Эдмонд Гамильтон

САРГАССЫ КОСМОСА

ПОВЕЛИТЕЛЬ РАЗУМА

НЕБО КЛОНИЛОСЬ К ЗАКАТУ, когда я, наконец, добрался на своем хрипящем и задыхающемся маленьком автомобиле до плоской вершины горы, к которой стремился целых два дня. Двое суток я пробирался по ухабистым проселочным дорогам, пересекая сонные деревушки в центральной части Пенсильванских гор, и только на третье утро увидел издалека смутно вырисовывающуюся впереди усеченную громаду горы, которую искал — покрытую соснами и болиголовом, темную, мрачную и неприступную.

Весь тот день я медленно ехал вверх по склону по неровной и узкой дороге, которая вилась к вершине, и когда, наконец, добрался до самого верха, вокруг меня сгустилась ночь и все, что я мог видеть — это ухабистую дорогу под снопами света фар, бриллианты звезд, усыпавшие черный небесный свод надо мной и вокруг меня, и далекий мерцающий огонек какого-то одинокого фермерского дома, оставшегося позади, в нескольких милях внизу. Со всех сторон меня окружали молчаливые деревья, и дорога вела между ними к центру вершины. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем я добрался до нее, проехав между последними чахлыми деревцами на центральную поляну.

На этой поляне я разглядел низкое белое строение, два окна которого светились желтым светом.

Приблизившись, я увидел бетонное здание около шестидесяти футов в длину, одноэтажное, за исключением более высокой цилиндрической комнаты, похожей на небольшую башню в задней его части. Позади здания смутно поблескивали высокие стальные мачты. Заглушив двигатель машины, я взял кожаную сумку и направился к двери, темные квадратные очертания которой можно было различить на белой стене передо мной. Внезапно дверь распахнулась, и на меня хлынул поток желтого света. В проеме стояла темная фигура высокого, широкоплечего мужчины с рыжеватыми волосами, старше средних лет, с волевым, проницательным лицом и быстрыми, пристально смотрящими в темноту глазами. Затем он широкими шагами направился ко мне, сунул в карман трубку, которую держал в правой руке, и схватил меня за руку.

— Дарли! — воскликнул он. — Вы добрались сюда — я боялся, что вы заблудились!

— Нет, благодаря вам, Дэйн, я до вас доехал, — ответил я с улыбкой, пожимая ему руку. — В письме вы не упомянули, что гора, на которой вы живете — самая высокая и труднодоступная в стране.

— Значит, вы получили мое письмо, — сказал Дэйн. — Я написал вам, Дарли, как только услышал, что вы вернулись из поездки в Африку. Вы были нужны мне здесь, но никто в Фонде не знает, где я работаю. Вы никому из них не говорили? — с тревогой уточнил он.

Я покачал головой.

— Нет, я не сообщал о местонахождении вашего убежища, Дэйн, хотя и не могу понять, почему вы покинули лаборатории Фонда и перебрались в это Богом забытое место.

Пока я говорил, Дэйн, схватив мою сумку, провел меня внутрь здания, залитого желтым светом, и я на мгновение замолчал, осматриваясь вокруг. Внутреннее помещение этой постройки было длинным, с низким потолком и белыми стенами, обставленным несколькими дубовыми стульями и столами, пыль на которых безошибочно свидетельствовала о качестве домашнего хозяйства Дэйна. Вдоль стен, от пола до потолка, с обеих сторон тянулись стеллажи, заставленные книгами — десятками, сотнями книг. Там были толстые тома с работами научных обществ, тяжелые немецкие, английские и итальянские технические труды и множество тонких научных монографий в бумажных переплетах. Химия, физика, биология и даже бактериология, наука, которой занимался я сам — все это было представлено в коллекции книг, которые заполняли полки и громоздились на столах.

— Ваша библиотека довольно обширна для биолога, — сказал я Дэйну, и он кивнул.

— Так и есть, Дарли, но дело в том, что в работе, которую я здесь выполняю, я занимаюсь полудюжиной наук сразу.

— Тогда у вас, должно быть, довольно обширные лаборатории, — заметил я.

— Посмотрите на них сами, — пригласил он, открывая вторую дверь в дальней стене комнаты. За ней был коридор, идущий параллельно длинной гостиной, и Дэйн, повернув направо, провел меня в первую из дверей в стене этого коридора. — Это моя биологическая лаборатория, — объяснил он.

Я кивнул, окидывая взглядом отделанную белым кафелем комнату, огромные реторты, стоящие на нагревательных плитах, рамки для препарирования и микроскопы.

— Действительно, здесь есть все необходимое, — одобрил я. — Как, скажите на милость, вы добываете здесь тепло и свет?

— Легко, — улыбнулся хозяин лаборатории. — Когда я обустраивал это место два года назад, я установил две большие стальные мачты с ветрогенераторами, и поскольку здесь всегда дует сильный ветер, я могу рассчитывать на то, что мои «ветряная мельница» и динамо-машина будут обеспечивать меня светом, теплом и электроэнергией.

Мы снова вышли в коридор, и за следующей дверью, которую он открыл, оказалась небольшая физическая лаборатория, в которой было все необходимое оборудование для радиационных и рентгеновских исследований. В третьей большой комнате имелся полный набор приборов для химических анализов и работы с органическими и неорганическими веществами, а в четвертой я с удивлением обнаружил хорошо оборудованный бактериологический кабинет со всеми необходимыми центрифугами, микроскопами и красителями. Но Дэйн только улыбнулся в ответ на мои вопросы.

За четвертой лабораторией коридор поворачивал в заднюю часть здания и заканчивался изогнутым участком стены и высокой закрытой дверью. По изгибу стены я понял, что за ней находится цилиндрическая башня, которую я заметил снаружи, но когда я шагнул в ту сторону, Дэйн взял меня за руку и повел обратно по коридору, прочь от нее.

— Эта комната еще не готова к осмотру, Дарли, — сказал он, усмехаясь. — Пусть она на некоторое время разожжет ваше любопытство.

— Мое любопытство уже достаточно обострилось, — ухмыльнулся я, когда мы вернулись в гостиную. — Что, черт возьми, вы тут делаете, Дэйн? И почему вы работаете здесь, а не в Фонде?

Мой коллега не отвечал, пока мы не устроились в креслах друг напротив друга и не начали раскуривать трубки.

— Значит, в Фонде вам ничего не рассказывали о том, как я ушел от них? — спросил он, наконец.

Я покачал головой.

— Почти ничего. Я так понял, что произошел какой-то скандал из-за ваших экспериментов, что после этого вы ушли и что с тех пор они вас не видели. Но что все-таки случилось?

— Я бы предпочел пока не говорить вам об этом, Дарли, — медленно произнес Дэйн, — потому что это объяснило бы вам, что я здесь делаю, а я собираюсь подержать вас в напряжении день или около того. Однако суть дела заключалась в том, что перед проведением одного из самых важных биологических экспериментов, которые когда-либо планировались, эти сентиментальные люди в Фонде испытали приступ паники и подняли шум.

Я на мгновение задумался.

— Но, Дэйн, вы должны признать, что некоторые из экспериментов, которые вы проводили раньше, были в некотором роде пугающими, — неохотно напомнил я ученому.

— Вы думаете о существах, которых я создал, пересадив обычным животным дополнительные конечности? — спросил Дэйн с сардонической усмешкой.

— И об этом, и о другом, — кивнул я. — Еще о карликовых и гигантских животных, которых вы создали, контролируя активность их желез. И о той штуке, над которой вы работали, когда я уехал — о попытках растворять тела животных газами и искусственно поддерживать жизнь в их головах без тела вообще.

Мой собеседник выпустил в потолок облачко дыма.

— Ну, некоторые из этих вещей, возможно, были довольно странными, Дарли. Но все это были детские забавы по сравнению с тем, что я делаю здесь.

— И это..?

Дэйн рассмеялся.

— Нет, Дарли, я же сказал, что собираюсь подразнить ваше любопытство денек-другой. Кроме того, я еще не совсем закончил.

— Ваш страшный секрет находится в той круглой башне в глубине дома? — спросил я, вспомнив комнату, которую он не стал мне показывать.

Биолог кивнул.

— Это комната Синей Бороды. И в ней хранится работа, которая окажет глубокое влияние на мир, на всю жизнь в мире. Работа, о важности которой вы и мечтать не можете! — Его слова прозвучали почти торжественно, но внезапно его настроение изменилось. — Но хватит на сегодня о биологии — я жил наедине с ней два года, не забывайте. Расскажите мне о команде Фонда, о Браумере, Хэнкинсе, Митчелле и остальных — я никого из них не видел с тех пор, как приехал сюда.

— Браумер и Митчелл? — отозвался я. — Значит, вы не слышали об их исчезновении?

— Исчезновении? — переспросил Дэйн, и я кивнул.

— Да, они оба исчезли меньше чем через шесть месяцев после вас, Дэйн. Лучшие химик и радиолог в Фонде. И к слову, они были не единственными. Йоргенсон, выдающийся физик Американского университета, Барруа, монреальский мастер электротехники, Мендана, мексиканский изобретатель авиации, Морсон, психолог — около дюжины ученых первого ранга исчезли за последний год.

— Невероятно... — протянул Дэйн. — И никаких следов никого из них..?

— Вообще никаких следов. Кажется, они просто исчезли, насколько это известно.

Ученый покачал головой.

— Невероятно, — повторил он. — Но, возможно, каждый из них, как и я, Дарли, обрел уединение в горах. И может быть, каждый из них сегодня вечером задается вопросом, как повежливее сказать своему гостю, что он хочет спать, — добавил он с улыбкой.

Смеясь, я поднялся вместе с ним, потягиваясь в сонном состоянии, вызванном долгой дневной поездкой по неровным горным дорогам. Дэйн подхватил мою сумку и повел меня по коридору, в котором мы уже были, но вместо того, чтобы повернуть направо, к лабораториям, свернул налево, после чего мы, пройдя чуть дальше, дошли до двух маленьких спален, расположенных друг напротив друга. В одну из них хозяин занес мою сумку и, пожелав мне напоследок спокойной ночи, покинул меня.

Оглядевшись, я обнаружил, что из маленьких окон спальни открывается вид на часть поляны вокруг здания, окаймленной нависающими над ней соснами. Кроме них и белых звезд над головой, ничего не было видно — и не было слышно ни звука, кроме шепота ночного ветерка. Когда немного позже я растянулся в постели, выключив свет, этот шепот проник ко мне через окна и ласкал мне слух, снова и снова повторяя что-то нежное и приятное, пока я не погрузился в сон без сновидений.

КОГДА Я ОЧНУЛСЯ ОТ СНА, вокруг меня все еще было темно, и я знал — чувствовал — что прошло всего несколько часов. Я всегда спал очень чутко и теперь, пытаясь понять, что меня разбудило, несколько мгновений сидел на кровати, прислушиваясь. Наконец, снова раздался звук, который, как я понял, и разбудил меня — слабое бормотание, доносившееся откуда-то из задней части здания.

Повинуясь внезапному порыву, я выскользнул из постели, надел домашние туфли и тихо подошел к двери. Открыв ее, я сразу заметил, что под дверью спальни Дэйна не видно света, но не это заставило меня в тот момент притихнуть, а приглушенный звук, который на мгновение стал громче. Это были чьи-то негромкие голоса!

Пораженный, я снова прислушался, молча стоя в темном коридоре, и мгновенный испуг смягчил мое изумление, когда я опять услышал эти голоса, бормочущие в спящем здании на вершине спящей горы, где находились только мы с Дэйном. Я отвернулся к двери своей комнаты и направился было к ней, но затем внезапно опять развернулся и бесшумно двинулся по темному коридору в сторону лабораторий.

Бормотание стало слышно немного лучше, и когда я дошел до поворота, который вел в заднюю комнату в башне, то сразу понял, что звук доносился именно оттуда. Замедлив шаг, я приблизился к высокой закрытой двери этой комнаты и уже поднял руку, чтобы постучать в нее, когда голоса внутри снова заговорили. На этот раз они звучали достаточно отчетливо, чтобы можно было разобрать слова, хотя и приглушенно.

— ...не мог поговорить с вами раньше, но теперь я хочу услышать отчет о ваших успехах. Браумер, вы уже разработали формулу нового бромистого газа?

Это был голос Дэйна, резкий и холодный, и я в полном изумлении услышал, как он произносит знакомое мне имя. Браумер?

Тут ему ответил другой приглушенный голос:

— Я думаю, это можно сделать, если приложить некоторые усилия, — ответил он, и я ахнул, узнав характерный немецкий оборот речи Браумера, моего бывшего коллеги по Фонду. — Вопрос, главным образом, заключается в том, чтобы придать газообразному бромиду форму, в которой он мог бы быстро высвобождаться, а это может быть достигнуто путем молекулярного сжатия.

— Тогда займитесь этим, Браумер, и поскорее, — сказал Дэйн. — А вы, Митчелл, придумали какой-нибудь способ использования N-лучей? Независимо от того, насколько разрушительны они для человека, они будут бесполезны, если мы не сможем излучать их на расстоянии.

— У меня пока не получилось, Дэйн, но я думаю, что смогу изобрести для них проектор, если вы дадите мне достаточно времени, — быстро ответил ему еще один голос. — Вы знаете, как тяжело работать в таких условиях — здесь, без...

— Никаких оправданий, Митчелл, — холодно прервал его голос Дэйна. — У вас и так было достаточно времени. А что у вас, Барруа?

Как во сне, я стоял у закрытой двери и слушал, как приглушенный голос Барруа, тоже доносившийся изнутри, рассказывал о методе распространения по воздуху электрических разрядов ужасающего напряжения, способных поразить электротоком любую группу людей, от пяти до пятисот человек. Поле этого голос подали Грант, Холл и Лэнгхэм, три калифорнийских химика, чье исчезновение озадачило мир годом ранее — они сообщили о своих идеях по созданию взрывчатого вещества длительного действия, снаряды или бомбы с которым при первом взрыве разлетались бы на большое расстояние во все стороны, вызывая аннигиляцию на огромных территориях.

Саркофф и Кротин, русские ученые, чье исчезновение несколько месяцев назад поразило всех физиков, с заметным акцентом подробно рассказали по-английски о методе молекулярного рассеяния, который в случае успеха мог привести к самовзрыву всей материи в зоне действия определенной силы. Йокуни, японский токсиколог, хладнокровно описал шипящим голосом методы производства ядов, настолько смертоносных и легко распространяемых, что флакончики с ними, брошенные тут и там, в озеро или ручей, превратили бы воды целой страны в реки смерти.

Затем раздался зычный голос Йоргенсона, дающего советы по строительству радиовещательной станции мирового масштаба. Мендана, блестящий мексиканский изобретатель в области воздухоплавания, поделился предложениями по радиоуправляемым самолетам без человека, которые прославили его имя еще до его исчезновения. Наконец, двенадцатый и последний докладчик, Морсон, пропавший всемирно известный психолог, сообщил в ответ на вопрос Дэйна, что план, который он разрабатывает, почти завершен.

После этого снова раздался голос Дэйна:

— На сегодня достаточно, но завтра вечером я хочу услышать, каких успехов вы достигли. До тех пор я не буду вас отвлекать.

Внутри раздалась серия резких щелчков, а затем, пока я сидел, скорчившись, в тишине, чувствуя, что голова у меня идет кругом, я услышал шаги, приближающиеся к двери, возле которой я затаился. Я повернулся, побежал обратно по коридору и, завернув за угол, услышал, как открывается дверь и за моей спиной появляется Дэйн.

По тихому лязгу засовов я понял, что он запирает эту дверь. К тому времени, как он прошел по коридору, я был уже в своей комнате, дверь которой была закрыта. Он на мгновение остановился у моей двери, как будто прислушиваясь, а затем, видимо, удовлетворившись тишиной, прошел в свою комнату. Больше до меня не донеслось ни звука, и я тихо сел на кровать. Мысли мои кружились в голове в беспорядочном водовороте.

В КАКОЕ ТАИНСТВЕННОЕ МЕСТО я попал в этой тихой и уединенной лаборатории Дэйна на вершине горы? Браумер... Митчелл... Я слышал их и всех остальных из тех двенадцати выдающихся ученых, чьи исчезновения в течение нескольких месяцев озадачивали весь мир. Значит, они не стали жертвами каких-то преступлений, как все думали, а решили тайно подняться на эту одинокую горную вершину, куда первым прибыл сам Дэйн для создания этих лабораторий.

Но почему они так поступили? Почему Дэйн, а затем и другие бросили свои дела и похоронили себя здесь? Разные физические и химические лаборатории, которые я видел, без сомнения, свидетельствовали о том, что эти двенадцать ученых совместно с Дэйном проводили здесь какую-то чрезвычайно важную работу, но что это могла быть за работа? Для какой работы могло понадобиться то, о чем я слышал от них — разрушительные газы Браумера, испепеляющие лучи Митчелла, взрывчатые вещества калифорнийцев, беспилотные самолеты Менданы, яды Йокуни и другие?

Почему Митчелл, Браумер и остальные прятались от меня в той комнате в башне во время моего визита к Дэйну? Неужели все они боялись, что я выдам миру их присутствие здесь? Но если это так, то зачем Дэйн вообще пригласил меня? С этим вопросом в моем сознании впервые промелькнула быстрая и зловещая, как вспышка далекой молнии, мысль об опасности. Почему меня сюда пригласили? Почему Дэйн так подчеркивал в письме, чтобы я никому не рассказывал о том, к кому и куда направляюсь?

Я сидел на кровати, пока в окно не проник серый утренний свет, и в голове у меня царил вихрь противоречивых предположений и подозрений. Услышав, как Дэйн встает и ходит в комнате напротив, я, собравшись с мыслями, решил не сообщать ему о том, что мне известно о присутствии Митчелла, Браумера и других в здании, а подождать развития событий в надежде наткнуться на какой-нибудь секрет, который они с хозяином этого дома хранили в нем. В конце концов, возможно, объяснение этого было достаточно простым, и поэтому я встал и начал одеваться, и когда через несколько минут ко мне в комнату заглянул Дэйн, я был почти готов выйти.

Как всегда спокойный и невозмутимый, он поприветствовал меня, как мне показалось, достаточно дружелюбно, и за завтраком в маленькой кухне-столовой, которая находилась в конце гостиной, мы с ним беседовали на обычные темы. С задней стороны здания, где находилась башня, не доносилось ни звука, но сама тишина заставляла меня нервничать, поскольку я знал о тех, кто там прятался. Дэйн, однако, разговаривал как обычно, и во время одной из возникший в беседе пауз поинтересовался, хорошо ли я спал.

— Достаточно хорошо, за исключением того, что один раз почти проснулся — мне показалось, что я слышу какие-то голоса. Хотя, возможно, мне это просто приснилось, — ответил я, не сводя с него глаз.

— Должно быть, так оно и было, Дарли, — сказал Дэйн, улыбаясь. — Мы с вами — единственные люди на горе.

Холодный ответ хозяина лабораторий почти убедил меня в том, что все произошедшее прошлой ночью мне приснилось, но когда, позавтракав, мы встали и прибрались на маленькой кухне, его слова вновь возродили мои сомнения.

— Я буду в лабораториях, Дарли, — сказал он, когда мы закончили уборку. — Я бы хотел показать вам, что делаю в них и в башне, но, как я сказал вчера вечером, работа еще не закончена. Вы не против подождать денек-другой?

— Продолжайте трудиться, Дэйн, — ответил я. — У меня сейчас отпуск, и я не хочу даже видеть лаборатории.

— Рад, что вы не возражаете, — сказал мой коллега с некоторым облегчением. — Можете развлечься, почитав книги — вы найдете здесь много по вашей части, например, монографии Суралло о мухе це-це, как о переносчике бацилл, и книгу Цайтнера о бубонном микробе. Ну и вообще можете осматривать здесь все, что вас заинтересует.

— Кроме комнаты Синей Бороды, — уточнил я.

— Именно, — улыбнулся Дэйн и, выразительно махнув рукой в сторону книжных полок, вышел в коридор. Мгновение спустя послышался лязг открывающихся замков, и он вошел в комнату в башне.

Некоторое время я молчал, прислушиваясь, но до меня не доносилось ни звука, кроме звона стекла и металла, а один раз — гудения мощных генераторов или еще каких-то автоматов где-то в подвале здания. В итоге я обратил внимание на книги, о которых говорил Дэйн, начал рассматривать их и обнаружил, что среди нескольких тысяч томов там были представлены почти все области науки.

Просмотрев названия, я испытал некоторое удивление. Потому что книги, расположенные в упорядоченных разделах, несмотря на кажущийся беспорядок, касались почти исключительно разрушительной силы наук, о которых в них говорилось. Из трудов по химии там были одни лишь работы, связанные со смертоносными газами и взрывчатыми веществами, книги по физике рассказывали о различных разрушительных лучах и о других подобных силах, в трудах, посвященных электричеству, говорилось о мощных взрывных разрядах и токах, а в работах по биологии — об уничтожении жизни, а не о ее возрождении. Что же до моей собственной науки бактериологии, то я нашел описания всех методов размножения опасных бактерий, но не обнаружил никаких способов их уничтожения. Казалось, в библиотеке были собраны воедино разрушительные возможности всех существующих наук. И какая связь была между этим фактом и тем, что я услышал ночью?

Этот вопрос больше всего занимал меня в течение дня, пока я с показной беспечностью слонялся по зданию. Дэйн не появлялся до полудня, а когда мы вместе обедали, он казался рассеянным и занятым, хотя и пытался поговорить со мной. Во второй половине дня он тоже все время оставался в лабораториях и в башне, но я больше не слышал голосов двенадцати скрывавшихся там ученых.

При этом я по-прежнему время от времени слышал гул работающей техники и обнаружил, что, как и сказал Дэйн, она питается током от высоких стальных мачт ветрогенератора позади здания, которые я заметил в темноте, когда приехал сюда. От них к динамо-машинам, находившимся в небольшом бетонном строении возле лабораторий, тянулись стержневые соединения, от которых к главному зданию были подведены мощные провода. С задней стороны здания я заметил, что в цилиндрической башенной комнате не было окон и что подвал, по-видимому, тоже был лишен и окон, и какой-либо двери — во всяком случае, найти туда вход я не смог.

КОГДА В КОНЦЕ ДНЯ Я вернулся в главное здание, Дэйн как раз выходил из одной из лабораторий. Он спросил, как я провел день, мы поужинали и немного посидели снаружи, возле дома, на теплом летнем воздухе, наблюдая, как красное солнце опускается за высокие деревья, окаймлявшие поляну. Наш разговор был отрывочным и продолжился после того, как мы с наступлением темноты вернулись в гостиную.

Мне удалось подвести Дэйна к теме исчезнувших ученых, но он вел себя так, словно, как и я, пребывал в полном неведении по этому поводу. Для меня было очевидно, что он несколько напряжен, так как работа, которой он был занят, подходила к концу, и, учитывая обстоятельства, разговор этот был напряженным и для меня. Я был рад, когда мой коллега, зевая, встал и объявил, что намерен уйти спать.

Когда он пожелал мне спокойной ночи, я закрыл дверь своей спальни, разделся и улегся в кровать, стараясь производить как можно больше шума. На какое-то время воцарилась тишина, и я лежал неподвижно, чувствуя, как трепещет каждый мой нерв. Еще днем я решил, что, если Дэйн этой ночью опять отправится в башню, я последую за ним и снова попытаюсь подслушать, чтобы разгадать царящие здесь тайны.

Наконец, пролежав в тишине больше часа, я услышал, как дверь Дэйна тихо отворилась и он подошел к моей двери и прислушался. Я дышал глубоко и размеренно, как спящий, и через мгновение услышал, как он удаляется по коридору.

Я мгновенно вскочил с постели, надел мягкие туфли и достал из сумки маленький автоматический пистолет, который взял с собой в поездку по пустынным горным дорогам. Бесшумно выходя в коридор, я услышал, как за Дэйном закрылась высокая дверь башенной комнаты.

Я на цыпочках прокрался к этой двери по коридору и с колотящимся сердцем присел ядом с ней на корточки. Изнутри до меня снова донеслись приглушенные голоса Дэйна и остальных.

— ...не мог поговорить с вами и Дарли об этом месте днем, — говорил Дэйн, — но я должен знать о ваших успехах. Бромистые газы, Браумер, вы придумали какой-нибудь способ их использования?

— Я придумал метод, который, как мне кажется, сработает, — ответил немец. — Молекулярное сжатие позволит собрать в одной маленькой плоскости достаточное количество газов, чтобы растворить все вещество над землей в большом городе, уничтожить его структуры и саму жизнь.

У меня перехватило дыхание, когда я услышал эти страшные слова, но тут снова заговорил Дэйн:

— Это то, что нам нужно, и если ваш метод окажется успешным, Браумер, из него получится потрясающее оружие. Теперь вы, Морсон, вы тоже должны были изложить свой план нападения сегодня вечером.

Я слушал, и ужас наполнял каждый уголок моего сознания. Морсон, психолог, чья работа была воспета во всем мире как одно из величайших открытий, помогающих человечеству, четким голосом излагал важный план, с помощью которого можно было бы создать ужасное оружие, направленное против людей. Первый удар должен был быть нанесен десятком радиоуправляемых самолетов, спроектированных Менданой, каждый из которых должен был взлететь с вершины горы и направиться к одному из величайших городов Земли. Затем они должны были сбросить на города груз снарядов со смертоносными бромистыми газами Браумера, способными растворять сталь, камень, живую плоть и почти все остальные вещества, как вода растворяет сахар.

За этим сразу же планировалась вторая атака, в ходе которой другие беспилотные самолеты вылетели бы к купным городам, чтобы сбросить грузы взрывчатки и вывести из строя мировые коммуникации, в то время как еще одна группа самолетов сбросила бы яды Йокуни в воды ничего не подозревающего мира. Затем с вершины горы по радио должен был быть передан ультиматум, призывающий мир подчиниться силе, которая может нанести по нему новые ужасные удары. И если этот ультиматум отклонят, будет сделан последний шаг, необходимый для того, чтобы подчинить Землю новой тирании, шаг. Этим шагом должно было стать...

— Наступление чумы! — холодно произнес Дэйн. — Наступление чумы, распространение по планете огромных масс самых опасных болезнетворных бактерий. И для получения этих бактерий, для получения знаний, которые помогут этого достичь, у меня здесь есть один из ведущих бактериологов на земле — Дарли, который скоро присоединится к нашей работе.

Ошеломленный, я прислонился к двери. Так вот в чем заключалась самая страшная тайна из всех тех, что я ощущал вокруг себя, вот в чем была причина приглашения Дэйна! Он планировал сделать меня одним из группы помощников, которые вместе с ним планировали это ужасное наступление на Землю, хотел, чтобы я присоединился к двенадцати величайшим умам, которые вместе с ним планировали взять весь мир под контроль! Чтобы побудить или принудить меня стать тринадцатым из его помощников и использовать мои бактериологические знания для распространения страшной чумы по всей планете!

— ...и Дарли, таким образом, станет одним из вас, — говорил, тем временем, хозяин лабораторий. — Но только не сегодня вечером — я не хочу рисковать и будить его. Послезавтра он будет одним из вас.

Я снова услышал щелчок и, зная, что это означает выход Дэйна из башни, бесшумно отскочил от двери и поспешил обратно по коридору к себе в спальню, словно преследуемый призраками. Едва я успел это сделать, как Дэйн тоже тихо прокрался по коридору, потом, как и вчера, немного задержаться у моей двери, а потом вошел к себе.

И когда все снова стихло, я скорчился на кровати в слабом свете звезд, проникавшем в окно. Никогда еще я не испытывал такого страха и ужаса, как в ту ночь. Тогда передо мной, наконец, открылась загадка этого места на горной вершине, и я понял, почему Браумер, Митчелл и другие исчезли из своих лекционных залов и лабораторий и встретились здесь с Дэйном. Они, лучшие научные умы на Земле, собрались здесь, чтобы установить над всем миром ужасное правление.

И они могли это сделать! Дэйн и остальные могли осуществить свои планы, могли послать с горы беспилотные самолеты, изобретенные Менданой, чтобы обрушить смертоносные газы, взрывчатые вещества или яды, распространяющиеся по всей поверхности Земли! Они могли сеять смерть и разрушения, обрушивая ужасные вихри и дожди на ничего не подозревающий мир! Уже сейчас, насколько я знал, части самолетов могли храниться в огромном подвале здания в ожидании сборки, уже сейчас их груз, газы и взрывчатка, мог быть готов к отправке!

Ошеломленный, поскольку мой страх и изумление от предыдущей ночи усилились в тысячу раз, я искал какой-нибудь способ, с помощью которого можно было бы предотвратить высвобождение тех ужасов, которые ученые здесь приготовили. Бежать с горы, чтобы предупредить мир, было бесполезно, потому что Дэйн тогда навел бы ужас на Землю еще до того, как я успел бы доехать до ближайшего города. У меня был только один шанс: попытаться отвратить остальных от безумного плана Дэйна. Некоторые из ученых как будто бы были не в своей тарелке под его руководством, и мне казалось невероятным, что эти люди, многих из которых я знал — смешливый Митчелл, великодушный Браумер, блестящий и уравновешенный Морсон — что все они последовали примеру Дэйна в стремлении погрузить мир в кошмар.

Я решил, что подожду до следующей ночи, а затем с пистолетом в руке ворвусь в ту комнату в башне, где прятались двенадцать ученых, и сделаю все возможное, чтобы помешать им осуществить ужасный план Дэйна. Если же я не смогу этого сделать, то, по крайней мере, убью как можно больше из них, решил я, чтобы хотя бы помешать их работе продолжаться.

ТЕПЕРЬ МНЕ КАЖЕТСЯ, что прошла целая вечность с тех пор, как я сидел в темноте, дожидаясь восхода солнца. С первым проблеском серого света появился Дэйн, вновь спокойно меня поприветствовавший, и, зная теперь, что скрывается за маской его радушия, я изо всех сил напрягал свои способности к обману, чтобы скрыть от него ужас, который он вселял в меня. Я не знаю, почувствовал ли он что-нибудь, но сам испытал большое облегчение, когда после завтрака он, как и накануне, отправился в лабораторию.

Однако теперь я знал, какая ужасная работа велась в этих лабораториях и в башне, какое страшное оружие готовилось там, чтобы утвердить тиранию Дэйна и его сообщников во всем мире. И это знание укрепило мою целеустремленность и успокоило мои напряженные нервы, так что в течение всего дня, когда я с кажущейся ленивой беспечностью гулял и читал книги, я был твердо уверен в том, что сделаю этой ночью. Дэйн, как я заметил, почти весь день занимался какими-то приготовлениями в башенной комнате, хотя голосов остальных я, как и накануне, не слышал.

Наконец, наступила ночь, которую я никогда не забуду. Мы с Дэйном были необычно молчаливы в тот вечер во время ужина и после него. Я знал, что он был занят грандиозными злодейскими планами, которые осуществлял вместе с сообщниками, в то время как сам я был полон решимости, которая все сильнее укреплялась во мне. Наконец, после недолгой бессвязной беседы, продолжение которой было для меня пыткой, Дэйн встал и потянулся.

— Что ж, завтра я открою вам великую тайну, Дарли, — сообщил он мне. — Я заканчиваю работу, которая привела меня сюда, и покажу вам все это утром.

Я кивнул.

— Как вам будет угодно. Я, конечно, буду рад узнать, чем вы здесь занимаетесь.

— Тогда до завтра, — сказал Дэйн. — Думаю, Дарли, я смогу показать вам кое-что, чего вы никогда раньше не видели.

На этом мы расстались у дверей наших спален. Этой ночью я, однако, не снял с себя ничего из одежды, только двигался так, как будто бы раздевался, а потом затаился в тишине, притворяясь спящим. С пистолетом в руке я ждал в темной комнате, прислушиваясь. Наконец, после многочасового, как мне показалось, бдения, я услышал, как Дэйн тихо вышел из спальни, остановился и прислушался, а затем тихо двинулся по коридору.

Как и прошлой ночью, услышав щелчок запирающейся двери башенной комнаты, я прокрался в коридор и пошел по нему. Одному Богу известно, какие сомнения и страхи были у меня в голове в ту ночь, когда я двигался по следам Дэйна к тому, что взорвало бы мой мозг, узнай я об этом тогда. Осторожно и бесшумно я в третий раз подошел к двери цилиндрической комнаты, и услышал доносящийся изнутри, как я и ожидал, голос Дэйна.

— ...знайте, что каждый из вас должен сделать, и знайте, что это должно быть сделано, — говорил он холодным, гневным, зловещим голосом. — Митчелл, Йоргенсон, я больше не хочу от вас таких разговоров! Вы, Йоргенсон, разработали радиоуправляемую систему разгрузки самолетов?

— Это будет нетрудно, Дэйн, — раздался приглушенный голос Йоргенсона. — Однако для этого потребуется другая частота управляющей волны, отличная от той, что используется для управления полетом самолетов.

— А как насчет проектора для N-лучей, Митчелл? — спросил Дэйн. — Вы уже изобрели какой-нибудь надежный прибор? С усовершенствованными самолетами, газами, взрывчатыми веществами и ядами, а также с присоединением Дарли к бактериологической или чумной части нашего плана, нам остается только излучать на большие расстояния испепеляющие N-лучи, чтобы защитить саму гору от нападения. У вас есть какие-нибудь идеи на этот счет?

На мгновение воцарилась тишина. Я так и сидел на корточках с колотящимся сердцем и, наконец, услышал быструю речь Митчелла:

— Нет, Дэйн! Я не буду придумывать для вас никаких планов — я больше не буду принимать участия в этом ужасе, который вы планируете устроить на Земле! Ужас, ужас — вы, конечно, создали уже достаточно ужасов здесь, чтобы распространять их по всему миру. Но я больше не буду придумывать для вас оружие, несмотря на вашу власть надо мной! А вы, коллеги — Браумер, Барруа! Неужели вы дадите этому дьяволу еще больше власти, чтобы превратить Землю в ад? Вы думаете, что держите нас в руках, Дэйн, но я говорю вам, что больше не буду подчиняться!

И как только гневный голос Митчелла оборвался, раздалась быстрая и страстная речь остальных:

— Хватит, Дэйн, мы больше не будем вам помогать!

— Вы забыли о моей власти над вами?! — холодный угрожающий голос Дэйна перекрыл их крики. — Неужели вы все забыли, какой кнут боли я над вами держу?

После этих его слов внутри воцарилась тишина — жуткая, полная невысказанного ужаса, который проник через дверь и охватил мое сердце, сковывая меня таким страхом, что я уже почти не мог сдерживать рвущийся наружу дикий крик.

Затем послышался быстрый щелчок выключателя, и в следующее мгновение из башни раздался хор хриплых воплей, полных невыносимой боли. Это кричали Митчелл, Браумер и еще десять человек, находившихся внутри, их вопли нарастали в душераздирающем крещендо, превращались в крики абсолютной агонии!

Рыдающие, ужасные вопли страшным хором разносились по всему зданию на вершине спящей горы, и когда я услышал их, внутри у меня, казалось, что-то оборвалось. Я вскочил на ноги, отступил назад, и как раз в тот момент, когда в башне снова щелкнул выключатель и крики прекратились, бросился в безумном порыве вперед, на дверь. Я почувствовал, как она сорвалась с петель от моего удара, и с пистолетом в руке ворвался внутрь! А потом, оказавшись в большой круглой комнате, освещенной белым светом, я окаменел, словно прикованный к месту.

Потому что Дэйн был в этой комнате один!

Он отвернулся от панели управления на стене, повернулся ко мне, и его лицо превратилось в белую маску ярости. В первый момент я смутно разглядел, что в огромной комнате совсем нет окон и что в центре ее на полу находится длинная, похожая на гроб ниша, облицованная странным блестящим металлом, в котором по бокам и снизу было множество маленьких отверстий. А потом я увидел, что вдоль стен круглой комнаты располагались двенадцать металлических шкафов высотой почти с меня, каждый из которых был заполнен маленькими жужжащими механизмами. И на каждом шкафу — о, Боже! — на каждом из них торчала живая человеческая голова!

Эти головы — они смотрели на меня широко раскрытыми глазами и что-то хрипло кричали мне — эти головы без тел, торчащие из шкафов с безжизненными механизмами! Они кричали, а я переводил взгляд с одной из них на другую, и безмолвные удары ужаса сотрясали мой разум, когда я узнавал их лица! Митчелл, Браумер, Морсон — все двенадцать ученых, голоса которых я слышал через дверь! Только их головы, живые, все осознающие, видящие, кричащие, но лишенные тела головы! Был там еще тринадцатый шкаф, из которого выступала не голова, а три металлические трубки и два или три гибких зажима. Но я увидел его лишь мельком, я смотрел только на двенадцать голов... двенадцать...

— Дарли! Дарли! — их странные хриплые голоса разносились по комнате. — Дарли!.. Все это дело рук Дэйна!..

— Это работа Дэйна, да! — воскликнул Дэйн, подскакивая ко мне и хватая меня за руку.

Прикованный к месту, я стоял неподвижно, и мой мозг отказывался соображать под тяжестью ужаса. Прежде чем я успел пошевелиться, Дэйн выхватил пистолет из моих онемевших пальцев, привязал мои руки к телу толстой проволокой и снова закричал в безумном торжестве на меня и на остальных пленников:

— Работа Дэйна — да! Я, Дэйн, повелитель величайших умов Земли, а скоро, с их помощью, стану хозяином самой Земли! Двенадцать величайших ученых мира находятся здесь, в этой комнате — их тела уничтожены, их головы, их мозги и разумы продолжают жить с механизмами, расположенными под каждым из них, которые поддерживают в них жизнь, прокачивают им кровь вместо сердца, помогают им говорить вместо легких! Двенадцать величайших ученых Земли живут сейчас только в своих головах — двенадцать лучших умов собрались здесь, и я их повелитель!

— Вы знали, Дарли, что я работал в Фонде и искусственно сохранял головы животных живыми после мгновенного уничтожения их тел растворяющими газами, — заговорил он затем более спокойно. — Вы слышали, какой шум поднялся там, когда я захотел пойти дальше и сделать то, чего не осмеливались сделать другие биологи — заставить жить отдельно от тела человеческие головы. Но вы не догадывались, что когда я пришел сюда, то сделал это для того, чтобы показать этим дуракам, что я могу это сделать, и после этого стать повелителем их и всего мира! Я собрал их здесь одного за другим, двенадцать величайших умов. Сначала Митчелла и Браумера — я взволнованно рассказал им о моем удивительном открытии и предупредил, чтобы они никому не рассказывали, когда увидят его. И когда они появились, их так легко было накачать наркотиками и поместить каждого в это углубление на полу перед вами! Затем поворот этой ручки на панели управления, и в углубление из отверстий по бокам и снизу хлынули газы, которые мгновенно растворили тела. Головы, выступавшие наружу из углублений наверху, не подвергались воздействию растворяющих газов, и поскольку тела ниже шеи, таким образом, мгновенно распались, головы можно было поднять и немедленно, прежде чем смерть достигла мозга, поместить в подготовленный для этого шкаф, механический корпус. Кровеносные сосуды, горло и нервные окончания соединяются там с механизмами почти автоматически. И головы смогли жить так же, как жили, в этих шкафах, с механизмами, которые прокачивают через них кровь, постоянно очищаемую и питаемую химическими средствами!

— Митчелл, Браумер, Барруа, Мендана — одного за другим я заманивал их сюда и присоединил их головы, их разум к группе, хозяином которой я являюсь, — продолжал Дэйн. — Они могли видеть и мыслить так же хорошо, как и раньше, могли слышать и говорить со мной, когда я включал их голоса, и они знали, что я их хозяин! Потому что мне достаточно было только уменьшить силу потока крови, который циркулировал по их головам, чтобы сжечь их мозг агонией. Держа над ними этот хлыст боли, я заставил их спланировать и изобрести для меня, используя их высочайшие научные знания, оружие, которое дало бы мне власть над миром! Каждый из них был вынужден разработать для меня один из необходимых мне видов оружия, физическое, химическое, электрическое или авиационное, и мне оставалось только реализовывать их изобретения на практике. И уже сейчас под этим зданием находятся мои накапливающиеся силы, огромные резервуары с бромистыми газами, которые растворяют сталь, камень, плоть и почти все другие вещества, разобранные самолеты-беспилотники и запасы взрывчатки и ядов. Среди этого оружия не хватает только массы смертоносных микробов чумы, и вы, Дарли, сделаете так, чтобы у меня было и это оружие. Потому что ваши бактериологические познания сделали вас тринадцатым и последним разумом, которым я должен овладеть, тринадцатой головой, которую уже ждет оставшийся шкаф!

Дэйн рассмеялся от безумной гордости, и когда я покачнулся, рухнув на пол, охваченный ужасом, он схватил меня и быстро потащил к углублению, похожему на металлический гроб. Я слышал, словно издалека, дикие крики двенадцати голов, которые безумно звали меня на помощь, чувствовал, как мое скрюченное тело впихнули в нишу, оставив голову и шею торчать снаружи. Я знал, что металлическая облицовка этой ниши была одним из редких материалов, способных противостоять растворяющим газам и что когда они хлынут в углубление, мое тело мгновенно растворится, а голова останется лежать невредимой над ним.

Вся сцена — круглая комната, залитая белым светом, двенадцать шкафов вокруг, двенадцать голов с расширенными от ужаса глазами, кричащие хриплыми голосами, фигура Дэйна, приводящего в действие механизмы — все это закружилось передо мной в страшном калейдоскопе. А затем Дэйн оказался у пульта управления и положил руку на рычаг...

— Настал ваш час, Дарли! — воскликнул он, взявшись за рычаг. — Пришло ваше время отдать этому пустому пока шкафу мою тринадцатую голову, мой тринадцатый разум!

— Дэйн! Дэйн! — неистово завопили все двенадцать его жертв. — Только не Дарли, Дэйн! Только не Дарли в этом аду, где нет ни жизни, ни смерти, в который ты нас вверг! Ради всего святого, Дэйн, только не Дарли!

— Еще мгновение, Дарли, и ваше тело больше не будет вас беспокоить! — воскликнул Дэйн, отвернувшись от меня и крепче сжимая рычаг.

Еще мгновение — и мое тело растворилось бы, а голова с живым мозгом и органами чувств была бы поднята и помещена на шкаф с поддерживающим жизнь механизмом! Еще мгновение, и я был бы брошен в это безжизненное существование, по сравнению с которым смерть была желанным исходом, и мой разум и знания принадлежали бы Дэйну, помогли бы ему сеять ужас по всей Земле! При этой мысли внезапная дикая ярость пронзила мое оцепеневшее от ужаса тело, и я гигантским судорожным усилием разорвал удерживавший меня провод и выпрыгнул из обитой металлом ниши навстречу Дэйну — как раз в тот момент, когда он отвернулся от панели управления ко мне!

Мы столкнулись, сцепились друг в друга и, охваченные безумной яростью, закружились по залитому белым светом помещению! Нанося друг дугу удары, сопротивляясь, борясь с безумной силой, стремясь подчинить друг друга, мы кружились в центре комнаты, а вокруг нас со всех сторон раздавались дикие крики двенадцати живых голов, в отчаянии требовавших, чтобы я победил Дэйна, пытал его, убил его! Это была безумная битва из ночного кошмара, и двенадцать ужасных голов кричали мне: «Давай!»

Очередной сильный удар — и Дэйн упал. Но он успел сразу же вскочить и отпрыгнуть в сторону, когда я снова бросился на него, и опять вцепился в меня мертвой хваткой. Мы с ним снова закружились по комнате в крепких объятиях, но мои новые удары не смогли ослабить его хватку. Его правая рука сжимала мне горло в смертельном захвате, и когда мы, пошатываясь, отодвинулись от стены, я вложил всю силу в дикий толчок, который отбросил его от меня к центру помещения. Дэйн пошатнулся и упал в отделанную металлом нишу, где и остался лежать, как я лежал всего несколько мгновений назад, высунув голову наружу! Однако прежде чем я успел подскочить к нему, он молниеносным движением выхватил из кармана пистолет и направил его мне прямо в сердце!

Но в тот же миг, почти помимо моей воли, моя рука метнулась к панели управления, рядом с которой я находился, и дернула рычаг!

Бесчисленные струйки серого пара мгновенно вырвались из отверстий по бокам и на дне обитой металлом ниши, в которой лежал Дэйн. И когда это произошло, я увидел, как его глаза широко распахнулись, а тело и поднятая рука застыли неподвижно, словно окаменев под струящимся потоком заполнившего нишу газа. А затем его тело растворилось в этом сером газе, распавшись на части и превратившись в дым в одно мгновение. Спустя секунду тело исчезло, и на краю заполненной газом ниши осталась лежать невредимая голова с развороченной нижней частью шеи и с застывшим на ней изумленным взглядом широко раскрытых глаз.

Я ОБНАРУЖИЛ, ЧТО ШАТАЮСЬ и громко всхлипываю, в то время как со всех концов комнаты, от всех двенадцати голов, которые видели нашу битву и ее окончание, раздавались еще более дикие и жуткие крики.

— Дарли! Дарли! — их вопли бушевали вокруг меня в безумном столпотворении звуков. — Дарли, устрой Дэйну все то, что он устроил нам! Тринадцатый шкаф ждет, Дарли, ждет тринадцатую голову!

Словно загипнотизированный этими безумными криками, едва понимая, что я делаю, и вообще едва осознавая что-либо, кроме непреодолимого ужаса от этих диких криков вокруг меня, я, шатаясь, шагнул вперед, поднял с края ниши лишенную тела голову Дэйна и, как автомат, заковылял с ней к тринадцатому шкафу с жужжащими механизмами.

Крики двенадцати голов заменили мою собственную волю своими яростными призывами. Я поместил голову в ожидающую меня нишу на крышке шкафа, и речевая трубка тут же скользнула в отверстие трахеи. Затем, подчиняясь яростным, ликующим инструкциям двенадцати ученых, я подсоединил кровеносные трубки к перерезанным артериям, а зажимы к серым нервным окончаниям — и ошеломленными механическими движениями включил механизм подачи крови. Крики все так же звучали вокруг меня — а мой собственный мозг не работал. Потом я отшатнулся, задыхаясь — а мышцы лица Дэйна задергались и задвигались, глаза открылись, уставились в одну точку, и с кривящихся губ его лишенной тела головы, лежащей на шкафу, сорвались звуки — хриплые, искаженные звуки, как будто он снова учился говорить...

— Проклятье! Дэйн! Дэйн! — двенадцать голов истошно вопили вокруг меня. — Дэйн — теперь ты сам один из нас! Тринадцатый разум, который ты хотел заполучить, тринадцатая голова, Дэйн — твоя собственная!

— Дарли! — хриплый, надтреснутый голос Дэйна был невыносим. — Дарли! Даруй мне смерть — даруй смерть всем нам! Вон то латунное колесико на панели управления выпускает газы, находящиеся внизу — прошу смерти, Дарли, ради всего святого, смерти!

И от всех остальных раздался такой же безумный крик:

— Дай смерть нам всем, Дарли, ради Бога! Смерти, смерти, смерти, смерти!!!

Шатаясь из стороны в сторону, потеряв способность быстро передвигаться, я вслепую нащупал на стене выключатель, а потом медное колесико на нем, и повернул его до упора — до того момента, когда, перекрывая безумный хор воплей тринадцати окружавших меня голов, послышалось громкое шипение внезапно вырвавшихся в воздух газов. Услышав это шипение, я, собрав последние остатки сил и рассудка, бросился вон из этой наполненной ужасом комнаты, помчался по коридору к выходу из здания и выскочил в темноту ночи в тот самый миг, когда позади раздался громкий треск и грохот.

Бездумно шагая, куда глаза глядят, я прошел по залитой звездным светом поляне, а затем, опустившись на землю на ее краю, обернулся и увидел, как длинное белое здание в ее центре рушится, распадается на части, растворяется, как сахар в воде — внутри и вокруг него поднялось огромное облако клубящегося серого газа. Почти через мгновение от дома осталась только большая выемка в земле, в которой поблескивало несколько кусков устойчивого к растворяющему газу металла. Ветер, с силой обдувавший меня и всю поляну, унес в ночь серый туман — все, что осталось от угроз нашему миру, собранных там. Серый газ стал желанной смертью для разумов, которыми владел хозяин лабораторий, пока созданная им тюрьма ужаса не превратилась в настоящий ад, ставший и его собственным адом.

ГОРОД УЖАСА

Я ОЧЕНЬ ХОРОШО ПОМНЮ то утро, когда мы с Хармоном и Хантером отправились в тот судьбоносный полет на север, который, в конце концов, должен был привести нас в город ужаса. Был рассвет, тот пустынный рассвет Аравии, который не похож ни на что другое на Земле, когда медно-малиновое солнце взошло на востоке, чтобы предостерегающе коснуться огненным пальцем бескрайних желтых песков, простиравшихся до самого горизонта. Наш огромный металлический самолет, сверкающий в лучах восходящего солнца, готовился взлететь возле затерянного в песках маленького оазиса, в котором располагался наш лагерь, я сидел за штурвалом, и оглушительный рев двигателя то усиливался, то затихал по мере того, как он прогревался, и за нами наблюдали двое наших загорелых английских коллег, два десятка их белых помощников и выстроившиеся позади самолета полукругом арабы-погонщики верблюдов в коричневых одеждах. Хармон, чьи серые глаза блестели от возбуждения, а худощавая фигура была напряжена по той же причине, передавал в кабину последние предметы нашего снаряжения, в то время как Хантер с задумчивым смуглым лицом стоял рядом с самолетом, обдуваемый ветром от винта, и пристально смотрел на север, поверх бескрайних песков.

Когда я нажимал на кнопки управления двигателем, волнение и напряжение, охватившие в последнюю минуту Хармона и Хантера, передалось и мне, потому что в то утро мы стояли на пороге осуществления мечты, к которой стремились многие годы. В течение нескольких лет мы трое, сотрудники топографического отдела одного из величайших музеев Нью-Йорка, подготавливали это предприятие, к которому теперь приступали, это смелое путешествие на самолете над великой Аравийской пустыней. Эта тысячемильная раскаленная пустыня на Аравийском полуострове, последняя обширная область на Земле, не изученная человеком, долгое время ставила в тупик всех исследователей. Группа Шекли-Стивенсона, группа Французского университета, экспедиция Снелсена и, всего несколько месяцев назад, группа, возглавляемая нашим другом доктором Фердинандом Остином — все они отправились вглубь этой бескрайней пустыни, но никто из них так до сих пор и не вернулся. Любой самолет, залетевший в эти бесплодные пустоши, не возвращался обратно. Но Хармон, Хантер и я старались не думать об этих трагических историях — слишком велико было наше непреодолимое стремление стать первыми людьми, которые исследуют внутренние районы великой пустыни и вернутся обратно.

Однако теперь, когда я увидел, что стоящий рядом с самолетом Хантер так пристально смотрит на север, я высунулся из кабины и крикнул ему, перекрывая рев двигателя:

— Эй, ты не теряешь самообладания?

Он обернулся, улыбнулся и покачал головой.

— Вряд ли, Киркленд! — крикнул он так же громко, забираясь в кабину пилота вместе со мной. — Я просто подумал, что, должно быть, отсюда или примерно отсюда два самолета Остина отправились на север всего несколько месяцев назад!

Я кивнул, не оборачиваясь и не отрывая взгляда от приборов передо мной.

— Что же заставило их ждать нас, а?

Хантер снова улыбнулся и наклонился ко мне, чтобы ответить, но в этот момент Хармон тоже забрался в кабину, занял третье сиденье и пристегнул ремень безопасности.

— О’кей, Киркленд! — прокричал он мне. — Взлетай, как только будешь готов!

Я кивнул, дал знак арабам, стоявшим по обеим сторонам от самолета, снять с его колес блоки, которые мешали ему двигаться вперед, и как только они это сделали, наша машина накренилась над землей, набирая скорость, а двигатель взревел еще громче. А потом мы плавно поднялись в небо, навстречу разгорающемуся солнечному свету. Мы летели на север, под нами расстилались бескрайние коричневатые просторы пустыни, а оазис, наши бурые палатки и сопровождающие нас люди с каждой минутой оставались все дальше позади. Хармон и Хантер начали раскладывать перед собой карты, на которых они должны были запечатлеть все заметные особенности местности внизу, а я продолжал поднимать самолет все выше, пока, наконец, мы не оказались на высоте в две мили. Это не только давало нам более широкий обзор местности внизу, но и компенсировало низкую температуру воздуха на такой высоте жаром, который уже исходил от солнца. Кроме того, я обнаружил, что на этой высоте с юга на север дул устойчивый ветер, который увеличивал нашу скорость и помогал экономить топливо в баках самолета.

