Второй Обряд

Женева Ли
Ужасно богатые вампиры. Второй Обряд

Он носил тьму с изящной легкостью...

Сердце Теи Мельбурн разбито. Спустя месяц после того, как ее мир перевернулся с ног на голову, она изо всех сил пытается вернуться к той жизни, которая у нее была раньше. Мать Теи в коме, поэтому девушка вынуждена продать все свои дизайнерские платья для оплаты медицинских счетов. Однако, когда вампир, разбивший ей сердце, приходит в больницу, девушка сталкивается с ужасной тайной.

Джулиан, чтобы спасти жизнь любимой, решил от нее отказаться. Теперь ему предстоит жить с болью и сожалением или найти кого-то, кто избавит его от страданий. Когда становится очевидно, что Тея все еще в опасности, Джулиану предстоит принять решение: он может последовать приказу Совета и оставаться в стороне или же рискнуть всем, включая свою жизнь, ради спасения Теи.

Завоевать ее доверие – значит столкнуться с собственными темными секретами и противостоять искушению объявить смертную своей парой раз и навсегда. Однако Тея не собирается облегчать вампиру-миллионеру задачу...

Geneva Lee

Second Rite

* * *

Посвящается моей второй половинке

Глава 1. Тея

– Тебе срочно нужно выбраться отсюда, – заявила Оливия, входя в мамину палату.

Она все еще была в сценическом костюме и вязаных гетрах поверх колготок. В руках она держала букет свежих цветов.

– Сегодня что, воскресенье? – поинтересовалась я, пытаясь осознать, куда делись пятница и суббота.

– Да! И это подтверждает мою правоту.

Оливия заменила увядший букет на свежий, поправила несколько бутонов, после чего повернулась и улыбнулась моей маме.

– Здравствуйте, мама Мельбурн.

Мама не ответила. Она и не могла. Но, несмотря на ее кому, Оливия все равно всегда здоровалась с ней.

Моя соседка по комнате устроилась на стуле рядом со мной, поджав ноги и обхватив колени руками.

– Послушай, Тея, – сказала она, – твоя мама не хотела бы, чтобы ты так себя изводила. Тебе нужно отвлечься, выбраться в люди. На мир посмотреть и себя показать.

Я поморщилась. Именно этим я и занималась, когда мне позвонили и сообщили о том, что мама не здорова. Последние четыре недели я не покидала пределов этой комнаты. Четыре недели с тех пор, как я оставила Джулиана в Париже. С тех пор, как сошла с трапа самолета в Сан-Франциско. Дни стали похожи один на другой, но я упорно игнорировала тот факт, что моя подруга права.

– Прости, неудачно выразилась, – поспешно произнесла она. – Но, милая, это не ты сейчас лежишь на больничной койке.

– Знаю, – резко ответила я, отчего меня тут же охватило чувство вины.

Оливия и Таннер были рядом со мной в трудную минуту, а я повела себя как последняя дрянь.

– Мне очень жаль. Просто я очень хочу, чтобы она очнулась.

– И я, дорогая, – сказала она и сжала мое плечо.

На секунду я вспомнила о Жаклин, и сердце сжалось от тоски по утраченной подруге. Но то было в другой жизни, и мне пришлось заплатить за это высокую цену.

– Мне не стоило уезжать, – призналась я. – Не стоило покидать ее и отправляться в Париж за придурком, которого я едва знала.

– Ну, ты все же уехала, – раздраженно проговорила она.

Я посмотрела на нее удивленно.

– Извини. – Она глубоко вздохнула. – Если ты будешь корить себя за это, ничего не изменится.

– Знаю. Именно поэтому я сейчас здесь.

– Ты не в силах помочь ей, Тея. По крайней мере, пока она сейчас в таком состоянии. Ты ведь слышала, что говорят врачи.

Проблема заключалась в том, что врачи не могли точно ответить, что случилось с моей матерью. Никто не мог этого объяснить, и беспокойство вызывала не сама кома, нет – это было бы слишком просто, – а то, почему мама вообще в нее впала. Когда все произошло, меня не было рядом, и теперь я не собиралась отходить от нее ни на шаг, пока она не придет в себя.

Прежде чем я успела напомнить об этом Оливии в очередной раз, нас прервал уверенный стук в дверь. На пороге появился мамин врач, доктор Ривз, с ее медицинской картой в руках. Заметив, что я не одна, он ослепительно улыбнулся.

Оливия поменяла позу, вытянула ноги и выпрямилась.

– Добрый день, доктор!

– Рад видеть тебя, Оливия, – ответил он, с улыбкой кивнув на букет свежих цветов. – Ты замечательная подруга. Тея, тебе несказанно повезло.

– Знаю. – Я с трудом подавила желание закатить глаза.

Оливия украдкой взглянула на доктора Ривза. Похоже, она уже успела досконально изучить его расписание, потому что на неделе обычно забегала ко мне, чтобы принести чистую одежду или кофе, только когда время позволяло, но каждое воскресенье была здесь как штык, чтобы пофлиртовать с маминым лечащим врачом. Не то чтобы мне стоило винить ее за это. На самом деле, это чем-то напоминало мне любовный роман, который разворачивался у меня прямо на глазах.

– Я как раз пыталась убедить Тею, что ей нужно немного передохнуть, – произнесла Оливия, опустив ресницы.

– Я отдыхаю, – возразила я.

– Перерыв на поход в уборную не в счет, – добавила она, все еще глядя на доктора Ривза. – Разве нет?

– Боюсь, она права, – мягко сказал он мне. – На прошлой неделе мы делали вашей маме снимки, и я бы хотел повторить некоторые. Вы двое могли бы пока перекусить чего-нибудь.

Я недоуменно переводила взгляд с одной на другого.

– Вы двое спланировали это?

– Отчаянные времена...

Оливия поднялась со стула и бросила мне пальто.

Я поймала его, нахмурившись. Должно быть, я выглядела очень жалко, раз доктор столь бесцеремонно выгнал меня.

– Сколько по времени займет обследование?

– Пару часов, – ответил доктор Ривз.

– А если она...

– Мы немедленно свяжемся с вами, если что-то изменится, – перебил он.

Да, они все предусмотрели. Я с неохотой поднялась на ноги и подошла к маминой кровати. Стараясь не задеть трубки и провода, которые вели к дюжине аппаратов, следящих за пульсом, уровнем насыщения крови кислородом, кровяным давлением и бог знает чем еще, я поцеловала ее в лоб.

– Скоро вернусь.

Повернувшись, я увидела обеспокоенное выражение лица Оливии, но она быстро натянула улыбку:

– Давай-ка выбираться отсюда.

Оливия взяла меня под руку и вывела из больничной палаты. Мы направились к лифту, и в воздухе витало предчувствие чего-то светлого и хорошего.

– Мы могли бы перекусить в кафетерии, – предложила я.

Формально это можно было расценить как мой выход в люди, но Оливия лишь простонала в ответ:

– Нет, на ближайшие два часа ты от меня никуда не денешься.

Я хотела было возразить, но она подняла руку:

– Ты же слышала, что сказал доктор. Твоей мамы не будет в палате. Кроме того, на углу открылась новая забегаловка с буррито.

Она нажала кнопку выхода в холл, все еще держа меня под руку. Я подозревала, она боялась, что я от нее сбегу при первой же подвернувшейся возможности.

Было странно выйти через стеклянные больничные двери на улицу. В Сан-Франциско было холодно, что для Калифорнии довольно необычно. Мне не нравилось, что даже погода напоминала мне о Париже.

А может, погода просто отражала состояние моего разбитого сердца, которое словно замерзло. Я застегнула пальто, едва не столкнувшись с парой, проходящей мимо.

– Извините, – пробормотала я, когда они отпрянули в сторону.

Мужчина выглядел раздраженным, но его девушка улыбнулась:

– Все в порядке. Счастливого Рождества.

Я не нашла, что ей ответить, поэтому просто кивнула, но они уже отправились восвояси с бумажными пакетами, набитыми рождественскими покупками. Мужчина остановился, чтобы забрать у девушки пакеты, которые та несла, и взял ее за руку. Мое сердце наполнилось тоской, и я, отвернувшись от них, внезапно заметила, что улицу буквально заполонили влюбленные парочки и семьи с детьми, которые отправились за праздничными покупками.

– Давай возьмем по буррито, – пробормотала я.

Оливия, с сочувственной улыбкой на лице, потянула меня за собой.

– Наконец-то, – сказала она. – Давай разделим наши чувства на двоих.

Приправленные гуакамоле и сметаной, мои чувства стали гораздо более приятными на вкус.

К тому времени, как мы расправились с нашими огромными буррито, я почувствовала себя гораздо лучше, однако не собиралась признаваться в этом Оливии. Она бы хотела, чтобы подобные вылазки стали нашей новой традицией, но мне нужно было оставаться в больнице, рядом с мамой.

– Спасибо, – сказала я, когда мы вышли из ресторанчика. – Кажется, мне действительно лучше...

– У нас в запасе еще час, – напомнила она. – Даже не думай пока возвращаться.

– Хорошо.

С каждой минутой становилось все холоднее, и мы вжались друг в друга, пока шли. На углу через дорогу я заметила мужчину, который наблюдал за нами. Даже с этого расстояния его глаза выглядели слишком темными. Неужели мы привлекли внимание вампира?

Или мне просто хотелось, чтобы это было так? Весь последний месяц я мечтала вернуться в мир, из которого сбежала. Как отреагировал бы Джулиан при известии, что на меня напал один из представителей его вида? И волновало бы это его вообще? Если Джулиан действительно верил, что мне лучше держаться подальше от его мира, – он бы не остался в стороне. Но с каждым днем вдали от него я начинала понимать, что ему все равно. Это было лишь предлогом. Если в наш последний разговор он и правда имел в виду, что я просто не создана для его ужасно богатого мира, то ему было бы не плевать. Но дни сменялись днями, и до меня стало доходить, что ему действительно все равно. И он был прав: я не создана для его мира.

С противоположной стороны улицы за нами продолжал наблюдать незнакомец. Даже на таком расстоянии я отчетливо видела на его лице два черных провала вместо глаз. Меня начало мутить.

Он определенно был вампиром.

– Тея, что скажешь? – спросила Оливия, вырвав меня из паутины размышлений, и настойчиво потянула за руку, на мгновение отвлекая от вампира.

Когда я обернулась, его и след простыл.

– Давай зайдем, – предложила она, увлекая меня к магазину, мимо которого мы проходили.

Я взглянула на видавшую виды дверь и успела заметить облупившуюся надпись на пластиковой вывеске: «Мадам Ленор» и ниже «предскажет вам судьбу», – а под этой фразой красовалась нарисованная распростертая ладонь. Я бы ни за что не позволила какой-то незнакомке читать мою судьбу по ладони, пока вампир бродит по улице.

– Подожди! – воскликнула я, но было уже слишком поздно.

Оливия весело поздоровалась с недрами набитой всяким хламом комнаты.

Из-за занавески, расшитой бисером, высунула голову пожилая женщина с незажженной сигаретой во рту.

– Входите! – воскликнула мадам Ленор с сильным восточноевропейским акцентом. – Присаживайтесь. Я сейчас приду.

Занавески из бисера зашуршали, когда она скрылась где-то в задней части магазина.

Нам пришлось изрядно потрудиться, чтобы разобраться в лабиринте диковинок, заполнявших крошечный магазинчик: бессистемная коллекция стульев разных эпох, шкаф, наполненный потускневшим серебром, и книги на всех языках, сваленные и разбросанные повсюду. Гадалка вернулась в комнату, облаченная в яркие шелка, и указала на потертый столик неподалеку. Мы расположились на стульях, буквально запутавшись ногами в кружевных скатертях, покрывавших столешницу. Мадам Ленор зажгла новую коробочку с благовониями и, вдохнув аромат сандалового дерева, развеяла дым по комнате. Тяжелый запах наполнил воздух, и я закашлялась.

– Вашу ладонь, – произнесла мадам Ленор, протягивая свою шишковатую руку мне.

– О нет, – быстро сказала я. – Это была ее идея.

Оливия послушно опустила свою ладонь в руку старухи, и ее глаза при этом хитро заблестели.

– Я буду богатой? – хихикнула она и перевела взгляд на меня.

– Если ты этого хочешь, – осторожно сказала ей мадам Ленор, – или можешь быть счастлива.

Я сдержала улыбку и отвернулась, пока Оливия не заметила ее. Очевидно, мадам Ленор не гнушалась быть жестокой из лучших побуждений.

– В чем разница? – поинтересовалась у гадалки Оливия.

– Деньги не делают людей счастливыми, – машинально ответила я.

Мои щеки стали пунцовыми, когда я осознала сказанное.

Но даже если я и сорвала фразу с губ мадам Ленор, она, кажется, не возражала.

– Твоя подруга мудра. Перед взором моим дорога не одна. Путей тех два, – сказала она.

Пока она пересказывала предсказания для Оливии в общих словах, я постепенно теряла всякий интерес к повествованию. К концу ее рассказа моя соседка по комнате была совершенно подавлена, а я – разочарована. Видение Ленор о нормальной, простой жизни явно не оправдало надежд Оливии.

– Твоя очередь. – Ленор повернулась ко мне.

– Нет, правда. Нам уже пора, – сказала я.

Было глупо так страшиться вкладывать свою ладонь в руку этой женщины. Возможно, она была просто старой женщиной, которая рассказывала людям все, что приходило ей в голову. Но я знала кое-что, о чем Оливия не догадывалась.

Магия существовала. Или, по крайней мере, так казалось. Конечно, в этой пожилой женщине вряд ли была хоть капля магии, но как я могла утверждать обратное?

– Просто сделай это, Тея! – настаивала Оливия. – Ради меня.

– Хорошо, – согласилась я и, чувствуя жар на щеках, протянула гадалке руку. Последний раз, когда кто-то проявлял такой интерес к моей ладони, был...

Я сглотнула, не желая возвращаться к этим мыслям. Ведь речь шла о моем будущем, верно?

– Встретит ли она высокого темноволосого незнакомца? – спросила Оливия, снова хихикнув.

Ленор долго молчала, изучая линии на моей руке, а затем тихо произнесла:

– Кажется, уже встретила.

Я отдернула руку, словно старуха могла меня укусить.

– Нам пора. – Меня всю трясло.

– Разве тебе неинтересно узнать секреты, которые вижу я? – спросила она.

– Я думала, вы поведаете мне о моем будущем.

Я резко вскочила, не желая, чтобы она рассказывала мне что-либо о нем.

– Что есть твое будущее, кроме тайны, Тея? – произнесла она с загадочной улыбкой. – Когда будешь готова узнать правду, разыщи меня.

Я достала из кошелька пару двадцаток – часть денег, вырученных от продажи сумки Chanel, купленной в Париже, – и бросила их на стол.

– Спасибо.

Я покинула магазин в рекордно короткие сроки. Оливия поспешила догнать меня.

– Ладно, это было странно, – призналась она.

– Ничего особенного, – честно ответила я. – Просто какая-то старушка-мошенница. Мне нужно возвращаться.

– Я провожу, – предложила Оливия.

Небо затягивали тучи, когда мы направились в сторону больницы. На углу я обернулась и увидела в витрине магазина пристальный взгляд ярко подведенных глаз Ленор, но старушка быстро скрылась из виду. Я попыталась прогнать эту картину, когда увидела, что на пешеходном переходе загорелся зеленый. Мы быстро перешли на другую сторону улицы и продолжили свой путь.

– Мне искренне жаль, – произнесла Оливия, стоя в дверях больницы.

– Все в порядке, – поспешно обняла ее я.

– Нет, все определенно не в порядке. Она заставила тебя думать о нем.

Оливия упорно отказывалась произносить имя Джулиана.

Я покачала головой и солгала:

– Она оказалась безобидной старухой, которая старалась нагнать страху. В следующий раз давай ограничимся кофе?

– Договорились, – пообещала она.

– Будь осторожна! – воскликнула я.

Оливия натянуто улыбнулась и свернула за угол.

Я последовала своему же совету и выпила чашку свежего кофе, прежде чем вернуться в мамину палату. Как ни старалась, я не могла избавиться от тревожного чувства, которое затягивалось в тугой узел в животе.

И когда я наконец добралась до маминой палаты, то поняла, почему меня не покидало это чувство.

Глава 2. Джулиан

– Нет.

Я пристально посмотрел на барменшу, ожидая объяснений. Она вытерла стакан и поставила его под бутылку с абсентом, но не открыла краник.

– Стоит ли напоминать тебе, кому принадлежит весь этот квартал? – с усмешкой спросил я, протягивая руку к стакану.

– Вы это уже сделали, – бросила она, не поведя бровью. – Можете уволить меня. Можете укусить. Мне все равно, но с вас хватит. Вам нужно срочно выбираться отсюда.

Я вернулся в комнату, которую снял три или четыре ночи назад. Перешагнул через несколько тел и опустился на подушку, словно растворившись в тени. Судя по стонам с пола, некоторые все еще были в сознании, хотя и остальные, я знал, еще живы.

Внезапно в проеме появилась голова Себастьяна, а затем и его обнаженная грудь. Он направился ко мне, преодолевая море из обнаженных конечностей.

Расстегнутая ширинка его джинсов открывала моему взору копну волос, которую я предпочел бы не видеть.

– Думал, ты отправился за добавкой, – сказал он, опускаясь на мягкую подушку напротив меня, вытер кровь с губы и взял со стола трубку.

– Она отказалась мне наливать, – с горечью произнес я.

Обнаженная женщина подползла ко мне, но я оттолкнул ее.

Себастьян удивленно приподнял бровь.

– Я потолкую с ней, – предложил он, а затем кивнул в сторону оргии, которая происходила в углу. – Тебе полегчает, если ты присоединишься к нам.

– Это не совсем в моем вкусе, – парировал я.

– Послушай, ты не избавишься от мыслей о Тее, если будешь продолжать заливать глаза. По крайней мере, абсент тебе не поможет. – Он выпрямился. – Как насчет славного перепихона...

– Ни одна из здешних женщин меня не интересует, – прорычал я.

– У меня для тебя найдется парочка достойных вариантов, если ты не против поэкспериментировать, – предложил он.

Я картинно закатил глаза и резко вскочил. Я потерял счет времени и не знал, сколько всего употребил, но, даже когда абсент оказывал свое действие, у меня не возникало желания участвовать в бесконечном секс-марафоне, организованном Себастьяном. Мой брат, который постоянно испытывал сексуальное влечение, не мог понять, почему я не разделяю его энтузиазма.

Он вздохнул:

– Вампиры – существа, движимые инстинктами. И это нормально – следовать своим желаниям.

– Сейчас мои инстинкты кричат мне, что если ты не закроешь рот, то я непременно оторву тебе голову.

Я прислонился к стене и с удивлением почувствовал приятную шероховатость. Провел рукой по узорчатым обоям, припоминая, когда успел избавиться от перчаток.

– Теперь понятно, почему Лейла тебя отшила. – Он протянул мне трубку. – Затянешься?

Я покачал головой, которая болела сильнее, чем следовало. Курение поможет. А еще я буду сидеть в углу и наблюдать за тем, как Себастьян в течение нескольких часов кряду вгоняет свой болт в каждую попавшуюся ему дырку. Настоящая проблема заключалась в том, что действие алкоголя и курения на вампира заканчивалось через считаные минуты, и мое тело возвращалось к изначальному состоянию – будто ничего и не было.

Боль прошивала десны, ломило клыки от желания пустить их в ход. Я не знал, как долго мы здесь находимся, но осознавал, что прошло уже несколько суток с тех пор, как я употреблял в пищу что-либо, кроме алкоголя, к которым прибегнул, чтобы убежать от реальности.

– Мне нужно поесть, – сказал я.

– Здесь много... – начал он, но я перебил его.

– Мне нужна чистая кровь. Пойду узнаю, найдутся ли у Лейлы пакеты с кровью.

– Веди себя учтиво, – предупредил он, но я уже направлялся в сторону бара.

Когда я приблизился, Лейла глубоко вздохнула и продолжила пристально следить за каждым моим движением тяжелым взглядом. Она положила руку на бедро, и ее грудь, обтянутая жестким корсетом, поднялась в такт дыханию. Мой взгляд невольно задержался на жилке, пульсирующей на ее нежной шее. Я никогда не видел, чтобы она что-то употребляла.

– Могу я быть вам чем-то полезна? – спросила она нехотя.

– Пакеты с кровью, – сказал я, оторвав взгляд от ее шеи.

– Такого не держим. Оглянитесь вокруг. Здесь полно людей. Попросите вежливо, и кто-нибудь точно поделится.

– Ты бы предпочла, чтобы я притащил с улицы какого-нибудь бедолагу? – бросил я с вызовом. – Я никого здесь не трогаю, разве что ты можешь предложить мне свои вены ради разнообразия.

Лейла меня не интересовала как женщина. Она, скорее, была средством избавления от сильной головной боли, которая усиливалась с каждой секундой.

– Твоя наглость не знает границ, – прошипела она. – Думаешь, раз твоя фамилия Руссо, можешь брать все, что вздумается, а?

– Думаю, что могу, потому что я вампир, милая. – Приблизившись к барной стойке, я положил на столешницу руку. – Уверен, что могу, потому что моя фамилия Руссо.

Она пробормотала что-то по-французски, но я уловил только два слова.

Dégoûtant^[1] и pur-sang^[2].

Итак, она не ошиблась ни в одном из этих определений. Я протянул руку и попытался перемахнуть через стойку, но не смог, потому что в следующую секунду уже впечатался в стену.

– Он докучает тебе? – спросил грубый вампир, вытирая руки и взирая на меня.

Я вспомнил, почему был без перчаток: здесь никто их не носил.

Было бы слишком просто выдать себя, надев перчатки. Бар «Ночная смена» не обслуживал представителей вампирской знати, хотя там всегда ошивалась парочка чистокровных. Располагался бар в подвале стрип-клуба на Пигаль^[3]. Сюда стекались в основном обращенные вампиры. С тех пор как Себастьян привел меня сюда, я не ощущал ни малейшего намека на магию. Это были не те вампиры, которые придерживаются традиций или заботятся о своем происхождении.

Но у меня с ними было кое-что общее – мы все оказались здесь, ища спасения.

По крайней мере, это утверждение было верным по отношению к ним. Я же оказался здесь с совершенно иной целью и, оглянувшись на вампира, который швырнул меня через барную стойку, понял, что наконец-то нашел решение своей проблемы.

– Тебе-то что за дело, подменыш? – бросил я парню, вставая и отряхиваясь.

Головы всех присутствующих разом повернулись в мою сторону. Казалось, их шокировало, что кто-то произнес столь грубое слово в комнате, заполненной обращенными вампирами.

– Алек!

Лейла обежала барную стойку, пытаясь встать перед ним, но он уже шел ко мне.

Значит, у этой кирпичной стены есть имя. Так мне будет проще подначивать его. Нужно только не дать Лейле помешать моему плану.

– Дай парням самим все разрулить, милая, – заявил я.

Несколько вампиров тут же подскочили. Для нашей братии хуже невежественного ханжи может быть только ханжа-женоненавистник.

– Алек, – попыталась вмешаться разом запаниковавшая Лейла, – это Руссо.

Я как-то сразу сник, стоило ей назвать мою фамилию. Выглядело так, будто она предложила последний шанс избежать трагедии. Но Алек лишь обошел девушку.

– Без разницы, будь он сам Иисус, мать его, Христос.

– Звучит как-то пафосно, Алек, – бросил я, поднимая сжатые кулаки. – Потанцуем, дорогой?

Он зло улыбнулся:

– Надеялся, что ты предложишь.

– Я приглашаю. – Я поманил его рукой.

Не успели мы сделать и шага по направлению друг к другу, как раздался голос Лейлы:

– На улицу!

Мы оба расправили плечи и направились к выходу. Я кивнул ей, проходя мимо.

– Что ты, черт возьми, творишь? – спросила она, схватив меня за рукав. – Ты понимаешь, каков будет исход.

Она поставила на Алека. А это значило, что он победит. Я не случайно выбрал именно этого парнишку. Алек выглядел так, будто мог одолеть меня.

– Ага, – произнес я, испытывая странное облегчение от открывающейся перспективы. – Если Совет начнет задавать вопросы, скажи им, что я это затеял. Мой брат подтвердит. Алеку ничего не угрожает.

– Если полагаешь, что они возьмут и простят обращенного вампира, который убил чистокровного...

– Послушай меня, – прервал я. – Я постараюсь, чтобы все выглядело как самооборона.

Я не стал дожидаться, пока она начнет со мной спорить. В конце концов, мы уже забили стрелку.

Пока я поднимался по лестнице, ведущей из подвала, за мной последовало еще несколько вампиров. Я ощущал, как в них закипает ярость, смешанная с жаждой крови. Это определенно ускорит дело.

И оборвет все.

Как только я поднялся на верхнюю ступеньку, то сразу же набросился на Алека, обхватил его поперек туловища, и мы вывалились через черный ход стриптиз-клуба прямо в толпу людей. Народ с криками повскакивал со своих мест, когда я с силой швырнул Алека на сцену. Я подбежал к нему и отступил немного в сторону, когда мимо нас промчалась танцовщица, прижимая руки к обнаженной груди.

– Грязный чистокровка, считаешь, что правила писаны не для тебя, – бросил он, указывая на клуб. – Она же сказала нам выйти на улицу.

– Я был менее категоричен в интерпретации выражения «на улицу». – Я пожал плечами. – Кончай тянуть резину, позволь мне растолковать тебе что к чему.

– Мне все равно, кто ты. – Он присел, расправил плечи и приготовился к прыжку. – Сегодня ночью я планирую повесить твою голову у себя на стене.

– Это мы еще посмотрим, подменыш.

Я принял боевую стойку, словно готовясь к атаке. Это оскорбление стало последней каплей, и он накинулся на меня. В последний миг я позволил себе расслабиться, закрыл глаза и приготовился встретить свою смерть.

Однако смерть оказалась беспощадной леди.

Раздался громкий треск, но на этом все и закончилось. Ни тебе пальцев, впивающихся в шею или грудь. Ни-че-го. Я приоткрыл один глаз и увидел ошеломленного Алека, распластанного на полу. На другом конце сцены стояла очаровательная блондинка, которая, поправив свои кожаные перчатки, укоризненно посмотрела на меня. Она выглядела так, будто только что покинула ресторан высокой кухни: в пальто из кашемира цвета яркого пламени и туфлях на изящных каблуках.

– Как же ты вовремя! – произнес я.

– Все зависит от того, как на это посмотреть, – с едва заметной улыбкой сказала Жаклин.

Она слегка развернулась, когда один из обращенных вампиров приблизился к ней. Она обхватила его за шею и подняла в воздух.

– Какой непослушный мальчик. Где твои манеры?

Она бросила его в сторону остальных, которые последовали за ней в надежде на хорошенькую потасовку. Впопыхах вампиры бросились в разные стороны, опрокидывая мебель. Два чистокровных вампира существенно изменили расстановку сил в нашу пользу.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я. В течение нескольких недель я старательно избегал встреч с моей лучшей подругой. То, что она не искала меня раньше, говорило лишь о том, что она не простила меня за разрыв с Теей.

– Спасаю твою задницу.

Она стиснула зубы и пристально оглядела меня с головы до пят. Затем порылась в кармане пальто, достала пакет с кровью и еще одну пару перчаток и бросила их мне.

Со вздохом я поймал и то и другое. Сунув перчатки в карман, разорвал пакет с кровью, осушил его за пару глотков и бросил пустую упаковку на землю.

– Лучше? – поинтересовалась она.

Я не знал, что на это ответить. Я все еще был жив, хотя и не рассчитывал на это, но головная боль утихла. Вот как все обернулось.

– Как ты меня нашла?

Я прошел мимо нее, спрыгнул со сцены и направился к выходу.

Жаклин тоже спрыгнула со сцены, правда, изящно, и последовала за мной. Когда мы подошли к выходу, внутрь, пошатываясь, вошла группа молодых людей. Они застыли в шоке, когда увидели, какой беспорядок мы тут учинили.

– Клуб закрыт, – промурлыкала Жаклин.

Они же пялились на нее так, будто никогда прежде не встречали женщину.

Из-за, без сомнения, высокой концентрации алкоголя в крови, один из них наклонился к ней ближе.

– Куда вы направляетесь? Можно нам с вами?

– О, вам, славные, незатейливые юноши, я не по зубам. – Она посмотрела на них своим острым взглядом. – Отправляйтесь домой, проспитесь, а завтра помогите своим мамочкам с домашними делами.

Казалось, они недоумевали, но затем, медленно развернувшись, вывалились обратно на улицы Парижа. Когда мы вышли из клуба, то увидели, как они расходятся по домам, и каждый из них говорил что-то о своей матери.

– У них не было ни единого шанса, – сказал я с невозмутимым видом.

Жаклин повернулась ко мне так стремительно, что я не успел отреагировать, как ее ладонь уже впечаталась мне в щеку. Я отпрянул, морщась от боли после ее пощечины.

– Как и у тебя, – с упреком произнесла она. – О чем ты только думал? Если бы Себастьян не позвонил...

– Когда вы двое успели так сблизиться?

Я продолжал массировать щеку. Несмотря на ее недавнее показательное выступление, ее сила все равно удивила.

– У нас общая цель – спасти твою жизнь, упрямец.

Она вцепилась в мою куртку и с силой дернула на себя.

– Отвезу тебя домой.

Было бессмысленно сейчас препираться с ней, хотя меньше всего мне хотелось оказаться дома. Какой смысл говорить ей то, что она и так знала?

Что, куда бы я ни бросил взгляд, мне повсюду мерещилась Тея.

Что я все еще ощущаю ее аромат.

Что я был так зол, что чуть не разрушил мой дом до основания, пытаясь забыть ее.

Жаклин не была слепой, но в течение последнего месяца не проявляла особой проницательности. Она ясно выразила свое отношение к моему решению, когда забирала Тею и помогала ей собирать вещи.

С тех пор ее мнение не изменилось.

Мы шли молча, пока не выглянуло солнце. Испив крови, я ощутил прилив сил, но меня не покидало ощущение зияющей черной дыры там, где раньше было мое сердце. Что бы я ни предпринимал, ничего не могло компенсировать потерю. То была незаживающая рана, невидимая для окружающих. Каждый вздох, каждый шаг, каждое мгновение – я ощущал ее.

Ее отсутствие.

Хьюз встретил нас у входа в дом, уже при полном параде. Увидев мой наряд, он лишь недовольно поджал губы, но ничего не сказал.

– Доброе утро, – произнес я с легкой иронией в голосе, снял шерстяное пальто, порванное в нескольких местах, и передал ему.

– Следует ли мне...

Он внимательно осмотрел пальто и, по всей видимости, пришел к выводу, что оно не подлежит ремонту.

– Распоряжусь, чтобы доставили новое.

Я уже направился к лестнице, когда он остановил меня:

– Ваша комната в том виде, в каком вы ее оставили, как вы и просили.

Фе-но-ме-наль-но. Я с нетерпением ждал, что скажет по этому поводу Жаклин, пока поднимался по лестнице, растегивая рубашку, а она шла за мной.

Она не произнесла ни слова, когда мы оказались в спальне, вернее, в том, что от нее осталось. Стулья были разбиты в щепки, картины валялись на полу, а кровать оказалась в еще более плачевном состоянии. В какой-то момент я попытался прогнать Тею из этого пространства, но она словно растворилась среди окружающих предметов. Она была повсюду: в стенах, на полу, в самом воздухе. Я не мог убежать от нее. Куда бы я ни пошел. Я осознал это после того, как напрасно потратил время на площади Пигаль.

Но здесь я не только не мог от нее сбежать. Я не мог игнорировать ее.

Я сел на остатки стула и взял в руки шарф, который все еще хранил ее запах. Зажав его в кулаке, я с нетерпением ждал, когда моя лучшая подруга прервет молчание.

Жаклин открыла рот, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, после чего обратила на меня взгляд, в котором плескалась всепоглощающая ярость.

– Я действительно приложила немало усилий, чтобы превратить этот дом в конфетку.

Тогда я не думал о том, сколько она приложила усилий.

– Прости.

– Что ты творишь? – поинтересовалась она, пытаясь устроиться рядом со мной, но через некоторое время оставила попытки сесть и склонилась надо мной. – Ты окончательно порвал с ней.

– Знаю, – с горечью признал я.

– Если у тебя все еще есть чувства к Тее...

– Она моя пара! – взревел я.

– Мне кажется, это доказывает, что ты не намерен продолжать двигаться дальше по жизни без нее. – Она скрестила руки на груди, и ее ноздри раздулись. – В чем же, собственно, проблема? В твоей семье? В ее невинности?

– Для начала.

– Порой мне кажется, что тебе не хватает воображения. – С этими словами она покачала головой. – Есть возможность обойти это препятствие. Тебе просто нужно рассмотреть варианты.

– У меня не получается, – произнес я сквозь зубы.

Она цыкнула:

– Ты хочешь сказать, что не планируешь этого делать.

– Я хочу сказать, что не могу, – произнес я громко. – Каждая клеточка моего тела стремится к ней. Я не знаю, сколько еще смогу продержаться.

– Так каков же твой план? – поинтересовалась она. – Убить себя, чтобы не поддаться искушению?

Я взглянул на нее, и на моем лице ясно отразился ответ.

Жаклин, покачиваясь, сделала несколько шагов, и ее гнев постепенно угас.

– Как? Почему? – Она встряхнула головой, чтобы собраться с мыслями. – Ты так легко сдался. Как бы Тея отреагировала, если бы узнала, что ты скорее умрешь, чем будешь с ней?

– Думаешь, у меня есть выбор? – прошептал я.

По каким-то причинам сама эта мысль показалась мне еще более неприятной.

– Что произошло?

– Меня навестили члены Совета. Они предоставили мне возможность спасти ей жизнь. Однако для этого мне пришлось отказаться от нее.

Она изумленно распахнула глаза, но покачала головой:

– Ты действительно считаешь, что они способны убить ее?

– Понятие «смертная казнь» нашло широкое применение в наших кругах, если помнишь.

Жаклин тяжело вздохнула. Ее брови сошлись на переносице, пока она пристально вглядывалась в меня.

– И вместо этого ты предпочел вырвать ей сердце?

– Я спас ее, – прорычал я.

– А ты подумал о том, какую цену пришлось заплатить ей? Какой смысл жить, если в душе нет ничего, кроме пустоты?

Я потупился:

– У меня не было выбора.

– У тебя был выбор. И он у тебя все еще есть.

– О чем ты толкуешь? – пробормотал я.

– Джулиан! – Она буквально выкрикнула мое имя. – Отправляйся в Калифорнию.

Глава 3. Камила

В понедельник мне наконец-то позвонили. Я ждала звонка целый месяц с того самого вечера в опере, когда на представителей вампирского высшего сословия было совершено нападение. И за это время что сделал Джулиан? Да ровным счетом ничего.

Какой позор.

Но теперь, если верить моему информатору, мой дорогой братец наконец-то отправился вслед за своей человечишкой. Частный самолет нашей семьи должен был вылететь из Парижа в Сан-Франциско.

Он продержался дольше, чем я ожидала, учитывая слухи, которые до меня доходили.

Кажется, он искренне привязался к этому жалкому отродью, поэтому я крайне удивилась, когда он начал тосковать по ней, вместо того чтобы открыто заявить о том, чего так жаждал. Она была человеком. Она принадлежала ему, а он просто взял и позволил ей уйти. Может, он становился мягкотелым? Мне казалось, все члены моей семьи были в этом схожи, и это меня несколько беспокоило.

Самое время дать ему волшебного пенделя.

Я припарковалась на противоположной стороне от его парижского дома и стала ждать, пока подъедет машина, которая должна была отвезти его в аэропорт. Доверюсь Жаклин, она-то уж убедит его начать действовать. Убедить моего брата сделать что-либо было под силу только ей.

Джулиан вышел из дома, не прихватив с собой почти ничего, кроме небольшой кожаной сумки.

Он выглядел даже хуже, чем в ту ночь в Парижской опере, когда лились реки крови. Тогда он представлял смертельную опасность, убив нескольких моих соратников, но он также был неуправляемым и охваченным жаждой крови – эта его черта едва не привела к трагедии и заставила меня вмешаться.

Я могу испытывать неприязнь к своей семье, но никому другому не позволено убивать их.

Но его убийство помешало бы мне найти ее, а она была той самой наградой, за которой я охотилась. Он не общался со своим человеком с тех пор, как она ушла, и это крайне усложнило мне задачу по ее поиску. Поскольку я не знала ее имени, казалось, что она просто растворилась, как будто ее и не было.

Даже те вампиры, которые когда-то видели ее лично, едва могли вспомнить что-то о ней. Удивительно, как мало сведений о себе оставила эта девушка. Никто не располагал информацией о ней, но слухи только разжигали мое любопытство. Я хотела увидеться с ней прежде, чем решу ее судьбу.

Когда брат садился в машину, которая должна была доставить его в аэропорт, раздался телефонный звонок. Я коротко ответила:

– Да?

– Не вовремя? – так же вкрадчиво поинтересовался голос на том конце.

Я поморщилась:

– Чего тебе, Буше?

Я не доверяла вампиру с глазами-бусинками, однако он был более чем готов поделиться с нами имеющейся у него информацией. Все, чего он хотел, – это вернуться в Париж из своего вынужденного изгнания. После того как его помиловали, он оказался у нас в долгу. Это отнюдь не означало, что он был предан мне. Это всего лишь означало, что его сведения обошлись мне малой кровью.

– Я связался с одним из наших соратников, который сейчас находится в Калифорнии, – сообщил он с ленцой. – Но если я не вовремя...

– От тебя мне не будет никакого проку, если так и продолжишь нахально махать морковкой у меня перед носом, – сказала я с досадой. – Выкладывай, что они нарыли.

– Девушка побывала у гадалки, – доложил мне Буше. – И она подходит под описание Теи. Старая ведьма, хозяйка салона, не спешила делиться секретами. Было ясно, что она не позволит себя заставить. У нее явно была защита от внушения.

– Заплатите ей, – приказала я.

– Не стоит сорить деньгами. Мой коллега может быть весьма убедительным. Она знала не очень много, но с уверенностью утверждала, что эта женщина связана с вампиром.

– Пусть кто-нибудь наблюдает за ней на всякий случай.

Возможно, мне удастся опередить своего брата с его девушкой. Разве это не стало бы воссоединением семьи? Но сначала мне нужно было кое-что сделать.

– Мне нужно идти.

Буше остановил меня:

– Есть еще кое-что.

– Да? – нетерпеливо бросила я.

– Ведьма сказала, что от девушки пахло ладаном.

– Ладаном? – спросила я.

Я была ошеломлена этой информацией и не могла произнести ни слова. Таков уж Буше, он всегда оставляет все самое интересное напоследок. Я органически не переваривала этого парня. У него не было никаких высоких стремлений. К тому же он испытывал искреннее отвращение к тому, чтобы действовать по чьей-то указке. С той же долей вероятности он оказал бы содействие как нам, так и чистокровным, если бы это отвечало его интересам.

Но у него всегда был припасен козырь в рукаве.

– Если это правда, значит... – начал он.

– Я в курсе, что это значит, – прошипела я.

Машина увезла Джулиана, а для меня вдруг открылись радужные перспективы. Я так долго ждала этого момента, что сейчас не могла позволить себе отвлекаться на что-либо еще. У меня было дело, которое я должна была выполнить самолично.

– Отличная работа, Буше.

Я повесила трубку, прежде чем он успел отпустить еще какой-нибудь язвительный комментарий, схватила канистру с пассажирского сиденья «Мерседеса», вышла из машины и перешла через дорогу. Водитель проезжающей машины резко ударил по тормозам и начал что-то кричать в открытое окно, пока не разглядел меня. Слабовольных человеческих мужчин так легко ввести в заблуждение. В другой день я, возможно, задержалась бы, чтобы подкрепиться, но в доме Джулиана меня ждало нечто гораздо более аппетитное.

Я нажала на дверной звонок и стала ждать, сильнее затягивая пояс на черном плаще. Дверь отворилась, и на пороге возник Хьюз. Он явно был крайне огорчен тем, что кто-то явился в отсутствие его хозяина.

– Чем могу быть вам полезен? – поинтересовался он.

Неудивительно, что он меня не узнал. Прошло несколько десятилетий, и, хотя никто из нас не изменился внешне, я стала другой. Я приподняла свои солнцезащитные очки от Chanel, чтобы он мог лучше рассмотреть меня.

Его маска невозмутимого слуги дала трещину, и он судорожно вздохнул.

– Госпожа Руссо, – произнес он ошеломленно.

При этом он резко открыл дверь, отступил в сторону и впустил меня в дом.

– К сожалению, вашего брата здесь нет, вы с ним немного разминулись. Он только что уехал. Я могу ему перезвонить.

– В этом нет нужды.

Осмотревшись, я была поражена интерьером прихожей. С другой стороны, Джулиан, как и я, вырос в роскоши и всевозможных привилегиях и умело пользовался и тем и другим.

– Однако он непременно захочет узнать. У него сложилось впечатление, что...

Хьюз осекся.

– Что? – подбодрила его я.

Хотела услышать, как он это произнесет.

– Что вы умерли. Мы все полагали...

– Так вот какую расчудесную историю они сочинили обо мне? – с улыбкой на лице спросила я. – Думаю, меня это не удивляет.

– Думаю, я не совсем понимаю, но, пожалуйста, позвольте мне позвонить...

Он не успел закончить фразу. Она оборвалась так же внезапно, как и его жизнь.

Я опустила его голову на мраморный пол, и его тело безжизненной тушей упало рядом.

– Извини, старина Хьюз, ничего личного, – обратилась я к его телу, закрывая за собой входную дверь.

Работать, когда он находится рядом, было бы сложнее, чем убить его. А у меня были дела поважнее. Я даже не сочла нужным прятаться. Скрываться означало, что я опасалась обнаружить себя.

А меня это ни капли не заботило.

Длинными пальцами правой руки я нежно касалась деревянных перил, когда поднималась по лестнице на второй этаж, минуя прихожую.

Поджигатели точно знают, с чего начать. Это инстинктивное поведение, которое у них в крови, как некая болезнь. Мой муж был поджигателем... когда был жив.

Очаг возгорания дольше всего остается незамеченным на чердаке или в подвале. Однако, если огонь на чердаке обнаружат сразу, то пламя можно будет быстро потушить, при этом основной части здания он нанесет незначительный ущерб. А вот развести огонь в подвале – это как оставить включенной газовую плиту. Оставленное без присмотра пламя, вырвавшееся из-под контроля, превратит все строение в груду пепла. Однако я не пыталась скрыть свое преступление, как и свои передвижения по дому. План заключался в том, чтобы отправить сообщение. Я крепче сжала в руке канистру, которую несла. В начале войны подготовка нередко быстро приносила свои плоды.

От капли бензина огонь распространится быстрее.

По пути наверх я не забывала обильно поливать бензином ступени. Его запах попал мне в нос, и я с наслаждением вдыхала обещание скорого разрушения. Спальня Джулиана находилась на верхнем этаже, а прямо под ней располагались еще два этажа. Внизу же находились просторные комнаты, где он хранил свои сокровища, собранные за всю жизнь: антиквариат, книги и произведения искусства. У входа я наткнулась на прелестную картину Ренуара. Когда-то у моего брата был весьма изысканный вкус.

Теперь же у него выработалась дурная привычка тосковать по гребаной человеческой девчонке.

Когда я оказалась в его спальне, меня резко начало мутить. Комната выглядела так, словно здесь все кто-то перерыл. Зеркало, расколотое на две части, лежало на полу, а вокруг него валялись фрагменты стекла. Кровать была перевернута. Я повсюду ощущала запах его человеческой девчонки. В глазах потемнело. Если бы она оказалась сейчас здесь, я бы с удовольствием осушила ее до капли. Я бы заставила его увидеть, заставила столкнуться лицом к лицу с тем, во что он превратился – с этим жалким современным вампиром.

Это был ключ к тому, чтобы сломить Джулиана и тем самым разрушить всю нашу семью. Как только они явят миру свою истинную суть, то будут умолять нас принять их в свои ряды.

А когда одна чистокровная семья окончательно падет, за ней последуют остальные.

Я приблизилась к прикроватной тумбочке, на которой в беспорядке лежали письма и книги. Некоторые из них были разорваны на части.

– Что же ты искал, дорогой братец? – спросила я, обращаясь к пустоте, но потом обратила внимание на одну деталь.

На груде старых блокнотов лежало сложенное письмо, которое от времени пожелтело и стало хрупким. Я взяла его в руки и внимательно изучила написанное, с трудом разбирая нечеткие каракули, – это была смесь французского и латыни, которая выглядела довольно забавно. Я была поражена, когда увидела подпись в конце. Единственный звук, который нарушил гнетущую тишину в опустевшем доме, – это мой возглас. Интересно, он хранил письмо из тщеславия или из сентиментальности? То, что оно по-прежнему покоилось подле его кровати спустя века, кое-что да значило.

Я бросила письмо на кровать, а затем собрала страницы, которые он вырвал из книг, скомкала их и собрала в кучу. Достав единственную спичку, я чиркнула ею о спинку кровати, и она с треском вспыхнула. Я позволила себе на мгновение залюбоваться тем, как огонь рассекает воздух в своей отчаянной борьбе за жизнь.

Затем я ловко метнула спичку на кровать, радуясь тому, что старые бумаги с написанными на них мыслями и идеями вот-вот превратятся в пепел.

– С новосельем, Джулиан, – произнесла я.

Огонь распространялся с невероятной скоростью, и скоро языки пламени охватили весь дом. Характерные черты французской старины проступали даже после нанесения нового слоя краски. Я не спешила покидать дом, наслаждаясь приятным теплом, которое гладило мою спину, но и не тратила время на то, чтобы полюбоваться результатом своей работы, пока не переступила через тело Хьюза и не остановилась.

Я знала, как можно убить вампира: нужно пронзить его сердце и сжечь тело. Надо признать, что действовала я в обратной последовательности, но теперь, узнав, где находится дорогая сердцу Джулиана человечишка, я бы с радостью вычеркнула ее из его жизни. Особенно после того, как выяснила, какие тайны скрывает ее кровь. Возможно, тогда он наконец-то сможет посмотреть правде в глаза. А пока я покинула горящий дом, оставив в нем послание, адресованное моему брату и нашей ужасно богатой семейке.

Однако я не смогла устоять перед соблазном и решила прихватить с собой картину Ренуара.

Глава 4. Тея

Медики не находили объяснения этому явлению. Только что моя мать лежала в коме, а в следующее мгновение пришла в сознание. Я вернулась после неудачного гадания по ладони и обнаружила, что она сидит на больничной койке как ни в чем не бывало. Я не знала, смеяться мне или плакать, поэтому делала и то и другое одновременно, пока доктора проводили все необходимые тесты.

– Не могу поверить, что меня здесь не было, – пробормотала я и села рядом, прижимаясь к ней.

Мама улыбнулась, хотя ее лицо было бледным, а сама она больше походила на игольницу.

– Теперь ты здесь. Это все, что имеет значение.

Она замолчала и глубоко вздохнула.

– Хотя, полагаю, тебе, скорее всего, придется уехать.

От ее слов у меня защемило сердце, но я заставила себя покачать головой в знак протеста.

– Нет... Это место – мой дом, и я останусь здесь.

– Значит, ничего не вышло? – поинтересовалась она. – Я про твою загадочную работу, на которую тебе удалось устроиться.

Я старалась не говорить на эту тему с тех пор, как она пришла в себя, но понимала, что не смогу долго скрывать свои чувства. Пока меня не было, мы почти не общались. Она очень расстраивалась из-за того, что я решила взять творческий отпуск незадолго до окончания учебы. В то время я прилагала все усилия, чтобы она не догадалась, почему я внезапно бросила все и поехала в Париж. Мы всегда были близки, но она все равно оставалась моей мамой. Что я должна была ей сказать? Что без ума от вампира?

– Думаю, мне просто захотелось совершить что-то безрассудное, – призналась я, опустив голову. – Я поступила неразумно.

– Возможно, – произнесла она с нежностью в голосе. – Но, дорогая моя, ты никогда раньше не совершала ничего безрассудного. Возможно, пришло время для приключений и новых открытий.

Я украдкой взглянула на нее, не ожидая такого ответа.

– Подожди. Теперь ты смирилась с моим решением?

– Осознание собственной смертности помогает по-новому взглянуть на мир.

Она обняла меня свободной рукой и притянула ближе к себе. Другую обвивали множество проводов и трубок, которые не давали беспрепятственно ей двигать.

– Я не хочу, чтобы ты провела всю свою жизнь, работая официанткой и пытаясь свести концы с концами. Я рада, что ты решилась поехать. – Она взглянула на меня. – А ты?

Я ощутила, что в горле у меня образовался ком. Весь последний месяц я винила себя за то, что приняла решение уехать отсюда. Это оказалось легче, чем принять правду.

Джулиан сделал мне больно. Он разбил мне сердце. Я оставила все позади и отправилась вместе с ним в удивительное путешествие по всему миру, которое, к сожалению, закончилось так же быстро, как и началось. Мне стоило бы ненавидеть его. Я должна была чувствовать себя глупо. Какая-то часть меня так и делала. Но если бы кто-нибудь предложил мне сейчас ключи от машины времени, я бы не раздумывала ни секунды.

От воспоминаний о времени, проведенном с ним, у меня мурашки побежали по коже.

Иногда мне казалось, что я все еще ощущаю прикосновение его руки к своей. Я сжала руку в кулак, нежно провела кончиками пальцев по ладони и вспомнила то удивительное чувство, которое охватило меня в тот момент, когда он взял меня за руку. В ту ночь он не лишил меня невинности, но забрал нечто более ценное – мое сердце.

– Понятно, – тихо произнесла мама, когда я не ответила. – Значит, эта работа была...

– Сложной. – На этом слове мой голос дрогнул, выдавая боль. – Она была крайне сложной.

– Тея, ты...

Прежде чем она успела закончить вопрос, в комнату заглянул доктор Ривз.

– Как дела у моей чудо-женщины сегодня?

Мама вздрогнула и, поправив подушку у себя за спиной, села немного ровнее. Очевидно, Оливия была не единственной, кто положил глаз на очень привлекательного доктора. Я не могла понять, что же в нем так возбуждало их обеих. С другой стороны, я была крайне закрытым человеком.

– Превосходно, – с восторгом произнесла мама. – Но когда я смогу вернуться домой?

– Собрались покинуть меня так скоро?

Доктор Ривз вошел в палату, прислонился к дверному косяку, сунул ручку в карман врачебного халата и улыбнулся.

– Конечно нет, – сказала она. – Но я бы с радостью избавилась от этой больничной робы.

– Мы ожидаем результаты вашей компьютерной томографии. Как только получим их, то со спокойной совестью отпустим вас домой. – Ривз взглянул на меня. – Полагаю, не видать мне больше воскресных букетов.

Я закатила глаза. На протяжении нескольких недель я наблюдала, как моя соседка по комнате рьяно флиртует с ним.

– Я дам вам ее номер телефона.

– О, это не... – В его голосе слышалась легкая паника.

– Поверьте мне. Все в порядке. Сначала я спрошу у нее.

Я достала свой телефон, чтобы написать Оливии, и почувствовала, как внутри все сжалось. На экране высвечивался пропущенный звонок с французского номера. Но прежде, чем я успела извиниться и прослушать голосовую почту, в дверь постучала пышнотелая женщина с планшетом в руках.

– Могу ли я побеседовать с пациенткой? – поинтересовалась она, входя в палату. – Я из отдела бухгалтерии.

С этими словами она указала на свой бейджик с именем «Мардж». Под ним крупными синими буквами было написано: «Бухгалтерия». Меня чуть не вывернуло.

– Мне нужно, чтобы вы подписали кое-что, миссис Мельбурн.

– Мисс, – гордо поправила ее мама. – Я не замужем.

– О, прошу прощения.

Но Мардж, на полпути к ней, уже начала перекладывать листки бумаги.

– Это займет всего минуту.

– Я зайду позже, – сказал доктор Ривз, покидая палату, чтобы дать нам возможность пообщаться без посторонних ушей.

Мне тоже вдруг захотелось провалиться сквозь землю. Это была часть, которую я на дух не переносила.

В конце концов, представители бухгалтерии всегда предлагали рассмотреть варианты погашения кредита. Я не винила Ривза за то, что он ушел. И с трудом представляла, что чувствует доктор в такой ситуации. Он так много работал, чтобы спасти жизнь моей мамы, все это время, вероятно, понимая, что долг приведет нас к краху. Я понимала это с того момента, как мне позвонили. В больнице, по крайней мере, дождались, пока мама придет в себя. До сих пор никто не беспокоил меня по поводу этого счета.

– Позвольте мне, – сказала я, протягивая руку за планшетом. – Я могу подписывать любые документы. У меня есть доверенность.

– Тея, ты не обязана, – мягко произнесла мама. – Это не твоя забота.

– Нет, моя, – пробормотала я.

В конечном счете моя мама была единственным человеком, на которого я могла положиться. Она была для меня всем, как и я для нее, и мне не хотелось, чтобы она беспокоилась, особенно теперь, когда вернулась ко мне.

Я просмотрела бумаги. Мы уже имели задолженность перед больницей в размере приличного состояния. Они были так любезны, что указали предыдущий остаток в самом верху, чтобы напомнить о нем. Долги за месяц, проведенный мамой в отделении интенсивной терапии, лишь увеличились. Я наблюдала, как цифры растут с каждой новой детализацией счета, и страх охватывал меня все сильнее, пока я не добралась до последней страницы.

– Не понимаю, – произнесла я в растерянности, пристально вглядываясь в последнюю строчку. В графе с суммой долга стоял нуль, а в соседней клетке – знак «минус» и шестизначное число, обозначая сумму последнего платежа.

– Возможны небольшие изменения. Но ранее в этом месяце нам сообщили, что счет будет оплачен в частном порядке. Тем не менее я все равно подала все необходимые документы в страховую компанию, – пояснила она мне. – Хотя ваш супруг четко дал понять, что в этом нет нужды.

– Мой кто? – Я запнулась, почувствовав, как пересохло во рту, а сердце забилось как сумасшедшее, и рассеянно потерла ладонью грудь. – Я не замужем.

– Тея, что происходит? – Мама, вытянув шею, пыталась заглянуть в документы.

– Это ошибка, – тихо произнесла я.

– Он выразился предельно ясно.

Представительница бухгалтерии приблизилась и проверила больничный браслет моей мамы.

– Да, он оплатил счет за Келли Мельбурн. Вы же Келли Мельбурн, верно?

– Да.

Мама переводила взгляд с меня на Мардж, словно желая получить подтверждение ее слов.

– Но я не понимаю. Кто оплатил мои счета?

Я была в полном смятении – мне хотелось одновременно кричать и плакать – и не могла определиться, радоваться ли мне, злиться или быть настороже. Может, это какая-то ошибка?

Возможно, кто-то неправильно назвал имя. Возможно, какой-то состоятельный миллиардер, испытывая чувство вины за размер своего банковского счета, решил оплатить больничные счета случайной пациентки.

Но я понимала, что дело не в этом.

– Простите. Мне показалось, что он ваш зять. Он показался мне очень знакомым, – заявила Мардж.

Я побледнела, когда она внимательнее присмотрелась ко мне и сказала то, от чего я только растерялась.

– Вы не замужем?

– Нет, – безапелляционно произнесла я.

– Похоже, сегодня ваш счастливый день.

От меня не укрылось, как она с явным неодобрением осмотрела меня с головы до ног, произнося эти слова. Очевидно, когда появляется мужчина и начинает оплачивать твои долги, все автоматически начинают думать, что ты работаешь в эскорте.

Но меня не волновало, что она обо мне думает. Вместо этого я задумалась о пропущенном телефонном звонке. Это звонил он? Неужели он звонил мне, чтобы сообщить, что оплатил счета? Я не могла решить, что удивляло больше. Выполнял ли он условия нашего соглашения, которое было нарушено, или же он вообще не помнил о нем? В Париже он ясно дал понять, что я для него ровным счетом ничего не значу. Я оказалась просто лишней в его жизни. К этому моменту он, вероятно, уже подыскал очаровательную юную ведьмочку, не обремененную неприятными проблемами с целомудрием.

Эта мысль заставила сердце сжаться, словно противясь самой вероятности такого.

Джулиан любил меня. Я не сомневалась в этом, но не могла поверить, что именно поэтому он решил рассчитаться с моими долгами. По крайней мере, не тогда, когда он даже не удосужился позвонить и справиться о моем самочувствии с тех пор, как я ушла от него.

– Я все улажу, – пообещала я маме. – Ничего не подписывай.

– Все уже улажено, – объявила Мардж. – Будь я на вашем месте... – Она осеклась, встретившись с моим пронзительным взглядом. – Зайду позже.

Очевидно, она собиралась поговорить с мамой, когда я окажусь где-нибудь подальше отсюда. Конечно, Мардж была права: неразумно отказываться от оплаты, но мне потребовалась минута, чтобы осознать, как повернулись события.

– Тея, тебе известно, кто оплатил все эти счета? – спросила мама, когда мы остались одни.

Я не могла заставить себя посмотреть на нее, но спустя минуту утвердительно кивнула:

– Думаю, да.

Воцарилась звенящая тишина. Отсутствие какой-либо реакции от мамы было почти оглушительным, она потеряла дар речи от шока. Однако в ее голосе не было ни капли осуждения, когда она наконец задала вопрос:

– Во сколько это тебе обошлось? Что взял этот человек?

– Только мое сердце.

Я закрыла глаза, удивляясь, как можно испытывать такую сильную боль от разлуки.

– Больше он ничего не взял. Он не желал ничего иного.

– Почему-то я в этом сильно сомневаюсь, – произнесла она с осторожностью. – Ах, дорогая, мне кажется, в этой истории есть еще один момент, который я упустила.

– Есть, – пробормотала я.

Мама взяла меня за руку и крепко ее сжала.

– Поступай так, как велит тебе сердце.

– Я не могу заставить их вернуть ему деньги и не буду. – Я отрицательно покачала головой. – Но вернуть ему долг могу.

– Что? – выдохнула она. – Как? Не...

– Ничего такого, – быстро возразила я, осознав, что она неправильно истолковала мои слова.

Неужели все думали, что у меня есть богатый покровитель?

– Он подарил мне виолончель, очень дорогую. Я могу ее продать.

Мысль об этом причиняла боль. Виолончель – это все, что осталось от моих отношений с Джулианом. У меня не было времени, чтобы продать ее. По крайней мере, так я убеждала себя. Но теперь, при мысли, что я потеряю последнее материальное доказательство наших отношений, мне хотелось плакать.

Нас связала виолончель. И именно виолончель разорвала бы все нити, которые еще соединяли меня с ним.

Это было просто невероятно – в каком-то смысле даже походило на оперную постановку.

– Возможно, тебе стоит сначала поговорить с ним, – предложила мама. – Позвони ему. Дай ему шанс...

– Он в Париже, – перебила я.

Я уже приняла решение... В ту ночь, когда уехала оттуда. Я не собиралась возвращаться к Джулиану Руссо, потому что заслуживала лучшего. Он выбрал свой путь, а я свой. Телефонный звонок не смог бы ничего изменить. И нечего было объяснять. То был лишь краткий миг безумия для нас обоих.

– Ты любишь его, – произнесла она с грустью в голосе.

Это был не вопрос. Она просто знала. Еще бы ей не знать. Она ведь моя мать. И все же я пожала плечами.

– Верно. – Я встала, чувствуя легкое головокружение. – Прости. У меня один пропущенный звонок.

Она кивнула и отпустила мою руку, когда я поднялась.

– Я никуда не денусь.

Я наклонилась и нежно обняла ее. Спасибо Богу за это.

Выйдя в коридор, я взглянула на пропущенный звонок на экране своего телефона.

Мой палец дрогнул, когда я провела по уведомлению, и телефон выпал из рук, приземлившись с душераздирающим треском.

– Отличная работа, Тея, – произнесла я, наклоняясь, чтобы поднять телефон, на дисплее которого виднелись повреждения.

Когда я уже обхватила его, длинные, изящные пальцы коснулись моих. В тот момент, когда наша обнаженная кожа соприкоснулась, я испытала потрясение от узнавания. Колени подогнулись, но, прежде чем я упала, как и мой телефон, Джулиан поймал меня и поддержал, а затем чуть отступил назад.

Мне казалось, что грудная клетка вот-вот лопнет, а все, что накопилось у меня внутри, вырвется наружу. Я не могла заставить себя посмотреть на него. Не была уверена, что смогу справиться с этим. Вместо этого я сверлила взглядом табличку «Не работает», которая висела на фонтанчике для питьевой воды в коридоре. Возможно, мне тоже понадобится похожая табличка. Одно его прикосновение вызвало у меня трепет и волнение. Почему он без перчаток? Я старалась не придавать этому особого значения, хотя каждой частичкой своего существа хотела оказаться в его объятиях и насладиться каждым драгоценным моментом с ним.

Однако мой разум не был в восторге от этой идеи. Я не могла разобраться во всем так сразу. Чересчур много страданий. Чересчур много надежд. Чересчур много любви. Чересчур много гнева.

Я вцепилась в телефон и вздрогнула, когда наткнулась большим пальцем на трещину. Опустив взгляд, я обнаружила, что порезалась, из пореза сочится кровь, поэтому быстро сунула палец в рот, прежде чем случайно спровоцирую у мужчины рядом приступ кровожадности.

– Ты не поранилась? – спросил он, и в его голосе звучало беспокойство, когда он сделал шаг в мою сторону.

Я попятилась, качая головой.

– Позволь мне взглянуть, дорогая, – произнес он мягко, но настойчиво.

Я без колебаний показала ему свой поврежденный палец. Джулиан взял его, нежно обхватив мои руки своими без перчаток. Это ничего не значило. Я это понимала. Он положил всему конец. Он разбил мне сердце. Отверг меня. Возможно, его руки без перчаток служили предостережением для окружающих. Мне следовало бы недоумевать или же рассвирепеть.

Я стояла перед ним в оцепенении, потому что не ожидала, что он снова прикоснется ко мне. Однако я не могла найти ни рационального, ни логичного объяснения, ни даже выхода гневу, который кипел внутри, несмотря на мое замешательство.

Все, что имело значение, – это прикосновение его ладони к моей.

И, естественно, я не смогла сдержать слез и расплакалась.

Это было так глупо и так по-человечески.

Он попытался заключить меня в объятия, но я отпрянула.

– Почему ты здесь? – потребовала я, не желая, чтобы он жалел меня.

– Мне нужно было оплатить счет, – произнес он чуть отрывисто.

Его челюсть при этом напряглась, и я не могла оторвать взгляд от его четко очерченных губ. Они словно притягивали меня, напоминая о том, что скрывается за ними. Я ощутила легкую пульсацию в том месте на бедре, куда он меня укусил. Мое тело будто тоже вспоминало о его клыках.

– Тебе не обязательно было это делать. Наша договоренность...

– Мне плевать на какие-то там дурацкие договоренности, Тея, – пробормотал он. – Я не допущу, чтобы ты сидела у больничной койки своей матери и беспокоилась об оплате счетов.

– Не понимаю, почему тебя это вообще волнует, – парировала я.

Он вздрогнул, и во взгляде его голубых глаз отразилось страдание.

– Я это заслужил.

– Может быть, ты...

Прежде чем я успела попросить его уйти, появился доктор Ривз.

– Все в порядке, Тея?

– Да, – произнесла я, но Джулиан напрягся. – Просто друг заглянул.

Доктора Ривза это, похоже, не убедило. Он повернулся к Джулиану, не замечая, какая ярость исходит от него.

– К сожалению, на сегодня часы посещения уже закончились. Исключение только для членов семьи...

– Я член семьи, – оборвал его Джулиан.

Мое сердце, словно глупый и вероломный зверь, забилось в ответ на его слова.

– Насколько помню, у мисс Келли до недавнего времени был только один ребенок – дочь, – сказал доктор Ривз и взглянул на меня, словно ожидая подтверждения его словам.

– Эм. – Я прикусила губу. – Джулиан – это...

– Семья, – повторил Джулиан, глядя на Ривза с напряженным выражением лица. – Прямо сейчас вам нужно пойти и проверить, как там пациент. Один из тех, кто находится в палате на другом этаже.

Доктор Ривз кивнул, и на его лице появилось озадаченное выражение.

– Прошу прощения. Мне нужно узнать, пришли ли результаты анализов миссис Грант.

Я с трудом сдержала стон, когда ошеломленный доктор направился к лифту.

– Зачем ты ему это внушил?

– Мы еще не закончили наш разговор, – произнес Джулиан, и я заметила, как его глаза в уголках слегка потемнели.

– Вообще-то, закончили. – Я вздернула подбородок, пытаясь подавить настойчивое желание приблизиться к нему. – Я могу договориться о продаже Гранчино, или ты можешь забрать виолончель себе. Это должно покрыть большую часть расходов. Остальные...

– Прекрати! – прорычал он.

Несколько проходивших мимо медсестер чуть не выпрыгнули из своих штанов от страха. Он приблизился и, понизив голос, сказал:

– Мне не нужны твои деньги. Я здесь не ради них и не для того, чтобы узнать, у кого из нас больше терпения.

Я с трудом сглотнула, стараясь, чтобы мой голос не выдал страха, когда Джулиан прижал меня к стене.

– Что тебе нужно? Зачем ты вернулся?

Он наклонил голову к самому моему уху, чтобы только я его слышала. Это было единственное, что я могла ему предложить, и последнее, что я должна была ему сказать.

– Мне нужна ты, – произнес он. – Я вернулся за своей парой.

Глава 5. Джулиан

Пара. Это слово повисло между нами в воздухе. Мое заявление не стало неожиданностью для нее, как и для меня. В Париже мы наконец-то столкнулись с этой действительностью, но тогда я все безнадежно испортил. В конце концов, я бы честно рассказал ей, почему оттолкнул ее тогда. У меня просто не было выбора. В ту ночь в Париже я совершил опрометчивый поступок и убедил себя, что таким образом защищаю Тею. Я думал, что смогу жить без нее и что ей будет лучше без меня. Однако теперь осознал свою ошибку. Мне следовало бороться за нее, рассказать ей всю правду. Вместо этого я решил, что проявил милосердие. Но, судя по ее уставшему виду и синеватым кругам под глазами, я отнюдь ее не пощадил.

Я подвел ее в самый ответственный момент, когда она нуждалась во мне.

Никто не мог предугадать, какие действия предпримет Совет, когда выяснится, что я нарушил недавно принятый ими закон. В тот момент меня не беспокоило, что я, возможно, рискую своей жизнью и жизнью Теи. Не имело значения даже то, что наши отношения изначально были обречены на провал. Все это не имело значения – пока она была готова принять меня.

Ее грудь поднималась и опускалась в такт неглубокому и едва уловимому дыханию.

– Мне нужно вернуться к матери.

Я хотел отвести ее в сторону, чтобы мы могли спокойно поговорить, но это не принесло бы мне никаких преимуществ в вопросе завоевания подорванного доверия своей пары. Я дернул головой в знак согласия.

– Конечно. Могу ли я пойти к ней с тобой?

– Ты спрашиваешь у меня разрешения? – поинтересовалась она с легкой холодностью, и в ее голосе прозвучала та прямота, которую я уже успел оценить. – Это что-то новенькое.

– И это не ответ, дорогая.

Всего один шаг – и я бы смог ее поцеловать. Она бы никуда от меня не убежала и даже не попыталась бы. Но мои ноги словно приросли к полу. Я собирался сделать все как полагается. Брачные узы связывали людей на всю жизнь, а Тея была человеком. Чем дольше она сердилась на меня, тем меньше времени у меня оставалось, чтобы сделать ее счастливой. Я не хотел тратить ни секунды.

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула:

– Думаю, да.

Но она не торопилась в палату к матери, а спустя несколько секунд прочистила горло и склонила голову набок. Я преграждал ей путь, и она даже случайно не хотела задеть меня в попытке обойти. Я одарил ее едва заметной улыбкой, отступая немного в сторону.

– После тебя, – произнес я, стараясь сохранить спокойствие.

Она сделала несколько шагов, но остановилась, не дойдя до двери.

– Это ты...

Я приподнял бровь в ожидании, когда она закончит свой вопрос.

– ...сказал в бухгалтерии, что ты... член моей семьи?

Она тщательно подбирала слова.

Ей и без моего подтверждения было известно об этом. Та женщина, что оказала мне содействие, вероятно, поделилась информацией с Теей. Я пристально изучал ее, пытаясь понять, как она относится к моему заявлению, однако Тея мастерски скрывала свои чувства.

– Я сказал им, что я твой муж, – ответил я спокойно.

Глаза Теи расширились от удивления, а рот приоткрылся.

– Тебя это беспокоит? – спросил я, словно не заметил ее реакцию.

– Мы не женаты, – произнесла она медленно.

– Я в курсе.

Я отряхнул невидимую пылинку с рукава.

– Ты не можешь открыто заявлять всем, что ты мой муж.

– Это еще почему? – спросил я, воспользовавшись случаем, чтобы придвинуться ближе. – Ты моя пара.

– Неофициально, – произнесла она с легким недовольством и пристально посмотрела на меня снизу вверх.

Я нахмурился.

– Но пара и муж – это разные вещи.

– Разве? – повторила она, внезапно почувствовав неуверенность в своем голосе.

– Пара – это намного серьезнее, чем супруг. Многие вампиры вступают в брак.

– Но не со своими парами? – Она прижала руку к животу, как будто ее вот-вот стошнит. – Как же они могут поступать подобным образом?

Мне не нужно было уточнять, что она имела в виду, потому что я испытывал те же самые чувства. Сама мысль о том, чтобы связать себя с кем-то другим, пока есть Тея, была мне невыносима. С другими представителями моего вида все обстояло иначе. Для вампирской супружеской пары не было ничего необычного в том, чтобы иметь любовников, как в мире людей, так и в мире вампиров. Мои собственные родители служили тому подтверждением. Как правило, это действовало именно так. Как оказалось, обретение пары имело совершенно иной смысл.

– Обретение пары – это удивительное явление. И очень редкое для вампиров.

На этот раз Тея выглядела шокированной не от удивления. Она внезапно разозлилась, и я не до конца понимал почему. Это была лишь одна из многих тайн, которые мне еще предстояло разгадать о моей паре.

– Давай-ка кое-что проясним. – С этими словами она ткнула меня пальцем в грудь. – Ты мне не муж.

Я кивнул и затем добавил:

– Пока.

Вот вам и мое образцовое поведение.

– Что за...

Тея всплеснула руками, и я с трудом сдержал улыбку, глядя на ее очаровательное личико.

– Не смотри на меня с этой препротивной ухмылочкой «я твой парень», – приказала она.

– Ты бы предпочла, чтобы я изобразил ухмылочку твоего «муженька»? – спросил я, изображая саму невинность.

Но ей было не до смеха. Нисколько.

– Ты не можешь просто так вернуться в мою жизнь, вести себя будто ничего не произошло, и называть себя моим мужем. Это так не работает.

– Знаю, – произнес я уверенно. – Обычно сначала дарят кольцо, а затем идет свадьба. Не волнуйся, милая, мы непременно пройдем с тобой все этапы.

Тея издала приглушенный возглас досады, топнула ногой и направилась к больничной палате. Я шел совсем рядом, когда она, сощурившись, развернулась в мою сторону. Такими темпами ее мать могла состариться и умереть, пока мы в больничном коридоре обсуждаем столь незначительные детали.

– Никаких разговоров о внезапном обретении мужа или пары в присутствии моей мамы, – строго предупредила Тея.

– Хорошо.

Возможно, мне доставляло слишком большое удовольствие наблюдать за тем, как Тею терзают сомнения. По большей же части мне просто нравилось снова находиться так близко к ней. Сейчас я бы с удовольствием даже понаблюдал за тем, как она поедает бутерброд. Тея не знала, но сейчас она могла убедить меня в чем угодно – я был полон решимости довести дело до конца. Но я бы не хотел обострять ситуацию с ее матерью, особенно учитывая мои планы произвести впечатление на Келли Мельбурн. Похищение дочери и неожиданная поездка в Париж оказались не лучшим началом. Возвращение ее домой с разбитым сердцем, вероятно, тоже не способствовало тому, чтобы я выглядел в глазах матери как рыцарь в сияющих доспехах. Я осознавал, что мне предстоит вернуть доверие не только Теи, но и ее матери.

И, если у меня не получится, если Тея не захочет быть со мной, я найду способ отпустить ее. Однако на этот раз я не собирался отступать без борьбы.

Тея открыла дверь в палату, жестом указывая следовать за ней.

– Мама, я хочу познакомить тебя с одним человеком.

Благодаря своему сверхъестественному слуху, я смог услышать ответ ее матери. В ее голосе звучала тревога, как будто она была уверена, что за дверью стоит тот самый пропавший парень ее дочери. Возможно, мне следовало дождаться, пока нас не представят друг другу официально, прежде чем оплачивать счет.

Со стороны все выглядело так, будто я стремился завоевать их доверие. Если Келли хоть немного похожа на свою дочь, ей эта идея пришлась не по нраву.

Мне было любопытно, как они отреагируют на другие новости, которые я собирался им сообщить.

Тея вошла внутрь и жестом пригласила меня войти.

– Мама, это мой друг Джулиан Руссо.

Я же приблизился к ней и нежно взял за руку. Тея опустила взгляд, и ее губы сложились в букву «О», прежде чем она смогла взять себя в руки.

Это не походило на поведение друга. Возможно, позже мне сделают выговор за это, но я не хотел причинять боль Тее, снова говоря полуправду.

– Друг? – повторила ее мать, глядя на наши переплетенные руки.

– Парень, – произнес я уверенно.

Тея вздохнула, явно почувствовав облегчение от того, что я не стал произносить «муж» или «вторая половинка», и раздражение из-за того, что я взял дело в свои руки.

– Отлично. Он мой парень.

Келли помолчала минуту. Затем она откинулась на подушки, приподнялась на кровати и скрестила руки на груди.

– В мое время мы называли таких, как вы, ублюдками.

– Мама! – вскрикнула Тея.

Я усмехнулся без особого энтузиазма и склонил голову набок. Я это заслужил, и все присутствующие в комнате это знали.

– Как и в мое время.

– Сомневаюсь, – пробормотала Келли с загадочным выражением лица.

Она выглядела почти столь же привлекательно, как и Тея. У нее были волосы цвета каштана, но с медным отливом и с легкой проседью. Она была невысокого роста, но не настолько, как моя пара. Зеленые глаза Келли сверкнули, а морщинки на лице стали чуть глубже, когда она внимательно посмотрела на меня, словно оценивая.

Однако было в ней что-то еще, что я не мог описать словами, – какая-то мистическая черта, присущая только Тее. Она вызывала не совсем то чувство, которое я испытал, когда впервые увидел, как Тея играет на виолончели, но не менее знакомое.

Где-то в глубине моего сознания зазвучал тревожный сигнал, но я не придал ему значения, продолжая слушать Тею.

– Джулиан не ублюдок.

Услышав эти слова, я усмехнулся. Я вел себя как последний негодяй. У меня было девятьсот лет, чтобы убедиться в своей глупости. И вот наконец я совершил невероятно опрометчивый поступок, который чуть не стоил мне Теи. Это стало очередным дополнением в мою историю персональной глупости.

– Это не так, – решительно заявила она, слегка ткнув меня локтем. – Однако ты много для меня значишь.

Черт, как же мне было приятно услышать такие слова от нее! Они не решали наши проблемы и не приближали ее прощение, но стали отправной точкой. О большем я и мечтать не мог. По крайней мере, пока.

– Кажется, вы все же не в Париже, – сказала мне Келли.

– Нет.

– Мама, – тихо, едва слышно произнесла Тея. – Может быть, отложим допрос на потом?

– Все в порядке, – сказал я. – Твоя мама может задавать мне любые вопросы.

Глаза Келли засияли, и она, казалось, была более чем рада поймать меня на слове, даже когда Тея беспокойно заерзала рядом со мной.

– Это вы оплатили больничные счета?

– Я.

– Из чувства вины? – спросила она. – За то, что сделали больно моей дочери?

Я моргнул, пытаясь осознать, какой поворот принял сейчас наш разговор. Очевидно, прямолинейность Теи была заложена в нее генетически. В Келли было столько же желчи, сколько и в моей паре. От этого я еще больше проникся симпатией к женщине.

Но мне показалось, что это чувство не нашло взаимности. Пока нет.

– Нет. Я осознаю, что мне не удастся купить прощение у Теи. – Я сказал это совершенно серьезно. – Ни один из вас не обязан брать на себя эту ношу, ведь я могу с легкостью оплатить счета.

– Тея хочет отдать вам долг. Она упомянула, что хочет продать виолончель, которую вы ей подарили. Вы всегда осыпаете молодых женщин дорогими подарками, которые полностью меняют их жизнь, чтобы убедить их уйти с проторенной колеи привычной жизни?

– Нет.

Я не осмелился сказать больше. Несмотря на все свои благие намерения, я был на грани того, чтобы сказать что-то, о чем впоследствии мог пожалеть. Мать Теи была настроена критически, ища во мне только недостатки. Я не мог винить ее за это.

– Чем же вы тогда занимаетесь, мистер Руссо? – произнесла она, скорее размышляя вслух, чем задавая вопрос. Прежде чем я успел ответить, она продолжила: – Сколько вам лет?

– Я старше Теи, – просто ответил я.

Старение замедлялось, когда вампир достигал своего расцвета. По человеческим меркам мне можно было дать двадцать восемь или тридцать лет, что делало разницу между нами не такой большой, но Келли определенно волновалась. Ее терзало что-то еще, о чем она старалась не думать. Я мог бы внушить ей и понять, о чем она действительно думает. Мог бы заставить ее полюбить меня. Если бы все было так просто!

В моем кармане зазвонил телефон.

– Разве вам не следует ответить на звонок? – поинтересовалась Келли.

Она хотела выпроводить меня из палаты, чтобы потребовать от Теи объяснений. Звонок прервался, а я пожал плечами:

– Уверен, это может подождать.

Эта чертова штуковина снова зазвонила.

– Похоже, не может, – произнесла она с таким видом, будто выиграла в лотерею.

– Прости. – Я взял Тею за руку, а затем отпустил. – Отойду на минутку.

Выйдя из палаты, я чуть не сломал трубку, когда отвечал на звонок.

– Что?

– Как обстоят дела в Сан-Франциско? – спросил Себастьян.

Я не стал спрашивать, как он узнал, куда я отправился. Если мой брат узнал, что я уехал на поиски Теи, то вскоре об этом узнают и остальные члены моей семьи. Угроза того, что может произойти со мной, могла бы заставить их держать язык за зубами, но в конце концов эта новость все равно дойдет до Совета. Мне нужно было придумать план, как завоевать расположение Келли и вернуть Тею как можно скорее.

– Ты позвонил, чтобы поболтать или у тебя есть причина беспокоить меня?

Я взглянул на часы марки Rolex, которые все еще были настроены на парижское время, и увидел, что сейчас немного за полночь. Возможно, я пропустил один из их праздников, и кто-то заметил это.

– Хочешь услышать плохие новости или хорошие, братишка?

– Выкладывай, – прорычал я.

– Хьюз мертв.

– Что? – Я моргнул. Из всего, что я ожидал услышать от него, этого точно не было в списке. – Как?

– Убит. – Теперь Себастьян говорил абсолютно серьезно.

– Кто это сделал?

Неужели Совет нанес визит в мое отсутствие и наказал Хьюза за мой отъезд? Трудно было представить, что кто-то захочет навредить старому дворецкому. Он не был явной целью.

– Вероятно, это тот же, кто сжег твой дом дотла, – сказал Себастьян. – Пожарные обнаружили его тело. От здания почти ничего не осталось, но пожар удалось потушить до того, как он распространился.

Я едва слышно выругался. Раньше я бы очень расстроился из-за потери своих книг, произведений искусства и личных документов. Но это было до того, как я осознал, что такое настоящая утрата. До того, как потерял Тею.

И все же смерть Хьюза потрясла меня. Это определенно не входило в обязанности Совета.

– Мы работаем над этим вопросом. Я делаю все возможное, чтобы информация не просочилась.

– Обращенные вампиры, которых я разозлил в баре, где подают абсент? – догадался я. К счастью для них, меня там не было. Тогда они бы не опустились до того, чтобы чиркнуть спичкой.

– Возможно, но здесь замешано что-то еще. На мой взгляд, это был кто-то, у кого есть веская причина тебя ненавидеть.

Список был внушительным.

– Когда ты вернешься в Париж? – спросил он.

Я поискал глазами дверь больничной палаты.

– Без понятия.

– Что ж, поторопись. Когда станет известно, а это обязательно произойдет, они поймут, что ты уехал.

– Позвони Жаклин, – произнес я, едва сдерживая раздражение. – Интересно, что она скажет по этому поводу.

– Уже. – На том конце повисло молчание. – Будь осторожен, брат.

Я повесил трубку, гадая, сколько внимания привлечет это происшествие, и понял, что у меня не так много времени, чтобы наладить отношения с Теей. Теперь его стало еще меньше. Дом не имел значения. У меня были и другие. Однако кто-то убил одного из моих людей. Кто-то проник в мой дом. Себастьян прав. Это сделал не какой-то разъяренный незнакомец. Это было чем-то личным.

Это осознание давило на меня, словно тяжелая ноша, когда я вернулся в больничную палату. Я остановился, услышав, что внутри идет жаркий спор, и приложил все усилия, чтобы не мешать им – дать уединение. Но контролировать Тею, когда она находилась в таком состоянии, было практически невозможно.

– Ты не понимаешь...

– Мам, все сложно.

Голос Теи звучал устало. Я предполагал, что она все это время находилась рядом со своей матерью.

– Но мне нужно его выслушать.

– Нет! – вскрикнула Келли. – Ты должна выслушать меня. Ты понятия не имеешь, кто он такой.

В моей голове снова зазвенел звоночек, и я инстинктивно потянулся к дверной ручке.

– Понимаю, что все происходит чересчур быстро, но прошу, доверься мне. Я люблю его, – тихо произнесла Тея.

Меня окатило облегчением и радостью, и я уже было открыл дверь, чтобы ответить на ее слова, когда Келли схватила Тею за руку и прошептала умоляющим тоном:

– Ты не можешь его любить. Ты должна бежать. Тея... он вампир.

Глава 6. Тея

Я неправильно ее расслышала. Мамины ногти впились в мою руку еще глубже, когда Джулиан тихо вошел в комнату. Взглянув на его лицо, я сразу поняла, что он слышал ее слова. Мне с трудом удалось подавить смешок, чтобы не выдать своего недоумения.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Я выдавила еще одно подобие смешка и осторожно убрала мамины пальцы со своего запястья. Она ничего не знала о вампирах. Не могла знать.

Мама откинулась на спинку больничной кровати и закрыла глаза:

– Ты знала.

– Мама, как ты себя чувствуешь? – начала было я, но не смогла заставить себя задать ей вопрос.

Откуда ей было знать о его мире?

Наконец она открыла глаза и прервала затянувшееся молчание:

– Ты вампир?

На мгновение, в ужасе, я подумала, что она спрашивает, не обратил ли он меня, но затем осознала, что она пристально разглядывает Джулиана.

Он молчал, на его скулах ходили желваки.

– Да, я вампир.

Возможно, то был лишь сон. Возможно, я задремала рядом с маминой кроватью, и мне приснилось все, что произошло с тех пор, как мы с Оливией побывали у гадалки. И Джулиана здесь нет. Он так и не вернулся. А моя мама все еще в коме. Она не знала о вампирах. Она не задала ему этот вопрос, а он не ответил на него утвердительно. Я предполагала, что нам придется обмануть ее, чтобы уберечь от опасности, и это отдалит нас, как это часто происходит с теми, кто вынужден хранить секреты. Однако она уже была в курсе некоторых вещей и теперь жаждала узнать все.

Правда не могла освободить маму.

Это все еще походило на кошмарный сон. Я ущипнула себя за запястье и поморщилась.

– Котенок, – мягко произнес Джулиан, – не надо так делать.

– Так вот кто она для тебя? – спросила моя мать. – Домашнее животное?

Джулиан сжал губы в тонкую линию, сдерживая гневный ответ, который уже готов был сорваться с его языка.

– Она для меня не домашнее животное.

Все его тело застыло от усилий сохранить спокойствие. Мускул на шее напрягся, как натянутая резинка, которая вот-вот лопнет. Я почувствовала, как в его жилах закипает ярость. Еще немного – и он взорвется.

– Тогда кто же она? Игрушка? – продолжала мама, приподнимаясь на кровати. Она поморщилась, когда спустила ноги на пол.

– Мама, не нужно.

Я попыталась остановить ее, чтобы она не вставала, но она не обратила на меня внимания.

– Что ты будешь делать, когда расстанешься с ней? Внушишь ей? Убьешь?

Я замерла, осознав, что она не просто знала о существовании вампиров – она много знала. Как ей удавалось скрывать это от меня все эти годы?

Почему она скрывала?

– Я никогда не причиню вреда вашей дочери, – твердо произнес Джулиан.

– Ты уже это сделал, – пробормотала она, и в ее тоне зазвучали обвиняющие нотки. – Не то чтобы ты мог что-то изменить. Такие, как ты, никогда не смогут.

– Вы невысокого мнения о вампирах.

Губы Джулиана едва заметно шевелились, а тело оставалось неподвижным, словно у статуи. Он просто олицетворял собой самообладание.

Но надолго ли?

Я уговаривала маму вернуться в постель, пока пыталась осмыслить происходящее. Неужели ситуация может стать еще хуже?

Мама повернулась ко мне, отмахнувшись от моей попытки успокоить ее.

– Пробовал ли он твою кровь?

Могло быть и хуже... намного хуже.

– Нет.

Я сглотнула, но она заметила мою заминку.

– Тебе никогда не удавалось врать. – Она покачала головой, и из уголков ее глаз потекли слезы. – О, моя дорогая, ты даже не представляешь, что натворила.

– Я люблю его.

Я все время думала об этом. Не то чтобы раньше ее это не беспокоило. Возможно, мои чувства не помогут ей разобраться в ситуации.

– А он любит меня.

Она с недовольным видом рухнула обратно на кровать и отвернулась от меня.

– Вампиры не умеют любить.

– Ошибаетесь, – сказал Джулиан.

В его едва слышных словах явственно ощущалось желание сеять смерть. Я поспешила к нему, качая головой, потому что не хотела слышать, как он это произнесет. Не хотела, чтобы его слова сбивали меня с толку еще больше, чем сейчас, но он не замолчал.

– Я люблю Тею больше, чем вы можете себе представить.

– Вы едва знакомы.

Она даже не потрудилась взглянуть на него. Вместо этого она сосредоточилась на мониторах рядом с ней, которые издавали непрерывный звук.

Ее плечи, обтянутые тонкой тканью больничной робы, безвольно опустились.

– Освободи ее от любого внушения, которому ты ее подверг.

– Мам, меня никто не принуждает и ничего не внушает. – Теперь настала уже моя очередь злиться. – Я уже не ребенок и знаю, что делаю.

– Ты не можешь этого осознавать, – отрезала она с усмешкой.

Внутри меня словно прорвало плотину. Все эмоции, которые я пыталась скрыть, пока сидела у ее кровати и умоляла ее очнуться, внезапно нахлынули на меня.

– Поверь, я прекрасно все осознаю! Я побывала на настоящем кровавом пиршестве. Видела, как вампиры отрывали головы другим вампирам.

Я решила не вдаваться в подробности, что именно Джулиан был тем вампиром, который отрывал головы другим вампирам.

– Я прошла через древний ритуал, в ходе которого змеи ползали по моему телу, и мне довелось встретиться с матерью Джулиана лично. И заметь, я осталась жива.

– Ты в его власти.

Она вела себя так, словно вообще меня не слышала.

– Ты бы никогда не позволила этой твари питаться тобой, если бы не была под внушением.

Ярость закипала во мне, но, прежде чем я успела выйти из себя, в разговор вмешался Джулиан.

– Я ничего ей не внушал. Я не могу ничего внушить Тее.

– Что? – спросили мы в один голос, одновременно повернув головы к нему.

Джулиан посмотрел на меня, и в его взгляде горело раскаяние, но потом он обратился к маме:

– Тея невосприимчива к моему внушению.

– Вероятно, вампиры слабеют.

Меня поразило, с каким самодовольством она это произнесла. Это было лишь одним из множества сюрпризов, которыми изобиловала эта ночь. Как будто ее подменили.

– Нет.

Больше он ничего не сказал.

– Вы ожидаете, что я поверю, будто моя дочь, которая посвятила свою жизнь тому, чтобы стать руководителем симфонического оркестра, просто отказалась от своей мечты ради вас? – Колкости, сыпавшиеся на него, заглушали ее смех. – Возможно, она и не догадывается о ваших способностях, но я-то знаю. Скажи ей правду. Скажи ей, что ты вынудил ее уйти.

