Закон Свалки

Дмитрий Силлов
Закон Свалки

Снайпер и подумать не мог, что однажды ему придется спасти от смерти... одного из «мусорщиков» – создателей аномальной Зоны.

Тех, кто превращает наш мир в свалку, сбрасывая в него свой технологический мусор – смертоносные аномалии и артефакты, в каждом из которых скрыто то или иное опасное свойство.

Казалось бы, совершена досадная ошибка! Спасен враг, которого необходимо уничтожить!

Но так ли все просто?

И не окажется ли однажды, что от этого «врага» будет зависеть не только судьба самого Снайпера, но и будущее всей нашей планеты?

Серия «Снайпер»

Иллюстрация – Дарья Родионова

Силлов, Дмитрий Олегович.

Закон Свалки: [фантастический роман] / Дмитрий Силлов. – Москва: Издательство АСТ, 2025. – 288 с. – (Сталкер).

Автор искренне благодарит:

Марию Сергееву, заведующую редакционно-издательской группой «Жанровая литература» издательства АСТ;

Алекса де Клемешье, писателя и редактора направления «Фантастика» редакционно-издательской группы «Жанровая литература» издательства АСТ;

Алексея Ионова, ведущего бренд-менеджера издательства АСТ;

Алексея «Мастера» Липатова, администратора тематических групп социальной сети «ВКонтакте»;

Олега «Фыф» Капитана, опытного сталкера-проводника по Чернобыльской зоне отчуждения, за ценные советы;

Павла Мороза, администратора сайта www.sillov.ru;

Елену Диденко, Татьяну Федорищеву, Нику Мельн, Виталия «Дальнобойщика» Павловского, Семена «Мрачного» Степанова, Сергея «Ион» Калинцева, Виталия «Винт» Лепестова, Андрея Гучкова, Владимира Николаева, Вадима Панкова, Сергея Настобурко, Ростислава Кукина, Алексея Егорова, Глеба Хапусова, Александра Елизарова, Алексея Загребельного, Татьяну «Джинни» Соколову, Дениса «Морфин» Пинчука, Алексея «Медведь» Медведева, Дмитрия «Шаман» Молева, писательницу Ольгу Крамер, а также всех друзей социальной сети «ВКонтакте», состоящих в группе https://vk.com/worldsillov, за помощь в развитии проектов «СТАЛКЕР», «СНАЙПЕР», «ГАДЖЕТ», «РОЗА МИРОВ» и «КРЕМЛЬ 2222».

Когда на тебя идет охота, это всегда чувствуется.

Воздух, пропахший гнилыми болотами и разлагающимися трупами, становится как бы плотнее.

И к его привычным омерзительным ароматам прибавляется еще один оттенок.

Едва уловимый.

Так воняет в жару нагретый ржавый металл, которого полно в Зоне.

И так же пахнет свежая кровь.

Твоя.

Пока что не пролитая...

Просто мутанты в Зоне все в той или иной мере имеют телепатические способности. И когда такая тварь идет по твоему следу, то обязательно предвкушает, как вопьется в твою сонную артерию и будет жадно глотать тягучую солоноватую жидкость с таким приятным для нее запахом...

И это его предвкушение любой сталкер обязательно почувствует!

«Отмычка», скорее всего, осознает происходящее, лишь когда мут уже будет в одном шаге от финального броска.

Обернется...

И увидит летящую к нему пакость, когда будет уже поздно стрелять...

Опытный же ловец удачи почувствует этот посыл раньше. Как я сейчас, например. И, может, успеет как-то спасти свою жизнь, если мутант не очень крупный и не слишком опасный...

Я ускорил шаг и успел выйти на небольшую полянку, что уже можно считать удачей, ибо биться с мутом среди деревьев в лесочке, куда я забрел, значило дать ему хороший шанс почувствовать вкус моей крови не в воображении, а в реальности...

Уже буквально бегом я рванул вперед, сдергивая с плеча автомат – и на середине полянки резко обернулся.

М-да, неудивительно.

Чтобы мне и вдруг прям повезло – такого я не припомню. И в лотерею никогда не выигрываю, и за карточные столы не сажусь по той же причине. Как еще в Зоне не сдох такой «везучий» – непонятно. Хотя сейчас, похоже, мои шансы навсегда остаться в этом лесу значительно выросли.

Болотные ктулху, помимо того что встречаются намного реже, отличаются от обычных еще и размерами. Обычные рядом с ними детьми кажутся. Взрослые «болотники» достигают в высоту двух с половиной метров, и ширина плеч у них такая, что глянешь на эту махину – и сразу приходит понимание, что всё. Отходил ты, сталкер, свое по Зоне, пора и честь знать...

Но у болотных ктулху есть один недостаток – они, в силу огромной мышечной массы, немного неповоротливы. Мы с Японцем, помнится, вдвоем одного такого завалили именно потому, что тварь двигалась не так шустро, как обычный ктулху. Была б чуть побыстрее, конец бы нам с Виктором тогда настал, как пить дать...

«Болотник», что вышел из леса на край поляны, был немного поменьше того, которого мы с Савельевым уделали. Думаю, в силу молодости, ибо выглядел он не таким замшелым, как взрослый, да и шрамов на туше было поменьше.

Но у молодости есть один большой плюс.

По моему опыту, юные муты двигаются быстрее пожилых. И стрелять по ним сложнее, и драться более тоскливо, ибо в любом бою намного чаще решает не сила, а скорость.

Вот и сейчас этот «болотник» растопырил лицевые щупальца во все стороны, вылупил свои бесцветные глаза без зрачков, зашипел – и бросился на меня.

Быстро.

Очень быстро.

Но не быстрее пули...

Летящую ко мне человекообразную фигуру, рядом с которой кремлевский дружинник Данила показался бы подростком, я перечеркнул двумя короткими очередями, одновременно резко смещаясь влево. Понятно, что из АК «болотника» не остановить – свалить огнестрелом эту тварь, пожалуй, можно только из «Корда».

А вот сбить атаку и немного ослабить – реально.

От первой очереди мут ушел в сторону играючи, но напоролся на вторую, ибо я предвидел именно такой сценарий. Причем свинцовый пунктир ктулху выловил своим растопыренным хавальником, который у этих тварей довольно чувствительное место.

Над поляной разнесся возмущенный вой – не ожидал молодой мут столь эффективного сопротивления от жалкого человечишки.

Поделом!

В следующий раз будет знать, что сталкеры – это не только сосуд на двух ножках, наполненный вкусной кровью, а еще и неслабый геморрой в случае, если у того сталкера имеется какой-никакой опыт путешествий по Зоне.

Но увы, для болотного ктулху пара оторванных ротовых щупалец далеко не повод прекратить атаку. Скорее, дополнительный стимул продолжить ее еще более яростно!

Что «болотник» и сделал, ринувшись на меня уже без выкрутасов, по прямой... и схватив при этом своей тушкой остаток патронов в магазине.

Конечно, когда очередь лупит в упор, даже болотный ктулху немного замедлится в своем броске – тем более что пули малоимпульсного патрона калибра 5,45×39 миллиметров имеют свойство кувыркаться при попадании в мягкие ткани, расширяя тем самым раневой канал и добавляя нападающему острых ощущений в процессе атаки.

Но, как бы там ни было, скорости передвижения человека и ктулху величины несовместимые. Высадив магазин в мутанта, я, конечно, бросил автомат, одновременно кувыркнувшись вбок – однако от удара когтистой лапой полностью уйти у меня не получилось.

Плечо рванула тупая боль, вот только обращать на нее внимание было никак нельзя. Если хочешь выжить в таком бою, останавливаться противопоказано даже на долю мгновения – в противном случае гарантированно остановишься навсегда...

Потому я, завершив кувырок, сделал два движения руками – правой выдернул «Бритву» из ножен, а левой выхватил из подсумка разгрузки гранату с заранее разогнутыми усиками кольца, которое и осталось в том подсумке, привязанное к его внутренней стороне специальным ремешком.

Эффектный, конечно, выход, хоть на обложку романа о Зоне меня, такого крутого, размещай. И тем не менее ктулху, увы, не оценил моего героического вида. Сграбастал меня лапами, оторвал от земли, разинул пасть, чтобы вцепиться мне в шею...

Но тут он немного не рассчитал.

Обычно жертвы, видя перед собой ужасную харю с белесыми глазами без зрачков и растопыренными лицевыми щупальцами, впадают в ступор, как кролики, увидевшие удава. Вот только я на морды ктулху успел насмотреться вдосталь, потому совершил еще два синхронных действия. А именно – одной рукой сунул в пасть мутанта гранату, а второй сделал резкое движение снизу вверх, вскрыв брюхо твари от паха до грудной клетки...

Думаю, от этого мут поймал сразу два странных ощущения – когда в горле застревает нечто, что ты глотать не планировал, и когда в животе внезапно возникает нарастающее чувство пустоты. Боль-то, она потом приходит, когда тревожный сигнал от поврежденных нервов переварится мозгом и тот выдаст соответствующую гамму острых переживаний. А пока что мут лишь удивился изменениям в организме, настолько, что глаза опустил вниз... и офигел преизрядно, увидев, как из его распоротого брюха вываливаются кишки...

Без кишечника кушать, конечно, неудобно, это ктулху понял сразу. Потому меня отпустил и схватился за брюхо, пытаясь остановить выпадение требухи из пуза. Я же, брякнувшись спиной на землю, постарался принять максимально горизонтальное положение, понимая, что сейчас будет...

Оно все и случилось так, как я предполагал.

Граната Ф-1, застрявшая в горле мутанта, рванула, отчего голова ктулху просто оторвалась на фиг и в облаке из кровавых брызг и фрагментов ротовых щупалец отлетела в сторону – а я ощутил, как вздрогнула земля возле моего уха от удара осколка. Пара сантиметров правее, и мы бы с мутом вдвоем отправились в Край вечной войны, неодобрительно поглядывая друг на друга: мол, одному покушать не обломилось, а второй погиб по-дурацки от собственной же гранаты.

Но мне повезло больше, чем мутанту, который и без головы продолжал рефлекторно запихивать в себя петли кишечника. Впрочем, это меня уже не особенно тревожило, потому я веретеном катнулся по серой траве, вскочил на ноги – и вовремя, ибо на то место, где я только что лежал, рухнул обезглавленный труп мута, весящий, по моим прикидкам, килограммов триста, не меньше...

Иногда я сам себе удивляюсь.

Убить ктулху в контактном бою – это уже подвиг. А завалить «болотника» один на один – это вообще из разряда сказок, которые лучше никому не рассказывать, все равно не поверят.

Да я и не буду.

Больно надо треплом прослыть...

Тем более что в таких стычках не сила решает и не навыки, а банально удача. Не каждому повезет закинуть гранату в пасть мутанта. И вообще больше ни у кого в Зоне, кроме меня, нет такого ножа, как «Бритва», способного с легкостью проре́зать толстенную кожу, которую не пробивает пистолетная пуля, выпущенная в упор. Череда совпадений, не более, благодаря которой я и остался жив.

Хотя жив ли – это большой вопрос.

Плечо, разодранное когтями мутанта, болело зверски. Я приподнял руку, осмотрел ранение...

Первое впечатление – хреново дело.

Плечо пересекали четыре борозды. Судя по виду, довольно глубокие. Поскольку местные монстры не имеют привычки к личной гигиене и маникюру, под когтями твари могли быть совершенно любые бактерии, и это не предвещало ничего хорошего.

Я снял изуродованный наплечник. Спасибо тому, кто его сделал, годная вещь. Если б не эта защита, мут своим ударом просто оторвал бы мне руку. Потом, кривясь от боли, я снял куртку и принялся изучать причиненный ущерб здоровью.

Картина была так себе.

Разорванная кожа, будто по ней мини-плугом прошлись, кровь не фонтаном, но сочится. Бывало и хуже. Но с учетом, что под когтями ктулху наверняка присутствовал инфекционный букет, фиг его знает, чем может закончиться такое ранение...

Сталкерская военно-полевая медицина – штука суровая. С некоторых пор я таскаю в нагрудном кармане плоскую фляжку со спиртом. Не для приема внутрь – пить я хоть и умею, но не люблю, – а исключительно ради таких вот случаев.

В общем, на раны я обильно плеснул спиртом – что бы ни говорили медики по этому поводу, а от дряни, которую могут занести в рану местные мутанты, спирт самая лучшая промывка. Потом я вогнал в себя один за другим три шприц-тюбика: противостолбнячную сыворотку, антибиотик широкого спектра действия и обезбол. Ну и сверху на плечо налепил широкий бактерицидный пластырь. Хорошо, что борговец, с трупа которого я в Припяти снял рюкзак, оказался парнем запасливым и к своему здоровью при жизни относился внимательно. Правда, от смерти это его не спасло, но мне избыточная укомплектованность его аптечки очень пригодилась.

Я подвигал рукой – и еще раз мысленно пожелал всего хорошего конструктору наплечника, ибо конечность хоть и болела, зато двигалась без ограничений. Теперь хорошо б найти какой-нибудь сталкерский бар, чтоб мне руку заштопали. Плечо самому шить неудобно – а несколько швов там точно бы не помешали.

Правда, трофейный КПК показывал, что до ближайшего бара идти километра два по пересеченной местности.

По непересеченной, более-менее приличными дорогами – все четыре.

И не факт, что это решение лучше: на дороги имеют свойство сползаться в поисках добычи как аномалии, так и местное отребье, гордо именующее себя бандитами. И встречи ни с теми, ни с другими в моем замученно-раненном состоянии мне были совершенно неинтересны.

Потому я и двинул по прямой, которая вела через лесок – судя по карте, небольшой, но очень уж неприятный с виду.

Леса в Зоне вообще выглядят не очень.

Стволы корявые, изуродованные радиацией и аномальным излучением.

Листва если и есть, то вечно-рыжая, принявшая в себя во время Чернобыльской катастрофы колоссальные поглощенные дозы ионизирующего излучения и после этого навечно законсервированная Зоной...

Хотя чаще деревья-мутанты вообще листвы не имеют. Зато обладают гибкими ветвями-щупальцами, которыми вполне себе успешно отлавливают что мутантов, проходящих мимо, что зазевавшихся сталкеров.

Этот же лесочек был с листвой, но странного цвета. Даже мне, исходившему Зону вдоль и поперек, пока что не доводилось видеть деревьев с черными листьями. Причем листья были не скукожившимися, не обгорелыми, как можно было бы подумать, а вполне нормальными с виду.

Только черными...

С другой стороны, в Зоне куда ни пойди, обязательно нарвешься на какую-нибудь пакость, по сравнению с которой листва цвета сгоревшего пороха далеко не самый ужасный сюрприз.

Видали и похлеще.

Поэтому я поудобнее пристроил автомат на плечевом ремне, чтобы в случае чего открыть огонь незамедлительно, взял «Бритву» в здоровую правую руку – и вошел в странный лес.

* * *

Не было бы мне очень сильно надо побыстрее выйти к человеческому жилью, я б сроду в такой лес не поперся. Всё, что в Зоне непонятно или встречено впервые, лучше обойти стороной.

И на подтверждение этого я наткнулся почти сразу.

Сталкер, видимо, был новичком, недавно перешедшим кордон, и потому нарвался на свою смерть очень тупо. Небось, решил – подумаешь, у деревьев листва черная! Может, от радиации такой цвет приобрела, что ж теперь, по лесу не ходить?

Соответственно, гибкая ветвь одного из развесистых деревьев, мимо которого проходил тот сталкер, арканом оплела его шею, приподняла – и резко насадила на две короткие ветви, торчащие из ствола будто специально. А может, и правда дендромутант целенаправленно отрастил себе пару полуметровых кольев, похожих на большую двузубую вилку. Удобно же. Наколол добычу на заостренные деревянные штыри – и сосешь из нее свежую кровь потихоньку, благо от таких ранений умирают не сразу.

Судя по всему, сталкер перед смертью мучился долго. Его лицо, высохшее, словно у мумии, исказила жуткая гримаса. И отсутствие губ на этом лице объяснялось не процессами гниения, а тем, что несчастный просто отгрыз их себе в приступе болевого безумия.

По-хорошему, стоило бы повернуть назад. Вот только нарастающая боль в плече, пробившаяся через анестезию, свидетельствовала о том, что с раной далеко не все так волшебно, как хотелось бы.

Потому я не стал долго задерживаться возле высохшего трупа, а просто пошел вперед, куда наметил.

Кто-то, наверно, мог бы поставить мне в упрек, что я не снял мертвеца с дерева и не похоронил, – но, случись подобное, упрекающий был бы просто послан в далекое пеше-эротическое путешествие.

Ибо погребение в Зоне процесс не только геморройный, но и в большинстве случаев бесполезный.

Мутанты все равно выкопают останки и банально их сожрут. Поэтому совершенно ни к чему ради мертвого незнакомца горбатиться, ковыряя пехотной лопаткой землю, насквозь пронизанную корнями деревьев. Для близких друзей сталкеры иногда стараются, закапывая их очень глубоко под крестами, увенчанными противогазами. А когда труп тебе никто и ты первый раз его видишь – и фиг бы с ним. Зона уже похоронила его в себе, так что нефиг тревожить свежую могилу, по периметру обнесенную кордоном...

Гибкая ветвь соседнего дерева, больше похожая на змею с зубастой присоской на конце, довольно быстро двинулась в мою сторону. Но я махнул «Бритвой» – и отсеченная дендропакость упала на серую траву, извиваясь кольцами и бессильно щелкая деревянными зубами.

Я подошел ближе, присмотрелся.

Судя по толщине коры на срезе, обычным ножом такую ветвь отсечь было бы нереально. А вот «Бритва», способная прорубать в пространстве границы между мирами, со своей работой справилась отлично – и мгновенно деревья потеряли ко мне малейший интерес. Видимо, их связывала общая корневая система, и информация, полученная одним дендромутантом, моментально становилась достоянием корявой общественности.

Как бы там ни было, все остальное время моего похода через черный лес деревья усиленно делали вид, что меня не существует. Вот и ладушки, вот и хорошо – причем всем. Мне не пришлось прорубаться через живые ветви, а они просто остались целыми.

Конечно, может, какой-то из них и удалось бы поймать меня, но лес мудро решил не связываться с хомо, столь нахально прущим вперед напролом. Ветвь-охотник еще поди вырасти, а тупых новичков-«отмычек» в Зоне пруд пруди. Какой-нибудь из них да зайдет сюда в надежде найти ценный арт там, где ктулху гадить боятся. Вот тогда и настанет время подкрепиться. А пока пусть этот опасный тип со своим страшным ножом идет куда ему надо, здоровье дороже.

По пути мне попались еще несколько деревьев, сумевших подкормиться теплокровными. От одного сталкера осталась лишь рваная кожа, обтянувшая скелет вместе с лохмотьями одежды. От другого – лишь кучка костей, беспорядочно сваленных возле корней дерева-людоеда.

Впрочем, в этом лесу дендромутанты жрали не только сталкеров.

На одном дереве висел скорчившийся, почерневший труп квазимяса, на другом болтались останки ктулху. И все это воняло весьма омерзительно, вынуждая ускорять шаг, дабы побыстрее пройти мимо зловонного места.

Я уже чуть ли не на бег перешел, что в Зоне категорически не рекомендуется, однако уж больно тошнотворно смердел этот мертвый лес, буквально набитый трупами в различной степени разложения. Была б у меня фильтрующая маска, непременно надел бы. Уж лучше нюхать воздух с запахом химии, чем дышать концентрированной мертвечиной. Такое впечатление, что лес каким-то образом усиливал эту вонь, привлекающую тучи жирных квази-мух, которых гибкие ветви тоже отлавливали своими зубастыми присосками. Такая закуска не сталкер, конечно, и уж тем более не ктулху, но, видимо, и эта охота имела для дендромутантов определенный смысл.

«Интересно, какого хрена они все в этот лес поперлись? Нельзя, что ли, обойти было?» – подумал я, проходя мимо очередного трупа, высосанного деревом. И тут же пришла мысль: а я-то чего сюда полез?

Правильно, чтоб путь сократить.

Ну и они, небось, то же самое.

И ведь сократили.

Радикально.

То есть насовсем...

Но как бы ни хотел я побыстрее пройти через черный лес, возле одного трупа, растянутого на дереве, я невольно остановился...

Мертвое тело походило на пятиконечную морскую звезду, верхнее щупальце которой было обрублено и напоминало пень с множеством глаз, круглых и черных, как у паука. Похоже, питание такой добычей не особенно пошло на пользу дендромутанту – черная листва с него осыпалась, кора местами потрескалась, и из этих трещин сочилась зловонная желтая смола...

Но добычу дерево не бросило, продолжая сосать из нее токсичные соки. При этом та добыча, похоже, была еще жива, так как по ее телу периодически проходили слабые судороги...

Что ж, тварь, которую захватило в плен хищное дерево, я узнал. Виделись с ее соплеменниками неоднократно, и все эти встречи я бы с удовольствием стер из памяти. Но увы, таким даром я не обладаю, и поэтому все стычки с «мусорщиками» помнились преотлично.

Эти существа, обитающие в соседней вселенной, похоже, и являлись настоящими создателями Зоны. Не исключаю, что Чернобыльская авария – это их лап дело. Идеальный план: взорвать объект, радиоактивно опасный для людей, но не для них. А после того как вокруг Зоны будет создан запретный кордон, начать спокойно вываливать в огороженную Зону отчуждения отходы своего высокотехнологичного производства, которые мы сейчас называем аномалиями и артефактами.

Сбрасывали «мусорщики» ту погань с летающих платформ, которые сталкеры за их форму прозвали «галошами». Платформы эти летали над Зоной беспрепятственно, так как могли становиться невидимыми благодаря особому силовому полю. Сбросят токсичный груз – и обратно через портал в свой мир. Удобно, ничего не скажешь. А бестолковые людишки не дают захламлять Зону, так как быстро растаскивают по своей планете чужой мусор, ибо обнаружили в нем чудесные свойства.

Да только у свойств тех всегда присутствует обратная темная сторона, от которой вреда зачастую больше, чем пользы от самого артефакта. Впрочем, людей это не останавливает, и процесс продолжается уже много лет. «Мусорщики» мусорят, коренные жители планеты собирают их хлам и продают за сумасшедшие деньги. А на побочные эффекты артефактов всем плевать, ибо деньги не пахнут.

Такие мысли пронеслись у меня в голове, пока я разглядывал полутруп, пожираемый деревом. Интересно было, конечно, как он тут оказался. Ну ладно там бестолковые мутанты и сталкеры, не особо отличающиеся интеллектом от мутов. Но «мусорщиков»-то никак нельзя было назвать дебилами! Эти твари всегда действовали крайне хитроумно и осторожны были на редкость, о своей безопасности заботясь очень серьезно. И еще любопытно – а где защитный скафандр у этого «мусорщика»? Что-то не припомню я, чтобы они где-то появлялись без своей высокотехнологичной брони...

Но, как говорится, чего только в Зоне не увидишь и кого только не встретишь. В этих местах вопросов всегда было больше, чем ответов, потому я не стал дальше ломать голову и просто пошел вперед, надеясь поскорее выбраться из неприветливого леса.

Но, по ходу, вопросы без ответов только начинались...

Пройдя буквально сотню шагов в выбранном направлении, я вышел на небольшую и очень странную полянку.

Была она совершенно круглой, будто кто-то специально уничтожил деревья в этом месте, чтоб создать в лесу свободный от дендромутантов идеальный круг.

Кстати, предположение об искусственном происхождении полянки было не лишено здравого смысла, ибо на ней не росла трава – на месте, где положено той траве расти, находилась совершенно ровная серая площадка, словно залитая асфальтом и тщательно разровненная катком.

Но это был не асфальт, да и откуда бы ему взяться в Зоне? Я, чтобы убедиться, присел на корточки, мазнул пальцами по серой массе...

Это была просто слежавшаяся пыль, какая бывает, если, например, с высоты метров десять выстрелить вниз из оружия «мусорщиков», называемого «смерть-лампой». Правда, «лампа» та должна быть довольно мощной, чтобы выжечь ее лучом подобную проплешину посреди леса.

И какой в ней смысл?

Зачем тратить такое море энергии для того, чтобы в укромном уголке Зоны получилась такая вот полянка метра два в диаметре? Может, ориентир какой для воздушных челноков «мусорщиков»?

Но в своем предположении я ошибся...

Внезапно на серую поляну упала черная тень.

Я посмотрел вверх, но не увидел ничего, кроме унылого неба Зоны, как всегда затянутого черными грозовыми тучами. А тень между тем стремительно увеличивалась в размерах, приобретая знакомые очертания.

И значить это могло лишь одно.

Над поляной шла на снижение «галоша» «мусорщиков». Эти транспортные средства умеют становиться невидимыми для глаз наблюдателя – но солнце не обманешь. Даже такое тусклое, как солнце Зоны, благодаря которому предметы все равно отбрасывают тень.

Я отступил за деревья, которые при моем приближении опасливо поджали свои ловчие ветви. По ходу, эти дендромутанты умнее некоторых людей, которые раз за разом наступают на одни и те же грабли и при этом не делают никаких выводов из своего печального опыта...

А «галоша» между тем снизилась, зависнув метрах в трех над землей и потеряв свою невидимость. Действительно, какой смысл маскироваться в хищном лесу, где не может выжить ни одно живое существо? Правильно, никакого.

«Галоша» была большая. Судя по виду – транспортная, вмещающая до десяти «мусорщиков» в тяжелой боевой экипировке. Либо троих в легкой броне и еще целую кучу мусора – артефактов и аномалий в контейнерах, состоящих из силовых полей.

Понятное дело, что аномалию в ее обычном виде на «галоше» не привезешь, ибо и для самих «мусорщиков» такой эксперимент мог закончиться плачевно. Потому аномалии на своих «галошах» они перевозят в сжатом виде, окутанными сверкающими силовыми оболочками. Будучи выброшенной с высоты, аномалия падает на землю и, теряя связь с генераторами «галоши», остается без энергетической подпитки. Окутывающие ее силовые поля стремительно истончаются, аномалия вырывается из плена и становится той самой хорошо знакомой головной болью для каждого сталкера, шляющегося по Зоне.

Но сегодня с «галоши» сбросили не аномалию и даже не россыпь артефактов.

Я увидел, как к низкому борту транспортника, зависшего над землей, подошли трое «мусорщиков». Двое в знакомой броне их мира, являющейся в чистом виде мощным силовым полем, вели третьего, у которого не было вообще никакой защиты. Более того, мне показалось, что тело этого третьего, как и все «мусорщики» похожего на пятиконечную морскую звезду с обрубленным верхнем щупальцем, было опутано чем-то вроде сверкающего троса, стесняющего движение.

А потом случилось вообще странное.

Эти два бронированных гостя из другой вселенной просто взяли да и столкнули вниз третьего!

Вот уж чего я не ожидал, так этого точно. Даже меня, повидавшего, казалось бы, все сюрпризы Зоны, она смогла удивить эдаким совершенно необъяснимым событием.

«Мусорщик», связанный энергетическими путами, смачно шлепнулся на поляну. Один из его соплеменников свесился вниз, что-то полыхнуло. Фотку, что ли, сделал со вспышкой для отчетности? Мол, пассажир удачно выкинут за борт, задание выполнено...

Как бы там ни было, в следующую секунду «галоша» взмыла вверх и исчезла. То ли режим невидимости обратно включился, то ли один из порталов во вселенную «мусорщиков» находился прямо над этой поляной.

А выброшенный пассажир остался валяться на поляне без движения. Поскольку энергетическая связь с «галошей» прервалась, сверкающие путы на «мусорщике» без подпитки начали вполне объяснимо тускнеть, а после и вовсе пропали.

Впрочем, выброшенному соплеменниками гостю из другой вселенной это ничем не помогло.

Он оставался неподвижным, похожий на гору не очень свежего осклизлого мяса. «Мусорщики» вообще выглядят отвратительно без своей бронезащиты. С ней – не сильно лучше, но силовое поле хотя бы скрадывает подробности. А когда оно отсутствует, представитель более высокоразвитой цивилизации сильно смахивает на кучу дерьма, исторгнутого этой самой цивилизацией вместе с другими отходами жизнедеятельности.

Кстати, насчет других отходов.

Увлеченный разглядыванием небывалого зрелища, я как-то упустил из виду, что «мусорщики» помимо своего собрата выкинули еще кое-что. А именно – пару десятков артефактов, хорошо заметных на поляне, ровной как стол. И по крайней мере один из них, тот, что лежал ближе ко мне, точно был «уник» – так сталкеры называют уникальные арты, встречающиеся в Зоне крайне редко. Понятное дело, что за подобные находки бармены и перекупщики типа Жмотпетровича отваливают очень неплохие деньги.

Я целенаправленно собирательством артефактов никогда не занимался, но и мимо них не проходил. Видеть валяющееся под ногами целое состояние и не поднять его, на мой взгляд, есть величайшая глупость.

Редкий артефакт для многих сталкеров – это просто возможность исполнить свою хотелку, из-за которой они пришли в Зону. Для меня же арты – это прежде всего возможность обменять их на годное оружие и патроны к нему, хорошую снарягу, продукты, не убивающие желудок, и чистую воду, которая на зараженных землях в большом дефиците. Словом, на то, что повышает шансы остаться в живых там, где менее богатый гарантированно умирает, а более состоятельный получает возможность еще немного потоптать Зону подошвами своих берцев.

Потому я, недолго думая, вышел из-за своего укрытия и принялся собирать неожиданные подарки судьбы, разбросанные в траве. При этом, разумеется, прикидывая их стоимость.

Так.

«Сердце огня».

Похоже, полностью заряженное.

Уникальный и очень редкий артефакт, обладающий способностью гореть чуть ли не вечно, выдавая при этом температуру более двух тысяч градусов. Изредка используется сталкерами как компактное топливо для костров, но очень изредка, ибо сидеть возле такого костра приходится на некотором удалении, чтобы самому не сгореть. А вот кузнецы, что в Зоне, что на Большой земле, за этот арт готовы отдать весьма серьезные деньги. Шутка ли – заплатил один раз, а потом всю жизнь можно не тратиться на топливо, да еще и потомкам останется.

А вот «Муха».

Артефакт, формой похожий на муху со сложенными крыльями, которым тяжелый танк можно превратить в груду горящего металла. Достаточно лишь швырнуть этот небольшой арт в цель посильнее и успеть рухнуть на землю ничком, чтоб самого не зацепило мелкими фрагментами той цели, разлетающимися во все стороны.

Ага, а вот и «Синяя панацея».

Очень дорогой артефакт, за которым гоняются престарелые миллиардеры на Большой земле. Пожилым бизнесменам на деньги наплевать, когда появляется шанс избавиться от застарелой болячки, признанной врачами неизлечимой.

Конечно, в процессе исцеления «Синяя панацея» может убить пациента. Но может и излечить от любого заболевания, просто выжрав его изнутри и при этом не повреждая здоровые ткани. Когда у человека, всю жизнь занимающегося бизнесом, появляется выбор умереть мучительной смертью или же рискнуть и в случае удачи выздороветь полностью, эти рисковые парни долго не раздумывают. Им не привыкать играть с судьбой в рулетку, и потому за свой шанс они готовы платить огромные суммы.

Конечно, в Зоне местные барыги дают за артефакты примерно одну десятую от их истинной стоимости, но тут, как говорится, не хочешь – не продавай, твое дело. Только, чтобы реализовать добычу за полную стоимость, придется перелезть через кордон, рискуя получить пулю в затылок с охранной вышки, а потом начать искать покупателей на свой уникальный товар.

Обычно такие поиски оканчиваются в тюрьме, потому что законом запрещено выносить что-либо из аномальных Зон. А уж за попытку продать это «что-либо» срок накрутят такой, что лучше б было вообще не родиться. Поэтому сталкеры предпочитают просто сдавать свои находки барменам и перекупщикам, получая за них хоть и по минимуму, зато без лишнего геморроя на свою голову.

Несмотря на грабительские расценки скупщиков, я понимал, что за три минуты уже насобирал себе на суперсовременный нано-костюм Н-1 с режимом невидимости и гибкой броней, выдерживающей пулеметную очередь, выпущенную в упор, – причем с принудительным гашением запреградного разрушающего действия пуль. В таком костюме можно смело идти хоть на гранату, брошенную под ноги, хоть на СВД, направленную в грудь.

Правда, не рекомендуется это – после подобного силового воздействия ультрамодный и желаемый всеми сталкерами костюм частично теряет свои свойства. Зато тот, кто находится внутри Н-1, гарантированно остается жив и здоров, что целиком компенсирует конский ценник этого уникального изобретения...

Такие вот шкурные мысли гонял я у себя в голове, собирая редкие арты, которые пока что не охранялись аномалиями. Эти полуразумные твари быстро смекают, что люди интересуются отходами производства «мусорщиков», и, ползая по Зоне, подбирают их. А после используют как наживку.

И в результате частенько можно наблюдать такую картину: стоит себе сталкер, глядя, например, на «автоген», болтающийся в центре «жары», репу чешет. И хочется вытащить редкий арт, за которые любой перекуп отвалит нехилую сумму, – и колется, ибо знает, на что способна «жара».

Но зачастую жадность перевешивает, и вот уже ловец удачи аккуратно пытается выпихнуть какой-нибудь длинной железякой желанную добычу из аномалии. А железяка та плавится, становится короче, сталкер подбирается чуть ближе к опасной границе...

И тут из недр «жары» вырывается протуберанец, похожий на огненное щупальце, хватает человека, мгновенно превращающегося в пока еще живой, истошно орущий костер, и не спеша так, с наслаждением затягивает добычу внутрь аномалии... И вот уже нет около «жары», слегка увеличившейся в размерах, никаких следов человека, кроме оплавленного огрызка ржавой трубы, а в недрах аномалии по-прежнему бултыхается «автоген», словно специально подсвеченный пламенным ореолом...

В моем случае сброшенные мусорщиками четыре аномалии пока не развернулись до конца. Неторопливый это процесс для них, все-таки в незнакомый мир попали, освоиться надо, осмотреться. Понять, как жить тут, что кушать...

Потому потенциальная добыча вроде меня была сию секунду для аномалий неинтересна. И будет таковой еще минут десять, пока в страшных порождениях иного мира не проснутся охотничьи инстинкты.

Но в то же время расслабляться не стоило. Мало ли, вдруг у какой-то аномалии те инстинкты проснутся раньше? И кого потом винить, что, вальяжно прогуливаясь среди клондайка артефактов, я по собственной тупости угодил в «электрод», который натужно вытаскивает свои молнии из плотно скрученного сверкающего клубка в паре метров от меня? Правильно, никого.

Мне оставалось собрать пяток артов, валявшихся довольно близко от просыпающихся аномалий, когда неподвижно лежащий «мусорщик» внезапно пошевелился и застонал. Надо же, стон у него оказался почти человеческим, хоть и с каким-то инфернальным подвывом. Впрочем, думаю, если навернуться с высоты метров десяти, то и не так взвоешь, даже будучи хомо сапиенсом.

Первой мыслью у меня было высадить из автомата очередь в обрубок с множественными крупными паучьими глазами, заменяющий «мусорщикам» голову. Я даже автомат приподнял с этой целью...

И опустил.

Не в моих правилах убивать того, кто не сделал мне ничего плохого. Тем более находящегося в бедственном положении – а что «мусорщику» хреново, было видно невооруженным глазом. Понятное дело, будь ты хоть десять раз представитель крутой высокоразвитой цивилизации, а гробанешься с такой высоты – и всё. Никакой ты уже не супергуманоид, а просто кусок отбитого мяса, с глазами черными, большими и печальными, как у кота из известного мультика.

– Ну чего, Робинзон, как оно? – спросил я, не особо надеясь на ответ.

Я был в курсе, что некоторые «мусорщики» знают язык землян. Но, судя по моему опыту, это были какие-то специально подготовленные бойцы, типа шпионов, забрасываемых во вражеский тыл. И правильно, на фига обычному представителю высокоразвитой цивилизации знать язык крыс, шныряющих по помойке? На мой взгляд, совершенно бесполезный навык.

Но, как оказалось, разумная гора осклизлого мяса по-нашему понимала. Хотя, может, просто изучила основные слова на случай попадания в экстремальную ситуацию. Такую, как сейчас, например.

– Во... ды... – простонал «мусорщик».

Угу, понятно. Пить хочет. Пока только воду, моя кровь его не интересует. Опять-таки пока что. Хотя вполне возможно, что водички хлебнет – и захочет попить чего-то более калорийного. Оно мне точно надо?

Известны случаи, когда высокоразвитые гости из другой вселенной были замечены за питьем местного деликатеса, весьма уважаемого нашими ктулху. С учетом, что средний «мусорщик» имеет рост под два метра и более чем внушительную мышечную массу, приближаться к уроненному соплеменниками индивиду было бы самой настоящей глупостью.

Тупым я себя не считал, и мой альтруизм имеет очень четкие рамки: когда я понимаю, что могу стать жертвой собственной благотворительности, то ну ее на фиг, ту благотворительность.

А с другой стороны, мой моральный кодекс не одобрял перспективу оставить живое разумное существо без помощи. Потому, мысленно скривившись от того, что сейчас совершаю очередную осознанную глупость, я снял с пояса фляжку, отвинтил крышку, сделал пару глотков, чтобы высокоразвитый понял, что это не яд и не граната, завинтил крышку обратно – и бросил ее в сторону «мусорщика».

Фляжка упала рядом с пострадавшим – который, застонав вторично, протянул щупальце, подобрал подарок, поднес его к щели под глазами, заменявшей рот, и просто выдавил содержимое алюминиевой емкости. Одним легким движением смял ее в комок, словно это был мандарин, а не армейский девайс с ярко выраженными ребрами жесткости.

Я понаблюдал, как в щель под паучьими глазами стекло содержимое фляги, и, сочтя свою благотворительную миссию выполненной, собрался уходить, пока живой лес не забыл, что связываться со мной небезопасно, и не предпринял новую попытку поживиться моей тушкой.

Но тут в спину мне прилетел еще один стон:

– Е... ды...

Я со вздохом обернулся.

Круглые глаза «мусорщика» смотрели на меня не отрываясь.

Я почесал в затылке.

– Понятно. И еды, и ложку? Или без ложки обойдешься?

«Мусорщик» продолжал молча смотреть.

Я со вторичным вздохом полез в рюкзак, достал оттуда килограммовую банку тушенки, бросил ее на то же место, что и флягу до этого. «Борговец», рюкзак которого я затрофеил, был парнем запасливым, и у меня еще оставалась запасная фляга с водой и вторая банка тушенки, делиться которыми я был точно не готов.

Но расстаться с одной банкой при наличии собранных артефактов было некритично – дойду до относительно цивилизованных мест Зоны и на свой хабар обменяю хоть вагон той тушенки. Так что фиг с ней, с той банкой, пусть жрет паукоглазый. Если, конечно, ему такая еда подходит...

Подошла.

Сожрал так же, как до этого воду выхлестал. Сжал банку щупальцем, выдавил в пасть мясную кашу... и отправил туда же скомканный комок металла.

Вот это ни фига ж себе поворот! Мне б такой желудок, как у этого гостя из другой вселенной. А то как местной тушенки налупишься, потом, пока она не переварится, ходишь с изжогой, распугивая громовой отрыжкой мелких мутантов. Ну а какие еще варианты? Жрать-то охота, а в Зоне самый безопасный продукт – это консервы с Большой земли. Ибо от того, что здесь готовят местные дельцы от кулинарии, можно запросто завернуть ласты даже с моим стажем адаптации к опасностям зараженных земель.

Короче, жестяную банку «мусорщик» заточил так, словно вкусную таблетку проглотил, аж глаза слегка замаслились от удовольствия. Видимо, в организме железа и олова не хватало. Теперь же, восполнив дефицит микроэлементов, пришелец из другой вселенной заметно взбодрился. Даже немного приподнялся с земли, при этом под маслянистой кожей щупалец заметно выперли мощные мышцы.

– Ну что, жизнь налаживается? – спросил я, на всякий случай сделав шаг назад и приподняв ствол автомата.

Так-то в Зоне у людей совершенно нормальная практика пустить пулю в лоб тому, кто поделился с тобой аптечкой, – чисто чтоб вторую забрать на всякий случай, а то мало ли. А про мутантов вообще говорить нечего. Увидел раненого мута, просто пристрели, чтоб не мучился, если сердце не совсем очерствело и не жалко пулю на доброе дело. Говорят, на том свете зачтется – хотя, наверно, брешут. Был я на том свете и никакого зачета за мои добрые земные дела не заметил...

– Благо... дарю... – с трудом проговорил «мусорщик», поднимаясь на ноги – если, конечно, можно назвать ногами нижнюю пару щупалец мускулистой двухметровой морской звезды.

М-да... С непривычки при виде такой внеземной красоты можно шоковый инфаркт словить как нефиг делать.

Но я парень не впечатлительный. Видел много всякого и сейчас подумывал лишь о том, как бы нам с «мусорщиком» теперь аккуратненько разойтись краями. Чтоб каждый по своим делам отправился и при этом никто не приобрел ненужных отрицательных впечатлений. Я – про то, как меня в очередной раз пытались съесть, а паукоглазый – про то, как болезненно рвут плоть пули калибра 5,45, когда, вращаясь при входе в мясо, формируют в нем широкий раневой канал...

Однако «мусорщик» вроде нападать на меня не собирался.

Осмотрелся, покрутив башкой туда-сюда, – и очень по-человечески горестно вздохнул, плетьми опустив конечности, заменяющие ему руки. Прям живой памятник крылатому выражению «жизнь не удалась» в исполнении скульптора, злоупотребляющего запрещенными стимуляторами вдохновения.

– Ну, что еще? – хмуро поинтересовался я.

Вместо ответа «мусорщик» поднес одно щупальце ко рту, потом им же коснулся головы. А потом посмотрел на меня явно вопросительно.

– Словарного запаса не хватает? – догадался я.

– Мозг... твой... – с трудом проговорил гость из другого мира.

Интересный расклад.

Если он хотел сожрать мои мозги и спрашивал на это разрешение, то я был категорически не согласен – мне с содержимым моего черепа расставаться как-то не хотелось. Хоть порой у него и неважно с логикой, но все-таки свои извилины, родные. И даже для очень хорошего дела жертвовать ими было определенно жалко.

Но, может, «мусорщика» интересовал ментальный доступ в мою голову и он сейчас интеллигентно интересовался, можно ли туда вторгнуться?

Такой расклад тоже был вполне вероятен, и я решил проверить свою догадку.

– Лучше уж мы к вам, – проговорил я – и попытался мысленно коснуться содержимого мозгов этого пня с щупальцами.

Дело в том, что недавно один недобитый фашист невольно подарил мне способности псионика^[1]. Не сказать, чтобы особенно сильного, но мне ментальной мощи вполне хватало для того, чтобы сканировать мозги врагов и при этом читать их намерения словно в раскрытой книге.

И я коснулся...

Ктулху меня побери, лучше б я этого не делал!

В мое сознание словно ворвался смерч!

Вихрь, круживший в своих спиралях настолько угловатые картины чужого мира, что я от адской боли в голове невольно рухнул на колени... Казалось, чуждые образы и звуки совершенно иной, непонятной речи сейчас разнесут мою черепную коробку изнутри...

Но внезапно все пропало!

Внутри моей головы образовалась звенящая, абсолютная пустота... И одновременно я осознал, что рядом со мной стоит «мусорщик», положив одно из своих щупалец мне на макушку, а второе... приложив к ране на плече! Этот урод сорвал пластырь, стягивающий располосованную кожу, и сейчас его осклизлое щупло растеклось по ней, залепив полностью. Жгло это место невероятно – но я, оглушенный ментальным ударом, не мог пошевелиться...

Твою ж душу...

Получается, «мусорщик» сейчас спас меня от того, что я попытался несанкционированно влезть к нему в башку, – и получил удар переизбытком информации, совершенно чуждой моему сознанию... Но зачем он мою рану щупает? Как в штепселе, два контакта использует для большей эффективности мысленной передачи?

Но тут мне стало не до анализа происходящего – образовавшаяся пустота в моей голове начала заполняться...

По ощущениям это было похоже, будто грамотный шустрый грузчик один за другим заносил в мой чердак ящики с информацией. Пусть тяжело усвояемой, но упорядоченной, логически связанной между собой.

Процесс был мне знаком. Экстренная загрузка памяти новыми фрагментами ощущалась именно так. Порой я сам аналогичным образом выкачивал инфу из врагов, перетаскивая ее к себе в голову. Сейчас же мне ее загружали принудительно... при этом одновременно копируя мою. Второй «грузчик», не менее шустрый и расторопный, в тот же самый момент сканировал сведения о моем мире, языке, моих навыках – и активно переправлял их паучеглазому оператору...

«Интеллигентно», – подумал я.

Ментальные способности «мусорщика» во много раз превосходили мои. Если б он захотел, то вполне мог бы просто забрать все «ящики» с моего «чердака», оставив его пустым и превратив меня в дебила. Но он этого не сделал, предпочтя лишь скопировать инфу с моего мозга, взамен так же грамотно подгрузив в него необходимые инфокопии со своего.

Ощущения были... тяжелые. Тут порой пытаешься пару предложений запомнить и тупишь при этом нещадно. А здесь в мою голову принудительно вкачивали новые понятия, алгоритмы, схемы – и в том числе язык «мусорщиков», который оказался ни разу не простым. Как-никак, мой новый знакомый был из иной вселенной – соответственно, и язык общения у его народа оказался соответствующий, не имеющий ничего общего ни с одним из известных мне земных языков.

Если б я попытался воспроизвести его голосом, то без долгой тренировки вряд ли у меня бы что-то вышло. На слух беседа «мусорщиков», наверно, больше напоминала бы смесь из чириканья воробьев, треска ломающихся веток и работы двигателя древней «шестерки».

Кстати, из одного «ящика» я узнал, что и сами представители соседней вселенной не очень любят общаться голосом, предпочитая ментальный обмен информацией. Оно и быстрее получается, и наглядней, если к простому тексту подключить мыслеобразы, воспринимаемые собеседником как картинки либо короткие видеоклипы.

А, например, другой исторический «ящик» принес информацию о том, что, оказывается, ментальное общение развилось у «мусорщиков» в процессе эволюции и сейчас устная речь сохранилась в их культуре больше как дань традиции. Пользовались они ею редко, но все-таки пока не забывали на всякий случай.

Помимо этих знаний в мой череп было вкачано еще много всего, включая письменность представителей иной цивилизации (на фиг она бы мне сдалась?), навыки управления «галошами» и владения оружием (так-то я и то и другое умею более-менее, но – ладно, пусть будет расширенный ликбез), сведения по истории «мусорщиков» (точно на фиг не уперлось!), этикету общения и тому подобному информационному мусору, который мне точно никогда не пригодится.

Зато от него жутко разболелась голова! Еще бы, когда в нее насильно впихивают ненужные сведения в изрядном количестве...

Но я не сопротивлялся. Информация о враге, полученная к тому же бесплатно, это всегда редчайший подарок, который если не нужен сейчас, вполне может пригодиться в будущем...

Наконец осклизлые щупла убрались с моего плеча и макушки. Легче от этого не стало, голова продолжала болеть, словно в череп вкачали жидкого дерьма под давлением, да и руку продолжало жечь – но хоть «мусорщик» отодвинулся на пару шагов назад, а то воняло от него, надо сказать, преизрядно. То ли в тюрьме отсидел перед сбросом с «галоши», пропитавшись «камерным духаном», то ли в принципе представители этого вида гуманоидов имеют свойство пахнуть как помойка в жаркий летний день.

Я, когда с «мусорщиками» пересекался, как-то к ним не принюхивался – не до того обычно бывает, когда стрелять надо, и срочно. А тут прям полной грудью ощутил миазмы, исходящие от моего нового знакомого.

– Приветствую тебя, землянин, – с пафосом произнес «мусорщик», слегка при этом поклонившись. Говорил он почти без акцента, слегка растягивая гласные и еле слышно щелкая горлом в конце каждого слова.

– И тебе не хворать, однако, – откликнулся я – и внезапно осознал, что говорю ни фига не по-русски, а на языке вот этого самого пня со щупальцами, рискуя вывихнуть себе челюсть при произношении особо сложных речевых оборотов.

Ничего себе приехали! Стало быть, «мусорщик» в меня прям полностью свой язык вкачал, со сленгом и произношением, небезопасным для моего речевого аппарата.

– Спасибо за чудесное спасение, – продолжал распинаться «мусорщик». – Благодаря тебе я не сгинул в этом хищном лесу и теперь имею возможность наслаждаться беседой со своим спасителем!

– А тебе спасибо за излечение, – с удивлением проговорил я, скосив глаза на плечо, где вместо кровоточащих ран от когтей ктулху теперь была совершенно целая кожа.

– Просто так лучше шла передача информации и мыслеобразов, – проговорил «мусорщик». – В противном случае она шла бы гораздо дольше, либо пришлось бы искусственно нанести тебе ранение для оптимального контакта с твоим организмом.

– Ты всегда так изъясняешься, с подвывертами? – поинтересовался я.

– С гуманоидами, достойными уважения, представители нашего вида считают своим долгом общаться на языке предков, отличающемся изысканностью выражений и благозвучностью построения словесных форм.

От услышанного мне стало тоскливо.

Я, конечно, тоже могу под настроение завернуть словесную форму в стиле «сим высочайше повелевать соизволил» – но исключительно под настроение, на азарте и вдохновении.

В других случаях подобные высокопарные словесные выкрутасы требуют от меня чрезмерного напряжения мозга, что сталкеру категорически противопоказано – пока будешь думать, тебя уже съедят те, кто не очень любит размышлять, а предпочитает действовать. У нас, ловцов удачи, рефлексы в цене, а мозги пусть напрягают те, кто за это деньги получает.

