пропищала Даша. Голос почему-то не слушался.

– Вы где? – не понял полицейский.

– Я здесь, за забором, мне не выйти.

– Почему?

– Толян, гражданин Волков ейную калитку подпирает.

Скорая приехала и уехала. Полицейские некоторое время ходили вокруг трупа, зачем-то стучали по забору. Потом Даша бегала в дом за табуреткой, за стаканом воды, ещё за одним. Дальше они долго и муторно описывали обстановку вокруг тела и как гражданка Олéнева наткнулась на труп. Потом попросили бутерброд.

– Пельмени не подойдут?

К тому времени, когда деда оттащили от забора и погрузили в специальную машину, на улице собралась толпа зевак.

Почти час полицейские просидели в гостях, подъели все пельмени, травили байки и уходить не собирались.

Провожая блюстителей порядка, Даша решилась спросить, что́ всё-таки произошло с соседом.

– Да что с ним могло случиться? Упал по пьяни неудачно, и всё!

– То есть его не убили?

– Да кому он нужен! Ему сто лет в обед! Убили! Меньше сериалов нужно смотреть, дорогуша! – Полицейский дружески похлопал девушку по плечу.

Полиция уехала, а Даша так и не решалась выйти за калитку: ей мерещился дед Николай. Что он ей хотел сказать? То же, что и всем? Или что-то особенно важное? И так ли это важно? Старик зациклился на столетних дневниковых записях неуравновешенной особы, как обозвал её кот. Теперь дед сам уже ничего не расскажет. Однако если он посвятил дневнику так много времени, возможно, у него самого остались какие-то записи, документы. Может, пробраться в дом деда и поискать сведения, относящиеся к дневнику?

Даша посмотрела на избушку на соседнем участке. Оба окна распахнуты, одинокая штора полощется на ветру.

– Василий, я пойду к деду Николаю, хочешь со мной?

– На тот свет? Благодарствую. Я тебе не попутчик. Ты сначала в магазин сходи.

– В магазин успеется, а к соседу нужно сейчас, пока никто меня не опередил.

– Не понимаю, что ты там забыла?

– Возможно, он вёл дневник.

– Ага. Могу себе представить этот дневник! «Сегодня пасмурно. Давление сто тридцать на семьдесят, в Петербурге дожди, а Петропавловске-Камчатском полночь». Лучше в библиотеку запишись, честное слово.

– Тебе всё шуточки! Дед Николай хотел мне что-то рассказать. Я пойду к нему в дом и посмотрю, может, он что-то оставил для меня.

– Что, к примеру? И как ты собираешься попасть в дом, если он заперт?

– Дверь, скорее всего, закрыта, но можно влезть в окно.

– Куда катится мир? Раньше мужчины лазали в окно к дамам, теперь дамы лезут куда не следует.

– А что, если деда убили из-за дневника?

– Если это так, куда ты лезешь, дурёха? Я бы тебе рассказал, да не помню и половины.

– Что рассказал?

– Всё. Иди уже, есть не даёшь, хоть поспать дай, что ли.

* * *

К соседу Даша решила попасть через забор. Калиткой пользоваться не хотелось по двум причинам: было не по себе из-за того, что там только что лежал труп, ну и лезть в чужой дом – дело, не требующее публичности.

Перелезать не пришлось, в глубине участка, рядом с высохшим кустом, в заборе не хватало нескольких досок, проход был открыт.

Даша нырнула в проём и тут же обожглась о крапиву, росшую на соседнем участке, угодив из тёплого солнечного дня во мрак и холод.

Унылая картина: запущенный огород, твердокаменные грядки, заросшие лопухами, покосившийся скелет парника и парочка крестов в оборванных рубахах. Деревья замерли, птиц не слышно, необъяснимая и тревожная тишина, словно с уходом хозяина жизнь на этом клочке земли остановилась. Даже занавеска развевается на ветру бесшумно, словно в немом кино.

Однако, кроме Даши, здесь находился кто-то ещё. В доме звякнула посуда, что-то покатилось и голос тихо чертыхнулся. Первым порывом было сбежать, но любопытство победило. Девушка подошла к окну, забралась на завалинку и осторожно заглянула за занавеску. Большая загруженная книгами комната. Книги в шкафах, на столе, на стульях, на полу. В комнате никого. Полусгнившие доски завалинки с трудом удерживали шпионку. Держась за стену, она подкралась к соседнему окну. На кухне тоже никого, и повсюду лежат книги. Внезапно откуда-то из-под стола вынырнул человек, в руках у него была клетчатая тетрадь, девушка отпрянула от окна.

«Что он здесь делает? Он меня видел? Нет, вроде бы не заметил».

Дверь распахнулась, и человек вышел на крыльцо. Даша, боясь быть обнаруженной, плотнее прижалась к стене дома.

«У него есть ключ. Значит, он убил деда и теперь что-то ищет в его доме. А вдруг ему нужен дневник? Дневник у меня, и он об этом знает! Либо я в большой опасности, либо он ищет что-то другое».

Раздался треск, гнилые доски завалинки не выдержали шпионского натиска. Наверняка он услышал. Даша рыбкой нырнула в кусты смородины и некоторое время сидела в укрытии. Но во дворе стояла тишина. Ушёл.

Дверь дома была распахнута. На негнущихся ногах девушка вошла внутрь. Она не успела побывать в гостях у деда Николая, поэтому не знала, изменилось ли что-то после того, как здесь побывал непрошеный гость.

Вокруг стоящего посередине кухни таза разлита вода и видны мокрые следы. Стопки журналов и книг подпирают друг друга, будто раненые бойцы. На столе, застеленном пожелтевшей газетой, валяется засохшая четвертинка хлеба и наполовину ощипанный пучок редиски. На дне трёхлитровой банки, накрытой серой марлей, кунсткамерно плавает чайный гриб.

Странно и жутковато заходить в дом только что убитого человека. По коже пробежал мороз. Будто дух хозяина находился рядом. В том, что дед Николай убит, сомнений у Даши почему-то не было. Нет, здесь она, конечно, ничего не найдёт. Даже пытаться не будет.

Даша внезапно устыдилась своего поступка. Пробралась в чужой дом. Чем она лучше Родиона? Что было в той тетради, которую он унёс?

* * *

Василий встречал у порога.

– Я думал, мы тебя потеряли.

– Кто это мы?

– Я и тунец, за которым ты сейчас пойдёшь.

– Мог бы и мышей наловить, я, между прочим, жизнью рисковала.

– Зачем, скажи на милость, тебе понадобилось рисковать жизнью?

– Рисковать жизнью я не хотела, но в доме у соседа оказался убийца.

– Так, теперь давай по порядку. Во-первых, мышей за свою жизнь я съел столько, что тебе меня догонять и догонять. Пока в радиусе километра есть тунец, о мышах ничего не хочу слышать! Во-вторых, какой ещё убийца?

– Убийца нашего соседа. Ты, кстати, видел ключ от дома деда Николая?

– Где?

– У него на шее на шнурке висел ключ.

– Не помню, не знаю, не напоминай мне про него! Ну вот, всё, поздно, представил покойничка... Да. Висел у него ключ. А ты мне аппетит испортила! Довольна?

– Мне можно не бежать в магазин?

– С ума сошла?

* * *

По дороге в магазин Даша набрала номер Кирилла.

– Ну, как тебе живётся среди элиты? – поинтересовался он.

– Прекрасно!

– А как кот?

– Вот послал меня за тунцом, то есть я пошла за тунцом для него, – быстро исправилась девушка: она не хотела признаваться, что разговаривает с котом.

– Балуешь жирдяя? Что звонишь? Деньги закончились?

– Нет, конечно! У нас тут кое-что произошло, ты должен знать.

Даша рассказала о гибели деда Николая, о дневнике и о том, что видела Родиона, когда тот уносил какую-то тетрадь из дома соседа.

– Ты вот что, детективов не придумывай! Николай был ещё тем алкоголиком! Дневник дал почитать, значит, ты ему понравилась, виды на тебя имел. Шучу, шучу. Ты лучше его припрячь. Может, это исторический документ немыслимой ценности. Продадим, а деньги поделим. А Родиона не бойся, он нормальный мужик, наверное, деньги у деда искал, тот вечно всем должен. Николай, насколько я знаю, на него работал, пока силы были. Родион что-то откопает, деду приносит, тот историческую справку даёт. Чёрные копатели, слышала о таких? Родя неплохие бабки молотил. Но это давно было, в лихих девяностых – тогда всё продавалось и покупалось. Сейчас он молодец, благотворительностью занимается, музеям ценности дарит.

– Всё равно он неприятный.

– Ну и наплюй на него, ты же не в одной квартире с ним живёшь. Вон у тебя целый дом с удобствами!

– Кстати, Кирилл, насчёт дома, хотела тебя спросить о твоей начальнице, она не собирается больше здесь жить? Коттедж какой-то безликий, словно гостиничный номер.

– А ты прямо Шерлок! Так и есть, она продавать его собралась, но из-за кота никак не решится. Василий старый, к дому привык, вот сдохнет, тогда она дом и продаст.

– Странно, если она его так любит, почему не живёт здесь?

– Бизнес, Дашка. Безработным не понять. Ладно, не могу больше говорить, звони, если что.

– Стой, я ещё хотела узнать: как попасть наверх?

Но Кирилл то ли не расслышал, то ли не захотел отвечать и отключился. Даша решила не перезванивать, потом узнает, не срочно.

* * *

– Вася, я взяла в магазине последнюю банку с тунцом, придётся тебе переходить на мышей.

– Нетушки, сходишь в другой магазин.

Кот снисходительно наблюдал за Дашей, пока та выкладывала тунца на блюдце.

– Съешь всю банку или оставить на вечер?

– Не останавливайся. Я гляжу, ты ленивая особа, ищешь повод не искать другой магазин! Кстати, не хотел говорить, но совесть не позволяет: приходил твой лекарь.

– Что хотел?

– Не доложил. Постоял во дворе и ушёл. Наверное, хотел спросить, не оставила ли ты ему кусочек утки.

– Я всю утку оставила, только не ему, а соседям. Больше его на ужин не приглашу. Столько сил потратила, а он не явился. Немалая наглость с его стороны.

– А я сразу знал, к медику нельзя поворачиваться спиной, нехороший человек. Вот, помню, жил я у одной старухи, не в этой жизни, очень добрая была, во мне души не чаяла. Гости у неё бывали редко. А тут пришли сразу двое. Подружка давняя и сын её – лекарь. Всё чин по чину, сидят, беседуют, меня обсудили, мол, хорош собой и всё в таком роде. Хозяйка меня расхваливает, говорит, что я знатный крысолов. В общем, что есть, то есть. Ну, думаю, нужно им сделать приятное, показать товар лицом, так сказать. Покинул честную компанию, поохотился чуток, возвращаюсь обратно в гостиную, не один, с добычей. С крысой. Моя-то старушка ни боже мой, даже бровью не повела, а подружка её как завопит, как бросится бежать, я за ней, жду, когда похвалит. Может, не рассмотрела толком крысу? А она знай улепётывает через всю анфиладу! Мы уже круг сделали, обратно в гостиную вернулись, и тут лекарь этот как огреет меня со всей силы канделябром по спине!

– Ужас какой! Как же ты перенёс такой удар? Больно было?

– Кто тебе сказал, что перенёс? Не перенёс. Мгновенный конец. И старушка не перенесла. Очень горевала. Всего на тринадцать лет меня пережила.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда, – глубокомысленно заявил кот и облизал блюдечко.

* * *

Даша разобрала продукты и впервые после переезда в дом приготовила настоящий обед. Кот не отходил ни на шаг, комментируя происходящее.

– Зачем портить чудесный бульон морковью? Не умеешь готовить? Разве так режут лук? Кто тебя научил варить брокколи? Неужели не чувствуешь, как она пахнет? Понятно, почему ты до сих пор в девках.

– Отстань, можно подумать, я готовлю для тебя.

Внезапно кот замолк и начал остервенело чесаться.

– Похоже, ты занесла в дом блох.

– Ничего я не заносила, не говори ерунды.

– Или у меня на твою стряпню реакция.

– Тогда не сиди здесь, иди в спальню, и всё пройдёт.

Через полчаса кот снова появился на кухне.

– Дело дрянь. Запах брокколи распространился по всему дому. У меня чешется даже хвост.

– Э, друг, у тебя часом не аллергия? Нужно идти на свидание к доктору.

– Тебе бы только свидание с доктором устроить. Не пойду!

– Как знаешь! Выпадет вся шерсть, тогда мигом побежишь, но будет поздно.

– Хорошо, пойду, но только если ты обещаешь прикрывать меня со спины.

* * *

– Без записи не принимаем, – с порога огорошила Анна и сердито тряхнула серьгами.

– А в прошлый раз...

– Правила изменились! – рявкнула горгона.

Даша, боясь окаменеть, старалась не смотреть на помощницу Филиппа.

– Вы слышали? Правила изменились, мы без записи не принимаем.

– Хорошо, я хочу записаться.

– В ближайшие дни свободного времени нет. Звоните. А лучше поищите другую клинику.

Анна явно ревновала Филиппа и не хотела подпускать к нему Дашу.

Девушка сделала глубокий вдох, с трудом подавив желание огреть заносчивую медсестру стоящим рядом дыроколом.

– Что же, придётся поехать в другое место, – выдохнула она и метнула сердитый взгляд куда-то за спину обидчицы. В тот же момент сверху слетел пакет с кормом, рухнул на пол и взорвался жёлто-зелёными горошинами.

Медсестра взвизгнула.

Даша улыбнулась самой лучезарной улыбкой, на какую была способна. Она готова была поклясться, что именно от её взгляда упал пакет.

– До свидания!

Брякнул колокольчик. В дверях показался ароматно-элегантный Филипп, у Даши кровь прилила к щекам.

– Даша, как хорошо, что вы зашли! Я как раз хотел с вами поговорить!

Анечка фыркнула. Филипп увидел переноску.

– Что-то с котом?

– Чешется. Мне кажется, у него аллергия.

В подтверждение её слов сумка затряслась: кот вдохновенно чесался.

– Проходите в кабинет, посмотрим, что случилось с Василием. Анна, что за беспорядок у нас на полу? Проходите, Даша, проходите!

– Бахилы, – рявкнула за спиной Анечка.

* * *

– Тебе нельзя тунца, ты сам слышал.

– А ещё я слышал, как ты согласилась пойти на свидание с доктором, пока его милая церберша убирала с пола корм.

– Это не свидание. Мне нужно с ним поговорить по делу.

– По какому делу? Почему он в грозу не пришёл есть утку?

– И об этом тоже.

– Ни капли гордости, только поманили лапой, уже хвост подняла и побежала.

– Василий, что за сравнения?

– Вы что-то сказали? – переспросила старушка, которую только что обогнала Даша.

– Нет, я сама с собой.

Даша встряхнула сумку.

– Хватит со мной разговаривать.

– А ты не тряси, а то что-нибудь вытрясешь.

Филипп пригласил прогуляться в парке.

«О чём он хотел со мной поговорить? Почему не пришёл на ужин? Его не пустила Анна? Кто, в конце концов, она ему? Его девушка? Тогда почему, если у него есть девушка, он идёт со мной в парк? Может быть, ему что-то от меня нужно? А что мне нужно от него? Он красивый...»

На этой мысли Даша зависла на некоторое время. Размышления о Филиппе затмили собой утреннюю трагедию, от которой, казалось, сложно оправиться быстро. Подойдя к калитке, она даже не посмотрела в сторону, где утром лежало тело деда Николая.

– Что-то ты притихла?

Вася вылез из переноски и почесал за ухом.

– Задумалась.

– Влюбилась?

– Вот ещё! Я вообще не о нём думаю.

– О ком?

– Ах ты!

Даша легонько подтолкнула кота к кухне.

– Рассказывай, чем тебя раньше начальница Кирилла кормила, пока ты на тунца не перешёл?

– Ничем не кормила. Я сам питался.

– Не поняла. Как так?

– А что тут непонятного? Ты о ком вообще говоришь?

– О владелице этого дома.

– О какой из них?

– С ума сойти можно, как о какой? О Полине, вроде бы так её зовут.

– Полина, Полина... Хорошая женщина.

– Так чем она тебя кормила, эта хорошая женщина?

– Что ты привязалась? Чем кормила, то я уже съел. Вон твой лекарь сейчас придёт, им и займись, а я, так и быть, поем этой жути в пакете.

Кот зашуршал рекламным пакетом с едой, выданным в ветеринарном кабинете.

– Ой, ой, заметалась, – прокомментировал он, как только Дарья ринулась в гардеробную.

* * *

Даша шумела феном в ванной, когда кот отрапортовал о приходе Филиппа.

– Звонил в дверь, никто не открыл, теперь стоит во дворе, мается.

– Почему не открыл?

– Угадай с трёх раз.

– Потому что ты кот?

– Нет, потому что я ужинал. Занятная гадость эти шарики, надо сказать.

– Распробовал?

– Сойдёт.

Доктор вовсе не маялся. Он прыгал у ели, стараясь достать до высокой ветки.

– Баскетболом увлекаетесь?

Филипп обернулся.

– Нет, волейболом. – Он улыбнулся. – Ещё чуть-чуть, и допрыгнул бы.

– Хотите ещё потренироваться?

– Нет уж, лучше отложим. Между прочим, Даша, я из-за вас только что получил нагоняй.

– Из-за меня?

– Анна вместо меня осталась принимать пациента.

– Разве так можно?

– Конечно, она такой же ветеринар, как и я, только опыта пока маловато.

– Я думала, она ваш секретарь или медсестра.

– Да? – Филипп на секунду помрачнел. – Я и сам ей говорю, чтобы шла работать в нормальную клинику, а не сидела со мной в ветеринарном пункте. Но она не хочет.

– Почему?

– Она у меня на практике работала, теперь без ума от Тярлево.

«И от доктора Филиппа», – подумала Даша.

* * *

В парке, несмотря на будний день, было многолюдно. По аллее тянулись стаи мамаш с колясками; радостно размахивали палками любители скандинавской ходьбы; белки метались от одной ладони к другой, за минуту успевая попасть в объективы десятка смартфонов.

Вечерние тени неторопливо брели по дорожкам, постепенно выпроваживая людей с насиженных мест. Разогретая земля благоухала смолой и хвоей.

Филипп шёл молча и чему-то всё время улыбался, словно у них и не свидание вовсе, а прогулка добрых супругов. Даша пнула ногой шишку.

– Вы знаете, дед Николай умер?

– Мы же договорились на «ты», Даш. Да, знаю. Ужасное происшествие, но этого следовало ожидать.

– Это я его нашла.

– Ты?

– Он лежал у моей калитки.

– Испугалась?

Филипп взял её за руку, и Даша чуть не задохнулась от нахлынувших эмоций.

– Нет, то есть да. Но полиция приехала быстро.

– Тебя спасли?

– Можно сказать и так.

– Что поделаешь, деду было много лет. Рано или поздно это произошло бы.

– Мне кажется, это я виновата в его смерти, ведь он шёл ко мне.

– Не нужно так думать. Ты точно ни в чём не виновата. Да и зачем ему идти к тебе?

– Он дал мне дневник той дамы, помнишь, я говорила, и ждал, когда прочитаю, хотел мне что-то рассказать. Ты не знаешь что?

– Могу только догадываться. Он тут всем надоел с этой историей столетней давности. Так что спроси любого, тебе подробно обо всём расскажут.

– А ты?

– Я тоже могу. А ты прочитала дневник?

– Нет, но...

– Не принимай всё так близко к сердцу. – Филипп перешёл на шёпот и приложил Дашину руку к своей груди. Отчего у Даши если и были вопросы, то тут же вылетели из головы. – Прости, что не смог прийти вчера на ужин. Был срочный вызов, пришлось ехать в Аннолово, там у одной пациентки телёнок родился. У меня не было твоего телефона.

– У кого родился?

– У пациентки. – Филипп улыбнулся. – У коровы, конечно. Так ты на меня не сердишься?

– Нет, не сержусь, разве только утка осталась недовольна.

– Ну, с уткой мы как-нибудь договоримся.

Мальчуган на трёхколёсном велосипеде, чуть не сбив Дашу с ног, пронёсся мимо, следом за ним ковылял дед.

– Мишенька, стой! Остановись у мостика. Сам не въезжай. Стой, тебе говорят! Вот негодник!

Мальчишка не слушал, он съехал с дорожки на травяной склон и покатился вниз к реке. Филипп кинулся за ним и нагнал у самой кромки воды. Когда подоспел дед, мальчишка уже стоял перед мостиком, готовый к новым подвигам.

– Спасибо вам, Филипп Гюнтерович, сладу с ним нет, а родители только завтра приедут. Жду как манны небесной. Пойдём-ка, Миша, обратно, накатался уже.

Дед с внуком двинулись обратно.

– Тебя тут все знают? – спросила Даша.

– Ну, не все, конечно, а местные, у кого живность есть. Знаешь, пойдём направо, там меньше людей, а то тут как на Невском.

По едва заметной в траве тропинке они поднялись наверх и очутились в забытой части парка. В тишине старых лип пряталось солнце, где-то вдали играла музыка.

– Ты знаешь здесь все закоулки?

– Без исключения! Моя мама когда-то работала экскурсоводом. Павловск, Пушкин, пригороды Ленинграда, а я всё лето жил у бабушки в Павловске.

– Интересно, наверное, она тебе много рассказывала.

– Так, иногда. Обычно она так уставала, что даже просто говорить не могла, не то что рассказывать.

– А сейчас твоя мама где?

– С внуками сидит.

Филипп поймал Дашин взгляд.

– Моя младшая сестра родила сразу двоих.

– Здорово.

– Отец влюбился в маму, когда она вела экскурсию. Увидел – и всё, понял, что это она.

Филипп пристально посмотрел на Дашу.

– Потом начались всякие сложности, из комсомола выгнали, хоть ГДР нам и дружественная страна. Мама туда уезжать наотрез отказалась. Отец остался здесь. А из экскурсоводов мама давно ушла. Представляешь, поймала себя на том, что, выходя из городского автобуса, поклонилась и поставленным голосом попросила задавать вопросы по экскурсии, пригласила приезжать в Павловск, сказала, что нет ничего правильней и приятней, чем прогулка по Павловскому парку. Вышла и побоялась оборачиваться, представила, как весь автобус прилип к окнам и провожает её тревожными взглядами. В общем, зарапортовалась и ушла в научные сотрудники. А я все каникулы напролёт бегал по парку с приятелями. В войнушку играли, прятались, клады искали. Я тут каждый пригорок знаю. А чем ты занималась в детстве?

– Тоже бегала.

– Спортом занималась?

– Нет, с подружками. Я и спорт – вещи несовместимые.

– Почему же?

– В школе, конечно, пробовала заниматься спортом, лёгкой атлетикой. Я была выше всех одноклассников и тренера тоже переросла. Мы по очереди прыгали через козла, а тренер страховал нас. То есть, понимаешь, принимал в полёте.

Филипп кивнул.

– Так вот, когда через козла летела я, тренер едва заметно приседал и прищуривался, но руки мужественно подставлял. Пару раз я сбивала его напрочь. В общем, спорт так и не вошёл в мою жизнь, хотя козлов было достаточно! – Даша ойкнула: вечно сболтнёт лишнее, а потом переживает. Она посмотрела на Филиппа. Но тому было весело.

– А я занимался волейболом, даже в спортивный лагерь ездил. Да и вообще, чем только ни занимался, записывался во все кружки, названия которых нравились, например юных ихтиологов. Я тогда и не подозревал, что ветеринаром стану. Ходил в дом пионеров, конспектировал названия рыбок и кто кого из них может съесть. В кружке юных следопытов, например, места боёв изучали. Ты знала, что во время войны Павловск был не Павловском, а Слуцком?

– Нет, я об этом не знала.

У Филиппа зазвонил телефон. Он посмотрел на экран.

– Я сейчас. – Он отошёл в сторону и только тогда ответил.

Даша спустилась к мостику и вышла на дорожку, ведущую из парка. Не хочет, чтобы его слышали, – не нужно, она не собирается подслушивать. Филипп догнал её у поворота в аллею.

– Извини, но мне пора. Под конец дня народу набежало. Аня без меня не справляется.

– Конечно, иди. Я ещё погуляю.

– Тогда увидимся! – Филипп дотронулся до плеча Даши и поспешил к выходу из парка.

– Беги. Анечка, ради тебя ещё одну корову уговорит родить, – пробормотала ему в спину Даша, вздохнула и побрела в противоположную от выхода сторону.

Спустившись к реке, она распугала целое семейство уток. Смешные серые подростки заскользили по воде вслед за мамой, крякавшей настолько выразительно, что перевода не требовалось: Даша вторглась на чужую территорию, а должна гулять по дорожкам, поближе к дворцу и наглым жирным белкам. Впору устраиваться к Филиппу в контору переводчиком: и брала она ежей, и разговаривала с ними...

Даша опустилась на траву. Утки потихоньку угомонились, стал слышен стрёкот кузнечиков. По руке тут же побежали муравьи, лень стряхивать. Тихо и хорошо. И даже мухи жужжат медленно, неохотно. Дз, дз, дз... Сколько можно жужжать? Даша вскочила, кажется, она уснула. Звонил Филипп.

– Я уже освободился. Можно к тебе зайти?

– Куда? В парк?

– Ты ещё в парке? Скажи где, я приду.

– Не знаю. Тут муравьи и утки.

– Это сужает поиски. А ещё что-нибудь приметное есть?

– Есть мост, но он далеко.

Филипп пришёл спустя двадцать минут.

– Привет!

Он опустился рядом.

– Чем ты без меня занималась? Не замёрзла сидеть на земле?

– Нет, но я уже собиралась домой.

Даша дулась на Филиппа за внезапный побег, вскочив на ноги, она принялась натягивать сандалии. Он тоже поднялся и, смеясь, выудил из Дашиных волос травинку.

– Нам опять котят подбросили. Четырёх. Все парнишки, представляешь. Я уходил – никакой коробки не видел. Аня вышла и наткнулась.

– Маленькие, сколько им?

Они поднимались по речному берегу, трава скользила под ногами, Филипп взял Дашу за руку; наверное, она всё-таки замёрзла, от его руки шло волшебное тепло.

– Месяца полтора. Мы их на ночлег пристроили, завтра сфотографируем – надеюсь, разберут.

– Зачем фотографировать? На паспорт?

Филипп рассмеялся.

– В соцсеть фото выложим. Надо только имена придумать, так лучше берут.

– Кот Мурзик, характер нордический.

– Не женат.

– Слушай, я знаю, как их нужно назвать! Атос, Портос, Арамис и Д’Артаньян!

– Один за всех, и все за одного. А что, это идея! Нужно будет Ане рассказать.

Даша помрачнела. Филипп невероятным образом сразу уловил это.

– Хочешь, я покажу тебе беличий дворец?

– Хочу.

– Тогда идём, здесь недалеко.

Они пошли. Сначала через поляну, на которой Даша то и дело спотыкалась о кочки, а Филипп только сильнее держал её за руку. Потом мимо вековых елей, настолько высоких, что макушек совсем не было видно. Потом опять через поляну. Даше было всё равно, куда они идут, смотреть на беличий дворец или медвежью берлогу. Главное, Филипп рядом. Ни за что на свете она не хотела, чтобы он отпустил её руку. Пусть никогда не отпускает. Она и не подозревала, что может быть так мучительно сладко держаться с кем-то за руку. Просто держаться за руку. Как подростки, подумала она и хихикнула.

– Тсс-с, пришли. Видишь?

Филипп отодвинул еловую лапу, и Даша увидела резной домик, примостившийся между двух елей в нескольких метрах над землёй. Резные ставни были открыты. Оттуда показался любопытный нос белки.

– Здесь всегда кто-нибудь есть.

Белка выбралась из домика и устроилась на крыше, нюхая носом воздух.

– Красота какая!

Белка прислушалась и мгновенно очутилась на ели, только хвост мелькнул между ветвей. Филипп отпустил ветку, та хлестнула Дашу по глазам.

– Ой, я дурак неуклюжий, прости меня, прости, я не хотел.

Даша закрыла лицо руками.

– Дай посмотрю.

Филипп отвёл Дашины руки от лица, зачем-то принялся дуть на лоб, Даше стало щекотно, она засмеялась, он погладил её по щеке, потом привлёк к себе и поцеловал. От него пахло яблоками и ещё чем-то пьяняще мужским, у Даши подкосились ноги и перехватило дыхание. Филипп крепче прижал её к себе. Она обняла его за плечи. Ели закружились в бешеном танце. Не прерывая поцелуя, Филипп взял Дашу на руки, словно собираясь убаюкать, и опустился с ней на землю. Они не замечали ничего вокруг. Время остановилось, затем куда-то провалилось, небо над головой понеслось и поглотило их вместе с елями, соснами, берёзами, вместе со всем парком, чтобы вернуть лёгкими и невесомыми.

Чувствуя себя одновременно воздушным шариком, который вот-вот улетит, и карельским валуном, которому ни за что и никогда не подняться с места, потому что ему и так хорошо, Даша удобно устроилась на руке Филиппа, какая-то коряга впилась в бок, но это нисколько не мешало. Он рисовал травинкой на её щеке узоры.

Внезапно прямо у головы Филиппа появилась любопытная мордочка белки.

– К нам гости.

Белка испугалась и взмыла по стволу. Потом вернулась и зависла на стволе где-то в метре от земли, с любопытством разглядывая пару. Даше вдруг стало неловко, словно она ожидала, что белка сейчас заговорит: «Что же ты, Дашенька, на первом свидании ведёшь себя как на четвёртом?»

Филипп будто почувствовал перемену в настроении; пощекотав Дашу за ухом, он притянул её к себе и поцеловал.

– Эй, молодёжь, совсем стыд потеряли!

Филипп торопливо накинул на Дашу футболку. Голос звучал совсем рядом.

– Это не белка, – зачем-то уточнила Даша.

– Определённо.

– Слезайте оттуда сейчас же, кому говорят. Разве можно забираться ногами на скамейку?

– Струсила? – прошептал Филипп.

– Нет, – так же шёпотом ответила Даша из-под футболки.

– Нас не видно, скамейка метрах в пятидесяти отсюда.

– Недалеко.

– Да. – Филипп посмотрел на Дашу смеющимися глазами. – Ты похожа на ежа, у тебя повсюду иголки.

Они принялись бестолково отряхивать друг друга, словно ощущая внезапную неловкость от произошедшего, ловя мгновения сбегающей близости. Сладко-горькое послевкусие чего-то мимолётного, что растает, только они оторвутся друг от друга.

– Мы далеко забрались, а если ворота закроют? – зачем-то спросила Даша.

– Я знаю все ходы и выходы, не переживай, – засмеялся Филипп. – Ты спешишь?

– Спешу. У меня там кот один.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Нет. Лучше я одна.

– Тебе не понравилось...

«Нет! Только не этот вопрос! Не от него!»

– Тебе не понравилось, как я провёл экскурсию?

– Филипп, – Даша не могла сохранить серьёзное выражение и улыбнулась, – что за вопросы?

– То есть понравилось?

Даша почувствовала, что краснеет.

– Да, увлекательная экскурсия.

Они расстались у ворот парка, Даша попросила не провожать её. «Слишком быстро, всё слишком быстро», – вертелось у неё в голове. Филипп с трудом выпустил её руку.

– До завтра!

– До завтра!

* * *

После своего долгого отсутствия Даша ожидала увидеть кота на пороге.

– Вася! Василий!

Тишина. Не откликается.

Даша скинула сандалии и зашла на кухню. Разорванный пакет с кошачьим кормом валялся посередине кухни, пол был усеян мелкими сухариками.

– Вася! Что происходит? Что ты натворил?

Набедокурил и спрятался. Даша зашла в спальню, окно открыто. Кота нет. Дверь в гардеробную распахнута, свет включён.

– Совсем памяти нет, оставила свет! Вася! Вася! Куда ты делся?

Несколько раз пробежав по комнатам и так и не обнаружив кота, она запаниковала. Должно быть, случилось что-то ужасное. Воры влезли в окно и украли кота, а потом узнали его поближе и убили.

Даша дрожащими руками набрала номер Кирилла.

– А ты во дворе его искала?

– Нет.

– Так поищи!

– Я перезвоню.

Даша выскочила во двор.

– Вася! Вася!

Кот не отзывался. Она обошла коттедж, забралась в глубь участка, по кочкам, заросшим травой, то и дело спотыкаясь о застывшие комки глины. Хозяева явно не интересовались ландшафтным дизайном и парниками. На участок к деду Николаю он не пошёл бы. Она заглянула через забор, потом на всякий случай закрыла доской лаз у сухого куста.

– Василий! – крикнула она и прислушалась.

У соседей загудел домофон. Дверь в коттедж нараспашку. Кота нигде нет, Даша повернула обратно, но тут же шмыгнула за куст сирени. По соседской дорожке шла Анна со свёртком в руках. Она радостно помахала кому-то. Послышался голос Родиона.

– Что-то долго сегодня, красавица!

Донёсся смех, голоса удалились. Даша вышла из укрытия. У порога сидел Василий и умывался.

– Где же ты был, бродяга?

– Где был, там уже нет. Ходил навещать одну знакомую.

– Почему не предупредил? Я чуть с ума не сошла от волнения! Какую ещё знакомую? Как же ты вышел?

– Через окно! И вообще, ты задаёшь слишком много вопросов на голодный желудок.

– Я оставила окно распахнутым? А почему...

Но кот уже исчез в недрах кухни, оттуда слышался его возмущённое мяуканье. Даша зашла в дом и закрыла дверь.

– Какого чёрта ты делала с моим кормом?

– Я думала, это ты рассыпал!

– Я? Корм? Ты в своём уму?

– Уме. Надо говорить: уме.

– Некогда. – Вася насупился. – И что же это было?

– Вор?!

Кот состроил мину.

– Тебе телефонируют.

Звонил Кирилл.

– Почему не перезваниваешь? Искала во дворе?

– Он вернулся, сам. Да, всё хорошо, только я, похоже, окно забыла закрыть, и тут кто-то побывал... Белки? Какие белки? Да, конечно. Больше не буду. Воры? Я сумку с собой брала, больше ничего ценного нет. Да, и дневник со мной, да, пока, спасибо.

– Ты уже всех на уши подняла? Беспокойная какая. Но это даже хорошо. Мне нравится такая забота.

– Кирилл говорит, что сюда могли залезть белки.

– Белки, – фыркнул кот. – Откуда здесь белки?

– Кирилл сказал, что из парка.

– Ох и досталось бы им, будь я дома. Так глумиться над моей едой.

– Надо понимать, тебе понравился корм?

– Это с какой стороны посмотреть. Внешне – не очень. Но вот вкусовые качества... Признаю, лекарь знает толк в еде.

Даша задвинула ящики на место, подмела корм. Кот отказался есть с пола, но утащил парочку шариков с совка, пока она переставляла стулья и закрывала окно.

То, что в доме побывали белки или ещё кто-то, заставляло её тревожно прислушиваться к каждому шороху. А если это не белки, а Родион? Увидел, как она уходит с Филиппом, окно открыто, он и влез. Допустим, это так и он искал дневник. Что же такого в этом дневнике?

Даша достала из сумки дневник и устроилась на диване, предварительно проверив, закрыты ли входная дверь и окна. Главное, не давать себе возможности думать о произошедшем в парке: слишком остро, чересчур осязаемо, если думать о Филиппе, можно лишиться рассудка. А ясная голова сейчас ох как нужна.

...Тьфу на этого Мухина! Я уже стала думать, что Ики не было вовсе в моей жизни. Нынче пропав, он снова появился в моих мыслях.

Пятница, 11 июля 1914 г., Тярлево

Повадился ёж. Ставлю молоко за оранжереей. Кот норовит его перевернуть. Мешает ему блюдце!

Все посадки погибли! Силюсь, другой раз проходя мимо, не смотреть через стекло.

Прошка ворчит: по её понятию, нужно позвать мастера и отпереть дверь. Всё одно хозяина нет. Я сопротивляюсь, не хватало мне её слушать, но и сама подумываю о том же.

Поведение кота немного пугает. Он явно небезразличен к нашей оранжерее. Ходит кругом, будто высматривает что-то, Прошка величает его жандармом.

Л-ские стали часто спрашивать об Ике. Куда да что. Будто почувствовали моё одиночество. Или всё потому, что я перестала отказываться в гостях от стопочки дрей мадеры?

Воскресенье, 13 июля 1914 г., Тярлево

Пишу, а у самой руки трясутся. Но я должна кому-либо поведать, пусть глупой бумаге.

Ночью раздался стук в дверь, мы переполошились. Прошка не желала открывать, Наташа, по своему обыкновению, бросилась рыдать, за дверью никто не отвечал, только колотил что есть мочи. Ставни закрыты. Отослала Прошку наверх, чтобы оттуда посмотрела, кто ломится. Насилу уговорила. Она убедила себя, что за дверью разбойники.

Разбойником выступил Ика. Лыка не вяжет. Дверь открыли, а он знай колотит. Всех собак перебудил. Устроился спать прямо на сундуке в кухне. До сих пор там. Смрад стоит такой, будто вся рюмочная перебралась к нам.

Прошка отказалась приготовлять завтрак. Пришлось достать из буфета остатки вчерашнего сладкого пирога и разделить с Наташей.

Я не знаю, что будет, когда он проснётся. Нет, я его не боюсь, наверное. Теперь что-то другое, не могу пока взять в толк.

...

Ика проснулся, сказался больным и заперся в кабинете, не успела с ним поговорить.

Понедельник, 14 июля 1914 г., Тярлево

Кот каким-то образом всё время оказывается в кабинете у Ики.

Ика орал на кухарку, будто она пустила кота, когда принесла ему супа. Прошка манифестировала, что не станет у нас работать при таковом раскладе, дескать, это серьёзное обвинение. Слова какие! Даже смешно. Уговорила остаться, пришлось признать, что Иннокентий Ильич слегка не в себе.

А Ика всё надсаживается, будто кот необъяснимо попадает в кабинет. Чертовщина какая-то.

Меня не пускает, исключительно кухарку с едой. Справилась у Проши, чем Иннокентий Ильич занят в кабинете.

– Пьют-с.

И губы поджала.

В соседнем дворе надрывно тявкал пёс. Даша выглянула в окно, но, как ни старалась, не смогла понять причину беспокойства Муму. Выйдя на улицу, она увидела Родиона. Тот стоял у себя во дворе и увещевал разбушевавшегося пёсика. Родион заметил Дашу.

– А, это вы? Ваш пакет из ресторана стоит у нас на крыльце.

– Наверное.

– Точно ваш. Я посмотрел камеры.

– К-какие камеры?

– Видеонаблюдения! Какие ещё?

– У вас есть камеры?

– Глупый вопрос! Здесь во всех приличных домах есть камеры, должен же я знать, кто входит в дом в моё отсутствие.

Он пристально посмотрел на Дашу. Хорошо, что издалека не видно, как она покраснела. Даша и не подозревала, что находится под наблюдением.

– Так вы его заберёте?

– Что?

– Пакет свой!

– Ах да, сейчас зайду.

Сосед встретил её, стоя на крыльце. Молча показал на пакет, стоявший ровно на том же месте, где Даша его оставила вчера. Будто в другой жизни.

– Спасибо! А где Светлана?

– Жена в спа. Скоро вернётся. – Родион махнул рукой.

За его спиной в прихожей Даша увидела принесённый Анной свёрток. Родион поймал её взгляд.

– Что ты тут вчера делала? – спросил Родион, внезапно переходя на «ты».

– Я? Я – ничего. Я искала Свету. Муму сбежал, я его привела.

– Он сам бы нашёл дорогу, он умный. А зачем ты в дом пошла, кто тебя приглашал?

– Я думала...

– Так, вот что, девочка, думать тебе вредно. Скажи спасибо, что я не позвонил в полицию, а то у меня пара вещичек пропала. Может, это ты?

– Как вы смеете?

– Что ты там делала? Что искала? Я посмотрел, семь минут ты была в доме, заходила ко мне в кабинет!

– Я же сказала, что искала Светлану. Может, мне самой стоит позвонить в полицию? Я видела у вас на столе гильзы, мину, а в шкафу череп. Может, у вас там и скелет завалялся?

– Что-о-о? – почти завизжал Родион.

– У деда Николая что вы делали? – выпалила Даша.

– А ну, коза! Следишь за мной? Иди сюда! – Он попытался схватить её за рукав.

Даша рванула с крыльца, перепрыгнув сразу две ступеньки. Родион бросился за ней. Она почти добежала до калитки, но внезапно острая боль пронзила колено, вчерашняя травма дала о себе знать. Даша споткнулась, Родион схватил её за шиворот. Откуда только взялись силы, Даша вывернулась из рук соседа и со всей силы ударила его пакетом с уткой. Бумажный пакет, несколько раз побывавший под дождём, не выдержал, и его содержимое разлетелось в разные стороны.

Родион не удержался на ногах и шмякнулся на дорожку. По его лицу потёк апельсиновый соус. Он попытался схватить Дашу за ногу, но она увернулась. Развалившаяся утка досталась Муму.

От стресса у Даши сел голос.

– Сам козёл, – прошептала она и, хромая, скрылась за калиткой.

У забора послышалось бодрое чавканье.

– Ты подписала себе приговор! – выкрикнул ей вдогонку Родион.

Даша, стараясь не прислушиваться к воплям соседа и не глядеть, что происходит на соседнем участке, доковыляла до дома и, захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной. Василий вынырнул откуда-то из-под ноги.

– Что опять за крики? Я думал идти тебя спасать. Йорик совсем ополоумел, лает, как привязанный.

– Вася, ничего не случилось, я просто подралась с соседом.

– Однако...

– Нужно предупредить Филиппа.

– Чтобы был настороже?

– Нет, я видела его помощницу у соседа, она что-то принесла. Мне кажется, дело нечисто. Я сейчас же позвоню Филиппу и всё ему расскажу. Нет. Не буду звонить. Ладно, завтра скажу. Или сегодня? Или что мне делать?

– Если не знаешь, что делать, переспи с ним.

– С Филиппом?

– С незнанием. Но можешь и с Филиппом, если тебе от этого станет легче.

– Нет, не станет, – вздохнула Даша.

Суббота, 7 июня 2014 года, Тярлево

Утро началось с хлопанья дверей, лая собаки и урчания машины. Даша выглянула в окно. Родион выезжал за ворота.

Уехал. Вот и хорошо. После вчерашней потасовки сталкиваться с соседом не хотелось. Угораздило её ляпнуть про деда Николая! С другой стороны, почему он так взъерепенился? Неужели только из-за того, что она его видела тогда в доме? Подумаешь. Мог бы по-человечески объяснить, не бросаться на людей.

* * *

Ещё издали Даша заметила Филиппа. Он сидел на лавочке перед входом в ветеринарный кабинет с яблоком в руке. У его ног топтались голуби.

Где-то рядом прогремела электричка. С шоссе свернул роскошный лакированный чемодан и на скорости промчался прямо у неё перед носом.

Оставаясь незамеченной, Даша подошла достаточно близко. Но тут дверь открылась и оттуда выскочила Анна. Голуби взвились и опустились чуть поодаль. Даша замедлила шаг. Филипп и Анна принялись о чём-то горячо спорить, из-за гула шоссе не было слышно ни слова, хотя Даша была уже совсем рядом.

– Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Анечка, когда ты так смотришь, я не могу тебе ни в чём отказать!

– Отлично!

– Но с тебя поцелуй!

Анечка радостно впилась в губы Филиппа.

Даша не стала ждать продолжения сцены и, развернувшись, зашагала прочь.

* * *

– Что реветь? Подумаешь, целовались. С кем не бывает!

– А зачем тогда со мной в парке-е-е?

– Знаешь, я в этих ваших прелюдиях ничего не понимаю. Даже не спрашивай.

– Он та-а-акой, та-а-акой был вчера не-е-ежный.

– Может, он денег хотел у тебя попросить или чтобы ты ему утку поймала?

Даша улыбнулась сквозь слёзы.

– С т-тобой невозможно разговаривать.

– А ты и не разговаривай. Со мной вообще мало кто может говорить. Считай, ты одна.

– Вот и сиди тут од-дин, а я пойду куда-нибудь, почитаю.

Василий демонстративно отвернулся и принялся вычёсывать шерсть на пузе.

* * *

Обида жгла сердце и, повиснув на плечах, тянула к земле. Даша вышла за калитку. Идти некуда. Только в парк. «Нет ничего правильней и приятней, чем прогулка по Павловскому парку...» – вспомнила она и горько усмехнулась. Туда, где густые кроны нашёптывают слова успокоения, а пронзительные пейзажи намекают на то, что всё это уже было до и наверняка будет после. Но только не той дорогой, чтобы не думать, чтобы не вспоминать.