Это было странно. В тот момент я, как никогда, была уверена, что Джулиан – моя пара. Он ничего не внушал мне, и я это знала. Как знала, что завтра снова взойдет солнце и земля продолжит вращаться. Он никогда не принуждал меня делать то, чего я не хотела. Даже после того, как разбил мне сердце, я была единственной, кто ушел. Он не пытался меня переубедить. Однако мой отъезд не изменил этой основополагающей истины. Я не знала, чего ожидать завтра, на следующей неделе или даже через минуту, но не сомневалась, что, пока живу, он будет моим, а я – его.

Я заговорила, не успев как следует все обдумать:

– Джулиан – моя пара.

– Нет! – Мама глубоко вздохнула, и у нее отвисла челюсть от удивления. Она покачала головой. – Пожалуйста, только не говори мне, что ты связана с этим существом.

Джулиан открыл рот. Несомненно, он хотел прояснить ситуацию. Если моя мама так много знала о вампирах, то, вероятно, она также знала и о процессе обретения пары.

– Мы связаны, – сказала я, опережая его с ответом. – Вот почему Джулиан сказал в бухгалтерии, что он член семьи, потому что так оно и есть.

– Несколько часов назад ты плакала из-за него, – заметила она.

– Да, – ответила я, взволнованная тем, что она указала на это при Джулиане. – И мне все еще больно. Я все еще злюсь. Но это не меняет того факта, что он моя пара. И никогда этого не изменит.

– Ты не можешь знать...

– Я знаю, – перебила я.

Я не осмеливалась взглянуть на него, когда признавалась в этом, но чувствовала, как его беспокойство нарастает, заполняя собой пространство. Расстроило ли его то, что сказала ей правду? Может, он передумал?

Ее лицо исказилось болью, которая разрывала мне сердце. У нее вырвалось прерывистое рыдание.

– Вы даже не представляете, что натворили.

Однако у меня тоже накопилось много вопросов, и теперь, когда первый шок прошел, я была решительно настроена получить на них ответы.

– Откуда тебе известно о вампирах? Как ты поняла, что он один из них?

– Я узнаю монстра по одному лишь взгляду.

Я содрогнулась от ненависти, прозвучавшей в ее голосе. Эта женщина не была моей матерью.

Каждую весну Келли Мельбурн высаживала цветочки, но, к сожалению, через несколько недель они неизбежно погибали. Она стала волонтером в детской библиотеке, чтобы отвлечься от курсов химиотерапии. Моя мама всегда находила возможность оплачивать мои уроки музыки, даже когда мы не могли себе этого позволить. Женщина передо мной была мне незнакома.

– Поговори со мной, – умоляла я ее. – Расскажи, откуда ты знаешь о вампирах. Расскажи мне хоть что-нибудь. Я не стремлюсь утаивать от тебя подробности своей жизни.

– Ты не говорила мне, что он вампир.

– Просто не хотела, чтобы ты подумала, будто я сошла с ума.

Я решила воспользоваться представившейся возможностью и объяснить ей, что имею в виду.

– Если бы ты только могла дать ему шанс...

– Я никогда не стану доверять вампиру. – Она пристально посмотрела на меня. – И не могу поверить, что так поступаешь ты. Ты не можешь быть с ним.

Внутри меня бушевал пожар ярости.

– Ты не сможешь мне помешать. Я уже взрослая.

– Тогда убирайся.

– Что? – Я закашлялась.

– Я никогда не одобрю эти отношения, так что тебе придется выбрать: либо он, либо я.

– Ты не можешь заставить меня выбирать. – Она блефовала. По-другому и быть не могло. Я уставилась на нее, но она и бровью не повела. – Я просто хочу понять, почему ты не рассказала мне все раньше. Может, нам стоит обсудить это позже, когда ты успокоишься?

Это было неверное замечание, потому что она расправила плечи, и в ее взгляде полыхнула ярость.

– Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя от ему подобных. Всегда так делала, – добавила она язвительно.

О чем она говорила?

– Если хочешь получить ответы, порви с ним немедленно.

Мир словно закружился вокруг, и я сделала всего один неуверенный шаг, прежде чем Джулиан оказался рядом. Он обнял меня за талию и поддержал.

– Все в порядке, – пробормотал он.

Он не пытался отстаивать свою правоту. Не просил меня выбирать его.

– Я уйду.

– Нет.

Я прижалась к нему.

Как же так получилось? Моя мать была права. Всего несколько часов назад я плакала, не в силах сдержать боль в сердце, которое еще не успело оправиться от его предательства. Моя мать утешала меня, обнимала, а теперь предлагала мне жить с этой разбитой половиной сердца. Я бы оказалась в проигрыше при любом раскладе. Не было никакой возможности выиграть эту битву.

Я повернулась к ней лицом, слишком уставшая, чтобы произнести хоть что-либо, кроме мягкого:

– Пожалуйста.

– Он или я, – повторила она.

Я закрыла глаза. Меня больно ранили шипы ее ультиматума.

Она дала мне все. Мы прошли через многое вместе. Я не могла представить свою жизнь без нее. Благодаря ей я стала той, кто я есть сейчас. Она была для меня олицетворением детства, воплощением грез, всей моей жизни.

До него.

– Я люблю тебя, – произнесла я тихо, не в силах сказать это громче.

Затем накрыла руку Джулиана своей ладонью, безмолвно прося его увести меня, пока я окончательно не потеряла самообладание.

– Тея! – В ее голосе слышалась паника. – Не ходи с ним. Ты не можешь ему доверять.

– А тебе я могу доверять? – бросила я ей с вызовом.

Она лгала мне, а я и представить себе не могла, как глубоко эта ложь пустила корни в моей жизни. Осознание этого факта смягчило выражение ее лица.

Но это длилось лишь мгновение, после чего ее лицо вновь окаменело.

– Я расскажу тебе все, клянусь, но покончи с этим сейчас, пока не стало слишком поздно.

– С этим не покончишь. Я уже пыталась.

Мне казалось, что я падаю в пропасть. Я крепко держалась за Джулиана, опасаясь того, что может произойти, если я его отпущу. Мой привычный мир словно вращался в противоположных направлениях, пока я старалась сохранить равновесие.

– Ты хотела, чтобы я сделала выбор? Я выбираю его. Я всегда буду выбирать его, даже если он будет конченным ублюдком.

Джулиан тихо фыркнул, как будто снова соглашаясь с моим утверждением.

– Ты изменишь свою точку зрения. Увидишь, каков он на самом деле.

Она вцепилась в простыни.

– Не изменю, – твердо сказала я. – Но если я тебе понадоблюсь, то знай, что я рядом.

Я подождала немного, в глубине души надеясь, что она скажет мне то же самое, но мама отвернулась.

– Пойдем.

Джулиан взял инициативу в свои руки. Он снял мое пальто с вешалки у двери и помог мне надеть его в коридоре, а затем повел меня к лифтам. Я едва понимала, что рядом с нами есть другие люди. Когда двери лифта открылись, Джулиан буквально втолкнул меня внутрь и, протянув руку врачу, произнес:

– Жди следующего.

Я не знала, внушил ли Джулиан доктору что-то или же просто напугал беднягу, мне было все равно, главное, что это сработало.

Джулиан нажал кнопку на панели и обнял меня. Я прижалась к нему и начала всхлипывать. Он ничего не говорил, только нежно гладил меня по спине, позволяя выплакаться. Как только мы спустились до гаража, он взял меня за руку, и там, где соприкасалась наша кожа, разливалось тепло, словно напоминая мне, что я не просто так выбрала его.

Мы подошли к его БМВ, и он открыл мне дверцу, после чего скользнул на водительское сиденье так быстро, что я не успела даже пристегнуться.

– Домой? – спросил он, беря меня за руку. Я с удивлением взглянула на него, и он пояснил: – В твою квартиру?

Мне совсем не хотелось объяснять все это своим соседям по квартире.

– Куда ты собирался? – спросила я, и мой голос сорвался от сильной боли, пульсирующей в горле.

– Планировал сначала найти тебя, дальше не загадывал, – признался он. – Мне все равно.

А мне было не все равно. Он мог бы скинуть нас с моста Золотые Ворота, и я бы ни слова не сказала.

– Возьми меня с собой.

Вероятно, у него имелся определенный план, потому что он тронулся с места с такой скоростью, которая свидетельствовала о его целеустремленности. Я не стала спрашивать его, куда он направляется. Мне было все равно. Единственное, что имело значение, – это ладонь, сжимающая мою. Джулиан был моим якорем. Он был всем, что у меня сейчас осталось.

Когда он наконец остановился, я посмотрела в окно на здание, напоминающее крепость. На мгновение мне показалось, что мы направимся туда, но Джулиан заехал в ближайший частный гараж. Я не стала торопиться выходить из машины, вместо этого отстегнула ремень безопасности и тут обнаружила, что дверь с моей стороны уже распахнута, а Джулиан протягивает мне руку. Он остановился, чтобы закрыть дверь гаража, а я огляделась вокруг, пытаясь понять, какое из зданий принадлежит ему. Он потянул меня в сторону дома-крепости. Я же застыла на месте.

– Куда мы направляемся?

Как и многие другие жители Сан-Франциско, я уже видела здание Арсенала раньше. Просто не понимала, зачем мы здесь.

– Ко мне домой.

Джулиан словно не замечал, что мы приближаемся к зданию, которое больше напоминало крепость, чем обычный дом. Мне никогда не приходило в голову, что кто-то может называть Арсенал своим домом.

– Я приобрел его, когда Национальная гвардия выставила на продажу. Не волнуйся. Большую часть дома я сдаю в аренду.

– Отлично. Не хотелось бы мне драить все эти туалеты, – пробормотала я.

Осознание этого, по крайней мере, отвлекло меня. Джулиан прошел мимо главного входа и направился к маленькой боковой двери, приложил большой палец к панели, и стальная дверь с легким жужжанием открылась.

– Завтра мы добавим твой отпечаток пальца, чтобы ты могла приходить и уходить без проблем.

Я сглотнула, стараясь осознать не только то, что завтра наступит, но и то, что он будет со мной и завтра.

– Устала?

Джулиан провел меня в узкую прихожую, окаймленную решетчатой лестницей, обнял меня за плечи и стал снимать пальто. Я отрицательно покачала головой.

– Проголодалась?

Я резко развернулась, схватила его за лацканы пиджака и потянула вниз, привстав на цыпочки. Джулиан тихо зарычал, когда наши губы соприкоснулись. Этот первобытный звук вызвал у меня трепет. Через мгновение Джулиан взял меня на руки и начал подниматься по лестнице. Его язык с жадностью исследовал мой рот, пока он преодолевал ступеньки.

Завтра мы будем действовать: бороться, разговаривать или заниматься чем-то другим, что потребуется. Завтра мы справимся с этой сложной ситуацией.

Но этой ночью мы будем залечивать свои раны с помощью нежных прикосновений пальцев, губ и кожи к коже.

– Хочешь проведу экскурсию? – пробормотал он, прерывая наш поцелуй, когда мы поднялись на второй этаж.

Я слегка прикусила его губу, и он зарычал, а в следующий миг я обнаружила, что прижата спиной к холодному оконному стеклу. Это произошло с головокружительной скоростью. Я оперлась на Джулиана, стараясь сохранить равновесие, когда он склонил голову к моей шее. Клык царапнул горло, и по моей коже пробежали мурашки, а дыхание перехватило.

– Пожалуйста, – выдохнула я, вспоминая ту ночь в опере, когда от одного его укуса я достигла кульминации. – Это уже твое.

Джулиан замер, словно обдумывая мое предложение.

– Не испытывай меня, котенок, – предупредил он. – Иначе я могу потерять самообладание и прижать тебя к окну, а внизу – оживленная улица.

– Я бы не возражала, – произнесла я, опуская руку, чтобы нежно коснуться выпуклости, которая отчетливо проглядывала сквозь брюки.

– Я – твоя пара. Все это принадлежит тебе.

– Тея.

Мое имя прозвучало в его устах предостережением. Я отчетливо услышала его и понимала, чем рискую. Но мне было плевать.

– Возьми меня, – настойчиво попросила я.

Он выпрямился, и его лицо приняло серьезное выражение. Но глаза... эти голубые глаза, которые в нашу первую встречу сверлили меня убийственным взглядом через переполненную комнату, теперь казались совершенно дикими.

– Я твоя.

Слова сами слетели с моих губ. Джулиан попытался отвернуться, но я прижала ладонь к его щеке, и меня словно пронзила молния в том месте, где наша кожа соприкоснулась.

– Моя кровь. Мое тело. Они принадлежат моей паре. Все это принадлежит тебе. А теперь заяви на них свои права.

Глава 7. Джулиан

Ее рука коснулась моей щеки, и по телу пробежала дрожь. Прикосновение моей пары действовало сильнее любой магии, которую я когда-либо испытывал. Я не мог дышать. Не осмелился. Однако это было не то предложение, которое нам стоило обсуждать прямо сейчас. Я мог бы найти множество причин, чтобы отказаться от него сегодня вечером, но основная причина состояла в том, что из-за нынешнего эмоционального состояния Тея могла очень болезненно принять мой отказ.

– Я не могу, – произнес я, не дав ей возможности задать вопрос. Тея, обмякнув в моих объятиях, начала постепенно высвобождаться из них, но я крепко обнял ее, прижав к окну. – Пожалуйста, выслушай меня, прежде чем убегать.

– Интересно, все вампиры такие разговорчивые или мне просто повезло? – произнесла она с легкой иронией.

– Дело не в этом, и ты это прекрасно знаешь. Сейчас не лучшее время.

– Подходящий момент, похоже, не наступит никогда, – с грустью произнесла она. – Отпусти.

Было бы лучше прислушаться к ее желаниям. Не только потому, что я уважал ее, но и потому, что едва ли мог устоять перед ее предложением, когда она прижималась так близко ко мне. Я повернулся и поставил Тею на пол.

Вместо того чтобы продолжать разговор, она направилась к лестнице, как будто намеревалась уйти.

– Куда-то собралась?

Я последовал за ней.

– Разобраться с этим, – объявила она. – Где-то поблизости наверняка должен быть бар?

Я замер, боясь пошевелиться или произнести хоть слово.

В действительности она бы так не поступила...

В Париже я предложил ей переспать с другим мужчиной и отдать ему свою девственность, чтобы мы смогли двигаться дальше. После этого мы могли бы стать истинной парой. Мне пришлось бы найти способ смириться с мыслью, что другой мужчина прикасался к ней. Я хотел верить, что смирюсь с этим, надеялся, что я не просто животное, которое живет внутри меня.

Когда Тея начала спускаться по лестнице, я почувствовал, как кровь прилила к голове.

Я хотел остановить ее. Хотел умолять остаться, но сдержался, хотя все мои инстинкты кричали мне последовать за ней.

Она остановилась тремя ступеньками ниже и, повернув голову, взглянула на меня.

– Это ты меня надоумил, – напомнила она мне.

– Ты не передумала? – спросил я.

Я ничего не сказал против. Я должен был отпустить ее. Должен был позволить ей выбрать.

Я оставался на месте, но вместо этого хотел перебросить ее через плечо и унести в свою постель. Я не мог ее привязать и никогда не поступил бы так по отношению к ней. Неважно, во что это обойдется мне, но для нее подобное решение будет стоить гораздо больше.

Тея пожала своими узкими плечами:

– Поскольку ты, кажется, не возражаешь и не проявляешь интереса к тому, чтобы скрепить нас парными узами, полагаю, у меня нет другого выбора. Увидимся позже.

Ее легкие шаги раздавались на лестнице, но когда она потянулась к входной двери, я уже стоял перед ней.

Тея моргнула, отпрыгивая назад.

– Я никогда к этому не привыкну.

– Привыкнешь.

Я не сдвинулся с места, и она взглянула на меня снизу вверх.

– Ты так и будешь стоять?

Она скрестила руки на груди и в ожидании начала отстукивать ногой ритм по деревянному полу.

– Я больше не вижу смысла затягивать с этим.

– Ты не можешь так поступить, – произнес я, не в силах сдержать эмоций.

– Для меня это неожиданная новость. – Она удивленно приподняла бровь. – Это было твое предложение.

– Знаю.

Возможно, на короткое мгновение у меня случилось помутнение рассудка, а может, я просто не ожидал, что она согласится с этой абсурдной идеей.

– Думаю, увидимся позже.

Она направилась к двери, но я поймал ее за талию, прижал к двери и, наклонившись, заключил Тею в кольцо рук.

– Не делай этого, – произнес я с мягкой настойчивостью.

– Ты не оставляешь мне выбора, – прошептала она.

Ярость улетучилась, и осталась только щемящая грусть.

– Нам нужно поговорить, – произнес я.

Мне нужно было выиграть время. Я должен был объяснить ей, что ошибочно поддался тогда эмоциям и она будет сожалеть об этом всю жизнь.

– Ты огорчена и не в состоянии мыслить здраво.

В ней вскипела ярость, которая постепенно нарастала, пока я не ощутил, как она буквально клокочет внутри нее.

– Я проявляю излишнюю эмоциональность? – Ее укоризненный взгляд пронзил меня сильнее любого кола. – Ты это имеешь в виду?

Это был неправильный способ решения проблемы. Теперь я осознал.

– Я хочу сказать, – произнес я поспешно, – что так много всего произошло, и я не хочу, чтобы ты вспоминала об этом и чувствовала себя виноватой.

– Ты бы счел ошибкой то, что мы связаны? – прошептала она.

Я не ответил.

– Я так и думала, – произнесла она, не в силах сдержать эмоции. – Почему ты считаешь, что для меня все иначе?

– Потому что я все еще пытаюсь понять, что такого сделал, чтобы заслужить тебя, – признался я. – Как только узы нашей пары укрепятся, пути назад не будет. Я никогда не смогу отпустить тебя на поиски кого-то... более достойного.

Потому что я не был достоин ее и сомневался, что когда-нибудь буду. В прошлом я совершал ужасные поступки. Она лишь на мгновение увидела часть той тьмы, что жила во мне. Я научился контролировать ее, но это не оправдывает моего прошлого.

– Так вот что тебя тревожит?

Я стиснул зубы и кивнул:

– Меня не это беспокоит. Я это знаю. Тея, я живу уже сотни лет. Если бы ты знала, сколько всего я успел совершить, сколько жизней забрал...

– У меня нет времени тратить сотни лет впустую. Я сделала свой выбор в твою пользу и не собираюсь от него отказываться. Ты все, что у меня есть. Ты моя семья.

– Но если ты привязана...

– Знаешь, что я думаю? – взорвалась она. – Я думаю, что вся эта история с привязкой – полная чушь. Ты не можешь меня принудить. Ты сам мне об этом говорил.

Что-то изменилось. Может, из-за парных уз, а может, из-за меня. Тея посмотрела на меня.

– Возможно, я другая. Возможно, именно поэтому моя мама знала, что ты вампир.

Это был первый раз, когда она заговорила о том, что ее мать рассказывала ей о вампирах. Я ухватился за ее предположение.

– Вот именно. Мы должны все выяснить. Разве тебе не интересно, откуда твоей матери известно обо мне? Разве тебе не любопытно?

– Конечно, интересно. – Тея разочарованно фыркнула и повернулась.

Я вздохнул с облегчением, когда она начала подниматься по лестнице. По крайней мере, она не намеревалась воплощать свою угрозу в реальность и делить свое тело, пусть даже на одну ночь, с другим мужчиной. Я бы позволил ей уйти, но сомневался, как в таком случае следует поступить. Как не обращать внимания на страдания, которые это причинит ей, и делать вид, что она не против такого расклада?

Тея искала повод, пусть даже этим поводом и не мог стать я... и мы оба это знали. Я поднялся наверх раньше ее, и она посмотрела на меня с недовольством.

– В этом доме найдется что-нибудь пожевать? – спросила она.

Я в этом сомневался:

– Ты голодна?

– Не совсем, – пробормотала она, направляясь на кухню, открыла холодильник и обнаружила, что он пуст. – Просто привыкла заедать стресс. Это характерно для человеческой натуры.

Она принялась рыться в шкафах и через некоторое время обернулась с пакетом кофе в руках.

– Он, наверное, уже несвежий.

– Могу принести свежий, – предложил я. – Я бы никогда не стал лишать тебя кофеина.

Тея подошла к итальянской кофеварке и, не раздумывая, приступила к приготовлению кофе.

– Даже если у меня есть только кофе, который уже не первой свежести, это все равно лучше, чем не иметь его вообще.

Она не проронила ни слова, пока выполняла все необходимые манипуляции, за исключением нескольких неразборчивых ругательств. Наконец она вздохнула.

– Неужели все, что у тебя здесь есть, умнее меня? Это всего лишь кофеварка. Зачем подключать к ней половину компьютерной мощности?

– Давай я.

– И вообще, зачем тебе кофеварка? Я думала, тебе всегда кто-то прислуживает.

– Не здесь. Думаю, ее принесла сюда моя мама. Когда я вернулся домой с острова, она уже напичкала весь дом гаджетами и техникой. Ты бы видела, сколько времени у меня ушло на настройку термостата.

Я улыбнулся при воспоминании об этом. Я спрятал его подальше в надежде, что когда-нибудь освою эту штуковину. После нескольких попыток наконец я смог заставить ее исправно работать.

– Вампиры вообще-то не пьют кофе, – сказала она. – Почему твоя мать решила, что тебе нужна кофеварка... – Тея замолчала, догадавшись. – Она надеялась, что ты найдешь себе хранителя среди смертных. В конце концов, именно в этом и был замысел твоего возвращения домой.

– Все прошло успешно, – произнес я с легкой улыбкой, стараясь казаться невозмутимым, учитывая обстоятельства. – Потому что у меня есть отличная кофеварка, а моя пара очень любит кофе.

– У тебя есть девушка, которая любит кофе, – уточнила она. – Я приняла решение, что ты больше не можешь обращаться ко мне «моя пара».

Я резко повернулся к ней:

– Если я займусь с тобой любовью прямо сейчас, это не изменит сути наших отношений. Ты моя пара. Ты сама это признала.

– Нет, это не так, – с вызовом ответила она. – Я всего лишь твоя девушка, и я, честно говоря, не совсем уверена, что мы с тобой встречаемся. Я тебе не пара, не жена и все такое прочее.

– Тогда давай поженимся.

Какой бы резкий ответ ни собирался слететь с ее уст, он все же прозвучал, когда она заговорила:

– Ты говоришь это не всерьез.

– Я абсолютно серьезен.

Я подошел к ней и прижал к кухонному столу. Ее руки задрожали, и она выглядела так, будто вот-вот упадет.

– Выходи за меня замуж.

Глава 8. Джулиан

– Не знаю, что и сказать, – произнесла она, часто моргая.

– Скажи мне «да».

– Говоришь так, словно пытаешься заставить меня.

– Мы оба понимаем, что я не могу этого сделать.

К счастью. Если бы я мог заставить ее, мы бы сейчас не стояли здесь, не ссорились и не делали друг другу предложения, от которых сложно отказаться. Или что бы там ни происходило. Я бы вынудил ее уйти от Валенте в ту ночь, и, вероятно, мы бы больше никогда с ней не встретились.

Тея внимательно рассматривала меня, и я надеялся, что она обдумывает мое предложение.

– А тебе хотелось бы это сделать? Я имею в виду – заставить меня? Так вот почему ты не говорил мне об этом раньше?

– Я не говорил тебе об этом, потому что не осознавал, почему так поступаю.

Мне было нелегко сформулировать ответ. Конечно, именно так она бы и подумала. Я бы не спешил с выводами, пока не пойму, как все исправить.

– Просто не мог понять, что это значит. Или, возможно, я просто старался не замечать этого.

– Продолжай.

– Хранить секреты – это в моей природе. Я живу под охраной. Я все еще учусь правильно общаться с тобой. Я должен был сообщить тебе до сегодняшнего вечера, но признаться в этом означало бы принять, что супруги не могут принуждать друг друга. Если верить бабушкиным сказкам. Мне следовало это предвидеть. Уверен, что не замечал этого, так как просто не хотел этого замечать.

– Потому что я всего лишь обычный человек?

Ее голос звучал холодно.

Однако, несмотря на ледяное выражение лица, ее нижняя губа слегка дрожала.

Так вот что она думала? Нет, это я заставил ее так чувствовать. Я стал причиной этого ущерба, и теперь мне предстояло все исправить. Я должен был дать ей понять, насколько она ошибалась в моих чувствах к ней.

– Потому что ты такая нежная и эфемерная, и у тебя есть все, о чем я только мог мечтать. И я так боюсь, что этот мир может отнять тебя у меня или причинить тебе вред, что не хотел признавать то, о чем знал с самого начала, с момента нашей встречи.

Тея не пошевелилась. Она лишь смотрела на меня в ответ, ее лицо оставалось бесстрастным, а взгляд был устремлен куда-то вдаль. На мгновение я подумал, что она не слушала меня, но тут ее горло дрогнуло, словно она с трудом проглотила правду, которую я ей выложил.

– Кстати, это было очень неудачное предложение.

Я совсем не этого ожидал. Я предполагал, что Тея будет вести себя легко и непринужденно. А она предпочла критиковать, чтобы избежать прямого ответа.

– Это не входило в мои планы, – сказал я. – Но если тебе нужны доказательства нашей неразрывной связи, я могу их предоставить. Выходи за меня замуж.

Тея прищурила один глаз, словно бы ее привело в ярость второе неудачное предложение за этот вечер.

– И что потом? Лишенный радостей секса брак?

Возможно, она и искала лазейки в моем предложении, но в то же время задавала вопросы. Это уже начало.

– Это компромисс.

Во время нашего разговора я изо всех сил старался придумать что-то, что, как я надеялся, она воспримет с энтузиазмом. Я ничего не терял, предлагая ей это.

– Слушаю, – произнесла она еле слышно.

– Шесть месяцев. – Я прижался к ней еще теснее. – Выходи за меня замуж через шесть месяцев, и я обещаю, что сделаю тебя своей во всех смыслах этого слова.

Но она покачала головой:

– Это слишком долго.

– Ты ведешь со мной переговоры? – осторожно спросил я.

Переговоры были на грани завершения, и я решил подыграть.

– Пять месяцев.

– Шесть недель, – возразила она. – Это позволит нам найти ответы на вопросы о моей матери и разобраться в этом бардаке.

– У нас есть три месяца, чтобы спланировать достойную свадьбу, – сказал я, а затем, прежде чем она успела возразить, быстро добавил: – И я готов пойти на еще один компромисс.

Тея ждала, затаив дыхание. Мой взгляд задержался на изящной голубой жилке, которая пульсировала на ее шее. Человеческий глаз едва ли мог ее разглядеть, но она настойчиво звала меня. Ее пульсация, каждый удар сердца звучал для меня как тихая песня сирены, которую старался не замечать. Я бережно провел рукой по ее шее, ощущая, как пальцы скользят по коже, исчезая в ложбинке между грудей. Мой палец задержался там.

– Ты предложила мне свою кровь.

Тея с облегчением выдохнула, сдерживая эмоции, и сделала еще один глубокий вдох. Наконец она кивнула, и ее глаза округлились, став похожими на луну за окном. Она все молчала, и я решил продолжить свою мысль.

– Для меня было бы честью питаться от своей пары, – промурлыкал я.

При этой мысли меня охватила такая жажда, что во рту пересохло. Клыки удлинились, и тело словно приготовилось к удовольствию, в котором я так долго себе отказывал.

– Если вампир пьет кровь одного и того же человека многократно, это влияет на биохимический состав крови человека. Никто не усомнится в том, кем мы являемся друг для друга, когда почувствует наш запах.

– Но это не похоже на обряд обретения пары, – осторожно произнесла она.

– Верно, – согласился я. – Но я никогда не считал, что связь с любовницей должна быть похожа на связующие узы.

– Ты никогда никого не кусал во время интимной близости?

В ее голосе звучало сомнение.

– О, еще как кусал. – Я мрачно рассмеялся, и Тея недовольно зашипела. – Инстинкт сложно контролировать. Однако я никогда не стремился к общению ради того, чтобы насытиться. Это всегда казалось мне слишком... интимным.

– Почему? Раньше ты мне отказывал. Почему передумал сейчас?

Однако это был не тот вопрос, который она действительно хотела задать.

– Думаешь, я пытаюсь увести тебя от размышлений о нашей близости?

Тея приподняла бровь:

– А ты пытаешься?

Я наклонился, заставляя ее посмотреть мне в глаза. Я не хотел, чтобы она узнала обо мне что-то, кроме самой откровенной правды, которую я хотел до нее донести.

– Через три месяца, когда ты станешь моей женой и мы станем парой, я буду иметь тебя во всех позах и питаться тобой каждый час. Я буду наслаждаться своей второй половинкой всеми возможными способами. Но сейчас не уверен, что смогу продержаться еще хоть минуту, чтобы отказать себе в удовольствии насладиться твоим вкусом.

Тея прижала ладонь к моей груди, удерживая меня на месте, и выдвинула еще одно требование:

– Если я соглашусь, то хочу быть единственной, чью кровь ты пьешь.

– Милая, – начал было спорить я.

– Решай, да или нет.

Я ласково обхватил ее за шею, придвинулся ближе и поцеловал. Это было так волнующе, что я не мог остановиться и продолжал спускаться ниже, пока не достиг соблазнительной точки у нее на шее. Тея глубоко вдохнула, и воздух наполнился сладким ароматом дыни в меду. Прежде всего, я бы насладился вкусом ее крови.

Это было бы моим вторым блюдом.

– Согласен, – тихо произнес я, принимая ее условие.

Она приглашающе вытянула шею, но я лишь усмехнулся.

– Я ценю твой энтузиазм. – Мой голос был таким же мучительным, как и взгляд. – Но это считается невежливым – позволять тому, кого уважаешь, питаться напрямую из нежной шеи.

Тея с достоинством вскинула голову, чтобы бросить на меня очередной суровый взгляд.

– Существуют ли еще какие-либо правила, которые мне следует знать, чтобы избежать неловких ситуаций? Имею в виду, откуда ты предпочитаешь питаться?

Я не стал напоминать ей, что она уже знает ответ.

– Некоторые вампиры предпочитают прокусывать запястье. – Я поднес ее руку к своим губам и запечатлел поцелуй на пульсирующих венах. – Но такой способ мне тоже не нравится. Не хочу, чтобы другие видели отметины, которые я оставил на тебе. Они только для моего удовольствия.

Наши тела так тесно прижимались друг к другу, что я уже чувствовал возбуждение. Но когда вспомнил о двух маленьких колотых ранах, которые оставил на ее нежной коже, мои внутренности болезненно сжались. Возможно, она пожалеет о своем состоянии, когда осознает, как часто мне хочется касаться ее и пробовать на вкус.

Тея вздрогнула, словно увидев тени и призраков, которые скрывались за моими словами. Но, несмотря на желание раздвинуть ей ноги и вонзить зубы в вены ее запретного плода, я предложил альтернативу:

– Если тебе не понравилось, как это произошло в прошлый раз, могу предложить несколько более укромных местечек, куда я бы с радостью вонзил свои клыки. Или, если тебе так будет удобнее, мы всегда можем провести кровопускание.

– Кровопускание? – пискнула она. – Как они обычно поступали?..

Я подавил смешок, увидев ее реакцию, и пожал плечами:

– Одним из недостатков целительских способностей является то, что люди иногда не совсем понимают, как они работают, задавая вопрос «почему». Вампиры часто практиковали кровопускание в обмен на исцеление. Наш источник пропитания был неиссякаем, и мы без труда убеждали людей верить в то, что нам нужно. Когда люди занялись врачеванием, в эту практику внесли изменения, чтобы избежать гибели пациентов. Именно по этой причине в наши дни запрещено исцелять смертных в обмен на кровь. После того как Совет принял новый закон, врачи надеялись, что простое переливание крови позволит им достичь того же эффекта, что и у вампиров, – пояснил я. – И снова события развиваются в обратном направлении. По вампирским меркам, кровопускание – довольно безболезненная процедура. Небольшой аккуратный надрез, и вот уже на его месте – чаша или игла, а также трубка и пакет для сбора крови. Некоторые люди не хотят видеть острые клыки.

– А мне нужны клыки.

В ее голосе звучала властность, которая окутала меня, сжав в своих тисках мое сердце, и вызвала сильный отклик во всем моем естестве.

– В таком случае, – произнес я, стиснув зубы, чтобы не наброситься на нее немедленно, – могу предложить способ снизить порог боли на начальном этапе.

– Как в опере? – выдохнула она.

Когда я кивнул, мой мир погрузился во тьму, а вампирские инстинкты готовы были взять верх над нашим новым соглашением.

– Да, именно так. Уверен, тебе понравится.

– Хорошо.

Тея потянулась к пуговице на джинсах. Вероятно, ее выдержка тоже была на исходе.

Я крепко схватил ее за запястье.

– Спешка ни к чему. Каждый миг, когда ты заставляешь меня ждать, пробуждает во мне мысли о том, что должно случиться.

– Мне надоело ждать, – произнесла она с легким раздражением, притопнув ногой.

– О, дерзновенная, прекрасная дева... как же мне противостоять чарам твоим?

Я ухмыльнулся и оторвал Тею от пола, но не понес ее в спальню, а направился прямиком к обеденному столу и уложил на спину. Ее ноги раздвинулись, словно приглашая меня присоединиться к ней в этом добровольном союзе.

– Хочу насладиться тобой, – сказал я, и она застонала в ответ. – Поэтому стол показался мне более подходящим, чем кровать.

С этими словами я потянулся к ее джинсам, и она прикусила губу, когда я расстегнул молнию и приспустил их на несколько сантиметров, обнажив бедра.

– Касательно моего другого вопроса...

Тея оторвала голову от стола, возвращаясь к реальности:

– Задай мне его позже и постарайся сделать это не так занудно.

Я усмехнулся и провел большим пальцем по ее обнаженному животу.

– Уверена?

– Ожидание хуже принуждения, – проворчала она.

Я запрокинул голову и расхохотался.

– Мы сделаем так, как ты скажешь, – согласился я, когда приступ смеха прошел. – Но я мог бы не спешить.

– Не спеши, сколько посчитаешь нужным, но сними с меня брюки немедленно, – потребовала она, и я опустил их еще на дюйм.

– Возможно, мне потребуется преподать тебе урок, чтобы напомнить про границы дозволенного.

Медово-дынный аромат стал таким насыщенным, что я почти ощущал его в воздухе.

– Возможно, это будет позже, – с мрачным видом продолжил я, снимая с Теи джинсы и опускаясь на одно колено. – Возможно, я заговорю об этом, когда ты будешь лежать передо мной, словно на праздничном столе.

Она захныкала, когда я провел ладонями по внутренней стороне ее бедер. Я помолчал.

– Не могла бы ты повторить то, что говорила мне ранее?

Я услышал, как она сглотнула, ее возбуждение нарастало с каждой секундой. Тея понимала, что именно я хотел услышать.

– Я твоя. Моя кровь. Мое тело. Они принадлежат моей паре. Все это принадлежит тебе. А теперь заяви на них свои права.

Я подтащил ее за ягодицы к краю стола и опустился на другое колено.

– С удовольствием.

Глава 9. Тея

Мне снились клыки – яркие вспышки острых белых клыков, которые словно вторглись в мой сон.

Но я не убегала от монстра из своих снов в страхе. Я приветствовала его. В моих столь ярких сновидениях не существовало никаких ограничений. Никаких границ. В них не было ничего предосудительного.

Я изгибалась и предлагала себя снова и снова, однако всякий раз, когда приближалась к разрядке, сон прерывался, оставляя меня в состоянии неудовлетворенности.

Я проснулась вся в поту и обнаружила, что Джулиан стоит у изножья кровати с подносом в руках и улыбается мне. Я вздрогнула, на секунду потеряв ощущение реальности, пока не осознала, где нахожусь и что не все клыки были лишь плодом моего воображения. У меня закружилась голова. Он был здесь, и он был реален. И в отличие от моих снов он пять раз подряд доставлял мне невероятное удовольствие.

– Надеюсь, герой твоих снов я, котенок? – спросил он, и его улыбка стала еще шире, когда он бесцеремонно окинул взглядом мою фигуру.

– Кто-то слишком высокого мнения о собственной персоне.

Я натянула простыню на грудь, закрывая ему обзор.

– Должно быть, это из-за того, что ты все время путала меня с небожителем прошлой ночью. – Он приблизился к моему краю кровати и издал недовольный звук. – Пожалуйста, сядь.

Я приподнялась, все еще стараясь укутаться в простыню, и прислонилась спиной к кожаной спинке кровати.

– Я приготовил тебе завтрак.

Джулиан поставил поднос мне на колени, ворча, пока пытался справиться с непослушными деревянными ножками.

Когда я взяла тарелку с яичницей, тостами и свежими фруктами, горло внезапно начало саднить. Из небольшого серебряного кофейника, укутанного в льняное полотенце, поднимался пар. Еда выглядела невероятно аппетитно, и я не смогла устоять перед ароматом, который исходил из кофейника, поэтому тут же взяла его в руки. От насыщенного запаха свежего кофе у меня перехватило дыхание.

– Может, мне оставить тебя с кофе наедине? – спросил Джулиан.

Мой взгляд метнулся к нему.

– Раздевайся и можешь присоединиться к нам.

Его тихий смех пробежал по моей коже и задержался там, где позволено было бывать лишь ему – Джулиану. Однако он подошел к креслу у окна и сел.

– Тебе нужно поесть. У тебя низкий уровень сахара в крови.

Я сморщила нос. Еще одним несправедливым преимуществом моего возлюбленного-вампира было то, что он мог многое узнать о моем организме по одному только запаху. Но я не стану возражать, если это означает, что он будет приносить мне завтрак. Я налила немного кофе в кружку из костяного фарфора, с наслаждением отпила глоток и закрыла глаза.

– Тебе нравится? – поинтересовался Джулиан. – Я купил его на рынке, который находится дальше по улице.

Я кивнула в ответ, открыла глаза и улыбнулась:

– Спасибо, но тебе не обязательно было это делать.

– Мне не спалось, – сказал он, закидывая свои длинные руки на спинку кресла, и его сильные мышцы напряглись под тканью футболки. – Возможно, дело в кофеине, который ты употребляешь.

Я поперхнулась и закашлялась, а затем схватила салфетку и промокнула рот.

– Хочешь сказать, что моя кровь...

– Она как тройной эспрессо плюс несколько порций добавки, – сухо заметил он.

Я удивленно подняла бровь и отпила очередной глоток:

– Полагаю, если это тебе не нравится...

– Нравится? – мрачно повторил он. – Мне неловко за свои действия. Я мог бы вкушать тебя всю ночь, малышка.

Я сочла нужным проглотить его слова вместе с очередным глотком кофе. И то и другое вызвало ощущение тепла в животе и разлилось по всему телу, наполняя меня до самого моего естества.

– У меня на сегодня нет никаких планов, – произнесла я с подтекстом. – Не бойся взять инициативу в свои руки.

Джулиан издал звук, похожий на рычание, и крепко вцепился в подлокотники кресла.

– Не испытывай мое терпение и ешь, – отрезал он.

Я покорно взяла тост и откусила от него большой кусок. Возможно, я очень проголодалась, а может, пища по ту сторону границы, разделявшей нас с ним, была просто вкуснее, но я осилила весь кусок за два укуса. Когда я потянулась за вилкой, то заметила две таблетки рядом с небольшим стаканом воды.

– Что это? – спросила я, приподнимая одну из них.

– Витамины. – Джулиан слегка откашлялся. – Подумал, что было бы здорово, если бы ты позволила мне продолжить...

– Кормиться? – закончила я за него, приподняв бровь. – Подожди. Ты передумал? Всему виной кофеин? Я могу перестать пить кофе.

– Нет, – поспешно ответил он и нервно заерзал в кресле, его пальцы так сильно сжались на подлокотниках, что костяшки побелели. – Я не смел даже думать, что тебе может понравиться так же сильно, как мне. Ты уверена, что хочешь именно этого?

Его слова словно окутали меня и проникли в самое сердце. Я взяла таблетки, положила их в рот и проглотила, запив глотком воды.

– Это ответ на твой вопрос?

Его горло опасно сжалось.

– Продолжай есть.

У меня было такое чувство, что мне понадобятся все мои силы. Я принялась за яичницу, а он наблюдал за мной. Когда с тарелки исчезла последняя ягода черники, Джулиан забрал у меня поднос. Я отправила ягоду в рот и протянула ему вилку. Джулиан поставил поднос на прикроватный столик. Теперь, когда я наелась, ожидал ли он, что настала его очередь насытиться? От этой мысли я невольно вздрогнула и позволила простыне соскользнуть вниз.

Его взгляд неотрывно следил за траекторией ее движения, а когда он поднялся на меня, в глазах Джулиана заискрился озорной огонек. Однако, облизнув губы, он тут же отвернулся.

– Я хотел бы проверить, как заживают укусы от моих клыков.

Укусы. Это слово растопило мое сердце. Большая часть прошлой ночи прошла в прикосновениях кожи к коже, привкусе пота и боли от зубов. Я почувствовала не один укус, но не знала, сколько всего их было.

– Ты уверен, что не хочешь позавтракать? – спросила я многозначительно.

– Мне девятьсот лет, Тея, – произнес Джулиан с легкой хрипотцой в голосе. – Мне нужна кровь только раз в несколько дней.

– А? – Я прикусила губу. – А прошлой ночью?

– Я употребил столько, что хватит на целый месяц.

От этого признания его челюсть напряглась, и я поймала себя на том, что хочу протянуть руку и успокоить его.

– Прошлой ночью все было иначе, – тихо произнесла я. – Нам это было нужно.

Джулиан покачал головой, и я поняла, что он со мной не согласится. По крайней мере, пока не убедится, что не причинил мне вреда. Пальцы без перчаток коснулись моей груди, и я не смогла сдержать стон.

Джулиан кашлянул:

– Котенок...

– Прости, – произнесла я, чувствуя себя неловко, потому что не могла контролировать свои реакции на его прикосновения. Он нежно провел большим пальцем по груди, и я снова не сдержала стона.

– Ты их видишь? – тихо спросил он.

Я опустила взгляд на его большой палец, которым Джулиан продолжал описывать круги на моей коже, и старалась не забыть, почему он прикасается ко мне. На внутренней стороне моей левой груди можно было различить две едва заметные жемчужно-белые точки, напоминающие рубцы.

– Они зажили, – удивилась я.

– Почти. Я не хотел, чтобы твои раны кровоточили.

Я не могла отвести взгляд от свидетельства его страстного поцелуя.

– А шрамов не останется?

– Останутся, – тихо сказал он. – Я должен был заранее предупредить тебя.

– У меня будут шрамы каждый раз? – спросила я.

– Похоже, что так. На некоторых участках кожи вероятность появления рубцов выше. – Джулиан поднял взгляд и внимательно посмотрел на меня. Он оставался невозмутимым, скрывая свои эмоции по этому вопросу, потому что ждал услышать, что я думаю. – Тебя это беспокоит?

– Не совсем. – Я лишь пожала плечами, хотя внутри все сжалось от волнения при воспоминании о шраме. – А тебя? – поинтересовалась я.

Он проигнорировал мой вопрос.

– У тебя так сильно бьется сердце. Пожалуйста, поделись, что ты чувствуешь на самом деле.

– Это... это меня возбуждает, – произнесла я, слегка прикусив губу.

Маска Джулиана треснула, выдавая его удивление.

– Тебе нравится наличие отметин от моих клыков?

Я немного помедлила, прежде чем кивнуть в знак согласия.

– Даже если от них остаются шрамы?

Он говорил так, словно не верил мне – не мог поверить.

– А почему бы и нет? – бросила я ему ненавязчивый вызов. – Мне нравится в тебе все. И я горжусь тем, что на моем теле есть отметины от твоих клыков. Это значит, что я принадлежу тебе.

– Думаю, это значит, что я принадлежу тебе, – поправил он меня.

Его голос прозвучал так тихо, что я почувствовала, как у меня по телу словно прочертили раскаленную линию. А затем он добавил:

– Потому что отметины моих укусов на тебе – это самое страстное, что я видел за девятьсот лет своей жизни.

Когда его взгляд потемнел, а тело напряглось, как у хищника, у меня пересохло в горле. Мне казалось, что он сейчас набросится на меня, и всем своим существом я жаждала, чтобы он так и поступил.

Его рука медленно опустилась, на мгновение задержавшись, чтобы сместить ткань с моего бедра и открыть взору линию бикини.

– Здесь, – сказал он, обводя кончиком указательного пальца маленькие шрамы. – Вот здесь два.

Я заставила себя дышать, когда Джулиан опустил руки еще ниже.

– А еще здесь.

Когда он дотронулся до шрамов, меня словно пронзило током, и я ахнула.

– Есть еще один аспект, о котором тебе следует знать.

Он продолжал поглаживать шрамы, и с каждым его прикосновением у меня все сильнее и сильнее кружилась голова.

– В отличие от обычной раны укус вампира заживает иначе. Ты видишь, как твоя кожа напоминает лунный камень в том месте, куда я тебя укусил?

Я вновь опустила глаза. И он был прав. Шрамы практически мерцали.

– Да.

– Часть магической энергии, или что бы там ни поддерживало вампира, а также часть яда остаются. – Он усилил давление на шрам, и я задрожала. – Они делают это место особенно чувствительным.

– Каждый раз?

Я сделала глубокий вдох, стараясь не отвлекаться на его движения, а слушать то, что он говорит.

– Да.

Я украдкой взглянула на него.

– Имеешь в виду, что с каждым разом, когда ты будешь питаться от меня, мои ощущения обострятся?

– Если я буду брать кровь из одних и тех же мест, то да.

Я с глубоким вздохом приняла эту информацию к сведению.

– Уверен, что не хочешь позавтракать?

Джулиан снова рассмеялся, и от этого звука у меня внутри все сжалось.

– Неужели это мой замечательный, прожорливый питомец, – произнес он, довольно мурлыкая.

Его пальцы продолжили свой путь вверх, лаская мои чувствительные места в поисках той самой точки у меня между ног, которая заставляла мое тело трепетать.

– Прожорливый? – повторила я и отстранила его от себя.

Джулиан не стал противиться, когда я подтолкнула его к матрасу и уселась к нему на колени.

– Я могу быть очень щедрой.

– А?

Его губы изогнулись в усмешке.

– Да. – Я прильнула обнаженной телом к выпуклости на его джинсах. – Позволь мне показать тебе, насколько щедрой я могу быть.

Я встала с его колен и опустилась на кровать рядом с ним.

– Мне понравилось, – сообщил Джулиан, нахмурившись.

– Мы могли бы избавить тебя от брюк, и тогда ты по-настоящему оценишь ситуацию.

Я знала, что он не займется со мной любовью, пока мы не найдем ответы, но с радостью продемонстрирую ему, в чем он нуждается. Я расстегнула его джинсы и запустила руку внутрь, коснулась пальцами его достоинства.

Джулиан издал одобрительный звук.

– Что ты делаешь, малышка?

– Я по-прежнему голодна.

Чтобы не потерять равновесие, я оперлась рукой о кровать и наклонилась, нежно погладила Джулиана другой рукой, наслаждаясь его реакцией на мое прикосновение. Его тело напряглось еще больше, что только усилило мои ощущения. Мои губы осторожно коснулись его напряженного достоинства, язык скользнул по чувствительному изгибу. Затем я медленно углубила поцелуй.

Подняв глаза, продолжая свои ласки, я увидела, что Джулиан смотрит на меня взглядом, полным тьмы. Мой стон сорвался с губ, дав понять, что я получаю такое же удовольствие, наслаждаясь им, как и он – мной.

Джулиан положил руку мне на бедро и начал водить кругами по коже. Затем он поднял руку и хлопнул по ней ладонью. По телу пробежали мурашки, и я простонала, продолжая ласкать его губами.

– Мне нравится смотреть, как ты доставляешь мне удовольствие.

Он провел рукой по моей спине, дойдя пальцем до заветного местечка, а затем неторопливо прикоснулся. Из меня вырвался очередной сдавленный стон.

– Сейчас ты почти такая же горячая, как тогда, когда я впился в тебя своими клыками.

Черт... Я поддалась в ответ на его прикосновения.

Предполагалось, что это я буду искушать его.

– Когда-нибудь это будет принадлежать мне.

Джулиан медленно двигался, и вдруг его палец нащупал какую-то особенную точку, отчего я закрыла глаза.

– Как и вся ты без остатка.

Я энергично закивала в ответ, продолжая ласкать его, пока он аккуратно раскрывал меня одним пальцем.

– Я уже близко, – сообщил он, пока я продолжала дарить ему наслаждение. – Сделай это со мной одновременно.

Я напряглась, и меня охватила дрожь, когда его наслаждение наполнило мой рот. Я рухнула на него, и Джулиан заключил меня в объятия и нежно поцеловал в лоб.

– Вот что происходит, когда я приношу тебе завтрак в постель? – спросил он.

– Может быть. – Я украдкой взглянула на него. – Будет лучше, если ты сделаешь это завтра снова.

Его лицо приняло серьезное выражение.

– А как ты относишься к остальному?

Я понимала, что он говорит о моей матери. Я отрицательно покачала головой.

– Понятия не имею.

– Неужели мы не можем хотя бы на мгновение представить, что мы обычные люди, состоящие в нормальных отношениях?

– Как пожелаешь, милая.

Джулиан рассмеялся, обнажив слегка удлинившиеся клыки. Вот и вся суть этой идеи. Увидев его клыки, даже их кончики, я судорожно сжала бедра.

– Мы могли бы продолжить валяться в кровати, – сказала я, садясь на колени Джулиану. Он напрягся, и я сдержала порыв прильнуть к нему.

– Это может быть опасно.

Он говорил резко, словно его волновало даже то, что наши тела находятся так близко друг к другу.

– Вероятно, мы останемся здесь навсегда.

– Неужели это было бы так ужасно? – спросила я, наклоняясь для поцелуя.

Наши губы соприкоснулись, и я вдруг осознала, что в финале этой импровизированной схватки именно я оказалась на лопатках.

Джулиан возвышался надо мной, и на его красивом и жестоком лице играла усмешка.

– Если верить древним вампирским легендам, то неспособность держать руки при себе – это естественная часть процесса обретения парных уз.

– А?

Каждый раз, когда он произносил это слово, меня охватывал трепет.

– И сколько времени это занимает?

– Я думаю, что нам не удастся передохнуть, пока...

Я судорожно сглотнула и кивнула, показывая, что понимаю, о чем он говорит.

– И когда мы это сделаем?

– Процесс затянется на месяцы. Может, даже на годы. Хотя, – он запечатлел на моих губах поцелуй, – я не могу вообразить, что когда-нибудь насыщусь тобой, так что, возможно, пройдут десятилетия.

Я закрыла глаза и попыталась вообразить, каково это – любить его без всяких ограничений. Да, слово «десятилетие» звучало более оптимистично. Разве что...

– Что будет, когда я состарюсь? – прошептала я.

Такова была реальность, с которой нам только предстояло столкнуться. Иные проблемы представлялись более актуальными. Однако теперь, когда мы достигли новой договоренности и поняли, что однажды будем вместе, я не могла оставить без внимания необходимость принятия еще одного решения.

– Даже тогда, – прошептал он.

Я провела кончиками пальцев по его мускулистому бицепсу и постаралась смириться с тем, что он был девятисотлетним вампиром, а я – всего лишь человеком.

– А когда я умру?

Он замер, как и всегда, когда я начинала говорить о чем-то неприятном.

– Ты умрешь еще очень не скоро, – сказал он, едва шевеля губами.

Однако это было не совсем так. По крайней мере, не по вампирским стандартам.

– Джулиан, я смертная. Я могу умереть завтра.

– Если хочешь, чтобы я привязал тебя к кровати и держал здесь, в безопасности и в усладе...

Но в его голосе не было ни капли насмешки, когда он произнес эти слова. В его глазах отразилась печаль, как будто он уже думал о том, что нас ждет в мрачном будущем, которого мы не могли избежать.

Я сделала глубокий вдох и заставила себя задать вопрос, которого, как мне казалось, мы оба старались избегать. Вопрос, которого мы старались даже не касаться. Вопрос, от которого зависело наше будущее.

– Джулиан, ты обратишь меня в вампира?

Глава 10. Джулиан

Я колебался. Для Теи это было лишь мгновение, но для меня – целая вечность.

– Ты не знаешь, о чем просишь. – Я отстранился от нее и поспешно встал. – Нет, я этого не сделаю.

– Неужели? – Она встала, не обращая внимания на упавшую простыню.

Я старался не смотреть на нее, но Тея приблизилась ко мне вплотную. Ее аромат изменился, и он вместе с ее роскошным телом, были единственными причинами, по которым я мог контролировать себя и не овладеть ею прямо здесь и сейчас.

– Посмотри на меня, – потребовала она, – и назови мне хоть одну вескую причину.

Я вздрогнул и отрицательно покачал головой.

– Посмотри на меня!

Когда я обернулся, комната словно погрузилась во тьму. Тея сделала шаг назад, заглянув мне в глаза. Она смотрела на меня, заметив мое напряжение и что мои руки сжаты в кулаки. Один только вопрос уже вызвал во мне непреодолимую жажду крови. Неправильное слово может заставить меня поступить так, как я не хочу.

– Что за чертовщина?.. – Она сделала неуверенный шаг в сторону, продолжая настороженно следить за мной, но не отошла далеко. – Мы даже не можем поговорить об этом?

– Надень. На. Себя. Что-нибудь. – Каждое слово давалось мне с трудом. – Пожалуйста.

На этот раз она не стала спорить, схватила первое, что увидела на полу, и быстро надела через голову. Тея почти утонула в моей футболке, но это помогло – она стала пахнуть почти как я. Пульсация в моих жилах замедлилась, а потом и вовсе прекратилась. Постепенно мир вновь обрел привычные краски.

– Это была жажда крови или кровожадная ярость? – тихо спросила она, все еще держась поодаль.

– Вожделение. Может, и то и другое.

Напряжение постепенно спадало, и плечи мои расслабились, а голова поникла. Первобытное влечение ослабло, но все еще сохранялось, хотя и не так явно. Я не нападал на свою пару, не припирал ее к стене и не делал того, что промелькнуло у меня в голове. Я не обратил ее в ту же секунду, как она попросила сделать ее своей навеки.

Тея молчала, словно взвешивая свой следующий вопрос.

– Почему?

Однако я не смог дать ей ответ. Его просто не было. Вожделение охватило меня с небывалой силой. Даже в ночь кровавой оргии я ощущал себя более уверенно. Именно неожиданность произошедшего и вызывала у меня беспокойство. Еще минуту назад я полностью владел ситуацией, а в следующее мгновение уже был на грани полного срыва.

Тея, несомненно, пристально изучала меня, стараясь заметить малейшие признаки угрозы.

– Нам следует обсудить это как-нибудь.

– Мы так и сделаем, – процедил я сквозь зубы, – но, возможно, нам не стоит находиться во время разговора в постели. А теперь надень что-нибудь еще, прежде чем...

На ее лице читался вопрос, который она не решалась задать. «Прежде чем что?»

Мы внимательно смотрели друг на друга, пока она не откашлялась.

– Я бы хотела принять душ.

Я лишь кивнул. На большее я не осмелился.

– Ванная там. Внутри ты найдешь все необходимое.

– Не хочешь?..

Она поспешно прервала вопрос, заметив, как в моем взгляде загорелся огонь.

Тея ушла в ванную, а я продолжал стоять на месте, пока не услышал звук льющейся воды. Что, черт возьми, только что произошло?

Всякий раз, когда мне казалось, что я контролирую ситуацию, какая-то первобытная сила брала верх над моим самообладанием. Если бы Тея оттолкнула меня или отказалась прикрыться, подозреваю, я бы не только подтолкнул ее к кровати, но и не стал бы церемониться и лишил ее девственности, и мог бы зайти очень и очень далеко.

Ты обратишь меня в вампира?

Я не ответил ей. Не мог. Мой разум словно отключился в тот же миг, когда она задала этот вопрос, и его место заняло чудовище. Монстр во мне продолжал настаивать, несмотря на мои попытки сопротивляться его натиску, и подталкивал меня к двери ванной. Я не был уверен в себе настолько, чтобы присоединиться к Тее. И не был уверен в том темном чувстве, которое испытывал, и это меня беспокоило. Зверь подошел к двери в ванную, которую она оставила приоткрытой. Почему она поступила так опрометчиво после случившегося? Было ли это искушением? Или подношением?

Или, что еще хуже, она доверяла мне?

Я подглядывал за ней, глядя в щель в двери. Тея запрокинула голову, подставив лицо под широкую лейку душа. Вода стекала по ее волосам, а затем по груди и дальше, исчезая ниже.

Меня снова поглотила темнота, и я метнулся от двери в другой конец комнаты, стремясь убежать подальше. Чем больше расстояние, тем слабее становилась хватка монстра, и я изо всех сил рвался к выходу из комнаты. Наконец я закрыл за собой дверь, и зверь расслабился.

Тея была права: нам необходимо обсудить это. Но, вероятно, для начала нам следовало бы оказаться по разные стороны от железной решетки. Я сделаю все, чтобы защитить ее, в том числе и от самого себя, но для этого мне нужно научиться сдерживаться.

Я направился на кухню и сварил ей свежий кофе. К тому времени как она оденется, я уже буду в состоянии контролировать свои эмоции.

Нужно вывести ее на прогулку, чтобы мы могли поговорить о насущном. Например, о том, что мой дом в Париже, который теперь стал нашим общим домом, превратился в груду развалин. Но это необходимо, чтобы принять решение, как быть дальше.

Вероятно, она захочет остаться в Сан-Франциско, но я не мог допустить, чтобы она продолжала жить в своей квартире, которая не обеспечивает ей должной безопасности. Перечень тем для обсуждения увеличивался с каждой минутой, но ее вопрос в нем не значился.

Ты обратишь меня в вампира?

Что я мог ей ответить? Ничего. Я бы так не поступил. Быть обращенным – это совсем не то же самое, что родиться вампиром. Из-за разного социального положения к ней, как к обращенному вампиру, относились бы иначе, чем к другим представителям моей расы. Но истинная сложность заключалась в том, что я не мог видеть ее мучения, а обращенные вампиры испытывали боль в процессе обращения. Мысль о том, что Тее придется это пережить, была невыносима. Как я мог ей об этом сказать?

Особенно когда мысль о ее кончине причиняла мучительную боль.

Я отсоединил телефон от зарядного устройства и набрал номер Жаклин, не задумываясь о разнице во времени. Она наверняка уже проснулась. Да она вообще никогда не спала. Даже прожив почти тысячелетие, она ненавидела отдыхать и не хотела упустить что-то значимое.

– Я ждала, когда ты позвонишь, – ответила она после второго гудка и зевнула, чем удивила меня. – Мне кажется, ты был чем-то занят.

Я не мог не заметить в ее голосе полные надежды нотки.

– Да, – небрежно ответил я.

– Слава богам. – Она вздохнула. – Скажи мне, что ты сделал из нее достойную пару.

– Я позвонил не за этим.

Проигнорировав ее вопрос, я вместо этого подошел к окну и стал наблюдать за мужчиной, который справлял нужду в давно заброшенном здании. Я уже скучал по Парижу.

– Понятно, – многозначительно произнесла она. – Я забрала из твоего дома все, что смогла, но вещей оказалось не так уж и много. – В ее голосе звучало разочарование. Учитывая, сколько сил она вложила в ремонт, я не мог упрекнуть ее.

– Мне жаль, что так получилось с домом, Жаклин.

– Зачем ты меня успокаиваешь? Это был твой дом. – Но в ее голосе звучала благодарность. – Следующий будет лучше. Считаю, тебе следует купить Тее поместье на Ривьере.

– А? – Я все равно улыбнулся.

– Ей там понравится.

Перевод: Жаклин будет счастлива обставить там поместье. Правда, она не знала, что у меня уже есть два дома на Ривьере: один на итальянской стороне, а другой – на французской. И пентхаус в Монако. И Жаклин могла делать с ними все, что задумала, – лишь бы Тея согласилась.

– Принято к сведению, но мой звонок не связан с обсуждением недвижимости.

– В чем дело?

– Произошло нечто странное.

Я поделился с ней всеми подробностями, начиная с пребывания в больнице и заканчивая случаем, когда я испытал жажду крови, опустив более интимные моменты моего воссоединения с Теей.

– Вероятно, это брачный порыв, – произнесла она, но явно сомневалась. – Твое тело, сознание и все, что можно считать твоей сущностью, стремятся поглотить ее. Просто сделай это уже.

– Как романтично. Наверняка есть способ обойти эту привязку. Я просто обязан найти его.

Терпение. Вот ключ к разгадке.

– Ты ведь не планируешь ждать три месяца, верно?

На другом конце провода что-то зашуршало.

– Я готов ждать столько, сколько потребуется, – произнес я, ощущая, как мое настроение резко ухудшается.

– А что, если ты не сможешь? – настаивала она. – Если ты причинишь ей боль? Обратишь ее?

– Ты ведешь себя так, будто я сам не задаюсь этими вопросами.

Я ущипнул себя за переносицу. Если бы вампиры могли испытывать головные боли, то я бы уже давно страдал от них.

– Знаю, что это так, потому что ты уходишь от главного вопроса, Джулс. Ты обратишь ее?

– Как я могу даже помыслить об этом, не подготовив ее к пониманию сути процесса обращения? И как мне ее подготовить, когда мой чертов брачный инстинкт продолжает разжигать во мне жажду крови?

– Ты же сам говорил про три месяца, – напомнила она. – Я убеждена, что Тея будет счастлива, если вы скорректируете график.

– Говоришь совсем как она.

– Конечно, ведь мы, представительницы прекрасного пола, не только красивы, но и очень умны.

Я удержался от того, чтоб возразить ей.

– Молчание – знак согласия. – Она продолжала: – Послушай, я поговорю с ней об этом. Мы обсудили ключевые моменты, но я готова ответить на все ее вопросы. Может, мы могли бы провести выходные только между нами девочками? Если она согласится на твое предложение, это можно считать девичником.

Я с трудом сдержал гнев, представив, что Тея будет вне пределов моей досягаемости на протяжении всех выходных.

Жаклин рассмеялась, когда я не ответил.

– Клянусь, я слышу, как ты думаешь. Каким бы ни было это испытание, ты сможешь его преодолеть. Просто помоги ей позаботиться о матери и сосредоточься на том, чтобы получить ее «да».

– Может быть. Есть кое-что еще. Мать Теи... она знала, что я вампир.

На том конце повисло молчание, сменившееся удивлением.

– Тея рассказала ей?

– Нет. Тея казалась не менее шокированной.

– Но откуда ей было знать? – спросила Жаклин. – Кто-то проявил небрежность и забыл сделать ей внушение?

Я рассматривал такую же возможность.

– Не думаю. Похоже, она много знает о вампирах. По крайней мере, она казалась весьма субъективной в своих оценках нашего рода и племени. Она заставила Тею выбирать между тем, чтобы остаться с ней или быть со мной.

Жаклин присвистнула.

– И Тея предпочла общество твоей ворчливой персоны?

– Напомни, почему я снова обращаюсь к тебе за советом? – спросил я.

– Потому что ты любишь меня, и, как я уже говорила, я всегда права, – ответила она. – Это очень важно.

– Но дело не в этом.

Я насторожился и внимательно прислушался, не перестал ли работать душ. Я уже составил детальный перечень того, что хотел обсудить с Теей, но этот вопрос требовал дополнительного размышления, прежде чем его озвучить.

– В ее маме было что-то знакомое. Как будто я ее знал.

– Правда?

– Ну, не совсем... – Я не то чтобы узнал ее, и это было совсем не так, как когда я впервые увидел Тею – момент, который, как я теперь понимаю, был окрашен нашей с ней связью, протянувшейся ко мне.

И все же в матери Теи что-то меня озадачивало. Мне нужно было во всем разобраться. Это могло стать отправной точкой для налаживания отношений между матерью и дочерью – один из множества пунктов в моем списке задач. Я не мог позволить, чтобы из-за меня Тея лишилась матери, и не поступил бы так. Мне было важно понять, с чем я имею дело.

– Я не могу отделаться от ощущения, что Келли Мельбурн не та, за кого себя выдает.

– А за кого она себя выдает? – спросила Жаклин.

Я услышал, как Тея выключила воду. Время поджимало, и я не мог позволить себе пространные рассуждения, поэтому ответил кратко:

– За человека.

Глава 11. Тея

В БМВ казалось теснее, чем обычно. Джулиан был немногословен с тех пор, как мы покинули его жилище и отправились ко мне, чтобы захватить кое-какие вещи. Когда мы подъезжали к дому, он недовольно поджал губы, окинул взглядом граффити и мусор и покачал головой.

– Раз уж ты моя пара...

Его слова вызвали у меня трепет в душе, особенно после того, как утро приняло такой неожиданный поворот.

– ...Я бы предпочел, чтобы ты переехала ко мне.

– Переехала? – повторила я.

На его мрачном лице появилась зловещая улыбка.

– Только не говори, что ты боишься жить со мной в одной квартире. Еще недавно ты была готова привязать себя ко мне.

И он понимал, что я все еще этого хочу. Как и намеренно не упомянул о другом значимом условии, которое я имела в виду, – об обращении меня в вампира.

– Хочешь, чтобы я переехала в Арсенал?

– В случае, если ты решишь остаться в Сан-Франциско.

Он пожал широкими плечами, выруливая на свободное место на улице.

– Или мы можем найти место, которое устроит нас обоих, независимо от наших предпочтений.

– Например, в Париже? – тихо спросила я. До того, как наши отношения дали трещину, я была очарована Городом Света.

– Да, к примеру. – Его губы сжались. – Но нам придется подыскать там новое жилье.

– Что случилось с домом? – спросила я.

– Это долгая история, но теперь его нельзя назвать домом.

– И?

– Сейчас он больше напоминает тлеющую груду развалин.

Должно быть, на моем лице отразилось удивление, потому что он добавил:

– Не я его сжег.

– Думаю, нам есть что обсудить. Кроме вопросов, связанных с обретением пары, вступлением в брак и моей возможной смертью.

– Да, эти вопросы могут подождать. Мне показалось, что тебе, возможно, захочется остаться в Сан-Франциско, чтобы быть ближе к университету. – Он поколебался, прежде чем добавить: – И к твоей матери.

В тот момент я мечтала лишь об одном – скрыться от всего происходящего. И перспектива выйти замуж за Джулиана и создать семью казалась мне заманчивой. А возможность оказаться за океаном, вдали от матери, выглядела еще привлекательней. По крайней мере, пока она не приняла мой выбор и не начала относиться ко мне по-человечески. Я пыталась дозвониться до нее, но она не отвечала. Я не могла поверить, что она на самом деле отказалась от меня.

Но Джулиан был прав насчет университета. Мне и в голову не пришло подумать о Ласситере.

Казалось, это было сто лет назад. Все изменилось, когда я встретила Джулиана. Передо мной открылся новый мир, и он настолько очаровал меня, что я позабыла о своем собственном мире.

– Мне оставалось лишь завершить обучение в этом семестре.

Я глубоко вздохнула, размышляя о том, чтобы начать все заново.

– Убежден, что все можно организовать, – беззаботно произнес Джулиан, и в его взгляде цвета неба отразилось что-то таинственное.

– Имеешь в виду дать на лапу? – сухо спросила я.

Его взгляд смягчился.

– Я бы ни в коем случае не стал мешать тебе самой добиваться успехов, но если ты стремишься сдать выпускные испытания и получить диплом, то, полагаю, это можно устроить.

– Выпускные экзамены на этой неделе, – напомнила я.

– Тогда, возможно, стоит рассмотреть вариант с небольшим подкупом, – улыбнулся он. – Но... экзамены тебе придется сдавать самой.

– В большинстве своем они касаются произведений, которые я практически не репетировала.

Я сцепила пальцы в замок. Можно на пальцах одной руки пересчитать, сколько раз я практиковалась в игре с момента нашего знакомства. Но это было скорее связано с тем, что моя мама находилась в больнице, чем с ним.

– Тогда нам лучше забрать твою виолончель, если только ты ее еще не продала.

– Нет. – Я закатила глаза. – Вместо нее я продала все шмотки и побрякушки.

– Ну, разумеется, как же иначе.

Джулиан лишь слегка покачал головой, никак не комментируя мой поступок.

В голову пришла мысль, что в течение недели мой гардероб пополнится. Мне стало интересно, кто из его подчиненных удостоится чести выполнить столь рутинную задачу. Скорее всего, Селия.

– Забирай свою виолончель и нижнее белье, которое тебе так необходимо, – напомнил мне Джулиан о причине моего визита в квартиру.

Он считал, что нижнее белье не является необходимым элементом гардероба.

– Ты можешь позаниматься у меня дома, а я тем временем сделаю пару звонков в администрацию Ласситера.

Часть меня хотела отказаться, но именно из-за Джулиана я лишилась возможности получить диплом с отличием. Пока я могла завершить начатое, мне было все равно, кто откроет мне эту дверь.

– По-моему, в последний раз, когда я играла, именно ты не дал мне закончить.

– Странно. – Он провел кончиком языка по зубам. – Помнится, в ту ночь ты несколько раз достигла пика наслаждения.

Я приподняла бровь, как бы говоря: «Вот именно».

Он с радостью предложил:

– Буду рад стать для тебя источником вдохновения и мотивации для развития твоих навыков.

– Каких именно?

От того, как он посмотрел на меня, у меня поджались пальцы на ногах.

– Тебе придется слушать, как я музицирую, до конца выходных, – предупредила я.

– Мне нравится, как ты играешь, – произнес он с нежностью. – Ты играла, когда я впервые встретил тебя.

– Ты говоришь о том разе, когда я увидела тебя с таким выражением лица, будто ты хотел меня прикончить? – спросила я с некоторым раздражением. Видимо, мы воспринимали нашу первую встречу по-разному.

– Верно.

Он сделал вид, что сосредоточен на управлении автомобилем, однако его голос звучал напряженно и глухо.

– Думаю, именно так все и выглядело. Все мои инстинкты кричали мне, что я обязан увести тебя оттуда. Я также задумывался о том, чтобы расправиться с тобой, но, полагаю, предпочел бы провести с тобой ночь, как только мы окажемся одни.

Меня поразила столь суровая правда. В тот вечер Джулиан сумел обуздать свои первобытные инстинкты, но это далось ему нелегко. А что было бы, не сделай он этого? Что, если бы он...

– Ты кажешься встревоженной.

Я попыталась возразить, но он не дал мне закончить.

– Так и должно быть. Никогда не забывай, кто я, милая. Я – не забываю.

Мне стало понятно, что он хотел сказать. Всегда помни, что представляют собой вампиры. Я поинтересовалась у него ранее, обратит ли он меня. Хотел ли он тем самым подготовить меня к своему отказу?

В горле у меня встал ком, но я усилием воли заставила себя прогнать эту мысль. Окончательное решение еще не принято. Через три месяца, когда наша парная связь укрепится, мы сможем во всем разобраться.

– Мне нужно собрать свои вещи, – произнесла я спустя мгновение.

– Пойти с тобой?

– Позволь мне для начала убедиться, что все одеты, – произнесла я, но моя попытка пошутить не увенчалась успехом.

Я была уверена, что мои соседи по квартире обрадуются нашему с Джулианом воссоединению так же, как и мама.

– Ладно, иди.

Я помедлила, прежде чем перегнуться через консоль и запечатлеть краткий поцелуй на его губах, и, отстранившись, обратила внимание, что Джулиан продолжает сжимать руль. Когда он находился со мной, то не надевал перчаток, и его побелевшие костяшки пальцев были хорошо видны.

Как мы переживем эти три месяца, когда он столь взвинчен? Я изобразила улыбку, вышла из автомобиля и поспешила к зданию. У меня ушло некоторое время на поиски ключа в сумке, и все это время я ощущала, как Джулиан взглядом буквально прожигает мне дырку на спине. Когда я оказалась внутри, то оставила дверь чуть приоткрытой, чтобы он мог войти следом. Я знала, он нападет на любого, кто покажется ему подозрительным.

Я неторопливо поднималась по лестнице, размышляя о том, как мне следует поступить, если Оливия и Таннер окажутся дома. Неважно, как они отреагируют, это все равно будет лучше, чем реакция мамы.

Как только я вошла, стало ясно, что эта гипотеза оказалась несостоятельной. Оливия, одетая в пижаму, резко вскочила с дивана и подбежала ко мне. Однако не последовало ни приветственных объятий, ни радостных восклицаний.

Вместо этого она размахивала зарядным устройством для сотового телефона, словно оружием.

– Ты в курсе, как подзарядить свой телефон?

Я поморщилась.

– Прости. Я оставила зарядник в больнице.

– Я в курсе, – ответила она. – Мне известно об этом, поскольку они связались со мной и попросили приехать и забрать его.

– Что? – спросила я, забирая у нее зарядник. – Почему они позвонили тебе?

– Ты не брала трубку, и тогда они связались со вторым указанным контактным лицом, которым, к слову, являюсь я.

Оливия поправила свой растрепанный пучок и, охваченная негодованием, принялась мерить шагами комнату.

– После того как твою маму выписали из больницы, она оставила все твои вещи там.

– Ее выписали? – спросила я.

Это известие ошеломило, словно меня ударили обухом по голове. Я вцепилась в диван, чтобы не упасть.

– Ну что ж, все хорошо.

Вероятно, эти новообразования были доброкачественными. Я переживала об этом, в то время как мама выписалась, даже не сообщив мне.

– Сомневаюсь, – бушевала Оливия. – Дело в том, что у них есть результаты анализов, которые они хотели бы обсудить с тобой, так как не могут связаться с ней.

– Что ты имеешь в виду?

Я взглянула на нее и меня охватил ужас.

– Твоя мама просто ушла. Медсестра мне ничего не сказала, но я разыскала доктора Ривза, и он сообщил мне, что твоя мать была в крайне подавленном состоянии после ссоры с тобой и мужчиной, который представился твоим мужем.

– Вот дерьмо!

– Не желаешь ли рассказать мне об этом поподробнее? – Она уперла руку в бедро. – Что, черт возьми, происходит, Тея?

– Я могу все объяснить, – начала было я, но не успела закончить, потому что в дверь постучали.

Оливия посмотрела на меня, затем на дверь, и я готова была поклясться, что увидела, как ее мозговые клетки буквально разорвало. Она загородила проход, словно пытаясь не дать мне открыть ее.

– Это он? Неужели ты оставила свою мать, чтобы снова сбежать с ним?

Снова. Это слово пронзило меня до глубины души, и я ахнула. Мы уставились друг на друга и стояли так, не двигаясь с места.

Наконец Оливия отвернулась:

– Прости. Я не должна была так говорить.

– Все хорошо, – ответила я, но понимала, что она не шутит.

– Вот и он, – как-то слишком уж весело сообщила она.

– Да, но я не бросала ее в больнице, чтобы сбежать с ним. Все гораздо сложнее... она будто слетела с катушек.

– Почему? Наверное, потому что какой-то парень, который искромсал твою душу в клочья, вернулся как ни в чем не бывало?

– Все не так просто.

Я терпеть этого не могла. Не выносила ссориться с Оливией.

Мне было невыносимо осознавать, что меня заставляют выбирать между мужчиной, в которого я влюбилась, – моей парой, и моей прежней жизнью. Я испытывала отвращение к себе за то, что не могла выразить свои чувства к нему: сколько он значил для меня, насколько красочным и разнообразным становился мир, сколько в этом мире жило существ, которые могли ей только сниться. Мне претило хранить от нее секреты, но что я могла поделать? Оливия ни за что не поверит мне, а если и поверит, я сомневалась, что моя информация пойдет ей на пользу. Я хотела рассказать ей, что нужно опасаться не только грабителей и насильников, но и вампиров.

– Тебе известно, куда отправилась твоя мать? – Оливия сменила тему, но все еще стояла так, чтобы закрывать мне проход к двери.

– Домой? Без понятия. Она... – Я сглотнула. – Она поставила меня перед выбором: она или он.

– И ты выбрала его?

Оливия повысила голос, давая понять, что думает по этому поводу.

– Я вообще не должна была выбирать! – в сердцах воскликнула я. – Так что да, я ушла с ним, потому что мне нужно было его выслушать. Ведь это моя жизнь, а я провела в больнице долгие годы, молясь о ее спасении. Ведь Джулиан оказался там, чтобы компенсировать нам те убытки, которые мы понесли за лечение, а они исчислялись сотнями тысяч долларов. Но главная причина, почему я ушла с ним, в том, что он не просил меня делать выбор. Он предоставил мне возможность самой принять решение, хотя я и так уже знала, как поступить. Поскольку любое мое действие, любое решение, любой выбор неизменно будут приводить меня к нему.

Оливия удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Мое заявление ошеломило ее. Джулиан снова постучал в дверь, и мне показалось, что я слышу его голос где-то у себя в голове.

Я был достаточно терпелив, милая. Впусти меня, пока я не обезумел.

Оливия не попыталась мне помешать, когда я проскользнула мимо нее и распахнула дверь. Джулиан прислонился к дверной раме, заняв собой все пространство.

Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: он слышал весь разговор.

– Не вовремя? – пробормотал он, демонстрируя мне экран своего телефона. – Мне только что позвонили. К сожалению, дело не требует отлагательств. Хочешь, чтобы я вернулся за тобой позже?

Я задумалась, прикрыв глаза, удастся ли нам когда-нибудь отдохнуть, и отошла в сторону.

– Нет, мне нужна всего минута.

Он вошел и приветственно кивнул Оливии. Она и бровью не повела.

– Заскочила, чтобы забрать кое-какие вещи. – Я подняла зарядное устройство. – Поживу у Джулиана несколько дней, пока буду готовиться к экзаменам, которые хочу попытаться сдать.

Я не понимала, зачем решила поделиться с ней этой информацией, но Оливия взглянула на меня и коротко кивнула.

– Подожду здесь, – тихо произнес Джулиан.

Я задумалась, стоит ли мне оставлять их наедине в одной комнате. Джулиан склонил голову, словно читая мои мысли.

– Иди.

Разъяренная лучшая подруга и моя пара-вампир, от которого исходила смертельная угроза, представляли собой гремучую смесь. Они оба стремились к тому, чтобы я была счастлива. Разве что у них были диаметрально противоположные взгляды на то, что означает счастье для меня. Когда я отправилась собирать вещи, мне вдруг подумалось, что, возможно, вампир наконец-то нашел достойного противника.

Глава 12. Джулиан

В прошлом мне довелось пережить ряд серьезных конфликтов. Себастьян даже уговорил меня отправиться на Американский запад, где я смогу на несколько месяцев почувствовать себя настоящим ковбоем. Я понимал, что нахожусь под прицелом.

Возможно, у Оливии не было оружия, но она была готова в любой момент наброситься на меня. Она едва сдерживала эмоции, которые бурлили внутри, вызывая у нее невероятный всплеск адреналина.

Я подозревал, что Тея разозлится, если я решу перекусить ее соседкой по квартире, поэтому сел на стул и постарался собраться с духом.

– Тебя что-то беспокоит?

Оливия широко распахнула глаза и разразилась потоком испанских ругательств.

Я изобразил усмешку, чтобы показать себя настоящим мерзавцем. Она понятия не имела, кто я.

– Что ж, заслужил, – признал я.

Оливия помолчала, оценивая меня:

– Ты уловил суть моих слов.

– Я бегло говорю по-испански.

Я не стал вдаваться в подробности.

– Совсем забыла, – произнесла она с театральным пафосом. – Ты же генеральный директор крупной компании-миллиардера или что-то в этом роде? Полагаю, тебе пришлось выучить иностранный язык, чтобы отдавать приказы людям, которых ты бесцеремонно используешь в своих целях.

– Я люблю изучать иностранные языки, и я не генеральный директор.

– Это еще хуже. – Она раздраженно прислонилась к стене. – Денежный мешок без цели.

– А?

Это была совсем не та нападка, которой я от нее ожидал. Мы с ней разом были застигнуты врасплох и заинтригованы.

– Считаешь, у меня нет цели?

– Мне известно лишь то, что ты внезапно возник в нашей жизни, начал сорить деньгами и дарить многообещающие надежды, а затем моя подруга бросила учебу и отправилась с тобой в Париж.

– И ты не одобряешь выбор Теи? – тихо спросил я.

Этот вопрос задел ее за живое.

– Конечно, я уважаю любое решение Теи...

– Если только это решение не предполагает, что я заберу ее с собой, – предположил я.

– Она потратила много сил и времени, чтобы получить образование, и все ради того, чтобы обеспечить достойную жизнь своей матери. Она обожает виолончель.

Оливия указала на футляр от виолончели, который стоял в углу, и в ее голосе зазвучали нотки осуждения.

– Она даже не потрудилась взять ее с собой.

– Досадная ошибка, – сказал я. – Мне хотелось бы, чтобы Тея продолжала заниматься музыкой.

– Для тебя или для людей по всему миру? – потребовала ответа Оливия.

Еще одно внезапное нападение, на этот раз достигшее цели.

– Я хочу того же, чего хочет она.

– Правда? Поскольку предложить ей отправиться с тобой означало бы для нее потерять шанс на получение гранта, который даст ей возможность самостоятельно обеспечивать себя, занимаясь музыкой. Ты можешь предложить ей это?

Я промолчал. Ей бы не понравился мой ответ. Оливия не желала слушать о том, что рядом со мной Тее не нужно трудиться, чтобы обеспечивать себя.

– Я не стану препятствовать Тее в осуществлении ее мечтаний.

– Ты уже это сделал, – произнесла она. – А затем разбил ей сердце. Теперь ты лишил Тею матери. Поэтому прости, если я не в восторге от того, что она живет с тобой.

– Принято к сведению.

Я с силой сжал кулаки так, что ногти вонзились в кожу перчаток. К счастью, я надел их, прежде чем отправиться за Теей, иначе мог повредить обивку старого кресла.

– Ты мне не по душе, – завершила она без всякой на то необходимости. Это было ясно как день. – И я не доверяю тебе.

– Стоит ли мне пытаться изменить чью-то точку зрения? – Я удивленно поднял бровь.

– Вероятно, нет.

– Ты танцовщица, – произнес я, чтобы сменить тему.

Она пристально посмотрела на меня.

– И что?

– Я лишь пытаюсь поддержать беседу. Мне бы хотелось больше узнать о людях, которые окружали Тею до встречи со мной.

– Почему? Планируешь забрать ее отсюда?

Я промолчал. Было не просто дать ей однозначный ответ.

– Моя должность предполагает разъезды. Мне бы хотелось, чтобы Тея была рядом со мной, но она может остаться здесь, если захочет.

– Она так не поступит. – Оливия покачала головой. – Я видела, как она смотрит на тебя. В твоем присутствии она теряет способность здраво мыслить.

Я встал, услышав, как в комнате Тея застегнула дорожную сумку.

– Это чувство взаимно. – Я помолчал, но затем постарался утешить Оливию как мог: – Я бы никогда не причинил Тее вреда. Она вольна поступать так, как велит ей ее сердце.

– Ты уже сделал ей больно.

Снова здорово. Я постарался сохранять спокойствие.

– Подобное больше не повторится.

Оливия посмотрела мне в глаза и произнесла последнее слово:

– Лжец.

– Ты, наверное, считаешь, что я использую твою подругу в своих целях, – сказал я грубовато.

– А ты пытаешься?

– Нет.

Этот лаконичный ответ вызвал у нее сомнения.

– Однако я думаю, что время все расставит по своим местам.

– А ты всегда будешь где-то рядом, верно? – Ее невеселый смех подействовал на мои и без того расшатанные нервы.

– Я буду здесь, пока она не попросит меня уйти, – ответил я, и голос мой звучал напряженно.

– А что, если она именно так и поступит?

– Я говорил именно то, что хотел сказать. Тея имеет право принимать решения самостоятельно.

– В таком случае, Тея хотела бы пообедать прямо сейчас, – прозвучало из коридора.

На ее хрупких плечах висело несколько сумок. Я подошел и забрал их у нее.

– Рыцарь без страха и упрека.

– Ты все еще считаешь, что рыцари вымерли, милая? – проговорил я, внимательно вглядываясь в ее лицо, пытаясь понять, слышала ли она мой разговор с Оливией. – Я заберу твой инструмент и буду ждать тебя в коридоре.

Я кивнул Оливии, вынося вещи Теи из квартиры. По крайней мере, она выглядела невозмутимой. Когда дверь за мной захлопнулась, я застонал. В попытках расположить к себе близких Теи я чувствовал себя абсолютно беспомощным. Я услышал, как Тея тихо сказала что-то Оливии на прощание и, кажется, неловко обняла ее. Я пытался не подслушивать, но не моя вина, что в этом обветшалом строении оказались такие хрупкие перегородки.

Когда Тея появилась в коридоре, я постарался скрыть свои эмоции за маской безразличия. Она вздохнула и присоединилась ко мне.

– Хватит делать вид, что ты ничего не слышал. – Тея попыталась взять одну из сумок, но я отрицательно покачал головой.

– Я сделал все возможное, чтобы дать вам немного личного пространства.

– Мне следует объяснить тебе, в чем дело? – спросила она. – Я о моей маме?

– Нет, – признался я. – Я слышал, что сказала Оливия.

Если бы Келли Мельбурн пропала, нам было бы сложнее найти ответы. Однако то, что она внезапно ушла из больницы, уже само по себе давало ключ к пониманию. Боялась ли она меня? А если боялась, то разве доверила бы мне свою дочь?

– Я понимаю, мама вела себя не слишком приветливо, но она ведь тебя не знает. Возможно, если мы немного подождем... – Тея, похоже, не огорчилась, узнав о матери, потому что на ее лице отразилось облегчение. – Предлагаю пока поговорить с врачом.

– Все, что пожелаешь.

Она обернулась и столкнулась со мной в самом низу лестницы.

– Ты действительно так считаешь? Учитывая, что она говорила, я считаю, что лучше нам не вмешиваться. Но если они не смогут с ней связаться, а результаты анализов окажутся...

– Да, – прервал я ее, после чего продолжил как можно мягче: – Я не шучу. Твоя мать, вероятно, не в восторге от наших отношений, но она часть твоей семьи. Это автоматически означает, что она член и моей семьи тоже.

Тея слушала, и ее лицо постепенно разгладилось. Затем она фыркнула.

Не такой реакции я ожидал.

– Извини, – сказала она. – Я просто подумала, могу ли сказать то же самое о твоей семье.

– Никто не осудит тебя за то, что ты не испытываешь подобных эмоций. Вампирские семьи бывают разные. Моя мать действительно напустила на тебя змей.

Я не стал упоминать ей о том факте, что она заработала психологическую травму.

– Вот именно, – буркнула Тея, когда мы вышли на улицу.

Заметно похолодало, и я задумался, не стоит ли предложить ей накинуть что-нибудь потеплее.

– Я в порядке, – произнесла она, кутаясь в свитер от пронизывающего ветра. – В смысле, как мне следует себя вести, если она испытывает ко мне столь сильные негативные чувства?

– Кто? – спросил я, моргнув, обошел машину сзади и открыл багажник.

– Твоя мама. Я понимаю, что не являюсь хранителем, поэтому не могу исполнить ее желание и подарить ей внуков.

Последнее, чего она сейчас хочет, – это внуков. Я убрал сумки Теи в багажник, разложив их вокруг ее виолончели, и все это время Тея следила за мной, выстукивая ритм пальцами по крыше.

Я сделал шаг, чтобы открыть ей дверцу, и она начала садиться, но остановилась.

– Мне казалось, что именно в этом и заключается суть... обрядов. Еще больше вампирских детенышей.

– Так и есть, – медленно произнес я, – но это еще не все.

Тея прикусила нижнюю губу, когда я закрыл ее дверцу. Я не спешил садиться за руль, размышляя над ее словами, а когда сел, Тея лишь пожала плечами.

– Неважно, – сказала она.

– Для меня важно. – Я завел машину. – Не хочу, чтобы ты переживала о том, что моя семья думает о тебе.

– Я могла бы сказать то же самое, – иронично заметила она, а затем вздохнула. – Мне стоило проявить больше уважения к твоей матери. Знаю, что ты пытался быть вежливым с моей.

– По крайней мере, твоя мама не будет пытаться убить меня.

В отношении Сабины я не мог сказать того же. Тея рассмеялась:

– Не знаю. Она могла бы.

Я резко ударил по тормозам, не доехав до перекрестка, где горел красный свет, всего несколько сотен метров. Позади нас раздался визг шин и гудок клаксона. Мгновение спустя мимо пронеслась машина, водитель которой показал неприличный жест в нашу сторону.

– Джулиан! – закричала Тея, схватившись за грудь. Адреналин подскочил в ее крови, наполняя воздух вокруг сладостью искушения.

– Успокойся, – приказал я.