– Не, не пойдет, – мотнул я больной головой, от резкого движения разнывшейся еще сильнее. – Изысканность и благозвучность предков отменяется. Базарить будем по-сталкерски, то есть по-простому, без выпендрежа и излишнего напряжения мозговых извилин.

«Мусорщик» озадаченно почесал щупальцем свой глазастый пень, но спорить не стал.

– Как будет угодно спасителю. Могу ли я узнать его имя?

– Снар, – сказал я. – И давай без третьего лица, ладно?

– Третьего...

Видно было, что «мусорщик» перебирает в голове, что бы могло значить загадочное «третье лицо», но я сбил его с мысли.

– Тебя-то как зовут?

Представитель иной цивилизации выдал замысловато-заливистую трель, которую я бы при всем желании повторить не смог. После чего спохватился:

– Речевой вариант будет Танринексыр восемьсот пятьдесят шесть двадцать два...

– Погоди, погоди, – прервал я «мусорщика», который явно был готов продолжать. – Давай для краткости ты будешь Тан.

– Но наши имена нельзя сокращать... – вяло попытался отбрехаться пришелец. – Законы общества...

– Нет у тебя больше общества, оно тебя с «галоши» выкинуло и из списков вычеркнуло, – напомнил я. – Так что Тан нормально будет. И коротко, и звучно.

– Нормально будет, ладно, – вздохнул «мусорщик», явно переживающий по поводу ломки привычных стереотипов. Надо же, какие они, оказывается, ранимые, когда дело касается традиций. Как ссыпа́ть отходы в наш мир, превращая его в свалку, так это нормально. А как имя сократить – нельзя, традиции. Тьфу!

– Не переживай, привыкнешь, – сказал я. – Вкратце не пояснишь, за что тебя сюда определили?

– Меня не определили, – с хорошо заметной грустью в голосе проговорил Тан. – Меня казнили самой позорной казнью из возможных.

– То есть? – не понял я. – Что казнили – понятно. Деваться с этой полянки некуда, так что или с голоду помирай, или пытайся пройти через хищный лес. И, судя по трупам, распятым на деревьях, у казненных это получалось неважно. А позор-то в чем?

– Ваш мир у нас считается свалкой опасных отходов, – вздохнул «мусорщик».

И замолчал.

– Теперь понятно, – кивнул я. – Значит, тебя твои эдакой казнью приравняли к мусору. Только не совсем ясно, почему к опасному мусору.

– Я и мои сподвижники против того, чтобы делать из соседних миров свалки промышленных отходов, – жестко произнес Тан. – Мы считаем, что цивилизованное общество не имеет на это права. Тем не менее наш мир уже две вселенные превратил в мусорные кучи, уничтожив тем самым там все живое. И следующая вселенная на очереди – ваша.

– О как! – только и смог произнести я.

– Схема везде одинакова, – продолжал Тан. – Для начала делается несколько небольших свалок, вы называете их Зонами, – и дальше тестируется реакция местных жителей на эти свалки. Если аборигены никак не реагируют на это либо реагируют слабо, объем сбрасываемых отходов постепенно увеличивается. Параллельно в атакуемой вселенной появляются новые Зоны. При этом постоянно тестируется уровень опасности Посещений для тех, кого вы называете «мусорщиками», с целью избежать полномасштабной войны с аборигенами. Ну и повышается уровень опасности сбрасываемых отходов – те предметы, что вы называете «артефактами» и «аномалиями», становятся все более агрессивными, постепенно уничтожая население атакуемой вселенной...

– Проще говоря, идет процесс заражения мира, – задумчиво проговорил я.

Тан одновременно мигнул всеми глазами, что – как я теперь знал – означало согласие. И продолжил:

– В определенный момент сброс отходов становится бесконтрольным. К этому времени аборигены начинают что-то понимать, но процесс уже не остановить. Их общества ослаблены, так как наши отходы подбираются таким образом, чтобы, отравляя вас, они одновременно вызывали пагубную зависимость от наших «артефактов». И тогда происходит...

– ...полномасштабное вторжение, – задумчиво проговорил я.

– Да, – отозвался Тан. – Зачистка планеты от очагов сопротивления, после чего в течение нескольких столетий она покрывается настолько толстым слоем токсичного мусора, что ее посещение становится небезопасным для нас самих. И тогда начинается поиск новой потенциальной свалки...

Честно говоря, рассказ Тана меня изрядно шокировал!

Признаться, я как-то раньше не задумывался на тему «а что дальше?». Ну, есть на нашей планете несколько аномальных Зон, куда «мусорщики» сваливают свои отходы. Ну, растаскивают эту недешевую для нас пакость сначала сталкеры, а потом перекупщики, продающие ее на Большую землю. И вроде бы так и должно быть, ничего особенно не меняется...

Хотя, если задуматься, и правда – аномалии со временем становятся агрессивнее. Раньше, например, они были стационарными и не имели тенденции к росту. Сейчас же они вовсю ползают и, нажравшись, растут, становясь еще опаснее.

Засады, опять же, устраивают, чего раньше за ними не замечалось...

Невидимость прокачивают...

Если раньше «гравиконцентрат» можно было относительно легко и без детектора вычислить по характерному продавленному пятну на земле, сейчас уже только очень опытный сталкер сможет рассмотреть едва видимую границу этой страшной аномалии...

Артефактов новых, опять же, куча появилась с очень завлекательными свойствами и при этом с еще более страшными побочными эффектами. А сталкеры с перекупами только рады – на побочки обычно клиенты особенно не смотрят, предпочитая о них вообще не знать и интересуясь лишь чудесными свойствами артов.

Тан подождал, пока я переварю информацию, и продолжил:

– Но среди нашего народа есть большая группа сопротивления. Тех, кто не согласен с такой политикой наших правящих верхушек. Мы видим будущее нашей цивилизации в безопасной утилизации отходов, не приносящих вреда другим вселенным. Однако наши правители считают, что это слишком дорого, и продолжают медленное превращение соседних миров в техногенные свалки. А тех, кто против этого, отлавливают и предают позорной смерти.

– Понятно, – кивнул я. – Ну, хоть отрадно, что не все у вас там такие, как ваши правители. И когда планируется атака на наш мир?

– Если говорить о тотальном вторжении, то, по вашим меркам, лет через пятьдесят, не раньше, – отозвался Тан. – Но уже очень скоро в ваши Зоны начнут массово сбрасывать артефакты с крайне мощными свойствами, которые сильно подточат вашу промышленность и фактически остановят развитие цивилизации. Зачем напрягаться, изобретая и развиваясь, когда из Зон начнут поступать практически неиссякаемые источники энергии? А когда вы станете от них полностью зависимы, их все дистанционно уничтожат, оставив вас без света, тепла и, главное, оружия. После чего начнется вторжение.

– Сильный план, – признал я. – Приучить к бесплатному корму, а потом его отнять и зачистить беспомощное население планеты. И как это предотвратить? Есть план?

– Мы готовим революцию, – просто сказал Тан. – И я – один из ее лидеров. Потому, когда меня выследили, арестовали и предали суду, была избрана наиболее позорная казнь из возможных – сброс на свалку в качестве мусора. Но если я вернусь домой, то больше им меня не поймать! И я приложу все силы для того, чтобы остановить превращение вашего мира в помойку!

– И как тебя туда вернуть?

– В вашем мире есть постоянно действующий портал в мою вселенную. Он создан для тех транспортников, которые потерпели аварию над этой Зоной и остались без средств связи. Если б я смог до него добраться, то просто вернулся бы к себе и продолжил свою миссию. Но мне никогда не пройти через этот хищный лес, который унес уже несколько жизней моих сподвижников, казненных так же, как и я...

Я посмотрел на корявые деревья, медленно шевелящие гибкими ветвями, на Тана, который был выше и крупнее меня...

– Допустим, я бы попробовал провести тебя через лес, – сказал я. – Но без оружия и снаряжения в Зоне ты протянешь недолго. Где, говоришь, твой портал находится?

– В районе вашего села Буряковка, – сказал Тан, продемонстрировав хорошее знание карты нашей Зоны.

– Понятно, – протянул я. – Значит, на Свалке.

– Что? – не понял «мусорщик».

– Сталкеры этот район называют просто Свалкой, – пояснил я. – Туда после Чернобыльской катастрофы было свезено огромное количество зараженной техники, использовавшейся при ликвидации последствий аварии на Четвертом энергоблоке – которая, как я теперь подозреваю, произошла не без участия ваших правителей. А потом Свалку оккупировали бандиты, построив на ней настоящую крепость. Что там сейчас, не знаю, давно не бывал в тех местах, но подозреваю, что ничего хорошего, – не любят бандюки, когда на их территорию лезут посторонние.

– Этого никто не любит, – вздохнул Тан.

Похоже, горестные вздохи были его любимым способом выражения эмоций – хотя, возможно, он просто так легкие продувал от тяжелого воздуха Зоны, насыщенного сырой и удушливой болотной вонью.

Я посмотрел на небо. Тяжелые свинцовые тучи, постоянно заволакивающие его, были по краям подсвечены алым. Плохой предвестник. Очень плохой.

– Думаю, не случайно твои палачи сбросили тебя сюда накануне Выброса, – сказал я. – Хотели гарантированно на тот свет отправить. Мол, если лес не убьет, так Выброс точно прищучит. Ладно, «мусорщик», похоже, нам по пути. Держись точно за мной, не отставай. Попробую вывести тебя отсюда.

Сказав это, я вытащил «Бритву» из ножен и направился на запад, к выходу из леса смерти.

* * *

Задуманное мною оказалось непростым делом.

Я надеялся, что лес, обжегшись на мне, пропустит и меня, и «мусорщика», следующего за мной на расстоянии вытянутой руки.

Оказалось – ошибся.

Гибкие ветви словно озверели, пытаясь схватить нас обоих!

Мне приходилось работать «Бритвой» в режиме вентилятора, рубя щупальца дендромутантов направо и налево. Через несколько минут я был чуть ли не весь покрыт вонючим древесным соком... и заметил, что внимание деревьев ко мне значительно ослабло.

Тан мог лишь отбиваться своими щупальцами от атакующих. Если б впереди не шел я, прорубая относительно безопасную просеку, «мусорщика» давно уже ждала бы участь его собратьев, которых поубивали живые деревья. А так он пока держался, хотя краем глаза я видел, что его движения становятся все более медленными. Еще немного, и какой-нибудь дендромутант точно схватит его своими гибкими отростками...

И тут мне пришла в голову идея!

Отрубив очередное толстое щупло, я схватил его и швырнул назад, в лапы Тана.

– Облейся соком! – заорал я. – Быстрее!

Из обрубка и правда во все стороны вырывались пульсирующие струи, словно внутри него билось сердце, выталкивающее наружу густую зеленую кровь.

«Мусорщику» не пришлось объяснять, что к чему!

Схватив обрубок, он поднял его над головой и мощным движением щупалец, словно из тюбика, выдавил на себя содержимое извивающейся ветви. Отбросил ее в сторону – и тут же я швырнул ему еще одну...

И тут нам обоим стало полегче.

Лес смерти перестал бесноваться в попытках схватить нас. Теперь его ветви двигались беспорядочно и намного медленнее, словно в недоумении прощупывая пространство. Мол, надо же! Только что была еда – и внезапно куда-то делась.

Мы крались между деревьями, стараясь дышать как можно тише. Я понятия не имел, есть ли у этих деревьев органы слуха, но всегда лучше перебдеть, чем недобдеть – и потом сокрушаться на тему своей тушки, проткнутой ветвями в нескольких местах.

Уже были видны просветы между деревьями, за которыми маячили развалины какой-то деревеньки, когда «мусорщик» неуклюже наступил на сухую ветку...

Треск раздался не то чтобы очень громкий, но в тишине притаившегося леса весьма слышимый...

Тут же Тана немедленно схватили аж два дендромутанта – и принялись тянуть каждый в свою сторону!

Если б «мусорщик» попался одному дереву, то вряд ли я чем-то смог бы ему помочь. Дендры такого типа, когда жрать хотят, умеют действовать очень быстро. Не больше чем полминуты занимает захват жертвы всеми ветвями, фиксация и насаживание ее на специальные кормовые сучья, торчащие из ствола, словно клинки деревянных мечей. Пока одну ветку отрубать будешь, остальные восемь уже сделают свое черное дело.

Но Тану повезло.

Двое дендромутантов, скрипя ветвями, все никак не могли разделить добычу, потому у меня оставалось совсем немного времени, чтобы попытаться помочь «мусорщику».

И я попытался!

Ринулся к одному дереву и несколькими ударами «Бритвы» снес пять кормовых сучьев, распрямившихся в ожидании добычи. Потом бросился ко второму дендру – благо они рядом стояли – и сделал то же самое, только с ним все быстрее получилось. У этого древесного мута сучьев было только три – молодой, небось, не успел вырастить более существенную вилку для насаживания пищи.

Судя по тому, как зло и страшно заскрипели дендромутанты, эти сучья были для них весьма чувствительной частью тела. Хищные деревья немедленно отпустили Тана и принялись шарить самыми длинными щупальцами в поисках меня, остальными вполне по-человечески зажимая свои раны, из которых лилась густая черная смола, похожая на кровь.

Но удовольствия отловить мою тушку я им не доставил.

Поднырнув под мощное щупальце-ветку, я стукнул кулаком по глазастому пню «мусорщика», заменяющему ему голову. И когда тот поднял на меня свою кучу печальных паучьих глаз, рявкнул:

– Быстрее, мля! За мной, если жить хочешь!

И, пригнувшись, бросился к выходу из леса, уже не заботясь о том, бежит за мной Тан или нет. В бою командир совершенно не обязан нянчиться с каждым подчиненным. Показать путь к спасению – должен непременно. А дальше уж вопрос навыков и сообразительности бойца. Если нет ни того, ни другого – то увы. Значит, сам себе тот воин злой деревянный чурбан, и нефиг было лезть в пекло, где тупые деревянные изделия сгорают на раз-два-три.

Впрочем, «мусорщик» оказался сообразительным. На два щупла, заменяющие ему ноги, вставать не стал, а довольно резво побежал на четырех – и даже немного обогнал меня, первым выскочив из леса смерти.

И упал обессиленный в серую траву Зоны.

Я подошел, посмотрел на него, потом на небо...

Неважно там было, наверху.

Для нас.

Потому что, по моим подсчетам, до Выброса оставалось минут пятнадцать, а может, и меньше...

В воздухе уже чувствовалась настораживающая озоновая свежесть. Еще немного, и черные тучи Зоны полностью окрасятся в алый цвет и их начнут рвать на части молнии цвета крови. А потом по этим местам пронесется вихрь, уничтожающий все, что не является частью Зоны.

Строения, возведенные людьми из материалов, принесенных с Большой земли.

Машины, приехавшие оттуда же.

И, разумеется, людей, которые не успели спрятаться в ямы, находящиеся ниже поверхности земли...

Теоретически я бы мог успеть выкопать для себя окоп с помощью «Бритвы», опыт подобного рода у меня имелся. Но для двухметрового Тана я такое укрытие точно не организую за столь короткое время. А это значит, что гостю из другой вселенной кирдык, не зря же палачи выбросили его в лес смерти накануне Выброса.

Впрочем, неподалеку маячило несколько полуразрушенных деревянных домов – то ли хутор какой-то, даже не отмеченный на карте, то ли развалины администрации лесничества, проживавшей здесь до печально известной аварии. Если повезет, то в одном из этих строений, пребывавших в аварийном состоянии, может быть подвал, где вполне должно получиться пересидеть Выброс.

О чем я «мусорщику» и сказал.

– Подъем, однако, если не хочешь, чтоб тебя Выброс по этому полю размазал.

– Можно я здесь сдохну? – простонал Тан.

– Да вообще без проблем, – пожал я плечами. – Жаль только, что кучу времени на тебя зря потратил.

И побежал по направлению к хутору, прикидывая, в каком из домов может быть приличный подвал.

Тут ошибаться было нежелательно! Крестьянские подвалы часто замаскированы под обычный пол, и порой так искусно, что хрен найдешь с первой попытки. А мне надо было именно с первой, так как время поджимало конкретно.

Первая полуразрушенная хибара, в которую я ввалился, выбив плечом хлипкую дверь, выглядела как мегазапущенный бомжатник. Удивительно, что еще дверь в этот трындец кто-то заботливо запер...

Слева – насквозь проржавевшая армейская кровать.

Справа – развалины кирпичной печи.

В углах – кучи мусора и засохшего дерьма.

Ну и в довесок на полу – мумифицированный труп сталкера с дырой в затылке, упокой его Зона. В смысле, всего сталкера, а не только его затылок, куда при желании можно было кулак просунуть.

Я быстренько пробежался по помещению, периодически нанося удары в пол каблуком берца.

Пусто!

И под трупом, который я перевернул, – тоже. Кстати, при переворачивании мертвец переломился надвое, больно уж сильно высох. Думаю, тут дело в Выбросах, ибо местность здесь болотисто-влажная, а вот буйство аномальной энергии вполне может высосать из тела всю влагу до капли.

– Извини, братан, – сказал я мертвецу – и пулей вылетел из дома. Не потому, что трупов боюсь, а потому, что местный шторм уже очень ощутимо приближался... Картинка окружающих предметов поплыла, стала нечеткой и окрасилась в нежно-малиновый цвет. По ходу, вот-вот накроет – и всё. Отбегался я по Зоне, что обидно. Поскольку сталкеру с моим опытом и репутацией погибнуть под выбросом – это примерно как в режиме «отмычки» по глупости в аномалию влезть. Несолидно для легенды Зоны...

В соседнем доме двери не было, вход в дом зиял вонючей чернотой. Ну, если тут не повезет, то всё, приплыли. Соседние дома вообще можно было не рассматривать, ибо от них остались лишь кучи мусора. Крыши провалились внутрь, сгнившие стены рассыпались. Даже если и есть там подвалы, до них уже не добраться... Просто не успею, ибо Выброс накроет раньше.

Внутри этого дома – вернее, того, что от него осталось, – все было еще хуже, чем в предыдущем. Гнилая крыша частично рухнула внутрь, перегородив трухлявыми досками проход. Я несколькими ударами с ноги его кое-как расчистил, рискуя получить по башке упавшей сверху потолочной балкой...

И увидел его!

Подвал!

Даже без верхней крышки! Прячься – не хочу, никакой Выброс не страшен. Вот только почему из того подвала слегка попыхивает какой-то синевой, будто в нем кто-то разжег большую газовую горелку?

Я подбежал к краю прямоугольного провала, глянул вниз – и скрипнул зубами от бессильной ярости.

В подвале вполне себе вольготно расположился «ведьмин студень». То ли аномалия, то ли артефакт – по этому поводу у ученых Института аномальных зон не было единого мнения. Но, как бы там ни было, эта пакость, похожая на холодец, неторопливо и равномерно горящий голубоватым пламенем, имела свойство размягчать плоть и кости биологических объектов. Наступишь в нее ногой – и все, можно ту ногу словно резиновую палку узлом завязывать. Но лучше сразу отрезать, так как постепенно страшная травма поползет вверх, и за пару дней человек превратится в куклу из размягченной плоти с глазами, неторопливо стекающими вниз по лицу. Раньше вроде не было такого, чтоб этот страшный эффект по телу распространялся уже после того, как жертва вылезла из аномалии. Но времена и артефакты с аномалиями имеют свойство меняться, причем почему-то всегда не в лучшую сторону.

– Да твою ж душу... – вытолкнул я из себя сквозь зубы, понимая, что жить мне осталось считаные минуты.

– Чего там? – раздалось над ухом.

Я обернулся.

Ну да, конечно, кого еще может носить по Зоне накануне Выброса. Надо мной, хлопая черными паучьими глазами, нависла туша с мягкими звездообразными щупальцами, благодаря которым «мусорщики» умеют передвигаться быстро и абсолютно бесшумно.

– Отдохнул? – поинтересовался я.

– Не-а, – мотнул своим пнем Тан. – Просто шторм приближается. И если не спрятаться, потом изжога будет целый день мучить. Кстати, хороший подвал. Чего стоишь, прыгай, а то Выбросом накроет – у вас, людей, вроде от него последствия более неприятные, чем изжога.

– Издеваешься? – поинтересовался я. – Этот подвал весь «ведьминым студнем» залит.

– А, вам же от «синьки» тоже как-то неважно становится. – Тан хлопнул себя щупальцем по глазастому пню. – Совсем забыл. Сейчас.

И начал быстро надуваться, словно аэростат, экстренно накачиваемый газом. А надувшись, просто мощно выдохнул воздух в подвал, откуда вылетела огромная туча пыли вместе с мощным хлопком, словно под полом дома взорвался с десяток гранат.

– Всё, – сказал Тан. – Прыгай.

Я подошел, глянул вниз.

И правда, на месте «ведьмина студня» на полу подвала теперь была разлита бесцветная жижа, похожая на гигантскую медузу. Тоже неприятное зрелище, но с виду хоть не такое фатально опасное, как «студень».

Выбора не было. Как и лестницы вниз, которая просто отсутствовала – лишь огрызок ее торчал сверху, провисший вниз, словно дерево размягчилось от длительного аномального воздействия.

Ну, я и прыгнул.

Тяжелые полупрозрачные ошметки разлетелись в стороны от моих берцев, попав на стены, – и потекли по ним, неестественно подергиваясь, словно живые. Интересно: подвал должен быть, по идее, темным, но окружающая обстановка была прекрасно видна в красном свете, который накрыл уже все вокруг, отчего реальность казалось подсвеченной древним фотографическим фонарем, которые использовали в СССР при фотопечати.

Следом за мной вниз спрыгнул Тан, еле протиснувшись сквозь тесное для него прямоугольное отверстие в полу.

И практически сразу после этого дом накрыл Выброс...

Жутковатое это зрелище – наблюдать снизу, как над твоей головой проносится самое легендарное и самое ужасное бедствие Зоны. Чудилось, что ревущий алый вихрь сейчас разберет дом на молекулы...

Но нет.

Складывалось впечатление, что строение будто находится в другой реальности. Ни один предмет, ни одну пылинку шторм не сдвинул с места. Сквозь стены проносились длинные волны цвета свежепролитой крови, хлещущие во все стороны, словно гигантские плети...

Судя по топоту над головой, в дом вбежал кто-то, но до спасительного входа в подвал не добрался. Я увидел лишь взметнувшиеся вверх болтающиеся ноги в сапогах – и тут же крик немыслимой боли резанул по ушам. Короткий, как выстрел, тут же прервавшийся и потому еще более страшный...

В подвал влетело что-то, ударилось об пол, отскочило в сторону...

Я наклонился, поднял странный предмет – и тут же выронил. Это был оторванный носок сапога с куском мяса внутри и несколькими мелкими косточками, торчащими из него. Всё, что осталось от человека, попытавшегося спастись.

– Жуть, – покачал головой «мусорщик». – Я слышал, что от Выбросов вы чувствуете себя неважно, но не думал, что настолько.

Я даже отвечать не стал. Что тут скажешь? Жителям соседней вселенной повезло: на них артефакты, аномалии и выбросы если и действуют, то не критично.

Нам же в этом плане посчастливилось куда меньше...

Выбросы обычно длятся не очень долго. Этот бушевал, наверное, минут пятнадцать, после чего все стихло так же резко, как и началось. Будто алый свет выключили вместе с ревущим звуковым сопровождением.

Раз – и нет ничего.

Только темнота и гнилостная вонь отовсюду...

Я моргнул несколько раз, привыкая к мраку, после чего присел, прыгнул, ухватился за край прямоугольного отверстия над головой, подтянулся, закинул ногу на край – и через мгновение был уже наверху. Вдохнул пару раз полной грудью, выгоняя из легких тошнотворные запахи подвала, глянул вниз – и наткнулся на печальный взгляд многочисленных паучьих глаз.

Ясно...

Туда-то Тан пролез, с силой впихнув себя в подвал. А обратно вылезти не получилось.

Я присел на корточки, посмотрел на края входа в подвал.

М-да...

Пол строили на совесть, из бруса толщиной миллиметров в двести, а то и поболее. Ладно, «Бритва» справится.

Я достал свой нож... и понял, что нет.

Не справится.

После битвы с ветвями леса смерти «Бритва» полностью разрядилась. А может, еще и Выброс помог, выпив из нее всю энергию.

Теперь это был просто обычный нож.

Острый, конечно, но непригодный для того, чтобы перерезать им брус такой толщины.

«Мусорщик», судя по его фирменному вздоху, и сам сообразил, что крупно вляпался.

– Ну вот, перестраховался от изжоги, – грустно произнес он.

– Да уж... – проговорил я, не зная, что еще сказать. Тут бы бензопила была в самый раз. Можно, конечно, и обычную поискать в развалившихся домах, но даже если и найду что-то похожее, тут работы на несколько часов. Может, аномалию какую подыскать и попытаться подзарядить в ней «Бритву»?..

– Ладно, – сказал Тан. – Видимо, придется заняться метаморфозой.

– В смысле? – не понял я.

– Мы умеем изменять свое тело, – проговорил Тан. – Уплотнять ткани либо их расширять. Правда, это больно. Очень. Представь, что тебе наживую ломают кости, а мышцы зажимают в стальные тиски.

Я честно представил – и мне не понравилось.

– Так чего ты надумал? – поинтересовался я.

– Придется стать существом, похожим на тебя. Человеком. К тому же мои палачи скоро поймут, что я остался жив, поэтому в моем теперешнем обличье мне долго не протянуть.

И тут же начал меняться...

Я хорошо видел голову и плечи «мусорщика», остальное тонуло во мраке подвала. Но и увиденного было достаточно для того, чтобы понять, какую нереальную боль испытывает сейчас Тан.

Его голова начала деформироваться, сминаться внутрь себя. Она очень быстро покрылась уродливыми складками, в которые провалились почти все глаза. Явственно послышался приглушенный треск – видимо, это ломались кости «мусорщика». Тан застонал – и упал. Во мраке подвала теперь можно было лишь угадать контуры огромного тела, корчащегося на полу...

Я отошел в сторону.

Не люблю глазеть на чужие страдания. Нечего пялиться на то, как мучается живое существо. Не можешь облегчить его участь милосердной пулей, значит, просто свали в закат. Так оно правильнее будет.

Прошло, наверно, минут пятнадцать до того, как из подвала перестали доноситься неприятные звуки. Я прислушался – живой там «мусорщик» или же благополучно щупальцами хлопнул, не вынеся переживаний трансформации?

– Может, поможешь? – донесся из-под пола сварливый голос. – Я, блин, тут ни фига не молодею.

Другого я бы не раздумывая послал с такими заявками. Но Тан меньше часа назад реально спас меня от смерти, потому, наверно, имел некоторое ограниченное право на легкое хамство.

Я подошел к дыре в полу, встал на колено, наклонился, протянул руку – и помог вылезти на поверхность жилистому мужику мерзко-надменной наружности.

Причем рожа этого типа мне была знакома!

Утырок со схожей безэмоциональной физиономией как-то пытался напасть на меня в Москве. В ту пору я разруливал там ситуацию с гаджетами, посредством которых «мусорщики» пытались подчинить себе население нашей планеты^[2], – и, естественно, пришельцам из соседней вселенной это категорически не нравилось. Я хорошо запомнил этот металлический взгляд исподлобья, гладкую, будто искусственную кожу и какие-то неживые волосы, зачесанные назад слишком уж аккуратно для настоящих.

– Мы раньше не встречались? – поинтересовался я, машинально кладя ладонь на рукоять «Бритвы». Она даже разряженная остается вполне себе отличным боевым ножом, которым можно запросто развалить горло любой человекоподобной твари.

Тан внимательно посмотрел на меня и покачал головой.

– Нет. Ты, скорее всего, пересекался с кем-то из моего народа, выбравшего для трансформации ту же матрицу, что и я.

– Матрицу?

– У любого, кто ходит в другие миры, существует набор матриц для перестройки тела под облик аборигена, – пояснил «мусорщик». – Базовый набор состоит из десяти единиц. Я сейчас выбрал тот образ, который был наиболее оптимален для того, чтобы выбраться из подвала. Но если он тебя не устраивает, я могу его изменить – правда, это лишняя порция боли...

– Не надо, – махнул я рукой. И кивнул на то, что осталось от трупа сталкера, размазанного Выбросом. – Ты лучше вон те обрывки шмотья собери и сделай себе что-то типа набедренной повязки. Хоть Зона место и отмороженное, но шляться по ней в чем мать родила все-таки как-то неприлично.

Тан спорить не стал. Подобрал тряпки, насквозь пропитанные кровью, вытряхнул из них мясной гуляш, почерневший от воздействия аномального излучения, и намотал это все себе на бедра.

Получилось жутковато.

– Ну как? – поинтересовался Тан.

– Впечатляет, – совершенно искренне сказал я. – Для полноты образа можно вон то ухо подобрать, продеть через ниточку и повесить на шею. Кто увидит – тут же свалит от греха подальше, теряя берцы.

– Хорошая идея, сейчас повешу! – обрадовался «мусорщик» – и даже попытался улыбнуться. Лыба у него получилась вообще кошмарная – безгубая, от уха до уха, при полном отсутствии мимических морщин на лице.

– Не, не надо, – сказал я. – Это я пошутил так неудачно. От твоего вида и без оторванных ушей любой со страху скорее стрелять начнет, чем убегать. И улыбаться тоже не надо, а то и я от ужаса могу случайно выстрелить.

– Ладно, не буду, – пожал плечами Тан, отчего внутри у него кости заскрипели от трения друг о друга, на что «мусорщик» тут же пояснил: – Это ничего, они скоро притрутся, и все будет нормально.

– Очень на это надеюсь, – отозвался я.

* * *

Судя по КПК, доставшемуся мне в наследство от мертвого борга, до Свалки было не так уж далеко, всего около трех километров. Но Зона – это не Большая земля, где такое расстояние проходится за час даже по пересеченной местности.

В Зоне, помимо аномалий и любителей поживиться чужим хабаром, имеются и другие сюрпризы.

Например, «временны́е карманы».

Это когда ты идешь вперед, неторопливо промеряя пространство впереди себя детектором аномалий. Час проходит, другой, третий. Вроде бы и местность вокруг меняется, и тусклое солнце, скрытое тучами, по небу перемещается. Но при этом глянешь на экран КПК, а серая точка, что тебя обозначает на карте, так с места и не сдвинулась.

И это очень плохо.

Ибо означает такой казус, что попал ты во «временно́й карман».

Отдельную вселенную, встроенную в реальность Зоны...

Причем узнать, где она начинается и заканчивается, нереально, а выбраться из нее – сродни чуду. Потому что «карманы» имеют свойство прокручивать в себе собственную реальность. Ты, словно белка в колесе, вроде бы шагаешь вперед, а по сути – стоишь на месте.

– Попали мы конкретно, – сказал я, когда понял, что мы идем почти полтора часа по направлению к Свалке, и за это время я уже три раза видел слева один и тот же знак радиационной опасности, в четырех местах пробитый пулями.

– Мне тоже так показалось, – отозвался Тан. – И что делать?

– Ничего, – пожал я плечами. – Вариантов немного. Ждать следующего Выброса, который разрушает старые «карманы» и создает новые. Либо надеяться, что кто-то прорвет его извне.

– В смысле?

– Изнутри выйти из «кармана» невозможно, по крайней мере, с тем, что есть у нас. Но если кто-то войдет в него, то в этом месте некоторое время будет прорыв. Дыра, через которую можно выйти наружу. Сейчас, судя вот по тому знаку, мы находимся где-то недалеко от места, где нас угораздило сюда влезть. Значит, надо подождать, пока еще кто-то сюда не попадет. Тогда у нас будет несколько минут до того, как дыра в «кармане» затянется. Можно даже приманку соорудить.

– Какую? – поинтересовался Тан.

– Костер. И нас около него. Вечереет, скоро проснутся мутанты, которые в основном ночные охотники...

– А мы для них будем выступать в роли приманки, – продолжил за меня мысль Тан.

– Правильно мыслишь, – кивнул я. – Ну что, пойдем топливо для костра собирать. Вон те сухие кусты вполне подойдут.

...Ночи в Зоне светлые из-за обилия звезд, необъяснимым образом хорошо видимых сквозь тучи, которыми постоянно затянуто небо, так что со сбором топлива проблем не было – за короткое время мы наломали целую кучу сухого хвороста.

Но прежде чем разжечь костер, который будет виден каждой твари в округе, я пересчитал патроны.

Негусто.

Всего полтора магазина.

Если на огонек припрется пара ктулху или стая квазимяса, то пробитый ими проход из «кармана» нам ничем не поможет – мы до него просто добраться не успеем, нас грохнут и сожрут раньше.

Но других вариантов у нас не было.

Потому я чиркнул зажигалкой, и через пару минут мы с Таном уже сидели возле костра спинами к нему. Смотреть на пламя перед возможным боем нежелательно, если не хочешь видеть огненные блики вместо целей. Соответственно, мы оборачивались назад лишь для того, чтобы подкинуть веток в костер, – а потом вновь вглядывались в полумрак ночи, стараясь угадать, кого нам сегодня ждать в гости: мутантов или ловцов удачи, которым человеческое мясо неинтересно, а вот поживиться чужим шмотом и оружием они никогда не откажутся.

Но в гости к нам пришли не мутанты.

И не люди...

Внезапно одна из звезд на небе начала стремительно увеличиваться в размерах. Я пригляделся, одновременно снимая автомат с предохранителя... после чего подумал немного и вернул его обратно.

Ибо в этом случае стрелять было и глупо, и бесполезно.

– Они все-таки выследили меня, – вздохнул Тан. – Была надежда, что они подумают, будто я умер в лесу смерти.

– Твои палачи не настолько тупые, как можно было подумать, – заметил я. – Теперь интересно, что они предпочтут – расстрелять нас из «смерть-ламп» прямо здесь, даже не приземляясь, или же решат повторить казнь?

«Галоша» «мусорщиков» мягко прошила практически невидимую внешнюю оболочку «кармана» и пошла на снижение. Дергаться смысла не было никакого, и потому мы просто сидели и смотрели, что будет дальше.

Похоже, они все-таки решили повторить казнь, к тому же явно были склонны к театральным эффектам. Нарочито медленно посадили «галошу» метрах в тридцати от нас, так же не спеша вылезли из нее.

Трое.

Без защитных костюмов, которые в стандартном варианте представляют собой силовое поле, окутывающее «мусорщиков» словно студень толщиной в полметра. Но со «смерть-лампами» наперевес. Мол, дернетесь – и тут же превратитесь в кучки серой пыли.

Подойдя ближе, один из пришельцев швырнул к ногам Тана какой-то предмет, похожий на маленький чемодан размером с коробку из-под обуви.

– Лучше тебе запаковаться самому, – проговорил «мусорщик». – Тогда мы не тронем этот вонючий кусок мяса, который сидит рядом с тобой.

Признаться, я был приятно удивлен. Думал, что Тан специально напрягается, подгоняя свою речь под мои скромные навыки владения языком его народа. Но нет, оказывается, наш с ним лингвистический обмен посредством способностей к телепатии оказался весьма качественным. Конечно, мое горло еще не совсем приспособилось к произношению некоторых звуков, но приобретенных навыков мне вполне хватило, чтобы отчетливо произнести:

– Слышишь, ты, отрыжка сармагота. Засунь себе свои слова во вторую клоаку, да смотри не подавись.

Я не совсем представлял себе, кто такой сармагот, но согласно знаниям, телепатически полученным от Тана, страшнее оскорбления в мире «мусорщиков» не существовало. На втором месте по степени унижения стоял намек про вторую клоаку – что-то, связанное с физиологией пришельцев. Через вторую клоаку у «мусорщиков» происходило деторождение, но иногда она зачем-то использовалась и для принятия пищи, и для дефекации. Эдакий резервный путь для всего, о второй и третьей функции которого в приличном обществе упоминать было не комильфо. И сейчас я, стало быть, оскорбил пришельца настолько жестко, что стереть с себя такой позор можно было только лучом «смерть-лампы» – разумеется, вместе с оскорбившим.

Правда, нельзя было не отметить факт офигения, накрывший «мусорщиков», – примерно как если бы наша обычная мартышка в зоопарке начала крыть посетителей отборным человеческим матом. Их и без того круглые паучьи глаза расширились до невозможности – что, впрочем, не помешало «мусорщику» направить на меня ствол «смерть-лампы» и нажать на спуск.

Имеется у этого действительно смертоносного оружия «мусорщиков» одно свойство – оно поражает цель не через доли секунды, как наша пуля, а примерно через пару мгновений. Такова скорость разгона луча, превращающего в пыль любой материальный объект, встречающийся ему на пути. Если не знать об этой особенности «смерть-ламп», то и ничего страшного – умрешь быстро и безболезненно через две секунды.

Но я – знал.

И потому, резко сместившись в сторону, рванул вниз переводчик огня и трижды выстрелил одиночными, метя по глазам «мусорщика»...

Глаз у них много. Но, как и любому другому существу, попадание в один из органов зрения удовольствия не доставляет...

Пришелец тоже был не лыком шит и мой маневр разгадал, бросившись влево, – но одного глаза все же лишился. Потому и своей «смерть-лампой» от боли дернул в сторону, широким лучом мазнув вправо...

Последствия этого движения оказались так себе.

Уже разогнавшийся луч работал теперь как брандспойт, изливая из себя концентрированную смерть. Два других «мусорщика» отреагировали моментально, благоразумно отпрыгнув в сторону.

А вот «галоше» не повезло.

Луч «смерть-лампы» резанул по ней, начисто снеся заднюю часть, где был расположен двигатель, что на несколько мгновений привело пришельцев в замешательство. Я же, не теряя времени, бросился бежать – и не потому, что испугался продолжения боя. Просто кое-что изменилось в расстановке сил, а я предпочитаю, чтобы в битве был хоть какой-то шанс на победу.

Сейчас же его не было.

Потому что из ночного сумрака к нам приближалась волна мутантов...

Дикие кабаны Зоны способны видеть свет за несколько километров. Похоже, их вожак разглядел в ночи наш костер и повел свое стадо прямо к добыче. Эти твари не простые дикие свиньи, которым вполне достаточно опавших желудей. Кабан Зоны минимум раза в два больше обычного и кушать предпочитает свежее мясо. Стадо этих мутантов вполне может разорвать взрослого ктулху и сожрать его за считаные минуты – что уж говорить о людях. С учетом, что автоматные пули почти всегда рикошетят от мощных кабаньих черепов, при встрече с парой десятков этих мутов шансы выжить стремятся к нулю.

«Мусорщики» тоже были в курсе, что означает встреча со стадом кабанов Зоны. От их былых понтов не осталось и следа. Пришельцы заметались, включили защитные поля-скафандры, принялись стрелять в стремительно приближающееся стадо...

Но клыкастые мутанты обладают телепатической способностью читать намерения стрелка. «Смерть-лучи» хлестали по стаду, однако кабаны ловко от них уворачивались, высоко подпрыгивая либо уходя в сторону перекатом.

Некоторых, конечно, те лучи задевали – и тогда над полем разносился истошный визг.

Жуткая картина...

Только что бежало огромное животное, прям воплощение машины смерти, – и вот уже по траве катится его половина, разбрызгивая во все стороны кровь из ровного среза, разделившего тушу на пока еще живой кусок орущего мяса и облако серой пыли.

Но основная масса кабанов, бежавшая на свет костра, все же достигла своей цели...

Я не смотрел, что там стало с «мусорщиками».

Я бежал, слыша за спиной глухие удары ног о землю: это от меня не отставал Тан.

Сообразительный малый. Ничего не расспрашивал, не уточнял – сразу, как я рванул влево, тенью помчался за мной.

Это правильно.

Если опыта маловато, а выжить в Зоне хочется, самое верное – это повторять то, что делает сталкер, имеющий больший стаж бродяжничества по зараженным землям...

Я мчался, огибая несущееся стадо кабанов по дуге. И когда оно полностью влетело в «карман», пробив невидимый барьер, ринулся в сторону прохода, который, наверно, должен был располагаться в том месте, где только что пробежали мутанты.

И я не ошибся!

Проход и правда имелся.

Видимый при приближении.

Словно стеклянная витрина, протянувшаяся от земли до неба, довольно быстро затягивалась в том месте, где ее только что разбили. Потом, когда восстановление стенки «кармана» закончится, граница аномалии исчезнет, чтобы жертвы могли вновь беспрепятственно попадать внутрь невидимой временно́й тюрьмы. Думаю, эта аномалия, в отличие от других, питалась не столько телами тех, кто попал в ее плен, сколько эманациями страха и отчаяния. Страшное же это дело – погибать от голода, жажды и осознания безысходности. А «карману», вампиру, жрущему чужие эмоции, только это и надо.

Сейчас было прям видно, как аномалия наливается силой: мы приближались, а разрыв в ее структуре затягивался все быстрее и быстрее. Понятное дело: судя по звукам за спиной, кабаны пытались клыками пробить скафандры «мусорщиков», а те оборонялись как могли. Возможно, и небезуспешно, но ведь батареи у «смерть-ламп» и защитных полей тоже не бесконечные...

Когда мы подбежали к границе аномалии, от края разрыва до земли оставался промежуток меньше метра, который продолжал стремительно уменьшаться в размерах.

– Делай как я! – заорал я, бросаясь вперед и в процессе броска уходя в кувырок. Непростой трюк для исполнения с автоматом в руках, но я уже давно освоил этот прием – и он не раз выручал меня в сложной ситуации.

И сейчас – тоже выручил!

Я прокатился по траве веретеном и вскочил на ноги уже по то сторону «кармана», наблюдая, как Тан неуклюже пытается повторить то, что сделал я...

Повторил.

Крутанулся раз, другой, катясь по земле, – и отверстие в «кармане» схлопнулось, едва не снеся при этом локоть «мусорщика»...

Тан поднялся на ноги, обернулся.

Наш костер почти догорел, и на его фоне сейчас были видны лишь мечущиеся кабаньи тени. А еще до нас доносилось довольное чавканье. Похоже, мутанты все-таки нашли способ вскрыть защиту «мусорщиков», не успевших загрузиться в свою «галошу».

Впрочем, вряд ли им бы это помогло. «Карманы» имеют сферическую куполообразную структуру, и вырваться из них нереально даже на «галоше». Тут если попал внутрь, то будешь как таракан, накрытый чашкой. Бегать можно, но выбраться – никак...

– Страшная смерть, – покачал головой Тан, глядя на тени.

– Напомнить, какой смерти они предали тебя? – поинтересовался я.

– Как бы там ни было, живые существа не должны умирать в таких страшных мучениях.

Я поморщился.

– Кажется, что ты мне наврал. Тебя на самом деле казнили не за твои революционные настроения, а за занудство. Будь я правителем твоего мира, я б тебя тоже куда-нибудь выбросил, лишь бы не слушать подобный пацифистский бред.

На меня уставились два немигающих глаза.

– Ты сейчас серьезно?

М-да... С чувством юмора, похоже, у Тана не очень.

– Это шутка, – пояснил я.

– Шутка? – не понял Тан. – Я скачал информацию об этом понятии из твоего мозга, но толку в ней не нашел. Такое впечатление, что «шутка» нужна, лишь чтобы произнести слова, не имеющие смысла вовсе либо несущие оскорбительный смысл, а после открыть рот и издать странные звуки. Зачем?

Блин...

И правда – зачем?

– Ну... это называется смех. Так мы улучшаем себе настроение. Вернее, это следствие того, что наше настроение улучшилось. Непроизвольная реакция организма.

– Говоря о том, что нужно куда-нибудь выбросить своего спутника, который спас тебя от смерти, ты улучшил себе настроение? Хорошо, допустим, ты настолько жесток и несправедлив. Но, сказав это, ты не издал ртом странные звуки, называемые смехом. Тогда зачем ты это сказал?

Я внимательно посмотрел на Тана.

«Мусорщик» или прикалывался, или твердо решил свернуть мне крышу своей логикой – надо признать, вполне обоснованной. Идею о том, что представитель высокоразвитой цивилизации может нести такую пургу, я отмел как нерабочую.

– Иногда мы пытаемся улучшить себе настроение, не издавая ртом странные звуки. Тогда это называется неудачная шутка.

– Такая, как сейчас? – уточнил Тан. – То есть ты не собираешься меня выбрасывать куда-нибудь?

– Нет, – выдавил я, на себе ощущая, что чувствует закипающий чайник. – Я неудачно пошутил, извини.

– Хорошо, – кивнул «мусорщик». – Я тебя извинил.

М-да... По ходу, самое оптимальное – это свести наши беседы к минимуму, иначе Тан мне точно мозг взорвет. Доведу его до Свалки, как обещал, – и до свиданья.

* * *

Остаток ночи мы провели в роще самых обычных корявых деревьев, изуродованных радиацией и не предпринимающих попыток сожрать какой-либо биологический объект. На скрюченных толстых ветвях получилось расположиться безопасно и относительно комфортно. Даже поспать удалось, прежде чем тусклые лучи солнца начали слишком навязчиво лезть под закрытые веки.

Теперь предстояло скорректировать маршрут следования.

Если идти к Свалке напрямую, пришлось бы пересечь густой лес, который в «Энциклопедии Зоны» был помечен однозначным значком: череп в красном круге. Это значило, что те сталкеры, кто в этот лес вошел, больше из него не вышли.

Ни один.

Чернобыльская Зона – место, мягко говоря, небезопасное. Но когда в «Энциклопедии» встречаешь такой значок, самое разумное не проверять своей тушкой судьбу на тему «а вдруг мне повезет?», а просто обойти гиблое место.

Обходить лес слева не хотелось. В этом случае была неиллюзорная возможность попасть в зону обстрела с вышек Новошепелицкого лесничества – если они там были, конечно. Но так как данное лесничество – это опорный пункт «Борга», вряд ли они там отсутствовали. К тому же значок взрыва рядом с лесничеством свидетельствовал о том, что совсем недавно там шел нехилый бой^[3], после которого обычно на месте перестрелки кучкуется немало победителей. А победители имеют свойство на адреналине палить во всё, что движется. С учетом, что Тан был безоружен, а у меня остался лишь один полный магазин и во втором патронов кот наплакал, подобная перспектива меня совершенно не устраивала.

Соответственно, обходить зловредный лес придется справа, по краю села Старые Шепеличи.

Про это село я не знал ровно ничего, да и «Энциклопедия Зоны» особенно о нем не распространялась. Еще одно место, где до аварии жили люди, которых после взрыва на Четвертом энергоблоке экстренно эвакуировали. Таких сел в Зоне множество, похожих друг на друга разрухой, запустением – и неприятными сюрпризами, которые на зараженных землях чаще всего встречаются именно в покинутых поселениях. Любит мутировавшая нечисть обитать в домах, не отличаясь этим от людей...

О чем я Тану и поведал.

Мол, идем путем более длинным, но менее опасным.

– Я согласен, – важно кивнул «мусорщик».

Я мысленно фыркнул.

Еще б ты не был согласен, как будто у тебя варианты есть. Но вслух ничего не сказал, опасаясь нарваться на новую длинную и занудную беседу, напрочь выносящую мозг...

Зона после Выброса – зрелище довольно интересное. Помятые аномалии, потерявшие невидимость, расправляли свои молнии, отростки и щупальца. Эти порождения мира «мусорщиков» Выброс не трогает, но как бы ощупывает, проверяя, что это за фигня такая валяется у него на пути.

И иногда проверяет жестко.

Мы прошли мимо «электрода», по которому словно катком проехались. Слабо потрескивающие молнии были рассыпаны по земле и даже частично в нее вдавлены. Теперь «электрод» пытался собрать себя в кучу, но пока что у него это получалось неважно.

Чуть подальше лежал «гравиконцентрат», раскатанный в блин диаметром метров в пять. Была аномалия, а стала тонкая, хорошо видимая пленка, сквозь которую местами пробивались травинки. Аномалия судорожно дергалась, пытаясь вернуться к старым, более скромным размерам, и, разумеется, пока что о невидимости даже и не думала.

Тут мне стало понятно, почему после Выбросов аномалии становятся такими злыми и голодными. Потратят на регенерацию последние силы – и потом давай их восстанавливать, пожирая все подряд.

В том числе и подобных себе.

Судя по карте, мы уже подходили к Старым Шепеличам, когда я увидел ранее невиданное, хотя думал, что Зона уже вряд ли сможет меня чем-то удивить.

А именно: более-менее восстановившаяся «жара» пожирала «веселого призрака». Пока еще слабый, но уже вполне себе оформившийся огненный столб наполз на хилый, полупрозрачный смерч, внутри которого угадывались контуры полупереваренного человеческого тела.

Думаю, оно и было причиной нападения – «жара» пыталась отжать у «призрака» добычу и заодно сжигала и его тоже. Треск и вонь паленым сопровождались вполне себе человеческими завываниями аномалии, чью структуру сейчас уничтожала «жара». Я аж остановился, засмотревшись на невиданное зрелище...

– Удивительно, – сказал Тан. – В моей вселенной отходы нашего производства неактивны. И во многих других мирах тоже. Но у вас и кое-где еще они прямо реально оживают, превращаясь в полуразумные хищные существа.

– Вот-вот, – буркнул я. – Лучше бы вы ссыпа́ли их туда, где они неактивны, а к нам не лезли. У нас тут и других проблем хватает.

– То есть ты хочешь сказать, что наши производители имеют право засорять другие миры, а ваш не могут использовать в качестве свалки только по этой причине?

– Ой, всё, – поморщившись, сказал я.

Блин, зарекался же ввязываться с Таном в философские беседы – и опять попался...

– Что значит «ой, всё»? То есть ты не желаешь продолжать разговор по той причине, что признаешь свою неправоту в данном вопросе?

И тут я взорвался.

– Короче! – прорычал я. – Тебе надо попасть в портал на Свалке, правильно?

– Да, – степенно кивнул «мусорщик».

– А если правильно, то давай договоримся. Пока мы идем, ты не канифолишь мне мозги... ммм... не разговариваешь со мной, придираясь к каждому слову с целью доказать, что я не прав. Иначе я сейчас отказываюсь от своих обязательств, мы расходимся, и на Свалку ты идешь один.

