Диана Билык

Ректор моей мечты. Книга 1

© Билык Диана

© ИДДК

* * *

Глава 1

Мэйлисса

Жарко. Неистово.

Пахло сыростью и влажной шерстью. Приятно. Словно дедушка вернулся с охоты на дикую веншу и склонился поцеловать меня на ночь.

Дедушка, который умер в прошлый никс – сезон затяжных снегов.

Горячий пот покрыл лоб неприятной влагой, собрался над губами и стянул кожу. Духота и жар измотали тело непреодолимой усталостью. Ночная сорочка давно промокла, пристала к груди и ногам, неприятной кольчугой обернула грудь, поясницу и живот.

Откинув влажное одеяло, я спустила босые ноги на холодный дощатый пол и всмотрелась в темноту. Рот наполнился терпко-горькой слюной, онемевший язык прилип к небу, а в горле царапало, словно песка наелась.

Приложив руку к горлу, чувствительно нажала, но от давления стало только хуже.

Как же печёт! Что я вечером съела, что меня так сушит? Ягоды диссы? Нет, помню, кусочек козьей брынзы проглотила после чтения и запила какао на ночь. Это всё.

Может, простыла, когда возвращалась домой из книжной лавки и промокла под дождём? Этого только не хватает перед посвящением!

На улице мягко загудело. С накатом, будто великан сонно дул в огромную трубу. Заложило уши.

Нежно-голубой свет мауриса подкрался к пальцам, зацепился за лодыжку и прытко обвил ногу до колена.

Магия! Благодатный Шэйс!

Сон будто рукой сняло. Я перепрыгнула через угол матраца как бешеная коза и, чуть не запутавшись в голубой накидке, забралась на кровать. Магия напоминала синего ужа – вилась по полу в поисках жертвы. Она меня искала, меня! Я чувствовала всем телом! Каждой возбуждённой клеточкой! Откуда взялась эта гадость? Как её пропустили в дом папины стражи?

Я должна защитить себя!

Собрав пальцы в пучок, выкрикнула боевое заклинание «Хииткаэль!» и отбросила нападающий синий свет кулаком из воздуха. Из-за волнения очень много сил вложила в удар и почти опустошила резерв магии, а восстанавливать за несколько секунд, как опытные маги, я не умею. Для этого нужно долго учиться, и желательно не у наших магов-самоучек. Только в Имане нет академий и школ. Все они достались обособленным кританцам. Наша часть мира оказалась под покровительством дикой природы. Необразованной, хаотичной, но очень могущественной, как благодатный Шэйс – наш Создатель. Мы с лёгкостью могли бы соперничать с соседями за право называться лучшими, если бы не Полог, разделяющий наши страны много сотен лет.

«Уж» рассыпался по полу бусинами, а потом снова, шурша и пощёлкивая, сплёлся в ленты и настойчиво заскользил в мою сторону.

Вот же, монстры холодной тьмы, только выдала себя!

Синяя зараза ползла по краю простыни, бортику кровати и высоким подпоркам. Чужая магия вмиг растворила тюль, когда коснулась преграды, и юркнула ко мне яркой лентой, мерцающей по краям оранжевым, вспыхивающей в сердцевине лимонно-жёлтым.

В попытке увернуться я ударилась лопатками в стену, и тело отозвалось стрелой боли в эссахе – сплетении магии и сущности. Мой зверь взвыл и встряхнулся, стало ещё жарче, чем было. Ему давно пора обернуться, выйти на свет и распечатать остатки дара природы, но отец несколько лет меня сдерживает, говорит, что ради моего блага. Только сейчас это благо оборачивалось не в мою пользу.

Ключицу с правой стороны выкручивало, казалось, что под кожу вонзили ржавый клинок. Из-за этого рабочая рука, которой я умею складывать удары, повисла плетью вдоль тела, и отмахнуться от нападения больше не получалось. Синяя змея, сотканная из света и магии, стремительно приближалась.

В окне что-то мелькнуло, привлекло моё внимание.

Волосы упали на глаза, и сквозь сеть тёмных локонов я увидела силуэт существа в ореоле света мауриса. Ночное светило отпечаталось голубой тарелкой на тёмном полотне неба и, отразившись от стекла, сильнее подчеркнуло большую фигуру чужака.

Он был похож на невиля, призрака, о котором рассказывала бабушка Эми. В детстве я очень боялась этой истории, а потом легенды остались всего лишь легендами, а я спрятала страх глубоко-глубоко и никому не признавалась в этом. Не люблю насмешки. Когда ты взрослый, бояться стыдно.

Но сейчас я не просто боялась – каменела от страха. Испуг не давал сосредоточиться и рассмотреть получше призрачного гостя, а горячие волны, что накатывали на тело и возбуждали моего зверя, откинули на постель, ударив затылком об изголовье. Послышался хруст, в шею впилось что-то острое.

Защита! Какой же силы эта магия, что так легко сломала рубин в обереге? Крошки драгоценного камня и золотой оправы посыпались за пазуху.

Выдернув разбившийся амулет из-под мокрой сорочки, я отбросила его в сторону и глухо застонала. Попыталась спрятаться под покрывало, слететь с кровати, но тело, скованное чужой сильной магией, почти не двигалось. Я словно увязла в густом киселе или горячей смоле.

Как же жарко и душно! Плувиан, сезон дождей, в самом разгаре, не может быть так невыносимо тепло. Мне нельзя перегреваться! Тем более без амулета.

От борьбы с мощными потоками дара, что схлестнулись от перегрева со звериной сущностью, не хватало воздуха. Всё усилилось в несколько раз. Мышцы гудели и тянули, но я лишь подрагивала и шипела, а нормально закричать и сдвинуться с места не могла.

Лента магии, бесконечно пульсируя в темноте синим, разделилась надвое, затем ещё надвое, пока не повисла надо мной пучком, заставив замереть от ужаса.

Вспотевшую кожу обдало ледяным ветром из приоткрытой форточки. Я с трудом скосила взгляд, чтобы увидеть происходящее снаружи. Существо за стеклом зашаталось, загудело, стремительно влетело в комнату, пронзая стены, окна, мебель и, как бесформенное облако, застыло около кровати, напрочь выбив мою смелость из груди.

Я вжалась в постель и задержала дыхание.

Тюль с другой стороны подпорок от сильных потоков воздуха взлетел над головой. Перед глазами вспыхнули огненные росчерки и плавно перетекли в высокую мужскую фигуру с тяжёлым подбородком, мощным устрашающим торсом и большими руками, способными убить.

Я хотела закричать, но лишь открывала губы и хватала воздух. Не получалось подняться и преодолеть стальные объятия магии, хотя я пыталась снова и снова. От этого заболели мускулы на лице, кожа горела, будто её сдирали заживо, а в глазах потемнело.

Запах мокрой шерсти смешался с ароматом дроблёных кофейных зёрен, к нему добавился флёр терпкого розмарина, что оставался остротой на языке. Воздух уплотнился, душил, вызывал во мне странные необъяснимые ассоциации. Нежности и страсти. Тоски и восторга. Жажды и желания раскрыть объятия и отдать свои силы миру.

Меня изнутри сжигало собственное тело. Оно будто кипело, кровь спешила по венам и пульсировала в висках ударами колокола. Не справившись с защитным куполом, который из последних сил связывала между пальцами, но из-за слипшихся губ не смогла прочитать нужное заклинание, я упала на постель и замерла, ожидая конца.

Пучок плавно лёг на меня синим светом, обернул, будто в кокон, и покрыл кожу серебристым блеском. Прохлада окутала, обняла и успокоила сердцебиение, внезапно прогнала тревогу и усмирила моего внутреннего оборотня.

Я позволила себе дышать. Грудь поднималась высоко и плавно, пока мужчина около кровати не двинулся вверх и, подлетев совсем близко, не лёг на меня, накрыв собой. После чего у меня будто хрустнули рёбра, и сердце остановилось.

Существо за несколько ударов секундной стрелки растворилось во мне, проникло в тело и стало моей кровью – отравленной, кипящей.

В комнате резко стихло. Холод с лёгкой туманной дымкой опустился по углам и рассыпался по полу белым инеем. Сквозняк подхватил гардину и, вытянув на улицу, затрепетал ею, будто крылом голубя.

Я приподнялась на локтях. Синее свечение не ушло, оно будто вросло в мою кожу. Осторожно коснувшись руки, провела вдоль плеча ладонью и с удивлением уставилась на светящийся осадок на пальцах.

– Шэйс, что это? – слетел в тишину вопрос. У нашей магии золотая пыльца... Голубая только у кританцев, насколько знаю из истории.

Свет, отделившись от кожи с лёгким покалыванием, поднялся над кроватью рассеянным клубком. Уменьшаясь на глазах, свернулся по спирали в крохотную точку, пока не превратился в яркую слепящую звезду.

Я не успела задуматься, как она вздрогнула и, влетев в правую ключицу, выбила меня из сознания.

Глава 2

Мэйлисса

– Кританцы не имели права! – вскрикнул отец. – Как так получилось, мам?! Мы ведь разделены Пологом.

Он сжал крупными руками торец кровати и с присущей ему жёсткостью, способной резать металл, взглянул на бабушку, знахарку нашего клана.

Она дёрнула сухими пальцами воротник длинного мешковатого платья и снова спокойно повторила:

– Метка пары не иманская.

– А чья?! – взвизгнула мама и виновато пожала мне руку. Её тёмные волосы были спрятаны в тугую причёску, смуглую кожу подчёркивало узкое платье персикового цвета, перевязанное под грудью бордовой лентой.

Она с ночи не отходила от моей постели, подавала воды и вытирала пот со лба. Я пылала до утра, плечо выкручивало нестерпимой болью. Магия лечения здесь была бессильна, приходилось терпеть. Метки истинных пар слишком стабильны, против них не идут даже альфы, даже короли и архимаги, и это не болезнь.

Все устремили взгляды на кланового мага, что уже битый час считывал мою эссаху, удручённо качал светлыми кудрями и разводил руками. Он поднял голову, когда в комнате повисла угрожающая тишина, а папа повторил:

– Чья метка, Изу?

– Мне нужно время, Беон ис-тэй, но боюсь, что слухи о семи открытых мостах между Критой и Иманом не беспочвенны.

– Благодатный Шэйс! – Папа вскинул большие ладони и почти пропел: – Где же наш великий Создатель в такое тяжёлое время?

Отец оторвался от кровати, полоснув меня странным взглядом. Будто я виновата в том, что случилось ночью. Будто я сама хотела, чтобы меня пометил оборотень враждующей страны. Даже не враждующей, а более трёхсот лет отрезанной от нас магической пропастью – Пологом смерти.

– Кареш. – Обратившись к главе боевых оборотней, громадному уродливому мужчине с косым шрамом через всё лицо, папа выпрямился во весь рост и приказал: – Вышли отряд на ближайшую границу. Пусть разведают. Изу, а ты, – отец слышно скрипнул зубами, отчего маг заметно дёрнулся, – найди смельчака, который посмел посягнуть на дочь альфы. Мою старшую дочь!

– Но это невозможно, – взмолился Изу, выступая вперёд. Его седые волосы выпали из тугой вязи и рассыпались по плечам, узким и слишком хрупким. Но Изу только выглядит слабым. На самом деле он один из сильнейших магов страны. Довольно молодой, сорока ещё нет, но множество боёв и магических влияний осветлили его волосы до снежного цвета.

– Рассказывай больше, что в нашем мире невозможно, – фыркнул отец и потёр раздражённо бороду. – Всё зависит от цены.

Даже я, обессиленная и измученная, приподнялась на локтях, чтобы понять, что имел в виду папа. Но альфа клана быстро отвернулся и подал сигнал боевику. После чего тот скрылся за дверью.

– Отдыхай, Мэйлисса, – сказал отец и посмотрел на мать. – Готовь Сиэль. Она станет женой Эсмиона ис-тэ.

– Но девочка ещё дитя. – Мама заломила руки, тревожно зыркнула на меня.

– Совершеннолетнее дитя, – отрезал альфа. – Союз с правящим кланом я не упущу. Пойти против законов природы тоже не смогу, потому поторопимся, пока ещё один криташка не отхватил и вторую мою дочь!

– Эсмион очень жестокий оборотень, – я смотрела на папу и не верила своим ушам. – Ты хотел меня выдать за него?

– Отдыхай, Мэй...

– Ответь! – Чтобы вскрикнуть, понадобилось много сил. Мама заставила меня лечь, и я прочитала на её лице явную просьбу не перечить отцу. В глазах стало мутно, тело снова бросило в жар. Я откинулась на подушку и слабо добавила: – Я хочу знать. Имею право, ис-тэй.

Сквозь муть проступило раскрасневшееся папино лицо. Его густые серебряные брови, борода с нитями седины и глаза, почти белые от множества переворотов и мощной магии. Отец поджал губы и, поймав мой взгляд, отвернулся.

– Папа! Сиэль же очень нежная, она сломается в руках дикого зверя. Зачем ты так с нами?!

– Эми, – обратился к бабушке альфа. Нарочно не смотрел на меня, будто чувствовал вину. Я знаю, что ради нашего народа и мира папа пойдёт на всё. Только не ожидала, что он перешагнёт в этом даже через дочерей. – Дай ей сонной травы, мам. Пусть отдыхает, – скупо бросил отец в сторону знахарки и, не обернувшись, вышел из комнаты.

* * *

Через неделю сильнейшей слабости я смогла выходить с сопровождением в парк и сидеть под навесом из дикой малиновой лозы.

Лотта поднялся высоко и согревал лучами лицо. Плувиан, сезон дождей, в этом году очень мягкий. Или я просто не чувствовала разницу, потому что жар не проходил уже который день?

Жених меня так и не нашёл. Если поиски затянутся на полгода, метка станет ядом, и я умру.

Отец поднял всех воинов и гонцов, заплатил соседним кланам, чтобы узнать хоть что-то, но всё безрезультатно. Кританцы не проходили мосты, не пересекали нашу границу, а оборотни, как донесла разведка, в их стране под таким же строгим запретом. Инквизиторы процветали и там, словно управлял ими кто-то один.

– Нашли твоего суженого? – Золла поправила пухлой рукой ситцевое платье и снова уткнулась носом в букет незабудок.

Это авитанские цветы сезона возрождения, но бабушка с помощью Азу создала теплицу, где выращивает ягоды и растения разных времён. Даже айсику, что растёт под снегом, смогла вывести.

Подруга выдернула меня из размышлений.

– Лотис всё мне доказывал, что у них нет запаха, – показала она на незабудки, шумно потянула носом и вдруг уставилась на меня. – Что молчишь?

– А что сказать? Какой-то самозванец из Крита решил, что подхожу ему в жёны, а я даже не могу встать, чтобы надрать ему...

– Слушай, – взбодрилась подруга, – а ведь ты первая истинная после открытия мостов. Говорят, что эна Нэйша сама лично проложила между странами проход, и теперь такие браки вполне возможны. У них, кританцев, за пятьсот лет язык не поменялся, и законы всё те же, почти не отличаются от наших. Папа рассказывал, что были лазейки, и торговцы даже после возникновения Полога обменивались товарами. Только держали это в строжайшем секрете, а сейчас вся правда вскрылась. Мы им травы и ягоды продавали, а они нам золото и серебро для украшений. А ещё книги! Это же так интересно!

– Особенно интересно выходить замуж за кританца, если вспомнить, что инквизиторы охраняют все мосты и проверяют каждого чужака, – недовольно фыркнула я. – Думаешь, что меня пощадят за красивые глаза?

Подруга словно не услышала последнее. Покрутила букет перед носом, чихнула пару раз и стала размышлять:

– У богини какой-то план, она не просто распечатала запреты. Помнишь, мы в школе пророчества проходили?

– Не очень. Может, пропустила. – Я повела плечом и потёрла отмеченное стигмой место кулаком. Метка полностью не проступила, но ощущение такое, словно во мне крутятся тысячи кинжалов.

– Там что-то было. – Золла сморщила нос, как всегда делала, если ей нужно было что-то вспомнить. – Да! Это ещё старец Рейно предсказал: «Падёт Полог – сгорят Иман и Крита. Не спасётся никто. Каждый ответит за многолетнюю вражду».

– Звучит жутко. – Я потёрла веки и устало откинулась на спинку лавки. – Слышала, что Рейно был помешан и перед смертью вырезал свою семью.

– Не знала, – ахнула подруга. – Но эна Нэйша явно что-то задумала.

– Она же нас, Криту и Иман, по преданию, и отрезала друг от друга пятьсот лет назад. А сейчас соскучилась?

Золла с опаской обернулась, протянула мне букетик.

– Это я тебе принесла. Знахарка сказала, что тебе сейчас поможет. – Подруга придвинулась ещё ближе и прошептала: – Ходят слухи, что надвигается что-то страшное, что Полог больше не подчиняется Создательнице. Что монстры выберутся через границы, всех заразят страшной болезнью или сожрут. А ещё, – в глазах Золлы загорелся безумный интерес, – богиня разрешила нашим магам обучаться в элитной академии Крита. Представляешь?

– Даже звучит странно. Это только на Крите народ делят на элиту и отбросы вроде нас. – Я сжала в руках букетик с синими мелкими цветочками. И чем же они мне помогут? Отвяжут горе-жениха? Хотя чай, который готовила бабушка, и правда успокаивал.

– Может, и странно, но я бы хотела поучиться. – Золла перебросила рыжую косу на плечо и запрокинула голову. – Жаль, что я слаба в магии. Да теперь, – она погладила небольшой животик и мягко заулыбалась, – это и невозможно.

– Не так уж и безопасно – быть магом, а быть магом и оборотнем одновременно – небезопасно вдвойне.

Иманские маги не отличаются от кританских, разве что менее обучены, но особенные заклинания и непокорность духа делали наших людей достойными противниками.

– Быть оборотнем без особой силы в наше время ещё хуже. – Золла всмотрелась вдаль. Её зрачки на миг сплющились в вертикальную полоску и засверкали, но тут же вернули прежнюю форму, круглую, как блюдца. – У магов с сущностью больше шансов выжить, если на Иман нападут.

– Кто нападёт? – искренне рассмеялась я. Пришлось схватиться за плечо, потому что небольшое движение отозвалось под кожей снопом болезненных искр. – Больше трёхсот лет у нас только клановые разборки и мелкие войны. Король их быстро сводит на нет.

– Сводил, ты хотела сказать. – Золла сузила глаза, маленькие руки сжались на животе в кулачки. И я понимаю почему. Её родители погибли, когда возвращались с атрасской ярмарки. На них напал клан Свирепых – отшельники, которые не боятся даже королевской гвардии и инквизиторов. Из-за ранений отец Золлы, очень добрый и чуткий мужчина, обернулся волком. Тогда их с матерью поймали местные. Они же сдали оборотней властям и стали свидетелями казни.

Быть оборотнем в нашем мире непросто. Мы под запретом, нас уничтожают, потому что король и его пять архимагов считают, что оборотни отравлены Пологом. Что мы монстры, прикрытые обличьем человека.

Чтобы перевести тему в другое русло, я с лёгкой, наигранной беззаботностью спросила:

– Ты боялась, когда Лотис тебя пометил? Чувствовала что-то?

– Только сильную тягу. – Золла перевела на меня горящий взгляд, сдула с лица вредную ржаную прядь, что выскочила из плетения. Подруга так красиво разрумянилась, что я сразу поняла, о какой тяге речь. – Будто меня за верёвку... вжух!

– А Лот? Он что-то чувствовал?

Подруга непонятно качнула головой.

– Да. Через два-три дня после выпущенной «стрелы» был уже около моего порога.

– И как тебя нашёл? Ведь он приехал из Северных земель. Не близкий свет.

– Мужчин ведёт Шэйс, помогает им.

Я хмыкнула. Бог, который забыл о нас? Только оборотни немного верят в него, остальные иманцы давно разочаровались и забыли. Верили они разве что в Полог смерти, которому вера особо не нужна – он клубился на границе Имана сизой тьмой и доказывал своё существование жуткими происшествиями. Кто осмелился пересечь грань в поисках приключений, не вернулся домой, а тот, кто лишь раз прикоснулся к сизой блуждающей дымке, что всегда была признаком близости Полога, сошёл с ума.

Золла поняла мою скептическую улыбку по поводу нашего недосоздателя и долго сидела молча, жевала губы и гладила живот. Она была крайне верующей и за бога, что нас давно бросил, стояла горой.

– А я верю, что Шэйс вернётся. У него есть причины не помогать и не поддерживать иманцев.

– Ну да, в него перестали верить, и он решил уйти в тень и сдаться. А чтобы верить, нужны основания. Тебе не кажется, что кто-то должен сделать первый шаг?

– Мужчины такие гордецы. Будут до последнего тянуть и мучиться. – Золла светло заулыбалась, и горчичные веснушки заплясали на её щеках. Вспоминала она явно не загубленное божество, а своего истинного мужа. Только он иманец, в отличие от моего «смельчака».

Я потёрла воспалённое плечо и с тоской пробормотала:

– Хотела бы я посмотреть в лицо своему оборотню и выплеснуть в словах всё, что о нём думаю.

– Да погоди ты с выводами. Вдруг там такой красавчик, что глаз не отвести?

– Слушай, Зол, а как понять, что это он?

Подруга открыла рот, но свистящий звук прервал её на полуслове.

В пространстве распахнулась голубая воронка, и мы влипли в спинку лавочки от сильного потока воздуха. Синий круг закружился перед нами, отсвечивая белыми молниями. Я приготовилась отбиваться, хотя сил было очень мало, руки едва поднимались.

Воронка скользнула к Золле, покачалась, а потом, вернувшись ко мне, затрубила женским низким голосом:

– Приглашение на обучение в элитную академию магии. Нельзя отказать, увильнуть, скрыться. Через трое суток портал доставит вас на место регистрации. – Синяя магия раскрутилась и, сверкающей лентой бросившись ко мне, обернула запястье и застыла на руке узорчатым браслетом.

Глава 3

Мэйлисса

– Так суженый найдётся быстрее, – ворковала бабушка Эми, смешивая в пиале нужные травы. – Может, и к лучшему тебя призвали учиться. Может, и к лучшему... Я тебе сбор сделаю, с собой возьмёшь. Пей натощак, но больше чайной ложки не заваривай.

– А что это? – Я привстала в постели и заглянула в посудину.

– Незабудки, бархатцы и крапива. – Лепестки и листья отправились в чашку, кипяток заполнил её до золотого ободка, закрутив танец воды и сухоцвета.

– Это я вижу. В чём его действие?

На мою фразу бабушка дёрнула сухим уголком губ.

– Не нужно тебе знать, детка. Он поможет, не сомневайся. Пей каждый день, не пропускай.

– Хорошо, Эми. – Я задумчиво всмотрелась в плавающие в горячей воде частички цветов и травы. – Скажи, ба, а разве возможны метки без посвящения?

Эми перестала помешивать, отложила палочку в сторону и свела брови. Её лицо помрачнело, по коротким светлым волосам пробежала золотая полоска магии, выделив бабулину песочную шерсть и вытянув уши в волчьи. Всё тут же погасло, а она хлопнула ресницами, прогоняя облик оборотня.

– Я не встречала такого. – И отвела взгляд. – Твой отец зря тянул с посвящением. Я ему говорила не раз, но он же упёртый, как дед.

На слове «дед» у меня сердце сжалось до сильной боли. Он умер в жутких мучениях. Полог заразил его смертельной болезнью, чтоб тебе пусто было, эна Нэйша.

Пока я стискивала зубы, чтобы не расплакаться, бабушка говорила дальше:

– Была бы ты полноценным оборотнем, не столкнулась бы с меткой из другой страны. Всё очень нехорошо началось, но... у любого события есть великая задумка. – Она поставила на столик чашку и приказала скрипучим голосом: – Пей. Но не торопись, маленькими глотками. – Долго смотрела в мои глаза, а потом отвернулась, будто решила ничего больше не говорить.

– Папа убеждал, что я развивалась с опозданием, вот и тянул. Хотя мне кажется... что он недоговаривал.

Эми странно заулыбалась, отчего морщинистое лицо разгладилось. Она думает, что у отца был какой-то замысел? Почему меня это не удивляет?

– Сейчас Изу придёт, допивай, – скупо и холодно выдала знахарка и поплыла, шурша балахоном, к выходу. – Мне ещё надо успеть амулет тебе сделать. Сутки остались, благодатный Шэйс!

Она говорила об амулете сдерживания моего внутреннего зверя, чтобы я не выдала себя на учёбе и в чужой стране. Прошлый, который бабушка подарила мне на пятнадцатилетие, сломался, когда неизвестный оборотень-кританец решил меня присвоить.

– Сестена-а-а! – в комнату ввалился медвежонок Лиан. Забрался на кровать и бросился ко мне на руки. – Пошли иглать! Поиглай со мной! Ну позязя!

– Слезь, Лианэлл! – по-доброму отругала бабушка брата. – Видишь, сестра болеет, нужно полечить её.

– Ты дольгьоболеесь. Хосю гулять с Мэсси!

Кто там бабушку послушал. Брат лишь крепче вцепился в меня и случайно зацепил плечо с меткой. Я взвыла, зачесались зубы, глаза налились кровью, усилили зрение.

– А ну, брысь! – Бабушка с силой отцепила малыша и слабо шлёпнула его по попе. – Иди к Сиэльене приставай.

– Она не хосет гулять, – надулся Лиан. – Закылась и не пускает никого. – Малыш топнул ногой, выказывая недовольство. И в этом жесте мне увиделся папа, его сила воли и тяжёлый характер.

– Стой, Лиася. Иди сюда. Ба, пусть. – Я потёрла ноющее плечо и взяла себя в руки. – Он мне не мешает. Мы недолго, я не устану.

– Я скоро вернусь, – кивнула бабушка и тихо вышла из комнаты.

Мой брат, косолапый мишка, в свои три года был тем ещё бутузиком. Быстро забрался на кровать, но на руки уже не прыгал, смотрел на меня с игривой надеждой.

– Во что хочешь поиграть?

– Мясики, – он захлопал в ладоши. – Мясики!

– Скажи правильно: мя-чи-ки.

Брат нахмурился, сложил руки на груди и выдал:

– Мя-ши-ки!

На мою улыбку и зеркально ему сложенные руки на груди он совсем зло свёл брови.

– Мяжики! Мяцики!

– Лиася, там другая буква. Мячики.

Брат пожевал губы, расправил плечи и с глубоким вдохом пропел:

– Мяаааа-ч-ики!

– Ладно, уговорил. – Я слабо хлопнула в ладоши, а брат привычно отполз на край и приготовился ловить.

Вызывать магию сейчас оказалось сложно, но для «мячика» нужен слабенький импульс, поэтому я воззвала к эссахе, и на пальцах тут же вспыхнул золотой огонёк. Немного растянув в пальцах магическую сеть, перевернула её и свернула в шар, не больше куриного яйца. Влила ещё немного магии, увеличив раза в три, закрепила и уплотнила. На всё это пошло очень много сил, но мне нравилось создавать такие артефакты. Они не слишком долговечны, но иногда очень выручают. Бабушка не могла нарадоваться, когда мой дар начал проявлять себя. Говорила, что создавать материю не всем под силу.

– Лолю! Лолю! – обрадовался брат.

Едва я выбросила «мячик», дверь в комнату открылась, и на пороге появилась бледная, как болотная мара, Сиэль.

– Лиася, можешь взять мячик себе, он долго продержится. – «Точно как я, крепкий», хотелось добавить, но промолчала.

Артефакты живут, пока жив маг, или по его приказу могут возвращаться магией в эссаху. Так архимаги усиливают себя во время боя.

– Беги играть во двор, – улыбнулась я малышу и устало прилегла на подушку.

Лиан, подпрыгнув, помчался в коридор, и когда дверь закрылась, мы с сестрой остались в гнетущей тишине.

– Я сбегу, – мрачно призналась Сиэль, присев на край кровати.

– Отец не позволит, Си. Ты рискуешь быть изгнанной.

Она закрыла глаза, спрятав за густыми ресницами небесную голубизну. Мои глаза намного темнее, ближе к морской воде, у неё же, как небо поутру, ясно-голубые. И волосы у меня чёрные как уголь и прямые, как палки, а у неё каштановые, с крупными волнами. Всегда хотела себе такие, считая, что мои пряди-палки смотрятся ужасно.

Сестра умолкла на несколько долгих минут, а потом, словно пытаясь сдержать крик, потёрла ладонью губы.

– Он жуткий, я не хочу за него замуж. Мэй, что делать?

– Что-нибудь придумаем. – Хотелось её утешить, но мы обе понимали, что отец всё решил и не отступит. Здесь поможет только чудо или новая метка, которая привяжет сестру к другому.

Осознавая, что женой Эсмиона стану не я, хотелось с облегчением выдохнуть, но Сиэль эта участь тоже не должна коснуться. Нужно ей помочь, но я пока не представляла как.

– Я тебе подарок принесла. – Си стёрла рукавом белого лёгкого платья слезу со щеки. Кружева на манжетах мягко засверкали камушками.

Она у меня мастерица, всё сама вышивает и шьёт, и для меня много нарядов создала. Это я любительница по деревьям лазить, чтобы руки и колени в кровь, на горы взбираться, желая восход лотты увидеть, и на лошади скакать, чтобы ветер в ушах свистел. Сиэль же всегда спокойная, домашняя девочка. Настоящая покорная жена для хорошего хозяина, но не для изверга.

Я слышала, что первую невесту сына альфы нашли мёртвой недалеко от клана, и долгое время были подозрения, что оборотень сам её убил. Да и Эсмиона никто бы не казнил, важный отец всё равно договорился бы, поэтому со смертью бедной девушки даже не разбирались.

Я должна помочь сестричке, нельзя ей за этого монстра замуж.

Си никогда не истерила, не капризничала, даже когда сильно порезала руку, даже когда её в лодыжку клюнул петух. Сдерживала слёзы, поджимала губы и терпела. Она была лучшей помощницей мамы по дому, в отличие от меня. Если сестра плакала, то тихо, в своей комнате, чтобы никого не тревожить. И в её глазах, всегда таких ясных и светлых, сейчас клубилась разочарованная тьма.

– Ух ты! – Я с удивлением уставилась на её руки. Она сложила их лодочкой и, осторожно сдув скрытие, протянула мне небольшую книгу в синей оправе с золотистой кручёной надписью «Истинные узы».

Неужели это то, о чём я думаю? Я распахнула обложку и жадно уставилась на белую бумагу. Пусто. Ничего не написано.

– Но...

Сестра перевернула книгу в моих руках и показала на внутреннюю обложку.

«Я открываюсь при свете мауриса в стенах, освящённых справедливой Нэйшей, на покрывале из нежного элея, и только для жаждущего познать правду».

– Эту книгу контрабандой привёз старший брат Эрики, моей одноклассницы. Он был за Границей не раз и привозил сестре очень много литературы, но многие книги при пересечении Полога очищались, и их нельзя было прочитать.

Я несколько раз перелистала из начала в конец. Было такое ощущение, словно в руке сочный и спелый персик, а съесть его нельзя, потому что он исчезал, стоило поднести ко рту. Так и хотелось разглядеть на белом молоке бумаги хоть слово, хоть букву.

– Интересно, – высказала я мысль вслух, – как контрабандисты пересекали Полог, если все твердят, что это опасно и невозможно?

– Все твердят, что мы с кританцами враги, но один из них выбрал тебя в жёны, а академия призвала учиться. Мне кажется, от нас многое скрывают, – покладисто пожала плечом Си. Она пригладила крупную волну волос, что упала на плечо, и замолчала.

Пришлось её немного подтолкнуть:

– Например?

– Не знаю, но верю, что ты найдёшь ответы. Если получится прочитать, – сестра показала на книгу, – пришли мне весточку, можно ли вызвать истинную пару нарочно?

– Думаешь, что это выход?

– Да, природа никогда не ошибается. Она связывает только тех, кто идеально подходит, а против неё не пойдёт даже альфа.

Сестра хлопнула густыми ресницами и накрыла бледными ладошками щёки. Она была очень встревожена, я это чувствовала эссахой.

И от последних слов об истинных парах у меня сердце быстрее заколотилось. Впервые появилось щемящее желание узнать своего суженого. Красивый ли? Высокий? Блондин или чёрный, как ворон? Будет ли он ласков или окажется суров, как мой отец?

– Я обязательно её прочитаю. – Прижала к себе книжечку, что легко помещалась на ладони, и подалась к сестре, чтобы обнять. – Потяни немного время, а я найду способ, как открыть невидимый текст.

Сестра всхлипнула, отстранилась, спрятала слёзы, стерев их кончиками пальцев, а потом с натянутой улыбкой посоветовала:

– Сначала найди, как призвать твоего суженого. Ты ведь в опасности из-за него. Я как-нибудь выдержу. Если папа не изменит решение, сбегу.

Я лишь кивнула. Отвечать было тяжело, слова, будто колючки сухой травы, стояли в горле.

– Твой оборотень тоже в опасности, но мама говорит, что за пятьсот лет ни одного отравления меткой без закрепления не было. Всегда находили друг друга, просто сейчас особый случай.

Сестра поджала губы и оглянулась на дверь, а потом склонилась ко мне и быстро прошептала:

– Райли говорил, что у кританцев нет таких традиций. У них нет истинных пар, поэтому ждать, что жених что-то почувствует, не стоит. Действуй сама. Не забывай, кто их покровитель.

– Эна Нэйша.

– Именно. Она выбросила нас за борт, поэтому не жди на её половине мира радушного приёма.

Дверь резко распахнулась. Сестра вскочила, прикрыв меня собой, а я спрятала книгу щелчком пальца, отчего она погасла в моих руках.

Изу пристально всмотрелся в наши лица, а потом с присущей ему холодностью попросил:

– Сиэльена, выйди. Мне нужно провести ритуал защиты и рассказать Мэй некоторые особенности жизни в Имане.

– Пока, сестрёнка. – Сиэль бросила беглый взгляд на мои пустые руки, поспешно обняла меня и, потупившись, сбежала из комнаты.

Изу величественно вышел вперёд, поправил одеяние, что делало его слишком тощим, а потом завёл руки за спину и менторским тоном стал пояснять:

– У иманцев свои правила, и не все они ведомы нам, кроме... – Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза: – Оборотни считаются порождением зла. Их уничтожают без разбирательств, поэтому с твоим посвящением придётся ещё подождать.

Я скептически фыркнула, ведь уже сейчас едва могла скрывать выступающие непроизвольно шерсть и когти. Обернуться невозможно, блок спадёт только после ритуала, но и без этого можно понять, что я не такая, как все.

Я с трудом представляла, как справлюсь вдали от дома, поэтому внимательно слушала, что ещё скажет Изу.

– Так как магия Имана сильнее, они могут призывать адептов без нашего согласия. Это касается только юных и свободных безбрачных сильных магов. Но нам это на руку.

– Правда? – Я подняла бровь и хотела вскинуть руку, выразив возмущение, но зудящее плечо не позволило.

– Ты сможешь найти жениха, а потом вылететь с учёбы добровольно. Там учиться сложно, и отсев очень строгий.

– Но как я его найду?

Изу вдруг замолчал.

– Я бы сказал слушать сердце, но оно иногда ошибается. Прислушайся к эссахе. Она подскажет точнее, ведь твой избранный должен быть очень сильным оборотнем.

Глава 4

Мэйлисса

– Ражойдитешь! – шепеляво закричал здоровый мужлан, похожий на орка, а не человека. На выходе из телепорта образовалась пробка. – Новоприбывшие направо, штуденты налево! Не толпимшя! Быштро-быштро!

Под сводом стен из тёмного камня раскрылась голубая арка. Высота потрясала. Казалось, потолок уходит в небеса, стремясь уткнуться в сияющий лотта, чтобы обогреться лучами дневного светила.

В Имане жилища намного скромнее, человечнее и уютнее, а здесь будто великаны живут. Хотя, может, это специальное здание?

Я испуганно прижала к себе чемоданчик, чтобы не украли в толпе, и, неосознанно схватившись за чей-то рукав рядом, попыталась не упасть от удушающего запаха неведомой мне травы и накатившей слабости.

После перемещений меня всегда мутило. Я не любила их ещё дома, а сейчас вдобавок и метка кританца, который пропадает не пойми где, разгулялась под кожей до жуткой стягивающей боли.

И этот запах! В чём-то приятный, щекотный, но такой резкий, словно пронзающий грудь и сдавливающий невидимым жгутом.

Несколько глубоких вдохов, и меня замутило сильнее. Интересно, а что было бы, откажись я телепортироваться в академию?

Оставалось дышать размеренно, чтобы моя запертая сущность не взбесилась, и надеяться, что теперь жених найдёт меня быстрее. Я на его земле, ему же надо сделать всего ничего – лишь прислушаться к эссахе.

Вот только что мы будем делать дальше, я пока не знала. Ведь у оборотней с браком всё непросто, а первая ночь может закончиться беременностью. Как потом учиться? Бросать академию, в которую хотят поступить чуть ли не все маги мира, было бы глупо. Хотя Азу и настаивал на этом, говоря, что у меня времени всего до каникул. Позже моя эссаха сойдёт с ума без посвящения. Дотянул папа, спасибо ему за это...

Но вот совсем не хотелось слушать кланового мага. В глубине души я мечтала выучиться и стать сильнейшим архимагом Имана. И стану. Если доживу, конечно.

Да и не уверена я, что хочу сейчас семью, детей. Любовь? Что за несусветная глупость? Нельзя влюбиться на расстоянии. Не могут магия или природа знать, кто мне понравится. Не могут!

Меня сильно повело. Под пальцами захрустел чей-то рукав, светлые волокна разошлись, будто ткань была трухлявой. Возможно, я переволновалась, и мой оборотень выпустил коготки. Слишком тяжело его стало сдерживать.

Мимо пролетел неловкий студент.

От сильного удара в плечо я зарычала и потеряла равновесие, но не упала. Кто-то помог. Подхватил меня на руки и прижал к себе.

Мои ледяные руки коснулись крупной горячей груди, и я кожей почувствовала, как под рёбрами, прикрытыми белой рубашкой, лупит огромное сердце, заглушая всё на свете, даже мои мысли и боль.

– В’ирс, – заговорили над головой мягким мужским голосом. – Ты подогнал колесницу?

– Да, – ответили чуть пискляво.

Я боролась с тьмой и желала посмотреть в лицо спасителю, но ничего не выходило. Боль так окутала тело, что стоило мужчине шагнуть вперёд, я вылетела из сознания.

Что-то резко-пахнущее влетело в нос, смешалось с ароматом неведомой травы, и я распахнула глаза. Судорожно втягивая чужеродную магию, что просачивались в горло, сделала несколько вдохов и опала назад.

– Сильная... – прошептал мужской голос.

Что-то коснулось волос. Осторожно, даже нежно. Пригладило пряди, переместилось тёплой лентой на плечо и надолго там застыло, причиняя томную боль в стигме.

Я старалась открыть глаза, но на веки словно булыжники положили. А затем ещё один прострел в метке, сильнее прежнего, опять затащил меня во тьму.

– Намучаемся мы со студентами из Имана, ли-тэ.

– Не ворчи, – отрезали жёстко, заставив меня скривиться от боли в висках.

Я вновь открыла глаза, вынырнув из обморока. Надо мной склонилась сухолицая женщина. На вид моложе бабушки, волосы ещё не полностью седые, а кожа, можно сказать, идеальная, только цвет сероватый, будто она никогда не принимала лоттовых ванн. Над её сухими губами собрались вертикальные морщинки недовольства.

– Тебе лучше? – скрипуче поинтересовалась она, цепко изучая моё лицо. Её глаза были мутными от магии, без определённого цвета, бесконечно меняющиеся от движения головы, перетекающие из тусклого серого в пугающий сочно-алый.

Я осторожно кивнула. Окинула себя быстрым взглядом и порадовалась, что никто не пытался меня осмотреть, даже платье не развязано на груди. Не хватает ещё, чтобы меня разоблачили в первый день.

Я лежала на длинной кушетке в сухом и очень светлом кабинете.

– Всё, она может вставать. – Женщина отдалилась вглубь помещения и скупо добавила: – Прислали больных студентов из Имана. Своих слабаков, что ли, мало? Еще бы оборотней нам предложили!

Волчица в эссахе взвыла от возмущения, на кончиках пальцев набухли когти. Мы и в академии будем нежеланными?! Прекрасно! Когда-нибудь всё изменится, я уверена, и все противники оборотной магии поплатятся за свои ошибки.

Услышав удаляющиеся шаги и голоса, я привстала на локтях и дёрнула верёвку платья. Нужен воздух! Схватила рукой горячий защитный кулон, задышала часто и тяжело. Когда в голове стало чище, а сущность притихла, я подняла взгляд. И утонула в насыщенной зелени, не хуже еменских полей в сезон возрождения. С переливами салатовых искорок по окружности чёрных, как бездна, зрачков.

– Так меня ещё не соблазняли, – заулыбались мне сверкающей нитью зубов. – Вижу, что тебе лучше. Сама сможешь дойти, – не спросил, а приказал мужчина. Потёр гладко выбритый подбородок, ладонью пригладил собранные в хвост волосы снежного цвета и свёл хмурые густые брови.

От мужчины исходила колоссальная сила магии. Архимаг, догадалась я.

– Ронна! – позвал он через плечо. – Проследи, чтобы абитуриентка попала на свой этаж.

– Конечно, – покладисто отозвалась другая женщина. Входя в высокую деревянную дверь, она вытянула шею, как жираф, будто пыталась показаться выше, чем есть на самом деле.

Эта была моложавой. Стройная фигура, ясные чайные глаза и нежно-жёлтый наряд в пол, наверняка из настоящего кританского эсма, подчёркивающий её узкую талию. Красивая, гибкая, мне она показалась идеальной.

А потом Ронна добавила:

– И туда же расселю с десяток слабеньких, кто, вероятно, вылетит с учёбы в первом полугодии. – Это было сказано довольно добродушно, но улыбка, направленная на меня со скрытой язвительностью, заставила поёжиться.

Суматошно прикрыв руками грудь, я быстро отвернулась от двух пар глаз и дрожащими пальцами стала завязывать платье. Туго-туго, чтобы наверняка.

Вот тебе и тёплый приём.

Но этот зеленоглазый... блондин... чем-то зацепил. Красивый, статный и немного пугающе-властный.

Я затянула последнюю петлю на корсете и украдкой обернулась.

Мужчина стоял рядом с девушкой в жёлтом и что-то тихо и спокойно рассказывал, с лёгкой улыбкой и приятной бархатистостью в тембре. Ему приходилось пригибаться к собеседнице, чтобы доставать до уха, и смотрелось это очень интимно. Будто они влюблённые и решили между делом посекретничать.

Меня бросило в странный жар, захотелось отвернуться, разозлиться, но я прикипела взглядом к парочке, справляясь с волной непонятного негодования.

Зеленоглазый быстро ушёл, напоследок бросив в меня прищуренный взгляд, а девушка приказным тоном выдала:

– Идём. Проведу тебя в корпус. Но-овенькая-а.

На колкость я не обратила внимания, и не такое в школе проходила.

– А кто это был? – не сдержала я вопроса, кивнув в сторону ушедшего мужчины.

Ронна так заулыбалась, что я невольно вобрала в себя плечи.

– Ректор академии, – сказала она торжественно и, вильнув жёлтым платьем, вышла за дверь.

Вот так ректор. Не ректор, а мечта. Ещё и холостой, судя по тому, как обращалась к нему «желтушка». Вот бы такой мужчина выбрал меня невестой. Я бы не отказалась.

* * *

В холле, где вместо потолка был стеклянный купол, а вместо колонн могучие деревья, скопилось множество молодых магов. Возбуждённых, весёлых и шумных.

Румяные девушки собрались группами и, хихикая, посматривали на парней. Несколько пар ребят пряли магию в центре помещения, хвастаясь умениями. Я таких заклинаний и не знаю. Очень красивые животные и птицы золотого и синего цвета разлетались в разные стороны и исчезали под потолком яркой разноцветной пыльцой.

Холл буквально искрил от магической силы, и среди этого волшебства я, наследница оборотня, чувствовала себя неловко.

Моя магия невыразительная, но она умеет собирать силы в созданных предметах. Остальные бытовые вещи я не считала достижениями, хотя знаю, что в центральных городах экономки с магическим даром очень ценятся. Но это не моё. Готовка, уборка – ненавижу.

– Знакомьтесь – проводник Омар. – Остановившись у статуи из серо-голубого камня, Ронна повернулась к нам лицом.

Твёрдый истукан метра три в высоту и шириной в моё объятие накрыл нас густой тенью. Когда камень зашевелился, я отскочила и наступила кому-то на ногу, а на меня уставились белые светящиеся глаза с алыми горящими камушками внутри.

– Он чувствует эссаху, – пояснила куратор. – Умеет читать доступные мысли и даже расшифровывает некоторые наиболее яркие намерения, особенно плохие. Не пытайтесь его обмануть. – Ронна держалась крайне величественно и из-за роста или обуви была выше нас на голову. – На запрещённые уровни вас всё равно не телепортирует, пока вы не получите допуск, но вопросы у ректората появятся. А лишние вопросы – это всегда дополнительный плюс в пользу вылета с учёбы. Так что советую не бродить по академии без дела.

Студенты зашептались, загудели, и я в ужасе отступила. А если он, этот трёхметровый камень, прочитает, что я оборотень? Прижав к груди руку, наткнулась на кулон. Нет. Я под защитой. Мне нужно быть смелее, иначе не смогу помочь себе и сестре. Умирать так рано как-то совсем не хочется.

Вглядываясь в чужие лица, я вдруг заметила одно очень знакомое. Это же Эрика, одноклассница Сиэль! Вот так совпадение. Она, комкая кремовую прямую юбку кулачками, отрешённо рассматривала витраж на стене, и я, пробравшись через плотную стену абитуриентов, коснулась её плеча.

Девушка словно обожглась. Отпрянула в сторону и испуганно прикрылась ладонями, будто боялась, что её ударят.

– Ты меня помнишь? Я Мэй, сестра Сиэль.

Она замотала головой и посмотрела куда-то за моё плечо, будто что-то видела.

– Браслеты – ваш путеводитель, помощник и табель успеваемости, – громко чеканила Ронна заученный текст. – Ваши промашки и неучёты тоже будут в нём фиксироваться. Снять вы их сможете в двух случаях: если вас исключат или вы получите диплом.

– Есть ещё один. – Высокий темноволосый парень с длинной чёлкой, прикрывающей правый глаз, словно случайно зацепил одну из моих непокорных прядей на плече и поднял руку. Из-за него я отвлеклась от соседки.

Ронна сдержанно заулыбалась, но, кивнув, позволила ему договорить.

– Это смерть, – нарочито весело закончил парень и, повернув голову, подмигнул мне карим глазом, что оставался не прикрытым чёрными прядями. Широкая улыбка смутила меня, к щекам внезапно прилила кровь. Мне мало кто осмеливался выказывать знаки внимания, папа всех отпугивал, а тут... Такой рослый, красивый брюнет. М...

Я даже обернулась проверить, вдруг его улыбка была послана кому-то за спиной. Нет, там никого. И Эрика испарилась. Вот же, я из-за парня совсем забыла о главном! Мне нужно её найти, хоть одна близкая душа. И она оборотень. Вдвоём скрываться будет легче. Я с рыженькой никогда не общалась, да и виделись всего несколько раз в нашей деревне, но Сиэль в школе была с ней очень дружна. Значит, девушке можно довериться.

Заметив край светло-кремового платья за колонной, я передвинулась ближе, уже не глядя на парня с тёмной чёлкой, но девушка вдруг сорвалась с места и побежала дальше.

Я за ней.

И на полном ходу влетела в широкую грудь в белой хрустящей рубашке. От удара плечо снова заболело, а меня сотрясло магической волной, словно в меня огненный шар запустили. Я не сразу подняла глаза – пыталась прийти в себя. Разомкнув пальцы, отчего золотистая пуговка под ними с хрустом оторвалась, с трудом шевельнулась и почти замёрзла от низкого ледяного голоса над головой:

– Это уже вторая рубашка.

Ректор! Опять он! Благодатный Шэйс, за что?!

Дёрнулась беспомощно назад, преодолевая слабость в ногах, вскинула подбородок. Бояться нельзя, сильные маги это чувствуют. Я смело посмотрела в глаза цвета буйной зелени и предложила:

– Могу исправить.

– Пришьёшь? – ответил он с толикой издёвки.

– А исправление магией подойдёт? – Пришлось наклонить голову и прикрыться чемоданчиком, чтобы избавиться от ощущения, что меня раздевают глазами.

Мужчина сплёл сильные руки на груди, обозначив крепкие мышцы под хрупкой, лично проверено, тканью и приподнял густую светлую бровь. Вблизи я оценила его лощёный вид: туго завязанные волосы, покрытые чем-то глянцевым, наверное, гелем, гладко выбритый подбородок и идеально выглаженная рубашка с тонким дорогим кружевом на манжетах и сверкающей вышивкой на воротнике и плечах. Моё деревенское платье в сравнении с одной его рубашкой, произведением искусства – полный хлам и дешевизна.

– Ты считаешь, что я ношу одежду, созданную магией?

– Ваша модистка явно экономит на хороших материалах. Они слишком хрупкие.

– Пока их никто не мог порвать, потому что это настоящий эсм.

Оу. Неловко вышло.

– Тогда вас точно обманули. – Я лукаво заулыбалась, справляясь с внутренним трепетом. – Эсм считается самым крепким из тонких материалов. Я бы его ни за что не порвала. Стоит проверить поставщика, он точно что-то скрывает.

Мужчина молчал, рассматривал меня строгим холодным взглядом, отчего по спине бежали мурашки, а плечи сводило внутрь. Я его боюсь. Хотя этот запах, которому я не знала названия, скручивал меня, волновал, заставлял дышать чаще. У ректора невероятный рост. Мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть глаза в глаза, нырять в зелёное бурлящее море, а его точёное лицо с такими притягательными чертами пробуждало во мне неправильные желания. Я буквально одёргивала себя от жажды изучать его морщинки, щекотать острые углы скул, обводить кончиками пальцев контур губ. Мечта любой женщины, а не ректор. Жаль, что я уже занята.

Глава 5

Мэйлисса

Пришлось опустить взгляд и отойти.

Шэйс, так не бывает, чтобы тянуло не к паре. Ерунда какая-то. А вдруг ректор и есть моя половинка? Как проверить? У кританцев же всё иначе. Что мы там учили по истории миров? Ничего не могу вспомнить, когда мужчина так смотрит на меня, будто снимает кожу слой за слоем, причиняя боль и наслаждение одновременно.

Я замерла и не двигалась. Так легче было переносить его близость, но в груди колотилось сердце, и показалось, что мужчина слышал его испуганный стук. Перевёл взгляд с моего лица на грудь, почти незаметно облизнул губы. Что ему нужно?! Хотелось закричать, но я лишь вжалась сильнее в стену лопатками и гордо вытянула подбородок. Он меня не испугает. Не испугает! Я его не боюсь!

Какая красивая у ректора складка между бровей. Глубокая, двойная. Так и хотелось протянуть руку, коснуться, разгладить, успокоить.

О чём я думаю? Нужно скорее бежать от него, да только статус архимага и ректора позволяет мужчине держать меня около себя столько, сколько ему захочется.