– И не подумаю.

Она провела рукой по отметине в области сердца и наблюдала, как автомобиль впереди нас удаляется, превращаясь в маленькую точку.

– Один из нас все еще смертен. Что за...

Черт. Это то слово, которое ты ищешь.

– Я способна самостоятельно завершить свои чертовы фразы, – произнесла она с досадой.

Тея?

– Что? – спросила она.

Я не говорю этого вслух.

– Что? – переспросила она, на этот раз в замешательстве. – Я слышала тебя.

Взгляни на мои губы, дорогая.

Она задержала взгляд на моих губах.

Что ж, это в значительной степени доказывает обратное.

– Черт побери, – прошептала она. – Что происходит?

На этот раз я открыл рот, чтобы ответить:

– Без понятия.

Но что бы то ни было, ничего хорошего.

Тея кивнула, как будто услышала меня и согласилась.

Глава 13. Тея

Я играла на виолончели днем и ночью. Не только потому, что Джулиан, возможно, убедит администрацию Ласситера разрешить мне закончить последний семестр, но и потому, что это был отличный способ остановить поток его мыслей. Вообще-то я не хотела греть уши, но ничего не могла с собой поделать. Новая способность возникала и исчезала, словно умела мыслить самостоятельно. Я не могла предугадать, когда это случится, и не знала, повлияет ли это на других людей. Я полностью отдалась во власть музыки.

Акустика в квартире Джулиана была на удивление хорошей. Возможно, из-за ее простора. Но я никак не могла хорошо сыграть, и причиной моих ошибок в сольной партии Кодали, скорее всего, был страх сцены. Мой смычок слегка соскользнул, оборвав ноту, и я, поморщившись, остановилась, сменила позу и начала заново. Мне нравилось это произведение. Оно звучало мягко, но настойчиво. Звуки постепенно нарастали, а затем превращались в настоящий ураган. Это было неожиданно и изменчиво, прекрасно и притягательно одновременно. Оно напоминало мне о Джулиане.

Я чувствовала каждую ноту, и это было сродни любви к нему, глубокой, прекрасной и всепоглощающей, но также приносящей и страдания.

Ее было очень, очень трудно переживать.

Я зажмурилась, не глядя на ноты, и начала играть по памяти. Пальцы прочувствовали игру, скользя и слегка касаясь струн. На лбу выступила испарина, когда я ускорила темп, стараясь подстроиться под необычную энергетику этого произведения. А когда я достигла кульминации, то позволила себе расслабиться и сделать глубокий вдох.

– Прекрасно, – едва слышно произнес Джулиан у меня за спиной.

Меня охватила дрожь, словно от прикосновения ледяного холода, и она слилась с мелодичным звучанием сложной сонаты. Это притупило боль, которая нарастала во мне, когда он обошел вокруг и прислонился к стене.

– Ты уже несколько часов музицируешь, – произнес он.

Невозможно было определить, что он думает по этому поводу. За последние два дня он стал спокойнее, и я не могла понять, связано ли это с тем, что он хотел узнать мои мысли, или же он пытался контролировать свои эмоции. Мы решили, что моя способность слышать его у себя в голове проявляется в моменты, когда он или я испытываем негативные эмоции. Но мы не могли определить причину, откуда вообще взялась эта способность, и я осознала, что не хочу выяснять подробности. Что, если мне не понравится то, что я узнаю? Должна была существовать причина, почему Джулиан так осторожничал со мной...

– Мне нравится играть.

Он слегка изогнул бровь, словно догадываясь, что это лишь часть правды. Я не обманывала. Мне это правда нравилось. Тем не менее Джулиан понимал, что это еще не конец истории. Я видела это по его лицу.

– Ладно. В процессе игры я не слышу твоих мыслей. Музыка заглушает их. Думаешь, я одна способна читать мысли?

– Ты ужасная лгунья, малышка, – сказал он с хищной ухмылкой. – Это все.

Ты меня слышишь? – Его голос проник в мой разум.

– Да.

Я вздохнула, убирая виолончель в футляр, затем смахнула волосы, которые прилипли к моему мокрому лбу.

Мне нравится, когда ты потеешь. Это вызывает во мне воспоминания о том, как ты загораешься и возбуждаешься, когда мои губы касаются твоей кожи.

Я сглотнула, делая вид, что не слышу его. Хотя бы для того, чтобы он и дальше вел эти неприличные разговоры.

Игнорируешь меня? Это невежливо, а я намеревался отблагодарить тебя за все труды.

Я с улыбкой подняла на него взгляд.

– Неужели?

Да.

Он подошел ближе и протянул руку.

– Но сначала у меня есть для тебя новости.

– Насчет Парижа?

Я нахмурилась. Казалось, будто каждый день нашей жизни наполнен тревожными новостями. У меня возникло ощущение, что Джулиан скрывает от меня нечто важное, а когда я попыталась надавить на него, он ответил, что у меня и так достаточно причин для тревоги.

– Оттуда нет вестей. У властей нет никаких зацепок. Запись с камер наблюдения была удалена.

Его будто и не огорчила утрата дома. В отличие от убийства Хьюза. Оно стало единственным мотивом, который побудил его заняться этим делом лично.

– Это всего лишь дом.

– Тебе легко говорить, – сказала я. – В том доме, между прочим, остались мои любимые джинсы.

Шутки по этому поводу помогли мне избавиться от напряжения, которое возникло, когда я задумалась об этом. Мне казалось, что пожар был своего рода сигналом, адресованным нам обоим. Реальность оказалась такова, что пожар разрушил мои последние иллюзии о том, что мир вампиров не так страшен, как пытался представить Джулиан.

– В этих я потом проделаю такие же дырки, – сказал он, рассматривая мою повседневную одежду. – Селия заедет сегодня днем. Я отправил ее по магазинам.

– Я и сама могла это сделать.

В отличие от него я не привыкла к тому, что все мои желания и нужды удовлетворяются по первому требованию. Ведь я росла без слуг. Мне все еще казалось странным, что кто-то выполняет мои поручения.

– Но ты бы не стала этого делать, – произнес он.

Я пристально посмотрела на него. Он уже слишком хорошо меня изучил.

– К тому же Селия была не против. Она обсудила все с Жаклин, поэтому все должно быть в лучшем виде.

Со стороны больше походило на то, как если бы две волшебные феи-крестные из мира вампиров постоянно применяли свою магию, чтобы превратить меня из обычного человека в смертную жену вампирского бога. Мне было интересно, изменится ли когда-нибудь ситуация и станет ли она более привычной.

Вряд ли.

Я с изумлением посмотрела на Джулиана.

– Ты слышал мои мысли? – спросила я.

– Нет, – произнес он с ноткой сожаления в голосе. – Это просто написано у тебя на лице, любовь моя.

– Естественно, – проворчала я.

Я протиснулась мимо него и направилась к холодильнику, где обнаружилась еда на любой вкус.

– Что все это значит?

– Не хотел, чтобы ты голодала. – Джулиан приблизился ко мне сзади и обнял за талию. – Я ничего не забыл?

– В кухонной раковине? – Я рассмеялась, оглядев забитые полки. – Джулиан, здесь еды хватит на целую армию.

– Тебе нужны силы, – сухо сказал он.

Мне не нужно было слышать его мысли, чтобы понять, что он не договорил. Я повернулась к нему и обхватила руками за шею.

– Спасибо. – Я приподнялась на цыпочки и легонько чмокнула его. – Однако я скажу тебе, если почувствую недомогание.

– И все же нам следует притормозить.

Он сообщил, что ему больше не требуется столь часто питаться, как прежде, поскольку мы условились, что я стану для него единственным источником крови. Этот факт никого из нас не остановил. Мне хотелось, чтобы его клыки оказались внутри меня. Я просила его об этом, и он с радостью согласился в пылу страсти. После? Это была совсем другая история.

– Я попрошу тебя остановиться, – тихо напомнила я. – Считай это частью нашей договоренности.

Однако в этот раз это не помогло унять страх, который читался на его лице.

– Становится все труднее, – признался он, – прекращать питаться от тебя и...

Я не стала отвечать в своей обычной манере, понимая, что это не приведет ни к чему хорошему.

Каковы бы ни были мотивы Джулиана, заставившие его отказаться от закрепления нашей связи, он тщательно скрывал их, и я не могла проникнуть в его мысли. Не имело значения, что я была готова к привязке. Он не сдавался, а я устала давить, но через три месяца добьюсь, чтобы он выполнил свое обещание. Да, он боялся привязывать меня, но я доверяла ему и рассчитывала, что, когда придет время, он будет доверять себе.

– Получил известия из Ласситера, – произнес он, и на меня накатила паника.

– Да?

Я обернулась, внезапно обрадовавшись, что он заполнил мороженым всю морозильную камеру, взяла поллитровое ведерко шоколадно-арахисового и открутила крышку. А ложку обнаружила уже у него в руке.

– В среду они могут найти для тебя время.

Я чуть не выронила ложку.

– Экзамен состоится через сорок восемь часов.

– Это лучшее, что я мог сделать. Мне следовало бы отвалить еще миллиончик.

– Миллион? – вскрикнула я. – Пожалуйста, скажи, что ты не дал им взятку, чтобы они позволили мне закончить обучение.

– Я подкупил их, чтобы они позволили тебе сдать экзамены. Ты должна сдать их, милая. – Он небрежно отмахнулся от моих тревог, словно отгоняя назойливое насекомое. – Они нуждались в деньгах на новый студенческий театр и были настолько признательны, что захотели, чтобы я придумал для него название.

– Театр Руссо? Там состоится мое прослушивание? – спросила я, не скрывая любопытства, и отправила в рот ложку мороженого.

Пробуй еще раз.

Я чуть не поперхнулась.

– Ты не...

Он пожал плечами:

– Ты выйдешь замуж за мешок с деньгами. Привыкай к этому.

– Замуж, да. – Я приложила все усилия, чтобы скрыть, что у меня голова идет кругом. – Не помню никакого предложения.

– Я делал тебе предложение. Ты же требовала романтики, – напомнил он.

– Я настаивала на том, чтобы ты приложил немного усилий, – фыркнула я. – Итак, я ни за кого не выхожу замуж.

Я подавила улыбку. Мы с ним неплохо танцевали вокруг этой темы, и, вероятно, к тому моменту, когда он наконец сделает мне предложение, моя личная жизнь уже не будет в таком плачевном состоянии. Может быть, моя мама...

Это мы еще посмотрим.

Я повертела ложкой в руках, набираясь смелости, чтобы задать другой вопрос, мучивший меня.

– Ты...

– От нее не было никаких вестей. Она не возвращалась в свою квартиру.

Я положила мороженое в рот, и оно мгновенно растаяло на языке, обдав все таким же холодом, как и в моих жилах. Я пыталась сохранять спокойствие, не позволяя маминому неожиданному исчезновению поглотить меня целиком, пыталась проявить к ней то уважение, которое она должна была проявить ко мне.

– Доктор Ривз оставил еще одно сообщение, – призналась я. – Думаю, мне нужно ему перезвонить.

Джулиан только кивнул. Он сохранял нейтралитет в связи с ситуацией, касающейся моей матери, но это не помешало ему нанять кого-то, кто занимался сейчас ее поисками.

– Может, это и к лучшему.

– Так ли это? – спросила я с неподдельным интересом. – Вдруг он позвонил, чтобы сообщить о необходимости проведения дополнительных обследований или о чем-то подобном? Я не знаю, где ее искать.

– Мы продолжим поиски. – Он засунул палец за пояс моих джинсов и притянул меня к себе. – Мы найдем ее.

А потом что? Я не стала озвучивать этот вопрос.

– Думаешь... – Я заколебалась. – Думаешь, ей известно, почему я способна читать твои мысли?

– Возможно.

В комнате повисла гнетущая тишина, и я осознала, что пытаюсь уловить его мысли. А Джулиан? Он всячески препятствовал моим попыткам.

– Скажи мне, о чем ты думаешь, – попросила я.

– Значит, это сработало.

Он улыбнулся сдержанной, высокомерной ухмылкой, от которой мое сердце затрепетало.

– Что сработало?

– Я позвонил старому другу. Хранителю, с которым познакомился много лет назад. И сказал ему, что ощущаю, будто кто-то постоянно пытается проникнуть в мои мысли, и он дал мне несколько ценных рекомендаций. – Его ухмылка исчезла, когда он увидел выражение моего лица. – Мне и в голову не приходило, что это может тебя встревожить.

– Это хорошо, – тут же успокоила я. – Мне не нравится быть излишне любопытной.

– Ты не могла контролировать свои действия. Я лишь хотел подчеркнуть важность соблюдения личных границ. – Он запечатлел поцелуй на моем лбу. – Я не против, что ты копаешься у меня в мозгах большую часть времени.

– Большую часть времени?

– Лучше бы ты не знала, сколько времени я потратил в бесплодных раздумьях о тебе в неглиже, – сказал он с легкой усмешкой, но взгляд его при этом затуманился. Он что-то утаивал от меня, и я сомневалась, что мне стоит это знать.

Мне так хотелось взять в руки смычок, чтобы снять напряжение. Теперь, когда я снова была в списке на прослушивание, музыка уже не казалась мне тем надежным убежищем, как раньше.

– Мне нужно больше практиковаться, – произнесла я, с сожалением глядя на свою виолончель. – У меня всего пара дней.

Я никогда не смогла бы подготовиться к выступлению в срок, особенно учитывая все обстоятельства.

– Приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое. – Джулиан забрал у меня ведерко мороженого и поставил его обратно в морозилку. – Ты рискуешь объесться до рвоты.

Я понимала, что он имеет в виду нечто большее, чем просто усердные тренировки или употребление мороженого в больших количествах.

– Тебе помог хранитель, – произнесла я, не пытаясь скрыть страх, который вызвали его слова. – Означает ли это, что моя способность – это проявление магии?

Джулиан замер, его лицо скрывала дверца холодильника. Каждая секунда его молчания была пыткой. В конце концов он закрыл холодильник, ничего оттуда не взяв. Похоже, так и есть. Я ахнула, прежде чем взяла себя в руки. Я могла бы смириться с этим... что бы это ни было.

– Я ведьма? – спросила я.

Он прикусил нижнюю губу, и я заметила, что у него удлинились клыки.

– Когда это случилось?

– Понятия не имею.

– Я так не думаю... Но ты не уверен? – прошептала я и закрыла глаза, когда он не ответил. – Теперь понятно, почему ты хочешь найти мою мать.

– Я хочу найти ее, чтобы ты была спокойна за нее. Ты практически не спишь. – Джулиан приблизился и заключил меня в объятия, обхватив своими крепкими руками. Я прижалась щекой к его груди, ощущая ее твердость, и вдохнула волнующий, дурманящий запах. – Но также, найдя ее, мы могли бы не только получить ответы на волнующие нас вопросы, но и ускорить процесс их поиска.

– Знаю. Просто не была уверена, что хочу узнать эти ответы.

– Думай о своем финальном выступлении, – грубо сказал он, – а я позабочусь обо всем остальном.

Было легче сказать, чем сделать. Но он был прав. В этот момент музыка могла бы стать для меня спасением от всего происходящего.

И, дорогая, не стесняйся практиковаться в обнаженном виде, если это поможет.

Я посмотрела на него свысока и прищурилась:

– И какой в этом смысл?

– Ты вспотела, когда играла. – Он изобразил саму невинность. – Я забочусь исключительно о тебе.

– Естественно. Ты бы хотел страдать, наблюдая, как я играю голышом, а?

– В случае крайней необходимости. – Он улыбнулся, и выражение его лица сняло с моего сердца груз страха, который на него давил.

– И ты готов держать руки при себе и дать мне возможность попрактиковаться?

– Я ничего подобного не говорил.

– Хорошо!

Я высвободилась из его объятий, ощущая легкость, но при этом была невероятно рассеянной. Джулиан схватил меня за руку, когда я обернулась, и крепко сжал ее...

Я вырвала руку, прижав ее к себе, в то время как мой разум пытался понять, что это только что было – ощущение, похожее на электрический разряд, покалывало кожу. Джулиан замер, а его рука все еще была вытянута вперед. Он уставился на нее так, словно тоже пытался понять, что только что произошло. Я же лихорадочно искала хоть какую-то мысль – его мысль, которая могла бы заполнить пустоту в моей голове. Только Джулиан ни о чем не думал, но не потому, что пытался скрыть что-то от меня, а потому что мы оба хотели задать один и тот же вопрос. И он был единственным, кто заговорил:

– Что это было?

Глава 14. Тея

– Прошу сюда.

Ассистентка преподавателя фыркнула, оглядывая меня с головы до ног.

Благодаря тому, что Селия умеет выбирать одежду, я не оказалась в старом платье на экзамене в Университете Ласситера. Это платье создал итальянский дизайнер, фамилию которого я не смогла не то что запомнить, даже выговорить, и я понятия не имела, во сколько оно обошлось Джулиану. Это было не просто роскошное шелковое платье – оно дарило мне ощущение собственной непобедимости. Едва я увидела его на вешалке, как сразу поняла, что хочу его надеть и смогу в нем выступать. Вероятно, его сшили по индивидуальному заказу Джулиана, поскольку он продемонстрировал это, встав на колени, задрав его подол до талии и устроив настоящее представление.

С выходом на бис.

Однако это не добавило мне баллов к зрительской симпатии. Вносить изменения в расписание в последний момент, вероятно, крайне раздражает.

Если бы эта ассистентка знала, что я фактически бросила учебу более месяца назад, у нее бы появились все основания, чтобы демонстрировать высокомерие и пренебрежение к моему положению. Она была довольно искусна в этом деле.

Мы подошли к двери, ведущей на небольшую сцену-коробку, которая использовалась для сольных выступлений и эксклюзивных представлений. Сегодня именно там я закончу обучение, чтобы открыть следующую главу своей новой жизни. Я просто надеялась, что эта ГЛАВА закончится хорошо.

Дверь распахнулась, и из нее появилась девушка с темными волосами, державшая в руках футляр. Я посещала с ней несколько курсов и мастер-классов и поэтому, несмотря на некоторое волнение, заговорила с ней:

– Вероника, надеюсь, что все прошло хорошо. Рада тебя видеть.

– Спасибо...

Она замолчала и расплылась в дружелюбной улыбке, а затем ее глаза расширились от удивления. Она оглядела меня с ног до головы.

– Тея?

– Новое платье, – сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало непринужденно.

– Это еще мягко сказано. – Она рассмеялась. – Ты выглядишь сексуально. Даешь свое последнее выступление?

Я кивнула, и меня вновь охватило беспокойство. Я крепко сжимала дрожащими руками футляр от виолончели, чтобы не выронить его.

– Мне отчего-то показалось, что ты бросила учебу. Рада, что ошиблась, – быстро добавила она. – Из-за состояния здоровья твоей мамы?

– Да, и еще из-за некоторых семейных обязанностей, – соврала я. – Однако мне позволили выступить на экзамене. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы я смогла окончить обучение.

– Все будет хорошо. Ни пуха.

Она с облегчением удалилась, оставив позади свой недавний страх перед сценой, который терзал ее каких-то полчаса назад. Я завидовала ей, когда она уходила.

– Они готовы вас прослушать, – сообщила мне ассистентка, распахивая передо мной дверь.

Я натянуто улыбнулась ей и направилась внутрь. Это была обычная сцена-коробка: небольшая, темная и квадратная. В центре помещения ровными рядами были установлены кресла. Большинство из них пустовали, за исключением одного ряда. Ближе всех ко мне расположилась очаровательная дама, которая что-то записывала на своем айпаде. Я ее не знала. На соседних креслах сидели два преподавателя, с которыми я пересекалась на лекциях, и они что-то обсуждали вполголоса. Однако человек, который находился в самом конце ряда, стоял.

Профессор Маклауд просиял, увидев меня. Он сунул телефон в карман твидового пиджака и неторопливо подошел ко мне.

– Мисс Мельбурн, – тепло поприветствовал он. – Я очень счастлив, что вы смогли вернуться и завершить семестр.

– Я тоже, – пробормотала я, неуверенно принимая его рукопожатие.

С того момента, как чуть не сгорела от искры, пробежавшей жаром по телу от одного только прикосновения, я стала избегать прикосновений, в том числе и Джулиана. Но когда я пожала человеческую руку профессора Маклауда, то почувствовала себя спокойнее и смогла улыбнуться ему от души.

– И спасибо вам. Я знаю, что это одолжение.

– Я бы сделал это, даже не будь ваш жених столь щедр. Но мы все равно будем рады принять его деньги, – пробормотал он себе под нос.

Мои щеки пылали. По крайней мере, Джулиан больше не говорил людям, что он мой муж. Но я не стала поправлять профессора Маклауда.

– Он очень щедрый человек.

– И примите мои поздравления, – добавил он. – Полагаю, это объясняет ваш столь внезапный творческий отпуск.

Я поджала губы и кивнула в ответ. Эта беседа не способствовала успокоению моего взбунтовавшегося желудка.

– Мак! – позвал его один из профессоров. – Мне кажется, Диана готова начинать.

Женщина удивленно приподняла бровь и наклонила голову.

– Так и есть.

Я испытала шок, когда увидела ее. Диана Джеймс была вундеркиндом, ставшим импресарио, и играла не менее чем на пяти инструментах, включая виолончель. Она выступала на сценах по всему миру. Я видела фотографии и видео с ее выступлениями, но меня поразило, как молодо она выглядит в реальности.

– Прежде чем Тея начнет свое последнее в Ласситере выступление, перед тем как отдаться во власть романтических чувств...

Я невольно вздрогнула, уловив скрытый смысл слов профессора Маклауда.

– Хочу заметить, что мисс Мельбурн – невероятно талантливая виолончелистка. Было радостно видеть, как ее врожденный дар раскрывается в последние четыре года, несмотря на серьезные перипетии ее жизни.

Диана окинула взглядом мое дорогущее платье, словно не веря его словам. Возможно, мне стоило надеть мое старое застиранное платье, которое я обычно надеваю в подобных случаях. Однако на ее величественном лице не отразилось никаких эмоций. Пусть думает, что хочет. Мне пришлось пройти через многое, чтобы оказаться здесь, и я готова это подтвердить своим последним выступлением.

– Благодарю, – мягко произнесла я.

Профессор кивнул, и я направилась к своему месту, вытащила виолончель из футляра, и среди собравшихся послышались легкие возгласы удивления. Я залилась краской, осознав, что достала не просто виолончель для студентов – и даже не ту, которую могли позволить себе профессионалы. Преподаватели, вероятно, тоже это поняли. Они тихо переговаривались, но Диана не двигалась. На ее лице застыла маска безразличия. Учитывая ее популярность и мастерство в игре на нескольких инструментах, я сомневалась, что дорогие виолончели производили на нее сильное впечатление.

Мои пальцы слегка подрагивали, когда я размещала ноты на пюпитре. По правде говоря, мне это было не нужно. Я так усердно практиковалась, что могла исполнять музыкальные произведения, даже если меня поднять ночью с кровати, и это приносило мне умиротворение. Два из трех произведений я выбрала, чтобы показать, чему научилась в процессе обучения здесь, а третье – по личным причинам.

Первой была пьеса Шуберта. Я не разрешила Джулиану прийти, но, когда начала играть, резко ощутила его присутствие. Было несложно попасть под влияние магического обаяния этого произведения. С каждым новым исполнением эта пьеса все сильнее захватывала меня. К тому времени когда я добралась до ее финальных завораживающих нот, меня окутало абсолютное спокойствие. При этом я даже не потрудилась сменить ноты, просто взяла небольшую паузу и заиграла «Сонату для виолончели № 1» Иоганна Себастьяна Баха.

Ее размеренный темп нарушался отрывистыми, скачущими аккордами, которые отдавались в душе как некое непреодолимое желание. Пьеса была немного короче и закончилась слишком быстро. Прежде чем начать третье произведение, я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, надеясь, что приняла верное решение. Кодай не был стандартным выбором, но именно поэтому я выбрала его.

Когда я играла, меня буквально подхватывали неземные вибрации музыки. Аккорды сменяли друг друга, создавая сложную и запутанную мелодию, далекую от тех красивых и гармоничных произведений, которые я исполняла ранее. Дойдя до самого драматичного момента, я резко вдохнула, не осознавая, как долго задерживала дыхание.

На секунду воцарилось молчание, а затем Диана начала тихо аплодировать.

– Ты не соврал, Маклауд, – сказала она моему учителю. – Она поистине одарена.

Последнее слово замерло у нее на губах, и я почувствовала, как по шее пробежал холодок тревоги. Я постаралась отбросить это неприятное чувство.

– Благодарю. Это большая честь для меня.

– Как и для нас, – вступил в разговор Маклауд и начал петь мне дифирамбы. – Мне было приятно учить вас.

Из-за переполняющих меня эмоций я не могла произнести ни слова, поэтому просто кивнула в ответ. Пока я собирала свой инструмент и ноты, они делали какие-то пометки. Душа немного болела. Вероятно, это было мое последнее выступление на этой сцене, а может, и вообще последнее выступление в жизни. Я сомневалась, что мне когда-нибудь доведется вновь выступать на сцене для других, и казалось, что, став полноправной парой Джулиана, мне придется отказаться от этого ради него.

Когда я поднялась, чтобы уйти, профессор Маклауд все еще выражал мне свою признательность. Но в дверях путь мне преградила Диана.

– Я говорила именно то, что хотела сказать. – Ее ноздри чуть расширились, пока она рассматривала меня. – Твое выступление было... волшебным.

От ее слов у меня кровь застыла в жилах, и я изо всех сил старалась вести себя как обычно.

– Для меня очень важно слышать это от вас. Я всегда искренне восхищалась вами.

Диана слегка наклонила голову, с благодарностью принимая похвалу, которую, вероятно, слышала уже множество раз. Она обратила внимание на Маклауда, который гордо выпятил грудь, когда общался со своими коллегами.

– Это очень любезно с твоей стороны – позволить ему считать, что он причастен к произошедшему.

– Причастен, – медленно ответила я. – В Ласситере я многому научилась.

Она слегка повела плечом, как бы соглашаясь с моей ложью, но я ведь не обманывала. На что она намекала? Диана взглянула на мой футляр.

– Неплохой инструмент для начинающего виолончелиста.

– Ее мне подарили.

Мы посмотрели друг на друга.

– Я бы даже не рискнула называть цену, которую ты платишь за столь дорогой подарок, – сказала она размеренным тоном.

– Подарок есть подарок. За него не нужно платить, – сказала я, и в моем голосе послышались ледяные нотки.

Она вновь принюхалась:

– Разве нет?

Она решала мою судьбу по части обучения, поэтому следовало проявить учтивость.

– Благодарю вас за столь лестную оценку моего таланта.

Внезапно я обрадовалась, что согласилась пообедать с Джулианом. Хотя бы потому, что это позволит мне избежать дальнейшего общения с ней.

Как там говорят? «Не стоит общаться со своими кумирами, чтобы не разрушить их идеальный образ...»

– Мне нужно идти. У меня назначена встреча.

– Уверена, так и есть, судя по запаху, который исходит от тебя.

Я удивленно открыла рот, поняв, к чему она клонит. Было непросто не обратить внимания на образный транспарант, которым она чуть ли не размахивала передо мной несколько секунд назад: «Ты связалась с вампиром, детка». Хотя я и не предполагала, что это меня так обидит.

– Прости. У меня чувства обострены. – Она произнесла это без тени смущения и даже без намека на извинение. – Это способствует улучшению музыкальных навыков, но ты и так это знаешь.

– Что я должна знать? – спросила я.

Она прищурилась, а потом издала тихий смешок.

– Вот почему я не обратила на это внимания, пока ты не начала играть. Однако это все там. Мне кажется, что я слышу музыку, даже когда тело спит.

Пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя хоть как-то среагировать на эту отповедь. Мне удалось выдавить из себя только одно слово:

– Что?

Ее улыбка в ответ вызвала у меня приступ животного страха.

Глава 15. Тея

Диана наклонила голову, и угол стал почти неестественным. Она посмотрела на меня, и ее жуткая улыбка стала еще шире.

– Ты действительно не в курсе? – Она помолчала. – От тебя пахнет как от вампира. Мне кажется, ты знаешь о нашем мире.

Я обернулась и посмотрела на профессоров, которые все еще находились позади меня. Они продолжали сидеть на своих местах, увлеченные разговором и не замечая нашего присутствия.

– Вы что, хранитель? – спросила я.

– Я ведьма. – Улыбка сползла с ее лица и превратилась в сердитую гримасу. – Не все представители моего вида – порабощенные подхалимы. Многие из нас отвергают вампиров и перспективу отношений с ними.

– Эм?

Мне нечего было добавить. Она утверждала, что от меня пахнет Джулианом. Вряд ли она высокого мнения обо мне.

Расправив плечи, я посмотрела ей прямо в глаза.

– Я мало что об этом знаю. Я совсем недолго была частью этого мира. Моя пара – вампир.

– Пара? – Это слово эхом слетело с ее губ, покрытых помадой цвета сливы. – Полагаю, это объясняет наличие у тебя Гранчино. Позволишь узнать фамилию вампира?

– Руссо, – ответила я, неуверенная, что хочу делиться с ней подробностями наших с ним отношений.

Диана фыркнула, и в ее глазах заплясали веселые искорки.

– Дай угадаю. Джулиан?

Я заколебалась:

– Да.

– Удачи, – произнесла она. – Он вспыльчивый человек, а его семейка...

Я не нуждалась в ее объяснениях, почему мне может понадобиться удача.

– Все сложно. Они не совсем одобряют наши отношения, поскольку я не из семьи... – Я осеклась на полуслове, прежде чем снова употребить этот термин. – Э-э, ведьмы.

Я предполагала, что она сообщит мне о моей ошибке. Надеялась, что подтвердит мои опасения, которые возникли у меня с тех пор, как мысли Джулиана проникли в мое сознание. С тех пор, как между нашими руками проскочила искра, которая должна была подтвердить наличие во мне магии.

– Может, и нет. – Она подтянула кожаный ремешок сумки повыше на плечо. – Но в тебе есть магия, и если она есть, то должна проявиться.

– Мне казалось, что магия исчезла.

– Да. Нет. Она уже не та, что раньше. Истинная магия встречается редко, но она дремлет в наших венах.

– Даже у людей? – спросила я пересохшими губами. – Я считала, что она исчезла много лет назад.

– Магия – это сама жизнь, так что да, даже в человеческой крови все еще есть искра, которая создала нас. Вампиры по-прежнему пьют кровь, верно? – прямо спросила она, как будто переживала, что я не учла этого – или меня об этом не предупреждали.

Жаклин была предельно честна со мной, но даже она признала, что есть много вещей, которые не понимают ни те ни другие виды.

– Я думаю, у меня немного больше магии, чем у большинства людей, – произнесла я вопросительно.

– Людей? – Она хихикнула, глядя на меня. – Ты не человек, милая.

– Но... я... не... ведьма. – Я выдавливала из себя каждое слово. – Вы же сказали...

– Я лишь сказала «может, и нет», – поправила она. – Очевидно, у тебя нет связи с магией, иначе ты бы об этом знала. Твоя мать сказала бы тебе. Но я думаю, что ты права. Вряд ли ты ведьма. Мне кажется, это как-то неправильно.

Мое сердце сжалось так сильно, что, мне показалось, оно вот-вот остановится. Я не была человеком. Не была ведьмой. Я полагала, жизнь станет легче после возвращения в Сан-Франциско, но оказалось, что я по пояс увязла в зыбучих песках лжи, из которых не могла выбраться.

– Мне нужно идти, – выпалила я.

Мне нужно было на свежий воздух. Прийти в себя. Я чувствовала, что она говорит правду, но эта правда без объяснений была еще хуже лжи. По крайней мере, пока я не узнаю, кто я такая.

– О, я расстроила тебя, – пробормотала она, качая головой. – Я не хотела этого делать. Если бы я знала, что ты...

Блаженная? Ненормальная? Дуреха? Я придумала миллион вариантов закончить эту фразу.

– Магия – это дар, – наконец произнесла она. – Не стоит ее бояться. Но будь осторожна. Попытки использовать магию, в которой ты не разбираешься, могут привести к печальным последствиям.

– Вы ошибаетесь, – протараторила я, приняв решение. – Если бы во мне была магия, кто-нибудь бы это почувствовал. Джулиан. Или его мать.

– Для вампиров любая магия одинакова, – махнула она рукой. – Зов ее в тебе был слабым, но когда ты начала играть, он стал громче. Уверена, Джулиан это почувствовал, хотя, если вы недавно сошлись с ним... Его мать определенно почувствовала бы. У нее очень развита интуиция.

Диана говорила так, будто знала Сабину; судя по опущенным уголкам губ, она была не большой поклонницей Королевы вампиров.

– Вы думаете, она была бы счастлива, что я пара ее сына? – с горечью сказала я.

– Чистокровные вампиры жаждут магии, но должны уметь ее контролировать. Они делают вид, что других ведьм не существует. Ведут себя так, будто защищают нас. Но правда заключается в том, что ты – нечто новое. Нечто абсолютно иное.

– Кто я?

Этот вопрос прозвучал как удар в сердце.

– Не знаю, – прошептала она, еще больше понизив голос, когда профессора направились в нашу сторону. – Возможно, в твоих жилах течет кровь ведьм. На протяжении веков исчезла не одна семья. Может, один из твоих предков был ведьмаком. Но...

– Но что? – спросила я.

– Как ты можешь контролировать то, чего не понимаешь?

Ее взгляд метнулся к приближающимся мужчинам, и она тепло улыбнулась, подняв указательный палец вверх. Они остановились.

– Возможно, ты не что-то новое. Может быть, ты что-то древнее, но забытое.

Она снова одарила мужчин улыбкой, и они двинулись в нашу сторону. На пути к выходу из театра я попыталась завязать с ними светскую беседу, но вышло неловко.

Я пообещала навестить университет Ласситера и поговорить с Маклаудом, и в этот момент словно услышала чей-то голос, который настойчиво нашептывал мне: «Лгунья».

Мы с Дианой шли вместе, но молчали, пока не оказались у выхода. Я последовала за ней на крытую парковку, сожалея о том, что настояла приехать сюда одной, потому что сомневалась, что смогу безопасно вести машину, пока все мои мысли занимают слова, сказанные Дианой.

– Мне сюда. – Она указала на ряд чуть дальше. – Было приятно познакомиться с тобой, но будь осторожна с этим вампиром и всей его непристойно богатенькой семейкой. Чистокровные безжалостны. Не теряй бдительности.

Я кивнула, но не потому, что оценила предупреждение. Я доверяла Джулиану. А вот его семье? Не то чтобы очень. Но нам еще предстояло это выяснить. Очевидно, что Диана не питала любви к вампирам. Она отошла на несколько шагов, и я крикнула:

– Как? Как мне понять, кто я такая?

Немного поколебавшись, она вернулась ко мне и, сняв с плеча сумку, достала тонкую карточку из мелованной бумаги:

– Начни со своей семьи. Спроси для начала их.

– На самом деле, у меня нет семьи, – с грустью сказала я. – Есть только мама и я.

– Начни с этого. Она может что-то знать. Ну, все эти старинные истории о предках.

Я посмотрела на Диану, и краска схлынула с моего лица. Мама действительно кое-что знала – кое-что о вампирах.

– Моя мама...

Свет на парковке погас, прервав меня на полуслове. Послеполуденные лучи освещали несколько рядов, но зимнее солнце не могло соперничать с поглощающей темнотой бетона.

– Черт, – услышала я, как Диана роется в своей сумке. Она включила фонарик своего мобильного телефона и замерла. – Тея, медленно подойди ко мне.

Я колебалась долю секунды, удивленная ее странной просьбой.

– Тея! – рявкнула она, заставляя меня подчиниться.

Я была на полпути к ней, когда темноволосая женщина вышла из тени на свет, отбрасываемый телефоном. Ее блестящие волосы рассыпались по плечам кожаной мотоциклетной куртки, черты лица были резкими, угловатыми, но при этом женственными. Несмотря на стройность, она не казалась худой. Короткая рубашка под пиджаком обрисовывала рельефный пресс, а облегающие черные брюки подчеркивали мощные квадрицепсы. Женщина медленно приблизилась, и ее движения были слишком плавными для человека. Вампир. Меня охватил ужас.

– Подойди сюда, – приказала Диана. – Ну же, сестра.

Вампирша щелкнула языком по зубам. Я не могла видеть ее, но знала, что клыки наготове. Почувствовала это.

– Мы не враги. Ты не хранитель. Мы ни с кем не ссоримся. Я здесь ради нее.

Пока вампирша говорила, я заметила красный шрам, выглядывающий из-под выреза ее рубашки. Это напомнило мне о масках, которые были на других вампирах во время нападения в опере. Я сглотнула, пытаясь подавить нарастающий страх.

– Боюсь, нас официально не представили, – бросила я.

– Интересно, – с ноткой скуки в голосе произнесла вампирша. Она обошла нас, изучая меня со всех сторон. – У любимицы Джулиана, оказывается, тоже есть клыки, но я сомневаюсь, что у тебя хватит смелости пустить их в дело.

Я отступила на шаг назад, ближе к Диане. Не для своей защиты, а чтобы защитить ее.

– Испытай меня.

– А она еще и храбрая, только от тебя пахнет страхом, смертная. – Она замолчала. – И кое-чем еще. Хм, что скрывается под твоей кожей?

Вампирша подошла ближе, и Диана схватила меня за руку. Там, где наши руки соприкоснулись, я почувствовала разряд – это была ее магия.

– Может, мне содрать с тебя кожу, чтобы выяснить, кто ты такая?

– Давай лучше погуглим, – выпалила я, пытаясь выиграть время для размышлений.

– Должно быть, для него пытка – мириться с тобой. Такой молодой и неопытной. – Она втянула носом воздух, и ее ноздри затрепетали. – Так вот почему он не переспал с тобой?

Я замерла, но пальцами медленно нащупала молнию на футляре для виолончели. Одержимая женщина была слишком увлечена, чтобы это заметить.

– Может, скажешь мне. Его запах на тебе есть, но он не смешивается с твоим. Полагаю, слухи о том, что ты его пара, не соответствуют действительности.

– Почему тебя это так волнует? – Мой большой палец зацепился за застежку-молнию. – Дай угадаю: ты надеялась заполучить брата Руссо в течение брачного сезона?

Ее лающий смех эхом отразился от бетонных стен. Она ткнула пальцем в сторону Дианы.

– Ты, уходи. Никому не говори.

Я обернулась и увидела, что Диана виновато смотрит на меня. Ее тело пыталось пошевелиться, но она боролась с этим, сопротивляясь внушению.

– Все в порядке, – пробормотала я. – Я могу с этим справиться.

Она попятилась, выронив карточку, которую до сих пор держала в руке, и бросила взгляд на вампиршу, которая зарычала:

– Беги, ведьма!

Диана бросилась прочь, исчезнув в ряду машин. Вампирша мрачно усмехнулась. От этого звука у меня по спине пробежали мурашки, и я ждала любой возможности начать действовать.

– Твоя подруга отправила тебе карточку, – бросила она полным насмешки тоном. – Подними ее.

Мое тело дернулось вперед, принужденное двигаться, и футляр от виолончели упал на землю. Я молилась, чтобы это сработало. Мои пальцы сомкнулись на карточке, и я отчетливо увидела представившийся мне шанс. Рванувшись к футляру, я расстегнула молнию и схватила смычок. Встав, я взмахнула им как мечом.

Вампирша мгновение смотрела на него, а потом расхохоталась.

– Что ты собираешься делать? Сыграешь мне симфонию?

– Это дерево, – просто сказала я.

Она прищурилась, но ее не испугало мое заявление. Казалось, она только еще больше разозлилась.

– Храбрая и глупая. Ужасное сочетание. Ты правда думаешь, что сможешь проткнуть меня этим?

– А у меня есть выбор?

– Разве можно так относиться к семье? – промурлыкала она. – После того, как я проделала весь этот путь, чтобы лично познакомиться с новой парой моего брата?

Мне не понравилось, как это прозвучало, и я не сразу поняла, что она сказала. Я чуть не уронила смычок. Брат? Но у Джулиана была только одна сестра. Это не могла быть...

– Камила?

– У тебя такой удивленный голос. – Она одарила меня кошачьей улыбкой. – Я же говорила, что приду. Разве ты не получила мой роскошный подарок на новоселье? Я оставила его у тебя на кровати.

Я моргнула.

– В Париже? Это ты устроила пожар?

– Что может быть лучше огня для обогрева дома? Жаль, что тебя там не было, – промурлыкала она. – А теперь пойдем со мной, котенок. Слышала, он так тебя называет. У меня есть сообщение для моего брата, которое передать можешь только ты.

Я сжала колени, отказываясь двигаться, все еще держа смычок от виолончели между нами. Мои ноги все равно пытались двигаться отдельно от меня, поэтому я упала на колени и приложила все усилия, чтобы воспротивиться ее требованию.

– Перестань вести себя как упрямая тварь, – потребовала она. – Я сделаю это быстро. Прелестный маленький укус. Уверена, тебе известно, насколько искусно вампиры кусаются.

Нет, нет. Нет.

Мое тело приподнялось, и я начала ползти, помогая себе ладонями. Юбка зацепилась за ноги, и я почувствовала, как ткань рвется, а цемент царапает колени. Я пыталась сопротивляться, вкладывая все силы в движение, но это было бесполезно. Меня что-то держало, не давая полностью подчиниться ее приказу. Она хотела убить меня и Джулиана... Что он сделает, когда узнает о произошедшем? Когда моя смерть принесет весть о том, что она жива?

– Иди сюда, – приказала Камила со злобным рычанием, и я почувствовала, как начинаю двигаться по направлению к ней.

Внезапно раздался пронзительный визг, и я обернулась – в нашу сторону неслись яркие огни. Камила тоже повернулась на звук.

Глава 16. Джулиан

Я еще раз проверил свой Rolex. Тея должна была вернуться в квартиру примерно час назад. Солнце на горизонте уже окрасилось в оранжевый. С приближением праздников зима забирала у нас все больше дневного времени. Я прошелся вдоль окон, выходящих на улицу, в надежде увидеть БМВ, и надеясь, что она его не разбила.

Не то чтобы я не доверял своей паре водить мою машину. Меня это не беспокоило. Я мог бы легко купить новую. Но как быть с Теей? Чем дольше мы были в разлуке, тем больше я волновался, особенно учитывая, что она планировала вернуться сразу после окончания экзаменов. Или, возможно, с ней все в порядке, но выступление прошло неудачно? Я должен был сам отвезти ее. Но она не хотела, чтобы я ехал.

Отвлекающий фактор. Так она меня называла. Я был оскорблен и польщен одновременно.

Я достал свой телефон, надеясь увидеть пропущенный вызов или сообщение, но ничего не появилось, как и в предыдущие десять раз, когда я смотрел на экран. Я решил не звонить, чтобы не отвлекать ее. Она придет с минуты на минуту. Я оглядел комнату, чтобы убедиться, что все на своих местах.

Свечи, которые я зажег, оплавились, и воск растекся по деревянному полу. Лепестки роз, которые я аккуратно разложил отсюда до входной двери, уже не выглядели такими свежими, как час назад. Я купил их в магазине на углу сразу после того, как Тея поцеловала меня на прощание.

Я убрал телефон обратно в карман, почувствовав, как он ударился о бархатную коробочку, которая начала наливаться свинцовой тяжестью.

Романтика. Ей хотелось романтики. И я ее обеспечил.

Но чем дольше я стоял и ждал, тем глупее себя чувствовал. Было ли это действительно романтично, как в фильмах, или выглядело лишь жалкой пародией?

Тея, возможно, хотела романтики, а я просто мечтал надеть ей на палец кольцо. Это был глупый человеческий порыв. Мои собственные родители поженились по прихоти, без каких-либо грандиозных жестов. Каждые несколько десятилетий меня приглашали на вампирскую свадьбу, которая больше походила на демонстрацию новых союзов, чем на проявление любви.

Я никогда не хотел ни жены, ни свадьбы. Но теперь хотел и того и другого.

Я представлял Тею в белом платье, идущую к алтарю. После этого я хотел затащить ее в постель и объявить во всеуслышание своей парой. Это было так старомодно, но меня это не волновало. Я был старомоден. Тея хотела романтики. Она мечтала оказаться в сказке, даже если бы влюбилась в злодея, а не в принца. А все, чего хотел я, – это осчастливить ее.

Но шансов на эту свадьбу почти не было.

Никто из наших родителей не захочет на ней присутствовать. Но нам повезет, если мы хотя бы избежим действий Совета вампиров, о чем я намеренно забыл упомянуть Тее. Не то чтобы я мог и дальше избегать этого. К этому времени наверняка уже разнесся слух, что я пропустил не одно светское мероприятие. Мое отсутствие не могли оставить незамеченным, и члены Совета наверняка решат выяснить причину моего отсутствия.

Жаклин считала, что они блефуют, но я не был в этом уверен.

Затем возникла проблема с магией Теи. Я понимал в этом не больше нее самой. Я бы никогда не привязал ее к себе – ни постелью, ни нашей с ней связью, ни даже женитьбой, – пока не нашел бы ответы на ее вопросы. Она заслуживала узнать, кто она такая, прежде чем я попрошу ее сделать меня частью ее жизни. Если бы мне пришлось ждать всю свою жизнь, питаясь лишь воспоминаниями о нашей любви, я бы так и поступил.

Прошло еще пятнадцать минут, пока я размышлял, достаточно ли хорошо выбранное мной кольцо для нее и заслуживаю ли я того, чтобы она носила его вообще. Когда мой телефон завибрировал, я вздохнул с облегчением, благодарный за то, что мои мрачные размышления прервали, и Тея наконец позвонила. Но звонила не Тея.

– Да? – ответил я отрывисто.

– Где ты сейчас? – спросил Бенедикт. – Ты действительно уехал из Парижа?

Я понял, почему Тея постоянно закатывает глаза. Неужели моя семья всегда была такой драматичной?

– Думаю, ты уже знаешь ответ.

– Я хотел услышать это от тебя, – небрежно ответил он. – Пожалуйста, скажи, что ты не отправился за ней.

– Думаю, ты уже знаешь ответ и на этот вопрос, – повторил я.

Бенедикт выругался, и я услышал, как лед звякнул о хрусталь бокала.

– Ты представляешь, какой бардак мне придется разгребать?

– Тебе? – Я нащупал в кармане бархатную коробочку. – Зачем тебе понадобилось совать в это свой нос? Этим занимается Жаклин.

– Твоя лучшая подруга не в лучших отношениях с представителями власти, – напомнил он. – Забыл, что произошло в Риме?

Я не потрудился ответить. Я никогда не забуду Рим. Рим никогда не забудет Жаклин. Даже спустя столько времени этот инцидент преследовал ее, словно тень.

– Это всего лишь дом.

– Думаешь, я беспокоюсь о доме? – прорычал он.

Я ничего не сказал. Не мог. Бенедикт никогда не выходил из себя. Именно поэтому он отвечал за связи с другими родами. Но сейчас он был так зол, каким я не видел его еще ни разу.

– Ты проигнорировал прямой приказ Совета.

– Совет существует для того, чтобы направлять, а не управлять. Мне следовало сказать им об этом, когда они попытались превратить свои нелепые ритуалы в закон. – Я был раздражен. – В любом случае их постоянное вмешательство вызывает у меня недовольство.

– Ты знаешь свой долг, – простонал Бенедикт. – Ты не можешь вечно избегать того, что тебе нужно остепениться. Пришло время жениться.

– Я ничего не избегаю. – Сжал пальцами бархатную коробочку. Если бы он только знал правду. – Я в процессе. Прямо сейчас.

– Ты же не можешь всерьез планировать жениться на ней, – сказал он, а затем я услышал, как он залпом осушил содержимое своего стакана.

– Она моя пара. Я не женюсь ни на ком другом.

– Если ты наденешь ей на палец кольцо, то с таким же успехом можешь нарисовать мишень у нее на лбу, – предупредил он. – Совет ясно дал понять...

– Что они убьют Тею? – закончил я за него. – Для начала им придется убить меня.

– Ты правда думаешь, что сможешь выстоять против вампиров, которые на тысячи лет старше тебя?

– На правах участника большинства их сражений за последние несколько столетий, полагаю, что у меня есть шанс сразиться с ними на их же уровне, – сухо сказал я. – Я нечасто видел Совет в битве.

– Прояви благоразумие. Стоит ли из-за нее умирать? – напряженно спросил Бенедикт.

– Мало за что стоит умирать, но любовь всегда будет стоять на первом месте в этом списке.

Бенедикт замолчал, и я понял, что он задумался. Он никогда не принимал решений, не просчитав последствий. Каждое его решение было идеально согласовано с его потребностями или потребностями семьи.

– Ты когда-нибудь был влюблен? – тихо спросил я.

– Что? – Молчание. – Нет, полагаю, что нет.

– Тогда тебе придется поверить мне на слово. Я выбрал Тею. И не передумаю.

Я сказал все как есть, надеясь, что он не станет спорить.

– Но ведь есть же долг перед семьей...

– Она моя семья, – оборвал я его с досадой.

– А мы? – настаивал он. – Ты предпочтешь ее нам?

– Я не хочу, но именно так и поступлю. Точно так же, как Тея выбрала меня.

– Если ты это сделаешь, они выследят тебя – вас обоих. У тебя не будет ни единого шанса без поддержки семьи, – заметил он.

– Тогда я надеюсь, что семья поддержит меня, но если вы не примете Тею как Руссо, мы с ней останемся одни.

Бенедикт разразился потоком ругательств, используя слова на стольких языках, что даже я удивился. Наконец, он вздохнул:

– Я поговорю со всеми. Посмотрим, что я смогу сделать.

– Брат, тебе не обязательно лезть в самую гущу событий.

– Поверь, когда мама узнает, что ты уехал в Америку за человеком, тебе будет лучше перебраться на другой континент. Она может собственноручно оторвать тебе голову.

– Верно. – Я поджал губы. – Полагаю, мне не стоит приводить Тею в семейное гнездышко какое-то время.

– Нет, – задумчиво произнес Бенедикт. – Я думаю, тебе стоит присоединиться к нам. Оставаясь в стороне, ты только создаешь впечатление, что прячешься. Безопасность заключается в количестве. Совет с меньшей вероятностью предпримет какие-либо действия, если вы будете среди нас, не подрывая их репутацию или мешая Обрядам, даже если ты участвуешь в них не так, как изначально планировалось. Возможно, вернуться к продолжению Сезона будет безопаснее, чем оставаться в стороне. К тому же это позволит выиграть время, чтобы я мог немного подшаманить тут.

– Не уверен, что ты способен убедить Совет или нашу семью принять Тею. Не хочу подвергать ее опасности.

– Джулиан, ты уже сделал это, когда привел ее в наш мир. Неужели ты думал, что сможешь прийти к людям и обеспечить ее безопасность? Лучшее место для вас обоих – в нашем мире.

– К сожалению, мой дом превратился в большую груду пепла.

– С Парижем покончено. Сезон переносится на Корфу.

– В Грецию? – удивленно переспросил я. – В декабре? В это время там сезон дождей.

– Только не в этом квартале. В любом случае это как-то связано со следующим Обрядом.

Я почти расслышал, как он пожал плечами.

Получается, мы не пропустили Второй Обряд. Еще одна плохая новость.

– Считаешь, нам стоит поучаствовать?

– Считаю, что, если хочешь получить поддержку от своей семьи, тебе стоит обратиться к ней. Лично. Любое сражение, которое разразится у наших дверей из-за тебя, будет носить личный характер, брат... К концу недели мы будем на Корфу.

На мгновение я задумался. Уезжать было глупо, но оставаться – равносильно самоубийству. Я взглянул на свечи, которые почти догорели.

Я хотел провести жизнь с Теей. Если Бенедикт прав, и я смогу привлечь на свою сторону семью, у нас будет шанс склонить Совет на нашу сторону.

Наблюдать со стороны и жить жизнью, не находясь постоянно в бегах казалось маловероятным, но другого варианта у меня сейчас не было.

– Мы приедем. Я попрошу Селию забронировать нам местечко.

– Нет, – посоветовал он. – Оставайся с семьей. Так будет безопаснее.

– Ты правда в это веришь? – спросил я, но он уже повесил трубку.

Я принялся убирать лепестки и свечи. Как бы мне ни хотелось увидеть свое кольцо на пальце Теи, не стоило делать все официально до того, как мы встретимся с моей семьей в Греции. Сабина восприняла бы нашу помолвку как угрозу, требующую решения проблемы. Лучше сыграть в эту игру по правилам, которые предлагал Бенедикт, и сначала привлечь их на нашу сторону.

Если это вообще возможно, в чем я очень сомневался. Войдя в спальню, я достал коробочку с кольцом и убрал ее обратно в ящик стола. С этим придется повременить. Зазвонил мой телефон, и меня охватило облегчение, когда я увидел имя Теи на экране.

– Я уже начал беспокоиться о тебе, – признался я, отвечая на звонок.

Но ответил мне отнюдь не голос Теи.

Глава 17. Джулиан

– Скучал по мне?

Голос окутывал мои мысли, словно ласковая домашняя кошка. Но за этой нежностью скрывалась угроза. Я стоял у окна, глядя на город, с опустимившимися на него туманными сумерками. Густой туман скрывал мир, и огни города то появлялись, то исчезали из виду. На меня нахлынуло множество тревожных мыслей, но три из них показались мне самыми важными.

Камила жива.

Я видел, как моя сестра нападала на чистокровных в Парижской опере.

И у нее телефон Теи.

– Я пыталась до тебя дозвониться. – Говорила она с напускным безразличием, растягивая слова. – Даже отправила тебе подарок в Париж, но ты был так занят своей смертной.

Она была ответственна за произошедшее в Париже.

Она сожгла мой дом дотла.

Она убила Хьюза.

Если бы она захотела...

– Где она? – Ледяная ярость охватила меня, и это чувство отразилось в моем голосе.

– Твой маленький котенок? Кстати, милое прозвище, – сказала Камила, и у меня перехватило дыхание. – Она где-то здесь.

– Скажи, где она! – воскликнул я. – Или я...

– Убьешь меня? – громко перебила она и цыкнула в трубку. – Оказывается, меня не так-то просто убить, не так ли?

Мне было все равно, что она моя сестра, мой близнец. Все равно, что я провел последние три десятилетия, думая, что она мертва. Все равно, даже если каждый вопрос, который крутился у меня в голове, оставался без ответа. Потому что было только одно, что горело ярче, чем горе, почти поглотившее меня за все эти годы, – движущая сила, инстинкт, который ставил Тею выше всего остального, выше моей собственной семьи, даже Камилы.

– Если ты прикоснешься к моей паре, я разорву тебя на части. Итак, где она?

– Джулиан, – промурлыкала Камила, – тебе известны правила. Она не твоя пара. Нет, пока ты не переспишь с ней. Я удивляюсь, почему ты до сих пор этого не сделал? В смысле, не переспал с ней? Она достаточно красива для смертной.

– Не твоего ума дело, – процедил я сквозь зубы и так крепко сжал телефон, что услышал, как он треснул.

Камила была в опере. Она была с людьми, нападавшими на вампиров. Но она же спасла меня. Почему? Я мог бы подумать, что это любовь, но ее голос полнился только леденящей душу ненавистью.

– Но ты спал со всеми девушками подряд. Все вы, мужчины, поступаете так. Это единственное, что вас объединяет. Должно быть, ты унаследовал это от нашего коварного папаши.

Ее злость усилилась, потому что это было правдой. Я никогда не отказывал себе в удовольствии переспать с женщиной. Как и Себастьян с Бенедиктом. Или кто-то из моих братьев.

Камила же, напротив, вышла замуж девственницей. Она была привязана к мужу, который в полной мере воспользовался этим.

– Мы ничего не могли сделать. Мы пытались. Мы все пытались.

– И вы все потерпели неудачу, – прорычала она. – Но теперь меня ничто не держит, Джулиан. Ты мог спасти меня, но не сделал этого.

Так оно и было. Это правда, которую никто в нашей семье не мог признать. Мы пытались снова и снова, но у нас ничего не получалось. Камила умерла, связанная с жестоким человеком, который извратил их связь в угоду своим желаниям. Потом я впал в сон, не в силах жить без своей сестры на этом свете. До появления Теи моя сестра-близнец была моим самым близким существом. Наблюдение за тем, через что ей пришлось пройти, почти уничтожило меня. Я бы никогда не простил себя за ее очевидную смерть.

Похоже, Камила тоже меня не простила.

Но я не мог допустить, чтобы моя ошибка подвергла Тею опасности.

– Дело не в Тее. Что бы ни случилось, – сказал я, чувствуя нарастающее с каждой секундой напряжение, – где бы ты ни была, не вмешивай ее в это.

– Ад, – произнесла она тихим, холодным голосом. Позади нее слабо завыла сирена. – Я попала в ад, и они сделали меня своей королевой.

Если бы только она могла видеть, если бы могла вспомнить, насколько безнадежной была ситуация, насколько все было по-другому.

– У тебя не было выбора. Ты была связана.

Завыла еще одна сирена, чуть громче, чем первая. Я взглянул на часы. Пока что прозвучало два сигнала. Секундная стрелка тикала, пока я ждал третьего, чтобы подтвердить ее местоположение.

– Теперь я свободна, – прошипела она. – Без помощи кого-либо из вас.

– Мы твоя семья. Мы пытались вмешаться. Если бы мы знали, что ты жива, то пришли бы за тобой. В любой момент.

– Какое прекрасное оправдание для неудачи. – В трубке раздался смех, неземной и опасный. Этот звук царапал мои расшатанные нервы. – На протяжении столетий я была лучшей из всех. Непорочной. Самой ценной фигурой в семейной коллекции, и когда пришло время, меня обменяли на союз. Но теперь все озаботились чувствами и не возражают против того, что ты спишь с какой-то человечишкой, потому что уверждаешь, что вы пара.

Прозвучал третий сигнал. Я знал эту мелодию, в некотором смысле неподвластную времени. Мост Золотые Ворота пел свою песню-предостережение кораблям, отправляющимся в плавание, уже более ста лет. Камила была где-то поблизости, судя по громким звукам на заднем плане. Не так уж много, но уже что-то. Я не мог стоять здесь и спорить. Нет, не тогда, когда у нее в руках была моя пара.

– Ты явно долго не общалась с нашей семьей, – сказал я, направляясь к двери. – Им все не нравится, особенно Тея.

– Она безродная, но ее магии недостаточно, чтобы порадовать маму? От нее просто разит магией. Ты же знаешь, она способна к зачатию. – Пауза. – Это причина, почему ты не хочешь переспать с ней? Ты не хочешь заводить детей?

Я остановился как вкопанный. В Тее была магия, я не сомневался в этом, даже если не мог этого объяснить. Но я никогда не думал...

– Тея не ведьма. Она может выносить моих детей с такой же долей вероятности, как оборотень.

– Откуда тебе знать? Есть вещи, которые Совет скрывает от тебя. Такие, которые я помогла бы тебе понять.

Ее ледяной гнев на мгновение угас, превратившись во что-то, что звучало странно, как отчаяние или неожиданное приглашение. Но когда она заговорила снова, ярость накрыла ее с новой силой.

– Она не человек. Не говори мне, что я ошибаюсь. Ты попробовал ее на вкус. Я так отчетливо ощущаю этот запах. Ты набрасываешься на нее, как на шведский стол!

– Камила, чего ты от нее хочешь? – тихо спросил я. – Просто скажи мне, как все исправить, и я сделаю это, но... пожалуйста, пожалуйста, не отнимай ее у меня.

Она повесила трубку.

Меня охватила слепая паника, и я бросился к двери.

Распахнув ее, вспомнил, что машину забрала Тея, и нащупал свой телефон, пытаясь придумать, кому бы позвонить. Селия поможет, но она на другом конце города. В это время дня дорога займет минут двадцать – и то только в том случае, если удастся избежать пробок.

Я с силой ударил кулаком в стальную дверь, оставив вмятину, и почувствовал запах крови на разбитых костяшках, но не ощутил боли, будто потерял все чувства, словно меня поглотила пустота. Я понял, что не должен был позволять Тее идти на экзамен без оружия. Убеждал себя, что мой запах защитит ее. Возможно, с кем-то другим это и сработало бы, но я не знал о Камиле...

Нет, я не хотел верить, что Камила жива и захотела скрыть это от меня.

Я решил поверить, что ошибся, увидев ее, и теперь это будет стоить мне единственного сокровища, без которого я не смогу жить.

Моя пара. Тея. У нас было несколько недель, которые казались вечностью. Я хотел прожить с ней целую жизнь. Но наши совместные моменты были украдены, скованы, уничтожены моим страхом. Я верил, что даже мимолетные мгновения, проведенные рядом с ней, стоили целой жизни без нее. И теперь, когда вот-вот потерял ее, я понял, как сильно обманывался.

Я хотел ее. Хотел во всех смыслах. Как свою пару. Как свою жену. Как свою спутницу.

Мне было все равно, кто она: ведьма, человек или кто-то еще.

Все равно, какая магия текла в ее жилах.

Все равно, связана ли Тея со мной, потому что, столкнувшись с ее потерей, я знал, что никогда не злоупотреблю этой связью.

Но что теперь?

Теперь было слишком поздно.

Глава 18. Тея

Я обхватила чашку с кофе обеими руками, ощущая, как тепло фарфора проникает под кожу. Это напомнило мне, что я больше не в том сыром гараже. Взгляд скользнул по царапинам на руках. Я не могла представить, как выгляжу, и что сказал бы Джулиан, увидев меня сейчас. За окном закусочной ночь поглощала небо, стирая серый туманный день. Это успокаивало. Я не боялась. Не тогда, когда моя пара несла тьму с такой грацией. Скоро я окажусь в его объятиях, но для начала мне нужно прийти в себя, поэтому я пригласила Диану выпить кофе, а не сразу стала звонить ему.

– Ты думаешь о нем, – сказала Диана с осторожной улыбкой.

Я посмотрела на нее поверх чашки.

– Откуда ты знаешь?

– Это один из талантов моей семьи – чувствовать эмоции, – объяснила она. – Раньше он был сильнее, или, по крайней мере, им было легче управлять.

Диана взяла розовый пакетик с сахаром и встряхнула его. Затем вскрыла и высыпала содержимое в свою нетронутую чашку.

– У каждого из нас дар проявляется по-разному. Обычно я испытываю сильные эмоции. Вот почему так люблю музыку.

– А?

Я приподняла бровь, радуясь, что на мгновение отвлеклась.

– Я чувствую эмоции, вложенные в композицию, и, когда играю, мне кажется, что вся эта магия в моих руках. – Она замолчала, словно обдумывая, что сказать дальше. – Я почувствовала это, когда ты играла так, как я не играю с большинством музыкантов. Может, в тебе есть что-то от нашей крови.

– Я мало что знаю о своей семье, – призналась я. – Мой отец исчез из маминого поля зрения еще до моего рождения. Мама никогда не говорила ни о нем, ни о его семье. И, если в маме и есть какая-то магия, она никогда ею не пользовалась. Она болеет уже много лет. Рак.

Я прикусила губу, осознав, что только что выложила незнакомке половину своей жизни.

– Рак? – переспросила Диана.

Что-то промелькнуло в ее глазах, но она продолжила разговор, словно почувствовав, что сейчас я не в настроении обсуждать семейную драму.

– Твоя любовь звучит почти как музыка. Это прекрасно. Так реально.

Я улыбнулась и со вздохом кивнула:

– Да, так и есть.

– Не могу сказать, что поддерживаю идею брака между человеком и вампиром. Такие отношения обычно бывают сложными, но если он испытывает те же чувства...

– Испытывает, – вставила я.

В моем сознании эта мысль больше не вызывала противоборства. Брачные узы могли быть неполными, мы могли не связывать друг друга, не жениться, но в нашей любви была абсолютная уверенность, которая давала мне покой. Я уцепилась за нее, чтобы не сойти с ума из-за того, что произошло в гараже.

– А вампирша, которая пришла за тобой, ты ее знала?

Диана не выпытывала никакой информации с тех пор, как спасла меня в гараже.

Я отрицательно покачала головой:

– Не совсем.

– Вообще-то, это совсем не ответ, – заметила она.

– Я сама не понимаю. Думаю, она хотела навредить мне, чтобы передать сообщение Джулиану.

Не то чтобы я не доверяла Диане. Но я не знала ее. А рассказать ей то, что мне известно, автоматически означало бы появление новых вопросов. Прямо сейчас у меня голова шла кругом от переизбытка этих вопросов.

– Опасно быть влюбленной в вампира.

Моя спасительница сделала глоток кофе и поморщилась.

Плохо ли это, я не знала. Я все еще была слишком ошеломлена произошедшим. Сейчас меня волновало только то, что мне жарко.

– Знаю, но у меня действительно нет выбора.

– Ты не можешь обмануть судьбу. Если он действительно твоя пара, у тебя нет ни единого шанса.

Я сглотнула:

– Он говорит, что это редкость. Не думаю... Не думаю, что кто-либо из нас понимает суть этого.

– Мужчинам всегда сложно понять, когда в дело вмешивается их естество, – пробормотала она, покачав головой. – Раньше это было более распространено, если верить семейному гримуару. В нашем есть заклинание, которое, как предполагается, помогает найти свою истинную пару.

– Заклинание?

Я так мало знала о ведьмах, что была очарована ими, и этот разговор успокоил мои нервы.

– Оно работает? – спросила я.

– Думаю, каждая женщина в моей семье испробовала его на себе, но пока безуспешно. – Она рассмеялась. – Большинство заклинаний не работают. Лишь немногие из них все еще обладают какой-то силой, и они в большей массе основаны на магии земли.

– А истинная магия? Ты знаешь, что с ней случилось?

– Есть разные версии. Некоторые верят, что она мертва, но она все еще внутри нас. Иногда я чувствую, как магия пробирает меня до костей. Тем не менее очень мало истинной магии остается доступной, и за ее использование приходится платить. – Ее лицо потемнело, и по моей шее пробежали мурашки. Судя по реакции Дианы, я не хотел знать, во что это обойдется. – Нахождение рядом с вампирами часто разжигает магию. Вот почему так много хранителей, как вы их называете, выбирают вампиров в качестве партнеров по жизни.

– Я думала, это для защиты и... – я покраснела от этой мысли, – для рождения детей.

– Не уверена, что мне следует обсуждать это с тобой, – призналась она. – Есть вещи, которые мой вид не раскрывает вампирам. Так безопаснее для нас.

Я кивнула, понимая, к чему она клонит:

– Я бы хотела заверить тебя, что не стала бы никому об этом рассказывать, но если Джулиан спросит... Обычно я говорю ему правду.

– Хорошо, – сказала она, удивив меня. – Тебе следовало бы. Хотя, честно говоря, мне все равно. Моя семья не одобряет межвидовые отношения, хотя некоторые утверждают, что партнер-вампир помогает разжечь ведьминскую кровь. Или, по крайней мере, заключенную в ней искру магии.

– Но тогда почему бы тебе не...

– Это та цена, которую многие из нас предпочитают не платить, – объяснила она, напомнив мне о том, что сказала несколько минут назад.

– Но это не единственная цена, которую вы можете заплатить? – догадалась я.

– Нет. Есть и другие способы. Некоторые – темные. Некоторые – светлые. Моя семья следует путем света.

– Получается, мы не увидимся ни на одном мероприятии в этом сезоне? – уточнила я.

– По ряду причин, – ответила она. – Я чувствую себя гораздо лучше вдали от общества других сверхъестественных существ. Мне повезло встретить тебя.

В ее взгляде промелькнула искра, и я услышала ее голос в своей голове.

Или, может быть, нас свела судьба.

Я быстро опустила взгляд, чувствуя, как краска заливает щеки.

– Ты слышишь меня, когда я с тобой говорю? – еле слышно спросила Диана. – Я думала, что мне это показалось там, но не была уверена. Это редкая магия. Ты можешь ответить?

Я растерянно посмотрела на нее и покачала головой.

– Это недавно началось. Подумала, что это может быть связано с парными узами.

– Возможно, – ответила она, но не стала вдаваться в подробности. – Кем бы ты ни была, это тайна, покрытая мраком.

Слова Камилы всплыли в моей памяти. «Может, мне содрать с тебя кожу, чтобы узнать, кто ты?» По телу пробежала дрожь. У меня было много вопросов о том, что со мной происходит, но если бы потребовались крайние меры, чтобы выяснить, кто я такая, я бы предпочла этого не знать.

– Спасибо, – сказала я через секунду.

Диана только нахмурилась, и я уточнила:

– За то, что вернулась за мной. Наверное, было трудно противостоять внушению.

– Напротив. – Она пожала плечами. – Она велела мне уйти, никому ничего не говорить и бежать. Я так и поступила. Но она не говорила, чтобы я не сбивала ее на своей машине.

Губы Дианы изогнулись, превращая подобие улыбки в волчий оскал.

Я вздрогнула, вспомнив влажный хруст, который издало тело Камилы, ударившись о капот «Субару» Дианы. Камила пролетела через всю парковку, ударилась о бетонную колонну и рухнула на землю. Когда Диана крикнула мне забираться в ее машину, я сделала, как она мне велела, не задумываясь. В тот момент мне хотелось только выбраться оттуда, потому что я знала правду.

– Камила не умерла.

– Нет. – Диана покачала головой. – Думаю, она уже пришла в себя, но ей понадобится несколько часов, чтобы восстановиться. Кажется, я сломала бедняжке парочку косточек. – От меня не ускользнуло, с какой гордостью она это сказала. – Будь готова к тому, что она вновь попытается напасть на тебя.

Диана, возможно, и не знала, кто на меня напал, но была достаточно умна, чтобы понять, что это что-то личное.

Я должна вернуться домой и сообщить Джулиану о том, что произошло. Я больше не могла откладывать этот разговор, и он, наверное, уже начал беспокоиться. Я не сказала ему, когда закончу свое выступление, но он так и не позвонил.

И машина все еще на парковке. Я порылась в сумке в поисках телефона, чтобы вызвать такси, но телефона там не оказалось.

– Что случилось? – спросила Диана, когда я в отчаянии закрыла глаза.

– Мой телефон. – Я вздохнула и еще глубже погрузилась в недра сумочки. – Кажется, я его выронила на парковке.

– Я могу отвезти тебя к нему, – предложила она.

– Как ты и сказала, вампирша может прийти за мной снова.

Я не могла подвергать Диану опасности.

– Сила в количестве.

Это было мило с ее стороны, но мы обе понимали, что вампирша-убийца, которая пришла за мной, отпустила ее.

– Чем дольше ты остаешься со мной, тем больше рискуешь.

– Думаю, я могу побыть с тобой еще минут двадцать.

Она взяла свою сумку и встала, а затем ее взгляд упал на футляр для виолончели, прислоненный к кабинке с моей стороны.

– По крайней мере, ты правильно расставила приоритеты. Купить новый телефон не проблема. А вот достать новую Гранчино – сложнее.

Я выдавила из себя улыбку, понимая, что она пытается меня отвлечь.

– Ты уверена, что тебе не сложно?

– При условии, что ты знаешь, куда ехать.

– Здание Арсенала, – тихо произнесла я.

Диана закатила глаза, пробормотав что-то о вампирах-миллиардерах, а затем кивнула в сторону двери:

– Пошли, я отвезу тебя домой.

Она высадила меня перед кирпичной крепостью, заставив пообещать, что я сразу же зайду внутрь и запру дверь. Я не видела причин не выполнить эти условия. Как только я прижала большой палец к биометрическому сканеру, камень с души упал. Тяжелая стальная дверь со щелчком открылась, и я помахала Диане на прощание, прежде чем проскользнуть внутрь. Оставив виолончель у двери, я направилась к лестнице, испытывая боль в ногах от одного взгляда на них.

Перед уходом из кафе я быстро сходила в уборную и сделала все возможное, чтобы минимизировать ущерб, но мое порванное платье и поцарапанные колени не удалось скрыть. Когда на парковке Диана вырулила из-за угла на своей машине, я бросилась на землю и ободрала кожу на одной щеке.

Я осторожно коснулась ран, гадая, сколько времени мне придется жить с ними, прежде чем удастся замаскировать их следы при помощи косметики, и застонала, когда сделала первый шаг: ноги горели от напряжения в мышцах.

Тея?

Голос Джулиана прошептал у меня в голове. Робкий, но дикий. Отчаянный. Сломленный. Это разрушило все мои сомнения и колебания. Мне нужно было добраться до него. Немедленно.

И тут на лестнице появилась тень. Я подняла глаза и увидела его наверху. Он смотрел на меня с побелевшим от ужаса лицом.

Неужели я так плохо выглядела?

Прежде чем я успела спросить, он обнял меня. Мой разум не мог осознать происходящее. Еще секунду назад он стоял на лестнице во весь рост – и вот уже оказался рядом. Теплый, сильный и настоящий. От тепла его тела у меня защипало в глазах, и я прижалась к нему. Соль обожгла рану на щеке, когда слезы все-таки потекли.

На мгновение сегодня я оказалась лицом к лицу со своей смертью. В тот момент меня заботило только одно: что я больше никогда его не увижу.

Джулиан прижал меня к себе, крепко обнимая, как будто я могла выскользнуть из его рук. Наконец он отстранился и внимательно посмотрел на меня. Его глаза потемнели, и в них читалась кровавая ярость. На этот раз я нашла это проявление странным и умиротворяющим одновременно.

– Что случилось? – прорычал он. – Ты... Ты не пострадала?

Я не знала, как ему сказать. Я прикусила губу и покачала головой.

– Шишки, царапины. В основном в порядке.

Он резко вздохнул:

– Я думал, ты мертва. Думал, что потерял тебя.

– Я здесь. – Я положила ладонь ему на щеку. – Но должна тебе кое-что рассказать... о том, кто на меня напал.

– Я знаю, – глухо сказал он. – Она звонила несколько минут назад. У нее был твой телефон. Я думал...

Мой рот приоткрылся от ужаса. Она заставила его поверить, что убила меня или причинила мне боль, а я в это время спокойно пила кофе. А затем меня осенила еще более мрачная мысль.

– Постой, ты уже знал, что Камила жива?

Последовала пауза, а затем он покачал головой:

– Нет. Мне показалось, что я видел ее в тот вечер в опере, но убедил себя, что причиной тому была царившая там неразбериха. Что это ошибка. До сегодняшнего дня я был убежден, что она мертва.

И он оплакивал ее. Я верила ему. Видела печаль, отразившуюся на его лице, когда он упомянул о своей сестре. Не могла представить, что это осознание делало с ним, как разрывало его душу на части.

– Мне так жаль, – прошептала я. – Там была ведьма, и она помогла мне. Я не знала, что потеряла свой телефон, и оставила машину в... на месте, где все случилось.

– Мне плевать на машину, – прорычал он, крепче сжимая меня в объятиях.

– Ты видел ценник на парковку в ночные часы в Сан-Франциско? – слабо спросила я, но шутка не удалась.

Вместо этого Джулиан впился в меня взглядом, его глаза снова стали пронзительно-голубыми, отчего у меня захватывало дух. Даже в тусклом свете лестничной клетки они, казалось, светились каким-то неземным светом. И тут я осознала, насколько напряжены его плечи. Он весь был напряжен, словно цеплялся за какое-то решение, принятое им до моего прихода.

У меня скрутило живот, когда я почувствовала, что ситуация вот-вот примет серьезный оборот.

Я заставила себя выдержать его взгляд:

– Что? О чем ты думаешь?

Он помолчал, и мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он заговорил.

– Я думаю, – медленно произнес он, дробя слова, но при этом решительно. – Думаю, что изменил свое мнение о нас.

Глава 19. Джулиан

Я не думал ни о чем. Просто действовал инстинктивно. Я не знал, что делать.

Тея замерла в моих объятиях, и у нее перехватило дыхание, когда она услышала мои слова. Я сразу понял, как это прозвучало для нее, особенно после всего, через что мы прошли.

– Только не это, котенок, – прошептал я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.

Я почувствовал запах ее крови, и мои ноздри раздулись. Но это было не вожделение, которое я испытывал. Не тот сладкий, манящий аромат, который встретил меня, когда ее свежая кровь пролилась мне на язык. Он был сухим и безжизненным, лишенным той эссенции, которая придавала ему аромат. Кто-то навредил моей паре. Нет, не просто кто-то.

Моя близняшка навредила моей паре.

Гнев захлестнул меня, когда я представил, что сделаю, когда найду Камилу. Мне не доставит удовольствия убивать своего близнеца, как если бы на Тею напал кто-то другой. Но я поквитаюсь с Камилой за то, что она сделала, и на этот раз по-настоящему.

Вдруг я почувствовал на своей груди прикосновение ладони и легкий толчок. Я вернулся к реальности и с удивлением посмотрел на руку Теи, затем перевел взгляд на нее, но не увидел ни шока, ни удивления. Только усталую покорность очередному повороту событий.

– Я тоже это почувствовала, – сказала она.

Я изучал ее, удивляясь, как она может быть такой маленькой и в то же время такой сильной. Она буквально излучала силу.

– Позже я хочу услышать от тебя подробности того, что произошло, – осторожно произнес я.

Тея кивнула, закусив нижнюю губу. Казалось, она поняла, о чем я не сказал. Я хотел узнать подробности, когда немного успокоюсь. Как только у меня появится шанс убедиться, что она в безопасности. Если она расскажет мне об этом сейчас, моя кровавая ярость может выйти из-под контроля, и я не уверен, что смогу удержаться от желания немедленно поохотиться на Камилу, круша всех и вся, что встанет у меня на пути.

Я глубоко вздохнул:

– Я хочу задать тебе вопрос, но сначала должен рассказать тебе одну историю.

– Хорошо, – произнесла она с любящей улыбкой, которая немного ослабила гнев, сжимавший в тисках мое сердце.

Я отнес ее от частного входа на верхний этаж в квартиру, задержавшись, чтобы запереть все двери. Казалось невозможным, чтобы кто-то обошел заслоны биометрической системы безопасности. Тем не менее, учитывая, что Камила восстала из мертвых, теперь на кону было немыслимое.

– Кровать или диван? – спросил я.

– Хочешь поговорить или?.. – поддразнила Тея, и я понял, что она пытается меня успокоить.

Возможно, она и шутила, но я понял, что она права. После событий этого вечера постель, вероятно, была опасным вариантом. Я сомневался, что смогу удержаться и не заявить на нее права, и знал, что она, черт возьми, тоже не остановит меня, как только узнает...

– Хорошая мысль, но я бы хотел, чтобы ты устроилась поудобнее... Или тебе сначала нужно отдохнуть?

Она застонала, наклоняя голову, чтобы поцеловать меня.

– Джулиан, со мной все в порядке. Я скажу тебе, если мне что-нибудь понадобится.

– Значит, мне не следует спрашивать, хочешь ли ты стакан воды или кофе?

Я выдавил из себя вымученную улыбку, наклонился и положил Тею на диван.

Мои действия заставили ее прикрыть глаза. Она поджала под себя ноги и схватила подушку.

– Стакан воды, пожалуйста.

Ты просто пытаешься подбодрить меня, – подумал я на полпути на кухню, отпустив свои мысли на волю, как описывала этот процесс моя пара.

– Может быть, – весело отозвалась Тея с дивана.

Я все равно принес ей воды, а затем исчез в соседней комнате. Я порылся в ванной, перебирая предметы первой необходимости, которые Селия приобрела по моей просьбе, и наконец нашел небольшую аптечку первой помощи.

Тея наблюдала за мной, пока я возвращался в гостиную. В одной руке она держала нетронутый стакан с водой, другой крепко обхватила подушку. Под ее спокойной силой я почувствовал, как во мне шевельнулось что-то еще. Страх. Беспокойство. Но один взгляд в ее глаза сказал мне, что все это было второстепенно по сравнению с эмоциями, бурлящими в ее душе. То было любопытство.

– Я могу исцелить тебя медленным способом. – С этими словами я помахал аптечкой первой помощи. А затем провел языком по зубам. – Или предпочитаешь самый быстрый?

– Я думаю, что медленный способ – это самый оптимальный вариант, – она старалась говорить непринужденно, как будто ничего не произошло.

Знала ли она, что я хотел разорвать свою сестру на части за то, что та натворила? Пыталась ли она обезвредить меня до того, как я взорвусь?

– Я даже не уверена, что это нужно. Я их уже промыла.

Я проигнорировал ее протесты и опустился перед ней на колени. Расстегнув молнию, я достал из аптечки несколько бинтов, несколько спиртовых салфеток и маленький тюбик крема с антибиотиком. Потянувшись к ее рукам, я осмотрел их, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, когда увидел свежую розовую кожу и недавно запекшиеся царапины. Тея была права. С медицинской точки зрения повреждения были не очень серьезными. Но с моей точки зрения, они были очень и очень серьезными.

– Какую историю ты хочешь мне рассказать? – спросила она, когда я начал обрабатывать ее раны.

– Историю без счастливого конца, – тихо ответил я, прикладывая спиртовой тампон к большому участку содранной о бетон кожи. – Хотя, возможно, у нее вообще нет конца.

Тея поморщилась от резкого запаха спирта, но ничего не сказала. Я же взял крем и принялся его наносить.

– Мои родители почти отказались от идеи иметь детей, когда мать забеременела мной и моей сестрой. Она говорит, они выжидали, что после свадьбы было немало войн. Возможно, это правда. Мой отец не мог и дня прожить без того, чтобы не ввязаться в какую-нибудь битву. – Я слегка улыбнулся, когда подумал о том, сколько раз меня таскали за собой. – Когда мы родились, они уже были довольно взрослыми и глубоко женатыми.

– Сколько им было? – тихо спросила Тея.

– Почти две тысячи лет, – ответил я.

Ее глаза слегка расширились, но она промолчала, ожидая продолжения истории.

– Они познакомились примерно во времена основания Рима. Мой отец помогал грабить сабинян, а моя мать пыталась освободить нескольких женщин, которых они взяли в рабство.

– Сабинян? – переспросила она.

– После этого она взяла имя по названию своего народа. Это напоминало всем, даже моему отцу, откуда она родом. Она ненавидела жизнь в Риме и не могла забыть о том, что римляне сделали с ее народом. Именно поэтому выбрала себе такое имя. Это было напоминанием и предупреждением о том, что хотя она и выбрала римлянина, но всегда оставалась самостоятельной личностью.

– Это на нее похоже, – пробормотала Тея и, несмотря на напряженные отношения с моей матерью, слегка улыбнулась. – Как ее звали раньше?

– Она утверждает, что не помнит. – Я сомневался в этом, но никогда не заставлял ее делиться подробностями своей жизни. – Отец рассказывал, что для него это была любовь с первого взгляда. Она же говорит, что он ее похитил.

Губы Теи сжались в тонкую линию, глаза заблестели, и я понял, что она вспоминает о нашей первой с ней встрече.

– Наверное, это у нас семейное, – признался я. – Но несмотря на то, что оба они были молодыми вампирами из древних родов, детей у них не было.

– Я думала, они решили подождать, – сказала Тея.

– Возможно, поначалу, но мой отец рассказывает эту историю иначе. Однажды он рассказал мне, как она рыдала целыми десятилетиями, когда не могла зачать дитя. Это чуть не стало причиной их расставания. Он хотел создать семью, полагая, что жена найдет утешение в сознательном выборе и воспитании новообращенных детей. Но она отказалась. Поэтому они оставались бездетными, пока не появились мы. После этого они надеялись на рождение еще детей, но стали отказываться от идеи создания вампирского рода. И вот, когда я был еще очень молод по вампирским меркам, у меня появился первый брат, и еще один, и еще, пока мама не решила, что этого достаточно. Полагаю, мой отец хотел стать генералом собственной, верной ему армии.

– Но других сестер не было? – подсказала она.

Я покачал головой:

– Моя сестра была фамильной драгоценностью. Такая же красивая, как мать, но с мягким, покладистым характером. Она так отличалась от других вампиров. Камила всегда была сдержанной и грациозной. Большинство молодых вампиров не могут находиться рядом с животными без того, чтобы не почувствовать голода, но Камила была исключением.

– Ты любил ее, – сказала Тея, дополняя то, что я не смог произнести.

Я кивнул, и на мгновение у меня перехватило дыхание. Поправил повязку на правой руке Теи и потянулся к ее левой.

– Мне было неприятно, когда меня сравнивали с кем-то настолько совершенным, как она. Но на самом деле никто из нас не возражал. Мы не могли. Мы все ее обожали. Поэтому родители заполнили дом вампирами, не признававшими правил и ограничений, чтобы они могли в случае необходимости защитить их драгоценную дочурку. Но по мере того, как моя мать становилась старше, ее характер менялся. Она оставляла Камилу дома, когда нам с отцом разрешали уходить в дикие загулы или на войну. Я никогда даже не допускал мысли, что Камилу это может выводить из себя. Она никогда не жаловалась, не выказывала недовольства. За исключением одного раза. Камила умоляла мать разрешить ей пойти с нами на вечеринку, но мама отказала. – Я вспомнил, как сестра стояла в дверях нашего парижского дома и смотрела, как мы уезжаем. Она никогда не упоминала об этом после. Мало того, она даже не стала противиться решению матери. – Я должен был настаивать, чтобы ей разрешали чаще бывать в свете, но все менялось. Магия попала под запрет и считалась опасной. На ведьм охотились, вампиры стали частью древних легенд, а старые боги умерли, и на смену им пришли новые. У смертных женщин не было такой свободы, как у женщин-вампиров, поэтому, когда моя мать выразила беспокойство... мы все просто подчинились. Никто не стал бы рисковать Камилой, даже сама Камила. А затем, в начале девятнадцатого века, Совет объявил о введении Обрядов.

– Ваши первые Обряды состоялись только тогда?

В голосе Теи звучало удивление.

– Обряды проводились несколько раз, но тогда мы были с ней еще слишком молоды. Вампиры считают, что все, кто женится до пятисот лет, слишком молоды, – объяснил я, заслужив удивленную улыбку.

Я размышлял, не думала ли она о моем предложении руки и сердца. Тея склонила голову, словно уловив мои мысли, и я рассмеялся.

– Ну что ж, мой любопытный, маленький любимец. Помни, что все в этом мире относительно. Пятисотлетний вампир может чувствовать себя как человек, который только выходит из подросткового возраста.

– Значит, на самом деле ты не старик.

В ее глазах мелькнул озорной блеск, и я не смог сдержать улыбки.

– Я в самом расцвете сил, – проворчал я, игриво покусывая один из ее пальцев.

Тея вздрогнула, но не отстранилась:

– Итак, они объявили о проведении Обряда, и Камила...

Она замолчала, и я решил продолжить свой рассказ.

– Она была старше меня всего на несколько минут. Подозреваю, большая часть общества считала, что мы оба будем востребованы, но я не был заинтересован в браке. Наша мать не возражала. Она была одержима идеей найти подходящую партию для своей единственной дочери.

– Некоторые вещи остаются неизменными во все времена, – проворчала Тея, и я согласно кивнул.

– Теперь я понимаю, насколько тяжело пришлось Камиле, – задумчиво произнес я. – Она выходила замуж не просто за мужчину. Она выходила замуж за вампира, и у нее были определенные ожидания относительно него. Он должен был быть богатым, влиятельным и принадлежать к древнему роду. Это выбило многих мужчин из колеи. Мы только что пережили несколько революций. Все – и смертные, и вампиры – обратили свое внимание на Америку. Замужество Камилы стало возможностью укрепить положение нашего рода в мире вампиров.

– Как романтично, – вставила Тея.

Я встретился с ней взглядом и увидел в нем настороженность и замешательство.

– Понимаю, что преподношу свою семью не в лучшем свете, но не пытаюсь ничего замалчивать, – признался я. – Мне нужно, чтобы ты поняла, что произошло. Я должен был сказать тебе раньше, но...

Но я боялся. Боялся не только того, как современная смертная женщина отреагирует на крайне традиционалистские вампирские ценности, но и того, что столкнется лицом к лицу с вампирским прошлым. Мне следовало проявить навыки красноречия во время последнего Обряда. Мое молчание дорого обошлось моей семье.

Нежные пальцы обхватили мои, и я понял, что она услышала мои мысли. Тея ободряюще сжала мою руку.

Я сглотнул, чувствуя, как у меня запершило в горле.

– За Камилой ухаживали, но один поклонник держался особняком. Уиллем Дрейк. Он был старшим в роду могущественных вампиров.

– Вампир? – В голосе Теи зазвенело.

– Семья Дрейков считалась довольно скандальной. Они начали вступать в смешанные браки с хранителями задолго до заключения каких-либо договоров или договоренностей. Их кровь была – и остается – могущественной. Уиллем был самым завидным холостяком, а Камила – призовой лошадкой. Все следили за развитием их отношений. Их свадьба стала событием того сезона Обрядов. И Камила была по уши влюблена, очарована его вниманием, его флиртом, его внешностью.

