Перерабатывай днем, сияй ночью

«Финальный_3».

«Точнофинальный».

Ынсо редактировала файл, название которого, казалось, никогда не станет окончательным. Наверняка файл под названием «Точнофинальный» был финальным не так уж и точно.

«Точнопреточнофинальный», «точноточнофинальный», «точнопрепреточнофинальный_2»... Названия файлов множились и множились, пока в конце концов не утверждалось нечто похожее на «Черновик2».

Живот урчал от голода. Время близилось к шести.

– Ынсо, у меня сегодня выездная встреча, отправь мне итоговый вариант на почту и можешь идти домой. Обязательно запри двери перед уходом. – С этими словами руководитель Ким покинул офис, даже не оглянувшись.

«Какая еще встреча? Наверняка напьется где-нибудь, а проект посмотрит только утром».

Ынсо резко отвернулась и за окнами офиса увидела набережную ручья Пульгванчхон. Утром по дороге на работу, даже уткнувшись взглядом в землю, она заметила, что вдоль набережной вовсю цветет вишня. Как всегда в апреле... Немного позже, когда зажгутся уличные фонари, цветущие деревья станут ослепительно белыми.

Сама того не осознавая, Ынсо подошла к окну вплотную и прищурилась. Цветы не только пышно распустились, но и начали уже потихоньку опадать. Через пару дней лепестки будут кружить в воздухе, подобно снежинкам, а вскоре и вовсе исчезнут.

«Так не пойдет. Нельзя все пропустить. Стоит лепесткам облететь, и я исчезну вместе с ними!»

Ынсо набрала номер Минён – соседки и бывшей одноклассницы из старшей школы. Гудки шли, но трубку никто не брал. Такое случалось не в первый и даже не во второй раз, так что Ынсо открыла мессенджер и отправила сообщение:

«Минён, пойдем посмотрим на цветение вишни. Я освобожусь в семь».

Ответ пришел минут через пять.

«Прости, не смогу. У меня сегодня дедлайн».

«Какой еще дедлайн? Твою веб-новеллу никто даже не читает!» – едва не уколола Ынсо, но сдержалась, понимая, что это заденет Минён, а в душе она все же поддерживала творчество подруги.

Отправив в ответ короткое «Ок», Ынсо пролистала список контактов, но не нашла никого, кого можно было бы позвать на прогулку. Она снова взглянула в окно. Лепестки осыпались гроздьями. Все, больше откладывать нельзя. Она должна увидеть цветение сегодня же! Возникшее желание переросло в решимость.

Ынсо открыла файл«Макет_2» в папке «Курочка_Четыре_лапки_на_лесенке» – все равно в итоге примут его.

– Четыре? А куриц точно не две?

– Одна. Кажется, заказчик что-то об этом говорил.

– Но почему у курицы четыре ноги?

– Без понятия. – Руководитель Ким пожал плечами. Он и правда не знал, откуда взялось такое название.

«А что, если их все же две?»

Логика требовала рисовать двух обычных куриц вместо одной четырехлапой. Но сказано было про одну – Ынсо и нарисовала одну. Когда-то она думала: вот окончит художественный университет и сможет в полной мере проявить свою креативность, работая художником и творя чистое искусство. Но сейчас, рисуя невесть какую курицу для вывески, она испытывала лишь стыд.

– Выглядит как-то странно, не находишь? Как будто ее накрыло радиацией, – сказал руководитель Ким, увидев набросок.

«Тогда скажите точнее, какой именно дизайн вы хотите получить!»

«Сделай так, чтобы бросалось в глаза, но выглядело элегантно. Просто, но броско» – нелепые и банальные указания лишь увеличивали количество макетов.

– Просто сделай так, как просил заказчик, – подвел итог Ким, не уточнив, что именно нужно сделать. Каждый раз, когда Ынсо думала о руководителе, ее переполняло желание уволиться. Ей казалось, что увольнение – ее единственный шанс выжить в этом суровом мире.

Ынсо создала новый слой в файле и белыми буквами на белом фоне напечатала:«Заявление об увольнении». Чтобы увидеть эти слова, придется открыть файл и проверить слои.

«Что ж, надеюсь, его на самом деле откроют», – подумала Ынсо.

Она обула все четыре лапы курицы в цветные ботинки и пририсовала на фоне лестницу, после чего переименовала файл на«Финальный_файл_без_возможности_дальнейших_правок» и отправила руководителю на почту. Она догадывалась, что Ким, скорее всего, солгал, сказав, что сегодня же перешлет файл заказчику. Наверняка он просто убедится, что получил его, и все равно отложит отправку до следующего дня.