– Зашью. Честно, – выпалила и увела взгляд в пол, чтобы не искушать и не провоцировать себя. Я начинаю закипать рядом с ним, вопреки разуму и природной силе воли, а это смертельно опасно. Папа удружил с посвящением. Была бы я оборотнем, могла бы легко управлять собой, а сейчас как на жаровне босиком стою. На мужиков вон бросаюсь.

– Думаешь, я доверюсь девчонке, которая не видит дальше своего носа? – резанул по ушам сухой упрёк.

Я сглотнула и отвернулась. Нельзя ругаться с руководством, ещё выгонят, а у меня миссия – найти наречённого. Буду меньше говорить, чтобы не выдать своё волнение и дрожь. Увидев, что толпа магов-абитуриентов почти скрылась за Омаром, немного осмелела и попыталась отодвинуться.

– Я лишь предложила. Как хотите, – пожала я плечами и шагнула вбок, почти спрятавшись за колонну.

Мужчина подступил ближе, будто пытался что-то увидеть на мне, прочитать мысли. Свёл брови, углубляя складку. Прядь светлых волос выбралась из хвоста и пересекла лицо ректора, с одной стороны прикрыв глаз и суровые острые скулы.

Меня качнуло от прилива жара и страха, густая слюна собралась во рту, а взгляд прикипел к очерченным чувственным губам ли-тэ. Наваждение какое-то.

– Можно я пойду? – с трудом шепнула, подрагивая всем телом, добела стискивая кулачки. – Наши уже почти все ушли...

– Успеешь, – отсёк ректор. Склонил немного голову, поджал губы, отчего на молодом светлом лице появились морщинки. Ямочка на щеке красиво выделила его скулу, и я застыла, разглядывая её форму. – Твоё имя?

– Мэй. Ой, – я откашлялась и неловко обернулась, проверяя, никто ли за нами не следит. Холл был практически пуст. Нельзя называться перед высокопоставленными без определения рода и брака. За это можно получить штраф, а в академии это первый минус в мой табель. Хорошо началась учёба.

Нужно скорее скрыться из-под расстрела зелёных глаз, но я понимала, что настигнет и всё равно спросит. Этот мужчина словно выкорчёвывал из меня правду, долгим изучающим взглядом бродил по лицу, невесомо приглаживал-перебирал волосы, задержался на губах и опустился ниже... Невыносимо низко, отчего платье стало душить, а кожа на спине покрылась холодным потом. Оставаться с архимагом вот так рядом не просто опасно, а очень опасно. Я не знаю его квалификацию, но проверять на себе не хочется. Вдруг у него в арсенале есть что-то от инквизиторов, и он почувствует тьму. Именно так называют оборотный дар те, что истребляют таких, как я.

– Я спросил твоё имя, – жёстко повторил ректор, и складка на переносице максимально выделилась.

– Мэйлисса ис-тэ Согу.

– Ис-тэ? Интересно. – Он потёр гладковыбритый подбородок и опасно прищурился. – Дочь влиятельного человека, значит?

– Мой отец – мэр Оливии, что на восточном берегу Тирис. – О том, что он ещё и альфа главного клана, я промолчала, конечно.

Осторожно отступив, чтобы метнуться к Омару, повернулась вполоборота и шагнула вправо, но меня потащило назад сильным магическим вихрем, и я чуть не рухнула на ректора всем телом. Успела вывернуться и устоять, но снова впилась в его рубаху. И ткань, будь она триста раз неладна, затрещала. В моих пальцах скопилось слишком много сил, ни один маг не порвёт эсм, а вот оборотень...

Поспешно выпрямилась и широко заулыбалась, оправдывая свою неуклюжесть.

– Простите...

– Я не отпускал тебя, – припечатал мужчина и свёл мою улыбку на нет. Вот же грозный ректор. Прицепился...

– Я и не уходила. – Получилось жалко, но как уж вышло. Главное, притвориться дурочкой, вдруг это поможет не раскрыть себя. – А теперь отпускаете? – Я ещё шире заулыбалась, глазки состроила, ресницами захлопала. Так делали девицы, что вились вокруг Арнэ. Первый парень подарил мне очень плохой опыт, о котором не хочу вспоминать, но зато научил быстро распознавать таких, как он, – щедрых на слова, но на деле... пустышек.

– Стой. – Ректор перехватил меня за локоть, а я возмущённо и неожиданно для себя фыркнула и накрыла его пальцы своими, чтобы скинуть руку. И обожглась. Между нами словно молнии проскочили. Они покалывали кончики пальцев, разбегались под прикосновением и скатывались в ноги, заставляя меня крепче держаться за ректора, чтобы не упасть.

Мужчина не отпустил, выжидал, прожигая горячей рукой мою кожу. Волна тепла поднималась вверх и фокусировалась в стигме, а мой оборотень царапал эссаху, требуя свободы. Мне стоило больших сил сдержать его проявление, но это выбило почву из-под ног, пришлось прислониться к колонне плечом и на миг прикрыть глаза. Второе прикосновение сильной ладони к ключице с другой стороны легло на стигму и зафиксировало меня, как иголка бабочку на стене. Я тяжело приоткрыла веки и снова утонула-захлебнулась в зелёном море.

– Ты... – протянул мужчина, как-то жутко скривив чувственные губы, а потом резко отступил, оставив меня в покое.

Слава Шэйсу! Я шумно выдохнула и немного согнулась, чтобы переждать волну боли в плече.

– После заселения зайдёшь ко мне, – прозвучал над головой приказ. – Браслет подскажет дорогу и точное время.

– З-зачем? – Я попятилась, потёрла место, где ректор держал мою руку. Там словно угли остались под кожей – ворочались и тлели.

– Ты прибыла учиться или перечить и рвать мне рубашки?

– Но я же случайно!

– Случайностей в нашем мире не бывает. Я в них не верю. Потому жду тебя через час, не более, в своём кабинете. – Он вскинул руку и что-то быстро нажал на своём браслете, а мой мягко завибрировал, принимая приказ. – Надеюсь, что тебе хватит времени разобраться с дамскими штучками, – ректор пренебрежительно показал на чемоданчик в руке и царапнул взглядом по моему телу. Скосил губы и быстро ушёл.

В груди стало тяжело. Я поняла, что дышала рядом с мужчиной через раз и только сейчас смогла втянуть воздуха побольше, но его всё равно не хватало.

И что делать? Ректор ведь разоблачит мою сущность – он архимаг. Меня казнят в первый день учёбы, точнее, я до уроков даже не доживу. Холодные пальцы вмиг стали мокрыми, все мысли о том, что ректор – видный мужчина, улетучились, а тело бросило в сильную дрожь.

Где же мой истинный оборотень? Ведь только он сможет меня вытащить, защитить, забрать... Мне так хотелось верить в это, потому что странная реакция на архимага меня пугала. Либо ректор тоже оборотень, либо я сошла с ума. Скорее всего, второе.

Когда последний новенький скрылся за синим свечением и Омар снова стал холодным и твёрдым, я медленно подошла к порталу и прочистила горло.

Ронна обернулась и приподняла густую, идеальной формы бровь. Её глаза были подведены яркой краской, в уголках выделялись капельки рианца – самого дорогого и редкого драгоценного камня. Слышала, что на Границе за него отдавали целые состояния, потому что в Имане его почти не было, а все залежи уже давно опустошили власти и королевская семья. Видимо, для кританцев эти камни – что-то обыденное. Или Ронна из очень влиятельной семьи.

Я перевела взгляд на руки женщины и поразилась величине камня в её кольце. Рианц сверкал гранями и почти слепил. Такого даже у нашего короля нет. А ведь у ректора тоже были перстни, жаль, я не успела рассмотреть. Интересно же, какой у него статус. Таращилась на его лицо и фигуру, как очарованная, а нужное и не посмотрела. Даже от воспоминания о нём по коже бежали мурашки, вот в чём странность. Приворотная магия невозможна в нашем мире, такое только в мифах и сказках можно найти.

– Отстающая? Что мечтаем? – Ронна повела рукой, платье жёлтой волной обняло её тонкие ноги, и женщина отступила, давая мне дорогу. – Заодно Омар проверит твои помыслы.

– Помыслы? – выдохнула я. Чуть не прижала к себе чемоданчик, но вовремя вытянулась во весь рост, даже почти сравнялась с куратором. Но крепкие каблуки значительно увеличивали её, а лёгкая ткань платья облегала талию и подчёркивала грудь, вытягивая стройную фигурку и создавая иллюзию тростиночки.

Мне с такими девицами не конкурировать, так что на ректора нет смысла слюни пускать – он выберет такую вот породистую дамочку, а не меня, простячку в льняном платье, с вышивкой белой нитью эйники. Сестра долго работала над лифом моего платья, использовала именно эту нить, потому что она не просто добавляла ткани чувственного лоска, но и светилась в темноте, набирая днём свет лотта, а ночью впитывая в себя нежность мауриса. Вся наша одежда была из эйники, как защита от ночного влияния элея. Это редко бывает, но оборотни очень чувствительны из-за светила, выходящего на небо раз в полгода. Бывало, что наши одноклановцы сходили с ума или дичали из-за элея. Обычно это случалось с холостыми и незамужними или овдовевшими. Нить эйники, как дитя ночной травы, постепенно приучала нас к манящему свету и ограждала от ошибок. Хотя мне не понять этого, я никогда ничего подобного не чувствовала, а элей ждала каждый сезон огня и снегов. Особенно последний. Это нужно видеть, чтобы понять всю красоту.

– Вдруг ты не желаешь учиться, и тебя стоит сразу выгнать? – Ронна скупо улыбнулась, а потом взгляд её переместился в сторону и вверх. Я невольно обернулась и увидела широкую удаляющуюся спину ректора. Мороз пошёл по коже. Меня теперь со всех сторон будут проверять? Дома было спокойней, но вдруг захотелось спросить:

– А как ректора зовут?

– Всё скоро узнаешь, отстающая. – Она раздражённо повела подбородком в сторону проводника. – Долго я буду ждать? – Красивое лицо перечеркнуло нетерпение и затаённая глубоко в глазах злоба. И что-то ещё, нечитаемое, но я уже не всматривалась. Личность куратора мне крайне неприятна, лучше не буду сталкиваться лишний раз. – Подходишь к Омару, кланяешься. Да не так, – одёрнула меня, когда я поклонилась почти в пояс. – Ещё бы колени преклонила. – И сухо засмеялась. – Обычный кивок головы, как знак, что тебе нужен проводник, и проводишь по браслету. – Она показала на себе, ступила к застывшему камню, и перед ней распахнулось синее дрожащее зеркало, намного выше и шире человека.

– А направление? – уточнила я, приготовившись.

– Алый корпус, – недовольно подсказала женщина и ещё одним движением по запястью спрятала «зеркало». – Теперь ты. Дальше направит браслет.

Я не боялась. Наверное, весь страх ушёл на встречу с ректором, а ещё под рёбрами теплился ужас от будущей с ним встречи. Она для меня смертельно опасна, а что может сделать кусок камня? Разве что разоблачить, а дальше всё равно вмешаются люди. Камни не причиняют вреда, а люди умеют ранить и убивать. Их стоит бояться прежде всего.

Палец коснулся холодного камня с лёгким узором. Я ещё дома успела подробно рассмотреть браслет. Пробовала снять, но бесполезно – он врос в меня намертво и не подавал признаков жизни.

Лёгкая вибрация прошла по руке, застыла у плеча горячей точкой, а потом вернулась на кисть и растеклась по пальцам. Меня это поразило, я невольно попятилась, но упёрлась в холодные руки Ронны. Она толкнула меня на пятачок около проводника.

– Ближе. Ближе стань, вот же несмышлёная. Ты точно маг?

– Была. Вроде, – проговорили губы.

– Быстрее шевелись, бракованная, мне ещё к второкурсникам идти.

Я набрала побольше воздуха, распечатала эссаху, взмолилась к оборотню, чтобы сидел тихо и не высовывался, а затем несмело ступила ближе, и Омар вдруг ожил. Распахнул каменные глаза без ресниц. Широкие веки обрамлялись каменной крошкой, а в радужках белого цвета завертелась дымка, напоминающая зимнюю бурю. Холод коснулся плеч, забрался под рёбра, намереваясь считать мою магическую суть. Я мысленно подобралась, направила мысли куда-то вглубь, в пустоту, думая о чём-то отдалённом, не о близкой смерти, что так и бродит рядом с той самой ночи, когда меня присвоил неизвестный оборотень.

Кулон стал жечь, но я терпела, а когда кожа под рубином прилично оплавилась, а я едва не закричала от боли, полотно между колоннами развернулось, и Омар глухо и торжественно произнёс:

– Вы зачислены на курс элитной магии. Выбрать факультет сможете после успешно пройденного первого полугодия. Ваше имя?

– Мэйлисса ис-тэ Согу, – еле шевеля языком, пробормотала я.

За спиной послышался тихий хмык. Ронна не ожидала моего статуса? Ну и пусть. Я никогда не кичилась этим и легко общалась с одноклассниками из семей «ан». У них магии не было, но им разрешали учиться вместе с нами, ведь их большинство, а наш дар раскрывался полностью после совершеннолетия. Разделение, по сути, не было нужным. А как здесь, на Крите, я не знаю, но уже второй человек удивился моему статусу, и не думаю, что это хорошо.

Сделав шаг вперёд, я попала в просторный холл с зеркальным потолком и широкой террасой в доступности глаз. Оттуда открывался красивый вид. Я ступила ближе, чтобы рассмотреть, но кто-то резко потащил меня за руку и втолкнул в тёмный угол. Я не успела вывернуться, как чужая ладонь закрыла губы, тело вдавили в стену, намереваясь задушить.

Я пыталась закричать, толкалась локтями, вилась всем телом, но стоящий позади был намного сильнее. Или я просто выдохлась и от неожиданности не могла сопротивляться, но меня сковали объятиями-путами, как паук муху.

Несколько секунд борьбы, и меня бессовестно обступила темнота, затягивая туда, откуда не возвращаются.

Глава 6

Мэйлисса

– Мэй! Вставай! – закричала над ухом Сиэль, и я открыла глаза.

Другое лицо, не сестры, выплыло из молока. Худое, в веснушках, с крупным носом картошечкой и добрыми глазами. Моё болезненное плечо кто-то сильно встряхнул.

– Ты как? – Мне помогли подняться, усадили к стене. – Легче?

Я попыталась разлепить губы, но получилось лишь выдавить сип. Затем откашлялась и оглянулась. Мы в том же холле, только в углу, у тёмной стены. Надо мной склонилась Эрика. Её рыжие, как закатный лотта, волосы ссы́пались с маленьких плеч и качнулись перед глазами. Чуть в стороне я заметила несколько девчонок, тоже иманок, испуганных и встревоженных.

– Я услышала крик и прибежала, – сказала Эрика. – Ты уже лежала на полу. – Соседка по клану помогла мне подняться. Платье на рукаве порвалось, растрепалось на мелкие полоски – такое мог сделать только оборотень. Я прикрыла рваньё рукой и оглянулась, чтобы убедиться, что никто не смотрит.

– Я никого не видела, – тихо призналась, прижав к горячей шее ладонь. Хотелось пить. Хотя бы глоток воды.

Эрика убрала тонкие ржаные волосы назад и опустила взгляд на пол, словно показывала мне что-то.

Я перевела глаза и чуть не вскрикнула от ужаса. Успела схватиться за горло, перекрыв себе воздух, и удержаться за руку соседки. Кулон сорвали. На полу лежал только кожаный ремешок с застёжкой, а украшения – рубина, вплетённого в веточки незабудок, не было. Как же так?

– Разошлись, зеваки! – прокатился по коридору скрипучий женский голос. Девушки, глазевшие на моё поражение, быстро смылись, а перед нами предстала дородная женщина в широком, похожем на балахон платье, подвязанном плотным поясом, и с пышной копной спутанных волос цвета переспевшей вишни. – Что за крик? Кому тут плохо?

– Всё в порядке. – Я попыталась выровняться и сказать это твёрдо. – Ударилась плечом о стену, поспешила.

– Но, – залепетала Эрика, а я дёрнула её за руку и сильно сжала пальцы на локте, чтобы она молчала и не встревала.

– Вы не подскажете, где Алый корпус? Нам сказали туда направляться, чтобы заселиться в комнаты.

– Так вы на месте. – Женщина скупо заулыбалась, а потом повела рукой в сторону. – Иманцы, значит. Страшно у нас?

– Нет, – твёрдо ответила я и, опираясь на руку Эрики, задвигала ногами. Идти было крайне тяжело – я боялась, что из-за нервного перенапряжения и боли оборотень начнёт беситься и выдаст меня, поэтому осторожничала. – А должно быть?

– У нас тут строго, но учиться интересно. Главное, продержаться первые три месяца, дальше легче пойдёт. И пережить полугодие, чтобы закрепиться. Мало кто вылетает во втором семестре, тут нужно совсем лентяем быть. Идём за мной. Я вас размещу в комнате. Есть тут одна девочка, вчера прибыла, тоже ваша землячка. Думаю, так будет правильно.

Мы свернули несколько раз, попали в ещё один широкий холл, откуда по двум сторонам разбегались однотипные двери с нумерацией. Женщина, виляя крупными бёдрами, подошла к одной из них и сначала постучала, а потом открыла.

– Вот. Ваша комната. – Отодвинулась в сторону, чтобы пропустить нас. – Располагайтесь, а потом зайдёте ко мне. Я оформлю всё, выдам постельное бельё и забью в браслеты ваши обеды. Я Лора, смотрительница комнат. Ко мне можно обратиться по любому бытовому вопросу, но в пределах общежития. Мне тут своих хватает.

– Можно уточнить? – Я склонилась к ней, чтобы голос не сильно разлетался по помещению. Не хочу, чтобы позже распускали слухи те, кто мог случайно подслушать. – Ректор вызвал меня к себе. Он часто так делает?

Эрика с опаской повернулась, сильнее сжала мою руку, но не отпустила, а девушка, что была в комнате, русоволосая и высокая, заинтересованно повернула голову.

– Нариэн ли-тэ вызвал? – переспросила тётушка слишком громко и отряхнула юбку.

Я, поморщившись, кивнула.

– Сказал, чтобы через шестьдесят минут была у него, но у меня нет часов. Как отследить-то?

– Как нет? А браслет? Он подскажет любое заданное время, и встречу с ректором, само собой. Смотри, – она цепко перехватила мою руку, провела пальцем по ободу. – Повтори движения, артефакт реагирует только на тебя.

Я послушалась. С короткой вспышкой вверх развернулся луч, в воздухе повисли убегающие в никуда минуты и секунды. Над цифрами светящимися буквами было написано: «Встреча с ректором АЭМ, Нариэном ли-тэ Лавином, состоится через...»

Что? Десять минут? Я же не успею переодеться! А чтобы решить вопрос с кулоном, нужно не менее часа. Всё идёт слишком плохо, я просто обязана что-то придумать. Меня потихоньку накрывала паника, я задышала через рот и прижала ладони к груди.

– А отложить никак нельзя?

– Если пошевелишь попой, успеешь, – отозвалась вторая соседка по комнате. – На твоём месте я бы с этим не тянула.

– Знакомьтесь, мне пора, – бордо произнесла Лора и направилась к двери. – Да, к ректору опаздывать нельзя. Учти. – И без прощания ушла.

Я только сейчас поняла, что чемоданчик остался при мне. Хоть какая-то радость. Есть бабушкин чай. Он должен помочь.

– Найдётся кипяток? – спросила у новой девушки. Она засуетилась, провела рукой над столом, и в кувшине заиграла пузырями вода.

– Это быстрее, чем зашить твоё платье. Лучше переоденься.

Пока я занимала ближайшую койку, Эрика с недоверием и опаской разглядывала соседку по комнате. Раскрыв багаж, я чуть не захлопала в ладоши. Пузатая баночка уцелела от падений и ударов. Хоть что-то не сломалось и не испортилось сегодня. Скромная белая чашка нашлась рядом. Я отсыпала ложечку травы и повернулась к кувшину.

– Бабушка сбор успокоительный сделала, – пояснила я соседке и до краёв наполнила чашку кипятком. Пока заваривалось, скинула рваньё и нырнула в лёгкое бирюзовое платье с волнистыми рукавами до плеч. Затянула потуже пояс, расчесала волосы и оставила их распущенными. Так быстрее. Хлебнула глоток настоя и, проверив время – оставалось три минуты, – побежала к двери.

– Эрика, можно тебя утащить на минуточку?

Знакомая разложила в шкаф вещи и, тихо присев на край своей кровати, наблюдала за третьей девушкой в комнате. Русоволосая же что-то читала и по несколько раз проговаривала одно и тоже. Заклинания, скорее всего, но какие и зачем, разбираться некогда.

В коридоре было пусто. Мы пробежали в сторону проводника, но в углу, где на меня напали, остановились. Эрика догадалась, чего я хочу – снять слепок магии и следов, но как только я вытянула голову, чтобы слегка призвать на помощь сущность оборотня, девушка испуганно схватила меня за руку.

– Ты не услышишь их, – зашептала она.

– О ком ты?

– Здесь, – она обернулась, проверяя, чтобы никто не услышал, и тело её заметно пробила дрожь, – есть призраки. Их много. И они в большинстве агрессивные.

– Зачем призракам мой защитный кулон? – удивилась я.

Землячка пожала плечами, стянула с себя ремешок с голубым топазом и протянула мне.

– Позже вернёшь. Я уже посвящённая, могу и без него держать контроль, а тебе нельзя. Завтра подумаем, что можно сделать, а пока... не выдай себя, Мэй. Ректор – сильный маг. Если он тебя позвал, значит, что-то услышал, почувствовал. Берегись его.

* * *

Я добралась до проводника и уже хотела раскрыть браслет, но кто-то неожиданно взял меня за локоть и немного повернул. Глухая боль отозвалась в плече и осталась под кожей мелкими иголками.

– Твоё? – На широкой светлой ладони лежал мой кулон. Незабудки по краям измялись, рубин измазался в пыли, а крепление сломалось.

Я подняла глаза и отступила. Тот самый высокий парень, что говорил о смерти в главном вестибюле. Тёмная чёлка упала на его широкий лоб и прикрыла левую часть лица. Студент лукаво ухмыльнулся тонкими губами, а потом повторил: – Твоё, Чернушка? Я в холле нашёл. Показалось, что у тебя на шее видел.

Я уставилась в его светлое миловидное лицо и недоверчиво прищурилась.

«Или ты сорвал его с моей шеи? Чуть позже. Но зачем?»

Взгляд у него был подкупающим, хотя я видела лишь один глаз, второй оставался прикрытым сетью чёрных волос. Я сильно боялась, что сейчас что-то случится, и меня обязательно накажут. Наверное, это привычка быть постоянно настороже.

На миг я утратила дар речи, не зная, как реагировать. С одной стороны, парень в самом деле мог найти мой кулон, а с другой мог и напасть, чтобы потом вот так ловко и удачно вернуть. Добиться моего расположения? Какая глупость.

– У тебя браслет горит алым, – вдруг засуетился темноволосый. – Ты куда-то опаздываешь. – Он подмигнул – я заметила, как красиво блеснул свет в его карих глазах, – вложил в мою руку кулон и, повернувшись, бравой походкой скрылся в глубине коридора. Я меньше секунды смотрела на его широкую спину в кремовой рубашке, облегающие бёдра тёмные брюки, высокие сапоги из кожи и стриженный чёрный-чёрный затылок и не могла прийти в себя.

Странный какой-то парень.

Бросив в вышитую оливийским бисером сумочку-мешочек сломанный кулон, я провела пальцем по горящему браслету и ступила в арку проводника. Слишком опаздываю, поэтому позже подумаю, что с этим чернявым не так, но порадоваться, что кулон вернулся, я всё же себе позволила. Широко заулыбалась и тихо прошептала:

– Благодатный Шэйс, не оставляй меня!

Омар ожил, я сильно дёрнулась от испуга. Нужно привыкнуть к этому живому камню, иначе буду постоянно трястись от переходов и привлекать к себе лишнее внимание.

Чтобы переместиться в нужное место нужно сказать, подумать или... браслет сам укажет путь. Я это поняла, когда портал затянул меня в себя без лишних вопросов и выплюнул на незнакомом этаже, где на стенах слабо горели магические светильники.

– А дальше куда?

Браслет налился густым алым цветом, засеребрился, слабо затрещал, и из выпуклой веточки на нём струйкой побежала магическая лента-указатель. Она соскочила с руки и шмыгнула вперёд по коридору. Я двинулась следом, едва переставляя ноги в длинном платье, забывая о боли в плече, о том, как выгляжу. Обо всём. Если опоздаю хоть на секунду, меня отчислят, и не будет возможности прочитать книгу об истинных парах, помочь себе и Сиэль. Я должна быть примерной ученицей, должна успеть. Добавила в бег немного волчьей магии, совсем каплю, чтобы не дразнить оборотня, и оказалась у двери ректора через несколько вдохов. Что это именно она, догадаться было несложно.

Я так резко затормозила, что не заметила, как дверь распахнулась и стукнула меня по носу, откинув к другой стене. Не ожидая такого приёма, я согнулась почти вдвое и закрыла лицо руками. Перед глазами взвилась яркая лента и погасла на руке, снова став холодным тёмно-голубым браслетом.

– Мэйлисса? – прокатился над головой грозный голос. – Ты... опоздала. – Ректор прикрыл дверь, встал возле меня горой и, щёлкнув приказ маголампам гореть ярче, спрятал руки за спину. Я же держала ладонь на ударенной переносице и боялась дышать. Кажется, хорошо приложило, кровь идёт, на языке появился солоноватый вкус. Не получалось нормально дышать – теперь только вправлять и лечить придётся.

Приподняв вторую руку, я тряхнула браслет. На таймере горела единица.

– Не опоздала, – глухо пробормотала и показала ректору цифру. Он только бровью повёл, выгнул её вверх домиком и дёрнул уголком рта, будто пытался улыбнуться. – Даже на секунду раньше пришла, – прогундосила я уверенно.

– Убери руку от лица, – приказал ректор, сильнее поджав губы. – Что ты за него держишься?

– Не могу, – мотнула головой. Ещё не хватало, чтобы мужчина увидел меня в таком виде. Полечусь в комнате, когда вернусь, а пока пусть так смотрит и говорит, что он от меня хочет. Казнить так казнить, я слишком устала, чтобы сопротивляться. – Вы меня слегка задели, ли-тэ, когда открыли дверь. Так торопились домой, наверное.

Ректор шагнул ближе, накрыв тенью и отодвинув к стене без прикосновений. Я будто почувствовала его давление, невидимое, но сильное, отпрянула и влипла в камень до хруста лопаток.

Мужчина поднял руку и настойчиво отодвинул мою ладонь от лица. Пришлось зажмуриться, чтобы не смотреть ему в глаза и не упасть от волнения и страха. По губе потекла горячая кровь, нос пульсировал, а в голове пролетали нелепые мысли, что я теперь некрасивая и грязная из-за удара.

– Так и быть, мы в расчёте. Ты мне рубашки испортила, я тебе нос, – скупо пошутил мужчина.

Я тихо хихикнула, хотя было не смешно, и открыла глаза.

Почему он так смотрит? Зеленью поливает с лихвой, будто утопить желает. В глубине чёрных зрачков клубилась непроглядная тьма, способная отравить и оставить на дне мрака навечно.

Глава 7

Мэйлисса

Я слегка качнулась, понимая, что моя рука всё ещё соприкасается с рукой ректора. Его пальцы цепко удерживали моё запястье и не позволяли шевельнуться. От этого жар скрутился в груди и пулей сорвался куда-то вниз, подкашивая ноги. Но я устояла.

Мужчина сильнее нахмурился, складка между бровей углубилась, его красивый рот перекосило, а в зелёных глазах появилась жуткая магическая муть. Я даже засопела, чтобы не закричать от ужаса.

Только не инквизиторские штучки, пожалуйста! Только у них дар чтения эссахи. И ещё у проводников, типа Омара, но последние намного слабее. Инквизиторы же умеют при тесном контакте распознавать вторую сущность. Для этого нужно провести ритуал, непростой, довольно муторный, но всё равно опытные охотники на оборотней легко могут выделить нас из толпы и спровоцировать перевоплощение. Поэтому лучше не попадаться им в руки. А вдруг я уже попалась?

Меня затрясло сильнее. Мужчина крепко держал за запястье, затем ослабил хватку, переместил ладонь ниже, на локоть, а я успела зажать окровавленный нос другой рукой.

Шэйс, помоги! Не оставь! Что угодно сделаю – отличницей буду, замуж выйду, детей нарожаю, только не убивай!

Ректор потянул меня в кабинет, а я запаниковала. Мы останемся там наедине. О нет! Где его секретарь, помощница? Где хоть кто-нибудь, кто может отвлечь мужчину от проверки? Да хоть прохожий!

В рёбра ударилась испуганная и измученная сущность. Я хрипнула и неловко дёрнула мужчину за руку. Он зашипел что-то несуразное, и мне показалось, что его косточки захрустели. Я почувствовала мощный прилив звериных сил и не могла их удержать, будто стигма или что-то внешнее сильно влияли на меня, пробуждая оборотня без посвящения. Но так быть не должно. Так быть не может!

Кожу защипало от выбивающейся шерсти, ногти заныли, потянуло узлы позвоночника, лопатки стали тяжёлыми и горячими.

– Руку мне не сломаешь? – поинтересовался ректор, отвлекая от перевоплощения, и впустил меня в кабинет первой. Сам остался позади, прикрыл дверь и затих, а я медленно выдохнула и сжала сильнее зубы. Чтобы осторожно перебирать ногами в длинном платье и не переломать себе другие кости, шла вперёд осторожно, шаг за шагом, очень медленно, пока не уткнулась носками туфель в светлый ковёр и поняла, что дальше двигаться не смогу.

Платье качнулось голубой волной, обняло ноги и замерло, а я вытянулась по струнке и напряглась всем телом. Я переживу всё что угодно, только не проверку на сущность. Нельзя же так, без шанса попасть хотя бы на первую пару по зельеварению или монстрологии. Или хоть глазком посмотреть библиотеку академии. Это будет совсем несправедливо, пожалуйста, Шэйс, не забудь обо мне.

Пока мужчина молчал, стоя за моей спиной, я думала о доме. Ступая в телепорт академии, я знала, что, может быть, вижу родных в последний раз. И мне не было сейчас страшно. Слегка покалывало в стигме и давило под сердцем, но я с детства готовилась к казни. Все оборотни готовы и идут на это с гордо поднятой головой. Просто... мне так хотелось пожить ещё чуть-чуть... Познать любовь, близость, стать матерью...

Тихие шаги обогнули меня, замерли сбоку. Тёплая ладонь коснулась плеча, переместилась на локоть, потянула меня за собой, заставляя ступить на светлый ворс, а я всё смотрела на руки ректора, ожидая увидеть инквизиторский клинок, что пробьёт мою грудь. Но не увидела его. Только глаза. Зелёные, как малахиты, скользящие по лицу, ныряющие в мою глубину и вызывающие во мне странные новые чувства. Трепет, которому не было объяснения.

Мужчина немного отодвинулся, окинул меня сверкающим взглядом с головы до ног, а мне захотелось прикрыться. Он видел меня обнажённой после телепортации, и тогда не было стыдно, скорее волнительно, а сейчас я плавилась от его разглядываний. Нежное светлое платье наверняка измазано алыми пятнами, даже проверять не хотелось. Хотелось избавиться от плена ткани... так было жарко от невесомых прикосновений зелёных глаз. Не думала, что наша официальная встреча с ректором начнётся вот так... неофициально. Он же меня проверить хотел. Или разоблачить. Или заставить платить за испорченные вещи. Кто его поймёт. А теперь я вообще слабо понимала, что происходит.

В кабинете оказалось светло. Даже слишком. Я почти ничего не видела, когда, влекомая крепкой рукой, шагнула на ковёр – так ослепили лучи лотта из окна.

– Не двигайся, – строго сказал ректор мне на ухо, заставив поёжиться от тёплого воздуха, и остановил меня, вцепившись в плечо.

Да что оно всем покоя не даёт? Неужели так сложно меня не трогать? Я ахнула, сцепила сильнее зубы, чтобы не выдать низкий бархат в голосе, что появлялся вместе с оборотнем, и кивнула. Сейчас я и не смогу двигаться, даже если ректор прикажет. Нос болит, плечо горит. И вообще, хочу домой и спать. Мама, забери меня обратно, в Иман, в наш уютный домик на окраине леса. Хочется взять лук, запрыгнуть на спину Найка и гонять по горам и лесам до заката.

Я приподняла голову, чтобы кровь не бежала юшкой, а сама украдкой, немного настроив зрение, рассматривала интерьер и следила за мужчиной.

Он отошёл к дубовому огромному столу, открыл с помощью заклинания ящик, достал что-то пузатое и золотистое, не больше куриного яйца, и вернулся ко мне. Я толком не успела оценить красоту мебели из натурального дерева и кожаный диван, что перегораживал стену и подпирал с одной стороны старинную дверь, когда горячие и крепкие пальцы впились в подбородок, заставив смотреть вверх.

– Опусти руку, Мэйлисса ис-тэ.

Его ароматное дыхание было так близко, что я на миг потерялась и не отреагировала на просьбу. Ректор сам отодвинул мою руку, убрал её вниз, задержавшись на пальцах дольше, чем нужно. Погладил их слишком интимно, впустив в мою кровь капельку лечения. Чувствуя в своём теле чужеродную магию, я задрожала, как росинка на траве.

Ректор смотрел в глаза, поливая густой зеленью, а я не дышала. Какой он высокий. Невероятно широкий. Кожа смуглая, без шрамов и увечий, тяжёлый подбородок и губы... Чуткие, уникальной формы, со слегка опущенными уголками, словно в жизни мужчины было много печалей. Они приоткрылись, а их владелец выпустил в моё лицо волны жара, заставив смутиться от лёгкого приятного покалывания кожи, сжаться от волнующего аромата, которому я не знала названия.

Оставалось лишь молиться Шэйсу. Я была на грани, готовая сорваться с края пропасти, зарычать в голос, выпустить когти и шерсть от переизбытка эмоций и чувств. Один аромат, исходящий от мужчины, резко выделялся из других. Я, наверное, смогла бы с закрытыми глазами найти ректора в толпе. Вот только оборотни не становятся ректорами. Это истина нашего мира. Влиятельные люди всегда под контролем инквизиции, над ними проводят принудительный ритуал определения сущности. Мой папа – исключение, да и выбиться в мэры отцу было непросто. Пришлось многих убрать с дороги, многих обмануть, с кем-то договориться. Я не сильно вникала, но как-то он признался, что обманул короля и теперь доберётся до вершины и изменит порядок вещей. В будущем, обещал отец, оборотни не будут бояться жить.

Мужчина напротив не может быть моей парой, и эта тяга бессмысленна. Я понимала, но дурному сердцу не запретишь трепыхаться. Безумная неправильная влюблённость распирала жаром грудь. Я уязвима из-за стигмы, и новые впечатления заставляют сильнее чувствовать других, особенных мужчин, тянуться к неизведанному и загадочному. Но я не должна забывать, что ректор опасен. Он может меня раскрыть и сдать инквизиторам. Тогда будет не до сентиментальности и романтики.

– Мне интересна твоя сила, – вытирая мою кровь сухим белоснежным платком, сказал мужчина. – Какая у тебя специализация?

– Я артефактор. Немного знаю бытовую, боевую и стихийную магию. – Вышло рвано и хрипло. Не получалось избавиться от жара, что вился за его руками. Мне нужно отойти подальше, чтобы ничего не чувствовать, а он держал меня так крепко, что, отступив, я бы просто рухнула на пол.

– Какого типа артефактор? – Ректор стёр остатки крови возле носа и наконец отпустил мой подбородок. Ждал ответа, глядя прямо в глаза.

– Запечатываю силу в предметах.

– Собиратель? Редкий дар, – приподнял он густую бровь. – Ценный. Не вылетишь с учёбы в этом месяце – возьму тебя на практику.

– Я буду стараться. – Кровь медленно ползла из носа и коснулась губы.

Ректор вытер её, помолчал немного, странно хмурясь, потом кивнул и, не позволяя мне смотреть куда-то, кроме его глаз, мягко сказал:

– Сейчас будет немного больно.

Высыпал из пузырька на свою ладонь синюю переливающуюся крошку и мягко подул, распыляя передо мной пыльцу. Я не успела подготовиться и резко вдохнула. Ноги подогнулись от вспышки боли в носу и жуткого прострела в плече. Сильные руки подхватили и переместили меня на диван.

– Через несколько минут пройдёт, а пока полежи.

Низкий голос удалился. Исчез в гудящем колокольным звоном и подрагивающим вибрацией кабинете.

Я пыталась не рухнуть в темень, карабкалась, цеплялась за край сознания, но всё равно сорвалась.

Глава 8

Мэйлисса

Я бежала вниз по долине Войнэ, направляясь к родному лесу. Морозный воздух раздирал грудь, но я бежала. Задыхалась. Спотыкалась о сухие кусты, рвала кожу об острые камни.

Обернувшись на миг, увидела позади вереницу алых волчьих следов и живую расширяющуюся полосу на горизонте, у подножия Улиги. Прищурившись, рассмотрела чёрные кожаные мундиры, серебряные накладки на плечах и белые плащи, что развевались на порывистом ветру и рассыпали за всадниками мелкую снежную пыль.

Зарычала. Звук разлетелся по долине раскатистым громом, а в спину полетели вопли и крики.

Нет! Я не сдамся!

Взгляд лишь на миг задержался на моей белой шерсти и распоротому боку. Далеко с такой раной не убегу, но я всё равно перебирала лапами и рвалась вперёд из последних сил.

Навстречу, из леса, вырвалась стая во главе с альфой. Его золотистая шерсть поблёскивала в лучах холодного лотта. Отец привстал на задние лапы, поднял морду в небо, завыл протяжно, отчего снег из-под его ног вспучился, завертелся и лавиной покатился мне навстречу.

Папа перевоплотился, возникнув из пены снега, как великан, и закричал:

– Прыгай, Мэйлисса! Ты сможешь!

И я прыгнула через стремительно крутящийся валун. Кожа рвалась, кости трещали, боль раздирала тело. Я больше не смогла удерживать сущность. Выпала в холодную перину, обжигаясь обнажённым телом о льдинки. Меня перекрутило несколько раз, набило рот холодным снегом, а потом я застыла около ног альфы. Слабо подтянулась на руках, приоткрыла тяжело веки.

Папа склонился, потянул меня к себе, заставляя встать на колени. Мне было плохо, плечо и живот терзало лютой болью, но я смогла тихо пролепетать:

– Зачем ты так со мной?

– Прости меня, дочь, но так нужно.

Чувствуя, как из тела уходит жизнь, я бросилась отцу на плечи и закричала от пронзающей боли.

И тьма расступилась, а я оказалась в объятиях... ректора.

– Мэйлисса, тише. – Он тряс меня за плечи и обеспокоенно смотрел в глаза. – Это сон. После лечения пыльцой могут мучить кошмары.

Меня пробило холодной волной, я отстранилась и прикрылась руками. Всё ещё казалось, что я голая, как во сне, а взгляд мужчины блуждал по плечам, словно искал что-то.

– Странная реакция у тебя, ис-тэ. – Ректор немного повернулся, но с края дивана не встал, руку с плеча не убрал, смотрел в глаза и хмурился. – Ты ничего не скрываешь? Мы лечили твой нос, но я вижу, что магия фокусируется и на плече. Из-за этого ты пролежала без сознания полчаса. Мэйлисса?

– Я дома упала, – испуганно ляпнула, но получилось совсем сдавленно, едва слышно.

– И тебя не полечили? – Густая бровь ли-тэ поплыла вверх, тонкие губы ректора поджались.

– У нас... – Я давилась горечью, что поднималась к горлу, но старалась держать себя в руках и не паниковать. Сон ушёл, а меня всё ещё не казнили. Вдруг повезёт? – В Имане нет такой сильной магии лечения. У нас знахари в основном лечат травами и слабыми заклинаниями. Останавливают кровь, ускоряют заживление...

– Из-за этого ты упала в обморок после телепортации, – догадался мужчина. – Я должен проверить. – Он потянулся к платью, к правому плечу, под которым разрасталась стигма пары.

– Нет! – Я ошарашенно влипла в спинку дивана и отползла подальше. Дыхание стало тяжёлым, сухим, поэтому следующие слова вышли совсем сиплыми: – Пусть лекарь академии смотрит.

– А чем я не гожусь? У меня несколько специализаций. Лечение – одна из ведущих. Мэйлисса, я приказываю, – его голос понизился, – показать рану. Вдруг ты смертельно больна, а я допустил тебя к занятиям.

– Но... это слишком интимно, – закусила я губу. Не имею права перечить, но не могу иначе. Как представлю, что он увидит и поймёт... Ведь стигмы бывают только у оборотней. Я пропала!

– Я буду смотреть на тебя исключительно как на пациентку, – скупо ухмыльнулся он. Ага, мне так сразу спокойней стало. – Развязывай платье. Если ты умрёшь от заражения крови, я буду отвечать головой на суде, так что или сама, или я его порву.

Ли-тэ смотрел на меня серьёзно, не моргая, а я дрожала и понимала, что похожа на загнанного в ловушку волка. Осталось лишь пробить мою шкуру кинжалом.

– У тебя жуткая горячка, Мэйлисса ис-тэ. Я ждать не буду. Раздевайся!

Его жёсткая фраза заставила меня дёрнуться, пальцы потянулись к завязке. Кровь из носа бежать перестала, но мне показалось, что я обескровлена до капли. Сейчас снова отключусь, а это хуже всего – быть без сознания и не знать, что с тобой сделают.

Руки стали белые, как молоко, холодные, как лёд. Пальцы путались в кожаных светлых ремешках, что поддерживали ворот. Бельё я не носила, оно мне не нужно, размер груди маленький, а у платья есть плотный подклад, чтобы лёгкая ткань не просвечивала. Пока развязывала, ремешки несколько раз перепутались с кулоном подруги, пришлось взять его в губы. Сгорая от пристального взгляда ректора, пряча от него глаза, я освободила последний узел и, молясь про себя Шэйсу, приспустила платье с плеч.

– Что это?

Горячие пальцы коснулись кожи, я от испуга вдохнула, втянула запах мужчины, травянистый, свежий, волнующий, и распахнула глаза. Покосилась на своё плечо, где ярко выделилась метка в виде непонятного завитка, больше похожая на невыводимое тату. Иманские юноши-смельчаки пересекали пустыню Забвения только ради того, чтобы украсить кожу такими символами. Многие из них возвращались ни с чем, потому что знаменитый мастер отказывал большинству, но некоторым магам всё-таки везло. И это всегда были мужчины. Но чтобы тату у девушки?.. Что обо мне подумают?

Я сжала ткань платья, чтобы прикрыть обнажённую грудь, а потом подняла голову и спокойно ответила, падая в тёмную зелёную воду глаз ректора:

– Тату. Только папе не говорите, он меня убьёт.

– Невыводимое? – Длинные пальцы скользнули по рисунку. Острые колючки побежали за ними, впились в ключицу, застыв под кожей огненным шаром. – Непохоже. Это же позволено только мужчинам. – Его голос снова опустился ниже, чем обычно, загудел у меня в груди, заставляя ёжиться от дрожи.

– У нас и женщинам разрешают, – вздёрнула я подбородок, хотя хотелось вжать голову в плечи и закусить губу. Завралась, ректор проверит, и мне потом будет выговор и наказание.

– Странно, не слышал. – Маг наклонился, светлый хвост слетел с плеча и качнулся перед моим лицом, мягко коснулся губ. Я часто задышала и попыталась отстраниться, но ректор придержал за другое плечо, обжигая ладонью голую кожу. – Это не тату. Странно смотрится, будто оно часть твоей кожи, – обрисовал по контуру. – Похоже на...

– Как это? – Ойкнув, я всё-таки отстранилась, чтобы избавиться от назойливого прикосновения. – Обычная чернильная вязь под кожей. У нас есть мастера в Имане, которые за лишнюю инту сделают что угодно. Не понимаю, что вас удивляет? Ли-тэ, если мне не изменяет память, а историю и право я в школе изучала прилежно, тесные контакты с учениками в академии магии, отношения между учителем и учащейся, приравниваются к неуважению короля и Квинты. Не слишком ли вы распускаете руки? Мне неловко от вашей навязчивой близости. Вы ведёте себя более чем странно.

В зелени глаз ректора появились кровавые отблески, губы стали тонкими и кривыми, а пальцы тут же отдалились от меня и сомкнулись в тугие кулаки. Мужчина поднялся с дивана и, отвернувшись, отошёл к окну.

– Одевайся. – Он смотрел перед собой и, не ответив ни слова на мои обвинения, продолжал допрашивать: – Ты сделала тату перед перелётом?

– Да, – твёрдо врала я. Напяливала на вспотевшее тело платье и с ужасом думала, что пошла напролом, можно сказать, плеснула кипятком в лицо вышестоящему. Если ректор узнает правду, мне не жить. Меня колотило, но теперь не от боли, а от страха, что этот жуткий мужчина устроит за мою дерзость быстрый вылет с учёбы. Наглых нигде не любят, а за вот такую правду в глаза можно поплатиться головой. Только бы успеть жениха найти, а дальше...

– Странно, что тебе её не заживили. – Сцепив руки за спиной, ли-тэ смотрел в окно, на закатывающийся за горизонт лотта. В кабинете стремительно темнело, тени прятались по углам и странный холод касался плеч.

– Заживили, но... – я быстро думала, что ещё сказать, – вероятно, плохо. Она у меня нарывала несколько дней, а после телепорта совсем разболелась.

– Твои родные не знали, что дальние перелёты нужно совершать в полном здравии? – Ректор наклонил голову, спина напряглась, сильные мышцы выделились под светлой рубашкой. Его тело вызывало во мне странный трепет, хотелось подойти вплотную и потрогать его мышцы, ощутить жар под пальцами.

– Я им не призналась. Папа... слишком строгий, он бы наказал меня. – Дрожащими пальцами я завязала ворот платья, когда ректор обернулся и посмотрел в глаза.

– Тебе лучше? – Тонкий прищур меня насторожил, но я мило улыбнулась через силу и выпрямилась.

– Спасибо, что помогли, – потрогала нос. – Целый, не болит. Подлатали. Я могу теперь идти?

– Нет.

Вот же!

Ректор снова отвернулся, густой светлый хвост колыхнулся на его крупной спине. Синяя магия побежала по его рукам, забралась на плечи и погасла на затылке. Это завораживало, приковывало к полу, заставляло дрожать сильнее. Он такой привлекательный, что я начинала думать не в том направлении, веря и надеясь, что он оборотень. Ерунда. Если бы он был моей парой, то уже связал бы стигму. Прикоснувшись к ней, не избежал бы связи, но метка молчала, ныла немного, да и только. Ли-тэ не моя пара, мне придётся искать дальше.

Мужчина стоял молча несколько минут, пока я сжимала кулаки и хватала губами воздух. Чего он пристал? Я хочу в комнату, хочу спать, хочу поискать ответы и попытаться прочитать книгу, которую дала Сиэль. Мне ещё горе-жениха найти, а тут... Нос сломали, раздели и метку нашли. И зачем он меня держит, почему здесь нет других студенток, которых так же третируют? Я что, особенная?

Потрогала плечо, слабо поморщилась, потому что боли больше не было. Полегчало, даже дышать стало свободнее, но «спасибо» от меня ли-тэ ректор не дождётся. Я столько нанервничалась рядом с ним, что сейчас способна только огрызаться и яриться.

Странная метка, если честно. У Золлы была совсем не такая: она светилась золотым огнём, переливалась под пальцами, если её касался кто-то из пары, но исчезала, если её хотел увидеть кто-то чужой. Да, сильные маги способны видеть скрытое, но спрятанная стигма-хамелеон – защита оборотней от казни, сокрытие от инквизиторов. Так говорили наши знахари. Но это возможно только после закрепления метки, до этого она под властью мауриса – с каждым днём в разлуке будет сиять только ярче, а моя тусклая, тёмная, будто умерла. Лишь объединившись, избранные могут себя защитить. Там в силу вступают совсем другие законы, мне пока неведомые. Об этом нигде не почитаешь, а тайны брака – самые страшные, о них никто не говорит. Я точно помню, как после свадьбы подружка показывала свою завершённую стигму, как она нажимала на неё, и под кожей проявлялись яркие завитки и пышные цветы.

Великий и благодатный Шэйс, что со мной не так? Или не со мной, а с моим женихом? Если бы он умер, умерла бы и я, а так... его словно нет. Почему стигма неактивна?

– Садись, – отойдя к столу, холодно приказал ректор. Кивнул на мягкий стул напротив. – Я должен проверить твоё распределение. Меня кое-что смущает.

– Что? – Я быстро присела и смяла на коленях платье.

Он косо ухмыльнулся, наклонился к шкафчику и вытащил на столешницу белую рубашку. Перевёл взгляд на разорванные волокна.

– В твоих руках неведомая сила, которая может быть только у перевёртышей...

– Оборотней?! – взвизгнула я ошарашенно. Прикусила язык. – Вы в своём уме? Я дочь Беона ис-тэй Согу! Вы понимаете, что огульно обвиняете меня?

– Я пока не обвиняю. – Ректор повернул голову так, что я увидела край его уха. Небольшие веточки тату прятались под волосами. Они были почти не видны, лишь слабо мерцали синим, когда ректор поворачивался. Я их раньше не замечала, а сейчас жадно рассматривала каждый завиток. Под воротником рубашки виднелся ремешок из светлой кожи венши. Он показывал, что на груди мужчины был какой-то кулон.

– Что вам нужно? – Я выдохнула и посмотрела ли-тэ в глаза. Не собираюсь бояться.

– Проверить. Протяни мне руку.

– Вы ошибаетесь. Я буду жаловаться.

– Кому? – Он нагло отклонился назад, отчего высокое кресло заскрипело. – Королю Дэрию ин-тэ? Могу устроить проверку в присутствии его свиты и архимагов.

– Не нужно.

Вот и пришёл конец. Я смотрела в глаза ректора и понимала, что мне не избежать разоблачения и страшной участи. Слишком много подозрений, слишком он проницателен.

– Мэйлисса ис-тэ, – Нариэн поднялся, отступил от стола. Я смотрела снизу вверх и не дышала. – Я вижу, что ты вымотана и ещё один ритуал не перенесёшь. Так и быть, сейчас отпущу тебя, а завтра мы вернёмся к этому вопросу. Сбежать из академии ты всё равно не сможешь.

– Почему? – Я имела в виду «почему он передумал», но мужчина понял по-своему.

– Браслет – это защита от пересечения территории академии, для безопасности студентов. Ты не сможешь выйти за пределы кампуса без разрешения и сопровождения. Когда придёт время, я сам тебя вызову. Свободна.

Глава 9

Мэйлисса

Когда я вернулась в комнату, девочки сидели на своих кроватях подозрительно тихо, будто повздорили. Эрика что-то читала и хмуро поглядывала в сторону нашей соседки. Последняя же наводила красоту – медленно расчёсывала густые тёмно-русые волосы и заметно кривила губы. Выяснять, что между ними случилось, не было сил.

Я опустилась на кровать и закрыла глаза. Что мне теперь делать? Стоит ректору провести ритуал, и я пропала. Сбежать отсюда не могу, даже если сильно захочу. Я словно загнанный в клетку зверь.

– У тебя кровь, – вдруг ахнула Эрика, глянув на моё платье. – Мэй? – Она слетела со своего места, сжала моё плечо, присела рядом. – Что случилось?