Тан на мгновение призадумался.

– Но я же без тебя погибну.

– Совершенно верно, – кивнул я. – Но если ты продолжишь делать мне мозги, то погибну я – от атрофии извилин, которые мне нужны для оценки окружающей ситуации.

– Я понял, – сказал «мусорщик». – И я заткнулся.

– Вот и ладушки, вот и хорошо, – с облегчением выдохнул я.

...Если верить карте, до аварии село Старые Шепеличи было довольно крупным. Сейчас же от него осталось не так уж много...

Судя по картине, что нам открылась, многие здания либо развалились, либо были снесены ликвидаторами последствий Чернобыльской аварии. Ибо не бывает такого, чтобы ты вышел на окраину села, а перед тобой маячит лишь один коровник. Добротно сложенный, кирпичный, с хорошо сохранившейся двускатной крышей. Такой много лет простоял после катастрофы и еще столько же простоит, и ничего ему не будет. Ибо и Зона бережет свое имущество, и изначально построен он на совесть.

– Хороший дом, – сказал Тан. – Длинный. И крепкий. В таком было бы удобно укрываться от Выброса.

– Это меня и беспокоит, – пробормотал я, вглядываясь в черные проемы окон с давно выбитыми стеклами.

– Что именно беспокоит? – уточнил разговорчивый и любопытный «мусорщик».

– То, что в этом коровнике не только удобно укрываться от Выброса, но и в принципе можно довольно комфортно жить, если его правильно оборудовать внутри...

Если б Тан не отвлекал меня своими расспросами, возможно, блеск оптики в одном из окон я бы заметил долей секунды раньше. Но и замеченного мне хватило для того, чтобы толкнуть «мусорщика» в сторону, а самому отпрянуть в другую. Потому пуля лишь слегка опалила мне висок, а не влетела точно промеж глаз. Что, впрочем, не помешало мне послать пулю в ответ – и, услышав вскрик, понять, что я выстрелил удачнее, чем снайпер, только что пытавшийся убить меня.

В следующую секунду я уже со всех ног бежал к коровнику, потому что в нем, скорее всего, прятался не один человек. По Зоне одному ходить очень опасно, потому ловцы удачи имеют обыкновение сбиваться в шайки – которые, если повезет, со временем разрастаются до группировок типа «Борга», «Воли», «Бандитов» или «Наймитов».

Тем, кто прятался в коровнике, до группировки было очень далеко – в таком здании с комфортом могли разместиться человек десять-пятнадцать, не больше. Но на небольшую банду, вполне эффективную в условиях Зоны, их численность вполне тянула...

Я еще не добежал до входа в здание, как оттуда выскочил рослый детина в обносках, некогда бывших самой обычной гражданской одеждой. В руках у парня был пулемет РПК без сошек, видимо, этим гигантом использовавшийся в качестве обычного автомата.

Парень увидел меня, вскинул свое оружие... но выстрелить не успел. С такого расстояния я обычно не промахиваюсь даже на бегу – не промахнулся и сейчас, аккуратно положив по пуле в глазные впадины детины.

Целиться теперь пулеметчику было нечем, думать – тоже, так как его мозги, вылетев из затылка, щедро раскрасили алым стену коровника. Потому РПК просто выпал из рук парня, а сам он рухнул на землю, накрыв пулемет сверху своей плечистой тушей.

Судя по одежде и оружию, этот мертвец при жизни был самым заурядным ловцом удачи, из новичков, которые в Зону прут косяками. Шмот гражданский – потертая куртка, грязные джинсы, кроссовки, убитые в слабокислотных лужах зараженных земель. То есть защиты вообще никакой.

РПК у него, как я успел заметить, был убитый в доску, наверняка давно отработавший все пограничные сроки эксплуатации. В общем, неудивительно, что я так легко подстрелил этого пулеметчика, – более опытный боец не выбегал бы из здания под пули, а прежде дал бы очередь из темноты помещения. Не задел бы меня, так хоть дезориентировал, заставил или залечь, или отпрянуть в сторону, подарив себе секунду-другую на то, чтобы выскочить и оценить обстановку. Ну а так что заработал, то и получил, винить некого.

А вот дальше случилась неприятность...

В Зоне есть мастера, которые не только чинят, но и сами пытаются производить оружие. Думаю, не простые это люди, а мутанты, у которых за редким исключением руки растут не из плеч, а совершенно из другого места. Оттого и появляются в наших местах пистолеты, разваливающиеся в руках после десятка выстрелов, гранаты, взрывающиеся сразу же, как скоба отлетит...

И патроны, которым удар бойка по капсюлю все равно что мертвому припарка.

По ходу, такой патрон мне в магазине и попался. Ибо я точно знал, что больше половины магазина у меня точно еще есть. А автомат взял да и заглох тогда, когда был ну просто очень нужен...

Так бы я после того, как прищучил пулеметчика, резко подался в отступление, подальше от опасного коровника, постреливая назад одиночными для острастки: когда у тебя патронов осталось с гулькин нос, строить из себя героя есть непростительная глупость.

Но этого не случилось из-за проклятого патрона...

Соответственно, те, кто находился в коровнике, сразу же сообразили, что неожиданный противник беспомощен. Правда, на всякий случай бежать к выходу не стали, дабы не повторить судьбу пулеметчика, а один за другим принялись выпрыгивать в окна, беря меня на прицел.

Это было очень плохо.

И немного обидно.

Ладно там в неравном бою со взводом боргов погибнуть. Но когда тебя отправляет на тот свет шайка «отмычек», это совсем никуда не годится.

Однако сдаваться я не собирался. Бросил автомат, перезаряжать который времени не было, и прыгнул к трупу громилы, рухнувшему на пулемет. Если сейчас его оперативно перевернуть, залечь за ним, прикрываясь как щитом, и при этом пулемет окажется исправным, то...

– Стоять, нах! – прозвучало за моей спиной. – Руки кверху задрал, мля!

Такого поворота я не ожидал. Резко развернулся, выхватывая из ножен разряженную «Бритву»...

Не, ничего не выйдет...

Сзади меня стоял крепкий молодой парень в нулёвой борговской тактической броне. Отличный костюм, кстати, из последних моделей. Тот, что и не особо тяжелый, и в то же время уверенно держит с трех метров пулю, выпущенную из СВД.

По ходу, этот парень свинтил от красно-черных, что объяснимо, ибо те своей дисциплиной дохлого зомби задолбать могут. И, свинтив, подался в вольные сталкеры, где мозги строевухой никто не канифолит, а если повезет, заработать можно не меньше.

Пока я все внимание сосредоточил на коровнике, где укрывалась шайка оборванцев, хитрый борг подкрался сзади – не иначе по нужде отходил в кусты, потому я его и не заметил.

Кстати, интересно, почему он мне в спину не выстрелил, вместо этого предпочтя направить пистолет в голову безоружного Тана?

Хотя в целом понятно почему.

Из «макарова» вряд ли получилось бы пробить мою броню, которая была хоть и попроще той, что на нем, но пистолетную пулю держала стопроцентно, а в поход до ветру бывший борговец ничего более существенного из оружия не взял.

Что, кстати, свидетельствовало о молодости и неопытности.

В зоне боевых действий ходить по нужде с одним пистолетом – большая глупость. Ветеран свои дела делает всегда спиной к дереву или, на худой конец, к кустам, в одной руке держа смятую газету, а в другой – рукоять автомата. Неудобно, конечно, а что делать? На Большую землю вернешься – будешь со смартфоном ходить на свидание с унитазом. А если в Зоне или на войне выжить хочешь – то только так...

Впрочем, мне неопытность юного борга была только на руку. Орал он, конечно, громко и страшно, но это совершенно не значило, что я прям бросился выполнять его команды. Понятное дело, что сейчас его дружки в количестве четырех рыл окружили меня с боков и со спины, держа на прицелах, но что ж теперь из-за этого, последнего ножа лишиться, что ли?

– Я чо сказал, нах?! – продолжал яриться юный дезертир, которому едва стукнуло лет двадцать. – Нож бросил, мля, быстро! И броню снял, пока я твоего кореша не завалил.

Ага, теперь понятно, почему они не стреляют.

Чисто меркантильный интерес.

Не хотят портить дорогостоящий бронекостюм, который можно или себе оставить, или продать за вполне интересные деньги. Тот, что на молодом борге, конечно, подороже будет, но и на моей броне можно очень неплохо заработать, если не уродовать ее пулями.

– Такими ножами не бросаются, – усмехнулся я.

– А чо, сильно крутое пырялово, что ль? – хмыкнул борг.

– А ты сам зацени, – в тон ему сказал я, медленно и мягко бросая в его сторону «Бритву» рукоятью вперед.

Было, конечно, у меня сомнение, не расценит ли мой нож такой трюк как подарок от меня красно-черному. Но, с другой стороны, предложение «заценить» вряд ли можно считать подарком.

И в этом я не ошибся.

«Борг» нож свободной рукой отловил и принялся было его рассматривать...

А потом случилось страшное...

Началось все с руки бандита.

На ней внезапно выступили крупные прозрачные капли, а сама кисть озарилась неземным бледно-синим светом. Следом сияние цвета предрассветного неба мгновенно разлилось по всему телу красно-черного. И вдруг «Бритва» в его руке сверкнула нестерпимо ярко, словно только что народившаяся звезда, – но я, хорошо помня, что сейчас будет, успел резко отвернуться...

А бандиты, держащие меня на прицеле, – нет.

Я точно знал, что мой нож только что подарил мне несколько секунд, ибо на черном фоне переоблученной сетчатки глаз бандитов сейчас отпечатался сверкающей полосой клинок «Бритвы» – и больше они ничего не видят. В том числе и меня, который резко присел, бесшумно перекатился, толкнул ногами труп пулеметчика, выдернул из-под него РПК...

И начал стрелять.

Из положения лежа на спине так себе занятие, конечно, – тем более что пулемет норовит вырваться из рук, так как при отсутствии упора от отдачи мотает его знатно.

Но жить захочешь – вцепишься во взбесившееся оружие изо всех сил и даже сумеешь одной длинной очередью скосить сразу двоих, а потом короткими второй и третьей прикончить тех, кто, так и не проморгавшись, попытался стрелять на звук вслепую.

Я увернулся от очереди, вспоровшей землю в том месте, где я только что лежал, вскочил на ноги и проконтролировал головы бандитов, корчащихся на залитой кровью земле. Из РПК это получилось неаппетитно, весь пейзаж на пару метров мозгами забрызгал. Но зато от этих товарищей больше неприятностей ждать точно не придется.

Оставался лишь борг... который к этому времени уже не представлял никакой опасности.

Красно-черный застыл на месте в странной, неестественной позе, протянув вперед руку. Забрало шлема, состоящее из бронестекла, было откинуто, и то, что было там, внутри, уже мало напоминало человеческое лицо...

В общем, передо мной сейчас стояла полностью высушенная мумия. Наверно, так и должен выглядеть человек, из тела которого мгновенно исчезла вся вода: растрескавшаяся пергаментная кожа, обтянувшая череп, и ровно вдвое потерявшее в объемах тело под бронекостюмом, который сейчас свешивался с борга, словно рубище с пугала...

А на протянутой ко мне высохшей руке с ниточками сухих мышц, свисавших с ладони, лежала моя «Бритва», внутри клинка которой тягуче переливалось сияние цвета чистого весеннего неба. Мой нож имеет свойство подпитываться чужими жизнями, и понятно было, что сейчас он хорошо покушал и вновь полон энергии. Видимо, в последний момент борг осознал, что с ним происходит, и попытался вернуть мне мое имущество. Они все это осознают, умирая, и всегда пытаются вернуть предмет, стремительно выпивающий из них жизненную энергию.

Но не успевают...

Самое страшное в такие моменты – это глаза тех, кто попал под жуткое воздействие моего ножа. Почему-то он не выкачивает воду из них, и они остаются живыми, смотрящими на меня с немой мольбой.

И как всегда в такие моменты, в моей голове вновь прозвучали слова покойного Копии, навсегда отпечатавшиеся в моей памяти:

«“Бритву” можно продать. Или подарить. Или, в крайнем случае, снять со случайно найденного тела, убитого не тобой. Тогда от нее новому хозяину будет одно сплошное уважение и подспорье. А вот отнять никак нельзя. Потому как отомстит».

Я протянул руку и забрал свой нож с высохшей ладони, отчего она тут же рассыпалась в пыль. Лицо борга исказила гримаса боли, от которой отвалилась и осыпалась вниз половина лица, полностью обнажив череп.

Но глаза красно-черного продолжали оставаться живыми, с мольбой смотрящими на меня. И понятно было, что именно просит у меня живой труп, который по странной прихоти Зоны все никак не мог умереть.

Я сделал короткий выпад вперед – и клинок «Бритвы» вонзился между глаз борговца.

Тот вздрогнул всем телом – и наконец полностью рассыпался в прах. К моим ногам, подняв облако серой пыли и клацнув бронезабралом шлема, рухнул очень дефицитный тактический шмот. Пустой внутри, если не считать остатков пыли, которые только что были живым человеком.

А у меня в руке остался нож с сияющим клинком цвета чистого неба. «Бритве» для полной подзарядки порой вполне достаточно выпить только одну качественную, молодую жизнь. И сейчас был как раз именно такой случай.

Тан торчал столбом, в недоумении моргая глазами. Ну да, примерно минуту назад рядом стояло пять противников. Сейчас же четверо из них лежали мертвыми в лужах крови, а пятый стал похож на содержимое мешка от пылесоса...

Я поднял костюм борга, вытряхнул из него серый прах, протянул «мусорщику».

– Примерь. Это намного лучше, чем те тряпки, что сейчас на тебе.

– Но там внутри фрагменты чужой высушенной плоти, – поморщился Тан.

– Может, тебе еще постирать этот шмот? – поинтересовался я.

– Было бы очень любезно с твоей стороны.

Похоже, «мусорщик» иронии с ходу не понял. Но потом увидел мое лицо и замялся:

– Видишь ли, в нашем мире мусор, грязь, отходы – это то, от чего мы избавляемся всеми силами уже много столетий. Можно сказать, это наша религия. И надеть на себя грязную одежду – это...

– Слышь, чистюля, – перебил его я. – На тебе сейчас какое-то рванье болтается, которым, судя по его виду, волки себе под хвостом гигиену наводили. Когда его на себя наматывал, нормально было?

– Я был в безвыходном положении – мне нужно было прикрыть паховую область, так как в вашем мире она привлекает повышенное внимание.

– Афигеть... – только и смог проговорить я. – Ладно, допустим. Но сейчас я как-то не втыкаю, в чем проблема сменить эти тряпки на нормальный броник?

– Ну... он принадлежал мертвецу... – замялся Тан. – И там остались его фрагменты...

– Короче, пришелец, ты меня достал, – сказал я, в сердцах бросив броник к ногам «мусорщика». – Я с тобой больше нянчиться не буду. Даю тебе три минуты на принятие решения. Или одеваешься, берешь трофейный ствол и выдвигаемся куда тебе надо – заметь, тебе надо! – или иди ты лесом со своими заморочками!

Надо было видеть, с какой брезгливой физиономией «мусорщик» стаскивал с себя грязное, окровавленное тряпье, навернутое вокруг бедер, и натягивал «умный» бронекостюм, который сразу самоподогнался по его фигуре. Эх, знал бы я, что это настолько крутой шмот, себе б забрал – Тан его все равно не оценит и, скорее всего, угробит. Как – одному ктулху ведомо, но уверен, что он найдет способ.

Да уж, не думал, что «мусорщики» такие зануды. Так-то воевать вроде умеют – а вот поди ж ты, как до фигища у них в головах всякой дури навалено, не хуже, чем в старом и заслуженном деревенском сортире.

РПК я отдал Тану – физически он поздоровее любого человека будет, вот пусть с пулеметом и таскается. Причем впереди идет, ибо мне нечаянная очередь в спину от пришельца с тонкой душевной организацией на фиг не упала.

А себе я АК взял – в коровнике нашелся вполне приличный, почти новый, с четырьмя магазинами в удобном подсумке. Там бандиты устроили небольшой склад трофеев, положив сверху обломок доски с надписью: «Не трогать! Это на продажу!»

Никогда такого не понимал.

Свое оружие у них было довольно поганое. Логично же себе оставить самые лучшие экземпляры, от которых в бою напрямую жизнь зависит?

Да ни фига подобного!

Отложили их, чтоб впарить местным барыгам за копейки. Совершенно тупая логика, а вернее, ее полное отсутствие. Впрочем, когда в голове преимущественно хлебушек, его в Зоне очень быстро выбивают из черепа вместе с зачатками мозга. Что мною и было сделано.

Ничего удивительного. Не я – так кто-то другой бы то же самое продемонстрировал. Это на Большой земле идиоты живут и процветают. В Зоне же они очень быстро дохнут, как тараканы под дихлофосом.

Подсумок с автоматными магазинами я продел через поясной ремень. Попрыгал – нормально, сойдет, при ходьбе по тушке хлопать не должен. Тут же на складе позаимствовал небольшой удобный рюкзак, куда отправились моток тонкой зеленой капроновой веревки, подходящей для установки растяжек, фонарь, две дымовые гранаты и пара обычных РГД-5, фляга с водой, а также несколько импортных белково-шоколадных батончиков – отличное компактное средство для того, чтобы не сдохнуть с голоду в суровых условиях Зоны...

Когда мы с Таном уже упаковались оружием и снарягой, я подумал, что вряд ли бандиты подпустят незнакомцев к своей крепости, тем более если увидят нас в борговских красно-черных бронекомбезах.

Значит, имело смысл замаскироваться.

Почему-то писком моды среди местной гопоты всегда были черные кожаные плащи до пяток, неудобные, тяжелые и непрактичные. Такие плащи были на трех бандитах, валявшихся сейчас в лужах собственной крови. Разумеется, простреленные и испачканные свежими бурыми разводами.

Но это для шмота в Зоне было вполне нормально. Местные к таким мелочам нормально относятся – сами почти поголовно ходят в трофейном, причем редко тот хабар снят с живых. Потому я совершенно без каких-либо угрызений совести напялил на себя один из тех плащей поверх борговского комбеза. Тан покривился немного, но тоже натянул на себя кожаный плащ. Ну да, после того, как влез в шмот, изнутри обильно пересыпанный прахом прежнего хозяина, морализаторствовать по поводу простреленного и окровавленного плаща как минимум глупо.

А вот прозрачное бронезабрало с шлема Тана пришлось снять. Жаль, конечно, хорошая защита лица, но по такому забралу нас бы расшифровали моментом. Потому лицевой щиток из многослойного стекла мы отстегнули, а на физиономии натянули фильтрующие маски, после чего надели на головы капюшоны плащей.

Вот теперь было в самый раз. Пройди в метре от нас с Таном, и не поймешь, что под плащами скрываются не бандиты, а бойцы, запакованные в борговские бронекостюмы.

В общем, и экипировались мы по самую макушку, и замаскировались по нее же. Дело осталось за малым – дойти до бандитской крепости, набитой криминальными элементами как бочка селедкой, и найти там портал в мир «мусорщиков». Задача, мягко говоря, слабореальная, с учетом, что главарь бандитов вряд ли испытывал ко мне дружеские чувства.

Скорее – сильно наоборот...

* * *

Главарь бандитов задумчиво потер шрам на своей шее. Длинный шрам, опоясывающий ее словно петля.

Иногда он побаливал, особенно перед дождями, которые в Зоне случаются чуть ли не каждый день. Напоминал своему хозяину о том дне, когда безумный доктор отрезал ему голову и приживил к ней тело Катара.

Родного брата Индуса, главаря группировки бандитов... ^[4]

Впрочем, Индус и без дождя ни на минуту не забывал о том, чьим телом он пользуется.

И о том человеке, по чьей вине все это произошло.

О сталкере по прозвищу Снайпер...

Восстановление после операции шло долго. Тело брата слушалось неважно, порой словно пытаясь жить своей жизнью. То рука дернется сама собой, то ноги отказываются идти...

Однажды это тело попыталось убить Индуса, и тот лишь невероятным усилием воли смог достаточно сильно дернуть головой, чтобы острие кинжала не вонзилось в глаз, а лишь оцарапало кожу на виске. И долго потом сидел главарь группировки бандитов, прижимая к ране пластырь, глядя в зеркало и силясь понять – его ли рука нанесла тот удар, или же это Катар из Края вечной войны попытался забрать брата с собой...

– Ответь мне, – шептал Индус, всматриваясь в зеркало и гладя рукой шрам, на границе которого заканчивались татуировки, нанесенные при жизни на тело Катара до самого лица. – Ответь мне, слышишь? Кто я, скажи? Ты – или все-таки я?

Но напрасно прислушивался главарь бандитской группировки к тишине внутри себя.

Ответа не было.

Лишь мертвый брат почти каждую ночь приходил во сне, стоял возле кровати Индуса и смотрел на него. А бесстрашный главарь самой отмороженной группировки Зоны леденел от ужаса и боялся пошевелиться. Потому что это и правда страшно, когда на тебя не мигая смотрит мертвый брат, держа в бесплотных руках свою отрезанную голову...

От таких снов Индус просыпался в холодном поту. Часто – от собственного крика, потому что сон был уж слишком явным. Приходила мысль взять пистолет и покончить с этим кошмаром...

Но при этом мучили сомнения – его ли это мысль?

Или же это мертвый брат просто желает получить в свою могилу то, что принадлежит ему по праву?

...Первое время Индусу казалось, что он вот-вот сойдет с ума – и, разумеется, это не могло не отразиться на управлении группировкой.

Вспышки ярости вожака, чередующиеся с периодами глубокой депрессии, достали многих – и люди начали уходить. На кой нужен командир, который может пристрелить подчиненного без причины, послать на самоубийственное задание или же сидеть сутками напролет, уставившись в старое зеркало?

Однажды в комнату к Индусу зашел Яша Солдат, бандит из бывших военных, пользующийся в группировке большим авторитетом.

– Слышь, босс, – сказал Солдат без особого почтения. – Люди недовольны. Ты или рули бригадой по понятиям, или свали в туман. А лучше уже самовыпились, что ли, на глушняк, чтоб народ не морочить. Все видят, что у тебя шляпа дымит не-по детски, того и гляди крыша сползет. Если чо, ты только скажи, я для босса маслины не пожалею. Как я шмаляю, ты в курсах, так что будет не больно...

– Всё прогнал? – глухо поинтересовался Индус.

– Всё.

– Ну тогда вали отсюда нах...

– Алё, босс, – глухо заворчал Солдат, рука которого потянулась к расстегнутой кобуре пистолета. – Ты за базаром-то следи, а то ж я не посмотрю...

Договорить он не успел.

Выстрелить – тем более.

Индус и сам не ожидал, что сможет так резко и быстро метнуть кинжал, спрятанный в рукаве. Доля секунды – и уже из глазницы Солдата торчит лишь рукоять, а сам бандит, пришедший с предъявой, медленно опускается на колени, пытаясь осознать, что произошло... Да так и не осознав, заваливается на бок и начинает дрыгать ногами, точно пытаясь убежать от собственной смерти...

– Спасибо, брат, – сказал Индус, задумчиво посмотрев на свою руку, столь ловко и быстро метнувшую кинжал.

И с той минуты жить ему стало немного проще.

Оно всегда легче становится, если примириться с судьбой и со своими мыслями, найдя удобное для себя обоснование того, что раньше не давало спокойно существовать. Оказалось, достаточно всего лишь смириться с тем, что он, Индус, и Катар – теперь одно целое.

Существо, созданное Зоной.

Причем совершенное существо!

Катар был отличным бойцом, а Индус – сильным руководителем, умевшим держать в узде крупную шайку отмороженных бандитов, которые уважали его за мудрые и смелые решения. Сейчас уважение пошатнулось, и недалек тот час, когда не один человек, а вся братва предъявит своему вожаку за беспредел и решением сходняка заглушит его, отрезав голову и насадив ее на одну из арматурин, торчащих над воротами крепости, – так в группировке было принято казнить ее членов, конкретно накосячивших перед братвой.

И сейчас надо было как-то объяснить той братве смерть уважаемого бродяги, который уже не дрыгал ногами в агонии, а дернулся в последний раз – и вытянулся, запрокинув голову с торчащей из нее рукоятью кинжала.

«Что будем делать, Катар?» – мысленно задал вопрос Индус.

И сам собой в голове родился ответ, безмолвно прозвучавший с знакомой хрипотцой:

«Выходить к братве и базарить, брат. А потом мочить всех, кто посмеет вякнуть на главаря».

И тогда Индус расхохотался.

Проблема перестала быть проблемой – и превратилась в суперсилу! Теперь, когда они с братом стали одним целым, ни одна тварь не посмеет встать на их пути!

Индус поднялся со своего места, подошел к трупу, наступил ему на лоб, нагнулся, выдернул из окровавленной глазницы кинжал, глубоко застрявший в кости, обтер его об одежду Солдата и сунул в ножны, закрепленные на предплечье. После чего открыл дверь и вышел из своей комнаты.

Бандиты ожидаемо столпились снаружи. Если не вся группировка, то большинство точно. Ждали, что скажет Солдат, выйдя от главаря.

Но вышел не он...

Индус обвел тяжелым взглядом бандитов, после чего медленно расстегнул плащ, сбросил его на заплеванный пол. Следом туда же полетела тактическая рубашка с высоким воротником, которым Индус постоянно прикрывал кольцевой шрам на шее, словно отрубающий сеть татуировок, покрывавших при жизни все тело Катара.

Индус медленно вытащил из ножен на предплечье кинжал со следами свежей крови на клинке, после чего кивнул на дверь:

– Солдат решил предъявить мне за беспредел, но случайно дал дуба. Есть еще кто то, кто хочет мне кинуть предъяву?

Бандиты мялись, переглядывались...

– Ну! – рявкнул Индус. – Чего заглохли? Или бухтеть можете только у меня за спиной? Есть еще духовитые, кто готов выйти раз на раз с паханом?

– Найдутся!

Вперед вышел здоровенный бандит. Метра два ростом, широченные плечи, криво заросший шрам во всю щеку.

– Ты, Индус, по ходу, в натуре берега попутал, – прогудел здоровяк, вытаскивая из ножен тесак, одним ударом которого можно было запросто срубить человеку голову. – По закону Свалки я могу тебя вызвать перо на перо, и уж не обессудь, что мое пырялово побольше твоего будет, – закон за размеры пера ничего не поясняет...

Бандит сделал шаг вперед – и остановился, ощутив какое-то неудобство в гортани.

Вроде еще хотел что-то сказать, а слова будто застряли.

И дышать вдруг стало затруднительно...

Здоровяк сделал еще шаг вперед – и споткнулся, к своему удивлению обнаружив, что у него внезапно отказали ноги.

Индус равнодушно смотрел, как огромный бандит, выронив тесак из ослабевших пальцев, падает, так и не поняв, что случилось. Да и многие присутствующие бандиты не поняли. Главарь вроде лишь расслабленной рукой дернул снизу вверх, словно готовясь принять боевую стойку, – а противник уже валяется, елозя окровавленными ладонями у себя под подбородком.

И лишь один из бандитов покачал седой головой, пробормотав:

– Безоборотка.

– Что? – не понял стоящий рядом молодой парень в бандане с черепами.

– Безоборотное метание пера, – пояснил седой. – Молод ты еще, не видал такого. Да и мне только раз довелось пропасти, когда Катар рисовался этим искусством...

Между тем Индус подошел к здоровяку, поднял тесак, валяющийся рядом с ним, одним ударом отсек раненому голову и поднял ее за волосы повыше, чтоб увидели все присутствующие.

– Слушайте, бродяги! – рявкнул главарь группировки. – Мы с братаном были ранены. Катар загнулся, и Болотник пришил мне его тушку. Теперь во мне живет дух моего братухи, и что мы можем вместе, вы только что просекли. Кто еще дернется на нас с Катаром – зажмурится как пес, не успев гавкнуть. А теперь слушайте мой прогон. С этого дня все будет по-старому и даже круче...

– По ходу, у пахана шляпа засвистела конкретно, – пробормотал кто-то в толпе.

Индус услышал, нехорошо оскалился, потом поднес к своему лицу клинок окровавленного тесака, лизнул его, скривился, сплюнул себе под ноги.

– Кровь двух псов я сегодня уже попробовал, – негромко проговорил он. – Найдутся еще желающие узнать, какова моя на вкус?

Тишина повисла внутри бандитской крепости.

Напряженная.

Натянутая, словно струна, готовая вот-вот порваться...

Несколько рук потянули из кобур пистолеты, чьи-то пальцы легли на рукоять затвора АК – всего-то и дел рвануть его на себя, отпустить и дать очередь по главарю, явно свихнувшемуся на почве смерти брата.

Но тут подал голос седой бандит:

– Не думаю, что пахан гонит. Это Зона, братва. Тут всякое случается, к тому же партаки на нем реально те же, что и у Катара.

– Может, он их потом набил, а после кукухой поехал? – предположил кто-то из толпы.

– Не похожи его партаки на свежие, – покачал головой седой бандит. – Но это не точно. Эх, кабы Зона знак дала, что Индус не гонит, подтвердила, что она из двух братьев одного сделала...

Внезапно почва под ногами бандитов завибрировала, словно при землетрясении. И воздух тоже, как раз на том месте, где полукольцом стояла толпа, уже готовая броситься на Индуса и разорвать его...

В том месте, где воздух внезапно изменился, стал мутным, зыбким и дрожащим, стояли трое бандитов. Послышался влажный хлопок, словно лопнул мокрый воздушный шар, – и три тела просто разорвало, как бурдюки с кровью, попавшие под многотонный пресс. Во все стороны полетели фонтаны крови, фрагменты разорванной плоти, осколки костей, искореженные части оружия. Одному смятая крышка ствольной коробки прямо в лоб прилетела, второму осколок приклада вошел в живот, вышел из спины, пролетел еще пару метров и разбился в щепы о бронированную стену...

Все оставшиеся в живых замерли, пораженные увиденным. Лишь седой прошептал онемевшими губами:

– «Бродяга Дик»...

Так в Зоне называли аномалию, которая самопроизвольно появлялась только в больших помещениях – в развалинах старых заводов, в подземельях Припяти – или же вот, например, внутри бандитской крепости, сваренной из деталей зараженной военной и промышленной техники, много лет назад массово брошенной ликвидаторами последствий Чернобыльской аварии возле села Буряковка.

Да только вряд ли «бродягу Дика» можно было назвать стопроцентной аномалией, ибо это было не что иное, как портал между миром людей и вселенной «мусорщиков», через который пришельцы попадали в Зону. Говорили, что есть где-то и постоянные такие порталы, но никто их не видел. Оно и понятно: любой выход для своих – это одновременно и вход для чужих, а «мусорщикам» вряд ли нужны были незваные гости в их вселенной.

Но, как бы там ни было, именно в этот момент посреди крепости начал открываться портал, внутри которого уже угадывались идущие фигуры, карикатурно похожие на больших морских звезд, передвигающихся на двух нижних отростках...

Индус первым пришел в себя от увиденного. Бросился к бандиту, в изумлении державшему «Печенег» стволом вниз, словно простую палку, выхватил у него из рук пулемет – и, как только первый «мусорщик» вышел из портала, дал по пришельцу с рук длинную очередь...

Пробить броню соседа по вселенной оказалось не так-то просто: его окутывало силовое поле, в котором пули завязали, словно мухи в клейкой ловушке.

Но запреградное действие этих пуль никто не отменял...

Тело «мусорщика» затряслось, словно в эпилептическом припадке. Он от неожиданности даже выронил «смерть-лампу» пистолетного типа, которую до этого сжимал кончиком щупальца. Понятное дело: ты выходишь из портала, безопасное открытие которого просчитали соплеменники-инженеры, – и с ходу нарываешься на град пуль. Тут любой растеряется.

И «мусорщик» не был исключением.

А еще при интенсивной атаке на силовое поле его эффективность стремительно снижается, так как экстремально быстро начинают садиться батареи...

Но следом шли другие гости из иной вселенной, груженные контейнерами с артефактами и аномалиями, – и тоже не ожидавшие атаки прямо на выходе. Тот, что шел вторым, толкнул первого – и оба они вывалились из «бродяги Дика» под ливень пулеметных и автоматных очередей.

Теперь по ним стреляла вся группировка, и выжить под таким огнем было нереально даже в самых навороченных бронекостюмах...

Остальные «мусорщики», видя такое дело, бросились было бежать, однако Индус успел швырнуть им вслед гранату, сорвав ее с разгрузки одного из бандитов...

Портал вспыхнул, помутнел, стал непрозрачным, словно поставленное вертикально свинцовое зеркало, зависшее в полуметре над бетонным полом...

Но не исчез, в отличие от других «кротовых нор», существующих лишь ограниченный промежуток времени. Может, граната Индуса что-то повредила в тонкой структуре аномалии, может, «мусорщики» изначально ее задумывали как стационарный объект. Как бы там ни было, сейчас над полом бандитской крепости висел двухметровый серый овал, а у его подножия валялись два трупа «мусорщиков»...

И большой контейнер необычной формы, похожий на пружину примерно метр в диаметре и полтора метра в длину.

Никто еще не успел ничего сделать или даже предложить, как Индус отбросил в сторону пустой пулемет, подошел к контейнеру и, размахнувшись, рубанул по нему тесаком.

Клинок тесака мгновенно вспыхнул – и Индус еле успел отшвырнуть от себя загоревшуюся рукоять.

Но удар достиг своей цели.

Контейнер лопнул, и из него на бетонные плиты пола посыпались артефакты, многие из которых бандиты видели впервые.

– Ну что, бродяги! – возвысил голос седой. – Все видели знак Зоны? Рискнет еще кто-то вякнуть о том, что сила и фарт покинули Индуса?

– Не грузи, старик, – буркнул стоящий рядом бандит. – Попутались мы малехо, случается. Думаю, братва согласится, что все предъявы к пахану сняты.

– Ясен пень, какие уж тут предъявы, – проговорил другой бандит, завороженно глядя на россыпь уникальных артефактов. – Тут, по ходу, фарт, какой нам и не снился. И насчет силы базара нет. Ровно все, братва. Пахан как был духовитый пацан, так им и остался.

– А если все ровно, то делаем следующее, – спокойно проговорил Индус. – Арты собираем и определяем в общак – так как «мусорщиков» заваливала вся группировка, значит, и хабар общий. Ну а напротив аномалии поставьте-ка «Корд» на станке, и пусть сменный пост круглосуточно караулит этого «бродягу Дика». Думаю, не случайно он тут завис. И если эта пакость вновь проснется, то нам всем мало не покажется.

* * *

– Ты говоришь, у бандитов там целая крепость. И как мы туда попадем?

Я изучал карту в максимальном разрешении, какое было доступно на КПК, а Тан мне изрядно мешал думать, бубня над ухом.

Хотя в его вопросах был определенный резон.

И правда.

Ну, допустим, каким-то чудом подойдем мы не пристреленными прямо к постам. Но бандиты же не идиоты.

Первый вопрос будет: «Кто такие и зачем к нам претесь?»

Ну и все на этом.

Попросят снять фильтрующие маски – и привет. Если Тан может себе слепить рожу какую угодно, то я такую способность давно утратил, к сожалению...

Зато умею наводить мо́рок, как и любой другой псионик.

На одного, может, на двоих.

Но для массового гипноза моих способностей маловато, а бандюков в крепости как тараканов в помойке. Физиономию мою многие знают – ну, и на этом наша миссия и закончится. Слыхал я, что Индус считает меня виновным в гибели брата – и небезосновательно, кстати. По этой причине назначил он, пожалуй, самую высокую цену за мою голову, переплюнув в размере награды даже «Борг» с «Волей». Так что в той крепости очень быстро нас с Таном превратят в кожаные мешки для пуль...

– А те, кого мы убили, это те же бандиты из крепости? Или другие?

– Ага, мы убили... – усмехнулся я.

И заткнулся, не продолжив мысль.

Ибо меня посетила другая...

– Короче, похоже, нашел я более-менее реальный способ проникнуть в крепость, – сказал я. – Только действовать придется быстро. Очень быстро.

– Это я умею! – «Мусорщик» ощерился безгубым ртом.

– Надеюсь, – хмыкнул я. – В противном случае в этой крепости мы и останемся. В качестве чучел, набитых соломой.

– Почему чучел? – не понял Тан.

– Потому что Индус обещал: если поймает меня живым, то будет своими руками медленно снимать с меня кожу, а потом сделает из нее чучело и установит его на могиле брата – вернее, на том месте, где закопали то, что от его брата осталось. Думаю, что тебя за компанию ждет то же самое.

– Я буду очень быстрым, – заверил меня «мусорщик» с такой искренностью в голосе, что я сразу поверил – идея стать клиентом местного таксидермиста ему совершенно не нравится...

...Полтора километра, отделявшие Буряковку от коровника, мы преодолели без приключений. Бывает такое: идешь по Зоне так, будто ты и не в Зоне, а на Большой земле прогуливаешься, рассматривая довольно унылые природные ландшафты. Ни аномалий вокруг, ни сволочей разных, норовящих тебя подстрелить ради хабара...

Впрочем, если вдуматься, то ничего удивительного.

После Выброса аномалии имеют свойство расползаться поближе к дорогам, или, на худой конец, утоптанным тропинкам, чтобы отловить какую-нибудь добычу и подзарядиться – Выброс здоровья никому не прибавляет, и аномалиям в том числе.

То же и людей касается.

Кто выжил, сидят пока по норам и схронам, мониторят новости на своих КПК насчет того, когда уже можно будет безопасно передвигаться, чтобы не попасть в какое-нибудь остаточное завихрение аномального шторма. Так что благодаря этому уникальному природному явлению уже через полчаса я, прячась за деревьями небольшого лесочка, рассматривал в бинокль бандитскую крепость.

С той поры, когда я ее видел в последний раз, изменилось многое.

Стены, сваренные вкривь и вкось из кусков брони, укрепили мощными стальными контрфорсами.

На углах крепости появились башни. Деревянные, правда, сложенные из бревен, но наверху обшитые бронелистами, защищающими стрелков от атак снизу.

Блокпост на подходе к воротам превратился в некое подобие полукруглого ДОТа без задней стенки, оснащенного пулеметом, кончик ствола которого торчал из длинной амбразуры.

– Неплохо Индус развернулся, – пробормотал я себе под нос.

– Что? – встрепенулся Тан, лежавший рядом со мной и ни хрена не видевший по той причине, что трофейный бинокль был только один.

– Ничего, – невежливо буркнул я, доставая из кармана рацию, также позаимствованную у мертвых бандитов. – Лучше готовься. По моему сигналу срываемся и бежим очень быстро, стреляя во все, что движется.

После чего достал из кармана пальто рацию, настроенную на определенный канал. И я примерно догадывался на какой...

Нажав кнопку PTT, я сказал нарочито хриплым голосом:

– Алё, братва, нах. Есть кто на трубе?

И, отпустив кнопку, навострил уши.

Рация зашуршала, и из динамика раздалось:

– Капсюль, мать твою, ты, что ль? Называться не учили, прежде чем кнопки жамкать? И че у тебя с голосом?

– Свою мать поминай, – прохрипел я. – Я маслину поймал, не до реверансов. И братва вся полегла на коровнике.

– Пацанов твоих выпилили? – озаботилась рация. – Кто наехал?

– Снайпер. Я его зажал в лощинке, из РПК почесываю, подняться не даю. И ранил его, по ходу. Но и он меня достал. Скажи Индусу, долго не продержусь.

– Ща все будет, братан! – рявкнула рация. – Только ты там смотри, ластами не хлопни. Мы мигом! Конец связи.

Я сунул рацию в карман и приник к биноклю.

Мой расчет оправдался: буквально через несколько секунд в крепости заревела сирена.

– Что это было? – спросил Тан. – Я мало чего понял. Когда скачивал из твоей головы информацию, этот специфический язык пропустил за ненадобностью. И что там за суета в крепости?

– На специфическом языке эта суета называется хипеж, – сказал я, не отрываясь от бинокля. – И теперь все зависит от того, насколько сильно глава группировки меня ненавидит. Если нам повезет и ненавидит так, как я думаю, то он дернет за собой почти всю группировку для того, чтобы гарантированно меня поймать – ну и показательно казнить прямо на месте. Если же нет, то, боюсь, шансы провести тебя в крепость стремятся к нулю...

Я еще говорил, когда главные ворота крепости медленно начали разъезжаться в стороны...

Прошло от силы минуты три – и из них один за другим начали выезжать внедорожники, обшитые бронелистами, а также мотоциклы с колясками, оснащенные пулеметами. Следом выехал советский грузовик, набитый бандитами, и даже БТР, который сразу сильно отстал от кавалькады, на полной скорости рванувшей по направлению к коровнику – который, как я и предполагал изначально, был удаленным блокпостом группировки бандитов.

– Похоже, я не ошибся – в Буряковке меня недолюбливают, – хмыкнул я. И, повернув голову к Тану, добавил: – Ну что ж, пошли. Как говорится, рискнем здоровьем. И да поможет нам Зона.

* * *

К сожалению, не вся группировка рванула валить неубиваемого меня.

Едва мы с Таном вышли из леса, я немедленно срисовал блик на ближайшей башне: сто процентов, кого-то из нас взял на прицел снайпер.

Плохо дело.

Но шанс на удачу все еще оставался.

Главное только, чтобы стрелок не начал работать по нам на подходе к воротам – чисто на всякий случай. А метров через сто мы окажемся для него в мертвой зоне, и тогда нам придется опасаться только охраны ближайшего блокпоста и тех бандитов, кто остался в крепости...

Не начал.

Думаю, снайпер рассмотрел через свою оптику характерные плащи, в которых вблизи Свалки так просто не походишь – бандиты, если встретят, по-любому «спросят за шмот», который дозволено носить только членам их группировки. Ну а фильтрующие маски на лицах – это не повод стрелять по тем, кто их носит.

Маска на морде вообще в Зоне дело добровольное. Хочешь дышать свободно, рискуя поймать пастью радиоактивную пылинку, много лет назад вылетевшую из аварийного реактора, а потом в мучениях загнуться от лучевой болезни – твоё дело. Так же, как право таскать на себе маску, гарантированно защищающую и от тех пылинок, и от лишних взглядов...

Метров за пять до блокпоста, прикрывающего ворота, из него навстречу нам вышел бандюк в кожаной куртке, усиленной внутренними бронепластинами, – менее модный шмот в группировке, чем плащ, но на плащ, по ходу, браток пока не заработал.

– Кто такие, куда прем? – осведомился бандит, направляя на Тана автомат.

– Алё, бродяга, ты ствол-то убери, – прохрипел я в маску. – А то ж за беспредел можно и ответить.

– Ага, можно. Как и за тухлый базар с братком, которого сам пахан на шухер поставил, – огрызнулся бандит, щелкнув предохранителем автомата. – Ну-ка маску с портрета снял и погоняло брякнул, а то я, по ходу, не прочухиваю, че ты за чувак...

– Да ты гонишь, в натуре, – неожиданно – в том числе для меня – сказал Тан, стоявший справа. Причем произнес он это странно-механическим голосом, словно говорил робот, а не живое существо.

Бандит среагировал моментально, поведя стволом в сторону «мусорщика».

И это было ошибкой!

Если б он решил скосить нас обоих очередью, возможно, у него что-то бы и получилось, ибо с такого расстояния пуля АК в принципе может прошить любую броню, если попадет между защитными пластинами. Но бандит, похоже, слишком сильно удивился голосу Тана и на рефлексе попытался уничтожить объект, выбивающийся из привычной реальности.

Вот только в результате его движения я начал стрелять на секунду раньше, чем охранник нажал на спусковой крючок.

Первая моя пуля ударила ему в колено, сбив прицел.

Вторая вколотила в живот вшитую бронепластину, своим запреградным действием как минимум отбив все внутренности.

А третья вошла в переносицу, сведя на ноль все неудобства, причиненные первыми двумя. Когда мозги вылетают через затылок, думать о простреленном колене и отбитом кишечнике становится просто нечем...

– За мной! – проревел я, бросаясь вперед и влево, одновременно уходя в мертвую зону пулемета, ствол которого торчал из длинной амбразуры блокпоста. Интересно, у бандюков никого не было, кто б им разъяснил, что высовывать пулемет наружу воинскими наставлениями категорически не рекомендуется?

Получается, что нет, – и это сыграло нам на руку!

Пулеметчик, сидевший в «блоке», попытался сдернуть пулемет с ящиков, на которых тот был установлен, но зацепился стволом за край амбразуры – и это стало для него фатальным просчетом...

В бою секунда решает очень многое, и я свою использовал по максимуму, в падении перечеркнув пулеметчика короткой очередью – которая в моем исполнении получилась лучше, чем у него. Умирающий бандит все-таки попытался достать меня из своего «Печенега». Но когда из тела, пробитого пулями в нескольких местах, вырываются упругие струйки крови, с прицельной стрельбой обычно бывает так себе.

Вот и сейчас очередь просвистела надо мной... а в следующее мгновение голова бандита разлетелась на части, как гнилой арбуз.

И сделал это не я!

Тан стоял сбоку и, судя по его величественной позе, был очень собой доволен. Но, видимо, позы оказалось недостаточно. Поэтому он снял маску и, приосанившись, спросил:

– Ну как я его?

– Потрясающе, – сказал я, поднимаясь на ноги. После чего быстро сбросил бесполезные теперь плащ с маской, сменил магазин и ринулся в медленно закрывающиеся массивные ворота крепости. Судя по топоту сзади, Тан понял, что выпендриваться больше не перед кем, и припустил вслед за мной. Вот и ладушки, вот и хорошо.

...В крепость мы ворвались вовремя. Еще полминуты, и ворота закрылись бы. Впрочем, не сказать, что нам крупно повезло – отступать-то теперь было некуда...

И то было еще полбеды.

Я прямо с ходу успел оценить качество борговского бронекостюма – в него, а точнее, в меня с ходу ударили две пули...

Стреляли со второго яруса, и тот, кто стрелял, хорошо знал свое дело. Обе пули прилетели в грудь, как раз напротив сердца. Не будь костюм предпоследней модификации, от таких ударов был бы неиллюзорный шанс или сразу скопытиться от проникающего ранения мотора, или же, поймав оба подарка нагрудной бронепластиной, заполучить разрыв сердца от запреградного действия пуль...

Однако в борговском костюме присутствовала демпферная подкладка, гасящая «запреградку», – она меня и спасла. Дыхалку мне все же слегка перебило, но это совершенно не повод изображать из себя мишень.

Я резко отпрянул в сторону и успел заметить короткую вспышку на фоне глубокой тени от крыши. Стрелок был хороший спец и спрятался умело, а вот огонек от выстрела без глушака не замаскируешь, а глушак для СВД – это дефицит не только в Зоне, но и на Большой земле.

Пуля рванула наплечник, но я уже успел высадить короткую очередь, целясь на два пальца выше увиденной вспышки – и с удовлетворением отметил, как падает вниз тело, сбитое со второго яруса моими пулями...

Другие бандиты стреляли не так красиво, как их снайпер, в полете стремительно приближающийся к бетонному полу. Точнее, палили беспорядочно, но в нашу сторону, что создавало определенный риск поймать шальную пулю головой, защищенной только сзади и частично с боков.

Потому пришлось покувыркаться знатно!

Качая «маятник» и постоянно уходя с возможных линий выстрела, я бежал вперед, к центру крепости, где крышу подпирали четыре мощные колонны, сваренные из брони брошенных БТРов. Как я понимаю, при создании колонн та броня была только опалубкой, в которую залили бетонный раствор – да так и оставили для надежности.

Получилось и правда надежно.

Но «рикошетно».

Когда я добежал до колонн, в меня стреляли уже со всех сторон – бандиты расположились как внизу, так и на втором ярусе, напоминавшем длинный и широкий балкон, снабженном перилами, благодаря которым было очень удобно стрелять с упора.

И тем не менее мне пока что везло, ибо стрелки из большинства бандитов всегда были так себе.

Потому что лишний раз оружие почистить – да на фиг надо, лень.

Потренироваться в стрельбе? Еще не хватало патроны тратить, не пацанское это дело в раскрашенные бумажки стрелять.

Зато понтов – выше крыши. Даже у таких известных раздолбаев, как вольные, и то порядку больше – за нечищеный ствол там можно было запросто нарваться на десяток ударов плетью, ибо исправное оружие – это гарантия выживания всей группировки.

Бандюки же, в основном, брали наглостью, количеством и духом воровской вольницы, прельщавшим таких же криминальных персонажей с Большой земли. Выпиливали их в перестрелках немало, вот только из-за кордона приходило еще больше. В «Борг» или «Волю», а уж тем более в «Наемники», было не так-то просто попасть, а в бандитскую группировку брали всех без разбора. И сейчас вот этот самый сброд просто тупо палил в меня очередями, не обращая внимания на задирание стволов и заедания грязного оружия. Перестало стрелять? Похрен. Рванул на себя со всей дури рычаг затвора, сменил магазин, дослал новый патрон – и пошел снова поливать свинцом фигурку, мечущуюся внизу. А вглухую ствол заклинил – похрен тем более, второй запасной есть...

Рикошеты визжали уже просто везде, словно стадо свиней, которое решили забить одномоментно. Металлическим горохом, звеня и подпрыгивая, сыпались на бетонный пол гильзы. Я же продолжал метаться между колоннами, стреляя экономно, одиночными...

И в плане попаданий у меня получалось несколько получше, чем у бандитов.

Секунд за десять мне только одна пуля в налокотник прилетела, и то вскользь. Я же тремя выстрелами снял троих бандитов, один из которых по-киношному эффектно перевалился через перила второго яруса и приземлился башкой прямо на бетон.

Красным плеснуло знатно. Я бандюку вроде как в глаз попал, что эффектному падению поспособствовало – когда в костяном сосуде есть маленькая дырочка, разбивается он так, что расплескивает содержимое во все стороны.