Руководитель Ким вечно вынуждал Ынсо работать сверхурочно, говоря, что она может быть свободна после того, как скинет ему готовый документ. На следующий день он приходил с красными глазами – очевидно, снова выпивал в ресторанчике, где подают картофельный суп со свининой. Что ж, кто-то пашет, а кто-то пьет. Но зарплата выше, конечно же, у Кима.

Ынсо собрала вещи. Как бы то ни было, сегодня она насладится цветением вишни, пускай и в одиночку. Ее не покидало ощущение, что жизнь закончится, если она не сделает этого.

Закинув сумку на плечо, она вновь взглянула на набережную из окна своего офиса на втором этаже. Еще не совсем стемнело, но фонари уже теплились красноватым светом. Людей по-прежнему было много. Впрочем, нет: их заметно прибавилось.

Среди цветущих вишневых деревьев стоял мужчина лет тридцати – сорока в черной рубашке и черных брюках, с кудрявыми волосами, прикрывающими уши, и бородкой – то ли слегка отросшей, то ли просто такой длины. И этот мужчина пристально смотрел на окна офиса.

«Это же Мастер!»

Человек, который просил называть себя именно так, а не хозяином. Иными словами, владелец дома, в котором жила Ынсо.

И чего он там стоит и пялится в ее сторону?

Ынсо сама не заметила, как сделала несколько шагов от окна: ей показалось, что Мастер сможет увидеть ее внутри. «У меня же нет причин избегать его...» Ынсо исправно оплачивала аренду каждый месяц, ни разу ничего не сломала и не провоцировала конфликтов с другими жильцами. Но отчего-то – и это было странно – ей захотелось спрятаться, как только она заметила домовладельца.

«Скорее всего, просто совпадение». Ынсо сжала лямку сумки и снова выглянула в окно. Мастера нигде не было.

– Фух. – Ынсо смахнула со лба несуществующий пот и поправила сумку на плече.

«Все, пора идти. Не могу так больше!» – Ей хотелось распахнуть дверь с ноги, но следовало сперва включить сигнализацию и только потом осторожно выбраться из офиса. В любом случае, побег удался.

Лепесток, упавший на ладонь

«В сезоне цветения нет ничего особенного? Вот же оно – особенное!» – думала Ынсо, рассматривая банку пива в руке. Украшенная витиеватыми узорами лепестков, она была из лимитированной серии, выпущенной специально к цветению. Обычно Ынсо отдавала предпочтение другому бренду, но в этот раз ее зацепил дизайн.

Стоило Ынсо поставить банку на прилавок, кассир тут же оповестил ее:

– На этот товар акция – четыре банки за десять тысяч вон.

«Мне же не с кем столько выпить», – подумала Ынсо, а вслух сказала:

– Пожалуйста, просто пробейте мне только одну.

В ответ пискнул сканер штрих-кода.

Купив с деловым видом пива и выйдя на улицу, Ынсо поняла, что пить его негде: за столиком у магазина расположились мужчины, вернувшиеся из похода в горы, а лавочки вдоль ручья были заняты гуляющими семьями. Она могла бы подсесть к ним, но нельзя же пить пиво рядом с детьми!

Выходило как всегда: взялась за дело бодро, а до конца довела вкривь и вкось. Ынсо молча убрала банку в сумку и направилась по набережной в сторону реки Ханган.

Когда Ынсо поступила в художественный университет H., ей казалось, что весь мир у нее в руках и что сама она станет выдающейся художницей еще до того, как успеет получить диплом. Но и теперь, давно выпустившись, Ынсо по-прежнему жила в родном районе, чаще держала в руках компьютерную мышь, чем кисти, работала дизайнером – смех да и только. Не такой она представляла свою жизнь.

Светлые цветы вишни были у нее прямо перед глазами, но сердце по-прежнему наполнял мрак. Ынсо протянула руку к опадающим лепесткам. Ловить их она не собиралась, но один все равно аккуратно приземлился ей на ладонь.

«Говорят, если поймать летящий лепесток, первая любовь обязательно сбудется», – подумала Ынсо. Кто был ее первой любовью? Вроде бы это было еще в средней школе?

Ынсо стало грустно оттого, что она даже не может вспомнить. Было бы не так обидно, испытай она хоть раз в жизни страстную влюбленность. Но сколько она ни напрягала память, получалось, что ее отношения никогда не заходили дальше простой симпатии.

«Получается, я и сама из тех, кто ни разу в жизни ни с кем не встречался?» Ынсо с головой погрузилась в эти бестолковые размышления, как вдруг ее окликнул незнакомый голос:

– Ынсо!

Будто в сказке, в бело-розовом от вишневых лепестков мире появился он, тот самый парень.

