Город сгоревшей магии

Сана Эванс
Кастильмо. Город сгоревшей магии

После развода родителей семнадцатилетняя Эстела покидает родной Мадрид и перебирается в Кастильмо – город, где до сих пор живут пугающие легенды о ведьмах, сожженных на кострах.

В новой школе Эстела привлекает внимание братьев Паласио. Один настроен дружелюбно, второй – с первого взгляда ее возненавидел. Странности начинают преследовать девушку: ночные кошмары, вороны, следящие за каждым ее шагом. Когда одна из учениц исчезает, город вновь наполняется слухами: говорят, что ее забрала Брукса – ведьма из кастильских легенд, ожившая в теле птицы-вампира. Эстела не верит этому, пока не находит в лесу кровь и огромные черные перья...

Но на этом пугающие события не заканчиваются – на теле девушки появляется символ испанской карточной масти. И тогда Эстела осознает: она стала частью оживших легенд, ставки слишком высоки, а цена – ее собственная жизнь.

Иллюстрация на обложке Натальи Сорокиной (jwitless art)

Карты М. Самариной

* * *

Всем, кто верит, что легенды

оживают в темных уголках чащи

От автора:

В сюжете упоминаются известные исторические личности. Все, кроме общеизвестных фактов, является художественным вымыслом и не претендует

на достоверность.

Город мрака

Пролог

Кастильмо, 1978 г.

Ночная площадь Сант-Лоран горела яркими огнями. Вокруг больших костров собрались жители Кастильмо, празднуя День света. В национальной одежде, размахивая флагами Испании, люди пили орчату^[1] и танцевали сардану^[2]. Отовсюду доносились музыка и ароматы свежеиспеченного чурроса^[3]. Дети бегали вокруг костра, выкрикивая:

– С благословенным костром! С благословенным огнем!

Они не понимали значения слов, лишь наслаждались праздником. Для их предков в этот день случилось чудо. День, когда окончилась война между народом Кастильмо и ведьмами и последние были сожжены на кострах, праздновался каждый год.

Сквозь веселье к детям пробиралась обеспокоенная молодая женщина. Она расталкивала мужчин и танцовщиц фламенко, выискивая кого-то глазами. Пробежав рядом с огненными циркачами, она чуть не столкнулась с лошадью. Кто-то велел ей быть осторожнее, но она не обратила внимания. Ее взгляд зацепился за знакомых детей, бегающих вокруг дальнего костра.

– Долорес! Консуэло!

Женщина подбежала к ним и обеспокоенно схватила длинноволосую кудрявую девочку за плечи:

– Консуэло, где Кармен? Вы же совсем недавно были вместе! Где она?!

Огромные глаза Консуэло стали еще больше от испуга.

– Не... не знаю, сеньора... – начала заикаться она, – мы звали ее пробежать священные круги вокруг костра, но она не пришла...

– Она не пошла с нами, – подтвердила Долорес.

– Я видел, как она направилась в сторону леса! – Соседский мальчик Хуан в красной жилетке и с кушаком на талии показал пальцем в темную чащу леса. – Когда я спросил, куда Кармен идет, она сказала, что ее там ждут.

Женщина в ужасе отшатнулась. Она знала, что это означало. И знала, кто звал ее маленькую Кармен. Женщина тут же кинулась в сторону, куда указал Хуан. Она бежала с бешено колотящимся сердцем. Бежала, коря себя, что оставила девочку без присмотра на какие-то пятнадцать минут. От одной мысли, что она не успеет, ее бросало в дрожь.

Прорвавшись сквозь сухие ветки, женщина замерла, увидев впереди девочку в сером платье с длинными светлыми косичками, поверх которых красовался цветочный венок.

Кармен стояла спиной к матери и глядела куда-то вдаль.

– Кармен... – тихо позвала женщина, медленно двигаясь к дочери, – что ты здесь делаешь, доченька?

Девочка не реагировала.

Женщина подошла и коснулась плеча девочки.

– Милая... – произнесла она с дрожью в голосе, боясь увидеть лицо дочери, – пойдем на праздник...

– Праздник? – спросила Кармен, не оборачиваясь.

Женщина выдохнула, когда услышала голос девочки. Обычный, тихий, спокойный.

– Да, праздник. Там уже начались твои любимые танцы. Долорес и Хуан совершают священные круги вокруг костра...

– Вы каждый год празднуете день, когда жестоко сожгли тысячи женщин?

Кармен повернулась к матери, и ее глаза засветились желтым светом.

– Пришло время это исправить, – произнесла девочка чужим, взрослым голосом, и на ее лице заиграла кровожадная ухмылка.

Мать в ужасе попятилась, но Кармен толкнула ее, и та без сознания упала на землю. Девочка перешагнула через тело и направилась на площадь. В гущу праздника, который вскоре омрачится кровью.

Долорес и Хуан вприпрыжку подбежали к Кармен, когда та появилась из леса. Но девочка в тот же миг схватила Долорес за шею и подняла над головой. Долорес в панике забилась, отчаянно пытаясь вырваться из жесткой хватки, но девочка сжала пальцы на ее тонкой шее, и раздался треск ломающихся костей.

На детское личико Кармен брызнула кровь. Голова Долорес упала на землю, издав глухой стук, который эхом разлетелся по внезапно стихшей площади. Обезглавленное тело медленно рухнуло рядом с белокурой головой, на лице которой застыли бездонные глаза, полные ужаса.

Кармен взглянула на замершую толпу. На площади воцарилась тишина. Люди в ужасе застыли, взирая на маленькую хрупкую девочку с желтыми глазами.

– Жаль сообщать, – насмешливо произнесла Кармен, – но праздник завершен.

С этими словами она сильнее сжала в ладони маленький амулет и выпустила из рук ядовитую магию, которая, словно змеи, устремилась к жителям. Люди с криками ринулись с мест, но нити колдовства хватали их и резали на части, окропляя площадь невинной кровью.

День света превратился в день тьмы.

Глава 1

«Добро пожаловать в Кастильмо» – гласила табличка на окраине дороги. Изъеденная временем деревянная плашка покачивалась на ветру, а гибкий плющ обвил половину стершихся букв.

Сухие ветки жутко склонились над дорогой, словно кривые лапы паука. Бездонная серость этого места усиливалась туманом, окутавшим огромный лес, в центре которого и располагался Кастильмо. Километровые болота, скалистые горы с опасными пещерами, дикие непроходимые дебри огибали этот маленький городок, отдаляя его от цивилизации. Если взглянуть на Кастильмо с неба, горы окружают его так, что их верхушки похожи на крыши замка. Люди считают, что именно эта ассоциация послужила названием для города, ведь «castillo» означает «замок».

Кастильмо – городок с населением в 5343 человека, который находится между границей Испании и Португалии. Ему несколько веков. Славится он не самой лучезарной и спокойной историей. Кто-то до сих пор верит, что здесь жили настоящие ведьмы.

Как любитель истории, я попыталась изучить прошлое этого местечка, находящегося далеко от внешнего мира, но ничего дельного не нашлось. Лишь легенды, слухи, домыслы, но никак не исторические факты, в которые мой здравый разум разрешал бы поверить: ведьмы захватили Кастильмо и правили здесь много лет, прежде чем на них напали и сожгли.

Я вгляделась в мелькавшую за окном чащу. Поскольку наша машина ехала медленно, я успела разглядеть в грязи несколько пар следов, исчезающих среди деревьев. Самые мелкие принадлежали, судя по всему, кролику. За ним, вероятно, охотилась лиса, обглоданный труп которой лежал почти на обочине. Ты охотник до тех пор, пока не найдется тот, кто охотится лучше тебя.

– Мы уже почти на месте, – вырвала меня из раздумий мама. – Бабушка, наверное, уже приготовилась нас встречать, так что будь добра – убери это кислое выражение и сделай приветливое лицо, когда мы приедем.

Я попыталась настроиться на позитивный лад и найти хотя бы одну причину, почему должна радоваться, что сменила солнечный и оживленный Мадрид на мрачный и холодный Кастильмо. Свежий воздух и природа? Шанс познакомиться с историческим достоянием и написать доклад, который поможет мне на вступительном экзамене в университет?

Наша машина с грохотом переехала незаметную яму. Меня подкинуло так, что, казалось, все внутренности перемешались. Морщась, я взглянула на лобовое стекло, которое полностью заляпало грязью.

Ладно, Эстела, бабушкина фирменная паэлья^[4] точно стоит того, чтобы немного потерпеть этот городок.

Я повертела в руках тонкую книжечку в черном переплете, которую мама дала мне перед отъездом, чтобы я познакомилась с местом, куда ехала. Эрнандес Гарсия, «Ведьмы Кастильмо» – гласило название. Закинув бесполезную книгу на заднее сиденье, я вновь повернулась к окну.

«Город ведьм» никогда не привлекал мое внимание. Как рационального человека, меня не интересовали страшилки и сказки. Безусловно, любая история уходит корнями в мифологию, но меня занимали лишь факты – цифры, даты, реальные люди, их подвиги.

Взгляд упал на телефон, и я раздраженно поджала губы, когда меня поприветствовал пустой экран.

– Он, наверное, на работе, – сказала мама, поняв мою реакцию, – уверена, когда представится момент, обязательно напишет.

– Вернее, ты хотела сказать: твой отец сейчас так занят своей новой пассией, что даже не удосужился попрощаться с единственной дочерью? Я думала, что он развелся с тобой, а не со мной.

– Я понимаю, ты переживаешь, и уверяю тебя, что для этого нет причин.

– Вежливая отмазка, которая переводится как: ему на тебя плевать.

– Ему не плевать на тебя.

– Не оправдывай его, мама. Просто признай, что люди, даже самые близкие, способны совершать ужасные поступки.

Мама невозмутимо вела машину, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги. Ее сдержанности и спокойствию мог бы позавидовать любой. Хотя она давно приняла тот факт, что ей не удастся сохранить семью, и произошедшее не стало для нее шоком. Когда полгода назад папа захотел пожить отдельно, все разрушилось окончательно. Я одна была тем самым наивным пассажиром, который отчаянно надеялся выжить и залатать борта тонущего корабля. Мне не хотелось верить, что отец променял меня на новую женщину. Мама твердила, что это не так, но его поведение говорило красноречивее любых слов.

После долгой паузы мама взглянула на меня:

– Пройдет время, и ты поймешь, что не нужно переживать из-за того, что не можешь изменить.

Не успела я ответить, как неожиданный удар в стекло заставил нас обеих закричать. Машину резко повело в сторону, прямо в дерево.

– Осторожнее!

Мама успела среагировать и вывернула руль, и мы вновь выехали на дорогу. Она с шумом вжала тормоза в пол. Машина остановилась.

– Ты в порядке?

Еле переводя дыхание, я кивнула. В ушах звенело, а сердце отчаянно пыталось выпрыгнуть из груди.

– Что это было?

Мы выскочили из машины и уставились на дорогу. Я замерла, увидев на земле черного ворона. Судя по неестественно вывернутой шее, он был уже мертв.

– И угораздило же тебя.

Морщась, мама подняла его за лапу и отнесла к обочине дороги.

От этого зрелища по телу пробежал странный холодок. Я обняла себя за талию и съежилась.

– Разве его не нужно похоронить?

– Здесь столько животных погибает, – мама отряхнула руки и села за руль, – что времени на всех не хватит.

Первые же минуты моего приезда в этот Богом забытый город начались с трупа. Отличное начало новой жизни, ничего не скажешь. Я вздрогнула, когда мама постучала по стеклу.

– Едем.

Охваченная странным ощущением, я села в машину, и оно не покидало меня до тех пор, пока я не оторвала взгляда от бедной птицы и мы не свернули на жилую улицу.

Чем дальше мы ехали, тем чаще нам встречались дома с современной облицовкой, закусочные, заправки и небольшие магазинчики. В центре города расположилась площадь Сант-Лоран с высоким старинным зданием из серого камня. Я сразу его узнала. Одна из главных достопримечательностей Кастильмо. Святилище, в котором, по легенде, люди молились, чтобы колдовство исчезло с их земель. С тех пор, как их мольбы были услышаны, это место считается святым. Но существовала еще одна легенда, связанная с этой площадью. В середине семидесятых годов двадцатого века в канун самого почитаемого праздника Кастильмо мертвая ведьма вселилась в маленькую девочку и устроила резню. Погибли несколько десятков людей, пока одержимую не остановили.

Мы проехали еще пару улиц, и мама припарковалась у невысокой каменной ограды. Двухэтажный дом из старинного серого кирпича был увит уже высохшим плющом. С мансарды второго этажа свисало множество черных горшочков, но цветов я там не заметила. Мелкий дождь иглами впивался в лицо, и я плотнее укуталась в куртку. Сейчас в Мадриде еще светло, и смело можно купаться в море, лежать на теплом песке, пока горячий ветер обдувает лицо. И я могла бы быть там, наслаждаться привычной жизнью, гулять с друзьями. Но, к сожалению, эти воспоминания придется оставить позади. Как и саму старую жизнь.

Не успела я закинуть рюкзак за плечо, как входная дверь резко отворилась, с грохотом встречаясь со стеной.

– Святые небеса! – раздалось с протяжным акцентом. – Почему так долго?

Я взглянула на женщину, которую видела лишь пару раз в жизни, но за восемь лет нашей разлуки она нисколько не изменилась. Бабушка Консуэло была одета в широкую длинную юбку и белую блузку. Ее темные кудри были собраны в объемный пучок, перевязанный черной лентой. Огромное количество украшений, которые она, как я помнила, практически не снимала, добавляли ее прищуренным глазам и сжатым губам дерзости. Впрочем, ее строгий взгляд и нравоучения почему-то никогда не раздражали. Мне всегда нравилась эта женщина с ее мятежной натурой, которая вечно любила командовать. И какие бы противоречивые чувства ни вызывала у меня поездка в Кастильмо, при виде бабушки на моем лице непроизвольно расплылась улыбка.

– Привет, ба! Как дела?

Кажется, она только сейчас заметила мое присутствие и, быстро спохватившись, побежала вниз по лестнице. На ее морщинистых руках мерцали тонкие золотые браслеты, издающие мелодичный перезвон при каждом движении, а длинные серьги с витыми узорами, похожими на кружево, покачивались в такт шагам, звеня тихо, словно эхо старинной серенады.

Бабушка два раза поцеловала меня в щеки и крепко сжала в объятиях. От нее веяло ароматом трав и хорошего парфюма.

– Как ты выросла, мой цветочек! – Она схватила меня за плечи и пристально оглядела с головы до ног.

Бабушка потрогала мои волосы.

– Только посмотрите на эти длинные кудри! Точь-в-точь как у твоей матери в молодости! Не то что сейчас! – нахмурилась она, бросая взгляд на приближавшуюся с чемоданом маму.

– Я тоже рада тебя видеть, ма, – обняла бабушку и чмокнула в щеки. – И с этим, – мама потрогала свое темное каре, – мне удобно ходить.

– Конечно удобно, – закатила глаза бабушка. – Красота всегда требует внимания и ухода. Переехала в столицу и совсем изменилась! Это твой отец, бестолочь, так на нее повлиял, – пригрозила она мне пальцем. – Не успела окончить школу, как дала себя одурманить этому негоднику и уехала с ним. Три месяца, представляешь, моя булочка? Всего лишь три месяца ему понадобилось, чтобы навешать твоей матери лапшу на уши, и та, ослепленная, словно пчела на мед, полетела за ним. Только я с самого начала знала, что никаким медом там и не пахнет, а скорее козлиным пометом.

Меня прорвало на смех. Тирады бабушки по поводу отца всегда меня забавляли. Она никогда не любила его и не считала нужным это от нас скрывать.

– Мама! – строго взглянула мама на бабушку.

– Я-то молчу, – приподняла она руки, – но посмотри, во что теперь превратилась твоя детская влюбленность! А за ней, между прочим, сам сын сеньора Мартинеса бегал! – Бабушка взглянула на меня так, словно ожидая, что я округлю глаза и удивленно ахну, услышав эту фамилию. Возможно, я бы так и сделала, если бы знала, кто это. – Чуть ли не серенады под окном пел! А она выбрала твоего отца. Вот увижу этого гада, собственноручно голову откручу!

– Может, не все еще потеряно? – Мама усмехнулась, упирая руки в боки и окидывая родную местность взглядом. – Кажется, ты говорила, что сын сеньора Мартинеса недавно овдовел.

– Все уже, теперь поздно.– Бабушка педантично поправила свою прическу.– У меня свидание с сеньором Мартинесом послезавтра, мы договорились поиграть в парчис^[5]. А может, – подмигнула она мне, – не только в парчис.

– Боже, опять ты за свое! – Подхватив чемоданы, мама двинулась в дом.

– Женщине требуются внимание и забота, – пробурчала ей в спину бабушка.

– У тебя эти внимание и забота каждый месяц от разных мужчин! – прокричала мама, заходя внутрь.

– И что? Могу себе позволить! – Она повернулась ко мне: – Найди себе двоих или даже троих мальчиков, не будь дурочкой, как твоя мама, которая всю молодость угробила на одного неблагодарного индюка.

– Мама, чему ты ее там учишь? – раздалось недовольное из-за двери.

– Полезным вещам, – крикнула бабушка и вновь обратилась ко мне: – Этим мужчинам не стоит доверять. Либо они водят тебя за нос, либо ты их. Поэтому лучше начинать игру первой, моя сахарная тростиночка.

Я рассмеялась и обняла бабушку за плечи, и мы двинулись к дому.

– Давай тогда обсудим твой план по охмурению парней за самой лучшей паэльей на свете?

Возможно, новая жизнь будет не такой ужасной, как мне показалось на первый взгляд. Возможно.

Глава 2

Меня разбудило странное завывание. В окне стояла темнота, сквозь которую пробивался лишь свет полной луны, уныло висевшей на чернильном небе.

– Эстела...

Приглушенный голос доносился снизу. Сильный порыв ветра взлохматил волосы, и я испуганно вздрогнула.

– Наконец-то ты вернулась...– раздалось уже из-за спины.

Невидимые руки потянулись ко мне, облачая в жуткий холод, и кожа мгновенно покрылась мурашками. Я попыталась вырваться, но пальцы лишь сильнее сжались на шее. Воздуха не хватало, горло начало жечь.

– Ты вернулась...

Что-то громко врезалось в окно. Огромный ворон со свернутой шеей начал стучать клювом в стекло, пока оно не разбилось.

Истошно закричав, я вскочила с кровати и часто задышала. Рассвет уже пробивался в спальню, хотя настроения это не добавляло. Я стерла с шеи холодный пот и подошла к окну. Впереди расстилался темный хвойный лес, который жадно обнимал сырой туман. Кажется, навсегда придется забыть о легкой одежде. Здесь хотя бы летом бывает тепло?

Я взглянула на дисплей телефона, и меня вновь окутало разочарование. Чувство, которое в последнее время стало мне слишком родным Натягивая темные джинсы и свитер, я погрузилась в воспоминания недавних дней. Минута, когда мама в одном предложении выпалила две удручающие новости, будет самой ужасной в моей жизни: «Мы с твоим отцом приняли окончательное решение разойтись, а мы с тобой переезжаем к бабушке в Кастильмо». По словам мамы, переезд был лишь временный, пока не уладится вопрос с жильем. Многоквартирный дом, в котором мы жили, должны были скоро сносить, но мама не захотела жить во временно предоставленной государством квартире. Но что бы мама ни говорила бабушке, я-то знала, что она просто соскучилась по дому и месту, в котором родилась и выросла. Как бы трудно ей ни было в этом признаваться, она просто хотела сбежать от старой жизни. Любовь между родителями давно умерла. И то, как внезапно человек меняет свою жизнь, говорит о том, что он давно готов к этим переменам.

На лестнице меня встретил аромат румянящейся на сковороде тортильи^[6], и рот сразу же наполнился слюной.

– Доброе утро, ба.

Несмотря на раннее утро, бабушка уже вовсю хлопотала на кухне. Ее наряд и свежий макияж выглядели так, словно она вообще не ложилась.

– Дорогая! Почему ты так рано встала?

Я вспомнила причину своего пробуждения, и настроение тут же испортилось.

– Да так, кошмары снились. – Я уткнулась боком в тяжелый дубовый стол и потянулась к винограду. – Сон как рукой сняло.

Бабушка положила лопатку и вытерла ладони о салфетку.

– Что тебе снилось?

Я пожала плечами, не желая вспоминать ужасный голос, пробирающий до костей.

– Уже и не помню, – отмахнулась я, опуская в рот виноградину.

Травы, развешанные повсюду, наполняли кухню неповторимой атмосферой, переплетая свои ароматы с запахами бабушкиной еды. Я подошла к окну, разглядывая высушенные растения и изучая их причудливые листья.

– Но кажется, – продолжила я, – это вся странная аура Кастильмо действует на меня так, – сказала я, проводя пальцами по связке сушеных растений.

– Ничего удивительного. – Ба вновь взялась за тортилью. – У этого городка не слишком хорошая репутация. Ты же знаешь, что Кастильмо когда-то был городом ведьм? Часто можно услышать от местных истории о том, как они встречают ночью призраков ведьм в лесу или находят ритуальные круги в заброшенных домах. Говорят, это души сожженных ведьм все никак не могут успокоиться и хотят вернуться домой.

Мой взгляд упал на старинную шкатулку с изящными узорами, стоявшую на подоконнике. Я осторожно взяла ее, открыла крышку и обнаружила внутри игральную колоду карт.

– Помнишь, как ты учила играть меня в бриск^[7], когда приезжала в Мадрид? – спросила я, перетасовывая карты, и обернулась к бабушке, наслаждаясь теплом воспоминаний.

– Конечно помню, моя вишенка! – с улыбкой отозвалась ба. – Это моя любимая игра!

Она прикрыла крышкой тортилью и поправила мантон де Манила^[8], расшитый яркими узорами, на своих плечах, и длинные кисти бахромы мягко скользнули по ее рукам.

– Как насчет того, чтобы вспомнить былые времена и сыграть партию? – лукаво улыбнулась она. Не дожидаясь ответа, ба села за стол, и отдав ей колоду, я села напротив. – Сеньора Консуэло, чтоб ты знала, славится лучшей игрой в округе! Не только в парчис, но и в бриск! Соседки донья Роза и донья Тереса уже проиграли мне все свои украшения!

– Что ж, – я хитро взглянула на нее, – вы сами напросились, сеньора Консуэло. Я неплохо научилась играть в карточные игры за эти годы, так что не обижайтесь, если проиграете!

– А ты правила игры-то помнишь, пироженка?

– Немного. Но! Это не помешает мне выиграть у тебя! Спорим на пятьдесят евро?

– На сто!

– Договорились!

Бабушка рассмеялась и начала тасовать колоду.

В испанской колоде насчитывалось обычно сорок или сорок восемь карт. Также существовала колода из пятидесяти карт с двумя джокерами.

Сейчас передо мной лежала колода из сорока восьми, потому что я заметила в ней восьмерки и девятки разных мастей, которые отсутствовали в колоде с сорока картами.

В испанской колоде было всего четыре масти: мечи, палица или посохи, кубки и монеты. Мечи – символ войны и силы, кубки – ассоциировались с духовностью и религией, монеты – с богатством и материальными ценностями, палица – олицетворяла трудолюбие и поддержку.

В каждой масти было по двенадцать карт: числовые – от туза до девятки, и три фигуры – Sota – валет или оруженосец, Caballo – конь или рыцарь, Rey – король.

Я вспомнила, что в бриске не было иерархии мастей – козырная масть всегда считалась выше любой другой, даже если у противника имелась более высокая карта. Например, если козырем становились кубки, то даже двойка кубков била семерку мечей. А вот карты в колоде из сорока восьми от старшей к младшей шли в таком порядке: тройка, двойка, туз, король, рыцарь, оруженосец, девятка, восьмерка, семерка, шестерка, пятерка, четверка. Самая высшая карта – тройка, за нее давали десять очков, и очки снижались по мере убывания фигур.

– Бриск – это не просто игра, а настоящее искусство, – сказала ба, уверенно перетасовывая карты.

Она разложила по три карты мне и себе, а остальные положила в центр стола рубашкой вверх, открыв верхнюю карту.

– Козырь у нас сегодня – палица, – сказала она, указывая на карту с изображением массивной деревянной палицы.

Значит, в этот раз она – главная. Козыри побеждали любую карту другой масти, даже самую сильную.

– Я хожу первой, – с легкой улыбкой произнесла ба, выкладывая на стол тройку мечей.

Тройка – мощная карта, почти такая же ценная, как туз, но у меня был козырь, и я решила рискнуть. Я выложила четыре палицы – карту низкой ценности, но, будучи козырем, побеждающую тройку.

– Забираю! – Я потянулась за картами, добавляя их в свою стопку выигрыша.

Бабушка одобрительно кивнула, как будто оценивая мой ход. Мы обе взяли по новой карте из колоды, чтобы вернуть число карт к трем.

Теперь я ходила первой. Среди моих карт были рыцарь монет, семерка кубков и туз мечей. Я выбрала туз – это была сильнейшая карта в моей руке.

Бабушка выложила шестерку кубков, не пытаясь перебить мой туз.

– Иногда лучше отдать слабую карту, чем рисковать, – сказала она, подмигнув.

Я выиграла и снова потянулась за новой картой из колоды.

На этом этапе бабушка начала менять тактику. Она ходила более осторожно, выкладывая карты средней силы, чтобы заставить меня раскрыть козыри.

В один из раундов она выложила короля кубков. Если бы я ответила козырем, то потеряла бы его слишком рано. Вместо этого я пожертвовала двойкой мечей. Бабушка забрала карты, но я сохранила козыри на потом.

К тому времени, как колода в центре закончилась, у нас оставались только карты в руках. Теперь игра перешла в фазу тактики и расчета.

Я внимательно следила за картами, которые уже вышли из игры. Большинство козырей было использовано, но у меня оставались туз палиц и рыцарь мечей.

Когда бабушка выложила оруженосца монет, я поняла, что это шанс для мощного хода, и выложила туза палиц. Ее глаза сузились, а на лице расплылась легкая улыбка, и она кивнула, признавая мою победу в этом раунде.

К моменту, когда все карты были разыграны, я чувствовала, что набрала достаточно. Мы начали подсчет: ба получила пятьдесят шесть очков, а у меня оказалось шестьдесят четыре!

– Ты хорошо играла, – сказала она, улыбаясь, словно не поддавалась мне.

– Ну, я училась у лучшей, – подмигнула я ей, все равно чувствуя, как азарт и радость от победы наполняют меня.

– И это самое главное. Ведь порой даже такие на первый взгляд незначительные умения, как игра в карты, могут обрести куда более глубокий смысл и, возможно, однажды спасти жизнь.

Мои пальцы замерли на колоде от непривычной нотки загадочности в голосе ба. По телу невольно поползли мурашки, от чего я насторожилась. Я взглянула ей в глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Будь всегда начеку, моя пироженка. Тайны этого города гораздо глубиннее, чем кажется на первый взгляд.

Не успела я открыть рот, как со стороны двери раздались шаги.

– Хватит запугивать девочку, – сказала мама, заходя на кухню. – Рано ведь еще в школу, – обратилась она уже ко мне. – Почему встала?

Школа. Конечно же. Я и забыла, что еще до нашего приезда мама успела договориться о переводе в двенадцатый класс. Переходить в новое учебное заведение в середине семестра – перспектива не из самых благоприятных. Из-за переезда я уже пропустила несколько учебных дней, но надеялась, что это не повлияет на успеваемость и я смогу быстро нагнать пропущенный материал.

Положив колоду карт обратно в шкатулку, я направилась к лестнице на второй этаж, лепеча на ходу, что мне нужно собраться в школу, когда бабушка произнесла:

– Я не запугиваю, а говорю как есть. Пусть лучше она узнает все от нас, чем от посторонних.

– О чем узнаю? – остановилась я.

– Так, хватит с утра пораньше мрачных тем, – отмахнулась мама. – Иди готовиться.

Через час мы уже ехали по ухабистой дороге, преследуемые набухшими серыми тучами, вот-вот готовыми окатить нас дождем. Я всмотрелась в узкие улочки, из которых в основном и состоял весь Кастильмо. Туман все еще окутывал небольшие одноэтажные и двухэтажные домики с тяжелыми деревянными дверями. Я заметила на некоторых из них странные символы, нарисованные красной краской. Потертые временем и влажным климатом, они были все еще различимы.

– Это знаки ведьм, которые здесь жили, – подтвердила мои догадки мама. – Так они отмечали свои дома.

– И они так хорошо сохранились за триста лет? Почему новые жители не закрасят их? Выглядит довольно жутко.

– Некоторые из этих домов заброшены. Люди верят, что в этих домах все еще хранится энергия ведьм. – Мама выдержала паузу и чуть слышно добавила: – И это не краска.

Просто отлично. Какие-то сумасшедшие дамочки обрисовывали кровью свои дома. Как вообще следы крови могли так хорошо сохраниться? И чья это кровь? Животных или... От незаконченной мысли по телу пробежал холодок. Этот город оказался гораздо более жутким, чем мне показалось на первый взгляд. Должно быть, находясь за десятки километров от цивилизации, он потерял связь с современным миром. Но надо отдать должное: дух Испании вместе с ее исконными традициями и культурой сохранились здесь по сей день. На каждом втором доме виднелись яркие красно-желтые флаги. Такое ощущение, что я попала на экскурсию в старинный городок, а не в место, где проведу ближайшие пару месяцев. Хорошо хоть вышки интернета не забыли поставить.

– Да-а... – протянула я, скептически окидывая взглядом мрачную местность за окном, – любите же вы сказки.

– Это не сказки, Эстела. Это часть истории этого города. Ведьмы Кастильмо занимались настоящим колдовством. Они были связаны с преисподней и могли подчинять себе злых духов. О них ходят очень страшные слухи, и, к сожалению, большинство из них правдивы.

– Ладно-ладно. – Я взяла рюкзак с заднего сиденья, когда наша машина свернула к двухэтажному кирпичному зданию и припарковалась. – Расскажешь мне парочку как-нибудь? Буду запугивать ими своих будущих детишек, когда они начнут действовать на нервы.

Мама закатила глаза, как она всегда поступала, когда я не воспринимала что-то всерьез.

– Знаю, – перебила я ее молчаливый упрек и вышла из машины, – я буду замечательной матерью.

В отличие от частной школы в Мадриде, в которую я ходила, эта напоминала убогое подобие учебного заведения. Обшарпанные оконные рамы, мусор, валяющийся на каждом углу... Единственная радость – отсутствие формы.

– Интересно, налоги жителей уходят на новую машину мэра или он позабыл, что необходимо привести в надлежащий вид единственную в городе школу?

Я присмотрелась к зданиям начальной и средней школ, которые находились неподалеку. Их вид не отличался от старшей.

– Все не так ужасно, не вредничай.

Мы с мамой двинулись ко входу, и только теперь я смогла удостовериться, что жители этого местечка не все вымерли. Ученики торопились на занятия, оживленно переговариваясь и смеясь. Неподалеку останавливались машины и велосипеды, кто-то шел со стороны жилых улиц пешком.

– Не нужно заезжать за мной после уроков. Хочу немного пройтись по городу.

– Уверена?

Какой-то парень поприветствовал маму широкой улыбкой и открыл нам дверь, заинтересованно глядя на меня. От жестокого порыва ветра я поглубже укуталась в куртку. И как они могут так радоваться с утра пораньше? Я стрельнула в парня хмурым взглядом и последовала за мамой. Парень, ты не в солнечном Мадриде, чтобы так радоваться жизни, а в богом забытом Кастильмо.

– А почему я не должна быть уверена? – дала я запоздалый ответ маме.

Мы двинулись по коридору, вдоль которого тянулись серые шкафчики. Внутри все оказалось не так плачевно, как снаружи.

– Можешь заблудиться.

– Боже, прости, – театрально выпалила я, заметив кабинет с табличкой «Директор», и остановилась перед дверью, – я ведь совсем забыла, что мы находимся в центре огромного мегаполиса, а не в поселке с тремя безлюдными улочками. Я запомнила дорогу, не волнуйся ты так.

В приемной нас встретила молодая секретарша:

– Летисия Перес и Эстела Идальго? Проходите, сеньора Альенде ждет вас.

Кабинет директрисы был под стать улыбчивой женщине, которая нас встретила. Светлые волосы сеньоры Альенде были собраны в гладкий пучок, вокруг глаз проступали ранние морщинки. Похоже, люди в этом убогом городке радуются даже из-за того, что просто дожили до нового дня.

– Летисия, дорогая, – порывисто обняла она маму, оставляя два легких поцелуя на ее щеках, – кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись!

– Валенсия. – На удивление, мама была не столь радушно настроена на встречу со старой знакомой. – Да, давно не виделись.

– Присаживайтесь.

Сеньора Альенде прошла за рабочий стол и устроилась в кожаном кресле. Она взяла графин с напитком молочного цвета и разлила по стаканам.

– Прошу, выпейте фирменную орчату нашей семьи. Моя бабушка всегда добавляла туда особенные специи.

Я взяла напиток и сделала глоток. По сравнению с обычной орчатой эта и правда отличалась специфическим привкусом.

– Эстела – твоя вылитая копия, – сцепила руки в замок сеньора Альенде, тщательно шлифуя меня взглядом, будто диковинную статуэтку. – Смотрю на нее и буквально перемещаюсь в те беззаботные учебные дни... – Она поджала губы, словно пытаясь заглушить следующие слова, которые, судя по всему, не вписались бы в образ ее великодушного приема.

– Вы знакомы? – спросила я у мамы.

– Валенсия – моя бывшая одноклассница, – натянуто улыбнулась та.

– Ах, мы же были подругами! – откинулась сеньора Альенде на спинку кресла. – Помнишь, как ты встречалась с Силвестре и Леонардо одновременно, а когда они узнали об этом, то оба тебя бросили!

Я поперхнулась орчатой и шумно закашлялась.

– Простите, – еле дыша произнесла я, но директриса даже не думала обращать на меня внимание, погрузившись в воспоминания.

– К счастью, в тот момент из Мадрида по обмену приехал горячий ученик и вскружил ей голову, да так, что за последний учебный год она успела влюбиться и сбежать с ним!

Успокоившись, я поставила стакан в сторону и, вздернув брови, взглянула на маму. Я знала историю их знакомства с папой, но о маминой бурной молодости даже представления не имела. Хотя, чему я удивляюсь, когда у нее есть хороший пример – бабушка. Интересно, как с такой любвеобильной женской линией в роду я умудрилась все еще не найти себе хотя бы одного парня?

Мама оторвалась от моего насмешливого взгляда под названием «ты о многом должна будешь мне рассказать, ненасытная разбивательница сердец» и вновь нацепила кукольную улыбку.

– Но ты быстро утешила тогда беднягу Силвестре. Да так, что успела выйти за него замуж. Очень рада за тебя, Валенсия, ведь помнится, ты была безумно влюблена в него с седьмого класса.

– Да, мы с Силом до сих пор счастливы вместе и растим троих замечательных детей. Но так жаль, что у тебя не сложилось с Тадео, – опустились брови сеньоры Альенде. – Уверена, ты еще встретишь достойного мужчину.

Будь такая возможность, я бы присвистнула сейчас и, взяв попкорн, устроилась бы на стуле поудобнее.

Раздавшийся в коридоре звонок охладил нагревающуюся, как сталь в кузнечной печи, атмосферу в кабинете сеньоры Альенде.

– Кхм, простите, – напомнила я о своем существовании, – кажется, занятие уже началось.

Мама тут же спохватилась:

– Вот, держи. – Она протянула сеньоре Альенде папку с моими документами и выпрямилась, желая выскочить из кабинета как можно скорее. – Здесь все, что ты просила.

Сеньора Альенде нацепила очки и несколько томительных минут педантично пролистывала бумаги.

– Да, все в порядке, – улыбнулась она нам, закончив: – Со слов Летисии, в Мадриде ты углубленно изучала гуманитарные науки, верно?

– Именно так.

– Отлично. Но поскольку ты перевелась уже в конце первого семестра, придется заниматься усерднее. Обучение в старших государственных школах немного отличается от частных. Но, уверена, ты справишься. Вот твое расписание и ключ от шкафчика, – протянула она мне вещи. – Первым уроком у тебя история. Кабинет номер четыре в конце этажа. Если возникнут какие-то вопросы, смело обращайся ко мне. – Губы директрисы вновь расплылись в приторной улыбке, и она тут же перевела взгляд на маму. – Что насчет того, чтобы выпить как-нибудь по бокалу вина и вспомнить былое, Летисия?

– Отдаешь меня на съедение этому тигру в клетчатой юбке? – усмехнулась я, когда мы с мамой вышли из кабинета директрисы. – Спорим на сто евро, что она ждет не дождется момента, чтобы поквитаться со мной за твои выходки? Не слишком-то честно, что я должна расплачиваться за твою бурную молодость.

– Не переживай, Валенсия только шипит, но никогда не кусает.

– Я бы не стала ее недооценивать. Это ведь она столкнула лбами твоих бойфрендов и рассказала им о том, что ты крутишь с обоими? – спросила я, обходя учеников, спешащих в классы.

– Она. Хотя не признала этого. Но я не крутила с ними обоими. Мы встречались с Леонардо, а Силвестре постоянно бегал за мной. Когда мы с Лео поссорились, он улучил момент и пригласил меня на свидание. Через пару дней мы с Лео помирились, и я сразу же отказала Силвестре. Валенсия все нафантазировала. Тогда и произошел разлад в нашей дружбе.

– Мне кажется, он произошел в тот самый момент, когда ты пошла на свидание с парнем, в которого была влюблена твоя подруга.

– Соглашусь, я была не самой идеальной подругой, но Валенсия все-таки добилась своего.

Мы остановились у моего класса.

– Уверена, что не нужно заезжать за тобой? – спросила мама.

– Да.

– Тогда позвони после занятий.

– Не переживай, ма, – закатила я глаза. – Что может со мной случиться?

Я верила в свои слова до момента, пока мама не пропала из поля моего зрения. Как только я ступила за порог класса, все пространство охватил резкий вой сирены.

В школе начался пожар.

Глава 3

Пока ревела пожарная сигнализация, я несколько секунд озадаченно осматривалась по сторонам. Но не успела я открыть дверь кабинета, как вскочившие с мест ученики словно рой пчел полетели к выходу, чуть не сбив меня с ног. Для учебной тревоги все были слишком охвачены паникой. Двери классов распахивались одна за другой, и учащиеся взбудораженно бежали по коридору. Подхваченная этой волной, я последовала за всеми. Внезапный толчок сзади повалил меня на пол, и я больно приземлилась на колени. Жуткий вой сирены невыносимо бил по перепонкам, пока в меня врезались люди, мешая встать. Неожиданно кто-то подхватил меня под локоть и рывком поставил на ноги.

Я посмотрела на парня, который нависал надо мной, крепко вцепившись в мою руку, и застыла, увидев его лицо. Мой взгляд непроизвольно замер на его правом глазе, роговица которого была полностью бесцветной. Мне никогда не доводилось видеть столь прекрасной деформации, хранящей в себе пленительную загадочность. Отсутствие радужки придавало его глазу такой необычайной красоты, словно я всматривалась в темную чащу леса, окутанную липким туманом, притягивающим тайной и одновременно отпугивающим.

Вдоль глаза тянулась белая полоска шрама, разрезающая бровь и пересекающая щеку. Золотистые волосы упали ему на лоб, когда он отвернулся и взглянул на выход.

Кто-то толкнул меня в спину, и я чуть не повалилась в объятия парня.

– Давай ты уже вспомнишь как ходить, Кудряшка?

Слова парня не были сказаны с укором, скорее он еле сдерживал смех. Очередной ученик толкнул меня, и лопатку прорезала боль, которую я не смогла игнорировать. Не успела я возразить, как парень дернул меня за угол и вжал спиной в шкафчики, загораживая от толпы, которая напоминала стаю перепуганных птиц, стремящихся быстрее вырваться на свободу...

– Если выбирать между тем, чтобы сгореть заживо и быть затоптанной толпой, я бы выбрала второй вариант. Так что, будь добр, отпусти меня, и...

Ладонь незнакомца резко оказалась на моих губах, прерывая мой протест. Его взгляд был настойчивым, но в нем проскользнули легкие смешинки, когда он увидел озадаченность на моем лице.

– Да, гореть заживо, возможно, и входит в романтику этого города, – произнес парень с ухмылкой, – но, поверь, быть затоптанной под ногами толпы твоему очаровательному личику тоже не особо понравится. – Его слова прозвучали одновременно и насмешливо, и заботливо, как будто он на самом деле переживал, но не мог не подшутить. – Доверься мне.

Тихий голос парня каким-то странным образом звучал громче, чем ревущая пожарная сигнализация. Было в нем что-то мощное и неуловимое, что лишало меня сил сопротивляться. Сердце забилось так быстро, словно капли дождя об асфальт в ливень. Я почувствовала, как тело наполняется жаром, который обжег щеки. То ли от близости парня, то ли от происходящего вокруг хаоса. Все вокруг казалось каким-то нереальным, как будто мир сжался до этой узкой стены, и в нем остались только я и он. Только его дыхание, опаляющее мое лицо, и тело рядом казались настоящим и реальным.

Я попыталась поймать его взгляд, но парень вдруг убрал ладонь с моих губ и потянул в толпу. В тот момент, когда между учениками образовалось свободное пространство. Я не возразила, когда мы вслед за остальными двинулись к пожарному выходу на задний двор школы.

– Не знала, что рыцари еще существуют, – сказала я в спину парню, за широкими шагами которого еле успевала.

– Надеюсь, простишь, что коня забыл дома? – бросил он мне, не оборачиваясь.

Благодаря странному незнакомцу мы выбрались на улицу. Я увидела сбившихся в кучу учеников и учителей, собирающих их в одном месте. Подняв взгляд чуть выше, я заметила очаг пожара. С крыши пристройки в небо валили клубы дыма. Подойдя поближе, я смогла разглядеть, что дым шел из трубы. Но не это привлекло мое внимание, а высокий парень, стоявший у края крыши. Его пышные кудри цвета осени трепал сильный ветер. Предплечья и руки, которые не закрывала широкая черная футболка, испещряли татуировки. Кто ему вообще разрешил ходить в таком виде в школу?

– Вот же придурок, – прерывая мои мысли, раздался рядом недовольный мужской голос.

Я перевела взгляд на своего спасителя. На улице его шрам был лучше виден, но я по-прежнему не понимала, стояла ли за его появлением трагичная история или это всего лишь следствие глупого стечения обстоятельств. Но одно можно было сказать точно: шрам и раненый глаз не то что не уродовали парня, наоборот, они подчеркивали его милую, невинную красоту.

Заметив мой пристальный взгляд, парень повернулся. Маска невинности мгновенно слетела. Угловатая ухмылка, украсившая его лицо, красноречивее любых слов говорила о том, что он знает о своей привлекательности и готов завоевать ею все ближайшие континенты.

Я отвернулась, чтобы он не принял мою заинтересованность за наглое любопытство.

– Он собирается прыгнуть? – спросила я, указывая на парня на крыше.

– Конечно нет, – усмехнулся незнакомец. – Он слишком сильно себя любит, чтобы пойти на такое.

Позади послышалась громкая тирада. Сеньора Альенде мчалась к нам со свитой учителей. Ученики шарахались от нее, словно от ударов молний.

– Мануэль Паласио Франко! – выкрикнула она, всматриваясь в крышу. – Что ты там устроил?

– Небольшой казус, сеньора Альенде, – показал тот в сторону дыма.

– Опять курил в школе?! – гневно прокричала сеньора Альенде, и я испугалась, что еще немного, и из нее самой повалит дым куда сильнее, чем из трубы.

Мануэль присел на самом краю и свесил ноги.

– Твои выходки срывают учебный процесс! Что на этот раз? Решил поджечь школу?!

Даже с такого расстояния можно было заметить, как закатились глаза Мануэля на последних словах, будто он много раз пытался, но эта идея уже давно потеряла для него актуальность.

– Ну конечно, родителям вы так и скажете, что я не только школу подпалил, но и вашу собаку в придачу, – сказал он.

Сеньора Альенде возмущенно охнула на последних словах. Но заметив, что дым за Мануэлем уже почти развеялся, процедила сквозь зубы:

– Спускайся вниз. И живо в мой кабинет.

Мануэль встал и сделал шаг вперед, становясь почти на самом краю. Все испуганно вскрикнули, и Мануэль замер.

– Что ты творишь?! – гневно возопила сеньора Альенде.

– Вы же сами велели спуститься.

– Мальчишка, ты у меня сейчас...

– Давайте разведем всех по классам, сеньора Альенде, – предложил директрисе один из учителей, разрывая ее громогласную тираду, – я приведу к вам Мануэля.

Пока нас разгоняли обратно, я заметила, как Мануэль исчез с крыши, а уже через пару секунд показался во дворе. К нему вместе с учителем подошел парень, который меня спас, и начал его с серьезным видом отчитывать. Мануэль все это время стоял с безразличным выражением лица, но вдруг резко нахмурился и, повернув голову, посмотрел прямо на меня. Он тут же перевел взгляд на своего собеседника и, что-то сказав ему, ухмыльнулся. Теперь ко мне повернулся парень со шрамом. Я уже открыла рот, но кто-то из учителей велел идти ко входу, и я слилась с толпой.

Когда я добралась до класса, учитель истории уже начал урок. Он давал наставления о том, что не нужно паниковать в экстренных ситуациях и как правильно эвакуироваться. С его лица все еще не сошел бледный оттенок.

Я попыталась незаметно юркнуть на задний ряд, как меня громко окликнул учитель:

– У нас новая ученица. Не хочешь представиться классу?

Все как по команде обернулись в мою сторону. Мне пришлось пройти к доске. Окинув взглядом класс, я проговорила заученную фразу:

– Всем привет, я Эстела Идальго. Я приехала из Мадрида.

Все сидели с заинтересованными лицами, изучая меня, словно диковинку. Эти взгляды я встречала еще у входа, но значения им не придала.

– Меня зовут Диего Росарио, и я веду историю, – сказал учитель. – Как тебе новая школа?

– Супер, – показала я большой палец. – Не каждая школа может похвастаться пожаром вместо первого урока.

– Уверен, в Мадриде такой насыщенной жизни у тебя не было, – улыбнулся моей шутке сеньор Росарио.

– В последний раз наша школа была так взбудоражена, когда в столовой закончились бургеры.

Пока все смеялись, я дошла до последнего стола, где заметила единственное свободное место. Моя соседка кинула на меня беглый взгляд и снова уткнулась в тетрадь. Она рисовала какие-то странные фигуры, вновь и вновь перечеркивая их карандашом.

– Классно у вас здесь, – тихо сказала я, когда сеньор Росарио начал писать на доске.

Девушка подняла на меня серые глаза, удивляясь, что я с ней заговорила. Словно привидение, для которого открылось, что его кто-то может видеть, она окинула взглядом класс.

– Кастильмо часто будет радовать тебя, не переживай, – ответила она шепотом.

– А я-то думала, здесь можно умереть со скуки, – усмехнулась я.

– От скуки уж точно нет, – пробурчала она себе под нос.

– Как тебя зовут?

– Карла.

– А я...

– Эстела, – перебила она меня. – Мы в курсе.

Я захлопнула рот. Карла явно не настроена на новые знакомства, и было непонятно, то ли дело во мне, то ли она всегда такая замкнутая.

Решив больше не тревожить свою не склонную к беседе одноклассницу, я погрузилась в лекцию.

Уроки пролетели незаметно. Записаться в какой-либо кружок мне сегодня не удалось, и я решила пойти домой. Но я успела пообщаться с еще тремя ребятами и неплохо поболтала с Хуаной – главой оргкомитета, которая обещала мне завтра показать все кружки и расписания к ним.

Выйдя во двор, я заметила русую короткостриженую голову, мелькающую впереди. После истории мы с Карлой больше не встречались.

– Карла! – окликнула я свою новую знакомую.

Я побежала за ней по лестнице, когда поняла, что она меня не услышит, поскольку на ней были огромные серые наушники. Девушка быстро шла, ссутулившись под грузом тяжелого рюкзака и спрятав руки в карманах мешковатого черного худи, в котором могла бы поместиться еще пара Карл.

Когда я подбежала к однокласснице и коснулась ее плеча, она вздрогнула и, стаскивая с головы наушники, резко развернулась ко мне.

– Ты домой? – спросила я, указывая на дорогу, ведущую на центральную площадь.

Испуганные глаза Карлы опустились.

– Нет. Мне нужно на работу.

– А где ты работаешь?

– В шоколатерии. На площади Сант-Лоран.

Уже открыв рот, чтобы предложить ей пойти вместе, я заметила Мануэля и своего спасителя. Они стояли у дороги и о чем-то разговаривали. Вернее, говорил лишь один. Мануэль же всячески выказывал желание побыстрее сбежать от собеседника. Кожаная куртка скрывала устрашающие татуировки Мануэля, но казалось, вся его брутальность переместилась на квадратное лицо.

– Кто эти парни, Карла? – спросила я.

Девушка проследила за моим взглядом и тут же отвернулась, словно увидела что-то постыдное.

– Андрес и Мануэль Паласио, – ответила она тихо.

– Они родственники?

– Двоюродные братья.

Я внимательно всмотрелась в парней и только сейчас заметила их внешнее сходство. Одинаковый цвет волос, телосложение и рост. Но в отличие от своего брата, Андрес обладал более располагающей аурой. Он был одет в широкий спортивный лонгслив, из-под которого виднелись воротник рубашки и черный галстук, свободные джинсы и классические конверсы. Если один выглядел так, словно шел переламывать битой черепа своим обидчикам, второй выглядел как тот, кто всю эту заварушку и затеял.

Невозможно было оценить их привлекательность по общепринятым стандартам, казалось, что в испанском языке нет подходящих слов, способных передать всю ее сущность. Было в братьях Паласио что-то, что выделяло их на фоне остальных людей.

Мануэль внезапно повернул голову, и на этот раз мне не удалось скрыться. Мы встретились взглядами, словно поезда, мчавшиеся друг на друга. Мануэль отвернулся, но я успела заметить, как дернулись уголки его губ, выдавая еле скрываемую неприязнь.

– Мне нет до этого дела, – выплюнул он на ходу к черному «Вранглеру» и, больше не обращая внимания на своего брата, кинул рюкзак на пассажирское сиденье и сел за руль. Гигантский джип тут же сорвался с места, ревя грохочущим мотором.

Поправив рюкзак, Андрес уже развернулся к компании, которая его подозвала, но тут заметил нас с Карлой. Улыбнувшись, он неспешно направился в нашу сторону. Карла резко схватила меня за руку. Я буквально почувствовала, как ее дыхание участилось.

– Что с тобой?

– Ничего...

– Привет, – улыбнулся подошедший Андрес и лукаво посмотрел на меня. – Как прошел первый день? Научилась ходить по нашим беспощадным скользким коридорам?

– А если скажу, что нет, станешь моим персональным рыцарем? – ухмыльнулась я в ответ и скрестила руки на груди.

– Красивым девушкам опасно такое мне предлагать, Кудряшка. – Он чуть подался вперед и посмотрел мне в глаза: – Не боишься, что уже не смогу от тебя отвязаться?

– Это угроза или заманчивое предложение?

Андрес громко рассмеялся.

– А я уж думал, ты потерпишь хотя бы день, чтобы не показать, что втюрилась в меня, – заблестели его хитрые глаза. – Ну, знаешь, эти игры в недотрогу, которая хочет, чтобы за ней немного побегали. Вижу, в столице девушки совсем из другого теста.

– Но не совсем понятно, тебе это нравится или нет? – поддразнила я.

– Я люблю все новое и неизведанное.

От настырного взгляда Андреса сердце начало колотиться быстрее. Со мной никогда такого не случалось. И сейчас, стоя в этом отчужденном маленьком городке напротив парня с золотистыми волосами и загадочным шрамом на лице, я впервые задумалась о том, чтобы послушаться совета бабушки и потерять голову.

Неожиданно закашлявшая рядом Карла дала понять, что выглядит здесь третьей лишней. Чтобы не смущать девушку еще больше, я подхватила ее под руку и сделала шаг в сторону.

– Тогда желаю удачи, красавчик, – ответила я запоздало на вызов Андреса, – но не забывай: обычно, когда пытаешься изведать что-то новое, можно встретиться с трудностями.

– Не волнуйся. – Андрес сделал шаг назад. – Трудности – по моей части.

Незнакомая девушка, стоявшая в компании еще нескольких учеников, вновь окликнула его и помахала.

– Ладно, увидимся еще, Кудряшка, – подмигнул он мне и направился к своей компании.

– Только не говори, что втюрилась в Андреса, – сказала я, когда мы с Карлой двинулись по улице.

Ее реакция на появление парня и то, как она даже стеснялась поднять на него глаза, говорили о каких-то чувствах.

– Ни в кого я не втюрилась! – чуть ли не прокричала она, но тут же сбавила тон: – Просто... Ну, просто братья Паласио – самые популярные парни в школе. Если одна половина девчонок уже побывала на свидании с Андресом, то вторая половина мечтает о свидании с Мануэлем. Хотя он очень замкнутый и не подпускает к себе никого, многие не теряют надежду.

Карла показалась мне на первый взгляд слишком серьезной девушкой, чтобы убиваться по каким-то популярным парням. Но когда живешь в таком захолустье, видимо, выбор невелик. Значит, один у нас бабник, второй – зануда. У этих двоих не было никаких похожих черт, кроме внешности.

– Видимо, не сильно они ладят друг с другом, – заметила я, воспользовавшись моментом, пока Карла разоткровенничалась.

– Да. У них натянутые отношения.

– А что с глазом Андреса и откуда у него шрам, не знаешь? – задала я интересующий меня вопрос.

– Он получил его недавно. Братья Паласио попали в аварию. Они недели две не ходили в школу, а когда вернулись, глаз Андреса был уже травмирован.

Карла вновь замолкла, превратившись в ту замкнутую девушку, которую я впервые встретила утром в классе.

– У нас в Мадриде есть популярная шоколатерия «Сан Хинес», там подают самые вкусные в мире чуррос с шоколадом. Мы всегда ходили туда с друзьями, когда прогуливались по Пуэрта-дель-Соль^[9]. Однажды мы с подругами забрались на конную статую Карла III, чтобы сфотографироваться, но нас засекла полиция и нам пришлось бежать до самого метро, чтобы нас не поймали, – рассмеялась я, вспоминая жизнь в столице. – Ты была когда-нибудь в Мадриде? – спросила я Карлу.

– Нет.

– Тебе обязательно нужно навестить меня, когда я перееду обратно! Я свожу тебя в самые крутые места Испании! Сначала нам нужно побывать на рынке Сан-Мигель. Там есть одна лавка, где готовят отменные устрицы. Потом я свожу тебя в музей Прадо и музей Королевы Софии...

– Я бы... – неуверенно перебила меня Карла, – очень хотела побывать у ворот Алькала...

На моем лице расплылась широкая улыбка.

– Отлично! – воскликнула я. – У меня есть очень классные фотографии оттуда. – Достав телефон, я пролистала галерею и дошла до ярких фото с одноклассниками. Мы с Карлой рассмеялись, дойдя до фотографии, где я споткнулась, мои очки съехали набок, и одновременно я ухватилась за рукав подруги. Камера запечатлела нас в очень смешной позе.

– Я бы хотела жить так же, как ты.

Убрав телефон, я внимательно всмотрелась в лицо Карлы, которое моментально переменилось. Маска грусти опустилась на него так же быстро, как тучи опустились на небо над нашими головами. Мы ускорили шаг, чтобы не попасть под ливень.

– Ты ведь собираешься поступать в университет после окончания школы? Осталось совсем немного, – сказала я.

– Я не уеду из Кастильмо.

– Почему? – удивилась я. – Разве ты не...

– Просто... не могу.

Мы с Карлой молча шли по узким улочкам, пропитанным ароматами былой эпохи. Каменные здания, превратившиеся в серые глыбы льда, навевали атмосферу одиночества. Высохший плющ, обнимающий стены, поднимался по балкончикам, на которых были расставлены плетеные кресла и столики с газетами и чашками. Идеальное местечко для сиесты было устроено почти в каждом доме Кастильмо. Такой простой быт казался в этом месте чем-то странным. В голову тут же врезались воспоминания о ярком Мадриде: театры под открытым небом и лодки на озере в парке Ретиро, шумные аттракционы в парке Каса де Кампо и оживленные улицы рынка Сан-Мигель... Окружавший меня мрачный Кастильмо и Мадрид были словно с разных планет.

Заставив себя не зацикливаться на обшарпанных деревянных дверях, на которых виднелись следы потрескавшейся алой краски, я прибавила шагу. Пройдя сквозь каменную арку, мы вышли на просторную площадь. Здесь уже можно было заметить признаки современной цивилизации, хотя людей, как и положено в послеобеденное время, было немного. Торговая улица с небольшими закусочными и магазинчиками тянулась вдоль всей площади. Карла указала вперед, и мы прошли по парку со скамейками.

– Ты знакома с моей бабушкой? – спросила я Карлу, пытаясь вновь разговорить девушку. Я открылась ей, пришла ее очередь.

– Тут все со всеми знакомы. Если не лично, то хотя бы заочно. Видела сеньору Консуэло на рынке. Она отчитывала продавца, чуть ли не схватив его за ухо, – так рьяно торговалась за фрукты.

Я рассмеялась:

– Думала, люди в маленьких отдаленных городках дружат улицами.

– Быть знакомыми и дружить – разные вещи. То, что людей немного, не всегда означает сплоченность. Здесь так же, как и везде, разные слои общества: бедные, богатые, те, кто приезжает в школу на тачках, и те, кто, как и мы, тащатся на своих ногах. Некоторые стараются держаться поближе к популярным ученикам и верят, что благодаря таким связам смогут выбраться отсюда. Если после школы тебе сразу же не удалось вырваться в столицу и поступить в университет, считай, что ты так и застрял здесь. Все пытаются сбежать, и я очень удивилась, когда сказали, что к нам кто-то переехал жить. Новенькая в нашей школе – это сродни неожиданно выплывшему киту посреди озера.

– Это ненадолго. Пока мама разбирается с жильем в Мадриде. Поверь, будь моя воля, я бы и сама ни за что не приехала в это скучное место. Без обид, – тут же добавила я.

Карла издала что-то наподобие смеха.

– Здесь не так уж и уныло, как тебе показалось на первый взгляд. Мы часто устраиваем праздники. Как раз через пару недель будет огромная ярмарка в День света. Люди наряжаются в яркие костюмы и танцуют сардану, на улицах зажигают полно огней и готовят кучу сладостей. Вот мы и пришли. – Она остановилась у небольшой закусочной с вывеской, изображавшей чуррос и шоколад. – Ладно, я пошла работать. Сможешь найти дорогу сама?

– Думаю, да, – всмотрелась я в лес, начинающийся за площадью.

– Тогда увидимся завтра в школе.

Попрощавшись с Карлой, я попыталась воссоздать в голове путь, по которому мы с мамой приехали утром. Стоило мне двинуться вдоль дороги, как внезапно вылетевший из чащи ворон пронесся прямо над моей головой. Мои и без того непослушные кудри растрепались на ветру, и я раздраженно смахнула их с лица. Это не город ведьм, это город воронов. Причем не самых дружелюбных.

Не успела я выругаться на вредную птицу, как мои ноги сами начали замедляться от представшей впереди картины. Я в ужасе вцепилась в ручку рюкзака, страх парализовал тело. Осознание происходящего мгновенно дало сигнал, и шок сменился паникой. Но было поздно – стая из десятков разъяренных воронов летела прямо на меня.

Глава 4

Мои веки разлепились, и я обнаружила, что лежу в своей постели. Ночь за окном сгустилась в огромное чернильное пятно. Мелкий дождь барабанил в стекла.

Я спустилась на первый этаж. Бабушка и мама сидели перед горящим камином и что-то пылко обсуждали.

– Вишенка моя, ты проснулась? Как ты? – спросила меня бабушка, когда я вошла в гостиную.

– В порядке. А почему вы ссорились?

– Потому что твоя мать не может поумнеть, даже став взрослой женщиной, – огрызнулась бабушка, поднося ко рту чашку и отхлебывая напиток, от которого шел горячий пар.

– Я просто устроилась на работу, – спокойно ответила мама.

– И тебя взбесило только это? – спросила я бабушку.

– Спроси ее, куда она устроилась.

– В местную компанию по производству лодок и катеров, – опередила мой вопрос мама.

– И? – подняла я брови, глядя на бабушку. – Что тут такого?

В Мадриде мама работала в отделе кадров городской администрации. Она всю жизнь работала по специальности, и ее выбор мне не показался удивительным. Тем более в таких маленьких городках всегда будет дефицит стоящих профессионалов.

– Она просто не знает, кто ею владеет! – всплеснула руками бабушка.

– Господи, хватит говорить загадками, – плюхнулась я на диван.

– Все в порядке, Эстела, не обращай внимания.

– Они мелкие и бездушные мерзавцы! – продолжала бабушка. – И ты знаешь, что от этой семейки нужно держаться подальше.

– Столько лет прошло, мама, пора уже прекратить, – кинула мама в бабушку предостерегающий взгляд. – Тем более у нас давно все обговорено.

– Знаю я эти ваши уговоры! Им нельзя доверять!

– О чем это вы? Может, поясните? – встряла я.

– Она собирается работать на семью Паласио!

– Паласио? – взглянула я удивленно на бабушку, понимая, что в этом маленьком городке вряд ли найдутся две семьи с одной фамилией. – Успела познакомиться сегодня с двумя братьями Паласио. Вернее, познакомилась с одним, второй глядел на меня так, словно в детстве я украла у него лопатку в песочнице. – Ты работаешь на родителей этих слащавых красавчиков? – спросила я маму.

– Да, но это временно, – вновь отмахнулась от меня мама. – Лучше скажи, пришла уже в себя? Ничего не болит?

Никаких жалости, объятий и поцелуев. Лишь строгое воспитание. Без слез, без слабостей. Мама ненавидела слезы. В нашей семье именно папа был тем, в чье плечо я могла выплакаться, когда поранилась, упав с велика, или получила в школе низкую оценку. Поэтому я так же невозмутимо взглянула на нее:

– А почему должно что-то болеть?

– Ты потеряла сознание прямо у дома. Не помнишь? – спокойно спросила мама, словно произошедшее было в порядке вещей.

– Наверное, это мой успокоительный чай, – тут же произнесла бабушка. – Он сильно вырубает.

– Надеюсь, ты не добавила туда ничего алкогольного?

– Что ты, – вздернула брови бабушка и спрятала лицо от взгляда мамы за чашкой. – Я бы никогда.

Я попыталась вспомнить, как вообще добралась домой. В голове всплыл момент, как на меня чуть не напали бешеные вороны и я побежала в сторону леса. Помню, как споткнулась и упала, а вороны чуть не обклевали все мое тело, как тут же позади вспыхнул ярко-голубой свет и дикая стая взмыла к небу. Кто-то поднял меня на руки, а когда я попыталась рассмотреть лицо этого человека, потеряла сознание. Как бы я ни пыталась, воспоминание обрывалось на этом месте.

– А я... была одна? – неуверенно спросила я.

Обе удивленно взглянули на меня.

– Ну, в смысле, когда пришла домой. Со мной никого не было?

– Нет. А кто должен был быть с тобой? – спросила мама.

– Никого, – поднялась я на ноги. – Жутко проголодалась, пойду перекушу.

– Кушала бы вовремя, и голодных обмороков не было бы! – доносилось до меня ворчание бабушки, пока я копалась в холодильнике, но мыслями находясь совсем далеко.

Кто-то отогнал воронов и принес меня домой, но не захотел, чтобы его видели. Почему? И что это за странные приступы, когда я просто так теряю сознание, прихожу в себя, и так по кругу? Если после того, как пришла домой, я вырубилась из-за настойки бабушки, то предыдущий раз не поддавался никакому объяснению.

Когда остаток сил вновь покинул меня, я быстро перекусила и, дойдя до комнаты, мгновенно погрузилась в сон.

* * *

Проснулась я от жуткого холода. Вокруг были лишь каменные стены. Место, похожее на пещеру, наполнила тихая мелодия. Внезапно вспыхнувший свет факелов открыл страшную картину: на полу кровью была начерчена пентаграмма со странными символами, а в ней лежали десятки трупов воронов. Жуткий запах ударил в нос, и меня чуть не стошнило. Колени дрогнули, и я схватилась за каменную стену. Пещеру заполнил стук легких каблуков. Молодые женщины в старинных платьях встали в круг с символами. Все достали кинжалы и подняли их над собой. Я в ужасе отшатнулась, но меня никто не замечал. Попыталась закричать, но из горла не вырвался даже писк. Женщины одновременно провели по запястьям кинжалами, и кровь начала капать на пол, смешиваясь с кровью воронов. Стоявшая посередине ведьма начала шепотом зачитывать непонятные слова. Остальные женщины повторяли за ней. С каждой новой каплей крови, падающей в круг, он начинал светиться все ярче. Сильный ветер ворвался в пещеру. Он трепал волосы и платья женщин в разные стороны, срывал черные перья с воронов, они вихрились в безумном потоке. Ветер усиливался. Огонь в факелах начал дрожать. Один сильный порыв, и пещеру окутала тьма. Остался лишь свет, исходивший от жуткого кровавого круга. Лиц женщин коснулась смертельная бледность, кости стали выпирать, словно из тел вытягивали энергию. Страшный грохот прорезал пространство.

Я пришла в чувство и сорвалась с места. Под тяжелыми шагами начало что-то трескаться. Посмотрев вниз, я в ужасе отшатнулась. Везде валялись кости и черепа. Как животных, так и человеческие. Страх вновь ударил по ребрам, и я побежала. Сырой пещере не было конца. Колющий ветер вгрызался в кожу, резал глаза.

Внезапно выскочив на свет, я затормозила. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в каком-то старинном храме. Круглые светлые колонны тянулись к высокому потолку. На постаментах вокруг слабо горели свечи. Медленно подойдя к ним, я вгляделась в предметы, лежащие на них: черепа, мелкие кости, черные перья, банки с кровью... Я зажала рот и отскочила назад, когда увидела на одном из постаментов выпотрошенное животное. Настолько изуродованное, что нельзя было даже понять его происхождение.

Вдруг раздалось жуткое карканье. Из пещеры, откуда я только что выбежала, начали вылетать огромные вороны. Их глаза светились желтым, а по клювам стекала кровь. Внезапно они накинулись на меня, и я ринулась в сторону выхода. Не успела я ступить за порог храма, как провалилась в темную бездну. Я кричала, пока чернота затягивала меня в свои объятия, а над головой кружили огромные вороны с желтыми глазами.

Глава 5

Все следующее утро у меня невыносимо болела голова. Жуткие кошмары не давали спать до самого рассвета. Выпив обезболивающее, я села в машину и начала прокручивать в голове приснившееся. Понятно, что я видела во сне шабаш ведьм. Но какое отношение к ведьмам имеют жуткие вороны? И почему они преследуют меня с момента, как я въехала в этот убогий городок? Я бы не стала задумываться о каких-то вредных птицах, но слишком частые совпадения уже заставляли напрячься. Всю дорогу до школы я не могла отделаться от мысли, что место, где я побывала во сне, было мне знакомо.

Я кинула взгляд на заднее сиденье машины. Книга про ведьм лежала там с тех пор, как я бросила ее туда по дороге в Кастильмо. Взяв книгу, я положила ее в рюкзак.

Мама высадила меня перед школой и отправилась встречать свой первый рабочий день, не забыв напомнить о том, чтобы я звонила ей.

– Ребята! – вошла в класс одна из учениц, когда прозвенел звонок с последнего урока. – Все, кто едет сегодня на экскурсию в горы, встречаемся через десять минут в кабинете географии!

– Что за экскурсия? – спросила я Хуану, которая начала торопливо собирать вещи.

– Ученики с естественного направления подготовили экзаменационный проект о Руинах смерти. Их куратор разрешил добровольцам из других классов поехать с ними. Это благоприятно скажется и на наших оценках в конце семестра.

Руины смерти – заброшенная местность в горах, где, по легендам, были массово сожжены ведьмы Кастильмо. Говорят, там до сих пор можно найти их останки. И самое важное – в горах расположен главный Храм ведьм. По преданиям, там собирался ковен для своих ужасающих ритуалов. Я читала об этом, когда изучала историю Кастильмо и рассматривала фотографии Храма...

В голове сразу вспыли фрагменты вчерашнего кошмара. Вспоминая детали сна, я почувствовала холод, пронзивший все тело. Это не могло быть совпадением.

Я достала телефон и быстро вбила в поисковике: «Руины смерти. Кастильмо». Тут же показались изображения разрушенного Храма, пещер и останки в них. С каждой перелистываемой картинкой я все больше и больше ужасалась. Было ощущение, будто кто-то воссоздал мой сон в реальность.

Я схватила рюкзак и выбежала в коридор.

– Как можно туда записаться? – спросила я, догоняя Хуану.

– По-моему, мест больше нет, – пожала та плечами.

– Ни одного? Семестр заканчивается, а мне бы не помешали хорошие оценки. К тому же завтра у нас тест по истории, – добавила я для убедительности.

– Можешь попробовать, – остановилась у нужной двери девушка. – Поговори с одним из руководителей проекта.

– А кто руково...

Мне пришлось проглотить фразу, поскольку вопрос отпал сам собой. Мануэль Паласио сидел на столе и раздавал ученикам какие-то листки. Войдя в класс, я остановилась позади толпы ребят, чтобы подождать, пока он освободится. Этот парень с самого начала не произвел впечатления человека, с которым можно вести конструктивный диалог. Обычно общение с такими людьми вообще отбивает дальнейшее желание контактировать с кем-либо. И судя по презрительному взгляду, который он мне подарил в первый день, разговор обещает быть не из легких. Но я не могла упустить такой шанс.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Мануэль поговорил с последним учеником. Он схватил папку со стола и направился к двери.

– Мануэль! – окликнула я его, выходя из темного угла.

Он медленно развернулся и, подозрительно рассматривая меня, подождал, пока я подойду.

– Привет. Я Эстела.

Мою дружелюбную ноту тут же перекрыли неслышные, но ярко ощущаемые нотки презрения, заполнившие весь кабинет. Возможное адекватное взаимодействие между нами тут же превратилось в оголенный провод, которого мне в любом случае придется коснуться.

– Я бы хотела поехать на экскурсию, – произнесла я, игнорируя его хмурый взгляд.

– Группа уже собрана. – Его резкий ответ ударил меня, словно внезапно прилетевший в лицо мяч.

Мануэль развернулся, но я продолжила:

– Неужели не найдется хотя бы одного места? Я бы очень хотела познакомиться с городом. Я здесь совсем недавно.

Моя решительность начала колебаться под весом тяжелого взгляда, который Мануэль опустил на меня. Если до этого момента я отмечала его схожесть с братом, то сейчас от нее не осталось и следа. С таким же успехом я могла бы сравнить воду и огонь.

Я уже начала придумывать в голове новые предлоги, чтобы уговорить его, как вдруг Мануэль сдался:

– Выезжаем в три. Собираемся во дворе школы. И не смей опаздывать, новенькая.

Я чуть опешила от его неожиданного ответа, но Мануэль уже вышел из класса.

– Спасибо! – успела я выкрикнуть ему в спину, а сама быстро побежала домой.

В отличие от моей бывшей школы в Мадриде, где уроки не заканчивались раньше двух часов, здесь уже после двенадцати все уходили домой. Возможно, это было из-за маленького количества классов и из-за того, что уроки в Кастильмо начинались в восемь, а не как принято обычно – в девять.

Я нашла бабушку на кухне потягивавшей ароматный чай со своим фирменным турроном^[10]. Запах меда и миндаля ударил в нос, заставляя заурчать желудок.

– Привет, моя пироженка, как прошел день? – спросила она, когда я показалась в дверях.

– Все отлично, – схватила я яблоко, – но сейчас снова нужно бежать.

– Куда?

– Школьная экскурсия в горы.

Бабушка закашлялась.

– Зачем в горы? Что вы там собрались изучать?

Настороженный взгляд бабушки, который впился в меня пиявкой, готовой высосать всю информацию, заставил соврать:

– Обычная экскурсия. Будем просто изучать кое-какие виды растений.

Я чмокнула бабушку в щеку.

– Но...

– Очень важное задание! – Откусывая яблоко, я устремилась вверх по лестнице, чтобы избежать очередных расспросов.

– Хотя бы поешь! – долетели до меня слова бабушки.

– Обязательно! Но как только вернусь!

Через полчаса, собрав необходимое – теплый свитер, бутылку воды, пачку чипсов, фонарик – и одевшись потеплее, я направилась обратно в школу.

В Мадриде мне очень нравилось посещать экскурсии и в особенности любоваться архитектурными памятниками, олицетворяющими значимые исторические события. В последний раз мы с классом тоже ездили в храм. Храм Дебод. Подарок египетских властей Испании находился в Западном парке. Он переплетал в себе историю и культуру двух великих государств и отличался светлой атмосферой в противоположность тому месту, куда я собиралась поехать сейчас. Даже от одной мысли о Храме ведьм невольно ползли мурашки по телу.

Через десять минут я стояла во дворе школы. Дисплей телефона показывал 2:40.

Промозглый ветер проник под одежду, заставляя задрожать все тело. Я мерзла в полном одиночестве уже двадцать минут. Вокруг ни живой души.

Просто отлично, Мануэль Паласио. Сам заявил не опаздывать, а в школе безлюдно, как на кладбище.

Уже пританцовывая на месте, я поняла, что буквально окоченею, если не пройдусь немного.

3:15.

Мне нужно с кем-то связаться, но проблема в том, что у меня нет номера ни одного ученика, который едет на экскурсию. Но я знаю, как это исправить.

Зайдя в школу, я постучалась в отдел кадров. Молодая девушка вежливо впустила меня внутрь.

– Добрый день. Я по поводу контактных данных одного старшеклассника.

– Добрый день. К сожалению, мы не разглашаем такую информацию.

– Я понимаю, просто мы должны ехать на экскурсию, но никто еще не приехал. Я бы хотела связаться с кем-нибудь из группы.

– Вы об экскурсии на Руины смерти? Так группа давно уехала.

Из меня будто выбили весь воздух.

– Что? – выдавила я из себя. – Боюсь, здесь какая-то ошибка. Руководитель группы сказал, что выезд в три.

– Мануэль Паласио? Не может быть. Еще неделю назад он сам вписал в график свой проект на два часа.

Мои пальцы до боли сжались на ремне рюкзака: хотелось разорвать его пополам. Девушка для убедительности пролистала какие-то бумаги.

– Да, все верно, – подтвердила она и взглянула на меня. – Не волнуйтесь, сеньорита Идальго, возможно, вы опоздали сегодня, но в следующем семестре готовятся еще экскурсии на реку Грис и...

– Спасибо. – Я натянула улыбку и пулей вылетела из кабинета.

Выскочив на улицу, я побежала вниз по ступенькам.

– Вот же урод! – пнула я камень, попавшийся на дороге. Вслед за ним полетел рюкзак, и я плюхнулась на холодную лестницу.

Черный ворон, сидевший на дереве, с любопытством разглядывал меня. Эти вредные спутники, которые сопровождали меня везде, стали привычным делом, и я уже не удивлялась, увидев рядом одного из представителей этих настойчивых пернатых.

Я вообразила лицо Мануэля, когда он понял, что одурачил меня, и со всей силы бросила в дерево еще один камень, представляя, что он врезается в его наглое лицо. Он думал, что может издеваться надо мной просто потому, что я новенькая? Я усмехнулась и, подобрав еще один камушек, отправила его вслед за предыдущим. Пока я швыряла камни, в моей голове зрел план мести.

Ворон недовольно каркнул, когда я пустила в дерево последний снаряд.

– Что, насмехаешься над мной? Ты с ним заодно?

Ворон снова каркнул и склонил голову набок.

– Не самого удачного друга ты себе выбрал, пернатый.

Отряхивая рюкзак и закидывая его на плечо, я двинулась к дереву и остановилась под ним, глядя ворону прямо в глаза.

– Давайте тогда посмотрим, на чьей стороне жует игуана^[11], – произнесла я свою любимую пословицу.

Добравшись домой, я почти превратилась в глыбу льда. Я думала, что не смогу ненавидеть в этом городке что-то сильнее погоды, но местные жители переубедили меня.

– Почему так рано? – удивленно спросила бабушка, которая развешивала по кухне травы.

– Экскурсию отменили, – кинула я на ходу, направляясь к себе в комнату.

Забравшись на кровать, я вытащила из рюкзака книгу про ведьм и принялась за чтение. Если никто не хочет посвящать меня в тайны этого города, я разберусь в них сама.

Глава 6

«Впервые земли Кастильмо заполнили ведьмы, занимавшиеся целительством. По крайней мере, так считали глупые жители. Наведываясь в дом знахарки, которая обещала очистить жилище от злых духов или избавить ребенка от ночных кошмаров, человек не представлял, что для того, чтобы помочь их беде, знахарки обращаются к этим самым злым духам. Духам, которые потребуют подношения. И на смену очередному выздоровевшему в городе пропадал человек. Тот, кровь и плоть которого в жертву приносила ведьма.

Ведьмы делились на много категорий. Предсказательницы, которые внушали людям их мнимое будущее, хотя будущее – единственное, что никогда нельзя узнать. Ведьмы, занимавшиеся призванием злых духов. Ведьмы, работавшие с зельями. Но всех их объединяло одно: связь с Башахауном.

Башахаун – злой и опасный дух, покровитель отравляющей магии, данной ему из самой преисподней. Один из трех духов, согласно религии дьявола, существовавший вечность. Башахаун живет в преисподней, но его истинное место в лесах, рядом с горами.

Религия Башахауна твердила, что злые духи – проводники желаний и просьб между ведьмами и демонами. Демоны – помощники самого дьявола.

Ведьмы создавали ковены. Каждый ковен состоял из тринадцати ведьм и старейшины. Иерархия ведьм подчинялась силе привязанности к религии Башахауна и силе их поклонения ему. Чем больше крови было на руках ведьмы, тем выше был шанс стать старейшиной. Все ковены Испанской империи верили в истинную религию Башахауна и поклонялись лишь ему одному.

Черная магия ведьм находилась в амулетах, которые они постоянно носили с собой. Амулеты они подпитывали ядовитой энергией из преисподней в специальных ритуалах.

Ведьмы имели семьи. Мужей, попавших в их сети с помощью магии, ведьмы называли прислужниками. Мужья и сыновья часто занимались черной работой, подыскивая жертв для ритуалов, как животных, так и людей. А дочерей с детства обучали ведьмовскому ремеслу.

Книга Башахауна твердила, что стать последователями его религии могут лишь женщины. Их тонкая энергия могла лучше чувствовать связь с адом. В отличие от мужчин, женщины внушали больше доверия, чтобы распространять религию Башахауна.

Книга Башахауна твердила, что его Дом состоит из крови. И ее нужно обновлять. Именно поэтому ему требовались подношения. Чем моложе кровь, тем больше в нем силы и энергии. Следуя этим заповедям, ведьмы не щадили даже младенцев. Ведь крови от детенышей нужных животных было слишком мало.

„И лишь те из вас, кто будет служить мне отчаянно и верно, получат все мирские блага. А самые достойные могут получить место в моем Доме“. Стих 27. Страница 8. Книга Башахауна.

Ведьмы были готовы на многое, чтобы заполучить расположение своего покровителя и после смерти иметь место в Доме Башахауна. Хотя и наказание его было сурово. Предавшую его религию ведьму ждали мучения после смерти, не было пощады даже самым приближенным – Королевам.

Последний стих из Книги Башахауна гласил: „Я тот, чье величие неоспоримо. Я тот, кто существует до смерти и после нее. С зарождения крови и до момента ее высыхания. Кровь. Лишь это имеет значение“.

Этот стих был выцарапан на теле каждой ведьмы...»

Легкие начали гореть. Грудную клетку пронзил толчок неведомой силы. Вокруг моего сердца медленно, но крепко сжимались гниющие пальцы. Корявые, с острыми когтями, они хотели лишить меня жизни, подчинить себе. Тихий голос звенел повсюду и одновременно шептал в моей голове. Рука покрылась жгучими порезами. Я отдернула рукав кофты, ощутив жидкость, стекающую вниз по локтю. На моей руке начала проступать кровавая надпись: «Кровь. Лишь это имеет значение».

Кто-то больно выцарапывал на моей плоти каждую букву, уродуя тонкую кожу острыми ногтями.

В голове один за другим вспыхивали огни, рушащийся Храм, Руины смерти, которые заполняются криками горящих ведьм. Жуткий запах гари и паленой плоти ударил в нос. Я стояла в этом хаосе и не могла пошевелиться.

И сквозь пламя прямо на меня смотрели желтые глаза ведьмы, охваченной огнем. Одной рукой она вцепилась в мертвого ворона, с которого стекала кровь, а во второй руке держала колоду карт.

Страх пополз по венам, захватил в свои оковы, не позволяя сдвинуться с места.

А желтые глаза так и смотрели на меня, со злобой, с жестокостью. Они твердили, что придут за мной. И почему-то я им верила.

Я зажмурилась и замотала головой. Это не реальность. Это не реальность. Это не реальность.

Когда я открыла глаза, все исчезло.

Дойдя до зеркала, я провела рукой по побледневшему лицу. Чертовы видения теперь будут мучать меня не только во сне?

Закинув книгу ведьм в прикроватную тумбочку, я спустилась вниз, чтобы заварить себе фирменный бабушкин чай.

Через пять минут, размешивая травы в горячей чашке, от которой исходил пар, и всматриваясь в темноту леса за окном, я поняла, что либо этот город сведет меня с ума, либо я узнаю причины его ненависти ко мне и покончу со всей этой неразберихой раз и навсегда. Либо этот город одержит победу надо мной, либо я над ним.

Глава 7

Сеньор Росарио опустил на мой стол бумаги с тестом. Я быстро перелистнула до нужной страницы и застыла в недоумении. Восемь баллов. Я никогда не получала такие низкие баллы по истории. Пробежавшись глазами по своим ответам, я поняла, что неправильными были ответы из темы, пропущенной из-за переезда. Я очень надеялась, что быстро прочитанные за одну ночь сто листов смогут мне помочь.

Захлопнув тест, я откинулась на спинку стула и принялась размышлять, как исправить оценку. Вчера ночью я настолько увлеклась книгой про ведьм, что уделила материалу для тестового задания недостаточно времени.

Мой взгляд приковала Хуана. Она гордо размахивала тестом, словно трофеем, показывая всем свои десять баллов. Я удивленно глядела на нее, ведь все ответы она спрашивала у одноклассников. А к концу теста сидела с таким лицом, что и на четыре балла не надеялась. И тут меня осенило. Экскурсия! Не зря она так рвалась туда.

Если бы я поехала на экскурсию на Руины смерти, то получила бы высший балл. А из-за этого придурка я потеряла не только возможность узнать про Храм ведьм, но и получить нормальную оценку в конце семестра. Я никогда не получала меньше десяти баллов по истории – моему самому любимому предмету. Предмету, по которому у меня должны быть идеальные оценки. Предмету, который так важен для моих вступительных экзаменов!

Я вздрогнула, когда кто-то коснулся моего плеча.

– Ты в порядке? – Карла стояла рядом, озадаченно рассматривая мое лицо.

Я и не заметила, как прозвенел звонок.

– Да... – собралась я с мыслями.

– Выглядишь не очень.

Карла взглянула на мой тест.

– Восемь баллов... понятно... – Она улыбнулась, пряча свои девять, которые я уже успела заметить. – Ничего страшного. Еще догонишь...

– Восемь? – спросила подошедшая Хуана. – Жаль, что ты не поехала позавчера на экскурсию. Я думала, ты хотела высший балл.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит от изумления.

– Я не поехала?

– Да, я спросила Мануэля, не включил ли он тебя в группу, а он сказал, что включил, но ты не пришла. Но не переживай, – продолжила она, не обращая внимания на мой удивленный вид. – Сейчас, подожди, чуть не забыла.

Хуана покопалась в рюкзаке и протянула мне папку.

– Вот. Мануэль просил передать.

– Что это? – взяла я черную папку.

– Это его проект о Руинах смерти. Он сказал, что, если ты так сильно хочешь изучить историю Кастильмо, прочитай его.

Вот и пришло время показать, с какой стороны жует игуана, Мануэль Паласио.

Я усмехнулась и спросила:

– Хуана, у тебя есть клей?

После второго урока я поспешила в коридор, чтобы не пропустить веселое зрелище. Я остановилась у шкафчиков, возле которых собралась толпа учеников, и, привалившись к стене, скрестила на груди руки. Объект моего внимания не задержался, появившись в сопровождении высокого темноволосого парня. Когда они дошли до шкафчиков, все начали поглядывать на Мануэля и перешептываться. Они расступались перед ним, пропуская вперед. Мануэля озадачило их странное поведение, но он замер, поняв реакцию учеников.

Паласио сжал челюсти и чуть не смял тетради, что держал в руке. Его взгляд впился в шкафчик, который был обклеен его проектом по Руинам смерти.

Мануэль попытался сорвать листы, но у него ничего не получилось. Я усмехнулась: мои старания не прошли даром. Он дернул сильнее, и листки порвались, оставляя следы бумаги на шкафчике. Дверь открылась, и оттуда посыпался раскромсанный мною на куски проект. Как удачно вышло, что Мануэль не удосужился закрыть шкафчик на ключ.

Я шагнула к толпе, обозначая свое присутствие. Две девушки, которые показали мне, где находится шкафчик Мануэля, тут же скрылись, поняв, на что подписались.

Наклонившись, я взяла пару листков и с напускным интересом рассмотрев их, взглянула Мануэлю в глаза.

– Знаешь, что ты можешь делать со своим проектом, Мануэль? Поздней ночью, когда станет холодно, разожги из этих бесполезных листов костер. А ты у нас, как показывает практика, любишь в свободное время баловаться огнем. И медленно наблюдая, как языки пламени подхватывают твое бессмысленное творение, поразмысли о жизни, которая заставляет тебя вести себя как подонок.

Друг Мануэля издал смешок, прикрывая рот кулаком.

Мануэль лишь склонил голову.

– У тебя ко мне какие-то претензии, новенькая?

– У меня к тебе тот же вопрос.

– Да, само твое существование – одна большая проблема для меня.

Мануэль сорвал последний листок, сверля меня взглядом.

Я скрестила руки на груди и улыбнулась ему. Он сжал кулаки, явно сдерживаясь, чтобы не задушить меня.

– Месть – это блюдо, которое подают горячим.

– Холодным, дурочка, – процедил сквозь зубы Мануэль.

– Согласись, мой вариант лучше.

– Слушай сюда! – Мануэль сузил глаза и направил на меня палец. – Мне абсолютно плевать, что ты могла вести себя в своей столице как избалованная сумасшедшая, но здесь за порчу имущества полагается наказание. И я могу устроить его тебе по одному щелчку пальцев...

– А какое наказание в вашей дыре за буллинг новеньких учеников, не знаешь?

– Похоже, ты не испытывала на себе настоящий буллинг. Не давай мне повода познакомить тебя с ним...

– Мануэль, – раздался позади серьезный голос.

Андрес подошел к нам и уставился на брата.

– Остынь.

Мануэль вытащил рюкзак из своего шкафчика и перешагнул через мусор. Бросая на ходу, что остыть нужно явно не ему, он ушел прочь. Я должна была чувствовать превосходство, но почему-то ощущала раздражение.

Андрес заметил смену моего настроения.

– И что он сделал, что ты его вот так? – спросил он, осматривая шкафчик брата, изуродованный остатками клея и бумаги.

За все наше с ним знакомство я никогда еще не видела Андреса таким серьезным. Я кратко рассказала о том, как поступил со мной Мануэль, и об оценке, которую получила.

– Мануэль не тот, кто усваивает подобные уроки. И уж тем более не тот, кого можно запугать. Такие выходки лишь сильнее раскаляют его. На твоем месте я бы просто подошел к нему с проектом и поблагодарил его, заявив, что не смог вчера поехать на экскурсию, а мне было неловко об этом говорить. Поверь мне, это разозлило бы его куда больше.

Мои губы расплылись в широкой улыбке. Конечно. Люди, которые хотят тебе напакостить, ждут в ответ агрессии, эмоциональной реакции. А когда выстроенный в их голове план неожиданно рушится, это выбивает их из колеи.

– Философия из разряда отвечать добром на зло? – приподняла я бровь.

– Называй это так. Я предпочитаю говорить «хитрая манипуляция».

Его слова заставили меня рассмеяться.

– Умно.

– Слушай, – сказал Андрес, – сегодня вечером мы собираемся в лес на костер. Хочешь с нами?

Я с подозрением всмотрелась в него.

– Не думаешь же ты, что я кину тебя так же, как и мой бестолковый братец, Кудряшка? – улыбнулся он. – Не переживай, мы будем сидеть у костра и рассказывать друг другу страшилки-легенды. Или боишься? – вздернул он бровь.

Это был отличный шанс узнать про Кастильмо и его легенды. Я могла задать волнующие меня вопросы, не вызывая подозрений. Нельзя упускать такую возможность.

Я улыбнулась Андресу:

– Во сколько едем?

Уговорить бабушку и маму оказалось несложно. Единственное, мама задавала слишком много вопросов. Вечером, когда я ждала Андреса, бабушка развешивала по кухне травы и снимала высушенные, лишь изредка вкидывая неубедительные реплики, касающиеся опасности моей затеи. То, что я шла не одна, а с целым классом, состоящим из жителей Кастильмо, которые знают этот маленький городок как свои пять пальцев, в ее глазах не делало затею более безопасной.

Внезапно раздавшийся автомобильный сигнал с улицы прервал наш разговор. Бабушка выглянула в сгущающиеся сумерки за окном.

– Твой хахаль приехал. Молодец, уже следуешь моим советам, – подмигнула она мне.

Я подошла к окну, вглядываясь в машину Андреса.

– Он не мой хахаль, – побежала я в гостиную, натягивая на ходу куртку.

– Это сын Паласио? – спросила мама, всматриваясь в окно.

– Паласио? – выронила бабушка травы из рук. – Тогда эта затея не нравится мне вдвойне...

– Удачно отдохнуть, – перебила бабушку мама.

– Ты отправляешь ее с Паласио?! – в недоумении воскликнула та.

Мне еще предстоит серьезный разговор с мамой и бабушкой о том, почему одна беспрекословно доверяет семье Паласио, а вторая избегает ее, как огня. А пока я выскочила во двор и села в машину Андреса.

Мы минут пять ехали по безлюдным улицам, пока не свернули на дорогу, ведущую в чащу леса. Андрес оказался очень общительным и веселым парнем. Он рассказывал о школе и учителях, о своем детстве в Кастильмо. Я же в свою очередь разоткровенничалась о том, почему мне пришлось переехать, и о жизни в Мадриде. Андрес рассказал, что мать оставила их с отцом, когда ему было три года. Сейчас он не общается с ней и даже не знает, жива ли она вообще.

Горечь наполнила меня, когда я поняла, что отец так и не связался со мной после нашего переезда. Я всматривалась в высокие сосны, сквозь которые мы проезжали, думая о том, что, возможно, так же, как и Андрес маму, потеряла отца навсегда. Наверное, самое сложное – когда от тебя отказывается человек, от которого ты не отказался бы никогда.

Мы выехали на поляну, где стояло несколько машин. Андрес припарковался, и мы направились к костру. Вокруг него уже сидели наши одноклассники. Я заметила Карлу и Хуану и двинулась к ним. Пока мы приближались, до ушей все отчетливее доносилась музыка, моментами перекрываемая громким смехом. Какой-то парень тащил из старенького «Ниссана» ящик с бутылками, девушки раскладывали пледы, закуски и доставали из коробок стаканы. Проходя мимо черного «Вранглера», я попыталась не обращать внимания на Мануэля, который лежал на капоте машины, затягиваясь сигаретой. Казалось, его не заботила веселая беседа стоящих рядом парней, он просто смотрел в чернильное небо, выдыхая клубы дыма.

Кто-то всучил мне красный стаканчик.

– Это для новенькой, – подмигнул смуглый парень с длинными черными волосами, которого я видела днем рядом с Мануэлем.

Когда я понюхала странного цвета жидкость, от количества алкогольных паров чуть не закружилась голова.

– Что это такое? – с подозрением спросила я.

– Мой фирменный коктейль.

– Ей не нужно твое дешевое пойло, Матео.

Андрес вернул ему стаканчик и увел меня подальше от назойливого одноклассника. Когда я дошла до Карлы, Андрес тут же удалился.

Карла сидела, обхватив себя руками и глядя на большой костер. Капюшон черного худи скрывал почти все ее лицо, но при виде меня губы девушки дернулись в приветственной улыбке.

Я присела рядом с ней на красный плед. Тут же стояли пластиковые стаканчики.

– Надеюсь, это не от великого бармена Матео? – насторожилась я, беря один из них и принюхиваясь к напитку.

– Нет, – успокоила меня Карла, – просто сок.

– Ты в порядке? – спросила я ее, заметив отстраненный вид одноклассницы. – Выглядишь так, будто сорвешься в один момент и убежишь отсюда.

– Я просто... Ничего, забудь... – отмахнулась она.

– А вот и маршмеллоу, – кинула рядом с нами пачки со сладостями и сухие ветки Хуана.

Она плюхнулась возле Карлы и протянула ей один пакетик.

– Неужели наша заучка Карла не проводит вечера над книгами, а умеет выходить в люди? Это ты ее притащила? – спросила меня Хуана. – Наверное, связала ее и заклеила рот, чтобы не рыпалась по дороге.

Хуана рассмеялась собственной шутке, а Карла еще больше занервничала. Было видно, как ей некомфортно находиться в шумной компании. Когда Андрес предложил поехать на костер, я сразу сказала об этом Карле. Она долго отказывалась, придумывая кучу отговорок, в которые чтение книг тоже входило.

– Да, это я ее позвала, – сказала я Хуане. – Знаешь, захотелось побыть в компании приятного и умного человека. А в вашем городке, к сожалению, выбор невелик. Только сеньор Росарио и Карла. Было бы довольно странно тащить сюда учителя истории, согласись? Так что выбор очевиден.

Хуана закатила глаза и пробурчала себе что-то под нос, тем самым вызвав улыбку Карлы. Я толкнула ее в плечо и подмигнула.

Через некоторое время музыка замолкла, шумные разговоры стихли, и все уселись вокруг костра. Неожиданный порыв ветра заставил поежиться. Я уже застегивала куртку, когда на плечи мне опустился плед. Андрес уселся рядом и плотнее укутал меня.

– Ветра Кастильмо довольно безжалостны, Кудряшка.

Я улыбнулась ему и поблагодарила. Андрес положил между нами маршмеллоу и тонкие ветки. Пока он нанизывал маршмеллоу на палочки, я предложила один пакетик Карле. Когда она потянулась, чтобы взять его, я заметила странные пятна на ее запястье. Я пригляделась, чтобы убедиться, что это не тени от костра, и поняла, что зрение меня не обманывает – кожу девушки покрывали огромные синяки. Заметив мой взгляд, Карла тут же одернула рукав худи. Я уже открыла рот, но Андрес меня отвлек. Приняв у него палочку с маршмеллоу, я поднесла ее к огню.

– Ну что, настало время страшных историй? – раздался веселый голос Матео, сидевшего напротив меня рядом с Мануэлем.

– О, я первая! – спохватилась Хуана.

Она чуть наклонилась и понизила голос. Тени от костра заиграли на ее смуглом лице.

– Все ведь слышали про Ла Льорону? Про проклятие Плачущей женщины? А вы знаете ее настоящую историю?

Все затихли, вслушиваясь в загадочный полушепот Хуаны, прерываемый лишь звуками потрескивающих дров.

– Жила в одной деревушке прелестная девушка. Она была настолько горделива, что отказывала всем женихам, считая, что они недостойны ее красоты. Однажды в их деревню приехал юный ранчеро. Он был настолько красив, что девушка сразу же влюбилась и захотела за него замуж. Они сблизились с юношей и вскоре поженились. В их прекрасном браке родились дети. Но счастью девушки быстро пришел конец. Муж захотел уйти от нее и жениться на девушке из богатой семьи. Она ему была больше не нужна. Он уделял внимание и заботу лишь детям, а потом и вовсе ушел от нее. Не выдержав такого удара, девушка решила убить своих детей. Ночью она связала их и кинула в реку. Но прежде она оторвала у каждого из них по конечности в память о своей любви к бывшему мужу. Сидя в ту ночь перед рекой, она осознала, что натворила, и кинулась за детьми. Но тех уже унесло течение. Наутро тело девушки нашли на берегу. Говорят, люди по сей день встречают ее призрак. Они слышат ночью женский плач, а потом стук в окно. А когда выглядывают в окно, видят женщину в белом с оторванными конечностями.

– Эстела?

Мой взгляд переместился на Матео, который смотрел поверх моей головы.

– Что это позади тебя?

Когда я обернулась, сзади меня оказалась белая фигура. Она кинулась в мою сторону. Я вскрикнула и отшатнулась, роняя палочку с маршмеллоу.

Все залились веселым смехом. Корчась от смеха, одноклассник стянул с себя белый плед.

– Очень смешно, Педро, – кинул в него стаканчик Андрес. – Свали.

– Новенькая какая-то пугливая, – сквозь смех произнес Матео.

– Не обращай на них внимания, – помог мне снова усесться Андрес.

– Все в порядке, – улыбнулась я ему и повернулась к Матео: – Раз обряд инициации новенькой прошел, можем переходить к следующей части?

Все рассмеялись, и один из ребят начал вторую историю, об анханах – лесных духах в полуживотном обличье, которые заманивают жертв в чащу леса.

Карла встала, прошептав мне на ухо что-то об огромном количестве выпитого сока, и направилась в сторону деревьев. На самом деле ей нужна была передышка, поэтому я решила не идти за ней. Но Хуана была не из понятливых. Она поплелась за Карлой, уже громче давая всем знать, куда они направились.

Неожиданно рука Андреса оказалась за моей спиной. Он наклонился ко мне.

– Не бойся, – ухмыльнулся он, обдавая мою щеку горячим дыханием, – я рядом, если что.

Я встретилась с золотом его глаз, которые оказались слишком близко. Сквозь белую пелену в раненом глазе Андреса тоже играли искры. То ли от костра, то ли от его близости. Я затаила дыхание, когда Андрес уронил взгляд на мои губы. Отчетливое, слишком яркое чувство трепета взорвалось в животе, медленно распуская свои корни по всему телу и крепкой хваткой обвивая сердце. С каждым новым моментом, проведенным с Андресом, с каждым его взглядом, таившим невысказанные чувства, я проникалась к нему симпатией. И здесь, среди людей и шума, единственное, что представляло интерес, – его улыбка, вобравшая в себя все тепло этого города, а я словно была отчаявшимся путником, наконец нашедшим покой.