Совершенная красота, призванная вести к гармонии в сердце и безмятежным мыслям. Однако мысли Даши были далеко не мирными. Она с яростью пнула камешек, чуть не угодив при этом под колёса велосипеда. Велосипедист успел вильнуть и ушёл от столкновения.

– Ненормальная! Смотри, куда идёшь!

Даша в раздражении махнула рукой, раздался треск и с дерева рухнула тяжёлая сухая ветка. Велосипедист, чертыхаясь, объехал упавшую ветку и, то и дело оглядываясь на девушку, с удвоенной силой нажал на педали.

– Извините! – в спину ему прокричала Даша.

«Если у меня плохое настроение, то я могу деревья валить? Или это совпадение?»

Она тут же вспомнила детскую считалочку про совпадения и улыбнулась.

Даша обогнула ветку и оглянулась, почувствовав на себе чей-то взгляд. На секунду ей померещился тот самый человек в капюшоне. Но сколько она ни оборачивалась, больше никого похожего не видела.

Суббота – все скамейки в парке были заняты. Даша устроилась рядом с двумя беседующими старушками и раскрыла дневник.

...Вечером Л-ские пригласили к себе. Пойду обязательно. Находиться в доме нет никакой возможности. Обстановка сводит с ума.

Вторник, 15 июля 1914 г., Тярлево

Напрасно я уповала на Л-ских. Однако надо отдать должное, утка в белом соусе была превосходная. Выпросила рецепт. Задачка – осилит ли соус Прошка?

Вымоченную утку разрезать на несколько частей, вслед за тем сложить в кастрюлю, налив воды. Воды требуется всего ничего. После, разумеется, посолить, положить луку, перцу, гвоздики, лаврового листу, коренья, три-четыре сушёных гриба. Варить до готовности.

Для соуса надобно отлить два стакана бульону, в каковом варилась утка, прибавить две ложки масла, подправить, мешая, одной или двумя ложками муки, добавить половину стакана сметаны. Прокипятить, процедить. Посыпать зеленью петрушки или укропа. Следом покрошить грибы...

«Опять утка! Спасибо, что не в апельсинах! Как всё-таки он мог так со мной поступить? Сразу было понятно, что бабник.

...И пунш. Я всё выписываю. Прошка нас не жалует изысканными кушаньями. Но в скором времени всё наладится, и будут гости и пунш.

На три стакана воды фунт сахару, цедру из одного лимона прокипятить. Затем влить сок из двух лимонов, процедить сквозь сито.

Прибавить к нему мороженое. Три хорошо взбитых белка (взбивается лопаточкой, три четверти часа или час, пока масса не прибавится в половину начальной порции). Верно, Прошка примется ворчать! За пять минут до подачи влить туда белого рому, мараскина или полстакана шампанского.

После Л-ские затеяли читать вслух сочинения Фёдора Михайловича. Спорили о русском искусстве и литературе. Нигде нет радостных сердцу картин. Какая вещь ни придёт на ум, всюду сумерки либо уныние.

В самом деле, что за красота в убогих нищих, заморённых лошадях или, чего хуже, преступлениях и наказаниях! Где веселье? Где необходимая сердцу отрада? Яркие краски?

В Тярлеве по-прежнему много дачников и много самой пёстрой публики, но как-то вяло всё, без задора.

Варенья, что ли, наварить? Смородинного. Вроде были уже спелые ягоды на кусте.

Не забыть, для Наташи, удаление накипи из самовара: прокипятить с сахарной водой (1/2 стакана сахарного песку на полный самовар), потом снять роговым ножом или лучиной.

Только что из кабинета явился Ика. Весь причёсанный, напомаженный, надушенный, в чёрном сюртуке и атласном галстуке. Прошёл в кухню. Ужели щи собрался запрашивать в таком виде?

Час от часу не легче. Приказал Проше затопить печь и стакан чаю с лимоном. Видели вы такое? В жару-то? Не лихорадка ли с ним приключилась?

Смородинное варенье! Или я сойду с ума!

1. Одиннадцать стаканов красной смородины без стебельков и прочего (обдать холодною водою, высыпать на решето).

2. Дюжину стаканов сахарного песку (высыпать в хорошо вычищенный тазик, туда налить пять стаканов воды).

3. Сироп поставить на жаровню и вскипятить, снимая пену четыре раза.

4. Высыпать ягоды, встряхивая тазик, и варить (почаще снимая пену, постоянно встряхивая тазик, отнюдь не ложкой, чтобы не размять ягоды).

5. Вскипятить четыре раза, и варенье готово.

Может, и мне пора варенье варить, чтобы мозги в порядок привести?

...Огонь с его живыми тенями и танцующими лучами завораживает. Ика уже полчаса сидит, как прикованный, у огня. Вроде и не пьяный вовсе.

Четверг-пятница,

17–18 июля 1914 г., Тярлево

Не могу уснуть. Ика поведал небылицы, от которых стало жутко и сон как рукой сняло. Будто во всех бедах виноват кот. Кот! Уму непостижимо!

Ежели доверять Ике, тогда чёрный кот не кот вовсе, а старухин приспешник. Он преследует единую цель, дабы Ика вернул старухе её изумруды. А Ика эти изумруды возвращать не собирается, потому как обратного пути нет, мосты сожжены и в контору он больше ни ногой. На Перекупном появляться также страшится.

С Нилом в нашей оранжерее они вырыли тайник. Там лежит злосчастное ожерелье. Оно всю эту пору пребывало здесь, оттого кот никуда не уходит. Покуда ожерелье здесь, он обретается поблизости и сводит с ума.

Кот сбросил Нила на рельсы. Кот понуждает Ику извлечь ожерелье из тайника. Кот, кот, кот! Когда появился Ика, кот, подлинно, не отходил от него ни на шаг!

Прошка кричит!

Пятница, 18 июля 1914 года, Тярлево

Ика удавился. Не пишу. Потом, всё потом...

Даша в ужасе закрыла дневник. В Тярлево век назад творились необъяснимые жуткие вещи. Сто лет назад. А сейчас? Гибель деда Николая, отвратительный сосед с его странными замашками. И дом, дом, в котором она живёт, хоть и модернизированный, но всё тот же, в котором повесился странный Ика. Какие дела происходили здесь в прошлом веке? Что за ужасный мистический чёрный кот? Неужели Василий? Как такое может быть? Почему эти странности происходят именно с ней?

Даша не заметила, как вышла из парка и дошла до дома. Василий спал на диване, приобняв подушку. Увидев Дашу, он зевнул и потянулся.

– Пришла в себя?

– Нет, я в шоковом состоянии. Ты знал ту женщину из дневника, Елену?

Кот принялся увлечённо вылизывать хвост.

– Вася, я к тебе обращаюсь!

Вася не отвечал. Видимо, хвост был неприлично грязный, до него практически никогда дело не доходило.

– Василий!

– Да!

Даша опустилась на подлокотник кресла.

– Ты знал?

– Да! Я знал Елену, или как её там. Но это было давно. Несколько жизней тому назад. Я уже всего и не помню.

– Каких жизней?

– Моих, конечно. Ты что-нибудь слышала о реинкарнации?

– Слышала, но я думала это сказки, выдумка такая, чтобы было проще жить.

– Выдумка – демократия, а реинкарнация – сермяжная правда. Однажды меня вынудили охранять ожерелье, и это в некотором роде мой кармический долг. Отлучаться от него надолго не могу, мне становится физически плохо. Ожерелье нужно передать хозяйке, только тогда зацветёт мой жасмин.

– Ничего не понимаю. Какой ещё жасмин?

– На кой чёрт спрашивать? Что ты хотела услышать?

– Я хочу знать, виновен ли ты в смерти садовника Нила и владельца этого дома Иннокентия Ильича?

– Много лет прошло, всего не упомнить. Я стал мягче, осмотрительней.

– Ты убил их?

– Никого я не убивал. Нил сам спрыгнул на рельсы, когда меня увидел. А этот сумасшедший повесился спустя десять минут после того, как я с ним поговорил. Просто попросил его отдать ожерелье. С тех пор с мужчинами я не разговариваю. Вообще ни с кем не разговариваю.

– А как же я и твоя хозяйка Полина?

– Ты исключение из правил, у тебя есть дар, как у той девы, что обрекла меня на столетние муки. Она слышала и видела больше, чем говорила. Сильная и несчастная. Ведьма, одним словом.

– Что за намёки? Ты хочешь сказать, что я ведьма?

– Нет, ты не ведьма, ты сильная и в скором времени станешь ещё и прозорливой. Но пока знание спит, поэтому только с котами и разговариваешь.

Даша не знала, что и сказать. Были моменты в её жизни, когда она замечала за собой некоторые аномалии, которые необъяснимым образом складывали обстоятельства в её пользу. Но чтобы вот так?! Например, в школе она всегда заранее знала, когда её вызовут к доске. В институте тянула тот билет, который лучше всего выучила. Но происходили вещи, которые Дашу откровенно пугали: если она рассеянным взором смотрела сквозь предмет, тот мог упасть. Люди спотыкались, некоторые падали, если она в раздражении бросала быстрый, как молния, взгляд. Ветка эта рухнула. Это дар? Вот уж спасибо.

– А как же Полина?

– Полина, Елена – их много прошло за сто лет. Просто они обретаются там, где живу я.

– То есть с ними ты не разговаривал?

– Нет, с ними я не говорил. О чём?

– А со мной ты почему заговорил?

– Я же сказал, что ты слышишь, как ведьма. Значит, пришло время. Считай, что это начало. Но ты задаёшь столько лишних вопросов!

– Нет, погоди, что значит пришло время? А Николай? Это ты его убил?

– Вот ещё! Повторяю, никого я не убивал.

– Просто поговорил?

– Николай много знал, он почти нашёл ожерелье и тебе недаром доверил эти записи, чутьё у него на людей было, но записи пустые. Только я знаю истину.

– Что ты сделал с дедом?

– Ровным счётом ничего. Я не знаю, как он там оказался. Наоборот, я был уверен, что он поможет тебе найти ожерелье и отдать его хозяйке.

– Вроде неглупый кот. Неужели ты думаешь, что старуха спустя сто с лишним лет жива и ждёт своё ожерелье?

– Нет, но возврат должен завершиться, а круг замкнуться.

– А если нет? Ты меня тоже повесишь или столкнёшь?

– Не говори вздор!

– Я сейчас же возвращаюсь в Питер! Мне надоели эти столетние страшилки, ненормальные соседи, говорящие коты и бабники-айболиты. Я хочу жить нормальной жизнью, а не оглядываться в ожидании очередного удара.

– Глупости, тебе отсюда не уйти!

– Ах не уйти? Да?

Даша разозлилась не на шутку. Она помчалась в гардеробную и принялась быстрыми движениями закидывать одежду в рюкзак.

– Позвоню Кириллу, пусть он сам за тобой смотрит! А я возвращаюсь в город!

Кот ухмыльнулся в усы и продолжил умываться.

* * *

Даша вылетела из калитки. Сердце колотилось где-то в ушах. Растрёпанные волосы лезли в глаза. «Точно ведьма на помеле», – пронеслось у неё в голове.

Кирилл ответил после первого же гудка. Даша толком не успела ничего сказать:

– С меня хватит, Кирилл! Так больше...

– Я занят, перезвоню.

Возвращаться не буду, решила она. Пусть делает что хочет.

На платформе многолюдно, значит, электричка на подходе. Пожилая пара, девушка в наушниках, парень с телефоном, группа туристов. Внезапно все засуетились. Даша выглянула из-за спин, нос электрички бежал вдоль платформы. Вдруг кто-то сильно толкнул Дашу в спину, выдернул сумку, она подалась вперёд и упала бы на рельсы прямо под поезд, если бы не рука, выдернувшая её в последний момент за рукав. Анна. Толпа вскрикнула, кто-то завизжал. Электричка заскрежетала. С платформы упал человек. Испуганная Даша на негнущихся ногах подошла к скамейке, Анна опустилась рядом с ней на корточки.

Послышались крики:

– Доктора!

– Она в обмороке!

– Машинисту!.. Скажите машинисту!

– Он и так знает!

Электричка ухнула и опустила усы.

– Граждане, разойдитесь! Ей дышать нечем!

– Ей плохо?

– Дед её упал под электричку. Видишь, машинист полез.

– Скорую!

– Звоните в полицию!

– Туда, несите туда!

Даша с безучастным видом наблюдала за происходящим. Анна сидела рядом и гладила её по коленке. Старушку, потерявшую сознание, привели в чувства и под руки препроводили к скамейке. Даша попыталась встать, чтобы уступить место, но не смогла, ноги не слушались: внезапно на неё обрушился весь ужас произошедшего.

Несколько человек в форме транспортной полиции оттеснили людей от первых двух вагонов и попросили перейти на другую сторону платформы. Однако Дашу никто не тронул.

Огромный, как медведь, мужик притащил откуда-то парня с закрученными за спину руками. Того самого, который ждал электричку недалеко от Даши. Парень гримасничал, орал какую-то глупую считалку, из его зелёно-серого рта текли длинные слюни. Мужик-медведь протянул Даше сумку, отобранную у парня.

– Выродок! Совести нет! – заверещала женщина, не переставая обмахивать синей косынкой полулежащую на скамейке старушку. Её крик потонул в звуках сирен подъезжающих «скорых» и полиции.

Внезапно старушка довольно ловко поймала рукой мелькавшую перед глазами косынку и обвела взглядом платформу.

– Дима? – позвала она. – Дима? Где он?

– Успокойтесь, вам нельзя волноваться, – попросила хозяйка косынки.

– Ты в порядке? – спросила Анна.

– Да, кажется, да, – ответила Даша.

– Я сейчас! – Анна поднялась на ноги и подошла к подоспевшим на вызов полицейским, тем самым, что приезжали, когда убили деда Николая. Она, по всей видимости, была с ними знакома. Потому что полицейские не попросили её отойти, а, напротив, один заинтересованно выслушал, кивая, как китайская собачка, потом принялся что-то объяснять и показывать, другой в этот момент разбирался с наркоманом. Наркоман извивался, пытаясь ногой задеть Анну. Полицейский оттащил его в сторону. Наркоман гнусно рассмеялся и харкнул в стража порядка, однако силы ему хватило лишь на то, чтобы слюна свесилась с губы и по подбородку сползла за ворот.

Где-то под платформой работала бригада скорой, туда спустили носилки. Из чего стало понятно, что упавший на рельсы человек жив, иначе скорой с носилками там делать нечего.

Через пару минут Анна вернулась. Фельдшер как раз уговаривал старушку сделать успокоительный укол.

– Вы были с мужем? – спросила Анна у старушки.

Фельдшер глазами показал, что не нужно сейчас ни о чём спрашивать.

– Да, я была с мужем. Дмитрием Сергеевичем. Что с ним? Он погиб, да? Скажите мне правду, девушка. Он упал под поезд, я видела.

Фельдшер пожала плечами, словно соглашаясь, чтобы Анна говорила дальше.

– Ваш муж жив. Он упал под платформу, но поезд его не задел, он жив. У него возможен перелом ноги и сотрясение, его сейчас отвезут в больницу.

– В какую больницу? Я хочу поехать с ним!

– Да, да, не волнуйтесь, мы сейчас поедем за ним, только давайте измерим давление, – вмешалась фельдшер. – Я вас тоже так просто не отпущу.

– А вы точно в ту же больницу меня отвезёте?

– Точно, точно.

– Вам не нужна помощь? – поинтересовалась фельдшер у Даши. – Вы бледная.

– Нет, спасибо.

– Может, укольчик?

– Я тоже врач, могу помочь подруге сама, – встряла Анна.

– Как знаете, – пожала плечами фельдшер и полностью переключилась на старушку.

Наконец на платформе из служб остались только полицейские, да и те вскоре ушли, уводя присмиревшего наркомана. Машиниста, пережившего стресс, увезли на «скорой», как только подоспела бригада сменщиков. Электричка тихо тронулась с места. На платформе снова стал скапливаться народ, который ничего не знал о случившемся и просто ждал ближайшую электричку в город.

– Пойдём? – спросила Анна. – Или ты в город?

Даша помотала головой.

– Я передумала.

– Я тоже решила не ехать. Тогда пойдём отметим твоё чудесное спасение и то, что всё закончилось хорошо.

– Спасибо. Я, наверное, не готова отмечать.

– Не волнуйся, однозначно нужно снять стресс. Не каждый день участвуешь в таком.

– Спасибо тебе, ты спасла меня.

– На моём месте так поступил бы каждый, – смешно по-военному отчеканила Анна.

Даша улыбнулась.

– Спасибо.

Анна махнула рукой.

К вокзалу подошла электричка. Люди входили и выходили. Праздные разговоры. Обыкновенный летний день.

Девушки спустились по лестнице. Даша не понимала, зачем согласилась пойти с Анной. Она испытывала к сопернице противоречивые чувства. С одной стороны, это была благодарность за спасение. С другой, ей не давали покоя мысли о связи Анны и Филиппа. А ещё хотелось узнать, что лежало в том свёртке, который Анна принесла соседу. Вопросы прыгали в Дашиной голове и выводили из равновесия, значит, кот был прав: уезжать из Тярлево ей пока рановато.

* * *

Они устроились в глубине зала. У столика тут же материализовался официант.

– Мне как обычно.

Официант кивнул.

Даша «как обычно» не хотела, поэтому копалась в меню гораздо дольше, в итоге сделала заказ по наводке Анны. Выбрав, она попросила принести воды.

– Какая вода? Сегодня мы обязаны напиться! Принесите коньяка, а лучше графинчик водочки!

– И воды, – добавила Даша.

Официант кивнул и растворился.

– Эх, курить хочется. Ты не куришь?

Даша помотала головой.

– Отлично, значит, будем пить. Я теперь тоже вроде не курю. Но иногда хочется. Ты прости меня, что напала тогда на тебя из-за Филиппа. Не стоит он того, – сразу без всякого перехода проговорила Анна.

– Я не сержусь. – Даша пристально посмотрела на собеседницу. – И когда ты поняла, что Филипп того не стоит?

– Давно поняла.

– Я сегодня видела вас там, у дверей клиники.

Официант поставил перед Дашей стакан и открыл бутылку с водой.

– Знаю. Я тоже тебя видела. И то, как ты ушла. Понимаешь, я познакомилась с Филиппом очень давно и влюбилась в него с первого взгляда, – продолжала откровенничать Анна. – Он приходил к нам в гости. Точнее, к дяде, меня воспитал брат матери, он преподаёт в ветеринарной академии, а Филипп его ученик. – Анна посмотрела на Дашу, оценивая впечатление, которое произвели её слова. – Тогда я ещё училась в школе и планировала поступать в Первый мед, но влюбилась в Филиппа и поступила в ветеринарную академию. Потом устроилась на практику к Филиппу, а после учёбы так и работаю у него. Или работала. Пока не решила.

– Почему ты думаешь, что меня волнует Филипп?

– А то я не вижу. Все бабы по нему сохнут.

Анна свернула в трубочку салфетку с явным намерением закурить.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь.

– Я сама только отошла от колдовских чар, надеюсь, навсегда.

– Что произошло?

– Не хочу об этом говорить.

Даша пожала плечами. Мол, как знаешь, сама затеяла этот разговор. Они некоторое время сидели молча.

– Нет, ты должна знать. В общем, как бы это сказать, я поняла, что он спит со мной, потому что ему это удобно.

– Удобно?

– Без чувств, он меня не любит, понимаешь. Я думала, что пройдёт время, и он поймёт, как я ему нужна. А он. Он...

Анна замолчала. Официант принёс графин с водкой, солёные грибы, селёдку, приправленную лучком, малосольные огурцы, дымящуюся рассыпчатую картошку и мясо.

– Мы сами. – Анна махнула рукой.

Когда официант исчез, она с деловым видом разлила водку по стопкам.

– Нет, нет, я лучше воды, – запротестовала Даша.

– Давай, нужно.

– Я могу и так.

– Как мы тогда будем разговаривать?

– Ладно, только чуть-чуть.

– Угу.

Огонь пробежал по телу, обжёг горло и плеснул в уши.

– Теперь огурчик, вот так! – одобрила Анна. – Ты не подумай, просто каждый медик должен уметь правильно пить.

– Это как? – закашлялась Даша.

– В нужное время, только правильные напитки и только с верной закуской.

– Хорошие огурчики.

– Отличные, – кивнула Анна. – Только теперь нужно ещё и поесть.

Они молча принялись за еду. Даша не решалась спросить, а Анна будто забыла, о чём рассказывала. Каждая чувствовала неловкость.

– У моих родителей такие же рюмки, – зачем-то сказала Даша, чем спровоцировала новую волну признаний.

– Думала, он поймёт, какая я добрая, ласковая, заботливая, сколько всего для него делаю, и полюбит меня. Но он не замечает моих стараний, всё воспринимает как должное. Я решила забеременеть, тогда он никуда не денется. – Анна замотала головой. – Не успела. Тут появилась ты, и он распушил хвост. Думаешь, ты первая? Он перед всеми смазливыми, замужними и незамужними павлин, но спать-то идёт ко мне! А теперь к тебе.

– Между нами ничего нет, – охрипшим голосом произнесла Даша.

– Можешь не говорить. Не было, так будет. Что-то я опять разозлилась. Надо выпить.

Официант прошелестел мимо. Ресторан одномоментно наполнился галдящими туристами.

– Так вот, – продолжила Анна, раскачивая в руке вилку с грибом, – хочу тебя предупредить! Филя бабник! И к тебе он будет относиться так же, как ко всем.

– Можешь не беспокоиться, меня не интересует ни Филя, ни Степашка.

– А-ха-ха, а ты смешная. Я тебе верю, потому что мне ты не будешь врать, я тебе жизнь спасла. Если бы не сто отжиманий в день, – Анна согнула руку на манер бодибилдера, – быть бы тебе Карениной, не удержала бы корову такую.

– Спасибо, как представлю, что могло произойти! – Даша невольно зажмурилась. – Этот наркоман, что взбрело ему в голову?

– А ты не представляй, давай ещё выпьем.

– Но он же стоял совершенно спокойно, обычный парень, я его видела. Что на него нашло?

Анна развела руками и покачала головой.

– Откуда мне знать. Полицейские сказали, что он под кайфом, не соображает вообще.

– Ужас.

Они помолчали. Даша сделала большой глоток, и её снова обожгло, но теперь как-то по-новому, словно пронёсся ураган и унёс все переживания далеко за горизонт.

Иностранцы, словно на деревенской свадьбе, расселись за длинным столом, накрытым белой скатертью. Все в панамах. Один потерял панамку, закрутился, потом вынул её из-под товарища, напялил на голову и замер в ожидании еды.

На Дашу накатило веселье, она захохотала. Анна смотрела непонимающе, потом тоже прыснула. Даша, согнувшись пополам, задыхалась от хохота. Из глаз брызнули слёзы. Они хохотали и хохотали и никак не могли остановиться.

– Водочки?

– Нет, я б-больше не могу, луч-чше водички.

– Ну, как знаешь.

Анна налила себе ещё рюмку.

– А что за пакеты ты носишь Родиону?

– Какому ещё Родиону?

– Соседу моему, Родиону.

– Синявскому, что ли?

– Не знаю, может, и Синявскому.

– Чепуха, так, небольшой приработок. Только Филе ни-ни. – Анна поднесла палец к губам и посмотрела на Дашу. – Ты что, думаешь, это что-то противозаконное? Не-е-е. Я таким не занимаюсь. Просто подешевле скипидар заказываю для клиники, а он покупает.

– Зачем ему?

– А я почём знаю? Значит, нужно.

– Логично. Но что-то же он делает?

– Скипидаром-то? Наверное, обрабатывает инструменты, ну, или что-то ещё. Почему он тебя так интересует?

– Я считаю, что он убил деда Николая.

– С ума сошла? Зачем ему? Николай, насколько я знаю, сам умер, без чьей-либо помощи.

– Я видела, как в тот же день Родион залез в дом к покойнику. Он что-то там искал.

– Глупости, тебе показалось.

– Не показалось.

– Даже если так, то это ничего не значит. Дед был всем должен, может, Родион долг забирал или ценности какие-то в счёт долга, ведь с покойника взять нечего.

– А если он искал дневники, что мне отдал дед Николай? Он забрал оттуда какую-то тетрадь. Хотя подожди. Родион вроде бы знает, что записи у меня. Ему Света сказала. Или нет? Или... Я запуталась.

– Вот именно. Всё это не более чем плод твоего воображения, подруга. – Анна постучала по лбу указательным пальцем. – Всё идёт отсюда. Тебе бы книжки писать. Кстати, чем ты занимаешься?

– В журнале работаю.

– Ух ты! Журналистка?

– Не совсем. Рекламой в женском журнале занимаюсь. Не хочу об этом говорить. Это не очень интересно. И вообще, мне, наверное, пора. Спасибо тебе за всё. Сколько я должна?

– Эй, эй. Подожди. Ничего не должна. Я угощаю.

Анна наполнила рюмки.

– За наше здоровье и долгую счастливую жизнь без Филиппа!

Они чокнулись, облив нетронутую селёдку. Даша под взглядом Анны выпила до дна.

– Ты мне ещё не рассказала, что ты тут делаешь. Ты дом купила?

– Нет, я просто живу и слежу за хозяйским котом.

– Хорошо же ты за ним следишь, раз он у тебя постоянно болеет.

– Нет, просто в первый раз мы с ним под дождь попали, а потом он объелся рыбой. Другое не ел. Подавай, говорит, тунца, и всё тут. Я ему объясняю, что последняя банка осталась, а он, типа, иди ещё покупай, я корм есть не буду. Хамит, издевается.

Анна нахмурилась.

– И давно это у тебя?

– Кот? Недавно.

– Понятно, – как-то неопределённо хмыкнула Анна.

* * *

Глубоким вечером Анна взяла такси и по дороге из ресторана завезла Дашу на Тополиную.

Даша с трудом преодолела путь от калитки до дома: снова напоролась на торчащий из земли прут. Долго ковырялась с замком и наконец ввалилась в коттедж.

Василий тут как тут сидел под вешалкой.

– Алкоголичка, – резюмировал он, когда Даша с третьей попытки закрыла за собой дверь.

– Что значит алкоголичка? Ты меня осуждаешь? Не-е-ет, не осуж-ж-ждай. Низя. У меня за пчелами... челпами, тьфу, плечмами чудесное спасение. Или это ты меня стлол... столкнул? Да? Это ты?

Нетвёрдой походкой Даша дошла до гостиной и рухнула на диван.

– Пьяный бред! Я дома сидел, только на свидание сходил и сразу вернулся, тебя ждал. Сижу в прихожей, волнуюсь, а тут, здорово живёшь, такие обвинения на ночь глядя. Эй! Ты слышишь меня? Спит! Ну, спи, спи, трезвей.

Воскресенье,

8 июня 2014 года, Тярлево

– Подъём!

Даша с трудом разлепила глаза. Над ней нависла морда кота.

– Уйди!

– Не уйду! Меня нужно покормить. Подъём!

– У тебя достаточно корма.

– Недостаточно, я вчера на свидание ходил. Не с пустыми же лапами, в самом деле.

– Я считала, что у котов всё как-то по-другому, – простонала Даша и закрыла глаза. Голова раскалывалась.

– Подъём!

– Уймись, а?

– Сначала уйми свой телефон. Я думал, ты улей приволокла, всё про пчёл бормотала. Сумка жужжит и жужжит.

Даша вытащила телефон. Тридцать шесть пропущенных вызовов! Звонила мама, бывший шеф, папа, два раза Филипп и тридцать один вызов от Кирилла! Ничего себе!

Телефон снова зажужжал. Кирилл.

– Слава богу, дозвонился! Что случилось? Я собрался к тебе ехать.

– Уже всё в порядке. У меня просто телефон был на беззвучном режиме, я забыла.

– Ну ты даёшь! Сама просила перезвонить, а трубку не берёшь.

– Извини.

– Что ты хотела сказать?

– Уже ничего, я передумала.

– Ну, знаешь!..

Обиженный Кирилл отключился.

Мама.

– Мы с папой летим в Испанию, поймали горящий тур. Всё, больше не могу говорить, мы уже в самолёте. Обнимаю.

Бывший шеф.

– Хорошо, что перезвонила. Если помнишь, я теперь руковожу другим изданием. Набираю команду. Тебя новый отправил в отпуск? У него всё плохо. Обратно не возьмёт, так что приходи ко мне. Милости просим.

– Спасибо, Анатолий Маркович, я подумаю.

– Подумай, подумай! Но недолго. Будешь писать репортажи. Ты же хотела? Вот. Есть шанс.

– О чём?

– Недвижимость, девочка моя.

– Но я об этом ничего не знаю.

– Думаешь, я что-то знаю? – хохотнул шеф. – Решай, Оленева. Но недолго. После праздников сообщишь.

– Каких праздников?

– Э-э-эх, Оленева. Стыдно.

Шеф отключился.

Филипп. «Сам перезвонит. А я не отвечу».

В дверь позвонили. Кот запрыгнул на подоконник и прижал нос к стеклу.

– Явился не запылился. Что-то давно его не было.

– Кто там?

– Доктор.

– Филипп?

– У тебя много в Тярлево знакомых докторов?

– Два.

– Ничего себе. Ты времени даром не теряла.

В дверь снова позвонили.

– Иди открывай. Вдруг он корм захватил?

Даша нехотя поплелась к двери, даже не взглянув в зеркало. Пусть увидит её во всей красе, разочаруется и больше не приходит.

– Дарья, Даша! Извини, что без предупреждения. Я не вовремя?

– Нет, почему же? Мы как раз с котом завтракать собираемся.

– Завтракать? Но уже полчетвёртого!

– Да? Надо же.

– Мне Аня всё рассказала, нам нужно поговорить!

Даша посторонилась, приглашая войти. Кот шмыгнул под стол. Даша плюхнулась в кресло. Гость сдвинул уютно свитое гнездо из подушек и пледа и устроился напротив на диване.

– Анечка мне всё рассказала! – повторил он.

Даша хмыкнула.

– Тебе нужна помощь!

– И что же рассказала Анечка? – хриплым голосом поинтересовалась Даша.

– Я знаю хорошую клинику, в которой выводят из такого состояния. Правда, удовольствие недешёвое, но я знаю, с кем поговорить.

– Так, стоп! – У Даши прорезался голос. – Из какого состояния? Что тебе сказала твоя прекрасная Анечка?

– Во-первых, она не моя. Во-вторых, не стоит говорить в таком тоне о человеке, который спас тебе жизнь!

– Однако... уже интересно.

– Аня мне рассказала всё. И как ты вчера пыталась броситься под поезд, а она тебя вытащила, и как заставляла её пить с тобой водку, и о бреде, который ты потом несла.

– Вот так, значит? – Даша вскочила с кресла и заметалась по гостиной.

– Успокойся, всё решаемо.

– Что именно?

– Анечка говорит, что ты напала на Родиона Игоревича. Это агрессия на почве алкоголя. Тебе кажется, что Родион убил Николая, ты бредишь, считаешь, что произошло то, чего не могло произойти, – виной тому та же пагубная привычка. Что тебя ждёт? Ты же молодая девушка!

– Нет у меня никаких пагубных привычек! Ты не думаешь, что твоя Анечка врёт?

– Не кричи, говори спокойно, сядь рядом.

Больше всего на свете Даше хотелось запустить в этого напыщенного болвана чем-нибудь тяжёлым. Она с трудом сдерживалась.

Филипп похлопал рукой по дивану, словно она собачка и должна запрыгнуть рядом.

– Ты сама мне говорила, что подружилась с дедом Николаем и он отдал тебе дневники. Наверное, выпивали вместе? Тебе нужно перестать сочинять небылицы.

– Пошёл вон! – прорычала Даша и сверкнула глазами. Неведомым образом торшер, стоявший возле дивана, рухнул как подкошенный. Филипп едва успел отскочить.

– Кот, – развела руками Даша.

– Конечно, – хмыкнул кот из-под стола.

– Отдай мне бумаги Николая. Они не доведут тебя до добра.

– Нет у меня никаких бумаг!

– Аня сказала, что они лежат у тебя в сумке, ты вчера их показывала и даже зачитывала вслух.

– У меня их нет.

– Где же они?

– Я отдала их почитать одному человеку.

– Когда же ты успела?

– Он приезжал сегодня утром. Это Кирилл, он мой близкий друг. – Даша посмотрела на Филиппа.

– Ты не говорила мне, что у тебя есть друг.

– Почему я должна была об этом сообщать? Ты мне кто?

Даша подошла к двери.

– Уходи.

– Ладно, я сейчас уйду. Но ты подумай, если вовремя взяться за лечение, то ещё не поздно всё исправить. – Он попытался дотронуться до её ладони, но Даша отдёрнула руку и смерила его ледяным взглядом.

Филипп вышел, она с силой захлопнула за ним дверь. Подкова, висевшая над дверью, шлёпнулась на пол.

– Ничего себе страсти! У тебя такой вид, не хватает только маракасов.

– Отстань.

– Или бубна!

Даша посмотрела на себя в зеркало. Волосы торчком, опухшие веки, через всю щёку след от подушки.

– Я сейчас тебе дам по маракасам, а потом в бубен, – взъерепенилась она.

– Фи, как неинтеллигентно, – фыркнул кот и запрыгнул на спинку дивана, готовясь в случае опасности сигануть в другую комнату. – Здорово ты его торшером! Талант!

– Сама не ожидала. Я в душ, потом придумаю, чем тебя покормить!

– Как скажешь, – как-то очень быстро согласился кот.

Даша чувствовала, что позавчера, вчера, сегодня, сейчас происходит что-то странное и важное одновременно, что должно было произойти давным-давно, чего она долго ждала, сама того не зная. Ощущения были довольно необычные, если учесть, что накануне она действительно пила с Анной, а только что выгнала человека, который пытался наставить её на путь истинный. Будто весь мир проснулся, и именно в этот момент она начинает жить. А может, стоит послушаться Филиппа и бросить пить? Она рассмеялась. Тут же в дверь ванной постучали.

– Эй, я, конечно, всё понимаю, но есть очень хочется.

– Иду!

Даша потянулась за полотенцем. Из-за полотенец, показался пакетик с кормом. Она открыла дверь.

– Что у меня есть?

– Ой, – сказал Вася, – заначка. Спрятал и забыл.

– Это что! – В Даше проснулось веселье, ей захотелось болтать без умолку. – Знаешь, один мой коллега после ухода гостей так заначку потерял. Чуть друзей не лишился. На всех по очереди подумал. Потом вспомнил, что перепрятывал. Но вот куда?

Даша наклонила голову и принялась вытирать полотенцем волосы. Кот потрошил пакет с кормом.

– Все курить пошли, он пепельницу гостям выдал, под ней заначка была. Он заначку перепрятал. Куда – не помнит, был далеко не трезв.

Девушка бросила полотенце на спинку стула, подошла к плите, взяла чайник и налила в кружку воды.

– Мучился бы, наверное, очень долго, если б не жена, которая через месяц обвинила его в том, что он с кем-то на стороне завёл ребёнка. А у них на тот момент трое мальчишек-школьников уже было. Оказалось, его видела подруга жены с книгой «Первый год жизни малыша» в тот самый момент, когда он заначку там прятал.

– Нашёл?

– Нашёл. Но это не всё. Они спустя год двойню родили. Тоже мальчишек.

– Я понял, корм лучше не терять.

* * *

Пока Василий наслаждался заначкой, Даша решила, не тратя времени, дочитать дневник. Слишком много вокруг него возни. Возможно, последние страницы прояснят, зачем дед Николай отдал его ей.

Даша достала из сумки немного потрёпанные листы.

– Ага, вот...

...Не пишу. Потом, всё потом...

Вторник, 28 июля 1914 г., Харьков

Не могу вспоминать о произошедшем без ужаса. Ика с синим лицом и вывалившимся языком висел на ремне над письменным столом.

Кот сидел рядом и не мигая смотрел на этот кошмар. Весь стол был залит какой-то мерзостью. Прошка орала так, что сбежались соседи. С Наташей случился глубокий обморок. Я не знала, что делать. Если бы не помощь дорогих соседей, мы бы не перенесли эту ночь. Я не видела, как снимали Ику и как уносили. Меня отстранили от этого, чтобы рассудок остался при мне. Но достаточно увиденного. Каждую ночь снится он.

Дачу продать не получается. Слухи расползаются слишком быстро. Оставила распоряжения Наташе. Ключи и прочее тоже у неё. Она вернулась на Перекупном. В Тярлеве после нашего отъезда не была.

Мы с Прошей подались в Харьков. Прошка к брату. Как будто нашла уже работу. Я сняла угол. Денег мало, хватит не более чем на месяц при условии жёсткой экономии. Но ехать обратно пока не решаюсь. Хожу на базар. Здесь недалеко, на Конной. Город немного похож на Петербург, это, несомненно, утешает меня от грустных мыслей.

Суббота, 1 августа 1914 г., Харьков

Война! Что будет? Возвращаюсь в Петербург!

Вторник, 4 августа 1914 г., Харьков

С отъездом ничего не выходит. В городе какое-то сумасшествие. Буря!

...

Вчера я видела на базаре Ику. Бежала за ним. Он шёл не останавливаясь, я не успела догнать, помешала телега, он скрылся за углом. Я кричала, но он не слышал. Потом появился кот. Не один. Ходит и ходит. Кот этот. Тот самый. Он всё смотрит. Сказала Прошке, она что-то ответила в довольно грубой форме о Сабуровой даче.

...

Я поняла! Их двое! Это шайка! Ика подговорил кота меня убить, и они пришли за мной, но ничего у них не выйдет. Пусть колотят в дверь! Я не слышу! Варю варенье! Только сахар. Забыла, нужен ли сахар.

...

Коты повсюду. Я занавешиваю портьеру – он сидит. Я сплю – он пробирается и душит. Нет мне спасения! Прошка обещалась прийти и не приходит. Всё время кто-то колотит в дверь. Они умышленно сводят меня с ума. Ика хорошо придумал натравить на меня это исчадье. Устала спать в кресле, не могу на кровати, под ней кот.

Харьковская губернская земская психиатрическая больница.

Изъято из вещей больной Е.С. Марковой, ист. бол. № 2139.

Пациентка сконч. 10.10.1914.

«Зачем дед Николай желал, чтобы я прочитала эти записи? Ясно, что Филиппа и Родиона интересует ожерелье. Но зачем они охотятся за дневником, если, по их словам, все в посёлке его читали? Или читали, но не сам дневник, а только отдельные выдержки из него? Они же не думают, что там изображено точное местонахождение драгоценностей? Будь оно так, за сто лет всё давно перекопали бы. Вот если бы у кого-то был план старого дома или фотография. Насколько я понимаю, тайник находился где-то в оранжерее. Сейчас оранжереи в доме нет. И вокруг дома ничего похожего. Да и дом стал меньше, потому что количество помещений и входов, описанных Еленой Сергеевной, явно не совпадает с сегодняшним расположением. Надо узнать у Василия».

Даша обошла дом, но кота нигде не было. Не откликнулся он и во дворе. Зато у забора нос к носу она столкнулась с соседкой.

– Привет! Ну и шороху ты навела! Мне звонил Родион и орал как потерпевший.

Даша беспокойно оглянулась на дом.

– Его сейчас нет, можешь не бояться. Уехал в лес к своему откопанному таланту, как его там, тьфу, слово всё время забываю, абстракционисту, вот.

– Света, я хотела с вами поговорить, можно я зайду?

– Нет, прости, не получится, Родион велел не пускать тебя на порог. Ох, как он орал! – с восторгом повторила Света. – Я сама сейчас приду. Хочу узнать подробности.

Даша поставила чайник, достала чашки и определила сладкую соломку в стакан, на манер букета.

Следом за соседкой появился Василий.

– Толстячок пришёл!

Даша кивнула. Кот с независимым видом прошёл в кабинет и устроился там на столе.

Света села за стол. Даша заварила чай.

– Зелёный? Нет? Ай, ладно, можно и не зелёный. Рассказывай, что у вас произошло?

– Ох, долго рассказывать.

– Ничего, у меня есть время, Родион только завтра вернётся.

– Света, скажите мне, а кто такой ваш Родион?

– Не поняла...

– Ну, чем он занимается? Вы сказали, что предметами искусства. Я слышала, что он занимался раскопками с дедом Николаем, – это правда?

– Да это давно в прошлом, а к чему такие вопросы?

– Вы спрашивали меня о подробностях, так вот мы подрались с ним именно из-за этого. Он почему-то рассвирепел, когда узнал, что я была в его кабинете и что я видела его в доме деда Николая.

– В кабинете? Дашенька, ещё бы, ты проникла в святая святых. Даже я там бываю нечасто.

Даша разлила по чашкам чай и села за стол.

Пока она рассказывала о своём разговоре с Родионом и последующей потасовке, соседка слушала открыв рот, то и дело подсыпая сахар в чашку. В особенности её потрясло, что Муму ел утку в апельсинах. Света принялась напряжённо размешивать сахар.

– Бедный пёсик, у него же будет понос! – резюмировала она, когда Даша закончила рассказ.

– Вы уверены, что раскопки в прошлом? Я видела у него в кабинете череп человека, ржавые гильзы и мину.

– Ах, это, они ненастоящие. – Света отодвинула сахарницу, отхлебнула чай и поморщилась: – Господи, почему такой сладкий?

– Безумное чаепитие, – буркнул кот из кабинета.

Даша усмехнулась, взяла другую чашку и налила в неё чай.

– Возьмите эту, а сладкий я вылью.

– Нет, допью этот, следующий буду пить без сахара.

– Безумное! – раздалось из кабинета.

– Что-то толстячок твой всё мяукает? Может, есть хочет?

– Может, и хочет.

– Так покорми! Кыс-кыс!

– Не такая уж она и безумная, – изрёк кот, появляясь на кухне.

Даша насыпала корм и поставила миску на пол. Не за стол же кота приглашать при посторонних-то! Василий принялся громко хрустеть.

– Голодный. Набегался с нашей Мурой.

– С какой Мурой?

– Кошка моя. Она так и живёт за домом, никуда не ушла, пока я в спа моталась.

– Да, я всё собиралась спросить: вы так внезапно исчезли, что случилось?

– Релакс и немного косметических процедур. Видишь изменения?

Даша покачала головой.

– Ты меня просто плохо знаешь, а вот Родику точно придётся по вкусу. – Света наклонилась ближе к Даше: – Я сделала губы, пятнышки кое-какие убрала.

Света собрала губы уточкой, демонстрируя новые губы.

– Очень красиво, – произнесла Даша.

– Я и грудь себе пару лет назад сделала. Хочешь, покажу?

– Не нужно, я вам верю.

– Ещё тату хочу!

Света выскочила из-за стола, повернулась спиной и приспустила джинсы.

– Вот здесь! Ящерку! Правда, шикарно будет?

Вася поперхнулся кормом.

– Блеск! – подтвердила Даша.

– Вот и я говорю, а Родик не разрешает.

– Почему? – Даша обрадовалась, что разговор снова зашёл о соседе.

– Ну, он говорит, что всё это для молодых хорошо. А я типа уже не первой свежести. Я-то вижу, как он на молоденьких смотрит. Полину, соседку, что до тебя здесь жила, всё мне в пример ставил. Типа она поухоженней, и волосы у неё блестят, а у меня солома. Теперь и у меня блестят. Я в растворе ромашки полощу. Я тебе говорила про ромашку?

Даша кивнула.

– Хорошо, что Полина уехала. С глаз, как говорится, долой...

– А почему она уехала?

– А я почём знаю? Родик говорил, что вроде Полина за границей теперь живёт, с бизнесом проблемы, скрывается или что-то типа этого, я не очень разбираюсь. Он с ней больше общался, она картину у него хотела купить. Не купила. Подожди, а почему ты спрашиваешь? Ты же вроде у Полины гостишь?

– Да, только я её никогда не видела, мне ключи поверенный отдал, я просто живу и за котом слежу.

– То-то я смотрю, что морда твоего кота мне знакома. Полина не говорила твоему поверенному, когда вернётся?

– Мне кажется, она не вернётся. Вроде дом продавать будет.

– Что ты говоришь! Надо же! Никто в доме надолго не задерживается, проклятье какое-то! Несчастливое место.

– А кто здесь до Полины Петровны жил?

– Ну, я всех, конечно, не упомню, мы здесь лет двадцать живём, до этого в другом конце посёлка жили. Знаю, что дом старый, тут что-то вроде коммуналки было, всех расселили, последняя старушка ни в какую съезжать не хотела, но она умерла как-то быстро, а дом купили, переделали, перестроили. Пьянчужка Николай тут всю жизнь живёт. Он рассказывал, что в войну в усадьбе немецкое командование останавливалось. Но дом всё равно пострадал, когда Ленинград освобождали. Поговаривали, что в нём немецкий генерал на чердаке повесился. Мужчины вообще в этом доме не выживают. Все, кого видела, вроде благополучные, но кто-то пил, как не в себя, кто-то умом тронулся. Не знаю, место ли виновато, – соседка с опаской покосилась на Дашу, словно проверяя, не наговорила ли лишнего, – или люди сами от денег шалеют. В общем, пара лет проходит, и продают усадьбу. Вот и Полина хоть женщина, но, видать, тоже не выдержала.

