Антье Хэрден

В прошлый четверг я спас мир

Text by Antje Herden

Illustrations by Eva Schöffmann-Davidov

Originally published under the title: Letzten Donnerstag habe ich die Welt gerettet.

© 2012 by Tulipan Verlag, a division of Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, München, Germany.

© Чеснокова К. С., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Сандро, Принцесса и я

В прошлый четверг я спас мир. Что за глупости, подумаете вы. Честно говоря, когда пишешь такое на бумаге, выглядит и правда совсем иначе, чем ощущается на самом деле.

К тому же спасал я его не в одиночку. Нас было трое: Сандро, Принцесса и я.

Меня вы, наверное, знаете. Я сижу в классе за последней партой слева у стены. Второе место за моей партой обычно свободно, что меня не особенно расстраивает. Ещё я всегда ношу очки с толстыми стёклами. Некоторые считают, что как раз очки меня носят, ведь они кажутся огромными, намного более крупными, чем я. Глупо, конечно. Я маленький, но всё-таки не настолько. Хотя в классе я самый маленький.

Каждый день я надеваю шапку. По субботам папа бреет мне голову электрической бритвой. И себе тоже. А чтобы мы не мёрзли, бабушка связала нам шапки.

Госпожа Мюллер говорит, что в классе я должен её снимать, дескать, сидеть в головном уборе невежливо. Хотя шапка выглядит куда скромнее, чем причёска госпожи Мюллер, которая похожа на огромный шлем. Но я же не считаю невежливым то, что она не снимает волосы, когда заходит в класс. Но, разумеется, помалкиваю.

Ведь госпожа Мюллер – моя учительница, и, вообще-то, очень милая.

Ребята, которые меня не знают, иногда кричат мне вслед всякие глупости. Например, что я дурак. Я же в очках, в рубашке и в брюках со стрелками.

Я не понимаю, как отглаженные стрелки на брюках могут что-то сказать о моих способностях. Однажды я сказал бабушке, что было бы проще, если бы она купила мне простые джинсы и свитер. Но бабушка ответила, что ей удобнее заказывать у портного одинаковые вещи разных размеров. И у неё нет времени разбираться в новомодном хламе. То, что портной делает одинаковые вещи на отцовский размер и на мой, кажется мне удивительным. Ещё более странным я считаю то, что папа никогда не жалуется, хотя ему это наверняка тоже не нравится, как и мне.

Как вы уже могли заметить, я не являюсь любимчиком у окружающих. Не как Йоханн, которому девочки строят глазки. Обычно я возвращаюсь из школы домой в одиночестве. По крайней мере, ещё пять недель назад было именно так. Но с тех пор жизнь изменилась. Хотя, пожалуй, я расскажу обо всём по порядку.

С учёбой у меня нет проблем. Мне совсем не сложно запоминать то, что я слышу на уроках, да и с чтением дело обстоит похоже. Однако в голове роятся миллионы мыслей. Поэтому иногда в ней не остаётся места для новых знаний. В таких случаях я не понимаю, что мне говорят или чего от меня хотят. Может быть, некоторые именно поэтому и считают меня дураком.

Но я всегда был уверен, что однажды найду настоящего лучшего друга.

Хотя то, что их будет целых двое и вместе мы спасём мир – о таком я и не подозревал.

Я опять сболтнул лишнего. Очень сложно рассказывать историю по порядку, если уже знаешь, чем она закончится.

Когда я возвращаюсь домой из школы, мы с бабушкой обедаем. Она всегда расспрашивает, что мы делали на уроках.

А когда я собираюсь начать рассказывать, отмахивается и ворчит:

– Ой, не начинай, я ничего в этом не понимаю.

При этом бабушка отнюдь не глупа.

Мама бывает дома нечасто, она археолог и путешествует по миру в поисках пропавших сокровищ вымерших народов. Порой она целыми месяцами пропадает в какой-нибудь пустыне или в экспедиции в джунглях. Я ужасно скучаю по ней, но считаю, что у неё очень крутая профессия. Когда она возвращается домой, то показывает нам фотографии каменных развалин, снимки грязных обломков и пыльных скелетов. Можно подумать, что это просто мусор.

Ничего подобного! В действительности это ценнейшие памятники давно утерянных культур, и мама сообщает о них интересные подробности.

В целом хозяйством в семье занимается бабушка. Папа никогда не умел следить за порядком. Он вечно сидит за компьютером и изобретает новые программы. Но на кухне он нормально даже кран закрыть не может, если вы понимаете, о чём я.

Если бы по утрам бабушка не приносила ему чистые рубашку, брюки, носки и трусы, он наверняка так бы и ходил в пижаме до вечера.

Вот мне бы это не помешало, но бабушка против.

Перед столом госпожи Мюллер сидит Сандро. Он очень активный мальчик, и у него волосы до плеч. Он часто прячется за ними лицо – прямо как за занавеской. Иногда он внезапно начинает раскачивать головой. Туда-сюда, туда-сюда.

У меня на его месте точно бы голова закружилась. Хотя, может, подобного эффекта Сандро и добивается.

Госпоже Мюллер не нравится, как ведёт себя Сандро. Но она ничего не говорит. Думаю, из-за его фраз. Иногда из-под его волос раздаются такие умные слова, что госпожа Мюллер становится ужасно смешной: немножечко похожей на влюблённую курицу. Хотя откуда мне знать, как выглядят влюблённые куры. Но, возможно, именно как госпожа Мюллер, когда Сандро из-под своих волос произносит нечто умное. Например: «С тех пор как я научился проверять время по часам, оно проходит намного быстрее».

Когда Сандро носит нормальную причёску, заправляет волосы за уши или завязывает резинкой, он заикается. Думаю, поэтому и вся суета с бумажками.

Ведь обычно он ничего не говорит, а пишет всё, что хочет сказать, на бумажках. Он не расстаётся с тетрадкой со сменными блоками и карандашом. А ещё носит на шее цепочку с табличками, на которых напечатаны фразы, которые он использует каждый день. Он показывает нужную, когда написанное подходит к случаю.

По крайней мере, пять недель назад это было именно так. Теперь всё изменилось. Сандро больше не заикается. Не представляю, почему так вышло. Наверное, потому, что мы спасли мир.

А может, потому, что у него теперь есть друзья.

Маме Сандро приходится часто посещать школу, чтобы поговорить с госпожой Мюллер. Но то, что она не запрещает Сандро раскачиваться, спрятавшись за волосами, всё-таки скорее заслуга умных фраз, чем подобных бесед.

Кстати, встречи называются «родительские», но у Сандро нет папы. Естественно, где-то есть мужчина, который является его отцом, иначе Сандро не существовало бы на свете.

Но настоящего папы у Сандро нет. Даже по выходным.

Ещё пять недель назад я почти ничего не знал о Сандро. Хотя в классе он всем нравился. Он всегда замечает, если кто-то расстроен или зол. Тогда он подсаживается и слушает. Однако друга у Сандро раньше не было.

А Принцессой мы называем Тильду, она сидит напротив меня. У неё блёклая зеленоватая кожа, но, по-моему, Тильда очень красивая. У неё длинные рыжие волосы, которые сияют на солнце, как огонь. Когда она смеётся, у неё на носу дрожат веснушки, а голубые глаза сверкают, будто звёзды.

Так пелось в одной песне, которую я слышал по радио у бабушки: вроде как у одной женщины глаза сверкали, словно звёзды. Певец наверняка рисовал в воображении глаза как у Принцессы.

Принцессу прозвали так из-за одежды. Она носит юбки и платья розового и сиреневого цветов, украшенные рюшечками и лентами. Они напоминают наволочки для подушек и салфетки, которые бабушка по вечерам вяжет перед телевизором.

Место возле Принцессы пустует, хотя многие девочки хотели бы сидеть рядом с ней. А может быть, и ребята.

Но Принцесса сидит одна, поскольку любит, чтобы вокруг царил порядок. Придя в класс утром, она достаёт из розового портфеля учебники и тетрадки и кладёт на парту, каждый предмет на определённое место. Она передвигает вещи по парте, пока всё не будет так, как ей нравится. Я однажды попытался подглядеть, нет ли на парте специальной разметки. Ничего подобного. Карандаши в её пенале одинаковой длины. Воспользовавшись одним, она тотчас точит его, а заодно и остальные, чтобы они были похожими.

Если Принцессе случается сделать ошибку, она страшно ругается.

Ах да, моё имя Курт. Можете ничего не говорить, я знаю. Глупое имя.

Ещё глупее звучит, когда кто-нибудь называет меня Куртиком. Как, например, бабушка.

С чего всё началось

Моя история началась пять с половиной недель назад, когда мы с папой и бабушкой в очередной раз отвезли маму в аэропорт.

Ближайшие два месяца она собиралась провести в Центральной Америке в поисках черепков и костей. Кстати, тот самый миг, когда мама машет рукой и уходит за паспортный контроль, всегда очень грустный.

Я старался не плакать, чтобы она не чувствовала себя виноватой. И изо всех сил махал руками. Думаю, папа и бабушка испытывали то же самое, что и я. Только бабушка вдобавок ещё что-то тихонько ворчала себе под нос. А отец мял в руках шапку. Поэтому махать он, конечно, не мог.

Перед тем как поехать в аэропорт, мама целое утро меня обнимала и целовала. Как будто про запас. Может, думала, что мне этого хватит до момента, когда она снова вернётся. Но так, естественно, не работает.

Когда мама исчезла за паспортным контролем, мы с бабушкой и папой купили прямо в аэропорту по мороженому.

Мы молчали, да и мороженое оказалось не настолько вкусным. Но мы всегда это делаем, когда провожаем маму в аэропорт.

Когда мы сели в машину, папа сказал:

– Ну что ж, будем жить обычной жизнью.

Именно так отец называет то время, когда мамы нет дома. Папа сидит за компьютером, чтобы придумывать новые программы, а бабушка занимается хозяйством. Сопровождается всё это огромным количеством стонов и жалоб. Вам даже могло бы показаться, что ей совсем не нравится проводить время таким образом.

Но, по-моему, она даже рада, что снова может единолично заправлять домашними делами.

И вот мы с бабушкой пошли в булочную. Я нёс сумку с покупками.

Бабушка сняла с меня шапку и провела рукой по отросшим волосам.

– А ты силён, мой милый Куртик.

Сумка была совсем не тяжёлой, там лежал один батон. Но я и правда сильный. Даже очень. Кстати, у меня сине-красный пояс по хапкидо – корейскому боевому искусству.

– В твоём возрасте его ещё никто раньше не получал, – сказал мне тренер после последних квалификационных соревнований.

Но я ведь и занимаюсь целых двенадцать часов в неделю. Бабушка записала меня в секцию четыре года назад.

– Куртик, – пробормотала она тогда, отрезая приличных размеров куски от рукавов и штанин чёрного комбинезона для занятий, чтобы костюм был мне впору, – может, ты и мал ростом, но это не означает, что ты должен быть слаб.

Однако даже она удивилась тому, как быстро я начал осваивать технику хапкидо. Думаю, бабушка обожает восточные единоборства. Я несколько раз подмечал, как она делает странные па, глядя по телевизору фильмы про кунг-фу. Это выглядит забавно, однажды мне пришлось сбежать в свою комнату, чтобы не расхохотаться.

Когда папа был подростком, у него был оранжевый пояс по дзюдо. И бабушка постоянно заставляла его показывать в саду за домом, каким приёмам он научился.

Бабушка с удовольствием и сама бы ходила на дзюдо, по крайней мере, когда была маленькой. Но в те времена это считалось неприличным.

Когда мы вернулись из булочной, бабушка принялась колдовать на кухне, а я ушёл в свою комнату. Я собирался перебрать приставку «Нинтендо» и сделать так, чтобы с её помощью можно было ещё и телевизор смотреть.

Вот что меня очень раздражало в бабушке. Несмотря на то что она вечно смотрела телик, мне это делать не разрешалось. Приходилось искать другие пути. Закончить я не успел, пора было отправляться на тренировку по хапкидо. В итоге выяснилось, что её можно было бы и пропустить.

Ведь мне всё равно не удалось сосредоточиться, и в тот день я оказывался лежащим на матах куда чаще, чем обычно. Поэтому сто отжиманий на заминку показались мне настоящим отдыхом.

По дороге домой я продолжал размышлять, как можно перепрограммировать приставку. И случайно налетел на парочку, целовавшуюся на тротуаре. Я извинился и покраснел, как помидор. Но они только рассмеялись, и я двинулся дальше.

– При... при... привет, Курт! – внезапно услышал я голос, раздававшийся из кустов.

Затем кто-то дёрнул меня за рукав – и вот я уже сидел рядом с Сандро среди колючих веток.

– Во-первых, больше никогда меня не пугай. – Я резко выдохнул. – Между прочим, у меня сине-красный пояс по хапкидо. Я мог сделать тебе очень больно.

– Тсс! – шикнул Сандро и показал сквозь ветки на мужчину, который снова принялся целовать женщину.

– Ч... что ты о нём думаешь? – спросил Сандро шёпотом.

– Ну не знаю. Просто обычный мужчина.

Я никак не мог понять, почему мы должны сидеть в кустах.

– А вот и нет, – прошипел Сандро. И, несмотря на сильное волнение, почему-то перестал заикаться. – Он новый друг моей мамы. Что ты о нём думаешь?

С моей точки зрения, он выглядел точно так же, как и все остальные мужчины. Но я не хотел расстраивать Сандро. Хотя и очень удивлялся тому, что Сандро решил спросить именно меня. Но, может, дело лишь в том, что я проходил мимо.

– Выглядит довольно приветливым, – ответил я.

– Приветливым? – повторил за мной Сандро и тихо выругался. – Же... же... жена булочника приветливая и по... по... почтальон. Люди, которые мне без... без... безразличны, они – милые и симпатичные. Но новый друг моей ма... ма... мамы не может быть таким.

– Хм... он довольно классный. Он явно очень любит твою маму, это заметно. И он наверняка хорошо относится к детям, – поспешил добавить я.

– Ты правда так считаешь? – переспросил Сандро. И скривил такую же рожицу, какую скорчила бабушка, когда однажды мама предложила ей попробовать суши.

– Конечно, – ответил я, глядя на парочку, удалявшуюся прочь, взявшись за руки.

Бабушка не стала есть суши.

Я выбрался из куста.

Кстати, суши – это сырая рыба с рисом.

– Пока! – сказал я, и Сандро тоже попрощался.

Ночью папа поймал меня, когда я под одеялом смотрел телевизор через приставку. Вообще-то не показывали ничего интересного, очередное скучное ток-шоу о новинках мировой литературы. Таинственный профессор написал книгу о том, как нужно воспитывать детей.

Таинственным же он был потому, что его до сих пор никто ни разу не видел и даже не знал, где он живёт. Во всяком случае, так сказал ведущий, извиняясь, что гость не заявился в студию.

Но профессор и его книги были мне совершенно безразличны. Мне просто хотелось проверить, будет ли работать старая приставка на приём телепередач.

Когда папа увидел собранный мною прибор, он перестал ругаться. Он погладил меня по голове – прямо как бабушка.

И сказал:

– Яблоко от яблони недалеко падает.

А потом ушёл к себе в комнату. Даже не заметив, что мои волосы отросли, так как он забыл побрить мне голову.

Зато это заметила Принцесса. В понедельник после первого урока она подошла к моей парте. Я занимался тем, что рисовал схему для моего самого лучшего на свете компьютера.

– Что с твоими волосами? – Голос Принцессы вырвал меня из раздумий.

Я был ужасно удивлён, ведь прежде Принцесса ни разу со мной не заговаривала. Она нахмурила лоб.

– А что с ними? – спросил я.

– Сегодня понедельник. По понедельникам у тебя всегда чисто выбритая голова. А сегодня что-то не так.

Я промолчал. Но взгляд Принцессы пронзил меня, словно молния. Казалось, даже воздух вокруг затрещал. И внезапно я понял: Принцесса нервничает из-за того, что моя голова не выбрита.

Примерно такую же тревогу в ней вызывало то, что карандаши могут быть разной длины.

– Папа забыл это сделать, – поспешно объяснил я, чтобы она не волновалась.

– Ага. Очень странно, – ответила она и собралась было вернуться за свою парту, но столкнулась с Сандро, который вбежал в класс.

Они сцепились и свалились на пол, запутавшись в волосах Сандро и лентах Принцессы. Сцена смахивала на комичное представление, поэтому ученики в классе рассмеялись.

– Ах ты горелая гладильная доска! – выругалась Принцесса, а Сандро поднял висевшую на его шее табличку «Мне очень жаль».

Понадобилось ещё некоторое время, чтобы Сандро немного пригладил волосы, а Принцесса собрала свои ленточки, после чего все расселись по местам. Лишь одна оторванная розовая лента валялась на полу.

На уроке Принцесса сидела, насупившись, и переводила взгляд то на меня, то на ленточку на полу.

Мне тоже стало жалко Принцессу, поэтому я поднял руку.

– Да, Курт? – спросила госпожа Мюллер, ужасно удивившись, что я вызвался отвечать.

– Можно, пожалуйста, мне надеть шапку?

Остальные дети захихикали.

– Но Курт, ты же знаешь, что носить головной убор в помещении не принято, – проговорила госпожа Мюллер, и её огромная причёска всколыхнулась.

Я мог бы ответить, что моя шапка – не головной убор, к тому же в классе душно, хорошо бы открыть окна, и тогда мы не будем в закрытом помещении. Но я, конечно, ничего не сказал.

Да мне столько всего и не успело прийти в голову.

– Это из-за Принцессы, – выпалил я. – Сегодня мои волосы длиннее, чем обычно по понедельникам.

Я был уверен, что госпожа Мюллер разозлится или громко засмеётся. Или изумится. Но она улыбнулась.

– Как мило с твоей стороны, Курт. Ты можешь надеть шапку.

Я так и сделал. Принцесса больше ни разу на меня не взглянула. И тогда я подумал, что лучше бы не надевал её.

Вечером я отправил папе письмо по электронной почте и попросил побрить меня. Он сразу же повёл меня в ванную и достал электрическую бритву.

Я очень удивился, обнаружив, что отец не забыл побриться.

А позже кое-что случилось с моей рубашкой. Бабушка ужасно любит гладить. Каждый вторник она торжественно выставляет посреди гостиной гладильную доску, после чего включает радио и принимается за дело, громко насвистывая народные песни, доносящиеся из динамиков.

Бабушка отлично свистит. И это прекрасно, потому что иначе меня бы наверняка жутко раздражал её свист.

Бабушка может гладить часами. Соответственно, и насвистывает она тоже часами. У меня, кстати, семь рубашек. По одной на каждый день недели.

В ту среду – пять недель назад – я сидел рядом с Максом. Я растолковывал ему, как решить задачку по математике: сколько сока можно надавить из шести апельсинов, если из одного апельсина получается достаточно сока, чтобы наполнить стакан объёмом сто пятьдесят миллилитров?

Макс никак не мог понять, как посчитать, я уже было задумался, где бы мне поскорее раздобыть шесть апельсинов, и тут к моей парте подошла Принцесса.

– На тебе рубашка для вторника, а сегодня среда, – сказала она и взглянула на меня своими глазами-звёздами.

Разумеется, я был в курсе. Но с утра я обнаружил в платяном шкафу семь пустых вешалок. Хотя обычно по средам на них бывают развешаны семь свежевыглаженных рубашек. Поэтому я снова напялил ту, что осталась со вторника.

Я объяснил суть проблемы Принцессе, но она просто отвернулась, покрутила головой и, убедившись в том, что путь свободен, двинулась к своей парте.

Макс потрясённо посмотрел на меня, перевёл взгляд на Принцессу и покачал головой.

– Вы оба какие-то странные, – пробормотал он.

Но в том как раз не было ничего нового.

Я – далеко не единственный, за кем Принцесса подмечала странности. На перемене я услышал, как она спрашивает Йоханна, почему он ест не зерновой хлеб с морковью и огурцами, как он делал обычно.

Дело в том, что родители Йоханна – вегетарианцы и очень заботятся о правильном питании. Поэтому и Йоханну приходится быть вегетарианцем.

Иногда он меняется завтраком со мной, потому что быть вегетарианцем ему не очень нравится, а я люблю хлеб, который ему даёт мама.

Но в ту среду Йоханну не нужно было ни с кем меняться, ведь у него был торт.

Йоханн ответил Принцессе, что мама не положила ему завтрак в рюкзак, поэтому он достал из копилки несколько евро и перед школой забежал в булочную.

Потом Принцесса спросила Сандро, почему он не причесал свои длинные волосы.

Прочитав записку с ответом Сандро, она опять нахмурила лоб.

Мне захотелось узнать, что написал Сандро. После уроков я вытащил все бумажки из мусорного ведра. Мне понадобилось довольно много времени, чтобы найти нужную, ведь их там накопилось немало.

На одной было написано:

А на другой:

Потом я прочитал:

Это явно ответ на вопрос Принцессы!

Возможно, я бы очень скоро забыл обо всех странностях, но на следующий день Принцесса ждала меня после уроков. Сначала она шла рядом молча, что меня вполне устраивало. Если честно, я очень разволновался, обнаружив, что она ждёт меня.

– Эй, шапка в очках, куда это ты собрался? – хихикнул кто-то позади нас.

Я к такому уже привык, но мне стало стыдно перед Принцессой. Однако казалось, она даже не услышала издёвку. Неожиданно она остановилась и схватила меня за руку, так что и я был вынужден притормозить.

– Курт, здесь что-то не так, – сказала она и уставилась на меня своими огромными глазами.

Я удивлённо посмотрел на неё: раньше она никогда не брала меня за руку.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я и торопливо выдернул ладонь из её пальцев. К сожалению, одновременно я оторвал с её платья одну из розовых лент.

– Вот же зараза! – выругалась Принцесса, и мы оба вытаращились на ленточку, улетевшую за угол.

– Сегодня утром в булочной закончились почти все сладости. И знаешь почему? – спросила Принцесса и сердито посмотрела на меня.

– Нет, – ответил я, и мне стало стыдно.

– Многие родители забыли положить в рюкзаки своих детей бутерброды. Вот почему! Я узнала от одноклассников.

– А-а-а, – промычал я, но ничего не понял.

Я лично каждое утро хожу в булочную-пекарню, бутерброды в школу мне делает только мама, а её часто нет дома. У бабушки и папы нет времени, кроме того, они ещё спят, когда я собираюсь на уроки.

И вдруг я вспомнил, что сегодня утром в булочной не было улиток с орехами. В итоге я купил булочку без начинки.

А на перемене все дети с большим удовольствием уплетали пирожки, торты и прочую выпечку из булочной. Даже Йоханн лакомился тортом.

– Тебе это не кажется загадочным? – спросила Принцесса. – Твой папа забыл побрить тебе голову, а бабушка не погладила рубашки. Родители Йоханна разрешили сыну купить торт. Сандро пришёл в школу с растрёпанными волосами. И никто не принёс бутерброды. А мои родители со вчерашнего дня со мной не разговаривают. Как будто меня вообще не существует. Говорю тебе, Курт, здесь что-то не так.

Когда Принцесса заговорила о своих родителях, у неё задрожал голос. Она прикусила губу, и её лицо побледнело. Она не расплакалась, но глаза у неё были на мокром месте.

Так или иначе, но именно Принцесса первая заподозрила что-то неладное.

Когда я об этом вспоминаю, мне кажется ужасно странным, что никто, кроме нас, не обратил внимания на происходящее.

Перепись странностей

На следующий день во время перемены мы с Принцессой встретились на школьном дворе.

Принцесса на голову выше меня, и вместе мы наверняка выглядели довольно забавно, однако делали вид, что не замечаем, как остальные перешёптываются и хихикают, кивая на нас.

– Эй, вы, двое! Вы же не влюбились друг в друга, а? – хмыкнул проходивший мимо Макс.

Мы попытались игнорировать его. У нас же есть дела поважнее. У Принцессы в руках была тетрадка, и она записывала в неё все странности.

Например, то, что Максу всё время приходилось подтягивать штаны, которые ему велики: ведь в них не имелось ремня.

Это была идея Принцессы: записывать всё, что происходило не как обычно. Она ещё перед началом уроков спросила меня, не хочу ли я ей помочь.

Я, конечно, согласился.

Принцесса со злостью вырвала листок, потому что в очередной раз сделала ошибку.

– Да что же такое! – громко закричала она, и я сжался от страха, хотя Принцесса сделала это уже в шестой раз.

– Может, теперь я попишу? – в пятый раз предложил я.

Но Принцесса опять замотала головой. И я принялся озираться и посматривать на детей, бродивших по школьному двору или собравшихся группками и секретничавших в сторонке. Чтобы заметить изменения, приходилось очень внимательно приглядываться. У многих были немытые волосы, грязная одежда или сползающие брюки, как у Макса. На некоторых ребятах футболки оказались надеты задом наперёд.

Однако было кое-что ещё. Мне понадобилось время, но затем я понял, что меня напрягло.

Прежде чем я успел подобрать нужные слова, Принцесса сказала:

– Они все ведут себя намного более шумно и дерзко, чем обычно. – И она начала строчить по бумаге.

Я надеялся, что она не ошибётся.

– Да, они стали совсем дикими, – промямлил я, пытаясь осторожно высвободиться из её ленточек, в которых постоянно запутывался.

В этот момент около нас пробежал первоклассник без ботинок.

– Насчёт носков можешь ничего не писать, – затараторил я, чтобы у Принцессы было меньше возможностей сделать ошибку. – Сейчас многие носят разные носки.

– Но отсутствие ботинок – явно что-то новенькое, – возразила Принцесса и опять сделала ошибку в предложении. – Ах ты ж!

Да, ругаться Принцесса любила! Она вырвала страницу и стала заново переписывать все пункты.

В итоге мы опоздали на урок госпожи Мюллер. Оставалось радоваться, что Принцесса взяла во двор не пенал, а лишь один карандаш.

Если бы она ещё и точить их все начала, мы бы пришли ещё позже.

Внезапно перед нами возник Сандро, запрыгал на месте и замахал у нас перед носом листом бумаги. Я обнаружил, что он исписан снизу доверху.

– Это что ещё такое? – спросил я, сердясь на Сандро, который скакал перед нами.

Однако я совершенно не понимал, почему сержусь.

Сандро показал на заголовок на листе бумаги:

– В... вы ж... же именно ч... что-то такое за... записываете, да? – спросил он, продолжая подпрыгивать.

Я был ужасно удивлён, что он не написал на бумаге то, что хотел сказать.

– Откуда ты знаешь, за чем мы наблюдаем? – спросил я.

Мне очень хотелось, чтобы Сандро ускакал подальше вместе со своим листком.

– Это очень мило с твоей стороны. – Принцесса улыбнулась Сандро.

Сандро просиял. Он был такого же роста, что и Принцесса. Они могли смотреть друг другу прямо в глаза.

Я почему-то оторопел.

Пока Принцесса с увлечением читала записи Сандро, я злился. Сколько раз я предлагал ей записывать вместо неё?

И сколько раз она ответила отказом?

– Смотри-ка, Курт, а мы и не видели, что малыш Ян из второго класса ходит в сломанных очках.

Сандро даже перестал подпрыгивать. С наибольшим удовольствием я бы сейчас высунул язык, но для этого я слишком большой. Или, точнее сказать, взрослый. Однако в тот момент мне ужасно захотелось сделать что-то в этом духе.

Особенно когда я увидел, как Принцесса улыбается Сандро.

Я же обратил внимание на очки Яна, но специально ничего не сказал Принцессе.

Может, потому, что мои очки тоже сломаны.

– Бу... бу... булочник те... теперь заказывает в пя... пять раз больше с... с... сладостей, чем обычно, – добавил Сандро.

Принцесса вновь улыбнулась. В отличие от меня. Почему Сандро перестал пользоваться табличками? И с чего вдруг стал легко разговаривать? Некоторое количество заиканий уже не казалось мне существенным.

Я сам себя не узнавал. Ведь я не имел ничего против Сандро. Недавно мы вообще сидели под одним кустом.

– Понятия не имею, к чему это приведёт, – поспешил вставить я, чтобы тоже сказать нечто важное.

Бабушка часто произносила эту фразу, и я считал, что она звучит многозначительно. Но Принцесса, взглянув на меня, привычно наморщила лоб. Ей мои слова не понравились.

– Мы как раз и собираемся всё выяснить, – ответила она несколько заносчиво.

И я решил, что сморозил глупость.

– В смысле... ну к чему может привести то, что теперь никто не чистит зубы? – пояснил я им обоим и почувствовал себя несчастным, потому что снова дал маху.

– Когда болят зубы, мир выходит из-под контроля, – внезапно поддержал меня Сандро и кивнул за своей завесой из волос. В его устах комментарий превратился в настоящую мудрость.

Принцесса, похоже, разделяла моё мнение: когда Сандро заправил волосы за уши, её глаза засверкали.

У Сандро, кстати, очень белые зубы, ведь его мама стоматолог.

– У светловолосой девочки из второго «Б» на руке – старая повязка, которая совсем разболталась и испачкалась, – тихо проговорила Принцесса.

А мы тотчас заметили ещё одну девочку, на плечах которой, будто шарф, лежала её спящая кошка.

Сама же Принцесса направилась к той, что из второго «Б», и взяла её за здоровую руку:

– Давай-ка сходим к медсестре.

Ну а мы с Сандро остались во дворе.

– Можно завтра раздать зубные щётки и устроить общешкольную чистку зубов, – предложил Сандро и запрыгал на месте.

Я улыбнулся, представив себе подобное мероприятие. И вдруг сообразил, что он перестал заикаться.

Мы как раз собирались вернуться в здание школы, когда мимо нас промчался Йоханн.

– Ска... ска... скажи, ты ч... что, плачешь? – спросил Сандро, опять запинаясь, но Йоханн покачал головой.

Две слезинки, катившиеся по его щекам, бликовали на солнце.

– Ерунда, с чего бы! – крикнул он и застыл как вкопанный.

И, помолчав, добавил:

– Мой папа устроит мне жуткий нагоняй, когда увидит оценку по математике!

– И ч... ч... что ты по... получил? – спросил Сандро.

– Двойку! Я тупица! – всхлипнул Йоханн.

Я ещё никогда не получал двоек, а мама, папа и бабушка не стали бы ругаться, если бы такое случилось, но Йоханна мне было жалко. Ему дома наверняка достанется, ведь это была далеко не первая его плохая оценка.

Сандро положил руку Йоханну на плечо.

– Дво... дво... двойка – оби... обидно, но ты не т... т... тупица, – парировал он.

– Но мой папа будет думать именно так, – возразил тот, и его глаза подозрительно заблестели.

Сандро сунул руку в карман и протянул Йоханну одноразовый платок.

Выглядел он не слишком свежим, но Йоханн, не задумываясь, высморкался.

Сандро что-то написал на бумажке и вручил её Йоханну.

– «У Эйнштейна по математике был кол», – прочитал тот. – А кто такой Эйнштейн?

Я вытаращился на него. Уж Альберта Эйнштейна ему точно следовало знать!

– Е равняется эм эс в квадрате, – напомнил я, и Йоханн взглянул на меня, выпучив глаза.

– В формуле говорится о том, что энергия равна количеству массы тела, умноженной на скорость света в квадрате, – выдал я. – То есть самая микроскопическая частичка обретает огромную силу, если её разогнать до скорости света.

Глаза Йоханна продолжали увеличиваться.

– Он про... просто был самым из... известным фи... физиком на свете, – забормотал Сандро, и лицо Йоханна озарила радость.

– Круто. Вот что я скажу папе! У самого гениального физика на свете был кол по математике. А у меня всего-навсего двойка.

Потом мы пошли в класс, где нас ждала госпожа Мюллер со своей соковыжималкой и шестью апельсинами.

Когда я сел за парту, Макс повернулся ко мне и поднял вверх большой палец. Он и без демонстрации соковыжималки сумел получить правильный ответ.

И я почти забыл о том, что мир пытается выйти из-под контроля.

Но вечером дома я с удивлением понял, что бабушка не позвала меня ужинать, хотя по квартире уже давно разносился запах ароматного шницеля.

Проголодавшись, я наведался на кухню.

– Бабушка, когда мы будем есть? – спросил я, но ответа не получил.

В раковине я обнаружил две грязные тарелки, а на плите – сковороду с остатками шницеля и тремя маленькими картошинами. Из гостиной доносились звуки телепередачи. Странно. Бабушка и папа поужинали без меня.

Я взял вилку и доел остатки еды прямо из сковородки.

– А почему меня не позвали на ужин? – спросил я с набитым ртом.

И мог бы поспорить, что бабушка вздрогнула, обнаружив меня.

– Я съел всё, что осталось, – договорил я.

Бабушка с облегчением улыбнулась и направилась в гостиную, но ненадолго задержалась в дверях. Повернулась, взглянула на меня и недоумённо покачала головой.

«Бабушка становится какой-то чудаковатой», – подумал я, надеясь, что всё-таки ошибаюсь.

Но, вероятно, её поведение стоило причислить к тем странностям, которые мы наблюдали повсюду.

А они множились. И появились даже у меня дома.

Совместное проживание

В пятницу после школы мы с Принцессой пошли в прачечную забрать мои рубашки. Седьмую я продолжал носить до сих пор.