– Ты пьян? – прошептала я.

Он издал тихий смешок:

– Немного.

– А теперь очередь Эстелы! – вернул меня в реальность голос Матео. – Расскажи нам мадридскую страшилку.

– Как насчет ведьм?

Все уставились на меня, словно я выругалась в священном месте.

– Что? – усмехнулась я. – Думала, эта тема у вас самая популярная.

Внезапно из леса раздался крик. Все с ужасом уставились в чащу. Мое сердце ушло в пятки.

Карла!

Первыми с места вскочили Мануэль и Андрес. Они устремились в сторону крика. Мы ринулись за ними.

Как только мы оказались в густой чаще, я заметила девушек.

– Что случилось?!

Хуана сидела на земле и с ужасом оттряхивала с себя что-то. Когда Карла направила на нее фонарик телефона, я увидела, в чем она испачкалась, и меня чуть не стошнило.

– Я... я поскользнулась и упала, думала, что просто грязь, а это чертова кровь! – Хуана принялась истерично стирать с лица и рук багровые пятна.

– Взгляните лучше на это.

Карла посветила фонариком на землю, и все испуганно охнули. В луже крови валялись черные перья. Судя по окрасу, принадлежали они ворону. Присмотревшись, я поняла, что перья слишком большие для обычного ворона. Почти с локоть. Я сглотнула, даже не представляя, насколько огромна должна быть эта птица. И птица ли вообще?..

– Вот тебе и истории про ведьм, новенькая, – раздался рядом тихий голос Матео, но в накалившейся обстановке он звучал пугающе.

– Что? – удивленно спросила я.

Карла взглянула на меня. Ее лицо побледнело.

– Здесь была брукса. И она явно кого-то убила.

Глава 8

Утро следующего дня было наполнено напряжением. Ученики стояли во дворе школы и о чем-то шептались. Судя по их обеспокоенным лицам, произошло нечто нехорошее.

– Ты уже слышала? – Карла встала рядом со мной, обегая взглядом двор. Та отстраненность, которую я заметила в ней вчера, сменилась непонятной тревогой.

– Нет, что случилось?

– Пропала Даниэла Фасио.

– Кто?

Прежде чем Карла успела ответить, на крыльце школы показался офицер полиции. Он остановился возле группы учеников неподалеку от нас и начал расспрашивать их о том, когда они видели Даниэлу в последний раз.

Вслед за прозвеневшим звонком во двор выбежала сеньора Альенде и поторопилась к офицеру, на ходу загоняя учеников в здание. Прежде чем ее праведный гнев настиг и нас, мы с Карлой двинулись к двери.

– Ученица, – запоздало ответила Карла. – Говорят, вчера она не вернулась домой после школы. Бесследно пропала.

Странный холодок пробежал по коже.

Я понизила голос:

– Думаешь, то, что мы нашли вчера в лесу...

– Да, Эстела. Я не верю в совпадения.

– Ты была с ней знакома?

– Мы вместе ходили на химию, но лично не общались. Она нередко бывала в шоколатерии с подругами. Очень милая и улыбчивая.

– И часто у вас такое?

Мы подошли к шкафчикам.

– Нет, конечно. – Карла вытащила тетради из своего шкафчика. – Кастильмо – самый миролюбивый город. Последнее преступление здесь произошло, когда я была еще маленькой. И это из-за того, что сеньор Сальседо заявил о том, что кто-то украл его ящик с яблоками. А их, как оказалось, съела соседская коза, которая пробралась через ограду.

– Миролюбивый город, где все еще хранятся останки сожженных ведьм. Да ваш городок столько войн перетерпел, что вся испано-португальская война позавидует! И то, что вы посадили везде цветочки, не означает, что вы живете в радужном месте.

– Ты зациклилась не на самой уж важной части в моем рассказе, – насупилась Карла.

Мысль о том, что человек может пропасть в таком маленьком городке средь бела дня, казалась абсурдной. И оттого не менее пугающей. Ведь понимаешь, что виновник находится совсем рядом.

– Ладно, – сказала я, – допустим. Но разве Даниэла не могла уехать сама?

– Куда? – вскинула брови Карла. – Да и зачем? Даниэла очень любила Кастильмо и, насколько я слышала, была одной из немногих, которые не планировали уезжать после окончания школы. Видимо, хотела продолжить семейное дело, занимаясь ателье... Не зря в последние дни их часто начали видеть в городе, – добавила Карла после долгой паузы.

– О чем это ты?

– Вороны. У вас в Мадриде знают, что означает их внезапное появление?

– Нет, а...

– Точнее, не вороны, а бруксы, – прошептала она мне. – Днем бруксы выглядят как обычные вороны, а ночью вырастают в объеме во много раз и нападают на людей. Они выклевывают жертве глотку и выпивают всю ее кровь.

При упоминании воронов мне стало не по себе. Сразу вспомнился случай, когда стая птиц напала на меня. И тот жуткий ритуал с воронами, приснившийся той же ночью. Снова череда необъяснимых последовательностей. Я не верила в сказки про каких-то брукс, нападающих ночью, но тому, что бешеные птицы могли заклевать человека до смерти – вполне. Вдруг Даниэле не посчастливилось вчера и она встретилась со стаей воронов? Вдруг то, что произошло со мной вчера днем, а после приснилось ночью, случилось на самом деле с Даниэлой, а у меня внезапно появилась способность видеть вещие сны?

По телу пробежала дрожь от одной этой мысли.

– Это... что-то типа местной легенды? – спросила я.

– Не легенда, – неожиданно побледнела Карла. Она обхватила себя руками, смотря куда-то вдаль. – В брукс могут превращаться только люди, занимавшиеся колдовством. Точнее, ведьмы.

А что, если я видела во сне, как ведьмы проводили ритуал, чтобы превратиться в брукс? И те желтоглазые вороны на самом деле ведьмы? Точнее бруксы?..

Я тут же отмахнулась от странных мыслей. Что еще за бред?

– А Кастильмо, как мы знаем, город ведьм, – подытожила Карла.

Прозвенел второй предупреждающий звонок, и все начали расходиться по классам. Пока я шла до нужного кабинета, меня не покидало странное чувство, что за мной кто-то следит.

Наслушавшись за целый день, разговоров о бруксе, которые быстро распространились по школе, я вернулась после уроков домой, но не застала бабушку. Выйдя на заднее крыльцо, ведущее в сад, я увидела ее копающуюся в цветочных кустах.

– Привет самой элегантной бабушке, – вышла я к ней.

Несмотря на испачканные в земле руки, наряд бабушки говорил, что она в любой момент готова скинуть грязные перчатки и побежать на свидание. Высокая прическа была украшена пестрой лентой, а шея – цепочками с большими кулонами.

– Привет, мой медовый туррончик, как дела? Хорошо, что ты пришла, помоги мне.

Я присела на корточки и начала заполнять плетеную корзинку голыми стеблями, которые бабушка срезала и бросала на землю. Стоило принюхаться, как в нос тут же ударил жуткий запах, словно от сгнившего острого перца.

– Что это? – сказала я, скривившись от удушающего аромата.

– Не эти! – шлепнула меня бабушка по руке, – это аконит. Очень ядовитый. Надышишься им и мигом протянешь ноги.

– Ну, спасибо, что сразу предупредила, – скривилась я, быстрее избавляясь от стеблей и мысленно делая пометку в голове: не забыть помыть руки.

Зачем бабушке в саду ядовитые растения и тем более зачем их собирать, мне думать не хотелось.

– Почему нужно было из всех растений трогать именно эти? – проворчала бабушка на мое недовольство.

– Уже слышала про пропажу ученицы? – спросила я, вновь приступая к акониту. – Говорят, она моя одноклассница, но я не успела с ней познакомиться.

– Да. Дочка Фасио.

– Я, конечно, в это не верю, но по школе ходят странные слухи.

– Какие?

– Что к этому причастна брукса.

Бабушка дернула плечом, словно отмахиваясь от моих слов.

– И правильно делаешь, что не веришь. Здесь люди только и делают, что болтают.

– Да, но все говорят, что пропажа очень странная и такого раньше не случалось. А ты что думаешь?

– Единственное, что я думаю, это что ты должна быть осторожнее. В лесу полно диких зверей, и не нужно ходить по маршрутам, которые тебе неизвестны.

Бабушка была сегодня на удивление неразговорчива. Непривычно видеть ее такой серьезной. Когда бабушка приехала к нам в Мадрид в первый раз, она вытащила меня из дома, чтобы мы прошлись по рынку. Закупалась в антикварных магазинчиках ненужным барахлом, весело болтая с продавцами и рассказывая им истории из жизни. Такой мне она и запомнилась – живой и открытой. Сейчас бабушка выглядела полной противоположностью той версии, которую я знала.

– Ты хочешь сказать, что ее мог убить дикий зверь? – уточнила я, и от этой мысли к горлу подкатила тошнота. Впрочем, причиной мог послужить противный запах аконита.

– Все возможно. – Бабушка встала и, взяв корзинку, поплелась к дому. – Пошли, ты, наверное, проголодалась.

После того как бабушка скрылась в доме, я еще долго сидела, наблюдая, как из торчащего из земли стебля аконита медленно вытекает непривычный для растений алый сок, до пугающего похожий на кровь.

Глава 9

Даниэла Фасио нашлась. По крайней мере, так в утро понедельника все болтали в школе.

В коридоре я догнала Карлу, спешащую на первый урок.

– Ты слышала? – спросила я. – Говорят, Даниэла нашлась.

Я огляделась по сторонам, словно пропавшая девушка вот-вот должна выйти из-за угла.

– Да. Ее родители заявили, что она поехала к родственникам в Барселону, не предупредив никого.

– Она сейчас там?

– Говорят, да, и что возвращаться не планирует. Я только что видела ее отца с сеньорой Альенде. У него в руках были бумаги. Наверное, пришел за ее документами, чтобы перевести в другую школу.

– Как хорошо, что она жива. Я хоть ее и не знала, но все-таки...

– Ты серьезно?

Карла неожиданно обернулась, и я чуть не влетела в нее. У нее был такой вид, что я даже удивилась.

– А что? – спросила я.

– Кто внезапно переходит в другую школу в выпускном классе посреди учебного года?

Я широко раскинула руки.

– Вот так неожиданность, правда? Никогда такого не было!

– Ты переехала с семьей, Эстела. А случай с Даниэлой...

Она замолкла, затем огляделась по сторонам.

– Что со случаем с Даниэлой?

– Ничего. Забудь, – отмахнулась она и продолжила идти в класс.

– Нет, скажи, что имела в виду... Карла...

Карла размашистым шагом добралась до класса и села за последнюю парту. Я опустилась рядом и настырно заглянула ей в лицо.

– Может, расскажешь, в чем дело? – спросила я серьезно.

Карла теребила рукава худи. Она молчала так долго, что я уже хотела отстать от нее и подготовиться к уроку, когда зашел учитель испанского. После того как преподаватель отвлекся на что-то, Карла наклонилась ко мне и тихо заговорила:

– Даниэла не могла уехать сама. Тем более без спроса. Она очень любила родителей и всегда работала в семейном ателье после школы. Она хотела жить в Кастильмо, Эстела. Она была очень привязана к этому городу. Чему все удивлялись.

Я с сомнением выслушала подругу.

– Такое иногда бывает, Карла, что человек меняет свои планы...

– Нет. Я чувствую, что с ней что-то не так. Я не могу это объяснить, но... она словно находится рядом со смертью.

Признание подруги заставило меня насторожиться. Карла не из тех, кто будет открываться человеку, с которым знакома пару дней, если у нее на это нет действительно серьезных причин.

– Зачем ее родителям лгать? – спросила я. – Тогда им есть что скрывать.

– Или они не хотят огласки случившегося.

– Хочешь, расспросим ее друзей? Ты говорила, у нее есть подруги. Может, они знали что-то?

– Допрашивать – дело полиции. Это будет очень подозрительно и странно выглядеть. Тем более после того, как сказали, что все уладилось.

– Тогда что предлагаешь делать?

– А что мы можем? – Она посмотрела мне в глаза. – Просто свыкнуться.

Я откинулась на спинку стула, когда учитель сделал нам замечание. Переживания Карлы были необоснованными, но в то же время им хотелось верить. Почему-то мне стала интересна судьба этой незнакомой девушки.

Раздумывая над словами Карлы, я заметила чернильное пятно на запястье. Я протерла его, но оно не исчезало. Вглядевшись, я увидела рисунок монеты. Он был совсем небольшого размера, но очень четким. Я попыталась вспомнить, где могла отпечататься эта краска на моей коже. Я терла ее, но она не исчезала. Решив смыть странный след мылом, когда приду домой, я прикрыла его рукавом и отвлеклась на урок.

После занятий я потащила Карлу в спортзал, когда по школе пронеслось объявление о начале баскетбольного матча. Команда Кастильмо прошла в полуфинал и теперь состязалась с командой из старшей школы Валенсии. По словам учеников, этот матч ждали последний месяц больше, чем что-либо. В школе Мадрида такие матчи выглядели очень впечатляюще, и мне хотелось посмотреть, какие они будут здесь.

Небольшой спортзал уже заполнили школьники. Двигаясь вдоль взбудораженных старшеклассниц с плакатами, я заметила на одном знакомое имя, написанное яркими буквами.

Я резко дернула Карлу:

– В этом матче участвует Мануэль Паласио?

– Да, – сказала она, неуверенно оглядываясь. – Он капитан нашей баскетбольной команды.

Я уже начала кидать взгляды на выход, как в дверях показался Андрес. Он шел по залу гордо и уверенно, собирая на ходу разбитые сердца томно глядящих на него старшеклассниц. Подойдя к нам, он без церемоний кивнул на первый ряд.

– Там свободные места. Идем.

Карла уже открыла рот в немом вопросе, но я потащила ее вслед за Андресом.

Только я опустилась на скамейку рядом с Андресом, раздались бешеные возгласы девушек, едва не оглушившие меня. Группа поддержки в черно-желтой форме, сидящая возле нас, начала громко скандировать и махать плакатами, приветствуя выходящую команду нашей школы. Мануэль шагал впереди, позади него шли остальные четверо участников команды, одетые в черно-желтую форму. Я узнала только Матео. Следом на баскетбольной площадке появились ребята в красно-белой форме.

Взгляд Мануэля зацепился за Андреса. На миг его лицо озарилось удивлением, но оно тут же сменилось привычным холодным выражением. Кажется, двоюродный братик не часто посещает его матчи.

Поприветствовав друг друга своеобразным хендшейком – пожатием рук, за которым следовало касание локтей, – обе команды разошлись по своим сторонам.

Пока длилась разминка, я разглядывала игроков. Наша команда визуально выигрывала. Чего стоил один Мануэль. Я и не замечала, что у него настолько внушительные рост и телосложение. Сквозь длинные золотистые кудри показывалась черная повязка на лбу. Яркий свет спортзала позволял как следует рассмотреть татуировки Мануэля. Замысловатые узоры уходили под рукава майки с желтыми цифрами 04 и буквой «К», обозначающей статус капитана.

Через пару минут раздался свисток. Собрав обе команды в центре, судья подкинул мяч вверх, и первым его отбил разыгрывающий защитник команды Валенсии. Матч начался.

Матео ловко перехватил мяч у соперника, оказываясь на трехочковой линии. Бросок, и мяч уже в руках атакующего защитника Кастильмо. Ведя ударами об пол, он сделал пас по воздуху центровому – Мануэлю. Ему идеально подходила эта позиция, где вес и рост являются ключевыми качествами. И ловко ведя мяч, он это доказывал.

В дриблинге^[12] одной рукой Мануэль обошел защитника Валенсии. Прыжок, и мяч залетел в кольцо соперников. Зал тут же заполнили громогласные крики. Мануэль принес очки своей команде уже на первой минуте.

Игра продолжилась в том же боевом темпе. Наша команда три раза оказывалась в зоне риска. Но дважды они успели перехватить мяч в самой опасной зоне, в третий раз мяч ударился о щит. Казалось, эти неудачи лишь разгневали игроков Валенсии. Их капитан, парень с короткими крашеными волосами, атаковал резко, с напором. Выйдя из центрального круга, он жестко толкнул Мануэля плечом. Тут же раздался свисток судьи. По залу пронеслись недовольные возгласы болельщиков на этот грубый фол^[13].

Мануэль и капитан Валенсии чуть не сцепились. Они стреляли в друг друга взглядами так, что атмосфера накалилась, и по залу будто прошла волна обжигающего воздуха. Судья встал между капитанами. Мануэль сжал кулаки, явно сдерживаясь, чтобы не накинуться на ухмыляющегося парня, который пытался вывести из себя главного соперника. Начиная все это, капитан Валенсии прекрасно понимал, что для него это будет лишь фол, а если Мануэля удастся спровоцировать на драку, для него это вполне может вылиться в дисквалификацию. Казалось, капитана Валенсии даже не заботил штрафной бросок одного из лучших игроков команды соперника. По его взгляду можно было понять – им движет личная неприязнь.

Мануэль сжал губы, подаваясь вперед.

– Мануэль! – выкрикнул резко вскочивший Андрес.

Этот крик подействовал на парня, словно внезапно опрокинутый ушат воды, и он мгновенно отступил.

Я поняла, что все это время сидела, забыв дышать. Только когда Мануэль встал на штрафную линию, мои плечи расслабились, а легкие вновь заработали.

Судья кинул Мануэлю мяч. Парень закрыл глаза, мысленно настраиваясь. Я надеялась, что ярость не затуманит ему разум и он сможет сосредоточиться на броске. Как бы неприятен мне ни был Мануэль, я должна признать, что его соперники не нравились мне гораздо больше.

Мгновения бежали, и я уже испугалась, что время, отведенное на бросок, истечет, как на пятой секунде Мануэль подкинул мяч. Изящно пролетев расстояние до щита, тот упал в корзину.

Зал взорвался криками. Плюс еще одно очко команде Кастильмо. После двух периодов игра лишь ожесточилась. Мануэль не терял из виду капитана Валенсии, успевая закидывать при этом мяч в их корзину. Но соперники ничем не уступали. Череда неудач лишь замотивировала их на победу, и они быстро сравняли счет. Матео заработал фол из-за броска, совершенного внутри дуги. В итоге разыгрывающий защитник Валенсии забил нам штрафной.

Третий период подошел к концу. Я взглянула на табло. Команды всю игру шли с ровным счетом – 66:66. В последнем периоде развернется самая ожесточенная борьба. На кону стоит выход в финал. И обе команды будут выкладываться на пределе.

Так и случилось. Карла пару раз сжимала мою руку, когда наши зарабатывали фол. Радовало, что их соперники были озлоблены не меньше, и ярость толкала их на ошибки.

С каждой минутой воздух все больше наэлектризовывался, крики становились громче. Матч шел к завершению, а атмосфера лишь накалялась. Разыгрывающий защитник Валенсии сделал пару шагов в дриблинге одной рукой. Он выполнил точную передачу снизу своему центровому, но как только тот ударил мячом об пол, его тут же выхватил атакующий защитник Кастильмо. Болельщики радостно загудели. С помощью ловкого финта защитник обошел защитника противоположной команды, оказываясь на их линии. Он сделал передачу Матео, который тут же выполнил передачу головой прямо в руки Мануэлю. Легкий форвард нашей команды мгновенно создал офф-болл^[14], защищая тяжелого форварда^[15], пробивающегося с мячом. Наблюдая за игрой, я поняла, что Мануэль выступает не только центровым, но еще и в позиции тяжелого форварда, что дает ему отличную возможность работать внутри поля и под кольцом. Я всмотрелась в этого молодого Пау Газоля^[16], умения которого были аналогичны умениям опытных игроков с идеальными физическими и техническими данными, но почему-то все вокруг принимали это как должное.

Вырвавшись из мыслей, я вновь переключилась на игру и заметила, как, выполнив передачу Матео, Мануэль сделал подрезку, чтобы получить позицию у кольца. Матео ловко передал мяч в его сторону. Мануэль сделал прыжок и в данке^[17] одной рукой отправил мяч в корзину соперников.

Тут же раздался свисток судьи. На табло показался итоговый результат – 80:77. Трибуны взревели аплодисментами, команда Кастильмо начала праздновать победу.

Я удивленно огляделась на весело хлопающих и свистящих учеников на скамейках, на игроков Кастильмо, которые пытались поднять Мануэля на руки, Андреса и Карлу, сидящих рядом с серьезными лицами и молча хлопающих... Неужели никто ничего не заметил, кроме меня? На последнем броске Мануэля мяч буквально на секунду охватило едва заметное оранжевое свечение. Так, что могло показаться, будто это игра воображения.

После матча мы с Карлой взяли рюкзаки и вышли на улицу. Победа немного развеяла накаленную атмосферу, витавшую в школе. И проходя мимо толпы учеников, можно было услышать разговоры о превосходной игре нашей команды, а не о птице-вампире.

Карла замедлила шаг, глядя на двух учениц, стоящих впереди.

– Кто это? – спросила я.

– Подруги Даниэлы.

Девушка с темными волосами нервно размахивала руками, что-то доказывая светловолосой подруге.

Я взяла за руку Карлу и двинулась к ним.

– Пойдем.

– Что ты делаешь? – начала сопротивляться она.

– Привет, – улыбнулась я девушкам, когда мы подошли.

Те замолкли, но тут светловолосая ответила:

– Привет.

– Я Эстела. Вы ведь дружите с Даниэлой?

– Дружили! – всплеснула руками темноволосая.

– А сейчас нет? – удивилась я.

– Как можно дружить с человеком, который внезапно кинул тебя и уехал, не предупредив? И это после того, как мы подобрали платья на выпускной и подали заявки на конкурс Королевы бала. Мало того что не предупредил, так еще и в черный список добавил.

– Она не могла добавить нас в черный список, Пепита, успокойся, – сказала ее подруга, беря ее за руку. – Возможно, просто сменила номер.

– И не сообщила нам! Еще лучше! – захохотала Пепита.

Мы с Карлой переглянулись. Расспрашивать, вызывая подозрения, даже не пришлось. Подруги Даниэлы продолжали спор, будто нас и не было рядом.

– Простите, – перевела на нас взгляд светловолосая и улыбнулась, – вы что-то хотели?

– Да, – ответила я. – Хотели попросить номер Даниэлы. Мне нужно обсудить с ней кое-какие детали для своего платья на одно семейное мероприятие и попросить совет. Она ведь работала в ателье, насколько я знаю.

Карла удивленно взглянула на меня, слушая мою ложь. Я посмотрела на нее в ответ, надеясь, что она прочитает в моих глазах: «Безвыходное положение требует крайних мер, Карла».

Пепита фыркнула, скрестив руки на груди:

– Прости, подруга, но она и нам несколько дней не отвечает. Ее телефон просто выключен. Лукас сказал, что тоже не может дозвониться. Уж кому-кому, а ему-то она бы точно ответила. Поэтому, боюсь, у тебя тоже не получится. Но можешь спросить ее папашу, если он, конечно, соизволит снизойти до разговора с тобой. Нас он сегодня даже слушать не захотел.

Подруги Даниэлы ушли, когда поняли, что у нас больше нет вопросов. Мы с Карлой понимающе переглянулись. Случившееся с Даниэлой было подозрительно, но еще больше подозрений вызывало поведение ее отца. Почему он не хочет давать номер дочери даже ее близким подругам и буквально скрывает Даниэлу?

– Кто такой этот Лукас и как нам его найти? – спросила я Карлу.

– Парень Даниэлы. Но насколько я знаю, с недавних пор бывший парень. Хотя не уверена, что ты захочешь с ним общаться.

– Почему?

– Помнишь того старшеклассника, который подошел к тебе в первый день в школе, когда ты выходила из класса после урока? Я видела вас в коридоре тогда.

– Да. Я еще ранее столкнулась с ним с мамой у входа в школу. И он поприветствовал меня своей шикарной улыбкой,– вспомнила я симпатичного парня, который придержал нам с мамой дверь, а затем настырно просил у меня номер телефона.– Это тот самый Лукас? – сморщилась я.

– У нас в школе только один Лукас. И репутация его похлеще, чем у Андреса. Встречался со всеми девчонками школы. Каждый месяц или два он с новой девушкой. С Даниэлой они начали встречаться недавно, насколько я поняла. Говорили, что она давно была влюблена в него и постоянно бегала за ним. Я лишь два раза видела их вместе, а где-то неделю назад он уже был с другой. Слышала, что Лукас бросил Даниэлу недавно. Поэтому не могу сказать, что у них все было серьезно, но он точно один из последних, кто был с ней на связи.

Помню, как Лукас и на следующий день пытался со мной флиртовать, но к нам подошел Андрес, и его энтузиазм быстро улетучился. После этого он со мной больше не заговаривал.

– Андрес знаком с ним? – спросила я, вспомнив, как они с Лукасом дружелюбно поприветствовали друг друга.

– Они дружат. Раньше и Мануэль был в их компании. Но после аварии все изменилось. Теперь его можно изредка встретить лишь с Матео.

Авария, которая изменила братьев Паласио не только внешне, но и внутренне, несла в себе какую-то тайну. Уверена, она прояснила бы многое, что происходит между Андресом и Мануэлем. Но сейчас есть вещи поважнее.

– Как бы меня ни отталкивал Лукас, но надо поговорить с ним.

– Уверена, что это хорошая идея?

– Уверена. Просто нужно найти правильные время и место.

Как по зову, громко каркнув, над нами пролетел ворон. Он уселся на ближайшее дерево, и бездонные глаза-бусинки устремились на меня, словно всматривались в самую душу. Я поежилась от этого взгляда. Карла не упустила из виду мое выражение лица.

– Может это звучит немного странно, – начала она неуверенно, – но вороны стали кружить вокруг школы с того дня, как ты сюда переехала.

– И что это означает? – весело спросила я. – Что это я принесла в ваш городок все беды?

– Нет, я не в этом смысле. Просто... Просто ты не знаешь всей истории Кастильмо, – она понизила голос, – и о бруксах.

Черный ворон, услышав последнее слово Карлы, недовольно каркнул и взмыл в небо.

– Ты все еще думаешь, что это брукса виновата в пропаже Даниэлы?

Карла пожала плечами:

– Я уже говорила, что не верю в совпадения.

Совпадений на этот раз и правда было слишком много. И разговор с подругами Даниэлы только укрепил их.

– Карла, а где мы можем узнать подробнее об этих бруксах? – спросила я, провожая взглядом птицу.

Карла неожиданно схватила меня за руку, так что я вздрогнула.

– Ты правда хочешь узнать? – В ее глазах вспыхнул заинтересованный блеск. – Я боялась предлагать тебе поискать подробную информацию о бруксах после...

Карла замолкла, проглотив последние слова.

– После чего?

– Ничего, забудь, – отмахнулась она. – Просто у меня неспокойно на душе, Эстела. С момента, как мы нашли в лесу кровь и перья. И пропажа Даниэлы... Я чувствую, что это связано.

– Так где мы можем узнать о них? Об этих летающих кровопийцах? В интернете?

– В городской библиотеке. Она почти такая же старая, как и сам Кастильмо. Уверена: то, что нужно, мы сможем найти только там, – заверила меня Карла.

– Что найти? – раздался из-за моей спины знакомый голос.

Андрес смотрел на нас с любопытством.

– Ниче...

– Мы идем в городскую библиотеку, – перебила меня Карла. – Хочешь с нами?

Когда Андрес перевел на нее взгляд, Карла залилась румянцем. Мои глаза закатились так, что чуть не встретились с макушкой. Как бы так мягко намекнуть ей, что мы идем на поиски важной информации, и то, что она хватается за возможность побыть с Андресом, будет только мешать?

– Решила устроить новенькой экскурсию? – спросил Андрес.

– Да мы просто... – начала было я, но Карла перебила меня:

– Нет, мы хотим разузнать про брукс. Мы не верим, что Даниэла уехала.

Я стиснула зубы, чтобы не обругать Карлу. Как бы я ни доверяла Андресу, мне не хотелось иметь свидетелей своих поисков. Старинная библиотека была отличным способом разузнать о Руинах смерти и моих странных снах.

– Вот как. – Андрес ухмыльнулся, глядя мне в глаза. – С радостью составлю вам компанию.

От него не укрылось, что я не хотела звать его с нами, и сейчас он будто специально согласился на предложение Карлы.

– А у тебя нет дел? Мы вовсе не хотим тебя отвлекать, – сказала я.

– Не волнуйся, Кудряшка, я и правда занят, но спасение мира подождет. Тем более я и сам заинтересован в этом деле.

– Правда?! – воскликнула Карла.

– Правда. – Он двинулся к своей машине, припаркованной у ворот. – Не ты одна считаешь, что в Кастильмо творится черт знает что.

Глава 10

Потрескавшаяся от времени дверь открылась, и веселый колокольчик оповестил о нашем визите. Библиотека Кастильмо напоминала скорее уютную старинную гостиную. В нос ударили ароматы ветхих книг, но сквозь них легкими нотками пробивались запахи дуба и гвоздики. Мы прошли вдоль коричневых кресел, чтобы остановиться напротив приятной старушки с седыми волосами, убранными в высокую прическу. Прямо над ней висел потрепавшийся флажок с гербом Испании. Заметив нас, она подняла голову. Худощавой рукой старушка указала на отдел, который нас интересовал. Протиснувшись между узкими шкафами, мы оказались в небольшой комнате, уставленной полками, тянущимися к потолку. Посредине комнаты стояли деревянный стол и стулья.

Я присела, а Карла принялась рассматривать книги. Андрес снял с себя куртку и, кинув ее на спинку, начал закатывать рукава рубашки. Взгляд невольно задержался на его крепких загорелых руках, которые пересекали ярко выраженные вены. Эти руки говорили о долгих физических нагрузках.

Быстро сморгнув, я одернула себя.

– Так, – прочистила я горло, – что конкретно нам нужно искать?

– Легенды, мифы, история Кастильмо, – ответил Андрес. – Я беру на себя верхние полки, а вы начните с нижних.

Через полчаса мы уже сидели в окружении книг, как Карла внезапно подпрыгнула на месте.

– Нашла!

Я перевернула книгу, которую она держала в руке.

– Легенды Португалии? – удивилась я.

– Ведьмы жили не только в Испании, Кудряшка, – ответил Андрес.

– Это понятно. Но если брукса появилась в Кастильмо, логично же, что это ведьма из Испании?

– Давай узнаем, – сказал Андрес и кивнул Карле: – Читай.

Карла начала:

– Согласно легендам Португалии, бруксы являются вампирами, в которых после смерти превращаются ведьмы. Брукса представляет собой огромную черную птицу с клыками, напоминающую ворона. Обычно они находятся в образе простых воронов, а вырастают в размерах только тогда, когда нужно укусить и утащить жертву. Брукса заклевывает человека, затем выпивает его кровь. Также бруксы могут иметь еще одну ипостась, кроме птицы. Чаще всего они выглядят как человеческие скелеты, кости которых покрывает бледная кожа, и имеют клыки до подбородка. Но важно знать, что не каждая ведьма становится бруксой после смерти. Такой чести, как считают сами ведьмы, удостаиваются лишь избранные, состоящие в ковенах. Они проводят специальный ритуал, который должен воскресить их бруксами после смерти.

Карла перелистнула страницу и огорченно выдохнула.

– Жаль, что ничего нет про этот ритуал. Интересно, как они его проводили? Может, продавали душу демонам или как-то связывали себя с воронами, хотя...

– Они их убивали, – сказала я.

– Кого?

– Воронов. Они их убивали и смешивали кровь птиц со своей.

Меня пробрал холод, когда подробности из жуткого сна начали всплывать перед глазами. Теперь никаких сомнений не оставалось: я видела ритуал обращения ведьм бруксами. И это были не простые ведьмы, а самые опасные – состоящие в ковенах.

Подняв глаза, я встретилась с проницательным взглядом Андреса, сидящего напротив.

– Откуда тебе это известно?

– Вы не читали книгу про ведьм Кастильмо? – спросила я, доставая из рюкзака и кидая на стол книгу, которую прочитала за ночь от корки до корки.

– Читали, – ответил Андрес, – но там нет ничего про брукс. Только про то, как ведьмы появились в этом городе, про их иерархию и о том, кому они поклонялись.

Я могла заявить, что видела ритуал во сне, но преподнести это так, чтобы все звучало правдоподобно, было довольно затруднительно.

– Слушайте, – вовремя произнесла Карла, – тут есть еще кое-что. В другой легенде говорится, что у брукс есть Королева. Самая сильная ведьма, которая при жизни управляла высшим ковеном. После пробуждения остальные бруксы слепо подчиняются своей Королеве. Время, когда они воскреснут, неизвестно даже самим ведьмам. Но они верят, что это происходит в нужный час. Ведь для совершения ритуала обращения требуется четкая мотивация. Именно ведьмы, слепо верящие в свою идеологию, решались на воскрешение бруксами. Чаще всего ритуалы проводились в период гонения на ведьм, а именно с пятнадцатого по семнадцатый век.

Ведьма с желтыми глазами, которая явилась ко мне в видении при чтении книги Эрнандеса Гарсии, была не кто иная, как Королева ведьм. Но что нужно от меня самой главной ведьме? И почему она выглядела такой разъяренной? Была ли ее ненависть направлена именно на меня или на всех, кто был причастен к сожжению ведьм?

– Ведьмы, поскольку на них была объявлена охота, знали о своей возможной участи и просто хотели отомстить, воскреснув после смерти в виде брукс? – спросила я.

– Месть – очень опасная штука. Она может заставлять совершать необъяснимые поступки, – ответил Андрес.

– Допустим, ведьмы, которые были сожжены в Кастильмо, воскресли, чтобы отомстить. Но почему именно сейчас? Кому они сейчас могут отомстить?

– Это мы и должны выяснить.

– Но это все еще не объясняет пропажу Даниэлы, – заметила Карла.

– Бруксам ведь нужно чем-то питаться.

– Думаешь, она просто стала случайной жертвой голодной бруксы? – спросила я Андреса.

– Из того, что мы выяснили, пока следует только этот вариант.

– Где тогда тело? – спросила Карла. – Если брукса просто выпила кровь Даниэлы, зачем нужно было ее похищать?

Я взяла книгу из рук Карлы и вновь пробежалась по тексту. Мне все еще не давал покоя один вопрос.

– В каком году было последнее массовое сожжение ведьм в Кастильмо? – спросила я.

– Первая война между жителями Кастильмо и ведьмами произошла в 1641 году, – сказал Андрес. – Тогда ведьмы и захватили Кастильмо, объединившись с ведьмами, которые жили здесь раньше. О них подробно рассказано в книге Эрнандеса. После этого прошло пятнадцать лет. Ведьмы обосновались в Кастильмо, присвоив город себе и построив свой Храм в лесу, где они поклонялись Башахауну. Ведьмы обозначали свои дома кровавыми символами. Последнее, внезапное нападение на ведьм, в ходе которого были сожжены не только все ведьмы Кастильмо, но и их Храм, местность вокруг которого известна теперь как Руины смерти, случилось в конце 1656 года.

В 1580 году Португалия потеряла свою независимость. Военные действия и конфликты между Испанией и Португалией длились с 1637 по 1668 год. В конце 1640 года после дворцового переворота Португалия возвела на трон своего нового правителя герцога Жуана IV Брагансского. И хотя Иберийская уния была расторгнута в том же году, официально Испания признала суверенитет Португалии лишь в 1668-м. Получается, ведьмы захватили Кастильмо после того, как Португалия приобрела независимость.

– Во время захвата ведьмами Кастильмо здесь жили астурийцы^[18], верно? – спросила я. – Получается, пришедшие ведьмы воевали с ними?

– Изначально в Кастильмо жил загадочный народ моурос, – ответил Андрес. – Они являлись предшественниками астурийцев. Моурос обосновались здесь и собственноручно заложили на этих землях первый камень.

– Значит, именно с ними оба раза вели войну ведьмы?

– Да.

– Я слышала об этом народе, – сказала Карла, – в некоторых легендах упоминается, что они обладали волшебной силой.

– Получается, моурос отвоевали Кастильмо обратно, – подытожила я.

– Да, именно так, – вновь подтвердил Андрес. – В 1656 году состоялась последняя битва между моурос и ведьмами. Тогда все ведьмы были сожжены, а Кастильмо очищен от колдовства.

– Ведьмы, захватившие Кастильмо, прибыли сюда именно из Португалии, – сказала я. – Вы же не думаете, что это простое совпадение, что именно после отвоевания Португалией своего престола у Испании начался захват испанского городка, который находится на границе Испании и Португалии?

– Ты считаешь, что Португалия специально ввела ведьм в Кастильмо? – удивленно приподнялись брови Андреса.

– Либо они просто воспользовались удобным моментом после переворота, – ответила я. – И что-то мне подсказывает, что во главе португальских ковенов, что захватили Кастильмо, была именно Королева ведьм.

– Умно, – восхищенно улыбнулся мне Андрес. – Я бы сам ни за что не додумался до этого.

Я улыбнулась ему в ответ, довольная своими историческими познаниями, которые расширяла последние годы.

– Если уже с семнадцатого века жителями Кастильмо официально считаются астурийцы, валенсийцы, арагонцы и кастильцы, то есть переселенцы из Испании, получается, моурос просто вымерли? – спросила я.

– Да, в начале восемнадцатого века, – подтвердил Андрес.

– Но я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к пропаже Даниэлы, – задала вполне логичный вопрос Карла. – Изучая историю, мы как будто все дальше и дальше уходим от главной задачи.

– Чаще всего ответы находятся либо перед носом, либо на огромной глубине, – ответила я, – и лучше начинать поиски с самого начала. Если мы хотя бы узнаем, с чем имеем дело, значит, уже найдем половину ответов.

Когда опустились сумерки, мы, распределив каждому по несколько книг, разошлись по домам. Вечером, сидя в своей комнате, я открыла книгу об истории испано-португальской войны и погрузилась в чтение. В ту ночь мне снились не бруксы и ведьмы, а три конкретные вещи: корона, похищение и огонь.

Глава 11

Утром я заметила, что рисунок на запястье, который появился вчера во время урока, превратился в отчетливую фигуру монеты. Попытки убрать его с помощью мыла и воды не увенчались успехом, я лишь почти разодрала кожу. Когда я всмотрелась в пятно, голову посетила неожиданная мысль. Я выскочила из комнаты и побежала в гостиную. Игнорируя вопросы бабушки, которая хлопотала на кухне, я подбежала к камину и схватила уже знакомую древнюю шкатулку, в которой она хранила всякие безделушки, включая игральные карты, и вытащила из нее колоду. Добравшись до нужной масти, я внимательно вгляделась в карту. Монета на карте выглядела точь-в-точь как рисунок на моей руке, только моя монета была черного цвета. Я потянулась к запястью и удивленно охнула. Рисунок пропал, и на коже осталось лишь раздражение от губки. Услышав шаги бабушки, я спрятала карту в карман джинсов и побежала обратно в комнату, чтобы собраться в школу.

Сегодня я решила отправиться на занятия пешком и выскользнула из дома, когда мама еще спала. Я вышла пораньше, поскольку собиралась перед школой попасть в Святилище Кастильмо на площади Сант-Лоран. Если в этом месте жители молились, чтобы колдовство ушло с их земель, значит, его не любили и обходили стороной ведьмы. Вероятно, там можно найти кое-какие подсказки.

Холодный воздух проник за шиворот, заставив съежиться. Туман заволок в свои сгущающиеся объятия. Видимость снизилась до пары метров.

Капли дождя упали на лицо. Я натянула капюшон и ускорила шаг. Через пару минут дождь усилился. Вдалеке раздался раскат грома. Только подняв глаза, я поняла, что забрела в лес. Замедлив шаг, я осмотрелась. Лишь чаща оголившихся деревьев вокруг. Ветки были похожи на костлявые пальцы, тянущиеся друг к другу. Я глубже втянула аромат влажной земли и мха. Дождь тем временем впивался в кожу острыми иглами. Ругая себя, что надела сегодня юбку, я поторопилась. Подошвы черных ботинок измазались в грязи, а сама я промокла до нитки.

Внезапно сквозь шум дождя раздался хруст ветки. Я оглянулась в сторону звука. Никого. Я почти перешла на бег, но ощущение, что меня кто-то преследует, не покидало. Раздавшееся сзади рычание заставило остановиться, но оглянувшись, я никого не увидела. Сглотнув ком в горле, я снова двинулась вперед, как вдруг рычание раздалось уже ближе. На этот раз громче и агрессивнее.

Крепко вцепившись в ручку рюкзака, я обернулась и вросла в землю от увиденного. Метрах в десяти от меня, грозно оскалившись, стояла огромная черная собака. Ее ярко-желтые глаза необычайно сильно блестели. Зверь медленно двинулся в мою сторону, и я заметила, что он хромает. Я осторожно сделала шаг назад, но собака тут же перешла на бег, несмотря на хромоту.

Раздавшийся прямо над головой раскат грома вывел меня из оцепенения, и я рванула со всех ног.

Бешеный ливень вгрызался в кожу, словно желая содрать ее прямо через ткань. Я бежала, втаптывая подошвы ботинок в вязкие лужи. Дождь лил истерично и беспощадно. Сильные порывы ветра пронзали тело. Одежда промокла, а влажные волосы липли к лицу. Непроглядный туман и занавес из дождя мешали разглядеть дорогу. Я бежала, не зная куда. Тем временем шорох позади не утихал. Собака гналась за мной, грозно рыча.

В боку начало колоть, но адреналин подстегивал ноющие мышцы. Неожиданно впереди показалась дорога. Сердце заликовало, когда я заметила дома.

Я ринулась в сторону крыльца одного из них и не успела забарабанить в дверь, как она тут же отворилась. Я ввалилась внутрь, быстро захлопывая дверь за собой, и прислонилась к ней спиной, попыталась отдышаться. Только когда бешено стучащее сердце чуть успокоилось, я приоткрыла дверь и выглянула наружу. Собака расхаживала вдоль тропинки, ведущей в лесную чащу, словно сторожила меня. Лишь сейчас я заметила, насколько она отличается от обычной собаки. Не только большим телосложением, но и странной мордой и длинной черной шерстью. И эти глаза...

Я дернулась, когда сзади послышался шум. Совсем вылетело из головы, что я без спросу ввалилась в чужой дом. Осторожно, пытаясь не испачкать коридор грязными ботинками, я прошла внутрь. В нос ударили ароматы сушеных трав, как у бабушки дома.

Здесь было холодно и мрачно, но обстановка казалась жилой. Стянув капюшон, я огляделась. Старинная мебель, одинокий остывший камин, украшенный черно-белыми фотографиями в рамках. Я уже сделала шаг, чтобы разглядеть их, как из комнаты слева донеслось тихое пение. Тонкий детский голосок выводил грустную мелодию. Я двинулась на звук, словно невидимые нити тянули меня в эту комнату. С каждым шагом мелодия становилась громче. По телу пробежал холодок, голос девочки будто проникал под кожу. Я коснулась ручки двери и чуть приоткрыла ее.

– Лучше не мешай ей.

Неожиданно раздавшийся сзади голос испугал меня, заставив захлопнуть дверь. Я обернулась и увидела метрах в трех от себя женщину средних лет: светлая длинная коса, серое платье, либо доставшееся ей от бабушки, либо сшитое по старой моде. Лицо женщины не выражало никаких эмоций. Во всяком случае, тех, которые должен испытывать человек, заставший в своем доме незнакомого гостя.

– Извините, – произнесла я, – не хотела мешать. Просто услышала пение.

Женщина даже не смотрела на меня. Ее стеклянный взгляд был прикован к двери.

– Да, – произнесла она, – моя малышка прекрасно поет.

Странное ощущение пробежалось по телу. Сейчас я чувствовала себя не лучше, чем когда за мной гналась огромная собака.

– Меня зовут Эстела. Извините, что ворвалась в ваш дом. Я заблудилась, и тут за мной погналась собака. Можно я подожду, пока дождь не...

– Пойдем, налью тебе чаю, – перебила меня женщина.

Она развернулась и вышла из гостиной. Мне ничего не осталось, как последовать за ней.

Сидя на крохотной кухне, увешанной сухими травами, я вспомнила, что вчера Андрес дал мне на всякий случай свой номер. Я сразу же написала ему с просьбой приехать за мной, сообщив, где примерно нахожусь, но не упоминая о странной собаке. Я не могла рассказать о случившемся маме, и Андрес оставался единственным, кто мог бы мне помочь. Положив телефон обратно в рюкзак, я принялась ждать, пока хозяйка приготовит чай.

– А как вас зовут? – решила я разрядить молчаливую обстановку.

– Жозефина.

– Это ваша дочка поет в соседней комнате?

Жозефина не ответила. Легкими движениями насыпая в чашку травы, она выглядела слегка отстраненно.

– У моей бабушки такая же кухня. Она тоже любит травы.

– Знаю, – ответила женщина.

– Вы знакомы с моей бабушкой?

Жозефина вновь промолчала. Я вроде не называла своей фамилии... Хотя почему я каждый раз удивляюсь? В этом маленьком городке все друг друга знают, и, вероятно, слухи о новых жителях облетают их со скоростью света.

Спустя некоторое время хозяйка дома поставила передо мной ароматный чай. Я сделала глоток, и тело мгновенно наполнилось теплом. Я выглянула в окно. Дождь не прекратился, зато собаки уже не было видно.

– У тебя должен быть амулет. Твоя бабушка не позаботилась об этом, – раздался глухой голос женщины.

Жозефина смотрела в чащу за окном и словно разговаривала сама с собой.

– Какой амулет? – удивилась я.

Она сняла с пальца кольцо и протянула его мне. Черное и ничем не примечательное колечко выглядело как побрякушка с барахолки, откуда мама любила притаскивать всякие гобелены и блюдца.

– Это очень мило с вашей стороны, но не нуж...

Я не успела договорить, как Жозефина взяла мою ладонь и сама надела кольцо на указательный палец.

– О, это... – пролепетала я, не зная, что ответить. – Спасибо...

Детский крик, внезапно донесшийся из соседней комнаты, заглушил все остальные звуки. Я вскочила с места и ринулась в гостиную, но влетела в журнальный столик. Ваза, стоящая на нем, упала и разбилась вдребезги. Странный дым начал заполнять пространство, и я закашлялась. Крик девочки, еще более отчаянный, раздался вновь.

Неожиданно появившаяся передо мной Жозефина грубо схватила меня за запястье. Ее кукольный взгляд сейчас был пугающим. Тени злости опустились на лицо.

– Убирайся, – зашипела она.

Я стояла как вкопанная, не смея пошевелиться, и перевела взгляд на дверь, за которой находилась девочка, но пальцы хозяйки больнее сжались вокруг моего запястья.

– Убирайся! – раздался ее злобный голос, и я в страхе отпрянула.

Выбежав на улицу, я помчалась по дороге сквозь яростный дождь. Резко выскочившая навстречу машина еле успела затормозить передо мной.

Андрес выпрыгнул из машины и подлетел ко мне, хватая за плечи.

– Эстела! Ты в порядке?

Не в силах унять дрожь, я еле кивнула.

– Да... – я кинула взгляд в сторону домов, – давай уедем отсюда.

Обогреватель в машине Андреса уже почти согрел меня, но дрожь все еще не покидала тело. Мы свернули на знакомую дорогу и проехали старую мельницу.

– Ты не должна была идти одна, – сказал Андрес через пару минут нашей молчаливой поездки. – Твои родные должны знать, что неместному здесь легко заблудиться. Кругом лабиринты заболоченного леса. Тебе повезло, что ты добралась до жилых домов. Но почему ты не дождалась меня там?

Вспоминая жуткий взгляд Жозефины, я плотнее укуталась в куртку.

– Я случайно разбила вазу хозяйки дома, в котором ждала тебя. Думаю, это была ее любимая.

Андрес усмехнулся. Я опустила глаза, и взгляд зацепился за монету, которая выглядывала из-под рукава куртки. Она вновь появилась. Но рядом начало вырисовываться новое пятно. Другая масть игральных карт. Кубок. Я машинально потерла это место пальцами, но рисунок не исчез. А через секунду оба рисунка испарились, как в прошлый раз. Чернила словно впитались в кожу, как вода в губку. Ко всем странным снам еще добавились масти игральных карт, образовывающиеся на моем теле. Но что это означает? Если первая масть могла быть случайностью, то вторая уж точно не могла. Меня охватило смятение, необъяснимая тревога сжала сердце. Я не могла понять, что происходит, но частота этих событий вызывала гораздо большее беспокойство.

Андрес припарковался у школы. Дождь уже перестал истерично лить, но погода все еще давила.

– Кстати, я вчера всю ночь изучал книги, – сказал он, поворачиваясь ко мне, – и думая над твоими словами, наткнулся на очень интересную информацию.

Я удивилась этим словам, вспомнив, что после прочитанного у меня тоже было много предположений относительно этой истории.

– Что ты нашел?

– Это не объяснить в двух словах. Нам нужно спокойно все обговорить.

– Хотя бы намекни.

Желваки на квадратном лице Андреса заиграли. Было видно, что ему неприятны его догадки. Но после пары томительных секунд он все же признался:

– Кажется, наши ведьмы были заодно с королем Португалии.

Глава 12

Меня опять мучали кошмары. Ночью я просыпалась от снов, которые казались до жути настоящими. Я стала терять нить между реальным миром и миром сновидений.

На этот раз я проснулась от шума дождя. Тяжелые капли, стучащие о крышу, навевали еще больше уныния. Я села на кровати, запуская руку в волосы. Мне снилась Даниэла. И хотя я не знала ее, но чувствовала, что связанной девушкой, возле которой горел сильный огонь, была именно она.

Мои пальцы нащупали кольцо, которое я не снимала весь день. Легким движением я покрутила его, задумчиво глядя, как лунный свет скользит по его гладкой черной поверхности. В тусклом сиянии кольцо будто оживало, мерцая таинственным светом, словно внутри него скрывалась целая вселенная, полная загадок.

Сняв серебряную цепочку с шеи, я осторожно продела в нее кольцо и вновь застегнула. Металл холодным прикосновением лег на кожу, и по телу пробежали слабые, едва уловимые импульсы, как будто кольцо хранило в себе скрытую энергию.

До сих пор было не понятно, почему та незнакомка подарила мне это украшение. Но ее глаза – полные страха и ярости, будто в них заключился целый шторм эмоций, – все еще вспыхивали в воспоминании, бросая в дрожь. Она сказала, что это амулет. Но от чего он должен меня защитить? Мой скептицизм потихоньку проседал под гнетом странных событий, которые преследовали меня с момента приезда. Я решила оставить это кольцо, кажущееся на первый взгляд дешевой безделушкой, но таившее в себе очень сильную энергию. И эта энергия ощущалась для меня как нечто родное и близкое.

Я взглянула на дисплей телефона: почти три часа ночи. Мы так и не поговорили сегодня с Андресом. У него возникло срочное дело, а у Карлы оказалась вечерняя смена на работе. Мне нужно было как можно скорее поделиться с ребятами своими догадками. Слова Андреса о том, что ведьмы Кастильмо были как-то связаны с правителями Португалии, лишь подтверждали их. Теперь не оставалось сомнений, что мой последний сон, где мелькали корона, огонь и связанный человек, имели какое-то значение. Корона может означать лишь правителя, в данном случае – короля. Огонь – сжигание ведьм. Но что означает похищение? Было ли это связано с событиями прошлого или все-таки будущего?

В голове вновь начали вспыхивать жуткие обрывки из сновидения: женщина, которую тащат по темному подвалу. Ее крики прорезает лишь звук упавшей откуда-то на пол короны, а чьи-то тяжелые сапоги раздавливают ее. Картина сменяется тронным залом, где эту же корону надевают на голову темноволосого мужчины. Тронный зал вспыхивает огнем, и пламя уже обнимает женщин, горящих на кострах. И сквозь весь этот хаос вспыхивают желтые глаза...

Неожиданно раздавшийся шорох прервал мои мысли. Казалось, словно кто-то скреб когтями внутри стены. Еще не хватало, чтобы в мою комнату забрались крысы. Я уже встала, чтобы отпугнуть надоедливого грызуна, как вдруг дверь со скрипом приоткрылась. Легкий ветер подул в мою сторону, шевеля волосы. Погода за окном принесла в дом еще и сквозняки. Просто отлично. Заснуть мне сегодня точно не удастся.

Уже схватившись за дверь, чтобы закрыть ее, я внезапно почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Тихий шепот, донесшийся из коридора, заставил вздрогнуть. Женский голос звал меня по имени. Точно как в первый день моего приезда в Кастильмо. Желание захлопнуть дверь и зарыться под одеяло перехватила невидимая сила, заставившая выйти в коридор. Я спускалась по лестнице, а деревянные половицы жутко скрипели от каждого шага, прорезая ночную тишину. Ноги остановились возле небольшой кладовой в конце первого этажа.

– Эстела... – голос из-за двери зазвучал уже громче, но все еще казался эхом, исходящим из другой реальности.

Меня встретила кромешная тьма, когда ноги переступили за порог.

– Эстела... сюда...

Словно зная, где именно нужно искать, я протянула руку к ближней полке и нащупала масляную лампу. Я зажгла свет и огляделась. Голос пропал. Он привел меня куда хотел. Но зачем?

Когда я осталась наедине с тишиной, тело парализовал липкий страх, который ощущался в мокрых ладонях. Чувство, словно кто-то из тени наблюдал за мной, не покидало до момента, пока я не сумела успокоить бьющееся в агонии сердце и сделала шаг вперед.

Пройдя внутрь, я осмотрелась. Вновь подул ветер, овевая груду старинных сундуков, взваленных друг на друга. Я коснулась их ладонью, проводя пальцами по замысловатым узорам, как вдруг от соприкосновения с самым нижним сундуком почувствовала отдающую от него легкую вибрацию.

Мигом поставив лампу на пол, я начала разбирать сундуки. Дойдя до последнего, дернула крышку, но та не поддалась. Она была закрыта на крепкий замок. Быстро взяв с кухни большой нож бабушки, которым она срезала растения, я просунула его в щель, что виднелась между креплениями ржавого замка. Замок был старый, поэтому после нескольких сильных нажатий он начал ослабевать. Еще пара ударов острием ножа, и замок разлетелся в стороны.

Подняв пыльную крышку, я почувствовала прошедшийся по спине легкий озноб, когда взору предстали черепа животных. Я начала разбирать содержимое сундука, и с каждой новой вещью, за которую цеплялся мой взгляд, все больше впадала в недоумение. Ожерелья из странных камней, скляночки с черными жидкостями и сушеными травами. Но больше всего меня поразили дневники с непонятными символами. Пролистав один из них, я увидела, что напротив каждого символа мелким почерком были расписаны их предназначения и подробная инструкция. На самом дне я нащупала листок. Это был старинный снимок.

С черно-белой фотографии на меня смотрела молодая женщина в простом платье с длинными черными кудрями, обрамляющими ее круглое лицо. Вспомнив фото бабушки в молодости, я осознала ее разительное сходство с женщиной на этой фотографии. Но в отличие от бабушки, у ее матери виднелась родинка на подбородке. Точно как у меня.

Я непроизвольно коснулась подбородка, теперь уже ощущая собственное внешнее сходство с прабабушкой.

Она на фотографии стояла во дворе нашего дома. Крыльцо и горшки с засушенными цветами я узнала сразу. Но внимательнее вглядевшись в снимок, я испугалась и вскочила, роняя его на пол. Схватившись за громко стучащее сердце, я попыталась дышать ровнее, но в ответ реальность сильнее сдавливала легкие тисками, блокируя весь воздух.

Выйдя из оцепенения, я крепче сжала в ладони нож и, выскочив из кладовой, побежала к выходу. Ветер и дождь хлестко ударили мне в лицо. Я захлопнула входную дверь со стороны улицы и начала скоблить дерево ножом. Дрожащими не только от холода пальцами я истерично сдирала лезвием черную краску с двери, пока не увидела то, отчего застыла.

Из-под слоя черной краски виднелся нарисованный красным ведьминский символ.

Глава 13

Рассветное небо затянуло серым покрывалом. Я сидела на заднем крыльце, обхватив колени, и рассматривала, как капли росы скатываются по листьям бабушкина тимьяна.

Я живу в доме ведьмы. Ведьмы, которой являлась моя прабабушка. Эта мысль крутилась в голове по нескончаемой воронке последние несколько часов.

Спустившись с крыльца, я направилась к кустам, которые подозрительно цвели в такую холодную погоду, словно нарушая все законы природы. Коснувшись пожелтевших листьев тимьяна, я аккуратно оторвала один и рассмотрела его у самого стебля. Мелкий дождь щипал лицо и проникал сквозь кофту, пока мои глаза внимательно изучали лист. И вот через мгновение на конце стебля появилась алая капля сока. Тот же яркий, смертоносный цвет, что я когда-то видела в аконите, когда помогала бабушке собирать травы. Я коснулась капли, и сок окрасил мой палец в кровавый оттенок, но тут же его смыли капли дождя. Эти растения, как и земля под ними, хранили в себе магию. Но осталась ли эта магия от прабабушки или, не найдя пристанища в бабушке, ушла под землю, из-за чего здесь росли такие необычные растения?

Проведя пальцем по мечу, который возник рядом с монетой и кубком, я почувствовала, как странный трепет разливается в груди. Монета появилась после пропажи Даниэлы, кубок – после того, как я побывала в доме Жозефины, а меч возник, когда мне открылась тайна семьи. Осталась последняя масть – палица. Даже представить страшно, что должно произойти, чтобы она проявилась.

Теперь я получила объяснение своим странным снам. Голос прабабушки отчаянно хотел, чтобы я знала правду, которую от меня скрывали семнадцать лет. Правду о моей семье. Правду о том, кем я являюсь на самом деле. Но я не хотела быть ведьмой. Не хотела иметь ничего общего с потусторонним миром. И быть причастной к тем жутким ритуалам, которые совершали эти женщины, тоже не было никакого желания.

Дверь, выходящая на крыльцо, тихо скрипнула.

– Что ты делаешь под дождем, моя булочка?

Мне не было необходимости отвечать, потому что я заметила, как взгляд бабушки застыл на фотографии на столе. Затем, посмотрев на лист тимьяна в моих руках, она нежно улыбнулась. Ее улыбка была теплой, словно внезапно появившееся солнце сквозь окружающие нас серость и холод. Но проступившие в уголках глаз морщинки, показывающие следы прожитой не легкой, но мудрой жизни, вернули меня в рельность.

– Когда я поняла, что не могу избавиться от этих ядовитых растений, пропитанных магией, я решила, что буду использовать их во благо. Эти травы защищают наш дом от вторжения колдовства Башахауна уже много лет. Ведь ведьмы знали секреты не только разрушительной магии, но и той, что была для них полезна.

Бабушка уселась в плетеное кресло и потянулась к снимку, лежащему на столе. Пару секунд она с грустью разглядывала фотографию.

Бросив лист тимьяна на землю, я поднялась на крыльцо, оттряхивая с волос воду, и уселась рядом с бабушкой. Она заботливо укутала меня в свой яркий узорчатый платок, который лег мне на плечи, обдавая ароматом бабушкиных духов.

– Она была хорошей матерью, – задумчиво произнесла бабушка. – Если бы мама не отгородила меня от колдовства, кто знает, была ли я жива сейчас и появилась ли вообще на свет моя Летисия.

Облегчение коснулось сердца. Я не думала, что бабушка была ведьмой, но сомнение все равно терзало душу. И ее слова немного развеяли мои подозрения насчет того, что она может иметь отношение к хранящимся в кладовой вещам. Но мне определенно нужно было узнать больше, чтобы прогнать жуткие мысли, терзающие голову.

Бабушка положила фотографию обратно на стол и устремила на меня усталый взгляд. Я заметила на ее лице серьезность, которую прежде не наблюдала.

– У тебя, наверное, немало вопросов, – сказала она. – Что ты хочешь узнать?

– Все, – ответила я, наблюдая за каплями росы, стекающими по растениям.

Бабушка вздохнула и начала рассказ:

– Наш род существует в Кастильмо очень давно. Можно сказать, с его основания. Первая ведьма в нашем роду состояла в ковене, который возник здесь еще до захвата Кастильмо ведьмами.

– Получается, наша дальняя родственница уже была ведьмой, когда Королева ведьм прибыла со своими ковенами из Португалии и устроила войну с моурос?

Бабушка удивленно взглянула на меня, но решила не расспрашивать, откуда я знаю об этом.

– Да, – лишь ответила она. – Позже ее ковен присоединился к Королеве ведьм. В 1656 году, когда моурос сожгли ведьм и отвоевали Кастильмо обратно, ей и трем другим ведьмам удалось спастись. Они закрасили знаки на своих домах, сменили облик, обзавелись семьями и, забросив магию, стали жить в Кастильмо как обычные люди. Но Башахаун не оставляет просто так тех, кто предал его. Обряд перехода в ведьмы нужно совершить до семнадцати лет. Главное, выдержать этот срок, не давая магии соблазнить себя. Но их дочери держались. Все наследницы четырех ведьм держались до 1978 года.

Бабушка на миг прикрыла веки и выдохнула:

– Я все еще вижу во снах ту ночь. Мы праздновали День света, когда на моих глазах маленькая Кармен, моя лучшая подруга, оторвала голову Долорес, а затем убила десятки людей. Магия все-таки настигла наследницу одной из четырех ведьм. Кармен было одиннадцать, когда в нее вселилась Королева ведьм.

– Королева ведьм? – удивилась я. – Разве ее не сожгли в 1656-м?

– Сожгли ее тело, но не душу. Королева потому и зовется Королевой, что является самой могущественной из ведьм и самой приближенной к Башахауну. Говорят, он может разговаривать с Королевами, которые возглавляют ковены на каждом континенте. Башахаун наделяет их души бессмертием до определенного срока. Даже если тело Королевы умрет, душа будет скитаться долгие века, пока не обретет новый сосуд, чтобы вернуться к жизни. Но если душа Королевы не найдет новый сосуд вовремя, то отправится в преисподнюю Башахауна и будет гореть там вечно. Принять душу Королевы может лишь ведьма или потомок ведьмы, который несет в себе колдовскую энергию. Так ей удалось обмануть Кармен и сделать своим сосудом.

– А что произошло с Кармен потом?

– Ее убили сразу после нападения. На той же площади. Тело маленькой девочки не могло сдерживать мощную магию Королевы, поэтому она была не так сильна, как прежде. Кармен убили, а душа Королевы ведьм ушла странствовать дальше и искать другой подходящий сосуд.

Получается, я тоже могу быть сосудом Королевы, если впущу в себя магию и стану ведьмой. Но месяц назад мне уже исполнилось семнадцать.

Мы с бабушкой молча переглянулись, думая об одном и том же.

– Ты в безопасности, мой цветочек, – сказала она, сжимая мою ладонь. – Твоя мама не привезла бы тебя сюда, если бы тебе угрожала опасность.

Бабушка сделала паузу, собираясь с мыслями.

– Хотя мне и не повезло с мужем, я растила твою мать вдали от магии. Как и она тебя. Летисия отказывалась возвращаться в Кастильмо, пока тебе не исполнится семнадцать. И я не настаивала. Но всегда считала, что ты должна узнать правду о своей родословной. Из-за этих разговоров твоя мать не хотела, чтобы я общалась с тобой.

Я взглянула на бабушку. Никогда не видела ее настолько уязвимой и слабой. Женщинам в нашем роду не везло с мужчинами – бабушка забеременела в юном возрасте, а дедушка не захотел этого ребенка и серьезных отношений. Вскоре он уехал из Кастильмо. Я никогда не видела дедушку, а мама никогда не видела своего отца.

– Но меня все равно не покидает ощущение, что с тобой что-то происходит, – сказала она.

Я отвела взгляд.

– Сны... – тихо произнесла бабушка. – Ты видишь сны о прошлом и будущем, верно?

– О прошлом. Откуда ты знаешь?

Вряд ли в моих снах есть отголоски будущего, ведь все указывало на то, что это события прошлых лет.

– Именно так магия пытается соблазнить тебя, обещая даровать силу. Но не искушайся. Колдовство приносит намного больше боли, чем счастья. Что именно ты видишь во сне?

– Ничего особенного, – соврала я. – Часто даже не помню толком.

Было невыносимо лгать бабушке, тем более после того, как она открылась мне и рассказала правду. Но если я расскажу о том, что вижу во сне, придется рассказать и о расследовании, которое мы ведем с друзьями. И я прекрасно понимала, что за этим последует не только беспокойство бабушки, но и запрет на подобную деятельность, и еще больший контроль надо мной.

Бабушка серьезно взглянула на меня.

– Помни, Эстела, что никто по сей день не знает о нашей родословной. Так должно оставаться и дальше, – строго предупредила она меня.

– Почему ты не сожгла вещи прабабушки? – спросила я, вспоминая жуткие находки в сундуке.

– Это все, что она мне оставила. Я спрятала их и никогда бы не использовала. Это не давало мне забыть, кто я на самом деле и чьей дочерью являюсь. Не забыть о том, что я справилась и не поддалась искушению. Зову, который душил меня каждую ночь.

Мне исполнилось семнадцать месяц назад. Если обряд нужно было совершить до этого возраста, то почему мои кошмары не прекратились? Я не видела подобных снов, когда жила в Мадриде. Может ли это означать, что это из-за того, что семнадцать мне исполнилось совсем недавно, или дело было в самом месте?

– Что вы тут сидите в такую рань? Еще ведь...

Мама, вышедшая во двор, осеклась. Ее взгляд застыл на фотографии. Лицо тут же побледнело.

– Мама, – сквозь зубы проговорила она, но тут же потеряла самообладание: – Я же пообещала, что сама расскажу, когда придет время!

– Не груби ей, – спокойно ответила я. – Бабушка сдержала свое обещание. Так же, как держала его все эти семнадцать лет.

От моего укоризненного взгляда мама побледнела еще больше. Она схватилась за перила, пытаясь успокоиться. Ее короткие кудри затрепал ветер. Волосы, которые она всегда выпрямляла, теперь с каждым днем становились более вьющимися, показывая истинную форму нашей семейной прически. Переехав в Мадрид, мама изменила не только место жительства, но и себя, пытаясь порвать все связи со своим родом. Но прошлое не сотрешь. И каждый новый день в Кастильмо подтверждал ее схожесть с бабушкой. Как внешне, так и характером.

– Как ты тогда узнала? – повернулась мама ко мне.

– Нашла вещи прабабушки. Плохо скрываете улики, – усмехнулась я.

Пальцы мамы забарабанили по деревянным перилам. Не знаю, кого она собиралась успокоить сейчас, меня или себя. Все вышло из-под ее контроля. Все пошло не по ее планам. А мама не любила, когда все шло не так, как она хотела.

– Ладно, – ответила мама и направилась к выходу. – Когда-нибудь это должно было произойти.

Большего я и не ожидала от мамы. Никаких объяснений, сожалений о вранье и утешений. Никаких слов поддержки.

Я встала и взглянула на бабушку.

– Спасибо, что рассказала обо всем, – улыбнулась я ей и крепко обняла.

– Я знаю, что ты гораздо сильнее, чем думаешь, мой пирожочек. Она тоже это знает, – кивнула бабушка в сторону двери.

В этом городе, где долгие годы обитали ведьмы, люди до сих пор ненавидели их. Они помнили, какие страдания приносили ведьмы их предкам. Они знали, что ведьмы опасны. Многие даже были свидетелями той кровавой ночи 1978 года. Поэтому с моей стороны было бы очень глупо рассказывать всем, кем являлись мои дальние родственники. Возможно, меня не сожгут на костре, но остерегаться точно будут. А мне не хотелось быть белой вороной, тем более после того, как я только обрела друзей в Кастильмо.

Мама уже сигналила мне, когда я выбежала на улицу, закидывая на плечо рюкзак. Закрывая входную дверь, я уперлась взглядом в проступающее из-под черного слоя красное пятно. Игнорируя крики мамы, что мы опаздываем, я вернулась обратно в дом, заперла сундук и засунула его в дальний угол. Взяла банку с черной краской, и прежде чем отправиться в школу, замазала ведьминский символ на двери.

Глава 14

Весь день до последнего урока прошел сумбурно. Под конец семестра навалилось слишком много дополнительных заданий. Я обещала Хуане записаться в одну из секций, но даже не успела толком разобрать списки, которые она мне дала. Почти все уроки мы провели с Карлой, но она только рисовала свои странные фигуры в тетради. На вопрос, что это, она лишь отмахнулась.

Сегодня у меня впервые был совместный урок с Андресом – английский язык. Мы втроем договорились пойти в шоколатерию, где работает Карла.

После звонка меня задержал учитель и дал дополнительное домашнее задание по пропущенным темам. Я вышла на улицу из класса, который был пристроен к основному зданию школы на заднем дворе рядом со спортзалом, и на мое лицо с неба упало несколько капель. Тут же ударила молния, и меня накрыл сильный поток дождя. Я прижала к груди листы с заданиями и ринулась под навес спортзала. Пытаясь запихнуть уже наполовину намокшие бумаги в куртку, я вздрогнула, услышав знакомый рык. Желая, чтобы это оказалась лишь моя мания преследования, я всмотрелась в лес впереди, но желтые глаза, блеснувшие из-за широкого дерева, подтвердили мои худшие опасения.

Я вжалась в стену, наблюдая, как черная лохматая собака медленно выходит из-за дерева и, хромая, сквозь сильный ливень направляется в мою сторону. Ее оскалившаяся морда отчетливо говорила о том, что на этот раз она не собирается меня отпускать.

Боясь отвести взгляд от собаки, я прислушалась, но на заднем дворе никого не было. Медленно, стараясь заглушить бешено колотящееся сердце, я шагнула в сторону. Еще один шаг, и я со всей мочи ринулась ко входу в школу. Но не успела я преодолеть и пару метров, как собака напала на меня сзади и повалила на землю. Ее острые когти впились в край куртки, и я услышала звук рвущейся одежды. В панике я перевернулась на спину, но собака щелкнула своими длинными клыками прямо у моей шеи.

В шоке, глядя на блеск в ее глазах, мне оставалось только ждать неизбежного конца. Но ничего не происходило. Собака лишь зло рычала у моего лица. Она дергала головой, словно хотела, но не могла приблизиться. Собрав остатки храбрости, я оттолкнулась назад и, с силой пнув ее в морду, вскочила. Она завизжала и начала вертеть головой от боли. Поскальзываясь на мокрой земле, я со всех ног побежала к двери спортзала, слыша за собой рычание.

Дернув железную дверь, я заскочила внутрь прежде, чем собака настигла меня. Но не успела я перевести дыхание, как заметила, что не одна.

В пустом зале на скамейке лежал Мануэль. Он выдохнул дым сигареты в потолок и взглянул на меня, словно на пчелу, которая внезапно залетела в окно и успела его ужалить.

Мануэль окинул беглым взглядом мою испачканную в грязи одежду.

– Душевая в другой стороне, – бросил он и, теряя ко мне интерес, сделал очередную затяжку.

– Так же, как и кабинет английского, где ты должен был быть, – ответила я, догадавшись, что Мануэль просто прогулял урок.

Я развернулась, чтобы выйти, и схватилась за ручку двери, но замерла, прислушиваясь. Кроме шума дождя и раскатов грома, ничего не было слышно. Решив подождать и перевести дыхание, я принялась сквозь ругань оттряхивать воду с мокрых листков, но подняла глаза, почувствовав на себе взгляд.

– Что? – спросила я.

– Может, соизволишь уже оставить меня одного и заняться своими делами где-нибудь в другом месте?

– Конечно не могу, красавчик. Мне же так приятно находиться в компании нудного грубияна, который считает, что всем указ. У тебя там корона немного пошатнулась, подправить?

Бровь Мануэля скрылась за золотистыми кудрями, спадающими на лоб, но он молча уставился в потолок.

Я уткнулась спиной в дверь, понимая, что один выход охраняем мы с собакой, а второй ведет в раздевалку. Придется ждать.

Пытаясь отвлечься, я принялась следить за гипнотизирующе летящими вверх клубами дыма от сигареты Мануэля, как услышала его недовольный голос:

– Найди себе угол поукромнее, новенькая, если все же решила пялиться на меня. Раздражаешь.

– Да успокойся ты, принцесска, – закатила я глаза. – Ухожу я.

Но когда я открыла дверь, на меня из-за дерева снова уставились два желтых глаза. Я раздраженно захлопнула дверь.

Вероятно, страх все-таки отразился на моем лице, потому что Мануэль спросил:

– Да что с тобой? Ведешь себя так, будто на улице тебя поджидает маньяк с пилой.

– Да нет, всего лишь огромная собака, которая собирается сожрать меня вместо обеда.

– Что за собака? – нахмурились его брови.

– Черная, с длиной шерстью и... со странными желтыми глазами.

Мануэль сел так быстро, словно его ударили током. Размашистым шагом он подошел ко мне и, отталкивая в сторону, выглянул наружу.

– Где она была? – спросил он.

Я посмотрела из-за его спины во двор и поняла, что собака будто испарилась.

– Прямо в чаще леса, – указала я вперед. – Только что там была.

Мануэль захлопнул дверь и уставился на меня.

– Она хромала?

Мои брови взлетели вверх от удивления.

– Ты тоже ее видел? Представь себе, при всей хромоте она сумела сотворить со мной это! – указала я на свою грязную одежду. – Боюсь вообразить, что бы тварюга со мной сделала, будь она здоровой. Наверное, я бы уже переваривалась в ее желудке. Просто кошмар! Оказывается, у вас тут не только вороны бешеные, но и собаки.

Челюсти Мануэля сжались. Он достал телефон и начал печатать сообщение.

– Что такое? – От внезапной реакции Мануэля я занервничала еще сильнее.

– Ты уже встречалась с ней раньше?

– Да. Она гналась за мной вчера в лесу, но мне удалось сбежать. А сегодня она снова появилась из ниоткуда, словно следит за мной. Но, к счастью, не успела укусить, просто рычала в лицо. Боже, вы своих животных от бешенства хоть прививаете?..

Оторвавшись от телефона, Мануэль внезапно посмотрел мне в глаза, заставив меня захлопнуть рот. Его взгляд прошелся вниз и застыл там, где явно не должен был останавливаться. Не при таких обстоятельствах точно. Он сократил расстояние между нами и коснулся моей шеи. Слишком холодные пальцы опалили кожу, словно огнем.

– Что ты делаешь? – оттолкнула я его руку. – Не прикасайся ко мне!

Мануэль раздраженно поджал губы.

– Больно нужно, – выпалил он и уже грубее схватил цепочку на моей шее. – Откуда у тебя это?

Я поняла, что он указывает на кольцо, которое подарила мне Жозефина, когда я вломилась в ее дом. Я и забыла, что повесила его на шею.

Не успела я ответить, как дверь неожиданно распахнулась. От испуга я отскочила на метр. В спортзал буквально ввалился мокрый Андрес. Он быстро окинул меня взглядом.

– Что случилось? – спросил он Мануэля.

– Твоя неосмотрительность, – ответил тот. – Приглядывай лучше за своей девчонкой!

– Я не его девчонка, – отрезала я.

– К делу, Мануэль, – более серьезно сказал Андрес и повторил: – Что случилось?

– Дип, – ответил Мануэль.

– Вот черт, – выплюнул Андрес, запуская руку во влажные волосы, и посмотрел на меня. – Ты не пострадала?

– Нет, но о чем вы говорите?

Парни смотрели друг на друга, ведя молчаливый диалог. И, судя по всему, не очень приятный.

– Да ответьте вы! Что еще за дип?

Сейчас Андрес выглядел таким же раздраженным, как и его брат пару минут назад. Он взглянул мне в глаза и глухо произнес:

– Адская гончая.

Глава 15

Мне нужно все рассказать. Уже в десятый раз я твердила себе это, сжимая между пальцами цепочку с кольцом.

Даже в безлюдной в обеденное время шоколатерии мне было тесно. Я плотнее укуталась в куртку Андреса, которую он мне дал взамен моей порванной, и вдохнула аромат хвои и леса. Аромат Андреса.

Подбежавшая Карла, в красной бейсболке и таком же фартуке, опустилась на потрепанный кожаный диванчик напротив.

– Быстрее, пока сеньор Домингес не заметил, что я отлыниваю от обязанностей, – проговорила она, протирая салфеткой наш и без того идеальный стол. Она посмотрела на Андреса, сидящего рядом со мной. – Почему дип гонится за Эстелой?

Мы уже успели рассказать ей о случившемся. Нам пришлось отправиться к Карле на работу, поскольку у нее начиналась смена. Никто не возражал. Никто, кроме угрюмого Мануэля, который, скрестив на груди руки, сидел у окна рядом с Карлой. Я была не в восторге от его компании, но Андрес настоял, чтобы он пошел с нами. Одно дело, когда я хотела рассказать о чем-то сокровенном людям, с которыми была достаточно знакома, и другое, когда приходилось посвящать в это надменную личность, которую я не переносила на дух. Но слова Мануэля о дипе заставили меня промолчать, когда Андрес пригласил его с нами.

Мне нужно все рассказать.

Я сделала глубокий вдох и ответила Карле:

– Возможно, это потому, что я из рода ведьм.

Реакции присутствующих можно было сфотографировать и демонстрировать в научной работе о всех видах удивления, которые может испытать человек. Карла тихо охнула и, округлив глаза, забыла закрыть рот. Боковым зрением я уловила нервную дробь пальцев Андреса, которую он отбивал по столу. Мануэль насмешливо ухмыльнулся и перевел взгляд в окно, словно наиглупейший спектакль, который разворачивался перед ним, окончательно потерял надежду на спасение.

– Откуда ты это узнала? – наконец спросил Андрес.

Осмелившись взглянуть ему в глаза, я заметила, что он совершенно спокоен.

– Нашла вещи прабабушки дома. И бабушке все пришлось мне рассказать.

– Я думала, что в Кастильмо не осталось потомков ведьм, – произнесла Карла.

Я пожала плечами и откинулась на спинку дивана, почувствовав, что немного расслабилась.

– Как видишь, один перед тобой.

Бабушка сказала, что я не должна об этом распространяться. Но ее наставление потеряло смысл, как только на меня напала адская гончая. И те, кто мог рассказать мне об этом мифическом существе, уж точно заслужили право знать обо мне правду.

– Дипы подчиняются ведьмам, – увел разговор в сторону от моей семьи Андрес, за что я была ему безгранично благодарна. – Я никогда не слышал, чтобы они нападали на ведьм. Дипом кто-то управляет, но кто?

– А есть вероятность, что его может отправить брукса? – спросила я и добавила: – И я не ведьма.

– Не ведьма, но чтобы ты ею стала, никому не придется прилагать особенных усилий, поверь. Магия уже искушает тебя, и с этим нелегко справиться.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я.

– Слышал кое-что об этом. Разве это не правда?

– Правда. Но бабушка говорит, что ведьмой можно стать лишь до семнадцати лет. А мне уже исполнилось семнадцать.

– Семнадцать по летоисчислению Башахауна, – усталым голосом произнес молчавший до этого Мануэль. – Если верить его религии, первый год жизни младенец все еще связан с матерью энергией и только с года становится полноценным человеком. Поэтому у тебя еще год, чтобы превратиться в истеричную фанатку самопровозглашенного боженьки и резать для него всех подряд.

– У меня очень плохие новости для мамы и бабушки, – присвистнула я.

Теперь все встало на места. Появилось объяснение тому, почему меня все еще посещают сны и видения. Магия отчаянно пыталась навязать мне себя, понимая, что мой срок истекает. По словам бабушки, последний год был для нее мучительным.

– На твоем месте я бы не доверял женщине, которая хранит в доме колдовские вещи, – сказал Мануэль.

– Еще одно слово про мою бабушку, и я отрежу твой слишком болтливый язык, красавчик, – усмехнулась я. – И поверь, для этого мне даже не придется становиться ведьмой.

– Так, давайте к делу, – встрял Андрес. – Бруксы сами марионетки. Они не могут управлять еще кем-то, – ответил он на мой последний вопрос, – а призвать адскую гончую могут лишь очень сильные ведьмы. Живые.

– Тогда это означает, что где-то есть настоящая ведьма? – спросила Карла. – Но зачем ей понадобилось натравливать дипа на Эстелу?

– Карла! – донесся мужской голос из-за стойки. – Скоро прибудут посетители, а зал все еще грязный!

Карла мигом вскочила.

– Я принимаю заказ, сеньор Домингес! – Она виновато взглянула на нас: – Простите, я отойду на минутку.

– Все в порядке, – успокоила я ее. – Обещаю, расскажу тебе все, что ты пропустила.

– Раз ты принимаешь заказ, принеси мне что-нибудь выпить, – подал голос Мануэль, который все это время изучал меню. – У вас тут есть что-нибудь нормальное?

– Да, конечно, – улыбнулась Карла. – Сок? Кофе?..

– Тинто де верано^[19].

Карла перевела на нас с Андресом свои оленьи глаза.

– Здесь все в курсе, сколько тебе лет, Мануэль, – недовольно произнес Андрес.

– И также в курсе, сколько тебе, братик, – ухмыльнулся он ему, – надеюсь, не забыл удостоверение личности дома? Ты ведь так любишь у нас постоянно подчеркивать свой возраст, так что, будь добр, используй это иногда во благо.

Андрес закатил глаза и, тяжело выдохнув, кивнул Карле.

– Ладно... – неуверенно сказала она, – а вам что-нибудь?

– Нет, спасибо, у тебя и так полно работы. Мы пришли сюда не есть, – выпалила я, укоризненно глядя на Мануэля.

– А я пришел именно за этим, так что поторопись, пожалуйста, – обратился он к Карле.

– Да, сейчас. Что-нибудь еще хочешь? У нас есть фирменный чуррос с шоколадной стружкой. Он очень...

– Я не ем сладкое, – слишком резко выпалил Мануэль, взглядом заставив Карлу чуть ли не проглотить язык. – Терпеть его не могу, – кинул он меню на стол.

Карла мгновенно залилась краской. Изменение ее состояния можно было ощутить физически. Она тут же скрылась, словно ее ошпарили кипятком. Слишком странная реакция, но Мануэль мог вывести на любые эмоции. Я зло покосилась на него.

– Как же ты любишь на меня пялиться, новенькая, – наклонился он вперед, встречаясь со мной глазами. – Извини, но не могу ответить на твою симпатию. Меня не заводят девушки, которые в любой момент могут захотеть пустить из меня кровь для какого-нибудь ритуала.

– Лучше держи рот закрытым, Мануэль, когда в голове нет ничего умного, чтобы сказать, – спокойно произнес Андрес.

– Спасибо за очередной ненужный в моей жизни совет, братик, – усмехнулся тот, откидываясь назад.

Сейчас я в полной мере осознала ту неприязнь между братьями Паласио, о которой рассказала мне в первый день Карла. Со стороны эти безобидные споры могли показаться просто обычными перепалками, но лишь так близко сидя рядом с обоими братьями, можно было ощутить напряжение между ними. Оно сквозило в их жестах и молчаливой войне, которую они вели, каждый раз встречаясь взглядами.

Я повернулась к Андресу:

– Ты думаешь, что в Кастильмо есть настоящая ведьма?

– Не знаю, – признался тот, – но очень хочу выяснить. И весьма странно, что тебе удалось убежать от дипа.

– У нее ведьминский амулет, – кивнул Мануэль в мою сторону.

Поняв, на что указывает Мануэль, я достала из-за воротника черное кольцо. Так вот почему он не удивился, когда я рассказала правду о себе. Он думал, что я специально надела его на себя.

Я поторопилась отвести подозрения:

– Он не мой. Точнее, теперь он мой. Мне его подарили.

– Кто? – спросил Андрес, изучая кольцо на моей шее.

– Помнишь утро, когда я заблудилась и ты приехал за мной? На самом деле в тот день за мной впервые гнался дип. Тогда я спаслась, вбежав в дом одной женщины. Она знала мою бабушку. Мы с ней разговаривали, а затем она подарила мне это кольцо. – Я задумалась. – Она сказала, что бабушка должна была дать мне амулет. Получается, эта женщина знала, из какой я семьи.

– Но судя по амулету, она сама является ведьмой.

– А если тогда это она натравила на меня дипа?

– Натравила, затем дала амулет, чтобы защититься от него? Не вяжется.

– Где это было? – прищурился Мануэль.

– Переулок рядом с мельницей, – ответил Андрес, – но там нет...

Он резко осекся и посмотрел на брата. Вновь этот безмолвный обмен мыслями.

– Как выглядел дом, в который ты зашла? – спросил Андрес.

– Маленький, из серого камня.

– Хозяйка как-то представилась?

– Да. Жозефина. У нее еще маленькая дочка.

Парни вновь переглянулись.

– Что такое? – спросила я Андреса.

– Жозефина и ее дочка Кармен умерли больше сорока лет назад. В их доме давно никто не живет, Эстела.

Я почувствовала, как холод пробрался по коже. В тот момент я была слишком напугана, чтобы обращать внимание на странное поведение женщины. Ее одежда, стеклянный взгляд и пустой голос, словно она была восковой фигурой. Жуткая атмосфера дома и его старинная обстановка... Если бы сейчас Жозефина появилась передо мной, я ни за что не поверила бы, что она живой человек. Но в тот момент все выглядело как реальное.

– Как же я тогда смогла ее увидеть?..

– Ты слетаешь с катушек, новенькая, поздравляю.

Сейчас я не могла реагировать на издевки Мануэля. Было ли случайностью, что я попала именно в дом Жозефины? Она знала об опасности, которая витает вокруг меня, и ее призрак подарил мне защитный ведьминский амулет.

Неожиданно меня осенило:

– Подожди, как ты сказал, зовут ее дочку? – спросила я Андреса.

– Кармен. Она...

– Она была сосудом Королевы ведьм, – закончила я за него. – Бабушка была там в ту ночь. Чудо, что она смогла спастись. А что случилось с Жозефиной? Почему ее призрак все еще здесь?

– Ты видела призрак Жозефины? – раздался позади меня голос Карлы.

Удача, что ей без вреда удалось поставить на стол пошатнувшийся в ее руках поднос с напитками.

– Только не считай меня сумасшедшей, – усмехнулась я.

– Не все, кто видят призраков, сумасшедшие, – тихо сказала она, – но говорят, что Жозефину видят лишь те, кому она может помочь.

– Она сняла это кольцо с пальца и надела на меня, – сказала я, показывая амулет. – Если это был призрак, как его вещи могут стать материальными?

– Возможно, кольца не было на Жозефине в момент смерти, и она взяла его после того, как ты пришла к ней, – предположил Андрес.

– А как она вообще умерла?

– Самоубийство. Говорят, надышалась ядом на следующий день после того, как убили ее дочь.

Наверное, серый дым, что заполнил дом, когда я разбила вазу Жозефины, и был тем самым ядом. Хотела ли она спасти меня, вытолкав за дверь? И могло ли вообще видение навредить мне? Но то, что ее амулет спас меня от дипа, не вызывало сомнений. Получается, сама судьба привела меня в ее дом.

– Королева ведьм все еще ищет сосуд, и, судя по всему, я последняя из рода ведьм, – произнесла я свои мысли вслух. – Она приходила ко мне во сне. Я видела ее настоящий облик.

Красивая молодая женщина с жестокими желтыми глазами, что явилась мне в видении, когда я впервые читала книгу про ведьм Кастильмо, была именно Королевой ведьм. Меня не только мучает магия, искушая стать ведьмой, но и сама Королева нацелилась на мое тело, решив воскреснуть, сделав его своим сосудом.

– Ты должна быть сильной, чтобы противостоять этому, Эстела, – нежно сжал мою ладонь Андрес. – Я уверен, ты справишься.

– Или не справится, – изогнулись губы Мануэля в издевательской улыбке. – Будешь ее так же поддерживать, когда она начнет резать людей, братик?

– Единственный человек, которого я захочу зарезать, сидит прямо передо мной, – сказала я, глядя на Мануэля и слащаво улыбаясь ему в ответ. – Но ты не стоишь того, чтобы я пачкала руки, так что расслабься и живи, красавчик. Пока что.

Карла тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

– Не волнуйтесь, – перевела я взгляд на нее и Андреса и заговорила уже серьезнее, понимая, что вполне могу заслуживать их недоверие. – Я контролирую себя и буду контролировать дальше. Ведьмы больше не придут на земли Кастильмо. Я этого не допущу.

Глава 16

Дом сеньоры Альенде оказался двухэтажным. По всему двору были расставлены деревянные фигурки собак. Подождав, пока мама, которая подвозила нас с Карлой, уедет, мы двинулась к крыльцу, где нас встретила громкая музыка, доносящаяся изнутри.

– Надеюсь, сеньору Альенде инфаркт не хватит, если она случайно заявится домой? – рассмеялась я, таща за собой Карлу.

Та озиралась по сторонам, словно ожидая, что кто-то из гостей выпрыгнет из-за угла и накинется на нее с ножом. Но судя по людям, которых мы встречали в шумной гостиной, здесь были только выпускники. Когда Матео позвал нас вчера к себе домой на вечеринку, поскольку его мать и отец уехали на выходные в Валенсию к родителям сеньоры Альенде, я не раздумывая согласилась. Больше новости о внезапной вечеринке меня удивило то, что Матео был сыном сеньоры Альенде, а я узнала об этом только вчера. Уговаривать Карлу пришлось до тех пор, пока Андрес не заявил, что это отличная возможность разузнать о Даниэле. Все выпившие и болтливые. Идеальное место и время, чтобы вести расследование, не привлекая внимания.

Я огляделась: Хуана смеялась в углу с двумя девушками, Пепита и ее светловолосая подруга стояли в компании парней из футбольной секции. Они уже успели выпить, и казалось, пропажа подруги их ничуть не заботила. С ними пока беседовать нет смысла.

Мое внимание привлек победный клич. За столом в центре комнаты Матео играл в пинг-понг с двумя парнями. Худощавый старшеклассник с короткой стрижкой и очень привлекательный парень с каштановыми волосами – их я хорошо знала. Второй открыто флиртовал со мной в мой первый день в школе. А также являлся бывшим Даниэлы. Лукас. Скользкий и явно двуличный тип. Стоило поглядеть на него, и сразу становилось понятно, что за льстивыми словами кроется выгода. Первым был Педро – пешка Лукаса. И это единственная запоминающаяся черта в его биографии.

Они забрасывали мячики в красные стаканчики соперников и ликовали с каждым выигрышным ходом.

Прямо за ними, в темном углу, я заметила светлую голову. Андрес стоял с высокой брюнеткой, которая повисла у него на шее и, сверкая лучезарной улыбкой, буквально пожирала его глазами. Хотя Андрес и не выглядел заинтересованным, но ладонь девушки, которую она запустила в его волосы, он не убрал. Напротив, на его лице прорезалась легкая улыбка. Эта улыбка прорезала и мое сердце.

Я отвернулась и, взяв себя в руки, двинулась к цели.

Как только мы подошли к теннисному столу, парни обратили на нас с Карлой внимание.

– Смотрите, кто к нам пожаловал! – Матео весело протянул нам выпивку.

– Привет, парни, – улыбнулась я, принимая у него стакан с сомнительной жидкостью и принюхиваясь. – Опять твой экспериментальный коктейль?

– Нет, малышка, это лишь вермут, – ответил хозяин дома. – А ты чего не пьешь? – вновь сунул он под нос Карле стаканчик. – Раз вышла в люди, надо оторваться по полной! Пей! Узнаешь хоть, как нормальные люди веселятся!

– Нет, я не пью алкоголь... – сделала шаг назад Карла.

– Пей! Пей! Пей! – начали выкрикивать Лукас и Педро.

Карлу охватила паника, и она буквально спряталась за меня. Я вырвала стаканчик из рук Матео.

– Да хватит вам. Отстаньте от нее. Я готова не только выпить, но и сыграть, – кинула я взгляд на мячики на столе.

– Это мне нравится, – расплылись в довольной улыбке губы Матео, – люблю рисковых девочек!

Карла дернула меня за рукав и указала в сторону. Я увидела, как Пепита тащит свою перебравшую подругу в узкий коридор. Скорее всего, в уборную.

– Я сейчас, – сказала Карла и двинулась вслед за ними.

Пока Карла ушла расспрашивать девочек, я взяла на себя самое опасное, но не самое приятное задание – разговорить Лукаса.

Как бы случайно я встала рядом с ним, а Матео и Педро заняли позиции напротив. Мы расставляли стаканы с коктейлями, и Лукас весело спросил:

– Не боишься опьянеть?

– В Мадриде мы часто устраивали вечеринки. В клубе, в котором я состояла, мы тусили каждые выходные.

– Ты состояла в клубе? – подал заинтересованный голос Лукас.

Попался. Я взглянула на Лукаса и надела улыбку для флирта, понимая, что мне удалось подцепить его.

– Новенькие вперед! – крикнул Матео.

Я кинула мячик и, конечно же, промахнулась. Ловкость никогда не была моей сильной стороной. Но сейчас это не имело значения.

Наши с Лукасом соперники радостно рассмеялись, а я взяла стакан с коктейлем и выпила его залпом. Редкостная гадость.

– Конечно, – запоздало ответила я Лукасу и, бросив еще один мяч, попала. – В школе у нас было много тайных клубов с закрытыми вечеринками и собственным дресс-кодом.

– Я слышал, что в университетских клубах все гораздо интереснее,– протянул Лукас. – Море девок и выпивки. Что еще нужно?

Обе команды сделали пару ходов, и мы с Лукасом начали проигрывать. Конечно же из-за меня.

– В школьных клубах гораздо лучше, – возразила я. – На последней вечеринке все было в стиле фильма «Отчаянный». Гитары и игрушечные пушки, «Canciуn del mariachi» на повторе и одежда, как у Эль-Мариачи и Каролины.

Вечеринка в стиле «Отчаянного» у нас была очень давно, но эту тему я затронула не просто так.

Лукас выиграл следующий ход, а вот Педро проиграл и залпом выпил из стаканчика.

– Дай угадаю, ты оделась как горячая красотка Каролина? – спросил Лукас, обегая меня нескромным взглядом с головы до ног. – Кстати, ты очень похожа на Сальму Хайек в этом фильме.

Какой же ты предсказуемый, Лукас.

Я глотнула вермута из-за очередного проигранного хода, не отрывая от него глаз. Сделай в разговоре акцент на внешности, намекни о своем сходстве с привлекательной знаменитостью – и готово. Таких особей, как Лукас, в девушках интересует лишь одно.

– Да, мне часто говорят, что я похожа на нее в этом фильме, – сказала я, перебрасывая через плечо пышные черные кудри, – поэтому грех было бы не воспользоваться возможностью. Могу как-нибудь показать тебе фотки в образе Каролины.

Матео кинул последний мяч и попал в наш стаканчик. Они с Педро радостно начали поднимать друг друга на руки, празднуя победу и не обращая на нас с Лукасом внимания.

– Можешь не просто показать, а прислать их, – повернулся ко мне Лукас, поняв, что игра завершилась. – Давай запишу тебе свой номер?

Лукас взял мою руку и, выхватив у одного из парней, которые писали на большом плакате бранные слова, маркер, начал аккуратно выводить на моей коже, чуть выше запястья, цифры.

Несколько коктейлей и вермут давали о себе знать, но соображала я хорошо.

– Надеюсь, твоя девушка не будет против, если я пришлю тебе свои фотки? – улыбнулась я.

– У меня ее нет. Но ты вполне можешь занять эту роль, если хочешь.

– А как же Даниэла? – прямо спросила я.

– Мы давно расстались.

Лукас непринужденно пожал плечами, продолжая писать цифры.

– Слышала, ты ее бросил.

– Интересовалась мной? – самодовольно улыбнулся он.

– Немного, – решила я подыграть.

– После того как мы сходили на экскурсию на Руины смерти, она словно свихнулась. У нее буквально началась паранойя. Ей казалось, что за ней следят, и за несколько дней она мне весь мозг проела этим. Ну а когда она ни с того ни с сего сбежала в Барселону, я понял, что вовремя бросил ее.

– А ты не пытался с ней связаться? Когда ходили слухи о ее пропаже.

– Да, позвонил, когда ее подруги от меня не отстали. Но она не взяла трубку. Так что не волнуйся о моих бывших. – Лукас поднял на меня глаза и улыбнулся: – Они больше не вернутся в мою жизнь. Я весь в твоем распоряжении.

– Настолько все плохо, что ты уже расписываешь свой номер на руках девушек, Лукас?

Лукас дернулся, размазывая по моей коже последнюю цифру. Я закусила губу, чтобы не рассмеяться, когда услышала за спиной знакомый голос.

– Я просто... давал Эстеле номер, – осекся Лукас.

– Привет, Кудряшка. – Сильная рука обняла меня за плечо.

Андрес наклонился к моему уху для поцелуя, и меня обдало горячим дыханием.

– Веселишься?

– Веселишься тут только ты, – шепнула я ему, – а я делом занимаюсь.

– Я пробивал его. Он чист.

– Плохо пробивал, значит. – Я отодвинулась и улыбнулась: – Извините, мальчики. Я отойду.

Еле найдя уборную, я отыскала Карлу, сидящую в углу и копающуюся в телефоне.

– Почему ты все еще здесь?

– Эстела! – Карла встала, поправляя куртку. – Просто там так шумно и много пьяных людей. Решила подождать тебя здесь. Удалось что-нибудь узнать у Лукаса?

– Он не то что не знает, где Даниэла, ему плевать на это.

– Я не сомневалась, – поджала Карла губы.

– Но кое-что все-таки удалось разузнать. – Я открыла кран, стирая номер Лукаса с руки. – А что у тебя?

– Пепита последние дни пыталась связаться с Даниэлой, но опять ничего. Она заявила, что удалила ее номер и не намерена больше унижаться. В общем, Пепита была зла и решительна в своих словах. Что тебе удалось узнать?

– Пойдем к Андресу и обсудим все. Посмотрим, остался ли еще кто-то, кого нужно допросить.

Карла замешкалась.

– Давай я подожду вас здесь? Просто позвони мне, когда будете уходить.

Поняв, что лучше не вырывать Карлу из ее кокона, я направилась обратно в гостиную. Сколько бы я ни искала Андреса, его нигде не оказалось. Я поднялась на второй этаж, который тоже был заполнен людьми, и увидела Андреса, танцующего с той самой брюнеткой, которая вешалась на него.

Мы с Карлой ведем расследование, а он, значит, развлекаться пришел? Матео, спускавшийся вниз, начал уговаривать меня на очередную авантюру с выпивкой и тянуть на первый этаж, и мне пришлось сбежать от него. Увидев, что веранда в конце зала пуста, я ринулась туда.

Пройдя к перилам, я вцепилась пальцами в грубое дерево и всмотрелась в темную ночь, которая окутывала хвойный лес. В голове не укладывалось, что я могла начать что-то испытывать к парню, за которым тенью ходит репутация обольстителя.