И вот, сопровождаемый этим ветром, наш большой металлический самолет, словно какая-то странная легендарная птица, с грохотом понесся высоко над мрачными аравийскими песками, направляясь к неизведанному сердцу великой пустыни. Час за часом, пока солнце поднималось к зениту, заливало бесплодную землю медным блеском и снова опускалось, мы летели все дальше. Примерно через каждые сто миль мы отклонялись от нашего курса на север, чтобы сделать большую петлю или круг к востоку или западу, и мои спутники, вооруженные биноклями, отмечали на картах каждую необычную особенность, увиденную внизу. Впрочем, там было особо не на что обращать внимание, потому что под нами простиралось лишь бесконечное, слегка холмистое пространство желтой пустыни, кое-где прерываемое чередой черных голых хребтов или скал из суровых вулканических пород. Однако все это отражалось на картах, после чего мы возвращались к нашему курсу на север, направляясь все дальше к центру пустыни. К тому времени мы уже находились над той ее частью, которую никогда не видел ни один человек, в которой никто не выжил, чтобы потом рассказать об увиденном. К тому же, ветер, который сопровождал нас с самого начала на этой высоте, стал таким сильным, что мог нести нас вперед без помощи двигателя, и я почувствовал, что самолет становится все более и более неуправляемым.

Я повернулся к Хармону.

— Поворачиваем назад? — крикнул я ему, перекрывая грохот двигателя и завывание ветра, и он кивнул, наклонившись ближе ко мне.

— Лучше не рисковать! — крикнул он в ответ.

— Уже поздно, и ветер становится слишком сильным для безопасного поворота! — прокричал я. — Но я попробую!

К тому времени шум ветра почти заглушил рев нашего двигателя. Ветер нес нас вперед с огромной скоростью, причем дул он только на нашей огромной высоте, поскольку далеко внизу пески пустыни оставались неподвижными. Я крепче сжал штурвал, затем потянул его на себя, чтобы вывести нас из-под ветра в сильном крене — и тут смерть посмотрела нам в лицо, и весь мир закружился вокруг нас! Как только я повел самолет боком против ветра, этот поток, теперь уже набравший просто чудовищную силу, ударил сбоку по нашим крыльям и хвосту, и в одно мгновение самолет закружило, как лист в бурю!

Я услышал приглушенные крики друзей, увидел желтые пески, бескрайнее небо и заходящее солнце на западе, кружащиеся вокруг меня в безумном калейдоскопе, а затем осознал, что вместо того, чтобы падать, самолет все еще с огромной скоростью несется на север, подхваченный ураганом! В отчаянии я ухватился за штурвал, а затем с усилием поднял хвост самолета и удерживал его ровно, пока он несся по ветру.

— При таком ветре повернуть было невозможно! — крикнул я Хармону и Хантеру, едва перекрывая оглушительный рев ветра. — Нам придется переждать его!

— Но он несет нас на север с ужасающей скоростью! — завопил Хармон. — Он тащит нас в центр пустыни!

Я покачал головой.

— Повернуть — значит, разбить самолет! — крикнул я в ответ. — Нам придется держаться этого курса, пока ветер не ослабнет!

Однако в следующие минуты и без того сильный ураган, казалось, еще больше усилился, и теперь нас несло вперед с циклопической силой. Я не мог представить себе ни одного ветра, который мог бы дуть так устойчиво и с такой ужасающей скоростью в северном направлении, как этот, но понимал, что даже при максимально заглушенном двигателе мы летим с поистине огромной скоростью. Палящее солнце клонилось к западу, весь мир озарялся медным пламенем, рыжевато-коричневые пески и горные хребты далеко внизу мелькали все быстрее и быстрее. Я понял, что мы, должно быть, находимся недалеко от центра великой пустыни.

Услышав приглушенные крики Хармона и Хантера, я обернулся и увидел, что они взволнованно указывают вниз. Далеко внизу, на желтом песке, я увидел огромный круг черных руин, которые когда-то явно были городом. Я разглядел разрушенные шпили и стены странной конструкции, а также огромную массу эбеново-черных развалин круглой формы размером не меньше мили, кое- где густо покрытых нанесенным песком. Хармон и Хантер что-то возбужденно кричали друг другу, а ветер все так же, с невероятной скоростью, нес нас высоко над кругом черных руин. Через несколько минут мы увидели еще два таких же круга, один немного западнее, а другой далеко на востоке.

Несмотря на напряженную работу по удержанию самолета на одном уровне, я затрепетал при виде этих развалин, на мгновение задумавшись, какие люди из далекого прошлого много веков назад воздвигли эти черные круглые города. Я не знал, не мог знать, как скоро получу ответ на этот вопрос и как ужасен он будет. А через мгновение я забыл об этом, потому что теперь порывы ветра, которые швыряли нас вперед, грохотали вокруг самолета с такой титанической силой и дули с такой невероятной скоростью, что казалось невозможным, чтобы он избежал гибели. Мы неслись со скоростью сотни ураганов высоко над пустыней, и когда я увидел, как Хармон, вцепившись в борт кабины, с каменным лицом смотрит вперед, а Хантер цепляется за него, я понял, что самолет недолго сможет продержаться в этом гигантском нарастающем воздушном потоке. А потом Хармон вдруг напрягся, глядя вперед, повернулся ко мне, схватил меня за плечо и бешено закричал мне в ухо:

— Город! Город впереди — этот ветер несет нас прямо к нему! Город!!!

Впереди и внизу действительно маячил город, такой большой, что в тот момент его можно было разглядеть даже издалека, такой, какого никто из нас и представить себе не мог. Он был черным и имел круглую форму, но это были не руины, подобные тем, что мы видели раньше. Это был круглый город диаметром около десяти миль, полностью покрытый одним колоссальным изогнутым черным куполом, который простирался над ним, заставляя его казаться одним гигантским сооружением, и хмурые стены этого купола достигали сотен футов в высоту! В центре его огромной крыши обнаружилось круглое отверстие диаметром в сотни футов, и когда мы увидели его и поняли, что мощные потоки уносят нас все ниже к этому куполу, мы осознали страшную правду. Могучий ветер, который удерживал наш самолет, затягивал его в огромное отверстие в куполе!

КОГДА САМОЛЕТ, КРУЖАСЬ, как комета, устремился к этому отверстию в кровавом свете заката, нам на мгновение показалось, что смерть настигла нас, и тогда я ухватился за последний оставшийся у нас шанс вырваться из дикого водоворота воздушных потоков и до упора нажал на газ! Подобно падающему метеору, мы устремились к отверстию, наша собственная скорость прибавилась к скорости ветра, дующего снизу, и затем, когда круглая дыра разверзлась прямо под нами, я резко развернул самолет в сторону и перевернул его. Дальше был жуткий момент, когда нас с безумной яростью швыряло из стороны в сторону воющим хаосом ветров, и я, услышав треск крыльев, решил, что все потеряно. Но внезапно, к моему изумлению, грохот вокруг нас немного стих, и когда я инстинктивно выровнял самолет, то увидел, что могучий вихрь выбросил его за пределы купола, накрывавшего огромный город.

Теперь самолет кружил над пустыней к западу от этого города. Его левое крыло провисло — сломалась стойка. Прямо перед нами на фоне угасающего заката чернел длинный и высокий песчаный гребень, и на мгновение, когда самолет перевалил через него и коснулся колесами его склона, мы все затаили дыхание. Затем он покатился дальше по крутому склону и остановился на песке. Шум двигателя стих.

После мгновения полной тишины мы втроем выбрались из кабины и стали осматриваться. Позади нас горный хребет скрывал из виду город с черным куполом, над которым мы чуть не погибли, в то время как впереди угасали последние краски заката, и на пустыню быстро наползали сумерки. Высоко над нами слышался слабый вой непрекращающегося ветра, но, кроме него, все в мире, казалось, погрузилось во внезапную тишину.

— Боже милостивый, этот город! — первым нарушил молчание Хармон. — Это отверстие, засасывающее нас, этот ветер, который застиг нас далеко в пустыне и понес на север!..

— Но что это может значить? — беспомощно воскликнул я. — Город в самом сердце пустыни — в нем должна быть жизнь...

— Это невероятно, — сказал Хармон и встряхнул головой, словно пытаясь прийти в себя. — Если этот город населен, почему он...

— Посмотрите туда! — внезапно крикнул Хантер. — Вон там, слева, под гребнем!

Мы повернулись в ту сторону, куда он указывал, а затем все как один побежали туда. Промчавшись полторы тысячи футов, мы остановились, в ошеломленном молчании разглядывая объект, который вырисовывался перед нами в сгущающихся сумерках. Это был самолет, огромный металлический самолет, больше нашего, но покореженный и безнадежно разбитый, явно лежавший там, где он упал на землю. Кабина его была пуста, но на боку искореженного фюзеляжа серебряными буквами были выведены слова, которые заставили нас всех в изумлении замолчать: «Остин. Арабская географическая экспедиция».

Наконец, Хармон заговорил:

— Остин... один из самолетов Остина! Значит, ветра, которые унесли нас на север, должно быть...

— Должно быть, они так же подхватили самолеты Остина и тоже унесли их сюда, — закончил я за него. — Эти ужасные непрерывные ветра — теперь мы знаем, почему ни один самолет никогда не возвращался из Аравийской пустыни!

— Но что с другим самолетом? — воскликнул Хантер. — И куда делись те люди из группы Остина, которые были в этом самолете?

На мгновение мы инстинктивно повернулись к высокому хребту, маячившему в сумерках позади нас, и потом Хармон тихо кивнул.

— Да, этот город, — сказал он. — Они не могли пойти ни в какое другое место. И мы... мы не можем уйти отсюда, пока не выясним их судьбу.

Наши глаза на мгновение встретились, а затем, не сговариваясь, мы повернулись к своему самолету и быстро приступили к ремонту его сломанного крыла. Заменить поврежденную стойку одной из запасных частей, входивших в комплект нашего снаряжения на случай такой чрезвычайной ситуации, было делом нескольких минут, но к тому времени, когда мы закончили, уже стемнело, и на небе зажглись ослепительные звезды пустыни. Жаркая темнота, кружащаяся вокруг нас, как жидкость, заставила нас вытереть пот со лба, когда мы закончили работу, но потом мы вместо отдыха занялись зарядкой автоматических пистолетов и засунули их за пояса, после чего начали подниматься к вершине хребта при слабом свете звезд — впереди Хамон, за ним мы с Хантером.

Дойдя до верха, мы остановились. Меньше, чем в миле впереди на фоне залитых звездным светом песков вырисовывалась колоссальная черная громада загадочного города. Окружающий его мрачный низкий купол казался черным и необъятным в свете звезд, а из отверстий, поделанных в его длинной стене, исходил пульсирующий белый свет, неяркий и непривычный для наших глаз. Эти освещенные проемы, простирающиеся далеко вправо и влево в ночной пустыне, очерчивали истинные колоссальные размеры этого странного пустынного города. А изнутри купола до наших ушей доносился глухой рев ветра, засасываемого в его центральное отверстие откуда-то сверху, и приглушенный стук и лязг каких-то машин. Безмолвные от изумления и благоговейного трепета, охвативших наши сердца, мы смотрели на город, пока Хармон не махнул рукой вперед. Тогда мы последовали за ним по песчаной полосе, которая лежала между нами и городом.

— Похоже, в стене вообще нет двери, и мы не можем тратить время на поиски по всему периметру, — сказал Хармон.

— Но там есть отверстия, — заметил я таким же тихим голосом. — Мы можем забраться внутрь через одно из них, Хармон.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул.

— Хорошо, но будьте осторожны. Одному Богу известно, что там внутри.

С этими предостерегающими словами Хармон шагнул к краю огромной черной стены и уперся в нее руками. Затем Хантер вскарабкался ему на плечи, точно так же уперся в стену, а после этого я коротким бесшумным прыжком полез вверх по их спинам, ухватился за край отверстия наверху и подтянулся к нему.

С первого взгляда я увидел, что стена была толщиной в дюжину футов и что в отверстии, ведущем в залитое белым светом помещение, не было никаких решеток или других препятствий. Затем я наклонился, протянул друзьям руки, и через мгновение Хантер и Хармон были рядом со мной. Мы немного отдохнули, а потом поползли по плоскому дну отверстия. Изнутри нас встретил поток прохладного воздуха. Мы подошли к внутреннему краю дыры, присели на корточки, глядя вниз и внутрь, и перед нашим взором предстал огромный изогнутый коридор, повторяющий изгиб купола, с высокими стенами и полом, черный материал которых казался гладким искусственным камнем с металлическим блеском. Этот широкий коридор, насколько было видно с того места, где мы находились, был заполнен только слабым пульсирующим белым светом без видимого источника. Затем, когда мы приподнялись в отверстии, справа послышалось какое-то движение и громкие голоса и из-за поворота показались с полдюжины существ, на которых мы уставились с изумлением, а затем и с невыразимым ужасом.

Это были огромные черные осьминоги! Я могу описать их только так, потому что именно такими они показались мне в тот момент. Каждый из них казался сферой из черной плоти около фута в диаметре, в которой были расположены два круглых глаза с черными зрачками и узкое отверстие-рот, из которого доносились густые и гортанные звуки их речи. От этого центрального шара из плоти отходили бесчисленные черные щупальца длиной от пяти до шести футов, которых у каждого существа, должно быть, было несколько десятков, густо разветвлявшиеся во всех направлениях. На нескольких щупальцах каждый из полудюжины черных осьминогов шел, как на лапах, а в других они держали какие-то металлические инструменты. Они плавно прошагали на своих многочисленных конечностях по изогнутому коридору под отверстием, в котором мы притаились, переговариваясь своими хриплыми голосами, прошли мимо нас и исчезли за другим поворотом зала.

Ошеломленные видом этих ужасных созданий, мы не могли пошевелиться, не могли вымолвить ни слова. Но это было только к лучшему — поскольку едва эти существа скрылись за поворотом слева от нас, как появились другие огромные черные осьминоги, похожие на них, числом с полсотни, тоже идущие по коридору. Мы низко пригнулись в проеме над ними, но они даже не взглянули в нашу сторону, а быстро прошли по изгибу коридора и скрылись из виду. Один из них бросил остальным пару отрывистых слов, когда они проходили мимо нас. Ни у одного из них ничего не было в руках-щупальцах, но вскоре справа появилась еще одна группа существ, идущих вслед за первой группой, которую мы видели, и они тоже несли металлические инструменты и что-то похожее на небольшие механизмы. Группами по десять-двенадцать человек они проходили мимо нас, и всего мы увидели более полусотни осьминогов. Затем их поток прекратился, и в коридоре на некоторое время воцарилась тишина.

В этой тишине, нарушаемой только отдаленными звуками машин, громкими голосами и глухим ревом ветра высоко в вышине, мы смотрели друг на друга в ошеломляющем ужасе.

— Боже! — прошептал Хармон сдавленным шепотом. — Этот город... Эти существа!

— Что это значит? — яростно спросил я, хватая его за руку. — Хармон... эти осьминоги... разумные существа...

— Это означает, что эти создания — черные чудовища с множеством щупалец — являются формой разумной жизни, о существовании которой мы, люди Земли, даже не подозревали.

— Значит, эти осьминогоподобные существа и есть жители этого места — всего этого огромного города под куполом? — воскликнул Хантер.

У меня закружилась голова от этого предположения, высказанного такими бессвязными словами, но Хармон крепко схватил нас с Хантером за плечи.

— Я думаю, во всем этом есть какая-то великая тайна, — напряженно прошептал он, — и, возможно, какой-то ужас. Но, несмотря на это, мы должны отправиться в город, чтобы посмотреть, там ли группа Остина или еще кто-то из пропавших!

— Но, Хармон, весь этот огромный город... эти осьминоги... возможно, их здесь бесчисленные стаи... — начал я.

Мой товарищ покачал головой.

— Мы должны рискнуть, — заявил он, и его голос звучал тихо и настойчиво. — Я думаю, мы сможем ускользнуть от них, и нам нужно выяснить, есть ли здесь кто-нибудь из отряда Остина. Мы не можем вернуться, не узнав об этом.

Я почувствовал силу его слов и после недолгой паузы, в течение которой я боролся с охватившим меня ужасом, сжал его руку.

— Ты прав, Хармон. Мы не можем уйти, ничего не узнав.

Хантер молча кивнул, и Хармон сразу же повернулся к краю проема, в котором мы прятались.

— Тогда спускаемся, — прошептал он. — Нам нужно пройти дальше в город.

С этими словами, бросив последний взгляд направо и налево вдоль изгиба освещенного белым светом коридора, он перевалился через край проема и спрыгнул на гладкий черный пол. Через мгновение мы с Хантером последовали за нашим товарищем и встали рядом с ним с пистолетами наизготовку, обнаружив, что воздух под куполом был намного прохладнее, чем в ночной пустыне снаружи, а через отверстия в стенах дул ровный прохладный ветерок. Мы начали бесшумно продвигаться по изогнутому коридору, прислушиваясь к звукам приближающихся осьминогов, и через несколько мгновений оказались в более узком проходе, который ответвлялся от того, по которому мы шли, и вел к центру города. Он был освещен тем же пульсирующим белым светом без источника, что и изогнутый, и по всей его длине виднелись огромные двери, из-за которых доносились какие-то глухие механические звуки. Хармон тут же махнул нам рукой и повел по этому более узкому коридору.

Продвигаясь по нему, мы разглядели далеко впереди нескольких осьминогов, которые через равные промежутки времени проходили через него — они были слишком далеко, чтобы разглядеть нас в слабом свете. Однажды мы услышали гул громких голосов, который, казалось, раздался совсем рядом, и в панике обернулись, но обнаружили, что это были с полдюжины осьминогов, которые двигались по изогнутому коридору, оставшемуся позади. Мы крались все дальше, представляя собой довольно странную картину для любого, кто увидел бы нас: трое сравнительно маленьких человечков с пистолетами, поблескивающими у нас в руках, пробирались вдоль стены тускло освещенного коридора в загадочный город ужас, где повсюду вокруг нас слышались звуки, издаваемые бесчисленными осьминогами и их техникой.

Наконец, мы подошли к огромной открытой двери, ведущей в просторный зал, осторожно осмотрелись вокруг и заглянули внутрь. Это было гигантское помещение, и главными предметами в нем оказались расставленные вдоль стен огромные металлические предметы шарообразной формы, передняя часть которых была сделана из полупрозрачного материала, похожего на кварц. Из каждого шара исходил ровный шипящий звук, и сквозь полупрозрачную часть пульсировал колеблющийся белый свет, такой же, как во всем этом городе. Эти огромные шарообразные механизмы были гигантскими световыми насосами, непрерывно изливающими пульсирующий свет, точно так же, как другой механизм мог бы изливать из себя воду! Они нагнетали бесконечную световую вибрацию в эфир города, это было очевидно — как и то, что вибрация была настроена так, чтобы проходить сквозь сплошные черные стены, поскольку свет проникал через них беспрепятственно. Среди этих огромных световых насосов находилось с полдюжины черных осьминогов-смотрителей, чьи бесчисленные щупальца возились с их сложными механизмами.

НЕСКОЛЬКО МГНОВЕНИЙ МЫ втроем смотрели на эту странную, неземную сцену, а затем Хармон сделал молчаливый жест, и мы двинулись дальше, один за другим проскальзывая мимо огромной двери, чтобы нас не заметили находившиеся внутри осьминоги. Миновав этот проем, мы быстро двинулись вперед, заглянув в соседние комнаты и обнаружив, что в них тоже есть большие светильники-насосы и обслуживающие их техники. Однако по мере того, как мы продвигались дальше по коридору, время от времени прижимаясь к стене, когда осьминоги проходили через холл впереди нас, нам стали попадаться комнаты другого типа. Это были, по-видимому, огромные лаборатории разного рода, и в них тоже деловито сновали десятки разумных осьминогов. Казалось, что у них было мало поводов выходить в коридор, и поэтому мы могли беспрепятственно заглядывать в огромные помещения.

В одном из них осьминоги испытывали странные жужжащие двигатели, которые, казалось, работали с огромной скоростью и мощностью, хотя и без видимого источника тока. В другой комнате несколько десятков существ собрались вокруг множества реторт и изящных металлических трубочек, и одно из них переливало в реторту серебристую жидкость, в то время как остальные наблюдали за экспериментом с величайшим интересом. В еще одном просторном зале, в который мы заглянули, три осьминога, стоявшие на высокой изолированной платформе, управляли огромными механизмами, похожими на катушки, из которых на центральную катушку обрушивались ослепительные потоки молний. Существа на платформе наблюдали за этими грохочущими вспышками и что-то переключали в механизмах, которые их производили.

В следующей комнате мы увидели то, что наполнило нас еще более сильным удивлением. Там не было вездесущего пульсирующего света, помещение было затемнено и, казалось, простиралось вверх до самого купола города. В нем были расставлены в ряд пять гигантских приземистых труб, подвешенных на каркасах, соединенных с незнакомыми нам механизмами, и у окуляра в нижней части каждой из них сидел осьминог, смотревший сквозь них вверх! Мы поняли, что это были телескопы — странные телескопы незнакомой нам конструкции, которые, по-видимому, можно было направить на звезды и увидеть их через огромную черную крышу, возвышавшуюся над нами! Это были осьминоги-астрономы, а в других комнатах, за пределами странной обсерватории, мы увидели огромные астрономические модели и вычислительные машины, с которыми работали другие осьминоги, то входившие в эти помещения, то уходившие.

Обсерватория находилась почти в самом конце узкого коридора, по которому мы шли: когда мы проскользнули мимо ее двери, он свернул под прямым углом в дюжине футов впереди. Мы двигались, как люди, застигнутые каким-то странным сном, и остановились, не дойдя до поворота. Скорчившись там, обдуваемые постоянным прохладным ветерком, мы почувствовали, как у нас кружится голова от увиденного.

— Здесь тысячи осьминогов, — прошептал я. — Тысячи, и у них столько же разума, сколько у нас, а может, и больше! Их целый город, как сказал Хантер...

— Спокойно, Киркленд, — раздался тихий голос Хармона. — Это, конечно, жуткий город, но мы должны проникнуть в него глубже.

— Но мы не видели никаких следов Остина и его людей, — сказал я. — Если бы у нас было хоть какое-то представление о том, как... О, смотрите!

В моем испуганном шепоте не было необходимости, потому что Хармон и Хантер одновременно со мной увидели пятерых огромных осьминогов, которые внезапно появились из-за угла прямо перед ними и резко остановились, уставившись на нас огромными глазами. Лишь мгновение они смотрели на нас, а затем, взмахнув бесчисленными щупальцами с невероятной скоростью, прыгнули в нашу сторону!

Прежде чем я успел поднять пистолет, одно из существ набросилось на меня, и в этот момент мне показалось, что меня крепко схватили бесчисленные руки. Я услышал хриплый крик одного из существ, сдавленный вопль Хармона, и в то же мгновение рядом со мной раздался хлопок пистолетного выстрела. Огромные щупальца с титанической силой подняли меня, все вокруг закружилось, и я, схватив пистолет, скорее, случайно, чем намеренно нажал на спусковой крючок, послав пулю в центральный шар-корпус державшего меня создания. Оно издало глухой, придушенный звук, а потом завалилось набок, его щупальца обмякли, и я тоже упал на пол. Вскочив на ноги, я обнаружил, что два осьминога лежат перед нами мертвыми, еще один падает, а двое других схватили Хантера, обвив его бесчисленными щупальцами. Мой пистолет сработал одновременно с оружием Хармона — наши пули пробили шарообразные черные тела двух оставшихся существ, и они тоже рухнули на пол. Мы, спотыкаясь, подошли к Хантеру, Хармон наклонился к моему уху.

— Бежим отсюда, пока они нас не схватили! — крикнул он. — Они идут за нами!

Я резко обернулся и увидел, что далеко позади в коридоре, по которому мы пришли, к нам мчится все увеличивающаяся толпа осьминогов. Несколько бежавших впереди, держали в руках металлические трубки и направляли их на нас — из этих трубок вылетали короткие блестящие стрелы или лезвия, свистящие у нас над головами. Осьминоги кричали все громче и громче.

— За угол! — крикнул Хармон, и мы, спотыкаясь, кинулись вперед, за поворот, как раз в тот момент, когда мимо нас пронеслась новая партия сверкающих стрел.

МЫ ОБНАРУЖИЛИ, ЧТО узкий коридор поворачивал вбок всего на дюжину футов, а затем снова вел к центру города. Завернув за второй угол, мы выскочили в еще один слабо освещенный длинный зал и услышали позади громогласный сигнал тревоги, нарастающий с каждой минутой, подхваченный осьминогами и эхом разносящийся далеко по лабиринту залов и коридоров огромного города. В отчаянии мы понеслись дальше, молясь, чтобы паника не распространилась в помещениях, находившихся впереди нас. В коридоре, по которому мы бежали, пока не было видно никаких осьминогов, хотя шум погони за нами становился все громче, и мы мчались мимо дверей огромных, оживленных комнат, почти не опасаясь, что нас обнаружат работающие внутри жители города.

Заглядывая на бегу в некоторые комнаты, я увидел еще больше огромных световых насосов и лабораторий, в которых шла странная деятельность. Один раз я бросил мимолетный взгляд в огромное, залитое белым светом помещение, за которым виднелся целый ряд других комнат, где маячили таинственные сияющие механизмы. Из них в странные формы наливалась густая черная вязкая жидкость, а с другой стороны из этих форм извлекались не менее странные предметы, похожие на шары черные массы плоти, от которых отходили бесчисленные щупальца. Очевидно, это были тела осьминогов, которые доставали из форм и обрабатывали группы их собратьев! Я уловил блеск стальных инструментов, пульсирующее свечение странных лучей или еще каких-то сил, воздействующих на эти новоиспеченные тела, но затем мы побежали дальше, оставив это помещение позади.

— Эти тела! — тяжело дыша, простонал Хармон. — Искусственные тела — значит, весь этот город...

Но я почти не слушал его, потому что в этот момент до наших ушей внезапно донесся нарастающий гул низких голосов позади, и, оглянувшись, я увидел, что толпа осьминогоподобных существ ворвалась в коридор, по которому мы бежали!

Они заметили нас и бросились вперед, крича гортанными голосами, подзывая тех, кто бежал позади них. Я заметил в стене рядом с нами отверстие, которое не было входом в очередную комнату, и подтолкнул к нему своих спутников.

— Это другой коридор! — закричал я, и в следующее мгновение мы бросились в отверстие, промчались по нему несколько десятков ярдов, а затем снова повернули к центру города.

Было очевидно, что тревога еще не дошла до центральных районов огромного города — сигнал, крики и топот спешащих осьминогов разносились по залам и комнатам только далеко за нашими спинами. Опередив сигнал тревоги, мы могли ускользнуть от них, и мы изо всех сил мчались вперед, через лабиринт пересекающихся коридоров и мимо дверей бесчисленных комнат, однако я знал, что долго скрываться таким образом мы не сможем. На какое-то время, правда, наши преследователи немного отстали, так как они были вынуждены рассредоточиться и обыскивать все комнаты и коридоры мимо которых мы пробежали, в то время как мы могли мчаться прямо вперед без задержек. И все же, когда мы бежали по слабо освещенным залам, обдуваемые прохладным ветерком, окруженные звуками городских механизмов и голосами осьминогов, а также другими непонятными звуками погони позади, я понял, что мы недолго сможем таким образом ускользать от кишащих в городе полчищ преследователей. Вскоре нам уже пришлось вслепую бросаться то в один, то в другой коридор, чтобы избежать внезапного столкновения с осьминогами.

Этот безумный полет по лабиринтам города ужаса был похож на ночной кошмар. Казалось, мы все время, спотыкаясь, продвигались вперед по бесконечным залитым белым светом коридорам, мимо комнат, в которых чудовищные осьминогоподобные существа занимались непостижимой деятельностью, а сзади нас все время оглушал шум взбудораженного города. Далеко позади, в смежных комнатах и коридорах, раздавались хриплые крики наших преследователей, и время от времени до нас доносился резкий звон сигнала тревоги. Наш долгий полет на север через пустыню, наша битва с ветрами, которые забросили нас в этот город, наша попытка проникнуть в него — все это отняло у нас силы, и, продолжая бежать, мы понимали, что еще несколько минут, и преследователи настигнут нас. Это знание сжало мое сердце холодной рукой, когда, пробежав по очередному узкому коридору, мы едва не выскочили на огромное, залитое белым светом пространство, внезапно замаячившее впереди.

Мы спохватились, чудом не влетев в этот зал, и отпрянули обратно в коридор. Вглядевшись вперед, задыхаясь, мы увидели, что перед нами лежит круглое помещение диаметром в тысячу футов, стены которого поднимаются к гигантскому куполу-крыше города. Больше половины пространства этого огромного зала занимала гигантская цилиндрическая колонна, такая же гладкая, как и стены, и такого же черного цвета, которая поднималась к далекому потолку и имела несколько сотен футов в диаметре. Изнутри этого цилиндра доносился непрекращающийся грохочущий звук, в то время как из отверстий вокруг его основания к нам и ко всем коридорам, ответвлявшимся от большого зала, дул сильный прохладный ветер, непрекращающиеся потоки охлаждающего воздуха, которые побеждали пустынную жару в этом городе. На боку гигантского цилиндра, у его основания, была установлена квадратная металлическая панель, сверкающая бесчисленными белыми кнопками и колесиками-переключателями, а перед этой панелью выстроились в ряд два десятка осьминогов, вооруженных трубками для метания стрел.

Глядя на эту странную сцену, на огромный цилиндр, из которого непрерывно дул прохладный ветер, я начал смутно понимать, что мы видим.

— Этот цилиндр, — прошептал я. — Это центр города, под центральным отверстием купола, которое поглощает сильные ветра снаружи.

Глаза Хармона расширились от внезапного понимания.

— Значит, именно цилиндр поглощает эти ветра! И из него...

— Хармон, они идут по этому коридору! — донесся до нас напряженный шепот Хантера. Мы быстро обернулись и услышали далеко за поворотами коридора неуклонно нарастающий гул голосов преследующих нас существ. Они рыскали по коридору, в котором мы находились, и через несколько мгновений должны были обрушиться на нас из-за последнего поворота! На мгновение нас охватило полное отчаяние, потому что было уже слишком поздно возвращаться по этому коридору и бежать в одно из его ответвлений, но если бы мы остались там, где были, то через несколько минут увидели бы наших преследователей. Однако до нас снова донесся голос Хантера.

— Этот зал впереди! — прошептал он. — Пробраться через него — наш единственный шанс!

— Через него... но там охранники... — пробормотал Хармон, но Хантер быстро указал вперед.

— Они сюда не смотрят — они толпятся вокруг панели управления. Если мы успеем проскользнуть вдоль левой стены, пока никто из них не повернулся в нашу сторону, мы сможем попасть в другой коридор!

В СЛЕДУЮЩИЙ МИГ МЫ с Хармоном впереди и с пистолетами наготове выскользнули из коридора в обширное, освещенное белым светом помещение и заспешили вдоль изгибающейся влево стены. Словно тени, мы крались вдоль этой огромной черной стены, не сводя глаз с охранников, стоявших с другой стороны цилиндра. Еще через мгновение мы оказались в одном из противоположных коридоров.

С чем-то вроде возродившейся надежды мы побежали по этому новому коридору, в слабо освещенной части которого виднелись двери других больших комнат. Позади нас по городу все еще разносился тревожный шум, но он был более слабым, чем раньше. И тут с ошеломляющей внезапностью в коридоре, всего в нескольких футах перед нами, появились два огромных осьминога, которые мгновение пристально смотрели на нас, а затем, когда мы налетели прямо на них, схватили нас бесчисленными мощными щупальцами!

На мгновение я напрягся, как безумный, в тисках этих огромных рук-щупалец, пытаясь схватить пистолет. Хармон и Хантер так же отчаянно сопротивлялись рядом со мной. Но внезапно мы прекратили борьбу и замерли неподвижно, словно окаменели. Потому что одно из огромных существ, державших нас, устремило на нас взгляд своих странных глаз и быстро заговорило с нами низким, гортанным голосом. Оно хрипло и искаженно произносило не те звуки речи осьминогов, которые мы слышали раньше, а слова, человеческие слова, английские слова! В ошеломленном оцепенении мы застыли, слушая, как изо рта этого чудовищного создания вырываются запинающиеся, хриплые слова, произносимые так, словно ребенок учится говорить.

— Хармон, — это хриплое имя, казалось, прогремело у нас в ушах. — Хармон... ты, Хантер... и Киркленд... здесь...

Когда до нас донеслись эти хриплые фразы, я увидел, как Хантер с побелевшим лицом прислонился к стене, охваченный ужасом, который поверг меня в оцепенение, и как Хармон протянул дрожащую руку к огромной осьминожьей фигуре, стоявшей и говорившей перед нами.

— Ты... кто... что ты такое?! — воскликнул он, и слова застряли у него в горле.

А от черного осьминога донесся ответ — слово, которое повергло нас в еще больший ужас.

— Остин! — в хриплом голосе слышалась адская мука. — Остин... а это, рядом со мной, Купер... вот так... но мы...

— Остин... Остин и Купер! — задохнулся Хармон. — О, Боже! Этого не может...

Позади нас, уже ближе, снова раздался топот наших преследователей, пересекавших большой зал. Двое огромных осьминогов, стоявших перед нами, быстро оглядели коридор, а затем схватили нас троих и потащили по этому коридору к одной из дверей.

— Сюда! — скомандовал мне в ухо хриплый голос. — Они... почти рядом!

Словно во сне, мы почувствовали, как схватившие нас щупальца понесли нас по коридору и поспешно втащили в длинную слабо освещенную комнату, которая, как мы увидели через мгновение, была огромной кладовой, где хранились маленькие металлические пластины и ящики, а также странные плоские механизмы, сложенные друг на друга. Двое осьминогов затолкали нас в угол за стеллажами с этими механизмами, а затем снова повернулись к двери. Через мгновение снаружи послышался шум, нарастающий гул голосов, и мы увидели, как по коридору несется толпа осьминогоподобных существ. У многих в руках были стреляющие трубки, и, пробегая мимо двери, они на мгновение останавливались, задавая гортанные вопросы осьминогам, находившимся в комнате, чей быстрый ответ заставлял их бежать дальше. Через несколько мгновений все преследователи умчались прочь, а сигнал тревоги стал распространяться дальше, в следующих комнатах и коридорах, где нас искали. А потом две черные осьминогоподобные фигуры снова приблизились к нашему углу и присели рядом с нами, скрытые, как и мы, от посторонних глаз штабелями металлических ящиков.

При виде этих двух чудовищных тел, которые были совсем рядом, шарообразных тел с круглыми черными глазами и бесчисленными ветвящимися змееподобными щупальцами, весь ужас, который я испытал, впервые столкнувшись с осьминогами, снова охватил меня. Затем одно из существ протянуло огромное щупальце и тронуло Хармона за плечо — тот вздрогнул, когда оно прикоснулось к нему.

— Спокойно, Хармон, — произнес хриплый голос, невнятно выговаривая слова. — Я знаю, что ты чувствуешь, но это я, Остин, в этом теле.

— Но это тело... — Хармон запнулся. — Это тело осьминога, такое же, как у других, Остин, невозможное...

Нечеловеческая фигура осьминога наклонилась к нам, его глаза были ужасны.

— Нет ничего невозможного, Хармон, — сказало это существо, и его хриплый шепот достиг ужасающего крещендо. — Нет ничего невозможного. О, Боже, нет! Я, Остин... в этом теле... и Купер, такой же, как я, здесь, в этом городе ужаса, который исчадия ада выпустили на Землю много веков назад!

— Купер! — прошептал я. — Ассистент Остина! Значит, это — вы?

— Да, я — Купер, запертый, как и Остин, в этом теле, в этом аду на Земле... — ответил мне хриплый голос второго чудовищного существа.

— А остальные? — спросил Хармон.

Хриплый голос первого осьминога, Фердинанда Остина, стал еще более глубоким.

— Остальные погибли, — сказал он. — У них была смерть — чистая смерть, а у нас с Купером это! Вы знаете, как началась наша экспедиция — как мы решились на то, чего никогда не делали люди, проникли в тайное сердце Аравийской пустыни. На двух самолетах мы стартовали из оазиса на южной окраине пустыни: Купер, я и фотограф — в одном самолете, Гаррет, Симмс и еще двое — в другом. Мы летели на север над пустыней в течение нескольких часов, и ветер, дувший в ту же сторону, становился все сильнее, пока не начал швырять наши самолеты вперед, несмотря ни на что. Это из-за этих ветров ваш самолет оказался здесь, Хармон? Я так и думал. Ветер принес нас на север, к этому городу, и когда мы добрались до него, самолет Гаррета затянуло в огромное отверстие в центре купола. Нашему самолету удалось свернуть, но он был так сильно потрепан, что при посадке безнадежно разбился, и фотограф при этом погиб. Однако мы с Купером подумали, что, возможно, в городе кто-то живет, и в любом случае это было единственное место, куда мы могли отправиться, ведь вокруг была пустыня.

— И мы пришли сюда, — продолжил он рассказ. — Мы пролезли через одно из отверстий в стене. В следующий момент нас схватили чудовищные разумные осьминоги, которые неожиданно появились вокруг нас. Они подвели нас к группе других осьминогов, которые казались главными и отдавали приказы, касающиеся нас. Повинуясь этим приказам, нас провели в несколько соединенных огромных комнат, где другие существа изготавливали из вязкой черной плоти тела огромных осьминогов, похожие на их собственные! Мы видели, как они готовили два таких тела, помещая в них уже готовые глазные линзы и нервные структуры, видели, что в каждом шарообразном центральном теле была открытая полость. Затем, прежде чем мы успели догадаться об их целях, они быстро закачали в ноздри Купера газ, который мгновенно обезболил все его тело. После этого они подвесили его на странном металлическом каркасе и сразу же, используя частично тонкие металлические инструменты, а частично какую-то растворяющую жидкость, начали вскрывать ему череп. Они срезали половину его костной структуры, искусно надрезали ткани вокруг и под мозгом, отсоединяя нервные связи, а затем быстро извлекли мозг из черепа и поместили его в полость, подготовленную для него в теле осьминога! А потом быстро соединили нервные окончания мозга Купера с соединениями, ожидающими их в теле осьминога, и так же быстро закрыли отверстие в этом теле, соединив его плоть. После этого осьминог поднялся, неуверенно прошелся взад и вперед, поддерживаемый остальными. Это был Купер! Мозг Купера, разум Купера, заключенный в чудовищное тело! А потом я с ужасом наблюдал, как они хватают меня, проделывая со мной ту же процедуру. Из- за анестезирующего газа, который они вкачали в мой организм, я потерял всякую чувствительность, но видел и слышал так же хорошо, как и раньше, пока они работали надо мной, отделяя мой мозг от тела! Все погрузилось во тьму, когда они перерезали нервные окончания, но вскоре я пришел в сознание и обнаружил, что на команды моего мозга реагируют не мои собственные руки и ноги, а огромные щупальца! Я тоже стал одним из людей-осьминогов, мой человеческий мозг был заключен в этом чудовищном теле без надежды на освобождение!

— В последующие дни мы с Купером убедились в безнадежности любых попыток к бегству, потому что, даже если бы мы смогли пересечь огромную пустыню, скрывавшую этот город, какая судьба ждала бы нас в мире людей? — вспоминал Остин. — И в те дни, несмотря на ужас, сковавший наши умы, мы научились немного понимать странный язык, на котором говорили осьминоги, и таким образом узнали кое-что об их прошлом. Мы были заняты тем, что управляли некоторыми из распыляющих свет насосов и наблюдали за ними, но могли пройтись по городу и посмотреть на то, что еще в нем находилось. И из того, что мы увидели и услышали, мы собрали воедино прошлую историю этих странных существ, похожих на осьминогов. Нам стало известно, что много веков назад мозг каждого из них также находился в человеческом теле, что они были людьми! Да, они были людьми, представителями расы, населявшей Землю там, где сейчас находится Аравийская пустыня. Они построили множество огромных черных городов, руины которых мы видели мельком во время нашего безумного полета на север, но, в конце концов, все они оказались в этом огромном центральном городе с куполом. Гигантский купол закрывал его от прямых солнечных лучей, а световые насосы поддерживали под ним освещение. А чтобы здесь всегда было прохладно, несмотря на невыносимую жару в пустыне, они изобрели гигантский цилиндрический насос, который вы видели в центре города. Он всасывает через открывающийся купол огромные объемы холодного воздуха из верхних слоев атмосферы, вызывая, таким образом, сильные ветра, которые постоянно дуют на этот город. Этот огромный насос, обладающий колоссальной мощностью, проталкивает холодный воздух через все городские коридоры и выходы и, в конце концов, выбрасывает его наружу через отверстия в стенах. Если бы он был включен на полную мощность, то обрушил бы на город такие титанические ветра, что они разнесли бы его на куски своей циклонической силой, и по этой причине, как вы видели, пульт управления большим насосом всегда охраняется.

— Таким образом, в этом куполообразном охлажденном городе жили представители этой расы, отрезанные от остальной Земли окружавшей их непроходимой пустыней, — объяснил Фердинанд. — Они могли легко производить синтетическую пищу, и их единственной великой целью было победить смерть. И в конце концов, они нашли способ сделать это. Они научились создавать искусственные тела из синтетической плоти и начали переносить свои собственные мозги, человеческие мозги, в эти тела — их высокоразвитая наука позволяла это сделать. Попробовав разные формы, они выбрали форму тела, подобную телу осьминога с множеством щупалец, поскольку она была проще других и давала им больше возможностей, и в эти тела осьминогов они перенесли свои мозги. Это было много веков назад, и с тех пор они так и живут — человеческие мозги в телах осьминогов. Всякий раз, когда тело изнашивалось или каким-либо образом повреждалось, им оставалось только перенести мозг из него в новое тело, и таким образом они исполняли свое главное желание, побеждали смерть. Тех немногих людей извне, которые добирались до их города через пустыню, они захватывали в плен и превращали в таких же осьминогов, как они сами, поместив их мозги в искусственные тела. И именно это они сделали с Купером и со мной — заключили нас в самую ужасную из всех тюрем, в тела осьминогов, похожие на их собственные!

Когда громкий гортанный голос смолк, Остин — или то осьминожье тело, в котором находился его мозг — молча скорчился рядом с другой чудовищной фигурой. Отдаленный шум погони, идущей уже по всему городу, слабый белый свет, пульсирующий вокруг нас, два жутких создания рядом с нами — все это еще больше, чем когда-либо, придавало нам ощущение ночного кошмара. Затем Хармон заговорил сдавленным голосом.

— Остин, Купер! — прошептал он. — В этих осьминожьих телах! Но что нам теперь делать?

— Если вы хотите сбежать, вам нужно сделать только одно, — Фердинанд придвинулся поближе к нам, и его хриплый голос зазвучал решительно. — Вы должны вернуться через весь город к его окраине, тем же путем, каким пришли.

— Тем путем, которым мы пришли? — воскликнул я, и оба огромных осьминога качнулись вперед, словно бы кивая.

— Это ваш единственный шанс, — сказал Остин. — Пока те, кто вас преследует, будут бегать по городу, у вас есть шанс вернуться тем же путем, которым вы пришли, и добраться до городской стены. Как только они обнаружат, что вы больше не опережаете их, они поймут, что вы прячетесь, и начнут систематический обыск по всему городу.

— А вы, Остин? — спросил Хармон. — Что насчет вас и Купера?

Странные глаза человека-осьминога некоторое время молча смотрели на нас, прежде чем ответить.

— У нас с Купером уже давно есть план, и мы хотим его осуществить, — сказал, наконец, Остин. — Но если вы трое хотите сбежать, вам придется возвращаться через весь город прямо сейчас.

Две странные фигуры поднялись на служивших им ногами щупальцах, и мы встали рядом с ними. Хармон выглянул в коридор, высматривая других жителей города.

— У вас действительно есть план побега? — спросил он.

— Да, у нас есть план, — заверил его хриплый голос Купера. — Это единственный способ, которым мы можем сбежать.

— Но сначала вы трое должны убраться отсюда, — вмешался Остин. — И мы не можем больше терять ни минуты.

С этими словами он направился к двери кладовой, вышел наружу и оглядел коридор, а затем жестом пригласил нас следовать за ним. Когда мы с Хармоном и Хантером по очереди вышли в коридор и за нами последовал осьминог Купер, я почувствовал внезапную усталость. Я не мог даже примерно предположить, сколько времени прошло с тех пор, как мы впервые вошли в это ужасное место, а потом мчались по городу, спасаясь от дикой погони, но знал, что все это длилось не меньше, чем несколько часов. Вдалеке по городу все еще прокатывалась волна тревоги, толпы осьминогов, которые преследовали нас, все еще рыскали по залам и комнатам, но поблизости шум несколько стих, и когда мы двинулись по коридору к большому залу, я, несмотря на опасность, снова почувствовал, как во мне зарождается слабая надежда.

СТРАННОЙ И НЕЗЕМНОЙ, ДОЛЖНО быть, казалась наша маленькая процессия, когда мы двигались по узкому коридору. Огромный осьминог, которым был Остин, шел первым, передвигаясь на своих бесчисленных щупальцах, и его глаза на центральном шарообразном теле внимательно следили за происходящим вокруг. За ним следовали Хармон, Хантер и я, изможденные и взъерошенные, с пистолетами в руках, а последней шла чудовищная фигура, в которой находился мозг Купера, такая же бдительная, как и Остин. И хорошо, что они были так бдительны, потому что не успели мы пройти и двух десятков ярдов по коридору, как внезапно послышались гортанные голоса, и из одной из больших комнат, двери которых выходили в него, выскочили с полдюжины или больше осьминогов, которые направились прямо навстречу нам.

При первых звуках их голосов огромная фигура Фердинанда повернулась к нам, и он что-то сказал напряженным горловым шепотом. В ответ на эту команду Купер подскочил к нему, и они оба прижались к стене коридора, а мы втроем, низко пригнувшись, спрятались между ними и стеной. Их фигуры, стоявшие рядом, словно беседуя, скрыли нас от случайных взглядов, и когда группа осьминогов проходила мимо, перекинувшись парой слов с Остином и Купером, мы безмолвно молились, чтобы никто из них не обратил в нашу сторону более проницательного взгляда. К счастью, никто этого не сделал — все осьминоги двинулись дальше по коридору, продолжая разговаривать. Выждав немного, мы молча вскочили и зашагали дальше.

После этого мы без происшествий добрались до того места, где коридор переходил в большой зал с вызывающим ветра цилиндром. Выглянув в него, мы увидели, что охранники у пульта управления все так же стоят перед ним в ряд только с одной стороны. Казалось, в большом, залитом белым светом помещении больше никого не было, а напротив нас открывался вход в коридор, по которому мы пришли. Напрягая все нервы, мы снова вышли в большой зал и двинулись по нему, скользя вдоль стены. Шум воздуха, засасываемого внутрь цилиндра, и прохладные порывы ветра, обдувающего нас, отдавались у нас в ушах. Мы также слышали отдаленный шум ищущих нас жителей города, находившихся далеко позади, и редкие невнятные голоса охранников. Так мы крались вперед и, наконец, как будто спустя вечность, подошли к началу коридора, который искали, и проскользнули в него — а затем, ступив в него, в ужасе отпрянули. В полусотне футов перед нами была еще одна группа из полудюжины осьминогов, только что вышедших в этот коридор!

В тот момент, когда они увидели нас, со стороны огромной фигуры Остина раздался хриплый крик.

— Вперед, Хармон! — крикнул он. — Проскочите мимо них!..

Его крик был прерван другими гортанными криками осьминогов, стоявших перед нами, и звоном сигнала тревоги, на который откликнулись охранники в зале. В тот миг, когда все эти осьминоги выскочили в коридор кто перед нами, а кто позади нас, мой пистолет, а за ним и пистолеты Хармона и Хантера загрохотали, выпуская пули в сторону шестерых осьминогов перед нами. Двое из них скорчились и рухнули на пол, потом за ними последовал еще один, а потом Остин и Купер, приподнявшись над остальными на длинных сильных щупальцах, схватили центральные тела-шары еще двух существ, которые прыгнули на нас, и смяли их титанической хваткой, раздавив скрытые внутри них человеческие мозги! Последний из шестерых нападающих схватил меня и Хармона, его щупальца быстро обвились вокруг наших тел, но тут же снова раздался грохот выстрела из пистолета Хантера, и эта тварь тоже затихла, бездыханная.

Лязг-лязг-лязг-лязг — короткие стрелы с блестящими лезвиями вылетели из-за наших спин, пронеслись мимо нас и ударились в черную стену! Мы резко обернулись и увидели, как охранники цилиндра несутся к нам, а их поднятые трубки извергают смертоносные стрелки! Но огромные щупальца Остина и Купера замелькали вокруг нас и молниеносным движением втянули нас в коридор.

— Вперед! — раздался хриплый голос Фердинанда. — Окраина города, Хармон, это ваш единственный шанс! Весь город поднят по тревоге!

Это было правдой. Когда мы побежали по коридору, осьминоги стали выскакивать из всех комнат вслед за нами, издавая громкие тревожные крики, на которые им отвечали такие же крики со всего огромного лабиринта вокруг! Мы бросились за очередной поворот, и в нас снова полетели сверкающие стрелы, со звоном ударившиеся в стену — и на этот раз Хантер вдруг пошатнулся, и из его плеча хлынула кровь. Но огромные щупальца Остина и Купера подхватили его и потащили по коридору, и Хантер, спотыкаясь, продолжил двигаться вперед вместе с нами.

Мы мчались по огромному лабиринту пересекающихся коридоров, похожий на осьминога Фердинанд по-прежнему вел нас за собой, и теперь нас окружал оглушительный гортанный рев взбудораженного города. Я услышал сзади более громкие крики, щелчки и лязг новых стрелок, а потом смутно различил, как другие осьминоги хлынули в коридор впереди нас! Снова загрохотали наши пистолеты, и маленькая группа жителей города, выбежавшая в коридор, как будто рассыпалась перед нами. Мы перепрыгнули через них, дважды повернули под прямым углом, оказались в другом, слабо освещенном проходе и побежали по нему. Я смутно ощутил, как огромные щупальца потянулись ко мне из дверного проема, но промахнулись мимо меня — и мы понеслись дальше. Громкий гул гортанных голосов и звон сигнала тревоги звучали везде — позади, справа и слева от нас. Достигнув конца очередного прямого коридора, я оглянулся и увидел толпу осьминогов, несущихся по нему за нами. Впереди них по-прежнему были охранники цилиндра, стрелявшие в нас лезвиями.

Теперь мы мчались по более коротким соединительным походам, задыхаясь и громко всхлипывая. Из нового коридора перед нами появились два осьминога, и едва я успел разглядеть их в слабом свете, как щупальца Остина и Купера схватили их и со страшной силой швырнули о стену. Мы, спотыкаясь, ворвались в другой прямой длинный коридор, уходящий далеко вперед. Когда мы вбежали в него, Остин и Купер резко остановились.

— Граница города в конце этого прохода! — закричал Фердинанд. — Бегите по нему, доберитесь до стены купола и вылезайте из отверстий!

— А вы, Остин? — Хармон отчаянно вцепился в огромного человека-осьминога. — А вы с Купером?!

— Дальше мы с вами не пойдем, — ответил хриплый голос. — У нас с Купером есть свой способ спастись, и сейчас мы им воспользуемся!

На мгновение мы замерли в напряжении рядом с двумя огромными осьминогоподобными фигурами. Они смотрели на нас, а позади все громче раздавался дикий шум погони. Пара длинных щупалец Купера и Остина на мгновение схватили меня за плечи, другие их щупальца обняли Хармона и Хантера, а потом превращенные в осьминогов друзья подтолкнули нас вперед.