– Странно, я ничего такого не замечала. Дом как дом. Очень даже уютный.

– Да, дом хороший. Может, и не в доме дело, я же говорю. Ты Николая спроси, он тебе расскажет, что тут да как. Он много чего знает.

– Как, вы разве ничего не знаете?

– О чём не знаю?

– Его же убили!

– Как? Как убили? – Света побледнела и с грохотом опустила чашку на блюдце.

– Разве вам Родион не говорил?

– Нет, я ничего не знаю. Мы последнее время всё больше ругаемся. Когда же это произошло? Я же видела его прямо перед поездкой на процедуры.

– Несколько дней назад. Его нашла я, полицейские сказали, что он упал на камень, но мне кажется, его толкнули.

– Кто же его толкнул?

– Мне кажется, – Даша замялась, – кажется, это сделал ваш муж.

– Родион?! Что за чушь!

– Я видела, как после убийства он что-то искал в доме деда.

– Мало ли, Николай раньше помогал ему с оценкой, наверняка Родик просто искал что-то своё. Зачем ему убивать этого алкоголика?

– Раньше помогал?

– Теперь реже, Николай после инсульта, вы же знаете. Заговариваться стал, всякую чушь порол.

– Не заметила. Он что-то хотел мне рассказать и погиб, так и не рассказав.

– Я думаю, что Родион тут ни при чём. Мало ли что могло случиться.

– Родион от вас что-то скрывает, а вы ему верите.

– Что он может от меня скрывать, милочка? – Видно было, что этот разговор раздражает соседку.

– Например, что к нему приходит Анна.

– Какая ещё Анна?

– Помощница доктора Келлера.

– К моему Родику? Ах ты, чёрт старый!

Света расстроилась. Даша была не рада, что заговорила об Анне, и попыталась сгладить неловкость.

– Она приносила ему какой-то пакет, Анна говорит, что там был скипидар. Ему нужен для работы.

Лицо соседки просветлело.

– Да, да, для работы. Ничего, увидит мои новые губы, всех медсестёр забудет!

– А череп в его кабинете, – не сдавалась Даша, – чей? Остался со времён раскопок? Почему он его держит в шкафу? А ржавые гильзы и мину?

– Говорю же, череп ненастоящий! Что ему скрывать? Раскопками он сто лет не занимается! Мне ли не знать?! Все эти патроны, ручные и ружейные гранаты, мины, артиллерийские снаряды – это было раньше. – Света явно неплохо разбиралась в увлечениях мужа.

– Если он это скрывает, вы это рано или поздно узнаете. А вот череп настоящий или нет – легко проверить сейчас.

На самом деле Даше было всё равно, чей там череп, настоящий он или нет, она просто хотела попасть в кабинет Родиона, пока того нет дома, и, если повезёт, заглянуть в тетрадь, похищенную у деда Николая. Она помнила реакцию Светы на поиски челюсти и настаивала на том, что Родион хранит в кабинете настоящий человеческий череп.

– Ты хочешь сказать, что я живу в доме, в котором хранятся чьи-то останки?

Кажется, Даша попала в цель. Девушка кивнула.

– Хорошо, мы сейчас же пойдём к Родику в кабинет и убедимся, кто прав – ты или я.

– Мне же нельзя у вас появляться.

– И правда, у Родика в телефоне весь двор как на ладони. Увидит, что я с тобой пришла, примчится и убьёт. Сначала тебя, потом меня.

Света посмотрела в окно.

– Я знаю, как мы поступим. Устроим маскарад. Ты наденешь Юлькину шляпу. Юлька заходила сегодня и оставила. Пройдёшь в шляпе под камерами, будто это она.

Соседка вернулась через десять минут со шляпой в руках.

– Ничего не получится. Я забыла, Юлька-то беременная. Лицо мы спрячем, а живота у тебя нет.

– Живот можно приделать. Всего и дел: ножницы, скотч, подушка и какая-нибудь цветная простыня с дыркой. У вас есть?

– Найдём. – Глаза соседки загорелись.

Она объявила, что у неё имеется шикарная плюшевая бабушкина скатерть с дыркой: бабушка оставила включённым кипятильник в чашке, а сама решила вздремнуть, вода выкипела, чашка треснула, прожгла скатерть, стол и немного пол, получилась знатная дыра. Дорогую сердцу скатерть не выкинули. Уже и бабушки сто лет как нет, а скатерть жива и дырка в ней тоже.

Живот получился что надо. Даша с помощью Светы примотала подушку скотчем, а сверху, как пончо, напялила скатерть, поскольку на новую фигуру никакая одежда не налезла бы. Скатерть оказалась красивая – аж глазам больно. Розы примостились в самых неожиданных местах.

У Василия при виде Даши случилась истерика, он чихал от смеха и навязался идти вместе с ней.

Надвинув шляпу практически на глаза, Даша чинно прошагала под камерами в дом соседей. Василий не отставал.

Кабинет оказался запертым. Света подняла напольную вазу с камышами и достала оттуда ключ.

– А здесь камер нет? – на всякий случай осведомилась Даша.

– Нет, камеры только у входа и на участке.

Даша, задев дверь животом, вошла за Светой в кабинет. Кот прошмыгнул следом. На столе ровной стопкой лежали какие-то бумаги и больше ничего, тетради нигде не было видно. Зато череп из шкафа никуда не делся. Света залезла на стул, открыла шкаф, взяла череп в руки, осторожно спустилась со стула, держа добычу на вытянутых руках, подошла к окну. За черепом тянулся провод.

– Теперь видите? – спросила Даша. – Зубы передние выбиты, а здесь скол. Это не муляж.

Даша потянула за проводок и вынула из черепа крошечную камеру.

– Всё-таки камера есть.

Света взвизгнула и брезгливо швырнула череп на подоконник.

– Как же он мог? Человека же похоронить нужно! Зачем он его здесь держит? Это ненормально! – Вид у соседки был растерянный и рассерженный одновременно. – Он двуликий анус!

– Кто? – растерялась Даша.

– Родик. – Света тяжело вздохнула. – Столько времени прятать череп какого-то несчастного! Ладно, занимался раскопками, я уже простила! Я же родная жена! А он, значит, выкопал человека и любуется! И ещё камеру туда запихнул? Меня снимать? Фу! Я решила! Заведу кошку!

– Кошка-то тут при чём? – не поняла Даша.

– Как при чём? – воскликнула Света. – Раз он делает что хочет, я тоже буду делать что хочу. Пусть только попробует мне что-нибудь возразить! Правда, котик?

Василий сидел на подоконнике и, закрыв один глаз, посматривал на Дашу. Света снова перевела взгляд на череп, и её передёрнуло.

– Эту несчастную голову похороним с почестями! Где-то должно быть тело этого бедолаги! Не может же он быть похоронен частями?! Наверняка остальное лежит в сейфе.

Даша всегда верила в своё везение. Останки вряд ли там хранятся, а вот тетрадь! Света метнулась к книжному шкафу, отодвинула одну из панелей, и девушка увидела громадный сейф.

– Конечно, я, по мнению Родика, глупа и недогадлива, но пароль от сейфа, как пить дать, дата рождения нашего Муму.

Даша хмыкнула.

Света набрала нужные цифры.

– Ну, что я говорила?

Она нырнула в сейф.

– Кости могут лежат в коробке, – послышался её приглушённый голос. – На вот, подержи бумаги. – Света пихнула Даше в руки объёмистую папку и нырнула в сейф за коробкой.

Из папки выпорхнули листы. Даша с трудом наклонилась и подняла их с пола. Какие-то счета, рабочие бумаги. Накладной живот отчаянно мешал наклоняться. Подняв бумаги, она выронила папку, рассыпав её содержимое по полу. Зато сразу увидела ту самую тетрадь из дома деда Николая. Она быстро спрятала тетрадь под подушку на животе. Затем, встав на четвереньки, принялась собирать разбросанные по полу бумаги в папку.

– В коробке костей нет. Зато здесь целый боевой арсенал. Ты была права. Ладно, это наше дело. Я с ним разберусь. Ты, пожалуйста, никому. Поняла? Обещаешь?

Света помогла Даше подняться на ноги и взяла у неё из рук папку.

– Кстати, ты видела такую фотографию? – спросила она, кивнув на картинку на стене. – Это Тярлево начала прошлого века. Родиону кто-то на продажу принёс, он увидел родные места. Увеличил и на стену повесил. История!

Неожиданно кот оказался под ногами.

– Хочу на ручки, – мяукнул он.

– С чего вдруг?

– Без очков не вижу, что там на фото.

– Не нужны тебе очки.

– Мне? – удивилась Света.

Даша поняла, что забыла об осторожности, переговариваясь с котом.

– Нет, просто я вслух подумала, что такие фотографии лучше разглядывать в очках.

Даша взяла на руки кота, и они оба с интересом принялись разглядывать фотографию. Посёлок изменился, конечно, столько времени прошло.

– Это станция, – объяснил кот. – Раньше поезд совсем рядом останавливался. Если тебе интересно, то Нил упал здесь. Но я его и лапой не тронул. Он дёрганый был. Сам упал.

Даша не успела ничего сказать. Раздался гудок домофона.

– Выходим, выходим, – заторопилась соседка, закрывая сейф и придвигая обратно панель с книгами. – Родик примчался!

Света захлопнула сейф и вытолкала Дашу с котом из кабинета. Ловкими движениями повернув ключ, она спрятала его под напольной вазой.

– Тьфу, напугала, это не Родик, а Юлька! Зачем пришла? Ах да, за шляпой, наверное.

Света нажала кнопку домофона. Калитка во дворе запищала, пропуская во двор глубоко беременную Юлю.

– Что мне делать? – растерялась Даша. – Две беременные Юли – это перебор.

– Придётся лезть через забор.

– Я не полезу.

– Я тоже, – мяукнул кот, спрыгивая с рук. – Хочу посмотреть, как ты выкрутишься.

– Тогда без паники, сейчас что-нибудь придумаем.

Юля, словно дирижабль, плавно покачиваясь, вплыла в дом. После подъёма по лестнице в несколько ступенек она тяжело дышала.

– Света, я у тебя свою шляпу не оставляла?

– Оставляла. Вот она.

– Ой, здравствуйте. – Юля увидела Дашу, скромно стоящую в сторонке между напольной вазой и котом. – У вас тоже будет малыш?

– Здравствуйте! – откликнулась Даша. Ей было неловко от всей этой ситуации. – Будет. Когда-нибудь обязательно.

Юля не придала Дашиным словам особого значения и затараторила:

– Ой, а какой у вас срок? У меня 39 недель и четыре дня. Вот-вот. Мы сначала не хотели узнавать пол, а потом я всё же у доктора спросила, когда муж вышел, чтобы он не знал, что я знаю, а я буду знать, но ему не скажу. Но потом он всё равно узнал, что я знаю, и теперь мы оба знаем, но никому не говорим, что это девочка, хотя все только и спрашивают, кто будет, будто им не всё равно, это нам должно быть не всё равно, но даже мы ничего у доктора не спрашивали, ну, это мы так говорим всем, кто спрашивает...

Даша слегка обалдела от такой тирады. Ей было ужасно жарко от привязанной подушки и балахона из скатерти. Тетрадь впилась в рёбра.

– Девочка – это прекрасно, – выдавила она.

– Ой, а как вы узнали? У вас тоже будет девочка? Или мальчик? Или кто?

Даша почесала подушку и помотала головой.

– Пока у меня только кот.

Вася задумчиво шевелил усами. Унылая корова с картины «Голос Америки» смотрела с упрёком.

– Всё, мне надоело. Пора рожать. – Даша засунула руку под балахон и попыталась выдернуть подушку. Живот съехал на бок. Даша дёрнула липкую ленту, скотч свернулся и превратился в узкую струну, которая ни за что не хотела поддаваться.

– Подожди, – попросила Света, – сейчас принесу ножницы.

Юля с выпученными глазами наблюдала за происходящим. Когда Света залезла Даше под балахон и предупредила, чтобы та не двигалась, а затем перетащила огромный живот ей на спину, настоящая беременная не выдержала и плюхнулась на стул.

– Не переживай, – из-под покрывала выкрикнула Света, – сейчас отрежем, и дело с концом.

Наконец подушка вместе с тетрадью шмякнулась на пол.

– Ой, – сказала Юля. – Кажется, у меня отошли воды. Мамочки, ой, мамочки.

– Звони в скорую.

– Не надо в скорую, звоните мужу. Он меня заберёт. Я без него не буду рожать. Ой, мамочки. Мне страшно. Я сама ему позвоню. Мамочки.

Юля прислонила телефон к уху.

– Алло, Масик, кажется, началось. Да, я у Светы. Скорую? Я не хочу в больницу без тебя! Пробка? В Сосново? А когда ты приедешь? Нет, я буду ждать тебя.

Она нажала отбой и несчастными глазами посмотрела на Свету.

– Он сказал, что в Сосново пробка, воскресенье, все с дачи едут. Он сегодня к родителям поехал, они люльку для малыша купили. Ой, мамочки. А вдруг я рожаю?

– Как пить дать! – ответила Света. – Надо ехать в роддом без Масика, сколько часов ему добираться?

– Нет, я дождусь. Я всё знаю: когда воды отходят – это не страшно, сначала схватки должны быть. Тем более я первый раз рожаю.

– Ну, как знаешь, только имей в виду, я сама не рожала и подсказать тебе ничего не могу. Она тоже.

Даша, напуганная не меньше Юли, энергично закивала.

– Ой, кажется, схватка. Ой, ой, ой, ой...

Через полчаса стало понятно, что никакого Масика алчущий появиться на свет младенец не дождётся и нужно срочно ехать в роддом. Немного обалдевший кот из-под стола наблюдал, как Юля носилась от одной стенки к другой, задевая картины. Она скулила, завывала, приседала, потом, одумавшись, высовывала язык и дышала, словно изнывающий от жажды пёс.

Света вызвала скорую, а шокированную Дашу отправила встречать машину к калитке. Кот не пошёл, ссылаясь на то, что под столом интереснее.

Скорой не было, зато у калитки она встретила Филиппа. Тот удивлённо уставился на балахон из скатерти.

– Даша, я к тебе.

– Ко мне?

– Я хочу извиниться, ты меня неправильно поняла.

– По-моему, всё предельно ясно.

В этот момент из окна Светы раздался вой.

– Это собака Баскервилей? Что происходит? Чем ты тут занимаешься?

– Я жду скорую, а Юля рожает девочку у Светы.

Снова вой.

Филипп бросился в дом. Спустя десять минут примчалась скорая. Ровно в тот момент, когда бригада входила в дом, раздался крик младенца. Пропустив врачей, навстречу Даше, пошатываясь, вышел кот. Шерсть на загривке стояла дыбом, усы дёргались, с хвоста что-то капало, в глазах блестели слёзы.

– Ты роды, что ли, принимал?

– С ума сошла?

– Почему у тебя хвост мокрый?

– Испугался чуток, когда тётенька эта ко мне под стол забралась и выть начала.

В гостиной звонко кричала новорождённая, плакала Света и рыдала новоиспечённая мама.

– Девочка! Моя девочка! Вы мои спасители!

Юлю с новорождённым поместили на носилки. Врач пожал Филиппу руку и похлопал по плечу.

– Я этого никогда не забуду! – пищала с носилок Юля. – Вы так мне помогли! Я назову дочку в честь вас. Что-то между Светой и Филиппом Гюнтеровичем.

– Ты вроде собиралась дочь Аполлинарией назвать, – хохотнула Света.

Филипп пробулькал что-то непонятное.

Юля проигнорировала слова подруги.

Следом за скорой уехал опоздавший к родам новоиспечённый отец.

– Хеппи-энд, – сказала Света. – Представляю, что подумает Родик, когда увидит всю эту катавасию с камер в своём смартфоне.

«Тетрадь!» – вспомнила Даша. В суматохе она совсем забыла про тетрадь, которую добыла из сейфа.

Гостиная представляла собой поле боя. Повсюду были разбросаны вещи, стол лежал на боку. Она точно помнит, как поднимала тетрадь с пола и перекладывала на стол. Придётся блефовать:

– Вы не видели тетради в клетчатой обложке? Я её где-то здесь оставила.

– Кажется, видела, но куда-то убрала.

– Что за тетрадь? – спросил Филипп.

Даша совсем о нём забыла.

– Обычная, клетчатая, была у меня с собой, – ответила девушка.

Филипп пристально посмотрел на Дашу.

– Я хотел с тобой поговорить.

– Идите, говорите, – встряла Света, – я как найду твою тетрадь, сразу отдам. Ладненько? Вот и хорошо. Идите, мне тут ещё прибраться нужно, обратно корове глаза приклеить. Как она их отодрала?

– Может, вам помочь, Светлана Николаевна?

– Разве стол поднять.

Филипп одним движением водрузил стол на место.

– Спасибо, с остальным я сама. Идите, идите. А то Родик, как пить дать, скоро примчится.

* * *

Кот был не в восторге, что они возвращаются домой в компании Филиппа. Ворчал и постоянно останавливался, вылизывая хвост.

– Зачем Айболит тащится с нами?

Даша отмахнулась от Василия и задала вопрос Филиппу:

– Ты говорил, что Родион имел какие-то дела с дедом Николаем?

– Имел, а потом ушёл в бизнес. Теперь занимается предметами искусства, но дела идут не слишком успешно, насколько я знаю.

– Откуда же богатый дом и всё вот это?

– Этот дом Светланы Николаевны. Она владелица маникюрных салонов «Светик-семицветик».

– Надо же. Я и не знала. Почему же она тогда не прогонит Родиона?

– Не понял. Зачем его гнать?

– Потому что он её бьёт!

– Кто? Родион? Никогда не поверю! Это тебе Светлана Николаевна сказала?

– Не сказала, просто намекнула, что у Родика плохое настроение, когда я увидела её с синяками.

– Родион Игоревич вообще человек вспыльчивый, но чтобы бить?..

Дверь в дом была открыта.

– Вася, мы снова оставили окна нараспашку.

– Говори за себя, – буркнул кот.

– Надо же, кот всё время тебе отвечает. Ты к нему обращаешься, а он мяукает в ответ. Из тебя бы вышел неплохой зоолингвист!

Они прошли на кухню, и Даша налила в чайник воду.

– Спасибо, конечно, но у меня стойкое ощущение, что ты ко мне подлизываешься.

– Я в туалет, – мяукнул кот. – Без меня не начинайте!

– Да, я виноват. Я не должен был так с тобой разговаривать, ведь если человеку нужна помощь, то его нельзя бросать с бедой наедине.

– Что-что?

Даша обернулась, её глаза метали искры.

– Ты сказал, что пришёл просить прощения. А сам опять обвиняешь непонятно в чём!

– Гони его взашей! – послышалось из туалета.

– Подожди, подожди! Не нужно волноваться! – Филипп выставил руки вперёд.

Даша подбежала к дивану, схватила подушку и с яростью принялась колошматить ею обидчика.

– Ах ты негодяй, ах ты предатель!

– Успокойся, видишь, как на тебя действует алкогольное отравление, а ты ещё молодая, всё можно исправить!

– Это – не – алкоголь – на меня – так – действует! Это – ты!

Филипп выхватил подушку, отбросил её на диван и схватил Дашу за запястья.

– Всё! Брейк! Хватит! – Он притянул вырывающуюся девушку к себе и поцеловал.

Даша зажмурила глаза и сомкнула губы, всё ещё сопротивляясь, потом стала понемногу ослабевать, и ей вовсе расхотелось противиться. Филипп целовал её так сладко и горячо, что у неё не было возможности даже подумать о сопротивлении.

Если бы весь мир сейчас вопил: отойди от него, не прикасайся к нему! – она не смогла бы этого сделать. Ток пробил позвоночник, заставил колотиться сердце в два раза быстрее. Она прижалась к Филиппу. В этот момент он отстранился и посмотрел ей в глаза. На лице его играла улыбка.

– Может, я не такой уж и монстр! Послушай меня!

Даша оттолкнула его, с трудом устояв на ногах.

– Нет, это ты меня послушай. Убирайся сейчас же из моего дома. Я не хочу больше ничего слышать о выдуманном алкоголизме и о тебе! Кто здесь алкоголик, так это, это...

Даша посмотрела по сторонам и, не найдя ничего лучшего, выпалила:

– Кто здесь алкоголик, так это кот!

– Я? – булькнул кот, только что вернувшийся из туалета.

– Кот тут при чём? – рассмеялся Филипп.

– Если ты сейчас же не уберёшься, я позвоню Кириллу.

– Другу, которому ты отдала дневник?

– Да!

Филипп пожал плечами.

– Хорошо, я уйду. Позвони мне, когда остынешь и поймёшь, что я прав.

– Ты не прав, – выпалила Даша.

Когда за Филиппом захлопнулась дверь, она стукнула кулаком по стене.

– Странно, что ты не метнула в него торшером.

– И не собиралась. Я вообще не знаю, как у меня это получается.

– Не умеешь управлять силой? Кто бы мог подумать...

– А как ею управлять?

– Ты меня об этом спрашиваешь? Посмотри в интернете или позвони своему психотерапевту.

– У меня нет психотерапевта.

– Дело наживное.

– Всё. Мне и в самом деле нужно позвонить, но только шефу. Пожалуй, я соглашусь на его предложение.

Она заглянула в спальню и взяла сумку. Телефон нашёлся подозрительно быстро. Даша не сразу поняла, в чём дело. Обычно требовалось вытряхнуть содержимое сумки, чтобы что-то в ней найти.

– Эй, Вася! Ты брал дневник?

– Мне он зачем?

– Похоже, меня ограбили.

Перерыв весь дом и так и не обнаружив пропажу, Даша в десятый раз вытряхнула содержимое сумки на кровать.

– Так, давай сначала. Когда ты держала дневник в руках?

– Сегодня утром. То есть днём, после того как выгнала Филиппа. Первый раз.

– Кто мог залезть к тебе в сумку и взять дневник?

– Никто. Сумка лежала здесь, в спальне.

– Как никто? А соседка?

– Точно. Света. Но ей он зачем? Думаешь, она тоже хочет найти изумруды?

– Все женщины желают найти изумруды и в тайной надежде копаются в огороде.

– Что-то я не видела, чтобы Света возилась с грядками.

– Зато я на протяжении последних двадцати лет наблюдаю, как кто-то берётся перекапывать этот участок. Роют и роют.

– И Света?

Кот хмыкнул.

– И Света, и её муженёк, и все, кто мало-мальски поверил в историю с изумрудами. Когда Николай в каком-то стародавнем архиве нашёл эти записи, то устроил на меня засаду. Потом нацепил мне на горло собачий ошейник, думал, я буду обнюхивать землю и вырою ямку в месте, где лежит сокровище. Но его старания не увенчались успехом, и он меня отпустил. Позже они искали вместе с Родионом. Но тоже безуспешно. Тут жила одна старушенция, которая выступала против раскопок на её участке, не верила Николаю. После того как она померла, началась вакханалия. Владельцы менялись несколько раз, но никто надолго не задерживался. Сначала дед Николай всем, как выпьет, рассказывал историю, потом приставал с дневником.

– Получается, он многим его показывал?

– Получается, что так. Показывал и рассказывал всем, кто соглашался слушать, но читать всем не давал. Зачитывал вслух. Ты ещё о снах от него не слышала.

– О каких снах?

– Ему ведьма сниться начала. Недаром он запил. Ведьма ему во снах срок указала – сто лет и тебя предсказала. Будет-де девушка с лохматыми волосами и скверным характером, найдёт изумруды.

– Не смешно.

– Ладно, про лохматые волосы и характер ничего не говорила. Но о том, что сто лет пройдёт и изумруды найдёт та, что обладает силой и не жаждет обогатиться.

– Смахивает на сказки Шарля Перро.

– Однако.

– Ну хорошо. Через сто лет появилась я и?..

– Сначала появилась Полина. Года три назад.

– Полина? Ты всё-таки о ней мне расскажешь?

– Я даже столовался у неё. Хорошая дама, полезная. Мясо покупала. Но она не слышала меня, как слышишь ты. Николай рассказал ей о дневнике. Выяснилось, что она уже знала эту историю. И не от кого-нибудь, а от своей прародительницы, которая снимала дачу в Тярлево как раз в те времена, когда повесился Марков. И у неё даже нашлись фотографии этой самой пратётушки. Она их показывала деду Николаю, он даже там что-то разглядел, но из всей этой истории опять ничего не вышло. Полина уехала по срочным делам, а твой приятель поймал и увёз меня отсюда. Я чуть не умер вдали от Тярлево, так мне было плохо, хотел сбежать. Хорошо, Кирилл – человек понимающий. Отыскал тебя. Это судьба. Дальше ты знаешь.

– Выходит, у Полины были фотографии, которые заинтересовали деда Николая, но она уехала. Она могла их отдать ему?

– Вряд ли, фотографии же семейные. Зачем их отдавать какому-то пьянчуге?

– Хорошо. А дневник, выходит, брать некому? Дед Николай слукавил: на самом деле о дневнике и прочем знали все кому не лень. И все уже успели поучаствовать в раскопках. Так?

– Так-то оно так. Но кто-то же его взял из твоей сумки.

– Кто?

В дверь позвонили.

– Докторишка вернулся?

Даша выглянула в окно. Если это Филипп, то она ему не откроет, потому что больше не собирается с ним видеться. Но у двери она не без сожаления увидела соседку, державшую в руках клетчатую тетрадь. Света позвонила снова.

– Иду, – крикнула Даша.

– Возьми, та? – Соседка, не переступая порога, протянула тетрадь.

– Та.

– Всё, бери, сейчас Родик приедет, звонил уже, вопросами завалил, как ненормальный. Мне некогда. Дом в порядок привела, надо себя в порядок привести. Скажу сегодня всё, что о нём думаю.

– Не стой, как дура, спроси про дневник, – мяукнул Вася.

– Света, а вы, случайно, не видели такую старую тетрадь, её мне ещё дед Николай дал, помните? Найти не могу.

– Вот тетрадь. Другой я не видела. Всё, побежала, а то не успею. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи.

Даша закрыла за соседкой дверь.

– Ну, что я говорил? Она что-то скрывает.

– Не заметила.

По пути на кухню Даша раскрыла тетрадь. В тетради отсутствовала добрая половина листов.

– Тут какая-то абракадабра! – Она села на диван, кот, устроившись на спинке, приготовился слушать.

– Нитанц пифонт сномлай кминтупре тентпат алгётуалгёту инвитент есафиллгёту инвитент оуе оуе оуе афник чунай идей аничю энитсю венафшэба тю аксынсуэй.

Кот заглянул через плечо в тетрадь.

– Похоже на заклинание.

Следующая страница ясности не вносила.

– Охэачелуюсамфа афикуанда стэээент, вена сэваговиет, айвэна хойюхээнтп.

– Надеюсь, ты не вызвала цунами, – фыркнул кот.

– Это требует расшифровки! – с азартом воскликнула Даша.

– Ну-ну, а я, пожалуй, нюхну валерианочки, стар стал, что-то многовато переживаний для меня на сегодня.

– Только пробочку не облизывай.

– И кто мне это говорит?

– Я вообще не пью.

– Я заметил.

Даша метнула в кота подушкой, но тот увернулся.

Расшифровка записей так ничего и не дала, как Даша ни старалась. Хотя она применила все известные ей способы дешифровки, которыми пользовалась в детстве, когда играла в Шерлока Холмса. Известных способов было два. Первый попроще: составить из буквенной абракадабры слово, переставив буквы местами. Второй посложнее: понять последовательность и определить какие буквы на самом деле имеются в виду. Она провозилась несколько часов, пытаясь разгадать смысл записанного в старой тетради. Утром мог прийти Родион и потребовать записи обратно, а в них, возможно, таилась разгадка всего происходящего. Так и не найдя решения, она отправилась спать.

Понедельник,

9 июня 2014 года, Тярлево

Спать не хотелось, Даша лежала на кровати и рассматривала потолок. Если дневник взяла Света, значит, она заодно с Родионом. Но зачем им это? Если, как говорит кот, они все по очереди видели этот дневник, зачем его красть? Так, стоп. Кроме Светы, здесь был ещё и Филипп. Но он не мог. Или мог? Он сегодня спросил о Кирилле, упомянув дневник.

Внезапно наверху что-то упало и покатилось. Девушка села на постели. Звук на крыше? Или в доме? Вдруг крысы? Крыс Даша боялась до обморока.

– Цунами, – в полусне пробормотал кот с комода, от него шёл лёгкий запах валериановых капель.

Девушка прислушалась, но ничего не смогла услышать из-за стука собственного сердца. Она снова легла. Шорох и шаги. За окном? Даша тихо встала с кровати и притворила окно, чтобы шум с улицы не смешивался со звуками внутри дома. Не за окном. Наверху явно кто-то ходил. Осторожные шаги, будто кто-то не хочет быть обнаруженным.

Попасть в мезонин можно только через прихожую, открыв входную дверь. Значит, кто-то открыл обе двери, чтобы оказаться наверху. Даше стало по-настоящему страшно. А вдруг этот человек спустится вниз и убьёт её? Прямо сейчас, вот тут. Но, пока он наверху, она может выбежать из дома и позвать на помощь.

Даша нащупала телефон и сжала его в руке, затем на цыпочках, стараясь не шуметь, прошла через гостиную и выглянула в прихожую. Входная дверь была заперта на замок и цепочку. Она подкралась к двери, ведущей наверх. Стул, оставленный возле двери, не был отодвинут в сторону, а стоял на прежнем месте, под ним лежали сандалии. Именно так, как она оставила их вечером. Получается, что никто в дом не пробирался. Откуда же тогда идут звуки? Должно быть, это всё-таки не человек, а крысы или белки. Точно! Белки! Тогда стоит пошуметь, и они разбегутся.

Даша включила свет, нашла швабру и принялась стучать по стенам. Наверху раздался шум, что-то грохнуло, пролетело мимо окна. Оказавшись не белкой, а человеком.

Дрожащей рукой девушка нащупала выключатель и погасила свет. Спустя пару минут она отважилась подойти к окну, всё ещё сжимая в руке швабру.

Белые ночи такие короткие, почти светло, но дальше нескольких метров ничего не видно, двор окутан туманом.

– Дай угадаю, ты решила полетать, но на кухне оказалось мало места? – раздался за спиной голос кота.

– Тсс-с, там человек.

– Никого не вижу.

– Он сбежал. Этот человек был у нас в доме, наверху. Не могу понять, как он туда попал.

– Через окно.

– Нам нужно попасть наверх. Я не могу больше ждать. Я измучилась. Все эти тайны, в которых я ничего не понимаю. Вася, что делать?

– Найди изумруды, и дело с концом. Все козыри у тебя.

– Но как? Как их найти?

– Ты расшифровала записи в клетчатой тетради?

– Нет, не получилось.

– Тогда обойдёмся без них. Где искать ожерелье, я не могу тебе сказать, потому что не очень хорошо помню, где заканчивалась оранжерея.

– Я знаю, что нужно делать. Выломаем дверь наверх. Ты со мной? Тот, кого мы спугнули, может вернуться. Неизвестно, что ему было нужно наверху, но возможно, то же, что и нам.

Дверь, ведущая наверх, не поддалась ни на приёмы кун-фу, ни на уговоры.

Было около шести утра и вовсю светило солнце, когда Даша всё же решилась открыть входную дверь и выглянуть во двор. Ничто не напоминало об ужасах ночи, из-за которых она так и не легла спать. Сна не было и сейчас.

Возле дома обнаружилась брошенная лестница. Даша приставила её к окну и, осторожно переступая, поднялась наверх. Кот вскарабкался следом. Попасть внутрь не составило труда. Оконная рама была приоткрыта. Перекинув ногу, Даша оказалась в комнате, сплошь заваленной вещами. Книги, одежда, обувь... статуэтки, вазочки, посуда, альбомы, журналы, бижутерия...

– Вася, что это?

Кот был удивлён не меньше.

– Сдаётся мне, я знаю, чьи это вещи, – промычал он. – Вот уж не думал.

– Это одежда Полины?

– Никаких сомнений.

– Значит, Полина не уезжала? Ей понадобилось что-то из вещей, она залезла сюда, а я её спугнула.

Кот ничего не ответил. Он подцепил с пола нитку бус и надел на шею. Гремя бусами, он раскопал в ворохе одежды зеркало, поставил его перед собой, принялся разглядывать своё отражение.

– Мне идёт?

Даша, наблюдавшая за его манипуляциями, покачала головой.

Кот махнул хвостом и запрыгнул на стопку журналов.

– В одном из альбомов должны быть фотографии, заинтересовавшие соседа Николая. Если ты перестанешь на меня смотреть глазами раненого оленя и поищешь вон в тех талмудах, то наверняка обнаружишь что-то интересное для нас.

– Полина вернётся, а мы роемся в её вещах?

– Тогда ищи быстрее, пока не вернулась!

Даша подняла с пола несколько тяжёлых альбомов. Внутри были фотографии. Школьные, студенческие, поездки.

– Полина красивая женщина.

– Да ничего особенного. Ищи, ищи, кто ищет, тот всегда... ну, ты в курсе, – напутствовал Вася, обнюхивая ридикюль.

Пролистав все альбомы, Даша не нашла и намёка на стародавнюю тётушку из Тярлево. Кот между тем перебрался к груде вещей в дальнем углу комнаты.

– Помоги-ка мне. – Обнюхав розовое махровое полотенце, он пытался вытянуть его из кучи белья.

Даша потянула, розовое полотенце превратилось в розовый банный халат. Из кармана выпал конверт, фотокарточки веером рассыпались по полу.

– Вот что называется халатное отношение к истории семьи! – проворчал он.

– Это то, что мы искали?

– И не только мы, как я понял.

Даша подняла с пола старинные фотографии. Плотная, пожелтевшая от времени бумага, стёсанные уголки, небольшие коричневые пятна – всё говорило о том, что перед ней те самые карточки, которые заинтересовали деда Николая. В конверте было четыре снимка. На первом – женщина с высокой причёской, в белой блузке, длинной тёмной юбке и с кружевным зонтиком в руках. На втором – комната, диван у стены, над ним картина, чучело фазана на столике, цветы на полу в кадках, всё та же женщина сидит у фортепиано, облокотившись на спинку стула. На третьем – чаепитие, три женщины за столом, на руках одной из них сидит малыш. На столе чашки, вазочка с вареньем, блюдца, корзина с булочками и большой самовар посередине. На четвёртой – та же компания, то же чаепитие, только одна из дам тянется к вазочке с вареньем и смеётся.

– Что такого в этих фотографиях? Ты увидел? Я узнала только варенье. О нём всё время пишет Елена в дневнике. Тогда все варили варенье.

– Вся беда в том, что ты не видишь деталей. Посмотри на эту женщину с зонтиком. Видишь?

– Что?

И тут Даша увидела, за спиной женщины виднеется дом, фасад которого казался смутно знакомым.

– Это наш дом?

– Я думаю, что да. Именно это заинтересовало соседа.

– Но я никогда не видела подобного ракурса, откуда это снято?

– Это фасад и старое крыльцо.

– То есть получается, что раньше вход был совсем с другой стороны?

– Да, ты сказала, и я сразу вспомнил: с другой стороны. Не с этой улицы.

– В таком случае, может, ты вспомнишь, где была оранжерея?

– Оранжерея, конечно же, позади дома.

* * *

Даша проверила, нельзя ли попасть вниз цивилизованным способом. Но крепкая дверь не поддалась. Кто-то постарался, чтобы наверх невозможно было попасть. Пришлось снова воспользоваться лестницей, а Василия взять на руки, так как он отказался снимать бусы, а в бусах спускаться неудобно.

Обойдя дом, она вытащила из кармана телефон и сфотографировала коттедж. Примерно тот же ракурс, что и сто лет назад. Устроившись за кухонным столом, она положила перед собой телефон с фотографией и взялась за их изучение.

Дом в самом деле можно было узнать. Мезонин слегка изменился. Наверное, перестраивался не раз. Фасад дома отличался от нынешнего. Секрет оказался в том, что вход в дом раньше был с другой стороны, соответственно, оранжерея и ожерелье, которые пытались найти позади дома, находились с противоположной стороны. Копали не там.

Сделав это открытие, Даша почувствовала, что находится в шаге от разгадки, где спрятано ожерелье.

– Вася, мы сегодня же отыщем твои изумруды! Я поняла! Оранжерея находилась где-то возле калитки, нынешняя входная дверь совпадает с прежним выходом из кабинета!

– Осталось узнать, где заканчивалась оранжерея!

– Как она выглядела?

– Ну как? – Кот потрогал бусы на шее. – Как обычно. Стёкла, металлические прутья. Стёкла разбили мальчишки, только съехала Елена. Прутья повыдергали революционеры. Ищи-свищи.

– Прутья? Наподобие того, который торчит из земли у самой калитки?

– У тебя есть лопата?

– Лопата наверняка есть у соседей.

– Тебе звонят.

– Слышу. Да, Кирилл, привет! Полина приезжает? Не нужно? Ну, хорошо. Деньги оставить себе? Да, нет проблем. А кот? Да, хорошо.

Она нажала отбой.

– Полина возвращается. Мне сказано ехать домой. Ты остаёшься здесь.

– Ты не можешь уехать! Мы с тобой почти нашли ожерелье!

– Не могу, именно поэтому я сейчас же иду за лопатой.

Идти к Свете Даша не рискнула. Неизвестно, как Родион отреагирует на её появление.

К деду Николаю соваться страшно. Она пошла вдоль улицы, разглядывая дома, в какой из них можно постучаться, чтобы попросить лопату и не нарваться на непонимание. Наверное, нужен какой-нибудь старый домик советской эпохи, в котором есть огород и калитка без домофона. Незаметно для себя она оказалась у старого здания техникума, где находилась ветеринарная клиника.

– Доброе утро! – из окна выглянула Анна и чересчур приветливо помахала рукой. – Ты к нам?

– Нет, не к вам!

Даша подошла к окну.

– Мне нужна лопата. У тебя, случайно, нет?

– Лопата? Картошку собираешься сажать?

– Вроде того.

– У нас всё есть. Заходи. Филипп уехал, я тут одна.

Даша зашла внутрь. На двери брякнул колокольчик. Анна открыла дверцу, спустилась куда-то и принесла лопату.

– Держи, не забудь вернуть и урожаем поделиться. – Она подмигнула, явно пребывая в отличном настроении.

– Зачем ты сказала Филиппу, что я алкоголичка? – не выдержала Даша.

– Затем, подруга! À la guerre comme à la guerre!

– На войне, говоришь? И что, помогло?

– А ты разве не видишь? Ладно, бери свою лопату и греби отсюда. Скоро Филя вернётся. Мы, кстати, вчера говорили о свадьбе.

– Мои поздравления.

– Лопату не забудь вернуть, – сквозь звон колокольчика услышала Даша, затворяя дверь.

* * *

Нехорошее предчувствие возникло у неё уже на подходе к участку. Как будто птицы исчезли, ветер застыл и даже мухи перестали жужжать. Тревожная зловещая тишина. Или так звучит страх, ожидание разгадки? Сто лет назад было украдено ожерелье, и вот теперь она, Даша, найдёт его и отдаст коту. А что будет с ним делать кот? Нацепит поверх бус? Она улыбнулась и толкнула калитку. Вот этот прут. Здесь и нужно копать. Даша всадила рядом с железным прутом лопату.

– Вася! Не хочешь поучаствовать?

Кот лежал у двери.

– Вася! Я принесла лопату. Ты умеешь копать?

Голова кота была противоестественно задрана кверху. Под котом растеклась небольшая лужица крови, в которой плавали бусины. Кот не спал. Кот был мёртв.

– Вася! Васенька! Вася! Вставай! – Даша на коленях подползала к коту. – Вася! Я лопату принесла! Вася!

Внезапно на её голову обрушилось что-то тяжёлое, и она потеряла сознание.

Вторник, 1 июля 2014 года,

Санкт-Петербург

– Мы присутствуем на знаменательном событии. Сегодня после восстановления распахнул свои двери дворец графов Оленевых. Как известно нашим зрителям, долгое время здесь велись реставрационные работы. Мы знаем о дворянском роде Оленевых в том числе благодаря графу Александру Оленеву, прославленному мастеру восемнадцатого века, создававшему магические ювелирные украшения. У частных коллекционеров насчитывается около пятидесяти экземпляров его ювелирных работ. Долгое время мы ничего не знали об «Ожерелье графини», самом дорогом и непростом украшении, инкрустированном тремя уникальными по величине и красоте изумрудами. Ожерелье исчезло сто лет назад при загадочных обстоятельствах. О его существовании мы догадывались только благодаря портрету графини Дарьи Андреевны Оленевой кисти неизвестного художника. Совсем недавно история с исчезновением ожерелья получила неожиданное продолжение. Изумрудное ожерелье было найдено в пригороде Санкт-Петербурга, на территории бывшей дачи Марковых. До конца августа все желающие смогут посетить дворец Оленевых и полюбоваться на чудесное ожерелье, выставленное в парадном зале дворца.

Любителей тайн и загадок наверняка заинтересует портрет молодой графини, на котором несколько недель назад загадочным образом проступил рисунок цветущего дерева. Обнаружилось, что Оленева позировала на фоне жасмина.

На экране возник портрет красавицы в светлом декольтированном платье, на её шее красовалось ожерелье, за её спиной виднелись блёклые цветы жасмина. Рядом с портретом на подушечке под стеклом было выставлено ожерелье.

Даша нажала кнопку на пульте, и экран погас. В палату заглянула медсестра.

– Обедать будете?

Даша покачала головой.

– А чай с пельменями? – Откуда-то возник Филипп и сразу заполнил собой всю палату. Медсестра улыбнулась и тихо ретировалась.

– Привет!

– Привет! Видела новости?

Даша кивнула. Филипп поцеловал её в щёку и присел на краешек кровати.

– Музейщики решили выставить его сначала в Питере, потом уже повезут в другие города и страны. Все как взбесились, хотят увидеть ожерелье своими глазами.

– Меня сегодня выписывают.

– Отличная новость! Так давай я тебя заберу!

– Я уже договорилась с папой.

– Дашка, что ты такая кислая? Всё же хорошо. Кирилла твоего поймали, больше никому зла не причинит. Он даже показал, где закопал Полину.

– Догадываюсь. За домом, где сухой куст?

– А ты Шерлок Холмс! Что же ты раньше его не заподозрила?

– Как я могла? Это же одноклассник!

В палату зашёл ещё один огромный мужчина. И стало совсем не повернуться.

– Папа, познакомься, это Филипп, а это мой папа, Андрей Петрович.

– Очень приятно, молодой человек! Благодарен вам за спасение дочери, мой дом – всегда ваш дом. Приходите в любое время, будем рады.

Даша смотрела, как два громадных мужчины жмут друг другу руки, шутят, улыбаются, и её сердце сжималось от тоски. Как жаль, что им с Филиппом не суждено быть вместе.

– А ты что, принцесса, нос повесила? Поедем домой, там мама с пирогами полдня канителится. Филипп, вы тоже приглашены!

– С превеликим удовольствием!

– Вот, слышу речь не мальчика, а мужа!

– Ничего я не повесила нос, – пробурчала Даша, и в глазах, как назло, блеснули слёзы. Ох уж эти нервы ни к чёрту.

– Ну-ну, не начинай. Мать тоже теперь чуть что – в слёзы. Говорит, что никогда больше в Испанию по горящей путёвке не полетит, потому что примета плохая. Если бы не улетели, то с тобой бы ничего не случилось.

Даша улыбнулась сквозь слёзы.

– Вот, нечего кукситься. Вы мне вот что, молодые люди, скажите, как так получилось, что Дашкин одноклассник стал убийцей? Лучше здесь объясните, чтобы дома этими разговорами аппетит не портить. Я же помню этого Капустина, вроде нормальный парень.

Филипп посмотрел на Дашу.

– Давайте лучше я расскажу.

Даша кивнула. У неё не было сил повторять эту историю. Хватило того, что люди из полиции с ней общались почти каждый день.

– Кирилл познакомился с Полиной чуть больше года назад. Стал за ней ухаживать. Вроде у них какие-то отношения завязались. Тогда он и узнал от деда Николая об ожерелье. Дед, видать, в людях разбирался, поэтому Кириллу не доверял и все разговоры об изумрудах вёл только с Полиной. Но она, надо сказать, серьёзно к истории не отнеслась. Скорее наоборот, посмеивалась над дедом. В Тярлево уже все давно знали эту историю, переболели и успокоились, а Кирилла поиски ожерелья зацепили не на шутку. Он стал спаивать деда, чтобы тот ему всё рассказал, а он и не знал ничего. Только тетрадь была. Ну, ещё кое-какие исторические данные. Тетрадь он Кириллу так и не отдал. Зато рассказал всю сказочную часть: о снах, пророчествах, чёрном коте, который присматривает за драгоценностями.