Я отпустил руки Теи, но остался стоять перед ней на коленях. Я не доверял себе и не мог пошевелиться. Не раньше, чем доберусь до трагического конца этой истории. Не раньше, чем прямо взгляну на то, что произошло тогда. Я почувствовал, как между нами пробежала искра магии, словно Тея взяла меня за руку – не только чтобы утешить, но и чтобы дать мне сил снова пережить это. Я закрыл глаза и потянулся к этой крошечной искре, позволяя ей вывести меня из мрачных воспоминаний.

– После того как они поженились, все изменилось. Поначалу визиты Камилы к нам стали более короткими. Она казалась спокойной. Когда мы спросили о ее отношениях с Уиллемом, она солгала. Я знал, – сказал я с мрачным видом. – Я чувствовал это, но не понимал. А потом ее визиты и вовсе прекратились. Мама сказала, что это нормально для молодоженов, но вскоре и письма перестали приходить. Когда Уиллем без лишних объяснений перевез ее из Парижа в Англию, мы все забеспокоились. Прошло некоторое время, прежде чем мы стали получать от них письма, но они показались нам странными. Далекими. В них не было ничего от нежной, доброй Камилы. Они казались... ненастоящими. Неправильными. Нам стало известно, что они планируют переехать в Америку, поэтому мы пригласили их в гости.

Я закрыл глаза, вспоминая болезненные подробности:

– Они были женаты уже пару десятилетий.

Я украдкой взглянул на Тею, но она никак не отреагировала.

– И прошло много лет с тех пор, как мы в последний раз видели Камилу. Она представляла собой пустую оболочку. Она улыбалась, когда это требовалось, смеялась, разговаривала и танцевала. Но в ней не было жизни, и мы все это видели. Уиллем же был таким же очаровательным и жизнерадостным, как всегда, поэтому мама решила, что Камила расстроена из-за отсутствия у нее ребенка. Камила не стала бы обсуждать такое с ней, но Сабина загнала в угол одну из служанок. Горничная рассказала моей матери правду об Уиллеме... об избиениях, наказаниях и приказах.

– О боже, – выдохнула Тея.

Я заставил себя продолжить:

– Мы все пытались поговорить с Камилой, но она отказалась объяснять нам что-либо. Она ни в чем не призналась, но сказала мне одну вещь... Я до сих пор помню затаенную боль в ее глазах, когда она произносила эти слова: «Я не могу тебе сказать. Он мне не позволит». И вот тогда мы поняли, что они связаны. Что Уиллем полностью контролирует ее. Он сделал ее пленницей в собственном теле, привязанной к нему без надежды на пощаду. И именно поэтому, – сказал я, глядя в бледное лицо Теи, – я отказался спать с тобой и скреплять наши узы.

Тея хранила молчание, так что я решил довести дело до конца. Больше не могло быть никакой недосказанности между нами. Она должна была узнать всю правду. Должна была знать, почему наша любовь обречена.

– Тея, вот почему ты все еще девственница.

Через минуту она вздернула подбородок, став немного похожей на королеву, и спросила:

– Итак, каков был твой вопрос?

Глава 20. Джулиан

Мои губы едва не растянулись в улыбке, но я сдержался.

– Мне нравится, когда ты такая властная, котенок. Мы приближаемся к цели, но я еще не закончил свой рассказ.

Тея прищурилась, в ее взгляде смешались раздражение и любопытство.

– Но твоя мать, должно быть, знала, – сказала Тея с нотками гнева в голосе.

Я не мог понять, злилась ли она на сделанный нашей семьей выбор или на то, к чему этот выбор нас привел. Но я понимал, почему это ее настолько расстроило.

– Если Камиле не разрешалось вести светскую жизнь до Обряда, твоя мама, должно быть, знала, что ее дочь девственница.

– Да, но тогда было принято беречь себя до брака. Особенно среди чистокровных женщин, потому что это делало их более привлекательными для замужества.

– Имеешь в виду, более управляемыми? – недовольно фыркнула Тея.

Я кивнул, соглашаясь с ней.

– Большинство пар воспринимали связь как брачные узы – даже тогда обретение пары было крайне редким явлением. Это гарантировало, что, какой бы союз ни возник в результате этого брака, он сохранится.

– То есть твоя семья состояла в союзе с Дрейками?

– Сначала так и было, – ответил я, чувствуя, как меня охватывает стыд. Я быстро продолжил, увидев выражение ужаса на ее лице. – Мы думали, что это поможет нам заручиться помощью Камилы. Но связь нельзя разорвать. Только смерть может это сделать, и если не подчиниться или пригрозить... – Я содрогнулся. – А потом начались новые войны. Ужасные войны. Мою семью разбросало по всему миру, так как мы принимали активное участие в сражениях. Уиллем и Камила остались в Америке. Сестра родила ребенка. Мы получили телеграмму с указанием не приезжать. На этом наш союз с Дрейками был разорван. Моя мать обратилась в Совет, и они приняли новые руководящие принципы, предупреждающие об опасностях установления связи в паре. У мамы ушли десятилетия на то, чтобы искоренить старообрядческие взгляды. Теперь парные узы не только не одобряются, привязка практически под запретом. Вампиров могут пытать и даже казнить за то, что они спали с девственницами, если поступят жалобы. Это отвратило некоторые семьи от традиций и от Совета, включая Дрейков.

– Понятно, – осторожно произнесла Тея. – Я понятия не имела, почему твоя мать сделала это.

– Мне кажется, она чувствовала себя ответственной за случившееся. Мы все так себя чувствовали. – Я опустил голову. – Но было уже слишком поздно спасать Камилу. Мы пытались снова и снова, но нам постоянно отказывали. В одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году мы узнали, что она погибла во время пожара вместе с остальными членами своей семьи – мужем и детьми. Все погибли. – Я чуть не задохнулся от чувства вины, которое испытывал. – Мы все задавались вопросом, есть ли что-то еще. Она ли устроила пожар, или это сделал он, но это не имело значения. Она умерла. Мы так и не освободили ее. Мы все справлялись по-своему, но одно оставалось неизменным: мама запретила кому-либо из нас упоминать про сестру.

– Как жестоко!

– Полагаю, ее смерть причинила ей слишком сильную боль. Боль от потери длилась долго, учитывая, что мама никогда не теряла надежды освободить Камилу. До того самого дня, когда сестра умерла. После этого у отца стало больше романов на стороне. Себастьян увлекался рок-музыкой и подсел на кокаин. Бенедикт с головой ушел в политику. Лисандр и Торен просто исчезли. Они периодически объявляются. А я...

– Просто заснул, – закончила Тея за меня.

– Ага. Я спрятался.

– Ты горевал.

Ее голос звучал успокаивающе, но это никак не помогло унять боль, терзавшую мои внутренности.

– Убеждал себя, что никогда не женюсь, – признался я. – Но я поклялся своей семье, как и мои братья, что мы никогда не используем парные узы для привязки. Мы бы никогда не стали причинять такие страдания партнеру. Никто из нас никогда не нарушал этой клятвы.

Долгое время мы сидели молча, после того как я закончил свой рассказ. Наконец Тея нарушила молчание.

– Получается, я просила тебя нарушить это обещание.

Я покачал головой, но прежде чем успел что-либо сказать, она продолжила прерывающимся голосом:

– Я искушала тебя. Давила. Заставляла переживать эту боль снова и снова. Джулиан, мне так жаль.

– Не надо, – остановил я ее. – Ты не сделала ничего плохого. Я должен был рассказать тебе ее историю, но не мог смириться с мыслью, что потеряю тебя.

– Но через три месяца, – сказала она напряженным голосом, – ничего не изменится. Тебе все равно придется принести эту клятву. Совет все еще может наказать тебя. Твоя семья – твоя мать – узнает, что ты нарушил свое обещание. Я не вправе просить тебя сделать это.

– Тебе и не нужно, – еле слышно сказал я. – Я уже несколько недель знаю, как поступить.

Слезы текли по ее лицу, нижняя губа дрожала, но Тея не отвернулась. Она не пряталась от боли, которую предвидела. Именно тогда я понял, что сделал правильный выбор.

– В тебе есть магия, Тея. И мы оба это знаем. Магия, которую никто из нас не понимает.

Тея вытерла слезы, на ее лице отразилось замешательство.

– Ты заслуживаешь того, чтобы узнать, кто ты такая, какая магия течет в твоих жилах, прежде чем свяжешь свою жизнь со мной навсегда. Я подумал, что мог бы найти способ обойти привязку, пока мы будем искать ответы.

Она с решимостью произнесла:

– Мы сделаем это.

Но я лишь покачал головой, и на моих губах появилась печальная улыбка.

– Мы уже проходили через это. Я и моя семья. Это маловероятно. Сначала я убеждал себя, что смогу забыть тебя. Я не замечал признаков привязки, пока Жаклин не обратила на них мое внимание. Я был уверен, что это всего лишь миф, пока не прочувствовал это на себе. И тогда я подумал, что могу отдать тебя другому всего лишь на одну ночь. – Я закрыл глаза, чтобы укрыться от тьмы, которая разверзлась при мысли об этом. – Одна ночь в обмен на всю жизнь – это казалось мне справедливым.

– Я могу это сделать, – заявила она с наигранной уверенностью, которая лишь усилила мою любовь к ней.

– На одну ночь. Но, возможно, тебе стоит уехать на эту ночь на другой континент? – Я издал глухой смешок. – Я не могу, – признался я, и ее лицо побледнело. – Любой мужчина, человек или вампир, который прикоснется к тебе... Я бы убил его. Я просто знаю это и не собираюсь возлагать вину на тебя. Поэтому решил, что мы найдем ответы на все твои вопросы, а я получу дополнительное время. Убедил себя, что найду решение, пока мы будем искать ответы на вопрос о природе твоей магии. Но дело не только в том, чтобы предотвратить эту связь. Мне хочется, чтобы ты знала, кто ты. У меня было девятьсот лет, чтобы понять, кто я. У тебя – всего двадцать два.

Оставалось еще одно признание. То, в котором мне больше всего нужно было признаться самому себе.

– Как только мы узнаем правду, как только ты поймешь, кто ты такая... Что, если окажется, что я тебе не нужен?

Тея резко втянула воздух. Секунду она не двигалась, а затем опустилась на пол рядом со мной, протянув руку, взяла мое лицо в свои дрожащие ладони и заставила взглянуть на нее.

– Этого не произойдет. Джулиан, – произнесла она мое имя с щемящей сердце искренностью, – я всегда буду хотеть тебя. Всегда буду рядом. В твоем прошлом нет ничего такого, чего я не смогла бы простить. В твоем будущем нет ни одного момента, который бы я не хотела разделить с тобой. Однажды ты сказал мне бежать, и я не послушалась, потому что не боюсь тебя.

Я фыркнул, делая вид, что ее слова задели меня, даже когда они окутали меня и начали творить свою собственную магию.

– Благодарю.

– Твоя тьма воззвала, – прошептала Тея, – а моя откликнулась. Ты моя пара. Ты принадлежишь мне. Ничто этого не изменит. Ни разу за три месяца. Ни тогда, когда мы получим ответы. Никогда. То, что произошло с Камилой, ужасно. Как бы я хотела унять эту боль. Понимаю, что не смогу, но... – Она заколебалась, и мое сердце сжалось. – Я могу уважать это, и мне все равно, что все думают. Я твоя пара, пока ты хочешь меня. Нам нечего доказывать.

– Я всегда буду желать тебя, – с жаром произнес я, нежно проводя рукой по ее лицу, стирая последние слезы. – Всегда. Но сегодня вечером я столкнулся один на один с твоим отсутствием в моем мире, и даже несколько минут без тебя показались мне вечностью. Я найду ответы. Буду защищать тебя. И сделаю предложение более романтичным способом.

Я не смог сдержаться и добавил:

– Но через три месяца...

Тея сглотнула и кивнула, как будто поняла. Опустила глаза в пол, а потом убрала свои ладони. В этот момент я осознал, что она не копалась у меня в мозгах. Она не могла слышать мои мысли.

– ...слишком долго, – закончил я, и она подняла голову, ее глаза вспыхнули. – Ты моя пара. Ты принадлежишь мне. Я не стану делать больно никому из нас, позволяя тебе встречаться с другими мужчинами. Не собираюсь ждать какого-то чуда, которое, скорее всего, не произойдет.

Я с трудом сглотнул и собрался с духом, чтобы задать ей вопрос, который может уничтожить меня.

– Я не позволю своему прошлому отнять у нас наше будущее. Теперь ты знаешь все. Знаешь, почему я не смог лишить тебя девственности. Знаешь, чем рискуешь, полностью принимая парные узы... соглашаясь узаконить наши отношения. И, возможно, я эгоист и глупец, и ты имеешь полное право послать меня к чертям собачьим, но я не могу ждать три месяца, чтобы сделать тебя своей парой. Когда ты вошла в эту дверь, потребовалось все мое самообладание, чтобы не заявить на тебя свои права прямо там, у этой двери. Я хочу тебя сейчас и каждую минуту до конца наших дней. Но одно твое слово – и я уйду. И никогда больше не попрошу тебя о такой жертве. Я буду рядом с тобой до тех пор, пока тебе нужен, и никогда не попрошу большего.

Тея начала тяжело дышать, ее пульс участился в такт сердцебиению. Я слышал каждый удар сердца, и каждый из них был для меня дороже предыдущего. Биение сердца моей пары. Я бы защищал ее сердце до последнего вздоха, и неважно, что она сейчас ответит.

Возможно, именно это придало мне смелости наконец задать вопрос, который я запрещал себе когда-либо задавать при ней:

– Тея, могу я уложить тебя в постель?

Глава 21. Тея

В квартире было темно, лишь немного лунного света проникало через приоткрытую дверь спальни.

– Тея, могу я уложить тебя в постель? – спросил Джулиан.

Свет в спальне, казалось, манил меня, приглашая принять предложение. Но я внимательно смотрела на Джулиана, ожидая подвоха. Всегда были правила, всегда были границы. Как только я отвечала, появлялась новая граница, словно вызванная простым вопросом. Что-то сжалось у меня в груди, хотя я молчала. Я ощутила мягкий, но настойчивый призыв к действию, но не могла понять, исходит ли он от Джулиана или от меня.

Джулиан пристально смотрел на меня, его глаза блестели. Он проверял, нет ли у меня травм, или искал улики?

На улице раздался звук клаксона, и я посмотрела в окно. Стекло заглушало звук, но в моем воображении вспыхнули визг шин, яркие огни и оглушительный, неумолимый звук автомобильного клаксона. Я резко вдохнула и закрыла глаза, чтобы прогнать воспоминания.

– Тея, – прошептал Джулиан, словно боясь меня напугать. – Все в порядке. Ты в безопасности.

Каким-то образом он всегда знал, о чем я думаю, хотя не мог читать мои мысли. Я сглотнула, осознав, как пересохло в горле, и с трудом отвела взгляд. Я потянулась за забытым стаканом воды, который Джулиан принес мне, и дрожащими пальцами подняла его и сделала глоток.

– Принесу тебе еще, – мягко предложил он, забирая стакан у меня из рук. – Ты голодна? Могу что-нибудь заказать.

И вот так просто он переключился на другую тему, словно только что не задал мне самый важный вопрос в моей жизни.

Он опустил голову и попытался встать, но я схватила его за руку, останавливая.

– Я этого не ожидала, – прошептала я, с трудом подбирая слова. – Я думала, ты...

– Что? – мрачно спросил он.

– Решил все закончить.

Я заставила себя сказать это – заставила себя посмотреть в лицо страху, который охватил меня с тех пор, как он начал свой рассказ.

– Когда ты сказал, что знаешь, что тебе нужно делать... Я думала, ты имеешь в виду, что бросишь меня.

У Джулиана перехватило дыхание, и он отвел взгляд, помрачнев. Тогда я поняла, что он борется с одним из своих самых первобытных инстинктов, и подозревала, что, если он сейчас откроет рот, то я отчетливо увижу его клыки.

– Минуту назад, когда ты рассказывала мне о своих чувствах, – начал он напряженным голосом, – то сказала, что ничто не изменит твоих чувств.

Я кивнула. Это было правдой. Ничто не изменит моих чувств к нему. Ничто не сможет поколебать их.

– Но все это время ты думала, что я готовлюсь разорвать наши с тобой отношения? – Его речь была пронизана таким же напряжением, как и поза.

Я прикусила губу и заставила себя кивнуть, зная, что это несправедливо. Теперь я это осознала. Но я бы не стала ему лгать, даже пусть и в таком пустяке. Не сейчас, когда так много поставлено на карту для нас обоих.

– Почему ты думаешь, что мои чувства к тебе отличаются? – грубо спросил он, прижал указательный палец к моему подбородку и снова повернул мое лицо к себе. – Скажи мне.

Я знала почему. Мы оба это знали.

– Потому что ты оттолкнул меня. Я все еще слышу твой отказ, – призналась я, – и чувствую боль, которую я... испытала... Она витает в воздухе, словно призрак. Иногда я почти забываю о ее существовании, но всегда чувствую. Ты сказал, что боишься, что я не захочу тебя, когда мы узнаем правду о моей магии. Что ж, я думаю, часть меня боится, что ты снова уйдешь, снова передумаешь, лишив меня возможности выбора.

Мускул на его челюсти дернулся, но Джулиан не отвел взгляда. Наконец он моргнул и вздохнул:

– Есть кое-что, что ты должна знать о той ночи и о том, почему члены Совета явились к нам.

Что-то, что он скрывал от меня. Я подозревала это, но когда он приехал в Сан-Франциско, не стала задавать вопросов. Наверное, потому что знала, что мне не нужны его ответы.

Но теперь все было иначе. Мы не занялись сексом, тщательно соблюдая границы дозволенного. Нас не застали врасплох в самый разгар событий. Но больше всего на свете мы не цеплялись за фантазию о том, что когда-нибудь все наши проблемы исчезнут. Мы смотрели правде в глаза. Мы оказались на перепутье. Я облизнула нижнюю губу.

– Продолжай.

– Совет потребовал, чтобы я принял участие в Обрядах, – осторожно начал он, – и они ясно дали понять, что в случае моего отказа будут последствия.

– Тебя будут пытать, – повторила я слово, которое он использовал ранее. – Что они с тобой сделают?

Джулиан поморщился и глубоко вздохнул:

– Не со мной. С тобой. Они угрожали казнить тебя.

– Казнить? – произнесла я, словно пробуя это слово на вкус.

Словно я произносила его впервые в жизни. Если подумать, так оно и было. Я отстранилась, присев на корточки. Поток лунного света упал между нами, словно создавая барьер.

– Я должен был тебе сказать.

Я кивнула, чувствуя оцепенение.

– И тебя тоже собирались казнить? Или мое изгнание должно было полностью решить проблему, возникшую у них с нашими парными узами?

– Я бы не позволил им прикоснуться к тебе.

Его ноздри раздулись, и я поняла, о чем он говорит. Возможно, брачные узы и не были скреплены, но Джулиан защитил бы меня. Он...

– Ты бы умер, – произнесла я, и это не было вопросом. Я знала это, потому что чувствовала то же самое.

– Я думал, что они блефуют, но потом увидел выражение лица своей матери, – сказал он, удивив меня. – Увидел то, чего никогда раньше не видел.

– Что?

– Ужас, – тихо произнес он. – Я никогда не видел у своей матери такого страха.

Я поняла его. Сабина Руссо, возможно, не относилась к категории моих любимых людей, но я уважала его любовь к ней и понимала, почему он не мог заставить ее пройти через это.

– Поэтому ты передумал. После смерти твоей сестры ты не смог бы причинить ей такую боль.

Джулиан фыркнул, и разочарованная улыбка тронула уголки его губ.

– Это великодушное толкование. Хотел бы я сказать, что не заставил бы так страдать свою семью. Несколько месяцев назад я, возможно, даже поверил бы в это. Но нет. Когда я увидел ее страх, то понял, что они не блефуют и убьют тебя на месте, если я не поклянусь положить конец нашим с тобой отношениям. – Он замолчал, и его глаза встретились с моими в темноте. – Я был готов умереть. Я бы убил любого, кто попытается напасть на тебя.

От меня не ускользнуло, как его голос подчеркнул «любого», и я осознала, что он не шутит. Он разорвал бы их на части, даже собственную мать, если бы они пришли за мной. Я пыталась дышать, но делать это становилось все труднее. Воздух коснулся моих пересохших губ, когда я заговорила:

– Я не хочу, чтобы ты умирал за меня.

Я сжала пальцы, пытаясь унять панику, охватившую меня при одной мысли о его смерти.

– Я мог бы сказать то же самое, – мягко произнес он. – На самом деле, именно это я и решил в ту ночь. Я прожил долгую жизнь. У тебя же было всего двадцать два года. Я бы умер за тебя, Тея, но не хочу, чтобы ты умерла за меня. Не тогда, когда я могу спасти тебя.

Мое израненное сердце, все еще чувствительное и недавно зажившее, саднило.

– Поэтому я разбил тебе сердце, чтобы спасти твою жизнь, – закончил он.

Я не знала, что и думать. Сердиться? Да, это определенно было бы естественной реакцией. Грустить? И это тоже. Страдать? Быть сбитой с толку?

Слишком много эмоций боролись за то, чтобы взять верх надо мной, поэтому вместо этого я сосредоточилась на чем-то более рациональном.

– А теперь? – спросила я как ни в чем не бывало. – Что изменилось?

– Наш часовой пояс, – сказал он.

Ничего не изменилось. Угроза Совета оставалась в силе. Они могли появиться в любой момент, чтобы начать действовать.

– Значит, они могут прийти, чтобы казнить меня? – произнесла я, ожидая, что почувствую страх, но этого не произошло.

Джулиан лишь кивнул.

– А тебе не пришло в голову рассказать мне об этом раньше? – спросила я, скрестив руки на груди.

– Мне следовало держаться подальше, – произнес он и при этом закрыл глаза, словно погрузился в глубокий колодец самоограничения, надеясь на большее. – Я уйду.

– Что? – вырвалось у меня.

Я застонала так громко, что он резко открыл глаза.

– Ты что-то узнал? – спросила я.

Он не сказал ни слова, что, вероятно, было разумно.

– Давай внесем ясность. Больше никаких секретов, – потребовала я, – даже если ты думаешь, что я буду с тобой в чем-то спорить. Это несправедливо, и из-за этого я чувствую себя глупой юной смертной.

Джулиан склонил голову набок и прищурился.

– Это никогда не входило в мои намерения.

– Просто не поступай так со мной, ладно? – сказала я, ожидая, пока он медленно кивнет. – И перестань пытаться решить все наши проблемы в одиночку. Я могу помочь.

– Но если это опасно... – начал было он.

– Тогда мы будем противостоять этой опасности вместе. Научи меня, как защититься.

Я проигнорировала острый приступ страха, который ощутила, произнеся эти слова, но не могла не понимать, что если я выбираю Джулиана, то мне предстоит стать частью его мира.

– Но больше никаких разговоров о том, чтобы пожертвовать своей жизнью ради меня.

Он зарычал на это требование:

– Никто не...

– Мы встретим опасность вместе, – прервала я его. – Неужели ты хоть на секунду мог допустить, что я предпочту свою жизнь твоей?

– Вряд ли это справедливо, – в его голосе послышались опасные нотки. – Я уже прожил много жизней.

– Я этого не отрицаю, старина, но как насчет нас? – Я провела пальцем между нами. – Любовь до гроба.

– Любовь... до гроба?

От этих слов его глаза заблестели, и в них исчезло то безумное отчаяние, которое я видела в них с тех пор, как вернулась после встречи с Камилой.

– Любовь до гроба, – уверенно повторила я. – Мы увязли в этом вместе. Понимаешь?

Джулиан склонил голову в молчаливом согласии. Он ждал, что я выдвину еще какие-нибудь ультиматумы, но когда я этого не сделала, воспользовался представившимся ему шансом.

– Остается еще вопрос о Совете, браке... и парных узах.

И вот вопрос, который он мне задал:

– Не нужно принимать никаких решений прямо сейчас, – сказал он, считав выражение моего лица. – И мне все еще нужно улучшить романтический момент, чтобы сделать предложение. Полагаю, это не считается?

Я фыркнула и покачала головой:

– Определенно нет.

– Ну, не знаю. Я считаю игру «любовь до гроба» довольно романтичной, – сухо заметил он. – Полагаю, мне просто придется придержать твое колечко у себя еще немного.

– Колечко? – повторила я, и все стало намного реальнее.

Он пожал плечами, но на его лице появилась злая ухмылка.

– В другой раз.

– Может, после того, как Совет решит не убивать меня? – предложила я.

– Насчет этого...

Джулиан сделал глубокий вдох, и я поняла, что мне не понравятся его следующие слова.

Глава 22. Тея

– А что, если, вместо того чтобы ждать Совета, мы сами к ним отправимся? – закончил Джулиан.

Я приподняла бровь, но промолчала. Пока он говорил, тени в комнате сгущались, а уличный шум за окнами квартиры, от пола до потолка, затихал, знаменуя собой поздний час. Я пошевелилась, пытаясь устроиться поудобнее, но ноги запутались в остатках длинного платья, которое все еще было на мне. Наконец мне удалось откинуться на спинку дивана. Дорогая обивка холодила кожу, которая, несмотря на перемену в разговоре, все еще была разгорячена предыдущим вопросом Джулиана.

– Вернуться в Париж? – осторожно спросила я.

Я полюбила этот город, но теперь мою любовь омрачали воспоминания, которые мне не хотелось переживать заново.

Джулиан покачал головой:

– Сезон переносится в Грецию, на Корфу, а оттуда, скорее всего, на Миконос. Считаю, нам следует присоединиться к ним.

– Зачем ждать, пока враг сам к нам придет? – догадалась я. – Но почему вампиры все же отправляются в солнечную Грецию?

– Большинство вампиров верят, что мы родом из Греции, но никто точно этого не знает. Но вера сильна, поэтому мы раз за разом отправляемся туда. Но на Корфу иногда идут дожди, и никто не остается там надолго.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд его голубых глаз, пока он говорил, пытаясь понять мои чувства.

– После Второго Обряда участники, как правило, перемещаются на Миконос.

Я вздрогнула, уверенная в том, что почувствовала скольжение змеиной чешуи по коже. Теперь мне стало понятно, почему Джулиан колебался: я не могла похвастать приятными воспоминаниями о Первом Обряде и его скользких гостях.

– Еще один обряд?

– Боюсь, что речь идет об Обрядах во множественном числе, любовь моя, – мягко сказал он.

– Значит, ты хочешь войти в логово льва?

Мне стало немного не по себе, когда я подумала о возвращении в мир вампиров. Последнее мероприятие, на котором мы присутствовали, закончилось кровопролитием. Я закрыла глаза, когда мозг начал прокручивать перед мысленным взором образы густой черной крови, растекающейся по мраморному полу, и пустых масок, скрывающих неизвестных врагов. На секунду я была готова поклясться, что слышу крики, эхом разносящиеся по оперному театру. Я сглотнула и открыла глаза, обнаружив, что Джулиан придвинулся ближе, словно хотел защитить меня от моего собственного разума.

– Это... безопасно?

– Моя семья поддержит нас.

Он переплел наши с ним ладони и положил их мне на колени.

Я пристально посмотрела на него, ожидая, что он объяснит свой неожиданный оптимизм. Когда он этого не сделал, я выпалила:

– Ты уверен?

– Сейчас все иначе. Ты не человек, – напомнил он, – и, кем бы ты ни была, в тебе есть магия. Совету придется пересмотреть свое решение, как и всем остальным.

«Все остальные» означали его мать и братьев, и мы оба это знали. У меня сложилось впечатление, что его отцу было все равно, по крайней мере, до того момента, пока я не разозлила его жену. Но Джулиан слишком сильно верил в перспективность наших отношений, учитывая те открытия, которые мы уже успели с ним сделать. В особенности же потому, что мы мало что знали о природе моей магии.

– Но мы не знаем... Я даже не знаю, как пользоваться магией, – призналась я.

– Большинство хранителей с трудом могут воспроизвести заклинание из семейного гримуара, – сказал он, пожав плечами, что меня очень удивило. – Магия есть магия.

На секунду мне стало интересно, что бы сказала по этому поводу Диана. Или моя подруга Куинн, с которой я познакомилась во время проведения первой оргии, невольной участницей которой стала.

Магия, которую ощущала я, не казалась мне такой уж обычной и безобидной, как он себе представлял. Но мне не показался таким уж волшебным комок нервов, ощущавшийся у меня в желудке.

– А что происходит на других Обрядах, или вы все поклялись хранить тайну?

– Ходят слухи, и я кое-что слышал.

Джулиан встретился со мной взглядом и вздохнул, давая понять, что знает примерно столько же, сколько и я.

– Первые два Обряда предназначены для всех, кто прошел отбор. После этого все меняется. Как только образовавшаяся пара объявляет о своих намерениях, они продолжают посещать все вечеринки вместе. Но им также предстоит вместе пройти ряд оставшихся Обрядов. Некоторые из них являются своеобразными проверками. Другие – ритуалами.

– Еще больше змей? – едва слышно спросила я.

– Вряд ли, – пообещал он со слабой усмешкой. – Некоторые из них мы посетим вместе, и я обещаю разобраться со всеми змеями без исключения.

Но с некоторыми нам предстояло столкнуться по одиночке, как, например, произошло во время Первого Обряда.

– Зачем тебе это нужно? В чем смысл всего этого?

Я содрогнулась при мысли о следующем ужасном испытании, которое кто-то вроде Сабины приготовил для меня, без Джулиана рядом.

– Вампиры не разводятся. Браки представляют собой юридически обязывающие формы сделок до гробовой доски, – произнес он многозначительно. – Брак не является для нас такой уж проблемой. Многие пары просто живут своей жизнью и появляются на публике, когда это требуется. Но были и такие союзы, которые заканчивались плохо. Лучше всего убедиться, что обе стороны придерживаются подобия какого-то соглашения, а не сошлись на почве неутолимой жажды крови.

Он говорил так, словно это было совершенно нормально, и, возможно, так и должно было быть. По крайней мере в том, что касается уверенности. Люди постоянно спешат вступить в брак и в итоге разводятся. А сколько людей вступали бы в брак по принуждению?

– Понимаю.

Ничто из этого не изменило бы моего желания стать женой Джулиана, но мне понравилось, как все устроено.

– Если в общих чертах, – продолжил он, – то это дает семьям время обсудить приданое, слияния компаний. Что-то в этом роде.

– Приданое? – Я усмехнулась, а потом меня разобрал смех. – Мне нужно привести козу или что-то в этом роде?

Джулиан самодовольно ухмыльнулся.

– Иногда ты такая восхитительно человечная, малышка, – сказал он, расплываясь в улыбке. – В вампирских браках мужчина отвечает за приданое.

Я не придумала ничего нового, кроме как открыть рот от удивления.

– Если для тебя это так важно, могу заверить, что если ты примешь мое предложение, то получишь солидное приданое, – сказал он с легкой улыбкой. – Конечно, после того, как я улучу романтичный момент сделать тебе предложение.

– Конечно, – повторила я, чувствуя легкую слабость, и покачала головой. – Но приданое?

– Это считается началом клятвы мужа защищать свою жену, – произнес он тихо. – Мы считаем своим священным долгом охранять ее и служить ей.

– Служить? – спросила я, облизывая нижнюю губу.

Джулиан проследил за движением моего языка и задержался на нем.

– Какие у тебя грязные мыслишки, котенок. Традиционно это означает уважение и выполнение ее желаний как главы семьи, но я буду более чем счастлив послужить тебе всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

От его слов у меня поджались пальцы на ногах. Для меня было бы счастьем позволить ему служить мне, при условии, что я смогу отплатить ему тем же.

– Мне не нужно, чтобы ты давал мне приданое. Я хочу, чтобы мы были равны.

– Такая решительная. – Он провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, и по руке побежали мурашки. – Моя мама полюбит тебя сразу же, как даст тебе шанс показать себя.

– Сомнительно, – пробормотала я. – Может, я и обладаю магической искрой, но... я девственница, помнишь?

Наступила тягостная пауза. В голубых глазах Джулиана метались тени, и когда он заговорил, его голос стал напряженнее:

– Да, так и есть.

Но за этими осторожными словами я услышала потребность. Возможно, мы и пересматриваем наши планы, но я ощущала, что его предыдущее предложение все еще остается в силе. Он был готов отбросить все свои опасения и все свои прошлые обещания.

Но была ли я готова поступить так же?

– Ты говорил, что некоторые Обряды – это испытания, – начала я, водя большим пальцем по его ладони. – А что, если мы не пройдем одно из них?

– Нам сопутствует удача.

Его решимость не оставляла места для сомнений. Я не могла не поверить ему.

– Неужели...

Я заколебалась, чувствуя, как бабочки быстро бьются в груди. У меня был вопрос, на который я хотела получить ответ, но я также знала, что если произнесу его, то подпитаю надежду.

– Наши парные узы дадут нам с тобой несправедливое преимущество перед другими?

– Возможно.

В его словах снова послышалось напряжение. Джулиан скользнул по мне взглядом, ставшим вдруг пристальным, словно он уже обдумывал преимущества, которыми планировал воспользоваться.

Я чуть в обморок не грохнулась, увидев, как он расхаживает по импровизированной клетке, которую создал для себя сам. Он мог освободиться от ее оков в любой момент, стоило ему того захотеть, но он этого не сделал. Вместо этого Джулиан вверил мне ключ от замка.

Но была ли я готова использовать его?

– Мне бы не хотелось становиться источником проблем.

Я прикусила губу, на этот раз точно зная, на какую кнопку жму. Джулиан так тяжело сглотнул, что я это услышала.

– Сколько мы знакомы, от тебя одни неприятности, котенок.

Я начала было спорить, но он проигнорировал меня.

– Уверен, тебе нравится быть магнитом для неприятностей.

Было почти невозможно сопротивляться его ухмылке или едва сдерживаемому желанию, исходящему от его тела. Мои собственные чувства обострились, потому как я ощущала его желание кожей.

Желание. Это был провод под напряжением, протянутый между нами. Все, что для этого потребуется...

– У нас будут проблемы, если мы появимся в Греции как пара? – прошептала я.

– Возможно, – чуть скривился он.

– А что, если мы уже связаны? – заставила я себя спросить.

– Определенно, но я думаю, что у меня есть способ обойти это.

Я вскинула голову, удивившись его внезапному откровению.

– И ты упоминаешь об этом только сейчас?

– Это непроверенная теория, и мы не узнаем, сработает ли моя идея без...

Джулиан сделал паузу, давая мне время осмыслить то, что он подразумевал. Был только один способ проверить это. Мы должны были бы быть связаны.

– Почему ты не сказал мне раньше? – спросила я.

– Потому что я не позволю тебе принять решение, основываясь только на надежде и безумных идеях, – отрезал он. – Есть все основания полагать, что мы будем с тобой связаны перманентно. Не хотел рисковать, чтобы ты согласилась, потому что ты внезапно поверила бы, что есть способ. Я лишь хотел, чтобы ты рассмотрела наихудший из возможных сценариев.

Я моргнула, изучая ворчливого, упрямого, идеального партнера, которого подарила мне Вселенная, а затем откинула голову назад и расхохоталась.

– Извини, но я что-то не уверен, как понимать эту твою реакцию, – сказал он хрипло.

У меня заслезились глаза от смеха, когда я обратила свое внимание на него.

– Прости, – сказала я между приступами смеха. – Меня только что осенило: ты беспокоишься обо всем на свете... При таком раскладе у тебя просто не получится улучить романтичный момент, чтобы сделать мне предложение.

– Возможно. – Дерзкая ухмылка, которая мне так полюбилась, снова озарила его лицо. – Может, мне стоит позвонить Жаклин?

– Хорошая идея, – сказала я с последним смешком, прежде чем почувствовала, как счастье, совсем другое, нежели то, которое я когда-либо испытывала, разгоралось и распространялось, окутывая сердце, а затем проникая все глубже. Я чувствовала это всем своим телом, всей своей душой.

Я медленно протянула руку и вцепились в его рубашку.

Взгляд Джулиана упал на мои пальцы, прежде чем он снова взглянул на меня.

Но он не двинулся с места. Он даже не дышал. И я знала почему, точно так же, как знала, чего он хотел от меня.

Что-то, чего он никогда не примет.

Что-то, чему он пытался сопротивляться.

Что-то, что можно было только отдать добровольно.

Что-то, что зависело от меня. Это всегда зависело от меня. Теперь я осознала это.

Этот безжалостный и могущественный вампир мог контролировать любое помещение, в которое входил. Я наблюдала за ним и видела, как другие люди реагировали на его силу, как он использовал ее. Он мог отнять жизнь, но мог и подарить ее – это определенно изменило мое отношение к нему.

Я не тратила все эти годы в ожидании того, кто бы меня соблазнил. Теперь я осознала, почему раньше это казалось мне неправильным. Я не создана для отношений с обычным мужчиной.

Я ждала появления бога. Я так долго ждала его.

Энергия внутри меня заискрилась, и я поддалась ей. Она текла сквозь меня, стремясь к руке, которая все еще держала руку Джулиана. Он не произнес ни слова, пока я погружалась в магию, но наши взгляды встретились, и я ощутила, как она перетекает из моей руки в его, а затем почувствовала ответный отклик – нечто темное, прекрасное и могущественное. Он.

Его магия.

Джулиан слегка прищурился, словно не ожидал такого поворота событий, но не отпрянул. Напротив, лишь крепче сжал мою ладонь, принимая меня так же, как я принимала его.

Я заметила за клеткой, которую он возвел, поводок в его руках. И не только для того, чтобы сдержать свою сущность, но и чтобы скрыть свою силу. Он был готов отказаться от своей магии, от своих инстинктов, дойдя до безумия, лишь бы дать мне возможность выбора.

А каков мой выбор? Моим выбором был он. Снова, и снова, и снова. Он. Всегда он. Поэтому я без колебаний притянула его к себе – как физически, так и духовно, – и прижала еще ближе. Он двигался медленно и осторожно, когда приблизился к моему лицу. Какая разница, насколько связаны наши души? Я уже была полностью в его власти, а он – в моей.

И тремя простыми словами я дала ему свободу:

– Заяви права на свою пару.

Глава 23. Тея

Джулиан замолчал, встретившись со мной взглядом, и в его груди заурчало что-то первобытное. По моей шее пробежали мурашки, и я открыла рот, чтобы вторить ему, но прежде, чем успела это сделать, он отпустил мои руки и обхватил лицо ладонями. Сердце бешено забилось, когда Джулиан прижался губами к моим с такой мучительной целеустремленностью, что я подумала, могу умереть от желания быть с ним.

Он целовал так нежно, что на глаза навернулись слезы. Я ощутила вкус его любви и наслаждалась им, раскрывая губы навстречу его языку, его зубам, которые прикусывали мою нижнюю губу, и его дыханию, которое становилось моим собственным.

Темная магия, которую он высвободил, проникла мне под кожу там, где его ладони держали меня. Она вздрагивала, звала и росла, обвивая мое горло шелковистыми полуночными завитками. Когда Джулиан мягко отстранился, я порывисто потянулась к нему, и он усмехнулся. Этот низкий звук согрел меня изнутри, разжигая огонь до адского пламени.

– Я ждал начала своей жизни девятьсот лет, – пробормотал он, пока его губы скользили по моим. – Я ждал тебя девятьсот лет. И не собираюсь торопиться.

Я проглотила стон, который едва не вырвался наружу, и глаза, смотревшие на меня, отражали пламя, горящее глубоко внутри меня.

– Не торопись, сколько захочешь, – пробормотала я. – Просто возьми меня. Сегодня вечером.

Мне не пришлось просить об этом снова. Воздух закружился вокруг, и я оказалась в объятиях Джулиана, когда он быстро понес меня в спальню. Я была готова к тому, что он бросит меня на кровать. Часть меня хотела этого – хотела, чтобы он задрал мне юбку до талии и все произошло жестко и быстро. Другая, отчаянная часть хотела, чтобы все это осталось позади, пока что-то снова не встанет между нами.

Но Джулиан поставил меня на ноги и мягко отстранил от себя, грубыми пальцами перекинул мои волосы через плечо и прижался губами к обнаженной шее, начав расстегивать молнию на платье.

– Я представлял себе этот момент с той ночи, когда мы встретились, – прошептал он, осторожно опуская рукава. У меня перехватило дыхание, когда он поцеловал мое обнаженное плечо, пока стягивал платье.

От его прикосновения и прохладного воздуха грудь напряглась под тонким кружевом бюстгальтера.

– Я представлял себе твое совершенное тело под моими ладонями.

Джулиан обхватил мои груди, и они отозвались на его прикосновение – на его магию. Они отяжелели, набухли от желания, когда его пальцы обвели их. Я вскрикнула, и он пошевелился, на мгновение прервав мои мучения. Одной рукой он скользнул вниз, сжимая платье на бедрах, в то время как другой нежно обхватил горло. Большим пальцем коснулся моего подбородка и повернул мое лицо чуть в сторону, готовясь поцеловать.

Я поняла, чего он хотел, и желала большего, но медлила. Я хотела, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Чтобы это длилось вечно.

Я протянула руку и схватила его за рубашку, удерживая на месте, пока он целовал меня. Мои рациональные мысли растворились в этом чувстве, и я поддалась непреодолимому желанию. Рука на моем бедре скользнула вниз. Массивная фигура Джулиана словно обвивалась вокруг меня, а его пальцы опускались все ниже. Наконец, один из них достиг укромного местечка между ног, и Джулиан ответил гортанным, первобытным стоном.

Его губы шевельнулись, а зубы нежно прикусили мочку моего уха.

– Могу я попробовать тебя на вкус, Тея? – спросил он.

Я чувствовала, что он колеблется, и это сдерживало его от решительных действий. Для него это было попыткой сохранить самообладание и не поддаться зверю внутри себя. Я спустила его с цепи, но он все еще оставался запертым в клетке, расхаживая вдоль прутьев, не в силах насытиться. В его просьбе сквозил голод. Я не знала, просил ли он моего удовольствия или моей крови, но чувствовала это страстное желание так же сильно, как и напряжение и отчаяние. Мой голос дрожал, когда я произнесла:

– Я принадлежу тебе. Вся без остатка.

Он зарычал, словно я повернула в замке ключ, который он мне дал.

Я осторожно открыла замок.

– Прикоснись ко мне губами.

В следующую секунду я уже оказалась на спине, ощущая, как порыв холодного воздуха проникает сквозь разорванное кружевное белье. Джулиан опустил на пол и грубо поддался на встречу своим желаниям. Он провел языком по моему центру, прежде чем обвести вокруг точку моего наслаждения. Я закричала, когда он ее прикусил, а затем почувствовала прикосновение его пальцев.

Магия пульсировала в нем, и я ощущала, как она кружится внутри меня. Я не находила себе места. Голубые глаза встретились с моими, и я застонала, увидев его там, берущего то, что всегда принадлежало ему. Но этого было недостаточно.

Я хотела большего.

– Пожалуйста, – прошептала я, сжимаясь с целью остановить его. Джулиан замер, все еще прижимая губы к моей коже. – Пожалуйста, я готова. Я хочу тебя.

Джулиан отстранился, задержавшись лишь на мгновение, чтобы оставить нежный поцелуй на бедре, осторожно толкнул меня дальше на кровать и встал. Не отрывая от меня взгляда, он потянулся назад и стянул рубашку через голову. Я наслаждалась видом – его широкими плечами, могучими мускулами. Все это принадлежало мне. Он принадлежал мне. Я прикусила нижнюю губу, стараясь сдержать почти истерическую радость, бурлившую внутри.

Он потянулся к брюкам, но затем остановился.

– Ты уверена, любовь моя? – спросил он с беспокойством в голосе.

Я улыбнулась, услышав его заботу, и поняла, что он переживает, не будет ли мне больно, не передумаю ли я. Как я могла бояться быть связанной с ним? Я была создана для него так же, как и он создан для меня. Каждый удар моего сердца принадлежал ему, и я знала, что он готов умереть, чтобы защитить его.

Я раздвинула ноги как доказательство своих слов. Его пристальный взгляд метался по мне, как огненные угли, а движение его горла говорило больше, чем могли бы сказать слова. Мой вампир взглянул на меня и задержал взгляд чуть дольше. Я застонала, услышав звяканье пряжки ремня, и боролась с желанием отвернуться, когда Джулиан стал расстегивать молнию.

Тело прошила дрожь непреодолимого желания. Дрожащими пальцами я потянулась, чтобы снять нижнее белье, но обнаружила, что руки едва слушаются.

– Позволь мне, – мягко сказал Джулиан.

Наклонившись надо мной, он нежно завел руку мне за спину и медленно расстегнул лифчик, стянул одну бретельку, затем другую. Он бросил его через плечо, и его губы растянулись в мальчишеской ухмылке, от которой сердце забилось быстрее. Сильный жар разлился по животу, и я растаяла, когда осознала, что это был он и что между нами не осталось ничего, кроме одного-единственного мгновения.

Один заключительный акт.

Но Джулиан не двинулся с места, чтобы прижаться ко мне. Вместо этого он провел пальцем по моему лицу, глядя с такой любовью, что она поглотила меня.

– С твоего разрешения, я хотел бы кое-что попробовать, – прошептал он, и его губы приоткрылись, обнажив клыки.

Я резко вдохнула, прежде чем повернуть голову и подставить ему шею. Единственная оставшаяся частичка меня, на которую можно претендовать.

– Я всегда мечтал вонзить в тебя клыки, – произнес он с нежностью, и его слова заставили меня волноваться. Он коснулся щеки указательным пальцем и привлек мое лицо к себе. – Совсем скоро я собираюсь сделать это с тобой, чтобы насладиться вкусом твоей страсти, когда ты достигнешь пика наслаждения из-за меня. Но в этот раз, в твой первый раз, я хочу доставить тебе чуть больше удовольствия, если смогу.

– Я доверяю тебе, – сглотнула я, внезапно осознав, что именно это меня и пугало.

Не выбор Джулиана, не готовность отдаться ему, а боль, к которой я готовилась, предвкушая этот момент.

– Всего лишь капля яда. Недостаточно, чтобы затмить твой разум, – пробормотал он, – но достаточно, чтобы облегчить...

Боль. Джулиану не нужно было заканчивать фразу. Мы оба знали, что мое тело не готово полностью к тому, что должно произойти. Как бы сильно я ни желала этого – желала его, – я не могла отрицать, что беспокойство сжимает мой желудок. Я благодарно кивнула в знак официального разрешения.

Джулиан забрался на кровать, опустился на колени меж моих ног. Приподняв меня так, чтобы я располагалась на уровне его лица, он поцеловал мой бутон один раз. Два. Три. Затем языком прошелся по всей длине, разливая все нарастающее теплое покалывание, от которого боль внутри усилилась настолько, что я подумала – вот-вот взорвусь.

Когда Джулиан наконец опустил меня обратно на кровать, белки его глаз потемнели, поглотив синеву радужки, и он закрыл глаза. Лицо его исказила гримаса страдания, и, не раздумывая, я положила ладонь ему на грудь, туда, где его древнее сердце билось чуть быстрее обычного. Агония исчезла, и он снова открыл глаза, глядя на меня сияющими голубыми глазами, которые я так любила, хотя никогда не возражала, когда они темнели.

– Скажи это снова, – произнес он сквозь стиснутые зубы. – Позволь мне.

Я положила руку ему на грудь, вновь открываясь для него, и без колебаний отдалась. Не только магии, но и любви, потребности, желанию. Предложила ему все это, ощущая, как он вспыхивает и искрится.

– Я твоя, – прошептала я. – Вся целиком. Заклейми меня, Джулиан. Заяви права на свою пару.

Последовал стон, и, переместившись вниз, Джулиан бережно обхватил меня сильными руками, удерживая, а затем запечатлел поцелуй на губах.

– Как и я твой. Я буду защищать тебя. Я буду служить тебе, – пообещал он. – Ты – моя пара, превыше всех остальных. Для меня большая честь быть твоей парой. Для меня большая честь любить тебя.

Слеза скатилась по моей щеке, когда я осознала, что этот момент значит больше, чем любая публично произнесенная свадебная клятва или произнесенное шепотом обещание.

Мы замерли в этом ощущении на грани вечности, пока я не протянула руку между нами туда, где Джулиан вжимался в меня, и, сжав его достоинство, не направила головку. По моим щекам потекли слезы, когда я поняла, что его ресницы тоже влажные от пролитых слез. Джулиан качнулся, упираясь в невидимый барьер. Ощущение было болезненным, и я дернулась, дыхание перехватило, прежде чем яд прогнал дискомфорт, трансформировав его в изысканную пытку.

Джулиан прерывисто вздохнул, но не стал двигаться дальше. Вместо этого он потянулся к моей руке и прижал ее к матрасу около головы, затем повторил то же самое с другой. Его мышцы напряглись, превратившись в толстые канаты, когда он нависал надо мной, сцепив наши руки. Его темная магия коснулась моей, и я приветствовала это прикосновение.

– Навечно, – поклялся он, и слеза скатилась по его щеке.

Я не могла подобрать слов. Чувства бурлили во мне, поэтому я обвила его ногами за талию, раскрываясь ему навстречу. Наконец, исполненная счастья, я обрела дар речи.

– Я твоя пара, Джулиан. Я твоя.

Я протянула руку сквозь эту магическую нить, струящуюся между нами, и открыла дверцу его клетки. Джулиан поднял голову и зарычал, погружаясь в меня все глубже, глубже и глубже. Я вскрикнула, когда ощутила, как искра его души слилась воедино с моей душой. Все мое существо, казалось, раскололось, когда он начал двигаться. Его лицо вытянулось, глаза стали дикими, но все еще ясными, когда он требовал, разрушал и возрождал, брал и отдавал.

Мы переплели пальцы наших рук, и моя магия, ставшая в тот момент холодной и темной, соединилась с его. Она больше не была моей, а стала нашей общей. Взгляд Джулиана, преисполненный желания, метнулся к нашим соединенным рукам, пока сам он продолжал двигаться, совершая мучительные движения, которые заставляли меня стонать. Наша магия, словно змея, вилась вдоль наших рук, вокруг груди, пока мы поднимались все выше и выше. А когда она коснулась моего сердца, я услышала, как его собственный пульс бьется внутри меня, замедляясь и ускоряясь, пока ритм наших сердец не совпал и мы вместе не перешагнули за грань.

Уже как пара.

Глава 24. Джулиан

Полночь застыла за окном, словно портрет в раме, а на удивительно чистом небе ярко сияла луна. Тея, прижимаясь ко мне, казалась крошечной, и мое тело защищало ее, подобно кокону. Мы не произнесли ни слова с тех пор, как наконец отстранились, но вскоре снова оказались в объятиях друг друга. Я зарылся лицом в ее волосы, рассеянно целуя и вдыхая ее аромат. Он немного изменился. Запах засахаренных фиалок окутала дымка, а медово-дынная смесь теперь была приправлена гвоздикой. Под этим ароматом скрывалось что-то новое, травянистое и неподвластное времени. Потому что это был уже не ее запах, а наш.

Я подозревал, что это не единственное изменение, которое вызвано наше соитие.

– О чем ты думаешь? – пробормотала она, нежно проводя большим пальцем по нашим сцепленным рукам. Ни один из нас не отпускал друг друга полностью с тех пор, как мы начали эту новую жизнь. Вместо этого мы остались лежать в постели, переплетясь обнаженными телами.

– Ты пахнешь иначе, – признался я.

– Как и ты?

– Ты читаешь мои мысли или тоже это чувствуешь? – Я улыбнулся, уткнувшись в ее волосы, и поцеловал их еще раз.

– Чувствую, – медленно произнесла она, слегка рассмеявшись. – Кажется, я отключила ту магию, которая помогает мне читать твои мысли.

Прискорбно слышать.

Тея издала звук, похожий на фырканье.

– Ну, это я услышала предельно ясно. Возможно, меня просто слишком увлек момент.

– Мне больше по душе доводить тебя до пика наслаждения, – признался я.

Рукой, которая покоилась на ее бедре, я скользнул ниже, на живот, рисуя узоры на нежной коже дразнящими движениями. Но Тея больше не смеялась.

– Я чувствую себя иначе, – прошептала она.

– Знаю. Тоже это чувствую, – сказал я как можно более непринужденно.

Это была неизведанная территория для нас обоих, но я заметил еще одну перемену в ней, пока мы лежали рядом. Ее пульс. До этой ночи я привык к его ритму – обычному человеческому ритму. Я дорожил этим ощущением. Теперь же ее пульс бился почти вдвое медленнее. Все изменилось в последние мгновения нашей близости. Мой пульс, наоборот, стал в два раза быстрее, чем в среднем у вампиров. Я поделился с Теей своим наблюдением и услышал, как она сглотнула, а через секунду отпустила мою руку и повернулась ко мне лицом.

– Я почувствовала, как это произошло, – тихо сказала она. – Ты знал?

Я кивнул:

– Думал, что это было просто мимолетное чувство. Полагал, что оно временно.

Но, похоже, я ошибался. Мы провели здесь не меньше часа.

– Они совпадают, – сказала она. – Они звучат в унисон.

– «И двое станут одной плотью», – процитировал я. – Похоже, в этом случае это произошло в буквальном смысле.

Я нахмурился, когда понял, что это означает, но быстро отогнал эту мысль. Просто недостаточно быстро.

– Что? – спросила Тея, застав меня врасплох.

Не было смысла утаивать от нее правду. Она, скорее всего, прочтет мои мысли и найдет ответ, так что нам все равно придется столкнуться с этим.

– Нам не скрыть, что мы пара, – осторожно сказал я.

Ее тело слегка напряглось, а в глазах появился вызов.

– Ты планировал все отрицать?

– Нет! Я просто... – Как бы мне объяснить, чтобы не расстроить ее? – Возможно, я хотел бы объявить об этом, а не...

– Явиться в загородный дом твоей семьи с одинаковым запахом и сердцебиением? – сухо спросила она.

Я скривился, не в силах ответить на ее сарказм.

– Что-то в этом роде. С другой стороны, мы произведем потрясающее впечатление на публику.

– Может, нам стоит пойти туда по отдельности? – предложила она, и я усмехнулся. – Определенно будет непросто.

Я отрицательно покачал головой. Нам придется пройти через это вместе. Без вариантов.

– Если бы мы могли научиться пользоваться твоей магией, то попробовали бы наложить чары.

– Еще раз, что? – спросила она.

– Как с островом Каше, – напомнил я ей. – Остров использует чары, чтобы оставаться скрытым, но заклинание также может заставить кого-то казаться не тем, кто он есть на самом деле. Его можно использовать, чтобы скрыть внешний вид, запахи...

– Как насчет сердцебиения? – добавила она. – Я бы хотела, но понятия не имею, в чем заключается моя магия.

Учитывая, что я только что переспал с ней, у меня появилось несколько идей. Конечно, я мог судить предвзято.

– Есть и другая возможность, – сказала она с необъяснимой застенчивостью в голосе.

Я приподнял бровь. Тея сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить:

– Мы могли бы воспользоваться твоей магией.

Я молчал, даже когда что-то вспыхнуло там, где соприкасались наши ладони. Я не был уверен, от кого эта искра исходила – от нее или от меня.

– Ты что-то скрыл от меня, – продолжила она. – Ты рассказал мне, почему носил перчатки, но я и не подозревала, что в тебе есть настоящая магия.

Я смотрел ей в глаза, удивляясь, как она может смотреть на меня, оставаясь при этом в полнейшем неведении.

– Я раньше не знал. Но теперь знаю.

– Что? – Она моргнула, слегка отстраняясь. – Но ты говорил мне... Перчатки...

– Это, скорее, дань уважения традициям. Но моя семья очень древняя, и родители помнят о магии предков. У матери есть пророчество, которое больше похоже на загадку, и она, кажется, видит то, чего не видят другие. Были моменты, когда я чувствовал что-то подобное, когда был намного моложе.

Тея хихикнула.

– Но единственная магия, которую я ощущал на протяжении веков, принадлежала другим. В тот вечер в опере ведьма передала мне немного своей магии, но это был лишь тлеющий уголек, который не мог разгореться.

Тея с минуту пристально смотрела на меня, словно пытаясь понять, каково это – почувствовать магию другого существа.

– А твой отец? – спросила она.

– Честно говоря, я не знаю, но, вероятно, в этом есть какой-то смысл. Вампиры нечасто делятся своей магией. Это не только редко, но и опасно. Если кто-то узнает о твоих способностях, то может попытаться их забрать.

– Забрать их? – повторила она. – Ты же не хочешь сказать...

– Я же говорил тебе, что это интимно.

Я переплел наши пальцы. Более глубокое объяснение показалось мне не слишком уместным. Люди никогда не держали магию в своих руках. Исключение составляли хранители и вампиры.

– Мы учимся беречь свою магию, какой бы слабой она ни была, с самого раннего детства.

– Ты носишь перчатки.

Я кивнул:

– К тому же так мы можем не беспокоиться о сохранности вещей, которые можем повредить ногтями.

– Напомни мне, чтобы я больше не подпускала твои руки к своему заветному месту. – Теперь Тея казалась испуганной.

– Не волнуйся, милая. Обычно я привык использовать клыки, а не ногти, чтобы поиграть, – пробормотал я, проводя кончиком языка по зубам. – И мои клыки всегда готовы вонзиться в тебя.

– Звучит романтично, – поддразнила она, но ее горло многообещающе сжалось, словно ей нравилось слышать от меня подобное. – Итак, что происходит, когда вампиры соприкасаются ладонями?

– Наша магия становится уязвимой. Ее можно украсть или присвоить.

Глаза Теи расширились, и она сглотнула.

– Я не... случайно не...

– Нет. – Я усмехнулся ее беспокойству. – Думаю скорее об обратном. Магию можно и передать.

Я рассказал ей о женщине-хранителе из оперы и других людях, которые веками передавали мне свою магию.

– Это необычно, но такое случается.

– Джулиан. – Мое имя сорвалось с ее губ. – В чем заключается твоя магия?

– Понятия не имею. До сегодняшнего вечера я чувствовал только искры, – признался я. – И полагал, что это было внутри меня. Иногда я чувствовал, как оно шевелится, как тогда, когда ведьма поделилась со мной своей магией, но никогда раньше оно так не действовало. Ты ведь почувствовала ее?

– Да. – Она сжала мою ладонь. – Мне кажется, я ее смогла увидеть.

Интересно.

Она кивнула:

– Я все еще чувствую ее... внутри себя.

Я был настолько поглощен ею, что не мог провести тщательную оценку своих изменений. Этот запах. Учащенное сердцебиение. Это было слишком очевидно, чтобы не заметить. Я остановился и погрузился в себя, пытаясь найти ту темную магию, которую почувствовал, когда заявил на Тею права. Я нашел нить магии, и она зашевелилась, а затем затрепетала, когда я коснулся ее и пожелал, чтобы она прошла сквозь наши сплетенные руки. Магия распространялась, пульсировала внутри, и, когда она неохотно отозвалась, я ощутил еще что-то: чистое золотистое тепло, скрытое под ее темными крыльями. Разум потянулся к свету, и существо внутри меня заурчало, протестуя против моего дерзновения. Когти предупреждающе царапнули меня по груди. Я хмыкнул, и темная магия отступила от моего призыва.

– Черт, – выдавил я и потер грудь тыльной стороной наших переплетенных рук. – Да, я ощущаю твою магию внутри себя.

– Похоже, ты не очень рад этому, – заметила она.

– Потому, что моя магия, кажется, охраняет твою, словно древний ящер, – сказал я, чувствуя, что мне становится трудно дышать.

Губы Теи сжались в тонкую линию, и я понял, что она едва сдерживает смех.

– Это не смешно. Вообще-то, было больно.

Она издала смешок. Магический зверь успокоился от звука ее голоса и снова устроился как курица-наседка над своей добычей.

– Извини, но ты, по сути, только что сказал мне, что внутри тебя живет ворчливый дракон, занимающийся тем, что копит сокровища.

Я приподнял бровь, ожидая продолжения:

– И?

– И ты можешь вести себя как брюзга, – осторожно добавила она.

– Брюзга? У меня тут наметилась чертовски раздражающая магия? – переспросил я. – Мне кажется, ты не совсем правильно оцениваешь мое поведение, в отличие от своего до того, как ты выпьешь кофе.

Тея ахнула, прищурившись:

– Я никогда...

Я навалился на нее, не давая возразить.

– Я люблю тебя, но это правда.

Она взглянула на меня с раздражением, но на ее губах заиграла улыбка. Я слегка сдвинулся, позволяя своему возбужденному достоинству коснуться ее. Тея закатила глаза от удовольствия.

– Нечестно, – выдохнула она, обхватывая меня ногой за талию, и закрыла глаза, словно пыталась успокоиться. – Ты не против?

– Не против? – спросил я, покрывая поцелуями ее шею. – Чему я могу противиться, любовь моя?

– Чувствовать внутри себя... мою магию или что бы это ни было? – прошептала она.

Я отстранился и несколько мгновений смотрел на нее:

– Могу ли я быть против того, чтобы носить в себе частичку моей любимой пары?

У меня перехватило дыхание, когда я попытался сдержать инстинкты, которые бушевали во мне. Мне хотелось наглядно показать, как я жажду получить больше.

– Нет, Тея, я не против. А ты?

Она слегка покачала головой, обхватывая меня другой ногой:

– Мне тебя никогда не будет достаточно.

– Значит, ты хочешь большего? – мрачно спросил я, протягивая руку между нами, чтобы устроиться поудобнее. Я двинулся навстречу ней, и на этот раз сопротивление было чуть слабее, хотя Тея все еще была такой неискушенной, что я весь напрягся в предвкушении. – Насколько?

Я усилил нажим, продолжая ее развращать, и болезненный вздох Теи перешел в легкий стон.

Наконец она открыла глаза и взглянула на меня своими драгоценными сверкающими изумрудами, после чего произнесла одну фразу, от которой слетели все мои предохранители:

– Всего тебя.

Глава 25. Тея

Это было удивительно ясное зимнее утро в Сан-Франциско. Если, конечно, доверять небу за окном кухни. Я сидела на стуле у кухонной стойки, сжимая в руках миску с хлопьями, которые только что приготовила. Я потеряла счет времени, проведенному в постели с Джулианом. Казалось, мы не могли оторваться друг от друга, даже чтобы сходить в туалет. Каждый раз, когда я пыталась сказать ему, что хочу есть, он просто смотрел на меня и... все начиналось по новой.

Я была уверена, что это уже второе утро с тех пор, как мы легли в постель и наконец-то занялись любовью. Кажется, я помнила, что видела солнце между сном и наслаждением, но не могла утверждать точно. А вот мой голод не оставлял сомнений, и я собиралась съесть еще одну порцию хлопьев.

Я успела положить в рот пару ложек, когда в дверях спальни появился Джулиан. Он заметил меня и ухмыльнулся, провел рукой по своим взъерошенным волосам и неторопливо направился на кухню в одних свободных шелковых пижамных штанах. Я закрыла глаза и собрала все свое самообладание, которое у меня еще оставалось.

– Не подходи ближе, – предупредила я, отодвигаясь на несколько дюймов, чтобы между нами оказалась стойка, и засунула в рот очередную ложку.

– Я бы не посмел. Зуб даю. Пронзи мое сердце колом, если вру. – Он нарисовал в воздухе крест над своим сердцем, но злобный блеск в глазах не исчез.

Мои колени подогнулись, все тело ныло от желания подойти к нему, но в этом-то и заключалась проблема.

– Я помру с голоду, – сказала я с набитым ртом.

Все было как в тумане, и я моргнула, а когда открыла глаза, Джулиан стоял в дальнем конце гостиной. Его спина и плечи представляли собой прямую напряженную линию, на шее играли мускулы, а руки были сжаты в кулаки по бокам. Он открыл рот, но несколько секунд молчал, прежде чем наконец выдавил из себя:

– Прости.

– Ого.

Я начала откладывать ложку, но он зарычал:

– Ешь.

Я засунула еще одну ложку, чтобы его не разорвало от напряжения прямо на моих глазах, и громко жевала, надеясь, что это успокоит Джулиана. Мой разум потянулся к его разуму, но я ничего не услышала, зато ощутила. Что-то сжалось вокруг моей груди, как якорь, а затем исчезло. Но это было не мое ощущение. Это что-то теснило его грудь.

– Я пошутила, – тихо произнесла я. – Расслабься. Я почти доела.

Джулиан прикрыл глаза и расправил плечи, прежде чем снова их открыть. Но он не придвинулся ближе, только следил за каждым моим движением, пока я расправлялась с миской хлопьев.

Когда я наконец положила ее в посудомоечную машину, он медленно подошел ко мне.

– Ты наелась? Я могу что-нибудь приготовить.

– Не нужно. – Я изучала его, отмечая напряженность в уголках глаз и сдержанность в движениях. – Что это было?

– Я не заботился о тебе. – Он отвел взгляд, и мускул на его шее напрягся. Он был в гневе, но я знала, что лишь на самого себя. – Я просто делал с тобой все, что мне заблагорассудится.

Я фыркнула от смеха, быстро прикрыв рот, когда его глаза вспыхнули:

– Прости, но ты серьезно?

– Мне не до смеха, когда моя пара умирает с голода, – пробормотал он.

– Это было преувеличение, и перестань вести себя так, будто ты насильно привязал меня к кровати.

Я вела себя не лучше и швырнула в него кухонным полотенцем, надеясь, что это поможет ему справиться с внезапным перепадом настроения. Но полотенце упало ему на голову, закрыв лицо, за исключением хмурого взгляда.

Он сорвал полотенце с головы:

– Я серьезно.

– Я тоже, – ответила я. – С этого момента я буду решать, когда мне нужно и нужно ли есть.

– Обещаешь?

– Обещаю, – передразнила я, перекрестившись, как он сделал несколько минут назад.

Джулиан выдохнул и потер переносицу.

– Думаю, это и есть связь. – Он украдкой взглянул на меня, улыбаясь без особого энтузиазма. – Прости, если я вел себя... Как ты назвала меня прошлой ночью?

– Брюзга? – Я сглотнула, пытаясь осознать происходящее, и кивнула. – Итак, мы связаны.

– Я так и чувствовал, – сказал он, мрачнея от такой перспективы. – Ты сказала, что тебе нужно поесть, иначе ты можешь умереть с голоду, и у меня внутри что-то оборвалось. Это что-то оттолкнуло меня от тебя и не давало моему телу пошевелиться, пока я не убедился, что ты наелась.

– Это звучит... ужасно, – призналась я через секунду.

– Это было не очень здорово.

Мы молча смотрели друг на друга. В блаженстве нашей парной связи мы не обращали внимания на возможность связи. Последние два дня мы были слишком заняты тем, что занимались сексом на каждой горизонтальной поверхности в квартире. Теперь пришло время взглянуть правде в глаза.

Я прочистила горло.

– У тебя была теория о связи, – осторожно сказала я, не уверенная, разозлит его это или нет. – Ты предполагал, что мы сможем обойти ее.

– После произошедшего я уже не так уверен, – сказал он с глухим смехом, положил руки на мраморную стойку и опустил голову. – Черт, прости меня.

– За что? Я знала, на что иду, когда мы занялись любовью.

Разве не так?

– За то, что наблюдал за тобой, как за каким-то примитивным существом, пока ты ела кашу, – сказал он, и его честность сняла возникшую между нами напряженность.

– Может, нам стоит проверить всю эту штуку со связью? – предложила я, и он снова напрягся. – Просто чтобы посмотреть, как это работает. Значит, как мужчина, ты должен защищать меня и заботиться обо мне, верно? А взамен... Предполагается, что я буду делать все, что ты мне скажешь?

– Что-то в этом роде, – процедил он сквозь стиснутые зубы, и я поняла, что он думает о своей сестре, о том, как Уиллем злоупотреблял связью и заботился о ней в извращенном смысле этого слова.

– Ладно, ничего особенного. – Я потянула за рубашку, которую стащила из его шкафа, и одернула ее, чтобы прикрыть попу, когда выпрямилась. – Скажи мне, чтобы я сделала какую-нибудь глупость.

Он приподнял бровь. Серьезно?

– Ага. А иначе как нам с тобой во всем разобраться?

– Хорошо. – Он покорно вздохнул. – Попрыгай на одной ноге.

– Неужели?

Я уперла руки в бока, закатывая глаза от его выбора. Ничего не произошло.

– Потрогай нос, – сказал он, заработав еще одно закатывание глаз.

Я отрицательно покачала головой.

– Ничего. Может, у меня иммунитет, как и к внушению?

– Ты невосприимчива только к моему внушению, любовь моя, – сказал он, и в его голосе послышалось разочарование. – Не забывай об этом.

Что-то щелкнуло у меня в голове, как будто мой мозг сделал зарубку.

– Подожди, – медленно произнесла я. – Думаю... Скажи мне, чтобы я сделала что-нибудь, чего ты действительно хочешь.

Джулиан помолчал, и между его бровями пролегла морщинка, когда он задумался. В его глазах снова появился озорной блеск, а рот растянулся в широкой улыбке.

– Сними ее.

Мои руки схватились за край слишком большой рубашки, и я сняла ее через голову. Я прищурилась, комкая рубашку в руке.

Джулиан усмехнулся.

– Брось ее на пол, – потребовал он.

Я бросила ее на пол.

– Ну? – спросил он. – Это была просто твоя недавно обнаруженная распущенность или?..

– Считаешь меня распутницей? – заорала я, скрестив руки на обнаженной груди.

– Опусти руки, – сказал он.

Они тут же безвольно упали по бокам, и я застонала.

– Да, у нас с тобой связь, – проворчала я. – Я понятия не имела, что все будет так...

– Унизительно? – тихо спросил он.

Я отрицательно покачала головой:

– Чрезмерно сильно, полагаю?

Почему-то мне не верилось, что он сможет контролировать меня. Не после того, как не смог сделать внушение.

– Ты... теперь жалеешь об этом? – грубо спросил он, и в его глазах отразилась боль.

– Нет, – ответила я без колебаний. – Потому что это ты. Я доверяю тебе. Я это и имела в виду. Я никогда не пожалею, что стала твоей парой.

– Если только я не прикажу тебе прыгнуть со скалы, – сказал он без тени юмора. Едва эти слова сорвались с его губ, он бросился между мной и дверью, словно пытаясь остановить меня.

– Ничего, – ответила я. – Думаю, это работает, только когда ты действительно так думаешь.

– Ты только что пошутила насчет хлопьев, – заметил он, потирая затылок.

– Вообще-то, я была настроена серьезно. Я действительно это имела в виду, когда сказала, что проголодалась.

– А? – Его красивое лицо нахмурилось, а через секунду уголок рта приподнялся. – С другой стороны... Иди сюда.

Я застонала, когда мое тело мгновенно отреагировало на его приказ. Я подошла к нему и остановилась. Мои брови поползли вверх.

– Ты звал?

– Потрогай себя, – от его низкого голоса у меня по спине пробежали мурашки.

Я провела ладонью по другой руке и ухмыльнулась:

– Счастлив?

– Между ног, – приказал он. – Доставь себе удовольствие.

– На самом деле я не...

Но мои пальцы уже потянулись к ноющей потребности, которая пульсировала внутри меня. Я пкоснулась себя кончиком пальца, и Джулиан проследил за моим движением взглядом.

– Я правда не знаю как, – прошептала я.

От смущения лицо залило краской. Он уже знал, что я так и не смогла заставить себя достигнуть пика наслаждения. Он понял это, когда мы впервые встретились.

– Между нами нет ничего постыдного, – пробормотал он, а затем обошел вокруг меня и накрыл мою руку своей. – Я хочу, чтобы ты знала, как контролировать свое удовольствие, даже без меня.

Его палец соприкоснулся с моим и начал водить им вокруг бугорка. Я застонала, освободившись от всех ограничений, которые испытывала минуту назад. Новый жар охватил тело, когда Джулиан показал мне, как работать пальцами: кружа, делая паузы и описывая круги на пути к освобождению.

– Правильно, милая, – прошептал он мне на ухо, слегка прикусывая мочку. – Ты такая красивая, когда достигаешь конца. За свои девятьсот лет я никогда не видел ничего более прекрасного, чем твое лицо во время получения удовольствия. Продолжай ласкать себя, пока не закончишь.

Он убрал руку. Я зажмурилась, полностью сосредоточившись на растущей во мне потребности. Джулиан стоял так близко, что я чувствовала исходящий от него жар и слышала его неглубокое, жадное дыхание, когда он наблюдал за мной. Мои мышцы напряглись, дыхание стало учащенным. Я чувствовала, что он ждет меня. Любое движение могло подтолкнуть меня к краю пропасти. Я всхлипнула, осознав, как близка к этому, как сильно хочу этого не только для себя.

Если бы не моя пара, которая этого требовала.

– Прикоснись глубже, – прорычал он.

Я сделала как он велел.

– Представь, что мои пальцы. Мой язык. Я сам.

Я задохнулась от удовольствия, которое его слова вызвали во мне. Моя рука двигалась все быстрее, пока я не сжала пальцы, раскрываясь со стонами и криками. Ноги задрожали, когда я достигла края наслаждени, и, прежде чем меня прошил последний удар удовольствия, Джулиан прижался ко мне сзади. Он схватил рукуи осторожно развернул меня лицом к себе.

– Открой глаза, – потребовал он.

Мои веки медленно поднялись, и я встретилась с его бездонными глазами. Джулиан взял мою руку и поднес к своим губам, медленно обвел языком вокруг одного пальца, а затем повторил с другим. Я затаила дыхание, наблюдая за его движениями.

– Ты невероятно хороша на вкус, – прорычал он. – Это было невероятно сексуально.

Я едва держалась на ногах, но вынуждена была признать его правоту. Если он планировал привязать меня таким образом, то я полностью в его власти.

– И еще кое-что, – сказал он, как будто думал о том же.

Я прикусила губу, готовясь к следующему удовольствию, которое он мне подарит. Джулиан пристально посмотрел на меня, его глаза вернулись к своему нормальному состоянию, но все еще сияли.

– Никогда больше не следуй необдуманно моим приказам, если только сама этого не захочешь, – прорычал он.

Я моргнула и уставилась на него.

– Никогда больше не подчиняйся моим приказам, – повторил он.

Его слова словно подтолкнули меня, и я отступила на шаг. Тряхнув головой, чтобы прийти в себя, я наконец посмотрела на него.

– В этом и состоял твой грандиозный план?

– Стоило попробовать. – Он пожал плечами, а затем обратил на меня свой горящий взор. – Наклонись.

– Ни за что, – фыркнула я. – С меня хватит этой игры.

Я демонстративно присела на корточки, чтобы поднять рубашку.

Наклонись!

Но любовь наполнила меня изнутри, согревая каждую клетку моего тела. Я решила рискнуть и довериться ему. И хотя это было не идеальное решение, он нашел способ вернуть мне свободу.

Он мог злоупотреблять нашей связью, как муж Камилы, но вместо этого не потакал своему эгоизму. Потому что он не был моим господином или повелителем. Он был моей парой.

– Брось ее, – холодно потребовал он.

Я сердито посмотрела на него и покачала головой:

– Скажи «пожалуйста».

Широкая улыбка осветила его лицо, и он глубоко вздохнул.

– Ты правда очень старался в конце? – спросила я.

Все не могло быть так просто. Неужели Джулиану удалось найти самый простой способ обойти запрет, который когда-либо существовал в отношении привязки?

– Долго и упорно, – сказал он, и его улыбка стала еще шире. – Но, пожалуйста, сними рубашку. У меня на тебя другие планы.

– Правда? – Я обдумала его просьбу. – Значит, ты больше не можешь мной командовать?

– Нет.

Он выглядел слишком счастливым.

– А ты? – тихо спросила я, теребя в руках хлопковую рубашку.

Я не могла освободить его от привязки – от этого примитивного стремления защищать и обеспечивать.

– Какая разница?

Я знала, что он не шутил. Нет, это было нечто большее. Я знала, что он в это верит. Но мне это не нравилось.

– Я не хочу, чтобы ты постоянно беспокоился обо мне. Это несправедливо.

– Тея, – он произнес мое имя с легким удивлением, – я бы беспокоился о тебе в любом случае, со связью или без нее.

– Уверен? – не смогла удержаться я от вопроса. – Ты сожалеешь об этом?

– Нет и никогда не буду.

С этими словами Джулиан заключил меня в объятия, отрывая от пола, а секундой позже я уже вжималась спиной в мрамор кухонной стойки.

– Для меня всегда будет честью служить своей паре.

– Неужели? – Я раздвинула ноги, приглашая его, и призывно улыбнулась. – Покажи мне.

Что-то первобытное промелькнуло в его взгляде, когда он наклонил ко мне голову. Его горячий язык прошелся по моему центру, и я выгнула спину дугой, а потом закричала, когда его рот завладел мной.

Мои глаза закатились от наслаждения, когда он показал мне, как именно собирается мне служить.

– Нет! – вскрикнула я. – Я хочу тебя. Пожалуйста. Я хочу свою пару.

Джулиан выпрямился, одной рукой высвобождая свое достоинство, готовый придвинуться ближе, и замер. Я попыталась сесть, наполовину придавленная его весом.

– Что такое...

Открылась входная дверь.

Глава 26. Джулиан

Возможно, из-за неловкой ситуации, в которой мы оказались, или из-за внезапного вторжения, но инстинкт взял верх над здравым смыслом. Я был так поглощен Теей и проблемой нашей с ней привязкой, что не заметил, как кто-то проник в дом через частный вход. К тому времени, как услышал шаги на лестнице, я уже почувствовал ее запах.

Это был не враг, который нарушил наш неофициальный медовый месяц. Это был друг – и это сейчас для меня не имело никакого значения.

В тот момент, когда повернулась дверная ручка, я бросил Тее свою футболку, застегнул штаны и бросился через квартиру. Я встретил девушку, когда та вошла.

– Джулиан! – закричала Тея, но я уже схватил Селию за горло и прижал ее к стене над своей головой.

– Джулиан! – пробормотала Селия, глядя на меня со смесью удивления и раздражения.

Я зарычал в ответ. Ее ноздри раздулись, а глаза расширились, когда она поняла, что происходит. Она перекинула ногу через меня. Я сопротивлялся, но этот отвлекающий маневр дорого мне обошелся.

Селия сжала мой локоть с такой силой, что я ослабил хватку. Она обошла меня и обвила рукой шею.

– Если это будет происходить всякий раз, когда ты просишь меня выполнить поручение, поищи себе новую помощницу, – прошипела она.

– Тогда сначала стучи, – произнес я, и слова прозвучали сдавленно из-за ее объятий.

– Если я отпущу тебя и обещаю держаться от нее подальше, сможешь взять себя в руки? – прошептала она.

Ярость поднялась во мне, но я выдавил из себя короткое «Да».

Селия отпустила меня, быстро пересекла комнату и прислонилась спиной к стене, теперь так же далеко от меня, как и от Теи. Она точно знала, что происходит, и понимала, что безопаснее всего держаться подальше от нас обоих.

Я резко развернулся к Тее, стоявшей на кухне. Она снова была одета. Моя футболка скрывала ее миниатюрную фигуру, но Тея придерживала подол. Я расслабил плечи, когда мое рациональное «я» вернуло себе контроль над скованным мужчиной, управляющим этим шапито.

– Селия, помнишь Тею? – сказал я, помолчав, прежде чем добавить: – Мою пару.

К чести Селии надо сказать, что она практически никак не отреагировала на такое развитие событий. Должно быть, она почувствовала перемену в наших запахах и биении сердец.

– Кажется, ты кое-что забыл упомянуть в своих недавних сообщениях, – заметила она.

– Ты первая, кто узнал об этом, – тихо признался я.

Мы слишком увлеклись любовью, чтобы разговаривать с кем-то еще. Но потом я понял, что не хочу, чтобы эту новость передавали по сарафанному радио – по крайней мере, мне не хотелось, чтобы об этом узнали из третьих уст люди, которые нам небезразличны. Я хотел, чтобы они были с нами и отпраздновали это событие.

– Могу я предложить тебе воздержаться от нападок на тех, кому вы собираетесь рассказать? – невозмутимо спросила она.

– Прошу прощения за это, – сказал я сквозь стиснутые зубы, направляясь на кухню к своей паре. – Наверное, во мне немного взыграл защитник.

Селия благоразумно промолчала. Вместо этого она посмотрела на женщину, стоявшую рядом со мной.

– Тея, как приятно видеть тебя снова, – мягко произнесла она, заправляя прядь серебристых волос за ухо.

Ее улыбка была искренней, но, вероятно, только потому, что была адресована Тее, а не мне.

– Д-д-да, – пробормотала Тея.

Она взглянула на меня, и я увидел в ее глазах молчаливый упрек.

Я знаю, что слишком остро отреагировал.

Тея приподняла бровь, как бы говоря: «Ты так считаешь?» Затем она глубоко вздохнула, прежде чем повернуться к Селии, и спокойно сказала:

– Мы не ждали гостей.

Селия взглянула на меня и скрестила руки на груди. Я прочистил горло:

– Вообще-то, я знал, что она сегодня зайдет.

– Серьезно? И мы были... – Тея застонала, яростно указывая на кухонную стойку, которую мы только что опробовали. – Почему ты мне не сказал?

– Вылетело у меня из головы.

В этом и заключалась опасность создания новой пары. Я планировал рассказать ей о визите Селии. И как раз собирался это сделать, когда зашел на кухню, но один взгляд на нее, одетую только в мою рубашку и источающую аромат наших занятий любовью, заставил меня забыть обо всем.

– Возможно, пришло время закрыть мне доступ в ваш дом, – мягко предложила Селия, вновь привлекая наше внимание к себе. – Особенно если Тея останется здесь.

Я начал было соглашаться с ней, но Тея прервала меня:

– Ни в коем случае. Ему нужно взять своего пещерного человека под контроль. Он не может нападать на каждого, кто подходит ко мне ближе, чем на десять метров.

Селия растянула губы в смущенной улыбке.

– Это может оказаться трудновыполнимым делом. Я всегда слышала, что вновь обретенные пары невыносимы в течение первых десятилетий.

– Я исправлюсь, – пообещал я Тее, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб.

– Тренируешься? – вмешалась Селия.

– Когда мы расскажем всем остальным.

Я бросил на нее взгляд, в котором читался вызов. Она закатила глаза и проигнорировала это замечание.

– Если у вас хватит ума, вы двое найдете где-нибудь частный остров и выбросите мысли об этом из головы, прежде чем делать какие-либо официальные заявления.

Было много причин, по которым это не сработает. Большинство из них касались моей семьи и Совета вампиров, но также был вопрос смертности Теи. Моя пара, похоже, пришла к тому же выводу.

– Но вы только что сказали, что это может занять десятилетия, – тихо заметила Тея.

– Вампиры не так быстро адаптируются, как люди, – объяснила Селия.

Тея сглотнула и перевела взгляд с Селии на меня.

– Я не могу ждать десятилетия...

– Знаю, – поспешно сказал я.

– Это всего лишь предположение, – произнесла Селия, но я знала, что она считает это лучшим вариантом действий. Конечно, было бы проще всего проигнорировать проблемы.

Селия повернулась на каблуках и указала на дверь. Мой взгляд последовал за ее движением и остановился на нескольких сумках.

– Я забрала все, что ты просил. Внизу есть еще кое-что.

– Что именно? – спросила Тея.

– Остальной ваш гардероб на брачный сезон. – Селия многозначительно посмотрела на меня.

Она выразила свои опасения, когда я сообщил ей о своем плане вернуться, чтобы завершить брачный сезон вместе с Теей. Теперь, когда Селия узнала, что мы пара, она, должно быть, решила, что я слетел с катушек.

– Мне больше ничего не нужно, – усмехнулась Тея. – Вы и так уже столько всего мне купили.

– Это было до того, как вопрос о Греции встал на повестку дня, – сказала Селия с беззаботным безразличием вампирши, прожившей несколько столетий. – И возникла еще одна проблема.

– Еще одна проблема? – повторила Тея.

– Можно? – спросила Селия, указывая на пакеты с покупками.

– Конечно, – сказал я, с трудом подбирая слова.

– Не веди себя так, будто я неразумна, – посоветовала мне Селия, пересекая комнату. – Ты чуть не снес мне голову.

Я собирался купить ей какую-нибудь очень дорогую безделушку, чтобы компенсировать свой поступок.

– Хорошая идея, – пробормотала Тея, и я понял, что она услышала мои мысли.

Селия подошла к нам, сжимая в руках сумку, и мило улыбнулась мне.

– Могу я подойти?

– О, это звучит просто смешно.

Я поднял руки вверх в знак капитуляции. Она кивнула в их сторону, и я понял, что руки без перчаток, и тихо зарычал.

– Подожди секунду, и да, можешь подойти к ней. Заплети ей волосы или что там еще, мне все равно. Я сейчас вернусь.

Я пробрался в соседнюю комнату за перчатками, что заняло у меня несколько минут. Я уже привык не носить их рядом с Теей. Учитывая, что мы несколько дней не выходили из квартиры, я понятия не имел, где оставил их. Более того, мне нравилось ходить без них. Наконец я нашел несколько пар, спрятанных в ящике комода, и мой взгляд упал на бархатную коробочку, в которой лежало обручальное кольцо для Теи.

Я почти забыл о своем плане сделать ей предложение. Сейчас это казалось одновременно глупым и отчаянно важным. Как и у нас, это было исследование противоположностей.

Я надел перчатки и вернулся на кухню, где Селия только что закончила показывать Тее несколько брендовых сумок.

– Они прекрасны, – восхищенно сказала Тея. Позже она будет утверждать, что они ей не нужны, но моей паре придется привыкать к тому, что в ее жизни теперь все только самое лучшее.

Взгляд Селии метнулся ко мне, она едва заметно кивнула и открыла большую красную сумку. Я приготовился к тому, что должно было произойти. Я понятия не имел, как Тея отреагирует на это дополнение к своему гардеробу, и засомневался, не совершил ли ошибку, позволив Селии приехать сюда. Возможно, именно мне следовало подарить ей все эти вещи лично. Но было уже слишком поздно, а до нашей поездки в Грецию оставалось всего несколько дней.

– Что это? – спросила Тея, когда Селия передала ей красивую серебряную коробочку. Она развязала черный бант, повязанный вокруг нее, и позволила ему упасть.

– Мне действительно не нужно больше украшений.

– Это не украшения, милая, – с трудом выговаривая слова, сказал я и прочистил горло. – Но я надеюсь, что они тебе понравятся.

Тея подняла брови, и на ее лице отразилось знакомое любопытство, когда она подняла крышку и ахнула от того, что обнаружила внутри.

Глава 27. Тея

Я не знала, что сказать. Селия тихо извинилась и ушла за остальными сумками, которые оставила внизу. Когда она отошла от кухонного окна, яркий солнечный свет упал на содержимое коробки: пару красных перчаток изысканного покроя. Я нерешительно взяла их в руки и слегка улыбнулась, почувствовав мягкую кожу.

Джулиан не двигался, даже не дышал с тех пор, как я открыла коробку. Его плечи напряглись от дурного предчувствия.

– Красивые, – пробормотала я.

Держа их в руках, я поняла, что они сделаны на заказ. Как ему это удалось, я не знала. И снова, подняв на него взгляд, мне вспомнилось, что я знаю его тело, как свое собственное. Я сделала глубокий вдох.

– Думаю, они мне сейчас очень пригодятся.

– Будешь ли ты их носить, решать тебе.

В его словах звучала яростная решимость, и я знала, что если откажусь, он не только будет уважать мое решение, но и поддержит меня, если с этим возникнет проблема.

– Если я не буду их носить, моя магия станет уязвима? – Я не ожидала, что он ответит. Это был вопрос, с которым мне предстояло разобраться. – Я просто никогда по-настоящему не задумывалась об этом. Это кажется таким... ограничивающим.

– Полагаю, что да, – осторожно ответил он.

Боролся ли он со своей привязкой? Неужели первобытная сила, связывающая нас, требовала, чтобы я надела их? Или же он хотел уважать мои желания, не задумываясь о последствиях? Был только один способ это выяснить.

– Ты хочешь, чтобы я их надела? – прямо спросила я.

Джулиан моргнул. Тень шока мелькнула на его лице, но тут же сменилась широкой улыбкой, от которой у меня внутри все перевернулось. Однако его ответ, казалось, игнорировал мой вопрос.

– Это не мне принимать решение. То, что чувствуя я, не имеет значения.

– Нет, имеет. – Я подошла ближе, сокращая и без того небольшое расстояние между нами. – Я все равно хочу знать, что ты чувствуешь. Чувства моей пары всегда имеют для меня значение.

Он на мгновение прикрыл глаза, его плечи напряглись.

– Я еще не говорил тебе сегодня утром, как сильно тебя люблю?

– Ты показал мне, – прошептала я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы попытаться поцеловать его. Я все еще была слишком маленького роста, но он наклонился ко мне.