Вторая соседка повернула голову, перестав расчёсывать волосы, а потом вздёрнула подбородок и отвернулась. Наша компания её явно раздражала.

– Ударилась, но уже всё в порядке, – слабо ответила я и знаком попросила подругу не переспрашивать. Она коротко кивнула, и её взгляд испуганно метнулся куда-то за моё плечо. Эри долго смотрела в пустое пространство, зрачки её потемнели, расширились. Показалось, словно за мной кто-то стоит. Я заметила, как с румяных щёк землячки стремительно сошла кровь. Она побледнела, раскрыла губы в немом крике, а потом поспешно отвернулась и зажмурилась.

Я похолодела внутри. Вдоль спины словно кто-то царапнул когтистой лапой, побежали колючки.

Обернулась. По щеке хлестнули волосы, пронзительный лёд впился в кожу. Никого. И ничего.

Я уставилась на подругу, а она замотала головой и показала в сторону другой девушки, что украдкой наблюдала за нами. Да, некоторые вещи нельзя озвучивать. Но что Эрика могла увидеть за моей спиной?

– И какая у вас специализация, со-сед-ки? – презрительно спросила русоволосая, встала с кровати и отложила широкую расчёску на тумбу.

Платье тёмно-коричневого цвета упало волнами на пол и вытянуло её фигуру, будто горную змею, сверкнув похожей на чешую тканью. Неполная, но вполне выраженная грудь пряталась под тёмными волокнами, облегающий лиф поднимался к воротнику-стойке и наглухо закрывал бледную кожу. Длинные рукава прятали плечи и острые локти девушки. Она немного напоминала известную магичку Имана – только я не могла вспомнить имя.

– Я лекарь и немного элементалист, – тихо ответила Эрика и поджала губы. Украдкой посмотрела в окно, а потом на меня.

– Я артефактор, – пришлось подхватить разговор, – немного бытовой и боевой магией владею.

– Скучно, – сухо припечатала соседка. Поправила волосы, проверила в зеркале макияж.

Отвечать не хотелось, в горле стоял жуткий холод, а в груди горело от страха. Мне бы подумать, как выжить, а приходится делать вид, что всё в порядке. Здесь же, в академии Криты, столько всего интересного! Особенно злой ректор, который отправит меня на казнь. А кому-то скучно.

Русоволосая бросила в нашу сторону изучающий взгляд, наклонила голову к плечу. В глубине тёмных зрачков блеснула золотистая иманская магия. Девушка подошла ближе и вдруг протянула руку:

– Я – Алисия ли-тэ Кранс, дочь...

– Мираны Кранс? – прошелестел вопрос рядом. Эрика заметно сдвинулась по кровати, прикрылась руками, чтобы оказаться подальше от девушки.

У меня по коже пошли волны жара, смешанного с холодным ужасом. Мирана – известная гонительница оборотней. Её муж инквизитор, а она ведьма с широкими данными. Магическая бомба в одном флаконе. Что же тогда умеет их дочь? Захотелось тоже отодвинуться, но я сдержалась. До хруста расправила плечи, чтобы не выдать себя.

– А что вас удивляет? – Алисия казалась уверенной и строгой, смотрела в глаза мне, но успевала зыркать и на Эрику, которая позеленела от страха.

Её кулон всё ещё у меня! Какой ужас! Она может сорваться, может выдать себя.

– Эри, – я нарочно встала вплотную к кровати и перекрыла собой соседку, – не знаешь, пустят ли сейчас в библиотеку? Очень хочу одну книгу найти.

– Давай сходим? – воспрянула духом подруга, но с опаской покосилась на Алисию.

Та разглядывала свои красивые, покрытые тёмным лаком ногти, а потом двинулась к выходу и небрежно бросила:

– Ректор у нас красивый, правда, Мэй? – Её взгляд замер на моём плече. Уткнулся прямо в то место, где под тонкой тканью голубого платья пряталась стигма. – Говорят, что холостой. Говорят, что любит сильных магов... проверять и присваивать.

И ушла, спокойно закрыв за собой дверь.

Я ещё долго не могла избавиться от ощущения её взгляда на своей коже. Какая жуткая девица. Ведьмы всегда вызывали во мне странный трепет, а здесь ещё и дочка инквизитора в такой близости. Эн Шэйс, за что? Почему именно с ней нужно было меня селить?!

Я села на кровать и опустила плечи.

– Мы должны защитить себя сильнее, – беспокойно ходила по комнате Эрика. – Тебе нужен амулет. Срочно. Я не выдержу долго без своего.

– Нет, не нужен. – Я показала сломанное украшение, которое отдал мне парень в коридоре. Сжала его в ладони, а потом сняла ремешок подруги и протянула ей. – Спасибо, что выручила. Иначе я бы не справилась, но это всё равно не спасло от...

– Какой он? Ректор? – вернув на шею кулон, вдруг просияла Эрика. Отбросила пышные волосы назад и расправила кремовое, очень лёгкое платье тонкими руками.

– Жуткий, – честно призналась я. – Мне было очень страшно.

– Что хотел от тебя?

– На практику куда-то взять. Я не вникала, была потрясена.

Эри хлопнула в ладоши, заметив, как я поморщилась.

– Это ли-тэ тебя ударил? – показала она на пятна крови на груди и плече.

– Не спрашивай. – Я покачала головой, потрогала нос и потёрла разгорячённые щёки кулаками. – Нос сломал, когда дверь открыл. Так спешил уйти с работы.

– Э-э-э...

– Потом полечил, но лучше бы я вернулась в комнату и тебя попросила. – Прикрыв лицо ладонями, чтобы скрыть замешательство и страх, я медленно выдохнула. Хотелось спать, близился вечер, но у меня есть только ночь впереди, чтобы найти способ не попасть на ритуал проверки. Как обмануть ректора? Как убедить его, что я просто маг?

– Говори уже, не томи. – Эри снова посмотрела мне через плечо, отчего у неё расширились зрачки. Я машинально повернулась, но снова ничего не увидела. Догадка, что там есть что-то, чего я не вижу, скрутила внутренности и сдавила рёбра.

– Что там?

– Пока не знаю, – задумчиво озвучила подруга, – но ты привязана к кому-то. Очень мощному и чужеродному. И он меня пугает... Не отпускает твою шею и плечи, следует по пятам. Это так странно. Никогда не встречала таких призраков.

– Это не призрак. – Плечи опустились. Я не знала, что такое можно увидеть. – Он – моя истинная пара.

– Быть не может! – Эрика лишь руки подняла, а на пальцах появился золотой блеск магии. – Он что, мертвец?

– Что?

– Я могу видеть призраков. Умерших, восставших. Живые так не выглядят, Мэй.

– Ты некромант и лекарь?

Мне всегда казалось, что эти вещи несовместимы, а некроманты вообще давно не в почёте. Считалось, что заигрывать с потусторонним миром бесполезно и опасно, можно вызвать зло Полога. Многих некромантов, видящих призраков, записывали в число душевнобольных, в академии некромантии не учили, а лишь проходили, как историю и магию, неугодную для короля и архимагов.

– Только этой недовольной не говори. – Подруга мотнула головой в сторону выхода, намекая на Алисию, и светло-золотистый локон выпал из причёски. – Над ней густые мраки мечутся, она нехорошая. Держись подальше, дальше, чем от ректора.

– Только не нужно о нём. Я такого страха натерпелась, пока он меня осматривал и выпрашивал. Думала, душу мраку отдам.

– А мне он показался светлым, аура и эссаха у него чистые.

Я раздражённо отмахнулась.

– Слушай, – наклонилась я, чтобы сказать очень тихо. Голос заметно дрожал, выдавая моё волнение: – Как думаешь, можно ли обмануть ритуал проверки на сущность?

Вечер мы провели с Эрикой за книгами, жевали сухой мармелад из арники и айвы, который делала моя бабушка, наслаждались тишиной после суматохи дня и искали ответы на вопросы и возможность пропустить ритуал. Хотя за несколько часов мало что нашли.

Все книги девушка взяла с собой из дома. Те самые, что привёз ей брат.

– Вот эту, – она подняла толстый синий томик, и глаза её засветились, – Райли подарил мне на день рождения. Я так была рада! – Эрика прижала к себе книгу и нежно погладила обложку. «Что мы не знаем о некромантии» – было написано на ней узорчатыми серебристыми буквами. – Это не просто книга. Здесь столько всего... Мы и не представляли, что так может быть. У кританцев некромантию не изучают. Это в последние несколько столетий некромантов отбросили, вернее, переучили на элементалистов или того хуже, бытовых магов, по сути слуг. Но этот талмуд, посмотри, посмотри! – она ткнула пальцем в дату. – Этой книге больше пятисот лет. Тогда люди спокойно относились к потустороннему миру. А вот ещё, – Эри аккуратно отложила том и достала из сумочки несколько одинаковых книг шоколадного цвета. – «Монстры», «Чудовища» и «Призраки», – поочерёдно выложила она тома с крупными золотыми буквами на обложке. – Видишь? Здесь, я их уже читала, нет ни слова об оборотнях. Мы не монстры. Все эти гонения кому-то выгодны.

– Кому? Кто мог пойти против Шэйса, нашего покровителя? – Я полистала одну из книг и ужаснулась страшным чернильным картинкам. Сколько же в мире гадости расплодилось. Отложила в сторону. На ночь такое лучше не читать и не смотреть, мне и своих страхов и жутких снов хватает.

– Только богиня могла такое сделать. – Эрика как-то напряжённо повела плечом, зыркнула за меня, а потом спросила: – Хочешь его увидеть?

– Кого? – Спину обдало холодом. Я даже передумала уточнять, зачем богине Нэйше понадобилось нас истреблять.

Девушка показала на моё плечо и выставила руку для чтения заклинания.

– Я могу приоткрыть свою эссаху. Ты ведь собирательница? Мне Райли сказал, что видел, как ты из воздуха делала предметы. Вот и потянешь немного моей магии... Да хоть в пуговицу. Главное, сумей её высвободить, когда дам знак.

...Как-то мяч Лиана залетел на дерево. Думая, что никого рядом нет, я сделала магическую лестницу, достала игрушку, а потом волшебство вдруг рассыпалась и я рухнула с большой высоты. Райли меня поймал, довёл нас с братом домой, а потом, загадочно улыбаясь, пригласил меня сходить в театр. Я отказалась. Никогда не нравились рыжие, да и падение показалось мне странным, будто парень нарочно подбил созданную мной лестницу, чтобы привлечь к себе внимание. Не получилось. Я, наверное, слишком сухая для отношений, даже не ёкнуло, когда он смотрел в глаза и придерживал мои плечи. В отличие от ректора, что всё ещё стоял перед внутренним взором...

– Покажи! – я привстала, крутанулась вокруг себя, заставив платье обернуть ноги. Я уже переоделась в чистый, более скромный наряд, без воланов и вышивки, очистила лицо и руки от крови, но остаточная лекарская магия всё ещё чувствовалась на коже – время от времени вспыхивала синим, а затем растекалась по телу приятными колючками. – Кто этот прилипала? Хочу увидеть, что за нечисть за мной летает.

– Ты бы умерла, если бы это был призрак, – нахмурилась Эри. – Да и не похож он на мёртвого, скорее, как будто болтается между мирами.

Подруга поднялась, потёрла ладони.

– Не шевелись, – прошептала она и, направив в мою сторону пальцы, прокрутила в воздухе ладони. Нарисовала огненное кольцо и выстрелила нитью в мою эссаху. Я дёрнулась, но раскрылась, впуская, разрешая чужой магии слиться с моей.

Золотая пыль, что окружила девушку, взметнулась к потолку и осыпала мою голову мелкой крошкой. Комната задрожала, по ногам пошла вибрация, тёплый воздух толкнул меня в спину.

Я удержалась.

– Приняла, – прошептала я, сдерживая бушующее пламя чужой магии в эссахе. Я уже делала так не раз, просто это не очень любят другие. Делиться и отдавать своё всегда тяжело.

– Встань возле зеркала, – попросила подруга, натягивая золотую нить, что будто лассо вилась вокруг меня, впивалась в плечи и дрожала под рёбрами. – Он проявится на несколько мгновений. Только не пугайся, Мэй.

Легко сказать. Меня будто в болотистую мглу бросили – всё тело резко стало холодным и деревянным. Я подобралась к ростовому зеркалу, что было частью шкафа, и осторожно подняла глаза.

– Ничего не вижу.

– Жди. – Лицо Эрики напряглось, она побледнела. – Сильный. И показываться не хочет. Я же заставляю его выйти из мира теней в наш, а здесь им не место.

Золотая нить завибрировала, нагрелась, стала обжигать кожу.

– Что-то не так, – прошептали мои губы, а я немного согнулась, потому что лассо съехало на шею и сдавило позвонки. Чужая магия в эссахе забурлила, плеснула кипятком в кровь и обожгла вены.

– Какой агрессивный, – хрипнула подруга. – Защищает тебя от моей магии! – Она хлестнула нитью, скривилась и поддала ещё огня. Я буквально почувствовала, как в меня перетекает её дар. Глаза защипало, горло сковало, а тело стало крениться, угрожая рухнуть на пол.

– Отпускай, – прошептала я, пытаясь сорвать оковы с шеи и вытянуть чужеродную нить магии из эссахи. – Я... задыхаюсь.

– Ещё немного... – напряглась Эри и ударила магической плетью снова. – У него слишком сильный норов, но я переломаю. Покажись!

У меня резко потемнело в глазах, а затем так же резко стало светло, будто я выплыла из тумана в ясный день. В зеркале проявилась синяя расплывчатая фигура. Плечи шире моих в два раза, длинные волосы, широкий подбородок. У призрака не было лица, только глаза – такие же синие, как кританская магия.

Я обернулась и застыла, поражённая его ростом и массивностью. Лицом к лицу, протяни руку и возьми, но я хватала лишь воздух. Стоило мне утонуть в его глазах, как силуэт растаял, а напряжение сошло на нет. Золотая нить рассыпалась, освободив моё сплетение, и остатки магии откинули Эри к стене.

– Это он... Он и есть моя пара. Этот призрак поставил метку. – Я ошарашенно присела на кровать, уронила руки на колени. Меня мутило, в горле стояла горечь, а душа металась, понимая, что счастье моё – руку протяни, но схватить не получается. – Что это значит?

– Пока не знаю. – Эри размяла плечо, поправила платье. – Но с ним придётся как-то подружиться. Нужно пообщаться и понять, что его держит в мире теней. Видимо, поэтому оборотень и не может тебя найти.

Эрика вдруг прислушалась, сморщила веснушчатый нос, скинула в сумочку книги и быстро присела на кровать. Тёмно-рыжие волосы разметались по маленьким плечам.

– Слышу, слышу запах магии, – распахнув дверь, ехидно оскалилась Алисия. Прошла походкой от бедра по комнате, принюхалась, а потом встала у зеркала, чтобы поправить идеальные русые волосы. Она смотрела на меня в отражение и будто воровала мысли – читала их. Это очень пугало, но увиденное несколько минут назад пугало ещё больше – мой суженый в плену теней, а я через полгода умру без закрепления связи. Если не погибну намного раньше от кинжала инквизитора.

Алисия повернулась. Платье волнами качнулось следом за ней, будто чёрное море.

– И что это вам не спится? Ночь давно наступила, магам, особенно маленьким, пора в кроватку, на пост заступил маурис. Или вы его не боитесь? А, девчата-крольчата?

Маурис ослабляет магов, но делает сильными оборотней, и если бы соседка знала, насколько она близка к правде, то не поплыла бы гордой походкой к своей кровати и не улеглась бы спать.

Мы с Эрикой незаметно выдохнули и тоже стали готовиться ко сну.

«Утро будет или последним, или многообещающим», – засыпая, думала я.

Глава 10

Мэйлисса

Стоило закрыть глаза, как меня накрыл тяжёлый холод. Он растёкся по венам и сосредоточился на животе, ниже пупка. Пришлось даже накрыть ладонью пульсирующее место, но стало только хуже – от прикосновения точка сжалась, затрепетала, а потом прострелила вниз, будто стрелой. Только приятно, заставляя свести ноги.

Да что со мной?

Я долго лежала в темноте и пыталась прогнать это ощущение, не думать о том, что в меня вцепился призрак, что он может видеть всё, что делаю, слышать всё, что говорю. Может ложиться на меня, проникать в меня и влиять тоже. Не сильно, но я чувствовала его перемещения, его силу, что устремлялась куда-то в позвоночник и вылетала пучком нервных окончаний вокруг стигмы.

Я думала, что терпеть боль – это самое страшное, но оказалось, что бывает ещё хуже. Когда с тобой что-то происходит, а ты не знаешь этому объяснения и не можешь сопротивляться.

И, что удивительно, я не боялась призрака – скорее, он волновал меня. Если бы я его видела – было бы легче, а незримое присутствие щекотало нервы и заставляло ёжиться от нежного холодка по коже, выплетающего на моём теле узоры невидимого желания.

Стоило подумать о паре, как перед внутренним взором появился синий мерцающий силуэт. Невероятно огромный, накрывающий меня с головой, с длинными волосами, что развевались во все стороны и при свете мауриса казались иссиня-стальными. Но лицо пряталось во тьме, черты расплывались, будто что-то мешало мне всмотреться, запомнить его.

По телу побежали колючки, мышцы свело, дышать стало трудно – воздух в груди словно наполнился хмелем и солодом. Я такое испытывала лишь от настойки из диссы.

Открыла глаза, чтобы прогнать опьянение. Всё тело покрылось синеватой дымкой. Если это увидит Алисия, я точно попадусь.

– Нет, пожалуйста, – прошептала я, накрывшись плотнее одеялом. – Если ты меня слышишь, не выдавай себя, – не говорила, шевелила губами. – Мы погибнем, если нас заметят. Прошу, сделай что-то.

Синее мерцание вспыхнуло и вдруг рассеялось, но приятный томительный холод остался. Сжал поясницу и защекотал спину. Кожа покрылась мурашками, мышцы натянулись, а пальцы ног свело судорогой. Я перевернулась на живот и прикусила подушку. Ощущения усилились, теперь к покалыванию добавились ещё и жгучие толчки в плечо. Словно кто-то пытался пробиться сквозь кожу, только было не больно, а приятно.

Он издевается?

И это всего лишь неделя прошла. Что же будет, если моя пара не найдёт меня за месяц?

Закусив угол подушки сильнее, сцепила зубы и сжала кулаки, так, что косточки захрустели. Я дрожала, кончики пальцев рук и ног накалялись, и эссаха от этого распухала, намереваясь выпустить волка.

Уснуть не получалось. Я вертелась, заматывалась в постель, изгибалась от новых, непонятных мне ощущений. Дома такого и близко не было! Там, после появления стигмы, мне было только больно, а сейчас... Я, словно голодная кошка, царапала матрац, грызла подушку и жаждала расправить спину, оттолкнуться от земли и полететь через лес, утопая стопами в травах, чувствуя телом холод. Впустить в себя силу волка, силу зверя. Смешаться с сущностью, впитать её в себя полностью.

Маурис осветил комнату нежной дымкой, глаза напитались силой, всё окрасилось выразительным светящимся контуром. Эссаха под рёбрами задрожала, мучительно сдавила сердце. Ещё чуть-чуть, и меня порвёт на части.

Я отбросила одеяло, выхватила сломанный амулет из-под подушки и спустила ноги на пол. Нужно проветриться. Надеюсь, меня не казнят за хождение по общежитию в такое время.

Всё равно нужно выйти. Не выдержу больше.

Дверь слабо скрипнула. Я застыла и, поражённая своей неосторожностью, обернулась. Тихо. Девочки посапывали в кроватях, ночное светило расширилось, забралось в комнату и легло на пол длинной полоской. Ещё миг, и мой оборотень бросится в окно, в объятия ночного владыки.

Скорее. Бежать. Знакомый живой холод обнял меня, защекотал щёки и обжёг губы. Стигма сжалась и послала разряды молний вдоль позвоночника, заставив меня застонать.

Сущность от этого лёгкого прикосновения призрака совсем взбесилась. Меня буквально выбросило в коридор, где я сорвалась на бег и босиком помчала в темноту. Подальше от ведьмы, что могла сдать меня инквизиторам. Только бы никто не услышал мои шаги!

Мне не нужен свет, я прекрасно вижу в полном мраке. Чувствую тепло и запахи сильнее других. Обычно двигаюсь бесшумно, но сейчас я слишком устала и взволнована.

Запыхавшись, выскочила на лестничный пролёт и метнулась вверх. Не знаю, сколько бежала, но выскочила на крышу довольно быстро. Широкий холл прятался в плотной темени. Сюда не доставал свет мауриса. Я пролетела чуть дальше и забилась в угол. Пальцы жгло, кости крутило, а во рту стало солоно – зубы вытягивались и рвали дёсны.

– Перестань, – прошептала я, накрываясь руками. – Ты выдашь нас! Перестань меня щупать, не прикасайся! Это невыносимо. Прекрати! – Я сипела и скручивалась сильнее от сладких спиралей, что завивались по мышцам, сводили бёдра.

Сильная рука легла на плечо, и я всё-таки слабо вскрикнула. Отскочить не получилось, чья-то ладонь перекрыла мои губы, а тихий голос приказал:

– Не шевелись и не ори. Из-за тебя меня накажут, а я вылетать из академии не собираюсь. Чего припёрлась, Чернушка?

Я мотнула головой, замычала, и меня отпустили. Терпкий запах курительных специй забил нос.

В дымке, что вилась во тьме, словно белые ленточки, стоял тот самый высокий чернявый парень из вестибюля. Он наклонился, прищурил один глаз, второй прикрывали пряди густых чернильно-чёрных волос, а потом вдруг отстранился и проговорил:

– Видишь меня в темноте?

– Здесь н-не сильно темно, – нашлась я, замотав головой. Глазастый парень, сокруши его Шэйс!

– Правда? – отступил он. Взгляд не отводил, пронизывал им, будто пикой. Он ведь тоже видит меня! Но я была так напугана, что не решилась на него нападать. Не хотела поднимать шум. Если он оборотень, мне нет смысла его выдавать, а ему меня, но... Я знаю случаи, когда сородичей предавали ради спасения своей шкуры.

– А ты что тут делаешь? Разве в академии не запрещено курить?

Меня поколачивало, но шок из-за неожиданной встречи позволил немного отстраниться от перевоплощения. Амулет в руке горел, и я сжимала пальцы до сильной боли, чтобы парень не заметил алое сияние.

– Ты не скажешь, что я был здесь. – Он расслабился, уверенно переместился в темноте и распахнул дверь на улицу, которую даже я, с ночным зрением, не сразу заметила. – Ты откуда, пугливая?

Показал взглядом, чтобы я следовала за ним. Было немного страшно, но выйти на свежий воздух – именно то, что хотело моё тело.

Я шагнула навстречу парню, споткнулась на ровном месте и упала прямо в его руки.

Предусмотрительно, чтобы я не закричала, маг накрыл мои губы рукой, которая пахла жжёной травой, и перевёл через порог, придерживая плечи. Не отпуская, будто понимал, что я упаду без поддержки, осторожно закрыл за нами дверь. Так тихо, что вряд ли бы кто-то рядом услышал шорох.

– Пока не говори ничего, – шепнул на ухо, опалив дыханием шею. – Здесь небезопасно, а выходить наружу запрещено.

Стало очень холодно. После жара, что разрывал изнутри, я вся сжалась и превратилась в комочек льда. Плечи свело судорогой. Стигма затрепетала под кожей, словно испуганная птица, и мне пришлось опереться на руку парня, чтобы не упасть на каменный пол.

На протяжении нескольких ударов сердца ничего не происходило. Мы просто стояли друг напротив друга. Я смотрела снизу вверх, пытаясь разглядеть левую часть его лица, прикрытую густыми волосами, а парень шевелил губами, будто сомневался в чём-то. Потом всё-таки сказал, глядя из-под чёлки:

– Я Эверис ли-тэ, для друзей – Эвер. А тебя как зовут, Чернушка? – доверчиво наклонился он, отчего густой аромат курительных специй ворвался в нос. Я невольно поморщилась, в желудке скрутился неприятный уж, что взвился тошнотой к горлу. Пришлось задержать дыхание.

Парень повёл меня в сторону, придерживая за ладонь и, махнув рукой вверх, накрыл нас синевато-серебристым куполом. После чего я смогла свободно вдохнуть чистый воздух без дыма.

– Чтобы нас не услышали, – показал маг на защиту над нами. Она переливалась радужными бликами, будто мы очутились в мыльном пузыре. – Снаружи в такое время лучше не находиться. Говорят, что невинных дев воруют драконы, а находят они их по чарующим нежным голосам.

Глядя в моё испуганное лицо, парень вдруг рассмеялся.

– Не бойся. Я не отдам тебя в лапы ящерам.

– Драконы же вымерли. – Рассматривая купол, что не прекращал пузыриться радужными волнами, я ещё дальше отстранилась от парня.

Такие блоки тишины умеют делать бытовики, хотя и воинов учат подобным приёмам, чтобы можно было вести переговоры и не быть раскрытым врагом. Но боевики чаще всего берут с собой на поле боя нужных магов. Для этого нас всех и обучают. Не только для домашних дел, но и для защиты.

А что такое война, я знала не понаслышке. Отец отстаивал наши земли, как только родился, всегда, каждый день, каждую минуту ожидая нападения врагов. Словно нам мало внешних проблем и истребления оборотней со стороны королевских приспешников, так ещё и между собой нужно воевать. Как это надоело! Папа был единственным сыном альфы и принял бразды правления главным кланом после женитьбы на моей маме – единственной выжившей дочери вождя Северных. Старших наследников отец убил своим мечом, и мама до сих пор ему этого не простила.

– Драконы вымерли так же, как и волки, – после недолгого раздумья сказал Эверис. – Ты веришь, что законы наших стран уничтожили всех перевёртышей? До единого?

По телу разбежались колючки страха, но я всё же поддержала разговор:

– Я их не встречала. Нет повода не верить Квинте и королю.

Парень сухо прыснул и на секунду отвернулся, словно пытался что-то скрыть во взгляде. Вдохнул глубоко и вновь посмотрел мне в глаза.

– То есть в Имане уже не казнят оборотней, потому что их истребили? – Эвер, скрутив руки на груди, ждал ответа.

А что мне сказать? На прошлой неделе поймали мельника, потому что его сын во время драки укусил конкурента. Инквизиторы проверили семью и казнили всех на площади. Кроме младшей дочери – только потому, что родилась без магии, её отправили в интернат. Папа не смог защитить их семью. Не смог ничего сделать.

– Так скажешь своё имя, Чернушка? – сдержанно заулыбался парень.

– Мэйлисса, – ответила я и, спрятав горячий от моих рук кулон в потайной карман платья, решила, что уйти от острой темы про оборотней – лучшее, что могу сейчас придумать.

Мне не нравилось, что мы с этим парнем уже третий раз случайно сталкиваемся. Случайно ли? Я покосилась на мерцающую защиту над головой, гадая, почему она синего оттенка, ведь в наш корпус, кажется, заселены только иманцы, а у незнакомца магия явно не нашего типа. Он кританец. И это пугало.

– Нас нарочно селили вперемешку, первокурсница, – спокойно пояснил чернявый, будто прочитал мои мысли. Он оказался на пятачке, освещённом маурисом, и договорил почти загробным мрачным голосом: – Словно это поможет столетиями разделённым народам подружиться и найти общий язык.

– А разве нет? – Я покосилась на его высокую фигуру.

– Лишь бы это не привело к бойне. – Эвер спрятал руки за спиной и наклонил голову так, что правая часть лица снова плотно закрылась волосами. Он будто нарочно прятал глаз. – Наша Квинта восприняла это не очень, но король Дэрий всех обязал, потому что такова воля Нэйши. Иманцы верят в Шэйса, так ведь? Меня волнует вопрос, почему ваш король позволил вражеской богине диктовать?

Я смогла лишь пожать плечами. Не знаю ответа. Слухи о прорыве Полога и мостах казались необоснованными, но отец проверял, да и я здесь нахожусь, в академии. Значит, всё правда. Но тайны вокруг всего этого только росли.

Переходы и связи между странами существовали долгие годы. Доказательства, что всё не так чисто, лежали у меня в чемодане, в виде книги, которую я не могу прочитать. Ведь она не сама перелетела границу, её перевезли через пропасть маги-торговцы, которые были на этой стороне, в Крите, и живыми вернулись домой, в Иман. Казалось, будто нас нарочно запутывают недомолвками и запугивают ужасами, чтобы легче было управлять массами. Чтобы мы чего-то не знали и не понимали.

Эвер, обрамлённый голубым контуром света мауриса, внезапно показался знакомым призраком. Хотя у моей пары длина волос не такая, и плечи больше, всё равно жутко похож. Я понимала разумом, что так быть не может, но тело уже застыло, а дыхание стало горячим.

Фантом всё ещё рядом со мной, и ощущение невидимых объятий покалывало кожу, разве что оно стало не таким мучительным, словно моей паре легче уменьшать между нами расстояние, когда я не сплю. Разделиться надвое не сможет ни один маг – это фантастика. Я отбросила нелепые предположения прочь и всмотрелась в живую фигуру напротив.

Голубой свет вокруг Эвера напомнил мне ту самую ночь, когда появилась стигма, только и всего. Но меня словно по щекам хлестнули. А вдруг Эверис и есть моя пара? По какой-то причине, мне непонятной, разделившийся со своей сущностью. Почему он тогда не признаёт меня? Не чувствует? Не связывает навечно? Нам обоим стало бы легче после активации стигмы, мы не висели бы на волоске от смерти.

Нет, невозможно, чтобы это был Эвер. Ко мне привязался бы его оборотень, логично ведь, а в зеркале я видела умершего человека. Значит, мне нужно искать зверя. Зверя? О боги!

Я чуть не упала, когда поняла, что задача невыполнима. Как найти пару, если он не может быть человеком? Вцепилась пальцами в перила и немного наклонилась, делая вид, что всматриваюсь в разноцветные крыши кританского города.

Меня оглушила догадка. Если маг, моя истинная пара, каким-то образом смог разделить свою человеческую и хищную сущность, а потом человек погиб, то зверь мог выжить. Прятаться в лесах Крита, притворяться обычным животным, но жить.

Теоретически. Хотя практически это нереально.

Взгляд зацепился за верхушки сосен далеко на горизонте. Мой будущий муж всё ещё может быть там. Один. Без помощи. И я не смогу его найти среди чужих просторов и диких лесов.

Но как же так? Как мне его призвать и привязать к себе? Я никогда не слышала о таком разделении, и теория трещала по швам, не приживаясь в голове.

Нужно попасть в библиотеку! Нужно открыть книгу, что дала сестра, иначе я погибну, так и не добравшись до истины.

Моей пары, скорее всего, не существует. Жених давно между мирами, потому что умер, как человек, и я умру, если не оторву его от себя.

Подняв голову, поняла, что времени у меня не так много. Меньше полугода до выхода элея на небо. И открыть книгу раньше, благодатный Шэйс, не смогу!

«Я открываюсь при свете мауриса в стенах, освящённых справедливой Нэйшей, на покрывале из нежного элея, и только для жаждущего познать правду».

Где эти освящённые стены? И что за покрывало? Судя по всему, это парад светил, время зачатия оборотней... Только в этот период маурис и элей соседствуют на небе.

О Шэйс, за что?! Такой ребус разгадать не в силах даже великий архимаг из Квинты, а я... я обречена.

Неосознанно обняла себя за плечи и провела ладонями вниз, словно погладила того, кто приклеился за спиной. Стало легче дышать, а перед глазами затрепетали синеватые искры магии. Они сбежали по коже и замерцали на кончиках пальцев.

От страха я отряхнулась, и всё исчезло.

Моя магия золотого цвета!

На плоской площадке, что полукругом выступала вперёд и переходила в широкий балкон, не было ничего устрашающего, о чём предупреждал маг – разве что высота потрясала. Небеса затягивали взгляд в бесконечную высь, и пёстрые звёзды украшали тёмное полотно. Только я тонула не в небе, а в странной карей радужке напротив и пыталась понять, где и в чём ошиблась. Вдруг всё-таки Эверис мой истинный, а я просто отбрасываю в сторону очевидное, потому что напугана?

Метка мягко пульсировала, но никаких связующих ощущений больше не было. От прикосновения наших рук даже слабый маг понял бы, что я его пара. Его должен подтолкнуть Шэйс, помочь ему узнать меня и почувствовать. Но темноволосый смотрел на меня всё так же изучающе, с интересом, но никак не с вожделением или преданностью.

– Ты же иманка? – спросил он, и волосы ещё сильнее перекрыли правую часть лица, плотно зашторив второй глаз парня.

Я осторожно кивнула. Понемногу жажда и желание отступили, получилось сосредоточиться на контроле. Глубже вдохнула свежий воздух, подставила лицо нежным лучам ночного светила. Маурис напитывал силой, наполнял вены магией, делая меня сильнее. Опасно, так я могу переполнить эссаху, но мне стало легче, словно часть перенапряжения внезапно разделилась и ушла. Или мой оборотень выпил немного магии и успокоился. Лёгкая прохлада легла на плечи, обернула, словно накидкой, и приятное тепло побежало по коже.

Тонкие пальцы сомкнулись перед губами парня, длинная папироса проявилась в воздухе и сверкнула огнём на кончике.

Я скривилась. Отец тоже курил, а меня вечно воротило от запаха крепкой травы, её ещё волчьей называли, и голова кружилась рядом с тем, кто выдыхал её дым. Всегда старалась уходить подальше, когда альфа это делал. И сейчас отстранилась от Эвера, подошла к перилам и выглянула вниз, на большой и неожиданно красочный город.

Тоска по дому накатила с такой силой, что пришлось сжать кулаки и проморгаться.

Я выберусь отсюда. Найду пару и вернусь в наш край.

– Осторожнее. – Прохладная рука легла на плечо. – Укрытие я сделал только на звук, но упасть можно всё равно. С такой высоты я тебя не поймаю, пугливая.

– Я и не собираюсь прыгать, – фыркнула и обернулась я.

Парень втянул щёки, огонёк около губ затрепетал, а купол наполнился едким дымом.

– Ты мне нравишься, – признался он. – Думал, что иманцы в основном дремучие, как дикари, но ты такой не кажешься.

– Не думаю, что с первого взгляда это можно понять. Ты знаешь, почему нас, иманцев, вызвали учиться? – Я осмотрела его руки и в сетке упавших на правый глаз волос заметила блеск голубой радужки. Разные? Один карий, другой голубой? Я где-то читала о таком, но сейчас не смогла вспомнить, что это значит, но точно что-то магическое.

Эвер заметил мой взгляд, опустил голову, отчего волосы плотно прилегли к правой части лица и закрыли голубую радужку.

– Говорят, что война грядёт, – повёл он плечом и, отойдя немного, выглянул вниз. – Видишь сиреневое марево?

На чёрном горизонте, за пределами сияющего города, выделилось небольшое мутное пятно. Сразу его и не заметишь, но если присмотреться... Словно там брешь в эфире мира.

– Вижу.

– Это край Полога. Там сейчас собрались все боевики города, но давно ходят слухи, что продержатся маги недолго. Вся Граница в таких вот прорехах...

– Откуда они взялись?

– Это все тьма...

Глава 11

Мэйлисса

После упоминания о войне разговор не клеился. Мне и так было жутко находиться рядом с незнакомым магом, который явно что-то скрывал, поэтому я молчала и думала, как быстрее уйти к себе. Эвер курил папиросы одну за другой, будто пытался отрешиться от чего-то, и странно косился на меня.

Как сказал когда-то мой отец, ни пряная трава, ни крепкий настой диссы не помогут забыть то, что глубоко проросло в сердце.

Мучиться вопросами, что беспокоят молодого мага, и переживать за него я не стану, мне бы со своими печалями и проблемами разобраться. Особенно с невидимым суженым, что решил так не вовремя ко мне прицепиться.

Мы ещё немного подышали ночным воздухом на балконе, а когда глаза стали слипаться и я прижалась к стене спиной, Эвер заулыбался и учтиво провёл меня к комнате. Слава Шэйсу, за руку больше не трогал, держался поодаль. Хоть за это спасибо.

Я хотела спросить, почему парень не боится света мауриса, ведь все простые маги опасаются находиться под прямыми лучами – светило вытягивает из них силы, в отличие от лотта, который ими наполняет. Обернулась у двери, но парень загадочно сощурился и, не сказав ни слова, быстро скрылся в тёмном коридоре.

С трудом вспоминаю, как укладывалась на кровати и как засыпала. Машинально сбросила влажную ночнушку, впитавшую в себя дым папирос, надела на голое тело бельё, сжала в кулаке кулон и выключилась. Никакие призраки и неуёмные желания меня больше не беспокоили. До утра.

А с рассветом тело налилось ядовитой слабостью, к частому дыханию добавились стоны, и я поняла, что ничто не прошло. Ничто не закончилось. Стигма пылала огнём, а на шее появились тонкие синие магические разводы – пришлось надеть платье с воротником-стойкой, чтобы никто не заметил перемены. Руки тряслись, а от пытливого взгляда ведьмочки по спине катился холодный пот. Стараясь не сильно шуметь и не привлекать внимание, я приколола под подкладку амулет, который удерживал моего оборотня в узде, и подала знак Эрике, что можно выходить.

Возле Омара скопилось прилично людей. Среди них я заметила сонного Эвера и сделала вид, что мы не знакомы. Не знаю зачем, но вечерняя прогулка казалась мне мутным сном, а не реальностью. Разве что сброшенная ночнушка всё ещё хранила запах трав и сырости улицы, смешанной с терпкостью плувиана, сезона дождей.

Но и парень был не особо внимателен, будто нарочно не смотрел в мою сторону. Он весело беседовал с одной из красоток-первокурсниц, а когда телепорт распахнул проход, маг всё-таки обернулся и подмигнул мне, после чего растворился в синеватом мареве.

Эрика, заметив наши перемигивания, сжала мой локоть и вопросительно приподняла бровь, но я вовремя заметила заинтересованный взгляд нашей соседки-ведьмы, поэтому шепнула на ухо подруге:

– Позже расскажу.

– Куда это мы ночью гулять ходили? – с важным видом проплыла рядом Алисия. Снова в чёрном, облегающее узкую талию платье в пол. Рукава прятали тонкие руки и даже пальцы. Если она задумает применить магию, из-за слоёв одежды это быстро не заметишь.

Подруга сжала мой локоть, будто умоляя, чтобы я держала себя в руках, но это удавалось с трудом – меня трясло от одного вида ведьмочки. Сколько жизней загубила её мать? Сколько оборотней погибло из-за её семьи? И теперь ко мне цепляется, будто чувствует...

– Живот крутило, – бросила я злобно ей в лицо и пропустила к телепорту. – Или подробности рассказать?

– Да, перелёты между странами не для слабаков. – Она горделиво расправила плечи и, шагнув в жидкое зеркало, махнула рукавом, будто прощалась. Вот если бы её больше никогда не встретить!

Громадный камень Омар устало вздохнул, хлопнул тяжёлыми веками и, повернувшись к нам, раскрыл новое пространство. Холодный воздух ударил в грудь, и нас выбросило в холле академии.

– Первый урок вводный, в актовом зале, – подсказала Эри, развернув над рукой луч расписания.

Мы вышли в широкий коридор – именно туда нас привела навигация браслета.

– Второй – «Лечение и восстановление», – продолжала подсказывать Эрика. – Предмет ведёт ли-тэ Лавин. Какая знакомая фамилия. – Она потёрла подбородок и почесала носик. – Я где-то читала о нём. Наверное, профессор магии или архимаг. Слушай, Мэй, говорят, что в магистратуре практические задания принимает Безликая пятёрка. Жутко, правда? Маги без души с обетом безбрачия. Брр... Кто только на такую работу соглашается?

Я слушала вполуха, потому что не могла избавиться от скользящего по спине взгляда. Колючего такого. Знакомого. Бесстыдно горячего.

Справившись с накатившим ужасом, украдкой посмотрела назад. Волосы упали на глаза, но я рассмотрела того, кто на меня таращился.

В коридоре, возвышаясь над учениками, собственной персоной стоял ректор академии. И он не сводил с меня глаз.

Как я ни пыталась прятаться за пышными золотистыми волосами Эри, отворачивалась, чтобы разорвать наши с ним взгляды, он всё равно будто пронзал воздух, невидимо царапал мои щёки и касался кожи, наливая краснотой лицо. Очень красив, широкоплеч, не смотреть на него было трудно, но и засматриваться нельзя – чревато. Хотя смотрела не только я, бо́льшая часть столпившихся здесь девушек не сводила с него глаз.

Осталось дождаться его приказа на проверку эссахи, и моя жизнь...

– Ис-тэ Согу? – брякнула над головой высокая, как фонарный столб, женщина. Я подскочила от испуга, а она поправила круглые очки, что сползли на острый нос, и повторила: – Мэйлисса ис-тэ Согу?

Мы с Эри переглянулись, и подруга первая пришла в себя.

– Это она. Волнуется немного перед уроками.

– Пройдём со мной, Мэйлисса, – прозвучало в мою сторону. Женщина повела острым подбородком и пренебрежительно дёрнула плечами.

Холод сковал горло, что-то неприятно дёрнуло в груди. Браслет отозвался лёгким свечением и кольнул кожу. Я мазнула пальцем по краю украшения и прочитала бегущую полоску: «Дейра ли-тэй Ренц, учитель истории мира». Я вчера разобралась, что личные подсказки видны только тому, кому предназначены – это было весьма удобно. Только бы не получать личных наказаний, остальное можно пережить.

Прозвучал звуковой сигнал. Он напомнил мне звон колокольчиков над храмом Шэйса. Студенты передвинулись ближе, закачались, сталкивая нас телами и создав приличный затор в коридоре. Гул и гам не дали расслышать, что ещё сказала высокая недовольная учительница истории, и Эри снова вмешалась:

– А я могу пойти с вами?

Ли-тэй Ренц высокомерно взглянула на мою соседку и ничего не ответила. Мне же указала кривым пальцем поспешить. Высокая учительница, как корабль, растолкала учащихся и пошла прочь.

Я молча последовала за Дейрой, осторожно обходя толпу студентов. Кто-то дёрнул меня за волосы, а на выходе из плотной стены, что, как бушующее море, двинулась в сторону зала, сильно наступили на ногу. Пришлось, стиснув зубы, пробраться ближе к стене и вырваться из плена студенческих плеч. Шлейф разноцветных платьев, голоса, стук каблуков, запахи мыла и шампуня, чистой одежды – всё скрылось за массивными дверями.

Последним, сложив руки за спиной, облачённой в светлый китель, спокойной походкой в зал направился ректор. Он обернулся на миг, отчего его белые волосы, стянутые в тугой хвост, упали на другое плечо, осмотрел меня с ног до головы жутким прищуром и сразу скрылся, а я осталась снаружи.

– Быстрее, – строго приказала мне худющая учительница и поманила рукой.

Я побежала за ней, но на повороте ещё раз обернулась. Почему меня забрали? Неужели это всё, меня ведут на проверку? И почему ректор на меня так смотрел? До костей пробрал.

– Это твоё дополнительное задание, – странно поморщилась ли-тэй. – Распоряжение свыше. – Схватила меня за руку, нажала на браслет, отчего артефакт раскрылся и задрожал.

– Распоряжение ректора?

– Не задавай лишних вопросов, ис-тэ, я и так из-за тебя опаздываю на урок.

– Конечно, простите.

Я поджала губы. Ко всем неприятностям не хватает только недовольного учителя, но и дополнительной нагрузки не хотелось. Мне суженого искать, а здесь прилетело «задание свыше».

– Первое полугодие будешь старостой группы.

– А что нужно делать?

Женщина скривилась, тонкие губы превратились в кривую линию. Учительница поправила свободной рукой очки и сильнее надавила на браслет. По моему телу пошли волны вибраций, и я подобралась, чтобы не вскрикнуть от лёгкой боли.

– Если не будешь болтать, расскажу. Ты тратишь моё время.

– Извините.

– Когда наступит время выбирать тех, кто вылетит из академии, твоё мнение будет учитываться.

Я отступила, разорвав прикосновение. Браслет защекотал и покрылся перламутром. Я теперь словно меченая, и это плохо, очень плохо, привлечёт много лишнего внимания.

– Я не хочу, – шепнула и потёрла руку.

– Никто не спрашивает, – фыркнула ли-тэй и собралась уходить. – Тебе стоит поторопиться. Пропустишь вводную речь ректора – твои проблемы. Староста ничем не отличается от других студентов, можешь вылететь с лёгкостью, на твоё место быстро найдём другого.

И учительница гордо ушла, оставив после себя звонкое эхо каблуков.

Глава 12

Мэйлисса

– К концу первого полугодия вас станет вполовину меньше. Около двухсот пятидесяти. На второй курс перейдёт самая сильная сотня. – Ректор на миг запнулся, заметив меня у входа. Ладошки вспотели от его острого взгляда, а в горле прокрутился горячий комок. Мужчина продолжил чуть тише и с лёгкой хрипотцой: – Пять групп по двадцать человек. Это будут самые сильные маги Имана и Криты. Элементалисты, – зал взорвался аплодисментами, заставив меня дрогнуть. – Бытовики, – чуть тише произнёс ректор, всё ещё глядя мне в глаза. Студенты стучали ногами, хлопали, высоко подняв руки, поддерживали речь главного резкими возгласами.

Все сиденья были заняты. Вокруг зрительного зала плотной стеной стояли те, кто пришёл позже и не поместился. Такие, как я. Духота казалась непреодолимой, поэтому я нашла единственный свободный пятачок и постаралась встать так, чтобы ни с кем не соприкасаться телом и можно было свободно дышать.

– Боевые маги! – продолжал ректор, скупо жестикулируя.

Он стоял идеально ровно, словно в него штырь вставили, глядя перед собой и буквально пропахивая взглядом ряды юношей и девушек, щекоча мои щёки, бесцеремонно разглядывая лицо и плечи. Или это ощущение из-за приподнятой сцены, будто он смотрит только на меня? Может, его взгляд держится на одной точке по центру?

– Лекари! – У него сильная грудная клетка, голос получался мощным и сокрушающим.

Новый шквал аплодисментов ударил по ушам, я зажмурилась.

– И...

Шум стоял такой, что можно было оглохнуть, но в этот миг все вдруг затихли, словно задержали дыхание, отчего я осторожно приоткрыла веки и посмотрела ректору в глаза. Не уводит взгляд!

– И... – протянул, сделал вдох. – Менталисты! – твёрдо озвучил ректор, взорвав тишину, будто магической бомбой. За его словом полетели свисты, крики восхищения, перемешанные с хлопками и топотом.

Да, инквизиторов почитают в обеих странах, Иман не сильно отличался от Криты. Я как-то попала на городское собрание к отцу, мне лет пятнадцать было. Обсуждали постройку новых школ для ан-тэ, людей без магии, и выбирали места для строительства магических гимназий. Тогда кто-то выдвинул предложение создать отдельные классы с ментальными магами. Их выпускники в будущем должны были стать инквизиторами, и вся палата согласилась единогласно. Никто не задумался, что оборотни – тоже люди, просто с возможностью принимать другую форму. Отец не смог ничего сделать, подписал документы на постройку.

Шум в зале нарастал, ректор смотрел вперёд и немного в сторону от меня, держал руки за спиной и довольно ухмылялся, но после снова перевёл взгляд и ковырнул меня дикой зеленью глаз. Хотелось вжаться в стену и закрыть уши, но взгляд, что пролетел через толпу и обжёг моё лицо, не дал это сделать.

Гад патлатый! Опять смотрит. Глаза сломаешь, красавчик-ректор!

Я всё-таки скрылась за чьей-то широкой спиной и задержала дыхание. Хватит на меня глазеть! У меня жених есть. Благодатный Шэйс, уведи его взор от меня, убереги от кританца проклятого!

Я не набожная, но в такие моменты хотелось хоть во что-то верить и просить помощи. Наверное, это бабушкины наставления, чтобы я не разуверилась в удаче – всегда просить поддержки Шэйса, ведь он наш Создатель и не оставит в беде. Оборотни считали Шэйса своим покровителем, именно он помогал справляться с несправедливостью и избегать встреч с инквизиторами – сколько счастливых историй накопилось, не сосчитать. Только простые иманцы утратили веру в божество, и я причисляла себя к ним, если честно.

Вера, законы и традиции выгодны властям. Чтобы нас можно было держать в страхе, контролировать наши поступки. Только чем мы, перевёртыши, им не угодили, пока для меня тайна. И это «что-то» случилось пятьсот лет назад.

– Иди сюда, – яростным шёпотом позвала Эри, появившись из ниоткуда. Подруга потянула меня за рукав в толпу. Зал погрузился в тишину, и её слова оказались слишком громкими: – Чего от тебя хотела эта дылда?

– Тише! – шикнул кто-то справа, и подруга застенчиво закусила губу. Я буквально чувствовала, как по голове и лицу скользят чужие взгляды.

Среди плотных тел было не по себе, словно любой мог меня коснуться и понять, прочитать, что я оборотень. Держалась на ногах только потому, что было слишком тесно. Ректор расхаживал по высокой и длинной сцене и холодно рассказывал, придерживая голосовой артефакт у рта:

– Первый год – можно сказать, вступительный. Многие получат минимальные магические знания, которые позволят устроиться в будущем на неплохие рабочие места. Не сильно престижные, но всё же лучше, чем у простых людей. Главное – ваше желание. За эти месяцы вы разберётесь с кафедрой, определитесь с магическим потоком, пройдёте практику в конце года, изучите историю мира, научитесь применять стандартные заклинания и увидите монстров Полога...

– А оборотней нам тоже покажут? – выкрикнул кто-то с заднего ряда.

Я стиснула зубы и медленно повернула голову, чтобы запомнить ненавистника перевёртышей и держаться от него подальше. Рыжая, как подсолнух, кудрявая голова, выдающийся рост и плечи больше, чем у нашего ректора. Да он на тролля похож, такого точно не забуду.

– Не нужно глупых вопросов. Живых оборотней в нашей стране нет! – строго выдал ректор и призвал гудящий зал к тишине. – Ведите себя прилично! А сейчас...

Последние слова ректора звучали в голове приговором. Живых нет. А призраки есть?

Стигма больно царапнула, и я еле удержалась на ногах. Отвернулась от сцены и уставилась куда-то в темноту угла, чтобы прийти в себя. Как там бабушка учила? Ничего не помню... И ещё забыла выпить чай сегодня утром.

Кто-то настойчиво дёрнул меня за рукав. Я едва не отмахнулась, ставя защитный блок, но вовремя присмотрелась и сжала кулаки.

– Вызывают! – прокричали в лицо.

– Что?

– Ты же староста? – Тёмные глаза вперились в мою переносицу, некрасивые губы недовольно изогнулись.

– Я?

Пришлось повернуться к студентке, пухленькой магичке с короткими тёмными волосами и крупными губами, и переспросить:

– Староста?

– Твой браслет, – она показала взглядом на мою руку. – Украшение светится перламутром. Ректор приказал выйти на сцену.

– Где пятая староста? – раздражённо прогремело над всеми.

– Вот она, – подсказала девушка и приподняла мою руку, отчего в плечо под метку ввинтилась знакомая боль. Я дёрнулась.

– Мэй? – удивлённо пискнула Эри.

– Потом объясню, – пришлось быстро собрать себя до кучи, потому что пристальное внимание многолюдной толпы – не самое приятное, и если я потеряю контроль, меня казнят.