Бандиты увиденным настолько впечатлились, что даже стрелять перестали на несколько секунд – которыми воспользовался Тан, который вначале вслед за мной вперед не побежал, а просто спрятался за массивным металлическим выступом внутренней стены крепости.

Кстати, правильно сделал.

Если б он ринулся вслед за мной, думаю, в этом случае его бы пристрелили гарантированно, так как двигался он медленнее меня. Видимо, сказывалось то, что он деформировал свое тело, сжав его до размеров человеческого, плюс еще в броню упаковался. Понятное дело, метаться в таких условиях из стороны в сторону, уходя от пуль, не особенно сподручно.

Воспользовавшись паузой в канонаде, Тан вбежал под защиту массивной колонны и ткнул пальцем в сторону соседнего помещения:

– Там!

Что «там», было понятно без пояснений.

Я примерно помнил план бандитской крепости – в зале, примыкающем к основному, находилось что-то типа технического помещения, совмещенного с гаражом. Видимо, в нем и расположился портал, который был нужен «мусорщику».

Ладно...

Среди трофеев, взятых мною в коровнике, были две дымовые гранаты РГД-2Х – пара шансов скрытно выйти из сложного положения.

Или же войти в не менее сложное.

Удалив боковые крышки с одной из них, я резко дернул за тесьму запального приспособления и швырнул ее неподалеку от колонны, за которой мы прятались...

Густой белый дым повалил практически сразу. В него мы с Таном и нырнули, после чего вторую активированную гранату я, широко размахнувшись, бросил в соседний зал. Не излишняя предосторожность, если пара-тройка ушлых бандитов скрылась там, готовясь пристрелить нас по факту входа в помещение.

Дабы избежать подобных сюрпризов, я на бегу отправил далеко вперед еще и две эргэдэшки – годная профилактика при заходе в помещение, предположительно занятое противником. Конечно, там могли быть и бочки с какими-нибудь горюче-смазочными материалами, бензином или соляркой. Но тут уж или повезет, или нет – а, худо-бедно, три секунды до взрыва у нас в запасе точно имелось...

– Делай как я! – заорал я Тану, бросаясь вперед.

В бою три секунды – это масса времени, за которое вполне можно вбежать в помещение вслед за гранатой и в прыжке укрыться за БТРом, сбив по пути бандита, неуверенного поднимающего свой автомат в твою сторону.

Мы оба упали за колесо бронетранспортера, и я даже успел заехать упавшему бандюку локтем по челюсти, прежде чем обе гранаты хлопнули...

А потом на меня упал Тан.

Блин...

По ходу, в своем нормальном состоянии он весил килограммов сто пятьдесят. Плюс борговская броня, плюс автомат с запасными магазинами...

Итого на меня кило двести свалилось, не меньше!

У меня аж в глазах потемнело, а бандюк затылком об пол треснулся – и отъехал. Насовсем или нет, не знаю, но кровь изо рта у него плеснула знатно, прямо мне в глаза. Хорошо, я на рефлексе их прикрыть успел, но все равно приятного мало.

– Твою ж душу... – прохрипел я.

– Ты ж сам сказал «делай как я», – виновато буркнул Тан, скатываясь с меня.

Я бы мог много чего сказать «мусорщику», только времени не было.

Гранаты посекли троих бывших в помещении, но еще как минимум двое осталось.

К счастью, не очень умных.

Оба бросились к нам, стреляя под колеса БТРа и надеясь попасть в нас хотя бы рикошетами.

Тупая затея.

Я б лучше гранату катнул, но в горячке боя порой мудрые мысли приходят не сразу. К тому же «дымовухи» еще работали, и бандиты могли не понять в полном объеме, что происходит.

Чем значительно облегчили мне жизнь.

Я мазнул рукавом по глазам, стирая с ресниц чужую кровь, после чего из положения лежа двумя выстрелами прострелил бандюкам колени. А когда они, матерясь, упали – и головы тоже. Позиция «стрелять из-за колеса» всегда выгоднее, чем «бежать сквозь дым непонятно куда».

– Где твой портал? – крикнул я.

– Там!

Тан ткнул пальцем в самый центр дымовой завесы.

Ладно.

Может, так оно и к лучшему...

Я вскочил на ноги, обогнул БТР слева и бросился вперед, готовый как стрелять, так и с разбегу ткнуть стволом в первую попавшуюся рожу. Хороший прием, кстати, в окопном бою, ибо получить железякой в рыло – это всегда как минимум неприятно. И пока противник осознаёт размер ущерба от такого удара, ему прилетает добавка прикладом. Пару раз применял такое, и всегда успешно...

Но ни стрелять, ни бить никого не потребовалось.

Граница дымовой завесы закончилась, и мы с Таном выскочили на открытый участок, где никого не было, кроме бандита, ничком лежащего на «Корде». Пулемет был установлен на станке и направлен стволом на аномалию – большой овальный «блин», словно отлитый из бетона и подвешенный в воздухе на высоте примерно полуметра от пола.

Можно сказать, что нам повезло.

Если бы пулеметчику не прилетела в голову то ли шальная пуля, то ли осколок от моей гранаты, он мог просто развернуть крупнокалиберный «Корд» в нашу сторону и начать прочесывать дым очередями – а от пули калибра 12,7 миллиметра, выпущенной почти в упор, не спасет ни бронекомбез «Борга», ни даже экзоскелет последней модели...

– Что теперь? – бросил я через плечо.

В том, что перед нами «бродяга Дик», сомнений не было.

Ибо ни одна из аномалий Зоны больше не имеет такой формы и не зависает над полом на расстоянии полуметра.

По сути, «бродяга» – это стационарный портал между мирами. И вибрации, которые он издает, объясняются просто – любой разрез между вселенными всегда стремится схлопнуться. Попросту говоря, исчезнуть, потому что с точки зрения устройства мира такой проход – нонсенс.

Абсурд.

Аномалия, одним словом.

А «бродяга Дик» в силу каких-то непонятных причин схлопнуться хочет, но не может. Оттого вокруг него и воздух вибрирует, и земля трясется...

Но возле бетонного «блина», висящего над полом, ничего не вибрировало. И поверхность у него странная, непрозрачная. Никогда такой не видел. Интересно, что с аномалией такое? Приболела малость? Или вглухую сдохла?

– Они ее закрыли, – простонал Тан.

– Кто?

– Мои соплеменники.

Ага, ясно.

Стало быть, дверка заперта.

Плохо дело, потому что очень скоро сюда ворвутся бандиты. Они уже догадались, конечно, что, если «Корд» не молотит, значит, пулеметчик не успел его развернуть в нашу сторону и теперь бодро шагает по Серой тропе в Край вечной войны. И, соответственно, тот, кто первым ворвется в зал, имеет неиллюзорную возможность поймать пастью весомый подарочек калибра 12,7 миллиметра...

Если промедлит, конечно.

– И что делать? – спросил я, собираясь развернуть пулемет в сторону входа.

– Я попробую открыть, – сказал Тан, скидывая на пол кожаный плащ. Надо же, так в нем и бегал. Понравился, видать, бандитский шмот.

Тан снял бронеперчатку, положил ладонь на аномалию... и тут же отдернул ее, как от горячей сковородки.

– Что случилось? – бросил я через плечо, возясь с пулеметом.

– Они идут, – простонал Тан.

Кто идет, было понятно.

Пол под моими ногами задрожал так, что я едва с сидушки универсального станка не слетел.

Да твою ж душу...

Кто ж мог подумать, что аномалия, выглядящая как кусок мертвого камня, вдруг столь внезапно оживет!

– Они наблюдали, – тихо и обреченно проговорил Тан. – Просто ждали, когда уберут пулемет. Они умеют ждать...

Крутить «Корд», уже развернутый наполовину, было поздно – от растрескавшейся серой поверхности аномалии отваливались целые куски. Счет шел на мгновения...

– Быстрее! – заорал я, бросаясь в сторону, где была навалена гора ящиков.

Что в них?

Да кто ж его знает...

У бандюков хватит ума в гараже что угодно хранить, в том числе и гранаты с боеприпасами.

Конечно, оптимально было бы снять со станка «Корд» и с ним укрыться за ящиками. Но увы, я не кремлевский дружинник Данила, которому подобное провернуть – раз плюнуть. Потому я лишь сорвал с плеча автомат и, нырнув за укрытие, принялся наблюдать за происходящим. Тан, уже нехило так хапнувший опыта за последние часы, пристроился рядом, тоже держа свой автомат наготове.

А из «бродяги Дика» уже лезли «мусорщики»!

Один за другим!

Запакованные в весьма мутные силовые поля, за которыми их было почти не видно.

– Тяжелые бронекостюмы, – негромко проговорил Тан. – Из ваших автоматов не пробить...

В верхних конечностях, напоминавших щупальца, «мусорщики» держали «смерть-лампы» ружейного типа, которые и бьют дальше, и работают дольше, чем пистолетные.

И тут навстречу пришельцам из иной вселенной выскочили бандиты, уверенные в том, что сейчас толпой уж точно завалят нас с Таном, так как деваться в закрытом помещении нам было реально некуда...

Но тут их ждал сюрприз.

«Мусорщик», шедший первым, вскинул «смерть-лампу» – и по полу побежала знакомая тень от смертоносного луча. Но, как известно, есть у этого реально фатального оружия один недостаток – по сравнению с пулей луч разгоняется медленнее. А бандит, первым ворвавшийся в зал, был неплохо обучен скоростной стрельбе...

И от неожиданности, едва увидев «мусорщика», принялся поливать его свинцом из своего АК, словно из пожарного шланга...

Как верно заметил Тан, пробить тяжелую защиту «мусорщика» не получилось – пули вязли в силовом поле, словно мухи в меду.

Но был один нюанс...

Для того, чтобы удерживать «смерть-лампу» и стрелять из нее, кончики щупалец «мусорщиков» были защищены не так сильно, как все остальное тело. То есть силовое поле там было чисто символическим.

И случилось так, что одна пуля ударила именно в это уязвимое место...

У бандита был «калаш» еще советского выпуска, калибра 7,62, который насквозь шьет покруче 5,45. И в этот раз пуля сработала как надо, пробив тонкое силовое поле и превратив кончик щупальца пришельца в лохмотья.

«Мусорщик» вздрогнул – и выронил «смерть-лампу» в тот момент, когда смертоносный луч достиг ног бандита.

И тут уже ему настало время вздрогнуть. И упасть нижней частью туловища на то место, где только что были его ноги, мгновенно превратившиеся в серую пыль...

При этом нужно отдать бандиту должное, умер он достойно. Кровь немедленно хлынула из обрубков, обильно полив кучу серой пыли, оставшейся от нижних конечностей. Однако бандит, завалившись на бок, совершенно хладнокровно сменил пустой магазин на полный и умер лишь после того, как полностью высадил его в сторону «мусорщиков».

Которые продолжали лезть из портала один за другим...

– Это вторжение, – мрачно сказал Тан. – Они давно собирались. Им нужна эта планета.

– Теперь, значит, здесь, – проговорил я, криво усмехнувшись. – В Хармонтской Зоне не получилось^[5], решили тут попробовать. Ну, это они зря, конечно.

Я вытащил «Бритву» и полоснул по одному из ящиков, за которыми мы укрывались, снеся его край. Пожалуй, погорячился, так как из среза деревянного угла вывалились... две Ф-1, которые я еле успел подхватить прежде, чем они упали на пол.

С запалами!

Первой мыслью было: «Блин, какие идиоты так хранят гранаты?» И второй: «Бандиты, кто ж еще. Мол, в условиях Зоны пока запал вкрутишь, тебя самого в ноль выкрутят».

А между тем бандиты, успевшие ввалиться в зал, пытались отстреливаться от «мусорщиков». Ничего не скажешь, отмороженные парни эти обитатели Свалки. Даже видя, как их товарищи под действием невидимых лучей рассыпаются в пыль, бандиты продолжали палить по пришельцам из иной вселенной. Но уже было понятно, что еще от силы минута, и защитникам крепости крышка...

Я резко обернулся к Тану.

– Ты сможешь закрыть портал?

Тот хлопнул глазами.

– Да, смогу. Но если мы сейчас приблизимся к нему, то нас не те, так эти расстреляют...

– Короче, за мной! – бросил я.

И ринулся к БТРу, за которым мы недавно прятались...

* * *

Это был старенький бронированный транспортер восьмидесятой модели еще советского производства. Наверняка эта машина принимала участие в ликвидации Чернобыльской аварии, была заражена и доставлена в Буряковку на вечную стоянку рядом с другими радиоактивными образцами техники. Конечно, за время, прошедшее после аварии, радиация снизилась, чем и воспользовались бандиты, разрезав на части старые боевые машины и сварив из них себе настоящую крепость.

Правда, несколько бронетранспортеров, сохранившихся лучше других, бандюки оставили себе. Понятное дело, кошмарить тех, кого собрался ограбить, гораздо проще на БТРе, чем с одним только автоматом в руках...

Один из люков бронетранспортера был открыт. И это логично – когда ты сидишь в своей крепости, запирать машину наглухо совершенно ни к чему.

Этим мы с Таном и воспользовались, нырнув внутрь. При этом одна пуля, похоже, рикошетом рванула мою руку, но борговский костюм удар выдержал достойно – лишь плечо слегка заныло, словно по нему кулаком заехали. Хорошо, что не лучом «смерть-лампы» зацепило, тогда бы последствия были гораздо хуже.

Оказавшись внутри, я свел усики на запалах гранат, выдернул чеки...

– Уши прикрой, – посоветовал я Тану.

И, высунувшись из люка, метнул обе «эфки» в кучу ящиков. После чего нырнул внутрь БТРа, открыл рот и зажал уши.

Как и ожидалось, грохнуло знатно! По броне бронетранспортера замолотили осколки, словно он попал под свинцовый град. И продолжалось это несколько секунд, ибо сдетонировавшие гранаты взорвались не одновременно...

Когда же молотьба по броне закончилась, я высунулся – и присвистнул...

Зал выглядел эпично.

И жутковато.

Повсюду лужи крови, оторванные конечности, изуродованные тела.

И людей, и «мусорщиков»...

Навороченная энергетическая броня пришельцев из иной вселенной не выдержала множественного попадания осколков. Как я понимаю, каждый такой удар требовал затрат энергии на нейтрализацию его последствий – и когда по защитным силовым костюмам начали молотить множественные фрагменты гранатных «рубашек», той энергии просто не хватило...

Тех, кто находился в зале, выкосило всех подчистую. И сейчас, видимо, новые «мусорщики» пока опасались соваться в портал, а новые бандиты прикидывали, насколько безопасно им входить в зал. Ибо наверняка снаружи были видны и трупы, и лужи крови...

– Быстрее! – бросил я Тану, вылезая из люка. – Пока и те и другие очухиваются, ты должен закрыть портал!

И метнулся к «Корду», который, судя по внешнему виду, не пострадал от осколков. Хорошо, если б это было так...

Я видел, что Тан просто подбежал к мелко вибрировавшему «бродяге Дику» и положил ладонь на его поверхность. А разглядывать, что там будет дальше, времени у меня не было...

Ибо я знал: бандиты народ отмороженный. Сейчас маленько очухаются от увиденного – и попрут в зал. Но перед этим, памятуя опыт погибших кентов, щедро накидают гранат, что для нас будет не особо приятно, так как в зале тут и там валялись неразорвавшиеся «эфки». Набросают бандюки новых взрывоопасных сюрпризов, вдобавок эти начнут рваться...

В общем, так себе перспектива, мягко говоря.

Потому я принялся оперативно разворачивать «Корд», стоявший на станке. И, кстати, справился с этим довольно быстро – жить захочешь, не так ускоришься. А мне обычно почему-то во время боя хочется именно этого. До и после – так себе, сдохну, и ладно. А вот во время – прям дело принципа!

Очухивались бандюки за кирпичной стеной, отделяющий этот зал от основного. Это было слышно по воплям:

– Да что мы тут шхеримся? Кандехаем уже, пацаны! Ща мы их порвем как тузик грелку! Гля, сколь они наших кентов положили, фраера конченые!

То есть до штурма оставались считаные минуты. Сейчас распалят друг друга воплями, и начнется...

Ну я и сработал на опережение...

«Корд» – штука серьезная.

И бандиты почувствовали это на собственной шкуре, когда я дал очередь прямо по стене, словно перечеркивая ее свинцовым пунктиром.

И потом еще одну.

И еще...

Осколки кирпичей полетели во все стороны, в стене начали образовываться серьезные выбоины. А следом – дыры, на краях которых я и сделал акцент, расширяя их очередями по максимуму.

Тяжелое буханье пулемета заглушили страшные вопли по ту сторону стены. Оно и понятно: хорошо, если крупнокалиберная пуля прилетела в голову или в туловище.

В первом случае точно кирдык.

Во втором – если не сразу сдохнешь, то кровью истечешь очень быстро, но сначала от болевого шока вырубишься. А вот оторванная рука или нога – это очень больно. Плюс еще наверняка многим прилетели осколки кирпичей, которые в такой ситуации жалят, может, лишь чуть послабже гранатных...

Не выдержав, некоторые бандиты на нервяке ринулись в зал, однако я их тут же и положил, перечеркнув очередью. И выглядело это достаточно кроваво-эффектно для того, чтобы остальным под пулемет бежать расхотелось...

Ленту в этот «Корд» кто-то зарядил, позаимствовав ее из танкового боекомплекта на сто пятьдесят патронов и сложив ее в самодельный короб. Что ж, с таким объемом боеприпаса я развлекся от души, в результате чего кирпичная стена просто обвалилась, подняв тучу пыли. Теперь в этом красном тумане метались люто матерящиеся тени, которые я отстреливал экономно, короткими очередями по два-три патрона.

И то, как умирали те бандиты, на остальных произвело сильное впечатление.

Когда на твоих глазах у человека отрывает руку или же у него взрывается голова, это, мягко говоря, мотивирует.

И мотивация та бывает лишь двух видов: либо броситься на стрелка, истово желая отправить его в Край вечной войны, – либо развернуться и задать стрекача подальше от этого страшного места...

Бросились на меня немногие.

Двое.

У каждого в руке по гранате.

Не очень умный ход, хотя на адреналине объяснимый. Обоих пули «Корда» отбросили назад, и гранаты рванули неброшенными, среди своих, положив еще нескольких бандитов...

А потом у меня закончились патроны. Все-таки в самом начале надо было работать поэкономнее – но тут уж ничего не поделать: расстреляв боекомплект, поздно сокрушаться о его отсутствии.

Я скатился с сидушки станка, подхватил валяющуюся на полу «смерть-лампу», нажал на спуск...

Блин, как же медленно разгоняется луч у этой уродливой хреновины! Там как раз еще один фанатик в мою сторону кинулся, дал очередь из АК... К счастью, пули прошли выше – помешали остатки кирпичной стены, торчащие из пола. Но когда над твоей головой жужжат пули, это, блин, неприятно...

А бандит тем временем через разбитые кирпичи перешагнул, ощерился, направил на меня ствол... и только лыба во всю щербатую пасть от него и осталась. А еще ноги. И между ними лишь серая пыль, долю секунды сохранявшая очертания человеческого тела.

По ходу, при падении у «смерть-лампы» сбились настройки, и она выплюнула максимально широкий луч, уничтоживший три четверти бандита, голова которого, продолжая лыбиться, упала между ботинок, стоящих на полу. А на «смерть-лампе» загорелся синий индикатор: это значило, что заряд у нее закончился.

Да блин...

Катнувшись по полу, я подхватил валяющуюся на нем гранату со значительными выбоинами на «рубашке» – осколки взрыва прошлись по «эфке» изрядно, но она не сдетонировала. Опасно, конечно, такой гранатой пользоваться, вот только выбора у меня не было.

Я быстро свел усики, дернул кольцо, швырнул...

В красно-кирпичном тумане грохнуло, раздались вопли. Кого-то задело, зашибись! Может, еще несколько секунд не полезут...

Не полезли.

Только две гранаты швырнули в ответ.

Одна прям под меня катнулась, ее я схватил и кинул обратно – и она, не долетев до противника, рванула в воздухе. Вторая хлопнула где-то сбоку, не причинив мне вреда. Пока везет. Только надолго ли?

– Ну что там? – заорал я.

– Почти, – каким-то заторможенным голосом ответил Тан.

Понятное дело, сконцентрировался он, а тут я с дурацкими вопросами лезу. При этом, глянув на «бродягу Дика», я понял – не просто там все у Тана.

С той стороны сверкали какие-то вспышки – видимо, «мусорщики» пытались помешать соплеменнику закрывать портал.

Но Тан очень старался.

И выглядело это, будто «бродяга Дик» съеживается. Аномалия явно уменьшалась в размерах. Еще немного, и в точку превратится...

Но до этого «немного» надо было еще дожить.

И доживем ли мы оба до победного схлопывания «Дика», сейчас зависело только от меня.

Уж и не вспомню, когда я так носился по ограниченному пространству, подхватывая с пола неразорвавшиеся гранаты и швыряя их в бандитов, залегших по ту сторону разрушенной стены. Штуки четыре отправил. От двух ответных спасся, просто плюхнувшись на брюхо и прикрыв голову руками. Видимо, весь гранатный запас жителей крепости был сложен в тех ящиках, что я взорвал, а много этого довольно нелегкого боеприпаса с собой они не таскали...

Наконец, раздался хлопок – и я увидел, что на том месте, где висела аномалия, теперь больше нет ничего, кроме еще не рассеявшегося сизого порохового дыма, порожденного интенсивной стрельбой «Корда».

А еще я услышал, как в соседнем зале к крикам и стонам раненых прибавился интенсивный, слаженный топот многих подошв о бетонный пол...

Похоже, это вернулся Индус со своей штурмовой группой, обнаружив возле коровника лишь трупы своих бойцов. Быстро он обернулся, хотя чего б ему на мотоциклах-то медленно оборачиваться...

И это значило только одно: если мы не поторопимся, нам с Таном точно кранты. Меня бандиты казнят показательно, и его заодно.

Но был один момент: путь из гаража был только один – тот, через который мы вошли. Массивные бронированные ворота для выезда боевой техники были наглухо закрыты, и как их открывать, я понятия не имел...

Правда, у меня с собой была «Бритва», но как же не хотелось тратить ее заряд на пробивку «кротовой норы» – пространственного портала, конечную точку которого можно назначить, хорошо представив, куда именно ты хочешь переместиться. Да и не факт, что ее заряда хватило бы на приличную «нору».

Но иного выхода не было.

Я взмахнул было «Бритвой», но наткнулся на печальный взгляд Тана.

– Уходи, – проговорил «мусорщик», подбирая с пола неразорвавшуюся гранату. – Я их задержу.

– В «нору» можно уйти вдвоем.

Тан покачал головой.

– Мой народ не может перемещаться через «кротовые норы». Только через стационарные порталы, типа того, который я только что закрыл, либо через временные, но созданные нами. В твоей «норе» меня просто разорвет на части.

Твою ж душу...

– За мной, быстро! – рявкнул я, бросаясь к противоположной стене гаража. Так-то моя «Бритва» умеет резать не только пространство, ей кусок металла распластать как кусок сыра – раз плюнуть. Уж на это ее заряда точно хватит и еще останется...

Металл, как и ожидалось, поддался легко. Четыре размашистых движения, удар ногой – и кусок броневой стали размером метр на полтора вылетел наружу. Мы с Таном немедленно нырнули в образовавшуюся дыру – и припустили бежать, лавируя между остатками техники, распилить которую на металл у бандитов пока еще не дошли руки.

* * *

Конечно, через пару минут вслед нам засвистели пули, но это уже была стрельба «на авось». Пока бандиты сообразили, куда мы делись, пока по одному протиснулись в вырезанную мной дыру, пока догадались, куда примерно мы могли бы убежать, время на то, чтобы нас подстрелить, было безнадежно упущено. Звякнула где-то неподалеку пуля, попавшая в кабину ржавого самосвала, взвизгнул рикошет – вот, в общем-то, и все неудобства.

Представляю, как сейчас бесился Индус, которого я обвел вокруг пальца!

И дело даже не во мне.

Жил он до этого, зная, что я где-то Зону топчу, – и ничего, как-то обходился. Сейчас же я его обманул, выставил дураком перед его братвой, да еще и ушел безнаказанно. Неприятные репутационные потери для вожака серьезной группировки, где авторитет завоевать очень непросто, а потерять его – раз плюнуть.

Наконец стало ясно, что мы спаслись и нас не преследуют. Индус не идиот, чтобы посылать своих людей в погоню за мной на ночь глядя. Солнце уже давным-давно перевалило за точку полуденного зенита и, спрятавшись за тучи, медленно ползло к линии горизонта. А это значило, что в своих норах и укрытиях потихоньку просыпаются мутанты, готовясь к ночной охоте.

И не только они...

В обширном районе, который сталкеры прозвали Свалкой, конечно, верх держала группировка Индуса – наиболее крупная из бандитских сообществ Зоны, к тому же обладавшая таким стальным козырем, как собственная крепость. Однако, помимо нее, в районе Свалки промышляли и более мелкие группы ловцов удачи, для которых собирательство артефактов было лишь побочным бизнесом. Ибо гораздо безопаснее практически безнаказанно грабить путников, нежели лазить по радиоактивным помойкам в надежде найти редкий артефакт.

...Они вышли из-за гнилого БТРа, проржавевшего насквозь и практически развалившегося на части.

Трое.

В черных плащах с капюшонами и масках того же цвета.

В руках – короткие немецкие автоматы HK MP5, нередкие в Зоне. Конечно, пистолетная пуля не пробьет навороченную борговскую броню, но если с расстояния в пять метров очередь прилетит в грудь, то и с ног сшибет, и дыхание перебьет, несмотря на эффективные керамические пластины и демпферную подкладку. Ну а если она в лицо попадет, то эффект от нее будет весьма печальным...

– О, гля, братва, какой ливер вылез! – обрадованно воскликнул один из бандитов. – Хабар нам сам в руки прикандехал! За такие бронешкуры нам в любом баре бабла напихают полные карманы.

Плащи бандитов были не выполненными на заказ из добротной кожи, а довольно коряво сшитыми из дешевого дерматина. Очевидно, что наши новые знакомые лишь косили под членов серьезной группировки, ни в коей мере ими не являясь.

– А Индус в курсе, что вы на его территории промышляете? – поинтересовался я.

– Тебе-то, фраер, что за дело? – окрысился говорливый бандит, похоже, главарь троицы. – Артефакты, бабло есть? Нет? А если найду?

– А ты поищи, – хмыкнул я, прикидывая, как буду работать «Бритвой», если этот придурок рискнет приблизиться.

Но бандит оказался сообразительнее, чем я рассчитывал.

– Ну-ка, скидывайте комбезы, да побыстрее, – прорычал он, поднимая ствол автомата на уровень моего лица. – Если б мы не стремались подпортить крутой шмот, давно бы нашпиговали ваши тушки маслинами.

– Я хотел уточнить, – раздалось позади меня. – Это же маслина, да?

И тут я увидел, как стремительно расширились глаза бандита, словно он увидел за моей спиной болотного ктулху.

– Заземляйся, пацаны! – заорал он, бросаясь ничком на землю. Следом то же самое сделали остальные бандиты.

Я резко обернулся.

И увидел Тана, у которого на раскрытой ладони лежала граната Ф-1.

Без скобы, которая валялась в пыли неподалеку.

А кольцо с обломанными усами «мусорщик» задумчиво крутил на мизинце левой руки...

Первым моим порывом было последовать примеру бандитов и броситься на землю. Но потом у меня мелькнула мысль, что три секунды с того момента, как Тан начал говорить, уже прошло, а граната все еще не взорвалась...

Мысль эту я додумывал уже в броске к автомату бандита, рукоять которого он судорожно сжимал пальцами, зарывшись мордой в грязную, почти высохшую лужу. Удар каблуком берца по кисти, рывок – и МР5 уже у меня в руках...

А взрыва, который должен был нас всех нашпиговать чугунными фрагментами гранатной «рубашки», так и нет...

Я направил автомат в сторону лежащих бандитов.

– Алё, фраера. Кто рыпнется, тому маслина в жбан. Врубаемся?

Не люблю я псевдоязык криминальных элементов, но чтобы лучше дошло, порой приходится говорить на нем.

– А то, – прохрипел главарь, вынимая грязную морду из лужи. – Не дурные, поди, под стволом барагозить.

Ага. Ситуацию вожак прочухал, остальные, по ходу, тоже. Значит, можно и на нормальный язык переходить.

– Автоматы оставляем на земле, медленно встаем, подняв руки.

Бандиты нехотя повиновались, с опаской поглядывая то на меня, то на гранату без чеки, почему-то так и не собирающуюся взрываться.

– Плащи сняли, бросили. Живо!

Для ускорения процесса я дал короткую очередь над головами ловцов удачи.

Подействовало.

Плащи из дерматина попадали на землю. Ага, под мешковатым шмотом оружия не припрятано. Тем лучше для бандюков.

– А теперь разворот – и бегом отсюда, пока я не передумал.

Дважды повторять не пришлось.

Ловцы удачи бросились бежать так, словно за ними несся двухголовый сфинкс, ночной кошмар Зоны.

Но убежали они недалеко. Потому что вслед им полетела граната, до того лежавшая на ладони Тана.

– А вот сейчас я бы рекомендовал немного полежать на земле, – сказал «мусорщик», плюхаясь рядом со мной: повинуясь сталкерской чуйке, я сразу шлепнулся на дорогу после того, как увидел, что вслед бандитам летит яйцо темно-оливкового цвета, упорно не желавшее взрываться в руке Тана.

Однако над головами бандитов оно рвануло исправно, после чего все трое бегущих рухнули на землю – и больше не поднялись.

– Ты ничего не хочешь сказать? – произнес я, поднимаясь и отряхивая комбез от налипших на него желтых листьев.

– Полагаю, тебя интересует, почему не взорвалась граната после того, как я выдернул из нее кольцо? – самодовольно улыбаясь, произнес «мусорщик».

– А ты прям мысли читаешь, – хмыкнул я.

– Это я могу, – кивнул Тан. – Если б ты был повнимательнее, когда скачивал информацию из моей головы, то давно бы уже понял, что мы умеем локально и ненадолго замедлять время. В данном случае его как раз хватило для того, чтобы ты перестал тормозить и разрешил эту неприятную ситуацию. Кстати, хочу сообщить, что ваши конструкторы слегка недоработали это взрывное устройство – у него очень тяжело вынимается кольцо даже для меня, который никогда не жаловался на отсутствие физической силы.

– Это все потому, что один не в меру внимательный тормоз, скачивая информацию из моей головы, просмотрел рекомендацию сводить усики гранаты перед тем, как дергать за кольцо, – мстительно проговорил я.

– Ой, – потерянно произнес Тан, морща лоб. – И правда. А я это кольцо так выдрал, без сведения, и усики поломались...

– Не беда, – хмыкнул я, глядя на смущенного «мусорщика», которого мне даже стало немного жалко. – Главное, что мы с бандитами справились. И оружием обзавелись. Ты молодец.

– Я старался, – улыбнулся Тан. – Ты тоже молодец, недолго тормозил, соображая, почему граната не взрывается. Всего-то полторы секунды. Это для вашего несовершенного племени очень хороший результат.

– Вот уж спасибо, – рыкнул я, дав себе слово в следующий раз очень осторожно жалеть кого-либо, ибо эта слабость слишком уж часто выходит мне боком.

* * *

– Так, хорошо, – произнес я. – Проход через «бродягу Дика» в крепости бандитов мы благополучно пролюбили. Как еще мы можем спровадить тебя в твою вселенную?

Тан покачал головой.

– Больше в вашей Зоне нет стационарных проходов в мой мир.

– А нестационарных? – поинтересовался я.

– Нестационарные временные проходы открываются с той стороны на непродолжительное время для сброса отходов в вашу Зону и возврата обратно. При этом они охраняются, чтобы аборигены случайно не попали в наш мир. Впрочем, думаю, это излишне, так как наша вселенная слишком... другая.

– Я во всяких бывал, – пожал я плечами. – И в вашу пару раз заглядывал. Откровенно говоря, наворочено там у вас так, что ктулху ногу сломит.

Тан усмехнулся.

– Ваши ученые, возможно, назвали бы этот мир Четвертым измерением. Но это не совсем так. Наша вселенная – это не множество векторов с четырьмя вещественными координатами, а совершенно иной математический объект...

– Стоп-стоп, – перебил я его. – Ты еще предложение не закончил, а я уже подвис и ни хрена не понимаю. Не на то я учился. Давай-ка лучше сообразим, как тебя отправить обратно через ту самую вашу нестационарную «кротовую нору».

– Понятия не имею, – покачал головой Тан. – Проходы могут открыться где угодно, в зависимости от конкретной потребности...

– Вот именно! – поднял я указательный палец. – В зависимости от конкретной потребности! Сдается мне, что правоохранители твоего мира были бы не прочь отловить одного смутьяна, которого они не смогли ни казнить толком, ни поймать после того, как казнь не удалась.

– Погоди, – наморщил лоб Тан. – Ты... предлагаешь использовать меня в качестве приманки, чтобы мои соплеменники открыли портал?

– А как по-другому-то? – пожал я плечами. – Или у тебя есть предложения получше?

«Мусорщик» задумчиво почесал подбородок, посмотрел на меня.

– Наши чаще всего выезжают на сброс мусора по двое. И возвращаются в том же количестве. Охрана обычно проверяет тех, кто выезжает, но не присматривается к тем, кто возвращается. Какой смысл проверять дважды одних и тех же, вышедших в портал и быстро вернувшихся через него же.

Я усмехнулся.

– Не понимаю, на что ты намекаешь. Я на вашего брата совершенно не похож.

– Так и я не похож на вашего брата, – резонно заметил Тан. – Однако выгляжу как человек.

Настал мой черед чесать подбородок.

– И как ты планируешь это провернуть?

– В нашей крови есть фермент, благодаря которому мы можем перестраивать свои ткани, – ответил «мусорщик». – Причем без ущерба для их функционала.

– Это называется шейпшифтинг, – кивнул я. – У нас это умеют делать осьминоги, иглобрюхи, медузы, некоторые виды лягушек...

– В нашей вселенной этой способностью обладают все организмы, и мы в том числе. Благодаря этому даже выделения нашей кожи обладают способностью восстанавливать чужие организмы – если помнишь, во время обмена информацией у тебя было повреждено плечо, и оно затянулось от моего прикосновения. А если ты выпьешь немного моей крови, то весь твой организм на непродолжительное время получит способность к шейпшифтингу. По моим предположениям, ты не должен от этого умереть...

– Даже не думай! – твердо сказал я. – Я, конечно, готов помогать тем, кому это требуется, но не ценой собственного желудка. Я помню, как ваша кровь разъедала металл.

– Ну так это была не адаптированная кровь, – заметил Тан. – Ее состав мы тоже можем регулировать...

– Я все сказал, – отрезал я. – Если тебе реально надо домой, то мы на тебя как на живца ловим «галошу» с палачами, ликвидируем их, ты туда садишься и возвращаешься. А тем, кто дежурит возле портала, расскажешь слезливую историю про героическую гибель остальных. Или же ликвидируешь на фиг ту охрану и дальше займешься своими делами.

– Похоже, другого плана у нас не будет, – вздохнул «мусорщик».

– Похоже, что нет, – согласился я. – Правда, есть одно но.

– Какое?

– Для того, чтобы ликвидировать бойцов, которых вышлют за тобой, нам нужно нормальное оружие, а не эти коротышки с пистолетными патронами.

Я показал глазами на трофейный автомат MP5.

– И где нам взять это самое нормальное оружие? – удивился Тан.

– Там, откуда мы только что сбежали, – отозвался я. – В бандитской крепости.

* * *

Бандитские автоматы были в состоянии хуже некуда. Грязные донельзя, удивительно, как они вообще стреляли – если стреляли, конечно.

Потому, прежде чем предпринимать какие-то действия, я решил те автоматы как следует почистить.

К несомненным достоинствам MP5 относится высокая надежность деталей с фосфатированным покрытием и легкость разборки. Потому, несмотря на загаженность оружия, был шанс, что его можно привести в нормальный вид.

Трупы бандитов мы отволокли в кусты, чтобы они не привлекали внимания – мало ли кто решит ночью по дороге прогуляться? Может, Индуса настолько накроет от ненависти, что он и ночью пошлет усиленный отряд нас разыскивать. Там же, неподалеку от мертвых тел, мы расположились для чистки оружия.

Один из автоматов, выглядящий получше других, я сунул в руки Тану:

– Держи. Если что – стреляй.

– Так, может, я помогу...

– Самая лучшая помощь тому, кто чистит оружие в боевых условиях, это прикрытие его незащищенной тушки от всяких неожиданностей, – наставительным тоном произнес я. – Короче, делай что говорю, не тяни время – солнце вот-вот зайдет.

– Понял, – буркнул «мусорщик».

Похоже, обиделся немного. Но при этом осознал, что я прав. Вот и ладушки, вот и хорошо.

Конечно, капитально оттереть автоматы не получилось – оружейного масла не было. Только тряпки... и жир из двух банок с тушенкой, найденных в широких карманах бандитских плащей. Основной нагар я отскреб, хвойные иголки и крупицы сгоревшего пороха из механизмов вытряхнул, после чего намазал говяжьим жиром трущиеся части. Понятное дело, что такая смазка долго не протянет – органика, она и есть органика, сгорит на фиг при нагреве. Но нам долго и не надо было. Хорошо, если по одному магазину удастся отстрелять без проблем.

Когда я более-менее почистил и смазал все три автомата, солнце уже зависло над лесом.

– Так, быстро сжираем тушенку, пока желудки к позвоночникам не прилипли, и потихоньку выдвигаемся, – сказал я.

– Вы это едите? – покосился Тан на консервы, которые были классом сильно пониже той, что я скормил «мусорщику» при первой нашей встрече. – А я думал, это смазка для оружия.

– Опытный сталкер ест всё, в том числе и смазку, – сказал я, подцепляя «Бритвой» существенный кусок мяса. – Попробуй. При определенной доле привычки даже это может показаться вкусным.

Тушенка местного производства была сильно «так себе» – с обрывками кожи, хрящами и костной крошкой. Скорее всего, говядиной тут и не пахло, и сырьем для данного продукта послужило квази-мясо. Но желудки бывалых сталкеров, которые за время хождения по Зоне сами стали полумутантами, справлялись и с этим суррогатом. Жрать захочешь – и не такое схомячишь.

«Мусорщик», скривившись, попробовал...

Его глаза расширились от удивления.

– И ты хочешь сказать, что это невкусно?!! Да эта тушенка в разы лучше, чем та, что ты мне тогда скормил! Она была на вкус вообще никакая. А эта хоть и выглядит непрезентабельно, а как распробуешь – настоящий деликатес!

Внезапно рот Тана расширился, челюсть отъехала чуть не до груди, и в эту раззявленную пасть «мусорщик» вытряхнул всю банку вместе с желе.

– Впечатляет, – сказал я. – Признаться, я и забыл, что ты того... гость из другой вселенной.

– Угу, – громко чавкая, произнес Тан. – Нафы правители идиоты. Они думали, фто на фашу планету мофно только скидывать муфор. Но думаю, ефли б им кто фказал, фто вы умеете готовить такую фкусную еду, они бы перефмотрели... ик... свои взгляды.

– Ну так закинь в свой мир ящик-другой паленой тушенки, – усмехнулся я. – Один автомат продадим, как раз банок на двадцать хватит. Только мне слабо верится, что они ради жрачки проникнутся уважением к людям.

– Зря ты так говоришь, – сказал Тан, облизывая губы длинным языком. – В нашем мире не очень много развлечений, но главное из них – это вкусно поесть.

– В этом плане ваш мир не очень отличается от нашего, – заметил я. – Пожрать любят в любой вселенной Розы Миров, и исключений я пока не встречал. Ну всё. Покушали, стволы почистили, теперь маскируемся – и выдвигаемся.

...Для маскировки вполне сошли плащи и маски убитых бандитов. Причем их дерматиновые подделки под настоящий шмот группировки Индуса были не в пример легче тяжеленных кожаных оригиналов. Тот случай, когда фуфло порой лучше отвечает поставленным целям, ибо вес одежды и снаряги всегда очень существенно влияет на скорость передвижения в бою.

...Ночь в Зоне всегда светлая из-за неба, густо усыпанного звездами, которые удивительным образом просвечивают сквозь сплошную пелену черных туч. Потому обратный путь к бандитской крепости особого труда не составил.

Мы с Таном совершенно свободно, не скрываясь, шли к прорезанному мной отверстию в стене, которое бандиты ожидаемо не успели заварить на ночь глядя.

Но охрану, разумеется, выставили.

А именно – двоих караульных весьма габаритного телосложения. Поскольку ночь только началась, оба бандита были бодры и полны энтузиазма поработать на благо родной группировки. У одного в руках я разглядел обрез двустволки, у второго – «калаш». Первое как бы на фиг не упало, а второй ствол, который однозначно интереснее MP5, мог бы пригодиться.

Мы с Таном под прикрытием полусгнившей техники подошли к крепости на расстояние примерно ста метров. А вот дальше уже было сложнее...

Бандиты заранее позаботились сделать вокруг своей базы хорошо простреливаемую зону, очистив ее от любых возможных укрытий. Поэтому я, находясь под защитой кабины полусгнившего грузовика, чтобы не попасть под шальную пулю, сначала подал голос, снабдив его приблатненными интонациями:

– Алё, братва. Не шмаляйте, свои.

– Свои в крепости харю давят, – рыкнул один из здоровяков. – Кто такой? Погоняло свое обозначь?

– Да че вы, в натуре, своих щемите? – возмутился я. – Мы за Снайпером погнали и, по ходу, завалили его, в натуре! Жбан его отчекрыжили и Индусу несем. Доложи пахану по всей форме, какая пруха сегодня случилась!

– Да ладно! – удивился второй бандит. – Не гонишь? А ну, засвети хабар!

– Ща все будет, – радостно отозвался я.

И, выйдя из укрытия, направился к бандитам, держа в руке плотно свернутый плащ третьего бандита, который сейчас со стороны действительно напоминал мешок с завернутой в него головой.

Конечно, я рисковал – бандиты могли меня пристрелить, а потом сказать Индусу, что сами убили Снайпера. Но я, на мой взгляд, удачно парализовал их мозги темой про убийство самого себя – и при этом на их вопрос насчет своего прозвища не ответил... И наверняка сейчас их мозги крутили лишь одну мысль: что будет, если они завалят меня? Ну, заберут голову, ну, придут к Индусу, скажут, что они совершили подвиг, за который главарем обещана очень серьезная награда. А труп настоящего убийцы куда девать? И как объяснить, зачем Снайпер ночью сам пришел обратно под стены крепости? Башку под нож подставить?

И пока эти очевидные расклады варились в бандитских головах, я подходил все ближе и ближе...

– О, глянь, Кастет, че за фигня? – воскликнул один.

– А че такое?

– Мешок, в котором он жбан Снайпера несет, светится!

– Меньше бухать не пробовал? Как дохлая башка светиться может?.. Блин! В натуре светится! Алё, братан, ты че там несешь? Погоняло свое озвучь, нах, а то я чета его не расслышал?

– Снайпер, – сказал я, выдергивая «Бритву» из свернутого плаща и длинным ударом от плеча до пояса рассекая бандита пополам вместе с его обрезом двустволки.

У второго бандита от увиденного случился секундный шок. Только что его кореш базарил с коллегой по группировке, и вот уже половина его туловища медленно сползает вниз относительно ног, все еще довольно твердо стоящих на земле.

Но секунда в ближнем бою – это очень много. Вполне достаточно, чтобы выпустить из руки бесполезный теперь плащ, броситься вперед и, сбив освободившейся ладонью поднимающийся ствол автомата, смахнуть «Бритвой» голову с плеч зазевавшегося второго бандита.

Обезглавленный труп шлепнулся на спину.

Отлично!

Как и предполагалось, караул получилось снять бесшумно. Если и остальная часть задуманной операции пройдет столь же тихо, будет просто замечательно.

Конечно, в качестве трофея нам достался «калаш» и четыре полных магазина к нему. Но для задуманного мною плана этого было недостаточно.

Я тихонько свистнул, и из-за грузовика черной тенью метнулся Тан, которому я строго-настрого сказал сидеть тихо, пока я снимаю караульных. Причем предупредил: поднимется тревога – уходи в ночь и дальше уж как-нибудь без меня. «Мусорщик» тогда попытался возразить, на что я сказал жестко:

– Ты чужак в этом мире. И если будешь пытаться помочь там, где я прошу не лезть, можешь только навредить. Сейчас твоя задача сидеть тихо, пока я не позову. Понял?

Тан понял, хотя наверняка обиделся еще сильнее. Но оскорбленный в лучших чувствах напарник намного лучше того, который путается под ногами и помогает лишь в провале операции. Так что со своей задачей «мусорщик» справился просто замечательно.

– Ну как? – шепотом спросил он.

Вместо ответа я поудобнее перехватил трофейный «калаш», а один из MP5 отдал Тану. Теперь у нас на двоих было четыре ствола. Хорошо, но неудобно. И все равно мало для задуманного.

Соответственно, ради удобств предстояло рискнуть...

Ну, я и рискнул, скользнув в прорезанное мною отверстие в бронированной стене, ощущая неприятный холодок в животе...

На месте Индуса я б двоих стрелков поставил снаружи, а внутри напротив незапланированного входа в крепость разместил, например, пулемет, обговорив с караульными вход и выход по паролю – ибо ночью фиг разберешь, что за тень мелькнула на фоне звездного неба.

Но ни пули, ни запроса пароля в меня не прилетело, хотя я довольно быстро выяснил, что мы с Индусом мыслили одинаково.

Напротив отверстия в пяти метрах от него лежало несколько мешков с песком или землей, положенных друг на друга. На мешках стоял бельгийский пулемет «Миними» с укороченным стволом – весьма удобная и относительно легкая машинка, которую боец со средними физическими данными вполне может использовать для стрельбы с рук.

А вот самого пулеметчика я не увидел.

Зато услышал.

Бандит, поставленный на ответственный пост, тихонько похрапывал в тишине. Ну а чего такого? Двое братанов снаружи, если какой шум, так проснуться не проблема же. Да я и не спать собрался, так, чуток глаза прикрыть...

Так наверняка думал бандит, перед тем как положить голову на руки. Ну а потом ночь и тишина взяли свое...

Он так и умер не проснувшись, когда я зажал ему рот и воткнул «Бритву» в голову по самую рукоять, после чего, выдергивая нож, повернул его, расширяя раневой канал. Конечно, это была излишняя предосторожность: с «Бритвой», пронзившей череп насквозь, у бандита однозначно не было шансов ни выжить, ни вскрикнуть, умирая. Просто такая уж у меня привычка при тихих ликвидациях ножом, выработанная годами.

«Миними» был заряжен лентой на сто патронов, еще одна такая же свернутая лежала рядом. Также на боку пулеметчика висел самодельный подсумок на четыре гранаты. Нормальный боезапас для приличной перестрелки. Можно было б и уходить, если бы... Тан не чихнул.

В ладонь, искренне стараясь приглушить звук.

Но увы, ничего у «мусорщика» не получилось.

В тишине огромного зала его слюнявый чих разнесся довольно громко, и следом из темноты донеслось полусонное:

– Бывай здоров, братело... Эй, алё, на! А вы че за перцы?

На фоне луны, очень некстати заглянувшей в прорезанный мною вход в стене, мы с Таном были видны как на ладони. Как и второй бандит, разлегшийся возле колеса знакомого БТРа – и сейчас приподнимавшийся со своего места, шаря рукой в поисках лежавшего рядом автомата...

Естественно, не в моих интересах было, чтобы он его нашел. Потому я вскинул MP5 и высадил половину магазина в сонную голову бандита, отчего его мозги эффектно брызнули на колесо. Прям хоть жесткое кино снимай про лихую, но короткую жизнь в Зоне.

И тут же из соседнего зала раздались крики:

– Братва, ливер в крепость влез!

– Вали петушар!

– Выноси бычье!

Забавно...

Никогда не понимал смысл этого бандитского псевдоязыка. Помнится, слышал я где-то, что блатную «феню» изобрели преступники до революции, чтобы их речь царская охранка не понимала. Тогда в этом, может, и был какой-то смысл.

Правда, тогда же, до революции та же охранка быстренько издала печатные пособия для внутреннего пользования своих сотрудников, фактически учебники по «фене».

И тайное перестало быть явным.

Тем не менее осталось в среде преступников как явление. Правда, непонятно, зачем осталось, ибо и для не-бандитов все понятно, и преступникам-неофитам лишний напряг учить незнакомые словечки. В общем, натуральная аномалия, для самих же криминальных элементов весьма неудобная и совершенно бессмысленная...

Само собой, ждать, пока нас «завалят» и «вынесут», я не стал. Выдернул из трофейного подсумка пару гранат, швырнул их в соседний зал, после чего принялся поливать черный проем из MP5.

– Хватай пулемет и бегом отсюда! – заорал я Тану, меняя магазин.

– А автоматы? – растерянно проговорил он.

– Бросай их на фиг! Бери пулемет с лентой и бегом! Я догоню!

Надо отдать должное «мусорщику»: он, когда надо, умел действовать шустро. Отшвырнул оба MP5, которые до этого держал в руках наподобие пистолетов, схватил «Миними», запасную ленту – и скрылся с ними в проеме.

Я же, выпустив в темноту еще один магазин, бросил пустой автомат, схватил те, что оставил Тан, и еще примерно с минуту поливал свинцом вход в пустой соседний зал, не давая бандитам войти в этот.

А потом у меня закончились магазины к MP5. Еще оставался трофейный «калаш», патроны к которому мне тратить не хотелось. Поэтому я оставил пустые автоматы, нырнул в прорезанный мною проход в стене... и понял, что получилось у меня это как-то слишком быстро.