Только сейчас я стала осознавать, насколько родным мне стал Андрес, насколько я привязалась к его присутствию рядом, как его ласковая улыбка согревала сердце каждый раз, стоило лишь взглянуть на него. Мне казалось, что наша похожая история с родителями, общие интересы и взаимная симпатия с первой встречи разрастались в нечто большее, чем просто дружеские отношения. Но нити наших взаимоотношений даже не успели скрепиться в прочный узел. И мысль о том, что нас связывает только общее дело, а остальное – это всего лишь мои грезы, прочно засела в голове, как бы ни было больно ее принять.

«Он сделает тебе еще больнее, Эстела. Эта рана покажется лишь легким уколом иглы по сравнению с тем острием, что позже разрежет твое сердце».

Я вдохнула влажный воздух. Ветер приятно охлаждал горящую кожу. Мне нужна лишь пара секунд, чтобы успокоиться и, натянув улыбку, пойти обратно в дом.

– Какие же эти парни все-таки козлы, верно?

От хриплого голоса, раздавшегося позади, я вздрогнула. Медленно прикрыв глаза, выдохнула. Только его сейчас не хватало.

– По себе судишь?

Когда не последовало ответа, я повернулась. Мануэль стоял в темном углу веранды, облокотившись на перила. Белые клубы дыма, которые он, закинув голову назад, выдохнул в небо, слились с ночной прохладой. Кажется, этот парень никогда не мерз. Стоя в одной черной футболке, он выглядел очень расслабленно. Осознание того, что он здесь с момента моего появления и видел меня не в самом лучшем состоянии, вызвало еще большее раздражение.

Переведя на меня взгляд, Мануэль ухмыльнулся:

– Люблю это выражение лица, когда выясняется, что я не единственный урод в семье Паласио.

Я отвернулась, вновь глядя на лесную чащу. Спорить с ним не было никакого желания.

Почувствовав, что Мануэль подошел ко мне, я напряглась.

– На что ты вообще надеялась, ведясь на его красивые речи? – раздался голос за спиной. – Слава моего брата идет на три шага впереди него.

– А тебе какое дело?

Развернувшись к нему, я вскинула голову, чтобы посмотреть в глаза. Выкинув окурок за перила, Мануэль опустил руки в карманы брюк.

– Хочешь совет? Не верь никому из нас.

– Я знаю про ваши натянутые отношения с братом, но настраивать меня против Андреса не нужно. Я сама разберусь, хорошо?

– Пожалуйста. Разбирайся сама, пока в это время он разбирается с Бланкой, – кивнул он через плечо.

– Тебе не получится нас рассорить. Даже не надейся. И своими высказываниями ты напоминаешь ревнивца.

– Новенькая, не огорчайся, но ты не в моем вкусе. Я не люблю грубых. Мне нравятся спокойные и покладистые девушки. Но ты как раз во вкусе Андреса. Он у нас любит все диковинное. О чем это я, он любит весь женский пол, который может уложить в горизонтальном положении. Так что, если у тебя еще есть желание биться за его внимание, поторопись, пока его не схватила очередная фанатка.

Мануэль отошел, и я увидела, что Андрес уже стоит в окружении парней, смеясь и выпивая. Я хотела возразить Мануэлю, но тот схватил свою кожаную куртку, и мне осталось лишь слушать шаги его отдаляющихся грубых ботинок.

У выхода Мануэль чуть не столкнулся с Карлой. Она замерла, увидев его.

– Прости... я...

Но Мануэль лишь молча вышел, не обращая на нее внимания. Проводив его взглядом, Карла размашистым шагом подошла ко мне.

– В уборную вломились пьяные парни и начали блевать, и мне пришлось выскочить оттуда, – ответила она на мой немой вопрос. – Матео сказал, ты на втором этаже.

– Пошла искать Андреса и...

Слова застряли в горле, и я замолкла, все еще борясь с раздражением.

– Да, я видела его с Бланкой, – виновато сказала она. – Не нужно переживать, это его бывшая девушка. Насколько я слышала, она хочет возобновить отношения с ним.

Я усмехнулась:

– А кто здесь не его бывшая?

– Ну я, например, – серьезно произнесла Карла и пожала плечами.

Я хохотнула. Карла подхватила мой смех, и мы уже начали смеяться вместе.

– И я, – сказала я. – Список, достойный награды. – Коря себя за любопытство, я все же спросила: – А что Андрес... Он тоже хочет с ней сойтись?

– Не знаю. Но то, что она сейчас сидит в углу со своими подругами, а не с ним, думаю, говорит о многом.

Верно, это может говорить о чем угодно. Но желание Карлы поддержать меня было приятно. Не я одна считаю, что давать надежду девушке, с который ты только познакомился, имея при этом планы сойтись с бывшей, – одна из глупейших затей.

– А о чем вы говорили с Мануэлем? – спросила Карла.

– Решил поиздеваться надо мной, увидев Андреса с другой.

– Да, он может быть злюкой, но у него есть и другая сторона. Я уверена, он лишь хочет казаться отстраненным, выпуская вокруг себя шипы.

Странная нотка мечтательности в голосе Карлы заставила меня взглянуть на нее по-новому. Ее неловкое поведение, когда она каждый раз встречалась с Мануэлем. Эти робкие взгляды в его сторону и то, как она заливалась румянцем при виде его каждый раз... И теперь, когда я услышала, как она его защищает, все стало на свои места.

– Ты влюблена в Мануэля, верно?

Карла вздрогнула и, тут же прикрыв мне рот рукой, начала озираться по сторонам.

– Ты бы еще на перила залезла и в мегафон об этом прокричала!

Я вырвалась из ее хватки.

– Так вот оно что. И давно?

– Вовсе это не так. Нет ничего...

– Карла? – выгнула я бровь.

Она выдохнула, заломила пальцы и начала кусать губу. Вероятно, размышляя, стоит ли мне доверять эту тайну или нет. Карла долго думала, а я не мешала ей.

– С шестого класса, – выдавила она наконец.

– Смею предположить, тогда он был гораздо приятнее.

– Нет, на самом деле он всегда был немного грубым.

Теперь понятно, почему он меня не выносит. Конечно же, мы никогда не любим людей, похожих на нас.

– Он может быть другим, – продолжила Карла. – Когда я была в шестом классе, у мамы случился очередной срыв. Она напала на отца, а затем в приступе хотела изрезать себя ножом.

Я вздрогнула, услышав это внезапное откровение. Карла опустила глаза на свои дрожащие ладони. Я взяла ее за руку и крепко сжала.

– Все в порядке, – улыбнулась она мне, – я уже не первый год живу с этим. Просто... в первый раз рассказываю кому-то о том случае. Маму в очередной раз поместили в стационар, и все в школе узнали об этом. Они называли мою маму сумасшедшей. Однажды одноклассники застали меня одну за школой и начали, как обычно, дурачиться, обзывать меня и маму. Они зажали меня в угол и не давали пройти. Внезапно появился Мануэль. Братьям Паласио не нужно влезать в драку, чтобы показать свою силу. Все боялись и сторонились их еще с детства. Мануэль тогда просто спросил ребят: «Вам что, нечем заняться?» Все тут же разбежались врассыпную. Мануэль тогда ушел, не проронив больше ни слова. Но с тех пор никто на меня косо не смотрит. После этого я поняла, что у него есть сердце и душа. И он вовсе не такой, как о нем все говорят.

Понятно, почему Карла смотрит на Мануэля сквозь розовые очки – считает его не таким, как все. Когда хочет, человек находит светлое даже в темноте. Даже если его там нет. Всегда легче приписать человеку, который нам нравится, положительные черты, чем признать, что любим мы их такими ужасными, какие они есть на самом деле. Вот и Карла грезит о плохом парне, который однажды спас ее, думая, что с ней он будет не таким, как с другими. Но, к сожалению, реальность не так сказочна. Если для Карлы тот момент из детства был судьбоносным, для Мануэля он в тот же миг выветрился из головы.

– Вы разговаривали после этого? – решила я уточнить, заранее зная ответ.

– Нет. Но я... – Карла начала ломать пальцы. – Я не осмеливалась подойти к нему и заговорить. Сказать спасибо за то, что он в тот день для меня сделал. И я решила выразить свою благодарность в виде подарка. Я знала, что Мануэль никогда не закрывает свой шкафчик на ключ, потому что девочки постоянно клали ему туда свою домашку, чтобы он переписал. Однажды я решила положить ему туда чуррос. Когда на следующий день его там не оказалось, я стала дарить ему чуррос, как только подворачивалась возможность.

Я не смогла сдержаться, чтобы не выкатить глаза.

– Что ты делала?! Я правильно поняла, что ты все эти годы тайно кормила его сладостями?

– Да... до момента, пока у Мануэля не появилась девушка и она демонстративно не выкинула мой подарок в мусорную корзину.

Из всей несуразной истории Карлы я смогла зацепиться лишь за один момент.

– У Мануэля была девушка? И у них все было серьезно?

– Ее звали Мария. Это была единственная девушка Мануэля за все время, сколько я его знаю.

– Они расстались?

– Да. Говорят, из-за того, что ее семья переехала. Прошел уже год, а Мануэль все еще один. С момента их расставания он стал еще более угрюмым.

И одиночество Мануэля вновь дало надежду Карле. Я вспомнила реакцию Мануэля, когда в шоколатерии Карла предложила ему чуррос. Он знал, что все это время десерт ему подкладывала именно Карла, но все равно не удосужился ни разу сказать спасибо.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – произнесла Карла. – Что я вела себя как дура все эти годы.

– Я так не думаю. Любовь иногда толкает на бездумные поступки. Вот, например, Педро I Кастильский^[20], которого не просто так прозвали Жестоким, расправился с семьей своей жены и ее сторонниками, а ее саму сначала заточил в замке, а потом убил, из-за того, что безумно любил другую. Тоже Марию, кстати. Что за проклятое имя, которое носят одни разлучницы...

– Эстела...

– Извини-извини, я просто хочу сказать, что то, как ты себя вела, это нормально, особенно если сравнивать с Педро Жестоким. Поэтому не нужно винить себя. Но, пожалуйста, – я положила руку на ее хрупкое плечо и произнесла уже тише: – Больше так не делай.

Карла тихо рассмеялась и прикрыла раскрасневшееся лицо ладонями. Я уловила в ней ту самую скромную и податливую девушку, которые нравились Мануэлю. Нельзя было по рассказу о бывшей девушке Мануэля сделать вывод, что она была именно такой. Но, возможно, сейчас он говорил о Карле?

– Лучше расскажи, что удалось узнать у Лукаса, – сменила тему Карла, прежде чем сгорела от стыда.

– После экскурсии на Руины смерти Даниэла начала чего-то бояться. И все время до исчезновения ей мерещилось, что за ней следят. Лукас нашел отличный повод, чтобы бросить ее, и после этого они больше не общались.

– Но эта информация не стоила того, чтобы ты флиртовала с ним целый вечер, – донеслось со стороны.

– Я хотя бы маскировала флиртом расследование, а не забыла о том, что мы на задании, и наслаждалась вечером в обществе поклонников, – сказала я, поворачиваясь к наглецу, который осмеливался еще обвинять меня.

Андрес стоял, прислонившись плечом к дверному проему. Джинсовая куртка и рубашка нараспашку, беспорядочно разметавшиеся волосы, которые так и хочется поправить... Но которых только что касалась Бланка.

Словно читая мои мысли, он улыбнулся:

– Я же сказал, что разговаривал с ним. Сначала нужно было пообщаться с Пепитой. Лукас в наши планы не входил.

– Карла взяла на себя Пепиту, а я Лукаса. Мои планы перестроились ровно в тот момент, когда ты совсем забыл о них.

Я сложила руки на груди и вызывающе приподняла бровь. Андресу совсем необязательно знать, что я давно планировала поговорить с Лукасом. И этот разговор удачно совпал с моментом, когда я увидела Андреса с другой. И я была довольна собой. Не ты один умеешь вызывать ревность, Андрес.

– Даниэла ходила на художественную секцию вместе с Бланкой. Было бы странно упускать такой случай и не расспросить ее, – выдал Андрес совершенно несостоятельное оправдание.

– Невероятный стратег, – похлопала я в ладоши. – Следуя твоей тактике, предлагаю тогда опросить завтра весь город. Учителей, которые контактировали с Даниэлой, подругу, с которой она сидела за одной партой в седьмом классе, курьера, который доставляет ей почту, и соседскую собаку. Уверена, что-нибудь да выясним.

Обычно я начинала язвить, когда меня что-то сильно задевало. И мне совсем не нравилось, что я не могла себя сейчас контролировать.

Искры в изучающих меня глазах Андреса блестели по-особенному ярко. Ненавижу его красоту. А еще то, что не могу не замечать ее.

Но я не потеряла рассудок настолько, чтобы красота Андреса смогла затмить его поведение.

– Думаю, нам пора домой, – сказал Андрес спокойным голосом. – Я отвезу вас. Карла, – произнес он, не сводя с меня взгляда, – пойдешь первой?

– Да... буду ждать вас на улице.

Карла быстро выскочила с веранды. Я не собиралась оставаться наедине с Андресом, поэтому направилась вслед за подругой, но внезапно сомкнувшиеся на моем запястье пальцы Андреса заставили меня остановиться.

– Что-то случилось? – спросил он с той самой холодной сдержанностью, которая была так ему свойственна.

Случилось наше резко сократившееся расстояние, случилась твоя притягательность, которой я не могу противиться, и случилась ревность, которая сжигает мое сердце каждый раз, когда я вспоминаю о брюнетке рядом с тобой.

– Нет. С чего ты взял? – улыбнулась я, высвобождаясь из его хватки.

Андрес всмотрелся в глубь гостиной и сделал глоток из стаканчика. Линии его квадратной челюсти еще больше заострились. Встретившись со мной взглядом, он наклонился ко мне.

– Знаешь, я тоже это ненавижу, – произнес он.

– Что именно?

– Когда внезапно появившиеся чувства выбивают тебя из колеи.

Андрес был сейчас так близко, что наши дыхания слились воедино. Одно движение, которое сотрет границы между нами, одно движение, которое сделает нас еще ближе. Одно движение, которое принесет мне еще больше боли.

Не верь никому из нас.

Сглотнув, я отстранилась. Легкие вновь вспомнили, как дышать.

– Прости, но я все еще не понимаю, о чем ты, – сказала я и сделала шаг назад. – Обсудим все остальное завтра в школе.

Я буду общаться с Андресом, пока мы не выясним причину появления бруксы. Пока не найдется Даниэла. Мы будем держаться чисто дружеских отношений. А потом я вычеркну его из своего сердца.

Глава 17

На следующий день наш привычный стол в библиотеке был завален еще большим количеством книг, чем в прошлый раз. Андрес принес ноутбук и с хмурым взглядом копался в нем, пока мы с Карлой просматривали книги.

– Что еще за клуб неудачников? – раздался голос со стороны входа. – Вы бы еще на кружке по вязанию собрались, а не в этом запыленном месте.

Мои глаза удивленно выкатились, когда я увидела Мануэля, привалившегося плечом к дверному косяку. Карла при виде его тут же выпрямилась и поправила волосы.

Андрес выдохнул:

– Это называют библиотекой, Мануэль. Извини, что перегружаю твой скудный лексикон умными словами.

Судя по огромному докладу Мануэля по Руинам смерти, которым я обклеила его шкафчик, копание в книгах было ему не чуждо. Но братьям Паласио обязательно нужно подколоть друг друга.

– О, а ты здесь частый гость. – Мануэль сел рядом со мной и закинул ноги на стол. – Учишься у великих классиков лить девушкам в уши?

Я скинула его ноги.

– Сядь нормально. Разве не знаешь, как нужно вести себя в подобных местах?

– Еще скажи, что в вашем храме для занудливых интеллектуалов запрещено курить.

– Ты заблудился, Мануэль? – прищурилась я на него. – Если да, то дверь все еще там, – показала я на выход.

– Это я его позвал, – перебил нас Андрес. – Пусть Мануэль и не дружит с учебой, но знает многое о Руинах смерти. Он может нам помочь.

– Это как раз было в моем проекте, который какая-то ненормальная использовала вместо обоев, – перевел на меня глаза Мануэль.

– Следи за языком, – пронзила я его острым взглядом.

– Лучше сама следи. Забыла, что я в курсе твоего маленького секрета, новенькая?

– Кому не стоит забывать об этом, красавчик, так это тебе, – приторно улыбнулась я ему.

– Точно психичка.

– Мануэль, – вновь прервал нас Андрес, – ты знаешь, зачем мы здесь собрались. Успокойся.

Достав телефон, Мануэль безучастно уткнулся в экран.

– Скажите, как только появится что-то интересное, и дайте мне повод побыстрее свалить из вашей компании. У меня тренировка скоро.

Карла, сидящая напротив него, тут же произнесла:

– Готовитесь к финалу? Я была на вашем последнем матче. Вы очень хорошо играли. Поздравляю с заслуженной победой.

Она протараторила это на одном дыхании, словно боясь, что передумает заговорить с ним, если остановится хоть на секунду.

Мануэль удостоил Карлу мимолетным взглядом исподлобья, будто только заметил ее присутствие.

Залившись румянцем, Карла продолжила:

– Мне понравилась твоя игра. Чего стоил один решающий бросок на последней минуте. Теперь вам осталось выиграть финал и...

– Напомни, как тебя зовут?

Она резко осеклась, и улыбка мигом слетела с ее лица. Карла так сильно побледнела, и я испугалась, что она упадет в обморок.

– Карла... – произнесла она тихо. – Мы вместе ходим на испанский и английский.

– Ах да, точно. Вот где я тебя видел.

Мне стало тошно от его наигранности. А еще больше я разозлилась на Карлу за то, что она могла любить такого ужасного человека. Он демонстративно делал вид, что не знаком с девушкой, которая учится с ним с самого детства! В таком маленьком городке, как Кастильмо, трудно притворяться, что ты не знаком с каждым жителем. И поведение Мануэля говорило о том, что он прекрасно это понимает, но нарочно ведет себя с Карлой так, чтобы поставить ее в неловкое положение.

Пару секунд сидевшая в немом оцепенении Карла внезапно вскочила и, лепеча что-то про воду, почти выбежала из комнаты. Сомневаюсь, что она еще раз осмелится заговорить с Мануэлем.

Сдерживаясь, чтобы не нагрубить ему, я уткнулась в книгу. Через пару минут вернулась Карла с бутылками воды. Она выглядела уже успокоившейся, но всячески старалась не глядеть на Мануэля.

– Посмотрите, – позвал Андрес.

Он нависал над двумя картами Испании. Я увидела, что город, находящийся на границе между Испанией и Португалией, был обведен карандашом.

– Эта карта была создана до испано-португальской войны, – указал он карандашом на первую карту, – а эта карта уже начала восемнадцатого века.

Всмотревшись, я заметила, на что указывал кончик карандаша Андреса. На карте, составленной после военных действий, на границе Испании и Португалии появилось небольшое пятно: среди болотистой местности и гористого леса располагался Кастильмо. На довоенной карте его не было.

– До признания португальской независимости Кастильмо намеренно не указывали на картах, – констатировала я. – Но почему?

– Потому что Кастильмо был тайным городом Испании. Он служил своего рода заслоном против вторжения войск Португалии. Второй, более опасный, путь проходил через море.

До завоевания ведьмами Кастильмо здесь жил народ моурос. Вероятно, это был не просто народ, а специально обученные люди или даже войска королевской армии, которые использовались Испанией как щит.

– Португальцы как-то узнали о Кастильмо и прислали ведьм, чтобы одолеть их, – предположила я.

– Вполне возможно. Первое вторжение ведьм было в 1641 году. Вспомним событие, предшествующее этому. – Опершийся на стол, Андрес взглянул на нас исподлобья.

– В конце 1640-го португальцами был совершен переворот в Лиссабоне, где они провозгласили королем герцога Жуана Брагансского, – сказала я.

Португальские патриоты, не смирившиеся с испанскими узурпаторами, которые стали притеснять население Португалии большими налогами, похитили вице-королеву герцогиню Маргариту Савойскую и захватили дворец. Там они провозгласили своим королем герцога Жуана Брагансского, представителя угасшей к тому времени Бургундской династии. Жуан являлся прямым кандидатом на португальский престол и владел не только третью земель, но и безграничным авторитетом среди португальцев.

– Верно, – указал на меня карандашом Андрес. – Улавливаешь связь?

Именно после коронации Жуана был впервые совершен налет ведьм на Кастильмо. И продолжались эти налеты одновременно с испано-португальской войной за независимость.

– Подожди! – Мои глаза расширились. – Хочешь сказать, что Жуан был заодно с Королевой ведьм? Объединиться с врагом, чтобы одолеть еще большего врага, – задумчиво произнесла я.

– Я сопоставил все даты и пришел именно к такому выводу, – подтвердил Андрес.

– Жуан начал править в 1641-м, а умер в 1656-м, и именно в год его смерти моурос напали на ведьм Кастильмо. Говорит ли это о том, что после смерти Жуана моурос почувствовали ослабление поддержки ведьм Кастильмо и потому атаковали? – спросила я.

– Я придерживаюсь именно такого мнения, – ответил Андрес и указал карандашом на горную местность на границе Кастильмо. – Ведьмы пришли в Кастильмо через тайные ходы в пещерах Габлесских гор. Но загвоздка в том, что эти ходы были известны только военачальникам и солдатам. Это еще одно доказательство того, что без помощи высшего руководства страны Королева ведьм не смогла бы провести свои ковены в Кастильмо.

– Получается, ведьмы не просто помогли Жуану насолить испанской короне и стереть границу между Испанией и Португалией, разбив один из главных щитов Испании – моурос, но и заняли завоеванный город. Это вполне могла быть сделка Жуана и Королевы. Она ему корону Португалии, он ей – земли.

– Учитывая, что в эти годы развернулась жесточайшая охота на ведьм, они отчаянно нуждались в убежище. И удаленный, спрятанный среди лесов и гор Кастильмо им для этого отлично подходил.

Но как осмелился Жуан, которого прозвали Восстановителем, пробраться к власти таким ужасным путем, сговорившись с ведьмами? Если бы этот сговор стал известен, патриоты, которые сами же и возвели Жуана на престол, с радостью отправили бы его на костер, не дожидаясь одобрения католической церкви.

– Но как обычные люди смогли одолеть опасных ведьм? – задала я давно терзающий меня вопрос.

Я взяла книгу легенд и мифов Испании и открыла главу о моурос, куда положила закладку. В одной легенде они назывались воинами с необычной силой. Во второй легенде моурос представлялись добытчиками золота, которое они отдавали куэлебре – огромному змею, что хранил сокровища в горных пещерах. На единственной иллюстрации были изображены небольшого роста мужчины в белых рубашках, разноцветных жилетках и кушаках.

– И они боролись с ведьмами? – скептически подняла я бровь, указывая на рисунок моурос.

– Не нужно судить по внешности, новенькая, – подал голос Мануэль. – Вот Карла, например, выглядит как звезда местной рок-группы, а на деле та еще заучка. Андрес выглядит как неудачник, но... – он приторно улыбнулся. – А, прости, он ведь и есть неудачник.

– Ты сносен, лишь когда у тебя закрыт рот, – вздохнул Андрес, – так что, будь добр, проявляй иногда милосердие к окружающим.

– Ты притащил меня сюда молчать, братик?

Мануэль называл его так, словно это Андрес был младше его, а не наоборот. Возможно, таким образом он хотел показать, что разница в возрасте в год не дает Андресу права постоянно вести себя как старший.

– Как моурос смогли окончательно уничтожить ведьм? – спросила я, предотвращая разгорающийся семейный спор. – Разве этот народ не потерпел поражение, или в последней атаке им помогали люди?

– Не люди, а обращенные, – поправил Мануэль.

Я удивленно покосилась в его сторону.

– Что ты имеешь в виду?

– В 1655 году новый король Испании предложил выжившим моурос союз, – ответил он. – И помощь своей армии, чтобы истребить ведьм Кастильмо. Но обычные смертные не могли тягаться с могущественными ведьмами, которые к тому времени построили свой Храм, где устраивали жертвоприношения и подпитывали свою силу. Тогда было принято решение совершить ритуал обращения в моурос. Путем таких ритуалов армия моурос выросла, и они устроили налет на Кастильмо. Тогда их силы хватило на то, чтобы сжечь не только всех ведьм, но и их Храм, который подпитывался гнилью из самого ада.

Я впервые пожалела, что не прочитала проект Мануэля о Руинах смерти. Но стоило мне увидеть, как он самодовольно откинулся на спинку стула, сожаление тут же улетучилось.

– Давайте подытожим. – Я встала и начала расхаживать по комнате. – У нас есть брукса, которая похитила Даниэлу. Королева ведьм, которая хочет найти себе сосуд и воскреснуть, завладев телом единственной оставшейся в живых наследницы ведьмы. У нас есть наследница ведьмы, – указала я на себя, – которая борется с магией, пытающейся соблазнить ее во снах и видениях, с воронами, которые теоретически могут являться бруксами, и дипом. Также у нас есть король Португалии, который помог Королеве и ее ведьмам вторгнуться в Кастильмо. Вероятно, именно после оккупации Кастильмо они и начали совершать ритуалы по воскрешению в брукс. По крайней мере, тот, что я видела во сне, проходил именно в Храме ведьм. Получается, либо Даниэла мертва, потому что ее убила брукса, ведь, если верить Лукасу, бруксы следили за ней после посещения Храма. Либо она жива, но бруксы ее не убили...

– Они ее похитили, – закончила мою мысль Карла.

– А если Даниэлу похитили, то держат либо в Храме ведьм, либо в Габлесских ущельях, потому что я уверена, что во сне видела именно горные пещеры. Но что-то мне подсказывает, что она в Храме, потому что именно там сохраняется наиболее высокая концентрация магии во всем Кастильмо. Ведь все мы понимаем, зачем брукса похитила Даниэлу.

– Чтобы сделать из нее сосуд для Королевы, – шокированно произнесла Карла. – Но как такое возможно, если ты – единственная выжившая наследница ведьм?

Я усмехнулась мысли, которая настигла меня, словно пуля. Правда все это время была перед носом, а я ее игнорировала.

Опершись руками на стол, я окинула всех взглядом:

– Долгое время в Кастильмо жили четыре наследницы ведьм. Почему мы решили, что на сегодняшний день выжила только одна?

Глава 18

Мы разошлись глубоким вечером. Я уговорила Мануэля подбросить Карлу домой, обосновав это тем, что по улице гуляет брукса, а то и не одна. Подобного шанса остаться наедине у них может больше и не быть. А сейчас это нужно Карле. Им есть о чем поговорить. По крайней мере, Карла получит шанс проверить, существует ли Мануэль из ее грез на самом деле.

Мы с Андресом выехали чуть позже, расставив все книги по местам. Двигаясь по ночному Кастильмо, мы свернули на улицу Касильтос, название которой было выведено на деревянной табличке. Впереди мы заметили знакомый автомобиль.

– Это разве не машина Мануэля? – спросила я, увидев припаркованный у одного из домов черный «Вранглер».

– Да, – ответил Андрес. – Но что он делает у дома Карлы? Разве она не говорила, что опаздывает на работу?

– Это дом Карлы? – удивилась я.

Подъехав ближе к двухэтажному дому, мы притормозили.

Странное предчувствие кольнуло сердце, когда я заметила распахнутые настежь решетчатую калитку и входную дверь, словно кто-то вбежал в дом второпях.

В тот момент, когда Андрес выключил двигатель, из дома неожиданно донесся треск ломающейся мебели. Мы с Андресом одновременно выскочили из машины и ринулись в сторону крыльца. Вбежав внутрь, мы застали в коридоре картину, от которой застыли, словно облитые холодной водой.

Мануэль поднимался с пола, с разъяренным видом держась за предплечье. Вокруг него валялись обломки разбитого стола, на который, видимо, он упал. А над ним, словно смертельный враг, стояла обезумевшая женщина. Глаза ее чуть ли не вываливались из орбит, светлые волосы были взъерошены. Она держала перед собой отломанную ножку стола. Направив ее на Мануэля словно меч, она сделала попытку кинуться на парня, но ее схватила Карла.

– Мама, успокойся! – закричала она в отчаянии.

Но женщина оттолкнула ее так, что Карла врезалась в стену.

– Карла! – Я подбежала к ней.

Андрес кинулся в сторону женщины, но та ударила его в живот.

– Черт! – согнулся Андрес, кривя лицо.

– Мама! – вновь кинулась к женщине Карла, пытаясь выхватить из ее рук самодельное, но от этого не менее опасное оружие. – Мама, это друзья! Они не причинят нам вреда! Мама!

Обезумевшая женщина перевела полный страха и гнева взгляд на дочь, словно только ее заметила.

– Ты... – прохрипела она, – это ты во всем виновата... – Женщина вцепилась в запястье Карлы, будто пыталась оторвать ей руку. – Это ты привела в дом этих плохих людей...

– Нет... – Карла отчаянно замотала головой, ее глаза наполнились слезами. – Мама, прошу, приди в себя... Это я, Карла...

– Кто ты такая? Как смеешь называть меня своей матерью?! Моя дочка умерла! Не смей произносить ее имя! Ты привела этих людей, чтобы наказать меня за мой грех? За то, что я не смогла спасти свою девочку?..

– Мама, пожалуйста... Это я...

Карла закричала, когда женщина сильнее сдавила ее руку. Андрес и Мануэль кинулись к ним, пытаясь оттащить обезумевшую женщину от Карлы. В тот самый момент с лестницы сбежал мужчина. Приблизившись к матери Карлы, он вонзил ей в предплечье шприц. Женщина истошно закричала, и я отшатнулась. Когда содержимое шприца оказалось вколото, она прекратила попытки вырваться, вмиг ослабев и обмякнув в руках мужчины, пока тот, утешая, гладил ее по голове.

– Все хорошо, дорогая. Сейчас станет лучше.

Женщина, кажется, немного успокоилась. Ее обезумевшие глаза закрылись, лицо расслабилось. Теперь она вызывала лишь жалость.

– Простите, – обернулся к нам мужчина. У него были русые волосы и уставший вид, словно он не спал несколько ночей. Голубые глаза окружили морщины, появившиеся явно не по возрасту, а скорее по обстоятельствам. – Ее нужно уложить. Милая, присмотри за своими друзьями, – сказал он Карле и, неся на руках жену, медленно направился в сторону лестницы.

Карла всхлипнула и вытерла рукавом слезы. Мое сердце разрывалось на части при одном ее виде. Я крепко обняла подругу, пока слезы впитывались в мою куртку.

– Что здесь произошло? – спросил Андрес, поднимая с пола разлетевшиеся дощечки.

– Эта семейка и правда... – Мануэль, раздраженно стряхивающий с кожаной куртки и брюк пыль, посмотрел на Карлу, сжавшуюся в моих объятиях, но тут же перехватил мой взгляд и закатил глаза. – Я высадил ее у дома, – указал он на Карлу, – как вы и просили. Но не успел отъехать, как из дома раздался крик. Я ринулся обратно, а ее мамаша впала в какой-то приступ, швыряла мебелью, кидалась на всех. Я попытался ее успокоить, но она толкнула меня на стол. Дальше вы уже знаете. Но откуда у нее, черт подери, столько силы?!

Карла отстранилась от меня и вытерла опухшие глаза.

– Когда у мамы случается приступ, чтобы контролировать ее, нужно несколько человек. – Карла, инстинктивно пытаясь закрыться, потянула вниз рукава и добавила чуть тише: – Но обычно мы с папой справляемся сами.

– Ты в порядке? – положила я руку на ее плечо.

– Да, не волнуйся. Простите, мне так жаль, – перевела она взгляд с Андреса на Мануэля и двинулась к последнему. – Позволь мне посмотреть твою руку.

Мануэль отшатнулся, словно от удара током, когда Карла потянулась к нему.

– Я в порядке.

– Может остаться синяк, я принесу лед...

– Сказал же, не нужно! – грубо прервал он ее.

– Да-да... – Карла обняла себя руками, пытаясь унять дрожь.

Я подхватила ее и усадила на диван.

– Она вся дрожит. Андрес, можешь приготовить ей горячий чай?

Тот кивнул и отправился искать кухню.

– Расскажешь? – осторожно спросила я Карлу. – Мы готовы выслушать. Тебе нужно поделиться переживаниями. Не обязательно копить их в себе. Мы тебя поймем и поддержим.

Позади послышался тяжелый вздох.

– Ну уж нет, я в психологи не записывался, – двинулся в сторону двери Мануэль. – Я сваливаю.

– Конечно, тебе бы самому не помешал психолог, бесчувственный социопат, – кинула я, не оборачиваясь.

– Не забывай эту характеристику и дальше, новенькая.

Хлопнула входная дверь, а за ней послышался звук отъезжающей машины. К счастью, ужасное поведение Мануэля ничуть не тронуло Карлу. Казалось, она вообще упустила из виду, что тот уехал. Она смотрела в одну точку, находясь в своих мыслях.

Мой взгляд упал на показавшиеся из-под рукава синяки. Я вспомнила, как Карла испуганно скрыла их в ночь, когда мы сидели у костра. Я даже и не представляла, через что она проходит каждый день.

Когда Андрес принес дымящуюся чашку чая, она вцепилась в нее дрожащими руками, словно в ней находилось решение всех ее проблем.

– Мне жаль, что вы стали свидетелями этого... – произнесла она сдавленным голосом.

– Тебе не стоит ни о чем переживать, – возразил Андрес, усаживаясь в кресло напротив нас. – Обещаем, что случившееся не выйдет из этого дома. – Он поднял взгляд, вероятно, ища Мануэля, но тут же убедился в его отсутствии. Выражение его лица говорило о том, что он не удивлен поступком брата.

– Часто у нее случаются эти приступы? – спросила я.

– По-разному. Иногда раз в неделю, иногда раз в месяц. Никогда не знаешь, когда это произойдет, чтобы мы могли подготовиться и держать лекарство под рукой. Она может мило беседовать с нами за приготовлением ужина, а через секунду угрожать тем же ножом, которым резала мясо. Может вскочить с кровати посреди ночи и начать бегать по саду, выкапывая что-то из земли... – Карла замолкла и уставилась в кружку. – А иногда она даже не узнает нас с папой.

– Карла, – внимательно взглянула я на нее, – а почему она... Почему она считает, что ты умерла?

– Когда мне было восемь, я упала из домика на дереве в нашем саду, ударилась головой и потеряла сознание. Мама, нашедшая меня, подумала, что я умерла. Я очнулась через пару минут, но эти минуты стали для мамы роковыми. С тех пор у нее и случаются эти приступы.

– Мне так жаль, – взяла я ее за руку. – Ты молодец, что держишься.

Она слабо улыбнулась:

– А кто, если не я? Кроме нас с папой, у нее никого нет.

– Прости, что спрашиваю, – неуверенно произнес Андрес, – но вы не пытались положить ее... ну...

– В клинику? – донеслось сзади.

Отец Карлы подошел к нам, и подруга тут же встала и обняла его.

– Она проходила лечение в психиатрической клинике, но держать ее там постоянно бесполезно. Врачи сказали, что в целом она здорова. И эти неожиданные вспышки не имеют определенного диагноза. – Он погладил Карлу по голове. – Сначала ей приписали шизофрению, но лекарства от этой болезни лишь усугубили ситуацию. Позже ей назначили специальные транквилизаторы, которые мы вкалываем ей во время приступа.

– Она уснула? – спросила отца Карла.

– Да, не волнуйся.

– Завтра она очнется и будет ругать Тимбо, что он сломал стол, – сказала Карла.

– Тимбо? – спросил Андрес.

– Наша собака, – ответил отец Карлы. – Сейчас она с Женевьев. Ей всегда становится лучше, когда Тимбо рядом. И спасибо, что пришли на помощь. Карла рассказывала о вас. Я рад, что у нее появились друзья в школе. – Он улыбнулся и поцеловал дочь в макушку.

Мне захотелось заверить его, что все, кто оскорблял Карлу и сторонился ее из-за болезни матери, и не заслуживали, чтобы с ними дружил такой замечательный человек, как его дочь. И то, как много они потеряли, что не попытались с ней сблизиться. Если бы я могла, то подарила бы Карле все тепло этого мира, чтобы она больше никогда не чувствовала той боли, с которой жила уже девять лет. Вместо этого я улыбнулась и сказала:

– Мы всегда будем рядом.

Попрощавшись с сеньором Гонсалесом, мы с Карлой вышли в коридор.

– Уверена, что мы больше не нужны?

– Да, – ответила она Андресу, – спасибо вам.

– Если что-нибудь понадобится, сообщи. В любое время, поняла? – серьезно сказал Андрес.

Та улыбнулась и кивнула.

У выхода я заметила деревянный комод, уставленный семейными фотографиями. Маленькая Карла сидела на коленях отца, а рядом, обняв обоих, стояла милая женщина с длинными светлыми волосами и искрящимися глазами. Она улыбалась во весь рот, словно держала в руках целый мир. Было больно осознавать, что от этой женщины сейчас не осталось и следа. Неожиданно мой взгляд зацепился за непонятные символы, выцарапанные в нижнем углу комода. Зигзаг со странным крючковатым обрамлением. В тот же момент я вспомнила, где видела эти знаки: их постоянно чертила Карла.

– Карла... а что это за знаки?

Заметив, куда направлен мой взгляд, она тут же приложила к ним руку.

– Что это, Карла?

– Я не знаю...

– Как это не знаешь? Ты ведь всегда их рисуешь.

– Это мама их чертит. После каждого приступа. Она не знает, что это, но эти знаки теперь по всему дому. Я пыталась разгадать их значение и уже выучила наизусть, но все без толку.

– Карла, помоги мне со столом, обломки надо убрать в гараж. – Сеньор Гонсалес появился в дверях. – А, вы еще не ушли?

– Уже уходим. – Андрес пожал его руку.

Воспользовавшись моментом, пока хозяева дома были заняты прощанием с Андресом, я незаметно сфотографировала символы на комоде.

Когда мы уже сидели в машине Андреса, я показала ему фотографию.

– Знаешь, что это?

Тот отрицательно помотал головой:

– Нет. Но нужно выяснить, потому что кое-что мне это напоминает.

– У тебя есть догадки? Поделись.

– Вот именно, пока это только догадки. Пришли мне фотографию, я попытаюсь выяснить сначала, верны ли мои предположения, а затем поделюсь с тобой.

Отправив Андресу фотку, я увеличила ее и начала изучать. Смутные догадки лезли и в мою голову. Но я не могла сказать Андресу, что подозревала в них ведьминские символы. Тем более я не могла поведать об этом Карле. Это означало бы беспочвенно обвинить ее мать в связях с колдовством. Ведь если мать Карлы – действующая ведьма, она могла быть связана с дипом и бруксами. Возможно, она сумеет подсказать, где искать Даниэлу.

Нужно дождаться предположений Андреса, а потом рассказать и свои домыслы. Вызваны ли приступы матери Карлы психическими проблемами, появившимися из-за пережитого эмоционального шока девять лет назад, или это связь с ведьмами? Мы должны выяснить, имела ли в прошлом семья Карлы отношение к ковену. Из четырех оставшихся ведьм погибли лишь Жозефина и ее дочь Кармен. Но что стало с третьей уцелевшей семьей ведьм? Жива ли ее наследница так же, как и мы с Даниэлой? Следует уточнить у бабушки фамилию третьей наследницы ведьм. Что, если все это время так же, как и от меня, от Карлы просто скрывали правду?

Глава 19

На следующий день машина Андреса притормозила у огромного дома. Это старинное здание разительно отличалось от остальных домов Кастильмо и казалось принадлежащим античной эпохе.

Дом Паласио находился на самом отшибе города, на небольшой пустоши в сердце суровых лесов Кастильмо. В этом доме жили две семьи, тут же располагался и офис их семейного бизнеса. Каменные стены с большими круглыми ставнями были обвиты пожелтевшей лозой.

Я шла вслед за Андресом по темной брусчатке обширного двора, когда послышался звук стучащего мяча.

На баскетбольной площадке тренировался Мануэль. Отсутствие футболки открывало отличный обзор на татуировки, покрывавшие его грудь и живот. Сквозь кепку, надетую козырьком назад, пробивались непослушные кудри. Мануэль подпрыгнул, отправляя мяч в корзину. Ткань спортивок натянулась вместе с мышцами. Наверное, Карла отдала бы все на свете, чтобы оказаться сейчас здесь. И я начинала ее понимать – Мануэль был чертовски привлекателен. Кажется, только что я осознала, как слово «черт» и «привлекательность» могут сочетаться в одной фразе.

Мануэль ударил мячом по земле пару раз, прежде чем заметил меня. Бросив на нас с Андресом мимолетный взгляд, он продолжил тренироваться. От одного его вида я плотнее укуталась в куртку.

В конце первого этажа располагались кабинеты и офис, где должна была сейчас находиться и мама. Оказалось, что семья Паласио с давних времен является одной из крупных компаний по производству и продаже катеров и лодок во всей Испании. Этот бизнес передавался из поколения в поколение.

Дойдя до второго этажа, мы очутились в комнате Андреса. Широкая, безукоризненно заправленная кровать, простыни, словно их только что погладили, светлые шторы и минимальное количество мебели. Свежий аромат леса, который все время исходил от Андреса, здесь чувствовался еще отчетливее. Из окон открывался необычайно красивый вид на горы.

– Тут немного не убрано, – пробормотал Андрес и начал поправлять и без того идеально разложенные подушки.

Боже, он такой милый. Губы тронула невольная улыбка, которую я попыталась скрыть. Андресу совсем не нужно было знать, что я представляла, как красиво он выглядел по утрам, когда только проснулся, а лучи солнца играли в его золотистых волосах.

– Садись, – кивнул он на кровать.

Я сняла куртку и устроилась на краю. Андрес уселся рядом с ноутбуком. Неожиданно его руки обвились вокруг моей талии, и он ловко подтянул меня на середину. Нежные пальцы прошлись по шее, откидывая мои непослушные кудри в сторону.

– Так ведь удобнее, правда? – произнес он, указывая на ноутбук перед нами.

– Полегче, Мистер Обольститель, – убрала я его руки, желая, чтобы эти теплые пальцы никогда не покидали мою кожу. – На меня эти уловки не действуют.

– Прости, постоянно забываю, что ты не такая, как все.

Я ткнула его локтем в ребра, на что он рассмеялся.

– Я не это имела в виду.

– А что ты тогда имела в виду?

– Что я не собираюсь быть запасным вариантом в длинном списке девушек, возглавляемых твоей Бланкой.

Тут же прикусив язык, я мысленно обругала себя за несдержанность. Показала, что меня волнуют его девушки, тем самым давая понять, как меня это задевает.

– Она не моя Бланка, – серьезно произнес он, – и нет у меня никакого списка.

Наши взгляды встретились, заставив меня ухмыльнуться.

– Как скажешь. А теперь давай займемся тем, зачем мы, собственно, и пришли.

Демонстрируя, что тема закрыта, я открыла ноутбук. Андрес боролся с желанием продолжить спорить со мной всего лишь две секунды. Смирившись, он прикоснулся к клавиатуре и открыл несколько вкладок. Я заметила любопытный заголовок на одном из сайтов и потянулась к клавиатуре. Андрес сделал то же самое и накрыл мою руку. Я попыталась отдернуть ее, но Андрес сжал мои пальцы, и его губы нежно коснулись ладони, запуская по моему телу волну мурашек.

Приятно осознавать, что ты тоже являешься чьей-то слабостью. Один-один, Андрес.

– Соберись, красавчик, – вырвала я ладонь. – Я не могу торчать здесь вечно.

Андрес быстро сосредоточился. Он открыл фотографию, на которой был изображен неизвестный мне алфавит. Андрес приблизил одну букву и обрезал верхний уголок. Рядом он открыл мое фото с символами, которые рисовала мать Карлы. Они оказались почти идентичны.

– Когда я увидел эти знаки впервые, то сразу понял, что они мне напоминают – буквы древнекастильмовского алфавита. Каждый знак, видимо, соответствует букве. Две похожие я уже нашел. Это Р и Д. Насчет третьей не уверен, но думаю, что это либо Х, либо М. Видишь эту закорючку? – он показал на фото. – Очень похоже.

Древнекастильмовский язык отличался от современного испанского. Несмотря на то что в нем использовалась латиница, буквы были настолько не похожи на привычные нам, что чем-то напоминали клинопись. Древнекастильмовский вымер в начале восемнадцатого века. Он и был первоначальным языком моурос. Первым языком Кастильмо.

С одной стороны, я обрадовалась, что это не символика ведьм и семья Карлы не имеет к ним никакого отношения. Но с другой стороны, появлялась еще одна загадка, которую нам предстояло разгадать.

– Знаешь, что самое интересное? – Андрес нажал на вкладку с открытым сайтом и показал фото. – Смотри.

Я вгляделась в монитор и увидела некрополь, устроенный прямо в горе. Ровные ряды гробов поднимались один над другим и тянулись вверх на пять-шесть метров.

– Это Монжуикское кладбище? – спросила я.

– Его аналог, но гораздо меньше. Кладбище Авьера-Морти в Кастильмо.

Монжуикское кладбище было некрополем в Барселоне, возведенным в горе Монжуик в 1883 году. Если Кастильмовское кладбище – его аналог, значит, оно было сооружено примерно в это же время.

– Там хоронят умерших и по сей день? – спросила я.

– Вообще-то нет. Здесь есть и обычное кладбище. Этот некрополь был построен в ходе очередных конфликтов между Испанией и Португалией в конце девятнадцатого века, чуть позднее Монжуикского кладбища, когда негде стало хоронить солдат Кастильмо. Хотя, говорят, некоторые до сих пор хоронят там родственников. И несмотря на то что древнекастильмовский язык давно вымер, в дань уважения земле именно на нем до сих пор пишут имена на надгробиях. – Андрес пролистал несколько фотографий и остановился на снимке гроба, вмурованного в гору, где и правда виднелась надпись на древнем языке. – Вот фото самой свежей могилы, которую мне удалось найти: этот мужчина умер двадцать лет назад.

Мой взгляд зацепился за перерезанную букву в фамилии мужчины. Быстро достав телефон, я открыла фотографию, сделанную в доме Карлы. Перевернув экран, я поднесла его к монитору.

– А что, если последний узор – это не одна буква, а две?

Андрес всмотрелся в перечеркнутые символы, напоминавшие звезду. Мы поискали похожие буквы, и две идеально подошли.

– Р, Д, М, Л, – сказал Андрес. – Вероятно, инициалы умершего человека, – осенило его.

– Почему ты так думаешь?

– Единственное место в Кастильмо, где до сих пор используют древнекастильмовский язык – это кладбище Авьера-Морти. Только там мать Карлы могла увидеть эти символы. Нужно отправиться туда. Оно лишь в получасе езды отсюда.

– Мы должны сначала рассказать об этом Карле.

– Конечно.

– И поехать все вместе, – с нажимом заявила я.

Андрес подозрительно взглянул на меня.

– Мы с Мануэлем сначала сами проверим.

Меня всегда поражало желание братьев работать вместе, когда дело касалось важных вещей. Не знаю, что насчет этого подумал бы Мануэль, но Андрес явно ему доверял, хоть они и не выносили друг друга.

– Это касается семьи Карлы. Она тоже должна узнать обо всем. А я тем более, ведь без меня вы бы не раскопали даже этого.

– Именно. Без тебя не было бы очередной головной боли.

– Эй, – стукнула я его, – я думала, это как-то связано с ведьмами и может помочь нам в поисках Даниэлы.

– Боюсь, что поиски Даниэлы зашли в тупик.

– Что это значит?

Тихий голос Андреса заставил меня повернуться к нему и внимательно взглянуть в глаза.

– Единственное место, где могла быть Даниэла – это Руины смерти. И ее там нет.

– Ты проверял? Почему не сказал?

– Не хотел тебя расстраивать. – Он заправил мне за ухо непослушные кудри. – Ты так горела этим. Так хотела найти незнакомую тебе девушку, что это вызывало у меня большое уважение.

– Но это не значит, что мы должны сдаться. Она жива, Андрес. Я это чувствую. Ее похитили, чтобы сделать сосудом Королевы. А если она мертва, то придут за мной. Это же логично.

– Эй. – Андрес коснулся моего подбородка пальцами. – Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Поэтому даже не думай об этом.

– Мы должны отправиться туда вместе. Я видела во сне странную пещеру. И вела она в Храм ведьм.

– Тебе опасно туда идти. Мы проверим все с Мануэлем.

Андрес думал, что я смогу поддаться зову колдовства так же, как и Даниэла после того, как посетила Храм ведьм. Но магия преследует меня уже несколько недель, и пока у меня даже мысли не возникало, чтобы сблизиться с ней, а чтобы впустить в себя сумасшедшую психопатку, которая устраивает кровавую резню, тем более.

– Я тоже пойду с вами. Если что, вы защитите меня, ладно? А если не найдем там ничего, отправимся искать дальше.

– Кастильмо сплошь состоит из непроходимых болот, густых лесов, где бродят волки, и опасных горных ущелий. Мы сами можем потеряться, если будем обыскивать весь Кастильмо.

Я выдохнула и уставилась в монитор. Возможно, Андрес прав. Если бы я только могла увидеть во сне хотя бы еще одну подсказку, связанную с бруксами, ведьмами, да кем угодно. А что, если я уже видела, но просто не придала этому значения? Мне нужно подробно описать все мои сны и видения и показать их Андресу. Ощущение, что я упускаю что-то очень важное, что-то, что лежит на виду, но я не могу это заметить, съедало меня изнутри.

Перелистывая фото, я, видимо, перешла в личную галерею Андреса, и на мониторе появилось фото небольшого белого катера, на котором сидели два мальчика лет десяти. Оба с золотистыми волосами: один с длинными и кучерявыми, второй – с волнистыми и чуть более короткими. Рядом с ними стоял высокий блондин средних лет.

– Это мы с Мануэлем, – подтвердил мои догадки Андрес, – и мой папа.

– Примерно в таком же возрасте папа впервые повел меня в парк Ретиро в Мадриде покататься по озеру на лодке...

Этот день навсегда останется в моей памяти как один из самых счастливых в жизни. Как последний день, когда в нашей семье все было хорошо. День, когда мы с папой в последний раз ходили куда-то вместе.

Я поняла, что не могу продолжать говорить из-за кома в горле.

– Эстела? – мягко позвал Андрес. – Ты в порядке?

Андрес привлек меня к себе и крепко обнял. Я вдохнула аромат хвойного леса, исходивший от его футболки, и прикрыла глаза.

– Все было хорошо, – произнесла я тихо, – но потом он начал допоздна засиживаться на работе, забывать про наши совместные прогулки. Так продолжалось несколько лет. А в один прекрасный день он ушел. Просто ушел, оставив меня.

– Я бы мог напеть тебе утешения о том, что он оставил не тебя, а твою маму, что он все еще любит тебя и тому подобное. Но было бы странно слышать такое от человека, который сам оказался в такой же ситуации.

Из меня вырвался нервный смешок.

– Не нужно меня утешать. Я не маленькая.

– Ну конечно.

Я ткнула его, на что Андрес рассмеялся. Он взял в ладони мои щеки и большими пальцами растянул уголки губ, вырисовывая на моем лице подобие улыбки.

– Мне совсем не нравится, что ты начинаешь грустить, когда смотришь на мой катер, – кивнул он в сторону фотографии на мониторе. – Улыбка тебе идет гораздо больше, Кудряшка.

Андрес оказался так близко, что можно было разглядеть милые морщинки, проступившие на его лбу оттого, что он хмурился. Разглядеть глубокий ореховый цвет его левого глаза и белизну правого. И шрам.

Осторожно коснувшись его щеки, я провела по нежной коже пальцами и остановилась рядом с белой полоской, рассекающей щеку. Она была настолько близка к глазу, что я поняла: окажись рана чуть глубже, и он бы не уцелел.

Мои пальцы задрожали от этой мысли. Я сглотнула ком в горе и отвела глаза, наполняющиеся слезами. Было ли ему до сих пор больно?

– Тебе неприятно на меня смотреть? – раздался тихий голос Андреса.

– Что? – удивленно взглянула я на него. – Нет... почему ты решил...

– Ты не в первый раз отводишь взгляд, когда он останавливается на моем шраме и раненом глазе, – с болью в голосе ответил он.

Тут же в голову врезалось воспоминание о дне нашего знакомства, когда он поймал меня в момент, пока я изучала его шрам. Тогда мне стало неловко. Но я и подумать не могла, что Андрес мог счесть, будто он неприятен мне из-за этого.

Мои губы растянулись в улыбке, и я взяла его лицо в ладони. Убрав золотистые пряди с его лба, я нежно коснулась губами шрама, пересекающего бровь. Андрес застыл. Кажется, он даже перестал дышать, когда мои губы опустились чуть ниже и поцеловали его шрам на щеке. Один раз. Два.

Каждое прикосновение нашей кожи пробуждало во мне неистовое желание быть рядом с ним, поддерживать, окружать теплом и заботой. Я хотела забрать на себя его боль, разделить ее, словно чужое бремя, и растопить холод его будней одним лишь касанием. Хотела стать для него тихой гаванью, где можно забыть все, что было до этого мгновения.

Андрес чуть повернул голову, и наши губы оказались почти вплотную, горячее дыхание смешалось. Мои пальцы переместились на его волосы, погружаясь в шелковистую мягкость. Сердце забилось с бешеной скоростью.

– Можешь продолжать доказывать, что я был неправ, – прошептал он мне в губы.

Я тихо рассмеялась и шутливо оттолкнула его от себя. Но тут же посерьезнев, задала вопрос, который меня давно мучал:

– А ты видишь... ну...

– Ослеп ли я на один глаз? Нет. Я вижу раненым глазом, но плохо. Мне потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к этому, – горько усмехнулся он.

– Я знаю, что этот шрам у тебя появился из-за аварии, но...

Я замолкла.

– Что «но»? – серьезно спросил Андрес.

Потянув рукав кофты, я показала ему тонкий шрам на основании локтя. Он был крохотный, лишь сантиметр.

– Я получила его от ожога, – сказала я Андресу, который изучал мою руку, – пару лет назад. Не то чтобы я разбиралась в шрамах, Андрес, но... ты можешь поделиться со мной правдой, если хочешь. Я не стану тебя осуждать, что бы ни произошло тогда на самом деле.

Андрес отвел глаза, затем вновь взглянул на меня. Я знала, что он не расскажет мне правду. Подозрения, что я не до конца знаю Андреса и мотивы его внезапно появившегося желания помочь нам с Карлой, часто тревожили меня. И я не могла отделаться от этих мыслей.

– Бывают вещи, которые лучше держать в тайне, Кудряшка, – подтвердил мои догадки Андрес, но то, что он не стал придумывать отговорки, уже многое значило для меня. – Рано или поздно наступает момент, когда все тайны приходится раскрыть. Если такой момент настанет, обещаю, ты будешь одной из первых, кому я расскажу эту историю.

Мои губы расплылись в нежной улыбке, от понимания того, что я могу доверять Андресу. Его прошлое меня не касается. Вероятно, эти воспоминания доставляют ему боль. И я не вправе ковырять его душевную рану.

Андрес захлопнул ноутбук, вскочил с кровати и потянул меня за собой.

– Что ты...

– Нам определенно стоит проветриться, – сказал он, пытаясь скрыть смех.

– И куда мы идем?

Лицо Андреса осветила задорная улыбка:

– Кататься на катере.

Через пару минут мы спустились к реке Грис, весь берег которой был заполнен лодками и катерами. Несколько рабочих, возившихся с лодкой, поприветствовали Андреса, пока мы шли вдоль склада дерева, откуда слышались звуки пилы и разговоры. Вскоре мы добрались до пирса, где одиноко покачивался на воде небольшой старенький белый катер, который я видела на фотографии. Андрес потянул швартов и привлек судно к причалу. Запрыгнув в него, он подал мне руку.

Я уселась ближе к корме, наблюдая, как Андрес заводит мотор. Вены на его руках вздулись, мышцы напряглись. Теперь было понятно, откуда эти натренированные руки. Движения Андреса были сосредоточенны, но нежны. Наблюдать за человеком, который погружен в любимое дело – очень приятное занятие. Горящий взгляд, ловкие руки. Андрес выглядел, как Мануэль во время матча. Только вместо баскетбольной площадки – глубокая река, а вместо мяча в руках – руль катера.

Постепенно наш катер слился с ритмом реки, Андрес уверенно вел судно.

– Давно у тебя этот красавец? – спросила я, подставляя лицо ветру.

– Совсем недавно. Я долго бился за него. Этот катер хранит приятные воспоминания из детства.

– Значит, гроза школы, известный сердцеед еще и романтик?

– Оставь свои стереотипные характеристики для слезливых романчиков, Кудряшка. Я с детства работаю вместе с отцом, строю, ремонтирую лодки. Эту малышку я сам чинил все прошлое лето, поэтому не хотел расставаться с ней. Мануэль попросил на день рождения машину, а я – этот катер.

– Так ты планируешь перенять бизнес отца? Наследник огромной компании?

Андрес вмиг посерьезнел. Его задумчивый взгляд устремился вдаль.

– Я должен. Поскольку я старший, больше некому. Мануэль давно отказался брать на себя ответственность за дела семьи, он посвящает себя спорту и после окончания школы планирует уехать из Кастильмо и профессионально заняться баскетболом.

– А чего хочешь ты?

– Быть достойным преемником своих отца и дяди, – выдал он словно заученный текст.

Я вгляделась в точеный профиль Андреса. Не заметить восхищения в его голосе, когда он говорил о Мануэле, было сложно. Андрес хранил верность ценностям семьи, в то время как его младший брат мог позволить себе быть хозяином судьбы и прислушиваться к собственным желаниям.

Ветер трепал волосы Андреса. Я потянулась и убрала их с его лица.

– Чего ты хочешь на самом деле?

Глаза Андреса встретились с моими.

– Я не знаю, – еле слышно выдавил он. – С тех пор, как мама покинула нас, отец стал очень одиноким. Я не могу тоже предать его. Я не могу бросить его и уйти. Бросить то, что передается в нашей семье долгие годы как ценная реликвия, чему мой отец и дядя посвятили годы труда. Это было бы слишком эгоистично.

Мальчик, который с детства принял на себя ответственность, мальчик, который не мог допустить мысли о том, что можно иметь собственные мечты, цели и планы на жизнь. Все видят в Андресе популярного парня, разбивателя сердец, который меняет девушек каждый месяц. Но никто не видит искреннюю преданность, которую он дарит лишь семье.

– Мануэль вырос в полноценной семье. Он не знает, каково это – обнимать подушку вместо матери и видеть пустое зрительское место на школьном спектакле. Да, тетя Альба пыталась заменить мне мать. Она всегда заботилась обо мне как о родном сыне. Но это все не то, понимаешь... Я не могу подвести людей, которые с детства дарили мне любовь. Ведь если уйду и я, у них ничего не останется.

Андрес прикрыл глаза, вдыхая влажный воздух.

– Не знаю, зачем я тебе это рассказываю.

Я потянулась к нему, но он перехватил мою руку, впиваясь в меня взглядом. Взглядом, который обещал возмездие за то, что ему пришлось оголить передо мной сокровенные чувства и мысли.

– Я вообще не должен был с тобой сближаться, Эстела.

– Злишься, что маска уверенного альфа-самца слетела, красавчик? – прошептала я. – Не нужно. У каждого в жизни должен быть человек, который знает его секреты.

Андрес ухмыльнулся мне в губы, которые, судя по его взгляду, он с радостью бы запечатал поцелуем.

– Знаешь, что делают с таким человеком? Его либо убивают, либо всегда держат рядом.

– Даже боюсь представить, что бы ты сделал со мной.

Андрес наклонился к моему уху, и горячее дыхание обожгло кожу. В контрасте с ледяным ветром оно пустило по телу приятную дрожь.

– Я бы всегда держал тебя рядом, Эстела, – прошептал он, обвивая мою талию рукой. – И тебе советую держаться ко мне поближе. Особенно сейчас.

Не успела я спросить, что он имеет в виду, как Андрес резко потянул шнур мотора, и катер буквально полетел. Я с криком вцепилась в его плечи, пока мы мчались по водной глади, а хмурый пейзаж прорезал бархатистый смех Андреса.

Глава 20

Когда на следующий день мы с Андресом рассказали Карле о том, что раскопали о знаках, которые рисует ее мама, и о предложении съездить в Авьера-Морти, она немного сомневалась. Никого не приведет в восторг идея тащиться на кладбище, учитывая, что странности, происходящие с твоим близким, как-то связаны с этим местом. Но, к счастью, после недолгих обсуждений Карла согласилась. Желание выяснить, что творится с ее матерью, оказалось сильнее страхов. Карла призналась, что никогда не считала, что у ее матери простое психическое заболевание. Она видела то, чего не видели окружающие, но не смела никому рассказать о своих догадках. Подобные разговоры не пошли бы на пользу ее и без того странной репутации в школе.

Этим вечером мы решили убить двух зайцев: поскольку Авьера-Морти было по дороге к Руинам смерти, я уговорила Андреса поехать в Храм. Мы не могли больше тянуть. Не знаю, что я собиралась сделать, если найду Даниэлу, но это как раз тот случай, когда нужно действовать спонтанно. Ничего, что защитило бы нас от бруксы, кроме наших сил, у нас не было. И нужно было ими воспользоваться и найти Даниэлу, пока не стало поздно.

Дневной свет еще не покинул землю, но до сумерек оставалось совсем немного времени, когда машина Андреса притормозила у высоких решетчатых ворот, на столбах которых стояли статуи женщины и мужчины. Женщину я узнала сразу, хоть она и отличалась от статуи в ее честь, которая находилась в Мадриде, в Национальном музее естественных наук. Изабелла Кастильская, или, как ее прозвали в народе, Изабелла Католичка, в развевающейся мантии и гербом Испании в руке гордо возвышалась над солдатом, стоящим на коленях. Вместо одной руки у него было оборванное крыло, а второй он держал что-то вроде копья. Обе каменные фигуры смотрели вдаль. Было понятно, почему именно эту королеву, правившую в пятнадцатом веке в Испании, решили поставить над входом в солдатское кладбище. Изабелла Кастильская отличалась особой религиозностью, переходившей в фанатизм. Она жестоко истребляла иноверцев, изгоняла нехристиан с испанских земель, зачастую сама участвуя в военных походах на мавров и евреев. За свою преданность вере королева и получила прозвище Католичка. Как и Монжуикское кладбище в Барселоне, Авьера-Морти было основано в девятнадцатом веке. После тридцатилетней войны с Португалией в семнадцатом веке Испания потеряла репутацию и славу самой сильной армии мира. И это доказывает целое кладбище, созданное для погибших солдат, которые участвовали в очередных военных конфликтах между Испанией и Португалией два века спустя.

Когда мы с Андресом и Карлой вышли из машины, мне удалось внимательнее рассмотреть витиеватые древнекастильмовские буквы. Они покрывали красивым узором всю каменную стену, огораживающую кладбище.

– Это имена павших солдат, – сказал Андрес, проследив за моим взглядом.

– Ты умеешь читать на древнекастильмовском? – спросила я.

– Немного.

– Я никогда здесь не была.

Я обернулась на Карлу, которая съежилась то ли от холода, то ли от давящей атмосферы. Она выглядела так, словно в любой момент была готова залезть обратно в машину и уехать отсюда прочь.

Натянув шапку пониже, я оглядела хвойный лес, подступавший к кладбищу. Нужно было быстрее пробираться внутрь, пока не стемнело, ведь нам еще предстояла дорога к Руинам смерти. Мы же не такие дураки, чтобы идти на кладбище ночью, когда по улице бродят дип и брукса, а затем отправляться в место, где они могут находиться.

– Идем. – Андрес натянул капюшон и двинулся вдоль стены.

Мы с Карлой молча последовали за ним.

Некрополь давно никто не посещал. Только изредка, по праздникам, родственники павших солдат приходили отдать дань уважения своим предкам. Поэтому из охраны здесь был лишь очень злой сторож, который вполне мог огреть чем-то тяжелым по башке тех, кого застигнет здесь бродящими посреди ночи.

По дороге Андрес рассказал, что, будучи подростками, они с Мануэлем, Лукасом и Педро приходили сюда ночью, чтобы фотографироваться у жутких статуй. Часто их настигал тот самый злой охранник, принимавший ребят за осквернителей могил. Они с Мануэлем пугали сторожа, и тот гнался за ними. Я сразу представила, как хулиганы-братья со смехом бегают во тьме по кладбищу, пока за ними с дубинкой в руке гонится разъяренный охранник. Мне все еще не давал покоя вопрос о том, что именно разрушило дружбу братьев, да так, что теперь они буквально не могли находиться в одном помещении дольше десяти минут.

Андрес провел нас тайным ходом, через который они с друзьями пролезали на кладбище в детстве. Стараясь держаться осторожнее, мы двинулись по брусчатке прямо в сердце Авьера-Морти, где в выступающей горе Дельтонес ввысь тянулись десятки гробов. Каждый из них был забит высохшими цветами. Под именами и фамилиями умерших солдат на древнекастильмовском языке был перевод на испанском. Судя по свежести надписей, их начали делать уже гораздо позже, чтобы родственникам легче было находить своих предков. Это облегчало и нашу задачу.

Не задерживаясь возле гробов простых солдат, мы свернули в аллею, приведшую нас в секцию усыпальниц офицеров и высших армейских чинов. Здесь повсюду были развешаны знамена и гербы, а каждая могила представляла собой произведение искусства. Усыпальницы охраняли статуи, стоящие у входа: девушки с крыльями и священной книгой, смерть, облаченная в военную форму, бюсты самих покойных. Чем дольше я всматривалась в статуи, тем сильнее меня пробирали мурашки по коже.

Мы миновали небольшой зеленый колумбарий, где хранился прах солдат, семьи которых не смогли себе позволить покупку гроба и тем более целой усыпальницы.

Карла сказала, что в ее роду не было военных, поэтому круг наших поисков значительно сужался. Вооружившись этими сведениями, Андрес повел нас в нужную секцию. Через пару минут мы свернули на следующую аллею, отгороженную небольшой калиткой. По табличке рядом можно было понять, что мы дошли до могил простых граждан.

Перепрыгнув через калитку, Андрес помог перелезть и нам с Карлой. Оттряхивая черное пальто, которое цеплялось за каждый куст, я пошла за уверенно шагающим Андресом. В горной местности было еще холоднее, чем в городе, а ветер гораздо безжалостнее, поэтому я ничуть не жалела о том, что решила одеться потеплее.

Как и говорил Андрес, обычных горожан на этом кладбище оказалось погребено не так много. За все века в этой части некрополя были захоронены всего несколько человек.

Андрес огляделся, словно вспоминая что-то, затем юркнул за каменные плиты.

– Ты куда? – тихо бросила я ему вслед.

Он появился через пару секунд, таща в руках раскладную железную лестницу.

– Так и знал, что она все еще хранится здесь, – самодовольно произнес он.

Пока Андрес поднимался на лестницу, чтобы изучить имена на верхних гробах, мы с Карлой занялись нижними. Всматриваясь в телефон, чтобы сравнить инициалы, я тщательно проводила пальцами по каждой табличке, висевшей на деревянной дверце гроба.

Опускавшиеся сумерки начали мешать чтению, но включить фонарики на телефонах мы не могли, это привлекло бы к нам внимание. Через пятнадцать минут мы обреченно признали, что поиски зашли в тупик. Карла лишь однажды радостно позвала нас, найдя подходящие буквы, но тут же осеклась, поняв, что буква фамилии не совпадает.

– А что там дальше? – спросила Карла, указывая за деревья, сквозь которые виднелось несколько острых наконечников на крышах, судя по всему, усыпальниц.

– Не знаю, – ответил Андрес, – в эту часть я никогда не заходил.

Карла поправила сбившуюся набок шапку и с внезапно охватившей ее уверенностью двинулась в ту сторону.

За деревьями мы нашли три небольшие усыпальницы. Посередине возвышалась статуя крылатой девушки, которая держала в руке сердце.

Мы начали проверять каждую из гробниц, заходя внутрь и читая имена и фамилии. Пришлось включить фонарики, чтобы хоть что-то разглядеть в темноте. В первой была захоронена супружеская пара, которая скончалась более восьмидесяти лет назад. Судя по постаменту над могилами в виде стопки книг, они могли быть учеными.

– Вы знаете этих людей? – спросила я, светя фонариком на таблички с именами.

– Вроде слышал, – неуверенно ответил Андрес.

– Не знаешь предков жителей своего города? – ухмыльнулась я.

– А ты знаешь всех предков жителей своего города, да? – парировал тот.

– Сравнивать Мадрид с Кастильмо то же самое, что сравнивать слона с мухой.

– То, что это маленький городок, не означает, что тут все в курсе вековой истории своих семей. Сейчас некоторые не знают даже имен соседей, а ты говоришь о людях, которые жили здесь при моем дедушке.

– Пошли, – прервала наш спор Карла, направляясь во вторую усыпальницу.

Меня уже начинала раздражать наша неудача, и я срывалась на ни в чем не повинном Андресе. Неужели это было пустой тратой времени?

Все еще препираясь, мы с Андресом вошли в следующую усыпальницу, когда на могилу что-то прыгнуло. Мы все подскочили на месте и тут же осветили гробницу фонариками.

Нас поприветствовала кошка, сидевшая посередине могилы. У нее был необычайно красивый окрас серо-коричневого цвета, а на шее виднелся красный ошейник. Я приблизилась к кошке, чтобы прочитать имя. Лиллин. Ошейник потрепался и сильно сжимал шею кошки. Вероятно, она носила его с тех пор, как была котенком.

– Красавица, что ты здесь делаешь? – Умиляясь, я протянула к ней руку, чтобы погладить, но та мяукнула и спрыгнула на землю.

Демонстративно проигнорировав меня, Лиллин вальяжно подошла к Андресу и начала тереться о его ногу.

– Да ты издеваешься? – В недоумении я уперла руки в боки.

Андрес рассмеялся и, взяв кошку на руки, начал гладить ее подбородок. Лиллин закрыла глаза, сладостно мурча, и сильнее прижалась к груди Андреса.

– Что поделать, женский пол никогда не мог устоять перед моим обаянием, – произнес Андрес.

– Эй, где твоя гордость? – уставилась я на кошку.

– Зависть – плохая штука, Кудряшка. Не делай вид, что не хотела бы оказаться на ее месте.

– Спустись на землю, красавчик. Не все ложатся спать и грезят о свиданиях с тобой.

Я погладила Лиллин по макушке, отчего она замурлыкала еще громче.

– Мы еще с твоим списком бывших не разобрались, – слащаво улыбнулась я ему.

Андрес поймал мой взгляд, и его губы растянулись в не менее сладостной улыбке. Но в отличие от моей, в ней не чувствовалось ни капли наигранности.

– Ради тебя я готов сжечь не только существующие списки, но даже потенциальные.

– И насколько тебя хватит?

– Предлагаю провести эксперимент.

– Ты не продержишься и двое су...

Неожиданно раздавшийся крик вернул нас в реальность. Мы с Андресом мигом подскочили к Карле, которая сидела на корточках перед одной из могил и сжимала руку в кулак.

– Карла! – осмотрела я подругу. – Ты в порядке?

Лиллин спрыгнула с рук Андреса и вновь устроилась на своем месте.

– Я просто дотронулась до таблички, чтобы прочитать имя, а меня будто током шарахнуло!

Я поднесла фонарь к табличке на могиле, где устроилась кошка.

– Мартина Росита Писарро Ламас, – прочитала я.

– Что? – кинулись оба ко мне.

– Неужели мы нашли то, что искали? – произнесла я, сверяясь с инициалами в телефоне. – Все верно. Как мы и предполагали, у человека, которого мы ищем, не только две фамилии, но и два имени.

– Ты почувствовала что-то, когда прикоснулась к могиле, верно? – спросил Андрес Карлу.

– Дата смерти 24.05... – ошарашенно произнесла Карла. – Она почему-то мне знакома. Девять лет назад... – На миг Карла замерла, словно ее осенила великая догадка, и обернулась к нам. – Это день, когда я упала с домика на дереве. И день, когда мама заболела...

Мы с Андресом удивленно переглянулись.

– Что это может означать? – спросила я.

– Понятия не имею, – ответил Андрес.

Мы начали обследовать склеп, читая имена и фамилии на двух остальных могилах. Похоже, здесь была захоронена семья. Родители и дочь. Все умерли в один месяц. Сначала скончалась дочь, через день мать, а через три недели и отец. Никаких отличительных черт, подсказавших бы нам, чем занималась при жизни захороненная здесь семья, не удавалось найти. Лишь одинокая статуя плачущей девушки возвышалась на постаменте в конце усыпальницы. Возможно, это была просто богатая семья, которая могла позволить себе целый склеп.

– По-моему, я слышала о них, – неожиданно произнесла Карла. – Помнишь двухэтажный дом на краю озера при въезде в Кастильмо? – спросила она Андреса. – Там еще мост поблизости. Но этот дом уже лет пять как снесли и построили на этом месте продовольственные магазины. Мне кажется, что это та самая семья, что жила там.

– Подожди, – сказал Андрес, перечитывая надписи на табличках. – Ты имеешь в виду семью, где дочка скончалась, упав с моста, а на ее похоронах умерла и мать из-за сердечного приступа, затем, не справившись с горем, повесился и отец?

– Какой кошмар, – охнула я, услышав трагедию одной семьи.

– Да, я про них, – ответила Карла.

– А я все думал, где слышал эту фамилию. Не знал, что они были похоронены здесь.

– Ладно, мы узнали, кто эти люди, но как теперь понять, что все это означает? – спросила я.

Карла присела рядом с табличкой девушки и вновь осторожно коснулась ее пальцами. Ее ладонь подрагивала, словно вибрация исходила прямо из могилы.

Андрес потянул ржавый замок гроба, постучал по крышке.

– Ждешь, когда тебе с той стороны скажут войти, или что? – скрестила я на груди руки и уставилась на Андреса, следя за его манипуляциями.

– Жаль, не слишком общительный труп нам попался, – ответил Андрес, рассматривая гроб с таким серьезным видом, словно перед ним был тест по испанскому. – Значит, остается единственный вариант – открыть его.

– Ты что, собрался вскрывать гроб?! – произнесла я громче, чем следовало. – Я не подписывалась на роль осквернительницы могил, когда шла сюда!

– Добро пожаловать в Кастильмо, – усмехнулся Андрес, доставая из-за пояса нож. – Здесь у нас свои развлечения.

Крышка гроба скрипнула, когда Андрес поддел щель острием ножа и чуть надавил на него. Лиллин спрыгнула на землю и прижалась к моей ноге, словно ожидая, что из гроба выскочит нечто опасное.

– Стойте! – внезапно воскликнула Карла. – Не обязательно вскрывать гроб, чтобы узнать, что происходит.

Андрес замер, и мы повернулись к ней.

– Есть человек, который может объяснить нам все, – задумчиво произнесла Карла.

– Кто? – спросили мы с Андресом почти хором.

– Моя мать.

Глава 21

Через полчаса мы вошли в гостиную в доме Карлы. Поездка на Руины смерти перенеслась на завтра из-за того, что мы не рассчитали время и уже стемнело. К тому же Карла была в таком подавленном состоянии, что тащить ее еще и в Храм ведьм мы не решились. Меня уже начинало раздражать это откладывание самой важной миссии. Также мне не удалось побывать в Святилище на площади Сант-Лоран из-за преследований дипа. Будто все специально мешало мне, не давая докопаться до истины.

Лиллин спрыгнула с рук Карлы, которая решила приютить кошку, и побежала в сторону кухни. По ставшему уже тесным потертому ошейнику, который мы тут же сняли с нее, чтобы не натирал шею, и по грязному худощавому телу мы догадались, что это кошка Мартины, похороненной в том склепе. Вероятно, Лиллин подкармливал охранник, а жила она на кладбище с тех пор, как погибли все ее хозяева.

Внезапно раздался лай собаки, послышался топот. Лиллин помчалась вверх по лестнице, держа во рту кусок мяса, и желтый лабрадор бросился следом, пытаясь угнаться за воровкой своего ужина.

– Откуда здесь кошка?! – донесся из кухни женский голос.

Отец и мать Карлы по очереди вышли к нам.

– Милая, у нас гости?

Я не узнала мать Карлы. Взбешенная женщина, которая пыталась покалечить нас и свою дочь, была совершенно неузнаваема и стояла в кухонном фартуке и с корзиной фруктов в руках. Ее светлые волосы были убраны в пучок, на лице играла спокойная улыбка. Я поняла, что она не помнила ту злосчастную ночь, когда мы впервые встретились. Женевьев смотрела на нас с Андресом, как на незнакомцев.

– Почему ты не сказала, что приведешь друзей? Я бы приготовила побольше ужина. Сейчас все...

Женевьев повернулась в сторону кухни, когда Карла произнесла:

– Мы были на кладбище Авьера-Морти.

Фрукты из рук матери Карлы покатились по полу вместе с корзинкой. Женевьев медленно развернулась к нам, словно надеясь, что мы исчезнем у нее из-за спины.

– Что вы там забыли? – спросила она надрывающимся голосом, хотя по тому, как сильно Женевьев сжала в ладони край платья, она уже знала ответ.

Карла сделала шаг вперед и заглянула в глаза матери, полные слез.

– Кто такая Мартина Росита Писарро Ламос? И что произошло девять лет назад, в ночь, когда я чуть не погибла?

Сеньор Гонсалес положил руку на плечо жены, давая понять, что он рядом.

Мать Карлы сглотнула, но отступать было поздно. Она явно осознала это по уверенному взгляду дочери.

– Ты не чуть не погибла, – тихо произнесла Женевьев. – Ты и правда умерла в ту ночь.

– Что ты такое говоришь? – ошеломленно спросила Карла. – Как такое возможно, если я стою здесь, перед вами?

Она оглянулась на нас с Андресом, словно ища подтверждения тому, что мы действительно ее видим.

– Тебе нужно все рассказать ей, дорогая, – проговорил отец Карлы, затем перевел взгляд на меня и Андреса. – И вам, видимо, тоже.

Минули десять долгих минут после того, как мы прошли в гостиную. Сеньор Гонсалес сидел рядом с женой, которая, сдерживая слезы, сжимала в руках края фартука, и всячески ее успокаивал. Мы с Андресом устроились напротив на маленьком диванчике и не осмеливались вмешиваться.

Расхаживающая по комнате Карла остановилась и в очередной раз попросила:

– Мама, расскажи уже все...

– Милая, – сказал ее отец, – дай ей время. Это не просто, поверь...

– Ты давно должна была быть мертва, – перебила его Женевьев, упираясь в пол кукольным взглядом. – В ту ночь, девять лет назад, ты упала с домика на дереве и разбила голову о камень. Но я заключила сделку кое с кем, и поэтому ты все еще ходишь по земле. Живая и здоровая.

Карла застыла, глядя в отстраненное лицо матери. По моему телу пробежали мурашки. Я не могла поверить в то, что сейчас услышала.

– С кем ты заключила сделку? – раздался тихий, наполненный ужасом голос Карлы.

Несколько секунд Женевьев не осмеливалась поднять глаза. Мы с Андресом затаили дыхание. Наконец мать Карлы начала свой рассказ.

Девять лет назад

От неожиданно раздавшегося детского крика с улицы Женевьев уронила миску. Переступая через посыпавшиеся на пол хлопья, она выбежала из дома. Очутившись в ночном саду, Женевьев тут же увидела лежащее на земле тело, рядом с которым валялась разорванная веревочная лестница, ведущая к домику на дереве. От этой картины сердце Женевьев словно пронзили ножом.

– Карла! Дочка!

Женевьев подбежала к бездвижно лежащему телу и схватила девочку.

– Карла! Что с тобой, Карла?! – Она лихорадочно трясла маленькое тельце, но глаза девочки не открывались.

– Карла! Милая, очнись!

Женевьев судорожно начала трогать тело, голову девочки, но тут же нащупав что-то влажное на затылке, застыла и со страхом взглянула на свою дрожащую ладонь. Она была вся в крови.

– Нет, нет, нет! – зарыдала Женевьев.

Женщина прижала к себе хрупкое тело девочки. Она отказывалась принимать тот факт, что дочь не дышит, а кровавое пятно на затылке становится лишь отчетливее, орошая землю каплями крови.

Женевьев уже вставала, прижимая к себе девочку, когда заметила впереди фигуру, показавшуюся из-за дерева. Женщина с криком повалилась на землю, роняя дочь. В ужасе отползая назад, она уставилась на девочку, которая смотрела на нее немигающим взглядом. Женевьев не могла поверить глазам, но сомнений не было: перед ней стояла ее Карла, ее девочка. В том же желтом платье с бантом на поясе, в белых балетках и с русыми волосами, спадающими на плечи. Но в отличие от Карлы, лежащей на земле, эта Карла была живая.

– Кто ты... – глуша панику, произнесла Женевьев.

Существо в теле ее девочки нагоняло на нее страх.

Живая Карла медленно приблизилась, облетела женщину с телом, лежащим на земле, и вновь замерла напротив.

– У меня нет ни имени, ни происхождения, – заговорила Карла низким и тихим голосом, точно не принадлежавшим маленькой девочке, – но я могу даровать тебе возможность в последний раз увидеть свое дитя живым.

– Нет... моя девочка жива... Она не умерла...

Живая Карла посмотрела на мертвое тело, затем подняла взгляд, словно следила за возносящимся вверх дымом.

– Ее душа уже покидает тело. У тебя лишь минута.

Женщина увидела, как живая Карла начинает медленно расплываться перед глазами. Вдруг она поняла, что это конец. Липкий холод прокрался по коже. Внезапное осознание врезалось в голову, и Женевьев поняла, что перед ней был не призрак Карлы и даже не плод ее воображения. А кое-что опаснее и гораздо могущественнее.

Женщина схватила мертвое тело девочки и крепко прижала его к себе.

– Я знаю, кто ты! Пожалуйста, спаси ее! – взмолилась Женевьев, глядя на живую Карлу. – Если легенды о тебе правдивы, то ты можешь ее спасти! Ты тот, кто хочет забрать мою девочку, забрать ее далеко! Ты тот, кто ходит рядом со смертью и приходит вместе с ней! Ты – гуэрку!

Гуэрку застыл, вновь принимая физическую оболочку Карлы. Гуэрку. Проводник душ в загробный мир, являющийся родственникам в последние минуты жизни их близкого человека. Тем, к кому умирающий был привязан при жизни больше всего.

Женевьев слышала много историй о гуэрку, и среди них были те, что сообщали, будто жнец смерти мог спасать души.

– Пожалуйста! Я сделаю все, что угодно! Молю! Не забирай у меня мою девочку! Пожалуйста...

Женевьев в панике разрыдалась, дрожащими руками прижимая к себе маленькую Карлу. Она не могла допустить мысли о том, какова будет ее жизнь после смерти дочери. Ребенка, которого они с мужем так долго ждали. Так долго просили у судьбы. Но вот, наконец наградив их этим заветным подарком, судьба пыталась отобрать ее. Женевьев не могла этого допустить.

– Меня не возьмешь жалостью, смертная душа, – проговорил гуэрку, – я видел столько слез и отчаяния, что нельзя измерить ни небом, ни океанами. Само мое существование соткано из смертей.

Гуэрку начал плыть в воздухе, сменяя один облик другим. Молодые женщины, мужчины, подростки... Гуэрку, не имевший собственного облика, мог превращаться в любую смертную душу, которую забирал.

Вновь надев на себя облик Карлы, гуэрку остановился перед Женевьев.

– Но не каждый может узнать мою истинную сущность, когда я являюсь к ним. И за это я могу предложить тебе сделку, смертная душа.

– Да! Все, что пожелаешь! Пожалуйста, проси все, что хочешь, только не забирай ее! – рыдала отчаявшаяся женщина.

– В этом мире каждая душа должна вкусить смерть. Я не могу идти против судьбы, я лишь проводник. Но я могу отсрочить смерть твоего дитя. Взамен мне придется забрать другую смертную душу.

– Я согласна! Забери меня, – произнесла женщина, чувствуя, что кровь на затылке девочки не останавливается.

– Тебя я не могу забрать. Тебе предстоит еще долгая жизнь. Я не имею права сокращать жизнь, которой отмерен такой большой срок. Мне нужна душа, которая ненамного старше души твоего дитя.

Женевьев захлестнула паника. Гуэрку не мог отказаться. Не в момент, когда дал ей надежду. Словно услышав ее молчаливую мольбу, гуэрку заговорил:

– Недалеко от вас есть молодая душа девушки, – он словно прислушивался к неслышным человеческим ушам звукам, нащупывая души людей поблизости. – Ей предстоит прожить еще десять мирских лет. Я могу забрать ее душу сейчас вместо души твоей девочки.

Женевьев на миг застыла, услышав предложение гуэрку. Но замешательство было лишь секундным. Тело, холодеющее в ее руках с каждым мигом, заставило принять решение.

– Я согласна!

Не успела Женевьев произнести эти слова, как гуэрку исчез. Женщина в ужасе начала озираться по сторонам. Он не мог покинуть ее. Не мог. И буквально через пару секунд гуэрку вновь возник перед ней.

Маленькая рука опустилась на плечо ее девочки. Из нее полился легкий свет, который тут же исчез.

– Не забывай, что мы заключили сделку, смертная душа, – проговорил гуэрку на прощание.

Только сейчас Женевьев вспомнила, что это был не бескорыстный поступок жнеца.

– Что ты хочешь? – спросила она.

– Я могу являться в ваш мир, лишь когда забираю умирающую душу, и то в чужом обличье. Чтобы странствовать в вашем мире, мне нужен разум. Я давно не заключал сделку по обмену душ. Поэтому я буду приходить к тебе и забирать твой разум, когда мне понадобится побыть в мире смертных. Это будет длиться, пока душа твоей дочери наконец не вкусит смерть.

Женевьев кивнула. Ей было плевать на какой-то разум, на сделки. Главное, что ее девочка будет жить. Хоть и недолго. Но Женевьев не хотела думать об этом сейчас. Это все не имело значения.

Женщина вздрогнула, когда веки Карлы, лежащей у нее на руках, шевельнулись.

– Она...

Женевьев подняла голову, чтобы поблагодарить гуэрку, но тот уже испарился, словно его никогда и не было. Остались лишь холодный ночной ветер и шелест листьев.

Карла открыла глаза и взглянула на мать.

– Мама... – произнесла она тонким голосом, – что случилось?

Женевьев разрыдалась, обнимая дочку сильнее.

– Все в порядке, милая, – рассмеялась она сквозь слезы. – Теперь уже все в порядке.

И пока по саду разлетался радостный плач, на другом краю города пронесся горестный крик родителей, чья дочь только что упала с моста и лишилась жизни...

Глава 22

Когда Женевьев замолчала, в комнате наступила мертвая тишина. Карла медленно опустилась в кресло. С ее лица сошли все краски, а глаза наполнились слезами.

– Я... – по ее бледным щекам покатились слезы. – Скоро я должна умереть?

Женевьев зарыдала, пряча лицо в ладонях.

– Я не хотела смерти той девушки. И ее семьи. Клянусь, не хотела... Я каждый год хожу на их могилу и прошу прощения... Но я не могла... не могла позволить тебе умереть тогда. Просто не могла...

Сеньор Гонсалес обнял жену за плечи.

– Нам непросто было скрывать это от тебя.

– Как давно ты знаешь? – спросила Карла отца.

– Женевьев не могла долго держать это в себе и после первого же приступа рассказала мне обо всем.

Мы с Андресом переглянулись, думая об одном и том же. Каждый раз являясь в наш мир, гуэрку завладевал телом Женевьев, чтобы зачем-то странствовать в этом мире. «Сумасшествие» матери Карлы, объяснение которому не могли найти даже врачи, являлось ее платой за то, что она отсрочила гибель дочери.

– Значит... мне осталось жить лишь год? – раздался дрожащий голос Карлы.

Я подскочила к ней и, схватив за руки, уселась на корточки.

– Карла, посмотри на меня. Мы что-нибудь придумаем, слышишь? Должен быть выход, способ, как договориться с гуэрку. Правда ведь? – с надеждой взглянула я на Андреса.

– О гуэрку известно немногое. И зачем ему человеческий разум – это загадка, которую придется разгадать, – ответил он. – Мы попробуем разобраться и все исправить.

– Нельзя ничего исправить! – Женевьев начала раскачиваться на месте, обхватив себя руками и глядя стеклянными глазами в пол. – Со смертью нельзя договориться. Каждая душа должна вкусить смерть. Это неизбежно. От смерти не убежать. От смерти не убежать. От смерти не убежать...

Карла подскочила и стерла со щек слезы.

– У нее начинается приступ.

Я оглянулась, ожидая увидеть какую-то сверхъестественную силу, если гуэрку появился здесь, но ничего не изменилось. Кроме Женевьев. Из милой и улыбчивой женщины она вновь начала превращаться в человека, лишающегося рассудка.

– Нужно сделать ей укол... – сказал сеньор Гонсалес.

– Я сама.

Карла подхватила мать под руку и осторожно повела к лестнице.

– Ты уверена, что сейчас...

– Я в порядке, папа. Дай мне побыть с ней наедине.

– Карла...

– Простите, – перебила меня Карла и с сожалением бросила: – Вам лучше уйти.

Меня охватило странное чувство разочарования. Может, не стоило копаться во всем этом и огорчать Карлу? Ее родители хотели, чтобы она умерла без болезненных ожиданий смерти. Но с другой стороны, у нас появилось время, чтобы помочь ей.

– Нам очень жаль, что так вышло, – вставая, обратился Андрес к отцу Карлы.

Сеньор Гонсалес снял очки и потер уставшие глаза. Никому не понять бремя, которое он носил все это время.

– Наверное, это должно было когда-нибудь произойти.

– Мы попытаемся помочь Карле, – уверенно заявила я. – Сделаем все возможное. Обещаю.

– Конечно, мы попытаемся, – посмотрел на меня Андрес, – но не хотим обнадеживать. О гуэрку мы знаем совсем мало, лишь то, о чем говорят мифы и легенды Астурии. Немногие вступают с ним в контакт, а заключивших сделку наверняка можно по пальцам пересчитать.

– Я все это время пытался найти хоть какие-то способы помочь им, – ответил отец Карлы, глядя вслед ушедшим жене и дочери. – И если бы они существовали, давно нашел бы.

– У меня есть один старый знакомый, – заявил Андрес. – Он хорошо разбирается в подобных вещах. Я обязательно проконсультируюсь с ним.

Сеньор Гонсалес грустно улыбнулся, и эта улыбка показывала, что он не будет верить наивным обещаниям. Но отец Карлы пожал плечо Андреса и ответил:

– Спасибо.

Когда Андрес подвез меня домой и его машина притормозила у калитки, свет горел во всех окнах. Мама с бабушкой, наверное, ждали меня в гостиной. Мы ушли из дома семьи Гонсалес сразу же после разговора с ее отцом. Мне хотелось поговорить с Карлой, утешить ее, но ее отец заверил, что позаботится о ней. Сейчас ей и правда будет лучше остаться наедине с семьей.

Я отбросила печальные мысли с уверенностью, что не оставлю Карлу и помогу ей, чего бы мне это ни стоило.

– Как тебе дали права, если у тебя проблемы со зрением? – задала я Андресу давно интересующий меня вопрос.

– А ты от кого-то слышала, что они у меня есть? – усмехнулся он.

Мои глаза округлились от такого заявления, на что Андрес рассмеялся.

– Я езжу только по Кастильмо, и то редко. А здесь мало кому до этого есть дело.

– Ну, знаешь ли, одну милую девушку, которую ты катаешь, вполне себе волнует вопрос, не перепутаешь ли ты летящий в нашу сторону пакет с огромным камнем и не свернешь из-за этого в сторону обрыва?

– Всегда удивляюсь, как ты так умело балансируешь на грани своего черного юмора и безграничного сострадания к людям?

На мой шутливый удар кулаком Андрес отреагировал задорным смехом, из-за чего мне захотелось не затыкаться никогда и смешить его глупой болтовней до конца своих дней.

– Что за старый знакомый, к которому ты собираешься обратиться за информацией о гуэрку? – перешла я тут же уже на более серьезную тему. – Почему бы не расспросить его и о бруксах?

– Он ничего не знает о бруксах. И о Королеве ведьм ему известно не больше нашего. А вот о гуэрку он может кое-что рассказать.

– А вдруг? Давай пойдем вместе?

– Ты не должна с ним встречаться.

– Почему?

– Потому что он довольно... специфичный парень, – усмехнулся Андрес.

– Специфичнее твоего младшего братца? Пфф... Не проблема. Еще одна принцесска с завышенным эго меня не пугает.

Андрес рассмеялся.

– Сколько ему лет? – спросила я.

– Внешне чуть больше двадцати, а в душе – несколько сотен.

– О, я бы хотела с ним познакомиться! Уверена, он очень интересная личность.

Андрес склонил голову, внимательно изучая мое лицо.

– Что? – состроила я невинные глазки.

– Этот трюк древнее моего дедушки. А он, на секунду, дожил до ста двух лет и скончался не из-за старости, а из-за того, что свалился с лошади и ударился головой во время скачки.

– Очень жаль твоего дедушку, но при чем тут твой друг, с которым я хочу познакомиться и мило поболтать?

– Поболтать, как с Лукасом?

– Вот видишь, – довольно откинулась я на сиденье. – А говоришь, что мои трюки не действуют.

Андрес взял мою руку и ловким движением потянул вверх рукав пальто.

– Думаешь, я все еще храню номер Лукаса? – рассмеялась я.

– Проверить стоило, – ответил он, ослабляя хватку.

– Зачем мне его номер на руке? – закатила я глаза, а после небольшой паузы добавила: – Если я давно перенесла его в телефон.

– Играешь с огнем, Кудряшка, – игриво прищурился Андрес.

Рассмеявшись, я попыталась вырвать свою руку из его, но Андрес не дал мне этого сделать.

– Что это? – спросил он, глядя на мое запястье.

Андрес включил свет и внимательно всмотрелся в мою руку. Проследив за его взглядом, я поняла, что он увидел.

– Еще одна непонятная вещь, которая произошла со мной после приезда в Кастильмо, – сказала я, смотря на масти игральных карт, выстроенные в ряд, которые решили проявиться почему-то именно сейчас.

– Почему не сказала раньше?

Я лишь пожала плечами.

– Между пропавшей девочкой, воронами, которые меня преследуют, и дипом, а также новостью о том, что я являюсь наследницей ведьмы и теоретически могу стать сосудом для чокнутой Королевы, которая жаждет мщения, а еще известием о том, что моя подруга умрет через год, потому что ее мамаша заключила договор с самой смертью, эти значки казались не таким уж важным событием. К тому же они часто пропадают, и я вовсе забываю про них.

Я склонила голову, глядя на внимательно изучающего мое запястье Андреса.

– Может, твой всезнающий друг поможет нам и в этом?

– Не поможет. Я сам тебе расскажу, что это.

Мои глаза расширились, и я села ровнее, изнывая от нетерпения, как вдруг Андрес потушил мой энтузиазм, словно спичку, которую загасил внезапный порыв ветра.

– Но не сейчас, – ответил он и чмокнул меня в кончик носа.

– Почему не сейчас? – насупилась я, чувствуя себя маленькой девочкой, которой отказали в покупке мороженого.

Андрес отодвинулся, и его взгляд переместился поверх моей головы. Я обернулась и увидела бабушку, которая выходила на крыльцо.

– Хочешь зайти? – улыбнулась я, представляя, что бы началось, если бы я зашла в дом с парнем. Хоть бабушка и не любила семью Паласио, она бы точно оценила по достоинству необычайную и интересную красоту Андреса.

Андрес кинул взгляд на дверь и поколебался пару секунд, прежде чем ответить:

– В другой раз.

– Да брось, я познакомлю тебя с бабушкой Консуэло. Она у меня замечательная. Да и мама знает, что мы с тобой общаемся.

– Обязательно, – коснулся он пальцами моей щеки, – но не сегодня.

Я и не заметила, как резко пропавшее настроение отразилось на моем лице.

– Ладно, спокойной ночи.

Когда я уже открыла дверь, Андрес придержал меня за руку. Его глаза встретились с моими, позволяя ему прочитать в них все невысказанные чувства.

– Ты обиделась? – Самодовольная ухмылка окрасила его лицо. – Так не хочется расставаться со мной?

Ненавижу, когда меня читают насквозь, а еще сильнее, когда это показывают. Моя реакция заставила лицо Андреса засиять еще ярче.

– Не будь таким самонадеянным, Андрес Паласио.

Я вышла из машины, хлопнув дверцей, и, не оборачиваясь, направилась к крыльцу.

– Обычно, когда обо мне много думают, я не могу заснуть, – выкрикнул мне вслед Андрес.

Ноги замерли, и я медленно развернулась, переваривая его слова. Скорчила недовольную гримасу и выпалила:

– И что это означает?

– Что если я завтра просплю первый урок, виновата в этом будешь ты!

Мои губы разомкнулись, чтобы высказать все, что я думаю о его самовлюбленной натуре, но Андрес подмигнул мне и тут же погнал машину прочь.

– Вот же...

Я успела показать ему вслед средний палец, надеясь, что он все-таки заметил мое дружелюбное прощание в боковом зеркале.

Проходя мимо бабушки, я подняла руку.

– Нет, это не мой парень.

– А...

– Да, это старший сын Паласио.

– И...

– Мы просто друзья.

– Но...

– Да, я ему нравлюсь. И да, я тоже не прочь завести с ним детишек и собаку и купить домик у моря, но не в этой жизни. Потому что, – прокричала я, уже забегая на лестницу, – у него репутация обольстителя, ба!

– Значит, точно есть список девушек, которых он охмуряет и кидает, – донеслись до меня слова бабушки, вызвавшие у меня смех. – Будь осторожна с такими! У меня уже был неудачный опыт с подобным ловеласом. Ничего хорошего от них не дождешься. Вот сеньор Хавьер вовсе не такой.

Я притормозила у двери в свою комнату и, переварив ее последние слова, высунула голову через лестницу, встречаясь глазами с бабушкой.

– Какой еще Хавьер? – удивленно спросила я. – А как же сеньор Мартинес?

– Мы с ним давно расстались! – возмутилась бабушка, словно я пропустила вселенски важную информацию. – А завтра я иду на свидание с Хавье. У него, кстати, одно из самых больших ранчо в Кастильмо.

Восхваления нового бойфренда бабушки преследовали меня весь ужин, пока поздно ночью я не добралась до проекта по философии. Но я никак не могла сосредоточиться на домашнем задании. В голове всплывали события, произошедшие за последние дни. И все они были настолько сумбурны, словно кто-то толкнул меня в бешеный торнадо с крутящимися в нем деталями пазла и требовал, чтобы я поймала их в этом хаосе и превратила в цельную картину.