– Пройдите сюда, ис-тэ Согу, – жутко низко сказал ректор. По бледному лицу мужчины растекалось недовольство.

Пробираясь сквозь гудящую толпу, я чувствовала себя нехорошо от очевидно завистливых взглядов женской половины зала и недоумения мужской. Удружила с должностью «верхушка», только теперь загадка, кто именно это сделал, ведь ректор явно не ожидал увидеть меня в пятёрке счастливчиков.

– Когда ты успела пролезть в старосты? – шепнул он, подавая руку, чтобы я поднялась по ступенькам. Наклонился ко мне слишком близко, китель натянулся на мощной груди, золотые заклёпки засверкали. Я заметила родинку и шрам на шее мужчины с правой стороны. Именно там пряталась татушка, я помню, хотя сейчас её не было видно. Часть светлых волос ректора плотно прилегала к коже.

Сначала я замялась, потому что всё тело сковало невидимыми обручами. На нас все смотрят, ждут, что я буду покорной! Лишних прикосновений только не хватает, чтобы раскрыться и пасть смертью настоящего оборотня.

Порывисто выдохнув, я всё-таки вложила пальцы в большую ладонь и сжала руку. Ректор вдруг побелел, но не отпустил меня, лишь испустил сквозь зубы странный свист.

Меня ещё никогда не волновало чужое тепло, настолько сильно, чтобы щёки наливались краснотой за несколько мгновений. Его запах, лёгкий мускат с корицей, тревожил до головокружения. Он влетел в нос и заполнил лёгкие, на языке появился солоноватый привкус. С трудом расцепив зубы, я подтянула юбку, чтобы не запутаться в ней туфельками, и сдержанно-спокойно ответила, глядя в зелёные глаза:

– Ли-тэй Ренц спросите, что я здесь делаю. Она втянула меня в это без моего согласия.

Ректор сухо улыбнулся. Придерживая за локоть, помог выйти на сцену и добавил тихо, чтобы никто не услышал:

– Это ничего не меняет. Проверка состоится, пусть и не сейчас. Или ты сама признаешься, откуда у маленькой неопытной магички столько сил, или я всё узнаю.

Столкновение наших взглядов совсем выбило из равновесия. Пальцы в ладони ректора сжались, он заулыбался шире, а глубокие, как ночь, зрачки расширились. Оставалось только заполошно моргнуть и покорно склонить голову. Сдерживать наплыв ужаса, что сковал плечи, получалось с трудом, но этот мужчина не сломит меня так легко. Я дочь альфы и никому не позволю пугать или подчинять себя. Пусть проверяет, раз такой подозрительный! Но я обязательно что-то придумаю, чтобы этот ритуал пошёл не по плану.

– Как вам будет угодно, ли-тэ, – уверенно проговорила я и осторожно приподняла голову. Мне хотелось сжечь мужчину одним взглядом за то, что он продлевает мою агонию, не добивает.

Если инквизитор подозревает в маге оборотня, он никогда не тянет, достаёт кинжал и вонзает в сердце, потому что промедление для него – смерть. Перевёртыши не будут ждать несправедливости, инквизиторы по праву мести наши враги.

– Не признаёшься, значит? – ещё тише, около уха шепнул ректор.

Свидетели нашего короткого диалога – полтысячи студентов. Разве он не понимает? Они не разберут, о чём мы говорим, но слухи пустят, мол, ректор на первокурсницу глаз положил. Чего он добивается таким вниманием?! Это ведь запрещено!

– Проверка так проверка, – добавила я одними губами, чтобы не быть случайно услышанной и, учтиво поклонившись, отошла к другим старостам.

Среди них оказалась Алисия. Она вздёрнула подбородок и отвернулась. Я на неё тоже смотреть особо не желала, так что пусть кривится для кого-нибудь другого.

Ректор вернулся на своё место, сжал рукоять усиливающего голос артефакта, повернул немного голову в нашу сторону и изучил каждого. Скользил взглядом, будто видел всех насквозь. По мне лишь мазнул и перевёл глаза на другую старосту.

Я, пользуясь моментом, тоже разглядывала «коллег».

Рядом со мной стояла невысокая толстая девчонка с длинной русой косой, а чуть дальше, за мрачной Алисией, оказались два парня. Один с длинными золотистыми кудрями, что прикрывали багровые щёки, тот самый ненавистник перевёртышей, а второй стриженый, с выбритым виском и нанесённым на него узором – так обычно делают боевики.

– Вас прошу остаться, – сказал в итоге ректор и быстро отвернулся. – Остальные могут выйти на перемену и проследовать в аудитории по расписанию. Удачи вам в новом учебном году!

Пока студенты высыпа́ли из актового зала, моё сердце билось в тревожной перекличке с разумом. Я знала, что ректор сейчас мне не угроза, чувствовала, но с другой стороны не могла понять, что ему нужно.

– Раз в неделю будем собираться, чтобы обсудить новости, – не поворачиваясь к нам, начал он. – Если произойдёт что-то критическое, вы можете всё передать через переписку старост на кафедру.

Ректор говорил, глядя вслед последним выходящим ученикам. Он немного вздрогнул, когда дверь за ними закрылась.

– Разве мы можем уследить за сотней студентов? – возмутилась Алисия. Сложила руки на груди и окинула меня злобным взглядом. Её чёрный наряд сильно оттенял бледное лицо, отчего она казалась жутко болезненной.

– Выкручивайтесь, – бросил ректор. Завёл руки за спину и медленно повернулся к нам. Его взгляд коснулся моего лица, будто пёрышко, но быстро слетел и застыл на шикарной фигуре соседки.

– Предлагаете собрать команду? – ехидно оскалилась ведьма.

– Ваше право. Мы не ограничиваем.

– Но что мы должны отслеживать? – сказал кто-то около плеча. Я повернулась и наткнулась на шикарную улыбку рыжеволосого.

Ректор перевёл взгляд на юношу, тонкие губы главного неприятно искривились.

– Вы знаете, почему наша академия называется элитной?

Алисия фыркнула.

– Только не говорите, что звание «ис» позволит этой слабачке пройти на второй курс автоматом! – и показала на меня.

– Влиятельная... – восторженно прошептал кто-то в стороне.

Рыжий присвистнул на реплику, а девочка-толстушка, что пряталась за ним, осторожно выглянула и показала свой щедрый румянец.

– Нет, – отчеканил ректор. – Звания в академии не имеют значения. Не справится – вылетит, как любой из вас.

– А что тогда значимо для академии? – это уже я вмешалась в разговор. Вперилась в лицо ректора, желая услышать ответ.

– Сила. – Когда он поворачивался, я думала, что меня сметёт со сцены – таким мощным был удар его глаз. Пришлось опустить взгляд в пол и откашляться в дрожащий кулачок. Несколько глухих шагов рядом со мной, знакомый стук каблуков, и ректор завершил мысль: – Нам нужны только самые сильные маги. Вы докладываете и отмечаете все промахи, пропуски и слабости ваших однокурсников. Кто немощен, пуст или не желает развиваться – вылетает.

– Но это же неправильно – доносить на своих, – снова сказала я, зыркнув из-под сетки упавших на лицо волос.

– А ты у нас правильная, значит? – Боевик, что до этого не участвовал в диалоге, присел на край сцены и вольготно положил ногу на ногу.

– Остальное вам пояснит курс старосты, – пресёк дальнейший спор ректор. – Он вшит в ваши браслеты. К статусу добавляется свободное посещение библиотеки и отдельный стол в столовой. У вас будет куратор. Перечить ему – перечить мне. Напоминаю, что вы все теперь в одной связке.

– Шикарно! – скривилась Алисия, бросив на меня многозначительный взгляд.

– И не советую друг с другом ссориться, – заметил ректор. Подошёл к краю сцены и показал вниз. – Можете быть свободны. Ис-тэ Согу, задержись на минутку.

Опять? Что ему от меня нужно?

Старосты быстро покинули зал, дверь плавно закрылась, но в последний момент в щель долетел мужской голос:

– А ректор-то на чернявую глаз положил.

Я сжала сумочку холодными пальцами и ещё глубже втянула шею в высокий воротник, чтобы учитель не заметил узор стигмы. Справляясь с новой порцией эмоций, я смотрела вниз и считала доски пола. Это внимание ректора и впрямь смотрелось подозрительно. Нелепо было надеяться, что наши перестрелки взглядами никто не заметит.

– Мэйлисса. – Ректор встал совсем рядом, в поле зрения появились лаковые носки его чёрных туфель. – Ты дочь влиятельного человека, с тебя и спрашивать много будут.

– Особенно вы? – Я всё-таки подняла голову и посмотрела ему в глаза.

Мужчина нахмурился, отступил на шаг, ноздри его затрепетали, а зрачки расширились.

– И я тоже.

Мне хотелось о многом спросить, но было не по себе. Этот человек странно действовал на меня. Кожа будто напитывалась магией, покалывала, а стоило вспомнить тепло, что разливалось из его губ, когда он меня лечил, я вся покрывалась пупырышками.

– Как твой нос и плечо? – отойдя к высокому окну, спросил ректор. – Я хочу проверить, всё ли правильно срослось и зажило, но только если ты позволишь.

– А если нет? – Меня немного качнуло. Вблизи оказалась стена, я прижалась к ней и уставилась на широкую спину учителя.

– Придётся передать тебя другому лекарю, – сухо и тихо ответил он, будто готовился это сказать.

– Я могу подумать?

Ректор покачал головой, а потом повернулся.

– У нас несколько минут на это, после чего пойдём на урок.

– Но со мной всё в порядке. – Ладонь коснулась холодной стены, другая рука до сильного хруста сжала кожу сумочки.

– Вот и проверим.

Я кивнула, соглашаясь. А что мне оставалось? Было страшно, но идти к другому лекарю, который поймёт, что это не тату, а стигма – ещё хуже.

Маг вдруг показал мне ладони, развёл руки в стороны и накрыл нас беззвучным и незримым куполом. Это было неожиданно, отчего я выронила сумочку из рук и не сразу поняла, как мы близко стоим.

– Закон об отношениях с учениками – избыток прошлого, Мэй. – Мягкий голос не сразу донёс до меня смысл сказанного.

– Что?

Глава 13

Мэйлисса

Он смотрел. Теперь уже не изучающе, а с вызовом. Практически вдавил меня в стену сильным телом, но не прикасался. Держался в миллиметре. И смотрел. Пялился на мой лоб, покрытый плёнкой испарины, скользил взглядом по кончикам волос, которые от природы были ровнее стрел, а сейчас перекрыли видимость и сделали ректора призрачной тенью. Он бросал вызов моему дыханию, что вдруг запнулось без особых причин. Без слов пугал и смущал, потому что его дикий, голодный, как у волка, взгляд был мне знаком. Мне даже почудилось, что зрачки ректора вытянулись в тонкую полоску и блеснули синевой. Такие бывают у кошачьих оборотней. В Имане они редкость.

Я боялась двинуться, убрать локоны со щеки и увидеть вместо чистой зелени глаз горящие радужки оборотня. Боялась, что мужчина набросится. Убьёт? Разоблачит?

Нет...

Боялась, что он меня поцелует. Потому что за несколько секунд маг оказался так близко, что я услышала знакомый запах его губ. Слова о свободе отношений между ученицей и педагогом сдавили горло, плеснув в кровь горячего яда.

В Имане нет таких ограничений, а вот кританцы точно их придерживались, но до появления Полога. Откуда мне было знать, что за пятьсот лет маги пересмотрели эти вещи?

– Ты будешь говорить?

Я вздёрнула подбородок, будто подставляя его жёстким пальцам. Приоткрыла губы и судорожно выдохнула мучителю в лицо.

– Нет? – придавил он глубоким голосом. Приблизил крупную грудь, заставив меня вжаться в стену и невольно выставить перед собой кулаки. Но оттолкнуть его не получилось, ректор словно был из камня.

– Я всего лишь артефактор-собиратель... – просипела испуганно, и взгляд мужчины замер на моих губах.

– Тогда... – Он наклонился, провёл вдруг большим пальцем по моей нижней губе, вызвав ответный трепет.

Я дёрнулась, высвободила руку и залепила ему пощёчину. Мужчина не дрогнул, лишь растянул скупую улыбку и наклонил голову. После чего договорил, чётко расставляя ударения:

– Мэйлисса ис-тэ Согу, объявляю тебя официально своей. – Он перехватил руку без браслета и, глядя в мои широко распахнутые глаза, поцеловал в раскрытую ладонь.

– Что вы делаете?! – успела я вскрикнуть, прежде чем магия вспыхнула под кожей, растеклась по руке синим огнём и обернула запястье новым браслетом.

– Этого ты добивалась? – жёстко, стискивая губы и цедя каждое слово, спросил ректор. Его лицо разрумянилось, волосы выбились из хвоста и обвисли с двух сторон прядями.

– Нет... Так нельзя, – я чуть не упала, осознавая, что произошло. Никогда не видела такого, не знала, что это вообще реально.

– Можно.

– Что вы наделали? А если я не хочу быть с вами?

– Правда? – На лицо мужчины легла лёгкая довольная ухмылка. – Нельзя без согласия пары обручиться с ней.

– Отпустите! – Я озверела от его наглости. Рвалась и била ректора по рукам, но причиняла боль лишь себе. – Я не позволяла! Уберите это! Немедленно!

– Я дал тебе личную защиту и не сниму, пока ты не скажешь правду.

– Какую?! Что вы мне омерзительны? Что вы властный идиот?! Отпустите или закричу...

– Кричи. – Маг сжал мои ладони, сцепив своими. Сместив их, положил себе на грудь, отчего я почувствовала подушечками пальцев удары большого сердца. Ректор придвинулся и прошептал в губы: – Мой купол ещё никому не удавалось пробить голосом и взглядом. Да и теперь, – он оказался безумно близко к губам, – все подумают, что мы предаёмся плотским утехам. Только и всего.

– Это нечестно, – упиралась я. Снова дёрнулась, но тут же опала – у меня больше не осталось сил. Моя сущность зверя внезапно успокоилась, а стигма стала нестерпимо холодной.

– У меня не осталось выбора, Мэйлисса. Ты сильный и нужный маг, и я не потеряю тебя из-за детских глупостей. Теперь ты будешь под моей личной опекой.

Я опешила и всё-таки вызвала внутреннюю сущность. Волчица задрожала под рёбрами, плеснула в кровь ярости и силы, и у меня получилось отшвырнуть ректора от себя. Но я перестаралась.

Мужчина вылетел из магического купола и проехал на спине по актовому залу.

Не дожидаясь, пока он поднимется, я подхватила сумку, приподняла юбку и выбежала прочь, не оглядываясь.

Ещё одного жениха только не хватает. Вот тебе и мечты! Говорила мне бабуля: «Будь осторожнее с желаниями, они иногда сбываются».

Я бежала по коридору, не жалея ног. Он казался бесконечным. Зажав рот ладонью, пыталась не кричать и не привлекать к себе внимание. Но студенты всё равно оборачивались, и мне казалось, все теперь знают. Я прятала новый браслет под длинным рукавом платья и впервые поняла, что Шэйс по-настоящему отвернулся от меня, как и от остальных иманцев. Я больше не хочу в него верить и не буду ничего просить.

Наверное, кому-то статус невесты ректора был бы по нраву, но для меня, со стигмой и нераскрытой сущностью – настоящее испытание.

Сдалась же ректору моя сила!

Я посмотрела на дрожащую руку и сжала её в кулак до хруста. Придётся каждое утро выливать магию, нужно только решить куда. Потому что этот артефакт не должен попасть чужому в руки.

– Мэй? Что случилось? – Перед глазами появилось конопатое лицо Эри. – Я тебя еле догнала. – Она сильно запыхалась, стёрла пот с маленького носа и показала вдаль. – Наша аудитория в другой стороне.

– Я не пойду, – ринулась в сторону, чтобы продолжить бегство, но подруга встала на дороге.

– Тебя выгонят, и ты не сможешь найти... – Она наклонилась к уху и прошептала: – Призрака... А я знаю, как это сделать. Нужно только метку оживить... она замерла по неведомой нам причине.

– Эри. – Я покачала головой, оттянула немного рукав и оглянулась, чтобы никого не было рядом. – Теперь не получится.

– Шэйс благодатный, что это? – Тонкие пальцы подруги осторожно провели по сегментам браслета. Сейчас он был серебристым, холодным, без синего отлива и перетекания магии. Просто красивое украшение. – Парный браслет? Не может быть! Это ректор сделал? Он на тебя так смотрел в зале, все шептались, что вы вместе...

– Тише... – Я спрятала руку и выглянула в коридор. Ученики разошлись по аудиториям, стены академии наполнились приятным гомоном и шорохом.

– Мэй, это странно. Такое расположение одного из сильнейших магов... Не поспешила ли ты?

– Я этого не хотела!

Эрика тепло засмеялась.

– Ты же артефактор и знаешь, что такие штуки возможны только...

– По согласию. Знаю. – Я заломила руки. – Он мне понравился, не скрою, но чтобы обручаться – нет. Этого я точно не хотела. Он принудил.

– Насильно?

Я кивнула и, почувствовав слабость в ногах, отступила к стене. Всё ещё не получалось принять случившееся.

Эри бросила взгляд на ученический браслет и потянула меня за собой.

– Быстрее, а то опоздаем. Я не хочу вылететь с учёбы и тебе не позволю сдаваться. У артефактов есть законы. Мы узнаем, какие у кританцев правила обручения, и решим, как тебе помочь. А сейчас настройся. У нас пары, нельзя задерживаться, особенно на лечение и восстановление.

Я автоматом переставляла ноги. Эри права. Прежде всего нужно не вылететь из академии, потому что дома я свою пару всё равно не найду. И это гарантированная смерть.

Около распахнутых дверей столпились студенты. Здесь Эрика меня отпустила и побежала в класс, махнув светлой многослойной юбкой.

У входа я заметила нашего куратора по учебной части – Ронну. Я будто почувствовала её взгляд и сильнее натянула рукав, что не ускользнуло от глаз опытного мага.

– Не толпитесь. – Знакомый низкий мужской голос впился в лопатки. Я не стала оборачиваться и двинулась за подругой, опустив голову и вжимая плечи. Лишний раз смотреть на ректора не хотелось. Но в дверях Ронна вцепилась в моё запястье и резко отвернула рукав. По браслету перетекала туда-обратно синяя и золотая магия. Даже я такого не ожидала, а у магички округлились глаза. Взгляд метнулся за спину и потемнел.

– Ты с ней теперь? – Голос куратора засвистел, взвился до писка и оборвался. – Нариэн, эта малолетка – твоя невеста? Правда?

Тёплые руки легли на мою талию, и меня оттащило назад. Женщина стала мрачной и страшной, моя кисть уже горела от её прикосновения.

– Отпусти девушку, Ронна, – попросил ректор и, напирая со спины, расцепил пальцы женщины и высвободил меня. – Да, мы с Мэй теперь официально вместе. – Тёплая рука спрятала мою кисть в своей. – Любовь с первого взгляда. Так бывает.

– Что за бред! Вы даже не целовались, это же чувствуется.

– Ничего, мы успеем, не волнуйся.

Магичка отступила, её шёлковое платье качнулось в сторону, будто кровавая волна.

– Через три месяца посмотрим, как ты завоешь, Нари!

– Ронна, не нужно сцен. Здесь слишком много свидетелей, и истерика тебя не красит.

– И что? Пусть слышат. Пусть все знают, какой у них подлый главный учитель. Два года на тебя потратила! Животное ты редкостное!

– Хватит! – не крикнул, но отрезал ректор. От его голоса, что пробуждался где-то за моей спиной, по коже бежали мурашки. – У меня сейчас урок, поговорим позже.

– Тебе есть с кем поговорить, а ко мне не приближайся. – Ронна впилась в меня холодным взглядом, но ректор внезапно развернул меня по оси и прижал мою щёку к своей груди, будто защищая.

– Договорились, – немного мрачно ответил мужчина и внезапно нежно пригладил мои волосы. – Теперь пропустишь нас на занятия?

Ронна шевельнулась, я чувствовала это лопатками, но не пыталась вырваться, потому что от всех этих нервов у меня горели ладони, чесались пальцы, и я боялась, что амулет не справится с сущностью.

– Пусть малолетка теперь тебя развлекает, – зашипела женщина мне в затылок. – Не только разговорами.

А чем ещё? Я всё-таки повернулась, отчего пальцы ректора немного запутались в волосах.

Ронна вильнула бёдрами и, красиво цокая каблучками, ушла по коридору.

Я дёрнулась, чтобы высвободиться из цепких рук, но ректор прижал меня к себе и ногой захлопнул дверь, отрезая нас от шума и любопытных глаз студентов.

– Мэй, послушай, – шепнул он, прижав меня к стене спиной. Его глаза были слишком яркими, а губы слишком притягательными. – Обратной дороги нет. Придётся пройти этот путь вместе. Со временем ты доверишься и расскажешь всё. Пойми, я не враг тебе.

– Вы принудили меня к отношениям. За такое отец лишил бы вас головы.

– Его сейчас рядом нет, а твоя сила вызывает много вопросов. Ты не понимаешь, чем это грозит.

Я скрипнула зубами.

– Пока опасность исходит только от вас!

– Возможно, но мы это исправим. – Он выдохнул, облизнул губы, как хищник, и потемневший взгляд опустился на мой стиснутый рот.

Нет. Нет. Нет. Не позволю!

Уверенная улыбка ректора оказалась обезоруживающей и сбивающей с толку. Лёгкое прикосновение губ к губам обожгло, стрельнуло огнём в стигму, заметалось по телу колючими вспышками и лишило воздуха. Я невольно приоткрыла рот, и горячий язык скользнул внутрь.

Это было странно. Это было жарко и мокро. До ужаса приятно. Немыслимо неправильно.

– Теперь, – ректор резко отстранился, втянул широкими ноздрями воздух и блеснул зеленью радужек, – наш союз не будет казаться фикцией.

Мужчина отвёл взгляд от моих губ, открыл дверь и пригласил войти в аудиторию. Только я не могла. Ноги не шли.

Что со мной не так? Или с ним?

Глава 14

Мэйлисса

Магия – тонкая субстанция, распознать которую можно, лишь увидев её. Нужен хотя бы слабый шлейф синей или золотой пыльцы, без него ни одна душа в нашем мире не узнает – маг ты или пустой человек. А вот почувствовать страсть намного легче. Особенно магам, которые сидели в аудитории и заставляли меня сжиматься всем телом. Чувствительные одарённые глаза и нос никогда не ошибаются.

Заходя в класс, я чувствовала жуткий обжигающий стыд. Ведь все знали, что мы делали с ректором в коридоре.

Есть особенные запахи: рождение человека или мага, болезнь, смерть. Есть запахи, которые ни с чем не спутаешь. Это злость и страх, печаль и горе, радость и счастье... А есть ароматы, что слаще мёда диких пчёл и оттого ещё сильнее. Любовь. Желание. Первый поцелуй.

Я уже поняла, что не дала ректору завершить обручение, когда отбросила его в зале.

Вот о чём говорила Ронна. Вот что сделал Нариэн в коридоре: закрыл ритуал, поставил точку и привязал меня к себе.

Ступая по гладким доскам скошенного пола, я думала о том, как повлияет на меня эта связь. Думать о чувствах пока совсем не получалось. Меня пугало, что на прочтение связующего заклинания стигма пары отозвалась болью, разлила жар по всему телу, и последние пятнадцать минут на плече не было никаких ощущений, будто метка исчезла совсем. Но я не могла проверить здесь и сейчас, что с плечом, придётся потерпеть и дождаться уединения.

– Мэй, садись, – попросил ректор, остановившись внизу огромного кабинета, вмещающего сотню учеников. Стену за учителем закрывала огромная белая доска для записей и отображений, массивный стол в центре толстым ножками, будто лапами огромного зверя, упирался в натёртый до блеска мраморный пол. По бокам, как охрана, возвышались дубовые шкафы. Некоторые полки их оказались за стеклом, и там просматривались бутылочки и колбы. Верхушки «охранников» уходили под арочные окна с двух сторон. Сейчас лотта пробивался сквозь витражи и щедро освещал аудиторию. За счёт заднего света учитель казался вытянутым силуэтом, но один взмах властной руки, и на окнах повернулись ставни, а свет равномерно рассеялся по классу.

Студенты перешёптывались и настороженно посматривали в мою сторону. Их голоса сливались в единый шум, похожий на приближающийся рой ос.

– Мэй ис-тэ, нашла место? – настаивал ректор, спрятав руки за спину.

Аудитория затихла, а я вдруг поняла, что мест нет. По крайней мере быстро найти такое, чтобы спрятаться ото всех и оказаться подальше от учителя, не выходило. Я так и стояла в проходе, не желая смотреть вперёд, но смотрела, мечтая провалиться сквозь паркет и не попадаться мужчине на глаза.

– Вы меня задержали, вы и усаживайте, – наконец решилась сказать я, когда выдерживать взгляд «жениха» стало невыносимо. Не ругаться же с ним при сотне студентов, заставляя отменить своё решение? Я ещё должна понять, насколько эта связь обратима и как её порвать.

Учитель кивнул, отошёл вправо и ступил вперёд, к одному из ребят на первом ряду.

– Как тебя зовут? – обратился к нему.

– Рейн, ли-тэ, – отозвался русоволосый. Я видела только затылок. Пушистые пряди закручивались спиральками на ушах и спадали на спину густыми завитками.

– Пересядь на последний ряд. – Ректор не двигался, но его взгляд, направленный на ученика, не оставлял ему выбора. – Там есть место.

– Но у меня зрение плохое, – воспротивился парень.

– Мы как раз сегодня и поучим, как поправить твоё зрение или облегчить тебе жизнь. Пересядь.

Рейн поднялся из-за столика, нервно перекинул тканевую сумку через плечо и слишком медленно, будто растягивая удовольствие, пошёл вверх, мне навстречу. На миг замер напротив меня, обогнул слева и, нарочно зацепив плечо, прошипел еле слышно:

– Шлюха ректорская...

Это было похуже пощёчины, потому что незаслуженно. Я поджала губы и метнула в виновника моих бед яростный взгляд. Ноги стали тяжёлыми, а пальцы, что до боли стискивали ткань юбки и сумочку, побелели и загудели.

Не могу. Я этого не выдержу. Тело уже развернулось, чтобы снова сбежать. Пусть лучше выгонят!

– Мэй! – остановил мой побег ректор. – Сядь. Это приказ.

Тяжёлый взгляд мужчины провёл языкатого парня до крайнего места. На бледном лице ректора внезапно расцвели большие пятна, будто ему было дело до моего оскорбления. Я не тешила себя этими мыслями, потому что его поступок всё равно перекрывал всё. И симпатизировать теперь у меня не получалось, я только с каждой минутой закипала внутри сильнее.

Осторожно спустившись по аудитории, прошла мимо учеников и села за стол.

– Давайте усвоим правила поведения в моём классе, – твёрдо начал учитель.

Я уставилась в поцарапанную столешницу и не поднимала глаз.

– Кто посмеет распускать неправдивые слухи, унижать других, оскорблять девушек, угрожать их чести и имени, не просто будет иметь дело лично со мной, но и вылетит из академии с пометкой непригодности. Это ясно, Рейн ли-тэ? Или повторить доходчивей?

– Не стоит, – послышался напряжённый голос кудрявого паренька, и я буквально почувствовала, как он безмолвно обещает мне месть за такой позор.

– Тогда начнём урок, – натянуто заулыбался ректор и, выпрямив спину, сделался ещё выше, чем был. – Меня зовут Нариэн ли-тэ Лавин. Я веду у вас лечение и восстановление – одно из самых важных направлений в магии. Здесь и сейчас я не ректор, а ваш учитель, и требовать буду соответственно. Не всё можно вылечить, не всё можно восстановить, но кое-чему мы всё-таки можем научиться. – Он глубоко и шумно вдохнул, отчего светлый китель натянулся на грудных мышцах. – Кто мне скажет, какой тип энергии использует лекарь или маг-восполнитель?

Цепкий зелёный взгляд поплыл по рядам, бережно коснулся моего лица, сорвался к губам, а потом улетел вверх. Я поняла, что не дышала в этот миг, а стоило ректору отвернуться, воздух ворвался в грудь, развёл рёбра до хруста и сдавил сердце изнутри, будто клешнёй.

Я так устала от волнений, что не передать словами. Хотелось в голос разрыдаться, притворяться сильной уже не получалось. Я вообще с трудом понимала, где нахожусь, как выпутаться и не погибнуть. Если бы знать, как отвязать метку оборотня и чем чревато моё обручение с ректором, я бы провалила учёбу в первый же день и отправилась домой, даже без рекомендаций и с отметкой непригодности. Уже всё равно. Буду мыть полы в одном из правящих домов Имана, папа бы устроил, или торговать травами на рынке – тоже неплохой выход.

Я опустила голову на сложенные перед собой руки и задрожала от накатывающей истерики. Вот же влипла! Я себя обманывала, потому что знала, что отец не примет меня с таким багажом – он просто откажется признавать меня своей дочерью. Дочь мэра не может вылететь из элитной академии и вернуться домой пустышкой. После этого мне прямая дорога к Пологу смерти.

Стиснув кулаки, я пообещала себе, что буду сражаться за свою судьбу до последнего вздоха. Никто – ни мёртвый оборотень, ни ректор не сломают меня. Я справлюсь.

Я резко выпрямилась, чем привлекла к себе внимание зелёных глаз, вздёрнула подбородок и широко заулыбалась. Ты ещё пожалеешь, что обручился со мной, Нариэн ли-тэ.

– Можно я отвечу? – тонкий голос Эри зазвенел где-то справа от меня.

– Нет, – отозвался ректор, свёл брови, будто почувствовал моё настроение. – Ответит ис-тэ Согу.

– Не слишком ли много внимания девице? – брякнул кто-то с другой стороны аудитории. Остальные тут же подхватили смешками и гулом. Студентов слишком много, чтобы понять, кто сказал, но Нариэн вдруг подобрался, шаркнул каблуком, а потом произнёс:

– Поднимись, говорун, если не хочешь, чтобы я сам тебя поднял.

Мёртвая тишина, будто кокон, окутала класс. Я привстала и заступилась за ученика-смельчака:

– Вы же не будете отрицать, что питаете ко мне неподдельный интерес? – Сжала обручающий браслет и стрельнула в мужчину ненавистью.

Он поджал губы и провёл широкой ладонью по виску, слегка пригладив волосы назад. Я поспешила одёрнуть себя и добавила:

– Я отвечу. Это не трудно, если вы соизволите слушать, а не искать бедного болтуна.

Ректор сощурился, постоял молча несколько секунд, а потом согласно кивнул мне и, отступив к столу, грациозно сел. Отряхнул с белого кителя невидимые крошки и наклонил голову немного набок.

– С удовольствием послушаю, чему вас научили в Имане. – И положил ладони перед собой. С моего места можно было рассмотреть не только мощь мускулатуры ректорских рук, но и выраженный рисунок вен, крупные кости, плоские и чистые пластины ногтей.

– Так какой тип энергии используют лекари?

– Никакой, – смело посмотрела я в глаза мучителю.

Он повёл головой, косо ухмыльнулся и сложил на груди сильные руки.

– Правда?

– У эссахи нет разновидностей. Магия или есть, или нет.

– Но почему тогда мы такие разные? Почему есть лекари, а есть артефакторы? Есть повелители воды и огня, а есть те, кто может видеть больше других. Что скажете?

– Это всё таланты. Они есть даже у не одарённых волшебством.

Ректор отклонился на спинку стула и выгнул тёмную бровь. По белым, как молоко, волосам слабо прошла волна синей магии, а у меня в голове промелькнула мысль: как и когда мужчина стал архимагом? Это ведь сложно. Нужно не просто отучиться в академии, но и пройти практику у короля и выполнить задание Квинты. Последнее самое сложное – многие выпускники АЭМ на этом этапе погибали.

– Таланты у простецов? – переспросил ректор.

– Именно. Среди простых людей есть прекрасные художники, танцоры, певцы, пекари, модистки, писатели и даже актёры.

– Но это всё бесполезно, если в город проберётся нечисть и решит, что маленькие спящие девочки и мальчики для неё лучшее лакомство. Ни один из ваших талантов не поможет убить монстра и спасти людей.

– Если откровенно, здесь больше половины учеников ничего не сделают вашему чудищу. Так чем тогда люди и маги отличаются друг от друга? Тем, что у первых выше статус и они умеют подчинять стихии?

Ректор сильнее прищурился, взгляд из-под густых ресниц бродил по моей фигуре и вызывал колючий трепет. На меня часто смотрели мужчины. Многие служили на отца, кто-то приезжал по государственным делам, и я замечала их взгляды, но так на меня не смотрел никто. Жадно. Испытывающе. По-настоящему.

– Не будем сегодня углубляться в иерархию нашего мира. – Нариэн всё-таки поднялся, сложил руки за спиной и выпрямился. – Садись, Мэйлисса, ты молодец. Десять баллов за сегодня. – Мой учебный браслет дрогнул, подсветился цифрами и погас. Я позволила себе сесть, но не сводила глаз с мужчины. Следила за его движениями, выискивала недостатки, пытаясь найти то, что отвернёт напрочь, вызовет отвращение, но не получалось – его чувственные тонкие губы, тяжёлые скулы, сияющие зеленью глаза, красиво посаженные, под хмурыми и очень густыми бровями, его волосы, светящиеся серебром, словно они сотканы из магии. Никогда не видела таких. Пшеничные, золотистые, светло-русые встречались, но белые как снег я видела только у Изу и старых людей. Сколько же пережил ректор, чтобы так высветлить локоны? Всё это привлекало, вызывало неподдельный интерес, и я не могла себе лгать – он очень красивый и мужественный. И имя у него невероятное. Нариэн. Хотелось произнести вслух, покатать на языке, попробовать на вкус. А голос... Низкий, бархатный и очень глубокий. Негодный ректор, спутал все мои мысли!

– Рейн, выйди к доске, – попросил учитель. – Есть ещё желающие побыть подопытным? Поставлю высокую оценку за сегодня, но предупреждаю – будет больно.

Я оглянулась через плечо и увидела лес рук.

– Отлично. – Тяжёлый ботинок ректора стукнул по мрамору. – Ты, ты и ты, – он выборочно указал на студентов и отступил к доске. – И ещё говорун с предпоследнего ряда, – мужчина коротко усмехнулся и прицельно посмотрел вперёд. Паренёк с пышной тёмной шевелюрой всё-таки поднялся и поплёлся вниз, а Нариэн довольно продолжил: – Сегодня мы разберём, что такое лечение и восполнение. Кто знает, в чём разница?

Эри, что сидела от меня через ряд, вытянула руку вверх и на кивок ректора ответила:

– Лечение восстанавливает физические силы, а восполнение – магические.

– Совершенно верно. Ли-тэ...

– Эрика ли-тэ Линс, – подсказала подруга.

– А знаешь, как практически это сделать?

– Конечно.

– Тогда тоже выходи к нам. Будешь моей помощницей.

Студенты выстроились в ряд – четверо ребят и Эри. Соседка возле ректора выглядела крошечной куколкой, но держалась уверенно.

– Ну что, говорун, ты первый.

Высокий кривоносый парень тряхнул редкими тёмными волосами, что торчали во все стороны, и выступил вперёд.

– Род ли-тэ Васмилл. – Небольшой поклон, и на его лице расплылась ехидная улыбка.

Ректор обошёл паренька и вытянул руку.

– Болтать ты умеешь, сейчас проверим, как терпишь боль. – Кинжал лежал в кожаном чехле на бедре ректора и по велению сильных пальцев оказался в его руке.

Короткое и быстрое движение лезвием по раскрытой ладони, и на коже парня выступила полоска крови. Род даже не пикнул, лишь шире заулыбался.

– Эрика, что нужно делать теперь? – позвал подругу учитель, и она, бледная, как призрак, подошла ближе.

– Эссаха быстрее всего раскрывается магу, который определился с даром. – Девушка показала ректору свою аккуратную руку, приложила её к груди и вытянула из себя золотую нить. Ловко собрала пальчики между собой и добавила короткое заклинание, мне не знакомое: – Проиберекруэнти. – Рассыпала золото над раной, дождалась, пока кровь перестанет капать, срываясь на пол, и смело завершила: – Сиккум.

Кровь быстро свернулась, раскрошилась, а потом рассыпалась в воздухе тёмной пылью, и все увидели чистую и здоровую руку парня.

– Отличная работа, Эрика, – похвалил ректор. – А можно ли опустошить эссаху?

Парень, что стоял за Родом, подтянул пухлый живот и выдал:

– Мальца вроде Рода – элементарно, а меня ни один из группы не выпьет. – Идовольно похлопал себя по брюху.

Ученики взорвались смехом, и я впервые поймала на лице ректора чистое, почти детское веселье.

– Это вызов? Кто смелый напиться? – Он обвёл взглядом аудиторию, но студенты притихли. Испить магию – значит прикоснуться к святому, божественному. Побыть в шкуре другого мага. Мало кто на такое способен.

– Я! – вытянула я руку вверх.

– Ис-тэ Согу? – Нариэн перестал смеяться, сомкнул тонкие губы и пригласил меня к доске. – Прошу.

Глава 15

Мэйлисса

Для того чтобы высвободить свою магию, нужен артефакт. Небольшой, желательно твёрдый, чтобы сила, заключённая в нём, не расплавила и не сожгла предмет. Поэтому тут лучше всего подходят драгоценные или полудрагоценные камни. Ещё можно металл, золото или серебро. Но чтобы забрать чужую магию, нужен живой сосуд. То есть я вызвалась практически на самоубийство, но поняла это слишком поздно.

– Да эта худоба и десятой части не выпьет, – хохотнул толстый паренёк. – Лопнет.

– И забрызгаю всех вас кровью на потеху. – Я учтиво присела, развела подол юбки в стороны и, наигранно веселясь, добавила: – Кто не желает испачкаться, может отойти подальше.

Нариэн заулыбался, а я стрельнула в него ненавистью, отчего беловолосый маг подобрался и закашлял в кулак. Пусть не думает, что моё бодрое настроение как-то связано с ним, и не обольщается.

Пока шла со своего места, стискивала в кармане юбки бабушкин амулет. Он как раз и подойдёт для слива магии, потому что предназначен для этого. Оставалось десять шагов, и каждый из них приближал меня к катастрофе.

Первый. Я призвала оборотня. Второй. Сжала пальцами камни в оправе. Третий. Нащупала самый крупный – рубин. Четвёртый. Прикрыла глаза. Пятый. Глубокий вдох. Шестой. Незримо раскрыла эссаху. Седьмой. Нырнула внутренним взором в глубину магической сути. Восьмой. Потянула на себя силу за золотую нить. Девятый. Направила пламя оборотной магии в камень. Десятый. Спокойный выдох.

Выплеснуть свою силу можно и без заклинания, и у меня это получилось. Чем выше статус мага, тем лучше он управляет даром и может колдовать без лишних звуков и слов.

Пальцы, через которые пробегала магия, перестало покалывать, осталось только ощущение тянущей жажды вернуть всё на место. Одарённым сложно без магии, чувствуешь, что у тебя забрали что-то важное.

Я ровно задышала и медленно подошла к учителю и студентам. Успела, хотя украшение слегка перегрелось. Я выронила его из пальцев, и камень юркнул на дно кармана. Знающий мог бы воспользоваться моим даром, вытянув из камня магию, чтобы получить силу, способную сокрушить даже великана.

Когда я подошла к толстяку, ректор повернулся на каблуках и встал около моего левого плеча, будто приготовился страховать и ловить. Это немного выводило из равновесия, злило и раздражало. Я слишком привыкла к самостоятельности, и навязчивая опека бесила.

– Мэй, ты уверена, что сможешь? – низкий голос пролетел над плечом.

– Не верите мне? – Я обернулась и посмотрела в глаза женишку. Он не щурился, не пугал, но в зелени глаз мерцали незнакомые мне искры, будто мужчина пытался считать моё состояние. Он ведь лекарь, наверное, умеет смотреть глубже, чем я думаю.

– Боюсь за тебя, – ещё тише сказал ректор, склонившись к уху. От его шёпота тело покрылось мелкой сыпью, дыхание засвистело, сердце в груди стопорнулось. Я немного споткнулась, но сильная рука ректора придержала за локоть.

– Я справлюсь, ли-тэ, не тряситесь так.

– Не груби мне, – практически выдохнул он угрозу, сильнее сцепив пальцы на моей руке, но когда я дёрнулась, всё же отпустил и отошёл назад.

Студенты перешёптывались и переглядывались, а те, что стояли около доски, сбились в кучу. Только толстый парнишка выступил вперёд.

– Ну что, смелая малявка, готова напиться? – Он загыгыкал и почесал живот. Короткий для его тучности сюртук разошёлся по центру и выставил напоказ обтянутое мятым хлопком пузо.

Иссушённая эссаха гудела в груди, требовала магии, взывала. Сила вернётся сама, когда на небе появится маурис, ну или можно наполнить её. У простых магов дар возвращается с восходом лотта, оборотней восполняет ночное светило.

Я подняла руки, потёрла ладони. В пустой магической сущности нет и намёка на зверя, и я чувствовала себя спокойно. Даже слишком. Часто такое делать нельзя, можно причинить необратимый вред эссахе, но изредка можно побаловаться.

– Как тебя зовут? – обратилась я к парню.

Он покраснел и заметно вспотел.

– Тренси ли-тэ. Для тебя просто Трен, коротышка. – И криво подмигнул мне, спутанные волосы затряслись на высоком лбу. Он был выше, но до ректора ему далеко. Тот стоял рядом и охранял меня, как пещерный тролль. Молча, но не отходил ни на шаг, а когда я зыркнула на него – прищурился, словно сканируя меня.

– Я прикоснусь к тебе, Трен, – обратилась я к толстяку. – Ты позволишь взять магию?

– Валяй.

Без разрешения такой ритуал невозможен. Вернее, он нарушит закон, и тот, кто посягнёт на магию другого, будет казнён.

Я осторожно вытянула руку и положила ладонь на грудь паренька. Она была тёплой и немного влажной.

Вторую руку я прижала к своей груди. Почувствовала, как в голодном отчаянии в кожу толкнулась эссаха, заколола, зачесалась.

Без магии физическое тело не сильно страдает, только испытывает магический голод, но стоит забрать у мага всё до последней капли и не позволять дару восстанавливаться, он погибнет, как цветок без воды – долгой и мучительной смертью. К счастью, природа предусмотрела восполнение эссахи. Вмешаться в этот процесс могли только архимаги или Квинта – безликие маги короля. Иссушение – одна из казней за преступление.

– Пленус, – сосредоточившись на ладонях, прошептала я. Правую руку тут же окутала синяя магия.

Толстяк Трен – кританец, и я пока не знала, чем чревато такое восполнение. Подружится ли моя иманская эссаха с его?

Пальцы покрылись тонкой коркой льда. Иней помчался по руке, обрисовывая кожу узорами, охлаждая мышцы, сковывая движения. Он стихийник. Повелитель воды. Синяя лента закрутилась на локте, стрелой прошила руку по всей длине, обернула плечи и, пробежав по левой части тела, вырвалась мощным потоком через пальцы в грудь.

Всё произошло быстро. Парень покосился, побледнел, а я оторвала ладонь от его груди и отступила. Разорвала заклинание тихим: «Проибере».

– Всё, – горло сковало холодом, но я смогла произнести: – До утра ты пуст.

– Тренси, это так? – появился у плеча ректор. Хотя мне кажется, что он и не отходил никуда.

– Сильна малявка. – Парень качнулся, его тут же поддержали другие ребята. – Вылакала прилично, ли-тэ. И как тебе на вкус стихийная магия, Мэй?

– Холодная. – Я щёлкнула пальцами и создала над ладонью небольшую каплю воды. Она хрустнула в воздухе, разрослась паутинкой, рассеклась на кристаллы и выросла в размерах, закружилась, сверкая гранями льда. Но тут же исчезла с облаком пара, сожжённая огнём стоявшего рядом паренька в синем сюртуке. Золотая пыль уничтожила снежинку без следа.

– Круто, – восхитился он, а потом мрачно добавил: – Только перестараться можно.

– Такое доступно только архимагам, – вступилась Эри. – Не думаю, что это опасно. Так ведь, ли-тэ Лавин?

Ректор молча кивнул, всмотрелся в моё лицо и лишь тогда повернулся к аудитории.

– На следующем уроке мы внимательно изучим эссаху, узнаем её возможности и ограничения. Книги можно получить в библиотеке, спрашивать буду первую тему. Возможно, проведём лабораторную.

Выпив другой талант, можно попробовать какое-то время побыть не собой, но полноценным стихийником всё равно не стать. Для этого нужны знания заклинаний. У каждой ветки, а их тысячи разновидностей, свой набор умений и ритуалов. Недаром профессию мага нужно постигать, самому можно научиться разве что замораживать или кипятить воду, на большее просто не хватит ума и опыта. Архимаги вообще заклинаниями почти не пользуются, только очень мощными и сложными. Они повелевают своим даром силой мысли и воли.

– Замечательно выполнено, ис-тэ, – вдруг сказал ректор, обратившись ко мне. Он не был доволен, не улыбался, напротив, хмурился. Его голос звенел в ушах ударами льдинок друг о друга. – На сегодня урок окончен. Все свободны. Кто участвовал, останьтесь на минутку, я отмечу оценки. Мэй, ты тоже.

Я отошла к своему столу. Не хочу с ним оставаться, надоел. Видеть его не желаю. Ко всем сложностям только его внимания не хватает. А если признаться? Сможет ли жених убить свою невесту? Нужно срочно узнать, какие особенности у обручения кританцев. Я всегда считала, что у них нет ничего подобного. Пятьсот лет назад точно не было, историю миров я изучала очень подробно.

Руки стали холодными, пальцы едва сгибались, ноги пригвоздились к полу. Я с трудом нашла на стуле свою сумку и выдохнула через окаменевшую грудь. Мне нужно уйти, согреться, выпить горячий чай. Магия парнишки была чужеродной, нестерпимо неприятной. Моя горячая природа бунтовала, наполнившись водной стихией, но лучше бушующая внутри стихия, чем взбесившийся оборотень.

– Что ты творишь? – Когда ряды опустели, возле меня появилась Эри. – Мы не знаем, как это на тебя подействует.

– Ну и что? – ответила я бесстрастно и повернулась к проходу, чтобы уйти из аудитории. Мне и одной оценки хватит, оставаться не собираюсь.

– Это опасно, вот что. – Подруга прикоснулась к моему локтю и заставила меня остановиться. По коже метнулись колючки. – Ты очень холодная.

– Отстань, – я скинула её руку. – Со мной всё в порядке.

– Мэй, я знаю, ты взволнована из-за обручения и всего остального, но это большой риск. Ты перегибаешь.

– Жизнь – уже смертельный риск. Не нагнетай на пустом месте и за собой следи.

– Ладно, Мэй, я вижу, что ты мне не рада. – Эри опустила голову, свет заиграл в её рыжих волосах. – Извини, что навязываюсь. – Она поджала губы, в светлых глазах сверкнули слёзы. Девушка подхватила юбку и побежала вверх, где вскоре скрылась за дверями.

Мои замёрзшие ноги не хотели двигаться, поэтому даже если бы я захотела её догнать, то не смогла бы. Выдохнула сокрушённо и закусила губу. Попытаюсь позже поговорить с Эрикой и объяснить своё поведение. Я словно не в своей тарелке из-за чужой магии, а ещё стигма, браслет ректора... Навалилось просто.

– Всего доброго. – Нариэн попрощался с оставшимися учениками, и они, пробежав мимо меня, тоже скрылись в коридоре. Я же добралась до середины класса и дальше шла с огромным усилием. Хотелось быстрее, но не выходило – тело будто набили снежными комьями.

Когда дверь впереди захлопнулась, я поняла, что мы остались с магом наедине.

– Мэй, ты в порядке? – прилетело в спину.

– В-всё п-прекрасно, – прошипела я и сделала ещё шаг вверх. Казалось, замерзаю изнутри, сейчас превращусь в ледяную статую и рассыплюсь на кусочки.

– Не все магии сочетаются. Из-за некоторых может быть лихорадка. Ты знала это?

– Можете не говорить со мной ради вежливости, мне всё равно это не нужно, ли-тэ. – Последнее я выдохнула небрежно, оскорбительно. Не стану перед ним растекаться, не дождётся ласки и понимания. Я не прощу ему то, что он привязал меня к себе силой.

Маг не ответил и, казалось, вообще исчез из класса. Я почти добралась до ручки двери, потянулась холодными пальцами и коснулась золотистого кругляшка, но тёплая ладонь вдруг накрыла мою руку и не дала мне провернуть замок.

– Почему ты такая? – хрипнул низкий голос за спиной. Горячий воздух влетел в затылок и лёг мягким шарфом на шею.

– К-какая?

– Упёртая.

Я с трудом повернулась к нему лицом, и его глаза широко распахнулись, закружили меня в водовороте зелёного моря.

– Мэй, ты... – Рука метнулась вверх, пальцы растопырились, засияли синей магией.

– Вы не добьётесь от меня ответов вот так. Я ненавижу насилие и принуждение, и вы поплатитесь за всё.

– Ты холодная. – Он проигнорировал мои обиды и угрозы, тронул тыльной стороной ладони мою щёку, накрыл лоб второй рукой. Захотелось прижаться к нему, потянуть тепла, позволить согреть себя, но я лишь дёрнулась назад, причиняя себе боль. – Трен – сильный стихийник, выраженный, – жёстко отчеканил очевидное ректор. – Ты сильно рисковала, и я зря это допустил.

– Ничего. Переживу как-нибудь. Я сама сделала выбор, сама и поплатилась. Отойдите, ненавистный ректор, мне нужно привести себя в порядок и идти на второй урок.

– Сомневаюсь, что ты дойдёшь. – Он говорил серьёзно, смотрел в глаза и сводил на переносице брови. Я заметила, как сжимаются его руки, как дрожат от волнения пальцы.

– Не стоит сомневаться.

Мне нужно уйти, потому что тёплые руки мужчины притягивали, манили. Я чуть не завыла, когда ректор опустил их и спрятал за спину. Перед глазами появились снежинки, они таяли и размывали облик жениха. Внезапно ноги подогнулись и, чтобы не упасть, я вцепилась холодным пальцами в светлый китель. Сильные руки обожгли плечи, но не дали упасть.

– Ис-тэ, посмотри на меня. – Маг потянул пальцами мой подбородок, но от холода мне хотелось сжаться в комочек. Я смогла приподнять голову, но тут же уронила её на грудь. – Мэй... Мэй! – яростно зашептал Нариэн. В его голосе слышалась тревога.

И тело перестало слушаться.

Когда-то давно, когда магия только начала раскрываться, старушка Эми показывала, как восполнять силы. Тогда она привела девочку, ещё меньше меня, лет двенадцати. Как сейчас помню, волосы до талии, густые, волнистые, светло-каштановые и глаза голубые, как камни. Бабушка позволила её испить, обещала, что ничего не случится, а я по неопытности глотнула больше, чем нужно. Мне было плохо трое суток – никакое лечение в этом деле не помогало, я перенасытилась чужеродной магией. Девушка была ещё не до конца сформированным магом, а бабушка не знала, что я особенная, с усиленным даром, и могла то, что не умели другие.