— Бегите, Хармон! — снова раздался хриплый голос Фердинанда. — Окраина города — бегом туда!

И мы снова заспешили вперед, спотыкаясь и едва не падая. Оглянувшись, мы увидели как черные фигуры огромных осьминогов, Остина и Купера, проскользнули в одну из дверей в стене коридора. Быстро теряя силы, мы бросились вперед, миновали другие двери, увидели далеко впереди конец длинного коридора, по которому бежали, и изгибающийся коридор, обозначавший границу города. Но мы не успели пробежать и половины пути до этого изогнутого прохода, как сзади до наших ушей донесся громкий торжествующий рев хриплых голосов. Мы снова оглянулись — и увидели, как огромная толпа осьминогов врывается в длинный коридор и мчится за нами!

Я бросил на них еще один измученный взгляд и увидел, что, когда они проносились мимо двери, в которой скрылись Остин и Купер, две осьминожьи фигуры наших друзей выскользнули из этой двери и помчались в сторону центра города.

ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ МЫ преодолели оставшиеся несколько сотен футов длинного коридора. Мы с Хармоном поддерживали пошатывающегося Хантера. Щелк-щелк-лязг! — что-то похожее на раскаленное железо коснулось моего бока, и я почувствовал, что он стал влажным. Одна из стрелок задела меня — но прежде чем в нас полетели новые стрелы, выпущенные огромной орущей толпой наших преследователей, мы выскочили из прямого коридора в последний, изогнутый. Перед нами в его стене были огромные проемы, сквозь которые мы увидели залитую звездным светом пустыню. Шатаясь и спотыкаясь, мы добрались до одного из этих проемов, и мы с Хармоном, приложив невероятные усилия, выпихнули в него Хантера, а потом влезли туда сами. Но справа, по изогнутому коридору, к нам уже бежали три осьминога.

Мой пистолет дважды выстрелил, и двое из них упали — пули пробили их центральные шарообразные тела. Но нажав на спусковой крючок в третий раз, я услышал лишь глухой щелчок. Магазин пистолета был пуст! И прежде чем Хармон успел выстрелить, огромное чудовище протянуло вверх быстрые и могучие щупальца, и они обвились вокруг нас. Осьминог потащил нас обратно, вниз, и в тот же миг мы услышали дикий гортанный рев других наших преследователей, мчавшихся по прямому коридору. Какое-то мгновение мы изо всех сил сопротивлялись смертельной хватке бесчисленных щупалец, а затем я резко высвободил руку и изо всех сил швырнул тяжелый пистолет в центр туловища нашего противника.

Пистолет врезался в мягкое шарообразное тело между круглых глаз, и тварь обмякла, ее щупальца отпустили нас. Мы выпрыгнули в проем, волоча за собой Хантера, и упали на мягкий песок снаружи. Над нами раскинулось усыпанное звездами небо, а позади нас высилась огромная, усеянная круглыми пятнами света черная громада города.

— Самолет! — закричал Хармон. — Если мы успеем до него добраться...

Спотыкаясь, мы побежали прочь от стены. Сзади донесся хриплый рев жителей взбудораженного города. Сотня футов... еще сотня... и, сделав последнее могучее усилие, мы рванулись вперед. Раздался сдавленный крик Хантера, и он обмяк в наших руках, потеряв сознание. Падая, он увлек за собой и нас с Хармоном — у нас тоже уже не осталось сил, и мы рухнули в похожую на чашу впадину в песке. В тот же миг сзади снова раздался ликующий гортанный крик, и мы, оглянувшись, увидели, как толпы осьминогов хлынули из черного города наружу через проемы в стене. Они заметили нас, их щупальца указывали на нас. Сквозь слабый вой ветра, дувшего высоко над нами, до нас доносились их торжествующие громогласные крики, еще мгновение — и они ринулись бы на нас. А спустя еще несколько минут... наши мозги оказались бы в телах осьминогов...

Но почему они остановились там, в круглых проемах? Почему смотрели вверх и кричали? Почему их крики, обращенные к тем, кто был внутри города, и крики, раздающиеся в ответ, звучали так, словно они были в полном ужасе? Странный, ужасный звук проник в мой мозг — это был нарастающий, оглушительный рев, сменивший пронзительный вой ветра высоко над нами. Оглушительный грохот сильнейших ветров, которые внезапно закружились в диком хаосе ревущих воздушных потоков, со всех сторон устремившихся к городу. Казалось, колоссальные руки бьют нас, когда эти страшные порывы ветра обрушивались на нас, и даже то, что мы лежали в яме, не спасало от них. И эти могучие потоки устремлялись к черному городу, к отверстию в центре его купола, обрушиваясь на него с оглушительным ревом, словно Вселенная обрела голос. Спустя несколько секунд до наших ушей донесся грохот ломающихся перекрытий внутри города. Его могучий купол и стены раскалывались и разлетались на куски от колоссальных ветров, бушевавших в нем!

— Остин! Остин и Купер — цилиндр ветров! — закричал Хармон.

— Остин! — вскрикнул я следом за ним.

Пока мы кричали, гигантский город прямо на наших глазах превратился в руины. Остин и Купер... их план спасения... Они увидели, что охранники пульта управления цилиндром преследуют нас — и вернулись к этому пульту, заставили цилиндр работать на полную мощность! И как и говорил Фердинанд, когда этот огромный насос заработал в полную силу, он засосал в себя, под купол, такие сильные потоки воздуха, что город лопнул, словно был сделан из картона, его крыша, стены, комнаты и коридоры разлетелись вдребезги! И когда стены и купол взорвались перед нами, протяжный грохот их разрушения смешался с ревом ветра, погребая под собой Остина, Купера и полчища всех остальных осьминогов. Я снова вскрикнул. План спасения, единственный выход для Остина и Купера, о котором они говорили — это была смерть! Потому что только смерть, смерть, которую они навлекли на всех осьминогов, могла освободить их от осьминожьих тел, в которых был заключен их человеческий мозг!

Чудовищные порывы ветра начали стихать, поднятые ими огромные песчаные вихри уже развеивались. И когда грохот рушащихся стен прекратился, мы, пошатываясь, выбрались из-под песчаных наносов, которые почти похоронили нас, и при свете звезд посмотрели на город. Не было никакого города! Была только огромная, уходящая вдаль насыпь из черных обломков, кое-где густо покрытых огромными «шапками» песка. Мы смотрели на эти руины и не могли оторвать от них взгляд. Ветра вокруг нас стихли, и казалось, что все силы мира после этого катастрофического разрушения погрузились в безмолвие. Над нами бледно сияли звезды, на востоке забрезжил рассвет.

Через мгновение мы уже ковыляли к самолету. Защищенный от ветров высоким хребтом, он казался целым и невредимым. И вскоре он уже набирал высоту, направляясь на юг и пролетая над огромной кучей обломков. Мы летели через пустыню к нашему далекому лагерю, к цивилизации, к миру, который не знал и никогда не узнает об ужасном городе, веками существовавшем там, где теперь остались одни развалины, о городе, который поглотил сам себя, став жертвой сокрушительного рока.

ЧУДОВИЩА МАРСА

АЛЛАН РЭНДАЛЛ УСТАВИЛСЯ на сидевшего перед ним человека.

— И поэтому ты послал за мной, Мильтон? — спросил он, наконец.

На мгновение воцарилось молчание, во время которого Рэндалл, словно ничего не понимая, перевел взгляд с лица Мильтона на лица двух других мужчин, тоже устроившихся рядом с ним. Они вчетвером сидели в углу небрежно обставленной и освещенной электрическим светом гостиной, и в наступившей на мгновение тишине до них донесся из ночной темноты отдаленный шум волн Атлантического океана, набегавших на пляж. Первым заговорил Мильтон.

— Да, я послал за тобой, Аллан, именно поэтому, — тихо сказал он. — Чтобы ты отправился с нами на Марс сегодня ночью!

На лице его собеседника не было улыбки.

— На Марс! — повторил он. — Ты что, с ума сошел, Мильтон, или это какая-то шутка, которую затеяли вы с Ланье и Нельсоном?

Мильтон серьезно покачал головой.

— Это не шутка, Аллан. Мы с Ланье на самом деле собираемся сегодня ночью перелететь отсюда, с берега Мексиканского залива, на планету Марс. Нельсон должен остаться здесь, и, поскольку мы хотели, чтобы полетели трое, я отправил телеграмму тебе, как тому из моих друзей, кто наиболее вероятно решится на это предприятие.

— Но Боже милостивый! — взорвался Рэндалл, вскакивая с места. — Тебе, Мильтон, как физику, следовало бы знать это лучше. Космические корабли, ракеты и все остальное — всего лишь мечты фантастов.

— Мы не полетим ни на космическом корабле, ни на ракете, — спокойно сказал Мильтон. Затем, заметив недоумение своего друга, он встал и направился к двери в другом конце комнаты, и трое его друзей последовали за ним в соседнюю комнату.

РЭНДАЛЛ ОКАЗАЛСЯ В ДЛИННОЙ лаборатории, где, казалось, были представлены все виды физических и электрических приборов. Три огромных динамо-машины занимали дальний конец комнаты, и от них через квадратные черные конденсаторы и трансформаторы к батарее огромных ламп тянулись спутанные провода. Однако самым примечательным был объект в центре комнаты.

Он был похож на огромный двойной куб из тусклого металла, точнее, на два «сросшихся» металлических куба площадью двенадцать квадратных футов каждый, стоявших на подставке на высоте нескольких футов над полом по стандартам изоляции. Одна сторона каждого куба была открыта, и в них можно было заглянуть — внутри было пусто. От больших электронных ламп и динамо-машин к стенкам этих двух кубов тоже шли провода.

Четверо мужчин некоторое время молча смотрели на этот загадочный предмет. Только по решительному лицу Мильтона можно было понять, какие чувства его обуревают, но более молодое лицо Ланье светилось от возбуждения, как, впрочем, и в некоторой степени лицо Нельсона. Рэндалл же просто смотрел на эту штуку, ничего не понимая, пока Мильтон не кивнул в ее сторону.

— Это то, что перенесет нас на Марс сегодня ночью, — объявил он.

Аллан смог только перевести взгляд на Ланье, и тот усмехнулся.

— До сих пор не можешь вникнуть, Рэндалл? Ну, я тоже не мог, когда мы впервые узнали об этом способе.

МИЛЬТОН КИВНУЛ НА КРЕСЛА позади них, и когда ошеломленный Аллан опустился в одно из них, физик серьезно посмотрел на него.

— Рэндалл, у нас не так много времени, но я собираюсь рассказать тебе, чем занимался последние два года на этом забытом Богом побережье штата Мэн. В течение этих двух лет я поддерживал непрерывную связь по радио с существами, живущими на планете Марс! Когда я еще преподавал физику в университете, я впервые столкнулся с этой проблемой. Я изучал изменение статических колебаний и при этом улавливал устойчивые сигналы — не статические — с беспрецедентно высокой длиной волны. Это были точки и тире разной длины, составляющие совершенно неразборчивый код, причем их отправляли, по-видимому, каждые несколько часов в одном и том же порядке. Я начал изучать их и вскоре убедился, что они не могут быть отправлены ни одной станцией на Земле. Сигналы, казалось, становились громче с каждым днем, и внезапно мне пришло в голову, что в это время Марс приближается к точке противостояния с Землей! Я был поражен и стал еще более внимательно наблюдать за сигналами. В тот день, когда Марс находился ближе всего к Земле, они были самыми громкими. Затем, по мере удаления красной планеты, они становились все слабее. Сигналы исходили от какого-то существа или многих существ с Марса! Сначала я собирался сообщить эту новость всему миру, но вовремя понял, что делать этого нельзя. Доказательств было недостаточно, а преждевременное заявление только подорвало бы мою научную репутацию. Поэтому я решил продолжить изучение сигналов, пока у меня не будет неопровержимых доказательств, и, по возможности, ответить на них. Я приехал сюда и приказал построить эту лабораторию, а также установить антенны и другое нужное мне оборудование. Ланье и Нельсон прилетели сюда из университета, и мы начали работу.

— Нашей главной задачей было ответить на сигналы, но поначалу это оказалось очень трудоемкой работой, — продолжал Мильтон. — Мы не смогли создать радиоволну достаточной длины, чтобы пробиться сквозь изолирующий слой земной атмосферы и достичь Марса через огромное комическое пространство. Мы использовали всю мощь наших ветрогенераторов и динамо-машин, но долго не могли этого сделать. Каждые несколько часов, как по маслу, поступали марсианские сигналы. И наконец, мы обнаружили, что они повторяют один из наших собственных сигналов. Нас услышали! Какое-то время мы почти не отходили от приборов. Мы начали медленную и почти невозможную работу по установлению разумной связи с марсианами. Мы начали с цифр. Земля — третья планета от Солнца, а Марс — четвертая, поэтому число три обозначало Землю, а четыре — Марс. Постепенно мы нащупали путь к обмену идеями и в течение нескольких месяцев поддерживали с марсианами устойчивую связь. Мы стали понимать друг друга! Сначала они спросили нас о Земле, о ее климате, морях и континентах, а также о нас самих, наших расах, механизмах и оружии. Мы передали им много информации. Языком нашего общения был английский, и они частично выучили его, используя смесь цифр и символических сигналов в виде точек и тире. Нам тоже не терпелось узнать о них побольше. Мы обнаружили, что они были несколько сдержанны по части описания своей планеты и самих себя. Они признались, что их мир умирает и что раньше великие марсианские каналы сделали возможной жизнь на нем, а также рассказали, что внешне и физиологически они отличаются от нас. В конце концов, они сказали нам, что подобное общение слишком неэффективно, чтобы дать нам четкое представление об их мире, а им — о нашем. Если бы мы могли посетить Марс, а они — Землю, то обе планеты извлекли бы пользу из знаний друг о друге. Мне это казалось невозможным, хотя я и стремился к этому. Но марсиане сказали, что, хотя космические корабли и тому подобное невозможны, существует способ, с помощью которого живые существа могут переместиться с Земли на Марс и обратно. Это можно сделать с помощью радиоволн, точно так же, как передаются наши сигналы!

Рэндалл в изумлении прервал рассказчика.

— С помощью радиоволн! — воскликнул он, и Мильтон кивнул.

— Да, так они и сказали, и, в конце концов, идея передачи информации по радио перестала казаться нам такой уж безумной. Мы передаем звук и музыку по радиоволнам через полмира с наших вещательных станций. Мы передаем свет и изображения по всему миру с наших телевизионных станций. Мы делаем это, изменяя длину волны световых колебаний, превращая их в радиоволны и передавая их, таким образом, по всему миру на приемники, которые снова изменяют длину волны и преобразуют их обратно в световые колебания. Почему же тогда материя не может быть передана таким же образом? Долгое время считалось, что материя — это всего лишь еще одна вибрация эфира, подобная свету, тепловому излучению, радиовибрациям и тому подобному, имеющая меньшую длину волны, чем любая другая. Предположим, мы возьмем материю и, приложив к ней электрическую силу, изменим ее длину волны, приблизив ее к длине волны радиоволн? Затем эти колебания могут быть переданы с передающей станции на специальный приемник, который снова преобразует их из радиоволн в колебания материи. Таким образом, материя, живая или неживая, может быть перенесена на огромные расстояния за секунду! Об этом нам рассказали марсиане — и добавили, что они установят передатчик и приемник материи на Марсе и будут помогать нам и инструктировать нас, чтобы мы смогли установить аналогичные передатчик и приемник здесь. Тогда некоторые из нас могли бы оправиться на Марс в виде радиоволн, и через несколько мгновений они перелетели бы через космос на красную планету и были бы преобразованы там из радиоволн обратно в колебания материи!

— Естественно, мы с энтузиазмом согласились построить такие передатчик и приемник материи, а затем, следуя их инструкциям, которые они постоянно нам сообщали, приступили к работе, — рассказывал Мильтон все более увлеченно. — На это ушли недели, и только вчера мы, наконец, закончили. Создали вот эти две кубические камеры — одна для передачи вещества, а другая для его приема. Вчера в согласованное время мы протестировали устройство, поместив морскую свинку в передающую камеру и включив ток. Животное мгновенно исчезло, и через несколько мгновений от марсиан пришел сигнал о том, что они приняли его целым и невредимым в своей приемной камере. Затем мы проверили это другим способом: они прислали нам ту же морскую свинку, и через несколько мгновений она появилась в нашей приемной камере. Мы просигналили марсианам, что все тесты прошли удовлетворительно, и сказали им, что следующей ночью, ровно в полночь по нашему времени, мы сами нанесем им первый визит. Конечно, они обещали, что к этому моменту у них все будет готово к приему нас, и я планирую пробыть там двадцать четыре часа, собрав достаточное количество доказательств нашего визита, а затем вернуться на Землю. Нельсон должен остаться здесь не только для того, чтобы отправить нас на Марс сегодня вечером, но прежде всего для того, чтобы приемная камера работала и приняла нас в назначенный момент двадцать четыре часа спустя. Энергия, необходимая для приведения ее в действие, слишком велика, чтобы использовать ее более чем на несколько минут за раз, поэтому прежде всего необходимо, чтобы ток был включен, а приемная камера готова к приему в тот момент, когда мы отправимся назад. И поскольку один человек должен был остаться здесь, а мы с Ланье хотели, чтобы это был Нельсон, мы телеграфировали тебе, Рэндалл, в надежде, что ты захочешь присоединиться к нам в этом предприятии. Ну как, ты согласен?

Вопрос Мильтона повис в воздухе. Рэндалл глубоко вздохнул. Его взгляд был прикован к двум огромным кубическим камерам, и казалось, что голова у него идет кругом от того, что он услышал. Затем он вскочил на ноги вместе с остальными.

— Согласен ли я попасть на Марс? Попробуйте удержать меня! Да это же величайшее приключение в истории!!!

Мильтон пожал ему руку, Ланье тоже, а затем хозяин лаборатории бросил взгляд на квадратные часы на стене.

— Что ж, у нас осталось совсем немного времени, — сказал он. — До полуночи не больше часа, а в полночь мы должны быть в этой передающей камере, и Нельсон отправит нас в полет!

Впоследствии Рэндалл смутно помнил, как прошел этот напряженный час. Целый час Мильтон и Нельсон с озабоченными лицами переходили от одних приборов в комнате к другим, негромко переговариваясь и тщательно осматривая каждый из них, от огромных динамо-машин до приемопередающих камер, в то время как Ланье быстро приготовил защитные костюмы цвета хаки и оборудование, которое они должны были взять с собой.

До полуночи оставалась всего четверть часа, когда они, наконец, облачились в костюмы и каждый из них убедился, что у него есть небольшой личный набор вещей, собранный Мильтоном. Эти наборы включали в себя тяжелые автоматические пистолеты, небольшой запас концентрированных продуктов и коробочку с лекарствами, подобранными для борьбы с более разреженной атмосферой и меньшей гравитацией, о которых Мильтона предупреждали жители красной планеты. У каждого из них были также мощные наручные часы, которые были точно синхронизированы с большими лабораторными часами.

КОГДА ОНИ ЗАКОНЧИЛИ проверку оборудования, длинная стрелка часов приблизилась к цифре 12, и Мильтон выразительным жестом указал на передающую камеру. Ланье, однако, подошел к одной из дверей лаборатории и распахнул ее. Рэндалл вместе с ним выглянул наружу, и они увидели далеко за горизонтом волнующееся море, тускло освещенное огромным куполом неба, усыпанного летними звездами. Прямо в зените среди этих звезд ярче всего сияла алая искра.

— Марс, — сказал Ланье полушепотом. — И сейчас они ждут нас — там, где мы будем через несколько минут!

— А если не ждут — если их приемная камера не готова?.. — засомневался вдруг Аллан.

Но тут до них донесся через всю комнату спокойный голос Мильтона:

— Время вышло, — сказал он, забираясь в большую передающую камеру.

Ланье и Рэндалл медленно последовали за ним. Тело Аллана сотрясла легкая дрожь, когда он шагнул в механизм, который через несколько мгновений должен был отправить его сквозь великую пустоту в виде неосязаемых эфирных вибраций. Мильтон и Ланье молча встали рядом с ним, не сводя глаз с Нельсона, который теперь настороженно замер у большого распределительного щита рядом с кабинетом, тоже поглядывая на часы. Они видели, как он дотронулся до одной кнопки, потом до другой, и гудение огромных динамо-машин в дальнем конце комнаты стало громче, напоминая жужжание рассерженных пчел.

Длинная стрелка часов ползла по последнему промежутку, оставшемуся до цифры 12, закрывая стрелку поменьше. Нельсон повернул ручку, и батарея больших стеклянных трубок вспыхнула ослепительным белым светом, а потом из них послышалось потрескивание. Рэндалл увидел, как стрелка часов со щелчком прошла последнее деление, и когда Нельсон взялся за большой переключатель, Аллана охватило дикое желание выскочить из передающей камеры. Но затем раздался бой часов, его мысли закружились в голове сумасшедшим вихрем, а Нельсон резко повернул переключатель. Ослепительный свет, казалось, хлынул на троих людей, стоящих в кубической камере, и Рэндалл почувствовал, как титанические, непостижимые силы швырнули его в небытие.

Больше он ничего не помнил.

ПРИДЯ В СЕБЯ, АЛЛАН услышал гул в ушах и почувствовал острую боль, пронзающую его легкие при каждом вдохе. Он обнаружил, что лежит на гладкой твердой поверхности, и услышал, как гудение прекратилось, а за ним наступила полная тишина. Открыв глаза, он поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Рядом так же поднимались и осматривались Мильтон и Ланье.

Трое друзей находились в кубической металлической камере, почти такой же, как та, из которой они отправились в полет в лаборатории Мильтона несколько минут назад. Но первый же их изумленный взгляд, брошенный через открытую дверь, дал им понять, что это была вовсе не та же самая камера.

Потому что вокруг них была не лаборатория, а огромный конусообразный зал, который показался ошеломленному Рэндаллу безграничным. Его тускло поблескивающие металлические стены поднимались на тысячу футов над их головами, а сквозь круглое отверстие на верхушке и огромные двери в стенах проникал слабый солнечный свет. Две кубические камеры, в одной из которых и находились трое землян, стояли в самом центре круглого зала, а вокруг были сгруппированы массы незнакомого на вид оборудования.

Неопытному глазу Рэндалла эти аппараты показалось электрическими приборами очень странной конструкции, но в первый момент ни он, ни Мильтон с Ланье не обратили на это особого внимания — у них перехватило дыхание от другого удивительного зрелища. В зачарованном ужасе они уставились на множество существ, которые молча стояли среди приборов и переключателей, тоже не спуская с них глаз. Эти существа были прямоходящими и формой тела напоминали человека, но они не были людьми. Больше всего они были похожи... на крокодилов!

Люди-крокодилы! Только так Аллан мог думать о них в тот жуткий момент. Они были ужасно похожи на огромных крокодилов, которые каким-то образом научились держаться прямо на задних конечностях. Тела их были покрыты не кожей, а зелеными костяными пластинами. Конечности, толстые и снабженные когтями на концах пальцев, казались больше по размеру и сильнее, чем человеческие. У них было по две верхние большие руки и по две нижние ноги, на которых они передвигались, в то время как хвост оказался совсем коротким, едва заметным. Плоская же голова, сидевшая на лишенном шеи теле, больше всего напоминала крокодилью, с огромными клыкастыми челюстями, выступающими вперед, и с темными немигающими глазами, спрятанными в костяных впадинах.

На туловище каждого из существ было надето сверкающее одеяние, похожее на металлическую чешую, с металлическими же поясами, на которых кое у кого из них были прикреплены блестящие трубки. Они стояли группами то тут, то там вокруг механизмов, и ближайшая группа находилась у странной большой панели управления, не более чем в полудюжине футов от трех землян. Мильтон, Ланье и Рэндалл в напряженном молчании встретили немигающий взгляд окружавших их чудовищ.

— Марсиане! — ахнул Ланье полным ужаса голосом.

В следующее мгновение ему эхом ответил возглас Рэндалла:

— Марсиане! Боже, Мильтон! Они не похожи ни на что из того, что мы знаем — это рептилии!

Рука Мильтона сжала его плечо.

— Спокойно, Рэндалл, — пробормотал физик. — Видит Бог, они и правда ужасны, но помни, что мы должны казаться им такими же гротескными.

Звук их голосов, казалось, нарушил чары тишины в большом зале, и марсиане-крокодилы зашевелились и начали быстро переговариваться друг с другом на низком шипящем языке — его звуки были совершенно непонятны трем их гостям. Затем из ближайшей к землянам небольшой группы вышел вперед один марсианин. Он остановился прямо перед входом в куб, где они находились.

Рэндалл смутно ощущал важность момента, когда жители Земли и Марса впервые в истории Солнечной системы столкнулись лицом к лицу. Существо, стоящее перед ними, раскрыло свою огромную пасть и медленно произнесло несколько звуков, которые на мгновение озадачили землян, настолько они отличались от речи других существ, хотя и имели те же шипящие интонации. Затем существо снова повторило эти звуки, и на этот раз Мильтон тоже подал голос.

— Он говорит с нами! — воскликнул физик. — Пытается говорить на английском, которому я их научил во время нашего общения! Я уловил слово — послушайте...

По мере того, как марсианин повторял свои реплики, Рэндалл и Ланье начали смутно различать в его шипящем голосе знакомые слова:

— Вы — Мильтон и другие, с Земли?

Мильтон очень четко и медленно обратился к существу:

— Мы — те, кто с Земли, — ответил он. — А вы и есть те марсиане, с которыми мы общались?

— Мы и есть те марсиане, — медленно произнес шипящий голос другого крокодила. — Они, — он махнул когтистой лапой в сторону тех, кто стоял позади него, — отвечают за передатчик и приемник материи. Я член совета нашего правителя.

— Правителя? Правителя всего Марса? — уточнил Мильтон.

— Да, — подтвердил второй из говорящих по-английски марсиан. — По-вашему его имя означает Повелитель Марса. Я должен отвести вас к нему.

Мильтон повернулся к остальным с сияющим от волнения лицом.

— У этой расы есть какой-то верховный правитель, которого они называют Повелителем Марса, и мы должны предстать перед ним, — быстро сказал он. — Как первые гости с Земли, мы здесь очень важные персоны.

Пока он говорил, марсианский чиновник, стоявший перед ними, издал шипящий призыв, и в ответ на него в огромный зал влетела длинная повозка из блестящего металла, которая остановилась рядом с землянами. Она была похожа на пятидесятифутовую металлическую многоножку, причем множество поддерживающих ее коротких ножек приводились в движение каким-то механизмом внутри цилиндрического корпуса. В передней части этого корпуса находилась кабина с прозрачными стенами, и в ней за пультом управления сидел марсианин. Он открыл дверь повозки, из которой автоматически спустилась металлическая лестница.

Марсианский чиновник указал когтистой лапой на лестницу, и Мильтон с Ланье и Рэндаллом осторожно вышли из кубической камеры и направились к повозке. Каждый их шаг превращался в небольшой скачок вперед из-за меньшей силы тяжести на более маленькой, чем Земля, планете. Они забрались в кабину машины-многоножки, их проводник последовал за ними, а затем, когда дверь захлопнулась, оператор повозки потянул на себя и повернул ручку, после чего она двинулась вперед с удивительной плавностью и быстро набрала скорость.

Через мгновение они выехали из здания на залитую слабым солнечным светом широкую улицу, вымощенную металлом. Перед ними лежал марсианский город, впервые увиденный их жадными глазами. Это был город, строения которого представляли собой гигантские металлические конусы, подобные тому титаническому зданию, которое они только что покинули, хотя ни одно из них не казалось таким огромным. Толпы жутких на вид марсиан, похожих на крокодилов, деловито сновали взад и вперед по улицам, и повсюду среди них мелькали многочисленные машины-многоножки.

ПОКА СТРАННОЕ ТРАНСПОРТНОЕ средство, на котором их везли, мчалось вперед, Рэндалл увидел, что конусообразные сооружения были, по большей части, разделены на множество уровней, а внутри некоторых из них можно было разглядеть ряды огромных механизмов и работающих с ними марсиан. Справа, за обширным лесом из высоких конусов, сиял маленький диск солнца, и Аллан мельком увидел в той стороне возвышенность, покрытую густыми ярко-малиновыми джунглями, которые поднимались вверх по склону. А внизу возле этой возвышенности виднелся едва различимый с такого расстояния водоем.

Крокодил, сидевший рядом с землянами, заметил направление взгляда Аллана и наклонился к нему.

— Там не живут марсиане, — медленно прошипел он. — Марсиане живут только в городах, где сходятся каналы.

— Значит, в этих красных джунглях нет жизни? — уточнил Рэндалл и через мгновение, видя, что его не поняли, повторил вопрос медленнее.

— Там нет марсиан, но есть живые существа, — сказал ему сопровождающий их крокодил, с трудом подыскивая слова. — Но они не разумны, как марсиане и вы. — Он повернулся и посмотрел вперед, а затем указал вдаль пальцем и прошипел: — Дом Повелителя Марса.

Все трое гостей с Земли увидели, что в конце широкой металлической улицы, по которой мчалась их повозка, возвышается еще одно гигантское сооружение в виде конуса, не уступающее по размерам тому, в котором они оказались, когда прибыли на Марс. Вскоре машина-многоножка подкатила к огромному дверному проему этого конуса и остановилась, после чего земляне спустились на металлическую мостовую и последовали за проводником-рептилией внутрь.

ОНИ ОКАЗАЛИСЬ В БОЛЬШОМ зале, по которому сновали десятки марсиан. В конце зала стояли в ряд крокодилы, похожие на охранников — они держали в руках блестящие трубки, которые земляне уже видели мельком раньше. Проводник издал свистящий приказ, и охранники расступились, давая гостям пройти, после чего землян провели по короткому коридору, в конце которого также выстроилась стража. Новые охранники тоже расступились перед ними, и огромная металлическая дверь, перед которой они стояли, мягко поднялась, открывая вход в огромный круглый зал. Проводник повернулся к землянам.

— Зал Повелителя Марса, — прошипел он.

Гости прошли внутрь вместе с ним. Потолок большого зала, казалось, тянулся вверх, к вершине гигантского конуса, из отверстия в котором пробивался слабый свет. По тусклому металлу его нависающих стен тянулись фризы из более светлого металла, образующие гротескные изображения рептилий, которые земляне могли лишь смутно различить. Вдоль стен шеренга за шеренгой вытянулись группы стражников.

В центре зала возвышался низкий помост, а вокруг него и за ним сидели полукругом полсотни огромных существ, похожих на крокодилов. Рэндалл догадался, что это был совет, членом которого назвал себя их проводник. Но, как и у Мильтона с Ланье, в первый момент внимание Аллана было приковано только к самому возвышению, на котором восседал сам Повелитель Марса.

Рэндалл услышал, как его друзья задохнулись от ужаса, который потряс и его, когда он увидел это создание. На возвышении сидела не просто еще одна огромная крокодилоподобная фигура. Это было чудовищное существо, образовавшееся в результате соединения огромных тел трех рептилий! Три отчетливо различимых крокодилоподобных тела, сидящих вплотную друг к другу на металлическом сиденье, у которых была только одна огромная голова. Гигантская, гротескная крокодилья голова, которая выдавалась назад и в стороны и покоилась на трех толстых коротких шеях, поднимавшихся из тройного туловища! И эта голова, это существо с тройным телом, было живым, его немигающие глаза смотрели на троих землян!

ПОВЕЛИТЕЛЬ МАРСА! РЭНДАЛЛ почувствовал, как у него закружилась голова, когда он уставился на это потрясающее зрелище. Верховный правитель Марса — эта огромная голова с тремя телами! Разум подсказывал стремящемуся к здравомыслию Аллану, что такое, в принципе, возможно, что даже на Земле биологи создавали многоголовых существ хирургическим путем и что марсиане сделали это, чтобы объединить в одной огромной голове, в одном колоссальном мозге интеллекты трех личностей. Разум подсказывал ему, что огромный тройной мозг, находящийся внутри этой выпуклой головы, нуждается в кровотоке всех трех тел, который питает его, и, должно быть, обладает поистине гигантским интеллектом, достойным стать Повелителем Марса. Но разум не мог преодолеть ужаса, который душил Аллана, когда он смотрел на это кошмарное создание.

Шипящий голос, донесшийся до него с возвышения, дал ему понять, что Повелитель Марса заговорил:

— Вы — земные существа, с которыми мы общались и которым мы поручили построить передатчик и приемник материи на вашей планете? — спросил он медленно. — Вы благополучно добрались до Марса с помощью этой станции?

— Да, мы благополучно добрались, — голос Мильтона дрожал, и он не мог подобрать других слов.

— Это хорошо. Мы давно хотели построить такую станцию на Земле, поскольку с ее помощью легко перемещаться между двумя планетами. Значит, вы пришли, чтобы узнать о нашем мире и передать то, что узнаете, своим соотечественникам?

— Да, мы пришли для этого, — сказал Мильтон более уверенно. — Мы хотим пробыть здесь всего несколько часов, а затем перенестись обратно на Землю так же, как прилетели.

Ужасные глаза марсианского правителя, казалось, с интересом рассматривали гостей.

— Но когда вы собираетесь вернуться? — спросил его странный голос. — Если приемник вашей земной станции не заработает в нужный момент, вы навсегда превратитесь в радиоволны и будете уничтожены.

Мильтон нашел в себе мужество улыбнуться.

— Мы стартовали с Земли ровно в полночь, и ровно в полночь, через двадцать четыре земных часа, мы должны вернуться. Приемник будет готов нас принять.

После этого ответа воцарилась тишина, которая, как показалось напряженному разуму Рэндалла, внезапно стала зловещей. Огромное трехтелое существо, сидевшее перед ними, оглядело их еще раз, и когда оно снова заговорило, его шипящая речь звучала еще более медленно.

— Двадцать четыре земных часа — и ваш приемник на Земле будет ждать вас. Это время мы можем измерить с точностью до мгновения, и это хорошо. Потому что не вы, трое земных существ, перенесетесь обратно на Землю, когда наступит этот момент! Это будут марсиане, первые из многочисленных марсиан, которые веками ждали этого момента и которые начнут завоевание Земли! Да, земные существа, наш великий план наконец-то подходит к концу! Наконец-то! Век за веком, заключенные в этом умирающем, засушливом мире, мы желали заполучить Землю, которая по праву власти должна принадлежать нам, веками стремились установить контакт с ее обитателями. Наконец-то вы услышали нас, прислушались к нам, построили станцию передачи и приема радиоволн на Земле, которая была единственной вещью, необходимой для осуществления нашего плана. Потому что, когда приемник материи этой станции будет включен через двадцать четыре ваших часа и готов к приему материи отсюда, наши воины будут первыми из миллионов, кто, наконец, попадет на Землю! Я, Повелитель Марса, говорю это. Те, кто отправятся первыми, захватят этот приемник материи, построят другие, более крупные приемники, и через них в течение нескольких дней все наши марсианские армии будут переброшены на Землю! Мы обрушимся на нее и покорим нашим оружием ваши слабые расы, которые не смогут устоять перед нами и чей мир вы, наконец, передали в наши руки!

Какое-то мгновение, когда шипящий голос огромного чудовища умолк, Мильтон, Рэндалл и Ланье смотрели на него, словно окаменев. А потом в густой тишине послышался тонкий звук голоса Мильтона:

— Наш мир... наша Земля... передана марсианам, и мы сами это сделали! Боже, нет!

С этим последним криком мучительного осознания и ужаса физик сделал то, чего, несомненно, никто в большом зале не ожидал: одним прыжком он вскочил на возвышение и бросился к Повелителю Марса! Рэндалл услышал, как вокруг него раздались сотни диких шипящих криков, увидел, как похожие на крокодилов фигуры стражников и членов совета метнулись вперед, в то время как сам он вместе с Ланье кинулся за Мильтоном, а затем мельком увидел светящиеся трубки, из которых в них ударили яркие лучи ослепительного малинового света!

Для Рэндалла последовавший за этим момент был всего лишь секундной вспышкой и вихрем действий. Когда земные мускулы с легкостью понесли их с Ланье вперед вслед за Мильтоном и они сделали огромный прыжок к помосту, он почувствовал, как ярко-красные лучи вспыхнули у него за спиной, и понял, что только огромный размер прыжка позволил ему увернуться от них. В следующее мгновение Аллан осознал, чего избежал, потому что поспешно выпущенные лучи ударили прямо в группу из трех или четырех марсианских охранников, спешивших к возвышению с противоположной стороны, и они исчезли из виду с резким звуком взрыва, как будто их просто не существовало!

Тогда Рэндалл еще не знал, что эти алые лучи уничтожают материю, нейтрализуя или гася ее колебания в эфире. Но он точно знал, что больше по ним никакими лучами не стреляли, потому что к тому времени они с Мильтоном и Ланье уже были на возвышении и вступили в ураганную схватку с охранниками, которые бросились между ними и Повелителем Марса.

Сверкающие клыки, огромные чешуйчатые тела, тянущиеся когти — все это казалось дикой фантасмагорией. Гротескные существа кружились вокруг Аллана, а он наносил им удары, вкладывая в них всю силу своих земных мускулов и чувствуя, как крокодильи тела шатаются и падают под его бешеным натиском. Потом он услышал грохот пистолетного выстрела совсем рядом с собой — это Мильтон, наконец, вспомнил, несмотря на красную пелену ярости, об оружии, которое было у него за поясом. Рэндалл и Ланье тоже вспомнили о пистолетах, но прежде, чем они успели дотянуться до оружия, на них обрушилась новая волна крокодилоподобных созданий, которые навалились на них всем своим весом и, в конце концов, сумели их разоружить.

РАЗДАЛИСЬ ОТРЫВИСТЫЕ ПРИКАЗЫ, и руки и ноги всех троих землян были крепко схвачены огромными когтистыми лапами, после чего толпа марсиан, окружавшая их, отступила от возвышения. Удерживаемые огромными существами, Мильтон, Рэндалл и Ланье снова оказались лицом к лицу с трехтелым Повелителем Марса, который, казалось, за все время этой дикой схватки не изменил своего положения. Черные глаза огромного чудовища неподвижно смотрели на них сверху вниз.

— Вы, земляне, кажется, обладаете более низким интеллектом, чем мы думали, — сообщил им его шипящий голос. — И это ваше оружие — грубое, очень грубое.

— Возможно, вы найдете у людей еще более мощное оружие, если доберетесь до Земли, — с каменным лицом, ответил Мильтон.

— Но что сравнится с нашей мощью? — холодно спросил глава Марса. — И поскольку наши ученые уже сейчас разрабатывают новое оружие для уничтожения земных рас, я думаю, они были бы рады провести эксперименты с тремя их представителями. Это единственное, чем вы теперь можете быть нам полезны.

Существо слегка повернуло свою выпуклую голову в сторону охранников, которые держали землян, и издало короткий шипящий приказ. В тот же миг шестеро марсиан, крепко схватив всех троих пленников, потащили их через большой зал к одной из дверей — не к той, через которую они вошли, а к какой-то другой.

Их провели по узкому коридору, который дважды резко поворачивал. Рэндалл увидел, что он освещен вставленными в стены квадратами, которые светились малиновым светом. Пока они шли, до него дошло, что на марсианский город снаружи, должно быть, уже опустилась ночь, поскольку, когда они ехали на машине-многоножке, солнце клонилось к закату.

ИХ ПРОВЕЛИ ЧЕРЕЗ ПОМЕЩЕНИЕ, похожее на приемную, в длинный зал, в котором сразу же можно было узнать лабораторию. Его освещало множество светящихся квадратов, а узкие окна высоко в стене позволяли увидеть снаружи узор из багровых огней — светящийся ночной город. Дальний конец лаборатории занимали длинные металлические столы и стеллажи, а вдоль стен были расставлены блестящие механизмы незнакомого землянам гротескного вида. В комнате находилось не меньше десятка крокодилоподобных марсиан — одни сосредоточенно работали за стеллажами и столами, другие управляли какими-то странными машинами.

Охранники проведи землян на открытое пространство у стены, под одним из высоких оконных проемов, между двумя огромными цилиндрическими механизмами. Затем, пока пятеро из них удерживали трех людей в этом пространстве, угрожая направленными на них лучевыми трубками, остальные подошли к одному из работающих в лаборатории марсианских ученых и обменялись с ним несколькими краткими шипящими репликами.

Мильтон наклонился к своим товарищам.

— Мы должны выбраться отсюда, пока еще живы, — прошептал он. — Вы слышали, что сказал марсианский глава: построив приемник материи на Земле, мы открыли дверь, через которую миллионы марсиан хлынут в наш мир!

— Это бесполезно, Мильтон, — глухо сказал Рэндалл. — Даже если мы выберемся отсюда, у местного передатчика материи будут толпы марсиан, когда настанет момент возвращения на Землю.

— Я знаю, но мы должны попытаться, — настаивал его друг. — Если мы, если хоть кто-то из нас сможет выбраться отсюда, мы сможем каким-то образом спрятаться рядом с передатчиком, пока не настанет подходящий момент, а затем отбиться от марсиан!

— Но как хотя бы вырваться из рук этих? — спросил Ланье, кивая в сторону бдительных охранников.

— Есть только один способ, — быстро прошептал Мильтон. — Я думаю, наши земные мускулы позволят нам одним прыжком пролезть в это окно над нами — если у нас будет хоть малейший шанс до него добраться. Так что вот: кого бы из нас они ни взяли для эксперимента или проверки первым, он должен устроить драку или еще какой-то беспорядок, отвлечь внимание охранников — это даст шанс двум другим попытаться сбежать!

— Один останется, а двое сбегут... — медленно произнес Рэндалл, но его прервал напряженный шепот Мильтона:

— Это единственный способ, и даже в этом случае шанс один к тысяче! Но именно мы открыли врата для вторжения марсиан в наш мир, и именно мы должны...

Прежде чем он успел закончить, их отвлекли приближающиеся шипящие голоса — к ним подошел командир шести охранников и еще один марсианин, который, по-видимому, был главным экспериментатором в лаборатории. Трое землян напряженно замерли, когда два крокодилоподобных чудовища остановились перед ними. Ученый, у которого вместо лучевой трубки висел на поясе компактный футляр с приборами, рассматривал их как будто бы с любопытством.

Он подошел ближе, и его быстрые змеиные глаза стали с явным интересом разглядывать каждую черту их внешности. Интуитивно все трое понимали, что марсианские ученые выберут одного из них для первого исследования и что у двух других не будет даже слабой надежды спасти его. Странная лотерея жизни и смерти!

АЛЛАН ВИДЕЛ, КАК взгляд существа переходил с одного из них на другого, а затем услышал шипение его голоса, когда он указал когтистой лапой на Мильтона. В тот же миг двое охранников схватили физика и оттащили его от стены, в то время как другие крокодилы сдерживали Рэндалла и Ланье, угрожая им трубками. Роковой выбор пал на Мильтона!

Рэндалл и Ланье одновременно сделали шаг вперед, но Мильтон с напряженным выражением в глазах заставил их отступить. Охранники, державшие физика, повели его, по указанию марсианского ученого, к большой вертикальной раме в дальнем конце комнаты, на которой было закреплено множество циферблатов-индикаторов. От них тянулись гибкие шнуры, и ученые начали прикреплять их с помощью зажимов к разным частям тела подопытного. По-видимому, они собирались провести какое-то исследование его физических характеристик. Внезапно Мильтон бросил взгляд на землян, оставшихся у стены, и чуть заметно кивнул им. Мышцы Ланье и Рэндалла напряглись.

А потом Мильтон, казалось, сошел с ума. Он громко закричал страшным голосом и в тот же миг сорвал с себя только что прикрепленные шнуры, после чего обрушил кулаки на головы окружавших его изумленных марсиан. Ученый с помощниками отскочили назад, испуганные внезапным всплеском активности своей жертвы, а охранники, стоявшие перед Рэндаллом и Ланье, на мгновение инстинктивно повернулись в ту сторону. В тот же миг друзья Мильтона прыгнули.

ОНИ ПРЫГНУЛИ ВВЕРХ, собрав всю силу своих земных мускулов, рванулись к большому оконному проему, находившемуся в стене в полудюжине футов над ними. Словно разжатые стальные пружины, они взлетели к этому окну, и Рэндалл услышал глухой стук их ног, когда они ударились о подоконник, а потом дикие крики, внезапно раздавшиеся внизу, когда охранники повернулись к ним. К беглецам устремились малиновые лучи, но испуганные и изумленные марсиане промахнулись, а землянам хватило мгновения, чтобы нырнуть в отверстие и выскочить наружу, в ночь!

Когда они полетели вниз и ударились о металлическое покрытие снаружи, Рэндалл снова услышал доносящиеся изнутри дикие крики. Еще мгновение они с Ланье лихорадочно оглядывались по сторонам, а затем большими прыжками побежали вдоль основания здания, из которого только что выбрались.

Справа от них в ночной тьме простирался марсианский город, в его массивных темных конусообразных сооружениях то тут, то там светились красноватые огоньки. Улицы металлического города были освещены ярким звездным небом и мягким светом двух лун, плывущих среди звезд — одна из них была намного больше другой.

По тускло освещенной улице все еще сновали люди-крокодилы, но их было совсем немного.

— Нам туда, Рэндалл! — указал вперед Ланье. — Кажется, в той стороне марсиан меньше!

— Но космическая станция там! — воскликнул Аллан, указывая в другую сторону.

— Мы не можем рисковать и бежать туда прямо сейчас! — крикнул его друг. — Надо держаться от них подальше, пока не поднимется тревога. Слышишь..?

Как раз в тот момент, когда они рванулись вперед, позади них послышался нарастающий шум, шипящие крики и топот ног — это десятки марсиан высыпали в темноту из огромного конусообразного здания. К тому времени двое беглецов уже вышли из тени могучего сооружения и побежали при свете лун над головой по широкой металлической улице в тень следующего конуса. Крики у них за спиной стали громче, а затем они увидели узкие темно-красные лучи, рассекающие ночную темноту вокруг них.

СМЕРТОНОСНЫЕ ЛУЧИ ВНОВЬ пролетели мимо, но затем Аллан услышал низкий звук взрыва, и в лицо ему ударила волна воздуха. В туманном и неверном лунном свете стрелявшие не могли точно прицелиться, и, прежде чем они успели сделать еще один залп, чтобы уничтожить двух убегающих людей, беглецы последним огромным прыжком достигли тени соседнего здания.

Они побежали дальше, и топот марсианской погони за ними с каждой секундой становился все громче. Рэндалл слышал, как тяжело дышит Ланье, и чувствовал, как при каждом вдохе его легкие пронзает острая боль — разреженная атмосфера красной планеты давала о себе знать. И снова из темноты позади них вырвались малиновые лучи, но и на этот раз они ударили мимо цели.

Тревога все быстрее охватывала марсианский город и будила его жителей. Земляне проносились мимо бесконечной череды конусов, и Рэндалл понимал, что даже огромная для этой планеты сила их мускулов не поможет им справиться с изнеможением, которое вызывал разреженный воздух. На мгновение его мысли метнулись к Мильтону, оставшемуся в лаборатории далеко позади, а потом вернулись к их с Ланье собственному отчаянному положению.

Внезапно в туманном свете перед ними замаячили фигуры! Группа из трех огромных марсиан, похожих на рептилий, приближалась к ним и на мгновение они остановились, в изумлении глядя на бегущую пару. У землян не было времени, чтобы свернуть и уклониться от этой троицы, и они, повинуясь инстинкту, вместе ухватились за последний доступный им выход. Они побежали прямо на ошеломленных крокодилов и, оказавшись в полусотне футов от них, со всей силы прыгнули вперед и вверх. Их напряженные тела взмыли в воздух, а ноги вытянулись вперед и ударили троих марсиан, отбросив их в разные стороны. Неимоверным усилием землянам удалось удержать равновесие, когда они приземлились, и они тут же сделали следующий прыжок. Крики сбитых с ног марсиан добавились к шуму погони.

ОНИ ПРОМЧАЛИСЬ МИМО последнего конусообразного здания и на мгновение остановились в полном изумлении, несмотря на приближающуюся погоню. Перед ними больше не было улиц и строений, а только огромный, плавно текущий водный поток, блестевший в лунном свете! Он лежал под прямым углом к их пути, и казалось, что он течет вдоль края марсианского города.

— Канал! — воскликнул Ланье. — Это один из каналов, которые сходятся в этом городе и огибают его! Мы в ловушке — это окраина города!

— Еще нет! — выдохнул Рэндалл. — Смотри!

Он указал налево, Ланье тоже бросил взгляд в ту сторону, и оба побежали туда по гладкому металлическому настилу, окаймлявшему огромный канал. Вскоре они добрались до того места, которое увидел Аллан — до огромной металлической арки, возвышавшейся над каналом и соединявшей его берега. Мост!

Спустя еще несколько секунд они уже мчались вверх по пологому склону этого моста. Когда они достигли его вершины, Рэндалл оглянулся. С этой высоты был хорошо виден город, простиравшийся далеко позади них — кружево малиновых огней в ночи. Аллан мельком увидел блеск гигантского водного потока, полностью опоясывающего город, в который впадали другие каналы, текущие издалека — вода поступала в этот жизненно важный источник водоснабжения огромного города из тающих полярных снегов Марса.

А еще позади появились движущиеся огни — они выплескивались на металлическую набережную канала и метались по нему взад-вперед, словно в замешательстве, издавая шипящие крики. Рэндалл и Ланье побежали дальше, вниз по склону большого арочного моста, и их преследователи бросились на мост за ними.

СПРЫГНУВ С ГЛАДКОЙ ПОВЕРХНОСТИ моста, двое землян, спотыкаясь, заспешили в темноте по металлическому настилу, а затем по мягкой земле. На этой дальней стороне огромного канала не было ни огней, ни зданий, ни каких-либо звуков. Но внезапно на некотором расстоянии впереди них выросла из темноты высокая темная стена.

— Красные джунгли! — воскликнул Рэндалл. — Джунгли, которые мы видели из города! Это шанс спрятаться!

Они помчались к черноте густых зарослей и бросились вглубь джунглей как раз в тот момент, когда преследующие их марсиане — масса бегущих крокодилоподобных фигур и огромных машин-многоножек — перебрались через мост позади них. На мгновение земляне остановились в укрытии из буйной растительности, переводя дыхание, а затем двинулись вперед сквозь еще более непроходимую тьму джунглей.

Вокруг них возвышались густые заросли странных деревьев и других растений, сквозь которые они с трудом могли пробраться. Рэндалл смутно представлял себе природу этих растительных форм жизни, но мог различить в темноте, что они были гротескными и неземными на вид — вместо листьев от их стволов и ветвей отходило множество тонких усиков. Аллан понял, что это изобилие растительной жизни могло существовать только рядом с огромными каналами в целом засушливой планеты — только там их хватало влаги. И похоже, именно широкие полосы джунглей, окаймлявшие водные потоки сделали каналы видимыми для земных астрономов.

БЕГЛЕЦЫ ОСТАНОВИЛИСЬ НА мгновение и прислушались. Густые джунгли вокруг казались совершенно безмолвными, но сзади до них донесся неясный шум шипящих криков, а затем они увидели далеко позади красные вспышки и услышали треск огромных безлистных деревьев.

— Лучи! — прошептал Ланье. — Они пробиваются сквозь джунгли, машины-многоножки едут за нами!

Больше не останавливаясь, друзья стали с удвоенной энергией продвигаться вперед через заросли. Время от времени, когда им встречались небольшие прогалины, Рэндалл видел над головой быстро плывущие по небу среди неподвижных звезд луны Марса. На некоторых из прогалин беглецы также видели странные большие отверстия, прорытые в земле, словно норы каких-то диковинных животных.

Шум, поднятый марсианами, продирающимися сквозь джунгли, раздавался все ближе и ближе, и когда земляне вышли на очередную освещенную туманом поляну, Ланье остановился с бледным и напряженным лицом.

— Они нас догоняют! — сказал он. — Они охотятся на нас, прочесывая джунгли с помощью машин-сороконожек, и даже если мы ускользнем от них, с каждой минутой мы будем удаляться от города и от станции связи!