Нападение адской гончей, произошедшее с Карлой, и ее неминуемая смерть, которую мы должны предотвратить. Но как бы мне ни хотелось быстрее помочь подруге, мы не могли бросить Даниэлу. Единственный камушек, о который я вечно спотыкаюсь на, казалось бы, прямой дороге, это странное поведение отца Даниэлы. Знает ли он про родословную своей жены? И если он в курсе, что Даниэлу могла похитить брукса, ищет ли ее семья? Но поговорить с ним у нас нет никаких шансов.

Если дип все еще жив, он просто так от меня не отстанет. Мне бы не мешало залечь на дно на время, пока мы не выясним, кто натравил на меня адскую гончую, но что я скажу маме и бабушке, почему прогуливаю школу без причины? Если расскажу о дипе, это наверняка повлечет за собой домашний арест на неопределенный срок. Сомневаюсь, что мама и бабушка в курсе, что у Королевы ведьм есть еще почти год в запасе, чтобы завладеть моим телом. Узнай они это, не привезли бы в Кастильмо. Но сейчас рассказывать об этом опасно. Неизвестно, какие решения мамы это повлечет за собой. А нам с Андресом нужно еще обыскать Храм ведьм, после – Святилище на центральной площади. Мысль об этом месте не отпускает меня. А затем разобраться с Карлой и гуэрку.

Взгляд зацепился за масти карт, вновь показавшиеся на запястье.

– Что вы в себе таите? – прошептала я и очертила пальцем каждый рисунок. – Что хотите сказать?

Андрес знал, но ничего не рассказал. Обнадеживало лишь то, что если он не сообщил мне все сразу, дело, возможно, обстояло не так серьезно по сравнению с нашими остальными проблемами.

Мои мысли разорвал звук входящего сообщения.

Думаешь обо мне?

Я в недоумении уставилась на сообщение, представляя, как Андрес лежит в кровати и ухмыляется. Внутри почему-то стало жарко. Я же не последняя идиотка, чтобы таять, словно мороженое на солнце, от сообщения парня. Решив подождать пару минут, я набрала ответ:

Если ты древнегреческая философия, то я уже два часа не могу уснуть, думая о тебе.

Ответ пришел сразу же:

Уверен, меня бы ты изучала тщательнее, чем нудную философию.

На моем лице расплылась улыбка, и я отложила телефон. Пусть помучается, гадая, смутил он меня этими двусмысленными словами или обидел. Я улыбнулась, когда через минуту пришло еще одно сообщение. Интересно, что он придумал на этот раз?

Но едва я взглянула на экран, душу царапнуло плохое предчувствие. Это был не Андрес. Быстро открыв сообщение от Карлы, я застыла.

Три слова были словно гром среди ясного неба:

Пропала еще одна ученица.

Я вскочила с места и стала метаться по комнате, на ходу набирая Карлу. Внезапно донесшиеся снизу громкие голоса заставили меня остановиться. Я прислушалась. Спор все нарастал. Выскочив в коридор, я уже бежала в сторону лестницы, но застыла на первой же ступеньке.

Мама и бабушка стояли напротив незваного гостя, увидев которого я едва удержала сердце в груди.

– Папа? – ахнула я. – Что ты здесь делаешь?

Услышав мой голос, отец поднял на меня свои теплые глаза.

– Собирайся, Эстела. Мы уезжаем обратно в Мадрид.

Глава 23

Я мигом спустилась с лестницы и посмотрела на папу.

– Что это значит?

– Эстела, – мама опередила открывшего рот папу. – Я позвонила отцу и попросила, чтобы он забрал тебя в Мадрид. Ты поживешь у него некоторое время.

– Неужели ты сообразила это сделать, только когда пропала вторая девушка? – съязвил папа.

Пропажа второй ученицы оказалась правдой. Но откуда об этом так быстро узнал отец?

– Не начинай, – бросила она в него предостерегающий взгляд.

Подойдя к отцу, я посмотрела ему в глаза.

– За все время моего отъезда ты прислал лишь одно сообщение, а теперь строишь из себя заботливого отца?

– Эстела, я не хотел, чтобы ты уезжала, и мне очень жаль. Я уже говорил тебе. Но сейчас не время для обсуждений...

– Моя слива, тебе лучше послушаться своего отца. В кои-то веки я согласна с ним, – закатила глаза бабушка.

– Благодарю, Консуэло, вы, как всегда, очень любезны, – произнес папа. – Будь моя воля, она бы вообще не уезжала из Мадрида. Тем более сюда.

– Так ты тоже знал, кто я на самом деле? – в недоумении посмотрела я на папу.

Папа выдохнул и запустил руку в темные волосы, как делал всегда, когда нервничал.

– Конечно, я знал, Эстела. Однажды я увез отсюда твою мать, потому что уже не выдерживал ее состояние. Но она решила вернуться обратно. Словно не помнила, что пережила.

– Это было до семнадцати лет, – возразила мама, – и я бы и дальше жила в Мадриде, если бы ты не ушел из семьи.

– Я хотел, чтобы Эстела осталась со мной хотя бы на время, но ты, конечно же, поставила свою гордость на первое место, напрочь забыв о дочери!

– Это моя дочь. И я буду решать, с кем она останется, – нацелила мама на отца холодный взгляд.

– Хватит! – всплеснула руками бабушка. – Эстела уже не ребенок и сама может решать, где ей лучше. Мне никогда не нравился твой муж, Летисия, но в одном он прав, Эстела имела право знать историю своей семьи. А ты не только скрывала от нее все, но и отцу запрещала об этом рассказывать.

– Это моя родословная, которая его никак не касается. И я защищала ее.

– Защищала, но в последний момент у тебя в голове что-то переклинило. Теперь пропали две девушки, и Эстела может оказаться следующей!

Эти слова заставили меня вздрогнуть.

– Почему? – Я посмотрела на папу. – Почему ты считаешь, что именно я могу оказаться следующей?

Папа недоверчиво покосился на маму:

– Ты же уверяла, что рассказала ей обо всем.

– Об этом ей было знать необязательно...

– Необязательно знать что? – Я встала напротив мамы. – Ты случайно не про то, что Даниэла Фасио – наследница одной из четырех последних ведьм, как и я? И судя по тому, что пропала еще одна девушка, она тоже? Все три сосуда для Королевы ведьм удачно собрались в одно время и в одном месте, не правда ли? Королева ведьм была бы полной идиоткой, если бы не воспользовалась этим шансом. Бруксы тоже воскресают в нужное время.

– Я говорила тебе, что она догадается, – пожала плечами бабушка, глядя на маму.

– Даниэла и Иззи знали о Королеве ведьм и держались все эти годы, сопротивляясь магии, – сказала мама, глядя на меня, – но мы не подозревали, что появятся бруксы. Иначе я бы не стала привозить тебя сюда.

– А ты привезла бы, знай, что по летоисчислению Башахауна у меня еще год, чтобы стать ведьмой? – спросила я.

Бабушка охнула, хватаясь за рот.

– Вот почему ты и после переезда видела кошмары, Летисия.

Скулы мамы дернулись, она искала в голове ответ, который не выдал бы ее страх и не показал со слабой стороны.

– Теперь мы ведь отправляем ее обратно, верно? – невозмутимо вздернула она бровь. – Мы разыщем Даниэлу и Иззи. Но главное теперь увезти Эстелу, чтобы брукса не занялась и ей.

– Ты тоже можешь поехать с нами, – сказал ей папа.

– Нет, спасибо. Не думаю, что твоя жена одобрит.

– Жена? – уставилась я на папу. – Ты успел жениться?

– Прости, я хотел тебя пригласить, но твоя мать была категорически против. Как и против моего общения с тобой.

Теперь хоть один пазл моей жизни сложился воедино.

– Мы ведь уехали не из-за жилья, верно? – спросила я маму. – Ты уехала подальше от папы, чтобы он не мог меня видеть?

Наказывая отца, мама наказывала тем самым и меня. Но, к сожалению, она этого не понимала. И судя по обвинительному взгляду, который она направила на меня, никогда не поймет.

– Мы обсудим это позже. Сейчас ты быстро соберешь вещи и уедешь с отцом, – спокойно ответила мама.

Ее холодность всегда резала на части. Сильнее, чем если бы она кричала и выплескивала гнев.

Телефон в руке завибрировал, и я вздрогнула. Это перезванивала Карла.

– Я никуда не поеду, – решительно заявила я.

– Эстела, сейчас не время упрямиться, – возразила мама.

– У меня есть здесь незаконченные дела.

– Что еще за дела?

Я не могла рассказать им все. Ведь если мама узнает, что я уже давно пытаюсь разыскать Даниэлу и поехать на Руины смерти, это лишь сильнее убедит ее отправить меня как можно дальше от Кастильмо.

– Мне нужно встретиться с друзьями, – сказала я.

– Ты никуда не выйдешь из дома.

– Я не могу даже попрощаться? А как же школа?

– Позвонишь и попрощаешься. С Валенсией я поговорю, не беспокойся. Она в курсе, что мы и так приехали сюда ненадолго. А теперь иди наверх и собери вещи.

Карла вновь начала звонить. Я быстро поднялась к себе в комнату и, отвечая на звонок, достала из шкафа чемодан.

– Эстела? – донесся голос Карлы с той стороны трубки.

– Карла, слушай внимательно. – Я схватила вешалки с вещами и начала кидать их в чемодан. – Мама отправляет меня в Мадрид. После пропажи второй девушки она поняла, что я тоже в опасности. Папа приехал за мной, и я уезжаю.

– Как уезжаешь? – заволновалась Карла. – Посреди ночи?

– Да. Прямо сейчас. – Я собрала в кучу содержимое прикроватной тумбочки и кинула к одежде. – Но я вернусь. Приеду как только смогу. А ты пока держись, поняла? Не выходи из дома без надобности. Я скажу Андресу, он присмотрит за тобой.

– Когда ты вернешься? И безопасно ли тебе вообще возвращаться, Эстела?

– Плевать. Те, кто должен был позаботиться о моей безопасности, уже оплошали. Поэтому теперь обратной дороги нет. Я не смогу спокойно сидеть в Мадриде, зная, что здесь творится...

– Отец уже ждет в машине. – Резко ворвавшаяся в комнату мама уставилась на мой чемодан. – Возьми необходимое. Оставшиеся вещи я привезу позже.

– Я напишу тебе потом, Карла, – сказала я и, не слушая протесты на том конце провода, отключила телефон.

Спустившись вниз, я натянула капюшон, скрываясь от мелких капель дождя. Выйдя на улицу, я попрощалась с мамой и бабушкой, которая почти со слезами на глазах провожала меня до машины.

Мы ехали с папой в полной тишине. Он пару раз начинал разговор, но, заметив мое настроение, перестал тревожить. Наблюдая за серым пейзажем за окном, я даже не понимала, как этот жуткий городок стал мне таким родным.

Раздался звук входящего сообщения.

Андрес ответил на мое сообщение почти сразу:

Тебе и правда лучше пока уехать. Не переживай. Я буду на связи.

– Тебе понравится Сара, – раздался голос папы. – Она давно хотела познакомиться с тобой. Теперь у тебя будет еще одна семья, в которой тебя всегда ждут и любят. Я, Сара и твой будущий братик или сестричка. Ты ведь всегда мечтала о брате или сестре.

Я прикрыла глаза и положила голову на боковое стекло. Вспомнила, как на каждый день рождения просила братика или сестричку, а родители покупали мне то домашнее животное, то большую игрушку. Мне отчаянно захотелось сказать ему, что я хотела родных брата или сестру, но просто обреченно проглотила слова, которые делали больно так, словно я проглотила горсть гвоздей.

Папа что-то еще рассказывал о своей новой семье, но я слушала его вполуха. Я не попрощалась с ребятами. Я столько всего не сказала Андресу. Даже не хотелось думать, что я расстаюсь с ним надолго, потому что с каждой секундой, отдаляющей меня от Кастильмо, я скучала по нему все больше.

Подсчитывая свои карманные деньги, я начала искать в телефоне расписание ближайших автобусных рейсов из Мадрида в Кастильмо.

Папа внезапно замер на полуслове, и я взглянула на него.

– Что это такое?

Проследив за его взглядом, я увидела черный туман. Он двигался прямо на нас. И слишком быстро. Приглядевшись, я поняла, что это никакой не туман. Сердце чуть не ушло в пятки.

– Поворачивай, – прошептала я.

– Что?

– Поворачивай, папа!

Папа не успел повернуть руль, как стая воронов влетела в лобовое стекло. Я вскрикнула. Вороны начали клевать стекло, крышу. Дороги было не разобрать. Черные птицы преградили обзор. Папа вывернул руль, и мы помчались вниз по обрыву. Внезапный стук заставил меня закричать. Машина врезалась в дерево, и я больно ударилась виском о лобовое стекло.

Голову прорезала жуткая боль. Я схватилась за ушиб. Вороны один за другим начали улетать. Послышался протяжный стон.

– Эстела...

– Папа!

– Ты цела?

Сорвав ремень безопасности, я потянулась к папе. По его лбу стекала кровь.

– Да, папа. Ты в порядке?!

– Помоги открыть дверь, – прохрипел он.

Я выскочила из машины и открыла водительскую дверцу. Помогла папе выбраться наружу и усадила его на траву. Дождь усилился, мешая в и так непроглядной тьме разглядеть хоть что-то.

– Где ты ударился? – начала я осматривать его, но от света фар было мало толку. – Сильно болит?

– Нет, я в порядке. – Папа зажмурился, хватаясь за рану.

– Подожди... сейчас...

Дрожащими руками я достала телефон и начала набирать маму.

– Потерпи, сейчас я...

Громкое карканье, раздавшееся прямо у уха, заставило меня подскочить на месте, и телефон выпал из рук. Не успела я обернуться, как из чащи вылетела огромная черная птица. Ее длинные когти вцепились в мои плечи и подняли в воздух. Мой крик смешался с криком папы, который погнался за мной. Я стукнула ворона по ноге. Тот дернулся и потерял равновесие. Я ударилась о дерево, и бок пронзила боль. Ворон сильно заработал крыльями и в несколько взмахов поднялся высоко в небо. Пытаясь не выронить меня, ворон еще сильнее вцепился острыми когтями в мои плечи, и я закричала во все горло. Жуткая боль пронзила тело. Сухие ветки царапали ноги, разрывая одежду. Я не осмеливалась шевелиться, пока мы пролетали над открытой местностью, но как только снова оказались над деревьями, я с силой дернулась, чуть не оторвав себе руку. Хватка ворона была крепкой. Я застонала, проглатывая боль. Чувство безнадежности и отчаяния охватило меня, но сдаваться я не собиралась.

Дождь и сильный ветер хлестали в лицо. Света почти не было, но в самый последний момент мне удалось разглядеть метрах в трех от себя высокое дерево. Сравнявшись с ним, я крепко схватилась за ветки и, дернувшись, вцепилась в ствол. Не ожидая сопротивления, ворон выпустил меня из когтей, прорезая мою кожу. Плечо охватила такая острая боль, будто его когти сломали мне кости. Ворон негодующе каркнул, заметив, что потерял добычу, и его желтые глаза блеснули в темноте. Я руками и ногами вцепилась в ствол и осторожно поползла вниз, но ворон снова напал на меня. Скользкая от дождя ветка усугубила ситуацию, и я с криком полетела на землю. Я приземлилась в лужу, и спину пронзила жгучая боль. Голова закружилась, конечности онемели. На дрожащих руках я кое-как поднялась на четвереньки, но тело не слушалось, и каждая новая попытка заканчивалась тем, что я снова и снова падала в грязь.

Не знаю, сколько это продолжалось, но внезапно я почувствовала, как острые когти опять впились в мое тело и начали поднимать в воздух. Последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание, – желтые глаза ворона.

Глава 24

Португалия, Лиссабон, 1635 г.

Дворцовая площадь

Перед дворцом Рибейра в это утро было слишком людно. Вся дворцовая площадь кишела не только портовыми рабочими, но и рекрутами, явившимися на зов великого герцога Жуана IV Брагансского.

Река Тежу спокойно билась о причал, пока аристократия города, разгуливающая по пристани, наблюдала за причаливающими у порта каравеллами, которые везли всю роскошь Востока, начиная от пряностей и сахара и заканчивая китайскими шелками. Мужчины с накрахмаленными кружевными воротниками, корпесуэло^[21] и фиельтро^[22], некоторые в шляпах и беретах, женщины в вестидо^[23] с пышными вердугос^[24] с квадратными декольте, в корсажах и веспайо^[25] разгуливали по площади, ведя светские беседы.

Дворцовая площадь славилась своими грандиозными показами экзотических животных, привезенных из-за моря, и казнями, поглазеть на которые собиралась толпа зевак.

Сегодня же широкая площадь перед королевским дворцом была забита по другой, не менее веской, причине.

Герцог Жуан IV Брагансский стоял в центре площади, окруженный старшими офицерами. Ему было передано командование армией в предстоящей войне Испании с Францией. Франция, заключившая Компьенский договор^[26], объявила войну Испании. Жуан любил лично контролировать весь процесс, от записи рекрутов до важных дипломатических вопросов. Поэтому теперь он стоял здесь, ожидая записи новобранцев, а не сидел в своем кабинете.

Жуан окинул сосредоточенным взглядом рекрутов. Желторотые, только вылезшие из колыбелей юноши смотрели на него с восхищением и надеждой. Собрать терцию^[27] Жуану предстоит из этих неопытных людей. Хотя он сомневался, что из этих юнцов может сложиться армия копейщиков. Обычно новобранцев ждала участь пикинеров^[28] – пушечного мяса, которое первым отдавалось на съедение врагу. Жуан сомневался, что эти хилые руки смогут выдержать пику дольше получаса, не говоря о том, чтобы сражаться с ней. Пикинеры делились на две категории – легкие и тяжелые. Новобранцы в большинстве случаев зачислялись в легкие пикинеры, а чтобы перейти в тяжелые пикинеры – coselete, требовалось купить или добыть стальную кирасу^[29].

Жуан вспомнил себя в их возрасте. Собирать собственные терции для походов ему казалось несбыточной мечтой, которой он втайне грезил. И видя горящие взгляды юнцов перед собой, он знал, какой большой надеждой пылают их сердца. Он уже долгое время задумывался над тем, чтобы посылать на бой лишь подготовленные подразделения. Обучение рекрутов владению всеми видами оружия и физическая подготовка займут немало времени, поэтому Жуан хотел как можно быстрее собрать терцию из 1700 человек, но для этого ему придется еще не раз устраивать вербовку.

Погладив усы, Жуан встал за деревянный стол, окруженный знаменами Португалии. Барабанная дробь заглушила гомон толпы, и все внимание было приковано к герцогу Жуану IV Брагансскому, который начал свою речь, в красках описывая перед новобранцами военную службу, разглагольствуя о щедрых наградах и нескончаемой славе. Жуан каждый раз повторял эти слова, которые оказывались далеки от правды. Даже если люди и знали об этом, им все равно хотелось верить в лучшее. Люди чаще готовы добровольно поверить лжи, нежели принять горькую правду.

После пламенной речи Жуана, разносившейся по всей площади, началась запись новобранцев. Офицер устроился за столом и окунул перо в банку с чернилами, а Жуан, стоя позади, внимательно следил за процессом. Следующие часы прошли за записью рекрутов, после которой им выдавался документ о зачислении в королевскую армию и жалованье за первый месяц службы.

Солнце клонилось к закату, и у причала уже пристроились на ночлег корабли. После записи последнего солдата Жуан стал собираться. Горожане – матери, жены, сестры и дочери новобранцев – наблюдали за герцогом, пока тот не сел в карету, и только после этого стали расходиться. Все, кроме одной девушки. Она не выделялась среди остальных горожанок, лишь улыбка и внимательный взгляд, которыми она проводила карету герцога Жуана Брагансского, выдавали молчаливое обещание. Обещание, которое должно изменить ее жизнь.

Глава 25

Пиренеи, 1636 г.

Военная база

Приграничная область вблизи Пиренеев была местом расположения терции Жуана Брагансского. Прошло немало месяцев с тех пор, как герцог собирал молодых рекрутов на войну, которая вот-вот должна была начаться.

Девушка натянула пониже капюшон, проходя мимо столпившихся солдат. Отличить новичков от опытных копейщиков^[30] было легко. Вторые выделялись не только возрастом, но и тем, что занимались обучением солдат. На поле, в отдалении, тренировалась группа пикинеров, чуть дальше родельерос^[31] овладевали искусством обращения со щитом и мечом, а с западной стороны, где упражнялись мушкетеры^[32] и аркебузиры^[33], доносилось эхо выстрелов, отлетавшее от острых гор.

Вслед незнакомке летели свист и легкие смешки. Никто не заподозрил молодую девушку, мирно гуляющую по военной базе, но даже если она и вызывала сомнения, кто мог подумать, что столь невинное на первый взгляд создание несет с собой опасность?

Девушка остановилась у палатки в конце лагеря, когда послышался топот ног. Мимо проходил отряд тяжелых пикинеров в кирасах и морионах^[34], вооруженных длинными пиками. Это были солдаты, вернувшиеся с границы, спешащие доложить капитану какую-то новость.

Подождав, пока отряд удалится, незнакомка шагнула к палатке, где на страже стоял офицер. Он окинул ее подозрительным взглядом, но замер на плетеной корзине, которую девушка держала в руках.

– Доброй службы, офицер. Не желает ли Его Светлость отведать свежих фруктов, что мы везем в город? – склонила голову девушка, показывая сторожевому плетеную корзинку с черными сливами, кислыми яблоками и грушами.

Офицер огляделся, не увидев рядом с девушкой никого.

– Наша телега ждет у дороги. К сожалению, отец не сумел въехать в это ущелье. Если Его Светлость пожелает, он мог бы отправить со мной солдат, чтобы принести ящики. Но прежде я бы хотела показать герцогу наш товар и узнать цену, которую он готов предложить, – вытянула она вперед корзинку с фруктами.

Офицер задумался, проверяя каждое слово незнакомки на достоверность, и, не заподозрив ничего, кивнул:

– Подождите, сеньорита, я сейчас уведомлю Его Светлость.

Мужчина скрылся в палатке и вышел буквально через пару секунд.

– Проходите.

Полевой кабинет герцога оказался темным и пыльным. Лишь приглядевшись, можно было заметить мужчину, склонившегося над столом. Золотые пуговицы на манжетах его мундира блестели в лучах закатного солнца, падавших сквозь щель в задернутых шторах.

Девушка прошла в центр палатки, привлекая внимание мужчины. Герцог вертел между пальцами перо, склонившись над пустым листом. Скомканные листы вокруг него подтверждали, что это не первая его попытка излить мысли на бумагу.

– Добрый день, Ваша Светлость, – без смущения поздоровалась девушка.

Герцог поднял голову, удивленный столь смело звучащим голосом. Жуан IV Брагансский был мужчиной средних лет. Статный, широкоплечий, с черными вьющимися волосами до плеч. Человек, которого любил весь португальский народ. Человек, в которого все верили.

Жуан погладил пальцами усы, оглядывая незнакомку. Его взгляд задержался на ее наряде, словно подмечая все несоответствия в облике девушки. Это и было отличительной чертой великих людей – они никогда не игнорировали мелочи. Девушка в очередной раз убедилась, что пришла сюда не зря.

– Ты не торговка фруктами, – вынес вердикт герцог и грубо спросил: – Кто ты такая?

Девушка улыбнулась и откинула капюшон. Робость оставила ее лицо, движения сделались увереннее. Это заставило Жуана кинуть взгляд на выход, за которым стоял офицер.

– Прошу, не нужно свидетелей, – сказала девушка, – я пришла сюда, ведомая гласом народа. И всего лишь хочу поговорить.

– Я не король, чтобы устраивать аудиенции.

– Но вы можете им стать.

Жуан сузил глаза. Желание народа возвести его на престол не было для него новостью. Но пока португальские земли находятся во власти испанской короны, это будет невыполнимо. К тому же сам Жуан никогда не горел желанием становиться монархом. Его устраивала роль военачальника и то положение, которое он сейчас имел. Разгром Франции в ближайшей войне гарантировал ему еще большее уважение. Жуан желал этого сильнее всего. А уважение и правление – вещи, часто не совместимые. Половина уважения в сторону монарха – это лишь прикрытие страха.

– Еще раз спрашиваю, кто ты такая и как тебе удалось пробраться сюда? – с нажимом спросил герцог.

Девушка вспомнила офицера, горло которого перерезала, чтобы пройти в военный лагерь. Но цель всегда оправдывает средства. И девушка не жалела о том, что случилось. Она слишком много времени потратила на то, чтобы добраться до герцога и поговорить с ним.

Поэтому она лишь улыбнулась:

– Не волнуйтесь, Ваша Светлость, лучше волнуйтесь о будущем своей страны, которая гниет с каждым днем. Но все знают, что вы можете вернуть себе то, что принадлежит вам по праву. Только вы сумеете вывести Португалию из-под гнета испанской короны. И мы, ваш верный народ, готовы вам в этом помочь.

Жуан нахмурился от очередных мыслей о невыносимо больших налогах, которые выпали на долю жителей Португалии. Он знал, как людям приходится выживать. Знал, в какое положение загнана его страна с момента восшествия на португальский трон испанских правителей. Но должность военачальника для него была в приоритете.

– Все в курсе моей позиции насчет этого, поэтому лучше не трать свое время. Аудиенция закончена. – Жуан встал, показывая, что гостье следует уйти, но она лишь сделала шаг вперед.

Девушка неожиданно вскинула руку и схватила Жуана за горло. Корзинка выпала, фрукты покатились по полу. Кроме хрипения Жуана это был единственный звук, который прозвучал в темном кабинете.

– Я не хочу причинять вам вред, Ваша Светлость, – всмотрелась она в глаза Жуана, пока тот отчаянно хватался за ее руку. Он не знал, откуда в ней такая сила, но не мог справиться с девушкой.

Черные глаза незнакомки неожиданно засветились желтым, и Жуана парализовал страх. Он понял, кто перед ним стоит. Ее неимоверная сила теперь тоже была понятна.

– Ведьма, – прохрипел он.

Та улыбнулась:

– И ваша будущая союзница. Но каждый союз требует договоренности, а договор, в свою очередь, – удовлетворения обеих сторон. Так вот каков наш уговор, герцог. – Она наклонилась к нему ближе. – Я помогаю вам занять престол Португалии, вы же даете мне земли и полную неприкосновенность, чтобы мои ковены жили спокойно.

Жуан рассмеялся, насколько ему позволяло положение, но вышел лишь жалкий хрип.

– Помечтай, ведьма, пока есть возможность. Ведь скоро ты сгоришь в огне.

Жуан ненавидел Испанию. Но еще больше он ненавидел ведьм.

Ведьма разжала руку, и герцог упал на пол. Она обошла письменный стол и склонилась над Жуаном, который словно заново учился дышать.

– Кажется, вы не поняли, Ваша Светлость, – произнесла она. – Это было не предложение. Это было условие. Вы сможете убить меня, но не убьете всех моих сестер. И рано или поздно они придут за вами. Или за вашей семьей. Поэтому будьте готовы, когда народ сделает следующий шаг.

Ведьма встала и направилась к выходу. У двери она обернулась:

– На границе Испании и Португалии есть тайный испанский город Кастильмо. Мы с ведьмами завоюем его. Я вам корону Португалии, вы мне – Кастильмо.

Ведьма накинула капюшон, вновь пряча темные светящиеся волосы, и скрылась, оставляя приходящего в себя Жуана потрясенно смотреть ей вслед.

Глава 26

Что-то больно сжало ребра, мешая дышать. Не открывая глаз, я попыталась вырваться, но ничего не вышло, железные цепи сковывали верхнюю часть моего тела. Я поняла, что привязана к большому камню, который жег спину холодом.

Вокруг стояла кромешная тьма. Я откинула назад голову, прокручивая в голове все свои сны. Слишком детальные сны. Слишком четкие. Словно я находилась в телах других людей и наблюдала каждую мелочь. Я поняла, что видела Королеву ведьм, которая уговаривала Жуана захватить трон. Значит, он сам этого не хотел. Он не был в сговоре с ведьмами. Пока что дела обстояли именно так. Но что заставило его в итоге пойти на сделку с ними? Шантаж или соблазн? И если я отключусь еще раз, смогу ли увидеть действительно важную зацепку?

Вдалеке показался свет. Огонь факела приближался, и я поняла, что нахожусь в пещере. Но не успела я осмотреться, как заметила на стене тени. Опустив веки, я притворилась, что все еще без сознания, но оставила глаза чуть открытыми. По пещере перемещалось нечто, похожее на костлявое тело, обмотанное разорванными лохмотьями. Существо то опускалось на четвереньки, то двигалось на полусогнутых ногах, будто собака, которая вставала на задние лапы. Длинные черные волосы покрывали неестественно бледную кожу, словно натянутую на кости. Как только существо приблизилось, я заметила впалые желтые глаза и чуть не вскрикнула. Это был тот самый ворон, который меня похитил. Точнее, иная форма бруксы.

Подойдя почти вплотную, брукса принюхалась ко мне и тут же отступила назад. Некоторое время она бродила по пещере, и ее шаги то приближались, то отдалялись. Когда мне уже казалось, что она покинула меня окончательно, шаги слышались вновь. Каждый раз, когда длинные ногти на ее ногах скрипели о каменный пол, страх пробирал меня до костей.

Слух уловил, как брукса отдаляется от меня. Затаив дыхание, я ждала, когда она вернется, боясь открыть глаза.

– Она ушла.

Услышав тихий шепот, я подскочила на месте, широко распахивая глаза. Справа, метрах в пяти от меня, на полу сидела девочка лет двенадцати. Как и я, она была привязана железными цепями к камню. Пышные волосы обрамляли ее темнокожее лицо с ясными глазами. Я сразу поняла, кто это, но очень удивилась, потому что ожидала, что Иззи окажется примерно моего возраста.

– Иззи? – сказала я, вглядываясь в нее. – Ты в порядке? Не ранена?

– В порядке. – Ее спокойный голос и расслабленное лицо встревожили меня намного сильнее. – Лучше переживай о себе. На месте раны может остаться шрам, если вовремя не обработать.

Услышав эти слова, я почувствовала, как правое плечо точно по сигналу заныло. Я с отвращением уставилась на кровоточащий порез, видневшийся через разорванную куртку.

Все это время шок позволял мне игнорировать рану, но теперь я поняла, что правая рука почти онемела.

– Откуда ты знаешь, что нужно делать с раной? – спросила я.

– Мои родители врачи. Оба работают в местной больнице, – пожала она плечами и откидывая голову на камень, посмотрела перед собой. – А мама к тому же потомок ведьмы. Ты не понаслышке знаешь, в каком состоянии бывают дома с этими вечно сохнущими растениями, развешанными на каждом углу, словно рождественские гирлянды.

Я издала нервный смешок. Даже маленькая девочка в курсе, кем она является, тогда как я могла бы никогда и не узнать, если бы не приехала в Кастильмо.

Спереди раздался стон. Я вгляделась в темноту. Единственный факел, который брукса оставила нам, плохо освещал пространство. Но мне удалось разглядеть еще одну девушку, привязанную к камню в углу напротив. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Даниэла? Ты жива? Даниэла?

– Пока что, – ответила вместо нее Иззи.

– Что ты имеешь в виду?

Вид Даниэлы и правда был изможденным. Черные волосы прилипли к вспотевшему грязному лицу. Она часто дышала, кажется, ее мучала лихорадка. Бедро было перевязано какой-то тряпкой, но сквозь нее просачивалась кровь.

– Она здесь уже почти две недели. К тому же ранена. Ей осталась пара дней, не больше, – констатировала Иззи безэмоциональным голосом. Сразу видно, нахваталась у родителей.

Привыкая к скудному освещению, я поняла, что мы находимся в каменной пещере внутри Храма ведьм, в котором я уже побывала во сне. На земле виднелись жуткие пентаграммы и следы крови. Мои сны и догадки оказались верны. Брукса похитила Даниэлу и держала все это время в Храме ведьм. Я хотела очутиться в этом месте, но не в таком положении.

– Как она прожила столько без еды и воды? – спросила я Иззи.

– Воду нам приносят, – указала девочка на ковш рядом с собой. Такой же был и рядом со мной. – Но только...

Лишь увидев воду, я поняла, насколько сильно хочу пить. Я еле подтянула к себе стоявший рядом ковш и, наклонившись, насколько это позволяли цепи, успела сделать несколько жадных глотков, но Иззи закричала:

– Нет!

– Что такое? – удивленно уставилась я на нее, чуть не роняя ковш.

– Там снотворные травы, – раздраженно произнесла Иззи.

Приглядевшись, я и правда заметила несколько мелких листочков, плавающих наверху.

– Эта костлявая тварь специально опаивает нас снотворным. Так мы всегда будем в отключке, а когда проснемся, у нас не будет сил даже говорить. Когда меня похитили и я проснулась здесь впервые, брукса заставила меня выпить. Но, к счастью, я быстро почувствовала, что с водой что-то не то, и сделала лишь пару глотков. Остальное собрала в рот и подождав, когда она уйдет, выплюнула. Меня, конечно, вырубило на пару часов, но оставшееся время я провела в достаточно трезвом уме, чтобы притворяться спящей и следить, что брукса делает. Даниэла, видимо, не догадывается, что ее постоянно опаивают снотворным. Кажется, я здесь почти сутки, и за это время она не приходила в чувство.

– А сколько я примерно здесь?

– Несколько часов. Я отсчитываю время с момента, как очнулась.

Иззи указала на длинные полоски, выцарапанные на кучке влажной земли, которую, видимо, она сама каким-то образом собрала.

– Ворон доставил тебя сюда, – сказала она, – а затем превратился в ходячий скелет, который приносит нам воду, и привязал к камню. Когда я увидела здесь уже подготовленные цепи, то поняла, что скоро стоит ждать пополнение вечеринки.

– Ты здесь чуть дольше меня и следишь за бруксой, – сказала я, оглядываясь. – Не догадываешься тогда, как нам выбраться?

– Догадываюсь. Но придется подождать теперь пару часов, – раздраженно буркнула она, надувая свои полные губы.

Я поняла, что она имеет в виду, когда усталость начала склеивать мои глаза. Снотворное, которое вырубит меня минимум часа на два. Иззи еще бормотала себе под нос что-то про то, как можно, словно ребенок, пить и есть все, что попадается на глаза, но я уже провалилась в сон.

Глава 27

Во дворце в Лиссабоне послышались выстрелы, раздался звон мечей. Крики. Суета. Опасность. Настал день, которого так ждали все португальцы. Патриоты твердо шли вперед, сражаясь со стражей, чтобы пробиться в покои королевы. Переступая через тела стражников, заливших кровью ковры, мятежникам удалось добраться до покоев Маргариты Савойской и похитить ее. Подземные ходы и тоннели, по которым тащили вице-королеву Португалии, наполнились криками Маргариты. Она понимала свою участь. Она знала, что это конец ее правления. Но отчаянно желала бороться до последнего.

Смелые португальцы, совершившие переворот, вышли на балкон, и перед ними предстал народ. Обессиленные, раненые, убитые... Португальцы с горящими глазами выслушали патриотов, которые выкрикнули имя своего нового короля...

...Тем временем шаги герцога Жуана Брагансского эхом отдавались по всему поместью, пока он, взволнованный новостью о похищении королевы, шел на заседание. Завернув в сторону кабинета, он столкнулся со стражей. Жуан застыл, а стражники один за другим склонили головы и опустились перед ним на одно колено. И в этот момент Жуан все понял...

...Сразу же позолоченные стены и дорогие ковры сменились каменными стенами. Теперь Жуан стоял в пещере. Вооруженный, в доспехах. Рядом – стража и женщины. Ведьмы. Их несложно было узнать: красивые, с горящими амулетами в руках. Пещера светилась разноцветной магией.

В следующую секунду Жуан уже прятал какой-то светящийся предмет. Вспышка. Кровь. Крики...

Глава 28

Кастильмо, 1638 г.

После наступления сумерек улицы Кастильмо пустели. Жители затворялись в домах, прикрывали окна. Уже третий год простые люди жили в страхе в собственном городе, ведь их окружали настоящие ведьмы. Они открыто построили Храм, где поклонялись своему богу Башахауну.

Свет луны падал на двухэтажный дом с деревянной калиткой. Дверь с начертанным на ней кровавым символом отворилась, и хозяйка дома, натянув пониже капюшон плаща, двинулась в сторону леса.

Королева ведьм всегда была одна. У нее не имелось ни семьи, ни близких друзей. У нее были лишь ковены, которые подчинялись ей. Этого ей хватало.

Королева дошла до Храма ведьм, вокруг которого ведьмы-прислужницы уже зажгли факелы. Внутри ее встретили трое пленников и два трупа. Первые лежали в цепях, опьяненные снотворным. Эти мужчины были рабами. Так их называли ведьмы. Рабы служили ведьмам для продолжения ведьминского рода. У ведьм почти всегда рождались девочки. Мальчики были редкостью.

Переступив через два трупа, над которыми суетилась ведьма-кровопускательница из ковена, приносящего жертвы, Королева двинулась в дальнюю часть пещеры, которая скрывалась за стенами.

По дороге она взяла с постамента два амулета с ядовитой магией, светящиеся зеленым светом. Велев одной из ведьм прибраться после потрошения двух мужчин, она дошла до круглого зала.

Здесь ее уже ждали три ведьмы, ее помощницы. Единственные, кто были свидетелями ее жертвоприношений Башахауну. Они поклонились своей Королеве, снимая с нее плащ.

– Все уже готово, Ваше Величество, – подала Королеве две чаши одна из ведьм.

Королева прошла в центр уже нарисованной пентаграммы и опустилась на колени. Помощницы-ведьмы быстро отступили и буквально вжались в стены, понимая, что сейчас произойдет.

Королева взяла из одной чаши круглый шарик. На нее смотрел человеческий глаз. Королева положила его в рот и разжевала, прикрыв глаза. Из ее рта потекла кровь, заливая алым подбородок и шею. Затем она выпила кровь из второй чаши.

Взяв в руки оба амулета, Королева сжала их в ладонях, произнося про себя призыв Башахауна.

Подул сильный ветер, факелы на стенах погасли. Вихрь закружился по пещере, сметая все, кроме ведьм. По каменным стенам прошелся звук, словно их царапали большими острыми когтями.

Глаза Королевы зажглись желтым светом. Она откинула голову назад, а из ее горла вырвался утробный, низкий голос:

– Телминья, дочь моя.

Одна из ведьм-помощниц подбежала к Королеве и положила на пентаграмму белые камни.

– Великий и Всемогущий, – склонила она голову перед Королевой, – благодарим, что соизволили снизойти до нас.

– Что моей дочери потребовалось от меня? – раздался вновь голос, проникающий под кожу.

– Амулеты, Великий и Всемогущий. У нас заканчиваются запасы магии.

Тут же, словно по взмаху руки, из недр земли начала подниматься красная жижа. Это была магия из самой преисподней. И приходила она только по зову Башахауна.

Магия потекла в камни, и они засияли разноцветными красками, превращаясь в опасные амулеты, которые будут использовать ведьмы.

– Благодарим, о Великий и Всемогущий. Честь служить вам. Честь поклоняться вам. Вам верны и вам покорны до скончания дней своих.

– Продолжайте свою верную службу, дочери мои, – произнес Башахаун, – и помните: пока вы можете слышать лишь мой голос, но вам осталось совсем немного, чтобы лицезреть мою сущность.

Ветер закружил по пещере. Королева поднялась на ноги, и желтизна из ее глаз пропала. Но теперь они горели желанием как можно больше людей заразить черной магией и насытить Башахауна жертвенной кровью. Желанием привести его наконец в этот мир.

Глава 29

Когда я проснулась, голова так отяжелела, что я тут же откинула ее назад. Не знаю, что послужило причиной такому состоянию – странный отвар, который я выпила, или события минувших дней, неожиданно прокравшиеся в сны. Каждый сон казался таким реальным, словно это были мои воспоминания.

Я видела, как совершали переворот в Лиссабоне, как Жуана провозгласили королем. Видела ритуал ведьм. Телминья – так звали их Королеву. Она хотела в свое время привести в наш мир Башахауна. И что ей помешает осуществить это, если она найдет себе сосуд?

Но мне не давал покоя странный отрывок из сна, ни с чем не связанный. Момент, когда Жуан прятал какой-то предмет в одной из пещер. Это не могло быть совпадением. И если Жуан был противником ведьм, то вполне вероятно, он спрятал что-то, что поможет победить их. Нужно выяснить, что именно. Но для начала надо выбраться отсюда.

Пока я пыталась прийти в себя, что-то ударило меня по ноге.

– Очнись уже, – недовольно прошипела Иззи, пытаясь дотянуться до еще одного камушка у своих ног.

– Сколько я спала? – Я попыталась остановить головокружение, прикрывая глаза.

– Вполне достаточно, чтобы хорошенько выспаться. Я уже все камни вокруг себя собрала, пытаясь тебя разбудить.

Не думаю, что причиной моего пробуждения стали усилия девочки. Видимо, подошло к концу действие снотворного.

– Нам нужно выбираться отсюда, пока эта полудохлая ведьма с клыками не вернулась, – продолжила Иззи. – По моим подсчетам, она приходит сюда примерно каждые два часа. В последний раз она явилась после того, как ты заснула. Сомневаюсь, что у нас так уж много времени до ее прихода. Поэтому предлагаю либо дождаться ее, притворившись спящими, и получить запас времени, либо действовать немедленно.

– Ты забыла маленькую деталь в этом замечательном плане, Иззи, – выдохнула я, указывая на железную цепь, сковывающую мое тело.

Иззи лишь хмыкнула.

– Сразу видно, из столицы, – произнесла она с долей высокомерия.

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотри на цепи. Они ржавые и не слишком прочные. Им не один век уж точно. Видишь зазор между креплениями? Его можно расширить.

Я вгляделась и поняла, что Иззи права. Хоть цепь и была тяжелой, она действительно проржавела от времени. Девушке металл, конечно, не поддастся, но мужчина погабаритнее и с хорошей физической подготовкой смог бы его разорвать.

Замка видно не было, да и надеяться на ключ или отмычку было глупо, поэтому я решила попытаться расширить щель между звеньями. Поискав возле себя что-то, чем можно было это сделать, я взяла несколько камушков и дощечку с палец толщиной. Дощечка сломалась сразу, как только я попыталась втиснуть ее в отверстие, два камушка оказались слишком большими, и лишь один, изогнутый и чуть заостренный, пришелся впору. По совету Иззи мы вылили оставшееся снотворное на землю, прикрыв ковшом влажный след, и принялись растягивать крепление. У Иззи получалось лучше, чем у меня, поскольку она занималась этим со вчерашнего дня. Казалось, прошла целая вечность. Я стерла пальцы в кровь. От отчаяния и физического напряжения на меня, словно удар морской волны, то и дело накатывала слабость, и приходилось прикрывать глаза, чтобы прийти в себя. Тщетность усилий заставляла терять самообладание. Казалось, я содрала с пальцев почти всю кожу, но щель так и не стала шире.

В очередной попытке справиться с цепью до меня донесся звук шагов. Мы с Иззи переглянулись и тут же притворились спящими. Первой брукса проковыляла ко мне. Она принюхалась, как в прошлый раз, и, должно быть, уловив запах снотворного, удовлетворенно оскалила передние клыки. Я услышала звук льющейся воды из кувшина в ее руках. Когда наши с Иззи и Даниэлой ковши были по очереди наполнены, брукса принялась расхаживать по пещере. Я заметила, как на ее шее блеснуло что-то стальное. Нож? Но зачем он бруксе?

Сколько еще это существо собирается держать нас? Если мы с Иззи находились здесь всего сутки, то Даниэла – уже почти две недели и, судя по ее изнуренному виду, продержится она еще недолго. Но я сомневалась, что бруксе мы нужны мертвыми. Будь так, она не держала бы нас здесь.

Из своих снов я понимала, что последние из рода ведьм нужны бруксе, чтобы оживить Королеву. Я вспомнила, как отчаянно Жуан Брагансский пытался остановить главную ведьму, как он сопротивлялся из последних сил, но проиграл в борьбе с этими жуткими женщинами. Но в отличие от короля Португалии, я не собиралась проигрывать им. Вспоминая весь тот ужас, который творили ковены, я поняла, почему бабушка и мама пытались держать меня подальше от этого кошмара. Ведьмы не жалели никого на своем пути. Они без зазрения совести отдадут на растерзание своего ближнего, лишь бы добыть власть, силу и деньги. И это делало их опасными врагами. Но я попытаюсь приложить все усилия, чтобы Королева никогда не ожила.

Только успела эта мысль укорениться в моей голове, как я услышала звук удаляющихся шагов. Нельзя терять время. С каждой секундой Даниэле становится все хуже. Если снотворное позволяло ей держаться, то у нас с Иззи будет гораздо меньше времени без еды и воды. Да и у раненой Даниэлы тоже. Надеюсь, она потеряла не слишком много крови.

Приготовившись работать дальше, я сжала в руке камушек, как вдруг раздался стон. Даниэла просыпалась. Нет-нет, только не сейчас!

Брукса развернулась и подошла к ней. Даниэла пыталась поднять голову, но кажется, слабость не давала ей этого сделать. Брукса взяла ковш со снотворным и, поднеся к ее рту, начала насильно поить Даниэлу. Та сопротивлялась, мычала и кашляла, но только когда ковш опустел, брукса наполнила его новой дозой и, убедившись, что Даниэла вновь провалилась в сон, удалилась.

Удостоверившись в том, что брукса ушла, я позвала Даниэлу. Но она окончательно заснула. Тогда мы с Иззи вновь принялись за цепи.

Через некоторое время улыбка тронула мои губы. Кольцо немного расширилось. Я попыталась разъединить его руками, но на это моих сил не хватило.

Неожиданно раздался лязг цепей. Радостная Иззи начала стягивать с себя железки.

– У тебя получилось! – обрадовалась я.

Сбросив оковы, Иззи подбежала ко мне, даря надежду, что не все потеряно.

Она схватила один конец цепи, а мне указала на второй:

– Давай тяни обеими руками.

После нескольких попыток, которые выбили из меня остатки сил, зазор между звеньями еще немного расширился. Пока я возилась с цепью, Иззи сняла со стены факел и принялась осматривать ногу Даниэлы. Только сейчас я поняла, что мы не обговорили план ее освобождения. Нам потребуется немало времени, чтобы попытаться расковать Даниэлу, и мы рисковали попасться бруксе. Но если мы с Иззи уйдем за помощью и оставим Даниэлу, тварь может убить ее.

Обыскав карманы Даниэлы, видимо, проверяя наличие телефона, Иззи ничего не нашла и начала обходить камень, к которому была привязана девушка, в поисках замка.

Я с шумом разорвала цепь, наконец вдыхая воздух полной грудью. Из-за того, что быстро вскочила на ноги, голова вновь пошла кругом и я пошатнулась. Боль в раненой руке не стихла, но я с радостью отметила, что могу свободно шевелить ею.

На слабых ногах я подбежала к девочкам. Вблизи Даниэла выглядела еще хуже: бледное осунувшееся лицо, темные круги под глазами. Ее содрогающееся тело покрывал пот.

– Что, если нагреть цепь? – указала я на факел в руке Иззи.

– Бесполезно. Нам нечем разорвать раскаленную цепь. А смысла ждать, пока она охладится, нет. Цепь тут же примет привычное состояние. На цепи замок, но без ключа его никак не открыть.

Тут меня осенило. Ключ. Конечно же. Серебристое нечто на шее бруксы было вовсе не ножом, а ключом. Мы должны были его раздобыть, и у меня быстро созрел план.

Вернув факел на место, мы обмотались цепями, делая вид, что те по-прежнему целы.

Ожидание следующего визита бруксы длилось нескончаемо долго.

– Как брукса похитила тебя? – спросила я Иззи.

– После школы задержалась у подруги в гостях дотемна. Я ехала на велосипеде, когда из леса неожиданно вылетел огромный ворон. Он схватил меня и притащил сюда.

– Почему твои родители разрешают тебе гулять ночью, тем более если знают о бруксе?

– Я не маленькая, чтобы меня за ручку водили. Родители вечно на работе. Им хватает того, что я звоню и сообщаю, где я. А брукса... наверное, мы столько лет живем с разговорами о ведьмах и Королеве, что произошедшее не стало для нас шоком. Мы знали, что это рано или поздно должно произойти.

– Телефон ты потеряла?

– Нет. Он у меня. Просто разряжен. А что, твоя неуклюжесть сыграла с тобой злую шутку?

– Скорее неожиданность ... Мы с папой попали в аварию из-за воронов. Брукса настигла меня в самый неподходящий момент.

– Ты уезжала из Кастильмо?

– Да. Твоя пропажа заставила поволноваться маму и бабушку.

– Вот и зря, – беззаботно пожала Иззи плечами. – Тебе сейчас лучше было бы оставаться дома, туда бруксы бы не влезли.

– Иззи, а давно ты знаешь, что...

– Я из рода ведьмы? – перебила меня она. – С семи лет. Магия начала запугивать меня примерно в этом возрасте. Тогда родители и рассказали, чтобы я держалась. Даниэла узнала лет в десять. Мы часто обменивались с ней нашими снами и разговаривали о магии. Когда мы с Даниэлой узнали, что ты приехала, захотели подружиться с тобой. Но родители сказали, что ты ничего не знаешь о ведьмах и Королеве, поэтому мы держались в стороне.

– Я не понимаю. Почему зная об опасности, которая вам грозит, ваши родители не уехали из Кастильмо? Хотя бы на время? Они же подвергают опасности не только вас, но и весь Кастильмо.

– Как легко говорить, когда выросла в солнечной столице и всю жизнь не знала никаких забот, да? Твоя мать сбежала. Но все равно вернулась. И ты тоже оказалась здесь, потому что сбежать от себя невозможно. Мы – часть этого города. Рожденные защитить его или уничтожить, неважно. Колдовство, что таится в недрах земель Кастильмо, не отпустит нас. Поэтому мы все там, где должны рано или поздно оказаться.

Я переваривала сказанное Иззи. В словах этой маленькой девочки было столько мудрости и смелости. Наверное, если бы я родилась и выросла здесь, как и она, вела бы себя так же. Мы дружили бы с ней и Даниэлой, делились бы своими страхами и странностями, которые происходят с нами. Если бы я была подготовлена к этому, сейчас мне было бы легче. Я улыбнулась, ведь Иззи напоминала меня буквально пару лет назад.

Вдруг раздались шаги бруксы. Мы с Иззи прикрыли глаза, наблюдая за ведьмой из-под полуопущенных век. Как только она оказалась поблизости, как по сигналу, Иззи начала кашлять и трепыхаться, словно пытаясь вырваться из цепей. Брукса подошла к ней, и только она оказалась ко мне спиной, я вскочила, хватая ковш, и с размаху врезала бруксе по голове. Пошатнувшись от неожиданности, она взревела и кинулась на меня, повалив на пол. Обнажив клыки, брукса закричала мне прямо в лицо. Но тут же отлетела в сторону от удара ногой Иззи. Я вскочила, и брукса вновь бросилась в мою сторону, но Иззи навалилась на нее со спины и вцепилась в волосы. Брукса визжала и дергалась, пытаясь стряхнуть с себя девочку. Она царапала ее куртку острыми когтями, но Иззи оказалась сильной, и когда бруксе наконец удалось сбросить ее с себя, та ударилась о землю, но победоносно вскинула руку с ключом. Брукса начала наступать на девочку, пока та отползала назад. Не от страха – бесстрашие было верным спутником Иззи, – а четко соблюдая наш план.

Подскочив со спины, я со всей силы ударила бруксу по голове факелом. Ведьма упала на землю, и ее волосы занялись огнем. Она корчилась, извиваясь и визжа, и пыталась погасить пламя.

– Сгори в огне еще раз, дрянь, – ухмыльнулась Иззи, глядя на горящую бруксу.

Когда ведьма перестала двигаться, мы подбежали к Даниэле и разомкнули замок. Пока я стягивала с девушки цепи, Иззи пыталась разбудить ее. Даниэла мычала, но не открывала глаз.

– Ну же, Даниэла, не время дрыхнуть, – трясла ее Иззи.

Неожиданно Иззи замахнулась и влепила девушке звонкую пощечину, от которой я вздрогнула и в недоумении открыла рот, но Даниэла распахнула глаза.

– Что ты...

Она схватилась за покрасневшую щеку, но Иззи быстро потащила ее под руку, подавляя начавшийся протест:

– Скорее, нам нужно уходить. Идти можешь?

Даниэла, все еще находясь в шоке, попыталась встать, но ватные ноги тут же потеряли опору, и она схватилась за камень.

– Дайте мне... – прошептала Даниэла, слова давались ей с трудом, – секунду...

Я уже согласно кивнула, но Иззи подхватила ее с одной стороны, а мне указала на вторую. Вместе мы кое-как попытались сделать пару шагов. Взгляд на догорающее тело бруксы привел Даниэлу в чувство, и, все еще хромая, она начала увереннее перебирать ногами.

Неожиданно появившийся силуэт впереди заставил нас замереть. Из темноты блеснули два желтых глаза. Затем показался и их хозяин. Дип. Он зарычал, оскалив свои зубы, и потрусил в нашу сторону.

Глава 30

– Я, конечно, люблю собак, но эта тварь уже второй раз пытается напасть на меня, – произнесла Иззи.

– Тебя она тоже преследовала? – спросила я.

– Да. Вместе с воронами.

Я покрепче перехватила факел. На мне все еще было кольцо, которое дала Жозефина. Но не факт, что оно защитит от дипа и Иззи с Даниэлой. На всякий случай я сорвала цепочку и выставила кольцо вперед.

Мы осторожно попятились. Даниэла, окончательно отрезвевшая от появления дипа, уже опиралась на одну Иззи, пока я, выставив вперед щит из факела и кольца, освобождала нам путь.

Дип принюхивался, медленно наступая на нас. В отличие от хромоты Даниэлы, увечье дипа было врожденным, поэтому он прекрасно знал, как им владеть. Не факт, что он хромал из-за ранения, и я понятия не имела, доставляет ли ему это дискомфорт. Но в том, что хромота не влияет на его скорость, мне удалось убедиться не раз.

Адская гончая внезапно зарычала и кинулась прямо на меня. Я со всей силы врезала ей факелом по морде, отчего она отлетела в сторону, а факел погас. Голова дипа громко стукнула о каменную стену. В свете догорающего пламени удалось увидеть, как собака пытается встать. Она заскулила, но потеряла сознание. Огонь потух вместе с возможностью сжечь дипа.

Я оглянулась на догорающее тело бруксы. Но никто из нас не осмелился бы коснуться дипа, чтобы дотащить его до огня.

Я смело шагнула в сторону выхода, пока оставшийся огонь все еще освещал нам путь. Пещера, по которой мы двигались, точь-в-точь напоминала пещеру из моего сна. Кости, хрустящие под ногами, жуткий холод. Именно поэтому я поняла, что совсем скоро мы выйдем к Руинам смерти.

С опаской оглядываясь, мы прошли всю пещеру, пока не наткнулись на живую стену из лозы. Сквозь щели пробивался лунный свет, падающий на обломки зала в Храме ведьм.

Теперь стало понятно, почему братья Паласио не смогли найти Даниэлу в самом Храме. Эта тайная пещера в скале была тщательно скрыта от посторонних глаз.

Иззи принялась дергать растения, и я последовала ее примеру. Тут должен быть проход, ведь брукса как-то смогла нас сюда занести. Если, конечно, здесь не имелось тайных ходов, искать которые у нас не было времени.

Как и предполагалось, через пару секунд мы без особых усилий смогли отдернуть живой занавес.

Осторожно осматриваясь, мы вышли в зал. Дип в любой момент мог очнуться, а кроме сгоревшей бруксы нас могли поджидать и другие ведьмы.

Я осмотрела каменные колонны, потрескавшийся стеклянный потолок и пол. По телу пробежал холодок от странной ауры, витавшей в этом месте. Казалось, война и природа разрушили само здание, но не жуткую энергетику в нем.

Мы прошли еще два зала и оказались снаружи. Холодный ветер вгрызся в кожу, и я поежилась.

– Ты знаешь, куда нам идти? – спросила я Иззи.

– Примерно, – ответила она, осматриваясь по сторонам. – Но придется идти долго. Так что настройтесь.

Она уверенно шагнула в чащу леса, и мы с Даниэлой последовали за ней. Через минут пять Иззи остановилась у пихты и опустила Даниэлу, которая с благодарностью выдохнула.

– Сейчас не время для привала, – заметила я, с опаской посматривая в сторону Руин смерти. Как бы заманчиво ни выглядела идея отдохнуть, угроза все еще была слишком близка.

– Это не привал.

Иззи содрала с пихты кору и протянула нам с Даниэлой несколько кусочков:

– Нужно замаскировать запах, чтобы жуткая четвероногая не выследила нас. Протрите все видимые участки кожи, волосы, одежду и обувь.

Мы в спешке последовали примеру Иззи, которая начала проводить корой по всей одежде, лицу и волосам, так что совсем скоро от меня веяло хвойным ароматом, который резал нос.

Запихнув в карманы еще коры, мы поторопились в путь.

– Где ты этому научилась? – спросила я Иззи.

– Мы часто ходим с классом или с родителями в походы.

– Дети Кастильмо гораздо лучше подготовлены к жизни на воле, – впервые подала голос Даниэла.

Слова были тихими и лишенными эмоций, но все же звучали живее, чем когда она только проснулась.

– Ты тоже про это знала?

– Именно про это – нет. Иззи просто маленький гений. Все в Кастильмо это знают.

– Ага, но этот маленький гений не смог понять, насколько тяжела твоя рана, – заметила Иззи. – Как нога? Не онемела?

– Нет. Наоборот. Будто тысячи иголок в рану втыкают.

– Это хорошо, – ответила Иззи. – Значит, нервные окончания не пострадали. Ногу отрезать все-таки не придется.

Даниэла охнула. Мне показалось, что она расплачется, но, к моему удивлению, девушка лишь тихо рассмеялась:

– Научись, пожалуйста, докторской этике, прежде чем станешь врачом.

– Это брукса тебя ранила? – спросила я.

– Да, – ответила Даниэла. – Когда ворон схватил меня в первый раз, у меня были ножницы в сумке. Я сумела ранить его и сбежать, но он догнал меня и вцепился в бедро. Я выронила вещи и потеряла сознание. А когда очнулась, то уже была связана. Мне кажется, в отваре, которым меня опаивала брукса, были какие-то витамины, что ли. Не знаю, но я не чувствовала голода.

– Так ты знала, что в той воде снотворное, но все равно пила его? – удивилась Иззи.

– Да. Так я не чувствовала боли. Я потеряла всякую надежду выбраться, поэтому было легче просто спать и не сходить медленно с ума в ожидании. Но когда я проснулась в последний раз, то увидела вас двоих, и в душе появилась надежда. Тогда я попыталась отказаться от снотворного, но брукса все равно влила мне его в рот.

Пока Даниэла рассказывала, я размышляла о ее похищении. Теперь становилось понятно, почему мы с ребятами наткнулись в лесу на перья ворона и кровь Даниэлы. Это были следы борьбы. Всех нас похитили одинаково.

– Даниэла, получается, твоя сумка выпала в том самом месте, где мы нашли кровь и перья. Но ее там не было. И поиски велись по всему лесу, но твоих вещей так и не нашли.

Та пожала плечами:

– Точно помню, что обронила ее на том же месте. Может, брукса забрала? Во второй ипостаси эти кровопийцы достаточно умны.

Под весом Даниэлы мы двигались очень медленно, и казалось, прошла уже целая вечность. Остановившись в очередной раз, чтобы обновить хвойный запах, мы и не заметили, как опустились на землю. Высматривать дипа мы перестали уже через четверть пути. Даже если он и пошел за нами, то явно потерял след. Но расслабляться было рано.

– Кажется, дальше нам на восток, – указала Иззи, смахивая волосы со вспотевшего лба, который блестел в свете яркой луны.

Сняв куртку, я осмотрела свою рану на плече. Нельзя было разглядеть, насколько она глубока, но, кажется, была задета лишь кожа. Разминая пальцы, я провела ими по мастям карт на запястье.

– У тебя тоже появились масти? – спросила Иззи, проследив взглядом за моим движением.

– И у вас тоже? – по очереди посмотрела я на девушек.

– Они стали появляться с похищения Даниэлы, – ответила Иззи. – Монета – символ Даниэлы, а палица – масть моей семьи. Но я не понимаю, откуда взялись меч и кубок. Я так и не смогла уследить момент их появления. Ведь в тот промежуток ничего не происходило.

– На самом деле происходило, – возразила я. – Меч появился, когда я узнала, кем являюсь на самом деле. А кубок – когда встретила Жозефину.

– Ту самую Жозефину, которая покончила с собой? Одну из четырех ведьм?

– Да.

– Мама говорит, что ее призрак является лишь тому, кому сам пожелает явиться. Или в моменты, когда нужна ее помощь.

Я не случайно встретила Жозефину, когда на меня напал дип. И тот амулет она дала мне намеренно. Если бы я смогла ее еще раз увидеть, уверена, она разъяснила бы многие моменты. Покажется ли она мне снова, если я приду к ней домой? Но для этого сначала нужно выбраться из леса.

– Ты знаешь, почему у нас появились эти масти? – спросила я Иззи. – И что ты имела в виду, когда сказала, что масть твоей семьи – палица, а масть Даниэлы – монета?

– Четыре масти символизируют род занятий последних четырех ведьм, – ответила она. – В ковенах у каждой ведьмы была своя должность. Прародительница моего рода занималась целительством, и наш символ – палица, род Даниэлы владел казной и торговлей, род Жозефины принадлежал духовенству. В религии Башахауна самоубийство, как и во всех известных религиях, тоже тяжкий грех. Душа, которая ему служит, не имеет права покидать этот мир по собственной воле, без желания Башахауна. Говорят, именно поэтому душа Жозефины застряла между мирами и не может упокоиться в мире Башахауна. Он не желает принимать предателей к себе. Прародительница твоего рода была воительницей, именно поэтому твой символ – меч.

Я вгляделась в черные масти на моей руке, медленно проведя по каждой подушечками пальцев.

– Почему именно масти игральных карт?

– Все из-за игры бриск, в которую, по легенде, в одном из походов решил сыграть король со своими оруженосцем и рыцарем, – начала Даниэла. – Все как положено: обычная колода из сорока восьми карт. Их игру заметила ведьма, которая жила во дворце под прикрытием. В тот день она отправилась вместе со свитой короля в поход, который обещал королю найти ведьм. Чтобы защитить ковен, ведьма предложила сыграть с ними. Но она использовала свою колоду, где было пятьдесят карт: к обычным фигурам добавлялись два джокера. Она заявила, что это колода из ее родных краев, но на самом деле это была магическая колода ведьм. Король заинтересовался новой игрой и согласился. С каждым новым выбиваемым игроком масти на картах зажигались светом, видеть который могла только ведьма. Когда в конце ведьма выиграла, жуткая магия карт вырвалась наружу. Каждая масть захватила своего пленника: рыцарь мечей превратился в первого жуткого всадника, оруженосец кубков во второго, король палиц – в третьего. Когда три жутких всадника были созданы, ведьма заточила их в картах. А потом магическая колода пропала. Говорят, что враги ведьмы закрыли ее в сундуке на три замка.

В голове всплыли воспоминания о том, как бабушка учила меня играть в бриск. Знала ли она об истинном значении этой старинной карточной игры или это просто совпадение?

– Почему эти масти появляются на наших телах? – спросила я.

– Потому что колода чувствует магию, которая пробудилась и витает поблизости, – ответила Даниэла. – Чувствует бруксу, дипа, Королеву ведьм. Нас троих, потомков ведьм. Магическая колода ждет ведьму, которая выпустит трех всадников и устроит войну. Магия Башахауна всячески пытается заманить нас в ловушку. Все взаимосвязано. Все мы связаны.

– Каждый раз, когда слышу эту историю, – сказала Иззи, – задаюсь вопросом: почему ведьмы добавили в свою колоду джокеров, которые могут сыграть против них самих? Джокеры непредсказуемы в любой карточной игре. Они могут быть как плохими, так и хорошими. Джокер может решить судьбу любой фигуры и масти.

– Возможно, ведьмы не доверяют своей же магии, – предположила Даниэла. – Или если колода окажется в руках их врага, они смогут использовать джокеров в своих целях. Это подстраховка.

– Значит, именно после того как ведьма заточила всадников в карты, они стали иметь некий символизм для ковена? Поэтому каждая ведьма выбирала свою роль? – спросила я.

– Верно мыслишь, – подтвердила мои слова Иззи. – Говорят, колода определяла новым ведьмам их масти. Масти сами выбирали себе ведьму. Таким образом масти, как и их предназначения, передавались по наследству каждой ведьме.

Защищая свой ковен, одна из ведьм создала колоду карт с всадниками, а когда разразилась война в Кастильмо, они совершили ритуал возрождения ведьм бруксами. Если сейчас появились бруксы, значит, им нужно разбудить свою Королеву, и та в свою очередь оживит всадников из колоды. Но где сама колода?

Я взглянула на девушек. Семья Иззи продолжает заниматься целительством, то есть следует предназначению масти, которой служили ее предки-ведьмы, как и семья Даниэлы, занимающаяся торговлей. Возможно, Жозефина до самой смерти была верна своей религии, и только я не знаю, чему следую и куда ведет меня моя масть. Сражаться и защищать? Почему бы и нет? Но даже если моя масть и захочет заявить о себе, в этой колоде я буду не королем, оруженосцем или рыцарем. Я не буду даже королевой. Я буду джокером. И если Королева однажды захочет сыграть со мной, я буду той самой фигурой, которая в конце поменяет ход игры в свою пользу.

Неожиданно раздавшийся сзади шорох заставил нас насторожиться. Иззи легла на землю и прислушалась к шагам.

– Пора сматываться, – взволнованно произнесла она.

Подхватив Даниэлу, мы ускорили шаг, держась вблизи деревьев, как договорились заранее. Топот стал ближе. Мы обернулись, и когда из темноты блеснули два желтых глаза, сомнений о том, что делать дальше, не осталось. Мы принялись карабкаться на дерево.

Иззи быстро схватилась за ствол и подтянулась, а следом принялась тащить вверх Даниэлу, которую подсаживала я.

– Ну же, давай!

Едва мы устроили Даниэлу на ветке, как дип вырвался из чащи. Его зубы щелкнули рядом со мной, и я ринулась со всех ног к ближайшему дереву. Едва я ухватилась за ветку, как плечо пронзила острая боль, но я не разжала рук и с усилием подтянулась, пока пот градом стекал по лбу, застилая глаза. В самый последний момент дип схватился за мои брюки, но я со всей силы ткнула его грубым ботинком в морду, и адская гончая отпустила меня.

Я пыталась восстановить дыхание, пока сердце бешено стучало в висках. Дип подпрыгивал, грозно рыча, но не мог добраться до такой высоты. Вдруг что-то громко хрустнуло. Раздался крик.

Даниэла рухнула на землю, а Иззи схватилась руками и ногами за ствол.

– Давай руку! – потянулась она к Даниэле. – Давай же!

Но Даниэла в шоке наблюдала, как дип, хромая, подходит к ней. Медленно, нагоняя страх. Он понимал, что жертва уже у него в лапах. Я в ужасе затаила дыхание, но, на удивление, дип не торопился нападать.

Внезапно меня озарило, и я сорвала с шеи цепочку с кольцом.

– Даниэла! – крикнула я, кидая ей ведьминский амулет.

Тот приземлился рядом с девушкой, и она взяла его в руку. Дип тут же перевел взгляд на еле державшуюся за ствол Иззи.

– Иззи! Держи...

Но не успела я докончить, как Иззи с криком грохнулась на землю. В тот самый момент, когда дип сделал шаг в ее сторону, нас чуть не ослепил ярко-голубой свет, который тут же погас.

Дип прорычал и кинулся вперед, но вновь встретился с голубой вспышкой, которая на этот раз обдала нас жаркой волной. Дип заскулил и ринулся прочь, в то время как Даниэла и Иззи сжались на земле, хватаясь за головы.

Неожиданно я почувствовала, как силы покидают тело. Мир вокруг закружился. Ослабевшие руки опустились, и я соскользнула с дерева, ожидая болезненный удар о землю. Я уже падала, как вдруг чьи-то руки подхватили меня и крепко прижали к себе. Я попыталась поднять голову, пока кто-то нес меня на руках, но в глазах темнело, а шаги моего спасителя все удалялись. Как в день, когда меня спасли от нападения воронов. Но на этот раз я закрывала глаза с уверенностью, что теперь я в безопасности.

Глава 31

Первое, что я разобрала, когда очнулась – пиканье прибора, а за ним – сильный запах лекарств. Я подняла веки, и глаза резануло от обилия светлого пространства вокруг.

Палата, в которой я лежала, казалась слишком тихой. Я была одета в больничную рубашку, мое предплечье перебинтовано, а к вене прикреплена капельница. Я попыталась сесть, осознавая, что мне гораздо лучше. Лишь голова гудела.

Капельница была пуста, и, выдернув иглу, я встала с кровати. Выйдя в коридор, я заметила людей, столпившихся рядом с пожилым доктором. Среди них я узнала только маму и бабушку. Возле них стояла женщина, черные волосы и прямоугольная челюсть которой мне кого-то напоминали, и мужчина. Родители Даниэлы.

Заметив меня, бабушка ринулась в мою сторону:

– Эстела! Почему ты встала?!

– Потому что вы орете так, что разбудите мертвого, – издала я смешок и двинулась к бабушке.

Но сделав шаг, я снова почувствовала головокружение и, покачнувшись, схватилась за стену.

– Да в порядке я, ба, – начала причитать я, когда, ругая, бабушка повела меня обратно в палату. – Подумаешь, головой стукнулась. Не лишилась же я ее, в конце концов.

Когда доктор обследовал меня и вышел, я спросила:

– Как вы нас нашли?

Мама, копавшаяся все время в телефоне, ответила:

– Старший сын Паласио рассказал о твоем возможном местонахождении.

Андрес. Я не сомневалась, что он поможет спасти нас.

– Большая удача, что дочки Фасио и Родригес оказались вместе с тобой, – сказала бабушка.

– Скоро к тебе явится полицейский, – начала мама, – сейчас он допрашивает Иззи, Даниэла пока не очнулась. Надеюсь, ты сможешь рассказать ему, как вы с отцом попали в аварию, затем ты очнулась привязанная в Руинах смерти вместе с двумя девочками. Вам удалось освободиться, и вы чудом сбежали оттуда. Похитителя вы не видели.

– Я понимаю, о чем ты, не волнуйся, – заверила я маму.

Та кивнула и вновь принялась печатать кому-то сообщение. Неужели она и правда думала, что я расскажу полицейским, что меня похитила воскресшая ведьма-кровосос?

– Как отец? – спросила я.

– У него сотрясение мозга, – ответила мама. – Как только вам обоим станет лучше, вы уедете.

– Нет, – твердо заявила я.

Мама переглянулась с бабушкой, словно такой вариант исхода событий они уже обговаривали.

– Ты уверена? – спросила мама.

– У вас ведь уже есть план, верно?

– Мы с родителями Даниэлы и Иззи все обсудили. Возможно, пришла пора бороться, Эстела. Но вопрос в том, хочешь ли ты участвовать в этой борьбе. Если ты сейчас останешься, то пути назад не будет. И как бы мне ни было за тебя страшно, я должна признать, что этот город не отпустит тебя просто так. Наш приезд сюда был не случайным. Рано или поздно мы должны были здесь оказаться.

Мне было приятно слышать такие слова от мамы. Неизвестно, что на нее подействовало, но она наконец перестала убегать от своей судьбы.

– Я не собираюсь прятаться и бояться до конца жизни. Пора покончить с этим.

Бабушка гордо улыбнулась мне, словно я выиграла в важном соревновании. Но самое судьбоносное состязание было впереди. И я собираюсь к нему подготовиться. Чтобы защитить себя. Своих родных и близких. И этот город. Город, который по необъяснимым причинам стал мне родным за столь короткий срок. Я хочу защитить людей, которые здесь живут.

Сейчас я ощущала себя путником, который странствовал долгие годы и вернулся на родину.

Вскоре полицейский стоял возле моей кровати и испытующе всматривался мне в лицо. Не знаю, что именно рассказала Иззи, но надеялась, что наши показания будут схожи.

Во время рассказа я хваталась за рот, вызывала фальшивые слезы, делала вид, что мне плохо, и просила воды.

Бабушка, стоящая за спиной полицейского, еле сдерживала смех, а мама скрестила руки на груди, качая головой.

В тот самый момент, когда мои навыки актерского мастерства начали иссякать, в палату вошел доктор и заявил, что офицер может посетить Даниэлу, которая недавно очнулась.

Достав из кармана куртки визитку, он протянул ее маме.

– Я всегда на связи. Мы приложим все усилия, чтобы найти похитителя.

– Спасибо, вы очень добры, – улыбнулась ему мама.

Когда, попрощавшись, полицейский направился к Даниэле, мне принесли ужин. Кажется, я не ела целую вечность. И только я приступила к еде, как слабость начала улетучиваться, а голова здраво мыслить. Прожевывая в одиночестве морепродукты, я вспомнила день, когда впервые попала в Кастильмо.

С момента, как я въехала в этот город, меня начали преследовать вороны. Первый врезался в нашу машину, и с той самой ночи у меня начались сны и странные видения. Это была брукса. Они могут принимать форму обычного ворона, а когда нужно схватить жертву, вырастают на несколько размеров. Если судить по воронам, напавшим на меня на следующий день, брукса была не одна. Их воскресло достаточно. Но где были остальные бруксы?

Мой сон был связан с ритуалами ведьм, когда они решили превратиться в брукс, но почему они выбрали именно это время для воскрешения?

Мы убили только одну бруксу. Но остались еще. И они не отступят, пока не найдут сосуд для своей Королевы. Значит, нужно нанести им удар первыми и уничтожить всех. Не сидеть сложа руки, как все это время, а действовать.

Бруксам не нужна наша кровь или жертва. Мы с Даниэлой и Иззи нужны им живыми. Они хотят заставить нас совершить обряд. Они хотят, чтобы мы стали ведьмами. Чтобы их наследие не погибло. Кто знает, возможно, если мы станем ведьмами, наши принципы и цели поменяются. Возможно, это затуманит нам разум настолько, что мы сами захотим воскресить Королеву. А что произойдет после ее воскрешения, мне и думать не хотелось. У нее будет армия из брукс и дипа. А потом она найдет магическую колоду и вызволит из заточения в картах троих всадников. Тогда она с легкостью уничтожит Кастильмо.

Я вскочила с кровати. Мне немедленно нужно знать, что за план придумали старшие, и понять, как сделать так, чтобы Королева никогда не смогла воскреснуть. Ведь даже если мы с Даниэлой и Иззи спасемся, на нас это не закончится. Королева будет преследовать весь наш род.

Но прежде чем найти маму и бабушку, я решила проведать папу.

Отец с уставшим видом лежал на кушетке, рассматривая темный лес за окном. Голова его была перебинтована.

– Ты как? – Я присела рядом на стул.

– Эстела... – Он попытался сесть, но тут же откинулся на подушки.

– Лежи, – остановила я его.

– Мне лучше, просто эта жуткая слабость... Я хотел зайти к тебе, но не могу даже встать, голова просто раскалывается. Ты не пострадала? – Отец окинул меня внимательным взглядом и понизил голос: – Когда та огромная птица утащила тебя, я чуть с ума не сошел. Попытался побежать за вами, но тут же рухнул на землю. Мне удалось еле доползти до машины и позвонить твоей матери. Как приехала «Скорая», я и не помню. Я просыпался пару раз, спрашивал о тебе... Боже, прости меня, дочка... – Его голос дрогнул, и он сильнее сжал мои пальцы в ладони. – Я не сумел тебя защитить...

– Ты не виноват. Я уже в полном порядке. Не волнуйся зря и береги свое здоровье.

– Летисия сказала, что ты не хочешь ехать обратно в Мадрид.

Я опустила голову. Только теперь я поняла, как сильно все это время скучала по отцу. Но я не смела мешать его новой жизни. К тому же в Кастильмо у меня тоже появилась новая жизнь. Да, опасная. Да, та жизнь, которой никто не позавидует. Да, жизнь, от которой любой нормальный человек попытается сбежать. Но она была моя. Я чувствовала это каждой клеточкой души. И я должна прожить ее, какие бы трудности ни попадались на пути и как бы страх ни плел паутину вокруг сердца.

Подняв глаза, я встретилась с родным взглядом.

– Я люблю тебя, папа. И всегда буду любить. Поэтому хочу, чтобы ты был счастлив со своей новой семьей. – Я обняла его, крепче закрывая глаза, чтобы непрошеная слеза не вырвалась наружу. – Не волнуйся за меня, со мной все будет в порядке.

Папа погладил меня по щеке и нежно улыбнулся.

– Я и не заметил, как быстро ты выросла. Стала храброй, мудрой и сильной. Я тоже тебя люблю и верю, что у тебя все получится. Береги себя, пожалуйста. И запомни, Эстела, ты – самое лучшее, что случилось в моей жизни.

Пока слезы не покатились по щекам, я отпустила папину руку, чувствуя расстояние, которое уже начало образовываться между нами.

– Обещаю, – дала я запоздалый ответ и направилась к выходу.

– Эстела... – тихо окликнул меня папа, когда я схватилась за ручку двери.

– Да? – взглянула я на него.

– Прости меня.

Я улыбнулась и вышла из палаты, ощущая, как тяжелый груз свалился с сердца. Мы оба знали, что означали эти слова о прощении. И я поняла, что смогла наконец простить его. Простить и отпустить.

В окно одной из палат я заметила Иззи. Она сидела на кушетке и копалась в телефоне. Выглядела девочка гораздо свежее и веселее, улыбаясь сообщениям и печатая что-то в ответ. Ее пышные волосы были уже заплетены в косички, которые скатывались по тонким плечам. Я тут же вспомнила о своем телефоне, который выпал, когда меня похитила брукса. Надеюсь, его кто-то принес.

На пороге я чуть не столкнулась с родителями Иззи. Оба доктора Родригес были одеты в белые халаты, а серьезный вид не покидал их лиц даже в присутствии дочери. Поздоровавшись со мной и расспросив о самочувствии, они оставили нас с Иззи наедине.

Но не успели мы начать разговор, как она потащила меня в палату Даниэлы.

– Все-таки не отрезали? – ухмыльнулась Иззи, увидев перебинтованную ногу Даниэлы.

Она плюхнулась на кушетку, а я устроилась на соседнем стуле.

– Сказали, что уже через неделю смогу нормально ходить, – с улыбкой отозвалась Даниэла. Ее лицо оказалось гораздо светлее, оттененное угольно-черными волосами и голубыми глазами.

– Да, я слышала, как мама говорила, что это вообще чудо, что ты выжила, – ответила Иззи.

– Сама не могу нарадоваться, – рассмеялась Даниэла. – А как вы себя чувствуете?

– Прямо сейчас готова идти на войну, – ответила я.

– Я тоже! – подпрыгнула Иззи. – Да я и тогда была лучше вас двоих. Был только один момент, когда я чуть коньки не откинула. Когда грохнулась с дерева. Но, к счастью, амулет Эстелы не позволил дипу приблизиться к нам с Даниэлой, и потом нас сразу спасли.

Мои пальцы машинально потянулись к шее, но схватившись за пустоту, я перевела взволнованный взгляд на Даниэлу.

– Даниэла... а амулет все еще у тебя?

Даниэла встревоженно взглянула на Иззи.

– Нет... может...

Иззи подняла руки в защитной позе:

– Я его вообще не трогала.

Я издала разочарованный вздох. Я потеряла амулет. Единственную защиту от дипа. Вряд ли Жозефина сможет дать мне еще один такой же. Не факт, что я вообще смогу ее еще раз увидеть.

– Прости, я даже не подумала о нем...

– Все в порядке, – перебила я Даниэлу и улыбнулась.

– Просто эта странная вспышка нас отключила, вот и забыли про все, – сказала Иззи.

– Как вы думаете, что это было? – спросила я.

Девушки пожали плечами.

– Но кажется, они в курсе, – кивнула Иззи в коридор.

Мы заметили через окно, как перед палатой Даниэлы собрались ее родители, родители Иззи и мои мама с бабушкой. Они бросали на нас взгляды и о чем-то переговаривались.

– Обязательно нужно будет подслушать их разговор, – произнесла Иззи.

– А ты сможешь? – спросила я.

– Пфф, – отмахнулась она, – я в этом профи. Кстати, здесь был Андрес Паласио и спрашивал о тебе. Говорят, именно он сообщил, где нас нужно искать.

Странно, что Андрес не дождался, пока я очнусь. Нужно ему позвонить.

– Интересно, откуда он узнал об этом? – спросила Даниэла.

– На самом деле мы уже давно разыскивали тебя, – ответила я, – и пришли к выводу, что ты, возможно, на Руинах смерти.

– Ты и Андрес Паласио? – Иззи присвистнула. – Вы встречаетесь?

– Что? Нет, – тут же перебила я ее, хотя последняя фраза заставила сердце дрогнуть. – Мы просто друзья.

– Ну-ну, – усмехнулась Иззи. – С ним еще была та блондинка, которая ходит постоянно в черном. У нее еще мама сумасшедшая...

– Ее мама не сумасшедшая, – перебила я ее.

– О, вы с ней тоже дружите? Не знала, извини. Просто все так говорят, – беззаботно пожала она плечами, словно не сказала ничего особенного. – М-да-а... Странная у вас собралась компания, конечно.

Не успела я ей ответить, как Иззи тут же переключилась на другую тему:

– Как вы думаете, остальные бруксы снова придут за нами? Родители говорят, что, возможно, это еще не конец.

Даниэла взглянула в окно и как-то отрешенно произнесла:

– Это не то что не конец, это всего лишь начало.

Направляясь обратно в свою палату, я размышляла над словами Даниэлы. Если это начало, то мы можем разработать свой собственный план, а не подстраиваться под чужой. Но для этого мне нужны Андрес и Карла.

Глава 32

За окном раздался грохот фейерверков, вырывая меня из раздумий.

Сегодня в Кастильмо праздник. День света. Ярмарка, посвященная дню, когда были сожжены ведьмы Кастильмо и колдовство ушло с этих земель. Знаменательная дата совпадала с началом зимы.

Прошло четыре дня с тех пор, как меня выписали, и столько же дней после этого меня не выпускали из дома. Нас с Иззи отпустили на следующее же утро, а Даниэле нужно было пройти полное лечение. Мы с Иззи пообещали прислать ей красивые фотки с ярмарки и свежий чуррос.

Папа вернулся обратно в Мадрид, заверив, что будет меня навещать. Мы оба сделали вид, что поверили в сказанное, и попрощались. И я с облегчением отметила, что на этот раз прощание было не таким болезненным.

Я стояла в своей комнате перед зеркалом, рассматривая платье, которое мне подарили родители Даниэлы. Они решили порадовать нас с Иззи в благодарность за спасение их дочери. У меня не было никакого желания после всех происшествий веселиться на празднике, но мама с бабушкой сказали, что мы выкажем неуважение к жителям города, если не появимся там. Тем более нужно было успокоить слухи о нашем исчезновении. О похищении было известно лишь полиции, а остальным сказали, что Даниэла попала в аварию, а мы с Иззи заблудились в лесу. Но слухи о бруксе не утихали, и чтобы их развеять, нам нужно было показать жителям, что бояться нечего. Хотя сомневаюсь, что, расскажи мы правду, горожане остались бы дома в эту ночь.

От мыслей меня оторвал звук входящего сообщения. Это была Карла:

Я уже на площади. Вы скоро?

В первую же ночь в больнице Карла и Андрес навестили меня. Я рассказала им все, чего они еще не знали сами, и мы договорились решить, что делать дальше, когда нас с девочками выпишут.

Мама сообщила, что у них есть свой план, но она не торопилась посвящать в него нас, заявляя, что старшие разберутся сами. Это уже начинало раздражать. Если после праздника меня не введут в курс дела, я собираюсь вместе с Андресом и Карлой разработать свой собственный план. Возможно, подключим к нему Иззи и Даниэлу, —

Скоро будем,

напечатала я ответ и, отложив телефон, вновь посмотрела в зеркало.

Костюм, сшитый матерью Даниэлы, был превосходен. Платье с длинными рукавами и корсетом из грубого черного бархата доходило почти до колен. Пышная юбка, похожая на баскинью^[35], была отделана золотистыми нитями. Корсет изящно подчеркивал талию, создавая контраст с объемным низом. Я надела поверх платья короткий пиджак из такой же теплой ткани, спереди отделанный золотыми узорами. Отдаленно он напоминал верхнюю одежду тореадора. В этом одеянии идеально совместились средневековая и современная мода Испании.

Натянув черные ботфорты на грубой подошве, я поправила кудри и спустилась вниз.

Бабушка стояла в холле, одетая в костюм танцовщицы фламенко^[36], который, по ее рассказам, она надевала на ярмарку каждый год, принимая участие в танцевальном выступлении. В красном платье, с заколотыми в высокий пучок кудрями, перевязанными красной лентой, и алой помадой на губах, бабушка сейчас выглядела как старшая сестра мамы.

Увидев меня, она взмахнула веером и радостно воскликнула:

– Слива моя, ты просто бесподобна! Летисия, взгляни на нее!

Мама появилась с бутонами алых роз в руках. В отличие от наряда бабушки, ее длинное коричневое платье, собранное в оборки, было весьма сдержанным. Мама всегда говорила, что, чтобы сиять, необязательно мазаться блестками, лучше сиять изнутри. И тот, кому нужно, увидит в тебе этот свет. Бабушка же была противоположного мнения. Она всегда любила выделяться из толпы, считая, что без внешней привлекательности внутреннюю никто и не заметит. Она приводила в пример сияние звезд, без которого никто не любовался бы ими.

Я радостно отметила, что мой наряд был чем-то средним в нашей компании. Он не мог похвастаться яркой вычурностью, режущей глаза, но и не был скучным и однотипным.

Прикрепив за ухом бабушки розу, мама подошла ко мне.

– Но чтобы довести эту красоту до идеала, нужен последний штрих, – сказала она, заправляя розу и за моим ухом.

– Мне кажется, это уже слишком, – заявила я.

– Даже не смей спорить, – настояла бабушка. – Эти розы – фирменный аксессуар нашей семьи.

Я взглянула на маму, которая заправила последний бутон из бабушкина сада в свои короткие кудри, и посмотрелась в зеркало на стене прихожей. Выглядело и правда хорошо. Когда я одобрительно улыбнулась, бабушка в нетерпении выгнала нас на улицу, причитая, что мы и так опоздали к началу.

Сегодня город был оживленным. На машинах, велосипедах и пешком жители веселыми компаниями направлялись в центр.

Раздался входящий звонок, и я улыбнулась, увидев высветившееся на экране имя Андреса.

– Алло?

– Эстела? Ты где?

На заднем фоне слышалась громкая танцевальная музыка, которую Андрес пытался перекричать.

– Мы уже едем. Ты на площади?

– Да. Я буду возле главного костра.

– Хорошо, я найду тебя.

Когда положила трубку и спрятала телефон в карман пиджака, мама, ведущая машину, кинула на меня взгляд через зеркало заднего вида.

– Это был Андрес?

– Да, сказал, что ждет меня на площади.

– Хорошо, держись рядом с ним весь вечер.

Я решилась задать вопрос, который давно меня мучил:

– Почему ты так хочешь, чтобы я с ним общалась?

Мама на секунду замерла, словно придумывая ответ. Она всегда дергала плечом, когда нервничала, переняв этот жест у бабушки.

– Я работаю на его семью и знаю, что ему можно доверять.

– И все?

– А еще он просто красавчик, – вмешалась бабушка. – Я видела его, когда он приходил навещать тебя в больницу. Копия отца. Семья Паласио всегда славилась своими шикарными мужчинами. Высокие, хорошо сложенные. Если бы не их род, я бы с радостью...

– Мама, – перебила ее мама.

– Ты же недолюбливала их семью, ба? – сказала я, вспоминая устроенный бабушкой концерт, когда мама заявила, что будет работать у Паласио.

– Да, но это не означает, что ты не можешь дружить с тем мальчиком. Может, даже не просто дружить...

– Мама... – вновь начала мама, но бабушка проигнорировала ее.

– Мне было девятнадцать, когда родилась Летисия. А ей, когда она сбежала с твоим отцом, – восемнадцать.

– Вот поэтому я и хочу, чтобы она не совершала таких глупостей в раннем возрасте, – сказала мама. – Ей нужно учиться. Слишком рано еще думать о парнях.

– Но для начала мне нужно выбраться из Кастильмо, когда все закончится, – заявила я.

– Все закончится очень скоро. А сегодня, – мама припарковалась, – веселись и ни о чем не думай.

Я решила последовать совету мамы. С тех пор, как я приехала сюда, мне еще ни разу не удавалось просто повеселиться. Сегодня был тот момент, когда я должна все отпустить, чтобы со свежей головой вступить в новый бой.

Когда мы зашли на площадь Сант-Лоран, напротив храма Лант-Морель разворачивалось невероятное зрелище. Вся площадь оказалась заполнена людьми в испанских национальных костюмах. Мужчины были одеты в короткие красочные жилеты с кушаками, перехватывающими талию, в пиджаки и шляпы-треуголки. Из-за пояса выглядывали навахи^[37]. Некоторые были облачены в хубоны^[38], облегающие штаны или кальсес^[39]. Женщины в пышных платьях с корсетами, высоких прическах с мантильями^[40] и танцовщицы фламенко в пестрых костюмах размахивали разноцветными веерами, ведя веселую беседу.

Я шла мимо лавочек с чурросом, свежими сладостями и напитками, и ноздри обволакивали сладкие ароматы еды. Рядом стояли столы с украшениями и платками, возле которых толпились горожанки. Над головой развевались гербы и флаги Испании.

Пробираясь сквозь толпу, я начала искать костер, о котором говорил Андрес. Здесь их было несколько. Мимо меня проехали всадники на лошадях, украшенных красными попонами и с заплетенными в косы гривами. Позади всадников сидели девушки, и одна из них махнула мне флажком. Я улыбнулась и махнула ей рукой в ответ.

Пропустив конную процессию, я двинулась в сторону коблы^[41]. Рядом с небольшим костром девушки в цветочных венках танцевали сардану. Они весело кружились, то поднимая, то опуская руки.

Когда я подошла ближе, незнакомая девушка схватила меня за руку и потащила в круг. Не успела я сообразить, как вокруг второй руки сомкнулась еще одна ладонь, и танцевальный круг зашелся в привычном ритме. Я танцевала сардану лишь пару раз, и то в детстве. Отчаянно пытаясь вспомнить движения, я старалась не споткнуться. Шаг вперед, руки вверх, два шага вправо, руки вниз. Девушки стремительно закружились, ноги сами поддались бешеному ритму, и я не заметила, как уже смеялась во весь голос, весело подпрыгивая в танце. Музыка завладела моим телом, и я полностью отдалась этому вечеру.

Боковым зрением мне удалось уловить пристальный взгляд, направленный в мою сторону. Я повернула голову и увидела Андреса, который стоял рядом с Лукасом и Педро, но все его внимание было приковано ко мне. Кружа в танце, я подмигнула Андресу и подарила улыбку. Он улыбнулся в ответ, отчего его глаза засияли, словно искры, летящие от костра поблизости.

Выбившись из сил, я вышла из круга и отправилась к лавке с напитками, когда меня кто-то едва не сбил с ног.

– Весело, правда? – воскликнула Карла.

Я взглянула на ее сияющее лицо. Казалось, после бремени страшных новостей она словно родилась заново. Грусть, сопровождавшая ее последние дни, улетучилась, и я была этому рада.

– Ты прекрасно выглядишь! – заявила я.

Она была одета в белое платье с пышными оборками внизу, а голову Карлы украшал красный венок. Поправив белый с разноцветными цветами мантон де Манила на плечах, она улыбнулась:

– Да, это платье мне купил папа. Мне оно тоже нравится.

– Я не об этом. Рада видеть тебя счастливой.

Карла пожала плечами:

– Если что-то неизбежно, смысл из-за этого переживать?

Мы взяли сангрию^[42]. Вряд ли на таком празднике кто-то ведет контроль над тем, чтобы не продавать алкогольные напитки несовершеннолетним, или просто закрывает на это глаза. Поэтому мы глотнули напиток, даже не пытаясь скрыться. Меня удивило, как Карла выпила сангрию почти залпом, морщась при этом. И я поняла, нет, она не в порядке, это всего лишь маска.

– Как твоя мама? – спросила я ее. – Ты разговаривала с ней?

– Нет. И вряд ли в скором времени смогу.

Я сжала ее руку. Даже не представляла, через что сейчас проходит Карла, но знала, что сделаю все возможное, чтобы ей помочь.

– Мы с Андресом поможем тебе. Я не позволю плохому случиться, слышишь? Если ты прожила эти годы, значит, есть вероятность, что проживешь еще. Андрес сможет найти выход, он умный.

– Как приятно, – донеслось из-за спины. – Но ты забыла добавить, что еще и обаятельный.

Я с улыбкой повернулась.

– А еще очень скромный, – ответила я Андресу.

– О да, еще какой, – усмехнулся он.

Андрес был одет в черный камзол, который доходил ему до колен. Под ним была лишь свободная белая рубашка с глубоким вырезом, которая почти оголяла грудь. Волосы были аккуратно уложены. Он выглядел, словно тот самый высокомерный принц из фэнтезийных романчиков, которого хочется и убить, и обнять одновременно.

Андрес изучал мой наряд. Мое дыхание задерживалось вместе со взглядом Андреса, который останавливался на мне дольше положенного.

Я сделала глоток холодной сангрии.

– Выглядишь великолепно, – наконец подал голос Андрес.

– Ты тоже, – ответила я.

Карла прокашлялась.

– Пойду проведаю папу, – сказала она. – Он в лавке со сладкими лепешками. Ему пора домой, мама одна.

– Как она? – спросил меня Андрес, когда Карла удалилась.

– Пытается держаться. Но боюсь даже представить, что творится у нее на душе.

Андрес взял себе сангрию и сделал глоток.

– А ты? – Мы встретились глазами. – Ты в порядке?

– Прямо сейчас – да, – ответила я.

– Мне почаще быть рядом с тобой?

Я рассмеялась:

– С чего ты взял, что это из-за тебя?

Андрес посмотрел поверх моей головы и задержал там взгляд, но быстро вернул его ко мне. Я оглянулась. Неподалеку стояла Бланка с двумя девушками из нашей школы и пожирала Андреса глазами.

Мой рот уже открылся, чтобы выдать очередную колкость, но Андрес тут же потащил меня в сторону лавочек с едой.

– Пошли поедим.

Мы остановились у палатки с шоколадным чурросом. Андрес взял мне огромную порцию и повел гулять. Я замечала знакомые лица: Хуану с одноклассниками, сеньору Альенде со смуглым темноволосым мужчиной в обнимку. Судя по всему, это был ее муж, которого она вечно держала в острых коготочках. Мама с нашей соседкой и какой-то женщиной смотрели на воздушных акробатов, которые кружились на подвесных тросах. Бабушка танцевала с мужчиной с седой бородой. Судя по всему, это и был ее новый ухажер, владелец ранчо.

Когда мы проходили мимо огненных циркачей, неожиданно в нашу сторону полетела горящая дощечка.

– Осторожно! – крикнул кто-то из артистов.

Я не успела и глазом моргнуть, как Андрес ловко откинул в сторону горящую деревяшку.

– Цела? – взглянул он на меня.

В недоумении я уставилась на его руку.

– Я-то да, а ты...

– Я тоже, пошли.

– А куда мы идем?

Пытаясь не отставать от Андреса и прижимая к груди чуррос, который грозил вот-вот встретиться с землей, я почти бежала за ним.

– На самое лучшее место.

Мы вышли с площади к небольшому парку. Здесь было гораздо меньше людей и не так шумно, но все происходящее в центре было как на ладони.

Когда мы уселись на лавочку, я отложила еду и, взяв в руку ладонь Андреса, принялась разглядывать ее со всех сторон.

– Ты точно не обжегся? Ты же почти схватил эту горящую штуку!

– Я ее даже не коснулся. – Он наклонился к моему лицу и тихо прошептал: – Но ты и дальше можешь продолжать меня трогать, я не против.

Я стукнула его в плечо:

– А как насчет такого прикосновения, красавчик?

Андрес рассмеялся.

Мимо нас пробежали весело смеющиеся дети, ведя за собой воздушных змеев.

– С благословенным костром! С благословенным огнем! – выкрикивали они.

Такой Кастильмо мне нравился. Такой Кастильмо казался родным. Тем, что отчаянно хотелось защитить.

– О чем задумалась? – вырвал меня из мыслей Андрес.

– О том, как сложилась бы моя жизнь, если бы я не приехала сюда.

– Кажется, это было предопределено.

– Ты веришь в судьбу?

– Да. А ты разве нет?

– Вспоминая все произошедшее со мной, понимаю, что да.

– Мне легче думать, что это судьба заставила нас познакомиться. Это дает надежду на то, что рано или поздно мы бы обязательно встретились.

– Ты такой романтик.

– А ты не любишь романтику? – усмехнулся он.

– Нет, когда ее говорят, как заученный текст.

Я тут же прикусила губу, ругая себя за несдержанность. Мне не стоит показывать свои чувства.

– Эстела? – раздался приглушенный голос Андреса, заставивший заглянуть в его глаза.

– С тех пор, как ты приехала сюда, ты хоть раз видела меня с девушкой? – серьезно спросил он.

Впервые задумавшись о его словах, я поняла, что видела его лишь дважды в компании девушек. Первый – в день моего приезда во дворе школы, второй – на вечеринке Матео, в компании Бланки, его бывшей, которая хотела возобновить отношения. Но ни разу за проявлением чувств или во время каких-то интимных моментов.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Может, что не нужно верить всяким слухам?

– Хочешь сказать, что не меняешь девушек как перчатки?

– Эстела, я свободный парень и не понимаю, почему мне приходится оправдываться за то, что я хочу общения с девушками. Как я найду ту единственную, если не буду ни с кем встречаться?

Неожиданно появившаяся машина приковала наше внимание. Знакомый черный джип остановился у площади.

– Хочешь, чтобы я был как он?

Я перевела взгляд на Андреса.

– Сторониться общения, игнорировать, не хотеть ни с кем сближаться? – перечислил он.