Филипп посмотрел на Дашу.

– Кирилла впечатлила вся эта мистика. Только он уговорил деда отдать ему дневник, а дед возьми да и попади в больницу. Оправился, правда, быстро. Но стал ещё осторожнее. Полина к тому времени к Кириллу охладела. Совсем всерьёз его не воспринимала. Месяц назад во время ссоры Кирилл толкнул Полину, она ударилась о мраморную столешницу. Он никому не сказал о случившемся, знал, что у неё нет родственников здесь и что она собиралась уезжать из-за проблем с бизнесом. Тело закопал в саду. Сам решил не показываться рядом с домом, запер вещи Полины наверху, в мезонине, поймал чёрного кота, который, как он считал, может раскрыть тайну ожерелья, и довольно быстро нашёл человека, готового пожить в доме вместо Полины. Безобидная девушка вряд ли привлечёт чьё-то внимание. Все поверят в то, что хозяйка уехала, а дом сдала. Когда он узнал, что дед Николай отдал Даше дневник, то решил установить видеокамеру на участке, чтобы знать, кто приходит и что там происходит. Сделал это ночью. Даша случайно увидела его и очень испугалась. Сам Кирилл всё время крутился поблизости, снимал где-то угол. Один раз Даша чуть его не поймала, он следил за ней у парка. Николай тоже увидел его утром 6 июня и даже задал вопросы относительно исчезновения Полины, достаточно невинные, но Кирилл решил, что дед откуда-то всё узнал, расскажет Даше и сообщит в полицию. Он поступил так же, как и с Полиной, но уже намеренно приложил старика о камень. Когда к Даше зачастили гости, он пробрался в дом и установил камеру на кухне. У него были ключи, и он мог беспрепятственно попасть в дом. С тех пор он слышал и знал обо всём, что происходит в доме. Кирилл хотел достать дневник, он считал, что там находится разгадка, где искать ожерелье. Но Даша таскала дневник с собой. На беду, Кирилл сам попросил об этом, ему везде мерещились соперники в гонке за ожерельем. Внезапно Даша решила уехать. Он сделал отчаянную попытку похитить дневник на вокзале, подговорив одного наркомана стянуть у неё сумку. Но, на счастье Даши, на этой электричке решила ехать моя помощница, она и не дала Даше упасть под поезд. Наркоман тогда столкнул старика, стоящего поблизости. Но для старика всё тоже закончилось более или менее благополучно. В итоге Кирилл проник в дом, когда Даша была у соседки, а сумку оставила дома. Прочитав дневник, он понял, что зря так долго его добивался. Даша, вероятно, обмолвилась с кем-то в разговоре, что от деда Николая слышала о неких старых фотографиях, хранящихся у Полины, на которых изображена усадьба как раз сто лет назад. Кирилл сам запер вещи Полины наверху. Ночью он вскрыл окно и залез в мезонин. Ему не терпелось найти снимки. Да что-то его испугало, он оказался не только великим злодеем, но и отчаянным трусом.

– Это я его напугала шваброй, – улыбнулась Даша.

– Вот, Даша его напугала шваброй. Он сбежал. А она забралась наверх и сама отыскала снимки, благодаря которым мы и нашли ожерелье. Этот гад зачем-то убил кота. Мог убить и вашу дочь, но я подоспел вовремя. Я перед работой решил зайти к Даше, мы с ней накануне не очень хорошо расстались, и вижу, как какой-то детина склонился над Дашей. Не знаю, что в меня вселилось, но, говорят, я ему руку сломал. Родион Игоревич и Светлана Николаевна вызвали скорую, полицию. В общем, дальше вы знаете.

– Ожерелье нашли в метре от металлического прута. А я ведь подозревала и Родиона, и Свету, и даже тебя. Думала, что вокруг меня заговор.

– Родион Игоревич, конечно, знатный делец, – хохотнул Филипп. – Представляете, подобрал на улице художника, раскрутил до небес, прячет в какой-то глубинке, держит в чёрном теле. Отбоя нет от желающих узнать, где прячется гений, даже мне журналисты звонили. А Родион местонахождение художника не выдаёт. Когда Даша появилась и объявила, что она журналистка, Родион подумал, что за ним шпионят.

– Вот ещё! Я сама его побаиваюсь, – подала голос Даша.

– Почему? – спросил Андрей Петрович.

– Даша решила, будто Родион бьёт свою жену, – объяснил Филипп, – а на самом деле Светлана Николаевна озабочена внешним видом. Даша видела её после так называемых уколов красоты. Отсюда и синяки. Родион ни при чём.

Филипп повертел в руках журнал, лежавший на тумбочке, и положил обратно.

– Кстати, Даша, вы со Светланой Николаевной его озадачили. Родион Игоревич чуть в аварию из-за вас не попал, так мчался домой, чтобы разобраться с переполохом на его участке и понять, зачем отключили камеру в кабинете. Светлана Николаевна думала, муж скандал устроит за то, что она глаза корове как-то не так приклеила, корова косить начала, но всё обошлось, с её лёгкой руки эту картину тоже недавно купили.

– Что же, теперь более или менее понятно. Да, Дашка, попала ты в переплёт. Матери, пожалуй, не будем рассказывать подробности, а то она, чего доброго, не только в Испанию откажется по горящим путёвкам летать.

Понедельник, 1 сентября 2014 года, Санкт-Петербург, Купчино

Первый день осени Даша решила провести сидя на балконе с чашкой чая в руке. Все выходные они готовили новый выпуск журнала «333 кв. м», поэтому в понедельник Анатолий Маркович разрешил на работу не выходить.

Она устроилась в кресле, накрыла ноги пледом и наблюдала, как внизу на большой спортивной площадке школьники выстроились на торжественную линейку. Цветы, банты, звонкие стихи и первый звонок. Высокий одиннадцатиклассник подхватил на руки маленькую девчушку, и она зазвенела колокольчиком. Вот уже толпа детей и родителей потянулась в сторону школы, а звонок всё звенит и звенит. Это не на площадке, а у неё в квартире. Даша скинула плед и пошла открывать. Света? Она распахнула дверь.

– Дашка! Привет! Разбудила, что ли? Извини, я с утра метнулась к тебе на работу, там мне дали этот адрес.

– Привет! На работу?

– Понимаешь, мой Родион сам знаешь какой, чуть что – он на дыбы. Да и Муму с Мурой нормально ладят. Даже Родик уже ничего не говорит. Мы остальных раздали, а этого никто не берёт, все суеверные. Тут я о тебе вспомнила, думаю, Дашке чёрный понравится.

Света достала из-за пазухи лопоухого чёрного котёнка и протянула Даше. Котёнок запищал и растопырил лапки с крошечными коготками.

– Как назовёшь? – осведомилась бывшая соседка.

– Не знаю, Света, спасибо большое, вы просто не представляете, что для меня значит ваш подарок! – сиплым от волнения голосом проговорила Даша. Она посадила котёнка на ладонь и почесала ему за ухом. Тот громко заурчал.

– Чувствует, что в хорошие руки попал, – резюмировала Света. – Ну, этот подарок такой же мой, как и твой. Всё-таки отпрыск твоего Василия.

Даша прижала котёнка к себе, в её глазах стояли слёзы. Она даже не сразу вспомнила о гостеприимстве.

– Чай? Кофе?

– Не откажусь!

Пока они сидели на кухне и пили чай, котёнок под столом ловил их за пятки. Света успела расспросить о Филиппе и, не узнав ничего нового, сильно расстроилась.

– Я думала, что у вас дело к свадьбе.

– К свадьбе, только я к ней не имею никакого отношения. Он собирается жениться на Анне.

– Подожди, как на Анне? Она же уехала, теперь у него другая медсестра в приёмной сидит. Я думала, что это из-за тебя.

– Нет, не из-за меня.

– Обидно, вы такая пара красивая.

– Мы не пара.

– Ладно, ладно, не обижайся.

– Света, я всё хотела спросить. В тот день, когда родила Юля, я у Родиона обманом забрала тетрадь. Мне очень неловко. Но тогда я думала, что он преступник.

– Тетрадь? Ах да, клетчатая. Он спрашивал, я не стала говорить, что тебе отдала. Сама виновата. Думала, потом заберу, если что.

– Я бы хотела её отдать. Вы не могли бы спросить, о чём там написано? Мне так и не удалось расшифровать, а ужасно любопытно. Наверное, просить об этом большая наглость...

Даша сходила в комнату и вернулась, держа в руках тетрадь. Света полистала страницы.

– Не знаю, чепуха какая-то. Сама у него спросишь.

Света нажала кнопку на телефоне.

– Родик, скучаешь? Поднимись, будь добр. Пятьдесят пять. Да, жду.

– Он здесь? – Даша не знала, радоваться или огорчаться этой новости.

– Конечно, он теперь без меня никуда, у него депрессия. Представляешь, у нашего приёмного бомжа-художника внезапно отыскались родственники. Ты не поверишь! Столько сил и денег угрохано на раскрутку его мазни, а теперь этот Плотников скрылся в неизвестном направлении, только записку оставил. Где раньше были родственники, когда он бомжевал? А? В общем, Родик в трансе. Ищем Плотникова, чтобы для начала вернуть потраченный миллион.

– Миллион? – удивилась Даша.

Света кивнула и приложила палец к губам.

– Только, я прошу, не поднимай при нём эту тему.

* * *

Родион пришёл вместе с Муму. Йорик был рад Даше и тут же доверчиво написал ей на коврик. Лужа йорика как-то окончательно всех примирила.

Увидев тетрадь, Родион очень обрадовался.

– А я думал, что потерял её навек. Это моя молодость!

– Скажите мне, пожалуйста, что там написано.

– Как что? По-моему, предельно ясно.

– Но это же какая-то шифровка! Вот это: нитанц пифонт сномлай кминтупре тентпат лгётуалгёту! Что это значит?

– Деточка, это битлы! Современные молодые люди уже и не знают, что это такое! А это классика! Это должно было быть на века!

– Это битлы? Но почему так странно записаны слова?

– Ну, по молодости я не очень хорошо знал английский.

– А сейчас, можно подумать, болтаешь на нём без остановки! – встряла Света.

Родион, вместо того чтобы, по обыкновению, рассердиться, хмыкнул.

– Когда Николай умер, я сходил к нему в дом и забрал своё барахло. Мы недавно переехали, ещё не все вещи распаковали. Часть коробок у деда хранили, пока ремонт, то-сё.

– Угу, недавно переехали. Двадцать лет как! – встряла Света.

Родик бросил на жену укоризненный взгляд.

– Я подумал, не стоит оставлять моё добро наследникам деда. Пошёл к Николаю, забрал. А тетрадь эту выронил, пока коробку нёс; вернулся. Всё-таки молодость моя.

Затем Родион обнаружил у Даши гитару, долго её настраивал и несколько часов кряду дрожащим голосом исполнял хиты битлов под аккомпанемент лая Муму, пока Света не спохватилась, что они засиделись.

– Который час?

– Не знаю, у меня нет часов.

– Как нет?

– У меня после больницы одни часы остановились, у других стрелка, как бешеная крутится. Часовщик сказал, что это я на них так действую.

– Ты в телефоне время посмотри, – посоветовал жене Родик.

* * *

Когда гости разошлись, Даша взяла котёнка на руки.

– Ну что, давай я покажу тебе твой новый дом. Это кухня, ты уже видел, это спальня, у меня тут балкон. Вот, собственно, и все хоромы.

Котёнок посмотрел на Дашу и зевнул. Ему было неинтересно. Даша посадила его на кровать.

– Как тебя назвать? Черныш? Мурзик? Барсик? Не нравится?

– Какой ещё Барсик? Вася, меня зовут Вася. Ты забыла?

– Вася? Это ты?

– Вася – это я. А ты, я смотрю, за пару месяцев совсем поглупела. – Голос у кота был писклявый, но в нём слышались знакомые наглые нотки.

– Вася! Я так рада! Васенька! Ты вернулся! Я так тебя ждала!

– Ну-ну, хватит. Когда в этом доме обед? Или ты только чаи гоняешь? Мой корм, небось, выбросила?

– Вася! Я так рада!

– Ох, я тоже рад. Ну, хватит уже этих нежностей. Слышишь, у тебя телефон звонит.

Незнакомый номер.

– Алло. Здравствуйте. Да, Даша. Филипп? Нет, не ожидала просто.

– Не ожидала она! – проворчал котёнок и принялся вылизывать взлохмаченное Дашей пузо.

Воскресенье, 2 ноября 2014 года, набережная реки Фонтанки

Пара скользких ступеней, обшарпанная дверь. «Если я снова не туда, то больше искать не буду, хватит». Даша дёрнула ручку, дверь легко поддалась. Лицо обдало тёплым кофейным духом. Кажется, здесь.

– А вот и наш последний участник.

– Простите, я опоздала – заблудилась.

– Мы ещё не начали, располагайтесь. Куртку можете бросить там. – Дама гренадерского роста (трубный голос и доброжелательное лицо) показала на сваленную на диван кучу верхней одежды. – Кофе, чай, сахар, сливки, печенье.

Девять человек уже расселись по кругу и внимательно наблюдали за передвижениями Даши.

– Я потом, спасибо, – ответила девушка, торопливо усаживаясь на единственное свободное место.

– Тогда, пожалуй, приступим. Впереди у нас четыре дня интенсивной работы, но прежде всего я хочу, чтобы каждый рассказал немного о себе, как и почему оказался здесь. Начну с себя. Я – Серафима. Курс помощи людям, столкнувшимся с паранормальными явлениями, я придумала пару лет назад, когда поняла, что многие нуждаются в моей поддержке. Сюда вы попали неслучайно: вас привели обстоятельства, которые сложно объяснить с точки зрения здравого смысла. Скажу больше: обычно человек, заговаривая с кем-то о необъяснимом, сталкивается с полным непониманием со стороны окружающих и замыкается в себе.

Слушающие согласно закивали.

– Я пока не знаю, что привело вас ко мне. Но вы пришли вовремя. Ибо любая случайность не случайна, любое совпадение не совпадение, любой ваш шаг и всякая мысль – лишь звенья длинной цепи вашего воплощения.

Серафима улыбнулась и обвела присутствующих долгим проницательным взглядом. Несколько человек заёрзали на своих местах. Даша сидела не шелохнувшись, загипнотизированная словами ведущей.

– Итак, кто готов рассказать о себе?

Молодой человек в клетчатой рубашке, похожий на распухшего Гарри Поттера, робко, как в школе, поднял руку вверх.

– Чудесно, мы слушаем вас.

– Здравствуйте, меня зовут Юра, я мастер в салоне красоты.

Кто-то рядом с Дашей хихикнул.

– Этим летом меня ударило током, и теперь я могу предсказать выручку за день.

По кругу пронёсся лёгкий шепоток.

– Спасибо, Юра. Вы как-то применяете свои знания?

Молодой человек развёл руками.

– Нет, я не смог. Хозяйка не верит в предсказания по поводу выручки, просит, чтобы не каркал. Я молчу.

– Хорошо, спасибо, Юра, за вашу историю.

Юра Поттер, напряжённо вытягивающий шею в сторону ведущей, чтобы не пропустить ни единого слова, удовлетворённо откинулся на спинку стула.

– Кто ещё готов поделиться своей историей?

На сей раз поднялись несколько рук и Серафиме пришлось выбирать. Она кивнула миниатюрной девушке с кольцом в носу.

– Всем привет. Я – Вита. – Девушка натянула рукав свитера на запястье. – Мне кажется, я понимаю, о чём молчат вещи.

– Хорошо, Вита. Это интересно. Вы как-то применяете это умение?

– Сейчас я просто записываю в дневник мысли о своей работе в антикварной лавке, о вещах, что меня окружают. Владелец как-то услышал, как я рассказываю историю одного зеркала покупательнице. Меня чуть не уволили. Зеркало не купили, а владелец лавки орал и топал ногами, не мог поверить, что я на самом деле не знала историю этой вещи: мой рассказ в точности совпал с реальностью, скажем так, не очень приятной.

– Криминальной?

Девушка кивнула.

– Спасибо, Вита. Вы правильно поступили, что пришли ко мне на курс.

– Можно мне? – пропищала девушка-колобок, сидящая рядом с Серафимой.

– Да, конечно, представьтесь.

– Я – Соня. И я... я слышу потусторонние звуки. Я, я... – Девушка шмыгнула носом, скривила губы и всхлипнула.

– Всё хорошо, успокойтесь. – Серафима наклонилась к Соне и обняла её за плечи. – Правильно сделали, что пришли и рассказали о себе. Чуть позже у нас будет время всё обсудить.

Следом за Соней заговорил тип в вязаной шапке, сидящий справа от Даши. У него был замыленный вид, будто он только что пробежал лыжную дистанцию и присел на пенёк отдышаться. Из-под шапки торчали слипшиеся пряди волос. Когда лыжник зашевелился, Даша почувствовала исходящий от него запах давно не мытого тела.

– Меня зовут Игорь. Я здесь инкогнито. Это псевдоним. Мне же не нужно называть своё настоящее имя?

– Нет, конечно, этого не требуется, Игорь, вы можете назваться любым удобным для вас именем. Мы вас слушаем.

– Не любым. Меня зовут Игорь.

– Хорошо, Игорь – прекрасное имя.

– Я пришёл рассказать о дьяволе, поселившемся здесь. Вы все его приспешники. – Игорь засопел, вынимая что-то из заднего кармана.

Не успев опомниться, все окунулись в распылённое из баллончика перцовое облако. Из комнаты исчез воздух.

– Макар! – взвизгнула Серафима и закашлялась.

На зов влетел бугай с бутербродом, выхватил баллончик из рук Игоря и утащил извивавшегося нарушителя в соседнюю комнату. Серафима и курсисты, хрипя и кашляя, устремились к окнам, Даша и ещё несколько человек подбежали к двери и, распахнув её настежь, разбавили перчёный воздух ледяным ветром с Фонтанки. Дышать всё равно было нечем.

* * *

Воскресенье, 2 ноября 2014 года, улица Рубинштейна, кафе

Уже сидя в кафе, сильно поредевшая группа курсистов шмыгала носами, тёрла глаза и никак не могла отойти от перцовых приступов кашля. Собственно, сбежали практически все. Потому что Серафима пообещала перенести курс на новогодние каникулы. Следом за Серафимой в кафе отправилось всего несколько человек, не считая Даши – Юра Поттер и Вита-кольцо-в-носу. Кольцо у Виты было не только в носу, Даша теперь разглядела: точно такие же кольца распирали мочки ушей.

Серафима погрузилась в меню и, казалось, говорила сама с собой:

– Никак не может угомониться Егор со своими протестами, везде лезет. Нет, если бы он действительно был адептом какого-либо учения, я понимаю и принимаю такие взгляды. Но он каждый раз протестует против диаметрально противоположных вещей.

– Какой Егор? – Юра даже придвинул стул, чтобы сидеть поближе к гуру.

– Егор? Тот самый, из-за которого нам пришлось перекочевать в кафе.

– Игорь?

– Да, да, он назвался Игорем. И как я его не узнала, видела же совсем недавно в новостях! У него такое примечательное лицо. Помните, встреча без галстуков, президент?

– Это тот дурачок, что из протеста в галстуке перед президентами выбежал? – засмеялся Юра.

– И что с того, что он выбежал в галстуке? – пожала плечами Вита.

– Ты не понимаешь, на нём только галстук и был! Больше ничего!

– Я новости не смотрю.

Даша фыркнула. Серафима посмотрела на неё поверх меню и улыбнулась.

– Вы не успели рассказать, что вас привело на курс? Сделаем заказ, и вы с нами поделитесь своей историей. Хорошо?

Девушка кивнула и мысленно поблагодарила Егора-Игоря. В компании из трёх человек она чувствовала себя намного свободнее, чем в большой группе, и была рада, что ей не пришлось рассказывать о себе там, на Фонтанке.

Подошёл официант. Курсисты все как один пожелали чай с печеньем, скопировав заказ Серафимы. Официант забрал меню.

Даша вздохнула и без лишних предисловий заявила:

– Я разговариваю со своим чёрным котом, странно действую на часы и технику, а когда разозлюсь, одним взглядом роняю предметы.

– Ведьма! – неизвестно чему обрадовался Юра Поттер.

– Прекрасно! Только вы не сказали, как вас зовут, – улыбнулась Серафима.

– Даша.

– Очень интересно, Даша. Как же вы применяете свои умения?

Пришлось поведать историю об изумрудах. Юра и Вита слушали, открыв рты, а Серафима тут же поинтересовалась личной жизнью Даши.

Можно подумать, если разговариваешь с котом, то с личной жизнью что-то не так. Да, не так. Даша до сих пор не могла понять, что происходит у неё с Филиппом. Он исчезал на несколько дней, один раз даже на неделю, потом сваливался как снег на голову с букетами, конфетами и страстными поцелуями. Приятельница Ленка называла такие отношения «проверкой постов». По её мнению, так происходит, если мужик не сильно заинтересован, но и отпускать не торопится, поэтому иногда наведывается, «проверяет пост». Очень удобные отношения. Когда есть красивая, любящая и вечно ждущая у окна с разогретыми пельменями и прочим сексом.

Даша поначалу списывала всё на занятость Филиппа. Он собирался открывать новую клинику. Но мысль, подкинутая Ленкой, жужжала в голове назойливой мухой.

Официант принёс поднос с чаем. В прозрачном чайнике плавала композиция, отдалённо напоминающая аквариум в компоте. Серафима на правах хозяйки разлила напиток. Все уткнулись в чашки, словно, кроме чая, не существовало больше никаких интересов. Даша почти видела, как туча незаданных вопросов повисла над столом. Серафима, казалось, была погружена в свои мысли. Вита то и дело тёрла переносицу и натягивала рукава на запястья. Юрий булькал чаем, словно задумал в нём утопиться. Внезапно Серафима снова заговорила:

– Каждый из вас пришёл ко мне, столкнувшись с чем-то удивительным, выпадающим из обычного понимания вещей. Но никто не задумывался о том, что вся жизнь – это уникальное переплетение чудес. Человек торопится жить, намечая какие-то цели, бежит к ним и не замечает, что всё самое важное происходит с ним сейчас, в эту минуту. Что здесь и сейчас мир разговаривает с ним. Надо только прислушаться, начать замечать.

– А что конкретно нужно замечать? – Кажется, Юра Поттер собрался записывать.

– Всё. Просто жить, но жить осознанно. Обращаете ли вы внимание на фразы, которые долетают до вас в чужой беседе? Нет, я не призываю вас подслушивать, всего лишь слышать. Видеть.

– Знаки? Ведро – пустое, пятница – тринадцатое, шестёрки – три, – насмешливым тоном откликнулась Вита. – К примеру, переходишь дорогу, а тут чёрная кошка. И что такого? Сколько раз такое было, у нас во дворе целая туча чёрных котов, они всё время лезут под ноги. Ничего плохого не происходит. Вон у Даши тоже чёрный кот.

– Почему обязательно должно произойти что-то плохое? Если человек верит в чёрную кошку как плохое предзнаменование, то потом начинает с пристрастием относиться к происходящим в тот же день негативным событиям. И виноватой оказывается чёрная кошка. На самом деле чёрная кошка ни при чём. Но вполне возможно, именно так мир заботится о вас, просит быть внимательней. Иногда предупреждает, а порой просто трогает за плечо: эй, проснись, посмотри вокруг! Наблюдай. Но я хотела сказать совсем о другом. Подсказки от мира можно получать в случайно оброненной кем-то фразе, прочитанном вскользь заголовке газеты или рекламной надписи. Для этого необязательно обладать сверхъестественными способностями.

Вита презрительно хмыкнула.

– Но мы обладаем сверхъестественными способностями и не знаем, что с ними делать.

Юра стал похож на чайник. «Ещё чуть-чуть – и закипит», – подумала Даша.

– Возможно, подсказка где-то рядом, просто нужно её заметить? – предположила Серафима и сделала глоток чая.

– А... – протянула Вита, – в этом смысле. Ну да... Это всё, что вы собирались рассказать на курсах? – Она снова фыркнула.

Крышка на «чайнике» Юры начала подпрыгивать.

Серафима устремила взгляд поверх головы Виты, будто над той летали невидимые бабочки и только одна Серафима могла их видеть. Вита поёжилась и почесала переносицу. Тогда Серафима будто очнулась и посмотрела ей в глаза:

– Вита, только вы сами можете решить, какой способ разговора с миром годится для вас. Возможно, курсы вам не нужны. Я не настаиваю.

– Зачем идти на курсы, если не хочешь учиться? – пропыхтел Юра. – Я, например, тоже хочу разговаривать с миром.

– Юрий, я о том и говорю, если вам дано что-то сверх, то не стоит игнорировать свой дар: возможно, ему можно найти применение. Попробуйте разобраться с собой. Что вам даёт это знание, для чего оно? Может быть, вы позадаёте вопросы пространству и получите ответ? Или просто для начала задайте вопрос самим себе.

– Ладно, – буркнула Вита. – Я поняла, вы не знаете, что мне делать.

– Такие вещи никто не знает лучше вас самой. Можно сколько угодно искать помощи, обращаться к гадалкам, экстрасенсам, но ответ уже есть. Он здесь, в вашем сердце.

Среда, 5 ноября 2014 года, Петроградская сторона, редакция журнала «333 кв. м»

– Оленева, что у тебя с глазами?

– Понимаете, Анатолий Маркович, я была на курсах, а там...

– Понимаю, длинные выходные прошли с пользой.

– Ну, я...

– Значит, и за работу примешься с удвоенной энергией. А? Готова?

– Всегда готова, Анатолий Маркович.

– То-то. – Шеф похлопал по лежащей перед ним папке с бумагами и перекинул её Даше через стол. – Здесь кое-какой материал о Вадиме Диамантове. Слышала о таком?

Даша кивнула.

– Певец. Маме нравится. Что-то там про августовские розы пел.

– Вот-вот. Августовские розы, грозы и слёзы. Он недавно выкупил особняк на Васильевском, якобы когда-то принадлежавший его прадеду. Реставрация обошлась в копеечку. Довольно занятная история. Впрочем, сама разберёшься. Твоя задача провести с ним интервью, а Гена поснимает. Придётся несколько раз сгонять: интерьер, то-сё. Материал должен выйти в новогоднем выпуске «333 кв. м». Ты поняла? Треть журнала твоя!

– О! Спасибо, Анатолий Маркович! Я постараюсь! Оправдаю.

– Уж постарайся, оправдай! – напутствовал шеф, зависая взглядом в ноутбуке и давая понять, что аудиенция окончена.

* * *

Как только погода испортилась и осень с зимой начали перетягивать друг у друга одеяло, разрекламированный «open space» существенно повлиял на количество человек в редакции.

Два с половиной человека уткнулись в компьютеры. У только что установленного кофейного аппарата крутился фотограф Гена. Вместе с Дашей в офисе обреталось четыре человека. Почти пять, если считать ребёнка Кати, который должен был появиться зимой.

Даша села за свой компьютер и набрала в поисковой строке: «Вадим Диамантов». Папка папкой, но иногда интернет вернее, с папкой успеется.

«Так, вот выкупленный особняк, принадлежавший бла-бла-бла, ого, тысяча восемьсот девяностые, это серьёзно. Удалось выкупить, реставрировать: всё понятно, это наверняка есть в папке. Ага, вот кое-что поинтереснее: „К несчастью, радость от обретения родных стен у Вадима Диамантова совпала с личной трагедией. Преданная жена певца пропала без вести“. Куда же она делась? Хм, в 2013 году. Чуть больше года назад! Так, „жена Вадима Диамантова“. Оп-па! Не найдена. „Наталья Диамантова“. Есть фото, только старое. Не любила появляться на публике, ага, понятно. Так-с, зато появилась новая жена. И это совсем не трагедия. „Воспрянул духом и собирается жениться на молодой поклоннице“. Ну, всё понятно. Воспрянул – не то слово, раз собирается жениться».

Целый день Даша штудировала папку, слушала песни в интернете и под конец дня была осведомлена о личной и творческой жизни певца чуть ли не лучше его самого.

До того как в апреле прошлого года жена исчезла, Диамантов прожил с ней более сорока лет душа в душу. Познакомились, будучи студентами. Детей так и не родили. И вот теперь жена пропала, и, скорее всего, надежды на её возвращение нет, раз певец решил жениться вторично. Выходит, что поклонница появилась уже через месяц после исчезновения жены. Фото невесты Диамантова Даша тоже нашла в интернете. Симпатичная, очень молодая, Даше показалась смутно знакомой. Немудрено, учитывая количество пролистанных фотографий.

В коридоре послышались громкие голоса, и в редакцию впорхнула Ленка из соседнего офиса. С недавних пор они с Дашей не то чтобы дружили, но подруживали.

– Ты что сидишь? Домой пора.

Ленка отодвинула папку и уселась на край стола.

– Я сейчас.

– Так никакой личной жизни не будет, если будешь в интернете допоздна сидеть.

– Это как сказать. У некоторых личная жизнь только в интернете и бывает.

– Но мы же с тобой не такие! Я тут вычитала, что нужно почаще себя нахваливать, тогда окружающие тоже начнут тебя превозносить до небес.

– За что хвалить-то?

– Да за всё. Вот видишь себя в зеркале и хвалишь. Только от души.

– Хорошо, я попробую.

– Что, твой не звонил?

Даша покачала головой.

– Ну ничего, позвонит. А если не позвонит, мы тебе другого найдём.

– С перламутровыми пуговицами?

– Да хоть с золотыми!

Среда, 5 ноября 2014 года, Купчино

Как водится, телефон зазвонил, когда Даша распихивала покупки по пакетам. Пытаясь найти в сумке телефон, она выронила из рук банковскую карточку, наклонилась за карточкой и врезалась головой в стойку кассы. Очередь злобно безмолвствовала. Даша только что бегала за пачкой кошачьего корма. Собственно, в магазин она за ним и пришла, за кормом. Но как-то одно за другим, набрала целую корзину продуктов, а про корм забыла. Вспомнила, когда подошла её очередь в кассе. Из двух зол: отчитываться перед Василием или перед злобной очередью – выбрала второе. Василий не простит.

В последний момент выудив купон на скидку, справившись с карточкой и взяв зубами пакет с кормом, потому что руки закончились, Даша, не оглядываясь на очередь, отошла от кассы.

– Ну наконец-то, – прошипела очередь в спину.

«Зато я красивая», – похвалила себя Даша, рассмотрев своё отражение с пакетом корма в зубах в тёмном окне супермаркета. Замолкший было телефон зазвонил снова. «Кого там разбирает?» Даша переложила оба пакета в левую руку и выудила из сумки мобильный. Филипп!

– Дашка, привет. Это я.

– Пгывет. Угум, я вызу, сто эго ты.

– С тобой всё в порядке?

– Сё аядке. Нысымо не сусисось.

– Я же слышу, ты разговариваешь сквозь зубы!

– Тьфу. – Даша в конце концов догадалась поставить сумки и вынуть изо рта пакет с кормом. – Ничего не случилось, у меня покупки в руках и в зубах, а тут ты трезвонишь. Не звонил три дня, к чему теперь такая срочность?

– Дашка, не сердись, ты же знаешь, что у меня дела в новой клинике. По этому поводу и звоню.

– А я думала, ты соскучился.

– И это тоже. Я хочу тебя пригласить на открытие клиники. Завтра в 12 часов. Придёшь?

– Завтра? Я работаю. Хотя нет. Подожди, наверное, смогу. У меня интервью в 15, значит, успею, там недалеко.

– Вот и отлично. Тогда до завтра.

– До завтра.

Даша хотела узнать, кто ещё будет на открытии, что надеть, но Филипп так торопился распрощаться, что она решила ничего не спрашивать.

* * *

Как только ключ повернулся в замочной скважине, в приоткрытую дверь просунулась кошачья морда.

– Ты на часы смотрела? Сколько можно работать?

– Вася, я была в магазине, купила корм.

– Неужели? Можешь, когда хочешь. Небось о Васеньке в последний момент вспомнила.

Даша хмыкнула.

– Что ты там ещё натащила?

– Да так, всего понемногу.

– У меня к тебе разговор. Важный. Вот только поем. Корм с индейкой купила?

– Да, для котят.

– Опять для котят?

– Видишь ли, в магазине нет корма для трёхмесячных котов с огромным жизненным опытом.

– Нет? А зря. Это вы, люди, ничего не помните.

Кот как-то игрушечно пискляво вздохнул и взялся за корм. Аппетитный хруст был слышен даже из шкафа, в котором зависла Даша, пытаясь выбрать наряд на завтра. Сразу два ответственных дела: сначала открытие клиники Филиппа, затем интервью с Диамантовым. Нужно быть во всеоружии.

Василий нарисовался за спиной, когда Даша на вытянутых руках держала два платья. Чёрное и оранжевое. Первое всегда в тему, второе создаёт настроение.

– Горюшко ты моё, что ты в шкаф таращишься? Под твоим взглядом там не появится ничего нового.

– Припомню тебе, когда будешь медитировать у раскрытого холодильника.

– Ладно, ладно, один – один.

– Кажется, ты что-то хотел сказать?

Даша отправила оранжевое платье обратно в шкаф и посмотрела на Василия.

– Да, хотел, – ответил кот. – Сижу на подоконнике, мою задние лапы, никого не трогаю.

– Подробности обязательны?

– Я думал, ты захочешь узнать, как Васенька провёл день, пока ты якобы работала.

– Я не якобы, я на самом деле работала.

– Допустим. Так вот, сижу почти чистый на подоконнике, слышу, кто-то открывает дверь.

– Это была не я.

– Ясное дело, не ты. Короче, пока тебя не было, приходила мымра, и не одна, с подругой, её подруга копалась в твоих вещах. Говорила, что тут чёрт ногу сломит.

– Хозяйка квартиры пришла сюда, когда меня не было дома, и рылась в моих вещах?!

– Не мымра, говорю же, а подруга мымры!

– Какая разница? Она что-то искала?

– Не знаю, она мне не сообщила. Но у неё вот такенная задница и твои джинсы на неё не налезли.

– Что-о-о? Она брала мои вещи?

– Она и блузку прозрачную хотела примерить, но мымра не дала, сказала, что она списала показания счётчиков и забрала свою кастрюльку, надо идти.

– Вот мымра! Надо же, я и не заметила, что тут кто-то был.

– Немудрено.

– На что ты намекаешь?

– Я? Боже упаси! Но уборка не помешала бы.

– Надо убираться отсюда, а не здесь. Какая наглость! Нет, ты подумай!

– Да, забыл, она ещё в мою миску с водой наступила, а потом меня с коврика столкнула.

– Васенька, бедненький котик. Что же нам с тобой делать? К родителям нельзя: у мамы аллергия на котов.

– У тебя телефон звонит, не слышишь?

Даша достала из кармана сумки телефон. Звонил шеф.

– Добрый вечер, Анатолий Маркович!

– Ты помнишь, что завтра у тебя ответственное задание. С Геной договорилась?

– Да, мы встречаемся на месте.

– Оленева, не подведи меня, пожалуйста.

– Анатолий Маркович, когда я вас подводила?

– Вот-вот, и не начинай. Кстати, ты не знаешь, кому-то из наших квартира под съём не нужна? Маленькая, но хорошая.

– Мне! Мне нужна квартира! Вы не представляете, как вовремя!

– Не представляю, Оленева. Но орать так необязательно, ты меня оглушила.

– Извините, – чуть тише обрадовалась Даша и закружилась по комнате.

– Ты что там делаешь? Ты меня слышишь? Оленева? Квартира на Васильевском, 14-я линия, в мансарде.

– А можно переехать сегодня?

– Сегодня? Похоже, я действительно вовремя. Подъедешь за ключами?

– Я мигом, Анатолий Маркович.

– Ну давай. Жду.

Даша нажала отбой, схватила Васю и подкинула к люстре, поймала и ещё раз подкинула.

– Хватит, хватит, сейчас же положи котика на место!

– Васенька, мы переезжаем на Васильевский! Ты понял? Васька едет жить на Ваську!

– Звучит так себе, но я подневольный.

– Это же Васильевский! Ты понимаешь? Эх, ничего ты не понимаешь. Я за ключами, а ты собирайся. Сегодня будем ночевать на новом месте.

– Приснись жених невесте.

* * *

Среда, 5 ноября 2014 года, Васильевский остров

Хорошо переезжать, когда не оброс вещами и вся жизнь помещается в одном чемодане. У кота добра оказалось чуть больше, чем у Даши: домик, когтеточка, игрушки, лежанка для сна под столом, лежанка для сна на подоконнике, лоток один, лоток другой, потому что первое и второе дела несовместимые: не спрашивайте. И всё же сборы заняли не больше часа. Около полуночи Даша и Вася подъезжали на такси к 14-й линии Васильевского острова. За окном промелькнул Благовещенский мост, возле Андреевской церкви таксист повернул налево и через минуту остановился у дома.

– Надеюсь, здесь есть лифт, – пробормотала Даша, с трудом втаскивая вещи в подъезд.

Кот, сидя в переноске, комментировал происходящее:

– Не тряси. Не раскачивай. По-твоему, именно мною нужно было придерживать дверь?

Широкая лестница с карамельными перилами вела на площадку, где, о счастье, находился лифт – узкая кабина с резными створками и вполне современным оборудованием. Дверцы захлопнулись, едва Даша успела втащить все вещи, последним впихнула кота в переноске, поскольку тот вопил, что один в лифте не останется.

– Э, меня чуть не проштамповало! Переехала бы только половина кота!

– И то не самая лучшая. Заткнись уже. Видишь, у меня вещи в руках и зубах, давай доберёмся до квартиры, и там ты сможешь болтать, сколько твоей душеньке угодно.

Квартирка в мансардном этаже была чуть больше лифта. Небольшая комната, в которой чудесным образом помещалось всё, что нужно для жизни, смотрела окнами в небо. Значительную часть кухни занимал чайник со свистком. Неожиданно, не в пример другим помещениям, ванная оказалась огромной, с окном, выходящим на Большой проспект.

– Мне нравится! – подытожил Вася, за минуту дважды обежав квартиру по периметру. – Вот только домик поставить некуда.

– В ванной?

– Нет, у меня приличный домик, ещё чего не хватало. В ванной!

– Давай завтра решим? Утро вечера мудренее. Я так устала. Ни о чём думать не могу. Завтра, всё завтра. Хорошо?

Четверг, 6 ноября 2014 года, Васильевский остров

Завтра началось внезапно. Будильник в телефоне не сработал или сработал, но вёл себя слишком интеллигентно. Когда Даша открыла глаза, то увидела дождь. Светло. Значит, день. День? Как день? Девушка посмотрела на экран мобильника. Нет. Не день. Открытие клиники через сорок минут. Я не успею! Завтрак отменяется. Даша заметалась по комнате в поисках платья. Как назло, чёрное платье исчезло. Василий дрых в домике, который Даша вчера запихнула под компьютерный стол, и в ус не дул. Конечно, в час ночи устроить пир по случаю переезда, рассыпав корм, а потом до петухов гонять его по полу, подъедая горошину за горошиной. Небось наелся на неделю вперёд.

Выйдя из душа, Даша высушила волосы, подкрасила глаза и влезла в оранжевое платье. Повертевшись у зеркала, она пришла к выводу, что оранжевый цвет как нельзя лучше подходит к зелёным глазам, и вообще она красавица, умница, и пусть только Филипп попробует что-то сказать по поводу опоздания.

Спасибо шефу, новая клиника Филиппа находилась в двух шагах от квартиры Даши, на 2-й линии Васильевского острова. Довольно быстро девушка добралась до места. Всю дорогу мысленно обыгрывая преимущества такого соседства. «Будет чаще оставаться у меня ночевать», – подумала она и тут же врезалась в резко распахнувшуюся перед носом дверь автомобиля, припаркованного на тротуаре.

– Куда вы так летите, милочка? Вы чуть не разбили нашу машину. Подумать только, надеюсь, на ней не осталось вмятин.

– Дорогая, успокойся, ты сама виновата, должна была посмотреть, прежде чем выходить из машины, – послышался мужской голос, произносивший слова с едва заметным акцентом. – Извините нас.

– Ничего, я должна была смотреть, куда иду, – произнесла Даша, рассматривая грязный след от автомобильной дверцы, оставшийся на пальто.

– А не лететь как ненормальная, не разбирая дороги, – припечатала дама.

«Надеюсь, в новой клинике найдётся вода и щётка, – всё поправимо».

Пожилая пара поднялась на крыльцо вслед за Дашей. Дама не переставала ворчать: факт, что ненормальная, по её мнению, девушка шла туда же, куда направлялась она, был сам по себе оскорбителен. У входа заботливо подхватили у Даши пальто, тут же предложили шампанское, от которого она отказалась: всё-таки впереди целый рабочий день и интервью, так много значащее для журнала и для журналистской карьеры самой Даши.

В холле клиники с бокалами в руках толпились приглашённые. Филипп блистал остроумием в соцветии молодых особ. Увидев Дашу, он помахал рукой и направился в её сторону. Какой же он красивый! Всякий раз при виде Филиппа Дашино сердце начинало бешено колотиться, подпрыгивать и переворачиваться в воздухе. Взгляды обратились на Дашу. Сейчас он подойдёт и поцелует её. Но нет. Филипп проскочил мимо, едва приветственно дотронувшись на ходу до Дашиного локтя.

– Сынок! Выглядишь прекрасно! Новая клиника выше всяких похвал! Как хорошо, что ты послушал меня и выбрал оливковый цвет для стен.

Даша обернулась. Филипп обнимал суровую даму из авто. Рядом стоял и улыбался её супруг, и только сейчас девушка заметила поразительное внешнее сходство этих людей с Филиппом. Родители! Ничего не скажешь, из всех возможных способов знакомства с родителями она выбрала самый неподходящий. Пока Даша собиралась с духом, чтобы подойти и познакомиться заново, к Филиппу приблизилась высокая рыжая девица и, положив руку ему на плечо, заговорила с его родителями как давняя знакомая.

Мимо прошелестел официант с целым подносом пустых бокалов.

Высокий седой мужчина в твидовом пиджаке подошёл к Даше и улыбнулся.

– Добрый день! Прекрасная клиника, не правда ли?

Даша улыбнулась в ответ.

– Добрый день. Согласна, клиника прекрасная.

– У вас есть питомцы?

– Да, у меня есть кот. А у вас?

– И коты, и собаки, кого только не было!

– А вы... Вы не знаете, кто стоит рядом с доктором Келлером?

– Если вы о пожилой паре, то, к сожалению, не могу вам помочь, нас ещё не познакомили. Если же вы о шикарной девушке, то это Анна, хозяйка клиники и по совместительству моя племянница.

– Как хозяйка? Я думала, здесь хозяин Филипп!

– Анечка много сделала для того, чтобы стать совладелицей. Они с Филиппом прекрасные специалисты и чудесная пара! – улыбнулся собеседник.

Даша кивнула и тут же мысленно окрестила себя беспросветной дурой. Конечно, она узнала рыжеволосую красотку: точёная фигурка, ноги от ушей, попа сердечком, грудь торчком, аккуратные ручки с завораживающими ярко-красными ноготками, милейшее кукольное личико и шёлковые, как в рекламе шампуня, волосы до плеч. Летом Анечка предпочитала короткую стрижку.

Даша посмотрела на своё отражение в зеркале. Безусловно, платье оранжевого цвета ей шло, подчёркивало фигуру, которая была ничуть не хуже фигуры Анны, а зелёные глаза делало ещё зеленее, но апельсиновая Даша стояла здесь, а рыжеволосая красотка в элегантном белом брючном костюме была там, с Филиппом.

Между тем Анна рассмеялась шутке Келлера-старшего, Филипп жестом подозвал официанта, четвёрка взяла поднесённые бокалы с шампанским. Дядя Анечки увлёкся разговором с дамой в зелёной шляпке.

«Похоже, я тут лишняя», – решила Даша и стала пробираться к выходу, оглядываясь в надежде увидеть человека, забравшего у неё пальто.

– Даша, иди к нам!

Филипп неожиданно оказался рядом и подхватил её под локоть.

– Папа, мама, Анна, познакомьтесь, это Даша, моя хорошая знакомая, я вам о ней рассказывал.

– Господи, – пробормотала родительница. – Это вас ударили по голове из-за изумрудов?

Даша кивнула.

– Это мои мама и папа, Зоя Фёдоровна и Гюнтер Филиппович. А это мой партнёр по бизнесу Анна.

Девушка звонко рассмеялась.

– Фил, скажешь тоже. Бизнес! Я всего лишь совладелица этой клиники, приятно познакомиться. – Анна протянула руку Даше. – Вам очень идёт этот цвет.