Его губы нежно коснулись моих, словно в молитве. Но, несмотря на относительную целомудренность нашего поцелуя, мое тело буквально воспламенилось в ответ.

Легкий ветерок взъерошил мои волосы, и, открыв глаза, я обнаружила Джулиана по другую сторону кухонной стойки. Он подмигнул мне, хотя его грудь вздымалась.

– Не думаю, что Селия обрадуется, застав нас на кухонном полу, – объяснил он с кривой ухмылкой, но в его голосе слышалась боль.

Он не хотел рисковать тем, что могло случиться с ней, если бы она снова прервала нас. Джулиан вцепился в стойку, и перчатки, которые он надел после прихода Селии, натянулись на его костяшках. Я поняла, что он буквально окаменел, застыв на одном месте.

Что-то подсказывало мне, что в будущем Селия будет осторожнее заявлять о своем приходе, но я оценила его точку зрения. Кроме того, мы еще не закончили обсуждать перчатки. Если бы мы поддавались своим брачным инстинктам всякий раз, когда они вспыхивали в нас, то никогда не закончили бы разговор.

– Что ты на самом деле думаешь по их поводу? – спросила я, изучая перчатки и восхищаясь их аккуратным кроем.

– Я не хочу скрывать твою магию, – грубо сказал он.

Он помолчал, прочистил горло, и я заметила, как внутри него идет борьба.

– Даже от Совета? – спросила я.

– Особенно от Совета. Как только это станет известно, у них не останется возражений против нашей пары.

Я осторожно надела перчатку на правую руку. В Париже я носила бархатные перчатки, но эти были совершенно другими. Пошевелив пальцами, я почувствовала, что материал толще, но не менее эластичный. Они были тщательно разработаны кем-то, кто знал, что делает. Перчатка сидела на мне как вторая кожа и заканчивалась чуть выше запястья манжетой с зазубринами.

– А что насчет твоей семьи? – спросила я.

– Переживут, – пробормотал он.

Я подумала о реакции Селии на его заявление. Она почувствовала изменения в наших отношениях, и ее равнодушный ответ не смог полностью скрыть ее удивления.

– Селия восприняла известие хорошо, – сказала я, надевая вторую перчатку.

Он кивнул, следя за каждым моим движением.

– Почему ты не рассказал ей о нас до того, как она пришла? О том, что мы пара?

Джулиан оторвал взгляд от моих рук и встретился со мной взглядом.

– Вылетело из головы.

– Это вылетело у тебя из головы? – спросила я, нахмурившись.

Установление парных уз с Джулианом было самым важным моментом в моей жизни – на целую вечность. Как он мог забыть?

Джулиан мрачно усмехнулся, увидев выражение моего лица.

– Нет, счастье быть твоей парой занимает меня каждое мгновение. У меня и в мыслях не было, что оно настанет. Но я рад, что смог сказать ей об этом лично. Теперь все кажется более реальным.

Я понимала его. С тех пор как мы впервые занялись любовью, мне казалось, что я живу во сне. Я бы лелеяла эти прекрасные моменты всю оставшуюся жизнь, но была и другая радость – когда мы делились своим счастьем с окружающим миром. Жаль, что мало кто согласится принять наши новые обязательства.

– А если расскажешь об этом своей семье, все будет казаться очень реальным, – сказала я.

– Возможно, нам стоит разработать стратегию, – признал он, пожимая плечами, и, немного расслабив плечи, продолжил смотреть на мои руки в перчатках. – Может, стоит рассказать им по очереди?

– Или мы могли бы просто сорвать пластырь сразу, – хихикнула я, заметив его растерянный вид. Я понимала, что у вампиров, вероятно, не так много опыта обращения с повязками и бинтами. – Если мы расскажем им всем сразу, все закончится быстрее.

– Быстрее? – повторил он. – Мне просто интересно, не перейдет ли это в кровопролитие.

– Кровопролитие? – с ударением на последней половине слова переспросила я. – Мы ожидаем кровопролития?

– Когда дело касается моей семьи, стоит всегда быть готовым к кровопролитию. – Джулиан колебался, переведя взгляд на окно. – Но никто тебя не тронет.

Он бы этого не допустил – ни с привязкой, ни без нее.

– Я бы не хотела, чтобы и тебя кто-то трогал, – заметила я, понимая, что разницы нет. Я подняла руки вверх. – Они идеально подходят друг к другу. Они тебе нравятся?

У Джулиана перехватило дыхание, прежде чем он ответил.

– Очень.

– Почему?

Перчатки представляли собой нечто большее, чем защита моей магии или следование традициям. Он молчал, и я надавила.

– Как ты относишься к тому, что я их ношу?

– Осознание того, что твоя магия в безопасности, очень много значит для меня, – медленно произнес он. – Но это не настоящая причина, по которой мне нравится видеть их на тебе. Часть меня... – Его губы искривились от разочарования, и он стряхнул его, прежде чем смог закончить. – Часть меня хочет сохранить твою магию для себя. Та самая часть меня, которая хотела лишить тебя девственности, несмотря на то, что знала о последствиях.

Джулиан боролся с этой частью себя. Я подозревала, что ему это ненавистно, но просто не понимала почему.

– И что в этом плохого? – потребовала я ответа. – Неужели ты думаешь, что я хочу делиться своей магией со всеми или с кем-то еще? Или что я когда-нибудь решу вернуться и переспать с другим мужчиной, чтобы все упростить?

Он с трудом сглотнул, прежде чем покачать головой.

– Тогда в чем проблема?

– Ты не принадлежишь мне, – тихо прорычал он.

Я слегка вздрогнула от свирепости, прозвучавшей в его словах.

– Но я принадлежу тебе...

– Как моя пара, – сказал он. – Как равная мне. У тебя есть полное право выбрать любой путь, какой ты пожелаешь, но я изо всех сил пытаюсь контролировать свои чувства к тебе.

Любовь переполняла меня, пока я осознавала его слова. Он хотел видеть на мне перчатки, чтобы никто другой не смог прикоснуться к тому, что было у нас общего. Однажды он сказал мне, что для вампира держаться за руки – это нечто более интимное, чем секс. Теперь, когда мы делили с ним постель, у меня была несколько иная точка зрения. Как может что-то значить больше, чем смотреть ему в глаза, пока он наполняет меня – завершает меня? Джулиан носил перчатки более девятисот лет. Я же носила их всего несколько минут. Это было совсем не то же самое. Но он снял перчатки для меня, и только для меня. От осознания этого мое сердце сжалось.

– Я буду их носить. – Я подняла руку, когда он начал протестовать. – И хочу их носить. Теперь это наша магия. Она принадлежит только нам.

В глазах Джулиана промелькнуло безумие, но он кивнул. Его тело напряглось, как будто он мог перепрыгнуть через стойку и заявить на меня права. Я чуть было не подняла указательный палец и не поманила его сделать именно это, но, прежде чем кто-либо из нас успел пошевелиться, Селия протопала в комнату, задев столик у входа, и бросила сумки на пол.

Джулиан облокотился на стойку, с ухмылкой разглядывая свою помощницу.

– Великолепное оповещение о твоем появлении.

– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, – сказала она. – Хотите просмотреть остальные вещи?

Они оба посмотрели на меня, ожидая ответа, но я покачала головой.

– Я уверена, что все прекрасно. Еще раз благодарю вас.

– Они вам идут. – Селия кивнула на перчатки. – Есть еще несколько пар. Луи хотел, чтобы у вас был выбор.

Она, должно быть, имела в виду мастера по изготовлению перчаток.

– Передай ему мою признательность, – сказал Джулиан, – и скажи, что они почти так же прекрасны, как и женщина, которая их носит.

– Это вскружит ему голову, а его цены и так заоблачные, – предупредила Селия. – Что касается этих, то у меня есть его счет и еще несколько вопросов для обсуждения.

– Конечно, – сказал Джулиан. – Может, решим все сейчас? Мне нужно уладить еще несколько дел, прежде чем мы уедем.

– Да. – Селия бросила косой взгляд в мою сторону, и я поняла, что она хочет поговорить с Джулианом наедине. – Или мы можем подождать...

– Ты можешь обсуждать любые вопросы в присутствии Теи, – резко сказал он.

Возможно, он так и думал, но ей, вероятно, было не так-то просто доверять тому, кого она едва знала. Я изобразила свою самую лучезарную улыбку.

– Вообще-то, – громко сказала я, – мне нужно принять душ, пока здесь есть кто-то, кто может тебя отвлечь. Возможно, я даже надену что-нибудь из купленной одежды.

Джулиан тихо проворчал что-то в знак неодобрения, но склонил голову набок.

– Как пожелаешь, любовь моя.

Мое сердце сжалось от этих последних слов, но я обнаружила, что потеряла дар речи. Наверное, потому что меня все еще волновало осознание того, что я принадлежу ему и он любит меня так же сильно, как я его. Тем не менее от моего внимания не ускользнуло, что в последние несколько дней он все чаще называл меня «любовь моя». Часть меня скучала по тому милому прозвищу, которое он мне дал. Быть его котенком было не менее приятно.

Я извинилась и ушла в спальню, прикрыв за собой дверь, чтобы дать им возможность побыть наедине. Мгновенно что-то дернулось внутри меня, как будто мое тело возмущалось даже тем, что я нахожусь в другой комнате от своей пары.

«Имей немного гордости», – приказала я себе. Как бы мне ни нравилась идея проводить бесконечные часы в постели с Джулианом, рано или поздно нам все равно придется заново знакомиться с остальным миром. Учитывая, что на горизонте маячила перспектива отправиться в Грецию, скорейшее прибытие туда казалось лучшим вариантом. Если мы пройдем с ним все эти дурацкие Обряды, можно будет сказать, что все дурное позади. После того, как разберемся с его сестрой и семьей, возможно, я смогу убедить его найти для нас частный остров, как предлагала Селия.

Я стянула с себя футболку и бросила ее в корзину для белья, улыбаясь при мысли о том, насколько мы могли бы продлить вампирский медовый месяц.

Я осторожно сняла перчатки и положила их рядом с раковиной в ванной. Включив душ, встала под него, и мои мысли переключились на другой вопрос, который я активно задвигала на дальний план.

Теперь, когда мы с Джулианом стали парой, я задумалась: обратил бы меня Джулиан? Я не решалась снова поднять эту тему, помня его прошлую реакцию. Однако теперь все было иначе. То, что мы стали парой, изменило нас обоих. Я подозревала, что мы только-только начали понимать суть этих перемен, и нам предстоит еще в них разобраться. Когда я задумалась о закономерном ответе на свой вопрос, что-то темное шевельнулось внутри.

Хотела ли я стать вампиром?

Темная магия бушевала в груди, когда я задавала себе этот вопрос. Его магия, казалось, имела свое мнение на этот счет.

Если, по словам Джулиана, моя магия ощущалась как теплое сокровище, то его магия была чем-то звериным, могущественным. Она обладала когтями и клыками. Большую часть времени я ощущала, как она дремлет внутри меня, словно существо-хранитель, довольное возможностью передохнуть у ног своего хозяина. Но теперь она ревела и расхаживала взад-вперед, словно ожидая угрозы.

– Успокойся, брюзга, – прошептала я, выключая воду.

Я потянулась за полотенцем и улыбнулась, ощутив, как медленно тянется время. Сейчас было рано беспокоиться о принятии еще одного важного решения. Не тогда, когда мы скоро столкнемся с последствиями нашей парной связи и той привязки, которая установилась между нами.

Как только мы преодолеем эту опасность, я снова подниму вопрос обращения и позволю Джулиану высказать свое мнение. Его магия успокоилась, как будто одобряя этот план.

Я завернулась в полотенце и прошлепала в соседнюю комнату, услышав на кухне жаркий спор. Мгновение спустя я услышала голос Джулиана у себя в голове:

– Дай нам еще несколько минут, любовь моя. Я расскажу тебе обо всем позже.

Прозвучало не очень хорошо. Должно быть, он услышал, как перестал работать душ. Я решила не торопиться с подготовкой. Я вспыхнула, когда увидела себя в зеркале. Даже с мокрыми волосами, струящимися по плечам, я видела доказательство того, что уже не та девушка, какой была, когда встретила Джулиана. Мой взгляд зацепился за жемчужные шрамы там, где он питался от меня. Мои губы даже сейчас выглядели припухшими от долгих часов, проведенных за изучением его губ. Но за этими едва заметными изменениями я видела настоящую Тею, которая взирала на саму себя в зеркале. Я все еще была Теей, но теперь чувствовала себя самой собой больше, чем когда-либо прежде. Может, потому что Джулиан дополнил меня, собрав воедино недостающие части.

Я схватила несколько вещей из шкафа, вздохнув при виде множества платьев и модных нарядов. Вскоре мне предстояло оказаться перед всем вампирским обществом рядом с Джулианом, чтобы провести оставшиеся Обряды до конца светского сезона. Я подавила тошнотворный страх, который охватывал меня перед возвращением и необходимостью столкнуться с Обрядами, а также, если быть честной, с его семьей. Платья служили лишь очередным напоминанием о том, что наше время наедине подходило к концу. В данный момент я предпочитала джинсы и толстовки.

Одевшись, я отсоединила свой новый телефон от зарядного устройства. Джулиану удалось уговорить какого-то бедолагу доставить его и восстановить большинство моих контактов и настроек всего одним звонком. Однако новый модный телефон не ощущался как мой собственный, и я почти забыла о нем. До сих пор максимум, что я сделала, – это отправила быстрое сообщение своим друзьям с новым номером. Я вздрогнула, увидев полдюжины новых сообщений, в основном от Оливии.

Собравшись с духом, я прочитала первое сообщение, но это было лишь напоминание о быстрой регистрации. От следующего же сообщения сердце забилось где-то в горле. Это было сообщение от Университета Ласситера – обычное объявление о том, что выставили финальные оценки. Остальные сообщения Оливии представляли собой череду все более взволнованных вопросов о том, видела ли я финальные оценки, как у меня дела и не игнорирую ли я ее.

– Неважно, – постаралась я убедить себя, открывая свою электронную почту и обнаруживая официальный отчет среди нескольких непрочитанных сообщений.

Но я не могла лгать самой себе. Это действительно было важно. Даже если все, чего, как мне казалось, я когда-то хотела, изменилось, это было важно для меня. И я чуть не отбросила свои мечты. Я заслуживала потерпеть неудачу. И я это знала.

Итак, я открыла электронное письмо и столкнулась с последствиями своих действий.

Глава 28. Тея

Я не остановилась, чтобы обдумать свои действия. Я просто выбежала в соседнюю комнату, мои мокрые волосы прилипали к спине, намочив футболку. Когда я заметила Джулиана, который расслабленно сидел в мягком кресле с невысокими подлокотниками у окна, то вспомнила, что он разговаривал с Селией, но ее нигде не было видно.

– Она ушла? – спросила я.

Джулиан поднял глаза от стакана, который держал в руках, и кивнул:

– Она ушла.

В его словах было что-то зловещее, и я подавила волнение, которое бурлило во мне.

– Что-то не так? О чем она хотела с тобой поговорить?

– Ни о чем. Вопросы безопасности. Слухи. Большая часть этого пока что не имеет смысла.

Он поманил меня согнутым пальцем. Его перчатки исчезли, что было облегчением, учитывая, что я забыла надеть свои. Когда я подошла к нему, он похлопал себя по коленям, и я повиновалась, прижавшись к его мускулистой груди.

– Что значит «пока»? – пробормотала я.

– Значит, что я пытаюсь во всем разобраться. – С этими словами он поцеловал меня в лоб. – Я рассказал ей о Камиле.

– И как все прошло? – спросила я, не в силах сдержать удивление.

– Ей нужно было об этом рассказать. Любой, кто связан со мной, должен об этом знать, – рассеянно произнес он. – Селия была расстроена и немного сбита с толку. Но теперь она осознает угрозу.

– Ты правда считаешь, что Камила представляет угрозу?

Мы избегали говорить о ней с того самого дня, как она напала на меня.

– Да, считаю, – тихо сказал он. – Женщина, позвонившая мне, не была моей сестрой. Она была незнакомкой.

– Она спасла тебе жизнь, – напомнила я.

– И пыталась сделать больно тебе. – Его губы скривились от отвращения. – Камила представляет угрозу. Я просто не горю желанием рассказывать об этом остальным членам семьи.

– Знаю.

Вся радость, которую я испытывала несколько минут назад, улетучилась. Я попыталась засунуть свой новый сотовый в карман джинсов, но Джулиан заметил это.

– Что случилось? – шепотом спросил он. – Ты что-то узнала о своей матери?

Я покачала головой, мой желудок скрутило. Мама была одной из тех, кому я сообщила свой новый номер. Я также оповестила всех о необходимости игнорировать любые звонки или сообщения с моего старого номера. Она еще не ответила мне – вероятно, потому что я написала не совсем те слова, которые она хотела услышать.

– Нет. Неважно.

Я наклонилась, чтобы поцеловать его, но он отодвинулся.

– Расскажи мне.

– Я получила сообщение от администрации Университета Ласситера. Я закончила обучение.

Это казалось таким глупым и несущественным, учитывая, с чем мы столкнулись, но Джулиан обнял меня.

– Я знал, что ты сдашь экзамены, – просиял он.

– С отличием, – добавила я. – Просто не могу в это поверить. Особенно после того, как пропустила столько курсовых работ. – Я повернулась к Джулиану лицом. – Ты правда никому не давал взятку, чтобы меня допустили до экзаменов?

– Я лишь сделал взнос, чтобы администрация отменила твой недопуск до экзаменов в этом семестре. Все остальное ты сделала сама, – твердо сказал он. – Когда состоится церемония вручения дипломов?

– Я не пойду, – рассмеялась я, и Джулиан нахмурился.

– Почему нет?

– Для меня это неважно. – Я пожала плечами. – К тому же будет воскресенье.

– Ты бы пошла на церемонию вручения дипломов, если бы не встретила меня? – спросил он.

– Возможно, но только... – Я сглотнула, когда к горлу подступили слезы. – ...только потому, что мама захотела бы на ней присутствовать.

– Понимаю. – Джулиан некоторое время молчал. – Для меня было бы честью наблюдать, как ты выпускаешься. Но тебе решать, стоит туда идти или нет.

Я кивнула:

– Вообще-то, Оливия пригласила меня куда-нибудь пойти сегодня вечером, чтобы отпраздновать. Я сказала ей, что спрошу тебя.

– Спросить у меня разрешения выйти? – спросил он, удивленно приподняв бровь.

– Если ты, конечно, не против, но ты можешь пойти, если хочешь.

– Зачем тебе спрашивать у меня разрешения куда-то выходить?

Я очень медленно выдохнула, пытаясь придумать лучший способ напомнить ему, что иногда он мог вести себя как пещерный человек.

– Учитывая все происходящее и твою сестру...

– Так оно и есть, – с горечью сказал он. – Но, если ты возьмешь моего водителя, я могу незаметно послать кого-нибудь из наших людей проследить за вами. Ты и понятия не будешь иметь, что кто-то рядом, если только не возникнет проблем.

– Наших людей? – повторила я. – Которых привлекают для обеспечения безопасности твоей семьи?

– Которых привлекают для нашей с тобой безопасности, – сказал он. – Это одна из причин, по которой Селии нужно было поговорить со мной. После того что случилось с Камилой, я собираю команду. У большинства старинных родов есть охрана – ты видела их на вечеринке у моей матери. Будучи один, я никогда не испытывал потребности в телохранителях.

Я ясно расслышала подтекст в его словах. Он мог сам о себе позаботиться. Он все еще мог это делать, но теперь у него была я.

– Но ты уверен? Можем ли мы им доверять?

– Да. Не волнуйся об этом.

Джулиан на мгновение замолчал и заставил себя улыбнуться, но улыбка не коснулась его глаз. Даже при ярком дневном свете его взгляд оставался мрачным.

– Я бы чувствовал себя куда лучше, зная, что они рядом с Камилой.

– Или ты мог бы просто пойти со мной, разве нет?

Я обвила руками его шею.

– Иди одна, проведи вечер со своими друзьями.

Прежде чем я заберу тебя у них.

Я не знала, хотел ли он, чтобы я услышала последнюю фразу, или она просочилась сквозь барьеры, которые он возвел между нашими мыслями, но он был прав. Скоро мы отправимся в Грецию. Следующие десять месяцев мы проведем, путешествуя по всему миру и участвуя в светских раутах сезона.

Это не значит, что я никогда не вернусь в Сан-Франциско, особенно если здесь будет моя мама. Когда-нибудь она захочет снова заговорить со мной. И у Джулиана здесь был дом. Его семья поступила так же.

Но это было уже не то же самое, и ему не нужно говорить это, чтобы я почувствовала. Что-то уже изменилось. Даже сейчас Сан-Франциско казался мне скорее прошлым, чем будущим. С тех пор, как я познакомилась с Джулианом, моя жизнь изменилась, хотя я этого и не осознавала. Мое будущее было связано с ним.

Сегодняшний вечер был не просто празднованием моих достижений. Это было прощание с моей прошлой жизнью.

– Если ты уверен...

– Я не только уверен, но и предлагаю организовать этот вечер для тебя и твоих друзей. – Он сощурился. – Таннер присоединится к вам?

– Да. У тебя с этим какие-то проблемы?

Я сдержала смешок, вспомнив, как он впервые узнал о моем соседе по квартире.

– Просто спрашиваю.

Но мускул на его челюсти напрягся. Мне стало интересно, с каким первобытным инстинктом он борется.

– Никто не будет возражать, если ты придешь, – тихо сказала я, не зная, беспокоюсь я о том, что он чувствует, или о том, как тяжело мне будет находиться вдали от него.

– Мне нужно уладить кое-какие дела, – сказал Джулиан. – Это даст мне возможность разобраться со всем происходящим.

– Потому что ты слишком рассеян, когда я рядом? – радостно предположила я.

– Вот именно, – поддразнил он. – Но я буду всего в одном телефонном звонке. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится.

– Обязательно.

Даже когда команда телохранителей была наготове, я чувствовала себя намного лучше, зная, что могу связаться с Джулианом.

– Просто пообещай мне одну вещь. – Он буквально испепелял меня взглядом своих светло-голубых глаз. – Обещай мне, что сегодняшнюю ночь ты проведешь в моей постели.

Я облизнула нижнюю губу, уже предвкушая, как окажусь в его постели, и кивнула.

– Любовь моя, – произнесла я, используя его новое ласковое прозвище, – я обещаю проводить в твоей постели каждую ночь.

Несколько часов спустя мне наконец-то удалось вырваться от Джулиана, чтобы собраться, но только после того, как я выставила его из квартиры. Когда я впервые попыталась встать с кровати, мне удалось дойти лишь до ванной, потому что Джулиан начал невинно одеваться, и одного взгляда на его обнаженный зад было достаточно, чтобы я забыла о своих планах. Мы потеряли еще полчаса на полу в ванной и даже больше, когда попытались принять душ вместе. Возможно, дело было в его вампирской выносливости, а может, в том, как все обстояло между нами. В любом случае я не хотела, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

Благодаря Селии было легко найти наряд на вечер. Джулиан не уточнил, куда собирается отправить нас праздновать, но предупредил, чтобы я немного приоделась. В конце концов, я отказалась от пышных бальных платьев и дорогих комплектов, купленных для светских раутов сезона, в пользу чего-то более сексуального.

Я как раз складывала свой телефон и бумажник в одну из новых сумочек, когда Джулиан вошел в парадную дверь. Он заметил меня и остановился как вкопанный.

– Что такое? – спросила я, заметив боль, исказившую его прекрасное лицо.

– Может, мне стоит пойти с тобой, – процедил он сквозь стиснутые зубы, разглядывая велюровое платье, которое я выбрала.

Будь оно чуть короче, его можно было бы принять за майку. Джулиан поднял палец и покрутил им. Я повернулась, чтобы дать ему возможность оценить весь комплект. Платье облегало мои бедра и заканчивалось всего в дюйме от изгиба задницы. Декольте в буквальном смысле доходило мне до пупка, а вся конструкция удерживалась на месте вставкой из бисерной сетки. Спинка у платья была предусмотрена кроем, но в целом я скорее выглядела раздетой, чем одетой.

– Что скажешь? – спросила я, перестав крутиться.

Глаза Джулиана стали цвета ночи, и голос звучал так же мрачно, когда он ответил мне:

– Полагаю, нам с тобой лучше убраться из этой квартиры, пока я не передумал и не оставил тебя здесь на всю ночь.

– Как будто ты можешь меня остановить, – ответила я и направилась к двери.

Джулиан не сразу пошел за мной, а когда все-таки догнал, я услышала его грубый голос, хотя не знала, сказал он это вслух или просто подумал.

– Я бы с превеликим удовольствием попробовал это сделать.

После чего он взял меня за руку и повел в ночь.

Глава 29. Тея

Несмотря на мои возражения, Джулиан решил взять один из семейных лимузинов на этот вечер. Он развеял мои опасения, напомнив, что его собственная машина все еще стоит в гараже Университета Ласситера. Я ерзала на своем сиденье, пока мы ехали через весь город, чтобы забрать остальных участников вечеринки.

– Ты уверен, что не хочешь пойти со мной? – спросила я, когда мы свернули на улицу, где я раньше жила.

Даже в темноте все казалось знакомым – от машин, припаркованных бампер к бамперу на всем доступном пространстве, до мусора, завалившего тротуар у нашего дома. Но это было уже не то место, которому я принадлежала. Было странно осознавать, что я никогда больше не почувствую это место своим домом.

– Я могу себя чем-нибудь занять, – серьезно сказал он. – Я не собираюсь портить тебе вечеринку.

– Ты ничего не испортишь...

Меня прервал визг с улицы. Мгновение спустя водитель открыл дверцу, и я увидела своих друзей. Оливия нырнула в лимузин и лучезарно улыбнулась мне, пока не заметила Джулиана.

– О. Он тоже будет.

– Я просто доставлю вас на место, – спокойно сказал Джулиан.

Оливия метнула в него яростный взгляд, но, прежде чем успела что-либо сказать, остальные участники вечеринки присоединились к нам.

– Алексия! – весело вскрикнула я, заметив одну из близких подруг Оливии по балетной программе.

Как и Оливия, она была одета в изысканное, но сексуальное черное платье. Ее темные волосы, распущенные из обычного пучка, свободными волнами ниспадали на плечи. Она была ниже Оливии, но компенсировала разницу парой опасно высоких туфель на платформе.

– Рада тебя видеть.

– Взаимно!

Она чуть не упала мне на колени, пытаясь обнять меня в тесноте машины, и Джулиан, расположившийся рядом со мной, моргнул, как будто на нас напали.

– Поздравляю! А это, должно быть, твой парень.

Когда Таннер забрался в машину, я представила ее Джулиану, заметив, что Оливия не произнесла больше ни слова.

Таннер и Алексия продолжали оживленно болтать. Таннер даже высунул голову из люка в крыше, но, казалось, ничто не могло пробить ледяную броню Оливии. К тому времени, как мы добрались до центра города, я уже сдалась.

– Подожди! – вскрикнула я и ахнула, когда посмотрела в тонированные окна. – Мы собираемся?..

– Это твой вечер, любовь моя, – мягко сказал Джулиан, когда лимузин остановился перед одним из пятизвездочных отелей в районе залива Сан-Франциско.

Ночью он выглядел потрясающе, но взгляд притягивала стеклянная будка, установленная на крыше. На фоне ясного чернильно-черного неба отель выделялся среди окружающих его невысоких зданий, словно доказывая свою значимость.

Ресторан, расположенный на верхнем этаже отеля Eaton в Сан-Франциско, был одним из самых престижных мест в городе. По понятным причинам местные называли его «Пентхаус». Ценник на тамошние блюда в полной мере отражал его эксклюзивность, поэтому, естественно, я никогда там не была, как и мои друзья.

– Мы идем в «Пентхаус»? – спросил Таннер с широкой улыбкой.

Даже Оливия выглядела слегка впечатленной, несмотря на то, что старалась держаться с Джулианом отстраненно.

– Я поспрашивал, и мне сказали, что это подходящее место, – сказал Джулиан с непринужденной легкостью, словно перед ним никогда раньше не закрывали дверь. А ведь ему было девятьсот лет!

– Это уместно? – спросила я, наклонившись и нежно поцеловав его.

– В первый раз заканчиваешь обучение только один раз, – ответил он.

Алексия даже не пыталась скрыть свое волнение. Она толкнула Оливию локтем в бок, прежде чем посмотреть на Джулиана.

– Это и правда круто!

Но Оливия, прищурившись, внимательно смотрела на мою пару.

– Что значит «в первый раз»? Сколько раз ты заканчивал обучение?

– Лив, – огрызнулась я, раздраженная ее решимостью испортить вечер.

– У меня не одна ученая степень, – сказал Джулиан, стряхивая невидимую соринку со своего рукава, и одарил ее волчьей улыбкой. – Возможно, Тея тоже когда-нибудь решится пройти обучение повторно.

Я мысленно отметила, что нужно будет спросить его, сколько у него степеней, когда мы останемся наедине. Мне показалось, что он говорил не просто как магистр.

– А ей можно? Ты позволишь ей оставаться на одном месте достаточно долго, чтобы осуществить ее мечты? – настаивала Оливия.

Я почувствовала, как напряглось его тело рядом со мной, и была благодарна тусклому освещению на заднем сиденье лимузина. Что-то в напряжении его плеч подсказало мне, что его глаза потемнели, несмотря на все попытки сдержаться.

– Ее мечты – это мои собственные мечты.

– Ты правда...

– Это так романтично, – вмешалась Алексия, свирепо глядя на Оливию. – Тея, тебе очень повезло.

Оливия откинулась на спинку сиденья, а я разрывалась между раздражением из-за того, что она никак не может избавиться от своей неприязни к Джулиану, и беспокойством из-за того, что мы ополчились на нее. Прежде чем я успела выбрать, с какой стороны зайти, дверь лимузина открылась.

– Мне повезло, – сказала я, чтобы Джулиан точно знал, что я чувствую. Я накрыла его ладонь своей. – Уверен, что не хочешь присоединиться к нам?

– Нет, – прошептал он. – Развлекайся со своими друзьями. Машина будет доступна в любое время, когда вам это потребуется, как и я.

Я задумалась, не послышался ли мне в его словах какой-то злой подтекст, но затем он взял мою ладонь в свою, переплел наши пальцы и поднес наши соединенные ладони к губам. Струйка темной магии проникла мне под кожу, и я прикусила губу, ощутив, как все тело наполняется теплом. Джулиан улыбнулся и поцеловал мне руку.

– Увидимся позже вечером, – произнес он, но мне было все равно, даже если бы он купил весь Сан-Франциско для празднования нашего выпускного. Я хотела закончить этот вечер только в одном месте – в его постели.

Остальные уже вышли из машины, и я собралась последовать за ними, но Джулиан, плавно поднявшись, скользнул к открытой двери и протянул мне руку. Я взялась за нее и осторожно выбралась на улицу, придерживая короткий подол. Другую ладонь Джулиан положил мне на поясницу и задержал ее там чуть дольше положенного.

– Передумал? – с надеждой спросила я.

Его взгляд метнулся к Оливии, и он с ухмылкой покачал головой.

– Просто прощаюсь, – произнес он, наклоняясь ко мне. Но в тот момент, когда наши губы были готовы соприкоснуться, он остановился. – Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, – сказала я, затаив дыхание.

Было ли «любовь» вообще достаточно сильным словом для того, что я чувствовала к нему? Его губы коснулись моих в относительно легком поцелуе, учитывая, что я чувствовала себя так, словно превратилась в лужицу у его ног.

Кто-нибудь придет, если ты позовешь, но будь осторожна.

Я улыбнулась и слегка наклонила голову.

– О, да будет вам, – простонала Оливия и направилась к двери, где служащий в форме, покорно улыбнувшись, открыл ее перед ней.

Алексия и Таннер одарили меня сочувственными взглядами, когда мы последовали за Оливией. У двери Таннер оглянулся через плечо и остановился.

– Думаю, он хочет тебе что-то сказать.

Оливия снова застонала.

Я слегка обернулась и, приподняв бровь, увидела Джулиана, все еще стоящего у открытой дверцы лимузина. Водитель уже вернулся в машину.

Просто хочу убедиться, что ты благополучно доберешься до места назначения.

Я моргнула, чтобы показать, что поняла его, и шагнула в вестибюль. Когда я снова посмотрела на лимузин, дверь уже закрывалась, а Джулиан исчез из виду.

– Он просто ждал, пока ты войдешь внутрь? – спросила Алексия с таким видом, будто вот-вот схватится за грудь и потеряет сознание. – Где ты его такого откопала?

– Мы с ним встретились совершенно случайно, – ответила я, и мне захотелось сказать ей, что он красивый и очень заботливый вампир, который только и ждет, чтобы взять меня в жены, как свою пару.

Жаль, что я не могла рассказать об этом своим друзьям. Судя по непоколебимому неодобрению Оливии, я сомневалась, что она обрадуется, если я все же это сделаю.

– На какой-то вечеринке для богатых придурков, которые покупают все, что хотят, включая женщин, – сказала Оливия, словно подтверждая мои мысли.

Что-то внутри меня оборвалось, и я накинулась на нее:

– В чем твоя проблема?

– А твоя в чем? – парировала она, привлекая любопытные взгляды других людей, входящих в вестибюль. Она проигнорировала их и пошагала вперед. – Я не забыла, что именно он разбил тебе сердце. Как ты можешь простить его после этого?

– Это не имеет значения, – сказала я, понизив голос. – Я простила его. Почему ты не можешь поступить точно так же?

– Потому что я ему не доверяю, и мне кажется, ты не совсем ясно мыслишь, – сказала она, не обращая внимания на слабые попытки Алексии остановить спор. – Я думаю, ты потеряла с ним девственность и теперь не можешь трезво мыслить.

У Таннера отвисла челюсть, но он быстро взял себя в руки. Встав между нами, он кивнул на небольшую группку людей, внимание которых привлек наш спор.

– Давайте обсудим это наедине, – предложил он.

Оливия проигнорировала его и повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

– Ты спала с ним, ведь так? В тебе что-то изменилось. Я знаю, что это как-то связано с ним.

Сердце бешено колотилось в груди, пока я осознавала, что люди наблюдают за мной и ждут моей реакции, будто обсуждение моей интимной жизни было чем-то типа бесплатного развлечения.

Какой бы глубокой ни была трещина в нашей с Оливией дружбе, сейчас она стала еще глубже. Я понимала, что она переживает за меня. Знала, что она заботится обо мне. Но в тот момент я могла думать только о том, что моя мать требует, чтобы я выбирала между ней и своей парой, независимо от моих чувств. Я слышала насмешливые напоминания Сабины о том, что я никогда не буду достаточно хороша для ее сына. И что-то внутри меня сломалось.

Однако я не расплакалась и не почувствовала грусти. Вместо этого темная сила просочилась сквозь мои новые трещины. Сердце забилось так быстро, что, я готова была поклясться, это крылья бьются о клетку. Я ощущала, как тьма просачивается в кровь, стирая все сомнения в том, кто я и чего хочу. И это было все, что я могла сделать, чтобы не запрокинуть голову и не зарычать.

Вместо этого я позволила этой силе создать вокруг меня защитную оболочку. Она успокаивала меня своим полуночным присутствием. Я никогда не страшилась отстаивать свои собственные границы, за исключением тех случаев, когда это напрямую касалось любимых людей. Оливия была права. Я изменилась. Я не хотела потерять ее, но и не собиралась извиняться за то, кем стала.

Я пристально смотрела на нее и эта темная сила расправляла свои могучие крылья внутри меня. Одного моего слова было бы достаточно, чтобы освободить ее, но я не собиралась ничего доказывать или объяснять. Хотя я бы с удовольствием поделилась с ней всеми пикантными подробностями, спроси она меня об этом.

Не говоря ни слова, я отодвинулась от нее и направилась к ряду лифтов, прямиком к тому, на котором значилось «Пентхаус». Дойдя до него, я остановилась, занеся палец над кнопкой «вверх» на панели, и бросила взгляд через плечо. Алексия и Таннер были всего в нескольких шагах позади меня. Глаза Таннера расширились, но он ничего не сказал. Алексия подняла вверх большой палец.

Но Оливия осталась стоять там, где стояла. Я обернулась, подняла подбородок и протянула ей довольно хрупкую оливковую ветвь, бросив:

– Ты идешь?

Мы смотрели друг на друга целую минуту, прежде чем она направилась к нам. Толпа, наблюдавшая за нами, медленно расходилась с разочарованными лицами. Я нажала на кнопку, когда Оливия присоединилась к нам, и осмелилась еще раз взглянуть на нее. Она ничего не сказала. В этом не было необходимости.

Я знала ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что это противостояние между нами только набирает обороты.

Глава 30. Джулиан

Я никогда раньше не проводил так много времени в больнице, но теперь понимал, почему люди испытывают к ним неприязнь. Флуоресцентная лампа над головой мигала каждые тридцать секунд, и ее низкий гул раздражал почти так же, как и резкий запах антисептика в воздухе. Я шел по коридору отделения интенсивной терапии, удивляясь, кто придумал покрасить все стены в ровный, бездушный серый цвет. Из-за плохого освещения и отсутствия окон краска только усиливала ощущение, что это место похоже на клетку. Когда я завернул за угол, то увидел уставшую женщину в халате с принтом из букв алфавита, которая нахмурилась, завидев меня.

– Сэр, – окликнула она, – могу я взглянуть на ваш бейдж посетителя?

Я не стал просить его у охранника, которому внушил это на стойке регистрации. Я остановился и одарил женщину обезоруживающей улыбкой. Она замерла и с открытым ртом обвела взглядом мое тело сверху донизу.

Когда стало ясно, что она потеряла дар речи, я сказал:

– Мне не нужен бейдж. Я здесь, чтобы поговорить с доктором Ривзом об одном пациенте.

Возможно, у нее была долгая смена, а может, помогло ее откровенное влечение, но мне почти не пришлось ее принуждать.

– Позвольте мне вызвать его по пейджеру, – предложила она, не колеблясь ни секунды.

Вместо этого она украдкой взглянула на меня и взяла трубку ближайшего телефона, чтобы позвонить врачу.

– Спасибо, – сказал я, когда она повесила трубку.

Она склонилась над столом, опустив ресницы.

– Могу ли я чем-нибудь помочь вам? Может, вы хотели бы подождать в более уединенном месте?

Приглашение было ясным как день. Раньше я без раздумий принял бы ее предложение, но теперь мне было не до того. Тея занимала все мои мысли. Именно она была причиной, по которой я оказался здесь.

Я покачал головой, не обращая внимания на то, как вытянулось лицо женщины.

– В этом нет необходимости, – заверил я, указывая пальцем в сторону зоны ожидания. – Подожду его вон там.

Она нахмурилась и сделала вид, что возвращается к бумагам, с которыми работала, когда я пришел.

Я стоял у стены, подальше от врачей и медсестер, которые деловито переходили из палаты в палату. Время от времени я улавливал писк мониторов или стоны боли, но старался не обращать внимания на эти звуки. Было странно находиться рядом с таким количеством боли и смерти. Вампиры покидали этот мир быстро и жестоко. Но люди?

Они боролись за жизнь, даже когда уже не видели в ней смысла, кроме как в избавлении от страданий.

– Ты вызывала меня?

Доктор Ривз подозвал медсестру, которая все еще работала за столом. Она указала на меня и слегка покраснела, когда наши взгляды на мгновение встретились.

Доктор нахмурился, пытаясь вспомнить, кто я такой. Он изучал мое сшитое на заказ шерстяное пальто, наклонив голову, чтобы заглянуть за поднятый воротник. Я, в свою очередь, внимательно смотрел на него. Тея упоминала, что Оливия была в него влюблена, но большинство моих встреч с Оливией наводили на мысль, что ей никто не нравится, особенно я.

На первый взгляд было легко понять, что в нем ее так зацепило. По человеческим меркам, Ривза можно было бы назвать красивым. У него был волевой подбородок и прямой нос, но он был худым и бледным из-за многочасовой работы. Он не улыбнулся, когда подошел ко мне. Судя по складкам на его рабочем халате, его смена началась уже какое-то время назад.

Трудолюбивый и красивый – вот чего хотела Оливия.

– Чем могу вам помочь? – спросил он после долгой паузы.

– Мне нужно поговорить с вами об одной пациентке, – тихо произнес я. – Келли Мельбурн.

Узнавание промелькнуло на его лице.

– Вы друг Теи.

– Ее парень, – поправил я, хотя от того, что назвал себя ее парнем, мне стало не по себе. Я не был ее другом или бойфрендом, но не ждал от человеческого врача, что он поймет важность парных уз. И Тея не позволяла мне называть себя ее мужем или женихом, потому что технически я не был ни тем ни другим. Однако я собирался исправить это как можно скорее.

– Полагаю, в бухгалтерии вы представились как ее муж, – многозначительно сказал Ривз, демонстрируя, что помнит меня лучше, чем казалось вначале.

– На удивление трудно оплатить чей-то больничный счет без объяснений. – Я стряхнул невидимую пылинку со своего рукава. – Мне показалось, что так будет проще.

– Ну, раз вы так близки с Теей, то должны знать, что ее матери здесь больше нет.

Он произнес имя Теи слишком фамильярно, и из-за этого, и из-за разлуки с ней я начал терять самообладание.

– Знаю. – Я переключился на внушение и заговорил снова. – Нам нужно поговорить где-нибудь наедине.

Ривз моргнул, слегка ошеломленный, и кивнул:

– Восьмая палата свободна.

– Отлично. И я хотел бы увидеть медкарту Келли, – добавил я.

– Конечно.

Я не гордился тем, что прибегал к принуждению, но я был в отчаянии. Мои собственные ищейки не только не смогли найти ключ к разгадке связи Келли Мельбурн со сверхъестественными существами, но и не смогли найти никаких следов ее местонахождения. После выписки она не вернулась в свою квартиру. Соседи ничем не помогли. Большинство из них помнили ее и Тею, но, казалось, никто из них близко с ними не общался. Вся надежда разыскать ее до того, как Тея закончит обучение, таяла с каждой секундой.

Врач остановился у стола медсестры и попросил показать мне медкарту Келли, но я решил для начала зайти в указанную палату, когда понял, что каким-то образом привлек внимание всего сестринского персонала.

– Мы пытались дозвониться до Келли в течение нескольких дней, – сказал доктор, входя в палату и закрывая за собой дверь. – Тея с ней разговаривала?

Я отрицательно покачал головой:

– Она беспокоится о своей матери.

Я протянул руку за картой, но доктор колебался.

– Мне не следует... – сказал он.

– У Теи есть доверенность, и она дала свое разрешение, – заверил я, зная, что это все, что ему нужно было услышать.

– Верно, – рассеянно произнес он и протянул мне папку.

Я раскрыл ее и внимательно просмотрел содержимое. Здесь также почти не было никакой информации об этой женщине. Ни о членах ее семьи, ни о родителях. Никаких признаков того, что ее жизнь существовала отдельно от Теи или того времени, которое она провела на лечении. Однако именно результаты скрининга меня озадачили. Ранее этим вечером я признался, что у меня есть несколько ученых степеней, в том числе и в области медицины. Но, несмотря на мое образование, результаты, казалось, были лишены всякого смысла.

– Я думал, у нее наступила ремиссия, – сказал я.

Если я правильно понял из предоставленных мне данных, то за несколько дней до загадочного несчастного случая у Келли была ремиссия. Анализы, проведенные всего за неделю до этого, не выявили никаких признаков рака. Теперь же клиническая картина была совершенно иной.

– Так и было, – подтвердил доктор Ривз. – Я никогда не видел такого агрессивного роста опухоли. Как будто ни одну из ее опухолей никогда не лечили. И не только это, но и то, что их в два раза больше. Ей действительно нужно обследование.

Я закрыл папку и встретился с ним взглядом:

– А если она начнет лечение, это что-нибудь изменит?

– Шанс есть всегда, – сказал он.

Но я не хотел, чтобы большинство любимых мной людей проглотили эту обнадеживающую ложь. Я хотел знать, что происходит.

– Как вы считаете, каковы ее шансы?

– Может быть, десять процентов, если мы как можно скорее начнем агрессивную терапию, – тихо произнес он, но по его глазам я понял, что это очередная ложь.

Келли Мельбурн умирала, и если раньше я сомневался, что в матери моей пары было нечто большее, чем она показывала раньше, то теперь понял, что прав. Рак был не просто агрессивным. Это состояние вряд ли можно было назвать естественным.

– Я никогда не видел ничего подобного, – признался доктор. – Вы не знаете, подвергалась ли она воздействию чего-либо, что могло вызвать это? Асбест? Что-то в этом роде?

Если асбест – это все, что мог предложить врач, то на этом наша встреча заканчивалась.

Прежде чем я успел выразить свое недовольство, он добавил:

– Как будто что-то разъедает ее изнутри.

– Магия, – пробормотал я, и мои мысли обратились к силе, скрывающейся в венах Теи.

– Прошу прощения? – доктор Ривз приподнял брови. – Вы сказали...

– Ничего, – оборвал я. – Я ничего не говорил. – Я вернул ему папку с вымученной улыбкой. – Благодарю вас за помощь.

– Если вы дозвонитесь до Келли, пожалуйста, передайте ей, чтобы она перезвонила.

– Будет сделано.

Но я начал понимать, что Келли исчезла не только потому, что расстроилась из-за наших отношений с Теей. Она скрывалась. Но где и почему?

– Вам также следует подготовить Тею, – добавил доктор Ривз более спокойно. – Она должна знать, что ее время, которое она может провести с матерью, может быть крайне ограниченным.

И благодаря мне, возможно, она даже не успеет попрощаться с ней.

Я должен был найти Келли как можно скорее. Еще раз поблагодарив доктора, я вышел из больничной палаты. С этим ничего нельзя было поделать. Я видел результаты исследований. Доктор подтвердил их. Мать моей пары умирала, и любой мой шанс помочь ей зависел от того, узнаю ли я, где она находится. Но Келли Мельбурн жила жизнью призрака. У нее не было настоящих друзей. Никто почти ничего о ней не знал. Казалось, даже ее дочь.

Я вышел в холодную ночь и плотнее запахнул пальто, защищаясь от ветра. Внезапно воздух стал настолько густым от тумана, что я не мог разглядеть ни одной звезды. Не то чтобы я когда-либо мог это сделать в городе. Это была цена, которую я заплатил за то, чтобы провести так много времени рядом с Теей. Какую цену заплатила бы Келли, чтобы избежать своей собственной судьбы? И тут меня охватило еще одно ужасное осознание, от которого я чуть не упал на колени.

Если Келли медленно убивала магия, то была ли это та же сила, что текла по венам Теи? Не украдет ли она ее у меня за несколько коротких десятилетий?

Когда меня охватила кровавая ярость, все вокруг потемнело, а желудок сжался. Я прожил долгую жизнь, чтобы найти свою пару, и не собирался ее терять. Я бы не допустил этого.

Оставался только один вариант – вариант, который я отказывался рассматривать.

Был ли у меня другой выбор, кроме как превратить Тею в вампира? Не то чтобы я решал. Она должна была сама сделать выбор и при этом понимать, на что идет. А пока я хотел, чтобы она как можно дольше жила нормальной жизнью. Мы бы отпраздновали ее окончание учебы. Я бы улучил романтичный момент сделать ей официальное предложение. Я бы взял ее в жены. Я бы подготовил ее к тому, чтобы она стала обращенным вампиром в мире чистокровных.

Но сначала мне нужно найти ее мать и перекинуть мост через ту пропасть, что пролегла между ними по моей вине, пока не стало слишком поздно.

Я протиснулся сквозь толпу людей на тротуаре и неуклюже направился к лимузину. Сегодня вечером я бы предпочел оставить все это при себе. Тея заслужила одну ночь счастья, прежде чем я нанесу ей последний удар.

Подойдя к лимузину, я скользнул на заднее сиденье, не дожидаясь водителя, прислонился к кожаной обивке и, нажав кнопку внутренней связи, крикнул:

– Можем ехать.

Двигатель продолжал работать на холостом ходу.

Я снова нажал кнопку интеркома, пытаясь найти имя водителя, и, наконец, набрал его.

– Хан? – позвал я.

Но он не ответил.

Я нажал на кнопку, чтобы опустить барьер между нашими сиденьями, и резкий запах железа ударил мне в ноздри. Я мог разглядеть профиль Хана, но он не двигался. Ни малейшего намека на дыхание. Я втянул воздух, узнавая аромат, наполняющий салон.

Смерть.

– Черт, – пробормотал я, хватаясь за ручку дверцы, но опоздал на секунду.

Задняя пассажирская дверь открылась... и моя сестра скользнула на сиденье рядом со мной.

Глава 31. Тея

Как только мы вышли из лифта, перед нами появился мужчина в темно-сером костюме.

– Мисс Руссо? – произнес он.

Я заметила, как Оливия вздрогнула, а Алексия хихикнула. В то же время я с трудом подавила внезапное желание удариться головой о стену, стараясь не показывать никаких признаков волнения.

– Это я, – ответила я, не потрудившись поправить его.

Какой смысл? Однако Оливия услышала и, без сомнения, сделала мысленную зарубку, что я не полностью прояснила ситуацию.

– Я Джекс, управляющий «Пентхаусом». Мы рады приветствовать вас. Пожалуйста, следуйте за мной, – произнес он, провожая нас сквозь толпу.

По пути люди оборачивались и смотрели на нас, вероятно, пытаясь понять, что же делает нас такими особенными.

Когда мы добрались до уединенной ниши, отделенной от главной столовой раздвижными дверями, я поняла почему. Это заведение явно относилось к категории VIP-ресторанов, а приватный обеденный зал выглядел как из сказки. Приглушенный свет розовых светильников придавал романтический оттенок большому круглому столу. Вместо отдельных кресел нас ждали два изогнутых бархатных дивана с низкими спинками и десятками подушек. В центре стола стояла цветочная композиция, которая, должно быть, была выше меня, с розами в самом цвету и длинными побегами плюща. Лепестки изящно рассыпались по мраморной столешнице с золотыми крапинками. От одного взгляда на них у меня перехватило дыхание.

Вместо стен пространство со всех сторон окружали окна от пола до потолка, из которых открывался потрясающий вид на центр Сан-Франциско. Когда мы вошли, Джекс указал на одно из окон, через которое мы увидели то, чем на самом деле славился «Пентхаус»: бар на крыше.

Мы устроились на сиденьях, Таннер рядом со мной, а остальные – напротив. Оливия встала напротив меня и продолжала сверлить взглядом.

– Вы можете приходить и уходить, когда пожелаете, – произнес Джекс, дотронувшись до окна, которое открылось, показав, что это вовсе не окно.

Это была дверь.

– Ваш счет уже оплачен, и мои сотрудники готовы выполнить любую вашу просьбу.

Пока он говорил, вошли два официанта, каждый с бутылкой «Дом Периньон» в руках.

– Мистер Руссо хотел предложить вам праздничный тост, чтобы начать ваш вечер, – произнес один из них.

– Естественно, а как же иначе, – пробормотала Оливия, все еще выглядя мрачной, но Алексия и Таннер пребывали в немом шоке.

– Позволите? – спросил Джекс, и я кивнула.

Немного социализации – это именно то, что нам нужно.

Официанты открыли бутылки с шампанским и наполнили наши бокалы. Мы с тревогой смотрели друг на друга, пока они ставили открытые бутылки в серебряное ведерко, наполненное льдом. Когда они наконец ушли, мы все рассмеялись.

Оливия, однако, не разделяла нашего веселья. Я проигнорировала ее настроение и подняла свой бокал.

– За что мы должны выпить?

– За то, чтобы выбраться отсюда живыми, – предложил Таннер, приподняв брови.

Если бы он только знал... Я прикусила губу и попыталась изобразить улыбку.

– Едва ли, – тихо ответила Оливия.

Становилось все труднее игнорировать ее тонкие намеки в дополнение к не очень тонким. Я подозревала, что именно в этом все дело. Она хотела закончить драку, которую мы начали внизу. Вместо этого я чокнулась своим бокалом с бокалом Таннера.

– Я за это выпью.

Каждый из нас сделал по глотку. Темные глаза Алексии, сидевшей напротив меня, расширились от удивления.

– О, боже мой, вкус божественен. Он напоминает благословение небес.

– Согласен. – Таннер осушил свой бокал и потянулся за бутылкой. – Может, повторим?

– Они уже откупорены, – беспечно ответила я.

– И счет оплачен, верно? – добавила Оливия.

Я немного поколебалась, прежде чем поставить бокал с шампанским на стол и встать.

– Выйдем, Лив.

За столом воцарилось молчание.

– Куда? – спросила она.

– В уборную. Наружу. Мне все равно, но нам нужно поговорить, – потребовала я, уперев руки в бока.

Она встала и указала на дверь.

– Уверена? – спросил Таннер, взглянув на крышу. – Мне не нравится мысль о том, что вы двое подеретесь на крыше.

– Мы не ссоримся, – сказала Оливия.

– Ссоримся, – закончила я.

Он переглянулся с Алексией, но ни один из них не произнес ни слова.

– Только смотри, чтобы нас не выгнали, – сказала Алексия, держа в руках небольшое меню. – Я умираю от голода, а названия выглядят потрясающе.

Мой собственный желудок заурчал, словно напоминая мне, что я провела больше времени в постели со своей парой, чем за едой. Я не могла придираться к приоритетам Алексии, но не собиралась сидеть здесь весь вечер и выслушивать гадости от Оливии.

– Закажите и нам, – проинструктировала я Таннера и Алексию.

– Чего ты хочешь? – спросила Алексия.

– Все, – спокойно ответила я. – Закажите все. Мы празднуем.

Последнее слово я бросила для Оливии.

Поджав губы, она подошла к потайной двери, нажала на панель и вышла наружу. От одного бокала шампанского у меня стало горячо в животе, но это мало помогло в холодную ночь. Большинство людей в баре были в пальто, и я понимала почему. Ветер швырнул мои волосы мне прямо в глаза. Я отбросила их, заметила уличный обогреватель и указала на него.

Оливия молча последовала за мной, хотя я знала, что ей тоже наверняка холодно. Обогреватель был включен на полную мощность, и я чуть не расплакалась, когда почувствовала исходящее от него тепло. Теперь, когда я не собиралась замерзнуть насмерть, то обратила свой взгляд на лучшую подругу.

– Да, – ответила я.

Оливия моргнула, гнев сменился замешательством.

– Что «да»?

– Я переспала с ним. – Мое сердце забилось в бешеном ритме.

Я не могла рассказать ей всего, да и как ей объяснить, что Джулиан – моя пара? По идее, не должно быть ничего особенного в том, чтобы сказать моей смертной подруге, что я совершила абсолютно нормальный человеческий поступок.

Но почему-то в этот момент мне казалось, что это действительно важно.

– Когда? – быстро спросила она.

– Несколько дней назад, – призналась я. – Мне следовало рассказать тебе.

Взгляд Оливии остановился на моем лице.

– И откуда у тебя этот синяк? Что случилось с твоим телефоном?

– Кстати об этом... знаешь? – Я вздохнула и протянула руку, чтобы потрогать затянувшиеся раны после нападения Камилы. – На меня напали.

Это была не совсем ложь. У меня украли мобильный телефон. В этом был смысл.

– И ты переспала с ним до или после этого?

Я не понимала, к чему она клонит, поэтому решила быть честной.

– После.

– А где он был, когда на тебя напали?

Что-то в том, как она это произнесла, подсказало мне, что она не поверила в мою историю.

Часть меня жаждала признаться во всем. Я ненавидела врать ей, но не могла рассказать Оливии о вампирах, не подвергнув риску ее жизнь. И поверит ли она мне вообще? Даже я не поверила в это, когда Джулиан рассказал мне. Я могла бы заставить его показать ей свои клыки, но рассказать Оливии означало раскрыть мир, от которого я хотела ее защитить.

– Его не было со мной. Это произошло после выпускного экзамена. Кто-то напал на меня на парковке в Университете Ласситера.

– И ты мне ничего не сказала?

Сквозь горечь ее слов явственно проступала боль.

– Это было просто ограбление, и я в порядке, – слабо убеждала я. – Я не хотела, чтобы ты волновалась.

– А когда ты переспала с ним? Почему ты не рассказала мне об этом тогда?

Во мне снова вспыхнуло раздражение от того, что начинало смахивать на допрос.

– Это было всего несколько дней назад. Ты тогда тоже сдавала экзамены, а мы были... заняты.

– Заняты? – повторила она. – Хочешь сказать, что вы занимались сексом?

Я открыла рот, пытаясь придумать остроумный ответ, но снова сказала чистую правду:

– Да.

Оливия на мгновение замолчала. Наконец ее взгляд остановился на мне.

– Я видела твою маму через несколько дней после того, как он вернулся в город.

Ой.

– Она заставила меня сделать выбор, – напомнила я Оливии. – Это было несправедливо.

– Она сказала, что он опасен. – Оливия обвела вокруг нас рукой. – Оглянись. Ты прошла путь от студентки, впахивающей на двух работах, до человека, у которого есть все, о чем только можно мечтать. Поездки в Париж, дорогие виолончели, шампанское, льющееся рекой.

– К чему ты клонишь? – спросила я.

Темная магия Джулиана внутри меня с каждой секундой все больше поднималась.

– Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?

Я рассмеялась. Если бы она только знала, то не спрашивала бы.

– Да, и Джулиан неплохой парень.

Не совсем так. Правда заключалась в том, что он разрывал на части только тех, кто этого заслуживал.

Оливия засомневалась.

– Чем он занимается? – требовательно спросила она и дала мне всего секунду, чтобы придумать объяснение его богатству, которое не было бы связано с отмыванием денег или тайным членством в королевской семье. – Ну что, Тея? Ты хотя бы в курсе?

– Инвестиции, – отрезала я.

– Напомни мне спросить у него совета по рынку. – Она закатила глаза.

– Вся его семья богата. – Я пожала плечами. – Для меня это не имеет значения.

– Нет, – сказала она, качая головой. – Не лги. Ты не можешь перейти от того, чтобы не иметь ничего, к тому, чтобы стать чертовски богатой, и при этом тебя это совершенно не волновало.

– Я не богата, – напомнила я, но это прозвучало как ложь даже для моих собственных ушей.

– Ты уверена в этом? – настаивала она.

– Это его деньги, а не мои.

Наконец она улыбнулась:

– Я рада слышать это от тебя, потому что ты же понимаешь, что это ненадолго?

– Что? – медленно спросила я.

– Все это. – Она указала на ресторан. – Вы двое совсем не знаете друг друга. Я не хочу видеть, как ты разваливаешься на части, когда что-то идет не так, и не хочу видеть, как ты сжигаешь слишком много мостов ради него. Ты бросила свою работу в квартете, едва закончив обучение.

Я молчала, обдумывая ее слова, а не ее тон. Оливия не расстроилась из-за того, что я переспала с Джулианом. Она, как и моя мама, беспокоилась, что богатый парень может воспользоваться моей невинностью и бросить меня, как будто я ничего не значу. Но я смогла рассказать маме правду, потому что она знала о вампирах. Но даже тогда она не приняла Джулиана как мою пару. Никто другой в моей жизни не знал того, что происходит на самом деле, и это лишило меня связи с реальностью. Я чувствовала себя воздушным шариком, у которого оторвалась веревочка. Ничто не держало меня в моей прежней жизни. Я плыла одна в этом странном новом мире, и хотя Джулиан был рядом, был моим якорем – буквально, – все по-прежнему казалось сюрреалистичным.

И Оливия была права. Не то чтобы у нас имелись проблемы – с тех пор как мы упрочили наши парные узы, я больше верила Джулиану, чем в то, что солнце будет вставать каждое утро. Она была права, говоря, что я в опасности. Но не из-за вампиров, родственников Джулиана и особенно из-за него самого. Я опасалась потерять тех, кто мне дороже всего. Как я могла быть частью его мира и при этом сохранить свою индивидуальность?

– Ты не поправила того парня, когда он назвал тебя мисс Руссо, – наконец сказала Оливия, когда молчание затянулось до предела.

– Я начинаю к этому привыкать, – призналась я.

– Привыкать к чему?

– К фамилии, – тихо произнесла я, приняв решение.

– Тея, – произнесла она сдавленным голосом. – Пожалуйста, скажи мне, что вы не поженились тайно.

Я рассмеялся и покачала головой.

– Мы не женаты, – сказала я, и она вздохнула с облегчением, пока я не добавила: – Пока.

Оливия застыла на месте, когда до нее дошло, что я имела в виду.

– Он сделал тебе предложение? – спросила она.

– Да. Нет. Это было не самое удачное предложение. – Я выдавила из себя улыбку и встретилась взглядом с широко раскрытыми глазами моей лучшей подруги. – Но мы все равно собираемся пожениться.

– Ты едва знаешь его! – воскликнула она, и ее голос перекрыл шум в баре.

– Я знаю его. Он моя пара, – просто сказав это, я почувствовала, как напряжение в груди исчезает.

Темная магия во мне не возражала. Вместо этого она, казалось, выпятила грудь, а затем счастливо устроилась вздремнуть. Конечно, именно так она и отреагировала. Джулиану хотелось прокричать эту новость на весь мир. Его магия, должно быть, ощущалась так же.

Оливия покачала головой, и на ее лице отразилось замешательство.

– Он тебе кто? Что это значит?

– Моя пара, – повторила я своей явно потрясенной лучшей подруге. – Так это называется в его мире.

– Что ты имеешь в виду, говоря «его мир»?

Я сделала глубокий вдох. Я уже приняла решение и просто сказала ей:

– Джулиан – вампир.

Глава 32. Джулиан

Все в ней изменилось, но все же осталось прежним. Камила закрыла дверь, отгородившись от шумного города снаружи, и улыбнулась мне. Ее глаза – такого же оттенка голубого, как и мои – наблюдали за мной, и хотя ее гибкое тело казалось расслабленным, я знал, что она на взводе. Как? Так же, как я всегда это знал – я это чувствовал.

Даже сейчас, после всего, что произошло, я ощущал связь между нами. Ту самую связь близнецов, которая заставила меня бежать за ней в Париже.

Камила достала бутылку виски из мини-бара, откупорила ее и сделала большой глоток. Когда я видел ее в последний раз, она была одета в викторианский наряд. В этот вечер ее прическа представляла собой аккуратный и стильный боб, который подчеркивал красоту ее лица. Волосы были уложены в прическу, которая обрамляла лицо и ниспадала на плечи. Камила сидела, вытянув ноги, и демонстрировала свою обувь – массивные мотоциклетные ботинки со множеством ремешков. От такого количества деталей любая модница пришла бы в восторг.

Она протянула мне бутылку, но я продолжал смотреть на нее, пока машина не тронулась с места. Мой взгляд метнулся к переднему сиденью, где незнакомец, одетый во все черное, уже вливался в поток машин Сан-Франциско. Я был так рассеян, что даже не заметил этого.

– Не беспокойся о нем, – сказала Камила, наклонившись и нажав на кнопку, чтобы поднять перегородку.

Когда шок отступил, я зарычал на нее:

– Мне следовало бы убить тебя.

– Как драматично, – произнесла она, закатив глаза, и полезла в карман, а через мгновение бросила мне телефон. – Я пришла, чтобы вернуть телефон твоей пары. – Камила замолчала и сделала глубокий вдох. – Похоже, в конце концов, это и есть Тея. Больше не играешь в семейные игры?

– Держись от нее подальше.

Даже услышав имя Теи, слетевшее с ее губ, я почувствовал, как во мне закипает гнев. Тусклый свет в салоне лимузина потемнел, когда меня охватила кровавая ярость. Хрупкий телефон в моих руках разлетелся на мелкие кусочки, превратившись почти в пыль. Я бы не смог долго сдерживаться. Кровавая ярость была родственницей жажды крови.

Эти двое зачастую шли рука об руку, но теперь, когда я связан парными узами, потребность защитить свою пару привела к тому, что я в мгновение ока слетел с катушек. Только страх, что преждевременные действия могут еще больше навредить Тее, удерживал меня в узде. Мне нужно было знать, что задумала Камила, прежде чем я оторву ей голову.

– Взгляни на это с другой стороны, – сказала Камила. – Я оказала тебе услугу. Ты наконец-то трахнул ее, не так ли?

Я бросился к ней, схватив за горло. Камила лишь рассмеялась. Это был сдавленный, тревожный звук, но в ее глазах мелькнуло веселье. Уставившись на меня, она выдавила:

– Давай, сделай это.

Я хотел этого. Все инстинкты во мне ревели от желания оторвать ей голову и устранить любую угрозу, которую она представляла для Теи. Но слова Камилы скрутили меня изнутри. Она говорила серьезно. Она хотела, чтобы я убил ее.

Поэтому вместо этого я ослабил хватку и сделал предупреждение:

– Не смей так говорить о моей паре.

– Птицы и пчелы – это реальность жизни, – произнесла она, стиснув зубы.

Я ослабил хватку, отпустив ее, и она сделала глубокий вдох.

– Но мы можем отказаться от этого. Нам нужно обсудить другие вопросы.

– Какие? – спросил я, поправляя перчатки и стараясь сосредоточиться на текущей ситуации.

Но мои мысли были заняты Теей. Если бы Камила подловила меня, была бы Тея в безопасности под моей защитой? По крайней мере, я так думал. Я сам организовал охрану, и никто не мог причинить ей вред. Но я потерял бдительность, когда покидал больницу, потому что мои мысли были заняты тем, что делать с Теей.

– Грядет война, – тихо сказала мой близнец. – Я здесь, чтобы дать тебе шанс присоединиться к правильной стороне.

– И эта сторона?.. – усмехнулся я.

– Не притворяйся, что согласен с Советом, – прошипела она, прежде чем сделать еще один глоток виски. – Я знаю, что они угрожали казнить Тею. И я здесь, чтобы сказать тебе, что это была не пустая угроза.

– Совет не проблема.

– Почему? Потому что в Тее есть магия? Ты думаешь, им не все равно? Ты ослушался их. Даже сейчас они голосуют за то, принимать ли против вас меры. – Верхняя губа Камилы изогнулась, обнажив полностью выдвинувшийся клык.

– Совет не приблизится к ней, – тихо сказал я, добавив: – Как и ты.

– Боевой настрой. – Камила усмехнулась. – Мы оба знаем, что это неправда. Я уже добралась до нее.

Моя кровавая ярость достигла своего пика, и я изо всех сил старался остановить ее нарастающий зов.

– И ты никогда больше к ней не приблизишься.

– Если бы я хотела убить ее, она была бы мертва, – игриво напомнила мне Камила. – Так что успокойся, пока у тебя голова не взорвалась.

Мое дыхание было тяжелым и прерывистым, но она высказала справедливую точку зрения. Несмотря на слова Теи, что ведьма спасла ее, я знал, что если бы Камила хотела причинить вред кому-то из них, ее бы ничто и никто не остановил.

– Ты мне не доверяешь, – сказала она.

– С чего бы мне тебе доверять? Ты позволила нам поверить, что ты мертва. Ты позволила мне поверить в это.

– С таким же успехом я могла бы быть мертвой. Я чувствовала себя мертвой. Мою жизнь продали в обмен на союз, а мои дети – еще один способ для Уиллема контролировать меня. Уиллем...

– Знаю, – пробормотал я. – Я знаю, кем он был.

– Есть, – поправила она меня.

– Что? – Я уставился на нее. – А как же дети?

– Мертвы, – коротко ответила она. – Последний подарок Уиллема. Сгорели заживо в огне, который он устроил, чтобы очистить наш дом.

Несмотря на свой холодный ответ, она не смогла скрыть от меня правду. Мое сердце заколотилось, когда я почувствовал ее боль как свою собственную.

Внутри разлился золотистый свет, окутывая меня успокаивающими волнами. Магия Теи словно оберегала мое сердце, словно говорила мне, что я не одинок.

– Я сожалею.

Эти слова прозвучали слишком поздно.

– Ты даже никогда не видел их, – произнесла она, словно обращаясь к самой себе, и ее взгляд устремился вдаль.

– А ты? Ты все еще связана? – добавил я.

– Нет, я умерла в тот день вместе со своими детьми. Я пошла дальше.

Я промолчал. Вампиры обычно не верили ни в рай, ни в ад. Наш вид прожил достаточно долго, чтобы не искать доказательств тому, что подобные концепции кажутся глупыми.

– Хочешь знать, что находится за пределами этого? – спросила она, и я осознал, что киваю. – Свобода. Прошла всего минута. Моя душа погрузилась в это великое, прекрасное забытье, а затем меня выдернули обратно. Слуга исцелила меня. Я так и не узнала, как это произошло. Когда я открыла глаза и обнаружила, что вернулась в тот кошмар, то убила ее. Думаю, она была ведьмой, – добавила она задумчиво.

Камила умерла. Это было правдой, но не объясняло, где она пропадала все это время.

– Почему ты не оповестила нас? – потребовал я ответа.

– С чего бы мне это делать? – воскликнула она, поворачиваясь ко мне. – Ты оставил меня гнить там.

– Можешь продолжать убеждать себя в этом, но это неправда. Знаешь ли ты, что каждый год мама покупала вещи для тебя и заполняла гардероб в надежде, что ты приедешь в гости? Каждый год, до самой твоей смерти. Она обставила для тебя комнату. Она держала комнату, – мой голос дрогнул, – для твоих детей. Ее внуков. Она изменила законы. Бенедикт последовал ее примеру. Себастьян искал утешение в кокаине. В каждом военном конфликте, в котором участвовал наш отец за последние двести лет, в той или иной степени прослеживалась неприязнь к Уиллему.

– А ты? – многозначительно спросила она. – Где ты был? Где был мой близнец?

– Я пытался.

Я не мог сказать ей больше, не нарушив клятву, которую дал нашей матери. Это обещание, как альбатрос, висело у меня на шее, не давая покоя.

– Ты потерпел неудачу. Точно так же, как подведешь свою пару, если откажешься видеть правду.

– И в чем же заключается эта правда? Где Уиллем? Кто эти люди, с которыми ты работаешь? – настойчиво спросил я.

– Ты не единственный, кто связан клятвой крови.

Я замер. Она не могла знать о клятве на крови. Никто не знал, даже Тея. Это был единственный секрет, который мне приходилось хранить.

Глаза Камилы злобно сверкнули, словно она могла читать мои мысли.

– Мне всегда было интересно, чем таким ужасным мать заставила тебя поклясться, что после этого ты заснул на десятилетия.

Я не понимал, откуда ей это известно, но ей явно не все равно.

– Знаешь, я как-то заходила к тебе, – продолжила она. – Приезжала на остров, стояла в твоей комнате и смотрела, как ты спишь. Поэтому поверь, когда я говорю, что у меня нет желания тебя убивать.

– Твое слово имело бы больший вес, если бы ты перестала убивать всех вокруг меня, – прорычал я.

Даже когда я пытался осмыслить то, что она говорила – кем бы она ни была, – я не мог забыть то, что случилось в Париже. Я не забыл ни Хьюза, ни Хана, ни невинных людей в опере. И, конечно, я не забыл ее нападение на Тею или следы, которые она оставила на моей паре.

– За свободу приходится платить... смертью, – сказала она.

– Так вот о чем думали те, кто напал на нас в опере? Что они освобождали невинных?

– Все вышло из-под контроля. К сожалению, Мордикум привлекает значительное количество разъяренных, обращенных вампиров. Тех, кого Совет и чистокровные пытаются держать под каблуком.

Мордикум. Теперь я знал название. Это была латынь, искаженная для современного употребления, но ее смысл был ясен. Укус. Но не просто укус. А жестокий, настойчивый, первобытный, разрывающий на части.

– И этот Мордикум лучше, чем Совет?

– Они не боятся того, кто они есть. Они просто хотят быть вампирами, – сказала она с яростью, и ее глаза загорелись.

– И это то, чего ты хочешь? – Я отрицательно покачал головой. – Это абсурд, и ты это знаешь. Ты была свободна десятилетиями. Зачем возвращаться, чтобы начать войну?

– Ты думаешь, это я начинаю войну? – Она моргнула, и белки ее глаз заволокло тьмой. – Как ты думаешь, что произошло, пока ты спал? Почему были затеяны все эти Обряды? Совет хочет только контролировать тебя.

– Совет больше не одобряет даже принуждение.

– Исключение делают для подменышей, – сказала она, и я побледнел. – Не делай такой удивленный вид, когда слышишь, что я использую такие выражения. Я не та невинная девушка, которую ты отправил на заклание. Правила Совета распространяются не на всех. У старинных родов все еще есть власть.

– Ты забываешь, что они угрожали моей паре, – прошипел я.

– Да, потому что ты разрушаешь их план – его план, – многозначительно сказала она.

– Кого?

Кровь застыла у меня в жилах.

Камила прикрыла глаза, уголки ее губ опустились, но она покачала головой.

– Я не могу сказать тебе... пока ты не выберешь сторону.

Но я уже знал. Был только один человек, который мог вытащить Камилу из укрытия – только один человек, которого она ненавидела настолько, что присоединилась к этим мясникам, которых она называла Мордикум. Человек, который превратил ее в этого монстра, сидящего сейчас подле меня.

Уиллем.

Глава 33. Джулиан

За тонированными окнами проносился город, окутанный ночными тенями. Темное стекло делало мир таким же темным, как и мысли, крутившиеся в моей голове. Даже если Камила была права и Уиллем жив, он не мог прятаться за спиной Совета.

– Это невозможно, – пробормотал я. – Наша семья... наша мать... никогда бы...

– Что? – перебила она. – Наша мать никогда бы не сделала что? Неужели ты думал, что, рассказав мне о ее гардеробе с одеждой для меня, я волшебным образом смягчусь? Что напоминание мне о ее политических взглядах перечеркнет то, что она сделала?

– Она никогда больше не вступит в союз с Уиллемом. Если бы она знала, что он жив...

– Ты думаешь, поэтому я ее ненавижу? – прервала Камила. – Я не сержусь на нашу мать за то, что она пресмыкалась перед Советом. Я злюсь, потому что она дура. После всего случившегося она все еще не видит реальной опасности, которую они представляют. Она все еще слишком привязана к своей фамилии, репутации семьи и семейному банковскому счету, чтобы признать то, что происходит прямо у нее под носом. Она все та же, какой была, когда использовала меня в качестве приманки, чтобы поймать в свои сети род Дрейков.

– Ты увивалась за ним, – холодно напомнил я. – Заискивала перед ним. Мы не знали об этом, пока не стало слишком поздно.

Камила рассмеялась, и этот звук был подобен звону разбитого стекла – резкий и тревожный.

– Да, это ведь я ответственна за свой брак. Я, а не та женщина, которая привела на праздник девственницу. Которая ничего не сказала, когда змеи проигнорировали меня во время Первого Обряда. Змеи, которые ползали по телу твоей пары – почему?..

– Потому что она была девственницей, – произнес я тихим от ужаса голосом, когда осознал, что имела в виду Камила.

– Теперь ты понимаешь? Сабина знала. Она знала, что Уиллем Дрейк заявил на меня права еще до того, как состоялся Первый Обряд. – Ее голос дрожал, когда она говорила. – Она знала, что я привязана.

Это не могло быть правдой. За те годы, что мы боролись с Советом за изменение закона, Сабина ни разу не призналась, что моя сестра не была девственницей, когда выходила замуж.

– Разве ты не хочешь знать? – продолжала Камила, и с трудом сдерживаемая ярость сквозила в ее словах. – Как он так быстро завоевал меня. Он этого не делал. Он взял меня без моего согласия и угрожал, чтобы я не кричала, пока он насиловал меня в темном углу. Одной минуты было достаточно, а потом ему осталось только приказать мне любить его, и я так и поступила.

Меня охватило чувство, похожее на тошноту, и к горлу подступила желчь. Я был в ярости, но на этот раз она была направлена не на мою сестру. Я не знал, что делать и кого винить. Вместо этого я просто строил планы.

И я их строил.

Она продолжала, подливая масла в огонь, который я ощущал кожей.

– Он никогда не позволял мне переставать любить его. Это был мой долг. Он построил нам дом, чтобы защитить меня, но дом превратился в тюрьму. Уиллем приказал мне никогда не жаловаться, никогда никому не говорить правды, чтобы ему никогда не пришлось выполнять свою часть сделки. Когда он избивал меня, когда насиловал, когда морил голодом – все это было способом доказать, что я люблю его. Так он это называл. Если бы я любила его, то вынесла бы все что угодно, и с этой связью я больше не знала своего собственного сердца. Он скрывал меня от моей семьи, чтобы я не помнила о настоящей любви. Он кормил меня ложью. И я думала, что люблю его... пока не появились дети. Тогда я поняла, что то, что связывало меня с Уиллемом, не было любовью. Итак, я воспользовалась этим знанием, чтобы защитить их. Он ненавидел наших детей, потому что из-за них не мог полностью контролировать меня. Они не походили на Дрейков, и он это знал. Он понимал, что они похожи на меня, а не на него.

Камила замолчала, ее челюсти сжались, а на глазах выступили слезы.

– Когда начался пожар, он удерживал меня, заставляя смотреть. Я думала, что он собирается убить меня, и поэтому пламя показалось мне прекрасным. Я хотела раствориться в нем и обрести свободу. Но у судьбы были на меня другие планы. – Она пристально посмотрела на меня. – Кто-то пришел и отвлек его. Я побежала прямо в огонь, даже когда услышала, как мой спаситель кричит, чтобы я остановилась, но я не послушалась. – Никто из нас не отвел взгляда. – Я никогда не видела своего спасителя. Только слышала. Когда я очнулась и обнаружила, что та ведьма исцелила меня, а спасителя и детей нет, то умерла во второй раз и забрала ведьму с собой. Но она произнесла лишь одно слово – имя, – прежде чем я выпила последнюю каплю ее крови. Знаешь, какое имя она назвала?

Я ничего не сказал.

– Полагаю, мы оба знаем, какие тайны хранят для нас наши кровные клятвы, – сказала она наконец. – Думаю, именно поэтому ты впал в сон. Потому что не смог спасти меня той ночью. Я никогда не хотела искать встречи с тобой... потому что ненавидела тебя... за то, что ты не спас их.

Магия, связывающая мою клятву на крови, обвилась вокруг горла, словно готовая задушить любое признание, которое я мог бы сделать. Это была мощная магия – свидетельство силы древней крови моей матери, которую она сохраняла, даже когда правда раскрылась передо мной.

– Но потом я узнала, что Уиллем жив, и была вольна ненавидеть его. Именно тогда я должна была понять, почему мать заставила тебя дать эту клятву на крови. Я думала, она защищает свою репутацию, не хочет, чтобы кто-нибудь узнал о твоем вмешательстве в мой брак, но она держала это в секрете... Почему? Почему это имело значение, если они умерли?

– Руссо отвечает, когда его зовет долг, – пробормотал я сквозь стиснутые зубы.

Но Камила набросилась на меня, ее холодные пальцы впились в мои щеки, и она закричала:

– Где мои дети, Джулиан? Что ты с ними сделал?

Я не мог ей ответить. А если бы и сказал, то мог ли я ей доверять?

Или она втянет их в свою ужасную войну? У меня не было выбора, кроме как сохранить все в тайне, я не для того оберегал их годами – от всех – чтобы рисковать ими сейчас.

– А что, если бы кто-нибудь забрал ее у тебя? – огрызнулась она. – Забрал твоих детей?

– У меня нет детей, – пробормотал я.

– Пока что. Они никогда не будут в безопасности в этом мире. Только не с Советом. Только не с Уиллемом, который дергает их за ниточки. Может быть, это то, чего он на самом деле хочет от Теи. В ней есть сила.

Камила ударила меня. Она отвела ладонь от ран, которые оставила на моем лице, как будто собиралась ударить снова.

– Та власть, которую они хотят.

– Что ты хочешь этим сказать? – прорычал я, отталкивая ее от себя.

Она со смехом приземлилась на покрытый ковром пол лимузина.

– Может быть, они вообще не планируют ее казнить. Может, он просто хочет ее. Ее магия могла бы порождать могущественных вампиров. Таких, о каких Уиллем всегда мечтал. – В голосе Камилы не было торжества, только та нотка отчаяния, которую я услышал по телефону. – По крайней мере, ее нельзя привязать дважды.

– Я освободил ее от этой привязки.

Но я начал задыхаться, обдумывая ее слова и то, что она имела в виду.

– Уиллем не был бы столь великодушен, – сказала она. – Но если я права, ему будет неприятно узнать, что его приз уже кто-то развернул.

– В этом нет никакого смысла.

Совет хотел смерти Теи. Моя мать никогда бы не стала сотрудничать с Уиллемом. Но что, если Камила была права? Что, если Сабина не знала? Что, если моя мать непреднамеренно сделала именно то, чего хотел Уиллем, думая, что защищает невинных? Что, если все это время Уиллем хотел, чтобы вампиры держались подальше, пока он искал неиспользованную магию и чистых женщин? И что произойдет, если все это окажется правдой и он узнает, что Тея – моя пара?

– Знаешь, Мордикум искал Тею уже несколько недель. Она просто исчезла, – продолжила Камила. – Как будто ее не существовало.

Как Келли – женщина без прошлого, без друзей, без жизни. Женщина, чья магия поглощала ее. Женщина, которая готова была защитить свою дочь любой ценой. И женщина, которая, взглянув на вампира, влюбленного в ее дочь, осознала бы, какой опасности подвергает ее эта любовь.

Внезапный звонок разорвал тишину, и Камила, порывшись в кармане, достала свой телефон. Она подняла палец, отвечая на звонок.

Я был слишком занят своими мыслями, все еще не оправившись от осознания того, что Келли Мельбурн знала о вампирах и скрывалась от нашего мира, а теперь умирала, чтобы защитить от него свою дочь.

– Джулиан! – резкий голос Камилы прорвался сквозь мои мысли.

Я хотел сказать ей, что мне больше нечего добавить. Теперь я знал достаточно. Я бы защитил Тею от Совета и Мордикума. Я отказывался быть пешкой, когда моя работа заключалась в том, чтобы оберегать свою королеву.

Но когда я посмотрел на Камилу, ее глаза были широко распахнуты, а рот приоткрыт в гримасе ужаса. Когда она заговорила, ее голос дрожал:

– Совет отдал распоряжение местным властям. Они хотят, чтобы Тею взяли под стражу. Сегодня вечером.

Глава 34. Тея

Теперь я понимала, почему «Пентхаус» был так знаменит. Да, еда была великолепной. Мне понравились клецки со свининой, приготовленные в насыщенном специями соусе с яркими нотками лемонграсса и цитрусовых. Но есть было сложно, пока Оливия смотрела на меня с яростью и отказывалась разговаривать с кем-либо из нас. Я решила, что это лучше, чем если бы она объявила Алексии и Таннеру, что я потеряла рассудок, а также свою девственность – я подозревала, что это может случиться еще до конца вечера. Когда ночь поглотила небо, а луна скрылась за облаками, атмосфера ресторана изменилась, и он стал похож на частный клуб. Бар, где я сделала свое ошеломляющее признание Оливии, был забит людьми. Они толпились на холоде и пили, пока не согрелись и не разбрелись по крыше. Кухня закрылась, и заиграла музыка, полностью изменив атмосферу. Стало меньше людей в верхней одежде и еще меньше людей толпилось вокруг высоких обогревателей, установленных вокруг нас. Меня окружали люди, которые хотели, чтобы их видели, они искали то, что у меня уже было – кого-нибудь, с кем можно провести ночь.

Таннер подошел ко мне сзади и передал мне через плечо свежий коктейль. Я вздрогнула, забирая у него предложенный бокал. У меня уже кружилась голова. После того как Оливия назвала меня треплом и сказала, что я все это выдумала, после чего ушла, мне стало гораздо легче пить, чем есть. Я уже потеряла счет этим напиткам, и мой бокал с шампанским постоянно наполнялся, а теперь мы перешли к более крепким напиткам.

– Что это? – попыталась я перекричать громкую музыку, уставившись на мутную смесь, которую Таннер мне принес. Я не могла понять, были ли это разноцветные огни, мерцающие на ограждении крыши, или коктейль действительно был зеленого цвета.

– Смерть после полудня, – сказал он, взяв меня за бедра и направляя их в такт музыке.

Я отпила глоток и чуть не подавилась.

– Боже мой, что в нем? – спросила я.

На вкус это было похоже на чистое опьянение.

– Абсент и шампанское. Он должен был тебя взбодрить, – сказал Таннер, подводя меня к группе людей, собравшихся послушать музыку.

– Я могу понять почему.

Я отпила еще глоток, удивляясь, зачем кому-то понадобилось сочетать восхитительный вкус шампанского с горечью лакрицы.

– Просто выпей его. – Он закатил глаза и, опустив голову вниз, наткнулся на кого-то в толпе. Он кивнул. – Что о них скажешь?

Я проглотила остатки напитка, подавившись, когда мне обожгло горло. Проследив за взглядом Таннера, я заметила несколько интересных личностей.

– О ком? О той парочке?

– Именно, – сказал он с ухмылкой.

Я изучала эту пару. Высокая блондинка обвила рукой шею мужчины, а его ладонь скользнула по ее ягодицам. Они оба выглядели так, словно у них водятся деньги. Вырез ее серебристого комбинезона доходил почти до пупка и, судя по тому, как ткань облегала ее тело, был дизайнерским.

Мужчина же выбрал все черное: пиджак, сшитый на заказ, черную футболку и джинсы. Только золотые часы на запястье выбивались по цвету. Пока я наблюдала, девушка наклонилась и прошептала что-то парню на ухо.

Я глотнула еще шипучей лакрицы.

– Думаю, они пришли сюда вместе.

– Любопытно.

Улыбка Таннера стала шире.

Из него получился бы отличный вампир. Я мысленно взяла на заметку никогда не знакомить его с братом Джулиана Себастьяном.

– Итак, твоя очная ставка с Оливией прошла успешно?

Он закружил меня, когда музыка сменилась. Возможно, это из-за алкоголя, который бурлил во мне, или из-за того, что я заварила кашу, признавшись Оливии, но я разразилась громким смехом.

– Потрясающе, – удалось мне выдавить из себя между приступами смеха. – Она действительно ненавидит Джулиана.

– Да, это так, – рассмеялся он вместе со мной.

Что-то в том, как он подтвердил мои слова, отрезвило меня, но ненадолго.

– Правда?

– А это имеет значение?

Я мотнула головой.

– Не-а. Я его не знаю, и ты не первая, кто возвращается к своему бывшему.

Он высказал замечательную мысль. Я попыталась запомнить ее на случай следующей схватки, которую, как я ожидала, Оливия затеет позже, но мой мозг, казалось, с трудом обрабатывал новые данные.

– Он и тебе его принес. – Присоединившись к нам, Алексия высунула язык. – На вкус отвратительно, правда?

– Эй! – Таннер поднял руки, наконец-то отпуская мои бедра. – Это то, что предложил парень в баре.

Теперь настала моя очередь закатывать глаза.

– Ты послушался бармена? Он просто хочет впарить тебе что-нибудь дорогое.

– Нет, другой парень. Он спросил меня, как мне удалось заполучить сразу трех самых красивых женщин.

Мы с Алексией снова притворились, что нас тошнит.

– Что? Это комплимент в твой адрес. Я думал, это означает, что у него хороший вкус, но кто, черт возьми, пьет абсент в наши дни?

Услышав это слово во второй раз, я смутно вспомнила нарисованную вывеску, но...

– Мне нужно в уборную. – Алексия схватила меня за руку и потащила к двери.

– Пожалуй, я тоже пойду. – Таннер подмигнул мне и направился в сторону танцпола.

– Стоит ли мне знать? – спросила Алексия.

Я отрицательно покачала головой.

Коктейль оказался крепче, чем я предполагала. Я споткнулась, и это вызвало у нее смех.

– Эй, не все мы балерины! – сказала она.

Она продолжала смеяться и слегка замедлила шаг. Когда мы обнаружили длинную очередь в туалет, Алексия застонала. Оливия, стоявшая в середине очереди, оглянулась и нахмурилась. Но если Алексия и заметила это, то не подала виду. Вместо этого она потащила меня за собой, вызвав несколько язвительных комментариев от других людей в очереди. Одарив их милой улыбкой, она взяла Оливию за другую руку и потащила за собой.

– Что за...

Но прежде, чем Оливия успела возразить, Алексия быстро обернулась. Мне пришлось ухватиться за ее плечо, чтобы не упасть.

– Поколдуй, – потребовала Алексия.

Эти слова пробились сквозь туман в моем мозгу, и у меня отвисла челюсть.

– Что?

– Это твоя привилегия для VIP-персон. Ну, спроси Джекса или кого-нибудь из официантов. Здесь должна быть еще одна уборная.

Конечно, именно это она и имела в виду, но я все равно убрала руку с ее плеча. Может, мне следовало надеть перчатки сегодня вечером? Кто знает, что я могу натворить?

Нам не пришлось далеко ходить, прежде чем к нам обратился чрезмерно усердный официант.