Но на ней ещё в среду появилось пятнышко, поэтому Принцесса отнесла и остальные рубашки в прачечную. Я вообще-то отказывался, но она настояла.

– Если твоя бабушка уже не стирает, то либо ты можешь постирать их сам, либо мы сдадим их в прачечную, – сказала она.

– Лучше в прачечную, – согласился я.

Я надеялся, что бабушка в скором времени образумится. Накануне она опять забыла накормить меня ужином. Папу я не видел уже два дня. Моя тетрадь с контрольной по математике лежала на кухонном столе в ожидании его подписи. Но мне очень нравилось, что теперь я каждый день провожу вместе с Принцессой.

Когда мы пришли в прачечную, прачка болтала с каким-то мужчиной. Однако разговором это можно было назвать с трудом.

– Вы читали сегодняшнюю газету? Пишут, что городская площадь под угрозой обрушения, – заявил мужчина.

– Да неужели? – пропела женщина, и её локоток соскользнул со стойки.

Но прежде чем она ударилась лицом о столешницу, мужчина успел её поймать.

– Вот и я под угрозой обрушения, – хихикнула прачка.

– Извините, пожалуйста, – обратилась к ним Принцесса.

Но взрослые не обратили на нас никакого внимания. Прошло довольно много времени, прежде чем они нас заметили. Сперва я много раз подряд повторил: «Добрый день», – но они не услышали.

Взрослые проигнорировали нас, даже когда я начал прыгать вокруг них, размахивая руками. Только когда я рухнул в отдельную нишу, опрокинув вешалку на стопки чистых рубашек, прачка обернулась ко мне, и я смог забрать заказ.

Принцесса чинно стояла рядом и записывала. К сожалению, она в очередной раз допустила ошибку.

– Ах ты ж зараза такая, – выругалась она и начала всё заново.

Поэтому некоторое время я был вынужден торчать в прачечной без дела. Прачка опять занялась мужчиной. И не стала прибирать.

В итоге я убрал всё сам.

– По-моему, мои рубашки никто не стирал. Их попросту завернули в бумагу и сунули в пакет, – буркнул я.

Наверное, у прачки совершенно не было времени на стирку. Но когда я сунул нос в пакет, пахло оттуда достаточно приятно.

Мы ушли, когда Принцесса всё дописала и заточила карандаши до одинаковой длины.

На улицах нашего района оказалось шумно. Многих детей родители не забрали после школы. Поэтому они ждали: расселись группками на солнышке, обменивались пёстрыми карточками, играли с пластиковыми фигурками, причёсывались, делились друг с другом чипсами и жевательными мишками.

Некоторые плакали, но в основном ребята смеялись.

«А они выглядят счастливыми», – подумал я.

– Они выглядят довольно счастливыми, – сказала Принцесса, словно прочитала мои мысли.

Я кивнул.

– Но это весьма странно, – вздохнула Принцесса. – К примеру, посмотри на неё.

Принцесса показала на полную госпожу Конради, стоявшую неподалёку.

– Как странно оделась госпожа Конради, – удивился я.

– Это пачка, такие обычно носят балерины.

– Но госпожа Конради не балерина! И ничуть на неё не похожа, – возразил я.

– Может, она хотела бы ей быть, – предположила Принцесса.

– Ей такое надевать точно не стоит, – проворчал я.

И мы вернулись ко мне домой, развесили рубашки на вешалках в шкафу и заварили суп из пакетика. Накануне родители Принцессы не пришли домой и даже не звонили ей. Их мобильные телефоны были выключены.

Принцесса попросила разрешения переночевать у меня. Спрашивать у взрослых мне не было необходимости. Ведь ни бабушка, ни отец теперь совершенно мной не интересовались. Поэтому я ответил: «Да». И ужасно обрадовался.

– Знаешь, – сказала Принцесса и аккуратно подула на очень горячий суп, – не то чтобы я никогда раньше не оставалась одна ночью. С некоторых пор мои родители стали часто уезжать по вечерам, а однажды они вернулись только под утро. И я уже не боюсь. Но сейчас как-то непривычно.

На кухню вошла бабушка и с интересом посмотрела на нас.

– Что вы здесь делаете, детки? – громко спросила она.

– Здравствуйте, госпожа Шустер. Мы заварили себе суп из пакетика, – объяснила Принцесса.

– Но почему вы, дети, занимаетесь этим у меня на кухне?

– Но, бабушка, я тут живу, – ошеломлённо объяснил я.

Бабушка покачала головой, заворчала и отправилась в гостиную.

Принцесса взглянула на меня и вздёрнула правую бровь.

На выходных Принцесса тоже осталась у меня. Её родители не появились, а она не хотела находиться дома одна. Я сначала боялся, что буду её стесняться, но у нас не было времени на подобные глупости.

Мы бродили по улицам, и Принцесса записывала странности, которые мы замечали за людьми. Вы, наверное, уже успели понять, сколько времени это занимало.

На завтрак, обед и ужин мы заваривали супы из пакетиков. Именно Принцесса предложила купить их побольше, поскольку в таком случае на них делали скидку, а ещё они быстро готовились.

А на обратной стороне каждого пакета имелось изображение женщины в красном фартуке. Принцесса надувала пустые пакеты и ставила их на стол.

– Зачем ты это делаешь? – спросил я.

– Очень важно есть вместе с семьёй, – ответила Принцесса.

– Ясно. – Я посмотрел на изображение женщины в красном фартуке на упаковке.

– Это моя мама, – прибавила Принцесса. – Она фотомодель. Стыдно, когда твоя мама изображена на пакетиках супа?

– Нет, я так не думаю, – сказал я. – Твоя мама похожа на человека, который умеет варить вкусный суп.

Принцесса всхлипнула. Потом улыбнулась.

– Моя мама вообще не умеет готовить. Даже супы из пакетиков.

Мы сели за стол и начали есть.

– Питаться моментальными супами наверняка не очень полезно, – пробурчала Принцесса и обожгла губу – мы снова сделали суп слишком горячим.

– Больше у нас, к сожалению, ничего нет, – вздохнул я.

У меня суп из пакетиков уже готов был полезть из ушей. Сегодня вечер воскресенья, значит, мы ели седьмой суп. Холодильник никогда ещё не казался мне настолько пустым.

Вдруг в дверь позвонили. Я открыл и обнаружил на пороге Сандро. В руках он держал сумку, набитую до отказа, а под мышкой зажал спальный мешок.

Он протянул Принцессе записку.

«И речи быть не может», – хотел было ответить я.

Но Принцесса меня опередила:

– Конечно, заходи, мы как раз ужинаем.

Сандро сел с нами за стол и съел весь суп. Принцесса тем временем рыскала в холодильнике. Она взяла баночки со специями и высыпала в раковину ровно столько, чтобы содержимое в каждой ёмкости было одинаковым.

В кухне запахло примерно как от супа Сандро, хотя нет: гораздо лучше.

Покончив с едой, Сандро опять нацарапал что-то на бумажке и положил её на стол.

Мы с Принцессой наклонились к записке и прочитали:

– Я уже бы... был в по... полиции, – проговорил он.

– И? Что тебе сказали? – хором спросили мы с Принцессой.

Идея насчёт полиции ещё не приходила нам в голову.

– По... по... полицейские меня не... не заметили, – начал Сандро.

«Как и прачка», – сообразил я.

– И я т... там был не один. Не м... меньше д... десяти детей хотели сообщить о пропаже родителей. Но... полицейские смотрели на нас как на пустое место. А потом велели нам расходиться по домам. Столько родителей не могли пропасть просто так, значит, где-то происходит что-то интересное, а взрослые решили отдохнуть от детей. И они это заслужили.

– Ничего себе, – выпалил я, имея в виду и тот факт, что Сандро перестал заикаться.

– Может, они все собрались в огромном цирковом шатре за городом, и теперь сидят там, слушают музыку и расслабляются, – с издёвкой предположила Принцесса.

– Или поехали сдаваться в детский дом, – произнёс Сандро.

– Тогда его назвали бы взрослым домом, – поправил я, и мы внезапно расхохотались.

Но смеялись недолго.

– Я могу заплатить за проживание. – Сандро достал из кармана брюк две помятые купюры и несколько монет. – Я разбил ко... ко... копилку.

Мы положили деньги в банку из-под печенья, куда уже спрятали мои карманные деньги и накопления Принцессы.

Мы чувствовали, что быстро всё не наладится.

В общем, с того самого дня у меня дома поселились Сандро и Принцесса. Бабушка и папа ничего не замечали. Хотя Принцесса постоянно что-то переставляла с места на место и наводила порядок, а Сандро бегал по коридорам.

Отец лишь изредка покидал свою комнату. И даже в такие моменты с нами не разговаривал. А бабушка никуда не убирала гладильную доску. Целыми днями в гостиной что-то шипело и отпаривалось.

Бабушка всё гладила и гладила. И насвистывала под радио. Во второй половине дня она встречалась с подругами. Вероятно, они ели в кафе или ресторанах, поскольку дома она уже не питалась. По вечерам она вязала салфетки перед телевизором. Теперь ей всегда было что погладить. Иногда она смотрела на меня выпученными от удивления глазами, будто не могла толком вспомнить, кто я такой и почему нахожусь в её квартире.

– Привет, бабушка, – говорил я в таких случаях, и она гладила меня по голове.

– Ну, мальчик, ты в порядке? – спрашивала она, и я радовался, что она хотя бы перестала называть меня Куртиком.

– Да, спасибо, бабушка, – отвечал я, а она кивала и возвращалась к своим занятиям.

Кстати, то, что Принцесса и Сандро у нас живут, её вовсе не заботило. По крайней мере, она никогда не жаловалась на гостей.

– С мамой было то же самое, – сообщил Сандро.

С тех пор как он поселился с нами, Сандро почти перестал заикаться и больше не пользовался записками, чтобы поделиться своими мыслями.

– Поначалу я решил – как здорово, что она не ругается. Я целыми днями смотрел телевизор и слопал все сладости на кухне. Но потом меня напрягло, что мама смотрит будто сквозь меня. А однажды она не вернулась домой с работы.

Пока Сандро рассказывал, Принцесса причёсывала его длинные волосы. Сандро изо всех сил старался усидеть на стуле, а я сразу понял, что причёсывание доставляет ему сильный дискомфорт.

Принцесса следила, чтобы мы с Сандро всегда были чисто вымыты, ходили в школу прилично одетыми, делали уроки и не смотрели телевизор слишком долго. Что в любом случае не доставляло никакого удовольствия, ведь бабушка не разрешала переключать каналы, а то, что смотрела она, нам не нравилось.

В день своего переезда Принцесса убрала в моей комнате. Это оказалось отнюдь не простым занятием. Но нам нужно было место на полу, сперва для Принцессы, а затем и для спального мешка Сандро. Поэтому пришлось избавиться от моей коллекции материалов для самого лучшего компьютера на свете.

Недолго думая Принцесса повесила вешалки с моими рубашками на люстру, а все вещи убрала в шкаф: процессоры, материнские платы, разные накопители и жёсткие диски, бесконечное количество звуковых карт, частей корпусов и механизмов, двести семьдесят три клавиши от клавиатур, три плоских экрана, десять разных клавиатур и огромное количество мышек.

Комната ужасно изменилась и в принципе перестала напоминать мою спальню. А шкаф стал образцом для тех забавных картинок, где всё рассортировано по цветам и формам.

Принцесса с радостью убрала бы где-нибудь ещё. Однако она прикладывала огромные усилия, чтобы не делать этого. В конце концов, она же гостила у меня дома. Впрочем, контролировать себя полностью она не могла, поэтому в какой-то момент книги на моей полке оказались рассортированы по размеру, кубики «Лего» – по цветам – в разных коробочках, а на письменном столе воцарился идеальный порядок.

Впрочем, мне это не мешало. К тому же у меня не было времени сердиться.

Ведь постепенно нам стало ясно: нужно срочно выяснить, что же всё-таки случилось со взрослыми.

Город забытых детей

Полторы недели спустя мы перестали записывать свои наблюдения. Это отнимало слишком много времени, а странностей стало столько, что проще уже казалось фиксировать те вещи, которые оставались такими, как и прежде.

Но, собственно говоря, практически ничего не было прежним.

Мы с удивлением прохаживались по улицам, на которых с каждым днём жизнь становилась всё ярче и хаотичнее.

Район теперь напоминал мою комнату до того, как в ней убрала Принцесса. Это было круто. Большинство детей вообще не ходили домой. Они понастроили хижин и шалашей во дворах, перед школой и в подъездах и переселились в них. Жилища выглядели прикольно, а с каждым днём их количество росло.

По улицам разносился стук молотков. Мальчики и девочки строили отличные новые дома из старых досок, одеял, шкафов и множества других предметов, извлечённых из мусорных контейнеров. Это было похоже на настоящее соревнование. То и дело кто-то притаскивал нечто новенькое, что следовало прикрутить к имеющейся конструкции. Получались самые невероятные постройки – скособоченные хижины с кривыми башенками, шатающимися балконами и крутыми лестницами.

Некоторые были совершенно бесполезными, зато выглядели нереально!

Вскоре дети начали раскрашивать жилища. Люди, животные, цветы, деревья и надписи покрывали стены, как пёстрая обёрточная бумага.

А дети всё рисовали и рисовали. Повсюду стояли баллончики и вёдра с краской, каждый мог запросто подойти, взять кисть, а затем изобразить то, что взбредёт в голову.

Что об этом думала прачка? Пару месяцев назад она жутко разозлилась из-за микроскопического рисунка, появившегося на стене её прачечной, и даже вызвала полицию, но теперь ей было всё равно.

Да и вообще никто из взрослых ни на что не сердился. Высоко поднимая ноги, они перешагивали через всё, что преграждало им путь. А препятствий оказалось немало. По всем тротуарам были разбросаны вещи. Иногда даже мы не могли разобрать, принадлежали ли они кому-то из детей или являлись обычным мусором.

Но никто из немногих взрослых, ещё появлявшихся на улицах города, не жаловался.

Как будто ни детей, ни гор пёстрого хлама не существовало.

– Ничто уже не будет таким, как раньше. Какой кошмар! – простонал Сандро, когда мы в очередной раз вышли на улицу в попытках высмотреть хоть что-то полезное.

Принцесса кивнула и шмыгнула носом. С некоторых пор она стала ходить в шлеме, который мы нашли в маминых запасах снаряжения для выживания. Маме он требовался, когда она отправлялась на раскопки в пещеры и другие опасные места.

Сандро протянул Принцессе платок и аккуратно положил руку ей на плечо. Сначала мне это не понравилось, но потом Принцесса протянула руку мне, и я сразу же крепко сжал её ладонь.

– Я скучаю по родителям, – тихо пробормотала она.

Всхлипывания усилились, и слёзы покатились по её щекам. Я отчаянно держался, ведь мальчики не плачут. А потом заметил, что и Сандро захлюпал носом.

– Поэтому дети и строят новые дома, – сказал он. – У них нет времени, чтобы грустить.

Мы медленно продвигались вперёд, пока не добрались до одного сада, в котором собралась группа детей. Здесь было не менее тридцати мальчиков и девочек. Они выстроились вдоль забора. Все были одеты кое-как.

Мы остановились и стали ждать, что произойдёт дальше.

– Я и понятия не имел, что в районе живёт столько детей, – поразился я.

– Я думал, ты живёшь тут всю жизнь. Это самый населённый детьми район в городе, – ответил Сандро.

– Я редко бываю на улице. После школы я обычно хожу на тренировки по хапкидо, – объяснил я. – А детский сад я не посещал. Мне это было не нужно, потому что бабушка всегда дома.

«А чтобы изобрести самый лучший компьютер на свете, требуется уйма времени». Это я уже подумал, но вслух говорить не стал.

Принцесса посмотрела на меня таким взглядом, будто я сказал нечто очень грустное.

Внезапно что-то щёлкнуло, и в саду включились три садовые поливалки. Миллионы капелек заблестели на солнце. Дети с радостными воплями бросились на газон и принялись танцевать под струями воды.

– У них даже душ есть, – буркнул Сандро. Но его голос прозвучал так, словно в горле застряла лягушка.

Домой мы вернулись в подавленном настроении, ужинать никто не захотел.

Позже мы ещё раз вышли на улицу. Повсюду горели костры. Мальчики и девочки жарили на палочках сосиски и зефир, пели песни и рассказывали друг другу истории. То тут, то там слышался плач малышей: по вечерам они особенно скучали по родителям, которые раньше целовали их на ночь и читали книжки.

Мы присели к одному из костров. Какая-то девочка предложила нам жареный зефир, и мы обожгли лакомством языки. А потом Принцесса спела песню.

Пела она здорово, и все внимательно слушали. После дети захлопали в ладоши и попросили спеть ещё.

Принцесса исполнила «Луна в ночи всходила», и мы вернулись домой. Сели у окна и уставились на ночное небо.

– Что там? – вдруг спросила Принцесса, показывая на квартиру напротив.

До нас донеслись музыка и громкий смех.

– Там живёт толстая госпожа Конради, которую мы недавно встретили в балетной пачке, – ответил я.

– Наверное, она закатила безумную вечеринку, – предположил Сандро.

– Я ещё никогда не видел, чтобы к госпоже Конради приходили гости. Но теперь у неё в квартире уйма народу, и они устроили реальный карнавал. А сейчас не сезон, – удивился я.

– Теперь всё происходит иначе, чем раньше, – возразила Принцесса и хлюпнула носом.

В среду – четыре недели назад – около половины детей, живущих в городе, ещё ходили в школу. Хотя это от них уже не требовалось. За ними не следил ни один взрослый: ни отец, ни мать, ни учитель, короче говоря, никто.

В здании школы царил хаос, как и на улицах. Повсюду валялись куртки, брюки, ботинки, мягкие игрушки, рюкзаки, подушки и пледы. Посреди этого безобразия бегали кролики, морские свинки и хомячки.

Госпожа Мюллер вела уроки очень странным образом. Она приходила в класс, начинала что-то вещать и не замолкала до звонка. Обычно я не понимал, о чём она говорит. Сама же она получала огромное удовольствие от своих выступлений.

Задавать ей вопросы было бесполезно. Она нас не замечала. Иногда она ни с того ни с сего начинала петь.

Сандро покачивал головой в такт, спрятавшись за занавесью своих длинных волос.

– Она автор, режиссёр и исполнительница главной роли в театральной постановке, а нам оставляет роль благодарной публики, – сказал он и поднял вверх табличку с надписью: «Мне это не нравится».

Но госпожа Мюллер не видела и не слышала Сандро.

Она называла нас «уважаемые дамы и господа» и обращалась на «вы».

А затем произошла памятная история с её причёской.

Точнее, это случилось утром в четверг – четыре недели назад. Госпожа Мюллер ворвалась в класс.

– Доброе утро, уважаемые дамы и господа, – произнесла она, двумя руками взялась за волосы и сняла их с головы.

Девочки от страха завизжали. Но и мы, мальчики, тоже вскрикнули.

Я посмотрел на причёску госпожи Мюллер, лежавшую у неё на столе, после чего – на преподавательницу.

Значит, она всегда носила парик! Под ним скрывались совсем короткие, вишнёво-красные волосы. Было похоже, будто она надела красную шапочку для плавания. Мы уставились на неё во все глаза, а госпожа Мюллер притворилась, что ничего не произошло.

Она невозмутимо прочитала очередной доклад и спела две безумные песни. Удалилась из класса и уже не возвращалась.

Исчезли и остальные учителя, секретарь, директор, завхоз и медсестра – госпожа Либиг.

Мы каждый день смотрели новости по телевизору и читали газету господина Вехтера, жившего в нашем городке. Мы искали в Интернете. Мы ожидали найти хоть какое-то объяснение происходящему, но всё было безуспешно.

– Ах ты ж, такого просто не бывает, – шептала Принцесса.

Затем она в десятый раз за утро убрала в квартире и разложила по местам всё, до чего мы с Сандро успели дотронуться.

Бабушка отсутствовала с пятницы, а находился ли папа в квартире или нет, мы понять толком не могли. Отцовская комната была заперта, а из-за двери не раздавалось ни звука.

На мои электронные письма он не отвечал.

Сквозь открытые окна в дом проникали солнечный свет, детский смех и крики с улицы.

– Свобода и приключения зовут нас! – воскликнул Сандро.

Мне очень нравилось, что у меня живут Сандро и Принцесса, но я был не против переехать в хижину на улице. Наверняка и мои друзья думали о том же.

Но каким-то образом мы знали, что делать этого ни в коем случае нельзя: ведь мы могли потерять контроль над происходящим. Мы собирались выяснить, что здесь творится. Как бы странно это ни звучало, но уже тогда мы чувствовали, что должно произойти нечто невероятное, а мы непременно сыграем важную роль.

Но обо всём по порядку.

В воскресенье вечером мы сидели на кухне за столом и доклёвывали остатки вчерашней пищи. Денег в металлической банке было всё меньше, и Принцесса экономно распределяла еду между нами. Чтобы немного подбодрить нас, она выложила картошку, макароны и соус на блюдо, придав всей снеди форму бабочки. Можно было и не стараться.

Но я не хотел делать ей замечания или жаловаться. Мне казалось очень милым, что Принцесса взяла на себя заботу о домашних делах, пусть ей на это и требовалось куда больше времени, чем бабушке.

Вообще, я старался не думать о бабушке. Это было слишком грустно.

– Всё ясно! – неожиданно выкрикнула Принцесса и ударила кулачком по столу.

– Что? – спросил я и залез под стол, чтобы собрать осколки своей тарелки, которую выронил от страха.

– Взрослые просто забыли о детях!

Конечно, я размышлял о чём-то подобном, но когда Принцесса произнесла это вслух, то почувствовал, будто меня ударили в живот.

Мне стало совсем плохо, и аппетит напрочь пропал. Сандро встал и направился в угол. Он спрятался за своими волосами и принялся раскачиваться туда-сюда.

Принцесса как ненормальная бросилась убирать на кухне, а я поплёлся в спальню и начал упражняться, совершенствуя приёмы хапкидо.

– Кихап! – разносились по квартире мои энергичные команды.

Я целую неделю не был на тренировках: зал заперли.

– Выглядит круто, – восхитилась Принцесса, заглянувшая в комнату. – Я и не знала, что ты так умеешь.

Её слова вдохновили меня. Внезапно я почувствовал себя лёгким как пёрышко. Но ночью я услышал, как кто-то плачет. Кто же, Принцесса или Сандро? Я затаил дыхание.

На следующий день мы уселись на подоконник и принялись наблюдать пёстрый водоворот уличной жизни. Пара подростков, пожилой мужчина и женщина с коляской пытались пробиться через бедлам на улице. Они кружили, поворачивали и огибали многочисленные доски, горы детской одежды и самих детей, чтобы о них не споткнуться.

Но никто ничему не удивлялся. Как будто люди были слепы и ничего не видели.

– Значит, в городе ещё остались взрослые! – ахнула Принцесса.

– И детский садик работает, как обычно, – сказал Сандро. – Мамы приводят туда малышей, а воспитательницы присматривают за ними.

– Возможно, это как-то связано с возрастом, – предположил я. – Потому что все дети на улицах справляются с ситуацией. По сути, никто из них не подвергается опасности.

– Однако никто из взрослых не интересуется тем, что происходит, – буркнула Принцесса.

– Может, именно потому, что они всегда вели себя безразлично? Просто раньше мы не замечали, поскольку наши родители всегда заботились о нас, – предположил Сандро.

– Угу. Можно подумать, родители только и ждали, когда дети станут достаточно взрослыми, чтобы...

– ...собраться вместе и уехать в приют для взрослых, – закончила Принцесса мою фразу.

Но теперь мы не стали смеяться.

– Давайте выйдем на улицу и присоединимся к остальным, – заявил я.

Я не хотел грустить, но яркое солнце не могло отогнать печальные мысли.

Принцесса серьёзно посмотрела на меня.

– Не надо, – сказала она, а Сандро отодвинул волосы с лица.

– Эй, Рапунцель, спускай сюда косы! – крикнул какой-то мальчишка, и снизу раздался многоголосый смех.

Мы пересели за кухонный стол.

– Мы должны сохранять выбранную позицию и вести наблюдение. Поэтому нам троим важно оставаться здесь большую часть времени. На улице в толпе ты потеряешь самообладание, а Сандро, возможно, опять начнёт писать на листочках и прятаться за волосами. А я буду нервничать, потому что кругом царит беспорядок. – И Принцесса принялась расставлять по местам баночки с солью, перцем и сахаром, а заодно кастрюльки, горшки с кактусами и декоративные свечки.

Сандро по привычке поднял повыше табличку с надписью: «Это очень грустно».

Но мы знали, что Принцесса права. Хотя мы и не понимали, почему.

Тем временем ситуация на улице резко изменилась. Мы предполагали, что когда-нибудь мирное и беззаботное существование закончится. Однако сильно испугались после первого нападения на булочную.

Дети должны были начать добывать себе пропитание. За две недели шкафы в родительских кухнях были опустошены, а деньги в копилках закончились. Многие ребята дико озверели от голода, и кое-кто стал потихоньку таскать продукты из супермаркета.

Воровать было несложно, кассирши игнорировали детей, слонявшихся между стеллажами.

Вскоре слух о том, насколько просто раздобыть провиант, разнёсся по округе. В первую очередь, разумеется, опустели полки со сладостями. И никто не позаботился о том, чтобы заполнить их вновь.

Вернее, в магазинах пополнялся не весь ассортимент. В какой-то момент из сладостей остался только горький шоколад с семидесятипроцентным содержанием какао и конфеты с острым перцем.

Короче, как раз то, что никто не ел.

В булочной-пекарне добыть еду оказалось непросто. Торты лежали внутри стеклянной витрины, добраться до них можно было, лишь обогнув прилавок. Но там стояла продавщица, обойти которую было сложно.

Поэтому дети прибегли к хитростям.

Мы как раз сделали вылазку на улицу, когда нам навстречу попалась группа детей. И в этом не было ничего странного, если бы они не оказались вооружены.

Но они держали в руках палки и доски, а лица ребят были злыми. Процессию возглавлял высокий мальчик со светлыми волосами. Он нёс знамя с черепом.

– Они отправились в бой, – сообщил Сандро.

Принцесса затянула потуже под подбородком ремешок шлема.

Дети пробежали мимо нас, и мы последовали за ними. Один из малышей с деревянным мечом запутался в розовой ленточке от юбки Принцессы.

– Аккуратнее! – выкрикнула Принцесса вслед маленькому рыцарю, наблюдая, как ветер уносит ленту.

Свора застыла перед входом в пекарню. Затем предводитель взревел: «В атаку!» – и дети бросились внутрь. Раздался чудовищный грохот. Спустя несколько мгновений мальчики и девочки выскочили на улицу с трофеями: тортами, батонами хлеба и бутылками с соком.

А затем все разбежались в разные стороны. Никому не было никакого дела до остальных.

– Ох, – вздохнула Принцесса, а я опустил руки, которые автоматически поднял в оборонительную стойку.

– Им стыдно из-за того, что они натворили, поэтому они даже в глаза друг другу смотреть не могут, – констатировал Сандро.

Мы смотрели вслед детям, пока они не исчезли из вида, после чего осторожно вошли в булочную.

Витрины разбиты, на полках ни единой крошки. Стеллажи и хлебные корзины опустели.

Продавщица стояла посреди магазина и качала головой.

– Наверное, промчался ураган, – проворчала она вполголоса. – Надо же, в наших широтах! Невероятно! Тут был настоящий торнадо!

Мы развернулись и кинулись домой. Впервые мне стало по-настоящему страшно.

Дождливые дни

Вскоре появились крысы. Как тёмные тени, они возникали во всех переулках и на перекрёстках нашего района. Они не боялись людей и не убегали. Теперь они были повсюду и посматривали на нас чёрными угольками-глазками.

Некоторые дети стали их подкармливать и даже подружились со зверушками. Кое-какие девочки и мальчики носили ручных грызунов на плечах. Но меня почему-то не оставляло ощущение, что так захотели сами крысы.

Я только не понимал, зачем им это?

– Похоже, крысы за нами шпионят, – решил я.

– В книгах и сказках крысы часто оказываются посланниками злых сил, – проговорил Сандро.

– И вороны, – добавила Принцесса, взглянув на небо с громадным каркающим чёрным птичьим облаком. – Но, может, проблема в том, что мы ждём чего-то необычного и сами не знаем, чего именно. Раньше ведь тоже были и крысы, и вороны...

Она замолкла и принялась восторженно аплодировать, глядя, как вороны, выстроившись в длинную линию, приземлились одна за другой на конёк крыши.

Мне почудилось, что первая ворона благосклонно поклонилась. Но, вероятно, она просто наклонила голову, ведь птицы частенько так делают.

– И всё-таки животные ведут себя странно, – сказал я, когда две вороны подняли в воздух крупную серую крысу.

Та крепко держалась за верёвку, которую птицы зажали в когтях.

– Или вы и раньше видели нечто подобное?

Принцесса и Сандро отрицательно замотали головами.

Крыса взглянула на нас и ухмыльнулась. А потом отпустила верёвку и спрыгнула на выступ стены, с которого шмыгнула в открытое окно дома.

– По-моему, она замышляет что-то недоброе, – прошептала Принцесса, и я с ней полностью согласился.

Мы вернулись домой и решили пожарить целую кастрюлю картошки.

Сандро и я накрывали на стол, пока Принцесса нарезала картошку на одинаковые кубики.

– Тебе не кажется, что ты захватываешь слишком много мякоти, когда отрезаешь столько кожуры? – спросил Сандро.

– Зато из остатков я сварю нам суп на завтра, – парировала Принцесса.

Если честно, мне не особо хотелось есть суп, но бабушка всегда говорила, что на безрыбье и рак рыба.

Ах, бабушка! Ах, папа! Где вы сейчас? Я подбежал к отцовской комнате и постучал. Тишина. Я нажал на ручку двери: как и всегда, заперто.

Я прижал ухо к двери, но ничего не услышал. Или там что-то тихо шумело? Может, гудел вентилятор от компьютера? Я постучал ещё раз.

– Папа? Ты здесь? – позвал я.

Но никто не ответил.

– Не могу понять, куда пропадают взрослые, – сокрушался я, вернувшись на кухню.

Мы вечно ломали над этим головы.

– Кондитер, прачка, толстая госпожа Конради из дома напротив и кассирши из супермаркета пока что никуда не сгинули, – размышлял я вслух.

– И по улицам иногда ходят взрослые, – встряла Принцесса.

– Пожилые люди. Или, наоборот, подростки, которых ещё нельзя назвать настоящими взрослыми. И богатеи, которые выглядят совсем не как родители, они тоже остались, – сказал Сандро.

– В общем, на улицах нам могут встретиться только те люди, которым совершенно на всё наплевать. Дети живут на улицах и делают что пожелают, а взрослым без разницы. Почему? – удивилась Принцесса.

– Может, оставшиеся взрослые просто не интересуются детьми? Либо потому, что сами не хотят завести детей, либо потому, что чересчур молоды или слишком стары, – произнёс Сандро.

– Или потому, что им не нужно ни о чём беспокоиться, ведь их собственные дети давно выросли, – закончил я.

– То есть ушли все родители, – сделала вывод Принцесса.

– Нет, не совсем. А именно те, у кого есть дети в возрасте от шести до двенадцати лет. – Сандро подвёл итог нашей дискуссии.

– И бабушки, которые жили вместе с внуками, – вздохнул я.

Но куда делись родители и бабушки, мы по-прежнему не знали. И почему они ушли, нам тоже было невдомёк. По крайней мере, тогда. Это мы выяснили намного позже.

Дождь начался во вторник – три недели назад. Набежали облака и закрыли солнце. Сперва капли падали тихо-тихо. Однако спустя минуту дождь усилился и уже не прекращался.

После обеда по водостокам потекли целые реки, затоплявшие детские хижины. Повсюду что-то капало и журчало. Поначалу многие дети радовались и танцевали под открытым небом. Но к вечеру на улице стало неуютно, и замёрзшие дети вжали головы в плечи. Некоторые вернулись домой, но большинство собрали вещи и отправились в школу. Там, объединившись в группки, они заняли все классы и коридоры.

После трёх недель яркого солнца три дня дождь лил как из ведра, как сказала бы бабушка, будь она поблизости.

Дети, вернувшиеся домой, тоже постепенно перебрались в школу. Они разбросали везде маты, матрасы, спальные мешки, одежду и игрушки.

И в школе, конечно же, появился неприятный запах. Потому что вещи отсырели и все давно перестали мыться, да к тому же на полу были раскиданы остатки еды. По коридорам бегали домашние животные и многочисленные крысы. И туалеты были давным-давно не чищены.

– Если дождь не прекратится, вонь станет невыносимой, и тут никто не сможет жить, – ужаснулся Сандро. – К тому же, если так будет продолжаться и дальше, в городе распространятся инфекции и болезни.

– Кстати, кто-нибудь ещё живёт у себя дома? – спросила Принцесса слегка в нос, поскольку, помимо шлема, на ней были надета и маска для подводного плавания.

Её Принцесса нашла в маминой коллекции снаряжения.

– Мы живём дома, – пожал плечами я.

– Не хотела бы я сейчас оказаться в одиночестве, – прогнусавила Принцесса.