Когда двигатель выключился, Матео спрыгнул с пассажирского сиденья, надевая шляпу. Через секунду водительская дверь тоже открылась и появился Мануэль. Когда я увидела, во что он был одет, то перевела удивленный взгляд на Андреса. Мануэль оделся почти так же, как его брат – на нем была красная рубашка, длинный камзол и черные брюки, заправленные в грубые кожаные ботинки до голенищ.

Мануэль почувствовал наши взгляды и повернулся. Я подняла стакан и театрально улыбнулась ему. Тот одарил меня своим привычным игнором, а Матео весело помахал нам, и они двинулись на оживленную площадь.

– Серьезно? – спросила я Андреса, ухмыляясь.

Тот сразу понял, о чем я.

– Не спрашивай.

– А я все-таки спрошу: эта угрюмая принцесска в курсе, что вы одеты одинаково?

Я сомневалась, что одинаковые наряды на одном мероприятии для парней будут такой же трагедией, как и для девушек, но зная взаимоотношения этих двоих, не удивилась бы, если бы Мануэль начал истерить, как девчонка.

– У нас не было выбора. Тетя Альба – мама Мануэля – заказала для нас эти костюмы. К тому же они не так и похожи.

– Ты прав, – согласилась я.

Если наряд Андреса выражал холодную сдержанность аристократии, то наряд Мануэля говорил о пылкой раскрепощенности высшего общества.

– А еще у меня есть это.

Андрес достал из-за пояса маленькую наваху размером с ладонь. Она была на тонкой цепочке и выглядела как аксессуар, но лезвие казалось довольно острым.

Он повесил нож мне на шею, убирая волосы.

– Тебе подходит больше, – усмехнулся он, оценивая свой подарок.

– Спасибо. Как раз будет чем зарезать твоего братца, если он начнет действовать на нервы.

Андрес улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его прекрасного лица.

– Эстела.

Он коснулся моей щеки и медленно очертил скулу большим пальцем, следя за каждым своим движением. Меня пробрали мурашки, и вовсе не от прохладного ветра.

Даже при свете уличного фонаря можно было заметить, как потемнели глаза Андреса. В них таилось столько эмоций, столько чувств, которым не нужно было превращаться в слова – они были и так понятны. Его взгляд, темнеющий с каждым мгновением, накалял воздух, протягивая невидимые нити между сердцами, передавая что-то сокровенное, родное – то, что ощущается до боли в груди и с томительным сладким трепетом.

Каждое обещание, данное самой себе держать сердце под закрытым замком, превращалось в пепел, когда Андрес касался меня, когда его глаза блуждали по моему лицу, задерживаясь на губах, когда его нежный голос звал меня по имени. И в такие моменты я принимала решение сдаться. Сдаться своим чувствам и эмоциям.

– Когда ты написала, что уезжаешь в Мадрид, внутри меня все будто перевернулось, – тихо произнес он. – И если бы я не знал, что это для твоей же безопасности, ринулся бы вслед за тобой.

Я затаила дыхание.

– А когда мне сказали, что тебя похитила брукса... Черт, Эстела... – Андрес замолчал, а я не смела нарушить молчание. – Просто знай, что я больше никому не позволю причинить тебе боль.

– А если тебе самому придется мне ее причинить? – спросила я. – Что, если я стану той, кого вы все боитесь?

– Я не дам тебе умереть. Даже если ты будешь вынуждена стать той, кто захочет убить меня, а я буду вынужден стать тем, от руки которого ты должна будешь пасть.

Глава 33

Когда мы с Андресом вернулись на площадь, нас нашла Карла. Мы остановились возле лавочки с напитками в отдаленном углу. Внезапно кто-то влетел в меня сзади, обхватывая за талию.

– Привет! Я вас везде ищу!

Я оглянулась на Иззи. Она была одета в широкое платье в цветочек с красными оборками. Пышные волосы уложены в пучок, а на макушке торчали две огромные гвоздики. Кажется, этими цветами Иззи решила подчеркнуть свою любовь и к другому празднику тоже – Сан Исидро. Или показать, что она в статусе «свободна». Ведь на Сан Исидро именно холостые надевают две белые гвоздики. Связанные узами брака – две красные.

– У тебя же есть номер Даниэлы? – спросила Иззи. – Я должна отнести ей чуррос, пока не остыл, но не могу дозвониться. Может, ты позвонишь?

– Во-первых, Иззи, – скрестила я руки на груди и внимательно всмотрелась в свою маленькую подругу, – почему ты здесь одна и где твои родители? И во-вторых, – я понизила голос и приблизилась к ней, – где гарантия, что ты не встретишь еще одну бруксу, пока будешь нести свой чуррос в больницу?

– Хватит разговаривать со мной как с маленькой, – огрызнулась девочка, и тут же ее губы растянулись в хитрой улыбке. – Родители на дежурстве в больнице. Они только к полуночи освободятся, а я не могу пропустить самое главное!

– И это повод сбегать? – вздернула я бровь.

– Да! Бруксы, конечно, не блещут умом, но та, что высунется в город сегодня, должна быть той еще дурой! Я быстро отвезу Даниэле на велике чуррос и вернусь. Вы даже глазом моргнуть не успеете. Главное – не попасться там на глаза родителям. Хотя, – хихикнула она, – они уже привыкли к моим побегам.

– Иззи! – сказала я серьезно, понимая, что волнуюсь не из-за похищения наследницы ведьмы и превращения ее в сосуд Королевы, а именно из-за Иззи. Волнуюсь как за младшую сестренку, которой у меня никогда не было, но о которой я всегда мечтала.

– Эй, ты тоже одна здесь! – недовольно буркнула Иззи.

– Она не одна, Иззи, – подал голос Андрес и положил руку мне на талию.

– А можно и мне такую охрану? – улыбнулась Иззи и игриво заморгала глазками, обведенными красными блестками. – Где этот красавчик баскетболист? – И она огляделась по сторонам.

– Здесь, – раздалось сзади.

Мы все обернулись на Мануэля, который стоял, привалившись плечом к палатке. Когда он склонил голову набок и ухмыльнулся, кудряшка из зачесанных назад волос упала ему на лоб. Скрещенные руки натягивали открытую рубашку, и я заметила татуировки, покрывающие его грудь и уползавшие в подвернутые до локтей рукава. Как обычно, пальцы и шею Мануэля украшали крупные кольца и длинные цепочки.

– Боже! – воскликнула пришедшая в себя Иззи и начала поправлять прическу. – Почему ты не сказала, что он здесь?!

– Это тебя остановило бы? – усмехнулась я.

– Конечно нет, – задорно рассмеялась Иззи. – Если бы не возраст, я бы давно попросила у него номер. Жаль, что мне только двенадцать, – вздохнула она.

– Какое счастье, что тебе только двенадцать, – парировал Мануэль.

– Это пока что, – подмигнула ему Иззи. – Вот подожди пару лет...

Карла все это время таращилась на Иззи с открытым ртом. То, на что ей всю жизнь не хватало смелости, Иззи выложила за две секунды.

– Не обольщайся, Иззи, – сказала я, набирая Даниэлу, – красивая оболочка обычно скрывает дурной характер.

– Да, Иззи, запомни умные наставления мудрой тетеньки, – ответил Мануэль. – И не забудь, что за грубым характером обычно скрывается не менее нахальный язык.

Слушая гудки в трубке, я сузила глаза, обещая этому придурку ответку, которая заставит его заткнуться.

Мануэль не стал ждать проявления моего энтузиазма и, оттолкнувшись от стены, обратился к Андресу:

– Я к тебе. Нужно поговорить.

Парни удалились, а я отключила телефон.

– Не отвечает.

– Какие же они все-таки горячие...

– Не распускай слюни, – рассмеялась я мечтательно вздыхающей вслед Мануэлю девочке.

Иззи подпрыгнула и чмокнула меня в обе щеки.

– Я скоро! На велике туда и обратно – пять минут.

– Нет, Иззи...

– Не скучайте!

Я попыталась ее остановить, но Иззи убежала, пританцовывая. Оставалось надеяться лишь на то, что ее родители знают, что делают, когда разрешают дочери вот так просто гулять ночью.

Карла залпом опрокинула в себя что-то из маленького стаканчика и зажмурилась.

– Что это? – принюхалась я. – Алкоголь?

– Знаешь, что я решила? – уверенно заявила Карла. – К черту это все! Почему я не могу быть смелой, как эта маленькая девочка? Почему я не могу заявить о своих чувствах парню, в которого влюблена всю жизнь?

– Потому что ты не такая, Карла, – взглянула я ей в глаза, пытаясь успокоить. – Ты не сможешь выдержать отказа. Это сделает тебе больно.

– Плевать, – горько рассмеялась она. – Моя жизнь и так подходит к концу. Мне нечего терять.

– Карла, – положила я руку на ее плечо. – Ты сейчас придешь в себя и не будешь совершать из-за алкоголя необдуманные поступки...

– Нет, – сбросила она мою руку. – Мне уже надоело быть тихой и правильной.

Карла сорвалась с места и уверенно двинулась в сторону возвращающихся братьев Паласио. Она так резко затормозила перед Мануэлем, что тот слегка опешил.

– Мы можем поговорить? – запрокинула она голову, глядя в его лицо. Маленькая и хрупкая, она выглядела перед ним храбрящимся воином перед лицом смерти.

Андрес вопросительно взглянул на меня, но я лишь покачала головой.

– У меня нет времени, – ответил Мануэль и сделал шаг в сторону.

Карла схватила его за руку, но тот вырвался, словно обжегся. По лицу Мануэля пробежали тени раздражения и злости.

– Не прикасайся ко мне без разрешения, – бросил он ей.

– Пожалуйста... – тихо попросила Карла, вперившись в него своими оленьими глазками.

Мануэль две секунды дырявил взглядом ее лоб, а затем двинулся в сторону парка.

– Пошли.

Я тут же схватила Андреса за руку и потащила за собой.

– Куда мы идем? – спотыкаясь, спросил Андрес, когда мы, пробираясь через веселящуюся толпу, пытались угнаться за Карлой.

Наши торопливые шаги довели нас до той самой скамейки, где мы с Андресом сидели ранее. Я незаметно потащила его за дерево, чтобы нас не было видно, и осторожно выглянула. Мануэль и Карла стояли метрах в пяти от нас, и я навострила уши, чтобы не пропустить ни одного слова.

– Зачем мы шпионим, скажи, пожалуйста? – шепнул мне Андрес.

Он был слишком близко, а горячее дыхание, обжигающее щеку, сбивало с толку.

– Карла собирается признаться Мануэлю в чувствах, – шепнула я в ответ, пытаясь сосредоточиться.

– А мы здесь, чтобы выпрыгнуть в нужный момент и помешать ей?

– Да!

Андрес тихо рассмеялся.

– Тише, – ткнула я его локтем в ребра.

– Я так тебя и не поблагодарила, – наконец заговорила Карла. Слова были тихими, но, к счастью, все можно было разобрать.

– За что?

Мануэль засунул руки в карманы брюк и осмотрелся, словно ожидал любой возможности уйти. Мне было обидно, что Карла не замечает его незаинтересованности.

– За день, когда ты вступился за меня. Пять лет назад.

– Ты немного опоздала. Но все равно, я не сделал ничего сверхъестественного.

– Нет, – Карла порывисто шагнула к нему, но тут же замерла. – Ты сделал очень многое. После того дня меня больше никто не обижал. Я просто... Я пыталась забыть тот день, не думать о тебе, не чувствовать к тебе что-то, но все было бесполезно... Все это время я не могла решиться заговорить с тобой...

– Так почему решилась сейчас? – перебил ее бессвязный лепет Мануэля.

– Потому что мне больше нечего терять. Мне осталось жить совсем немного, – ее голос дрогнул, – и я была бы не против умереть, если бы знала, что проведу оставшееся мне время с тобой.

Я втянула воздух, чтобы не закричать от возмущения.

– Прекрати, Карла, – процедила я сквозь зубы.

– Почему ты так желаешь остановить ее? – шепнул Андрес. – Может, она просто хочет получить приятное воспоминание.

– Это так работает только с парнями, Андрес. Сейчас в ней говорит отчаяние. Когда Мануэль воспользуется ей и бросит, Карле будет еще больнее.

Мне прекрасно было знакомо это чувство предательства. К нему нельзя подготовиться. Оно всегда действует, словно внезапный удар под дых. Очень больно, когда люди, которые дарят тебе приятные воспоминания, сами становятся воспоминаниями.

Мануэль, молча глядевший на Карлу все это время, заговорил:

– Ты хочешь, чтобы я был с тобой из жалости? Ты действительно настолько потеряла себя?

Карла сжала в руке платье, но даже с такого расстояния можно было заметить, как сильно дрожат от волнения ее ладони.

Мануэль усмехнулся и шагнул к ней. Он наклонился, чтобы быть на уровне глаз.

– Тогда сколько ночей ты готова отдать мне, зная, что каждое следующее утро я буду проходить мимо тебя, словно мы с тобой не знакомы?

– Вот же урод, – усмехнулась я, поражаясь тому, насколько безгранична наглость этого парня.

Рука Андреса крепче сжалась вокруг моей талии, словно сдерживая от того, чтобы я не выпрыгнула и не отрезала Мануэлю язык навахой, которая висит у меня на шее.

Карла несколько секунд растерянно смотрела на Мануэля, словно в этот момент решался исход всей ее жизни.

– А сколько ты хочешь? – прошептала она.

Мануэль выпрямился, закатывая глаза. Я же вырвалась из рук Андреса.

– А ты что? – вышла я из-за укрытия, указывая пальцем на Мануэля, – настолько потерял себя, что позволяешь себе глумиться над девушкой, у которой и без тебя хватает головной боли?

– Вы что, подслушивали?! – взъелась Карла на нас с Андресом. – Это низко – подслушивать чужие разговоры, Эстела!

– Ты мне не чужая.

Карла громко рассмеялась:

– А кто я тебе? Подруга? Мы с тобой знакомы лишь месяц! То, что нас связали общие обстоятельства, не дает тебе право влезать в мою короткую жизнь!

Мне стало горько на душе. Я не могла узнать эту Карлу. Карлу, мозг которой затуманили алкоголь и душевные раны.

– Да, ты права, – сказала я. – Мы знакомы лишь месяц. Месяц, за который успели узнать секреты и переживания друг друга. Месяц, за который поделились друг с другом тем, чем не делились ни с кем за целую жизнь.

Карла поникла, ее глаза наполнились слезами.

– Просто... Я не это имела в виду... Просто... все сейчас так сложно...

Я шагнула к ней и обняла за плечи.

– Все будет хорошо, Карла. Мы справимся, обещаю.

Карла начала тихо всхлипывать, пока я утешала ее.

– Господи, как же я ненавижу эти драмы, – бросил Мануэль. – Можно хоть раз не впутывать меня в ваши сентиментальные сцены?

– Можно хоть раз ты заткнешься и не будешь язвить? – парировал Андрес.

Внезапно зазвонил мой телефон. Это была Иззи.

– Да, Иззи?

– Ты с ребятами?

– Да.

– Поставь на громкий. Я думаю, вы все должны знать это.

Я удивилась, но последовала ее просьбе.

– Все точно в сборе? Милашка баскетболист тоже?

– Да вы все сговорились сегодня, что ли? – закатил глаза Мануэль.

– Говори, Иззи, что такое? – поторопила я ее.

– В общем, я была в больнице. Меня не пускали к Даниэле. Я решила разузнать, что случилось, и подслушала разговор родителей.

– И? Что случилось? – поторопила я.

Иззи выдохнула и выпалила:

– Даниэла снова пропала.

Глава 34

– Что значит пропала?! – вскрикнула я.

– Исчезла, испарилась, провалилась сквозь землю! Тебе еще глаголов предоставить?

– Из-под носа твоих родителей?

– Прикиньте!

– Она не могла уехать домой?

– Я взяла в регистратуре номер ее родителей и позвонила, делая вид, что не в курсе ее исчезновения. Если мои родители это скрывают, то ее подавно. Но они заявили, что находятся сейчас на ярмарке и говорили с дочерью полчаса назад. Но это неправда! Я уже час звоню Даниэле, и ее телефон недоступен. А ее родителей я не заметила на площади. Поэтому и позвонила вам!

Я молча слушала Иззи, восхищаясь ее собранностью и умением ориентироваться в сложных ситуациях. Она додумалась обзвонить всех и выяснить детали. Я не была уверена, что не начала бы паниковать, оказавшись на ее месте.

– Где ты сейчас, Иззи? – спросил Андрес.

– В больнице.

– Там и оставайся. Выясни все, что удастся. И будь на связи.

Андрес нажал на выключение звонка и повернулся к Мануэлю:

– Звони дяде.

Тот сразу отошел, доставая телефон из кармана.

– Вы двое останетесь здесь и будете контролировать ситуацию, чтобы не было паники, – обратился он к нам с Карлой и повернулся ко мне: – И предупреди свою мать и бабушку.

– А ты куда?

– Мы с Мануэлем поедем на Руины смерти.

– Ты считаешь...

– Да. Возможно, она там.

Мануэль кивнул Андресу, направляясь к своей машине, которая стояла метрах в пятнадцати от нас.

– Едем на этой. Твоя далеко.

– Я с вами! – заявила я.

– Это опасно. Оставайтесь с Карлой здесь.

Если Даниэлу вновь похитила брукса, то парни не смогут ее найти. Пещера, где мы были связаны, сокрыта в горе, и я одна знала, где проход...

– Стойте!

Я побежала за Андресом, который уже залезал на пассажирское сиденье.

– Я еду с вами.

– Нет.

– Вы не найдете ее без меня. Если будете искать пещеру, то потеряете время. А на этот раз, зная, что мы придем за ней, Королева захочет обратить Даниэлу немедленно. Счет идет на секунды. И мы не можем терять ни одной.

Андрес колебался. Было видно, как сложно ему рисковать моей безопасностью, но, понимая, что это единственное разумное решение, он кивнул.

– Садись.

Я дала указания Карле, чтобы держалась в центре площади и следила за моими матерью и бабушкой, докладывая мне о любых изменениях в городе. Та кивнула и побежала в гущу праздника.

Когда я запрыгнула на заднее сиденье, Мануэль так резко газанул, что меня швырнуло назад.

– Боже... с таким вождением ты не скоро получишь права и не увидишь ничего дальше лесов Кастильмо, – потерла я ушибленный затылок.

– Есть такая вещь, как полезные связи, которые позволяют мне уже сейчас ездить куда захочу, – ответил Мануэль, поворачивая внедорожник в лес.

Пришлось прикусить язык. Сейчас не время ссориться. Мы все на нервах.

– Ты в порядке? – повернулся ко мне Андрес.

– Да.

Мануэль ехал по каменистой дороге, мотор его джипа громко рычал, когда мы пробирались через болота и переезжали поваленные стволы деревьев. Было видно, что Мануэлю не впервой ехать по пересеченной местности.

Я набрала Карлу.

– Как там? Все в порядке?

– Да. Твои мама и бабушка стоят и беседуют. Праздник продолжается.

– Хорошо. Следи дальше. Если что, сразу сообщи.

Не успела я положить трубку, как позвонила Иззи:

– Мои родители уехали из больницы только что. Не знаю, куда они собрались, но были на взводе.

– Не выходи на улицу, Иззи. Это может быть опасно. Оставайся в больнице, поняла?

Пока мы ехали, звонки не прекращались. На этот раз позвонили Мануэлю.

– Да, пап. – Выслушав пару секунд, он ответил: – Хорошо.

– Что он сказал? – спросил Андрес, когда тот положил трубку.

– Родители Даниэлы говорят, что их дочь в больнице и с ней все в порядке.

– Что? – удивилась я. – Они не знают?

– Конечно, они знают, – фыркнул Андрес.

– Они сказали, что справятся с замка2ми, а нам нужно взяться за остальное, – сообщил Мануэль брату.

– Какие еще замки? – подалась я вперед. – О чем вы вообще?

– Позже объясним, Эстела, – ответил Андрес. – Мы уже приехали.

Храм ведьм на Руинах смерти показался сквозь темное полотно деревьев. Меня пронзила мелкая дрожь, когда я вновь оказалась в этом месте.

Мы вышли, и Андрес взял меня за руку.

– Держись рядом с нами.

Я кивнула, сжимая второй рукой наваху, висевшую на шее. Мануэль пошел первым. Поднявшись по лестнице Храма, мы вошли внутрь. Обойдя полуразрушенные колонны, я направилась вперед по левому коридору.

– Сюда, – сказала я.

Мы ступали осторожно, но пытаясь не слишком медлить. На окне, цепляясь за разбитое стекло, сидел ворон. Он упорхнул, когда мы приблизились. Луна светила слишком ярко, и включать фонарики телефонов не было надобности. Мы достаточно хорошо видели дорогу, чтобы не спотыкаться и оглядываться.

Завернув в знакомый зал с колоннами и постаментами, я двинулась к противоположной стене, прочно закрытой живым занавесом из стеблей.

– Вход в пещеру где-то здесь, – сказала я, ощупывая растения.

Мануэль нашел вход первым. Он дернул толстые корни, которые успели отрасти так быстро, что обхватили всю скалу. Вероятно, это была магия этого места.

Поднявшись на небольшой выступ, мы скользнули в пещеру. Здесь нам уже пришлось включить фонарики. Идя по каменистому тоннелю, мы вслушивались в каждый шорох, хотя сложно было уследить за посторонними звуками, когда всю пещеру заполнял хруст костей, ломающихся под нашими ботинками.

– Теперь сюда, – указала я направо.

Пройдя еще метров десять, мы заметили льющийся свет впереди.

Андрес и Мануэль двинулись первыми. Мы зашли в знакомую мне нишу пещеры, освещенную факелом.

Я замерла, ожидая увидеть бруксу или дипа. Или даже всех вместе. Мы не знали, сколько еще ведьм воскресло.

Но в пещере была одна Даниэла. Она сидела в пентаграмме, нарисованной на полу, и пыталась отдышаться, словно пробежала стометровку. Ее лоб покрыла испарина, а кожа стала почти багровой. Черный свитер и брюки были разодраны и испачканы, будто она долго шла по беспощадному ночному лесу. Или кто-то гнался за ней.

– Даниэла! – кинулась я к ней. – Ты в порядке? Не ранена?

При виде нас по лицу Даниэлы пробежала странная эмоция, но она тут же сменилась удивлением.

– Что вы тут делаете?

– Тебя спасаем, конечно, – сказала я, помогая ей подняться. – Слава богу, ты не пострадала. Тебя опять похитила брукса? Как она вообще проникла в больницу?

– Нам нужно выбраться отсюда, – сказала Даниэла, озираясь по сторонам. – Пожалуйста! – В ее взгляде читался глубокий страх. – Нужно быстрее уходить!

Глаза уловили странное свечение, которое начало подниматься от пентаграммы на полу. Его заметили все присутствующие.

– Быстрее! – потащила меня за руку Даниэла в сторону выхода.

Я чуть не споткнулась, когда Андрес внезапно схватил меня за другую руку и дернул к себе, так что наши с Даниэлой ладони расцепились. В тот же момент Мануэль схватил Даниэлу и, разворачивая к себе спиной, заблокировал ее горло.

Даниэла в ужасе застыла.

– Отпусти меня, пожалуйста... – заскулила она. – Помоги, Эстела...

– Что ты делаешь?.. – с подозрением всмотрелась я в Мануэля.

– Это не Даниэла, – заявил он.

Мой взгляд переместился на девушку, дрожащую в его руках. Мануэль склонил голову вбок и спросил ее:

– Верно?

Маска испуга слетела с Даниэлы словно по щелчку пальцев. На ее лице медленно расплылся хищный оскал, а глаза вмиг загорелись желтым светом. Внезапным рывком она схватила сжимавшую ее горло руку и откинула Мануэля на пару метров, так что тот врезался в каменную стену. Я закричала, но видя, что Мануэль со стоном поднимается, перевела изумленный взгляд на девушку напротив.

Когда желтые глаза остановились на мне, Андрес заслонил меня собой. Мои ноги чуть не подкосились, когда я вспомнила этот взгляд. Он преследовал меня почти в каждом сне с тех пор, как я приехала в Кастильмо.

Даниэла любопытным взглядом обвела свои руки, словно видела их впервые. Но это была уже не Даниэла.

– Какой прекрасный сосуд, – пронесся по залу бархатистый голос.

И Королева ведьм шагнула в нашу сторону.

Глава 35

Я ожидала, что Королева нападет на нас, но она опустилась на пол и положила руку на свечение, исходящее от нарисованной пентаграммы. Она была свежая.

Внезапная волна отбросила нас с Андресом и Мануэлем назад. Мы пытались встать, пока неведомая сила заполняла пещеру. Послышались утробные голоса, словно из самих глубин выползали чудовища. Бешеный ветер мешал сдвинуться с места. Потоки воздуха кружились по пещере, пока Даниэла выпускала нечто страшное из самих глубин ада. Ее волосы разметались за спиной, а глаза были закрыты.

Словно живые, потоки ветра понеслись в сторону выхода. Еле поднявшись на ноги, я взглянула на Даниэлу. Она превратилась в черного ворона и полетела вслед за силой, которую выпустила.

Мы ринулись за ней. Земля завибрировала под ногами. Толчки усилились, когда мы достигли зала. Стекла начали трескаться, уцелевшие колонны – идти трещинами. Мраморный пол расходился по швам. Потолок разваливался, и на нас посыпались мелкие камни. Андрес быстро потащил меня наружу, пока нас не похоронило под обломками Храма.

Но не успели мы выбежать и спуститься по лестнице, как увидели, что рушится не только Храм, а вся земля идет трещинами. Почва разламывалась, словно нас настигло ужасное землетрясение. На этом самом месте были захоронены останки сгоревших ведьм.

Неожиданно из земли вырвалась костлявая рука. За ней показалась и голова. Следом еще руки и головы. Бруксы выползали из недр земли, на ходу собираясь в единое целое. Кости срастались, натягивалась кожа, отрастали волосы. В последнюю очередь стали выползать когти и клыки. Их были десятки.

Я в оцепенении стояла, не в силах отвести взгляда от оживающих ведьм. Андрес и Мануэль потащили меня в сторону машины. Мы уже добежали до нее, как из ниоткуда появившаяся брукса кинулась на нас. Я отлетела на пару метров, больно приземляясь на бок. Подняв голову, я заметила, как Андрес несколько раз ударил бруксу и подбежал ко мне. В тот же самый момент Мануэль подогнал машину.

– Живо, живо! – крикнул он нам, открывая заднюю дверцу.

Андрес подхватил меня, и мы еле успели забраться внутрь, прежде чем брукса кинулась на нас. Она запрыгнула на лобовое стекло, но Мануэль вжал педаль газа, и брукса сорвалась и полетела на землю.

– Позвони Карле, пусть уводит горожан с площади! – велел Андрес. – Эстела!

Я поняла, что сижу в шоке, не в силах поднять руку. Тело дрожит, я готова вот-вот разрыдаться от боли и страха.

– Эстела!

Когда Андрес, сидевший со мной на заднем сиденье, потряс меня, дрожащими руками я достала телефон. Андрес выхватил его.

– Карла! – закричал он тут же в трубку. – Карла, это Андрес. Немедленно сообщи матери Эстелы, что бруксы на свободе и Королева достала сосуд. Они смогут без паники увести горожан. Пускай скажут, что в городе были замечены опасные хищники. И чтобы...

Резкий грохот, словно что-то грузное упало на крышу автомобиля, прервал телефонный звонок.

Мануэль ругнулся, резко разворачивая машину.

Андрес выронил телефон, головой ударяясь о боковое стекло. Бруксы начали со всех сторон запрыгивать на машину. Они царапали стекла, бились о крышу, пытаясь настигнуть нас.

Я оглянулась и увидела десятки разъяренных брукс, которые на четвереньках, словно волки, бежали за нами на бешеной скорости.

Из меня вырвался пронзительный крик, когда одна из ведьм пробила лобовое стекло.

– Держитесь! – велел Мануэль, резко разворачивая машину в сторону.

Бруксы сорвались, а наш автомобиль с грохотом влетел в дерево.

– Нужно выбираться! – крикнул Мануэль. – Здесь идеальное место.

– Что?! Как выбираться?! – в ужасе спросила я. – Ты в своем уме?!

Мануэль выскочил из машины, а Андрес потянул меня вслед за собой. Мы побежали в лес.

– О каком идеальном месте он говорит?! – прокричала я Андресу, оглядываясь на гонящихся за нами кровопийц.

Когда ответа не последовало, я подумала, что поблизости может быть надежное укрытие, в котором мы могли бы спрятаться, и Мануэль ведет нас туда.

Но как только мы вырвались из чащи, перед нами открылось огромное поле, окруженное горами и болотистым лесом.

– Ты прав, идиот! – прокричала я Мануэлю. – Это идеальное место, чтобы нас прикончить!

Неожиданно налетевшая сзади брукса повалила меня на землю, разъединяя наши с Андресом руки. Но не успели парни подскочить ко мне, как их окружили другие кровопийцы.

Бруксы не нападали, а летали возле них, словно голодные коршуны вокруг добычи.

Ведьма подняла меня на ноги и повернула к себе спиной, хватаясь костлявыми пальцами за горло. Я потянулась к навахе, висевшей на шее, но брукса оказалась быстрее. Она сорвала нож и отшвырнула на землю. Когда я дернулась, пытаясь вырваться, брукса недовольно зашипела мне в ухо, царапая кожу клыками.

В этот момент впереди показался ворон. В его клюве блестел камень, переливающийся черным и серебристым светом. Спикировав на землю, ворон превратился в Даниэлу. Она сжала камень в руке, и от него поплыли небольшие тени. Они были точно такие же, какие я видела во сне, когда Королева наполняла амулеты ядовитой магией из преисподней. Даниэла успела создать колдовской амулет. А это значит, что теперь у нее появилась сила.

Следом, хромая, из чащи леса возник дип. Блестя желтыми, как у его хозяйки, глазами, он сел рядом с ней, ожидая команды.

Мне стало невыносимо оттого, что это Даниэла наслала на нас с Иззи дипа. Что все это время это она была той самой ведьмой, о которой мы подозревали. Невозможно впустить в себя Королеву, не став сначала ведьмой. И Даниэла долго готовилась к этому. Я с раздражением начала вспоминать, как она обвела нас вокруг пальца, притворяясь, что на нее напала брукса. Хотя все это время готовилась к ритуалу, чтобы воскресить Королеву ведьм и стать для нее сосудом. Она даже ранила себя, чтобы оставаться вне подозрений как можно дольше. Теперь я поняла, что Даниэла специально уничтожила амулет Жозефины. Вероятно, Даниэла похитила нас с Иззи из-за боязни, что ритуал может пройти неуспешно. Мы были запасными сосудами для Королевы ведьм в случае неудачи, а может, она хотела сделать из нас ведьм, которые будут на ее стороне. Непонятно, что двигало Даниэлой, но не удивлюсь, если мы тоже были частью ее многовековой мести. Она рассчитала все до мелочей.

Пока в моей голове складывался пазл, Даниэла шагнула в нашу сторону.

– У меня предложение, – сказала она, глядя на братьев. – Я оставляю в живых девчонку, а вы отдаете мою вещь.

Мануэль рассмеялся:

– С каких это пор она принадлежит тебе, подстилка тысячелетнего чудища? Или ты предпочитаешь, чтобы теперь тебя звали Даниэла?

Лицо Королевы ведьм дернулось при упоминании Башахауна в такой неуважительной форме.

Но о какой вещи они говорят? Что общего могли иметь Паласио с ведьмами?

– Последнее предупреждение.

Даниэла подала сигнал, и бруксы двинулись на братьев.

– Да хоть десятое, стерва, – усмехнулся Мануэль.

Они с Андресом переглянулись, и внезапные вспышки оранжевого и светло-голубого ослепили меня. Голубая вспышка...

Я сумела поднять голову и увидела, что бруксы, окружавшие братьев, теперь лежат на земле. Они были живы, но ранены жарким потоком воздуха, пронесшимся вместе со вспышками.

Но то, что я увидела секундой позже, заставило меня замереть.

Татуировки Мануэля начали светиться оранжевым, вены на руках и шее набухли, словно в них текла тягучая магма. Его глаза зажглись пламенем. Он точно горел изнутри, и огонь пытался вырваться наружу. Внезапно за спиной Мануэля распахнулись огромные крылья. Огненные крылья!

Вспыхнувший рядом голубой свет заставил меня перевести взгляд на Андреса, у которого выросли точно такие же крылья. Только в отличие от крыльев Мануэля, они были небесно-голубые, с еле заметными белыми перышками посередине и горели, словно обжигающий лед. Это был Андрес. Оба раза, когда на меня нападали вороны и дип, Андрес оказывался поблизости и защищал меня.

Внезапно вскочившая с земли брукса кинулась на Мануэля. Он на ходу схватил ее за шею, и та загорелась. Брукса извивалась и кричала, пока не сгорела заживо от огня, который вырывался из руки Мануэля. Следующую бруксу, что кинулась в его сторону, Мануэль откинул свободной рукой Андресу. Тот поставил ее на колени и схватил за макушку. Голова бруксы моментально вспыхнула светло-голубым огнем.

Затаив дыхание, я наблюдала, как братья Паласио превратились в огненных существ и уничтожали ведьм.

Внезапное осознание врезалось в голову.

Уничтожают ведьм.

Владеют огнем.

Их предки жили в Кастильмо...

Я всмотрелась в братьев, высоких, огненных и бесстрашных.

На представителей народа, который на самом деле не вымер.

На моурос.

Глава 36

Брукса, схватившая меня, попятилась от огня, который разбрасывали братья. Она не причиняла мне вреда, но и не отпускала. Вероятно, я была рычагом давления на Паласио, чтобы они вернули ведьме то, что она так жаждет.

Мануэль откинул еще одну бруксу и взлетел в небо. В его руке начал образовываться огненный шар. Он метнул его в бегущих к нему двух ведьм. Это было похоже на невероятный бросок, который он совершил на полуфинальном матче. Мануэль владел огненным шаром так же хорошо, как и мячом. Только сейчас он был не на баскетбольном поле, а на настоящем поле битвы.

Пока Мануэль, пытаясь добраться до Даниэлы, боролся с выбегающими из чащи бруксами, Андрес пробивался ко мне. Когда на него накинулись сразу несколько брукс, в руке Андреса материализовался меч. Он пылал голубым огнем, как его крылья и глаза. Андрес быстрым ударом отрезал головы двух брукс, а третьей вонзил в сердце огненное острие.

Неожиданно я вспомнила защитный символ на нашей двери. Нежелание Андреса входить в дом бабушки было теперь понятно. Он просто не мог. Теперь я поняла, от кого их в действительности чертили ведьмы. Кого и чего они на самом деле боялись: моурос и их огня.

Братья сражались рука об руку, поддерживая друг друга и помогая. Сейчас они были на одной стороне. Ссоры, недомолвки и ненависть ушли на задний план. Вот почему они так отчаянно хотели найти Даниэлу. Их объединение в моменты нашей совместной работы теперь становилось понятным.

Мой взгляд зацепился за камень, лежащий на земле. Казалось, брукса, державшая меня, сейчас больше беспокоилась о том, чтобы не умереть от огня во второй раз, и немного ослабила хватку. Если я сумею вырваться, то смогу добежать до дерева и залезть на него.

Собрав волю в кулак, я стукнула ботинком по колену бруксы. Та ослабила хватку. Я вырвалась и, схватив камень, ударила ведьму. Та взревела и схватилась за голову.

Даниэла, стоявшая все это время поодаль, заметила меня, и после немой команды дип сорвался с места и ринулся в мою сторону.

Я дернулась и побежала со всех ног. Дип нагнал меня в несколько ударов сердца, кинувшись со спины и повалив лицом на землю. Теперь у меня не было защитного амулета, и я не могла спастись от него.

Я ударила ногой дипа, но он не скатывался с меня. Его морда оказалась уже у моего лица, и я схватила его за шею, пытаясь вылезти. Я пару раз пнула адскую гончую и, собрав все силы, столкнула ее с себя. Но только я попыталась встать, как дип снова кинулся на меня. Внезапно появившийся клубок огня смел его с ног, и дип загорелся. Я взглянула на Мануэля, который помог мне, и вскочила на ноги.

Поблизости не было брукс. Одни боролись с братьями, а остальные горели в огне, вспыхнувшем на дереве, куда их и бросали Андрес и Мануэль.

Поле окрасилось в оранжевый и голубой цвета, словно горящие метеориты украшали землю опасным звездопадом. Огонь летел со всех сторон. Крики брукс и запах гари врезались в голову, желая затопить меня в ужасе, который разворачивался вокруг.

Меня охватил страх, когда я увидела, как Даниэла со всеми бруксами окружили Андреса. Он отбивался от них, но поток из амулета Даниэлы лишал его сил. Черная магия ползла на него змеями, но Андрес сжигал их своим огнем.

Кажется, Королева ведьм приказала бруксам убить всех нас.

Я должна помочь Андресу. Иначе он может умереть. От этой мысли по телу пробежала дрожь.

Я сделала шаг вперед, но внезапно появившаяся из-за спины брукса схватила меня, и я почувствовала острую боль в шее.

Мануэль повернулся на мой оглушающий крик, который уже летел к Андресу.

Боль нарастала, пока брукса высасывала из меня кровь. Силы покидали тело. Я обмякла, ноги сделались ватными. Когда подлетевший Мануэль схватил бруксу и, подпалив, кинул ее в сторону, мои ноги подогнулись. Мануэль подхватил меня, укладывая на землю.

Шея горела, словно ломались кости, тело наполнилось дрожью. Было так больно...

Я не могла дышать. Слезы застилали глаза. Я взглянула на Андреса вдалеке, пытаясь вымолвить хоть слово, но язык не слушался. Мои органы будто разрывались, а мир вокруг закружился.

Это яд. Бруксы носят в себе яд, и он меня убивает.

Отяжелевшие веки стали слипаться. Неужели я умираю?

– Эй, очнись! Эстела!

Мануэль тряс меня, приводя в чувство. Как бы я хотела, чтобы на его месте был Андрес. Чтобы в последние минуты своей жизни я видела его улыбчивое лицо, а не разгневанные глаза Мануэля.

– Андрес... – прохрипела я, не узнавая собственный голос.

Я так много ему не сказала. Так много не успела...

– Проклятие! – зашипел надо мной Мануэль и выругался.

Смерть начала обнимать меня, я чувствовала, как жизнь медленно уходит из тела. Пальцы леденели, конечности немели.

Сквозь закрывающиеся веки я увидела, как Мануэль осмотрелся и кинулся куда-то в сторону. В следующий миг он наклонился надо мной, а в его руке сверкнула сталь.

Мануэль схватил мою руку и занес надо мной лезвие. Неожиданный страх немного отрезвил разум. Неужели он собирается добить меня? Зачем, захотелось мне спросить, ведь я и так умираю. Но сил разомкнуть губы не было.

Из моих легких вырвался стон, когда я почувствовала острую боль в руке и стекающую по ней жидкость. Тут же Мануэль провел ножом и по своей ладони и, сомкнув наши руки в замок, произнес фразу на незнакомом языке.

В следующий момент Мануэль приподнял мою голову за затылок, и его губы накрыли мои. Я замерла от неожиданности, позабыв о страшной боли. Но на смену боли от яда и раны на ладони пришла новая боль.

Во мне словно вспыхнул огонь, сжигая все органы. Что он со мной сделал?

Когда Мануэль оторвался от меня, я заметила светло-голубое пятно, летящее в нашу сторону. Андрес.

Даниэла превратилась в ворона и упорхнула в горы. Все бруксы были мертвы.

Приземлившийся рядом Андрес жестко оттолкнул от меня Мануэля.

– Что ты наделал?.. – в ужасе прохрипел Андрес.

Он взял мою окровавленную руку и никак не мог отвести от нее растерянных глаз.

– Что ты, черт подери, наделал, Мануэль...

Этот полный боли шепот Андреса ужасал еще больше, чем его крик. Я попыталась произнести хоть слово, но глаза начали закрываться. И последнее, что я увидела перед тем, как мое горящее тело окунулось в темную бездну, это как Андрес вскочил и набросился на Мануэля.

Глава 37

Андрес

Я схватил Мануэля за грудки, желая разорвать его на части.

Он связал с собой Эстелу. Связал ее душу со своей.

– Ты рехнулся? – в гневе прорычал я ему в лицо.

Мануэль оттолкнул меня.

– Конечно рехнулся, что не позволил ей умереть, – выпалил он.

– Мы могли бы спасти ее! Зачем ты связал ее с собой? Она ведь больше... Мы ведь...

Я не мог даже допустить мысли о том, что не смогу больше прикоснуться к Эстеле, обнять ее и просто быть рядом.

Мануэль усмехнулся:

– Конечно, тебя волнует только это.

– Заткни свой рот! – кинул я.

– Она нужна нам. И ты это знаешь. Ей сейчас нельзя умирать.

Мой огонь отличался от огня Мануэля своим холодом. Я всегда мог держать себя в руках, но теперь чувствовал себя Мануэлем, который готов сжигать все вокруг, когда его что-то раздражает.

– Ты ведь специально это сделал, верно? – спросил я. – Это все из-за Марии. Решил отомстить мне, когда выдалась возможность?

Мануэль пересек расстояние между нами в два шага.

– Не смей произносить ее имя, – схватил он меня за воротник, прожигая взглядом.

Мы приняли человеческий облик, но наш огонь все еще не мог утихнуть. И упоминание причины, из-за которой между нами все разрушилось, только накалило обстановку. Мы не говорили о Марии уже полтора года. Я знал, что затронул самую больную тему для Мануэля. И я прекрасно понимал, почему он сворачивает в своей руке ткань моего пиджака, представляя, что это моя шея.

Я попытался успокоиться и, оттолкнув его руку, сделал шаг назад. Оглянулся на поле, полное пепла, оставшегося от сгоревших брукс, и на обугленные деревья.

– Отведи ее к нам домой, – велел Мануэль, раскрывая крылья.

– Чтобы ее мать и бабушка свихнулись? Ты хоть знаешь, что будет твориться у нас дома, когда все узнают, что ты наделал?

Это было так в духе Мануэля – совершать спонтанные действия, не думая о последствиях, а потом бросать все на самотек. Ответственность никогда не была ему знакома.

– А ты хоть знаешь, что с ней будет твориться, когда она очнется? – парировал Мануэль. – Она будет проходить через ад. И лучше, если именно ты будешь рядом с ней в этот момент, а не я.

– Если она выживет, сомневаюсь, что выживешь ты.

Мануэль усмехнулся:

– Ну я хотя бы был честен с ней все это время, в отличие от тебя. Ты заставил мышь поверить коту, что она ему дорога. Ты знал, что если Эстела станет сосудом, то мы в любой момент должны будем убить ее. Но ты слишком серьезно отнесся к своей роли няньки и сблизился с ней. Как думаешь, насколько сильно Эстела обидится, узнав, что ты был рядом с ней все это время только из-за соглашения наших родителей, которые решили, что кому-то из нас нужно присматривать за ней, чтобы ее не обратили в ведьму?

Гнев начинал закипать во мне, пока я слушал Мануэля. Но все это было правдой. Я не должен был с ней сближаться, начинать что-то чувствовать. Должен был, как и Мануэль, отказаться от предложения быть с Эстелой двадцать четыре на семь. Теперь я расплачиваюсь за это собственным сердцем.

Мануэль раскрыл крылья.

– И куда ты собрался? – спросил я.

– Я должен попытаться разыскать Даниэлу. Она не могла уйти далеко.

С этими словами он взмыл в небо и полетел туда, где скрылась Королева ведьм.

Я взял Эстелу на руки и тоже поднялся в воздух. Летя над деревьями и прижимая ее к груди, я вспомнил, как мечтал, что когда-нибудь буду летать с ней. Как однажды расскажу все о себе, и мы будем парить над ночным Кастильмо в свете луны. Это должно было произойти уже на днях. Мать Эстелы решила, что нужно постепенно сообщать ей правду, и на последней встрече я уговорил их рассказать все. Полет всегда доставлял мне удовольствие. Только не в этот раз.

Взгляд упал на лицо Эстелы, освещаемое яркой луной. Ее длинные кудри развевались на ветру. Она всегда приглаживала их, а мне каждый раз хотелось сказать, чтобы она этого не делала, ведь они были прекрасны. Наклонившись, я легонько коснулся губами родинки на ее подбородке, которая из-за косметики часто становилась еле заметной. Эстела была так прекрасна, что сумела прокрасться мне в сердце с первого дня, как только появилась в моей жизни. А сейчас я был вынужден отказаться от нее. Неистовое стремление Эстелы помочь каждому, ее острый ум, доброта и порой нелепые шутки, рождавшиеся из ничего, завораживали меня. Ее целеустремленность и смелость поражали с каждым днем все больше. Мне хотелось защитить Эстелу, укрыть от любого зла, не подпускать никого, чтобы она оставалась в безопасности. Но я нес ее неподвижное тело на руках и не знал, удастся ли ей выжить. И теперь я понимал, как Мануэль был прав. Я не должен был позволить Эстеле проникнуть в мое сердце. Она стала не только частью грядущей битвы, но и частью моей собственной войны – войны, которую придется вести с собственными чувствами.

Когда горькие мысли настигли меня, я опустился на нашем заднем дворе и убрал крылья. В гостиной горел свет, но через окна не было никого видно.

Я понес Эстелу в гостиную, прекрасно зная, где все находятся. Дойдя до встроенного в стену книжного шкафа, я повернул картину, висевшую рядом, и спустил рычаг, который находился за ней. Через секунду стеллаж заскрипел и разъехался в стороны. Вновь опуская рычаг изнутри, я пошел по коридору. Спустившись по лестнице, я застал в хранилище отца и дядю с тетей. Вокруг них были разбросаны обломки мебели. Они долго пытались сдерживать замки, но, видимо, даже силы трех моурос не хватило. Я понял это, когда увидел сундук с тремя разорванным в клочья железными замками.

– Андрес? Это же... – Тетя Альба подбежала ко мне.

Я положил Эстелу на стол.

Отец тут же схватил ее окровавленную руку и сразу все понял.

– Это ты сделал?

– Мануэль.

– Глупый мальчишка, – запустил руку в светлые волосы дядя.

– Где он? – взволнованно спросила тетя.

– Полетел за Даниэлой. Мы перебили всех брукс, но Королева сбежала.

– Хорошо, – ответил дядя. – Главное, что брукс пока нет. Чтобы воскресить новых, Даниэле нужно время. Поэтому она и сбежала.

Отец повернул голову Эстелы и увидел на ее шее укус.

– Она умирала? Поэтому Мануэль ее обратил? – спросил дядя.

– Да.

– А где был в это время ты? – задал справедливый вопрос отец. – Разве защищать девчонку было не твоей обязанностью?

Мои кулаки сжались, когда я осознал, что буду винить себя за это всю оставшуюся жизнь.

– Я знаю, что оплошал, – признал я.

Дядя вздохнул, приподнимая крышку сундука. Магическая колода ведьм смотрела на меня и усмехалась. Она знала, что пришло время ее освободить. После того как ведьма заточила в этой колоде всадников, моурос удалось ее отобрать. Силой своего огня они закрыли ее в сундуке, потому что уничтожить ее было возможно, лишь призвав всех всадников и убив их. Этот сундук передавался моурос из поколения в поколение и оберегался нами от Королевы ведьм, которая обещала воскреснуть. Теперь же, когда все замки были раскрыты, Даниэле ничто не стоит выкрасть карты. Тогда она выпустит всадников. Город, что мы защищали все эти годы, вновь падет под немилостью ведьм.

Когда первый замок треснул, я потерял маму. Она испугалась ответственности в борьбе с Королевой ведьм, которая скоро должна была явиться. Когда треснул третий, я потерял Эстелу.

– Мы не знаем, выживет ли она, – неожиданно произнес дядя и почесал подбородок.

Мануэль очень на него похож. Особенно в моменты раздумий.

– Почему? – занервничал я. – Она ведь дышит. Тетя? – взглянул я на тетю Альбу.

– Не знаю, дорогой. Когда твой дядя обращал меня, это было по обоюдному согласию, и я не умирала.

– И не была наследницей ведьмы, – добавил дядя.

– Но мы должны попытаться, – заявил я, сжимая в руке ладонь Эстелы.

Все присутствующие с жалостью смотрели на меня. Только дурак не понял бы, что я сейчас чувствую. Но мне было плевать. Пусть все знают, что я не дам Эстеле умереть. Даже если она связана с другим, даже если она больше не захочет меня видеть, я сделаю все, чтобы исправить случившееся.

С этой мыслью я поцеловал Эстелу в лоб, запрещая себе думать, что, возможно, касаюсь ее в последний раз в своей жизни.

Город пепла

Глава 38

Что-то велело мне проснуться. Не голос, не прикосновение. Внутреннее чувство. Странная сила, въевшаяся в клетки. И только я открыла глаза, как ощутила жар. Невыносимый жар, будто вместо крови по венам растекался огонь.

Я лежала на белой постели в незнакомой комнате. Дневной свет падал через окна.

Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Я дернула рукой, но что-то жесткое впилось в запястье.

С ужасом подняв голову, я осознала, что обездвижена. Железные кандалы сковывали обе мои руки, а длинная цепь тянулась к изголовью кровати.

Что за чертовщина?

Я попыталась вырваться, но цепи не давали мне пошевелиться. Я попробовала закричать, но в горле стояла такая сухость, словно я проглотила дюну.

В отчаянии уронив разрывающуюся на части голову обратно на подушку, я прикрыла глаза и попыталась вспомнить, как здесь оказалась.

Воскрешение Королевы ведьм.

Битва с бруксами в лесу.

Моурос.

Атака Даниэлы.

Смерть дипа.

Нападение бруксы.

Смертоносный укус.

Я мертва... Я ведь должна быть мертва, верно? Я отчетливо помню, как жизнь покидала мое тело. Как Мануэль склонился надо мной...

Мануэль...

Что бы со мной ни происходило сейчас, это сделал он.

Воспоминания о том, что он совершил, после чего я потеряла сознание, подействовали на меня, словно зажженная спичка, брошенная в топливо.

Из горла вырвался истошный крик. Пламя вспыхнуло во мне. Кости будто ломались, а затем срастались вновь.

Больно... Как же больно...

Я отчаянно металась по постели. Цепи впились в запястья, сдирая кожу. По руке потекла кровь.

Жгучая энергия скопилась в кулаке, и я разжала его. Поток невидимого огня полетел в открывающуюся дверь. Я успела заметить лишь, как разбился вдребезги графин с водой.

Я корчилась на кровати, пытаясь вырваться, метая при этом невидимые сгустки огня. Я не знала, как это получалось – жгучие потоки просто образовывались во мне.

– Эстела!

Андрес взял меня за руку, но нас ударило таким сильным разрядом тока, что он со стоном отшатнулся и, сморщившись от боли, схватился за свою ладонь.

В комнату вбежали двое мужчин и женщина. Они дернулись в мою сторону, но потоки огня, которые я швыряла направо и налево, не давали им подойти ближе. Окно разбилось, и по комнате полетели осколки. Вещи с комода обрушились на пол.

Огонь скапливался во мне, и я не могла его удерживать. Он сковывал нутро неимоверной болью. Обвивался вокруг органов, заползал в вены, достигал сердца.

Изголовье кровати начало скрипеть от такого напора, и я начала дергать цепи сильнее. Я должна выбраться. Так требует мой огонь. Я должна выбраться и выпустить его наружу. И тогда я подпалю все вокруг.

– Эстела, пожалуйста, ты должна успокоиться...

Андрес попытался схватить цепи, но опять коснулся моей руки. Неимоверная боль от нашего соприкосновения вновь прошлась по телу, и я закричала.

– Отвали, не видишь, что делаешь ей еще больнее?

Внезапно появившийся за спиной Андреса Мануэль оттолкнул его и, жестко хватая меня за запястья, прижал к кровати. Коленом он заблокировал мои дергающиеся ноги.

– Дыши, Эстела! Ты должна дышать! Не разжимай кулаки, черт бы тебя побрал!

Мануэль рычал мне прямо в лицо, пытаясь удержать мое неконтролируемое тело. Его глаза подернулись огнем. Татуировки начали гореть.

– А вот и ты, – оскалилась я. – У тебя есть время лишь до тех пор, пока я не вырвусь. И обещаю, – рассмеялась я ему в лицо, – первой я подпалю твою идиотскую шевелюру!

Я начала дергаться сильнее, пытаясь освободиться. Мануэль был очень близко, и от этого мое желание лишь возросло.

Желание превратить его в барбекю.

– Обязательно позволю тебе попробовать, но сейчас не сходи с ума, – дернулись его губы в ухмылке.

Мне не было видно его глаз за пеленой огня, но я готова была поспорить, что их тронул блеск самодовольства.

– Подпалю твои конечности и буду танцевать на твоем прахе, слышишь? – прошипела я.

Мануэль сжимал мои горящие от ран запястья. Я чувствовала, как через его прикосновение в меня перетекает неведомый ранее огонь и проникает в мой. Обволакивая его, успокаивая, словно холодная вода успокаивает ожог. Огонь вообще может быть разных видов?

Было в силе Мануэля, перетекающей в меня, что-то родное, но в то же время неизведанное.

Через пару секунд я поняла, что уже не двигаюсь. Жар отступал. Кулаки не горели.

Я глубоко вдохнула, чтобы насытить кислородом превратившиеся несколько минут назад в костер легкие.

– Отвали от меня, чудовище, – сказала я Мануэлю, уже успокоившись. – От одного твоего вида хочется ослепнуть.

– Ты теперь такое же чудовище, как и я, так что привыкай.

Мануэль резко отстранился, поняв, что я уже способна контролировать себя. Я откинула голову на подушки и уставилась в потолок.

– Повеселились и хватит, – сказала я, поднимая руку вверх. – А теперь снимайте с меня ваши праздничные браслетики.

– Чтобы ты весь дом спалила, ненормальная?

Я покосилась на Мануэля, который уже принял человеческий облик. Он обвел своим фирменным недовольным взглядом устроенный мной погром.

– Милая. – На постель присела женщина с каштановыми волосами и золотистыми глазами.

Она попыталась взять меня за руку, но я машинально отдернула ее, ожидая боли, как от прикосновения Андреса.

– Все в порядке, – заверила она меня, улыбаясь, и взяла мою ладонь.

Я сразу узнала эту кривоватую улыбку: мать Мануэля. Руку не прорезало электрической болью, и я напряглась. Прикосновения Мануэля тоже не причинили мне боль, как раз наоборот. Тогда почему я так реагировала на касание Андреса?

Я подняла на него взгляд. Андрес стоял рядом, готовый в любой момент кинуться мне на помощь. Привычный блеск в его зрачках пропал, уступив место тоскливому взгляду и кругам под глазами. На его лице собралось столько боли, сколько я никогда ни на ком не видела.

– Выпустите меня! – потребовала я, отворачиваясь от Андреса.

– Мы не можем, – вздохнула женщина.

– А приковать меня смогли? Где мои мама и бабушка? Я хочу видеть их! Они знают, что вы держите меня закованной в цепи, словно бешеную собачонку?

– Девочка права, – согласился один из мужчин. – Альба, позвони Летисии и скажи, что она очнулась.

Судя по знакомому лицу, это был отец Мануэля. Рядом с ним стоял отец Андреса. Эти мужчины были похожи. Высокие, широкоплечие и светловолосые. Сильные руки, красивые лица. Я представила, какими могучими они будут выглядеть в ипостаси моурос. Этот народ действительно напоминал воинов.

Невысокая и хрупкая Альба с темными волосами не вписывалась в эту компанию. Как и я.

– Заодно нужно будет обработать твои раны, – указала она на мои запястья.

– Я Фернандо, отец Мануэля, – представился заговоривший со мной мужчина. – Это мой брат и отец Андреса – Альваро, а это Альба, моя жена. Очень жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах, Эстела.

Мои губы расплылись в ухмылке.

– Ваш сын умеет устраивать сюрпризы, верно?

Фернандо сжал челюсти.

– Полагаю, ты уже знаешь, что с тобой произошло?

– Я превратилась в моурос,– констатировала я. Мне было трудно принять факт того, что мои предки оказались ведьмами. Но это признание, как ни странно, далось легко.– Точнее, меня превратили, – добавила я, бросая взгляд на Мануэля.

– Теперь так выражают благодарность за спасение жизни? – фыркнул он.

На его лице не было раскаяния. Это станет еще одной причиной, чтобы разделаться с ним как можно жестче, когда я выберусь из оков.

Мануэль считал, что сделал мне одолжение. Он никогда не поймет, на какие муки меня обрек. Лучше бы позволил умереть.

Ладонь опять начала гореть, и я кинула в Мануэля появившийся сгусток. Мануэль пригнулся, а огонь разбил второе окно. Он появлялся каждый раз, когда я думала об убийстве. Отлично.

– Ты все окна в доме решила разбить, идиотка? – бросил он мне.

– Согласна, лучше бы твою голову.

– Эстела. – Отец Андреса подошел ко мне. – Если ты будешь разбрасываться силой, то не сумеешь восстановиться. И тогда, боюсь, мы еще не скоро сможем снять с тебя цепи.

Я дернулась, пытаясь подняться, но цепи были слишком коротки.

– Ошибаетесь, Альваро, я скорее подпалю вас всех, а затем и эту кровать. Вы пожалеете, что вообще решили сохранить мне жизнь.

Было не понятно, откуда во мне взялась эта смелость. Но я чувствовала, что это какой-то побочный эффект моей новой силы. Пора было признать, что прежней Эстелы уже не существует. Теперь я даже не человек.

– У тебя еще нет настоящего огня. То, что ты кидаешь – потоки горячего воздуха, из которого в будущем образуется огонь.

Мои пальцы коснулись шеи, где должна была остаться рана от укуса, но я ничего не ощутила.

– Куда пропал яд, которым меня отравила брукса? Почему я не умерла, а превратилась в моурос?

– Огонь моурос создан для того, чтобы уничтожать магию ведьм. В любом проявлении. Твоя кровь очистилась от яда, когда по венам пробежал огонь Мануэля. Он просто сжег его. Но не полностью. Прошли лишь сутки, как тебя обратили, поэтому твое тело перестраивается. Понадобится не один день, чтобы пройти полное обращение и избавиться от яда без угрозы для здоровья. В твоем случае все будет вдвойне неприятнее и затянется дольше, чем при обычном обращении.

Я нахмурилась:

– Вы хотите сказать, что не знаете, сколько будете держать меня в цепях?

– Ты опасна и непредсказуема, пока проходят обращение и регенерация твоего тела. Не только для остальных, но и для самой себя.

– Сколько. Это. Займет?

– Возможно, пару недель. Все это время ты будешь жить у нас дома.

Глава 39

Мне показалось, что я ослышалась.

– Вы шутите?

– Эстела, – сел на корточки передо мной Андрес. – Так будет лучше. Так мы сможем присматривать за тобой.

– Ты же сказал, что все моурос вымерли еще в восемнадцатом веке! – выпалила я, глядя ему в глаза. – Как ты мог?

Как мог позволить заковать меня? Как мог позволить Мануэлю обратить меня?

Андрес понял все мои невысказанные вопросы. Его глаза наполнились болью.

– Мне так жаль...

– Уйди, – отвернулась я. – Все уйдите.

Не могу видеть его лицо. Все их лица. Я никогда не смогу стать частью их народа. Никогда не стану, как они.

Мануэль вышел из комнаты первым, словно только и ждал момента, когда сможет улизнуть. Отлично. Чем меньше я буду видеть его нахальную морду, тем меньше будет соблазна совершить убийство.

Вернулась Альба с подносом еды и аптечкой.

– Твои родные сейчас будут здесь, – сообщила она, садясь рядом со мной.

– Ты можешь доверять Альбе, – сказал отец Мануэля. – Всем нам. Мы тебе не враги. Мы защищали тебя и раньше, но теперь ты одна из нас.

Когда я не ответила, Фернандо и Альваро вышли.

Андрес колебался, но когда я проигнорировала и его, он тоже ушел. Обида на него резала не меньше боли, которая разрывала тело.

Альба начала дезинфицировать раны на моих запястьях.

– Вы тоже моурос? – спросила я.

– Да. Меня обратил отец Мануэля, когда мне было двадцать один.

– И вы согласились?

Альба пожала плечами:

– Я была в него безумно влюблена.

– Настолько, что отказались быть человеком?

– Любовь толкает и не на такие вещи. Но главное, что я ни о чем не жалею.

– Со мной такого не будет, – уставилась я на дверь. – Я до конца жизни буду жалеть о том, что ваш сын не дал мне умереть.

Я не знала истинную причину того, почему Мануэль пошел на такой шаг. Мы никогда не нравились друг другу, и у него не было причин оставлять меня в живых.

– Это ты сейчас так думаешь. – Альба начала осторожно перевязывать мои запястья. – Просто все произошло внезапно, и ты не была готова к этому. Когда привыкнешь к новой силе, то поймешь, что все было к лучшему. Легенды гласят, что моурос могут стать лишь избранные. Возможно, твоя судьба была предопределена.

Вероятно, все моурос верили в судьбу и уповали на нее.

Закончив с ранами, Альба поставила мне на колени поднос с едой.

– Ты должна набираться сил. Поешь, потом отдохни.

Как только она вышла, я осушила стакан с водой, а затем опрокинула в себя стакан с соком. Желудок заурчал, и я принялась за еду.

Ковыряя ложкой в паэлье, я размышляла о том, что меня ждет в будущем. Как мне теперь жить с этим? Я думала, что все наладилось. Я нашла в себе силы остаться в Кастильмо и бороться с трудностями, которые встанут у нас на пути. Но внезапное обращение выбило меня из колеи. Теперь я не знаю, кто я на самом деле. Бывший человек? Бывшая наследница последней ведьмы Кастильмо? Существо, которое было сотворено, чтобы бороться с колдовством? Какие же интересные шутки у судьбы.

Королева ведьм в обличье Даниэлы теперь на свободе. Я не знаю, что она предпримет дальше. Но радовало лишь одно – у меня появилась возможность сразиться с ней. У меня будет сила, чтобы бороться с бруксами.

Когда я прожевала последний кусок устрицы, дверь распахнулась и зашли мама с бабушкой.

– Мой цветочек! – Бабушка подбежала и стиснула меня в крепких объятиях, а затем расцеловала в обе щеки. Как обычно, все ее эмоции были написаны на ее лице. – Как ты себя чувствуешь?

Я осознала, что не ощущаю боли от ее прикосновения. Снова.

Голова и так раскалывалась, а эти загадки только ухудшали ситуацию.

– Просто замечательно, – усмехнулась я, возвращаясь в реальность. Я подняла руку. – Поглядите, как вам мои браслеты? Говорят, что они идут в комплекте с новой силой. Мне придется носить этот аксессуар еще долго.

– Не будешь ты их носить долго, – подошла ко мне мама. Этот холодный взгляд у нее появлялся, когда она знала, что контролирует ситуацию. – Это на время, пока первый этап обращения не пройдет.

Конечно, как я и думала, она была в курсе. Она позволила заковать меня в цепи. Собственную дочь. Неужели они не понимали, что сама эта ситуация подстегивает меня вести себя как убийца и психопат?

От мамы я могла такого ожидать. Но от бабушки? Я выдернула руку. Бабушка поняла, что только что я записала ее в список предателей, который у меня отныне появился. Она поникла, втягивая голову в плечи. Что-то подсказывало, что под давлением остальных старейшин ее мнение даже не рассматривалось бы в этой ситуации.

– О, так ты у нас в курсе дел моурос, да? – скрестила я руки на груди и уставилась на маму. – И как давно?

– Всю жизнь.

– Дружите с ними, чтобы они не прикончили вас?

– Да, у нас соглашение, – признала бабушка. – Мы не становимся ведьмами, а семья Паласио оставляет нас в покое.

Так, значит, в Кастильмо только семья Паласио принадлежит к народу моурос. Остальные и правда вымерли.

– Мы вместе контролируем Кастильмо, поскольку знаем об опасности, которая ему угрожает, – сказала мама.

У меня промелькнула мысль, что хоть моурос с наследницами ведьм и сотрудничали, у каждого были свои секреты. То, что родители Мануэля и Андреса не знали, что Даниэла сбежала из больницы, говорит о том, что наши родители намеренно утаили от них эту информацию. Вероятно, хотели сами найти Даниэлу до того, как Королева пробудится. Ведь если бы семья Паласио нашла Даниэлу первой, то сразу убила бы ее. Будь вся семья моурос в сборе той ночью, они не оставили бы Даниэле шанса выжить. Что бы они ни говорили, ведьмы, даже не состоявшиеся, и моурос всегда будут врагами. Моурос рождены, чтобы бороться с ними. И если кто-то окажется связан с колдовством, им будет плевать на все соглашения.

– Хорошо устроились, – сказала я. – Только жаль, что я не была в курсе ваших тайных дел. Конечно же, зачем меня в это посвящать? Какую роль я играю в этом спектакле? Совсем мизерную, правда? Могла лишь стать сосудом для чокнутой ведьмы и устроить резню в вашем городе.

– Мы собирались. Как раз после ярмарки, – скрестила руки на груди мама, вставая в оборонительную позицию. – И мы знали, что ты будешь в безопасности, пока рядом с тобой Андрес. Я согласилась приехать сюда, только когда старшие братья Паласио дали слово, что они будут присматривать за тобой.

Я разочарованно прикрыла глаза. Андрес все это время был рядом со мной только потому, что ему поручили это отец и дядя. Теперь я начала сомневаться, была ли его симпатия ко мне настоящей. И злилась на себя, потому что мои чувства к нему были реальны.

– Я не останусь здесь, – заявила я, глядя маме в глаза.

– Ты не будешь здесь одна. Я буду с тобой.

Мой горестный смех разнесся по комнате.

– Как великодушно с твоей стороны, мама! Может, еще вернешься в прошлое, чтобы уберечь меня от того, чтобы я стала моурос?

– Этого не случилось бы, если бы ты не покидала площадь! – всплеснула она руками.

– Летисия! – грозно перебила ее бабушка.

Мама запустила руку в волосы, пока я сидела с открытым ртом.

– Поверить не могу, что ты винишь меня...

– Я не виню тебя. Я просто хочу сказать, что случившееся уже не исправить. Да, мне больно видеть тебя в таком состоянии. Я не желала тебе такой участи. Но вспомни: ты отказалась уезжать в Мадрид с отцом и осталась, чтобы бороться. Теперь ты понимаешь, что любая борьба означает потери? Неважно, теряешь ты близкого человека или самого себя. Но это не повод останавливаться и опускать руки. Ты все еще Эстела Идальго Перес. Моя дочь. И неважно, что за кровь в тебе течет.

Я понимала, что она права. Но обида на всех этих людей была еще слишком сильна, чтобы вот так смириться.

– И что вы собираетесь делать с Даниэлой? – перевела я тему.

– Мы как раз думаем над этим. А ты пока приходи в себя. Тебе нужны силы, чтобы вступить в бой, когда это потребуется.

Когда потребуется... Они снова утаивают от меня информацию, бросая лишь обрывки своих замыслов, как обглоданные кости собаке. Тогда сделаю вид, что покорилась. Сделаю вид, что приняла свою участь. Теперь у меня есть сила, чтобы сразиться с самой Королевой ведьм. Я придумаю план, как выбраться отсюда и найти Даниэлу. А потом совершу побег.

Глава 40

Я проснулась поздней ночью от жутких болей. Спина горела, словно мой позвоночник раздробили и тут же принялись сшивать огромными иглами. Попытки вырваться из цепей заставили боль перейти в лопатки. Кто-то невидимый явно хотел оторвать у меня руки живьем. Я осознала, что горит лишь спина. И тут до меня дошло.

Крылья.

У меня прореза2лись крылья.

Но никаких внешних трещин я не ощущала, только внутри все резало на части. Огонь скапливался в середине тела, затем плавно растекался по всей спине. Это была медленная пытка, и я не могла от нее сбежать.

Крылья только образовывались в теле. Было рано их выпускать. Во мне словно жила куколка, которая отчаянно билась в своем коконе, желая вырваться наружу и превратиться в бабочку.

Я закричала, когда адская боль пронзила правую лопатку.

Пожалуйста, пусть эти муки прекратятся... Пожалуйста...

Пот градом стекал по лицу, смешиваясь со слезами. Одежда намокла. Я горела в невидимом огне, и спасения не было.

Когда боль прорезала левую лопатку, я уже была к ней готова и проглотила стон, закусывая губу так, что почувствовала во рту вкус металла. Возникло острое желание вскочить, вспорхнуть, улететь. Если бы я сейчас оказалась на скале, то не раздумывая бы прыгнула.

Я уставилась в окно, желая выбраться наружу. Мне нужно выпрыгнуть. Просто дать холодному ночному ветру подхватить меня. Тогда боль пройдет. Тело хотело полета. Оно отчаянно нуждалось в этом.

Я с яростью дернула цепи. Изголовье кровати скрипнуло под внезапным напором. Сейчас не существовало ничего, кроме моего острого желания прыгнуть в объятия ночи.

Мне нужно вырваться! Нужно достигнуть окна!

Когда я с криком дернула цепь еще раз, кровать издала протестующий звук. Скрежеща зубами, я со всей силы вцепилась в железные оковы и потянула их на себя. На этот раз деревянное изголовье кровати с треском разлетелось по комнате. Вторую руку освободить не составило труда. Подскочив к окну, я распахнула его настежь. В лицо ударил хлесткий ветер. Он был такой холодный и приятный, что я не раздумывая вскочила на подоконник и сделала шаг вперед. Полет прекратился молниеносно. Я со стоном поднялась, потирая ушибленный бок. Кусты, в которые я грохнулась, царапали голые руки – я была в одной футболке и тонких штанах. Я шагнула вперед, и влажная трава приятно защекотала босые ноги.

Из горла вырвался стон досады, когда я поняла, что крылья не прорезались. Значит, нужно спрыгнуть с большей высоты. Возможно, при долгом падении они наконец поймут, что их хозяйка в опасности, и появятся, чтобы спасти ее?

Взгляд устремился вверх, оценивая крышу дома. Но для того, чтобы забраться туда, мне нужно будет зайти обратно. Сама мысль об этом заставила меня уверенно двинуться в сторону дороги.

Полная луна, скрывающаяся за высокими горами впереди, освещала дикий лес. Тут меня осенило. Гора. Конечно. Я могу прыгнуть с горы. Или совершить самоубийство, тут же догнала меня другая мысль. Но кольнувшая лопатку острая боль не оставила выбора, и я ринулась в сторону непроглядной чащи.

Ноги не чувствовали боли от впивающихся в ступни сухих веток и камней. Казалось, теперь я бегала быстрее, чем прежде. Даже через пять минут бега легкие не горели, в боку не покалывало. Лунный свет освещал дорогу, пока я мчалась по лесу. Где-то завыл волк, где-то ухнула сова. Пробежав еще минут десять, я очутилась на большой поляне и сразу узнала это место. Вдалеке одиноко стоял обугленный клен, на земле виднелись участки выжженной травы. Здесь произошла битва моурос и брукс. Здесь меня обратили. Значит, где-то неподалеку, а точнее, на севере находились Руины смерти. Я вполне могу добежать туда за пару минут. Сущность моурос завибрировала внутри, почувствовав энергию Храма ведьм. Или же... Я осторожно двинулась в чащу. Там вполне могли скрываться бруксы. И даже сама Даниэла.

Желание обрести крылья и жажда полета отошли на второй план. Меня охватило чувство трепета от одной мысли о борьбе с бруксами. Не только от страха, но и от ответственности. Я хотела уничтожить их всех до единой. Хотела наблюдать, как мой огонь пожирает их сморщенные, костлявые тела, пока они бьются в агонии. Но самое главное – я хотела уничтожить Королеву ведьм.

Мои шаги сделались еще быстрее, и я не заметила, как добежала до Руин смерти. Я замерла у Храма ведьм. Рыхлая земля, из-под которой вылезали бруксы, затянулась, словно рана. Где-то виднелись ямы, но никто не смог бы догадаться, что совсем недавно оттуда появлялись ведьмы, сгоревшие когда-то заживо.

Неожиданный шорох позади заставил меня обернуться. Предвкушение от встречи с бруксой или даже самой Даниэлой боролось со страхом. Когда раздался новый шелест, я напряглась. Мой взгляд забегал по чаще деревьев, пока я пыталась хоть что-то разглядеть в темноте, как неожиданно со стороны раздалось:

– Какое приятное место для прогулки, правда?

Андрес вышел из-за дерева, складывая за спиной голубые горящие крылья. В белой футболке и штанах, босой, как и я, он выглядел словно небесное творение, пришедшее осветить эти мрачные места своим светом и чистотой. Но в его взгляде и выражении лица не было ничего ангельского. Трудно понять, смеялся он надо мной или еле сдерживался, чтобы не задушить.

– Ты предсказуема, Кудряшка.– Он подошел ближе, свет от его крыльев освещал все вокруг.– Увидев погром в твоей комнате, я подумал, что ты полетела на другой континент. Хотя...– Андрес бросил взгляд мне за спину.– Полетела – слишком громко сказано.

Я буркнула себе под нос и раздраженно зашагала к лестнице Храма. Трещины, которые появились на ней во время пробуждения Королевы, были все так же отчетливо видны.

– Спасибо, что решил снизойти до моих поисков в одной пижаме, но, как видишь, я жива и здорова. Можешь отправляться домой.

– Вижу, ты не очень-то рада мне. – Андрес пошел за мной, но я не оборачивалась.

– Ну, как тебе сказать. Я ожидала кого-то менее привлекательного и кого я могла бы убить.

– Эстела.

Андрес преградил мне путь и уже серьезно заглянул в глаза.

– Я знаю эту жажду выпустить огонь наружу. Жажду уничтожать все, что связано с колдовством и ведьмами. Мы были созданы именно для этого. Я тоже это чувствую. Даже сейчас. Находясь в этом месте. Но ты должна научиться контролировать себя. Здесь ты никого не найдешь.

– Почему? – нахмурилась я.

– Мы искали, Эстела. Если Даниэла и прячется, то точно не в Руинах смерти.

Мы оба вздрогнули, когда сзади зашелестели ветки. Кто-то пробежал между деревьев. Кто-то или что-то маленькое. Не человек.

– Это брукса, – прошептала я.

Андрес не успел меня остановить, и я со всех ног ринулась за бруксой. Огонь внутри горел, подстегивая бежать быстрее. Андрес мчался следом, выкрикивая мое имя, но его слова тонули в шепоте моего огня.

Брукса замаячила впереди. Я собрала в кулак все тепло, которое горело в ладони, и послала в ведьму поток воздуха. Огня все еще не было. Даже при встрече с бруксой мои крылья не хотели прорезаться. Я со всей злости швырнула еще один поток воздуха, и тот сломал ветку, которая рухнула прямо на бруксу. Она странно завизжала.

Внезапно подлетевший Андрес повалил меня на землю, вдавливая спиной в сухой мох и блокируя руки.

– Что ты делаешь?! – рявкнула я, пытаясь высвободиться. – Она сейчас убежит!

– Успокойся, Эстела! – выпалил нависающий надо мной Андрес. Он сильнее сдавил мои запястья. Сквозь тонкую кофту уже начала просачиваться электрическая боль от нашего соприкосновения, и я принялась яростно вырываться.

– Нужно убить ее, Андрес! Скорее...

– Это не брукса, Эстела!

Слова Андреса заставили меня замолчать. В ночной тишине слышались лишь наше учащенное дыхание, жалобный вопль и шуршание.

Я взглянула туда, где, по моему мнению, должна была находиться пойманная в ловушку брукса, но охнула от удивления. Сквозь внезапно упавшую пелену с глаз я увидела небольшого черного оленя, а ствол придавил его туловище, обездвиживая. Я убила оленя. Маленькое беззащитное животное.

Поняв, что я пришла в себя, Андрес отпустил меня и помог подняться.

Внезапно к горлу подступила тошнота. От самой себя. Я обхватила себя руками, меня начало лихорадить. Пока Андрес медленно приближался к оленю, я попыталась сдержать слезы.

– Я... убила его? – произнесла я дрожащим голосом, когда Андрес наклонился над оленем.

И словно услышав мой вопрос, олень резко поднял голову. Не давая ему времени запаниковать, Андрес одним движением стащил с него ветку. Олененок тут же вскочил на ноги. Он замер на секунду, затем, отряхнувшись, сорвался с места и побежал в глубь леса.

Я с облегчением прижала руки ко рту.

– Он ведь не пострадал? – спросила я, все еще глядя резво удаляющемуся оленю вслед.

– Нет, с ним все в порядке.

Что-то в решительном взгляде Андреса, когда он выпрямился и посмотрел мне в глаза, заставило сделать медленный шаг назад. И тут я вспомнила, зачем он вообще явился. Он унесет меня в дом Паласио, где меня ждут цепи. Тем более после того, как я сбежала.

Андрес двинулся ко мне.

– Ни с места! – попятилась я.

– Эстела, – предостерегающе посмотрел он на меня.

– Что? – усмехнулась я. – Теперь в клетку меня посадите?

– Я не хочу причинять тебе боль. Наоборот. Я хочу тебя защитить.

Мои ноги неожиданно подкосились, и я осела на землю. С такой мощно проявляющейся силой я определенно должна лежать в кровати.

– Эстела! – подбежал ко мне Андрес и опустился рядом.

Я прижалась спиной к дереву и прикрыла глаза.

– Я в порядке, – прошептала я. – В порядке...

Андрес не дал мне договорить и притянул к себе. Осторожно, пытаясь не задеть голый участок кожи, обнял за плечи. Боль в теле превратилась в ноющую. Но страшная жажда бежать, взлететь и уничтожать прекратилась.

– Я бы не позволил заключить тебя в цепи, если бы не знал, что это ради твоей же безопасности, Эстела.

От нахлынувшего отчаяния я уткнулась в грудь Андреса и зарыдала. Плакала, выпуская наружу боль, что таилась во мне все это время. Моих слез и переживаний никто никогда не видел, кроме подушки. Но здесь и сейчас мне захотелось быть слабой. Было невыносимо терпеть все, что копилось внутри. Неужели я стану теперь столь сентиментальной? Какой парадокс: я обрела силу, но в то же время стала слабой.

Андрес молча гладил меня по спине. Я была рада, что он не говорит глупые слова утешения, а просто находится рядом.

– Ты лгал мне все это время, – сквозь всхлипы прошептала я.

– Да.

– Ты позволил Мануэлю сделать это со мной. Почему... Почему ты позволил ему, Андрес? Почему позволил обречь меня на эти муки? Мне так больно, Андрес... – Я начала задыхаться в слезах. – Мне... очень больно...

Андрес задержал дыхание, словно пытаясь понять, было бы ему так же больно, если бы он дал мне умереть. Понимая, что заслужил презрение, которое на него выливалось, он молча сжимал меня в объятиях.

– Ты эгоист, Андрес... Обрек меня на муку, только чтобы самому не страдать...

Я вяло била кулаком в его крепкую грудь. Это были не удары ненависти, в них не было силы. Это были удары отчаяния.

Андрес не проронил ни слова. Он молча обнимал меня и выслушивал жалобы, пока слезы не иссякли и я не успокоилась. Наконец Андрес произнес:

– Думаю, нам пора домой.

Эти слова подействовали на меня, словно ушат холодной воды. Я застыла, а затем медленно выпуталась из объятий Андреса. В тот же момент на землю упал оранжевый свет, и Мануэль приземлился рядом с нами. Он обратился наполовину, и за его спиной горели лишь оранжевые крылья. В отличие от своего брата, он был одет в выходную одежду. Сразу видно, кто тут же ринулся на мои поиски, а кого не сильно волновало, сдохну я где-то, сиганув со скалы, или нет.

– Простите, что прерываю, голубки, но не думаете, что уже пора?

Я резко вскочила на ноги и ринулась в сторону, но Мануэль схватил меня за талию. Пытаясь вырваться, я развернулась к нему спиной и кинула потоки горячего воздуха в Андреса.

– Защищать меня будешь, да? Не причинишь мне боли? – кричала я, пока Андрес уворачивался от моих нападок. – Лжец! Ты просто лжец, Андрес! Ты был им с момента, как мы с тобой познакомились!

– Да хватит уже расточать мою силу налево и направо, – огрызнулся Мануэль. – Это огромная честь – нести в себе мой огонь. Так что будь добра не оскорблять его и не использовать вместо фейерверка.

– Засунь себе свою силу знаешь куда? – бросила я ему через плечо.

Мануэль рассмеялся.

– Как ты ее вообще терпишь? – обратился он к Андресу. – У нее такой милый характер. Так и хочется связать и кинуть в море к акулам. Прямо к ее сородичам.

– Как только у меня появится огонь, я первым же делом подпалю твою кудрявую шевелюру, красавчик. А затем и твою, – посмотрела я на Андреса. – Как вам перспектива всю жизнь ходить лысыми, а?

– Эстела, – приблизился ко мне Андрес. – Ты же понимаешь, что бесполезно сопротивляться? Поэтому давай сначала просто улетим отсюда?

Обрадовавшись сигналу, Мануэль подхватил меня на руки, и мне пришлось обхватить его за шею. Мы взмыли в небо, и Андрес последовал за нами. Пока мы летели над верхушками деревьев, издевательства Мануэля по поводу моей неконтролируемой силы напрашивались на то, чтобы врезать по его наглой ухмылке, но я старалась не делать лишних движений, находясь в тридцати метрах над землей.

Когда мы прилетели, остальные члены семьи Паласио и мама дожидались меня в комнате, как и мои новые наручники.

Глава 41

Проснувшись следующим утром, я сразу заметила Мануэля. Он сидел в кресле возле окна и смотрел на меня.

– Ты сейчас выглядишь как маньяк, ты в курсе? – спросила я.

– Одним прозвищем больше, одним меньше.

– Чего ты пришел?

– Пришел посмотреть, как ты.

– Какая забота... Если ждешь благодарности, то зря. Можешь считать себя героем, но я тебя таковым не считаю. Я никогда не скажу тебе спасибо за то, что ты сделал.

– Это не забота. Просто слежу за ходом своего эксперимента.

Сил у меня хватило лишь на то, чтобы показать ему средний палец.

Вчера я без споров разрешила надеть на себя цепи. Они были гораздо прочнее, чем в прошлый раз, а деревянную кровать заменили на железную. Паласио хотели, чтобы кто-то всю ночь дежурил в моей комнате, но от этого я наотрез отказалась. Я вполне усвоила вчерашний урок и еще долго не могла уснуть, вспоминая писк олененка, которого чуть не убила.

Мануэль встал и протянул мне книгу:

– Держи, почитаешь в промежутках между придумыванием гениальных планов пыток для меня.

Я оттолкнула его руку, и книга упала. Мануэль сжал челюсти, но, видимо, вспомнив, что должен исполнять роль послушного сыночка, которому следует расхлебывать кашу, что он сам же и заварил, тихо выдохнул. Он выглядел так, словно повторял про себя мантру успокоения. Я так и слышала, как в его голове крутится одно и то же: «Держи себя в руках, Мануэль. Держи себя в руках».

– Мне нужен мой телефон, – сказала я.

Мануэль поднял книгу и положил ее на прикроватную тумбочку.

– Получишь, как только выберешься из цепей.

– Так он у тебя?

– Конечно у меня. Ты выронила его в моей машине. Я нашел его, когда пригнал тачку домой.

Точнее, телефон выронил Андрес, но это не имело никакого значения. Важно было лишь то, что он хранился у этого паршивца.

– Верни его.

– Ты истерично бросаешься силой, которая еще толком не образовалась, крушишь мебель, сбегаешь неизвестно куда поздней ночью и хочешь, чтобы тебе отдали телефон? Чтобы твоя нестабильная психика натворила еще кучу проблем? Когда сможешь адекватно мыслить, тогда и получишь.

Мануэль вышел, и я должна была признать, что он, к сожалению, оказался прав. Все произошедшее, особенно вчера ночью, значительно увеличивало сроки моего заключения.

Вздохнув, я взяла книгу и прочитала название:

«Моурос. Великий народ Кастильмо».

У моурос есть своя книга?

Я рассмотрела толстый коричневый фолиант в потрескавшейся обложке. Корешок уже стерся, но книга выглядела достаточно хорошо, несмотря на свой возможный возраст. В городской библиотеке и даже в интернете нет никакой информации об этом народе, кроме того, что они жили в Кастильмо и боролись с ведьмами. Единственное их изображение разительно отличалось от настоящих моурос. Я вспомнила слова Мануэля в библиотеке, когда, увидев рисунок моурос, он заявил, что внешность обманчива. Я была так глупа, что не могла разгадать его намеки!

Вероятно, правду о настоящих моурос скрывали намеренно. И эта книга, хранящаяся только у семьи Паласио, была тому подтверждением.

Вчера ночью я в недоумении уставилась на длинную цепь, которую Альба прикрепила к моим запястьям, когда я заявила о желании сходить в туалет. Меня не выпускали, даже чтобы помыться. Какое унижение! Но радуясь, что хотя бы могла размять ноги, я шмыгнула в ванную, которая располагалась рядом с кроватью.

После водных процедур я остановилась напротив зеркала. На меня смотрела все та же Эстела. Внешне она не изменилась, но внутренне я чувствовала себя совсем другим человеком.

Когда принесли завтрак, меня по очереди навестили все, кто только мог. Но никто не задерживался, когда понимал, что я не настроена с ними любезничать. У меня не было ни сил, ни желания.

Я вспомнила о Карле. Мне рассказали, что горожан увели с площади сразу, как только мы позвонили ей. Андресу и Мануэлю удалось перебить всех брукс, и они не успели добраться до города. Мама заявила, что никто не в курсе того, что случилось на самом деле. Я представляла, как переживает Карла, которую мама пока не пускала ко мне.

Когда после завтрака ко мне зашел Андрес, я притворилась спящей. Я не могла смотреть ему в глаза после той слабости, что допустила перед ним прошлой ночью. Я должна убедить Андреса, что мне на него плевать. Но даже несмотря на обиду, пока мне это удавалось с трудом.

Когда дверь за Андресом закрылась, я взялась за книгу. Расположившись поудобнее, я открыла содержание:

Моурос. Сотворение. 1.1.

Моурос. Основание. 1.2.

Моурос. Предназначение. 2.1.

Моурос. Кровавая резня в Святилище. Избранная семья моурос. 3.1.

Моурос. Обращение. 3.2.

Моурос. Легенда об огненном ангеле и его возлюбленной. 3.3.

Моурос. Процесс обращения. 3.4.

Здесь была вся история моурос. От их сотворения до сражений с ведьмами. Мой взгляд зацепился за главу 3.2. Обращение. Но я решила, что стоит прочитать все с начала, чтобы понять, кем я стала на самом деле. Возможно, я и не смогу принять семью Паласио, но сумею хотя бы понять их. Пересиливая желание перелистнуть страницы до манившей меня главы, я открыла первую и принялась за чтение.

Моурос. Сотворение. 1.1.

1500-е годы. Времена, когда магия проникла на землю, а колдовство начало забирать в плен людей, и ужас охватил мирные дома. Женщины, становящиеся прислужницами Башахауна, были жестоки в своих действиях. Ради сиюминутных прихотей ведьм погибали ни в чем не повинные дети, женщины и мужчины. Тогда Небеса ниспослали на землю, где наибольшее количество сердец осквернила магия, огромный горящий камень. Он разбился на тысячи осколков, которые падали в болотистой безлюдной местности между Астурией и Португалией, где кругом рос лишь могучий хвойный лес.

В каждом месте, куда падал горящий осколок, он смешивался с клочком земли, из которого образовывалось горящее существо. У существ, похожих на людей, стали прорезаться горящие крылья. Их огонь мог бы заставить сгореть всю планету, однако они знали, зачем были сотворены.

Существа медленно превращались в людей. С самого своего сотворения они были наделены разумом, эмоциями и чувствами. Существа имели два пола: мужчины и женщины. Они могли менять ипостась, чтобы не выделяться среди людей.

Моурос. Основание. 1.2.

Решили ниспосланные на землю существа обосноваться в землях, где кругом царили болота. Камень за камнем, кирпич за кирпичом, они выстроили свои жилища. Создали собственный язык, включающий в себя диалекты всех народов Испании. И назвали свой город «Кастильмо». Поскольку они обосновались в болотистой местности, они прозвали себя «моурос», что означает «народ болот».

Долгое время моурос оставались незаметными в окольцованной болотистыми лесами и горами местности.

Однажды в начале семнадцатого века на Кастильмо и его необычных жителей наткнулся гонец Филиппа IV. Он сообщил королю о народе, владеющем огнем. Дальновидный король, опасавшийся вторжения португальской армии, предложил огненному народу союз, узнав, зачем они были сотворены. С этого момента моурос стали щитом Испании. Армия моурос не только охраняла границу от вторжения колдовства и Португалии, но и отправлялась на сражения с ведьмами по всей Испании.

Когда Филипп IV узнал о том, что португальцы проведали о его странном городе, он велел заселить земли Кастильмо обычными людьми. Чтобы избежать слухов и защитить свой тайный огненный народ, король распорядился, чтобы моурос жили бок о бок с людьми и не выдавали себя никому.

Как и у всех народов, у моурос были свои правители, своя иерархия. Они заняли главенствующие места в Кастильмо. В обычное время моурос были лицами, занимающими высокие должности и контролирующими город, в другое – огненными воинами, сжигающими ведьм.

Моурос предложили обращать людей с помощью ритуала, который стал им известен совсем недавно. Так армия моурос увеличилась бы, ведь ведьмы распространялись по Испании с неимоверной скоростью. Но Филипп IV отказался. И это было его ошибкой.

Моурос. Предназначение. 2.1.

Моурос были сотворены из разного огня. Они могли сжигать голыми руками, но также использовали и оружие.

Пылающий огонь имел оранжевый цвет, цвет яркого пламени. Это были самые сильные представители моурос, в них вечно пылало пламя, с которым сложно справиться.

Холодный огонь имел светло-голубой цвет. Он действовал как лед, который обжигает кожу. У этих моурос имелся огненный меч. Огненная сталь резала холодно и расчетливо.

Обладатели пепельного огня имели черный цвет крыльев. Они обжигали, словно догорающие угли, и имели копье в качестве оружия.

Носители алого огня считались одними из самых сильных и непредсказуемых моурос. Они были так же ярки, как верхушка пламени, и обжигали так же сильно. Оружие было у алых представителей моурос всегда разное. Они могли метать огненные ножи или бить хлыстом.

Воздушный огонь помогал одним потоком воздуха сжечь все впереди на километр. Их оружием были вспышки, которые могли обжечь, как горячий поток воздуха. Цвета они имели яркие и всегда разные.

С сотворения моурос лишь одна семья обладала золотым огнем. Оружием их были серпы.

Вид огня передавался по наследству, но ребенок мог обладать огнем, которым владел его близкий родственник. Часто в моурос могли сочетаться два вида огня. Обычно вторым видом, которым обладало большинство моурос, был воздушный огонь...

Я переключилась с книги на свои мысли. Мануэль обладал пылающим огнем, а Андрес – холодным. Теперь было понятно различие их цветов и оружия. Также в обоих братьях тек воздушный огонь. Это объясняло вспышки и потоки горячего воздуха, которые от них исходили. Но какой основной огонь был у меня?

Взгляд опустился на руки. У братьев Паласио при превращении огонь сначала растекался по венам: у Андреса вены становились слишком светлого голубого оттенка, а у Мануэля – оранжевыми. Почему у меня все еще не появился свой огонь? И к какому виду, интересно, я буду принадлежать?

Открыв следующую главу, я продолжила чтение:

Моурос. Кровавая резня в Святилище. Избранная семья моурос. 3.1.

Началось время смут.

Среди жителей Кастильмо стали появляться и ведьмы. Моурос приходилось все чаще прятать свою истинную ипостась, чтобы выслеживать ведьм. Когда колдовство начало забирать невинные жизни, жители Кастильмо стали собираться в центральном Святилище и молиться, чтобы их земли очистились от колдовства. В один из таких дней было совершено нападение ведьм на Кастильмо. Ковен напал на Святилище прямо во время молитвы. На спасение была отправлена семья моурос с золотым огнем, но ведьмы оказались слишком сильны. После того как стены Святилища окрасились людской кровью, ведьмы захватили семью моурос и с помощью магии живьем замуровали их в пещере под Святилищем. И лишь амулет с магией ведьм мог вызволить их оттуда.

Но нападение на Святилище было лишь началом. Последующие дни стали роковыми не только для Испании и Португалии, но и для великого народа моурос. Герцог Жуан Брагансский захватил престол Португалии, сместив испанскую королеву с трона, и его армия вошла в земли Испании. Сильные ковены ведьм Португалии нападали на Кастильмо, пока остальная армия вела войну с армией короля Испании.

В результате войны между португальскими ведьмами и испанскими моурос ведьмы одержали победу. Их магия убила тысячи моурос и людей, и ведьмы окончательно обосновались в Кастильмо, завладев этими землями. Выжившие моурос были вынуждены уйти в горы, чтобы восстановиться и придумать новый план. Их осталось совсем мало, да и те были ранены.

В годы, когда ведьмы жили в Кастильмо, в этот город боялась заходить даже армия короля.

Внезапно я вспомнила сон, который видела, когда была закована в цепи в Храме ведьм. Я отложила книгу и прокрутила в голове момент, как Жуан Брагансский прятал в пещере какой-то предмет. Судя по его одеянию и окружавшей короля толпе ведьм, это было то самое время, когда они с ковенами впервые прошли границу Испании. Первое нападение ведьм было совершено на Святилище Кастильмо. Если вспомнить то, что рассказывал Андрес, португальцы вошли в Кастильмо по тайным ходам в пещере горы Дельтонес. Судя по всему, ушли они в тот же день, тем же путем. Получается, ковен ведьм вместе с Королевой и Жуаном прибыли на разведку. Они нашли вход в Святилище через пещеру Дельтонес и напали на жителей, которые находились там в тот момент. Подоспевшую семью моурос ведьмы замуровали именно под Святилищем. Вероятно, когда отправлялись обратно в Португалию. И если замурованную семью можно освободить только с помощью амулета, то это именно то, о чем я думаю. Жуан Брагансский в моем сне прятал тот самый амулет. И возможно, он где-то поблизости с захороненной семьей.

Я улыбнулась своим мыслям, понимая, что буду использовать эту информацию в своих целях, и продолжила чтение. Ведь меня ждала самая интересная глава.

Моурос. Обращение. 3.2.

Через четырнадцать лет после завоевания ведьмами Кастильмо давление магии на Испанию стало невыносимым, и Филипп IV предложил моурос увеличить их армию с помощью ритуала, который они давно предлагали ему совершить. Королю было важно искоренить в своих землях ужасную магию и уничтожить ведьм. И помочь ему в этом могли лишь моурос.

Сотни женщин и мужчин в ту же ночь стали обращенными. Горожане исполняли приказ короля, чтобы связать себя с великим народом и стать воинами. Армия моурос возросла, чтобы наконец дать отпор колдовству, охватившему Испанию.

Моурос. Легенда об огненном ангеле и его возлюбленной. 3.3.

Когда огненный народ только обосновался в Испании, один молодой моурос встретил обычную девушку из соседних земель и влюбился. Девушка полюбила его в ответ, и они соединили свои сердца воедино. Долго скрывал моурос свое истинное происхождение и настоящую ипостась, появляясь перед девушкой только в образе человека. Однажды на деревню напали варвары и ранили девушку стрелой в живот. Возлюбленный ринулся спасать ее, сражаясь с врагами. Юношу ранили в ладонь. Прорвавшись к любимой и подхватив ее на руки, он слушал ее последние вздохи и прерывистые слова любви. В отчаянии моурос зарыдал и приложил свою окровавленную руку к ране на животе девушки. Девушка попросила о последнем поцелуе, и юноша прижался своими губами к губам девушки, моля, чтобы этот миг не заканчивался. И произошло чудо. Девушка открыла глаза, но вскрикнула от боли. Ее тело начал опутывать огонь, а в спине стали прорезаться крылья.

Из-за людей, ставших свидетелями необычного чуда, эта история в будущем станет известна как легенда об огненном ангеле и его возлюбленной.

Моурос. Процесс обращения. 3.4.

Моурос резал свою плоть и плоть человека, которого хотел обратить, чтобы их кровь смешалась воедино. Чаще всего порезы делались на ладонях, что позволяло удобнее скрестить руки. Когда кровь смешивалась, моурос произносил связывающую клятву на древнекастильмовском языке и скреплял союз прикосновением губ.

После этого огонь моурос медленно перетекал в тело обращенного, обволакивая его кровь своим огнем. Процесс обращения проходил для человека очень болезненно, но многие люди добровольно шли на этот шаг.

Когда свершался ритуал обращения, или, как его называют по-другому, «союз соединения душ», моурос и обращенный становились единым целым. С момента обращения человек и моурос оставались связанными до конца жизней друг друга. Этот ритуал был зарожден, чтобы обратить в моурос для сражения со злом и чтобы избежать сомнений или страха со стороны обращенного. Ритуал был создан так, что обращенный не мог прикасаться к человеку или моурос противоположного пола, кроме того, кто его обратил. В случае нарушения этого условия следовала мучительная смерть...

Глава 42

Я закрыла книгу, переваривая последний прочитанный абзац.

Соединение душ...

Связаны до конца жизни...

Не может прикасаться к человеку или моурос противоположного пола...

Кроме того, кто его обратил...

В случае нарушения – мучительная смерть...

Вновь открыв книгу, я пробежалась глазами по тексту во второй, третий, четвертый раз... Надеясь, что зрение меня обманывает или я неправильно поняла смысл. Но чем дольше я вчитывалась, тем точнее формировалась мысль:

Мы с Мануэлем привязаны друг к другу до конца жизни...

Теперь я поняла, зачем Мануэль поцеловал меня. И то, почему каждый раз, когда мы с Андресом касались друг друга, нас прошибала адская боль, – тоже. Боль в глазах Андреса стала ясна: он переживал не из-за того, что меня обратили, а из-за того, что Мануэль связал наши души. Ведь это означало конец для нас с Андресом...

У меня появился разговор к Мануэлю. И достаточно серьезный.

С силой дернув цепи, я покачнула изголовье кровати. Огонь потек по венам, расползаясь по всему телу. Когда он достиг головы, я уже не могла себя контролировать. Меня контролировал огонь. И дернув еще несколько раз, я разорвала цепи, сковывавшие руки.

Вскочив на ноги, я чуть не упала, когда что-то тяжелое ударило в спину. И тут я почувствовала свободу.

Крылья.

Они появились.

Огненные всполохи горели за спиной. Глаза видели, как прежде, но их заволокло пеленой пламени. Я распахнула настежь окно и забралась на подоконник.

Поздний вечер принес с собой прохладу, которая приятно остужала кожу. Порыв ветра отбросил мои кудри назад. Я была в легкой одежде, но не чувствовала холода. Теперь понятно, почему Мануэль никогда не мерз.