Так оно обычно и бывает, когда ты бежишь куда-то, а тебе под лопатку бьет пуля, придавая телу дополнительное ускорение...

* * *

Когда пуля попадает в тебя, это далеко не всегда ощущается как ранение. Разве только она нервный узел заденет, и тогда да, вмиг свернешься клубком от адской боли. А так словно палкой очень сильно под лопатку ткнули. Не столько больно, сколько обидно, что под выстрел подставился...

И следом мозг начинает лихорадочно осознавать, насколько все хреново.

Мой сразу понял – не повезло.

Опытный.

Не раз уже подобное анализировал...

Судя по тупой ломоте, практически сразу начавшей разливаться в груди, ранение было проникающим. Бронекостюмы на спине всегда потоньше, чем в грудной части, иначе слишком тяжелы будут. Но, скорее всего, броня пулю-то удержала.

А вот ее стальной сердечник – нет. На то он и рассчитан, чтоб индивидуальную защиту прошивать. И с близкого расстояния у него это часто получается.

Вот и в моем случае – получилось...

Я все еще бежал, понимая, что останавливаться нельзя. Иначе сейчас бандиты вывалятся из отверстия стены и в несколько стволов отработают спотыкающийся на бегу силуэт, щедро освещенный луной. Потому мне нужно было дотянуть хотя бы до полуразвалившегося самосвала, а там есть шанс, что бандюки не полезут ночью гоняться за Снайпером, ибо награда наградой, а с высочайшей вероятностью схватить пулю в череп никому неохота.

И я почти до него дотянул...

Метров двух не хватило, когда я вдруг осознал, что не могу дышать – в горле словно ком застрял.

Я кашлянул – и понял, что из меня вылетел существенный сгусток крови.

И наружу уже просится новый...

Вдобавок в ногах лютая слабость образовалась, и светлая ночь Зоны вдруг внезапно стала обычной, темной, без луны и звезд и даже без очертаний самосвала, которые мгновение назад были прекрасно различимы.

Бежать при таких обстоятельствах оказалось совершенно невозможно, и я почувствовал, что падаю на землю...

А следующим ощущением было, что меня кто-то тащит за эвакуационную петлю, вшитую в ворот бронекостюма. Причем делает это с нечеловеческой силой и скоростью. Где-то в отдалении раздавались выстрелы, словно сквозь плотную вату слышался визг пуль, рикошетом отлетающих от ржавой техники...

Но мне уже на все это было совершенно плевать.

Мягкая, теплая, приятная пелена стремительно окутывала меня, и я был совершенно не против этого. Откуда-то из глубин сознания величаво выплыло слово «смерть», но в нем не было ничего страшного. Ну смерть и смерть, подумаешь, большое дело.

Впервые, что ли?

Может, и правда пора уже?

Сколько можно Зону топтать? Пора и честь знать. И антураж соответствующий присутствует: погиб в бою от пули, а не какой-нибудь ктулху сонного сожрал.

Правда, пуля в спину – это, конечно, не очень. Какая-нибудь паскуда непременно ляпнет, мол, Снайпер с поля боя бежал, и подстрелили его как труса, промеж лопаток. Но утешало то, что все эти сплетни мне будут уже совершенно по барабану.

...Внезапно я понял, что моя голова очень сильно мотнулась в сторону. И почти сразу – в другую, вырывая мое сознание из уютной зоны комфорта. Да твою ж душу, помереть спокойно не дадут!

С невероятным усилием я поднял веки...

Блин, лучше б я этого не делал!

На меня в упор смотрели два круглых черных шара.

И рядом с ними еще два, поменьше.

Что самое невероятное, в этих шарах, лишенных век, ресниц и зрачков, плескалась мысль... которая одновременно бултыхалась и в моей голове, словно лягушка, попавшая в кувшин с молоком.

«Ты умираешь! – билась мысль мне в виски. – Счет идет на секунды! Пей!»

В поле моего зрения въехал большой коготь, на кончике которого висела тяжелая темная капля, от вони которой аж предсмертный туман вздрогнул и немного отступил.

«Пей!!! – взвыла чужая мысль так, что я аж невольно скривился. И рефлекторно пасть приоткрыл, куда та капля благополучно и сорвалась с кончика когтя. А потом мне что-то надавило на горло, и невероятная гадость, оказавшаяся у меня во рту, проскользнула в мой желудок...

В следующее мгновение мне показалось, что меня выворачивает наизнанку.

В самом буквальном смысле!

Желудок настойчиво полез вверх через горло, потянув с собой позвоночник – и от немыслимой боли, разорвавшей мое тело, я благополучно отключился...

Однако сознание не потерял!

Это было странное двойственное ощущение...

Я словно сверху наблюдал, как мое тело корчится в страшных муках, деформируется, становится каким-то пузырящимся желе, из этой массы вновь превращается в некое подобие человека... чтобы вновь трансформироваться в желто-серую массу, крайне неаппетитную с виду.

Не знаю, сколько продолжалось это крайне странное состояние, но внезапно я осознал, что вновь имею тело.

Вполне себе мое прежнее, нормальное, человеческое...

Только вот мир вокруг выглядел совсем иначе!

Корявые деревья, изуродованные радиацией, стали похожи на огромных полупрозрачных слизняков.

Развалины машин вокруг напоминали странные угловатые конструкции, построенные из мелких серых кубиков.

А бандитская крепость, возвышающаяся неподалеку, представляла собой бесформенную серую массу, похожую на нагромождение огромных геометрических фигур с картины какого-нибудь художника-абстракциониста.

– Вот таким мы видим ваш мир, – проговорил кто-то сзади.

Я обернулся.

Рядом со мной стоял Тан. Точно такой же, как и раньше, в образе человека. Только глаза у него стали поярче выглядеть. Немного неестественно, словно в его черепе горел фонарик с лампочкой холодного света.

Ну, я парень не совсем глупый. Быстренько проанализировал произошедшее и пришел к неутешительному выводу.

– Ты сделал из меня «мусорщика».

– Не совсем, – покачал головой Тан. – Но некоторые свойства нашего организма ты определенно приобрел. Например, я бы рекомендовал тебе выплюнуть сердечник пули, застрявший в твоем легком. Дышать же мешает.

– Выплюнуть?

– Ну да, – произнес Тан как нечто само собой разумеющееся. – Посмотри внутрь себя.

Я опустил взгляд.

Ничего особенного.

Все тот же бандитский плащ, пошитый из дешевого дерматина. Только широкий рукав разорвала пуля, а так-то все то же самое.

– Не так, – покачал головой «мусорщик». – Глаза закрой и представь, что ты рассматриваешь свои внутренние органы.

Я закрыл.

Представил...

И непроизвольно охнул от увиденного.

Это было не воображение!

Это было реальное зрение!!!

Я будто сам был неким бесплотным прибором, свободно проходящим через пищевод, желудок, легкие так, что мог рассматривать их как снаружи, так и изнутри...

– Сердечник видишь?

– Ага...

Маленький кусочек металла с деформированным кончиком успел наделать дел в моем организме. Пробив кожу, начал вращаться. Оцарапал ребро, прорвал легкое с одной стороны, долетел до другой, ударился об нее, слегка травмировав, и застрял в легочной ткани...

– Теперь представь, что берешь его. Протяни руку. Нет, не свою реальную. Невидимую.

Я протянул...

Ощущение было странным до невозможности – я сам лично, уменьшившись в несколько раз, орудую внутри собственного тела.

С ума сойти можно!

Ничего подобного я точно никогда не испытывал, хотя думал, что за свою жизнь повидал достаточно и меня вряд ли чем-то получится удивить.

Сердечник пули был тяжеловатым для моей бесплотной руки, но я справился. Вытащил его из легкого, потащил вверх, пройдя через лес альвеол, ввел инородный предмет в дыхательное горло – и, закашлявшись, выплюнул его в свою реальную ладонь.

– Неплохо, хороший хабар, – кивнул Тан. – Теперь вернись туда, где только что был, и заделай рану. Представь, что твоя плоть пластилин, из которого ты можешь лепить что угодно.

Ну, воображение у меня богатое, не зря ж книжки порой пишу на досуге.

Вернулся я и довольно быстро сообразил, как залепить собственной плотью дыру в легком. Просто представить, что оно будто бы состоит из сырой глины. Бери да формируй из него что хочется.

Ну, я и вылепил из рваной легочной ткани замазку, которой заделал рану. Потоньше, конечно, получилось легкое в этом месте, зато я сразу задышал без хрипа, от которого периодически на губы изнутри брызгала кровь.

– Поздравляю с излечением, – хмыкнул Тан.

– Благодарю, – кивнул я. – Только вот в толк не возьму, почему вы умираете, когда в вас стреляют?

«Мусорщик» пожал плечами.

– Одиночные ранения в нефатальные области тела мы лечим легко. Но получив очередь в голову или сердце, мы умрем так же, как любой из вас. И если конечность оторвать, не оказав первую помощь, скорее всего, тоже умрем от кровопотери. В этом мы мало отличаемся от вас.

– Понял, – кивнул я. – У ктулху то же самое. Регенерация бешеная, но от критических ранений они тоже дохнут.

«Мусорщик» поморщился.

– Сравнил тоже безмозглого мута с нами, вершинами эволюции!

– Подозреваю, что ктулху примерно то же самое думают о нас, – усмехнулся я. – Но это вопрос философский. Сейчас меня больше реальность интересует. Не подскажешь, что творится с окружающим миром? Почему я вижу его таким странным?

– Таким ваш мир видим мы, – отозвался Тан. – А вы, люди, воспринимаете нашу вселенную похожей на то, что ты видишь сейчас. Но можно перенастроить зрение и вернуть себе старое восприятие. Иначе при виде своих сородичей по планете ты можешь и инфаркт схватить.

– Что, все так плохо?

– Сам смотри, – хмыкнул «мусорщик».

– Куда? – не понял я.

– Туда. – Тан ткнул пальцем в сторону бандитской крепости. – Смотри так же, как только что смотрел в себя. Сквозь стену.

Ну я и посмотрел...

Блин, лучше бы я этого не делал!

Там, за стеной, копошились бандиты. Обсуждали чего-то, руками махали...

Руками ли?

С виду эти люди напоминали... «мусорщиков». Только размерами поскромнее. Те же щупальца, широкие ближе к туловищу и сужающиеся к концу. Те же верхние обрубленные отростки вместо голов – только глаз поменьше. Два нормальных, третий во лбу, четвертый на затылке, пятый на макушке...

– Третьим глазом, смотрящим в будущее и в истинную суть предметов, а также четвертым, видящим опасность сзади, вы пользоваться практически разучились, – сказал Тан. – Пятым еще как-то более-менее владеют некоторые из вас, он ответственен за талант и смотрит прямо в ноосферу. Но за много столетий эволюции эти глаза заросли костями и мясом, а рудименты утраченного зрения вы называете интуицией, предчувствием, шестым чувством, напрочь забыв, что когда-то вы были такими же, как мы.

– А как насчет того, что люди произошли от обезьян? – поинтересовался я.

Тан усмехнулся.

– Если ты присмотришься, то увидишь, что далеко не все бандиты имеют пять глаз. Там я насчитал таких человек пять, не больше. Так вот, те, что произошли от обезьян, сейчас за той стеной обсуждают, как бы половчее нас убить и сколько денег они за это получат. А те, кто произошел от пятиглазых гостей из иной вселенной, непонятно почему отходят в сторону, когда им на голову падает кирпич с крыши, безошибочно предсказывают будущее, пишут картины, которыми восхищаются миллионы, и книги, от которых невозможно оторваться. А то, что и те и другие в вашем восприятии похожи друг на друга, это лишь причуда эволюции, не более. Капля моей крови не сделала тебя существом из моего мира. Она лишь пробудила в тебе скрытые способности твоих далеких предков.

– Час от часу не легче, – пробурчал я. – Что-то не вижу я свое будущее. Даже ближайшее, не говоря уж об отдаленном.

– Ну, я, например, вижу книжные полки магазинов, от края до края забитые твоими романами о Чернобыльской Зоне, – пожал плечами Тан. – Могу еще кое-то рассказать из твоего ближайшего будущего. И про отдаленное тоже...

– Не надо, – предостерегающе поднял я руку. – Предпочитаю новости разгребать по мере их поступления, как хорошие, так и плохие. Лучше расскажи, как обратно зрение переключить, а то как-то неуютно я себя чувствую, когда наблюдаю сородичей в виде пятиглазых морских звезд.

– Просто представь восприятие мира в виде циферблата с двумя стрелками. Подвигай длинную туда-сюда, она отвечает за твое восприятие. А вот двигая короткую, ты сможешь регулировать то, как будут воспринимать тебя окружающие. Понимаешь теперь, откуда древним пришла в голову идея изобрести часы...

Я представил.

Глядя через стену крепости, подвигал длинную стрелку, наблюдая, как изменяются для меня тела бандитов. Короткую пока трогать не стал: и без циферблата всегда было пофиг, как мою внешность воспринимают окружающие, такой уж у меня вредный характер. И с появлением этих самых внутренних «часов» ничего в этом вопросе для меня не поменялось.

М-да, интересный инструмент, конечно, вкачал в меня Тан посредством своей крови. Получается, регулируется он исключительно воображением. А может, и не только им... Скорее всего, циферблат – это наиболее удобная и понятная форма визуализации весьма сложных процессов, понимать суть которых вовсе не обязательно. Достаточно лишь уметь ими пользоваться...

– Легкие проверь, – посоветовал Тан.

Я проверил.

Вроде дышат. Не хрипят.

– Глубже вдохни.

Я вдохнул...

Закашлялся, выплюнул два кровавых сгустка, после чего с дыханием стало совсем нормально. Слабость присутствовала – как-никак, ранение было.

Но легкая.

И похуже бывало.

Хорошо, конечно, что бандиты не ломанулись за нами в погоню, которая, скорее всего, увенчалась бы успехом. Но в ночи рыскать не рискнули – и за то им большое спасибо.

– Идти могу, – сказал я.

– Хорошо, – кивнул Тан. – Итак, ты предлагаешь выманить моих палачей на меня как на живца. Ладно, допустим. И где это планируется провернуть?

– Есть неподалеку одно подходящее урочище, – сказал я, прокручивая карту Зоны на экране трофейного КПК. – Всего то пара километров отсюда – и мы на месте.

* * *

Урочище со звучным названием Замок на самом деле было местом довольно непримечательным. Так, лесок корявых деревьев-мутантов, лишенных листвы. Меж стволами росли непроходимые заросли кустарников с длинными, колючими шипами. Мимо пройти можно без опаски, а вот внутрь этой гиблой дендро-мешанины лезть – себе дороже.

Но на карте, найденной на КПК одного мертвого сталкера, я как-то нашел отметку о том, что в этих зарослях находится вход в одну из подземных лабораторий, сеть которых залегала под Зоной еще со времен СССР.

Исходя из чего план мой был таков.

Для начала вскрыть вход и проверить, нет ли внутри лаборатории каких-то неприятных сюрпризов.

Если таковых не обнаружится, приманить сородичей Тана, а самим нырнуть в люк.

Когда туда же полезут громоздкие палачи, перестрелять их по одному, захватить «галошу», на которой они прилетят, отправить Тана на ней в открытый портал – и на этом моя миссия окончена.

– Неплохой план, – кивнул «мусорщик». – Только я слышал, что в этих ваших лабораториях водится всякая нечисть.

– Есть такое дело, – кивнул я. – Но, по моим наблюдениям, водится она чаще всего поближе к Четвертому энергоблоку, так как, помимо сталкерского мяса, эту самую нечисть также интересует аномальное излучение. Его энергоблок постоянно понемногу исторгает из себя. В Выброс, конечно, то излучение непрерывным потоком льется, но и в периоды затишья разрушенный реактор «фонит» им довольно заметно. А мутанты подпитываются. И, поскольку Выброс был совсем недавно, они пока что в основном там. Наверно...

– Ну, поскольку другого плана нет, давай пилить этот, – вздохнул «мусорщик».

Я про себя усмехнулся.

«Пилить», ишь ты!

Нормально так освоил представитель другой цивилизации наш жаргон, скачав его из моей головы. Встретишь такого на Большой земле и даже ни на секунду не усомнишься в том, что перед тобой человек. Хотя на самом деле то, что скрывается под визуальной оболочкой, может стать причиной обширного инфаркта, если увидеть его воочию.

– Ты, кстати, в моих глазах тоже далеко не совершенство природы, а просто пузырь с недоразвитыми глазами и отростками вместо конечностей, – заметил Тан.

– Тебя в детстве не учили, что без разрешения копаться в чужих головах неприлично? – поинтересовался я.

– Так ты своего разрешения не отменял, чего бы мне в ней не покопаться? – хмыкнул «мусорщик».

– Справедливо, – кивнул я. – Теперь отменяю.

– Отключаюсь, – пожал плечами «мусорщик». – Не очень-то и хотелось. Тем более что ценного там особенно и нет ничего.

– Взаимно, – плотоядно улыбнулся я.

Но тут же перестал щериться.

Ибо время взаимных подколок прошло.

Перед тяжелой работой полезно постебаться, позубоскалить, подурить немного, чтобы расслабиться, пока ситуация не потребует от тебя максимального напряжения сил и нервов.

Потому что подсказывала мне сталкерская чуйка: просто не будет.

Впрочем, как и всегда.

Просто – это не про меня.

Это про кого-то другого.

Везучего на хорошее...

Мне же обычно достается разгребать всякое кровавое дерьмо для того, чтобы в мире стало немного чище.

И я был практически уверен, что сегодня мне предстоит то же самое...

На карте Зоны довольно много объектов, обозначенных словом «урочище», которое на слух воспринимается жутковато. Как некий мутант, собранный из слов «урод» и «чудовище».

На самом же деле урочищем может называться абсолютно любой географический объект, выделяющийся по каким-либо признакам из окружающего ландшафта. «Уреклись», то есть договорились, люди, что какой-то лес, холм, озеро или болото будет называться так или иначе – всё, значит, это «урочище». А с учетом того, что Выбросы порой переворачивают с ног на голову и обратно любые объекты, то вполне разумно назвать, например, рощу кривых деревьев «урочищем». Сегодня они роща, завтра пройдешь после шторма, а там холм возвышается. И что теперь, карту переделывать? Проще написать «урочище такое-то». А там пусть сталкеры голову ломают, что там за географическая хрень их ждет, когда они туда доберутся.

Оставалось только гадать, почему какому-то жителю доаварийной местности неподалеку от Припяти пришло в голову назвать это место «Замко́м». Или «За́мком» – на карте ударения проставлено не было.

Откровенно говоря, роща дендромутантов не была похожа ни на то, ни на другое. Обычные хищные порождения Зоны, которые пытаются отловить теплокровных своими ветвями с разной степенью интенсивности. Некоторые делают это как ленивцы, еле тянутся. Дашь разок прикладом по ветке – она обиженно отодвинется, ну и все на этом.

А бывают довольно шустрые деревья, как в черном лесу, например. Только успевай «Бритвой» отсекать гибкие ветви, одновременно похожие и на лианы, и на змей. Особенно когда они отсеченные на землю падают, извиваясь, сворачиваясь в клубок и брызгая во все стороны соком, цветом обычно очень похожим на кровь.

Именно на такое «урочище» мы и нарвались.

В подобные рощи лучше не лезть, иначе можно в них навеки остаться. Но если очень надо, то только успевай уворачиваться от попыток тебя отловить и выпить с такой скоростью, что любой ктулху позавидует.

Правда, когда я отсек штук пять ветвей, роща резко потеряла к нам интерес. Гибкие и длинные отростки разом обмякли вдоль стволов, став похожими на провисшие книзу плети. Мол, проходите, чего стоите? Мы ж не взаправду вас поймать хотели, так, шутили просто. А вы тут ножом размахались. Не стыдно?

Нам было не стыдно.

И вообще, если честно, по фигу на то, какое мнение составило о нас очередное хищное урочище. Нас интересовал исключительно стальной люк посреди небольшой поляны, поросший мхом настолько сильно, что если б не знать о нем, то фиг догадаешься, что он там есть.

Пласты мха мы с Таном варварски распинали берцами во все стороны, и нам открылась ржавая металлическая заглушка около метра в диаметре. Не люк, а именно заглушка без намека на петли, добротно заваренная по краям.

– Такое впечатление, будто кто-то сильно не хотел, чтобы что-то оттуда вылезло, – задумчиво произнес «мусорщик».

– Либо, как вариант, этот кто-то просто законсервировал очередную лабораторию, позаботившись о том, чтобы в нее не залезли левые типы вроде нас с тобой, – предположил я.

– Левые типы... – пошевелил губами Тан, видимо, прогоняя в голове сведения, скачанные из моей головы, и пытаясь расшифровать сказанное. – А, понял. Левые – это индивиды, не причастные к предмету обсуждения. Но теперь-то мы точно причастны к нему, ведь нам туда надо.

– Интересная точка зрения, – усмехнулся я. – Ладно. Значит, теперь мы правые типы, которые сейчас будут пытаться вскрыть эту блямбу.

– Правые – это реакционно-консервативные типы, желающие сохранить существующее положение вещей? – уточнил «мусорщик». – Я верно понял? То есть ты передумал вскрывать лабораторию и решил оставить все как есть?

– Думаю, что ты от меня что-то скрываешь, – задумчиво произнес я, медленно вынимая «Бритву» из ножен. – И что у тех, кто решил тебя казнить, все-таки были довольно веские причины для этого. Превентивные. Чисто для того, чтобы ты не взорвал им мозги своими умозаключениями.

– Я просто пытался понять ход твоих мыслей, – сказал Тан, на всякий случай отодвигаясь от меня.

– Не надо больше этого делать. Для твоей же безопасности, – сказал я, аккуратно взрезая «Бритвой» стальную заглушку...

Нож я специально воткнул сверху вниз, с расчетом, что, когда я вырежу по кругу тяжеленную блямбу, она рухнет вниз и, возможно, придавит какую-нибудь тварь, поджидающую нас снизу. Либо своим грохотом приманит других тварей, которых лучше и безопаснее мочить сверху, нежели столкнуться с ними в коридорах подземной лаборатории.

Но когда стальная «таблетка» почти метрового диаметра упала вниз, ничего ужасного не произошло. Разве что затхлая вонища ударила мне в ноздри. Из вскрытого колодца пахло спертым воздухом, гнилью и сыростью. Привычные миазмы, вполне характерные для подземелий Зоны, по которым я пошатался изрядно.

Именно поэтому лезть в колодец категорически не хотелось. Напоминала мне эта вонища о множестве малоприятных приключений, доставшихся на мою долю в лабораториях Зоны.

Вот только иного выхода не было.

Взялся помогать – помогай до конца, иначе нефиг было браться...

Вниз вела ржавая лестница с остатками красной краски на ней. Я специально вырезал заглушку меньшего диаметра, чтоб ее не повредить, – примерно представлял, где эта лестница должна быть прикреплена.

И не ошибся.

Правда, был один минус: такие насквозь проржавевшие лестницы имеют свойство отваливаться от своих креплений в самый неподходящий момент. Потому я вытащил моток капроновой веревки, найденный после уничтожения засады в коровнике, привязал его к ближайшему дереву – и, заручившись такой страховкой, полез в люк.

Изъеденные коррозией перекладины лестницы были опорой ненадежной, однако другой не было. Спускался я осторожно, стараясь ставить ноги ближе к краю лестницы – страховка страховкой, но болтаться на капроновом шнуре то еще удовольствие. А взбираться по нему вверх с автоматом за спиной так вообще развлечение для мазохистов.

И тем не менее, хвала Зоне, спустился я без проблем. Спрыгнул с лестницы, достал фонарь, включил его, огляделся...

Что ж, все ожидаемо.

Я находился в типичном коридоре, которые соединяют многочисленные научные лаборатории, расположенные под всей Зоной, – а именно в горизонтальной сырой бетонной трубе с высотой до потолка метра два с половиной и окружающей обстановкой, знакомой до боли...

Стены, покрытые мхом и плесенью.

Над головой плафоны, защищенные металлическими решетками.

Под ногами хлюпает сырая грязь...

И не только.

Я сделал шаг, и под подошвой раздался хруст...

Опустив вниз луч фонаря, я увидел фрагмент человеческого скелета. Дочиста обглоданный череп, разрушенный в нескольких местах, смотрел в потолок пустыми глазницами, а из-под подошвы моего берца выглядывала кисть руки, сжимавшая пистолет Макарова, больше похожий на рыжий кусок ржавчины узнаваемой формы.

Судить о том, как умер этот сталкер, было сложно, так как кроме нескольких фрагментов скелета от него ничего не осталось. Скорее всего, это случилось давно, поскольку даже лохмотьев одежды вокруг костей не сохранилось, а чтобы так проржаветь пистолету, требуется много времени даже в условиях Зоны.

Но ясно было одно: человек погиб возле лестницы, то ли спускаясь с нее, то ли пытаясь подняться. А может, кого-то просто сбросили сверху перед тем, как намертво заварить люк, и несчастному с переломанными конечностями ничего не оставалось, кроме как пустить себе пулю в голову – картина повреждений черепа говорила именно в пользу этой версии. И никто никогда не узнает, кем был этот человек, – зараженная земля умеет хранить свои тайны.

– Упокой тебя Зона, – пробормотал я.

После чего подошел к рубильнику на стене и попытался его включить...

Провернуть ржавую рукоять получилось. Правда, в конечной точке движения она сломалась и ее половина осталась в моей руке. Не надеялся я, что мне удастся включить свет в сыром подземелье, но попробовать стоило: случается в этих местах, что сама Зона подпитывает своей аномальной энергией так называемые «вечные лампочки», годами и десятилетиями горящие в таких вот подземельях, заставляя случайных ловцов удачи трястись от суеверного ужаса.

Но опытный сталкер знает: бояться тут нечего. Есть свет над головой – значит, скажи спасибо Зоне, что она подбросила тебе на пути практически безопасный артефакт, освещающий твое жизненное пространство. Правда, долго находиться под «вечными лампочками» все-таки не рекомендуется, ибо этот арт незаметно пожирает время, отпущенное тебе судьбой. Вынесешь такой безобидный с виду артефакт из Зоны, ввернешь дома в люстру – и пошел отсчет твоей жизни примерно одна минута к ста. Год, может, протянешь, а вот больше – вряд ли.

Обычно «вечные лампочки» загораются сами над головой, подпитываясь твоей жизненной энергией, а как пройдешь под ней – гаснут за спиной. Но бывают и такие, как эти, которые сама Зона кормит энергией, нужно лишь контакты замкнуть в давно умершей сети. Что я сейчас и сделал, в результате чего длинный коридор озарился жутким потусторонним светом, льющимся с потолка.

И почти сразу же после того, как врубилось аномальное освещение, в глубине подземелья раздался крик:

– Помогите!

И топот ног по бетону...

Обычно такие вопли не сулят ничего хорошего. Либо кто-то пытается тебя прокатить, притворяясь невинной жертвой, – а как только ты высунешься, немедленно получишь очередь в лицо. Не из-за жестокости, а чисто чтоб твой ценный шмот дырками от пуль не портить.

Или же, как вариант, кому-то реально требуется помощь. Но даже если ты впряжешься и поможешь разрулить чужую проблему, совершенно не факт, что от спасенного не прилетит та же самая очередь в твое благородное рыло. Как говорится, за доброту твою, конечно, спасибо, дружище, но уж больно броня на тебе крутая. Извини, не удержался.

К слову, такое обычно трупу проговаривают, стягивая с него годный хабар. Так что в Зоне нужно очень аккуратно творить добро, перед этим несколько раз задав себе вопрос «а оно мне надо?».

Но когда помощи просят в узком коридоре, тут без вариантов. То, что угрожает человеку, бегущему навстречу, через несколько секунд будет представлять опасность и для тебя.

И что это именно опасность, сомнений не было, ибо я ощутил, как дрожит бетон под ногами от тяжелой поступи мутировавшей твари, которая гналась за своей жертвой.

Это мог быть только головорук!

Биологическая машина для убийства, обитающая в лабиринтах подземных лабораторий Зоны. С высокой вероятностью тварь искусственного происхождения, созданная советскими учеными еще до трагической аварии.

В высоту головоруки встречаются до трех метров.

Глазки маленькие и вылупленные.

На месте носа нарост, похожий на обрубленный хобот.

Бровей нет, вместо рта – зубастая щель под «носом» без намека на губы.

Выглядит эта тварь как чудовище с гипертрофированной головой и огромными руками, явно не соответствующими небольшому туловищу-придатку. В общем, жуткий монстр, практически бессмертная машина для убийства – если, конечно, не знать, как ее убивать. Но и зная, уничтожить это чудовище бывает крайне непросто, ибо, несмотря на свою массу, за счет мощных задних лап тварь умеет перемещаться довольно шустро.

Как бы там ни было, с одним автоматом против головорука ловить было нечего.

И я заорал что было сил:

– Тан! Быстрее!!!

– Да иду я, иду, – донеслось сверху. – Сам попробуй с пулеметом спускаться по этой чертовой лестнице.

И в это время из-за крутого поворота коридора на меня выскочил сталкер!

Типичная «отмычка», судя по шмоту и круглым как у лемура глазам, вылупленным от ужаса.

Ясное дело. Увидишь головорука воочию, от такого зрелища еще не так гляделки вылезут, особенно в первый раз.

Однако, как бы ни вылезали глаза от страха, под ноги смотреть все же надо. Споткнувшись об еще один скелет, сталкер с размаха грохнулся на бетон и пополз, ничего не соображая.

И тут я увидел его!

Головорука!

Кошмарное порождение каких-то военных разработок в области биологического оружия...

Не знаю, чьи воспаленные мозги могли создать такое нелепое чудовище, но надо признать, что в плане неубиваемости головорук мог поспорить с любым самым живучим мутантом Зоны.

Поняв, что под поступью монстра по мере его приближения пол трясется все сильнее и сильнее, «отмычка» наконец сообразил, что убежать от смерти не удастся. И предпринял не сказать чтобы разумное решение, зато, по крайней мере, достойное.

На поясе сталкера висели две кожаные кобуры с пистолетами Стечкина и четыре сдвоенных советских чехла под магазины к пистолетам – два перед кобурами спереди, два сзади. Разумеется, впечатляюще для того, кто о Зоне только слышал, но ни разу в ней не бывал. Бывалый сталкер, увидев такой обвес, лишь недоуменно пожал бы плечами.

Конечно, по сравнению с пистолетом Макарова АПС имеет ряд преимуществ, в частности магазин большей емкости, возможность стрельбы очередями и заметно лучшую точность попадания. Но общий для обоих пистолетов патрон 9х18 эффективен лишь на очень небольших расстояниях и с десяти метров порой не способен пробить даже шкуру некоторых мутантов.

К тому же «стечкин» – это довольно громоздкий, тяжелый и неудобный пистолет для постоянного ношения, что вкупе с недостатком мощности может рассматриваться лишь как вспомогательное оружие.

Но никак не основное.

«Отмычка» же, наверняка насмотревшийся фильмов про лихих ковбоев с парой шестизарядных «кольтов» в кобурах, решил, что для Зоны два эффектных с виду пистолета будут в самый раз – и теперь имел возможность убедиться, насколько он был неправ.

Перевернувшись на спину, сталкер выхватил из обеих кобур свое оружие и принялся очередями палить с двух рук в огромного мутанта...

Конечно, атаковать таким образом головорука было все равно что стрелять дробью в слона – вряд ли пистолетные пули пробили хотя бы шкуру уродливой твари.

Но что отвлекли – это точно.

Мутант, не обращая внимания на град пуль, подбежал к сталкеру, поднял огромную лапу – и опустил...

Послышался звук, с каким перезрелая груша падает на пол. Из-под лапы мута плеснул фонтан крови...

Думаю, сталкер умер сразу, без мучений. Отличная смерть для Зоны, где некоторые начинающие ловцы удачи, поймав от какого-нибудь артефакта фатальную дозу облучения, днями влачат жалкое и мучительное существование, глядя на собственное разлагающееся тело и не решаясь пустить себе пулю в голову.

Но смерть сталкера была не напрасной!

За то время, пока он стрелял в головорука, я успел схватить глазами картину происходящего, осознать ее и прикинуть шансы на спасение.

Признаться, их было немного...

А точнее, с автоматом Калашникова в руках – всего один.

И я постарался его использовать по полной!

Когда головорук повернулся в мою сторону, я принялся стрелять по единственному реально уязвимому месту этой твари.

По глазам!

Создатели мутанта, конечно, знали об этой уязвимости и максимально позаботились обезопасить гляделки мута от стрелкового оружия. У головорука глаза маленькие, как у свиньи, и при этом имеют толстые внутренние веки, похожие на бронированные заслонки. В момент атаки тварь сводит их вместе почти вплотную и, глядя между ними словно в амбразуру, прет вперед, уничтожая на своем пути все живое.

Но перед этим ей тоже нужно схватить глазами общую картину будущей схватки...

Как раз в тот момент, когда мут ее схватывал, одна из моих пуль прилетела ему в левый глаз, выбив его к чертям крысособачьим. Я даже увидеть успел, как из крохотной глазницы довольно далеко плеснуло гнойной желтизной.

Странно...

Под давлением, что ли, у него гляделки находятся?

А потом мне стало не до размышлений, так как головорук взревел – и попер на меня, словно живой танк.

Причем сделал это быстро!

Будь я несколько менее расторопным, раздавил бы он меня на фиг при первом же броске. Но мне не привыкать уходить с линий атаки в режиме «подождал, пока враг подбежит как можно ближе, отшагнул или откатился в сторону и после уже сам атаковал его сбоку или сзади».

В такой ситуации главное не запаниковать и держать голову холодной, не поддаваясь эмоциям.

Страху ли, ярости ли – все равно.

Любая сильная эмоция влияет на точность расчета движений и может оказаться смертельно опасной. Раньше я просто считал во время боя – равномерно, размеренно, «раз, два, три...».

Отвлекало неплохо.

Но с некоторых пор я нашел лучшее решение, просто врубая в голове песню про енота, которую сам дописал после гибели ее автора^[6].

Вот и сейчас в мозгу у меня словно мысленный магнитофон включился...

В далеком лесу Жует колбасу И троллит лису, лису, лису...

Головорук несся на меня, пол и стены тоннеля тряслись от его топота и ужасного рева... Но я просто стоял и ждал, продолжая невозмутимо прокручивать в мозгах незамысловатый текст...

Веселый енот, Пушистый енот, Забавный енот, угу, ага...

Мутант замахнулся лапищей и со всей дури ударил по тому месту, где я только что стоял. Да только его когти не снесли мне голову, как он, наверно, рассчитывал, а лишь с противным скрипом процарапали бетонную стену тоннеля, оставив в ней глубокие борозды.

Енот-полоскун,

Глазастый ласкун,

Веселый ласкун, ласкун, ласкун.

Енот-полоскун,

Енот-полоскун, угу, ага.

Так – проще!

Назойливая песенка забивает страх, словно громкая музыка, что глушит вопли ужаса.

Несмотря на мой сталкерский опыт, на все мои передряги в иных мирах, это реально жутко, когда на тебя несется эдакая глыба мышц с разинутой пастью, лютый смрад из которой мгновенно заполнил собой весь тоннель...

Но когда страха нет, нет и дурацких мыслей, отвлекающих от четкой и слаженной работы рефлексов. Тренированное тело само знает, что ему необходимо для выживания, нужно лишь не мешать ему, отключая мозг там, где он в данный момент не нужен...

Он спляшет фокстрот,

Он песню споет,

Потешит народ, угу, ага,

Стравит анекдот,

Чего-то сопрет,

Такой обормот, угу, ага.

Блин...

В какой-то момент мне стало не до анекдотов.

И не до песен.

Стало понятно: от мута не уйти и на таких скоростях второй глаз ему не выбить. Оставалось лишь метаться от одной стенки тоннеля до другой, уворачиваясь от ударов огромных лап...

Но надолго ли меня хватит?

Я ж живой человек, и силы у меня не бесконечны... И, развернувшись, вдарить по коридору со всех ног тоже не вариант. Когда головорук гонится за добычей, он умеет развивать весьма приличную скорость. Гораздо выше, чем та, с которой бежит человек, спасающийся от смертельной опасности.

И тут, когда я уже решил, что пора прощаться с жизнью, прямо на голову чудовища свалился Тан!

Рухнул в самом буквальном смысле, с пулеметом в руках. И то ли специально, то ли просто для того, чтобы удержаться на шаткой и бугристой поверхности, сделал нечто невероятное!

А именно: размахнувшись, всадил пулеметный ствол прямо в пустую глазницу монстра!

Тот, поняв, что что-то не так, остановился и попытался схватить Тана. Причем головоруку это почти удалось...

Почти.

Потому что не надо было ему останавливаться. Ибо, как только монстр замер, осознавая происходящее, я вскинул автомат и с расстояния в десять метров всадил ему пулю точно во второй глаз!

Головорук вздрогнул от боли и осознания, что полутемный тоннель внезапно полностью погрузился во мрак. И пока он разбирался в причинно-следственных связях, Тан, судорожно вцепившийся в пулемет для того, чтобы не свалиться с башки мутанта, опять-таки то ли случайно, то ли нарочно нажал на спусковой крючок.

Я видел, как задергался пулемет и как в такт ему задрожало тело головорука...

Вся эта тема с трясучкой продолжалась пару секунд, после которых Тан не удержался и рухнул вниз вместе с пулеметом, ствол которого был густо измазан черной кровью. К счастью, «мусорщик» вовремя среагировал и успел откатиться, так как на это место долей мгновения позже рухнул гигантский мутант.

Мертвый...

После трудного боя обычно на несколько секунд над полем битвы повисает тишина.

Тоже мертвая.

Природа словно замирает, не веря, что весь этот ужас наконец закончился...

И странно было на фоне этой тишины слушать, как в моей голове крутится финал песенки, на удивление, некоторым образом совпавший с ситуацией...

Но время невзгод

Настанет, и вот

Взгрустнет наш енот, енот, енот,

И взяв пулемет,

Вам выставит счет

На годы вперед, угу, ага.

Не прячься, народ,

Везде вас найдет

Веселый енот, енот, енот,

Ко всем вам придет

Забавный енот,

Пушистый енот...

– Ты чего? – воззрился на меня Тан, поднимаясь с пола. – Какой, на хрен, енот?

– Полоскун, – сказал я, понимая, что, отходя от шока, последние строчки песни промурлыкал себе под нос. – Забавный и пушистый.

– Приехали, – вздохнул «мусорщик». – И как я тебя теперь в психушку доставлю?

– Думаешь, все так плохо? – приподнял я бровь.

– Угу, ага, – кивнул мой спутник. – Аминазин, галоперидол, рубашки с длинными рукавами, добрые доктора и суровые санитары теперь твои лучшие друзья. Надолго.

– Не дождешься, – буркнул я, меняя полупустой магазин на полный. – Уж и песню спеть нельзя, сразу в психи записывают.

– Если б ты, например, орал как потерпевший или в штаны наложил со страху, это было бы нормально и естественно, – возразил Тан. – Но когда человек с немигающим взглядом носится туда-сюда по тоннелю, с ювелирной точностью уходя от скоростных ударов этакого чудовища, и при этом поет какую-то песню про енота, это точно надо лечить. Принудительно. И не отрицай. Я на лестнице висел и все видел в деталях.

– Померещилось тебе, – заверил я «мусорщика». – Как все закончится, сам у психиатра проверься. Галлюцинации – это прямое следствие шизофрении, которая очень эффективно лечится электричеством. Вот найдем гаусс-пушку, отсоединим от нее аккумулятор, и...

– Это ты сейчас какой-то бред несешь, чтоб меня с мысли сбить, – буркнул «мусорщик». – Которую я думаю для твоего же блага.

– Не надо для моего блага мысли думать, – сказал я. – Я их для него как-нибудь сам подумаю.

– Замнем для ясности, – проворчал Тан.

Насчет замять я был не против. После серьезного боя всегда тянет потрендеть ни о чем.

Потрендели.

Теперь можно было и о деле подумать...

Я подошел к мертвому сталкеру – вернее, к тому, что от него осталось после того, как головорук топнул по его верхней части туловища, которая превратилась в кровавое пятно на бетоне.

А вот нижняя часть тела очень даже хорошо сохранилась. Вместе с советским офицерским кожаным поясом, на котором висели две кобуры к «стечкиным» и четыре сдвоенных кожаных подсумка для двухрядных пистолетных магазинов, забитые этими самыми магазинами под завязку. Удивительно, как еще под таким весом пояс не порвался. Хорошо хоть сталкер додумался заменить штатные деревянные кобуры-приклады к пистолетам Стечкина на заказные кожаные, иначе б вес такого вооружения был вообще неподъемным.

А еще сами пистолеты сохранились.

Оба.

Вместе с руками сталкера, оторвавшимися по локоть после удара головорука.

Я почесал в затылке...

Так-то на зараженных землях годный хабар сам собой не случайно в руки приходит. Я привык такие совпадения расценивать как знаки, которые Зона нам безмолвно посылает. Какой-нибудь придурок безмозглый пройдет мимо и следом очень быстро получит обучающую плюху. Если, конечно, Зоне будет интересно его обучить чему-то, а не прихлопнуть вглухую, как тупую и бесполезную мошку.

Тяжеловато, конечно, было бы «стечкиных» с магазинами на себе таскать, да и не очень удобно. Но, с другой стороны, из огнестрела у меня был только «калаш».

И всё.

А в Зоне желательно по возможности на всякий случай резервный ствол иметь. Или два. Тяжело, но своя ноша не тянет. Тем более та, что может в решающий момент спасти тебе жизнь...

Не без усилия разжав холодные пальцы сталкера, намертво сжимавшие рукояти пистолетов, я стал обладателем двух «стечкиных» в идеальном сохране.

Точнее – в нулевом!

Похоже, мертвец при жизни приобрел их у торговца, нашедшего и вскрывшего старый советский военный склад, где эти пистолеты ждали своего часа законсервированными в толстом слое солидола. Следы его еще виднелись кое-где на рукоятях там, где щечки плотно прилегали к металлу.

Что ж, хабар оказался даже более годным, чем я ожидал, – судя по запаху сгоревшего пороха и «Баллистола», который шел от пистолетов, продавец оказался порядочным: отчистил «стечкиных» от заводского солидола и обильно смазал годным оружейным маслом. Стало быть, проблем с этими стволами в ближайшее время точно не будет – по ходу, только что они в боевой обстановке работали впервые. Ну, может, честный торгаш их отстрелял на пробу. Плюс, допустим, еще мертвый сталкер при жизни из них по баночкам пару раз развлекся. Для таких пистолетов это несерьезно.

В общем, взялся я за пояс, вытряхнул из него то, что осталось от прежнего хозяина, обтер от кусочков плоти об его же штаны и на себя надел. Подогнал по фигуре, после чего пистолеты в кобуры сунул.

– Смотрю я на тебя и удивляюсь – задумчиво проговорил Тан. – Что, совсем брезгливости нет? Пояс-то весь в крови и местами в дерьме, что из кишок трупа выдавилось.

Я пожал плечами.

– Кровь и дерьмо пахнут Зоной, по которой я брожу уже черт знает сколько. Так что к этим запахам я привычку имею, и они точно не повод отказываться от хорошего оружия.

– Удивительные вы существа – люди, – покачал головой «мусорщик». – Никакой брезгливости.

– А уж вы какие загадочные, – усмехнулся я. – Свое дерьмо к нам годами вываливаете, а потом удивляетесь, что сталкерам по барабану запах крови и отходов жизнедеятельности.

Откровенно говоря, Тан уже начал подбешивать своим чистоплюйством.

– Слушай, дружище, – продолжил я уже довольно резко. – Поясни-ка мне, недалекому. Мы сюда приперлись обсуждать мои кошмарные привычки и предпочтения или же решать твою проблему?

– Решать мою проблему, – вздохнул «мусорщик».

– Тогда давай ее решать, ладно? А то у меня складывается впечатление, что я сейчас просто время теряю на беседы, которые мне на фиг не уперлись.

Тан посмотрел наверх, где в потолке зияла круглая дыра люка, сквозь которую в подземелье робко заглядывали первые лучи рассветного солнца.

– Что ж, давай решать, – проговорил он. – Сейчас я пошлю мысленный сигнал – и, думаю, мои земляки не заставят себя ждать. Только учти: для того, чтобы справиться с сигналом, мне нужно принять мой прежний облик.

– Спасибо, что предупредил, – усмехнулся я. – Не хотелось бы перепутать тебя с твоими земляками, когда они полезут сюда, и пристрелить ненароком.

* * *

«Мусорщик» закрыл глаза – и почти сразу его тело стало меняться!

Бронеодежда, которая была на нем, съежилась – и исчезла, словно растворившись в туловище, которое стремительно увеличивалось в размерах. Руки и ноги стали толще, превращаясь в щупальца, голова сплюснулась, и из нее со всех сторон полезли круглые, блестящие черные глаза без намека на зрачок или радужку.

Странно, конечно, наблюдать, как твой собеседник вполне себе человеческого вида превращается в монстра. Но не сказать, что я прям был поражен этим зрелищем.

Привычка сказалась.

Я уже столько всякого видел и в Зоне, и в соседних мирах, что адаптировался к любым сценам трансформации, которые может предоставить действительность, – что из человека в чудовище, что наоборот.

Лично у меня гораздо больше эмоций вызывает, когда человек, которого ты считал порядочным, оказывается отъявленной сволочью.

Либо наоборот, когда конченый подонок внезапно совершает доброе дело. А то, что сейчас происходило перед моими глазами, – так, рутина, ничего особенного.

Хотя, конечно, интересно было, куда Тан дел свой бронекомбинезон и оружие. Не знал о такой особенности «мусорщиков». Если он потом обратно этот костюм из себя вытолкнет и автоматически в него при этом упакуется – тут я, наверно, всё-таки удивлюсь. Правда, самую малость...

Наконец трансформация закончилась.

Передо мной стоял самый что ни на есть матерый представитель цивилизации, использовавшей нашу Землю в качестве свалки своих отходов производства. В связи с чем мои руки сами собой начали поднимать автомат, и мне потребовалось некоторое усилие воли, чтобы справиться с этим хорошо устоявшимся рефлексом.

«Запомни, – громко и отчетливо проговорил голос Тана у меня в голове. – Как все начнется, слушай меня внимательно. Если я скажу переводить стрелки твоих воображаемых часов, делай это немедленно. Иначе твой мозг может не справиться с увиденным».

«Без проблем», – так же мысленно отозвался я.

А сам подумал про себя, мол, чего же я такого не видал, что мне может понадобиться перенастройка восприятия? «Мусорщиков» я, что ли, на «галошах» не видел?

А у Тана тем временем все его черные глаза начали белеть! Затягиваться матовой катарактной пленкой по всей их площади, от центра к периферии...

Такие глаза характерны для ктулху, но это их естественный цвет гляделок. А у «мусорщика» я такое видел впервые...

Между тем трансформация глаз у Тана происходила недолго. С минуту где-то. После чего они у него вновь приняли нормальный черный цвет.

«Ну и что это было?» – мысленно поинтересовался я.

«Сигнал. Который я послал своим друзьям через пространство двух миров. Очень сильный. Сжатый. Мои враги не смогут его расшифровать, но смогут понять, кто его послал, и вычислить, откуда он послан».

«Понятно. То есть скоро они будут здесь».

«Быстрее, чем ты думаешь»

«А что в том послании для друзей?»

«Сообщение, что я жив. И чтобы они готовились к встрече».

«Понятно».

Я хотел еще что-то спросить, но внезапно мою голову чуть не разорвал неслышный вопль:

«В сторону!!!»

Когда так орут что ртом, что мысленно, я сначала делаю, а потом думаю. Потому я и отпрыгнул вслед за своим спутником, пожалуй, даже дальше, чем он, потому что по привычке после прыжка ушел в кувырок и вышел в положение для стрельбы с колена, держа в руках автомат...

Да уж, видимо, мы с Таном маленько просчитались насчет того, каким образом охотники за головами будут нас доставать из подземелья. Я как-то думал, что «галошу» припаркуют возле люка и по одному начнут спускаться. Тан, видимо, предполагал то же самое.

Но все оказалось совсем не так...

Сверху, над нашими головами, потолок начал исчезать, осыпаясь сверху серой пылью. И значить это могло лишь одно: «мусорщики» решили просто выжечь «смерть-лампами» участок, откуда был послан сигнал, который они отследили...

Объективно это было не очень хорошо. Если они превратят в труху еще метров десять площади, то смертоносный луч нас точно настигнет...

Но Тан не стал ждать, пока его накроет лучом, и метнулся за громадную тушу мертвого головорука.

Я сделал то же самое... и понял, что задумал Тан!

В том месте, где сдох мутант, был крутой поворот тоннеля, укрепленный толстенной бетонной колонной в форме буквы «Г». А поскольку в СССР военные объекты такого плана строили с расчетом на атомную войну, возможно, был шанс, что эта колонна, поддерживающая потолок, выдержит луч «смерть-лампы»...

Правда, я в это не особо верил. Я сам видел в Хармонте, как лучи «смерть-ламп» превращают в пыль танки. А тут какая-то колонна...

Но выяснить, выдержит она удар оружия «мусорщиков» или нет, мне случая не представилось.

Просверлив в потолке тоннеля огромную дыру, представители соседней цивилизации прекратили тратить заряды – не дойдя до колонны буквально полметра, процесс исчезновения бетона над нашими головами прекратился.

И в дыру, пробитую в потолке, начала медленно опускаться «галоша».

Понятно.

«Мусорщики» решили не покидать свой транспорт, а спуститься в тоннель прямо в нем. Что ж, решение разумное: в случае какой-то неожиданности одно движение – и «галоша» взмоет в воздух...