– Никто бы сейчас не хотел быть один, – подтвердил Сандро.

Мы заглянули в класс. Дети устроили на полу целое лежбище и натянули над ним тент из одеял, полотенец и одежды. Ребята сидели внутри и резались в настолку с фишками «Приятель, не сердись».

– Пахнет не очень, но выглядит довольно уютно, – сказал я. – Может, и нам вечером во что-нибудь поиграть? У нас дома много чего есть.

– Эй, Сандро! Привет, Курт! Привет, Принцесса! Вот и вы! – крикнул кто-то, и я узнал Йоханна, радостно махавшего нам рукой.

Мы с Сандро сели на матрас рядом с ним, но Принцесса не двинулась с места.

– Чем занимаетесь? – спросил Макс, который сидел под огромным тентом.

Он с первого же дня перестал ходить в школу, поскольку мигом сообразил, что посещаемость никого не волнует.

– Да так... ничего особенным. Мы теперь живём у Курта, – ответил Сандро.

Макс затараторил:

– Слушай, Курт, насчёт задачи с соком и апельсинами, всё оказалось очень просто. Я ничего не понимал из-за того, что госпожа Мюллер жутко сложно объясняла.

Я кивнул.

– Поэтому я и не хожу в школу, – встрял Йоханн. Он оглядел охваченный хаосом класс и ухмыльнулся. – Хотя это, конечно, не совсем правда.

И мы все расхохотались как сумасшедшие.

– Ни за что не стал бы расстраиваться из-за плохих оценок, если бы знал, что родителям на меня всё равно наплевать, – заметил он, и мы внезапно замолчали.

– Что ж, – раздался в полной тишине голос Принцессы. – Я бы с удовольствием поиграла с вами сегодня вечером в какую-нибудь игру.

И я очень обрадовался. Несмотря ни на что.

Ночью было жарко, и мы оставили окна открытыми. Я не мог заснуть и прислушивался к звукам, доносившимся снаружи.

На улице не было слышно детского смеха. Только шум дождя. Кап-кап-кап. Он звучал совсем не так, как прежде.

Капли выстукивали странную мелодию по крышам оставленных без присмотра домиков.

Внезапно к ним присоединился новый звук: плеск, шёпот и кваканье. Я подобрался к окну и осторожно выглянул наружу. Квартира расположена высоко, однако мне показалось, что я различаю каких-то существ, снующих между домиков. Только я не смог их разглядеть. Возможно, снаружи шныряли крысы, решившие присвоить имущество детей.

Я вернулся в кровать и опять попытался заснуть.

Вероятно, я задремал, поскольку мне приснился чудесный сон. Мы с мамой, папой и бабушкой надели спасательные жилеты и каски. Мы сидели в резиновой лодке и неслись по бурной горной реке, которая была прозрачной и холодной, как только что растаявший лёд. Мы были насквозь мокрые и смеялись не переставая.

– Да что ты будешь делать?!

Ругательство Принцессы вырвало меня из сна. Её голос доносился из гостиной.

– С добрым утром! – зевнул я, вставая.

Принцесса сидела за столом и пришивала розовые ленты к юбке. Точнее, в этот момент она ничего не пришивала, поскольку прижала указательный палец правой руки к губам. Я подозревал, что она укололась иголкой.

В углу дивана устроился Сандро и раскачивался взад-вперёд.

– Курт, приятель, ну и долго же ты спал, – проворчал он, убирая волосы за уши.

– Я не мог заснуть, полночи лежал и ворочался с боку на бок, – объяснил я друзьям.

– И со мной так бывает, – ответил Сандро.

– Давайте сходим в школу и посмотрим, что изменилось, – предложила Принцесса и убрала швейный комплект в коробочку.

Когда она встала, я заметил, что на её юбке появилась дюжина новых ленточек.

Вроде бы в школе ничего не изменилось. Хотя пахло даже похуже, а дети ещё сильнее хмурились на ливень за окном.

Но вдруг нам в ноздри ударил дразнящий аромат.

– Как прекрасно пахнет! – воскликнул Сандро и бросился за угол.

Оттуда нам навстречу вышло несколько детей. Они смеялись и несли в руках полные тарелки еды.

– Посмотрите! Курица и картошка фри! – закричал Йоханн, демонстрируя свою тарелку.

– Откуда это у тебя? – спросил я, чувствуя, как у меня начинают течь слюнки.

– В коридоре стоит какой-то странный тип и раздаёт детям еду.

Принцесса взяла меня за руку, и мы побежали туда, откуда доносился аромат.

Завернув за угол, мы попали в плотную толпу детей. Принцесса потащила меня прямо в центр толчеи.

– Не напирайте, дети! Не напирайте! Всем хватит! – гнусавил кто-то нервным голосом, звучавшим тонко и пискляво.

Но детям не мешали подобные мелочи. Они много дней не ели ничего горячего, им было совершенно всё равно, кто раздаёт курицу с картошкой.

Наконец, и мы с Принцессой очутились перед тележкой, украшенной яркими флажками и уставленной горячими сковородами. На них шкворчали куриные ножки и картофель фри.

Дети обступили её и тянули руки, чтобы ухватить тарелки, которые кто-то передавал в толпу.

И этот кто-то выглядел так чуднó, что у меня сразу же пропал аппетит. Ростом он был не выше ребёнка. На коротеньких, тонких, как спички, ножках болтались клетчатые брюки. Из них торчал круглый животик. Шеи у него почти не было, а лицо могло внушить отвращение.

У человечка был длинный острый нос и мелкие чёрные глазки. Над маленьким ртом висели усы. На щеках и подбородке росло нечто похожее на шерсть.

Перед нами был крысолюд. Так мы его позже прозвали.

Но никого из детей, судя по всему, не волновало, что он напоминает крысу. Возможно, за последние дни все настолько привыкли к грызунам, сновавшим повсюду, что те стали привычной составляющей жизни, и многие ребята даже подружились со зверьками.

Но чудесный запах притуплял желание размышлять о крысолюде. В животе громко заурчало, казалось, он вот-вот слипнется от голода.

Я не мог дождаться, когда мне достанется тарелка с горячей едой. Дождавшись своей порции, я сел возле Сандро, который уже доедал курицу.

– Ну и ну! – простонал он. – Просто восхитительно!

Я с жадностью вгрызся в куриную ножку. И в ту же секунду дождь прекратился, а на небе засияло солнце.

Сандро не ошибся: я ещё никогда в жизни не ел ничего вкуснее.

Дожевав, мы развалились на полу и как-то не заметили, что пришло время возвращаться обратно.

Когда мы прибежали домой, то закутались в одеяла и спальные мешки и ещё немножко поболтали.

– Может, не дети надрессировали крыс, а наоборот? – прошептал в темноте Сандро.

– Прекрати! Звучит кошмарно, – пожаловалась Принцесса.

Я тоже посчитал, что это слишком зловеще. По спине пробежал холодок, и я поплотнее укутался в одеяло.

– Надеюсь, я смогу заснуть, – буркнул я.

– Если я поцелую тебя на ночь, наверняка сможешь, – ответила Принцесса и чмокнула меня в щёку.

– И я бы не отказался от поцелуя на ночь, – попросил Сандро.

И он получил свой поцелуй.

Мы пытались заснуть.

Принцесса запела: «Луна взошла на небо, и золотые звёзды ярко засияли в вышине». Прекрасный голос заполнил пространство: вокруг будто раскинулась невидимая юбка с розовыми лентами, развевающимися на вечернем ветру.

Я был ужасно счастлив, что мы все втроём поселились у меня дома, и продолжал чувствовать на щеке поцелуй Принцессы, пока не уснул.

Крысолюд

Крысолюд наблюдал за нами. Принцесса заметила это первой.

Несмотря на то что готовила она прекрасно, днём мы ходили в школу и, как и остальные, ждали появления крысолюда. Его снедь была потрясающей, и никто просто не мог устоять. Да и причин отказываться не имелось. По крайней мере, мы так думали.

Но у Принцессы не было аппетита. Она ничего не ела. Но в маске для подводного плавания она и запахов почувствовать не могла. И ни за что не соглашалась снять её.

– При всём том, что происходит вокруг, я ни за что не выйду на улицу без специального снаряжения! – заявляла она.

А затем Принцесса сообщила, что крысолюд за нами следит. Не так, как за остальными, а по-особенному. Он даже вытягивал шею, которой у него, впрочем, практически не было, чтобы отыскать нас в толпе. А противные тонкие усики начинали подрагивать.

Крысолюд был похож на того, кто привык всюду совать свой нос. Протянув нам в очередной раз полные тарелки, он удовлетворённо кивнул своей противной головой.

– Наши порции больше, чем у остальных, – сказала Принцесса.

– Почему он шпионит за нами? – спросил я.

Но думать совсем не хотелось. Я бы прилёг и где-нибудь вздремнул. Мы сидели на школьном дворе. Светило солнце. Было тепло и уютно. Сандро промычал нечто нечленораздельное, устроился поудобнее и принялся уплетать свою порцию.

– Потому что мы выглядим не как все, – ответила Принцесса, с неохотой ковыряя еду на тарелке. – У нас чистая одежда, мы причёсаны. К тому же мы постоянно осматриваемся, выискивая, что изменилось. Вот крысолюд и заинтересовался.

«А ещё никто больше не носит шлем и маску для плавания», – подумал я.

Да и озиралась из нас троих исключительно Принцесса.

– Но почему его это может волновать? – уточнил я у Принцессы, хотя в тот миг мне было всё равно.

Мне в принципе не хотелось думать. Было так прекрасно сидеть вместе с остальными детьми на солнышке, есть вкусности и смотреть, как крысы пытаются ходить на задних лапках. Просто проводить время, не размышляя о сложных домашних заданиях. Жить без запретов и правил. Сандро явно чувствовал то же самое, что и я: он расплылся в довольной ухмылке.

– Правильнее было бы спросить, что он знает – и почему он здесь? – серьёзным тоном возразила Принцесса.

– Крысолюд – ключ ко всем загадкам! – вырвалось у Сандро. Внезапно он помрачнел и схватился за голову. – Ребята, у меня даже башка разболелась. Разве мы можем отдыхать, когда в городе такое творится, да ещё и появляется подозрительный тип!

– Значит, и нам, в свою очередь, нужно следить за ним. – И Принцесса с улыбкой взглянула на Сандро.

Она обрадовалась, что он опять заговорил.

Вдруг и у меня заболела голова. Ощущение было такое, будто я вышел из густого тумана.

– Так и поступим, – решил я. – Возможно, он знает, куда делись взрослые.

– Тогда вперёд! – воскликнула Принцесса и вскочила на ноги.

Мы с Сандро тотчас побежали за ней.

Но проследить за крысолюдом оказалось невозможно. Он словно испарился. На другой день мы снова не смогли понять, откуда он появляется и куда исчезает.

Он просто находился в школе. А после раздачи еды пропадал, даже никаких следов не оставалось, что показалось нам довольно пугающим.

От бесконечного наблюдения и выглядывания мы пропустили обед. Зато кое-что заприметили.

– Почему дети не возвращаются в дома? – задумчиво пробормотал Сандро.

Мы были в квартире: высунулись в окно и уставились на покинутую улицу.

– Странно, – произнёс я. – Уже несколько дней подряд светит солнце, но они по-прежнему торчат в школе.

– Там за ними убирают, – объяснила Принцесса.

Мы с Сандро изумлённо воззрились на неё.

– Вы чего? С тех пор как крысолюд приносит горячую пищу, кто-то постоянно наводит порядок в школе.

– Значит, кто-то заботится о детях. Посылает сюда еду и приглядывает, чтобы они не совсем одичали, – сказал я.

– Или она, – добавила Принцесса.

– Что? – переспросил я.

– Заботиться о детях может и женщина.

– Точно. Ты права. Но почему он или она это делает?

– Может, как раз потому, что у него или у неё нет своих детей, а ему или ей этого хотелось бы, – вклинился Сандро.

– В таком случае ему или ей очень повезло очутиться в нашем городе именно сейчас, когда все дети лишились родителей, – сказал я.

И на пять минут воцарилось молчание. Я смотрел на пыль, танцевавшую в солнечных лучах, и мне почему-то стало холодно. Из подъезда вышла семейная пара вахтёров. Они взялись за руки и принялись скакать по улице, огибая покинутые хижины детей.

Они выглядели забавно: господину и госпоже вахтёрам было почти под семьдесят.

– Но это вроде как слишком много детей за один раз... – прервала молчание Принцесса, и мы натянуто заулыбались.

– А мне сейчас не до смеха, – признался я.

– И мне, – проговорила Принцесса.

Несмотря на то что он уже не заикался, Сандро поднял повыше табличку с надписью «Согласен».

– Может, нам всё-таки удастся разобраться в происходящем, – подала голос Принцесса. – В последние дни у вас совсем не было желания что-либо выяснять.

– Кто-то позаботился о том, чтобы дети перебрались в школу... – Сандро не обратил внимания на слова Принцессы. Вероятно, ему было неприятно слышать её комментарий, как и мне.

– Но причина была в дожде, – прервал Сандро я.

– Верно, но Сандро не ошибся. Кто-то позаботился о том, чтобы детям было в школе уютно и они не хотели покидать ни здание, ни двор, – выпалила Принцесса.

– Ага. Несмотря на то что в школе им скучно, они по-своему счастливы и довольны. Лениво валяются на солнышке вместо того, чтобы бегать и играть. Они позволяют себя обслуживать... да и ведут себя совершенно ненормально, – буркнул Сандро. – Может, из-за еды?!

– Что ты имеешь в виду? – ужаснулся я и вновь почувствовал себя как-то странно, хотя мы и пропустили очередной обед.

Сандро хлопнул себя по лбу.

– Похоже, в еду что-то подмешивают! Поэтому мы уже не хотим выяснять, что тут творится? Мы тоже стали счастливы и всем довольны!

– Но не я, – насупилась Принцесса.

– Да. Но ты ничего и не ела.

– Мы ни в коем случае не должны питаться в школе, – отчеканила Принцесса и от волнения оторвала розовую ленту от юбки.

Никто не возражал.

Вскоре хижины начали исчезать одна за другой. Конечно, это не укрылось от Принцессы. На следующее утро, едва мы вышли на улицу и отправились к школе, чтобы, наконец, выяснить, откуда берётся крысолюд и кто убирает в здании (есть мы не собирались), – она принялась ошеломлённо озираться по сторонам.

– Здесь что-то не так, – сказала Принцесса.

– Да, – закивал Сандро, – Но это началось ещё несколько недель назад.

– Сегодня ночью кто-то начал сносить хижины! – воскликнул я.

– Кто-то, кто не хочет, чтобы дети снова вернулись на улицы, – произнесла Принцесса.

– Кто-то, кто следит за детьми в школе, – внёс свою лепту Сандро.

– Но не крысолюд, – проговорил я.

– Но крысолюд на него работает, – сказал Сандро.

– Или на неё, – прогнусавила Принцесса из-под маски для плавания.

В тот день мы никого не удивили своим появлением. Накануне некоторые дети, хихикая, тыкали пальцами в Принцессу. Сегодня она уже никого не интересовала. Казалось, будто мы превратились в невидимок.

В основном дети клевали носами посреди школьного двора. Лишь когда раздался колокольчик крысолюда, которым он обзавёлся, они вскочили на ноги и бросились в одном-единственном направлении: в здание школы, откуда исходил аппетитный аромат горячей еды.

Мы осторожно двинулись за ними, спрятались за колонной и принялись наблюдать за раздачей пищи.

А затем случилось нечто невообразимое. Я глазел на крысолюда, стоящего возле тележки, но вдруг он возник прямо перед нами.

И протянул нам три дымящиеся тарелки, наполненные до краёв. Он будто вырос из-под земли.

– Пожалуйста, – добродушно пискнул крысолюд. – Ведь вы наверняка проголодались. – Чёрные глазки злобно засверкали.

Мы молча взяли тарелки и вернулись во двор. Мы уже два дня игнорировали «настоящую» еду, а сопротивляться чарующему аромату было невозможно.

Однако мы решили поскорее избавиться от тарелок. Напоследок я обернулся и понял, что крысолюд уже исчез.

Мы спрятали тарелки в кустах в углу двора.

– Ах ты ж, зараза! – выругалась Принцесса. – Крысиный тип опять сгинул.

Мы молча брели по улице.

– Кто-то отлично знает, что делает, – пробубнил Сандро.

– Нам нужен хороший план, если мы хотим справиться с врагом, – сказала Принцесса. Голос её прозвучал твёрдо, а выбившиеся из-под шлема волосы вспыхнули на солнце.

– Или немного удачи, – проговорил я, поскольку не чувствовал в себе подобной храбрости.

– Вы только посмотрите! – воскликнула Принцесса, указывая на столб для объявлений.

– Это реклама книг таинственного профессора, который пишет о том, как нужно правильно воспитывать детей. Я видел про него передачу по телевизору, – сказал я.

– Я тоже. Было круто. Родители должны предоставлять детям больше свободы, чтобы они стали самостоятельными...

– Я про другое, – перебила Принцесса. – Взгляните на афишу!

На плакате красовались три женщины. У всех были злые глаза, проколотые брови и нарочито порванные чёрные куртки.

А у одной оказались очень короткие красные волосы, она словно надела красную шапочку для плавания.

– Госпожа Мюллер! – поразился я.

– «“Безумные сестрички”, концерт в пятницу, в девять вечера, в “Аквариуме”», – прочитал Сандро. – Почему они поют в аквариуме?

– Может, хотят порадовать рыб, – фыркнул я.

– У рыб нет ушей. – Принцесса не раскусила мою шутку.

– Но они могут слышать. У них есть внутреннее ухо, соединённое с плавательным пузырём, а с помощью давления, которое выравнивает пузырь... в общем, не слишком важно, но рыбы могут слышать, – объяснил я.

– В зоопарковом аквариуме есть зал со скамейками. Может, «Безумным сестричкам» захотелось выступить именно там, – сообразила Принцесса.

– Пятница завтра. Сходим? – предложил Сандро, и мы с Принцессой согласились.

Большеротые жабы-мусорщики

Вечером мы решили не ложиться спать рано, чтобы понаблюдать за происходящим на улицах ночью. Я вспомнил о странных звуках, раздававшихся со стороны хижин: загадочный плеск и шуршание, совсем не похожие на звуки, которые обычно производят бегающие крысы.

Я рассказал об этом Сандро и Принцессе, и мы вознамерились выяснить, кто же бродит ночами по городу и сносит построенные детьми хижины. Чтобы случайно не заснуть, мы долго-долго смотрели телевизор. Но в какой-то момент остались только скучные передачи для взрослых. В них показывали, какой быт бывает у людей и что они готовят.

Мне стало ужасно скучно, поэтому в какой-то момент я отрубился.

К счастью, Сандро не заснул. Около полуночи он разбудил меня и Принцессу.

– Полночь! Наша таинственная миссия зовёт!

Некоторое время мы громко смеялись, чтобы прогнать подступивший страх. И всё же нам было крайне тревожно, когда мы натягивали тёмные худи, которые Сандро принёс из своего дома. У меня вообще не было толстовки, а вся одежда Принцессы, конечно, оказалась розовой.

Сандро взял фонарик, который мы приготовили накануне, и мы выскользнули из подъезда в ночь.

Сначала мы не заметили ничего необычного. Мы шагали между покинутых хижин, стараясь не шуметь. Царила мёртвая тишина, и почти ничего не было видно. Мы залезали в некоторые постройки, и Сандро освещал фонариком все углы.

Большинство хижин пустовали, ведь дети перетащили всё своё имущество в школу.

– Вот зараза! – вдруг вскрикнула Принцесса.

Я подскочил к ней и с криком «кихап» занял оборонительную стойку.

– Вы чего орёте? – подбежал к нам Сандро.

Луч фонарика осветил сидевшую перед нами крысу. Она не кинулась наутёк, только внимательно смотрела на нас чёрненькими глазками-бусинками. А затем ухмыльнулась. На голове у неё была шапочка. Кстати, похожую бабушка как-то соорудила для карнавала.

– Это просто крыса в странной шапке, – сказал Сандро, и я опустил руки.

– Зачем она надела дурацкую шапку? – спросила Принцесса.

– А почему бы и нет? Я имею в виду, неужели ты ещё удивляешься таким мелочам?

– Вообще-то нет, – ответила Принцесса и пожала плечами.

Между хижин бегало ещё несколько крыс, но они не грызли постройки и не утаскивали строительные материалы.

Значит, хижины разбирали не крысы. Но кто же тогда?

И вдруг земля задрожала.

– Слышите гул? – спросил Сандро.

В конце улицы загорелись фары. Сюда ехала машина.

– Ого! Какой-то автомобиль. Может, грузовик? Нам лучше спрятаться, – прошептала Принцесса, указывая на старый шкаф, стоявший у стены дома.

Мы забились внутрь и закрыли дверь. Было довольно тесно, но, по крайней мере, мы находились в безопасности. Вернее, мы так думали.

Сандро выковырял сучок в дверце шкафа, и мы смогли подсматривать, что происходило снаружи.

Но сперва мы ничего не увидели.

– Машина затормозила. Наверное, где-то совсем рядом, – зашептал я.

Ворчание мотора стало очень громким и теперь отдавалось в ногах. Но, если честно, затрясся весь шкаф целиком.

– Интересно, нас заметили? – поинтересовалась Принцесса.

«Надеюсь, что нет», – хотел было ответить я.

Но вместо этого закричал:

– А-а-а!

Потому что мы поднялись в воздух.

– Нас нашли, и теперь мы в ловушке! – воскликнул Сандро.

Несмотря на качку, он попытался прижать глаз к отверстию и разглядеть, что творилось на улице.

– Внимание, нас опускают, – предупредил он, и мы полетели друг на друга, поскольку шкаф шлёпнулся на что-то твёрдое.

– Они погрузили нас в грузовик, – сообщил лежавший подо мной Сандро.

– Они? – переспросила откуда-то сверху Принцесса, и её шлем упёрся мне в спину.

Мы постарались «распутаться», насколько это было возможно. Я нашарил очки и порадовался, что они треснули не сейчас, а давным-давно.

Принцесса вздохнула и грустно посмотрела на две розовые ленточки, оторвавшиеся от платья во время неразберихи в шкафу.

– Очень странные люди, – сказал Сандро, приникнув к самодельному глазку в шкафу. – Они сидят в кабине и кажутся мне очень маленькими. На них коричневые плащи. А лиц я не вижу. Эти типы смотрят вперёд.

– Пусти меня, – попросил я и протиснулся к дверце.

Когда я прильнул к отверстию, один из человечков резко обернулся. И я запаниковал.

Такого я ещё никогда не видел.

– Ну что? – испуганно спросила Принцесса, склонившаяся над моим ухом.

– Он совсем не похож на человека, – прошептал я, совершенно не понимая, что делать с мурашками, которые бегали по моему телу и никак не унимались.

– Дай посмотреть, – проговорила Принцесса. Она отодвинула меня в сторону и прижала глаз к отверстию.

Вернее, прижала маску для плавания к деревянной двери в районе отверстия.

– О нет, это отвратительно! – выдала она.

– Тсс! Не шуми. Может, они ещё не знают, что мы сидим внутри, – предупредил я Принцессу.

Я очень надеялся, что так оно и было. Те существа снаружи могли и не догадываться, что мы спрятались в шкафу.

– И как он выглядит? – спросил Сандро.

– Как большеротая покрытая бородавками жаба, – шепнула Принцесса, и я почувствовал, как она задрожала.

Хотя задрожал и я. Или мы вместе.

– Если дать вещи имя, она станет менее страшной, – сказал Сандро.

– Ладно, – кивнул я. – Снаружи находится господин Большерот с приятелями в грязно-коричневых дождевиках.

– Ясно, – ответил Сандро, и Принцесса тихо хихикнула.

Грузовик дёрнулся и поехал.

– Нам нужно срочно обсудить наше положение. Куда нас везут? Мы в опасности? Знают ли они, что мы сидим в шкафу? И что это за странные существа? – затараторил я и ударился головой о дверь шкафа, поскольку машина резко остановилась.

– Точно, – согласился Сандро и потёр лоб, потому что тоже ударился. – Но сначала надо отсюда побыстрее смыться.

И Сандро открыл дверцу, а я первым вылез из шкафа и прокрался по длинной доске за сломанный комод без полок.

Странные существа в кабине, к счастью, ничего не заметили: мотор грузовика работал слишком громко. К тому же не было похоже, что у них есть уши и они могли хоть что-нибудь услышать.

«Может, у них есть внутреннее ухо, как у рыб», – подумал я и чуть не расхохотался, но сразу же взял себя в руки.

«Сконцентрируйся».

Я огляделся. Шкаф лежал в куче старых досок, сломанной мебели и одеял. Маленькие человечки были заняты тем, что опускали манипулятор грузовика на очередную хижину. Получалось не шибко ловко. Принцесса и Сандро ещё сидели в шкафу. Я сделал им знак следовать за мной.

– Мы – на движущемся мусоровозе, которым управляют существа, смахивающие на крупных жаб в грязно-коричневых плащах, – сообщил я, когда друзья присоединились ко мне за комодом.

Розовая ленточка с юбки Принцессы зацепилась за дверцу шкафа и предательски развевалась на ветру. Манипулятор мусоровоза устрашающе поспешно двинулся обратно. Он сжимал половину домика. Замерев над шкафом, он раскрыл клещи. Гора досок с грохотом обрушилась вниз и похоронила под собой шкаф, в котором недавно сидели мы.

Мусоровоз-грузовик снова поехал.

– Нужно слезать! – заявил Сандро.

Мы пробрались в конец кузова. Нам повезло, никто из большеротых опять ничегошеньки не заметил. Возможно, у них всё-таки не было внутренних ушей.

– Надо выбраться за борт и спрыгнуть, пока грузовик не поехал быстрее, – сказал я, понимая, что это опасно и мы можем покалечиться.

Но у нас не было выбора.

– На счёт три прыгаем вместе, – проговорила Принцесса. – Раз, два, три! – сосчитала она.

Мы схватились за край кузова, подтянулись, забрались наверх и... очутились как минимум в двух метрах над дорогой. Грузовик набрал скорость, выехал на главную улицу, и водитель вновь надавил на педаль газа!

Мы вцепились в узкую металлическую перекладину, на которой сидели, и ветер завыл у нас в ушах.

– У нас ни за что не получится! – воскликнула Принцесса, и проносящиеся мимо уличные фонари засверкали отражениями в маске для плавания.

– Ничего подобного. Сработает. На следующем светофоре, – заверил Принцессу Сандро.

– Надеюсь, большеротая жаба-водитель в курсе, что на красный свет нужно остановиться! – Я попытался перекричать ветер.

Вероятно, так и было, а может, жаба вовремя успела кое-что сообразить, потому что грузовик внезапно затормозил. Я не смог удержаться и по большой дуге перелетел обратно в кузов. И приземлился среди остатков сломанной мебели и хижин.

Одна моя нога застряла между досок. Я попытался освободиться. Но прежде, чем мне это удалось, меня пронзила резкая боль. В кожу впился торчащий гвоздь. Меня будто огнём обожгло, но сейчас некогда было обращать внимание на подобные мелочи.

Я постарался поскорее вскарабкаться обратно на борт грузовика. Я должен успеть спрыгнуть, пока не загорится зелёный свет и большеротая жаба-водитель не нажмёт на газ!

– Курт! Курт, где ты? – услышал я испуганный голос Принцессы.

Она вместе с Сандро уже выбралась на обочину дороги.

К сожалению, когда я решил влезть на борт, грузовик взвыл и снова поехал.

– О нет, Курт! – закричала Принцесса.

Доски подо мной содрогнулись, и я не смог дотянуться до края борта. В итоге я напрягся и подпрыгнул.

И у меня получилось! Я обеими руками ухватился за край. Затем подтянулся, перекинул ноги через борт и рухнул на дорогу. Перекатившись через голову, я поблагодарил наставника по хапкидо за долгие часы занятий, когда мы тренировали свободное падение. И с опаской встал на ноги. Помимо раны от гвоздя, всё было в порядке. Я даже очки не потерял.

Сандро и Принцесса подбежали ко мне.

– О нет, Курт! – запричитала Принцесса.

– Ты ударился? – заволновался Сандро и обнял меня.

– Эй, ты меня задушишь, – фыркнул я и улыбнулся.

Обнаружив, что я уцелел, Сандро и Принцесса рассмеялись. Как же мы были рады смотреть на удаляющийся грузовик!

– Ты действовал прямо как настоящий каскадёр, – восхитилась Принцесса.

И моя нога моментально перестала болеть.

– Думаю, это было ошибкой, – сказал Сандро.

– Да, я согласен, – подтвердил я.

– Вы про какую ошибку? – спросила Принцесса.

– Нам следовало поехать дальше, – ответил Сандро.

– Тогда мы могли бы отгадать загадку, – согласился я.

– Или как минимум попали бы туда, где могли бы найти ответы на кое-какие вопросы, – добавил Сандро.

Кошмар в аквариуме

Разумеется, на следующее утро мы оказались ужасно не выспавшимися. Поэтому настроение у нас было паршивое. Теперь мы, конечно, знали, что детские хижины сносят странные жаболюди в плащах. Но далеко в расследовании это нас не продвинуло. По крайней мере, пока. К тому же рана на моей ноге опять разболелась.

Принцесса настояла на том, что её нужно обработать йодом: ведь тогда можно избежать воспаления.

Йод дико жёгся, и я вопил от боли, но дело было сделано.

Затем мы с Сандро сидели на полу в гостиной и наблюдали, как Принцесса расставляет по соответствующим цветам книги в мамином шкафу.

– Курт, а где, собственно, твоя мама? – спросила Принцесса.

– Она в экспедиции в Белизе, раскапывает храмы майя посреди джунглей, – объяснил я.

– А где находится Белиз? – полюбопытствовала Принцесса.

– В Центральной Америке, – ответил я.

– Угу, – промычала Принцесса. – Я просто думала, не можем ли мы ей позвонить.

– Я пробовал. Но связи нет, а мои электронные письма возвращаются, – ответил я и сглотнул ком в горле.

– Вот же зараза... – тихонько выругалась Принцесса.

Сандро спрятался за своими волосами.

– Почему никто больше не беспокоится по поводу происходящего? Почему мы должны всё делать сами? – спросил он.

– Можем пойти в школу к крысолюду и пообедать, – заявил я. – Тогда нам тоже не нужно будет ни о чём думать.

В ту секунду я говорил совершенно серьёзно.

– У вас что, не все дома? – воскликнула Принцесса и уставилась на нас глазами-звёздами.

– А как же быть? – спросил я.

– Можем следующей ночью ещё раз попробовать проследить за грузовиком, – предложил Сандро и убрал волосы за уши. – И за крысолюдом.

Идеи Сандро не показались нам гениальными. Мы были в тупике, как говорит мама, когда не представляет, что делать.

– Лучше мы сегодня останемся дома, – парировала Принцесса. – Может, мусорщики вчера нас заметили и сообщили всё крысолюду. К тому же мы жутко устали. Давайте побездельничаем денёк. А вечером отправимся на концерт в аквариум. У меня есть предчувствие, что там мы узнаем нечто важное.

И целый день мы ничего не делали. Я развернул схемы самого лучшего компьютера на свете и продолжил чертить. Но по-настоящему сосредоточиться у меня не получалось. Принцесса пришивала розовые ленты на юбки и платья. Сандро сидел в углу и читал одну из маминых книг.

– Можешь показать мне пару приёмов из хапкидо? – вдруг попросил он и захлопнул книгу.

– Ой, и я бы попробовала! – встрепенулась Принцесса и отложила швейный набор.

И тогда мы немного попрыгали по комнате, и я продемонстрировал друзьям несколько ударов и стоек. Мне очень понравилось наблюдать, как Принцесса кружится в своих розовых юбках и кричит «кихап». На обед мы поели яичницу с хлебом.

И устроили себе длинную сиесту, чтобы отоспаться.

– Давайте снова наденем худи, – сказала вечером Принцесса.

Было ясно, что мы намеревались затеять авантюру. Хотя в чём конкретно её суть, мы пока толком не знали.

Принцесса положила в рюкзак налобный фонарик, верёвку и мультитул – такой складной инструмент, в котором есть ножницы, штопор и прочие полезные штуковины. А ещё компас, леденцы и бутылку воды.

– Нам правда понадобится куча вещей? – спросил Сандро, которому досталось первым нести рюкзак.

– Надо быть начеку, – ответила Принцесса.

И мы покатили на велосипедах по тёмным опустевшим улицам. Дважды мы замечали вдали подозрительные мусоровозы.

Затем мы доехали до зоопарка, спрятали велосипеды в кустах и направились ко входу.

Принцесса потрясла ворота.

– Вот же... Они закрыты, – выругалась она.

– Что за глупости! Как же зрители придут на концерт в аквариум? – удивился я.

– Наверное, где-нибудь есть запасной вход, – проговорил Сандро.

И мы двинулись вдоль забора зоопарка в поисках входа.

– Его нет, – посетовала Принцесса, когда полчаса спустя мы вернулись обратно к главным воротам.

Я показал наверх.

– Нам нужно перелезть, – предложил я.