– Могу я чем-нибудь помочь вам, мисс...

– Уборная, – перебила я его, пока он снова не назвал фамилию Джулиана и не усложнил все еще больше. – Прошу вас.

Он провел нас в одну из тех, что были зарезервированы для VIP-гостей. Это заставило Алексию почувствовать гордость, а Оливию – усмехнуться. В комнате был только один туалет без кабинок, и мы зашли туда все вместе. Удивительно, но мне было легче наблюдать за тем, как Алексия пользуется туалетом, чем смотреть на мою бывшую соседку по квартире.

Когда Алексия закончила, она выпрямилась и сердито посмотрела на нас.

– Серьезно, вы двое! – Она опустила юбку и пошла мыть руки. – Мы должны были праздновать. Что с вами происходит?

– Давай, расскажи ей, Тея, – с вызовом произнесла Оливия, приподняв бровь.

Алексия посмотрела на меня через зеркало, намыливая руки.

– Рассказать мне что?

Я попыталась заговорить, но это было трудно. Свет в ванной комнате мерцал, и я наклонила голову, завороженная его игрой. Я не осознавала, что мое тело тоже наклонилось, пока Оливия не остановила меня.

– Что ты пила? – спросила она.

– Какой-то абсент, который нам притащил Таннер, – нахмурилась Алексия, отряхивая руки. – Он был крепким, но не настолько.

– Учитывая, что она размером с котенка, он мог подействовать на нее сильнее, – продолжала Оливия, удерживая руку на моем плече, хотя неодобрение прочертило глубокие линии вокруг ее рта. – Тебе надо было больше есть.

– Она злится, потому что я выхожу замуж, – громко объявила я, отбрасывая ее руку.

– Это не причина... ну, не единственная причина, – сказала Оливия низким голосом.

– Замуж? – Алексия захлопала в ладоши. – Когда он сделал предложение? Мне нужны подробности.

– О нет! – Я отрицательно махнула рукой. – Это было дерьмовое предложение. Он должен попросить меня еще раз.

– Но ты собираешься сказать ему «да»? – уточнила она. – Мы можем быть подружками невесты.

Оливия рядом со мной напряглась.

– Это может быть проблемой. Будет ли свадьба, если он...

Дверь распахнулась, прервав ее на полуслове, и еле удержалась на петлях, а дверная коробка раскололась от силы удара. Внутрь вошел человек в черном. Я смутно слышала крики своих подруг, но все мое внимание было приковано к незнакомцу.

– Ты! – Я указала на него. – Мой друг хочет познакомиться с твоей девушкой и...

Это был мужчина с танцпола – тот самый, на которого мне показывал Таннер. Но он не улыбался, а когда поднял голову, его глаза были черными. Крик Алексии прорезал воздух.

– Заткнись, – прорычал он, и звук застыл в ее горле, хотя рот при этом остался открытым.

Оливия начала задыхаться, и ее голос перешел в крик. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, осознав, что происходит.

Может быть, дело в абсенте, но я не могла не пожать плечами.

– Вампир.

Не то чтобы я злорадствовала. Даже мой затуманенный шампанским разум понимал, что это очень и очень плохо. Но, по крайней мере, мне не придется уговаривать ее не отправлять меня на лечение в психиатрическую больницу.

– Послушай, – я ткнула его в грудь, – тебе вряд ли захочется иметь дело с моим парнем.

Мужчина засомневался, и я не могла понять, что его смутило: моя угроза или вид моего голого пальца. Прежде чем я успела повторить попытку и разобраться в этом, резкий голос прорезал тишину:

– Совершенно точно не захочется.

Когда Джулиан появился в поле зрения, меня охватила любовь и тьма. Магия, связывающая нас, приветствовала мою пару с нежностью. Его черные глаза встретились с моими, и я заметила засохшую кровь на его щеках. Я осмотрела его в поисках ран, но инстинкт подсказывал мне, что это не его кровь. Сражался ли он с другими вампирами, чтобы найти меня? Однако не было никаких признаков борьбы. Его черное шерстяное пальто оставалось безупречно чистым, и он производил впечатляющий эффект, прежде чем успел прыгнуть вперед и прижать вампира к стене. Он приподнял его на несколько футов над землей, пока вампир сопротивлялся.

– Что бы ты предпочла, любовь моя? Голову или сердце? – прогремел Джулиан, обнажая клыки.

– Я представляю Совет, – сказал вампир сдавленным голосом.

Но мы оба проигнорировали его слова.

– У меня все было под контролем, – сказала я и чуть не упала, когда попыталась шагнуть к нему, подняв палец, как будто это было оружие.

– Ага, вижу.

Он сжал горло вампира, и из мест, где его пальцы без перчаток прокололи кожу, потекли ручейки крови.

Позади меня Оливия захныкала, напомнив мне о том, что у нас есть свидетели.

– Тея...

– Убьешь его позже, – приказал женский голос, и я побледнела, почувствовав, как запульсировала моя щека, когда Камила вошла в переполненный туалет. – Сначала допроси его.

– Что она здесь делает? – спросила я, указывая пальцем в ее сторону.

От этого движения у меня перед глазами заплясали звездочки. Я застонала и прижала руку ко лбу.

Джулиан прищурился и через секунду поставил вампира на ноги. Не успела я моргнуть, как его рука обхватила шею моего потенциального противника и сломала ее, освобождая моих друзей от наведенного вампиром внушения. Алексия закричала так громко, что, казалось, у меня лопнут барабанные перепонки.

– Тихо, – приказал ей Джулиан, и я успела неодобрительно нахмуриться, прежде чем головокружение снова накатило на меня. От него донесся рокот, прежде чем он выдавил из себя короткое: – Пожалуйста.

– Ты, должно быть, шутишь, – покачала головой Камила в ответ на такое проявление вежливости.

Джулиан не ответил. Вместо этого он бросил бесчувственное тело вампира ей, как тряпичную куклу, и кинулся ко мне с нечеловеческой скоростью. Он обхватил меня за талию, поддерживая, когда мир закачался у меня под ногами.

– Ого. Что...

Он схватил мое запястье, поднес его ко рту и без предупреждения вонзил в него клыки.

– Эй! – вскрикнула я, удивленная, что он хочет сделать что-то настолько интимное здесь. Хотя алкоголь в моем организме притуплял боль.

Джулиан мгновенно отпрянул и выплюнул мою кровь на пол.

– Что?..

– Тебе что-то подсыпали, – в его словах сквозила жажда убийства, когда он ответил.

Кто-то был на грани смерти. Я молилась, чтобы не я.

Глава 35. Тея

Я смотрела на трещину в одной из черных плиток уборной, ощущая, как внутри меня что-то разлетается на мелкие осколки. Я слышала слабые всхлипы своих подруг и спрашивала себя, не задаются ли они теми же вопросами, что и я. Я попыталась отгородиться от них, но в тесном пространстве это оказалось невозможно.

Я заставила себя взглянуть в лицо происходящему.

– Я умру? – спросила я.

– Нет! На вкус это похоже на легкое успокоительное, – ответил мне Джулиан, продолжая крепко сжимать мои плечи, словно я могла исчезнуть. – Достаточно, чтобы облегчить...

Он не закончил фразу, и я не была уверена, что хочу слышать продолжение. У меня сжалось горло, пока я переваривала эту информацию, но мой нетрезвый мозг нашел новую тему для размышлений.

– Почему вампиры нападают на людей в уборных? – спросила я.

Мне ответила Камила:

– Нет окон. Приватность превыше всего. Отсутствие других выходов.

Одна из моих подруг закашлялась, когда Камила озвучила секрет фирмы.

– Почему она снова здесь? – пробормотала я.

Джулиан пробурчал:

– Долгая история.

Он внимательно осмотрел меня, обхватив рукой мой подбородок и двигая голову вправо-влево, чтобы оценить повреждения.

– Он навредил тебе? – спросил Джулиан.

Я покачала головой, а потом хихикнула.

– Он испугался моего пальца, направленного в его сторону. И я напомнила ему... Я же говорила тебе, что держу все под контролем.

Камилла фыркнула, и внутри меня что-то замкнуло.

– Я сбежала от тебя, – напомнила я ей.

– Ты не была под действием лекарств и алкоголя. – Камила погрозила пальцем свободной руки и подняла вампира-мужчину повыше. – Я позабочусь об этом.

– Подожди. – Часть тумана рассеялась, когда я осознала происходящее. – Ты же не доверяешь ей!

Их взгляды пересеклись, и я поняла, насколько они похожи внешне. Но на этом сходство заканчивалось. Камила была чудовищем. Я не понимала, как ей удалось обмануть брата, но, почувствовав угрозу для него, я ощутила, как внутри меня разгорается огонь. Чем сильнее становилось пламя, тем лучше я себя чувствовала, словно оно уничтожало опьянение, под действием которого я в тот момент находилась. Джулиан, возможно, и доверял Камилле, но моя магия – нет.

– Это вопрос, который мы оба задаем себе, – промурлыкала она.

Нет, – мысленно ответил мне Джулиан. Мои плечи расслабились от облегчения, когда я услышала его голос в своей голове. Я позволила ему поддерживать меня, пока последние остатки успокоительного покидали мой организм.

– Забери его, – сказал он Камиле, и его глаза вернулись к обычному цвету, когда ярость крови отступила. – Мне все равно, какие у него будут оправдания.

– Я дам тебе знать, если узнаю что-то интересное. – Она ушла, не сказав больше ни слова, и утащила с собой вампира.

Я удивленно приподняла бровь.

– Объясню позже, – пробормотал Джулиан. – Давай сначала разберемся с этим беспорядком. Ты можешь стоять?

– Да, кажется, я все выжгла.

На этот раз он приподнял бровь.

– Объясню позже, – передразнила я его.

Джулиан остался рядом со мной, даже когда переключил внимание на моих подруг, все еще стоящих у раковины.

– Дамы...

– Ты вампир! – воскликнула Оливия.

– Определенно. – Он вопросительно посмотрел на меня, и я поняла, что он просит моего разрешения на дальнейшие действия.

Неужели всего несколько часов назад я действительно думала, что смогу раскрыть Оливии правду? Судьба быстро поставила точку в этом поспешном решении. Я кивнула в знак согласия.

– Вы обе прекрасно провели время. Вы отправитесь домой немного пьяные, но счастливые, – произнес он своим мелодичным голосом.

Я закрыла глаза, пока он внушал им историю о празднике, который мы должны были устроить.

– Вы не заметили ничего необычного ни в этой уборной, ни в ресторане.

Мое сердце замерло от ужаса, когда я попыталась представить, что ожидает нас там.

– Все, что вы будете помнить после того, как пожелаете Тее спокойной ночи, – это что провели лучшую ночь в вашей жизни.

Оливия моргнула, когда он закончил, и счастливо улыбнулась мне. У меня запершило в горле от подкативших слез. Отчасти я сожалела, что мне этот вечер запомнится не таким прекрасным, как им. Праздник обернулся похоронами.

Моей старой жизни.

Моего старого мира.

Человека, которым я больше не являлась.

– Мы увидимся в воскресенье? – радостно спросила Оливия.

Я подавила подступающие к горлу рыдания и покачала головой:

– Я не смогу прийти, а мамы все равно не будет.

– Но ты должна прийти, – добавила Алексия, ее голос охрип от волнения.

– Посмотрим, – солгала я.

В моей голове уже созрел план, который требовал, чтобы я держалась как можно дальше от любого смертного, которого люблю. Мне понадобится помощь Джулиана, чтобы обеспечить им безопасное будущее и отправить их как можно дальше отсюда. Пока Оливия и Таннер живут в этой квартире, даже без моего присутствия рядом, они в опасности. Но Джулиан, вероятно, знает тех, к кому можно обратиться. К кому-то, кто сможет предложить Оливии место в кордебалете, Таннеру – работу программиста, а моей маме... Боль прошила меня, и я отложила свои планы на потом. Я подумаю об этом позже.

– Я дам тебе минутку, – мягко сказал Джулиан, сжав мою руку, прежде чем выйти.

Я подошла к Оливии, благодарная за то, что ее последние воспоминания обо мне будут счастливыми – даже если все это было красивой ложью, внушенной ей вампиром.

– Похоже, у вас все очень серьезно, – сказала она понимающе и добавила: – Но все равно будь осторожна.

Внушение Джулиана уже начало действовать, переписывая ее воспоминания об этой ночи. Она уже забыла о том, что я рассказала ей о вампирах, моей паре или его предложении выйти замуж. Это было к лучшему, но я все равно не доверяла себе достаточно, чтобы что-то сказать. Я кивнула, произнеся одно короткое слово:

– Буду.

Она крепко обняла меня, и я вспомнила о ежедневном утреннем кофе, о мороженом в случае форс-мажоров и о еженедельных визитах в больницу. Я понимала, что должна отпустить ее, защитить, но что-то внутри меня надломилось. Мы всегда будем друзьями, но теперь все было иначе. И только я знала это, поэтому, отстранившись, заставила себя улыбнуться. Повернувшись к Алексии, я смахнула слезы.

– Может быть, он сделает предложение, – заговорщически произнесла подруга Оливии.

– Они едва знакомы, – возразила Оливия, но на этот раз в ее голосе прозвучала усмешка.

– Нам нужно найти Таннера, – произнесла я с усилием, так как мне стало больно. – Я думаю, Джулиан хочет вернуться домой.

– Да, хочет... – Оливия подмигнула мне. – Кстати, позвони потом. Мне кажется, ты должна исповедаться в нескольких грехах.

– Более чем в нескольких.

Я чувствовала себя опустошенной, но старалась скрыть это.

Мы нашли Таннера сидящим в кресле в зале. Я огляделась, ожидая увидеть следы недавней бойни, но ресторан был пуст. За стеклянными окнами я увидела закрытый бар. Несколько человек из персонала сидели в неестественной тишине, очевидно, под воздействием внушения. Вечеринка уже закончилась. Однако мое внимание привлекли охранники, которые, словно статуи, стояли у лифтов. По их неестественной неподвижности и защитной позе я поняла, что это команда из охраны Джулиана. Я пересчитала их. Пять охранников – пять вампиров-телохранителей. Как же вампиру из Совета удалось пройти мимо них?

– Я упустил блондинку, – сказал мне Таннер, когда я подошла к нему, чтобы попрощаться. – Она просто исчезла вместе с тем красавчиком, с которым была.

– Я видела, как они уходили, – произнесла я, стараясь казаться расстроенной.

Он говорит о вампире из Совета?

Я кивнула, в очередной раз жалея, что моя способность читать мысли не работает в обе стороны.

– Затем произошел какой-то несчастный случай. Я не видел, что именно, но всех попросили покинуть помещение. Мне разрешили подождать тебя, но, похоже, придется возвращаться домой одному.

Таннер тяжело вздохнул, словно это было для него хуже всего на свете.

– Пойдем. – Оливия обняла его. – Ты можешь отвезти меня домой, и я даже позволю тебе размять мне ступни.

– И я тоже, – предложила Алексия. – Это будет ничем не хуже секса.

Таннер бросил на меня отчаянный взгляд.

– Ночь только начинается. Скажи им, что мы можем пойти куда-нибудь еще.

– Ночь закончилась, – пробормотал Джулиан себе под нос, и я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Мы идем домой, – произнесла я и прижалась к Джулиану.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я едва удержалась от слез, когда лифт закрылся. Но как только мои друзья уехали, Джулиан начал действовать.

– Они под внушением? – спросил он у высокого рыжеволосого охранника.

Тот наклонил голову.

– Да. Мы придумали легенду и позаботились о других гостях, прежде чем отпустить их.

– Хорошо, – произнес Джулиан, но в его голосе сквозила резкость. – А теперь объясните, как, черт возьми, вы позволили вампиру напасть на мою пару!

На шее охранника напрягся мускул, словно ему не понравилось, что его допрашивают. Но он расправил плечи и холодно посмотрел на Джулиана.

– Приказы Совета превыше ваших. На самом деле...

Он замолчал на мгновение, а затем схватил меня за руку и потянул к себе. Несмотря на отсутствие перчаток, я не почувствовала ничего, пытаясь вырваться из его хватки. Должно быть, он был обращен. Может, его обратили Руссо?

– Боюсь, я должен взять ее под стражу, – твердо произнес охранник.

– Попробуй.

Как в одном слове могло уместиться столько угрозы?

Охранник пристально посмотрел на Джулиана и усилил хватку. Я почувствовала, как во мне пульсирует магия, и схватила охранника за руку, позволяя ей свободно течь через меня. Он дернулся, разжимая хватку, и уставился на меня.

– Как?.. – только и успел произнести он, прежде чем Джулиан стремительно сократил расстояние между ними и вырвал его сердце. Охранник лишь моргнул – запоздалая нервная реакция – и рухнул на землю. Остальные с ужасом уставились на него, но никто не сдвинулся с места.

– Кто-нибудь еще хочет оспорить мой приказ? – спросил Джулиан, протягивая перед собой истекающее кровью сердце.

Никто не ответил.

Мне стало дурно. И от того, насколько я была близка к казни Советом, и от того, что не могла отвести взгляд от сердца в руке Джулиана.

– Если кто-то еще беспокоится о Совете, вы можете сообщить им, что я сам приведу Тею к ним. Все ясно?

Все кивнули в ответ. Джулиан приблизился к телу и положил сердце рядом с ним. Когда он наконец перевел взгляд на меня, его глаза вновь стали черными. Он в оскале обнажил клыки, и по моему позвоночнику пробежала ледяная дрожь.

– Вон! Все! – Его приказ эхом прокатился по залу, и он указал на труп вампира у своих ног. – И заберите с собой этот кусок дерьма.

Я отстранилась, когда один из вампиров подошел, чтобы забрать труп. Я пристально вглядывалась в его лицо, но оно оставалось бесстрастным. Был ли он взволнован тем, что один из его собратьев только что погиб от рук Джулиана? Если да, то он умело скрывал свои чувства. Оставшийся персонал ресторана направился к лифту. Они вошли в кабину вслед за вампирами, тесно прижавшись друг к другу, и когда двери лифта захлопнулись, Джулиан повернулся ко мне.

Я никогда раньше не видела его глаза настолько черными, лишь крошечные крупинки золота плавали в черных озерцах, словно звездная пыль в полуночном небе. Но дело было не только в его глазах. Вокруг него клубилась тьма, манящая и зовущая. Мое сердце билось в такт с его, и под влиянием этой тьмы меня охватило желание, подобного которому я никогда не испытывала.

Смерть стояла передо мной, звала меня, и я отвечала ей.

– Скажи мне, что тебе нужно, – тихо произнесла я, осознавая, что за звездным обсидианом его глаз скрывается дикий зверь.

Сжав челюсти и расправив плечи, он выдавил из себя ответ:

– Мне нужна ты.

– Возьми меня, – приказала я, и он молниеносно поднял меня на руки.

Через секунду я оказалась прижата спиной к окну. Но Джулиан не поцеловал меня. Он не задрал мне юбку. Каждый дюйм моего тела жаждал, чтобы он сорвал с меня платье и поглотил своими клыками, языком, всем своим естеством.

Джулиан прижал меня к себе, его дыхание было прерывистым.

– Не только мне, – пробормотал он. – Ты нужна и ему.

Его магия, жившая во мне, зарычала в ответ, взывая к своему хозяину. Магия к магии. Тьма к тьме.

Он сглотнул и облизал зубы. В его словах сквозил гнев:

– Он посмел прикоснуться к тебе.

Мои губы сложились в букву «О», когда я осознала, что именно вызвало у него такую жажду крови и, по всей видимости, заставило его так отчаянно меня защищать.

– Он почувствовал твою магию. – Каждое слово он произносил с таким напряжением, словно вот-вот лишится рассудка. – Эта сила внутри меня... она хочет вырваться наружу.

Я не стала объяснять, что с моей стороны это был тактический ход – и что он сработал. Только не с той дикой магией, что рвала Джулиана на части изнутри. И не тогда, когда его душили наши парные узы.

Подняв руку, я прижала ладонь к его лицу и почувствовала, как от меня исходит теплая сила – подарок ему.

– Выпусти ее.

– Она яростна, – предупредил он. Его глаза вспыхнули, в голосе послышалось страдание, и он поправил себя: – Я не буду нежным.

Я посмотрела в его глаза, сквозь черную бездну, и сказала душе, связанной с моей собственной:

– Я не боюсь.

А потом... он укусил меня.

Глава 36. Джулиан

Кровь, сладкая, как теплый мед, наполнила мой рот. Тея задыхалась, выгибая шею в соблазнительном приглашении, которое я с радостью принял. Ее пульс забился сильнее, и это манило меня продолжать. С каждым глотком я обретал все больше самообладания, пока наконец не освободился от оков тьмы. Я отпрянул от шеи, продолжая прижимать Тею к окну. Мои окровавленные руки удерживали ее. Лунный свет лился сквозь стекло, сверкая рубиновыми бликами в ее волосах, рассыпавшихся по плечам. Мы смотрели друг на друга, и я осознал, что переступил черту.

Я обещал ей проявлять уважение, но при первом же испытании наших новых уз не смог сдержаться и уступил первобытному монстру внутри себя. Я попытался отстраниться, но она крепко обняла меня за шею и притянула к себе, другой рукой скользнула к моим брюкам, и через мгновение прикоснулась к моей возбужденному достоинству.

– Не останавливайся, – прошептала она.

Ее магия восхитительно искрилась, когда она ласкала меня.

Мы находились на опасной территории.

– Я не должен, – пробормотал я.

– Пожалуйста, не останавливайся, – попросила она, облизывая нижнюю губу. – Я хочу тебя.

Ее глаза сверкали в темноте, а щеки покраснели, когда она произнесла эти непристойные слова так чувственно и соблазнительно.

– Где? – потребовал я низким голосом, наслаждаясь тем, как она гладит его. – Скажи мне, любовь моя.

– Внутри, – прошептала она. Ее ресницы застенчиво дрогнули, когда она добавила: – Я хочу твои клыки. Хочу, чтобы ты пил мою кровь, пока ты занимаешься со мной любовью.

Как, черт возьми, я мог сопротивляться этому приглашению?

Я сжал челюсти, чтобы не вонзить эти самые клыки обратно в ее нежную шею, и заставил себя процедить сквозь зубы:

– Там уже есть метка. Будет еще – все узнают.

Она подняла ресницы, и ее сияющие глаза встретились с моими.

– Отлично.

Одно это слово несло столько собственнических чувств, и это напомнило мне о том, что я принадлежу ей так же, как она мне. Мои отметины были не просто подтверждением моих прав на нее, они были свидетельством ее правоты.

– Я не заслуживаю тебя, – прорычал я.

Рука, которой он сжимала меня, дернулась, а Тея лишь улыбнулась:

– Тогда заслужи меня.

Вероятно, в жилах Теи текла сексуальная магия, ведь женщина, прильнувшая к окну, была не просто смертной. Она была богиней и буквально держала меня за яйца. И я был не против.

Я запрокинул голову, и мои губы раздвинулись, обнажая клыки. Тьма вновь окутала меня, но даже в этой тьме, когда я снова поддался ей, свет Теи был рядом. Ее чары сияли вокруг нее, словно нимб, приветствуя меня. Тея повернула голову, подставляя мне свою шею.

– Ты постоянно упускаешь из виду одну деталь, – произнес я, и мой голос прозвучал глухо, словно исходил из глубин моего существа.

Я потянулся вниз к подолу ее платья. Тея вздрогнула, когда я коснулся ее рукой и ощутил сопротивление в виде кружева белья. Я обхватил эластичный пояс пальцами.

– В них абсолютно нет нужды. Зачем ты их носишь?

– Чтобы ты их сорвал, – чувственно сказала она.

– Желание исполнено.

Я с легкостью разорвал тонкую ткань, а затем медленно потянул ее вверх. От этой сладкой пытки с губ Теи сорвался стон наслаждения. Мне нравилось слушать звуки, которые она издавала, и наблюдать за ее нарастающим возбуждением. Я убрал испорченные трусики в задний карман.

– Тебе понравилось?

Она всхлипнула и, кивнув, прикусила нижнюю губу.

Я просунул руку чтобы найти центр ее возбуждения. Медленно обводя его кончиком пальца, я прошептал:

– Я хочу быть уверен, что ты готова. Хочу знать, когда достигаешь пика наслаждения.

Тея приоткрыла губы, дыхание сбилось с ритма, а бедра двигались в такт моим словам.

– Я готова, – сказала она.

– Готова к чему? – спросил я. – Я хочу услышать, как ты это произнесешь.

– Я готова к тому, чтобы ты занялся со мной любовью, – ответила она тихо, и в ее глазах читалось желание. Мое естество сжалось от одних ее слов, но я провел языком по верхним зубам.

– И?

Ее глаза закатились, и по ее маленькому телу пронеслась дрожь удовольствия, пока я продолжал касаться ее заветного места.

– Укуси меня.

Я не мог больше ждать. Со стоном я вырвался из хватки теплой руки Теи и поддался вперед, переплетая наши тела. Тея выгнулась навстречу мне, откинув голову назад и открывая горло. Следы моих укусов блестели от недавно выпитой крови, и я провел по ним языком, не желая упустить ни капли. Ее дыхание перехватило, и наши сердца замерли, прежде чем я снова вонзил клыки в ее шею.

Тея вцепилась в мои волосы, громко застонав, и я выпустил на волю своего зверя. Окно дребезжало, пока я двигался внутри нее. Но этого было недостаточно. Я хотел слиться с ней воедино – как можно сильнее, – но не хотел рисковать и разбить стекло. Подхватив ее, я развернул нас. Подняв голову на мгновение, я заметил ближайший столик, прежде чем мои клыки снова оказались в ней. Не глядя, я приблизился к нему и провел рукой по столу, отправляя изящный фарфор на пол.

Тея не ослабила своих объятий, когда я прижал ее к краю стола.

– Не останавливайся. – Сейчас это была не просьба. Приказ. – Не останавливайся, мать твою.

Она крепко держалась за меня, и ее стоны переросли в задыхающиеся крики, пока я продолжал наступление. Ее кровь, сладкая, как мед, превратилась в полуночные фиалки с привкусом абсента – темные, загадочные и вызывающие привыкание. Где-то на задворках сознания я понимал, что стал зависим. Теперь я никогда не смогу избавиться от желания ощутить вкус ее крови. Но что еще хуже? Мне было все равно.

Ведь один укус изменил меня навсегда.

Я оторвался от ее шеи, и с уголка моего рта капала кровь. Я поцеловал Тею, и она застонала и всхлипнула. Поцелуй становился все глубже, и каждый звук был тихим поощрением, подталкивающим меня к финалу. Я прервал поцелуй, наши глаза встретились, и я прорычал:

– Ты принадлежишь мне.

– Да, да, да, – повторила она, не сводя с меня взгляда. – И ты принадлежишь мне, поэтому я хочу почувствовать всего тебя.

Последняя непристойная просьба подтолкнула меня к краю, и я с громким стоном достиг пика, пока она прижималась ко мне.

Когда меня прошил последний удар наслаждения, я прижал Тею к себе и нежно обнял, слушая, как ее дыхание постепенно восстанавливается, а наши сердца замедляют свой ритм. Через несколько минут я опустил ее на стол.

– Что ты делаешь? – спросила она с подозрением, когда я наклонился, чтобы покопаться в груде посуды и столового серебра, которые до этого сбросил на пол. – Я думаю, что сейчас уже поздно думать о столовых приборах.

– Знаю, котенок, – с ухмылкой ответил я, поднимая салфетку. Быстро проверив, что на ней нет осколков фарфора, я одним движением расправил ее. – Но сегодня я не в первый раз устраиваю беспорядок.

– Правда, – произнесла она с легкой ухмылкой, отчего я не смог удержаться от того, чтобы не чмокнуть ее. Тея спокойно наблюдала, как я аккуратно убираю следы нашей страсти. – Ну, теперь я совершенно уверена, что мы нарушили все санитарно-гигиенические нормы.

Она была права. Я убрал испачканную салфетку в карман к ее трусикам, прежде чем снова спрятать свое достоинство в штаны. Но оставалось еще одно дело – ее рана.

– Позволь мне посмотреть, – попросил я.

Тея немного поколебалась, прежде чем повернуть голову и позволить мне осмотреть ее шею.

Проколы были идеально круглой формы. Несмотря на мое неистовство, я не разорвал ее кожу. Кровотечение прекратилось, но для заживления потребуется время, которого у нас не было.

– Можно мне? – спросил я.

– Но твои отметины...

– Шрамы останутся, – мрачно сказал я, не зная, как к этому относиться. Часть меня ненавидела то, что я сделал.

Но Тея просила об этом – моя пара просила об этом, – и я не мог отказать ей в удовольствии. Как я мог злиться на свою несдержанность, если она сама этого хотела? Однако нужно было установить правила и пересмотреть границы. Принимая во внимание, насколько часто мне требуется обладать ею, я не мог питаться от нее каждый раз. Это приведет к ее истощению.

Я ждал ее разрешения, и через секунду она кивнула. Подняв свое запястье, я прокусил его, пробив артерию. Рана моментально затягивалась, поэтому я быстро протянул Тее руку. Она без колебаний приняла ее и начала пить. От одного взгляда на то, как она пьет мою кровь, я сильно напрягся. Если бы она была вампиром, то «навеки» означало бы именно это...

Я выкинул эту мысль из головы. У нас были и другие заботы, но где-то в глубине души зашевелился страх, который я ощутил, узнав о состоянии ее матери. Нам нужно было об этом поговорить.

И как можно скорее.

Глава 37. Тея

Ветер хлестал меня по лицу, и пряди волос прилипали к мокрым от слез щекам. Единственный солнечный луч, прорвавшись сквозь тучи, осветил надгробия вокруг меня. Словно по сигналу, птицы запели, и мир вернулся к своему обычному ритму после бури. Я закрыла зонтик и наклонилась, чтобы убрать несколько опавших листьев и увядший букет пионов, который кто-то оставил на мраморном камне. Кто мог прийти сюда спустя столько времени? Если бы все зависело только от меня, здесь даже не было бы могилы. Это было так бессмысленно, хотя я и не могла понять почему. Но это было... неправильно.

Тем не менее я хотела увидеть ее. Это было нормально, верно?

– Теперь ты счастлива? – спросила Сабина, появляясь рядом со мной и плотнее запахивая шубу, чтобы укрыться от холодного ветра.

– Наверное, – ответила я, стараясь разглядеть надпись на надгробном камне, покрытом мхом и грязью.

Могилу давно никто не убирал. Возможно, засохшие цветы оставил кто-то из прохожих. Скорее всего, действительно не осталось никого, кто бы помнил того, кто покоился в этой могиле.

– Это неправильно, – сказала Сабина. – Зачем ты здесь? Ты не лежишь в этой могиле. Ты стала вампиром.

Нахмурившись, я прищурилась и наконец смогла разобрать надпись на надгробии: «Тея Кларибель Мельбурн». Я отступила на шаг, когда увидела даты, указанные под этим именем.

Мои именем.

Я взглянула на Сабину, но она исчезла. Вдруг моя нога зацепилась за что-то – камень? Нет, это был череп. Вскрикнув, я попыталась сохранить равновесие, но не удержалась и упала – не на грязную землю, а в глубокий колодец.

Чернота поглотила меня, и я провалилась в нее. Я падала, и мои руки отчаянно искали опору, но ловили лишь воздух.

Чувствовала, что вот-вот умру.

Но я уже была мертва.

Мертва.

Мертва...

Это слово заглушало мои крики, и они словно возвращались обратно в горло, пока я продолжала падать.

И тут мой палец коснулся чего-то. На ощупь это была ткань.

– Тея! – Голос раздался в темноте, и ткань затрепетала, словно в ответ на этот призыв. – Тея!

Тьма начала трескаться, не в силах противостоять зову.

Когда наши губы соприкоснулись, вокруг словно зазвенело электричество, рассеивая последние остатки тьмы. Я цеплялась за этот поцелуй, словно за спасительную нить, пока не ощутила на своем лице тепло солнечных лучей.

– Это был сон, любовь моя, – прошептал Джулиан, прижимаясь к моим губам.

– Что? – Я моргнула, веки были тяжелыми после сна, и лицо Джулиана оказалось всего в нескольких дюймах от моего. – Я...

– Мы почти на месте, – сказал он, и я почувствовала облегчение от того, что он не спросил меня, что мне снилось. Я сомневалась, что Джулиан обрадуется, узнав, что это был кошмар о том, как я стала вампиром.

Я пристально изучала его, не в силах скрыть свое неодобрение.

– Ты оделся, – произнесла я, поджав губы.

Не то чтобы он выглядел плохо, но я предпочитала его в более обнаженном виде. На нем была черная рубашка с длинными рукавами, которую он не стал застегивать до конца, и угольно-черные брюки. Я потянулась к его руке и переплела наши пальцы, осознавая, что скоро нам обоим придется чаще носить перчатки.

– Я не мог уснуть, – произнес он, потянув угол простыни, и заглянул под нее. – Но, поверь, я сожалею о своем решении. Возможно, мне следовало остаться здесь и не давать тебе спать.

Мои бедра сжались, когда я вспомнила его руки, клыки и губы. Я даже не помнила, как заснула, но теперь сожалела, что он не остался. Не только потому, что его присутствие помогло бы мне избавиться от кошмаров, но и потому, что я не знала, когда мы снова окажемся наедине.

– Но сейчас ты здесь, – промурлыкала я, потянувшись к нему и позволив простыне сползти на колени.

Губы Джулиана нежно коснулись моей щеки, плавно переходя к шее, и с каждым чувственным поцелуем он словно изгонял остатки дурного сна. Однако, остановившись на моем плече, он вздохнул:

– К сожалению, я пришел, чтобы разбудить тебя. Мы идем на посадку.

Я скривилась от досады.

– Неужели ты не можешь заставить его забыть, что мы здесь?

Джулиан фыркнул, поцеловав кончик моего носа, прежде чем встать с кровати.

– Мне кажется, я плохо на тебя влияю, – сказал он, покачав головой. – Вокруг островов серьезная турбулентность. Это небезопасно.

– Будет сильно трясти? – спросила я многозначительно.

– Боюсь, что ты немного хрупкая для этого, – напомнил он, протягивая мне руку.

Он не был хрупким, и в этом заключалась вся сложность ситуации. Мы оба это понимали. Я слышала, как он размышлял об этом в ресторане, и еще кое о чем.

О том, что я стану вампиром.

Он не произносил этого вслух, а я пока не набралась смелости спросить его об этом. Не после того, что случилось в последний раз, когда я заговорила о возможности моего обращения.

Я позволила ему помочь мне подняться на ноги. Джулиан крепко сжал мою ладонь, прежде чем притянул меня к себе.

– Я совершил ошибку, – тихо признал он.

– А?

Я удивленно изогнула бровь.

– М-м-м... – Он кивнул, и его голубые глаза блеснули, как отражение света на воде. – Я и забыл, что ты без одежды, и теперь не уверен, стоит ли делать внушение пилоту.

– А-а-а. Понятно. – Я лучезарно улыбнулась, хлопая ресницами, прежде чем игриво оттолкнуть его. – Жаль, что я такая хрупкая.

Он приблизился на шаг, в его груди нарастало рычание, но я подняла руку.

– Мне нужно одеться.

Джулиан застыл, прищурившись, и его взгляд выражал раздражение от моего тона.

– Мне подождать? – спросил он напряженно, и я осознала, что невольно активировала его защитный инстинкт.

Вздохнув, я оттолкнула его, задаваясь вопросом, смогу ли когда-нибудь избавиться от его чрезмерной опеки. Он пытался быть осторожным, и это могло бы сработать, если бы в первый раз, когда я вышла без него, на меня не напал Совет вампиров. С тех пор Джулиан делал вид, что ничего не изменилось, что было немного странно, учитывая, что я ощущала его магию внутри себя, словно некоего стража, который постоянно следовал за мной по пятам.

– Я буду готова через минуту.

Он покинул нашу маленькую спальню, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я быстро схватила свою сумку с одеждой и достала наряд, который приготовила к нашему прибытию. Я не знала, будет ли его семья встречать нас, но решила не рисковать. Селия помогла мне выбрать подходящую одежду для встречи с его родными.

Пока я расстегивала сумку, самолет попал в зону турбулентности, и меня подбросило на кровати. Я быстро выпрямилась, надеясь, что Джулиан не вернется, чтобы проверить меня. Вытащив шелковые брюки цвета слоновой кости, я с облегчением обнаружила, что они не помялись, и, присев на край кровати, осторожно надела их. Они сидели высоко на талии, идеально подчеркивая мои изгибы. Я застегнула их, а затем аккуратно надела через голову укороченный кашемировый свитер. Протиснувшись в небольшую ванную, я проверила его высокую горловину и с удовлетворением отметила, что она скрывает два небольших шрама, которые Джулиан оставил на моей шее.

Благодаря его вампирской крови они полностью зажили, но я все же не хотела появляться в Греции в таком виде: только что проведя время в объятиях Джулиана, со следами укусов на шее. Я немного поколдовала над своими волосами, решив собрать их в аккуратный хвост, так как они слегка растрепались после сна и нескольких часов безудержной страсти.

В дверь постучали, и, открыв ее, я увидела Джулиана с голубой коробочкой размером с лист бумаги в руках. Он окинул меня взглядом с ног до головы, задержавшись на шее.

– Ты прекрасно выглядишь, – произнес он низким голосом, а затем моргнул и постучал пальцами по коробке. – Думаю, тебе это не понадобится.

– Что там? – с любопытством спросила я, пытаясь открыть коробку.

Он поймал меня за руку и потянул в сторону главного салона. Лишь когда мы пристегнулись и стюардесса принесла последний бокал шампанского, он передал коробку мне.

– Я переживал о твоем шраме, – объяснил он, когда я открыла крышку и задохнулась от восторга, – но у тебя оказалось более практичное решение.

Внутри лежал чокер, состоящий из нескольких бриллиантовых нитей, переплетенных между собой. Мелкие камни располагались вокруг крупных, создавая иллюзию цветов, и каждый драгоценный камень был безупречен.

– Мне больше нравится твое решение, – призналась я, затаив дыхание. – Они... настоящие?

Джулиан бросил на меня обеспокоенный взгляд и отодвинул коробку.

– Ты можешь надеть его в другой раз.

Перевод: когда на тебе не будет свитера с высоким горлом.

Каким бы великолепным ни было ожерелье, у меня свело живот, когда я поняла, что он имеет в виду.

– Мне оно нравится, и я не могу дождаться, когда смогу его надеть, – прошептала я, – но я не собираюсь скрывать эти шрамы.

Джулиан отвел взгляд, на его лицо набежали тени.

– Мне не следовало кусать тебя в шею.

Он впервые признался, что расстроен из-за этого, но я чувствовала его разочарование и гнев, даже если они были направлены на самого себя, а не на кого-то другого.

– Мне все равно, кто узнает, что ты пьешь мою кровь, – твердо сказала я, полностью уверенная в своих словах. – Я хочу, чтобы все знали, что я принадлежу тебе.

– Мы принадлежим друг другу, – поправил он меня, а затем вздохнул. – Ты уверена, что не сожалеешь?

Я покачала головой.

– И ты не должен.

– Наверное, ты права, – признал он, взяв меня за руку. – Не то чтобы мы хотели устраивать скандал, хотя могли бы. Помнишь наш план?

Я сглотнула, и у меня снова скрутило живот, когда я вспомнила, что мы обсуждали. Как только мы приземлимся в Греции, то окажемся на территории Совета. Каждый наш шаг должен быть продуман, но я боялась столкнуться не с Советом, а с его семьей. И Совет, и его семья не подозревали о нашем приезде, а значит, у нас будет время попытаться привлечь его семью на нашу сторону, прежде чем мы столкнемся с необходимостью проходить Обряды.

– Все получится. Себастьян и Бенедикт будут там, – сказал он, когда пилот объявил, что мы скоро приземлимся.

– Это должно утешить? – спросила я с легкой иронией.

– Они тебе не враги, – заверил он, но я все равно сомневалась, что они купили нам одинаковые семейные футболки. – А что твои родители?

Джулиан заколебался с ответом. В этот момент шасси коснулись асфальта, самолет тряхнуло, и я отвлеклась от своего вопроса. Мы молчали, пока самолет выруливал с посадочной полосы.

– Теперь ты Руссо, – сказал он, когда самолет наконец остановился.

– Тогда я точно начну раздавать приказы всем вокруг, – пошутила я, пытаясь разрядить обстановку, но Джулиан крепко сжал мою ладонь.

– Никому не позволяй обращаться с тобой пренебрежительно. Ты моя пара, моя ровня. Возможно, лучшее во мне, – признал он. – И когда-нибудь они все склонятся перед тобой.

– Ты так считаешь? – сказала я с сомнением.

– Я клянусь в этом.

Его слова не оставляли места для сомнений. Они успокаивали натянутые нервы, которые грозили оборваться, потянув меня за собой в водоворот паники. По крайней мере, его слова дарили мне спокойствие до тех пор, пока мы не вышли из самолета и не обнаружили, что нас ожидает длинный черный лимузин.

Джулиан выругался себе под нос, протягивая мне руку.

– В чем дело? – спросила я, пока мы спускались по трапу к ожидающему нас автомобилю. – Это для нас?

– Думаю, да, – процедил он сквозь зубы, и я поняла, что он не договаривался о том, чтобы машина встречала нас. – Похоже, кто-то знает о нашем прибытии.

Глава 38. Тея

Позднее утро в Греции было ярким, несмотря на декабрь. Небо над головой сияло бесконечной голубизной, и, хотя воздух был прохладным, солнце согревало мою кожу, пока мы шли к лимузину. Смуглый мужчина, водитель, вышел из машины и поприветствовал нас, открывая заднюю дверцу. Я взглянула на Джулиана и заметила, что его глаза прищурились. Было ли это из-за солнечного света или из-за водителя?

Он сказал что-то на греческом, если я правильно поняла. Мой мужчина ответил на том же языке и при этом положил руку мне на спину, направляя в сторону открытой дверцы. Меня не должно было удивлять, что он говорит по-гречески, учитывая, сколько жизней он прожил до нашей встречи. Но иногда я задумывалась о том, сколько еще слоев в нем скрывалось.

– Моя семья ждет нас, – осторожно пояснил он, усаживая меня на заднее сиденье.

Я выдохнула, почувствовав облегчение от того, что мы встретились с ними, а не с Советом. Однако облегчение почти сразу же сменилось страхом, и сердце забилось быстрее, когда я осознала, что скоро мы столкнемся с ними лицом к лицу. Джулиан, похоже, думал о том же.

– Еще не поздно, – пробормотал он, когда лимузин покинул частный аэродром. – Мы можем поселиться в отеле, и я поговорю с семьей один.

Я крепко сжала его ладонь и покачала головой.

– Единое целое, помнишь?

– Как скажешь.

Однако его лицо стало еще более угрюмым, а вокруг рта залегли неодобрительные складки.

– Что? – спросила я.

– Просто подумал, что в присутствии Сабины смерть более вероятна. – Он поднял наши сцепленные ладони и поцеловал тыльную сторону моей. – Только пообещай мне одну вещь, любовь моя.

– Какую?

Джулиан повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

– Если дело дойдет до насилия, ты спрячешься и будешь стоять за моей спиной.

Я ждала, что он рассмеется, но он оставался серьезным.

– Ты же не серьезно, – сказала я, вымученно рассмеявшись.

Он даже не улыбнулся.

– Я смертельно серьезен. Вампирские семьи устраивают кровавые бойни и из-за меньшего.

– Но почему? – вырвалось у меня.

Возможно, сейчас я была даже рада, что Джулиан не захотел обратить меня. Очевидно, стать вампиром означало всегда иметь на руках кровь – даже своей собственной семьи.

– Долгая жизнь и долгая память, – произнес он с легкой грустью.

Он глубоко вздохнул и улыбнулся, но его глаза оставались серьезными, как будто он все еще был погружен в мысли о прошлом.

– Однако наша семья уже давно не ведет войн друг с другом.

– Я надеялась, что твой ответ меня приободрит, – призналась я. – Неужели до этого дойдет?

Его молчание было мне ответом.

– Кажется, меня сейчас вырвет.

Я потерла живот.

– Свежий воздух поможет, – мягко сказал он, и я поняла, что все будет именно так плохо, как я боялась, раз он даже не пытается приободрить меня.

Джулиан опустил стекло, и на нас хлынул солнечный свет, теплый и ласковый, как обещание. Прохладный воздух устремился ко мне, и я вдохнула его полной грудью, пытаясь взять под контроль свой взбунтовавшийся желудок. Меньше всего мне хотелось встречаться с Сабиной, источая неприятный запах, как будто меня только что вырвало.

С чем бы нам ни предстояло столкнуться, Джулиан не пытался это приукрасить. Может, потому что он не мог лгать своей паре. А может, он просто готовил меня к тому, что произойдет. Так или иначе, мой страх нарастал по мере того, как мы проезжали по улочкам живописной греческой деревушки.

– Все не так, как я ожидала, – сказала я, желая обсудить что-то более приятное, чем наша неминуемая гибель. Здания, мимо которых мы проезжали, не были белыми от солнца, как на фотографиях Греции, которые я видела всю свою жизнь. Напротив, они были яркими и величественными и больше напоминали дворцово-парковые ансамбли, чем приморскую деревушку.

– Венеция контролировала город в течение длительного периода времени. – С этими словами он наклонился и показал в окно. – Они построили большую часть Старого города. Но история самого Корфу уходит корнями к временам, когда этими землями правили боги. Древние греки называли его Керкирой. Некоторые говорят, что Посейдон назвал его в честь водной нимфы, в которую влюбился и похитил.

– Так вот почему вампиры всегда пытаются похитить людей? – поддразнила я его. – Потому что так делали боги? Или люди всегда писали о вампирах и принимали их за богов?

– Я не похищал. Я спас тебя, – поправил он меня, поцеловав в макушку. – И разве ты не рада, что я так поступил?

Да, но я ни за что не признаюсь ему. Не тогда, когда могу дразнить его этим всю жизнь.

– И как давно у твоей семьи здесь дом? – спросила я.

– Сколько я себя помню. Вампиры были здесь еще до венецианцев.

Он подмигнул мне, и я расслабилась, прижавшись к его плечу.

– Большинство древних родов владеют недвижимостью поблизости.

– Потому что здесь резиденция Совета? – предположила я.

– Да, потому что им всем нужно как можно чаще вмешиваться в дела Совета, – мрачно произнес он. – Моей семье в том числе.

– Джулиан. – Я с трудом подбирала слова, чтобы задать вопрос, который не давал мне покоя. – Если твоя семья отвергнет меня, это повлияет на мнение Совета?

– Возможно, но если моя семья отвергнет тебя, они отвергнут нас обоих.

Он говорил с убежденностью, которая одновременно и волновала и пугала меня.

Я выбрала Джулиана вместо своей собственной семьи. Даже мое нынешнее присутствие здесь, учитывая то, что мы узнали о состоянии моей матери, было моим собственным решением. Часть меня страстно желала вернуться в Сан-Франциско и разыскать ее. Я жаждала получить ответы и узнать правду. Но больше всего я хотела найти способ спасти ее и восстановить наши отношения.

Я всегда считала, что она будет рядом и поддержит мои мечты. Я сожалела, что не успела показать ей, как много для меня значила она и ее любовь. Однако у меня не было времени, чтобы найти ее, и Совет не оставил нам другого выбора, кроме как вернуться к участию в сезоне. Вскоре нам предстояло пройти Второй Обряд, и если был хотя бы мизерный шанс убедить его семью поддержать нас перед Советом, то мы должны им воспользоваться.

Меня все еще беспокоил вопрос о Камиле. Я не осмеливалась спросить Джулиана, собирается ли он рассказать своей семье, особенно после того, как позволил мне проникнуть в его сознание и узнать правду. Теперь, когда я знала, что на самом деле произошло той ночью, и о клятве на крови, которую ему пришлось принести, я понимала, насколько сложным для него будет раскрыть правду о своей сестре.

Лучше не говорить ни о ней, ни об Уиллеме, пока мы не останемся наедине. Его голос заполнил мою голову, прервав мысли захватывающим дух поцелуем.

Когда Джулиан отстранился, я пробормотала:

– Наверное, именно это имеют в виду, говоря «заткнись и поцелуй меня».

Джулиан рассмеялся, нежно обняв меня за плечи. Я не подумала, что водитель мог услышать наш разговор, но если он вампир, то, вероятно, мог. Мы договорились держать в тайне то, что Камила рассказала ему, до тех пор, пока не узнаем больше. Джулиан сказал, что хочет кое-что выяснить, но, честно говоря, я не доверяла его сестре.

В конце концов, она угрожала содрать с меня кожу.

Несколько минут мы ехали в тишине, переплетя наши пальцы, и я притянула его руку ближе к себе. Побережье представляло собой неровную мозаику из песчаных пляжей, утесов с кипарисами и скалистых ущелий. Дорога была тихой и едва ли достаточно широкой, чтобы по ней мог проехать большой лимузин, пока мы поднимались по постоянно меняющейся местности. Когда мы обогнули крутой поворот, Джулиан прошептал:

– Вот он. Парадисос.

Ему не нужно было переводить мне это слово, потому что даже без очевидного названия я бы с первого взгляда назвала это место раем. Большая вилла, состоящая из нескольких зданий из белого камня, была встроена прямо в скалу. Она словно выпирала, опасно нависая над морем. Когда мы подъехали ближе, я заметила вымощенные камнем дорожки, соединяющие сеть построек друг с другом, причем каждое здание располагалось на разной высоте.

Лимузин остановился у ворот, окруженных оливковыми деревьями. Подняв взгляд, я заметила множество камер видеонаблюдения, расположенных вдоль каменной стены, отгораживающей территорию виллы от улицы. Я отпрянула назад, пытаясь закрыть окно, хотя это было глупо, учитывая, что наше прибытие никак не могло сохранить эффект неожиданности.

За воротами раскинулся прекрасный ухоженный сад. Вдоль мощеной дороги росли оливковые деревья, окруженные высокой травой и кустарником. Постепенно естественная зелень сменилась густой лужайкой с идеально подстриженной травой, которую огибала подъездная дорожка, ведущая к главному дому. Лимузин остановился перед портиком, украшенным двумя каменными колоннами. Массивные дубовые двери были распахнуты, открывая вид на просторное, залитое солнцем жилое пространство. Однако никого не было видно.

– Кажется, встречающие припозднились, – пробормотал Джулиан.

– Я не жалуюсь, – сказала я, когда дверца машины открылась.

Я надела перчатки, прежде чем принять руку, предложенную водителем, который помог мне выйти из автомобиля. Когда я обернулась к Джулиану, на его лице была каменная маска сдержанности.

Я подняла руки.

– На мне были перчатки, – напомнила я успокаивающим голосом.

Он кивнул, но в его глазах застыло напряжение. Мне было интересно, ослабнет ли с годами его защитный инстинкт, или ему всегда придется бороться с желанием напасть на любого мужчину, который ко мне прикоснется.

– Я позабочусь о вашем багаже, – сказал водитель.

– Пойдем? – спросил Джулиан, взяв меня за руку.

Почувствовав его тепло, я опустила взгляд и обнаружила, что на нем нет перчаток.

– Ты забыл... – начала я.

– Нет, – многозначительно оборвал он меня, и я поняла, что он имел в виду, прежде чем услышала его в своей голове.

Я подготовился. Вот и все.

К битве. Он был готов сражаться, поняла я, и мое сердце заныло. Перчатки могут замедлить его, если ситуация обострится. Я знала, что он будет защищать меня, но какой ценой для его семьи? Какой ценой для него самого?

– Может, нам просто войти? – спросила я, глядя на открытые двери. – Может, они уехали куда-то.

Он бросил на меня недоверчивый взгляд.

– Я забыл, насколько ты оптимистична.

– Ну здесь никого нет, – сказала я категорично.

– Они здесь, – пробормотал он и, сжав мою руку, повел меня внутрь.

Холл был таким же величественным, как и вход, и открывал вид на море. Над головой висела люстра из резного перламутра, а по обеим сторонам белые двери с латунными ручками скрывали другие части дома. Но что заставило меня замереть на месте, так это залитая солнцем гостиная в нескольких шагах от нас. Центральное место в ней занимал круглый журнальный столик, на мраморной столешнице которого был вырезан герб. По обе стороны от него располагались два огромных льняных дивана, заваленных подушками. Кроме того, здесь было две пары низких кресел из коричневой кожи. Это могло бы стать самым красивым и гостеприимным помещением, в которое я когда-либо заходила, если бы не семь вампиров, которые пристально смотрели на меня.

Но именно выражение лица Сабины заставило меня отступить на шаг назад – инстинкт кричал мне, что нужно бежать. Я ожидала ярости. Я ожидала ненависти.

Сабина не проявила ни того ни другого. Вместо этого ее лицо стало абсолютно белым, а ноздри раздулись, когда она увидела своего старшего сына. Вокруг нее зароптали остальные, уловив изменения, которые мы решили не скрывать – свидетельство нашего с Джулианом единения.

Джулиан прочистил горло, пока Сабина продолжала смотреть на него с чувством, которое можно было описать не иначе как ужас.

– Я вижу, все в сборе, – произнес он.

Но прежде чем он успел представить мне незнакомцев в комнате, голос его матери пронзил воздух, разрушив всякое подобие спокойствия:

– Какого черта ты притащил ее в мой дом?

Глава 39. Джулиан

– Вы помните мою девушку Тею, – произнес я, стараясь не обращать внимания на гневный взгляд матери. – Хотя ты не знакома со всеми моими братьями.

Я обернулся и увидел, что Тея, словно завороженная, смотрит на Сабину огромными, как полная луна, глазами. Я тихо кашлянул, и она, словно очнувшись, отвела взгляд и моргнула:

– Здравствуйте.

Мать продолжала пристально изучать нас, даже когда Лисандр и Торен встали со своих мест.

– Тея, – мягко произнес я. – Это Торен, а это Лисандр – мои младшие братья.

– Рад познакомиться с тобой, – сказал Торен, слегка поклонившись.

Его рыжие волосы ниспадали на широкие плечи, и Тея, слегка приоткрыв рот, внимательно рассматривала этого могучего викинга. Она смогла лишь молча кивнуть в ответ.

Лисандр улыбнулся и склонил голову в знак приветствия. В этот раз его черные волосы были коротко подстрижены, а рукава рубашки закатаны, открывая взгляду татуированные предплечья. Его оливковая кожа была покрыта темным загаром, и я невольно задумался о том, где он мог так загореть, когда ему позвонили и пригласили встретиться с семьей в Греции.

– Не могу поверить, что ты наконец-то встретил человека, который готов терпеть твои выходки, – сказал он с усмешкой.

– Не поощряй его, – тихо произнесла Сабина, глядя на сына. – Все и так уже слишком далеко зашло.

Прежде чем я успел ответить на ее колкость, единственное по-настоящему дружелюбное лицо в комнате метнулось к нам. Жаклин приехала раньше нас, и я был благодарен ей, что она согласилась. Ее белокурые локоны рассыпались по плечам, когда она крепко обняла Тею.

– Это я заставила его вытащить голову из задницы, – прошептала она.

Тея хихикнула, и я почувствовал облегчение от того, что она наконец-то вышла из своего оцепенения. Хотя Жаклин бросила острый взгляд через плечо моей пары и пробормотала:

– Вы двое знаете, как сделать свое появление незабываемым.

Она отпустила Тею и обняла меня.

– Мама хорошо себя вела? – прошептал я, когда мы обнялись.

– Очень хорошо, – мягко ответила она. – Она выделила мне комнату, так что, думаю, я могу остаться. А что насчет вас? Она, похоже, догадалась, почему Бенедикт собрал всю семью.

То, что остальные мои братья оказались здесь, стало для меня полнейшей неожиданностью. Если Бенедикт сумел найти их и пригласить сюда, значит, он был уверен, что они поддержат нас. Или же он просто сомневался, что сможет сдержать свое обещание помочь мне убедить семью принять Тею. Как бы там ни было, дело сделано, и я надеялся, что могу рассчитывать на поддержку своих братьев.

– Мне следовало попросить тебя спрятать оружие, – сказал я Жаклин, бросив взгляд на витрину с древнегреческими копьями и мечами. Мама любила украшать дом предметами, которые могут пригодиться в бою.

– Перестаньте шептаться, – приказал нам Доминик, его взгляд метнулся к жене, которая оставалась такой неподвижной, что даже я начал беспокоиться за нее. – Твоя мать на грани аневризмы, и ты должен объясниться.

Жаклин одарила нас подбадривающей улыбкой и отошла в сторону, но не вернулась на свое место. Это было частью нашей договоренности. В этой комнате был только один человек, который, как я знал, обязательно встанет на нашу сторону, если ситуация перейдет в стадию конфликта. Поэтому я попросил ее держаться рядом с нами.

– Правда?

Я выдержал его взгляд, шагнув вперед и слегка заслонив собой Тею. Она фыркнула в ответ на это проявление силы и снова встала рядом со мной.

– Кажется, она немного больше, чем просто твоя девушка, – произнес он, слегка переместившись в своем кресле и ожидая, что я буду отрицать это.

– Прошу прощения. Мы слишком долго находились среди людей, – тщательно подбирая слова, сказал я, чувствуя, что мама уже в ярости. Но мы не могли скрыть от них правду. Они все почувствовали изменения во мне, как только мы переступили порог дома.

Честно говоря, я уже несколько недель мечтал представить Тею в подобающем свете, но у меня было не так много возможностей сделать это.

– Позвольте мне заново представить Тею Мельбурн – мою пару, – произнес я с гордостью.

– Давненько я не находился рядом с настоящей парой, – торжественно произнес отец. – Я уже и забыл, как действуют эти узы. Думаю, нам потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к этому. Ты согласна, дорогая?

Сабина отвернулась, и на ее лице отразилось отвращение, когда она устремила взгляд на бескрайние просторы Ионического моря. Я схватил Тею за руку, притягивая ближе к себе. Если она хотела быть рядом, то пусть. Но мне также было нужно, чтобы она находилась как можно ближе на случай, если ситуация выйдет из-под контроля.

– Так как вы познакомились? – спросил Лисандр обыденно.

Он расслабленно развалился в кресле. Его губы подергивались, словно оказаться в центре разногласий между старшим братом и его родителями казалось ему очень забавным.

– Этого не будет, – огрызнулась Сабина. Ее движения были настолько быстрыми, что даже я едва успел заметить, как она оказалась в опасной близости от древнего меча. – Неужели мы будем притворяться, что Джулиан не нарушил клятву, данную этой семье? Они не просто пара, они связаны друг с другом. Мы не можем доверять ни одному их слову.

– Все меняется, – спокойно произнес Бенедикт, нацепляя на себя привычную улыбку политика-дипломата, – и решение, предположительно, было принято по обоюдному согласию.

Я вздохнул, услышав его слова. Мне нужна была поддержка, а не дебаты о моем решении привязать себя к Тее.

– Мне плевать, – прорычала Сабина, и Тея сделала шаг вперед.

Я попытался оттеснить ее за спину, но она бросила на меня яростный взгляд.

– Прекрати. Я должна разобраться с этим сама.

Ее слова пригвоздили меня к месту, но инстинкт защитника противился ее приказу. Тея точно знала, какие слова использовать, чтобы контролировать меня через нашу связь. В обычной ситуации я бы счел это сексуальным, но не сейчас, когда лицо матери исказилось в убийственной ярости.

– Посмотрите, как легко она злоупотребляет его привязкой, – прошипела Сабина, тыкая пальцем в сторону Теи.

Я зарычал в ответ, но они обе проигнорировали меня. Лицо отца оставалось непроницаемым, пока он наблюдал за происходящим. Бенедикт и Торен выглядели обеспокоенными, а Лисандр и Себастьян ухмылялись. Как никогда раньше, я жалел, что не смог представить Тею как свою пару каждому из них отдельно.

– Я лишь напоминаю ему, что сама могу постоять за себя, – спокойно сказала Тея, удивив даже меня.

Но сердце, колотящееся в моей груди, подсказывало, что внутри она не так спокойна, как внешне.

– Осади свое домашнее животное, – потребовала моя мать. – Ей следует знать, где ее место.

– Ее место – рядом со мной, – процедил я сквозь зубы. – Тея равна мне. Если не лучше.

– Значит, ты позволишь ей вытирать об себя ноги? – Сабина скрестила руки на груди, но не отходила от стойки с оружием. – И это твой способ сдержать обещание никогда не привязывать к себе невинную девушку?

Я хотел сказать «да», но не успел. Тея уверенно ответила, чеканя слова:

– Он освободил меня.

– Тея, – мягко сказал я, – что ты?..

Но она уже достигла своей цели. Ее слова обрушились на всех присутствующих в комнате, и тишина сменилась оглушительным ревом, пока все пытались обсудить сказанное. Моя пара воспользовалась возможностью высказаться, пока они не начали задавать вопросы.

– Джулиан приказал мне делать то, что я хочу, независимо от его требований, – продолжила она, заслужив впечатленные взгляды всех, кроме моей матери. Тея посмотрела прямо на нее. – Ваш сын – благородный мужчина. У него не было желания принуждать меня к чему-либо.

Я не заметил, как Лисандр и Себастьян едва сдерживали смех. Даже мой отец казался немного удивленным, но Сабина была в таком бешенстве, что это спокойствие пугало. Я произнес это шепотом, но мой голос дрожал от напряжения:

– Тея, любовь моя...

– Я закончила.

Она улыбнулась мне через плечо.

Я выдохнул и шагнул к ней.

– Мы приехали, чтобы завершить Обряды. – Я повернулся к матери. – Совет желает, чтобы я женился, и я сделал свой выбор.

– Черт. – Лисандр выпрямился, словно наконец осознал, насколько серьезна ситуация. – Ты действительно собираешься жениться?

На моих губах заиграла улыбка.

– Если Тея согласится.

– Мы это уже обсуждали.

Изумрудные глаза Теи заискрились, когда она посмотрела на меня.

– Но сначала мы намерены пройти Обряды. Совет настроен против Теи. Мне нужна ваша помощь, чтобы они образумились.

– Совет принял решение провести Обряды, чтобы гарантировать обновление нашей крови, – сказал отец с удивительной мягкостью. Его взгляд смягчился, когда он сообщил то, что, по его мнению, было плохими новостями. – Они не одобрят союз с человеком.

Мы с Теей коротко переглянулись.

Готова?

Она кивнула.

– Тея не человек.

– Что? – спросил Себастьян, а следом раздался хор вопросов от остальных моих братьев.

Их было слишком много, чтобы ответить на все разом, так как они перекрикивали друг друга, пытаясь узнать все первыми. Даже лицо отца побледнело. Только Жаклин оставалась настороженной и сосредоточенной, ведь она знала об истинной природе Теи столько же, сколько и я.

– Она хранитель? – спросил Доминик.

Я начал качать головой, объясняя, что мы не знаем и не понимаем источника магии Теи, но тут вмешалась мама.

– Она не ведьма, – холодно сказала она. – Вы еще не поняли?

Я прищурился. Мама и раньше намекала на это, но тогда я думал, что она просто излишне драматизирует.

– Ты в курсе? – прогремел я.

Но Сабина закатила глаза, нетерпеливо постукивая блестящими красными ногтями.

– Ты не удосужился выяснить это, прежде чем лечь с ней в постель. Что, если эта твоя пара окажется тем, с кем даже ты не сможешь жить?

Я услышал, как Тея задохнулась от ее слов, и меня прошила боль. Я не знал, была ли эта боль только моей или же болью Теи, но это не имело значения. Это было в духе моей матери – ударить побольнее в самое слабое место.

– Мне все равно, какая магия у Теи и кем она является. Она моя пара, – прорычал я, пытаясь сдержать первобытное желание выразить это чувство более яростно. – Она все, чего я желаю, и все, что мне когда-либо будет нужно. Все остальное не имеет значения.

– Значит, тебе не нужны ответы. Ты решил не беспокоиться об этом.

Сабина сделала ударение на последней фразе, пожав своими изящными плечами.

– Мы выясним правду, – твердо сказал я и добавил: – С твоей помощью или без.

– В таком случае, – губы моей матери растянулись в злой улыбке, – позволь мне помочь.

Как? Вопрос замер на моих губах, когда мать вонзила меч мне в грудь по самую рукоять.

Глава 40. Джулиан

В тот момент, когда мать нанесла удар, мне в голову пришли две мысли. Первая заключалась в том, что я должен был рассказать Тее, какими именно способами можно убить вампира. Вторая – что Сабина Руссо безумна.

Раздался крик Теи, когда Сабина, схватив меч, вонзила его в меня по самую рукоять. Кровь хлынула изо рта, и я с ужасом увидел, как алое пятно расползается по моей рубашке. Вокруг царил хаос. Я моргнул, и перед глазами все поплыло.

Моя мать, прижатая к стене Жаклин, была в опасности. Доминик, стоя в стороне, разрывался между желанием поддержать жену и необходимостью помочь мне. Лисандр и Торен заслоняли собой все остальные мечи, выставленные на всеобщее обозрение. Себастьян и Бенедикт, стоя в нескольких шагах от меня, явно колебались.

Подняв голову, я увидел свою пару, стоявшую рядом со мной, и именно она заставила их медлить. Ее сила, словно мерцающая аура, изливалась из нее. Несмотря на свои миниатюрные размеры, она была готова к нападению, ее взгляд метался по комнате.

Я попытался заговорить, сказать ей, что со мной все будет в порядке, если кто-нибудь вытащит этот проклятый меч, но не смог. По количеству крови, хлынувшей с моих губ, я заподозрил, что у меня пробито легкое.

Тея. Я потянулся к ее разуму, но она оставалась недосягаемой для меня.

– Мы поможем ему, – осторожно произнес Себастьян, приближаясь.

В ответ Тея только зарычала.

В комнате все замерли, даже я, когда она закрыла меня собой, и ее рот исказился в злобном оскале.

– Тея, – произнес я, и ее имя было единственным, что я смог произнести, когда кровь снова хлынула изо рта.

Я потянулся к ней, мир вокруг исказился и начал меркнуть, а когда она повернулась, я увидел ее клыки.

Я резко сел, вздрогнув от легкой боли в груди, и инстинктивно потянулся к месту ранения, где обнаружил чистую рубашку и синяк, который, вероятно, будет заживать еще несколько часов. В памяти промелькнуло недавнее неприятное происшествие, и я вскочил с кровати, охваченный одной мыслью.

У Теи были клыки.

Я успел сделать всего два шага от кровати, когда тишину нарушил тихий голос:

– Привет.

Повернувшись на звук, я чуть не рухнул от облегчения, увидев Тею, сидящую в льняном кресле у окна. Она подтянула колени к подбородку, обняла их руками и сидела, словно укутанная вечерними сумерками. Она не улыбнулась мне. Даже не посмотрела на меня.

– Как долго я был в отключке? – спросил я, гадая, сколько времени она провела здесь, наедине со своими мыслями.

– Думаю, часов пять или шесть, – пробормотала она, не отрывая взгляда от неспокойного моря за окном.

Я не знал, что ей сказать. У меня было много вопросов, но вряд ли Тея могла дать ответы. Скорее всего, у нее еще больше вопросов, чем у меня.

– Ты так думаешь? – спросила она с недовольным фырканьем, и я понял, что, похоже, вываливаю на нее все свои мысли.

В ответ она кивнула.

– Это лучше, чем когда ты лежал в отключке, – добавила она. – Ты был таким тихим. Как будто...

Умер. Ей не нужно было произносить это слово. Оно было написано у нее на лице.

– Вампиров трудно убить, – напомнил я. – Не о чем было беспокоиться.

Изумрудные глаза Теи гневно сверкнули в мою сторону.

– Себастьян сказал, что ты чуть не умер, – произнесла она, и ее голос задрожал от обвинения. – Ты потерял много крови, потому что они не смогли вытащить из тебя меч – я не подпускала их к тебе.

Тея подавила рыдание, которое, казалось, готово было разорвать меня на части. Я быстро приблизился к ней.

– Я потерял много крови, потому что моя мать воткнула в меня меч, – мягко поправил я, заключая ее в свои объятия. Она прижалась к моей груди, но затем резко отстранилась. – Все в порядке. Ты не причинишь мне вреда.

Однако мои заверения вызвали лишь очередной приступ рыданий. Я прижал ее к себе, устраиваясь в кресле. Тея зарылась лицом мне в шею и перестала сдерживаться. Несколько минут я позволял ей плакать, хотя каждая секунда была для меня невыносимой. Когда рыдания стихли, я прижал палец к ее подбородку и поднял залитое слезами лицо.

– Расскажи мне, – попросил я, не желая предполагать, что именно больше всего расстроило ее.

У меня был собственный список, но я подозревал, что если мои претензии касались в основном членов моей семьи, то Тея, скорее всего, злилась на себя.

– Я думала, она убила тебя, – прошептала она, опустив мокрые ресницы.

Я успокаивающими движениями смахнул слезы с ее щек.

– Я здесь. Со мной все в порядке, – повторил я, зная, что ей потребуется услышать это еще несколько раз, прежде чем она окончательно поверит.

– Я могла убить ее, – призналась Тея.

Она попыталась отвернуться, но я удержал ее на месте, ожидая продолжения признания.

– И что?

Она хрипло вдохнула и закрыла глаза.

– Я хотела убить ее.

Агония, которую она испытывала, грозила поглотить меня. Ее боль нарастала во мне, разрывая и раня, и мне пришлось приложить усилие, чтобы ответить спокойно.

– Никто не осудил бы тебя за это, даже Сабина.

Тея недоверчиво посмотрела на меня и моргнула.

– Клянусь. Она понимала, что делает. Даже если это казалось безумным. Она хотела пробудить твои инстинкты, чтобы ты начала действовать.

Тея поморщилась и покачала головой.

– Ну, она сделала немного больше, чем это.

– Да, эм...

Как я должен был спросить ее о том, что видел до того, как потерял сознание? Может быть, мне показалось...

– Тебе не показалось, – прервала она мои мысли. – Ты их видел. Все их видели.

Она поднесла руку ко рту и осторожно раздвинула пальцем губы, обнажив два ряда нормальных человеческих зубов, но ее десны...

Над клыками, как раз там, где должны выступать клыки, были покрасневшие припухлости. Я не мог придумать, что сказать, и спрашивал себя, смог ли кто-нибудь утешить ее.

– Жаклин пыталась, – ответила она на мои невысказанные мысли. Но в глазах Теи снова блеснули слезы, когда она посмотрела на меня. – Но никто не знал, что сказать. Не то чтобы я могла их винить.

– Тея, это не значит...

– Что? – прервала она меня, всхлипнув. – Мы оба знаем, что это значит. Джулиан, я вампир.

Глава 41. Тея

Мое заявление повисло в воздухе, ожидая, что кто-то из нас его подхватит и разберется с ним. Я уже несколько часов сидела в темноте, ожидая, когда Джулиан проснется. Все это время я снова и снова повторяла эти слова про себя, пока рассматривала интерьер комнаты.

Я вампир.

Огромная кровать стояла почти по центру у дальней стены, откуда открывался вид на океан, но она была чуть сдвинута влево.

Я вампир.

В тумбочке из букового дерева справа я заметила сучок.

Я вампир.

Когда солнце скрылось за морем, комната окрасилась в розовые оттенки, которые сохранялись даже сейчас, когда ночные тени начали проникать сквозь стекло.

И я вампир.

Я открыла рот, чтобы произнести это снова и заставить Джулиана что-нибудь ответить.

Но он опередил меня:

– Ты не вампир.

Я повернулась в его объятиях, чтобы рассмотреть его лицо. Возможно, я ожидала увидеть ухмылку, подмигивание или хотя бы намек на то, что он не собирается оставлять без внимания тот факт, что несколько часов назад у меня появились клыки. Но никакой самоуверенной ухмылки не было – даже намека на улыбку. Вместо этого его голубые глаза были того же холодного оттенка, что и море, за которым я наблюдала весь день.

– Что? – пролепетала я. – Ты же видел...

– Клыки, – закончил он за меня, кивнув. – Но это не значит, что ты вампир. Клыки есть и у других существ.

Если его целью было довести меня до ручки и заставить забыть о недавнем сокрушительном откровении, то это сработало. Я уставилась на него.

– Других существ?

– Можно сказать, что у оборотней есть клыки... или очень большие зубы, – уточнил он.

– Оборотни? – задумчиво повторила я. – Оборотни тоже существуют?

– В каждом мифе есть доля правды, – сказал он, напомнив мне о том, что говорил, когда мы только с ним познакомились. – Откровенно говоря, я сомневаюсь, что мы вообще знаем, какие магические существа еще остались в этом мире. Некоторые из них, возможно, уже вымерли. Другие же...

Я выгнула бровь, слишком удивленная, чтобы сразу ответить. Конечно, я знала, что существуют и другие магические существа, но почему-то именно эта мысль меня так поразила.

– А другие изменились. Они стали не такими, как были раньше.

– Они эволюционировали? – спросила я.

– А ты думала, что эволюция касается только людей?

Губы Джулиана дрогнули, когда он расслабился в кресле и притянул меня ближе. Случайный луч угасающего дневного света коснулся его лица, и на мгновение я зависла.

Я знала с первого вечера знакомства с ним, что он не принадлежит этому миру. И также понимала, что не принадлежу его миру. Но какой же мир мой?

– Скажи мне, о чем ты думаешь, любовь моя, – сказал он, его голос слегка дрогнул.

– Я думаю о том, что мне предстоит многое узнать о твоем мире.

Я сглотнула и заставила себя признать, что я не только не человек, но и, если он прав, не бессмертный вампир.

– А что, если я оборотень?

Джулиан с минуту молчал, даже его разум был пуст, когда я пыталась заглянуть в него, а потом его губы дернулись.

– Ты бы не... – начала я, но он откинул голову назад и разразился смехом.

Этот негодяй смеялся надо мной! Я слегка ударила его в грудь – не то чтобы я могла пробить его толстую кожу или крепкий череп, если уж на то пошло.

– Это не смешно! Несколько часов назад я чуть было не разорвала твою семью на куски, а ты смеешься?

– Прости, – сказал он, все еще задыхаясь от смеха. – Я просто представил тебя оборотнем.

Я прищурилась:

– Ты сам это предположил.

– Я сказал это фигурально.

Он обхватил мой подбородок и попытался притянуть меня к себе для поцелуя, но я уперлась ему в грудь руками и отстранилась.

– Почему идея о том, что я могу оказаться оборотнем, кажется тебе столь уморительной? – пробурчала я.

– Ну, для начала, большинство оборотней огромные, а ты... не такая.

Ладно, это было разумное замечание.

– Значит, они похожи на огромных собак?

Внутри него зародился очередной смешок, но он быстро подавил его.

– Подумай о собаке размером с моего брата Торена, и ты получишь полное представление об их габаритах.

Я подумала о брате-викинге Джулиана, и мои глаза расширились от удивления.

– К тому же у них есть шерсть, – добавил он, – а у тебя, к счастью, ее нет.

– Итак, если я не оборотень, не вампир и не ведьма, то кто же я?

– Это не имеет никакого значения.

– Черта с два, – взорвалась я. – Твоя мать только что насадила тебя на шампур, как плохо прожаренный шашлык, фигурально выражаясь. – Я начала загибать пальцы, так как он, похоже, пока плохо соображал. – Ты хочешь предстать перед Советом и убедить их, что моей магии достаточно, чтобы мы могли пожениться. Моя собственная мать, вероятно, умирает от той же магии, что и во мне, и...

Я не могла больше думать об этом. Это было уже слишком. Два месяца назад я жила обычной жизнью. Встреча с Джулианом была самым безумным событием на тот момент, и если бы он попросил кого-нибудь стереть мне память той ночью, как я просила, мы бы не сидели здесь и не листали энциклопедию магических существ, чтобы понять, какое место я занимаю в их иерархии. И, возможно, так было бы даже лучше. Не для меня, а для него.

И? В его мыслях прозвучал вопрос, требующий моего внимания.

– И, возможно, сейчас ты бы не подвергался опасности. Ни разгневанного Совета, ни психологически нестабильной сестры. – Я сконфуженно нахмурилась. – И никакой фрикессы, которую ты вынужден представлять в качестве своей пары.

Джулиан вздрогнул от моих слов, и я поспешила продолжить, прежде чем он успел меня остановить:

– Это правда. Мне здесь не место. Мы оба это знаем. Твоя семья это знает. Твоя мама правда это знает.

Я заставила себя рассмеяться, но он даже не улыбнулся. В его глазах, холодных как лед, вспыхнул огонь, а лицо стало похоже на каменную маску.

– Считаешь, что здесь тебе не место? – спросил Джулиан.

– Я знаю, что это так, – тихо ответила я.

Я поняла это, когда увидела вампира, который пил кровь Кармен, и убедилась, что Джулиан говорил мне правду.

– И ты тоже должен это знать. Неважно, что мы чувствуем друг к другу, мы просто...

– Просто что?

В его голосе сквозил гнев.

Я не могла заставить себя произнести слова, которые крутились у меня в голове. Ошибка? Нет, как я могла так думать? Джулиан был единственным, что казалось мне правильным в этом мире. Разные? Может, раньше мы и были разными, но теперь... теперь мы стали одним целым, разделенным на две половины.

– Обречены, – прошептала я.

Не потому, что хотела верить в это, а потому, что боялась, что нас разлучат. И если это случится, выживет ли кто-нибудь из нас?

– Ты ведь не веришь в это, – сказал он хрипло.

– Не верю? – спросила я. – Разве не поэтому ты был готов умереть в ту ночь, когда Совет озвучил свою угрозу в Париже?

Руки, обнимавшие меня, напряглись, словно я могла просочиться сквозь них, как песок. Но даже если бы это было правдой, и наша любовь с самого начала была обречена, я бы не смогла его бросить. Да и не хотела. Я бы предпочла умереть – и сейчас это маячило в реальной перспективе.

– Я пойду за тобой куда угодно, даже на смерть, – мрачно заявил он. – И в жизни, и в смерти я буду рядом с тобой.

– А если я скажу то же самое?

Джулиан вздрогнул, и его верхняя губа изогнулась, словно для того, чтобы продемонстрировать оскал, но он остановился.

– Это не одно и то же.

– Не одно и то же? В смысле? – Я бросала ему вызов. – Разве это справедливо?

– Потому что вся моя сущность призвана защищать тебя, – процедил он, и его глаза сверкнули. – Я привязан к тебе.

Мои плечи опустились, а скрещенные руки безвольно упали на колени.

– То есть у тебя нет выбора. Ты застрял со мной и теперь жалеешь об этом. Так, что ли?

Раздался свист рассекаемого воздуха, и я обнаружила, что лечу. Прежде чем я успела осознать, что меня только что швырнули на кровать, как куклу, Джулиан уже оказался рядом, мягко поймал меня и забрался сверху, когда я приземлилась на матрас. Он сердито смотрел на меня, удерживая своим сильным телом на месте.

– У меня был выбор, котенок, – прорычал он, – и я выбрал тебя, нашу связь со всеми вытекающими.

– Только вот счастьем по этому поводу ты не брызжешь, – пробормотала я.

– Ты права, я не счастлив. – Его признание выбило весь воздух у меня из груди, но потом он продолжил: – Я не счастлив, потому что моя пара страдает. Меня не радует, что она могла допустить мысль о том, что я сожалею о своем выборе. И уж тем более меня не радует, что ты посмела усомниться в том, что есть между нами.

– И что же это? – спросила я, задыхаясь.

– Провидение. Судьба. Как бы ты это ни назвала, – прорычал он, обнажив клыки. – Мы единое целое. Мы пара. Единственный мир, который имеет значение, – это тот, который мы создадим вместе.

– А что, если я...

– Я выбрал тебя, – повторил он тоном, не терпящим никаких возражений. – Я выбрал тебя не по какой-то сиюминутной прихоти, а на всю мою оставшуюся жизнь. Я выбрал тебя на веки вечные и буду выбирать каждый раз.

– На тебя так действует наша связь, – прошептала я.

Он покачал головой:

– Это не связь. Это любовь. Потому что именно она свела нас вместе.

Мы смотрели друг на друга, пока из моей груди не вырвался всхлип.

– Я боюсь.

– Знаю.

– Как ты можешь быть уверен? – спросила я, ища ответ в его глазах.

Джулиан разомкнул губы, провел языком по клыкам, его глаза стали черными, когда он сказал:

– Позволь показать тебе наглядно.

Глава 42. Тея

Я сжала в кулаке его рубашку и притянула ближе. Наши губы слились в страстном поцелуе, в котором столкнулись языки и зубы. Его клыки прокололи мою нижнюю губу, и я застонала, ощутив вкус крови. Он нежно всосал ее, и я не смогла сдержать эмоций.

– Я никак не могу решить, что мне нравится больше, – произнес Джулиан с хрипотцой в голосе, от которого по коже побежали мурашки. – Мои руки на тебе, мои клыки в твоей шее или, – он раздвинул мои ноги и устроился между ними, – я внутри тебя.

– Зачем выбирать?

Я прикусила губу, наблюдая, как наши полностью одетые тела стремятся преодолеть ограничения одежды. Я надеялась, что, ощутив вкус моей крови, он захочет большего.

Рот Джулиана искривился в злобной ухмылке, которая заставила мое сердце забиться чаще.

– У тебя очень грязные мысли для девушки, которая еще недавно была невинной, – сказал он.

– У меня отличный учитель.

Я спустилась пальцами вниз и потянулась к молнии его брюк, но он отстранился, перекрыв мне доступ.

– Помедленнее. Я еще не закончил излагать свои мысли.

– Мне не нужна твоя точка зрения. Я хочу забыть обо всем, – сказала я, не обращая внимания на его слова.

– Если ты будешь хорошо себя вести, то получишь и то и другое.

Он схватил меня за запястье и прижал его над моей головой. Чернота его глаз немного потускнела, и в них появился проблеск беспокойства.

Но я не хотела, чтобы это было нежно. Я желала, чтобы он взял меня так, как мог только он. Мне оставалось лишь нажать на нужную кнопку.

– По крайней мере, мы выяснили одну вещь, – произнесла я задумчиво.

– Хм?

Его губы нежно коснулись моей челюсти, оставляя за собой огненный след.

– Я не хрупкий человек, – прошептала я.

Джулиан поднял голову, чтобы изучить меня. Мышцы на его челюсти слегка подрагивали, словно он обдумывал, как реагировать на это заявление.

– Ты права, – наконец ответил он, и в его голосе не было ни ухмылки, ни признаков веселья.

– Тогда перестань так ко мне относиться, – потребовала я.

Его широкие плечи напряглись, а на красивом лице мелькнуло раздражение, когда он понял, что я его провоцирую.

– Не дразни зверя, котенок, – прорычал он.

– Почему? Укусишь? – спросила я с насмешливой невинностью. – Может, я этого и хочу. Может, я хочу спровоцировать зверя.

Он зарычал и скатился с меня. Какое-то время мы лежали рядом, каждый из нас делал неглубокие вдохи.

– Хочешь зверя? – пробормотал он.

Я перевернулась на бок и посмотрела на него.

– Я хочу зверя. Я хочу вампира. Я хочу каждую частичку тебя, которая принадлежит мне, и не хочу, чтобы ты сдерживался.

– Снимай свою гребаную одежду.

Его слова прозвучали как приказ, и я, не задумываясь, поднялась с кровати. Он никогда раньше не говорил со мной в таком тоне, но вместо того, чтобы испытать шок, я лишь возбудилась. Я действовала автоматически, на чистых инстинктах. Джулиан хотел, чтобы я разделась, и мне было все равно, насколько грубо это звучало. Меня не волновала жесткая энергия, исходившая от него, когда он поворачивал голову, чтобы насладиться созерцанием моего тела.

Я стянула свитер через голову, и тут меня осенило. Он активировал свою власть надо мной.

В моей свободе была лазейка. Я могла отказаться от его требований, если бы захотела, но сейчас я хотела устранить любые барьеры между нами. Я хотела раздеться. Хотела принадлежать ему всеми возможными способами.

– Я не просил тебя останавливаться.

Он хрустнул костяшками пальцев, словно готовясь к тому, что планировал со мной сделать.

Я встретила его взгляд, потянулась за спину и расстегнула лифчик, позволив ему упасть на пол. Джулиан впился голодным взглядом в мою грудь, и она напряглась от его бесстыдного разглядывания. Обнаженная кожа покрылась мурашками, когда я представила себе его рот и клыки.

Еще один хруст костяшек и приподнятая бровь.

– Твои брюки?

Я перешагнула через ткань и потянулась пальцами к эластичному нижнему белью.

– А это?

– Абсолютно. Все.

Он не торопился, отдавая приказ, словно напоминая мне, что и дальше тоже не будет торопиться.

Я стянула с себя трусики, понимая, что ни капли не стесняюсь стоять обнаженной перед девятисотлетним аполлоном. Вместо этого я покрутила их вокруг указательного пальца, а затем запустила в его сторону.

Джулиан поймал их в воздухе и поднес к лицу.

– Я уже говорил, что собираюсь отведать в ближайшее время?

О боже...

Я сглотнула и пожала плечами, как будто понятия не имела, о чем он говорит. Джулиан фыркнул, бросив трусики на кровать. Я была совершенно распаленной к тому времени, когда он пригласил меня присоединиться к нему.

Я опустилась на колени, но он покачал головой.

– Сверху, – приказал он.

– Но мы...

– Сверху, – повторил он.

У нас ничего не получалось в этой позе. Это было слишком – во многих отношениях, – поэтому мы обычно быстро меняли положение. Но у меня не было выбора, пока он управлял мной, да я и не хотела иметь этот самый выбор. Но когда я сделала как велено, он улыбнулся.

– Нет, котенок. – Джулиан облизал губы. – Я проголодался. Иди ко мне.

Я колебалась, прежде чем продолжить ползти вверх по его мускулистому телу, но не успела далеко продвинуться, как остановилась.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу доставить тебе удовольствие. – В его глазах плясали бесенята. – Поэтому тащи сюда свою очаровательную попку и устраивайся поудобнее, пока мне не пришлось взять дело в свои руки.

Часть меня хотела узнать, что значит «взять дело в свои руки», но значительно большая часть хотела сделать именно то, что он сказал, и поддаться зову его власти надо мной. И все же я дрожала, продолжая карабкаться по его телу. От волнения я поставила колено рядом с его плечом. В следующий миг он схватил меня за ягодицы и притянул к себе.

Я чуть не потеряла сознание от первых обжигающих прикосновений, но вместо этого подалась вперед и вцепилась в изголовье кровати. Теплый смех щекотал мое нутро. Конечно, он считал, что мучить меня забавно. Ему нравилось дразнить меня почти так же сильно, как и заставлять получать удовольствие.

Почти.

Но прежде я успела показать свое отчаяние, я почувствовала, как его язык кружит вокруг моего центра.

Джулиан на мгновение замер и повернулся, чтобы поцеловать меня в бедро.

– Какие-то проблемы, котенок?

Я выдохнула:

– Нет. – Это было все, что я смогла выдавить, так как кровь отхлынула от головы.

– Я так не думаю. Когда ты будешь готова, я хочу, чтобы ты отпустила себя и отдала мне всю себя без остатка, – мрачно сказал он, снова накрывая меня поцелуями и продолжая дразнить медленными, неторопливыми движениями.

Наша любовь была бурей, но Джулиан всегда надежно держал меня. Каждая частичка моего существа вращалась вокруг него, даже когда его греховный рот уносил меня в самые бурные воды.

Когда первая волна обрушилась на меня, едва не утащив под воду, я ухватилась за изголовье кровати. Темп Джулиана сменился с томного на бешеный, и впервые зверь не бился в моей груди, а лежал подо мной и присваивал. Джулиан обхватил мои бедра, его напор становился все неистовее, когда волны удовольствия захлестнули меня. Я стонала, выкрикивая его имя, пока он пожирал меня с неумолимой решимостью.

Я повалилась вперед, и мое тело сдалось, когда на смену экстазу пришла опустошенность.

Джулиан запечатлел нежный поцелуй на моей коже, а затем, словно в мгновение ока, оказался за спиной. Его движения были стремительны и полны грации хищника. Я услышала, как он расстегивает ремень, и почувствовала, как его рука скользит под мои колени, ставя меня в удобную позу. Я вцепилась в изголовье кровати, когда его достоинство коснулось моей кожи. Джулиан замер на мгновение, наклонив голову к моему уху, и скользнул рукой к горлу, притягивая ближе.

– Ты моя, несмотря ни на что. Я никогда не отпущу тебя. Я всегда буду желать тебя. Ничто не сможет изменить этого. Наши души связаны воедино, – прошептал он, обжигая мою шею своим дыханием.

Я заскулила, не в силах даже кивнуть.

– Скажи это, – потребовал он, и слова сами сорвались с моих губ.

– Я твоя.

– Хорошая девочка.

Хватило одного мощного движения, чтобы с моих губ сорвался стон. Я резко вытянула шею. Его грубый смех пронесся по моим натянутым нервам.