Глаза Рэндалла отчаянно блуждали по поляне и, в конце концов, остановились на группе огромных отверстий, которые, казалось, были там повсюду.

— Эти дыры! — воскликнул Аллан. — Мы можем спрятаться в одной из них, пока они не пройдут мимо нас, а затем вернуться в город!

Глаза Ланье загорелись.

— Это шанс!

Они бросились к норам. Каждая из них была около четырех футов в диаметре и тянулась куда- то вниз, словно бесконечный туннель. Через мгновение Рэндалл уже спускался в одно из отверстий, а потом и Ланье полез следом за ним. Туннель, в который они спустились, как оказалось, изгибался в сторону на глубине нескольких футов под поверхностью. Земляне поползли по этому изгибу, скрывшись от преследователей, и замерли, прислушиваясь.

До них донесся отдаленный глухой гул машин- многоножек, продирающихся сквозь джунгли и треск деревьев, уничтоженных малиновыми лучами — весь это шум становился все громче. Затем Рэндалл, находившийся дальше от поверхности, внезапно обернулся, услышав под собой, еще глубже, другой звук — там что-то странно шуршало и шелестело. Как будто в туннеле под ними двигалось какое-то ползучее существо!

Аллан схватил за руку Ланье, притаившегося чуть выше, чтобы предупредить его, но слова, которые он собирался прошептать, так и не были произнесены. Потому что в этот момент из темноты внизу к ним метнулось какое-то большое бесформенное живое существо, и холодные, похожие на веревки щупальца крепко обхватили их обоих, а затем что-то неудержимо потащило их вниз, в черные глубины туннеля!

КОГДА ЩУПАЛЬЦА СТРЕМИТЕЛЬНО потянули землян вниз, еще дальше под землю, у Рэндалла и Ланье вырвался невольный крик ужаса. Они отчаянно извивались, пытаясь вырваться из державшей их холодной хватки, но щупальца оказались прочными, как сталь. Аллан изогнулся, чтобы нанести в темноте отчаянный удар по тому, что их удерживало, но его сжатый кулак наткнулся на холодную гладкую кожу какого-то большого, мягкотелого существа, и явно не причинил ему ни малейшего беспокойства!

Вниз, вниз, тащившая их огромная тварь ползла все быстрее, и их безжалостно затягивало все дальше в черные глубины туннеля. Снова и снова земляне извивались и наносили удары, но не могли вырваться из ее хватки. В полном изнеможении они перестали сопротивляться, позволив тащить свои беспомощные тела неизвестно куда.

Сколько минут или часов прошло, прежде чем они увидели внизу свет, Рэндалл впоследствии мог только гадать. Это было слабое свечение, сначала едва различимое, но потом, когда они спустились еще ниже, он увидел, что светятся стены туннеля, видимо, проходившего в этом месте сквозь толщу фосфоресцирующей породы. В этом свете Аллан и Ланье впервые увидели ужас, который тянул их вниз.

Это было огромное червеобразное создание! Существо, похожее на гигантского червя-удильщика, три фута или даже больше в толщину и втрое больше в длину, с огромным мягким и холодным телом. Из ближайшего к ним конца этого тела торчали два длинных щупальца, которыми оно схватило землян и потащило за собой по туннелю! Рэндалл также заметил на этом конце тела червя отверстие для рта и две похожие на шрамы отметины над ним — они напоминали глаза, хотя глаз в прямом смысле слова у этой чудовищной твари не было.

Все это беглецы видели лишь несколько мгновений, после чего они снова оказались в темноте, поскольку светящаяся порода закончилась и туннель ушел глубже. Ужас, который они увидели в этот момент, заставил их содрогнуться в отвращении, но существо продолжало неумолимо тащить их за собой.

— Боже! — задыхаясь, вскрикнул Ланье, когда их потащило дальше. — Это червеобразное чудище... Мы на глубине сотен футов под поверхностью!

Рэндалл попытался ответить, но его голос сорвался. Воздух вокруг них был спертым и влажным, с сильным запахом земли, и Аллан почувствовал, что сознание покидает его.

Потом туннель снова озарился мягким светом — они миновали еще несколько фосфоресцирующих участков. Рэндалл почувствовал, что Ланье снова судорожно борется с державшими его щупальцами, а затем туннель внезапно закончился, превратившись в обширную пещеру с низким потолком. Она была слабо освещена излучающими тусклое сияние пятнами, разбросанными тут и там по стенам и потолку, и когда червь, который держал землян, остановился, его пленники с нарастающим ужасом стали осматривать это странное место.

Потому что оно кишело бесчисленными гигантскими червями! Все они были похожи на того, кто притащил их туда: толстые длинные тела с торчащими щупальцами и черными безглазыми лицами. Они ползали взад и вперед по пещере, расположенной глубоко под поверхностью, собираясь толпами и переползая друг через друга, вливаясь в это ужасное место из бесчисленных туннелей, которые вели от него во все стороны!

Мир огромных червей, скрытый под поверхностью марсианских джунглей! Глядя на эту кишащую живыми существами, тускло освещенную пещеру и испытывая при виде ее жителей физическую тошноту, Рэндалл вспомнил бесчисленные входы в туннели, которые они видели во время побега через джунгли, и слова марсианина, который сопровождал их в поездке по городу, о том, что в джунглях есть какие-то непохожие на разумных живые существа. Это были те самые существа, жуткие черви, чьи немыслимые сети туннелей и нор образовывали под поверхностью настоящий город!

— Рэндалл! — донесся до Аллана хриплый возглас Ланье. — Рэндалл, ты видишь эти шрамы на их лицах?

— Вижу...

— Эти атрофировавшиеся глаза! У этих существ когда-то были глаза, но, должно быть, их загнали сюда марсиане. Возможно, когда-то давно, много веков назад, они были разумными!

При этой мысли Рэндалл почувствовал, как его охватывает ужас. Он смутно осознавал, что огромное червеобразное создание тащит их вперед по пещере, что множество других чудовищ толпятся вокруг них, вслепую ощупывая их своими щупальцами и помогая тащить их вперед.

Теперь их то несли, то волокли по земле десятки щупалец. Огромные червеобразные существа ползли к ним со всех сторон и сопровождали их по всей длине пещеры. То тут, то там Аллан замечал червей, появляющихся из туннелей, ведущих вверх, с массой странных растений в щупальцах, которые другие слепые черви жадно пожирали. От удушливого воздуха у него кружилась голова: огромная пещера, вырытая во влажной земле этими бесчисленными червями, была всего в несколько десятков футов высотой, и в ней было очень душно.

Странный слабый свет фосфоресцирующих пятен дал Аллану понять, что они приближаются к концу пещеры. Там тоже были туннели, в один из которых два червя потащили землян — одно ползло спереди, другое сзади. Рэндалла внесли в туннель первым, а Ланье оказался позади него. В тесном туннеле воздух был еще более тяжелым, и Аллан был лишь частично в сознании, когда снова, после нескольких минут ползания по нему, почувствовал, что его затягивает в другую пещеру.

Эта вторая пещера с земляными стенами, казалось, простиралась дальше, чем первая, хотя высота ее была такой же, и в ее потолке тоже были светящиеся участки. В ней бурлили и копошились сотни червеобразных созданий, целое море огромных ползающих тел. Рэндалл и Ланье увидели, что теперь их несут к дальнему концу этой большой пещеры.

Когда тащившие их существа приблизились к дальней стене, проталкиваясь сквозь толпу собратьев, которые ощупывали землян любопытными щупальцами, двое мужчин увидели, что в слабом свете в том конце пещеры вырисовывается огромная фигура. Через несколько мгновений они оказались достаточно близко, чтобы разглядеть ее, и при виде этого существа их охватили ужас и благоговейный трепет, более сильные, чем они когда-либо испытывали.

Ибо вырисовывающаяся в темноте фигура была огромным глиняным изображением, статуей червя!

Он был вылеплен из твердой земли довольно грубо, по-детски, и напоминал гигантского дождевого червя с Земли. Его тело изгибалось, а передняя часть с головой и щупальцами поднималась к потолку. На полу перед этим ужасным глиняным сооружением было небольшое возвышение, а на нем — более высокий грубо отесанный прямоугольный глиняный блок.

— Ланье, эта статуя! — в ужасе прошептал Рэндалл. — Это глиняное изображение, сделанное этими существами — их бог-червь, которого они создали для себя!

— Бог-червь! — повторил Ланье, глядя на статую, пока их подтаскивали ближе. — Тогда этот прямоугольник...

— Это алтарь! — воскликнул Рэндалл. — У этих существ есть хоть какие-то проблески разума или памяти! Они привели нас сюда, чтобы...

Прежде чем он успел закончить, цепкие щупальца подземных жителей втащили их на возвышение рядом с блоком, под нависающую фигуру гигантского червя. И тут земляне увидели в слабом свете еще одну фигуру, которая стояла там, крепко удерживаемая щупальцами двух червей. Это был похожий на рептилию марсианин!

Крупное крокодилоподобное существо, очевидно, было таким же пленником, как и земляне, захваченным и доставленным в пещеру сверху. Его глаза быстро осмотрели Ланье и Рэндалла, когда их подняли и усадили рядом с ним, но больше он не проявил к ним никакого интереса. В тот момент двум землянам показалось, что его огромная крокодилья фигура была почти человеческой, настолько больше она походила на них, чем гротескные червеобразные чудовища.

Вместе с полудюжиной червей, крепко державших двух людей и марсианина, к краю земляного возвышения перед изображением гигантского червеобразного бога подполз еще один подземный житель. Остановившись там, он поднял в воздух переднюю часть своего толстого тела. К этому времени огромная, слабо освещенная пещера, простиравшаяся перед ними, была, насколько хватало глаз в тусклом свете, заполнена бесчисленным количеством червей, хлынувших в нее из всех туннелей.

Они шевелились и ползали туда-сюда по пещере, но когда один из них поднялся на дыбы перед возвышением, все его сородичи внезапно притихли. Затем вытянувшееся перед ними безглазое существо начало шевелить длинными щупальцами. Сначала оно очень медленно размахивало ими взад-вперед, и постепенно все собравшиеся в пещере, словно каким-то образом почуявшие, что происходит, начали делать то же самое. Пещера превратилась в лес поднятых щупалец, ритмично раскачивающихся в унисон со щупальцами вожака.

Взад-вперед, взад-вперед — Рэндалл чувствовал себя пойманным в какой-то мучительный кошмар, наблюдая за бесчисленными щупальцами, раскачивающимися из стороны в сторону. Это была какая-то церемония, какой-то странный обряд, возникший, возможно, очень давно и состоящий из одних лишь смутных воспоминаний. Только шестеро червей, державшие трех пленников, не шевелились — они так и не ослабили хватки.

Странный и бессмысленный ритуал продолжался. К тому времени спертый, влажный воздух расположенной глубоко под поверхностью Марса пещеры все глубже погружал Рэндалла и Ланье в полусонное состояние. Марсианин рядом с ними не двигался и не произносил ни слова. А вытянутые вверх щупальца вожака и огромной толпы червей перед ним не переставали ритмично раскачиваться из стороны в сторону.

Рэндалл, наполовину загипнотизированный этими покачивающимися щупальцами, но к тому времени уже немного пришедший в себя, с трудом мог оценить, как долго продолжался этот гротескный ритуал. Аллан знал, что все это, должно быть, длилось несколько часов, часов, в течение которых, открывая глаза, он видел только тускло освещенную пещеру, чудовищных червей, заполнивших ее, и лес шевелящихся в унисон щупалец. Но в какой-то момент он смутно заметил, что щупальца как будто бы шевелятся все быстрее и быстрее.

И по мере того, как щупальца вожака и его собратьев двигались все энергичнее, их, казалось, охватывала атмосфера растущего возбуждения и ожидания. Наконец, вытянутые щупальца стали двигаться взад и вперед так быстро, что глаз не мог уследить за ними. Затем предводитель червей внезапно сам прекратил движение и, в то время как толпа перед ним продолжала размахивать щупальцами, повернулся и пополз к трем пленникам.

В тот же миг, словно в ответ на повторную команду, два червя, державшие марсианина, потащили его вперед, к большому глиняному блоку перед изображением бога-червя. Сбоку подползли двое других существ, и все вместе они быстро уложили марсианина плашмя на вершину блока — каждый из четверых червей схватил своими щупальцами одну из его когтистых конечностей. Казалось, они заколебались, но предводитель червей стоял рядом с ними, а все остальные по- прежнему быстро размахивали щупальцами.

Внезапно щупальца вожака взметнулись вверх, словно по сигналу. Раздался глухой треск, и в этот момент Рэндалл и Ланье увидели, как четыре огромных червя в буквальном смысле разорвали марсианина на части, потянув его за все конечности!

Внезапно щупальца толпы заколебались еще более возбужденно. Рэндалл сжался от ужаса.

— Они привели нас сюда для этого! — закричал он. — Чтобы принести в жертву богу-червю на алтаре!

Ланье тоже вскрикнул от ужаса, увидев эту кошмарную картину, и оба они начали бешено вырываться из «рук» червеобразных созданий. Но их борьба была напрасной, и вскоре, в ответ на еще один невысказанный приказ, два червя, державшие Рэндалла, тоже потащили его к глиняному алтарю!

Аллан почувствовал, как его схватили четыре огромных существа, окружавших блок. Он продолжал бороться из последних сил, но его растянули на алтаре, и каждое из четырех существ, заняв место на одном из углов, схватило его за одну из конечностей. Как будто издалека он услышал безумные крики Ланье, мельком увидел огромную фигуру бога земляных червей, возвышающуюся над ним, а потом посмотрел на склонившегося над ним предводителя подземных жителей.

До него донесся глухой свист быстро рассекающих воздух щупалец, затем последовал напряженный момент мучительного ожидания, а потом щупальца вожака взметнулись вверх, подавая сигнал!

Но в тот же миг Рэндалл почувствовал, что четыре державших его червя выпустили его руки и ноги! А в огромной пещере, казалось, внезапно воцарилось дикое смятение. Странный обряд прервался, и чудовищные черви начали лихорадочно ползать в разные стороны. Аллан соскользнул с алтаря и, пошатываясь, поднялся на ноги.

Черви в пещере устремились к входам в туннели, ведущие вниз! Позабыв о двух пленниках, существа ползком, толкаясь, устремились к этим отверстиям, и пока Рэндалл и Ланье ошеломленно смотрели на это, в одном из верхних туннелей полыхнула красная вспышка, и яркий малиновый луч ударил вниз, прорубив отверстие в земляной стене пещеры!

Земляне услышали наверху громкие удары и увидели, как туннели, ведущие вверх, внезапно увеличились во много раз — в них засверкали красные лучи, расширяющие их стены. Затем из этих расширенных туннелей в пещеру начали врываться длинные светящиеся машины-многоножки, для которых марсиане и увеличивали проходы при помощи оружия! А когда многоножки ворвались в пещеру, малиновые лучи стали бить направо и налево, уничтожая червей и лишая их возможности сбежать.

— Марсиане! — воскликнул Ланье. — Они не нашли нас наверху — и поняли, что мы, должно быть, захвачены этими тварями! И они спустились за нами!

— Назад, Ланье! — крикнул Рэндалл. — Быстрее, пока они нас не увидели...

Выкрикивая это, он потащил Ланье за собой, за нависающую над ними глиняную статую бога- червя. Скорчившись между статуей и стеной пещеры, они оказались надежно скрыты от глаз всех своих врагов. Пещера же теперь превратилась в сцену немыслимого ужаса: машины-многоножки, хлынувшие в нее, обстреливали лучами отчаянно мечущихся по ней червей.

Черви не сопротивлялись, они только пытались скрыться в туннелях, ведущих вниз, и через несколько мгновений те, кого не коснулись лучи, исчезли в отверстиях. Но машины, быстро промчавшись по пещере, последовали за ними, тоже спустились в идущие в глубину туннели, расширяя их перед собой лучами.

В одно мгновение все многоножки, кроме одной, исчезли в отверстиях. У оставшейся повозки застряла в тоннеле передняя часть — ее оператор не смог вырезать перед собой достаточно широкое отверстие. Ланье и Рэндалл, напряженно наблюдавшие за происходящим, увидели, как дверь ее кабины открылась и из нее вылез рептилоподобный марсианин. Он осмотрел отверстие туннеля, в котором застрял его аппарат, и с помощью ручной лучевой трубки начал разрушать землю вокруг него, чтобы освободить машину.

Аллан схватил своего спутника за руку.

— Эта машина! — прошептал он. — Если мы сможем захватить ее, это даст нам шанс вернуться в город — к Мильтону и к передатчику материи!

Ланье вздрогнул, но потом быстро кивнул.

— Мы рискнем, — прошептал он. — Наши двадцать четыре часа здесь, должно быть, почти истекли.

На мгновение земляне заколебались, а затем осторожно вышли из-за огромной глиняной статуи. Марсианин стоял к ним спиной, сосредоточив все внимание на освобождении многоножки. Они тихо прокрались по тускло освещенной пещере и были уже в дюжине футов от крокодила, когда какой-то звук заставил его быстро развернуться и направить на них смертоносную трубку. Но как только он повернулся, двое землян прыгнули на него.

Им удалось пролететь по воздуху дюжину футов и ударить марсианина в тот момент, когда он собрался выстрелить из трубки. Он издал шипящий крик, а затем Ланье изо всех сил схватил крокодила за плечи и отогнул его назад. Что-то в его спине хрустнуло, и марсианин безвольно рухнул на землю. Земляне же начали дико озираться по сторонам.

Ничто не указывало на то, что зов марсианина был услышан, так что они, убедившись, что ма- шины-многоножка уже освобождена, поднялись в ее кабину и закрыли дверь. Рэндалл взялся за ручку, с помощью которой, как он видел, эти машины управлялись. Когда он потянул ее на себя, многоножка переехала через отверстие туннеля и плавно понеслась по полу пещеры. Когда же он повернул ручку, машина быстро повернулась в том же направлении.

Аллан направил ее к одному из загибающихся вверх туннелей, которые марсиане расширили при спуске. Земляне были почти у цели, когда из одного из отверстий туннеля, ведущего вниз, в пещеру влетела многоножка, а затем еще одна, и еще. Марсиане, сидевшие в кабинах с прозрачными окнами, сразу же заметили мертвого крокодила на полу, после чего три длинные машины устремились к многоножке Рэндалла и Ланье.

— Урод, которого мы убили! — закричал Аллан. — Они услышали его крик и едут за нами!

— Поверни к стене! — крикнул ему Ланье. — У нас есть лучи...

В этот момент рядом с Рэндаллом раздался щелчок, и он увидел краем глаза, как его друг вытаскивает из панели управления две маленькие ручки и нажимает на них — и тут же из трубок в передней части их машины вырвались два малиновых луча, которые устремились к остальным многоножкам, тоже начавшим стрелять по беглецам. Рэндалл повернул машину к стене, и лучи, выпущенные в сторону землян, скользнули мимо них — а одна из атакующих машин исчезла, уничтоженная Ланье.

Инстинктивными, молниеносными движениями Аллан развернул многоножку в огромной тускло освещенной пещере, в то время как две оставшихся машины, управляемые марсианами, снова бросились в атаку. Их лучи метались направо и налево, заманивая машину землян в смертельную ловушку.

По обе стороны от нее вспыхнули красные лучи, но Рэндалл, словно бросаясь в бой со смертью, продолжал гнать машину вперед. Две другие многоножки почти догнали его, они мчались по обе стороны от его машины — и именно в этот момент лучи Ланье поочередно вспыхнули справа и слева от нее, и оба преследователя исчезли, словно по волшебству.

— Езжай на поверхность! — закричал Ланье, не отрывая глаз от светящегося циферблата наручных часов. — Нас продержали здесь несколько часов — у нас осталось всего полчаса или чуть больше до земной полуночи!

Аллан снова направил машину к одному из ведущих вверх туннелей, и когда она начала плавно подниматься в темноте, он услышал, как рядом с ним стонет его товарищ.

— Боже, если бы только у нас было достаточно времени, чтобы добраться до передатчика материи до того, как марсиане начнут переправляться на Землю!

— Но как же Мильтон?! — воскликнул Рэндалл. — Мы не знаем, жив он или мертв! Мы не можем оставить его!

— Мы должны! — торжественно произнес Ланье. — Сейчас наш долг — спасти Землю, парень, спасти мир, который только мы можем защитить от марсианского вторжения и завоевания! Ровно в двенадцать Нельсон включит приемник материи, и в этот момент марсиане начнут перемещаться на Землю — если мы им не помешаем!

Внезапно впереди забрезжил свет, и Аллан крепче сжал ручку управления многоножкой. Они поднимались вверх по расширенному туннелю на максимальной скорости, и теперь, когда туннель изогнулся, свет становился все ярче. Еще минута — и они оказались в слабом солнечном свете марсианского дня.

В багровых джунглях вокруг них было множество марсиан, возбужденно сновавших взад- вперед, и много других машины-многоножек, которые прокладывали себе путь по туннелям в подземный мир червей.

Рэндалл и Ланье, затаив дыхание, низко пригнулись в рубке управления с прозрачными окнами, и их машина понеслась по лесу прочь от этой бурлящей деятельности. Оба землянина ахнули, когда чуть не столкнулись с другой многоножкой, и ее водитель обернулся, чтобы посмотреть им вслед. Но тревоги не последовало, и через мгновение они уже выбрались из толпы марсиан и машин и направились через джунгли в сторону города.

ОНИ МЧАЛИСЬ СКВОЗЬ причудливую красную растительность на максимальной скорости, и через несколько минут выехали из джунглей и покатились по свободному пространству между зарослями и каналом. За каналом в слабом солнечном свете вырисовывались скопления конусов могучего марсианского города. Два из них возвышались над всеми остальными — конус Повелителя Марса и тот, в котором находились передатчик и приемник материи.

Именно на второе высотное здание и указал Ланье.

— Направляйся прямо к этому конусу, Рэндалл, у нас осталось всего несколько минут!

Они промчались по огромной арке металлического моста, перекинутого через канал, а затем плавно съехали с него и двинулись по широкой металлической улице, по которой несколько часов назад бежали в темноте. Перед ними появлялись и исчезали многочисленные марсиане и их длинные машины, но никто не заметил двоих землян, которые, низко пригнувшись, управляли одной из повозок.

Затем они пронеслись мимо конуса Повелителя Марса. Рэндалл увидел, как напряглось лицо Ланье, и понял, что его друга, как и его самого, раздирает желание ворваться внутрь и выяснить, жив ли Мильтон в лаборатории, из которой они сбежали. Но этот конус уже остался позади, они уже мчались дальше через марсианский город с бледными и мрачными лицами. Их машина на бешеной скорости неслась к другому могучему конусу.

КАЗАЛОСЬ, ЧТО ВСЕ В огромном городе движутся к одной и той же цели — потоки марсиан- крокодилов и вереницы сверкающих машин-многоножек заполняли улицы по мере продвижения землян к космической станции. Когда они приблизились к этому гигантскому сооружению, их сердца бешено забились: они увидели, что вокруг него скопилась огромная толпа марсиан и множество машин. Полчища, ожидающие, когда их пропустят через передатчик материи на ничего не подозревающую Землю!

— Попытайся прорваться внутрь! — напряженно прошептал Ланье. — Мы еще можем разбить передатчик...

Рэндалл мрачно кивнул.

— Будь готов стрелять лучами, — сказал он своему спутнику и, стараясь не привлекать внимания, направил длинную машину вперед, сквозь огромное скопление многоножек и марсиан, к двери большого конуса. Стрелки часов землян быстро приближались к цифре 12. Низко пригнувшись, два друга, наконец, проехали через массивную дверь внутрь конуса.

Там они стали медленно продвигаться сквозь еще более тесное скопление машин с крокодилообразными фигурами внутри, а затем остановились. В центре огромной толпы был четкий пустой круг диаметром в сотни футов, и, когда Рэндалл посмотрел на него, его сердце, казалось, подпрыгнуло в груди, а потом пропустило удар.

В центре этого круга возвышались две металлические кубические камеры — передатчик и приемник материи. Земляне увидели, что передающая камера была наполнена гудящей энергией — от ее внутренних стен исходил яркий белый свет. Передатчик уже был запущен, и толпы марсиан в огромном конусе только и ждали момента, когда зазвучит сигнал, и приемник на Земле тоже заработает. Затем они хлынут в камеру, чтобы небольшими группами переброситься через космическую пропасть на третью планету! Взоры всех, кто находился в конусе, казалось, были обращены к расположенному рядом с камерами механизму с циферблатом, похожим на часы, который должен был обозначить момент, когда первый марсианин сможет войти в передающую камеру.

На небольшом расстоянии от двух металлических камер находилось низкое возвышение, на котором восседала отвратительная фигура Повелителя Марса с тройным телом. Вокруг него толпились члены его совета, ожидавшие, как и он, начала давно запланированного вторжения на Землю. А рядом с возвышением между двумя охранниками-крокодилами стояла фигура, при виде которой Рэндалл забыл обо всем на свете.

— Мильтон! — закричал он. — Боже мой, Ланье, это же Мильтон!

— Мильтон! Они привезли его сюда, чтобы пытать или убить, если обнаружат, что он солгал о том моменте, когда они смогут перенестись на Землю! — догадался Ланье.

Мильтон! При виде него в мозгу Рэндалла что-то щелкнуло.

Одним движением ручки он заставил машину- многоножку с грохотом вылететь в пустой круг в центре конуса. Дикий рев шипящих криков вырвался из тысяч глоток, когда Аллан направил машину к возвышению Повелителя Марса. Он увидел, как крокодилоподобные фигуры в панике разбегаются перед ним, и в следующий миг лучи его машины пронзили эти перепуганные фигуры малиновой смертью. А потом он увидел, что Мильтон, которого двое охранников на мгновение отпустили, смотрит на них с Ланье снизу вверх и что-то безумно кричит им.

Пронзительный крик Повелителя Марса разнесся по залу, и ему эхом ответил оглушительный рев шипящих голосов. Марсиане бешено ринулись на Рэндалла и Ланье, а те одним прыжком выскочили из машины, подскочили к Мильтону и рывком втащили его на край гудящей передающей камеры.

МИЛЬТОН ЧТО-ТО ХРИПЛО кричал им, едва перекрывая дикий шум. Войти в передающую камеру до того, как наступит назначенный момент, было равносильно уничтожению, так как приемник на Земле в этот миг был еще не готов. Аллан и Ланье развернулись, собираясь отбиваться от подскочивших к ним крокодилов. Ни один малиновый луч не ударил по ним, потому что промах разрушил бы возвышающиеся позади них камеры, которые были единственными воротами для марсиан на планету, которую они хотели захватить.

Но внезапно снова раздался громкий призыв Повелителя Марса, и все бесчисленные крокодилообразные существа в огромном конусе устремились к землянам.

Стоя на самом краю гудящей, наполненной светом камеры, Рэндалл, Ланье и Мильтон яростно отбивались от нападавших марсиан. Аллан действовал, как во сне. Десятки когтистых лап хватали его со всех сторон, но чешуйчатые существа падали под его безумными ударами.

Казалось, что весь огромный конус и бурлящие полчища рептилий вращаются вокруг него со все возрастающей скоростью. Но его сжатые кулаки постепенно теряли силу, а крокодилоподобные фигуры все прибывали, и внезапно он увидел, что Ланье лежит на краю камеры и к нему тянутся крокодильи когти, а Мильтон отшвыривает от него марсиан, как безумный. Еще мгновение, и все было бы кончено — десятки крокодильих рук потянулись к Ланье, готовые стащить его на пол, но тут Мильтон рывком поставил своего друга на ноги. Вновь прозвучал призыв марсианского правителя, а затем раздался громкий лязгающий звук, от которого марсиане, казалось, на мгновение застыли без движения. И тут до Аллана донесся голос Мильтона, превратившийся в пронзительный вопль:

— Рэндалл — передатчик!!!

Ибо в это мгновение Мильтон с Ланье отскочили назад, и Аллан из последних сил бросился следом за ними, в яркий свет гудящей передающей камеры. Он услышал последний неистовый рев и шипящие крики окружавших их марсиан, а потом его охватили яркий свет и энергия, исходящие от стен камеры, и он почувствовал, что его швырнуло в непостижимую черноту, которая, словно опускающийся занавес, накрыла его мозг.

Спустя мгновение завеса тьмы приподнялась. Аллан лежал рядом с Мильтоном и Ланье в другой камере, и на них по-прежнему лилась энергия. Вместо огромного конуса он увидел залитую желтым светом комнату — и напряженное, встревоженное лицо Нельсона, стоявшего у выключателя рядом с ними. Рэндалл попытался пошевелиться и сделал Нельсону знак, который, казалось, высосал из него все силы и саму жизнь — и когда в ответ на это Нельсон повернул выключатель и отключил энергию приемника материи, в котором находились трое путешественников, черный занавес снова опустился на мозг Аллана.

ДВА ЧАСА СПУСТЯ МИЛЬТОН, Рэндалл, Ланье и Нельсон подошли к двери лаборатории, остановились и оглянулись. От огромных передатчика и приемника материи и от другого оборудования, которым она была заставлена, остались одни обломки.

Это было их первым делом, первой задачей, когда изумленный Нельсон привел всех троих в чувство и выслушал их удивительную историю. Они так основательно разрушили передатчик с приемником и питающие их током приборы, что теперь никто и представить себе не мог, какой удивительный механизм находился в лаборатории совсем недавно.

Кубические камеры были разломаны и изуродованы до неузнаваемости, динамо-машины представляли собой груды расколотого металла и оплавленной проводки, лампы были разбиты вдребезги, конденсаторы, трансформаторы и проводка разрушены. И только после того, как были сожжены последние письменные чертежи и предварительные схемы этих механизмов, Мильтон, Рэндалл и Ланье остановились, чтобы дать своим измученным телам минутку передышки.

Теперь же Ланье протянул руку к двери лаборатории и распахнул ее. Все четверо молча выглянули наружу.

Аллану показалось, что все было точно так же, как и прошлой ночью. Темнота, волнующееся, слабо освещенное море, простирающееся перед ними, занавес из летних звезд, раскинувшийся на небесах. Среди этих звезд, уходящих на запад, горела красная искра Марса, к которой, словно к магниту, были устремлены их взоры.

— Там, наверху, оно сияло веками... целую вечность... это багровое пятно света, — сказал Мильтон. — И марсиане наблюдали оттуда, ждали, пока, наконец, мы не открыли им врата...

Рука Рэндалла лежала у него на плече.

— Но, в конце концов, мы же эти врата и закрыли, — проговорил Аллан.

Физик медленно кивнул.

— Мы или судьба, управляющая нашими планетами. Но врата закрыты, и дай Бог, чтобы никто в этом мире больше никогда их не открыл.

— Дай Бог, — эхом отозвались его друзья.

Все четверо продолжали смотреть на Марс, на красное пятно света, которое горело там, среди звезд, на планету, которая сияла багровым, угрожающим, ужасным светом — но ее угрозе и ужасу был теперь дан отпор.

ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ ЛЕТ ТОМУ ВПЕРЁД

— ИМЕННО ЭТО Я И ИМЕЮ в виду, — тихо сказал Нортон. — Десять миллионов лет.

Мы с Фэрли, не веря своим ушам, уставились на нашего друга. Мы втроем сидели в длинной, небрежно обставленной гостиной старого фермерского дома, освещенной электрическими лампами с абажурами. Какое-то время единственным звуком был шелест ночного ветерка в ветвях деревьев. Наконец, тишину нарушил Фэрли.

— Десять миллионов лет! — повторил он. — Нортон, ты же не серьезно!

— Я никогда в жизни не был так серьезен, — спокойно возразил Нортон.

— Но это безумие, это невозможно! — вырвалось у меня. — Все эти теории о времени хороши, но пытаться применить их на практике...

— ...только безумец мог бы до этого додуматься, — закончил за меня Фэрли. — Нортон, ты же не работал здесь над чем-то подобным?

— Только над этим и работал, — ответил наш друг. — И прежде чем вы с Олкоттом начнете делать обо мне выводы, позвольте мне рассказать вам, что я сделал. Вы оба знаете, как я заинтересовался темой времени еще в университете. Это была единственная вещь в физике, которая меня очаровала. Основную часть свободного времени я проводил, разрабатывая теории и повторяя наблюдения Де Ситтера, Эйнштейна и остальных, и когда четыре года назад я покинул университет, я решил, что я, Харрис Нортон, буду знать о времени больше, чем кто-либо другой на земле. Итак, я приехал в этот старый фермерский дом в Коннектикуте, который достался мне в наследство, и перестроил его под мастерскую и жилые помещения. С тех пор я четыре года жил здесь один и работал, как... ну, в общем, работал. Здесь я провел эксперименты, которые, если бы я обнародовал их, разрушили бы половину основ общепринятой науки. И в конце концов, я, как и планировал, узнал о времени больше, чем кто-либо другой. Время — это измерение, точно такое же, как длина, ширина и высота. В наши дни это общеизвестно в физической науке. Мы знаем, что материя движется по этому временному измерению из прошлого в будущее с неизменной скоростью, подобно локомотиву, идущему по рельсам. Мы не можем ускорить наше движение по этому пути, или повернуть его вспять, или остановить, или даже замедлить, мы можем только двигаться вперед всегда с одной и той же скоростью. Но предположим, что временной путь, по которому мы следуем, повторяется, делает витки, таким образом, что точка, которая, как мы думаем, находится далеко впереди нас, на самом деле совсем рядом с нами, точно так же, как иногда делает витки железная дорога, так что точка, до которой вы доберетесь по ней в течение нескольких часов, может находиться рядом с вами в начале пути. Тогда мы могли бы срезать путь до этой точки и перенестись в будущее на миллионы лет вперед!

— Я понял это и решил найти способ сжать время и сократить путь в будущее, — продолжал Нортон. — Измерения, как вы знаете, могут быть изменены с помощью силы — пространственные рамки Эйнштейна и сжатие Фицджеральда показывают это. И после двух лет исследований я обнаружил комбинацию магнитных и электрических сил, способных таким образом искривлять временное измерение назад, изгибать время! Чтобы использовать эту силу, я построил то, что я назвал изгибателем времени — полуцилиндр, внутри которого находится механизм, создающий энергию, изменяющую время, и в котором есть место для двух или трех человек. При включении этого механизма временное измерение, по которому мы движемся, отклоняется назад, и если точка сгиба установлена на десять миллионов лет вперед, полуцилиндр попадает в эту точку, причем энергия будет воздействовать только на него и на находящихся в нем людей. А затем, обратив энергию вспять, путешественники смогут вернуться в свое время. Меньше недели назад я закончил работу над изгибателем времени и провел его испытания. Я решил перенестись на нем на десять миллионов лет вперед, но потом, когда все приготовления были закончены, понял, что не смогу отправиться в одиночку. Я вспомнил вас, Фэрли и Олкотт, тех, кто всегда стремился к приключениям, и попросил вас приехать сюда, чтобы предложить вам это. Устройство для сгиба времени готово и стоит в мастерской. В течение часа я приступаю к работе и хочу, чтобы вы вместе со мной перенеслись на десять миллионов лет в будущее!

Мы слушали Нортона с напряженным интересом, и когда он замолчал, Фэрли задал короткий вопрос:

— Но если допустить, что это возможно, Нортон, зачем уходить так далеко во времени, зачем совершать такой грандиозный прыжок в будущее?

— Ты спрашиваешь, зачем? — отозвался наш друг. — Старик, неужели тебе не хочется узнать, каким будет этот мир и человечество через десять миллионов лет? Подумай о переменах и о прогрессе за последние сто лет, за тысячу лет. Какие же колоссальные изменения произойдут в ближайшие десять миллионов лет? Каких колоссальных высот и могущества человечество достигнет?

— Господи! — выдохнул Фэрли. — Теперь я понимаю — вот это приключение!

— И мы отправимся туда! — воскликнул я. — Конечно, отправимся!

Мы с Фэрли проследовали за Харрисом в большую мастерскую, которая занимала оставшуюся часть первого этажа старого дома. Очевидно, она была образована в результате объединения нескольких комнат поменьше и представляла собой странную сцену, залитую белым светом. Вдоль стен были аккуратно расставлены огромные приборы, катушки Тесла, сверхчувствительные амперметры и сверкающие приборы для измерения электронного излучения.

Но мы с Фэрли смотрели только на предмет, стоявший в конце комнаты. Это была похожая на большую ванну штуковина из полированного металла десяти футов в поперечнике и четырех в высоту. Половину ее внутренностей занимал выпуклый корпус из черного металла, который скрывал механизмы, частично видневшиеся сквозь отверстия в нем. На его крышке было с полдюжины черных заглушек, вокруг которых имелось вдвое больше отверстий.

— Вот он, изгибатель времени, — тихо сказал Нортон.

— И эта штука действительно может перенести нас на десять миллионов лет вперед? — недоверчиво спросил Фэрли.

— Еще как может. Когда механизмы заработают, они создадут энергию, которая искривляет временное измерение, перемещая изгибатель времени и все, что в нем находится, в выбранную точку — на десять миллионов лет в будущем. Сами мы, конечно, вообще не изменим положения в пространстве, но окажемся в этом же месте, но через десять миллионов лет.

— В это невозможно поверить, — сказал я, вытаращив глаза.

Нортон улыбнулся.

— Скоро поверишь!

Прежде чем мы с Фэрли осознали близость старта, Харрис начал быстро руководить приготовлениями. Он велел нам достать из чемоданов плотные комбинезоны и пистолеты, которые мы взяли с собой по его просьбе. Пока мы одевались, борясь с недоверием, которое все еще оставалось в наших головах, Нортон загружал в изгибатель набор компактного оборудования, которое могло нам понадобиться.

После этого он залез внутрь, снял корпус с центрального механизма и в последний раз осмотрел бесчисленные замысловатые витки проводов и излучающие энергию пластины. Затем он поставил корпус на место, вставил две заглушки в отверстия на его крышке, и механизм сразу же негромко заурчал. Нортон передвинул один рычаг, и мурлыканье перешло в почти неслышный тихий шепот. Затем он поднял на нас глаза и лукаво улыбнулся.

Мы с Фэрли осторожно забрались в эту штуку и уселись рядом с ним на дне изгибателя. Мое сердце бешено колотилось от волнения, я и не ожидал, что это будет так пугающе. А вот чего я ожидал, так это того, что до старта у нас будет хотя бы несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Но Нортон, как только мы оказались рядом с ним, стал действовать с еще более поразительной быстротой. Он вытащил заглушки, переключил еще один рычаг, и в тот же миг низкий мурлыкающий звук на секунду стал громоподобным и оглушительным, и на меня обрушилась тьма.

ИЗ ЧЕРНЫХ ГЛУБИН БЕСПАМЯТСТВА я вынырнул с ощущением чьих-то рук на моем лице и взволнованных голосов, звучавших у меня в ушах. В какой-то момент я понял, что это голоса Нортона и Фэрли, и, открыв глаза, увидел, что лежу на дне машины для изгибания времени, а мои друзья взволнованно склонились надо мной.

— Мы сделали это! — кричал Харрис. — Олкотт, мы это сделали!

— Что... ты же не имеешь в виду... — пробормотал я и, пошатываясь, поднялся на ноги — и замолчал, как громом пораженный.

Потому что изгибатель времени, в котором мы находились, стоял теперь вовсе не в освещенной белым светом и заполненной аппаратурой мастерской. Он стоял в странном, слабом солнечном свете, слегка наклоненный, на толстом ковре чего-то похожего на серо-зеленый мох, на дне небольшой впадины или оврага. Вокруг росли густые заросли огромных нависающих над нами лишайников того же серо-зеленого цвета. Ничего другого мы со дна впадины не видели, но это точно была растительность иного мира.

Потом я все так же ошеломленно отметил, что солнце было, скорее, темно-оранжевого цвета, а не знакомого нам золотисто-желтого, и что его свет был слабее, а видимый размер намного меньше. Кроме того, хотя его лучи и были довольно теплыми, грели они тоже гораздо слабее, чем можно было ожидать, поскольку положение солнца показывало, что сейчас середина дня.

— Мы сделали это! — продолжал восклицать Нортон. — Мы преодолели десять миллионов лет во времени!

— Но солнце... И эти наросты... — попытался я хоть что-то сказать.

— Именно этого и следовало ожидать, — заявил Харрис. — Каждая звезда, становясь старше, меняет цвет с желтого на красный и уменьшается в размерах. А эти лишайники вокруг нас только показывают, что за такой огромный промежуток времени растительный мир Земли полностью изменился и эволюционировал в совершенно новые формы.

— Но давайте выберемся отсюда! — подал голос Фэрли. — Здесь, внизу, ничего не видно.

— Но изгибатель... — с сомнением начал я, однако мой друг нетерпеливо покачал головой.

— Это будет достаточно безопасно — мы не будем уходить далеко от него.

Нортон кивнул — ему, как и нам, не терпелось расширить обзор. Бросив взгляд на оружие у нас на поясах, мы отвернулись от изгибателя времени и начали взбираться вверх по крутому склону оврага. Мягкий мох скользил и прогибался у нас под ногами, но через мгновение мы достигли конца склона и остановились, удивленно озираясь по сторонам.

Вокруг нас простирался огромный лес, состоящий из лишайников. Большие серо-зеленые заросли окружали нас со всех сторон. Лишенные ветвей и листьев, они сами по себе были похожи на стоячие заросли мха высотой футов в десять, а то и больше. И в этом лесу не было ни птиц, ни мелких животных, ни даже насекомых. Это был пейзаж другой планеты — безмолвный лес из гротескных зарослей, простиравшийся вокруг нас так далеко, насколько хватало глаз.

Мы начали пробираться между «кустами» из лишайника, двигаясь в восточном направлении. Наши нервы были напряжены до предела — на лицах Нортона и Фэрли отражалось такое же волнение, какое испытывал я сам. Что мы должны были найти в этом странном мире, во что превратилась Земля за те десять миллионов неспешных лет, которые мы пролетели в мгновение ока? Какие могучие сооружения, какие удивительные города, созданные человеком, могли появиться за бесчисленные столетия прогресса?

Тишина, однако, начала действовать мне на нервы, пока мы шли по лесу. Даже наши шаги были приглушены мягким, похожим на подушку мхом, который покрывал всю заросшую лишайниками землю. Было настолько тихо, что для наших чувств, привыкших к бесчисленным звукам повседневной жизни, это стало самым настоящим потрясением. Сейчас мы были бы рады самым резким шумам.

Я уже собирался заговорить с Нортоном только для того, чтобы нарушить тишину, когда он внезапно остановился и прислушался.

И тут до наших ушей донесся звук — отдаленный глухой удар, словно что-то с огромной силой врезалось в землю. За первым ударом последовал второй, третий, они повторялись, множились и, казалось, становились все громче. Мы посмотрели друг на друга, пораженные и недоумевающие. А стук вскоре стал таким громким, что меня внезапно охватил страх.

— Что бы это ни было, оно приближается! — воскликнул я. — Лучше убраться отсюда, пока мы не узнаем, что это такое.

Нортон быстро кивнул.

— Да, возвращаемся к изгибателю! — скомандовал он.

Мы развернулись и побежали обратно, но Фэрли, промчавшись несколько шагов, внезапно оглянулся через плечо, а затем остановился, бешено тыча назад пальцем.

— Вот они! — воскликнул он. — Боже мой, что это такое?!

Мы с Харрисом тоже на мгновение застыли от изумления и оглянулись. В этот момент грохот стал ужасно громким — казалось, земля вибрирует под нашими ногами, весь лес сотрясается от страшных ударов. И вот теперь мы увидели источник этого грохота.

Пять гигантских фигур шагали сквозь заросли лишайника меньше, чем в полумиле позади нас! Огромные белые металлические конструкции около сорока футов в высоту приближались к нам, двигаясь почти точно в нашу сторону! Каждая из этих штуковин состояла из четырех огромных металлических конечностей, которые соединялись верхними концами и на которых сверху находилось что-то вроде гигантской металлической чаши.

Конструкции шагали вперед, как четвероногие животные, передвигая по две огромные металлические лапы за раз. Таким образом, каждый большой шаг продвигал их почти на двадцать футов вперед. Их конечности с легкостью продирались сквозь лишайники и мох и ударялись о землю, вызывая грохот, который отдавался у нас в ушах. А в центре каждого из этих невероятных механизмов мы заметили что-то зеленое и движущееся!

— Это какие-то машины! — воскликнул Нортон. — Но они, должно быть, еще не заметили нас... Они...

— Они нас заметили! — охнул Фэрли. — Смотри, они идут к нам!

За секунду до этого пять огромных механизмов внезапно изменили направление и громоподобными шагами, с резко возросшей скоростью, устремились прямо на нас!

— Изгибатель! — снова закричал Нортон. — Бегом к нему, прочь отсюда!

Пробираясь со всей возможной скоростью между лишайниками, мы заспешили обратно к оврагу, в котором оставили изгибатель времени. Но уже на бегу я с тошнотворной уверенностью понял, что нам не уйти от этих гигантских конструкций, с каждым мгновением догонявших нас.

Думаю, наш кошмарный бег через заросли лишайника длился всего несколько мгновений, хотя тогда мне показалось, что прошли часы. Закончился он внезапно. Нортон, бежавший более чем в дюжине футов позади нас с Фэрли, неожиданно споткнулся о мягкий мох и растянулся на нем лицом вниз. Увидев это, я окликнул Фэрли, и мы, остановившись, повернулись к нему, собираясь помочь ему встать.

— Нет, бегите, бегите! — закричал он в полном ужасе. — Они схватили меня!..

В ту секунду, когда он попытался подняться на ноги, ближайшая из гигантских металлических фигур была уже почти над ним. Из чаши на ее вершине высунулись огромные металлические руки с множеством суставов — и потянулись к нашему другу.

Я мельком увидел, как эти огромные руки подхватили Харриса и подняли вверх, и в тот же миг Фэрли дернул меня в сторону, в густые «кусты» лишайника рядом с нами. Он потянул меня за собой на землю, и мы вдвоем забились поглубже в заросли.

— Они схватят нас, если мы побежим — мы не успеем добежать до изгибателя! — быстро зашептал мне на ухо Фэрли. — Наш единственный шанс — спрятаться от них.

— Но Нортон... — запротестовал я.

— Сейчас мы ничем не можем ему помочь, — ответил мой друг. — И они не причиняют ему вреда — смотри!

Мы с трудом смогли разглядеть сквозь заросли лишайников то, что происходило на некотором расстоянии от нас. Машина-преследователь, которая схватила Харриса в свои огромные объятия, подняла его высоко в воздух и поместила в чашу. Было видно, как в этой чаше вокруг Нортона двигались какие-то зеленые фигуры, а затем он исчез из нашего поля зрения внутри нее.

Остальные машины на мгновение собрались вокруг этой конструкции, очевидно, забыв о нас с Фэрли и переключив внимание на Нортона. Потом они — или управлявшие ими зеленые существа — казалось, внезапно вспомнили о нашем существовании и опять устремились в нашу сторону огромными, грохочущими шагами. Мы пригнулись еще ниже и едва осмеливались дышать, когда пять высоких металлических фигур остановились почти рядом с густыми зарослями лишайника, в которых мы лежали.

Машины, казалось, осматривали лес в поисках нас и как будто бы были озадачены нашим внезапным исчезновением. С того места, где мы прятались, было видно только их огромные конечности, колонны из белого металла, которые при каждом шаге глубоко погружались в мох и в землю. Эти могучие лапы некоторое время стояли на месте, а потом начали подниматься и опускаться вокруг нашего укрытия — по-видимому, конструкции стали обходить заросли в поисках нас.

Они тяжело и неторопливо топтались вокруг нас, мы слышали глухой стук их шагов. Скорчившись вместе с Фэрли в самой густой части зарослей, я ощутил всю кошмарную нереальность этой ситуации. Мы слушали, как огромные суставчатые лапы продираются сквозь заросли, и понимали, что странные существа охотятся за нами, как мальчишки охотятся на прячущихся пугливых животных. И ведь меньше часа назад мы были в лаборатории Нортона! Точнее, с одной стороны, меньше часа, но с другой — десять миллионов лет назад...

Я невольно ахнул, когда огромная «ветка» лишайника с треском обрушилась на землю не далее, чем в ярде от нас. Казалось, стук моего сердца был слышен всем местным жителям, которые находились в чаше машины-преследователя, стоявшей над нами. И когда большая металлическая рука скользнула сквозь лишайники, в которых мы прятались, я сумел удержаться от крика, только крепко сжав кулаки. Конец длинной металлический руки, похожий на клешню, двигался вокруг нас во все стороны и в какой-то момент оказался между мной и Фэрли. Оцепенев от страха, мы не могли расслабиться до тех пор, пока он не убрался.

Стоявшая над нами машина с грохотом двинулась дальше, обыскивая другие заросли, и мы осторожно выдохнули. Рискнув выглянуть из смятых и разорванных лишайников, мы увидели, что пять огромных фигур все еще двигались по неземному лесу, пытаясь нас отыскать. Раз или два их огромные суставчатые конечности сгибались, и они наклонялись, словно желая что-то рассмотреть на земле.

Одна из машин наклонилась, находясь недалеко от места, где мы прятались, и мы могли хорошо разглядеть чашу на ее вершине и сидевших там существ — и не удержались от тихих восклицаний, забыв от изумления об опасности.

— В чаше! — прошептал я. — Боже, Фэрли, ты их видишь?

— Это растения! — ошеломленно пробормотал мой друг. — Но это невозможно, мы сумасшедшие, парень, такого быть не может!

То, что мы сумели рассмотреть, действительно казалось почти невероятным. До этого мы видели тех, то управлял огромными машинами, только издалека, и они выглядели, как зеленые движущиеся фигуры, как будто бы похожие на человеческие. Из-за бессознательного антропоцентризма, который так силен во всех людях, мы, я думаю, предположили, что это были одетые в зеленое или зеленокожие люди либо, по крайней мере, человекоподобные существа. Опыт убедил нас, что только люди могли построить такие механизмы и управлять ими. Но теперь мы видели, что зеленые существа не имели ни малейшего сходства с людьми или даже с какими-либо животными — это были растения, огромные зеленые растения! И они управляли гигантскими механизмами, как разумные существа!

Мы увидели, что чаша каждой из огромных машин была заполнена чем-то похожим на ровный слой черной земли, хотя теперь я склонен полагать, что на самом деле это была не почва, а особая комбинация нужных растениям веществ. И в этой черной субстанции в чаше каждой из машин были укоренены три или четыре больших растения. Я никогда не видел таких растений. У них был темно-зеленый центральный ствол высотой около четырех футов, от основания которого отходило множество длинных сильных ветвей или усиков более светлого зеленого оттенка.

Но что было самым удивительным, так это то, что их ветви двигались, как руки, то в одну, то в другую сторону, сознательно и преднамеренно управляя машиной, направляя ее на поиски нас в лишайниках! Растения, укоренившиеся в черной почве, были водителями огромного механизма, и хотя у них не было ничего похожего на органы зрения или слуха, как у любого другого растения, они искали нас, руководствуясь каким-то своим странным чутьем, которое подсказало им, что мы рядом! Они были растениями, ничем иным, кроме растений, но при этом являлись разумными существами, наделенными чувствами, которые с помощью техники охотились на нас, как люди охотятся на кроликов! Тем временем, машина-преследователь, которая остановилась и наклонилась рядом с нами и позволила нам увидеть управлявших ею созданий, выпрямилась и двинулась дальше. Это повергло нас в оцепенение, мы почти забыли о грозящей нам опасности.

— Растения! — ошеломленно повторил Фэрли. — И эти проклятые твари живые, разумные! И они ищут нас! В какой ад превратилась Земля за десять миллионов лет, если породила таких тварей?!

— Бог свидетель, — прошептал я, — растения, управляющие техникой — это не может быть реальностью!

— Кем бы они ни были, Нортон у них, — сказал мой товарищ. — И если они...

— Смотри! Они отказались от поисков — они уходят, Фэрли!

Пять огромных машин-преследователей, словно по команде, собрались вместе и двинулись большими грохочущими шагами на запад, очевидно, потеряв надежду найти нас, так что мы вылезли из укрытия. Машины уже почти скрылись из виду, так быстро они пробирались сквозь лишайники. Мы увидели движущиеся зеленые ветви растений в их чашах, и мне показалось, что в одной из чаш я заметил неподвижную темную фигуру — это мог быть Нортон. Затем машины исчезли среди зарослей, и глухой топот их шагов затих вдали.