Принцесса посмотрела на колючую проволоку, натянутую поверх ворот, а затем на розовые ленточки на юбке.

– Думаю, мы не справимся, – поспешно поправился я.

– Нам и не понадобится. За мной! – скомандовал Сандро и опять побежал вокруг забора зоопарка.

– Но там нет запасного входа! – воскликнул я.

– А мы его сделаем, – отозвался Сандро.

– Ладно, – ответил я недоумённо, однако побежал за Сандро.

Принцесса присоединилась к нам обоим.

В какой-то момент я обнаружил высокие заросли кустарника, которые скрывали забор. Теперь ограду зоопарка не было видно с дороги. Сандро притормозил.

– У нас ведь есть всё, что нужно, правда? – спросил он, достал из рюкзака мультитул и ухмыльнулся. А затем щёлкнул портативными ножницами.

Было нелегко разрезать проволоку, из которой оказался сплетён забор. Нам пришлось меняться и работать по очереди, поскольку руки ужасно болели. Но спустя некоторое время дыра стала достаточно большой. Мы сумели пролезть внутрь и ринулись к аквариуму. Повсюду пахло дикими животными, и запах показался мне куда сильнее, чем во время предыдущих визитов в зоопарк.

– Как тихо, – пробормотал я.

– Не-а, – покачала головой Принцесса.

Мы остановились и затаили дыхание. И услышали фырканье, рычание и крики ночных животных. Вероятно, они учуяли наше появление и радостно приветствовали нас.

Если честно, я старался убедить себя в том, что это именно радость, а клетки наверняка крепко заперты.

– Но людей здесь нет, – сказал Сандро.

– И музыки не слышно, – подтвердил я.

– Видимо, в аквариуме камерный концерт, – произнесла Принцесса.

Когда мы дошли до аквариума, он оказался заперт. Мы обогнули здание по кругу, пытаясь заглянуть в окошки. Но они располагались слишком высоко, и нам не удалось до них добраться.

– И что теперь? Как мы попадём внутрь? – спросила Принцесса.

– Может, нам и не нужно внутрь, – заявил я. – Похоже, никакого концерта не предвидится.

– Верно, – выдохнула Принцесса.

Она выглядела настолько смущённой, что я, глядя на неё, чуть не рассмеялся.

– Скорее сюда! – вдруг закричал Сандро. Мы забежали за угол и увидели, что он повис, держась двумя руками за высокий подоконник.

Ноги Сандро болтались в воздухе.

– Как ты туда забрался? – удивилась Принцесса.

– По той толстой ветке, – пропыхтел Сандро.

Под окном действительно валялась сломанная ветка, которую Сандро прислонил к стене и использовал как лестницу. Которая, впрочем, сломалась под его весом.

– Курт, ты не подтолкнёшь меня? – обратился ко мне Сандро. Голос его дрожал от напряжения.

– Ты висишь очень высоко, – ответил я. – Вставай-ка лучше мне на плечи.

И я шагнул ближе.

– Подождите! – взмолилась Принцесса и сняла с Сандро ботинки. – Так намного лучше.

Сандро встал мне на плечи и попросил Принцессу передать ему фонарик из рюкзака. Он надел его на лоб и повернулся к окну.

– Что ты видишь? – спросил я.

– В принципе, ничего особенного. Рыбки плавают в воде. Они явно не слушают никакой концерт. Они спят.

Сандро хихикнул и внезапно заёрзал у меня на плечах, пытаясь встать на цыпочки.

– Эй, мне больно! – пожаловался я, но Сандро не остановился.

– Там ещё что-то, – с тревогой прошептал он. – Кто-то ползает по полу.

– Кто? – испугалась Принцесса.

Сандро опять запрыгал у меня на плечах, и я постарался выпрямиться.

– Ничего не получается. Мне не видно, кто там на полу.

– Может, это крысы в странных шапках, – предположил я. Вариант показался мне логичным.

В конце концов, грызуны шныряли повсюду.

– Нет, не крысы. Так или иначе, но крупнее крысы.

– Крупнее? – пролепетала Принцесса. – А животное очень большое?

– Внутри не одно животное, – уточнил Сандро. – Их великое множество.

Принцесса зажала рот руками, а мне безумно захотелось вернуться домой, но всего на несколько микроскопических секундочек.

Сандро слез с моих плеч.

– Дай мне верёвку, пожалуйста, – сказал он.

Принцесса вручила ему верёвку.

Сандро подпрыгнул и подбросил её, а она упала обратно.

– Что ты делаешь? – вскрикнула Принцесса.

– Я хочу зацепить верёвку наверху, – объяснил Сандро и показал на металлическое кольцо на крыше.

Он закинул ещё раз, но верёвка снова упала, не коснувшись кольца.

– Если ты не против, я бы тоже попробовал, – произнёс я, взял верёвку, прицелился и метнул её, как лассо.

Конец верёвки пролетел сквозь кольцо, и мне удалось подтянуть его к себе.

– Теперь у нас есть нечто вроде подъёмного механизма! – ликовал я.

– Очень удобно, – похвалила меня Принцесса, и очки чуть не упали с моего носа.

– Мы можем поднять одного из нас на верёвке, и он посмотрит, что происходит внутри, – предложил я. – Правда, кольцо не выглядит надёжным.

– Курт, ты самый маленький, – заметила Принцесса. – Давай мы поднимем тебя.

Ничего не поделаешь! К тому же мне пришло в голову, как можно удержаться на верёвке. Я обмотал её вокруг одной ноги и правого запястья. А затем схватился обеими руками чуть выше. Я однажды видел, как такое делали артисты в цирке.

Сандро нацепил на мою голову налобный фонарик, а Принцесса раздала нам обоим по леденцу для укрепления духа. Потом она и Сандро взялись за верёвку.

Я кивнул, и они подняли меня в воздух. Вскоре я достиг окна и вытянул шею.

Луч фонарика упал внутрь здания и осветил пол. А мне стало дурно.

– Ёлки зелёные! – вырвалось у меня.

Весь пол аквариума кишел странными существами, которые таращились на внезапно появившийся луч света широко распахнутыми глазами. Судя по всему, они испугались не меньше меня. Внезапно мрачное сборище задвигалось, и в мгновение ока мерзкие твари исчезли в сливном отверстии канализации: рядом был туалет с открытой дверью. Последнее из созданий захлопнуло за собой крышку.

Несколько секунд спустя аквариум был пуст и безмолвен. Лишь рыбы продолжали спать в воде. Меня передёрнуло.

– Вы не могли бы поскорее спустить меня? – крикнул я.

Сандро и Принцесса, испугавшись, отпустили верёвку. И я полетел вниз.

К счастью, в последний момент Сандро поймал её конец.

– Что ты видел? – спросила Принцесса, ласково погладив меня по голове.

Я бы предпочёл зажмуриться. Но не смог. Потому что на меня тотчас уставились лупоглазые существа. Я был уверен, что Сандро и Принцесса мне не поверят. Но я всё равно рассказал об увиденном.

– Там повсюду ползали тритоны, ящерицы и саламандры.

– Что за саламандры? – прервала меня Принцесса.

– Они из семейства земноводных, – объяснил Сандро. – Но почему же мне показалось, что это крупные животные?

– А они были большие, – ответил я. – Примерно как дети детсадовского возраста.

– Может, это гигантские японские тритоны? – Сандро попытался найти всему логическое объяснение. – Они могут достигать полутора метров в длину.

– Они разных видов. И на них всех были надеты плащи. Грязно-коричневые дождевики.

Мы переглянулись и, наверное, почувствовали одно и то же: ужас, волнение и любопытство.

– Значит, мусорщики не выглядели как большеротые жабы, а... – начала Принцесса.

– Там были и большеротые жабы, – закончил я за неё.

– А в аквариуме у них место собраний.

Позже мы выяснили, что в афише говорилось о баре «Аквариум» в центре города, где часто организовывали концерты. Но это было не важно.

По-моему, нам бы всё равно не понравился концерт «Безумных сестричек».

Рискованное предприятие

Мы покатили в сторону дома. Проезжая мимо парка, мы услышали громкий смех и музыку.

– Посмотрим, что там происходит? – предложил Сандро.

– Вообще-то я уже пережила достаточно приключений, – призналась Принцесса.

Однако мы не смогли побороть любопытство. И в итоге решили сделать крюк и проехать через парк.

Дети не стали строить на этой территории шалаши. Ведь ночью в парке с его огромными платанами становилось жутковато. Но не сейчас. Сегодня на деревьях светились гирлянды лампочек, а в траве повсюду были воткнуты факелы. Между цветочных грядок расстелены пледы. Неподалёку виднелись накрытые столы, а из громкоговорителей гремела рок-музыка. Множество взрослых танцевали, смеялись или просто сидели на пледах.

Мы остановились на некотором отдалении, наблюдая за празднеством.

Принцесса показала на табличку, которую знают и считают совершенно дурацкой все дети нашего района:

Получалось, что в парке можно только неспешно прогуливаться, но это развлечение исключительно для стариков. А теперь прямо на лужайке с подстриженным газоном гудела настоящая вечеринка! И никого не беспокоили запреты.

– Как здорово, – сказал я.

– Как в отпуске, – добавила Принцесса, и в свете прожекторов я заметил, что она улыбалась.

Когда позже мы лежали в моей комнате, нам совсем не хотелось спать.

Мы слишком многое пережили, чтобы мирно уснуть. Всякий раз, стоило мне смежить веки, на меня вылуплялись сотни пар выпученных тритоньих глаз, я видел их блестящие тела в коричневых плащах, скрывающиеся в сточных трубах.

Мы и думать не хотели о том, куда вели водостоки и где под городом они соединялись вместе. Но всё это было единой системой канализации.

Значит, трубы точно где-то сходились.

Мы искренне порадовались, что моя квартира находится на третьем этаже.

– Раз уж мы валяемся здесь без дела, давайте лучше обсудим, как нам быть дальше. – Принцесса включила свет. – А сперва законспектируем всё, что видели.

– Я могу вести конспект, – вызвался Сандро.

Принцесса согласилась.

– Итак, – пробормотала Принцесса, когда двадцать минут спустя Сандро отложил ручку.

– Итак, – повторил Сандро, после чего друзья требовательно уставились на меня.

Мне что, тоже нужно сказать «итак»?

– Значит, – замямлил я, – исходя из сделанных нами наблюдений...

– Исходя из сделанных нами наблюдений, – хихикнув, поддразнила меня Принцесса.

Я не обратил на это внимания и продолжил:

– ...налицо вывод о том, что разгадка находится под городом, в системе канализационных труб.

– Вывод? – переспросила Принцесса, явно не понимая, о чём речь.

– Всё очевидно, – закивал Сандро. – Большеротые жабы сносят хижины с улиц. Крысолюд раздаёт еду с каким-то ядовитым веществом, которое делает детей ленивыми и довольными. Сотни крыс наводняют город. Они дружат с ребятами и за всеми внимательно наблюдают. А гигантские тритоны, вероятно, убирают в школе. Мы стали невольными свидетелями собрания тварей в аквариуме. Они скрылись в канализации, где обитают и крысы. Курт прав. Внизу что-то происходит. Нам нужно пробраться туда и проверить.

– О нет! – простонала Принцесса, но дело было решено.

Мы спустимся в тёмную канализацию. Туда, куда ведут водосточные трубы. Туда, откуда пришли крысы и где живут ящерицы в коричневых плащах.

– Когда выдвигаемся? – спросил я.

– Давайте днём, – затараторила Принцесса. – Может, тогда там не будет слишком темно.

– Лучше ночью, – насупился Сандро.

– Наверное, это и правда будет правильнее, – вклинился я. – По ночам большеротые жабы вывозят мусор, тритоны убирают школу, а остальные посещают собрание.

– Точно, – не стала спорить Принцесса. – Тогда мы будем внизу почти одни.

На это надеялся и я. Хотя подозревал, что мы ошибаемся. Но насколько сильно, не мог вообразить даже в самых кошмарных фантазиях.

Я был уверен, что в течение ночи не сомкну глаз. Но в какой-то момент всё-таки заснул.

Утром солнце сияло высоко в небе. Происшествие в аквариуме показалось мне дурным сном.

Сандро и Принцесса уже разгуливали по квартире, и я выпрыгнул из кровати.

Я застал их в комнате мамы. Они выгребли всё из шкафа с походным снаряжением и разложили вещи на ковре.

Предметы были выложены в длинный ряд по цветам и размерам.

– Ладно, – говорила Принцесса. – У нас есть для каждого по шлему, маске и трубке для плавания, по водонепроницаемому мешку, мультитулу, одноразовой камере со вспышкой, набору для разведения костра, по четыре сигнальные ракеты. Ещё имеется карманный фонарик, перцовый баллончик...

– Перцовый баллончик? – воскликнул я. – Его брать нельзя! Он очень опасный – спрей может попасть в глаза! Мама бы ни за что не разрешила.

Сандро и Принцесса уставились на меня.

– Для начала с добрым утром, – сказала Принцесса.

– Для начала с добрым утром, – повторил я и снова заладил: – Нам нельзя брать перцовый баллончик. Он ужасно опасный – спрей может попасть в глаза. Мама бы ни за что не разрешила.

– Но твоей мамы тут нет, – ответил Сандро. – Или ты думаешь, нам надо учитывать, что твоя мама запретила бы в обычной ситуации?

Я замотал головой. Конечно, я так не думал. События были из ряда вон выходящими, а мама находилась в Белизе.

– Возможно, нам предстоит спасти мир, Курт, – сказала Принцесса, и её глаза-звёзды загорелись.

И её фраза больше не выходила у меня из головы. Ни на секунду.

«Возможно, нам предстоит спасти мир...»

Но мы ещё не знали, что сначала нужно будет спасти Принцессу.

– Итак, – продолжала она, – плащи от дождя, батончики мюсли, бутылки для воды, пластыри, спрей для дезинфекции...

Я отмахнулся. Подбор снаряжения нервировал меня. Ясно как день, что всё это нам понадобится, мы же не на обычную прогулку собираемся.

А потом я решился сходить в туалет.

Добравшись до ванной комнаты, я убрал вещи с крышки унитаза. На ней каким-то образом уместились: бабушкин молоток для отбивания мяса, папино пресс-папье, мамины гантели и десять томов «Энциклопедического словаря Мейера». Затем я внимательно осмотрел унитаз. Внутри не было ничего ужасного. Поверхность воды гладкая, всё спокойно.

Но только пока я не сел на унитаз.

«Если сейчас кто-нибудь вылезет из канализации, он получит по голове кое-чем неприятным», – подумал я и засмеялся.

Сначала тихо, потом громче и, наконец, расхохотался так, что по всей ванной разнеслось эхо.

Сложив снаряжение в три рюкзака, мы отправились завтракать. А затем пошли в школу. Мы хотели ещё раз взглянуть на крысолюда. Вдруг нам удастся выяснить, откуда он появляется и куда исчезает.

– Может, он укажет нам вход в царство Аида, – проговорил Сандро.

– Куда? – переспросил я.

– Аид – бог в греческой мифологии и правит подземным миром, миром мёртвых, – ответил Сандро.

– Мы же просто хотим спуститься в канализацию под городом, – сердито буркнула Принцесса.

Мне тоже показалось, что всё было излишне пугающе и без Аида.

Принцесса в целях безопасности опять нацепила шлем и маску.

– Хорошо бы нас заметило как можно меньшее количество крыс, – прибавил Сандро. – Похоже, они играют роль системы видеонаблюдения.

Но добиться этого было не просто. Первая крыса поджидала нас уже у подъезда.

– Надеюсь, система их наблюдения функционирует не без сбоев, – понадеялась Принцесса. – Иначе у нас нет никаких шансов пробраться незамеченными в канализацию.

– Твоя маска для плавания чересчур бросается в глаза, – заявил я.

– Возможно, ты прав, – согласилась Принцесса.

Она направилась к верёвкам для сушки белья, натянутым во дворе, сняла с них три прищепки и вернулась.

– Пожалуй, я сниму маску и заткну нос с помощью прищепки. И вам советую поступить так же, чтобы аромат еды не отвлекал от дела.

Я сомневался, что прищепки на носу позволят нам остаться незамеченными. К тому же они чуть-чуть жали. Но я не стал возражать.

В школе мы привычно спрятались за одной из колонн в холле. Мы наблюдали за крысолюдом с тележкой. Едва еда заканчивалась, он доставал новый ящик с готовыми куриными ножками и высыпал их на сковородку, где они принимались шкворчать.

– Столько еды не может поместиться в тележке! – удивилась Принцесса.

– Точно, – вторил ей Сандро. – Вероятно, кто-то постоянно заново её заполняет.

– Причём снизу, – сообразил я. – Внутри тележки должно быть устроено нечто вроде лифта для еды. Может, он едет в канализацию.

– Так и есть, – прошептала Принцесса. – В полу под тележкой находится люк. Уборщицы часто его использовали, когда мыли полы в школе. Под крышкой – кран и сливное отверстие для грязной воды.

– Что вы тут делаете? – раздался голос позади нас.

Мы сжались от страха. Но когда обернулись, то увидели Йоханна.

– Тсс! – зашипел Сандро, но Йоханн разразился задорным смехом.

– Как вы странно выглядите! – фыркал он.

– Йоханн, не шуми, пожалуйста! – взмолилась Принцесса.

Но Йоханн не мог остановиться. Его гогот наверняка разносился по всей школе.

– Почему у вас на носах прищепки? – спросил он и принялся икать от хохота.

Внезапно я заметил, что крысолюд с любопытством повернулся к нам.

– Прищепки долой! – поспешно скомандовал я.

И только мы успели их снять, как перед нами возник крысолюд.

– Вы опоздали, – с претензией пропищал он. – А вчера вас вообще не было.

– Неправда, – соврала Принцесса, и её бледное лицо порозовело. Лгала она крайне неохотно.

– Ну-ну, – ответил крысолюд, но возражать не стал.

Он взял меня за руку и потащил к тележке. Я с неприязнью уставился на розовую лапку с длинными цепкими коготками. Я бы, конечно, мог вырваться. Но это было неразумно. Мы и так привлекли чрезмерное внимание. Поэтому каждый из нас взял по полной тарелке еды, после чего мы пошли во двор.

Аппетитный аромат волновал наше воображение, даже Принцесса жадно посматривала на хрустящую куриную корочку.

– Всегда только курица и картошка фри, – отметил Сандро.

– Ага. Ужасно жирная пища, – закивал я, глотая слюнки.

Удостоверившись, что крысолюд нас не видит, мы спрятали тарелки в кустах и обогнули здание школы, потом проскользнули внутрь с чёрного входа, вернулись в холл и опять спрятались за колонной. Йоханн куда-то запропастился. Ребёнок, получивший последнюю порцию еды, уже направился во двор. Что предпримет крысолюд?

Вдруг мимо его тележки прошмыгнула крыса, и мы услышали тонкий свист.

Крысолюд поспешно огляделся, открыл дверцу в тележке и пролез в отверстие. Очевидно, затем он спустился в канализацию через тот самый люк. Спустя мгновение до нас донёсся приглушённый звук захлопнувшейся крышки.

Принцесса глубоко вздохнула.

– Ясно, почему мы никогда не видели, откуда приходит и куда девается крысолюд.

Мы ещё немного подождали. Затем подкрались к тележке и открыли крышку напольного люка. И по очереди сунули туда головы. В лицо нам ударил холодный и влажный воздух. Однако увидеть мы ничего не смогли, внутри царила кромешная тьма.

– Так или иначе, но мы нашли вход в подземный мир, – подытожила Принцесса.

Мы решили воспользоваться им ночью.

Как сквозь землю провалилась

Но до этого дело не дошло. Принцесса внезапно исчезла. Она отправилась в супермаркет, чтобы купить продуктов. Мы до сих пор спрашиваем себя, почему отпустили её одну. Но в тот вечер мы ни о чём подобном не задумывались. Мы, конечно, догадывались, что за нами следят. Но что они наблюдают за каждым нашим шагом, и не подозревали.

Прошло немало времени, прежде чем мы забеспокоились о Принцессе.

Но в какой-то момент Сандро высунул нос из-под своих волос и спросил:

– А где, собственно, пропадает Принцесса?

Я оторвался от вычислений и проверил время. С того момента, как Принцесса вышла из дома, минуло уже три часа! Явно многовато для того, чтобы взять несколько упаковок моментального супа с магазинной полки. Даже если ты решил прогуляться по дороге домой.

– Может, она встретила кого-то и заболталась? – предположил я. Мне совсем не хотелось думать о плохом.

Сандро собрал волосы в хвост и надел ботинки.

– Нужно её найти.

Мы добрались до супермаркета и вернулись другой дорогой. По пути заглянули в школу и в несколько покинутых хижин, ещё не убранных с улицы. Всех, кого мы встречали, мы расспрашивали о девочке с ярко-рыжими волосами и в шлеме, с прищепкой на носу и розовыми лентами на юбке.

Но никто её не видел. Взрослые были в этом уверены, но в целом они оказались заняты исключительно собой и не имели ни желания, ни времени отвечать на наши вопросы.

Наверняка нам могли бы помочь крысы, но они не умели разговаривать. Теперь-то я знаю, что нам они всё равно бы не помогли. Скорее напротив.

Когда стемнело, мы поплелись домой. И сидели в моей спальне, не включая свет. Долгое время мы молчали. Я ничего не понимал и растерялся. Появилось ощущение, что кто-то украл все мысли.

Или происходящее было не взаправду?

– Всё напоминает страшный сон, – пробормотал я.

– Я был бы не против прямо сейчас проснуться. – Сандро скрючился в углу комнаты.

Мы легли спать. У нас не было желания ни есть, ни разговаривать. Я ждал Принцессу, но она не вернулась.

В какой-то момент я заснул.

Утром я обнаружил, что Принцесса так и не пришла, и хотел забраться обратно под одеяло и закрыть глаза.

Так я и сделал.

– Хочу, чтобы кошмар закончился, – зашептал я. – Желаю, чтобы Принцесса и взрослые воротились домой, госпожа Мюллер надела парик, жабы и тритоны уменьшились и перестали носить одежду. Да и вообще, пусть всё будет так, как раньше.

– Курт, мы должны найти Принцессу, – окликнул меня Сандро.

Я знал, что он прав. Иногда бывает очень полезно пожелать чего-нибудь от всего сердца, но порой это не помогает. Тогда приходится действовать. Поэтому мы вышли на улицу.

– Нужно очень внимательно оглядеться, – сказал Сандро. – Должен остаться какой-то след. В книжках его всегда можно найти. Иначе бы романы слишком быстро заканчивались.

Мы сделали вид, что гуляем. Нельзя допустить, чтобы крысы таращились на нас чересчур пристально. В тот день их собралось ещё больше, чем обычно. Мы то и дело слышали писк, раздававшийся на улицах города. К тому же многие грызуны щеголяли в дурацких шапочках.

– Её похитили, – проговорил Сандро.

– Ага, – ответил я.

Мы были почти уверены, что её похитил крысолюд. Или большеротая жаба с тритонами. Или все вместе.

– Может, она не в канализации. Они могут удерживать её и наверху, – с надеждой предположил Сандро.

Нам совершенно не хотелось думать о том, что тритоны могли действовать по приказу кого-то более могущественного и страшного, живущего под городом и пленившего Принцессу. Нам и так было страшно.

И так как мы всё равно собирались спускаться в канализацию ночью, то решили ещё разок прогуляться. Спустя три часа мы оказались на школьном дворе и не обнаружили ни следа Принцессы. Мы жевали сухие батончики мюсли и наблюдали за другими детьми.

Вдруг я заметил краем глаза нечто странное. Розовое. Я быстро обернулся и увидел убегающую прочь крысу. На ней была шапочка. На которой развевалась розовая ленточка.

– Сандро, ты это видел? – воскликнул я и вскочил на ноги.

– Тсс! – зашипел Сандро. – Не шуми.

– Крыса! – шепнул я. – У неё на шапочке была розовая лента!

– Что? – Сандро заволновался.

– Может, проследим за крысой? Или это ловушка? Что думаешь?

– Поздно! Крыса уже сбежала! – ответил Сандро.

– Проклятье. Наверняка Принцесса повязала ей ленточку! Она хотела подать нам знак. Мы должны выяснить, что он означает.

Но и это было сложно. Крысы бегали повсюду, носились по улицам и выскакивали из канализации. Значит, и Принцесса могла быть где угодно.

Когда мы увидели вторую крысу с ленточкой на шапочке, мы кинулись за ней. Тщетно. Она исчезла из виду. У нас не осталось выбора: нужно спускаться через люк в здании школы.

Надо дождаться ночи.

Чтобы скоротать время, мы ещё раз обошли район. К сожалению, безрезультатно. Весь вечер у меня в горле рос ком. Он становился всё больше и больше. И казалось, что скоро мне просто нечем будет дышать.

– Смотри! – Сандро толкнул меня локтем в бок и махнул рукой в ту сторону, где строили новый школьный спортзал.

Сколько я себя помнил, там всегда была стройка. Точнее, её имитация. Однажды рабочие вырыли яму, залили в неё бетон и прекратили работу. У города вроде бы закончились средства.

Теперь в яме скапливался мусор и дождевая вода. Из-за недавних ливней часть песчаного котлована обрушилась. И в его стене образовалась тёмная дыра. На неё-то и указывал Сандро.

Ведь именно там в куче мусора трепыхалась на ветру розовая ленточка, хотя мы не чувствовали ветра. Это могло означать только одно: из отверстия в земле шёл поток воздуха. Такой же сырой, как из люка.

Холодный и влажный, как царство Аида.

– Думаю, мы нашли вход в подземный мир получше, чем тот, что в школе, – сказал я, и Сандро кивнул.

Спуск под землю

Прежде чем отправиться в дорогу, мы ещё раз перебрали снаряжение.

– Как считаешь, стоит ли взять с собой рюкзак для Принцессы? – спросил я. – Если мы её найдём, можем отправиться дальше втроём. А ей, конечно, понадобится снаряжение.

Мысль показалась мне правильной. Нам же предстояло спасти мир! Но Сандро со мной не согласился. Он с трудом приподнял рюкзак с пола.

– Какой тяжёлый. Мы точно не донесём. Давай переложим в свои самое необходимое, а остальное пусть будет дома.

Я сунул розовый свитер Принцессы в свой рюкзак. Может, там, где она сейчас находится, ужасно холодно.

А Сандро привязал к своему рюкзаку моток верёвки.

Цепочку с табличками Сандро надел на шею.

– Зачем ты её носишь? Она же тебе не нужна.

Сандро смутился.

– Верно. Но я привык. Это теперь нечто вроде талисмана. – И он ухмыльнулся.

Я улыбнулся в ответ. Всё, что могло принести нам удачу, стоило взять в дорогу.

Мы напялили шлемы на головы и покинули квартиру. На улице было невероятно тихо. Лишь пара крыс промелькнула неподалёку, да слегка подвывал ветерок. Луна роняла бледный свет на асфальт. Наши фигуры отбрасывали длинные тени. Мне не хватало смеха и песен детей у костров. Когда они ещё жили на улицах, гулять по ночам было совсем не страшно.

– Луна взошла на небо, – тихо запел Сандро, и я присоединился к нему, – и золотые звёзды ярко засияли в вышине.

Через некоторое время мы добрались до строительного котлована и направились к отверстию, из которого тянуло затхлостью и холодом.

– Может, для начала расскажем пару анекдотов? – предложил я.

– А ты помнишь хоть один? – шепнул Сандро.

– Нет, – тихо ответил я.

Тренер по хапкидо часто травил анекдоты, но сейчас ни один не приходил мне на ум.

– И я, – признался Сандро. – Интересно, а Принцесса смогла бы что-нибудь вспомнить?

– Спросим её, когда найдём, – проговорил я и опустился на четвереньки.

И мы друг за другом полезли в дыру навстречу потоку воздуха. Ещё ни разу в жизни я не видел такую чёрную темноту, впрочем, я ничего не видел и сейчас.

Я не видел даже свою руку, когда подносил её прямо к глазам и пытался помахать перед носом.

Мы медленно продвигались всё глубже и глубже. Тоннель вёл куда-то вниз. Пол и стены были гладкими и сухими, как будто специально утрамбованными. Ни камня на пути, ни случайно встреченного грызуна. Наши лица даже не облепились паутиной.

– Тоннель образовался не из-за дождя. Его кто-то вырыл специально, – пропыхтел Сандро за моей спиной.

– Может, включим фонарик? – спросил я. – Хотя в таком случае здешние обитатели нас заметят, но ведь и мы их тоже.

Предложенный вариант нравился мне больше, чем вероятность удариться головой обо что-нибудь или об кого-нибудь, кто затаился в потёмках.

Мы даже не представляли, кем или чем могли оказаться подземные существа.

Но прежде чем Сандро успел ответить, я действительно стукнулся головой. Правда, это была всего-навсего стена тоннеля. Который резко закончился. Я сел на колени, чтобы сохранить баланс, и аккуратно ощупал руками землю вокруг себя.

– Проклятье! – выругался Сандро. – Не могу найти фонарик. Здесь ужасно низко, не получается дотянуться до рюкзака...

Остаток фразы я не услышал. Мои руки нащупали пустоту слева. Я потерял равновесие и упал вперёд. Но в тот момент, когда я ожидал почувствовать удар об землю, я ничего не ощутил. Там была лишь пустота!

– А-а-а! – завопил я и полетел во тьму, навстречу пахнущему плесенью потоку воздуха.

– Курт! – крикнул Сандро где-то сзади.

Но ещё до того момента, как он успел выговорить моё имя, я достиг дна и откатился в сторону.

Если вы не забыли, имя у меня не очень длинное. Наоборот, оно короткое и состоит из одного слога. В общем, Сандро кричал не очень долго, а значит, и падал я не с большой высоты.

Я осторожно привстал на ноги и, наклонившись, нашарил стены вокруг себя. И дотронулся до чего-то мягкого и тёплого. Явно до чего-то живого.

– Помогите! – заорал Сандро у меня над ухом. – Меня трогает что-то живое!

– Это я, – ответил я.

Сандро взвизгнул от страха, услышав мой голос так близко.

– Как ты поднялся обратно? – спросил он.

– Встал на ноги, – ответил я. – Дыра совсем не глубокая.

– Нам надо срочно найти фонарик, – выпалил Сандро.

Я снял рюкзак, отыскал фонарик и включил его. Сандро сидел напротив меня, точнее, моего лица. Он примостился на краю ямы. Мы переглянулись и расхохотались.

– Если здесь есть крысы-шпионы, теперь подземный мир в курсе, что мы идём по тоннелю, – сказал Сандро.

Но нам было уже всё равно.

Я осветил пол, чтобы понять, куда ведёт тоннель. Он был таким же низким, как и прежде, и круто сворачивал налево.

Я полез дальше. Позади меня ковылял Сандро. Он тоже включил фонарик. Нам пришлось ещё четырежды спускаться вниз с выступов, но сейчас, когда мы видели дорогу, это не представляло сложности.

Тоннель начал расширяться, и вскоре мы смогли встать и продолжить путь, пригнувшись. А затем мы наткнулись на лестницу.

– Почему она ведёт наверх? – изумился я.

– Давай выясним, – проговорил Сандро.

Лестница состояла из восьми ступеней.

И мы снова оказались перед очередной дырой. На этот раз первым полез Сандро.

– Я в коридоре! – крикнул он через плечо.

Я последовал за ним. Спустя минуту мы очутились на узкой каменной приступочке в высоком сводчатом помещении. У наших ног плескалась прозрачная вода.

– Наверняка мы в старом городском водохранилище, – сказал Сандро, и его голос тысячу раз отразился от окружающих нас стен.

Мы осветили их фонариками и ахнули от удивления. Помещение было огромным.

В высоту оно достигало не менее пяти метров, а длину я затруднялся определить. Медленное покапывание и поплёскивание, как и наши голоса, эхом отражалось от стен.

Когда мы посветили на воду, свет фонариков заиграл на её поверхности множеством ярких бликов.

– Как красиво, – шепнул Сандро, и эхо повторило его фразу.

Вокруг словно одновременно зашептали сотни мальчишек.

А я кое-что заметил.

– Смотри! Розовая лента в воде!

Мы уставились на ленту, проплывавшую мимо.

– Лучшего указателя мы и желать не могли, – обрадовался Сандро. – Теперь нужно просто идти против течения.

Я нагнулся вперёд.

– Вода ледяная, – констатировал я и выдернул руку из подземного потока. – Но тут неглубоко. Примерно по колено.

– И почему мы не подумали о резиновых сапогах? – вздохнул Сандро.

– Хороший вопрос. Но подожди, у меня есть отличная идея, – сказал я, достал из рюкзака дождевики и порвал их на четыре части.

Затем отрезал от верёвки четыре куска и с их помощью закрепил на наших ногах части дождевиков.

– Получше, чем резиновые сапоги, – заявил я и аккуратно спустился в водоём. – И они не пропускают воду.

– Подожди, – попросил Сандро. Он порылся в рюкзаке и что-то достал.

И вдруг яркая вспышка озарила сводчатый зал.

– Ой! – вскрикнул я.

– Просто фото на память, – извинился Сандро.

Да уж, фото наверняка получилось отличное.