– С-спасибо, приятно, и вам, – пробормотала Даша, едва прикоснувшись к белоснежной ладони. «Зачем Анна сделала вид, что они незнакомы? Разыгрывает представление перед родителями Филиппа?»

– Ты уже убегаешь на работу? – спросил Филипп, кивнув в сторону выхода.

– Да, да, мне пора, – поспешно согласилась Даша, – приятно было познакомиться. Оливковый цвет стен вам всем очень к лицу. То есть, я хотела сказать... В общем, ладно, я всё сказала. – Она смешалась; по щекам пополз свекольный румянец. – Уж лучше бы молчала, – пробормотала она.

Даша устремилась к выходу, кляня себя за дурацкую не к месту фразу: вроде хотела сделать комплимент, но получилось то, что получилось. Тут же откуда-то материализовался человек с пальто в руках. Конечно, она совершенно забыла о посаженном пятне. Теперь ей казалось, что пятно видят все, будто оно немыслимым образом увеличилось и переползло на лоб.

Выскочив на улицу, девушка почти бегом направилась домой. Щёки пылали, мысли путались. Влетев в квартиру, она, не раздеваясь, бросилась на кровать.

– Наше вам с кисточкой, – послышался удивлённый голос кота, – что за водопад? Ты опоздала к своему докторишке?

– Да, опоздала, – сквозь слёзы проговорила Даша. – На веки веков опоздала.

– Хочешь, я тебе песенку спою? «Кошки чёрные, кошки стра-а-а-стные, кошки местные-е-е и прекрасные! Как люблю я вас...» – тут же завёл Василий.

– Нет.

– Валерианочки?

– Нет, отстань.

– Ну, я не знаю. Может, не всё так плохо?

– Всё так плохо. Но не очень-то и хотелось. Сейчас переоденусь и пойду брать интервью, наплевать на Филиппа. Бабник чёртов!

– А я тебе говорил.

* * *

«Хорошая знакомая». – Даша показала язык зарёванному отражению в зеркале.

Кабина остановилась на первом этаже.

– Хорошая знакомая! Я? Знакомая! Как он мог?! – продолжала уже вслух возмущаться девушка, распахивая резные дверцы лифта.

– Вы что-то сказали? – всполошилась дама, ожидавшая лифт с целым букетом поводков в руке, возле её ног путались мопсы.

– Нет, извините, это я так, сама с собой.

– Миленькая, заведите мопса – вам будет с кем поговорить, дело говорю.

– Спасибо за совет, – кисло улыбнулась Даша, – я подумаю.

* * *

На углу Большого проспекта и 4-й линии на качелях сидел фотограф Гена. Даша увидела его издали и помахала рукой. Он пошёл ей навстречу, на ходу приводя в порядок растрёпанную на осеннем ветру чёрную как смоль кудрявую шевелюру.

– Привет, отлично выглядишь! Что-то случилось?

– Выгляжу будто что-то случилось? – переспросила Даша.

Гена стушевался.

– Я хотел сказать, ты красивая, но мне показалось, что ты расстроена.

– Нет, спасибо, всё в порядке, не обращай внимания. Идём работать?

– Да, пойдём. Здесь рядом. Красивый дом.

Среди обшарпанных фасадов Четвёртой и расположенной напротив Пятой линии Васильевского отреставрированный особняк Диамантовых напоминал игрушку или зазеленевший по весне пенёк. Кованые лилии ползли по горчично-жёлтым стенам, оплетали пузатую решётку балкона и скрывались где-то под крышей. Цветочный рисунок повторялся в мозаичном обрамлении окон. По плавным закруглённым линиям крыльца скользили чугунные стебли причудливого дикорастущего растения, делая вход похожим на заколдованный замок спящей принцессы. Сделай шаг, и ветви обовьют твои ноги, схватят за руки и утащат в неведомые миры.

Гена нажал кнопку звонка. Тяжёлая дверь тут же отворилась, будто кто-то стоял возле неё и ждал. Скорее всего, так и было. Из полумрака прихожей послышался скрипучий голос.

– Я экономка Вадима Петровича, Ида Викторовна, – представилась она. – Вас ожидают. Раздеться можно здесь; у вас есть с собой сменная обувь?

Голос принадлежал пожилой особе с поджатыми губами, которая, по всей видимости, только что проглотила костыль, или шпагу, или то и другое одновременно, а теперь пыталась их переварить, что отняло у неё все силы, поэтому Дашу с Геной она не переваривала уже с порога.

– Наверное, со времён школы не слышал вопроса о сменке, – прошептал Гена, помогая Даше снять пальто. – Мы босиком, если можно! – добавил он чуть громче.

– Как знаете!

Ида Викторовна развернулась к гостям спиной. Даша не могла оторвать взгляда от её многоярусной причёски: волосок к волоску, ни одной лишней пряди.

– Следуйте за мной!

Гена, подхватив штатив и кофр с фотоаппаратурой, остановился, пропуская Дашу вперёд.

– Приём многообещающий, – пробормотала девушка.

– Не волнуйся, мы вместе, – тихо отозвался он.

Наверх вела полукруглая мраморная лестница с широкими и гладкими перилами. Даша невольно примерилась, откуда лучше съехать.

Экономка неожиданно остановилась. Девушка чуть не врезалась в её спину.

– Вторая дверь, вас ждут.

Даша прикоснулась к изогнутому латунному лепестку, служившему ручкой для тяжёлой и высокой, под потолок, двери. Ручка нажалась легко. Дверь бесшумно отворилась. За ней обнаружилась гостиная с высокими окнами, пространство которой было чудовищным образом съедено нагромождением мебели и растений.

Среди кадок с зеленью, словно в джунглях, прятался сам хозяин, народный и заслуженный любимец женщин от Москвы до самых до окраин. Вживую он практически не отличался от своего экранного образа: чёрная с проседью шевелюра, слегка желтоватое лицо (в солярии новые лампы), серые глаза, по-девичьи длинные ресницы, с трудом держащие водяные валики век; губы, уже не раз съеденные и восстановленные до нужного объёма.

Диамантов даже не подумал приподняться со своего кресла навстречу гостям, остался сидеть, закинув ногу на ногу. Отпив из высокого бокала прозрачную жидкость, он поставил бокал на серебряный поднос и внезапно запел:

«Что-о-о день грядущий мне готовит? Его мой взор напрасно ловит, в глубокой тьме таится он. Нет нужды; прав судьбы закон. Паду ли я...»

Даша вздрогнула. У Гены от неожиданности выпала из рук какая-то пластмассовая штучка и укатилась под стол; он тихо чертыхнулся.

Остановился Диамантов так же внезапно, как и начал петь.

– Вынужден пить водичку, связки, знаете ли, а сегодня ещё запись, – вместо приветствия произнёс он. – Но мы не в полном составе. Милая, ты где? Сейчас познакомлю со своей невестой. Меня вы, надеюсь, знаете. Ха-ха. Милая! К нам пришли из журнала. Странно, она только что со мной разговаривала.

– Заблудилась в дендрарии, – едва слышно прокомментировал Гена.

– Я здесь, – послышался тоненький голос. Из-за пальмы вынырнула девушка-колобок, показавшаяся Даше смутно знакомой.

– Это моя невеста. – Певец притянул толстушку к себе и звонко чмокнул в щёку.

– Соня, – пропищала невеста и покрылась бурым румянцем.

– Какая ещё Соня? София Павловна! – возмутился жених, чем ещё больше смутил невесту.

Даша вспомнила, где видела Софию Павловну. Это была та самая Соня, которая на несостоявшихся курсах Серафимы сообщила, что слышит потусторонние звуки. Вот так встреча!

Соня отчаянно делала вид, что не узнала Дашу, и, судя по нежеланию сталкиваться с журналисткой взглядом, не хотела, чтобы та узнавала её. Певец растворился в своей неотразимости и волнения невесты не замечал.

Ида Викторовна принесла две чашки кофе для гостей, сок для Сони и новый бокал воды Вадиму Петровичу. Соня взяла бокал с соком в руку, потом передумала и поставила обратно на стол.

Даша достала диктофон и блокнот. Вопросы, которые она подготовила для Диамантова, по большей части были связаны с особняком и его реставрацией, но для привлечения внимания к интервью можно было задать несколько личных вопросов. Вадим Петрович чётко и обстоятельно отвечал, когда дело касалось реставрации особняка, но, когда речь зашла о пропавшей жене, он резко вскочил с места.

– У меня запись – я не могу нервничать. Зачем вы пришли? Что за вопросы вы задаёте?

– Извините.

– Хорошо, принято, – как ни в чём не бывало согласился Диамантов и тут же спокойно добавил: – Но мне пора. У меня есть пять минут, чтобы вы сделали парочку фотографий со мной. Остальное без меня. Договоритесь с Соней, я буду на гастролях, а вы, пожалуйста, экскурсии, интерьеры, фотографии, но без меня, без ме-ня.

Гена, успевший выставить свет, пока Даша брала интервью, спокойно и очень уверенно командовал звёздной парой: как встать, куда повернуться. Они подчинялись без возражений. Даша смотрела, как Гена работает, как по-деловому отдаёт распоряжения, щёлкает камерой, приседает, снова щёлкает, забирается на стул, переставляет свет. Улыбается одними глазами, хотя лицо остаётся серьёзным. Он перехватил Дашин взгляд и подмигнул ей.

Через пару минут, когда Диамантов сбежал, а Гена возился, складывая аппаратуру, Соня схватила Дашу за руку.

– Спасибо, ты не можешь себе представить, как я тебе благодарна, что ты не выдала меня. Я, когда тебя увидела, подумала, что мне конец. Ты сейчас расскажешь, где мы познакомились, ещё, не дай бог, спросишь что-нибудь о потусторонних звуках, и Вадим меня никогда не простит за то, что я пошла туда, к Серафиме. Он и так сказал, что я сумасшедшая, когда я попыталась рассказать, что слышала. Хотел к психиатру знакомому отвести, еле отшутилась. Понимаешь, Вадим, он такой. – Соня замолчала и шмыгнула носом, – такой заботливый, нежный, ранимый, у него такой необыкновенный голос. Для связок опасно нервничать, а тут я со своими звуками. Понимаешь, да?

Даша кивнула, посмотрела на нетронутый бокал с соком, и ей вдруг страшно захотелось пить.

– Можно я по этому поводу выпью твой сок? Пить хочется.

Соня замотала головой.

– Не пей, мне кажется, она туда плюнула.

– Кто?

– Эта карга, Ида. Ты видела, как она на меня смотрит? Вадим не хочет её рассчитать, типа обязан, память о пропавшей жене и всё такое. Она ужасная, я её боюсь. Но его она устраивает. А я не хочу, чтобы он нервничал.

Даша покосилась на сок и сглотнула.

– У вас тут небезопасно.

– Когда нам приехать, чтобы заснять интерьеры? – поинтересовался Гена, неожиданно вырастая у Даши за спиной.

– Вы можете в субботу? Вадим как раз уедет на гастроли.

– Коллега, мы можем прийти в субботу? – Гена вопросительно посмотрел на Дашу.

Даша кивнула.

– Тогда договорились, мы придём в субботу.

Ида Викторовна, поджав губы, проводила журналистов до дверей. Даше показалось, что экономка слышала разговор о соке и вообще была в курсе всего, о чём говорилось и что происходило в доме. «Несладко здесь живётся невесте», – подумала Даша.

Пятница, 7 ноября 2014 года, Васильевский остров, 14-я линия

Кот лежал на диване и намывал пятки.

– ...она слышит посторонние звуки и боится, что её посчитают сумасшедшей, – рассказывала Даша.

– Может, она и есть сумасшедшая. На твоём месте, я бы не очень её слушал. Не могу понять, зачем ты вообще пошла на эти курсы?

– Как зачем? Должна же я знать, почему с тобой разговариваю? Почему, когда сержусь, могу что-нибудь разрушить или подпалить?

– Затянула песенку про бычка. Почему да почему. Потому! Дар у тебя такой.

– Мне этого мало. Я хочу знать, зачем мне это.

– Например, чтобы жить и разговаривать в своё удовольствие с Васенькой до глубокой старости.

– Чудесная перспектива! Прожить всю жизнь с котом. Я хочу быть счастливой. Не хочу только с котом.

– Тогда нечего копаться в себе, так точно счастливой не станешь. Живи по велению сердца, не задумываясь. Только сердце знает правильную дорогу к счастью. И несколько раз подумай, прежде чем покупать мне те вонючие квадратики с рыбой для котят.

– Ладно вспоминать, было-то всего один раз, и то случайно.

Даша нажала кнопку на телевизионном пульте. На экране возник концертный зал, дама в платье с глубоким декольте и шлейфом, тянущимся за кулисы, беззвучно объявляла очередной эстрадный номер.

Под аплодисменты на сцене показался Вадим Диамантов, Даша включила звук.

– Вася, посмотри, это тот самый тип, о котором я тебе только что рассказывала, жених Сони.

Кот нехотя спрыгнул с дивана и уселся на полу перед телевизором, внимательно глядя на экран.

– Милый старикашка; что тебе не нравится? Поёт сладко.

– Мама тоже от него в восторге.

– И твоя Соня. Значит, мы в большинстве, а ты брюзга.

– Спасибо, котик.

– Обращайся.

Василий потянулся и, как подкошенный, повалился на бок.

– Благослови небо того, кто придумал тёплые полы, – зевая прокомментировал он.

Даша выключила телевизор. Диамантов раздражал всё больше.

Суббота, 8 ноября 2014 года, Васильевский остров, 4-я линия

– Здравствуйте, Ида Викторовна, мы взяли с собой сменную обувь, – радостно сообщил Гена, как только распахнулась дверь особняка.

Даша с удивлением посмотрела на коллегу. Гена достал из пакета одноразовые тапочки и одну пару вручил ей.

– Я хотел посоветоваться с вами по поводу света и оптимальных ракурсов для съёмки, – продолжил обрабатывать экономку Гена с явной целью задобрить её. Стратегия была выбрана правильно: через некоторое время на лице Иды Викторовны появилось что-то похожее на улыбку. Она сначала односложно, а потом уже довольно заинтересованно принялась отвечать фотографу.

– А где можно найти Соню? – встряла в разговор Даша.

Экономка окинула её ледяным взглядом. Расположение к Гене никак не распространялось на Дашу.

– София Павловна в гостиной, я провожу.

* * *

Соня очень обрадовалась приходу Даши. Вид у неё был встревоженный. Как только за экономкой закрылась дверь, девушка схватила гостью за руку и отвела к окну, подальше от двери. Некоторое время они стояли молча, Соня словно собиралась с духом, прежде чем начать разговор. В доме напротив, сидя на подоконнике, курила женщина. В глубине комнаты светился голубой квадрат экрана.

– Там коммуналка. Ты когда-нибудь жила в коммуналке?

Даша помотала головой.

– Как люди живут коммуналках? Это же как в общежитии, да? Я была у нас в общежитии – там ужасно. Папа никогда бы не позволил мне жить в таких условиях. Зачем родители разрешают детям жить в общежитиях? Это такой способ воспитания?

– Возможно, у людей просто нет денег на лучшие условия, – предположила Даша.

Соня пожала плечами: такая мысль явно не приходила ей в голову.

– Зато они не одиноки. Как я. Здесь.

София Павловна сморщила нос-картошку и собралась заплакать, но передумала.

– Я вчера вечером опять слышала звуки, будто кто-то ходит, и голос.

– Какой голос?

– Будто кто-то поёт песни Вадика, но слов не разобрать.

– Может быть, это экономка?

– Ида? Нет, не она. Она была в магазине. Я сидела одна в этом чёртовом особняке, ты понимаешь? Одна и слышала этот голос и шаги.

Девушка сморщила лицо и тоненько заскулила.

– Соня, погоди реветь, а если эти звуки идут с улицы или из дома напротив?

– Нет, по-твоему, я сумасшедшая? Звуки в доме. Сначала кто-то ходит. Вот так. – Девушка промаршировала от окна до кресла, затем обратно, старательно стуча каблуками. – Потом начинает петь. Иногда мне кажется, что я слышу слова, но не могу разобрать. Потом всё внезапно стихает. Даша, я думаю, это призрак жены Вадима. Он пришёл за мной.

– Зачем призраку приходить за тобой, Сонечка?

– Потому что... потому что... Я не могу рассказать. Поверь мне, этот призрак пришёл за мной. Я уверена, что это жена Вадима, она заберёт меня с собой.

– Куда?

Соня показала глазами на потолок.

– Туда, к себе наверх. Потому что я очень, очень, очень виновата перед ней, – всхлипнула страдалица.

– Мне кажется, нет такой вины, за которую человека можно было бы отправить туда, – Даша кивнула в сторону потолка, – тем более с помощью какого-то непонятного призрака.

– Ты мне не веришь! А это правда!

Соня вцепилась в Дашину ладонь острыми коготками.

– Обещай, что придёшь сегодня вечером, только Ида не должна знать, что я тебя позвала. Отпущу её вечером к сестре. Придёшь? Приходи! Пожалуйста! Ты одна можешь помочь мне избавиться от этого проклятья. Ведь ты из этих, да? Ты же не случайно была у Серафимы. Скажи да, скажи, пожалуйста!

– Хорошо, – ответила Даша. – На самом деле я не знаю, чем могу помочь, но попробую.

– О! Спасибо тебе! Ты сама всё услышишь и поймёшь, как я была права. Как я несчастна здесь без Вадима. Когда он дома, так хорошо и спокойно.

– Я правильно поняла, что, когда Вадим Петрович дома, ты не слышишь потусторонние звуки?

– Да, потому что призрак настроен против меня. Потому что это она. Я же тебе говорю. Это жена Вадима.

– Ладно, ладно, я вернусь вечером, и мы разберёмся с призраками, звуками и жёнами, – пообещала Даша, мысленно ругая себя за то, что поддалась на уговоры неуравновешенной дурочки.

* * *

Даша нашла Гену мирно беседующим с Идой Викторовной за чашкой чая. Увидев девушку, он поднялся ей навстречу.

– У меня перерыв. Осталась ещё пара комнат, и можем уходить.

– Я тебе нужна?

– Нет, думаю, справлюсь. Я позвоню?

* * *

Даша вышла под моросящий дождь. Влажный воздух тут же пробрался за шиворот. Самый хмурый месяц года – ноябрь. Темнеет рано. Под ногами каша из чередующихся снега и дождя. Люди тоже хмурые. Лето давно прошло, следующее не скоро, новогоднее настроение появится только через пару недель вместе с праздничным поездом, начинающим мелькать по всем телевизионным каналам.

Даша перешла дорогу, нырнула в пролёт между домами на 5-й линии и через сквозной двор вышла к метро. Ноги занесли в булочную на Среднем, где она купила парочку аппетитных бубликов, чтобы хоть как-то поднять себе настроение, которое, по правде сказать, было не на высоте. Она думала о Соне и Вадиме Петровиче. Вот ведь странная штука – любовь. Молодая девушка влюбляется в человека вдвое, а то и втрое старше себя. Любит безусловно, самоотверженно, будто это не старый потасканный певец, а принц на белом коне. Мысли Даши перескочили на Филиппа. Любит ли она Филиппа? Любит ли он её? Что такое, вообще, эта любовь? Эмоциональные качели, из одной крайности впадаешь в другую: только что ты был глубоко несчастен и вот уже счастливей нет на всём белом свете. Но любые качели рано или поздно останавливаются или у них обрывается верёвка. У влюблённости не бывает полутонов, максимальная амплитуда эмоций. Однако в последнее время в её отношениях с Филиппом преобладали отрицательные эмоции. Филипп вёл себя будто хотел усидеть на двух стульях. О том, что стульев могло быть существенно больше, Даша не хотела думать. А Анечка никуда не исчезала, просто Филипп о ней не упоминал.

Даша свернула на 14-ю, малолюдную, в отличие от Среднего проспекта, линию. Достала из пакета вожделенный бублик (что человеку нужно для счастья?). Уже у самого дома она заметила машину Филиппа. В салоне никого не было. Даша быстро запихнула оставшийся кусок бублика обратно в пакет, отряхнула крошки и вошла в подъезд, нос к носу столкнувшись с выходящим из лифта Филиппом.

– Привет, я тебя ищу. Почему ты не отвечаешь на звонки? Мне пришлось звонить твоему шефу, чтобы узнать новый адрес. Мы снова соседи, да? Как в старые-добрые?

– Возможно, ты старый и добрый, а я молодая и злая. Уйди, а то я за себя не отвечаю.

– Ты расстроилась из-за мамы?

– Тебе что за дело, я ведь просто хорошая знакомая?

– Ах, вот в чём дело?! Ну, не сердись. По-твоему, я должен был сказать им, что ты моя девушка? Мама бы тебя тут же начала пытать: иголки под ногти, свет в лицо – все средства хороши. Тем более у вас с ней какая-то заваруха произошла. Ты им машину помяла? Как у тебя получилось, я не понял? Такая воспитанная и хорошая девочка мнёт серьёзные большие машины. – Филипп приблизился вплотную к Даше, прижав её к стене. У Даши предательски перехватило дыхание. Она ненавидела себя за такую реакцию на Филиппа и ничего не могла с собой поделать. Его лицо было совсем близко, она инстинктивно облизала ставшие вмиг сухими губы. Он поцеловал её в нос и отстранился, словно упиваясь её желанием и растерянностью. На Дашу будто опустилось тяжёлое облако обиды, придавившее плечи к земле, а потом все чувства куда-то разом исчезли: ни любви, ни ненависти – полная апатия и безразличие.

Даша подняла на Филиппа глаза. Он уловил перемену в настроении и попытался её поцеловать.

– Я пойду, Филь, устала. Давай не сегодня, ладно? А лучше давай никогда?

– Подожди, я, между прочим, тебя искал, звонил, ждал почти час под дождём.

– Извини, не захватила с собой медали за ожидание. Хочешь бублик?

– Дашка, я не хочу никакого бублика, я хочу тебя! Ты понимаешь?

– Отлично, значит, второй бублик тоже мой.

– Даш?

– Филипп, я пойду. У меня ещё дела.

– Как скажешь, конечно. Может, завтра встретимся? Завтра всё-таки воскресенье. Или хочешь в театр?

– Не думаю, не хочу, отстань. – Даша покачала головой и зашла в лифт. – Давай как-нибудь в другой раз.

– Другого раза может и не быть, – то ли огорчился, то ли пригрозил Филипп, но Даша уже не слушала.

Поздний вечер субботы, 8 ноября 2014 года, Васильевский остров, 4-я линия, особняк Диамантова

После пятого звонка дверь в конце концов распахнулась. На пороге стояла зарёванная Соня. Она схватила Дашу за рукав и втащила в прихожую.

– Наконец-то ты пришла! Я не знаю, что мне делать! Я пропала!

– Что случилось? – не поняла Даша.

– Я только что его убила!

– Призрак жены?

– Какой призрак? Поэта Флёрова я убила! Что теперь будет? Меня посадят в тюрьму, и Вадик меня бросит. А-а-а, он меня убьёт! Что я наделала?

– Ничего не понимаю! Где Ида Викторовна?

– Она ушла к сестре, как договаривались, а этот припёрся без предупреждения. Он меня убьёт!

– Кто?

– Вадимушка, мой дорогой, любимый, убьёт меня и правильно сделает! Из-за меня одни неприятности!

Соня зарыдала в голос и уткнулась в Дашино плечо. Та погладила её по голове, чем спровоцировала ещё большие всхлипывания и причитания. Несколько минут рыдающая никак не могла успокоиться. Когда всхлипы стали тише, Даша смогла наконец получить более или менее связные объяснения.

Произошло нечто из ряда вон: Соня ждала прихода Даши, для этого отпустила экономку, чтобы та не мешала серьёзному мероприятию по поиску и избавлению от призрака. Когда раздался звонок в дверь, Соня подумала, что пришла Даша. На самом деле приехал поэт-песенник Флёров, который имел обыкновение приезжать без предупреждения, в надежде, что в доме Диамантова его всегда примут с распростёртыми объятиями, напоят, накормят и спать уложат. Благо за годы сотрудничества он стал буквально членом семьи Вадима Петровича, братом. Даже родились они в один день, правда с разницей в пятнадцать лет, Флёров был старше.

Всю свою жизнь Флёров рифмовал строки, а Диамантов мастерски исполнял их на большой эстраде. Творческому союзу шёл не один десяток лет, как и их дружбе. Поэтому закадычный друг мог себе позволить приехать без предупреждения, как снег на голову. У Иды всегда водилась свежая выпечка, ради которой можно даже три часа от Приозерска до Питера трястись в такси. Мобильного телефона у восьмидесятилетнего поэта не было, потому что он планировал в добром здравии отпраздновать столетний юбилей, облучаться в его планы не входило. Вот такой сюрприз ожидал Соню, когда она считала, что открывала дверь Даше. Гость сразу же с порога пронёсся в туалет, потом попросил халат Вадима Петровича, потому что запачкал брюки чем-то в такси, их пришлось постирать. Где Ида? Уже сидя в халате в гостиной меж кадок с пальмами и фикусами, попивая хозяйский коньяк, гость узнал, что сытного ужина и выпечки не предвидится, потому что Ида взяла выходной, а его любимый друг и брат Диамантов и вовсе уехал на гастроли. Поэт очень расстроился. Но пассия пообещала накормить его.

– Этот старый пердун (Соня называла его только так) сказал, что я ничего, молоденькая, плотненькая, кровь с молоком! И ущипнул меня за задницу, представляешь?

Соня рассказала, как приготовила ему яичницу – больше ничего ей на ум не пришло, да и не умеет она готовить. Поперчила, посолила. Принесла. А этот пердун давай возмущаться – он яичницу по вечерам не ест, – но всё же ковырнул пару раз вилкой, а потом рот раскрыл и на Соню пальцем тычет! Задыхаться начал. Свалился со стула. Умер, в общем. А она, Соня, виновата – видать, переперчила. И не знает, что теперь делать.

– Как мёртвый? Так он мёртвый, что ли? – воскликнула до этого без особого внимания слушавшая Даша.

– Да! Я его убила! Яичницей!

– Где он?

– В гостиной. Я хотела отнести в ванную, но не получилось: он слишком тяжёлый.

– Зачем в ванную? – Даша поднималась за Соней по лестнице.

– Чтобы расчленить!

– Ты в своём уме? Зачем его расчленять?

– Потому что так удобнее выносить из дома на помойку!

– Бог мой, Соня, ты бредишь!

Поэт распластался рядом с перевёрнутым фикусом. Пола очень короткого халата была откинута, и из-под неё морщилось нечто обычно не демонстрируемое широкой публике.

– Почему он без трусов?

– А я почём знаю?

– Нужно вызвать скорую!

– Зачем, он же умер?

– Так полагается!

У Даши тряслись руки. Она поправила полу халата на поэте-песеннике и потрогала шею под скулой. Пульс не прощупывался.

– А вдруг меня обвинят в убийстве?

– Не обвинят.

Даша набрала скорую, но не стала говорить, что поэт мёртв, сказала, что ему плохо, скорая пообещала приехать в течение десяти минут.

– Сейчас приедет бригада скорой. Если они найдут поэта без штанов, то твоему Вадиму это точно не понравится, как и журналистам. Срочно ищи его трусы и брюки.

Соня с готовностью убежала на поиски. Когда Даша так ясно отдавала распоряжения, можно было не волноваться.

Брюки и трусы нашлись в гостевой ванной.

– Они мокрые! – Соня шмякнула мокрый комок на пол.

– Зачем ты их тогда принесла? Неси что-нибудь другое! У твоего Вадима Петровича есть запасные брюки?

– Конечно, только на него не налезут.

Даша вспомнила рост Диамантова, и сама поняла, что сболтнула глупость. Певец ростом чуть выше Сони, что-то около метра шестидесяти, а поэт-песенник, растянувшийся на полу гостиной, очевидно, под метр восемьдесят, а то и больше.

В холле раздался мелодичный звон.

– Кого ещё несёт?

– Так скорая же, иди открывай! Подожди, не открывай, где шкаф с одеждой?

– В спальне! Вторая дверь налево.

– Ладно, иди открывай. Я сама что-нибудь найду.

Бригада скорой застала поэта облачённым в халат, заправленный в короткие розовые пижамные штаны. Соня сердито зыркнула на Дашу. Это была её любимая пижама, подарок Вадима.

Врач засуетился вокруг Флёрова. Вызвали другую бригаду. Поэт оказался жив. На девушек посматривали без особого интереса. Да и поэта никто не узнал, всё-таки он реже мелькал на экране, а если и мелькал, то не в халате и в розовых панталонах. Даже паспорт Флёрова, который девушки нашли у него в пиджаке, не произвёл на врачей никакого впечатления.

– Слава богу, слава богу, – вскидывала руки к люстре Соня, забыв, что полчаса назад волокла поэта в ванную, намереваясь расчленить.

В скором времени приехала реанимация. Флёрова осторожно погрузили на носилки и отнесли в машину.

– Я, наверное, тоже пойду, Сонь. Что-то не до призрака уже.

– Можно мне с тобой? Я одна не останусь!

– Хорошо, идём, но у меня кот и только один диван.

– Я согласна!

Ночь с субботы на воскресенье, 8–9 ноября 2014 года, Васильевский остров, 14-я линия

Соня сидела на полу, поджав под себя ноги. Василий устроился рядом и с блаженной мордой подставлял то ухо, то подбородок, то макушку для почёсывания.

– Ужинать будешь?

– Давай, а что у тебя есть?

– Не знаю, сейчас посмотрю.

Даша прошлёпала на кухню и открыла холодильник.

– Красная рыба, лимон. Хочешь сделаю тебе бутерброд?

– Да, два, – тут же согласилась Соня. – А коньяка у тебя нет?

– Коньяк? Как ни странно, есть. Но не у меня, а у Анатолия Марковича, у моего начальника, это его квартира. – Даша достала из шкафчика обнаруженную вчера бутылку, открыла пробку и понюхала содержимое. Пахнет коньяком – уже хорошо. Случаи с чаем в подарочных бутылках известны не только любителям напитка. Надеюсь, шефу ничего не жалко для подруги Диамантова.

Даша отнесла бутылку и бокал на подносе в комнату. Потом принялась за приготовление бутербродов, пока Соня вещала из комнаты о своей любви к певцу.

– Вот ты, Даша, как относишься к любви с первого взгляда? Ты в неё веришь?

– Верю.

– И правильно, потому что я Вадима полюбила с первого взгляда. Представь, сижу я, смотрю с бабушкой концерт в честь Восьмого марта. Меня пытались отправить спать, но я выторговала ещё десять минут, как знала! И тут на сцене появляется он. Когда он запел, я в слёзы! Бабушка испугалась и выключила телевизор. Со мной вообще истерика случилась. Она ничего понять не может, а я воплю, чтобы телевизор включили. В общем, успела досмотреть, как он поёт. И всё. Поняла, что он – любовь моей жизни. Потом как по телеку показывают концерт, я его выступление жду, экран целую. Вот так. Уже пятнадцать лет, как люблю. Типа юбилей у нас.

– Сколько же тебе лет было, когда ты влюбилась?

– Пять. А что? Любви все возрасты покорны, слыхала?

Даша хмыкнула.

– Бутерброды готовы, чай тоже. Придёшь на кухню?

Соня появилась на пороге кухни с бокалом в руке.

– У тебя квартира, как кукольный домик. Такая малю-у-усенькая, ути-пути.

– Горазда она пить, – сообщил кот, появляясь следом за гостьей.

– Ой, как мне нравится твой котёнок, он так смешно мяукает, будто говорит! – умилилась Соня, поставила бокал и схватила кота в охапку. Вася радостно подставил подбородок для почёсывания, потом за ухом, потом под мышками и снова за ухом. От Даши ласк не дождёшься, вечно где-то бегает. Полное расслабление и умиротворение. Если бы Соня не отвлекалась на бутерброды и не прихлёбывала поочерёдно то из чашки, то из бокала!

Вася было задремал, но резко проснулся: Даша решила включить телевизор. Шли новости. Что-то про цены на газ. По жёлтой ленте бежала строка об экстренной госпитализации поэта-песенника Флёрова (разузнали-таки), которого доставили в центральную больницу из дома его друга, певца Вадима Диамантова. Даша не успела сообщить об этом Соне, как у той зазвонил телефон.

– Дорогой! Почему так поздно? Я? Я в гостях у подруги. Нет, не у Риты... Да, он в больнице. А ты откуда знаешь?.. По телику? Да ты что! Уже! Так быстро! Прикол!.. Ну, не прикол, это же просто такое выражение... Вадик, подожди, не сердись, сейчас я тебе всё объясню. Понимаешь, он явился неожиданно, Иду я отпустила, а ему, конечно, подавай на стол... Просто отпустила, может же быть у человека выходной?.. Твой Флёров ненормальный, вот что я тебе скажу! Штаны зачем-то постирал... Ха-ха-ха, может, и не добежал... Нет, я не смеюсь... Я его яичницей накормила... Ну а чем ещё? Что, я готовить умею, что ли. Нет, он съел. То есть почти. Вдруг задыхаться начал... Точно не из-за меня, яичница почти не перчёная была... Я не дура! Сам дурак! То есть прости, прости, прости! Я не то хотела сказать! Повесил трубку! – жалобно сообщила Соня Даше; её лицо как-то в одну секунду сморщилось, губы задрожали и поплыли; она громко и отчаянно заревела.

Пока Даша утешала Соню, в новостях заговорили о Флёрове. Журналисты добрались до дома Диамантова и до центральной больницы, где лежал Флёров. Новостной экран был разделён пополам. Вёлся прямой репортаж сразу из двух точек. В правой части экрана показывали вход в больницу. На левой части экрана молодой человек с микрофоном в руке то звонил в дверь особняка Диамантова, то показывал на тёмные окна, сообщая, что дома, по всей видимости, никого нет, вот можете убедиться, камера пробегала по неосвещённым окнам, и репортёр снова звонил в дверь. Как обычно, когда новостной повод вроде бы есть, а информация отсутствует.

Немного успокоившись, икая и пуская пузыри, Соня опустошила стакан с водой и тут же попросила Дашу налить туда коньяка.

– Ты уверена?

– Уверена, уверена, наливай. Я сегодня такое пережила, мне можно.

Даша пожала плечами и посмотрела на Васю. Кот держал нейтралитет, вылизывая хвост. Соня сделала пару глотков и закрыла ладонями лицо. Даша подумала, что гостья заново примется реветь, но Соня почмокала губами, опустила голову на руки и мирно засопела.

– Богема, – прокомментировал кот. – Тебе не понять.

– А тебе понять?

– А я что? Я кот.

Даша хмыкнула, но ничего не ответила.

– Нечем крыть? То-то.

Воскресенье, 9 ноября 2014 года, Васильевский остров, 14-я линия

Даша проснулась от телефонного звонка, не сразу поняв, где находится. Потом вспомнила: вчера она устроила Соню на диване, а сама свила гнездо из тряпок и ночевала в платяном шкафу.

Звонил шеф.

– Оленева, что у тебя со статьёй? Ты видела новости? У поэта Флёрова случился инфаркт, когда он находился в особняке Диамантова.

– Слышала. Я вчера помогала невесте Вадима Петровича вызывать скорую.

– Прекрасно. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь мой замысел о мирном уютном домашнем новогоднем репортаже летит в тартарары?

– Но, Анатолий Маркович, я же не виновата, что у него случился инфаркт.

– Виновата не виновата, Оленева, журналист обязан думать на два, а то и на три шага вперёд. Вот ты подумала, что мы будем теперь делать, когда все издания считают своим долгом рассказать об особняке?

– Но, Анатолий Маркович...

– Что Анатолий Маркович? Я уже шестой десяток Анатолий Маркович. Ты, Оленева, меня сильно подводишь всеми этими поэтическими инфарктами.

– Анатолий Маркович, все издания напишут об особняке, но Диамантов сейчас на гастролях, а у нас есть его интервью, и Гена вчера интерьеры снял. У нас есть информация, в отличие от других масс-медиа.

– Вот! Вот, Оленева, можешь, когда захочешь! Правильно. У нас эксклюзив. Я сам так сразу и подумал. Отлично! Когда, ты говоришь, будет готова статья?

– Я постараюсь побыстрее. На следующей неделе, наверное.

– Постарайся, Оленева, постарайся. Чем раньше, тем больше шансов, что мы прогремим, а не загремим. Давай напрягись. Можешь и сегодня поработать, ничего с тобой не случится.

– Хорошо, Анатолий Маркович, я постараюсь.

– Ну, бывай.

Шеф отключился.

Даша выбралась из шкафа. Спать в позе эмбриона спине не понравилось, да и ноги затекли. Сони на диване не было. На кухне шумела вода.

– А я уже позавтракала и сейчас убегаю! – жизнерадостно сообщила Соня, когда Даша в намотанном на голову полотенце выползла на кухню.

– Домой?

– Нет, в больницу, к поэту. Я звонила Вадику; он сказал, моя обязанность навестить его старого друга. Поеду сейчас. Там посещение до двенадцати, я уже узнала.

– Что ж, правильно. Съезди.

– Ты знаешь, Флёров ведь не моей яичницей подавился, он что-то увидел за моей спиной. Точно. Это я только сегодня поняла. Стала вспоминать как да что – и вспомнила! Он смотрел не на меня, а за мою спину и увидел что-то такое, такое... Возможно, призрак жены. Ни за что не вернусь в особняк. Там нечисто. Я Иде позвонила, предупредила, что у тебя поживу.

– Да? Интересный поворот, – отозвалась Даша.

– Не ворчи, пусть поживёт, – подал голос кот.

Его уже покормили, погладили – от Даши с утра пораньше не дождёшься, еды не допросишься.

– Хорошая девочка, котят любит, – добавил он.

– Предатель, – чуть слышно буркнула Даша.

Соня уже была в прихожей и натягивала ботинки.

– Я у него прямо спрошу, что он увидел за моей спиной. Он же что-то увидел? Я почти уверена, что это был тот самый призрак, который до меня докапывается.

– Спроси, конечно. Но ты уверена, что тебя к нему пустят? Там наверняка только родственники?

– Какие ещё родственники? У него одна дочка, я с ней знакома. Дура дурой.

– Как знаешь!

– Ладно, я побежала. Ты мне ключи не дашь? А то вдруг ты уйдёшь, а я в это время вернусь?

– Не уйду, мне работать нужно. Да и ключей других у меня нет.

– Если будешь дома, то не страшно. Но на будущее нужно сделать для меня комплект, – распорядилась Соня.

Даша закрыла дверь; на её лице было написано недоумение.

– Быка за рога! Ты видел, Вася? Маленькая и деловая.

– Не то что некоторые, – подлил масла в огонь кот и, встретившись с вопросительным взглядом Даши, ехидно ухмыльнулся.

– Между прочим, она вчера собиралась расчленить Флёрова в ванной, когда заподозрила, что тот умер, – пожаловалась Даша.

– Придётся спать стоя, чтобы она ничего не заподозрила. – Вася покачал усами. – Ах, какая девушка! Окорочок! Но ты не расстраивайся, я тебя всё равно больше люблю: ты мой боевой товарищ!

– И на том спасибо.

– Пожалуйста, обращайтесь, – откликнулся кот, впиваясь когтями в дверной коврик.

– У тебя две когтеточки есть, – зачем ты хозяйскую вещь портишь?

– О коврик точить приятнее. Слышишь, какой звук? Песня!

У Василия на морде было написано такое блаженство, что девушка невольно улыбнулась.

* * *

Когда Даша допивала кофе, позвонил Гена:

– Тебе шеф говорил, что собирается сдать декабрьский номер на две недели раньше?

– Ничего себе новости! Нет, не говорил.

– Нам нужно обсудить, какие фотографии возьмём. Я полночи обрабатывал. Работы ещё вагон и маленькая тележка, но нужно определить, какие пойдут в номер. Их больше тысячи. Всё я физически не смогу довести до ума за такой маленький срок. Можно к тебе в гости напроситься? Выберем подходящие.

– Конечно, приходи.

– Только я не один, с Босей.

– С каким Босей?

– Моя такса.

– Подожди, я спрошу у кота.

– Спроси, – хмыкнул Гена.

– Вася, ты не будешь возражать, если к нам придёт Гена с таксой?

– Нет, а что мне возражать? Не с волкодавом же.

– Не возражает, – ответила Даша.

– Так и сказал? – засмеялся Гена. – Вот и хорошо. Сейчас соберёмся, и к тебе. Нам с Блохина до тебя полчаса пешком.

* * *

Гена пришёл довольно скоро. Даша едва успела рассовать по углам вещи, остававшиеся неубранными после стихийного переезда, и заправить диван, на котором спала Соня.

Она открыла дверь и тут же ей под ноги юркнула такса, забежала на кухню, потом в комнату, потом обратно. Вася на всякий случай при виде гостя забрался на шкаф.

– Бося, стой! Я рекомендовал тебя приличным псом, а ты с порога всю легенду разрушил.

– Ничего, ничего, – смеялась Даша.

– Иди сюда, хоть лапы вытрем.

Пёс прошмыгнул к хозяину, отчаянно виляя хвостом, так что корма́ ходила ходуном.

– Дать тряпку?

– Нет, у нас с Босей всё с собой.

Гена достал из сумки тряпку. Бося послушно дал вытереть лапы, поочерёдно поднимая каждую.

– Глупая, слабохарактерная собака, соглашается на унизительные процедуры, – резюмировал кот, спрыгивая на стул.

Гена принёс свой ноутбук, и они с Дашей погрузились в работу. Фотографий действительно было очень много. В отдельной папке лежали уже обработанные, но Даше хотелось посмотреть остальные, потому как значительную часть комнат особняка она ещё не видела.

Многие снимки повторялись. Интерьер комнат словно сошёл с фотографий столетней давности. Прямых углов просто не было, только плавные линии. Растительный орнамент в каждой детали, в каждой завитушке, на потолке, фурнитуре, в изгибах причудливой мебели. И повсюду, словно в джунглях, растения в кадках: в гостиной, в библиотеке, в кабинете. Диамантов подошёл к восстановлению особняка со всей серьёзностью. Однако были комнаты, которые выглядели вполне обычно, с современной мебелью и картинами, в них Гена сделал лишь несколько снимков. Даша приблизила одно из изображений. Где-то она уже видела похожую картину. Только никак не могла вспомнить где. Ладно, не важно. Как такое можно вешать на стену? Она перелистнула ещё несколько снимков и остановилась, рассматривая колоссальное количество книг в библиотеке Диамантова.

– Соня сказала, что интерьер восстановлен по сохранившимся фотографиям, а что-то позаимствовали из других источников.

– Хорошо бы посмотреть на эти фотографии и разместить в журнале вместе с новыми.

– Да, я тоже так подумал и сразу попросил их у Сони. Она обещала поговорить с отцом.

– При чём здесь отец?

– Не знаю, возможно, она так жениха величает?

– Ладно, вернётся – я у неё сама спрошу. Я тебе говорила, что Соня поселилась у меня?

Гена помотал головой. Даша рассказала о вчерашних приключениях.

– А ты в курсе, что поэт Флёров умер? В новостях только что прочитал.

– Как умер? Ничего себе, я не знала. Соня же к нему в больницу убежала.

На Дашином лице был написан испуг.

– Значит, скоро прибежит обратно. Ты не расстраивайся так. Хочешь, я тебе чаю сделаю? Слышишь? Даша, ты меня слышишь?

Даша кивнула.

– Вот и хорошо. Посиди тут. Я быстро.

Пока Гена гремел на кухне, Даша автоматически листала фотографии в ноутбуке, пытаясь понять, что будет с Соней, если Диамантов обвинит её в смерти своего друга? Что, если журналисты докопаются до обстоятельств, предшествующих госпитализации Флёрова? Тогда и Даше не поздоровится, поскольку она хоть и опоздала на первое действие, во втором приняла живейшее участие. Чего уж говорить о статье? Задумка шефа может накрыться медным тазом.

Телефон зазвонил. Шеф. Лёгок на помине.

– Оленева! Я тебе говорил, что статья нужна как можно скорее? Так вот, статья нужна вчера! Тебе понятно? Вчера! Ты работаешь?

– Да, Анатолий Маркович, мы как раз с Геной выбираем фотографии.

– Оленева, вы с Геной там делом занимайтесь, а не фотографии рассматривайте! Знаю я эти посиделки! Эх, молодо-зелено!

– Угу.

– Оленева, я со всей серьёзностью сейчас. Чтобы в понедельник у меня была статья и фотографии. Смотрите там! Всё, отбой.

Даша кинула телефон на диван. Телефон перепрыгнул на пол. Как обычно.

– Шеф звонил? Наверное, решил обогнать всю жёлтую прессу?

Гена поставил перед Дашей чашку.

– Я не знал, тебе с лимоном или без. На всякий случай нарезал лимон. И бутербродов сделал. Со всем.

Даша улыбнулась. На огромном блюде высилась гора еды.