Я подняла взгляд наверх. Крыша дома выглядела как идеальное место для полета, и я уверенно сделала шаг вперед, но поняла, что падаю вниз. Страх удариться о землю заставил меня отчаянно замахать крыльями. Я не знала, как это делать, но стоило лишь подумать, и крылья неуклюже понесли меня в сторону.

Из груди вырвался стон, когда я больно ударилась о стену. Тело заскользило вниз. Я схватилась за сухой плющ, царапая руку, а второй потянулась к карнизу крыши. Еще пара неуверенных взмахов, и я зацепилась за него.

Через несколько секунд я плюхнулась на крышу дома и перекатилась на спину, восстанавливая дыхание. Попытка взлететь выбила из меня все силы, будто я пробежала несколько километров без передышки.

Усевшись на краю и свесив ноги, я вгляделась в гору Дельтонес, верхушка которой мирно покоилась в тумане. Где-то там должна быть Даниэла. И я могу встретиться с ней.

Огненные крылья обняли меня, словно даря поддержку. Я погладила горящие алым перышки. Их свет был настолько яркий, что освещал уже утопающий в сумерках двор семьи Паласио.

Я заметила припаркованный на улице джип Мануэля. Ладонь начала наполняться теплотой, и, опустив взгляд, я увидела в ней настоящий огонь. Улыбнувшись, я поиграла алыми всполохами в руке и со всей силы швырнула их вниз, целясь прямо в автомобиль Мануэля.

Горящий комок разбил лобовое стекло, а вслед за ним и боковое, словно пуля, перескакивая по салону и включая сигнализацию.

Откинувшись на руки, я прикрыла глаза, вдыхая ночной воздух, который играл в моих кудрях, и начала обратный отсчет:

– Три...

Сигнализация жутко гудела.

– Два...

Послышались громкие голоса.

– И-и-и... один!

– Какого черта?!

Я тихо рассмеялась и взглянула на Мануэля, который бежал к своему джипу.

– Новая обивка! – доносился до меня истеричный голос, пока Мануэль хватался за горящие сиденья. – Кожаная! Я поменял ее месяц назад! Месяц!

Пока вся семья Паласио вместе с моей мамой собиралась во дворе, суетясь вокруг Мануэля, я успела научиться жонглировать огнем.

Перебрасывая очередной комочек пламени из одной руки в другую, я услышала за спиной шелест крыльев. На крышу упал голубой свет, и вслед за ним рядом со мной опустился Андрес. Он свесил ноги вниз и усмехнулся, глядя на брата:

– Это мне нравится гораздо больше, чем побег посреди ночи на Руины смерти.

– Посмотрите на окна! – ворчал Мануэль внизу. – Они вдребезги просто! Не прошло и несколько дней, как я их поменял после атаки брукс! Я ездил в Мадрид, чтобы обклеить их дорогой пленкой!

– Твои ставки, – сказала я Андресу. – Что произойдет быстрее: я спалю все вещи Мануэля или он выселит меня из вашего дома?

Андрес рассмеялся и внимательно оглядел мои крылья.

– Алый огонь... – произнес он после пары секунд. – Не многие моурос носят его. Этот огонь опасен и непредсказуем. Удача, что, пересекаясь с огнем Мануэля – самым яростным огнем, ты еще можешь контролировать себя.

Желание взмыть в небо, палить верхушки деревьев и бежать со всех ног все еще не покидало меня. Но писк бедного олененка, до сих пор стоявший в ушах, помогал мне из последних сил контролировать себя. Я усвоила ошибку. И не собираюсь ее повторять. Лучше опробую свою силу на машине Мануэля, чем очередном беззащитном существе.

– Вы считаете меня слишком слабой и трусливой, – сказала я, – поэтому заковали в цепи. Вы боитесь, что я испугаюсь новой силы. В этом ваша глупость.

– Ты! – донесся яростный голос снизу.

Мануэль сжигал меня взглядом, топая прямо в нашу сторону.

– Я знал, что ты чокнутая, но сегодня ты превзошла саму себя!

– Какие мы сердитые,– пропела я, глядя на Мануэля и весело болтая ногами в воздухе.– Разве так разговаривают с той, с кем ты связан душой и сердцем до конца жизни? Надеюсь, не запрешь меня теперь в подвале, мой огненный ангел?

– Откуда ты знаешь эту легенду?

Я перевела взгляд на удивленного Андреса, но не успела ответить. Мануэль превратился в моурос и, взлетев, в один взмах крыльев опустился на крышу. Он подхватил меня под локоть и резко дернул на себя, заставляя подняться.

– Отпусти ее, – предостерегающе сказал брату вскочивший вслед за мной Андрес, но тот его проигнорировал.

– Мы теперь так играем, да? – злобно прошипел мне в лицо Мануэль. – Потом не ной. Сама напросилась.

– Никаких игр, Мануэль, – ответила я, смотря в его яростные глаза. – Это жизнь. Делаешь что-то необдуманное – жди последствий.

Мануэль хмыкнул, и эта ухмылка не обещала ничего хорошего.

– Как скажешь.

И неожиданно оранжевая вспышка лишила меня зрения. Я почувствовала, как внезапно на меня накатила усталость, и быстро потеряла сознание.

Я проснулась от разгоряченного разговора, который перерастал в спор. Приоткрыв глаза, я огляделась. Я лежала в человеческом образе на коричневом кожаном диване в кабинете с книжными полками, рабочим столом и камином. За окном простиралась глубокая ночь.

Страшная усталость наполнила тело, а когда я почувствовала сковывающие запястья железные цепи, то меня затопило раздражение.

Да ты издеваешься, Мануэль?

Этот психопат отключил меня с помощью воздушного огня. Ранее такой же вспышкой меня дважды отключал и Андрес: в день нападения воронов и в ночь похищения, когда он спасал нас с Иззи и Даниэлой от дипа.

Черт бы вас побрал, самодовольные моурос со своей непредсказуемой силой. Уже третий раз контузят меня так, что после пробуждения я чувствую себя, будто меня кинули в самый разгар корриды и, прогоняв час по арене, забодали несколько быков.

Открылась дверь, и впереди замаячили тени. Я заметила фигуру в черной футболке. Мануэль со стаканом в руке плюхнулся в кресло рядом с камином.

– Я сделал так, как считал нужным, – сказал он, отпивая из стакана.

Взгляд переместился на того, к кому он обращался. Фернандо вошел следом и с недовольным лицом остановился возле сына.

– Твое желание действовать самостоятельно, не дожидаясь нашего одобрения, всегда приводит к подобным последствиям.

– Зачем мне спрашивать у вас, если я знаю, что вы все равно не согласитесь?

– Не нужно было рассказывать ей про вашу истинную связь, пока она окончательно не обратится. Она сейчас не может контролировать себя, и подобная новость оказала на нее еще худший эффект.

– Мне кажется, она должна знать правду, – покрутил в руке стакан Мануэль. – Разве она не заслуживает этого после всего, что с ней произошло?

Эти слова вызвали во мне удивление. Слова, которые мог сказать любой, но только не Мануэль. У меня не было сил даже открыть рот, поэтому я молча слушала разговор.

В кабинет вбежал Андрес. Он скрестил руки на груди, с укором глядя на брата:

– Я же велел тебе не рассказывать ей, и ты вроде понял меня!

– Я и не рассказывал, – парировал Мануэль. – Просто дал книгу. Она сама нашла все ответы.

– Она узнала это, когда была одна? – не выдержал Андрес, делая шаг к Мануэлю. – Ты совсем рехнулся?

– Рехнулся здесь только ты, – вскочил Мануэль, прожигая брата взглядом. – Хватит делать из нее маленькую девочку, которую может сломать одно обидное слово. Если ты не помнишь, я был единственным, кто с самого ее приезда предлагал рассказать ей правду и не пудрить мозги. Так у нас было бы меньше проблем и мы бы не вляпались в ситуацию, в которой сейчас тонем. Но нет ведь, вы никогда не считаетесь с моим мнением!

– Это не дает тебе права действовать у всех за спиной, Мануэль, – возразил Фернандо.

– То следи за ней, ведь это ты ее обратил, то не лезь никуда. Вы определитесь, чего от меня хотите?

Мануэль грубо толкнул Андреса плечом и прошел в середину комнаты.

– Мы хотим найти Королеву и уничтожить ее, прежде чем она уничтожит нас, – ответил ему Фернандо. – Также мы хотим, чтобы обращение Эстелы закончилось без происшествий, и она смогла вступить в наши ряды. Она нам нужна. Нас и так ничтожно мало по сравнению с тем, какую армию против нас приготовит Королева ведьм, если мы ее не найдем.

Я разомкнула пересохшие губы и уверенно произнесла:

– Нас может быть больше.

Все взглянули на меня.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Фернандо.

– Я расскажу вам, как сделать нашу армию больше. Но... – Я перевела взгляд на заинтересованные лица, склонившиеся надо мной, и подняла руку с цепью. – Только если вы избавите меня от этого.

* * *

Я в последний раз взглянула на свое отражение и, прикрыв глаза, выдохнула. Подумала о своей силе, призвала ее, захотела слиться с ней воедино.

Тепло медленно расползлось по телу, словно тихая река по камням. На этот раз не было больно. Не было страшно. Моя сила отзывалась так же, как отзывается конечность на сигнал мозга.

Открыв глаза, я посмотрела в зеркало. Не только мое тело, но и одежду, словно вторая кожа, покрывала алая дымка. Глаза горели. Я сморгнула, и они вновь превратились в обычные глаза. Только зрачки сияли красным. Я заметила, что при обращении овал лица заострялся. Длинные угольные кудри словно стали еще длиннее. Они разметались за спиной, доходя до поясницы.

Удар сердца, и за спиной появились крылья. Я затаила дыхание оттого, насколько они прекрасны. Огненно-красные, пышные. Я сложила их и дотронулась рукой. Они совсем не обжигали.

Я – моурос с алым огнем.

Крылья на ощупь были материальны, но каким-то чудом они пробились через кофту, не повредив ткань. Иначе чем волшебством это не назовешь. Волшебство, в которое я до какого-то момента просто не верила.

Сквозь красные горящие перья просвечивали перья оранжевого цвета. Огонь Мануэля.

– Тебе очень идет.

Я вздрогнула от тихого голоса Андреса, раздавшегося позади. Он стоял у двери, опершись на косяк, и наблюдал за мной.

– Это... так непривычно, но в то же время так знакомо. – Я вновь осторожно провела пальцами по перьям. – Как такое возможно?

Андрес подошел ко мне. Темную комнату освещало лишь пламя моих крыльев. Оно озарило лицо Андреса, когда тот приблизился. Ветер, проникший сквозь открытое окно, затрепал наши волосы. Андрес машинально потянулся убрать кудряшку, упавшую мне на лоб, но у самого лица замер.

Он поджал губы, с горечью сжимая ладонь в кулак. Мое сердце разбилось на осколки. Я не могла представить, что нашей истории, которая даже не успела начаться, наступил конец.

Чтобы опять не сорваться, Андрес засунул руки в карманы джинсов.

Я посмотрела в его глаза, ловя проницательный глубокий взгляд, и тихо спросила:

– Ты жалеешь о том, что это не ты меня обратил?

– Да, – раздался мгновенный ответ.

– И ты бы сделал это?

– Я... – Андрес отвел глаза, его кадык дернулся, словно он проглатывал горькие слова. Андрес отвернулся к окну, и через несколько томительных секунд из его губ вырвалось тихое: – Я не знаю, Эстела. Не знаю, смог бы решиться на этот шаг, но умереть бы тебе не позволил. Все, что я сказал тебе в ту ночь на ярмарке – чистая правда. Я лгал тебе о многом, но не о своих чувствах. Мое сердце – единственное, что не способно лгать.

Как же мне сейчас хотелось, чтобы все, что было между нами с Андресом ранее, оказалось лишь игрой. Притворством. Но его чувства ко мне были так же реальны, как и мои к нему. И оттого, что наши чувства были взаимны, становилось только больнее.

– Ты должна ненавидеть меня больше, чем Мануэля.

Я встала рядом с Андресом, глядя в темный лес за окном. Свет от моих крыльев отражал наши лица в окне.

– Я не ненавижу тебя, – сказала я.

– У меня есть один-единственный шанс все исправить, но если он не сработает, ненавидеть себя буду я.

– Исправить? Что ты имеешь в виду?

– Дождись завтрашнего собрания старейшин. Мы обсудим твой сон о спрятанном под Святилищем амулете и предложение начать поиски замурованной семьи моурос. Но также, – Андрес посмотрел мне в глаза, – думаю, что сумею помочь тебе вновь стать человеком.

Глава 43

Старшие Паласио решили, что нам с мамой пока рано уезжать. По крайней мере, пока у меня не появится мое оружие. Трехдневные выходные после ярмарки Дня света закончились, и это означало, что мне нужно было идти в школу. Каким бы странным мне ни казалось это действие посреди хаоса, который творится вокруг, я поняла, что Паласио живут так всю жизнь. Работают, учатся и проводят обычные человеческие будни. И поскольку моурос были наполовину людьми, такой уклад жизни никто не отменял и для меня. Поэтому на уговоры еще пару дней остаться дома я ответила решительным отказом. Мне нужно увидеть Карлу. И заняться спецоперацией.

Одевшись в черное пальто, я закинула рюкзак на плечо и спустилась вниз. Все семейство Паласио и моя мама, сидевшие за завтраком за большим деревянным столом, взглянули на меня.

– Всем доброе утро! – сказала я.

– Эстела. – Альба подошла ко мне и обвела внимательным взглядом. – Уверена, что еще не рано?

– Спасибо за трехдневный отдых в постели. Кстати, матрас уже пора бы поменять, он будто деревянный. Но мне надо в школу, – сказала я, садясь рядом с мамой. – У нас с Андресом важные дела.

Брови Андреса скрылись за челкой. Но, к счастью, его рот был занят тортильей, и я сумела перевести тему:

– Так какие у нас планы насчет Даниэлы, родственнички?

– Эстела, – предупреждающе взглянула на меня мама.

– Что? – удивилась я. – Разве мы теперь не одно целое? Сила, единство, общая цель и тому подобное? Такие кислые сидите, будто не вам принадлежит вся власть в этом городе.

– Сегодня на собрании старейшин мы обсудим все вопросы, – ответил Альваро. – Королева сейчас, вероятно, совершает ритуалы, воскрешая новых брукс, и готовит амулеты.

– На вашем месте я бы не расслаблялась, – пожала я плечами. – В прошлый раз на то, чтобы создать все это, у нее ушла лишь пара минут.

– Нет, Даниэла готовилась к этому все время, что была ведьмой. У нас есть еще пара недель, чтобы найти ее и напасть первыми. Но сначала – выстроим план.

– Ты не получила свое оружие, – сказал Фернандо, – а твое обращение еще не закончено. Напоминаю – твой организм не только привыкает к огню, но и уничтожает яд ведьмы. И раз уж теперь ты стала одной из нас, ты нужна нам целой и невредимой. Что за срочное дело у вас с Андресом, что ты решила нарушить постельный режим? Да, мы выпустили тебя из цепей, но это не означает, что ты можешь выходить из дома.

Наконец-то хоть кто-то в этом доме, кроме Мануэля, не строит из себя добродетель и открыто говорит, зачем они вообще возятся со мной.

– Люблю прямолинейных и честных людей, – отсалютовала я Фернандо стаканом сока. – Мы с вами точно подружимся. А в школу мне нужно, потому что у нас проверочное тестирование для вступительных экзаменов по испанскому. Конечно же вы забыли! – перевела я взгляд с одного из младших братьев Паласио на другого. – Кроме меня в этом доме кто-нибудь думает о своем будущем?

Как ни в чем не бывало я начала накладывать в тарелку еду. Сейчас я чувствовала себя Иззи, которая пыталась убежать из-под носа родителей.

– А-а-а... Да, сегодня у нас важный тест, – с заминкой ответил Андрес.

– Когда врешь, всегда краснеешь как рак, братик, – усмехнулся Мануэль.

– А у тебя вообще-то сегодня еще и тренировка, – указала я на Мануэля вилкой. – Надирать задницы соперникам в финале будешь остроумием или все же уделишь немного времени спортзалу, чтобы не оплошать на важном матче?

Мануэль прожег меня взглядом и молча продолжил есть. Я самодовольно откусила омлет, понимая, что угадала с его тренировкой на сегодня.

– В таком случае, – посмотрел на меня Фернандо, – ты будешь ездить с Мануэлем и всегда держаться рядом с ним. Он поможет, если огонь вздумает неожиданно завладеть тобой. С этого момента, – Фернандо серьезно взглянул на сына, – Эстела – твоя обязанность.

– Не собираюсь я с ней нянчиться! – возмутился Мануэль. – Пусть Андрес продолжает свое занятие! – Он посмотрел на брата: – Это единственное, что у него хорошо получается. Поэтому не смею отбирать твой звездный час, братик. Забирай свою занозу в заднице обратно.

– Фтоп! Полефче! – подняла я руку, пытаясь прожевать еду. – Я что, вещь, чтобы меня передавали из рук в руки? Я сама справлюсь.

– Это уже решено, – твердо заявила мама.

– Отлично! – Я встала, допивая сок, и, закинув на плечо рюкзак, вышла из-за стола. – Спасибо за персонального водителя. Пошли, мой огненный ангел, – похлопала я по плечу Мануэля, проходя мимо него. – Нас ждет прекрасный день вместе.

Мануэль тяжело выдохнул и уставил глаза в потолок. Сравнение с ангелом так противоречило ему, потому что в нем не было ничего ангельского. Я не могла упустить лишней возможности поиздеваться над ним, поэтому эта кличка станет вторым именем Мануэля. Но меня забавляло, что люди, впервые увидевшие моурос, приняли их за небесных существ. Знали бы они этих надменных существ лично, никогда не сравнили бы их с такими чистыми созданиями, как ангелы.

Мануэль встал, грубо отодвигая стул и кидая на стол салфетку.

– Когда в следующий раз захочешь наказать меня за плохое поведение, – обратился он к отцу, – прикуй лучше к горе, чтобы птицы заклевали меня до смерти, чем поручать возиться с этой чокнутой.

– Чур я на переднем сиденье! – выкрикнула я и погналась за Мануэлем, который пулей полетел к выходу.

Но прежде чем выйти, я заметила, что Андрес встал вслед за братом, а Альваро сказал ему перед уходом:

– Возвращайся сегодня пораньше. У нас дела.

Мануэль кинул свой рюкзак на заднее сиденье и сел за руль. Я плюхнулась рядом с ним на пассажирское. Разбитые стекла Мануэль уже поменял, а вот подгоревшая обивка все так же отдавала гарью.

Я достала из рюкзака флакон духов и распылила их по салону, отчего Мануэль закашлял.

– Ты что здесь, барбекю устраивал? – сказала я, морщась.

Мануэль скорчил угрюмое лицо и, выхватив у меня духи, швырнул их на заднее сиденье и завел мотор.

– Эй! – возмутилась я. – Поаккуратнее! Они стоят больше, чем твои обгоревшие сиденья. И к тому же, – протянула я руку, – верни мой телефон.

Мануэль открыл бардачок и, достав оттуда мой мобильный, всучил мне и вжал педаль газа.

– Зарядка села, – сказала я, повертев в руках выключенный смартфон. – Не мог зарядить его?

Глаза Мануэля сузились, и он вперил в меня свой смертоносный взгляд.

– Здесь стало немного тесновато, не находишь? – спросил он.

– Это потому что твой яд вылезает наружу?

– Нет, потому что твое эго заполнило весь салон.

Через десять минут машина Мануэля затормозила у школы. Андрес остановился за нами и направился в мою сторону.

– Что ты задумала, Эстела? – спросил он меня. – У нас сегодня нет никакого теста, и ты это прекрасно знаешь.

– Мне надоело торчать в четырех стенах, – сказала я. – А еще нам нужно сходить в Святилище и проверить подвал, пока наши родители строят свои грандиозные планы.

– Я не могу сегодня. Отец ждет меня сразу после школы.

– Тогда я схожу сама.

– Ни в коем случае...

– Я пойду с ней.

Подошедший Мануэль осмотрелся. Я удивленно взглянула на него:

– Думала, что придется уговаривать принцесску три часа.

– Найду тебя после тренировки, – бросил он, проигнорировав мою колкость, и направился ко входу.

– Знаю, что бесполезно тебя отговаривать, – сказал Андрес, – но держись рядом с Мануэлем все время. Хорошо?

Не успела я спросить, что за важное дело у Андреса с отцом, как заметила мчащуюся к нам на всех парах Карлу. Она подскочила ко мне:

– Так это все правда?

– Что? – удивилась я.

Карла схватила меня за руку и потащила на задний двор школы, так что я даже не успела попрощаться с Андресом. Остановившись у двери в спортзал, она проследила за тем, чтобы нас никто не подслушал.

– То, что ты живешь в доме Паласио! – прошипела она, борясь с тем, чтобы перейти на крик. – Все в школе с утра только и делают, что болтают об этом! Ты не отвечаешь на звонки и сообщения, а когда я пришла к вам домой, твоя бабушка сказала, что ты заболела, а когда выздоровеешь, сама со мной свяжешься. Мне нужно было догадаться, что что-то не так! Я места себе не находила все эти дни, а ты спокойно приезжаешь на машине Мануэля!

Карла была так взвинчена, что совсем забыла о нашей ссоре. Я улыбнулась, поняв, что подруга переживала за меня.

Я обняла ее.

– Я скучала. Рада, что ты в порядке.

– А что со мной должно было произойти? – отстранившись, взглянула она мне в лицо. – И если ты думаешь, что объятия избавят тебя от объяснений, то глубоко ошибаешься. Так это правда, что ты живешь у Паласио?

– Да.

– Почему?

– Это сложно объяснить, но пока мы с мамой вынуждены жить там. Временно.

Недоверчивый взгляд Карлы просто резал меня на части. Она так переживала за меня, а мне приходится лгать ей прямо в лицо.

– Это из-за бруксы? Она снова появилась?

– Что-то вроде того.

– А что с Даниэлой? Я звонила Андресу в ту ночь. Он заявил, что с ней все в порядке. Вы ее правда нашли?

– Могу лишь сказать, что мы с семьей Паласио разбираемся в этом.

– Значит, она вновь пропала.

– Об этом никто не должен узнать, Карла. Не нужно, чтобы жители снова переживали.

Она понимающе кивнула. Раздавшийся звонок заставил нас прервать разговор.

– А как ты себя чувствуешь? – спросила я ее, когда мы шли по коридору сквозь толпу учеников, спешащих на первый урок.

– Все в порядке, не переживай.

Мы остановились у шкафчиков.

– Ты говорила с мамой?

– Да. Она не жалеет о сделанном тогда выборе. Она жалеет лишь о том, что я все узнала.

Некоторое время меня терзали сомнения, ведь мы случайно открыли тайну Карлы и ее матери. Но лучше она будет знать правду и попытается найти способ остаться в живых. Теперь у меня есть сила, а значит, новые возможности. Я могу попробовать раскопать что-то про гуэрку.

– Мы обязательно попытаемся, Карла, – заверила я ее. – Тебе нельзя опускать руки. Мы сделаем все...

Карла посмотрела поверх моей головы, и ее глаза округлились. Она резко открыла дверцу шкафчика и залезла в него чуть ли не с головой.

– Что с тобой...

Обернувшись, я увидела Мануэля. Кинув на нас мимолетный взгляд, он прошел мимо.

– Он ушел? – прошептала Карла через пару секунд.

– Да. Вылезай из норы.

Карла захлопнула дверцу и уткнулась в нее затылком.

– Боже, какой позор! – спрятала она лицо в ладонях. – Скажи честно, как долго он смеялся надо мной после того, что я ему наговорила в ночь ярмарки?

Я вспомнила пьяные просьбы Карлы о том, чтобы Мануэль встречался с ней. Но я не могла рассказать Карле, что все эти дни нам было не до ее глупых признаний в любви.

– Нисколько. Мы вообще об этом не говорили, Карла. Думаю, Мануэль понял, что ты просто была пьяна.

– Спасибо, что вмешалась тогда и не позволила мне унизить себя еще больше. И прости за то, что я наговорила. Я правда считаю тебя своей лучшей подругой. Наверное, единственной подругой за всю жизнь. И ты права, Мануэль не достоин того, чтобы рядом с ним находилась хоть одна адекватная девушка.

Я улыбнулась, беря ее за руку. Что она испытает, когда узнает, что мы с Мануэлем связаны? Будет ли по-прежнему считать меня лучшей подругой? Я постаралась не думать об этом пока. Надежда, что все можно изменить и разорвать нашу с Мануэлем связь, все еще не покидала меня.

Раздался второй звонок, предупреждающий о начале урока.

– Пойдем, иначе опоздаем, – сказала Карла и потащила меня в класс.

– Напоминаю, что волонтерская группа собирается сегодня в два часа во дворе школы. Мы поедем к горе Дельтонес, чтобы привести в порядок сгоревший лес.

Сеньор Росарио прервал урок, чтобы собрать группу учеников, которая поедет расчищать беспорядок, который устроили Даниэла и братья Паласио.

– Откуда вообще на открытом поле мог возникнуть пожар? – вмешалась Хуана. – Там только одно одинокое дерево.

– Скорее всего, подожгли какие-то шутники, – ответил сеньор Росарио. – Вероятно, костров на площади кому-то не хватило, вот и решили позабавиться еще и рядом с Руинами смерти.

– А что, если это ведьмы? – наигранно тихо произнес Лукас с задней парты, вызывая смех в классе. – Будь осторожна, Хуана, как бы они не утащили тебя в свою секту!

Пока Хуана корчила Лукасу гримасу, а одноклассники поднимали на смех его шутки, я вспомнила, насколько страшной на самом деле была та ночь. Каким обжигающим был огонь моурос и каким болезненным укус бруксы. Мысли об этом заставили тело покрыться мурашками. Неожиданно сердце застучало с бешеной силой, глуша все звуки вокруг. Я почувствовала, как по жилам начинает течь огонь, скапливаясь в ладонях.

Нет-нет-нет... только не сейчас!

Сеньор Росарио перешел к теме урока, и мои попытки отвлечься лишь усугубили ситуацию. По спине потек пот, я буквально горела.

Я впилась ногтями в кожу, сжимая кулаки так, чтобы ненароком не кинуть огонь, и вдруг почувствовала легкий укол между лопаток.

Крылья!

Меня охватила паника, и лепеча на ходу извинения, я выбежала из класса. Кое-как добежав до уборной, я ворвалась в кабинку и, привалившись спиной к двери, часто задышала.

Успокойся, Эстела. Ты должна контролировать свой огонь. Не позволяй ему появляться тогда, когда ты этого не хочешь.

Прошла пара минут, пока я держала кулаки, в которых накапливалось тепло, плотно сжатыми. Еще через минуту я почувствовала, как тело охлаждается. Оружия нет. Это хорошо.

В правой ладони все еще играло легкое красное пламя. Я подумала о том, что хотела бы, чтобы оно исчезло, и огонь тут же испарился. Вновь призвала его, и огонь выступил на ладони. Проделав эту операцию пару раз, я удовлетворенно улыбнулась.

Входная дверь уборной скрипнула, и раздались шаги. Несколько пар каблуков застучали по полу. Я уже собиралась выйти, как замерла от услышанного:

– Ты видела, как эта новенькая выходила из машины Мануэля утром? – раздался незнакомый женский голос.

– Да. Вела себя так, словно она владеет всей школой, – пробурчал недовольный голос второй девушки.

– Поверить не могу, что она живет в доме братьев Паласио!

– Сначала бегала за Андресом, а теперь решила переключиться на Мануэля. Не успела выпрыгнуть из объятий одного, как уже прыгнула к другому. Неудивительно, ты разве не знаешь, откуда она приехала?

Огонь вновь начал обжигать мои пальцы, и я сжала в ладони ручку двери.

– Думаешь... она с ними обоими уже успела, Бланка?

Бланка... Бывшая девушка Андреса.

– Конечно. Ты ее вообще видела? У нее же на лбу написано, кто она. Просто шлю...

Я резко отворила дверь и, подскочив к Бланке, схватила ее за волосы и наклонила над раковиной. Бланка вскрикнула и выронила помаду, а ее подруга испуганно вжалась в дверь.

– У меня уже есть имя – Эстела Идальго Перес, – произнесла я, – поэтому не нужно свои имена приписывать другим, дорогая.

– Ты что, совсем чокнутая?! – Бланка начала дергаться, пытаясь поднять голову, но я лишь сильнее сжала ее волосы на затылке.

– Я бы сказала тебе не быть такой сучкой и оставить Андреса себе, но он заслуживает лучшего.

Даже если у меня и не будет ничего с Андресом, такую девушку, как Бланка, я ему точно не пожелаю.

– Отпусти меня! Ненормальная! – не переставала вырываться Бланка, пытаясь вцепиться своими длинными ногтями в мою руку. – Ты, оказывается, не только шлюха, ты еще и психичка!

На последних словах Бланка потеряла все шансы быть помилованной. И я призвала огонь. Ладонь вспыхнула легким пламенем, подпалив ее волосы. Она закричала, и я отпустила ее.

– Что ты наделала?!

Бланка в истерике начала хвататься за сгоревшие пряди. Туалет наполнился запахом гари. Я сунула руки в карманы джинсов, словно прятала зажигалку.

– Если еще раз я услышу, как ты распускаешь слухи обо мне и о братьях Паласио, я спалю все твои волосы, – улыбнулась я Бланке.

Когда я двинулась к двери, подруга Бланки испуганно отскочила.

Уже у входа я развернулась:

– И если ты начнешь болтать о том, кто это сделал с твоими волосами, помни, моя угроза все еще остается в силе. Подумай над этим, если и дальше собираешься бегать за Андресом. Насколько я знаю, он не любит лысых.

Демонстративно перекинув длинные кудри за спину, я вышла из туалета. Только я сделала пару шагов, как в коридоре показались Андрес с Мануэлем.

– Ты в порядке? – спросил Андрес. – Приступ прошел?

– Откуда вы...

– Карла написала мне, – ответил он. – Мы с Мануэлем сразу же выбежали с урока.

Из туалета выскочила разъяренная Бланка. То крича, то плача, она пыталась привести волосы в порядок. Заметив нас, она прожгла меня гневным взглядом и почти побежала по коридору, а подруга бросилась догонять ее.

Увидев подпаленные волосы Бланки, Андрес встревожился:

– Только не говори, что это сделала ты.

– Да, – скрестила я руки на груди, – и не жалею об этом.

Я уже встала в позицию обороны, как неожиданно раздался смех Мануэля. Я впервые слышала его смех, к тому же такой задорный и искренний. Лицо Мануэля озарило солнце, а на щеках появились глубокие ямочки. Сбросив привычную хмурую маску, он выглядел сейчас как обычный подросток.

– Это не смешно, – бросил ему Андрес.

– Еще как смешно, – сквозь смех ответил тот.

– Ты не можешь кидаться огнем направо и налево, Эстела, – серьезно взглянул на меня Андрес.

– Еще как могу, – возразила я. – Бывают ситуации, которые нельзя игнорировать, и люди, которых нужно ставить на место сразу, как только они распускают свой длинный язык.

– Тебе нужно держать себя в руках, – сказал Андрес. – Сейчас волосы Бланки сожгла, потому что она болтала лишнее, а когда тебе поставят плохую оценку, то что? Всю школу подпалишь?

– Я не против, – раздался голос Мануэля.

– Заткнись, – бросил Андрес.

– Не сравнивай разные вещи, – сказала я Андресу. – Она говорила гадости про меня и про вас тоже! Я что, должна сделать вид, что глухая, и терпеть все? Уверена на сто процентов, что она специально зашла следом за мной и начала свою глупую болтовню!

– А если она доложит сеньоре Альенде?

– Не доложит. Я ее припугнула.

Мануэль вновь разразился смехом.

– Господи... – запустил руку в волосы Андрес. – Тебе Мануэль передал не только свою силу, но еще и свой характер?

– Мы не похожи! – раздалось эхом по коридору.

Мы с Мануэлем взглянули друг на друга, затем оба закатили глаза, поняв, что произнесли это одновременно.

– Ну да, конечно, – фыркнул Андрес.

Звонок, оповестивший о конце урока, прервал наш спор, и мы были вынуждены разойтись. Позднее Карла расспрашивала меня, что со мной случилось и правильно ли она сделала, что позвала братьев Паласио.

– Я увидела, что с тобой что-то не так, поэтому написала Андресу. Подумала, что он лучше справится с этим, чем я. Не зря ведь ты живешь у них дома. Я не буду вмешиваться, пока ты сама не захочешь рассказать мне обо всем, – пообещала Карла, когда мы шли после занятий по коридору. – Но я рада, что рядом с тобой Андрес.

Во дворе у желтого автобуса стоял сеньор Росарио и записывал учеников, которые толпились вокруг него.

– Поедешь с нами? – спросила Карла.

– Конечно не поедет, – схватил меня сзади под локоть Мануэль и потянул за собой. – Идем.

– А не будет правильно немного прибраться за собой? – шикнула я ему в лицо, чтобы Карла не слышала.

– К Руинам смерти? Ты? – так же тихо процедил сквозь зубы Мануэль. – Серьезно собралась продемонстрировать всем свои крылышки?

Не дожидаясь ответа, он поволок меня к машине, и я успела лишь бросить Карле пару слов на прощание.

Когда мы с Мануэлем приехали к Святилищу, центр города пустовал, словно все вымерли. В это время и так было безлюдно, но после недавних происшествий жители стали гораздо осторожнее.

В последние годы Святилище никто не посещал, не следил за ним и не сторожил. Но оно было открыто для всех желающих.

Тяжелая деревянная дверь скрипнула, и мы вошли в длинное помещение с высокими бетонными стенами, что когда-то омылись кровью невинных людей. Через крошечные окна наверху в Святилище проникали тусклые лучи света, в которых клубились пылинки. Помещение было на удивление пустым, если не считать маленьких деревянных дощечек, выложенных в ряды, на которые люди вставали на колени и молились.

Чем глубже мы продвигались, тем четче в нос врезался затхлый запах сырости. Пройдя весь зал, мы с Мануэлем поняли, что никаких черных ходов или запасных помещений, никаких проемов в стене и полу не было. Либо после того нападения ведьм все ходы закрыли, либо они вошли сюда с помощью магии.

Мануэль поднялся по ступенькам небольшого возвышения в конце Святилища и начал осматривать бетонную глыбу, на которой стояли давно потухшие свечи. Он попробовал сдвинуть ее с места, но ничего не вышло. Я помогла ему, но после долгих попыток мы выдохлись так, будто тянули машину Мануэля три часа без остановки.

– А в ипостаси моурос... – сказала я, пытаясь отдышаться и уткнувшись руками в колени, – разве не будет у нас больше сил? Если мы, конечно, можем рискнуть и обратиться прямо здесь.

Мануэль присел на корточки и пальцами потер край бетона. Было видно, что нам удалось отодвинуть его на пару сантиметров. А когда Мануэль расчистил это место еще больше, то мы увидели что-то круглое и железное, вбитое в пол. Это был люк.

Дальнейшие попытки отодвинуть каменную глыбу провалились, как в ипостаси моурос, так и в человеческой.

Решив отправиться домой с этой информацией и вернуться с подкреплением, мы с Мануэлем вышли из Святилища.

Глава 44

Но мы никого не застали дома. Мануэль сразу поднялся к себе, а я направилась в офис, располагавшийся на первом этаже. Оба стола, один из которых, судя по всему, принадлежал маме, пустовали.

Я побродила по дому еще некоторое время, пытаясь найти хотя бы Андреса, когда заметила родителей Иззи, вошедших в холл. Проследив за ними, я увидела, как они скрылись за тяжелой дубовой дверью.

Я решила пойти следом за ними, но дверь не поддалась. Прижавшись к ней ухом, я вслушалась в голоса, доносившиеся с противоположной стороны. По ощущениям, там было человек пять-шесть, не меньше. Раздался знакомый женский голос. Что здесь делает бабушка? Но разобрать слова было невозможно.

Я чуть не вскрикнула, когда из-за спины раздался голос Мануэля:

– Что ты делаешь?

– Ты меня напугал!

Мануэль уже успел переодеться в черное худи и спортивные штаны. Его пышные кудри были влажными и казались еще длиннее. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на меня как на дурочку.

– Подслушиваешь? – задал он вопрос, ответ на который был очевиден.

– Я видела, как туда вошли родители Иззи. Что они здесь делают?

– У старейшин собрание.

Когда Андрес рассказал о предстоящем собрании, я думала, что он имеет в виду семью Паласио. Оказывается, это было общее собрание старейшин моурос и наследников семей ведьм. Если они решили объединиться, значит, дела обстоят намного хуже, чем я предполагала.

– Почему они нас не предупредили? – спросила я.

– Потому что мы не старейшины.

Вновь прижавшись ухом к двери, я попыталась разобрать хоть одно слово.

– Здесь ты ничего не услышишь.

– Я должна узнать, о чем они говорят.

И тут я замерла, поняв, что имел в виду Мануэль.

– Подожди, ты сказал «здесь не услышу». Ты знаешь, где можно подслушать их разговор?

– Иди за мной, если хочешь, тогда узнаешь.

Мануэль направился к соседнему коридору. Заметив, что я не двигаюсь с места, он повернулся:

– Я не буду больше предлагать.

Я бегом последовала за ним. Мануэль остановился возле картины светловолосого мужчины в костюме, которая висела между двумя колоннами, выступающими из стены. Подняв картину, он потянул вниз рычаг, встроенный в стену. Одна из колонн сдвинулась в сторону, открывая темную нишу.

– Что это? – удивленно спросила я.

– Потайной ход. Не только моурос нападают на ведьм, но и ведьмы на моурос.

Когда мы очутились в холодном каменном проеме, Мануэль сдвинул другой рычаг на противоположной стене, и прежде чем мы оказались в темноте, я заметила рядом с собой еще один рычаг. Судя по всему, он открывал стену гостиной.

Мануэль осторожно сдвинул дощечку в стене. Оттуда сразу полился свет.

Взглянув в маленький проем, я увидела огромную библиотеку с большими арочными окнами. По центру располагался круглый дубовый стол. За ним сидели старшие братья Паласио, Альба, мама и бабушка, а также родители Иззи и Даниэлы.

Кажется, мы с Мануэлем стояли за камином. Это можно было понять по кирпичному ограждению в стене. Я задумалась: зачем существам, которые не мерзнут, камин в доме?

Я удивилась, когда из-за книжных стеллажей вышел Андрес и встал за спиной своего отца.

– Почему Андресу можно там быть, а тебе нет? – шепотом спросила я.

– Потому что мне это не интересно.

– Тогда что ты делаешь здесь?

Было понятно, что Мануэля туда не пускают, но он не мог признаться в этом. Зная его выходки, семья не доверяла ему. Или просто избегала споров из-за того, что у Мануэля всегда противоположное мнение.

– Замолчи и слушай! Или ты пришла сюда, чтобы допытывать меня? – грубо бросил он.

В тесной нише даже одному человеку было сложно развернуться. Мы стояли с Мануэлем почти вплотную, что обоим доставляло дискомфорт. Мануэль наклонился, пытаясь заглянуть в щель, и его влажные кудри коснулись моего лба. Меня тут же обдало резким хвойным ароматом, похожим на запах леса после дождя.

– Это было неразумное решение.

Раздавшийся голос Фернандо заставил меня перевести внимание на собрание.

– Вы поступили бы так же, – ответил отец Даниэлы. – У вас всех тоже есть дети, так что не спешите нас осуждать!

– Он явно не знает законы моурос, – шепнул Мануэль скорее себе самому, чем мне.

Отец Даниэлы, вероятно, пытался защитить не только свою дочь, но и их с женой жизни. То, что они скрыли, что Даниэла стала ведьмой, делает их соучастниками и не прибавляет доверия в глазах Паласио.

– Мы сейчас не о возможных проступках наших детей, Альберто, а о том, что уже случилось, – сказал Альваро.

– Как бы то ни было, то, что семья Фасио сейчас сидит здесь, говорит о том, что они готовы сотрудничать, – вмешалась бабушка.

– А у них есть другой выбор? – спросил Фернандо. – Они не могут сбежать, бросив дочь.

– Сомневаюсь, что от их дочери теперь что-то осталось, кроме оболочки.

К моему удивлению, это произнесла мама. Я внимательно всмотрелась в щель, пытаясь разглядеть ее эмоции. Она выглядела совершенно спокойной.

– Это явно говорить не тебе, Летисия, – ухмыльнулась мать Даниэлы, наклоняясь над столом. – От твоей дочери, думаешь, осталось что-то больше, чем оболочка?

Мои ребра сжались от этих слов. Какая бы кровь во мне ни текла и какой бы силой я ни обладала сейчас, к счастью, мой разум был при мне, в отличие от Даниэлы.

– Не впутывай сюда мою дочь, – холодно бросила мама. – Она хотя бы не собирается уничтожить целый город.

Меня охватила гордость. Гордость за ту мать, какой она была если не со мной, то на людях.

– Давайте оставим споры и обсудим самый главный вопрос, – вмешалась Альба. – Где нам найти Даниэлу?

– Альба права, – сказал Фернандо и внимательно посмотрел на отца Даниэлы, словно пытаясь проникнуть ему в голову своим холодным взглядом. – Где скрывается ваша дочь, Альберто?

– Тогда тут же идет сопутствующий вопрос, – вмешался отец Иззи. – Что мы собираемся делать, когда найдем ее?

– Мне кажется, что ответ очевиден. Убьем, конечно, – проговорил Фернандо.

– Нет! – вскочил с места Альберто, роняя стул. – Ты обещал, что мы испробуем все методы, чтобы вытащить мою дочь из лап Королевы!

Фернандо откинулся на спинку стула, и желваки на его лице задергались. В такие моменты сложно было не заметить их сходства с Мануэлем.

– Ты должен понять, – сказал Фернандо, – что насильно твою дочь в лапах Королевы никто не удерживает. Даниэла сама согласилась стать сосудом. А пока это будет продолжаться, мы не можем оставить ее в живых.

Отец Даниэлы вышел из-за стола, нервно прохаживаясь по комнате.

– Дайте нам с женой время. Мы сами ее найдем. Мы попробуем ее уговорить.

– Ты просишь как раз то, чего у нас нет, – возразил Альваро. – Королева ведьм желает заполучить колоду магических карт. И она не станет медлить.

– Я думал, что вы достаточно хорошо храните ее, – заметила мать Даниэлы, которая в отличие от своего мужа сохраняла невообразимую стойкость, даже когда шел разговор о том, чтобы убить ее дочь. – По крайней мере, Королеве понадобится время, чтобы разработать план похищения колоды из вашего дома.

Магическая колода карт, в которую заковали трех всадников. Это ее требовала отдать Даниэла на поле, когда на нас напали бруксы. Значит, она все время была у семьи Паласио. Мои пальцы машинально коснулись мастей на запястье. Если колода попадет в руки Королевы, она оживит фигуры, и те уничтожат город.

– Замки сломаны, – ответил Фернандо. – Сплавленные нашими предками с помощью всех видов огня, эти замки были единственной защитой сундука, где хранилась колода. А забрать ее из нашего дома не составит труда.

Отец Даниэлы озадаченно метался по комнате. Когда он остановился рядом с камином, я затаила дыхание.

– У Андреса есть идея.

Все в ожидании уставились на Андреса.

– Куэлебре, – ответил тот.

– Ты хочешь обратиться к змею? – спросила бабушка. – Что даст нам эта тварь?

– Этому древнему существу много веков, и оно пережило войну ведьм и моурос, – ответил Андрес. – Оно хранит не только золото, но и знания.

– Куэлебре тоже существует? – спросила я Мануэля, вспоминая легенду об огромном змее с крыльями, живущем в пещере и охраняющем золото.

Мануэль проигнорировал меня, и мне пришлось вернуться к собранию за стенкой.

– Королева ведьм слишком сильна. Ее нельзя просто так убить, – сказала мать Иззи. – Надеюсь, у вас уже есть план, как остановить ее?

– Если этот план не сработает, у нас есть сильное оружие, – сказал Фернандо. – Эстела.

– Она не оружие, – возразила мама.

– Прости, Летисия, это я образно. Но мы с самого начала знали, что Эстела должна нам помочь. Она должна была стать ведьмой, чтобы втереться в доверие к Королеве, если та найдет сосуд. Ведь нельзя полагаться на Даниэлу и тем более маленькую Иззи из-за наших недомолвок с их родителями. Это были твои слова, когда мы заключали договор. Именно поэтому мы согласились оберегать ее. Но теперь, когда Эстела стала моурос, это облегчает нам задачу. Мы прекрасно знали, что Королева должна возродиться. Мы ждали этого момента долгие годы. Хорошо, что это произошло именно сейчас, когда мы еще живы, а не коснулось наших внуков или правнуков.

У меня будто почву выбили из-под ног. Все это время они использовали меня. Мама привезла меня в Кастильмо, чтобы обратить ведьмой, если понадобится. Не было никакого переезда из-за проблем с жильем, был лишь жестокий расчет моей мамы и ее дальновидные планы. Теперь стало понятно, почему она не рассказывала мне правду. Ведь если бы я сама решила стать ведьмой, я оказалась бы на стороне Королевы. А так они могли контролировать меня. Стало понятно и то, почему родители и все старшие с обеих сторон не паниковали, когда Даниэла пропала в первый раз и когда появилась брукса. Они ждали этого момента. И разногласия с семьями Даниэлы и Иззи в каких-то вопросах заставили семью Паласио и мою маму, которая всегда была на их стороне, сомневаться в них.

Я взглянула на Мануэля, сдерживая скапливающийся в ладонях огонь.

– Получается, превратив меня в моурос, ты спас меня от превращения в ведьму, – шепнула я.

Мануэль повернул голову, и мы встретились глазами.

– Будет правильным решением по-прежнему считать, что я не герой. Я спас тебе жизнь не потому, что она что-то значила для меня, а потому, что ты нужна нам для войны с Королевой. Неважно, ведьма ты или моурос. Ты должна внести свой вклад в эту историю и принести пользу. Подчини этот город, либо он подчинит тебя.

Усмехнувшись, я заправила упавшую на его лоб кудряшку, отчего Мануэль вздрогнул.

– Как скажешь, мой огненный ангел.

Они могут сколько угодно строить на меня свои планы, но кто сказал, что я буду участвовать в них? Теперь у меня есть вся информация и ресурсы, чтобы разработать собственный план. И один сторонник у меня уже появился.

– Но есть еще одно решение.

Раздавшийся голос Андреса за стенкой отвлек наше внимание, и мы перевели взгляды.

– Магия вашего предка-ведьмы, – сказал он, глядя на моих бабушку и маму, – заставляла Эстелу видеть сны о прошлом. И в одном из таких снов она увидела, как Жуан прятал в подземелье какой-то магический амулет. Эстела считает, что этот амулет поможет нам освободить семью моурос с золотым огнем, погребенную ведьмами в пещере в день кровавой резни в Святилище.

Бабушка охнула, и они переглянулись с мамой.

– Это ведь невозможно, – высокомерно ухмыльнулась мать Даниэлы. – Эту семью давно ищут, но никаких следов не удается найти. А тут девчонка, которая приехала меньше двух месяцев назад, все нам растолковала?

Я дернула рычаг, и стена с камином разъехалась в обе стороны, представляя взору присутствующих двух шпионов. Альберто, стоявший рядом с камином, отпрыгнул в сторону от неожиданности. А сидевшие за столом уставились на нас с Мануэлем так, словно картины прадедов Паласио, висевшие в гостиной, вдруг ожили и начали говорить.

Мануэль выругался, но я проигнорировала его и переступила через выступ в стене.

– Не помешали?– спросила я, направляясь к столу.– Но поскольку эта девчонка, которая приехала лишь два месяца назад, узнала за такой короткий срок больше всех вас, вместе взятых, – одарила я мать Даниэлы наглой улыбочкой, – то было бы совсем неправильно обсуждать свои тайные делишки без меня и моего огненного ангелочка, правда?

– Огненного кого? – сморщила нос мать Даниэлы.

Поцеловав бабушку в обе щеки, я оглядела ее черный костюм:

– Ты на все собрания одеваешься, как вдова миллиардера?

– Эстела! – одернула меня мама, которая была вовсе не рада, что я подслушала разговор.

– Простите, что немного опоздали, – произнес Мануэль и плюхнулся на софу рядом с окном.

– Я узнала о планах Летисии только после того, как тебя обратили в моурос, – шепнула мне бабушка. – И поверь, я не прощу ее за то, что она согласилась на планы этих огненных убийц.

Я не сомневалась в бабушке. И была рада, что есть хоть один человек, которому я могу доверять.

Одобряюще похлопав ее по плечу, я прошла к Андресу, который стоял рядом с Фернандо во главе стола, и обратилась к собравшимся:

– Мы с Мануэлем обыскали Святилище и нашли там люк, ведущий в подземелье. Но нам нужны еще силы, чтобы открыть его.

– Так вот что за важное дело, из-за которого ты не могла остаться сегодня дома, – взглянул на меня с укором Фернандо.

– Уж простите, – подняла я руки в защитной позе, – но мы все равно не были частью вашего грандиозного собрания, как Андрес. Поэтому скауты-неудачники пошли на свое собственное задание.

Андрес с сожалением посмотрел на меня, но я ему улыбнулась. Он не виноват, что отец и дядя считали его более ответственным, чем нас с Мануэлем.

– Мы не будем сейчас вызволять семью моурос, даже если найдем ее, – сказал Фернандо. – Разбудить их через несколько веков означает взвалить на себя еще одну проблему. Кто будет возиться с ними, чтобы они обосновались в новом для них мире? Мы запомним твое предложение, Эстела, но сначала нужно найти Королеву. А когда будем готовы вступить с ней в бой, укрепим нашу армию новыми моурос. Вступить сразу в бой после пробуждения для них будет легче, чем обосновываться здесь, поверь мне.

– Отлично, – возмутилась я и села рядом с Мануэлем. – Раз мои идеи вас не устраивают, предложите свои варианты, мы с Мануэлем послушаем. Не думаю, что у вас есть от нас тайны. Верно, мама? – взглянула я на нее.

Та выдохнула и повернулась к собравшимся. Все начали переглядываться, гадая, какую часть информации можно теперь рассказать.

– Прежде всего нам нужно разработать план, чтобы выманить Даниэлу, – начал Фернандо. – Если она в горах, легче будет заманить ее к реке Грис к юго-западу от ущелий Дельтонес.

– Там ведь живут люди, – сказал Мануэль.

– Всего несколько домов. У нас нет другого пути.

– Почему нельзя заманить ее на поле рядом с Руинами смерти?

– Оттуда прямой путь в центр города.

– Прямой, но достаточно далекий.

– Мы не будем рисковать целым городом.

– В местности, которую предлагаю я, мы можем справиться с ведьмами там же. А в том месте, где предлагаешь ты, папа, есть очень большой риск жертв.

Фернандо выдохнул, но от своего не отступил:

– Все уже решено.

Теперь я поняла, почему Мануэля не пускали на собрания и не посвящали в дела. Мне стало жутко от мысли, что кто-то может пострадать от брукс. Воспоминание об укусе все еще причиняло боль.

– Мне кажется, Мануэль прав, – сказала я, приковывая к себе удивленные взгляды присутствующих. – Если речь идет о том поле, где Андрес и Мануэль сразились с бруксами в ночь ярмарки, то это действительно далеко от города. Кругом непроходимый лес и равнины. К тому же вполне логично, что Даниэла прячется поблизости от Руин смерти.

Пару секунд все молча обдумывали мое предложение.

– Вам бы порадоваться, что среди нас появился еще один здравомыслящий человек, как я, – сказал Мануэль.

– Она может быть и в Храме ведьм, – заявил наконец Фернандо.

– Нет. Она не настолько глупа, чтобы прятаться у нас под носом.

Мануэль говорил так уверенно, точно знал наверняка. Хотя это было просто логическим рассуждением. И то, почему к нему прибегал из всех присутствующих только он, было загадкой.

Фернандо постучал пальцами по столу.

– Мы подумаем, – сказал он. – Но сначала нужно навестить куэлебре.

Глава 45

Поздно вечером я слушала шум дождя, барабанящего по крыше, и пыталась сосредоточиться на домашнем задании по испанскому языку, когда в комнату вошла мама.

– Почему ты не спустилась на ужин? – спросила она, вставая рядом с кроватью.

– Я не голодна.

– Андрес сказал, что у тебя в школе случился приступ.

– Ага.

Я обвела карандашом букву С на тестовом задании.

– Я знаю, что ты сердишься на меня, но даже если бы я и захотела сделать тебя ведьмой, то все было бы с твоего согласия. Никто не заставил бы тебя.

– Хорошо.

Обведя карандашом правильный ответ на следующее задание, я перелистнула страницу.

– Только у меня один вопрос, – подняла я глаза на маму. – Почему ты тогда вдруг решилась отправить меня обратно в Мадрид и даже позвала папу?

Все это могло выглядеть как желание увезти меня от отца, но на желание приехать в Кастильмо и заключить договор с моурос повлияла ее кровь. Она отчаянно бежала от себя все это время, но в итоге вернулась к истокам.

Взгляд мамы заметался по комнате, на лице сменяли друг друга смешанные эмоции.

– На миг я испугалась, – призналась она, – но увидев твою решительность, когда ты в больнице заявила, что хочешь остаться, даже несмотря на то, что с тобой произошло, я поняла, что сделала правильный выбор. Мы не можем убежать от судьбы, Эстела.

Сомневаюсь, что решилась бы остаться в Кастильмо, если бы знала всю правду. Возможно, я не могу убежать от судьбы, но я могу направить судьбу в нужное мне русло.

– Я тебя поняла, – кивнула я и уставилась в листок, давая понять, что обсуждать больше нечего.

Слезливых и трогательных речей не будет. Никогда не было между нами. Поэтому мама молча вышла, оставляя в моем сердце очередную глыбу льда.

Чуть позже я выбралась из кровати и выскользнула в коридор. После короткого стука в противоположную дверь она тут же распахнулась. Прическа Андреса выглядела так, словно он долго метался в постели от бессонницы.

– Эстела? Что-то случилось?

– Нам нужно поговорить.

Когда мы вошли, библиотека тонула в темноте, лишь лунный свет обволакивал книжные полки и пол. Пройдя мимо стола, за которым днем велось собрание, я дошла до длинных книжных полок и осмотрела их.

– Зачем ты ходил в городскую библиотеку, когда у вас дома есть собственная?

Андрес привалился боком к столу, проследив за моим взглядом.

– Потому что я не мог пригласить тебя сюда.

Если судить по той книге моурос, которую дал мне Мануэль, здесь были гораздо более крамольные книги.

– Тебе правда так нужна была наша с Карлой помощь в поисках Даниэлы или ты просто таким образом оставался со мной рядом?

– И то и другое. Твоя мать сказала, что ты увлекаешься историей, и это нам очень помогло.

Было понятно, почему именно Андрес охранял меня. Вероятно, Мануэль просто не согласился.

– Помнишь свой первый день в школе? – вдруг спросил он.

– Ты про пожар, устроенный Мануэлем?

Андрес издал смешок.

– Да. На самом деле он бросил тогда в трубу не окурок. А знаешь что?

– Что?

– Горящего ворона.

Я в удивлении уставилась на Андреса, а затем мы вместе рассмеялись.

– Он говорит, что ворон сидел на трубе, мешая ему своим жутким карканьем лежать на крыше и курить. Мануэль пустил в него огонь, а тот свалился в дымоход.

Я рассмеялась громче, представив эту картину. Теперь было понятно, почему Мануэль так косо смотрел на меня весь оставшийся день, ведь вороны прилетели в школу вместе со мной.

– Когда за день до этого отец и дядя рассказали нам о дочке Перес, которая приезжает в Кастильмо, и о договоренности с твоей матерью, Мануэль сразу же отказался брать на себя ответственность сблизиться с тобой, а я согласился. Просто потому что у меня не было выбора. Я всегда брал на себя ответственность за все. И увидев твой растерянный взгляд, когда ты упала посреди коридора во время пожарной тревоги и тебя чуть не затоптали, понял, какой беззащитной ты была в этом городе. Тогда мне захотелось быть рядом и защищать тебя. С тех пор все мои слова и действия были искренни, Эстела.

Я смотрела на Андреса, гадая, рассказал бы мне он все это, не пригласи я его на разговор. Сейчас я увидела разницу между ним и его братом – Андрес не сделал бы меня моурос в тот день, но попытался бы с помощью другого способа не позволить мне умереть. А если бы не вышло, всю оставшуюся жизнь винил бы себя в том, что не был решительным.

Это было довольно странно признавать, но в последнее время Мануэля я понимала лучше, чем Андреса. Мануэль хоть и не был рядом с самого моего приезда, но все равно пытался оберегать меня. Истинная причина того, почему он не позволил мне пойти на Руины смерти в день экскурсии, стала ясна как день.

– Но я хочу исправить все, – сказал Андрес. – Я пойду с отцом и дядей к куэлебре и узнаю, есть ли возможность снова сделать тебя человеком. Не может быть, что есть яд, но не существует противоядия.

Луч надежды осветил мою душу, хотя что-то отчаянно пыталось погасить этот свет.

– Если даже мне и удастся стать человеком, это ведь означает, что я не смогу принять участие в битве с Королевой, – сказала я.

– Не сможешь, – согласился Андрес, успокаивая мои опасения. – Но ты и не обязана нигде участвовать. Зато если ты вновь станешь человеком, мы сможем быть вместе.

Последнее предложение подействовало на меня сильнее, чем хотелось бы. Как бы сильно я ни была обижена на Андреса за его ложь и как бы сильно ни хотела остановить Королеву, я не могла заглушить свои чувства.

– Человек и моурос могут быть вместе? – спросила я неуверенно.

– Да. Просто не могут иметь детей. Это плохо для моурос. Очень плохо. Ведь моурос не бессмертны, и нам нужно продолжать род, поскольку мы – последняя семья в Кастильмо. И если мы сейчас убьем просто сосуд Королевы, а не ее саму, а все моурос погибнут, это означает ужасную участь для жителей Кастильмо. Ведь останутся еще две наследницы ведьмы, которые смогут продолжить свой род. И Королева вновь воспользуется этим. Пока живет магия, должны жить и моурос.

Вероятно, Андрес хотел разорвать мою связь с Мануэлем, а после привязать к себе. Я испугалась собственной мысли о том, что думаю о возможном будущем с Андресом. Неужели я захочу вновь пройти эти адские муки?

Увидев мое замешательство, Андрес усмехнулся:

– Не волнуйся, у нас будет куча времени, чтобы подумать об этом. Сейчас главное – разорвать твою связь с Мануэлем.

Для Андреса было гораздо важнее отдалить меня от Мануэля, чем остановить Королеву. Сомневаюсь, что с силой Даниэлы и ее брукс моурос, которые и так в меньшинстве, не будут нужны новые союзники. Тем более сейчас, когда они возлагают на меня надежды. Андрес упрекал Мануэля за то, что тот действует за спиной остальных, но я сомневаюсь, что о затее Андреса знает кто-то еще. Мысль о том, что он готов подставить под удар весь город только ради того, чтобы мы были вместе, немного пугала.

Взглянув Андресу в глаза, я заметила в них такую нежность, что мое сердце разбилось на тысячу осколков. Я просто не могла противиться этим чувствам.

Я сделала к нему шаг, становясь почти вплотную. Это было рискованно, но я больше не боялась.

– Давай попробуем, – прошептала я. – Только я хочу, чтобы мы отправились к куэлебре вместе.

Глава 46

Рассвет только начал окрашивать улицы Кастильмо, когда мы с братьями Паласио шли по узкой тропинке, ведущей к ущелью горы Дельтонес. Серый туман обволакивал лес, и метров за двадцать впереди нельзя было ничего разглядеть.

Я зевнула, мечтая оказаться в уютном автомобиле. Даже воняющий гарью джип Мануэля показался бы мне сейчас роскошью. Но поскольку мы шли втайне от родителей, вылазка к куэлебре состоялась рано утром, пока все спали. Андрес заверил, что включить зажигание автомобиля – равно разбудить весь дом. Поэтому нам нужно было топать по лесу добрых двадцать минут туда и столько же обратно.

Когда рано утром Андрес попытался разбудить Мануэля, заставив пожертвовать выходным в школе, он так громко послал нас обоих, что, даже стоя у двери его комнаты, я отчетливо слышала, насколько далеко. Впрочем, вскоре Мануэль вышел, заспанный и недовольный, но одетый и готовый отправляться в путь.

Сейчас же Мануэль шел метров на десять впереди нас.

– Думаешь, хорошая идея была тащить его с нами? – тихо спросила я Андреса. – Он же, как и все, хочет, чтобы я оставалась моурос и сражалась с Королевой. Не уверена, что он хорошо отнесется к нашей идее, если узнает, что мы идем к куэлебре не только за советом, как прикончить Королеву ведьм, но еще и сделать меня вновь человеком.

– Я всю ночь думал над тем, стоит ему отправляться с нами или нет, но потом понял, что без него нам не справиться.

– Почему?

– Помнишь про странного старого друга, о котором я тебе рассказывал, когда мы узнали, что душу Карлы скоро заберет гуэрку?

– Это он? – удивленно взглянула я на Андреса.

– Да. И помимо его остальных странностей, он непредсказуем. Поэтому лучше иметь подмогу рядом. А кроме Мануэля, мы не можем никому рассказать об этом.

Когда через десять минут мы вошли в пещеру, раздался грохот камней. Я чувствовала, как к нам приближалось что-то большое. И я не ошиблась.

От неожиданности я отскочила назад, когда из-за угла выполз огромный пятиметровый змей с переливающейся зеленой чешуей, сверкающей словно металлический блеск. Он расправил большие крылья, напоминавшие крылья летучей мыши, и открыл пасть. Куэлебре оскалился, показывая длинные зубы, которым хватит одного щелчка, чтобы откусить голову. Каждое его движение было властным и могущественным, и я ощутила в змее древнюю силу, что готова уничтожить все на своем пути.

Я в страхе сделала шаг назад. Добродушием от этого существа даже не веяло, и будет большим счастьем, если куэлебре отпустит нас, не попытавшись при этом сожрать. Змей подполз ближе, затем сделал вокруг меня круг. Остановившись напротив, куэлебре покрутил головой, внимательно рассматривая меня, но не забывая при этом раскрывать крылья и демонстрировать клыки.

Только я решилась призвать свой огонь, как Мануэль произнес:

– Хватит выпендриваться перед девушкой, Эмил.

Вертикальные зрачки куэлебре расширились. Змей закрыл пасть и сделал еще один круг вокруг меня. Когда он оказался за моей спиной, я заметила, как его хвост начинает покрываться зеленым дымом. Куэлебре буквально испарялся на глазах.

Еще один клуб дыма, и передо мной возник парень. Я отшатнулась от неожиданности.

– Ты... что...

Я искала глазами куэлебре, но передо мной стоял лишь юноша с обворожительной улыбкой, не спускавший с меня глаз. На вид он был не старше меня. Выразительные и заостренные черты лица, словно высеченные из камня, придавали ему ауру непередаваемой силы и загадочности, а длинные черные волосы, которые он завязал в низкий хвост, растекались по спине, будто темная река, и касались пола. На юноше был камзол черного цвета, доходивший до пят, сапоги на черной подошве. Нельзя было отгадать, к какой эпохе принадлежал его костюм, но точно не к последним столетиям.

– Неужели мои молитвы были услышаны, и меня наконец посетила прекрасная сеньорита, – раздался мелодичный голос куэлебре, и его губы растянулись еще шире. – Позвольте представиться, инфант Эмилиано III Великолепный.

Куэлебре взял мою руку и коснулся губами ладони.

– Инфант? – удивленно спросила я.

– Да, прекрасная сеньорита. – Вновь став вертикальными, зрачки куэлебре сверкнули. Лишь это выдавало в нем огромного змея, которого я только что встретила. – Прежде чем меня заковали в ужасное тело этой крылатой ящерицы, я был наследным принцем.

Я с укором взглянула на братьев Паласио. И никто не удосужился мне об этом рассказать!

– Подождите, прелестное создание! – Куэлебре прикрыл глаза и втянул воздух. – Я чувствую огонь... и землю...

Он резко распахнул глаза.

– Неужели новообращенная? Кто это сделал?

– Мануэль, – ответил Андрес.

– Ну конечно же, только этот мальчишка мог такое совершить. Ты знаешь, как мы встретились в первый раз? – посмотрел на меня змей-инфант. Он подал мне локоть. – Пойдемте, провожу свою очаровательную гостью в мое тайное убежище.

Только сейчас я поняла, что принц-инфант коснулся меня, но ни один из нас не ощутил боли.

– Я не человек и не моурос, так что все в порядке, – улыбнулся он, поняв мое замешательство.

Подавая руку, я оглянулась на братьев. Когда те молча последовали за нами, я разрешила куэлебре вести себя.

– Знаете, мой прелестный цветочек, этому негодяю было лет десять, когда он со своей семьей пришел ко мне в первый раз. Он тогда выпустил мулов, которых я содержал в западной части пещеры. Потом один его укусил, так что он целую неделю ходил с...

– Мы пришли по делу, – грубо прервал его Мануэль.

– Конечно, вспоминаете меня, только когда что-то нужно.

Змей-инфант вел нас по темному тоннелю. Сырость, звук капающей воды и грубый камень. Чем глубже мы заходили, тем дальше оставался дневной свет. Шаги нашего провожатого не издавали ни звука, словно он полз по земле. Я переборола желание взглянуть вниз, чтобы удостовериться, не превратилась ли нижняя часть его тела в змеиную.

– Кажется, лишь пару месяцев назад отец с дядей были у тебя, – заметил Андрес. – Отец сказал, что начал пропадать скот неподалеку, жители жаловались.

– Моей змеиной сущности ведь нужно чем-то питаться, – горячо возразил Эмилиано. – Поэтому ночью я выхожу на охоту.

Когда глаза перестали различать что-то в темноте, куэлебре свернул влево. Пещеру тут же осветило факелами, воткнутыми в стены по обе стороны. Огонь в них зажигался один за другим, освещая нам путь. Когда зажглись два последних факела, я увидела впереди широкую деревянную дверь.

Эмилиано потянул на себя железное кольцо с головой змея, уж больно похожего на куэлебре. Меня чуть не пробрал смех. Он повесил свою фигуру у входа?

Помещение за дверью оказалось настолько невероятным, что я замедлила шаг. Если бы кто-то сказал мне, что в пещере бывают такие сооружения, я бы посчитала его умалишенным. Широкий круглый зал был обставлен разноцветными светящимися кристаллами. Они словно сосульки свисали с высокого потолка пещеры, высились вдоль стен гигантскими колоннами. На полу лежали мягкие подушки и шелковые простыни. Посреди этого великолепия стоял фонтан с живыми цветами. Но гораздо сильнее меня поразили девушки, которые сидели на подушках возле фонтана. Их было около сорока, не меньше. Красивые, с длинными волосами до пола, босые и одетые в легкие платья. Девушек украшало несметное количество золота – на лодыжках, талии, руках. Некоторые из них расчесывали волосы, некоторые смеялись, ведя веселую беседу. Их легкий смех сливался с журчанием фонтана.

Я сразу догадалась, кто они.

Ксаны.

Согласно легендам, ксаны – невероятной красоты девушки. Они живут возле рек и прудов или в пещерах, где есть доступ к чистому источнику. Обычно это девушки, находящиеся под действием заклинания.

Я недоверчиво взглянула на принца-инфанта. Меня охватило желание вырвать руку и убежать куда-нибудь подальше из этого места. Куэлебре заметил мое замешательство. Он улыбнулся своей обворожительной улыбкой:

– Они прелестны, правда? Каждая новая ксана, которая появляется здесь, красивее предыдущей. Не перестаю удивляться женщинам, вы становитесь все прелестнее. И глядя на тебя, я понимаю, что ты была бы самой запоминающейся из всех моих ксан.

– Когда ты похитил последнюю девушку, Эмил? – спросил Мануэль.

– Похитил?! – ужаснулась я.

Я дернулась, но принц-инфант не дал мне вырваться, крепче сгибая свой локоть.

– Не слушай его глупые шутки. – Принц-инфант повел меня к фонтану. – А ты перестань пугать девушку, – бросил он через плечо Мануэлю.

Попытки отыскать на лице Андреса беспокойство не увенчались успехом – он был совершенно бесстрастен. Я позволила себе мысленно выдохнуть: если Андрес расслаблен, значит, фаза странности Эмилиано еще не сменилась фазой опасности.

Проходя мимо фонтана, принц-инфант улыбнулся ксанам, на что те расплавились, словно мороженое на солнце, и поприветствовали его влюбленными взглядами. Некоторые начали тянуть к нему руки. Иначе чем колдовством их поведение нельзя было объяснить. Уже вблизи я стала замечать, что платья ксан были одного оттенка, но отличались по форме и длине. Некоторые казались принадлежащими не нашей эпохе. А еще девушек из прошлого выдавал макияж в стиле барокко. Вероятно, волосы – светлые и светло-каштановые – начали расти у них уже после того, как их околдовали.

– Не сейчас, мои прелести, – ласково обратился к ним Эмилиано. – Вы разве не видите, что у меня гости?

Оставив томно вздыхающих нам вслед ксан, мы пошли по противоположному тоннелю. Я заметила, что ксаны не реагируют на Андреса и Мануэля, все их внимание было направлено на хозяина пещеры.

– Вы правда похищаете девушек? – спросила я.

– А ты бы хотела быть похищенной мной? – сверкнули глаза инфанта.

Даже без магии любая девушка была бы околдована обаянием и невероятной красотой Эмилиано. Но это было не главное, он умел завлекать в свои сети далеко не внешней красотой. Умение удержать интерес после того, как кто-то попался на твою внешность – тоже своего рода красота. Принц был очень умен и хитер.

– Не то чтобы я против лежать целыми днями на подушках, обвешанная золотом, – сказала я, – но, возможно, я сопротивлялась хотя бы минут десять, чтобы не выдать, что попала под ваше очарование.

Змей-инфант рассмеялся:

– Ты, безусловно, украсила бы мою коллекцию. Даже не представляю, какой окажется девушка, взявшая на себя бремя стать моурос. Мне нравится, что в тебе течет огонь. – Он наклонился к моему уху: – Я люблю все горячее.

Интересно, так ли ему понравится, когда я подпалю этим огнем его чешую?

– К счастью, у меня мозги еще на месте, чтобы не считать себя игрушкой, которая украсит коллекцию трехсотлетнего змея.

– Четырехсотлетнего, вообще-то, – поправил он меня с ноткой гордости в голосе. – Я всегда любил женское внимание. Еще до того, как меня заколдовала ведьма, у меня было несколько дам сердца. И после того, как я обратился в змея, моя страсть никуда не ушла. Я понял, что могу владеть определенной магией. Могу превращаться из куэлебре в человека, но также могу превращать людей в некоторых существ. В Астурии, где, собственно, я и жил, я нашел первую ксану. Точнее, одну придворную даму, которую хотели выдать замуж за старого барона. Она была так убита горем, что согласилась сбежать со мной. Но зачем бессмертному смертная? Я привел ее сюда, предложил сокровища и бессмертие, и она согласилась. Да, возможно, я привожу сюда девушек обманом, но даю им выбор. Поверь, прелесть моя, когда я показываю им свои сокровища, ни одна не отказывается.

– А почему ведьма заколдовала вас? – спросила я.

– О, мне кажется, это было просто в целях самозащиты. Мы с отрядом поехали в горы Астурии и случайно наткнулись на опасный ковен ведьм. Всех моих товарищей ведьмы убили. А в меня кинули каким-то заклинанием. Моя семья погибла, наша династия сменилась новой, прежде чем я научился вновь превращаться в человека. Но сомневаюсь, что меня приняли бы во дворце, когда поняли, что я в любой момент превращусь в крылатого змея, который может всех сожрать.

Услышав историю инфанта, я вспомнила, что читала про него. Наследный инфант Эмилиано III, которого в народе прозвали Великолепным за его красоту – сын Эмилиано II. Его признали погибшим, когда ему было двадцать два года. В истории говорилось, что он умер во время вылазки в горы. Его отряд наткнулся на варваров, которые ограбили и убили их. Тело принца так и не нашли, но вокруг этой истории ходило немало слухов. Мне стало жаль прекрасного юношу, который должен был править и привести свою страну к новой жизни. Даже думать было страшно, что он пережил, находясь в теле огромной змеи с разумом человека.

– Мне очень жаль, что у вас сложилась такая судьба, – сказала я.

– Не хочешь меня утешить, прелесть? – улыбнулся змей-инфант. – Я как раз давно не обращал никого в ксан. Обещаю, что жизнь со мной будет гораздо приятнее, чем с этими мальчишками.

– Мне не нравится, что ты уже несколько раз упомянул об этом за столь короткий срок, – сказал Андрес. – Забудь о своих извращенных планах.

– Но попытаться стоило.

Эмилиано провел нас к входу в длинный тоннель, по которому тянулась железная дорога. Звук катящейся тележки донесся до нас издалека. Вскоре показался мужчина низкого роста в красной одежде и с длинной бородой, который тянул за собой тележку с золотом. Когда он приблизился, я поняла, что это гном. А точнее, тресго. За ним показался еще один, затем третий и четвертый. Тресго тащили тележки с камнями и драгоценными металлами. Эти гномы славились своей преданностью хозяину и любовью к тяжелой работе.

– Тресго добывают вам золото? – спросила я, когда они молча прошли мимо нас, направляясь в глубь пещеры.

– Да, – ответил Эмилиано. – Они давно живут в горах и, сколько существуют, всю жизнь занимаются тем, что добывают золото для правителей. После того как я был заколдован, именно тресго сообщили последнему королю о том, что видели огромного крылатого змея в горах. С тех пор я и стерегу здесь золото.

– Кто может знать, что в горах есть целое хранилище золота? – удивилась я, поскольку даже в легендах Испании, которые я успела прочитать за последнее время, не было об этом упомянуто.

– О, поверь, прелесть моя, многие знают и жаждут завладеть им.

С этими словами Эмилиано открыл дверь, до которой мы добрались. Мы оказались в большом хранилище золота. Это было одновременно чем-то вроде кабинета с высокими деревянными стеллажами, где повсюду стояли огромные сундуки с золотом. Рядом со столом и креслами располагались книжные шкафы, тянущиеся к самому потолку.

Дойдя до высокой подставки, Эмилиано взял с небольшой зеленой подушки золотую диадему, украшенную большими драгоценными камнями, среди которых мне удалось различить алмазы, рубины и изумруды. Как только корона коснулась головы змея-инфанта, его аура, таившая в себе невидимую мощь, словно стала еще больше, заполняя собой все пространство.

– Я много лет строил свой дом в этой пещере, – сказал Эмилиано, присаживаясь за столом. – Скитался по горам Астурии долгие годы, но остановился тут. И когда через много лет один из королей обнаружил меня здесь, он не попытался меня убить, а предложил союз. С тех пор я и оберегаю эти хранилища золота и контролирую процесс его добычи. – Он улыбнулся мне одной из самых обворожительных улыбок, которые я только встречала в своей жизни. – Проще говоря, я владею этими горами и всем, что здесь находится.

Если змей-инфант и сказал Андресу, что перестал вербовать меня в свои возможные наложницы, то попытки закадрить все же не прекратил. И признаюсь, у него это неплохо выходило. Я начинала понимать девушек, которые бросали ради него все.

Эмилиано взял со стола колокольчик, и легкий звон прошелся по всему помещению.

Смежная дверь мгновенно отворилась, и в кабинете показался еще один тресго. На нем была белая туника до колен и небольшая шапка.

– Вызывали? – Тресго юркнул к своему хозяину. – Приветствую, – поклонился он нам. – Признаюсь, у нас давно не было гостей. Если не считать избалованных девиц Его Высочества.

– Хватит болтать, Густаво, и принеси гостям нашего лучшего вина.

– Слушаюсь. – Густаво уже открыл дверь, но обернулся у порога: – Сеньорите, как обычно, со снотворными травами, которыми вы поите девушек, прежде чем превратить в ксан?

– Что? – выпучила я глаза.

– Он просто шутит, моя прелесть, – заверил меня змей-инфант.

– Конечно шучу, – улыбнулся мне Густаво. – Наш принц никогда не опустился бы до того, чтобы использовать снотворное.

Эмилиано удовлетворенно закивал. А Густаво тут же добавил:

– Он обращает красавиц, слушая их крики боли.

Книга со стола полетела в тресго, но Густаво успел скрыться за дверью.

– Эти существа очень работоспособны, но имеют просто несносный характер. – Змей-инфант указал нам на кресла напротив стола и уселся сам. – Давайте, собственно, поговорим о причине вашего визита.

У меня была парочка вопросов к нему, и мне совершенно не понравилось, как он сменил тему. Но мы и правда теряли время. А истории о том, как многолетний крылатый змей расширяет свой гарем, могли подождать.

Мы с Андресом присели, а Мануэль остался стоять, опершись на книжные полки.

– Ты ведь в курсе, что Королева ведьм проснулась? – спросил Андрес.

– Тресго доложили мне об этом, – сказал змей-инфант. – И о бруксах. Когда-нибудь это должно было произойти. Разве не этого вы ждали последние века? – Он перевел взгляд с Андреса на Мануэля.

– Власти Испании тоже знают о бруксах и Королеве? – спросила я.

– Полагаю, что нет, – ответил Эмилиано. – Политика давно отделилась от мифического. Раз в год прилетают эти железные штуки, как их там... да, вертолеты, и увозят золото. Больше мы в дела друг друга не вмешиваемся.

Слишком удобная позиция. Впрочем, как всегда. Когда у верхушки нет интереса или возможности контролировать что-то, им легче закрыть глаза и уши, чтобы в последний момент заявить, что они не при делах. Если король Испании знает о существовании куэлебре, тресго и моурос, наверняка ему известно и о магической колоде, и о Королеве, которая должна в любой момент проснуться. Но, вероятно, нынешние власти не считали их существенной угрозой. Даже если некоторые легенды реальны, многие из них все еще остаются легендами. Переживать по поводу каждой – это можно сойти с ума.

– Вы знаете, где может находиться Королева? – спросила я. – Она точно где-то в горах. Возможно, в пещере.

– Увы, но нет, – ответил Эмилиано. – Горы Кастильмо слишком обширны, и здесь таятся такие глубокие пещеры, в которых даже я не был.

– Но у тебя наверняка есть догадки, что можно с ней сделать? – сказал Мануэль.

– Вы даже не нашли ее, но уже строите планы по уничтожению? – вздернул бровь инфант, откидываясь на спинку своего позолоченного кресла. – Даже без Королевы армия брукс весьма опасна.

– Она в любом случае объявится. Нам нужно быть готовыми.

Эмилиано побарабанил по столу изящными пальцами, унизанными золотыми кольцами с разноцветными камнями.

– Точного рецепта нет и никогда не было, – сказал он. – Вы можете лишь собрать из ингредиентов примерный. Но будет он действенен или нет, зависит только от удачи.

Змей-инфант подошел к книжному шкафу и, поднявшись по лестнице, начал что-то искать на верхних полках. В это время Густаво успел принести нам позолоченный графин с такими же кубками. Мы, конечно же, отказались от угощения, хотя красная жидкость выглядела очень притягательно.

Через пару минут змей-инфант спустился с коричневым фолиантом в потрепанном переплете в руке. Полистав его, он остановился на одной из страниц и, внимательно изучив, вырвал ее.

– Здесь может быть то, что вам пригодится, – сказал Эмилиано.

– Разве вам не жалко вырывать страницу из такой древней книги? – изумилась я.

– То, что содержится на остальных страницах, слишком ценно, чтобы попадать вам в руки, – улыбнулся инфант. – Я слишком долго собирал эту библиотеку.

Он положил оторванный лист на стол, и мы увидели перед собой карту. Наверху мелким шрифтом было выведено название: остров Сонденадо.

– Остров-призрак? – удивилась я.

– Говорят, что он существует на самом деле, – заметил Эмилиано.

Остров Сонденадо имел любопытную историю. Он возник на карте восемнадцатого века в Атлантическом океане между берегами Испании и Португалии. Многие путешественники пытались найти его, но терпели неудачу. А с начала девятнадцатого века он исчез с карт. После этого все стали называть Сонденадо островом-призраком.

– Что он может нам дать? – спросил Мануэль, изучая карту.

– Там хранятся секреты, – сказал Эмилиано. – Это все, чем я могу помочь, поскольку большего об этом острове и сам не знаю.

Отправиться на остров-призрак, даже не зная, найдутся ли там ответы, было наиглупейшей затеей, из-за которой мы потеряем слишком много времени. Гораздо проще было бы выселить всех жителей Кастильмо или создать армию из новообращенных моурос. Солгу, если скажу, что эти две идеи я не обдумывала на полном серьезе. На первый вариант не согласилась бы семья Паласио, на второй – жители Кастильмо. И если раньше все это можно было бы сохранить в секрете, то сейчас о мифических существах узнал бы весь мир с помощью одной видеосъемки, залитой в интернет. Даже представить боюсь, во что тогда превратится жизнь семьи Паласио. Но я до сих пор не знала масштабов того, что должно произойти, и боялась, что тех сил, которые у нас есть на данный момент, будет недостаточно.

– Посмотрим. – Андрес взял карту и, свернув ее, положил в карман брюк. – Спасибо, Эмил. Но нам нужно еще кое-что.

– Что же? – спросил змей-инфант.

– Есть что-то, что разрывает связь душ?

Я шикнула на Андреса и тут же уставилась на Мануэля, который и бровью не повел.

– Он все равно узнал бы, – пожал плечами Андрес.

– Не думаешь же ты, что я настолько глуп, чтобы не понять, что ты потащилась сюда в такую рань не из-за жеста доброй воли? – усмехнулся мне в лицо младший Паласио. – Ну попытайтесь, хотя у вас ни черта не выйдет.

Эмилиано посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Мануэля.

– Вы двое... не по своей воле? – спросил он.

– Нет, – сказала я.

Мелодичный смех Эмилиано заполнил весь кабинет, а вертикальные зрачки сверкнули любопытством.

– Тогда понятно, почему я не почувствовал в нем ревности, – сказал змей-инфант. – Это значительно упрощает мою задачу.

– Ты уклоняешься от темы, – заметил Андрес.

– Второе одолжение и без платы? – спросил Эмилиано.

– Ты живешь на куче золота с гаремом, что тебе еще нужно? – возмутился Андрес.

– Она, – кивнул инфант в мою сторону.

– Забудь, – отрезал Андрес.

– Больше ничего не нужно.

– Подумай.

– Нет.

– Ее не получишь.

– Значит, не сильно вам нужно разорвать связь.

– Не такой ценой точно.

– Эй! Я вообще-то здесь! Приве-е-ет! – помахала я руками. – Может, хватит торговаться насчет меня так, словно я не слышу?

– Принимай предложение, моя прелесть, – улыбнулся мне змей, и его зрачки заиграли так, будто он готов был напасть. – Зачем тебе эти два инфантильных мальчика? Я буду содержать тебя в любви и богатстве.

– Размечтался, – скрестила я руки на груди. – Ты, конечно, красавчик, но не настолько, чтобы я потеряла голову.

Эмилиано рассмеялся громче:

– Она. Определенно.

– Забудь, я сказал, – уже серьезнее заявил Андрес.

– Ладно, успокойся. Разрывание душ, значит? – Змей-инфант подумал пару секунд. – Есть древнее астурийское заклинание, которое я вычитал в одной книге еще много веков назад. Оно делает человека ненавистным другому. Говорят, люди, которые провели этот ритуал, теряют все, что их связывало раньше, и ненавидят друг друга так, что могут даже убить. Не знаю, поможет он огненным существам или нет, но на людей действует.

Андрес сжал челюсть на пару секунд, а затем кивнул:

– Записывай.

Нас с Мануэлем он даже не спросил. Я не знаю, хотела бы я ненавидеть Мануэля, когда мы только начали понимать друг друга. Я повернулась, и мы встретились с Мануэлем взглядами. Нельзя было разгадать, какие эмоции он испытывал, но разочарования в них точно не было. Мануэлю вовсе не претила мысль, что он всю жизнь будет меня ненавидеть. А с чего я вообще взяла, что он не ненавидит меня уже сейчас?

Андрес отправил в карман к карте лист с заклинанием, которое змей записал пером и чернилами. Выходил ли он вообще к людям и знал ли о современных технологиях? Если верить тому, что он давно не обращал ксан, то нет.

– Что вы знаете о гуэрку? – задала я вопрос, который давно меня мучал. События последних дней не затмили мое желание помочь Карле.

Эмилиано удивленно взглянул на меня:

– Вы еще и со жнецом смерти связаться успели?

– Не мы. Наша подруга, – ответила я.

– Как бы ты мне ни нравилась, прелесть моя, – улыбнулся змей-инфант, – но третья услуга за один раз – это слишком много. Если выживете после столкновения с Королевой ведьм и вернетесь ко мне, я подумаю над тем, чтобы потратить на вас еще немного времени.

Даже превратившись в крылатого змея, Эмилиано не потерял королевского самомнения и чувства собственной значимости. Я улыбнулась змею-инфанту в ответ, показывая, что мы определенно встретимся еще раз.

– Ты поможешь нам? – спросил его Андрес.

Я поняла, что он имел в виду битву с Даниэлой и бруксами.

– Ты же знаешь, я в подобное не ввязываюсь, Андрес, – улыбнулся змей-инфант своей чарующей улыбкой, но слова его были серьезными. – Я пережил много войн, в том числе и великую битву моурос и ведьм. Я жил здесь, и когда долгие годы правили моурос, и когда правили ведьмы. Все вокруг меняется, а я существую. Только для одной цели. Чтобы охранять сокровища Испании. А не для того, чтобы сражаться в битвах. Возможно, еще несколько веков назад я бы поборолся, лишь бы не выиграли ведьмы, но уже давно это не имеет никакого значения. Мне без разницы, кому будет принадлежать Кастильмо. Для меня теперь никто не представляет опасности. Хуже мне уже никто не сделает.

Глава 47

Выйдя из пещеры куэлебре, мы двинулись в сторону ранчо, где пасся скот, щипая уже высохшую траву. Вероятно, именно отсюда куэлебре похищал мулов.

Утренний свет уже украсил город, туман пропал. Обратно Мануэль снова шел впереди нас с Андресом. Нам так и не удалось найти нужные ответы. Остров-призрак не решал нашу проблему с Даниэлой. И пока она не решена, мы не сможем совершить ритуал разрывания нашей с Мануэлем связи. Он не согласится, ведь каждый моурос на счету.

Мы шли по лесу, когда я почувствовала, как воздух вокруг неожиданно раскалился. Кожу начало покалывать то холодом, то жаром.

– Раз, два, три...

Мы замерли, услышав голос, эхом донесшийся откуда-то из чащи. Неожиданно впереди нас, метрах в десяти, выросло несколько деревьев. Мы отшатнулись, когда высокие пихты вырвались из почвы и преградили нам путь. Но самым жутким было то, что вместо хвоинок их ветки покрывали железные иглы. Тонкие и длинные, они могли убить человека.

– Что это такое? – оторопело спросила я.

Мы оглянулись по сторонам, но вокруг никого не было.

– Сделай правильные ходы.

Низкий мужской голос доносился до нас эхом, но в то же время слышался будто из-за спины. Мы попятились, но не успели сделать и пары шагов, как перед нами выросло еще несколько деревьев. Одна за другой кроны пихт вырывались из-под земли и тянулись к небу, словно их тащили за невидимые веревки.

Шаг в сторону, и единственный оставшийся путь к отступлению тоже оказался прегражден. Мы очутились в ловушке. Пихты с железными иглами создали квадрат метров в сорок, из которого невозможно было выбраться. Деревья росли сплошной стеной, делая тщетными все попытки бегства.

Парни преобразились в моурос. Я вскинула голову, прикидывая свои шансы взлететь, но ужаснулась, поняв, что деревья настолько высокие, что неба над головой почти не было видно.

– Какие же вы скучные, – раздался из-за спины незнакомый голос.

Мы повернулись и увидели юношу, который, привалившись к стволу, наблюдал за нами, словно смотрел увлекательное шоу. У него были черные волосы до плеч и атлетическое телосложение. Половину его лица покрывала железная пластина, которая въелась в него, будто вторая кожа. Железо изогнулось, когда парень ухмыльнулся. Железные доспехи причудливо вплетались в его коричневый мундир.

Юноша склонил голову и встретился со мной глазами. В тот же момент запястье обдало болью. Я взглянула на масти на своей руке и увидела, что фигура меча зажглась алым цветом. На щеке юноши, не тронутой железом, стал образовываться меч, а через секунду на его боку материализовался настоящий клинок. Острая сталь сверкала, словно только что вышла из-под молота кузнеца.

Желудок свело от понимания, кто стоит перед нами.

Рыцарь мечей.

За спиной раздались ржание и топот копыт, и мы увидели грозного коня с длинной черной гривой, облаченного в железные доспехи. На коне сидел всадник с золотым кубком в руке. Его холодный кукольный взгляд был направлен прямо перед собой. Он выглядел не таким живым, как Рыцарь мечей.

Оруженосец кубков.

От этой мысли запястье снова обдало жаром, и масть кубков зажглась алым. Тут же на щеке Оруженосца возник кубок.

Мы понимающе переглянулись с Андресом и Мануэлем.

Даниэле удалось украсть магическую колоду. И она выпустила всадников.

Произошедшее было настолько неожиданным, что мы замерли в замешательстве. Мы были готовы к этой битве. Мы ждали ее. Но не сейчас. И не здесь.

– Как вам поле, которое я создал для нашей игры?

Голос Рыцаря вырвал меня из оцепенения. Когда он сделал шаг в сторону, я тут же призвала огонь. Тело покрыл жар, а крылья за спиной образовали щит.

– Так горите желанием побороться? – произнес Рыцарь, проследив за моим преображением в моурос.

Он обошел нас и остановился напротив.

– Знаете, когда нас заточили в карты, мы с Его Величеством и Бернардо играли в бриск. Довольно забавная игра, которая помогает скоротать вечер. Предлагаю вспомнить былые времена и сыграть одну партию. – Глаза Рыцаря блеснули от предвкушения.

Мы снова переглянулись, гадая, что означало странное поведение Рыцаря.

Сейчас в эту игру никто не играет. Кроме бабушки. Надежда вспыхнула в сердце, когда я вспомнила, как мы с ней играли в нее на следующее утро после моего приезда в Кастильмо. Я мысленно расцеловала бабушку, которая специально научила меня этой игре, зная ее истоки. И ее странные слова о том, что даже карточная игра спасет мне жизнь, обрели теперь смысл.

– У меня есть другое предложение, – ответил Мануэль. – Мы подпалим тебя и твоего дружка и свалим отсюда. Как тебе такая партия?

Мануэлю с трудом удавалось сдерживать себя. Он полностью обратился в моурос, держа наготове огненный шар. Андрес перевел на него предостерегающий взгляд, но это было бессмысленно. Мануэль выпустил огненный шар прямо в Рыцаря мечей, но тот моментально заблокировал его магическим щитом. Огонь бумерангом отлетел в Мануэля, повалив его на землю.

Я подскочила к Мануэлю, но увидев, что он поднимается на ноги, замерла.

– Кто еще хочет попробовать играть по своим правилам? – спросил нас Рыцарь.

Земля под ногами задрожала. Почва трескалась, словно из нее что-то прорастало. Мы с Андресом успели отскочить назад, когда огромная белая глыба вылезла из земли. Это была гигантская карточная колода. Рыцарь коснулся верхней карты, и две тяжелые плиты легли передо мной рубашкой вверх. Еще две упали перед Рыцарем, затем он раздал нам еще по три карты.

– Предложение такое, – сказал Рыцарь, пока мы разглядывали необычайно большие карты. – Выигрываете вы, и я вас отпускаю. Выигрываю я – и я медленно и мучительно отрубаю ваши головы.

От наслаждения, которое проступило на лице Рыцаря при последних словах, желудок скрутило в тугой узел. Рыцарь не отпускал рукояти меча, висевшего сбоку. Лишенный на много веков возможности сражаться, он с предвкушением ждал конца игры, которая даже не началась. Ужасная мысль забилась в голове: нам не удастся отсюда выбраться. Рыцарь способен противостоять огню.

– Я согласен.

Мануэль грубо отодвинул меня, вставая напротив Рыцаря. Андрес, все это время рассчитывающий пути обхода, напрягся.

– С тобой я не играю, – заявил Рыцарь. – Я сыграю лишь со своей преемницей.

– Я тебе не преемница, – бросила я ему.

Губы Рыцаря расплылись в улыбке:

– Что, убить вас прямо сейчас?

Пальцы Рыцаря сжались на рукояти меча.

– Нет! Я сыграю!

– Ты вообще умеешь играть? – спросил Андрес. – Это очень старая игра и, возможно...

– Я знаю правила.

Я превратилась в человека и встала напротив Рыцаря, воскрешая в памяти правила игры. Они были просты, но требовали сосредоточенности. Того, чего мне как раз не хватало.

Мой взгляд упал на пять карт передо мной и на закрытую верхнюю карту на колоде. В оригинальной игре сдавали по три карты и набирали после каждого хода по одной карте из колоды. Но здесь было все иначе.

– Почему у нас по пять карт, а не по три? – спросила я. – И какой козырь?

– О, забыл сказать, – хищно улыбнулся Рыцарь, – я немного изменил правила оригинального бриска. У нас не будет козыря, и возьмем мы по пять карт, но по желанию будем добирать после того, как выложим по одной. Старшинства мастей у нас нет, а карты пусть будут иметь значение по нарастающей цифр от двойки до туза. Очки от десяти до одного – и будут они засчитываться от туза до четверки. Тройка и двойка – ноль очков.

Мои ладони мгновенно стали липкими, а сердце застучало в бешеной агонии. Радость от того, что я знала правила игры, мгновенно улетучилась. Вся стратегия, которой научила меня бабушка и которой я хотела придерживаться, превратилась в прах.

В голове быстро выстраивались позиции новой игры: мастей нет, а это значит, что играют роль карты по нарастанию: двойка, тройка, четверка, пятерка, шестерка, семерка, восьмерка, девятка, оруженосец, рыцарь, король, туз. И выиграть можно, если у меня будут выпадать лишь высокие фигуры.

Я сглотнула образовавшийся ком в горле. Теперь оставалось надеяться только на удачу. Рыцарь прекрасно понимал, что я могу знать правила бриска, поэтому решил идти другим путем.

Андрес заметил мое замешательство.

– Эстела?

– Играем, – твердо заявила я.

– Отлично! – просиял Рыцарь. – Вставай на карту, которую хочешь вскрыть. У нас будет пять раундов.

Я внимательно просканировала пять огромных карт перед собой, пытаясь разгадать, какая же масть и фигура скрываются под каждой. Нельзя было разгадать, какая колода передо мной – классическая или с джокерами. Но это не имело значения: мои шансы вытянуть джокер были минимальны.

Пытаться угадать, какая из них может скрываться под рубашкой, было бессмысленно, и я встала на одну из карт прямо перед собой. Тут же под ногами начали проступать синие мечи. Четыре с правой стороны, четыре с левой. И один посередине. Девятка мечей.

Не самая худшая, но и не самая лучшая карта. Если у Рыцаря выпадет хотя бы Оруженосец – я пропала. Рыцарь встал на одну из карт перед собой. На белой глыбе под его сапогами начали проступать символы. Восьмерка мечей.

Я выдохнула, понимая, что все это время просто не дышала. Карта Рыцаря проплыла по воздуху и легла рядом со мной на землю, в стороне от моих игральных карт.

– Повезло, – произнес Рыцарь. – Но это только начало.

Он был прав. Дальше игра может пойти в непредсказуемом темпе. Мне нужно зарабатывать очки с первого раунда, желательно не доставая тройку или двойку, тем самым не пропуская ни один. Проигрывая ход, я теряю шанс на победу.

– Берешь карту или вскрываешь уже имеющуюся? – спросил Рыцарь.

Вскрывая карты в колоде, я могу рассчитать возможные карты не только у себя, но и у Рыцаря. Но также это грозит проигрышем. Ведь у меня нет права выбора. По правилам бриска, после хода нужно добрать карты и играть дальше. Но мы играли не в оригинальную версию бриска, а с измененными правилами, которые предлагал Рыцарь. И у меня не было иного выбора, кроме как принять их. Поскольку козыря у нас нет, масти не играли никакой роли.

– Вскрываю, – сказала я, вставая на пятую по счету карту перед собой.

Под ногами начали прорисовываться желтые монеты. Две сверху. Затем в середине образовалась пустота. Я знала, что это означает. Нет. Нет. Нет.

Внизу карты тут же появились еще две монеты. Проклятие!

– Четверка монет, – издевательски пропел Рыцарь, растягивая мое унижение как можно дольше.

Он посмотрел на колоду, и верхняя карта взмыла вверх. Она опустилась на место проигранной, тут же открываясь. На белом фоне в углу показалась монета, затем начал образовываться рисунок. Всадник в желтом мундире гордо сидел на коне. Рыцарь палиц!

Внутри все зажглось от понимания того, насколько я была близка к победе в этом раунде, если бы решила вскрыть карту из колоды. Я посмотрела на парней. Находясь все еще в обличье моурос, Мануэль переводил хмурый взгляд с Рыцаря на Оруженосца, который стоял за Рыцарем. Андрес выглядел озадаченным. Тревога, впервые проступившая на его лице, заставила меня занервничать сильнее.

Я еле успела отскочить, когда моя четверка монет полетела к Рыцарю.

– Мне начинает нравиться, – расплылся тот в улыбке.

Мой взгляд переместился на колоду. Вероятность того, что две высшие фигуры будут лежать одна за другой, была мала. Но совершить ту же ошибку, пытаясь раскрыть все свои карты, было бы глупостью. Только я подумала о том, что хочу открыть карту из колоды, как карта взмыла в воздух и плавно опустилась передо мной. Красные кубки появлялись один за другим. Один. Два. Три.

Кажется, все затаили дыхание. Никто не смел даже шевельнуться. По лесу пронеслись пение птиц и громкий стук моего сердца.

Четыре. Пять. Шесть.

Карта замерла, игнорируя мои молчаливые мольбы.

Рыцарь тут же встал на одну из карт перед собой. Пожалуйста, только не выше шестерки, только не выше шестерки...

Отчаяние захлестнуло меня с головой. Мануэль грубо выругался, Андрес тяжело вздохнул, когда рядом с Рыцарем показался Оруженосец монет.

Бархатистый смех Рыцаря ударил по перепонкам. Он был настолько мощный, что заставил птиц, сидевших на деревьях, взмыть в небо. Рыцарь наслаждался своими победами, азарт подстегивал его.