Дальняя часть зала скрывалась в темноте. Плеск воды, создаваемый нашими ногами, гулким эхом отражался от стен. Мы пошли против течения, оно было не очень сильным, и вскоре мы достигли развилки.

– И что теперь? – спросил я.

– Можем разделиться, ты пойдёшь налево, а я – направо.

Мне это не понравилась. Казалось правильным держаться вместе.

– Или нам лучше держаться вместе? Как думаешь? – закончил фразу Сандро, будто прочитал мои мысли.

Я кивнул и посветил фонариком в один из тоннелей.

– Смотри-ка. Похоже, розовая лента!

Мы пошлёпали дальше и обнаружили ленту, прицепившуюся к выступающему из стены камню. А неподалёку – пролом в стене. И полезли внутрь. Там нам удалось выпрямиться во весь рост.

Мы стояли в узком тоннеле. В конце него горел свет.

– Как странно, – пробормотал Сандро. – Мы совершенно одни. Нам не повстречалось ни одно живое существо, никто не следит за нами. Да и крыс нет.

– Мы не можем знать, наблюдают за нами или нет, – возразил я, освещая стены фонариком. – Повсюду могут находиться скрытые камеры.

В ту секунду я и понятия не имел, насколько был прав.

К сожалению, за каждым нашим шагом по подземным тоннелям пристально следили.

– Может, вовсе не Принцесса оставила для нас ленту, – выдохнул Сандро.

– По-твоему, мы запросто угодим в ловушку? – спросил я.

– Да, об этом я и говорю. Выруби фонарь! – скомандовал Сандро.

Мы торопливо выключили фонарики и оказались в полной темноте.

Внезапно я услышал странный грохочущий звук. Он раздавался с того края тоннеля, где горел свет.

– Что такое? – прошептал Сандро прямо мне в ухо.

– Не знаю, – ответил я. – Но думаю, мы можем не шептать и снова включить фонарики. Единственный, кто здесь сейчас ничего не видит, – мы сами. Я совершенно уверен, что, если тут установлены камеры, они работают как раз в темноте.

Мы включили фонарики и направились к противоположному концу коридора. Чем дальше мы продвигались, тем громче становился шум.

Вскоре мы различили приоткрытую дверь, из-за которой исходил свет и доносилось громыхание.

Последние метры мы прошли на цыпочках. Хотя и предполагали, что по ту сторону двери нас уже поджидают. И почти не сомневались, что кто-то всё время следит за нами.

Отвратительная старуха

У двери мы остановились и осторожно заглянули за угол. Не знаю точно, чего мы ожидали, но, конечно, не то, что увидели.

В первое мгновение мне показалось, что мы попали в бабушкину комнату. Там стоял маленький круглый столик, покрытый вязаной скатёркой, рядом – уютное кресло и под ним – толстый ковёр. Был там и старый деревянный комод, и торшер с абажуром с рюшечками. На стенах висели старомодные картины в толстых позолоченных рамах. В углу горел очаг, над которым шипел котелок.

Тем не менее в комнате было холодно и сыро. И неприятно пахло. А шум издавала старая металлическая швейная машинка, работавшая в углу. Напротив неё стоял стул, на котором, сгорбившись, сидела старуха в чёрном и шила пёстрые шапочки.

– Добрый вечер, – сказал я.

Старуха ничего не ответила, но несколькими стежками закрепила на шапочке розовую ленту. У меня пересохло в горле.

– Мы хотим найти нашу подругу. Возможно, вы её видели? – спросил Сандро.

Старуха не двинулась с места.

– Наверное, она плохо слышит, – шёпотом предположил я и кивнул на готовые шапочки, сваленные в коробку возле стола.

Каждую украшала розовая ленточка.

– И почему ты тогда шепчешь? – тихо проговорил Сандро в ответ и уставился на коробку с шапочками.

– Наверное, она плохо слышит, – повторил я громче и сделал шаг вперёд.

Я подошёл к швее и легонько постучал пальцем по её плечу.

– Ой! – вскрикнула она и повернулась.

– Ёлки зелёные! – воскликнул я и уставился на серо-зелёное морщинистое лицо с большими ртом и глазами навыкате.

– Как ты осмелился, невоспитанный ребёнок, так меня напугать? – прошипела старуха-тритониха. Голос прозвучал крайне неприятно.

– Простите, пожалуйста. Мы поздоровались. Но вы ничего не ответили, – проговорил я с запинкой.

– Что? – взвизгнула она.

– Простите, пожалуйста. Мы поздоровались. Но вы ничего не ответили! – выкрикнул я.

– Но почему «мы»? Здесь что, есть ещё кто-то из ваших? – спросила она, и лицо её постепенно начало менять цвет на лиловый.

Я указал на дверь, у которой застыл Сандро, державший в руках табличку с надписью «Помогите».

– Нас двое! – проорал я.

– Ага, значит, двое непрошеных гостей! – гаркнула она, встала со стула и закряхтела.

– Ну и чего ты там торчишь у двери? Это невежливо, – набросилась она на Сандро. – Садитесь! Вы оба! – И ткнула пальцем на кресло.

Мы поторопились усесться в него. Старуха – или кем бы она ни была – набросила нам на ноги грязное и ужасно колючее одеяло.

– Вот, – проворчала она, и её голос буквально заскрежетал в моих ушах. – Чтобы вы не замёрзли.

В нос ударила отвратительная вонь. Запах, который я не забуду никогда в жизни. Он исходил от одеяла.

– Лучше замёрзнуть, чем задохнуться, – закашлялся Сандро.

– Что ты сказал? – прокричала старуха.

– Я сказал, спасибо огромное за одеяло! – крикнул Сандро.

Старуха медленно побрела к очагу. Тяжёлое платье волочилось за ней и прямо-таки придавливало её к полу.

– Что будем делать? – прошептал я Сандро на ухо.

– Давай сначала посмотрим, что эта... ужасная... мерзкая... что она вообще такое? – забормотал Сандро.

Я пожал плечами, поскольку старуха обернулась. Кроме того, я всё равно не знал, что ответить.

– Нечто тритонообразное, – шепнул я.

– Итак! – крикнула в нашу сторону старуха. – Сейчас вы выпьете чая и поведаете мне, что вам здесь нужно!

Она сунула каждому из нас в руки по грязной чашке с чаем и протянула поднос, на котором лежала пара кексов. Я было задумался, а не взять ли один, но вовремя заметил, что кексы шевелятся!

Ёлки-палки, живые кексы! Интересно, прежде чем откусить, их нужно убить? А затем я понял, что внутри них копошатся черви.

«Выпечка насквозь червивая», – в панике подумал я, а вслух произнёс:

– Большое спасибо, но я не очень люблю сладкое. – И попытался улыбнуться старушке.

Она громко и недовольно хмыкнула своим коротким, но весьма широким носом: из него вылетело несколько капель, одна из которых упала на одеяло возле моей руки.

И вдруг на том самом месте, куда попала капля, образовалась дырка. Впрочем, возможно, она была там и раньше.

В одеяле ведь имелось множество прорех. Эта мысль слегка успокоила меня.

Старушка взяла кекс и небрежно закинула себе в рот. Я с ужасом уставился на неё.

Несколько извивающихся червей прилипли к серым губам. Старуха провела по ним толстым мясистым языком, и черви мгновенно исчезли у неё во рту.

– Не хочешь, и не надо! – выкрикнула она и плюхнулась на стул напротив.

Чтобы не сердить старуху, я отхлебнул чая, несмотря на то, что грязная посуда внушала мне отвращение.

Но чай оказался вкусным.

– Чай очень вкусный, – громко сказал я и улыбнулся старушке.

В глаза ей я старался не смотреть. Слишком жутко она выглядела. Вдобавок я не мог забыть о проглоченных ею червях. В итоге предпочёл изучить одну из картин, висевших на стене за её спиной.

Точнее, на фото в позолоченной раме. Странный снимок. На нём была старуха, причём ещё более похожая на ящерицу, чем в реальности. Может, из-за того, что она кривила широкий рот. Подозреваю, она пыталась изобразить улыбку.

Но ещё более странным оказалось стоявшее рядом с ней существо. Я не мог сказать, кто это, но в любом случае не человек. Вероятно, фото сделали в парке развлечений, где всегда гуляет множество людей, одетых в костюмы героев фильмов и комиксов.

Могла ли старуха ходить в подобные места? Вообще, как-то не очень похоже, чтобы она любила развлекаться. А если существо на фото было просто статуей, которая понравилась старухе, поскольку чем-то смахивала на неё?

Я чуть не захихикал и глотнул чая. А Сандро толкнул меня в бок.

Горячий напиток выплеснулся мне на штаны.

– Эй, ты чего? – возмутился я.

Но Сандро сделал заговорщическое лицо и незаметно показал на таблички на шее. На верхней было написано: «Нет».

– Что у вас за секреты? – рявкнула старуха.

– У нас нет никаких секретов, – возразил Сандро.

– Что ты говоришь?

– У нас нет никаких секретов! Я случайно пролил немного чая на штаны моего друга! – завопил Сандро.

– Ах, вот оно что. Ладно, они быстро высохнут! – крикнула она и вновь провела толстым языком по губам, а затем – над глазом!

Невероятно! Её язык достигал примерно пятнадцати сантиметров в длину!

Старуха встала, чтобы что-то достать из шкафа.

– Не пей чай, – торопливо прошептал Сандро.

Он, конечно, прав! Если старуха была заодно с крысолюдом, то и чай мог действовать не вполне обычно. Как и еда в школе.

А ведь я проглотил целых два глотка этого варева!

Когда старуха обернулась, в руках она держала какую-то непонятную штуковину. Я присмотрелся и опознал серебряный слуховой рожок. Тонкий конец она засунула себе в ухо. И наклонилась к нам.

– Так! – прокричала она. – С этим должно пойти легче. Детки, зачем вы сюда пришли?

– Мы ищем... – промямлил я.

Сандро сразу же указал на широкую часть рожка.

– Нужно говорить вот туда, – сказал он. – Это старинный слуховой аппарат.

– Чего ты опять шепчешь? – прикрикнула на него старуха. Но ответа ждать не стала, заметив кое-что ещё. – Да ты и чай не допил. Как невежливо.

– Простите, пожалуйста! – воскликнул Сандро в широкую часть серебряного рожка.

Старуха выронила рожок и с воем схватилась за ухо.

– Ай-ай-ай-ай! Ну зачем же так орать? – набросилась она на Сандро и снова облизнула губы толстым языком.

И вдруг у меня появилось ощущение, что нам ничего нельзя рассказывать старухе. Нужно сделать так, чтобы она не узнала, что мы разыскиваем Принцессу. Но сначала надо предупредить Сандро. Но как?

Старуха внимательно смотрела на нас лупоглазыми, широко расставленными глазами. Она умела проворно поворачивать голову, так что от её взгляда ничто не ускользало.

Меня бросило в жар.

– Простите, пожалуйста, – извинился Сандро. – Мы нашли наверху на стройке провал. Захотели поиграть в приключения и влезли внутрь. И попали прямо сюда. Думаю, мы заблудились.

Конечно, Сандро уже всё сообразил и не проболтался... старухе. Он старался говорить плаксивым голоском.

«Как у него здорово получается», – поразился я.

Бедняжка. Он заблудился. Мне стало донельзя грустно.

Милая пожилая дама ласково погладила Сандро по шлему.

– Не бойся, малыш, – прошелестела она.

Бархатный голос прозвучал так успокаивающе, что я перестал бояться и даже приободрился. Я забрался поглубже в мягкое одеяло. Оно приятно пахло. Как... как свежескошенная трава. Или дождь, когда он капает на прогретый солнцем асфальт. Или как клубника со сливками.

Кстати, я очень люблю клубнику со сливками. И ещё пироги и торты. А ведь на тарелочке до сих пор лежал кексик. Я схватил его и надкусил. Он оказался безумно вкусным, почти как торт с шоколадной начинкой. Я собирался запить его чаем.

Приветливая старушка угадала мою немую просьбу: она улыбнулась и взяла мою чашку и направилась к котелку, висевшему над очагом.

Всё здесь казалось невероятно уютным. Мне стало так хорошо.

– Курт! Курт! – зашептал Сандро, пихая меня в бок.

Как больно. Что ему взбрело в голову?

– Эй! – я хотел было рассердиться, но получилось довольно дружелюбно.

– Курт, пожалуйста, опомнись! Давай! Нам надо убираться отсюда! И не пей чай!

Но чай был настолько вкусным, а я буквально умирал от жажды, да и старушка уже принесла мне полную чашку. Было бы неучтиво не принять её. Вышло бы ужасно некрасиво: я же хотел чая, а потом сбежал, не выпив его.

– Вы не могли бы подсказать, как нам найти дорогу обратно наверх? – спросил Сандро.

Почему ему не терпится вернуться? Тут чудесно. И что вообще он имел в виду, когда говорил «обратно»? И что такое «наверх»?

Наверняка там отнюдь не столь уютно, как здесь. Мне совершенно не хотелось никуда идти.

– Ты уже выпил чай? – заботливо осведомилась пожилая дама у Сандро.

Внезапно я почувствовал, как что-то влажное и тёплое стекает по моей спине. Сандро что, вылил свой замечательный чай мне за шиворот? Но почему?

Мысли внезапно спутались в голове.

– О да. Он очень вкусный. Можно мне ещё, пожалуйста?

Очаровательная старушка ласково улыбнулась и встала, чтобы подойти к очагу.

Она и правда проявила неслыханную заботу. Я знал ещё одну такую же замечательную старушку, но только не мог вспомнить её имя.

Сандро резко выдернул меня из кресла.

– Вперёд! Беги! – крикнул он и толкнул меня.

– Эй-эй-эй! – простонал я и остановился, покачиваясь.

– Прости, но я должен так поступить. – Сандро влепил мне пощёчину. И принялся снова толкать меня вперёд.

– Эй!

– Немедленно вернитесь! – прорычал мерзкий голос из комнаты позади нас.

Сандро схватил меня за руку и потащил за собой.

– Давай, Курт! Попробуй бежать!

– Ну, погодите! – закричала старуха. – Далеко вам не уйти!

Громкий треск эхом раскатился по тоннелю. Я обернулся и обомлел: старушка ловко схватилась за свисавшую с потолка цепь.

– Курт, смотри вперёд и переставляй ноги по очереди, – хрипел Сандро мне в ухо.

– Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! – рокотала злобная старуха.

Затем что-то щёлкнуло, и свет в её комнате погас.

«Она закрыла дверь», – хотел было сказать я. Но у меня ничего не получилось, язык мне не подчинялся.

Мы бежали по тоннелю. Вдруг из темноты позади нас неожиданно раздалось жуткое клокотание.

– Что ещё такое? – закричал Сандро.

Но я не знал ответа. А если бы и имел о чём-то представление, то не смог бы ничего вспомнить и выговорить вслух.

Грохот нарастал. Мы попытались бежать быстрее, что было попросту невозможно. Вокруг сгустилась кромешная тьма, а ноги отказывались меня слушаться.

Но я, честно говоря, не слишком хорошо понимал, чего хочу. Откуда же это было знать моим ногам? Оглушительный шум и клокотание слышались уже прямо позади нас.

Ледяной поток воды нёсся по тоннелю.

И тут я обрёл голос.

– Помогите! – хором закричали мы с Сандро, когда нас поглотила и понесла стремительная волна.

В какой-то момент меня прижало водой к стене. В лёгких закончился воздух, и я захлебнулся. Изо всех сил я попытался оттолкнуться от стены, чтобы меня не раздавило, и пальцы нащупали что-то гладкое. Я ненадолго открыл глаза и увидел перед собой лицо существа, которое было изображено на фото вместе со старухой! Неужели в канализационном тоннеле тоже висел его снимок?

Но неожиданно я заметил, что вылупленные глаза существа шевелятся. С какой стати, почему? И меня осенило. Это не картинка. Лупоглазый стоял за стеклом! Значит, он настоящий? И теперь находился по ту сторону тоннеля и наблюдал, как мы тонем?

Но прежде чем я успел додумать мысль, вода понесла меня дальше. Я уже не знал, где верх, а где низ, где право и лево. И ничего не мог поделать. Я обхватил руками рюкзак и свернулся в клубок.

Либо мы захлебнёмся, либо нас разобьёт о камни. Я решил, что настал наш последний час, и перестал дышать.

Смыты водой

Мы, конечно, не погибли. Иначе как бы я вам рассказывал эту историю? Нас бесконечно крутило, швыряло и мотало в ледяной воде, как в стиральной машине. Но внезапно тряска прекратилась.

Я почувствовал, что лежу на чём-то мягком. Вокруг была кромешная тьма. Зато я мог чётко мыслить. А потом я уловил какое-то постукивание.

Некоторое время спустя я понял, что это стучат мои зубы. Я ужасно замёрз.

– Ты жив? – спросил Сандро откуда-то из-под меня.

– Я пока не понял. Но, возможно, да, – ответил я и сполз с Сандро.

– Как здорово, что мы надели шлемы и упаковали вещи в герметичные мешки, – сказал Сандро.

Я услышал шорох, затем зажёгся свет. Сандро включил фонарик.

– Ты не пострадал? – спросил Сандро и осветил меня с ног до головы.

Я медленно пошевелил головой, руками и ногами. Судя по ощущениям, я был цел.

– Думаю, нет. Но я потерял очки, – ответил я и опять громко застучал зубами. – Больше я ничего не смогу толком рассмотреть.

Сандро сунул руку в мой шлем и что-то достал.

– Вот они. Попали в шлем и застряли.

Я с благодарностью нацепил очки на нос.

– Мне жутко холодно, – хлюпая носом, пожаловался я.

– Ты же взял свитер Принцессы. Проверь, может, он не промок, – предложил Сандро.

И я запоздало понял, что до сих пор прижимаю к груди рюкзак, как спасательный круг.

– Точно, – ответил я и немного расслабился. Но мне сразу же стало ещё холоднее.

Дрожащими пальцами я открыл водонепроницаемый пакет внутри рюкзака. Свитер, к счастью, оказался сухим.

Я снял мокрую толстовку и надел сухой розовый свитер. Он оказался весьма длинным.

Принцесса была очень высокой. Или это я был низким.

– А ты? Ты тоже насквозь промок, – сказал я Сандро.

– Ничего страшного. Я никогда не болею. К тому же тебе явно хуже, чем мне. Ты ведь пил тот чай. Он сейчас действует?

И я тотчас почувствовал, как болит моя голова.

– Башка гудит, как осиный улей. Или как отбойный молоток. Или как всё одновременно, – простонал я.

– Бедняга, – заметил Сандро.

– А куда мы вообще попали? – спросил я и огляделся.

– Не знаю. Зато могу показать, откуда мы сюда попали.

Сандро посветил на трёхметровый потолок. В нём находилось отверстие, из которого лилась струйка воды.

– Мы что, упали? – удивился я.

Я не боюсь высоты. Но не помнил, чтобы мы оттуда падали. Это меня испугало.

– Ну... – начал Сандро, – правильнее было бы сказать, что нас смыло.

– Поэтому мы живы, – пробормотал я, а затем меня затрясло.

– Да. Вода очень быстро ушла сквозь трещины в стенах, иначе мы бы захлебнулись.

Свет фонарика высветил дверцу в конце узкого помещения, схожего с пещерой.

– Вот единственный выход отсюда, – сообщил Сандро. – Наверх нам точно не взобраться.

– Будем надеяться, что дверь не заперта, – прошептал я взволнованно.

– Если она заперта, мы умрём с голода, – произнёс Сандро.

– Жалкий конец, – подтвердил я.

– Но дверь совершенно точно должна быть открыта.

– Но она может оказаться и закрытой, – возразил я.

– Может, но не должна.

– Точно.

С этими словами мы надели рюкзаки на плечи и направились к дверце.

– Если нам понадобится чётное количество шагов, чтобы дойти, она будет открыта, – пробормотал я. – А если нечётное, то закрыта.

Иногда я играю в мысленные игры. Например, решаю, что мне нельзя наступать на щели между плитками на дорожке. Или пока я стою на светофоре, должны проехать три красные машины, иначе случится что-нибудь нехорошее. Мама говорит, что лучше бы я этого не делал, что это неправильно меня настраивает и вообще бессмысленно, но мне нравится.

Нам понадобилось сделать тридцать семь шагов, чтобы добраться до двери.

– Значит, она закрыта. Проклятье! – выругался я.

– Но может быть, она открыта? Надо хотя бы попробовать, – проронил Сандро.

И я осторожно нажал на ручку.

Дверь была не заперта.

– Вот удача, – выдохнул Сандро, и мы вошли.

Дверь захлопнулась. Я обернулся и попробовал ещё раз открыть её. Но она не поддалась.

«Вероятно, в ней есть специальный механизм», – решил я.

Вскоре мы будем жалеть, что дверь не оказалась заперта: ведь спустя мгновение стало ужасно темно.

В куче ящериц и тритонов

– Проклятье! – выругался Сандро, как и я минуту назад. – Я выронил фонарик. – И он принялся ощупывать землю, чтобы найти его, но ничего не обнаружил.

Я попытался было сориентироваться в темноте. Пока Сандро не уронил фонарик, я заметил, что мы стояли на каменном возвышении, слева и справа от нас плескалась мутная вода. В стенах были сделаны ниши. Помещение имело полукруглый свод, правда, намного более низкий, чем в предыдущей комнате. Может, поэтому здесь было теплее. И очень странно пахло, рыбой и грязными носками.

– Воняет прямо как в аквариуме. Но, по крайней мере, мне теперь не холодно, – произнёс Сандро где-то рядом. – Будь добр, включи, пожалуйста, фонарик.

– У меня его уже нет, – ответил я. – Я оставил его в комнате старухи.

– Ой, как жаль!

И тут мы услышали жутковатые звуки. Какой-то плеск, бурление, хлюпанье, хрюканье и шипение.

– Что это? – прошептал Сандро и схватил меня за руку.

И вдруг я понял. Но Сандро этого знать не мог, он ведь их не видел: ящериц, тритонов и саламандр, которые находились в аквариуме. А я уже смотрел однажды в их выпученные глаза. И сейчас внезапно понял, что именно склизкие твари издают отвратительные звуки, которые тысячекратно отражаются эхом от стен.

– Это то, о чём я думаю? – спросил Сандро.

Мы настолько крепко сжали друг другу руки, что наши пальцы заболели.

– Да. Наверняка здесь собрались ящерицы, тритоны и саламандры, которые были в аквариуме, – ответил я.

В ту же секунду моей второй руки коснулось нечто холодное, влажное и скользкое.

– Помогите! – закричал я и отпрыгнул в сторону, прямо в мутную воду.

Населявшие её существа ответили плеском, хлюпаньем и чавканьем. Казалось, ими наполнилось всё пространство до самого свода. В воде оказалось не слишком глубоко.

Но вокруг меня всё забурлило, как в маленьком море во время шторма.

– Ух ты, да их тут, похоже, сотни, – выдохнул я.

Сандро помог вылезти из воды.

– И что будем делать? – спросил он.

– Не знаю, – отозвался я.

Мы стояли в полной темноте, а вокруг нас ползало множество, конечно же, огромных ящериц, тритонов и прочих тварей. И я прекрасно помнил, насколько неприятными они выглядят при ярком свете.

– Нужно как-то выбираться отсюда, – сказал я, стараясь придать голосу побольше уверенности.

Однако я помнил, что дверь не открывается. Мы лихорадочно размышляли, стараясь не обращать внимания на неприятные звуки вокруг.

И вдруг меня посетила идея.

– Видишь мерцающие красные огни?

– Да, они как будто висят на стене, – ответил Сандро.

– Возможно, это камеры, которые сейчас нас снимают. Если мы медленно пойдём по насыпи, ориентируясь по камерам, то, наверное, доберёмся до выхода. Где, возможно, нас кто-то уже поджидает.

– Не сомневаюсь, – согласился Сандро.

А потом я почувствовал, что по моему лицу скользнуло нечто клейкое! Это было самое мерзкое, что со мной случалось в жизни. Как минимум до настоящего момента.

– Меня только что облизнул чей-то длинный язык! – вскрикнул я, в ужасе бросившись вперёд. Но далеко я не убежал, споткнувшись о существ, сидевших на моём пути.

Я приземлился на ряд голых склизких спин тритонов или ящериц, преградивших нам путь.

Широкие пасти принялись искать моё лицо, а маленькие острые зубки, как крючки, впились в руки. Липкие языки шныряли возле моих ушей, пальцы хватали, хвосты тяжело хлестали меня по спине. Пахло гадко – чесноком и потом.

– О нет, я упал прямо в кучу мерзких тварей! – простонал я.

– Я тебе помогу. Где ты? – раздался голос Сандро.

Я оттолкнулся от чьей-то чешуйчатой спины, встал на ноги и попытался вернуться к Сандро.

– Ты в порядке? – спросил он.

Мои лицо и руки страшно горели. Я сорвал с лица покрытые слизью очки.

– Нет, не в порядке. Мои руки и лицо пылают! – воскликнул я. – И я весь в противной слизи, и мне ужасно больно!

– Нужно от неё избавиться, – заявил Сандро. – Она наверняка ядовитая.

Он взял меня за руку и повлёк за собой в воду. Я постарался поскорее смыть с себя жгучую жижу, стараясь не думать о том, как много тритонов и ящериц сейчас наблюдают за мной.

– Ладно, они не пропускают нас, – сказал я, когда жжение чуть уменьшилось. – И что теперь делать?

– По воде нам идти наверняка нельзя, поскольку они там тоже затаились, – испуганно ответил Сандро.

Вода всё сильнее плескалась о каменную кладку, на которой мы стояли. В помещении становилось душно, и мне казалось, что ползучие твари сжимают кольцо вокруг нас.

– Нам срочно нужен свет, – прошептал Сандро.

– Уж лучше без него, – возразил я. – Не хочу их видеть.

– Но иногда картины, которые рисует наша фантазия, бывают ужаснее, чем реальность, – парировал Сандро.

Если бы рядом находилась госпожа Мюллер, она наверняка уставилась бы на Сандро как влюблённая курица. Когда она это делала в последний раз? Похоже, целую вечность назад.

И вдруг твари начали издавать страшный шум: они квакали, хрипели, хрустели, свистели, хрюкали, хлюпали. Можно было подумать, что музыканты какого-то дикого оркестра сошли с ума и принялись одновременно играть на расстроенных инструментах.

– Затыкаем уши! – Сандро попытался перекричать шум.

Я засунул в уши носовые платки, однако до меня всё равно долетали звуки. По крайней мере, сейчас они доносились словно издалека.

– А они собираются нас сожрать? – услышал я приглушённый голос Сандро.

– Вряд ли! Тритоны, конечно, зубастые хищники, но они проглатывают добычу целиком. Мы для них чересчур большие.

– А вдруг в глубине прячется кто-нибудь покрупнее? – закричал он. – Может, тут просто разведывательный отряд? Кто знает, что или кто ждёт нас дальше? – Голос Сандро с трудом пробивался сквозь ткань носовых платков, торчавших у меня из ушей.

Если честно, мне не хотелось об этом размышлять, однако теперь Сандро озвучил мои опасения.

У меня подкосились колени, и в темноте я схватил Сандро за руку.

– Делай как я, – скомандовал я. – В течение трёх секунд вдыхаем, потом на семь секунд задерживаем дыхание и ещё в течение семи выдыхаем. Повторяем три раза.

– Зачем? – спросил Сандро. – По-моему, сейчас не слишком удачный момент для дыхательных упражнений.

– Нам нужно выдохнуть страх и набрать энергии для того, чтобы сбежать отсюда, – ответил я. – Это один из древних приёмов в хапкидо.

Ящерицы продолжали оглушительный концерт.

– Понятно, – произнёс Сандро.

Мы принялись дышать, как меня учил тренер. И я почувствовал себя намного лучше.

Мы осторожно вернулись к маленькой дверце. И уселись рядом на каменный выступ над водой.

– У меня во рту всё горит. Наверное, я проглотил слизь, – сказал я.

Сандро порылся в рюкзаке.

– Вот, выпей. – Он положил мне на колени бутылку с водой.

Я сделал глоток.

– И было бы неплохо что-нибудь съесть, – добавил Сандро.

– И как ты можешь думать о еде в такой ситуации? – с обидой спросил я.

Мне так поплохело от запаха чеснока и грязных носков, исходивших от слизи ползучих существ, что я и помыслить не мог о пище. К тому же здесь было настолько страшно, что я, наверное, не сумел бы проглотить ни кусочка.

– Неизвестно, как долго нам ещё придётся путешествовать. Нам нужно набраться сил. – Сандро сунул мне батончик мюсли.

А он прав. Ведь мы бродили уже несколько часов. Поэтому мы уселись поудобнее на каменном выступе над водой и принялись грызть мюсли под вопли жутких ящериц.

– Бабушка всегда говорила, что еда успокаивает нервы, – пробормотал я.

– Спокойствие нам бы сейчас совсем не помешало, – ответил Сандро. – Кроме того, я не ел тот замечательный кексик, в отличие от некоторых. – И он хихикнул.

Ну а я не смог проглотить следующий кусок батончика и долго перекатывал его из-за одной щеки за другую.

Скользкое дело

Внезапно вой и вопли ящериц, тритонов и саламандр смолкли, и мы смогли вынуть платки из ушей.

– Твари не хотят пропускать нас дальше, а дверь позади заперта, – подытожил Сандро.

– Вообще-то это всего-навсего тритоны и ящерицы, просто крупные...

– Просто? Крупные? Мне кажется, этого достаточно, чтобы вселить страх в кого угодно, – прервал меня Сандро.

– Верно. Но они выглядят не более опасными, чем обычные, – продолжил я.

– Откуда ты можешь знать? – взвизгнул Сандро.

– Из-за слизи и шума, что они подняли. Земноводные, а именно тритоны, в стрессовых ситуациях выделяют слизь. И она жжётся. А почувствовав опасность, они начинают аналогичным образом шуметь.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовался Сандро.

– Я много читал о земноводных, когда у меня в аквариуме жила пара тритонов, – ответил я. – Кто-то приручил их, вероятно, даже генетически изменил, чтобы они стали... огромными. И выдрессировал для работы уборщиками-тритонами, мусорщиками-жабами и поварами-саламандрами. Может, те, кто остался здесь, внизу – неудавшиеся попытки селекции.

Звучало мрачно, но вполне логично. Мы изучали с госпожой Мюллер тему генетических модификаций, но тогда речь шла о кукурузе и пшенице.

– Вроде бы на этих коричневых плащей нет. Я их не нащупал, когда падал, – продолжил я и отхлебнул воды, чтобы проглотить остатки батончика мюсли. – Допускаю, что дрессированные особи носят плащи, а приручённые крысы – дурацкие карнавальные шапочки. Старая тритониха шьёт вещи. Значит, она заодно с тем, кто управляет ползучими тварями.

– И с крысолюдом, – договорил Сандро. – И этот кто-то похитил Принцессу.

– Как думаешь, человек или генетически модифицированное животное?

– Даже думать не хочу, – выпалил Сандро.

– Так или иначе, но он находится в помещении за тоннелем, – решил я. – Поэтому нам нужно проскользнуть мимо них.

– Но каким образом? – буркнул Сандро.

– Судя по всему, внизу всегда царит кромешная тьма. Тритоны, которых тут большинство, не привыкли к свету. Обычные тритоны тоже ведут ночной образ жизни и спят днём.

– Ясно, что ты задумал. У нас в рюкзаках есть сигнальные ракеты! – воскликнул Сандро. – Мы зажжём их, твари перепугаются, и мы пробежим мимо них или по ним.

– Ага, – подтвердил я.

У меня, естественно, не было никакого желания карабкаться по склизким телам, но это хотя бы было похоже на план.

Единственный план, который у нас имелся.

– Как долго горит сигнальный огонь? – спросил Сандро.

– Шестьдесят секунд. И у нас восемь сигнальных ракет. Поэтому у нас восемь минут, чтобы улизнуть, – быстро сосчитал я.

– Должно хватить. Надеюсь, помещение не особо длинное, – произнёс Сандро.

– Отсюда я вижу шесть мерцающих красных лампочек. Расстояние между камерами может составлять около десяти метров, – размышлял я вслух. – Длина комнаты должна быть около шестидесяти метров. Мы должны успеть пройти расстояние за восемь минут.

– И у нас ещё есть одноразовые камеры со вспышками. Нужно достать их на всякий случай, – предложил Сандро.

Внезапно плеск и ворчание раздались снова. По-моему, твари подобрались ближе: ведь запах чеснока и пота ударил в нос. Видимо, гигантские амфибии, ящерицы и прочие твари находились на расстояние нескольких метров.

Казалось, они выстроились напротив нас в огромную дышащую стену. Видеть её мы не могли, зато слышать и чувствовать её запах – прекрасно.

Я почистил очки рукавом свитера Принцессы. Мне было необходимо хорошо видеть, чтобы перебраться через в прямом смысле слова живую ограду. Затем мы достали ракеты из рюкзаков.

На камерах были ремешки, которыми мы привязали их к запястьям. Мы отдышались, проверили, как сидят на головах шлемы, и снова надели на спины рюкзаки. В правую руку я взял три сигнальных огня и зажигалку. В левой держал ракету, которую собирался поджечь первой.

Сандро сделал наоборот, поскольку был левшой. Затем мы встали и приготовились выступать.