Я разрушила эссаху той малышки и лишила её магии. Через неделю она умерла. Бабушка скрывала от меня случившееся и вернулась к восполнению, когда встала острая необходимость. Сначала заставила меня испить снова, уже другого мага, более сильного и опытного, и только потом рассказала, что я на самом деле убийца.

Да, неумышленно, по незнанию, но отцу, чтобы прикрыть меня, пришлось пойти на преступление, обрисовать смерть девочки другими обстоятельствами. Он подстроил несчастный случай, а её родителям выплатил крупную сумму помощи.

Зачем я сегодня пошла на это? Наверное, мне в который раз хотелось доказать себе, что умею вовремя остановиться. Смогу не убить, смогу искупить вину, что не отпускала моё сердце много лет.

Я не архимаг, нет, но моя эссаха вмещает слишком много дара, и она способна пить, пока не наполнится.

– Мэй, ответь мне. – Кто-то шептал на ухо, тёр меня тёплыми руками, развязывал платье и трогал кожу. – Малышка, я не могу в этом случае применить магию, но могу согреть собой. Позволь.

Я не могла ответить, болталась на грани холодной темени и мрака. Мне хотелось пойти ещё глубже, навсегда нырнуть в бездну и встретиться со своими монстрами.

Глава 16

Мэйлисса

Очнулась от жары. Всё тело пылало, покрылось потом, волосы облепили голову кольчугой, а глаза щекотал заходящий свет лотта. Мышцы ломило, но чувствовала я себя прекрасно, несмотря на произошедшее.

Судя по насыщенным лучам из окна, прошло много часов, и день повернул на вечер.

Я вытянулась на постели и, закинув руки вверх, с наслаждением зевнула. Меня, наверное, подлечили и отправили в одну из комнат госпиталя академии. Как в прошлый раз, когда у меня был обморок.

Одеяло сползло с груди, и я поняла, что полностью обнажена, а на животе лежит чья-то горячая рука. Держит, словно боится, что сбегу.

Я осторожно повернула голову и чуть не закричала. Ректор, чтоб его!

Он спал рядом со мной. Крепко, как младенец. Посапывая. Немного приоткрыв тонкие губы, размеренно вдыхал и выдыхал воздух комнаты, наполненный ароматом трав и масел, сильная грудь приподнималась и тут же опадала. Правая рука прижимала меня к постели, а левая лежала под головой мужчины и выделялась фактурными мышцами. На его густых ресницах застыли капельки дневного светила, а молочные волосы развязались и рассыпались по подушке.

До чего же он красив. Жаль, что не мой. И наше обручение – фикция, потому что у меня есть пара, а у ректора есть девушка. Я ещё спрошу с него, зачем он меня оберегает, жертвуя всем, даже своими отношениями, но сейчас нужно уходить. До катастрофы считанные минуты, я должна уйти раньше.

Только бы не проснулся, не готова я сейчас беседовать по душам. Вообще ни к чему не готова! Как вспомню, что происходило со мной прошлой ночью, так хочется провалиться к Шэйсу!

Я потихоньку выбралась из горячих объятий, отчего вспотела ещё сильнее, переложила тяжёлую руку на постель и заметила на кисти мужчины, что лежала за головой, такой же браслет, как у меня. Сейчас оба украшения приятно мерцали и переливались. Сегменты раскрасились через один, в синий и золотой, и магия, моя и его, плавно перемещалась по оправе, сплетаясь с вензелями и завитушками, словно это идеальное сочетание.

Задержав дыхание, я сползла на пол и прикрылась ладонями. Как он посмел меня раздеть?! Его руки касались моей кожи, изучали, тревожили меня. От одной этой мысли можно было сгореть, не то что почувствовать. Хорошо, что я спала... Но стало ещё хуже, когда я бросила взгляд на свое плечо и не нашла там и следа старой метки. Ректор это, само собой, тоже заметил.

Шэйс! Теперь и за это спросит, мало мне проблем.

Я принялась искать одежду и хаотично думать, что делать. Скрыть очевидное уже не получалось, а объяснить всё как есть не могла, я не доверяла Нариэну. Никак и ни в чём! Придётся обмануть его снова. Только бы придумать отговорку, но сейчас, когда он так близко и обнажённое тело блестит смуглой кожей, я совсем разучилась мыслить разумно. Щёки горели от стыда, а глаза то и дело цеплялись и шарили по идеальной фигуре мужчины, запоминая её. Белоснежная простынь едва прикрывала упругие мышцы его живота и тёмную полоску волос, уходящую ниже.

Я закусила губу и перестала дышать.

Зачем он разделся? Почему лёг со мной и прикасался? Наглость какая!

Почему мужчина так себя ведёт? Слишком допытывает меня, искушает, мучает, тревожит таинственностью, пугает, но не сдаёт инквизиторам. Он прекрасно понимает, что у моей силы очевидная природа, но прямо не спрашивает, ждёт, когда сама признаюсь.

Все его действия шли вразрез с моими воззрениями на свободу выбора и принятие решений, но почему-то я злилась на себя, а не на него. За то, что хотелось улыбаться, глядя на его расслабленную позу, красивый изгиб крупного бедра, рельефные сильные ноги, за то, что подлое сердце в груди колотилось и замирало, желая остаться.

Вот же прилепился! Ректор мечты, чтобы тебя Нэйша наказала за то, что ты такой невероятный. И вредный. И настойчивый. И пугающий.

– Но нам не по пути... – шевельнула я губами. – Жаль, ты об этом не узнаешь, я сбегу быстрее.

Отыскав нижнее бельё и стараясь не шуметь, я быстро прикрылась, нырнула в трусики и застегнула бюстье. Пальцы тряслись, взмокли от волнения, дышать получалось с трудом. Я всё время оборачивалась, проверяя, не проснулся ли мой ненаглядный женишок. Он спал очень крепко, будто до этого несколько ночей не смыкал глаз.

Суматошно собрала свои вещи, нашла под кроватью смятое платье и тоже его надела, нырнула в туфельки. Застёжку на лифе не завязала, не было времени, по дороге в общежитие успею. И чулки не натянула, подхватила их и на цыпочках добралась до двери. Уже схватилась за ручку и вдруг вспомнила. А где моя сумка и бабушкин кулон? Проверила карман юбки, украшение на месте, а вот сумочка...

Быстро осмотрела уютную комнату с широкой кроватью и дубовым шкафом под стеной и нашла пропажу. Она была брошена на большой подоконник стрельчатого окна и сверкала гранями вышивки среди пышных цветов в горшках. Вьющиеся лианы поднимались на подвязках и тянулись до потолка, закручиваясь вверху в ажурную зелёную арку. Сквозь цветное стекло в комнату пробивались последние лучи лотта. Ещё полчаса, и маурис вступит в свои права, а я вновь напитаюсь оборотной магией. Нельзя здесь оставаться, нужно спешить.

Осторожно прокравшись к окну, я схватила свою вещь и повернулась к выходу.

– Уходишь не прощаясь, невеста? – Ректор лежал на спине, положив руки за голову. С интересом осматривал мои плечи, грудь, что всё ещё просвечивала сквозь верёвочки платья, жадно оглядел мои голые ноги.

Мне пришлось приподнять повыше юбку, чтобы она не шелестела по полу, а сейчас я выпрямилась и отпустила смятую ткань.

– Мне пора, – пискнула я и прижалась к стене, чувствуя, как напирает на меня магия. Как сковывает. Архимаг может, не шевеля пальцами, принудить остаться.

– Я тебя не отпускал.

Я хмыкнула. Вот наглец.

– Забыла тебя спросить! – Не хотелось переходить на личности, но он спровоцировал. – Отпусти меня. Сейчас же!

– М... – Он спустил ноги на пол, поднял руки, будто красуясь своим совершенством, и завязал волосы в тугой хвост. Мускулы на груди напряглись, обрисовав его мощь. – Ты будешь впредь спрашивать, можно ли уйти. Ты моя, Мэйлисса. Ясно выражаюсь?

– Не твоя и никогда не буду. – Меня трясло от такой наглости и прямоты. Кожа сумочки захрустела под пальцами, волокна стали расходиться, затрещали под выступившими когтями. Магические силки ректора сковали ещё больше, едва не прилепили меня к стене.

– Сила возвращается, да, Мэй? – В его глазах вспыхнуло сине-фиолетовое пламя. – Скажи, что ты скрываешь, ис-тэ Согу?

– Ничего я тебе не скажу! Можешь убить меня, если хочешь. Пошёл ты к Пологу, ректор озабоченный!

– Ты желаешь мне смерти? – Он усмехнулся и резво встал, позволив простыни рухнуть на пол.

Я с хлопком набрала воздух в лёгкие и зажмурилась, но от беглого взгляда ничего не ускользнуло. И теперь вид обнаженного мужчины будет преследовать меня во сне.

Я слышала его крадущиеся шаги, густое, частое дыхание, и не сбежала, потому что силу архимага сейчас мне не преодолеть – я высушена до дна.

Тёплые пальцы сжали подбородок, горячий воздух толкнулся в лицо:

– Хочешь, чтобы я умер и освободил тебя от связи?

Я медленно открыла глаза и тут же утонула в мерцающей зелени.

– Желаю, чтобы вы прекратили домогательства и допрос! Это бессмысленно! Хочу, чтобы убрали брачный обет и вернулись к своей ненаглядной Ронне!

– Ревнуешь? – Он сдавленно и ненатурально засмеялся.

– Ещё чего! Вы этого недостойны. Я никогда вашей не стану!

Мужчина на это покачал головой и шире заулыбался, угрожающе блеснув радужками.

– На «ты» мне больше нравится, Мэй. – В его голосе не было мягкости, лишь приказ, сухость, жёсткость, способная подчинить. Но не меня! Он ошибается, если думает, что сможет вот так на меня влиять. – Мы сейчас не на уроках, Мэй, не нужно этой высокопарности. Лучше скажи, откуда в тебе столько сил, и мы, возможно, договоримся.

– Вы снимете браслет?

Тонкие губы сомкнулись и изогнулись в кривую.

– Ты же врёшь сама себе, когда требуешь его снять. Это невозможно, пока есть тяга с двух сторон. – Наглые глаза приблизились, губы порочно приоткрылись. – Или ты об этом не знала?

– Какая ещё тяга? – Я вжалась в стену сильнее, задержала дыхание.

– Самая настоящая, – и смешинки погасли в уголках его губ, – или ты не знаешь, откуда дети берутся?

– Зачем вам это? – получилось сказать ровно, хотя меня колотило от дерзкой близости мужчины. – Зачем я вам? Вы могли меня просто допросить, провести ритуал, испытать, но нет же... Вы преследуете какую-то цель.

– Ты знаешь, почему призвали иманцев? – Ректор держал пальцами мой подбородок и нагло разглядывал лицо. Трогал кожу у губ, второй рукой перебирал волосы.

– Ходят слухи, – лепетала я, пытаясь сосредоточиться и успокоиться, – что Полог прорвался и грядёт война с монстрами.

Маг кивнул, опустил взгляд на мои губы, переместил ладонь в сторону, накрыл мою полыхающую щёку. От мысли, что он передо мной без клочка ткани, кровь бурлила в венах. Зуд в эссахе, из которой уже выветрилась чужая магия, стал нестерпимым. Ещё не хватает напитаться силой мауриса при ректоре и раскрыть себя.

– Как хорошо, что ты сейчас пуста, и я могу властвовать над тобой, но эта расстановка сил ненадолго. Я прав? Скажи мне, как ты, девчонка из дикой страны, можешь быть сильнее меня? Архимага, который прошёл пять лет обучения, практику и защитил высший статус. Объясни мне сейчас же, или будешь спать в моей комнате до утра.

– Вы не посмеете, – хрипнула я и дёрнулась.

– Это я вчера не мог тебя держать около себя, а сегодня могу сделать что угодно. Даже связать и пытать. Скажу, что это у нас такие игры. – За его ехидную довольную улыбку хотелось убить. – Союзы сильных магов на Крите только приветствуются. Этого ведь ты тоже не слышала?

– Пустите. – Я дёрнулась и выглянула в окно. Время, как назло, тянулось. За долгие минуты, пока напитаюсь силой ночного светила, чтобы сбежать, ректор вытянет из меня всё что угодно. И стоит мне наполниться при нём, он поймёт, что я оборотень. Замкнутый круг, который я не в силах порвать.

– Не боишься мауриса? – Ректор заметил мой взгляд, направленный в окно, и сильнее прищурился. Черты лица заострились, скулы вытянулись, как у хищника. – Ты ведь не артефактор, Мэй. Это лишь прикрытие. Говори правду. – Он наклонился, принюхался, отчего широкие ноздри затрепетали. – Скоро вернётся твоя сила, и я всё узнаю.

– Вы негодяй! – пискнула я, но уже не дёргалась. Пока сила не вернётся, я не смогу противостоять ему и сбежать, как прошлый раз. И сейчас лучше, чтобы магия покоилась в эссахе подольше. Ректор не должен узнать мою правду.

– Может быть, и негодяй, – он вдруг потёрся носом о мою щёку, будто специально выводя меня из себя, – но и ты не святая. Ты что-то скрываешь, Мэйси, и я не сдамся.

Как он меня назвал?

– Что я могу скрывать?! – Вдохнув, я всё-таки толкнула мужчину в твёрдую грудь, смогла нырнуть под его руку, пока он замешкался, и отпрыгнуть к выходу. Но до двери не добежала. Меня, словно удав, опоясала синяя лента магии, повернула и швырнула спиной на кровать. Руки и ноги сковало вязью, юбка от рывка задралась слишком откровенно, приоткрыв бедро, волосы спутанной копной упали на лицо.

– Вы не посмеете! Вы не такой! – Мне стало жутко страшно, я засучила ногами и выгнулась всем телом на постели. – Что вам от меня нужно?! Неужели я такая особенная, что вы так быстро положили глаз? Я не верю!

Что, если мужчина перейдёт грань, а парный браслет позволит ему избежать наказания? Холод пробрался на спину и царапнул лопатки.

– Кто тебе сказал, что не посмею?

Будто подтверждая мои опасения, Нариэн навис надо мной. Опустился на колени, а потом подполз и, оказавшись сверху, сковал руками с двух сторон. Он не улыбался, но уголки тонких губ странно дрожали, а в зелени глаз появилась гнетущая чернь.

– Так и есть. Ты особенная, моя эссаха безудержно тянется к тебе, и я не могу понять почему.

– Я буду кричать, – шёпотом выдохнула я, не зная, на что надеюсь. Без магии я перед этим врагом – как заяц перед лисом. Ректор без труда свернёт мне шею, и теперь урок восстановления казался мне настоящей подставой. Он хитростью вынудил меня опустошиться, чтобы сейчас быть сильнее. Звучит глупо, но похоже на правду.

– Мы это уже проходили, – усмехнулся маг. В его глазах сверкнула голубая искра, с губ сорвалась мерцающая пыльца. – Почему на тебя даже пудра правды не действует? Ты пуста сейчас, я чувствую, но сильнее пресловутой Квинты. Никто из пяти магов не устоял бы перед моим напором, а ты можешь. Для тебя это как семечки щёлкать. Мэй, тебя убьют, если узнают, на что ты способна. Скажи мне всё, доверься.

Его быстрая речь запнулась, когда моё тело начало нагреваться. Край мауриса показался за горизонтом и бросил на лицо приятный голубой свет.

– Прошу тебя, Мэйлисса... – смягчился Нариэн.

Меня раздирали сомнения. Вот он давит, а через миг ласков и говорит о защите. Не верю я ему!

– Ни за что, – шикнула я и слегка дёрнулась, надеясь, что не перестараюсь. Магия возвращалась слишком быстро, толчками наполняла мышцы и вены, жилы напряглись, задрожали, пальцы зачесались, в глазах появилась привычная резкость. Только этого не хватало! Я сомкнула веки до сильной боли. Если ректор увидит широкие волчьи зрачки, он всё поймёт. Сдерживать оборотня едва получалось, но и отпустить его не могла. Я погибну без правильного ритуала перевоплощения.

– Ис-тэ... – нежный шёпот влетел в губы. – Открой глаза, я хочу увидеть их.

Я замотала головой.

– Ты умеешь оборачиваться, Мэй? – Очень тихо, толкая в мои губы слова. Заставляя дрожать, гореть под его весом. Он ведь сразу догадался, кто я, но не сдал, не убил. Вдруг я могу ему довериться?

«Никому не доверяй», – сказал мне папа перед тем, как я шагнула в портал и перелетела в академию, и я прислушаюсь к его совету. Тот, кто силой привязал к себе, не может быть честным. Ректор играет на своём поле, не в мою пользу. И этот допрос – его работа, его цель. Зачем им оборотни среди студентов? Это подорвёт репутацию учебного заведения, нагрянет проверка, король и его свита. И тогда будет плохо всем, ректор пострадает тоже. Зачем он так рискует?

Решение пришло мгновенно. Третья волна силы мауриса наполнила эссаху до края, и тело встряхнулось от мощного удара магии по мышцам. Я дотянулась до кармана, всё ещё жмурясь.

Нариэн дышал мне в лицо, я чувствовала, как его руки ограждают меня с двух сторон, как крупное тело подрагивает и напрягается, чтобы удерживать между нами небольшое расстояние.

Я коснулась пальцами кулона, но меня перехватила горячая рука.

– Нет, покажи мне себя. – Мужчина выхватил украшение, а я, боясь, что он увидит мои зрачки, слепо потянулась вперёд.

– Отдай!

Меня толкнули в плечи, вмяв в постель, низкий голос пробрался под кожу:

– Открой глаза.

Мотнула головой, попыталась вырваться, но ректор оказался сильнее, чем я ожидала. И я вдруг догадалась. Он тоже оборотень!

– Маурис и тебя питает?! – Я открыла глаза и смело посмотрела в затемнённое лицо. Длинные волосы щекотали мои щёки, но глаза ректора были нормальной формы, круглые и, как озёра, зелёные. Промашка. Глупая и жестокая.

– Нет. – Он усмехнулся и наклонился, сковав мои руки над головой. Коснулся грудью моей груди. Всмотрелся, нырнув в глубину моих глаз. – И как ты собиралась всё это скрывать, учась в академии?

Я вздёрнула подбородок.

– До тебя всё получалось! Прожила же как-то столько лет.

– Прожила в лесу под опекой папочки? Не смеши! Здесь тебе не Иман, светить своей силой направо и налево – самоубийство.

– А тебе какое дело? – Я отвернулась, еле сдерживая неприязнь и желание взбеситься. Порвать на части за то, что не могу опровергнуть его слова.

Ректор вдруг отпустил меня, соскочил на пол и вразвалочку, сверкая голым задом, пошёл к шкафу, где достал рубашку. Расправил её ловким движением и накинул на плечи.

– Я хочу победить в этой кровопролитной войне, только и всего. Мне нужна сила, и ты, – он обернулся, скользнул по моему лицу прищуренным взглядом, длинные пальцы быстро управлялись с золотыми пуговицами, – можешь мне её дать.

– Ещё чего. – Я сползла с кровати, поправила юбку. Прощупала карман и не нашла кулон. Забрал, гад! – После этого безумия и принуждения я тебе... вам ничего не дам.

– Я могу тебя сдать, Мэй. – Ректор застегнул брюки, заправил рубашку за пояс, прошёл к столу и раскрыл свой рабочий браслет. Что-то быстро набрал на светящейся панели и спрятал её.

– Не сдадите, – догадалась я. Перешла на «вы», чтобы не позволять себе сближаться с ним. Всё равно недоверие ковыряло в глубине души и не давало полностью раскрыться.

– С чего такая уверенность? – Он повернулся, вытянул столик на центр комнаты, придвинул к нему два мягких стула.

– У вас было достаточно времени это сделать.

– Умная, но беспечная девчонка, – покачал головой ректор. Приподнял руки и поправил растрёпанный хвост. – Есть хочешь?

Глава 17

Мэйлисса

– Я хочу к себе в комнату. – Меня начало потряхивать. Магия, что вернулась в эссаху, бурлила в крови, а стигма, которая до этого молчала, внезапно стала горячей.

– Поужинаем, и я тебя отведу. – Ректор блеснул глазами и натянуто улыбнулся. Он будто делал это через силу. – А пока поговорим.

– Верните мне кулон, – стояла я на своём.

Ректор остановился напротив, показал на ладони бабушкино украшение, внимательно посмотрел на камни, что сияли голубизной в незабудках, погладил большим пальцем кроваво-красный рубин, а затем резко сжал кулак и спрятал кулон в карман брюк.

– Нет. Он побудет у меня. Я хочу увидеть, на что ты способна, эта безделушка ограничивает тебя. Хочу услышать всё, даже самое незначительное.

– Я не буду говорить, – отвернулась я. – Можете меня казнить.

– Будешь. – Я даже ахнула от такой наглости и вперилась в его лицо ненавистным взглядом. – Кажется, я нашёл твоё слабое место.

Нариэн стоял ко мне вполоборота. Он лукаво приподнял уголок порочного рта, задержал взгляд на моих губах, которые из-за проснувшейся стигмы покалывало от желания, и коротко облизнулся.

Самовлюблённый козёл.

– Вы не моя пара, и вы мне не нравитесь.

– Правда? – Отмахнувшись, ректор прошёл к двери, спокойно открыл её и проговорил кому-то ровным тоном: – Благодарю.

Из коридора кто-то негромко ответил, но я не разобрала слов, потому что спрятала лицо под ладонями, уговаривая себя не пылать и не доверять этому мужчине. Мне стало жутко страшно, что моя раскрытая шантажом правда сыграет роковую роль и жизнь оборвётся.

– Мэйси, природу не обманешь. – Ректор вернулся к столику, выставил на него несколько блюд с едой, толстый кувшин и столовые приборы – фарфоровые чашки, блюдца и тарелки. – Силу влечёт к силе. В тебе что-то есть, я чувствую интерес и тягу, а браслет, – он кивнул, указывая на мою руку, – не прицепился бы без взаимности. Так что хочешь ты этого или нет, придётся меня потерпеть.

– Вы не понимаете, – я хлопнула себя по коленям, чтобы отрезветь и не сболтнуть лишнее. – У меня есть жених.

– Ты о метке на плече? – Нариэн важно присел за стол и подозвал меня жестом. – Иди сюда, я не кусаюсь.

– Откуда вы знаете...

– Да ты открытая книга. – Маг подцепил вилкой крупный кусок мяса и, переложив его себе в тарелку, взял ухоженным пальцами несколько печёных картофелин. – Я удивлён, как тебя до сих пор не раскрыли. Как ты, с таким везением и неуклюжестью, дожила до совершеннолетия? Но это и к лучшему, теперь я смогу скрыть тебя намного лучше. Сама ты не справишься.

– Что вы имеете в виду?

– Не выкай, когда мы в неофициальной обстановке. Иначе наш фиктивный союз быстро разоблачат, и я не смогу тебя защитить.

– Я не просила вашей защиты.

– А я забыл тебя спросить, что мне делать. Садись. Ешь.

– Не буду, – упёрлась я. Казалось, что если поднимусь с кровати, то взорвусь от кипящей под горлом крови – так обезумела стигма, и парный браслет теперь жёг кожу, словно что-то чужеродное. – Верните кулон.

– Нет. Садись за стол, я хочу услышать всю правду.

– Нет, – скопировала я его тон и снова отвернулась.

– Мэй, ты заставляешь меня злиться и применять силу, а я это очень не люблю.

– Мне всё равно, что вы любите.

– Что ты любишь! Сложно запомнить? Или ты настолько упёртая и глупая, что не можешь разобраться, кто враг, а кто друг? – Он бросил вилку на стол, отчего та испуганно звякнула, заставив меня дёрнуться. Ректор поднялся. Я сжалась и отклонилась назад, боясь, что мужчина снова нападёт, но он остановился в нескольких метрах и сгорбился.

– Вы точно мне не друг, и я не собираюсь открывать вам душу. Делайте что хотите.

– Иди к столу, – пригрозил он, поглядывая исподлобья. Локон белых волос упал на строгое лицо, перерезав его пополам, исказив губы и оттенив полоской кожу.

– Я не хочу есть. – Но живот уже прилип к спине и тихо заурчал. Ректор отреагировал на это ехидной улыбкой.

– Я слышу, как ты не хочешь. – Он протянул мне ладонь, но остался на достаточном расстоянии. – Иди по доброй воле, или я тебя усажу.

– Я. Не. Буду. С вами. Есть! – ответила я, глядя прямо в зелёные наглые глаза. – Читайте по губам! Не бу-ду!

– Будешь, я сказал. – Он оказался близко слишком быстро, закинул меня на плечо и, как пёрышко, бросил на второй стул. Довольно бережно бросил, хоть и настойчиво.

Я вцепилась в его плечи и, не сдерживая злость, попыталась его ударить, но не получилось. Удар будто ушёл в сторону, рука соскользнула, заставив меня разъяриться ещё сильнее.

– Упс. Да? – хихикнул маг. – Ты не причинишь мне вреда, дикарка. Связь этого не позволит. – Он спокойно пошёл на своё место.

– Так вот зачем обручение! – Я схватила самую крупную картошку с тарелки и швырнула ему в затылок. Она скользнула по его плечу и пролетела мимо. – Чтобы я не могла противостоять и не надрала вам задницу!

– Догадливая, – открыто рассмеялся мужчина, смахнув с рубашки невидимые крошки.

– Ублюдок! – выкрикнула я и сжала кулаки до хруста. – Тяжко, наверное, быть слабее женщины! Вы не привыкли, чтобы какая-то дикарка говорила вам «нет»?!

– Пусть так. – Он сел, сдавленно откашлялся, продолжая посмеиваться, а когда я потянулась за второй картофелиной, даже бровью не повёл. – Я тебя сейчас силой накормлю, если не прекратишь нападать и ерепениться.

– Не посмеешь, белобрысый! Гадёныш общипанный!

Когда я швырнула в него вторым снарядом, он уклонился, картошка брякнулась в дверцу шкафа и расплылась по дереву желтоватым пятном.

Ректор спокойно взял кусок мяса с тарелки и с аппетитом отгрыз филейную часть бедра. У меня даже слюнки потекли от сочного вида мяса, стекающего горячего жира и поджаристой корочки, но я всё равно упорствовала и отворачивалась. Ненавижу, когда мной командуют. Я ему не дочь и не подчинённая, чтобы выполнять приказы! Не буду делать то, что он хочет. С голоду сдохну, но не сдамся.

– Мэй, хватит, – покладисто сказал Нариэн, глядя на мою руку, схватившую тяжёлый кувшин с узваром. – Накажу.

– Иди ты! Ты не причинишь мне вреда, как и я тебе. Можешь не пугать.

– Не причиню, но наказать можно и по-другому. – Коварная улыбка украсила чувственный рот.

– Ты не посмеешь, – я тряхнула головой и задрала подбородок.

Маг отложил мясо, стёр остатки жира на пальцах салфеткой и, поднявшись, отошёл к окну.

– А если посмею, тогда что?

Я лишь фыркнула на это. Он меня словно нарочно выводит из себя, лучше помолчу.

Ночное светило развернулось к нам широким серпом и ярко осветило белые волосы ректора. Магические светильники на боковых стенах засияли мощнее, согревая уютом комнату.

– Маурис силён, сильнее лотта, – задумчиво сказал ректор, глядя перед собой. – А в паре с элеем он может невозможное. Наши власти идиоты, зря казнят оборотных магов. Терять столько нужных сил – расточительство, и ты не кажешься монстром Полога. Это просто враньё для толпы.

– Мне неинтересно ваше мнение. – Я поставила кувшин на край стола, думая, швырять ли его в спину ректора или всё-таки выслушать гада. Маг ведь знает больше, чем я, вдруг и впрямь поможет? – Законы вы всё равно не в силах изменить.

– Время переменчиво, Мэй. Всякое может случиться. – Он говорил, стоя ко мне спиной, а я дрожала от переизбытка сил и эмоций. Странное чувство – хочу сбежать, но безудержно мечтаю остаться.

– Не в моём случае, – процедила я сквозь зубы. Голос понизился, охрип до рыка.

– Кто он, Мэй? – Нариэн повернулся ко мне, спрятал ладони в карманы брюк, присел на подоконник. Его поза, расслабленная и открытая, наводила на мысль, что он знает наперёд, что я сделаю. Всё обо мне знает.

Я крепче перехватила кувшин и словила небрежную улыбку мужчины.

– Кто тебе поставил метку? – уточнил он, не сводя глаз с моих губ.

– Не ваше дело! – Я всё-таки замахнулась и бросила сосуд. Знала, что ректор увернётся, поэтому даже не старалась в него попасть. Сделала это больше из вредности, чем злости.

Стекло за его спиной встретилось с тяжёлым кувшином, затрещало, узвар расплескался на подоконник и закапал с края, будто кровь. Мужчина не дрогнул, хотя его спину наверняка окатило компотом. Нариэн терпеливо отступил от окна, но замер поодаль от меня.

– Теперь моё это дело, – сказал он тихо и печально. – Ты теперь – моё дело.

Рама окна захрустела, и стекло, разлетевшись на части, осыпалось на пол.

Нариэн, будто ему всё равно, что там, за спиной, происходит, добавил:

– Я не дам тебе погибнуть из-за мёртвой метки. Ты слишком ценный маг, Мэй, и...

А потом Нариэн вдруг захлебнулся словами и стал стремительно оседать. Сначала упал на одно колено, потянулся рукой в мою сторону, забулькал, выплёвывая кровь, а потом согнул вторую ногу. Дёрнувшись всем телом, рухнул лицом в пол и застыл, как бревно. Между лопатками ректора торчал красный осколок витража величиной с меч, вошедший глубоко в его спину.

Наверное, это был шок. Я стояла рядом с телом ректора и не дышала, пока в глазах не потемнело. От этого ноги подогнулись, а к горлу поступила жуткая тошнота.

Он умирал. Умирал у меня на глазах, а я не могла ничего сделать. Я не лекарь, не умею залечивать такие раны, разве что царапину заживить, и то не с первого раза.

– Нариэн... – Я присела к нему, но трогать не решилась. – Шэйс, что же делать? – шептала, теряя самообладание. – Только не умирай, негодяй!

Я держала руки над мужчиной и прислушивалась к теплу, к движению магии под пальцами, но ничего не происходило. Мой навязанный жених был без сознания, а я ещё не догадывалась, что будет со мной, если он перестанет дышать.

Стигма оборотня не разрушается, если пара умирает, она затягивает вторую половинку в загробный мир за собой. Ректор неправ – моя пара жива, иначе я бы уже не смогла шевелиться, а значит, шанс есть.

Но как это происходит с брачными связями на Крите? Я не представляю. Как помочь извергу, что истекал кровью по глупости, по банальной случайности? Не мог подальше отступить от окна, мучая меня своими глазами и дерзостями? Что за нелепость! Как можно так глупо подставиться?

– Ты же сильный маг, Нариэн, я не понимаю, как ты прозевал угрозу?! – Я не говорила, а сипела. В груди что-то клубилось, крутилось, сжималось, будто я теряла что-то важное и ценное. Он мне правда нравился, даже этой своей настойчивостью, властностью, мужественностью, и смерти мужчине я точно не желала.

Вытаскивать осколок не решилась, он хоть немного сдерживал кровотечение. Прочитала заклинание «Проиберекруэнти», но оно не сработало. Это у Эри хорошо получается лечить, я на такое не способна. Ошибся ректор – бесполезная...

Села рядом с мужчиной на колени, едва чувствуя своё тело, и попробовала снова. Читала и читала заклинание. Сотни раз, пока губы не заболели. От напряжения горели пальцы, магия в эссахе сжималась, но не направлялась в нужный поток, не лечила мужчину. Кровь щедро сочилась из раны, будто издеваясь. Я измазала юбку, намочила туфли, прокусила губы от волнения, но продолжала взывать к магии. Бесполезно. Не получалось.

Суматошно открыла учебный браслет в поисках ответа. Ничего. Только личные сообщения между педагогами и студентами, карта, оценки, мой пропуск в библиотеку и столовую. О том, что делать, если заболеешь, или кому-то в спину войдёт полуметровый осколок стекла – ни слова. Даже если бы я знала путь в госпиталь, я бы не дотащила этого борова на голову меня выше и раза в два шире, да и потом... Если ректор умрёт от ранения, как я докажу, что к этому не причастна? Ведь я бросила кувшин. Я нападала. Меня тогда точно казнят.

– Нариэн... Лучше бы ты кричал и издевался, чем вот так, – прошептала я, пролистывая последние разделы учебного артефакта. – Личная переписка... Эрика. Точно...

Раскрыла диалог с подругой, набрала на светящейся панели несколько слов, умоляя её помочь, и отправила. Надежды, что она ответит, не было, ведь девушка сильно обиделась, когда уходила с урока, и я её понимала.

Время шло, маурис окрасил комнату голубым, наполнил меня до предельной грани. Я подняла к глазам дрожащие руки и чуть не заплакала при виде выступивших когтей. Если я позову на помощь, чтобы спасти ректора, меня раскроют. Если не позову, он умрёт.

– Ты говорил, что будешь защищать. – Я сжала холодную руку мужчины и погладила его пальцы. – Мёртвым ты мне точно не поможешь. Скажи, что сделать, чтобы ты пришёл в себя? Ты же умеешь лечить. Как тебе помочь? Я не знаю... Не знаю как. Обещаю рассказать всё, только не умирай. – Я ни на что не надеялась, поэтому горько рассмеялась и сплела наши пальцы. – Жених...

Нариэн немного дрогнул, но не очнулся. Кровь из раны вырвалась фонтаном, белая рубашка окрасилась бурым, прилипла к большой спине, и меня осенило.

Это было очень рискованно, но другого выхода не оставалось. Я потянулась к стеклу, сжала пальцы на острых краях и дёрнула «меч» вверх. Он вышел из раны и высвободил фонтанирующую кровь. Я не рассматривала рану, не мешкала, отбросила стекло в сторону, вложила силу в порезанные руки и перевернула мужчину на спину.

– Только посмей умереть! Ничего не узнаешь, безумный ректор мечты, – шутила я, пытаясь настроиться, потому что передавать свою магию полумёртвому магу без сознания – самоубийство. Он выпьет больше, чем надо, и я не смогу очнуться. – Нариэн, услышь меня, – наклонилась к его лицу, повернула голову, обняла ладонями холодные щёки. – Ты обещал, что мы не сможем причинить друг другу вред. Я на тебя надеюсь, архимаг.

Приложила правую ладонь к его груди, а левую прижала к себе. Моё сердце лупило в руку, бесилось от нагрузки и перевозбуждения. Эссаха раскрылась быстро, словно ждала моего зова.

Один. Магия потекла по руке.

Два. Побежала по телу через плечо.

Три. Опоясала.

Четыре. Добралась до правой руки.

Пять. Коснулась пальцев.

Шесть. Я распахнула эссаху, нырнула вглубь, хватая золотую нить.

Семь. Потянула пламя из себя.

Восемь. Направила её в эссаху ректора, надеясь, что он выдержит мою силу. Девять. Выплеснула всё, что могла. Моя сущность сплелась с магией мужчины, затанцевала в его груди, будто водоворот.

Десять. Моё сознание плавно закрутилось спиралью и сомкнулось в чёрную точку.

Глава 18

Мэйлисса

Что чувствует человек, когда тонет? Панику, ужас и холод.

А что он испытывает, когда видит дрожащий свет над головой и делает в чёрных водах единственный гребок, на который хватает сил?

Он испытывает радость. Несмотря на то что боль рвёт мускулы, холод пронзает тело и до поверхности невообразимо далеко...

Он радуется, что последний мах – это бой не на жизнь, а на смерть. Что безликая бездна не успела сомкнуть пасть и не утащила его на дно.

Человек счастлив быть сильным до конца.

Я выскочила из бессознательной мути с резким вдохом. Щека онемела, губы слиплись, пальцы скрутило от холода и тяжести, спина ныла от неудобной позы. Я лежала на груди Нариэна, измазанная в его крови, а он всё так же не двигался и не открывал глаза.

В дверь отчётливо стучали. Очень сильно и настойчиво. Из-за этого я не успела прислушаться, бьётся ли сердце ректора. Привстала, опираясь на ледяные ладони, схватилась за ближайший стул, подтянулась и вскарабкалась выше, но выровняться во весь рост не смогла – в меня будто вонзили стальной прут и согнули его. Стояла на коленях и едва дышала. Перед глазами была белая скатерть. Я мутно смотрела на остывшее мясо, задубевшую картошку, лиловый сок, который пустили овощи в салате, на подсохшие хлебцы и увядшие цветы – голубые звёздочки-незабудки. Почему я их сразу не заметила на столе? И сколько я пролежала с ректором на полу?

Небо за окном напиталось теменью, маурис увеличился, с любопытством заглядывая синим глазом в комнату. Магические светильники на стене притушились. Когда никто не двигается, они постепенно гаснут.

В дверь снова постучали. Чередой коротких ударов, впивающихся в виски.

Еле выпутавшись из влажной и мятой юбки, я поплелась к выходу, как старая карга. Щурясь от вспыхивающих лампочек по бокам, реагирующих на моё движение, хваталась за всё, что могло помочь не упасть. Что-то скинула, кажется, разбила какое-то стекло или колбу, свалила бумаги, перевернула что-то громоздкое на столе. Я мало что понимала, опустошённая и ослабленная, мне было всё равно, кто добивался аудиенции главного. Ректору, судя по всему, уже не поможешь. Моя магия его не спасла, маг не смог вылечить себя вовремя. Я не успела. Нариэн лежал неподвижно и беззвучно несколько часов, значит, я должна призвать на осмотр кого-нибудь из академии. Признаться, что случилось непоправимое.

С трудом открыв замок, потянула на себя тяжёлую дверь. Она распахнулась, едва не сбив меня с ног, но я удержалась за чьи-то руки.

– Мэй... Что случилось? – неистово зашептала подруга. Светло-огненным вихрем влетела в комнату и, придержав меня за плечи, крепко заперла дверь. – Шэйс, ты вся в крови!

Она осмотрела меня, провела по локтям, сжала мои холодные кисти и пальцы, проследила взглядом за дорожкой рубиновых капель на полу, что тянулась от моих рук до стола, и закрыла рот ладонью, когда увидела распластанного на полу ректора.

– Эри, ты пришла... – Я сползла по стенке, не удержав ноги.

– Ты его убила? – прошептала подруга, отстранившись. Она оставила меня у двери и, подбежав к мужчине, пощупала его пульс, накрыла скрещёнными руками грудь и, суматошно прочитав какое-то лечебное заклинание, окутала Нариэна молочной дымкой.

– Жив, – услышала я, когда стала уплывать в приятную темень, наклоняясь к полу лбом. Мне хотелось уйти. Хотелось глубокой и спокойной тишины.

Он жив. Слава Шэйсу...

Брачный браслет слабо отозвался теплом. Мне стало так легко и хорошо, что захотелось засмеяться. Только сил не хватило, и метка внезапно прострелила плечо, сдавив шею магическими петлями.

– Мэй, ты как? – в глухую и болезненную тишину пробился голос подруги. – Сможешь подняться?

Меня потянули вверх, но я снова рухнула. Я задыхалась. Перехватила ладонями горло и затряслась от судороги.

– Он... мучает меня. Эри, что-то не так. Нечем дышать... – Я цеплялась за горло и не могла скинуть хомут. Тот, будто удав, скручивался всё туже и туже.

– А ты хотела обручиться с другим мужчиной без последствий? Твоя пара бесится от этого. – Эри ласково погладила меня по волосам, убрала мокрые пряди с лица, плавно раскрыла перед глазами тонкие пальцы и прошептала: – Мирикал. Успокойся, призрак, дай ей отдохнуть, невидимый любовничек. Нет чтобы выйти из теневого мира и помочь своей возлюбленной, только хуже делаешь. А ну прекрати немедленно!

И давление исчезло. Я упала лицом в пол, успев подставить руки и не сломать нос, хрипло откашлялась.

– Эри, я не выдержу всего этого, – ослабленно прошептала я. – У меня не осталось сил. Ректор теперь всё знает... – Я с трудом подняла голову. – Уходи, тебе нельзя здесь быть.

– Что? – Подруга пыталась меня поднять, но я всё равно падала, скользила по полу влажными от крови руками. – Я тебя не оставлю, Мэй.

– Нет, ты не потащишь меня.

– Я тебя полечу.

– Я не больна. Просто опустошена... Магия вернётся, и мне станет легче. Эри, спасибо, что отозвалась, что помогла ему. – Я повернула голову и посмотрела на расплывчатое облако над ректором. Посмотрела в глаза подруге. – А теперь уходи. Он меня не выдаст, но ты в опасности.

– Уверена, что ему можно верить? – тихо прошелестела подруга и сильно закусила губу.

Я еле смогла ответить, сил почти не оставалось, чтобы быть в сознании:

– Как раз и проверю.

– Возвращайся скорее, Мэй... Я нашла кое-что. – Эри прижалась к моей спине щекой, а я уже не смогла пошевелиться. – Обещаю, мы разберёмся с твоей стигмой. И с ректором разберёмся. Обещаю. Слышишь?

Я не смогла даже кивнуть. Мрак клубился вокруг лица подруги, заматывал меня в кокон, затягивал в холод.

Подруга встала, её фигура удалилась, шаги устремились к выходу, дверь приоткрылась. Полоска света ударила по глазам, прохладный воздух коснулся кожи.

– Прости, – двинула я губами без надежды, что Эрика услышит.

– Я не обижаюсь, – шепнула в ответ девушка, и дверь, скрипнув, захлопнулась. Я устало прикрыла глаза и позволила себе упасть в черноту.

Темнота хрустнула. Разошлась, как чёрная трухлявая ткань, и выпустила наружу алую воду. Она лилась, лилась, лилась... Я барахталась в ней, тонула, захлёбывалась. Чтобы не умереть, пыталась плыть, изо всех сил тянулась вверх и искала выступ или камень. Хоть что-то, за что можно зацепиться. Соскальзывала, обрывала ногти, рвала кожу и снова погружалась в воду. Она была солёной, с металлическим привкусом. И горячей.

Кровь?

Я вырвалась вверх, приподнялась над булькающей жижей и со свистом набрала полную грудь воздуха. Быстро оценила обстановку, покрутилась вокруг себя, удерживаясь на бурлящей поверхности, и поняла, что нахожусь в толстой трубе из кирпича.

«Не ищи меня...» – громыхнуло над головой, отчего я едва не ушла на глубину, нырнула, но тут же вырвалась из-под кровавой воды. Бурлящий поток поднимал меня вверх, направляя к сияющей розовато-светящейся точке в круге. Это был элей. Значит, там вверху – небо, свобода, и нужно отдаться потоку.

Я расслабилась, позволила воде подхватить себя и... открыла глаза, сразу ослепнув от пронзительных лучей лотта.

– Мэйси, тише. – Меня придержали за плечи, заставили лечь. Я не сразу отделила сон от яви, задышала часто, запротестовала, но из-за тяжести на теле не смогла нормально пошевелиться и сдалась, опала в чужих руках. – Совсем сдурела столько магии отдавать? – зашипел мужчина мне в лицо, тряхнул хорошенько, а потом внезапно отпустил.

Я откинулась на подушку и разочарованно выдохнула. Я всё ещё находилась у ректора, и мои проблемы стали хуже и сложнее. Ну хоть поспать дали, уже радость.

– Стоило позволить вам умереть? – проговорила я, не открывая глаз и едва разлепив пересохшие губы.

– Я бы не умер, – как-то слабо ответил маг, и его поступь затихла в стороне.

Что это значит? Сощурившись, чтобы снова не ослепнуть от яркого света, я приподнялась на локтях и осмотрелась.

Мы были в той же комнате. Здесь всё убрали, почистили пол от крови, подмели стекло и черепки кувшина, исправили витраж.

Ректор приблизился к окну и одним движением руки зашторил его. Лучи лотта спрятались за плотной тканью, стало комфортнее.

– Вас прошил кусок стекла. Почти насквозь. Вы бы от такого ранения не оправились. Хорошо, что в сердце не попало. – Я ещё немного поднялась, придержав одеяло на груди. – Какого мрака вы не отошли от окна?! Архимаги ведь должны чувствовать такие вещи!

– Хватит, Мэй. – Он устало потёр гладко выбритое лицо, присел на подоконник и, завернув наверх плотную штору, стал меня рассматривать. Нагло так, в своём стиле. Я с опаской зыркнула на окно за его спиной. Всё словно повторялось в моей голове: удар, хруст стекла, а потом булькающий звук и падающий на колени ректор. Это было ужасно. Это было жутко. Не хотелось бы снова испытать подобное.

Мышцы сковало, дыхание запротестовало и не проталкивалось в грудь, рот наполнился ощущением песка, тело отозвалось вихрями страха, покрыв кожу пупырышками.

– Не сидите там, – попросила еле слышно и, спрятав глаза, посмотрела в сторону.

Тихие шаги переместились, ректор напряжённо молчал. И смотрел. Я прислушивалась, но боялась поднять на него взгляд. Признать, что он великолепно сложен и очень красив, было сродни предательству себя, но глаза нет-нет да искали мужчину, хотели впитать в себя побольше его черт, отыскать изъяны, которых нет, увидеть то, чем он меня цеплял.

Маг сейчас был в свободной рубашке кремового цвета, не заправленной в светлые штаны. Я догадалась – одежда не выходная, домашняя. Волосы, не завязанные в тугой хвост, белыми прядями спадали на широкие плечи. Такой тёплый и уютный мужчина, что сердце замирало в груди. Так, стоп. Я обручена с другим!

Пошевелилась, к телу приятно прикоснулась шёлковая простынь. Я запустила руки под одеяло и застонала. Раздел! Бесстыдник!

– Мне пришлось, – тихо признался Нариэн, заметив мою реакцию.

– Идите вы... Я никому не позволяла к себе прикасаться. Если боялись, что испачкаю вашу постель, могли бы на полу оставить.

– Не мог. – Он подошёл к кровати и подал мне стакан воды. – Ты моя невеста, я не мог оставить тебя замерзать.

– Я – чужая невеста! – Оттолкнула его руку, но голос предательски провалился в грудь, преломился в жуткий хрип, отчего я закашлялась.

– Пей и послушай меня, дикарка. – Маг сжал пальцы на моём запястье, убрал выставленную в защите руку вниз, перехватил затылок и, притянув мою голову к себе, приставил край стакана к губам и наклонил его, чтобы жидкость полилась в горло. – Я дам тебе две недели. Прийти в себя, освоиться в академии, привыкнуть ко мне и присмотреться. Но не больше. – Мне приходилось слушать и глотать воду, чтобы не захлебнуться. – Ты можешь не стараться вылететь с учёбы, всё равно не получится. Я сделаю всё, чтобы ты осталась. Думай что хочешь, но я не потеряю такого уникального мага. Ты стоишь сотен других. Или тысяч.

Он отпустил меня, встал и отвернулся.

– А если я не хочу? – обдала холодом, вложив в тон всё негодование.

Ректор тихо засмеялся, повернулся вполоборота, покрутил стакан в руке, сдавил его, отчего стекло пошло трещинами.

– Ты уверена, что я хочу? – И посмотрел мне в глаза. Зелень закрутилась, вспыхнула, замерцала.

Я на миг представила, что будет, если он выйдет из себя, если не сдержится и разозлится.

– Мне тут стало интересно, – сухо и безэмоционально продолжал ректор. – Ты не лекарь... – Он ехидно-натянуто заулыбался, явно угрожая или предостерегая. – Кто был в моей комнате ещё, пока я истекал кровью? Кто меня залатал?

– Вы сами, – выплеснула я ложь и запнулась. – Я передала свою силу, и вы сами это сделали.

Нариэн внезапно раскрошил стакан и бросил стекляшки на пустой стол. Мне стало страшно. Моя сила всё ещё в нём, и это очень опасно, ведь такие вещи могут легко раскрыть другие специалисты-маги или Омар. Удержит ли архимаг эту тайну в себе?

Моё тело тоже было полно сил, я вытянула руку и сжала пальцы. Что тогда сейчас во мне бушует?

– Разве возможно превратить магию собирателя в лекарскую? – Ректор задал вопрос с подвохом. Я поняла это по острому взгляду и его немного наклонённой набок голове. Открыла рот и тут же его захлопнула.

Шэйс! Что ему сказать? Как не выдать Эри?

Глава 19

Мэйлисса

– Вы же архимаг, вам виднее. – Я подтянула одеяло на нос и прикрыла глаза, делая вид, что мне плохо. Хотя чувствовала себя на удивление хорошо и легко. Ничего не болело, не жгло, не душило, разве что переполняли эмоции, из-за чего я теряла самообладание. Но распирающая дикая энергия оборотня, способная порвать меня на части без посвящения, испарилась. Она теперь текла по жилам моего навязанного жениха. Пусть помучается, да.

– Мэй. – Ректор оказался рядом, дохнул в лицо теплотой. Я испуганно открыла глаза и сдавила кулачками ткань пододеяльника. Только бы не полез целоваться! Этот может без разрешения, а я не выдержу... – Знаешь, что будет, если кто-то из нашей пары погибнет?

Мотнула головой, волосы рассыпались на плечах, что не ускользнуло от взгляда мужчины. Он сел на край кровати, потянулся, коснулся прямой пряди, пропустил её между указательным и средним пальцами, наклонился и поцеловал кончик.

– У тебя будет время почитать об этом. Доступ в библиотеку я дал. Тебе и твоей умной подружке.

– Вы так добры. – Я скривилась и, отодвинувшись, выдернула из его плена локон волос. Маг лишь ухмыльнулся на этот выпад.

– Ты привыкнешь ко мне.

– Ещё чего... – повела я локтем, будто сбрасывая его взгляд со своего тела.

– Ты сопротивляешься, потому что он... – Ректор нагло коснулся моего плеча и спустил простынь до критической отметки, после которой его взору станет доступна грудь.

Я неистово стиснула губы и сжала пальцами ткань, пытаясь прикрыться. На что ректор смешливо наклонил голову, его волосы сорвались с плеча и качнулись ко мне, позволяя вдохнуть аромат шампуня – лайм с мятой. Пока я отпиралась и пыталась влипнуть в подголовник кровати, ректор нагло рассматривал моё лицо и рисовал над меткой магические узоры. Его пальцы светились синим пламенем, рассыпа́ли щекотливые искорки по коже.

– Пара мешает и путает твои чувства.

Чёрный узор стигмы вдруг налился красным, оттолкнул магию ректора, защипал меня, словно к контуру припечатали раскалённую кочергу. Это что-то новенькое. А от невесомого прикосновения Нариэна меня снова пробило колючим холодом, словно ментальный удар, ответ на посягательство.

– Да-а-а, силён... – Длинные пальцы обрисовали контуры метки, а я не дышала и не двигалась, боясь, что он зайдёт слишком далеко. Самое страшное – не суметь отказаться от ласки.

– Но мы его вытравим, – уверенно кивнул маг и, быстро поднявшись на сильные ноги, ушёл из комнаты через боковую дверь. Откуда-то издали громко проговорил: – На кресле чистая одежда. Через несколько минут принесу завтрак. Не успеешь прикрыться – твои проблемы. Мне нравится на тебя смотреть, – последние слова прозвучали глухо. – Тем более имею полное право.

– А-а-а... – Я накрылась одеялом с головой, сползла ниже и прорычала сквозь стиснутые зубы: – До чего же он...

– Какой? – снова издали.

– Мерзкий! – брякнула нехотя.

Ректор открыто рассмеялся и, хохоча, добавил:

– Врать ты не умеешь, хотя должна была научиться. Столько лет скрывать свою сущность – искусство. Я думал, что в Имане оборотней давно истребили.