– Откуда столько? Кажется, у меня не было этого в холодильнике.

– Это мы с Босей по дороге магазин ограбили. Ты ешь, ешь и чаем запивай.

– Я одна не справлюсь.

– Так я тебе помогу!

Гена сходил на кухню и вернулся с чашкой в руке.

– Вот. Будем пить чай и работать на радость шефу. Это же он звонил?

– Он. Хочет, чтобы уже завтра были готовы фотографии и статья.

– Мы успеем. Мы же успеем?

– А у нас есть варианты?

Гена сидел совсем близко, так что можно было посчитать веснушки на носу и чёртиков в глазах. Под взглядом Даши он внезапно смутился и уткнулся в чашку с чаем.

Гена был из тех молодых людей, которые с порога нравятся потенциальным тёщам. Заботливый, хозяйственный, на вопросы отвечает развёрнутыми предложениями, худой настолько, что его хочется накормить, и аппетит у него хороший: ест всё, чем угощают и добавки просит. Кажется, он нравился Ленке. Но Даша не знала, было ли у них что-нибудь. По крайней мере, она не раз замечала, что Ленка тает при появлении Гены.

В дверь позвонили. Бося заворчал.

– Соня вернулась.

– Пей чай, я открою! – Гена поставил чашку и пошёл открывать дверь.

Даша послушно сделала глоток чая и откусила бутерброд с колбасой. Колбаса была слишком твердокопчёной и не откусывалась. Так, с куском колбасы во рту, её и застал Филипп.

– Даша, это не Соня. – Гена выглянул из-за плеча Филиппа, нарисовавшегося в дверном проёме и даже не потрудившегося снять пальто. Бося зарычал, но, как только хозяин пригрозил ему пальцем, сразу успокоился и принял наигранно равнодушный вид.

– Да, это я. Приятного аппетита, – вместо приветствия произнёс Филипп и шагнул в комнату. – А это кто? – Он кивнул в сторону фотографа.

– Я Гена, – представился Гена и протянул руку.

Филипп проигнорировал руку, сделав вид, что не заметил приветствия.

Даша кое-как справилась с колбасой.

– Это Гена, мой коллега по работе. А это Филипп, мой хороший знакомый.

– Вот как, я знакомый? А! Я понял! Это месть! Хорошо, один – один. Мы можем поговорить с тобой? – спросил Филипп. И добавил с нажимом: – Наедине.

– Пожалуйста, говорите, я могу побыть на кухне. Бося, пойдём со мной. – Гена стащил с тарелки бутерброд и с чашкой в руке удалился на кухню, прикрыв за собой дверь.

Даша посмотрела на Филиппа.

– Может, снимешь пальто? А лучше не снимай, а разворачивайся и иди назад, нам не о чем с тобой говорить.

– Нет уж. – Филипп стянул пальто и бросил на диван. – Я не понимаю твоего настроения, Даша. У нас же вроде была любовь?

– Да? Вроде была? Я и не знала. Спасибо, что сообщил, так бы и не узнала.

– Ладно тебе. Разве непонятно, что я тебя люблю?

– Нет, ты никогда мне не говорил, что любишь.

– А так не догадаться было?

Даша покачала головой.

– Хорошо, что мне сделать, чтобы ты поверила?

– Ничего не нужно, и так всё понятно. Ты ошибся, не любовь это. Разве, когда любят, стыдятся своего выбора? Ты не звонишь, не пишешь, потом появляешься, словно проверяешь, на месте ли я, жду ли, так же реагирую на тебя и твои прикосновения? А вчера я поступила как-то не так. У тебя разрыв шаблона! Ты забил тревогу, и теперь вот оказывается, что ты меня любишь. Нет, это не любовь, Филипп. Что-то другое, но не любовь.

– Дашка! – Филипп опустился на корточки рядом и дотронулся до её коленей. – Ты ведь несерьёзно, да?

Дверь приоткрылась, и показался Гена.

– Извините, я ещё за одним бутербродом, можно?

Филипп схватил со стола блюдо с бутербродами, сунул его в руки Гене и с силой захлопнул дверь.

– Дашка, я не могу без тебя. Понимаешь?

Неведомо откуда взявшийся Бося затявкал, отвлекая внимание Филиппа. Очень кстати. Даше не пришлось отвечать, она не знала, что сказать. Только недавно она мечтала о будущем рядом с Филиппом. А теперь...

– Ты завела таксу? А где кот?

– Кот спит за твоей спиной, ты на него бросил пальто.

– Наше вам с кисточкой! – буркнул с дивана кот, не разлепляя глаз.

– А такса не моя, Генина, – спокойно ответила Даша. – Моего коллеги, – добавила она.

Филипп погладил Босю.

– Хороший пёс!

Бося бухнулся на спину и подставил живот. Даша вздохнула.

В дверь снова позвонили. Пёс вскочил на лапы и залаял. Было слышно, как Гена открывает дверь. Даша, воспользовавшись моментом, чтобы прервать объяснение с Филиппом, тоже встала и, приоткрыв дверь, выглянула в прихожую. Соня, пыхтя, стаскивала с себя ботинки.

– Представляете, он умер! Сердечный приступ! Очень вовремя! А эта дура орёт, что я виновата в его смерти! Как вам нравится? Я виновата! Ой, здрасте! – Соня увидела Филиппа, который тоже вышел в прихожую и молча стоял за Дашиной спиной.

– Добрый вечер, – ответил он.

Соня замялась, не зная, стоит ли продолжать свой рассказ при постороннем.

– Давай мы позже поговорим, – попросила Даша Филиппа. Тот кивнул, схватил пальто и, ни слова не говоря, выскочил из квартиры.

– Красивый! Это твой друг? – поинтересовалась Соня, как только за Филиппом захлопнулась дверь.

– Мой знакомый.

– А дверью хлопает очень по-свойски, – заметил Гена.

– Перенервничал, неприятности на работе, – соврала Даша.

– А кем он работает? – спросила Соня, проходя на кухню. – О, бутербродики!

Бутерброды на тарелке лежали нетронутые.

– Он ветеринар.

– Бося, ты слышал? Этот человек ветеринар, но перенервничал, нервный ветеринар, ни за что не пойдём к нему на приём.

– Он хороший ветеринар, – заступилась Даша за Филиппа.

– Бося, ты слышал? Он хороший, всё-таки придётся пойти.

Пёс преданно смотрел на хозяина.

– А кофе в этом доме мне дадут? – поинтересовалась Соня. – Желательно с коньяком. Кто здесь перенервничал, так это я.

– Я сварю, – проявил инициативу Гена.

– Так что произошло в больнице? – спросила Даша.

– Говорю же, Флёров умер от сердечного приступа, а его дочка раскричалась, будто я его убила. Якобы папаша повторял «она – смерть», когда в сознание пришёл, и больше ничего не говорил. Врачи эту фразу дочке передали, вроде как последние слова умершего. Она на меня наехала. А я, вот прикол, её сразу не узнала, подумала какая-то сумасшедшая тётка на меня с кулаками лезет. Виделись всего раз, когда мы с Вадиком в Приозерске Флёрова навещали.

– «Она – смерть»! Прямо Агата Кристи! – хмыкнул Гена.

– Откуда Флёрова знает, что ты убила её отца?

– Да не убивала я никого! – Соня ударила кулаком по столу, Гена едва успел подхватить тарелку с бутербродами.

– Ну могла убить, – исправилась Даша.

– Не могла. Я знаю, откуда дочка Флёрова в курсе. Вадим говорил, что она отца пасёт, знает, куда он поехал и во сколько вернётся. Эта крыса меня сразу возненавидела и твердила, что мы с Вадимом не пара, называла проституткой, короче, несла всякую чушь. Хорошо, что у Вадика своя голова на плечах есть, он семейку Флёровых не слушает.

Соня одним глотком допила кофе и с грохотом поставила чашку на стол.

– Как подумаю, что этот старый пердун увидел у меня за спиной! – Соня сняла кусок колбасы с бутерброда и отправила в рот. – В общем, я решила пока в особняк не возвращаться. Боюсь. Поживу у тебя.

– Не глупи, Соня, мне кажется, что ты сгущаешь краски. Поэт был уже в возрасте, мало ли что ему привиделось, может быть, просто настал его час.

– Я только не понимаю, почему этот час настал в нашем доме, а не где-нибудь в такси по дороге.

– Соня!

– Что Соня? Я уже двадцать лет Соня. – Она хищно принялась за остатки бутерброда.

Бося, учуяв запах колбасы, поставил передние лапы на Сонину коленку и преданными глазами смотрел ей в рот.

– Бося, не смей, – окликнул Гена.

Пёс и не подумал подчиниться. Только переставлял лапы в надежде на угощение.

– Ему можно?

– Да, только маленький кусочек.

Бося моментально слизал колбасу и снова уставился на Соню.

– Попрошайка!

На кухне появился Василий. С видом хозяина, уставшего от забот, он продефилировал мимо Боси и, прицелившись, запрыгнул к Соне на колени.

– О, ещё один хитрец! – обрадовался Гена.

– На себя посмотри, – мяукнул кот.

– Как у нас выразительно мяукает Васенька, – запричитала Соня и отщипнула ему кусок колбасы.

Кот равнодушно понюхал предложенное на ладони лакомство и столкнул колбасу на пол, где её тут же слизнул Бося.

Гена покачал головой. Бося виновато опустил глаза. Соня засмеялась.

– Жаль, что Вадим не любит животных, я бы завела какую-нибудь зверушку. Когда он уезжает на гастроли, так тоскливо, а ещё эта Ида всё время лезет.

– А если Флёров тогда увидел Иду и испугался? – вернулся к забытому разговору Гена. – Допустим, она внезапно вернулась за чем-то.

– Иду? Нет, не может быть. Он бы ей обрадовался. Она уехала к сестре, а я ждала Дашу, мы собирались... – Соня осеклась, она вспомнила, что они собирались делать с Дашей.

– Что вы собирались? – тут же подхватил Гена.

Соня посмотрела на Дашу. Та пожала плечами: мол, можешь рассказывать, можешь нет – это не моя тайна. Соня решилась.

– В общем, мы с Дашей хотели поймать призрака, который поселился в особняке, а Ида могла нам помешать.

– Да уж. – Брови Гены взметнулись вверх, в глазах заплясали весёлые огоньки. Даша поняла, что он от души потешается над ними. – Вы собирались ловить призрака? Конечно, чем ещё заняться двум девушкам промозглым субботним вечером?!

– Мы познакомились с Дашей у Серафимы.

– Вот как...

– Серафима – медиум, она ведёт курсы по... по... по...

– Повышения квалификации? – подсказал Гена.

– Тьфу, Даша, подскажи ты, я забыла, – заныла Соня.

Даша вздохнула. Ничего не поделаешь, придётся делиться с Геной информацией, которая его скорее развеселит, чем поможет делу.

– Серафима помогает людям, у которых есть необычные способности. Она помогает найти применение дару. Мы познакомились с Соней, когда пришли к Серафиме на курс. Каждая из нас хотела разобраться в своём. Но у нас ничего не вышло, потому что один сумасшедший распылил перцовый газ из баллончика.

– Занятно, но почему ты позвала на помощь не профессионала Серафиму, а Дашу?

– Потому что с ней проще. Я слышала звуки, и Даша послушала бы. Мне не хочется, чтобы меня считали сумасшедшей. А Серафиму, правда, можно пригласить, как думаешь, Даш?

– Можно.

– Ну хорошо, а какой у тебя дар? – Гена лукаво посмотрел на Соню.

– Я же говорю: слышу потусторонние звуки!

– А у Даши?

– У Даши? Не знаю.

– Я с котом разговариваю, – хмуро откликнулась Даша.

Тут Гена не выдержал и рассмеялся.

– Тогда у меня тоже есть сверхспособность! Я разговариваю с Босей.

Вася презрительно фыркнул:

– О чём с ним можно разговаривать?

– Кот спрашивает, о чём ты разговариваешь со своим псом, – перевела Даша.

– Спрашивает, да? Хорошо. А я вот сейчас отнесу твоего кота в другую комнату, пусть он тебе оттуда расскажет, что я буду делать. Чур, не подсматривать.

– Эксперимент! – обрадовалась Соня.

– Позвольте, что значит отнесу? – запротестовал кот.

– Ну, Васенька, пожалуйста, пусть сделает как хочет. Иначе нам никто не поверит.

– А меня ты спросила? – осведомился Вася и на всякий случай покрепче вцепился в Генино плечо, чтобы тому неповадно было в следующий раз.

Соня пошла за Геной, но он остановил её, попросив находиться с Дашей для чистоты эксперимента.

– Я сейчас буду что-то делать, а кот пусть расскажет что.

Послышалась какая-то возня. Затем Гена приволок кота обратно. И усадил на стул. Вася тут же принялся прилизывать взъерошенную шубу.

– Ну, пусть расскажет, что я делал в комнате.

Вася скосил глаза на переносице и мяукнул. Даша хмыкнула.

– Кот спрашивает, уверен ли ты.

– Уверен, уверен.

Кот снова мяукнул. Даша закашлялась.

– Вася сказал, что ты взял мою фотографию со стола, поцеловал и положил в свой рюкзак.

Гена густо покраснел и убежал в комнату. Соня присвистнула.

– Ну ты даёшь, подруга! Похоже, в яблочко!

У Сони зазвонил телефон.

– Это Вадим! Что я ему скажу?

– Как есть говори.

– Как есть?.. Алло, да, любимый. Ты же сам сказал к нему сходить... Не устраивала я никаких скандалов. Она сама. Приезжаешь? Ночью? Да, я, конечно, дома буду... Жду.

Соня посмотрела на Дашу.

– Вадим сегодня ночью прилетает. Прерывает гастроли. Будет участвовать в организации похорон. Чёртов Флёров, вот угораздило. Не раньше, не позже.

– Соня! Ты что? Он же умер!

– Вот именно! А я о чём?

Гена, местами сохранивший свекольную краску на лице, тоже вышел в прихожую.

– Соня, мы с Босей вас проводим.

– А как же фотографии? – спросила Даша.

– Поставил на место. – Гена снова залился краской.

– Я не о портрете, а о рабочих снимках.

– Ну, мы же вроде всё выбрали. Тебе понравились те, что я выбрал? Флешку оставлю. Если будут какие-то замечания, я на связи. Шефу завтра утром всё передам; с тебя статья.

– Хорошо, как скажешь.

Даша не стала возражать: в балагане трудно о чём-то думать, не то что работать.

Ближе к утру она закончила работу над интервью и отправила шефу.

Понедельник, 10 ноября 2014 года, Петроградская сторона, редакция журнала «333 кв. м»

На работу Даша явилась во второй половине дня. А что? Вкалывала все выходные, ночью заканчивала статью. Имеет право немного опоздать.

Начальник был занят. Даша сделала себе тройную дозу кофе, благо большая кружка позволяла, и стала листать новости в интернете. Смерть Флёрова обросла подробностями. Журналисты в красках описывали последние часы поэта в доме Диамантова. Ну и что певец в это время был на гастролях – тоже не осталось тайной. И даже проскочил снимок Флёрова в приёмном покое в Сониных пижамных штанах. Но Вадим Петрович – тёртый калач, лишних комментариев не давал, объяснял, что Флёров гостил у него и ему стало плохо. Ничего в этом странного нет, поскольку его друг давно страдал от болезни сердца. В общем, как такового скандала не получилось. Неизвестно, как на это посмотрит шеф, потому что он рассчитывал на бешеный тираж.

Внезапно у чашки с кофе выросла шоколадка.

– Привет! Я думал, что ты сегодня не придёшь, – радостно объявил Гена, придвигая стул к Дашиному столу. – Шефу понравилась статья. Сказал, что это бомба! Но всё-таки решил выпуск попридержать. Боится прогадать.

– Понятно. Как Бося? Проводили Соню?

– Да, всё в порядке. Она забавная девчонка. Послушай, мне тут пришла в голову идея: а что, если Сониного призрака можно вывести на чистую воду с помощью кота?

– Как это?

– Ну, допустим, мы придём к Соне, ты возьмёшь кота. Коты же видят больше, чем люди, – я прочитал сегодня ночью. Знаешь, я столько информации по этому поводу нашёл, в интернете чего только нет.

– И что мы с Васей там будем делать?

– Смотри. Ты приносишь Васю, он гуляет по особняку и докладывает тебе обо всём, что видит. Если он увидит призрака, Соня будет спокойна.

– Узнав, что у них дома живёт призрак? Вряд ли.

– Нет, я не это хотел сказать.

– Ладно, я поняла. Но этого кота просто так не сдвинуть с места; даже не могу себе представить, что с ним будет, если мы потащим его в особняк с призраком.

– Да? С Босей как-то проще.

– Не сомневаюсь. Ты даже не представляешь, как меня достаёт его бесконечное ворчание. Спасибо за шоколадку.

– А? Пустяки. Ты извини за вчерашнее; я не собирался красть твой портрет – это ради эксперимента, понимаешь?

– Конечно, я понимаю, ради эксперимента; не оправдывайся.

– Фух, я думал, ты меня неправильно поняла.

Даша отмахнулась и развернула шоколадку. Гена откашлялся.

– Кстати, у меня есть два билета в Мариинку на «Сильфиду», пойдёшь?

– На «Сильфиду»? Пойду! А когда?

– Сегодня!

– Сегодня? Я не успею! Нужно переодеться, глаза накрасить.

– Успеешь! Ты и так красивая. Можешь идти прямо в джинсах. Знаешь, как моя прабабка говорила? Главное, сделать правильный акцент.

– Какой ещё акцент?

– Ну, допустим ты пойдёшь в джинсах, а в причёску воткнёшь вот это перо. – Гена вынул из стакана с ручками павлинье перо, которое Даша когда-то привезла из Абхазии, и пристроил себе на голову. – Тогда все будут смотреть на перо.

Даша поперхнулась чаем. Гена похлопал её по спине.

Понедельник, 10 ноября 2014 года, Театральная площадь

Мариинский театр – что там идти-то? Рукой подать от Васильевского острова, только Неву перейти, решила Даша, потому что не знала, какая маршрутка идёт через Благовещенский мост. О том, что у воды дует жуткий ветер – всё равно июль это или ноябрь, – Даша вспомнила уже на мосту, когда волосы намертво прилипли к накрашенным губам, а из носа потекли слёзы. Кто-то же придумывает помаду, которая магнитит посторонние предметы? Им бы обменяться секретами с изготовителями обойного клея.

На площади Труда ветер чуть угомонился, на Глинки совсем затих. Кто-то попытался сдёрнуть у неё с плеча сумку. Даша, не оборачиваясь, потянула ремень сумки на себя. Наглец держал, не отпуская. Главное, действовать быстро и резко. Даша рванула сильнее, послышался грохот. Девушка обернулась. Никого. На тротуаре лежит кусок оторванной водосточной трубы. Посторонняя железка намертво вцепилась в сумку.

* * *

Где же Гена? Билеты у него. У входа в театр пёстро толпились желающие попасть на «Сильфиду». Даша с большим трудом отловила в сумочке зеркальце и обозрела размер катастрофы. Да, с таким лицом можно не мелочиться – сразу на сцену. Чужие руки закрыли глаза.

– Угадай!

– Гена! – Даша резко обернулась. – Никогда, слышишь, никогда не хватай женщин за лицо.

– А за что хватать? – испугался Гена.

– И причёску не трогай! Ты можешь испортить всё! И макияж, и вообще!

– Господи, – пробормотал Гена, – это я, что ли, сейчас испортил?

– Нет, я сама! – огрызнулась Даша. – Всё равно не трогай! Никогда! Понял?

Гена нервно кивнул.

– А сейчас пойдём, мне нужно срочно припудрить носик.

– Довести до совершенства? – невинно поинтересовался Гена, за что получил ощутимый щипок в бок. – Ты щиплешься, как Аська из шкафчика с вишенкой.

– Из какого ещё шкафчика?

– Соседка моя по шкафчику в детском саду. У неё была вишенка, у меня апельсин.

Даша скорчила гримасу.

– Леди Совершенство! – тут же прокомментировал Гена, протягивая билеты контролёру.

Минут десять Даша проторчала возле зеркала в дамской комнате, поправляя размазанную тушь и приводя в порядок волосы. Прозвучал второй звонок. Даша отправилась на поиски Гены и нос к носу столкнулась с Филиппом, который, увидев её, оглянулся, словно ища поддержки.

– Привет! Ты что тут делаешь?

– Пришла на «Сильфиду».

– А... Я тоже.

– Надо же какое совпадение.

Филипп подёргал за кусок от водостока, который Даша так и не смогла отцепить от сумки.

– А что у тебя такое висит?

– Брелок.

– Филя, папа взял бинокль, мне некуда его положить, – произнёс властный голос за спиной Филиппа.

Даше тут же захотелось сбежать. Но было поздно: мамаша Филиппа нависла над ней грозной тучей.

– Милая девушка, я вижу, вы преследуете моего сына?

– Мама, что ты такое говоришь?

– Здравствуйте, я пойду, – пробормотала Даша и, не дожидаясь ответа, нырнула в поток театралов, спешащих занять свои места.

Гена нашёлся в буфете после третьего звонка и ещё минут семь дожёвывал бутерброд, запивая шампанским. По полупустому фойе они прошмыгнули к двери, которую охраняла театральная старушка с пачкой программок в цепких куриных лапках. Наделённая благородной миссией не пускать опаздывающих на спектакль, при приближении Даши и Гены она зашипела и затрясла бриллиантами в ушах. «Как пить дать, настоящие», – подумала Даша.

– Во время действия! – шипела старушка. – Вы не можете! Вы не должны!

– Извините, мадам, мы немного задержались, потому что я не успел поесть и мог упасть в обморок от голода. Сам негативно отношусь к опозданиям. Больше такого не повторится!

Старушка насупилась и молча отступила в сторону.

– Больше не пущу! – послышалось вслед.

Голова и плечи Филиппа, так некстати торчавшие в третьем ряду, весь спектакль мешали смотреть на сцену. Нежные сильфиды и музейная обстановка старой театральной сцены потерялись на фоне благородного семейства Келлеров. Красотка Аня, «бизнес-партнёр-ничего-личного», тоже была здесь, что больше всего огорчало Дашу, хотя она не спешила себе в этом признаться.

В антракте, когда Гена умчался в буфет за шоколадкой, перед Дашей неожиданно вырос Филипп.

– Я не поняла, кто из нас кого преследует?

– А... ты об этом? Не бери в голову, мама вообразила, будто все девушки намерены меня на себе женить.

– А разве это не так?

– Ну не все, наверное, только часть.

Даша посмотрела на Филиппа – тот говорил на полном серьёзе.

– Всё, с меня хватит, знай, я из другой части и не покушаюсь на твою свободу, – взбрыкнула она.

– Зато я покушаюсь. – Филипп притянул Дашу к себе, уткнулся в её волосы и шумно вдохнул ноздрями воздух. – Как ты по-сумасшедшему пахнешь! – выдохнул он.

Неведомым образом они оказались в закутке чьей-то ложи, где Филипп начал целовать Дашу так, будто хотел съесть тут же, – зачем такому буфет? Даше стало жарко; голова перестала соображать; далёкая мысль остановить это безумие, помахав крылышками, скрылась где-то за кулисами, среди сильфид, поправлявших ленточки на пуантах.

Даша очнулась от визгливого старушечьего возгласа за спиной у Филиппа.

– Совсем стыд потеряли!

Девушка узнала старушку. Пачка программок в куриных лапках слегка подтаяла. Филипп лучезарно улыбнулся и соврал что-то про соринку в глазу жены. Старушка отступила.

В растрёпанном виде с растрёпанными же чувствами Даша вернулась на своё место.

– Где ты была? Бегала домой? – поинтересовался Гена, увидев взлохмаченную Дашу. – Я тебе принёс шоколадку.

* * *

Даша с трудом досидела до конца спектакля, стараясь не смотреть в сторону Филиппа, но взгляд всё время выхватывал очертания знакомых плеч и головы, то и дело склонявшихся к (будь она неладна) Анне.

Понедельник, 10 ноября 2014 года, Васильевский остров

Гена вызвался проводить Дашу. От такси она отказалась, мысли требовали проветривания. По Дашиному лицу текли слёзы, то ли от ветра, то ли настоящие. Не разберёшь. Гена был в ударе. Рассказывал анекдоты, пел и пританцовывал. Даша, погружённая в свои мысли, с трудом выхватывала обрывки фраз и совсем не понимала, о чём он говорит, отвечая невпопад. У Андреевского рынка ветер внезапно стих и подул с новой силой, как только они свернули на Большой проспект. Тут к ним прицепился газетный листок; то забегая вперёд, то останавливаясь, потом снова обгоняя, он проводил их почти до 14-й линии, потом отстал. Даша оглянулась – листок зацепился за фонарный столб и махал ей вслед.

Даша с Геной зашли в подъезд. У батареи на корточках спала Соня. Они не сразу её заметили. Только когда Даша нажала кнопку лифта, Соня зашевелилась, обнаружив себя. Увидев Дашу и Гену, она тут же заскулила.

– Я звонила вам. Почему вы оба отключили трубки, у вас роман, да?

– Что за ерунда? – фыркнула Даша.

– Хоть бы и роман? – одновременно откликнулся Гена.

– Мы были в театре.

– Что случилось?

Соня похлопала глазами и ещё раз всхлипнула.

– Всё очень плохо: я поссорилась с Вадиком. Ты мне сделаешь кофе с коньяком? – обратилась она к Гене.

– Сделаю, если Даша пригласит нас к себе.

– У меня есть выбор? – поинтересовалась Даша с интонацией Василия.

* * *

Запихивая в себя один за другим бутерброды и заливая всё это великолепие кофе с коньяком, Соня то и дело принималась рыдать, горько, сначала беззвучно открывая рот, затем тяжело всхлипывая, утопая в слезах и крошках. Оказывается, Вадим, вынужденный прервать гастроли из-за похорон друга, приехал «сам не свой в большом горе и потрясении». И ей, Соне, было так его жалко, так жалко. Все несчастья на голову Вадима из-за неё. Она ему так и сказала; он поначалу стал её утешать, и у них даже «случилось это самое», и она расслабилась и зачем-то рассказала ему о звуках, которые слышит, и о том, что видел в последний момент поэт Флёров. Вот тут-то Вадим и взорвался, гремел на весь особняк, а эта «крыса Ида шмыгала мимо и знай ухмылялась».

С большим трудом Даше удалось уговорить Соню не оставаться ночевать, а вернуться в особняк и помириться с Вадимом. Она пообещала в ближайшее время договориться с Серафимой и, когда Вадима и Иды не будет дома, основательно обследовать дом на предмет призраков. Уж кто что-то и должен знать о призраках, так это Серафима.

– И кота с собой захватим, – добавил Гена, тут же споткнувшись о взгляд Василия. – Если кот захочет, конечно (ему показалось или Вася ухмыльнулся?).

Когда Соня успокоилась, Гена вызвался её проводить. Уже в дверях Даша вспомнила о старинных фотографиях особняка.

– Да, я просила папу их привезти.

– Но почему они у отца, а не у Вадима Петровича?

– Наверное, потому, что папа занимался реставрацией? – пожала плечами Соня. – Он любит, чтобы всё было по полочкам, поэтому все документы лежат у него и фотографии тоже.

Гена присвистнул.

– Занимался реставрацией твой отец?

– Ну да; не сам, конечно, но деньги давал и контролировал.

– А особняк принадлежит Вадиму Петровичу?

– Нет, папа купил его мне. Но вы не подумайте, ему очень нравится Вадим. Он давний поклонник его песен. Мы скоро с Вадимом поженимся, и вообще...

– А кто твой папа, Соня?

– Бизнесмен. Он мясом занимается, консервами. У него пара заводов в Псковской области.

Гена с Дашей переглянулись. Соня вызвала лифт. Гена обернулся.

– Даша, завтра у меня съёмка в полях, какой-то коттеджный посёлок для рекламы, – в офисе не увидимся, а вечером можно мы зайдём к тебе с Босей?

– Конечно, заходите, – устало проговорила Даша.

Вторник, 11 ноября 2014 года, Петроградская сторона, редакция журнала «333 кв. м»

Шеф попросил заняться рекламными мини-текстами. В конце журнала «333 кв. м» традиционно шёл рекламный блок, состоящий из фотографий квартир, домов и участков, выставленных на продажу. Подписи к фотографиям сочиняли сами продавцы, часто их тексты не выдерживали никакой критики: «продаётся квартира с дружелюбными соседями» или «продаётся дом рядом имеется рынок для комфортного проживания», «уютная гостиная с просторным санузлом».

Со вчерашнего дня людей в офисе заметно прибавилось: впереди выход нового номера – болеть некогда. Вопли шефа, как обычно, действовали лучше заморских антибиотиков. Дашу так увлекло исправление объявлений, что она не сразу заметила необычное движение рядом со своим столом.

– Вы Оленева? Доставка цветов. Желаем вам хорошего дня и положительных эмоций! – Парень с букетом стоял возле её стола; за его спиной, словно свита, топталась добрая половина офиса.

Бессчётное количество тёмно-красных роз на тяжёлых стеблях. В офисе и вазы подходящей нет – некуда поставить. Разве у шефа.

– Ну, Оленева, ты даёшь! От кого это тебе такая красота прилетела? Уж не от Вадима ли Петровича?

Тут только Даша сообразила посмотреть внутрь открытки; впрочем, она и так догадывалась, что розы отправил Филипп. И вправду он: «Моей сильфиде с надеждой на скорую встречу с продолжением». Просто и ясно, розы в качестве аванса.

– Анатолий Маркович, Диамантову не до букетов сейчас. Он устраивает похороны Флёрова, да и зачем я ему, у него Соня есть. Букет от моего жениха. То есть от бывшего жениха, то есть я не знаю.

– Конечно, конечно. – Шеф махнул рукой, чтобы Даша вышла из кабинета: женихи Оленевой его мало интересовали.

Не успела Даша погрузиться в чтение объявлений, как у стола снова материализовался тот же доставщик и, радостно пожелав хорошего дня и положительных эмоций, вручил ещё один букет, на сей раз палевых роз, под дружный смех и язвительные реплики редакции, оставив Дашу в полном замешательстве. Открытки в букете не обнаружилось, как и ещё одной вазы в кабинете шефа. Пришлось распределять букет по разным ёмкостям, чтобы тот дожил до конца рабочего дня.

Вечер вторника, 11 ноября 2014 года, Васильевский остров, 14-я линия

Даша решила не тащить оба букета домой. Собрала второй, мыкающийся по разным вазам, чашкам и стаканам.

Гена с Босей позвонили в тот момент, когда Даша, не найдя вазы, определяла букет в графин, попутно препираясь с котом, потому что, видишь ли, Василию полюбилась вода из графина, а теперь из-за роз он не сможет её пить. Ущемление прав. Особенно если учесть, что из-под крана добывать пока воду не получается. Всё-таки кот недостаточно вырос и окреп в новом воплощении.

Гена очень обрадовался розам в графине.

– Тебе понравились? Я хотел сначала красные, но решил, что жёлтые лучше.

– Да, очень красивые. Я не знала, что они от тебя.

– Я думал, ты догадаешься.

Даша кивнула.

– Спасибо, они восхитительны.

Гена покраснел от удовольствия. Смутился и перескочил на другую тему.

– Мне звонила Соня, она сказала, что у них с Вадимом всё хорошо и даже снова был секс. Так и сказала, можешь себе представить? Очень естественная девочка. А ещё говорит, что завтра приедет отец и привезёт фотографии столетней давности, по которым восстанавливали интерьер.

– Отличные новости. Кто бы мог подумать, что Соня владелица особняка! Получается, что Вадиму по всем статьям повезло. Невеста молодая, влюблённая и богатая. Какая-то сказка наоборот.

Даша поставила чайник.

– Ты, наверное, есть хочешь, а я чаем тебя собралась поить.

– А? Нет, не хочу, спасибо, чай меня вполне устроит, я домой за Босей заезжал. Слушай, Даш, у меня есть одна просьба, я не знаю, как тебе сказать. – Гена снова покраснел. – В общем, ты не могла бы поговорить с моим Босей? Может, он мне что-то передать хочет, а?

– Я не могу поговорить с Босей: он со мной не разговаривает, если точнее, я его не слышу.

– Ты своего кота попроси, пусть он спросит.

Вася, до той поры энергично хрустевший кормом, поднял морду от блюдечка и внимательно посмотрел на гостя. Гена отвёл глаза.

– Попросишь? – не очень уверенно повторил он.

– Не буду просить, он и так всё слышал. Вася, не отворачивайся. Что тебе стоит спросить? Слышишь?

– Слышу, слышу. Поесть для начала можно? Весь день голодный просидел; никто даже не подумал забежать покормить. Помирай с голоду, Васенька. А теперь давай бери интервью у собаки на голодный желудок.

– Не ворчи; никто не говорит, что на голодный желудок. Не спеши, ешь в своё удовольствие.

– То-то.

Даша улыбнулась Гене.

– Вася поговорит с Босей после ужина.

– Вот спасибо! – Гена радостно потёр руки.

Чайник засвистел. Даша поставила на стол чашки. Гена принёс из прихожей коробку с «Ленинградскими» пирожными.

– Ты какие больше любишь? Я корзинки.

– А я трубочки.

– Значит, не поссоримся.

Между тем, кот поужинал и как-то довольно быстро закончил переговоры с Босей. Запрыгнув к Даше на колени, он едва не хрюкал от удовольствия.

– В общем, слушай. Передаю дословно: Бося хочет узнать у хозяина, зачем тот его какашки складывает в пакет. Это всё.

– Всё?

Гена, должно быть, рассчитывал на признание в собачьей любви и верности, вопроса про какашки он явно не ожидал.

У Гены был такой растерянный вид, что Даша взяла его за руку и звонко чмокнула в щёку. Гена благодарно пожал Дашину ладошку, задержав в своей руке. Потом притянул девушку к себе и принялся покрывать лёгкими и нежными поцелуями сначала её лицо, потом губы. Даша словно оцепенела, никак не реагируя на Генин порыв, оставляя ласки без ответа. Его нежные порхающие прикосновения были так не похожи на горячие и резкие поцелуи Филиппа. Прошло секунд пятнадцать; Гена отстранился и посмотрел ей в глаза глубоким долгим взглядом. Потом покраснел и отвернулся.

– Прости, на меня что-то нашло, не нужно было. Я не хотел, то есть хотел. Прости. Ты такая необыкновенная. Такая...

– Это ты меня прости, Гена, я должна была сказать, что между тобой и мной ничего не может быть, я уже встречаюсь с одним человеком.

– С тем типом в пальто?

– Он не тип, – обиделась Даша за Филиппа. – Он ветеринар.

– Ну, с ветеринаром в пальто, – горько ухмыльнулся Гена. – Мы, наверное, пойдём с Босей. Завтра рано вставать: шеф просил отснять апартаменты на Крестовском.

– Конечно, идите. Гена, не обижайся на меня, ты мне правда очень нравишься, ты хороший.

Гена сморщился, будто слова Даши причинили ему физическую боль.

* * *

Не успела Даша вымыть чашки, как снова тренькнул дверной звонок. Она решила, что вернулся Гена. Но это оказался Филипп.

– Тебе понравились мои розы? – осведомился он с порога.

– Да, понравились.

– Чёрт, я же просил красные! – Филипп обнаружил в гостиной Генин букет. – Завтра придётся идти разбираться. Сказал же, два букета красных роз.

– Два? – тут же отреагировала Даша.

– Второй – маме, – как-то очень поспешно откликнулся Филипп.

– Не нужно никуда идти, это не твой букет, твой остался в офисе, а этот от шефа, ему очень понравилась моя статья, – зачем-то соврала Даша.

Или почти соврала, потому что шеф действительно был в восторге от интервью с Вадимом Диамантовым. Конечно, букета от него вряд ли дождёшься, но теоретически подарить мог. Не рассказывать же Филиппу о Гениной влюблённости!

– А я уж было подумал, твой коллега, что тёрся здесь в прошлый раз, решил за тобой приударить.

Даша ждала, что Филипп явится к ней вслед за букетом. Но почему-то это знание больше раздражало её, чем радовало.

– Филь, ты зачем пришёл?

– Разве ты не хотела меня увидеть?

– Не знаю. Возможно, хотела, но это было раньше.

– Что за дурацкие игры ты каждый раз начинаешь? То хочешь, то не хочешь. Ты вообще меня хочешь... видеть?

– Я не знаю.

– Я не знаю, я не знаю, – передразнил Филипп Дашу и внезапно саданул кулаком по столу.

Кота сдуло с дивана.

– Постели мне в ванной, – откуда-то из прихожей попросил он. – Или убавь громкость у ветеринара.

– Пошёл вон, – как-то очень тихо сказала Даша.

– Я уйду, – прошипел Филипп, – и ты меня больше не увидишь.

– Вот и иди.

– Правильно сказала Аня, тебе никогда не дотянуться до нашего уровня.

– До какого вашего уровня? – вспыхнула Даша.

– Твой уровень – эта нахалка Соня.

– Нахалка Соня?! Откуда ты знаешь Соню? – Удивление взяло верх над гневом за нанесённое оскорбление.

– Ты забыла? Я видел её у тебя. Не знаком и знакомиться не собираюсь. Она увела Вадима Петровича из семьи. Мама много лет дружила с его женой. Потом появилась эта девица. А тётя Наташа куда-то исчезла. Мама считает, что эта молодая поклонница задурила голову Вадиму Петровичу и они что-то сделали с тётей Наташей. Тётя Наташа была совершенством, красавицей, следила за собой. Что он нашёл в этой толстухе? Она, конечно, моложе, но уровень!

Филипп презрительно хмыкнул и направился в прихожую.

– Уровень! – выкрикнула ему в спину Даша. – Конечно, никто не может дотянуться до вашего с мамой уровня! Потому что он ниже плинтуса!

Внезапно Филипп споткнулся на ровном месте и влетел головой в открытую дверь ванной.

– Йес! – мяукнул кот. – Топи врагов в туалете!

Филипп с оскорблённым видом вышел из ванной, молча зашнуровал ботинки, снял с крючка пальто.

– Твоему коту нужно сдать анализы: он как-то странно кричит, возможно у него проблемы с почками, – процедил он сквозь зубы и вышел.

Даша закрыла дверь, погладила кота, села на край ванны и всхлипнула, но плакать не получалось.

– Что он там наплёл про анализы? – Вася нырнул под руку и подставил левое ухо для почёсывания. – Я ничего не отдам.

– Про анализы? Он же не знает, что я тебя понимаю, подумал, что ты просто странно мяукаешь. Или просто хотел, чтобы я испугалась и побежала к нему с вопросами.

– Лихо ты его в туалет определила.

– Это не я.

– Конечно, он сам, как обычно, ты ни при чём.

Среда, 12 ноября 2014 года, Васильевский остров, 14-я линия

Телефон зазвонил, когда она, опаздывая на работу, искала куда-то подевавшийся мобильный.

Гена.

– Ты видела новости? – с каким-то надрывом поинтересовался он.

– Пока нет.

– Включи телик! Там Соня в наручниках.

– Что?

Даша пощёлкала пультом и остановилась на канале, где нон-стоп крутили новости. Вот из полицейской машины выводят Соню в наручниках, вспышки, выкрики, крупным планом зарёванное лицо, и двери полицейского участка захлопываются перед носом репортёров. Бегущая строка сообщала, что сегодня в своём доме был убит народный артист СССР Диамантов Вадим Петрович. Подозреваемая – его сожительница София Пузырёва 1994 года рождения – задержана.

Среда, 12 ноября 2014 года, Петроградская сторона, редакция журнала «333 кв. м»

Даша никогда не видела Анатолия Марковича таким. Шеф носился между столами, как коршун на секунду зависая над столом сотрудника, посмевшего отвлечься от его пылкой речи, хватая и перекладывая предметы, испепеляя взглядом случайно подвернувшиеся чашки с не дай бог оставшимся в них кофе.

– Кто такие журналисты? Пока не сделана работа – твари бестелесные! Должны питаться информацией, выплёскивать её в тексты! Больше ничем! Жрать буквы, а не шоколад с бутербродами! О чём вы думаете? Всё! Всё коту под хвост! Новогодний журнал с покойниками и убийцами! О, горе мне, горе!

– Но, Анатолий Маркович, что мы могли сделать?! Они же сами!

– Надо было предугадать! Предупредить!

– Убийство?

– По крайней мере, меня! Чтобы я на вас не рассчитывал!

Шеф, продолжая метать громы и молнии, забежал к себе в кабинет, по дороге перевернув подарочный коньяк, благополучно стоявший на импровизированном лафете с момента торжественного открытия офиса. Гена подхватил бутылку и водрузил на место.

Из кабинета послышался грохот: Анатолий Маркович и там продолжил бушевать, выдвигая и захлопывая ящики письменного стола, словно задавшись целью произвести как можно больше шума.

В офисе повисла тишина; никто не решался вклиниться в праведный начальственный грохот, но спустя какое-то время зазвонил телефон, потом другой, затем зажужжала кофе-машина, и люди постепенно вернулись к работе.

Даша поставила перед собой чашку с кофе, пытаясь сосредоточиться на рекламном тексте. Похоже, в ближайшее время не стоит ждать новых заданий от шефа. Её мысли всё время возвращались к Соне и Диамантову. Что произошло между ними? Зачем Соня убила своего ненаглядного? Как такое вообще могло произойти? Она, конечно, не в себе. Особенно если вспомнить намерение расчленить поэта Флёрова в ванной. Но Диамантов! Она его обожает, то есть обожала. Задушила в объятьях? Надо бы поговорить с Геной. Но Гена даже не смотрел в её сторону, с самого утра умышленно избегая общения. Обиделся. Даша сделала глоток кофе, прочитала пару предложений на экране и поняла, что ничего не поняла.

В офис впорхнула Ленка. Она махнула Даше и остановилась у Гениного стола. Разговора не было слышно, но, судя по беспрестанно хихикающей Ленке, Гена шутил и довольно удачно. Даша поймала себя на том, что немного ревнует. Вот уж. Только этого не хватало. У меня есть Филипп. То есть был Филипп и больше нет. В общем, мне никто не нужен. Проживу до старости с Васей. И всё-таки о чём они сейчас говорят и зачем Соня убила Диамантова?

Даша проследила взглядом за посетителем в красном пуховике, вкатившимся колобком в кабинет директора, и попыталась вернуться к рекламному тексту. Только вникла в смысл напечатанного, как из кабинета выскочил Анатолий Маркович и, размахивая руками, кинулся к Даше.

– Вот она, Оленева. Она вам поможет, а если нет, то ни вам, ни нам уже никто не поможет! Посмотрите, она ещё смеет спокойно пить кофе! – воскликнул шеф и так резко затормозил перед Дашиным столом, что спешивший сзади красный колобок-посетитель уткнулся в его спину.

– Вы Даша? – уточнил колобок, выглядывая из-за шефа. – Я Павел Пузырёв, папа Сони.

В том, что колобок – отец Сони, можно было не сомневаться. Сходство «на лице», как говорила бабушка.

– Моя дочь попала в беду, только вы можете мне помочь.

– Почему я?

– Соня сказала, вы знаете, как найти настоящего убийцу.

– Она так вам сказала?

– Не мне, адвокату. У меня с ним назначена встреча. – Пузырёв посмотрел на часы. – Пожалуйста, расскажите ему всё, что знаете.

* * *

Шеф освободил Дашу от работы и отдал в распоряжение Пузырёву до тех пор, пока тот не разберётся с арестом Сони. Так и сказал. Возражений слушать не захотел. Даша понятия не имела, кто убийца, и как вызволить Соню, и нужно ли это делать, если убийца всё-таки сама Соня. Она беспомощно посмотрела на Гену, который, разумеется, слышал весь разговор.

Среда, 12 ноября 2014 года, Петроградская сторона, кафе

Даша накинула пальто, взяла сумку и вышла на улицу вслед за Павлом. Пешком они направились в кафе, где их ждал адвокат.

– Соня решила бегать по утрам, чтобы влезть в свадебное платье, – горько ухмыльнулся Павел и достал из пачки сигарету. – Курите?

Даша покачала головой. Павел постучал ладонью по карманам куртки, вынул зажигалку, поднёс к сигарете и затянулся.

– Мы купили платье в Милане. Для этого ей нужно похудеть килограмм на пятнадцать. Я предлагал другое. Но она упёрлась. Хочу это, и всё. Будет для неё дополнительным стимулом. Утром она сказала Вадиму, что уходит на пробежку, надела спортивный костюм. Вадим Петрович ещё был в постели. Когда Соня спускалась по лестнице, встретила Иду Викторовну. Та ей сообщила, что идёт приводить в порядок дальние комнаты. Соня обрадовалась, что кухня свободна и она в кое-то веки может приготовить себе большой бутерброд. – У Павла треснул голос. – Моя дочка так любит большие бутерброды, масло горкой, сыр, колбаска, ветчинка, перчик, огурчик.