Перед нами хлюпало и чавкало месиво, состоящее из ползучих тварей.

– Ты зажигай первый огонь и бросай в сторону. И побежим, – велел я и напрягся.

– Понял, – ответил Сандро. – На старт, внимание, марш!

Первый сигнальный огонь с треском полыхнул в руке Сандро. Мы так долго находились в темноте, что я был вынужден пару раз моргнуть, чтобы привыкнуть к свету.

К счастью, стёкла очков оказались не слишком вымазаны в слизи. Сандро стоял как вкопанный и сжимал в кулаке сигнальную ракету.

– Ты должен бросить её! – крикнул я. – Но осторожно, она очень горячая! Ей можно расплавить железо.

Сандро отшвырнул ракету в сторону. Раздался плеск.

– Проклятье, она упала в воду! – ужаснулся Сандро.

– Беги, Сандро! Скорее! – крикнул я, но и сам не двинулся с места.

– Сигнальная ракета в воде! – затараторил Сандро. – Она погаснет. Мы ничего не увидим – в отличие от тварей!

– Сандро, да беги уже! Магниевые огни горят и в воде!

Сандро, наконец, заметил, что вокруг стало светло как днём. И кое-что ещё. В свете сигнальной ракеты мы обнаружили нечто отвратительное и невероятно удивительное.

Напротив нас действительно возвышалась стена из самых разнообразных существ. Высотой она была примерно в метр.

Я углядел сероватых тритонов и пятнистых плоскоголовых саламандр с приплюснутыми телами, а ещё ящериц и огромных червей, стоявших на хвостах. Между ними высовывались рыбообразные с яркими губами и плавниками.

Жирные зелёные лягушки и жабы тоже пришлёпали сюда, и даже белый аксолотль – личинка с жабрами, торчащими из головы точно деревца.

И все они замерли, будто окаменели в белом свете сигнального огня, как я и предполагал. Они уставились на нас выпученными невидящими глазами. Из-под зелёной толщи воды пробивался яркий свет, отражавшийся на стенах и сводчатом потолке серебряными бликами.

Какое завораживающее и пугающее зрелище!

А затем свет погас, и мы опять оказались во тьме. Земноводные зашевелились, сопение и ворчание разнеслось по помещению.

– О нет, мы ведь не двинулись с места! – воскликнул Сандро.

Я торопливо зажёг ракету. Мне понадобилась секунда, однако когда свет озарил пространство, стена чудовищ немного придвинулась.

– Бежим! – выкрикнул я и швырнул ракету как можно дальше.

Наверняка вы можете легко вообразить, как мы ринулись вперёд и прыгнули в гущу мерзких тварей. Я прав?

Зато я себе такого представить не мог. Перед нами возвышалась живая метровая стена чудищ. Вы, конечно, не забыли, что я невысокий. Точнее, мой рост составляет метр и двадцать девять сантиметров.

Кстати, для меня не проблема подпрыгнуть. С такими задачами я легко справляюсь после тренировок по хапкидо. Но я не желал угодить в месиво липких тел. В таком случае меня бы попросту раздавило червями и тритонами.

Поэтому я разбежался и прыгнул, оттолкнувшись от одной из плоских голов с широко расставленными глазами, и используя руку: мне никак нельзя было выронить оставшиеся сигнальные огни.

Я мягко приземлился наверху липкой стены.

«Теперь главное – не поскользнуться», – подумал я, пробираясь по скользким тушам.

И услышал голос Сандро.

– Проклятье! – воскликнул он.

– Всё нормально? – позвал я.

– Я в порядке, – откликнулся Сандро.

Мы не могли помочь друг другу. Каждый из нас должен был действовать самостоятельно.

Было несложно бежать именно по широким головам тритонов и саламандр. И тут что-то щёлкнуло в моём мозгу, а головы тварей мигом превратились в уличные плитки, по которым нужно мчаться, не наступая на стыки.

Однако я мог соскользнуть, упасть и захлебнуться в воде между липкими туловищами.

К сожалению, сами тритоны и прочие создания напоминали бурлящую реку, полную опасных течений. Повсюду зияли голодные пасти, длинные языки, бородавки жаб и блестящие глаза: всё это представлялось мне водоворотами и водопадами, которые утащат меня на илистое дно. Вытянувшиеся высоко вверх кольчатые черви казались мне стойками слаломных ворот, которые необходимо обогнуть.

Я ориентировался на них в поиске крупных голов тритонов, по которым мог пересечь безумный поток.

Сандро зажёг очередной сигнальный огонь, хотя мой пока не погас. И это было правильно, мы ни на секунду не остались в темноте, а твари ни на мгновение не пришли в движение, что было бы ужасно.

Хотя в результате мы и потеряли некоторое количество светлого времени.

Головы тварей становились всё более скользкими и гладкими, и я прикладывал максимум усилий, чтобы не потерять равновесие. Запах чеснока и грязных носков стал невыносимым. Я запыхался, у меня перехватило дыхание. Я надеялся, что успею отыскать достаточно крупных голов в склизком сборище, чтобы добраться до противоположного конца.

Я лихорадочно искал оптимальный путь. Мне приходилось молниеносно решать, какая из тритоньих голов лучше подойдёт. Плюс за ней должна была непременно находиться следующая. К счастью, я успешно продвигался вперёд.

Я как раз зажёг шестой огонь, и конец сводчатого помещения казался мне не таким уж далёким.

Но внезапно случилось самое страшное. Я поскользнулся.

– На помощь! – крикнул я прежде, чем провалиться вниз между липкими телами, сомкнувшимися надо мной.

– Курт! Курт! Ты где? – услышал я перепуганный голос друга.

«Здесь, внизу», – хотел ответить я, что было бессмысленно. Сандро ни за что не нашёл бы меня. Весь покрытый слизью, я лежал между скользких животов и бородавчатых лап, но всё ещё мог дышать и всё видел!

– Сандро! – захрипел я. – Беги дальше и зажги последний огонь. Я попробую пробраться. Твари здоровенные, я сумею проползти между их лапами.

Я так и сделал. Однако настолько вымазался в слизи, что стал более липким, чем мокрый кусок мыла. Я хватался за склизкие и бугристые конечности тварей и подтягивался. И постепенно продвигался вперёд. Если бы мне не было настолько противно, то было бы даже весело.

Кожа опять начала гореть. Но мне было не до этого. Мне нужно пробиться к выходу. Причём раньше, чем потухнет сигнальный огонь Сандро.

Но огонь потух.

– Проклятье! – услышал я вопль Сандро.

Затем что-то вспыхнуло. Снова и снова.

Сандро жал на спуск камеры. Но спустя десять вспышек батарейка разрядилась. К счастью, в мерцающем свете я смог различить конец помещения.

Я в последний раз схватился за липкую желеобразную лапу и протащил себя под квакающей тушей. И успел в последнее мгновение, ведь в темноте животные очнулись и зашевелились, завозились и поползли обратно в воду.

– Сюда, Курт! – проорал Сандро.

И я побежал на голос. Передо мной распахнулась дверь, я влетел внутрь.

В бункере

– Она больше не открывается! – сообщил Сандро после того, как тяжёлая металлическая дверь с дребезжащим звуком захлопнулась за нашими спинами.

Раздалось звонкое потрескивание, и над нашими головами загорелся ряд неоновых ламп. Мы находились в начале бесконечно длинного коридора, из которого в обе стороны вело множество дверей. Здесь всё выглядело совсем иначе, чем в каменных сводчатых тоннелях канализации.

Коридор был выкрашен в белый цвет и сворачивал под прямыми углами, как в административном здании. Окон в нём, конечно, не имелось. Впрочем, и вид из них нас вряд ли порадовал бы, в конце концов, мы до сих пор находились под землёй.

Я спросил себя, можно ли вообще назвать всё это видом, хотя то была явно не самая удачная тема для размышлений.

Здесь не было так затхло и тепло, как у тритонов, ящериц и жаб. Мы ещё слышали, как их толстые тела бились об дверь и с плеском падали в воду. Но живое месиво нас теперь не беспокоило. Дверь была крепко заперта и не открывалась.

Мы уставились на нескончаемый коридор.

– Ух ты, прямо как огромный бункер, – выдохнул Сандро.

– В таком случае я похож на вымазанного в слизи актёра, играющего в фильме ужасов, – сказал я. – В роли монстра, например. В таком гриме главное – хорошо сделанная слизь.

У меня было ощущение, что я покрыт слаймом из магазина игрушек, состоящим из розового геля для душа, клея для обоев, жидкого яичного белка, зелёных соплей, улиточной слизи и вязких водорослей.

Сандро посмотрел на меня с таким выражением, будто его вот-вот вырвет. А я снова почувствовал жжение. Вскоре вся кожа горела от боли. Я вытер лицо рукавом, но лучше мне не стало. Свитер Принцессы, разумеется, оказался целиком покрыт слизью и давно перестал быть розовым.

– Тебе плохо? – спросил Сандро, с сочувствием взглянув на меня. На него попало всего несколько капель слизи.

– Ну... – промычал я. – Душ бы сейчас не помешал.

– Наверняка он здесь есть, – сказал Сандро и нажал на ручку ближайшей двери.

Дверь распахнулась. Неоновая лампа пару раз мигнула и окончательно включилась, а мы обнаружили себя в облицованном кафелем помещении с рядом шкафчиков и деревянных лавок вдоль стены. Напротив был ряд душевых.

– Не может быть! – воскликнул я, молниеносно стянул шлем, покрытую слизью одежду и бросил на лавку.

– Если теперь из душа ещё и вода польётся, всё будет абсолютно гениально, – ухмыльнулся Сандро. Он открыл один из шкафчиков и нашёл в нём гель для мытья и полотенце.

– Точно. – Я усмехнулся и схватил бутылочку с ароматным гелем.

Когда я повертел один из кранов, на меня хлынула струя холодной воды.

– Хо! Ха! – завизжал я, ошалев от неожиданности. Но, быстро привыкнув к холоду, поспешил тщательно смыть с себя слизь.

Сандро скакал под соседним душем. Помывшись, мы ополоснули рюкзаки.

– Шлемы тоже нужно помыть, – заметил я и надел свой на голову.

Сандро сделал то же самое. Мы выглядели ужасно смешно, как два яйцеголовых пришельца с тонюсенькими ножками, которые прибыли с соседней планеты.

Мы хохотали и брызгались друг в друга горстями воды. Но внезапно поняли, каким оглушающим грохотом наши вопли разносятся по душевой, и замерли от страха.

Пару минут спустя мы уже сидели на лавке, завернувшись в полотенца и не сняв шлемы.

– Было бы великолепно найти тут что-нибудь чистое и переодеться, – тихо сказал я.

Нам обоим совершенно не хотелось облачаться в грязные и вонючие шмотки. Только шапку мне было немного жалко. Несмотря на то что она всё время находилась под шлемом, из неё буквально можно было выжимать мерзкую слизь. В общем, поразмыслив, я решил с ней распрощаться. Может, бабушка свяжет мне новую, когда вернётся домой. Я надеялся, что она не будет ни коричневой, ни зелёной. Я бы не отказался от синей с оранжевой полосой. Синий и оранжевый отлично сочетаются.

– Эй, о чём задумался? – спросил Сандро и потряс меня за плечо. – Давай лучше поищем одежду.

Мы схватили рюкзаки, с которых капала вода, и направились к двери. И вдруг я услышал тонкое жужжание откуда-то из угла. Я незаметно взглянул в том направлении и обнаружил камеру, которая поворачивалась и фиксировала наши передвижения.

Значит, за нами и правда наблюдали! Мы выскользнули в коридор и открыли одну из дверей напротив.

– Невероятно, – прошептал Сандро.

Мы стояли на пороге настолько огромной комнаты, что даже вообразить не могли, где она заканчивалась. Вдоль её стен рядами высились двухэтажные кровати.

– А тут не менее сотни кроватей, – удивился я.

Возле каждой койки стояло по белому шкафчику.

Мы открыли ближайший и, как ни странно, обнаружили одежду: белые брюки и свитер моего размера.

В соседнем шкафу нашлись такие же вещи, прекрасно севшие на Сандро.

Одеваясь, я почувствовал себя разбитым.

– У меня появилось неприятное подозрение, – пробормотал я и принялся озираться по сторонам, после чего меня пробил озноб.

– У меня тоже, – проговорил Сандро дрожащим голосом.

– Здесь всё подготовлено... – начал я.

– ...для детей, – продолжил за меня Сандро.

Где-то над нами раздалось жужжание камеры.

– Кто-то собирается переселить сюда детей из города, – прошептал я.

– Но почему? Зачем ему это понадобилось?

– Не знаю, – ответил я.

– Так или иначе, но тут не слишком уютно.

– Да это и не нужно, – негромко сказал я, и Сандро вытаращил глаза.

– Верно, – прошептал он. – У них же есть чай.

Нас затрясло пуще прежнего.

– Как ты себя чувствовал, когда выпил его? – уточнил Сандро. – Ты был таким странным и даже откусил от кекса с червями.

Он передёрнулся от отвращения, а я попробовал не думать о произошедшем.

– Это было нереально. Мне внезапно стало тепло и уютно. И старая тритониха показалась милой и приветливой. Я забыл, откуда пришёл, не мог вспомнить ни маму, ни бабушку. И не хотел уходить оттуда, решил навсегда остаться в комнате старухи.

– Наверняка она подмешала в чай то же средство, что и в еду, которую крысолюд раздавал в школе. Какое-то ядовитое вещество, полностью спутывающее мысли и ощущения. После него трудно думать, ты всем доволен, и ничуть не важно, насколько странным будет место, в котором ты очутился.

– Значит, в бункере детям будет хорошо, и они не будут скучать по родителям, – сделал вывод я. – Хотя, по-моему, все давно о них забыли.

И я вспомнил смеющихся ребят, лениво валяющихся на школьном дворе и греющихся на солнышке. И сообразил, что с тех пор, как детям стали раздавать обеды, я ни разу не слышал, чтобы хотя бы один заплакал, даже малыши не ныли.

– Но ведь и родители забыли о них, – мрачно выдал Сандро.

– Ужасно, – сказал я.

– Да, жутковато.

Внезапно мне померещилось, что кровати будто шепчут наши имена. Глаза начали слипаться против моей воли. Невзирая на то что комната выглядела необжитой и стерильной, я понял, что мне уже всё равно.

Меня неудержимо клонило в сон. И мне было без разницы, что с потолка светит неоновый свет.

– Как думаешь, сколько сейчас времени? – спросил я, зевнув.

Сандро глянул на свои часы.

– Без понятия. Мои часы не работают, – ответил он и тоже зевнул.

– У меня такое чувство, что я неделю не спал, – пробормотал я и плюхнулся на кровать.

– Может, нам подремать, – предложил Сандро и заполз на соседнюю койку.

Я хотел сказать, что идея отличная, но не успел, поскольку отключился.

Вряд ли я проспал долго. Внезапно я проснулся от тревожного ощущения. В голове отбойным молотом стучал пульс, а на веки будто подвесили гири. Я с трудом продрал глаза, а затем всё же моментально пришёл в себя. Что-то меня окончательно разбудило. Какой-то незнакомый звук. Неоновый свет погас, и я напряжённо вглядывался в темноту и прислушивался, но не слышал ничего, кроме тихого жужжания, напоминавшего работу вентиляции, и спокойного похрапывания Сандро.

Я перевернулся на другой бок и надеялся снова заснуть, но сердце билось так громко, что я не мог расслабиться.

И тогда я снова услышал хлюпающий, чмокающий звук. Долго гадать, кто его производил, не пришлось. Либо тритонам удалось открыть металлическую дверь, либо они обитали и в бункере.

И здешние твари, вероятно, были не меньше тех, что жили в канализации, а может, и покрупнее.

Я обнаружил, что во сне моя рука свесилась с кровати и продолжала висеть. Нужно поскорее спрятать её под одеяло, пока чья-нибудь огромная пасть её не схватила или её не облизал какой-нибудь жабий язык! Но я не мог пошевелиться.

Рука была холодной как лёд, и я её не чувствовал. Она мне больше не принадлежала. Я запаниковал. И подумал, не разбудить ли Сандро. Или лучше полежать тихо, чтобы те, кто шастает по комнате, нас не засекли?

И вдруг над кроватью Сандро вздыбилась огромная тень.

Хотя это не могла быть тень, ведь тут темно, поэтому ей неоткуда взяться. В общем, нечто огромное встало прямо над Сандро. И для жуткого существа не составило бы никакой проблемы проглотить десятилетнего мальчика целиком. Видимо, у монстра была светящаяся кожа, раз я смог различить его в темноте.

Я хотел закричать, чтобы предупредить Сандро, но из моего рта не вырвалось ни звука. И я был вынужден наблюдать, как гигантский тритоний монстр склонился над Сандро и закапал его мерцающей слизью. Я знал, что сейчас случится, и от страха зажмурился.

Но я должен что-то сделать! Я обязан помочь Сандро! Однако мне необходимо оружие: нож или палка. Но я не мог пошевелить ни головой, ни рукой, которая свисала с кровати, ни мизинцем ноги.

Мне следовало закричать, чтобы разбудить Сандро, даже если было уже слишком поздно. «Сконцентрируйся, Курт!» – приказал я себе и направил всю энергию в голосовые связки.

– Сандро-о-о! Сандро-о-о! – закричал я во всё горло.

– Да здесь я, – раздался голос Сандро, и друг казался совершенно спокойным. – Тебе приснился страшный сон. Что, впрочем, ничуть не странно, учитывая то, что мы пережили.

Я открыл глаза, вокруг было черным-черно.

– Света нет, мне ничего не видно, – констатировал я и попытался сориентироваться в темноте.

– Да, вероятно, он выключился, пока мы спали. Теперь ты проснулся? – спросил Сандро.

– Ага, – ответил я, надеясь, что так оно и было. – Мы долго спали?

– Не знаю. Я совсем потерял счёт времени. Но нам нужно скорее найти того, кто соорудил бункер.

– Или ту, – сказал я, спуская ноги с кровати.

– Точно, или ту, – повторил Сандро.

– И нам нужно отыскать Принцессу.

– Может, она и не хочет, чтобы мы её находили, – внезапно ужаснулся Сандро.

– Или она больше вообще не знает, чего хочет, – предположил я. – А что, если каждый раз, когда ей хочется пить, ей наливают чая?

– Или что-нибудь ещё такое же гадкое, – подтвердил Сандро.

Мы вышли в коридор, и неоновые лампы загорелись. Похоже, они работали от датчика движения. Камеры по-прежнему жужжали, поэтому мы поняли, что за нами следят. Но мы притворились, что ничего не замечаем.

– Что тебе снилось? – полюбопытствовал Сандро.

Я покосился на друга, который шагал рядом со мной, одетый во всё белое, с чисто вымытыми волосами.

– Ох, лучше и не спрашивай, – ответил я, порадовавшись, что хотя бы в этот раз увиденное оказалось сном.

Мы продвигались по бесконечному коридору и не открывали ни одной двери, которыми были утыканы стены. Все они выглядели одинаково, и мы подозревали, что за ними расположены душевые и спальни.

– Ой, а здесь находится кухня, – проговорил я, миновав дверь, из-за которой доносился дразнящий аромат.

Мы остановились, поскольку испытывали дикий голод.

А за дверью действительно была огромная кухня. Пахло просто невероятно, и мой аппетит только усилился.

– Приятель, я голоден, как собака! – простонал Сандро и принялся искать на расставленных повсюду сковородах и противнях что-нибудь съедобное.

Их ещё не вымыли, и на посуде виднелись остатки пищи. Они даже были ещё тёплыми.

– Везде курица и картошка фри, – сообщил Сандро.

Мы ссыпали всё на противень и водрузили на стол.

– Значит, в бункере готовят еду, которой кормят детей в школе, – заявил Сандро, собираясь сунуть в рот кусочек картошки.

И внезапно нас осенило. Нам даже ничего нельзя пробовать. Сандро швырнул ломтик обратно на противень, а я выплюнул то, что жевал.

– Мы чуть не попались, – сказал я.

Сандро тоскливо взглянул на противень, а затем оттолкнул его прочь. Тот со скрежетом отъехал в сторону.

– Как же всё глупо, – вздохнул Сандро.

В ответ у меня в животе забурчало. Мы огляделись: в кухне одна за другой выстроились в ряд плиты и мойки.

– Посмотри-ка! – Сандро взял с полочки коричневый пузырёк наподобие тех, что продаются в аптеках.

В крышке баночки имелась встроенная пипетка, а на боку красовалась маленькая затёртая этикетка:

– Вот что подмешивают в еду и чай, – прошептал я охрипшим от волнения голосом.

Сандро молча кивнул и намеревался поставить пузырёк обратно на полку, но замер.

– Может, выльем из него всё и нальём воду? – проговорил он.

Мы принялись осторожно озираться в поисках камер. Но в кухне их попросту не было.

– Отличная идея, – шепнул я и опрокинул содержимое баночки в раковину, наполнил её водой и поставил на место.

Я обнаружил на полке над следующей плитой такой же пузырёк. И ещё.

И ещё. Над каждой плитой на полке стояло по аптечному пузырьку.

– Их чересчур много. Мы не успеем вылить всё содержимое, – расстроился я.

Внезапно в коридоре раздался шум.

– Кто-то идёт, – прошептал Сандро. – Давай залезем на полку. Они наверняка не будут искать нас наверху.

Мы взобрались на ближайшую из полок и спрятались за кастрюлями. Успели мы вовремя, ведь дверь распахнулась, и на кухню ввалилась группа громко болтающих крысолюдей.

До сих пор я встречал только одного крысолюда, который раздавал детям горячую еду в школе. Но их оказалась целая толпа. Они тащили стопки тарелок, ящики столовых приборов и подносы, которые сгрузили в мойки.

Через пару минут крысолюди убрались восвояси. Никто из них не поднял головы и не посмотрел наверх.

– Нас не увидели, – с облегчением произнёс я.

– Значит, их немало, – сказал Сандро.

– И они занимаются не только детьми из нашей школы.

– Точно. Когда я думаю о том, как много кроватей подготовлено в бункере, мне становится плохо, – выдавил Сандро и приготовился спуститься на пол.

– Странно, что на кухне нет камер, – удивился я, собираясь последовать его примеру.

Но неожиданно в полу открылись дюжины люков, которые мы не замечали. А из них появились ящерицы в коричневых плащах. Мы с Сандро застыли на полке.

Ящерицы принялись мыть посуду, если это можно так назвать. Они проводили по тарелкам длинными языками, после чего вытирали следы серыми тряпками.

Ящерицы скрылись в люках. Мы спустились на пол и с удовольствием потянулись затёкшими руками и ногами.

– Фу, как противно, – скривился Сандро.

Я был с ним полностью согласен.

Попались

Мы прокрались к двери и осторожно выглянули в коридор. Он пустовал. Жужжание камер, впрочем, свидетельствовало о том, что за нами наблюдают.

– За нами следят, – шепнул я Сандро.

Тот кивнул и тихо ответил:

– Знаю.

– Какие же вы умные детки, – раздался откуда-то громкий голос.

Я сжался от страха, а Сандро показал на закреплённый на потолке коридора громкоговоритель. Рядом с ним я различил маленький микрофон.

«Ну конечно», – пронеслось у меня в голове. Вполне логично предположить, что за нами не только подсматривают, но и подслушивают.

– Мы бы хотели с вами поговорить! – объявил Сандро.

Я с изумлением уставился на него.

– Думаешь, идея хорошая? – спросил я.

– А у тебя есть план получше? Он ведь и так всё время видит нас и слышит. Поэтому мы можем сразу перейти к делу. Действовать втихаря при камерах всё равно бесполезно.

«Ничего подобного, а как же кухня?» – хотел возразить я.

Но вдруг дверь в конце коридора (оказывается, у него был конец) отворилась, как по мановению волшебной палочки.

Мы на цыпочках направились к ней, но остановились на некотором расстоянии.

– Можно уточнить, поскольку нам надо знать, что нас ждёт: вы вообще человек? – спросил Сандро.

– Ха-ха-ха! – эхом прокатилось по коридору. – Сейчас и выясните.

Я остолбенел.

– Что он имеет в виду? – прошептал я, вспоминая монстра из сна.

– Либо он не человек, либо переодевается, чтобы никто не догадался. Либо ему самому толком неизвестно, – тихо ответил Сандро.

– Почему? – спросил я.

– Если тебе с детства говорят, что ты таковым не являешься, ты постепенно начинаешь в это верить, – ответил Сандро непринуждённым тоном.

Но я продолжал теряться в догадках.

И тут открылась предпоследняя дверь. Противный скрип разнёсся по коридору, и по моей спине пробежали мурашки. Я был готов ко всему. Здесь мы успели понять, что реальность может оказаться ещё ужаснее, чем самые страшные кошмары.

Однако мы увидели обычный сервировочный столик, который катила перед собой девочка, похожая на горничную в отеле. Скрип издавали колёсики.

На столике высились аккуратные стопки белой одежды, девочка тоже была одета в белое. Она была высокая, с тугим пучком и зеленоватым лицом. Я с трудом узнал её без привычных юбок с розовыми лентами и вьющихся рыжих локонов.

– Принцесса! – закричал я. – Вот ты где!

Я хотел обнять её, хотя обычно не веду себя подобным образом. И вдруг остановился. Как громом поражённый. Взгляд Принцессы, хоть и направленный в нашу сторону, ничего не выражал. Лицо оставалось совершенно бесстрастным, не считая довольной улыбки, такой, какая блуждала на лице каждого ребёнка в школе.

И глаза её уже не сияли, как звёзды. Она прокатила мимо нас скрипящий сервировочный столик, бросила короткое «привет». И скрылась в одной из спален.

– Она нас не признала, – сказал Сандро.

У меня появилось такое чувство, будто в груди образовалась огромная дыра, которая засасывала меня внутрь.

– Курт! – Сандро коснулся моей руки. – Эй, Курт, пожалуйста, не плачь. Ей ведь тоже давали дурацкий чай, ты же в курсе, да?

Сандро старался успокоить меня, и я понимал, что он прав. Но у меня было ощущение, что любые наши старания теперь бессмысленны.

– Она никогда больше не будет играть с нами, – всхлипнул я. – И возможно, мы отсюда никогда не выберемся.

– Курт, прекрати немедленно! – Сандро положил руки мне на плечи и покачал меня из стороны в сторону. – Нам нельзя сдаваться. Мы должны верить в то, что у нас получится. Нам же нужно спасти мир. Ты что, забыл?

Нет. Я не забыл, но в какой-то момент мне стало всё равно. И мне захотелось домой.

В тот дом, каким он был раньше, ещё до того, как нагрянула беда.

– Давай схватим Принцессу и сбежим отсюда вместе! – тихим голосом предложил я.

Сандро молча смотрел на меня.

– Я бы смог её не очень сильно ударить, так, чтобы ей не было больно. А ты мог бы её понести. Ты достаточно сильный, – убеждал я друга.

– Принцесса выше меня, и она тоже сильная, – заметил Сандро. – Она будет защищаться. Тебе же известно, каким становится человек, если его разозлить. А Принцесса и не на такое способна. Да и куда мы побежим?

– Вперёд. Может, наткнёмся на дверь, которая ведёт наружу, – пробормотал я.

– После того, что мы пережили, не думаю, что мы легко выберемся отсюда, – произнёс Сандро. – Курт! – Он потряс меня за плечи. – Давай найдём ответственных за этот беспредел и призовём к ответу.

Я посмотрел на Сандро. Его взгляд был не таким решительным, как голос. К тому же на белом свитере красовалось пятно от соуса в форме Африки. Я различил даже экватор, как раз в том месте, где он должен быть, проходила складка от глажки. Когда Сандро умудрился испачкаться? Мы ведь ничего не ели.

Я вздохнул. Я должен взять себя в руки. Сейчас были вещи поважнее, чем мысли о пятнах от соуса.

В итоге мы уставились на открытую дверь в конце коридора, подошли к ней и переступили порог комнаты.

Дверь громко захлопнулась. Ничего не поделаешь, это случилось с нами снова.

Мы огляделись, на стене напротив висело двадцать мониторов. На всех были запечатлены мы, двадцать пар идущих по коридору нас.

Затем на мониторах появилась запертая дверь. Теперь мы находились вне зоны действия камер, в аппаратной. И тут должен был находиться тот, кто организовал всё, что происходило в течение четырёх недели.

Однако никого не было. И мы стали ждать.

Экраны коротко моргнули и продемонстрировали различные места, которые были нам знакомы. Эти участки мы преодолели во время путешествия по подземному миру.

Были здесь и низкий земляной тоннель, и высокое сводчатое помещение с кристально-чистой водой, и узкий проход, и комната старухи.

Тритониха сидела за столом и шила плащи.

На одном из мониторов я увидел помещение, в которое нас смыло потоком воды. А затем другое – низкое и вонючее. Как я и предполагал, камеры могли снимать и в темноте. Я отчётливо различал ящериц и тритонов, саламандр и червей. Они сидели в куче и глазели перед собой. Выглядели они довольно грустными. Может, им было весело с нами, и теперь они расстроились, что мы быстро сбежали. Я чуть не рассмеялся.

– Вода и стены светятся! – Сандро вырвал меня из задумчивости. – Раньше я такого никогда не видел. Наверное, какой-то светящийся грибок.

– Бактерии, – произнёс высокий голос.

Мы испуганно вздрогнули. Ведь мы-то думали, что находимся в помещении одни.

Но вдруг кресло, стоявшее за столом, крутанулось вокруг себя, и мы вытаращились на сидевшего в нём человечка, одетого в белое и с лохматой бородой.

Я уставился на него. Я приготовился к любым монстрам подземного мира, к мерзкому тритону или противному крысолюду, тритонообразной старухе или к огромной говорящей жабе.

Но маленького бородатого мужчину с голубыми глазами я точно не ожидал увидеть.

– Добрый вечер, – запинаясь, проговорил Сандро.

– Доброе утро, мой мальчик. Оно сейчас как раз настало. Ну а вас зовут Курт и Сандро. Моё имя – профессор Колосс, – сказал мужчина и улыбнулся.

– Доброе утро, – озадаченно ответил я.

Для того, кто грозил уничтожить весь мир, он выглядел слишком милым.

Но внезапно с потолка на нас упала сеть. Профессор Колосс поймал нас!

Теперь всё выглядело логичным. Мы попытались освободиться и, как безумные, замолотили руками и ногами. Но в результате ещё больше запутались в сетке. А отовсюду появились крысы в карнавальных шапочках. Я слышал, как они возбуждённо свистят и пищат.

Грызуны схватили края сети голыми розовыми лапками и замотали нас покрепче.

– Нас поймали! – охнул Сандро.

Сейчас я бы с удовольствием позвал на помощь.

– Наверное, звать на помощь сейчас совершенно бессмысленно? – уточнил я у профессора Колосса.

– Да, мой мальчик, ты прав. Но, вероятно, настолько же бессмысленно было бы спрашивать вас, не желаете ли вы выпить чая? – ответил низенький человечек с высоким голосом и лохматой бородой.

– Мы ни за что не будем пить ваш чай! – сердито воскликнул Сандро.

– М-да, – вздохнул профессор Колосс, хоть и несколько грустно. – Так я и думал. Унесите их! – визгливо приказал он.

Крысы подняли нас, протащили через дверь в коридор и куда-то поволокли. Из-за того, что они были нормального размера, выглядело это так, будто мы парим над полом.

– Никто нам не поверит, – простонал Сандро.

– Естественно, – подтвердил я.

В какой-то момент крысы положили нас на пол и принялись грызть сетку. Я увидел комнату с двумя двухэтажными кроватями. Больше никакой мебели не было.

Повернув голову, я обнаружил, что у помещения три стены. Вместо четвёртой имелась решётка, сквозь прутья которой я различил коридор. Похоже, мы очутились в тюрьме из какого-то вестерна.

Крысы в шапочках убежали. Нам понадобилось некоторое время, чтобы окончательно выпутаться из надгрызенной сетки. К тому моменту решётка уже была накрепко заперта.

Никакого «Детского счастья»

Разумеется, мы ни минуты не думали, что нам предстояла приятная прогулка по канализации. Если бы спасать мир было так просто, он никогда не оказался бы в опасности. Однако на то, что мы угодим в тюрьму, мы не рассчитывали.

А теперь вместо того, чтобы спасти Принцессу и раскрыть секрет пропавших родителей, мы сидели в комнате с двумя двухэтажными кроватями и решёткой.

– Иди сюда, Курт, давай для начала перекусим, – позвал меня Сандро.

Я достал из рюкзака остатки леденцов и воду.

– Да, торжественным ужином мюсли не назовёшь, – вздохнул Сандро и разломил свой последний батончик на две равные половины.

Ах, как же мы хотели есть и пить! Мы проглотили мюсли в один присест, а прежде чем успели оглянуться, от воды и конфет тоже ничего не осталось, что не особенно нас насытило.

Мы легли на нижние койки и приготовились ждать.

Ждали мы очень долго, но ничего не происходило. Вообще ничего. У нас не было настроения разговаривать, хотя мы пережили настолько безумные и невероятные приключения, что тем было предостаточно. Иногда так бывает. Поэтому мы просто дремали.

А потом свет погас. Видимо, это означало, что наступила ночь, и нам нужно спать.