Я повернулся к Фэрли и машинально спросил себя, было ли мое лицо таким же бледным и ошеломленным, как у него. Окружавший нас лишайниковый лес был теперь таким же безмолвным, как и раньше, тусклый оранжевый свет заходящего солнца падал на его огромные серо-зеленые просторы.

— Мы не можем вернуться без Нортона, — быстро заговорил Фэрли. — Мы должны найти его, живого или мертвого, прежде чем вернемся к изгибателю времени.

— Я не думаю, что они убьют его. По крайней мере, не сразу, — медленно произнес я. — Эти растения... у них были все возможности сделать это, когда они забрали его, если бы они захотели.

Мой друг невесело рассмеялся.

— Олкотт, тебе могло хотя бы в страшном сне присниться, что мы будем убегать от растений, прятаться от них? Мы на десять миллионов лет в будущем или это кошмарный сон?

— И все-таки, Фэрли, это не совсем непостижимо, — возразил я. — В конце концов, если человек эволюционировал от животных к разумному существу, обрел интеллект и силу, почему бы одному из растительных видов не развиться до такого же или еще большего уровня интеллекта за эти тысячи веков?

— Может быть, это и так, — ответил Фэрли. — Но в этом есть какой-то ужас, от которого меня тошнит. Пересечь время и попасть в будущее — нельзя было этого делать, Олкотт, теперь я понимаю. Мы должны вернуться.

— Но сначала — Нортон, — сказал я, и он кивнул, глядя вместе со мной в ту сторону, куда унесли нашего друга. — Мы найдем его. Они оставили достаточно следов, чтобы мы могли идти по ним.

И действительно, на запад от нас тянулась широкая тропа, проложенная в густых зарослях лишайника пятью машинами-преследователями. Мы двинулись по этой тропе, первым делом осмотрев пистолеты, о существовании которых все это время не вспоминали — возможно, к счастью для нас самих. Тишина странного леса снова стала гнетущей, наши шаги, как и прежде, заглушались упругими лишайниками и мхами, по которым мы ступали.

Лицо Фэрли было таким же бледным и застывшим, каким должно было быть и мое собственное, и мы шли в полном молчании. Не думаю, что у кого-то из нас в голове было четкое представление о том, что мы можем сделать. Мы знали только, что где-то впереди движутся в своих машинах- преследователях вместе с Нортоном разумные растения и что нам надо идти за нашим другом.

МЫ ПРОШЛИ, КАК Я предполагаю, с полмили по широкой тропе, протоптанной огромными машинами по заросшему лишайниками лесу, когда я постепенно осознал, что за нами следует какое- то существо или несколько существ. Краем глаза я заметил смутные тени, скользящие сквозь лишайники рядом с тропой, по которой мы шли.

Еще через несколько мгновений я убедился, что мне это не показалось. Я шепотом сообщил эту новость Фэрли, и мы, не выказывая никаких подозрений, спокойно пошли дальше, но теперь уже насторожившись и держа руки на рукоятках пистолетов. К тому времени мы уже могли различать силуэты, движущиеся в окружающих лишайниках, хотя видели их слишком смутно, чтобы понять, что это за существа. Однако этого уже было достаточно, чтобы наши и без того натянутые нервы напряглись до предела, и я думаю, что еще мгновение — и мы бросились бы в заросли, чтобы встретиться лицом к лицу с нашими преследователями, вместо того чтобы дольше терпеть такое напряжение.

Но до этого не дошло — внезапно раздался леденящий кровь шепот, и из-за лишайников на нас выскочила дюжина человек.

Они запечатлелись в моем мозгу в тот момент, когда бросились к нам и когда мы с Фэрли выхватили пистолеты. Это были мужчины невысокого роста, кожа и даже волосы которых были неестественно белого цвета. Их единственной одеждой были короткие туники с нагрудными лямками, сплетенные из мха, и каждый держал либо короткое копье с металлическим наконечником, либо изогнутый клинок из кованого металла, очень похожий на ятаган. Они бросились на нас с обеих сторон с невероятной быстротой, и не успел я даже поднять свой пистолет, чтобы прицелиться, как они выбили его у меня из рук и накинулись на меня.

Я не смог сопротивляться — меня просто сбили с ног и повалили на землю. Рядом послышался сдавленный крик Фэрли, и я увидел, что его тоже схватили и обездвижили, прежде чем он успел выстрелить.

Затем белые дикари мгновенно подняли нас с земли и быстро потащили по лишайниковому лесу — каждого из нас несли двое. На ходу они шепотом переговаривались — их голоса были такими тихими, что их было почти не слышно, но мне показалось, что многие их слова были мне как будто бы знакомы. Это были слова из моего родного английского и полудюжины других языков, но сильно искаженные и произнесенные непривычным мне образом. Впрочем, если у нас и был шанс попытаться заговорить с дикарями и понять их, он сводился на нет тем фактом, что несущие нас люди крепко зажимали нам рты, чтобы предотвратить возможные крики.

Однако пока нас несли, я смог рассмотреть их более внимательно и увидел, что, несмотря на неестественную белизну кожи и волос, у многих из них были вполне разумные лица, похожие на лица людей нашего времени. Правда, теперь на их лицах был написан явный страх, и, пробираясь сквозь высокие заросли лишайников, они постоянно оглядывались по сторонам. Однажды, когда мы подошли к месту, где, как я понял, находился след одной из огромных машин-преследователей, все наши похитители остановились и не двигались в течение нескольких минут, пока один из них не провел разведку. Было совершенно очевидно, что они знали о существовании разумных растений и об их огромных шагающих механизмах и смертельно боялись встречи с ними.

Наконец, они остановились вместе с нами у большого скопления лишайников и, осторожно осмотревшись, двинулись вглубь этих зарослей. Там в земле зияла круглая дыра около ярда в поперечнике, и в нее головой вперед вполз первый из белых дикарей. Следом за ним в норе стали исчезать остальные, а затем те, кто нес нас с Фэрли, поставили нас на ноги и жестом велели нам сделать то же самое, угрожая нам при этом копьями и клинками. Темное отверстие, похожее на нору, было на редкость неприветливым, но выбора не было, и я осторожно сполз в него, а Фэрли последовал за мной. Внутри нора расширялась, превращаясь в довольно большую, хотя и совершенно темную пещеру. Местные жители, чьи глаза, очевидно, были лучше приспособлены к темноте, чем наши, схватили нас и затащили в идущий еще глубже под землю туннель, такой же темный и очень узкий — в нем мы могли идти, только согнувшись.

Пока мы продвигались по этому темному туннелю, голоса белокожих людей перешли от шепота к более громкому тону, и они больше не предпринимали никаких мер предосторожности, чтобы заставить нас замолчать. А потом из темноты позади меня раздался голос Фэрли — я услышал его впервые с момента нападения на нас.

— Олкотт, ты как? — спросил он. — Как думаешь, можем мы сейчас вырваться и дать отпор?

— Много их у тебя за спиной? — спросил я в ответ.

— Думаю, с полдюжины, — ответил мой друг.

— Слишком много, — вздохнул я. — Они лучше нас видят в темноте и знают дорогу — если мы побежим, они тут же настигнут нас своими копьями.

— Смотри! — внезапно воскликнул Фэрли. — Впереди свет!

Я и сам в тот момент увидел круг бледного, туманного света, столь слабого, что он вряд ли заслуживал такого названия. Это был конец туннеля, по которому мы шли. Через мгновение, окруженные нашими похитителями, мы вышли из туннеля в новую пещеру, довольно большую, выдолбленную в земле и освещенную слабым голубоватым сиянием. Первым, что я увидел, были источники этого света — огромные фосфоресцирующие лишайники, растущие на земляных стенах пещеры. Позже я узнал, что они были собраны и посажены там специально для этой цели и что это было единственное освещение в норах под поверхностью земли.

В этой пещере находилось более сотни белокожих и беловолосых мужчин, женщин и детей, таких же, как наши похитители. Большинство из них собрались примерно в центре подземного помещения, а некоторые сидели или лежали в небольших отверстиях или углублениях в ее стенах, которые, очевидно, предназначались для размещения отдельных семей.

Огня в пещере не было — впрочем, развести там костер было бы невозможно без опасности задохнуться от дыма. Многие из находившихся там людей ели какую-то плотную белую мякоть, в которой я узнал куски стеблей лишайника. Некоторые готовили его, раскатывая и разминая на камнях, а рядом с ними стояло несколько грубых сосудов из кованого металла с водой. Воду набирали из источника, который тонкой струйкой журчал в стене пещеры.

Мы в изумлении смотрели на это залитое голубым светом подземное поселение, а его обитатели, тем временем, столпились вокруг нас и стали разглядывать нас с боязливым любопытством.

— И это вершина, которой человечество достигло за десять миллионов лет! — воскликнул Фэрли.

Я был так же ошеломлен, как и он.

— Боже милостивый! Чтобы так побелеть, они, должно быть, жили в этих темных норах многими поколениями!

— Растения бродят по земле на огромных машинах, а люди прячутся от них в норах, как когда-то звери прятались от людей! Олкотт, неужели нам это не снится?!

НАШИ ПОХИТИТЕЛИ, РАСТАЛКИВАЯ собравшуюся вокруг нас толпу любопытных, провели нас к одной из небольших «комнат», выдолбленных в стене главной пещеры. Освещенная голубоватым светом нескольких фосфоресцирующих лишайников, эта каморка вмещала с полдюжины сидящих человек, которые с удивлением рассматривали нас, пока наши охранники быстро объясняли им причину нашего пленения.

Притащившие нас в пещеру люди, казалось, обращались к одному-единственному из полудюжины — к мужчине, который был намного старше остальных — на его морщинистом лице и в спокойных глазах было написано, что он здесь главный. Слушая своих людей, он внимательно наблюдал за нами, а когда объяснения были закончены, обратился к остальным низким глубоким голосом — и я с удивлением обнаружил, что в какой-то степени понимаю то, что он говорит.

Его речь, как и речь других местных жителей, на самом деле была нашим родным языком, измененным и искаженным за тот огромный промежуток времени, который мы преодолели в изгибателе Нортона. В нем было много слов и фраз, совершенно неизвестных нам, но понятных по контексту, и теперь я передаю, скорее, смысл того, что мы почерпнули из речи белокожих людей, чем смесь известных и неизвестных нам слов, которые они на самом деле использовали.

— Эти двое наверняка не из известных мне нор, — говорил предводитель подземных жителей. — В свое время я побывал во многих норах, даже за пределами леса, но никогда не видел таких людей, как они, темноволосых и странно одетых.

— Может быть, они вообще не люди, о, Геркель, — предположил один из сидевших рядом с ним мужчин.

— Да, люди не ходят под открытым небом, как ходили эти, когда наши охотники захватили их в плен, — сказал еще один белокожий. — Только великие растения и те, кто им служит, осмеливаются на это.

— Но это не великие растения, а люди, — заметил молодой человек с правильными чертами лица. — Возможно, они из какой-то отдаленной норы, где люди отличаются от нас.

Геркель кивнул.

— Ты прав, Блэн, они люди. Но даже в этом случае они могут быть шпионами растений — такое уже случалось раньше.

До этого момента мы молча слушали дикарей, но теперь Фэрли, взглянув на меня, заговорил с ними, медленно и внятно выговаривая слова.

— Мы действительно люди, о, Геркель, — сказал он пожилому вожаку, — но мы не из другой норы и не шпионы великих растений. До сегодняшнего дня мы не знали о существовании ни растений, ни вашего народа. Мы пришли с еще одним человеком из далекого прошлого, и этот человек был захвачен растениями с помощью огромных машин. Мы, последовавшие за ним, чтобы найти и спасти его, в свою очередь были схвачены вашими охотниками и доставлены сюда.

Люди, собравшиеся в маленькой пещерке, внимательно следили за словами Фэрли. Когда он замолчал, первым заговорил Геркель:

— Это странная история — то, что вы пришли из далекого прошлого. Если бы вы были похожи на нас, я бы сказал, что вы лжете, но это правда, что уже много веков среди нас не было людей с такими темными волосами и смуглой кожей, как у вас.

— Это правда, — сказал Фэрли. — Наверху, в лишайниках, спрятана машина, на которой мы прилетели.

Остальные удивленно зашептались.

— Должно быть, они действительно говорят правду, потому что, если бы они были такими же людьми, как мы, они бы слишком сильно боялись растений, чтобы ходить в открытую, — заявил Блэн.

— Правда ли, что в далеком прошлом люди правили Землей так же, как сейчас растения? — спросил Геркель. — Я слышал легенды, которые рассказывают о том, что до того, как появились великие растения и подчинили себе человеческие расы, нор вообще не было, и люди жили на поверхности Земли днем и ночью, ничего не опасаясь.

— Да, это так, — ответил я. — Мы сами пришли из того времени и удивляемся, что люди прячутся и спасаются от растений.

Геркель печально покачал головой.

— Ты плохо знаешь наш мир, — сказал он. — Великие растения могущественны и безжалостны. Мы прячемся от них в норах, их огромные машины постоянно следят за нами в лесах и захватывают всех, кого находят, чтобы увезти в их города и сделать рабами. Если они похитили вашего друга, оставьте надежду на его спасение, ни один человек никогда не сбежит из городов растений. Вы можете идти, потому что я вижу, что вы действительно люди, но если вы будете мудры, то останетесь в этой норе, где вам не придется бояться растений.

— Нет, если наш друг жив, мы найдем его, — ответил я. — В городе растений он или нет, мы отправимся за ним.

— Ия пойду с вами! — взволнованно воскликнул Блэн. — Уже несколько недель, как Джул, мой брат, стал рабом в растительном городе на западе, и если вы можете рискнуть ради своего друга, я так же могу рискнуть ради него!

После этих его слов в пещерке поднялся шум.

— Ты с ума сошел, Блэн? — спросил Геркель. — Никто из нашего народа никогда не осмеливался приближаться к городам растений!

— И все же, если эти чужаки решились на это, то и я смогу! — ответил юноша. — Я думаю, есть только один способ, которым мы трое сможем попасть в город растений — в качестве рабов. Вы должны сменить эту странную одежду на рубашки из мха, как у меня, и мы должны взять с собой металлические клинки в качестве оружия. Оказавшись в городе, мы сможем найти среди рабов моего брата и вашего друга.

— Это шанс, Олкотт! — воскликнул Фэрли. — Нам придется оставить здесь нашу одежду и пистолеты, но я думаю, они в любом случае будут бесполезны против растений.

Пока все вокруг были ошеломлены планом Блэна, мы быстро переоделись в туники из плетеного мха, которые он нам принес, и получили металлические клинки, похожие на ятаганы, которые должны были стать нашим единственным оружием. Затем Блэн растолок пористый стебель лишайника в белый порошок и быстро втер его в наши волосы, придавая им такой же обесцвеченный вид, как и у остальных. Мы с Фэрли едва узнали друг друга, когда он закончил.

Перед тем, как уйти на поверхность, мы немного помедлили. Я не скоро забуду эту сцену — залитую голубым светом пещеру с окружавшими нас беловолосыми и бледнолицыми людьми, большинство из которых молчали в благоговейном страхе перед тем, что мы затеяли. Думаю, они сочли нас склонными к самоубийству, раз уж мы осмелились приблизиться к одному из городов ужасных растений.

Геркель пожал нам руки — жест, переживший сотни тысяч веков.

— Я знаю, что никто из вас никогда не вернется, что вы отправляетесь на смерть или в рабство, — сказал он. — И все же, не знаю почему, я рад, что дожил до того, чтобы увидеть это — увидеть, как люди идут вперед и не обращают внимания на силу великих растений.

Блэн, Фэрли и я повернулись и вышли из норы вожака в большую главную пещеру. Мужчины и женщины, находившиеся в ней, с благоговением наблюдали, как мы шли мимо них к темному входу в ведущий наверх туннель. Некоторые подземные жители прощались с Блэном так, словно тот уже был при смерти.

Блэн уверенно прокладывал путь в темноте туннеля, а мы с Фэрли, держась за руки, то брели, пригибаясь под низким потолком, то ползли за ним. Так мы добрались до выхода из туннеля, и после того, как Блэн целых пять минут осторожно выглядывал наружу, забрались в заросли лишайника, скрывавшие этот выход.

Маленькое оранжевое солнце быстро опускалось к горизонту на западе. Мы с Фэрли немного постояли, полной грудью вдыхая свежий воздух и испытывая невыразимое облегчение от того, что после мрачных нор и туннелей мы снова оказались на солнечном свету и на свежем воздухе. Однако Блэн, казалось, почувствовал наверху лишь усилившуюся тревогу, его глаза зорко бегали по сторонам в поисках опасности.

Он многозначительно приложил палец к губам, а затем указал на запад, призывая идти в том направлении. Мы с Фэрли внимательно следили за ним и через несколько минут увидели, что он старается держаться в как можно более густых зарослях лишайника, огибая каждый клочок открытой земли, как будто это представляло смертельную опасность. Степень его осторожности больше, чем что-либо другое, показала мне глубину страха, в котором чудовищные растения держали людей будущего.

Заходящее солнце светило нам прямо в лицо — маленький диск оранжево-красного огня, который с течением веков потускнел настолько, что на него можно было смотреть, почти не щурясь. Пока мы шли, я старался сориентироваться, чтобы как можно точнее определить, в какой стороне находится овраг, где остался изгибатель времени.

Подобно трем белым теням, мы бесшумно скользили на запад через лес, заросший лишайниками. Наконец, Блэн немного ослабил бдительность, указал на заросли, мимо которых мы проходили, и прошептал что-то, чего я не смог разобрать. Однако я увидел в зарослях круглое отверстие туннеля, похожее на ту нору, из которой мы вылезли, и задумался, как глубоко под землю забрались беловолосые и бледнолицые люди будущего и сколько всего таких нор в огромном лесу, а может быть, и не только в нем, а под всей поверхностью Земли. Сколько поколений рождались в пещерах, проживали там всю жизнь и умирали? Потомки тех, кто когда-то был владыками Земли, живут теперь под сенью новых владык, растений!

Эта мысль потрясла меня, но тут же исчезла, потому что осторожность Блэна к тому времени возросла настолько, что стало очевидно: мы приближаемся к нашей цели. Мы не видели ничего необычного, серо-зеленое море бескрайнего лишайникового леса простиралось вокруг нас бесконечно, но через мгновение я разглядел, что впереди земля резко уходит вниз. Повинуясь предостерегающему шепоту Блэна, мы пошли медленнее и, в конце концов, поднявшись на холм, притаились под небольшой порослью лишайника на его гребне и посмотрели вниз.

С того места, где мы находились, голая, если не считать мохового ковра, земля уходила под уклон в огромное, тоже покрытое мхом углубление или долину. Эта круглая долина, в которой вообще не было лишайниковых зарослей, имела где-то три или около того мили в поперечнике, а ее ровное дно находилось в нескольких сотнях ярдов ниже того места, где в тот момент были мы. Ее освещало оранжевое солнце, уже почти касавшееся горизонта, и в этой огромной созданной природой чаше находился город растений, который мы искали — город без зданий.

Мы с Фэрли уставились на него во все глаза, да и Блэн был изумлен не меньше нас. Думаю, на мгновение мы с другом совершенно забыли о Нортоне, пораженные тем, что увидели.

Город был круглым, и его окружала толстая стена из белого металла высотой в два десятка футов. Сразу за этой стеной находился ряд глубоких квадратных ям, назначение которых на первый взгляд было нам непонятно. Внутри этого круга из ям располагались круглые ряды огромных и очень странных на вид сверкающих машин. Они стояли под открытым небом на гладкой черной почве. Некоторые из них, по-видимому, представляли собой гигантские миксеры, которые использовали что-то вроде лопастей для измельчения разных лишайников и мхов и перемешивания их с другими веществами в утопленных в землю резервуарах. Другие выглядели, как соединенные отрезки или большие бруски из блестящего белого металла, а некоторые находились слишком далеко, чтобы их можно было рассмотреть.

Но самым поразительным было то, что перед каждой из этих машин из земли торчало одно из огромных зеленых растений, которое управляло ею с помощью усиков-манипуляторов.

Зрелище было невероятным — город, в котором жили и работали, несмотря на уходящие в землю корни, растения. Разумные растения, ведущие стабильную и размеренную жизнь. Я увидел также множество огромных машин-преследователей, снующих по этому невероятному растительному мегаполису, и в каждой из них сидели растения, уходящие корнями в почву огромных чаш. Они управляли машинами, как мы уже видели в лесу, и перетаскивали с их помощью какие-то явно тяжелые грузы. Однако растения в машинах-преследователях оказались единственными, кто мог перемещаться по земле, а все остальные жители города были вросшими в землю перед тем или иным механизмом и оставались на одном месте, выполняя конкретную задачу.

За рядами машин, ближе к центру удивительного города, я увидел ряды небольших растений, которым, по-видимому, не было поручено никакой работы. Они росли на огромных грядках и, вероятно, ждали, когда достигнут взрослых размеров и смогут принять участие в жизни города. Машины-преследователи прямо на наших глазах пересаживали самые крупные из них, размещая их рядом с разной техникой, и они начинали следить за ее работой. А в дальнем конце города я заметил круг из особенно крупных растений, в центре которого росло одно действительно огромное, превосходящее размерами все остальные. Это могло быть растение-правитель странного города, управляющее им с помощью того удивительного чутья, которое заменяло им зрение и речь!

И последнее, самое ужасное — по городу растений двигались сотни — нет, тысячи! — людей- рабов, беловолосых мужчин и женщин, таких же, как стоящий рядом со мной Блэн! Подчиняясь безмолвным командам растений, похоже, передаваемым им телепатически, они делали в городе разную работу. Многие из них загружали в машины, которыми управляли растения, какие-то материалы, другие ухаживали за грядками с молодыми растениями, меняли почву вокруг них и опрыскивали их водой из пульверизаторов, третьи помогали растениям собирать из металлических секций новые механизмы. Это зрелище заставило нас замереть от ужаса: именно растения работали своими щупальцами наиболее быстро и разумно, а люди, по сравнению с ними, казались неуклюжими, тупыми и звероподобными!

— Боже милостивый! — ахнул потрясенный ужасом Фэрли. — Олкотт, ты мог себе такое представить — растения-хозяева и люди-рабы!

— Нортон! — прошептал я в ответ. — Нортон где-то там, внизу, Фэрли, он один из этих рабов.

Это придало моему другу сил.

— Нортон, в этом аду! — выдохнул он. — Но мы вытащим его! Как ты планируешь попасть в город, Блэн?

Наш спутник указал вниз.

— Видишь — вон те ворота.

В металлической стене города, почти прямо напротив нас, действительно были ворота, проем шириной в дюжину футов. По обе стороны от него росли огромные растения с медленно и беспокойно двигающимися усиками — они были похожи на часовых или стражников.

— Это ворота, через которые мы должны пройти, — объяснил Блэн. — Когда стемнеет, всех рабов в городе, за исключением нескольких, остающихся для ухода за клумбами с мелкими растениями по ночам, сгонят на ночь в эти квадратные ямы. А вскоре после наступления ночи почти все растения в городе погрузятся в сон.

— Они спят? — недоверчиво перебил его Фэрли, и Блэн кивнул.

— Да, растения спят ночью так же, как люди.

— Конечно! — воскликнул я. — Разве ты не помнишь, Фэрли, ботаника из нашего времени, который исследовал растения и обнаружил, что ночью они впадают в оцепенение или сон?

— Все растения города будут спать, за исключением тех, кто охраняет город ночью, — продолжил Блэн. — Это растения, укоренившиеся у его ворот, и еще другие, которые следят за городом с помощью шагающих машин. Мы прокрадемся сквозь тьму к воротам и попытаемся нашими клинками убить охраняющие их растения, прежде чем они узнают о нашем присутствии и смогут телепатически подать сигнал тревоги тем, кто находится в движущихся машинах. Если нам удастся убить их таким образом и проникнуть в город, мы сможем обыскать ямы с рабами в поисках моего брата и вашего друга, и если мы найдем Джула и Нортона, то сможем сбежать обратно, прежде чем поднимется тревога. Поскольку мы сами похожи на рабов, мы будем менее заметны в городе, если нас увидят, так как некоторые люди, как я уже говорил, работают всю ночь. Но даже если растения посчитают нас рабами, они убьют нас, если поймают возле ям. Это единственный план, который имеет хоть какие-то шансы на успех, и если он не удастся, нам лучше умереть сразу, поскольку иначе мы останемся рабами растений на всю жизнь.

— Другими словами, это вопрос «сделай или умри», — сказал Фэрли, и Блэн улыбнулся, почти как человек нашего времени.

— С большими шансами умереть, — добавил он.

К тому времени солнце уже садилось за противоположный гребень чашеобразной долины, в которой располагался город растений, и с наступлением сумерек его активность начала ослабевать. Мы увидели, как растения стали отключать огромные машины, которыми они управляли. Многие растения устраивались на ночной отдых: склонялись до самой земли и вытягивали в разные стороны свои огромные ветви или даже изгибались так сильно, что почти ложились на землю.

Однако полусотни из множества машин-преследователей все еще оставались активными. Они стали отгонять белокожих рабов от механизмов, которыми те занимались в течение дня, к кольцу квадратных ям, где люди содержались ночью. Гигантские конструкции из белого металла были похожи на людей, пасущих овец, когда они теснили рабов к ямам.

В ямы опускали лестницы — металлические, но гибкие, похожие на веревочные, и рабы спускались по ним, как послушные животные. После того, как все они оказывались в ямах, лестницы убирали. Затем машины-преследователи опускали в ямы контейнеры, в которых, очевидно, была какая-то еда.

Сумерки быстро сгущались, и мы увидели, что теперь городские растения, за исключением тех, что росли у ворот, и тех, что управляли машинами-преследователями, погрузились в сон, обхватив усиками центральные стволы. Вскоре на город опустилась почти полная темнота, которую рассеивало лишь мерцание ярких звезд. Но и в темноте можно было разглядеть, что весь растительный город действительно спит. Растения, укоренившиеся рядом с механизмами, с которыми они работали, растения в чашах выключенных машин-преследователей, грядки с более мелкими растениями ближе к центру города и, без сомнения, даже то огромное растение-король, которое мы мельком видели на дальней окраине — все они спали, расслабив ветви и усики, как спали и толпы рабов-людей в ямах.

Единственным звуком были громкие шаги сторожевых машин, передвигавшихся взад-вперед по городу. Но Блэн пока сдерживал нас, не давая спуститься к воротам.

Мы молча присели на корточки, глядя на странный город, освещенный одними лишь звездами. Я поднял глаза к небу. Звезды сияли в безлунной ночи, и я словно впервые поразился их великолепию. Все известные мне созвездия исчезли, но небо было более ярким, чем я когда-либо видел. За те десять миллионов лет, что мы пролетели в изгибателе времени, солнце привело свою семью планет в ту часть Вселенной, где звезд было гораздо больше, чем в наше время. Из всех наших странных приключений это был, я думаю, самый странный момент — тот, когда мы с Фэрли и Блэном присели на корточки над спящим городом растений под незнакомыми звездами.

Наконец, Блэн бесшумно поднялся.

— Теперь мы можем начинать, — прошептал он. — Я подойду к воротам справа, а вы слева — мы нанесем удар вместе, чтобы уничтожить охранников с обеих сторон.

— А они не успеют нас почуять? — спросил я.

— Нет, если мы будем двигаться достаточно быстро, — ответил Блэн. — Днем их странные органы чувств служат им так же хорошо, как нам зрение и слух, но мой народ обнаружил, что ночью они не так эффективны. Мы можем убить их прежде, чем они успеют подать телепатический сигнал тревоги, если будем достаточно быстры.

Мы схватили наши похожие на ятаганы клинки, выбрались из укрытия лишайников на яркий звездный свет и спустились по склону. Наши шаги по мягкому мху были бесшумны, как у призраков.

Вскоре мы оказались достаточно близко к стене и воротам, чтобы ясно разглядеть два огромных растения, охранявших вход. Их медленно колышущиеся усики свидетельствовали о том, что они все еще бодрствовали и были настороже. Блэн бесшумно покинул нас, скользнув, как белый призрак, вправо, а мы с Фэрли поползли к воротам с левой стороны, поначалу держась достаточно далеко от стражников, чтобы оказаться вне досягаемости их странного чутья.

В конце концов, мы с другом добрались до металлической стены и, держась за нее, начали медленно, крадучись продвигаться вдоль нее к воротам. Добравшись до них, мы заколебались, крепко сжимая в руках клинки. Затем мы увидели, как с другой стороны ворот появился Блэн — его белая фигура скользила вдоль стены, как и мы. Он тоже остановился, схватившись за свой ятаган, а затем свободной рукой подал нам безмолвный сигнал. В тот же миг он запрыгнул за угол стены на растущее справа от ворот огромное растение, а мы с Фэрли так же прыгнули на второго охранника.

Огромное растение, которое мы с товарищем атаковали, вырисовывалось перед нами в виде темного многорукого существа, его ветви и усики бешено метались, когда наши клинки начали молниеносно рассекать их.

Один из побегов, уже после того, как его перерезали, обвился вокруг Фэрли, словно темная змея, но наши удары были точными и рассекли центральный ствол растения-стражника у самого основания. Его движения прекратились, а мы, резко обернувшись, увидели, что Блэн тоже убил одним страшным ударом первого стражника.

Несколько мгновений мы стояли молча, затаив дыхание, в неописуемом напряжении ожидая сигнала тревоги, который последовал бы, если бы охранники, умирая, успели послать мысленное предупреждение другим растениям. Но тревоги не последовало, все было тихо, и только машины-преследователи расхаживали по городу взад и вперед, как и прежде.

— Пока мы в безопасности, — прошептал Блэн. — Мы убили их прежде, чем они успели подать сигнал тревоги. Но надо поторопиться — если машины-сторожа найдут их мертвыми, мы окажемся в ловушке внутри города!

— Ямы! — прошипел я. — Бежим туда — чем скорее мы найдем Нортона и Джула, тем лучше.

Мы молча пробежали через ворота, мимо распростертых мертвых стражников, к кольцу квадратных ям, которые окружали город внутри стены. Мое сердце упало, когда я представил себе их количество и тысячи спящих там рабов, но я знал, что только систематическим поиском мы сможем найти тех, кого ищем.

Через несколько мгновений мы уже стояли на краю ближайшей ямы. Она была около тридцати футов в длину и ширину и такой же глубины. Действуя бесшумно, но быстро, мы обнаружили рядом гибкую складную лестницу и, наскоро изучив ее простой механизм, размотали ее и опустили в яму. Затем, пока Фэрли стоял на страже наверху, мы с Блэном быстро спустились в яму. Все ее дно было покрыто спящими вповалку людьми, их белокожие фигуры лежали в разных позах и были хорошо видны в ясном звездном свете, проникавшем в яму.

При этом неверном свете мы принялись рассматривать лица спящих, переступая через них с бесконечной осторожностью. Если бы мы разбудили кого-то из рабов, это означало бы неизбежную тревогу и разоблачение, поскольку мы не могли надеяться спасти даже немногих из них, а крики тех, кто остался бы в яме, подняли бы на ноги весь город. Кроме того, как сказал нам Блэн, многие пленники настолько привыкли к своему рабству, что выдали бы хозяевам любого другого раба, который попытался бы сбежать.

Через несколько минут мы убедились, что в этой яме не было тех, кого мы искали, и быстро взобрались по лестнице, свернув ее, чтобы никто из рабов не проснулся, не нашел ее и не разбудил растения.

Затем мы помчались к следующей яме. В глубине города по-прежнему настороженно сновали туда-сюда машины-преследователи, но в тот момент мы почти не обращали на них внимания, занятые напряженными поисками. Во второй яме все повторилось — мы не нашли тех, кого искали. Потом мы обыскали третью яму, четвертую и пятую, но тоже безрезультатно, и отчаяние, дремавшее во мне с самого начала, усилилось и не желало рассеиваться. Как мы могли надеяться найти в таком количестве ям, среди всех местных рабов двух человек, прежде чем нас самих обнаружат?

И когда Фэрли, Блэн и я поспешили к шестой яме, нам внезапно стало ясно, что этот момент не за горами. Перед нами в свете звезд неожиданно возникла шагающая машина!

Все как один, мы бросились в сторону, в тень возвышающейся справа от нас машины-миксера. Громыхая, огромная ходячая конструкция приближалась к нам, и в ее чаше были видны темные силуэты растений с множеством завитков. Одна из четырех гигантских конечностей ступила на землю всего в нескольких футах от того места, где мы лежали, и на один ужасный миг мне показалось, что конструкция нависла над нами и нас сейчас заметят. Однако машина прошла дальше, вдоль кольца ям в том направлении, откуда мы пришли.

— Она идет к воротам! — прошептал Фэрли, когда мы поднялись на ноги. — Если растения найдут там мертвых охранников...

— Следующая яма! — перебил его Блэн. — Надо продолжать поиски — если мы не найдем их в ближайшее время, нам всем конец!

Мы выскочили из тени гигантского миксера и пробежали мимо группы машин-охотников, которые были выключены: их манипуляторы лежали на земле, и растения в чашах тоже спали. Добравшись до края шестой ямы, мы быстро опустили в нее лестницу.

Лестница еще не достигла дня ямы, а мы с Блэном уже спускались по ней. Мы перешагнули через первую из белых фигур, спящих внизу, и тут Блэн издал тихое, но яростное восклицание, схватил одного из спящих мужчин и, зажав ему рот, быстро встряхнул его, чтобы разбудить.

— Джул! — прошептал он проснувшемуся и ничего не понимающему рабу. — Это я, Блэн, мы пришли за тобой!

— Блэн! — задохнулся тот от изумления. — Тебя тоже сделали рабом?! Иначе как ты...

— Позже, — прервал его Блэн. — Нам нужно найти еще одного. Это Джул, мой брат, — добавил он, обращаясь ко мне.

— Смотрите! — зашипел на нас Джул. — Нас заметили!

Один из рабов, явно разбуженный нашими голосами, отделился от распростертых на дальней стороне ямы людей и направился к нам!

— Если он разбудит остальных, нам конец! — зашептал я. — Прыгаем на него сейчас, пока он не закричал!

Не успел я договорить, как Блэн и Джул прыгнули через спящие тела навстречу приближающейся фигуре. Я тоже бросился к ней и вцепился в нее, но внезапно этот человек тихо вскрикнул, и я отшатнулся от него.

— Нортон! — ахнул я шепотом. — Блэн, это Нортон!

— Это ты, Олкотт! — воскликнул Харрис. — Боже правый, ты здесь!

— Мы пришли за тобой, — прошептал я и в нескольких словах рассказал ему, как мы с Фэрли после его поимки столкнулись с белыми людьми и как один из них отправился с нами на поиски своего брата, которого мы только что нашли. Теперь я увидел, что на Нортоне была туника из мха, такая же, как у нас и у других рабов — растения заставили его надеть ее, когда он был зачислен в ряды их прислужников.

— Все остальные в этой яме спят, — сказал он тихо. — Как ты, наверное, можешь себе представить, я уснуть не мог, а когда увидел, что ты спускаешься в яму, не сразу понял, что происходит.

— Ну, давай же вылезать скорее! — поторопил его я. — Чем быстрее мы уберемся из этого порожденного адом города, тем лучше!

Блэн и Джул уже были на лестнице, и мы с Нортоном быстро вскарабкались вслед за ними. Когда мы достигли последней ступени, Фэрли взволнованно схватил Харриса за руку. На этот раз не тратя времени, чтобы поднять лестницу, мы заспешили прочь от ямы, к воротам.

Пробираясь по залитому звездным светом городу, мы увидели, как возле ворот движутся две машины-охотника — одна из них была той самой, которая едва не наткнулась на нас несколько минут назад. Было ясно, что они могут обнаружить нас, когда мы достигнем выхода из города, потому что они были совсем рядом с воротами. Держась, насколько это было возможно, в тени выключенных машин, наша маленькая группа быстрым шагом направилась к выходу.

Однако не успели мы пройти и дюжины ярдов, как нам пришлось остановиться. Две сторожевые машины впереди заняли позицию между нами и воротами и застыли там неподвижно. Управлявшие ими растения, вероятно, переговаривались в это время телепатически. Было невозможно пройти под ними или еще каким-либо образом добраться до ворот так, чтобы они нас не заметили. И в любой момент они сами могли обнаружить мертвых охранников у ворот.

— Бегите скорее! — прошептал Фэрли. — Мы можем проскочить мимо них и выбежать из города прежде, чем они нас заметят!

Джул покачал головой.

— Они схватят нас лапами своих машин еще до того, как мы доберемся до ворот! — возразил он.

— Но здесь нельзя оставаться! — воскликнул Фэрли. — В любой момент может подняться тревога!

— Смотрите! — вмешался вдруг Нортон. — Вот наш выход!

Он указал на группу выключенных машин- охотников, возле которых мы остановились — сгорбленные гигантские фигуры со сложенными на земле конечностями и с растениями, спящими в их чашах.

— Возможно, в одной из них мы сможем беспрепятственно обойти другие машины, — сказал Харрис.

— Но мы не умеем ими управлять! — возразил я.

— Я смогу, я уверен, — ответил мой друг. — Когда меня схватили и повезли сюда на одной из таких машин, я наблюдал, как ею управляют, и это оказалось достаточно просто. Если мы сможем захватить одну из них и выбраться на ней из города, нам будет легко вернуться в лес к изгибателю времени!

— Это наш лучший шанс! — согласился Блэн. — Мы трое, вооруженные, первыми заберемся в эту чашу! — он указал на ближайшую поисковую машину.

Мы с Фэрли и Блэном тут же подскочили к этому механизму. Борта чаши, прикрепленной к сложенным суставчатым «ногам», были в три или четыре раза выше нас, но мы начали карабкаться вверх по конечностям, сжимая в руках металлические клинки.

Это был короткий, но мучительный подъем. Оружие мешало нам, а гладкий металл не давал возможности нормально за него ухватиться. Наконец, мы добрались до края огромной чаши и медленно забрались в нее. В заполнявшей ее почве вокруг центральных рычагов управления спали три огромных растения. Они не двигались, их усики в оцепенении обернулись вокруг стволов.

Раздался глухой звук трех тяжелых ударов — наши клинки сверкнули в темноте, разрубив трех зеленых чудовищ почти до основания. Потом мы выволокли их тела из чаши — при этом их щупальца все еще сжимались и разжимались рефлекторными движениями — и помогли Нортону и Джулу забраться к нам. Нортон сразу же вцепился в рычаги управления.

Какое-то время наш друг изучал их, а мы ждали в мучительном напряжении. Затем он с некоторым сомнением дернул один из рычагов. Ничего не произошло. Тогда он дернул другой, в другом направлении — ив следующее мгновение мы все оказались распростертыми на заполнявшей чашу земле, а гигантские конечности под ней развернулись, подняв ее высоко в воздух.

Харрис, теперь уже уверенно, повернул третий рычаг, и гигантские конечности начали раскачиваться под нами, делая огромные размеренные шаги. — машина-охотник двинулась по городу. Нортон изменил положение рычага, и направление движения конструкции тоже изменилось, она направилась к воротам. Скорчившись в чаше, мы уставились вперед и увидели, что две сторожевые машины, маячившие у ворот, теперь тоже идут к выходу.

Чаша раскачивалась из стороны в сторону при каждом гигантском шаге нашей машины, и мы цеплялись за ее края изо всех сил. Мы с Фэрли и Нортоном пристально смотрели вперед, а Блэн и Джул, казалось, были охвачены ужасом и ничего не соображали. Харрис направил шагающую машину немного влево, так как она едва не наступила в одну из ям с рабами. А потом он попробовал передвинуть четвертый рычаг в блоке управления, и мощные металлические руки, свисавшие с края чаши, выпрямились и быстро задвигались в разные стороны.

Приблизившись к воротам, мы увидели, как впереди две машины-охотника подошли к выходу, на мгновение склонились над ним, а затем выпрямились. Не было слышно ни звука, но в следующий миг по всему растительному городу позади нас прокатился громкий шорох движения — растения просыпались и распускали усики, десятки шагающих машин тяжело поднимались и с грохотом начинали двигаться по городу в нашу сторону, быстро приближаясь к нам!

— Тревога! — закричал Блэн, уже не пытаясь скрываться. — Они нашли тех, кого мы убили у ворот — весь город проснулся!

— Значит, мы не сможем пробежать мимо них! — ахнул Фэрли.

— Сможем! — завопил Нортон. — Держитесь крепче — мы прорвемся!

СЛЕДУЮЩИЕ МГНОВЕНИЯ ОСТАЛИСЬ в моей памяти только как вспышки невероятных событий. Наша гигантская машина, набрав огромную скорость, приближалась к воротам, и две сторожевые машины, стоявшие там, двинулись нам навстречу, как будто сидевшие в них растения догадались, что это мы убили охранников.

Я увидел, как они подняли огромные металлические руки, замахиваясь на нас, и как Нортон бешено нажимает на четвертый рычаг управления, после чего руки нашей машины взметнулись навстречу противникам! Мы врезались в одну из конструкций с жутким металлическим лязгом, и ее руки рванулись вперед, чтобы схватить нас, но Харрис вновь повернул четвертый рычаг, и руки нашей машины, резко опустившись, обрушились на вражескую чашу и превратили ее и управляющие ею растения в смятый металл и раздавленные стебли!

— Одна готова! — закричал Нортон, охваченный безумной жаждой битвы.

— Сзади! Еще одна! — завопил я.

Руки второй машины-охотника тянулись вперед, чтобы схватить нас, и хотя мы быстро повернулись к ней, она успела одной рукой ухватиться за какой-то элемент нашего механизма, а другую взметнула вверх, чтобы выхватить нас из чаши! Я мельком увидел, как растения в чаше этой машины быстро переключают усиками рычаги, а затем Нортон вскинул одну из наших огромных рук, поймал свободную руку машины-противника и не дал ей дотянуться до нас! Обе машины закачались, сцепившись в колоссальной схватке, словно сражающиеся гиганты!

— Другие уже близко! — хрипло прокричал Фэрли. — Нортон!

Машина, с которой мы сражались, внезапно ослабила хватку и замахнулась на нас обеими огромными лапами, пытаясь выбить нас из чаши мощными ударами. Однако Харрис именно этого и ждал — ждал, что она откроется для нашего удара, и мощным толчком раскинул руки нашего механизма, которые врезались в нее, заставив ее пошатнуться. Спустя еще мгновение, она рухнула, растянувшись во весь рост среди нагромождения других машин, растений и рабских ям.

Но десятки других машин-охотников, несущихся к нам гигантскими шагами со всего города, подняв могучие руки, были уже совсем рядом.

— Бегом, бегом за ворота! — закричал Блэн. — Выходи из города, Нортон!

Харрис с диким от напряжения лицом повернул второй рычаг, и наш огромный механизм двинулся к узким воротам. Мы добрались до выхода, прошли сквозь проем в стене, и наша машина начала взбираться по склону, ведущему в лишайниковый лес. Нам снова пришлось вцепиться в края чаши, которая отчаянно раскачивалась из стороны в сторону.

Оставшийся позади нас город растений пребывал в смятении. По нему сновали шагающие машины, рабы просыпались и кричали, и повсюду стоял жуткий шум, как при вавилонском столпотворении. Прежде чем мы достигли вершины склона, из ворот у нас за спиной появились два десятка машин-охотников, и гигантские сверкающие фигуры бросились по нашему следу!

— Изгибатель времени! — воскликнул я. — Двигайся прямо, Нортон, в той стороне оврагу, где мы оставили изгибатель!

— А как же Блэн и Джул? — отозвался мой друг.

— Вход в их нору недалеко от оврага! — ответил я. — Если мы доберемся туда до того, как эти твари догонят нас, у всех будет шанс!

К тому времени наша машина достигла вершины склона и стала мощными шагами пробираться сквозь заросли лишайника. За нами следовали могучие фигуры других шагающих конструкций — при ярком свете звезд от них невозможно было скрыться.

Но этот звездный свет также позволил мне направить Нортона и нашу машину в том направлении, где, как я знал, находился изгибатель времени. «Хоть бы мы смогли добраться до него, хоть бы его никто не нашел и не испортил!» — эти две мысли монотонно бились в моем мозгу в ритме нашего стремительного продвижения вперед. За несколько минут мы огромными шагами преодолели, по моим прикидкам, половину расстояния до изгибателя, и десятки наших гигантских преследователей ломились за нами через лишайниковый лес. Мы могли это сделать, могли...

Внезапно шаги нашей машины начали замедляться, слабеть!

Нортон стал отчаянно дергать за рычаги.

— Это столкновение с другими машинами... Наша авария — она повредила эту машину! — догадался он.

И прежде чем мы смогли полностью осознать этот ужасный факт, машина полностью остановилась!

Нортон мгновенно нажал на рычаг, который заставил «ноги» машины подогнуться. Чаша опустилась к земле, и мы выпрыгнули из нее. Не говоря ни слова, подгоняемые шумом погони за спиной, мы помчались вперед через лес.

Мы слышали, как преследователи приблизились к нашей брошенной машине, остановились около нее, а затем рассредоточились по лесу и снова устремились в погоню. Наши шаги по мху были такими тихими, а их огромные шаги — такими грохочущими, что мы казались белыми призраками, убегающими от великанов. Но теперь они стремительно настигали нас!

Блэн и Джул внезапно остановились, и я увидел рядом с нами заросли лишайника, скрывавшие вход в их нору.

— Идите сюда, к нам! — крикнул Блэн. — Вы можете спрятаться, пока они не прекратят погоню!

— Нет! — воскликнул Нортон. — Они найдут изгибатель времени, и вместе с ним исчезнет наш последний шанс вернуться в наше время. Мы должны найти его первыми!

— Тогда мы пойдем с вами! — воскликнули браться в один голос.

Несмотря на грохот позади нас, свидетельствовавший о приближении погони, Нортон, а вместе с ним и мы с Фэрли потеряли пару секунд, чтобы пожать обоим местным жителям руки. Потому что только в этот безумный миг мы, наконец, увидели, что, несмотря на все изменения, произошедшие за десять миллионов лет, человек все еще оставался человеком. Но в следующее мгновение мы оттолкнули братьев от себя, в заросли лишайника. Попрощавшись с ними без слов, мы помчались дальше, прежде чем они успели последовать за нами.

СЕРДЦЕ У МЕНЯ КОЛОТИЛОСЬ, легкие, казалось, выдыхали пламя, и я чувствовал, что шатаюсь и вот-вот упаду, когда мы приблизились к оврагу, где лежал наш изгибатель времени. В тот миг, когда мы наткнулись на него, грохочущие машины-преследователи были всего в сотне ярдов позади нас. Мое сердце словно налилось свинцом, когда я не увидел никаких признаков изгибателя, но Нортон почти потащил меня вперед, и тут я, наконец, заметил наше спасение: изгибатель лежал на дне оврага, там, где мы его оставили, все еще немного наклоненный набок.

Мы добрались до него, упали внутрь и растянулись там в тот самый момент, когда полдюжины преследователей ворвались в небольшой овраг вслед за нами. Я увидел, как Нортон слабым движением выдвинул три заглушки на пульте управления, и в этот момент первая из машин-охотников приблизилась к нам, возвышаясь над нами колоссальной сверкающей фигурой в свете звезд, с поднятыми огромными руками. Но когда ее руки обрушились на нас в ударе, который означал полное уничтожение, раздался щелчок — Харрис повернул нужный рычаг, и мурлыкающий гул изгибателя мгновенно превратился в гром, а потом наступила темнота.

ИЗ ЭТОЙ ТЬМЫ Я ВЫНЫРНУЛ, как и прежде, поначалу не понимая, где я и что меня окружает. Я лежал, растянувшись на дне изгибателя, рядом с друзьями, тоже потерявшими сознание, но теперь мы находились не во мху оврага, а в большой, освещенной белым светом комнате, которая на мгновение показалась мне совершенно незнакомой. И тут я все вспомнил. Мастерская Нортона! Я с трудом поднялся на ноги, издавая нечленораздельные звуки.

Затем я склонился над друзьями и слабо встряхнул их. Они зашевелились, медленно приходя в себя, с трудом поднялись на ноги и огляделись вокруг с таким же изумлением, какое поначалу было у меня. А потом, когда Нортон и Фэрли осмотрели помещение, заполненное аппаратурой, и тоже все вспомнили, мы закричали все вместе, не в силах сдержать эмоции.

— Мы все-таки вернулись! — Фэрли чуть не плакал. — Назад, в наше время — в наше собственное настоящее!!!

Мы осознали, какую странную картину представляем, лишь когда, пошатываясь, вылезли из изгибателя времени. Мы трое, стоявшие в опрятной рабочей комнате, казались друг другу гротескными. С непокрытыми головами, одетые только в туники из плетеного мха, да к тому же, мы с Фэрли все еще сжимали в руках огромные металлические клинки — мы выглядели людьми из другого мира.

Прошло некоторое время, прежде мы хотя бы частично пришли в норму и успокоились. Судя по часам, мы вышли из лаборатории чуть больше чем на минуту. Именно столько времени потребовалось Нортону, чтобы включить управление изгибателем времени при старте. Наш прыжок через сотни тысяч столетий и те часы, которые мы провели в мире далекого будущего, были сжаты до одной минуты.

— Одна минута — и более десяти миллионов лет... — протянул Харрис. — Одна минута — и все же мы прожили в течение этой минуты несколько часов в мире, который будет существовать через десять миллионов лет.

— И чуть не погибли в этом, — добавил Фэрли.

— Меня вечно будет преследовать то, что мы увидели в том мире, — мрачно сказал я. — Что мы узнали о будущем Земли — все люди будут трусливо ползать в зверином страхе перед чудовищными растениями!

Нортон покачал головой.

— Не все люди там трусливы, — сказал он. — Только не Блэн и Джул! Разумные виды возникают, захватывают власть и снова исчезают — мы видели, как в тот далекий день человечество придет в упадок, а растения займут его место и станут владыками Земли. Но кто может знать, что лежит еще дальше того далекого будущего, которое мы видели? Мы трое никогда этого не узнаем, потому что теперь мы слишком хорошо знаем, что покидать свое время — это нечто запретное, нечто ужасное, и только уничтожив изгибатель времени, мы снова сможем чувствовать себя спокойно. Но мы знаем, что за этими десятью миллионами лет, за той эпохой, в которой мы наблюдали кульминационные изменения, лежат другие бесчисленные столетия и другие перемены. За это время растения должны утратить свое господство над Землей, как утратили другие ее повелители, и кто может сказать, что человек снова не возвысится над всеми видами? Кто может сказать, что мы видели конец человечества, а не временный откат в развитии нашей расы, который вскоре будет преодолен, не всего лишь один странный эпизод в титаническом восхождении человека от морского ила к звездам?

ХОЗЯЕВА ЗЕМЛИ

В ТОТ ДЕНЬ, КОГДА на мир надвинулись черные тучи, мы с Картером и Рэндоном отдыхали в коттедже Рэндона на западной окраине Бостона. У нас вошло в привычку проводить там выходные с Рэндоном, чей мощный, хотя и очень оригинальный ум и энергичное выражение лица делали его самым вдохновляющим собеседником.

В тот день Рэндон говорил только о черных облаках. Недавно астрономы наблюдали их — группы темных туманных сгустков, которые, по-видимому, приближались к Земле из космоса и были видны на фоне звезд. Газеты много писали о них, и по этому поводу было выдвинуто множество гипотез.

Рэндон рассказал нам самую странную из этих теорий. Он высмеивал опубликованные предположения ученых о том, что черные облака — это газы, которые переносятся из туманностей, комет или скоплений космической пыли, и что они случайно долетели до Земли через космос.

— Почему они говорят о случайности? — спрашивал он. — Почему не видят естественного объяснения тому, что эти черные облака — живые существа, летящие к нам из космоса?

— Но ты же не всерьез читаешь, что облака газа или пыли могут быть живыми существами? — спросил Картер.