– Ты хочешь, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне, не так ли?

– Да, – почти всхлипнула я.

Потому что принадлежать ему – это все, чем я хотела быть. Не ведьмой, не вампиром, а просто его парой, его источником жизни.

Принадлежать ему.

– Я не должен.

Он двигался размеренно, и с каждым новым движением проникал в самую мою суть.

Я знала, почему он не хочет кусать меня туда, и меня это не беспокоило. Потому что я не нуждалась в джентльменском проявлении уважения. Мне был нужен он – весь он. Зверь и самец. Мне нужно было, чтобы он владел мной так же, как я владела им.

– К черту самоконтроль.

Стон Джулиана подсказал мне, что я победила, и когда он вонзил клыки в шрамы на моей шее, меня пронзила еще одна кульминация, захлестнул еще один ураган, и не осталось ничего, кроме него, нас и нашего всепоглощающего чувства.

Джулиан сделал несколько быстрых движений и с ревом достиг кульминации, от которого, казалось, содрогнулся весь дом, прежде чем мы вместе рухнули на кровать.

Мы лежали так несколько минут, и наше общее сердцебиение медленно возвращалось к своему нормальному ритму. Переплетя свою ладонь с моей, Джулиан поднес ее к губам и поцеловал каждую костяшку.

– Есть кое-что, что ты должна знать... – начал он, как вдруг дверь в нашу спальню слетела с петель.

Глава 43. Джулиан

Защитить мою пару.

Инстинкт сработал на автомате. Я вскочил с кровати, все еще возбужденный, и прикрыл Тею от незваного гостя. Точнее, от нескольких незваных гостей.

В спальню вошли несколько стражников-вампиров со знаками отличия Совета, а за ними – моя мать, которая кричала на них и размахивала мечом, с которым я теперь был слишком хорошо знаком.

– Что, черт возьми, вы себе позволяете? – потребовала она. – Кто это санкционировал?

Эта фраза застала меня врасплох, и на мгновение моя защита ослабла. Когда дело касается вампиров, одного мгновения более чем достаточно. За спиной я услышал движение и, обернувшись, увидел, как незнакомая темнокожая женщина схватила Тею и стащила ее с кровати.

– Убери свои руки от моей пары, – прорычал я, потянувшись к ней, но меня схватили сзади.

Во мне вспыхнула ярость, и я с диким ревом бросился на нападавших. Поймав вампира слева от себя, я вырубил его одним ударом. Другой бросился ко мне, и я свалил его ударом ноги. Но даже когда двое были повержены, на меня навалились остальные. Мгновение спустя они прижали меня к полу.

Я продолжал бороться, когда женщина толкнула Тею на пол и указала на ее одежду.

– Одевайся.

Наши взгляды пересеклись, сердца гулко стучали в груди, пока Тея копалась в своей одежде. Когда я заглянул в ее округлившиеся зеленые глаза, меня захлестнул страх, и я едва не извергнул кровь Теи прямо на пол спальни.

– Что все это значит? – потребовала объяснений Сабина, входя в комнату с мечом наизготовку.

– Ваш сын нарушил закон и был вызван в Совет, – без колебаний сообщил ей самый крупный мужчина.

– Чей это приказ? – спросила она, ее голос был приторным от сочившегося в нем яда. – Я напомню вам, что я ГЛАВА этого дома. Вы не можете взять в плен моего сына, не сообщив мне об обвинениях и о том, кто их выдвигает.

Грубый вампир на мгновение замешкался, бросив взгляд на одного из своих спутников. Это была его ошибка. Когда он обернулся, то обнаружил у своего горла древний клинок.

– Я задала тебе вопрос, – сказала моя мать, прижимая сталь к его коже.

– Это приказ Катрины, – прохрипел он. – Она обвинила твоего сына в нарушении Закона о запрете создании связи, а также в общении с человеком во время проведения Обряда.

– Катрина дезинформирована, – прорычала Сабина. Она взмахнула мечом и направила его в сторону Теи. – Эта тварь не человек.

– Мэм, мы всего лишь следуем при...

Взмах клинка оборвал его на полуслове, и голова бедолаги упала на пол, забрызгав кровью отбеленный деревянный пол. Стражники, прижавшие меня к земле, отступили настолько, что я смог освободиться. Я вскочил на ноги, натянул брюки и осмотрел комнату. Я не мог добраться до Теи, не рискуя, что кто-то из них причинит ей вред. Но я не собирался присоединяться и к матери. Пока не узнаю, что, черт возьми, происходит. Вместо этого я уперся спиной в стену, и гнев вырвался из меня в виде первобытного рычания.

Тея замерла, засунув одну ногу в штанину, ее рот приоткрылся от ужаса, когда она смотрела на кровавое месиво. Но она уже не была наивным человеком и быстро пришла в себя, продолжив одеваться.

Я бы убил их. Я бы убил их всех.

Но прежде чем я успел это сделать, моя мать снова заговорила.

– Кто-нибудь еще посмеет проявить неуважение ко мне? – спросила она, обводя взглядом комнату. – Или назвать меня «мэм»?

Женщина, державшая Тею, подняла подбородок и пристально посмотрела на мою мать. Ее темные волосы раскачивались в высоком хвосте, за который я планировал ухватиться, когда впечатаю ее милое личико в ближайшую стену. Ее взгляд метнулся ко мне, и на губах заиграла ухмылка, словно она знала, что я планирую нападение.

– Приказ есть приказ. Совет ожидает аудиенции с обеими сторонами.

– И кто поручится за их безопасность? – холодно спросила Сабина.

– Даю вам слово, – сказала женщина. – Они будут доставлены прямо в Совет. Мы не причиним им никакого вреда.

Тея побледнела, а мое сердце забилось в груди. Обещание было не слишком обнадеживающим после того, что Совет угрожал сделать с ней в Париже. Но моя мать опустила меч.

– Ты сообщишь им, что без моего согласия против моего сына не будет предпринято никаких действий.

– Нет! – взревел я, бездумно бросаясь к Тее.

Охранник прыгнул мне на спину и обхватил за шею. Я сопротивлялся, пока женщина-охранник не приблизилась к Тее. Она не тронула ее.

Да ей и не нужно было.

– Прекрати бороться, или я сломаю ей шею, – небрежно бросила она.

Я мгновенно застыл на месте. Я не мог защитить Тею, и мы все это знали. Охранник, стоявший позади, отпустил меня, а другой схватил мои руки и связал их за спиной. У меня оставалась только одна карта, но это был в лучшем случае слепой блеф.

Повернувшись к матери, я хрипло сказал:

– Прикажи им распространить защиту на нее.

Она промолчала.

– Пожалуйста, – взмолился я, ища на ее лице хоть какие-то признаки материнского инстинкта. Я не ожидал обнаружить его сейчас. Не после того, как он отсутствовал все эти годы. – Только до тех пор, пока у нас не появится возможность доказать, что она не человек.

Холодные глаза изучали меня, и ее властное лицо оставалось непроницаемым. Она родила меня, дала мне жизнь и веками держала нашу семью под своим контролем. В каком-то смысле я знал ее слишком хорошо. Но в такие моменты, как сейчас или тот, что произошел сегодня вечером, я понимал, что моя мать по-прежнему остается для меня загадкой.

Прошла целая вечность, пока мы взирали друг на друга. Я мало о чем просил ее в своей жизни, потому что всегда знал, что она вряд ли пойдет мне навстречу. Наконец она перевела взгляд на женщину-охранника:

– Вы не причините вреда паре моего сына и сообщите Совету, что со мной должны посоветоваться, прежде чем наказывать кого-либо из них.

– Госпожа, – осторожно произнесла женщина, не сводя глаз с ее меча. – Просьба чистокровной Королевы вампиров о своем ребенке – это одно, но...

– Не перечь мне, иначе присоединишься к своему коллеге. – Она ткнула острием меча в обезглавленную голову. – Передай послание. Они будут достаточно мудры, чтобы прислушаться к моему предупреждению.

Стражник, стоявший позади меня, толкнул меня вперед с усмешкой:

– Шевелись.

– Будьте осторожны, – сказала Сабина мужчине. – Мой сын – наследник одной из древних линий крови, а я очень заботливая мать.

Охранник на мгновение замялся, но затем кивнул.

Я с трудом удержался, чтобы не оглянуться через плечо, отчаянно желая увидеть Тею, но ее скрывала команда охраны.

Не волнуйся. Я не позволю им причинить тебе вред. Я направил эту мысль в ее сторону, заставляя себя успокоиться. Я совершил ошибку, позволив своим инстинктам взять верх, и это дорого нам обошлось. Я должен был сохранять спокойствие, если собирался вытащить нас. Пока меня вели по лестнице Парадисоса, я старался изучить группу как можно лучше.

Это были не новички, а значит, они извлекли урок из событий в Сан-Франциско. Вероятно, они надеялись на поддержку Сабины. Я даже удивился, что она вообще согласилась с нами. Возможно, в ней все же есть что-то от матери.

Однако я сомневался, что ее забота распространится на Тею, если Совет примет решение не в ее пользу.

Я ожидал реакции Совета, когда они узнают о нашем прибытии, но, честно говоря, надеялся на официальное приглашение, а не на захват. И где, черт возьми, были мои братья?

Ответ на этот вопрос я получил, когда мы достигли главного этажа. Лисандр, Торен и Себастьян стояли у входа, вооруженные до зубов древним оружием моей матери. Отец заблокировал дверь. Он не стал брать оружие, потому что оно ему было не нужно. Даже опытные охранники не смогли бы справиться с таким старым и опытным вампиром, как Доминик Руссо.

Я огляделся в поисках Бенедикта или Жаклин. Через минуту в поле зрения появилась моя лучшая подруга, обхватывая шею моего брата. Она одарила меня мрачной улыбкой, которая сказала мне все, что я хотел знать.

Я бросился к предателю.

– Как ты мог?

– Ты не... – Жаклин прервала оправдания Бенедикта и покачала головой, как бы предупреждая, чтобы я молчал.

Не знаю почему, но я подчинился.

– Уже уходите? – Лисандр шагнул вперед, сжимая в руках кинжалы-близнецы.

– Мы здесь по официальному поручению Совета, – сообщила им женщина-охранник, но я уловил дрожь в ее голосе.

Они были в меньшинстве, и она это понимала.

– Нарушение границ – это нарушение границ, милая, – ответил Себастьян, перекладывая свой клинок из одной руки в другую. – Почему бы тебе не отпустить нашу семью, пока дело не дошло до кровопролития?

– Это угроза? – холодно спросила она.

– Хочешь, чтобы я сказал «пожалуйста»? – ответил он, не моргнув глазом.

Сабина встала между нами с тяжелым вздохом.

– Теперь ты понимаешь, почему я пыталась остановить тебя? – спросила она меня. – Ты развяжешь войну ради нее?

– Развяжу ли я войну ради любимой? – прорычал я. – Я воевал и за меньшее. Любовь может быть единственным, за что стоит сражаться, так что да, я буду воевать за нее. И убью любого, кто встанет между нами.

Ноздри Сабины задрожали от ярости, и на мгновение мы все замерли в тишине. На ее лице не осталось ни тени эмоций, когда она обратила свой взор на стражников.

– Доставьте их Совету.

Глава 44. Тея

Я ожидала оказаться в подземелье или в комнате для допросов – месте, очищенном от предметов, которые можно использовать как оружие, с фальшивым зеркалом, за которым члены Совета будут следить за ходом моего допроса. Вместо этого я очутилась в роскошном кабинете, не имея ни малейшего представления о том, как здесь оказалась.

Последнее, что я помню, – это как братьям Джулиана велели отойти в сторону и позволить Совету отвести нас на допрос. А потом – пустота.

Моя память была как чистый лист до тех пор, пока я не обнаружила себя сидящей в огромном кресле с мягкой спинкой в комнате, словно сошедшей со страниц романа. Такую обстановку можно было бы ожидать увидеть в кабинете декана, если бы не множество загадочных предметов, разбросанных по дубовому столу и загромождающих все поверхности. Я поборола желание взять в руки череп, который, казалось, был отлит из чистого золота или покрыт драгоценным металлом. Я сомневалась, что хочу это знать.

За письменным столом, окруженным книжными полками от пола до потолка, находился камин. На его портале были вырезаны фазы луны. Над головой зловеще мерцала железная люстра, словно проводка в ней была неисправна. От мигающего света по комнате метались тени.

Я понятия не имела, где нахожусь и как сюда попала. Был ли Джулиан поблизости? Его привели в это же место или...

В голове мелькнуло воспоминание о том, как он выхватил меч и замахнулся им. Он не сдался без боя. В этом не было ничего удивительного, но от воспоминаний у меня в животе образовалась черная дыра. Я закрыла глаза и стала искать его внутри себя. Пальцы обхватили запястье, отмечая вялый пульс. Сконцентрировавшись, я прислушалась, гадая, смогу ли услышать его мысли, если очень постараюсь, но мой разум был пугающе молчалив.

– Где ты? – пробормотала я себе под нос. Глубоко внутри зашевелилась темная магия, как будто часть его, которую я носила с собой, тоже пробудилась. Это была не слишком большая надежда, но хоть какая-то. Джулиан был жив – по крайней мере, пока.

Это утешало бы больше, если бы я не находилась под контролем Совета вампиров. Тяжело выдохнув, я открыла глаза и увидела, что на меня смотрят два угольно-черных глаза.

– Святые угодники!

Я резко подскочила на стуле, а женщина улыбнулась. Это была та самая темнокожая женщина, которая ранее схватила меня. Она сменила свою форму на свитер рубинового цвета с открытой горловиной, свисающей с одного плеча. Ее руки были унизаны золотыми кольцами, некоторые из которых украшали драгоценные камни. Однако мое внимание привлекло то, как ее темные глаза смотрели на меня.

– Ты...

Она не обратила внимания на обвинение, сквозившее в этом слове. Вместо этого она подняла колокольчик и позвонила в него. Дверь за моей спиной открылась, и я повернулась, подняв руки в защитном жесте. Но в комнату быстро вошел коренастый мужчина в форме дворецкого, неся серебряный поднос.

– Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? – спросила она, словно я пришла к ней в гости. – У нас есть несколько сортов чая и вина. Уверена, Теодор сможет принести с кухни несколько бутербродов.

Я на мгновение замерла, прежде чем покачать головой.

– Очень хорошо.

Она взяла хрустальный графин и откупорила его серебряную пробку, после чего наполнила кубок красной жидкостью. Та выглядела слишком густой, чтобы быть вином, и у меня свело желудок. Женщина наклонила голову, глядя на меня с неприкрытым любопытством.

– Не ожидала, что ты окажешься такой чувствительной, учитывая следы укусов на твоей шее. Ты часто позволяешь ему питаться тобой?

Мои пальцы метнулись к шее и сжали высокую горловину свитера. Она скрывала доказательства того, что Джулиан делал это. Я не знала, как ответить на ее вопрос, поэтому промолчала. Неужели меня сейчас допрашивают? Если да, то любые мои слова могут быть использованы против меня.

– Не нужно стесняться, – продолжила она. – После нашего недавнего знакомства я чувствую, что мы уже почти близки.

– Вы имеете в виду, что мы с вами сблизились, когда вы так бесцеремонно вторглись в мою личную жизнь и похитили меня? – холодно спросила я.

– Хорошо! Палец в рот тебе не клади, – сказала она, не обращая внимания на мои обвинения и потягивая из своего кубка. – Это упростит нам задачу.

– Какую задачу?

Она улыбнулась, обнажив окровавленные зубы:

– Беседу.

Я вздрогнула от этого зрелища и обхватила себя руками за плечи.

– Прошу прощения. Ты, должно быть, замерзла. Я попрошу Теодора разжечь огонь. – Она жестом указала на камин позади себя.

– Я в порядке, – быстро ответила я, не собираясь сидеть здесь и терять время. – Кто вы? Где я? И где Джулиан?

Я выдала серию вопросов со скоростью пулеметной очереди. Она хотела поговорить? Отлично. У меня было много тем для обсуждения.

– Ты довольно требовательна для человека. Меня зовут Села. Я служу своего рода специалистом, который консультирует Совет по вопросам, касающимся, скажем так, человеческих дел. Учитывая мой опыт, они попросили меня пообщаться с тобой.

– Я не человек, – осторожно сказала я. Я не знала, поможет мне это или навредит, но именно поэтому мы и прибыли в Грецию – чтобы развеять заблуждения Совета. – Скажи им об этом после того, как отпустишь меня.

– Понятно. – Она поставила кубок на стол и наклонилась вперед, сжимая пальцами его ножку. – А почему ты считаешь, что ты не человек?

– Может быть, мне стоит пригласить адвоката или что-то в этом роде?

Я засомневалась, желая, чтобы Джулиан был здесь. Где они его держат и когда разрешат мне увидеться с ним?

– Вампирское право не слишком заинтересовано в соблюдении процессуальных норм. – К ее чести, сказанное прозвучало почти как извинение. – Могу тебя заверить, что я лишь собираю информацию, чтобы помочь Совету определить правильный следующий шаг.

– Например, как они должны меня казнить?

В моем вопросе не было ничего глупого или вызывающего. Не то чтобы я была готова умереть, отнюдь нет, но я отказывалась позволить Совету или их самопровозглашенному специалисту запугивать меня, пока я нахожусь у них в плену.

Она наклонила голову, чтобы изучить меня с озадаченной улыбкой:

– Что натолкнуло тебя на эту мысль?

– Некоторое время назад они угрожали убить меня, – ответила я категорично. – Или это была просто шутка?

– Не шутка, а скорее недоразумение.

Она резко хлопнула ладонями по столу, едва не задев предмет, который мог при ближайшем рассмотрении оказаться кинжалом или очень острым ножом для вскрытия писем. Затем она поднялась на ноги.

– Недоразумение? Совет ясно дал понять Джулиану, что меня казнят, если наши отношения продолжатся.

– Ночь нападения в опере была травмирующей для всех участников. Уверяю тебя, они оговорились.

– И что теперь? – Я глубоко вздохнула и приготовилась к тому, что скажу дальше. – Я могу свободно жить своей жизнью?

– Конечно. Тем не менее нам придется сделать тебе внушение, и еще остается вопрос о вашей связи с лордом Руссо.

Я уже слышала, что его так называли, но в этот раз все было иначе. В ее тоне было что-то благоговейное, подтверждающее высокое положение моего мужчины среди себе подобных.

– Сделать мне внушение? – повторила я.

– Прежде чем ты вернешься к своей человеческой жизни.

Я сдержалась, чтобы не застонать. Очевидно, она меня не слушала, но почему?

– Зачем мне это делать? Моя жизнь здесь, с моей парой.

Села прищурилась, когда я заговорила, но голос оставался приторно-сладким:

– Пара? Полагаю, ты растеряна, и это вполне естественно. Людям бывает трудно приспособиться к реальному миру.

– Я не человек! – Я вскочила со стула. – А Джулиан – моя пара.

– Лорд Руссо привязан к тебе, – прошипела она, показав мне клыки, которые она прятала. – Понятия не имею, как тебе удалось заставить его поверить в то, что ты не просто жалкая человечишка...

– Я могу читать его мысли. Мы оба чувствуем магию друг друга. – Я протянула к ней руку. – Проверьте сами.

Я ожидала, что она отшатнется от моего блефа, но вместо этого она подошла ко мне, стянула перчатку с пальцев и схватила мою ладонь.

Ничего не произошло.

Я потянулась внутрь себя, ища искру, которую охранял дракон Джулиана, но ничего не нашла.

– Ну, попробуем еще раз, когда будешь готова, – поддразнила меня Села.

На мгновение я ошарашенно уставилась на наши сцепленные руки, а затем я оторвалась от них и подняла взгляд на нее.

– Спроси Джулиана. Он расскажет тебе о моей магии, о наших парных узах и...

– С ним другой специалист, – оборвала она меня. – Похоже, ты просто запуталась. Это неудивительно, когда речь идет о внушении.

Мое терпение лопнуло в два счета.

– Дело не в этом!

– Конечно, в этом. – Села изогнула тонкую бровь. – То, что ты воспринимаешь как магию, не более чем привязанность в действии.

– Джулиан освободил меня от нее.

В мой голос закралось сомнение, и я возненавидела себя за это.

– Это невозможно.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она продолжила:

– И твоя магия доказывает это.

– Не понимаю как, – проворчала я, но сердце у меня заколотилось.

О чем она говорила?

– Ты сказала, что можешь читать мысли лорда Руссо.

Я кивнула, закатив глаза:

– Пожалуйста, зови его Джулиан.

– Привязанная женщина делает все, что пожелает мужчина.

– Не понимаю, как это может что-то доказать. – Я скрестила руки, гадая, как долго продолжится этот разговор.

– Возможно, он пожелал, чтобы ты лучше его понимала, и ты так отреагировала – смогла прочитать его мысли.

В ее доводах была только одна несостыковка.

– Это произошло до того, как мы были... связаны.

– Тогда это, скорее всего, навязчивая идея, – пожала она плечами. Сколько же отговорок у нее наготове?

– Джулиан не может внушать мне.

Я улыбнулась. Села могла думать, что сможет сломить меня или сделать то, для чего ее послал Совет, но я не собиралась сдаваться без боя.

– Конечно может. – Она повернулась ко мне лицом, устремив серьезный взгляд в мою сторону. – Именно поэтому ты веришь, что владеешь магией. Именно поэтому ты согласилась разделить с ним постель. Ты находилась под его внушением с того дня, как повстречала.

Я покачала головой:

– Верьте во что заблагорассудится. Джулиан никогда не использовал со мной внушение. Он не мог. Мы пара.

– Ты действительно думаешь, что многовековой вампир согласится образовать пару с хрупким человеком?

Она фыркнула, как будто это был не вопрос, а шутка.

– Я не человек, – прошептала я.

В этом заключался их план? Измотать меня, пока я не скажу что-то, о чем потом пожалею?

– Почему я должна верить всему, что вы мне говорите?

– Я тебе не враг...

Учитывая, что она вытащила меня голой из постели, я очень сильно сомневалась в правдивости этого утверждения.

– Ладно, – сказала она, уступая, и направилась к двери кабинета. – Если ты не веришь мне, возможно, кое-кто другой сможет тебя убедить.

Я не знала, кого увижу по ту сторону двери, кто, по ее мнению, сможет убедить меня в ее версии происходящих со мной событий. Она открыла дверь, и внутрь вошел тот, кого я ожидала увидеть меньше всего.

Сердце подскочило к горлу, но что-то удержало меня на месте.

Он остановился, окинув меня холодным, отстраненным взглядом, и усмехнулся. У меня кровь застыла в жилах, когда он с отвращением отвернулся. Я закрыла глаза, надеясь, что, когда открою их, и он и Села исчезнут. Но когда решилась их приоткрыть, он все еще стоял на месте с выражением неприкрытой ненависти на лице – я узнала этот взгляд.

– Привет, котенок.

Глава 45. Тея

Его взгляд был точно таким же, как в нашу первую встречу с ним в тот судьбоносный вечер. Свет в коридоре отбрасывал на него тени, и он словно растворялся в них, как будто принадлежал этой тьме. У меня защемило в груди, каждая частичка моей души стремилась броситься в его объятия, но этот убийственный взгляд удерживал меня на месте. Он не мог быть направлен на меня. Он просто был на взводе, очнувшись и обнаружив, что, как и я, находится в плену у Совета.

Но он даже не пытался рассмотреть кабинет за моей спиной, хотя я слышала шорох движений Селы. Он не сводил с меня своих полных ненависти глаз. Я ожидала, что его каменные черты смягчатся, но он продолжал излучать зло. Было ли это частью плана, который он разработал, пока его допрашивали? Ожидал ли он, что я подыграю ему? Мысленно потянувшись к нему, я попыталась прочесть его мысли, но не нашла ничего, кроме мрачного молчания. Он словно отгородился от моего разума. Я сглотнула, расправила плечи и сделала два неуверенных шага в его сторону – мое тело одновременно протестовало против этого решения и подталкивало меня к моей паре.

– Я бы не советовал подходить ближе, – промурлыкал он убийственным тоном, – если только ты не собираешься предложить мне перекусить.

Я остановилась и мгновение изучала его, но он отвернулся к темному коридору, словно не в силах смотреть на меня.

– Что они тебе сказали?

– О нет. Сначала ты, котенок.

Это слово полоснуло меня когтями, разрывая на части. Это не было то сладкое ласковое прозвище, которым я когда-то дорожила. В нем не было ни одного чувственного обещания, которое я обычно слышала. Это не было даже раздражающим напоминанием о том, что он вампир, а я нахожусь под его опекой и защитой.

Нет, то, что скрывалось за его холодным фасадом, скручивало мои внутренности в узлы, которые я никак не могла распутать. Это звучало как недоверие. Чем я заслужила его? Если бы я могла услышать его мысли, возможно, все стало бы ясно. Но, что бы они ни сделали со мной, они забрали у меня эту силу вместе с остальной магией. Я не могла его почувствовать, хотя он был достаточно близко, чтобы дотронуться.

Боль пронзила мое сердце и нарастала до тех пор, пока я не поняла, что больше не могу это выносить. Я не могла смириться с тем, что он смотрит на меня как на незнакомку. Или, что еще хуже, как будто я его предала. Это было бессмысленно... если только они не сказали ему то же, что и мне – что я всего лишь человек. Но даже если это так, он не мог им поверить, ведь нет?

Был только один способ это узнать.

– Они сказали мне, что я человек, – призналась я. – Сказали, что у меня нет магии и что мы не пара. Они сказали, что ты внушил мне это.

Я решила выложить все карты на стол, так как понимала, что от этого ничего не изменится. Если он знал, что они сказали, и верил в это, нам придется смириться с этим. Возможно, если я буду честной и открытой, его злость на меня утихнет, и мы сможем решить, что делать дальше. Это был логичный следующий шаг.

Но это было неправдой.

Даже когда я говорила, то с абсолютной уверенностью понимала, что это не просто внушение. Джулиан не принуждал меня в ту ночь, когда мы встретились. Я должна была верить в это, потому что иначе... Я не хотела мириться с тем, что это значит.

Это бы означало, что я человек. Что в моей крови нет настоящей магии. И значит, Совет выступит против нас. Они разделят нас. И если они это сделают, я не уверена, что смогу выжить, даже если они внушат мне это. Не только потому, что заберут у меня мою пару и разорвут наши соединенные души на две части, но и потому, что каким-то образом, где-то на этом пути, я перестала быть человеком. Я оставила тот мир позади, и, как бы они ни старались стереть все произошедшее из моей памяти, я уже никогда не буду прежней и никогда не узнаю почему.

Страх охватил меня с такой силой, что я согнулась пополам и чуть было не исторгла содержимое желудка.

Я не могла вернуться. И не вернусь.

Я ждала, что он будет отрицать все, но вместо этого он рассмеялся. Этот звук прошелся по моему позвоночнику, словно ледяные кончики пальцев, и я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бурлящий желудок.

– Джулиан?

– Учитывая обстоятельства, думаю, тебе следует называть меня лорд Руссо. – Он прошелся по комнате и поднял графин с кровью. – Полагаю, наша маленькая игра подошла к концу.

Игра. Это слово эхом прокатилось по пустому месту в моем сердце, которое до этого занимал он. Игра? Я вздрогнула, когда он откупорил пробку, и паранойя охватила мое тело, даже несмотря на попытки сохранить остатки разума. Мгновение я просто стояла и смотрела на него, наблюдая, как его длинные ловкие пальцы наливают в кубок кровь. Я все еще ощущала их на своей коже, как призраки, но теперь мне хотелось уйти от них – от него – даже если я и жаждала прикосновений своей пары.

Когда я наконец нашлась, что сказать, мой голос надломился.

– Что происходит? Почему ты так себя ведешь?

Он облокотился на край стола и сделал затяжной глоток из своего кубка.

– Разве это не очевидно? – сказал он, продемонстрировав окровавленные зубы. – Или ты действительно не понимаешь? Ты думала, что все это реально? Что наши отношения реальны?

– Это неправда, – ответила я, но внутри меня зародилось зерно сомнения. – Они собираются стереть мне память. Они заставят меня забыть тебя. Забыть нас.

– Почему ты думаешь, что меня это волнует? – холодно спросил он, и на мгновение мне показалось, что мы не в Греции. Мы снова в Париже, и он снова разбил мне сердце. Он отверг меня. Отсылал меня прочь.

И тогда я поняла, что он делает и почему.

– Не делай этого, – сказала я тихо, наконец осознав, что происходит. Это был не Джулиан. Это был не тот мужчина, которого я любила. Это была та версия Джулиана, которая выбрала меня, а не нас. Это был Джулиан, который уже однажды решил разбить оба наших сердца, чтобы спасти мою жизнь.

– Мне все равно, чего мне это будет стоить. Я не могу прожить остаток жизни с половиной души.

Наши взгляды пересеклись, и я стала копаться в себе, ища то волшебство, которое было между нами. Но чем сильнее я искала его, тем больше разрасталась зияющая пустота. Он был здесь несколько минут назад, когда я очнулась от заклинания или наркотика, который мне ввели. Тогда я чувствовала его, но сейчас? Должно быть, они блокируют мою магию, потому что я не чувствовала темного шелеста крыльев. Внутри меня не бурлила жестокая энергия, готовая к нападению и защите.

Его не было.

А если он ушел от меня, значит, и я исчезла для него. Но, возможно, мой свет – это не все, что они забрали. Я видела проблески зверя, которого Джулиан держал в клетке. Я чувствовала его. Это он стоял передо мной сейчас? Неужели они лишили его всей доброты и сдержанности и оставили только этого высокомерного, ухмыляющегося демона?

Он откинул голову назад, и я приготовилась встретить всю силу этого злобного зверя. И почему-то стало еще хуже, когда он не набросился на меня, а расхохотался.

– Неужели ты так ничего и не узнала о вампирах? Неужели после всего пережитого ты действительно веришь, что вампир может полюбить тебя?

Я не колебалась:

– Да. Я знаю, что ты любишь меня. Полагаю, они снова угрожают мне или несут еще какую-нибудь чушь.

Я одарила презрительным взглядом Селу, которая не скрывала своего веселья, наблюдая за происходящим из угла кабинета. Она сидела, сложив руки на груди, и ее темные миндалевидные глаза светились от удовольствия. Она наслаждалась этим, наслаждалась тем, как он разрывает мою грудь и выкладывает перед ней мое растерзанное сердце. Ненависть охватила меня, и я сжала руки в кулаки, желая почувствовать тот самый темный сгусток его магии, чтобы запустить им в нее.

– Почему бы просто не сказать правду?

– О, милая, я была честна с тобой, – сказала она мрачно. – Больше никто вам не угрожает. Ты уверена, что знаешь его так хорошо, как тебе казалось?

– Я понимаю, почему ты так запуталась. – Джулиан одним глотком осушил свой кубок. – Возможно, я не упоминал, что вампиры любят играть со своей добычей.

– Прекрати, – приказала я ему.

Но его рот расплылся в кривой ухмылке.

– Ты должна сказать это со всей серьезностью. Должна поверить, что тебе нужно, чтобы я остановился, если ты собираешься использовать нашу связь против меня.

– Значит, ты связан? – спросила я, и мой голос прозвучал странно тихо даже для меня самой. – Если это игра, то это, кажется, серьезный риск.

Все это не имело смысла. Это не могло быть правдой. Это была игра, но каков был приз?

– Да. – Он пожал плечами. – К счастью, есть несколько простых способов выйти из этой ситуации.

Нет. Я покачала головой, пытаясь разобраться в своих мыслях.

– А твоя сестра? – спросила я. – Если все было так просто, почему твоя семья не освободила ее?

Неужели все, что он мне говорил, было ложью? Этого не могло быть. Я встречалась с Камилой. Я видела, как Сабина отреагировала на наши парные узы. Джулиан лгал мне сейчас или...

Если это была игра, то не только он один играл со своей жертвой. Они все были частью этого злого розыгрыша. Каждый из них играл со мной, даже Жаклин, Селия и Беллами – вампиры, которые проявили ко мне заботу. Возможно, если бы я никогда не встретила их, то поверила бы, что вампиры жестоки, как он утверждал. Возможно, я бы проиграла в той игре, в которую мы сейчас играли.

– Моя сестра? – повторил он, и его высокомерная маска на мгновение спала. – Моя семья склонна все драматизировать. Но мы все любим игры, даже Камила.

– Лжец, – прошептала я.

В ответ на мое оскорбление в его глазах вспыхнул гнев, и он прижал меня к стене. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, а глаза были цвета темного оникса. Он оскалился, обнажив клыки. Я ожидала, что мое тело отреагирует на него, но вместо любви я ощутила ненависть. Я не испытывала желания. Меня переполняло лишь отвращение.

– Зачем мне нужен слабый и бесполезный человек?

– Что мне может дать лживый мешок с мусором? – Я злобно прошипела ему в лицо.

– Осторожнее, котенок.

Но сейчас он был именно там, где я хотела. Я закинула свою руку на его, ту, что прижимала меня к стене, и скользнула обнаженными пальцами по его рукаву, пока не нащупала голую кожу. Я впилась в нее, и электричество затрещало, как проволока под напряжением.

Затем я рухнула на пол и, подняв голову, даже не пыталась скрыть свой триумф, обнаружив его в другом конце комнаты. Он присел, словно хищник, готовящийся к нападению, но я не двигалась. Села выпрямилась, и улыбка на ее лице сменилась хмурым взглядом.

– Ты не моя пара, – спокойно сказала я.

Села шагнула вперед, снова натягивая улыбку. На этот раз она казалась неуверенной. Не потребуется много усилий, чтобы потрясти ее устои, но это не помешало ей попытаться снова скормить мне очередную ложь.

– Именно это мы и пытались тебе сказать.

Но я не повелась. Уже нет.

– Нет. С этим покончено. – Я повернулась к ней лицом, потирая ушибленную шею. – Это не Джулиан.

Глава 46. Джулиан

Вокруг царила тьма.

Я потянулся к Тее, ища свет, но вместо него меня встретила лишь тьма. Затем, в одно мгновение, память вернулась ко мне с ужасающей силой. Тея стояла на коленях у моих ног. Кровь пропитала ее кашемировый свитер и текла из зияющей раны на шее. Она умоляла меня продолжать питаться, предлагая себя с полной покорностью, даже когда истекала кровью.

А потом...

Она умерла.

Я скорчился, и пружины кровати застонали под моим весом. Перегнувшись через край, я изверг на пол жидкую смесь крови и желудочной кислоты. Мое тело содрогалось, а желудок продолжал сокращаться даже после того, как я почувствовал, что полностью опустошен. Однако эти образы навсегда запечатлелись в моей памяти.

Тея жива.

Я повторял эти слова как мантру. Я не причинил ей вреда. Я не нападал на нее. Воспоминания были ложью. Все это было какой-то игрой или испытанием. Но даже зная это, я не мог успокоить охватившую меня панику.

Моя привязанность стала еще сильнее, и тело физически восстало против бездействия, избавляясь от последней крови, которую я выпил из нее. Теперь, когда желудок опустел, тошнота сменилась раскалывающей головной болью, такой сильной, что хотелось, чтобы кто-нибудь отрубил мне голову.

Я упал обратно на койку и попытался взять себя в руки. Лежа без дела, я ничем не мог помочь своей паре. Мне нужно было придумать план. Эта мысль отозвалась колющей болью, словно мой мозг ненавидел эту идею. Я потер виски, разрываясь между тем, чтобы успокоить боль, и тем, чтобы попытаться найти подсказки о том, куда меня забрали.

Был только один путь: выбраться отсюда и найти ее. Поэтому я напряг слух и поморщился от очередного горячего укола боли. Не обращая на нее внимания, я настроил слух на окружающую обстановку. Глаза наконец-то привыкли к отсутствию света, и я понял, почему здесь так темно: в этой комнате не было ничего, кроме меня и койки, на которой я очнулся несколько минут назад. Ни окон, ни другой мебели. Стены были выкрашены в какой-то нейтральный цвет, который я не мог разобрать без света, но который казался бежевым.

Я осторожно перекинул ноги через край шаткой кровати, стараясь не задеть то, что только что выблевал, и поднялся на ноги. Тело казалось мне чужим, движения были болезненными и медленными. Вероятно, Совет применил ко мне какое-то сильное заклинание или дал что-то, чтобы ослабить. Возможно, они пытались остановить меня, чтобы я не причинил им вреда.

Но это лишь отсрочило неизбежное. Убийственная ярость снова овладела мной. Когда я понял, что они лгали мне, что тело Теи, лежащее у моих ног, было всего лишь иллюзией, то почувствовал облегчение, но ненадолго. Всепоглощающая ярость вновь захлестнула меня. Я разоблачил их обман и теперь ждал подходящего момента, чтобы нанести удар. Мне удалось ранить первого охранника, который был настолько глуп, чтобы войти в комнату. Однако прежде чем я смог вырваться на свободу, сработал препарат, который они мне дали, и я не успел нанести второй удар.

Тишину нарушило жужжание, а затем щелчок электронного замка. Зажегся верхний свет, и в комнату вошла женщина-хранитель, примерно возраста моей матери, судя по ее осанке. Ее сопровождали несколько охранников. У одного из них была рука на перевязи, и его глаза зло прищурились. По крайней мере, один удар, который я нанес, был ощутимым. Я улыбнулся ему волчьим оскалом.

– Ты готов перейти к следующему этапу или планируешь покалечить еще одного из моих людей? – спросила она, щелкнув пальцами в перчатке.

– Зависит от того, планируешь ли ты снова поиметь мой мозг, – сказал я спокойно. В прошлый раз я действовал на эмоциях, слишком опустошенный чувством вины и горем, чтобы ясно мыслить, и не хотел повторять эту ошибку дважды.

– Как ты проведешь остаток вечера, зависит от тебя, – сообщила она. Ее длинное платье развевалось вокруг ног, когда она приблизилась ко мне. Несколько ее охранников занервничали, когда она сократила расстояние между нами, но тут же отступили. – Я здесь, чтобы обсудить с тобой варианты.

– Это уже что-то новенькое, – процедил я. Можно было только догадываться, какие наказания Совет счел достойными называться «вариантами».

– Можешь остаться здесь и продолжать нападать на моих людей, пока не сдашься. Как чистокровному вампиру из одной из наших старейших семей, Совет позволит тебе оставить здесь свою пару, вернуться домой и забыть, что все это вообще произошло...

– Это чертовски маловероятно.

Она проигнорировала меня и продолжила:

– Или вы можете воссоединиться с мисс Мельбурн, чтобы вместе понести наказание.

– Отведи меня к ней сейчас же, – прорычал я. Скорее всего, это уловка. Совет ни за что не подпустит меня к ней, не после того, что я сделал с мороком, который они использовали, чтобы проверить меня. Только если они не планировали убить нас обоих.

А если так? Что ж, я умру, держа за руку свою пару.

Я все еще не понимал, что произошло, почему я потерял контроль и так атаковал магию Теи. Действительно ли я был под чьим-то контролем? Или это было частью их плана? Был ли я все еще опасен для нее?

Но если есть хоть маленький шанс увидеть Тею, то стоит рискнуть.

Глаза ведьмы метнулись к беспорядку, который я устроил на полу. Она повернула голову к одному из мужчин, стоявших неподалеку.

– Пусть кто-нибудь уберет это, – сказала она и перевела взгляд на меня. – И пусть кто-нибудь принесет ему жевательную резинку или что-нибудь еще.

– В этом нет необходимости. Просто отведи меня к Тее. – Мне было плевать, что голова раскалывается и что во рту остался кислый привкус рвоты. Черт, да я мог бы истекать кровью и не остановиться, чтобы сделать перевязку.

Но ведьма фыркнула:

– Ерунда. Это не проблема.

Один из стражников отпустил рукоять своего меча и потянулся в карман. Через секунду в меня полетела обернутая фольгой пластинка жвачки. Я перехватил ее в полете и нехотя развернул, чтобы засунуть в рот. Я прожевал несколько раз, прежде чем оскалить клыки.

– Довольна?

– В восторге, – ответила она категорично. Затем взмахнула изящной рукой в сторону двери: – Сюда.

Я внимательно осматривался по сторонам, пока меня вели по узкому коридору. Команда охранников следовала за мной по пятам. На стенах висели портреты известных вампирских родов, а между ними располагались двери без опознавательных знаков. Я изучал их, проходя мимо, потому что понимал, что нахожусь в частной резиденции Совета. Штаб располагался в секретном месте в самом сердце Корфу. Я никогда раньше здесь не бывал, и вампиры, которые здесь оказывались, обычно отсюда не возвращались.

В конце коридора я не мог не заметить портрет своей семьи, который висел на видном месте. По крайней мере, теперь я знал, кто был на нашей стороне.

Бенедикт доложил о нашем прибытии Совету, и ему лучше надеяться, что я никогда не покину это здание. Но моя мать позволила им забрать нас. Она сложила свой меч. Знала ли она, что они собирались сделать? Как они собирались меня пытать?

И, что еще важнее, знала ли она, что они сделают с Теей? Мне еще предстояло это выяснить.

Мы подошли к дубовой двери в конце коридора, и моя спутница постучала в нее. Я знал, что она не приведет меня к Тее, но надеялся, что тот, кто находится внутри, даст мне ответы. За время, пока мы шли, я не увидел ни одного выхода. Чтобы справиться с таким количеством охранников, потребуется немало усилий, особенно пока я все еще нахожусь под воздействием того, чем они меня накачали. Но если бы я мог получить хоть какую-то зацепку, узнать, куда они увезли Тею...

Мысль испарилась из моей головы, когда дверь распахнулась, и я увидел, что она сидит в большом кресле, которое почти поглотило ее маленькое тело. Она подтянула колени к подбородку и сидела, обхватив их руками. Она подняла лицо с мокрыми от слез щеками, и мы уставились друг на друга. Никаких следов травм. Ни синяков. Ни крови.

Только моя пара.

Никто не пытался остановить меня, когда я бросился к ней.

Сначала я почувствовал ее магию. Золотой свет, который я искал с момента пробуждения, разлился по мне, как теплый огонь в очаге, приветствуя меня дома. Затем я почувствовал ее запах и вдохнул пряный, сладкий аромат жасмина с примесью гвоздики, который принадлежал нам.

Это была она. Это и правда была она.

Я был настолько счастлив, что ноги подкосились от облегчения, и я опустился перед ней на колени и осторожно протянул руку. Ее зеленые глаза настороженно смотрели на меня, и вдруг с ее губ сорвался душераздирающий всхлип. Тея бросилась ко мне, и я поймал ее, когда ее тело обмякло в моих руках.

Я крепко обнял ее, считая каждый удар сердца, который объединял нас. Я обхватил ее за талию, чтобы удержать на месте, а она впилась пальцами в мое плечо, словно хотела убедиться, что я действительно здесь. Наши руки нашли друг друга, и я застонал от облегчения, когда ее магия запульсировала в моей ладони.

На мгновение я забыл, что у нас есть зрители, пока кто-то вежливо не прочистил горло. Тея напряглась в моих объятиях, которые защищали ее.

– Итак, вы оба решили встретить свою судьбу вместе, – произнес кто-то, двигаясь на периферии моего зрения.

Это была та самая темнокожая женщина, которая ворвалась в дом моей семьи, чтобы привести нас сюда. Я зарычал на нее, но она лишь моргнула.

– Это то, что ты выбираешь?

Я снова перевел взгляд на залитое слезами лицо своей пары и нашел там ответ. Она кивнула, словно подтверждая его, но мой собственный ответ уже срывался с губ.

– Да.

– Я же говорила тебе, Села, – сказала ведьма. – Они действительно связаны.

– Ты была права, Агата. – Ноздри Селы раздулись от недовольства.

Очевидно, ей не нравилось, когда ей доказывали, что она не права.

– Постарайся не думать об этом.

– Вы вызвали немалый переполох, – сказала Агата, проходя через комнату. Она подняла графин и откупорила пробку, после чего сморщила нос. – Разве вы никогда не пьете вино?

– Я была голодна, – сказала Села, слегка пожав плечами. – Я пошлю за чем-нибудь.

Они продолжали препираться по поводу закусок, как будто все это имело какое-то значение, как будто мы пили чай, а не ожидали казни.

– Почему бы не захватить сэндвичи? – прорычал я и прижал Тею ближе к себе, желая избавить ее от необходимости слышать вопрос, который я задал следующим. – Как долго вы собираетесь тянуть с этим? Просто скажите, что вы собираетесь с нами сделать.

Тея нежно сжала мое плечо, и я обернулся к ней. Ее лицо было полно решимости. Мы преодолеем это вместе, ведь мы можем справиться с чем угодно, если будем рядом. И я, как никогда раньше, осознал, что готов отдать жизнь за нее.

– Ах, это... – Агата пренебрежительно махнула рукой. – Всегда надо настолько драматизировать?

Но вопрос был обращен не к нам. Он был адресован Селе.

– Я хотела убедиться, – сказала она со змеиной улыбкой.

– Тебе просто нравится мучить людей.

Агата обратила на нас полный нежности взгляд и развела руками.

– Поздравляю. Вы прошли Второй Обряд.

Глава 47. Джулиан

– Это был... Обряд? – процедил я сквозь зубы.

Тея, обмякнув в моих объятиях, издала почти истерический смешок. Я бы тоже хотел считать это забавным, но вместо этого сосредоточился на более важных вещах. Например, на том, кого из них убить первой.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – сказала Агата, вместо того чтобы ответить мне. Она подняла стоявший перед ней графин. – Вы, должно быть, проголодались.

– Не особо, – прорычал я, поднимая Тею на ноги.

Я больше не приму никаких подношений от Совета. Я бы ни за что не выпил кровь, которую они предлагали.

Агата обратила свой мягкий взгляд на мою пару.

– Тебе что-нибудь нужно? Вода? Что-нибудь покрепче?

Тея помотала головой. Я ждал, что она опустится в кресло, в котором я ее обнаружил, но она осталась стоять рядом со мной. Было ясно, что мы оба думали об одном и том же. Ни один из нас не станет спокойно сидеть, пока Совет читает нам лекцию, что бы они ни планировали. Я обнял Тею за талию, оценивая всех присутствующих в комнате и их положение по отношению к моей паре.

– Я вижу, вы не собираетесь вести себя цивилизованно, – фыркнула Села, глядя на пустые стулья.

– Они все еще в шоке, – пробормотала Агата. – Они пережили психологическую травму.

Но Села лишь закатила глаза, придвигаясь ближе к столу. Я сопротивлялся желанию встать между ней и Теей, но мое напряжение, похоже, было очевидным, потому что Тея положила ладонь на тыльную сторону моей руки и провела по ней большим пальцем, успокаивая.

Я чувствовал, что все взгляды в комнате устремлены на эту ничем не защищенную руку, касающуюся моей, но никто ничего не сказал.

– Катрефтис используется с тех пор, как начали проводиться Обряды, – объяснила Села. В отличие от своей коллеги она не выглядела ни капли сожалеющей о том, что нам пришлось пережить. Она определенно была первой, кого мне следовало убить. Ведьма изогнула бровь, словно знала, о чем я думаю, и бросила на меня слишком невинный взгляд. – Вы приехали сюда, чтобы пройти Обряд?

Тея подняла на меня глаза и тяжело сглотнула, увидев яростное выражение моего лица.

– Да, – ответила она за нас обоих. – Да.

– Тогда я не понимаю, в чем проблема, – беззаботно сказала Села.

– Проблема в том, что нас никто не предупредил, – сообщил я ей. – А потом еще и применили одурманивание, или что вы там, черт возьми, сделали, чтобы мы поверили...

– Это простое заклинание, хранящееся в гримуаре моей семьи уже тысячелетие, – перебила меня Агата, прежде чем я успел рассказать о том, что показало мне это Катрефтис. – Заклинание создает зеркало этого мира, заставляя вас столкнуться с вашими самыми глубокими страхами. Для того чтобы оно сработало, необходимо было держать вас в неведении, и среди членов Совета возникли некоторые вопросы относительно ваших отношений. Некоторые сомневались в законности ваших парных уз с тех пор, как ваш брат сообщил им эту радостную весть.

К ее чести, она говорила так, будто верила, что это хорошие новости.

– То, как вы справились с Обрядом, свидетельствует о глубокой связи между вами. – Села, напротив, сморщила нос, словно учуяла что-то неприятное в воздухе. – Хотя это маловероятно. Скорее всего, ты находишься под влиянием привязанности. Ты была девственницей, когда между вами установились парные узы?

Тея поморщилась от прямолинейности, с которой незнакомка задала столь интимный вопрос. Я же не удивился. Я провел достаточно времени среди вампиров, чтобы ожидать такой прямоты, особенно от сильных женщин, занимающих высшие должности в иерархии Совета. Однако оставался вопрос, откуда ей известна такая личная информация.

– Мой брат и об этом рассказал? – спросил я холодно.

Бенедикту предстоит ответить за свои слова, и ему повезет, если его голова останется на месте, когда я закончу допрос.

Губы Селы растянулись в клыкастой улыбке, и я понял, что попался в ее ловушку.

– Это стало известно во время Первого Обряда, или твоя пара не рассказала тебе, что там произошло?

Это была еще одна проверка. Тея рассказала мне о ритуале, на котором просили благословения Дамии. Формально она не прошла Обряд, а значит, не была связана тайной, как другие посвященные. Совету обо всем этом было известно. Я не сомневался, что моя мать рассказала им. Прежде чем я успел донести свои мысли до Теи и предупредить ее об игре, которую затеяла Села, Тея ответила:

– Конечно, я сказала ему. У меня возникло несколько вопросов о привязанности после той ночи.

– Наверное, он ответил на них так, что ты осталась удовлетворена, – сказала Села своим змеиным голосом.

– Так и было. – Тея подняла подбородок и посмотрела на обеих женщин так, словно собиралась бросить им вызов. – У меня не было сомнений, когда я приняла его как свою пару.

Агата слегка вздохнула, и у меня сложилось впечатление, что она находит все это крайне романтичным.

– Связанная пара – это интересно, – задумчиво отметила Села, прежде чем продолжить пренебрежительным тоном. – Воспитанная как человек, ты не могла понять, какой опасности подвергаешься, привязывая себя к вампиру. Подчинение себя мужчине может показаться романтичным, но это создает плохой прецедент. Было время, когда некоторые семьи считали, что браки с парами укрепляют союзы. Теперь мы лучше осведомлены.

Я не мог понять, говорила ли она это моей паре или же ее мечтательной коллеге. Однако я не пропустил в ее словах намека на обвинение. Моя семья принадлежала к этой кровной линии, и мы были лидерами движения за отмену этой практики.

– Я полностью доверяю Джулиану, – спокойно произнесла Тея.

Невозможно описать словами, как сильно я любил женщину, которую держал в своих объятиях. Она доверила мне не только свое сердце, но и всю себя. И даже сейчас, когда столкнулась с чем-то невообразимым, она не дрогнула.

– Значит, ты глупая. – Села покачала головой. – Предназначение мужчины-вампира – производить наследников, защищать свою семью и удовлетворять все потребности своей супруги. Вместо этого ты дала ему власть над собой. Это противоречит всем нашим общественным устоям – давать такую власть!

– Но он вернул ее мне, – без обиняков заявила Тея, фактически заставив ее замолчать.

– Я не уверена, что понимаю, – мягко сказала Агата.

Прежде чем я успел что-то сказать, Тея начала объяснять, как мы это сделали. К тому времени как она закончила, обе женщины уставились на меня так, словно никогда раньше не видели мужчину.

– И как ты могла знать, что это сработает? – прошипела Села на мою пару.

– Я не знала. – Тея улыбнулась, когда женщина сделала шаг назад, словно бы получила пощечину. – Но даже если бы это не сработало, Джулиан никогда бы не злоупотребил этой властью.

– Никогда – это очень долго. – Эти слова прозвучали из уст Агаты, которая ничего не говорила во время рассказа Теи. – Особенно когда в этом задействована неизвестная магия.

– Но это так, – вмешался я, воспользовавшись возможностью сменить тему на что-то более важное, чем их дурацкие проверки. – Учитывая это, Совет признает, что Тея имеет полное право участвовать в брачном сезоне и выйти за меня замуж.

Села моргнула и посмотрела на руку Теи, словно ожидая найти кольцо.

– Я не слышала, чтобы мы могли кого-то поздравлять.

– Это еще не официально, – произнес я, тщательно подбирая слова. Мне следовало спросить Тею об этом несколько недель назад. Я должен был надеть ей кольцо на палец, забыть о романтике и сделать все официально. Не сочтут ли они отсутствие помолвки слабостью, которой можно воспользоваться?

– Простите за непонимание, но вы говорили с такой уверенностью, – произнесла Села, извиняясь. Она перевела взгляд на Тею. – Полагаю, ваша семья будет в восторге от приданого, которое может дать Руссо.

Щеки Теи покраснели.

– Я не... То есть приданое для меня не имеет значения.

– А ваша семья? Конечно, им не все равно. Скажите, из какого магического рода они происходят? – спросила Села.

Отвечай осторожно. Она может укусить. Но не лги. Моя пара наклонила голову, чтобы дать мне понять, что услышала меня.

– Понятия не имею, – честно призналась Тея. – Я только недавно узнала о своей магии.

– До или после того, как ты разделила парные узы с лордом Руссо?

– До, – ответила она.

– Не понимаю, почему это имеет значение, – вмешался я. – Приданое получит Тея.

– Твоя мать, должно быть, в восторге от перспективы, что какое-то неизвестное существо без гроша в кармане станет ее дочерью, – мрачно сказала Села.

– Так и будет.

Я посмотрел ей прямо в глаза, и она ухмыльнулась, словно сомневалась в этом, но больше ничего не сказала.

– Почему мы должны были встретиться со своими страхами во время Обряда? – задумчиво спросила Тея, и я напрягся.

Я никогда не хотел снова думать о том, что произошло, что я сделал, но, глядя на свою пару, видел, как это тяготило ее. Тея слегка вжала плечи, а большим пальцем продолжала поглаживать мою руку, словно ей требовалось доказательство того, что я рядом.

– Потому что большинство существ никогда этого не делают, – объяснила Агата. – Но ты не можешь познать себя, пока не столкнешься со своими страхами. И никто не должен принимать партнера, не понимая до конца своего собственного сердца и разума. Так что тех, кто не готов взять на себя ответственность, которой требуют финальные Обряды, это может разубедить.

– Значит, вы просто пытаетесь разлучить пары? – Тея вздрогнула, и я притянул ее ближе.

– Это только Второй Обряд, – напомнила ей Агата. – Большинство вампиров и хранителей проходят Обряд, не имея пары. Они сталкиваются со страхами, которые носили в себе на протяжении всей своей жизни. Мы не знали, чего ожидать от вас двоих. Удивительно, что ваши страхи связаны друг с другом. Я считаю, что это признак невероятно крепких парных уз.

Я закрыл глаза от такого откровения. Выходит, страхи Теи были связаны со мной. Нападал ли я на нее? Пытался ли ее убить? Это было ее самым большим страхом? Когда я снова открыл глаза, то увидел, что она внимательно изучает мое лицо, словно пытаясь понять, какой страх охватил меня.

Позже.

Но мог ли я сказать ей? Мог ли я признаться, что мой самый глубокий страх – это то, что я не смогу защитить ее, особенно от самого себя?

– Как бы то ни было, прохождение Второго Обряда почти ничего не значит. Дальше вопросов к вам будет еще больше, – сказала нам Села.

– Но ты признаешь, что мы пара? – Голос Теи дрогнул, когда она задала этот вопрос. Этого ли она боялась? Если да, то я напомню ей, насколько мы связаны, как только останемся наедине.

– Это не имеет значения. Обретение пары и брак – две разные вещи, – сказала Села, не обращая внимания на протестующий писк Теи. – Совет вампиров хотел бы знать, с какой магией мы имеем дело, прежде чем дать вам разрешение на брак.

– Разрешение? – прорычал я, окончательно потеряв последние остатки терпения. – Нам не нужно ваше разрешение. Она владеет магией, а это все, что вас, черт возьми, должно волновать, и все это знают.

– На самом деле, – холодно сказала Села, – нужно. Обряды призваны обеспечить укрепление кровных линий. Не зная, откуда она родом и что за магия течет в ее жилах, мы не можем быть уверены, что она способна продолжить родословную – особенно в браке с Руссо.

– Ее магия сильна, – тихо сказал я, уже понимая, что моего слова недостаточно.

Нет, если они были полны решимости выяснить этот вопрос. Я надеялся избежать этого. Не то чтобы Тея не знала, почему вампиры женятся на хранителях или других чистокровных вампирах. Я ясно дал понять это с первой ночи нашего знакомства. Но с тех пор мы нечасто обсуждали этот вопрос. У меня была собственная точка зрения на этот счет. Это тоже было понятно. Но все изменилось, и я не мог вечно избегать правды.

– Это не главный фактор.

– Возможно, ты считаешь именно так. Но наш образ жизни находится под угрозой. – В ее словах прозвучал гнев. – Мы не можем позволить себе игнорировать наш долг. Неважно, насколько сильны парные узы.

Было ясно, что Села ни за что не одобрит этот союз. Не то чтобы я хотел видеть ее в качестве союзника. Но было бы полезно иметь больше своих людей в Совете.

– А ты?

Я переключил внимание на Агату. Она была хранителем, ее мнение не имело большого веса, но она могла убедить их в том, что Тея обладает необходимой магией, чтобы стать моей женой.

– Какова позиция ведьм по этому вопросу?

Агата нервно перевела взгляд на Селу.

– К сожалению, она права. Есть ситуации, о которых вы не знаете. Возможно, если бы ты поговорил со своей матерью...

– Достаточно, – оборвала ее Села. – Совету предстоит решить, подходит ли она тебе в жены.

– Это зависит от меня, – прорычал я, – и она подходит мне во всех отношениях.

– Трогательно, – Села практически выплюнула это слово в мой адрес.

– Я докажу это, – громко вмешалась Тея. Она отстранилась и шагнула к женщинам. – Только скажите мне как.

Они переглянулись. Агата казалась впечатленной смелостью моей пары, но Села выглядела так, словно ее загнали в ловушку.

– Готова ли ты занять свое место в самой могущественной вампирской семье в истории? – В голосе Селы звучали нотки презрения, словно она играла со своей жертвой. – Полагаешь ли ты, что сможешь соответствовать уровню Сабины Руссо?

Тея фыркнула, и глаза Селы превратились в узкие щелочки.

– Я прощу тебе только одну ошибку, – предупредила она.

Я сделал шаг к своей паре, готовый в случае необходимости встать между двумя женщинами:

– Позволь мне внести ясность. Если бы у вампиров была королева, ею бы стала она.

Тея шокированно повернула голову в мою сторону, ожидая подтверждения. Я поморщился, зная, что мне это аукнется, и кивнул. Ее глаза расширились, превратившись в две полные луны.

И она никогда не позволит никому забыть об этом.

Эта шутка, посланная ей по мысленному каналу связи, вызвала у Теи слабую улыбку. Спустя мгновение она глубоко вздохнула и снова повернулась к ним.

– Думаю, я справлюсь. Это все?

– Едва ли, – огрызнулась Села. – Это только начало списка того, что от тебя ожидается. Есть кое-что гораздо более сложное. Как думаешь, сможешь ли ты выполнить самый важный долг для любой дочери семьи Руссо?

Тея расправила плечи и непоколебимо уставилась на свою дознавательницу.

– Скажите мне, что я должна сделать.

Тея, – предостерегающе произнес я, но останавливать ее было уже поздно. Ей предстояло узнать правду.

Улыбка Селы расползлась по лицу, словно медленно действующий яд, когда она ответила:

– Родить Джулиану наследника.

Глава 48. Тея

Родить Джулиану наследника. Перевод: позволь своей паре обрюхатить тебя.

С этим было всего несколько проблем. Первая заключалась в том, что Джулиан довольно ясно дал понять, что не хочет обращать детей. Вторая – мне было двадцать два. Я только что окончила колледж, недавно обрела пару и понятия не имела, хочу ли в данный момент детей. Я не задумывалась об этом. Мне всегда казалось, что этот вопрос сам собой решится в будущем. Третье и, возможно, самое важное – я сомневалась, что смогу забеременеть. Когда я была смертной, это было невозможно. Но сейчас? Может, да. А может, и нет.

Мир вокруг как будто накренился, и я сделала неуверенный шаг, чтобы сохранить равновесие. В последние недели моя жизнь была наполнена сексуальными отношениями. Много, много, очень много. И если бы я могла забеременеть...

Кислота подступила к горлу, и я почувствовала, как задыхаюсь. Я поднесла руку ко рту, но, к счастью, мне удалось сдержаться. Однако все вокруг видели, как я чуть не потеряла контроль над собой. Охранники, Села, Агата – все обратили внимание на мою реакцию.

И Джулиан.

– Не знаю, как к этому относиться, – произнесла Села, но ее поджатые губы красноречиво свидетельствовали об обратном.

Джулиан, стоявший рядом со мной, тихо сказал:

– Я тоже.

Я бросила на него взгляд, который не требовал телепатии, чтобы понять его значение. Нам было о чем поговорить. Однако этот важный разговор мы отложим на потом, когда нас не будут допрашивать представители Совета вампиров.

Но один вопрос все же остался. Я взглянула на Селу и спросила:

– Почему?

– Почему? – повторила она в ответ.

– Да, почему? – раздраженно сказала я. – Назовите мне причину, по которой я должна родить ему наследника.

Я использовала ее слова, потому что они звучали более изысканно, чем те термины, которые вертелись у меня в голове.

– Наш род раздроблен. Важно создавать больше вампиров с хорошей родословной, – сказала она, поправляя перчатку.

– Родословной, – повторила я с глухим смешком.

– Это наш шанс защитить ту магию, что еще осталась в мире, – добавила Агата.

Она слегка прищурилась, и я поняла, что она верит в это – во все это. Если бы вампир попросил ее отрезать себе руку ради магии, она бы это сделала. Неудивительно, что Диана обиделась, когда я назвала ее хранителем. Их преданность была немного... пугающей.

– Тея сама решит, хочет ли иметь ребенка. Совет не имеет права требовать от нее этого, – холодно сказал Джулиан.

У меня чуть не отвисла челюсть. Я повернулась к нему лицом, понимая, что его, похоже, волнует мое мнение в этом вопросе. Может, это была уловка, чтобы создать впечатление, будто я не хочу детей, и тогда они не прикажут ему делать это. Но тени набегали на острые углы его лица и туманили взор. Он выглядел растерянным.

Почему? Как?

– Мы можем идти? – спросила я, не пытаясь скрыть своего нетерпения.

Из-за всех этих людей, втиснувшихся в крошечный кабинет, мне казалось, что я не могу дышать. Чем дольше я стояла здесь, обдумывая это откровение, тем больше стены давили на меня. Мне нужно было убраться отсюда, пока меня не стошнило на шикарный персидский ковер.

– Конечно. – Села щелкнула пальцами, и Теодор появился со скоростью человека, который знает, что лучше не заставлять своего босса ждать. – Пусть подадут машину, чтобы отвезти наших гостей в Парадисос.

Но, к моему удивлению, Теодор взглянул на нас:

– Лорда Руссо уже ждет машина.

Я не упустила из виду, что мое имя не упомянули. Кто-то прислал за ним машину. Не за мной. Не за нами. За ним.

Это наверняка Сабина. Неужели она ожидала, что ее сын вернется домой один? Что, по ее мнению, они сделают со мной? Или ей вообще было все равно?

Я уже знала ответ на этот вопрос. Ей было все равно. Она все это подстроила. Она знала, что потребует Совет. Настоящий вопрос заключался в том, кто из нас, по ее ожиданиям, должен был сломаться?

– Как удобно. – Улыбка Селы была чересчур наигранной. – Уверена, мы еще увидим вас обоих.

– Не стоит так сильно радоваться этой перспективе, – проворчала я, но она проигнорировала меня.

– Может, завтра на фестивале? – спросила она Джулиана.

Он дернул головой, его ответ был чем-то средним между «да» и «нет». Я приподняла бровь.

– Что за фестиваль?

– Солнцестояния, – медленно произнесла она, словно я идиотка. – Тебе никто не объяснил, что такое Солнцестояние?

Я начала качать головой, но остановила себя. Когда дело касалось Совета, невинных вопросов не было. Я должна была обращать внимание на каждое их слово и еще внимательнее следить за тем, что говорю сама.

– Ах, это. Просто потерялась во времени, пока меня держали здесь, пичкали наркотиками и пытали.

Села закатила глаза, а затем любезно поклонилась Джулиану.

– Надеюсь увидеть тебя на празднике.

Она выскочила из комнаты, не попрощавшись со мной. Я сомневалась, что была в списке тех, с кем она хотела бы праздновать хоть что-то.

Но Агата обогнула стол и обратилась к каждому из нас по очереди.

– Надеюсь увидеть на фестивале вас обоих.

Я пробормотала что-то нечленораздельное, и она положила руку мне на плечо. Даже эта пожилая женщина была выше меня.

– Верь в свои узы, – мягко сказала она. – Я верю.

Я не стала спрашивать почему. У меня не было сил.

Агата исчезла, оставив нас с охранниками, которые стояли вдоль стены как статуи. Джулиан прочистил горло и протянул руку.

– Пойдем?

Я не двинулась с места.

– Машина для лорда Руссо.

– Котенок. – В его тоне прозвучало предостережение. – Идем.

Я положила руки на бедра, отказываясь сдвинуться с места.

– Значит, я снова твое домашнее животное?

– Я никогда так не думал. – Он замолчал и сделал глубокий вдох. – Пожалуйста, пойдем со мной, любовь моя.

– Вы уверены, что в машине есть свободное место для меня, милорд? – огрызнулась я.

Он был ни в чем не виноват. Это не он перевернул с ног на голову мой мир. Но я устала и проголодалась, и понятия не имела, который сейчас час и как долго мы здесь находимся. И мне очень, очень не хотелось жить под одной крышей с Сабиной или Бенедиктом.

– Если нет, сядешь ко мне на колени.

Он протянул руку еще на дюйм. Я прищурилась, прежде чем наконец приняла ее.

Джулиан уверенно вел нас по лабиринту комнат и коридоров, в котором, казалось, невозможно было найти выход. Наконец мы добрались до двух стальных дверей, и я вздохнула с облегчением. Он остановился, бросив взгляд на камеру видеонаблюдения, прикрепленную к углу потолка. Через мгновение замок щелкнул, и Джулиан толкнул дверь. В комнату хлынул солнечный свет, и я попятилась назад. Было утро, а значит, мы провели здесь всю ночь. Моим глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к яркому свету. Когда я это сделала, то заметила большой лимузин, ожидающий у обочины. Шофер быстро моргнул, когда мы подошли к машине, но не от солнца, а от удивления, однако быстро пришел в себя и открыл пассажирскую дверь. Было очевидно, что ему приказали забрать только одного из нас.

– Доброе утро, – чопорно поприветствовал он нас.

Я хмыкнула и забралась на заднее сиденье. Мгновение спустя Джулиан присоединился ко мне.

В машине не было перегородки между нами и водителем, поэтому мы погрузились в неловкое молчание. Я смотрела в окно, наблюдая за проносящейся мимо греческой набережной. Через несколько минут рука Джулиана опустилась на мое бедро и властно скользнула вверх, но я не повернулась.

Прости.

Я продолжала смотреть в окно.

Ты не обязана делать то, чего не хочешь.

Я хотела бы отгородиться от него, как и он от меня. Хотела понять, что за магия таится внутри меня и почему она позволяет мне читать его мысли. Но больше всего я хотела, чтобы эмоции, которые бурлили во мне, как торнадо, улеглись и стали ясными.

Но все происходило слишком быстро. Внезапно я почувствовала, как шторм внутри овладевает мной. Я не могла видеть ни своего будущего, ни прошлого. Я даже не могла понять, кто я такая. С моих губ сорвался тихий всхлип, прежде чем я осознала, что плачу.

Джулиан придвинулся ближе, и на этот раз я не стала сопротивляться, когда он обнял меня и притянул к себе.

– Тебе не обязательно сейчас рожать мне ребенка, – прошептал он, но слова эти прозвучали неискренне. Казалось, что от них ему стало... грустно.

Но мне это только показалось.

И по какой-то причине это заставило боль внутри меня трансформироваться в нечто новое – в нечто, что я не совсем осознавала.

Джулиан не пытался заставить меня говорить. Он просто крепко обнимал меня. Время от времени я бросала на него взгляд и видела облегчение на его лице.

Что же такого показало ему зазеркалье, что заставило его так напрячься? Я чувствовала, что он переживает, несмотря ни на что. Неужели это заставило его усомниться?

Когда машина подъехала к частному дому, я не стала ждать, пока шофер или Джулиан откроют мне дверь. Я распахнула ее и выскочила наружу. Джулиан догнал меня в нескольких шагах от входа.

– Ты торопишься, – сказал он, потянувшись ко мне.

Я уклонилась от него, покачав головой.

– Я хочу поговорить с твоей мамой.

– Не уверен, что это хорошая идея, – предупредил он, шагнув вперед.

Я остановилась, разрываясь между желанием закричать и уступить. В конце концов, я струсила.

– Мне нужно поговорить с твоей матерью.

Он сжал челюсть, когда мои слова воздействовали на него. Это была не самая лучшая идея – использовать привязанность, но мне нужно было кое-что сказать Сабине Руссо в лицо, и я не могла позволить ему остановить меня.

– Ты понимаешь, что делаешь? – спросил он, отставая от меня на шаг, но позволяя идти к дому.

– Не уверена, – призналась я.

– Это не очень обнадеживающий ответ.

– Утро было не слишком обнадеживающим, – сказала я.

Я не стала стучать, а вместо этого сразу же взялась за ручку и с радостью обнаружила, что дверь не заперта.

– Я могу справиться с матерью, – начал он, но я уже входила в парадную дверь.

Все были в гостиной и выглядели так, будто прекрасно провели ночь. Кроме Жаклин, которая с облегчением закрыла глаза, заметив нас. Она поднялась, но я подняла руку, чтобы остановить ее. Никто не мог встать у меня на пути. Не сейчас.

Сабина наконец повернулась, и встретилась со мной взглядом. Она поставила чашку с чаем на стол рядом с собой и разочарованно открыла рот. Вот и подтверждение моей теории. Машина предназначалась только для Джулиана. Она не ожидала, что я вернусь. Но я собиралась устроить ей сюрприз.

– Я справлюсь с твоей мамой, – сказала я Джулиану, а потом подошла и ударила ее по лицу.

Глава 49. Джулиан

Я мгновенно оказался между Теей и матерью, и необходимость защитить Тею пересилила то внушение, которое она использовала на мне ранее. И это было хорошо, потому что на ее слова ответила не Сабина.

Это был ангел смерти. Моя мать преобразилась, ее клыки выдвинулись, а глаза стали бездонными ониксовыми озерами. Тея никак не могла знать, что она сделала.

– Уйди, – приказал я Тее.

Мне нужно было увидеть, как она выйдет за дверь. Единственной альтернативой были отвесные скалы, которые обрывались к бурному морю внизу.

Сабина знала это и использовала в своих интересах. Она кружила вокруг нас, медленно обходя, пока не перекрыла нам выход.

– Нет, – сказала Тея, отказываясь сдвинуться с места. Вместо этого она попыталась обойти меня. – Я не позволю ей продолжать обращаться со мной как с куском дерьма.

– Вот дерьмо, – пробормотал Себастьян, оторвавшись от своего телефона и толкнув Лисандра локтем.

Но мой второй брат уже вовсю наблюдал за шоу. Я должен был догадаться, что их больше интересует моя ситуация с точки зрения ее развлекательной ценности, чем братские узы.

Наконец Бенедикт заговорил:

– Возможно, нам всем стоит успокоиться и все обсудить.

– Заткнись, – сказали остальные в унисон.

Я взглянул на него, позволяя каждой унции ненависти, которую я испытывал к нему, проявиться в моем оскале.

– Ты уже достаточно сделал.

– Если вы позволите мне объяснить, – начал он, но мой отец заставил его замолчать.

Только Доминик и Торен еще не высказали своего отношения к сложившейся ситуации. Но я не забыл, что они взяли в руки оружие, когда Совет прибыл, чтобы забрать нас на Второй Обряд. Это было не так много, но хоть что-то. И если они готовы были пойти на это, если Себастьян и Лисандр были с ними, а Жаклин поддерживала нас, значит, у нас был шанс.

Но выступить против Совета – это одно. А выступить против нашей матери – совсем другое.

Я не знал, что произойдет, если дело дойдет до драки, но одно знал точно: человек или нет, но моя пара была из плоти и крови, а это означало, что ее можно убить.

– Тея...

Мама прервала меня:

– Ты расходный материал. Мне плевать на магию внутри тебя. Меня не волнует, что утверждает мой сын. Я не потеряю еще одного ребенка из-за глупой привязанности и не позволю нашему роду умереть!

И вот оно. Причина, по которой моя мать вела себя как сумасшедшая с тех пор, как я привез Тею домой. Я почти понял. К сожалению, одного понимания было недостаточно. Больше нет. Теперь у нас появилась другая проблема, и решить ее можно было только одним способом. Тея напала на мою мать. Никто в этой комнате не мог винить ее за это, но она сделала это без перчаток, что означало, что она подписала себе смертный приговор. У меня не осталось выбора.

– Наш род не умрет, – громко объявил я, – и ты это знаешь.

– Тише, – прошипела мама, надвигаясь на меня. – Ты дал клятву.

Этого оказалось достаточно, чтобы я успел схватить Тею и толкнуть себе за спину. Она тихо вскрикнула, но мне было все равно. Она может позлиться на меня и позже.

Потому что она будет жива.

– Какую клятву? – перебил отец, и тут я понял, что знаю, как изменить ситуацию в нашу пользу.

Пожалуйста. Прошу. То, что я не могу сказать вслух, но знаешь ты. История, которую не знает никто, кроме меня. Боль пронзила мое тело, когда кровная клятва попыталась остановить мои мысли, словно знала, что я нашел лазейку, которую ей нужно перекрыть. Это все еще была авантюра, и она может не сработать. Но когда агония расколола меня на две части, я понял, что получится.

Тея наклонила голову и уставилась на меня недоуменным взглядом.

– Что за клятва? – снова загрохотал мой отец.

Понимание промелькнуло на ее лице, как солнце на горизонте, и я вздохнул с облегчением.

– Скажи ему, – потребовала Тея надменным тоном. Я заплачу за это позже.

Мои братья никогда не перестанут дразнить меня тем, что она мной командует. Но мне было все равно. Особенно если это остановит то, что должно произойти.

– Мне нужно, чтобы ты рассказал ему о клятве.

– Откуда она знает об этом? – ледяным голосом спросила Сабина.

Моя пара мило улыбнулась ей.

– Я могу читать его мысли.

– Что? – воскликнул кто-то в другом конце комнаты.

– Я могу читать его мысли, – повторила Тея для пущего эффекта, а может, просто наслаждалась шокированным выражением их лиц.

– Интересно, – задумчиво произнес Лисандр.

Он наклонился вперед, пристально изучая Тею, и мой инстинкт защитника немедленно активизировался.

– Ты сказал ей! – Мама обвиняюще тыкнула в меня.

– Нет, он просто подумал о том, что ты сделала, – произнесла Тея.

Доминик поднялся на ноги, и пол слегка задрожал под его весом.

– Если кто-нибудь не объяснит мне, что происходит, в течение ближайших десяти секунд...

– Дети Камилы... – произнес я, чувствуя острую боль, когда клятва крови и привязанность вступили в борьбу за контроль надо мной, – ...живы.

В комнате воцарилась тишина. Никто не говорил и не двигался. Себастьян не шутил. Жаклин не задыхалась. А мой отец застыл, словно изваяние.

Спустя несколько минут он пробормотал:

– Мои внуки живы? – Он перевел взгляд на Сабину. – Как ты могла скрыть это от меня?

– Иногда приходится делать трудный выбор...

– Это абсурд, – тихо сказал Торен, поочередно указывая на каждого из нас. – Тебе не следовало держать это в секрете, а ты не должен был давать клятву крови.

– Знаю.

Я потер виски, чувствуя, как боль постепенно утихает, когда тайна раскрылась.

– Почему? – спросил отец, начиная дрожать.

Не как лист. Как первые толчки землетрясения. Иногда, как сейчас, я задавался вопросом, действительно ли в его жилах течет кровь богов.

– Чтобы защитить их, – огрызнулась Сабина, полностью отвернувшись от нас с Теей.

Сейчас у меня был шанс схватить ее и убежать. Но бегство не решит наших проблем. Совет не оставит нас в покое. Не существовало места, где они не смогут нас найти, даже с моими деньгами и ресурсами. Бенедикт, будь он проклят, был прав. Нам нужны союзники. Нам нужна моя семья.

– Это не причина скрывать их от семьи, – прорычал Доминик.

– Разве ты не понимаешь? – потребовала она. – Это не случайность. Уиллем пытался убить их.

– И Уиллем мертв, – категорично заявил он.

Тея рядом со мной тихонько хмыкнула. Все головы повернулись в ее сторону, и она зажала рот рукой, но было уже слишком поздно. На ее лице застыло чувство вины. Она действительно была ужасной лгуньей.

– Что еще ты знаешь о той ночи? – спросила Сабина, двигаясь в нашу сторону. – Есть ли что-то, о чем мой сын мне не рассказал?

– Если ты думаешь...

Я понял, что моя пара собирается затеять очередную битву, но на этот раз драться придется не ей.

А мне.

– Есть кое-что еще, – громко сказал я, и она остановилась. – Кто-то еще выжил в ту ночь. Камила жива, и она знает.

Сабина попятилась, ее фигура слегка сжалась. Я никогда не видел, чтобы моя мать выглядела маленькой. Даже когда мы потеряли Камилу, огонь внутри нее не давал ей сдаться. Тогда у нее была цель: спрятать детей там, где их никто никогда не найдет. Чтобы уберечь их от Дрейков, которые попытались бы их забрать.

– Ты лжешь, – прошептала она.

Остальные в комнате просто уставились на меня, словно я умом тронулся.

– Она не может быть... – Торен замялся.

Он возился с кожаным ремешком, который носил на запястье, перебирая пальцами амулет. Он был самым крупным из нас, но и самым молодым, и воспринял ее смерть почти так же тяжело, как и я.

– Он не лжет. – Тея придвинулась ко мне и, взяв меня за руку, слегка сжала ее. – Она напала на меня.

– Что – она? – воскликнул Доминик, выходя из оцепенения.

– Но потом она помогла спасти тебя, – заметил я.

– Это спорный вопрос, – пробормотала Тея и пожала плечами. – Думаю, она изменила свое мнение обо мне.

Моя мать опустилась на стул, едва не промахнувшись мимо края. Она обратила на нас дикие глаза.

– Где она? Где она была?

– А вот это уже из разряда плохих новостей.

Я набрал побольше воздуха в грудь, готовясь ответить.

– Она с вампирами, которые напали на Оперу.

Сабина закрыла глаза и покачала головой:

– Нет. Она не может быть с Мордикумом.

Все это время она многое скрывала от меня. Мы вместе сражались с напавшими. Знала ли она тогда, кто они?

– Ты знала, кто они такие, – обвинил я.

Я уже спрашивал ее об этом после того, как один из них вторгся в ее дом во время Кровавой оргии. Она уклонилась от ответа, но что-то подсказывало мне, что она все это время знала. Конечно, знала, ведь, как Тея выяснила ранее, Сабина была практически королевской особой.

– Мы знаем не так уж много. Только название, – продолжила она, сжимая руки. Это было все равно что смотреть на незнакомку. От ее самообладания не осталось и следа. Она выглядела хрупкой, словно последние несколько минут состарили ее на тысячи лет. Возможно, так оно и было. – Они анархисты и хотят уничтожить закон.

– Камила сказала не это.

Я переводил взгляд с нее на остальных членов моей семьи, понимая, что сейчас речь пойдет не только обо мне, Тее и Обряде.

– Она сказала, что Совет был скомпрометирован – что кто-то дергает их за ниточки.

– Это нелепо, – прошипела Сабина. – Она сошла с ума. Должно быть, поэтому она не пришла к нам.

– Она пришла ко мне, – холодно напомнил я ей. – Наверное, потому что знала, что ты скажешь.

– Она моя дочь. Она всегда может прийти ко мне!

Но это было неправдой, и все здесь это знали.

– Какая у нее может быть причина, чтобы объединиться с этими чудовищами? – потребовала она ответа.

Она не могла этого понять. Она искренне любила Камилу, так же, как и всех нас, но иногда те, кто нас любит, могут оказаться самыми страшными монстрами. В этом и заключалась проблема. В конце концов, каждый злодей был героем своей собственной истории.

Тепло Теи, сжимавшей мою руку, разлилось по телу, словно бальзам. Ее магия успокаивала меня, напоминая о том, что все когда-нибудь будет хорошо. Я крепче сжал ее руку, рассказывая, почему Камила приняла такое решение.

– Она с ними, потому что не доверяет Совету.

– Это и понятно, – осторожно заметил Доминик. – Она должна винить их в том, что произошло.

Взгляд Сабины прошил меня, словно она знала, что я что-то скрываю. Не было смысла защищать ее от этого. Она не заслужила такой любезности, и теперь, когда знала, что Камила жива, она будет искать ее. И должна быть готова к тому, что найдет.

– Нет, она заключила союз с Мордикумом, чтобы помешать Совету действовать в чужих интересах, – добавил я.

– Кого? – Моя мама закатила глаза.

– Уиллема Дрейка.

На этот раз комната буквально взорвалась, и возгласы разлетелись со всех сторон, словно шрапнель.

– Все, черт возьми, живы? – проворчал Себастьян.

– Похоже, что да, – ответил Лисандр.

– Если Уиллем Дрейк жив, я подам его голову на блюде к следующему равноденствию, – объявила Сабина. – Но Совет никак не может находиться под его влиянием. Я бы знала.

Безапелляционность ее тона подсказала мне, что потребуется не один разговор, чтобы убедить ее в истинности этого утверждения. Может быть, если я смогу привести сюда Камилу, она поверит ей.

– Я не уверена, что переживу их обеих, – прошептала Тея в ответ на эту невысказанную мысль. Остальные продолжали препираться, качать головами и показывать пальцами. Моя пара зевнула, и я заметил круги под ее глазами.

– Тебе нужно отдохнуть, – произнес я, прежде чем она успела возразить. – И нам необходимо остаться наедине.

Ее брови удивленно приподнялись, но она сдержала протест, лишь слегка поджав губы. Это выражение лица говорило мне, что она не в восторге от этой идеи, но готова ее выслушать.

У меня были серьезные проблемы. Большие проблемы.

Глава 50. Джулиан

Утреннее солнце заливало гостиную, но его свет не мог рассеять жаркий спор, разгоревшийся в семье. Мои родные кричали друг на друга, и каждый новый возглас был эмоциональнее предыдущего. Это был идеальный момент, чтобы сбежать.

Я осторожно потянул Тею в сторону коридора, стараясь не привлекать внимания. Мы на цыпочках прошли по полированному мраморному полу, и, казалось, никто нас не заметил.

Мы почти достигли цели, когда Сабина громко воскликнула:

– Куда это вы собрались?

Ее голос перекрыл голоса остальных.

– Мы были так близко, – пробормотала Тея.

Я остановился и повернулся к матери, крепче сжав руку Теи.

– Мы оба устали от ночной игры Совета, – сказал я, – и мне все еще немного больно от того, что ты вонзила в меня меч.

Маловероятно, что ее заинтересует хоть одна из моих причин, и неудивительно, что ее лицо осталось каменным, ни намека на эмоции не просочилось сквозь ее напряженные черты. Это была моя мать. Не знаю, что было хуже: то, что она почти зарезала меня, или то, что ни капельки не сожалеет о содеянном.

– Твоя пара бросила мне вызов. Я просто хочу знать время и место, – ответила она, полностью проигнорировав мои слова.

Я вздрогнул, боясь, что она воспримет пощечину Теи как приглашение к битве.

– Она не знала...

– Это не имеет значения, – огрызнулась она.

– Это не первый раз, когда кто-то дает вам пощечину, – сказала Тея и снова зевнула, что лишь усилило ее ответ. Я закрыл глаза, задаваясь вопросом, не захотелось ли моей паре вдруг умереть. Она начала битву, которую не могла выиграть.

– Да, это так, но это самый долгий срок, который я позволяла кому-либо жить после такого, – ответила моя мать. – Назови время и место.

Я напрягся, понимая, что она говорит серьезно, но Тея лишь закатила глаза.

– Для чего? Совместного полдника? Или похода по магазинам?

Сабина прищурилась от ее легкомысленного тона.

– Для нашей дуэли.

– Повторите-ка еще раз?

– Ты вызвала на дуэль главу семьи, – объяснила моя мать.

– Я всего лишь отвесила вам пощечину, – сказала Тея.

Как бы я ни уважал ее право вести собственные сражения, настало время вмешаться. Она понятия не имела, насколько серьезно моя мать к этому относится. А если бы знала...

– Тея – член семьи. Думаю, мы можем не реагировать так остро, – возразил я, но Сабина нахмурилась.

– Она мне не семья. Она оскорбила меня, к чему я не отношусь легкомысленно, и напала на главу этого дома. По нашим законам это вызов, поэтому она назовет время и место. Я даже позволю ей выбрать оружие, – сказала она так, словно это был жест доброй воли.

– Мама, – позвал Лисандр. – Подумай об этом.

– Оружие? – безучастно ответила Тея, словно обдумывая предложение матери.

– Это дуэль. Мы можем сойтись врукопашную, но я подозреваю, что с оружием ты будешь чувствовать себя увереннее.

Она улыбнулась ей, и Тея покраснела, но расправила плечи.

– Что считается оружием?

– Все, что, по твоему мнению, ты сможешь удержать в своих хрупких пальчиках, моя дорогая.

– Ты не можешь... – начал я, но на этот раз вмешалась Тея.

– Хорошо, но сначала я вздремну.

И она, топая, скрылась в коридоре. Я бросил умоляющий взгляд на Жаклин, которая смотрела на меня сквозь ладони. Она кивнула, выглядя такой же усталой, как и я. Я не знал, какой магией она владеет или какую лазейку может найти, но если кто-то и мог, то это была она. Мой взгляд метнулся к отцу, который приподнял уголок рта, давая понять, что сделает все возможное, чтобы переубедить свою жену.

А я тем временем попытаюсь образумить свою пару.

Я направился за ней по коридору и нагнал за несколько шагов благодаря своим более длинным ногам.

– Даже не пытайся отговорить меня, – огрызнулась она. – Я могу закончить то, что начала, Джулиан.

– Я ничего не говорил.

Она постучала себя по лбу:

– Но ты это подумал.

– Ты действительно думаешь, что я позволю тебе драться с моей матерью? – вздохнул я.

Она ничего не ответила. Просто продолжала идти. Через несколько шагов она остановилась и огляделась. С одной стороны располагалась стеклянная стена с видом на греческую деревню, а с другой – коллекция произведений искусства, от которой кураторы музеев могли бы упасть в обморок. Но если Тея и замечала Моне, Пикассо или кого-то еще, то ничего не говорила. Вместо этого она смотрела в бесконечный коридор.

– Я не знаю, где наша комната, – сказала она.

– Пойдем.

Я взял ее за руку, решив оставить спор на потом. Ей нужно было поспать. Я чувствовал ее усталость в своих костях, как свою собственную. Может, так оно и было. Обычно мне не требовалось много отдыха, но в данный момент я желал погрузиться в дремоту на несколько лет.

– Нет!

Я попятился, услышав панический голос Теи.

– Что...

Один взгляд на ее лицо сказал мне, что она уловила эту мысль.

– Я не сделаю этого, любовь моя, – сказал я, понимая, что она приняла мои мысли всерьез.

– Даже если мы не поженимся?

На этот раз я замер. Вопросы вертелись на кончике языка, но я сжал зубы и быстрым шагом направился к нашей спальне, а Тея изо всех сил старалась не отставать. Мы не собирались вести этот разговор при вампирах, которые могли подслушать нас в коридоре.

Речь шла о том, что потребовал от нее Совет, и если она собиралась сказать мне, что не только не может, но и не хочет иметь от меня ребенка, я бы предпочел услышать это наедине.

– Джулиан, – задыхалась она. – Помедленнее.

Я повернулся к ней и подхватил на руки, перекинув через плечо.

– Опять?

Но в ее голосе слышался смех. Мне было не так весело.

Наша комната находилась на самом нижнем уровне, и я спускался по каменной лестнице через две ступеньки. Когда мы добрались до спальни, я занес Тею внутрь и закрыл дверь, но не спустил на пол.

– Готова к разговору? – спросил я.

– Может, сначала ты меня поставишь? – Ее язык слегка заплетался, как будто она уже начала засыпать.

– Я лучше буду держать тебя на руках.