Даша сглотнула.

– В общем, Соня так и не пошла на пробежку, осталась на кухне. Примерно минут через сорок она поднялась наверх в спальню.

Павел затушил сигарету и тут же потянулся за новой.

– Вадим Петрович лежал на постели весь в крови и хрипел. Соня подбежала к нему, увидела торчащий из горла нож, вытащила, вызвала скорую помощь, вся умазалась в крови сама и умазала всё вокруг, потому что крови из Диамантова вытекло много. Бедная моя девочка! Сколько ей пришлось пережить! – Сигарета в руках Павла задрожала. – Соня звала на помощь Иду, но та куда-то исчезла. Её не нашли до сих пор. Я, как только узнал, организовал поиски, но пока безрезультатно, даже её сестра не в курсе, куда она делась.

Павел остановился и посмотрел на Дашу.

– Диамантов скончался. Скорая не успела. Зато следом примчалась полиция, они задержали Соню по подозрению в убийстве.

– Их не заинтересовало исчезновение Иды?

Павел развёл руками.

– Кстати, вы не знаете, почему этот молодой человек идёт за нами от самой редакции?

Даша обернулась и увидела стоящего чуть поодаль Гену.

– Это Гена, он фотограф. Можно ему с нами?

– Вообще-то я не собирался привлекать к делу посторонних.

– Гена – бесценный сотрудник, мы вместе брали интервью у Вадима Петровича и вместе сможем помочь Соне. Он очень наблюдательный!

Даша махнула Гене рукой, чтобы тот подошёл. Павел впился глазами в его лицо, словно сканируя на надёжность. Гена стойко выдержал взгляд, глаза не отвёл, только указательным пальцем почесал переносицу.

– Хорошо, пускай будет Гена, с адвокатом я договорюсь, – согласился Павел. – Под вашу ответственность.

Даша поспешно кивнула. Ей не хотелось одной разбираться с Сониными проблемами. Пока Павел заново рассказывал об убийстве Диамантова, они дошли до кафе.

– Сюда, – объявил он.

В полуподвальном помещении горел неяркий свет. Посетителей практически не было. Адвокат ждал за дальним столиком в закутке; Даше в ноздри ударил запах мужского парфюма. Душистый адвокат цедил из напёрстка кофе. Увидев Павла, он, словно джинн из бутылки, выпростался из-за стола и навис, пожимая руки сначала Павлу, затем Гене и приветственно кивая Даше.

Соня рассказала адвокату о сверхспособностях Даши, убедив, что исключительно Даша способна поймать убийцу, восстановив на месте картину преступления. У Сони не было ни малейшего шанса выкрутиться, поскольку полиция уже назначила убийцу, лишь поэтому приходится задействовать Дашины паранормальные «отклонения», по выражению того же адвоката.

Первым делом Даша подумала о Серафиме. Вот у кого способности. Но адвокат и Павел были категорически против. Гена, внимательно слушавший адвоката, кряхтел и крутился на стуле, будто первоклассник, стесняющийся отпроситься в туалет. Наконец он не выдержал и спросил:

– Я правильно понимаю, вы хотите, чтобы Даша одна пробралась в опечатанный особняк и на месте попыталась разобраться, кто убил певца Диамантова? Одна! На месте преступления!

– Вы всё правильно понимаете, молодой человек, мы не можем навредить Соне. Если о проникновении в особняк кто-то узнает, то одно дело, когда попадётся глупая любопытная журналисточка, охочая до сенсаций, другое – целая толпа непонятных людей из группы поддержки Сони.

Даша вскочила, опрокинув стул.

– Я не собираюсь помогать, если вы будете говорить обо мне в таком тоне.

Адвокат покраснел и потянулся, чтобы поднять стул, но Гена его опередил.

– Простите, Даша, я не имел в виду именно вас, вы наверняка отличный журналист. Я предположил, как будет выглядеть ваше проникновение в особняк глазами полиции.

– То есть вы хотите сказать, я могу угодить в полицию?

– Нет, конечно, но полностью исключить этого нельзя. Если вас задержит полиция, то со своей стороны обещаю вам максимальную поддержку. Садитесь. Нам нужно многое обсудить.

Подошедший официант с любопытством посмотрел на Дашу. Все как по команде замолчали. Даша села на стул. Официант в полной тишине расставил чашки с кофе, переставил с другого стола сахарницу. Поправил салфетки, передвинул пластмассовые цветы в вазе. И с видом художника, готовящегося к новому мазку, прищурил глаз, оглядывая икебану. Никто не проронил ни слова. Официант разочарованно вздохнул и нехотя отошёл от интригующего столика.

Гена едва дождался, пока официант скроется в зале, и выпалил:

– Я пойду с Дашей! Я тоже журналист, и репортаж мы делали вместе. Я не отпущу её одну, это опасно, делайте что хотите!

– Он прав! – крякнул Павел.

– Хорошо, хорошо, я и сам сейчас подумал, что правильнее будет отправить вас вдвоём. Так и сделаем.

Даша с благодарностью посмотрела на Гену.

– Теперь нужно определить, как попасть в дом. Павел, вы говорили, там есть дверь, о которой не знает полиция, следовательно, она не опечатана. Вы принесли план дома?

– Да, конечно.

– А фотографии? – спросил Гена.

– Да, да, всё принёс.

Павел засуетился. Отодвинулся на стуле, толкнув животом стол и расплескав кофе. Полез во внутренний карман куртки, висевшей на спинке стула. Сейчас же, как из-под земли, у столика вырос официант с тряпкой и принялся вытирать кофейную лужу. Как только официант отошёл, Павел протянул Гене конверт с фотографиями и разложил на столе план первого этажа особняка, показав, где находится вход, неизвестный полиции. Далее встреча с адвокатом напоминала раздачу команд перед началом секретной операции, когда ни одна из сторон не верит в успех предстоящей вылазки.

Ночь на четверг, 13 ноября 2014 года, Васильевский остров, особняк Диамантова

Немудрено, что полиция не обнаружила другого входа в здание. Дверь, ведущая в особняк, находилась во дворе и была скрыта примыкающим к ней строительным вагончиком. Изнутри к ней был придвинут шкаф. По словам Павла, не очень тяжёлый.

Для того чтобы попасть в дом, пришлось сначала проникнуть в строительный вагончик, благо заниматься взломом не пришлось: у Павла имелись ключи от всех дверей.

Самым трудным было заткнуть Василия, который не прекращал ворчание ни на минуту и всю дорогу от дома до особняка мяукал, сидя за пазухой у Гены.

– Что за странные идеи у современных стряпчих? – канючил кот. – Зачем нести котёнка на место преступления?

– Вася, ты невыносим.

– Вот именно, я невыносим! Не-вы-но-сим! А меня берут и выносят в холодную ночь, тащат в этот треклятый особняк, чтобы я обнюхивал трупы и брал след убийцы! Это преступление! Я пожалуюсь в общество по охране памятников!

– Туда-то зачем?

– Чтобы помнили, кого обидели! И вообще!

Гена в этот странный диалог не вмешивался. Даша как раз открывала дверь строительного вагончика, когда кот запел: «Кошки чёрные, кошки стра-а-а-стные, кошки местные-е-е и прекрасные!..»

– Слушай, мне кажется или Василию плохо? Его не стошнит? – шёпотом поинтересовался Гена.

– Нет, это он песни поёт, не обращай внимания. Мы пришли, – так же тихо ответила Даша и чуть громче пригрозила: – Василий, прекращай выть, не то сюда все бездомные собаки сбегутся.

– Типун тебе на язык, – огрызнулся кот, однако петь перестал.

Шкаф заскрежетал и нехотя отодвинулся от стены, открывая вход в дом.

– Интересно, о потайной двери знали только хозяева? – спросила Даша. – Или все кому не лень? Строители, рабочие. Кто там ещё реставрацией и ремонтом занимался? В дом мог проникнуть кто угодно и убить певца.

– Маловероятно, – ответил Гена. – Ему пришлось бы передвигать шкаф, Соня наверняка бы услышала, кухня рядом. Я думаю, Павел правильно делает, что разыскивает Иду Викторовну. Она либо что-то видела и теперь скрывается, боясь стать следующей жертвой, либо сама замешана в убийстве.

– Тогда Соня не может быть убийцей, – рассуждала Даша. – Ида Викторовна первая прибежала бы давать показания против неё в полицию.

– Ты считаешь, Соня могла убить?

– Да, потому что Соня не очень адекватна. Вспомни хотя бы её поведение с Флёровым. Опять же эти потусторонние звуки, которые она слышала. Это ненормально.

– То есть ты хочешь сказать, что разговаривать с котом это нормально? А слышать звуки – нет? – иронично спросил Гена.

– Я хочу сказать, что Соню тоже нельзя исключать из подозреваемых. И вообще, что за уколы в мой адрес? Я же не виновата, что слышу кота. Кстати, почему я не слышу кота? Вася?

Гена вынул сонного кота из куртки и поставил на ноги. Василий потянулся и сладко зевнул, озираясь по сторонам.

– Не свети в глаза фонариком, я ослепну. Надеюсь, тут нет собак.

– Собак нет, но от пения лучше воздержаться, – посоветовала Даша.

– Как скажешь. Я спать хочу, могу прилечь здесь, возле шкафа, а вы идите куда хотите. На обратном пути захватите.

– Нет уж, ты пойдёшь с нами.

Даша разговаривала с котом, параллельно транслируя Гене перевод.

– Пусть остаётся, – пожалел кота Гена. – Мы пока на разведку.

– Настоящий человек. Выходи за него замуж, – одобрил кот.

– Сам выходи.

На всякий случай Даша не стала переводить последнюю реплику кота Гене.

При свете налобных фонариков, словно воры, Даша и Гена поднялись наверх, в спальню. Фонарик то и дело выхватывал из темноты чёрно-бурые пятна, попадающиеся под ноги тряпки, полотенца. В спальне картина была ещё страшней. Одеяло сброшено с кровати, рядом с ним на полу окровавленные подушки, чёрная от крови простыня. В нос заполз гнилостно-сладкий запах. К горлу подкатила тошнота.

– Ген, я не могу, мне нужен воздух.

Не дожидаясь ответа, Даша бросилась вон из комнаты. Колени дрожали, в ушах звенело. Она испугалась, что упадёт в обморок прямо здесь, посреди окровавленных тряпок. На ватных ногах, но на приличной скорости она добежала до лестницы и опустилась на верхнюю ступеньку.

Гена прибежал следом.

– Как ты?

Даша покачала головой. Сняла фонарик и прижалась лбом к прохладной балясине. Звон в ушах прекратился.

– Я не смогу ничего расследовать. Зачем я на это согласилась и ещё кота с собой потащила?

Гена подсел рядом, выключил фонарик и обнял Дашу за плечи. Она не сопротивлялась.

– Ты права, так себе идея. Но я рядом. Что-нибудь придумаем.

– Что?

– Возможно, ответ, кто убийца, лежит на поверхности.

Даша тяжело вздохнула. Она решила, что ни за что на свете не вернётся на место побоища.

Глаза постепенно привыкли к темноте. На полу вокруг лунного отпечатка окна стали проявляться отдельные предметы: цветы в напольных вазах, банкетка возле самой лестницы, неясные пятна картин, висящих на стенах. Внезапно от одной из ваз отделилась тень и поползла вдоль стены по лестнице.

– Видишь? – прошептала Даша.

– Вижу, – откликнулся Гена.

– У шкафа дует, я к вам, – сообщил Василий. – Может быть, пойдём домой, или вы ещё не наигрались?

– Может быть, и пойдём.

Даша поднялась на ноги.

– Кот прав. Дурацкая затея.

– А как же Соня? И шеф?

– Шеф? Пусть увольняет, если ему так хочется. А вот Соня... Чем мы можем ей помочь? Потом, она такая странная. Вообще, всё здесь очень странно.

– Почему ты так думаешь?

– Совсем молоденькая Соня влюбилась в древнего певца. Её отец тут же купил певцу особняк и отреставрировал его за бешеные деньги. Мне продолжать?

– Ты не думаешь, что Павел всё это делает из любви к дочери? Соня же просто без ума от певца, ей всё равно, старый он или молодой, с влюблёнными и не такое бывает.

– Любовь зла. Другого объяснения этому сумасбродству я не вижу.

– Не такое уж и сумасбродство, если учесть, что Павел оформил дом на дочку, а не на певца.

– Всё равно странные люди, – пожала плечами Даша.

– Странные, странные, ещё какие странные! Покормили бы Васеньку и дома оставили, а сами идите куда хотите. Привидение своё ищите. Вон как воет! Будто корову завели, – зевнул кот. – Вас зовёт, не иначе.

– Какое ещё привидение? Что ты мелешь? – рассердилась Даша.

– Сама послушай. Мычит не переставая. Нет, перестало. А, вот опять. Слышишь?

– Не слышу. Что за выдумки?

Даша растолковала Гене мяуканье кота.

– На всякий случай нужно обойти дом, – отреагировал он.

– Мне страшно.

– Тогда сиди здесь, я один.

– Мне одной тоже страшно.

– Ты не одна, ты с котом.

Гена зажёг налобный фонарик.

– Ну, я пошёл?

Откуда-то со стороны спальни раздался глухой звук. Будто что-то уронили на пол.

– Слышишь?

Гена метнулся по коридору к спальне, Даша бросилась следом. Кот побежал в обратном направлении, но потом передумал и рванул за Дашей. В спальне никого не было. Обежав все комнаты наверху, но так и не найдя источник шума, Гена сделал Даше знак остановиться, они замерли и прислушались. Неприятная липкая тишина повисла в воздухе. И даже кот, семенивший следом, не слышал ни одного постороннего звука.

– Ген, а вдруг это и вправду привидение?

– Ерунда, – ответил Гена и взял Дашу за руку. – Я скорее поверю, что Ида вернулась.

– Тут есть холодильник? – встрял кот. – От беготни вокруг фикусов у меня в животе урчит.

– Вася, ты ужинал два раза.

– Да, я и забыл. Тогда можем позавтракать. Кстати, слышите, опять мычит!

На сей раз Даша и Гена тоже услышали странные звуки.

– Всё-таки из спальни!

Даша вошла в спальню вслед за Геной; она старалась не замечать чудовищного запаха, прислушиваясь к мычанию, которое в спальне слышалось всё явственней. Луч фонарика выхватил из темноты картину. Внезапно Даша вспомнила, где уже её видела. Но сейчас было не до этого. Гена открыл шкаф и дёрнул за ручку спрятанного в шкафу сейфа.

Утро четверга, 13 ноября 2014 года, Васильевский остров, 14-я линия

Кот успел несколько раз позавтракать и мирно спал на ноутбуке.

– Ну и ночка.

Гена сидел на стуле в крохотной Дашиной кухне и пил третью чашку кофе.

– Как я мог забыть! – сокрушался он. – Экономка, пока поила меня чаем, говорила о рабочих, которые что-то доделывали или переделывали. Помню, она открыла холодильник, а там целая батарея водочных шкаликов. Она тогда перехватила мой взгляд и рассказала, что это богатство осталось после рабочих: она им каждый вечер выдавала порцию выпивки, если те не сильно пачкали лестницу.

– Не понимаю. При чём здесь рабочие?

– Как же! Рабочие, которых нанимал не Павел, а Вадим Петрович. Ида Викторовна бухтела из-за того, что рабочие оставляли много грязи и ей приходилось не выпускать из рук тряпку. Рабочие пришли, когда ремонт был завершён и что-то делали в тайне от Павла. И Соня была в отъезде, её Вадим Петрович на время ремонта куда-то за границу проветриваться отправил, в Милан, что ли?

– Да, точно, она ездила в Милан за свадебным платьем. Ну и что? Всё равно не понимаю. Ремонт – дело такое.

– Тогда они и сделали ход из гардеробной наверх. Помнишь план особняка? Там есть чердак! Но мы не знали, Соня не знала, а Павел знал про чердак, но не был в курсе, что Диамантов сделал ремонт и обустроил пару жилых комнат. Вот Соня и слышала потусторонние звуки. А они не потусторонние, а очень даже настоящие.

Гена сделал глоток кофе и вцепился зубами в бутерброд.

– Я вспомнил, мне приятель историю рассказывал, он риелтор в крупной фирме. Они квартиру расселяли, всех жильцов вывезли, осталась какая-то мебель, так, по мелочи. Пришли с новым владельцем квартиру принимать, вдруг слышат из шкафа голос: «Валерка, налей по случаю праздника». А покупателя как раз Валерой звали. Он побелел, ничего понять не может, кто его зовёт из шкафа. Потом проникновенно так спрашивает: «Батя?» Из шкафа в ответ раздаётся матерщина; открывается дверь, и оттуда выходит мужик в майке. Оказалось, сосед. У них там межквартирный портал был, а в этой комнате раньше как раз его собутыльник жил.

Даша рассмеялась.

– Всё равно в это трудно поверить. Если бы не видела своими глазами! Я думала за дверью гардеробной спрятан сейф, и Соня так полагала, а там лестница наверх. Только она была уверена, будто в сейфе холодильник, а в нём спрятан труп жены Вадима. Неудивительно, что она не хотела оставаться одна в особняке и боялась привидений.

– Вадим Петрович убедил Соню, что она виновна в гибели его жены. Всё продумали до мелочей. А Ида Викторовна им потакала.

– Конечно, она же близкая подруга Натальи и, похоже, сама влюблена в Диамантова.

– Была влюблена.

– Ох, нужно позвонить шефу.

– Павел, наверное, ему всё рассказал.

Мобильник, ещё с вечера поставленный на беззвучный режим, внезапно очнулся и зажужжал. Шеф! Лёгок на помине!

– Что я говорила? – Даша показала Гене язык. – Здравствуйте, Анатолий Маркович!

– Оленева, что случилось? Я по утрам телевизор боюсь включать! Что с Соней?

– Соню сегодня выпустят. Она невиновна. Вадима Петровича убила собственная жена.

– Она же пропала!

– Не пропала, а всё время жила рядом. Диамантов обустроил жене комфортное существование на чердаке. Дверь к лестнице закамуфлировал под сейф. Соня думала, за дверью холодильник, а в нём лежит труп жены Вадима. Диамантов убедил Соню, что его жена погибла после ссоры, когда Соня её толкнула. Якобы жена ударилась головой и умерла. Они специально разыграли сцену и запугали Соню.

– Что за страсти ты мне рассказываешь, Оленева? Ты осознаёшь, что речь идёт о народном артисте, любимце миллионов?

– Этот народный артист решил заполучить фамильный особняк и использовал влюблённую в него богатую дурочку, да ещё и шантажировал её, будто она виновна в гибели Натальи. Ведь, когда жена «пропала», он якобы её труп в холодильник спрятал, чтобы тело не нашли и Соню за убийство не посадили. И чуть что, он этот холодильник припоминал. Сонин папа ничего не знал, но, к счастью, оформил недвижимость на дочь, а не сразу на Вадима Петровича. Это Диамантова не устроило, и он захотел жениться на Соне. Наталью вот-вот должны были официально признать без вести пропавшей. Поэтому, когда они с Соней переехали в особняк, труп «переехал» с ними.

– Ну и дела! – закряхтел в трубку шеф. – А после выгодной женитьбы они бы подстроили убийство Сони и завладели особняком?

– Точно! Анатолий Маркович, вы прирождённый Пуаро!

– А то, Оленева, что есть – то есть, не скрою!

– Однако всё пошло не так, возможно, Вадим Петрович стал испытывать какие-то чувства к Соне. Наталья приревновала мужа. Они думали, что Соня на пробежке, поэтому общались в спальне, ссорились. После чего жена схватила со столика нож, которым Диамантов чистил яблоко, ну и дальше вы знаете. Ида Викторовна прибежала на крик, но было поздно. Соня была на кухне и ничего не слышала. А Наталья связала Иду Викторовну, чтобы та не проболталась, и оставила в своей сейф-квартире, а сама сбежала. Полиция не побывала на чердаке, потому что сейфом не заинтересовалась. Ида Викторовна лежала какое-то время без сознания связанная на диване и звуков не издавала, а когда услышала, как мы с Геной зашли в спальню, стала кричать о помощи. Вернее, мычать, поэтому мы её не сразу нашли.

– Да! Ну и сюжет! К сожалению, не для нашего журнала. Но можно продать ещё куда-нибудь. Наталью Диамантову уже поймали?

– Нет, пока не нашли. Ищут.

– Ладно, бывай, Оленева, я больше не могу это обсуждать, а то у меня аппетит к завтрашнему обеду не вернётся. Сегодня у тебя отгул и у Вишневского тоже, так ему и передай. Он же у тебя? Сладкая парочка!

Поговорив с шефом, Даша нажала отбой и посмотрела на Гену.

– Я одного не понимаю, почему Соня продолжила верить Диамантову после всей этой жуткой истории с убитой женой и откровенного шантажа с его стороны?

Гена пожал плечами.

– Любовь?

Даша покачала головой.

– Я не верю.

– В любовь?

– В такую любовь.

Вторник, 18 ноября 2014 года, Петроградская сторона, редакция журнала «333 кв. м»

– Ты слышала новость?

Даша помотала головой, глядя на экран компьютера. Гена придвинул стул и сел рядом.

– Нет, правда не слышала?

– Ген, в чём дело? У меня срочная работа: пытаюсь что-то сделать с новогодним письмом редактора для первой страницы, шеф ударился в воспоминания. Тут катастрофа. Теперь все будут знать, что он раньше умел делать пистолетик и ёлочку на льду.

– Ёлочку? М-м-м, симпатично. Очень по-новогоднему.

– Возможно. А ещё он в детстве ел жёлтый снег, считая его самым вкусным.

Гена закашлялся.

– Из песни слов не выкинешь.

– Ты в детстве тоже ел?

– А как же! И сосульки, и снег. Только жёлтый, пожалуй, не пробовал.

– И я не пробовала.

– Посмотри на это с другой стороны: мы с тобой жёлтый снег не ели, а шеф ел. Мы простые служащие. А он руководитель. Отсюда вывод.

Даша рассмеялась.

– Ладно, что ты хотел сказать?

– Ты слышала, вчера на похоронах Диамантова задержали его жену?

– Странно, что Наталья пришла на похороны, зная, что её ищут.

– Возможно, она думала затеряться в толпе, но её увели под белы рученьки, как только гроб опустили в землю. Мне отец Сони рассказал. А ещё сообщил, что они решили продать особняк.

– Если его кто-то купит после случившегося. Я бы ни за какие коврижки не стала приобретать дом, зная, что там произошло убийство.

– Ты не представляешь, сколько будет желающих! Особенно если о продаже дома будет объявлено одновременно с публикацией интервью погибшего Диамантова. Только нужно сделать новые фотографии.

– Ах вот почему шеф решился-таки его напечатать! А мне ничего не сказал о продаже.

– Скажет, я сам узнал от Сониного отца, и то только потому, что он до тебя не смог дозвониться. Кстати, что у тебя с телефоном? Всё время вне зоны.

– Оставила дома. Когда я нервничаю, то как-то странно действую на предметы. Телефон выключается, стоит только повысить тон.

В подтверждение Дашиных слов экран компьютера мигнул и по синему полю поползли белые буквы.

– Видишь! Опять...

В офис влетела Ленка и, не увидев на рабочем месте Гену, затормозила на полпути.

– Лена, я здесь! – Гена махнул рукой.

Ленка подошла к Дашиному столу и положила руки Гене на плечи.

– Привет детективам! Гена, я на минуту, хотела спросить: ты уже думал, где будешь праздновать Новый год?

Даше внезапно захотелось, чтобы Ленка убрала руки с Гениных плеч и исчезла из офиса так же быстро, как появилась, чтобы она не строила никаких планов на Новый год в компании Гены. И вообще... Не успела Даша додумать, что там вообще, как Ленка громко икнула, потом ещё раз и ещё.

– Извините, я ко-кое-что забыла, ско-коро вернусь, – сообщила она и ринулась вон из офиса.

Даша посмотрела ей вслед и подумала, что пора обратиться за помощью к Серафиме. Потому что внутренняя волшебная палочка явно вышла из-под контроля. В том, что Ленка сбежала из-за неё, у Даши не было никаких сомнений, как и в том, что она не испытывала к Гене никаких нежных чувств, кроме дружеской привязанности. Если она начнёт бесконтрольно портить жизнь людям, то что же это будет, а?

Вторник, 18 ноября 2014 года,

улица Рубинштейна, 15

Даша набрала номер Серафимы и уже вечером ехала к ней в гости на улицу Рубинштейна. Медиум жила в доме архитектора Лидваля – элегантном здании с арками. Девушка подошла к подъезду и набрала номер квартиры.

– Даша, это ты?

Она резко обернулась. Откуда-то из темноты на свет выступил молодой человек, она узнала Юру Поттера.

– Юра! Я испугалась!

– Ты к Серафиме?

– Да.

– Я тоже к ней.

– Тогда пойдём.

– Нет, я жду Виту. Она должна вот-вот подойти.

Даша расстроилась. Она хотела обсудить с Серафимой свои злоключения, а тут неожиданно нарисовались ещё двое желающих поговорить с медиумом.

– Может быть, я тогда в другой раз?

– Нет, что ты. Серафима специально позвонила и сказала нам с Витой прийти, потому что сегодня придёшь ты.

– Серафима позвонила?

Юра кивнул и расплылся в улыбке, увидев приближавшуюся к подъезду Виту. Он пошёл к ней навстречу и неуклюже, но очень трогательно чмокнул девушку в щёку. Даша посмотрела на парочку, оба светились от счастья.

– Идём?

Они вошли в светлый подъезд, поднялись на этаж. Серафима открыла дверь, пропуская гостей внутрь.

Юра и Вита здесь явно находились не впервые. Они скинули обувь, повесили куртки и нырнули в комнату, из которой доносились приглушенные звуки тягучей, как карамель, мелодии. Даша проделала то же самое, вошла следом за ними и с любопытством огляделась. По всему полу были раскиданы лохматые коврики и подушки. На стене висел портрет бородатого старика, острые чёрные глаза которого следили за Дашей, пока она садилась на одну из предложенных хозяйкой подушек.

На столике, больше похожем на сундук, стоял чайник, под чайником горела свеча, рядом в подсвечнике-лодочке дымилась ароматическая палочка. Серафима взяла в руки чайник и налила в крохотные пиалы зелёный чай.

После того как каждый гость взял себе чашку, хозяйка опустилась на подушки, сложив ноги по-турецки. Все молча принялись пить чай. Повисло молчание, которое никому не было в тягость.

Даша в несколько глотков выпила чай и почувствовала, как кто-то толкает её сразу под оба локтя. Она повертела головой. Рядом с ней тёрлись две сиамские кошки. Серафима улыбнулась и поставила свою пиалу на столик рядом с чайником. Даша последовала её примеру.

– Ну вот, теперь даже кошки просят, чтобы мы наконец поговорили. – Серафима пошевелила большими пальцами ног, и сиамцы тут же бросились их ловить. Она взяла кошек на руки. – Я не случайно попросила вас прийти ко мне именно в таком составе. После того как Даша позвонила, я сразу набрала Юрин номер. Сейчас всё объясню. Ещё в первый раз, когда я увидела вас троих вместе, то поняла, что между вами существует связь, которая на первый взгляд может показаться пустяком. Но она важна для каждого из вас.

Юра, пыхтя, поднялся с подушек, на цыпочках обошёл Серафиму, поставил свою пиалу на столик, потом так же на цыпочках подкрался к Вите, забрал из её рук пиалу, перенёс на стол и вернулся на свою подушку.

– Так вот, пустяк, связывающий вас троих. Что касается Юры и Виты, они недавно выяснили, что их работодатели... Хотя лучше пусть они сами расскажут.

Серафима посмотрела на Юру и Виту, сидящих рядом.

– Я работаю в антикварном магазине у Родиона Игоревича, – сказала Вита и посмотрела на Юру.

– А я мастер в салоне красоты у Светланы Николаевны.

– Вы работаете у Родика и Светы?

Юра поправил сползшие с переносицы очки.

– Да, я совсем недавно услышал от хозяйки салона историю об изумрудах, что слышал от тебя, Даша. Только Светлана Николаевна, конечно, ничего не говорила о твоих разговорах с котом. А потом случайно выяснилось, что хозяйка салонов «Светик-Семицветик» – жена начальника Виты. Вот такое совпадение.

– Совпадение? – переспросила Серафима и покачала головой. – Даша, ты знаешь, о ком мы говорим?

– Конечно, эти люди были моими соседями в Тярлево. Только я всё равно не понимаю: почему это так важно сейчас? Убийца давно найден, изумруды возвращены в музей.

– А если я скажу, что Соня, которая, как и вы, пришла ко мне на курс, тоже участвует в вашей цепочке совпадений?

– Соня? Тогда я вообще ничего не понимаю.

– Всему своё время. Тебе лишь нужно понять, что вас всех связывает. Самой понять. Подсказать при всём желании не смогу, потому что не знаю. Я лишь хотела предупредить: впереди важные события. Точка опыта, которую ты уже давно, которую жизнь подряд, не можешь пройти, и всё по глупости. В общем, подробностей не будет, но сейчас ты можешь распутать клубок до конца.

* * *

Перед уходом Даше всё-таки удалось поговорить с Серафимой наедине и спросить, как быть, если эмоции выходят из-под контроля. Медитировать – был её ответ.

Всю дорогу домой Даша думала о Соне. Если Юра и Вита работали у четы Синявских, Родиона и Светланы, то Соня нигде не работала и вообще была из другой сказки. Что нас всех может связывать, кроме самой Серафимы?

Среда, 19 ноября 2014 года, Петроградская сторона, редакция журнала «333 кв. м»

Прямо с утра шеф огорошил известием, что на будущий год «333 кв. м» предстоит слияние с другим журналом. Точнее, со строительным каталогом, в котором работала Ленка.

Для сплочения коллектива Анатолий Маркович решил устроить настоящий корпоратив, о чём и сообщил на утреннем совещании. Он и место подыскал подходящее.

– Особняк Оленевых на набережной реки Мойки. Ха-ха, как смешно, поэтому подготовка ложится на плечи кого? Правильно, Оленевой! Вот такое совпаденьице. – Шеф потёр руки, довольный своей шуткой. – И, предвосхищая вполне законный вопрос, – он сделал паузу, – так и быть, в помощь тебе, Оленева, даю Вишневского. Благо вы мне в офисе пока не нужны. Так что, дорогие Даша и Гена, на пару дней будете свободны от редакционных дел, праздник на вашей совести.

Дашу, всё ещё ожидавшую за проявленный героизм премию и досрочный отпуск, так разозлило предложение шефа, что она побоялась возникновения торнадо прямо у него под столом. Пытаясь заглушить гнев медитацией, она закрыла глаза и беззвучно зашептала какой-то бред, только бы отвлечься от нахлынувших эмоций: «Я сижу на берегу моря, держу в руке кукурузу, посыпаю её солью, вгрызаюсь в зёрна и ем, ем. Пахлава медовая! Семечки! Кто хочет сфотографироваться с обезьянкой? А с питоном?» Она помотала головой. Гена, сидящий рядом, ободряюще похлопал её по плечу.

– Но мы никогда не устраивали праздников, – обратился он к шефу. – Может быть, пригласить профессионалов? Есть специальные компании, которые занимаются организацией праздников.

– Вишневский, ты самый умный, да? У тебя что, лишние деньги есть?

Гена помотал головой.

– Нет, конечно, лишних нет. И вообще, при чём тут мои деньги? Корпоратив устраивается на средства компании, а не мои. Может быть, не стоит тогда праздновать в особняке? Найти какое-нибудь скромное кафе или вообще в офисе остаться, тогда и на организаторов денег хватит.

– Вишневский, особняк нам и так не будет стоить ни копейки. Потому что там директором служит мой родной брат Аркадий Маркович. Ясно тебе? И хватит умничать. Весь особняк мы занимать не будем. С заказом еды я разберусь сам, а вот всякие три прихлопа два притопа с вас! Думайте, на то вам и головы даны, чтобы думать. Караоке там, бег в мешках.

– Танцы! – подсказала главный бухгалтер, колыхнув бюстом.

– Танцы обязательно! Можно в маскарадных костюмах!

– А костюмы где брать? – пропищала аналитик рынка недвижимости.

– Можно брать, а можно и не брать! – огрызнулся шеф. – Вон в занавеску завернулась, и уже богиня. Это, как его, древнегреческая.

Даша открыла глаза; тут же свет в кабинете замигал и погас.

– Недомедитировала, – пробормотала она.

Вечер среды, 19 ноября 2014 года, Васильевский остров, 14-я линия

Василий развалился на письменном столе. Чёрный хвост ходил взад-вперёд по клавиатуре, мешая Даше набирать слова. Без малого полчаса она пыталась найти в интернете хоть какую-нибудь медитацию, помогающую избавиться от разрушительной силы собственных мыслей. «Должен быть какой-то быстрый способ совладать с собой».

– Зачем ты щёлкаешь? Оставь в покое мой хвост, – не открывая глаз, мурлыкнул кот и сладко зевнул.

– Ищу способ как утихомирить свои разгулявшиеся паранормальные способности. Сегодня так разозлилась, что во всём офисе вырубило электричество.

– Я знаю верный способ.

– Да? Какой?

– Поспать.

– Я думала, ты мне что-то дельное предложишь.

– Хорошо. Есть ещё один. Запасной. Берёг для тебя.

Вася вытянул из-под живота заднюю лапу, пристально на неё посмотрел, пару раз лениво лизнул и снова закрыл глаза.

– Ну? Не томи.

– Запасной вариант – валериана.

– Не пойдёт. Что же я, как только разозлюсь, должна капельки под столом считать?

– Налей во флягу. Чувствуешь, злость подступает, достала из сумочки, глотнула, и всем хорошо. Богема!

– Богема? – Даша отпихнула хвост. – А как же запах?

– О, этот запах! – Кот мечтательно закатил глаза к люстре. – Что может сравниться с запахом валерианы?

– Нет, не подходит.

Пощёлкав клавишами, Даша нашла наконец целый букет видеоклипов с записанной медитацией. Прочитав пояснения и нажав «play», девушка удобно устроилась в кресле и постаралась максимально расслабиться. Василий перебрался к ней на колени. На дисплее плыли радужные круги, в динамике журчал невидимый ручей, пели птицы, играла тихая приятная музыка. Через некоторое время Даша почувствовала, что беспокойство последних дней исчезает, становится далёким и призрачным.

«Только сегодня цены снижены! Спешите! Распродажа!»

Кот подпрыгнул, перекувырнулся в воздухе и скрылся где-то в ванной. Реклама надрывалась, звук был втрое громче медитации. Даша нажала кнопку «стоп», но реклама и не думала останавливаться. Тогда девушка просто закрыла страницу с медитацией.

Четверг, 20 ноября 2014 года, набережная реки Мойки, особняк Оленевых

Даша смотрела, как чёрная ледяная вода кусает гранитный причал, ждала Гену и ёжилась о холода.

Коллегу-фотографа она заприметила, когда тот переходил мост.

– Мы с Босей! – радостно крикнул он, помахав рукой.

– Зачем ты взял собаку?

– Он скучает, а тут вроде как не работа. Давно хотел спросить: эти Оленевы тебе не родственники?

– Вряд ли. Фамилия не такая уж редкая.

* * *

– Собаку оставьте здесь. По музею нельзя! – сообщила старушка-гардеробщица. И, глядя на расстроенного Гену, поспешила добавить: – Оставляйте, оставляйте! Я за ней прослежу, я люблю собак. Главное, чтобы она Аркадию Марковичу на глаза не попалась. Она не пустолайка?

– Это он, Бося. Он практически не лает. Так, иногда, но только по делу.

– Ну, хорошо, идите. Номерки не дам, сегодня всё равно никого нет. Вот тут с краю повешу, а кепочку вашу вот сюда. Ну что, Бося, не будешь лаять?

Пёс радостно завилял хвостом и громко тявкнул. Даша с Геной поспешили скрыться.

По парадной лестнице поднялись наверх, свернули направо в узкую галерею и пошли на звук голоса, так похожего на голос их шефа. Аркадий Маркович ждал у себя в кабинете, громко отчитывая кого-то по телефону. Дверь в кабинет была распахнута. Увидев посетителей, директор сделал предупреждающий жест рукой, чтобы они остановились, и, не прекращая разговор, закрыл у них перед носом дверь.

Снизу послышалось тявканье Боси. Даша выразительно посмотрела на Гену.

– Да, да, я всё понял. Не нужно было приводить собаку. Готов искупить вину и в следующий раз вместо Боси взять Васю.

– Вот ещё! Пусть дома сидит.

– Заходите! – рявкнули из кабинета.

Гена на всякий случай постучал и только потом открыл дверь, пропуская Дашу вперёд.

– Вы Оленева и Вишневский, вас прислал мой брат. Опоздали на двенадцать минут! – вместо приветствия произнёс директор особняка, даже не взглянув на вошедших, гипнотизируя экран своего смартфона. – Да что за день такой! – Он стукнул кулаком по столу.

– Как пить дать играет! – шепнул Гена.

Даша, начавшая было закипать от такого радушного приёма, тут же вспомнила совет Серафимы и попыталась расслабиться, но получилось плохо, потому что за спиной Аркадия Марковича внезапно рухнула картина.

Директор в конце концов посмотрел на вошедших и убрал телефон во внутренний карман пиджака. Развернувшись на кресле, он осмотрел упавшую картину. Потом прямо в ботинках залез на кресло и, исследовав крюк, на котором она держалась, пожал плечами.

– Что стоите? Помогите мне её повесить! Видите – упала!

Гена подскочил к директору, и они вдвоём водрузили картину на место. Аркадий Маркович слез с кресла, сделал несколько шагов назад, посмотрел на картину и удовлетворённо кивнул.

– Идёмте. У меня мало времени, потом должен прийти электрик.

Даша, не отрываясь, глядела на круги и печенье с глазами, изображённые на картине.

– Нравится? – спросил директор музея.

– Даш, правда похожа на ту, из спальни Диамантовых?! – воскликнул Гена.

Девушка ничего не ответила.

– Очень может быть, – поддержал разговор Аркадий Маркович. – Диамантов вместе со мной был на закрытом показе. Только для своих. Возможно, что-то приобрёл.

Гена подошёл поближе и прочитал:

– Плотников!

– Современный художник с мировым именем, – подхватил директор музея. – В Европе за его полотнами охотятся, баснословных денег стоит. Высокое искусство! Ну, идёмте, идёмте. Не нравится мне затея братца с корпоративами, но ничего не поделаешь: брат есть брат.

Аркадий Маркович подтолкнул Дашу и Гену к выходу из кабинета и запер дверь.

Они миновали широкую лестницу, по которой поднимались на второй этаж в кабинет директора, и перешли в левое крыло здания. Прошли через анфиладу комнат до огромного зала, где висел портрет графини Оленевой.

Даша уже была здесь летом, после выписки из больницы, и видела портрет и изумрудное ожерелье, выставленные в парадном зале. Тогда они не произвели на неё особого впечатления, она ждала большего. Почему-то ей взбрело в голову, что она может быть похожа на ту Дарью Андреевну Оленеву. Но нет. Сходства не было. Разве цветом глаз, но это, конечно, ни о чём не говорит.

Гена же никогда здесь не был. Его очень заинтересовало ожерелье. Анатолий Маркович с неожиданным энтузиазмом взялся подробно рассказывать историю изумрудов. Даша многое знала, но некоторые вещи стали для неё сюрпризом. Она знала, что ожерелье и другие ювелирные украшения Оленевых создавал граф Александр Оленев. Прадед Дарьи Андреевны. Ювелирное мастерство было его страстью, магией.

Аркадий Маркович по-дирижёрски взмахнул руками:

– Фигура графа Оленева была окутана тайной. Одни говорили, что он продал душу дьяволу. Другие считали графа чуть ли не святым. Но все без исключения верили в живительную, волшебную силу его ювелирных творений.

Рассказчик подскочил к портрету графа Оленева, продолжая жестикулировать.

– Ожерелье граф задумал в качестве подарка на именины для своей любовницы. Требовались изумруды и непременно самые крупные, какие можно найти. Несколько месяцев поисков не дали результата: самый главный камень никак не находился. Граф был готов отдать любые деньги, и наконец изумруд был доставлен откуда-то с Востока!

Аркадий Маркович прервал свою речь и жестом подозвал слушателей к изумрудному ожерелью, выставленному под стеклом.

– Смарагд был крупным, изумительного цвета и прозрачности. Ювелир взялся за дело. Он легкомысленно не придал значения тому, что камень был украден у прежнего владельца, – Аркадий Маркович перешёл на зловещий шёпот, – или граф считал, что с помощью магии растворит зло, таящееся в камне? Он не хотел слушать историю изумруда. Ему нужно было выполнить ожерелье в срок. Напрасно! Эта история окроплена кровью!

Гена с интересом уставился на ожерелье.

– Кого-то убили? – спросил он.

– К сожалению, этого я не знаю. Но такова легенда!

– А... легенда! Я думал, это исторические факты!

Аркадий Маркович вспыхнул:

– Послушайте, молодой человек, вы хоть понимаете, что такое исторический факт? Все ваши исторические факты тысячу раз переписаны в угоду действующим режимам! В легендах больше правды, чем в ваших фактах!

– Извините, – пробормотал Гена, испугавшись горячности директора музея.

Аркадий Маркович удовлетворённо кивнул и продолжил:

– Поговаривали, что жена графа каким-то образом узнала о любовнице и о тайном подарке. Она отравилась и утопилась в Неве.

– Отравилась или утопилась?

– Отравилась и утопилась. За последовательность не ручаюсь, но было именно так. Безутешный граф завещал хранить ожерелье в семье в память о погибшей супруге. Любовница так и не получила изумруды на именины, камни остались в семье Оленевых и стали семейным проклятьем.

– Проклятьем? – дрожащим голосом переспросила Даша.

– Конечно! Сыновья графа умерли молодыми. Старший сын, тоже Александр, успел обзавестись семьёй и даже стать отцом, но погиб, упав с лошади, запутавшись в перевязи. Его сын Андрей женился рано, по любви. Но дети, рождённые в, казалось бы, счастливом браке, умирали один за другим в младенческом возрасте. В живых остались две дочери. Старшей, изображённой на этом портрете, Дарье Андреевне, якобы передалась магическая сила её знаменитого прадеда графа Александра Оленева. Она одна из всей семьи осмелилась носить треклятое ожерелье. К ней обращались все известные в Петербурге семьи.

– Зачем?

– Она толковала сны, предсказывала будущее, гадала на картах – не знаю, я в этом не разбираюсь. Но снова всё разрушила любовь. Дарья Андреевна влюбилась и собралась замуж за бедного дворянина, талантливого художника. Однако художник оказался непрост. За спиной невесты он вёл шашни с младшей из сестёр, которая, по словам современников, была привлекательнее старшей. К сожалению, у нас нет портрета младшей сестры в молодости, только вот эта миниатюра, но на ней она изображена уже старухой. Дарья Андреевна узнала об измене любимого накануне свадьбы. Она утопилась, не пережив предательства. Тогда ожерелье досталось её младшей сестре Анне Андреевне. Но и та не знала счастья. Она вышла замуж за жениха своей безвременно ушедшей старшей сестры, родила ему сына, но рано овдовела. А сын, когда вырос, впутался в плохую компанию, нахватал карточных долгов. Анне Андреевне пришлось заложить ожерелье, чтобы не лишится имения. Некоторое время она пробовала заниматься магией по примеру старшей сестры, находились охотники, которые ей верили. Но всё это была лишь подделка. Настоящими способностями она не обладала.

Даша посмотрела на миниатюру, на которой была изображена женщина в чепце. Рядом с ней был вырисован чёрный кот. Но стекло давало блики, так что девушка не была уверена, действительно ли она видит кота или ей это кажется.

– Скажите, здесь нарисован кот?

– О! Это прекрасная история! Чёрный кот появился в день смерти Дарьи Андреевны. Я интересовался у людей, занимающихся эзотерикой. По их словам, чёрный кот был хранителем ожерелья и магической силы. Кстати, вы слышали историю возвращения изумрудов? Недавно об этом трубили по всем новостям! Там тоже участвовал чёрный кот!

Даша уже приготовилась услышать знакомую историю, но у Аркадия Марковича зазвонил телефон.

– Электрик! Уже пришёл? Как не может ждать? Куда? Нет, пусть ждёт! Я спускаюсь!

Директор нажал отбой.

– Ждать он не может! – возмущённо проговорил он. – Идёмте скорее, я и так потерял слишком много времени с вами. Мне нужно заниматься делами.

Следуя за Аркадием Марковичем, они дошли до небольшой комнаты, за дверью которой оказалась ещё одна лестница. Узкая, должно быть, черновая. По ней они спустились на первый этаж. Директор показал им довольно просторный зал, в котором, так и быть, можно провести мероприятие. По всей видимости, гардероб был где-то недалеко, поскольку отсюда было хорошо слышно, как тявкает Бося.