– Как видите, мы всё ещё существуем. – Я всё-таки скинула одеяло, прошлёпала нагишом по комнате, прикрывая стратегические места, быстро нашла кресло и буквально впрыгнула в платье, что лежало сверху. Так спешила, что не заметила бельё.

– Кхм, – Нариэн появился в дверях, переодетый в строгий тёмный наряд, глухо застёгнутый китель и узкие брюки. Вот это у него скорость! Перед собой он нёс поднос, наполненный вкусностями.

Маг осмотрел меня с головы до ног, бросил взгляд на кресло.

– Ну, если тебе так будет удобно на учёбе... Как пожелаешь.

– Где? – Я прижала к себе незастёгнутое платье, посмотрела на бюстье и трусики и сглотнула.

– Мы завтракаем и идём на уроки. Или ты намерена продолжать пропускать пары? Староста.

Я едва не топнула ногой. Наглец. Глаз не отводит, шарит по телу, будто голодный пёс.

– Отвернитесь.

– Не-а. – Он поставил поднос с едой на столик, сел ко мне лицом, закинул ногу на ногу и, подперев тяжёлый подбородок кулаком, мягко подытожил: – Ты красивая и моя. Чего я должен отворачиваться?

– Мечтать не вредно! – фыркнула я и повернулась к нему спиной.

Платье было не моё. Сшито из лёгкого нежно-розового шифона, я такие только в королевском дворце встречала, на принцессах. Суженные до локтя рукава расширялись в широкие воланы, по краю бежала жаккардовая, сверкающая золотом оторочка. Грудь подчёркивалась широким поясом, вышитым драгоценными камнями цвета тёмной крови. Такие же вставки были по горловине, довольно открытой, и по манжетам на локтях. Шэйс, всё будет просвечивать... Недаром на кресле лежит ещё и хлопковая белая туника, которую я не заметила. И, что самое противное, застёжка на платье была на спине. Ну нарочно же, нарочно!

– Где моя одежда? – повернулась я к ректору.

– Испортилась, – непринуждённо ответил мужчина, не сводя с меня глаз. Я чувствовала, как он раздевает, ласкает... На миг увёл взгляд в сторону, чтобы посмотреть на свой широкий браслет академии и подначил: – Мы опаздываем, Мэй. Одевайся.

– Можно там? – кивнула я на другую дверь, что вела, видимо, в кабинет или холл.

– Нет.

Кровь закипала, меня обдало ещё большим жаром, и я не выдержала:

– Вы так никогда мне не понравитесь! – И отвернулась.

Дрожа всем телом от унижения и стыда, сцепила зубы, до хруста сдавила кулаки. Чтобы надеть бельё и тунику, придётся снять платье. Агр! В Полог всё! Что он там не видел?! У Ронны наверняка формы покруче моих. Я психанула так, что ткань затрещала под пальцами и скользнула на пол. Знала, что маг смотрит, чувствовала это каждой восставшей от возмущения клеточкой тела.

Отступила в сторону, спокойно подняла трусики с кресла, наклонилась, плавно и не спеша надела их, затем взяла бюстье, пропустила в бретели руки, но застёжка из-за дрожащих пальцев не хотела сцепляться.

Я выругалась, и в этот миг мои руки на спине накрыли горячие чужие пальцы.

– Я помогу.

Хотела воспротивиться, оттолкнуть, но лишь бросила мучить застёжку, убрала руки вперёд, сжала кулаки, прилепив их к животу. Покорно опустила голову, но внутри всё негодовало и бурлило.

Нариэн дышал тяжело, от его тела тянуло сильным жаром. Он справился с застёжкой быстрее меня, провёл ладонями по моим плечам, нежно погладил локти, спокойно наклонился и, придерживая меня, подхватил тунику с кресла. Приподнял мои руки вверх, расправил сжатые добела кулаки, переплетя на короткий миг наши пальцы. Затем отпустил их и помог надеть тунику через голову. Хлопок приятно соприкоснулся с горячей кожей, и меня тряхнуло новой порцией дрожи. Волосы распушились и, рухнув копной на спину, остались под тканью. Мужчина запустил пальцы под локоны и высвободил их.

– Они шикарны... Переливаются, будто тёмная карамель.

Я не ответила, в горле застыл горячий комок. Всё это было слишком... откровенно для меня.

Стигма кусалась холодом от каждого прикосновения мужчины, а тело отзывалось истомой и тягой, неведомой мне до этого. Я будто сама себя предавала. Мечтала о запретном. О том, что никогда не станет моим. Нариэн сам сказал, что обручился со мной ради силы и магии. Всё это корысть, чувствам здесь не место, а значит, я не должна его к себе подпускать.

Ректор взял меня за руку и подвёл к платью. Я прятала взгляд, щёки пылали от стыда, а губы зудели от непреодолимого желания, чтобы их ласкали, сжимали...

– Один шаг, Мэйси... ну же, не бойся. Платье точно не укусит.

Зато я могу.

Так и хотелось сказать, нагрубить, но я сильнее поджала губы, чтобы они не пылали и, вопреки моей воле, не желали его поцелуя. Это жестоко! Я не хочу вот так мучиться, лучше сбежать...

Шифоновая ткань плавно обняла моё тело, рукава раскрылись, легли красивыми заломами на бёдра. Ректор всё ещё оставался за спиной, прикоснулся к пояснице, чтобы подхватить ленту застёжки, а меня пронзило приятным током. Я слегка дрогнула, и маг сдавленно засмеялся, потянул завязку, стянул её туго-туго, а потом прошептал на ухо:

– Я тебе уже нравлюсь.

После лёгкого завтрака в гнетущем молчании мы с ректором вышли из его покоев и остановились возле Омара. Серый портальный камень был недвижим и холоден, но стоило нам подойти ближе, распахнул каменные глаза.

Я немного отступила, мертвенный холод побежал по плечам, будто этот взгляд всё давно знает и понимает, лишь выжидает момент, чтобы сдать меня властям. Чтобы меня казнить.

А ещё было безумно интересно, даже немного кровожадно-любопытно, как Нариэн справится с моей силой, что всё ещё бурлила в его крови и могла внезапно сыграть с ним злую шутку.

Мужчина уверенно раскрыл портал, взял меня за руку, и нас выбросило на нужном этаже. Без слов, без обвинений и ареста.

Фух...

– Хорошего дня, Мэйлисса. – Маг слегка поклонился, перехватил мою руку и поцеловал костяшки пальцев. Медленно, тепло.

И неотрывно глядя в глаза.

Меня полоснуло жаром, я попятилась, но сбежать не смогла.

– Если захочешь поговорить, ты знаешь, как меня позвать. Я всегда рад тебя выслушать... И увидеть, конечно.

Было жутко неловко от его прикосновений, всё тело будто взбунтовалось против меня, полыхала каждая клеточка, пульсировала каждая венка и капилляр. Я выдернула кисть из цепких длинных пальцев, но при этом мазнула кожей по губам ректора. Стало ещё горячее, вал огня поглотил живот и забрал моё дыхание. Невозможно ведь так! У меня пара есть, а я плыву, как куртизанка, от прикосновений навязанного жениха.

Ректор прищурился, хотел что-то ещё сказать, даже рот приоткрыл, но я перебила:

– Не захочу. Будьте здоровы, Нариэн ли-тэ. – И, подхватив юбку, помчалась к аудитории.

– Мэйси! – окликнул он с насмешкой. – Ты кое-что забыла.

Замерев у дверей, где притаилась небольшая группа студентов, которые оглядывали меня с головы до ног, будто я экспонат в музее, спокойно повернулась и чуть не зарычала от негодования. Моя сумочка оказалась в руках ненавистного мужчины. Внутри слишком личные вещи, её нужно забрать.

Пришлось отступить от класса, гордо вытянуть шею, выпрямить спину и вернуться к магу.

Его довольная ухмылка бесила до ужаса. Размазать бы её хуком слева... расцарапать довольную рожу, но я ведь его теперь и пальцем тронуть не смогу – он защищён браслетом и парной магией.

– У тебя несколько секунд, чтобы поцеловать меня, забрать сумочку и пойти на урок, – проговорил он нежно, слегка склонившись к моему уху.

– А не то что? – Я ошалела от наглости и посторонилась. Обернулась на ребят, что наблюдали за нами с ректором и увлечённо что-то обсуждали. Надеюсь, не нашу с ним интимную жизнь.

– Запишется прогул. – Нариэн кивнул на дверь, куда поспешили сплетники, всё ещё оборачиваясь и посмеиваясь.

Почти все ученики были внутри аудитории, в коридоре оставались только мы с ректором, невысокая девочка с тяжёлой книгой в руке и спешащая по коридору Цапля – та самая учительница по истории, что удружила мне с местом старосты.

– Вы наглец, – поджала я губы и с вызовом уставилась ему в глаза. Маг достал этими выходками. Поцелуй? Ну не при всех же! – Отдайте немедленно. – Сжала кулаки и приготовила ногу, чтобы топнуть от негодования или, ещё лучше, зарядить ему в пах, чтобы узнал меня в гневе. Ах, жаль, что я не смогу его ударить. А так хотелось.

– Поцелуй. Сюда, – маг приложил палец к своим губам и хитро сощурился. – И она твоя, – покачал сумочку на пальце, придерживая за ремешок, а когда я попыталась схватить, убрал её повыше. Смысла прыгать не было, он слишком высок.

Я уже взрывалась от негодования, но вдруг вспомнила один момент.

– Запишется прогул? – Я сложила руки на груди и вздёрнула подбородок. – А плевать! Вы всё равно прикроете, чтобы меня не выгнали из академии. Я же вам так нужна! Могу вообще не ходить и не учиться. Так ведь, ли-тэ? – и подмигнула ему для верности.

– Недурна. – Маг опустил руку и широко заулыбался. – Но через минуту, – он проследил, как Цапля добралась до класса и прикрыла за собой дверь, – внутрь ты не попадёшь. А тема весьма интересная – история Криты и Имана.

– Ничего, в библиотеке почитаю, – настаивала я, отвернувшись. – Вместо свиданий с вами лишний часок задержусь с книгами. Всё-таки поприятнее компания будет.

Маг внезапно подошёл ближе, вложил в мою руку ремешок сумки, замер на мгновение, разглядывая мои губы, а потом отступил. Меня колыхнуло, то ли от облегчения, то ли разочарования, что поцелуй не случился.

– Не смею задерживать, – сухо сказал Нариэн и, развернувшись на каблуках, быстро испарился с моих глаз.

Не мужчина, а безумная загадка! Вот бы сила оборотня помучила его хорошенько, чтобы неповадно было ко мне приставать. Но ещё никто не реагировал на мой дар так, словно он для него – именно то, что нужно. Ректор буквально слился с ней, и меня это сильно озадачило. А если Нариэн что-то скрывает? Что, если он и есть мой...

Нет же, так быть не может. Я бы сразу поняла, что архимаг – оборотень. По запаху, по вкусу его магии, по многим вещам.

Я побежала к аудитории, кротко и тихо зашла внутрь и, сжавшись в ожидании наказания, извинилась перед учительницей.

Она спокойно пригласила сесть на свободное место, чем удивила меня и пустила волну неприязни по рядам учеников. Все поняли, что я не просто невеста ректора, а на особом статусе. Староста. Любимица учителей. Спокойной жизни в академии не будет, можно не мечтать.

Я почувствовала себя школьницей, которую гнобили лишь за то, что она дочь мэра. Тогда страшно было признаться отцу, потому что жаловаться казалось унизительным. Многие годы приходила с синяками после уроков, в порванной одежде, теряла вещи и тетради, но упорно молчала, не сдавала, что ребята подстерегали меня после уроков. Говорила, что растеряша, что упала, что сама не выучила, сама ударилась... В общем, брала вину на себя, пока в один день не столкнулась с подлостью пострашнее. Но об этом и вспоминать не хочу.

– Сегодня мы поговорим о Крите и её рождении, – начала учительница, усевшись за низкий для её роста стол. – Но сначала отметим тех, кто решил не посещать историю и вылетит в первую неделю учёбы.

Проверка заняла несколько минут. Оказалось, что около двадцати человек из ста задерживались и войти в класс уже не смогут. Никогда. Вот так – жёстко и категорично. Хочешь учиться? Приходи вовремя. И смешило то, что меня это правило не касалось.

Глава 20

Мэйлисса

– Более тысячи лет Иман и Крита жили в мире и дружбе, – монотонно рассказывала Цапля, расхаживая из одного конца кабинета в другой. Под крупными для её худобы ногами жутко визгливо скрипели половицы. – Кто мне скажет, что случилось в тысяча двести шестьдесят первом году от создания мира?

В соседнем ряду кто-то из студентов потянул руку. Мне отвечать не хотелось, хотя я знала ответ.

– Богиня Нэйша поссорилась со своим возлюбленным – богом Шэйсом.

– И? – подтолкнула учительница, вылупив глаза, как безумная.

– Мир раскололся надвое, появился Полог смерти.

– Это знают и малыши в школе, – неприятно поморщилась Цапля. Прошлась по рядам, забрала у кого-то какую-то безделушку, бросила её на стол и снова повернулась к аудитории. – Кто скажет такое, что удивит меня, поставлю высокую оценку за сегодня и запишу на ваш счёт прощение – звезду Нэйши, которая однажды спасёт вас от вылета из академии.

– Шэйс изменил Нэйше, – вытянула руку Эрика и, приподнявшись для ответа, скромно потупилась.

Ученики загудели. Это непроверенная информация, об этом только слухи ходили, но мне всегда казалось, что не просто так – кому-то было выгодно скрывать правду. Как и делать из нас, оборотней, врагов.

– Больше, – настаивала ли-тэй Ренц. – Или слухи – это всё, что ты знаешь?

– Великий Шэйс возлёг со смертной, и та родила ему сыновей, но умерла в тяжёлых родах. Эна Нэйша не смогла простить предательство, разрушила мосты, связующие две великие страны. Так появился Полог смерти – её наказание для детей и созданий Шэйса, назидание ему самому за отвергнутую любовь богини. Хотя от этого разделения пострадали все – и кританцы, и иманцы.

– О чём ты? – Цапля присела на своё место и заинтересованно сложила руки под подбородком, зашевелила тонкими пальцами, будто щупальцами.

– Оборотная магия считалась...

Учительница вдруг подняла руку, обрывая речь девушки.

– Сюда не будем лезть, это незаконно. Садись, ты молодец. Имя?

– Эрика ли-тэ Линс. – Соседка учтиво поклонилась, а её браслет мягко загорелся тёмным оранжем и погас, но повисшая неловкость и недосказанность всё равно ощущалась. Многие не понимали, почему оборотней истребляют. Все боялись монстров, но никто не знал наверняка, что это перевертыши, ведь доказательств не было, а исполнители законов просто верили приказам свыше.

– Награды твои. – Учительница жестом попросила подругу сесть, и Эри послушалась. Бросила мне лёгкую довольную улыбку.

Я в ответ скорее скривилась, чем порадовалась. Не получалось у меня сейчас собрать мысли в кучу, не получалось расслабиться и вникнуть в урок. Губы горели, кожа пылала, будто пальцы ректора всё ещё блуждают по моим рукам и плечам. Будто я всё ещё раздета перед ним, а это платье, что так приятно льнуло к телу, делает меня доступной, развратной. Краска залила лицо, я закрыла глаза и постаралась спокойно выдохнуть.

Нужно срочно попасть в библиотеку и узнать, чем мне грозит насильная связь с архимагом, потому что с каждой минутой безумного и неправильного обручения моя пара за плечами всё холоднее и злее. Я будто чувствовала, как обезумевший оборотень дышит в затылок, как хватает меня невидимыми руками и пытается остановить, утащить меня в теневой мир, чтобы я не досталась другому.

Я должна проверить Нариэна – слишком много совпадений с ним связано. Разве могло меня потянуть к мужчине, если он не моя пара? Тогда почему метка умерла? Что за призрак болтается на моих плечах? Столько вопросов! Хотелось уткнуться лбом в ладони и закричать, но я лишь наклонила голову и укусила себя за кулак. Стало немного легче.

– Кто ещё хочет добавить что-нибудь по расколу стран? – оживилась учительница. Она обвела цепким взглядом класс, задержалась на мне, прищурилась.

Меня пробрало холодом, отвечать сейчас совсем не хотелось. Я украдкой покосилась на класс и увидела лес рук.

– Отлично, – постучала по столу Цапля и принялась расспрашивать некоторых охочих.

Оставшийся час урока она буквально пытала студентов, но невзначай подкидывала новую информацию, о которой нам нигде и никогда не говорили. К примеру, что Нэйша сильно страдала после измены любимого, но всё же не убила его детей – они жили на Крите и не могли видеться с отцом из-за Полога. Целые поколения кританцев родились от их крови, это сильные и могущественные маги и архимаги. История говорит, что король Криты, Дэрий ин-тэ Дованн, потомок самого Шэйса, а ещё его кровь течёт в жилах верховной ведьмы – известной магини Элисанты, что уничтожила тысячи оборотней на Крите за одну ночь.

Я старалась внимать каждому слову и отмечать у себя в тетрадке важные моменты. Делала это автоматически, без особого желания, но постепенно втянулась, расслабилась и активно отвечала на вопросы, участвовала в блиц-опросе по завершении пары для закрепления материала. Так было и на последующих трёх уроках, и интерес к учёбе перевесил мои переживания.

Всё вернулось, стоило звуковому сигналу оповестить, что уроки на сегодня завершены. Молодёжь с гулом потянулась к Омару, а я дождалась, пока опустеет холл, и задала в браслете координаты библиотеки.

– Мэй. – Эрика вышла из аудитории одной из последних, осторожно подошла ближе. – Ты обедать пойдёшь?

– Позже. – Я пожала плечом и уставилась на экран, где браслет прокладывал маршрут. – Есть не хочется совсем. Мне в библиотеку нужно.

– С тобой можно пойти?

Подруга вдруг потупилась, а я осознала, что веду себя отвратительно и отчуждённо. Эри ведь рисковала собой, когда прибежала на помощь, а я сейчас словно игнорирую её. Всё это ректор – напрочь забил голову ненужными мыслями!

– Прости меня, я просто очень устала после всего... – Бросила просматривать браслет, подошла к девушке и тихо-тихо пояснила: – Я запуталась, он меня мучает... – Затравленно оглянулась. В коридоре никого, но всё равно стало страшно – вдруг кто-то услышит. Повернувшись к подруге, коснулась её плеча: – Конечно можно. Я буду очень рада, если ты пойдёшь со мной, потому что одна не справлюсь. Ты говорила, что нашла что-то.

Девушка засияла, веснушки засверкали на её щеках, а рыжие волосы будто вспыхнули огнём.

– Да-а... И это невероятно.

В библиотеку нас пропустила худенькая девчушка в форменной одежде библиотекаря, с двумя тёмно-русыми хвостиками и конопатым носом. Что она сильный маг, я поняла по сияющим в темноте глазам и особенным напульсникам из светлой кожи. Такие обычно носят подготовленные помощники архимагов, сильнее которых разве что их хозяева. Напульсники считаются знаком отличия – как магические лучи у воинов на плечах. Чем шире полоса – тем выше поднялся маг. У девчонки браслеты были очень широкими.

У моего отца на парадном костюме была сплошная полоса, сияющая и днём и ночью, чтобы любой мог увидеть, кто перед ним стоит – простой маг или воин с заслугами, выше которых только Квинта, короли и боги.

Эри тоже это заметила, посторонилась от библиотекарши и затихла у меня за плечом. А мне вообще стало страшно – амулет же остался у ректора, как я теперь буду сдерживаться? Вдруг его чистая лекарская сила иссякнет, а моя нахлынет слишком быстро? Хотя до восхода мауриса ещё далеко.

– У нас в читальне три доступа. Первый, второй...

– И третий? – еле слышно буркнула Эри, но девчонка тут же отреагировала – нахмурилась и перекосила губы.

Мы с подругой переглянулись, и я прикусила язык, заставляя её молчать.

– И высший, – недовольно сказала конопатая, пригласив нас пройти за ней.

Широкий коридор с однотонными стенами из терракотового камня вывел нас в огромное помещение, разделённое на видимые три части. Первый уровень находился внизу, второй посередине, а высший, соответственно, наверху. Но если на первые два можно было пройти на лестнице, то на самый тайный, как я понимаю, был особый вход.

– Ты, – библиотекарь показала на меня, – с доступом всех категорий, а ты... – ткнула пальчиком в Эри, – первой и второй.

Подружка даже вспыхнула от возмущения, и мне снова пришлось на неё зыркнуть, заставляя сдерживать негодование.

– Куда вам нужно? – Конопатая приподняла бровь и сложила на груди худые руки, гордо сверкнув напульсниками.

Я помнила фразу, написанную на обороте книги «Истинные узы» наизусть: «Я открываюсь при свете мауриса в стенах, освящённых справедливой Нэйшей, на покрывале из нежного элея, и только для жаждущего познать правду», поэтому легко определила, куда мне нужно.

– Я поднимусь на высший уровень, а потом спущусь к Эри, на второй. Договорились? – обратилась я к подруге, и она согласно кивнула.

– Тогда, Эри, приложи свой браслет к вон той мигающей панели. – Девушка показала прямо и нарисовала в воздухе круг, повторяя очертания значка на стене. – Тебя пропустит на этаж.

– Да, я уже была, в курсе. Только прошлый раз был этот... другой библиотекарь. – Подруга вдруг протянула мне руку, будто прощалась, и незаметно вложила в ладонь небольшой клочок бумаги.

– А ты, – конопатая странно покосилась на меня, оценила мой наряд и недовольно закончила: – Следуй за мной, особенная...

Мы обогнули центральный зал, немного приподнялись по ступенькам и замерли на полукруглой платформе. Библиотекарь быстро прочитала неизвестное мне заклинание, скрестила перед собой руки, дождалась отклика магии в перекрестии и развела ладони в стороны. Вперёд выскочил светлый поток. За миг он расширился, посветлел и исчез где-то под потолком. Платформа дёрнулась и поплыла по воздуху вверх, унося нас на уровень.

Мне стало немного не по себе. Было ощущение, что меня ведут в ловушку. Я не бывала в таких местах, как говорят – скоплений силы богини, и не представляла, как отреагирует моя эссаха. Вдруг взбесится?

Я сжала кулачки и, заметив, что конопатая наблюдает, выдохнула через нос и вздёрнула подбородок. Мне дал доступ сам ректор, мой жених, Нэйша побери! Чего я трушу?

– Все книги в твоём распоряжении. Можешь читать, хоть зачитаться, но выносить из библиотеки ничего нельзя, переписывать тоже нельзя. – Девушка постучала по виску пальчиком. – Советую запоминать. – И растворилась, оставив после себя лёгкое сияние в воздухе.

– Ладно, – прошептала я. – Если можно читать сколько хочешь, будем искать то, что мне нужно.

Через некоторое время я поняла, что не перечитаю эти книги и за всю жизнь, а тем более не найду нужные ответы. Должен быть другой способ поиска, ведь недаром сюда такой строгий доступ.

Я развернула учебный браслет и замерла над иконкой ректора. Язык чесался спросить именно у него, как же разобраться в этих многоярусных полках и разноцветных корешках. Причём многие были на незнакомом мне языке, а переводчика за пазухой нет. Он будто нарочно дал мне невыполнимое задание – почитать об истинных парах. Молодец, женишок, ничего не скажешь.

Через несколько часов я всё-таки добралась до книг на тему становления магов и появления оборотней, но все они были написаны скупо и неинтересно. Ничего даже близко похожего на истинные пары я не нашла. Опустила голову на внушительную кучу книг на столе и прикрыла глаза. Шэйс! Чтоб тебя, оборотень недоделанный, зачем ты прицепился, если не можешь появиться и меня спасти?

«Не ищи меня».

Показалось, будто его голос совсем рядом. Я подняла голову и похолодела от ощущения, что позади кто-то стоит. Медленно повернулась и уставилась на мерцающую за мной фигуру мужчины.

– Кто ты? – прошептала испуганно.

Силуэт метнулся в сторону, поднялся на верхнюю полку и замер там лёгкой синеватой дымкой. По движению размытой руки призрака я поняла, что он меня зовёт. Подвинула лестницу, подтянула юбку и аккуратно забралась наверх. От страха было тяжело дышать, мышцы каменели и не слушались, сердце колотилось как бешеное, нагревая искру оборотня до критического уровня. Я поняла, что магия вернулась раньше срока и мне стоит поскорее отсюда убираться, иначе без амулета меня раскроют. Эта конопатая библиотекарша в два счёта меня сдаст, к лекарю не ходи.

Прозрачное лицо внезапного помощника оказалось напротив, отчего я чуть не упала спиной назад и удержалась лишь чудом, вцепившись в лестницу влажными пальцами. Он же оборотень, моя истинная пара, я не должна его бояться.

Призрак качнулся в воздухе, а потом бесшумно переместился на полку, просочившись сквозь книги, словно сухая вода. Только его рука и осталась сверху, а палец ткнул в конкретный корешок. Чтобы достать, пришлось встать на цыпочки и вытянуться во весь рост, но я всё равно едва дотягивалась. Когда коснулась нужной обложки, лестница вдруг задрожала под ногами, и я вместе с книгой полетела вниз.

Глава 21

Мэйлисса

Призрак метнулся за мной синей лентой и, пронзив грудь, исчез, а я вдруг зависла, не долетев до пола. И оказалась в крепких руках.

– С ума сошла? – зашипели над ухом. – Мэй, я не могу бесконечно тебя лечить!

Пф... Опять! Ректор! И почему я не удивлена?

– Пустите! – вызверилась я. – Сейчас же!

Нариэн одарил меня лукавой ухмылкой и сильнее прижал к себе, заставляя задохнуться от тепла его тела.

Вцепившись в выглаженную рубашку, сминая волокна до хруста, я кое-как спрыгнула на ноги, отошла от мужчины подальше и, прижимая к груди заветную книжечку, нахмурилась.

– Вы обещали дать мне две недели, а не лапать и... преследовать.

– Я передумал. – Он сложил руки на груди и выпрямился, а когда я облегчённо выдохнула, вдруг подступил ближе, заставив меня врезаться спиной в один из стеллажей. Светлые волосы ректора смешно завернулись с одной стороны, превратив пряди в небольшие колючки.

– Да вы слабы на слово, оказывается, – пискнула я без надежды, что сбегу из-под его расстреливающего взгляда. – Или что-то поменялось?

– Догадливая, – шепнул он. Медленно наклонился, жадно осмотрел моё лицо и, как заворожённый, замер на губах.

Я сжала их – не разрешу себя целовать. Ни за что!

– Что вам нужно?

– Ты не справишься со своим даром. – Ректор качнулся ближе, глубоко вдохнул, его ноздри хищно расширились, а глаза замерцали, будто там загорелся элей. – Мэй, тебя поймают, от тебя слишком пахнет волчицей. Я пришёл помочь...

– Лучше кулон отдайте.

Этот негодяй лишь головой замотал.

– Он тебе не нужен, пока я рядом. – Его рука метнулась вверх и легла на мою щёку. Обожгла прикосновением, заморозила взгляд – я не смогла отвести глаз. – Выпей немного моей силы, тебе станет легче.

– Мне, – захлебнулась я от новой волны жара, – и так хорошо! Отойдёте подальше – будет вообще замечательно.

– Да почему ты такая упёртая? Мне сто лет не сдались твои прелести. – Нариэн посмотрел на губы и судорожно сглотнул. Да-да, так я и поверила. – Ты ведь не прочла ещё о наших узах?

– С вами тут успеешь, я только пришла.

– Уже глубокий вечер на дворе, маурис вышел, глупая. Ты же не пройдёшь теперь через Омара, – широко заулыбался наглец.

– Как вечер? Я всего несколько часов здесь была. – Открыла браслет, переместив книгу под мышку, и опешила. И впрямь, поздно уже. – Но...

– Здесь... – Нариэн спрятал руки в карманы, отошёл от меня и выглянул в стрельчатое окно, за которым лился равномерный свет. Я только сейчас заметила, что тени не двигались, оттенки не менялись – в библиотеке время будто замерло. – Здесь особенное место, Мэйлисса.

Его ладонь качнулась из стороны в сторону, и за стеклом проявилось ночное небо. Голубой луч прочертил по полу полоску и, замерев у моих ног, рассеялся по комнате приятным нежным серебром. Силы восполнились за несколько глотков, а я качнулась назад от приятной слабости.

– Так лучше, – сказал ректор. – Никогда не понимал, зачем здесь искусственная панорама окна.

На горизонте горела черта Полога, с этой точки особенно отчётливо раскрываясь на тёмном небе.

– Наверное, что-то можно изучать, но не всё можно знать.

Нариэн проследил за моим взглядом, но промолчал.

– Как вы поняли, что я здесь? – Я всё-таки развернула книгу и посмотрела на обложку. Ну молодец, оборотень! И как я должна это прочитать, если ни одной буквы не знаю?

– Помочь? – вдруг спросил ректор. – Я знаю этот язык, – кивнул он на книгу в моих руках и снова отвернулся к окну. Мягкий синеватый свет мауриса очертил его тяжёлые скулы и дымкой лёг на светлые волосы, стянутые в хвост.

– Древний? Шутите? Мы в школе учили, что он забыт уже лет пятьсот и носителей нет.

– Кританцы, может, и не учат, а я знаю этот язык. – Ректор передвинулся ближе, присел на край стола и стал нагло меня рассматривать, сверкая радужками, как изумрудами. – Меня бабуля учила. Идёшь? – И поманил рукой.

Наглости ему не занимать.

– Не боитесь, что я перевоплощусь от злости и съем вас?

– Не боюсь. – Хитрая улыбка украсила его красивые губы. О таком мужчине можно только мечтать, а мне он, вопреки симпатии, сто лет не нужен – пусть отцепится. – Ты не опасная. Разве что в тебе есть несколько скрытых талантов, о которых я пока не знаю, но готов...

– Вы обо мне ничего не знаете, – перебила его и нахмурилась. Настроение портилось. Я поняла, что с утра ничего не ела, спину ломило от долгого сидения, а ещё эссаха разрасталась, и вторая сущность билась с каждым вдохом сильнее, норовя порвать моё тело магией. Но упёртость – это что-то такое, чем мне хотелось щеголять перед этим мужчиной бесконечно, и я стояла на своём:

– Прошу, верните кулон, если я вам так важна. – И опустила взгляд, чтобы не сталкиваться с его глазами зеленее травы.

– Подойди, Мэй, – приказал маг.

По телу пошла волна дрожи, я мотнула головой.

– Не заставляйте.

– Я всего лишь прошу, – тихо, с нотой уверенности и жёсткости.

– Вы приказываете, – обиделась я. – Я слышу по интонации.

– Тебе кажется, – сказал он в сторону и провёл ладонью по столу, скидывая книги. – Иди сюда, Мэй, ты мне кое-что задолжала.

В лицо ударила краска, по коже побежали невидимые мурашки, а низ живота согрело приятным теплом.

– Ты моя невеста, и желать твоих прикосновений – в порядке вещей. – Он взглянул на меня серьёзно, глубоко и так порочно, что я открыла рот и тут же его закрыла, не найдя слов. Я и сама хотела к нему подойти, почувствовать упругие горячие губы на своих, но стыд и гордость не позволяли переступить через себя.

– Мой жених – оборотень, а не вы...

– Это мы ещё посмотрим. Я его отрежу от тебя, даже если на это уйдёт много сил. – Он выставил руку перед собой, растопырив пальцы. Воздух собрался вокруг меня и, приподняв волосы, толкнул ректору в объятия. Я не успела опомниться, как была развёрнута по оси и припечатана к столу. Сильные руки сжались на моей талии, приподняли немного и усадили на столешницу.

– Хватит брыкаться, я не делаю ничего такого, чего не хочешь ты. – Ректор приблизился, а я отклонилась, выронила книгу и отползла на локтях назад.

– Вы знать не знаете, что я хочу, – прошептала я, сотрясаясь от волнения и напряжения. Кровь будто разгоняли хмельные демоны, в глазах темнело от вкусного запаха мужчины. Губы жадно приоткрылись, и я не смогла запретить себе стон.

– Прекрасно знаю, – сдавленно прыснул ректор, коснувшись губами моих губ.

Поцелуй ректора обжигал, мучил, терзал и распалял. Придерживая мой затылок, Нариэн ласкал языком губы, посасывал их и проталкивался в рот, выдёргивая из меня стон за стоном.

Что я творю?!

– Мэй. – Ректор, тяжело дыша, разорвал поцелуй, позволил лечь на стол и поставил руки по обе стороны от меня, опустив голову. Пряди белоснежных волос сорвались вниз и скользнули по моей щеке. – Я изучил истинные иманские метки. Ты в опасности.

Я фыркнула и, прикусив губу, отвернулась.

– Почему ты мне не сказала?

Я разозлилась, посмотрела на навязанного жениха глаза в глаза и дёрнула его к себе за рубашку.

– Я. Вам. Ничего. Не. Должна. Говорить!

– Теперь придётся... – Сильная рука сжалась на шее, как удавка, но Нариэн не делал больно, а лишь приподнял мой подбородок и снова ударил губами по губам. На этот раз сильнее и острее, будто пытался меня усмирить и приручить.

Наказать.

Я полыхала под ним. Волчица выла под рёбрами и отчаянно металась, пытаясь вырваться из эссахи. Я не заметила, как выпустила клыки и цапнула ректора за губу.

Он слабо зашипел, но не отстранился, продолжая пытку лаской. Поцелуи углублялись, разгорались, будто пламя сухого костра. Воздуха не хватало, кожа покрылась мелкой шерстью, а ногти вытянулись в когти. Я зарычала и отшвырнула Нариэна от себя. Он ударился затылком о стеллаж, полка качнулась и высыпала на голову ректора несколько книг.

Немедля я спрыгнула со стола и зашипела на мужчину. Он будто нарочно вытянул меня на эмоции именно тогда, когда я оказалась слабее всего.

– Мэй, тише... – бросился он ко мне. – Ты что... непосвящённая?

– Представьте себе! – громыхнула я рыком, отползла к другой стене и сжалась на полу, пытаясь успокоиться.

– Справедливая Нэйша! Кто тебя так подставил? Тебе сколько лет? Ведь больше двадцати уже, я проверял! Разве оборотней не обращают во время совершеннолетия? – Ректор бесстрашно подступил ко мне, присел рядом и положил обе руки на мои виски. Его пальцы оказались тёплыми и приятными, но я всё равно выгнулась. Каждое прикосновение било током и пробуждало во мне зверя. Голодного и мощного зверя.

– Папа... – Меня ломало, и я уже не знала, что буду дальше делать. Вряд ли мой позор останется незамеченным. Я смертница!

Ректор тихо прочитал заклинание, и холодная ленточка обвила мою голову, спустилась змейкой по позвоночнику, пощекотала рёбра, сбежала по рукам и погасла синим пламенем на запястьях. Как раз под браслетами.

Меня будто срубило, а звериная сущность тут же затихла. Я вяло откинулась назад и позволила мужчине делать что ему захочется. Всё равно не смогу противиться.

Нариэн вдруг отстранился, чтобы сесть рядом и, прислонившись спиной к полкам, притянуть меня к плечу.

– Во что я тебя впутал, Мэй... Я ведь не знал, что ты ещё... Бездна! – Он ударился затылком о книги и, прикрыв глаза, сильнее прижал меня к себе.

Не знаю, сколько мы так сидели. Время здесь не чувствовалось, а из-за слабости вообще никуда не хотелось идти и даже шевелиться.

– Что за книгу ты искала? – вдруг очнулся ректор.

– Я не знаю, мне он показал, – слабо показала я головой за плечо и снова прижалась к ректору. От него веяло спокойствием, он будто вбирал в себя всё плохое, что я чувствовала.

– Ты что, видишь свою пару? – удивился ли-тэ.

– Не совсем. Изредка. Во сне, например, или в зеркале, а ещё... вот здесь, в особенном месте...

– Иди сюда. – Нариэн поднялся, протянул мне руку, но я не смогла шевельнуться. – Потратилась, да?

– Вы виноваты...

– Мэй, хватит. – Он ласково погладил меня по щеке, успокаивая. – Миру нужна твоя сила, а я буду оберегать тебя ценой своей жизни, только доверься. Тебе всё равно без моей помощи в академии не выжить.

– Как мне вообще теперь выжить? – безэмоционально пожала плечами я, а ректор увёл глаза в сторону. – Не так много времени осталось. Пять полнолуний, и вас официально можно считать свободным мужчиной.

Нариэн странно поморщился, присел, поднял меня на руки и куда-то понёс.

– Я тебя не обрадую. Хоть кританские истинные пары и не имеют такой силы, как иманские, зато обручение...

– Только не говорите, что теперь мы не разлей вода.

– Хуже. Мы теперь одно целое. Неделимое.

– Шэйс... – прошептала я, кутаясь в ткань его рубашки. Глаза слипались, и мне хотелось нырнуть в зыбкие объятия сна.

– Не засыпай, Мэйси, работы ещё много. Я буду читать, а ты будешь слушать. Только глаза не закрывай.

Я кивнула, но всё равно смежила свинцовые веки. Хотелось забыть о свалившемся на мою голову женихе и представить, что нет никакого мёртвого оборотня за спиной.

Яркая вспышка пронзила голову. Я резко подскочила, ударившись о плечо мужчины бровью.

Ректор сжал меня в объятиях и придержал, пока меня дёргало от конвульсий.

– Немного шоковой терапии. Извини, пришлось.

– Я вас убью! – прошипела я, корчась от разрядов по всему телу. – Лекарь недоделанный.

– Не обзывайся, я всё-таки твой жених, – тепло засмеялся Нариэн.

Я вырвалась из его рук и впилась зубами в мясистое плечо прямо через ткань рубашки. Прокусила до крови, разрывая плотные волокна ткани и кожи, но ректор даже не пикнул. Выждал, пока я, отстранившись, вытру губы, и мягко сказал:

– Полегчало? Готова работать?

Глава 22

Мэйлисса

– Здесь сказано... – Нариэн уселся поудобнее, закинул ногу на ногу и продолжил читать: – Открыть тайное, запечатанное богиней, можно на священных землях в период полного элея. – Ректор задумался. – Зачем тебе это? Странная книга. – Он полистал дальше, но вскоре снова вернулся к нужной главе. – Мэй, ты объяснишь? – И посмотрел на меня.

Я скрутила руки на груди, потому что всё ещё злилась за встряску, за то, что сначала вывел, а потом... спас. Шэйс, не знаю, почему злилась, наверное, потому что его поцелуи мне нравились, а признать это – значит отказаться от пары, выбранной покровителем оборотней. Так ведь нельзя.

– Ис-тэ, говори правду. – Мужчина повернулся и почти навалился на меня, прижав спиной к дивану. В нише высшего уровня библиотеки, оказалось, есть подпространства, куда можно зайти и уединиться на время. На долгое, потому что оно здесь фактически не чувствовалось.

– Если вы отодвинетесь, я попытаюсь объяснить.

– Если «ты» отодвинешься... – настаивал на словесном сближении Нариэн.

Я упрямо поджала губы и отвернулась. Волосы хлопнули наглого блондина по щеке и зацепились за пуговицу его рубашки. Попыталась рвануть, но ректор перехватил локоны пальцами и подался ближе. Ну почему он такой красивый? Почему обратил на меня внимание? Я должна отвязать оборотня и вернуться домой, а не зажиматься с опасными мужчинами. Но так хотелось ещё разочек ощутить его губы на своих.

Ректор, будто почувствовав наплыв нового жара, быстро отстранился и сел на своё место.

– У меня есть книга. – Я встала к столу и потянулась за сумочкой, что лежала возле стопки найденных книг. Щёлкнула дрожащими пальцами в воздухе и прошептала «апер’иоинвиши», чтобы открыть невидимое. После мягкого толчка тепла в ладонь достала на свет небольшой томик, подаренный Сиэль. – Но текст в ней скрыт, а здесь, – показала я на оборотную сторону томика, – написано...

Протянула ректору книгу в раскрытом виде. Перехватив её, он мягко коснулся моих рук, отчего кожу защекотали приятные колючки. Я быстро отдёрнулась и выпрямилась, нечего плыть от его прикосновений. Брачный браслет слабо светился, и это не ускользнуло от взгляда ректора. На чувственных губах появилась едва уловимая довольная ухмылка.

– Очень интересно. – Он внимательно полистал книгу, перевернул её, открыл, снова закрыл. – Никогда не встречал таких изданий, даже типография не отмечена. Ты где её взяла?

– Я не могу сказать.

– Не хочешь выдать своего осведомителя, – догадался ли-тэ, кивнул добродушно и небрежно произнёс: – Допустим, я знаю, что за место здесь описано, но... Маурис и элей выйдут вместе на небо через полгода, до того времени ты сгоришь от метки. Тут либо нужно найти оборотня и завершить связь, либо... – Ректор внезапно повысил тон и дёрнул головой. – Мерзкий невиль, это тупик! – махнул томиком, рассекая воздух, и заходил по периметру уютной комнаты для чтения. – Мэй. – После минутного хождения и угрюмого молчания ли-тэ замер на месте и обернулся ко мне. – Ты должна пройти посвящение, иначе оборотень не привяжется.

– А как же наше обручение? – Скривившись, я вытянула руку и провела пальчиком по браслету, который нацепил на меня Нариэн. Он слабо мерцал, будто что-то требовал, но я отмахнулась и не стала выяснять.

– Это пока не так важно. – Ректор потемнел лицом, зелень глаз спряталась за жёсткой линией прищура. – Нужно сохранить тебе жизнь. – Он почему-то отвернулся, словно боялся, что я прочитаю его мысли по взгляду.

– Домой я попаду только на каникулах, если до этого не вылечу с учёбы.

– Тебе нельзя вылететь, – размышлял дальше ректор, разглядывая стену и расхаживая вдоль помещения. Тяжёлые каблуки сапог постукивали по камню и отдавались глухим эхом у меня в груди.

Я только сейчас рассмотрела картину на противоположной стене, поместившуюся между узкими, высокими полками с литературой. На изображении раскинулись высокие вербы вокруг лазурной воды пруда. Под голубым сиянием элея и мауриса по кругу монументально возвышались пять колонн.

– Ты не попадёшь в Криту без билета в академию, – подытожил ректор.

– Я слышала, что Нэйша открыла мосты через Полог смерти и позволила народам сотрудничать. Значит, я смогу перебраться в вашу страну и без обучения... – Я окинула скептическим взглядом стены библиотеки.

– Да. – Нариэн повернулся, отдал мне томик «Истинных уз» и с оттенком трагизма добавил: – Но всё сложно, Мэй. И пока неизвестно, к чему приведут эти открытые дороги, ведь кританцы и иманцы долгое время были отрезаны друг от друга. А ещё не забывай, что ты оборотень.

– Как это можно забыть? – Я сдавленно прыснула и потёрла ладонью горячую щёку.

– Тебе категорически нельзя выходить к людям одной и надолго оставаться в толпе. Я запрещаю.

– Вы... – неосознанно вырвалось у меня.

Мужчина зыркнул на меня так зло, что я поперхнулась словами.

– Ты! – подчеркнула я, чтобы показать, что не боюсь его, – не удержишь меня возле себя силой и не станешь приказывать, как жить и что делать.

– Стану, Мэй. – Несколько шагов, и он оказался рядом. Надо мной. Снова разгневанный и... такой... Его запах, сильнее других ароматов, проникал в кровь с каждым вдохом.

– Это бессовестно. Я и так ходила по обрыву, а ты, властный ректор, мало того, что привязал меня к себе насильно и обманом, так и ещё командовать будешь? Я никогда на это не пойду! Я дочь альфы! Воспитана управлять, а не подчиняться. Ты забываешься, простой смертный.

– Пойдёшь. – Ректор понизил голос, наклонил голову набок, будто насмехался надо мной, а меня от макушки до пяток прошибло странной волной тепла. – Потому что кританский брачный браслет сильнее метки почившего оборотня, дорогая. – Нариэн остановился напротив и неожиданно поставил руки по обе стороны стола, вынудив меня отклониться назад и вызвав во мне ступор и гнев одновременно.

Взял мою руку в свою и, коснувшись сухими губами кожи, прошептал:

– Я докажу тебе.

– Не трогайте меня! – взвизгнула я, когда Нариэн приблизился к моим губам. Волоски на коже приподнялись, дыхание зачастило, а сердечный пульс ускорился, громыхая в рёбра, как дурной. Я хотела этого прикосновения. Шэйс, я хотела ощутить его губы на своих.

– Я ничего тебе не сделаю. – Прищурившись, как довольный кот, ректор подался ко мне, но вместо того, чтобы поцеловать в губы, вытянул мою руку и, поставив её между нами, как преграду, поцеловал так ласково и нежно, что у меня перехватило дыхание.

– Пожалуйста, отпустите, – взмолилась я.

А он, гад, только головой помотал и опустился ниже – толкая меня на стол, накрывая тяжёлым мужским телом. Прикрыл глаза, вдыхая запах моей кожи, невесомо касаясь каждого пальца, перебирая их, лаская языком, а я не могла дёрнуться, будто меня огрели сковородкой и не получается прийти в себя. Я пыталась вспомнить боевые заклинания, пыталась заставить себя оттолкнуть мужчину, пока мы не натворили непоправимого, но не могла – язык не поворачивался, а тело трепетало от его тяжести и тепла.

Медленно отстранив мою руку от своих губ, он переместил её себе на щёку, позволив ощутить колкую и густую щетину. Я сама потянулась дальше и, проведя ладонью вверх, по виску, растопырила пальцы и запустила кончики в его мягкие волосы. Белые-белые, будто из них ушла жизнь.

– Такой цвет волос я видела лишь раз, у кланового мага.

– Это после войны с нечистью, – пояснил ректор, устраиваясь между ног. Он приподнялся, провёл руками по моим плечам, огладил высоко вздымающуюся грудь и, нагло зацепив ноющие соски, быстро спустился на бёдра.

– Поседел? – переспросила я.

Слабый кивок и взгляд, норовящий пронзить насквозь.

– Война только началась, Мэй. Мир потонет в огне, если ничего не сделать.

– Но... – Я задохнулась, потому что руки ректора нырнули под юбку, потянули подол платья вверх. – Что вы... ты делаешь? – произнесла сиплым шёпотом, перехватив его затылок, а второй рукой толкнув ректора в грудь, но не сдвинула и на йоту.

– Доказываю тебе... что ты теперь моя. Моя невеста.

– Да вам... Шэйс! Тебе только сила моя нужна! – Я попыталась свести ноги, но ректор вклинился между них и прижал меня к столу, как бабочку, пришпиленную иглой.

– Нужна. И ты... нужна. Брачные узы будут нас сталкивать, тянуть друг к другу сильнее истинной метки, которая не реализована. И одна мысль, что тебя придётся связать с другим, чтобы спасти, меня убивает. Понимаешь, нет?

– Не понимаю. Да и это твои проблемы! Ты сам ко мне привязался!

Его руки добрались до белья и нагло прижались к пульсирующей влаге, а я, вместо того чтобы оттолкнуть, сжала пальцы в белых волосах и потянула на себя.

Искуситель!

– И ты привязалась... – прошептал Нариэн, наклонившись. Я чувствовала в его словах улыбку и обречённость.

– Да... разве тебе откажешь? – Я задышала чаще. Его рука, что лежала у меня между ног, сводила с ума, разгоняла кровь по венам, но не двигалась, испытывая.

– Тише, не заводись, расслабься, а то снова придётся тебе шок-подъём делать. – Он тихо засмеялся и опустил мягкие горячие губы на моё плечо. Под тонкой тканью платья молчала метка. Она не реагировала на ласки мужчины, не мучила меня и не отталкивала его.

И самое страшное, я прекрасно понимала, что без ректора, без его поддержки не протяну здесь, на Крите, и дня.

– Это ты подстроил, что Омар меня не замечает? – спросила я, едва дыша из-за того, что он медлит. Не могла позволить продолжать, но и ощущение, что наслаждение рядом, близко, но принадлежит не мне, было сродни мукам.

Нариэн хитро заулыбался.

– Значит, ты...

– Я. Обезопасил тебя, дурочка.

– Сам дурак.

– Дурак, не отрицаю. – Он не двигался, просто нависал надо мной и, глядя в глаза, вдруг передвинул руку чуть глубже, прикасаясь более интимно, настойчиво.

Преграда из ткани мешала ощущениям, но и обостряла их. Я слабо выгнулась и застонала, не удержавшись, на что ректор отреагировал слабым смешком, а мне тут же захотелось его ударить, но я не смогла оторвать руки от крепкой шеи. Лишь тянула на себя, заставляя безмолвно продолжать.

Волчица давно созрела – ей хотелось мужской ласки, настоящего блаженства, но папа оградил меня от этого, будто думал, что я никогда не вырасту. Теперь я знаю, что он планировал. Прекрасно знаю. Если бы не вмешался кританский оборотень, моя судьба была предрешена. Родным отцом! Глава клана хотел выдать меня замуж за сына другого альфы – изверга, который берёт в жёны только девственниц. Клеймит их собой, а потом молодые жёны скоропостижно умирают без явных на то причин. Та же участь теперь ждёт Сиэль, и я должна ей помочь. Обязана спасти...

– Нариэн, – пролепетала я, пытаясь совладать с собой, пытаясь докричаться до него. – Нельзя же...

– Нельзя, – ласково шепнул он, потёрся носом о мою щёку, прижался лбом ко лбу и сильнее сжал ладонь под юбкой, вызывая во мне бурю, способную сокрушить библиотеку и зацепить взрывной волной половину академии. – Но так хочется...

– Ты поможешь мне открыть книгу?

– Мы не успеем, Мэй. Элей выходит на небо слишком редко. – Его ласки усиливались, мужчина дышал тяжело и сипло, будто не мог успокоиться. – Как ты пахнешь, Мэй... – Он шумно потянул носом и прикрыл глаза. – С ума меня сводишь.

– Влюбились, ещё скажете? – Я слабо хохотнула, потому что было не до смеха. Невероятные ощущения от близости ректора выносили меня за пределы моего характера. Я поддавалась, разрешала ему вольно бродить по внутренней стороне бёдер, поглаживать меня между ног и касаться запретной точки. Но Нариэн не спешил, он словно оттягивал момент истины, словно сомневался, нужно ли ему это.

– Скажу, – кивнул он, поджал тонкие губы и с яростью дикого зверя откинул мою юбку вверх, расставив мои ноги так порочно, что я захлебнулась возмущением. Огненная кровь побежала по жилам, взрывая во мне новую волну приступа.

– Перестаньте...

– Не перестану... – Он нажал на мои колени, откинул прикрывающую меня нижнюю сорочку и, наклонившись, поцеловал в узелок. Я зарычала, дёрнула его волосы на себя, попыталась скинуть ректора, но он нажал ладонью мне на живот, заставляя лежать.

– Нариэн, остановись...

– Ты горишь, Мэй, тебе нужно это. Доверься.

– Я бы... н-не... горела, если бы... – я спотыкалась на каждом слове, потому что пальцы ректора пробрались под кружево белья и, отодвинув его в сторону, нежно коснулись оголённой кожи.

– Да-да-да, во всём виноват я. – Он приласкал камушек клитора и лизнул его языком, выплеснув из меня череду ругательств. – Да ты дикая кошка, Мэйлисса.

– Я тебя убью...