Парень, чье имя неизвестно

Ростом около метра восьмидесяти, с короткой аккуратной стрижкой, в куртке-бомбере, на вид слишком теплой для апреля, и идеально сидящих темно-синих брюках, с тонкими, но густыми бровями и глазами без двойного века он выглядел как стильный образцовый студент.

Но Ынсо его совершенно не помнила.

– Ынсо, я же не ошибся?

«Кто это?» – подумала она, но сделала вид, будто узнала парня и была рада встрече. Хотя скрыть истинные чувства получалось с трудом.

– Да, но...

– Кружок вебтунов^[1] в старшей школе D, верно?

Все так, Ынсо ходила в него, уверенная, что кружок и прочая внеклассная деятельность помогут ей поступить. Получается, этот парень – ее одноклассник? Ну, скорее всего.

– Да, старшая школа D. А ты...

Парень широко улыбнулся, обнажив зубы.

– Не помнишь меня?

– Да, прости.

– Когда это я разрешил перейти на «ты»?

Ынсо растерялась. Разве они не дружили? Может, он был классом или двумя старше? Или кем-то из старших в кружке? Такое знакомое игривое выражение лица, неужели это он?

– Ой, простите. Вы Хису?

– А тебе нравился Хису? – он засмеялся и продолжил. – Прости, но нет. В наказание за то, что ты меня не узнала, я не скажу, как меня зовут.

Он снова игриво улыбнулся, и с этого момента Ынсо решила называть его просто парнем.

Скорее всего, это началось с тех пор, как Ынсо вступила в тяжелую трудовую жизнь. Она стала сдержаннее в общении. Раньше, если кто-то шутил с ней подобным образом, она знала, как остроумно ответить, но теперь даже не могла подобрать подходящее выражение лица.

Парень добродушно улыбался, даже не подозревая, что творится у Ынсо на душе. Возможно, из-за фонаря, загоревшегося за его спиной, казалось, что он сам излучает свет.

– Ты растерялась, я могу понять. Не каждый день к тебе вдруг подходит незнакомец и заводит разговор. Ну, не считая тех, кто хочет поговорить о религии. Просто знай, что ты даже не представляешь, насколько я рад тебя видеть, Ынсо!

– Эм, да, я тоже рада, – прозвучало, как заученное «айм файн сенкью энд ю». Ынсо не понимала, чему тут радоваться и стоит ли вообще. Тем временем между ними вновь закружились вишневые лепестки.

– Что привело тебя сюда? – поинтересовался парень.

Ынсо хотела было ткнуть пальцем в сторону офиса, но, быстро передумав, опустила руку.

– Так, просто хотела полюбоваться цветением.

Она не могла рассказать незнакомцу ни о том, где работает, ни о том, насколько нынешняя компания ей не по душе.

– Не хочешь полюбоваться вместе со мной? Тогда в качестве награды я скажу, как меня зовут.

Такая «награда» была ей абсолютно не нужна, но Ынсо стало любопытно. Приглядевшись к смутно знакомому лицу, она ощутила тоску. Возможно ли, что этот парень, чьего имени она даже не помнила, был ее первой любовью?

Ынсо вновь попыталась вспомнить.

В начальной школе был один мальчик – жил по соседству, учился в том же классе. У него была бледная кожа, а еще он хорошо ладил с девочками, так что они были довольно близки. Он часто заходил к Ынсо в гости и нравился ее родителям, потому что много улыбался. Как же его звали? Ёнсик?

– Ты, случайно, не Ёнсик? – спросила Ынсо.

– Мимо. Не знаю, кто это, но точно не я. Это уже вторая ошибка. Вот тебе еще одно наказание – прогуляйся немного со мной. Тут полно людей, мы же не можем просто так стоять посреди улицы.

«Только подкинул мне лишнего чувства вины. Все равно что добавить костей в картофельный суп со свининой – их в нем и так навалом!» Ынсо внезапно вспомнила о супе из-за руководителя Кима. Здесь, рядом с офисом, в районе Ынамдон, и других заведений было предостаточно, но руководитель Ким всегда старался проводить корпоративы, деловые и прочие встречи именно в ресторанчике с картофельным супом. Каждый раз, сидя там и наблюдая, как Ким обсасывает свиные позвонки, вылавливая их из красного бульона, Ынсо про себя думала: «Он точно так же обгладывает и мой хребет».

– Ынсо, о чем задумалась?

– О картофельном супе со свининой, – ответила она сразу. На какой-то миг ее мысли оказались совсем в другом месте.

– О картофельном супе? В такой момент? А ты все такая же забавная, – парень рассмеялся, да так громко! Но отчего-то Ынсо не стало неприятно. «Я забавная?» Она считала, что в последнее время была не в состоянии кого-нибудь рассмешить. Даже Минён, с которой они вместе снимали жилье, сказала как-то: «Ты слишком серьезно ко всему относишься».