– Ты устал? – прошептал Сандро.

– Ни капельки, – ответил я и зевнул. – Хочу знать, что произойдёт дальше. А ожидание сводит меня с ума.

– Возможно, в том и состоит злодейский план, – предположил Сандро. – Может, профессор Колосс решил свести нас с ума.

– Точно. Чтобы мы, наконец, согласились выпить с ним чая, – сказал я.

– Но мы ни за что не будем! Договорились?

– Конечно. Мы же собираемся освободить Принцессу, – кивнул я.

– И спасти мир, – добавил Сандро.

В итоге мы заснули, и разбудил нас профессор Колосс. Вероятно, наступило утро. Он принёс поднос с чайником, чашками, булочками и варёными яйцами. А ещё там был сок и мармелад.

Я не успел толком проснуться, а желудок уже поприветствовал меня громким урчанием.

– Можете уходить отсюда со своим отравленным завтраком, – заявил Сандро даже прежде, чем я протёр глаза.

– Ладно, мальчики, как хотите, – пискнул профессор Колосс. – Но когда-нибудь вам придётся что-нибудь выпить.

– Только не ваш чай, – процедил Сандро. – Лучше мы умрём от жажды, чем позволим вам промыть нам мозги.

Каждый час профессор подходил к решётке с уставленным лакомствами подносом. Мы чувствовали аромат еды и горячего чая.

Когда профессор удалялся, манящие запахи ещё долго витали в воздухе. И доводили нас до безумия.

Но постепенно протесты Сандро стали звучать не столь решительно, как утром. Да и я свирепо мечтал о чашечке чая. Он ведь был вкусным. Почему нельзя почувствовать себя счастливым, что тут плохого?

К тому же меня мучила страшная жажда.

– Мы должны сохранять твёрдость, – убеждал меня Сандро. И себя, наверное, тоже. – Нам надо спасти Принцессу. И всех детей города, а возможно, и целого мира. Похоже, мы последние, кто сохранил способность трезво мыслить.

Я отлично всё понимал, но когда ты пару суток почти ничего не ел и не пил, а человек с бородкой каждый час приносит тебе поднос со вкусностями, крайне трудно быть героем.

О том, что с момента заточения прошло два дня, мы узнали от профессора. Сам я потерял счёт времени и не понимал, когда наступает день и когда приходит ночь. Вдобавок у меня чудовищно болела голова.

– Что за идиотское имя: профессор Колосс! – фыркнул Сандро, когда мы в очередной раз остались одни. – Он назвал себя именем гиганта, хотя фактически является карликом. Ужасно глупо.

Чтобы хоть как-то скоротать время, мы начали придумывать имена, которые лучше подошли бы профессору Колоссу: доктор Белоголов, гном Бородач, профессор Миничел, гномик Будьбольшой... И нам было весело, хотя смеяться получалось не очень.

Потом мы начали рассказывать друг другу истории. О доме, о родителях и о детстве. И о тех четырёх неделях, которые провели вместе. Я поведал Сандро о том, как мечтал создать самый лучший на свете компьютер, а он – о книгах, которые успел прочесть.

Их оказалось много. И в списке были серьёзные книжки. Вот почему Сандро иногда говорил умные фразы, которые ставили меня в тупик.

Мы играли в «Камень, ножницы, бумага» и в «Угадай, что я вижу». Но в комнате с белыми стенами это было не особо весело. Мы попробовали сделать несколько дыхательных упражнений из хапкидо, но выяснилось, что мы слишком ослабли.

Вскоре мы уже не могли терпеть голод и жажду. На следующую ночь мы не могли думать ни о чём, кроме как о еде и воде.

И когда утром третьего дня к нашей камере подошла Принцесса с дымящимся чайником, поставила его на пол возле решётки, где было маленькое окошечко, и бесстрастно улыбнулась, мы сдались.

Мы набросились на чайник и принялись пить, пить, пить.

Мы выпили так много чая, что он у нас едва из ушей не полился.

Затем уселись на кровати и начали ждать наступления действия «Детского счастья».

Принцесса никуда не уходила и смотрела на нас.

Мы молчали. Смотрели на белый пол. Но ничего не случилось. Я чувствовал себя не очень хорошо, довольным и счастливым явно не был. Я ощущал ужасный голод, мне было скучно, а обилие белого цвета вокруг раздражало.

И мне было грустно, что Принцесса, вероятно, ничего не помнит. На Сандро «Детское счастье» тоже не подействовало. Он осторожно толкнул меня в бок, а я пожал плечами.

Принцесса дотянулась до чайника и налила себе чашку. И стала пить – медленно и задумчиво. Мы наблюдали за ней. Понятия не имею, как долго это продолжалось. Негромкое жужжание камер напоминало о том, что за нами постоянно следят.

Внезапно Принцесса встрепенулась. Её глаза засияли, как звёзды. Словно кто-то нажал на выключатель. Это выглядело потрясающе. Она схватилась за голову и начала испуганно озираться по сторонам. Открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Сандро поднёс к губам указательный палец.

Принцессе ни за что нельзя показывать, что она очнулась от оцепенения. По какой-то причине в чае не было «Детского счастья». И я начинал понимать, по какой.

– Ты готовила для нас замечательный чай? – проговорил я.

– Да? – Ответ прозвучал, как вопрос.

– В огромной кухне?

– Да?

– На первой плите?

– Да? – Принцесса наморщила лоб.

Мы с Сандро переглянулись, ухмыльнувшись. Ведь именно мы вылили и заменили на обычную воду содержимое пузырька «Детское счастье», который стоял на полке над первой плитой.

– И ты добавила пару капель «Детского счастья»? – спросил Сандро.

– Конечно, – произнесла Принцесса. – Его добавляют в каждый чайник.

Я заметил, что Принцесса не очень хорошо понимает, о чём говорит. Она опять схватилась за голову и скривилась, как от острой боли.

– Гудит, как осиный улей или как отбойный молоток, или как всё вместе? – тихо осведомился я, и она кивнула.

Я встал и украдкой коснулся её руки через решётку, но жужжание камеры сразу же напомнило о том, что нужно быть начеку. Я отпрянул от решётки, сел и завернулся в одеяло, громко зевая и надеясь, что это звучит, будто я получаю удовольствие.

– Ах, здесь так чудесно... и уютно, – пробормотал я. – Надеюсь, милый профессор Колосс скоро принесёт нам что-нибудь вкусное. Я ужасно голоден.

– Может, сегодня нам разрешат выйти из комнаты, чтобы поиграть с друзьями, – включился в игру Сандро. – Как думаете? Здорово, что мы наконец-то снова вместе. Да ещё и в таком прекрасном месте. – И он с восхищением огляделся.

Принцесса всё ещё держалась за голову, но в её глазах забрезжило понимание.

– Давайте я отведу вас к профессору Колоссу. Он очень обрадуется, – сказала она и отперла решётку электронным ключом. Похоже, профессор доверял ей... или действию чая.

– О да! – восторженно воскликнул Сандро, и я забеспокоился, не переигрываем ли мы.

И мы направились в аппаратную. Из-за обилия камер, к сожалению, у нас не было возможности разговаривать друг с другом. Мы понимали, что нужно как-то перехитрить профессора, но не могли обсудить, каким образом надо действовать, а затем очутились прямо перед ним.

Таинственный профессор

– Как замечательно, что вы одумались, – обрадовался профессор.

– Доброе утро, профессор Колосс, – поздоровался Сандро и с энтузиазмом потряс его руку.

Я растерянно подумал, не является ли дружеский жест частью плана. Сандро был намного крупнее профессора. Может, он хочет применить к нему полицейский захват или удушающий приём?

Но Сандро отпустил руку профессора, а тот махнул в сторону богато накрытого стола. И у нас возникла новая проблема. Мы сильно проголодались, но в пище могло быть «Детское счастье». А ведь отказаться от еды мы не могли.

Профессор считал, что чай возымел своё действие, и был в курсе, что мы смертельно голодны.

Внезапно Принцесса сказала:

– Как аппетитно! Обед сделает нас, детей, не просто счастливыми, а вселит в нас истинное блаженство. Приступаем.

Сандро бросился к столу и принялся запихивать в рот всё подряд. Я раздумывал чуть дольше, но потом раскусил намёк Принцессы. Слова «не просто счастливыми» означали, что в пище нет «Детского счастья».

Я с облегчением сел за стол и навалил себе огромную порцию спагетти с томатным соусом.

Профессор Колосс наблюдал, как мы уплетаем еду с тарелок, и его глаза горели от азарта.

– Можно нам посмотреть телевизор? – спросила Принцесса, когда мы расправились с макаронами и прочими блюдами.

Принцесса урчала от удовольствия, как котёнок, и явно хотела показать нам что-то на мониторах. Но разве сейчас в бункере что-то происходило?

– Там нет ничего интересного, – улыбаясь, ответил профессор. – Но, конечно, вам можно посмотреть. Позавчера здесь было намного любопытнее, когда пара ребят искала дорогу сюда, правда, Тильда?

Тильда? Ах, вот оно что, Принцессу же зовут Тильда.

Она густо покраснела и начала аккуратно выравнивать лежавшие перед ней столовые приборы. Профессор внимательно смотрел на неё.

Оставалось надеяться, что он ничего не поймёт. Пока Принцесса находилась под влиянием «Детского счастья» она наверняка не сортировала столовые приборы.

Внезапно я понял, что она задумала. Её пальцы постепенно приближались к зелёной кнопке посредине стола.

Вероятно, кнопка задействовала механизм запирания двери в аппаратную. Если Принцесса нажмёт на неё, мы окажемся запертыми с профессором, и он не сможет позвать на помощь. Тогда мы без проблем справимся с маленьким человечком. Он был не выше меня, мы его быстро одолеем.

– Профессор, а как управлять камерами? – спросил я.

– Иди сюда, Курт, – ответил профессор и махнул на стул возле панели управления, который находился рядом с вертящимся креслом. – Я сейчас расскажу тебе. Я уже понял, что ты интересуешься техническими изобретениями.

Я послушно сел на стул. Я не представлял, что замыслила Принцесса. Но теперь я находился так близко к профессору, что мог запросто его скрутить одной рукой.

Неужели он ни о чём не догадывался?

А потом я случайно нажал на одну из кнопок, находившихся на панели. И картинки на всех двадцати мониторах сменились. На них появился полутёмный тоннель со множеством проложенных труб.

Они были огромными, и от них отходили ответвления наверх, а перед каждым ответвлением к трубе подсоединялся шланг из канистры. На канистрах были наклеены этикетки. На одной из ближайших я прочёл надпись:

У меня появилось подозрение, что это явно была система водопровода нашего города!

– А вот это уже лишнее, – забормотал профессор, нажал на какую-то кнопку, и картинки с трубами исчезли.

– Почему? – спросил Сандро, как раз подошедший к панели.

Профессор обернулся, и Сандро опустил полный чайник чая на его голову.

Напиток, как коричневатый водопад, вылился на щуплого мужчину, издавшего тонкий свист и обессиленно рухнувшего на меня. Тем временем Принцесса нажала на зелёную кнопку на столе, и дверь захлопнулась.

– Надеюсь, ты не переборщил. Я про чайник. Я мог бы сделать всё куда элегантнее и безболезненнее, – сказал я, пока мы переносили профессора на диван и связывали скотчем его руки и ноги.

– Он уже приходит в себя, – успокоил меня Сандро.

Профессор открыл глаза и смерил нас неприязненным и холодным взглядом. Я ожидал, что он дико разозлится и попытается вырваться из пут, будет кричать и ругаться.

Но профессор не сопротивлялся, а мирно лежал на диване. И я уже решил, что мы выиграли. Не знаю, поймёте ли вы меня, но на какой-то микроскопически короткий момент меня это расстроило. Он ведь приложил столько усилий для того, чтобы провернуть масштабный план, а сейчас всё рухнуло. Но я ошибался.

Всё ещё было очень далеко от завершения.

– У вас нет шансов, – сказал профессор, и голос его прозвучал твёрдо, как нож для колки льда.

– Вы только посмотрите! – воскликнул Сандро, показывая на экраны.

Во всех тоннелях и комнатах бункера происходило одно и то же: бесчисленные полчища крыс в смешных шапочках сбивались в стаи. Они свистели, фыркали и выглядели весьма грозными.

Грызуны открыли люки в полу, и теперь к своре крыс присоединились ящерицы и тритоны.

– Они уже знают, – прошептал я. – Теперь они придут, чтобы освободить профессора.

– Это правда, господин профессор? – пролепетала Принцесса.

– Они не сумеют открыть дверь, – ответил профессор. – Но будут ждать, сколько понадобится, пока вы не выберетесь наружу.

Он невесело ухмыльнулся.

– И кстати, отсюда нет другого выхода, даже потайного. Я не храню здесь дополнительных припасов. Поэтому хотя Сандро и разбил чайник, вы скоро одумаетесь и обязательно откроете крысам дверь. По сути, у вас нет выбора.

Мы опять угодили в ловушку. Спорить с профессором глупо. Мы оплошали и очутились в тупике. Я чуть не взвыл от отчаяния, но не заплакал. Не самый подходящий момент для того, чтобы раскисать.

Мне было бы стыдно реветь на глазах у профессора Колосса.

– Я только спрашиваю себя, – пробурчал профессор, – почему последняя порция чая на вас недолго действовала. К тому же вы столько съели. Вы совершенно не должны были вести себя так, как сейчас.

Профессор, кряхтя, повернулся на бок и с удивлением уставился на нас.

– Ни в чае, ни в еде не было «Детского счастья», – объяснил я. – Мы вылили содержимое первого пузырька на кухне и заменили на воду.

– Это кое-что проясняет, – закряхтел профессор, вздохнув одновременно сердито и облегчённо.

Мы с Принцессой и Сандро переглянулись. Что нам делать? Время поджимало. На мониторах было видно, что крыс и ящериц становится больше и больше, а злятся они всё сильнее.

Они уже начали бросаться на дверь.

– А где, собственно, наши родители? – спросил Сандро.

– Теперь я могу сказать, – ответил профессор. – В качестве компенсации за ваши бессмысленные усилия. Нажми на верхнюю левую кнопку, Курт!

Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до нужной кнопки. Она с трудом поддавалась, и на какое-то время картинка на всех мониторах задёргалась. А потом мне почудилось, что на секунду в чёрно-белом мерцании я увидел того самого огромного тритоньего монстра из кошмара. Казалось, он пялится на меня с экранов. Или моё воображение играло со мной?

Пропавшие родители

– Вы видели? – спросил я.

Но Сандро и Принцесса меня не услышали. Раскрыв рты от удивления, они уставились на мониторы. Монстра они, судя по всему, не заметили. Но картинки, которые предстали перед нашими взорами теперь, были ничуть не менее ужасающими.

Сначала мы лицезрели огромный парк развлечений. То, что это не обычный парк, мы поняли не сразу. На территории не было каруселей, зато имелось множество ресторанов, баров и кафе, кинотеатров и сцен, бассейнов и фитнес-центров, магазинов одежды, электроники, садовых центров и строительных рынков.

И повсюду были взрослые. Они бродили по парку и разговаривали. Они сидели в кафе, греясь на солнышке, и ели в ресторанах. Они смотрели выступления, плавали в бассейнах и принимали участие в конкурсах красоты или соревнованиях по игре на воображаемых гитарах. Все они улыбались, но только губами, глаза их оказались пустыми.

– И здесь находятся наши родители? – спросила Принцесса дрогнувшим голосом. – Но почему они не возвращаются домой?

– Из-за канистр с надписью «Взрослое счастье»! – воскликнул я. – Они подключены ко всем системам водоснабжения. Ведь из-за них, да?

Профессор кивнул.

– Я потратил годы на то, чтобы разработать правильный рецепт. А затем опять же годы на улучшение состава настолько, чтобы вещество работало только на нужных родителях.

– Что значит «на нужных»? – уточнила Принцесса, и все мы подумали о своих родителях, а я вдобавок и о бабушке. Почему именно они нужные? И какие родители – ненужные?

– Очень просто. У меня не было задания заниматься младенцами и детьми, достигшими кризиса подросткового возраста. Поэтому исчезнуть должны были только родители детей в возрасте от шести до двенадцати лет.

Теперь на экранах появились женщины в салоне красоты. Одни роботы стригли и массировали их, а другие подавали витаминные коктейли. Казалось, клиентки не замечают, что их трогают металлические пальцы. Как, впрочем, и металлических тел под фартуками официантов в ресторанах, и неподвижных, навечно застывших улыбок на лицах под шапочками обслуживающего персонала.

– Но почему вы так поступаете? – вырвалось у меня. Я решил выяснить, что всё это означало.

Профессор молча посмотрел на меня. На мгновение в его глазах вроде бы мелькнуло беспокойство, но оно быстро угасло, и взгляд профессора стал странно пустым.

Казалось, он вдруг перестал понимать, где он и почему очутился в бункере. Мы с волнением ждали, но профессор ничего не ответил.

– Продолжайте, пожалуйста, господин профессор, – произнёс Сандро мягким, настойчивым голосом, которым он всегда выдавал заумные фразы или пытался убедить кого-нибудь в чём-либо.

И у Сандро получилось: профессор Колосс заговорил, будто кто-то нажал на выключатель. Словно мы его и не прерывали.

– «Взрослое счастье» блокирует рецепторы в мозгу. Но оно работает, только если мозг определённым образом настроен. Матери и отцы должны быть по-настоящему готовы оставить ребёнка одного. Средство просто многократно усиливает подобную готовность. Помимо прочего, у вымотанных родителей, годами подряд жертвовавших всем ради детей, средство приумножает и жажду наслаждений.

– Мои родители ни за что не бросили бы меня, если бы вы не подмешали им в воду отраву! Ах ты ж, бородавчатый скукоженный тритон! – закричала Принцесса.

– Пока ребёнок мал и беспомощен, природа заботится о том, чтобы родители и в первую очередь матери не оставляли дитя в опасности, – вещал профессор. – На таких «Взрослое счастье» не действует. Но чем старше и самостоятельнее становится ребёнок, тем сильнее внутренняя готовность родителя отпустить чадо. А я ещё больше укрепил это качество взрослых, публикуя книги о правильном воспитании. В них я настаивал на том, как важно вовремя предоставить ребёнку самостоятельность...

– А вы и есть тот таинственный профессор! – воскликнул я.

– Вот как меня называют? – Профессор Колосс печально улыбнулся в бороду.

Но спустя минуту он заговорил. Можно было подумать, что его заново завели, как часы.

– «Взрослое счастье» оказалось невероятно эффективным. После изнурительных лет, когда родители заботились исключительно о своих отпрысках, их внезапно охватила невероятная жажда свободы и удовольствий. Они захотели исполнять свои желания.

– И всё, о чём мечтают взрослые, – просто парк развлечений? – спросил Сандро. – Они не хотят ничего, кроме как стричься, ходить по магазинам, играть на воображаемых гитарах и пить кофе?

– Удивительно, не правда ли? – оживился профессор Колосс и посмотрел на нас с сожалением.

Я даже посочувствовал ему.

– Бабушка хотела только гладить, вязать и смотреть телевизор, – прошептал я. – А папа перестал выходить из комнаты.

– А для взрослых с отпрысками постарше или совсем без детей средство было бесполезно. Ведь обычно они могут выполнить практически любое своё желание. У них достаточно свободы делать то, что им нравится, – выпалил Сандро.

– Точно, – с гордостью подтвердил профессор. – Однако «Взрослое счастье» способствовало и кое-чему ещё. Взрослым стало безразлично, что происходит вокруг. Иначе они помешали бы проведению моего эксперимента.

Принцесса не на шутку встревожилась. Она забегала по аппаратной, расставляя все предметы по размеру. И работы у неё оказалось предостаточно, поскольку повсюду в комнате стояли фигурки из пластика и камня. Огромная коллекция ваз, зданий, животных, деревьев и гор, машин и других фигурок. Интересно, играл ли профессор в игрушки?

Я чуть не расхохотался при этой мысли. Принцесса расставляла и расставляла вещицы, тихо ругаясь себе под нос. Если бы я не подвинулся, она бы и нас с профессором разложила по местам.

– Почему вы так поступаете? – снова спросил я.

Ведь профессор до сих пор не ответил.

Он не проронил ни слова. И его глаза опять стали непривычно пустыми.

– Потому что я могу, и это было просто, – сказал он после паузы.

– То есть вы устроили беспредел только потому, что всё для вас было просто? – с недоумением возмутился я. – Но это не причина! Люди не творят безумств лишь потому, что они способны на всякие злодейства!

– А разве ты ещё не понял, какая у меня на самом деле причина? – бодро спросил профессор, будто очнувшись ото сна.

Я изумлённо посмотрел на него. Почему именно я должен был догадаться?

– Какой у тебя рост? – добавил он, поскольку я не ответил.

Что означал его вопрос? И как он связан с происходящим?

– Метр двадцать девять, – угрюмо буркнул я.

– Полагаю, в классе ты самый маленький?

Конечно, я был самым низким в классе. Где вы ещё возьмёте десятилетнего мальчишку ростом метр двадцать девять?

– Да и вы не особо выше меня, – заявил я.

– Но всегда мечтали быть повыше? – встрял Сандро.

Принцесса перестала раскладывать вещи по размеру и принялась перекладывать их по цветам.

– Ты не могла бы прекратить, Тильда? Это меня ужасно нервирует, – резко сказал профессор.

Наверное, у него были не слишком крепкие нервы: мне совершенно не мешало то, что Принцесса прибирала в комнате.

– Кто же не захочет вырасти повыше, если его не замечают и вечно высмеивают? Когда я был ребёнком, дети не хотели со мной играть, а позже взрослые не воспринимали всерьёз, – признался он наконец.

– И поэтому вы стали профессором, назвали себя Колоссом и решили всем показать, кто здесь главный, – сказал Сандро.

– Совсем по-детски! – воскликнул я. – Стыд какой!

Я был жутко зол: профессор разрушил жизнь сотен семей исключительно потому, что ему не хватало внимания. Это не могло быть правдой!

И он считал, что я могу проникнуться к нему пониманием, поскольку я сам низкого роста!

Но профессор проигнорировал мой возглас и продолжил рассказ:

– Родители быстро забыли, что у них родился я. Они были очень обеспеченными людьми и занимались теми вещами, которыми занимаются богачи. Игрой в гольф, путешествиями, выставками искусств, торжественными ужинами. Но не мной. Я всегда был маленьким и незначительным. Я не подходил к их гламурной жизни. Поначалу всё было не так уж плохо, обо мне заботились дворецкий и бабушка...

– У нас дома всем тоже заправляет бабушка! – прервал я профессора. – Папа целый день должен работать за компьютером, а мама ищет по миру артефакты забытых и древних культур. Но я же не схожу с ума!

Он уставился на меня, не зная, что возразить.

– Курт, если мы хотим узнать историю до конца, нам нужно дать профессору её рассказать, верно? – сказал Сандро вкрадчивым голосом. – Продолжайте, пожалуйста, господин профессор.

– Но однажды бабушка умерла, а у дворецкого хватало забот и без меня. Я был предоставлен самому себе, – монотонно проговорил профессор. – В столовой не было достаточно высокого стула, чтобы я мог дотянуться до стола. И я был вынужден трапезничать под столом.

– Но вы же могли есть на кухне, – перебил я.

Сандро многозначительно посмотрел на меня, и я прикусил губу.

Профессор умолк и начал буравить взглядом потолок.

– В школе дела обстояли не лучше, – прибавил он спустя некоторое время. – Каждый день мне ставили прочерк за отсутствие, поскольку учитель не замечал меня в классе. В магазинах меня не обслуживали, а шофёр школьного автобуса закрывал дверь перед моим носом, считая, что все уже вошли.

– Но почему вас не забирали на автомобиле? Если ваши родители были богаты, наверняка у них должен был работать шофёр? – не удержался теперь уже Сандро.

– Они забыли, что он существует, – пробормотала Принцесса.

Профессор Колосс не услышал её. Он полностью погрузился в мир печальных воспоминаний.

– Как-то раз в автобусе полная женщина поставила на меня сумки, потому что решила, что сиденье рядом с ней свободно. А потом родители переехали в Кабо-Сан-Лукас, конечно же, без меня. Тогда я решил взять жизнь в свои руки, стать известным и отплатить миру за то, что мне пришлось вытерпеть.

– А где находится Кабо-Сан-Лукас? – спросила Принцесса.

– На полуострове Калифорния в Мексике, – прошептал я, покосившись на профессора.

Он лежал на диване, такой маленький и несчастный, со связанными руками и ногами, смотрел перед собой и говорил высоким, монотонно звучавшим голосом. Может, он тоже принял какое-то снадобье?

Я поймал взгляд Сандро. Друг думал о чём-то похожем.

– Чтобы реализовать план, я долго учился и прочитал несусветное количество книг. Я пичкал себя знаниями. Оставалось только сложить дважды два. И вдруг меня осенило. В общем, всё оказалось крайне просто. Когда родители умерли, я унаследовал их состояние. Как ни странно, они не оставили завещание, я был единственным живым наследником и получил миллионы. Поначалу я гадал, что делать с деньгами. Мой час ещё не настал. Я умалчивал о том, что разбогател. И устроился работать в один из биотехнологических институтов в Америке. Мы исследовали наследственность. Например, мы научились изменять гены быков таким образом, чтобы получать на тридцать пять процентов больше мяса. Они вырастали настоящими колоссами.

– Ах, вот почему вы взяли это глупое имя, – пробурчал Сандро.

– Значит, из быка можно сделать на сотню гамбургеров больше, – посчитал я.

– Фу! – скорчила гримасу Принцесса.

– И что случилось потом? – спросил Сандро, хотя в том не было никакой необходимости.

Профессора было уже не остановить.

– Я осваивал новые навыки. У нас была масса различных лабораторий! Не только с быками. Просто они были лучше всего оборудованы: ведь нашими исследованиями заинтересовались крупные сети фастфуда. Но мы занимались и другими проектами: строго засекреченными и связанными в основном с земноводными. Чем больше я погружался в тему, тем больше идей мне приходило в голову. А потом я смог генетически изменить амфибий.

Я обучил некоторых из них убирать мой дом и готовить еду. К сожалению, они были не слишком умны, поэтому я продолжил эксперименты над крысами. Мне удалось выдрессировать грызунов, они и без генетических изменений делали то, что нужно. В тот момент я уже создал крысолюдей. Они отлично мне служили, и с ними можно было разговаривать.

Теперь они просто работают на меня, а в остальном мы не общаемся. Я и не знаю, как они обустроились.

И, наконец, мне удалось разработать формулы «Детского счастья» и «Взрослого счастья». Я вернулся в Германию и принялся искать место, где меня бы никто не побеспокоил, и наткнулся на схемы здешних катакомб и бункера. Помещениями давно не пользовались и полностью забросили.

Я выкупил у города катакомбы и заброшенную фабрику над ними.

– А бункер расположен под старой фабрикой неподалёку от главной площади? – уточнил я.

Профессор кивнул.

– Вместе с самыми верными крысолюдьми я перестроил всё под землёй и подготовил снаружи.

Профессор на мгновение замер.

– Тильда, ты не принесёшь мне чашечку чая? – обратился он к Принцессе.

Она хотела было возмутиться, но Сандро кивнул, и она поднесла чашку чая к губам профессора. Тот принялся жадно пить.

– «Детское счастье» не работает на взрослых, – констатировал я.

– Как минимум не так, как на детях.

«Может, взрослые после него начинают хотеть однообразно говорить?» – предположил я.

Профессор сделал ещё пару глотков.

И продолжил свою историю.

– Я нанял авторов и заказал им записать свои рекомендации по воспитанию. Книги стали настоящими бестселлерами...

– Моя мама их все прочла, – проворчал Сандро.

– Но не моя бабушка, – заявил я. – Хотя и по телевизору было столько передач на эту тему!

– И мозги родителей быстро среагировали на действие «Взрослого счастья», – кивнул профессор. – Одновременно я дал распоряжение построить за воротами города парк развлечений.

Профессор Колосс устало замолчал. Ему было заметно трудно говорить, лёжа связанным на диване.

– И что теперь? – спросила Принцесса. – Вы хотите похитить всех детей и поселиться вместе с ними под землёй? Довольно поганая жизнь, если её можно вынести только под действием ядовитой гадости. А родители? До конца жизни будут развлекаться в парке? Что вам сделали эти люди?

– Я хочу кое-чему научить детей, – ответил профессор. Сейчас его голос звучал слабо, но отнюдь не монотонно. – Как уважать друг друга, например. Пусть они поймут, что хотя некоторые люди отличаются от большинства или выглядят по-иному, они всё равно важны.

– У меня такое чувство, что вы не знаете, почему творите подобную дичь, – произнёс Сандро. – Я имею в виду, вы провели кучу исследований, выкупили катакомбы, вывели странных животных, под вашим именем издали книги. И всё это без конкретной цели? Тут что-то не сходится!

– По-моему, нам нужно срочно придумать, что делать с этими тварями! – внезапно воскликнула Принцесса.

Мы обернулись к двери. На ней уже образовалась глубокая вмятина, которую пробили буйствующие снаружи животные. Выносить доносившийся из-за двери шум, грохот, стук, плеск, скрип, свист становилось всё сложнее с каждой минутой.

Я и думать не хотел о том, что случится, когда дверь сломается и в аппаратную хлынет поток взбешённых крыс и ящериц.

– Если вы меня развяжете, я их успокою, – пообещал профессор.

Мы переглянулись. Стоило ли его освобождать?

– Я же говорил, что у вас нет выбора, – добавил профессор.

Как будто в подтверждение его слов, что-то тяжёлое ударилось о дверь, и она ещё немного выгнулась внутрь. Времени на раздумья не оставалось. Принцесса поспешно перерезала путы на руках и ногах профессора Колосса.

Он выпрямился, снял с себя остатки скотча, медленно подошёл к столу и издал резкий свист в микрофон. Крысы и ящерицы на мониторах замерли и принялись вертеть головами. Спустя пару секунд они присмирели и разбежались. Коридор опустел.

– Вы видели, насколько легко я всем управляю, – резко проронил профессор. – Поэтому лучше делайте, что я скажу. Я хочу, чтобы вы вернулись в клетку.

Через десять минут мы очутились в нашей тюрьме, на сей раз втроём. Свободной оставалась только одна койка.

– Что-то в его глупой истории не сходится, – пробормотал Сандро.

Мы игнорировали жужжание камер. Пусть профессор Колосс слушает, о чём мы говорим. Теперь нам стало всё равно. Ведь в конце концов нам придётся съесть здешнюю еду или выпить чай, который приносили крысы в карнавальных шапочках. И нам точно подмешают нужное средство.

– Да, она кажется весьма сомнительной, – подтвердил я.

Но как бы мы ни ломали голову, так и не могли понять, где загвоздка.

– Тут нет никакого смысла, – заметила Принцесса. – Да, жизнь у профессора была несладкой. Но из-за этого никто не проворачивает безумных планов. Как-то по-дурацки.

– И почему он не сказал нам, что конкретно собирается предпринять? – рассуждал вслух Сандро. – Мне кажется, он вообще не знает, что делать с таким количеством детей.

– Ага. И его глаза, они то загорались, то были совершенно пустыми. Как лампочки, которые то включают, то выключают, – присоединился я.

– Уверен, мы что-то упустили, – не унимался Сандро. – Но что?

– Может, он просто робот? – прошептала Принцесса.

– Типа тех, что работают в парке развлечений? – тихо спросил я, и Принцесса кивнула.

– А я так не думаю, – покачал головой Сандро. – Я уверен, что профессор – человек. Но он явно не в порядке. Может, он постоянно находится под действием каких-нибудь ядовитых веществ или на него так влияет огромное количество чая с «Детским счастьем».

Вдруг Сандро подпрыгнул на месте.

– Я понял, что мы упустили! Или, вернее, на что не обратили внимания. Помните, он упомянул, что у него не было задания заниматься младенцами и подростками. Понимаете? Все безумные переделки – не его идея, ему просто отдали приказ.

– Значит, не профессор ответственен за всё это... – начала Принцесса.

– ...а кто-то другой, кого мы ещё не видели, – закончил я за неё.

И нас сразу же зазнобило от холода.

В ловушке

До вечера нам удалось ничего не съесть и не выпить. Конечно, мы ужасно проголодались и испытывали жажду, но хотели как можно дольше сохранять трезвый рассудок. Для того чтобы время шло быстрее, мы болтали. Сначала Принцесса рассказала о своих приключениях.

Когда несколько дней назад она отправилась в супермаркет, то заметила группу крыс в ярких шапочках, когда они вылезали из дыры на стройке. Она хотела изучить лаз поподробнее, надеясь найти более удобный вход в канализацию, и проползла часть пути по тоннелю.

– Внезапно кто-то ударил меня по голове, – продолжала она. – Когда я очнулась, то обнаружила, что нахожусь в белой комнате со множеством двухэтажных кроватей. На мне была белая одежда, и я чувствовала себя совсем неплохо. Рядом стояла чашка чая, я попробовала его. Напиток оказалась очень вкусным. В комнату вошёл профессор Колосс, и мы поговорили. Он мне сразу понравился. Разумеется, всё дело было в том, что я выпила «Детское счастье», но тогда я ни о чём не подозревала. Чтобы не скучать, я решила заниматься бельём и варила чай для нас с профессором. А ещё поблизости жила милая старушка в чёрном платье...