– За что? – Нырнул языком глубже, подарив мне волну горячей неги, и тут же, отстранившись, поднял голову.

– За то, что остановился... – зашипела я, стирая между нами грань этим признанием.

Нариэн красиво рассмеялся, погладил меня по щеке и, приподнявшись, бегло поцеловал в губы.

– Мы справимся с этим, обещаю, – прошептал он, отстраняясь и возвращаясь с поцелуем, порочнее которого были только мои фантазии.

Я упёрлась стопами в стол, развела ноги шире, а ректор надо мной казался нереальным, будто это всё сон. Но удары языка, посасывания, покусывания были реальными, напрочь сносящими мои преграды и запреты. Я не стану прежней после этого дня, да простит меня папа, потому что не мечтать о таком мужчине, как ректор, я не имею права. Он мой.

Нариэн был чуток и точен. Я понимала, что опыт преобладает, что у него было много женщин до меня, и это безумно злило. От ревности темнело в глазах, но лёгкое распирание вытолкнуло из меня все мысли – мужчина ввёл в меня палец и, растягивая зудящие от желания стеночки, осторожно приласкал.

Снова наклонился, и удары языка стали острее, жёстче. Палец входил в меня, как поршень, вытряхивая последние стеснения и сомнения.

Живая метка не позволила бы это испытать с другим мужчиной. Нариэн прав. Он во всём прав...

Дыхание спёрло, сошлось в одну точку, меня заколотило, я забилась в судорогах, неведомых до этого. Взлетая, не удержала Нариэна, руки сорвались вниз, с его плеч, схватили столешницу, и, вскрикнув от пронзившей меня молнии, я выгнулась до хруста позвоночника.

Глава 23

Мэйлисса

Нариэн осторожно взял меня на руки и перенёс к дивану, не разрывая наших взглядов. Его сильно колотило, словно он был болен, а когда ректор усадил меня на мягкую подушку и поправил юбку, прикрыв интимные места, ему пришлось присесть у меня в ногах и перевести дух.

Я не лекарь, но могу сообразить, если кому-то станет плохо. Мужчина побледнел, сдавил пальцами переносицу и откинулся затылком на спинку.

– Ты в порядке? – Я подалась к нему, коснулась горячей руки и заглянула в лицо.

Нариэн дрогнул и, открыв глаза, посмотрел на меня. Его радужки сияли, как маурис, отдавая небесно-голубым светом. Губы, сладкие и упругие, способные дарить невероятные ощущения, приоткрылись и испустили порывистый стон.

– Не очень, Мэй... – Он снова закрыл глаза и, отвернувшись, сжал на коленях кулаки.

Бегло осмотрела его, стараясь сильно не приближаться. Может, я в порыве страсти что-то сделала? Моя сила легко сломает человеческие кости, а я мало что понимала, когда ректор ласкал меня. Но Нариэн казался вполне здоровым, румяным, хоть и тяжело дышал. На его плотной коже выступила испарина, а брюки заметно вздыбились в паху. Оу...

От осознания, что между нами произошло, всё тело обдало тёплой волной. Быстро отодвинувшись к противоположной части дивана, я откинулась назад и зажмурилась. Вот оно что! Ему не плохо, он просто не удовлетворён. Сам же виноват, не нужно было ко мне приставать и так распаляться. Стыд смешивался с восторгом, мышцы всё ещё подрагивали от удовольствия, и к этому коктейлю чувств добавился жуткий страх.

– Что будет с нами дальше? – спросила я вслух, глядя в потолок библиотеки.

– Я не знаю, Мэй, но... – Нариэн говорил слабо, совсем поникнув. – Нам нужно держаться вместе, если не хотим... проблем.

– Ты хотел сказать... – Я повернула голову и посмотрела на мужчину. Он всё ещё тяжело дышал, возбуждение не спало. Руки ректора сжимались добела, но не нападает – уже радость. Чтобы отвлечь его, я озвучила мысль: – Ты имел в виду, что не хочешь потерять такой ценный ресурс, как мою силу?

Нариэн повернул голову и полоснул странным, слишком болезненным взглядом. В зелени его радужек мерцали синие кристаллы. Повернувшись ко мне, он положил одну руку на спинку, подтянулся и, накрыв меня собой, наклонился к губам. Ширина дивана позволяла нам поместиться, но я всё равно ощутила некую загнанность, сердце забилось в истерике, губы открылись, подхватывая недостаток воздуха.

– Ты так ничего и не поняла...

Я зло сжала зубы. Хоть и трепетала от его близости, дурея от приятного запаха, но у меня ещё оставались крохи гордости.

– А должна была?

Маг скривил губы в подобии улыбки и молча разглядывал моё лицо, шарил взглядом по коже, будто ласкал, и я разгоралась снова. Попыталась отстранить мужчину, но не получилось, он только сильнее надавил на мои плечи и показал пальцем «тихо».

– Папа тебе голову оторвёт, – разъярилась я, – если узнает, что ты обручил меня без согласия.

Ректор прыснул, наклонился ещё, окутав меня флёром терпкого мужского парфюма и особенного аромата кожи, и внезапно, отвернув ворот платья, медленно лизнул мою ключицу. Будто обжёг. В том месте, где замерла стигма оборотня, защекотало, засвербело, и мучительно забилось в груди сердце. Шёпот, о который можно было порезаться, влетел в мои губы:

– Как ты извивалась на моих пальцах и кричала «да», мы тоже твоему папочке расскажем? Он, кстати, не только мэр города, он ещё и альфа? Я прав?

– Не смей приплетать семью. – Я сдавила пальцами сильные мышцы на его плечах. Таким бицепсам позавидовал бы даже наш клановый великан Ясмир.

– Слушай, дикая кошечка...

– Я волчица! – не сдержалась я, а Нариэн лишь вспыхнул и сильнее рассмеялся. Красиво так, и безнадёжно убийственно для моего глупого сердца. Я шалела от него. От его силы и власти надо мной. Мне хотелось, чтобы он таким оставался, чтобы принуждал и заставлял быть с ним. Наверное, поэтому я и противилась, что мне хотелось острее, ярче. Хотелось того, что он и так давал.

– И? – Густая бровь поползла вверх, а ректор опустил взгляд на мою грудь. Соски ныли от напряжения, ленты сладостного предвкушения закручивались вокруг тела, путали шею, перекрывая дыхание и мчались ядовитыми змейками к пояснице, вызывая ещё бо́льшую тягу к мужчине. – Мне стоит бояться?

– Лучше не попадаться мне в лапы, наглый ректор.

– А я не прочь оказаться в твоих... – взгляд метнулся вниз, к точке, где соприкасались наши тела, – руках. – Он прижался плотнее, показывая, что всё ещё желает меня.

– Мне ваши желания не интересны, – фыркнула я, отвернувшись, но была перехвачена крепкими пальцами, которые нагло повернули моё лицо и заставили утонуть в сверкающей зелени.

– Снова отдаляешься, Мэй? Что мне сделать, чтобы ты проявила слабость и посмотрела на меня, как на...

Он замолчал, стиснул губы и опустил взгляд на мои.

– Как на кого? – невольно подтолкнула я. Залюбовалась его очерченным тяжёлым подбородком, строгой линией рта, крупным, но идеально ровным носом, по которому хотелось провести пальцем, сорваться и коснуться приоткрытых для меня сладких губ, обжигающих жадным дыханием.

Нариэн задрожал, тряхнул головой, отчего белоснежные пряди рухнули вниз и соскользнули по моей щеке.

– Ты безумно красивая... – прошептал ректор, а у меня заколотилось сердце. Я хочу больше таких слов, признаний, а ректор – как закрытая ракушка. С ним невыносимо сложно, но и не менее таинственно. Я давно поняла, что млею от него. От голоса, стати, мужественности. Но ему в этом не признаюсь, не дождётся.

Но сейчас, когда Нариэн так близко, и я могу нагло провести ладонями по его мышцам, услышать, как бьётся сердце, меня мучило другое. Почему меня привязало к мёртвому оборотню? Если бы не он, наши отношения с ректором были бы чистыми и открытыми. Несмотря на расстояние и разность стран, мы нашли бы способ быть вместе. Хотя я знаю, что папа не одобрит и, скорее всего, откажется от меня. Но плевать. Нариэн – тот, о котором я мечтала.

– Ты правда надел на меня браслет не только из-за дара собирательницы? – спросила я в лоб.

Тёплое и каменное прикосновение между ног заставило закусить губу.

– Мэй, я хочу тебя... Разве ты думаешь, что пылал бы так, если бы мечтал только о твоей силе?

– Ты сам сказал, что браслеты будут сталкивать нас.

– Да, но без искры желания, – он ласково провёл рукой по моей щеке, – это невозможно.

– А дальше? Я не знаю ваших законов и особенностей. – И показала на браслет, что мягко серебрился в сумеречном свете из окна.

– А дальше... или брак, или смерть, Мэй.

– Но... – я округлила глаза. – Я слышала, что истинные метки на Крите не работают.

– Метки – да. По факту это лишь рекомендация, можно её игнорировать, а вот обет... – Нариэн переплёл наши пальцы, браслеты на его и моей руке почти соприкоснулись, заискрили и, выпустив тонкие лозы, переплелись. Стоило пошевелить рукой, как связь рассыпалась сине-золотой пыльцой.

– Ты взял с меня обет, зная, что обратной дороги нет? – напряглась я.

– Взял.

– Да ты... – Во мне бурлило возмущение, в лицо ударила краска.

– Поступил как эгоист, – согласился ректор, мягко коснулся носом моей скулы, шумно втянул воздух, будто не мог надышаться.

– Но почему?! – всё-таки вскрикнула я и задрожала от его невесомых прикосновений.

– Потому что... – Он сильно тряхнул меня, вдавил плечи в диванную подушку, оказался снова близко к губам и договорил тише, с приятной хрипотцой: – Как идиот, утонул в твоих глазах, захлебнулся в запахе твоего тела, возжелал быть с тобой... Со мной такое впервые и, видимо, навсегда.

Сказанные ректором слова ещё долго гудели в моей голове. Так сильно гудели, проваливаясь в живот томным трепетом, что я на мгновение прикрыла глаза и очнулась, когда тайную комнату библиотеки уже заливал яркий свет лотта. Или это была иллюзия?

Сколько времени прошло? Я уснула?

У меня затекло плечо и онемела кисть, в пальцах покалывал ток. Я попыталась высвободиться из-под тяжести, но не смогла пошевелиться – словно меня сковали по рукам и ногам. Приподняла голову, чуть повернув, и сообразила, что проспала в объятиях ректора довольно долго, успела измять рубашку на мощной груди, и мои чёрные волосы так славно переплелись с его белоснежными.

Если сейчас утро и свет из окна не обманывает – от этого места можно ожидать чего угодно, – я могу опоздать на уроки. Староста называется!

Нариэн спал глубоко, дышал ровно, слегка приоткрыв чуткие губы. Его волосы растрепались, накрыли часть мужественного лица и слабо мерцали в переливах дневного светила. Маги всегда подпитываются им, восполняют магические резервы. С утра у них часто можно заметить подобное свечение волос, а вот для оборотня всё это не особо в радость. Если не прикрываться головными уборами и стоять под прямыми лучами, можно совсем ослабеть. В далёкие времена даже пытки такие были – оборотней привязывали к бревну и оставляли на палящем лотте, вешали на перевёртышей магический блок, который не давал им стать зверем и освободиться. Бедняги сгорали заживо, истратив силы. Это позже появились более гуманные способы нас казнить – кинжал в грудь, вот и весь сказ.

Я поморщилась и отодвинулась от жаркой полоски света, что настойчиво заползла в окно и легла точно на грудь Нариэна. От моего шевеления ректор слабо поёрзал, сильнее обнял меня и притянул к себе крепче, чем было, словно боялся отпустить и потерять. Моего виска коснулись сухие губы, кожу обожгло горячим дыханием.

– Да... – выскользнул на плечо слабый шёпот. – Она очень сильная... Нет... Она никогда об этом не узнает...

Я сильно напряглась и прислушалась. О ком речь? Обо мне?

Мужчина продолжал крепко спать, только выражение лица изменилось – губы сжались в строгую нить, на крыльях носа выступили капельки пота. Ректор задышал чаще, тревожнее, белки глаз под веками забегали быстрее, густые ресницы с серебром на кончиках задрожали. Хотелось его дёрнуть, разбудить, потребовать объяснений, но я лишь заворожённо смотрела на бледное лицо и считывала эмоции одну за другой. Гнев, страх, ужас... Мучение. Что же снится Нариэну ли-тэ? Или кто?

– Уходи... – вдруг выдохнул он. Тоскливо, низко, драматично.

У меня от его тона мурашки пошли по спине, а сердце споткнулось, чтобы запуститься с громыхающей скоростью и снова поднять мою вторую сущность – волчица дико дёрнулась под рёбрами, ударив в эссаху, предупреждая, что она злится и волнуется.

Руки ректора, что переместились на мою шею, внезапно сжались, едва не задушив меня. Пришлось перехватить его и вложить немного оборотной силы в противостояние. Но Нариэн ничего не почувствовал, а продолжал неистово шептать:

– Я не твой избранный. Да... – отрезал он, уголки губ дёрнулись вниз, – это окончательное решение.

– Ну, хватит... – зло прошипела я и, не боясь потревожить его сладкий сон, откинула мужские горячие руки. Шумно поднялась и чуть не запуталась в платье. Кажется, я что-то придавила Нариэну, он застонал и болезненно поморщился. Ничего, переживёт. Спрыгнула на пол и замерла в стороне, прижавшись спиной к прохладной стене библиотеки.

Нариэн распахнул глаза, пощупал диванную подушку рядом. Только потом обернулся и, найдя меня цепким взглядом, сипло бросил:

– Что-то случилось? Ты чего вскочила? Рано ведь. – Туманно посмотрел на браслет на руке, откинулся затылком назад и убрал пряди волос со лба пятернёй. – До начала уроков ещё несколько часов. Такой сон не дала досмотреть.

– Ничего! – выдавила я сквозь зубы. – Хочу к себе, мне ещё нужно уроки доделать, собраться и... переодеться, – я показала на мятое платье, смутившись тому, что под юбкой не осталось белья, Нариэн его куда-то забросил. Мне срочно нужно было по дамским делам в уборную, но не скажу же я прямо? Стыдно-то как! Потёрла пылающие щёки и взмолилась: – Выпусти меня отсюда. Пожалуйста.

– Через полчаса Омар откроется, вместе пойдём, – прочистив горло, сказал ректор.

– Это поздно. Я сейчас хочу.

– По лестнице мы будем долго добираться до общежития. Здесь несколько уровней, ты только ноги натрудишь.

– Ничего, как раз прогуляюсь, – упёрлась я. Природа брала своё – мне нужно срочно уединиться.

– Пойдёшь без белья? – Нариэн хитро приоткрыл один глаз, словно ждал, что подойду ближе, но я осталась у стены.

– Никто не заметит, – вздёрнула я подбородок. – Хотя мог бы и вернуть.

– Это мой трофей, не дождёшься, – фыркнул он, сладко потягиваясь на диване. Я только сейчас заметила, что огромная туша ректора едва помещалась на нём. Как там ещё и я лежала – не представляю. Наверное, все кости ему отдавила.

Ли-тэ вдруг приподнялся, устало скинул ноги на пол, потёр переносицу и тряхнул спутанными прядями.

– Что? Плохо спалось? – съехидничала я.

– Очень даже хорошо. – Довольно улыбнувшись, Нариэн посмотрел прямо на меня, окинул взглядом с головы до ног, задержался на уровне груди и облизнулся, оглядывая моё лицо. Я чуть не захлебнулась в сияющей зелени его глаз, сжала ноги и кулаки, прогоняя ощущение его полной власти надо мной. Не должна дочь альфы так плыть от простого мага.

Нариэн поднялся и без лишних эмоций подступил ближе, как тихий и голодный хищник. Вот, опять я его опасаюсь. А всё его болтовня во сне!

– Вечером я заберу тебя с занятий, Мэйлисса. Не планируй ничего.

– Может, не стоит так ускорять отношения?

– Стоит.

– А кулон отдадите? – нарочно подстегнула его, выкая. Ректор лишь бровью дёрнул, но всё-таки полез в карман узких брюк и протянул мне знакомый ремешок. Я даже опешила от такой щедрости.

– За поцелуй? – прыснул он, раскачивая кулон.

– Ещё чего! Не заслужил... и...

– Мэй... Я могу сам взять, но хочу твой шаг навстречу.

– Кого взять? – попыталась я схватить украшение, но ректор приподнял его повыше и, опустив другую ладонь на стену около моего уха, встал поближе. Спрятав меня от лучей лотта, наклонился, и меня окутал приятный запах его тела и парфюма.

– Поцелуй, – прошептал в губы, распуская новые, очень сильные волны тепла по коже. Научусь я на него не реагировать или буду вечно в плену его желаний? – И кулон снова твой. Я его немного доработал. Хотя исполнение артефакта замечательное – я уже много лет не встречал такой филигранной работы. Кританцы почти не используют технологию зачарования древними заклинаниями, а она, на мой взгляд, очень недооценена и зря забыта магами. Я проверил то, что мне было нужно, и теперь могу быть спокоен. Передай исполнителю моё восхищение.

– Бабушка делала, – взмахнула я ресницами. Не думала, что иманские знания могут на равных соперничать с кританскими, ректор меня удивил.

Нариэн кивнул, мягко улыбаясь и разглядывая моё лицо. Наверняка я сейчас помятая и опухшая после сна. Закусила губу, осознавая, что хочу ему понравится. Быть для него красивой, желанной. Хочу, чтобы он приставал и искушал.

– Мэйси... – Моё имя, озвученное шёпотом, будто обволакивало теплом, согревало изнутри, успокаивая зверя, но и тревожа низменные желания. – Поцелуй... – напомнил ли-тэ.

Мне хотелось этого. Очень. Столкновения наших языков, сладких стонов и щекотания нервов. Но услышанные бессознательные слова Нариэна настораживали.

Эми говорила, что сон – отражение реальности и личности. Что только во сне мы такие, какие есть – настоящие. Во сне нет обмана, нет лжи и предательства. Да, есть иллюзии, искажённые мечты, приоткрытые вехи будущего, истинные причины событий, завуалированные подсказки, неизбежные пророчества... Бабушка редко ошибается и никогда не обманывает, поэтому я стояла рядом с ректором и всматривалась в его глаза. Искала ответы. Он правду ночью говорил, что я для него важна, или эти нежности ему просто выгодны? Вдруг ли-тэ обманывает? Ему ведь хочется кормиться моей силой, использовать меня, чтобы выслужиться перед королём, победить монстров. Да мало ли зачем! Залезть в его голову не могу, я не менталист!

– Ты испытываешь моё терпение, Мэй...

– Я зубы не чистила! – выпалила я, скрутив руки в цепкий узел, чтобы мужчина не таращился на грудь, что так сильно напряглась от его близости.

Ректор вдруг прыснул, а потом широко и громко расхохотался.

– Ладно, не настаиваю. – Он опустил ладони на мои плечи, завёл руки назад, на затылок, и завязал ремешок, слегка прикасаясь к моей коже. От его поглаживаний искрило, а воспоминания вчерашних ласк превращали меня в неуправляемую волчицу во время выхода элея на небо. Именно в этот период оборотни стараются зачать потомство – говорят, под сиянием магического светила создаются самые сильные особи.

Глава 24

Мэйлисса

Всё-таки Нариэн вернул бельё и благодушно показал на дверь в уборную. Он отпустил меня, даже почти не приставая, лишь разочек провёл ладонью по моей спине, будто нуждался в прикосновении. Оказалось, что в библиотеке есть множество нужных комнат, но изучать это странное помещение было некогда – я доверилась тому, кто здесь бывает чаще.

Ли-тэ обещал, пока я отлучусь, убрать разбросанные книги и навести порядок на столе, на котором он меня...

Я залилась краской и сбежала.

В уборной было тихо, издали журчала вода, а под ногами цокал камень. Справившись с нуждой, умылась над каменным рукомойником, прополоскала рот и немного увлажнила пальцами волосы. В зеркале отражалось румяное лицо, глаза горели, будто во мне три полных резерва магии. Может, и впрямь отдать часть Нариэну, а то ещё сорвусь? Стоило вспомнить его ласки, ощущение наполненности от его пальцев во мне, как на коже выступили сверкающие белым волосинки оборотня, а глаза засеребрились, расширились, выдавая сущность зверя во мне.

– Тьма... – прошептала я, вцепившись в кулон кулачком. Тот слабо задрожал, магия нитью потянулась к рубину, облегчая во мне давление. Я поняла, что именно доработал Нариэн. Кулон теперь не только скрывал меня от инквизиторов, но и вбирал в себя лишнюю магию. Только куда она идёт после этого?

Дверь в уборную распахнулась. Ректор влетел внутрь и с шальным взглядом прижал меня к стене. В его глазах полыхало дикое пламя моей магии.

– Я не успел сказать, как пользоваться. – Ли-тэ перехватил мою руку и переплёл наши пальцы. – Если чувствуешь, что не можешь удержать силу, просто возьми кулон в ладонь, и я приму её, но не забудь раскрыть пальцы, потому что выберешь себя до дна.

Я испуганно кивнула. Его появление выбило из меня дух, под коленями появилась приятная слабость, а тело обвили уже знакомые жаркие жгуты.

– Мэй, это важно, – тревожно продолжал ректор. – Если ты сильно сожмёшь пальцы, а я буду далеко и не успею остановить, ты себя убьёшь. – Отпустив руку, накрыл ладонью мою пылающую щёку и замер, глядя прямо на губы. Судорожно сглотнул и прошептал отчаянно: – Нет, я не могу просто так тебя отпустить.

– Нариэн... – выдохнула я, подрагивая от необъяснимого трепета. Слив магии в пользу ректора был чем-то интимным и волнующим. Будто я делилась с ним частью себя. – Я чувствую...

– О да... – Он пригнулся, дохнул в меня порывисто, обжигая кожу, и без спроса прижался к моим губам.

Мы целовались долго, пока наша кожа не покрылась плёнкой пота, а дыхание сбилось, выдавая обоюдное желание слиться. Плотнее, яростнее, по-настоящему срастись телами.

Нариэн отстранился первым, с рыком, похожим на звериный. Часто дыша, прижался лбом к моему, а я задержала дыхание и не могла больше шевелиться. Ещё движение, и я сама его изнасилую. Волчица измывалась, бесилась в эссахе, буквально прогрызала нутро и рвалась на свободу.

– Ты издеваешься... – прошептал ли-тэ.

– Это ты...

– Бездна, – тихо сказал он, снова шёпотом, но таким пронзительным, будто кричал в голос, и его кофейный аромат лёг на губы очередной волной жажды. Хочу, чтобы он не останавливался. Целовал и терзал. Настаивал и не отпускал.

Тьма, я схожу с ума... Сошла. С ума!

Нариэн проверил, что я твёрдо стою на ногах, только потом отошёл и бросился к умывальнику. Мне показалось, что он в отчаянии. Так щедро поливал своё лицо холодной водой, что намочил мои волосы и плечи ледяными брызгами.

– С ума сойти... – Он уставился в отражение и тряхнул влажными растрёпанными волосами. – Мэй, нужно что-то с этим делать. Я так долго не выдержу...

Я попятилась к стене, заулыбалась ехидно и, прикусив щёку изнутри, прижалась лопатками к холодному камню. Никогда себя так не чувствовала – на грани, но и желая подольше оставаться на кончике ножа. Будто эти чувства – самое сладкое и невероятное, что могло со мной случиться. Да и мне подспудно хотелось продолжать его агонию. Пусть мучается, сам меня в это впутал, ректор мечты.

Откинув затылок назад, я подняла руку и ласково погладила камешек рубина – отдала лишь немного магии, но Нариэн тут же отозвался стоном.

– Мэйси... ты издеваешься...

– Именно, – я с вызовом посмотрела в его порочно-зелёные глаза и облизала губы.

– Я отвяжу тебя от него, найду способ, а потом... – Он вальяжно подошёл ко мне, положил ладонь возле уха и склонился к лицу.

– И что же потом? – спросила я одними губами, посылая ему в лицо тёплое дыхание.

– Возьму отпуск.

Ответ немного выбил из меня дух. Он собирается сбежать? Оказаться от меня подальше?

– Закину тебя на плечо, увезу к морю и... – Его широкие зрачки затягивали в темноту, я подрагивала от такой близости, руки потянулись и обняли его крепкую грудь, царапнули кожу под рубашкой. – Мэйси... не делай так.

– Ты сам... Или думал, я вечно буду ломаться?

– Потерпи, прошу тебя.

– А ты? Сможешь потерпеть?

– Не смогу, но придётся. Ты всё ещё не моя... – Последнее вырвалось из его глотки мучительно, с давлением.

– А как же Ронна? Она так страдала, когда увидела браслеты.

– Мы давно разошлись, – отрезал ректор и поднял вторую руку, чтобы закрыть меня с двух сторон.

– Ты её тоже сюда водил? И на столе раскладывал? А потом вот так же обещал к морю увезти?

Мужчина прищурился, меж бровей залегла глубокая складка.

– Какая разница?

Я пихнула его в грудь.

– Значит, я права. Отойди, – добавила в голос угрожающей густоты.

Нариэн ещё больше нахмурился, но всё-таки отошёл на шаг, убрал руки в карманы брюк и опустил голову. Белёсые волосы рухнули на крепкую грудь.

– Зря мы это, ты права. – Отступил ещё и повернулся к двери.

Мне стало так гадко. Захотелось ударить его по лицу, разозлиться, но я сжала кулаки и отвернулась. Дождалась, пока он выйдет наружу, только потом выдохнула вереницу крепких ругательств. Ноги не держали, но я устояла. Отряхнулась через несколько глубоких вдохов и, покинув уборную, пошла к выходу из библиотеки. Не дожидаясь ректора. Сам найдёт дорогу, не маленький.

Спустившись на платформе в общий холл, я столкнулась с Эверисом. Знакомая выправка плеч и спрятанный под волосами правый глаз.

– Чернушка? – приветливо заулыбался он. – Рано для чтения, или ты, – он окинул цепким взглядом моё мятое платье, – не ложилась?

Пока мы переглядывались, с верхнего уровня выплыла ещё одна платформа, и на тёмный камень холла ступил ректор собственной персоной. Мрачный, как грозовая туча.

Давно не виделись.

– Ещё поболтаем, Эвер, – бросила я парню, который явно заступил сегодня на пост библиотекаря, судя по его форменной одежде и пометке на кармане в виде раскрытой книги.

– Принести тебе вечером парочку интересных книг, Чернушка? – Он протянул мне руку и слабо коснулся пальцев. Нежно так и неназойливо, будто просто просил разрешения помочь.

– Да, буду благодарна. – Я подарила ему самую тёплую улыбку, которую смогла сейчас выдавить, зыркнула на ректора, что почти поравнялся с нами, и быстро сбежала в главный коридор.

Уроки тянулись мучительно долго. Я мало что воспринимала, ничего не запоминала и краснела от каждого любопытного взгляда одногруппников. Казалось, что все видели, как я ночью порочно обнималась с ректором, как целовала его этим утром и как хотела продолжения. А когда все потянулись к аудитории на «Лечение и восстановление», я замерла в коридоре, как поражённая параличом косуля, и не могла сдвинуться с места. Да все же поймут, что было между нами с ректором! Всё прочитают по глазам! Почуют по запаху – это ведь невозможно скрыть.

Нариэн сделал только хуже, тронув меня ночью. Будто разбудил во мне что-то дикое и необузданное, позволил шагнуть в темень потаённых желаний, заглянуть в глаза похоти и страсти, понять, что в мире есть нечто большее, чем традиции, магия и иерархия. Даже большее, чем страх быть нанизанной на клинок инквизитора. Но я пока не понимала, что это, не могла дать названия. Только поддавалась чувству, что распирало изнутри, как великий лотта.

Стало жарко, кулон на груди слабо защипал, требуя от меня силы, и я, прежде чем переступить порог класса, перехватила его кулачком и передала ему небольшой излишек оборотной магии. Сразу стало легче, по мышцам побежало приятное тепло и расслабление. Я заулыбалась – это и впрямь помогает, но и на несколько вдохов выбивает из колеи – по венам будто кипящая кровь бежит после соприкосновения с эссахой ректора. И я точно знаю, что на него моя сила действует так же.

Не представляю, как объясню дома, что со мной случилось. Завтра отец выйдет на связь, увидит брачный браслет и поймёт, что я что-то скрываю. Мне придётся рассказать правду. И если после новостей альфа не бросит клан и город и не примчится за мной – я буду крайне удивлена.

Эри сидела на своём прежнем месте, обеспокоено оборачивалась и, столкнувшись с моим взглядом, облегчённо выдохнула. Поговорить с ней за весь день не получилось – везде были уши, и казалось, что за нами следят. Вид у подруги был бледный, хотя держалась она лучше меня и активно отвечала на вопросы учителей. Я же избегала контактов и держалась тише, чем обычно.

Выдохнув, шагнула в класс и сразу заметила Нариэна. Ректор стоял у окна, спиной к аудитории и, вцепившись в подоконник обеими руками, смотрел вдаль, на лиловый горизонт. Когда я спускалась к пустому столику, каблук случайно стукнул по паркету, и маг внезапно обернулся. Его взгляд, будто искра, будто огненная стрела, пронзил воздух и настойчиво застрял где-то под рёбрами. Я чувствовала его смятение, его желание, его жажду и чуть не упала, споткнувшись в проходе о чью-то холщовую сумку. Меня перехватили тонкие пальцы, сильно сдавив локоть.

– Осторожнее! – гаркнул в лицо знакомый боевик, один из пятёрки старост. По выбритому виску перекатилась синеватая магия. – Не боишься, что замараю тебя своими ручками, Мэйлисса ис-тэ?

– Не боюсь! – Я вздёрнула подбородок и, отряхнув рукав от невидимой пыли, поспешила на своё место. На учителя, что всё ещё стоял у окна, не смотрела, мне было страшно и неловко.

– Шалава... – полетело тихое в спину.

– Подстилка ректора...

И последнее с соседнего ряда:

– Да эта... кхм... красотуля и до короля дойдёт...

Эти слова заставили меня замереть на месте и скользнуть болезненным взглядом по рядам. Я не знаю, кто говорил, но аудитория взорвалась оглушающим хохотом, а меня будто раздели и приставили к стене.

Нариэн никак не отреагировал, будто ничего не услышал.

Было желание развернуться и уйти, но сгорбленный вид ректора и его вялый приказ всем замолчать и сесть, потому что урок давно начался, насторожил. Он даже не посмотрел на меня, не поддержал.

Я опустилась на стул, с трудом согнув колени, и до скрипа ткани сжала в руках сумочку.

– Сегодня мы проработаем теоретическую часть прошлого урока. – Нариэн вернулся к созерцанию вида за окном, повернувшись спиной к аудитории. – Открывайте конспекты. – Он бросил через плечо странный взгляд, мрачный, колючий, будто что-то произошло, на миг коснулся моего лица, но в глаза не посмотрел. Быстро отвернулся и продолжил диктовать.

Я потёрла плечи, прогоняя предчувствие. Волчица слабо трепыхнулась под рёбрами, но уровень магии был стабилен, передавать силу не было нужды.

До конца урока мы много писали, ректор вёл себя сдержанно и холодно. Говорил ровно, чеканил лекцию, как доклад, изредка прохаживался вдоль рядов со студентами и ни разу за долгое время не поднял на меня взгляд.

Это начинало по-настоящему волновать, в груди будто стало пусто, рёбра стянуло узлом и норовило их сломать.

Сигнал оповестил об окончании урока, но ученики, боясь гнева ректора, сидели на своих местах. Ли-тэ поднялся из-за стола, коротко сжал кулаки и, спрятав их за спиной, ровным тоном сказал:

– Несколько месяцев уроки лечения и восстановления у вас будет вести ли-тэй Ренц. – И, не оглядываясь, вышел из аудитории. Будто кол вогнал в грудь – стало так страшно, что я не сразу пришла в себя.

Маги возмущённо загудели, стали выкрикивать предположения, но я мало что слышала. У меня остановилось дыхание, и сердце заклокотало в горле, вызывая лёгкую тошноту и панику.

За несколько часов урока он ни разу на меня не взглянул. Неужели Полог прорвался, и Нариэна, как архимага, вызвали на поле битвы? И он уедет, не сказав мне «Прощай»?

Глава 25

Мэйлисса

В комнату я возвращалась, будто плыла в тумане, без надежды найти маяк. Что ты со мной сделал, ректор проклятый? Я же теперь как на привязи... С одной стороны стигма, которую не оторвать, с другой – желание стать женой светловолосого архимага. А ему будто плевать. Или это назло мне? Да? Так я не собираюсь страдать.

С уверенностью, что справлюсь с чувствами, влетела в комнату и не сразу настроилась на яркий свет внутри. Шторы были распахнуты, и лотта, убегая за горизонт, окрашивал стены алыми разводами и оранжевыми пятнами.

Алисия после уроков ушла с компанией других менталистов, я видела, когда бежала к Омару, а Эри покинула аудиторию раньше меня. Я оставалась, чтобы поговорить с ректором, но он в класс так и не вернулся, а кабинет его оказался закрыт. Решила, что Нариэн занят, вот и не может встретиться со мной. Позже свяжусь с ним по внутренней связи браслета. Или оставлю, как есть. В конце концов, бегать за ним не собираюсь.

Прогоняя тревогу и негодные мысли, сходила в душ, переоделась в чистое креповое платье светло-малинового цвета. Вышивка из нежной нити эйники, сделанная руками Сиэль, красиво поблёскивала и подсвечивала чистую кожу. Расчёсывая волосы у зеркала и разглядывая сверкающий на руке брачный браслет, я задумалась. Что же задумал Нариэн? Почему так тревожно?

Отложив щётку, вызвала окошко сообщений на учебном браслете и занесла палец, чтобы вбить несколько слов, напроситься к нему в гости хотя бы, но в дверь настойчиво постучали. Я быстро свернула голограмму и, унимая в груди обезумевшее сердце, поспешила открыть.

Одумался? Пришёл?

– Чернушка! – заулыбался Эверис и, приглашая за собой, кивнул в сторону, отчего чёрная чёлка немного приоткрыла правую часть лица. – Дело есть. Идём.

– Эвер, я сейчас не могу, – попыталась я отказаться, отступила в глубь комнаты и спрятала руку за спиной.

– Это срочно. – Парень украдкой оглянулся и, убедившись, что никто в холле больше нет, наклонился ко мне: – Ты слышала, что война началась?

– Что?

Он закивал.

– Нужно уединиться, Мэй, – поманил он рукой. – Быстрее, – и, перехватив мою ладонь, потащил в коридор. – Это связано с ректором.

– Что с ним? – выдохнула я, когда мы оказались на лестнице и поспешили вверх, на крышу, где встретились с парнем в прошлый раз.

Эвер развернулся и жестом попросил молчать. Я согласно моргнула, а в горле стало горько.

Оказавшись на знакомом балконе, Эвер раскрыл над нами магический купол, но не запечатал его с одной стороны, подождал немного – дверь приоткрылась, и к нам, смущаясь и краснея, шагнула Эри.

– Давай, малышка, прячься, – махнул ей парень.

Она виновато помялась, зыркнула на меня, а потом всё-таки вошла под купол, и тот с мягким шелестом закрылся.

– Все в сборе, – заулыбался парень и замер, разглядывая румяное личико подруги. С трудом оторвавшись от созерцания её губ, он всё-таки повернулся ко мне и приглушённо заговорил: – Мэй, насколько серьёзно у вас с Нариэном ли-тэ?

– Эвер... я не...

– Не бойся. – Эри подступила ближе, коснулась влажной ладонью моей руки и кивнула. – Ему можно доверять. Он... – оглянулась на паренька, – тоже не такой, как все.

– О чём ты? – напряглась я.

– Вот о чём. – Эвер приподнял длинными пальцами чёлку, закрыл на миг глаза, а потом распахнул их и явил нам с подругой вертикальные зрачки оборотня. Кошачьего рода.

Я даже отшатнулась от неожиданности.

– Ты тоже...

– Да, – спокойно кивнул он, спрятал глаз под густой чёлкой и проверил крепость купола ладонями. Перламутровая пелена задрожала от прикосновения, но не порвалась.

– Выслушай его, Мэй. – Встав ближе, подруга заглянула в моё лицо и заломила руки. – Ректору грозит опасность.

– Почему?

– Ты не посвящённая. Он допустил ошибку, привязав тебя к себе брачным артефактом.

– Он что-то говорил об этом...

– Озвучивал, что собирается дальше делать?

– Нет. Пообещал, что разберётся сам.

Подруга прикусила пальчики и, обернувшись, дрожащим голосом прошептала:

– Ты прав, Эвер, он попытается погибнуть.

– Что?! – Я дёрнулась назад, ударилась лопатками о магическую защиту, и она пошла волнами. – Что вы несёте?

– Брачные артефакты разрываются лишь смертью, – пояснил Эвер. – Их используют кританские архимаги, другим они недоступны по уровню магии. Они созданы для политических браков, для усиления власти.

Я замотала головой, пытаясь переварить услышанное.

– Послушай, Мэй, – парень вдруг взял меня за плечи и сильно сдавил, – есть другой способ оторвать такой артефакт, но он ещё хуже...

– А если я не хочу разрывать наш союз? – сглотнула я подступившие слёзы.

– И он не хочет, но иначе тебя не спасти. И ректор жертвует собой, видя в тебе потенциал.

Я закрыла ладонью губы, чтобы не закричать, захлопала ресницами, но слёзы всё равно вырвались из уголков глаз и скатились по щеке.

– Что делать? – посмотрела я на Эвера, а потом на подругу.

– Вам нужно пожениться, – припечатал парень.

– Но...

– У тебя стигма. Знаю. Мёртвая стигма, а этот наглец, – он ткнул пальцем куда-то за моё плечо, – не собирается тебя отпускать. Я всё вижу, не первый день некромант.

Эри лукаво заулыбалась и прижала ладошки к горящим щекам. Вот почему они друг друга нашли – у них похожий дар. Запретный и тёмный.

– Нужно уберечь ректора от жертвы, – твёрдо сказала девушка. Придумаем, как тебя спасти, но не так... кардинально – это слишком. Из царства мёртвых не возвращаются, Мэй.

– Но как? – Меня подкидывало от жуткой дрожи, я не понимала, почему Нариэн изменил своё решение. Обещал же быть рядом, помочь, отвязать от меня пару, а теперь... сдался?

– У меня есть идея, – коварно заулыбался Эвер, сверкнув нитью острых белоснежных зубов. – Доверься, Чернушка.

Через некоторое время мы замерли друг напротив друга уже в моей комнате.

– Тише, – успокаивал меня парень, склонившись немыслимо близко, так, что я чуяла его терпко-горчичный запах. Чёрные волосы соскользнули со лба и приоткрыли светлый глаз. – Не дрожи так, а то догадается.

– Я н-не м-могу... Эт-то без-зумие, – вцепилась я в его рубашку на груди и максимально отстранилась, но стена не дала уйти от неизбежного.

– Безумие. – Эвер кивнул, заулыбался. – Но разве не стоят две жизни маленького безумия?

Я замотала головой. Даже думать об этом не хочу.

Из приоткрытой двери послышались шаги и голоса. Мне стало ещё страшнее, тело будто начинили магическими бомбами. Я сотрясалась и боялась разбить эмаль – так цокали зубы друг о дружку.

Эвер поставил руку на стену и закрыл меня с одной стороны. Вторую завёл на затылок, пропуская пальцы в волосы, и приблизился к губам.

– Только не кусайся, – прошептал он и слабо коснулся моей кожи горячими губами.

– Да, она здесь, – послышался бодрый голос Эри, и дверь со скрипом распахнулась. – Мэй... к тебе... пришли. – Подруга вскрикнула, довольно натурально: – Что ты делаешь? Эверис!

– Ой, да ей не всё ли равно, с кем обжиматься? – вклинился жёсткий голос соседки, Алисии. – Потаскуха – и в Имане потаскуха.

Эвер отстранился, подмигнул мне игриво, подбадривая, нарочно ласково провёл кончиком пальца по моим губам, словно вытирал наш поцелуй – я чуть не завыла от желания увернуться, а потом отступил и, потянув меня к себе, закрыл большим плечом.

– Есть проблемы, ведьмочка? – перевёл он спокойный взгляд на Алисию. – Или задевает, что её целуют, а тебя нет?

– Пф... – фыркнула соседка.

Я перевела взгляд на дверь и впервые по-настоящему испугалась. Нариэн стоял между Эри и Алисией и не сводил глаз с довольной рожи Эвера. В зелёных радужках ректора мерцала безумная ярость, губы стали тоньше нити, скулы заострились, мышцы на плечах налились. Он будто стал крупнее и мощнее в этот миг.

– Никаких проблем, кроме того, что ты целуешь невесту нашего ректора, – выдала колкость брюнетка, высокомерно прошла к своей кровати и, бросив на неё строгий чемоданчик, ехидно засмеялась. – Хорошо, что мы вовремя пришли, а то бы вы на поцелуях не остановились. Мэй, – её перекосило, когда она перевела взгляд на меня, – да ты развратница, оказывается. Такими страстными часто бывают... – сучка прищурилась, – оборотни. Я ведь права, Эрика?

Подруга вздрогнула и спряталась за спиной ректора, а он вдруг развернулся на каблуках, отодвинул Эри за плечи и вышел в коридор. Будто происходящее его не касалось.

– А теперь добей его, – шепнул на ухо Эвер и, развернув меня к выходу, шлёпнул по ягодице. – Бегом, Чернушка!

Я ринулась к двери, остановилась на миг возле подруги и одними губами пролепетала:

– Прости...

Она хлопнула ресницами, показывая, что всё понимает, но тут же демонстративно отвернулась. Хороша актриса.

Ректора я догнала на лестнице. Оттолкнуть его к стене смогла, а сказать что-то, встретившись с разочарованным взглядом, затягивающим в мутно-зелёные омуты, не получилось.

– Извини, что помешал, Мэй... лисса, – шевельнул он губами, поджал их и, стиснув до боли мои плечи, отстранился.

– Я...

– Не стоит объяснять. – Ли-тэ уронил полыхающий взгляд и замер на моих губах. – Насильно мил не будешь.

– Ты не понимаешь, – подалась я к нему, но ректор выставил руку и небрежно оттолкнул меня. Зная, что сильнее его, снова подступила ближе. Прижалась, потянулась, но маг дёргано отступил и повёл головой.

– Прекрасно понимаю. – Нариэн отводил взгляд, сжимал губы. Я чувствовала, как он борется с собой, но ещё не дошёл до грани. – Я был неправ и не стану тебя держать.

– Вот как? – Я сильно стукнула его в грудь кулаком, пытаясь привести в чувство, вызвать эмоции, пробудить хоть что-то, что всколыхнёт и заставит его остановиться.

Ректор выпрямился, запрокинул голову, будто умоляя прекратить цирк. Дёрнул снисходительно уголком губ.

– Отпускаешь, значит? – заскрипела я зубами и, приподнявшись на носочки, почти коснулась его губ своими. – Позволишь кому-то другому прикасаться ко мне? Быть со мной? Целовать и...

– Да... – Ли-тэ тяжело выдохнул, отодвинулся, будто боялся обжечься, поискал взглядом мои глаза, но снова сорвался вниз, на губы. – Да, – зачем-то повторил он.

Я отошла от ректора, вытянула перед собой руку и показала на браслет.

– Тогда сними его сейчас же! Не хочу иметь с тобой ничего общего.

В его глазах что-то загорелось, замерцало, по белым волосам пошли неудержимые волны магии.

– Не могу...

– Можешь. И ты пытаешься это сделать! – Я рванула браслет, но он лишь впился в кожу и разрезал её до крови. – Признаешься или оставишь меня в неведении?

– Мэй...

– Думал, что я не пойму, да? Что не узнаю правду? Ты совсем, что ли? Взрослый мужчина, а ведёшь себя как мальчишка!

– Мальчишка целовал тебя в комнате! – зарычал он сдавленно, но тут же закатил глаза, будто пожалел, что не сдержался. – И ты... позволила.

Я хмыкнула, ещё чуть отошла и, глядя прямо ему в глаза, добила:

– Я не обязана перед вами отчитываться. Вы мне никто! Нариэн ли-тэ... Ректор – и только.

– И только... – ответил он эхом.

Я искала в его взгляде надежду, а находила только разочарование и боль. Не сработало представление, Эверис ошибся. Ректор слишком сдерживает свои эмоции, так банально правду из него не вытянуть. Да и ревность эта больше напоминает собственничество.

– Он твой суженый? – вдруг спросил Нариэн, опустил руку на перила и отступил на одну ступеньку вниз.

– Какая разница?

– Теперь никакой. – Жёстко бросив последние слова, Нариэн окинул меня цепким взглядом, будто запоминал и, развернувшись, пошёл вниз.

И всё? Не простится? Не объяснится? Ничего?

– Ненавижу! Так сильно, что дождусь тебя с войны! – выкрикнула ему в спину и убежала вверх. Добравшись до двери на балкон, вылетела на воздух и стекла на каменный пол, закрылась руками и, прижав к себе колени, зарыдала. Кулон на груди разогрелся, стал жечь платье и кожу. Я сорвала его, хотела выбросить через парапет, но в последний момент перехватила кулачком и выплеснула скопившуюся силу оборотня в камень. Получи свою правду, жестокий ректор! Выпей всё... Я не хочу так жить.

– Мэйси... девочка моя, ну зачем так? – Нариэн появился рядом, как ниточка спасения, оборвав поток магии. Опустился на колени, прикрыл меня собой, завернул в объятия, уткнулся губами в мой затылок. – Не плачь из-за меня. Так нужно. Иначе тебя не спасти, дурочка.

Я отпихнулась, отползла ближе к стене, ударилась лопатками о камень. Мутными от слёз глазами рассмотрела мерцающий над нами плотный купол тишины.

– А меня ты спросил? – перевела я взгляд на ректора. По щекам ползли горячие слёзы, тело сотрясалось от желания и переизбытка магии. Оборотень лишь раззадорился, метался под рёбрами, рвал мне жилы. – Или тебе всё равно, что я думаю и что чувствую?

– Не всё равно, но я не должен был... привязывать тебя, не проверив, что это безопасно. Я виноват, мне и отвечать.

– Я запрещаю тебе погибать, слышишь?

Он заулыбался. Так улыбался мне дедушка, когда уходил на клановые войны или охоту. Каждый раз одна и та же улыбка – мол, не от меня зависит, всё в руках великого Шэйса.

– Браслет снимется, ты сможешь пройти посвящение, найдёшь своего неправильного оборотня и будешь счастлива. Сейчас в крови играет магия, это не настоящие чувства, Мэй.

– Ты обманываешь... И я ненавижу тебя за это.

– Правильно. Я не против. Можешь ненавидеть. Так даже лучше.

– Кому? Кому лучше?

Он повёл головой, но не ответил.

– Обещай, что будешь сильной и станешь беречь себя. – Тёплая ладонь коснулась мокрой щеки, пригладила беспокойные спутанные волосы.

– Нет.

– Не упирайся, ис-тэ, милая. – Его голос был ласковым, льющимся, успокаивающим. – Уже всё равно ничего не изменить. Меня призвали.

– Если ты не дашь слово вернуться, я, клянусь Шэйсом, буду приходить к тебе во сне, буду целовать Эвериса тебе назло, чтобы ты терзался и мучился.

– Зря мальчишку использовала. Я же ему теперь спуску не дам, голову откручу. – Он говорил ровно, но я чувствовала, как в его жилах кипит кровь, видела, как наливаются яростью глаза.

– Лучше мне открути. И сердце вырви, Нариэн. – Я приподнялась, переместилась на колени и оказалась напротив его румяного лица. – Потому что не знаю, как жить... Ты обещал что-то придумать, отвязать мёртвую метку, помочь, а теперь сдаёшься?

– Нет, не сдаюсь. – Он вздрогнул, обнял меня, будто умоляя его не ласкать и не прикасаться. – Я нашёл выход. Единственный.

– Пожалуйста... не делай этого. – Всё во мне противостояло его решению. – Сначала привязал, а теперь меня на мусорку? Да я лучше сама тебя убью! – Ударила его по груди, толкнула на пол, навалилась, чтобы дотянуться до шеи и придушить, но маг легко перехватил мои руки и, перекатившись, лёг сверху. Сверкающий серебряный ключ с капельками рианца по вензелям выскочил из-под светлой рубашки и качнулся перед глазами. Ректор наклонился и, всматриваясь в мои глаза, тепло озвучил:

– Не забывай, что я пользуюсь твоим даром, Мэй, и теперь стал сильнее, чем раньше.

– Пользуйся, Нариэн, но не умирай, пожалуйста...

– Почему, Мэй?

– Мне кажется, что я без тебя не смогу дышать.

Он на миг захлебнулся словами, но тут же подобрался и закивал.

– Это всё артефакт...

– Ложь. Ты и сам знаешь, – вырвала я руку. Рана под браслетом разошлась, и алая горячая ленточка обвила запястье. Ректор перехватил мои пальцы, прочитал тихое заклинание и, остановив кровь, припал губами к моей ладони.

– Знаю, – прошептал он. – Но так приятно обманываться.

Глава 26

Мэйлисса

– Нариэн, я нужна тебе? – спросила, застыв напротив. Прикосновения его губ к коже забирали любые сомнения, но я всё равно должна была озвучить вопрос.

Ли-тэ прикрыл веки, спрятав зелень глубоких глаз.

– Очень нужна... – выдохнул он и опал, осунулся, будто ему было тяжело держать спину ровно. – Но я не могу так. За несколько дней ты лишила меня сна, покоя и привычной жизни. Если мы продолжим встречаться, я сойду с ума.

– Что ты предлагаешь?

– Я бы разорвал обручение иначе, если б мог.

– То есть ты не передумаешь?

– Мэй. – Нариэн поднялся и, отступив, вцепился ладонями в парапет, запрокинул голову и посмотрел в небо. С горечью уставился на горизонт и снова повернулся ко мне. – Я не твоя пара. Оборотень не найдёт тебя, если я не уйду.

– Умрёшь, ты хотел сказать?

Он слабо качнул головой, а я отвернулась, потому что не встречала более упрямого мужчины. Даже отца, могучего альфу, можно было убедить что-то сделать по-другому, уговорить, но ректор стоял на своём.

– Мэйлисса, – тихий шёпот оказался вдруг над головой. – Я могу дать обет, разорвать нашу связь иначе, но... – в яркой зелени появились вкрапления тьмы, – это сделает тебе больнее.

– Но ты будешь жив? – Я сжала кулаки и приподнялась, с надеждой заглянув в его искрящиеся глаза.

– Но пять лет я не смогу никого полюбить, Мэй. Никаких чувств и эмоций. Ничего.

– Пять лет? – выдохнула я. – Это второй способ разрыва обручения?

– Я готов отпустить тебя в любом случае, – поджал он губы.

– Я не готова. – Тоже поднялась, подступила к нему. – Нариэн, я хочу быть с тобой... Не отпускай, прошу. Сначала привязывал, заставлял, а теперь... так просто отказываешься? Мы же даже не попробовали. Дай нам время. Не убивай... нас... так просто. Так легко. Я ведь не сдаюсь, видишь. Верю тебе, буду ждать, буду искать дальше. Что хочешь сделаю, безумный ректор! Буду учиться лучше всех, буду примерной и самой сильной – только ради тебя. Ты слышишь? – тряхнула его за плечи, но он обвис, будто кукла. – Мне никто больше не нужен...