– Что ты думаешь обо всей этой истории? – спросил Гена, как только они остались одни.

– Очень интересно.

– И только? Но у тебя же есть чёрный кот! И способности! Ты умеешь гадать?

Даша покачала головой.

– Не умею я гадать. Гадала в детстве с девчонками. Но этим все забавлялись.

– Получалось?

– Ну мы чертили круг, в него вписывали алфавит, посередине помещали нагретое над свечой перевёрнутое блюдце с нарисованной стрелкой, которая должна была показывать буквы. Потом держали блюдце кончиками пальцев и вызывали духа.

– Ого! Кого же?

– Не помню, кажется, чаще всего икалось Гоголю и Пушкину. Блюдечко начинало двигаться. Я подозревала, что его двигает кто-то из подруг. Спрашивали у духа про мальчишек, свадьбу, оценки и будущих детей.

– И когда свадьба?

– Пока меня никто замуж не звал. – Даша хмыкнула: – Вспомнила: мы как-то гадали в очередной раз, фантиками от конфет шуршали, решили Гоголя угостить: «Николай Васильевич, хотите барбариску?» – «Да, положите под блюдце». – «Вкусно?» – «Да, спасибо». Поднимаем блюдце, а карамельки под ним нет. Ужас, паника и первые седые волосы. Барбариску нашли через минуту, прилипла к блюдцу.

– Смешно! Даш?

– Что?

– А ты правда гадать не умеешь?

– Правда. Давай лучше посмотрим, как нам подготовить зал к корпоративу. Что нам понадобится в первую очередь?

* * *

Бося лаял на каждого посетителя, имевшего неосторожность пройти мимо гардероба. В конце концов гардеробщица пришла в зал, где Даша и Гена обсуждали детали праздника, держа под мышкой извивающегося Босю.

– Всё. Выводите пса на прогулку и обратно возвращайтесь без него. Нельзя столько держать его в гардеробной. Скоро директор на обед пойдёт, если увидит собаку в музее, мне несдобровать.

Даша выразительно посмотрела на Гену.

– Да мы уже закончили, как раз собирались уходить.

– Вот и хорошо. Вот и хорошо.

Выходя из гардероба, Даша заинтересовалась журналами, которые были свалены под стойкой.

– Можно я возьму этот журнал на время почитать?

– Берите, берите. Можете насовсем взять. Мне эту макулатуру директор каждый день подкидывает. Ему присылают и рекламу, и чёрта в ступе!

Девушка спрятала журнал в сумку.

– Сколько нам шеф дал на придумывание конкурсов?

– Сегодня и завтра. Потом выходные.

– Предлагаю, всё, что не придумали сейчас, добрать в интернете.

– Отличная идея!

– Тогда разбежались? Я пешком до Невского и на троллейбус.

– Как скажешь, – почему-то обиделся Гена.

Четверг, 20 ноября 2014 года, Васильевский остров, 14-я линия

– Как хорошо, что я записала твой телефон, – выпалила Света. – Уму непостижимо, что мне сейчас рассказал Юрик. Да, да, Юрик – наш общий знакомый, мастер в моём салоне на Куйбышева. Оказывается, не только он промышляет всякими предсказаниями, но и ты!

Даша отвела трубку от уха. Света говорила очень громко.

– Ты что, не могла сразу рассказать? Мы с ног сбились, ищем художника, которого Родик раскрутил! Помнишь Плотникова?

– Помню. Но я не знаю, чем могу помочь.

– Как чем? По карте посмотришь, где он!

– Я так не умею. Хотя постойте. Буквально сегодня мне попалась его картина.

– Где?

– В особняке Оленевых на Мойке. Директор музея купил картину на какой-то засекреченной выставке.

– Вот! Как чувствовала, что ты что-то знаешь! Я сейчас на Куйбышева, могу вечером заскочить к тебе в Купчино.

– Я теперь на Васильевском живу. Приезжайте.

Даша продиктовала адрес.

– Отлично! Это рядом. Тогда я скоро буду. Кстати, тебе яблочек не нужно? У меня целый багажник. Уже не знаю, кому раздавать. Хранить негде, лежат плохо.

Следом за Светой позвонила Соня.

– Не могли бы вы с Геной забрать у меня ключи от особняка. Папа договорился, мы выставим его на продажу через ваш журнал. Мы сегодня уезжаем; я не могу больше здесь быть. Это так ужасно! – Соня зарыдала в трубку.

Договорившись с Геной, что тот подъедет к Соне и заберёт ключи, Даша поискала глазами Василия. В комнате кота не было, на зов он не откликался. Девушка зашла в комнату и заглянула под стол. Кошачий домик был пуст.

С тех пор как Вася переродился, у него прибавилась парочка мерзких привычек: он стал ворчливее, пристрастился к пению советской эстрады, каждый раз чудовищным образом перевирая слова, вдобавок повадился красть Дашины носки, а если спал, то наотмашь, не слыша ничего вокруг.

Так и не обнаружив кота, Даша занялась приготовлением ужина к приходу Светы. Закипятив воду и высыпав туда пачку макарон, она заглянула в холодильник. На счастье, там нашлись банка протёртых томатов и одинокая синяя луковица – кто-то из коллег недавно привёз в качестве сувенира из отпуска. Даша порезала лук, заодно всплакнув о Филиппе. Вилкой подцепив макаронину, она отправила её в рот.

– Угум, уже не альденте, но ещё не каша. Потерпите немного, скоро я вас вызволю, – пообещала она макаронам.

Плеснув в сковородку оливкового масла и бросив туда лук, который сначала стал фиолетово-серым, потом зазолотился, Даша отправила на сковородку протёртые томаты, посолила, сдобрила сушёным базиликом и щепоткой любистока, затем добавила чуточку чёрного перца и с удовольствием втянула носом пряный аромат.

* * *

Света появилась через полчаса с огромным пакетом антоновки в руках.

– Шарлотку сделаешь!

– Спасибо, это же сколько шарлотки!

– Ничего, пригодится! Будешь больше печь, больше будет мужиков вокруг виться.

– Только этого мне не хватало. – Даша высыпала яблоки в таз, накрыла полотенцем и пристроила конструкцию на подоконник.

Света зашла в ванную.

– Ничего себе хоромы! Здесь жить можно! А вид! Чем можно вытереть руки?

– Посмотри там рядом с раковиной на крючке!

Гостья появилась на кухне.

– Как вкусно пахнет!

– Сейчас будем ужинать. Я пасту нам приготовила.

– Отлично! Очень хочется есть. Но кухня у тебя так себе. В ванной места гораздо больше, – сказала Света, протискиваясь боком за стол. – Скажи-ка мне, у тебя кто-то появился? Кстати, как там Филипп? В Тярлево теперь вместо ветеринарного пункта винный магазин. Приходится в Пушкин с Муму гонять.

– Сочувствую. Филипп с Аней открыли клинику здесь рядом, на Васильевском. Теперь они совладельцы.

– Да что ты говоришь? С Аней? Откуда же у неё деньги? Она всё время стреляла у Родика взаймы.

– Не знаю. На самом деле меня их деньги мало интересуют. Я случайно разговорилась с дядей Ани на открытии клиники. Он сказал, что племянница много сделала, чтобы стать успешной.

– Очень интересно. Нужно будет навестить их новую клинику, да и Муму по Филиппу Гюнтеровичу соскучился. И ты мне не ответила! У тебя кто-то есть?

– У меня есть кот, и тот неизвестно куда подевался.

– Понятно. Значит, никого нет. Надо же, а я думала вы с Филиппом такая пара. Ты красавица, он красавец. Какие бы у вас были дети! Ух!

Даша ничего не ответила, но по тому, как она чуть не впечатала в стол тарелки и разложила столовые приборы, Света решила больше тему Филиппа пока не поднимать.

– А зачем вы ищете Плотникова?

– Я же говорила. Мы столько денег на него потратили, а он, зараза, сбежал. Холсты, кисти, краски, подрамники и прочая чепуха! Всё самое лучшее! Сколько Родик денег заплатил за раскрутку в журналах. И вот, когда пришла пора пожинать плоды, он бесследно исчезает! А ты говоришь ещё о какой-то засекреченной выставке. Интересно, откуда такая плодовитость? Из чего он выставку сделал? Он же рисует каждую картину по несколько месяцев!

– Я кое-что захватила из особняка Оленевых, сейчас принесу.

Даша сходила в комнату и принесла цветной журнал, который ей отдала гардеробщица.

– Что это?

– Насколько я понимаю, каталог той самой закрытой выставки-продажи картин Плотникова.

– Да ты что!

Света дрожащими от волнения руками принялась перелистывать журнал.

– Ничего не понимаю! Когда он успел столько нарисовать? «Зебра одиночества», «Экзистенциальный демагог», «Солёная перхоть пустыни». Боже мой, тут больше тридцати картин. А цены!

– Это только начальная цена.

– Девочка моя, нам срочно нужно его найти! Где координаты? Как с ним связаться? Ах, боже мой, страницы последние вырваны.

– Я, кажется, знаю, кто нам сможет помочь. Подождите.

Даша набрала номер Сони.

– Соня, это я. Скажи, пожалуйста, та картина, которая висит в вашей спальне, – она откуда?.. Да?.. Хорошо... Нет, не волнуйся. Я только хотела узнать о художнике... Хорошо, ладно... Да, поняла... Даже так? Спасибо! Ты очень помогла... Да, это было бы очень кстати. Можешь отдать его Гене?.. Отлично!.. Не беспокойся... Да, да. Пока. Спасибо!

– Значит, так. – Даша нажала кнопку «отбой» и посмотрела на Свету. – Я сейчас разговаривала с Соней. Это... ой, не имеет значения, кто это. У неё тоже есть картина Плотникова. Они с женихом приобрели её в сентябре на той же закрытой выставке. Кстати, каталоги получили практически все более или менее известные в городе личности в сфере искусства. Соня не знает, как найти художника, но обещала поискать каталог. Если найдёт, передаст его Гене.

– Какому Гене?

– Моему коллеге, он с ней сегодня встречается.

– Я так и знала, что ты мне поможешь! Паста – восторг! Только я ещё обычно добавляю тёртый пармезан, – обрадовалась Света.

– И я, но у меня сыр закончился.

Даша позвонила Гене, он пообещал зайти после встречи с Соней.

За чаем разговор снова свернул в сторону женихов. Гостья вытащила из сумки шоколадку и прямо в обёртке разломила её на кусочки.

– Я вот всё думаю, почему ты, такая умная, красивая, хорошо готовящая, не можешь найти себе мужика? – взялась она за своё.

– Котят так много молодых на улице Салатово-о-ой... – послышалось откуда-то от окна.

Вот где он был. Вася выпростался из-за батареи и возник у стола с клочком пыли на загривке.

– Как вырос! Какой миленький! Как ты его назвала?

– Васей.

– А, понятно, в честь папаши, – одобрила Света и посадила кота к себе на колени.

После этого гостья не могла разговаривать ни о чём другом, кроме как о котах и кошках. Даша мысленно поблагодарила Васю, его появление было весьма кстати.

Прождав Гену добрых два часа и так и не дождавшись, Света уехала домой.

После ухода гостьи Даша забралась с ногами на диван, открыла ноутбук и принялась искать конкурсы для корпоратива. Василий улёгся рядом и закопался в плед.

– Хорошо, когда ты дома. И женихи не нужны.

– И ты о женихах! Да что ж такое!

– Враки, я как раз наоборот. Никто нам не нужен. Хорошо лежим, пятки лижем.

Вася высвободил заднюю лапу из-под пледа и покачал ею в воздухе.

– Ты безупречна!

– Спасибо, котик.

– Вообще-то я не тебе, но ты тоже ничего. В этот раз побойчее будешь.

Даша уставилась на кота.

– Что? Что ты сказал?

– Посмелее будешь, говорю, чем раньше.

– Когда раньше?

– Тебе точное время сказать? Ты разве сама не помнишь, лет сто тридцать назад? Ну конечно, не помнишь, куда тебе. – Вася пошевелил усами. – Подобрала меня котёнком, а потом, когда поняла, что тебя предали, ушла не разобравшись, а меня на сколопендру сестричку свою оставила.

– Куда ушла?

– Бросилась в холодную реку. Брр. Как подумаю. Зачем? Всё могло тогда ещё разрешиться.

– Что ещё за сколопендра?

– Твоя зловредная сестра. Тогда сестра.

Кот нервно зачесался. Даша отложила в сторону ноутбук.

– Вася, почему ты мне раньше ничего такого не говорил?

– Так память у молодого получше будет. Сейчас вот заговорили о женихах, и вспомнил, что тебе они противопоказаны. Тебя то на костре из-за них сжигают, то сама вешаешься.

– Ты же сказал, я в воду бросилась.

– Бросилась, а до этого повесилась и яд выпила.

– Сразу?

– Нет, последовательно, раз в столетие. Никак дело до конца не доведёшь.

– До какого конца? Какое дело?

– Я и так много сказал. Дальше сама, сама. Читай подсказки, слушай мир – он вопит.

У Даши на глаза навернулись слёзы.

– Я ничего не понимаю. Что мне делать? Кого слушать?

– Ну вот, слёзы. Слушай, говорю, вселенную. Вот зачем ты недавно кусок трубы домой приволокла? Поняла?

Даша помотала головой.

– Затем! Мир говорит, что тебе нужно железо.

– Какое железо?

– Ну, гемоглобин чуть поднять. Гранаты есть.

– Какие гранаты?

– Ну не боевые же! Тебе просто невозможно что-либо объяснять.

– Все как сговорились! Что я должна сделать? Ещё всякие Анечки сквозь столетия лезут в мою жизнь! Что хорошего в такой жизни?

В дверь позвонили. Даша вытерла слёзы и пошла открывать.

– Из хорошего – у тебя есть кот и ты с ним разговариваешь. Можешь быть уверена, к Анечке я больше не вернусь, – пробормотал Вася, устраиваясь на тёплом ноутбуке.

Даша открыла. Гена перешагнул порог, протянул каталог и сразу же шагнул обратно. Даже от чая отказался, сказал, что не хочет оставлять Босю надолго в одиночестве. Закрыв дверь, Даша тут же в прихожей принялась листать каталог.

– Есть! – радостно воскликнула она.

– Опять есть? Ты же только что ела! – свредничал Вася из комнаты.

– Котик! Мы нашли его! В каталоге указан электронный адрес Плотникова!

Даша схватила телефон, чтобы набрать СМС-сообщение Свете. Телефон, как обычно, не выдержал её бурных эмоций и отключился. Кое-как реанимировав мобильный, Даша отправила Свете электронный адрес художника.

Пятница, 21 ноября 2014 года, набережная реки Мойки, особняк Оленевых

Даша и сама не знала, зачем едет в музей Оленевых. Нет, у неё, конечно, была причина – подготовка к корпоративу. Но в действительности делать в особняке было нечего. Она решила просто пройтись снова по залам, если разрешат. И конечно, подумать. Троллейбус лениво перебрался через Дворцовый мост и остановился. Даша увидела стоящую на остановке Виту и выскочила из троллейбуса.

– Привет! Увидела тебя и решила, что это знак.

– Привет! А я по работе была в Эрмитаже, теперь возвращаюсь в лавку.

– Интересная у тебя работа.

– Ну, как посмотреть. Шеф не даёт мне ничего рассказывать о тех предметах, которыми мы торгуем. Сразу затыкает рот. У меня столько информации крутится в голове, иногда кажется, что я лопну. Юра считает, мне нужно написать книгу об истории вещей.

– По-моему, хорошая идея.

– Разве это кому-нибудь интересно?

– Я с удовольствием прочитаю! Кстати, ты была в музее Оленевых?

– На Мойке? Нет! Музей, где хранится твоё изумрудное ожерелье?

– Точно, он. Хочешь со мной туда прокатиться?

– Конечно. У меня как раз есть час. Я думала зайти в кафе рядом с работой, но раз такое дело...

Пока они шли до особняка, Даша неожиданно для себя рассказала Вите и про работу, которую им с Геной поручил шеф, и про музей, в котором обитают призраки прошлого, и про картины Плотникова, внезапно появляющиеся то там, то сям, и про исчезновение самого художника.

Вчерашняя гардеробщица обрадовалась, что они пришли без собаки, и говорила с Дашей как со старой знакомой, украдкой поглядывая на Виту, главным образом на кольцо у неё в носу.

Девушки поднялись на второй этаж. На сей раз, чтобы попасть к изумрудам, пришлось купить билеты. В зале никого не было, кроме смотрительницы, которая со скучающим видом надорвала билеты и, вернув обратно, опустилась на свой стул.

Даша поймала себя на мысли, что воспринимает Виту как гостью. Словно тут, в особняке, она хозяйка. Ничего удивительного, за последние дни она себя практически убедила, будто сто с лишним лет назад жила здесь. Разумеется, если верить во все эти воплощения и бессмертность души. Но с таким котом, как Вася, другого выхода не существовало.

Вита застыла перед портретом Дарьи Андреевны.

– Я слышу плач, – наконец сказала она. – Эта женщина на портрете плачет.

– На вид она вполне счастлива.

– Она позирует художнику, который её предаст.

– Ты видишь, что с ней случилось? Можешь рассказать?

– К тому, что ты мне сама рассказала по дороге сюда, мне нечего добавить. Вижу, что портрет был не в чести у его хозяев и долгое время пылился на чердаке.

– Это вполне объяснимо. Слушай, Вита, у меня появилась идея. А что, если ты взглянешь на картину в кабинете директора?

– Легко, – кивнула Вита.

* * *

Дверь кабинета была открыта. Аркадий Маркович стоял у окна и поливал цветы из кокетливой жёлтой лейки. Он не очень обрадовался внезапным посетителям. И пока Даша задавала ему якобы срочно возникшие вопросы по организации корпоратива, Вита рассматривала картину Плотникова. Даша, общаясь с директором, краем глаза поглядывала на Виту, которая для того, чтобы лучше рассмотреть картину, не нашла ничего лучшего, как привстать одной ногой на директорское кресло. Аркадий Маркович, к счастью, не догадывался, что творится у него за спиной. Но обернулся на грохот: Вита, увлёкшись разглядыванием картины, свалилась с кресла, опрокинув его.

– Что вы там делаете? – возмутился директор, заглядывая под стол. – Кто вы вообще такая?

Вита вытянула из-под стола руку с зажатой в ней визиткой.

– Антикварный салон «Родник». Нам очень нравятся предметы в этом кабинете. Если надумаете продавать, будем рады.

– Предметы? – оторопел директор, с недоверием взглянув на жёлтую лейку у себя в руке.

Прощаясь с Аркадием Марковичем, Даша очень надеялась, что тот не сообщит о происшествии брату. Реакция шефа могла быть непредсказуемой.

Уже на улице девушек разобрал смех.

– Интуиция тебя не подвела, картина непростая, – отсмеявшись, выговорила Вита.

– Что-то не так?

– Её рисовала женщина. Его дочь.

* * *

Пятница, 21 ноября 2014 года, Васильевский остров, 14-я линия

На кухне пахло яблоками. Василий спал на батарее, подложив под голову носок. Во сне кот дёргал усами и выпускал когти.

Даша посмотрела на таз, стоящий на подоконнике, и вздохнула. Шарлотка? Чистить яблоки – не самое приятное занятие, но пальма первенства у грибов, конечно. Четыре яйца, стакан сахара, стакан муки, и все дела. Даша разогрела духовку. В последний момент спохватилась и добавила к яблокам немного слив, чтобы шарлотка получилась не такой приторно-сладкой.

Печь шарлотку – к гостям. Даша распахнула дверь, зная, что собиралась заскочить Света. Но она ошибалась.

– Запах выпечки долетел до клиники? – спросила Даша как можно более холодным тоном, чувствуя предательскую дрожь в коленях.

– Привет! Можно войти?

Даша посторонилась. Филипп молча стянул пальто и повесил на крючок.

– Проходи, – сказала Даша. – Хочешь чая с шарлоткой?

– Лучше кофе.

Девушка кивнула. Сбегав в ванную, она посмотрела на себя в зеркало и осталась не очень довольна увиденным: от стряпания и жаркой духовки волосы распушились, щёки пылали. «Ладно, как есть. Но что делать? Что делать? У меня на кухне сидит Филипп. Зачем он пришёл? Почему я так волнуюсь? Неужели я всё ещё его люблю? Может, мне показалось, что он пришёл?»

Даша выбежала на кухню. Филипп никуда не делся.

– Кофе крепкий варить?

– Даша, стой, погоди, не нужно никакого кофе. Иди сюда.

Филипп потянул девушку за руку и усадил к себе на колени. Даша, словно загипнотизированная, не противилась.

– Дашка, я так соскучился. – Он прижал её к себе. – Я не могу без тебя, Дашка. Ты слышишь? Я не могу без тебя!

Даша ненавидела себя в такие минуты и ничего не могла поделать. Она искала, но не находила сил для отпора. Сердце колотилось где-то в ушах, тело её не слушалось. Оно таяло в руках этого ужасного мужчины.

– Дашка, выходи за меня замуж!

– Спасибо! – почему-то вырвалось у неё.

– Я не понял: это означает, что ты согласна?

– Нет, – выдавила она, – это означает, что я подумаю. Ладно?

Филипп погладил её ладонью по щеке.

– Я люблю тебя, Дашка! Мне без тебя плохо.

– А у кого-то пироги горят! – послышался голос с батареи.

– Ах!

– Что случилось?

– Шарлотка! Да отпусти же, она сейчас сгорит!

Даша с трудом выпуталась из объятий и распахнула дверцу духовки.

– Фух, не сгорела.

В дверь снова позвонили. На сей раз пришла Света.

– Здесь Филипп, – прошептала Даша.

– А я хотела, чтобы ты поехала со мной. Мне назначили встречу, – так же шёпотом ответила гостья. – У тебя что-то с телефоном: доехать проще, чем дозвониться.

– Чаю – и поедем? Я шарлотку испекла.

– Даша, пощади, у меня уже три месяца каждый день шарлотка.

– Тогда просто чай.

– Хорошо.

– Даша! Кто пришёл?

– А, Филипп Гюнтерович, здравствуйте, здравствуйте. – Света сложила ладони и закивала на манер китайского болванчика.

– Светлана Николаевна, рад видеть! Какими судьбами?

– Заехала за Дашей, хочу её в салон с собой забрать. Ты же хотела на мелирование? Да, девочка моя? – Света выразительно выпучила глаза.

– На маникюр.

– Вот, я и говорю – на маникюр.

Филипп поднял руки вверх:

– Сдаюсь, сдаюсь. Вижу, у вас девичьи секреты.

– Какой вы проницательный! – кокетливо согласилась Света.

– Как ваш питомец?

– Ох, как нам вас в Тярлево не хватает. А Муму ничего, вот с Родиком сегодня работает.

– Передайте от меня привет Родиону Игоревичу. Даш, я, наверное, пойду. – Филипп снял с крючка пальто. – Ты подумай, пожалуйста, над нашим разговором. Позвоню.

Как только за Филиппом закрылась дверь, Света тут же пристала с расспросами. Даша отвечала невпопад и скоро разговор переключился на шарлотку, сливы в которой привели гостью в восторг.

– Как я сама не докумекала?

– Ещё с персиками неплохо получается.

Света картинно прижала руку к груди:

– Режешь без ножа. Ты хочешь сказать, что я столько лет давлюсь этой проклятой шарлоткой, и ни одна живая душа не сказала мне, что можно положить в неё ещё что-то, кроме яблок? Все ели и молчали?

– Но рецептов много... – начала оправдываться Даша.

– Ладно, шучу я, шучу. В общем, слушай, я написала на электронный адрес, указанный в каталоге. Сказала, что узнала о выставке от известного певца и хочу купить несколько картин. Мне дали адрес закрытой выставки, меня там ждут после четырёх. Нужно ехать. Родика не взяла – он дел может натворить. Убьёт ещё, не ровён час, этого художника.

Даша решила промолчать о догадке Виты.

Пятница, 21 ноября 2014 года, Васильевский остров

Света за рулём чувствовала себя как царица. Она посматривала на все машины свысока и жестами регулировала движение вокруг себя. Благо ехать было недалеко, на Гаванскую. Пока выезжали на Большой проспект, она успела переругаться с таксистом и водителем троллейбуса. Потом, проскочив пару раз на мигающий зелёный, она подрезала шестёрку и, довольная, свернула на Гаванскую. Не доезжая до Среднегаванского проспекта, машина вывернула во двор, чуть не сбив пешехода и благосклонно притормозив перед кошкой.

– Припаркуемся здесь, чтобы нас никто не увидел. Надо немного пройти.

– Разве художник вас может узнать?

– Я его один раз видела. Он был в невменяемом состоянии. Забыть эту картину нельзя. Алкаш.

– Так зачем...

– Но талантливый алкаш и должен нам денег.

Даша покорно шла следом за уверенно шагавшей впереди Светой.

– Я уже здесь была, проехала по двору, разведала обстановку. Дом на Вёсельной.

– Чувствую себя, как в шпионском детективе.

– Ничего, ничего. Ты себе даже не представляешь, как я себя чувствую. Ну я ему сейчас покажу. – Света погрозила скамейке зонтиком-тростью.

Даше больше всего на свете хотелось смыться, но она боялась бросить Свету. Что произойдёт, когда она узнает, что вместо алкоголика Плотникова, которого раскрутил Родик, картины рисует его дочь?

С неба посыпалась мокрая крупа. Света раскрыла зонт и остановилась, поджидая шедшую за ней Дашу.

– Держи зонт, ты повыше. – Она ухватила девушку под руку. Со стороны они, должно быть, смотрелись комично. Высокая (ещё и на каблуках!) Даша и маленькая, упругая, как мячик, Света.

– Там может быть кто-то другой. Ну, знаешь, типа смотрителя.

– Я об этом не подумала.

– А я подумала. Вытрясу из него адрес этого плодовитого должника, можешь не сомневаться.

– Я и не сомневаюсь. – Даша, старательно держа над Светой зонтик, обогнула чёрную замёрзшую лужу перед подъездом.

– Видишь зарешеченные окна? Нам туда.

– Так это же соседний подъезд.

– Ясное дело. Идём вдоль дома.

Проникшись шпионскими страстями, проходя под окнами, Даша пригнула голову. В домофон звонить не пришлось, из подъезда выбежали дети. Света придержала дверь, и они вошли внутрь. Закрытая выставка пряталась за ничем не примечательной дверью обычной квартиры.

Света надавила на кнопку, но звонка они не услышали. Из квартиры не доносилось ни звука. Даша наклонилась, чтобы посмотреть в замочную скважину, и тут же отпрянула. Из замочной скважины на неё смотрел чей-то глаз. Первой мыслью было сбежать.

– Там кто-то есть, – прошептала она, дёрнув Свету за рукав. – Он нас видит.

– Отлично! Открывай! – обрадовалась напарница и заколошматила кулаками по двери. – Мы покупатели!

– Покупатели себя так не ведут, – осторожно заметила Даша. – Мы только их напугаем.

– Товарищ, вы меня слышите? Я хочу купить у вас три картины! Откройте!

Света посмотрела в замочную скважину.

– Может, там никого?

– Нет, мне не показалось.

– Тогда я не знаю, что делать. Не взламывать же дверь. Ладно, придём в другой раз, – громко добавила она и, махнув Даше рукой, громко топая, направилась к выходу. – До завтра!

Они вышли из подъезда. Снег прекратился, небо, и без того серое, потемнело, подступили сумерки.

– У меня есть план. Мы сделаем вид, что ушли, а сами вернёмся и устроим у двери засаду.

– А если он не выйдет до завтра?

– Если не выйдет – вызовем подкрепление. Натравим на него Родика с Мумой, – хохотнула Света. – А если серьёзно, я не намерена сдаваться. Понадобится – буду здесь ночевать.

В Дашины планы ночная засада не входила. Она не знала, как бы помягче сообщить об этом Свете. Между тем они дошли до угла дома и, прячась под окнами, вернулись обратно к подъезду. На сей раз из подъезда долго никто не выходил. На улице быстро темнело. В тот момент, когда дверь наконец распахнулась и из неё выкатилась коляска с младенцем, а следом за коляской мама младенца, Даша увидела в освещённом подъезде, что дверь, на которую они вели охоту, приоткрыта и из неё выскользнул человек в строительном комбинезоне и в куртке с капюшоном, натянутым едва не до подбородка. Молниеносно скатившись по ступенькам вниз, он оттолкнул коляску, метнулся мимо растерявшихся шпионок по газону к детской площадке, свернув на Гаванскую улицу. Даша и Света бросились за ним. Где-то за спиной заплакал младенец, мать принялась его успокаивать.

– Стой! – Света мячиком перепрыгивала застывшие лужи. Даше ничего не оставалось, как бежать за ней. Девушка с трудом сохраняла равновесие на скользком асфальте. Бег на каблуках – непростое дело. Выбежав на Гаванскую улицу, они увидели, как человек вскакивает в такси.

– Всё, он убежал!

– Нет, не всё. Вот моя машина. Садись быстрее.

Света с визгом вырулила на Гаванскую. Такси миновало перекрёсток и полетело в сторону Среднего проспекта.

– Он думает, что сбежал, но не тут-то было!

Машина на бешеной скорости обогнала маршрутку и чуть не врезалась в автобус. Даша от страха тормозила ногами в пол и закрывала глаза; Света же тормозить не собиралась; свернув на Средний проспект, она немного снизила скорость, держась от такси на расстоянии нескольких машин.

– Попался, голубчик, не догадывается, что мы едем за ним.

– Тогда можно ехать помедленней, – предложила Даша жалобным голосом.

– А ты почему не водишь? – поинтересовалась Света.

– У меня машины нет.

– Права есть?

– Нет.

– Будут права, будет и машина, можешь мне поверить. Иди на курсы, даже не думай.

Возле лютеранского собора такси свернуло направо и, проехав сто метров, притормозило, высаживая пассажира. Преследователи остановились поодаль.

Человек вышел из такси и, никуда не торопясь, перешёл дорогу.

– За ним, – приказала Света, заглушая двигатель.

– Если свернёт под арку – ищи-свищи. Там такие дворы!

Человек миновал арку, поднялся по ступенькам и зашёл в ближайшую дверь.

– Ты видела, куда он пошёл? – забеспокоилась Света.

– Видела. Это клиника Филиппа.

Пятница, 21 ноября 2014 года, Васильевский остров, 2-я линия

– Филипп Гюнтерович неплохо устроился, – одобрила Света, как только они зашли в клинику, где всё оказалось немного не таким, как запомнила Даша. Помещение выглядело просторней, чем во время банкета. Разумеется, тогда на банкете было не протолкнуться. Сейчас же в противоположных углах зала сидели лишь двое посетителей. Мужчина держал на коленях клетку, из которой торчал кошачий хвост, а в ногах женщины лежал лабрадор в белом воротнике.

Света твёрдым шагом направилась к стойке администратора.

– Девушка! Вы должны нам помочь!

«Очередная красотка», – отметила про себя Даша.

– Здравствуйте! Чем могу вам помочь? Вы записаны?

– Нет, мы не записаны! Только что сюда вошёл человек. Нам нужно знать, куда он пошёл!

– Нет, извините, у меня нет такой информации.

– Да вы же видели его! Как нет информации?

– Ничем не могу помочь.

Света бросилась к мужчине с клеткой.

– Простите, вы видели, как сюда вошёл человек в куртке?

Мужчина помотал головой.

– Я был в кассе, оплачивал операцию, извините, не видел.

Света перебежала на другой конец зала.

– А вы, дама! Вы видели человека в куртке?

Женщина оторвалась от экрана планшета и непонимающе уставилась на Свету. У неё был такой вид, будто она только что вернулась с другой планеты и не могла сообразить, каким образом рядом оказались все эти люди.

– Та-а-ак! Хорошо! Это заговор!

Света подлетела к девушке-администратору и стукнула ладонью по стойке.

– Знайте, вы покрываете преступника!

– Какого преступника? – удивилась та. – У нас в клинике нет никаких преступников. Если вам нужно, то я сейчас вызову полицию, и вы с ними обсудите свои дела.

– Нахалка! – подпрыгнула Света. – Я сама сейчас вызову полицию!

На счастье, у администратора зазвонил телефон.

– Отойдите, пожалуйста, вы мешаете мне работать.

Даша, пока напарница носилась по залу в поисках истины, разглядывала висевший на стене план эвакуации.

– Подойдите сюда, здесь есть кое-что любопытное, – позвала она Свету.

Между тем администратор, общаясь с клиентом, перешла на приторно-елейный голосок (и где их такому обучают?):

– Да, приезжайте. К кому вас лучше записать: к доктору Келлеру или к доктору Плотниковой?

– Доктору Плотниковой? – услышала Света. Даша кивнула и показала на план эвакуации, где под словом «утверждаю» стояла подпись генерального директора и фамилия с инициалами – Плотникова А. Б.

– Анька! Она Плотникова?

Света в изнеможении опустилась на мягкий диванчик.

– Что же получается? Совпадение?

– Нет, она, скорее всего, та самая дочь художника Плотникова.

– Ну я ей сейчас задам! Это надо же! Зараза! Отобрала наш бизнес и ничего не сказала, только хвостом махнула. А я ещё думала, откуда у неё деньги на клинику появились? Сейчас я с ней разберусь! – Света взмыла с дивана. – Девушка, в каком кабинете принимает доктор Плотникова?

– У неё приём! Стойте! Куда вы?

Но разбушевавшуюся Свету было не остановить. Она понеслась по коридору, распахивая одну за другой все двери. Даша села на диван и решила не вмешиваться.

– Что тут происходит? Светлана Николаевна? Что-то с Муму? – услышала она голос Филиппа.

– С Муму всё отлично, но от вас я такой подлянки не ожидала.

– Какой подлянки? Погодите, я не понимаю. Что происходит? Вы же собирались в салон с Дашей?

– Пока не доехали. Появились срочные дела. Филипп Гюнтерович, вот скажите мне правду, где вы прячете своего генерального директора?

– Анну Борисовну? Аню?

– Её, Аньку.

– У неё приём. Что случилось, объясните мне, я не понимаю.

Даша решила, что нужно вмешаться.

– Филипп, Светлана Николаевна разыскивает отца Ани, художника Бориса Плотникова. Ему когда-то помог Родион Игоревич. Он его продюсер, или как это точно называется – не знаю.

– Родик вложил в него миллионы! – встряла Света. – А он испарился с нашими деньгами!

– Так, подождите. Я правильно понимаю, тот художник, которого раскручивал Родион Игоревич, и есть Борис Плотников?

– Да! И я хочу знать, где он!

– К сожалению, у меня для вас печальные новости.

– Папа умер.

Из дальнего кабинета вышла Анечка.

– Что? Когда? – Света схватилась за сердце.

– В августе. Он тяжело болел. Я долгое время не знала, что именно он мой отец. Но позже, когда я с Родионом Игоревичем побывала у его подопечного художника в гостях, у меня закралось подозрение.

Света подбоченилась.

– Так, и когда это Родик возил тебя к художнику? Даже я там никогда не была.

– В мае или июне, не помню точно. Отец никогда не жил с нами, с мамой. Мама рано умерла, и меня воспитывал дядя. Мне никто не говорил, где мой отец и кто он. Только однажды, когда я стала посещать художественную школу, дядя обмолвился, что у меня талант, как у отца. Узнав, что художника зовут Борис Плотников, я, уже зная дорогу, приехала к нему с дядей. Тут всё и выяснилось. Отец согласился уехать со мной. Я не знала, что он должен вам денег.

Аня похлопала глазами, собираясь заплакать. Филипп ободряюще обнял её за плечи.

– Не знала! Тогда почему же ты мне и Родику ничего не сказала? – снова атаковала Света. – Картинами торгуешь направо-налево. Когда твой отец успел столько нарисовать?

Аня хрюкнула и зарыдала у Филиппа на плече. Из распахнутых дверей кабинетов начали выглядывать любопытствующие.

– Всё, хватит издеваться над Аней. Картины на продажу рисовала она. Её отец тут ни при чём, – отрезал Филипп и чуть тише добавил: – Она рисовала, она подписывалась его именем. Да, это не очень правильно, я согласен, я говорил ей об этом. Но мы собирались открывать клинику. Это была наша мечта. Мы воспользовались именем её знаменитого отца и связями в мире искусств моей мамы.

– Так у вас семейка жуликов! – наступала Света.

Филипп гладил Аню по плечу, та же прижималась к его белому халату, хлопая длинными ресницами и исподтишка посматривая на реакцию Даши.

– Я ничего плохого не сделала. Это картины моего отца. То есть я рисую не хуже, всем же нравилось.

– А если покупатели узнают, что их обманули?

– Вы не посмеете! – зашипела Анечка, всё ещё держась за Филиппа.

Даше очень хотелось заявить этой выскочке, что они с Филиппом помолвлены, но она сдержалась. Лампа наверху начала мигать, другая же, в конце коридора, щёлкнула и погасла.

– А ты хорошо бегаешь. – Света показала пальцем на Анины кроссовки. – Мы даже подумали, что преследуем легкоатлета.

– Я бегаю по утрам, – всё ещё всхлипывая, отозвалась Аня.

– Ага, по утрам и вечерам по дворам.

– Светлана Николаевна, может быть, ваш спор можно решить мирным путём? – спросил Филипп.

– Хорошо, Филипп Гюнтерович, хорошо, Анна Борисовна. Я должна обо всём рассказать Родику, и мы подумаем, каким таким мирным способом мы можем решить наш спор. Но имейте в виду, мы просто так не сдадимся. Пойдём, Даша.

Филипп всё ещё придерживал Аню за плечо.

– Вечером позвоню! – пообещал он, когда Даша пошла к выходу.

Она, не оборачиваясь, махнула рукой.

* * *

Филипп позвонил в воскресенье. Однако разговор с самого начала не задался, поскольку Даша первым делом поинтересовалась, удалось ли Ане мирно договориться с четой Синявских. Они поссорились. Правда, потом Филипп снова перезвонил, но разговор не клеился, и Даша обещала позвонить, когда будет готова дать ответ.

Корпоратив назначили на начало декабря. Вся следующая неделя пропала в рабочих делах. Даша съездила с Геной в особняк Диамантова. Здание вот-вот собирались выставить на продажу, для этого требовались качественные фотографии экстерьеров и интерьеров уже без участия прежних владельцев и описание комнат особняка.

Конкурсы были придуманы и отрепетированы. Гена пару раз смотался в особняк на Мойке, шеф подрядил его заняться расстановкой столов и стульев для праздника.

Лена и Даша все выходные потратили на поиски подходящих нарядов. Дома покупку одобрил Василий и даже полежал на счастье на свежевыглаженном платье.

Понедельник, 1 декабря 2014 года, набережная реки Мойки, особняк Оленевых

В понедельник шеф разрешил не выходить на работу, поэтому до середины дня Даша высыпалась.

Весь день шёл снег. К вечеру на тротуарах и проезжей части лежала мокрая каша. Машины толкались в пробках. Даша, решившая взять такси, с тоской смотрела на мигающие огни чересчур медленно проплывающих мимо светофоров.

Гена уже несколько раз звонил, пора было начинать программу. Даша опаздывала на час, а такси всё ещё не могло преодолеть площадь Труда. Экран телефона снова засветился.

– Ну ты где?

– На площади Труда.

– Опять? В прошлый раз ты говорила то же самое.

– Гена, ты мне звонил пять минут назад, здесь пробка.

– Спроси водителя, долго ли тебе ещё ехать.

– Водитель говорит, что не меньше получаса.

– Это катастрофа! Шеф требует начинать программу.

– Начинайте без меня.

– Я один не справлюсь.

– Возьми Ленку, она с удовольствием тебе поможет.

– Ленку? Это идея. Ладно, я пошёл. Пожелай нам удачи!

– Удачи!

* * *

Когда такси наконец подъехало к особняку Оленевых, на часах было девять вечера. Даша опоздала на два часа. Она миновала пустой холл, в тускло освещённой гардеробной повесила на крючок пальто и надела туфли. Гардеробщица спала, положив голову на журнал кроссвордов.

Спугнув целующуюся за портьерой парочку, Даша прошла через анфиладу комнат и остановилась в нерешительности перед дверью в зал. Она почувствовала, что не хочет туда идти. Из-за двери доносились музыка и гул голосов. Девушка подошла к окну. Тёмная вода Мойки заглатывала и без того неяркое освещение набережной. Мир за окном погрузился во мрак, иногда рассекаемый фарами проезжающих мимо машин.

Даша нащупала в сумке телефон и сжала его в руке. Потом, словно в реку вниз головой, набрала номер Филиппа. Гудок, ещё один.

– Любимая, я ждал.

– Филипп, я, я... Я не выйду за тебя замуж, не могу, не сейчас.

– Что? Что ты говоришь? Что значит не сейчас? А когда?

– По крайней мере, не в этом столетии.

Она нажала «отбой», телефон замигал и выключился совсем.

Снова пошёл снег, падая крупными хлопьями. В свете фонаря проносились снежинки; Даша не мигая смотрела на них, и ей стало казаться, что вместе со снегом на неё падает небо, а она несётся куда-то вверх и это вовсе не снежинки, а звёзды. Она летит и летит.

Когда наваждение прошло, Даша посмотрела вниз. Машины куда-то исчезли, а вместо них по набережной в тусклом свете проехали сани. Извозчик в тулупе кричал что-то – Даша не расслышала. Следом промчались ещё одни сани, навстречу им другие.

Что за чудо? Откуда это всё? Она обернулась. В комнате по-прежнему темно, но галдящих сотрудников не слышно. Напротив, очень тихо. Во всём доме тихо. Только чьи-то шаги. Кто-то идёт сюда. Дрожащий свет приблизился. В комнату вошла молодая женщина со свечой в руке. Она пристроила подсвечник на неведомо откуда взявшийся камин. И принялась беспокойно шагать по комнате. Даша только сейчас сообразила, что женщина одета по моде девятнадцатого века, никак не начала двадцать первого. Даже на выпускные в школе так уже никто не наряжался.

Внезапно женщина остановилась, и Даша услышала:

– Дорогая тётенька! Нет, не то. Милая тётя Катя. Вы спрашиваете, где будет моя свадьба.

Женщина переставила свечу на стол и достала из ящичка лист бумаги.

– Милая тётя Катя. Вы спрашиваете, где будет моя свадьба. Спешу сообщить вам... Спешу сообщить вам, что свадьбы не будет. Обо всех обстоятельствах вы узнаете позже. Дорогая тётенька! Ох, Василий! Зачем ты здесь?

Даша увидела, как по столу прохаживается чёрный кот.

– Любезный мой котик! Ты один меня любишь. Но я не хочу так. Может быть, не сейчас, не в этой жизни. Ты слышишь этот стук? Это последние минуты моей глупой жизни. Я не хочу платить за дар одиночеством.

Женщина резко встала из-за стола и выбежала из комнаты. Кот ещё немного походил по столу, опрокинул чернильницу и, спрыгнув на пол, подошёл к окну.

– Ну что я тебе говорил? – спросил он у Даши голосом Серафимы.

Перед глазами девушки всё завертелось, и она закрыла глаза, чтобы не упасть. А когда открыла, на улице моросил дождь. Корпоратив закончился. Довольные коллеги расходились по домам.

Гена шёл в обнимку с Леной. Дождь смыл с тротуаров выпавший за день снег. Даша решила идти домой пешком.

* * *

Время приближалось к полуночи, когда Даша вышла на пустынную Дворцовую. Холодный ветер прогнал с площади последних туристов. Развлекавшие публику ростовые куклы, императоры и императрицы разошлись по домам. Лишь одинокая карета Золушки припозднилась и не уехала. Даша остановилась возле неё и нащупала в кармане яблоко. Есть не хотелось, она покрутила его в руке и задумчиво посмотрела на лошадь, переминавшуюся с ноги на ногу. Хозяйка кобылки спала в карете. Ветер полоскал фонари в огромной луже. Даша поёжилась. С каждой минутой на улице становилось всё холоднее. Нужно было возвращаться домой. Девушка подставила ладонь и поймала на неё несколько снежинок. Дождь вновь превратился в снег. Лошадь потрогала ноздрями воздух и фыркнула. Даша подошла поближе.

– Ну что смотришь? – неожиданно услышала Даша и оглянулась.

Никого. Неужели...

– Ты яблоко есть собираешься? Или всё-таки мне отдашь?

Девушка улыбнулась и протянула руку. Лошадь мягкими губами прикоснулась к Дашиной ладони и с удовольствием захрустела яблоком. Из кареты высунулась заспанная хозяйка.

– Вам куда?

– На Васильевский, на 14-ю линию.

– Садитесь, подвезу. Нам по пути.

Даша села в карету и подумала, что нужно зайти в круглосуточный магазин. У Васи опять закончился корм.