– Как же приятно будет вас убивать, – мечтательно произнес он.

– Тебе правда доставит это удовольствие? – спросила я, вглядываясь в его лицо. – Ты ведь был отважным рыцарем, что поклялся защищать своего короля и сражаться за свой народ. Почему ты идешь на поводу у ведьмы? Ведь когда-то ты ненавидел и убивал таких, как она.

Мои слова застали Рыцаря врасплох. Его желваки напряглись чуть ли не до треска в железной маске. Это выглядело устрашающе. Словно он хотел вырваться из этой «кожи», но не мог. Мне показалось, что Рыцарь не ответит, но он заговорил вполне серьезно:

– Это все в прошлом. Я не помню ничего из этого. Сейчас я полностью принадлежу своей Королеве. И вынужден выполнять ее приказы.

Магия завладела им, как Оруженосцем и Королем. Они все вынуждены подчиняться хозяйке магической колоды, ведь у них нет иного выбора. Грозила ли им смерть, если они не выполнят поручения Даниэлы? Убьет ли их магия?

– Теперь вы все свободны. Вы больше не заточены магией...

– Ты не представляешь, что там было, – посмотрел мне в глаза Рыцарь, и от этого холодного взгляда стало жутко.

Так вот в чем заключалось подчинение фигур. Ведьма заточила их в карты и, возможно, пытала на протяжении сотен лет, понимая, что за свободу они будут готовы на все.

Я всмотрелась в железную часть лица красивого юноши, которая буквально стала его второй кожей, и невольно представила, через какие муки ему и Королю с Оруженосцем пришлось пройти. Они потеряли память и самих себя, пытаясь выжить на протяжении долгих лет. Но моя жалость не могла оправдать того, что прямо сейчас Рыцарь отчаянно желал искромсать меня на кусочки. Он уже совершенно другой человек. И человек ли?

Закрепляя эту мысль в голове, я всмотрелась в карты, которые открывал Рыцарь. За его ходами не наблюдалось определенной стратегии. Было ясно – от проигрыша он ничего не теряет. Верить слову всадника, которого послали убить меня, было бы полнейшей глупостью. Но игра позволяла потянуть время, чтобы Андрес и Мануэль успели придумать план.

Для Рыцаря игра – лишь повод потешиться, значит, он будет выкладываться не на сто процентов. Целью Рыцаря было не победить, его целью было утолить азарт, поиграть с добычей, как кошка играет с пойманной мышью, прежде чем съесть ее. Для меня же на кону стояли наши с братьями Паласио жизни. Значит, для меня ставки были гораздо выше, чем для Рыцаря. И это делало меня куда более сильным соперником.

Я выдохнула, пытаясь выбросить из головы тревогу и сосредоточиться на игре. У меня осталось два раунда, и, чтобы одержать победу, я должна выиграть в обоих.

Сжав кулаки, я сделала несколько шагов влево, чтобы встать на карту, что лежала дальше всех. Под ногами в тот же миг начала проступать зеленая палица. Она была очень большая, а это означало...

Мои губы расплылись в улыбке, когда на карте появился Оруженосец палиц. Юноша, который многократно увеличил шансы на мою победу в этом раунде, был одет в зеленую кирасу и держал в руке огромных размеров палицу.

– Молодец, – донесся до меня шепот Андреса. Его поддержка вселила надежду.

Рыцарь встал на одну из оставшихся перед ним карт. Его пальцы сжались на рукояти меча, когда у него выпала двойка мечей. Досада от проигрыша с картой его родной масти отразилась на лице Рыцаря слишком ярко.

Ничья. Значит, последний раунд должен решить все. На всякий случай я держала в голове, что нужно призвать огонь сразу же, как Рыцарь сделает свой ход.

– Последний раунд, моя дорогая, – произнес Рыцарь. – Признаюсь, ты оказалась достойным соперником. Убивать тебя будет неприятно. Ты могла бы составить хорошую компанию в карточных играх.

Пытаясь не обращать внимания на то, как Рыцарь старается сбить меня с толку, я оглядела разыгранные карты. Восемь карт выбыло. Среди них было лишь три высших фигуры. Значит, нераскрытыми остались еще девять.

Я перевела взгляд на братьев. Андрес сканировал мои карты, словно пытаясь угадать выигрышную. Приложив кулак ко рту, он бегал глазами от одной карты к другой, но его нервозность показывала, что он не силен в карточных играх так же, как и я. Когда я встретилась с подернутыми огненной пеленой глазами Мануэля, тот еле заметно кивнул в сторону Оруженосца, который уже стоял рядом с конем. Вероятно, именно он сдерживал магию вокруг нас и управлял деревьями с железными шипами. Мануэль хотел взять его на себя в случае нашей неудачи. Об этом говорил все еще не угасший огонь, который покрывал его крылья и кулаки.

– Последний ход, – похлопал в ладоши Рыцарь. – Предлагаю взять карты из оставшихся и не брать из колоды.

– Слишком часто меняются правила по ходу игры, не находишь? – спросила я.

Рыцарь рассмеялся:

– Ведь так гораздо интереснее. Но если хочешь... – Он вальяжно указал на карты передо мной.

Если Рыцарь предлагал играть только нашими картами, значит, он уверен в своей победе и одна из высших фигур точно у него. Но если это условие с подвохом? Что, если он специально подкидывает идею, зная, что я решу пойти против нее?

– Принимаю, – заявила я и ступила на третью по счету карту.

– Эстела...

Андрес дернулся в мою сторону, но замер. Поздно. Под ногами начал прорисовываться огромный меч, затем показались очертания фигуры в синем. Я затаила дыхание, не в силах поверить глазам. Это был Король мечей. На голове короля высилась корона из голубых камней, седые волосы и борода, уверенный взгляд, устремленный прямо на меня.

Мне не удалось прочитать эмоции на лице Рыцаря – он склонил голову, изучая свои карты. Его явно снедало желание взять карту из колоды, но он не мог нарушить свои же правила. Недолго думая, Рыцарь встал на третью карту по счету. Мы стояли друг напротив друга. Нас разделяло метров пять, но, когда я увидела открывающуюся карту, мне показалось, что расстояние вмиг сократилось, и устрашающая фигура Рыцаря оказалась слишком близко.

Король кубков!

– Ты мухлюешь, жалкий ублюдок! – выскочил вперед Мануэль, но тут же ударился о невидимый щит, которым Оруженосец оградил нас от Рыцаря.

– С чего ты взял? – спокойно приподнял Рыцарь бровь, не тронутую железом.

– Он прав, – вмешался Андрес. – Слишком много выигрышных комбинаций у тебя выпадает!

– Твоя колода, твоя магия, твои правила, – усмехнулся Мануэль.

По щелчку пальцев Рыцаря на нетронутую колоду упали две новые карты, образовавшиеся в воздухе. Колода перетасовалась.

– Тогда предлагаю сыграть последний раунд с двумя джокерами, – улыбнулся мне Рыцарь. – А кто сыграет со мной из этих двух мальчишек, решай сама. Но... – Рыцарь сделал многозначительную паузу, которая не обещала для нас ничего хорошего, – если он проиграет, его же я и убью первым.

Мануэль уверенно шагнул вперед.

– Нет, – схватил его за локоть Андрес. – Ты плохо играешь в карточные игры.

– Здесь требуется не умение, а всего лишь вытащить нужную карту, – возразил Мануэль.

– Лучше я сыграю, – понизил голос Андрес. – Пока Рыцарь будет занят мной, вы сможете разрушить щит Оруженосца. Он явно сильнее, чем кажется на первый взгляд.

– Сам этим занимайся. Я буду сражаться с Рыцарем в любом случае.

– Ты должен вытащить Эстелу отсюда, – прожег взглядом Андрес брата.

Андрес не может ко мне прикоснуться, поэтому решил принять удар на себя, лишь бы спасти меня. Он отчаянно желал компенсировать то, что случилось в ночь нападения бруксы.

– Андрес...

– Доверься мне, – сказал Андрес, направляясь к колоде.

Мануэль выругался ему вслед, бормоча что-то о том, что не станет утирать мне сопли, когда Рыцарь разорвет его кишки.

Андрес без труда прошел сквозь невидимый магический барьер, который ослабил Оруженосец, и встал рядом с колодой. К счастью, он все еще был в ипостаси моурос.

Сердце застучало быстрее. Страх, который все это время был обернут в одеяло адреналина, высвободился. Я отчаянно боролась с желанием подскочить к Андресу и оттащить его подальше от Рыцаря.

Рыцарь и Андрес встали по обе стороны колоды и одновременно коснулись карт. Андрес вел пальцами по картам, пытаясь вытянуть нужную, в то время как Рыцарь не двигался, лишь наблюдал за своим соперником. Андрес чуть потянул одну карту из колоды. Его рука не шевелилась, лишь пальцы слегка касались колоды. Карта сразу начала преобразовываться, очерчивая рисунок. Вверху показались три рукояти. Это могло означать лишь шестерку или семерку мечей. У восьмерки и девятки вверху и внизу было по четыре меча. Отчаяние захлестнуло меня – у Рыцаря выпадет намного больше. Но к моему удивлению, Андрес потянул другую карту. Я испуганно взглянула на Рыцаря – но он сосредоточился на лице Андреса, даже не замечая, что тот так легко мухлюет у него под носом.

Вверху следующей карты начало образовываться что-то синее. Небольшое пятно. Но рядом с ним чуть заостренный кончик, в котором точно можно было разглядеть меч. Похоже на двойку мечей. Но эту карту я уже выиграла у Рыцаря. Тогда это означало лишь одно...

Я затаила дыхание, когда Андрес уверенным движением потянул на себя карту. Рыцарь последовал его примеру. Две карты взмыли в воздух и легли на землю. Рядом с Андресом показался Рыцарь мечей. Рядом с Рыцарем – Оруженосец кубков.

Желваки заходили на лице Рыцаря. Он был недоволен даже не проигрышем, а тем, что масть и фигура, которые он носит, выпали сопернику.

В следующую секунду все случилось настолько быстро, что я не успела даже настроиться на битву. Почва под нашими ногами начала трескаться, образовывая полуметровые провалы. Карты падали туда. Крылья тут же подняли меня в воздух. Я махала ими как могла, чтобы удержаться, но словно птенец, который только учится летать, все время падала вниз. Вес тела тянул на землю, огонь внутри мешал сосредоточиться на чем-то одном.

Мануэль молниеносно подлетел к Оруженосцу. Тот среагировал прежде, чем огненный шар Мануэля коснулся его, и возвел магический щит. Между Мануэлем и Оруженосцем началась борьба.

Рыцарь вскинул руку, хватая Андреса за горло. Его глаза блеснули.

– Я не люблю, когда мухлюют, мальчишка! – усмехнулся он.

Сердце ушло в пятки. Он все понял. Сейчас мной руководил лишь один инстинкт – бежать. Но сущность моурос думала совсем иначе. Моя рука взмыла вверх, выпуская из ладони огненный шар. Он был крошечный, но его хватило, чтобы обжечь руку Рыцаря. Он дернулся, и Андрес воспользовался этим, чтобы вырваться.

В руках Андреса появился огненный меч, и он скрестил его с оружием Рыцаря. Магический клинок Рыцаря был слишком прочен, чтобы расплавиться под холодным огнем меча Андреса.

Деревья вокруг начали шевелиться. Железные шипы то врастали в кору, то вырастали вновь. Это магия Оруженосца слабела под натиском ударов Мануэля. Оруженосец метнул в Мануэля поток магии, и тот отлетел на пару метров, прокатываясь по земле.

Неожиданный удар кубка Оруженосца в живот выбил из меня весь воздух, и я пролетела сквозь железные деревья. Огненные крылья обернулись вокруг меня, не давая порезаться, но я все равно почувствовала боль. Огненные перья, сорванные с крыльев, полетели вокруг. Землетрясение прекратилось, но борьба внутри магического квадрата все еще продолжалась. Рыцарь ударил Андреса, и тот обессиленно повалился на землю, корчась от боли.

Мне отчаянно захотелось вернуться обратно, но что я могла без оружия? Чертова сила моурос! Зачем она, если я не могу применить ее, когда нужно?!

Хватаясь за ноющий бок, я встала, пытаясь придумать, что делать дальше. Я могла бы долететь до куэлебре. Мы не так далеко от него ушли. Хотя он и не изъявил желания помогать нам, но не бросит же он умирать братьев Паласио у себя под носом?

Но не успела я сделать и несколько шагов, как Рыцарь вскочил на коня и понесся с поднятым мечом прямо на меня. Деревья скрылись в земле под топотом копыт, пропуская Рыцаря за пределы магического квадрата, и тут же выросли обратно. Оруженосец в это время одновременно атаковал Андреса и Мануэля. Он размахивал золотым кубком, который вернулся к нему, отражая огненные шары, что пускали в него братья. Андрес заметил меня, но перейти черту ему мешал Оруженосец. Андрес выкрикивал мое имя, вновь и вновь повторяя, чтобы я убегала, улетала или проваливалась сквозь землю. Делала что угодно, но держалась подальше от Рыцаря, который окоротил коня и приближался ко мне медленно, точно хищник, запугивающий жертву.

Мои ноги точно разучились ходить. Я словно плавилась под взглядом своего карателя.

Рыцарь вскинул меч. Острый клинок блеснул, жаждая крови.

– Раз, два, три...– вновь разлился по лесу бархатистый голос Рыцаря.

Его грозный конь сделал еще один шаг в мою сторону, вынуждая попятиться.

– Сделай правильные ходы.

И на этих словах конь сорвался с места, а я побежала.

Глава 48

Крылья трепетали за моей спиной, желая поднять меня, пока я бежала по лесу. Я сделала пару попыток взлететь, но заслужила лишь смех Рыцаря, когда чуть не споткнулась, потерпев неудачу. Сейчас точно было не время учиться летать, поэтому я бежала. Бежала со всех ног, пытаясь не врезаться в деревья. Сила моурос дала мне выносливость. Я обнаружила, что бегу слишком быстро для обычного человека, притом не чувствую усталости и сбившегося дыхания.

Топот копыт за мной не стихал. Совсем немного. Нужно пробежать совсем немного, чтобы добраться до пещеры куэлебре. Инфант обязан нам помочь!

Неожиданно вырвавшийся из земли корень застал меня врасплох. Я споткнулась и упала на влажную землю. Толстый корень, из которого вырастали золотые шипы, потянулся ко мне, желая схватить за ногу. Пятясь, я увидела Оруженосца с кубком, который двигался в нашу с Рыцарем сторону. Андреса и Мануэля нигде не было видно. Магический квадрат остался далеко позади, и я не могла разглядеть сквозь деревья, вырвались ли из него братья. Возможно, квадрат вообще исчез, ведь Оруженосец был здесь.

Пока я пыталась подпалить сухой корень огнем, Рыцарь спешился. Весело размахивая мечом, он двинулся ко мне.

– Сколько бы мышь ни убегала, все равно попадет в лапы кота. – Рыцарь приблизился. – Мы с тобой как кот и мышка, Эстела. Я рожден, чтобы убить тебя, а ты рождена, чтобы умереть от моей руки.

Я вжалась спиной в дерево, собирая в кулаках побольше огня. Корень с золотыми шипами крутился вокруг Рыцаря, ожидая возможности напасть. Оруженосец перевернул кубок, из которого на землю вылилась красная жидкость, напоминавшая вино. Но как только она въелась в почву, из земли выросли еще несколько корней и, на ходу обрастая шипами, потянулись ко мне. Вероятно, у кубка Оруженосца много функций – сейчас же он отравил и заколдовал корни деревьев.

Рыцарь наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза. Вероятно, мое бездействие он принял за смирение.

– Твое последнее слово? – улыбнулся он.

Я плотно сжала кулаки, в которых скопился огонь.

– Я буду по тебе скучать, – улыбнулась я в ответ.

И, подбросив ногу, ударила ботинком по горлу Рыцаря. Тот отшатнулся. Я кинула огонь в его руку, и Рыцарь с шипением схватился за ладонь, роняя меч.

Подхватив меч с земли, я вскочила на ноги и ринулась прочь. Корень потянулся за мной, но я с размаху рубанула его. Переступая через золотые шипы, посыпавшиеся с него, я прибавила скорости.

Позади послышались ржание и топот копыт. Я успела лишь бросить мимолетный взгляд через плечо, но заметила ярость, искрами отлетающую от Рыцаря, который гнался за мной на коне. Я не только посмела ранить его и убежать из-под носа – я украла его меч. Фигура без своей масти все равно что моурос без огня.

Меч был гораздо тяжелее, чем казался на первый взгляд. Он значительно замедлял мою скорость, но я не могла его бросить. На оголенных ветках образовывались золотые шипы. Они тянулись ко мне, желая схватить, словно длинные пальцы. Я бежала, уклоняясь от них. Слишком назойливых приходилось на ходу обрубать мечом.

Я перескочила через большой ухаб. Ветки цеплялись за мою кофту, рвали ее, путались в волосах. Еще чуть-чуть, и я сверну в сторону пещеры. Еще чуть-чуть.

Сердце ушло в пятки, когда утробное ржание раздалось прямо за спиной. Только я успела оглянуться, как всадник преградил мне путь. Рыцарь натянул поводья. Конь встал на дыбы, вновь издавая устрашающее ржание. Я отпрянула, чтобы он не затоптал меня. Рыцарь спрыгнул и оказался прямо передо мной. Он больно сжал мое плечо, выхватывая свой меч. Я плеснула в него новым потоком огня, но мой противник теперь не поддавался ни на какие уловки.

Крылья приподняли меня в воздух. Этого хватило, чтобы я сумела пнуть Рыцаря в живот и высвободиться.

Ринувшись вперед, я начала бегать зигзагами, прячась то за одним деревом, то за другим. Заколдованные корни все еще ползли за мной. Спрятавшись за очередным деревом, я вжалась спиной в ствол и прислушалась. Мое дыхание уже начало сбиваться, легкие измотались. Сердце билось как бешеное. Позади слышались осторожные шаги Рыцаря.

– Эстела, дорогая, – донесся его голос, словно из радиоприемника. – Так любишь играть в прятки? Что я говорил про кота и мышь?

Я огляделась, ища следующее дерево, к которому могла бы спокойно перескочить. Но поблизости были лишь тонкие пихты.

– Давай тогда сыграем, но только по моим правилам, – продолжал Рыцарь. – Я досчитаю до пяти, и если ты покажешься, то я убью тебя быстро. Если нет, смерть будет мучительной и долгой. Как у твоих дружков.

Сердце сжалось. Братья Паласио не могли умереть. Ранены? Вероятно. Только это объясняло то, что они все еще не появились.

– Один, – пропел Рыцарь. Показалось, что его голос отдалялся. Это давало мне фору.

Не позволяя себе вестись на манипуляции, я повернула голову на восток. Чуть дальше уходил склон, где я могла бы спрятаться. Но это значительно отдаляло меня от пещеры куэлебре.

– Два, – продолжил счет голос вдалеке.

На севере была сплошь открытая местность. Хотя в этой стороне было дерево, за которым можно спрятаться. А что дальше? Не могла же я просто стоять за ним, ожидая, что Рыцарь уйдет. А судя по тому, что он топтался на одном месте, он точно знал, что я где-то поблизости.

– Три, – произнес Рыцарь.

Я осторожно выглянула из-за укрытия. Рыцарь стоял ко мне спиной, метрах в двадцати, высматривая меня среди деревьев. Меч в его руке поблескивал, словно вместе со своим хозяином отсчитывая секунды до моей погибели.

Я могла рискнуть и попытаться добежать до склона.

– Че-ты-ре, – протянул Рыцарь, словно не желал меня убивать.

Гадая, какой вариант выбрать, я повернула голову обратно и чуть не закричала. Оруженосец стоял прямо передо мной, в пяти метрах. Он поднял кубок, который начал менять форму. Секунда, и в руках Оруженосца поблескивала золотая пика.

Позади раздался голос:

– Пять!

И одновременно с этим пика Оруженосца полетела в меня, но я вовремя пригнулась. Острый наконечник воткнулся в дерево в считаных сантиметрах от моей головы. Порыв бежать тут же был пресечен возникшим передо мной Рыцарем. Он с ухмылкой взглянул мне в глаза:

– Ты проиграла.

Я отскочила назад, а мой противник кинулся на меня. Его меч рассек воздух рядом с моим лицом, но я успела увернуться. Следующий удар задел руку ниже локтя, и я зашипела от режущей боли.

Рыцарь двигался с желанием покончить со мной здесь и сейчас. Он явно надеялся не дать мне выйти из этого леса живой. Мысль о том, какие долгие и мучительные пытки подготовил для меня Рыцарь, заставляла задрожать все тело. Но я не могла поддаваться панике.

Еще один удар. Острое лезвие разрубило толстую ветку. Чтобы отсечь мою голову, Рыцарю потребуется гораздо меньше усилий.

Я оглянулась. Пути отступления были преграждены Оруженосцем и корнями с ядовитыми шипами, которые словно змеи ползали вокруг меня. Этот парень с самого появления не проронил ни слова, но бесил не меньше Рыцаря. Спасения не было, а надежды на то, что я сумею убежать, больше не существовало. Я в ловушке. Братьев Паласио нигде не было видно. Паника съедала рассудок.

Черт-черт-черт! Я не могу умереть вот так!

Рыцарь вновь совершил выпад. На этот раз меч оказался гораздо ближе.

Как же надоело!

Я не чувствовала опасности, я чувствовала лишь острое желание сражаться, победить и выжить.

Я отчаянно этого захотела.

И в тот же самый момент я ощутила непривычный до сих пор огонь в правой ладони. Казалось, что я держу в сжатом кулаке пылающий камень, который с каждой секундой увеличивается в размерах. Опустив взгляд, я не смогла поверить глазам. Рыцарь тоже застыл, всматриваясь.

У меня в руке образовывалась огненная цепь. Прочная, сотканная из красного пламени. Она удлинялась, пока не достигла земли. Тут же на конце цепи возник огненный шар. Он был похож на шар Мануэля, пока из него не начали прорастать небольшие шипы. Два орудия, которые повлияли на меня. Огненный шар – от силы Мануэля, с которой я была связана, и цепь – орудие, которое сковывало меня, когда сила моурос окончательно завладела мной.

Огненное гасило^[43].

Моим оружием было огненное гасило.

И оно жаждало вступить в бой.

В порыве отчаянной решимости я вскинула руку, прокручивая гасило над головой. Я никогда прежде не держала его в руках и следовала наитию. И оружие помогало мне в этом. Казалось, мне нужно лишь совершить первый шаг, остальное все сделает моя сила.

Несмотря на значительный вес, гасило ощущалось в руках не тяжелее веревки. Последний оборот, придавший ускорение, и я вскинула руку вперед. Цепь удлинялась на ходу, пока не достигла цели и не закрутилась вокруг шеи Рыцаря.

Выронив меч, Рыцарь схватился за горло. Он упал на колени, хрипя и пытаясь разорвать сжимающие его огненные цепи. Оруженосец двинулся в мою сторону, но я выпустила в него огненный шар из левой руки. На этот раз он оказался больше и был похож на настоящий огонь.

Я стала полноценным моурос.

Я поняла это, когда шар сбил с ног Оруженосца, откидывая его в дерево.

Потянув цепь, я подтащила Рыцаря к себе. Его глаза выпучились, он хрипел, хватаясь за горящую цепь гасила, которая раздирала его шею до крови.

Рыцарь вцепился в мою руку, и я попыталась оттолкнуть ее, но только наша кожа соприкоснулась, как я почувствовала слабость. Мир перед глазами начал расплываться. Магия Рыцаря что-то делала со мной. Даже находясь в таком состоянии, он был очень силен.

Пытаясь вырваться из хватки Рыцаря, я дернулась, но он лишь крепче сжал мою ладонь. И в тот же момент перед глазами возникло видение из прошлого.

Глава 49

Тронный зал. Шло празднество, играла веселая музыка. На троне сидел король, по обе стороны от него располагались две женщины. Одна чуть старше, вторая помладше – королева и принцесса. За огромным столом собрались знатные люди. Они пили и ели. Время от времени к королю и королеве подходили люди и выражали то ли поздравления, то ли комплименты.

«Великое будущее». Эту фразу можно было услышать в зале чаще прочих.

Мужчина с сединой в волосах и в более вычурной, чем наряды остальных гостей, одежде подошел к принцессе. Он подал ей руку. Та улыбнулась, и они закружили в танце.

«Прекрасная пара, великое будущее», – вновь и вновь шептались гости.

Принцесса улыбалась словам мужчины, но пыталась не встречаться с ним взглядом. Ее взор бегал по залу и вдруг остановился на мне. Ее глаза наполнились болью.

Неожиданно я словно переселилась в чужое тело, и фокус сместился.

Принцесса все так же смотрела. Но только уже не на меня. Ее взгляд был направлен на молодого юношу в военной форме. Это был Рыцарь. Без железа, сковывающего его лицо. Но все такой же прекрасный.

Чем дольше принцесса и Рыцарь смотрели друг на друга, тем сильнее разрасталась моя боль. Неожиданно видение исчезло...

Я вздрогнула, когда вернулась в реальность. Я все еще стояла над Рыцарем, который ошарашенно смотрел на меня. Кажется, он тоже окунулся со мной в это видение. Он сильнее сжал мою руку, желая, чтобы все продолжилось. И мое сознание подчинилось.

Теперь я очутилась в темном саду. Послышались быстрые шаги. Сбившееся дыхание. Принцесса бежала, подняв юбки. Из-за угла показался Рыцарь. Увидев юношу, принцесса кинулась в его объятия и залилась слезами. Ее рыдания начали сотрясать и мое тело. Я чувствовала боль Рыцаря как собственную. Он успокаивал ее, вытирал слезы, говорил что-то. До меня доносились лишь обрывки.

– ...Должны сбежать... никто не найдет...

Принцесса мотала головой. От ее слов тоже доносились лишь обрывки...

– ...Тебя казнят за предательство... я не могу... я должна выйти за него... это способ спасти... выгодный союз...

Боль становилась сильнее. Я то перемещалась в тело Рыцаря, то наблюдала со стороны.

Принцесса положила руку Рыцаря на свой живот. Рыцарь все понял без слов. Он рассмеялся, обнимая девушку, что носила под сердцем его ребенка.

Картинка начала расплываться. Прежде чем видение исчезло, я услышала слова принцессы:

– Давай сбежим...

В следующую секунду я оказалась в сыром подвале. Раздался женский крик. Плач.

– Пожалуйста... отец...

Это был голос принцессы. Страж держал ее, пока она отчаянно билась в его руках.

Я увидела Рыцаря. Он стоял на коленях. Руки были закованы в кандалы, прикрепленные к потолку. Он был без рубашки. По его груди стекала кровь. Лицо залито потом. Над ним стоял палач. Он занес хлыст, и на спину Рыцаря обрушился сильный удар. Раздался крик принцессы.

– Пожалуйста! Остановись!

В тени стоял король, которого я видела в тронном зале в первом видении. Холодное выражение его лица не дрогнуло. Ни от ударов, ни от мольбы дочери...

Меня резко вырвали из видения. На этот раз моя рука ослабила хватку на цепи. Мы с Рыцарем смотрели друг на друга. Он прекратил попытки освободиться, а я больше не пыталась его сдерживать. Мы просто переваривали увиденное. Рыцарь молча стиснул пальцы на моей ладони. Он не хотел жалости, он лишь хотел вспомнить. И я крепче сжала его руку в ответ, давая ему увидеть все.

Теперь король сидел в кабинете. Перед ним стоял Рыцарь. Его лицо покрывали ссадины и синяки, но он все еще был в форме гвардейца.

– На что ты готов пойти ради моей дочери? – спросил король.

– На все, – раздался мгновенный ответ.

– Готов лишиться жизни ради нее?

– Да.

Король ухмыльнулся:

– Ты посягаешь на самое ценное, что у меня есть. На то, что может создать прочный союз Испании на долгие годы с великой страной. С одной стороны – брат короля Франции, уважаемый герцог, с другой – Рыцарь. Как думаешь, кого я выберу в мужья для своей дочери?

Когда ответа не последовало, король продолжил:

– Скоро мы отправляемся в Барселону. На охоту на ковен ведьм. Если сможешь сразиться и убить их, я рассмотрю возможность вашего брака.

– Нет! – Принцесса, ворвавшаяся в кабинет, подскочила к отцу. – Ты отправляешь его на смерть. Никто не смог выйти из схватки с этим ковеном живым!

Король сжал челюсти, оглядываясь на растерянную стражу у входа.

– Кто позволил тебе войти?!

– Не соглашайся... пожалуйста... – сказала инфанта Рыцарю и положила руку на живот.

Рыцарь уверенно взглянул на короля:

– Когда отправляемся?

Перед глазами всплывала новая картина.

Ночь. Лес. Палатки. Возле костра грелись король, Рыцарь и Оруженосец. Мгновение, и рядом с ними уже сидит молодая женщина. Еще секунда, и возле костра начал кружить черный дым. Один за другим этот дым поглотил Оруженосца и Короля. Затем черный дым начал затуманивать мое зрение...

После того как Рыцаря заперли в карте, видения оборвались. Рыцарь молча уставился в одну точку. Было понятно, что он все вспомнил. Всю свою жизнь. И боль отразилась на его лице.

Теперь, отчетливо увидев лица короля и принцессы, я вспомнила эту династию. Инфанта Ана Мария. Она вышла замуж за герцога Франсуа и переехала во Францию вскоре после того, как ее отца, короля Карла III, по официальной версии, убили на охоте. Скоро у Аны Марии и Франсуа родился сын. На самом деле это был сын Рыцаря, но никто, кроме принцессы, этого не знал. Насколько я помнила, представители этой династии все еще были живы. Да, инфанта давно мертва, но у Рыцаря остались прямые наследники.

Запястье внезапно пронзило болью. Меч на щеке Рыцаря загорелся красным, как и меч на моей руке.

Мы взглянули друг другу в глаза, понимая, что должен наступить конец. Конец для одного из нас.

И я разжала руку на цепи. Рыцарь от неожиданности упал на спину и удивленно взглянул на меня, когда гасило отпустило его шею и уменьшилось в размерах.

– Я помогу найти твоих наследников, – сказала я. – Но сначала ты поможешь нам победить Королеву ведьм и Короля палиц.

Понимание отразилось на лице Рыцаря. Он открыл рот, чтобы ответить, как неожиданно справа вспыхнули потоки оранжевого и голубого пламени, словно сжигая невидимую стену. Резкий удар огня заставил Рыцаря отлететь в сторону. Оруженосец кинулся вперед. Андрес, появившийся из ниоткуда, прямо в полете вонзил в него свой горящий голубым огнем меч, и он тут же загорелся.

Яркие огненные всполохи в воздухе, откуда прилетели братья, догорали, и я вдруг поняла: все это время их сковывал невидимый защитный барьер. Кровь и грязь на их лицах и руках говорили о долгой борьбе или отчаянной попытке вырваться из ловушки. Мануэль с ходу влетел в Рыцаря, прижимая его к земле. Он схватил его за горло.

– Нет! – закричала я, подбегая к Мануэлю. – Мануэль! Остановись!

Рыцарь встретился со мной умоляющим взглядом, но из руки Мануэля уже полился огонь.

– Не надо!

Мой крик утонул в крике Рыцаря, который мгновенно вспыхнул. Я рухнула на колени, ошарашенно наблюдая, как тело Рыцаря догорает в оранжевом огне. Оно тут же обратилось в прах и исчезло.

– Эстела? – Андрес с удивлением коснулся моего плеча. – Что с тобой?

Я пришла в себя, когда Мануэль поднялся на ноги, и ринулась к нему.

– Ты убил его! Почему ты убил его?!

– Эстела! – Андрес подскочил ко мне.

Мануэль же удивленно смотрел на меня. Он опустил глаза на свои руки, все еще объятые прозрачной пеленой огня.

– Убил... – прошептал он.

Он зажмурился и схватился за голову, падая на колени. Я замерла, наблюдая за его странными терзаниями.

Андрес подскочил к брату, хватая его за лицо.

– Мануэль... все в порядке, Мануэль. Все в прошлом. Посмотри на меня, – потряс он его, – все хорошо...

Мануэль мотал головой, словно пытаясь выкинуть из разума что-то ужасное, что внезапно настигло его. Не знаю, какие воспоминания спровоцировали такое поведение, но мои слова подействовали на него, как нечто жуткое и болезненное, словно глубоко скрытая рана, до которой я нечаянно добралась и вонзила в нее клинок. Я лишь одной фразой вырвала эти страдания наружу, и они ожили, как кошмар, ворвавшийся в реальность. Мое тело сковал страх, и мурашки побежали по коже, пока я наблюдала за Мануэлем, ощущая, как тревога нарастает с каждым его движением.

Через минуту Мануэль оттолкнул руку Андреса и, полностью превратившись в человека, прислонился спиной к дереву. Он прикрыл глаза, выравнивая учащенное дыхание.

Убедившись, что брат пришел в себя, Андрес встал, и его взгляд из обеспокоенного превратился в такой жесткий, что мне стало не по себе.

– Теперь твоя очередь, – сказал он мне. – Может, объяснишь, почему ты хотела оставить в живых того, кого прислали тебя убить?

Глава 50

Когда мы вернулись в дом Паласио, Мануэль без слов побежал вверх по лестнице. Он молчал всю дорогу, пока я тщетно пыталась объяснить Андресу, что Рыцарь мог нам помочь, если бы мы оставили его в живых. Андрес заявил, что мы не могли так рисковать, потому что Рыцарь был заколдован и даже если вспомнил свое прошлое, то не смог бы нам помочь. Мы оставили бы в живых еще одного врага.

По пути домой Фернандо позвонил Андресу и сообщил о пропаже колоды. Андрес же, в свою очередь, рассказал о нападении Рыцаря и Оруженосца и о том, что нам удалось убить двух всадников. Теперь вся семья Паласио и моя мама ждали нас в зале-библиотеке.

– Ты же не настолько глупая, чтобы поверить ему, Эстела? – в очередной раз спросил Андрес.

Хлопнув входной дверью, я уставилась на него. Я не могла признаться, что в тот момент мной двигал не только жестокий расчет, но и жалость к Рыцарю.

– Откуда ты знаешь? – спросила я. – Сколько умных поступков я совершила, чтобы у тебя сформировалось такое мнение обо мне?

– Ты не совершила глупых. Это важнее.

Я устало вздохнула.

– Ладно, – пожала я плечами, – все уже сделано. Смысл теперь об этом спорить? Нам нужно рассказать все взрослым.

После пережитого не было сил спорить. Я и так потратила оставшуюся после нападения энергию на объяснения по дороге домой.

Андрес кивнул, довольный сменой темы, которую ему тоже не хотелось развивать. В тот же момент из конца коридора донесся мужской крик.

Мы с Андресом ринулись на отчаянный голос, который молил о том, чтобы его отпустили. Как только мы добежали до кабинета, дверь отворилась, и из комнаты вышел Альваро. В его ладонях горел голубой огонь. Увидев нас, он сразу потушил его.

Я попыталась войти, но Альваро преградил мне путь.

– Что у вас там происходит? – спросила я.

– То, что тебе не нужно видеть, поверь мне, – ответил Альваро, и, будто в подтверждение, его слова прервали новые крики.

Теперь я узнала голос: это был Альберто, и он явно испытывал мучения.

– Вы пытаете отца Даниэлы?! – ужаснулась я своей догадке.

– Думаете, это он выкрал колоду и отдал Даниэле? – спросил Андрес.

По дороге мы с Андресом обсуждали эту теорию. Альберто яростно защищал Даниэлу на собрании и опасался ее смерти, поэтому вполне возможно, что любовь к дочери заставила его стать предателем. Колода пропала именно после собрания, когда родители Даниэлы были в доме Паласио в последний раз.

– Сейчас мы это и проверяем, – ответил Альваро. – Вы не пострадали?

– Нет, – отмахнулся Андрес, стирая с рук кровь. – Всего лишь царапина.

Новый крик Альберто ударил по перепонкам, и мне стало дурно.

– Давайте уйдем отсюда, – предложил Альваро. – Фернандо иногда слишком вживается в роль.

Мы вошли в библиотеку, и нам навстречу кинулась Альба. Встревоженно оглядев нас с Андресом с головы до ног и расспросив о повреждениях, она побежала к Мануэлю, который, вероятно, закрылся в своей комнате.

Я размяла ноющие мышцы и прямо в грязной одежде плюхнулась на софу. Фернандо не заставил себя ждать. Голубой огонь все еще колыхался на его кулаках. Вслед за ним пришли Альба и мама.

– Кто тебе разрешил отправляться к куэлебре? – с порога накинулась на меня мама. – А ты? – уставилась она на Андреса. – Я думала, ты умнее своего брата, чтобы не вестись на ее необдуманные затеи!

– Эй! – возмутилась я. – Почему зачинщицей всего плохого должна быть именно я?

– Ты или Мануэль, – сказал Фернандо. – Больше некому.

– Удалось что-нибудь выведать? – спросил Альваро брата, к моему счастью, меняя тему.

– Альберто утверждает, что невиновен,– ответил Фернандо.– Но я дам ему немного времени на раздумья, прежде чем приступлю к новой беседе.

– Приготовили уже свои цепи? – спросила я. – Вы любите мучить людей, прикрываясь благими целями. Играете на стороне добра, но ваши методы вовсе не благородные.

– Эстела, – кинула мне мама.

Фернандо сделал шаг ко мне и посмотрел прямо в глаза. Ухмылка украсила его губы. На меня словно смотрел взрослый Мануэль, пытающийся подавить своим авторитетом.

– Это война, Эстела. А на войне не бывает добрых сторон. То, что у нас есть крылья, еще не делает нас ангелами. Мы не сотканы из света, и наше предназначение иное.

Поднявшись, я призвала огонь и образовала в ладони гасило. Улыбнувшись Фернандо, я повертела в руках свое оружие, пока все с любопытством наблюдали за моим преображением.

– Тогда давайте уже прикончим этих сумасшедших дамочек.

Фернандо рассмеялся:

– Кажется, я впервые доволен решением Мануэля обратить тебя в моурос.

Я не разорву связь с Мануэлем и не стану человеком до тех пор, пока мы не уничтожим Королеву ведьм. После того как освободились всадники, я поняла, что не хочу расставаться с этой силой. И как бы нам с Андресом ни было тяжело, я не собираюсь бросать все на полпути. Я нужна не только Паласио, я нужна этому городу.

После рассказа о нашем приключении и информации, выведанной у куэлебре, нас с Андресом отпустили. Было решено готовиться к появлению третьего всадника, который мог нагрянуть в любой момент.

Фернандо направился в кабинет, чтобы продолжить допрос Альберто, когда я окликнула его:

– У меня еще хранятся те железные браслеты. Может, все-таки принести?

– Эстела! – одернула меня мама.

– Ладно-ладно, чего все такие серьезные в этом доме? – закатила я глаза.

Старшие Паласио чуть заметно улыбнулись, кивая друг другу.

Когда мы с Андресом дошли до моей комнаты, он остановился и с улыбкой сказал:

– Ты была очень смелой сегодня. Кажется, ты превратилась в настоящего моурос.

Я улыбнулась в ответ, но тут же наши взгляды потухли. Мы знали, что так не должно быть. Я хочу разорвать связь с Мануэлем и вновь стать человеком, поэтому рано радоваться. После того как мы одолеем Даниэлу, я попрощаюсь с этой силой. И мне совсем не нравилось, что я начинаю к ней привыкать.

– Но мне еще далеко до идеала, – ответила я. – Нужно тренироваться и тренироваться, чтобы, не дай бог, не совершить глупый поступок.

Андрес издал смешок. Он оттеснил меня к стене и уперся руками у моей головы.

– Кудряшка у нас еще и злопамятная?

Мы оказались в опасной близости. Горячее дыхание Андреса опалило мои губы. Он не двигался, и я знала, что ему не давали сорваться лишь пара сантиметров и нежелание причинять мне боль. Этот запретный плод был слишком сладок, чтобы устоять перед ним, и с каждым приближением Андреса мое желание ощутить его нежное прикосновение к моей коже только возрастало. Мы играли в смертельную игру, где одна ошибка может привести к летальному исходу. Ставки слишком высоки для нас обоих, но ожидание того, что случится дальше, разжигало огонь страха и влечения одновременно.

– Да. А еще очень осторожная, – сказала я, пальцем отодвигая его плечо.

– Играешь моими чувствами? Очень жестоко с твоей стороны.

Без сопротивления Андрес медленно отодвинулся назад, и с каждым сантиметром увеличивающегося расстояния на его лице все ярче отражались разочарование и обида, словно он отдалялся не только физически, но и эмоционально.

– Это лишь на время, – успокоила я не только его, но и свое бешено стучащее сердце. – Мы сразимся с Королевой, и я буду свободна.

Андрес понимающе улыбнулся.

Я уже коснулась ручки двери, но решила спросить о том, что меня терзало последний час:

– Андрес, а что случилось с Мануэлем? Ну, в лесу... Когда он убивал Рыцаря?

Андрес долго не решался ответить, в задумчивости почесывая затылок.

– Прости, но я не могу рассказать, – наконец посмотрел он мне в глаза. – Это секрет Мануэля, Эстела, и чтобы узнать его, боюсь, тебе придется спросить его самого.

Через час, когда я приняла душ и переоделась, в дверь постучали.

– Да?

Вошел Андрес, в чистой одежде и с влажными волосами. Я сразу заметила его упавшее настроение.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Разрыв вашей с Мануэлем связи невозможен. Ни сейчас, ни когда-либо вообще.

Сердце прожгло колкой болью.

– Почему ты так решил?

Андрес подошел ко мне и показал бумагу с заклинанием, которую дал змей-инфант.

– Если провести ритуал, ты можешь умереть, – проговорил он срывающимся голосом.

Я выхватила у него листок и принялась читать. Ритуал был схож с ритуалом связывания душ. Нужно было ранить жертву в место основания души, чтобы появилось достаточно крови, и смешать ее с кровью того, кто проводит ритуал, а затем произнести заклинание на древнем языке.

– Что значит «ранить в место основания души»? – спросила я, поднимая глаза на Андреса.

– Место в нашем теле, где образуется душа – это сердце. Тебя нужно ранить в сердце, чтобы этот ритуал сработал.

Мои руки безвольно опустились. Я уставилась в пустоту. Я и правда умру, если мы с Мануэлем попытаемся провести этот обряд.

– Но, если бы это заклинание не было действенным, оно бы не сохранилось до сих пор, верно? – спросила я. – Наверняка его кто-то уже совершал.

– Если и совершал, то только бессмертный, который не мог умереть от удара кинжалом в сердце. А ты не бессмертная, Эстела. Моурос нелегко убить, но возможно.

Я смяла в руке единственную надежду на спасение и швырнула листок в угол.

– Плевать, – сказала я. – Поищем еще что-нибудь. Должно быть решение. Мы обязательно...

– Нет больше решения, Эстела.

Холодный тон Андреса заставил меня замолчать. Белая пелена на раненом глазу Андреса заблестела, словно покрылась влагой.

– И ты хочешь сказать, что это конец для нас? – выдавила я из себя слова, которые хотела произносить меньше всего.

Андрес сделал шаг назад, молча заставляя меня утопать в пустоте, которая неожиданно образовалась между нами.

– Нельзя закончить то, что даже не началось, Эстела.

* * *

Когда вечером я спустилась к ужину, вся семья Паласио – кроме Мануэля – и моя мама сидели за столом. С каждым разом становилось все привычнее видеть за ужином всю семью Паласио. Мне будет не хватать этого, когда мы с мамой переедем обратно в дом бабушки.

Андрес кинул на меня измученный взгляд. Между нами словно разверзлась пропасть после того, как Андрес заявил, что нашу с Мануэлем связь невозможно разорвать. Я все равно не опущу руки и сразу после того, как мы разберемся с Даниэлой, отыщу способ избавиться от силы моурос. Но потухший взгляд Андреса портил весь настрой. Мне было больно оттого, что он так быстро сдался.

– Так куэлебре уверен, что мы сможем найти там ответы? – спросил Фернандо у Андреса.

Вероятно, он говорил про остров-призрак, о котором нам рассказал змей-инфант.

Я присела рядом с мамой.

– Он не сказал, что там есть решение. Просто заявил, что это единственный вариант, – ответил Андрес.

– У нас нет времени искать его, – сказал Альваро. – Мы с минуты на минуту ожидаем нападения Королевы. Не думаю, что она станет долго ждать после того, как убили сразу двух ее всадников.

– Возможно, как раз теперь она изменит планы, – возразил Андрес. – Без двух сильных воинов и с Эстелой на нашей стороне ей потребуется время для нового плана. Вы с дядей и тетей могли бы остаться, охраняя Кастильмо, а мы с Мануэлем отправимся на поиски острова.

– Я поеду с вами, – заявила я.

На этом острове я могла бы найти и сведения о том, как разорвать нашу с Мануэлем связь. Мне нужно разорвать ее. Я надеялась, что Андрес тоже об этом подумал.

– Они полетят, Эстела, – сказала мама, накладывая мне овощи в тарелку, – а ты еще даже крыльями махать не научилась.

– Я научусь! У меня и оружие появилось.

– Никто никуда не полетит, – тоном, не терпящим возражений, сказал Фернандо. – Сначала попробуем наш план, а если не получится, то подумаем.

На самом деле не было никакого плана. Моурос просто искали Даниэлу и, настигнув, собирались сжечь ее. Не думаю, что Даниэла так легко им сдастся и позволит себя найти. Ее родители до сих пор молчали, и это усугубляло ситуацию. Мы были связаны по рукам и ногам и должны были просто сидеть и ожидать очередного нападения, при этом внешне ведя спокойную жизнь, чтобы не сеять среди жителей Кастильмо панику.

Я вспомнила Карлу. Если остров Сонденадо таит в себе столько тайн и загадок, там наверняка найдется способ, как остановить гуэрку, который захочет забрать душу Карлы, когда придет время. Мне нужно будет разузнать побольше об острове-призраке. Это единственный выход. Если я найду подтверждение того, что на острове хранится информация о средстве уничтожения Королевы ведьм, то нам разрешат полететь туда.

Андрес встретился со мной взглядом, но быстро уткнулся обратно в тарелку.

– Посмотрю, как там десерт, – встала Альба.

– Я помогу.

Я вскочила с места, не в силах выдерживать напряжение между нами с Андресом, и направилась за Альбой в кухню.

На темно-болотного цвета столе в беспорядке лежали продукты и стояла грязная посуда. У Альбы была помощница по хозяйству, но часто она отпускала ее домой, чтобы самой заняться ужином. Она сказала, что любит готовить и радовать своих мужчин домашней едой. После работы в офисе Альба всегда хлопотала на кухне, из которой доносились восхитительные ароматы. Я невольно сравнила ее с мамой, которая никогда не любила готовить. Кухня для нее была пыточной.

Альба достала из духовки горячий противень.

После этого я взяла мешочек с крем-брюле и стала обильно смазывать кексы.

– А ваши работники в курсе, кто вы на самом деле? – задала я давно волнующий меня вопрос.

Неподалеку была мастерская по изготовлению лодок, где трудилось немало рабочих. А в доме часто можно заметить деловых партнеров старших Паласио или людей, приводящих в порядок их двухэтажное поместье.

– Несколько человек, – ответила Альба. – Они работали здесь до моего прихода в этот дом.

– Как вам удалось пройти через это? Как моурос вообще живут среди людей, не выдавая себя? Вчера в школе я чуть не прокололась. И я никогда не чувствовала себя так беспомощно и плохо, как в тот момент.

– Вначале это тяжело. Но привыкнуть можно ко всему. Да, мы постоянно живем будто на пороховой бочке. Особенно обращенные. Даже сейчас, когда я случайно касаюсь рабочего, которому отдаю материал, мне приходится приложить немало усилий, чтобы сделать удивленное лицо, как и он, словно чувствую эту боль впервые. Ведь для обращенных любое соприкосновение с человеком противоположного пола, кроме тех, с кем у тебя одна кровь, – это очень неприятные ощущения. Но ты это уже сама знаешь. Просто со временем научишься быть осторожнее.

– А женщины-моурос обращали мужчин?

– Да, такое тоже бывало. Но редко.

Я выдавила крем на очередной кекс и поняла, что после битвы с всадниками не видела Мануэля.

– Альба, а почему Мануэль не спустился к ужину?

– Кажется, он чем-то расстроен. А когда Мануэль злится, то его лучше не беспокоить, пока он сам не захочет поговорить. В этом плане они с Андресом такие разные. Если Андреса что-то расстраивает, он не подаст и виду, а Мануэль не может скрывать свои эмоции.

– Мне кажется, он сердится из-за меня.

– Почему? – взглянула на меня Альба.

Я виновато закусила губу, хотя в ее вопросе не было и намека на осуждение.

– Не знаю, – пожала я плечами, смазывая кремом верхушку кекса. – Я не хотела сделать ему больно.

Она улыбнулась:

– Не переживай. На Мануэля так еще влияет и его особый огонь. Мы с Фернандо и не подозревали, что у нас может родиться сын с таким сильным огнем, который был лишь у прапрадедушки Фернандо. Сейчас Мануэль хотя бы научился управлять им. Ты не представляешь, что было в детстве, – тихо рассмеялась она. – Подгоревшие шторы приходилось менять каждый месяц. Андрес постоянно следил за ним в школе, чтобы он не подпалил там что-нибудь.

Я улыбнулась. Андрес был замечательным старшим братом. Он с детства взял на себя ответственность следить за Мануэлем, потому что тот не мог контролировать свой огонь. А позже появилась еще и я. Даже боюсь представить, что бы произошло, если бы во мне тек только огонь Мануэля. Наверное, я бы из дома не смогла выйти. Даже сейчас его огонь дает о себе знать, вспыхивая во время раздражения или обиды, но его быстро успокаивает мой собственный огонь. Когда огонь пробуждался во мне, именно огонь Мануэля успокаивал мой. Была ли такая же связь у Альбы и Фернандо?

– А как появляется определенный вид огня у человека?

– Хочешь знать, почему у тебя именно алый огонь?

– Да.

– Никто не знает точно. Говорят, что огонь сам выбирает тебя, а не ты его.

Я взяла очередной кекс, но Альба меня остановила:

– Туда не нужно крема, милая. Это кексы без сахара, для Мануэля. Следит за фигурой, спортсмен, – улыбнулась она. – Я надеялась, что он спустится к ужину...

Я взяла тарелку и положила на нее кексы Мануэля, украсив их ягодами.

– Пойду проведаю нашего затворника. Обещаю смахнуть с него пыль, если что.

Альба проводила меня звонким смехом.

Поднявшись на второй этаж, я прошла мимо своей комнаты и направилась к двери Мануэля в конце коридора. Я осторожно постучала. Тишина. Я постучалась еще раз, чуть громче.

– Принцесса, выходи из башни, – сказала я.

Ответа не последовало, и я решила войти. Первое, что ударило в нос – легкий запах гари. Ну не мог же он подпалить комнату?! К счастью, комната оказалась цела, в отличие от подушек: на полу валялись обгоревшие перья.

Уходящий день освещал лежащего на широкой кровати Мануэля. Он спал в одних спортивных штанах, и мой взгляд зацепился за его татуировки. Оглядевшись, я поставила тарелку с кексами на рабочий стол рядом с ноутбуком и разбросанными книгами и прошла в глубь комнаты.

На одной из стен висело баскетбольное кольцо, а в комнате валялись штук семь оранжевых мячей. В углу высился шкаф с кроссовками, которые, видимо, ему дарили на каждый праздник. В отличие от светлой и минималистичной комнаты Андреса, здесь царил творческий беспорядок. На полке громоздились кубки и медали, а над ней висели грамоты. Осторожно подойдя ближе, я принялась изучать уголок с наградами: кубки за первые и вторые места, золотые, серебряные, бронзовые медали за победы в городских матчах, благодарственные письма за участие в открытии баскетбольного клуба в Барселоне, грамота «Восходящая звезда баскетбола»...

Рядом стоял высокий комод с фотографиями. Из всех семейных фото я заметила знакомую: Альваро с маленькими Андресом и Мануэлем стояли возле катера. Я вновь взглянула на дружных братьев. Как и Андрес, Мануэль, вероятно, скучал по тем временам. Что же их отдалило?

Я уже развернулась, чтобы выйти, но взгляд опять зацепился за татуировки Мануэля. Подойдя поближе, я смогла рассмотреть одну: это были перья. Они тянулись от запястья, поднимались по руке, плечу и обвивались вокруг груди с длинной серебряной цепочкой с кулоном, которую Мануэль часто носил. Вторую руку украшали цветы и символы на древнекастильмовском, которые раньше казались мне непонятными рисунками. Татуировки тянулись по животу и обхватывали пресс.

Склонив голову, я всмотрелась в расслабленное лицо Мануэля. Его длинные пышные кудри растрепались, а к губам прилипло перышко. Я медленно потянулась, чтобы убрать его, но вдруг Мануэль резко схватил меня за запястье. Он широко раскрыл глаза, впиваясь в меня взглядом.

– Что ты делаешь? – спросил он хриплым ото сна голосом.

– Я просто...

– Не смей трогать меня без разрешения.

Мануэль откинул мою руку.

– А так хотелось, – закатила я глаза и указала пальцем на его губу.

Мануэль на секунду замешкался, но затем, сообразив, на что я показываю, убрал перышко с губ.

– Зачем пришла?

Он встал и, схватив черную футболку со стула, начал ее натягивать.

– Принесла тебе поесть, – сказала я, открывая шторы и дверь, ведущую на балкон, чтобы выветрить запах гари.

– Спасибо, мамочка, но не стоило, – ответил Мануэль, кидая взгляд на тарелку с кексами.

– Уверен? – подскочила я к кексам и втянула их аромат. – Это твои любимые, без сахара, чтобы наша модель могла и дальше радовать всю школу своим шикарным прессом.

Мануэль взглянул на меня так, словно я начала декламировать ему стихотворение на китайском.

– Если съем их, избавишь меня от своей глупой болтовни? – спросил он, потянувшись к тарелке.

– Нет, – отодвинула я ее. – На самом деле не все они диетические. Если угадаешь, где без сахара, обещаю, что уйду и оставлю тебя в покое, если нет, то ты выполнишь мое желание.

– Желание? – Он осмотрелся. – Ты где-нибудь видишь волшебную лампу, из которой я вылез?

– Ладно, – пожала я плечами и направилась к двери, – тогда пойду сообщу Альбе, что подушки не выдержали твоего огненного припадка и нужно здесь убраться.

– Стоять.

Я замерла и медленно развернулась.

– Покажи тарелку.

Я вытянула ее вперед. Мануэль быстро пробежался по кексам глазами, а затем ткнул пальцем в тот, что был посередине.

– Этот.

– Не угадал!

Схватив кекс, я откусила большой кусок.

– Давай желание, – весело сказала я с набитым ртом.

Мануэль подошел к комоду и вытащил оттуда белую пачку сигарет.

– Было плохой идеей тащить тебя к нам домой. Жду не дождусь момента, когда ты съедешь.

Поставив тарелку с недоеденным кексом на комод, я направилась к балкону.

– А мне тут очень даже нравится, – сказала я, опираясь руками на перила и втягивая носом влажный воздух. – Здесь полно занятий. Утром играю чувствами старшего брата, вечером играю на нервах младшего. Идеальное времяпрепровождение, согласись?

– Загадывай уже свое желание. Чего ты хочешь?

Мануэль уткнулся плечом в косяк двери и затянулся. Белый дым вырвался из его рта, растворяясь в воздухе.

Прислонившись спиной к перилам, я внимательно взглянула на него.

– Почему ты куришь, если так следишь за здоровьем?

– Это и есть твое желание? Чтобы я рассказал, почему курю?

– Нет, это просто вопрос.

Мануэль задумался на пару секунд, гадая, стоит ли мне рассказывать, но затем ответил:

– Это не никотин.

– Что? – удивилась я.

– В сигаретах нет никотина.

– Тогда что в них?

Мануэль сделал глубокую затяжку и подошел ко мне. Встав почти вплотную, он взял меня за подбородок и надавил большим и указательным пальцами на мои щеки. От удивления я подчинилась и раскрыла губы. Мануэль наклонился и выдохнул дым прямо мне в рот. Я, словно завороженная, наблюдала за белым дымом, который медленно перетекал в меня из губ Мануэля. Он ослабил хватку, и я прикрыла рот, глотая дым, ожидая задохнуться кашлем. Но неожиданно я почувствовала леденящий вкус мяты и чего-то освежающего. Холодный дым растекся по венам, охлаждая мой бурлящий огонь.

Мы встретились с Мануэлем глазами, и я почувствовала, как большим пальцем он медленно очертил линию моей челюсти. Меня бросило в дрожь от этого прикосновения и того, каким непривычно глубоким стал взгляд Мануэля.

Что-то внутри меня отзывалось на соприкосновение нашей кожи, словно два пазла хотели соединиться. Словно магниты, которые не могли противиться притяжению друг друга.

Мы смотрели друг другу в глаза, и между нами вспыхивало нечто необъяснимое – странное, как будто в невидимом танце притягивались частицы наших душ. По коже пробежали мурашки, а сердце словно захватила в плен жгучая, сладкая слабость, заставляя забыть обо всем на свете.

– Приятно, правда? – прошептал он.

Я втянула ртом воздух. Мануэль вышел из оцепенения и, словно от удара током, отдернул руку от моего лица и сделал пару шагов назад.

Мы ошарашенно смотрели друг на друга, и я поняла, что Мануэль почувствовал то же самое. Он тоже жаждал близости, как и я в тот момент.

Это было необычно – чувствовать такое к человеку, которого я не понимала, который вызывал во мне раздражение с самого момента нашего знакомства. Будто один лишь взгляд, одно прикосновение могли стереть все, что было между нами прежде, разрушить стены неприязни и написать новый, чистый лист наших отношений, открывая что-то глубокое, древнее, почти родственное.

Меня бросило в панику от одной этой мысли. Наша связь начала проявляться. И это было очень и очень плохо.

– Что это... такое? – спросила я, поняв, что неловкая пауза между нами слишком затянулась. – Что за вещество в сигаретах?

– Специальное охлаждающее средство, чтобы контролировать мой огонь.

Так вот почему Мануэль постоянно курил. Люди думали, что это обычные сигареты. Только сейчас я поняла, что дым от них был слишком белым. Неожиданно я вспомнила, что татуировки Мануэля светились оранжевым огнем каждый раз, когда он превращался в моурос.

– Твои татуировки ведь тоже для защиты от огня, верно? – спросила я.

– Какая умница, – усмехнулся он, делая очередную затяжку. – Не спрашивай, из чего готовят чернила для этих татуировок, у меня нет желания вводить тебя в курс дела. Если хочешь длинных лекций, у тебя всегда есть мой старший братик, любящий болтать на любые темы. Скажу лишь, что чернила тоже природные и добавляют в них те же травы, что и в сигареты.

Вероятно, огонь Мануэля и правда такой сильный, что, превращаясь в моурос, он мог выходить за пределы его тела. Это тяжелая ноша, когда тебе с детства приходится контролировать себя и принимать «лекарства» в виде особых сигарет. Зная, какие опасности сопряжены с его способностями, неудивительно, что Мануэль и правда испытывал трудности с тем, чтобы заводить друзей. Но ведь была в его жизни та, которая любила его. Знала ли она, кем он является на самом деле?

– Расскажи мне про Марию, – внезапно попросила я.

От этих слов Мануэль застыл, будто вмиг превратился в каменное изваяние.

– Откуда ты знаешь про Марию? – холодно спросил он.

– Я многое знаю.

– Не поднимай больше эту тему...

– Это мое желание! – перебила я его. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне про Марию. Ты ведь любил ее, верно? Тогда почему вы расстались? Ты разбил ей сердце?

Казалось, мои вопросы физически причиняли Мануэлю боль. Его смуглое лицо покрылось багровыми пятнами, и я испугалась, что он захочет подпалить меня прямо здесь и сейчас.

– Уверена, что желаешь знать? – спросил он. – Сомневаюсь, что после этого ты станешь носить мне в комнату кексы и вести задушевные беседы.

Я сглотнула, но все же уверенно кивнула.

– Да, я хочу знать.

Мануэль медленно сократил расстояние между нами и угрожающе навис надо мной. Мне пришлось отклониться назад, и железные перила больно вжались в поясницу.

– Я сделал кое-что похуже, чем разбил ей сердце, Эстела, – тихо произнес он.

– Что же?

– Я ее убил.

Глава 51

Пару секунд я стояла с открытым ртом, ожидая, что Мануэль рассмеется, но выражение его лица осталось прежним.

– Что... случилось? – спросила я.

Возможно, это был несчастный случай, глупое стечение обстоятельств. Мануэль не был примером для подражания, но ни за что не поверю, что он мог убить человека, тем более которого любил.

Мне показалось, что Мануэль не ответит. Он сделал глубокую затяжку и всмотрелся в редеющую темную чащу впереди. Но, видимо, посчитав, что мы уже пересекли черту, он сказал:

– Андрес всегда говорил, что моя привязанность к Марии погубит нас обоих. Я его не слушал. Считал, что могу любить и быть любимым, как все обычные люди. – Он усмехнулся. – Но я забыл, что я не обычный человек. И даже не обычный моурос.

Когда я подтянулась и присела на балюстраду, Мануэль облокотился рядом на перила со мной и взглянул вдаль. Холодный вечерний ветер трепал наши волосы, но нам не было холодно.

– Разве любовь может погубить? – спросила я.

– А разве то, что происходит между тобой и Андресом сейчас, не губит вас?

Я отвернулась.

– Это другое.

– Да. Другое... По крайней мере, вы оба живы. Да и у Андреса хватит мозгов, чтобы не прикончить тебя.

– Почему ты это сделал?

На этот раз Мануэль ушел от моего взгляда.

– Это длинная история.

– Я никуда не спешу.

Мануэль выдохнул дым и стряхнул пепел. Он метался между тем, чтобы рассказать мне все, и тем, чтобы выгнать из комнаты. Я следила за белым пеплом, который подхватил ветер, унося вдаль, и ожидала, что Мануэль прикажет мне уйти, но он начал свой рассказ.

* * *

Полтора года назад

– Быстрее, Ману, чего ты там копошишься?

Андрес подозвал Мануэля, который тащил тяжелый ящик по длинному школьному коридору.

– Если ты не заметил, у меня тут еще дополнительный груз, – потряс ящиком Мануэль.

Бутылки в ящике звякнули, когда Андрес подхватил его.

– Осторожнее, еще разобьешь, – сказал Андрес, рассматривая бутылки вермута и сухого вина, которым они собирались разбавить фруктовые коктейли, чтобы приготовить сангрию.

– Все готово? – спросил Мануэль, заглядывая за дверь актового зала, откуда доносилась громкая музыка.

– Да. Матео стоит у лестничной площадки рядом с рубильником, Педро и Лукас ждут у стола.

– Ну что, тогда погнали? – усмехнулся Мануэль, потирая руки. – Давай покажем всем, как по-настоящему нужно веселиться на выпускном.

Три. Два. Один. Свет погас. Музыка в зале замолкла. Мануэль и Андрес зашли внутрь и, расталкивая беспокойную толпу учеников, направились прямо к столику, под который тут же спрятали ящик с алкоголем. Передавая Педро и Лукасу бутылки, они начали быстро открывать их. Пока вокруг царил хаос, а люди пытались включить свет, парни заливали вермут и вино в ведра с коктейлями.

– Быстрее! Быстрее! – торопил Мануэль парней, когда в зале начало показываться слишком много фонариков телефонов.

Внезапно свет в зале включился под веселые крики учеников. Одновременно с этим Педро закинул последнюю пустую бутылку в ящик и толкнул его обратно под стол. Он вытер руки о пиджак и победоносно улыбнулся Матео. Парни с облегчением поправили костюмы и двинулись в зал.

Вскоре ведра с коктейлями начали пустеть, а весело танцующих учеников становилось все больше.

Расталкивая толпу, к парням двинулась девушка в пышном розовом платье с длинными черными волосами, которые венчала серебряная корона.

– А вот и моя королева, – сказал Мануэль, подтягивая девушку к себе.

– А здесь ее король, – вклинился в разговор Лукас, делая глоток из стакана.

Он повесил корону на шею, потому что та постоянно падала с его головы.

– Поосторожнее с заявлениями, – угрожающе направил на него палец Мануэль. – У Марии уже есть ее король.

– Все знают, что ты стал королем только потому, что Мануэль и Андрес отозвали свои кандидатуры, – сказала Мария. – Иначе у тебя не было бы шансов.

– Ой, да ладно вам...

– Полагаю, это ваших рук дело, – улыбнулась она, указывая на веселые парочки на танцполе.

– Здесь было слишком скучно, – усмехнулся Мануэль. Он взял два стакана коктейля и протянул один Марии. – За королеву бала!

Та рассмеялась и приняла стакан. Когда Мануэль потащил ее на танцпол, Андрес подхватил его под локоть и шепнул:

– Осторожнее с алкоголем. Твои тату уже начинают гореть.

– Все под контролем, Адри, – отмахнулся Мануэль. – Просто веселись.

Прозвучало множество песен, под которые Мануэль и Мария успели натанцеваться, прежде чем они вышли во двор. Мария сняла туфли и, взяв Мануэля за руку, резко выскочила вперед и загородила ему путь.

– Давай уедем вместе, Мануэль, – с горящими глазами произнесла она.

– Куда? – усмехнулся он.

– В Мадрид. Ты же говорил, что не хочешь, чтобы я уезжала. Поехали со мной?

– А как же школа, Мари? Мы с тобой обговаривали это много раз. Мне еще два года учиться. Ты же знаешь, что я планирую окончить двенадцать классов. Я не хочу, чтобы ты уезжала после выпускного. Но ты ведь не хочешь оставаться в Кастильмо.

– Пожалуйста, Ману. Обещай, что подумаешь еще. Пожалуйста...

Мария сжала руку Мануэля, и, видя блеск надежды в ее огромных глазах, он серьезно задумался над ее словами...

Мануэль замолк, а я смотрела на него, пытаясь найти отголоски того веселого и беззаботного парня, которым он был буквально полтора года назад.

– И что ты ей ответил? – спросила я.

– Что подумаю.

Я не могла представить, каково это – бросить все ради любимого человека. Мануэль всерьез задумался о том, чтобы оставить семью, школу и возможное будущее ради девушки. Если он не окончит школу, то и мечтать не сможет о карьере баскетболиста. Знал ли он об этом в тот момент? А когда Мануэль продолжил рассказ, я поняла, что знал.

Через неделю после этого разговора Мануэль перекинул рюкзак через плечо и вышел из дома с твердой уверенностью уехать в Мадрид. Ночь окутала Кастильмо, пока Мануэль пробирался по лесу к назначенному месту. Он не предупредил ни родителей, ни дядю, ведь прекрасно знал, что ему не позволят уехать. Возникала мысль рассказать Андресу, но Мануэль знал, что тот не в восторге от Марии. Андрес считал, что она пудрит ему мозги и не относится всерьез, поэтому не раз предлагал намекнуть ей о том, кем Мануэль является на самом деле. Но Мануэль считал, что рано для таких заявлений. Они встречались с Марией полгода, но она всегда ему нравилась. В отличие от Андреса, который мог заполучить любую девушку, Мануэлю всегда трудно давались знакомство и общение с людьми. Но он не смог устоять перед Марией. А когда она ответила ему взаимностью, боялся, что подобное признание может спугнуть ее. Да, это было эгоистично с его стороны, и он понимал, что когда-нибудь придется рассказать ей правду. Но надеялся, что этот момент наступит не скоро.

Мария ждала его у дороги, ведущей из города. Она вышла из машины и обняла его.

– Едем? – спросила она.

– Мануэль никуда не едет.

Мануэль бросил раздраженный взгляд через плечо. Конечно же, было нетрудно предположить, что Андрес узнает, что он вышел из дома.

– Что он имеет в виду? – прищурилась Мария, кидая взгляд на рюкзак Мануэля. – Мы разве не уезжаем, малыш?

– Теперь он тебе малыш, да? – усмехнулся Андрес. – А когда обжималась с Лукасом в ночь выпускного, что-то ты забыла о своем малыше.

Марию словно пронзило током.

– Что ты несешь? – уставился на брата Мануэль. – Мария? – перевел он взгляд на ошарашенную девушку.

– Пойдем домой, Мануэль, и обо всем поговорим, – потянул его Андрес.

– Нет, братик, ты расскажешь мне, что имел в виду, – вперил в него гневный взгляд Мануэль.

– Я тебе сто раз говорил не верить ей, Мануэль! – не выдержал Андрес. – А теперь ты, не предупредив никого, хочешь сбежать с той, кто все это время изменяла тебе с другом?! Я и сам не поверил бы, если бы не застукал их в коридоре. Они даже не скрывались. Ей было плевать, что вся школа видит, как она изменяет своему парню!

– Замолчи! – вмешалась Мария. – Это было всего лишь раз или два, Мануэль... В ту ночь я была пьяна и...

Мануэль отшатнулся от нее. Лунный свет осветил его искаженное болью лицо.

– Мануэль, послушай меня,– встал напротив него Андрес.– Ты не можешь бросить все. Учебу, баскетбол, нас с дядей и тетей. Ты не можешь бросить Кастильмо. Разве забыл, что последний замо2к может вот-вот сломаться? Знамение уже близко. Подумай головой, Мануэль, ради кого ты бросаешь все это...

Мария замотала головой и схватила Мануэля за руку.

– Давай сейчас уедем, а потом спокойно поговорим. Я люблю тебя, Мануэль. Я правда совершила ошибку, но то, что я сейчас с тобой, говорит о том, что я выбрала тебя...

Мария отчаянно хваталась за него, таща к машине. Она открыла дверь, и шокированный Мануэль, кажется, уже готов был сесть на пассажирское сиденье.

– А захочешь ли ты выбрать его, когда узнаешь, кто он на самом деле? – спросил Андрес.

Теперь была очередь Мануэля вмешаться.

– Заткнись, Андре.

– О чем это он? – замешкалась Мария.

– Он не человек, Мария. Точнее, лишь наполовину человек. Мануэль на самом деле – огненное существо, и для того, чтобы быть с ним, тебе придется пройти болезненный ритуал связывания душ и стать таким же существом, как и мы. Любишь ли ты его настолько сильно, Мария? Готова пожертвовать всем так же, как Мануэль?

– Что за шутки? – Мария не поверила, но все же отпустила руку Мануэля. – Не мог найти более адекватной причины, чтобы остановить его?

– Это правда. Да, Мануэль, скажи...

Но Андрес не успел докончить фразу, потому что Мануэль кинулся на него и повалил на землю.

– Я же велел тебе замолчать! – прошипел Мануэль в лицо брата. Его глаза уже подернулись огнем, а татуировки начали светиться.

– Я делаю это для тебя, Мануэль, – прошептал Андрес и скинул его с себя.

Мануэля это взбесило еще больше, и когда из-за его спины выросли огненные крылья, Мария громко закричала. Между Мануэлем и Андресом завязалась борьба, хотя Андрес лишь защищался от нападок брата, стараясь не причинить ему вреда. Андрес обратился только наполовину, а огонь Мануэля уже управлял им, заставляя метать пламя в разные стороны. Когда Андреса откинуло на землю огненным шаром Мануэля, он услышал, как завелся мотор машины.

Мария лихорадочно пыталась развернуть автомобиль. Когда Мануэль попробовал остановить ее, она выскочила наружу и начала отбиваться и истошно кричать:

– Уйди от меня! Уйди! Не трогай меня!

– Это я, Мария... Пожалуйста... дай мне объяснить...

Мария оттолкнула руку Мануэля, и огонь с его ладони попал на капот машины.

– Мария...

– Нет... – замотала головой девушка, чуть ли не рыдая. – Я не знаю, что ты или... кто ты... Но больше не приближайся ко мне...

Мануэль застыл, когда Мария заскочила на водительское сиденье и вжала в пол педаль газа. Машина на бешеной скорости помчалась по дороге, пока Мануэль глядел ей вслед. Но тут он заметил дым, идущий от капота.

Его огонь поджег машину Марии. В голове билась лишь эта мысль, и Мануэль сорвался и полетел за девушкой. В ту же секунду автомобиль Марии вспыхнул и врезался в дерево.

Мануэль в ужасе подлетел к месту взрыва. Его силы хватило на то, чтобы оторвать дверь. Он вытащил Марию из горящего автомобиля и, положив на землю, отчаянно пытался потушить огонь, охвативший ее тело. Хотя разум твердил, что ее уже не спасти.

– Мария... очнись... пожалуйста... Мария...

Мануэль тряс ее тело, заливаясь отчаянными слезами. Он вздрогнул, когда подлетевший Андрес положил руку ему на плечо. Мануэль глядел на свои дрожащие ладони, все еще подернутые дымкой огня, и отчаянно шептал лишь одно:

– Я убил ее... Я убил ее...

– Ты не виноват, Ману...

– Да... – поднял залитые слезами и злобой глаза Мануэль, словно внезапная мысль осенила его. – Виноват не только я. Но и ты...

Тело Мануэля охватил огонь злости и ярости, и он провалился во тьму...

Закончив рассказ, Мануэль выкинул догоревший окурок через плечо и сжал челюсти. Я все еще сидела, затаив дыхание. Правда, которую мне открыл Мануэль, была слишком болезненной даже для меня. Не представляю, что он чувствовал, держа в руках тело любимой девушки. То, что я сказала, когда Мануэль убивал Рыцаря, заставило Мануэля вспомнить ужасные вещи, о которых он пытался забыть.

– Не спрашивай, что произошло дальше, – сказал Мануэль, – потому что я сам не помню. Меня словно вырубило. А проснулся я через три дня. Родители рассказали, что Марию увезли в больницу в Мадрид, и она скончалась там, десять часов пролежав в реанимации. Похоже, мои родители заплатили хорошенькую сумму родителям Марии, чтобы они не вмешивали в эту ситуацию меня и представили все как несчастный случай. После этого ее семья больше не возвращалась в Кастильмо. А мы с Андресом вернулись через две недели в школу словно ни в чем не бывало и продолжили жить как раньше. Единственное, что напоминает о той трагедии – раненый глаз и шрам Андреса, который он получил оттого, что в него попала горящая деталь, отлетевшая от машины после того, как я отключился.

Я вспомнила Андреса, который так тщательно защищал тайну брата, что ему даже пришлось придумать объяснение своему раненому глазу в виде аварии, в которую они не попадали.

Теперь понятно, почему Карла заявила, что семья Марии переехала, и поэтому они с Мануэлем расстались. Правду знали лишь немногие. И теперь я тоже была в их числе.

– Мануэль, ты не...

– Не смей говорить, что это не моя вина, – перебил он меня.

Мануэль винил себя в несчастном случае, который повлек за собой смерть его любимой девушки, и именно это заставило его замкнуться в себе. Избегать привязанностей и близости. Карла сказала, что после того, как Мария уехала, у него больше не было девушки. Грубость Мануэля по отношению к Карле стала понятной. Делая ей больно, он тем самым пытался защитить ее от себя.

– Но это и правда не твоя вина, – сказала я. – Ты не хотел этого, Мануэль. И, уверена, отдал бы многое, чтобы этого не произошло. Но помнишь, что сказал гуэрку матери Карлы? Он не может не забирать души, когда приходит время. Время Марии пришло, и тебе просто не посчастливилось иметь к этому непосредственное отношение. Ты не можешь зацикливаться на прошлом, каким бы болезненным оно ни было. У тебя есть любящая семья, которая дорожит тобой и поддерживает. И пора простить Андреса, Мануэль, он искренне заботился о тебе и хотел помочь. Я вижу, как он любит тебя.

При упоминании Андреса Мануэль вперил в меня жесткий взгляд. Кажется, должна пройти вечность, чтобы он простил брата за то, что он помешал ему сбежать в тот день. Мануэль не нес вину за смерть Марии один, половину он возложил на Андреса, который вывел на чистую воду его любимую девушку и спровоцировал его использовать огонь. Я же не могла винить в этой ситуации никого. Ни Андреса, который пытался уберечь младшего брата от большей боли, ни Марию, которая испугалась обращенного в моурос Мануэля, ни тем более Мануэля, который не смог совладать со своим огнем.

– А ты? Хочешь мне помочь, Эстела? – спросил Мануэль.

– Хочу.

– Тогда мой тебе совет. – Мануэль указал на дверь. – Держись от меня подальше.

Я спрыгнула с перил и, сравнявшись с Мануэлем, взглянула ему в глаза.

– Пора уже открыться для новых привязанностей, Мануэль. Ты не плохой. И не все девушки боятся огня.

Когда я вышла из комнаты в коридор, до меня донесся гневный голос:

– Они все без сахара, мелкая лгунья!

Я лишь тихо рассмеялась и направилась в свою комнату.

Глава 52

Вечером пришло известие о том, что бруксу заметили рядом с одним из ущелий Дельтонес на северо-востоке от Руин смерти. Фернандо и Альваро полетели на разведку. При этом они сказали, что заодно проведают куэлебре. Они до конца не верили змею-инфанту, считая, что тот вполне мог вести двойную игру. И то, что он не хотел вставать на их сторону, настораживало Паласио еще сильнее.

На мой же взгляд, никаких подводных камней в поведении Эмилиано не было. Ему правда было без разницы, кто возьмет главенство над Кастильмо в этот раз. Он пережил и правление моурос, и людей, и ведьм. Эмилиано вполне устраивало, что он владеет целыми горными местностями и живет среди золота и десятка красавиц.

Дома остались мы с мамой, Мануэлем и Альбой. Андрес уехал куда-то сразу после ужина. Когда я спустилась в столовую после разговора с Мануэлем, то всячески пыталась привлечь внимание Андреса, но он будто не замечал меня. Мама и Альба были в офисе, решая дела фирмы. Я слышала, как старшие братья Паласио негодуют по поводу прибыли за производство катеров и разборок с арендной компанией из Барселоны. К тому же поиски Даниэлы, постоянные собрания старейшин и построение новых планов по захвату Королевы ведьм отнимали много времени и ресурсов. В итоге все в доме Паласио были на взводе.

Когда я вышла в коридор, дверь комнаты Мануэля тоже отворилась. Мы оба застыли на секунду, но Мануэль закрыл дверь и направился к лестнице.

– Следишь за мной? – бросил он мне, проходя мимо.

– Конечно! – Я весело последовала за ним. – Собираю информацию о том, в чем ты ходишь по вечерам и сколько ложек сахара кладешь в кофе, чтобы похвастаться перед девчонками. Ведь я живу в доме с самими братьями Паласио! Ты знал, что мне завидует вся школа?

– Я не кладу в кофе сахар, – заметил Мануэль.

– Так ты из-за нехватки глюкозы вечно агрессивный?

Мануэль остановился у ступенек и вперил в меня сердитый взгляд.

– Скорее, из-за одной надоедливой прилипалы.

– О’кей. Так и запишем. – Я подняла ладонь вверх и сделала вид, что записываю. – Не тревожить принцесску по вечерам. В это время у нее обостряется чувство ненависти ко всему, что дышит.

– Эстела... – наигранно слащаво улыбнулся мне Мануэль. – Не могла бы ты сделать одолжение и...

Он не успел докончить фразу, как входная дверь внизу хлопнула и раздался женский смех. Тут же в холле показался Андрес, а рядом с ним девушка. У меня чуть не отвисла челюсть, когда я узнала Бланку. Ее длинные черные волосы были отрезаны до каре – видимо, это стало единственным способом избавиться от следов моей огненной атаки.

Заметив нас, Андрес и Бланка остановились.

– Вы еще не спите? – спросил Андрес слишком веселым голосом.

– Что она здесь делает? – поинтересовалась я, спускаясь по лестнице.

– Успокойся, милочка. Я здесь бывала еще с тех времен, когда ты и знать не знала о существовании этого места, – ухмыльнулась Бланка.

Я в недоумении взглянула на Андреса, который притянул ее к себе за талию. Его глаза блестели, а щеки раскраснелись. Всегда идеально расчесанные волосы растрепались в беспорядке, в котором не бывали даже непослушные кудри Мануэля.

– Ты что, выпил? – спросила я, смотря в глаза Андресу.

– А я уж подумал, что старший братик стал вести себя как ответственный сыночек, – сказал Мануэль, спускаясь по лестнице и вставая рядом со мной.

– Что это значит? – спросила я.

– О, а ты не в курсе? – поднял бровь Мануэль. – В комнате Андреса побывала уже вся женская половина Кастильмо.

Меня передернуло от этих слов.

– Ману-у-у... Вечно недовольный, ворчащий братик. Иногда ты сильно действуешь на нервы, ты в курсе? – Андрес потрепал брата за щеку, словно маленького непослушного мальчика. Но тот грубо оттолкнул его руку, вызвав этим веселый смех Андреса.

– Сейчас самое время для твоих забав, конечно, – недовольно бросил Мануэль.

– А может, у меня настроение такое, что не остается ничего, кроме как веселиться! – Андрес взглянул на меня и улыбнулся.

Я знала, какой успех у девушек имел Андрес и как он этим пользовался, но это было не так обидно, как то, что он привел домой Бланку. Привел, зная, какие у нас с ней отношения, зная, как я ее недолюбливаю. Его поступок был словно плевок в сердце. Буквально днем он твердил, что будет бороться за нас, а уже вечером приводит домой другую.

Бланка прильнула к Андресу, не сводя с меня веселого взгляда. Ей доставляло огромное удовольствие видеть меня в таком состоянии. Но я не позволю ей наслаждаться этим дальше.

– Ты молодец, Андрес, – скрестила я руки на груди и улыбнулась: – Собрать в себе за сутки все качества мудака – это еще нужно постараться. К тому же в такие непростые времена. Даже Мануэлю до тебя плыть и плыть. Я так рада, что ты нашел себе подходящую девушку. Раньше я думала, что она тебе не пара, но как я ошибалась! Вы просто созданы друг для друга! Притащить в дом бешеную собаку и то было бы логичнее, чем ее.

Бланка рассерженно поджала губы, но Андрес лишь громко рассмеялся.

– Кудряшка, успокойся. – Он помахал перед моим носом пальцем. – Ты здесь не хозяйка.

– Верно, я здесь хозяйка! – Альба стояла в дальнем коридоре с недовольным видом, сверля племянника взглядом. – И я хотела бы спросить, в каком виде ты пришел домой, когда мы ожидаем от твоего отца и дяди вестей о возможном начале охоты?

– Охота? На кого вы охотитесь ночью? – встряла Бланка. – На сов?

– Ага, – ухмыльнулся Андрес, – на сов.

Он взял Бланку за руку и потянул к лестнице.

– Не переживай, тетушка, я трезв как стеклышко. И, с твоего позволения, я пойду позанимаюсь химией со своей одноклассницей. Точнее, биологией.

Бланка рассмеялась, а я еле сдержалась, чтобы не подпалить ее оставшиеся волосы.

В тот же момент в дом вошли старшие братья Паласио. Они остановились, заметив скопление людей в холле и видимо накалившуюся атмосферу.

– Ну как? Что-то нашли? – Встревоженная Альба уже забыла о своем подвыпившем племяннике и его незваной гостье.

– Нет, – покачал головой Альваро.

– Ну тогда я свободен на сегодня, верно? – спросил Андрес, и они с Бланкой побежали наверх.

Мануэль направился в сторону гостиной, а я сорвалась с места и ринулась на кухню. Вслед мне донеслись удивленные вопросы Альваро о том, что вообще здесь происходит.

Я достала из морозильника кубики льда и закинула их в стакан, но ледяная вода не помогала остудить огонь внутри. Теперь я начала понимать Мануэля, который не мог контролировать свою силу. Это оказалось гораздо сложнее, чем я думала.

Андрес настолько неожиданно вонзил мне в сердце невидимый нож, что я все еще не могла до конца поверить в произошедшее. В память врезалась его улыбка, полная надежды на мое спасение, его взгляд, яснее тысячи слов описывающий его чувства ко мне. И тут же все стерлось. Так, будто все это придумало мое воображение. Я не могла поверить, что человек может настолько быстро сдаться. Опустить руки после одной неудачной попытки. Я не могу бороться за нас одна. В любви всегда должны играть двое. За одну сторону. Иначе эта борьба обречена на провал.

Решив не зацикливаться на Андресе, я твердым шагом направилась в комнату. Я не позволю чувствам мешать мне трезво мыслить и не буду скатываться до глупых страданий, когда на носу проблемы гораздо масштабнее.

Но когда я услышала громкую музыку, доносящуюся из комнаты Андреса, и смех Бланки, мысли вновь начали путаться. Я не успела проскользнуть мимо его двери, как она тут же отворилась.

Мы с Андресом замерли, на миг встретившись глазами, и я сделала шаг вперед. Вдруг Андрес схватил меня за запястье, и тело пронзило огненным током.

– Какого черта?! – прошипела я, хватаясь за руку.

На лице отшатнувшегося от той же боли Андреса на миг скользнуло удивление, но его брови тут же опустились. Он прислонился к стене и улыбнулся.

– Прости, – сказал он. – На секунду забыл, что не могу прикасаться к тебе.

– Верно, – взглянула я ему в глаза. – Но тебя ждет та, к которой можешь. Поэтому не стану задерживать.

– Эстела...

Голос Андреса наполнился болью, но я не позволила себе проникнуться к нему жалостью.

– Не надо, – помотала я головой.

– Я должен тебя забыть. Так будет лучше для нас обоих.

– Нет, Андрес. Ты просто ищешь ту, с кем все проще.

И прежде чем он мне ответил, я направилась прямо по коридору. Дверь за спиной хлопнула слишком быстро. И чего ты ожидала, Эстела? Что он бросится за тобой?

Я горько усмехнулась и прошла мимо своей комнаты. Дойдя до конца, свернула за угол и пошла по узкому коридору, в котором раньше не бывала. С картин на стенах на меня взирали предки Паласио. Я пыталась сосредоточиться на статных светловолосых мужчинах, но мысли возвращались к Андресу.

С одной стороны, почему я вообще так переживаю? У нас с ним ничего не было. Мы не давали друг другу никаких обещаний. Мы просто пытались начать нашу историю, которой, видимо, не суждено было воплотиться в реальность. И почему я вообще упрекаю его в том, как он себя ведет? Он может приводить в свой дом кого захочет и когда захочет. Головой я это прекрасно осознавала, но на душе все равно почему-то было паршиво. Словно мой огонь добрался до сердца и медленно сжигал его.

Я моргнула, чтобы из глаз не покатилась непрошеная слеза. В конце коридора я заметила двигающиеся занавески. Подойдя ближе, я увидела маленький балкон. Выйдя на него, я уперлась руками в перила и, закрыв глаза, втянула свежий воздух. Нужно успокоиться.

Неожиданный шорох за спиной заставил меня вздрогнуть и обернуться. На балюстраде, опершись боком о стену, сидел Мануэль. Он выдохнул белый дым, который развеялся вокруг него. Играющие на ветру занавески закрыли Мануэля, поэтому я не заметила его сразу. А может, это из-за моего подавленного состояния. Я усмехнулась про себя, вспомнив, что в первый раз меня в подобном подавленном состоянии видел именно Мануэль. И тогда тоже из-за Андреса. Это уже стало своего рода традицией.

Я уже настроилась на его шутки, но Мануэль молча спрыгнул на пол и подошел ко мне. На его расслабленном лице не было ни намека на ухмылку. Неужели у меня такой ничтожный вид, что сам Мануэль пожалел меня?

Он выкинул окурок через перила и вскочил на балюстраду. Встав в полный рост, он вгляделся в горы впереди. Сильный ветер трепал его кудри и черное худи. Когда Мануэль посмотрел на меня, яркая полная луна отразилась на его коже, делая ее словно светящейся.

Мануэль протянул мне ладонь:

– Хочешь полетать?

Я удивленно взглянула сначала на руку Мануэля, затем на его серьезное лицо. Но замешательство было секундным. Я вложила свою ладонь в его. Мануэль подтянул меня, и я оказалась рядом с ним на тонкой балюстраде. Но страха не было. Остался лишь хлесткий ветер, трепавший наши кудри и одновременно вырвавшиеся из-за наших спин оранжевые и красные крылья.

Рука Мануэля крепко обвилась вокруг моей талии, и мы сделали шаг вперед.

Глава 53

Пара сильных взмахов крыльев, и мы оказались в небе. Вернее, летел Мануэль. Я же цеплялась за его плечи, пытаясь хоть как-то командовать крыльями, но понимала, что, если отпущу Мануэля, тут же рухну на землю.

Взгляд упал вниз. Мы парили высоко над землей, крыша дома Паласио была далеко. Мануэль полетел в сторону леса, и уже через минуту мы оказались над острыми верхушками деревьев. Над головой, словно покрывало, расстилалось чернильное небо, а луна казалась слишком близко. Так, будто я могла протянуть руку и прикоснуться к ней. Снежные вершины горы Дельтонес сверху выглядели еще величественнее. Оранжевый и красный огонь, который исходил от наших крыльев, озарял нас красочным свечением.

Я затаила дыхание и улыбнулась, когда наконец осознала, какое великолепие меня окружает.

– Это... такое приятное ощущение... – сказала я, запрокидывая голову и любуясь безграничным небом. – А мы можем подняться к облакам? – спросила я, заметив белые полоски тонких облаков неподалеку.

– Можем. Но не будем.

Я с сожалением взглянула на Мануэля. Ветер здесь казался гораздо сильнее и безжалостнее, но внутренний огонь не давал мне мерзнуть. Мы с Мануэлем лишь наполовину обратились в моурос – выпустив крылья. Я взглянула ему в глаза.

– Почему?

– Потому что мы полетим в другое место. А для этого тебе нужно научиться летать. Да и в принципе тебя уже давно пора было научить. Моурос, не умеющий летать, не считается полноценным.

Кажется, сомнение слишком явно отразилось на моем лице, и Мануэль тут же поспешил меня утешить:

– Не бойся, я буду держать тебя за руку.

Взгляд опустился вниз. От земли нас отделяло метров тридцать. Если я и упаду, то на сухие ветки, которые сдерут с меня всю кожу. Хотя в глубине души я понимала, что Мануэль не даст мне упасть. Чем больше я проводила с ним времени, тем больше доверяла ему.

Мануэль взял мою ладонь в свою и начал отпускать мою талию.

– Подожди, – остановила я его. – Я, конечно, люблю высоту, но ты уверен, что это хорошая идея – научить летать на таком расстоянии от земли? Может, для первых попыток подошел бы балкон?

Мануэль издал легкий смешок:

– Не бойся ты. Подумаешь, свалишься на землю.

– Ну, спасибо. Из тебя вышел бы неплохой учитель. Подумай как-нибудь о том, чтобы стать инструктором по полетам. Уверена, тебя ждет перспективная карьера на целых десять минут.

Мануэль уже выпустил меня из объятий, но при этом продолжал крепко держать мою ладонь. Когда он увеличил расстояние между нами, я инстинктивно начала махать крыльями. Казалось, вот я уже поднимаюсь выше, но вес тела тут же тянул меня вниз. О каком полете могла идти речь, если я даже не могу держаться в воздухе?

– Ты ведь умеешь плавать? – спросил Мануэль.

– Да.

– Так вот, вспомни, как ты училась плаванию. Ты задействовала не только руки, но и все тело, верно? Здесь то же самое. Просто вместо рук используй крылья.

Я попробовала сделать, как сказал Мануэль. Рука теперь нужна была лишь для подстраховки. Все мысли я направила на крылья и, закрыв глаза, попыталась сосредоточиться. Если я могу выпустить крылья одной лишь командой мозга, то попытка взлететь должна быть такой же легкой, как поднять руку или сделать шаг. Я напрягла все тело, вытянула его стрункой и в тот миг ощутила под ногами сильную невидимую опору. Огонь растекся по каждому огненному перу, вливая в них силу и энергию. Я резко взмахнула крыльями и оказалась так высоко, что даже не заметила, как отпустила руку Мануэля, который улыбался, глядя на меня снизу вверх. Внезапное осознание, что я парю над землей без поддержки, напугало, но тут же меня настигло неимоверное ощущение счастья и свободы.

Я взмахнула крыльями еще раз. И еще. Полетела в сторону, покружила над Мануэлем.

– Какое невероятное чувство!

Громко рассмеявшись, я раскинула руки. Мне хотелось долететь до гор, облететь их, и, казалось, даже после полета до самого рассвета я все так же не буду хотеть опускаться на землю. Наверное, так себя чувствует птенец, впервые вырвавшийся из гнезда.

– Готова лететь дальше? – вывел меня из мечтаний голос Мануэля.

Я с улыбкой кивнула, и мы полетели над лесом. Мануэль держался рядом, время от времени поддерживая меня, когда от сильного ветра меня уносило в сторону или я теряла ориентир и забывала махать крыльями, отчего неожиданно начинала падать вниз.

Минут через пять я почувствовала, что крылья начинают уставать. К тому же остальные мышцы от внезапной потери гравитации будто сместились, отчего ноги и руки начали подрагивать. Возможно, если полностью обратиться в моурос, подобное не будет меня тревожить. Ведь я все еще была наполовину человеком. К тому же человеком, который летал впервые.

Мануэль взял меня за руку и начал спускаться вниз, в самую гущу непроходимого леса. Он снизил скорость, хотя мы и так летели медленно, что, казалось, было не очень приятно Мануэлю, но он терпел это ради меня. Когда верхушки деревьев начали редеть, я поняла, что мы находимся в Непроходимом лесу. Но чем ниже мы опускались, тем больше у меня перехватывало дух. В первый момент мне показалось, что я вижу легкие блики луны на поверхности озера, кое-как пробившиеся сквозь купол деревьев. Но это были вовсе не блики луны и не озеро.

Огромные камни светились разными цветами. Судя по острым углам и разным формам, это были осколки, словно в центре леса кто-то огромным молотом разбил бриллиант невероятных размеров. Красный, черный, белый, оранжевый... Теплое свечение, точно купол, окутывало бесконечное количество глыб, раскинутых на небольшой опушке. Вокруг раскинулись Непроходимый лес и болото, из которого тоже кое-где торчали верхушки светящихся камней.

Мы с Мануэлем приземлились на довольно гладком осколке, который отдавал оранжевым сиянием. Я прикоснулась к нему, ощущая тепло, тянущееся к моей руке прямо из его глубины.

– Он горячий, – удивилась я. – Как такое вообще возможно? – Я оглядела остальные камни. – Они тоже такие?

Мануэль кивнул и присел, смотря перед собой. Я устроилась рядом, все еще не в состоянии сосредоточиться. Мои глаза бегали по великолепию, которое нас окружало. За счет тепла, исходящего от камней, здесь не было холодно. В воздухе летали ароматы свежей летней зелени без намека на запахи холодной почвы или тенистого болота.

– Что это за место? – спросила я.

– Место, где зародились первые моурос.

Я с благоговением осмотрелась, вспоминая историю моурос, которую прочитала в книге, принесенной Мануэлем. Моурос вспышками огня врезались в болотистые земли Кастильмо и обосновывались тут. Вероятно, именно из-за этого здесь спустя много веков сохранилось волшебство. Перед глазами тут же начали выстраиваться картинки того, как огромные комки огненных шаров врезаются в эти камни, смешиваются с землей, образуя могущественных существ. Я погладила шершавую поверхность камня. Сколько моурос упало на этот камень? И не только уцелело, но и наградило его своей энергией? Меня бросило в приятную дрожь от осознания того, что я являюсь частью такой могущественной расы. Расы, созданной вершить великие дела и защищать людей от ужасной магии.

– И давно ты сюда приходишь? – спросила я, глядя на Мануэля.

Он смахнул со лба кудри и откинулся назад.

– И часто ты сюда приходишь? Когда нужно привести мысли в порядок.

Я представила, как Мануэль сидел на этом камне после того, как погибла Мария, и длинными часами терзал свою душу.

– Это место и правда успокаивает. – Я обхватила руками колени. – Жители Кастильмо не знают о нем?

– Нет. Днем камни светят не так ярко, а ночью только сумасшедший сунется в Непроходимый лес. Это священное место моурос, и знаем о нем лишь мы. Говорят, раньше наши предки связывали себя здесь узами брака, настолько они верили в святость этого места.

– Это и правда довольно романтичное место. Ты, наверное, тоже задумывался о подобном? – шутливо толкнула я Мануэля плечом.

Он издал едкий смешок:

– Никогда в жизни. Вся эта романтика по части Андреса. Спроси его, вероятно, сможешь еще уговорить.

Я опустила голову и горько усмехнулась:

– Вероятно, уже не смогу.

– М-да... Мне ведь не следует напоминать, что я говорил тебе, что так и будет?

– Не следует.

– А я все-таки это сделаю. Я говорил тебе, что так и будет.

Из меня вырвался смешок:

– Найди себе уже девушку. Может, тогда перестанешь быть таким вредным.

– Тогда мне придется тебя убить, – серьезным тоном произнес он.

Я на миг обомлела, но тут же осознание реальности врезалось в голову: он не может быть с другой. Так же, как и я не могу быть с другим. Все это время я жалела лишь себя, но ведь Мануэль тоже страдает. Если он и не хочет отношений сейчас, однажды он может встретить ту, которую искренне полюбит, и захочет разделить с ней жизнь. Я поняла, что все это время эгоистом был не Андрес. Я тоже поступала эгоистично по отношению к Мануэлю. Даже если и в своих целях, но он спас мне жизнь.

На короткий миг я забыла, что привело меня в это место и почему мы с Мануэлем сидим так, словно являемся давними друзьями.

Я вздохнула, следя за стрекозой, которая начала парить над болотом, напевая свою звенящую песню.

– После того как найдем Даниэлу, мы попытаемся разорвать эту связь. Параллельно поищем способ, как помочь Карле.

– Мой тебе совет, Эстела, не влезай в историю Карлы.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что ты даешь ложную надежду не только себе. В первую очередь ты даешь ложную надежду ей. Смерть нельзя обмануть. Карла уже давно должна была быть мертва. Вам лучше смириться с этим.

– Я не прощу себе, если не попытаюсь ее спасти.

– Почему ты так к ней привязалась? Вы с ней не так давно знакомы.

Я пожала плечами, сама гадая, почему эта хрупкая девушка, боящаяся всего на свете, стала моей близкой подругой. Возможно, мне было ее жаль. Если кто и заслужил спасения, то Карла.

– В Мадриде у меня всегда было много друзей, – сказала я, – но приехав в Кастильмо, я поняла, что только здесь обрела настоящую подругу. Если бы обстоятельства сложились иначе, уверена, она и тебя заинтересовала бы. Тебе ведь нравятся тихие и скромные.

– Решила свести меня со всеми, кто подходит под этот типаж?

– Раньше я бы ни за что не подпустила тебя к ней.

– Что изменилось сейчас?