Разумеется, разнося потолок, «мусорщики» не только уничтожили изрядное количество плафонов, но и перебили провода, питающие те, что остались. В результате подземелье погрузилось в полумрак, который рассеивал лишь скудный солнечный свет, льющийся через дыру сверху, да два мощных луча света от фонарей, которыми пилоты «галоши» пытались осветить место своего предполагаемого приземления. И по туше мертвого головорука, разумеется, те фонари прошлись, но до нас, скорчившихся за гигантским трупом, не достали...

Признаться, не ожидал я такого поворота событий. Предполагал, что земляки Тана будут спускаться в тоннель по одному, будут благополучно завалены, после чего мы захватим их «галошу», оставшуюся наверху.

Но все повернулось по-другому...

Я уже видел из-за лапы дохлого головорука, что сверху спускается транспорт, в котором сидели не два, как обычно, а четыре «мусорщика», направившие свои «смерть-лампы» во все стороны и готовые открыть огонь по противнику, откуда бы он ни появился. Пятый же, прикрытый бронестеклом, сидел за... рулем. Интересное новшество, которое, вероятно, обитатели соседней вселенной переняли у нас.

Что ж, такой «галошей», возможно, управлять будет проще. Только захватить ее вряд ли удастся... Даже если мы с Таном сейчас откроем огонь, ну, одного «мусорщика», может, и завалим, проковыряв пулями его защитное поле. При этом остальные легко и непринужденно превратят нас своими «смерть-лампами» в серый порошок...

Между тем подземелье озарилось призрачным лазурным светом. Похоже, на «галоше» включился еще какой-то фонарь, причем довольно яркий.

И теплый...

Я прям почувствовал, как внутри меня разгорается жар, словно я попал в гигантскую работающую микроволновку. Еще немного, и мои кишки начнут вариться в собственном соку...

– Это оружие... – тихо проговорил Тан. – Выжигают органику. Еще минута, и нам конец...

Ну, тут уж делать было нечего, и ничего больше не оставалось, кроме как выскочить из-за нашего укрытия и умереть достойно, в бою...

Но внезапно «укрытие» дернулось!

Причем довольно мощно!

И это были не посмертные судороги!

Видимо, от серьезных ранений головорук не сдох, а просто потерял сознание. И сейчас, почувствовав жар в брюхе, пришел в себя!

Поняв, что сейчас произойдет, мы с Таном не сговариваясь отшатнулись назад...

И вовремя!

Очнувшийся головорук вскочил на ноги и вслепую ринулся прямо на источник внутреннего жара.

То есть на «галошу» «мусорщиков»!

Водила пришельцев из иного мира среагировал немедленно, послав транспорт вверх, но разъяренный головорук оказался быстрее. Он с размаху шарахнул громадной лапой по «галоше», и та, сбившись с курса, впечаталась в потолок тоннеля рядом с огромной дырой в нем...

Послышался хруст.

Похоже, защитные костюмы не спасли «мусорщиков» от страшного сплющивающего удара, и чьи-то кости не выдержали. «Галоша», вращаясь в воздухе словно вентилятор, рухнула на бетонный пол, бронированным корпусом сбив с ног головорука.

Однако мутанта это нисколько не обескуражило.

Напротив – разъярило!

Он вскочил на ноги и бросился к «галоше», занеся лапу для удара...

Но внезапно эта лапа исчезла, превратившись в пылевое облако... Двое уцелевших «мусорщиков», вскинув «смерть-лампы», ударили из них одновременно!

И невидимые лучи достигли цели. Один из них уничтожил лапу чудовища, а второй просверлил сквозную дыру в его груди диаметром около метра...

Понятное дело, что с такими ранениями не выживают даже самые живучие мутанты.

Головорук умер на бегу. Споткнулся, перекатился через «галошу», снеся бронестекло водителя, и, шлепнувшись на бетон, принялся дрыгать ногами в предсмертной агонии.

«Мусорщики», пригнувшиеся, пока через их транспорт прокатывалась многотонная туша, распрямились, развернулись в сторону монстра, продолжая на всякий случай распылять его лучами...

И тут я, вскинув автомат, начал стрелять.

Понятное дело, что у любой тактической брони лицевая часть защищена лучше, чем затылочная, – чисто чтоб защиту облегчить. У силовых полей, окутывавших тела «мусорщиков», все было то же самое – правда, думаю, тут дело не в весе, а в экономии энергии, которую такая броня должна была жрать немерено.

И в данном случае экономия сыграла с «мусорщиками» злую шутку...

Мои пули вонзились в более тонкую полупрозрачную защиту затылка – и я увидел, как череп гостя из другой вселенной просто раскололся надвое, словно трухлявый пень, по которому со всего размаха ударили топором.

Тут и Тан подключился, поливая из пулемета другого «мусорщика» и буквально за секунду превратив его череп в кашу...

На этом все и закончилось. В туннеле повисла та самая постбоевая тишина, которая тихо так, по-комариному беззвучно звенит в ушах и резко воняет пороховой гарью...

– Пошли, что ли, – сказал я – и первым направился к «галоше».

Блин...

Она вся была заляпана кровью «мусорщиков», постепенно меняющей цвет с черной за зеленовато-гнойную. Ну и трупы там присутствовали соответственно, которые мне показались какими-то... мягкими. А точнее, размягчающимися на глазах.

– Давай уберем их, а то растекутся, – сказал Тан.

– В смысле? – не понял я.

– После смерти мы превращаемся в густую жидкость, – пожал плечами мой спутник. – И если нас не хоронить, то через пару дней от нас остается лишь сухое пятно на земле.

– Но я сам видел трупы «мусорщиков», – возразил я.

– Это те, кто прошел дорогую процедуру мумификации при жизни, – усмехнулся Тан. – У нас есть культ, члены которого верят, что, не разлагаясь, они таким образом становятся сосудами, сберегающими невидимую энергию космоса. В их телах вместо крови течет особый искусственный раствор, который бывает разного цвета – в зависимости от того, какой вид космической энергии хочет собирать мумифицируемый.

– Чушь какая-то, – проворчал я.

– Чушь, – согласился Тан. – Но не для тех, кто в нее верит.

Спорить с этим я не стал – да и не до того было. Трупы «мусорщиков» оказались довольно тяжелыми, но мы справились, выбросив их из «галоши» на бетонный пол.

– Быстрее, – проговорил Тан, садясь за руль. – Портал где-то рядом, и открыт он будет очень недолго.

* * *

Галоша завибрировала, медленно поднялась в воздух...

– Сейчас ты, конечно, вправе спрыгнуть и пойти по своим делам, – проговорил Тан, аккуратно вводя летательный аппарат в зияющую дыру, пробитую «смерть-лампами» в потолке. – Но, думаю, сразу за входом в портал будут стоять стражи...

– Ясно, – буркнул я. – Ладно. Ты за рулем, и получается, что отпускать тебя в портал одного все равно что на смерть отправлять. Начал помогать – помогу и портал проскочить. Но после – я сразу обратно.

– Договорились, – проговорил заметно повеселевший Тан. – Стражи чаще всего раздолбаи, однако тут уж как повезет. И их нужно завалить. Быстро и эффективно. Сможешь?

– Попробую, – сказал я, пробуя на вес «Миними».

Блин, сложно будет работать с этой штукой, стоя на полу неустойчивой «галоши». Был бы пулеметный станок – это одно дело. А без опоры стрелять с рук, стараясь не упасть и не вывалиться с летательного аппарата, так себе идея...

Трофейные «смерть-лампы» для такого дела не годились – слишком уж долог разгон смертоносного луча. Автомат? Возможно. Правда, полных магазинов к нему не так уж много осталось... Ладно. Проблемы будем решать по мере их возникновения.

– И учти, – сказал я. – Видал я твой мир, сплошные геометрические фигуры, болтающиеся в воздухе. То есть однозначно не моя стихия. Потому я валю стражей, ты спрыгиваешь, я перехватываю управление – и сразу обратно. Годится?

– Вполне, – вздохнул Тан. – Только для того, чтоб тебе нормально ориентироваться в моем мире, нужно лишь мысленно сдвинуть стрелки восприятия. Как вломимся в портал, я тебе крикну, как нужно двинуть стрелки, и тут уж ты не зевай. Иначе у тебя психика сломается от вида истинных картин моего мира и нас обоих тупо завалят.

– Принято, – кивнул я.

Вывести «галошу» из дыры в потолке было делом непростым, ибо она была лишь немногим больше габаритов летательного аппарата – и тем не менее Тан справился. Мы взлетели вверх над деревьями...

И тут же в днище «галоши» замолотили пули.

Черт!

Похоже, нас выследили бандиты Индуса, вышедшие на охоту за нами с первыми лучами солнца. И теперь огневая мощь целого отряда была сосредоточена на «галоше». Днище у нее, конечно, бронированное, но что мешает шарахнуть по ней из гранатомета?

Я прям как сглазил!

У многих летательных аппаратов «мусорщиков» днище прозрачное. И захваченный нами не был исключением. Потому я отлично видел, как один из четырех бандитов, выследивших нас, готовит РПГ-7 к выстрелу.

– Быстрее! – заорал я.

Но Тан и без моих воплей уже направил «галошу» в открытый портал, зависший над лесом и с виду очень похожий на «бродягу Дика» в активной фазе.

Наш летательный аппарат все быстрее летел к дыре в пространстве, края которой полыхали лазурным заревом. Но я смотрел не на нее, а на вспышку внизу и темный росчерк стремительно приближающейся ракеты...

Мы влетели в портал, и, обернувшись, я увидел, как алое пламя взрыва смешалось с холодным огнем междумирья. И где-то в этой смеси лазурного льда и бешеного огня вдали, словно фантом, угадывался знакомый каждому сталкеру силуэт Четвертого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции...

А потом я резко повернулся вперед – и понял, что не успеваю перевести в боевое положение автомат, висящий на спине, так как фактически прямо перед мордой «галоши», справа и слева зависли плоские платформы, с которых два «мусорщика» целились в нас из «смерть-ламп» ружейного типа...

И пошел счет на миллисекунды...

Я видел боковым зрением, как по обеим платформам скользнули серые тени – это разгонялись лучи «смерть-ламп». Пока что медленные, но через мгновение, когда они достигнут нас, ужасающе-разрушительные.

И ничего мне больше не оставалось делать, кроме как выдернуть из кобур оба «стечкина» и начать палить с двух рук одновременно по стражам, глядящим на нас множеством неестественно черных, круглых, паучьих глаз...

Все-таки мои пули оказались чуть быстрее смертоносных лучей.

Длинные очереди хлестанули по глазам «мусорщиков», от неожиданности не успевших включить свои защитные поля. Оба стража, получив по порции свинца в свои глазастые обрубки, заменяющие головы, были сбиты с платформ – и полетели куда-то вниз вместе со своими «смерть-лампами», лучи которых так и не достигли цели...

А впереди я увидел нечто настолько странное и жуткое, что у меня сразу заломило в висках и захотелось зажмуриться...

Всюду, куда ни падал взгляд, висели геометрические фигуры самых различных форм и размеров.

А точнее, плавали в океане какой-то многослойной, многомерной, постоянно меняющейся субстанции...

Она точно была живой, и от взгляда на нее такой ужас пробирал, что казалось, будто сейчас вся моя нервная система сгорит как вольфрамовая нить лампочки, на которую подали несоизмеримо высокое напряжение...

– Часовую стрелку на два, минутную на шесть! – заорал Тан. – Быстро! Иначе ты сейчас погибнешь!

Я усилием воли сжал веки, которые уже отказывались подчиняться, и, игнорируя онемение, внезапно охватившее мое тело, напряг воображение...

Я и не думал, что подобное возможно – собрав в кулак всю свою волю, выдрать из угасающей памяти одно-единственное воспоминание о том, как Тан тренировал меня этой ночью, заставляя делать вещи удивительные и непостижимые, которые на всякий случай никому не надо рассказывать – сочтут сумасшедшим.

И да, я смог представить себе, как тяжелые, неповоротливые стре́лки воображаемых часов становятся в то положение, которое озвучил Тан... И тут же почувствовал, как онемение покидает мое тело и ко мне возвращается способность двигать конечностями, которые только что чуть не превратились в куски мертвого льда...

– Ты живой? – донесся до меня голос Тана.

– Не знаю, – честно ответил я, еле шевеля языком. – Похоже, да...

А потом я с трудом открыл глаза...

И увидел город, проплывающий под прозрачным днищем «галоши».

Вполне похожий на какой-нибудь современный мегаполис моего мира, с небоскребами причудливых форм, многоуровневыми транспортными развязками... и множеством длинных заводских труб, выбрасывающих черный дым в тяжелую пелену облаков того же цвета, полностью затянувших небо. Думаю, в этом мире царил бы полный мрак, если бы многочисленные строения внизу не освещали несколько искусственных солнц, висящих ниже уровня облаков.

А еще город отличало от крупного мегаполиса моего мира наличие множества «галош», снующих над зданиями. Больших, маленьких, вытянутых, словно автобусы, громоздких, словно фуры, перевозящие груз, и элегантных, напоминающих дорогие автомобили моей вселенной.

– Сейчас твой мозг перестроил восприятие моего мира, и ты можешь видеть его в образах, максимально приближенных к привычным тебе, – пояснил Тан, искусно вклиниваясь в один из упорядоченных потоков летающих «галош». – И тебя мои земляки видят похожим на себя. Только это ненадолго, лишь пока моя кровь струится в твоих венах и артериях. Но скоро твой организм уничтожит ее, как инородное тело, и тогда маскировка спадет.

Теперь я вновь видел Тана в образе человека, того же самого, что и ранее. Да уж, интересные дела творит со мной одна-единственная проглоченная капля чужой крови...

– Как скоро он ее уничтожит? – спросил я, прикидывая, насколько быстро бандиты свалят подальше от портала, поняв, что добыча в моем лице ускользнула.

– По вашим меркам часов десять, – пожал плечами Тан. – Может, меньше. Все зависит от твоего организма, который сейчас воспринимает мою кровь как болезнь, от которой нужно поскорее избавиться.

– Недолго, – сказал я. – А дозаправиться твоей кровью не получится? Конечно, на вкус она полный кошмар, но я уж как-нибудь перетерплю.

Тан покачал головой.

– Нет, к сожалению. Если тебе дать еще одну каплю, ты умрешь. Просто откажет мозг от передозировки настолько чуждыми ферментами, влияющими на физиологию и сознание.

– Ладно, понял, – кивнул я. – Давай теперь о главном. Мы вроде договаривались, что, как только мы пересечем портал, ты свалишь, а я вернусь в свой мир.

– Договаривались, – кивнул Тан. – Однако единственный известный мне выход в твой мир мы только что успешно проскочили. И его снаружи стерегут бандиты. Ты точно рискнешь вернуться при условии, что на портал сейчас нацелены пара-тройка гранатометов?

Я усмехнулся.

Все как всегда.

Решил помочь – и сам с размаху влип как муха в навоз. А точнее, в чуждый и враждебный мир, куда попасть я хотел бы меньше всего...

– Понимаю, о чем ты думаешь, – сказал «мусорщик». – Во-первых, я хотел бы поблагодарить тебя за спасение и за помощь в возвращении домой.

– Пожалуйста, – буркнул я.

– И, во-вторых, – продолжил Тан, проигнорировав мой ироничный тон, – позволь мне предложить тебе сделку, которая, возможно, тебя заинтересует. Тем более что она является условием твоего безопасного возврата домой и одновременно спасет твой мир от превращения в глобальную Зону отчуждения – по факту, огромную свалку отходов нашей вселенной.

Вот так новость! Понятное дело, что в подобной ситуации строить из себя оскорбленную невинность было как минимум глупо.

– Говори, – потребовал я.

– Я скажу, но чуть позже, – несколько туманно ответил Тан.

* * *

«Галошей» он управлял виртуозно.

Пару раз нас пытались преследовать, по словам Тана, местные представители закона на летающих транспортных средствах сине-красного цвета – но, благодаря мастерству моего спутника, мы оба раза легко оторвались от погони. «Мусорщик» искусно лавировал между зданиями, закладывая головокружительные виражи, вследствие чего более мощные, но и более тяжелые «галоши» преследователей отстали довольно быстро...

Мы ловко пролетели между двух зданий, стоящих рядом, – и, нырнув в неприметный, но объемистый приоткрытый люк, «галоша» остановилась. При этом люк немедленно закрылся, и мы вместе с нашим транспортным средством оказались в некоем подобии лифта, который бесшумно двинулся вниз.

Спускались мы недолго.

Лифт остановился, его двери бесшумно раскрылись, и мы прошли внутрь.

Помещение, в котором мы оказались, выглядело роскошно, но несколько пугающе. В нем стабильным выглядел только пол, а стены и потолок представляли собой постоянно меняющуюся рельефную массу, фосфоресцирующую мягким, призрачным светом.

В зале находились шесть человек... то есть «мусорщиков», которые при виде Тана одновременно поклонились. Да уж, непросто усилием воли держать «стрелки» восприятия... Но лучше уж я понапрягаюсь, чем увижу то, как все вокруг выглядит на самом деле.

– Приветствуем тебя, наш господин, – сказал один из них, делая шаг вперед. – Когда тебя схватили стражи и приговорили к казни на свалке шестьдесят шесть, мы подумали, что больше тебя не увидим.

– И я приветствую всех вас, мои друзья и соратники, – в ответ поклонился Тан, но не настолько глубоко, как присутствующие. А для меня пояснил: – Свалка номер шестьдесят шесть – это твой мир, Снайпер. Теперь представляешь, сколько планет моя цивилизация превратила в кучи опасного мусора? И если это не прекратить, та же участь ждет и твою вселенную.

Один из «мусорщиков» шагнул вперед.

– Недавно мы узнали, что планируется глобальный сброс артефактов и аномалий в ваш мир. Не ограниченные партии, а намного, намного больше. Полагаю, это как-то связано с недавним неудачным проходом диверсионной группы через портал. Похоже, наши правители решили больше не церемониться с вашей вселенной, и такой сброс станет началом ее конца.

– И что вы предлагаете? – поинтересовался я.

Тан кивнул на устройство, похожее на металлический рюкзак с лямками.

– Это аннигилятор. Уничтожает все в радиусе примерно вашего километра. Если его разместить на основном складе отходов и активировать, от склада не останется ничего. И нашим правителям будет нечего сбрасывать к вам в ближайшее время. А жители нашего мира узнают, что отходы можно утилизировать бесследно, потому что снос центрального склада вместе с его содержимым замолчать не получится. Очень надеюсь, что это станет началом глобальных изменений, так как подавляющее большинство жителей нашего мира мечтают жить под настоящими солнцами, а не под искусственными.

Пафоса в речах Тана было, конечно, хоть отбавляй. Но рациональное зерно в них присутствовало. Что ж, может, у меня и правда получится что-то изменить и в его вселенной, и в своей, которую артефакты медленно, но верно отравляют, словно неизлечимая болезнь.

– Интересное изобретение, – кивнул я на аннигилятор. – А что будет с вашим миром? По логике вещей, если одновременно уничтожить такое количество артефактов, должен случиться неслабый токсический выброс в вашу атмосферу.

Тан усмехнулся.

– У нас уже давно искусственная атмосфера – естественная сгорела, не выдержав такого количества ядовитых выбросов. Никто из нас с рождения не видел неба, оно затянуто тучами смога. Мы родились под искусственными солнцами, хотя ученые говорят, что там, за слоями туч, есть два естественных, которые мы все мечтаем увидеть. Так вот. Выброса не будет после того, как сработает аннигилятор. Он просто уничтожит материю, превратит ее в ничто. Это мое изобретение, которое может спасти и мой мир, и множество других. Но корпорации никогда не согласятся его использовать для утилизации мусора. Иначе рухнет отлаженная система сброса отходов в другие миры, которые, превращаясь в свалку, становятся их собственностью вместе с ресурсами и покорными жителями, попавшими в зависимость от нашей технической грязи, которую вы называете артефактами. Прознав про мое изобретение, стражи корпораций долго искали меня, нашли и попытались ликвидировать – но ты сумел все изменить. И сейчас я вновь прошу твоей помощи.

– Чем же я могу помочь? – удивился я. – Наверняка у вас этот глобальный склад артефактов охраняется лучше, чем золотой запас у нас.

«Мусорщики» переглянулись.

– Ты существо не из нашего мира, обладающее уникальной способностью, – проговорил Тан. – Если тебе удастся перевести обе воображаемые стрелки на ноль, то ты и все, что соприкасается с твоим телом, для нас словно исчезнет, и мы не сможем тебя видеть. Это важно, так как мы не сможем открыть портал и пронести через него аннигилятор на склад: там установлена особая защита, уничтожающая транспортируемые через портал сложные устройства. На «смерть-лампу» она не среагирует, но что-то более серьезное, переносимое сквозь портал, обязательно уничтожит. При этом предупреждаю: мысленно держать стрелки в этом положении очень трудно. Почти невыносимо. Потому у тебя будет время лишь чтобы войти в пространственный пузырь, который мы создадим, снять с себя аннигилятор, нажать на одну-единственную кнопку, запускающую таймер, забросить подальше мое изобретение, чтобы стража не смогла до него быстро добраться, схватить артефакт «тоннель», активировать его – и вернуться обратно в свою вселенную.

– «Тоннель»?

– Твоя «Бритва» не работает в нашем мире, – сказал Тан. – Поэтому тебе нужно найти артефакт, который вернет тебя обратно. Мы называем его «тоннель». Но, боюсь, времени у тебя на всё может не хватить...

– Что ж, тогда аннигилирую вместе с вашими артефактами, – усмехнулся я. – Не самая худшая смерть. Бах – и ты без боли и страданий оказываешься в Краю вечной войны. Хотя, если честно, я туда не очень тороплюсь. Потому расскажите на всякий случай, как выглядит ваш «тоннель».

...Тан лишь посмотрел на стену – и на ней немедленно возникло трехмерное, медленно вращающееся изображение артефакта.

С виду он был похож на обрезок водопроводной трубы. Вообще ничего особенного. Увидел бы такой в Зоне – мимо прошел. Не исключаю, что сталкеры и проходили, не обращая на него внимания – мало ли мусора в Зоне валяется? Ну, разве что чуть поблескивали еле заметными искрами края «срезов» той трубы, но, если не приглядываться, фиг заметишь такую особенность.

– Пользоваться им просто, – сказал Тан. – Нужно лишь ударить обо что-то твердое правильным концом, а потом направить его на нужную точку пространства, где и возникнет портал.

– А как понять, что конец правильный? – поинтересовался я. – С виду они одинаковые.

«Мусорщик» пожал плечами.

– Это загадка, над которой бились многие наши ученые, но так толком ничего и не выяснили. Одним концом ударишь – из «тоннеля» вырывается луч, который через пару секунд прожигает тоннель в пространстве, и перед тем, как шагнуть в него, нужно лишь хорошо представить себе конечную точку перемещения. Другим ударишь – «тоннель» просто взорвется. Хорошо, если только руки оторвет, а может и голову снести заодно.

– Второй вариант меня устраивает больше, – сказал я. – Ибо голова без рук мне совершенно ни к чему.

– Значит, выбирай «тоннель» покрупнее, – на полном серьезе посоветовал Тан. – Тогда точно верхнюю часть туловища на куски разнесет. Кстати, даже если ударишь правильно, под луч «тоннеля» голову лучше не подставлять, сгорит моментально. Только сначала не забудь активировать аннигилятор. Тут все просто: здесь нужно сорвать пломбу, а потом нажать кнопку. И все, примерно через десять секунд произойдет взрыв – вполне достаточное время, чтобы активировать «тоннель» и покинуть наш мир.

Я усмехнулся про себя.

Вроде б уже пора привыкнуть, что как только моей вселенной грозит какой-нибудь фатальный трындец, Провидение немедленно посылает меня его устранять. Причем с неиллюзорным риском отбросить коньки в процессе того устранения.

Иной раз возникает у меня в голове вопрос: почему именно я? И не пора ли уже тому Провидению отправить меня на заслуженный отдых, выделив для этого лесной домик возле речки и в благодарность за все хорошее огородив то место пятиметровым забором от тварей и разных сволочей, пытающихся трепать мою измотанную нервную систему.

Но нет.

Видимо, отдых – это не про меня. Вот опять, как нарочно: заготовили подлые «мусорщики» глобальный сброс артов в мой мир – и немедленно обстоятельства складываются так, что воспрепятствовать тому сбросу должен именно я. Разумеется, рискуя собственной жизнью.

– Мы тебя прикроем, – сказал Тан. – Как только ты проникнешь на склад, у тебя наверняка не останется сил мысленно держать стрелки на нуле – это очень энергозатратная и болезненная процедура. И ты себя раскроешь, после чего немедленно сработает сигнализация. Стражи ринутся внутрь, но мы их задержим – на тебе будут закреплены маяки, которые притянут наши пространственные пузыри, так что один ты на складе не останешься...

– Но погоди, – перебил я Тана. – Допустим, я активизирую правильный конец «тоннеля», и он не превратит меня в таз на ножках. Я уйду в свой мир, а вы останетесь погибать на том складе?

– У нас будет возможность уйти в пространственные пузыри перед взрывом, – сказал «мусорщик». – Если, конечно, их с ходу не уничтожат стражи. Ну и потом, в этой акции у каждого своя задача. Твоя – доставить аннигилятор на место и активировать. А наша – прикрыть тебя и его, чтобы стражи не превратили вас в пыль прежде, чем дело будет сделано.

Судя по тому, что говорил Тан, мы все шли на смерть. Найти на огромном складе «тоннель», в то время как со всех сторон валят стражи... Как-то мне даже на стадии описания процесса все это напоминало утопию. Ну и с командой Тана была куча всяких «если», прямо указывающих на то, что вряд ли мы вернемся живыми с этой акции.

А с другой стороны, мне впервой, что ли, участвовать в безумных предприятиях с крайне призрачной перспективой остаться в живых?

Потому я не спеша достал магазин из АК, проверил его на наличие патронов, то же самое не спеша проделал с магазинами «стечкиных» и просто спросил:

– Когда приступаем?

– Прямо сейчас, – сказал Тан. – Может, «смерть-лампу» возьмешь? Там заруба обещает быть жесткая, лишний ствол не помешает.

– Не-а, – отозвался я. – Ваши «лампы» штуки, конечно, мощные. Но медленные. А я предпочитаю, чтобы оружие работало пошустрее. В случае, если та заруба начнется, я буду работать по головам противников, чтоб их шокировать и притормозить, а вы добивайте.

– Принято, – кивнул Тан. – Ну что, друзья, начинаем.

Он вновь взглянул на стену – и она внезапно раскрылась наподобие ворот, из которых выбежали существа, а может, и роботы, напоминающие столы на куче мохнатых паучьих ножек длиною примерно с мой автомат.

На этих столах лежали «смерть-лампы» ружейного и пистолетного типов, а также поблескивающие синевой полные «пустышки», заменяющие тем «лампам» магазины. Всего «столов» было восемь, каждый из которых подбежал к одному из нас и неподвижно замер.

Кстати, помимо «смерть-ламп» и магазинов к ним, лежало на тех столах и еще кое-что, ранее мною не виданное. А именно – приплюснутые шары с синевой внутри, формой и размерами немного напоминающие наши эргэдэшки.

– Гранаты? – поинтересовался я.

– Они, – кивнул Тан. – Возьмешь парочку?

– Не откажусь, – сказал я, забирая со своего «стола» две штуки. – А как ими пользоваться?

– Видишь у них сбоку черенок шевелится, похожий на червяка? Его отрываешь и кидаешь. Время осознания потери у «желудя» примерно три секунды, после чего он от огорчения взрывается. Кстати, в отличие от техногенного мусора, это живой плод, произрастающий в земле. И черенок – это его единственная связь с внешним миром, лишившись которой он больше не представляет себе смысла существования и самоуничтожается посредством взрыва.

– Ишь ты, какая ранимая граната, – усмехнулся я. – А как у нее с убойной силой?

– Тебе понравится, – отозвался Тан. – Главное, черенок рви посильнее и кидай подальше. Ну что, друзья, пора в путь!

На «столах», помимо оружия, еще лежали слабо шевелящиеся и переливающиеся синевой предметы, похожие на наши двустворчатые раковины. Тан взял свою и показал мне на короткий отросток, высовывающийся между створками.

– Это хранители наших порталов, а это их язык, стимулирующий выплеск концентрированной энергии – нужно лишь нажать на него. Главное, не стой на пути этого выплеска, а то в концентрированном виде он тебя просто разорвет. Хранители уже настроены каждый на свою волну. Твой перенесет тебя ко входу на склад, наши – непосредственно внутрь него, но немного позже. У тебя будет примерно десять ваших минут, чтобы свести стрелки восприятия в ноль и пройти мимо охраны. Не удивляйся, вид стражей ворот может показаться тебе странным – даже моя кровь не сможет так изменить твое ви́дение, чтобы их внешность показалась тебе более-менее знакомой. Но рассматривать их тебе не нужно. Главное, попади внутрь склада!

Тан прицепил мне на бронекостюм пару каких-то шевелящихся кнопок.

– Это маяки, которые притянут наши пространственные пузыри, когда ты окажешься на складе.

– Ага, понял, – сказал я, беря раковину.

После чего отвел ее в сторону, подальше от себя – и нажал на отросток.

«Моллюск» рявкнул неожиданным басом, выплюнув из себя комок прозрачной слюны, которая на мгновение повисла в воздухе – и вдруг с хлопком раскрылась, превратившись в подобие мыльного пузыря двухметрового диаметра.

В который я и шагнул, мысленно пытаясь свести воображаемые стрелки на воображаемом нуле своих воображаемых часов...

* * *

Бывает такое: живешь ты, никого не трогаешь, законы соблюдаешь, в урны плюешь... А ляжешь спать, и начинает тебе сниться настолько лютая бредятина, что просыпаешься – и диву даешься, откуда что взялось. Нет бы мозгу спокойно отдохнуть от дневных впечатлений, так нет. Вместо отдыха он начинает себя развлекать, генерируя настолько несусветную чушь, что, проснувшись, понимаешь – насмотревшись таких снов, ты не отдохнул, а устал еще больше...

Вот и сейчас я вывалился из пространственного пузыря во что-то, сильное похожее на бред мозга, соскучившегося по сильным впечатлениям.

Я был внутри периметра, огороженного забором... из пятиметровых толстых червей, торчащих вертикально и, видимо, воткнутых хвостами в землю. У тварей не было голов, лишь широченные пасти на концах туловищ, которыми они периодически щелкали вхолостую, то склоняясь чуть не до земли, то вновь взмывая вверх, к темно-красному небу.

Внутри периметра находилось здание, изрядно похожее на гигантскую кучу дерьма с несколькими отверстиями возле основания – видимо, входами.

А возле входов паслись стражи.

Это были совершенно жуткие создания метра два в высоту, похожие на противотанковые ежи. Из мясистого основания у них во все стороны торчали черви, похожие на тех, из которых была составлена ограда, только размером поменьше. Передвигались стражи по принципу перекати-поля – просто катались туда-сюда по охраняемой территории, пощелкивая зубастыми пастями.

На мой выход из мгновенно исчезнувшего пузыря твари отреагировали вяло – вероятно, потому, что я мысленно очень старался свести в ноль воображаемые стрелки. И хотя это у меня вроде как получилось, от такого мозгового упражнения у меня резко начала болеть голова – причем боль нарастала с каждой секундой. Отчего сразу стало понятно: терять эти секунды мне никак нельзя.

Я бегом бросился к ближайшему входу в здание, которое едва заметно шевелилось, приподнимаясь и опадая, словно дышало. Бежал я на цыпочках, стараясь не шуметь – но один из стражей все-таки отреагировал, резко покатившись в мою сторону.

Вот же паскуда червивая!

Пришлось остановиться и замереть. Если эта пакость меня вычислит, остальные тоже бросятся, и тогда не спасут меня ни «калаш», ни «стечкины». Одного или даже двух я б, наверно, уделал, стреляя в мясистую середину. Но стражей по территории шароёхалось штук десять, и, заметь они меня, это была бы верная смерть.

Металлический рюкзак вкупе с автоматом изрядно оттягивали плечи, головная боль потихоньку переходила из категории «нестерпимая» в «адскую», но я продолжал стоять не дыша, пока «противотанковый еж», остановившись в полуметре от меня, общелкивал своими вонючими пастями пространство моей личной зоны.

Неприятно это, конечно, когда тебе в лицо летят вязкие слюни из ротовой полости твари, которая если приснится в кошмаре, то есть реальный риск не проснуться, окочурившись от шокового инфаркта. Но сталкерская выдержка не подвела меня и на этот раз.

Не найдя ничего интересного рядом с моей мордой лица, страж покатился обратно. Я же на цыпочках продолжил свой бег на полусогнутых, едва не теряя сознание от головной боли...

И я все-таки добежал до цели, нырнув в дыру возле основания живой кучи дерьма – то есть склада отходов, угрожающих моей вселенной.

И отходов этих на том складе было немало.

А точнее, до фигища их там было...

Много я чего повидал в различных вселенных Розы Миров, но такое количество артефактов я видел впервые...

Возможно, на самом деле арты лежали на стеллажах – но в режиме «двух нулей» для меня они были невидимы. Потому, когда я вбежал внутрь живого склада, передо мной предстала следующая картина.

Высоко под потолком, метрах в десяти над моей головой степенно плавали большие шары, излучающие свет, – потому внутренность склада просматривалась очень хорошо.

И везде, куда ни кинь взор, в воздухе висели артефакты...

Их здесь были сотни, тысячи, может, десятки тысяч. Большинство из них я не видел никогда, хотя некоторые были хорошо знакомы.

Ряды «браслетов», часто встречающихся в Зоне, стимулирующих жизненные процессы человека, улучшающих настроение, придающих сил и бодрости – и, как недавно было доказано, довольно быстро уменьшающих при этом время жизни.

Сотни редчайших «глаз Выброса» с золотистым «зрачком» внутри, восстанавливающих поврежденные ткани организма до их оптимального состояния, являющихся источником колоссальной энергии – и при долгом ношении с собой даже в контейнере провоцирующих внезапную остановку сердца.

Десятки уникальных «проводников», прокладывающих разрывы в аномальных полях, а также помогающих восстановить в человеческой памяти необходимые воспоминания, при этом незаметно стирая другие, вплоть до полной потери личности...

И еще многие, многие другие...

При этом практически любой артефакт из тех, что лежали здесь на невидимых полках, был приманкой для людей, думающих лишь об их положительных свойствах и забывающих об отрицательных. Таково уж свойство человеческой натуры: стараться не думать о плохом, надеясь на хорошее. Вот только в случае с артефактами этого мира данное свойство было смертельно опасным.

И сейчас «мусорщики» решили сбросить в мою вселенную огромное количество подобной гадости, чтобы гарантированно превратить планету Земля в огромную свалку отходов.

Ну уж нет!

Не бывать этому!

...Я чувствовал, что вот-вот рухну от нестерпимой головной боли. Казалось, немыслимое давление изнутри сейчас попросту разорвет мою голову на части, словно воздушный шарик, перекачанный воздухом...

Но я все-таки нашел в себе силы сбросить с плеч металлический рюкзак, активировать его, как учил Тан, и забросить подальше от входа, чтобы он затерялся в рядах артефактов...

И лишь после этого я позволил себе мысленно отпустить воображаемые стрелки, которые немедленно, словно сами собой, съехали вниз и замерли где-то в районе условных «семерки» и «пятерки»...

И тогда окружающий меня мир изменился мгновенно!

Летающие под потолком светящиеся шары превратились в подобия осьминогов. Теперь это были эллипсы с кучей тонких и длинных щупалец, между которыми в огромном количестве горели синевой большие светящиеся глаза... Невидимые стеллажи обрели расплывчатые контуры, став полосами полупрозрачной слизи, натянутыми от одной стены до другой, теряющейся в дальнем полумраке гигантского склада...

Теми же, как и были, остались лишь артефакты. Видимо, отходы производства «мусорщиков» были стабильны для восприятия в любых мирах...

И в ту же секунду, как я отпустил контроль над «стрелками», взвыли сирены.

Причем это были не звуковые волны, нет.

Я услышал их вой внутри своей головы, и без того измученной необычной и крайне болезненной маскировкой. Внутри ушей безумно завибрировали барабанные перепонки, готовые вот-вот разорваться он немыслимого давления...

А еще я увидел, как ко входу в склад, расталкивая друг друга, ринулись «противотанковые ежи», наконец-то увидевшие желанную добычу...

Они, кстати, тоже изменились, и не в лучшую сторону. Теперь у каждой жуткой твари наличествовали глаза на каждом из зубастых отростков, а также проявились по две клешни, каждой из которых можно было запросто перекусить меня пополам.

Но, несмотря на вид стражей, ставших еще более омерзительными, и совершенно жуткий звук в ушах, я вскинул автомат – и принялся лупить одиночными по центральным частям монстров, откуда росли и щупальца, и клешни. Я не знал, там ли находятся уязвимые места этих чудовищ – просто, согласно моему опыту боев в других мирах, всегда лучше стрелять не по конечностям, а по тем местам, откуда они растут.

И я не ошибся.

Первый из «ежей», получив две пули в «туловище», жутко завизжал и принялся бешено крутиться на месте, сшибая конечностями своих же товарищей.

Ага, не нравится?

Что ж, едем дальше.

Ну, я и «поехал», только успевая давить пальцем на спусковой крючок да менять пустые магазины на полные, ибо тварей на звуки выстрелов и визг раненых сбегалось ко входу на склад все больше и больше. Мне пока что удавалось сдерживать толпу стражей за счет раненых и умирающих, которые сгрудились возле входа, бестолково дергая конечностями и не давая остальным прорваться вперед...

Но задние напирали, а полные магазины у меня закончились... Отбросив бесполезный автомат, я вытащил полученный от Тана «желудь», оторвал у него шевелящийся черенок и швырнул живую гранату в наседающую толпу монстров...

Тан не обманул – эффект получился и правда впечатляющий.

Раздался громкий хлопок – и во все стороны полетели обрывки щупалец вместе с обломками клешней.

Правда, немедленно возникла проблема.

Взрыв проделал в толпе нападающих нехилую дыру...

В нее они и хлынули!

Разумеется, я швырнул навстречу тварям оставшиеся «гранаты» с тем же эффектом – но их было слишком много...

Оставалось лишь выхватить из кобур «стечкины» и начать садить с двух рук по «ежам», хлынувшим на склад.

Откровенно говоря, это была так себе самооборона. Еще мгновение – и вал щупалец, зубов и клешней сметет меня, словно пылинку...

Но тут справа и слева от меня возникли полупрозрачные двухметровые шары, из которых вышли «мусорщики» со «смерть-лампами» наперевес.

– Извини, – сказал Тан, становясь рядом со мной и разгоняя луч своего оружия. – Задержались немного. Через стены склада сигнал маячков очень слабо проходит, еле поймали.

– Ничего, бывает, – усмехнулся я, меняя магазины «стечкиных» и наблюдая, как толпа «ежей» напарывается на широкие лучи «смерть-ламп» и тут же превращается в серую пыль...

Правда, радовался я недолго.

Внезапно один из пространственных пузырей, через которые пришли Тан и его сподвижники, лопнул, словно его мыльный родственник, проткнутый иголкой. Причем мне показалось, что беда пришла сверху.

Я поднял голову – и понял, что не ошибся...

Огромные светильники со щупальцами, плававшие под потолком, готовились к атаке.

Они раздувались, и можно было увидеть, как внутри них формируется синее облако плазмы, по цвету полностью соответствующее наполнителю артефактов «батарейка» – которые на самом деле являются магазинами к «смерть-лампам». Получается, светильники со щупальцами – это тоже стражи склада, которые сейчас собираются уничтожить пространственные пузыри, лишив Тана и его отряд возможности вернуться домой...

– Сверху! – заорал я, но «мусорщики» уже и так все поняли. Двое из них задрали было стволы «смерть-ламп» к потолку – но выстрелить успел лишь один. На второго упало облако синей плазмы, мгновенно превратив его в пятно серой пыли на полу склада.

При этом Тан был спокоен.

– Вижу, ты привел в действие аннигилятор, – произнес он, глянув на какой-то прибор. – Отлично. Вон лежит «тоннель». Хватай его, активируй и уходи отсюда в свой мир. Твоя миссия выполнена, спасибо тебе. А мы задержим стражей, чтобы они не прорвались к аннигилятору.

Я смотрел, как один за другим лопаются пространственные пузыри, отрезая сподвижникам Тана пути отхода.

Но они и не собирались их защищать.

Они сейчас обороняли аннигилятор, к которому рвались стражи. То есть все они знали, что, направляясь сюда, обрекли себя на верную смерть, – и все равно пришли...

– Сколько времени осталось до взрыва? – проорал я сквозь грохот боя.

– По вашему времени около трех минут, – отозвался Тан, флегматично перезаряжая «смерть-лампу» – быстро, четко, без эмоций. Просто специалист, хорошо выполняющий свою работу.

И тут мне в голову пришла мысль!

– Они расстреляли все ваши пузыри, и тем не менее, думаю, у вас есть шанс уйти!

– Как? – удивился Тан.

– Ты сказал, что моя «Бритва» не сработает в вашем мире. У меня! Но она, возможно, может сработать в твоих руках!

Тан задумался на мгновение, вот только особо думать было некогда – к нам, щелкая клешнями, бежал страж, в которого я высадил всё, что оставалось в обоих магазинах моих «стечкиных». А потом я бросил их в кобуры, выхватил из ножен «Бритву» и проорал:

– Когда поймешь, что выполнил миссию, представь себе место, куда хочешь попасть, и просто разруби пространство этим ножом! Дарю «Бритву» Тану!

И протянул ему свой нож рукоятью вперед!

При этом я заметил, что очертания склада стали меняться, будто поплыли у меня перед глазами. Похоже, мое тело уничтожило в себе кровь Тана, убило как болезнь, поразившую его. И с минуты на минуту я утрачу визуальное восприятие вселенной «мусорщиков», которое более-менее безопасно для моей психики...

И да, я успел осознать, что мой нож забрала уже не рука Тана, а гибкий кончик его щупальца. Еще несколько секунд, и я вполне могу рехнуться от того, что увижу...

Медлить больше было нельзя!

Я рванулся к артефакту, очень похожему на обрезок водопроводной трубы. Схватил его, долбанул одним концом об пол, упал на колено и высоко задрал кверху руку, сжимающую невиданный арт! Если эта штука не взорвется, будет обидно, коль она снесет мне голову, прожигая портал. Потому пришлось раскорячиться на всякий случай.

Мне повезло – изредка такое со мной случается.

Из одного конца «тоннеля» вырвалось синее пламя, которое мгновенно прожгло неподалеку от меня дыру в пространстве диаметром около двух метров – куда я и нырнул, изо всех сил напрягая воображение и представляя себе место, в котором хочу оказаться.

* * *

Откровенно говоря, «тоннель» оказался неважным генератором портала, моя «Бритва» работала намного точнее. С ней если хорошо представил себе нужную точку пространства, то в нее и выйдешь. А тут я чуть мозги себе набекрень не свернул, представляя себе один годный сталкерский бар на юге Зоны – а вывалился на край вонючего болота, долбанувшись при этом спиной о насквозь проржавевшую опору знака радиационной опасности. По ходу, его еще в восемьдесят шестом году воткнули сюда ликвидаторы последствий Чернобыльской аварии, и с той поры он проторчал тут, ржавея и ожидая, пока я вывалюсь из портала и впишусь в него своей хребтиной.

К счастью, коррозия насквозь проела металл, потому стальная опора хрустнула – и знак рухнул в болото со смачным шлепком, звук от которого далеко разнесся по зыбкой трясине.

И следом за ним прилетели новые звуки.

А точнее, голоса.

– Че там хлюпнуло, нах? Рыба?

– Сам ты рыба, придурок. В этом болоте только зомбаки водиться могут в натуре.

– Дьявол бы побрал того Индуса с его приказами, нам только на зомби нарваться не хватало.

– Или на Снайпера, которого ищем, – буркнул второй голос. – По мне, так лучше на зомбака нарваться, чем на этого отморозка.

Ясно...

Над Зоной занимался рассвет, и я по очертаниям местности понял, что «тоннель» транспортировал меня не на юг Зоны, а аккурат в окрестности Свалки, неподалеку от бандитской крепости. Возможно, в моей голове воспоминания о ней были живее, сочнее и нагляднее, чем те, что остались о баре, который я посещал довольно давно, – вот артефакт на них и среагировал.

Я осмотрелся.

Блин...

И бежать-то некуда.

Сзади болото, спереди приближаются голоса бандитов. Я пока был скрыт от чужих взглядов зыбким болотным туманом и зарослями камыша, но это ненадолго. Уже и так ясно, что Индус отправил своих подручных прочесать местность в поисках меня, чем они сейчас и занимались. И до края болота, скорее всего, дойдут обязательно!

Я аккуратно извлек пустые магазины из своих пистолетов и столь же аккуратно вставил полные в шахты рукоятей. Осталось только со щелчком вогнать их до конца, дослать патроны – и понесется бой, в котором у меня из преимуществ лишь неожиданность, а все остальное – беда. Включая открытую местность за камышом и то, что полных магазинов у меня осталось лишь два, те, что сейчас замерли в шахтах рукоятей недощелкнутыми, чтоб не демаскировать меня раньше времени.

Голоса приближались.

Разговаривали двое, а судя по шелесту травы и чавканью ботинок, вытаскиваемых из грязи, народу там было побольше. Ладно, неожиданность со мной, а дальше – как повезет...

– Ну, отморозок он или нет, а так-то по масти все равно фраер, по ходу. Сколько по Зоне ни шарится, а все ни кола, ни двора, ни капитала. Я б с его фартом давно приподнялся...

– Ты ствол-то не опускай, мечтатель. А то не ровен час тот фраер тебе живо пояснит и за жизнь, и за то, кто он по масти...

Голоса были уже совсем рядом.

Пора!

Ударом с двух рук о бедра я вогнал магазины в шахты рукоятей и выскочил из зарослей камыша как раз перед четырьмя бандитами, увлеченными светской беседой.

Что ж, секунда у меня точно была на тот самый фактор неожиданности.

И я ее использовал от души!

Ствол у «стечкина» довольно длинный для пистолета, потому один из них я с размаху вогнал в пасть ближайшего бандита вместе с зубами, после чего в движении дослал патрон в патронник второго «стечкина» и полоснул очередью, которая снесла двоих. Третий повел автоматом в мою сторону, и стрелять в него мне было несподручно – ствол моего пистолета в другую сторону смотрел. Зато оказалось в тему рубануть бандита рукоятью в висок, ощутив ладонью хруст ломаемой кости.

Ловец удачи рухнул как подкошенный – от подобного удара так и падают и при этом обычно не встают. Остался лишь первый бандит, который стоял на коленях с выпученными глазами и пытался вытащить пистолет, глубоко засаженный в глотку. Ну, я ему с этим помог. Первого «стечкина» из окровавленной пасти выдрал и из второго туда же выстрелил.

Всё.

Вокруг меня валялись четыре трупа, но в предрассветном тумане, принесенном ветром с болота, слышались другие голоса – бандиты спешили корешам на помощь.

Пора было сваливать, и как можно скорее!

Я сунул в кобуры «стечкины», схватил MP5 одного из убитых и рванул навстречу туману. В условиях плохой видимости больше шансов проскользнуть между бандитами и уйти подальше в Зону...

Но, увы, их оказалось слишком много. Похоже, Индус подрядил всю свою немаленькую шайку на поиски меня – и не прогадал.

Со всех сторон послышались крики:

– Вон он, вон!

– Заходи, сбоку заходи!

– Берем его тепленького!

– Обходи эту шелупонь!

– Не валим, живым берем!

...Я бежал сквозь туман, стреляя на голоса.

Три раза выстрелить получилось...

А на четвертый раз сроду не чищенный автомат дал осечку, исправлять которую времени не было...

Бросив MP5, я вновь рванул из кобур безотказные «стечкины»... и тут мне в бедро вонзился шприц-дротик. Такими стреляют по крупным животным из ветеринарных ружей, когда хотят на время погрузить их в сон. Естественно, дротик я выдернул, но тут же второй воткнулся в плечо.

А потом мир поплыл у меня перед глазами – и стремительно уплыл вдаль, уступив место кромешной темноте...

* * *

– Гля, очухался, фраерок!

– Ага, похоже на то.

– А не так-то крут тот Снайпер оказался, как базарили за него! Попался все-таки!

– Тебя б обложили как кабана, я б позырил, как ты не попался.

– Четверых наших вальнул, гад! И еще сколько до этого!

– Ну, значит, подыхать будет больно и долго. Не зря ж Индус сказал живым его брать. Небось, хочет отомстить за брата по полной!

...Голосов было много, и они неприятно давили на уши. Голова и так гудела, словно колокол, по которому долбанули рельсой.

И я вспомнил почему.

Снотворное быстрого действия, наверняка рассчитанное на быка, да еще в двойной дозе. Удивительно, как я вообще жив после такой накачки.

Я с трудом открыл глаза – и понял, что попал плотно!

Вокруг были знакомые внутренние интерьеры бандитской крепости, сваренной из металлических бронелистов. И на фоне этих интерьеров вокруг моей персоны столпились ловцы удачи, злобные рожи которых не сулили для меня ничего хорошего.

Понятное дело, их корешей перевалил я немало, и у каждого из этих рыл ко мне свой личный счет имелся. Была бы их воля, они давно б разорвали меня на части. Но, по ходу, воля Индуса была тут круче пожеланий любого из них, потому я был еще жив.

Правда, вряд ли это было хорошей новостью: когда ты связан по рукам и ногам и находишься среди заклятых врагов, то лучше быть трупом, нежели объектом для предстоящих зверских пыток. Которые при умелом их исполнении могут растянуться на много дней...

Я был привязан к стальной колонне, подпирающей потолок. Нормально так привязан, качественно, бандюки в этом плане профи. У них к этой колонне, похоже, специально были приварены стальные круглые «уши», в которые для фиксации пленников продевались обрезки тонких альпинистских тросов: такие руками порвать нереально.