Может быть, дело в последних двадцати четырех часах, или в том, что я знал, насколько серьезно моя мать относится к дуэли, или в том, что меня охватила паника. Я лишь знал, что каждой своей частичкой нуждался в том, чтобы она была как можно ближе.

Но она застонала:

– Опусти меня, Джулиан.

У меня не было иного выбора, кроме как подчиниться. Однако я не торопился, позволяя ее телу медленно скользить по мне. Ее мягкое тело прижималось к моему, когда я ослабил хватку и оставил ее ноги болтаться над полом. Наши глаза встретились, и у нее перехватило дыхание, отчего она провела языком по нижней губе.

– Ты подаешь мне идеи, – предупредил я.

– Ты меня не отпускал, – задыхаясь, ответила она.

Я отвел глаза, и в груди раздался низкий рык, когда я позволил Тее соскользнуть на пол. Но я не отпустил ее и не собирался, пока она говорит глупости о нашем будущем.

– Ты выйдешь за меня замуж, – сказал я ей.

Тея задохнулась, и пауза в сердцебиении длилась целую вечность.

– Я знаю.

Я боролся с желанием немедленно отнести ее в постель и оставить этот спор позади.

– Тогда почему ты говоришь обратное?

– Ты знаешь почему. – Ее голос надломился, в нем дрожала обида. – Ты знаешь, что потребовал Совет.

– Какая разница, чего они хотят? Мы все время нарушаем их правила. – Я скривил губы в ухмылке, а глаза умоляли ее покончить с этим.

– Джулиан, мы не можем просто проигнорировать требование. Что, если... – Она замялась и уставилась в пол.

Мне хотелось прочитать ее мысли, чтобы понять, к чему она клонит. Вместо этого я ждал, когда она будет готова продолжить. Протянув одну руку, я обнял ее лицо и поднял навстречу мне. Тея прильнула к моему прикосновению, и ее глаза закрылись, а дыхание стало глубже.

– Что, если я не смогу забеременеть от тебя? – прошептала она.

– Мне все равно.

Она открыла глаза и посмотрела на меня:

– А что, если смогу?

Это был настоящий вопрос. На который нам обоим нужно было ответить.

– Я никогда не хотел детей, – медленно произнес я, отмечая, как слегка дрогнуло ее горло, когда она услышала эти слова. – Я никогда не чувствовал необходимости продолжать наш род или желания иметь наследника. Я никогда не ставил в зависимость от этого свою мужественность. Для меня рождение ребенка ничего не доказывает.

– Я понимаю, – пробормотала она, отстраняясь от моего прикосновения.

– Но, – добавил я, прежде чем она смогла высвободиться из моих объятий, – я не знал, что встречу тебя.

Тея прикусила губу, вызывая у меня еще более грязные мысли.

– Что изменила встреча со мной?

– Все. – Я провел большим пальцем по ее щеке и опустил его к припухшей губе. – Встреча с тобой изменила все. Я не понимал, что я неполноценен, пока не встретил тебя.

– А дети?

У нее перехватило дыхание, и наши сердца начали биться быстрее.

Возможно, мое собственное мнение изменилось, но мы еще не обсудили более важный вопрос.

– Что ты думаешь об этом, любовь моя? Чего ты хочешь?

Связь между нами завибрировала, так как мои слова предполагали, что она обязана сказать правду. Потому что я не хотел, чтобы она говорила мне то, что я хотел услышать. Я хотел знать, что она чувствует на самом деле. Теперь это было только ее решение, даже если оно окажется не таким, как я хотел.

– Пока не знаю, – призналась она.

Она не стала уклоняться от этого вопроса. Она хотела рассказать мне о своих чувствах, и мое требование освободит ее от этого груза. Она глубоко вздохнула и продолжила:

– Мне кажется, что мир вращается с каждой секундой все быстрее, и если я сделаю неверный шаг, если споткнусь, то уже никогда не смогу подняться.

– Я не дам тебе упасть, – заверил я. – Я всегда буду рядом.

Она кивнула и быстро продолжила:

– Твоя семья ненавидит меня. Моя мать ненавидит тебя. Мы пара. Мы связаны. Я – какое-то неизвестное магическое существо, которое может рожать детей по требованию Совета, а может и не рожать. Мне всего двадцать два, и я даже не задумывалась о том, чтобы иметь детей до этого момента. Но теперь я должна знать, как отнесусь к тому, что ты меня обрюхатишь. О, и твоя мама вызвала меня на дуэль. Твоя сестра, возможно, тоже хочет меня прибить. Я до сих пор не знаю, что происходит. А ты... ты не говоришь мне, чего хочешь!

Она слегка притопнула ногой, и ее щеки тут же раскраснелись, когда она поняла, что только что сказала.

Мои губы бессознательно сложились в улыбку от ее возмущения. В основном потому, что она была очаровательна, когда так злилась.

– Я хочу тебя.

– Это понятно, – сказала она, опустив плечи. – Джулиан, ты хочешь наследника? Я имею в виду, ребенка?

– Это тебе решать.

Но она покачала головой:

– Я не знаю, как принять такое решение. Мне нужно знать, чего хочешь ты.

Наша связь натянулась, болезненно обвившись вокруг моего сердца, и я не смог ей отказать.

– Я хочу уложить тебя в постель.

Мы на мгновение уставились друг на друга, пока мой ответ осмысливался нами обоими.

– Это не ответ на мой вопрос, – прошептала она.

– Думаю... ответ.

Ее губы округлились.

– О.

Мое сердце подпрыгнуло, словно билось о собственную клетку, желая вырваться и похоронить себя внутри нее.

– Позволь мне уложить тебя в постель.

– Мы не знаем... – пролепетала она. – А что, если я не смогу?

– А что, если сможешь? – мягко настаивал я. – Скажи мне. Если бы могла, ты бы этого хотела?

– Мне всего двадцать два. Я не уверена, что готова... пока.

В ее голосе прозвучала застенчивость, когда она произнесла последнее слово, которое изменило все. Я увидел ответ на ее лице – надежду, тревогу, страх и желание. Я прочитал свой собственный ответ в ее глазах.

Потому что я не ожидал встретить ее, не знал, чего хочу, пока не прикоснулся к ней.

– Мы можем потренироваться, – сказал я.

Она слегка задохнулась:

– Практика – это весело.

– О, так и будет, – пообещал я.

– Может быть, потренируемся сейчас?

Я застонал от облегчения, подхватил ее на руки и понес к кровати. Тея хихикнула, когда я отпустил ее.

– Думаю, это мой ответ. – Ее рука вцепилась в мою рубашку, когда я навалился на нее.

– Заткнись и сосредоточься. Мы тренируемся, – поддразнил я, накрывая ее губы своими, и снова ухмыльнулся. Мой язык скользнул по ее губам и заставил ее раскрыться шире. Я мог бы жить в этом поцелуе, умереть в нем, быть похороненным в нем. Это было все, чего я когда-либо хотел. Она.

Поэтому была только одна причина прервать его. Тея протестующе пискнула, когда я отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза и спросить:

– Ты выйдешь за меня замуж?

Глава 51. Тея

– Ты выйдешь за меня замуж?

Джулиан задавал мне этот вопрос уже не в первый раз. Но, глядя сейчас в его глаза – бесконечный голубой океан в темной комнате, – я понимала, что это будет последний раз. Мои пальцы по-прежнему сжимали его рубашку, а дыхание перехватило от его слов.

За последние двадцать четыре часа я пережила самый страшный момент в своей жизни: мне показалось, что я не волшебное существо, предназначенное для него, а скорее пиявка, которая каким-то образом высосала из него магию. Я думала, что украла ее у него, когда мы впервые занялись любовью.

Образ Джулиана, отвергающего меня в резиденции Совета, до сих пор не выходил из головы, как и требования, которые они выдвигали относительно нашего будущего.

Потому что какая-то часть меня – часть, которая была скрыта так глубоко, что я не знала о ее существовании до недавнего времени, – трепетала при мысли о нем, обо мне... и о нашей семье. Это было что-то неизменное. Что-то осязаемое. Доказательство того, что мы были парой, которую другие отказывались признавать.

Джулиан прочистил горло, ища мой взгляд, словно мог найти в нем ответ. В наше отсутствие жалюзи задернули, и лишь полоски света падали на его скульптурное лицо. Солнечные блики плясали на его острых скулах и изгибе чувственных губ. Его вес придавил меня к мягкому матрасу, который мог бы убаюкать и усыпить, если бы не сердце, стучащее в груди, и ответ, застывший на моих губах.

Я попросила его о романтическом предложении после его спонтанного предложения в Сан-Франциско. Тогда я еще не знала, что это значит. Мне хотелось чего-то большего, чем просто попытка прекратить ссору. Это превратилось в шутку, и теперь... это произошло.

Момент. Этот идеальный момент, наполненный абсолютной уверенностью. Мы столкнулись с нашими самыми глубокими страхами. Джулиан так и не рассказал мне, какую мучительную иллюзию показал ему Обряд Совета. Я знала только, что, как и в моем случае, в нем участвовали мы. Возможно, когда-нибудь мы разделим эти ужасающие моменты, но не сегодня. Сегодня это не имело значения.

Мы выбрали друг друга. Снова. Так же, как будем выбирать до конца наших дней. Не было никаких причин полагать, что мне предстоит прожить дольше, чем обычный человек. Возможно, моя жизнь оборвется, как неизбежно оборвалась бы жизнь моей матери, но каждая ее секунда, начиная с этой, пройдет рядом с ним.

Поэтому я знала ответ, хотя оставалось еще так много вопросов:

– Да.

Джулиан прерывисто вздохнул, а затем с мучительной медлительностью прильнул к моим губам. Поцелуй был удивительно сладким, нежным и почти нерешительным. Такой поцелуй он мог бы подарить в день нашей свадьбы, когда за этим жестом наблюдали бы зрители, и мое сердце забилось в унисон с его, предвкушая наше будущее.

– Я уже начал думать, что мне придется умолять, – поддразнил он, когда наконец прервал поцелуй.

Я не могла сдержать улыбку, глядя на мальчишескую ухмылку векового вампира.

– Я не знала, что это возможно.

– Слишком поздно. Ты уже согласилась.

Его рука потянулась к моему запястью, побуждая меня ослабить хватку на его рубашке, чтобы он мог переплести наши пальцы. Между нашими ладонями запульсировали свет и тень – жгучее напоминание о том, что мы уже соединились в самом интимном месте. Наша магия слилась воедино благодаря парным узам. Джулиан коснулся моих губ еще одним поцелуем.

– Хочешь свое кольцо прямо сейчас?

Я изогнула бровь:

– Кольцо? Оно с тобой? Ты планировал это?

– Тея, – сказал он с легкой досадой, – это кольцо со мной уже несколько недель. Оно было у меня еще до нашего официального скрепления парных уз. Я ждал подходящего момента, чтобы сделать предложение. Не уверен, что это именно он, но мне показалось...

Я поняла, что он имел в виду. И почему-то осознание того, что кольцо было у него все это время, сделало предложение более романтичным. Хотя я не знала почему. Возможно, потому что это доказывало, что даже после самой темной ночи солнце взойдет снова, и мы сможем справиться с любым испытанием, если будем делать это вместе.

– Я хочу тебя, – сказала я, обхватив его шею свободной рукой, чтобы притянуть к себе. – Кольцо может подождать. В конце концов, оно ждало все это время.

От усмешки Джулиана по коже побежали мурашки.

– Ты уверена? – Он погладил меня по шее. – Это очень красивое кольцо.

Я не сомневалась в этом. Скорее, меня немного беспокоило, не будет ли оно чрезмерным, учитывая его богатство. Но важно было не кольцо. Он мог бы надеть мне на палец резинку, и я бы носила ее с гордостью. Важно было то, что оно символизировало. То, что я принадлежу ему, сейчас и навечно.

– Разве мы не собирались потренироваться? – пробормотала я, чувствуя, как тело охватывает неистовое желание ощутить, как наши парные узы натянутся между нами, когда он овладеет мной.

Еще один смешок прошелся по моей чувствительной коже, и я потянулась к его рубашке. Мои руки скользнули под нее, пальцы проследили впадины и выступы его живота и потянулись ниже. Но Джулиан замер, отпрянув назад, чтобы встретить мой любопытный взгляд.

Я никогда не хотела слиться с ним так сильно, как в этот момент. Желание, которое я ощущала, бурлило во мне, билось в крови и требовало удовлетворения. Джулиан тоже должен был это испытывать. Такие сильные эмоции можно было почувствовать через наши узы, так почему же он медлил?

– А что, если мы слишком хорошо потренируемся? – серьезно спросил он.

О, это. Я глубоко вздохнула и обдумала его вопрос. Наконец я ответила:

– У тебя есть презервативы?

Джулиан моргнул, выражение его лица на мгновение стало озадаченным, а затем он разразился смехом. Я подняла на него взгляд, и он замолчал с извиняющейся улыбкой.

– Если бы у меня и были презервативы, они бы давно просрочились, котенок.

– Ну, раз уж ты вряд ли передумаешь, – кисло сказала я.

Веселье стерло с его лица.

– Я никогда не изменю своего мнения ни о тебе, ни о нашей семье – если и когда она разрастется.

Черт. Это был неплохой ответ, и он это знал.

– Но если ты... – Он замялся, давая мне время понять, что именно я чувствую в этой ситуации.

– Я всегда буду любить тебя. – Я подняла на него глаза. – Что бы ни случилось.

И впереди нас ждали новые испытания. Никто из нас не был настолько глуп, чтобы верить в обратное. Будут еще Обряды, и еще его семья – я знала это, когда согласилась на дуэль с его матерью, – и неизвестная магия внутри меня. Но это? Мы?

Я никогда не буду сомневаться.

Его рот захватил мой, шепча слова любви мне в губы и подтверждая их языком. Джулиан не оставил без внимания ни одну мою часть, пока его пальцы освобождали меня от одежды. Мои собственные руки расстегивали и тянули, пока между нами ничего не осталось, и когда Джулиан поддался навстречу мне, я закрыла глаза, чтобы насладиться сладкой агонией, пока мы сливались воедино.

– Я люблю тебя, – пробормотал он, заполнив собой все мое существо. – Я всегда буду любить тебя, всегда буду защищать.

Чистая мужественность отразилась на его лице, стирая последние границы между нами и медленно подталкивая нас к нашему будущему.

Неважно, что я могла сражаться сама. Желание защищать и служить выходило за рамки разумного. Оно было прописано в самой его природе, связывая со мной во что-то неделимое. И я тоже буду защищать его. Буду принадлежать ему своим телом, своей жизнью, всем, чем я была и кем стану.

Мы скрепили наше обещание друг другу голодными губами и дрожащими пальцами. Когда в его глазах забрезжила тьма, я с радостью приветствовала ее и его клыки. Мои мышцы напряглись, когда он глубоко вонзился в меня, и его яд проник в мою кровь. Это стерло легкую боль от укуса и оставило только чистый и всепоглощающий экстаз. Джулиан застонал, когда я сжала его, достигнув своего освобождения, а затем наполнил меня жаром своего – его тело отдавало, а клыки брали в идеальном, неумолимом круге жизни. Нашей жизни.

Когда наш ритм замедлился, Джулиан поднял на меня свои полуночные глаза и кроваво-красный рот и с видимым удовольствием медленно провел языком по зубам. Наши тела по-прежнему прижимались друг к другу, и, не говоря ни слова, он поднес запястье ко рту и вскрыл его. Кровь потекла по коже, когда он медленно прижал ее к моим губам. Не испытание. Подношение.

Мои десны набухли и запульсировали, когда я вдохнула аромат его крови, насыщенной пряной гвоздикой. Мгновение спустя мои таинственные клыки выдвинулись, чтобы принять его дар. Джулиан прикрыл глаза, когда я коснулась губами запястья и сделала первый робкий, неглубокий глоток его крови, после которого во мне проснулась жажда, и я прильнула сильнее. Когда я наконец отстранилась, Джулиан впился в мой рот, и наша кровь смешалась на языках, словно скрепляя еще одно обещание, данное нами.

Через некоторое время он наконец скатился с меня и притянул к себе. Я потянулась проверить его запястье и обнаружила, что оно уже зажило.

– Все еще убежден, что я не вампир? – тихо спросила я.

– Да. – Он поцеловал меня в лоб. – Если бы ты была вампиром, то не смогла бы остановиться. Ни один вампир не может остановиться в первый раз.

– Но... – Я покачала головой, пытаясь осознать его слова. – Разве это не убьет...

Он промолчал, и тишина была ответом на мой вопрос.

– А что, если ты ошибаешься? – Я задохнулась от паники, смешанной с приливом гнева. – Я могла убить тебя.

– Мне больше девятисот лет, помнишь? Я бы смог остановить тебя, – просто сказал он.

От этого мне не стало легче. Я только еще больше запуталась.

– Но мне понравилось пить кровь. – От моего признания к лицу прилило тепло, и я обнаружила, что снова хочу его, и вместе с этим желанием с моих губ сорвался тот же вопрос, который я задавала себе снова и снова: – Если я не вампир, то кто?

– Насчет этого. У меня есть идея.

Я подняла на него глаза и обнаружила, что в его глазах отражаются его собственные мысли.

– Я внимательно слушаю.

– Это догадка, но, мне кажется, я знаю, кто может помочь нам найти ответы.

У меня открылся рот.

– И ты только сейчас говоришь мне это?

– Я был немного занят более важными делами. – Он лениво обвел пальцем округлость моей груди, как будто только что не сбросил на меня бомбу. – Это может еще подождать.

Но я уже вырывалась из его объятий, спрыгнула с кровати и начала искать свою одежду. Его попалась мне первой, и я бросила ее на кровать.

– Не может.

Я была готова к ответам.

Глава 52. Тея

Джулиан что-то бормотал, расправляя штаны. Все, что я уловила, – едва слышное упоминание приоритетов, пока собирала разбросанную одежду. Когда я рассмотрела ее, то нахмурилась еще сильнее. Вещи помялись от того, что валялись на полу, и от того, что я провела в них всю ночь Обряда.

– Что-то не так? – спросил Джулиан, заметив, что я ничего не говорю.

– Мне нужно переодеться. – Мне не хотелось тратить время на что-то столь малозначимое, но я знала, что каждый миг, проведенный в этом доме, меня оценивает и судит Сабина. – Я даже не знаю, где мои чемоданы.

Джулиан фыркнул, вставая и бросая свои джинсы на кровать.

– Наверняка их кто-то разобрал, если только моя мать не сожгла их, пока нас не было.

Он прошел мимо меня к дверям, окутав меня шлейфом аромата меда и пряной гвоздики. Игнорируя боль в деснах, которую он вызвал, я последовала за ним. За одной из них оказалась ванная. За другой находилась гардеробная, где все наряды, купленные для меня Селией, были аккуратно развешаны напротив нескольких костюмов Джулиана. Наш багаж был сложен в аккуратную стопку в углу. Меня охватило острое волнение при виде того, что наши вещи ждут нас. Я только-только привыкла, что у него дома в Сан-Франциско мне выделили несколько ящиков, и чувствовала себя виноватой за пакеты с одеждой, которые Селия запихнула в кладовку. Но было что-то такое официальное в том, как мои платья и его костюмы висели напротив и дополняли друг друга, словно каждый из них был подобран в тон другому.

Так же, как и мы.

Я старалась не думать о том, что мое обручальное кольцо – кольцо, которое он таскал с собой чертовы недели, – наверняка было где-то здесь. Вместо этого я вошла внутрь и попыталась найти что-то подходящее, прекрасно понимая, что Джулиан следил за моей задницей на протяжении всего этого времени.

Я застонала, когда увидела, что Селия собрала для меня. Коснувшись подола шелкового платья, я стала перебирать наряды. Где джинсы и футболки? Она же не ожидала, что я буду каждый день одеваться от-кутюр, верно? Я подумала о Сабине и Жаклин, и мой желудок опустился. На самом деле, возможно, так она и думала.

– Что случилось? – спросил Джулиан.

Я пропустила тонкую ткань между пальцами.

– Просто интересно, что мне надеть – коктейльный или вечерний наряд?

– История моей жизни, – сказал он с низким смешком, от которого у меня задрожали колени.

Он шагнул внутрь, заполняя пространство своим бессмертным присутствием. Тьма сгустилась вокруг него, словно сами тени жаждали слиться с ним. Он нажал на кнопку возле стеллажа, и гладкая поверхность рядом с ним разошлась, открыв несколько ящиков.

– О! Сюрприз!

Джулиан улыбнулся, несомненно, забавляясь моей восхитительной человеческой реакцией. Но радость тут же исчезла с его лица.

Настала моя очередь спросить, в чем дело.

– Ничего, – ответил он, пожав плечами. – Я просто понял, что совершил ошибку. Я показал тебе, где твое нижнее белье.

Я закатила глаза и достала из ящика белый кружевной комплект.

– Ты же не мог допустить, чтобы я подумала, что мне нечего надеть?

Его ответная ухмылка подсказала мне, что я могу ошибаться на этот счет.

– Я бы предпочел, чтобы их на тебе не было.

– Правда?

Я взмахнула ресницами, доставая из другого ящика пару легких льняных брюк и облегающий топ. Хотя я читала, что температура здесь примерно такая же, как дома, Сан-Франциско был совершенно серым и почти всегда окутан туманом. Я планировала по максимуму впитать солнечный свет Греции. Прежде чем закрыть ящики, я положила кружевные трусики обратно.

– В таком случае...

Джулиан выглядел совершенно диким, когда я пронеслась мимо него, чтобы надеть остальную одежду.

– Ты снова подаешь мне идеи.

– Нет, – отозвалась я, хотя и не смогла удержаться от того, чтобы не устроить ему небольшое шоу, пока натягивала брюки. – Мне нужны ответы. Какой у тебя план?

– Я думаю, в этом доме есть кое-кто, кто может знать, кто ты, – признался он.

Мои пальцы дрожали, когда я натягивала лифчик.

– Что? Кто?

– Моя мать, – сказал он с мрачной улыбкой.

Было бы лучше, если бы мой мужчина сообщил мне о своей теории до того, как я начала враждовать с Сабиной Руссо. Теперь я не только разозлила единственного вампира, который мог нам помочь, но и должна была сразиться с ней. По пути наверх мне удалось уклониться от вопросов Джулиана о дуэли, напомнив ему, что я знаю, что делаю. Я была уверена в этом до тех пор, пока мы не обнаружили Сабину, расположившуюся на красивой крытой веранде, где она полировала ужасающе впечатляющий набор древних ножей. Она держала один из них в руках, позволяя ему поймать свет раннего утра, и не обращала на нас внимания.

– Мама, – поприветствовал ее Джулиан, в его голосе прозвучало предостережение.

Клинок отразил ее кривую улыбку.

– Ты так и не сказала мне, какое оружие выбрала, поэтому я решила подготовить все.

Зная Сабину, она наверняка припрятала здесь несколько мечей, винтовок и дракона на всякий случай. Я усилием воли обуздала свой страх и пожала плечами.

– Сомневаюсь, что они тебе понадобятся, – любезно сказала я.

Она хмыкнула, бросив свеженачищенный клинок на каменный стол, и повернулась ко мне.

– Значит, рукопашная? – Она пристально оглядела меня, будто оценивая. – Это будет интересно.

– Никто из вас... – начал Джулиан.

– Думаешь, стоит это выяснить? – сказала я, подражая ее высокомерному тону, который она всегда использовала, когда разговаривала с... ну, с кем угодно.

Сабина оскалила зубы, а затем посмотрела на своего сына.

– Твоему питомцу не помешал бы поводок. По крайней мере, используй привязанность по назначению.

– Тея вольна говорить то, что пожелает, – сказал он несколько натянуто, – и вести свои собственные сражения.

– Если ты позволишь ей сражаться со мной, то, возможно, не так предан ей, как я опасалась.

Сабина при этом картинно скривила темно-алые губы. Она не слишком высокого мнения обо мне. В ее представлении я была обычным слабым человеком. Мне не терпелось доказать ей, что она ошибается.

Но сейчас меня больше интересовало, как заставить ее говорить. Если Джулиан прав, если она знает, кто я такая, то, возможно, мне придется вести себя с ней чуть более мило. При этой мысли меня чуть не стошнило.

– Наоборот. – Он пожал плечами, его глаза блестели. – Мы пришли задать тебе вопрос и сообщить хорошие новости.

Мой предательский желудок едва не ухнул вниз, и я уставилась на него. Он ведь не собирался...

– Тея только что приняла мое предложение.

Неподвижность Сабины казалась смертельно опасной, как момент перед броском кобры. Сражаться с ней меня не пугало, тем более когда она так неопределенно обрисовала условия нашей дуэли, но я не была готова сказать ей, что мы помолвлены.

– Спасибо за предупреждение, – пробормотала я.

Прости. Я услышала искренность его извинений, но внешне он продолжал улыбаться с чисто мужским самодовольством.

Наконец Сабина вышла из своего транса и пожала плечами:

– Чего ты хочешь? Парад?

– Неплохо было бы поздравить, – сказал он сквозь зубы, и я услышала в его словах обиду.

– Ты же не ожидал, что я обрадуюсь этому? – прошипела она в ответ. – Или дам тебе свое благословение?

– Нам не нужно твое благословение. Совет ясно дал понять, что если Тея сможет родить мне наследника, то они одобрят наш брак, – уже спокойнее сказал он.

Это была не совсем правда, и мы оба это знали. Это было одно из условий наряду с другими Обрядами.

– Если ты думаешь, что сможешь обманом добиться моего благословения, то ошибаешься. – Сабина взяла другой нож и прижала его к кончику указательного пальца. На этом месте выступила капля крови, и я почувствовала, как мои клыки режут десны.

Я сжала губы. Ни за что не покажу ей свои клыки снова. Но – и это было гораздо важнее – я и не собиралась пить ни капли крови Сабины. Никогда.

– Смотри, как она страдает. – Сабина рассмеялась. – Я думаю, что она не более чем жалкий дампир, и если это так, то ваш союз не принесет ничего, кроме печали.

Дампир? Должно быть, на моем лице отразился вопрос, потому что Джулиан быстро объяснил.

Дампир – это ребенок вампира и человека.

– Вампиры не рожают дампиров уже много веков, со времен проклятия. – Он пренебрежительно отмахнулся от ее версии. – И у дампиров нет никакой магии, кроме жажды крови. Ты это знаешь, и, думаю, знаешь о магии Теи больше, чем говоришь.

Ее губы растянулись в загадочной улыбке.

– Я заинтригована так же, как и ты.

Джулиан тяжело выдохнул и провел рукой по волосам. Он прошелся по комнате и уставился на море за окном, словно оно могло дать ему ответы.

Мы должны были знать, что не стоило приходить к Сабине с подобным вопросом. Даже если она знала, то никогда бы нам не сказала. Но в любом случае ей, казалось, доставляло удовольствие мучить нас обоих. Она была так непохожа на мою мать, и все же я каким-то образом чувствовала боль от ее нежелания принять наши отношения так же сильно, как и от отказа моей собственной матери. Неужели это был какой-то извращенный Обряд? Неужели мы должны были потерять всех, кого любим, ради друг друга?

Я была готова заплатить и такую цену, просто хотела, чтобы мне не пришлось этого делать.

– Если вы пришли ко мне за ответами, то, к сожалению, у меня их нет. – Она вернулась к своим ножам. – Возможно, вы могли бы обратиться к книгам.

Джулиан уже открыл рот, и его лицо исказилось от ярости, когда от двери раздался вкрадчивый голос:

– Или ты можешь обратиться к семейному эксперту.

Я обернулась и, моргнув, увидела Лисандра с яблоком и ножом в руках. Он отрезал кусок фрукта и кончиком ножа отправил его в рот. Боже, что у этой семьи за страсть к острым предметам?

– Семейному эксперту? – повторила я в пустоту.

Он бросил взгляд на Джулиана, подтверждающий его серьезность.

– Мой брат – всемирно известный археолог, – пояснил Джулиан и добавил: – И знаменитая заноза в заднице.

Темные глаза Лисандра заблестели от смеха.

– Боюсь, он прав по обоим пунктам. А теперь расскажите мне, как проявляются эти силы, о которых я постоянно слышу.

Он прокрался в комнату, нарезая яблоко с привычной, но пугающей легкостью серийного убийцы.

– Когда мы впервые встретились, я не почувствовал ничего, кроме влечения. Полагаю, это был зов пары. Ее магия проявилась позже. Это светлая магия, почти золотая, – сказал Джулиан, заработав кивок.

Что это значило? Но он продолжил, прежде чем я успела спросить.

– Она необычайно одарена в музыке.

– Необычайно? – повторила я, готовая рассказать ему, сколько именно часов я потратила на этот необычайный дар. Много. В этом не было ничего случайного. Я много работала для этого.

Сабина встала и направилась из комнаты, бросив на сыновей яростный взгляд.

– Верьте во что хотите. Вы только разочаруетесь. Оба.

Джулиан проигнорировал ее и продолжил, несмотря на то, что у меня самой заурчало в животе.

– С тех пор как я встретил ее, мне кажется, что ее магия становится все сильнее. Она зовет меня.

– До или после того, как вы двое... – Лисандр многозначительно вздернул брови.

Мне стало неловко.

– Не то чтобы это тебя касалось, но... до, – отрывисто сказал Джулиан. – И она может читать мои мысли.

Лисандр застыл, и кусочек яблока упал с его ножа, но он поймал его кончиком лезвия, прежде чем тот коснулся пола. Я уставилась на него, не в силах отрицать, что это было впечатляюще.

– Ну, этого достаточно, – сказал он, придя в себя.

– Подожди, – сказала я, осмысливая его слова. – Ты знаешь, кто я?

Но улыбка Лисандра была лишена всякой надменности, когда он взглянул на своего брата. На самом деле он выглядел извиняющимся, а когда снова повернулся ко мне, его голос был мягким, словно он сообщал очень плохие новости.

– Это очевидно. Ты сирена.

Глава 53. Джулиан

Сирена.

Это слово отозвалось во мне эхом, столь же далеким и нереальным, как и само предположение. Тея не могла быть сиреной. Они были... мифом.

– Вампиры тоже миф, – ответил мой брат с воздушными кавычками. Я и не заметил, что произнес эту мысль вслух. – Все сходится. Музыка. Чтение мыслей. Внешность.

Мои губы скривились в гримасе, его слова затронули во мне какую-то первобытную ревнивую сторону. Я быстро взял себя в руки и сдержал порыв собственника, но, взглянув на Тею, увидел, что она смотрит в окно, совершенно не заметив моего промаха.

Ее зеленые глаза блестели, как море за окном, но в них плясал не солнечный свет. Это были тени.

Тея. Ты в порядке? Я нежно направил свое беспокойство в ее сознание.

Она вскочила, бросив удивленный взгляд в мою сторону.

– Сирена? – Она произнесла это слово с осторожностью. – Как русалка?

Было очевидно, что она обдумывает эту идею.

– Совершенно разные вещи. – Лисандр продолжал разделывать свое яблоко, но непринужденное очарование, которое он обычно демонстрировал, пошатнулось. Что бы он ни знал, это заставило его поверить в то, что моя пара – сирена, и это было нехорошо. – Сирены появились в литературе за несколько тысячелетий до того, как их наградили плавниками.

– Хорошо, – медленно произнесла Тея. – В этом больше смысла, потому что пловец из меня никакой.

Лисандр рассмеялся, и я выдавил из себя улыбку, осознавая, что Тея ждет моей реакции. Я не мог похвастаться такими же обширными знаниями, как мой брат, но то, что знал, вызывало беспокойство.

– Значит, ты говоришь о существах, которые заманивают моряков на верную смерть, – прямо сказала Тея.

– И да, и нет, – спокойно ответил мой брат, словно стараясь собрать всю необходимую информацию и выложить ее сразу. – Честно говоря, я никогда не встречал сирен, поэтому не могу сказать, что из этого легенда, а что реальность. Если бы ты спросила меня неделю назад, я бы сказал, что ваш вид вымер.

– Тогда откуда ты знаешь, что я именно сирена? – бросила она вызов.

Несмотря на горящие глаза, я заметил легкое дрожание ее подбородка. Мгновение спустя я оказался рядом с ней и заключил ее в свои объятия.

– Сирены славились своими музыкальными способностями. Это был не просто талант, это была магия. Если верить тому, что говорит Джулиан...

– Но они были певицами, – тихо сказал я.

– В преданиях, но самые древние линии были одарены музыкой, которая казалась смертным неотразимой. – Лисандр пожал плечами. – Ты же вампир и знаешь, насколько достоверны предания.

Он был прав. В сказках и фольклоре выдвигалось много безумных идей о нашем роде.

– А может, я просто три четверти жизни занималась игрой на виолончели. Может, я просто работала над своим талантом.

Тея произнесла это столь же холодным тоном, каким был ее ответный взгляд. Мой брат задел ее за живое. Но разве она отреагировала бы иначе, если бы ей сказали, что она кто-то другой? Вряд ли.

Лисандр бросил на меня извиняющийся взгляд, а затем мягко продолжил:

– Я уверен, что это так, но еще есть... гм, твоя кантата.

– Моя кантата? – повторила она слово, произнося его по слогам.

– Твоя песня крови, – сухо сказал я, повернувшись к брату. – У других существ тоже есть песни крови, даже у людей.

– Да, но...

– Простите, – перебила Тея. – Когда ты говоришь «песня крови», ты же не имеешь в виду...

– Что твоя кровь поет, – закончил я, прежде чем кивнуть. – Именно это и значит. Я услышал ее в первую же секунду, когда увидел тебя, но твой запах был таким сильным... что отвлек меня.

– Ты почувствовал запах? – Тея нахмурилась при этой мысли. – И ты действительно слышишь песню моей крови?

– Каждую секунду, – признался я. – Твоя музыка – это моя личная симфония. Она меняется в зависимости от твоего запаха и настроения. Я жажду ее, когда тебя нет рядом.

– И она чертовски громкая, – сказал Лисандр, закусывая яблоком.

– Значит, все слышат, как поет моя кровь? – Ее голос поднялся на октаву. – И никто мне об этом не сказал?

– Джулиан прав, – сказал мой брат, встав на мою защиту. Я оценил это, поскольку до этого он бросил меня на растерзание волкам. – Песни крови достаточно распространены. В магии есть что-то такое, что обычно проявляется в виде музыки. Твоя просто необычайно сильна. Вероятно, поэтому тебя и потянуло к изучению музыки.

Лицо Теи побледнело, плечи затряслись, и я в сотый раз пожалел, что не могу залезть к ней в голову. Она хотела получить ответы. Мы оба хотели. Но я не ожидал, что она так бурно отреагирует на них.

– Я не помню своей жизни до музыки, – прошептала она, и ее тело напряглось в моих руках, как провод под напряжением. Я не сразу понял, что она имеет в виду, но Лисандр сделал паузу, и его брови поднялись в любопытстве. Тея вздохнула. – Мама подтолкнула меня к музыке. Я брала уроки столько, сколько себя помню. Наверное, это не совпадение.

– Скорее всего, нет, – тихо согласился Лисандр.

Тея отвернулась от меня, и я был потрясен, когда она обратила на меня сияющие глаза. В них не было волнения. Напротив, их наполняла нескрываемая ярость.

– Почему? В чем смысл? Она что, сирена? Это какие-то штучки сирен?

– Магия сирен передается по женской линии, – подтвердил Лисандр. – А что касается уроков? Может, она просто хотела использовать твою магию по назначению?

Тея разразилась смехом, который разлетелся по комнате, как разбитое стекло.

– Моя мать никогда не рассказывала мне о магии. Она вообще не признавалась, что знает что-то об этом мире, пока...

Ее дыхание сбилось, когда она поперхнулась воспоминаниями.

– Пока она не увидела меня, – мрачно сказал я. Пока вампир не вошел в больничную палату Келли Мельбурн и не заставил ее столкнуться с реальностью.

– Она не слишком обрадовалась? – догадался Лисандр, и я кивнул.

Это было преуменьшением.

– Есть и другая вероятность, – сказал он. – Когда ты в последний раз играла на виолончели?

Тея напрягла плечи, прежде чем ответить.

– Ни разу после экзамена. Ни разу с тех пор как...

Мы стали парой.

Она покачала головой, в ее глазах плескалось разочарование. Оно обрушилось на меня, как цунами, и внезапная буря ее отчаяния грозила утянуть меня под воду.

– Наверное, поэтому твоя песня крови звучит так громко. – Лисандр, казалось, не заметил перемены ее настроения.

Но Тея взяла себя в руки:

– Почему?

– Думай о магии как о ресурсе, – объяснил он. – Чем больше ты ее используешь, тем меньше у тебя остается, пока ты каким-то образом не пополнишь ее запасы. Если бы ты пользовалась магией во время игры, это притупило бы магию в твоих венах.

– Ладно, допустим, ты прав, – согласилась Тея, хотя и нерешительно. – А как же все остальное? Светящаяся магия, которую он чувствует, чтение мыслей?

– Ходили слухи, что сирены читают мысли благодаря другому виду магии. – Он неловко поерзал, и я задумался, кого из нас он собирается вывести из себя.

– Другой вид?

– Есть разные виды магии, – сказал Лисандр. – Вампиры обычно обладают темной магией, или мертвой магией, если спросить ведьм. Почти все считают, что наш род – результат некромантии.

Она кивнула:

– Ведьмы считают, что вампиры были созданы в качестве хранителей.

Я замер, гадая, кто ей это сказал.

– Жаклин, – пробормотала она.

Конечно, моя лучшая подруга с радостью повторила бы любую сплетню, которую знала о нашем происхождении.

– Это ты ей сказал. – В голосе Теи прозвучало раздражение.

Мы подняли головы и увидели, что Лисандр изучает нас, как какой-нибудь экземпляр на раскопках.

– Значит, ты читаешь его мысли? – спросил он, получив еще один утвердительный кивок от Теи. – Очаровательно.

– Что-то мне подсказывает, что он находит это разочаровывающим, – сказала она.

Лисандр посмотрел на меня в поисках подтверждения, и я покачал головой.

– Я не возражаю.

Я ничего не хотел скрывать от своей пары. Возможно, это была моя биология, перепрограммированная на слияние с ее, или я привык к тому, что не могу лгать ей с момента нашей встречи. В любом случае я имел в виду то, что сказал.

– Значит, если у вас темная магия... – сказала Тея, возвращая нас к разговору.

– У тебя – светлая. Магия жизни. Она тоже бывает разных видов. Твоя – небесная.

– Небесная? – Тея моргнула. – Как ангелы и звезды? Почему это должно помочь мне читать его мысли?

Лисандр бросил на нее нервный взгляд, но я уже знал, к чему он ведет. Я должен был догадаться с самого начала. Магия Теи никогда не походила на ту, что носили в своих венах фамильяры. Она была старше, древнее. Лисандр был прав. Все сходилось. Неужели я настолько ослеп, что не увидел это, или слишком утонул в любви, чтобы игнорировать то, что было прямо передо мной?

– Существа, одаренные небесной магией, обычно... гм...

Я с минуту наблюдал за тем, как мой брат пытается подобрать слова. Непривычно было видеть Лисандра Руссо таким смущенным. Он прищурился, словно ему не нужно было читать мои мысли, чтобы понять, о чем я думаю.

– Спроси свою пару, – предложил он. Я бросил на него сердитый взгляд. Он снова бросил меня под автобус. – Я прокомментировал ее внешность, и ты чуть не вырвал мне горло, – защищался он. – Сам ей скажи.

– Небесная магия тесно связана с красотой, такой, как твоя. – Я нежно провел указательным пальцем по ее щеке, удивляясь, насколько все очевидно. Тея была не просто прекрасна – она была восхитительна. С каждым мгновением она становилась все более прекрасной, словно медленно распускающаяся роза. Я видел, как другие реагировали на нее, и дело было не только в пленительной мелодии, звучавшей в ее крови. Все в ней привлекало внимание. Возможно, именно поэтому ее мать так плохо ее одевала? Может, так она пыталась заглушить музыку, исходящую из ее крови?

Или же Келли Мельбурн нашла другой способ скрыть свою дочь от нашего мира?

– Он имеет в виду, что ты явно не человек... Ты слишком красива, – раздался веселый голос Жаклин, прерывая мои размышления. – И я думаю, что ты стала еще красивее с тех пор, как вы двое наконец-то нашли общий язык.

Я зажмурился от слов моей лучшей подруги, а когда я осмелился открыть глаза, она уже присоединилась к нам в комнате, облокотившись на стол.

– Я слышала свое имя. Что я пропустила? – спросила она, теребя выбившуюся прядь.

– Я сирена, – прямо сказала Тея. – Хотя не совсем понимаю, что это значит.

Жаклин быстро моргнула:

– О. Это имеет смысл.

– Я рада, что хоть для кого-то из нас это имеет смысл, – проворчала Тея, тыкая пальцем мне в грудь. – А он как раз собирался рассказать мне, что такое небесная магия.

– Правда? – Моя лучшая подруга сдержала улыбку, но она сверкнула в ее глазах. – Не позволяй мне мешать тебе.

Я застонал. По крайней мере, у Лисандра хватило порядочности попытаться свести неловкость к минимуму. Жаклин же наслаждалась ситуацией.

– Небесная магия связана с сексуальной магией. Это дар фей, – быстро сказал я. – Небесное существо может читать мысли своего любовника, чтобы... э-э, доставить ему удовольствие.

– Серьезно? – Тея обвела взглядом всех нас в комнате. – Это шутка, да?

Жаклин покачала головой с веселой улыбкой:

– Нет. Не знаю, почему я не заметила этого раньше. В смысле, я думала, что ты горячая штучка.

Я же одарил Жаклин недобрым взглядом, но она пожала плечами:

– Просто констатирую факты. Не снимай перчатки.

Мои мысли вернулись к предыдущему вопросу. Келли Мельбурн должна была знать. В противном случае она не стала бы подталкивать Тею к музыке, а если она это знала, возможно ли, что она...

Тея побледнела, и я понял, что она следит за ходом моих мыслей. Пришла ли она к тому же выводу, что и я? Легкое покачивание ее головы подсказало мне, что нет. Но, возможно, это просто сработал инстинкт самосохранения... или шок.

– Ты сказала, что она стала красивее, – я адресовал свой вопрос Жаклин.

Она кивнула:

– Наверное, это сияние парных уз.

От Теи и правда исходило сияние, и хотя каждый мужской инстинкт во мне хотел приписать эту заслугу себе, это было нечто большее. И магия – способности – начали проявляться еще до того, как мы переспали. Это началось...

– После того, как мама ушла, – прошептала Тея. Ее голос надломился, и слезы потекли по щекам. – Она не просто подтолкнула меня к занятиям музыкой. Она... она прятала меня.

Я покачал головой, притягивая ее ближе, когда ее боль раскололась в моей груди. Я хотел бы не разделять ее. Я хотел бы забрать все себе и освободить ее.

– Прятала? – задумчиво повторил Лисандр. Он щелкнул пальцами, когда подошел к тому месту, где мы сидели. – Морок. Она защищала твою магию, а когда ты встретила моего брата-засранца, он разнес все к чертям.

– Спасибо, – сухо сказал я, желая, чтобы мне хватило сил рассмеяться.

– Морок... вот что пожирало ее заживо. Вот что имел в виду доктор, когда сказал... – прохрипела она, осознав это.

Я прижал ее к груди, понимая, что она права. В этом был смысл. Келли Мельбурн всю жизнь пыталась скрыть истинную природу своей дочери. Она делала это потому, что ее дар был сильнее? Или была какая-то другая угроза? По этой причине она умоляла ее отвернуться от меня? Потому что я бы уничтожил то, ради чего она пожертвовала собственной жизнью?

– Но зачем? – размышляла Жаклин, ее голос был наполнен теплом и мягкостью. – Зачем прятать ее от этого мира?

– Сирены не просто редки. Они вымерли. Даже я считал их мифом, пока не встретил Тею, – напомнил ей Лисандр. – И если их магия настолько сильна без гримуаров и зелий, то они привлекают к себе много внимания.

– Но у моей матери не было никаких особых способностей. Она никогда не играла на инструментах. – Тея смахнула слезы со щек и повернулась лицом к остальным. – Почему я? Почему у меня проявились способности? Может, я не сирена? – Отчаяние в ее голосе убило меня. – У меня же есть клыки.

Но Лисандр отмахнулся:

– Кто знает, как эволюционировали сирены. Может, у тебя всегда были клыки, или это рецессивный ген, который сработал в тебе. Ведь, согласно мифологии, у сирен были крылья, а у тебя их нет, верно?

– У нее нет. – Я закатил глаза.

– Клыки – это не просто декоративное украшение, – с досадой сказала Тея, выпятив нижнюю губу особенно привлекательным для поцелуев образом. – Спроси его. Я только что пила его кровь в постели.

– Извращенцы, – ухмыльнулся Лисандр.

– Или, – резко сказала Жаклин, заставив все наше внимание переключиться на нее, – что-то запустило рецессивный ген. Это же так работает, верно?

Но она уже знала ответ. У нее было не менее десяти докторских степеней, полученных в университетах по всему миру. И если моя лучшая подруга была права... мы рассматривали только половину уравнения. Это было невозможно. Я почти не мог думать об этом и о последствиях.

– Вот дерьмо, – сказал Лисандр, озвучив мои собственные мысли.

– Что? – потребовала Тея. – Закончи эту мысль, старик.

Но за меня это сделала Жаклин.

– Твой отец. Тея, что, если твой отец – вампир?

Глава 54. Тея

Это платье было слишком вызывающим. Я нахмурилась, повернувшись к зеркалу. Никогда прежде я не надевала ничего столь откровенного. Сетка телесного цвета заставляла меня выглядеть практически голой, если не считать замысловатой вышивки бисером, которая, словно крыльями ангела, прикрывала мою грудь. Нежные золотистые перья струились по бедрам и заднице, едва ее прикрывая и переходя в тонкую шифоновую юбку.

Раньше у сирен были крылья. Это все, о чем я могла думать, глядя на свое отражение. Это были мои? Это моя песня сирены? Это была глупая идея. Селия выбрала платье и прислала его в чехле с пометкой «Солнцестояние». Я сомневалась, что надену его, когда открыла чехол. Я никогда не одевалась подобным образом. Я всегда носила поношенные платья, которые покупала в секонд-хенде. А это платье? Это было заявление. Я сомневалась, что готова сделать его, особенно в бальном зале, полном вампиров.

Я потянулась к потайной молнии сбоку, когда кто-то постучал в дверь. Вздохнув, я поплелась к двери, чтобы посмотреть, кто это, а приоткрыв дверь, увидела сквозь щель веселые глаза Жаклин.

– Я пришла узнать, не нужна ли тебе помощь.

– Я собиралась переодеться.

– Похоже, я как раз вовремя.

Отойдя в сторону, я пропустила ее в свою спальню, и она остановилась на полпути, уставившись на меня.

– Все так плохо, да? – Я попыталась прикрыть грудь руками.

Жаклин выбрала бархатное платье насыщенного фиолетового оттенка, настолько темного, что оно было почти черным. Сдвоенные бретели перекрещивались на груди и драпировались на плечах. Платье плотно облегало ее изгибы, а затем расходилось у колен и пенилось у самых ног. К платью прилагались подходящие перчатки длиной до локтя. Волосы были зачесаны на одну сторону с помощью аметистового гребня, а локоны, словно водопад, ниспадали на плечо.

– Что? – заикаясь, проговорила она и покачала головой. – Нет! Ты выглядишь великолепно.

Я приподняла бровь:

– Я чувствую себя голой.

– Ну и что? – Она пожала плечами, коварно ухмыляясь. – Ты будешь очень эффектно смотреться.

– Я просто...

Я снова повернулась к зеркалу, пытаясь увидеть то, что видела она. Платье было красивым. Я не могла этого отрицать. Но, кажется, дело было вовсе не в том, что на мне надето. Вчера я наконец-то получила ответы. По крайней мере, некоторые. Но они породили еще больше вопросов. Не только о возможности того, что Лисандр прав, и я действительно сирена, но и о другой их теории. Был ли мой отец вампиром? Поэтому моя мать так бурно отреагировала на Джулиана, когда они встретились?

– Мне знаком этот взгляд, – прервала мои мысли Жаклин и ободряюще сжала мою руку. – Хочешь поговорить?

– Мне нечего сказать.

Я замолчала и вытянула шею, изучая перламутровые шрамы от укусов Джулиана. Поиграв волосами, я попыталась решить, нужно ли их прикрывать, хотя и не хотела, но он настаивал. Шрамы предназначались только ему. Он это прекрасно понимал. Меня пробрала дрожь, когда я вспомнила, каково это – чувствовать его клыки во мне, когда брал надо мной верх.

– Надень его, – сказала Жаклин. – Хочешь, я помогу уложить волосы?

Я кивнула, потому что эмоции бурлили во мне. Я была благодарна ей за помощь, но не только потому, что она на нашей стороне, но и потому, что скучала по своим друзьям. Если бы я вернулась в Сан-Франциско, Оливия помогла бы мне собраться?

Я отогнала эту мысль, боясь, что слезами могу испортить макияж, на нанесение которого у меня ушел целый час. Жаклин нашла в ванной коллекцию шпилек и принялась за работу. Мягкое прикосновение ее рук, скользящих по моим волосам, расслабило меня.

– Я не могу быть сиреной, – рассеянно пробормотала я.

– О?

– У меня определенно нет сексуальных способностей, – сказала я.

– Джулиан может с тобой не согласиться. – Она усмехнулась мне через зеркало. – Я никогда не видела его таким довольным... или счастливым.

Я проглотила ее слова, зная, что чувствую себя так же. Но меня беспокоило не это.

– Хотела бы я знать, почему мама прятала меня.

Жаклин кивнула, закрепляя и укладывая мои русые волосы.

– Я все время думаю о том, как она разозлилась, когда познакомилась с Джулианом. – Я сглотнула панику, которую почувствовала при одном только воспоминании об этом. – Может, ты права. Может, мой отец был вампиром.

Это объяснило бы ее ненависть к нему, а также мои клыки.

– Она никогда не говорила тебе, кто он? – спросила Жаклин, потянувшись за лаком для волос.

Я покачала головой:

– Она сказала, что он не стоит того, чтобы его знать.

– Есть много вампиров, которые попадают в эту категорию. – Ее губы сжались в тонкую линию, словно она вспомнила несколько собственных ошибок. – Ты бы хотела с ним встретиться?

– Не знаю, – призналась я. – Но я бы хотела узнать, кто я, и останутся ли клыки навсегда, и кто я больше, сирена или вампир. Прости, у меня много вопросов.

– А у кого их нет? – Она отошла от меня, чтобы оценить свою работу. – Могу я дать тебе совет?

– Да, – сказала я, позволив себе продемонстрировать немного отчаяния.

Она наклонилась ближе.

– Вопросы подождут до завтра. Сегодняшняя ночь останется в памяти. Наслаждайся Солнцестоянием со своей парой.

Моей пропавшей парой? Я не хотела произносить это вслух. Должно быть, у Джулиана была причина отсутствовать сегодня. Я лишь надеялась, что она не связана с тем, что он передумал. Джулиан больше не говорил о нашей помолвке и не подарил мне кольцо.

– И что нам делать с этим? – Пальцем Жаклин нежно провела по коже возле моих шрамов.

– Джулиан подарил мне ожерелье. – Я подошла к комоду и открыла верхний ящик.

Глаза Жаклин расширились, когда я открыла крышку.

– Может, мне тоже нужна пара, – поддразнила она.

– Думаю, есть несколько подходящих братьев Руссо.

Она осторожно достала из коробки бриллиантовый чокер и жестом попросила меня повернуться, чтобы застегнуть его на шее.

– Ни за что.

– Да ладно. Мы могли бы стать сестрами, – уговаривала я, чувствуя себя лучше, когда обменивалась с ней шутками. Я и не подозревала, как сильно мне нужно время без разговоров о Совете, тайных магических способностях и спаривании.

– Себастьян – слишком большая проблема, – сообщила она мне. – Лисандр слишком горяч для своего собственного блага. Торен? Я знаю его пару столетий, и он никогда не разговаривает.

Я не упустила из виду, что одного брата она не включила в свой список.

– А Бенедикт?

– Абсолютно, категорически исключено. – Она фыркнула. – Мы... не ладим.

Звучало многообещающе. За исключением одного.

– Ладно. Он все равно нас предал.

Жаклин замолчала, поправляя бриллианты. Когда она наконец развернула меня, то сама осталась в тени.

– Я не уверена, что он так поступил, – осторожно сказала она и подняла руку, когда я открыла рот, чтобы возразить. – Поверь, я не самая большая поклонница Бенедикта, но, думаю, он знал, что, рассказав Совету, заставит их устроить вам Второй Обряд.

– Он мог бы предупредить нас.

Если она права и брат Джулиана сознательно передал нас Совету, то меня не особо волновали его мотивы. Тем более что за последние двадцать четыре часа я только и делала, что ловила затравленный взгляд Джулиана. Он так и не рассказал мне о том, что пережил во время Катрефтиса.

Я начала сомневаться, что он вообще когда-нибудь расскажет.

– Это испортило бы всю затею, – пробормотала она, – а чтобы получить благословение Совета, нужно пройти Обряд.

Я встретилась с ней взглядом:

– А если я не захочу получить благословение Совета?

– Твоя жизнь станет бесконечно труднее. – Она вздохнула, взяв меня за плечи. – Поверь мне.

Я на мгновение замешкалась, пытаясь удержаться от вопроса, который все время возникал в моей голове. Но любопытство взяло верх.

– Почему ты не участвуешь в Обрядах? Это потому, что тебе кто-то нравится?

– Мне нравятся все. Люди. Хранители. Оборотни. Вампиры. – Она ухмыльнулась моему удивлению. – Мне все они слишком нравятся. После того как Камила вышла замуж, мои родители и Сабина начали вынашивать идею насчет нас с Джулианом.

Сабина уже упоминала что-то об этом – о браке по расчету. У меня перехватило дыхание, и стало трудно дышать. Я могла только кивнуть.

– Я не собиралась выходить замуж за Джулса. – Она закатила глаза и быстро добавила: – Без обид.

– Я не обижаюсь, – язвительно заметила я. – Так как же ты выпуталась?

– Мы оба пытались образумить наши семьи. Джулиан тоже не хотел на мне жениться, – сказала она беззаботно. – Я сказала ему, что позабочусь об этом.

– Хочу ли я знать? – спросила я с ухмылкой.

Конечно хочу!

– Они собирались сделать объявление на Балу Солнцестояния, так что я своевременно появилась с оборотнем, пьяная до чертиков, и сообщила им, что у нас все серьезно.

Ее глаза блестели, когда она закончила свой рассказ, но я почему-то знала, что это еще не конец истории.

– Я так понимаю, им это не понравилось.

– Они отреклись от меня, – небрежно сказала она. – По-моему, в ход пошли слова «позор» и «распутная девка».

От такого поворота событий у меня свело желудок. Жаклин рассмеялась, но горе в ее глазах было не скрыть. Она сделала то, что должна была, но это стоило ей семьи. Эту боль я слишком хорошо знала.

– И поэтому ты не участвуешь в Обрядах? – мягко спросила я.

– Формально, – ответила она, – меня не приглашают.

– Почему?

– Меня не считают пригодной для брака. – Она изобразила кавычки в воздухе вокруг последних слов. – Не тогда, когда нет благословения моей матери, которого она никогда не даст.

– Мне жаль.

– Почему? Мне нет, – сказала она, хихикнув. – Я никогда не встречала никого, кто заставил бы меня отказаться от свободы.

– Все не так уж плохо, – сухо сказала я.

– Тебе достался один из лучших, – напомнила она.

Я не смогла удержаться от смеха:

– Похоже, этот лучший мог бы стать твоим.

– О, ты права. Я должна научиться не быть такой разборчивой.

Мы оба хихикнули.

– А что случилось с оборотнем? – спросила я, гадая, встречала ли хоть одного из этих существ.

– С ним? – Она моргнула. – Не знаю. Я подцепила его в баре на соседней улице. Он просто согласился.

– Даже когда ты объявила, что между вами все серьезно?

Хотела бы я иметь хоть половину такой же наглости, сколько есть у Жаклин.

– Мы были очень пьяны, но не волнуйся, я потом загладила свою вину перед ним, – доверительно добавила она.

Каков секс с оборотнем? Наверное, вопрос был написан на моем лице, потому что злобная ухмылка Жаклин стала шире, когда она в последний раз поправила мои волосы.

– Скажем так: если бы я была Красавицей, то предпочла бы Чудовище.

Сказано довольно красноречиво.

– Нам пора идти. Твоя пара откусит мне голову, если я задержу тебя дольше, – сообщила она, проверяя время на своем телефоне.

– Думаю, он меня избегает, – призналась я, рассказывая, как он ушел, когда я проснулась, и с тех пор не появлялся.

– Что ж, пойдем найдем его, – предложила она.

По дороге наверх Жаклин еще долго рассказывала мне истории о своих проделках, которые она объясняла тем, что является персоной нон грата на мероприятиях Совета.

– А сегодня вечером? – спросила я, внезапно забеспокоившись, что ей не разрешат присоединиться к празднованию Солнцестояния.

– Сегодня вечером я в списке гостей Руссо, а список твоей семьи никто не проверяет, – прошептала она, когда мы вышли в холл.

У меня свело живот при мысли о том, что я – Руссо. Не потому, что не хотела выходить замуж за Джулиана, а потому, что не была уверена, что действительно являюсь членом его семьи. Как я могла стать ею без одобрения Сабины? А когда она узнает, что моим отцом мог быть другой вампир, насколько сильнее возненавидит меня?

Я уже собиралась поделиться своими мыслями с Жаклин, когда она вывела меня на улицу. Вечерний воздух приятно обдувал мою обнаженную кожу, но я была слишком погружена в свои размышления, чтобы замечать что-то вокруг. По дороге к ожидавшему черному «Мерседес-Бенц» тянулся след из лепестков роз.

Жаклин увлекла меня за собой, не обращая внимания на мои вопросы. Когда мы подошли к машине, водитель открыл дверцу и указал на пустое заднее сиденье.

– Здесь я тебя оставлю, – сказала она многозначительно.

– Что ты задумала? – спросила я. – Где Джулиан?

– Просто поезжай, – произнесла она, подмигнув мне и подталкивая к открытой задней дверце.

Я сглотнула и взглянула на нее, получив еще один ободряющий кивок, прежде чем скользнуть в машину. Сердце заколотилось о грудную клетку, когда автомобиль понесся прочь от города, петляя по прибрежным дорогам в ночную мглу. За окном царила темнота, звезды вспыхивали и исчезали, пока мы поднимались все выше и выше.

Когда мы наконец остановились на небольшой возвышенности, выступающей над морем, я выскочила из машины, прежде чем водитель успел открыть мою дверь. Я сделала два шага к скалистому обрыву, но остановилась. Тропинка, усыпанная лепестками белых роз, вела к самой дальней точке утеса. По обе стороны от нее тянулись стеклянные фонарики, освещая путь. Но именно то, что ждало меня в конце тропинки, выбило весь воздух из легких.

Вернее, кто ждал.

Глава 55. Джулиан

Тея пошла ко мне, и мир замер. Я смутно осознавал, что волны разбиваются о скалы внизу, что луна висит в небе цвета индиго, что жизнь продолжается вокруг нас. Но все это не имело для меня значения.

Существовала только она.

Она улыбнулась, накинув на плечи тонкую накидку, когда по склону скалы пронесся порыв ветра. Он погасил несколько свечей и вывел меня из задумчивости.

Я не учел, что мы находимся слишком далеко от магического центра города, чтобы попасть под его защитный щит, и что на ней... О боги. Что на ней надето?

Я впился в нее взглядом, пока мчался к ней. Она пыталась меня убить. Платье казалось сотканным из воздуха. Почти невидимая ткань едва прикрывала ее восхитительные изгибы, спасали только вышитые крылья, обнимавшие ее грудь и бедра. Я снял пиджак от смокинга и обернул его вокруг ее стройного тела.

Я уже собирался извиниться за свою глупость, когда она подняла на меня свои сверкающие глаза.

– Что это?

– Романтика, – нерешительно ответил я. – С добавлением ветра.

Тея рассмеялась, и этот звук раздался мелодией в моих ушах. Возможно, она была сиреной. Как я мог знать наверняка? Она уже пленила меня душой и телом.

– Я уже сказала «да». – Ее рука скользнула в мою, теплая и мягкая. Никто из нас не надел перчатки. Тея сжала мою руку, словно ждала этого момента, чтобы почувствовать мое прикосновение.

– Это так. – Я потянул ее к краю обрыва, вдоль того, что осталось от тропинки, усыпанной лепестками. – Но осталось одно очень важное дело. – Я остановился, когда мы дошли до конца, и повернулся к ней.

– О? – Тея не шелохнулась, лишь быстро обвела все взглядом. – Что...

Ее вопрос замер на губах, когда я опустился перед ней на одно колено. Одной рукой я по-прежнему сжимал ее ладонь, а в другой протянул ей маленькую бархатную коробочку.

– Ты уже сказала, что выйдешь за меня замуж, и я не собираюсь давать тебе шанс взять свои слова обратно, спрашивая еще раз.

Она тихонько засмеялась, ее глаза мерцали, как звезды над головой.

– Все, что я есть, я отдаю тебе. Я клянусь быть твоим защитником, твоим любовником, твоим лучшим другом до тех пор, пока мы будем ходить по этой земле. Более девятисот лет я искал в этом мире хоть какой-то смысл, и вот наконец нашел его. Ты. Ты мой смысл. Ты причина. И ты – ответ. Для меня большая честь быть твоей парой, связать свою душу с твоей, и для меня большая честь стать твоим мужем.

В лунном свете горло Теи дрогнуло, когда она высвободила свою руку и взяла коробочку обеими руками. Ее пальцы дрожали, когда она открывала ее, а когда увидела кольцо, ее дыхание перехватило.

– Джулиан, я... – Она начала качать головой.

Я ожидал этого. Она выросла в таком скудном достатке, что, я подозревал, она попыталась бы отказаться и от кольца из автомата.

– Почти сто лет назад я покупал скульптуру для своей матери на аукционе «Кристис», – сказал я. Она моргнула, удивившись смене темы, и наконец кивнула, чтобы я продолжал. – Так получилось, что я оказался ближе всех к аукционному дому, и мне поручили ее доставить. И пока я был там, то заметил это кольцо на витрине. Они демонстрировали его перед предстоящим аукционом, и я помню, что просто замер, когда увидел его. Я понял, что должен обладать им. Они пытались отказаться продавать его мне, но я предложил им сумму, перед которой они не смогли устоять. Я никогда не понимал, зачем купил это кольцо, пока впервые не поцеловал тебя.

Тея сглотнула, все еще глядя на него:

– В первый раз?

– В первый раз, – признался я. – В ту ночь, когда ты призналась, что девственница, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы уйти. Я почти сделал это, но не смог удержаться.

– Слава богу, – пробормотала она, и слезы полились по ее щекам.

– Согласен.

Я взял коробочку из ее рук и встал, не потрудившись отряхнуть брюки: меня волновала только одна вещь. Достав кольцо, я потянулся к ее руке, и у Теи перехватило дыхание, когда я надел его ей на палец.

– Оно идеально сидит, – прошептала она, глядя на него. Казалось, оно создано специально для нее. Отчасти я верил, что так оно и есть – что сама магия шепнула своему создателю, чтобы он изготовил это потрясающее кольцо именно для нее. Центральным камнем был безупречный изумруд весом в девять карат – неслыханное явление в ювелирном мире. Платиновое кольцо в стиле Belle Epoque, усыпанное бриллиантами, изящно обрамляло его.

– Мне подогнали его в Париже, – пробормотал я.

Тея в замешательстве подняла на меня взгляд, и ее глаза расширились.

– В Париже? Когда?

– Когда ты ходила по магазинам с Жаклин. – Я усмехнулся, увидев шок на ее лице. – Я сказал себе, что это просто подарок, но всегда знал, почему хочу, чтобы ты носила это кольцо.

– Значит, оно было у тебя все это время?

Я кивнул:

– Я бы подарил его тебе раньше, но кое-кто потребовал романтики. – Она хихикнула, ее черные ресницы затрепетали на щеках, залитых слезами. – Я справился?

– Превосходно. – Она подняла свое лицо к моему, и в нем отразилась любовь, такая же бесконечная и прекрасная, как свет звезд над морем.

Взяв ее за подбородок, я прижался к ее губам. Этот поцелуй сам по себе был клятвой, обещавшей целую жизнь, но этого было бы недостаточно. Вечность не могла утолить моей жажды по ней.

Когда я наконец смог оторваться от Теи, она смотрела на меня глазами, полными желания. Я выругался себе под нос, заслужив приподнятую бровь.

– Я бы хотел, чтобы мы могли пропустить Бал Солнцестояния.

– Можно, – промурлыкала она. – Но что мы будем делать вместо этого?

В моей груди раздался рык, который обещал, что я найду множество интересных способов заполнить наше свободное время. Но сейчас, как никогда, нам нужно было появиться. Это было частью моего плана – частью причины, по которой я хотел подарить ей это кольцо сегодня вечером.

– Нам пора идти, – сказал я голосом, низким от желания, когда протянул ей руку.

Тея надула нижнюю губу, что заставило меня вернуться к мысли о том, как можно лучше использовать наше время.

– Нам обязательно?

– К сожалению, – сказал я, ведя ее к «Мерседесу», который я припарковал неподалеку. – Но там будет много темных уголков, которые мы сможем использовать.

Она вздрогнула, когда я помог ей сесть на пассажирское сиденье. Судя по румянцу на ее щеках, эта реакция не имела ничего общего с холодом.

Когда я сел за руль, то увидел, что она любуется своим новым кольцом, и мое сердце воспарило. И я изо всех сил сдерживался, чтобы не выйти из машины и не крикнуть со скалы, что она моя. Я нажал на кнопку зажигания, зная, что у меня запланировано нечто гораздо более интересное.

– Что это за ухмылка? – спросила она, прищурившись, перегнулась через консоль и провела своими нежными пальцами по моему бедру.

– Ничего.

– Почему я тебе не верю?

– Просто доверься мне. – Я приготовился к битве, но она просто расслабилась в своем кресле.

– Хорошо.

Возможно, она уже знала, что я планировал, прочитав это в моих мыслях. Я не верил в то, что не испорчу сюрприза, случайно подумав об этом рядом с ней, поэтому большую часть дня держался подальше. Теперь, когда она была рядом со мной и ее сладкий фиалковый аромат наполнял салон, я пожалел, что сделал это. Может, сейчас я не был бы так напряжен. И не нуждался бы так в прикосновениях к ней.

Но я почему-то сомневался в этом.

– А где вообще проходит эта вечеринка? – Она повертела кольцо, словно проверяя, что оно настоящее, а не плод ее воображения.

Позже я сниму с нее это нелепое платье. И этот бриллиантовый чокер. И когда на ней не останется ничего, кроме моего кольца, я буду наполнять ее собой и своими клыками до тех пор, пока она не попросит меня остановиться.

Тея зашипела на пассажирском сиденье, и я с беспокойством повернулся к ней, но увидел, что она обмахивается веером.

– Быть в твоей голове почти так же хорошо, как в твоей постели, – призналась она, и ее губы изогнулись в озорной улыбке.

В груди у меня заурчало, когда я повернул машину в сторону самой старой части острова.

– Позже я планирую разубедить тебя в этом, – сказал я.

– Обещаешь? – лукаво спросила она.

Черт, она знала, как нажать на нужные кнопки. Если бы мы не были так близки – если бы сегодняшний вечер не был так важен, – я бы остановил машину и взял ее прямо здесь. Часть меня хотела, чтобы она приехала туда, пахнущая мной, чтобы каждое существо знало, кому она принадлежит.

Тея рассмеялась, доставая из сумки перчатки, и тонкий атлас натянулся на ее запястьях. Затем она надела обручальное кольцо поверх перчатки.

– Хочу всем его показать, – сказала она.

Изнутри на меня накатил еще один прилив мужской гордости. Глупо было заботиться о такой человеческой традиции, как брак, особенно учитывая, как тесно мы связали наши души, но, к черту современность: когда я видел на Тее кольцо, мне хотелось бить себя в грудь.

Я взял ее руку и поднес к губам, наслаждаясь пульсацией ее магии, которая отзывалась под тонкой тканью. Я был так увлечен ею, что ехал на автопилоте, управляя машиной скорее по памяти, чем используя глаза. Я смотрел только на Тею. Мое будущее. Моя невеста. Моя пара.

– Джулиан! – Тея издала пронзительный крик, который заставил меня обратить внимание на дорогу.

В этот момент я увидел, как наш автомобиль начал съезжать с края обрыва.

Глава 56. Тея

– Джулиан!

Я вцепилась в его широкое плечо, когда машина сорвалась с обрыва, и в ожидании боли мой желудок сжался. Но не было ни невесомого падения, ни огненного удара – ничего не произошло. Прижавшись к его плечу, я смотрела в окно, пока мир мерцал и расплывался перед глазами, прежде чем стать совершенно новым.

Перед нами и под шинами нашей машины улица плавно переходила в оживленный район. Несмотря на поздний час, люди выбегали из магазинов, неся в руках странные предметы. Семьи гуляли по тротуарам, а друзья наслаждались мерцающими гирляндами огней в бистро под открытым небом. Каждый из них был одет так, словно на дворе стояла середина лета, а не зима.

Я оглянулась через плечо, чувствуя, что моргаю так же быстро, как и бьется сердце, и увидела, что за нами, словно за воздушной ширмой, проплывает окраина Старого города Корфу.

– Наверное, мне следовало предупредить тебя об этом, – сказал мой мужчина с едва сдерживаемым смехом.

Я попыталась взять себя в руки и придала лицу свирепое выражение.

– Ты столкнул нас с обрыва!

– Да.

– Мы могли погибнуть, – огрызнулась я.

– Я знал, что там есть улица, – произнес он, нежно сжимая мою руку. Всего несколько мгновений назад он держал ее в своих руках, целовал, а потом едва не довел меня до сердечного приступа. – Ты простишь меня, если я скажу, что был так увлечен своей прекрасной парой, что забыл предупредить тебя о нашем пути в Мистикос Синойкию?

Я удивленно приподняла бровь.

– Квартал завес, – пояснил он.

– Дай угадаю. Это такой же волшебный оазис, как и остров Каше? – спросила я с прерывистым вздохом, сбрасывая напряжение, которое скопилось в груди.

Мне следовало бы знать, что на Корфу есть такое место. Джулиан водил меня в похожее место в Париже. Там улицы были тихими и почти пустыми, за исключением вампиров и хранителей, которые посещали магазины, обслуживающие обладающую магией элиту, и других людей с более опасными вкусами. Однако скрытый мир Корфу был переполнен.

– Этот город любим вампирами, – кивнул Джулиан. – В основном потому, что они заколдовали его так, чтобы здесь круглый год было идеально солнечно – плюс двадцать три градуса по Цельсию. Такие, как мы, приезжают сюда отдыхать со всего мира.

– Подожди. Хочешь сказать, что мы, по сути, находимся на вампирской Ибице? – спросила я, только догадываясь о том, какие удобства предлагались здесь отдыхающим.

Губы Джулиана скривились, когда он лавировал по оживленной улице, чуть не столкнувшись с группой весело смеющихся подружек. Он резко затормозил и жестом велел им проходить.

Одна из девушек, длинноногая брюнетка, послала ему воздушный поцелуй, а ее подруги смеялись рядом с ней, пока не заметили меня. Я собственнически прищурилась, позволяя той страшной магии, что текла по моим венам, подняться, и все они быстро поспешили прочь.

Обернувшись, я заметила озадаченное выражение лица Джулиана.

– Что? – потребовала я ответа.

– Мне нравится, когда ты ведешь себя со мной как альфа, – поддразнил он. – Это очень сексуально.

– О, заткнись, – закатила я глаза.

Правда заключалась в том, что я точно знала, что он имел в виду. Не то чтобы я хотела, чтобы Джулиан ходил за мной по пятам, как какой-нибудь грубиян, но когда обстоятельства требовали этого и его первобытная сторона проявлялась... это было невыносимо сексуально.

– Как ты назвал это место?

– Мистикос Синойкия, – повторил он. – Квартал завес. Это был первый район, построенный на этой земле местными ковенами. Его граница простирается до самого Старого города.

– Тот район, через который мы только что проехали? – спросила я, махнув рукой себе за спину. Благодаря его семье и интригам Совета вампиров мы были слишком заняты, получая смертельные ранения и играя в интеллектуальные игры, чтобы заниматься исследованиями. – Это связано с той средневековой крепостью, верно?

Джулиан кивнул, и его глаза слегка потемнели.

– Старая крепость была почти полностью под контролем вампиров еще до того, как венецианцы модернизировали ее.

– Почти? – спросила я, уловив это небольшое уточнение.

– Нацисты ненадолго захватили ее. Это был мрачный период времени.

Его четко очерченные губы скривились, когда он вспомнил историю крепости.

– Мы никогда не позволим этому повториться вновь.

Я сжала его руку, жалея, что не могу разделить с ним эти воспоминания. Мне пришлось довольствоваться тем, что я взяла на себя часть печали, которая проникла в мои кости и захватила сердце. Джулиан выдавил из себя слабое подобие улыбки, но она была полна сожаления.

– Прости. Я не хотел портить тебе настроение. Все еще забываю, что тебе приходится страдать от моих чувств.

Я покачала головой:

– Никогда не буду возражать против этого. Я несу твое сердце, а ты – мое.

Я улыбнулась так лучезарно, как только могла, все еще ощущая глубокую печаль.

– Любовь до гробовой доски, верно?

– Верно, – согласился он, и его лицо слегка омрачилось, хотя печаль отступила. Но общая радость, которую мы оба испытали, въезжая в Квартал завес, не вернулась. Вместо этого моя кожа покрылась мурашками – почти полностью. Я обнаружила, что мне хочется двигаться, а тело переполняет нервная энергия. Оглянувшись, я заметила, что Джулиан беспокойно постукивает большим пальцем по рулю.

Из грустного он превратился в встревоженного, и я присоединилась к нему в этом странном ритме.

Испытывать самые сильные эмоции друг от друга – это было то, чего мы не ожидали, когда соглашались на упрочнение наших уз. Мы не знали, было ли это результатом собственно парных уз или привязанности, которая уже существовала между нами, но мы оба все еще приспосабливались.

– Нервничаешь из-за чего-то? – спросила я.

– Как бы я хотел, чтобы нам не приходилось посещать эти ужасные мероприятия, – признался он. – Я уже нашел подходящую пару, и нам не придется беспокоиться о светском сезоне.

– Все закончится быстрее, чем мы успеем оглянуться, – сказала я, нежно проведя рукой по его ладони. – И тогда мы будем только вдвоем.

Джулиан натянуто улыбнулся, и я знала, что мы думаем об одном и том же. Если бы Совет настоял на своем, мы бы недолго оставались наедине. Как бы весело ни было практиковаться в создании детей, я понимала его сомнения. Я хотела, чтобы мы проводили больше времени вместе, прежде чем мне придется делить его с кем-то еще. Возможно, это было самообманом, но он прожил девятьсот лет, а мне до сих пор было всего двадцать два.

Не имело значения, куда мы направлялись, пока были вместе.

Меня пугала мысль о путешествии в Грецию, о предстоящем бале в честь солнцестояния, о борьбе с любопытными вампирами и ревнивыми хранителями. Но теперь я смотрела на кольцо, надетое поверх моей атласной перчатки, и дело было не в его красоте, не в том, что изумруд был бесцветным, а оправа – старинной. Кольцо символизировало наше будущее.

Джулиан взял мою ладонь и поднес к губам, словно разделяя мои мысли. В этот момент стало неважно, что мы направляемся в бальный зал, полный потенциальных врагов. Или что я все еще пытаюсь осознать, что я сирена, и все возникающие в связи с этим вопросы. Важно было лишь то, что он держал мою руку, пока мы ехали под ясным вечерним небом. И, возможно, так будет не всегда. После того как Обряды закончатся и мы поженимся, мы окажемся на греческом побережье, чтобы просто держаться за руки.

Это было все, о чем я могла мечтать. Все остальные мечты уже сбылись.

Я выглянула в окно, ища на небе звезду, чтобы загадать еще одно желание.

Наконец-то мы покинули самую оживленную часть квартала. Улицы стали шире, превратившись в величественные бульвары, вдоль которых выстроились великолепные старинные особняки. Это напомнило мне фотографии зданий в Венеции, которые я видела, хотя за ними простиралось море, а не каналы. Повинуясь внезапному порыву, я нажала на кнопку, чтобы опустить стекло. Благоухающий вечерний воздух ласкал мои щеки и навевал летнее настроение.

– Как же это похоже на лето! – воскликнула я.

Джулиан рассмеялся, глядя на мое изумление.

– Эй, – надулась я. – Это действительно круто. Ты можешь управлять погодой.

– Милая, мне нравится смотреть на мир твоими глазами, – сказал он, и я смягчилась. – Но я ни черта не контролирую. Здесь много остаточной магии, поэтому создавать подобные чары легко. В этом месте так много волшебства, что целые жилы магии пронизывают весь Старый город.

– Даже за пределами квартала? – удивилась я.

Он мрачно взглянул на меня.

– По большей части это те вещи, которые Совет вампиров и Высший Ковен не одобряют.

– Значит, мне не следует рыскать вокруг в поисках этих жил? – спросила я.

Его челюсть напряглась, а голубые глаза превратились в сапфиры.

– Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.

– Не буду, – поспешно сказала я.

Он и так был на взводе, и я не хотела добавлять ему беспокойства.

– Итак, что это за Высший Ковен?

Я впервые слышала это название.

– Это аналог Совета. Они ведают законами, касающимися использования магии, и следят за политикой ее регулирования. Некоторые говорят, что они охраняют секретную библиотеку гримуаров и исторических книг, которые восходят к началу времен, – сказал он, понизив голос, словно его слова мог унести теплый ветер. – Ведьма, присутствовавшая при проведении Второго Обряда, Агата, является его членом.

– А я наивно полагала, что Совет вампиров следит за всеми.

– Им нравится вести себя как заблагорассудится. – Он фыркнул. – Поверь мне. Верховный Ковен по-своему не менее могущественен, но я бы не стал говорить этого в присутствии своей матери.

– Слава богу, ты предупредил меня. Ты же знаешь, как сильно мы с ней любим посидеть и поболтать за чашечкой ароматного чая, – сухо ответила я.

– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, любовь моя, – прозвучал его голос в моей голове, и я улыбнулась, откинувшись на сиденье и наслаждаясь видом из окна. Только через минуту машина начала замедлять ход, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

– Мы на месте, – объявил Джулиан, сворачивая с частной дороги.

Огромные оливковые деревья, больше, чем я когда-либо видела, росли по обеим сторонам тропинки. Их ветви переплелись, образуя узловатый туннель, с которого свисали толстые оливки. Они простирались настолько, насколько я могла видеть. Золотые фонари раскачивались под ними, словно удерживаемые на невидимой нити, освещая темный туннель.

– Лианолия, – сказал мне Джулиан. – Корфу известен именно этими деревьями. Люди спасли их во время войны. Большинству из них на острове сотни лет, а эти существуют дольше, чем я. Они заколдованы таким образом, что никогда не прекращают плодоносить.

– Это лишь одно из множества удовольствий, которые можно получить, посетив Остров вампиров, – пробормотала я.

Пока мы ехали по дорожке, Джулиан оставался задумчивым, его мысли были скрыты от меня, как и окружающий мир. Я взглянула на свою руку и кольцо, которое носила поверх перчатки. Как бы мне ни хотелось его надеть, возможно, сегодня было не самое подходящее время появляться в нем. Я попыталась тихонько снять его, но Джулиан поймал меня за руку, останавливая.

– Что это ты делаешь? – спросил он, и от глубокого тембра его голоса, пронизанного чувством жуткого собственника, у меня между ног разлился жар.

– На самом деле, мы это не обсуждали. Сегодня, наверное, не самое подходящее время для меня надевать твое обручальное кольцо. Мы даже не рассказали об этом твоей семье. Нет, мы были слишком заняты другими новостями, например, тем, что я далеко не человек, как мы думали сначала.

– Я бы предпочел, чтобы ты никогда больше не снимала его, разве что для того, чтобы сменить перчатки, – сказал он, и его тон не допускал дальнейших возражений. – У тебя с этим какая-то проблема?

Правда заключалась в том, что все зависело от меня. Поскольку большинство вампиров придерживаются матриархальных традиций, Джулиана с детства учили не только уважать желания женщины, но и считаться с ними.

В отличие от некоторых мужчин, таких как его бывший шурин, которые стремятся контролировать своих партнеров, Джулиан действительно уважал меня. Даже когда у него появилась возможность подчинить меня, он дал мне свободу, попросив никогда не выполнять его приказы, если я сама не захочу этого.

Это была единственная просьба, которую я бы выполнила с радостью.

– А как же твоя семья? – спросила я, не снимая кольцо с пальца.

– Предоставь это мне.

В его словах таилась тьма, и я сосредоточилась на более заманчивых возможностях, которые сулил этот вечер. Джулиан обещал, что мы найдем укромное местечко, и теперь, зная, какая приятная погода стоит в Квартале завес, мне казалось, что мы сможем насладиться уединением под звездами.

В конце подъездной аллеи раскинулось поместье, которое не уступало ни одному из тех, что я когда-либо видела. Оно возвышалось в ночи, словно величественная дама. Зачарованные свечи выстроились вдоль массивных каменных ступеней, приглашая нас выйти на свет. Мы стояли в короткой очереди из машин, пока молодой парковщик, явно человек, не обошел машину, чтобы взять ключи, а другой служащий в форме не подошел с моей стороны. Но Джулиан открыл мне дверь, все еще ворча на наглость парковщика.

– Притормози, парень, – пробормотала я, когда Джулиан помогал мне выбраться. – Он просто выполнял свою работу.

На челюсти Джулиана дрогнул мускул, пока он боролся со своим примитивным желанием защитить меня и обладать мной. Я вздрогнула, увидев тени в его глазах, когда он наблюдал за мной. В волшебном летнем воздухе сетчатая ткань замысловатого платья больше не казалась такой неуместной.

Голодный взгляд Джулиана развеял все мои сомнения по поводу наряда.

– Какие у тебя большие глаза, – сказала я.

Его ответный взгляд ясно дал понять, что он с радостью проглотил бы меня. Но затем Джулиан повернулся к каменным перилам, будто подумывал подтащить меня прямо к ним и заявить на меня права прямо возле них.

Но сегодняшний вечер был важен. Нам нужно было показать Совету, что мы намерены оставаться преданными друг другу – и только друг другу, – независимо от их требований.

Мы должны были стать единым целым, чтобы люди перестали думать, что мы нарушаем традиции своим необычным браком. Поэтому, вместо того чтобы усадить меня на перила, Джулиан протянул мне руку. С каждым шагом, который мы делали, мое сердце билось все быстрее, а во рту становилось все суше.

Это было не первое мероприятие, на которое мы пришли вместе, но первое с тех пор, как официально стали парой. Неужели все узнают? Конечно, они узнают. Вампиры обладают сверхъестественным обонянием, а хранители, кажется, также обладают сверхъестественной способностью чувствовать предметы.

По крайней мере, все были слишком заняты празднованием солнцестояния, чтобы заметить нас. Я пока не хотела объявлять о нашей помолвке всему миру. Не тогда, когда это, вероятно, означало новые допросы со стороны Совета вампиров. И Сабины.

Мы замерли на верхней ступени лестницы, ожидая, пока слуга в форменной одежде обратится к нам у двери. От главного входа доносились звуки веселья и музыки. При мысли о предстоящем празднике у меня внутри все сжалось.

– Лорд Руссо, – поприветствовал слуга, низко кланяясь.

Я прикусила губу, чтобы не раскрыть рот от удивления. Возможно, я ошибалась, но мне показалось, что люди на Корфу относились к моей паре с еще большим почтением. Мне говорили, что он был кем-то вроде принца, но только в Греции я осознала это в полной мере.

Джулиан придвинулся ближе к мужчине и что-то прошептал ему на ухо. Я выгнула бровь, когда он снова повернулся ко мне.

– Они объявляют каждого гостя, – небрежно сказал он. – Мы правда обожаем наши традиции и формальности.

Джулиан провел меня на небольшую площадку, задержавшись на верхней ступеньке, когда служащий вышел перед нами. Толпа внизу затихла, как будто они ждали нашего появления – его появления. Присутствующие изучали меня любопытными взглядами, которые варьировались от заинтересованных до откровенно враждебных. Я придвинулась ближе к Джулиану, и мой взгляд упал на недовольное лицо Сабины, когда служащий объявил о нашем прибытии:

– Лорд Джулиан Руссо и его невеста Тея Мельбурн.

Благодарности

Не могу поверить, что мои вампиры нашли в этом мире настоящую любовь! Благодарю вас за то, что полюбили этот мир так же сильно, как люблю его я.

Я бы не справилась без поддержки моего агента Луизы Фьюри и всей команды агентства Fury! Отдельное спасибо моим зарубежным агентам по вопросам авторских прав за то, что донесли мои слова до читателей по всему миру.

Спасибо всей команде издательства Entangled за их труд по выводу этой истории на новый уровень! Особенно хочу поблагодарить Лиз Пеллетье – редактора моей мечты из 1980-х, которая всегда была рядом, несмотря на все трудности. Отдельное спасибо Элане Коэн, Лидии Шарп, Рэй Суэйн, Джессике Тернер, Кертису Свехлаку, Бри Арчер, Ханне Линдси и Езанире Венеции.

Также хочу выразить благодарность команде Tantor за перевод серии этих книг в аудиоформат, а также Стелле Хантер и Тедди Гамильтону за дикторскую работу!

Спасибо командам Blanvalet, Hachette и Wydawnictwo Kobiece за то, что донесли «Ужасно богатых вампиров» до читателей со всего мира!

Я бы не справилась без своей команды. Большое спасибо Шелби и Каю за то, что всегда рядом и поддерживают меня. Также хочу поблагодарить своего публициста Грейсли за поддержку на каждом этапе создания этой книги.

В трудные моменты я всегда могу обратиться за поддержкой к любимым мной людям. Спасибо, что были рядом во время всех моих сюжетных поворотов и клиффхэнгеров – как в книгах, так и в реальной жизни.

Я хочу выразить огромную благодарность Джошу, который был не только моим верным соратником, но и самым лучшим редактором, о котором может мечтать любая девушка. Также я хочу поблагодарить Шейлу и Шелби за их тщательную вычитку.

Я хочу поблагодарить Энн, Джеми и Кристину за их помощь в бета-чтении. Вы все были просто замечательными!

И, конечно, я хочу поблагодарить свою семью. Они всегда понимают меня, когда я испытываю трудности с поиском слов. Они делятся со мной своими мыслями и переживаниями, а также держат наготове закуски, когда я чувствую вдохновение. Я так счастлива, что могу разделить свою жизнь с вами.

И, наконец, я хочу выразить свою благодарность моему мужу. Каждая история любви, которую я пишу, связана с нашей собственной историей. Спасибо за твою поддержку и понимание.

Примечания

Мерзкий (фр.).

Чистокровный (фр.).

Пигаль – район красных фонарей в Париже.

Женева ЛиУжасно богатые вампиры. Второй Обряд

* * *

Глава 1. Тея

Глава 2. Джулиан

Глава 3. Камила

Глава 4. Тея

Глава 5. Джулиан

Глава 6. Тея

Глава 7. Джулиан

Глава 8. Джулиан

Глава 9. Тея

Глава 10. Джулиан

Глава 11. Тея

Глава 12. Джулиан

Глава 13. Тея

Глава 14. Тея

Глава 15. Тея

Глава 16. Джулиан

Глава 17. Джулиан

Глава 18. Тея

Глава 19. Джулиан

Глава 20. Джулиан

Глава 21. Тея

Глава 22. Тея

Глава 23. Тея

Глава 24. Джулиан

Глава 25. Тея

Глава 26. Джулиан

Глава 27. Тея

Глава 28. Тея

Глава 29. Тея

Глава 30. Джулиан

Глава 31. Тея

Глава 32. Джулиан

Глава 33. Джулиан

Глава 34. Тея

Глава 35. Тея

Глава 36. Джулиан

Глава 37. Тея

Глава 38. Тея

Глава 39. Джулиан

Глава 40. Джулиан

Глава 41. Тея

Глава 42. Тея

Глава 43. Джулиан

Глава 44. Тея

Глава 45. Тея

Глава 46. Джулиан

Глава 47. Джулиан

Глава 48. Тея

Глава 49. Джулиан

Глава 50. Джулиан

Глава 51. Тея

Глава 52. Тея

Глава 53. Джулиан

Глава 54. Тея

Глава 55. Джулиан

Глава 56. Тея

Благодарности

Примечания

Женева Ли
Ужасно богатые вампиры. Второй Обряд