— Почему нет? — пожал плечами Рэндон. — Если мы знаем о твердых и жидких формах жизни, то что же невозможного в газообразной? Они могут быть даже не газом или пылью, а энергией, существами, состоящими из чистой силы. И насколько нам известно, они могут быть не просто живыми, но и разумными существами, прилетевшими из космоса, чтобы исследовать наш мир. Они могли прилететь по непонятным для нас причинам. Они могут даже быть владельцами Земли, прибывшими навестить свою собственность!

— Владельцами Земли? Что, черт возьми, ты имеешь в виду, Рэндон? — изумился я.

Вместо ответа мой друг подошел к книжной полке, взял с нее толстую красную книгу, быстро открыл ее и нашел нужную страницу, а затем перевел взгляд с нее на нас с Картером.

— Прислушайтесь к этим словам Чарльза Форта, чей разум исследовал темные пропасти, из которых большинство умов возвращается вспять, — объявил он и стал читать четким голосом: — «Я думаю, мы — собственность. Я бы сказал, что мы чему-то принадлежим. Что когда-то давным-давно наша Земля была ничейной, что жители других миров исследовали и колонизировали ее и сражались между собой за обладание ею, а теперь она принадлежит кому-то из них. Что кто-то или что-то владеет Землей — а все остальные предупреждены об этом.

Рэндон закрыл книгу и посмотрел на нас.

— Странная идея, — сказал я.

— Странная только для тех, кто никогда не задумывался об этом, — ответил наш друг. — Мы, венцы творения, мы, люди, которые безраздельно властвуют над другими животными на планете, и мало кто из нас когда-либо задумывался о том, что, возможно, наша Земля и мы сами принадлежим кому-то так же безраздельно, как нам принадлежат охотничьи угодья и животные на них! И все же во Вселенной должны быть разумные существа, настолько же превосходящие нас, насколько мы превосходим животных. Должно быть, в прошлые века они пришли на Землю и, как говорит Форт, сражались здесь между собой за обладание ею, пока теперь одна раса этих сверхразумных существ не завладела Землей и всем, что на ней находится, а все остальные расы были предупреждены об этом!

— И какие есть доказательства этого? — спросил Картер. — Если Земля принадлежит расе сверхсуществ, то почему они никогда на ней не появлялись?

— Возможно, они еще не привыкли к Земле и ее обитателям, — предположил Рэндон. — Возможно, они приобрели ее, а затем веками не использовали, точно так же, как некоторые из нас могут купить охотничий заповедник и годами не приближаться к нему. Обитающим там животным и в голову не может прийти, что заповедник и они сами принадлежат кому-то, пока владельцы не выйдут на охоту.

— Я надеюсь, ты не предполагаешь, что Земля — это своего рода заповедник с супер-дичью для твоих сверхразумных существ? — спросил я.

— Может быть, и так, Стерлинг. Например, хозяева Земли могли позволить нам беспрепятственно появиться на ней и размножиться, чтобы нас стало побольше, когда придет время и они смогут нас использовать.

— Довольно мрачная теория, — заметил Картер. — Почему бы не предположить, что у твоих владельцев Земли благие намерения по отношению к нам и что они владеют ею только для того, чтобы не дать другим сверхрасам напасть на нас?

— Это тоже возможно, — задумчиво произнес Рэндон, — хотя у нас нет оснований предполагать существование благодетельной расы сверхсуществ.

— У нас есть тот факт, что наша история не знает ни одного случая, когда Земля подвергалась вторжению каких-либо враждебных сверхсуществ, — отметил Картер, — и это, по-видимому, указывает на то, что у твоих владельцев Земли есть охрана или часовые, которые отгоняют враждебных существ.

— Что ж, если эти черные тучи, с которых все началось, действительно являются хозяевами Земли, мы, возможно, скоро узнаем, благотворны они для нас или нет, — прокомментировал я.

Картер улыбнулся.

— Каким потрясением было бы для человечества узнать, что его планета принадлежит им так же, как ферма может принадлежать человеку!

Мы еще долго обсуждали эту идею. Рэндон, помнится, рассуждал о глупости ортодоксальных ученых, отрицающих любое внешнее вмешательство в жизнь Земли, Картер был склонен, скорее, защищать ученых, а я сидел у открытой двери, наслаждаясь их спорами и поддерживая разговор своевременными провокационными замечаниями.

Время от времени я лениво выглядывал из-за двери на панораму залитых солнцем крыш Бостона, простирающуюся до голубого залива, и так засмотрелся на этот вид, что не сразу понял, что вижу — но поняв, резко вскочил на ноги. Высоко в небе, которое весь этот день было совершенно ясным, появилась группа из трех особенно плотных на вид черных облаков, плавно двигавшихся на юг.

На мгновение я решил, что это наш разговор о черных тучах из космоса навел меня на мысль о необычности их внешнего вида, но почти сразу же понял, что это не так и что эти облака на самом деле были в высшей степени необычными. Они двигались на юг против ветра!

Я вскрикнул, и Рэндон с Картером поспешили ко мне и вместе со мной посмотрели вверх. Облака, тем временем, остановились высоко над городом, не двигаясь, несмотря на сильный ветер. Каждое из них, казалось, было диаметром в полмили или даже больше. И пока мы наблюдали за ними, они начали вертикально опускаться на Бостон!

— Боже милостивый, это же те облака из космоса! — ахнул Рэндон. — Как я и думал, это живые существа, которые падают на город!

— Но это невозможно! — воскликнул Картер. — Как может облако газа вот так двигаться против ветра?

— Они двигаются так, как может двигаться любое живое существо, они летели так через космос к Земле! — стоял на своем Рэндон. — Клянусь небом, это те самые хозяева Земли, о которых мы говорили, которые наконец-то появились у нас!

Мы смотрели на черные тучи, как завороженные. Три облака в одно мгновение опустились на центральную часть Бостона, скрыв основную его часть из виду. Они выглядели как три огромные чернильные кляксы на городской площади или как три черных озера, состоящих из клубящегося пара.

Мы видели, как по краям трех неподвижных облаков царили паника и смятение, как мужчины и женщины на тротуарах и улицах разбегались от них во все стороны. Три облака на мгновение остановились там, где они опустились к земле, а затем немного поднялись, подвинулись и опустились на новые районы города.

В тех районах, которые они только что покинули, мы вообще не увидели ни жизни, ни движения — там остались только распростертые на земле неподвижные фигуры людей, казавшихся крошечными на таком расстоянии! Они лежали на дорогах и тротуарах как попало, поодиночке и группами, совершенно неподвижные и безмолвные.

— Великий Боже, они мертвы — облака каким- то образом убили их всех в один момент! — вырвалось у меня.

— И смотрите — они надвигаются на весь город, захватывают его участок за участком! — закричал Картер.

Тем временем, три черные тучи снова сдвинулись с места, оставив улицы, над которыми они парили, лишенными жизни и движения. Они казались тремя огромными черными вампирами, нависшими над городом и каким-то образом высасывающими из него жизнь огромными глотками! Тревога распространилась уже далеко от этих мест, до самых окраин города, повсюду завывали сирены и раздавались пронзительные свистки. Кошмар распространялся подобно пламени.

Глаза Рэндона сверкали от ужаса.

— Они — хозяева Земли! — закричал он. — Хозяева Земли прилетели из космоса, чтобы эксплуатировать Землю и всех нас на ней!

— Еще два облака — они надвигаются на нас! — ахнул Картер, указывая вверх.

И действительно, две новые черные тучи появились высоко над нами и теперь опускались, как и предыдущие, почти вертикально вниз.

Рэндон закричал, и мы вместе с ним прыгнули в его припаркованную рядом с коттеджем машину. Мотор заурчал, и мы на максимальной скорости помчались по пригородной улице на запад. Люди в дверных проемах и на тротуарах кричали и смотрели вверх.

Солнечный свет вокруг нас внезапно скрыла чудовищная растекающаяся тень. Подняв глаза, я увидел край одного из опускающихся облаков, не более чем в сотне футов над нами. Казалось, мы не могли спастись от него. Рэндон вдавил педаль газа в пол, машина рванулась вперед с максимальной скоростью, и в тот же миг черная масса облака, казалось, стала опускаться еще быстрее. Мгновение спустя все было кончено —_: эта туча вместе с другими спустилась на пригород, который мы только что покинули, а наша машина с ревом понеслась прочь по дороге.

— Не останавливайся! — крикнул Картер. — Через минуту они снова передвинутся!

Рэндон, крепко вцепившись в руль, не снижая скорости, пролетел поворот и стал подниматься по длинному склону, окаймленному с обеих сторон пригородными поместьями. Оглянувшись, я увидел, что два облака, от которых мы едва спаслись, двигаются над пригородами на юг. На улицах, которые они покинули, лежали группы неподвижных мертвецов.

На востоке, за этими двумя облаками, я увидел три первых — они медленно плыли над восточными районами города, останавливались, ползли дальше и снова останавливались, высасывая из города жизнь!

Наша машина достигла вершины холма Лонг- Грейд, и Рэндон остановил ее. Мы ошеломленно уставились на него, а потом оглянулись на Бостон. Город предстал перед нами сценой из ночного кошмара: пять огромных черных туч в очередной раз опускались на него, а с его окраин во все стороны неслись вереницы обезумевших беглецов.

Свистки и сирены почти прекратились. Мы увидели, как гавань начали лихорадочно заполнять моторные лодки и небольшие катера — некоторые жители Бостона пытались спастись водным путем. И как будто осознав это, одна из черных туч выплыла и города, на мгновение задержалась над гаванью, а затем двинулась дальше вдоль набережной. После этого лодки бесцельно поплыли дальше, сталкиваясь друг с другом, а находившиеся в них люди остались неподвижно лежать в них.

— Посмотрите туда, на север! — воскликнул Рэндон.

— Боже мой, еще тучи! — заорал я.

Группа из девяти черных облаков плыла на юг против ветра на высоте не меньше мили. Потом два из них опустились ниже и присоединились к тем пяти, которые хозяйничали в Бостоне. Остальные, немного сбавив скорость, продолжили двигаться на юг, пока не скрылись из виду.

— Черные тучи из космоса... Астрономы видели десятки их групп, — задыхаясь, сказал Рэндон. — Это значит, что на Землю их прибыли сотни!

— Это безумие, это нереально! — бормотал Картер. — Черные тучи, которые опускаются на города и лишают людей жизни — это сон, мы спим!

— Мы раньше спали, все человечество спало, — голос Рэндона был тяжелым, безнадежным. — И только теперь оно пробуждается, осознает тот факт, что оно принадлежит кому-то и что его владельцы пришли, чтобы эксплуатировать его.

КАКАЯ-ТО МАШИНА, ПЬЯНО покачиваясь, с ревом пронеслась по склону на огромной скорости и остановилась рядом с нами. Далеко внизу мы увидели приближающуюся беспорядочную толпу автомобилей и бегущих пешком людей.

Водитель машины, которая встала около нашей, окликнул нас дрожащим голосом. Это был мужчина средних лет, все его лицо, и даже губы, было белым, а руки сильно дрожали.

— Что там происходит?! — закричал он, и его голос сорвался почти на визг. — Что это за облака? Они убили тысячи, десятки тысяч людей там, внизу? Это ядовитый газ... это что, какая-то война?!

— Это не ядовитый газ, это живые существа, — торжественно произнес Рэндон. — И это не война — нельзя назвать войной, когда фермер заходит в свой курятник и убивает собственных цыплят.

— О чем вы вообще? — отшатнулся от него мужчина. — Говорю же, из-за этих облаков уже погибла половина людей в Бостоне! — Он посмотрел вниз, на город. — И они все еще движутся. Бежать надо отсюда!

Его машина рванула с места и с ревом помчалась дальше. К тому времени мимо нас уже проносились другие автомобили, набитые охваченными ужасом беглецами.

Семь облаков все еще висели над Бостоном, двигаясь над ним с короткими паузами, переходя от одного участка к другому и явно собираясь проделать это со всей территорией города.

— Рэндон, что будем делать? — нервно спросил Картер. — Нельзя здесь надолго оставаться!

Наш друг сжал губы.

— Эти облака уничтожат все человеческие сообщества на Земле, — сказал он. — Очевидно, они каким-то образом питаются жизнью, высасывают жизнь из тех, кого мгновенно убивают. И очевидно, они не покинут Землю, пока не уничтожат на ней все живое! Что ж, человечество должно бороться даже против хозяев Земли. Рано или поздно им будет оказано организованное сопротивление, и его штаб-квартира, вероятно, будет находиться недалеко от Нью-Йорка. Все, что нам нужно сделать — это найти какой-нибудь штаб сопротивления и помочь ему тем, что мы знаем об облаках. Поэтому предлагаю отправиться на юг, в Нью-Йорк.

— Тогда, конечно, поехали в Нью-Йорк, — согласился я. — Но давайте отправимся прямо сейчас, пока одна из этих туч не полетела в нашу сторону.

Рэндон нажал на сцепление, и мы рванули вперед. Мимо нас все еще проносились другие автомобили из Бостона, но по их небольшому количеству было ясно, что после первого сигнала тревоги из города успело выехать сравнительно немного людей.

РЭНДОН НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ехал в западном направлении, а затем свернул на юго-запад. Дороги, по которым мы мчались, свидетельствовали о том, что ужас перед черными тучами быстро распространялся по стране. Начался массовый исход из всего региона, автомобили-беглецы заполонили дороги и образовывали пробки на перекрестках.

А кроме того, немало людей уходили по дорогам пешком.

Все эти охваченные страхом люди знали, что Бостон стерт с лица Земли, но, похоже, почти все считали, что это произошло в результате газовой атаки с самолетов — в это верили даже очевидцы нападения облаков. Было много разговоров о том, кто именно устроил газовую атаку. И чем дальше мы ехали, тем сильнее пробуждался повсюду иррациональный ужас.

Дважды за первый час нашей поездки мы видели группы черных облаков, проплывавших высоко над нами. Одна группа состояла из одиннадцати, а другая — из восьми «чернильных клякс», и обе направлялись на юг. Беглецы, находившиеся на дорогах, при виде них разбегались по полям и лесам, однако эти облака пролетали мимо, не опускаясь.

— Одному Богу известно, сколько таких туч уже спустились на Землю, — пробормотал Рэндон. — Должно быть, они достигли Земли где-то к северу отсюда и постепенно распространяются на юг.

— Как мы можем надеяться противостоять им? — воскликнул я. — Что толку от пушек, самолетов и бомб против облаков газа?

Рэндон с почти безнадежным видом покачал головой и поехал дальше. Через несколько минут мы увидели еще три облака, которые медленно двигались на юго-запад.

Когда мы добрались до окраины Дедхэма, люди с изможденными лицами на дороге сообщили нам, что вся жизнь в этом городе тоже была уничтожена двумя тучами, которые спустились на него более получаса назад. Тем не менее, мы рискнули проехать через город.

Сотни людей лежали на дорогах и тротуарах, замершие и окоченевшие. У них не было никаких признаков удушья или чего-то подобного — скорее, казалось, что жизнь просто мгновенно покинула их тела. Тревога, по-видимому, достигла этого места как раз перед тем, как появились тучи, потому что некоторые из этих мертвецов явно начали спасаться бегством перед тем, как были убиты.

Когда мы проезжали через этот охваченный смертью город, на глаза Картеру попался радиомагазин, и мы остановились, чтобы послушать одну из передач. Дюжина радиостанций передавали взволнованные предупреждения о надвигающихся на Землю облаках и сводки о том, как они перемещаются. Так мы услышали первые сообщения о разрушении цивилизации.

Всего, как мы узнали, на планете было около двухсот облаков, и они появились над штатом Мэн за час или более до того, как некоторые из них достигли Бостона. Появившись в небе, они распространились во всех направлениях, и большинство из них двигались на юг. Любой город, поселок или даже крошечная деревушка, оказавшиеся на их пути, уничтожались: одна или несколько туч и в мгновение ока высасывали из них жизнь, оставляя их улицы заваленными трупами.

Тучи добрались на юг, в Коннектикут, до Бриджпорта, и все еще двигались дальше группами разной численности. Как рассказали дикторы, из Нью-Йорка и его пригородов уже начался массовый исход, и на дорогах разыгрывались самые дикие сцены. Паника охватила целые поселки по всей восточной части Соединенных Штатов.

Так же дикторы добавили, что природа облаков до сих пор неизвестна, но теперь ученые считали, что это не просто выброшенные человеком огромные объемы ядовитого газа, как предполагалось вначале, а живые газообразные существа, которые каким-то образом питаются жизненной силой тех, кого они убивают. Считалось, что они прилетели на Землю из космоса, поскольку похожая группа черных облаков была замечена астрономами на подлете к земной орбите.

В любом случае, как заявляли дикторы, сопротивление им уже готовилось. Было очевидно, что обычное оружие против облаков бесполезно, но в Фалмуте, деревне на холмах Нью-Джерси, в пятидесяти милях к западу от Нью-Йорка, уже был созван конгресс ученых и военных. В этом малозаметном месте, которое тучи, скорее всего, обошли бы стороной, был шанс в кратчайшие сроки подготовить меры по сдерживанию и отражению их вторжения.

— Они начинают понимать, что происходит! — воскликнул Рэндон. — Но даже сейчас они думают, что облака — всего лишь чужаки из космоса, а не хозяева, прибывшие, чтобы воспользоваться своей собственностью!

— Но они, по крайней мере, готовятся противостоять им, — сказал я. — Теперь мы отправимся в Фалмут?

Рэндон кивнул.

— Да, поедем через Коннектикут и доберемся до западного берега Гудзона, а затем двинем на юг.

Мы оставили Дедхэм наедине с его безмолвием и смертью и поехали дальше, направляясь на юго-запад. Первый город в Коннектикуте, в который мы въехали, Патнем, оказался точной копией Дедхэма.

В ТЕЧЕНИЕ СЛЕДУЮЩИХ ЧАСОВ мы как будто ехали по какому-то странному новому миру, а не по знакомой местности. Толланд, Хартфорд, Уотербери — в каждом городе, через который мы проезжали, и почти в каждой деревне были разбросаны группы мертвецов.

Беглецов на дорогах стало гораздо меньше. Большинство людей покинули дороги и прятались в лесах или бежали через сельскую местность. Мы поняли, почему это происходило, когда проезжали мимо толп мертвецов на дорогах — это были те, кто пытался сбежать, но на них тоже опустилось одно из летевших мимо облаков.

Дважды мы видели черные тучи вдалеке, а когда выезжали из Коннектикута в Нью-Йорк над Дэнбери, пять облаков проплыли почти над нашей машиной. Они очень быстро двигались в юго-западном направлении, и мы остановили автомобиль под деревом и стояли там, пока они не скрылись из виду.

Когда мы добрались до западного берега Гудзона и двинулись вдоль него на юг, то увидели, что людей вокруг стало больше. Города и деревни вдоль Гудзона не были вымершими, как те, через которые мы ехали раньше, потому что их жителей предупредили о тучах и многим из них удалось спастись. Люди кричали нам, что на юге много облаков, но мы ехали дальше.

Вниз по течению Гудзона вся местность казалась пустынной, если не считать бесчисленных беглецов в полях и мертвых жителей в городах и деревнях. Когда мы подъезжали к Ньюбургу, нас окликнул мужчина, который в одиночестве ехал с той стороны на север. Это был худощавый человек средних лет, и когда он говорил, его лицо нервно подергивалось.

— В Ньюбурге сейчас смертельные облака — к югу отсюда они везде, — сказал он нам. — Я приехал из Джерси-Сити и пробрался сюда только чудом.

— Они уже добрались до Нью-Йорка, когда вы были там? — спросил Картер. Мужчина кивнул, в его глазах все еще был ужас.

— Там творился кошмар, — рассказал он. — Сначала никто не поверил в тревогу из-за приближения облаков, а потом внезапно все разом попытались выбраться из города. Но половина жителей Нью-Йорка, должно быть, еще была в городе, когда появились тучи. Мы видели, как одни опускались на мосты, чтобы задержать тех, кто по ним бежал, а другие — на суда в гавани. Когда я ехал на север по берегу реки в Нью-Джерси, я увидел целых тридцать облаков, нависших над Нью- Йорком, Бруклином и другими городами Джерси позади меня. На многих из нас по дороге к югу от Хаверстроу упала туча, — добавил он. — Я был чуть ли не единственным, кому удалось спастись.

— Мы сами едем в Нью-Джерси, — сказал ему Рэндон. — Место под названием Фалмут, которое должно стать штаб-квартирой сопротивления облакам.

— Я знаю Фалмут, — сказал наш новый знакомый. — Но вам придется повернуть на запад, чтобы иметь хоть какой-то шанс попасть туда, потому что все города к югу отсюда затянуты облаками.

Мы последовали его совету, повернули на запад и приблизились к северо-западной части Нью- Джерси широким обходным путем. Когда мы въехали на холмы, было уже далеко за полдень, и мы обнаружили, что жители деревень, через которые мы проезжали, были полностью проинформированы по радио о продвижении облаков. У них мы узнали, что тучи уже достигли Филадельфии, которую охваченное паникой население покинуло до их появления. Основная часть облаков, по- видимому, к тому времени уже была над нижним Нью-Йорком и Нью-Джерси, где они методично опускались на любые встречавшиеся им толпы людей достаточно больших размеров.

Но вот маленькие деревушки на холмах западного Нью-Джерси до сих пор не посещало ни одно облако, хотя их жители были готовы бежать в любой момент. В ту ночь мы спали в нашей машине в лесной чаще за пределами одной из таких деревушек, так как поняли, что не сможем добраться до Фалмута до следующего утра.

КОГДА УТРОМ МЫ все-таки доехали до Фалмута, то обнаружили, что маленькая деревушка переполнена солдатами и учеными, которые прибыли туда, в основном, самолетами, чтобы превратить это место в штаб-квартиру любого возможного сопротивления облакам. Военный министр Мансон только что прилетел самолетом из Вашингтона, чтобы принять участие в конференции, которая состоялась в актовом зале средней школы незадолго до полудня.

Мансон, с осунувшимся после бессонной ночи лицом, первым делом выслушал мнения ученых о природе облаков. Эти ученые, среди которых были биолог Риллард, астрономы Хэкнер и Бент, доктор физических наук Мэдисон Лоуэлл и еще три известных физика, кратко изложили свои мнения.

Хэкнер подытожил то, что они думали:

— Эти черные облака, несомненно, являются живыми существами газообразного состава, которые прибыли на Землю с какой-то другой планеты или с разных планет в космосе. В последнее время мы, астрономы, несколько раз видели их мельком, видели, как они приближаются к Земле, но, конечно, мы и представить себе не могли, что это могут быть разумные существа. Очевидно, что они могут уничтожить все формы человеческой и животной жизни с помощью каких-то средств, о которых мы пока ничего не знаем, но которые действуют мгновенно. Поскольку в настоящее время они систематически высасывают жизнь из всех городов на своем пути, мы вынуждены прийти к выводу, что они каким- то образом впитывают в себя жизненную силу и что их вторжение на Землю преследует единственную цель — питаться таким образом земной жизнью.

Когда Хэкнер закончил, Рэндон поднял руку.

— Так ли уж точно, что эти облака — всего лишь захватчики Земли? — спросил он.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — сказал Хэкнер.

— Я убежден, что эти облака являются в буквальном смысле слова владельцами Земли, что они знали о ее существовании очень давно и позволяли человечеству беспрепятственно размножаться на ней до сих пор, пока не начали эксплуатировать свою собственность, — пояснил Рэндон. — Это объясняет, почему до этого ни одна другая хищная форма жизни из космоса никогда не попадала на Землю, поскольку облака, владеющие Землей, естественно, должны были охранять свою собственность до тех пор, пока сами не решили ею воспользоваться.

Другой астроном, Бент, взволнованно кивнул.

— Я думаю, что у меня есть некоторые подтверждения этой точки зрения, — сказал он. — Это вытекает из некоторых моих наблюдений, сделанных два дня назад. Я пытался, как и большинство астрономов, понаблюдать за темными облаками, которые, как сообщалось, приближались к Земле, и, в конце концов, смог разглядеть их на фоне некоторых звездных скоплений. Но в течение нескольких мгновений я наблюдал необычайное зрелище: были видны не только черные тучи, но и то, что выглядело, как несколько светящихся шаров. Облака и шары, казалось, очень быстро вращались или перемещались вокруг друг друга, смешиваясь и снова разлетаясь, пока, наконец, облака не окутали и не уничтожили все светящиеся шары, кроме одного. Этот шар унесся в космос, а облака после этого поплыли к Земле. В то время они уже находились очень близко к нам.

— Это действительно подтверждает то, о чем я говорил, — заявил Рэндон. — Несомненно, светящиеся шары, которые вы видели, были какой-то другой странной формой жизни из космоса, приблизившейся к Земле и отброшенной черными облаками, которые являются ее хозяевами.

— Мы, астрономы, не раз замечали светящиеся шары, движущиеся в космосе вблизи Земли, — признал Хэкнер, — хотя никогда не думали, что это живые существа. И все же черные облака, несомненно, живые, и светящиеся шары тоже должны быть живыми.

— Но, джентльмены, если допустить, что эти облака в некотором смысле являются владельцами Земли, а световые шары, о которых вы говорите — это еще одна инопланетная форма жизни, как нам быть с ситуацией, которую спровоцировало появление облаков? — вмешался Мансон. — Хозяева это Земли или нет, мы не можем позволить им уничтожить нас — мы должны оказать сопротивление!

— Мне кажется, что о немедленном сопротивлении не может быть и речи, — коротко сказал доктор Лоуэлл. — Сначала мы должны выяснить, насколько облака уязвимы, если у них вообще есть слабые места, а затем уже можно будет разрабатывать способы нападения на них.

— Но что в это время будет с цивилизацией, с человечеством? — отозвался Мансон. — За последний час я получил ужасающие сообщения. Облака простираются на юг до Балтимора и на запад до Гаррисберга. Вашингтон был эвакуирован прошлой ночью, резиденция правительства на некоторое время перенесена в Чикаго, и по всей восточной половине страны потоки беглецов покидают города, спасаются бегством в страхе перед облаками! Паника начинает сотрясать весь континент, весь мир! В тех немногих местах, где войска или самолеты пытались противостоять облакам, они обнаружили, что их оружие совершенно бесполезно. Никакое оружие, используемое в настоящее время, не может им повредить, и все же, если их не остановить, через несколько дней наша цивилизация исчезнет, и облака будут охотиться за выжившими остатками человечества по всему земному шару!

— Насколько я понимаю, единственный способ причинить вред объекту, состоящему из газообразного тела — это атаковать его газами, которые соединятся с его собственным веществом и таким образом уничтожат его, задумчиво произнес доктор Риллард.

— Но какие газы можно для этого использовать, какие из них будут иметь такой эффект? — спросил Мансон.

Биолог покачал головой.

— Мы не знаем, и выяснить это можно, только экспериментируя с газом, из которого состоят тучи, пока мы не найдем газ, который его разрушит или нейтрализует. Ведь никто из нас даже не помышлял о существовании органических газов, пока не появились эти облака.

— В таком случае, я бы предложил как можно скорее создать здесь временные лаборатории, — снова взял слово Хэкнер. — Возможно, анализ тел людей, убитых облаками, прольет некоторый свет на их природу.

Риллард кивнул.

— Это наш единственный шанс узнать что- нибудь о них, потому что мы вряд ли сможем получить образец самих облаков.

— Тогда начинайте работу как можно скорее, — распорядился Мансон. — Потому что, если мы не найдем какой-нибудь способ борьбы с этими явлениями в ближайшее время, все будет кончено. Я свяжусь по радио с Чикаго, чтобы сюда в кратчайшие сроки прислали как можно больше самолетов с техниками и необходимым оборудованием. Будем искать управу на облака!

— У меня есть химическое образование и опыт, — сказал ему Рэндон, — и я был бы рад помочь любым способом. Картер и Стерлинг тоже, хотя у них нет технических знаний.

— Для них тоже найдется работа, — кивнул Мансон. — Видит Бог, нам нужна любая помощь, которую мы можем получить.

СЛЕДУЮЩИЕ ДНИ В Фалмуте стали для нас с Картером чередой напряженных действий. С запада постоянно прилетали самолеты с учеными и оборудованием, и в разных зданиях деревни были спешно созданы десятки лабораторий. Риллард и его ассистенты приступили к анализу тел погибших, доставленных из пострадавших от облаков городов, стремясь с помощью этого исследования пролить свет на природу газообразных существ.

Мы с Картером трудились над разгрузкой и установкой разного оборудования, а Рэндон целыми днями работал в одной из химических лабораторий с другими обливающимися потом химиками, которые производили различные газы, чтобы испытать их на облаках. Фалмут был центром напряженной, отчаянной деятельности, но в глубине души мы считали это бесполезным занятием, подобным копошению крошечных муравьев, пытающихся починить свой дом, разрушенный неосторожной ногой человека.

Пока мы яростно работали в Фалмуте под руководством Мансона, облака спокойно разлетались по миру. На четвертый день область, над которой они пронеслись, простиралась от Канады до Северной Каролины и от Атлантического океана до западного Огайо. Тысячи населенных пунктов этого района, больших и малых, были мертвы и безлюдны, потому что везде, где тучи находили скопления людей, они обрушивались на них.

По всей стране люди покидали города, избегая собираться толпами, и прятались небольшими группами в лесах и полях, опасаясь надвигающихся туч. Все оружие оказалось бесполезным, и по мере того, как облака стали надвигаться на Чикаго, резиденция правительства была перенесена дальше на запад, в Де-Мойн.

Мир пришел в ужас при виде огромных черных вампиров, пришедших из пустоты, которые высасывали жизнь из целой нации, мир похолодел от страха перед тем моментом, когда тучи покроют всю его поверхность. Ученые и непрофессионалы предлагали тысячи способов борьбы с ними, но большинство из этих способов были практически неосуществимы, невозможно было даже попытаться их применить.

К тому времени в разных частях страны была создана дюжина экспериментальных станций, подобных нашей в Фалмуте, которые занимались одной работой — пытались узнать как можно больше о загадочных облаках, чтобы предложить какой-то способ борьбы с ними. Три из этих станций были вскоре уничтожены опустившимися на них облаками.

Мы в Фалмуте дважды видели вдалеке группы облаков, которые медленно двигались над сельской местностью и опускались на заблудившихся беглецов то тут, то там на дорогах и в полях. Оба раза они пролетали мимо, не приближаясь к нашей деревне, но мы не могли знать, в какой момент они обрушатся на нас и положат конец нашей работе.

Сама же работа казалась нам бесполезной. Риллард, Лоуэлл и другие ученые не нашли ни малейшего намека на природу облаков, исследуя тела их жертв. Убитые ими люди, по-видимому, погибли не из-за каких-то повреждений, а в результате простого высасывания из них жизни. Это было выше всякого понимания. Что же касается газов, которые получили наши химики, то когда самоотверженные добровольцы протестировали их на облаках, они оказались безвредными для клубящихся хозяев Земли.

Через неделю после начала нашей работы, ночью, позвав нас пройтись на окраину деревни, Рэндон высказал нам с Картером то, о чем мы и сами уже давно думали.

— Это безнадежно, — сказал он с мрачной задумчивостью. — Вы знаете, кто мы такие? Мы овцы, беспомощно бегающие вокруг, в то время как мясники убивают кого-то из нас то здесь, то там. Овцы, которые замышляют убить мясников! Теперь мы знаем, каково это, когда тобой владеют — мы, люди, которые всегда считали себя хозяевами. Владыки мира, высочайшее творение природы — до тех пор, пока не пришли наши хозяева!

— Но ведь Бент рассказывал нам о светящихся шарах, которые он видел там, за пределами Земли, сражающимися с облаками, — напомнил ему я. — Как ты думаешь, есть ли во Вселенной другие существа, столь же странные и чуждые нам, как эти два вида?

— Их должно быть много, — медленно произнес Рэндон. — Без сомнения, давным-давно эти светящиеся шары или какие-то другие инопланетные существа могли спускаться на Землю, если бы она не принадлежала черным облакам. Из-за их владычества мы жили в ложной безопасности. Без сомнения, животные, которых наши фермеры откармливали на убой, чувствовали себя в такой же безопасности. Конец близок, — добавил он. — Для нас в этом месте и для всего человечества. Наша работа здесь не дала ни единого способа борьбы с облаками, а они, тем временем, накрыли половину нашей страны, самой могущественной на Земле, даже не подозревая, что мы им противостоим!

РЭНДОН БЫЛ ПРАВ, КОГДА говорил, что конец близок, хотя в ту ночь он не мог знать, насколько оказался близок к истине. Потому что конец наступил на следующий день, девятый после появления черных облаков на Земле.

Он сопровождался хриплыми криками, которые заставили нас всех выбежать из лабораторий и жилых помещений на улицы. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что вызвало эти крики. Группа из семи черных облаков спокойно двигалась к деревне с юга.

Последующие моменты до сих пор остаются для меня смутными воспоминаниями. Помню, что, когда я, спотыкаясь, бежал по улице в порыве отчаянного, инстинктивного желания спастись, Картер и Рэндон были рядом со мной, что на краю улицы Хэкнер с багровым лицом потрясал кулаком, глядя вверх в безумном вызове, что солнечный свет внезапно померк вокруг нас, когда на нас опустились тучи.

Я поднял глаза, увидел колоссальные массы черного пара, нависшие прямо над нами, споткнулся и, падая, услышал безумный крик Рэндона. Потом я с трудом приподнялся и увидел, как Рэндон указывает дрожащим пальцем вверх. Облака над нами остановились и снова начали подниматься!

Из солнечного света высоко над ними на облака падали огромные светящиеся объекты — шары ослепительного света, десятки, сотни шаров, движущиеся группами!

Эти светящиеся шары и семь черных туч встретились и смешались в воздухе высоко над нами! Облака пытались окутать шары со всех сторон, в то время как из шаров вырывались огромные щупальца живого света, которые, казалось, хватали облака и разрывали их на части!

— Они сражаются! — закричал Рэндон. — Тучи, владельцы Земли, и шары, которые хотят ею владеть — они сражаются за Землю, за нас!

— Тогда бежим отсюда, пока еще можем! — скомандовал Картер. — Кто бы ни победил, это означает смерть для нас!

— Слишком поздно! — отозвался Рэндон. — Смотрите, шары уничтожают облака!

Грандиозная битва у нас над головами уже заканчивалась. Светящиеся шары разорвали щупальцами шесть туч, превратив их в клочья черного пара. Последнее из оставшихся облаков окутало один световой шар, словно бы пытаясь задушить его своими черными испарениями, но в то же мгновение десятки других шаров оказались над этой тучей, и через мгновение от нее тоже остались только клочки пара, уплывающие прочь.

Затем световые шары собрались вместе, и полдюжины из них опустились вниз, к нам. Это были огромные сферы чистого и живого света. В оцепенении, почти не ощущая страха, мы уставились на них, а затем, когда они остановились в воздухе прямо над нами, к нам протянулись их огромные светящиеся щупальца.

Одно щупальце обвилось вокруг меня, Рэндона и Картера, и я почувствовал, что меня как будто бы схватила сильная, но неосязаемая огромная рука. Остальные «руки» обхватили Рилларда, Бента и десятки других людей на улице. Эти странные огромные щупальца держали нас!

А потом мне показалось, что в мой разум устремилась чужая воля, мысли огромного светового шара, который удерживал нас. В тот момент весь страх покинул мой разум, и на меня обрушилась огромная, спокойная, благотворная воля шара — она успокаивая меня, как успокаивают испуганного ребенка! Я увидел, как с лиц Рэндона, Картера и остальных исчез ужас, когда они тоже оказались в лучах живого света!

Затем световые щупальца мягко отпустили нас, и шары снова быстро собрались вместе высоко над нами. В следующий миг они умчались на запад и быстро исчезли из виду. Мы, пошатываясь, пошли по улице — наш ужас прошел, и на смену ему пришло ошеломление.

— Они не причинили нам вреда! — ничего не понимая, повторял Картер. — Они пришли не для того, чтобы уничтожить нас, а чтобы защитить от черных туч! Мы им нравимся!

— Но почему? — воскликнул я. — Черные тучи — хозяева Земли, но эти светящиеся шары сражались с ними, чтобы спасти нас!

— Нет, теперь я все понял! — закричал вдруг Рэндон. — Мы все это время ошибались! Земля принадлежит сверхсуществам, как мы и думали, но не черным облакам, а светящимся шарам! Это шары, которые, возможно, веками владели Землей, охраняли ее от всех других сверхсуществ космоса! Они охраняли ее и оберегали нас, потому что где-то в их чуждых, огромных умах есть симпатия к нам, благожелательность к нам, возможно, жалость к нам! У них были часовые или охранники за пределами Земли, чтобы отпугивать всех враждебных существ — светящиеся шары были замечены астрономами вблизи Земли много раз. Но черные тучи, которые пришли охотиться на земную жизнь, встретили этих часовых и уничтожили их всех, кроме одного, это видел Бент, когда наблюдал за борьбой облаков и шаров! Затем облака спустились на Землю и начали свои опустошительные действия, но световые шары, видимо, находившиеся в какой-то отдаленной области космоса, каким-то образом узнали об этом, наверное, им сообщил тот сбежавший охранник. И они пришли на Землю в полном составе, чтобы уничтожить черные тучи, пришли, чтобы прогнать захватчиков из мира, которым они владеют!

Откуда-то с улицы до нас донесся чей-то крик.

— По радио передают, что над Землей появились тысячи светящихся шаров — они уничтожают облака везде, где их находят!

НА ЭТОМ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ МОЙ рассказ о появлении черных туч на Земле и о том ужасе, который они принесли. Теперь весь мир знает, как закончился этот кошмар, как световые шары быстро и уверенно выследили облака и уничтожили их всех до одного. И как, сделав это, они поднялись ввысь и улетели в небеса, во внешнюю космическую пустоту.

Мы знаем, что и сейчас они где-то там, эти могущественные умы, заключенные в сферы света, которые являются хозяевами и хранителями Земли. С тех пор ни разу ни облако, ни какой-либо другой ужасный захватчик не появлялся в нашем мире. Мы знаем, что в космосе вокруг Земли по-прежнему должны находиться стражи и часовые из расы световых шаров, которые наблюдают за нашим миром и оберегают его, отпугивая любых других отвратительных существ, летающих в пустоте с хищнической целью.

В прежние времена человечество почувствовало бы себя невыразимо униженным, узнав, что оно и его мир принадлежат кому-то другому. Но мы, испытавшие на себе смерть от грозных черных туч, рады этому. Мы рады, что великие благодетельные разумы световых сфер являются для нас щитом от всех ужасных сверхсуществ, которые могут существовать во Вселенной.

А наши мечты о владычестве над миром остаются неосуществленными. Но только пока — Рэндон высказал мне это несколько минут назад, когда они с Картером наблюдали, как я пишу эти страницы, в его коттедже, окна которого выходят на восток, на Бостон, снова наполненный жизнью.

— Мы знаем, что мы и наша Земля принадлежим кому-то, и мы рады этому, — сказал он, — но так будет не всегда. По мере того, как наши собственные знания и могущество будут возрастать, мы, в конце концов, придем к тому моменту, когда сможем жить, не нуждаясь в опеке световых шаров, сможем сами сражаться с любыми существами. Кто знает, может быть, однажды мы даже достигнем такой силы и мудрости, что тоже станем владельцами и опекунами других миров, защищая более слабые расы на них от хищных сил, как сейчас нас защищают световые шары. Если когда-нибудь этот день настанет, давайте помнить, что этой опекой и защитой мы всего лишь вернем долг тем, кто сейчас владеет нами и охраняет нашу Землю.

САРГАССЫ КОСМОСА

КАПИТАН КРЕИН СПОКОЙНО смотрел на членов своей команды.

— Мы должны смотреть фактам в лицо, ребята, — сказал он. — Топливные баки корабля пусты, и мы дрейфуем в космосе к мертвой зоне.

Двадцать с лишним офицеров и матросов, собравшихся на средней палубе грузового судна «Паллада», ничего не ответили, и Крейн продолжил:

— Мы покинули Юпитер с полными баками, топлива было более чем достаточно, чтобы долететь до Нептуна. Но из-за протечек в баках правого борта мы потеряли половину запаса, а вторую половину использовали до того, как обнаружили это. Поскольку двигатели корабля не могут работать без топлива, мы просто дрейфуем. И мы бы дрейфовали к Нептуну, если бы притяжение Урана не тянуло нас вправо. Это притяжение изменяет наш курс таким образом, что через три корабельных дня мы окажемся в мертвой зоне.

Рэнс Кент, первый помощник капитана «Паллады», поднял руку.

— Можем ли мы связаться с Нептуном по радио, сэр, и попросить их выслать к нам судно с топливом? — спросил он.

— Это невозможно, мистер Кент, — ответил Крейн. — Наш главный радиоприемник не работает без топлива, необходимого для его динамо-моторов, а у нашей вспомогательной установки не хватает мощности, чтобы ее радиоволны услышали на Нептуне.

— Почему бы нам не покинуть корабль в скафандрах и не положиться на случай, что какой-нибудь корабль подберет нас? — спросил Лиггетт, второй помощник капитана.

Капитан покачал головой.

— Это совершенно бесполезно, так мы просто будем дрейфовать в космосе в мертвую зону вместе с кораблем.

Десятки членов экипажа, смуглых космических моряков из всех портов Солнечной системы, слушали его молча. Затем один из них, высокий матрос, выступил немного вперед.

— Что это за мертвая зона, сэр? — спросил он. — Я слышал о ней, но, поскольку это мое первое путешествие к другим планетам, ничего о ней не знаю.

— Я признаю, что знаю немногим больше, — сказал Лиггетт, — за исключением того, что многие поврежденные корабли попали в нее и так и не вернулись.

— Мертвая зона — это область пространства диаметром девяносто тысяч миль в пределах орбиты Нептуна, в которой обычное гравитационное притяжение Солнечной системы не действует, — стал рассказывать Крейн. — Это объясняется тем, что в этой области притяжения Солнца и внешних планет точно уравновешивают друг друга. Из-за этого все, что находится в мертвой зоне, останется там до конца времен, если не обладает собственной энергией. В разное время в нее попадало множество потерпевших крушение космических кораблей, и ни один из них так и не вернулся. Считается, что где-то в этом районе находится огромное количество кораблей, которые столкнулись друг с другом из-за взаимного притяжения.

— И мы плывем, чтобы присоединиться к ним, — пробормотал Кент. — Вот это перспектива!

— Значит, у нас действительно нет никаких шансов? — проницательно спросил Лиггетт.

Капитан Крейн задумался.

— Как я понимаю, очень мало, — признал он. — Если наша вспомогательная радиостанция сможет связаться с каким-нибудь ближайшим кораблем до того, как «Паллада» войдет в мертвую зону, у нас появится шанс. Но, похоже, все корабли очень далеко от нас. — Он обратился к матросам: — Я откровенно изложил вам ситуацию, потому что считаю, что вы имеете право знать правду. Однако вы должны помнить, что, пока есть жизнь, есть и надежда. В распорядке дня на корабле изменений не будет, и вахты будут проходить в обычном режиме. Однако с этого момента вводится половинный рацион еды и воды. На этом все.

Когда матросы молча двинулись прочь, капитан посмотрел им вслед с некоторой гордостью.

— Они ведут себя, как настоящие мужчины, — сказал он Кенту и Лиггетту. — Жаль, что ни для них, ни для нас нет выхода.

— Если «Паллада» действительно войдет в мертвую зону и присоединится к группе погибших кораблей, как долго мы сможем прожить? — спросил Лиггетт.

— Вероятно, несколько месяцев на наших нынешних запасах сжатого воздуха и продовольствия, — ответил Крейн. — Лично я предпочел бы более быстрый конец.

— Я бы тоже, — кивнул Кент. — Что ж, остается только молиться, чтобы какой-нибудь корабль встретился нам на пути в ближайшие день-два.

МОЛИТВЫ КЕНТА НЕ БЫЛИ услышаны ни на следующий корабельный день, ни позже. Несмотря на то, что один из радистов «Паллады» по приказу капитана Крейна постоянно находился у приборов, на слабые сигналы вспомогательной установки не было откликов.

Если бы они отправились на Венеру или Марс, сказал себе Рэнс, у них был бы какой-то шанс, но здесь, в бескрайних просторах между внешними планетами, корабли встречались редко и находились на большом расстоянии друг от друга. Огромное сигарообразное грузовое судно беспомощно дрейфовало по широкой дуге к страшной зоне, а слева от него покачивалось зеленое пятнышко Нептуна.

На третий день полета Кент и капитан Крейн стояли в рубке позади Лиггетта, который сидел за бесполезным теперь пультом управления кораблем. Их взгляды были прикованы к большому стеклянному экрану гравиграфа. Черная точка на нем, обозначавшая их корабль, неуклонно приближалась к ярко-красному кругу, мертвой зоне.

Они молча наблюдали, как точка пересекает границу круга и движется дальше, направляясь к его центру.

— Ну, наконец-то мы на месте, — прокомментировал Кент. — Похоже, ничего не изменилось.

Крейн указал на приборную панель.

— Взгляните на показания гравитометров.

Рэнс повернулся к приборам.

— Все мертвы! — воскликнул он. — Гравитационного притяжения нет ни с одной стороны... Нет, смотрите, есть слабое притяжение впереди!

— Значит, в мертвой зоне все-таки существует какая-то гравитация! — изумился Лиггетт.

— Вы не понимаете, — покачал головой капитан. — Гравитация впереди — это притяжение обломков в центре мертвой зоны.

— И они притягивают к себе «Палладу»? — воскликнул Кент.

Крейн кивнул.

— Мы, вероятно, доберемся до места крушения еще через два корабельных дня.

Следующие два дня на корабле показались Кенту бесконечно долгими. Среди офицеров и матросов воцарилось угрюмое молчание. Казалось, все были подавлены странными силами судьбы, которые захватили корабль и плавно и беззвучно несли его в область неотвратимого рока.

Тщетные призывы радистов прекратились. «Паллада» продолжала дрейфовать в мертвой зоне, как какой-то корабль-призрак, несущий проклятые души. «Он плывет дальше, — говорил себе Кент, — как и многие другие потерпевшие крушение и вышедшие из строя корабли до него, и обычная жизнь Солнечной системы навсегда остались для него позади, а впереди — только тайны и смерть».

К концу второго дня из рулевой рубки донесся голос Лиггетта:

— Впереди виден мертвый корабль! И не один

— В любом случае, мы прибыли! — воскликнул Рэнс, когда они с капитаном поспешили в рубку, а команда бросилась к иллюминаторам на палубе.

— Вон там, прямо по курсу, примерно в пятнадцати градусах влево, — сказал Лиггетт Кенту и Крейну, указывая пальцем. — Видите это?

Первый помощник уставился в указанном направлении и кивнул. На фоне усеянного звездами неба виднелось множество обломков разных кораблей, которые слегка поблескивали в слабом свете далекого Солнца. Поначалу эта масса осколков казалась небольшой, но по мере того, как в течение следующих часов «Паллада» неуклонно приближалась к ней, стало ясно, что на самом деле область, усыпанная обломками, была огромной, достигала, по меньшей мере, пятидесяти миль в поперечнике.

Она представляла собой разнородную груду осколков, состоящую, в основном, из бесчисленных сигарообразных космических кораблей в разных стадиях разрушения. Некоторые из них казались разбитыми почти до неузнаваемости, в то время как другие, по всей видимости, остались почти целыми и невредимыми. Они плыли все вместе в черноте космоса, прижатые друг к другу взаимным притяжением.

Казалось, среди них были корабли всех типов, известных в Солнечной системе, от маленьких быстроходных почтовых катеров до больших грузовых судов. И когда «Паллада» подплыла ближе, трое людей в рубке смогли разглядеть, что вокруг кораблей в группе обломков и между ними плавает много другого вещества — мелкие фрагменты кораблей, маленькие и большие метеориты и космический мусор всех видов.

«Паллада» дрейфовала не прямо к месту крушения, она плыла таким курсом, словно должна была пройти рядом с ним.

— Мы летим мимо кораблей! — воскликнул второй помощник. — Может быть, мы не притянемся к ним и окажемся на другой стороне мертвой зоны!

Капитан Крейн невесело улыбнулся.

— Вы забываете о космической механике, Лиггетт. Мы будем дрейфовать вдоль области обломков, а затем свернем и будем облетать ее по сужающейся спирали, пока не достигнем ее края.

— Господи, кто бы мог подумать, что здесь так много погибших кораблей! — изумился Кент. — Их, должно быть, тысячи!

— Они собирались здесь с тех пор, как появились первые межпланетные ракетные корабли, — напомнил ему Крейн. — Не только суда, потерпевшие крушение от метеорита, но и все те, чьи механизмы вышли из строя, у которых закончилось топливо, как у нас, и которые были захвачены и разграблены, а затем брошены на произвол судьбы космическими пиратами.

«Паллада» к тому времени уже дрейфовала вдоль края области обломков на расстоянии полумили от него, и Кент окинул взглядом ближайшие мертвые суда.

— Некоторые из этих кораблей выглядят совершенно неповрежденными, — заметил он. — Мы ведь можем найти тот, у которого в баках есть топливо, перелить его в наши собственные баки и убраться восвояси?

Глаза капитана загорелись.

— Кент, а ведь это реальный шанс! В этой свалке должны быть корабли с запасом топлива, и мы можем использовать скафандры, чтобы поискать их!

— Смотрите, мы начинаем огибать свалку! — вновь подал голос Лиггетт.

«Паллада», словно не желая проходить мимо затонувших «собратьев», поворачивала, следуя вдоль края усеянной осколками области. В течение следующих часов она продолжала медленно огибать это огромное скопление, придвигаясь все ближе и ближе к его краю.

В те часы Кент, Крейн и все остальные на корабле наблюдали за происходящим с завороженным интересом, который не могло заглушить даже осознание грозящей им опасности. Они видели быстроходные пассажирские лайнеры, когда-то летавшие на Плутон и Нептун, а теперь застывшие плечом к плечу с небольшими космическими яхтами с эмблемами Марса или Венеры на носу, разбитые грузовые суда с Сатурна или Земли, плывущие рядом с круглыми зерновозами с Юпитера.

Более мелкие обломки на «свалке» были такими же разнообразными — там имелись куски металла, темные метеориты разного размера и множество человеческих тел. Среди них были люди, одетые в скафандры и прозрачные гласситовые шлемы. Кент гадал, какие разбитые корабли они поспешно покинули в скафандрах только для того, чтобы их унесло вместе с ними в мертвую зону, где они и погибли.

К концу этого судового дня «Паллада», сделав почти полный круг вокруг места крушения, в конце концов, сильно ударилась об обломки на его краю. После этого она некоторое время покачивалась, а потом замерла неподвижно. Весь ее экипаж с нетерпением смотрел вперед в иллюминаторы.

«ПАЛЛАДА» ЗАСТЫЛА НА КРАЮ области обломков. Справа от нее плавал гладкий, сверкающий пассажирский лайнер «Уран-Юпитер», носовая часть которого была разбита метеоритом. Слева висел в пустоте грузовой корабль старого типа без опознавательных знаков с выступающими двигателями, по-видимому, неповрежденный. За ними в куче обломков виднелся корабль с надписью «Уран», дальше — еще один грузовой корабль, а за ним простирались другие бесчисленные обломки.

Капитан Крейн снова собрал команду на средней палубе.

— Ребята, мы долетели до места крушения в центре мертвой зоны и останемся здесь до скончания веков, если только не выберемся своими силами, — объявил он. — Мистер Кент предлагает один способ сделать это, и я считаю его вполне осуществимым. Он предположил, что на некоторых кораблях в зоне обломков можно найти достаточно топлива, чтобы мы смогли перенести его на наш корабль и выбраться из мертвой зоны. Я собираюсь разрешить ему исследовать уцелевшие корабли с группой людей в космических скафандрах и ищу добровольцев для этой службы.

Вся команда быстро шагнула вперед. Крейн улыбнулся.

— Двенадцати человек будет достаточно, — сказал он. — Таким образом, восемь механиков и четверо грузчиков отправятся на поиски с мистером Кентом и мистером Лиггеттом в качестве руководителей. Мистер Кент, вы можете обратиться к помощникам, если хотите.