– Сейчас я вполне могла бы назвать тебя своим другом.

Мануэль закатил глаза:

– Только давай без этого... Терпеть не могу...

Весело повернувшись, я протянула ему руку:

– Друзья?

Мануэль свел брови на переносице, изучая мою руку, словно бомбу, затем посмотрел мне в глаза.

– Андрес говорит, что людей, которые знают твои секреты, нужно либо держать рядом, либо убить, – сказала я.

– В таком случае могу предложить второй вариант. Я в этом профи.

– Эй! – Я вновь ткнула ему в лицо ладонь. – Я серьезно.

– А если я однажды раню твое сердце? – спросил он тихо.

– Тогда тебе после этого лучше быть начеку. Потому что настанет день, когда я отплачу тебе тем же.

Кажется, Мануэля удовлетворил мой ответ, потому что он улыбнулся и пожал мою руку, а потом так резко дернул меня на себя, что я чуть не врезалась в него, но вовремя уперлась свободной рукой ему в грудь. Горячее дыхание Мануэля коснулось моих губ.

– Тогда обещай мне кое-что, – прошептал он, не сводя взгляда с моих глаз.

– Что?..

– Что никогда больше не будешь готовить эти ужасные кексы.

Я тихо рассмеялась:

– Обещаю. Только если не вздумаю тебя отравить.

В его глазах загорелись смешинки.

– Такая дружба мне вполне по вкусу, новенькая.

Глава 54

На следующее утро я выскочила из комнаты, на ходу натягивая куртку и кое-как пытаясь усмирить свои кудри. Схватив со стола яблоко, я выбежала на улицу вслед за Мануэлем.

– Прогуливать уроки – это по моей части, – сказал он, закидывая рюкзак на заднее сиденье джипа.

– Я не планировала прогуливать, – ответила я, прожевывая огромный кусок яблока, – просто проспала.

Позади стояла машина Альваро, на которой ездил Андрес. Вероятно, он даже еще не встал. Наверняка Бланка осталась на ночь. Я с раздражением плюхнулась на переднее сиденье джипа, пытаясь отвлечься от глупых мыслей. К счастью, Мануэль быстро доехал до школы, и когда мы припарковались, зазвенел первый звонок.

– Мы что-то пропустили? – спросила я, выйдя из машины и глядя на увешанное гербами и флагами крыльцо школы.

Остановившись рядом со мной, Мануэль оглядел украшенный фасад.

– Какое сегодня число? – спросил он.

– Тринадцатое. А что?

– Сегодня День основания школы и будет мероприятие.

– Какое мероприятие? – спросила я, когда мы двинулись ко входу, обгоняя спешащих на уроки учеников.

– Театральная постановка или что-то типа того.

– Вы каждый год его празднуете?

– Да. Обычно приезжает мэр или другие важные гости. Только праздников нам сейчас и не хватало, конечно, – буркнул себе под нос Мануэль, когда мы дошли до шкафчиков.

– Эстела, мы можем поговорить?

Я повернулась на неожиданно раздавшийся голос. Андрес стоял позади меня, словно пришел вместе со мной и Мануэлем.

– Говори.

– Наедине, – посмотрел Андрес на брата.

– А что за секреты? Твоя подружка не будет против, что ты уединяешься с другой? – усмехнулся тот.

– Мануэль, не нервируй.

– У нас с Эстелой следующий урок вместе, – Мануэль перекинул руку через мое плечо, – так что я подожду.

Андрес смерил этот жест раздраженным взглядом. Я скинула с себя руку Мануэля.

– У нас всех сейчас урок вместе, так что можешь идти, – сказала я Мануэлю и приторно улыбнулась: – Скоро вернусь, даже соскучиться не успеешь.

Зайдя за шкафчики, я прислонилась к ним плечом и взглянула на Андреса, который остановился напротив меня.

– О чем ты хотел поговорить?

Я очень надеялась, что мой голос был ровным. Наверное, я не скоро смогу спокойно воспринимать близость Андреса. Нужно только переждать. После того как все закончится, я уеду отсюда и больше никогда не увижу его. Нужно только переждать.

– Я хотел извиниться за вчерашнее, – сказал Андрес, и по его лицу прошла тень сожаления.

Не знаю, как это возможно, но вся его боль на мгновение отразилась в его глазах.

– Я вел себя не самым лучшим образом. Просто мне казалось, что чем раньше я перестану кормить себя ложными надеждами, тем лучше.

– Почему именно Бланка? – задала я вопрос, который поклялась никогда не задавать.

Андрес усмехнулся, запуская руку в свои непричесанные волосы.

– Если я скажу, ты возненавидишь меня еще больше.

– Ты выбрал именно ее, потому что хотел сделать мне как можно больнее. Чтобы я наконец отпустила тебя, верно? – Произносить вслух эти ужасные слова было гораздо больнее, чем мне казалось. – Но ты промахнулся, Андрес. Ты не сделал мне больно. Мне плевать, кого и когда ты приводишь в свой дом, и тем более, кто остается у тебя на но...

– У меня с ней ничего не было, – перебил Андрес.

На миг показалось, будто тяжелый камень, со вчерашней ночи мешавший нормально дышать, упал с сердца.

– И она не оставалась у нас на ночь. Я сразу же отвез ее домой. Потому что даже под алкоголем не мог выбросить тебя из головы и переключиться на нее. Прости меня... Если мы можем начать все сначала, я был бы...

– Сначала? – Я в недоумении уставилась на него.

– Какой же ты козел, Андрес! – огласил коридор бешеный женский крик.

Бланка неслась к нам на всех парах, так что ученики шарахались от нее, не желая попасть под горячую руку.

– Давать надежду и в ту же ночь бросить по эсэмэске – так по-мужски, Андрес! – гневно выпалила она, толкая его в грудь, и тут же перевела взгляд на меня. Поняв, что уже потеряла лицо, Бланка решила не останавливаться. – Конечно, с кем ты еще мог быть. Бросил меня из-за этой новенькой?!

Она замахнулась на Андреса, но тот схватил ее за запястье прежде, чем получить пощечину. Он грубо притянул девушку к себе.

– Бланка... – прошипел он ей в лицо, – не истери.

На ее глазах выступили слезы, губы задрожали. Мне стало ее жаль. Терпеть такое отношение от человека, в которого ты давно влюблена, наверное, самое ужасное.

Бланка вырвала руку.

– Ненавижу тебя, – сказала она дрожащим голосом и все же толкнула его в плечо перед тем, как уйти.

Наблюдавших за этой сценой учеников смог разогнать лишь повторный звонок на урок, после которого они, бросая на нас взгляды и перешептываясь, начали удаляться.

Андрес глубоко выдохнул и, когда встретился наконец с моим осуждающим взглядом, предупредил:

– Не надо.

– Тебя не красит такое поведение, Андрес.

– Меня бы красило, если бы я обманывал ее?

– Просто... Просто определись уже, чего ты хочешь.

Андрес встал ко мне вплотную, уперся одной рукой в шкафчики, а второй, обтянутой рукавом худи, взял меня за подбородок.

– Я уже определился. Я хочу только тебя. Просто дай мне еще один шанс, и я докажу, что нет ничего сильнее моего желания поцеловать тебя.

Сердце застучало в истеричной агонии. Эти слова не должны были выбивать меня из колеи, позволять забыть то, как Андрес со мной поступил. Но что, если он и правда хотел поступить как лучше для нас обоих в тот момент? И что будет, если я вновь ему поверю?

– Я не могу дать тебе гарантию, что между нами все будет как прежде, – улыбнулась я. – Но мне интересно посмотреть, что ты предпримешь.

Андрес улыбнулся в ответ. Вчера казалось, что я больше не увижу эту улыбку, которая предназначалась только мне.

Шум толпы надвигался на нас. Я отодвинула Андреса от себя, и ровно в этот момент к нам подошла компания парней. Матео, Педро и Лукас громко и весело о чем-то разговаривали, но, увидев нас, затормозили.

– Здорово! – Матео подал руку Андресу. – Новенькая, давно не виделись! Что это ты тут читаешь?

Он потянул за мою книгу, но как только наши ладони соприкоснулись, нас обоих сильно ударило током.

– Боже!

Матео с криком отшатнулся и уставился сначала на свою руку, затем на мою. Не успела я разинуть рот, как он вновь схватил меня за руку. На этот раз закричала уже я, а Матео только дернулся, выпучив свои большие глаза.

– Что это было? Ты тоже почувствовала? – почти кричал Матео. – Она ударила меня током! – начал он, глядя на удивленных Педро и Лукаса, которые в непонимании смотрели на своего друга. – Что за чертовщина?!

Я в ужасе спрятала руки и умоляюще взглянула на Андреса. До этих пор я не могла представить всю масштабность моего обращения и связи с Мануэлем. До сих пор это была лишь борьба за наши с Андресом отношения. В этой суматохе я забыла про реальную жизнь, с которой мне придется столкнуться, когда все закончится. Как Альба справляется с этим? Как много пройдет времени, прежде чем я привыкну к связи с Мануэлем? Я не могу это так оставить. Мне нужно разорвать нашу связь. Как можно скорее.

Кажется, испуг слишком явно отразился в моих глазах, потому что Андрес загородил меня, вставая лицом к Матео:

– Не неси чепухи. Ты сам себя слышишь? Как она может ударить тебя током?

– Думаешь, я вру? Она ведь тоже это почувствовала! Скажи же, Эстела! – уставился на меня Матео.

Ученики, спешащие на урок, начали останавливаться, бросая на нас странные взгляды.

– Матео, я же велел перестать...

– А ты прикоснись к ней сам, Андрес! Прикоснись, если не веришь! – заявил Матео.

– Что за чушь? С какой стати мне касаться ее?

– Тогда могу я, – усмехнулся Лукас.

Я в ужасе отшатнулась. Андрес взглянул на меня. Его кадык дернулся. Как и я, он судорожно пытался придумать, как нам выбраться из этой нелепой ситуации. Я могла сбежать, сказать, что не хочу, но тогда подозрения ребят в том, что со мной что-то не так, лишь усугубятся.

Андрес медленно поднес ладонь к моей щеке. Я затаила дыхание. Можем ли мы притвориться, что боль не такая ужасная, и сделать вид, что ничего не произошло? Сможем ли не скривить лица или хотя бы не дернуться? Я втянула воздух, когда ладонь Андреса замерла в миллиметрах от моего лица.

Я должна притвориться, что мне не больно. Должна...

Неожиданно кто-то схватил мою руку и сцепил наши ладони в замок. Я удивленно взглянула на Мануэля, который прислонился ко мне и улыбнулся.

– Заставляешь всех нервничать, новенькая? – сказал он, демонстративно поднимая наши руки вверх. – Малышка Эстела весьма колючая, но не для всех, верно?

Мануэль ущипнул меня за щеку и посмотрел на Матео.

– Так, может, дело не в ней, а в тебе? То-то я смотрю, у тебя давно девушки не было. Ты не болен, дружище? Может, все-таки к доктору, раз ты шарахаешься от девушек, как от удара током?

Педро и Лукас залились смехом, подшучивая над Матео, который по дороге в класс все еще бросал на меня подозрительные взгляды.

Когда они ушли, Андрес потянул меня за рукав.

– Пошли.

– С чего это ты командуешь ей? – удивил меня внезапным вопросом Мануэль. Он с раздражением взглянул на меня. – Неужели позволишь ему вновь запудрить тебе мозги?

– Кто сказал, что я пудрю...

Я остановила Андреса и встала перед Мануэлем.

– Какое тебе вообще дело? Я не люблю, когда пытаются указывать, с кем мне общаться, а с кем нет. Поэтому не навязывай свою внезапно появившуюся заботу.

– О, это я навязываю? – усмехнулся Мануэль. – А не этим ли ты сама занималась вчера ночью, когда просила меня дать шанс Карле?

Кто-то издал удивленный вздох, и, взглянув за плечо Мануэля, я увидела застывшую Карлу. Только этого сейчас не хватало! Прежде чем я открыла рот, Карла ринулась в коридор.

– Карла! – окликнула я ее и ткнула Мануэля в плечо: – Не мог заткнуться?

– Ладно, – отступил Мануэль, – делай что хочешь.

Он зашагал прочь, но тревога, появившаяся от странного поведения Мануэля, заставила меня догнать его.

– Почему тебя это так волнует? – схватила я его за рукав куртки.

Мануэль медленно обернулся и встретился со мной глазами:

– Просто на короткий миг показалось, что, может, я ошибаюсь и ты достойна гораздо лучшего отношения.

– Андрес нормально ко мне относится.

– А кто сказал, что я об Андресе? – усмехнулся он.

– Что...

Мануэль развернулся и оставил меня одну, так что мой вопрос просто повис в воздухе. Гадая, что на него нашло, я велела Андресу идти в класс без меня и побежала успокаивать Карлу, которая заскочила в пустой класс.

– Карла...

Она резко развернулась.

– Зачем ты просила его дать мне шанс, Эстела? Разве не ты твердила забыть Мануэля? Считаешь, что я недостаточно опозорилась перед ним в ночь ярмарки?

– Ты все неправильно поняла. Я не просила его об этом.

– Тогда что он имел в виду?

– Просто... Мы с ним разговаривали, и когда речь зашла о тебе, я чисто теоретически сказала, что, возможно, из вас получилась бы неплохая пара...

– Ты просто сидела и разговаривала с Мануэлем по душам? – выгнула бровь Карла.

– Да...

– Ты его терпеть не могла, Эстела!

– Это было до того, как я узнала его получше. Это нормально, когда вначале тебе человек не нравится, а затем бац, и ты узнаешь его совершенно с новой стороны!

– И что же ты узнала о нем такого? – скрестила она руки на груди.

Я прикусила губу. Было чертовски сложно не быть откровенной с подругой, но я не могла поступить иначе.

– И это ты тоже не можешь мне рассказать, верно?

– Прости... – прошептала я.

– Ладно, я пыталась все это время не влезать в твое личное пространство и не давить на тебя, когда ты внезапно переехала к Паласио, начала приезжать вместе с Мануэлем в школу и постоянно что-то недоговаривать, но это уже слишком. Я думала, что после истории с бруксой заслужила твое доверие...

– Я обещаю, что все расскажу тебе. Просто дай мне немного времени...

На глазах Карлы выступили слезы. Она поджала дрожащие губы и обхватила себя руками.

– Ты просишь то, чего у меня нет, Эстела.

Мое сердце больно сжалось.

– Карла...

– Девочки! Девочки!

Внезапно к нам подбежала Хуана, прижимая к груди огромную коробку, откуда выглядывали ткани. За ней плелись еще несколько одноклассниц с такими же коробками.

– Вы должны нам помочь! – запыхавшимся голосом сказала она. – Организационный комитет не справляется! Актеры из театрального не могут начать генеральную репетицию из-за того, что Освальдо заболел, представляете! Нам не хватает рук, чтобы украсить коридоры, а мероприятие начнется уже после уроков!

Не давая нам открыть рот, Хуана всучила мне в руки свою коробку.

– Помогите нам с актовым залом. И еще... – Хуана улыбнулась. – Нам понадобится пара высоких мальчиков. Ты ведь можешь позвать братьев Паласио?

Ну конечно, стоило догадаться, почему меня вообще втянули в это. Только чтобы я позвала Андреса и Мануэля. Хуана ведь была в курсе, что я дружу с ними. И, вероятно, я была ее последней надеждой на то, чтобы уговорить их.

– Хуана, у нас испанский...

– Не волнуйтесь! – тут же перебила меня Хуана. – Я сообщила сеньору Морено, что украду несколько человек на подготовку. Он не против, так что можешь смело звать братьев Паласио!

Я тяжело вздохнула, но уже была не в силах отказать настойчивой Хуане, которая с напором тащила нас с Карлой по коридору. Его тоже украшали девочки из оргкомитета. Хуана давала им по дороге кое-какие указания. Отдав коробку Карле, я по очереди написала Андресу и Мануэлю и попросила их прийти в актовый зал.

Когда мы прошли весь первый этаж и оказались на месте, Хуана с грохотом распахнула двери. На сцене уже вовсю репетировали актеры, внизу стояла пара человек с листками. Кто-то поправлял костюмы, кто-то приносил из-за кулис реквизит. Спустившись вдоль рядов к сцене, мы обнаружили на полу коробки с гербами и флажками. Я поняла, что торчать здесь придется несколько часов, потому что оформление зала даже не начиналось. Актеры были заняты своим внешним видом и выбором помады.

Хуана показала нам с Карлой, где развешивать украшения. Когда в зал вошли Андрес и Мануэль, все присутствующие девушки нашли себе новое занятие. Актрисы забыли о репетиции, оформительницы – об украшениях. Хуана с улыбкой до ушей оживленно вертелась вокруг братьев. Андрес заигрывал с девушками в ответ, заставляя их глупо хихикать. Но всегда встречался со мной глазами и подмигивал. Мануэль бросил на меня осуждающий взгляд за то, что я обрекла его на такие мучения. Он рыскал глазами по залу, пытаясь найти пути отхода.

Но Хуана не дала ему этой возможности. Протягивая Мануэлю флажки, она будто случайно коснулась его руки и тут же вскрикнула. Все уставились на нее.

– Что это было? – удивленно начала она потирать обожженные пальцы.

– Физика, – спокойно ответил Мануэль, который даже не дернулся от боли. Мне бы его выдержку. – Точнее, нарушение внутримолекулярного равновесия вследствие перераспределения электронов по телу. Шелк – один из самых электростатических материалов, – указал он на рубашку Хуаны.

– Да... – неуверенно произнесла Хуана. – Просто раньше меня никогда так сильно не било током...

– Это потому что я слишком горячий, – наигранно улыбнулся ей Мануэль. – Или кому-то просто нужно подтянуть физику.

Я издала смешок, когда Мануэль, не ожидая реакции Хуаны, выхватил у нее флажки. Обязательно надо будет взять на заметку его слова.

Вопреки ожиданиям, оформление зала прошло быстро. Уже через час мы сидели на местах для зрителей на задних рядах и наслаждались спектаклем. Девушка в старинном одеянии плакала, отправляя возлюбленного на войну с драконом, который напал на их земли. Андрес и Карла устроились по обе стороны от меня. Мануэль с Матео сидели на два ряда позади.

Иззи, тоже пришедшая на спектакль вместе с классом, сидела впереди нас и постоянно оборачивалась, комментируя каждую сцену, из-за чего соседки раздраженно одергивали ее. Во время последнего акта, когда главный герой сам превратился в дракона от ядовитого укуса и хотел напасть на любимую, Иззи закатила такую сцену, что вполне дала бы фору актрисе.

После окончания спектакля на сцену с поздравительной речью поднялся мэр города. Когда в зал вошел человек в распахнутой клетчатой рубашке, джинсах и с большим пивным животом, я не сразу поняла, что он является руководителем хоть маленького, но все же города. И сейчас, отвешивая несмешные шутки и сам же громогласно смеясь над ними, он был похож на бабушкина соседа-рыбака, которого я встречала рано утром, когда отправлялась в школу.

Неожиданно рядом завибрировал чей-то мобильник. Мы потянулись к карманам, но это оказался телефон Андреса. Он резко побледнел, пока вслушивался в голос на том конце провода.

– Андрес?.. – взволнованно спросила я.

Он вскочил с места и тихо приказал:

– Уходим. Сейчас же.

– Что случилось?

– Живо, – прошипел он.

Выходя, Андрес кинул взгляд на Мануэля, и тот понял его без слов. Он поднялся и вышел вслед за братом. Мы с Карлой удивленно переглянулись и последовали за ними.

– Что такое? – спросила я, когда мы оказались возле братьев, которые дожидались нас в коридоре.

– Я тоже хочу знать!

Вслед за нами выскочила Иззи и уперла руки в боки.

– Свали обратно в зал, мелкая, – приказал ей Мануэль.

– Я вообще-то тоже являюсь частью ваших тайн, забыл, милашка? – выгнула она бровь.

– Иззи, ты нужна будешь здесь, – серьезно сказал ей Андрес. – Для вас с Карлой отдельное задание.

– Что случилось? – спросил Мануэль.

– Отец и дядя нашли Даниэлу, – ответил Андрес. – Они все направляются туда. А нам нужно к Святилищу. – Он обвел нас внимательным взглядом. – Пора уже выпустить наших предков, не думаете?

Мое сердце забилось быстрее. Если нам удалось отыскать Даниэлу, это только потому что она сама позволила это сделать. Значит, у нее был план, и нас ждала западня. Но отказаться мы не имели права: возможно, это наш единственный шанс победить ее.

– Это ловушка, – подтвердил мои мысли Мануэль. – И нет уверенности, что нам удастся освободить моурос.

– Естественно, это ловушка, – согласился Андрес, – но у нас нет выбора. Пробуждение моурос, как и пробуждение брукс, должно наступить в определенное время. Мне кажется, оно как раз настало. Вероятно, Даниэла собирает нас в одном месте, чтобы напасть на город. Поэтому Карла и Иззи останутся в школе и сообщат о любых изменениях. Вы должны быть на страже. Если вдруг здесь или в городе появятся бруксы, забаррикадируйте школу. Закройте все окна и двери. Карла, – серьезно взглянул он на нее, – нам нужна твоя помощь. Но если ты боишься, я пойму. Ты не обязана...

– Я готова помочь, – без тени сомнения немедленно ответила Карла. – Вы можете положиться на меня.

– Спасибо. – Я обняла Карлу, крепко сжимая ее руки. Я знала, что за этой хрупкой внешностью таится сильная душа.

Андрес улыбнулся ей и похлопал по плечу.

– Пора, – бросил он нам с Мануэлем.

Пока мы добирались до машин братьев, я начала нервничать еще сильнее. Мы шли навстречу неминуемой битве, и только одна сторона могла выйти из нее победителем.

Глава 55

Тяжелая деревянная дверь скрипнула, впуская нас внутрь Святилища. Чем дальше мы продвигались по залу, тем четче в нос врезался затхлый запах сырости. Мы быстро дошли до каменной глыбы, которую нашли в прошлый раз, и навалились на нее втроем. На этот раз глыба поддалась.

Мануэль пару раз дернул полностью показавшийся железный люк и, развевая по всему залу пыль, открыл крышку. Мы уставились на кованую лестницу, ведущую в бездонную темноту.

Неожиданно дверь Святилища распахнулась, и внутрь на велосипеде въехала Иззи.

– Иззи?! – недовольно уставилась я на нее. – Ты должна быть в школе!

– Что ты здесь делаешь, мелкая? – взъелся Мануэль.

– Как будто я бы упустила возможность посмотреть на великолепное преображение в моурос, – ухмыльнулась Иззи, спрыгивая с велосипеда и подбегая к нам.

– Ты ослушалась нас и прибежала, чтобы поглазеть на мое преображение?!. – начала я.

– Кто сказал, что я о тебе? Я об этих красавчиках, – показала она на братьев Паласио. – Уверена, они становятся еще горячее в своей второй ипостаси.

– Иззи!

– Да шучу я, шучу, – подняла она руки и уставилась в подвал. – Мы с Карлой решили, что без меня вам не справиться. Вы знаете, как ориентироваться в подземных пещерах? Нет. Так что я – ваша единственная надежда быстро найти то, что вы ищете. А время поджимает. Поэтому, – двинулась к нам Иззи, – бесполезные споры предлагаю заменить на по-настоящему важные действия.

Мы с братьями Паласио переглянулись и молча пришли к выводу, что Иззи права. Я вспомнила, как мы спасались от дипа в ночь, когда сбежали из Храма ведьм. Если бы не Иззи, мы не смогли бы выбраться.

В одно мгновение Андрес и Мануэль начали превращаться в моурос. Я последовала их примеру. Пока разноцветные свечения покрывали наши тела и крылья, Иззи с открытым ртом окидывала нас восторженным взглядом. В конце она остановилась на братьях Паласио, не зная, кем восхищаться больше. Пока мы спускались вниз по лестнице, Иззи несколько раз предложила Андресу превратить ее в моурос, чем вызвала у меня смех.

Когда наши ноги коснулись бетонного пола, мы осмотрелись. Впереди тянулись длинные ходы. Нам оставалось только выбрать один наугад и идти, слушая интуицию.

Иззи замерла на секунду, а затем решительно двинулась в левую сторону.

– Сюда, – указала она.

– И почему ты так уверена? – спросил Мануэль.

Иззи потрогала стену.

– Сырость исходит отсюда. Если то, что мы ищем, наделено какой-то живой энергией, то оно точно там.

Мануэль недоверчиво взглянул на нее, но после того, как мы с Андресом двинулись за Иззи, последовал за нами. Мы шли за Иззи достаточно долго, пока она на ходу трогала стены, пол, соскребала с потолка глину, принюхивалась к воздуху. К счастью, свет, исходящий от наших крыльев, освещал достаточно пространства, чтобы мы могли спокойно идти.

– Все еще уверены, что прислушиваться к советам мелких девчонок – хорошая идея? – огрызнулся Мануэль.

– Чувствуете? – перебила его Иззи, указывая пальцем наверх. Мы замерли, но ничего, кроме тишины и нашего учащенного дыхания, почувствовать не удавалось. – Здесь воздух тяжелее.

– Конечно тяжелее. Ты знаешь, на какой мы глубине? – спросил Мануэль.

– Дело не в этом, – ответила Иззи. – Здесь должен быть плотный воздух с сыростью. А я не чувствую сырости, как раньше.

Она прижалась к стене ухом, вдохнула запах камня, провела по нему рукой, постучала пальцем, затем провела рукой по полу и чуть подпрыгнула. Мы молча наблюдали за ее махинациями, пока она не двинулась в левую сторону. Нам ничего не оставалось, как последовать за ней.

Мы прошли еще пару минут, когда неожиданно вдали показался слабый свет. Воодушевленные, мы двинулись вперед. Пройдя метров двадцать, мы оказались в широкой пещере, уставленной светящимися камнями. Точнее, осколками камней. Такими же, какие я видела в Непроходимом лесу. Теперь ни у кого сомнений не осталось. Мы нашли то, что искали.

Иззи радостно подпрыгнула и кинулась мне в объятия. Я со смехом обняла ее.

– Хорошая работа. – Андрес улыбнулся и потрепал ее по пушистым волосам.

– И где искать амулет? – эхом донесся из глубины пещеры голос Мануэля.

Он ходил вдоль светящихся камней, рассматривая их со всех сторон. Я подняла голову и заметила на потолке такие же узоры, как и на камнях. Я взлетела и коснулась пальцами рисунков. Это был древнекастильмовский язык моурос. Буквы были выцарапаны в камне, грубо и неаккуратно. Словно в спешке.

– Ребята, – взглянула я вниз, – тут нужна ваша помощь.

Андрес подлетел ко мне и начал изучать надписи.

– Не совсем разборчиво, но, видимо, кому-то из моурос удалось выцарапать эти священные слова сохранения силы, чтобы они не погибли здесь.

Вероятно, только благодаря этим словам семья моурос все еще была жива. Но чтобы вытащить их из пещеры, нужно обыскать каждую стену вдоль и поперек и найти амулет, спрятанный Жуаном.

Когда мы с Андресом приземлились, он удивленно начал рассматривать мои крылья.

– Как ты научилась так хорошо летать?

– Ох, прости, братик, – донесся до нас веселый голос Мануэля, – совсем забыл сказать, что вчерашнюю ночь малышка Эстела провела не в своей постели.

Андрес взглянул мне в глаза так, словно ему влепили пощечину. Обида резко хлестнула по сердцу, но тут же сменилась приятным воспоминанием о том, как Мануэль учил меня летать, как показал свое тайное место. Это заставило меня молча развернуться и присоединиться к Мануэлю в поисках амулета.

– Эй, тут еще один проход! – раздался голос Иззи неподалеку.

Мы подошли к каменной стене и увидели спрятанную в темноте узкую нишу, которая вела куда-то.

– Я посмотрю, – сказал Мануэль и, расталкивая нас, прижал крылья к телу и протиснулся в щель.

Через минуту с той стороны донеслось:

– Здесь тоже эти камни. Придется их обыскать.

– Может, нам разделиться? – предложила я. – Так будет быстрее.

Иззи воодушевленно кивнула и уже сделала шаг вперед, как я произнесла:

– Иззи, поможешь мне?

Она вздохнула, но согласилась. Андресу пришлось идти вслед за Мануэлем. Не знаю почему, но мне не хотелось сейчас оставаться наедине ни с одним из братьев Паласио.

Мы с Иззи присели на корточки и начали трогать камни.

– Как мы сможем понять, что нашли то, что ищем? – спросила Иззи.

– Говорят, что почувствуешь.

– Нужно было нам разделить братьев. Оставлять их вместе, когда огонь моурос слишком силен, не самая лучшая идея.

Я замерла и уставилась на Иззи.

– Что ты имеешь в виду?

– Мануэль и так еле контролирует свой огонь. А когда рядом огонь Андреса и священные камни, это становится для него настоящей пыткой. Ты что, не знаешь, что у него случаются приступы после аварии?

Было поразительно, что любопытство этой маленькой девочки помогло ей не только изучить историю моурос, но и разузнать тайны братьев.

– Я видела один раз, – сказала я, вспоминая, как Мануэль впал в панику, когда убил Рыцаря мечей. – Андрес еле привел его в чувство.

– Да, он многим обязан Андресу. Но на его месте я бы так не нянчилась с Мануэлем. Как бы он мне ни нравился, но Мануэль тот еще грубиян. Как он может так обращаться с человеком после того, как чуть не лишил его глаза?

Я застыла в недоумении и еле слышно прошептала:

– Что значит... чуть не лишил глаза?

Иззи удивленно взглянула на меня:

– А ты не знаешь? Шрам Андрес получил из-за Мануэля. В ту ночь, когда погибла Мария, они стали бороться. Огонь Мануэля подпалил лицо Андреса. Говорят, это проклятие моурос. Если они обратят свой огонь против своих же, а не в битве с колдовством, то и последствия будут страшны. Благодаря древним знаниям куэлебре еле удалось сохранить Андресу глаз. Но шрам все равно остался.

Мои пальцы до боли впились в камень, сердце глухо забилось. Мануэль винит себя в смерти Марии, но если он узнает, что виноват еще и в случившемся с Андресом, то никогда себе не простит.

Мне часто приходили в голову мысли о необычной травме Андреса. Его глаз был поврежден настолько сильно, что не была видна даже радужка. Обычный человек вряд ли сохранил бы зрение при таком повреждении. А Андрес видел. Слабо, но видел. И теперь стало понятно, что это след, оставленный сверхъестественным воздействием, и его последствия нарушают законы природы.

Я уже открыла рот, чтобы предупредить Иззи держать все в секрете, как позади послышался шум. Я резко повернулась, и паника захлестнула меня с головой.

Мануэль застыл, ошарашенно глядя на Иззи. На его лице плескались смешанные чувства, но я с ужасом поняла, что он все слышал.

Иззи сообразила, что натворила, и посмотрела на меня молящим взглядом.

– Там не удалось ничего найти, – прервал накаляющуюся атмосферу голос Андреса.

Он вышел вслед за Мануэлем, стряхивая с крыльев пыль, и прошел мимо него. Андрес удивленно посмотрел на нас по очереди и не успел открыть рот. Мануэль кинулся на него и, хватая за грудки, вжал в стену.

– Мануэль! – закричала я.

Мы с Иззи вскочили на ноги. Андрес от удивления даже не смог ничего сказать. Он смотрел на разъяренного брата, в плотно сжимавшихся кулаках которого собиралось пламя.

Мануэль перевел глаза на шрам на щеке брата, и по его собственной щеке покатилась слеза.

– Ману...

– Почему ты не сказал? – прервал Андреса Мануэль. – Почему не сказал, черт тебя побери?! Ты же говорил, что в тебя попала чертова деталь, отлетевшая от горящей машины!

Мануэль сжал губы, глубже вдавливая Андреса в стену. От его тела начал исходить такой жар, что я испугалась, что он подпалит все вокруг.

Андрес не пытался вырваться, он перевел свои округлившиеся глаза на нас с Иззи. Иззи опустила голову.

– Прости...

– Благородный Андрес, – грубо выплюнул Мануэль, вновь привлекая внимание брата. – Всегда такой правильный... Хотел казаться добрым мучеником, скрывая от меня, что я чуть не лишил тебя зрения?!

Андрес сглотнул.

– Я сделал это не из-за благородства, – тихо сказал он. – Я сделал это потому, что ты мой брат и я тебя люблю. И если была бы возможность снова стереть тебе память, чтобы ты не страдал еще и из-за вины передо мной, я не задумываясь сделал бы так же.

Глаза Мануэля покраснели. То ли из-за сдерживаемых слез, то ли из-за сдерживаемого огня. А может, из-за всего одновременно.

Через пару томительных секунд Мануэль оттолкнул его от себя и сделал шаг в сторону.

– Как вы стерли мне память? – спросил он, все еще сжимая кулаки. Он держал в себе огонь как мог.

– Эмилиано дал отвар. Поэтому ты не помнишь то, что случилось после того, как Мария погибла.

– Дай угадаю, это тоже было твоей идеей? – двинулся Мануэль к нему.

– Да.

– Что еще ты от меня скрываешь, братик? Какие еще ужасные вещи я успел натворить за свою никчемную жизнь? Мой чертов огонь приносит только страдания, а вы покрываете это!

– Ты делаешь это не специально! – впервые повысил голос Андрес. Я никогда не видела, чтобы на его лице играло столько эмоций. – Да, возможно, ты ведешь себя как придурок большую часть времени и твои эгоистичные поступки ставят под угрозу не только тебя, но и других, но ты, черт тебя побери, не делаешь это специально!

– Ах вот оно что, – ухмыльнулся Мануэль. – Вскрылись твои настоящие мысли о подонке и эгоисте Мануэле. Сразу бы так. Зачем эта показушная двуличность?

Андрес в ярости подскочил к брату и схватил его за грудки.

– Добавь тогда к этим характеристикам еще и неблагодарность, – прорычал он ему в лицо.

– У тебя кишка тонка меня ударить.

– Хочешь посмотреть?

– Господи, как же вы оба достали!

Я подбежала к братьям и встала между ними, отталкивая их друг от друга. Андрес легко отпустил Мануэля, но испепелять взглядом не перестал.

– Ты! – указала я на Андреса. – Если уж взял на себя ответственность быть взрослым и заботиться о брате, будь добр нести это бремя во всем. Не обязательно оправдываться, когда Мануэль манипулирует тобой. Будь умнее. Ты что, не понимаешь, что таким образом он пытается обратить на себя твое внимание, чтобы ты наконец сделал первый шаг к примирению!

– Вовсе я не пытаюсь... – раздраженно начал Мануэль.

Но я перебила его:

– А ты! – ткнула я пальцем в его плечо. – Да, мне не понять, через что ты прошел, но прошлые обиды тянут тебя на дно. Как ты этого не понимаешь? Одна нелепая ошибка не должна заставлять тебя отгородиться от всех. У тебя замечательная семья и самый лучший брат на свете. Попытайся уже перешагнуть через случившееся, чтобы жить дальше. Жизнь продолжается, как бы тебе это ни было трудно осознавать, поэтому найди в себе мужество простить брата за ошибку, которую он не совершал. И самое главное – найди в себе наконец мужество простить самого себя!

Я взглянула на Андреса.

– Вы нужны друг другу. От вас зависит судьба вашего города. Попытайтесь наконец осознать это.

Андрес и Мануэль молча посмотрели друг другу в глаза. Каждый вел войну с гордостью, чтобы наконец сделать первый шаг. И это была самая сложная война, с которой они столкнулись.

– Смотрите! – внезапно раздался голос Иззи.

Она указывала на стену позади нас, из глубины которой сочился яркий свет.

Я двинулась к одной из стен круглой пещеры. Положив на нее руку, я ощутила невидимую энергию, исходящую из недр стены. Вибрация стала еще сильнее, словно кто-то раздалбливал стену с той стороны. Неожиданно под моей ладонью образовалась трещина. Я охнула, когда трещины стали расползаться по стене, отдавая красным свечением. Разломы ответвлялись, показывались другие цвета. В один миг стены засветились настолько ярко, что вибрация под ладонью стала невыносимой. Тогда куски стены начали отламываться. Мы отошли в центр, наблюдая за разваливающейся стеной.

В образовавшемся проеме показался амулет. Его нельзя было ни с чем спутать. Светящийся железный круг с камнями древней породы внутри.

Андрес взял его и посмотрел на нас с Мануэлем. Я коснулась амулета, и Мануэль последовал моему примеру. Голубой, оранжевый и красный огни начали колыхаться вокруг амулета, наполняя его силой и энергией трех моурос. Ссора сейчас не имела значения, о ней все забыли. Ведь перед нашими глазами происходило настоящее волшебство.

Внезапная вспышка, и противоположная стена тоже начала раскалываться. Иззи удивленно ахнула. Я тоже не могла скрыть восхищения. Моурос один за другим начали выходить из стены. Они рушили оставшуюся каменную преграду и освобождались из многовекового плена.

Эти моурос были великолепны. Взрослый мужчина, юноша и девушка примерно моего возраста. На них была простая одежда светлых оттенков из прошлой эпохи. Тела покрывало золотистое свечение. Крылья горели необычайно прекрасным золотистым пламенем, каждое перо блестело и переливалось.

Когда последний моурос выбрался из плена, стена перестала рушиться. В мгновенно наступившей тишине взгляды моурос обратились на нас. Заметив крылья за нашими спинами, они один за другим сменили облик, превращаясь в людей.

Старший из всех, мужчина со светлыми волосами до плеч и легкой щетиной, сделал шаг в нашу сторону. Он обвел серьезным взглядом наши крылья.

– Наследие... – сказал он твердым голосом. – Сколько лет мы спали?

– Почти четыреста, – ответил Андрес, шагая навстречу их предводителю. – Мы пришли освободить вас, потому что Кастильмо вновь настигла беда. Мы просим вас о помощи, – заявил он уже громче и обвел взглядом всех моурос. – Без вас нам не справиться.

– Почему вы спасли нас только сейчас? – раздался грубоватый голос девушки. Она откинула назад длинную косу и скрестила руки на груди. Огонь моурос пропал из ее глаз, но метать в нас искры они не перестали.

– Потому что мы могли спасти вас, только когда вы по-настоящему станете нужны, – ответил Андрес их предводителю.

– Ведьмы? – спросил тот.

– Бруксы. Оживший Король из ведьминской колоды. И Королева ведьм. – Андрес взял паузу, чтобы только что пробудившаяся семья моурос смогла осознать масштаб бедствия, настигшего Кастильмо. – Без вас нам их не одолеть.

Вожак пробудившихся моурос поиграл желваками. Он помолчал пару томительных секунд, затем поднял голову и произнес:

– Тогда веди нас, наследник.

Глава 56

Андрес попытался что-то начать обсуждать, но Мануэль не удержался и прошел вперед:

– Отлично, раз все в сборе, предлагаю выдвигаться.

– Он у вас что, главный? – спросила девушка, оценивая Мануэля скептическим взглядом.

– Не всем ведь иметь в предводителях безбашенную женщину, Паула, – ответил ее брат. Его голос был тихий и мелодичный, в отличие от голоса сестры.

– Замолчи, малыш Пабло, – скорчила гримасу Паула.

– Вообще у нас всем заправляет мой братик, – кинул беглый взгляд на Андреса Мануэль, – но его сегодня чуть потрепало, поэтому считай меня своим спасителем, малышка.

– Твой брат мне нравится гораздо больше, – ответила Паула.

– Это взаимно.

Пабло издал смешок.

– Мы точно с ним подружимся.

– Очень сомневаюсь, – закатила я глаза, двигаясь к выходу из пещеры. – Мы пришли отсюда. Иззи отведет нас обратно. Выйти в город сможем через Святилище. Оттуда и поедем к Руинам смерти. Королева ведьм замечена там. Остальные моурос уже ждут нас.

Паула с подозрением прищурилась на Иззи.

– От нее за несколько лиг^[44] веет ведьмовской энергией.

– Я не ведьма! – насупилась Иззи.

– Она с нами, – ответил Андрес.

– Мы не ведьмы, – сказала я твердо, ступая вперед. – Да, мы с Иззи могли ими стать, но выбрали другой путь.

– И ты хочешь пойти против своей родословной? – спросил старший моурос, который все это время молча изучал пещеру.

– Теперь вы – моя семья.

Мужчина пару секунд всматривался в мое лицо, словно пытаясь понять, в какой момент в этой сложной битве я воткну им нож в спину. Но увидев мою решительность, лишь кивнул.

– Есть другой выход из этой пещеры, – сказал он, двигаясь к нише в стене, которую недавно обыскивали Мануэль и Андрес. – Этот путь вырыли ведьмы.

Я вспомнила сон о прошлом, когда ведьмы напали на граждан в Святилище во время молитвы. Они искромсали тела бедных людей. Одно воспоминание о крови, залившей стены и пол, вызывало мурашки.

Мануэль и Паула одновременно шагнули вперед. Паула неожиданно вскрикнула и схватилась за свою ладонь. Она угрожающе посмотрела на Мануэля.

– Не зря ты мне не понравился с самого начала.

– Может, перестанешь уже читать мои мысли и проецировать их на себе и пошевелишься?

– Что? – Паула недовольно уставилась на него, услышав неизвестное слово, затем повернулась ко мне:

– Подруга, ты точно была в своем уме, когда согласилась связать себя с этим придурком? – Видимо, она без объяснений поняла, почему испытала боль от прикосновения к Мануэлю и что связан он именно со мной. – На твоем месте я бы лучше стала ведьмой.

Один за другим мы наконец вышли из пещеры. Старший моурос, которого, как мы узнали, звали Хорхе, вел нас так, словно знал этот лабиринт всю жизнь. Вероятно, сон в несколько сотен лет никак не подействовал на их физические и умственные способности. Хорхе молча возглавлял наш отряд, Паула успевала расспрашивать нас о современном мире и кидать едкие замечания, а Пабло изредка вставлял свои комментарии. Было очевидно, что все они очень умны.

Когда последний тоннель был пройден, мы поднялись по ступенькам, вырытым прямо в земле, что означало, что мы уже находились в лесу. Преодолев небольшую пещеру в горе, мы оказались совсем недалеко от Руин смерти.

Хорхе втянул свежий лесной воздух. Паула тут же взмахнула крыльями и, взлетев к дереву, радостно начала кружить вокруг него.

– Ведешь себя так, будто не летала пару сотен лет, – крикнул ей Пабло.

– Очень смешно, щеночек, – раздался в ответ голос Паулы.

– Я младше тебя лишь на три минуты, выскочка.

– Но младше ведь!

– Какое у вас тут наказание за убийство? – повернулся к нам Пабло. – Обезглавливают на площади или отправляют на виселицу к морю, чтобы тебя заживо заклевали птицы?

– Э-э-э, сажают в тюрьму на тридцать-сорок лет, – ответила Иззи.

– Отлично!

Пабло взлетел к Пауле, и они начали атаковать друг друга огнем, со смехом уклоняясь от атак. У этих близнецов оказалась похожа лишь внешность, по характеру они являлись полными противоположностями. Но было видно, как, несмотря на подколы, они любят друг друга. Я взглянула на Мануэля и Андреса. Последний, поняв мой взгляд, утешающе улыбнулся мне. Это я должна была утешать его. Даже не представляю, что творилось у него в душе после ссоры с Мануэлем.

Неожиданно спереди раздался топот. Мы замерли, оценивая обстановку. Паула и Пабло тоже застыли в воздухе, почувствовав чужую энергию. Тишину прерывал лишь шелест деревьев, слегка покачивающихся на ветру.

Иззи внезапно схватила меня за руку. Я проследила за ее взглядом, и меня прошиб пот. Десятки брукс вылезали из-за кромки деревьев. Они расступались, давая кому-то пройти. И увидев, кто это, Иззи сильнее сжала мою ладонь.

К нам направлялся сам Король палиц. Высокая и внушительная фигура была облачена в голубой китель, поверх которого накинут плащ с золотой отделкой. В руках он держал зеленую палицу, украшенную золотом. Как и в кубке Оруженосца, в ней явно таилась магия ведьмы. Чем ближе Король палиц подходил, тем отчетливее я могла разглядеть его хмурый взгляд и сдвинутые на переносице серые брови. Седые волосы ниспадали по плечам, а подбородок, поросший короткой бородой, пересекал большой шрам.

Когда Король палиц замедлил шаг метрах в десяти от нас, Иззи дернулась. Я увидела, как она схватилась за запястье, на котором загорелась масть палица. Такая же стала появляться на щеке Короля.

Обведя нашу компанию серыми глазами, Король палиц остановил взгляд на Иззи. Страх пробежался по ее лицу. Она чувствовала связь со своей мастью, как и я при встрече с Рыцарем мечей.

Даниэла послала Короля остановить нас.

В ладонях Мануэля уже образовался огненный шар, Андрес сжимал пальцы на рукояти меча. Мы обменялись взглядами, думая об одном и том же. И в следующее мгновение все произошло молниеносно. Андрес и Мануэль ринулись вперед. Я схватила Иззи за руку и помчалась в сторону ущелья.

Брукс, преграждавших мне путь, я отшвыривала потоками огня. Я не осмеливалась брать свое оружие. Владеть им на ходу я еще не научилась. Рисковать сейчас я не могла. Со мной была Иззи.

Пока мы бежали, за спиной слышались звуки борьбы. Прежде чем свернуть к ущелью, я кинула взгляд через плечо: братья Паласио, Паула и Пабло сражались с бруксами, которые кидались на них, словно бешеные собаки. Моурос сжигали их, разили мечом, но, кажется, им не было конца. Меня охватило желание броситься им на помощь. Но прежде нужно спрятать Иззи.

Король палиц не обращал внимания на братьев Паласио. Он двигался в нашу сторону. Хорхе преградил ему путь, крепче сжимая в руке горящий золотым огнем серп. Каким бы ни было задание Короля, первой он явно собирался уничтожить носительницу своей масти. Хорхе замахнулся серпом, но Король заблокировал острие его оружия палицей. Как я и предполагала, магическая дубинка имела свою силу, и от ее столкновения с серпом по телу Хорхе прошлись зеленые всполохи. От неожиданности Хорхе упал на землю, но тут же вскочил на ноги.

Иззи сильнее сжала мою руку. Я заставила себя отвести взгляд от борьбы Короля и Хорхе и побежала быстрее. Спрыгнувшая с дерева брукса преградила нам путь. Я швырнула в нее огонь, и тот охватил ее волосы. Но брукса быстро стряхнула с себя пламя и, оскаливая свои грязные клыки, двинулась на нас. Мы попятились, как вдруг сзади раздался рык. Бруксы окружили нас со всех сторон. Я прижала к себе трясущуюся девочку и взмахнула крыльями, взлетая, как вдруг Иззи с криком вцепилась в мою талию. Одна из брукс схватилась за ее ногу и потянула вниз. Я не успела взмахнуть крыльями еще раз, как Иззи рухнула на землю. Брукса вцепилась в ее ногу острыми когтями. Иззи начала вырываться, но брукса уже оскалила клыки. Сквозь длинные взлохмаченные волосы показывались блестящие желтые глаза бруксы, предвкушавшей долгожданный укус.

Я молниеносно призвала гасило. Снижаясь, взмахнула цепью, и красный шар с горящими шипами вонзился в голову бруксы. Она завизжала, отпуская ногу Иззи. Пламя уже охватило ее волосы, не оставляя шансов на спасение. Пока она горела, напали другие бруксы. Одновременно. Я в ужасе отшатнулась, кидая в одну гасило, а во вторую – поток огня. Поняв, что загнали нас в ловушку, остальные бруксы осмелели. Их стало появляться все больше и больше. Страх бил по телу мелкой дрожью. Иззи жалостно цеплялась за меня, крича и отпихивая ботинком приближавшихся ведьм.

Я уже подумала, что нам не выбраться, как спереди раздался крик:

– Взлетай, Эстела!

Андрес летел к нам на всех парах, а за ним мчался Мануэль. За ними заблестели золотистые огоньки. Хорхе, Паула и Пабло летели позади и замахивались длинными серпами, которые достигали некоторых брукс с деревьев. Бруксы гнались за нами, пока Король палиц медленно шел следом.

– К полю! – заорал Мануэль. – Живо!

Крик вывел меня из оцепенения.

– Держись крепче! – велела я Иззи и, прижав ее к себе, взмыла в небо двумя резкими взмахами крыльев.

Мануэль обогнал нас. Андрес замедлился рядом.

– Вы в порядке?

– Да.

– Их слишком много. Лучше соберем их вместе, где и уничтожим с Королевой.

Я кивнула. Бруксы гнались за нами: они бежали на четвереньках, перепрыгивали с деревьев. Их было несколько десятков. И казалось, с каждой секундой становилось все больше.

Вес Иззи тянул меня вниз, а ее жесткая хватка давила на легкие, перекрывая кислород. Андрес заметил, как мне тяжело.

– Не против, если я отвезу тебя? – спросил он Иззи.

Та расплылась в улыбке:

– Конечно нет.

Андрес подхватил девочку, и, прижавшись к нему, она подмигнула мне.

Вскоре бруксы и Король палиц скрылись из виду. Вероятно, они поняли, куда мы направляемся, и не сумев нас перебить по дороге, решили предупредить Даниэлу, что нас слишком много. И что мы движемся к ней.

Взглянув вниз, я увидела, что мы пролетаем над Руинами смерти. А стены и крыша полуразрушенного Храма ведьм взирали на нас, то ли насмехаясь, то ли проклиная, но провожая в последний путь.

Глава 57

Мы приземлились возле поля, где недавно произошла битва с бруксами и где я впервые увидела обращение братьев Паласио в моурос. Я сразу заметила брукс, выстроившихся в ряд. Среди них были бруксы, которые уже частично превращались в ведьм. Магия Королевы действовала медленно, но верно. С помощью колдовства она воскрешала свои ковены. Это были гораздо более опасные противники, чем просто бруксы. Напротив них стояли старшие представители семьи Паласио в ипостаси моурос и в полной боевой готовности.

Издали послышалось громкое утробное карканье. Черный ворон летел со стороны горы Дельтонес и, пикируя прямо перед бруксами, превратился в человека.

Даниэла преобразилась. На ней было длинное открытое шелковое платье, оголяющее плечи и правую ногу, а на поясе повязана лента, на которой были подвешены магические амулеты.

Хорхе кивнул нам, и мы двинулись вперед. Иззи мы оставили в лесу. Андрес поднял ее на самую верхушку одного из деревьев и велел не высовываться, пока за ней не придут.

Выжженная в ночь праздника земля все еще не выздоровела. Проходя мимо обугленного дерева, я поймала себя на мысли, что даже если мы и проиграем эту войну, то не без битвы.

Заметив нас, Даниэла улыбнулась. И чем ближе мы подходили, тем отчетливее можно было различить армию королевы. Ведьмы – наполовину люди, наполовину мертвецы – стояли позади Даниэлы. В следующем ряду были ведьмы в еще более обезображенном виде, чем первые. Замыкали ряды бруксы, которые были воскрешены совсем недавно.

Мы с Андресом переглянулись, думая об одном и том же. Даниэла не теряла времени. Она создавала армию ведьм, что обладают черной магией, а не просто брукс, которые лишь отравляют жертв с помощью укуса. В этой армии было не меньше пятисот ведьм и брукс, а в придачу – Король палиц, всадник из магической колоды. Противостояли им девять моурос. Я надеялась, что мы справимся.

Мы остановились рядом с Фернандо, Альваро и Альбой. Впереди, в метрах пятнадцати, стояла Даниэла. Король палиц вышел из толпы ведьм и, встав рядом с Королевой, протянул ей какой-то свиток.

– Прежде чем битва начнется, я предлагаю соглашение! – раздался над полем громкий голос Даниэлы.

Она раскрыла пергамент и повернула его к нам.

– Вы позволяете лишить себя огня моурос, а мы не убиваем вас и позволяем и дальше жить в Кастильмо. Кроме того, я оставлю в живых и мирных жителей. Если вы не согласитесь, произойдет сражение, в котором падете не только вы, но и все жители города.

Неужели Королева ведьм владеет такой магией, что может лишить моурос огня?

– Мы...

Хорхе и Фернандо одновременно шагнули вперед, но замерли и посмотрели друг на друга. Через пару секунд Фернандо кивнул старшему моурос и сделал шаг назад в шеренгу.

Хорхе продолжил таким же громким голосом:

– Мы – моурос! Созданные из огня и земли, рожденные на этих землях, что вы безжалостно присвоили себе, принеся сюда опасную магию. Ведьмы сотворены, чтобы нести зло, мы же – чтобы уничтожать это зло. Мы – великий народ! Мы – солдаты! Моурос лучше достойно умрет в бою, чем позволит лишить его огня, испугавшись коварной магии! Мы созданы, чтобы биться и побеждать, а не чтобы подписывать соглашения и опускать головы под натиском страха! И я, глава и полководец армии моурос, верно служивший короне и своему городу, отклоняю твое предложение, Королева ведьм, и объявляю войну!

Сильный порыв ветра взлохматил наши волосы, шатая деревья и заставляя птиц с криками взмыть в небо. Природа словно почувствовала, что ее поприветствовал настоящий хозяин.

Паула с ухмылкой гордо запрокинула голову, а ее брат сжимал в руке горящий серп, готовый в любую секунду ринуться в бой. Я поняла, что отдать слово Хорхе было правильным решением. Королеве ведьм нельзя верить. Она могла нас обмануть и убить всех даже после подписания соглашения.

Я втянула в легкие воздух и прочнее обвила вокруг ладони горящую цепь своего гасила. Страха не осталось.

Даниэла оскалилась.

– Так и быть, – сказала она. – Война так война.

Пергамент в ее руке объял черный дым, и бумага тут же испарилась.

Хорхе развернулся к нам.

– У нас две минуты, чтобы подготовиться, – заявил он серьезным тоном. – Их преимущество – число. Наше – сила. Но не забываем, что даже рой пчел может убить мула, если пчелы накинутся на него все вместе. Поэтому нужно разделиться. Первая шеренга на мне. – Он повернулся к старшим братьям Паласио.

– Фернандо, – представился отец Мануэля и указал на своего брата, – Альваро.

– Я, Фернандо и Альваро будем по центру. Возьмем на себя основную часть противников, тем самым расчищая путь к Королеве. Следующий ряд – Паула и Пабло. – Он повернулся к своим детям. – Возьмете левую часть. Там основная масса ведьм, уже более сильных. И Король палиц. Он – ваша цель. – Когда те одобрительно кивнули, Хорхе посмотрел по очереди на нас с Альбой: – Новообращенные возьмут на себя правую часть. По моим расчетам, бруксы будут идти именно оттуда...

– А два сильных и опытных моурос пусть пока покурят в сторонке, да? – огрызнулся Мануэль, когда всех распределили по основным фронтам, кроме него и Андреса. – Мы тоже будем на основной линии.

– Это ваш первый бой с черной магией? – спросил Хорхе.

– Второй вообще-то.

– Что опытными вас все равно не делает. А то, что вы сильные – да. Поэтому я определил тебя и твоего брата на противоположную сторону. Вы полетите к горе и не дадите бруксам сбежать с поля в город. Там же вы будете вести бой. Таким образом мы заключим их в кольцо. Нам сейчас нужно думать не только о том, чтобы выиграть и уничтожить врагов, а еще о том, чтобы не пострадали мирные жители.

Андрес одобрительно кивнул, хватая за руку брата и отводя его в сторону. Паула ухмыльнулась Мануэлю, в ответ на что он ее чуть не подпалил, но вовремя сжал кулаки, контролируя огонь. Как бы ни был недоволен Мануэль, я понимала, что это правильная тактика. Паула и Пабло уже десятки раз участвовали в боях с ведьмами. Они знали, как себя вести с колдовством.

Мы отступили на пару шагов назад в сторону своих боевых позиций.

– Помните, – сказал нам Хорхе напоследок. – Вы можете столкнуться с сильной магией. Главное – не сдаваться.

Хорхе и Даниэла одновременно посмотрели друг на друга. Их яростные и полные решимости взгляды столкнулись, словно два мчащихся навстречу друг другу разъяренных быка на корриде.

Глаза Хорхе подернуло золотистым огнем, и обе стороны с криками ринулись с мест.

Бой начался.

Глава 58

Хорхе, Фернандо и Альваро помчались в центр, в самую гущу толпы бежавших навстречу нам ведьм и брукс. Паула и Пабло взмыли в небо, и на них тут же обрушился поток черной магии. Брат и сестра сумели вовремя заблокировать ее своим огнем. Андрес и Мануэль полетели над полем, на ходу кидая огненные шары в брукс. Мы с Альбой оставались на правом фланге, и, как и предполагалось, бруксы, словно стая волков, побежали нам навстречу.

Альба образовала в руках потоки горячего воздуха и начала бросать их в брукс. Под дикие крики их головы загорались, и в небо поднимался черный дым.

Я раскрутила гасило над головой и кинула его в бежавших на меня троих брукс. Горящая цепь обвилась вокруг них одновременно. Бруксы начали хвататься за вспыхнувшие огнем шеи, но пламя быстро поднялось по растрепанным волосам, и их головы моментально загорелись.

Альба чуть взлетела над землей, кидая в брукс потоки горячего воздуха. Раненые твари шли прямо на меня, и я без труда душила их гасилом и поджигала гнилые тела.

На другой стороне поля разгоралась битва ожесточеннее. Хорхе, Фернандо и Альваро возвели огненную стену, мешавшую ведьмам пробиться к ним, а тех, которым это все-таки удавалось, уничтожали руками. Фернандо метал в ведьм горящие ножи, которые мгновенно появлялись у него в руках. Черная вязкая жидкость, похожая на грязь, ползла к старшему Паласио, но тот успевал уворачиваться от нее и сжигать, одновременно атакуя двух ведьм.

Альваро поднялся на пару метров над землей. Когда огненная стена ослабевала из-за того, что старшие моурос отвлекались на атаки, он с неба посылал в нее пламя.

Хорхе умело крутил в руке длинный серп, и горящее лезвие отрубило голову ведьме, которая кинулась на него со спины.

Старшие моурос расчищали центр, пытаясь пробиться к Даниэле, но тут я поняла, что ни Королевы ведьм, ни Короля палиц нет на поле боя.

Не успела я осмотреться, как со спины, царапая кожу острыми когтями, на меня кинулась брукса. Вторая вцепилась в ногу, и я повалилась лицом в землю. Брукса оттянула мою голову, с шипением целясь длинными клыками в шею, но тут ее снесло с меня неведомой силой. Потоки воздуха Альбы подпалили ее, и она загорелась, с криками катясь по земле. Вторую бруксу я схватила за волосы и отцепила от ноги, брюки на которой она уже разодрала, пытаясь добраться до кожи. Вспыхнувшее в моей ладони пламя мгновенно подпалило ее волосы, и я отправила ее на землю вслед догорающей подруге.

Кивком поблагодарив Альбу и пытаясь отдышаться, я услышала крик с неба. Паула кинула огонь парящему в метрах десяти от нее Пабло. Тот метнул в сестру такой же огонь. Встретившись, золотистое пламя вспыхнуло еще больше и упало сразу на трех ведьм, магия которых поднималась к небу.

Пабло сделал кувырок в воздухе, рассекая потоки колдовства горящим серпом, а сестра заблокировала его спиной, атакуя еще одну надвигающуюся ведьму. Они работали так слаженно и скоординированно, что было сразу видно – они не один бой провели вместе.

Бруксы побежали в центр, окружая старших моурос. Казалось, этим тварям не было конца. Мы с Альбой полетели в их сторону, понимая, что нужна наша помощь.

Неожиданно совсем близко раздалось громкое карканье. Черный ворон пронесся над головой и замер, встречаясь со мной взглядом. Желтые глаза будто проникали под кожу, пробуждая внутри необъяснимую дрожь, как в том сне, когда я встретилась с Королевой ведьм впервые. Она обещала прийти за мной. И она пришла.

Впервые за время битвы меня объял страх. Я забыла о том, что нужно махать крыльями, и просто парила в небе. Я видела в глазах главной ведьмы ненависть. И обращена она была прямо на меня. Было еще одно чувство, которое ей двигало. Она ненавидела меня за предательство. Ведьма видела во мне предавшую не только ее саму, но и ее род. Мой истинный род.

Когда мне уже показалось, что Даниэла в обличье ворона кинется на меня, она неожиданно развернулась и полетела к горе. Мое сердце бешено забилось, когда я поняла, к кому она направилась.

На противоположной стороне жестоко бились Андрес и Мануэль. Потоки оранжевого и голубого огня метались по всему полю, раскидывая горящих брукс и ведьм в разные стороны. Королева ведьм немного покружилась над младшими братьями Паласио, затем опустилась в центр кровавой бойни, принимая облик Даниэлы. Сквозь весь этот хаос я заметила, как она сорвала с пояса один из амулетов и подняла над головой. Черный поток магии мгновенно вырвался из камня и полетел в Андреса. От внезапного удара он отлетел на пару метров и, стукнувшись о дерево, сполз вниз.

Я в ужасе выкрикнула его имя и полетела к нему. Мануэль тоже это заметил и, прожигая Королеву ведьм взглядом, понесся к брату. Но Даниэла оказалась быстрее нас. Она опустилась на корточки рядом с задыхающимся от удара магии Андресом. От сопротивления черным комкам, которые обвивались вокруг его шеи, из носа Андреса потекла кровь.

Даниэла ощупала его куртку и достала из кармана амулет, с помощью которого мы освободили из пещеры семью моурос. Она улыбнулась, повертев в руках вещь, наполненную незримой черной магией. Подлетая к Андресу, я задавалась сотней вопросов: почему мы не оставили амулет у Иззи? Как Даниэла почувствовала, что он именно у Андреса? И что она собирается с помощью него сделать?

Мы с Мануэлем одновременно образовали потоки огня и бросили их в Королеву ведьм. Она среагировала прежде, чем пламя коснулось ее, и мгновенно сотворила магический щит с помощью амулета. Наш огонь бумерангом полетел обратно на нас. Сильный удар в живот сбил меня, и я упала, опрокидывая нескольких брукс. Мануэль отлетел в противоположную сторону.

Пока я поджигала брукс, пытающихся меня добить, Даниэла решила оставить Андреса и, развернувшись, направилась в гущу бойни. Темная магия, с помощью которой она ударила Андреса, потянулась вслед за амулетом в ее руке. Андрес вобрал в легкие побольше воздуха и схватился за шею, поняв, что вновь может дышать.

Я ногой оттолкнула от себя догорающую бруксу и подбежала к Андресу. Его вмиг побледневшее лицо немного порозовело, а глаза окутал голубой огонь. Он попытался встать, но слишком ослаб и вновь схватился за дерево. Мне удалось поддержать его, чтобы он не упал.

Неожиданные толчки земли заставили нас обратить все внимание в центр поля. Подлетевший Мануэль тоже замер, смотря на Даниэлу.

Она стояла посредине, а из амулета в ее руке начали исходить разноцветные всполохи магии, подпитываемые камнями, что были в амулете. Сплетаясь воедино, вязкие нити тянулись по всей земле, опускаясь в самые недра. Остальные ведьмы падали на колени вокруг Даниэлы, и из камней в их руках тоже выплескивалась черная магия. Бруксы разбежались по сторонам, наблюдая за происходящим и не выпуская из виду моурос, которые метали потоки огня в Даниэлу. Щит магии остальных ведьм не подпускал к Королеве.

Земля под нашими ногами начала шататься сильнее, появились трещины. Трава темнела, словно ее покрывали чернилами, деревья на глазах гнили, соприкасаясь с отравляющей магией.

– Что, черт подери, она делает?! – раздался голос Андреса, когда мы втроем взлетели.

– Нужно создать огненное кольцо, – сказал Мануэль.

– Что? – удивился Андрес.

– Не видишь, она отравляет землю! – рявкнул Мануэль, образовывая в руке горящий шар. – Если магия доберется до города, жителям конец.

Кажется, остальные моурос, парившие над землей, поняли план Мануэля и последовали его примеру. Хорхе, Паула и Пабло расположились на одной стороне, Фернандо и Альваро – справа, я же подлетела к Альбе слева.

Таким образом мы взяли в кольцо поле. Моурос убрали оружие и начали заполнять ладони огнем, и я последовала их примеру. Энергия била через край, мне было сложно понять, что именно от меня требуется, но я осознавала, что нужно выплеснуть из себя как можно больше пламени. Алые потоки начали образовываться в ладонях, и я соединила их. Закрыв глаза, я взывала к наполнявшей меня силе моурос. Звала ее, манила. С каждым ударом сердца, с каждым покалыванием в руках, с каждой дрожью, которая пробегала по телу, пока алый шар в моей руке рос, я понимала, как не хочу расставаться с этой силой. Словно я обрела то, что долгое время искала, даже не подозревая, насколько в этом нуждаюсь.

Я не наследница ведьмы. Я – моурос. Часть великого народа, что падет, если потребуется, но защитит земли Кастильмо.

Я – огонь и земля.

Неожиданный толчок разжег огненный шар в моей руке до невероятного размера. Я раскинула руки, и пламя, словно по зову, полетело к черному огню Альбы и голубому пламени Андреса, которые парили в воздухе по обе стороны от меня. По очереди наши огни стали смыкаться вокруг ведьм, образовывая защитный круг. Красное, голубое, оранжевое, золотистое, черное... Огни всех цветов соединялись, разрастаясь до небывалых размеров. Пылающие потоки устремились на землю, возводя круговую стену из огня.

Падающие деревья и трескающаяся почва замерли. Даниэла вздернула голову, ее налитые желтым глаза сузились, когда она увидела огненную стену. Даниэла мигом сорвала с пояса все амулеты и, сложив обе ладони, запрокинула голову. Ее руки начали покрываться кровью, которая стекала по камням вниз и окрашивала землю в алый цвет.

Я почувствовала, что магия, которая усилилась с помощью крови Королевы, начала давить на голову, слово сплющивая мой мозг. Руки задрожали, по лицу потек пот. Было сложно противостоять магии, которая пыталась пробиться через нашу огненную стену, и, сцепив зубы, я попробовала выплеснуть из себя слабеющий огонь. Черная магия отравляла нас, и было заметно, что остальные моурос тоже держатся из последних сил.

Мой взгляд остановился на Андресе, руки которого дрожали сильнее всех. Из его носа и глаз потекла кровь, пока он сопротивлялся магии, которая уже отравила его ранее. Андресу было сложнее всего, ведь он был уже слаб от атаки Даниэлы, когда она отняла у него амулет.

Я не успела позвать его – неожиданный толчок разъединил наш огонь, и все моурос отлетели назад. Я покатилась по земле и ударилась о большой камень. Резкая боль в плече выкинула меня из реальности, и я со стоном перекатилась на спину. Отравляющая магия потянулась ко мне и залезла в нос и рот. Я закашляла от удушающего колдовства, которое, словно едкая гниль, окутывала мои органы. Тело не слушалось, конечности немели.

– Эстела...

До меня донесся хриплый голос, и я еле повернула голову. Андрес тянул ко мне руку, морщась и пытаясь не захлебнуться кровью, вытекавшей из его рта.

– Не смей умирать... Эстела... слышишь меня?..

Мои глаза наполнились слезами. Но не от боли. Андрес выглядел гораздо хуже меня и висел на волоске от смерти, но все равно беспокоился обо мне.

Я попыталась подняться, протянуть руку в ответ Андресу, доползти до него, сделать что угодно, чтобы помочь. Но с каждым движением задыхалась все сильнее.

– Андрес... – удалось мне выдавить из себя, когда я увидела, что его веки начали опускаться.

Паника овладела мной.

Я не могу его потерять. Просто не могу. Я не вынесу этого. Лучше умру я, чем Андрес. Он этого не заслужил. Кто угодно, но не он...

– Все еще хотите биться дальше? – донесся до меня голос Даниэлы.

Она расхаживала рядом с моурос, которые пытались подняться на ноги. Паула звала брата, что лежал без сознания в окровавленной одежде. В другой стороне Альваро хватался за искалеченную ногу, гнившую от ядовитой магии. Он держался, чтобы не закричать, но по скорченному лицу было видно, насколько ему больно.

– Здесь похоронят наши тела, но не наш дух, – гневно выплюнул Королеве в лицо Фернандо. – Мы не боимся потерять наши жизни.

– Даже ее жизнь? – спросила Даниэла.

Я проследила за ее взглядом, и сердце ушло в пятки.

Король палиц тащил из леса дрожащую от страха Иззи. Он замер, взирая стальным взглядом на Королеву ведьм. Даниэла направила в Иззи поток магии из амулета, и черные всполохи вязкого дыма подняли девочку над землей. Она закричала и принялась барахтаться, но тиски магии были сильнее.

– Иззи...

Я в ужасе попыталась сдвинуться с места, когда Даниэла подняла девочку на один из высоких уступов горы и поставила на самом краю. Королева ведьм обратилась в ворона, амулет оказался у нее в клюве. Она спикировала рядом с Иззи, вновь превращаясь в Даниэлу. Магия, охватившая Иззи, поплыла обратно в амулет, который оказался у Королевы ведьм уже в руке.

Даниэла схватила Иззи за шкирку и толкнула ее ближе к обрыву.

– Важна ли вам ее жизнь так же, как и ваши принципы? – крикнула нам Даниэла.

Глава 59

Сложно было не заметить ненависть, которую она питала к нам с Иззи. Она не убивала нас, играя, заставляя мучиться и жалеть, что мы предали ее.

Я со стоном схватилась за почерневший куст и попробовала доползти до Иззи, сделать что-нибудь, чтобы спасти ее. Отравляющая магия попыталась проникнуть мне в рот, но я сомкнула губы. Почувствовав, что давление на легкие начинает спадать, я замерла, оставив попытки встать. Невидимые тиски отпустили горло, и я громко втянула в себя воздух.

Камень, от которого исходила ядовитая магия, был слишком далеко от своей хозяйки. Он лежал в центре поля, в груде других амулетов, которые подпитывали ведьмы.

Но, проследив за уходящей обратно магией, я поняла, что это Фернандо и Хорхе смогли с помощью ударов огня ослабить щиты ведьм. Без Королевы колдовские амулеты ведьм не имели особого веса.

Проигнорировав слабость и боль в ноющих конечностях, я подскочила и взмыла в небо. В тот же миг Даниэла подтолкнула Иззи к обрыву. Девочка изо всех сил ухватилась за руку главной ведьмы, которая держала ее за ворот кофты. Иззи вскрикнула, когда ее нога поскользнулась, и камни из-под подошвы покатились вниз.

Проследив за камнями, я поняла, что расстояние до земли не слишком большое, но острые скалы могли стать концом для Иззи.

– Не двигайся, предательница, или ей конец! – воскликнула Даниэла, глядя мне в лицо, когда я подлетела к ним.

Мне пришлось замереть в воздухе, когда я увидела огромные от страха глаза Иззи. Она дрожала, хватаясь за запястье Даниэлы.

Я кинула взгляд через плечо и заметила, что на поле вновь разгорелась битва. Моурос противостояли Королю палиц, ведьмам и бруксам как могли.

– Отпусти ее и сразись со мной, – сказала я, смотря Даниэле прямо в глаза. – Мне кажется, я гораздо более сильный противник, чем маленькая беззащитная девочка. Или ты специально выбираешь тех, кто тебя боится?

Даниэла усмехнулась:

– Не волнуйся, после того как я покончу с ней, займусь и тобой. Но не я убью тебя, а твои собственные демоны. Ты сто раз пожалеешь о том, что решила пойти против меня и стоять сейчас здесь, направляя на меня огонь, а не пытаясь вернуть то, что принадлежит тебе по праву. Ты выбрала легкий путь. Но не думай, что все так просто.

– Этот город тебе не принадлежит. Ты хочешь вернуть себе то, что никогда не было твоим.

Пытаясь разговорить Даниэлу, я лихорадочно придумывала пути спасения. Мне нужно либо прицелиться в Даниэлу огнем так, чтобы Иззи не пострадала, либо попытаться выхватить Иззи из ее рук. Цепь гасила уже горела у меня в руке, готовая полететь в цель в любую секунду.

– Я сражалась за этот город! – раздался гневный голос Даниэлы. – Билась за него и буду биться вновь! До тех пор, пока не уничтожу всех, кто мешает мне заполучить его.

Крики позади становились все громче, но я не решалась отвлечься даже на секунду и посмотреть, с какой стороны идут потери.

– Чего ты хочешь на самом деле? – спросила я Даниэлу. – Убить всех моурос и жителей города? Какова твоя истинная цель? Чего ты добиваешься?

Даниэла издала смешок:

– Какой из меня вышел бы жалкий противник, если бы я выложила все карты на стол, верно?

Раздавшийся позади вопль был настолько громкий, что мне пришлось повернуть голову. Мануэль стоял перед Королем палиц, который был охвачен огнем. Он кричал и бился, а Мануэль намертво вцепился в его шею. Через пару секунд Мануэль откинул в сторону сгоревший труп и взглянул на Даниэлу.

– Жалкий мальчишка, – процедила она сквозь зубы.

В следующий момент все произошло настолько неожиданно, что я не успела ничего понять. Словно в бреду я видела, как Королева ведьм со всей силы толкнула Иззи и она с криком полетела на землю.

Страх сковал мои крылья. Забыв, что ими нужно махать, я камнем бросилась на скалы вслед за Иззи.

Я потянула руку к девочке, пытаясь схватить ее. Большие глаза Иззи наполнились страхом, ее душераздирающий крик бил по перепонкам, пока она летела в бездну...

Еще чуть-чуть! Еще пара сантиметров!..

Но все мои мольбы прекратились от громкого удара. Иззи резко замерла, ударившись спиной о камень. Ее лицо застыло в ужасе, кукольные глаза смотрели в небо.

А на груди... На груди начало разрастаться алое пятно.

– Иззи! – в ужасе прокричала я.

Кто-то неожиданно схватил меня со спины. Оранжевый огонь ударил в лицо. Я поняла, что просто летела вниз на камни вслед за девочкой. Если бы Мануэль не подхватил меня, я бы тоже разбилась.

Я принялась вырываться из рук Мануэля и истерично бить его, пытаясь добраться до Иззи. Слезы душили.

Но я должна спасти ее! Должна вытащить отсюда!

Мануэль ослабил хватку, и я ринулась к безжизненному телу. Опустившись рядом с Иззи, я коснулась ее лица.

– Иззи... Иззи, очнись... – Я осторожно подняла ее голову и положила себе на колени. – Иззи, пожалуйста...

Дрожащей рукой я начала гладить ее лицо, а второй – пыталась остановить кровь. Я зарыдала во весь голос, слезы застилали глаза, истерика затопила меня с головой.

– Очнись, Иззи... просто очнись. Мы сейчас отвезем тебя в больницу, и все будет хорошо. Пожалуйста, Иззи...

Я рыдала, вцепившись в футболку Иззи. Но девочка не двигалась. Всегда такая смелая и отважная, Иззи выглядела сейчас слабой и беззащитной. Только теперь я поняла, какой она была хрупкой на самом деле.

Мое сердце горело невидимым огнем, когда я осознала случившееся. Иззи мертва. Я обняла девочку за тонкие плечи, и слезы хлынули из меня ручьем. И тогда я приняла реальность. Иззи уже не проснется.

Если бы я успела на секунду раньше. Если бы Даниэла...

Как гром среди ясного неба это имя отозвалось в моей голове.

Даниэла...

И это имя заставило меня подняться на ноги. Подхватив безжизненное тело Иззи, я взмыла в небо.

Я положила окровавленное тело на поле и стерла со щек слезы, и огонь во мне начал разгораться сильнее. Пальцы уверенно сомкнулись вокруг гасила, цепь которого удлинялась с каждым моим шагом.

В ту самую секунду, когда мое сердце покрыли алый и оранжевый огонь, когда сила, которую я приобрела, стала настолько безграничной, что готова была подпалить целый мир, я устремила свой полный ненависти и боли взгляд на Даниэлу.

С криком отчаяния я раскрутила горящее гасило над головой и кинула его вперед.

Гасило пролетело до центра поля, сбивая с ног оказавшихся на его пути ведьм и брукс, и мгновенно достигло цели.

Пылающий шар с горящими шипами врезался в лицо Даниэле. Закричав, она упала на землю. Гасило прилетело обратно ко мне. Я прочнее обвила цепь вокруг ладони и двинулась к Даниэле.

Дрожащая почва вмиг перестала трескаться, бой прекратился. Магия амулетов, которые она подпитывала, утихла. В тот же самый момент старшие моурос одновременно послали огонь на амулет, и камни с ядовитой магией загорелись пламенем, которое почти достигло неба и тут же потухло, превратив колдовские камни в пепел.

Ведьмы и бруксы, потеряв все оружие, начали пятиться. Некоторые ринулись со всех ног в сторону леса и гор. Но они не имели для меня значения.

Просто убей мозг, который посылает сигнал руке, которая хватает меч и может ранить тебя, и ты одержишь победу.

Когда я приблизилась, Даниэла уже поднялась на ноги. Половина ее лица обгорела, показывая кости и гнилую жидкость, вытекавшую из ее сущности ведьмы. Один глаз полностью сгорел, оставив после себя пустую глазницу.

Увидев меня, Даниэла кинула яростный взгляд куда-то мне за спину и прошипела:

– Разберись с этим!

Подготовившись к новой атаке, я хотела повернуться к ведьме, которой Даниэла отдала приказ, но мои ноги подкосились. Я потратила слишком много энергии на атаку, и силы решили покинуть меня в самый неподходящий миг.

Я уже падала на землю, как в последний момент кто-то подхватил меня. Впереди показалось знакомое лицо, обрамленное золотистыми кудрями. Пелена огня с моих глаз пропала, как и с глаз напротив.

Мануэль прижал меня к себе, крепко обнимая за талию. Я вцепилась в его кофту, чтобы не упасть.

– Мануэль... – прошептала я, смотря на него, пока мысли в голове путались.

– Эстела...

Я поняла, что этот голос принадлежал не Мануэлю, лишь когда кто-то вновь испуганно прохрипел мое имя. Повернув голову, я пробежалась глазами по раненым моурос, силившимся прийти в себя. Мой взгляд замер на Андресе, который пытался подняться с земли. Но не это заставило меня насторожиться, а то, с каким страхом он закричал:

– Эстела, берегись!

Я повернулась к Мануэлю в тот самый момент, когда перед глазами мелькнула острая сталь.

– Что ты...

Вопрос застыл на моих губах, когда грудь пронзила обжигающая боль от удара кинжалом. Мануэль надавил на клинок сильнее, и я почувствовала, как по телу потекла кровь.

Должно быть, ужас и боль застыли в моих глазах, пока я смотрела в полные смешанных эмоций глаза Мануэля. Второй раз он ранит меня, и каждый раз я надеюсь, что это не всерьез.

Только когда Мануэль вынул кинжал и, откинув его в сторону, приложил к моему кровоточащему сердцу свою окровавленную руку, я поняла, что происходит. Паника и страх опутали тело от осознания того, что меня не убивают. Меня лишают силы моурос.

Мануэль произнес несколько слов на неизвестном языке, и грудь пронзила острая боль, будто ее во второй раз проткнули ножом.

Пока я лишалась огня моурос, меня заново охватывала боль от укуса и яда бруксы, а следом – боль, которую причинил мне Мануэль, превращая в моурос.

Без спроса дал мне свою силу и так же без спроса отнял ее.

Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Боль от предательства была сильнее, чем от удара кинжала.

В голове неожиданно начали всплывать воспоминания о том, как Мануэль учил меня летать, как подарил надежду стать другой, а теперь беспощадно отнял у меня все.

– Мы больше... не полетаем, да? – прошептала я, глядя в глаза Мануэля.

Он горько усмехнулся и наклонился ко мне, словно хотел поцеловать. Его лоб коснулся моего лба, и Мануэль прошептал мне в губы:

– Пообещай, что никогда не забудешь, как сильно ты меня возненавидела в этот момент.

– Я... обещаю, – выдавила я. – Я буду ненавидеть тебя так же сильно, как доверяла тебе до этого.

Мануэль сделал шаг назад, и мои ноги подкосились. Я осела на землю, хватаясь за кровоточащее сердце.

Даниэла превратилась в ворона, в ипостаси которого она была цела, и упорхнула в сторону горы. Андрес смог доползти до меня и схватился за мою руку.

– Не мешайте мне уйти, – грозно предупредил Мануэль и кинул огонь в сторону, глядя на пытающихся добраться до него раненых моурос. – Так будет лучше для всех.

Мануэль взмахнул крыльями и, устремившись в небо, помчался вслед за Даниэлой, а я рухнула на землю.

Поле вмиг опустело. Остались лишь раненые моурос, запах сгнившей и подожженной земли, мертвое тело Иззи, полуживой Андрес, пытающийся привести меня в чувство...

И я...

Не моурос. Не ведьма. И не человек...

Сквозь закрывающиеся веки я в последний раз взглянула на небо, на отдаляющийся оранжевый огонь и дала себе слово, что, если выживу, не забуду момент, когда мое сердце разбилось вдребезги.

Когда-нибудь ты вернешься, Мануэль. И все это время я не буду забывать, как ненавижу тебя.

И когда мы встретимся вновь, я покончу с тобой.

Обещаю.

Глава 60

Мануэль

Я летел быстро, хотя тело ослабло после жестких атак магии. Миновав расщелину между горами, я спустился вслед за черным вороном, который влетел в пещеру. Я предполагал, что Даниэла прилетит именно сюда. Со времени моего первого и последнего визита в это место она не поменяла своего укрытия.

Пройдя темный коридор, я свернул направо и остановился у открытого люка в полу. Даниэла не закрыла его, понимая, что я лечу за ней.

Спустившись по ржавой лестнице, я прошел еще пару пролетов, и резкий свет ударил мне в лицо. Я образовал в руке огненный шар и убрал с глаз огонь, чтобы четче видеть. Крылья за спиной задевали узкие стены, пока я пробирался к ярко освещенному залу.

В первый раз я был здесь в ночь, когда Королева ведьм воскресла и брукса укусила Эстелу. От воспоминания о девчонке меня прошибло раздражение. Я не должен думать о том, что с ней сейчас творится и очнется ли она вообще. Не должен был сближаться с ней. Но она как пиявка.

Сбоку раздалось шипение, и я кинул поток огня в вылезшую из-за угла бруксу.

Пока я шел к каменному трону, который возвела для себя Даниэла, бруксы и ведьмы выходили из темных ниш и с опаской смотрели на меня. Круглая пещера была обставлена мебелью и освещена факелами, висевшими на всех стенах. Понятия не имею, обустроились здесь ведьмы с помощью магии или с помощью простого воровства, как куэлебре.

Я опять кинул огонь в бруксу, которая потянула свои уродливые пальцы к моим крыльям. Ее волосы вспыхнули, и она с криками попыталась потушить огонь.

Наслаждаясь своим превосходством над этими тварями, я достиг трона.

Из ближнего прохода вышла Даниэла, хватаясь за обугленную часть лица. Рядом с ней суетилась ведьма, которая уже полностью преобразилась в человека и пыталась с помощью магии камня вылечить свою Королеву.

Зашипев от боли, Даниэла оттолкнула ведьму, и та быстро скрылась.

– Неважно выглядишь, – сказал я. – Плохой день?

Королева ведьм прожгла меня взглядом.

– Ты должен был раньше лишить ее силы моурос, глупый мальчишка! – гневно вскрикнула Даниэла, но тут же замолкла, кривясь и прикладывая руку к ожогам на лице.

– Извини, но в нашем договоре не были указаны точные сроки. В следующий раз напомни себе обговаривать все на берегу, чтобы потом не вести себя как истеричка.– Я специально задержал взгляд на ее ране и добавил: – Изуродованная истеричка.

Даниэла подскочила ко мне и схватила за горло. Ведьмы и бруксы с опаской попятились, уже зная свою Королеву в гневе.

– Твоя задача была проста,– зашипела она мне в лицо.– Лишаешь девчонку силы, и я оставляю в живых твою семью. Но ты не только не сделал этого, но и позволил ей уничтожить множество моих ведьм и ранить меня. Я уже молчу о том, что сделал ты!– Ее пальцы сильнее сжались вокруг моей шеи, и я начал задыхаться.– Ты не только сжег ведьм, но и убил мою масть. Вторую масть!

– Если избавишь меня от своей бешеной хватки и... не менее удушающего запаха гари, которым от тебя разит, я смогу и объясниться, – выдавил я из себя.

Даниэла оттолкнула меня, и я с кашлем схватился за горло.

Вот же стерва.

Сдержав себя, чтобы не сжечь и остальную часть ее нахмуренного лица, я сжал кулаки.

– Если тебе не подпалили еще и мозги, то ты должна помнить, что не было никакого уговора об остальном. Я прикончил две твои масти, потому что они пытались прикончить меня. Может, дело не во мне, а в тебе, ведь ты не объясняешь своим шавкам, что именно они должны делать.

Когда в ту злосчастную ночь я полетел за вороном, Королева ведьм предложила мне уговор. Она была настолько озлоблена тем, что ее преемница не только не стала ведьмой, но и обратилась в ее врага, что жаждала уничтожить ее. Не убить. Она хотела лишить ее силы моурос. Заставить жить в страхе, что за ней в любой момент явятся ведьмы и она не сможет себя защитить.

Я сделал из Эстелы моурос, чтобы убить Королеву, но затем мне пришлось пообещать, что я исправлю эту ошибку. Месть Эстеле была в тот момент важнее для Королевы ведьм, чем месть всем моурос. Поэтому я ухватился за ее слабость. Королева жаждала заполучить себе Эстелу и Иззи вместе с Даниэлой и сделать ведьмами, ведь ей так хотелось иметь в союзниках последних наследниц ведьм, именно поэтому она поручила бруксам похитить их тоже. Но все пошло не по ее плану.

Я долго думал над тем, чтобы обмануть Даниэлу, сделав вид, что согласился на ее предложение. До конца верил, что можно будет одолеть Королеву, но в итоге у меня не осталось выбора. С каждым днем я все больше убеждался в том, на что способна Королева ведьм. Всадники – это меньшее из зол. Моя семья верила, что смогут одолеть ее, но поняв, что они полагаются только на свой огонь и мы не смогли найти средства лучше, чтобы победить ведьм, даже у куэлебре, я все больше склонялся к тому, чтобы исполнить просьбу Королевы. Ведь правда была гораздо более жестокой. Королева ведьм уничтожит весь город и возьмется за моурос. А я не могу поставить под удар свою семью.

Хотя мне нужно было всячески делать вид, что я против их затеи с Андресом разорвать нашу связь, я еле сдержался, чтобы не поаплодировать, когда мой влюбленный братик попросил Эмилиано помочь им с этим. Поэтому я без капли сомнений выкрал листок с заклинанием, который дал куэлебре, из комнаты Эстелы, потому что знал, что Андрес оставил его там, и совершил ритуал ненависти.

Я попытался выбросить из головы полные страха и боли глаза Эстелы, которые смотрели на меня в момент, когда я поворачивал в ее груди кинжал. Они не дадут ей умереть. Андрес об этом позаботится.

– И тебе было незачем убивать ту девочку, – добавил я.

Я вспомнил об Иззи, которая вечно раздражала и путалась под ногами, но помогла нам найти амулет, который высвободил семью моурос. Она помогла нам, но поплатилась за это жизнью.

– Я не убила бы ее, если бы ты не убил Короля палиц, – ответила Даниэла. – Она была лишь отвлекающим маневром, чтобы Эстела не могла пробудить свою силу. В ней текли два самых сильных огня, и если бы она еще немного задержалась на поле, мои ведьмы бы не выжили! И свою часть договора я выполнила. Я могла добить твоего брата, когда забирала у него амулет, но не стала. И ты это прекрасно понимаешь. Думаешь, я не знаю, почему ты до последнего тянул с Эстелой? Ждал, пока не удостоверишься в том, что я оставлю твою семейку в живых!

Я усмехнулся:

– Возможно, я и выгляжу глупо, связавшись с тобой, но не настолько, чтобы доверять тебе.

Конечно же я не верил Даниэле. Все это время я оставлял наш уговор как запасной план. Если бы она не выполнила свою часть, Эстела сейчас не лежала бы в крови.

Но Даниэла не только пыталась отомстить Эстеле, она еще и боялась ее. Сомневаюсь, что она призналась бы в этом в другом случае, но сейчас она настолько разгневана, что можно вытаскивать из нее все, что мне нужно.

– Тогда почему ты здесь? – задала очевидный вопрос Даниэла.

Потому что моя семья поджарила бы меня, если бы я остался, а единственный выход вновь заслужить их доверие – вытащить у тебя больше информации и обменять ее на их милость.

– А где мне еще быть? – удивленно приподнял я брови. – Разве после того, что сделал, я не показал, на чьей стороне? Но мне нужно знать, стоит ли все это того, чтобы оставаться на твоей стороне и дальше. Думаешь, можешь так легко завоевывать земли? – спросил я. – Наша семья сотрудничает с нынешним королем Испании. Со времен, когда ты жила, многое изменилось. Как в людях, так и в законах.

– Да, – ответила Даниэла с улыбкой, – но не изменилась людская алчность. Я всегда умею договариваться с правителями, не волнуйся насчет этого.

Эстела рассказывала, что видела во сне, как Королева ведьм обманом и шантажом заставила герцога Жуана Брагансского помочь ей. Сомневаюсь, что это подействует на нынешнего правителя. Но у всех людей есть слабости. И Королева ведьм знает, как использовать их ради своей выгоды.

– Из-за вас! – Даниэла гневно ткнула в меня пальцем, выводя из мыслей. – Из-за вас мы должны прятаться в этой сырой пещере, пока в городе пустуют наши дома.

Она подошла ко мне вплотную и заглянула в лицо. Ее сгоревший глаз выглядел настолько отвратительно, что я еле сдержался, чтобы не отвести взгляд.

– И во многом виноват именно ты.

– Не будь такой злопамятной. Или хочешь убить меня и лишиться единственного полезного человека?

Единственное, что сейчас имеет значение – вся моя семья осталась в живых. Этот этап борьбы мы прошли без потерь. Я был рад, что отстрочил им хотя бы немного времени, чтобы придумать новый план.

– Нет, конечно, дорогой, – приторно-сладко произнесла Даниэла и оскалилась, делая свой облик еще более безумным. – Я не уничтожу тебя. Ты мне нужен. Мне и моей армии нужно время, чтобы восстановиться. А ты пока побудешь у меня. Это чтобы ты не подумал играть на две стороны.

К нам подошла ведьма и поднесла небольшую шкатулку на подушечке. Даниэла открыла ее и достала карту.

Впервые за все это время страх захлестнул меня с головой.

– Я потеряла все свои масти, – сказала она, вертя в руке карту из магической колоды. – Но у меня осталась неиспользованная фигура. Джокер.

Мигом образовав в руке огонь, я отступил на шаг. Лучше сдохну прямо здесь. Но Даниэла оказалась быстрее. Неожиданно вылетевшая из карты магия подхватила меня, вмиг окутав темнотой.

Через секунду я очутился в душном и тесном пространстве. Было темно. Меня словно вихрем сильного ветра перенесло в это место, но я не знал, где именно нахожусь.

Руки нащупали жесткие каменные стены. Осторожно шагая, я через три шага снова уткнулся в стену. Я поднял руку, и пальцы коснулись такой же твердой поверхности. Я оказался в маленьком замкнутом помещении без окон и какой-либо возможности выбраться.

Я попытался призвать огонь, но ничего не вышло. Крылья тоже не появились.

– Вот же дрянь! – выкрикнул я, стукнув кулаком по камню.

Руку охватила боль. Значит, я все еще жив. Эхо от моего голоса обманчиво витало в воздухе, словно я находился в огромном помещении. Затем слова начали впиваться в сознание, и каждая буква приносила боль.

Замотав головой, я попытался отгородиться от ужасного звука, который резал слух.

– Мануэль...

Я резко развернулся, когда из-за спины раздалось мое имя.

Никого. Все та же темнота.

– Мануэль...

Я в ужасе уткнулся в стену, вновь услышав до боли знакомый голос. Голос, который уже полтора года преследовал меня в кошмарах. Голос, который я так отчаянно любил...

– Мануэль...

– Нет... нет... нет... ты не настоящая! Ты не настоящая!

Горло сдавила паника, ужас пополз по венам. Я впился пальцами в стену, пытаясь разломать ее и выйти из этой адской ловушки.

– Конечно не настоящая, – ответил голос и тихо добавил: – Ты ведь меня убил.

Тусклый свет упал прямо на фигуру девушки. Мария стояла в той же одежде, что и в последнюю ночь своей жизни. На ее красивом лице играла улыбка. Но неожиданно ее тело охватил огонь. Глаза Марии наполнились ужасом, и с ее губ сорвался крик отчаяния.

Я сделал шаг назад, споткнулся и уперся спиной в угол. Закрыв глаза, начал мотать головой, чтобы все исчезло. Зажал уши руками, но не мог убежать от того, что происходило.

Полный боли голос Марии раздался уже над ухом:

– Почему ты убил меня, Мануэль?

Я закричал утробным и полным гнева голосом, и мир вокруг погрузился во тьму.

Но через секунду из темноты вновь раздался шепот:

– Почему ты убил меня, Мануэль?..

В этот момент я понял, что Даниэла не лишит меня жизни. Она лишит меня рассудка и всего, что я люблю.

Тихий голос Марии начал заползать в голову, доводя до безумия.

А мой голос, полный боли и отчаяния, вновь потонул в темноте...

Продолжение следует...

Благодарности

Эта книга не могла бы увидеть свет без поддержки и вдохновения, которые я получила от стольких людей.

Прежде всего я благодарю своих родителей, которые всегда верят в меня и поддерживают, несмотря на все трудности. Ваша любовь и забота – моя главная опора. Также благодарна своей семье за понимание и поддержку, и даже моему пушистому напарнику, еще одному члену семьи, который ни на минуту не оставлял меня во время написания этой книги. Каждая глава была создана под его заботливым и мурлыкающим «контролем».

Особая благодарность моему выпускающему редактору Лоле Мирзоевой за внимание и поддержку. Спасибо, что прислушивались к моим желаниям и помогали сохранить дух книги, защищая ее. Счастье встретить такого редактора, чье содействие и чуткость сделали процесс работы над книгой легким и воодушевляющим.

Благодарю литературных редакторов Ксению Скворцову и Юлию Жукову за неоценимую помощь в оттачивании текста и внимание к деталям. Ваш профессионализм, рекомендации и корректировки сделали книгу значительно лучше.

Отдельное спасибо Амине Ахмедовой, которая провела для меня экскурс по современной Испании и помогла глубже понять культурные аспекты, что сделало историю более живой и реалистичной.

Я также хочу поблагодарить всех, кто был причастен к изданию этой книги: иллюстраторов, корректоров, верстальщиков и всех, кто приложил руку к ее созданию. Без вашего труда и вклада этот проект не был бы завершен.

И, конечно, огромное спасибо вам, мои читатели, за приятные отзывы, слова поддержки и вдохновения. Вы – моя главная мотивация, которая помогает мне писать такие глубинные и эмоциональные книги. История Эстелы, Андреса, Мануэля и Карлы только начинается, и я надеюсь, что вы будете с ними до конца их тернистого, но не менее увлекательного пути.

С любовью,

Сана Эванс

Примечания

Национальный испанский напиток из чуфы или различных злаков. – Здесь и далее прим. ред.

Каталонский народный круговой танец.

Сладкая обжаренная выпечка из заварного теста.

Национальное испанское блюдо из риса и морепродуктов.

Настольная стратегическая игра родом из Испании.

Запеканка из картофеля и яиц.

Популярная испанская карточная игра.

Традиционный испанский шелковый платок с вышивкой и бахромой.

Центральная площадь Мадрида.

Десерт из меда и орехов.

Шуточное выражение «¿Vamos a ver de qu`e lado masca la iguana?», которое имеет смысл «Давай выясним, кто прав».

Ведение мяча постукиванием об пол.

Касание соперника, нарушающее его свободу передвижения.

Движение игрока без мяча, для создания выгодных условий для атаки своей команды.

Игрок, занимающий переднюю часть поля и играющий как в атаке, так и в обороне.

Известный испанский баскетболист, бывший игрок НБА. Обладал уникальным качеством совмещения двух позиций центрового и тяжелого форварда в одной игре.

Бросок сверху.

Кельтско-романская этническая группа, проживающая в автономном сообществе Астурия, на северо-западе Пиренейского полуострова.

Популярный испанский холодный винный коктейль.

Король Кастилии и Леона в XIV в.

Узкий жилет.

Плащ с капюшоном.

Платье с пышными рукавами и широкой юбкой.

Верхняя парадная одежда.

Головной убор из прозрачной ткани, покрывающий голову и лоб.

Договор, подписанный 10 июня 1624 года в Компьене между Королевствами Франции и Англии, о создании союза против дома Габсбургов – одной из самых могущественных династий.

Тактическая единица Испанской империи в эпоху доминирования Габсбургов в европейских сражениях в XVI веке и в первой половине XVII века.

Вид пехоты, вооруженный пиками.

Воинские доспехи для защиты туловища воина, состоящие из двух пластин, выгнутых по форме спины и груди и соединенных пряжками на плечах и боках.

Воины, вооруженные копьями.

Испанские пехотинцы раннего Нового времени, вооруженные щитами-рондашами (на испанском языке известными как rodela) и мечами.

Солдаты, вооруженные мушкетами (двойными аркебузами).

Солдаты, вооруженные аркебузами. Первоначально – пехота, сопровождавшая пикинеров.

Европейский боевой шлем эпохи Ренессанса с высоким гребнем и полями, сильно загнутыми спереди и сзади.

Верхняя широкая юбка в пышную складку с оборкой по низу, которую женщины в Испании XIX века надевали поверх верхней одежды для выхода на улицу как накидку, ныне элемент некоторых региональных традиционных костюмов.

Испанский национальный танец родом из Андалузии.

Испанский длинный складной нож.

Испанская верхняя мужская одежда, появившаяся после окончания Реконкисты под влиянием рыцарских доспехов.

Штаны-чулки.

Длинный шелковый или кружевной шарф-вуаль, который обычно надевается поверх высокого гребня.

Оркестр, исполняющий аккомпанемент для традиционного хороводного танца сардана.

Испанский алкогольный напиток средней крепости на основе вина с добавлением кусочков фруктов, ягод, сахара, газированной воды.

Холодное оружие ударно-раздробляющего действия, представляющее собой ударный груз, закрепленный на гибком подвесе.

Общее название ряда исторических единиц измерения расстояния. Разные варианты лиги использовались в странах Европы, в Латинской Америке и США.

Сана ЭвансКастильмо. Город сгоревшей магии

* * *

Город мрака

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

* * *

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Город пепла

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

* * *

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

* * *

Глава 51

* * *

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Благодарности

Примечания

Сана Эванс
Кастильмо. Город сгоревшей магии