Да я и не пытался.

Когда тебя сверлят глазами десятки злющих рыл, дергаться не рекомендуется – любое движение может быть расценено как попытка к побегу с предсказуемыми последствиями.

– Индус, Индус идет, – раздались голоса. – Пахан кандехает, дайте дорогу.

Толпа расступилась – и я увидел, как ко мне неторопливо направляется главарь бандитов. В черном кожаном плаще, как и положено уважающему себя предводителю крупной шайки, шея открытая, на ней отчетливо виден опоясывающий шрам, как бы отсекающий нижнюю часть татуировки, расположенной на груди.

Да уж, зря, по-моему, Болотник тогда собрал из двух братьев одного. Лучше б дал возможность событиям идти так, как им было предназначено Зоной. Но что сделано – не воротишь.

В одной руке Индус держал кукри – изогнутый внутрь нож гуркхов, непальских наемников, имеющих уникальный навык отрубания голов и конечностей врагов этим длинным и тяжелым ножом, по ощущениям в руке больше похожим на топор.

Индус подошел, остановился в паре шагов от меня и принялся сверлить мою переносицу тяжелым взглядом. Ну, мне эти психологические атаки по барабану, и пострашнее физиономии видали.

Я тоже принялся разглядывать точку меж бровей Индуса, хотя интересного в ней ровным счетом ничего не было. Хотел попробовать поковыряться в мозгах предводителя бандитов на предмет, нет ли там чего полезного, – зря я, что ли, псиоником стал?

Но не вышло.

Прямо скажем, неважный из меня псионик оказался после того, как мне в тушку всадили два шприца снотворного. Тут уж не до чужих мозгов, свои бы сначала перестали плавиться. Видимо, пока отходняк не отпустит, псио из меня никакой.

Индусу же, видимо, надоело играть в гляделки.

Он подошел, широким ножом приподнял мне подбородок так, что острый кончик кукри уперся в мой кадык. Уткнулся немигающим взглядом мне в глаза и леденяще-спокойным голосом проговорил:

– Ну, здравствуй, Снайпер.

Наверно, это все должно было произвести на меня впечатление.

Не произвело.

– Слушай, Индус, – прохрипел я. – Ты или дай воды, или перережь мне горло, или иди к ктулху под хвост.

Я ничем особо не рисковал. Если б Индус хотел меня эффектно завалить или, допустим, начать пытать, он бы уже вовсю орудовал своим кривым ножом на потеху подчиненным. Но коль он предпочел развлечению театральные эффекты, значит, ему было от меня что-то нужно.

Видимо, в планы Индуса не входило втыкать кукри в мою глотку либо идти к ктулху туда, куда не заглядывает тусклое солнце Зоны. Потому он убрал кукри от моей шеи и рявкнул не оборачиваясь:

– Дайте ему воды!

Сзади послышался недовольный ропот – не такого шоу ждали бандиты от своего предводителя. Один из них подошел с флягой в руке, плеснул мне в лицо из нее, скривив рожу.

– Не пойдет, – сплюнул я вязкую слюну под ноги бандиту. – Я заказывал попить, а не умыться.

– Напои его, – прорычал Индус.

– А я в халдеи к сталкерюгам не нанимался, – прошипел ловец удачи.

И тут же завизжал.

Индус сделал неуловимое движение своим неповоротливым с виду ножом, и отрезанное ухо бандита упало к его ногам.

Но этим дело не закончилось.

Индус схватил бандита за волосы и приставил кончик широкого ножа к свежей ране на голове подчиненного.

– Повторяю второй раз, – совершенно спокойно проговорил он. – Напои его.

Мгновенно побледневший бандит не посмел ослушаться. Я пил и смотрел, как из того места, где у него было ухо, тоненькими струйками выплескивается кровь, окрашивая клинок Индуса в темно-вишневый цвет. Надо же, не думал, что у ушей такое интенсивное кровоснабжение. Век живи – век учись.

Пить хотелось зверски, потому я высосал всю флягу до конца. После чего благодарно кивнул и вежливо произнес:

– Большое спасибо. Чаевые получи у своего хозяина.

Индус криво усмехнулся, отшвырнул одноухого коллегу в сторону и сказал:

– В духовитости тебе не откажешь, Снайпер. Как ты думаешь, почему я до сих пор не снял с тебя кожу заживо?

– Дай подумать, – наморщил лоб я. – Могу предположить, это потому, что я некоторым образом спас тебя и ты еще не оплатил мне Долг Жизни?

Желваки катнулись на лице Индуса.

– Мне плевать на Долг Жизни и на все остальные законы, которые вы, сталкеры, себе напридумывали. У меня один закон: делать то, что я считаю нужным. А все остальные ваши правила не стоят этого дохлого куска мяса.

С этими словами Индус наступил на отрубленное ухо бандита и раздавил его, словно таракана.

– Впечатляет, – кивнул я. – Очень эффектно. Но, может, перестанем заниматься словоблудием, а то у меня руки затекли и я уже порядком проголодался, пока смотрел на это скучноватое представление.

– Не переживай, скоро я накормлю тебя твоими же кишками, – пообещал Индус. – Если ты, конечно, не подаришь мне «Бритву». Тогда, даю слово, ты умрешь быстро и безболезненно.

Ну конечно.

Заполучить мой нож мечтали, наверно, все, кто когда-либо шлялся по Зоне – и не только. Клинок, разрубающий все что угодно, в том числе и границу между мирами, был желанным оружием для любого, кто хоть раз о нем услышал. Правда, Индус, конечно, не знал, что «Бритву» я подарил Тану, иначе б давно уже резал меня на ремни, мстя за брата. Тот случай, когда незнание одного дает существенные бонусы другому...

Ну как существенные?

Если считать бонусами несколько минут перед смертью, которые можно потратить на стеб над уголовниками, захватившими Свалку, – то да, в этом плане я слегка прибарахлился. В остальном же финал один: грохнет меня Индус, как только узнает, что «Бритва» принадлежит другому...

Да пофиг, в общем. Когда выбора нет, остается лишь одно: уйти красиво. Так, чтоб враги потом вспоминали – да, круто Снайпер умер. Мы так, наверно, не сможем...

– Значит, «Бритву» хочешь? – усмехнулся я. – А как же жуткая месть, которую ты мне обещал? То есть ее качество зависит от того хабара, что ты получишь, верно? Иными словами, память о мертвом брате – это товар, за который ты готов торговаться?

– Если ты надеешься разозлить меня и сдохнуть быстро, то это зря, – скрипнул зубами побледневший Индус.

Видно было, что мои слова задели его за живое, однако желание получить заветное оружие было сильнее.

– Умирать ты будешь очень медленно и экстремально больно, – продолжал он. – Но сначала я достану из тебя то, что мне нужно. Я слышал, ты носишь свой нож в руке? Разверни ее, пожалуйста, ладонью вверх, чтобы мне не пришлось отсекать тебе клешню по локоть.

Кукри Индуса приблизился к моему предплечью, при этом предводитель бандитов внимательно смотрел мне в глаза. Понятно зачем: старался уловить в моем взгляде хоть каплю страха. Это дало бы Индусу моральное преимущество передо мной, которое ему было нужно. И для чего нужно – тоже ясно.

Я сплюнул под ноги главарю бандитов и рассмеялся.

– Слушай, может, хватит ломать комедию. Стараешься сам себе доказать, что я такой же, как ты? Не, не получится. Понимаешь, мы с тобой оба умирали и вернулись к жизни, только я вынес из этого опыта полный пофигизм по отношению к своей смерти, а ты боишься ее до чертиков. И хочешь сам себя убедить в том, что я боюсь ее так же, как ты.

Лицо Индуса исказила гримаса ярости.

Конечно, неприятно это, когда тебе в лицо правду говорят, причем при братве. Еще немного, и бандитский вожак не сдержится, наплевав на все артефакты мира...

Да и пофиг, в общем. Чему быть – того не миновать.

И я продолжил:

– Хочешь у меня «Бритву» из руки достать? Извини, не получится. Подарил я ее одному хорошему человеку. Ну, не совсем человеку, но это не важно. Главное, что он достоин ее гораздо больше, чем ты.

Индус прищурился.

– Верю. Такие, как ты, врать не умеют. Ну что ж, ладно. Ты держался достойно, как настоящий воин, и за это я подарю тебе легкую смерть. Говорят, непальские наемники умеют одним ударом кукри сносить головы своим врагам. Вот и посмотрим, врут они или нет. Ну и к тому же ты умрешь так же, как мой брат, что будет очень символично.

Главарь бандитов замахнулся, намереваясь перерубить мне шею... но внезапно позади него раздался треск, словно кто-то резко разрезал сверху вниз плотный кусок материи.

Я никогда не видел, что бывает, когда портал между мирами открывается на том месте, где стоит живое существо.

Оказалось, неприятное это зрелище...

Широкоплечего бандита, стоящего позади Индуса, просто разорвало вдоль на две половинки – и из образовавшейся кровавой прорехи на пол крепости шагнул «мусорщик».

Судя по тому, что он был окутан очень мутным силовым полем, защита на нем была серьезная.

Но удивительно было не это.

В одной из своих конечностей, похожих на толстые щупальца, пришелец из соседней вселенной держал мою «Бритву» – и, судя по сиянию, разливавшемуся от ее клинка, нож был почти полностью заряжен. Почему «почти» – понятно, рассекание пространства между мирами требует много энергии, потому клинок сверкал не в полную силу.

Нельзя было отказать Индусу в быстроте реакции – еще не до конца осознав проблему, он резко развернулся, и удар, предназначавшийся мне, пришелся по мутному силовому полю... которому, разумеется, такие удары не могли причинить никакого вреда.

А вот клинок кукри подобного обращения не выдержал. Переломился возле основания рукояти, и, вращаясь, со страшной силой вонзился в глаз одному из бандитов.

Впрочем, несмотря на отсутствие ущерба, такое приветствие «мусорщику» не понравилось. Он махнул «Бритвой», и голова Индуса, отделенная от тела, покатилась по полу...

Разумеется, бандиты начали стрелять, вот только их пули вязли в силовой защите «мусорщика», словно мухи в меду. А пришелец между тем поднял «смерть-лампу» пистолетного типа, которую он сжимал в другом щупальце – и серая тень скользнула по полу, приближаясь к бандитам, стоящим слишком тесно для того, чтобы оперативно спастись от неминуемой смерти...

А следом за первым «мусорщиком» из портала выходили другие, вооруженные аналогичным оружием.

– Атас, пацаны! – заорал кто-то. – Это хозяева Зоны, нах! Теперь нам всем кранты!

На подобные возгласы бандиты были обучены реагировать быстро!

Толпа ловцов удачи, только что настроенная очень агрессивно, начала разбегаться в стороны...

Повезло далеко не всем.

Невидимые лучи смерти настигали бегущих, и они тут же превращались в серые пыльные силуэты, держащие форму человеческого тела не более секунды – после чего стремительно осыпались вниз. Впечатляющая гибель для тех, кто еще сомневался, стоит ли остаться и принять бой или же лучше не строить из себя героя и поскорее смыться из опасного места.

Меньше чем через минуту лишь удаляющийся топот подошв по полу напоминал о том, что в крепости только что находилась толпа решительно настроенных криминальных личностей. А у «мусорщика», который только что столь эффектно отрезал голову Индусу, начала стремительно терять замутненность его силовая броня. Застрявшие в ней пули, звеня, попа́дали вниз – и вот уже Тан в образе нормального, классического, многоглазого «мусорщика» элегантным движением щупальца перерезает мне путы на руках.

– Ты как раз вовремя, – заметил я, растирая запястья, намятые альпинистским шнуром.

– Да задержались немного, – сказал Тан извиняющимся тоном, пряча «смерть-лампу» в некое подобие кобуры. – Я твоим ножом рассек пространство за несколько секунд перед взрывом, мы все попрыгали в портал и, прежде чем он закрылся, увидели, как знатно полыхнуло в моем мире. То есть с миссией все получилось благодаря тебе. А вот с миром, куда мы попали, – нет. Я ж не знал, как «Бритвой» пользоваться, вот и вывалились черт-те куда. Пока разобрались, как в ваш мир попасть, тебя тут, смотрю, чуть не казнили.

– Что-то типа того, – кивнул я. – Так что мы, считай, в расчете.

– Не, не совсем, – покачал Тан многоглазым обрубком, заменяющим голову. – Насчет Долга Жизни ты прав, тут мы рассчитались. Но это наши с тобой дела. А вот то, что ты сделал для нашего мира, думаю, стоит более серьезной благодарности. Теперь все мои соплеменники узнают, что благодаря моему изобретению отходы нашего производства можно утилизировать без остатка и вреда как для нашего мира, так и для экологии других вселенных. А это стоит серьезной награды.

С этими словами щупальце Тана нырнуло куда-то ему за спину – и тут же вернулось. Теперь на его кончике было надето самое обычное золотое кольцо с черным камешком в его центре.

– Это артефакт, который не встречается даже в моем мире, – произнес Тан. – Его принес из другой вселенной один мой хороший друг, что стоило ему жизни. Правда, для нас этот арт бесполезен, так как золото в нашем мире не имеет ценности. А вот тебе может пригодиться. Если надеть его на палец, дотронуться черным камнем до какого-нибудь предмета и представить, что он превратился в золото, – предмет станет золотым. Правда, при этом слиток не должен превышать твоего собственного веса, то есть сделать золотой всю свою планету у тебя не выйдет. Ну и заряжается этот арт долго, примерно ваши сутки.

– Подозреваю, что подзаряжается он от своего хозяина, – усмехнулся я.

– Правильно подозреваешь, – хмыкнул Тан. – Так что, если захочешь стать побогаче, чем ты сейчас, придется недельку как следует грузиться калориями, чтобы не ходить как зомби, еле переставляя ноги.

– Ну, ради золотого слитка весом около сотни кило можно и пострадать, – заметил я, принимая дорогой подарок. Удобная вещь, особенно учитывая то, что копить деньги я не умею. А тут, считай, будет под рукой – а точнее, на руке – очень крутая заначка на черный день.

– У него есть название? – поинтересовался я.

– Нет, – покачал головой Тан. – Я же говорю, артефакт не из моего мира. А в нашем ему просто не успели дать наименование.

– Тогда я назову его «мидас», – сказал я. – Есть у нас легенда, что был такой царь, умеющий прикосновением превращать вещи в золото.

– Это уж как тебе будет угодно, – сказал Тан. – Ну и не обессудь – подарок твой я верну. Спасибо, он спас жизнь мне и четверым моим товарищам. Но даже в моем мире знают, что ты без «Бритвы», конечно, легенда Зоны...

– Только легенда без «Бритвы», – рассмеялся я.

– Что-то типа того, – кивнул Тан. – В общем, дарю этот нож сталкеру по имени Снайпер.

Я отказываться не стал, ибо без своей «Бритвы» и правда чувствовал себя неуютно.

Тяжелая рукоять легла в ладонь как влитая, и я заметил, что клинок ножа сияет на все сто процентов! Ну да, подзарядился после того, как выпил жизнь Индуса – а может, и целых две, ибо кто его знает, как там с жизнями у тела, созданного из двух людей.

– Ну что ж, нам пора домой, – проговорил Тан – и только сейчас я осознал, что он говорит не в моей голове, а так, как любой другой человек. Обычными словами. Получается, как-то освоил этот процесс, будучи в своем обычном теле. Что ж, всегда приятно, когда иностранец общается с тобой на твоем языке, эдакий знак уважения...

Границы портала, созданного моей «Бритвой», дрожали, вот-вот грозя схлопнуться, но Тан с его товарищами успели войти в него буквально за несколько мгновений до того, как проход между мирами исчез, словно его и не было никогда.

Бандитских трупов, валяющихся на полу, было несколько.

Все не целые.

Индусу Тан голову отрезал, второго бандита портал разорвал на две части, остальных посекли невидимые лучи «смерть-ламп». Тем, кого они догнали, накрыв полностью, повезло – счастливчики просто рассыпались в пыль, ничего не почувствовав.

А вот четверым, кого лучи задели краем, повезло меньше.

У одного ногу распылило, у второго обе.

Третий лишился руки вместе с частью грудной клетки.

А от четвертого остался лишь обрубок. Его луч по диагонали располовинил, от плеча до пояса, оставив лишь голову, часть торса и одну руку...

Самое жуткое, что никто из них пока не умер! Похоже, у Тана и его товарищей были «смерть-лампы» какого-то другого типа, не того, что раньше, когда из обрубков, оставленных смертоносными лучами, во все стороны хлестала кровь.

В данном случае на том месте, где должны были быть страшные зияющие раны, лишь подрагивали абсолютно ровные серые срезы. Получается, лучи необычных «смерть-ламп» заварили места отсечений, и умирать бандитам пришлось бы довольно долго.

Я подошел поближе, поднял уцелевший автомат с болтающимися на антабках обрезками ремня, по которому прошелся луч «смерть-лампы», проверил оружие. Грязное, но это лечится, ибо автомат был почти новый. Что ж, неплохо для начала.

– Пристрели... – прохрипел тот, что лишился ног.

Разумная просьба – в Зоне госпиталей нет, и с такой утратой ничем не поможет даже самая крутая аптечка.

Я дослал патрон и выстрелил.

А потом подарил по пуле и остальным. Нехорошо заставлять врагов мучиться перед смертью. Можешь облегчить человеку переход в лучший мир – помоги. Зона – она все видит. Глядишь, и тебе кто-нибудь в твой роковой час не откажет в последней просьбе.

С трупов я нахабарил пару запасных магазинов, бутерброд с подозрительным мясом, завернутый в грязноватую промасленную бумагу, фляжку с водой и ремень для автомата, который я снял с остатков помпового ружья, задетого лучом «смерть-лампы» и оттого уже никуда не годного.

Нормально. На первое время вроде укомплектовался...

Взгляд мой упал на подарок Тана, который я чисто машинально надел на палец – и он пришелся впору.

Мне стало интересно, как он работает.

Я выщелкнул магазин, достал патрон, приложил черный камешек к пуле, представил, что она становится золотой... и с удивлением отметил, как характерный медно-латунный цвет томпака становится светлее, превращаясь в ярко-желтый, каким бывает золото, не содержащее ни малейших примесей.

Правда, при этом меня немного повело, как при сдаче крови из вены. Стало быть, «мидас» качнул из меня энергии. Пока немного, ибо и кусочек золота получился небольшим. И тем не менее. Значит, на будущее превращать вещи в золото имеет смысл выспавшись, хорошо покушав и сидя в кресле на всякий случай, чтоб не упасть ненароком.

Что ж, получается, Тан и правда сделал мне роскошный подарок. Которым я непременно воспользуюсь, но попозже.

А патрон с золотой пулей я, конечно, не стал возвращать в магазин и без сожаления выбросил. Еще не хватало при выстреле забить нарезы в стволе мягким чистым золотом – этот автомат и так придется отскребать от нагара до седьмого пота. Можно было, конечно, оставить патрон для броска в какое-нибудь подозрительное место на предмет проверки наличия аномалий, но для этого у меня в карманах всегда полно легких пустых гильз. Таскать же в них тяжелые бесполезные предметы не в моих правилах.

Что ж, можно было отправляться в путь.

Куда?

Да ктулху его знает.

Возможно, настало время немного отдохнуть от Зоны. Устал я конкретно от всех этих баталий, вечных разборок, рек крови, предсмертных криков...

Может, еще разок попробовать осесть где-нибудь? В домик у речки с близлежащим лесом я не верю – твари и сволочи разные по-любому найдут тихое жилище одиночки, припрутся, и тогда придется снова воевать, то есть возвращаться к старому.

Может, в Париж податься, например? Французский язык я знаю, в большом городе легче затеряться, а «мидас» не даст умереть с голоду – главное, найти ломбард, где не задают вопросов на предмет, где это бродяга в странной одежде нашел столько благородного металла, не имеющего пробы.

Я усмехнулся.

Похоже, для начала придется прогуляться по странам, где владельцы ломбардов менее склонны в подобных ситуациях вызывать полицию, нежели законопослушные французы...

Ну что ж. Тот, кто научился выживать в Зоне, уж как-нибудь не пропадет на Большой земле. Дело за малым: осталось лишь добраться до кордона, перебраться через него и попробовать начать новую жизнь.

Ибо старая мне уже порядком поднадоела.

Эпилог

Пустая бандитская крепость напоминала громадный саркофаг, возвышающийся над Свалкой. Лишь большие квази-мухи, вьющиеся над трупами, своим гудением нарушали гробовую тишину покинутого укрепления...

В полуоткрытые ворота крепости вошла странная пара. Пожилого человека, опирающегося на металлический посох, сопровождал громадный болотный ктулху с объемистым рюкзаком за плечами. У мутанта не было ротовых щупалец, вместо них вокруг пасти торчали зажившие обрубки. А еще у ктулху через все туловище от паха до горла шел свежий шрам. И еще один имелся, рваный, вокруг шеи, опоясывающий ее словно петля.

Человек, сопровождаемый мутантом, подошел к мертвецам, всмотрелся в еще свежие останки, после чего концом посоха повернул валяющуюся на полу отрубленную голову, чтобы лучше рассмотреть черты ее лица.

– Ну здравствуй, Индус, – произнес человек, к которому в Зоне накрепко приклеилось прозвище Болотник. – Вот решил зайти к тебе в гости по старой памяти, а ты тут лежишь как в тот самый день – голова отдельно, туловище отдельно. И что ж нам с ним делать, Молчун, как думаешь?

Вопрос был явно адресован ктулху, но тот, похоже, не понял, о чем речь, продолжая тупо смотреть в одну точку белыми глазами, лишенными зрачков.

– А, что с тебя взять, – махнул рукой Болотник. – С тех пор, как я тебя нашел на той поляне в аналогичной комплектации, а после голову обратно пришил, ты ж ни слова так и не сказал. Только команды выполняешь да донорскую кровь хлещешь. Хотя какие к тебе претензии, если ты нашему языку не обучен, да еще и голосовые связки порваны в лоскуты. Эх, что за жизнь пошла, словом перемолвиться не с кем...

Болотник нагнулся, поднял отрубленную голову Индуса, повернул, всмотрелся в разрез тканей.

– Чисто разрублено, – констатировал он. – Так же, как у тебя было, господин Молчун. Сдается мне, и там, и там «Бритва» поработала, правда ведь?

Ктулху молчал, тупо глядя в стену. Наверно, уже привык, что, если нет прямой команды, речь Болотника, соскучившегося по общению, можно смело пропускать мимо ушей.

– Получается, правда, – ответил на свой же вопрос Болотник. – И это значит, что можно попробовать прирастить ее обратно к телу. Либо, как вариант, обратно отрезать твою бестолковку и пришить голову Индуса к твоему телу. Все равно без щупалец твоя голова несолидно смотрится, а тут хоть будет возможность поговорить со старым знакомым, вспомнить прежние времена.

Болотник почесал подбородок.

– Ну да, на том и порешим. Какой из вариантов лучше сработает, на том и остановимся. Бери-ка, господин Молчун, тело, и пошли отсюда, а то скоро процессы разложения сделают операцию невозможной даже при помощи артефактов.

Ктулху подошел к обезглавленному трупу, легко взял его под мышку, словно бревно, и странная пара направилась обратно к выходу из крепости навстречу вечерней темноте, мягко опускающейся на Чернобыльскую Зону.

6.07.2024 – 3.11.2024

ГЛОССАРИЙ

(в кавычках даны прямые цитаты из романа Аркадия и Бориса Стругацких «Пикник на обочине»)

Зона

Концепт аномальных Зон придуман Аркадием и Борисом Стругацкими и описан в их знаменитом романе «Пикник на обочине». Согласно роману, Зоны – это территории, образовавшиеся в результате Посещения, предположительно инопланетян. Всего насчитывается шесть Зон, расположенных в разных местах земного шара. Данные территории чрезвычайно опасны для человека из-за аномалий, часто невидимых, любой контакт с которыми чреват увечьями либо смертью.

В Зонах работают ученые со всего мира, изучая природу различных необъяснимых явлений. Также туда нелегально проникают сталкеры, отчаянные охотники за ценными артефактами – предметами с уникальными свойствами, предположительно оставленными в Зонах инопланетянами.

В романе Аркадия и Бориса Стругацких «Пикник на обочине» описана Зона, частично захватившая город Хармонт. В последующих романах серии «СТАЛКЕР», написанных другими авторами, описываются Зоны, преимущественно расположенные на территории России и Украины, в частности Чернобыльская зона отчуждения.

Хармонт

Фантастический город в США, в котором происходят события «Пикника на обочине» Аркадия и Бориса Стругацких. Исходя из близости канадской границы (в романе упоминается Канада – родина физически развитых полицейских), обилия гор, также упоминаемых в романе, а главное – созвучия «Хар-монт», можно предположить, что речь в «Пикнике на обочине» идет о небольшом городе Хавр, расположенном в штате Монтана.

Чернобыль

Город на Украине, вблизи которого находится печально знаменитая ЧАЭС. Концепт серии «СТАЛКЕР» предполагает, что Чернобыльская аномальная зона есть одна из шести Зон, упоминаемых в романе братьев Стругацких «Пикник на обочине».

Группировки

Сталкеры

По определению братьев Стругацких, сталкеры – это «отчаянные парни, которые на свой страх и риск проникают в Зону и тащат оттуда все, что им удается найти». Путь в Зоне сталкеры находят, бросая гайки на места предполагаемого расположения аномалий: если полет гайки отклонится в сторону либо с ней произойдет что-то необычное, значит, на данном участке не все в порядке.

Сталкерство незаконно, за нарушение границы кордона без разрешения властей предусмотрен тюремный срок. В Зоне «Пикника на обочине» Аркадия и Бориса Стругацких оружие сталкерам не требуется, однако дальнейшее развитие событий в романах серии «СТАЛКЕР» диктует необходимость его наличия.

С опытом у сталкеров развиваются необычные способности, например сверхчувствительность. В финале романа братьев Стругацких Рэд Шухарт чувствует аномалии и степень их опасности «не думая, не осознавая, не запоминая даже... словно бы спинным мозгом». Также у сталкеров рождаются дети с отклонениями, хотя, согласно утверждению доктора Валентина Пильмана, мутагенные факторы в Зоне отсутствуют.

Рэдрик Шухарт

Главный герой «Пикника на обочине» Рэдрик Шухарт по прозвищу Рыжий. В начале романа – лаборант Международного института внеземных культур, помимо основной работы промышляющий сталкерством, далее просто сталкер. Волевой человек, обладающий сверхчувствительностью к аномалиям, что помогает ему выжить в Зоне. До самопожертвования любит свою семью. Подвержен вредным привычкам (курит, выпивает). В конце романа братьев Стругацких совершает неоднозначный поступок – отправляет на смерть Артура, сына Стервятника Барбриджа, из-за чего в последующих романах литературного цикла «Пикник на обочине» мучается совестью.

Снайпер

Центральный персонаж саги Дмитрия Силлова о приключениях Снайпера (см. «Хронологию» в начале книги). Сталкер поневоле, у которого воспоминания о прошлой жизни, описанной в романе Дмитрия Силлова «Закон проклятого», стерты и заменены другими (см. роман Д. Силлова «Закон Снайпера»). Отменный стрелок, человек сильной воли, приученный преодолевать любые трудности. В то же время имеет свою слабость – любовь к девушке Марии по прозвищу Сорок пятая. Обладает уникальным оружием – ножом «Бритва», который способен вскрывать границы между мирами – в частности, с помощью «Бритвы» открыты пути во вселенную Кремля (литературная серия «Кремль 2222») и Центрального мира (литературная серия «Роза Миров»).

В романах Дмитрия Силлова «Закон Шухарта» и «Никто не уйдет» из литературного цикла «Пикник на обочине» действует вместе с Рэдриком Шухартом в Чернобыльской Зоне и в Зоне города Хармонт, описанной братьями Стругацкими.

Дегтярь

Сталкер, бывший полковник, получивший свое прозвище за то, что любому другому оружию в Зоне предпочитает пулемет Дегтярева, прокачанный артефактами. Персонаж романа Дмитрия Силлова «Закон “дегтярева”».

Мастер

Знаток подрывного дела. В Зоне использует автомат Калашникова с надписью «Банхаммер», вырезанной на прикладе. Персонаж романов Дмитрия Силлова «Закон “дегтярева”» и «Закон Призрака».

Призрак

Сталкер, однажды сумевший вырваться из аномалии «веселый призрак», вследствие чего и получил свое прозвище. После контакта с аномалией его лицо обезображено. Персонаж романа Дмитрия Силлова «Закон Призрака».

Эдвард

Бывший сталкер, ставший ученым в Киевском научно-исследовательском институте того же профиля, что и хармонтский Институт (см. рассказ Дмитрия Силлова «Тени Хармонта», опубликованный в сборнике рассказов «Хроника Посещения» литературного цикла «Пикник на обочине»). Помимо имени известны три буквы фамилии Эдварда – «Бай...», а также часть его прозвища – «Меч...», озвученного Снайпером, который встречал Эдварда ранее в Чернобыльской Зоне. О своем прошлом ученый распространяться не любит. Согласно информации из романа братьев Стругацких «Пикник на обочине» о русском ученом, прибывшем вместо погибшего Кирилла Панова, и рассказу Дмитрия Силлова «Тени Хармонта», Эдвард направлен в хармонтский Институт из России для обмена опытом.

Японец

Персонаж трех отдельных спин-офф романов Дмитрия Силлова «Путь якудзы», «Ученик якудзы» и «Тень якудзы», также является второстепенным персонажем ряда других романов Дмитрия Силлова. Профессиональный убийца, обучавшийся в Японии древнему искусству синоби.

Армейские сталкеры

Группы бывших военных, дезертировавшие в Зону в поисках наживы. Хорошо организованы, имеют устойчивые связи с Большой землей и военными на кордонах. Часто неофициально нанимаются правительством Украины для глубоких рейдов и зачисток в Зоне, так как регулярные воинские подразделения не знают Зону так, как ее знают армейские сталкеры, живущие в ней.

Борг

Группировка бывших военных, ставших сталкерами. Отличительная особенность – красные погоны с вышитыми на них знаками отличия и униформа черно-красного цвета.

Вернувшиеся

Люди, вернувшиеся в свои сёла после Чернобыльской аварии. Случалось такое, что некоторые эвакуированные в 1986 году пробирались через кордон, возвращались к себе домой и продолжали жить как жили. В нищете, питаясь с огорода и потихоньку занимаясь собирательством дешевых артефактов, которые сбывали торговцам Зоны. Сталкерством это не назвать, так, выживание, не более. Вооруженные группировки так называемых вернувшихся не трогали. Ущерба от этих пугливых людей никакого, дохода – тоже. Вернувшиеся принципиально не собирали дорогие арты, даже если находили. Понимали: поднимешь такое – считай, ты труп, любой ловец удачи легко замочит нищего бедолагу за ценный приз.

А вот польза от них всем была. Ранили неподалеку от села – вернувшиеся подберут и постараются выходить в надежде на благодарность в виде пары «деревянных» рублей. Еду у них опять же можно купить недорого – или отнять, если совести совсем нет. Но такое случалось редко. В любой группировке беспредельщика сами же сотоварищи за такое накажут, и серьезно. Ибо нечего притеснять безобидных и полезных жителей Зоны.

Кстати, что интересно, – мутанты вернувшихся не трогали. Похоже, за своих считали. Почему – непонятно, но факт.

Воля

Военизированная группировка сталкеров, своеобразная «вольница» с более мягким уставом, чем у боргов, за счет чего привлекает в свои ряды большое количество «ловцов удачи». Является довольно грозной силой, имеющей в Зоне серьезное влияние. Отличительная особенность – зеленые нарукавные нашивки с надписью «Воля».

Наймиты

Немногочисленная группировка наемных убийц, в настоящее время имеющая хорошо охраняемую базу в районе деревень Стечанка и Корогод. Предположительно выполняет задания западных спецслужб, не гнушаясь при этом подзаработать заказами на ликвидацию отдельных лиц.

Небо Зоны

Сокращенно «НЗ», либо просто «болотные». Группировка сталкеров-одиночек, обосновавшихся на болотах Зоны.

Фанатики Монумента

Военизированная группировка неясного происхождения, прекрасно вооружена и обучена. Прикрывает подходы к ЧАЭС, уничтожая всех, кто пытается проникнуть в зону их влияния. Предположительно членами данной группировки являются так называемые кибы, люди-машины, полностью подчиняющиеся неведомому хозяину. Также имеется версия, что фанатики Монумента – это люди, захваченные «мусорщиками» и запрограммированные ими на охрану их базы в центре Чернобыльской Зоны.

Мутанты

Безглазые псы, или гнилые собаки

Псы, попавшие под воздействие жесткого аномального излучения и сумевшие выжить. Наиболее частые травмы таких собак – это потеря глаз и разложение заживо. При этом часто нежизнеспособные особи все-таки необъяснимым образом остаются в живых – правда, только в границах Зоны. Как только такая особь пересекает линию кордона, она сразу же погибает.

В слюне безглазых псов содержится мутировавший вирус бешенства, который во много раз сильнее и изобретательнее своего предка с Большой земли. Если вовремя не сделать инъекцию сыворотки из армейской аптечки, специально разработанной для условий Зоны, или не прижечь рану, то невидимый мутант, с кровотоком достигнув мозга жертвы, банально превращает ее в зомби.

Но избавление от бешенства – не панацея. Раны от укуса гнилых собак не заживают. От слова «совсем». Наоборот, постепенно расширяются, углубляются, выгнивают – и вот уже через месяц у тебя не след от укуса на ноге, а дыра с гниющим содержимым. Поэтому оптимально вырезать из себя пораженный участок, прихватив при этом солидный кусок здоровой плоти вокруг укуса, – иначе сам со временем превратишься в ходячий труп, покрытый сквозными язвами.

Бюргеры

Мутанты, получившие свое название из-за картинки в старом журнале, изображающей приземистого и полного немецкого обывателя-бюргера с кружкой пива в руке. Предположительно результаты генетических экспериментов над людьми. Низкорослые карлики, обладающие способностью к телепатии и телекинезу.

Волкопес, или волкособака

Результат скрещивания собаки с волком. Злобный мутант, умный и хитрый. Выросший под воздействием аномального излучения Зоны, размерами порой значительно превосходит своих родителей. Уши волкопса ценятся в качестве сырья для производства дорогих лекарств.

Вормы (трупоеды)

Мутант из мира вселенной Кремля. Название этих мутантов происходит от английского слова worm («червь»). Второе название вормов – «трупоеды».

Вормы – это любые человекоподобные неопознанные мутанты, не принадлежащие ни к одной из организованных групп. По виду напоминают бомжей, но довольно шустрых – иначе не выжить. Питаются в основном мертвечиной. Сведений о них почти нет, потому от вормов, как от плотоядных дикарей, можно ожидать чего угодно. Поодиночке трусливы и осторожны, но в группе представляют смертельную опасность для того, кого выберут своей жертвой.

В мире вселенной Кремля иногда составляют симбиоз с Полями Смерти, как рыбы-прилипалы, питаясь отходами жизнедеятельности и довольно быстро обрастая атрофиями (век, губ, ушей и т. д.), гипертрофиями (пальцы рук до земли и т. д.) и асимметриями (бесформенная голова и т. д.).

Головорук

Биологическая машина для убийства, обитающая в подземных лабораториях ЧАЭС. Вероятно, искусственного происхождения. В высоту около трех метров, глазки маленькие и вылупленные, вместо носа нарост, похожий на обрубленный хобот, бровей нет, вместо рта – зубастая щель под «носом» без намека на губы. Выглядит как чудовище с гипертрофированной головой и огромными руками, явно не соответствующими небольшому туловищу-придатку.

Дампы

От английского dump («мусорная куча»). Обезображенные человекообразные мутанты, прикрывающие отсутствие кожи, нарывы и язвы лоскутами материи. Похожи на пугала или мумии, но в отличие от последних лоскуты их облачения разного цвета. Глазные яблоки без век, глаза с вертикальными зрачками. Охотятся на любых живых существ. Используют только холодное оружие и арбалеты. При разговоре шепелявят вследствие поражения органов речи.

Стандартный отряд дампов состоит из семи единиц. Два стрелка-арбалетчика, два воина с длинномерным оружием (алебарда, копье), остальные с холодным оружием (топоры, шестоперы и т. д.). Командир – мечник. Меч часто искусно откованный, фламберг или двуручник.

Все дампы носят с собой длинные кинжалы для самоубийства, применяемые в случае опасности захвата в плен. На месте навершия такого кинжала находится маленький стальной череп. Каждый дамп в случае опасности быть захваченным в плен готов нанести себе последний удар в нижнюю челюсть снизу вверх, одновременно пробивающий и язык, и мозг. Мол, «лучше умру, но ничего не скажу».

Дампы Купола

Живые плотоядные мумии, охотящиеся на живые объекты внутри Купола. Когда-то сами были Проводниками, из которых высосали все соки Облака.

Живые покойники (зомби) (научное название: «муляжи», «реконструкции по скелету»)

Мертвецы, встающие из могил и пытающиеся вернуться в дома, где они жили ранее. Обладают заторможенными рефлексами и остатками памяти. Доктор Пильман отмечает, что у «живых покойников» есть «одно любопытное свойство – автономная жизнеспособность. Можно у них, например, отрезать ногу, и нога будет... жить. Отдельно. Без всяких физиологических растворов...».

В романе Дмитрия Силлова «Никто не уйдет» описано, что ближе к Серой долине, центру аномальной активности Хармонтской Зоны, «муляжи» становятся более подвижными и агрессивными.

В романе Дмитрия Силлова «Закон Призрака» можно узнать, что существует два вида «муляжей». Первый – это живая реконструкция, произведенная Зоной по скелету давно умершего человека. Вторая – это недавно погибший мертвец, возвращенный к жизни Зоной. У обоих видов «муляжей» сохраняются ограниченные навыки владения оружием, при этом живые мертвецы явно предпочитают пользоваться зубами и отросшими когтями. Укус «муляжа» токсичен, через некоторое время укушенный мертвецом человек сам превращается в зомби.

Земляная пчела

Плотоядное насекомое, охотящееся роем. Свои ульи эти пчелы строят глубоко в почве, разрыхляя ее своими жвалами. Укус одной такой пчелы может парализовать крупное животное. Производят мед, из которого можно делать очень ценный антибиотик.

Зонная росянка

Хищное растение-мутант с длиннющими листьями, произрастающее на зараженных болотах Зоны отчуждения. На кончиках этих листьев – шипы с капельками сладко-ванильного наркотического яда, висящими на остриях. Питается органикой. Квазимуха ли прилетит на запах смертоносного нектара, болотные черви ли приползут полакомиться мясистыми побегами, ворона ли позарится на неестественно блестящие капельки – тут их и захлестнут, завернут в себя, проколют шипами хищные листья.

Яд зонной росянки – очень дорогой и сильный наркотик, вызывающий эйфорию, временное отупение и неистовое сексуальное желание.

Кабан

Обычный кабан, усовершенствованный Зоной до серьезной машины убийства. Больше лесного кабана раза в два-три. Предпочитает вместо растительной пищи питаться свежим мясом. Мощный лоб, от которого рикошетят пули, и длинные клыки делают кабана-мутанта серьезной угрозой для сталкеров.

Квазиеж

Лысый чернобыльский еж.

Квазимясо

Домашние свиньи, мутировавшие под воздействием неведомых излучений Зоны. Чаще всего выглядят как бесформенные нагромождения мяса. При этом могут быть опасны для человека, особенно если в процессе мутации Зона смешала в один организм свинью вместе с каким-нибудь другим животным, птицей или насекомым. Квазимясо встречается с волчьими пастями, медвежьими когтями, увеличенными жвалами жука-оленя и т. д.

Квазимуха

Муха, увеличенная Зоной в несколько раз. Обычно безопасна, и на нее не обращают особого внимания, как на обычную муху. Хотя известны случаи, когда квазимухи кусали людей, а в животных откладывали яйца, вследствие чего те животные становились пищей для личинок квазимухи и в результате погибали.

Крысособака

Мутант из мира вселенной Кремля. Помесь крысы с собакой. Помимо совокупных качеств крыс и собак обладает способностью к телепатии.

Ктулху

Одни из самых страшных мутантов Зоны. Человекообразные существа ростом около двух метров, с лысой головой и щупальцами на месте носа и рта. Крайне сильны, пальцы рук и ног оканчиваются крепкими когтями. Умеют становиться невидимыми, при этом все предметы при непосредственном контакте с телом мутанта, находящегося в режиме невидимости, тоже (сразу или постепенно) становятся прозрачными. В режиме невидимости ктулху способны пробивать «кротовые норы» в пространстве, в том числе между мирами. В романе «Закон “дегтярева”» описан вожак этих мутантов – огромный спящий ктулху, имеющий громадные крылья.

Мертвопак

Немыслимое порождение Зоны, слепленное из мертвых тел. Описание монстра из романа Дмитрия Силлова «Закон “дегтярева”»: «Неведомая сила собрала трупы вместе, слепила в единый комок из тел, голов и конечностей, выкрученных немыслимым образом. Но в то же время это не было хаотичным нагромождением мертвой плоти. Два или три десятка ног жуткой твари находились внизу, многочисленные руки торчали спереди и по бокам, а головы были собраны спереди в одну кучу, напоминающую кошмарный цветок. Посредине – лицо вожака с абсолютно белыми глазами, а вокруг него – морды его подчиненных, обезображенные смертью, с язвами разложения на лбу и щеках, которые не могли появиться так скоро, если б труп гнил себе потихоньку, как положено порядочному мертвецу».

Мусорщики

Представители иной высокоразвитой цивилизации, существа из иного измерения, которых лишь условно можно отнести к мутантам. Внешне похожи на большую пятиконечную морскую звезду с верхним щупальцем, отсеченным на две трети. На месте обрубка расположены несколько глаз. Занимаются тем, что разбрасывают по Зоне артефакты, являющиеся мусором, отходами производства мира «мусорщиков». Являются создателями аномальных Зон – фактически свалок для сброса токсичного мусора своего мира в иные миры.

Мухоловка

Растение-мутант, с виду напоминающее бейсбольную перчатку. Мухоловки – известные хищники, при случае не гнушающиеся даже мелкими мутантами. Да и проходящего мимо человека запросто могут цапнуть, а царапины от их ядовитых игл заживать будут неделю с температурой, галлюцинациями и другими малоприятными спецэффектами. Судя по «Энциклопедии Зоны», встречаются эти хищные кусты лишь на берегах водоемов.

Новые люди (нео)

Мутанты, проникшие в Зону из мира Кремля. Нео – бывшие люди, подвергшиеся естественным мутациям под влиянием многолетнего радиоактивного излучения. Внешне сильно напоминают предков людей – неандертальцев. Легко обучаемы. Называют себя «новыми людьми», считая выживших людей тупиковой ветвью эволюции.

Речь: примитивная, личные местоимения – в третьем лице до тех пор, пока не появляется тот, кто сможет научить нео говорить по-другому. Обучаются очень быстро, как речи, так и специальным навыкам.

Оружие: дубины с набитыми в них кусками арматуры, заточенные бесформенные куски железа (например, рессоры), копья с самодельными железными наконечниками, примитивные луки. Мечи – редкость, замечены только у вождей кланов. При этом нео быстро учатся обращению с любым оружием, в том числе и огнестрельным, но только при наличии учителя.

Существует несколько кланов нео, при этом их представители внешне почти ничем не отличаются друг от друга.

Слюна нео – хорошее средство от ожогов.

Носитель

Результат научных опытов с домашним скотом и калифорнийскими червями на экспериментальной ферме в деревне Новошепеличи. Описание мутанта из романа Дмитрия Силлова «Закон “дегтярева”»: «Когда-то, наверно, эти куски красно-черной плоти были быками, коровами и овцами. Сейчас же узнать в этих кошмарных тварях мирную мясо-молочно-шерстяную скотину было весьма затруднительно. Теперь это было просто красное, бугристое мясо на мощных ногах, из которого во все стороны торчали белесо-зеленоватые черви толщиной с мою ногу. На каждый мясной носитель приходилось по два десятка червей, которые, похоже, им и управляли. Причем при таком количестве примитивных мозгов на одного носителя свалить его было достаточно сложно – пока ноги не отстрелишь или покуда все гибкие отростки в кашу не перемелешь, мутант будет переть вперед, словно бык на красную тряпку».

Облака

Движущиеся сгустки энергии внутри Купола, напоминающие облака. Нападают на Проводников, высасывая из них все соки и превращая их в живых плотоядных мумий – дампов Купола.

Олби

Название этого жуткого мутанта происходит от аббревиатуры ОЛБ – «острая лучевая болезнь». Олби – это человек, во время взрыва Четвертого энергоблока оказавшийся на пути мощного потока радиоактивных частиц. Поток изменил собственную структуру биологической материи, и теперь это существо полностью состоит из радиоактивных элементов. Оно способно генерировать направленный поток гамма-квантов, убивающий все живое на своем пути. При его атаке поглощенная доза за секунду составляет более тысячи грей. Выглядит как медленно движущаяся статуя человека, отлитая из серебристого металла.

Перекати-поле

Ученые до сих пор не пришли к единому мнению, что это такое – мутант или движущаяся аномалия. Большой, плотоядный студенистый шар с крайне токсичным желудочным соком, практически мгновенно растворяющим живую плоть. Причем процесс происходит совершенно безболезненно для жертвы, так как в этом желудочном соке содержится мощный анестетик. Если «перекати-поле», например, подорвать гранатой, то его разорванные части постепенно сползаются вместе, соединяясь между собой, пока оно полностью не восстановится.

Псионик

Человекообразный мутант, способный ментально управлять живыми существами. Чаще всего для того, чтобы, подавив волю жертвы, полакомиться ее кровью. Часто случается, что двое псиоников развлекаются – устраивают бои между своими жертвами, управляя ими посредством мысленных приказов.

Саркофаговая мокрица

Насекомое толщиной с человеческую руку, с членистыми ножками и маленьким человеческим лицом. Ведет скрытный образ жизни, гнездо этих мутантов найти непросто.

По легенде, первую мокрицу поймал и выпил какой-то сталкер, добравшийся до Саркофага и потерявший над собой контроль от голода и жажды. Она мясистая, водянистая, вот он ее в рот как из тюбика и выдавил всю. И тут же осознав, что наделал в состоянии помутнения сознания, хотел застрелиться, чтобы умирать не так больно было. Но вдруг понял, что у него почти мгновенно и сил прибавилось, и мозги прочистились от пси-излучения. Дошел тот сталкер потом до Монумента или нет, история умалчивает, но про мокрицу с тех пор известно.

Сок саркофаговой мокрицы считается одним из лучших энергетиков. Побочный эффект от его применения – сильнейшая изжога, от которой не сильно крепкий желудок может получить летальную в Зоне прободную язву.

Слизень

Бесформенная субстанция, похожая на громадную амебу. За счет развитых ложноножек быстро передвигается. Настигнув жертву, обволакивает ее и переваривает внутри себя. Пули не причиняют вреда этому мутанту. Однако слизни боятся электричества, которое причиняет им боль, а мощные разряды их убивают.

Снарки

Впервые эти жуткие человекообразные существа упоминаются в поэме Льюиса Кэрролла «Охота на снарка». Возможно, это не просто мутанты, а результаты неудачных генетических экспериментов по созданию суперсолдат. Хотя, может, и обычные вояки, попавшие под аномальные излучения.

Чаще всего у снарков полностью отсутствует кожа на лице, оттого взгляд у них жуткий – из глазниц на тебя просто тупо смотрят круглые шарики глазных яблок, лишенные век. Обнаженные нервы причиняют этим кошмарным порождениям Зоны серьезные страдания, поэтому они стараются прикрыть лицо хоть чем-нибудь – когда нет своей кожи, сойдет любой заменитель. Например, кожа, содранная с лица сталкера, или, на худой конец, прорезиненный капюшон от ОЗК с прогрызенными в нем дырками для глаз. Зона прирастит любой материал к гнилому мясу и уменьшит боль.

Укус снарка ядовит. Если сразу не вырезать из себя кусок мяса со следами зубов мутанта, умирать придется очень больно – слюна твари, попавшая в кровь, разносится по всему телу за очень короткое время, и тело начинает меняться. Плоть размягчается, становится похожей на плотный кисель, который снаркам очень удобно кушать. У них отчасти внешнее пищеварение, за счет которого укушенная жертва быстро превращается в деликатес для этих тварей.

В Зоне порой встречаются суперснарки, так называемые буджумы, о которых также написано в поэме Льюиса Кэрролла. Буджумы могут обладать довольно разнообразными формами тела, размерами и способностями. Три разновидности этих суперснарков подробно описаны в романе Дмитрия Силлова «Закон долга».

Спиры

Мутанты из мира Кремля. Созданы до Последней войны путем искусственного разворота эволюции человека до его далеких обезьяноподобных предков. Предполагаемое боевое использование: диверсионно-разведывательная деятельность. Внешне напоминают разумных лемуров, мохнатых, хвостатых, с большими ушами. Рост около метра или меньше. Умеют очень быстро передвигаться, обладают врожденными навыками маскировки. Многие из спиров обладают навыком так называемого шипения – слабого ментального посыла, способного заставить врага дернуться или споткнуться. Также спиры обладают уникальной способностью проходить сквозь аномалии без вреда для себя и общаться с артефактами.

Сфинкс

Мутант с телом льва и кошмарной мордой, похожей на искаженное ненавистью человеческое лицо. Сфинксы всегда «улыбаются». Вернее, их пасть изнутри растягивают многочисленные зубы, оттого и кажется, что мутант улыбается, глядя на тебя не мигая, словно гипнотизирует. Жуткое зрелище, от которого многие действительно замирают на месте, словно домашние коты, увидевшие удава. На затылке сфинкса расположено второе лицо – маленькое, сморщенное, карикатурно похожее на морду недоношенного вампира. Полезная мутация – обзор на триста шестьдесят градусов – это всегда отлично. Особенно в Зоне, где лишние глаза на затылке никогда не помешают.