– Это обманчиво. Как только связь уйдёт, чувства рассеются и тебе станет легче. Сейчас важнее, чтобы ты... – он поднял руку и ласково провёл ладонью по моей щеке, завёл её на затылок, наклонился к губам и прошептал: – Чтобы ты жила...

– Я жива, пока жив ты, Нариэн...

– Не говори так, – тряхнул он головой. Белые пряди переместились на плечи, засверкали в синеве мауриса. – Времени очень мало, чтобы найти твоего оборотня. – Он выпутал пальцы из волос, спустился на плечо и перевёл ладонь вперёд, на ключицу, на место, где замерла метка. – Я приглушил его своим поступком, поэтому паренёк не может найти пару, и это убьёт тебя. Я этого не допущу, Мэйлисса. Пока чувства не разыгрались, это самый лёгкий способ избавиться от навязанного обручения. Отрывать с помощью обета можно тогда, когда партнёру всё равно... Я не могу обречь тебя на такие мучения, Мэй.

– Прекрати. – Я потянулась, почти коснулась губами его губ, но маг отшатнулся. – У нас есть время, Нари... Несколько месяцев. Мы успеем найти способ оторвать эту бесполезную метку.

– А если нет? – Его голос дрогнул, светлые ресницы вспыхнули синевой. – Я всё равно не выживу, если ты погибнешь. Лучше так... Будешь свободна после первого боя, найдёшь настоящую любовь, выйдешь замуж. – Он перехватил мою кисть и ласково провёл указательным пальцем по рисунку вен, переплёл наши руки.

– Прошу тебя... – задрожала я. От услышанного было больно. – Не делай этого, дай мне слово, что будешь бороться.

Потянув узел из наших рук вверх, маг поцеловал тыльную сторону моей ладони и строго сказал, будто знал наверняка:

– Ты ещё слишком юна, чтобы любить, Мэй. Сейчас немного поболит, но недолго, а потом придёт он, и ты обо мне забудешь. Обещай, что будешь беречься. Ты очень сильна, очень ценна...

– Ты ведь сейчас не серьёзно? – Меня душили слёзы, но я стирала их ладошками, снова и снова смотрела в его глаза и пыталась понять, что делать и как его отговорить. – Скажи, что ты играешь, что издеваешься, что шутишь...

– Не до шуток. – Он прижал мою мокрую от слёз руку к своей щеке и зажмурился. – Отпусти меня, Мэй, умоляю... И так тяжело.

Я вырвала руку и крепко его обняла. Прижалась всем телом к большой груди, где под тонкой рубашкой ошалело билось сердце.

– Нет. Нет. Нет! Бессовестный! Я же тебе жизнь спасла, я же тебе свою невинность хотела отдать... Не бросай, прошу. Не оставляй.

Нариэн с трудом оторвал меня от себя, перехватил руку с браслетом, провёл кончиком пальца по ободку, и украшение отозвалось ярким сиянием. В глазах ректора на миг загорелось удивление, но тут же потухло.

– Я ни о чём не жалею, Мэй... Мне было по-настоящему хорошо с тобой, несмотря на короткий срок. Надеюсь, что после меня в памяти останется только хорошее.

– Не позволю, – заскрипела я зубами, встала напротив двери и бросила гневный взгляд на ректора. – Буду отдавать тебе всю магию, чтобы у тебя никогда-никогда не закончились силы, – показала я на кулон. – Чтобы ты, дурак белобрысый, жил! Я так хочу.

Нариэн нахмурился, заулыбался так, будто я непослушный ребёнок и мелю чепуху, а потом поднял руку, прошептал «Прости» и щёлкнул пальцами.

Тело сковало тысячей иголок, колени подогнулись, и я оказалась в его руках. Горячие губы коснулись лба и, проваливаясь в темноту, подрагивая от невозможности двигаться, я слышала обрывки фраз:

– Она упала в обморок...

– Всё в порядке, я лекарь. Мэй просто устала, ей нужно поспать.

А затем тихий голос в голове, ласковый и печальный:

– Я не могу позволить любить себя... Когда-нибудь ты поймёшь.

Я пришла в себя, когда небо окрасилось насыщенным оранжевым и горячий лотта вышел из-за горизонта, приглушив лиловый цвет Полога.

– Мэй, – дёрнулась ко мне Эрика, нажала на плечо, заставляя лечь на постель. – Тебе нельзя вставать.

– Почему? – Я всё равно приподнялась. С трудом, но смогла согнуть локти и мутно осмотреть помещение. Знакомое лекарское крыло, где я уже бывала в первый день пребывания в академии. – И сколько я здесь... валяюсь?

– Ночь. Ректор просил. – Подруга отвела взгляд, перевела его на окно. – Вернее, приказал дать тебе выспаться и проследить, чтобы не нервничала.

– Да мне всё равно, что он просил. Лекции уже начались? – Я проследила за взглядом Эри, она упорно прятала от меня глаза.

– Давно, – кивнула подруга. – Но тебе сейчас туда нельзя. Ректор дал тебе выходной.

Вот же! И здесь за меня решил. Я его убью когда-нибудь за то, что вмешивается в мои решения и судьбу.

Мышцы гудели, словно я пробежала наш лес от опушки до опушки. В голове искрило от боли, особенно когда я приподнялась выше и попыталась встать – мелкие молнии заплясали перед глазами. Шум заглушил всё, что дальше говорила Эри, а я лишь отмахнулась и сползла на пол.

– Что он со мной сделал? – прошептала я, злясь и нервничая.

– Усыпил на сутки, – словно сквозь вату долетал до меня голос подруги. – Ты и так раньше времени проснулась, магия ещё не выветрилась. Могут быть сильные головные боли, Мэй, лучше прилечь.

– Я сама лично ему шею сверну, ректору бессовестному. И усыплю на несколько недель, чтобы не смел так делать. Веди меня к нему! Сейчас же. – Встать на ноги не получилось, я устало присела на кровать. Тело не слушалось. – Эри, мы должны его остановить. Должны!

– Боюсь, мы опоздали. Призывники-старшекурсники уже все ушли в портал, насчёт учителей не знаю, но, скорее всего, бесполезно. – Светлое личико подруги потемнело, уголки тонких губ опустились. – Нариэн ли-тэ явно не был намерен ждать твоего пробуждения. Мне жаль.

– А мне нет! Я ему не позволю, – проскрипела я сквозь зубы. – Идём в библиотеку. Немедленно!

– Ты еле стоишь на ногах. – Эри оглянулась на дверь. – Ладно. Только держись крепче и молчи. Приказ Нариэна – не пустой звук, меня накажут за ослушание. Кажется, кто-то идёт. – Она потянула меня за руку, завела в коридор, ведущий к корпусам, оглянулась с опаской. Никто не преследовал. Или мне так казалось, или так хотелось. Я мало что соображала, перемещалась как пьяная, но злость толкала вперёд. Я до боли и хруста стискивала зубы.

– Отравитель... – прорычала я, когда в очередной раз ноги запутались и чуть не утащили нас с Эрикой вниз по каменным ступенькам.

– Быстрее, – тревожно шептала рыжая. – Урок сейчас закончится, нас поймают и вернут назад. Омар за поворотом, а там до библиотеки два пролёта. Поднажми, Мэй.

Никогда не думала, что ступеньки могут быть такими... бесконечными и опасными.

– Вот козёл, – срываясь в тысячный раз со скользкого края камня, ворчала я. – Не позволю умереть, не спросив моего разрешения. Совсем сдурел.

– Как и ты. Вы оба чуть-чуть того. – Вспотев, Эри поджимала губы, но всё равно тащила меня по коридору. Хоть я и была чуть выше, сильно оттягивая её плечи, она неплохо справлялась и причитала: – Ладно ты, молодая и неопытная, но ректор же... взрослый вроде мужик. Любовь портит людей, однозначно. Никогда не вляпаюсь в подобное! Слово даю. – Эрика поймала меня в очередной раз, буквально подставив руки. Я чуть не рухнула лбом в камень, даже присела на попу, чтобы не покатиться кубарем по ступенькам.

Хорошо, что мы никого не встретили. После призыва академия словно погрузилась в небытие и тишь. Пугающую и неотвратимую. Несколько студентов-прогульщиков, с которыми мы столкнулись в главном холле, не в счёт. Они на нас даже не оглянулись, побежали по своим делам.

– Эрика, знаю, что ты не одобришь, – начала я. – Знаю, что будешь меня отговаривать, но... – Я пыталась найти нужные слова. Моя идея вытащить Нариэна из его же ловушки была крайне опасной и безрассудной, но он не оставил мне выбора – я его не брошу. Пусть не надеется.

– Ты пугаешь меня, Мэй.

– Я сама себя боюсь. Обещай, что будешь рядом, что бы ни случилось.

– Обещаю.

Мы подступили, а если откровенно, подползли к Омару. Камень тут же ожил, осветив нас золотом мёртвых глаз.

– В библиотеку, – твёрдо сказала Эри.

– В учебное время в библиотеку допускаются только преподаватели, – уведомил он.

– Мы по просьбе Нариэна ли-тэ Лавина, – осмелилась я соврать и протянула руку вперёд, показывая брачный браслет.

Омар медленно моргнул, и в груди знакомо загудело. Я знала, что защита ректора всё ещё работает и будет работать и дальше.

Нас с мягким хлопком втянуло в портал и выплюнуло на нужном этаже.

Здесь было тихо и темно. Я даже не сразу сориентировалась, и слабость накрыла с новой силой. Потянувшись к стене, чтобы удержаться, неловко присела. Хорошо, что Эри рядом, иначе я бы не дошла. Теперь бы ещё добраться до высшего уровня.

Сегодня на посту библиотекаря был Эвер. Заметив нас, сгорбленных и еле переставляющих ноги, он бросился к нам.

– На высший уровень, Эверис, пожалуйста, – пролепетала я, чувствуя, что магия ректора снова пытается утащить меня в сон. – Быстрее...

– Эрике туда нельзя, – замялся парень. – Я проведу. А ты жди, – бросил он взгляд на рыжую, на миг задержался на её губах и подхватил меня на руки. Прижал к себе и прошептал, чтобы подруга не слышала: – Решила перед сном почитать?

– Я выспалась, – еле шевеля языком, попыталась отшутиться я. Прикрыла глаза и чуть не провалилась в темень.

Парень перехватил меня поудобнее, и нас потянуло на платформе вверх.

– Зачем тебе туда? Что искать? Я так понимаю, это связано с ректором? Я вчера срочно ушёл, подписывал бумаги. Меня тоже призвали, Мэй.

– Всё настолько плохо? – Я тяжело открыла глаза, но не сразу рассмотрела светлое лицо парня сквозь молоко слабости.

– Если сейчас ничего не сделать, монстры будут свободно гулять по городу, а магов на Крите всё меньше... Вас, иманцев, ещё не обучили толком.

– Я могу драться. Пусть призывают.

– Девчонку? – Эвери глухо засмеялся, прошёл через арку, и мы попали в знакомое помещение с бесконечными стеллажами. – Куда? – окинув взглядом помещение, спросил он.

– Опусти меня на ноги.

Говорить было всё труднее. Пока меня осторожно опускали на пол, мир дважды затемнился и перевернулся. Я сфокусировалась на стигме, из последних сил пробудила эссаху, накрыла ладонями грудь и от слабости опустилась на колени.

Ничего не происходило.

– Ну где же ты? – сипло выдохнула я в пространство. – Откликнись. Мне нужна твоя помощь.

– Мэй... – позвал Эвер, но я остановила его жестом. Сил совсем нет, не могу отвлекаться.

– Помоги... ты же моя пара, прошу, отзовись. Я знаю, что ты здесь.

– Здесь, – тихо пробормотал Эвер и, встав за спиной, коротко сжал мои плечи.

Я с надеждой всмотрелась вперёд, приподняла голову, но не смогла ничего заметить.

– Ты его видишь?

– Мэй... Когда маг разделяет сущность, – меня вдруг потянули вверх, развернули и прижали к сильной груди, – его глаза не всегда, но часто меняют цвет...

Я от удивления открыла рот и, будто рыба, выброшенная на сушу, хватанула недостающий воздух.

– Ты? – прошептала я, обвисая на его руках.

– Вероятно потому, что я всегда был кареглазым. Пока не провёл один ритуал, – и, позволив мне утонуть в разноцветных радужках, Эвер слабо заулыбался. – Это позволило не только учиться в академии, но и не бояться, что меня внезапно поймают и казнят.

Глава 27

Мэйлисса

– Это ничего не меняет, Эверис. – Я хотела отойти от парня, его тёмно-ореховая радужка, не прикрытая волосами, активно переливалась холодной магией и почему-то пугала. Оттолкнувшись онемевшими руками, не смогла его сдвинуть – он стоял, как глыба, и нагло разглядывал моё лицо. Тело не слушалось, меня повело и снова навалило на сильные плечи. Я заметалась в борьбе с самой собой. Не хочу чувствовать тепло чужой кожи, вдыхать приятный, но совсем ненужный сейчас запах, прикасаться к налитым грудным мышцам, слышать биение сердца под пальцами. Не хочу. Мне нужен другой.

– Не меняет, знаю, – сдавленно сказал Эвер. Его скулы заострились, глаза прищурились. – Но я ведь должен был тебе сообщить? Нам бы вместе решить, что делать дальше.

– Метки так и не связались. Что-то не так...

– Однозначно не так. – Парень кивнул, поджал тонкие губы.

Эверис помог мне сесть на знакомый диван, привычно спрятал голубой, почти бесцветный глаз, под смолисто-чёрной чёлкой и отступил к окну.

Я медленно осмотрела обивку мебели и, нежно обводя узоры, повела по ней ладонью. Пальцы дрожали от усталости и невозможности себя контролировать. Волчица бесилась, эссаха полная, никто мою силу не забирал, и я чувствовала, что ещё немного, и взорвусь от накативших эмоций. Справляясь с тоской, сглотнула ком в горле. Кольца боли сдавили грудь, потому что я не понимала, как Нариэн мог так поступить. Сначала приручал, а потом отдал кому-то, так просто и легко... Ненавижу его за это, и он ещё поплатится. Будет страдать так же, как я, только намного дольше. Лет пять, не меньше. А если забудет меня – значит, это и не любовь вовсе. Так, развлечение на разок.

– Нужно проверить Чернушка. – Эверис ходил из угла в угол и тёр губы, будто желал высказаться, но ему не позволяла вера или что-то ещё. – Потому что... – Он оглянулся на меня с тревогой, а я едва держалась, чтобы не рухнуть набок и не уснуть мёртвым сном, держалась только за счёт силы воли и желания всё выяснить.

– Договаривай. – Язык заплетался. – Ты ведь видишь, что нас друг к другу не тянет. Ты уверен, что мы – точно пара?

– Нет! – Он вскинул руки и продолжил хождение по библиотеке туда-сюда, неприятно заскрипел тяжёлыми подошвами высоких сапог. – Но я не знаю, что со мной творится, когда тебя вижу. Не могу разобраться, что это: дружба, привязанность, симпатия – что-то смешанное... И каждый раз, – он разрубил ладонью воздух, – стоит мне глаза закрыть – вижу тебя.

– Эв...

– Стой! Послушай! – Он перебил, а мне пришлось откинуться затылком на диван и стиснуть зубы, потому что от резкого голоса внутри будто взорвалась бомба – заискрило под веками. От сильной нагрузки и борьбы со сном меня поколачивало. Хотела подняться, чтобы прогнать сонливость, но не смогла – на меня будто камень свалился.

Эверис сжал пальцами переносицу и поспешно заговорил:

– Я в курсе, что у тебя отношения с ректором, знаю, что ты от него без ума, знаю, что вы обручены, а метки, – он повёл головой и посмотрел на моё плечо, – не связались, когда мы оказались рядом. Они не шевельнулись, даже когда я тебя поцеловал. Я будто сестру трогал, – он поморщился и содрогнулся всем телом. – Меня давно так не воротило. Мэй, что-то не так...

– Покажи. – Губы сводило, по коже шли мурашки.

– Метку?

– Да. И когда она появилась?

– Когда увидел тебя впервые, в холле, возле Омара, но я не покажу её тебе – слишком интимное место.

– Она реализована?

– Будто нательный рисунок, не более.

– Вдруг твоя пара совсем не я?

– Но кто тогда?

Я пожала плечами.

– Эрика? – Я дёрнулась, отчего меня сильно замутило. – Она так на тебя смотрела, когда мы стояли под куполом. И тот поцелуй. Рыжулька будто не играла ревность, а ревновала.

На щеках Эвера вспыхнул румянец, он процарапал чёрные волосы пальцами и сильно их сжал.

– Я тоже так думал поначалу, потому и пришёл к вам на этаж. Меня манило к вашей комнате. – Он присел на стол, и мне пришлось увести взгляд и прикусить губу, чтобы не вспоминать, что мы с ректором на нём вытворяли. Парень, не заметив моего замешательства, сложил руки на груди и постучал нервно пальцами по локтям. – Но потом мы с тобой стояли ночью на балконе, и я запутался. Ты вызываешь во мне... – он резко выдохнул, – какие-то слишком острые эмоции. И... почему, – плечо заметно дёрнулось от напряжения, – почему Эри его, – он показал взглядом мне за спину, намекая на мою пару, – видит, а я нет? Я тоже некромант, сильнее Рыжульки, но мне он не показывается. Значит...

– Это ты, – выдохнула я отчаянно. – Но почему призрак? Ты же не мёртв.

– Я – нет, а вот оборотень... – Парень привстал, снова заходил по помещению, столкнул локтем несколько книг на пол, поднял их и с грохотом бросил на стол. – Ритуал разделения работает, только если звериную сущность практически умертвить...

– А как же ты зрачки менял? – отмахнулась я от мушек, что летали перед глазами. – Я же видела. Ты можешь перевоплощаться?

– Нет, это маленький фокус. Ты ведь тоже умеешь менять цвет глаз, когда перегреваешься, но по факту ты ещё не оборотень. – Эверис стоял у окна и, спрятав руки в карманы штанов, покачивался на пятках. – Это отец придумал, он потомственный некромант и много лет искал способ спасать людей со способностью перевоплощаться. Пытался доказать королю и Квинте, что мы простые маги, а не монстры. Оборотень ведь не совсем зверь, ты знаешь?

– Судя по нашим враждующим кланам – очень даже зверь. – Я потёрла налитые тяжестью веки и попыталась сглотнуть. Язык будто присох к нёбу, а во рту и капли слюны не осталось. – Эв, найди воды, пожалуйста. Пить хочу, умираю.

Парень повёл ладонью по стене, толкнул одну из створок шкафа у окна и достал высокую бутыль синего стекла.

– Не вода, но напиться можно. Всё равно на закате в путь-дорожку, – пожал плечами Эвер. – Только бы убедиться, связаны мы с тобой или нет. Не хочу умереть там, – он мрачно посмотрел в окно, в направлении Полога, – и потянуть тебя за собой.

– Метка не связалась, так что... – Я поникла. Нариэн прав – судьба мира в наших руках, и если ничего не делать, все погибнут. Мужчины полягут в бою, а остальные жители, когда монстры зайдут в города, не выстоят. Если нечисть хоть отчасти такая, как пишут в энциклопедии монстрологии, то Энтар падёт.

– Тоже верно, – запоздало ответил Эверис, будто долго думал над словами. Он выудил из ниши два тонких бокала и, плеснув синеватого напитка, протянул один из сосудов мне. – Тогда тост? Мне не сгинуть в лапах монстров, ректору долгой и счастливой жизни рядом с тобой, а Эри... – Он ласково заулыбался, а его мрачные морщинки на лбу тут же разгладились. – Хочу, чтобы она никогда не плакала.

– Так и будет. – Я потянулась к нему, хрусталь нежно зазвенел от соприкосновения. Сделала жадный глоток и с наслаждением выпила всё до дна. Сладковато-терпкий вкус синей ягоды быстро растёкся по языку и нагрел кровь. – Вкусно. – Облизнув губы, перевела взгляд на Эвера. Он смотрел на меня прямо, но совсем не так, как Нариэн, не вызывая во мне страсть и трепет, лишь тепло и доверие. – Что это? – показала я на бутылку в его руках.

– Нэйша благословила такое вино, Мэй. Синика растёт около её храма. Говорят, что из-за колючих зарослей в последние десятки лет пройти к нему невозможно. Смельчаки суются, но приходят назад с полными лукошками ягод, сбраживают и продают. Капля такого вина дороже грамма рианца, представляешь? – Он приподнял бокал, и напиток заиграл в прозрачных гранях глубокой синевой. – Напоминает твои глаза. Такой же небесно-чистый цвет с мерцающими на дне тёмными каплями.

Улыбнувшись на комплимент, по памяти озвучила:

– Я открываюсь при свете мауриса в стенах, освящённых справедливой Нэйшей, на покрывале из нежного элея, и только для жаждущего познать правду...

– Знакомая фразочка, – отсалютовал Эвер и тоже выпил вино до последней капли. – А теперь подождём. Говорят, что напиток богини умеет приоткрывать правду. – Ухмыльнулся. – Ненадолго.

– Я и так ничего не скрываю, – посмотрела я на задумчивого парня и вдруг не удержалась: – Тебе ведь нравится Эрика, – сказала утвердительно, не спрашивала. Расслабленно откинувшись на спинку дивана, до хруста потянулась. Стало так хорошо. Мышцы не каменели, тело перестало трястись, а в мутной голове прояснилось.

– Очень, – хрипнул парень и жёстко потёр губы.

– Мешаю только я?

– Точно. – Он подлил себе в бокал ещё вина, снова выпил, а потом сверкнул разноцветными радужками. – А тебе я, Чернушка.

– Слишком всё гладко складывается с нами, тебе не кажется? Мы вроде связаны, но не пара. Не понимаю. И как выяснить правду?

Он бодро кивнул.

– Папа говорит, что проверить наши метки теперь невозможно. Мой оборотень купирован, запечатан, мы в ловушке. Особенно ты, Мэй. Ведь твоя метка работает по закону Иманы и, ректор прав, это очень опасно.

– Да жизнь вообще смертельно опасна, – парировала я. – И не говори, не напоминай о нём! О ректоре упёртом! Я всё ещё чуть-чуть его ненавижу!

– Лю-у-убишь, – лукаво заулыбался парень, подсел ко мне на диван и приобнял по-братски. – Мы сделаем всё, чтобы вы были вместе. Я лично вытряхну из него спесь, всё равно встретимся на поле боя, он мой военачальник. Вот найду и пересчитаю зубы, чтобы осознал, что теряет. Ты не девочка, с которой можно развлечься и забыть. Да и вообще нашёл себе игрушку. Разве так доказывают свою любовь? Он что, в лапы ракли добровольно бросится? Или с кришами обниматься станет? Не думаю... Он даст тебе время, вот увидишь.

Я повернулась к парню и заглянула в его распахнутые честные глаза, один тёмный, шоколадный, а второй бесцветный, безжизненный, почти как волосы у Нариэна, из которых ушёл цвет.

– У меня есть идея. Сможешь передать ректору послание? А я обещаю оберегать Эри, пока тебя не будет рядом. Только ты пообещаешь выжить!

– Замётано. – Маг протянул руку и по-дружески сжал мои пальцы. – Всё передам. Только поцелуй не проси. – Ткнул в меня пальцем, засмеялся, а потом вдруг спросил: – А что ты хотела у пары... – запнулся, – попросить?

– Книгу найти, – не растерялась я.

Эверис бодро подскочил, убрал назад длинную чёлку и помпезно провозгласил:

– Я же библиотекарь, проси что хочешь. Всё найду и прочитаю.

– Найди мне заклинание обета, чтобы разорвать обручение.

– С ума сошла? – улыбка слетела с его губ. – Здрасте. Приехали.

– Это не всякий случай, – я выставила палец и пригрозила парню. – Ты обещал помочь. Ищи давай, библиотекарь.

Парень помрачнел, но всё-таки пошёл вдоль стеллажей, деловито расправив плечи. Среди книг он явно чувствовал себя как дома.

– Нариэн ли-тэ меня живьём съест, если узнает, что я тебе это позволил.

– Он тебе голову обещал открутить ещё за тот поцелуй в комнате.

– Да безобидный чмок, подумаешь! – послышался весёлый голос с другой стороны полок, но интонации всё равно плясали и свистели на окончаниях – Эв явно нервничал и переживал. – Нашёл! – Эвер вышел ко мне, перелистывая страницы большой книги, и поднял взгляд, наполненный страхом. – Ты уверена?

– Более чем. Если это единственный способ его спасти... Я готова.

– Пять лет, Мэй. Без эмоций и чувств. Безвозвратно. Многие после этого не восстанавливаются и не могут находиться в обществе людей. Дичают.

– Всё, хватит, – остановила я его причитания взмахом руки. – Во-первых, ты сначала попытаешься поговорить с упёртым блондином и переубедить его, а во-вторых, активируешь мой амулет, – я вытащила из-под ворота платья кулон. – Нариэн его сделал, я могла переливать ему силу оборотня через камень, а вчера, после нашей встречи, он заблокировал артефакт, чтобы не пользоваться моим даром. Благородным заделался, – я угрожающе свела брови. – Раньше нужно было думать, ректор мечты.

– Как всё запутано... Что ещё прикажете?

– Только если всё будет бесполезно, ты передашь ему моё послание. Оно и активирует обет.

– Это бессмысленно, – выдохнул парень, перелистывая туда-сюда страницы книги. – У тебя меньше полугода, чтобы убрать метку с плеча, а ты хочешь лишиться эмоций?

– Да! Хочу! Если это спасёт жизнь моего мужчины, я на всё пойду. Он дурак, если не понимает. Если не оценит – грош цена таким чувствам. Умру потом от метки – плевать, зато Нариэн будет жить! – Я не заметила, как перешла на истеричный крик.

– И будет мучиться, – тоже возмутился Эверис. – Без тебя!

– Как он мне сказал, поболит и перестанет? Вот пусть теперь на себе и испытает, а я не могу его отпустить. Понимаешь?

– Очень даже. – Эвер качнул головой, тряхнул волосами. – Мой отец так и не смог забыть маму. Её казнили инквизиторы, когда мне было пять лет...

– Он потому и искал способ спрятать тебя?

– Да.

– А ты можешь так же спрятать Рыжульку перед отъездом? Я за неё волнуюсь, неуклюжая ведь, а ещё эта Алисия вечно рядом, вынюхивает, как пёс.

– Нет. – Парень сильно поник, плечи опустились, а кулаки побелели от напряжения. – Это сложный ритуал, не каждому архимагу под силу. И со мной не с первого раза получилось, – он поджал губы, оставляя остальную правду за пределами озвученных слов. – Древние манускрипты, по которым папа смог это сделать, хранят много тайн, но они заковыристые, можно пропустить нечто важное, что будет влиять не только на одну жизнь, а на всех, кто с этой жизнью соприкоснётся. Мне кажется, – Эвер судорожно сглотнул и снова сильно сжал кулаки, так, что косточки захрустели, – я виноват, что это случилось с твоей меткой... Не будь я разделён с сущностью...

– Не нужно печалиться, Эв. Я принадлежу другому душой и сердцем – это уже не изменить, и неважно, что природа выбрала мне другого в пару. – Я приподняла руку и провела пальцем по ободку брачного браслета. Он слабо, но отозвался искорками, заметно потеплел. – «Истинные узы» бы прочитать, узнать, возможно ли отвязаться, но я, видимо, не успею...

– Точно! Вот откуда цитата! – вскинул тёмную бровь маг. – Знаю я такую книгу, попадалась в руки. Редкая вещь, коллекционная, можно сказать, жаль, что почитать её невозможно. На Крите таких две или три, не больше. Я одному скупщику из Иманы продал томик за бешеные деньги. Зачем эта книга была ему нужна – не представляю. Но он как увидел, глаза загорелись, цапнул и вывалил всё из кошелька. Может, знает заброшенный храм в Имане и хотел обойти закон природы?

– Да, у нас только руины от старых храмов богини. За пятьсот лет существования Полога многие только обозлились на неё. Несколько десятков жриц, что тайно охраняли святилища, сожгли на костре и пепел развеяли над магической бездной. Мне лет десять было, до сих пор помню запах горелых тел – все города будто пропитались им, жуткая вонь не выветривалась до снегов. После я и не помню, чтобы о Нэйше вспоминали, разве что в школе и то как часть истории Энтара. В Имане и в Шэйса мало кто верит, бог давно оставил нас.

Я поискала взглядом свою сумку, но вспомнила, что она осталась в комнате.

– Томик, что ты продал торговцу, у меня.

Я хотела встать, но не смогла. Усталость быстро вернулась, ректор очень сильный, и бороться с его магией оказалось утомительно, а пить странное дорогое вино больше не хочу. Заговорила медленнее, чувствуя, что язык немеет, а дрожь возвращается, накатывая сильнее, чем была.

– Мне её сестра дала перед отъездом в академию. Как странно, что именно ты её продал... Именно ты, оборотень с отвязанной сущностью, и именно тебя я воспринимаю как брата или друга, но не пару. Так у истинных может быть?

– Никогда не слышал.

– И где искать ответы?

– Время нужно. Здесь много книг, – он окинул взглядом высокие полки, показал на скошенный потолок, – а там ещё больше. Те сектора, – кивнул на странные синие блоки, вжатые в стену, – вообще открыты только архимагам, поэтому ректор здесь частый гость.

– И что он искал в тот день? – прошептала я, повернувшись на бок и уютно устроившись на подушке.

– Да тебя он искал, Мэй. – Эвер приподнял мои ноги на диван и укрыл плечи чем-то тёплым. – Брачный артефакт позволяет видеть пару, чувствовать, находить... Ты просто не умеешь пользоваться.

– Увы, никто не научил. – Я зевнула и потёрла опухшие веки. Кажется, вино перестало действовать, слёзы собрались в уголках глаз, хотелось спрятаться ото всех, зарыться головой в подушку и разреветься в голос, но вместо этого я провалилась в глубокий сон.

Глава 28

Нариэн

Кровавые бои на границе с Пологом шли несколько месяцев. Мы потеряли сотни лучших магов Криты, лекари не успевали восстанавливать тысячи раненых, а криши, жуткие создания, не знающие страха, всё наступали и наступали. До победы было бесконечно далеко, а граница, которую мы удерживали, сдвинулась к окраинному городу и угрожала прорваться и выпустить в мир такую тьму, что Энтар дважды перевернётся в небе, прежде чем опомнится от потерь и разрушений.

Сегодня ночью нечисть не дала нам передохну́ть. Новая мощная волна шла за предыдущими пятью, подгоняемая оранжевым рассветом. Маги, лекари и артефакторы выдохлись, боевики не успевали отдышаться, пополнить резервы, защита трещала, а над полем поднималась угрожающая лиловая туча, больше прошлой.

– Не выстоим, – прошептал я разбитыми губами. Запретил лекарям себя лечить, сейчас каждая капля магии на счету. С мелкими порезами и синяками справлюсь сам, хотя никогда не тратил силы на эти пустяки, лишь изредка лечил пацана, что увязался за мной с начала войны и, как клещ, не отпускает. Хорошо, что сейчас Эвер в лазарете и не выйдет на бой, в прошлый раз дурачок бросился меня защищать и подставился, чуть ноги не лишился. Крупную часть плоти, что оторвалась от тела, никакая магия не восстановит, но Эверису повезло. В рубашке родился, даже дошкандыбал до лекарей и шутил, что на моей свадьбе обязательно спляшет, пока не свалился без сознания у входа в палатку.

– Снова отступаем? – спросил Доргуш, вырвав меня из раздумий. Твердолобый боевик высокого ранга с широким мечом на оголённом плече. Ему никакие морозы не страшны, хотя кровавую жару вокруг Полога трудно назвать зимой. – До Крайна рукой подать, там женщины и дети, – глухо сетовал воин. – Старики и немощные. Криши сотрут их в порошок, ли-тэ...

– Эвакуируйте город, – бросил я короткий приказ. – И собирай отряд в наступление. У нас минут тридцать до столкновения.

– Понял. – Вояка коротко склонил передо мной голову и, громыхая тяжёлыми сапогами, побежал в сторону лагеря.

Возле меня остались одинокие группки магов, которым удалось уцелеть и хоть немного передохнуть. Они тоже поглядывали на горизонт, и в их взглядах читалась обречённая решительность.

Ветер здесь особенно колкий, грудь холодит до костей, а воздух плотный, с запахом мертвечины и горелой плоти. Не надышаться. Не распахнуть плечи и не почувствовать, что достаточно свободы. Всегда мало. А когда смотришь в небо, желая утонуть в бездонной синеве, погружаешься в клубящийся морок, что изредка пробивали разрывы магических молний – это значит, что граница расширяется, и скоро Полог станет максимально близко, а монстров в тысячу раз больше. Хорошо хоть, они не вылетают из тьмы, а выползают, иначе мы бы легли костьми на землю в первые дни блокады.

Тихо-то как в последние минуты перед боем. Умиротворённо. Даже птицы пролетают и чирикают, радуясь восходу лотта. В такие моменты я вспоминал её. Юную, упорную и недоступную. Мою Мэйлиссу. Темноволосого ангела с голубыми глазами, острую на язычок и страстную по натуре. Знаю, что отпустил девушку, не объяснившись, жестоко обрезал ей крылья надежды, негласно разорвал наши отношения, но она поймёт, когда выживет и спасёт мир. Я верю в это. В ней сокрыта невероятная сила. Такая, что не снилась Квинте и многим архимагам Криты и Имана.

И Мэй больше не требовала от меня объяснений, не искала встреч, не делала глупостей. Будто отпустила нас. Это даже радовало, хотя и стягивало грудь болью тоски.

Эрика каждый день передавала нам с Эверисом новости из мира. Часть писем паренёк не озвучивал, ссылаясь на личное, а большинство читал вслух. Жизнь в столице текла своим чередом, но напряжение чувствовали все жители, магогазеты пестрели жуткими заголовками, люди без магии собирались в группы и сутками молились Нэйше, но сомневаюсь, что богиня их слышала, потому что монстров не становилось меньше. Подготовку боевых магов в академии ускорили, уплотнили расписания и увеличили часы учёбы. Всё как и обещала Ренц. Она тоже по возможности отчитывалась и по моей просьбе незаметно присматривала за Мэй. Рассказывала, что моя подопечная учится очень прилежно и пока лидирует по всем занятиям. Из библиотеки не выходит до глубокой ночи, много читает, в склоки и споры адептов не влезает, обычно держится в стороне.

Я искренне радовался за мою волчицу, принимал её успехи, как свои. Поглаживал обручающий браслет, впитывал кожей его нежное тепло, удивлённо рассматривал частое мерцание, не задаваясь вопросами, почему так происходит – всё равно у нас с Мэй нет будущего. Я всячески давил злость на себя за опрометчивое решение привязать к себе ис-тэ Согу, но тьма потихоньку жрала душу и заставляла чувствовать себя полным ничтожеством.

Кто же знал, что её отец такой глупец? А ещё мэр города и альфа клана. Но я не лучше, сделал для девчонки ещё хуже. Занёс топор над её головой. Почему не проверил её посвящение, ума не приложу! Чувствовал ведь, что что-то не так, но доверился импульсу. Мэй стала моей добровольно, браслет мягко вплёлся в её эссаху, и это было сродни дикому и неудержимому счастью, которое разбилось, стоило нам сблизиться... и понять, как я ошибся. Жестоко. Неоправданно.

Мэй же не передала за долгие дни ни одной весточки, будто забыла о нас, но её сила всегда была рядом, под сердцем, не давала мне истратить себя до дна. На третью неделю кровопролитной бойни я согласился приоткрыть печать и питаться от невесты. Не для себя, а для того, чтобы защитить молодых воинов, которые каждый день выходили на поле битвы. И, считая потери, я понял, что не могу сдаться. Не сейчас.

Мэйлисса с Эри так и не смогли найти способ отвязать мёртвую пару, а это значит, что у моей девочки почти не осталось времени. И как бы ни упирался малец, как бы ни уговаривал меня не разрывать обручение, я знал, что точно нужно для спасения ис-тэ.

Я сжал меч в руке и, болезненно поморщившись от кровавых мозолей на ладони, глубоко вдохнул горький воздух. На небе впервые за много дней появился край лотта, горячие лучи прорвались сквозь сизо-лиловое облако пыли и скользнули по лицу, будто приласкали. Словно тонкие пальчики Мэй коснулись скулы, перебежали по щеке и вплелись в волосы.

Хороший день, чтобы умереть.

– Куда собрались, ли-тэ? Без меня? – Привычной тенью рядом вырос Эверис, сверкнул карим глазом. Другой вечно прикрывался чёрной сетью волос, но я уже давно заметил, что у паренька вторая радужка голубая. Редкое явление в нашем мире.

– Тебе же ногу только зашили, чего вылез? – усмехнулся я и обратил взгляд в сторону надвигающейся мутной бури.

– Жить без вас не могу, ректор, – засмеялся чернявый, игриво подмигивая и, прихрамывая на больную ногу, встал со мной плечом к плечу. – Или есть сомнения? Вы же мне как отец, а папку я буду защищать с особым рвением.

Попытки Эвера меня оберегать смешили. Я добровольно нечисти не сдамся, но если буду падать, то паду достойно и освобожу Мэй от обручения. Не думаю, что она успела слишком ко мне привязаться. Да и за несколько месяцев девушка ни разу не попыталась написать по личной связи. Обиделась за тот вынужденный сон или решила, что так правильно... Я не стал разбираться.

Ночью, до бойни, я долго метался по кровати, дёргал браслет и заставлял себя не касаться мерцающей точки вызова моей девочки. Ей будет больнее, а я не смогу быть сильнее. Пусть так всё и остаётся. Она там, я здесь. Мы разделены километрами мрака, тоннами ледяного покрова и порывистыми потоками лютого ветра. Я не забыл, что надо мной всё ещё висит вина и ответственность за жизнь Мэйлиссы. Хотел её защитить, а вместо этого опрометчиво втянул девочку в смертельную опасность. И теперь отвечу за это перед богиней.

От подобных мыслей было откровенно хреново. Так, что темнело в глазах. Я гнал их подальше от себя и никогда не упоминал имя моей, всё ещё, невесты.

Эверис, столкнувшись с глухой стеной моего молчания, быстро прекратил попытки вывести меня на эмоции и выведать истинные чувства. Что-то подсказывало, что он никогда не оставит меня в покое и будет пытаться уговорить драться до последнего вздоха за любовь Мэй. Я лишь отмахивался на его фразочки, не комментируя и реагируя только в глубине души. Что за больная привязанность к девчонке у паренька? Отчаянная верность. Меня мучили вопросы, но я их не озвучивал. Пусть. Сами разберутся потом, без меня. Я всё ещё помнил их выходку и тот поцелуй в комнате. Когда увидел, как Мэй целует его, у меня в глазах потемнело, думал, на месте Эверу шею сверну, чудом удержался.

По ночам меня подкидывало от видений, где моя Мэй обнимает парнишку и со страстью прижимается к нему в библиотеке, позволяет уложить себя на стол, прикоснуться к запретному. В эти чёрные дни я бился с кровожадными тварями, словно дурной. И каждый раз подставлял спину, защищая мага с разными глазами, борясь с ненужной ревностью, а он снова и снова спасал мне жизнь. Чудак. Или дурак.

– Я не пропущу самое весёлое, ли-тэ. – Эвер фыркнул и, приготовив сдвоенные кинжалы, наклонился вперёд. – Кажется, сегодня танцы будут жаркие. – Он попрыгал на здоровой ноге и поморщился, пытаясь встать на больную.

Другие маги выстроились за нами в широкий клин.

– От Эрики были новости? – зачем-то спросил я.

– Скоро семестр закончится, каникулы на носу. Собираются в Иман с Мэйлиссой.

Озвученное имя невесты отдалось по телу бурной волной протеста. Желание быть с ней рядом, проводить до портала, сказать, что очень скучаю и буду верно ждать, сжало всё нутро и плеснуло в лицо горячей кровью. Я повёл затёкшей шеей, смахивая ненужные ощущения, сдерживая полыхающие в груди чувства и глуша разрывающие душу эмоции. На войне это лишнее.

Для меня путь на этом поле довольно короткий – в одну сторону, никаких обратных билетов не будет. Не уйду отсюда, пока максимально не оттесним волну от мирного населения и не уравновесим прорывы, если раньше я не исчезну под грудой мёртвых тел.

– Покажем безголовым, где зимовать положено?! – бодро выкрикнул Эверис и выставил правую руку вверх. Кончик его меча призывно засверкал.

Войско отозвалось улюлюканьем, лекарь, что стоял во главе отряда, выбросил посох над головой и накрыл магов защитным куполом. Его хватит ненадолго, но хоть что-то.

Глава 29

Нариэн

Лекарь был ранен, купол исчез почти сразу, осыпав наши головы синеватой пыльцой.

Ряды воинов сужались, теснились друг к другу в попытках устоять и не дать врагу пробить брешь. Горящие шары летели в живую клокочущую тьму и встречались с безумными воплями монстров.

До очередного столкновения оставались секунды. Я сжал влажной от крови рукой меч, коснулся кулона-ключа на груди, приняв немного магии Мэй. Последние капли, больше нельзя. Я намеренно поставил защитный блок, чтобы моя наивная девочка безрассудно не отдала слишком много. Её сила дарила мне не только мощь, но и пробуждала в жилах жажду, с которой я никогда не справлюсь.

– Ты будешь сегодня свободна, Мэй, – прошептал я, оглядываясь назад.

Эверис, захваченный несколькими монстрами, не успеет меня прикрыть. Так лучше.

Я с рёвом прыгнул вперёд и опустился в кипящую гущу кришей. Раскидывая их лезвием меча, добивал огнём, собирал вокруг себя побольше нечисти, чтобы выплеснуть последние капли магии.

«Нариэн, я нужна тебе?» – вдруг всплыло в голове воспоминание.

– Очень нужна, – шептал и рубил, – но я тебе не нужен. – Сёк воздух, натыкался на тугую плоть, снова резал-резал-резал, не замечая, как плечо оплетают нити тёмной крови. – Неправильно заставлять любить. – И ещё один взмах. За ним ещё и ещё.

Рядом шумно дрался Доргуш.

Криши рассыпа́лись от его магии в стороны, но тут же поднимались и нападали с новой силой. Широкий меч вояки разреза́л синеватую плоть чудищ и поливал землю бурой жижей, отдалённо похожей на кровь.

– Я пуст! – выкрикнул воин и, поймав острый, как пика, хвост монстра грудью, рухнул наземь и навеки затих.

Я отвлёкся. Между лопаток, как в масло, вошёл ядовитый шип. Меня потащило в сторону обрыва, и сопротивляться уже не получалось. Клацающие над головой зубы, шипение, вой – всё смешалось в слитную ужасающую музыку. Последние аккорды. Ещё толчок, и я упаду вместе с клубком монстров в бесконечный мрак.

Я взлетел, но так и замер в воздухе.

– Э-э-э, не-е-ет, ректор, так не пойдёт, я слово дал, – зашипел в лицо разъярённый Эвер. Его правый глаз полыхнул синим пламенем, а зрачок неожиданно вытянулся в вертикальную прямую. Парень дёрнул меня на себя, будто в нём была нечеловеческая сила и мощь. – Пришло время ответить за свои слова и действия, братишка! – Он с трудом вытащил меня на край, ударил незнакомой магией в грудь и, оглушив, не удержался на ногах. Стремительно, от нападения со спины громадного криша, парень полетел в ущелье.

Я не сразу пришёл в себя. Долго время метался на грани тьмы и света. Был шум, яркие всплески, пронзающие крики. Меня болтало, будто я очутился в бочке, выброшенной в открытое море. Запястье жгло диким огнём. Я приоткрыл веки и с трудом поднял руку. Браслет обручения исчез, на его месте остался свежий шрам от ожога. Алые завитки и чёрные капли крови выглядели ужасающе.

Кто-то толкнул меня в грудь, заставляя лечь.

– Ли-тэ, не вставайте, – надо мной склонился знакомый худой лекарь. Правая часть его лица была изуродована, а волосы выгорели до мяса.

– Что случилось?

– Выброс чужеродной магии из прорыва. Вас отбросило далеко от границы, мы еле нашли. Хорошо, что браслет академии с навигацией.

– А Эверис? – тихо прошелестел я, с болью открывая облущённые губы.

– Никто не выжил. Мы потерпели поражение и отступили. Полог вышел из-под контроля. Квинта созывает круглый стол, пришёл приказ короля доставить вас в академию, а позже вас ждут в замке.

– Вовремя. – Я приподнялся на локтях и снова посмотрел на руку. Брачный браслет словно отпечатался на коже, вплавился в клетки, проник в кровь. Меня мучил один вопрос. Что с Мэй? Что с моей девочкой? И что она натворила?

Через несколько часов я смог подняться и даже шагнул без чужой помощи в портал, чтобы вылететь в главном холле академии и тут же столкнуться с пустыми, невидящими глазами. Глазами без задорной искорки, без прежнего сияния, без любви.

Мэйлисса стояла в толпе встречающих рядом с Дейрой. Смотрела на меня холодно, свысока, будто я ей чужой. Когда её глубоко-синие глаза встретились с моими, на милом чистом лице девушки не дрогнул ни один мускул. Волосы, которые она прежде распускала, сейчас были туго стянуты в хвост. Это придавало овалу её лица хищный вид. Одежда строгая, тёмная, без вышивки с элементами иманских мотивов.

Я дёрнулся к девушке, но Ренц вдруг подняла руку и показала жестом, что приближаться нельзя.

И я понял. Мэй мне больше не невеста. Она отвязала себя сама. Я не успел уберечь малышку от ошибки. Колени подогнулись, слабое после боя тело едва не рухнуло на пол, на глазах у студентов и учителей. Я сухо принял поздравления с возвращением, от всех, даже от моей Мэйлиссы. Она поприветствовала меня холодным безжизненным тоном, способным умертвить на месте. В попытке уйти от своих чувств, спрятать замешательство, я отвернулся и вдруг встретился с другими глазами, ненавидящими и обещающими расправу. Сияющими слезами глазами рыжей кудрявой девчушки.

– Эрика. – Я шагнул навстречу, протянул руку, но подруга Эвера дёрнулась от меня, будто от прокажённого, и побежала прочь.

– Ли-тэ нужен отдых, ещё успеете поговорить с любимым ректором. Пойдём. – Ренц, вцепившись в локоть до сильной боли, увела меня по коридору, подальше от глаз учеников и изнуряющего шума. – Нужно поговорить, Нариэн. – Мрачный голос и обвиняющий тон мамы полоснули по сердцу не хуже безэмоционального взгляда Мэй и ненависти рыжей подружки.

Как мы добрались до кабинета, не помню. Только очутившись в объятиях знакомых стен, я глубоко вдохнул и понял, что мои мучения только начинаются.

– Доигрался? – ворчала мама.

– Дай прийти в себя, Дейра. – Я прислонился лопатками к холодной плоскости и махнул головой на дверь. – Оставь меня.

– Ты хотел всё исправить? Найти выход? – процедила женщина сквозь зубы. – Она дала его тебе. Я предупреждала, что Мэй непростая девочка, но ты не слышал. Вёл себя как мальчишка.

– Я и есть мальчишка, мама! – вымученно завыл я. – Глупый и несчастный. И что теперь?

– Сначала нужно отвязать девушку от истинной метки, чтобы она выжила, а потом уже будем думать. Времени хватит.

– Пять лет... – выжал я из себя ядовитую правду. – Как она решилась на такое?

Дейра спокойно прошла в глубь кабинета, смахнула магическим заклинанием пыль со стола, распахнула тяжёлые шторы и зло припечатала:

– Ты её вынудил, идиот.

– Я... – начиная задыхаться от боли, стёк по стене на пол, сел на задницу и накрыл растрёпанные волосы руками, – хотел дать ей свободу.

– Не спросив, что хочет она?

– Она наивная девчонка и не понимала, чем всё закончится! – Согнув ноги, я ткнулся лбом в колени. – Мэй ведь не любила меня. Я её заставил!

– О как... – Дейра, что была мне второй мамой, вдруг неприятно скривилась. – Ты не открыл послание, да?

– Какое послание? – Я приподнял тяжёлую голову и, глянув в мрачное лицо матери, устало откинулся затылком на стену. – Есть ещё что-то, что добьёт меня окончательно?

– Личное. – Ренц показала на рабочий браслет и двинулась к двери. Открыв её, оглянулась через плечо. – Мне жаль, что мой сын, пусть и неродной, так себя повел. Искренне жаль не тебя, а её, ту, которую не признаёшь, но любишь. Ту, которой придётся добиваться снова. И нет гарантии, что она сможет ещё что-то чувствовать, ведь любовь – не магия, за которой ты гоняешься. Пожалуй, теперь я оставлю тебя.

Я сидел в тишине кабинета, шумно втягивая знакомые запахи академии. Прислушивался к родным звукам и не мог поднять руку, чтобы открыть послание.

Трус. Подлец. Бессовестный.

Что Мэй ещё может мне сказать? Три месяца молчала, чтобы вот так, на последнем выдохе, не убить меня, а уничтожить. Убрать себя из моей жизни на пять лет! Одним махом.

Жестокая. Да лучше бы я сгинул в лапах кришей!

Пальцы дрожали, когда я потянулся к пульсирующему сигналу входящего письма. От Мэй.

Голограмма раскрылась, осветив румяное личико невесты. Тёмные, как самый чёрный шоколад, волосы крупными завитыми прядями лежали на маленьких плечах. Девушка была в том же платье, в котором я видел её последний раз, нежно-розовом с изысканной белоснежной вышивкой на груди.

Неужели ей не нужно было время подумать? Неужели она сразу всё решила? В тот же миг, когда я ушёл?

И всё это время невеста, тогда ещё невеста, ждала моей реакции? Жаждала моего отступления от задуманного, но не признавалась и не пыталась отговорить. Дала мне право выбрать. Лишь Эверис был тем самым лучиком-проводником, что непринуждённо вёл меня вперёд, к финальной точке. Задуманной не мной. Он знал, когда активировать обет. Ждал этого момента.

И Мэй знала.

– Если ты смотришь это, значит, мы уже не вместе... – Она тяжело сглотнула, поджала губы, нервно потёрла их ладонью. – Я знаю, что ты всё решил, что отговорить не смогу. Ты ведь всегда принимаешь решения, не считаясь с другими, мой милый ректор.

Мэйлисса замолчала, прикрыла опухшие от явного недосыпа веки, шумно выдохнула и продолжила:

– Доверяю свою магию в твои тёплые руки. – Девушка слабо усмехнулась, но тут же спрятала улыбку. – Ты лучше распоряжаешься этим даром, я же лишь мучаюсь. Обет привяжет мою жизнь и магию к твоей. Умрёшь ты – умру я, умру я – ты будешь жить дальше... И как прекрасно, что я ничего не почувствую, потому что терять тебя сейчас... – она спрятала глаза, накрыв маленькой ладошкой слипшиеся от слёз ресницы, – это вырвать сердце из груди... Ты ведь меня не любишь, значит, эти пять лет не будут для тебя бесконечностью... – Мэй убрала руку, прикрыла ею мокрую щёку, и в озёрах глаз замерцали последние искорки. – Я...

Девушка глубоко вдохнула, чтобы ещё что-то сказать, но голограмма задрожала и закрылась.

Конец первой книги