— Тогда немедленно спускайтесь в нижний шлюз и надевайте скафандры, — сказал Рэнс отобранным добровольцам. — Мистер Лиггетт, вы проследите за этим?

Лиггетт с помощниками направился к воздушному шлюзу, а Кент повернулся к капитану.

— Существует реальная вероятность того, что ты заблудишься в этом огромном скоплении обломков, Кент, — сказал ему Крейн. — Так что будь очень осторожен и всегда проверяй направление. Я знаю, что могу на тебя положиться.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещал Рэнс, и тут к ним внезапно подбежал взволнованный второй помощник.

— К «Палладе» по краю обломков приближаются люди! — доложил он. — С полдюжины человек в скафандрах!

— Вы ошибаетесь, Лиггетт! — воскликнул Крейн. — Должно быть, это те самые тела в скафандрах, которые мы видели в рюкзаке.

— Нет, это живые люди! — с жаром возразил Лиггетт. — Они движутся прямо к нам — спуститесь и посмотрите!

КРЕЙН И КЕНТ БЫСТРО последовали за Лиггеттом в шлюзовую камеру, где добровольцы, уже начавшие надевать скафандры, теперь взволнованно выглядывали в иллюминаторы. Капитан и первый помощник посмотрели в ту сторону, куда указывал Лиггетт, вдоль края обломков справа от корабля.

К краю действительно приближались шесть парящих в пустоте фигур в скафандрах. Они плавно пролетели сквозь пространство, достигли потерпевшего крушение пассажирского корабля, висящего рядом с «Палладой», оттолкнулись ногами от его борта и поплыли сквозь пустоту дальше, как пловцы под водой, к «Палладе».

— Должно быть, они выжили после какого-то кораблекрушения, которое занесло их сюда, как и нас! — воскликнул Кент. — Может быть, они прожили здесь несколько месяцев!

— Очевидно, они видели, как «Паллада» дрейфовала к свалке, и пришли выяснить, есть ли у нас на борту выжившие, — предположил Крейн. — Откройте шлюз, ребята, они захотят войти внутрь.

Двое матросов повернули колеса, отодвинув в сторону наружную дверь шлюза. Через мгновение полдюжины мужчин, находившихся снаружи, достигли борта корабля и спустились в шлюз.

Когда все оказались внутри, внешняя дверь закрылась, и воздух с шипением заполнил шлюзовую камеру. Затем внутренняя дверь открылась, и вновь прибывшие прошли на корабль, на ходу отвинчивая прозрачные шлемы. Несколько мгновений посетители молча осматривали новое окружение.

Их предводителем был смуглый человек с сардоническими черными глазами, который, заметив капитанские нашивки Крейна, подошел к нему с протянутой рукой. Его спутники, похоже, были грузчиками или палубными рабочими — на взгляд Кента, они выглядели недостаточно умными, чтобы быть механиками.

— Добро пожаловать в наш город! — воскликнул лидер визитеров, пожимая Крейну руку. — Мы видели, как ваш корабль причалил, но почти не ожидали встретить на нем кого-нибудь живого.

— Признаюсь, мы тоже удивлены, что здесь есть хоть какая-то жизнь, — сказал ему капитан «Паллады». — Вы живете на одном из потерпевших крушение кораблей?

Его новый знакомый кивнул.

— Да, на «Королеве Марса», в четверти мили от границы области обломков. Это был пассажирский корабль, курсировавший между Сатурном и Нептуном, и около месяца назад мы были на краю этой проклятой мертвой зоны, когда взорвалась половина наших двигателей. Восемнадцать из нас спаслись от взрыва, поскольку стены корабля уцелели. Так мы попали сюда, на эту свалку, и с тех пор живем здесь. Меня зовут Крелл, — добавил он, — и я был инженером на нашем корабле. Мы с еще одним инженером по имени Джандрон оказались самыми старшими по званию из оставшихся в живых, все офицеры и другие инженеры погибли, поэтому мы взяли командование на себя и следим за порядком.

— А что насчет ваших пассажиров? — спросил Лиггетт.

— Все погибли, кроме одного, — ответил Крелл. — Когда двигатели взорвались, они разнесли в щепки две нижние палубы.

Крейн вкратце объяснил ему затруднительное положение «Паллады».

— Мистер Кент и мистер Лиггетт как раз собирались начать поиски топлива на местных судах, когда вы прибыли, — сказал он. — Если мы найдем достаточно топлива, то сможем выбраться из мертвой зоны.

Глаза Крелла загорелись.

— Это означало бы побег для всех нас! И это, безусловно, должно быть возможно!

— Вы не знаете, есть ли на свалке корабли с топливом в баках? — спросил Кент. Крелл покачал головой.

— Мы изрядно порылись в обломках, но так и не позаботились о топливе, потому что оно нам было без надобности. Однако оно все-таки должно быть: в этом проклятом месте достаточно обломков, чтобы можно было найти практически все, что угодно. Но вам лучше не начинать исследование без сопровождения кого-нибудь из нас в качестве гидов, — добавил он. — Я здесь как раз для того, чтобы сказать вам, что вы можете потеряться в этом скоплении обломков, сами того не подозревая. Если вы подождете до завтра, я сам пойду с вами на поиски.

— Думаю, это было бы разумно, — сказал Крейн первому помощнику. — У нас еще много времени.

— Время — это единственное, чего в этом проклятом месте предостаточно, — согласился Крелл. — Сейчас мы вернемся на «Королеву Марса» и сообщим хорошие новости Джандрону и остальным.

— Вы не будете возражать, если мы с Лиггеттом составим вам компанию? — спросил Кент. — Я бы хотел посмотреть, как устроен тот корабль, сэр, если вы не возражаете, — добавил он, обращаясь к своему капитану.

Крейн кивнул.

— Хорошо, если вы не задержитесь надолго, — сказал он. Но, к удивлению Рэнса, Крелл, казалось, без особой охоты согласился с его предложением.

— Думаю, это можно, — медленно произнес он, — хотя смотреть на «Королеве Марса» особо не на что.

КРЕЛЛ И ЕГО СПУТНИКИ надели шлемы и вернулись в шлюз. Лиггетт последовал за ними, а Рэнс начал торопливо натягивать скафандр. В этот момент рядом с ним оказался капитан Крейн.

— Кент, будь начеку, когда поднимешься на их корабль, — сказал он. — Мне не нравится, как выглядит этот Крелл, и его история о том, что все офицеры погибли при взрыве, кажется мне подозрительной.

— Мне тоже, — согласился первый помощник. — Но у нас с Лиггеттом в скафандрах будут рации, и мы сможем связаться с вами оттуда в случае необходимости.

Крейн кивнул, и Кент в скафандре и прозрачном шлеме вошел в шлюз вместе с остальными. Внутренняя дверь шлюза закрылась, внешняя открылась, и когда воздух вырвался в открытый космос, Рэнс, Крелл и Лиггетт выпрыгнули в пустоту. Остальные последовали за ними.

Для Кента было не в новинку парить в космическом скафандре в открытом космосе. Теперь он и его спутники плыли в пустоте так плавно, словно находились под водой, к потерпевшему крушение лайнеру справа от «Паллады». Они добрались до него, подтянулись и, оттолкнувшись от его борта, полетели дальше вдоль границы скопления обломков.

Так они миновали с полдюжины затонувших кораблей, прежде чем добрались до «Королевы Марса». Это был сверкающий серебристый корабль, кормовые и нижние стенки которого были выпуклыми и деформированными, но без трещин. Рэнс отметил про себя, что Крелл, по крайней мере, сказал правду о взрыве двигателей.

Они ударились о борт «Королевы Марса», забрались в открытый для них верхний шлюз и, пройдя через него, оказались на верхней палубе. И когда Кент и Лиггетт вместе с остальными сняли шлемы, они обнаружили, что перед ними стоит целая дюжина мужчин со зверскими лицами, которых заметно удивило появление незнакомцев.

С КРАЮ В ЭТОЙ ГРУППЕ людей стоял высокий, грузный мужчина, рассматривавший Кента и Лиггетта холодными, подозрительными глазами животного.

— Это мой товарищи соправитель, Вальд Джандрон, — представил его Крелл, а затем, обращаясь к Джандрону, быстро объяснил: — Вся команда «Паллады» жива, и они говорят, что если найдут топливо в одном из мертвых кораблей, то смогут убраться отсюда.

— Хорошо, — проворчал Вальд. — Чем скорее они это сделают, тем лучше для нас.

Рэнс увидел, как его товарищ вспыхнул от гнева, но сам он не обратил внимания на Джандрона и обратился к Креллу:

— Вы сказали, что одному из ваших пассажиров удалось спастись при взрыве?

К изумлению Кента, из-за спин мужчин вышла стройная девушка с бледным лицом и спокойными темными глазами.

— Я этот пассажир, — сказала она. — Меня зовут Марта Маллен.

Кент и Лиггетт изумленно уставились на нее.

— Боже милостивый! — воскликнул Рэнс. — На этом корабле есть такая леди, как вы!

— Мисс Маллен случайно оказалась на верхней палубе во время взрыва и, таким образом, спаслась, когда другие пассажиры погибли, — спокойно объяснил Крелл. — Не так ли, мисс Маллен?

Девушка не сводила глаз с Кента, но, услышав слова Крелла, кивнула.

— Да, это так, — произнесла она с чуть отрешенным видом.

Первый помощник капитана Крейна собрался с мыслями.

— Не хотите ли вы перейти на «Палладу» с нами? — спросил он. — Уверен, там вам будет удобнее.

— Она не пойдет, — тут же проворчал Вальд. Кент в ярости повернулся к нему, но Крелл не дал ему ничего сказать.

— Джандрон всего лишь имеет в виду, что мисс Маллен гораздо комфортнее на этом пассажирском судне, чем на вашем грузовом, — сказал он, бросив быстрый взгляд на девушку, и Рэнс заметил, как она поморщилась.

— Боюсь, что это так, — подтвердила Марта. — Но я благодарю вас за предложение, мистер Кент.

Первый помощник мог бы поклясться, что в ее глазах был призыв о помощи, и на мгновение он замер в нерешительности, не сводя с Джандрона пристального взгляда. Немного подумав, он повернулся к Креллу.

— Вы собирались показать мне, какой ущерб нанесли взорвавшиеся двигатели, — сказал он, и Крелл быстро кивнул.

— Конечно, это можно увидеть это с верхней площадки на корме.

Он повел Кента по коридору, и Джандрон с девушкой и еще двумя мужчинами последовали за ними. Мысли Кента, пока он шел между Креллом и Лиггеттом, были в смятении. Что эта девушка делала среди экипажа «Королевы Марса»? Что пытались сказать ему ее глаза?

В полутемном коридоре второй помощник капитана «Паллады» толкнул его в бок, и Рэнс, посмотрев вниз, увидел на металлическом полу темные пятна. Пятна крови! Его подозрения усилились. Возможно, это были следы крови тех, кого ранило при взрывах. Или нет?

ОНИ ДОБРАЛИСЬ ДО КОРМОВОЙ палубы, с верхней площадки которой открывался вид на разрушенные двигательные отсеки. Нижние палубы были искорежены чудовищными силами. Опытный взгляд Кента быстро пробежал по этим руинам.

— Двигатели взорвались из-за того, что на них дали слишком большую нагрузку, — сказал он. — Кто управлял кораблем, когда это произошло?

— Гэллинг, наш второй помощник, — ответил Крелл. — Он обнаружил, что мы подошли слишком близко к краю мертвой зоны, и попытался в спешке уйти от нее, подав в двигатели слишком много топлива — из-за чего половина из них и взорвалась.

— Если Гэллинг находился за пультом управления в рубке, то как он мог погибнуть от взрыва? — скептически спросил Лиггетт.

Крелл быстро обернулся.

— При взрыве весь корабль сильно тряхнуло, его отбросило к стене рубки, и он проломил себе череп — и умер через час, — сказал он.

Второй помощник промолчал.

— Что ж, этот корабль больше никогда не двинется в путь, — сказал Кент. — Очень жаль, что взрывом повредило ваши топливные баки, но мы должны найти топливо для «Паллады» где-нибудь еще. А теперь нам лучше вернуться.

Когда они возвращались по тускло освещенному коридору, Рэнсу удалось оказаться рядом с Мартой Маллен, и, оставшись незамеченным, он ухитрился отстегнуть от своего скафандра рацию в маленьком компактном футляре и вложить ее в руку девушки. Он не осмелился произнести ни слова объяснения, но, очевидно, она и так все поняла, потому что к тому времени, как они поднялись на верхнюю палубу, спрятала рацию в своем скафандре.

Кент и Лиггетт приготовились надеть шлемы, и прежде чем войти в шлюз, первый помощник повернулся к Креллу.

— Мы ждем вас завтра в первом часу на «Палладе». Начнем поиски топлива с дюжиной наших людей, — сказал он и протянул руку девушке. — До свидания, мисс Маллен. Я надеюсь, что мы скоро сможем пообщаться.

В этих его словах был намек, и он увидел понимание в глазах Марты.

— Тоже надеюсь, что сможем, — ответила она.

Кивок Кента Джандрону остался без ответа, и они с Лиггеттом, надев шлемы, вошли в шлюз.

Выбравшись наружу, они быстро оттолкнулись от «Королевы Марса» и поплыли в сторону своего корабля. Справа от них была огромная масса обломков, а слева — только усеянная звездами бесконечная пустота. Через несколько минут они достигли шлюза «Паллады».

Капитан Крейн с тревогой ожидал их возвращения. Кент кратко доложил ему обо всем.

— Я уверен, что на борту «Королевы Марса» велась нечестная игра, — заявил он. — Крелла вы сами видели, Джандрон — настоящая скотина, а их люди, похоже, способны на все. Тем не менее, я отдал девушке рацию, и если ей удастся связаться с нами, мы сможем узнать у нее правду. Она не осмелилась ничего сказать мне в присутствии Крелла и Джандрона.

Крейн кивнул с серьезным видом.

— Посмотрим, позвонит она или нет, — сказал он.

Кент достал из другого скафандра вторую рацию и быстро настроил ее на ту, которую он оставил Марте Маллен. Почти сразу они услышали ее голос, и Рэнс быстро ответил.

— Я так рада, что встретила вас! — воскликнула девушка. — Мистер Кент, я не могла рассказать вам правду о нашем корабле, когда вы у нас были, иначе Крелл и остальные убили бы вас на месте!

— Я так и думал, и именно поэтому оставил вам рацию, — сказал первый помощник. — Ив чем же заключается правда?

— Это Крелл, Джандрон и их люди убили офицеров и пассажиров «Королевы Марса»! То, что они рассказали вам о взрыве — чистая правда, взрыв действительно произошел, и из-за этого корабль отнесло в мертвую зону. Но погибли от этого только несколько механиков и три пассажира. А затем, когда корабль дрейфовал в мертвую зону, Крелл сказал матросам, что чем меньше людей будет на борту, тем дольше они смогут прожить на оставшейся пище и воздухе. Крелл и Джандрон возглавили внезапную атаку и перебили всех офицеров и пассажиров, а их тела выбросили в открытый космос. Я была единственным пассажиром, которого они пощадили, потому что и Крелл, и Джандрон хотели заполучить меня!

Наступило молчание, и Кент почувствовал, как в нем закипает гнев.

— Они посмели причинить вас вред? — спросил он через мгновение.

— Нет, потому что Крелл и Джандрон слишком ревнуют меня друг к другу и не позволяют друг ДРУГУ даже прикоснуться ко мне. Но жить с ними в этом ужасном месте было кошмаром!

— Спроси ее, знает ли она, какие у них планы в отношении нас, — сказал Крейн первому помощнику.

Марта, очевидно, услышала его вопрос.

— Я этого не знаю, потому что они заперли меня в моей каюте, как только вы ушли, — рассказала она. — Я слышала только, как они возбужденно разговаривали и спорили. И я знаю, что если вы найдете топливо, они попытаются убить вас всех и сбежать отсюда на вашем корабле.

— Приятная перспектива, — прокомментировал Кент. — Как вы думаете, они планируют напасть на нас прямо сейчас?

— Нет, я думаю, они подождут, пока вы заправите свой корабль, если вы найдете топливо, а потом попытаются завладеть им.

— Что ж, они найдут нас в полной боевой готовности. Мисс Маллен, у вас теперь есть рация: спрячьте ее в своей каюте, и я вызову вас завтра утром. Мы собираемся вытащить вас оттуда, но не хотим конфликтовать с Креллом, пока не будем готовы. С вами до тех пор все будет в порядке?

— Конечно, я буду ждать, — ответила девушка. — Только еще одно. Меня зовут не мисс Маллен, а Марта.

— А меня зовут Рэнс, — сказал первый помощник, улыбаясь. — Тогда до свидания, Марта, до завтра.

— До свидания, Рэнс.

Кент оторвался от рации. В глазах его все еще играла радость, но губы были плотно сжаты.

— Черт возьми, это самая храбрая и прекрасная девушка в Солнечной системе! — воскликнул он. — И она там, с этими скотами!

— Мы вытащим ее, не бойся, — заверил его Крейн. — Главное — определить, как вести себя с Креллом и Джандроном.

Кент задумался.

— Насколько я понимаю, Крелл может оказать нам неоценимую помощь в поисках топлива среди обломков, — сказал он. — Думаю, было бы лучше поддерживать с ним хорошие отношения, пока мы не найдем топливо и не заполним наши баки. Тогда мы сможем поменяться с ними ролями, прежде чем они успеют что-либо предпринять.

Капитан задумчиво кивнул.

— Пожалуй, вы правы. Тогда вы с Лиггеттом и Креллом можете завтра возглавить поисковую группу.

Крейн назначил вахты по новому расписанию, а Кент, Лиггетт и еще дюжина человек, отобранных для завтрашнего поиска топлива, скудно поели и немного поспали.

КОГДА КЕНТ ПРОСНУЛСЯ и увидел в иллюминатор груду обломков, он на мгновение пораженно распахнул глаза, но быстро все вспомнил.

Они с Лиггеттом доедали утренний рацион, когда Крейн указал на иллюминатор.

— А вот и Крелл, — сказал он, кивая на одинокую фигуру в скафандре, приближающуюся к их судну.

— Я поговорю с Мартой, прежде чем он долетит сюда, — торопливо сказал Рэнс.

Девушка сразу же ответила на его вызов, и Кенту пришло в голову, что она, должно быть, провела ночь без сна.

— Крелл ушел несколько минут назад, — сказала она.

— Да, он скоро будет у нас. Вы ничего не слышали об их планах?

— Нет, я так и сижу запертая в каюте. Но я слышала, как Крелл давал указания Джандрону и остальным. Я уверена, они что-то замышляют.

— Мы готовы к этому, — заверил ее Кент. — Если все пойдет хорошо, вы не успеете оглянуться, как улетите отсюда вместе с нами на «Палладе».

— Я надеюсь на это, — сказала мисс Маллен. — Рэнс, будьте осторожны с Креллом. Он опасен.

— Я буду присматривать за ним, — пообещал первый помощник. — До свидания, Марта.

Кент спустился на нижнюю палубу как раз в тот момент, когда Крелл вышел из шлюза. На смуглом лице вновь прибывшего, когда он снимал шлем, играла улыбка, а в руках у него был заостренный стальной прут. Лиггетт и остальные в это время надевали скафандры.

— Все готовы к вылету, Кент? — спросил Крелл.

Рэнс кивнул.

— Все готово, — коротко ответил он. После того, как первый помощник услышал историю Марты, вести себя с Креллом дружелюбно было непросто.

— Вам понадобятся такие прутья, как у меня, — продолжил Крелл. — Они чертовски удобны, когда застреваешь между обломками. Исследовать эту свалку погибших кораблей — дело нелегкое, могу сказать по опыту.

Лиггетт и остальные натянули скафандры и, держа в руках металлические прутья, последовали за Креллом в шлюз. Кент задержался, чтобы перекинуться последним словом с Крейном, который вместе с полудюжиной оставшихся людей наблюдал за происходящим.

— Марта только что сказала мне, что Крелл и Джандрон что-то замышляют, — сказал Рэнс капитану. — Так что я буду внимательно следить за ним снаружи.

— Не волнуйся, Кент. Мы никого не пустим внутрь «Паллады», пока вы с Лиггеттом и другими людьми не вернетесь, — заверил его Крейн.

ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ поисковая группа вышла из корабля. Крелл, Кент и Лиггетт возглавляли ее, и еще двенадцать членов экипажа «Паллады» следовали за ними по пятам.

Трое лидеров поднялись на пассажирский лайнер «Уран-Юпитер», висевший в пространстве рядом с «Палладой», а остальные двинулись дальше и стали исследовать соседние обломки группами по двое и по трое. С верхней площадки лайнера Кент и двое его спутников смогли хорошо разглядеть и ближайшие, и более далекие обломки. Это было необыкновенное зрелище — огромная масса мертвых кораблей, неподвижно плавающих в глубинах космоса, с горящими вокруг них звездами.

Спутники Рэнса и другие люди, карабкавшиеся по соседним обломкам, в громоздких скафандрах и прозрачных шлемах казались странными фантастическими существами. Кент оглянулся на «Палладу», а затем посмотрел вдоль края области обломков, туда, где виднелся серебристый бок «Королевы Марса». Но Крелл и Лиггетт уже спускались внутрь корабля через пробитое в его носу большое отверстие, и первый помощник последовал за ними.

Они оказались в верхних навигационных отсеках лайнера. Офицеры и матросы лежали на полу, замерзшие насмерть в тот момент, когда из корабля, пораженного метеоритом, вышел весь воздух и внутрь проник холод космоса. Крелл повел своих спутников дальше, на нижние палубы, где они обнаружили тела других членов экипажа и пассажиров, лежащих так же безмолвно и неподвижно.

В салонах можно было увидеть красиво одетых женщин и представительных мужчин, которые тоже лежали на полу — метеорит, пробивший этот корабль, не пощадил никого. Несколько человек сидели вокруг карточного стола — их игра была прервана. Женщина держала на руках маленького ребенка — оба, казалось, спали. Кент попытался стряхнуть с себя гнетущее чувство, направившись вслед за Креллом и Лиггеттом на нижние палубы, к топливным резервуарам.

Там они обнаружили, что их поиски бесполезны, поскольку метеорит повредил резервуары, и они были пусты. Рэнс почувствовал, как второй помощник схватил его за руку, и услышал его слова — звуковые вибрации проходили через скафандры, когда они соприкасались.

— Здесь ничего нет, и если я не ошибаюсь, мы найдем то же самое во всех этих мертвых кораблях. Баки всегда сдают при ударе, — сказал Лиггетт.

— Среди всего этого скопления должно быть несколько судов, в которых еще осталось топливо, — возразил Кент.

Они снова вылезли на наружную поверхность лайнера и спрыгнули с него на грузовой корабль «Юпитер», висевший в пустоте чуть дальше. Когда они подплыли к нему, Рэнс увидел, что другие члены его экипажа тоже переходят с корабля на корабль, продвигаясь вглубь «свалки». И Кент, и Лиггетт держали Крелла впереди себя, зная, что удар его прута может разбить их шлемы, что означало мгновенную смерть. Но Крелл, казалось, был полностью поглощен поисками топлива.

Большое грузовое судно «Юпитер» снаружи казалось целым и невредимым, но когда люди проникли внутрь, то обнаружили, что вся его нижняя часть разворочена, по-видимому, взрывом топливных баков. Они перешли к следующему кораблю, частной космической яхте, небольшой по размеру, но роскошной по оснащению. Но ее двигатель тоже был взорван, а баки пусты.

Поисковый отряд двинулся дальше, постепенно углубляясь в область обломков. Увлекшись изучением кораблей, Кент почти забыл о первостепенной задаче поисков. Они исследовали почти все известные типы судов — грузовые корабли, лайнеры, суда-холодильники и суда-зерновозы. Один раз Рэнс загорелся надеждой, увидев судно с целыми топливными баками, но оказалось, что это судно перевозил на буксире другой корабль, так что его резервуары тоже были пусты, а баки буксира, как и у многих других кораблей, разнесло взрывом.

Мышцы Кента болели от многочасового карабканья по корпусам мертвых кораблей. Они с Лиггеттом уже привыкли к виду замерзших, неподвижных тел внутри большинства из них. По мере того, как отряд продвигался все дальше, они заметили, что им попадаются корабли все более старых типов, и в конце концов, Крелл подал сигнал остановиться.

— Мы прошли уже почти милю, — сказал он своим спутникам, сжимая их руки. — Нам лучше повернуть в другую часть свалки.

Кент кивнул.

— Это может изменить нашу судьбу, — сказал он.

И он оказался прав, потому что, отойдя не более чем на полмили вправо, они увидели, как один из добровольцев взволнованно машет им с крыши лайнера «Плутон».

Все трое сразу же поспешили к нему, и остальные члены экипажа «Паллады» тоже двинулись к этому месту. Кент, добравшись до «Плутона» схватил позвавшего их мужчину за руку и услышал его взволнованный голос:

— Топливные баки здесь заполнены больше чем наполовину, сэр!

Все быстро спустились внутрь лайнера и обнаружили, что, хотя метеорит и снес ему всю корму, резервуары с топливом чудом остались нетронутыми.

— Здесь достаточно горючего, чтобы доставить «Палладу» к Нептуну! — воскликнул Кент.

— А как вы собираетесь перелить его на свой корабль? — спросил Крелл. Кент указал на огромные катушки гибких металлических труб, висящие рядом с резервуарами.

— Мы перекачаем его. На «Палладе» есть такие же трубы, как на этом корабле, они служат для подачи топлива, и, присоединив их к этой трубе, мы получим трубопровод между двумя кораблями. Их длина должна быть чуть больше четверти мили — этого хватит.

— Давайте вернемся и сообщим всем об этом, — подал голос Лиггетт, и они выбрались из лайнера, после чего полетели к «Палладе», отталкиваясь от обломков с гораздо большей скоростью, чем раньше. Добравшись до «Паллады», они обнаружили, что наружная дверь ее шлюза открыта, и вместе с Креллом вошли внутрь. Когда внешняя дверь закрылась и воздух с шипением устремился в шлюз, Кент и остальные сняли шлемы. И тут внутренняя дверь открылась, и изнутри на них выскочили почти два десятка человек!

Ошеломленный на мгновение Кент увидел среди нападавших Вальда Джандрона, который выкрикивал приказы остальным, и, уже яростно отбиваясь, все понял. Джандрон и другие матросы с «Королевы Марса» каким-то образом захватили «Палладу» и ожидали их возвращения!

БОРЬБА ЗАКОНЧИЛАСЬ ПОЧТИ мгновенно, так как Кент, Лиггетт и их спутники, находящиеся в меньшинстве и стесненные тяжелыми скафандрами, не имели ни единого шанса на победу. По приказу Джандрона им быстро связали за спиной руки, не дав даже снять скафандры.

Кент услышал женский крик и увидел Марту, которая попыталась подбежать к нему из-за спин людей Вальда. Но Вальд резким движением руки отбросил ее назад. Рэнс отчаянно дернулся, пытаясь разорвать веревки. На лице Крелла появилось торжествующее выражение.

— Все ли сработало так, как я тебе говорил, Джандрон? — спросил он.

— Сработало, — бесстрастно ответил его подельник. — Когда они увидели, что пятнадцать человек в космических скафандрах выходят из мертвого судна, они встретили нас с распростертыми объятиями.

Кент все понял и проклял хитрость Крелла. Крейн, увидев пятнадцать фигур, приближающихся от одного из разбитых кораблей, естественно, подумал, что это отряд его первого помощника, и позволил им войти.

— Мы посадили Крейна и его людей на «Королеву Марса» и отобрали у них все шлемы, чтобы они не смогли сбежать, — продолжил Джандрон. — А девушку мы привезли сюда. Вы нашли корабль с топливом?

Крелл кивнул.

— Лайнер «Плутон» в четверти мили отсюда, и мы можем перекачать топливо сюда, соорудив трубопровод. Эй, что за черт?..

Вальд подал сигнал, по которому трое его людей бросились к Креллу и схватили его за руки, как и остальных пленников.

— Ты что, с ума сошел, Джандрон?! — воскликнул Крелл, покраснев от гнева и удивления.

— Нет, — бесстрастно ответил его подручный, — просто наши люди так же, как и я, устали от твоих командирских замашек и выбрали меня своим единственным лидером.

— Ты грязный обманщик! — бушевал Крелл. — И вы, ребята, позволите ему выйти сухим из воды?!

Но его бывшие подчиненные не обратили на это никакого внимания, а Джандрон указал им на шлюз.

— Отведите их всех тоже на «Королеву Марса», — приказал он, — и убедитесь, что там не осталось шлемов. А потом немедленно возвращайтесь, потому что нам нужно заправить корабль горючим и улететь.

На связанных Кента, Крелла и других беспомощных пленников надели шлемы, и восемь человек Джандрона, тоже одетых в скафандры, загнали их в шлюз. Затем пленников связали друг с другом металлическим тросом.

Рэнс, оглянувшись на корабль, когда внутренняя дверь шлюза закрылась, увидел, как Вальд отдает быстрые приказы своим подчиненным, и заметил, что один из них оттаскивает Марту от выхода. Глаза Крелла злобно сверкнули сквозь шлем. Внешняя дверь открылась, и охранники вытолкнули пленников наружу.

Затем их, совершенно беспомощных, отбуксировали на тросе к «Королеве Марса». Оказавшись в шлюзе этого корабля, подчиненные Джандрона сняли с пленников шлемы, а затем открыли внутреннюю дверь и втолкнули их на нижнюю палубу. После этого люди Вальда закрыли внутреннюю дверь, снова открыли внешнюю и направились обратно к «Палладе», унося с собой шлемы Кента и его товарищей.

Первый помощник и остальные вскоре нашли Крейна и еще полдюжины членов экипажа «Паллады», которые быстро освободили их от пут. Все они тоже были в скафандрах, но без шлемов.

— Кент, я боялся, что они доберутся до вас и ваших людей! воскликнул капитан. — Это все моя вина, потому что, когда я увидел, как Джандрон и его люди выходят из соседнего судна, я ни на секунду не усомнился, что это вы.

— В этом нет ничьей вины, — ответил ему Рэнс. — Никто не мог этого предвидеть.

Тут взгляд Крейна упал на Крелла.

— А он что здесь делает? — изумился капитан.

Кент вкратце рассказал о предательстве Джандрона по отношению к Креллу, и брови Крейна угрожающе сдвинулись.

— Итак, Джандрон отправил тебя сюда, к нам! — усмехнулся он. — Крелл, я, как капитан космического корабля, по закону могу судить вас и приговорить к смертной казни, прямо здесь, без лишних формальностей.

Крелл не ответил, но в разговор вмешался Кент.

— Вряд ли сейчас есть время для этого, сэр, — сказал он. — Я так же, как и все остальные, хотел бы покончить с Креллом, но сейчас наш главный враг — Джандрон, а Крелл ненавидит Джандрона больше, чем мы, если я не ошибаюсь.

— Это так, — мрачно отозвался Крелл. — Все, чего я сейчас хочу — это оказаться в пределах досягаемости Джандрона.

— Вероятность того, что вы до него доберетесь, невелика, — возразил Крейн. — На «Королеве Марса» нет ни одного шлема.

— А вы их искали? — уточнил Лиггетт.

— Мы обыскали каждый кубический дюйм судна, — вздохнул капитан «Паллады». — Нет, люди Джандрона позаботились о том, чтобы здесь не осталось шлемов, а без шлемов этот корабль — настоящая тюрьма.

— Черт возьми, должен же быть какой-то выход! — воскликнул Кент. — Да ведь Джандрон и его люди, должно быть, уже начинают закачивать топливо в «Палладу»! И они улетят, как только это сделают!

Лицо Крейна было печальным.

— Боюсь, это конец, Кент. Без шлемов пространство между «Королевой Марса» и «Палладой» представляет для нас более непреодолимую преграду, чем стальная стена толщиной в милю. Мы останемся на этом корабле, пока здесь не кончатся воздух и пища и смерть не освободит нас.

— Черт возьми, я думаю не о себе! — еще сильнее распалился первый помощник. — Я думаю о Марте! «Паллада» уплывет отсюда, и Марта окажется во власти Джандрона!

— Эта девушка! — воскликнул Лиггетт. — Если бы она смогла принести нам шлемы с «Паллады», мы смогли бы отсюда выбраться!

Кент задумался.

— Если бы только мы могли поговорить с ней — у нее, должно быть, все еще при себе рация, которую я ей дал. Есть у кого-нибудь вторая рация?

КРЕЙН БЫСТРО ОТСТЕГНУЛ рацию от воротника своего скафандра, и Кент быстро настроил ее на частоту рации Марты Маллен. Его сердце подпрыгнуло, когда из рации раздался ее голос:

— Рэнс! Рэнс Кент...

— Марта, это Рэнс! — крикнул он и услышал вздох облегчения.

— Я вызывала тебя несколько минут! Я надеялась, что ты меня услышишь! Джандрон и еще десять человек отправились к тому кораблю, в котором вы нашли топливо, — стала быстро рассказывать девушка. — Перед этим они смонтировали трубопровод, и я слышу, как они закачивают горючее.

— А остальные ваши люди охраняют тебя? — быстро спросил Кент.

— Они внизу, на нижней палубе, у топливных баков и шлюзов. Меня туда не пускают. Я на средней палубе, совершенно одна. Джандрон сказал мне, что мы улетим отсюда, как только они заправят баки... Он и его люди много смеялись над Креллом...

— Марта, ты не могла бы каким-нибудь образом достать шлемы для скафандров и принести их нам? — нетерпеливо спросил Кент.

— Здесь много скафандров и шлемов, но я не смогу принести их, Рэнс! — всхлипнула Маллен. — Я не смогу добраться до шлюзов, их охраняют семь или восемь человек Джандрона!

Первый помощник зажмурился от отчаяния — но внезапно его осенила идея, и он во весь голос закричал в микрофон рации:

— Марта, если ты не сможешь прийти сюда со шлемами для нас, мы все погибнем! Я знаю, как это сделать! Немедленно надень скафандр и шлем!

Последовало короткое молчание, а затем снова раздался голос девушки, немного приглушенный:

— На мне скафандр и шлем, Рэнс. А рация внутри скафандра.

— Отлично! Можешь теперь подняться в рубку? Ее никто не охраняет? На верхней палубе никого нет? Тогда поспеши туда немедленно! — продолжил командовать первый помощник.

Крейн и остальные уставились на него.

— Кент, чего ты от нее хочешь? — удивленно спросил капитан. — Ей нельзя заводить двигатели «Паллады» — охранники сразу же прибегут к ней в рубку!

— Я не собираюсь просить ее запускать двигатели, — мрачно сказал Кент и снова наклонился к рации. — Марта, ты в рубке? Видишь тяжелую стальную дверцу в стене рядом с приборной панелью?

— Я уже пытаюсь ее открыть, но она заперта на кодовый замок, — сообщила девушка.

— Код 6-34-77-81, — скороговоркой продиктовал Рэнс. — Открой как можно быстрее!

— Боже милостивый, Кент! — воскликнул Крейн. — Ты собираешься..?

— Забрать ее оттуда единственным доступным для нее способом! — яростно закончил Кент. — Удалось открыть дверцу, Марта?

— Да, внутри шесть или семь колесиков с цифрами.

— Эти колесики управляют выпускными клапанами «Паллады», — объяснил Кент. — Каждое открывает клапаны на одной из палуб или отсеков корабля и позволяет воздуху выходить в открытый космос. Они используются для проверки герметичности палуб и отсеков. Марта, ты должна повернуть их все вправо до упора.

— Но из корабля выйдет весь воздух! На охранниках внизу нет скафандров, и они... — запротестовала мисс Маллен.

— Это единственный шанс и для тебя, и для всех нас! — перебил ее Кент. — Заставь их замолчать навсегда!

На мгновение воцарилась тишина. Первый помощник уже собирался повторить приказ, когда из рации снова раздался голос Марты — он звучал хрипло и как-то странно:

— Я понимаю, Рэнс. Сейчас я все сделаю.

Снова наступила тишина. Кент и собравшиеся вокруг него люди напряглись. Все они представляли себе одно и то же: воздух вырывается из клапанов «Паллады», и ничего не подозревающих охранников на нижней палубе внезапно настигает мгновенная смерть.

Потом послышался голос Марты, почти рыдающий:

— Я повернула их, Рэнс. Воздух вокруг меня улетучился.

— Твой скафандр работает нормально? — спросил Кент.

— Да, с ним все отлично.

— Тогда спускайся и свяжи вместе столько космических шлемов, сколько сможешь, выйди из шлюза и попытайся добраться с ними сюда, к «Королеве Марса». Ты ведь сможешь это сделать, Марта?

— Я попытаюсь, — твердо сказала девушка. — Но мне придется пройти мимо тех людей на нижней палубе, которых я только что убила. Не беспокойтесь, если я некоторое время буду молчать.

Однако ее голос почти сразу раздался снова:

— Рэнс, перекачка топлива остановлена! Должно быть, они закачали в «Палладу» все, что было!

— Значит, Джандрон и остальные сейчас вернутся на «Палладу»! — крикнул Кент. — Скорее, Марта!

Рация замолчала. Рэнс и остальные, прижавшись лицами к иллюминаторам на палубе, пристально вглядывались в борта ближайших мертвых судов. «Паллада» была скрыта от их взоров более близкими обломками, и девушка все не появлялась...

Кент почувствовал, как учащенно забилось его сердце. Крейн и Лиггетт стояли рядом с ними, остальные члены экипажа столпились вокруг. Лицо Крелла превратилось в неподвижную маску, и он тоже смотрел в сторону, откуда должна была прилететь Марта. Рэнс был уже почти уверен, что с девушкой что-то случилось, когда Лиггетт вдруг вскрикнул, возбужденно тыкая в иллюминатор пальцем.

ОНА ЛЕТЕЛА К НИМ вдоль края зоны обломков, неузнаваемая в скафандре и шлеме, со связкой гласситовых шлемов в руках. Ловко перебравшись через обломок кормы какого-то судна, она устремилась к «Королеве Марса».

Дверь шлюза была уже открыта для нее, и когда она оказалась внутри, внешняя дверь закрылась, и воздух с шипением устремился в шлюз. Через мгновение мисс Маллен, прижимающая к груди связку шлемов, была среди людей с «Паллады». Кент подхватил ее покачивающуюся фигуру и снял с нее шлем.

— Марта, все хорошо? — воскликнул он.

Девушка слабо кивнула.

— Да, все нормально... Просто мне пришлось пройти мимо тех охранников, которые все застыли на полу... Это было ужасно!

— Наденьте шлемы! — приказал, тем временем, Крейн. — Их двенадцать, и дюжина из нас смогут остановить людей Джандрона, если мы успеем вернуться на «Палладу»!

Кент, Лиггетт и те, кто стоял ближе к ним, начали быстро надевать шлемы. Крелл тоже схватил один, и Крейн попытался его выхватить.

— Отдай! Мы не возьмем тебя с собой, у нас не хватает шлемов для наших людей!

— Ты возьмешь меня или убьешь прямо здесь! — закричал Крелл с полными ненависти глазами. — У меня свои счеты с Джандроном!

— Пусть идет! — вмешался Лиггетт. — Нет времени спорить!

Кент потянулся к девушке.

— Марта, дай одному из наших свой шлем, — сказал он, но Маллен покачала головой.

— Я иду с вами!

И прежде чем Рэнс успел возразить, она снова надела шлем, и Крейн вытолкнул их в шлюз. Девять или десять человек, оставшихся внутри без шлемов, поспешно вручили уходящим стальные прутья, после чего внутренняя дверь шлюза закрылась. Вскоре тринадцать человек выпрыгнули в открытый космос и плавно поплыли вдоль границы области обломков с тринадцатью крепкими прутьями в руках.

Кент с ума сходил от того, как медленно они плыли вперед. Крейн и Лиггетт были впереди, рядом с ним летела Марту, а позади него слева плыл Крелл. Они перебрались через грузовые суда, оттолкнулись от них и двинулись дальше. Впереди уже была видна «Паллада», а потом они внезапно заметили группу из одиннадцати человек в скафандрах, которые приближались к их кораблю из глубины зоны обломков, разбирая по пути трубопровод, ведущий к «Паллады». Группа Джандрона!

ДЖАНДРОН И ЕГО ЛЮДИ увидели экипаж «Паллады» и резко ускорились. Кент и его спутники, отчаянно карабкаясь по очередному разбитому судну, достигли борта своего корабля одновременно с противниками. Две группы схлестнулись в безумной космической схватке.

Один из людей Вальда схватил Кента, и тот поднял металлический прут, чтобы разбить его глас- ситовый шлем. Его противник перехватил прут, и некоторое время они боролись, крутясь и переворачиваясь в пустоте. В конце концов, Рэнс снова завладел прутом и обрушил его на шлем человека, с которым сражался. Глассит треснул, и первый помощник мельком увидел искаженное ненавистью лицо противника, мгновенно застывшее в смерти.

Кент отпустил его и подлетел к трем дерущимся людям рядом с ним. Подплывая к ним, он увидел, как Джандрон за их спинами подает своим людям знаки, а Крелл приближается к Джандрону с поднятым прутом. Добравшись до трех сражающихся, Рэнс обнаружил, что двое из них были людьми Вальда и что они уже почти справились с Крейном. Он разбил шлем одного из них, и тут увидел, как второй поднял прут для удара.

Первый помощник отчаянно изогнулся, безуспешно пытаясь уклониться, но прежде чем удар успел обрушиться на него, еще чей-то прут пробил шлем его противника сзади, и тот застыл, пораженный мгновенной смертью. Кент увидел, что это сделала Марта, и рывком притянул ее к себе. Схватка в космосе вокруг них, казалось, подходила к концу.

Были убиты шестеро из отряда Джандрона и трое из спутников Рэнса. Четверо других подручных Вальда отказались от боя и в неуклюжем, поспешном бегстве растворились в куче обломков. Кто-то схватил Кента за руку, и, обернувшись, он увидел, что это Лиггетт.

— Они разбиты! — донесся до него голос второго помощника. — Убиты все, кроме этих четверых!

— А сам Джандрон? — отозвался Рэнс.

Лиггетт указал на два тела в скафандрах, которые скрючились над обломками кораблей, все еще сжимая в безжизненных руках прутья. Сквозь их разбитые шлемы Кент увидел застывшие лица Джандрона и Крелла, которые, как видно, одновременными нанесли друг другу смертельные удары.

Крейн тоже схватил Рэнса за руку.

— Кент, все кончено! — прокричал он. — Мы с Лиггеттом закроем выпускные клапаны «Паллады» и запустим в нее свежий воздух. А ты отнесешь шлемы остальным нашим людям на «Королеву Марса».

Через несколько минут первый помощник вернулся на «Палладу» с теми, кто оставался на «Королеве Марса». «Паллада» была готова к отлету, Лиггетт находился в рулевой рубке, матросы заняли свои места, а Крейн и Марта ожидали Кента.

— У нас достаточно топлива, чтобы без проблем покинуть мертвую зону и долететь до Нептуна! — объявил капитан. — Но как быть с теми четырьмя людьми Джандрона, которым удалось сбежать?

— Лучшее, что мы можем сделать — это оставить их здесь, — сказал Кент. — Так будет лучше и для них самих, потому что на Нептуне их казнят, а тут они смогут жить на разбитых кораблях бесконечно долго.

— Я видела столько смертей, и на «Королеве Марса», и здесь»! — взмолилась Марта. — Пожалуйста, не забирайте их на Нептун!

— Хорошо, оставим их здесь, — согласился Крейн, — хотя негодяи должны бы предстать перед судом.

И он поспешил в рулевую рубку к Лиггету.

Спустя мгновение раздался знакомый звук запуска двигателей, и «Паллада» с легкостью оторвалась от края огромной груды обломков. Команда разразилась радостными криками, и корабль, набирая скорость, устремился вперед. Его двигатели равномерно гудели.

Кент, обняв Марту за плечи, наблюдал, как область разбитых космических кораблей становится все меньше и меньше. Она выглядела так же, как и тогда, когда он увидел ее впервые — огромная странная масса металла, неподвижно парящая среди ярких звезд. Почувствовав, как девушка рядом с ним вздрогнула, Рэнс быстро развернул ее к себе.

— Не будем оглядываться назад и вспоминать то, что здесь было, Марта! — сказал он. — Надо смотреть вперед!

Она крепче прижалась к его руке.

— Да, Рэнс. Давай смотреть вперед.

ВЫСТРЕЛ С САТУРНА

Я ХОРОШО ПОМНЮ ТОТ день, когда до меня дошли первые известия об этом. Мы с Брэнтом занимались какими-то беспорядочными расчетами орбит и взаимно проклинали судьбу, которая сделала нас преподавателями астрономии, когда дверь кабинета распахнулась и внутрь ворвался наш начальник доктор Харкнесс. Его лицо светилось от возбуждения, а в руке он держал сложенную газету.

— Брэнт! Фрейзер! Вы помните наши наблюдения за Сатурном два месяца назад? — спросил он.

Мы удивленно уставились на него.

— Помним, конечно, — ответил, наконец, Брэнт.

— И вы помните, что мы видели с помощью отражателей? — продолжал наш шеф.

— Тот маленький луч света, летящий к нам с верхнего края Сатурна? — спросил Брэнт. — Ну, конечно, мы помним, а что?

Харкнесс протянул нам газету.

— Прочтите это, и сами все поймете, — взволнованно сказал он.

Мы взяли газету и принялись читать небольшую заметку, на которую он указал. В ней кратко говорилось, что двумя ночами ранее в Канаде, в огромных лесах к востоку от Гудзонова залива и в нескольких сотнях миль-к северу от Квебека, по-видимому, упал метеорит огромных размеров. Небо там на многие мили озарила багровая вспышка, и было видно, как падал сам метеорит — огромное светящееся тело, летящее наискосок с южного небосклона. По-видимому, он упал в безлюдных и малоизвестных лесных массивах у истоков реки Мартана. Ближайшим к нему населенным пунктом был Стортон, деревушка, расположенная почти в сотне миль вниз по реке, но никто из ее жителей, конечно, не проявил достаточного интереса, чтобы начать поиски упавшего метеорита.

Мы удивленно подняли глаза на начальника.

— Похоже, это просто еще один метеорит, — сказал я. — Какое это имеет отношение к Сатурну?

— Он прилетел с Сатурна, — ответил Харкнесс.

— С Сатурна? — повторили мы с Брэнтом хором. — Что за чертовщина...

— В этом нет никаких сомнений! — быстро сказал наш босс. — Два месяца назад мы и другие астрономы видели, как этот крошечный луч света на мгновение вырвался из Сатурна почти прямо в нашу сторону. Явление было беспрецедентным, и никто не знал, что могло его вызвать. Однако уже тогда мне пришло в голову, что это может быть работой разума, может быть даже каким-то странным сигналом или еще какой-то деятельностью разумных существ. Это была всего лишь моя безумная гипотеза, но теперь она подтвердилась! Теперь очевидно, что свет, который мы видели, был вызван выстрелом огромного снаряда с Сатурна в сторону Земли! И этот снаряд достиг Земли и вспыхнул там, в северных лесах, и те, кто его видел, приняли его за падающий метеорит! Уверяю вас, в этом нет никаких сомнений!

Мы с Брэнтом могли только молча смотреть на шефа, не зная, что сказать.

— Но это предполагает существование на Сатурне разумной жизни, — наконец, возразил мой напарник. — А вы, как астроном, знаете не хуже меня, что, согласно всем общепринятым теориям, никакой жизни там быть не может.

Харкнесс нетерпеливо покачал головой.

— Это не теория, Брэнт, это факт! Мы видели, как был произведен выстрел, и теперь знаем, что снаряд попал на Землю — там, в непроходимом лесу. Из этого неизбежно следует, что стреляли разумные существа, обитающие на Сатурне.

— Но с какой целью они это сделали?

— Об этом мы пока не можем даже догадаться, но есть один верный способ узнать это — отправиться в те леса, найти упавший метеорит или снаряд и изучить его, — ответил Харкнесс. — Я собираюсь организовать небольшую экспедицию — Бейтс, Гэлл и Уэбстер отправятся со мной, я знаю, и вы двое тоже. Говорю вам, это дело беспрецедентной важности!

— Что ж, по крайней мере, это, вероятно, вызовет беспрецедентный спор, — прокомментировал Брэнт.

ЕГО ПРЕДСКАЗАНИЕ ПОЧТИ сбылось, когда два дня спустя доктор Харкнесс озвучил свою теорию перед другими учеными.

Наш босс начал выступление с краткого описания любопытного светового потока на Сатурне, который был замечен, как минимум, полудюжиной наблюдателей за два месяца до этого. Он отметил, что это вполне могло быть вызвано запуском большого снаряда или ракеты, а затем перешел к метеориту, упавшему в северных лесах, объявив его тем самым снарядом.

Этот метеорит не только достиг Земли именно через два месяца — время, которое понадобилось бы высокоскоростному снаряду, чтобы долететь от Сатурна до Земли, но и приблизился к нашей планете именно со стороны Сатурна. Поэтому, заключил наш шеф, не может быть никаких сомнений в том, что на самом деле речь идет об инопланетном искусственном объекте, и, следовательно, его обнаружение и изучение могут дать поразительные результаты.

Как и следовало ожидать, доктор Харкнесс с самого начала столкнулся с сильнейшим скептицизмом по отношению к его теориям. Появление светового потока, который был замечен на Сатурне, не подлежало сомнению, но лишь немногие астрономы дали ему ту поразительную интерпретацию, которую дал наш начальник. Многие считали, что это был результат сильных вулканических возмущений на планете, в то время как другие думали, что это связано с электрическими эффектами, подобными полярному сиянию. Десятки людей указывали на то, что, какими бы ни были причины той вспышки света, между ней и упавшим метеоритом не было никакой реальной связи, и рассматривать метеорит, как снаряд, выпущенный с Сатурна, было чем-то фантастическим.

Сатурн, напоминали ученые, никогда не рассматривался наукой, как планета, которые могут населять даже низшие формы жизни. Температура на нем была очень низкой, и хотя его поверхность всегда была скрыта от пристального взгляда телескопа клубящимися туманами, никто не мог усомниться в том, что это замерзший мир, на котором не могло существовать никакой жизни. Поэтому предположение о том, что на Сатурне существует жизнь, да еще достаточно разумная, чтобы запустить снаряд или ракету через космическое пространство к Земле, не следовало воспринимать всерьез.

Доктор Харкнесс не замедлил ответить на эти критические замечания. Он настаивал на том, что, поскольку Сатурн является более древней планетой, чем Земля, существующая на нем жизнь также должна быть очень древней и, по логике вещей, более развитой в интеллектуальном отношении, чем наша, земная. Их высочайшего интеллекта, утверждал он, должно быть достаточно, чтобы противостоять усиливающемуся холоду и неблагоприятным условиям и поддерживать жизнь на планете, не говоря уже о таком сравнительно незначительном достижении, как отправка одного снаряда на другую планету.

Таким образом Харкнесс и его критики спорили по этому вопросу в течение следующих нескольких дней, пока наш шеф, наконец, не объявил, что он в любом случае на следующей неделе начнет самостоятельно искать и исследовать метеорит или снаряд. Он заявил, что его группа будет состоять из доктора Эверетта Бейтса, угловатого и язвительного руководителя обсерватории Рейнса и наименее одаренного воображением из астрономов, доктора Ральфа Гэлла, одного из блестящих сотрудников Гарвардской обсерватории, а также профессора Кларка Уэбстера, астрофизика из Калифорнии, и его собственного ассистента, преподавателя Пола Брэнта.

— Извините, что не смог пригласить и вас, Фрейзер, — сказал мне Харкнесс за день до их отъезда. — Но кто-то должен остаться в университете с нашими повседневными делами.

— О, Фрейзер не возражает, — ухмыльнулся Брэнт. — Фрейзер предпочел бы провести лето со студентами, а не в северных лесах. Он бы хотел... — тут мой друг, увидев, с каким угрожающим видом я на него смотрю, сконфуженно замолчал.

Харкнесс рассеянно улыбнулся.

— Что ж, возможно, мы не найдем ничего, кроме пепелища, — сказал он. — Но я думаю, что все же нет — я почему-то уверен, что это дело окажется чрезвычайно важным.