Телекинетик («телек»)

Мутант, передвигающийся с помощью телекинеза и оттого в Зоне среди сталкеров получивший название «телек». Имеет длинную лысую голову, похожую одновременно и на человеческую, и на лошадиную. Порой встречаются в заброшенных зданиях. Со зрением у них беда, слепые они, но этот недостаток прекрасно компенсируется переразвитыми остальными органами чувств. Шевельнешься – и немедленно тварь швырнет в тебя, ориентируясь по звуку, кусок бетона или ржавый холодильник. Или тебя самого приподнимет да хрястнет об пол так, что мозги по стенам разлетятся. А потом спокойно высосет из свежего трупа все соки, оставив на грязном полу высохшую мумию, некогда бывшую сталкером.

Удильщик

Мутант, живущий в воде либо в жидкой болотистой грязи. Обитает на дне, а на берег забрасывает «удочки», похожие на гибких, проворных змей. Чувствительные «удочки» пытаются заарканить добычу и утащить на дно, где ее пожирает удильщик.

Фенакодус

Хищная лошадь-мутант с гипертрофированной мускулатурой, лапами с когтями вместо копыт и пастью, полной острых зубов. Обитают как в Чернобыльской Зоне, так и в мире Кремля 2222 (см. романы межавторского литературного проекта Дмитрия Силлова «Кремль 2222»). Существует мнение, что фенакодусы – это не преобразованные Зоной лошади Пржевальского, а мутанты, прорвавшиеся из мира Кремля 2222 в мир Чернобыльской Зоны и там благополучно размножившиеся.

Аномалии

Болтовня

В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» описан случай, когда лаборант Тендер начинает бесконтрольно болтать. Рэдрик Шухарт приводит Тендера в чувство ударом по забралу шлема, при этом лаборант по инерции бьется носом в стекло и замолкает.

В романе Дмитрия Силлова «Никто не уйдет» бесконтрольная болтовня представлена как опасная аномалия. Если человека вовремя не остановить, как Шухарт остановил Тендера, то жертва «болтовни» через некоторое время начинает задыхаться от удушья и вскоре погибает.

Боулинг

Уникальная аномалия в районе затона, представляющая собой два ряда частных гаражей, меж которыми пролегает дорога. Рядом с гаражами валяются груды ржавого металла – раздавленные танками и бронетехникой зараженные радиацией частные автомобили жителей Припяти, уничтоженные ликвидаторами последствий Чернобыльской аварии.

Аномалия реагирует на тепло. Как только человек или мутант пытается пройти между гаражами, раздавленные автомобили взмывают в воздух и страшными ударами расплющивают добычу.

Бродяга Дик

В романе братьев Стругацких аномалия «Бродяга Дик» описана доктором Пильманом и Ричардом Нунаном во время их беседы. Ричард упоминает о «таинственной возне, которая происходит в развалинах завода», от которой «земля трясется». В свою очередь Пильман говорит о «гипотетическом заводном медвежонке, который бесчинствует в развалинах завода».

В романе Дмитрия Силлова «Никто не уйдет» и рассказе того же автора «Тени Хармонта» шум в развалинах старого завода объясняется вибрациями при открытии порталов между мирами, через которые «мусорщики» прибывают в нашу реальность.

Веселые призраки

«Веселые призраки» – это некая опасная турбуленция, имеющая место в некоторых районах Зоны. В «Пикнике на обочине» братьев Стругацких Рэдрик Шухарт видит, как «над грудой старых досок стоит “веселый призрак” – спокойный, выдохшийся».

В романе Дмитрия Силлова «Никто не уйдет» описана встреча героев с «веселым призраком», находящимся в процессе охоты. Название аномалии объясняется ее свойством менять форму перед атакой, становясь карикатурно похожей на силуэт жертвы. Про этот феномен всякие легенды ходят. Кто-то говорит, что это и вправду призрак предыдущей жертвы аномалии, но, скорее всего, данное явление просто эффект зеркала. Аномалии так удобнее поглощать жертву. Настигла, обволокла, словно в чехол упаковала, – и размазала своими вихрями по прозрачной оболочке. Жуткое зрелище, кстати. Только что стоял человек, трясясь, будто от хохота, – и вот уже вместо него кровавый силуэт, контурами напоминающий несчастную жертву.

Вечная лампочка

Электрическая лампочка, встречающаяся в помещениях Зоны. Горит без признаков какого-либо электропитания, часто даже с оборванными проводами. Загорается, лишь когда чувствует приближение биологического объекта, и гаснет, как только тот удалится на определенное расстояние. Питается жизненной энергией живых существ, и свет – побочный продукт ее обмена веществ. Когда биологический объект проходит под такой лампочкой, она довольно быстро пожирает время его жизни. Взрослая серая крыса, у которой продолжительность жизни около трех лет, под «вечной лампочкой» погибает меньше чем через месяц. Для человека кратковременное нахождение под этими аномалиями практически не опасно, но если кто-то захочет сэкономить на электричестве и ввернет «вечную лампочку» дома в любимый торшер, то год этот кто-то, может, и протянет, но больше – вряд ли.

Вечный костер

Аномалия, порой встречающаяся в Зоне. Никогда не затухающий костер, сложенный преимущественно из костей. Никто не знает, кто и из чьих костей его сложил, но каждый может возле него обогреться и приготовить еду на огне. Но никто не может его потушить или вытащить из него хотя бы одну кость. Даже случайно попавшую в него ветку нельзя трогать. Пытались многие, просто от дури, которую девать некуда. Или от любопытства, что часто одно и то же. Но потом они как-то быстро пропадали в Зоне. Однажды сталкер по прозвищу Водолаз долго глумился над «вечным костром» – и гранаты в него бросал, и водой заливал, и песком засыпал, чуть не тронулся на этой теме. Но потом плюнул и занялся своими делами. И как-то незаметно тоже пропал. А затем кто-то нашел «вечный костер», в котором был череп с четырьмя глазницами – две нормальные, а две крошечные над бровями. У Водолаза их и не видно было почти, так, две складки на лбу, скрывающие эдакие мышиные глазки. Но такого черепа в Зоне больше ни у кого не было. С тех пор эти костры никто не тушит. Если же видят новоиспеченного «пожарника», который «вечный костер» загасить пытается, то просто пристреливают.

Вре´менное болото

«Вре´менное болото» – это когда ты идешь вроде бы по твердой земле, и вдруг она – раз! – и превращается в жидкую грязь, которая начинает тебя медленно засасывать. Страшная смерть, когда сознаёшь, что всё, вырваться не получится – и осознавать это придется еще несколько часов, так как «вре´менное болото» любит посмаковать ужас жертвы. Питается им. А на десерт оставляет человеческое тело, измученное предсмертными переживаниями и бесполезными криками о помощи. Бесполезными потому, что никто не полезет во «вре´менное болото» спасать несчастного – в своей полужидкой стадии аномалия засасывает любой биологический объект. А вот когда наестся эмоциями и мясом, вновь становится твердой землей – хоть ходи по ней, хоть на тракторе езди, почва и почва, такая же, как на километры вокруг...

Временной карман

Отдельная вселенная, порожденная Выбросом и встроенная в реальность Зоны. Узнать, где она начинается и заканчивается, нереально, а выбраться из нее – сродни чуду. Потому что «карманы» имеют свойство прокручивать в себе собственную реальность. Ты словно белка в колесе: вроде бы шагаешь вперед, а по сути – стоишь на месте.

Вариантов выйти наружу немного. Ждать следующего Выброса, который разрушает старые «карманы» и создает новые, либо надеяться, что кто-то прорвет его извне. Если кто-то другой войдет в аномалию, то в этом месте некоторое время будет разрыв, через который можно выйти наружу до того, как дыра в «кармане» затянется.

Второе внимание

Термин, принадлежащий перу американского писателя Карлоса Кастанеды и обозначающий способность человека видеть истинную картину мира, без шаблонов и стереотипов восприятия, навязанных нам с рождения. Интересно, что способность пребывать и действовать в сфере второго внимания Кастанеда назвал сталкингом (одна из трактовок этого довольно обширного понятия), а людей, практикующих сталкинг, – сталкерами.

Дьявольская жаровня

«Он не помнил, когда все это кончилось. Понял только, что снова может дышать, что воздух снова стал воздухом, а не раскаленным паром, выжигающим глотку, и сообразил, что надо спешить, что надо как можно скорее убираться из-под этой дьявольской жаровни, пока она снова не опустилась на них».

В романе «Никто не уйдет» Дмитрия Силлова «дьявольская жаровня» есть не что иное, как термоэффект, порождаемый транспортом «мусорщиков», по принципу действия схожим с научной «галошей». Чем ниже опустится их «турбоплатформа», летящая над Зоной в невидимом режиме, тем выше температура под ней от работающих двигателей.

Дымка

Аномалия, по виду напоминающая туман. При контакте с органикой вызывает ее активное разложение, оставляя на теле объекта глубокие, длительно не заживающие язвы.

Жара

Аномалия, похожая на огненный столб. Замаскировавшуюся «жару» можно распознать по иссохшему, растрескавшемуся участку земли, от которого исходит тепло. Живое существо, угодившее в эту аномалию, сгорает практически мгновенно.

Жгучий пух

Опасная для человека субстанция, которую по Зоне «ветром как попало мотает». От вредоносного действия «жгучего пуха» «на сто процентов спасают» научные защитные костюмы. По неизвестным причинам «жгучий пух» не перелетает через условную границу Зоны...

Живой туман

Аномалия в районе заброшенного села Заполье, раскинувшаяся на территории старого кладбища. Представляет собой белесый туман, слишком густой для того, чтоб быть просто обычным атмосферным явлением.

Как только в эту аномалию попадает живое существо, туман поднимает из могил мертвецов. Зомби убивают жертву, кормя ее кровью и плотью аномалию. При этом туман может выпускать плотные ложноножки, которые, обвиваясь вокруг ног добычи, помогают ее обездвиживать.

Зеленка

В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» описано, как Рэдрик Шухарт и Артур Барбридж в течение «двух жутких часов на мокрой макушке плешивого холма» пережидали «поток “зеленки”, обтекавшей холм и исчезавшей в овраге».

В романе Дмитрия Силлова «Закон Шухарта» есть подробное описание этой аномалии: «Прямо около заднего колеса “уазика” лежало пятно мха, неестественно зеленого, мохнатенького такого. Для колеса-то ничего, оно “зеленке” без надобности. А вот наступишь на такую пакость, мигом почует живое тепло, схлопнется, наподобие створок дионеи, и не успеешь оглянуться, как она уже вся затекла тебе в сапог или берц. Знавал я одного очевидца, он сказал, что совсем не больно, когда “зеленка” твою ногу переваривает. Больно себе конечность экстренно отпиливать, пока эта пакость, нажравшись, не увеличилась в размерах и не стала подниматься выше. Минут десять у тебя точно есть, говорил мне тот инвалид на деревянном протезе. Он вот уложился, потому что хороший нож с собой таскал, с пилой на обухе, которой кость и перепилил. Другим везло меньше. “Зеленка”-то еще и ползать умеет. Иной раз к сталкерской стоянке подтечет ручейком незаметным, да и переварит всех, пока сонные. Никто и не пикнет, потому что боли нет, так и растворяются люди заживо, не проснувшись. Глядишь, костер еще не догорел, а в сторону от лагеря медленно и печально течет целый зеленый поток, тенечек ищет, чтоб залечь на пару дней, словно сытый удав. Ну, а потом, сдувшись в объемах и проголодавшись, аномалия снова на охоту выползает».

Золотые шары

Летающие аномалии размером с человеческую голову, порожденные «золотым коридором», соединяющим все четыре энергоблока ЧАЭС. Похожи на золотые шары, опутанные электрическими разрядами.

Изумрудный мох

Мох, умеющий медленно ползать в поисках пищи.

Комариная плешь (научное название: «гравиконцентрат»)

Области повышенной гравитации. В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» описан попавший в «комариную плешь» вертолет, фюзеляж которого расплющило в жестяной блин. Также Рэдриком Шухартом в Зоне «обнаружилась ровная, как зеркало, “комариная плешь”, многохвостая, будто морская звезда... а в центре ее – расплющенная в тень птица».

Кротовая нора, или кротовина

Дыра в пространстве, посредством которой можно переместить тот или иной объект из одного места в другое или даже через время перебросить, в прошлое либо в будущее. Представляет собой полупрозрачную область круглой или овальной формы около двух метров в диаметре, эдакий сгусток неведомой энергии, повисший в нескольких сантиметрах над землей. Выдает «кротовую нору» лишь незначительное локальное искажение реальности, эдакое дрожание пространства, словно горячий воздух в полдень над железной крышей. Этим она визуально похожа на «слепой гром». Отличие лишь в размерах аномалий («слепой гром» меньше размерами раза в два-три) и в четкости границ (у «кротовой норы» границы более четкие, «слепой гром» более размыт в пространстве). Обладает способностью зеркально отражать от себя быстро летящие тела, например пули.

Бывают «кротовины» простые, как тоннель, – вошел в одном месте, вышел в другом. Бывают сложные: представил себе, в какую точку прошлого ты решил перебраться, хорошо так представил, конкретно, – и да, действительно переходишь. Или застреваешь намертво в безвременье, если представил плохо или «кротовая нора» просто не захотела с тобой возиться.

Лужа

Аномалия, с виду похожая на обычную лужу. Растворяет всё – плоть, одежду, металлы, почему-то оставляя кости нетронутыми. Растворение плоти происходит абсолютно безболезненно – живой человек, наступив в «лужу», может и не заметить, что у него уже нет мяса на стопе, до тех пор, пока не упадет.

Мертвая трясина

«Трясина под ногами чавкала и воняла. Это была мертвая трясина – ни мошкары, ни лягушек, даже лозняк здесь высох и сгнил».

В романе Дмитрия Силлова «Никто не уйдет» упоминается, что аномалия «мертвая трясина» хороша тем, что на ней никаких других аномалий не бывает, можно по ней идти без промеров, правда, рискуя при этом утонуть или завязнуть в грязи.

Мочало

«Антенны... обросли какими-то волосами наподобие мочала... нигде такого больше нет, только в Чумном квартале и только на антеннах. В прошлом году догадались: спустили с вертолета якорь на стальном тросе, зацепили одну мочалку. Только он потянул – вдруг “пш-ш-ш”! Смотрим – от антенны дым, от якоря дым, и сам трос уже дымится, да не просто дымится, а с ядовитым таким шипением, вроде как гремучая змея. Ну, пилот, даром что лейтенант, быстро сообразил, что к чему, трос выбросил и сам деру дал... Вон он, этот трос, висит, до самой земли почти свисает и весь “мочалом” оброс...»

Мясорубка

Одна из самых опасных аномалий Зоны. Рэдрик Шухарт отмечает, что «здесь все можно пройти, кроме “мясорубки”». В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» описано, что «мясорубка», которая уничтожила добычу, на некоторое время становится неопасной, хотя это правило не абсолютное – “мясорубки” бывают с фокусами».

Действие аномалии описывается так: «прозрачная пустота, притаившаяся в тени ковша экскаватора, схватила его, вздернула в воздух и медленно, с натугой скрутила, как хозяйки скручивают белье, выжимая воду». После умерщвления жертвы на земле остается черная клякса, также Шухарт видит, как неподалеку от аномалии «с грубых выступов откоса свисали черные скрученные сосульки, похожие на толстые витые свечи».

Также в «Пикнике на обочине» описан страшно изуродованный сталкер-инвалид, работающий у Стервятника Барбриджа. «Красавчик, звали его Диксон, а теперь его зовут Суслик. Единственный сталкер, который попал в “мясорубку” и все-таки выжил».

Огненная звезда

Редко встречающаяся летающая аномалия, поражающая движущиеся объекты.

Огненный мох

Мох, умеющий приспосабливаться к любым условиям и порой покрывающий значительные площади. Большие скопления «огненного мха» способны к самостоятельной охоте, выбрасывая ложноножки, которые захватывают жертву. После этого добыча затягивается на замшелую территорию, где «огненный мох» обволакивает ее полностью и высасывает все соки.

Петля

Аномалия, в которой время течет по замкнутому кругу. Люди и животные, попавшие в «петлю», переживают одно и то же событие бесконечно. Обычно накрывает небольшие участки пространства, не более двадцати-тридцати метров в диаметре, но изредка встречаются и довольно крупные «петли». Интересная особенность: иногда аномалия исчезает, и тогда проходящие мимо люди видят лишь высохшие трупы или кости тех, кто в реальном времени давно умер, попав в эту страшную аномалию.

Подземный разряд

В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» описан случай, как при использовании миноискателей в Зоне «два сталкера подряд за несколько дней погибли... убитые подземными разрядами».

В романе Дмитрия Силлова «Никто не уйдет» уточняется, что если «подземный разряд» не убивает, а только калечит человека, то ожоговый сепсис развивается почти мгновенно и спасти инвалида практически нереально.

Роженица

Аномалия, воскрешающая мертвецов. Вреда от нее никакого, и не проявляет она себя никак, пока в нее не попадет труп человека или мутанта. Из человека получается зомби, а из мутанта – мутант в квадрате. Такого убить можно, только если мозг напрочь из гранатомета разнести, чтоб даже кусочка в черепе не осталось. Или голову отрезать. Многие раненые мутанты «роженицу» чуют и ползут в нее подыхать, чтобы снова возродиться в виде мутанта-зомби.

Серебристая паутина

Переплетение серебристых нитей, похожее на паутину в лесу на деревьях. Легко рвется «со слабым таким сухим треском, словно обыкновенная паутина лопается, но, конечно, погромче».

В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» описана отсроченная смерть доктора Кирилла Панова от разрыва сердца после соприкосновения с данным артефактом.

В романе «Закон Шухарта» Дмитрия Силлова «серебристая паутина», весьма ценимая профессиональными убийцами на Большой земле, описана подробно:

«В отличие от других смертельно опасных сюрпризов Зоны “серебристая паутина”, можно сказать, весьма гуманна. Тихо-мирно сидел себе человек, выпивал, скажем, в баре после удачного похода, и вдруг – раз, и упал со счастливой улыбкой на лице. И никаких на нем видимых следов, только где-нибудь на сапоге клочок “серебристой паутины” прилепился.

Если тот клочок заметят, то труп просто вытащат баграми на свежий воздух, обольют бензином и сожгут от греха подальше. Если не заметят, могут свезти в морг, где патологоанатом вскроет труп и констатирует атипичный разрыв абсолютно здорового сердца. Причем не банальное нарушение целостности его стенок, а реальное превращение в лохмотья жизненно важного органа, обеспечивающего ток крови по сосудам.

Счастливчики-очевидцы рассказывали, мол, такое впечатление, будто внутри него взрывпакет бабахнул. Кстати, счастливчики они потому, что не многие выживали после того, как потрогали труп погибшего от “серебристой паутины”. Правда, там эффект всегда отсроченный был, наверно, вдали от места своего обитания дьявольские серебристые нити частично теряли силу. Чаще дня через два-три погибали те, кто мертвеца трогал. У кого-то печень взрывалась, у других почки или легкие. Реже инсульты обширные были, да такие, что у людей кровь из глаз на полметра брызгала. Так что в Зоне очень внимательно относились к пьяницам, имевшим привычку нажираться до положения риз. Обычно таких оставляли на полу в луже собственной блевотины до тех пор, пока алкаш не начинал подавать признаки жизни. Тогда и огребал он по полной, на пинках из бара выкатывался, чтоб впредь неповадно было народ пугать. Потому-то в Зоне запойный народ редко встречается, бережет почки, которые за немереное пьянство и без “серебристой паутины” берцами да сапогами порвать могут».

Слепой гром

В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» об этой аномалии рассказывается следующее:

«А вот в тех трех кварталах люди слепли... Между прочим, рассказывают, что ослепли они будто бы не от вспышки какой-нибудь там, хотя вспышки, говорят, тоже были, а ослепли они от сильного грохота. Загремело, говорят, с такой силой, что сразу ослепли. Доктора им: да не может этого быть, вспомните хорошенько! Нет, стоят на своем: сильнейший гром, от которого и ослепли. И при этом никто, кроме них, грома не слыхал...»

В романе Дмитрия Силлова «Никто не уйдет» герой встречается с аномалией «слепой гром», по действию аналогичной явлению, описанному в «Пикнике на обочине». Аномалия напоминает некое дрожание, словно горячий воздух в полдень над железной крышей, которое также описано в романе братьев Стругацких.

Спутник

Артефакт, по виду напоминающий светящийся шар. Если носить его с собой, увеличивает выносливость и скорость бега. Однако в случае, если рядом находятся источники электричества, может быть смертельно опасным – электричество высвобождает энергию «спутника» в виде молнии, часто убивающей того, кто носит артефакт при себе.

Струна

Аномалия, располагающаяся обычно сбоку от захваченного ею дерева. Отрезает «невкусную» для нее голову проходящим мимо живым существам, после чего отравленным древесным соком растворяет обезглавленный труп и получившуюся питательную кашу всасывает корнями.

Тени

Безопасное для человека явление, наблюдаемое в Зоне. «Не понравилась мне эта покрышка. Тень от нее какая-то ненормальная. Солнце нам в спину, а тень к нам протянулась».

В рассказе Дмитрия Силлова «Тени Хармонта» высказывается предположение, что аномальное расположение теней вызвано близостью порталов между мирами, искажающих окружающее пространство.

Тормоз

Небольшая часть пространства, в которой замедлено течение времени. Бывают слабые «тормоза», из которых можно постепенно выбраться. Бывают сильные, попав в который человек, животное или мутант застывают навечно в области остановившегося времени.

Туман

Аномалия, напоминающая клок тумана, зацепившийся за куст или плывущий по воле ветра. При контакте с теплокровным объектом обволакивает его, превращаясь в полупрозрачную пленку, и начинает переваривать. Неинтересные для нее одежду и снаряжение мгновенно превращает в пыль. После того, как «туман» переварит все мясо, он обратно превращается в облако большего, чем ранее, размера и уползает, а на месте его пиршества остается стоячий сцементированный скелет жертвы – своеобразная «визитная карточка» этой редкой аномалии. В романе «Закон Арены» скопление «туманов» замечено на месте разрушенной деревни Зорька.

Чертова капуста

Аномалия, плюющаяся в человека чем-то опасным. От плевков «чертовой капусты» спасают научные спецкостюмы.

В романах Дмитрия Силлова описана как шар около метра в диаметре, действительно похожий на капусту, словно слепленный из пластов прессованного черного тумана. Аномалия относительно спокойная, если ее не трогать. Если тронуть, плюнет струей ядовито-зеленой слизи, вылетающей под сильнейшим давлением и мгновенно прожигающей одежду, кожу и мясо. Когда «чертова капуста» голодна, может маскироваться, зарываясь в землю и поджидая таким образом добычу. К счастью, голодной эта аномалия бывает редко, так как после удачной охоты очень долго переваривает добычу. В это время она практически не опасна.

Электрод

Аномалия электрической природы. Визуально определяется как пучок молний. Охотясь либо обороняясь, бьет жертву мощным электрическим разрядом, удар которого почти всегда смертелен. Отличается характерным потрескиванием, а также слабым запахом озона, который распространяет вокруг себя.

Хабар (артефакты)

В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» причина появления и настоящее предназначение артефактов не раскрывается, многие артефакты лишь упоминаются без дальнейшего описания.

В романе Дмитрия Силлова «Никто не уйдет» высказывается предположение, что артефакты – это отходы производства более высокотехнологичной цивилизации. Их, проходя сквозь искусственные порталы, сбрасывают «мусорщики», пришельцы из иного мира. Так называемое Посещение было не чем иным, как созданием на Земле мусорных свалок для этих отходов, которые люди назвали Зонами.

Автоген

Артефакт, за считаные секунды расплавляющий любой твердый материал, кроме полимеров. Правда, если работать «автогеном» даже короткое время, держа его голой рукой, то рука потом за сутки высохнет как минимум до локтя, будет как обугленная веточка – отломи да выбрось. Или же человек сам к вечеру полностью в мумию превратится, если минут пять поработает. «Автоген» при взаимодействии с металлом потребляет огромное количество энергии, поэтому знающие сталкеры присоединяют его к автомобильному аккумулятору. Ну, или, на худой конец, «отмычку» посылают двери вскрывать. Потому «автоген» на Большой земле очень ценится криминальными элементами. И сейф вскрыт, и с напарником, который его распаковывал, делиться не надо...

Адреналин

Артефакт, представляющий собой небольшой красный камешек. Если приложить его к голове, наполняет человека безудержной энергией, а потом, если передержать немного, надеясь подзарядиться побольше, через некоторое время дарит такой отходняк, что жить не хочется, хоть реально в петлю лезь. К тому же действие этого прилива сил непродолжительное, потому и цена «адреналина» невелика – сталкерам проще для настроения стакан спирта дернуть, чем рисковать потерять сутки, валяясь в жестокой ломке.

Алмаз

Артефакт-вампир кристаллической структуры. Насосавшись крови, в процессе ее переваривания прожигает любые твердые поверхности.

Батарейка (научное название: «этак»)

Часто встречающийся артефакт. В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» описан как «вечный аккумулятор», имеющий форму «черной круглой палочки». «Этаки» имеют свойство размножаться делением. Применяются в военной промышленности, а также в автомобилестроении.

Браслет

Часто встречающийся в Зоне артефакт, стимулирующий жизненные процессы человека, улучшающий настроение, придающий сил и бодрости – и при этом довольно быстро уменьшающий продолжительность жизни. В романе братьев Стругацких «браслет» носит Ричард Нунан.

Булавка

Распространенный, часто встречающийся артефакт. При электрическом свете отливает синевой. Делятся на «молчащие» и «говорящие» (более ценные). Простой метод проверки «булавки» – поместить ее между пальцами и нажать. «Он нажал посильнее, рискуя уколоться, и “булавка” заговорила: слабые красноватые вспышки пробежали по ней и вдруг сменились более редкими зелеными». В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» утверждается, что и «молчащие» «булавки» должны «разговаривать», но для этого пальцев мало, нужна специальная машина величиной со стол.

Ведьмин студень (научное название: «коллоидный газ»)

В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» данный артефакт описывается следующим образом: «ночью, когда проползаешь мимо, очень хорошо видно, как внутри там светится, словно спирт горит, язычками такими голубоватыми. Это “ведьмин студень” из подвалов дышит». Скапливается в ямах, из которых имеет свойство выплескиваться. Также описан эффект от попадания человека в «студень» – плоть и кости размягчаются, «нога была как резиновая палка, ее можно было узлом завязать».

Помимо этого, в романе рассказывается о катастрофе в Карригановских лабораториях (вероятно, имеется в виду город Корриган, штат Техас). Тамошние ученые «поместили фарфоровый контейнер со “студнем” в специальную камеру, предельно изолированную... То есть это они думали, что камера предельно изолирована, но когда они открыли контейнер манипуляторами, “студень” пошел через металл и пластик, как вода через промокашку, вырвался наружу, и все, с чем он соприкасался, превращалось опять же в “студень”. Погибло тридцать пять человек, больше ста изувечено, а все здание лаборатории приведено в полную негодность... теперь “студень” стек в подвалы и нижние этажи».

В романах Дмитрия Силлова данный артефакт похож на холодец, неторопливо и равномерно горящий голубоватым пламенем. Конечность, попавшую в «ведьмин студень», лучше сразу отрезать, так как постепенно страшная травма поползет вверх, и за пару дней человек превратится в куклу из размягченной плоти с глазами, неторопливо стекающими вниз по лицу. Раньше не было такого, чтоб этот страшный эффект по телу распространялся уже после того, как жертва вылезла из аномалии. Но времена в Зоне имеют свойство меняться. «Мусорщики», обитатели соседней вселенной и создатели Зоны, называют «ведьмин студень» «синькой».

Веретено

Артефакт причудливой формы, возникающий в местах повышенной гравитационной активности. Эта своеобразная «губка», нейтрализующая радиоактивное излучение, встречается достаточно редко и стоит немало.

Однако торговцы в Зоне нашли «веретену» еще более выгодное применение. Размолов артефакт до мельчайших крупинок, барыги продают их сталкерам, которые мигом расхватывают дефицитный товар. Ведь если положить крупинку «веретена» во флягу, то можно наполнять ее из любой радиоактивной лужи. Через несколько минут жидкая грязь превращается в кристально чистую воду. Правда, поговаривали, что если пить ее постоянно, через некоторое время сам очистишься от всего человеческого и превратишься в морального урода, которому наплевать на всех, кроме себя. Но это в Зоне мало кого пугает – тут и так почти все такие, за редчайшим исключением.

Второе сердце

Чрезвычайно редкий артефакт, так называемый «уник» (от слова «уникальный»). Встречается внутри крупных «электродов», рядом с их «сердцем» – центром аномалии. Представляет собой золотой шарик с яркими цветными пульсирующими нитями, пронизывающими его поверхность. При извлечении из «электрода» золотой цвет и нити пропадают. Тем не менее артефакт сохраняет свое уникальное свойство. А именно: если это «второе сердце» аномалии человек разобьет, например, молотком, раздробит рукояткой пистолета или разрежет ножом, то тот молоток, пистолет или нож оператор сам сможет наделить любым свойством, которым пожелает. Только нужно очень сильно хотеть, иначе ничего не выйдет. Например, в романе «Закон клыка» Снайпер с помощью «второго сердца» починил свой нож «Бритву», вернув ножу свойство вскрывать границы между мирами.

При уничтожении «второго сердца» возможны различные побочные эффекты. Например, когда Снайпер чинил «Бритву», из разрезанных половинок артефакта возникла «кротовая нора» – портал, переносящий оператора в любую временную точку его прошлой жизни либо просто через пространство.

Выброс

Искусственный артефакт, созданный академиком Захаровым. Способен адресно воздействовать на синапсы коры головного мозга, с поразительной точностью начисто стирая фрагменты долговременной памяти.

Газированная глина

В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» описана как некий артефакт или субстанция, находящаяся в банке.

В романе Дмитрия Силлова «Закон Шухарта» предположительно яд зеленоватого цвета, нанесенный на метательные ножи.

Глаз Выброса

Редкий артефакт с золотистым «зрачком» внутри, который иногда находят в Зоне после Выброса. Похож на красный глаз, отчего и получил свое название. Известные свойства: а) порошок из размельченного «глаза Выброса» восстанавливает поврежденные ткани до их оптимального состояния. Хотя и так его тоже можно проглотить, эффект будет немногим меньше, зато продлится чуть дольше. К сожалению, эффект от приема «глаза Выброса» нестабилен. Примерно через сутки ткани возвращаются в первоначальное состояние, но за двадцать четыре часа на энергии внутреннего выброса можно попытаться найти способ починить поврежденный организм; б) является источником колоссальной энергии. При долгом ношении с собой даже в контейнере провоцирует внезапную остановку сердца.

Глаз тьмы

Черный артефакт круглой формы. Обладает свойством завораживать биологические объекты, притягивать к себе. После того, как объект дотронется до него, он превращается в обездвиженную мясную статую. Полезные свойства «глаза тьмы» пока не выявлены, но они наверняка есть, как и у любого артефакта Зоны. И потому стоит он очень дорого. Неразгаданная тайна всегда в цене. Вдруг в нем скрыта вся власть над этим миром или над всеми вселенными Розы Миров?

Гниль

Недешевый одноразовый артефакт. Открывает кратковременный портал в одну сторону, необходимо только хорошо представить, куда тебе нужно. Правда, «гниль» может промахнуться на километр-другой. После активации прыгать в нее надо быстро, иначе схлопнется да и перекусит пополам. Активируется от сильного удара об твердую поверхность, например об пол, от чего лопается, выплескивая из себя сноп ярчайшего света, похожий на шаровую молнию около полутора метров в диаметре, который и является порталом.

Дочкино ожерелье

Уникальный артефакт, созданный Монументом из «тещиного колье». Одна из подтвержденных способностей – выводит из комы безнадежных больных, которых не удалось вылечить иными способами.

Живая вода

Артефакт, похожий на большую каплю воды. Обладает способностью ускорять восстановление после ранений.

Желудь

Живая граната «мусорщиков», почти не встречающаяся в аномальных Зонах. Представляет собой приплюснутый шар с синевой внутри, немного напоминающий формой и размерами наши гранаты «РГД-5». Сбоку у «желудей» находится шевелящийся черенок, похожий на червяка. Для активизации гранаты его нужно оторвать, после чего кинуть ее в цель. Время осознания потери у «желудя» примерно три секунды, после чего он от огорчения взрывается. В отличие от техногенного мусора, это живой плод, произрастающий в земле. И черенок – это его единственная связь с внешним миром, лишившись которой он больше не представляет себе смысла существования и самоуничтожается посредством взрыва.

Золотой шар, или Машина желаний, или Зеркало миров

Редчайший артефакт. «Он был не золотой, он был скорее медный, красноватый, совершенно гладкий, и он мутно отсвечивал на солнце. Он лежал под дальней стеной карьера, уютно устроившись среди куч слежавшейся породы, и даже отсюда было видно, какой он массивный и как тяжко придавил он свое ложе».

Согласно сталкерской легенде, данный артефакт способен выполнять желания человека, но далеко не все. «“Золотой шар” только сокровенные желания выполняет, только такие, что если не исполнится, то хоть в петлю!»

Согласно различным романам серии «СТАЛКЕР», данный артефакт может существовать в различных Зонах в форме кристалла, светящегося изнутри.

Зрачок

Артефакт, похожий на расширенный зрачок с белой окантовкой. Ускоряет регенерацию поврежденных тканей организма, однако при этом может одновременно нанести вред, так как радиоактивен.

Зуда

Судя по тому, что Шухарт носит данный артефакт в часовом карманчике, можно сделать вывод, что «зуда» очень небольшая по размерам. Активация происходит посредством нескольких сжатий «зуды» между пальцами. Радиус действия в пределах городского квартала. Эффект: «кто в меланхолию впал, кто в дикое буйство, кто от страха не знает куда деваться». У Рэда Шухарта от действия активированной «зуды» идет носом кровь.

Кирпич

Маленький артефакт величиной с горошину, который насквозь прожигает органику. Получил свое название после того, как одному сталкеру предсказали, что он погибнет от того, что ему на голову кирпич упадет. Сталкер начал сторониться кирпичных строений, но в деревянном доме ему на голову с чердака упал этот артефакт, прошив человека насквозь от макушки до паха. Естественно, с летальным исходом. А арт тот, ранее в Зоне не виданный, с той поры «кирпичом» прозвали.

Кольцо

Название этому ранее неизвестному артефакту в романе братьев Стругацких дает Хрипатый Хью. С виду белый обруч. Костлявый Фил надевает его на палец, раскручивает, и «кольцо» продолжает вращаться не останавливаясь. Хрипатый Хью расценивает этот феномен как «перпетуум мобиле» («вечный двигатель»). Бывает разных размеров. Будучи поврежденным, взрывается, выжигая все вокруг себя. Диаметр зоны, поражаемой взрывом, зависит от размера «кольца».

Кровь затона

Уникальнейший артефакт, который Снайпер вынес из затона. Обладает многими свойствами других артефактов, а именно:

– сам выбирает себе хозяина. При этом лишь хозяин может безопасно брать его в руки, других «кровь затона» уничтожает – человек раздувается и лопается;

– останавливает пули, летящие в хозяина;

– разгоняет красный туман затона;

– вылечивает смертельные раны наподобие «синей панацеи», только со стопроцентным положительным эффектом;

– пробивает пространство, вырезая в нем «кротовые норы», которые позволяют хозяину артефакта мгновенно перемещаться из одной точки в другую.

При этом артефакт потребляет очень много энергии, заряжается в местах с высоким радиационным фоном. Однако в случае фатального недостатка энергии может питаться кровью.

Есть предположение, что все свойства артефакта еще не до конца известны.

Мидас

Редчайший артефакт, превращающий любую материю в золото. Представляет собой кольцо из желтого металла с черным камнем посредине. Для активации артефакта необходимо камнем коснуться какого-либо предмета и представить, что он превращается в золото. Условие: вес превращаемого предмета не должен превышать собственный вес хозяина кольца. «Мидас» подпитывается за счет энергии своего хозяина.

Муха

Артефакт, похожий на крупную муху. При сильном ударе об твердый предмет взрывается, образуя белую вспышку. При этом взрыв обладает колоссальной разрушительной мощью.

Неистовое пламя

Шарик, внутри которого переливается пламя. При сильном броске и ударе о цель превращается в ревущий столб огня, действующий около минуты. По сути, компактная форма аномалии «жара» кратковременного действия. Похоже, кто-то сумел превратить огненную аномалию в артефакт, являющийся носимым оружием...

Огонь

Артефакт, похожий на сгусток огненных языков. Ускоряет регенерацию поврежденных тканей организма, однако при этом может одновременно нанести вред, так как радиоактивен.

Пластырь

С виду похож на свернутый светло-синий бинт. Развернутый артефакт нельзя долго держать в руках, потому что он начнет искать. Тонкие, почти невидимые нити вылезут из него и начнут шарить в поисках хоть малейшей ранки. Не найдут – полезут под ногти, оторвут их, проникнут глубже, начнут отрывать мясо от костей...

Если не поторопиться, эффект от «пластыря» будет кошмарный, с живой плотью он не церемонится. В результате на земле остается лежать совершенно чистый скелет на багрово-красном плаще из собственной разорванной плоти.

Используется совершенно беспринципными сталкерами для лечения глубоких ран. При этом рану нужно плотно забить чужим горячим мясом, срезанным с живого человека, и сверху залепить «пластырем».

Бинтовать «пластырем» надо быстро, иначе руки, прижимающие артефакт к ране, могут прилипнуть к ней намертво, станут с нею одним целым, прорастут кровеносными сосудами. И если резануть ножом, отделяя одного человека от другого, кровища фонтаном хлынет из обоих, а следом от места разреза и выше плоть начнет чернеть и разлагаться на глазах.

Исцеление от «пластыря» наступает не всегда. Но если наступает, то артефакт срастается с чужим мясом внутри раны, проникает в него, превращает в живую плоть – и сам растворяется в ней без остатка, в результате чего глубокое ранение исчезает на глазах.

Настоящие сталкеры считают лечение «пластырем» мерзким занятием и не подбирают этот артефакт, когда находят в Зоне. Если же обнаруживают его в чьей-то аптечке, то хозяина такого хабара немедленно убивают.

Притяжение Выброса

Синтетический артефакт, созданный академиком Захаровым в лабораторных условиях. Представляет собой крошечный красный камешек, заключенный в сдерживающий контур из сплава палладия с «серебристой паутиной». В романе «Закон кровососа» Захаров носил его на пальце в виде кольца. Извлеченный из сдерживающего контура артефакт притягивает к себе Выброс из недр Четвертого энергоблока радионуклидов в виде аэрозольного коктейля, смешавшегося с волной аномального излучения.

Проводник

Уникальный артефакт, за всю историю Зоны его находили только два раза. То ли показывает, то ли сам прокладывает разрывы в аномальных полях. Помимо этого, «проводник» не только меж аномалий нужную тропку укажет, но и в памяти человеческой необходимые воспоминания отыскать поможет, если возникнет такая необходимость. При этом другие воспоминания незаметно стираются, вплоть до полной потери личности.

Протектор

Искусственный артефакт, созданный академиком Захаровым. Достаточно его проглотить непосредственно перед контактом с источником ионизирующего излучения, и организм будет защищен от последствий облучения. Правда, эффект временный. «Протектор» оттягивает на себя потоки частиц, которые интенсивно бомбардируют его, вследствие чего артефакт стремительно уменьшается в размерах, пока не исчезнет совсем, и тогда организм остается без защиты. При этом размер и масса «протектора» специально рассчитаны так, чтобы продукты его распада фатально не отравили того, кто его проглотит, – соответственно, по окончании действия первого артефакта второй принимать сразу нельзя.

Пустышка (научные названия: «объект 77-Б», «магнитная ловушка»)

Стандартная «пустышка» представляет собой «два медных диска с чайное блюдце, миллиметров пять толщиной, и расстояние между дисками миллиметров четыреста, и, кроме этого расстояния, ничего между ними нет». Вес стандартного артефакта 6,5 килограмма, хотя в романе упоминаются и «малые пустышки», которые свободно переносятся в портфеле вместе с другими артефактами. То, что «пустышка» является «магнитной ловушкой», доказано Кириллом Пановым. Однако остается неясным, «где источник такого мощного магнитного поля, в чем причина его сверхустойчивости».

Делятся на «пустые» (широко распространенные) и «полные» (редчайшие), в которых «синяя начинка между медными дисками туманно так переливается, струйчато».

В романе Дмитрия Силлова «Никто не уйдет» стандартная «полная пустышка» является топливным контейнером для транспорта «мусорщиков», разбрасывающих по Зоне артефакты. «Малые пустышки» представляют собой магазины для «смерть-ламп», оружия «мусорщиков».

В романе того же автора «Закон Шухарта» в пустую магнитную ловушку для сохранности помещен артефакт «шевелящийся магнит».

Пустяк

Так в Зоне называют яркие артефакты, которые с виду – редчайшие «уники», которые должны обладать колоссальной мощью... но на деле толку от них совершенно никакого. Нет в них удивительной аномальной силы, и максимум, на что годится «пустяк», так это подвесить его в виде украшения на новогоднюю елку. Сами по себе эти артефакты тоже уникальные, крайне редко встречающиеся, и их покупают коллекционеры на Большой земле за эффектный внешний вид и безопасность. Но поскольку подделок под «пустяки» существует дикое множество, цена на них очень невелика. Поди пойми, реально ли его из Зоны вынесли, или же сварганили в китайской подворотне из дешевого стекла.

Рюкзак

Иногда здоровые и полные сил сталкеры умирают около костров без видимой причины. Это еще один из необъяснимых феноменов Зоны. Тело такого мертвеца безопасно. В зомби не превращается, псионик не может им управлять. Не разлагается и не представляет интереса в качестве пищи для мутантов. Практически не имеет собственного веса. Неодушевленные предметы, находящиеся с ним в непосредственном контакте, также теряют вес. Вследствие чего в экстренных случаях данный труп может быть использован в качестве контейнера для переноски тяжестей. Однако в силу моральных причин подобное использование мертвых тел не одобряется членами практически всех группировок, вследствие чего данный феномен не может быть отнесен к артефактам, имеющим материальную ценность. Горюч. Рекомендуемая утилизация – сожжение.

Сердце огня

Артефакт, обладающий способностью очень долго гореть, выдавая при этом температуру более 2000 градусов. Изредка используется сталкерами как компактное топливо для костров. Относится к категории «уников» – крайне редко встречающихся артефактов.

Синяя панацея

В «Пикнике на обочине» братьев Стругацких лишь упоминается без дополнительного описания.

В романах Дмитрия Силлова «Закон Шухарта» и «Никто не уйдет» описана как кристалл, похожий на обледеневшую кувшинку, внутри которого, словно живое, беснуется ярко-синее пламя. Способна излечить любое заболевание, в том числе спасти человека после смертельного ранения. Чем сильнее проблемы у больного, тем ярче горит «синяя панацея» внутри его тела. И тем выше вероятность того, что следующего пациента она не вылечит, а выжрет изнутри без остатка. После этого незадачливого кандидата на чудотворное исцеление можно сеном набивать и в угол ставить для красоты. Пустой он внутри, как барабан, нету ничего. Ни костей, ни клочка мяса. Одна шкура задубевшая, как новая кирза, и глаза остекленевшие, синим светом слегка поблескивающие изнутри.

После излечения пациента «синяя панацея» перестает светиться на некоторое время, заряжаясь для следующего чудотворного сеанса. Когда артефакт вылезает из раны, прикасаться к нему не рекомендуется. Может наброситься и начать внедряться в кисть неосторожного исследователя. И тогда только один выход – отрубить руку или отстрелить ее, пока «синяя панацея» не пролезла дальше, влегкую перемалывая плоть и кости, словно титановая мясорубка. После лечения «панацея» опасна только до тех пор, пока полностью не вылезет наружу. Потом она стремительно каменеет.

Смерть-лампа

В романе братьев Стругацких «Пикник на обочине» «смерть-лампа» описывается следующим образом: «Восемь лет назад, – скучным голосом затянул Нунан, – сталкер по имени Стефан Норман и по кличке Очкарик вынес из Зоны некое устройство, представляющее собою, насколько можно судить, нечто вроде системы излучателей, смертоносно действующих на земные организмы. Упомянутый Очкарик торговал этот агрегат Институту. В цене они не сошлись, Очкарик ушел в Зону и не вернулся. Где находится агрегат в настоящее время – неизвестно. В Институте до сих пор рвут на себе волосы. Известный вам Хью из “Метрополя” предлагал за этот агрегат любую сумму, какая уместится на листке чековой книжки».

В романах Дмитрия Силлова «смерть-лампа» является личным оружием «мусорщиков», пришельцев из иного мира, занимающихся разбрасыванием артефактов по земным Зонам. «Малые пустышки» представляют собой магазины для «смерть-ламп».

Сучья погремушка

В «Пикнике на обочине» братьев Стругацких лишь упоминается без дополнительного описания.

В романе Дмитрия Силлова «Закон Шухарта» описана как редчайший артефакт. Обладает свойством на некоторое время порождать в головах всех других существ, находящихся в зоне видимости, необходимые оператору образы – например, в романе «Закон Шухарта» солдаты принимают Шухарта за своего начальника, полковника Квотерблада. Одноразовый артефакт, начинает действовать сразу же после активации, активизируется так же, как и «зуда», посредством сжатия между пальцами.

Помимо основного свойства, обладает двумя неприятными побочными эффектами, из-за которых ее и прозвали «сучьей»:

а) в активном состоянии может начать сильно греметь, если ее хозяин по неосторожности сделает резкое движение;

б) по внешнему виду «погремушки» невозможно узнать, использовали ее ранее или нет, – и рабочая «погремушка», и отработанная выглядят одинаково. То есть покупатель вполне может отдать довольно большие деньги за бесполезный артефакт.

Тещино колье

Артефакт, довольно часто встречающийся в Зоне. Ускоряет процессы регенерации в организме, обладает слабой радиоактивностью.

Тоннель

Артефакт, с виду похожий на обрезок водопроводной трубы, по концам которой порой пробегают почти незаметные искры. Посредством «тоннеля» можно пробить «кротовую нору», портал в любую точку вселенной. Пользоваться им просто: нужно лишь ударить обо что-то твердое правильным концом, а потом направить его на нужную точку пространства, где и возникнет портал.

Правда, угадать, какой именно конец правильный, невозможно. Одним концом ударишь – из «тоннеля» вырывается луч, который через пару секунд прожигает тоннель в пространстве, и перед тем, как шагнуть в него, нужно лишь хорошо представить себе конечную точку перемещения. Другим ударишь – «тоннель» просто взорвется. Хорошо если только руки оторвет, а может и голову снести заодно. Правда, даже если ударишь правильно, под луч «тоннеля» голову лучше не подставлять, сгорит моментально.

Ускоритель

Редко встречающийся артефакт алого цвета, светящийся изнутри. Обладает способностью ускорять движения того, кто носит его на своем теле.

Чернобыльская бодяга

Ученые, изучающие Зону, до сих пор спорят – растение это или артефакт. Похожа на мягкий, склизкий на ощупь мясистый и пористый ломоть не очень свежей говяжьей печени. Имеет лапы и неярко выраженную голову в виде нароста. Бегает довольно быстро. А иногда, если сталкер хилый или больной, может и за ним побегать. Прыгнет на затылок, присосется и начинает пить кровь, пока от человека высохшая мумия не останется.

Сталкеры используют «чернобыльскую бодягу» в качестве средства от ушибов и кровоподтеков. Отрубив голову и лапы, прикладывают ее к больному месту, после чего излечение занимает несколько часов. При этом с отрубленными головой и конечностями «бодяга» довольно долго остается свежей и сохраняет свои целебные свойства.

Черные брызги (научное название: «объект К-23»)

Описание артефакта из романа братьев Стругацких «Пикник на обочине»: «Если пустить луч света в такой шарик, то свет выйдет из него с задержкой, причем эта задержка зависит от веса шарика, от размера, еще от некоторых параметров, и частота выходящего света всегда меньше частоты входящего... Есть безумная идея, будто эти ваши “черные брызги” – суть гигантские области пространства, обладающего иными свойствами, нежели наше, и принявшего такую свернутую форму под воздействием нашего пространства...»

На практике «черные брызги» используются в ювелирных украшениях. В романе «Пикник на обочине» упоминается «ожерелье из крупных “черных брызг”, оправленных в серебро».

Шевелящийся магнит

В «Пикнике на обочине» братьев Стругацких лишь упоминается без дополнительного описания.

В романе Дмитрия Силлова «Закон Шухарта» описан как артефакт, способный провоцировать мгновенные неконтролируемые мутации живых организмов.

Щит

Редчайший артефакт, мгновенно реагирующий на быстролетящие предметы. Если носить его на груди, то он способен за пару метров остановить пулю или даже артиллерийский снаряд, который летит в тебя. Недостатками «щита» являются высокая радиоактивность и одноразовость – после срабатывания артефакт разрушается, отдав всю свою энергию.

Примечания

Об этом можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон контролера» литературной серии «СТАЛКЕР».

Об этом можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон столицы» литературной серии «СНАЙПЕР».

О том, что за бой шел в Новошепелицком лесничестве, можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон ученого» литературной серии «СТАЛКЕР».

Об этом можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон бандита» литературной серии «СТАЛКЕР».

Об этом можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон Хармонта» литературной серии «СНАЙПЕР».

Об этих событиях можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон затона» литературной серии «СТАЛКЕР».

Дмитрий СилловЗакон Свалки

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ГЛОССАРИЙ

Примечания

Дмитрий Силлов
Закон Свалки