– Тритониха! – вырвалось у меня.

Принцесса с удивлением наморщила лоб.

– Какая ещё тритониха? – спросила она.

– Сперва расскажи до конца, – попросил Сандро.

– Милая старушка объяснила мне, как здесь всё устроено. В том числе что в каждый чайник положено капать пять капель «Детского счастья». Мне показалось это совершенно чудесным. И название такое приятное.

После мы поведали Принцессе о наших приключениях.

Она закивала.

– Да, мы с профессором видели вас на мониторах. Но я тогда ни о чём не задумывалась.

– Ты ничего не могла поделать, – успокоил её Сандро.

Потом наступил вечер, о чём мы догадались по выключившемуся свету. Заснуть на пустой желудок оказалось непросто, но мы справились.

Посреди ночи я проснулся и услышал какой-то звук. Открыв глаза, я, конечно, ничего не увидел. В нашей клетке и в коридоре было темно хоть глаз выколи, но меня не отпускало ощущение, что в коридоре кто-то стоит. И я не ошибся.

Он прислонился к решётке. Он был высоким, кожа светилась, а голова оказалась невероятно широкой. Я лежал, не шевелясь и затаив дыхание. Неужели мне опять снился кошмар? Или всё реально?

Но я уже видел его на фото. И ещё раз – на экранах двадцати мониторов. А теперь он прислонился к решётке нашей тюрьмы и наблюдал за нами.

Я попытался осторожно натянуть одеяло на голову.

Вдруг кто-то дотронулся до моего плеча. Я в панике сорвал с головы одеяло. Надо мной стоял взволнованный Сандро. На потолке сияли неоновые лампы. Значит, наступил день!

Я должен был во что бы то ни стало рассказать друзьям о загадочном существе.

– Сандро, только представь, сегодня ночью...

– Лучше посмотри, кто лежит на четвёртой койке, – перебил Сандро.

Я с любопытством уставился на четвёртую кровать, которая пустовала накануне, но не очень много сумел разглядеть.

Однако сразу узнал светлые волосы и лохматую бороду.

– Профессор Колосс, – поразился я. – Он-то что тут делает?

– Он спит, – ответила Принцесса, свесившись с койки надо мной. – Глубоко и крепко.

– Интересно, что он сообщит, когда проснётся, – пробормотал Сандро.

Случилось это довольно скоро.

– Как вы сюда попали? – сердито воскликнул профессор Колосс.

– Профессор, как раз наоборот, вы к нам попали, а не мы к вам, – ответила Принцесса.

И он постепенно начал понимать, что произошло. Профессор выпрыгнул из кровати, подбежал к решётке и начал трясти её как сумасшедший. Разумеется, та не сдвинулась с места.

Профессор обернулся к нам.

– Что ещё такое? – завопил он.

– Это мы бы хотели узнать у вас, – ответил Сандро.

– Ситуация совершенно невероятная. Возможно, я хожу во сне, – задумчиво пробурчал профессор.

Затем он резко свистнул. Наверное, ожидал, что в коридор сбегутся ящерицы и крысы, но никто так и не появился.

Профессор свистнул снова, однако в бункере по-прежнему царила гробовая тишина.

– Не может быть, – прошептал профессор.

Он ещё некоторое время постоял у решётки и порой свистел, но ничего не происходило. В какой-то момент профессор Колосс сдался, плюхнулся на кровать и начал грустно озираться по сторонам.

Мы с любопытством наблюдали за ним, почти позабыв о голоде и жажде. Вдруг Принцесса с жадностью потянулась к чашке чая.

– Стой! – закричал Сандро.

Принцесса тяжело вздохнула и отдёрнула руку.

– Господин профессор, – заговорил я, – что случилось?

Профессор Колосс опустил голову.

– К сожалению, я не могу ответить на вопрос. Я очень устал и пораньше лёг спать, а проснулся уже в камере.

– Как долго вы вчера следили за нами? – осведомился я.

– Я вообще этим не занимался, – тихо ответил он. – Если честно, с меня хватило того, что вы перехитрили и связали меня. К тому же у меня ужасно разболелась голова: ведь кое-кто разбил об неё чайник.

Профессор бросил на Сандро недовольный взгляд, но мы промолчали.

Вечером мы совершенно отчётливо слышали жужжание камер. Кто-то управлял ими и наблюдал за нами. Но кто?

– Может, крысы и ящерицы решили занять ваше место? – спросил Сандро у профессора.

– Нет, они недостаточно умны.

– А если во время ваших экспериментов случилось нечто непредвиденное? – предположила Принцесса. – Допустим, выросли не только тела земноводных, но ещё у них развился мозг? И они поумнели. По крайней мере, в аквариуме у них явно было какое-то собрание.

– Кстати, есть крысолюди и тритониха. Как насчёт них? – выпалил я.

– Нет, такого быть не может, – неохотно ответил профессор.

– Почему вы так уверены? Профессор Колосс, ваш рассказ в аппаратной кажется неоконченным. – Сандро посмотрел на профессора в упор. – Мы считаем, что вы кое-что скрываете.

Но профессор покачал головой.

– Я ничего не утаивал от вас, – настаивал он.

– Вы лжёте, – с уверенностью возразил я. – В бункере находится кто-то ещё, и вы знаете об этом.

Сандро и Принцесса уставились на меня, выпучив глаза от удивления.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала Принцесса.

– Думаю, профессор Колосс объяснит намного лучше, – ответил я.

Мы повернулись к нему.

– Давайте же! – настойчиво потребовала Принцесса.

Внезапно свет погас, и мы очутились в темноте.

– Теперь-то что случилось? Сейчас точно не вечер! – воскликнул я.

– Генератор! Почему он отключил генератор? – выкрикнул профессор. – Это не имеет никакого смысла!

– Кто... кто отключил генератор? Получается, в бункере действительно есть кто-то ещё? – спросил Сандро.

Но профессор закопошился на кровати и ничего не ответил.

– Значит, электричество отрубилось! – констатировал я.

– Именно, – подтвердил профессор. – Света нет. И система видеонаблюдения перестала функционировать...

– И вентиляция тоже? – спросил я, и мне тотчас стало нечем дышать.

– Мы сидим в западне и в какой-то момент задохнёмся? – пискнула Принцесса.

– Нет, – произнёс профессор, и я услышал, что он направился к решётке. – Ключа от камеры у меня сейчас нет, но дополнительный автоматический механизм дверей должен выйти из строя и разблокировать замок.

И он открыл решётку. В полной тишине скрип показался нам оглушительным.

– Скорей, ребята! Нам нужно убираться отсюда. Надо поторопиться, – настойчиво окликнул нас профессор.

А я подумал: «Если не работают механизмы, запирающие двери, то и дверь в сводчатый коридор теперь открыта».

Мы ничего не видели и еле-еле пробирались на ощупь по длинному коридору.

В какой-то момент профессор заговорил:

– На стене расположен мой аварийный комплект. – Он зажёг фонарик. – Надеюсь, батареек хватит хотя бы на некоторое время. Я давно им не пользовался. Сюда, дети.

И он заторопился дальше, а мы последовали за профессором.

Наконец мы оказались перед какой-то дверью. Моё сердце забилось сильнее, а по спине заструился пот.

Я отчётливо почувствовал: за дверью нас ждёт опасность!

– Надеюсь, получится, – пробормотал профессор и нажал на ручку двери.

Голоса в голове

– Ах ты ж зараза! – выругалась в сердцах Принцесса.

Луч фонаря осветил бесконечный сводчатый зал, уходивший под землю. Такого я ещё никогда не видел. Стены выглядели так, будто вот-вот рухнут. Везде виднелись кучи земли, обвалы, ниши и промоины. Отовсюду текла вода, она капала и собиралась в большие и маленькие лужи. Валялись осколки камней. Между ними сновали какие-то животные. Я не смог разглядеть их.

Они были слишком маленькими и ускользали от луча фонарика.

– Нам нужно пересечь зал, – объяснил профессор. – На той стороне есть выход, который ведёт в канализацию, после чего мы сумеем выбраться наружу.

– Задача выглядит не особо сложной. У нас получится, – попробовал я успокоить друзей.

Приглядевшись, можно было различить утоптанную тропинку. И даже не одну.

Однако профессор не выглядел уверенным в себе.

– Вы что-то утаиваете, – укоризненно напомнил Сандро. – Попробуйте рассказать нам правду.

– Поболтать мы успеем и позже, когда вылезем на поверхность, – коротко ответил профессор.

И мы отправились в путь: первым шёл я, за мной – Принцесса, потом Сандро и, наконец, профессор с фонариком.

В общем, мы видели, куда идти, и поначалу всё было неплохо. Копошащиеся вокруг животные натоптали повсюду тропинок вроде тех, что оставляют олени в лесу. По одной из них мы и шагали. Стараясь не упускать из виду нашу цель на противоположной стороне зала.

Я прикинул, что до прохода, ведущего в канализацию, надо преодолеть около сотни метров. Далее мы должны влезть на насыпь высотой метров в пять, чтобы оказаться в нужном тоннеле.

Неподалёку из земли бил ручей, почва вокруг была скользкой.

Мы как раз лезли вдоль кучи мусора, когда послышался низкий рык. Свод пещеры содрогнулся, мы потеряли равновесие и упали.

Камни посыпались с потолка, мы закрыли головы руками.

– Что случилось? – прошептала Принцесса.

– Похоже на землетрясение, – сказал я.

– Нет, – возразил профессор Колосс и поднялся на ноги. – Просто наверху по площади проехал трамвай.

– О боже! – воскликнула Принцесса. – Значит, горожане не знают, что вся площадь находится под угрозой обрушения?

– Они в курсе, – произнёс я. – Помнишь того мужчину в прачечной? Он рассказывал прачке про заметку, которую напечатали в газете. Но, возможно, взрослые забыли закрыть въезд на площадь.

– Точно так же, как они забыли о нас... – пробурчал Сандро, покосившись на профессора.

Но тот притворился, что не услышал.

Внезапно помещение наполнил оглушительный скрежет, свист и ворчание.

– А это ещё что? – заорал Сандро, пытаясь перекричать шум.

Хотя мы оба отлично понимали, откуда раздаются звуки.

Профессор выключил фонарик, и мы очутились в темноте. Но вскоре различили лучики света, проникавшие через отверстия в стенах зала. В их свете замелькали полчища крыс и ящериц. Все отверстия вели в расположенный выше тоннель, к которому и устремились шипящие и свистящие твари.

– Они ищут нас, – прошептал профессор Колосс.

– Зачем? Они же вам подчиняются, – удивилась Принцесса.

А меня охватила паника. Мы стояли посреди открытого пространства, видимые для любого, кто направил бы в нашу сторону фонарик. К тому же я знал, что у крыс и тритонов отличный нюх, поэтому они без труда найдут свою жертву и в потёмках.

– Господин профессор, думаю, мы могли бы где-нибудь спрятаться, – выдохнул я.

– Да. Пошли скорее! – скомандовал он и зашагал вперёд.

Так мы и сделали.

– Сюда, вниз, – прошипел профессор, и я чуть не упал в дыру, которая была прямо в земле.

Я наклонился и нащупал приоткрытую деревянную крышку люка. Когда мы оказались внизу, профессор захлопнул её и включил фонарик.

Мы сидели в низкой, узкой пещерке. Как же здорово, что никто из нас не страдал клаустрофобией. Иначе бы нам пришлось несладко.

Внезапно крышка люка задрожала под топотом сотен маленьких лапок. Стая рыщущих тварей промчалась над нами. Мы затаили дыхание и понадеялись, что нас не обнаружат.

И вдруг прогремел чей-то низкий рык: «Я знаю, что вы здесь!»

Мы испуганно огляделись. Откуда он доносился?

– Здесь, наверное, установлен громкоговоритель, – прошептала Принцесса. – Но что вообще происходит?

Мы уставились на профессора: он нас обхитрил! Заманил в тесную расщелину посреди полуразрушенной пещеры, о существовании которой никто не знал. Но зачем? Мы уже его пленники!

«Он свихнулся, – решил я. – Он просто безумен, и его действия в принципе не имеют конкретной цели».

Нам нужно срочно уходить отсюда. Немедленно.

– Полагаю, теперь пора рассказать вам правду, – внезапно заговорил профессор.

– Вот оно что! – воскликнул я. – Вы нас обманывали!

– Позже расскажете, – заявил Сандро. – Сейчас мы хотим отсюда выбраться.

– И я об этом подумала, – согласилась Принцесса, встала и потянулась к люку.

– Подождите! – воскликнул профессор. Его голос прерывался. – Вы должны меня выслушать. Постарайтесь сконцентрироваться на моих словах и не вникать в то, что говорит он. Я надеялся, что его больше нет. Но он не исчез, а сейчас он невероятно силён. Он манипулирует нами, если мы не сможем сопротивляться, он победит. А это будет ужасно.

– Да о ком вообще речь?! Говорите же, наконец! – закричала Принцесса и сделала глубокий вдох.

А кислорода тут скоро явно поубавится. Долго прятаться нам не удастся.

Но в итоге мы опять уселись и принялись слушать профессора.

– В том биотехнологическом институте в Америке...

– Ну? Выкладывайте как есть! – поторопил Сандро профессора, который, похоже, боролся с собой.

– Давайте уже! – вторила Принцесса.

– Мы экспериментировали не только на быках и крысах, но ещё над одним существом. Археологи обнаружили в Центральной Америке кости странного динозавра, и... В общем, нам стало весьма любопытно, – забормотал профессор оправдывающимся тоном.

Однако я услышал достаточно.

– Тритоний монстр! Вы клонировали огромную ящерицу! – сообразил я и закашлялся.

Я вскочил на ноги и бросился к люку. Мне надо выбраться отсюда. И мне уже всё равно, встречу ли я по ту сторону огромного тритона.

Но профессор удержал меня.

– Нет! Нельзя! Он может подчинить себе ваши мысли и заставить думать и чувствовать, как он.

– Звучит ужасно, – сказал я.

– А он опаснее, чем любое оружие, – согласился Сандро.

– Он хочет, чтобы мы вышли. Я слышу его слова в голове, – пожаловалась Принцесса и зажала уши ладонями.

– Почему нами манипулирует какой-то тритон? – спросил Сандро.

– Не просто огромный тритон. Он называет себя Хунаб Ку Каудата и утверждает, что он – божество.

– Ах ты ж зелёнобородавчатая мерзодрянь, – прошептала Принцесса.

– Звучит глупо, – возразил Сандро. – Хунаб Ку – божество древних майя. Каудата – название вида саламандр.

– Каудата вовсе не глуп. Его нельзя недооценивать. Он обладает огромным могуществом, поверьте мне. Именно он заставил меня верить, что я хочу покорить мир. Мы вместе разработали план и осуществили всё, что вы видите.

– А сейчас вы вдруг передумали подчинять себе мир? Теперь... когда ваш план практически удался? – скептически спросила Принцесса.

Внезапно люк задрожал под сотнями топающих лап.

«Выходите! Хватит прятаться! Это бесполезно!» – загремел голос в моей голове.

Принцесса опять приложила ладони к ушам. Желание открыть люк было невероятно сильным.

Сандро решительно встал.

– Сандро, нет! – взвыл профессор, но тот не слушал.

Сандро практически открыл крышку люка, чтобы вылезти наружу.

– Прости, Сандро, но я должен это сделать, – сказал я и аккуратным ударом уложил друга на земляной пол.

Сандро попытался защититься и закричать, но Принцесса зажала ему рот, а я тем временем держал захват.

Когда Сандро успокоился, я отпустил его.

– Дети, у нас есть один шанс, – сообщил профессор Колосс. – На той неделе я по недосмотру выпил целый чайник чая с «Детским счастьем». И вдруг осознал, что происходящее совершенно не соответствует моей изначальной мечте. Я понял, что Каудата меня контролирует. Разумеется, я был зол на мир и жаждал мести. Но вообще-то я собирался отомстить, став лучше других. Я хотел посрамить людей, но не уничтожать их. Однако гнев Каудаты безграничен, а жажда мести – неиссякаема. Он хочет покарать человечество за то, что оно забыло его и поклонилось иным богам, от которых ждало справедливого воздаяния и лучшей жизни.

Кстати, боги сильно сердятся, когда о них забывают. А в наши дни никто не помнит о Хунаб Ку Каудате. Его имя не всплывает ни в одной исследовательской работе по божествам древних майя. В руинах храмов и дворцов не обнаружено ни одного изображения. Тем кошмарнее план Каудаты.

Возможно, вы уже слышали о том, что двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года наступает финальная дата календаря майя. Истекут пять тысяч сто двадцать пять лет цикла!

В этот день, согласно легенде, мир должен исчезнуть. После начнётся новое летоисчисление и эпоха.

Каудата хочет, чтобы мир был уничтожен, но дети спаслись. Он надеется, что сможет легко ими манипулировать. Он жаждет сделать их своим народом, который будет служить и поклоняться ему. Меня он просто использовал в своих целях. Я никогда не собирался строить бункер для заключения детей.

Наоборот, я мечтал создать маленькое детское государство где-нибудь на удалённом острове. Где будет царить справедливость.

– Ха! – хмыкнул Сандро. – Вот чего вы хотели добиться силой и принуждением? Смешно. У вас и впрямь не все дома. Как и у Каудаты.

Профессор печально улыбнулся.

– К тому же, – сердито продолжал Сандро, – настоящее божество не нуждается в помощи безумного профессора. Думаю, в Каудате нет ничего божественного. Он является мутантом обычного доисторического тритона...

– Мы теряем время на глупую болтовню, – прервал я Сандро. – Господин профессор, что вы имели в виду, сказав про шанс? Как нам сбежать отсюда?

– С помощью «Детского счастья»! Вам нужно принять дозу, во много раз превышающую стандартную, чтобы Каудата не смог проникнуть в ваши мысли! – воскликнул профессор.

И профессор Колосс достал из кармана три пузырька.

– Вы уже знаете, что оно изменит ваше восприятие. Вы почувствуете себя превосходно. Но с этими ощущениями бороться намного проще, чем с телепатическим воздействием Каудаты.

– И вы хотите, чтобы мы вам поверили? После всего того, что вы сделали? – фыркнул Сандро.

– Я не требую, чтобы вы мне верили. Я умоляю вас принять «Детское счастье», – ответил профессор.

Я взял пузырёк и вылил содержимое себе в рот.

Каудата

– Профессор Колосс, вы как маленький миленький Санта! – хихикнул Сандро.

Друзья последовали моему примеру и выпили по целому пузырьку «Детского счастья». Огромная доза вещества сработала мгновенно. Я чувствовал, как по телу разливается удовольствие и ощущение тепла и комфорта, но сейчас я был к этому готов. Я настроился заранее и старался сохранять здравомыслие.

Мы с Принцессой вылезли из укрытия первыми. Затем мы протянули руки Сандро и профессору и помогли им выбраться наружу.

Когда растрёпанная голова и лохматая борода профессора появились над краем отверстия, Принцесса не сумела сдержать смех.

– Попробуйте вести себя хотя бы немножечко тише, – попросил профессор Колосс и выключил фонарик.

Но он опоздал.

«Ну наконец-то!» – прогудел голос в моей голове.

Будто повинуясь сигналу пульта управления, мы разом обернулись. Мы ничего не могли поделать.

И увидели его. Выпрямившийся во весь рост, светящееся тело наполовину скрыто плащом, жёлтые глаза-щёлочки направлены прямо на нас, широкий безгубый рот сложен в насмешливую ухмылку – в пещере стоял Хунаб Ку Каудата.

Ростом он был не менее двух метров, а вокруг сгрудились полчища крыс и ящериц. Он стоял среди них, словно окружённый морем волосатых и склизких волн. И немного напоминал божество. Как минимум он выглядел величественно, хотя и стоял напротив выхода в канализацию.

«Какие же вы глупые! Думали, что сможете меня победить!» – загрохотало в наших головах.

Голос Каудаты так манил, что мне сразу же хотелось броситься к монстру. Желание было невозможно сдержать.

– Какая дурацкая огромная саламандра, – засмеялся Сандро. – Давайте рассмотрим его поближе.

И Сандро собирался уже было броситься вперёд, но Принцесса удержала его.

– Стой, Сандро. Давай пойдём домой, хорошо? Обратно на солнечный свет, к нашим родителям.

– Да, так мы и поступим. Непременно, – ответил Сандро и взял меня за руку.

– Нам нужно держаться вместе, – прошептал я.

– Но как мы проскочим мимо твари с его сворой крыс и тритонов? – спросила Принцесса.

– Не имею ни малейшего представления, – тихо ответил я.

Поэтому мы не шелохнулись. Но сделать это было непросто. Невзирая на ударную дозу «Детского счастья», мы ощущали непреодолимый посыл исполнять всё, что велит Каудата. А он хотел, чтобы мы приблизились к нему.

– Сосредоточьтесь на чём-нибудь ещё, – предложил Сандро.

– Мороженое, – пробормотал я. – Я ужасно хочу ягодного мороженого.

– Какая вкуснятина, – мурлыкнула Принцесса. – С малиной.

– И со взбитыми сливками.

– И с пёстрой сладкой посыпкой.

– Точно. В виде кружочков и палочек.

– И пёстрых сердечек.

– И с шоколадом.

– Но только с молочным.

– И с толстыми жуками, – внезапно подал голос профессор позади нас. – И с сушёными мухами, которые приятно хрустят на зубах, когда их кусаешь.

– Фу! – скривилась Принцесса. – Как вы можете такое говорить? А мы уже почти было сумели отвлечься.

– По-моему, нам следует отвлечь не себя, а его, – прошептал профессор. – Подумайте, что может понравиться тритону.

И я понял, что имел в виду профессор. Если Каудата способен проникать в наши мысли и манипулировать человеческим сознанием, то, вероятно, и наоборот тоже сработает. Нам только надо сосредоточиться.

– Хрустящие жуки... как вкусно! – воскликнул я. – Но с улиточной слизью даже круче.

– С улиточной слизью? Боже, ну и гадость! – застонала Принцесса.

– Давай! Подыграй мне! – попросил я. – И постарайся получше представить себе всё это.

– Я люблю толстых чёрных тараканов с длиннющими усиками, – заметил Сандро.

– И мокриц, – произнесла Принцесса.

– Мокрицы – реальная вкуснятина, но только крупные.

– И пауки.

– О да! Пауки. Огромные, волосатые, с мохнатыми длинными лапками.

– Варёные мокрицы с паучьей шерстью, – добавил я.

– Ах, как чудесно! – затараторил Сандро. – Или суп из улиток. Лучше всего из красных, чёрных или полосатых.

– А сверху стоит посыпать жареными постельными клещами, – продолжала сочинять Принцесса.

– И карамелизированными блохами.

– А мне бы кашу из перемолотых тараканов с высушенной слизью лягушки!

– Настоящее объедение!

– И спагетти с дождевыми червями!

– С соусом из пиявок!

– Волшебно.

– И поджаренные на гриле паучьи спинки с пюре из майских жуков!

– А на десерт маринованные опарыши.

– И мусс из ночных мотыльков.

Фантазии рождались одна за другой, и неожиданно мы почувствовали кураж. Наверняка дело было в «Детском счастье», поскольку момент был не самый удачный для веселья.

Вдруг монстр высунул свой длинный язык. И прежде чем мы успели пискнуть, одна из ползающих возле Каудаты тварей исчезла в громадной пасти.

– Отлично, нам и правда удалось. Мы отвлекли его, – прошептал профессор и резко свистнул.

В ту же секунду по стае крыс и тритонов прокатилось движение. Огромный тритоний монстр даже не успел оглянуться, а все его приспешники разбежались в разные стороны.

Около Каудаты осталась лишь жалкая кучка подданных.

– Ха! Ну и кто тут молодец? – довольно заявил профессор. – Ведь всех их выдрессировал я. Теперь они будут прятаться, пока я не дам команду.

Мы взялись за руки и вновь принялись воображать самые отвратительные блюда из насекомых, постепенно приближаясь к монстру, а его язык всё чаще высовывался изо рта. Иногда к нему что-то приклеивалось, а потом что-то хрустело в пасти. Слизь стекала из краешков рта.

«Скоро я буду сыт, – прогремел голос Каудаты у нас в головах. – И что же дальше, глупые дети? Вы решили, что сможете победить бога? Это была милая игра, но с меня довольно. Ха-ха-ха!»

– Проклятье, – прошипел профессор Колосс.

Хунаб Ку Каудата стоял метрах в семи от нас. Рядом жалась дюжина тритонов и саламандр в коричневых плащах и жирная жаба.

Выход в канализацию располагался в трёх метрах за их спинами.

И вдруг меня озарило. Я знал, что тритоны видят только движущиеся объекты. Если бы мне удалось добраться до Каудаты незамеченным, возможно, я бы сумел его одолеть, даже если он действительно являлся божеством.

– Профессор, давайте поменяемся местами, – попросил я. – И продолжайте двигаться. Рассказывайте ему что-нибудь, что его отвлечёт. Если услышите мой крик, ослепите остальных тварей фонариком и бегите к выходу.

Профессор занял место возле Сандро, а я скользнул за их спины.

– Уф, как здесь жарко, – пожаловалась Принцесса.

– И сухо, – добавил Сандро, несмотря на то, что повсюду капала и плескалась вода.

– Душно, как в пустыне Гоби.

– Или как в Долине Смерти. Это самое знойное место на Земле.

Профессор вытер лоб платком.

– Это пекло невыносимо, – проговорил он.

«Какие вы милые! – загремело в наших головах. – Очень милые. Отличная попытка».

Но, скрючившись и продвигаясь сантиметр за сантиметром по каменному полу, я понял, что Каудата выделяет много жидкости и слизи. С его плаща вовсю капало, а вокруг бородавчатых лап образовались целые лужи. Верный признак того, что скоро ему потребуется погрузиться в воду, как регулярно делают тритоны.

«Будь внимателен, Курт, – подумал я, стараясь бороться с действием профессорского снадобья. – Не вздумай вести себя легкомысленно и невнимательно. Не недооценивай противника, соберись!»

И я выпрямился, неторопливо и плавно, как змея. Я стоял прямо перед Каудатой, однако он меня не замечал. Я набрал в лёгкие побольше воздуха и приготовился.

– КИХАП! – крикнул я и прыгнул, ударив Каудату обеими ногами в голени.

Огромная саламандра согнулась, и я нанёс противнику точечный удар в висок. Или куда-то в район глаз. Возможно, вы не поверите, но это дело техники. Чем лучше ты владеешь определёнными приёмами, тем меньше сил нужно для того, чтобы их применить.

Профессор включил фонарик. Он был мощным, примерно на сорок светодиодных лампочек, поэтому моментально ослепил тритонов, саламандр и жабу. И мы бросились мимо них прямо в тоннель, ведущий в канализацию.

Внезапно мы услышали ужасные вопли. Обернувшись, мы увидели старую тритониху, метнувшуюся к поверженному Каудате.

– Она была его кормилицей! – пропыхтел бежавший сзади профессор.

Не представляю, удалось ли бы нам и правда сбежать от Каудаты. Но помогло удачное стечение обстоятельств в виде трамвая, проезжавшего по городской площади. После того как отгремели его колёса, раздался странный щелчок. Сухой и тихий, будто кто-то наступил на камень. А затем всё закачалось и загрохотало: пол, потолок, стены. Мы забились в нишу, чтобы сыпавшиеся с потолка камни нас не задели. Нам оставалось только ждать.

Затем воцарилась тишина. Мы откашлялись и протёрли глаза.

Над нами сияли звёзды. Городская площадь рухнула под землю. Раз – и готово. К счастью, никто не пострадал. По крайней мере, так написали в газетах, но всего-то журналисты не знают.

А площадь давно собирались перестраивать. И теперь появился отличный повод.

Всё-таки божество?

Собственно, история о том, как мы с Сандро и Принцессой в прошлый четверг спасли мир, подошла к концу. Осталось только собрать мусор. А ведь это скучно, правда?

Но для всех, кто любит доводить дело до конца, будет ещё одна глава. Кто не хочет читать, может закрыть книгу и пойти съесть ложечку клубничного джема.

Хотя в финале и случилось кое-что интересное. И даже очень увлекательное.

Мы вылезли из дыры и огляделись. Никто нас не заметил. Была глубокая ночь, и лишь отдельные люди выбегали на площадь, чтобы узнать, что грохотало.

Вдали завыла пожарная сирена.

Мы пошли домой, а затем ели и пили, пока нам не показалось, что мы скоро лопнем. Потом, приняв душ и переодевшись в чистую одежду, мы уселись в гостиной на диване. Я одолжил профессору Колоссу свои старые джинсы и футболку. Он стал похож на гномика на каникулах.

Разумеется, нам было ясно: нужно срочно что-то предпринять. Никто не должен узнать, что профессор Колосс понастроил под старой фабрикой. Мы прибежали на площадь и в свете фонарей осмотрели провал. Ни Каудаты, ни кормилицы, ни других тритонов не было, как и крысолюдей.

Завалило ли тварей камнями или же им удалось скрыться, нам до сих пор неизвестно. Проход в бункер полностью обрушился, ничто не указывало на то, что под землёй имелись коридоры, ведущие в другие помещения.

На следующий день профессор настоял на том, чтобы одному пролезть по тоннелю в своё царство. Он заявил, что сумеет туда каким-то образом проскользнуть, несмотря на разрушения. Мы хотели присоединиться к нему, но он не согласился.

– Дети, вам необходимо хорошенько отдохнуть. Мне надо самому всё исправить. К тому же наверху должны быть люди, которые обязаны проследить за тем, чтобы жизнь вернулась в нормальное русло. А кто это, если не вы?

Мы проводили профессора до провала. Стройка уже началась. Когда мы попрощались, я почувствовал, как к горлу подкатил ком.

Мы не представляли, куда он отправится. Он только сказал, что не останется. Но, похоже, он позвал всех дрессированных крыс и тритонов, поскольку они внезапно исчезли с городских улиц. Как и прочие твари.

Позже, уже дома, мы сели у окна. Мы не хотели пропустить дальнейшее развитие событий.

Профессор обещал на один день заменить установленные в канализации канистры со «Взрослым счастьем» на средство под называнием «Забудь обо всём». Спустя сутки вода должна была снова очиститься.

Нам он предоставил выбор, пить воду из крана или из бутылки.

– Мы ни за что вас не забудем! Что вы о себе вообразили?! – выпалила Принцесса.

– Спасибо за то, что простили меня, – ответил профессор со слезами на глазах и обнял нас всех по очереди.

Кстати, в этот день почти ничего не произошло.

Всё случилось примерно через сутки. В городе начали появляться родители. Дети вытащили свои пожитки из школы и побрели домой. По улицам опять ездили машины. Жизнь действительно возвращалась в нормальную колею, но в воздухе повисла странная тишина. Взрослые ходили с удивлёнными лицами и всё время хватались за больные головы.

Сегодня понедельник, и я сижу в школе за партой. Принцесса точит карандаши и подмигивает мне. Госпожа Мюллер снова носит причёску, которую могла бы и снять, если бы захотела. Но она больше не хочет. Одноклассники выглядят так, будто только что пробудились от долгого сна.

Иногда кто-то из ребят начинает озираться, и в глазах у него читается множество вопросов. Но, встречаясь взглядом с другими детьми, он находит в них тоже вопросы и никаких ответов.

Они могли бы спросить у нас. И тогда мы бы рассказали им эту историю. От начала и до самого конца.

Но они молчат.

P. S. 1.

Я же обещал вам рассказать ещё кое-что очень увлекательное. Сегодня утром я получил письмо по электронной почте от мамы из Белиза.

Я нажал на значок приложения. Картинка загрузилась не сразу. Мама всегда забывает, что изображения можно сжать, когда отправляешь их по электронной почте.

Но затем фото открылось на весь экран: рисунок, нанесённый более тысячи лет назад на стену храма. Он оказался довольно бледным и неполным. Отдельные места на изображении отсутствовали, потому что камень раскололся.

Но я сразу узнал его: Хунаб Ку Каудата!

P. S. 2.

А ещё я хочу записать шутку, которую Принцесса рассказала нам, пока мы сидели в темнице (она бы вспомнила анекдот раньше, если бы её не украли и она бы полезла в подземный тоннель вместе с нами).

Ползут две змеи.

Одна другую спрашивает: «Слушай, а мы ядовитые?»

«Не знаю, – отвечает другая. – А почему ты спрашиваешь?»

«Да я язык прикусила».

Об авторах

Антье Хэрден родилась в 1971 году в Магдебурге. Окончив школу, она два года проработала фотомоделью и за это время объехала весь мир. С 2004 года она пишет романы и рассказы для взрослых, репортажи для газет, а с 2010 года – детские книжки. Антье Херден живёт в Дармштадте.

Ева Шёфман-Давидов родилась в 1973 году. Училась в Аугсбургском университете прикладных наук и после получения диплома в 1998 году работает иллюстратором. За это время она успела создать иллюстрации для более чем 300 книг, большинство из которых – детские и подростковые. Ева Шёфман-Давидов живёт и работает в Мюнхене вместе с мужем, ребёнком и бульдогом Дафной.