На следующий день, в конце мая, Харкнесс и его спутники отправились в Квебек. Два дня спустя газеты сообщили, что их группа добралась до Стортона, деревни в низовьях Мартаны, откуда они должны были двинуться на север в поисках метеорита. Кроме того, я получил сообщение от Харкнесса, в котором он рассказал, что они взяли на прокат моторный речной катер, который сможет вместить их самих и их снаряжение, и что вскоре отправятся на нем вверх по течению реки. Также шеф сообщал, что решил не пополнять свою группу кем-либо из местных жителей.

Краткая новостная рассылка из Стортона, отправленная двумя днями позже, сообщала о начале восхождения «пятерки ученых» вверх по реке. Уже тогда я понимал, что теперь от них долго не будет вестей, поскольку такой небольшой отряд, путешествующий на одном-единственном катере, очевидно, не сможет поддерживать постоянную связь с деревней из диких лесов.

Несмотря на это, в последующие недели я с нетерпением ждал известий, поскольку к тому времени по тону комментариев в научных изданиях понял, что доктор Харкнесс фактически поставил на кон свою научную репутацию. Я знал, что если бы он нашел всего лишь метеорит, это было бы для него очень серьезным ударом — он был настолько уверен, что на самом деле в лесу упал объект с другой планеты, что несколько перестарался, делая заявления для прессы.

ПРОШЛИ НЕДЕЛИ, И поскольку от отряда моих коллег не было никаких вестей, я начал беспокоиться. В огромных лесных массивах они были почти так же изолированы от цивилизации, как если бы находились на Луне. Наконец, по прошествии более чем месяца, молчание с их стороны было нарушено первым за все это время сообщением, и мое беспокойство о них растворилось в волнении, которое охватило не только меня и наш университет, но и весь мир.

Сообщение, отправленное и руководству университета, и персонально мне, было передано по факсу из Стортона и подписано доктором Эвереттом Бейтсом. Оставив доктора Харкнесса, Брэнта и остальную компанию на берегу реки, Бейтс вернулся в деревню на катере, чтобы сообщить мне и всему миру об их деятельности в этот месяц молчания и об удивительном успехе доктора Харкнесса.

Потому что они нашли упавшее небесное тело, и это действительно был искусственно созданный объект, ракета!

Это был первый ошеломляющий факт во взволнованном и почти бессвязном сообщении Бейтса. Дальше следовал более подробный рассказ, не менее поразительный.

Доктор Харкнесс и его четверо спутников, по словам доктора Эверетта, путешествовали вверх по реке Мартана без каких-либо происшествий, за исключением того, что один раз их катер чуть не перевернулся, проходя стремнины. Перед стартом они подготовили карту, на которой был обозначен приблизительный район падения метеорита, и, добравшись до этого района, расположенного в сотне миль вверх по реке, они разбили лагерь и начали поиски.

Бейтс рассказывал, что они почти сразу же наткнулись на то, что искали. Этот объект находился менее чем в миле от реки, в поросшей травой долине, окруженной лесами. Он был наполовину погребен под землей и покрыт твердой коркой пепла, но, несмотря на это, астрономы с первого взгляда на него поняли, что это был не метеорит, а ракета, имеющая форму цилиндра с заостренным концом, двадцати футов в длину и восьми в диаметре.

Бейтс сообщил об их взволнованном осмотре предмета, о том, как они откалывали покрывавший его пепел и обнаружили в его металлическом боку странную дверцу, которую можно было открыть как снаружи, так и изнутри. После некоторого усилия они открыли ее и обнаружили внутри несколько простых механизмов, предназначенных для подачи в ракету во время полета пригодного для дыхания воздуха, запасы чего-то похожего на еду, а также то, что, по-видимому, было записями в виде рисунков.

Однако Эверетт только упомянул об этих вещах. Его внимание было сосредоточено на том, что еще они нашли в ракете. Там были тела — мертвые тела сатурниан!

Описание их Бейтсом было настолько нервным и бессвязным, что можно было понять только то, что сатурниане, хотя и были несколько человекоподобны по форме, сильно отличались от людей Земли. В ракете находились четыре космонавта, и, по словам Бейтса, все они, по-видимому, погибли в результате ее столкновения с Землей, так как их головы и мозговые оболочки были раздавлены до неузнаваемости, а тела изуродованы. Отважные первопроходцы, пересекшие космическую пустоту, погибли в тот момент, когда достигли своей цели.

Это эпохальное послание заканчивалось сообщением о том, что Харкнесс и его товарищи остаются в лесу для дальнейшего изучения ракеты. Бейтс же был послан в Стортон на катере, чтобы сообщить миру об их находке, а также запросить некоторые вещи, необходимые группе Харкнесса для исследований снаряда. Список этих вещей был отправлен мне отдельно.

Вещи, указанные в списке, показались мне довольно странными: кроме прочего, там значились разные электрические приборы, трансформаторы, статические конденсаторы, кабели и тому подобное, а также несколько плоских металлических деталей, форма и размер которых были тщательно оговорены, инструменты для их соединения, материалы для смешивания бетона небольшими порциями, а также захваты и шкивы самых разных сортов. Этот список был почти таким же трудным для понимания и бессвязным, как и сообщение Бейтса.

По просьбе Харкнесса, я, Фрейзер, должен был как можно быстрее раздобыть эти вещи и немедленно отправиться с ними в Стортон, где доктор Бейтс должен был ждать меня, а затем проследовать с ним на катере вверх по реке в лагерь моего босса. Зная, какое глубокое волнение вызовет его открытие в мире, Харкнесс добавил, что я мог взять с собой небольшую группу ученых и газетчиков, не более дюжины человек.

Так заканчивалось длинное и довольно бессвязно сформулированное сообщение доктора Бейтса.

Через несколько часов оно вызвало бурю восторга в научном мире.

Доктор Харкнесс был прав! Значит, там, в бескрайнем лесу, действительно упал космический корабль с Сатурна! Корабль, в котором четыре существа с другой планеты были переброшены через миллионы миль пространства между Сатурном и Землей! И хотя они погибли при приземлении, кто мог сказать, какие знания может принести нам их прибытие, какие перспективы оно может открыть? Не прошло и дня, как газеты запестрели новостями об этом событии, и за это время я сам достиг такой известности, о какой раньше не мог и мечтать.

Я не только был ассистентом доктора Харкнесса, сделавшим это великое открытие, но и, как стало известно, был назначен им для доставки ему дополнительных необходимых материалов. В следующие несколько напряженных дней, пока я поспешно собирал оборудование и материалы, которые перечислил шеф, меня осаждали желающие попасть в лагерь ученых. Однако все подобные просьбы я передавал руководству университета, которое, в конце концов, отобрало тех, кто сформировал нашу партию.

Поскольку Харкнесс просил меня взять с собой не больше дюжины человек, количество участников было строго ограничено. И когда четыре дня спустя мы отправились в путь, кроме меня, в группе было четверо журналистов, представлявших крупные медиа-синдикаты, и семеро известных ученых. Мне достаточно упомянуть лишь имена биологов Халсена и Грея, астронома из Пенсильвании Рокфорда, который был одним из немногих, кто с самого начала поддержал теорию о сатурнианском происхождении «метеорита», и Макгрегора, одного из молодых изобретателей крупнейшей электротехнической корпорации, чтобы показать уровень тех, кто присоединился к нашей группе.

13 июля мы отправились из Нью-Йорка в Квебек. Оборудование, которое я собрал по просьбе Харкнесса, было доставлено туда в специальном автомобиле. Необычность некоторых деталей этого оборудования озадачила нас всех, но в волнении перед выездом мы не придали этому особого значения.

Мы не задержались в Квебеке дольше, чем требовалось для того, чтобы добраться от одного вокзала к другому, хотя нас везде ожидали множество журналистов и фотографов. Помню, как на следующий день, когда мы ехали на север, в сторону Стортона, по узкоколейной железной дороге, мы развлекались чтением некоторых газетных статей. Воображение прессы, по-видимому, разыгралось, и на основании скудного описания Бейтса в газетах были даны подробные описания ракеты, ее находки и даже найденных в ней мертвых сатурниан.

Некоторые предприимчивые журналы зашли так далеко, что создали даже изображения сатурниан, хотя их телеграммы Бейтсу, где они просили у него дополнительной информации об их облике, остались без ответа. Кроме того, они расписали яркие картины гипотетической сатурнианской цивилизации и обсуждали условия жизни на этой планете, как будто бы лично там побывали, а в одном случае рассмешили всех нас серьезным предсказанием о том, что в скором времени Сатурн и Земля будут соединены прямой транспортной линией с регулярными прибытиями и отправлениями космических кораблей.

И все же, смеясь над статьями, мы были почти в полном восторге. Возможно, мы, астрономы, лучше, чем большинство других людей осознавали колоссальный характер этого достижения сатурниан, несмотря на то, что они погибли в самый главный момент своего великого свершения. Нам не терпелось осмотреть ракету, на которой они прилетели, а еще больше хотелось увидеть самих погибших сатурниан, которые стали для Земли первым доказательством того, что во Вселенной есть иная жизнь, причем разумная и высокоразвитая.

ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ДНЯ 16 июля наш поезд влетел в деревушку лесорубов Стортон. Все население этого маленького поселка собралось вокруг некрашеной платформы, чтобы посмотреть, как мы высаживаемся, хотя в целом его жители были несколько флегматичными и не проявляли особых признаков волнения по поводу грандиозного события, произошедшего в сотне миль от них к северу. Доктор Бейтс тоже был на станции, встречал нас, и именно тогда впервые произошло нечто странное, не дававшее мне покоя в дальнейшем.

Когда мы выходили из поезда, первым на платформу спустился молодой Халсен, один из биологов, а сразу за ним выбрался я. Я увидел, как доктор Эверетт широкими шагами направляется по платформе к нашей группе, узнал его высокую, угловатую фигуру, нетерпеливое, интеллигентное лицо и пристальный взгляд, устремленный на нас. Однако, к моему удивлению, он первым делом схватил за руку Халсена и пожал ее, обращаясь к нему.

— Фрейзер! — улыбнулся он. — Я так рад, что вы приехали!

Халсен уставился на него, пытаясь угадать, кто это.

— Боюсь, мы никогда не встречались, доктор Бейтс, — сказал он через мгновение, — хотя, конечно, я много слышал о вашей работе. Вот Фрейзер, — указал он на меня. — Я думал, вы его знаете...

Эверетт изумленно перевел взгляд с Халсена на меня, а затем его лицо расплылось в натянутой улыбке.

— Ну конечно, я его знаю! — воскликнул он, взяв меня за руку. — У меня в глазах потемнело, Фрейзер, наверное, от усталости, и я вас перепутал. Харкнесс будет очень рад вас видеть — вы привезли все, что он перечислил?

— Да, все, как он просил, — ответил я и стал представлять ему других членов нашей группы. — Это доктор Халсен, профессор Грей, доктор Рокфорд...

Бейтс довольно отрывисто поклонился, когда я назвал его фамилию. Вся его манера держаться показалась мне странной: его речь временами была отрывистой, бессвязной и даже с ошибками, которые поразили бы любого, кто знал его прежние манеры и речь так же хорошо, как я. Однако он объяснил мне все это, пока наша компания шла по единственной улице к единственной гостинице Стортона — и это объяснение повергло меня в шок.

— Все готово, чтобы завтра отправиться вверх по реке, — сказал он мне первым делом. — Я арендовал три катера, кроме того, который мы взяли изначально, и в них поместятся все наши друзья и оборудование, которое вы привезли, а также несколько рабочих, которых я заберу из этой деревни. Как же Харкнесс будет рад вас видеть!

— А Брэнт? — спросил я, но, к моему удивлению, Бейтс только странно посмотрел на меня и отвернулся. — Пол Брэнт! — повторил я громче, схватив собеседника за руки от внезапного дурного предчувствия, и он медленно повернулся ко мне.

— Фрейзер, вам придется услышать это сейчас, хотя я собирался сказать все позже, — вздохнул он. — Брэнт сошел с ума!

— Сошел с ума?!

— Он совершенно обезумел, да. С самого начала, после того, как мы нашли ракету, мы были в состоянии ужасающего психического возбуждения и напряжения. Я думаю, мы все были немного не в себе из-за этого — и я знаю, что сейчас кажусь вам странным — но Брэнту было хуже всех. Он потерял рассудок прежде, чем мы это осознали.

— Что с ним случилось? — напряженно спросил я.

— У него был пистолет, и не успели мы опомниться, как он попытался застрелить Харкнесса — выстрелил в него в упор! — ответил Бейтс. — Он промахнулся и хотел выстрелить снова, но мы бросились на него и помешали ему это сделать. Однако прежде чем мы смогли его поймать, он с воплями убежал в лес, и мы не видели его целую неделю. Однажды ночью он выстрелил в нас из темноты и ранил Уэбстера в плечо. Мы с Харкнессом и Гэллом искали его по всему лесу, но ему удалось ускользнуть от нас. Это было две недели назад, и хотя с тех пор мы его не видели, он, должно быть, все еще бродит по лагерю, настоящий маньяк-убийца. Одному Богу известно, как он умудряется жить в лесу.

— Брэнт безумен... — медленно произнес я. — Брэнт безумен!

Именно этот факт занимал меня больше всего в последующие дни, пока мы плыли вверх по реке. Брэнт сошел с ума! Он был моим приятелем в течение многих лет, и его спокойный, полный юмора ум, как мне казалось, мог бы сломаться под любым напряжением в последнюю очередь. Ужас и неожиданность этого известия ошеломили меня, и волнение по поводу грандиозного открытия и всего, что оно могло значить для Земли, которое раньше ни на минуту не оставляло меня, почти исчезло, вытесненное горем.

Рокфорд, Халсен и другие члены нашей группы, узнав об этом, выразили мне сочувствие, но я видел, что для них это было достаточно незначительным событием по сравнению с великим фактом прилета сатурниан. Они так же, как и я, с нетерпением ждали окончания нашего путешествия, но по своим причинам, столь же важным для них, как для меня было важно снова увидеть Брэнта. Все наше путешествие вверх по реке проходило в напряжении, и это придавало ему привкус нереальности.

Четыре катера с ревущими моторами боролись с течением Мартаны, пробираясь между зелеными «крепостными стенами» растительности по обеим сторонам реки. Каждый день с рассвета до темноты мы неслись по реке, и Бейтс, который теперь сильно отличался от того обладателя спокойного математического ума, каким он был несколько месяцев назад, заставлял нас двигаться с максимально возможной скоростью. На наши нетерпеливые вопросы он давал отрывистые ответы, замкнувшись в себе, и резким голосом отдавал распоряжения полудюжине нанятых в деревне рабочих.

Да, теперь это путешествие кажется нереальной интерлюдией... Позади нас был весь мир, нетерпеливо ожидающий дальнейшей информации, а впереди нас ждали странный космический корабль и еще более странные мертвые существа, которые пересекли в нем огромную бездну космоса. И только одна картина из тех нереальных дней и ночей отчетливо запечатлелась в моей памяти: угловатая фигура Бейтса, сгорбившегося ночью у костра на берегу, задумчиво смотрящего на желтую искорку в небе на юго-западе — искорку, которая была Сатурном. Он все смотрел и смотрел на Сатурн...

После десяти дней плавания по реке, поздним утром, наше путешествие подошло к концу. Катера направились к небольшой естественной бухте, где нас ждали Харкнесс и Уэбстер.

Когда мы сошли на берег, Бейтс повел меня вперед.

— Наконец-то Фрейзер здесь, — сказал он.

Харкнесс крепко сжал мою руку.

— Фрейзер, вы не представляете, как я рад, что вы приехали, — сказал он мне. — Вы привезли то, что я просил?

Я был потрясен. Хорошо знакомое мне лицо начальника изменилось еще больше, чем у Бейтса — на нем стало больше морщин, и в глазах у него застыло какое-то странное выражение. Уэбстер тоже выглядел дерганым, его плечо было перевязано толстой повязкой.

— Я все привез, доктор Харкнесс, — ответил я. — А что Брэнт? Бейтс сказал мне, что...

— Брэнт лишился рассудка, — перебил меня шеф. — Да, совсем. Это психическое перенапряжение сделало из него маньяка-убийцу, Фрейзер. Он дважды пытался убить меня, ранил Уэбстера и теперь бродит по здешним лесам, полный иллюзий, как законченный сумасшедший. Мы пытались его поймать, но он вооружен, и мы не можем даже приблизиться к нему.

Прежде чем я успел сказать что-либо еще, нас окружили остальные, взволнованно приветствуя Харкнесса и Уэбстера и задавая целый ворох вопросов. Харкнесс поднял руку.

— Пожалуйста, не здесь, — сказал он. — Вы скоро сами все увидите, но сейчас надо разгрузить катера и отправить оборудование в наш лагерь. Бейтс, вы с Уэбстером проследите за этим? А все остальные могут идти в лагерь.

Оставив Эверетта и Кларка Уэбстера наблюдать за рабочими, разгружающими оборудование и припасы, мы с Харкнессом, другими учеными и журналистами двинулись в путь по узкой тропинке, прорубленной в густом лесу, который простирался вокруг нас подобно морю. Тропинка, петляющая между деревьями, вела вглубь чащи, и наша компания, состоящая из примерно дюжины человек, была достаточно шумной. По дороге я с отчаянием думал о том, где же в лесах вокруг нас может скрываться Брэнт, движимый безумной манией убийства, возможно, полумертвый от голода и переохлаждения.

Меньше, чем через полчаса мы вышли из густого леса в короткую и узкую долину, поросшую травой и лишенную деревьев. Впереди, в тысяче футов от нас лежал сатурнианский корабль.

Он был наполовину скрыт от нас кучами земли, которые Харкнесс с помощниками выкопали вокруг него, но его очертания были хорошо видны. Это был большой цилиндр из серого металла, который сужался с одного конца, в длину около двадцати футов, а в диаметре в два или три раза меньше. Он лежал наискосок в широкой яме, образовавшейся в результате раскопок вокруг него. Гэлл, остававшийся в лагере, поприветствовал нас.

Мы последовали за Харкнессом, с удивлением разглядывая ракету. В боковой ее части, на полпути между основанием и сужающимся концом, была круглая толстая дверца, и Харкнесс провел нас внутрь. Внутреннее помещение, как ни странно, разочаровало нас своей простотой. Я не знаю, что именно мы ожидали увидеть — наверное, сложные механизмы, рычаги и кнопки — но осматривать там было особо нечего.

Мы увидели, что внутри внешнего цилиндра был каким-то образом установлен второй цилиндр, без сомнения, для амортизации ударов. Окон в корабле не было, но в двух местах металл стен был обработан так, что стал прозрачным, как стекло. Также внутри был аппарат для производства кислорода и очистки воздуха, удивительно похожий на аналогичное оборудование, с которым мы сталкивались на Земле, а на металлической полке вдоль одной из стен стояло множество кубиков белого рыхлого вещества — запас пищи сатурниан. Выли там и разные плоские емкости, в которых, должно быть, хранилась вода или другие напитки, но они были пусты.

Единственным незнакомым прибором в ракете было устройство, расположенное рядом с его конусообразной носовой частью — квадратный металлический корпус, который соединялся трубкой с плоскими корпусами, прикрепленными к стенкам, и который в одном месте был соединен с небольшим пультом управления с помощью чего-то похожего на реостат. Рядом с ним, там, где начинался корпус цилиндра, были прикреплены четыре приземистые качающиеся платформы, а прямо над ними находилась одна из прозрачных частей стены.

Харкнесс указал на устройство в носу ракеты.

— Это механизм электрического отталкивания, — сказал он. — Мы нашли несколько странных изображений или надписей, которые я покажу вам позже, и смогли понять принцип действия всего этого прибора. Он извлекает статическое электричество из конденсаторов, которые вы видите прикрепленными к стенам, и предназначен для создания отталкивающего заряда статического электричества непосредственно перед тем, как ракета достигнет своей цели, и таким образом замедлит его падение и предотвратит сокрушительный удар.

— Значит, у ракеты нет собственной движущей силы? — проницательно спросил Рокфорд.

— Совсем нет, — ответил Харкнесс. — Она была выпущена с Сатурна в направлении Земли точно так же, как пуля вылетает из ружья, только не с помощью взрывчатки, а при помощи электричества — это я тоже объясню позже. А этот механизм, как я уже сказал, предназначен только для торможения.

— Но тогда я не понимаю, — вставил Халсен. — Если у них был такой способ замедления падения ракеты и они использовали его — а они, уж наверное, должны были его использовать, иначе ракета разлетелась бы вдребезги — как могло случиться, что все четверо сатурниан, находившихся внутри, все равно погибли от удара?

Харкнесс повернулся к нему, качая головой.

— Это и правда довольно странно, — признал он. — Но так оно и было, потому что мы нашли их раздавленными и мертвыми. Я могу только предположить, что они недооценили силу удара, и хотя и использовали достаточно сильное отталкивание — но все же ракета врезалась в Землю со слишком большой силой, которая раздавила их.

— А где теперь мертвые сатурниане? — спросил Халсен. — Вы же не уничтожили тела жителей другой планеты? Если вы это сделали, то, клянусь всем святым в науке биологии, я...

Все заулыбались его рвению, хотя и сами были почти так же взвинчены и нетерпеливы.

— Нет, мы сохранили их, вернее, то, что от них осталось, — заверил биолога Харкнесс. — Думаю, они покажутся вам любопытными.

— Любопытными — не то слово, — сказал Гэлл. — Они настолько не похожи ни на кого на Земле, что вызывают ужас.

— Сюда, — указал Харкнесс, выйдя из ракеты, вправо. — Мы выдолбили для них пещеру в склоне долины, чтобы они лучше сохранились — без химикатов, которые мы на них применяли, они бы необратимо разложились.

Они с Гэллом пошли вперед, а мы взволнованной толпой последовали за ними к пологому склону, где зияло черное отверстие. Это была пещера, наспех вырытая в мягкой земле, совсем небольшая. Харкнесс взял оставленный у входа электрический фонарь, и мы заспешили за ним, но только первые несколько человек смогли войти внутрь, наклоняясь и задевая плечами влажную землю у входа. Мы оказались в узкой, тесной пещерке, на полу которой в ряд лежали тела четырех мертвых сатурниан.

Мы уставились на них, а потом друг на друга с напряженным видом, и я поймал себя на том, что шепчу: «Ракообразные люди!» Судя по всему, они действительно были именно ракообразными. Ростом каждый из них был, по моим прикидкам, не меньше пяти футов. Их длинные туловища были покрыты твердым черным панцирем, похожим на панцирь земных ракообразных, а две короткие нижние конечности, были жесткими, состояли из нескольких сочленений и тоже напоминали лапы раков и крабов — как и короткие верхние конечности. Все это придавало их телам слишком необычный, нечеловеческий вид.

Головы сатурниан, по-видимому, были покрыты оболочками в форме луковиц, но это было только наше предположение, потому что и головы, и верхние части их туловищ были так ужасно раздавлены и изуродованы, что невозможно было понять, как именно они выглядели. Ноги у всех пришельцев, кроме одного, тоже сломались от удара, а на панцирях у всех четверых образовались трещины. Вместо крови из них вытекла черная жидкость, свернувшаяся рядом с телами, и даже несмотря на вонь от наскоро изготовленных химикатов-консервантов, до нас донесся исходивший от четырех тел чуждый и отталкивающий запах.

Мы смотрели на них во все глаза. Это был самый странный момент в маленькой тускло освещенной пещере. Четыре гротескных раздавленных тела лежали перед нами, изумленными людьми, четыре существа, которые осмелились пересечь немыслимую пустоту и встретили смерть в самом конце своего грандиозного путешествия. Я поймал себя на том, что задаюсь вопросом, от каких древних ракообразных они эволюционировали, и сколько их сейчас обитает на Сатурне, чуждых человеку, но явно превосходящих нас в знаниях и могуществе.

Харкнесс нарушил благоговейное молчание.

— Видите, как ужасно пострадали даже конечности, — сказал он. — Они все были в таком состоянии, когда мы их нашли — прижатыми друг к другу и, по-видимому, мгновенно погибшими от удара.

— Жаль, что головы так сильно раздавлены, — вздохнул Халсен. — У них хитиновый покров, характерный для ракообразных, но нет и следа обычной сегментарной структуры тел таких видов. Я бы многое отдал за то, чтобы исследовать их мозг.

Харкнесс кивнул.

— Да, очень жаль, что головы разбиты вдребезги, — согласился он. — Но каким бы ни был их мозг, очевидно, что они обладали высоким уровнем интеллекта. Само их достижение — перелет с Сатурна на Землю — доказывает это.

— Интересно, зачем они прилетели? — подал голос я. — Чтобы решиться на такой полет, у них, должно быть, была какая-то веская при — Это точно! — вступил в разговор Рокфорд. — Мы все были так взволнованы их появлением, что даже не задумывались о том, зачем они прилетели.

Харкнесс покачал головой.

— Боюсь, цели подобных существ находятся за пределами наших предположений. Но мы можем узнать это и многое другое в скором времени. Теперь, когда вы приехали...

Шеф замолчал на полуслове, заставив нас мучиться догадками о том, что он хотел сказать. Мы вышли из пещеры, оставив там Халсена и Грея — они были настолько поглощены осмотром мертвых сатурниан, что стало ясно: в данный момент ничто не сможет их оттуда вытащить. В лагере, тем временем, уже вовсю трудились под руководством Бейтса и Уэбстера рабочие — они приносили с берега реки привезенные нами припасы и оборудование и уже установили полдюжины новых палаток рядом с двумя палатками, в которых жила в конце долины первая группа приехавших сюда ученых. Это место теперь напоминало маленькую деревню, где кипела бурная жизнь.

Харкнесс и Гэлл оставили нас и принялись распаковать оборудование, взволнованно обсуждая свои дела. Следующие часы они потратили на то, чтобы доставить в лагерь оставшееся снаряжение, и к ночи все это было перенесено в лагерь и накрыто брезентом.

В ЭТИ НАПРЯЖЕННЫЕ ЧАСЫ я нашел возможность расспросить Уэбстера и Гэлла по отдельности о странной вспышке безумия Брэнта. Оба, казалось, находились в таком же психическом напряжении, что и Бейтс: их взгляд был почти неподвижным, а речь часто казалась странно затрудненной. Но оба подтвердили то, что я уже слышал о маниакальном покушении Пола на их жизни, а Уэбстер еще и молча показал мне уже заживающую рану, оставленную пулей моего друга. Меня охватило болезненное отчаяние. Мне казалось, что инопланетные существа, разбившиеся здесь насмерть, выпустили на волю инопланетное безумие — и оно свело Брэнта с ума, вдохновило его на нападения на собственных друзей, а также повлияло на умы Харкнесса и остальных, судя по их действиям и речи.

Казалось, только я один осознавал зловещую атмосферу этого места, потому что двое биологов не думали ни о чем, кроме раздавленных тел инопланетян, а остальные ученые были заняты изучением ракеты. Вечером, когда мы сели ужинать за длинным импровизированным столом между палатками под электрическими фонарями, Рокфорд начал разговор о сатурнианском корабле.

— Вы сказали, Харкнесс, что по показаниям или записям внутри ракеты смогли точно определить, как она была запущена с Сатурна? — спросил он.

Мой начальник кивнул.

— Да, мы разобрались с этим без особых проблем. Мы, конечно, понимали, что никакая взрывчатка не смогла бы придать ракете такой сильный импульс, чтобы она пролетела миллионы миль между Сатурном и Землей — взрыв такой мощности разорвал бы ее на куски в момент запуска. Но взрыва и не было— движущей силой ракеты был статический заряд самого Сатурна.

— Статический заряд Сатурна? — переспросил кто-то с легким недоверием, и Харкнесс спокойно кивнул.

— Именно. Каждая планета, как и Земля, обладает огромным зарядом статического электричества — по сути, это огромные лейденские банки, которые никогда не разряжаются, потому что у них нет такой возможности. Сатурниане нашли способ использовать это, вот и все. Они изобрели метод, позволяющий зарядить ракету таким же статическим зарядом — и тогда статический заряд их планеты с неизмеримой силой оттолкнул от нее корабль. Так он был выброшен с Сатурна на огромной скорости и, направленный в сторону Земли, быстро долетел до нее.

— Неужели такое действительно возможно? — не мог поверить Рокфорд.

— Думаю, вы убедитесь в этом после того, как мы установим оборудование, которое вы нам привезли, — пообещал ему Харкнесс.

— Вы хотите сказать, что собираетесь протестировать эту штуку? — еще больше удивился Рокфорд.

— Мы собираемся сделать гораздо больше, чем просто ее протестировать, — спокойно ответил мой босс. — Эта ракета снова улетит в пустоту, на этот раз с Земли обратно на Сатурн, и мы с Бейтсом, Уэбстером и Гэллом отправимся туда внутри нее!

Мы не были бы так поражены, даже если бы среди нас разорвалась бомба. Рокфорд первым обрел дар речи.

— Харкнесс, вы с ума сошли? — ахнул он.

Мой начальник спокойно обвел нас глазами.

— Какие у вас есть возражения против этой идеи? Да ведь это шанс сделать то, чего люди никогда раньше не делали — перенестись на другую планету! У нас есть космический корабль, и мы знаем, как им управлять. В ракете есть кислородное оборудование, и если мы возьмем достаточный запас пищи и воды, это будет не так уж сложно. Все, что нам потребуется — это настроить механизм, который запустит корабль к Сатурну. Именно для этого я попросил вас привезти сюда всю эту технику и материалы. Мы можем быстро смонтировать плоский металлический стартовый диск, на который будет установлена ракета. Рядом с ней мы установим аппарат, который при приведении в действие направит всю огромную отталкивающую силу статического заряда Земли на ракету и зарядит ее, заставит ее вспыхнуть ослепительным светом, как это было при запуске с Сатурна. Если четверо сатурниан, которые тогда находились в ней, смогли достичь Земли, то и мы сможем достичь их планеты!

— Но они достигли Земли мертвыми! — воскликнул я. — Их раздавило ужасным ударом, как раздавит и вас, если вы долетите до Сатурна!

Харкнесс покачал головой.

— Они недооценили силу удара и погибли из- за этого. А мы провели собственные расчеты и не повторим их ошибки — и выполним то, что пытались сделать они, установим связь между Сатурном и Землей. Подумайте, что может значить для нас посещение Сатурна и возвращение обратно!

— Но зачем сразу лететь туда? — возразил Рокфорд. — Почему бы сперва не изучить ракету, а уже потом начать...

— И сколько мы потеряем времени? Сколько времени потребуется, чтобы только вывезти ракету отсюда? — парировал Харкнесс. — Нет, единственный способ — начать все здесь и сейчас, чем скорее, тем лучше. Если мы будем долго ждать, здесь соберутся такие толпы любопытных, что мы уже ничего не сможем сделать. А так — за два дня мы успеем установить оборудование и большое кольцо, необходимое для запуска ракеты, и таким образом, через две ночи мы вчетвером отправимся на ней к Сатурну!

После этих слов за столом воцарилось изумленное молчание, и во время этой паузы произошло нечто такое, что поразило нас больше, чем все, что мы слышали до этого. Это был голос, высокий, надтреснутый голос, который донесся до нас из темноты, начинавшейся за пределами круга света от фонарей, в котором мы сидели.

— Вы никуда не отправитесь! — провозгласил этот голос, и вслед за этими словами из темноты вырвалось пламя, и прогремел пистолетный выстрел.

При первом же слове Харкнесс отпрянул от стола, и только это и спасло его, потому что пуля просвистела в дюйме от его головы. Все мгновенно вскочили на ноги и увидели на краю освещенной зоны, едва различимый на фоне темноты, силуэт Брэнта! Пола Брэнта в изорванной и перепачканной одежде, взлохмаченного, небритого, с глазами, горящими безумным пламенем, и все еще с поднятым пистолетом в руке! Он был виден всего мгновение, а затем, когда Харкнесс с Уэбстером метнулись к нему, тоже выхватив пистолеты, бросился обратно в темноту.

Уэбстер и мой шеф принялись палить ему вслед, выстрелы загрохотали один за другим! Я подскочил к ним и схватил их за руки.

— Не стреляйте — это же Брэнт! Брэнт! — закричал я, пораженный. — Боже мой, Харкнесс, вы же не хотите его убить?!

Глаза Харкнесса сверкали.

— Я или любой из нас убьет его на месте! — рявкнул он. — Этот человек — маньяк-убийца, говорю вам, разве вы сами не видели? Он уже в третий раз пытается убить кого-то из нас!

— Но вы не можете застрелить его, потому что он сумасшедший! — воскликнул я. — Убить Брэнта — вы, должно быть, сами сошли с ума, Харкнесс, если думаете об этом!

Тут вмешался Рокфорд.

— Харкнесс отчасти прав, Фрейзер, — сказал он мне. — Это больше не знакомый вам Брэнт, а опасное дикое животное. Вы же сами видели, каким маньяком он стал — должно быть, он прятался где-то в темноте, выжидая удобного случая.

— Но мы можем организовать поисковую группу и прочесать окрестные леса в поисках его, — предложил я. — Ставлю десять против одного, что мы сможем найти его, связать и отвезти обратно вниз по реке. Возможно, это всего лишь временное помешательство, и если Харкнесс отложит подготовку ракеты на несколько дней, мы сможем...

— Я не собираюсь ничего откладывать! — резко взвизгнул Харкнесс. — Величайшее предприятие в истории Земли и Сатурна не пойдет насмарку из-за жалости к одному сумасшедшему, говорю вам! Работа продолжается, и через две ночи мы стартуем в космос! — с этими словами он зашагал к своей палатке.

В ту ночь мое душевное расстройство усилилось еще больше. Я видел, что Рокфорд, Макгрегор, Халсен и остальные, как и Харкнесс, придерживались мнения, что подготовка ракеты гораздо важнее, чем спасение моего обезумевшего друга. Они обсудили проект от начала до конца и были вынуждены признать, что если Харкнесс и трое его коллег действительно смогут использовать статический заряд Земли так, как сатурниане использовали заряд своей планеты, то ракета будет отброшена от Земли с достаточной силой, чтобы долететь до Сатурна.

Затем мы долго размышляли о том, что может ждать их на Сатурне? Было вполне очевидно, что сатурниане обладали научными знаниями, превосходящими наши, раз им удалось запустить космический корабль на такое огромное расстояние. Харкнесс утверждал, что пришельцы с Земли, достигшие их планеты, могли бы таким образом установить связь между землянами и жителями Сатурна, что принесло бы нам неизмеримую пользу. Две эти планеты могли общаться только посредством физических посещений, так как слой Хевисайда вокруг Земли препятствовал отправке или приему любых радио— или электрических сигналов.

И все же я не мог забыть эти раздавленные тела ракообразных космонавтов. Как бы они ни были похожи на людей в некоторых отношениях, было ясно, что эти сыны Сатурна прошли через века эволюции ракообразных, а не млекопитающих, и достигли уровня интеллекта, не уступающего нашему, но совершенно иными путями. Я задавался вопросом, смогут ли когда-нибудь две такие чуждые расы, как мы и они, найти общий язык и стать друзьями? Сможет ли интеллект перекинуть мост через разделяющую нас пропасть?

При этом у Харкнесса и других ученых таких сомнений не было. И на следующее утро началась работа по установке привезенного нами оборудования.

В СЛЕДУЮЩИЕ ДВА ДНЯ долина, где находился наш лагерь, превратилась в строительную площадку. Все мы были очень заняты, а Харкнесс, Уэбстер, Гэлл и Бейтс казались одержимыми своей великой целью, и их энтузиазм передавался всем остальным. Четверо готовящихся к полету в космос ученых потеряли всякое подобие себя- прежних и, казалось, превратились в маньяков. Они ничего нам не объясняли, но отдавали приказы Рокфорду, Халсену и другим ученым, как будто те были такими же наемными рабочими, как приехавшие с нами лесорубы из Стортона. Мы работали под их руководством, не понимая и половины того, что делали.

В землю были быстро вкопаны бетонные опоры, а на них так же быстро установили металлическое кольцо диаметром десять футов, сделанное из секций, которые мы привезли с собой. Вокруг кольца в землю врыли трубчатые соединения, заканчивающиеся веерами медных полос, соединявшимися с краем кольца с помощью причудливо скрученных проводов. Мы понимали, что все это было сделано для того, чтобы «перелить» статический заряд Земли в кольцо, а затем в ракету, но детали этого процесса оставались за пределами нашего понимания. Однако уверенность, с которой Харкнесс и трое его единомышленников руководили нами, была поразительной, особенно если учесть, что все знания о ракете и ее механизмах они получили из непонятных и неизвестно, верно ли расшифрованных записей, находящихся внутри нее.

К полудню второго дня кольцо и механизмы были готовы, и мы, с помощью грубых приспособлений, установили ракету внутрь кольца. После этого кольцо слегка наклонили под тщательно измеренным утлом, чтобы нацелить ракету в южном направлении к эклиптике и к той точке в небе, к которой Сатурн должен был приблизиться в полночь. Но именно приблизиться — ракету нацелили на точку, расположенную немного дальше Сатурна, чтобы учесть его орбитальное движение. Ровно в двенадцать ночи мы должны были замкнуть цепь механизмов вокруг кольца, и тогда ракета с Харкнессом, Уэбстером, Гэллом и Бейтсом внутри взлетела бы под действием огромного статического заряда всей нашей планеты. Замыкание цепи должно было придать ей аналогичный заряд, и, таким образом, она мгновенно оттолкнулась бы от Земли и умчалась в космос.

Установив ракету на место старта, Харкнесс в оставшиеся после полудня часы занимался, вместе с тремя своими будущими спутниками, осмотром и тестированием жизненно важного кислородного аппарата, а также емкостей для хранения концентрированной пищи и воды и испытанию механизма статической отдачи ракеты, который должен был затормозить ее падение при достижении Сатурна. Теперь эти четверо почти не обращали на нас внимания и только отдавали приказы, настолько они были взволнованы, приближаясь к концу работы и к началу удивительного путешествия. Ближе к вечеру Гэлл и Бейтс встали на страже вокруг снаряда с автоматическими пистолетами на поясе, очевидно, не желая больше рисковать из-за безумных атак Брэнта.

За эти два дня мы ни разу не видели моего сумасшедшего друга, хотя из-за дел, связанных с подготовкой ракеты, у нас было не так уж много шансов встретиться с ним. Рокфорд заверил меня, что, как только Харкнесс и трое его товарищей отправятся в путь, мы прочешем леса в поисках Пола, как я и хотел, и заберем его с собой в цивилизованный мир, где его безумие, возможно, пройдет. Мне пришлось удовольствоваться этим обещанием, поскольку к тому времени Рокфорд, Халсен и остальные были почти так же взволнованы великим предприятием Харкнесса и его единомышленников, как и сама эта четверка.

Происходящее в те два дня казалось мне чем- то совершенно нереальным. Появление сатурниан, обнаружение их корабля Харкнессом — все это было достаточно беспрецедентно, но все-таки объяснимо. Но вот дикая решимость Харкнесса, Бейтса, Гэлла и Уэбстера использовать ракету для полета обратно на Сатурн, безумная поспешность, с которой они приступили к подготовке этого полета, и их бессердечие по отношению к судьбе их коллеги, который, обезумев, бродил по лесам — все это делало их самих похожими на лишенных рассудка безумцев.

Тем не менее, Харкнесс упорно продолжал последние приготовления, и к концу второго дня, с наступлением темноты ракета была уже готова взлететь в космос. Теперь я думаю, что к тому времени мы все были доведены до такого сильного возбуждения, какое мало кому доводилось испытывать. Харкнесс и трое его товарищей в тот момент были самыми уравновешенными из нас — они в последний раз проверяли ракету и запускающий ее механизм, объясняя Рокфорду и Халсену, как замкнуть цепи в полночь, когда сами они будут находиться внутри. Мы знали, что при замыкании цепей из кольца вырвется огромная вспышка света и энергии, но ни нам, ни окружающим его механизмам это не повредит, так как вся энергия будет направлена на заряд ракеты.

Время приближалось к полуночи, желтая искорка Сатурна все дальше ползла по небу, и ракета, стоявшая внутри наклоненного кольца, была похожа на огромный указующий перст, направленный вверх. К одиннадцати часам, когда до старта оставалось меньше часа, все мы были в ужасающем напряжении. Бейтс и Гэлл, все еще вооруженные, стояли теперь у дверцы ракеты, пока Харкнесс с Уэбстером и Рокфордом в последний раз проверяли механизмы и переключатели. Остальные взволнованно толпились вокруг них.

А потом я пошел к одной из палаток за темными очками, которые мы все должны были надеть для защиты от яркого света. Там, в дальнем конце долины, никого не было, и в свете развешанных вокруг палаток электрических фонарей вырисовывавшаяся позади меня ракета и возбужденная толпа вокруг нее представляли собой особенно странную картину. Забравшись в палатку, я начал искать очки, и внезапно в одном из темных углов послышалось какое-то движение — и прежде чем я успел оглянуться или закричать, меня стремительно прижали к полу, зажав рот ладонью. В следующий миг мне скрутили руки, и на меня как будто бы навалилась сверхчеловеческая сила. Беспомощный, я поднял глаза на склонившуюся надо мной темную фигуру, и в луче света, пробивавшегося сквозь полог палатки, увидел изможденное, дикое лицо Брэнта!

В тот момент я испытал самый сильный за всю мою жизнь леденящий страх, потому что глаза Пола по-прежнему горели безумием. Однако в следующий миг я понял, что он, вцепившись в меня, что-то напряженно шепчет.

— Фрейзер! Фрейзер, ты слышишь меня? — с трудом разобрал я его тихий голос. — Это я, Брэнт, и я не сумасшедший! Ты должен мне поверить — не сумасшедший! — Он наклонился еще ниже. — Ты не закричишь, если я тебя отпущу? Ты можешь выслушать меня, Фрейзер, просто выслушать? Я знаю, ты считаешь меня сумасшедшим, но если ты просто выслушаешь...

— Я тебя слушаю, — выдавил я, и, когда он выпустил меня, сел рядом с ним в темноте палатки. — Не дергайся, Брэнт, и с тобой все будет...

Его горький смех оборвал мои слова.

— Это означает, что ты все еще считаешь меня сумасшедшим и пытаешься успокоить. Фрейзер, это Харкнесс, Бейтс, Гэлл и Уэбстер сказали тебе, что я сошел с ума, да? И ты поверил в это, когда увидел, как я пытался убить их две ночи назад?

— Да, это они мне сказали, — кивнул я. — Ия действительно видел...

— Фрейзер, на самом деле Харкнесс, Гэлл, Уэбстер и Бейтс ничего тебе не говорили, потому что все они погибли несколько недель назад, — медленно и отчетливо произнес мой друг. — Те четверо, кто рассказал тебе обо всем, те четверо, кто сейчас готовятся улететь на Сатурн — это не они. У них тела Харкнесса, Бейтса, Гэлла и Уэбстера, да, но в этих телах находятся мозги четырех сатурниан, которые прибыли на Землю в той ракете! Поверь мне, Фрейзер, это правда! Ты не должен считать меня сумасшедшим! Когда мы впятером приплыли сюда, мы действительно нашли ракету там, где она упала. И рядом с ней находились четверо сатурниан, четверо чудовищных ракообразных, которые добрались до Земли целыми и невредимыми! У них было оружие — очень странное, и они захватили и удерживали нас какой-то непонятной силой. И они не утруждали себя расспросами, а использовали какие-то инструменты, механизмы, которые извлекали знания из нашего мозга, как воду из резервуара! Они быстро усвоили нашу речь и знания о Земле, ее населении и ресурсах. В процессе этого мы тоже смогли многое узнать о них. Мы узнали, что они действительно прилетели с Сатурна, четверо из бесчисленных миллионов ракообразных, населяющих эту планету. Их отправили на Землю, потому что Сатурн стал слишком холодным, и на нем скоро нельзя будет жить, чтобы узнать, может ли Земля быть для них пригодной для жизни планетой! Они должны были узнать о ней как можно больше и вернуться на Сатурн с отчетом. Если бы они вернулись и сообщили, что планета пригодна для жизни, миллионы сатурниан устремились бы на Землю в таких же ракетах! А если бы они вообще не вернулись, сатурниане поняли бы, что она непригодна для жизни, и отказались бы от этой идеи, отправились бы на поиски какого-нибудь другого мира для завоевания.

— Четверо сатурниан достигли Земли и сразу увидели, что она подходит им для жизни, — продолжал Брэнт. — Они начали сооружать огромные механизмы для передачи статических зарядов, необходимые, чтобы отправить их ракету обратно к Сатурну, но это заняло бы у них много времени, так как им не хватало оборудования. Но они захватили нас, и это подсказало им более простой способ вернуться домой. Они решили пересадить свои сатурнианские мозги в четыре наших человеческих тела, а затем, выдавая себя за людей, чьими телами они завладели, добыть всю необходимую технику и отправиться обратно на Сатурн! Что они и сделали. Я видел, как они с помощью каких-то растворяющих веществ и суперанестетики вскрыли череп Харкнесса, извлекли и уничтожили его человеческий мозг, а затем поместили в его череп мозг одного из них. Когда все было закончено, Харкнесс внешне остался таким же, как был, но на самом деле это был уже не Харкнесс, а сатурнианин, сатурнианский мозг, заключенный в человеческое тело Харкнесса! После этого бывший Харкнесс проделал то же самое с мозгами остальных сатурнианцев, пересадил их в тела Уэбстера, Гэлла и Бейтса. Все они, благодаря знаниям, которые получили от нас, были способны говорить и вести себя, как люди, но при этом на самом деле оставались сатурнианами! И они собирались получить от меня дополнительные знания, а затем убить меня до прихода других людей, но мне удалось сбежать от них, и я скрывался в лесах вокруг этого лагеря, с единственной целью — убить этих четырех сатурниан, замаскированных в телах моих четырех друзей, не дать им вернуться на Сатурн с информацией, которая приведет к ужасному вторжению в наш мир!

Я видел, как Бейтс, псевдо-Бейтс, отправился вниз по реке, чтобы разослать по всему миру запросы на необходимое им оборудование. Тем временем, они подготовили мертвые и бесполезные тела сатурниан-ракообразных, сделали из них доказательства того, что прибывшие в ракете пришельцы погибли при достижении Земли. Они раздробили головы и верхние части туловищ, чтобы скрыть отсутствие мозга в каждом из этих тел. Я знал, каковы их планы, и дважды пытался убить их, но не смог. На следующую ночь после твоего приезда я попытался еще раз, и ты, увидев это, подумал, что я сошел с ума, как они тебе и сказали. В последние дни я видел, как вы все под их руководством настраивали статические механизмы, чтобы отправить их обратно на Сатурн в человеческих телах, и никто не сомневался, что это не те четверо ученых, которых вы знали, никто даже не подозревал, что тем самым вы готовите гибель нашей планеты. Потому что если они отправятся в путь сегодня вечером, если они достигнут Сатурна, это действительно будет означать гибель, ужасное нашествие миллионов ракообразных, которые сметут человечество с лица Земли!

Отчаянный шепот Брэнта затих, и я почувствовал, что голова у меня идет кругом. Я судорожно сжал его руку.

— Мозги сатурниан в человеческих телах! Боже мой, Брэнт, это невозможно — это безумие...

— Это правда! Вспомни, Фрейзер, как они себя вели, и ты поймешь, что это правда!

Мои мысли вернулись к недавнему прошлому. Тысячи необъяснимых мелких происшествий предыдущих дней всплыли у меня в голове. То, что Бейтс не узнал меня, когда встретил нас в Стортоне, а также странные речи и резкие манеры всех четверых, равнодушие Харкнесса к судьбе Пола, то, что ракета была найдена целой, но сатурниане оказались раздавлены — все это обрушилось на меня ошеломляющим пониманием.

— Боже мой, значит, это правда! — прошептал я. — Четыре сатурнианских мозга в человеческих телах! Но что мы можем сделать?

Брэнт схватил меня за руку.

— Фрейзер, ракета не должна стартовать! Если они долетят до Сатурна, это будет конец для человечества, потому что к нам примчатся бесчисленные ракеты, наполненные полчищами ракообразных, и они завоюют Землю. Сейчас нет времени объяснять это остальным — они во-вот начнут запуск, и именно мы должны задержать их...

Его слова были прерваны донесшимся издалека металлическим лязгом!

— Они вошли в ракету! — закричал я. — Мы опоздали!

— Нет! — крикнул мой друг. — Быстрее, Фрейзер!

Каким-то образом в следующее мгновение мы выскочили из палатки и побежали к ракете и окружающим ее механизмам. Дверца ракеты была закрыта, и было ясно, что четверо сатурнианцев в телах Харкнесса, Бейтса, Уэбстера и Гэлла уже находятся внутри. Руки Рокфорда лежали на огромных двойных выключателях, которые должны были замкнуть электрические цепи, а все остальные стояли вокруг него молчаливым, исполненным благоговения кругом.

— Рокфорд! — завопил я. — Подождите!

Рокфорд в изумлении обернулся. Его рука все еще была на переключателях, и Брэнт поднял пистолет.

— Рокфорд, отойдите от приборов! — приказал он.

— Они оба сумасшедшие! — крикнул Рокфорд остальным. — Ловите их — пора запускать ракеты!..

— Ради всего святого, Рокфорд, не надо!.. — мой крик оборвался, когда на меня набросились сразу несколько человек. Раздался лязг, и дверца ракеты распахнулась! Появился Харкнесс, в глазах которого полыхало пламя ненависти. Он крикнул своим сородичам, оставшимся в ракете, чтобы они закрыли дверцу, а сам бросился к переключателям и защелкал ими, жертвуя собой, чтобы отправить остальных троих на Сатурн с известием, которое должно было принести гибель Земле!

Но когда он подскочил к приборам, его опередил Брэнт — мой друг встретился с ним лицом к лицу! Они сцепились в безумной схватке, Харкнесс сжимал руку Пола с пистолетом, пытаясь вырвать его, Пол отпихивал его от переключателей... Остальные бросились на меня, но внезапно, увидев, что Бейтс, Гэлл и Уэбстер тоже выскочили из ракеты, я выстрелил в их сторону, почти не целясь, и увидел, как Гэлл падает. В следующее мгновение Рокфорд и еще несколько человек сбили меня с ног и прижали к земле. Бейтс и Уэбстер, тем временем, побежали с поднятыми пистолетами к Харкнессу и Брэнту.

Но в этот момент Пол вырвал руку из хватки противника и ударил его тяжелым пистолетом по голове, расколов ему череп, словно он был сделан из картона! Двойной грохот взорвал ночь — Бейтс и Уэбстер выстрелили одновременно, но почти в тот же миг пистолет Брэнта сделал несколько выстрелов подряд, и Уэбстер с Бейтсом, пошатнувшись, рухнули на землю! Халсен и Грей набросились на Пола, вырывая у него пистолет, меня же по-прежнему удерживали десятки рук.

— Фрейзер! Брэнт! Вы убили их — убили наших друзей! Убили!.. — как безумный, кричал Рокфорд.

Я не мог вымолвить ни слова, но Брэнт, обмякший в объятиях своих противников, указал на лежащее рядом безвольное тело Харкнесса.

— Смотрите! — только и сказал он, указывая на раздробленный череп. В трещинах должен был быть виден извилистый серый человеческий мозг, но вместо этого там была странная гладкая черная масса. Халсен уставился на нее, не веря своим глазам, Грей, Рокфорд и другие ученые тоже склонились над трупом, ошеломленные и перепуганные.

— Боже мой! — Халсену стало плохо. — У Харкнесса нет мозга, у него вместо мозга... вот это! Что...

— Вы хотели исследовать мозги четырех мертвых сатурниан, Халсен, — сказал ему Брэнт. — Что ж, вот один из них, а остальные вы найдете в черепах тех троих.

В полном ужасе коллеги отпустили нас — до них постепенно доходила страшная правда. Брэнт же поднял глаза к небу и посмотрел на желтую искорку Сатурна среди звезд.

— Ждите там, наверху, ждите новостей, которых вы теперь никогда не узнаете, — тихо проговорил он. — Ждите начала нападения на Землю, которое никогда не произойдет. Но никто из нас, конечно, не может винить вас, потому что вы боролись за свой мир и расу, как мы боремся за свой...