– Кстати, пойдем вон туда. – Парень указал на арочный мост впереди.

– Ладно.

Его улыбка была настолько искренней, что Ынсо почувствовала, как на душе становится легче, больше того, внезапно ощутила близость. По пути она спросила:

– Как называется этот мост?

– Не знаю. А нужно обязательно знать название? – парень ответил, не переставая улыбаться.

Конечно же, необязательно. Но выяснить имя парня необходимо. Шагая рядом с ним, Ынсо вновь подумала о Ёнсике. Парень появился как раз в тот момент, когда она пыталась вспомнить свою первую любовь. И теперь эта самая первая любовь постоянно крутилась у нее в голове.

«В начальной школе Ёнсик был мне просто другом и соседом, я не испытывала к нему никаких романтических чувств. Получается, моей первой любовью был мальчик из средней школы?»

Кан Пхёнтхэ. Но парень, с которым она шла сейчас, явно не он. Хоть его имя и звучало твердо, сам Пхёнтхэ не был таким крепким. Скорее наоборот, хрупким. Уже в школьные годы его глаза были всегда полны печали. И именно они так нравились Ынсо.

Пхёнтхэ всюду носил с собой небольшой скетчбук и постоянно рисовал: листья, картинки из книг, иногда даже чьи-то портреты. Поэтому Ынсо и сама начала интересоваться рисованием.

Ей хотелось понравиться Пхёнтхэ.

– Мам, я хочу ходить в художественную школу.

– Художественную? Я тебе предлагала еще в начальной школе, ты отказывалась. А теперь, когда пора всерьез заняться учебой, ты решила передумать?

Само собой, мама была против. Сказала, что если Ынсо хочет пойти в старшую школу с художественным уклоном, то уже слишком поздно – другие дети начали рисовать гораздо раньше.

Ынсо уверяла, что даже не думала о школе с художественным профилем, что рисование – это только хобби. Она не могла признаться, что затеяла все это лишь ради того, чтобы понравиться мальчику. Ынсо даже пообещала, что оценки не пострадают, и попросила записать ее на занятия. Мама в конце концов согласилась, но с условием: только на месяц.

Ынсо нравилось в художественной школе. Она даже упрекала себя за то, что не открыла такой удивительный мир раньше. Наверное, все шло так гладко потому, что для нее эти занятия не были подготовкой к экзаменам. Когда первый месяц подошел к концу, Ынсо продлила занятия еще на один, сохраняя при этом хорошую успеваемость в школе. А затем решилась подойти к Пхёнтхэ.

– Можно взглянуть на твои рисунки? Я учусь рисовать и хотела бы о многом тебя спросить.

Пхёнтхэ уставился на нее своими печальными глазами, а затем слегка улыбнулся.

С того дня они начали встречаться: вместе ходили гулять, чтобы порисовать, вместе обедали и вместе смотрели кино по выходным. Ынсо чувствовала, как трепещет ее сердце рядом с Пхёнтхэ. Так было до тех пор, пока из-за того же рисования все не стало неловким.

Они сблизились благодаря рисованию, но проблема была в том, что руки и взгляд Пхёнтхэ не были заточены под него. Пропорции человеческого тела на его рисунках были полностью нарушены, даже натюрморты больше походили на абстракцию. Поначалу Ынсо думала, что у него просто такой стиль. К тому же Пхёнтхэ никогда не говорил про художественную школу, а значит, думала Ынсо, и не ходил в нее. Но оказалось, что он учился в ней с первых классов начальной школы и до недавних пор. Позже Ынсо узнала, что Пхёнтхэ ненавидел художку за то, что его навыки не улучшались, потому и бросил.

Навыки самой Ынсо росли с каждым днем. Ей нравилось рисовать, говорить о рисовании, ходить на выставки и болтать о жизни художников. Она была максимально далека от страданий Пхёнтхэ – человека, который не может заниматься тем, что ему нравится. Теперь, спустя десять лет, она начала понимать его чувства.

Однажды Пхёнтхэ заявил, что больше не будет рисовать, что ему нужно всерьез заняться учебой и больше они не смогут видеться. Должно быть, и сама Ынсо невольно повлияла на такое решение – Пхёнтхэ завидовал ее таланту. Очевидно, что рисование нравилось парню больше и занимался он им дольше, но теперь он оказался не ровней подруге.

Стоя на безымянном мосту – или, вернее сказать, на мосту с неизвестным названием, – они смотрели на путь, который только что прошли. С небольшой высоты открывался совсем иной вид на цветущую аллею вдоль ручья Пульгванчхон. Хорошо, что день уже потускнел и сумерки скрывали все лишнее. Да, это и есть любование цветением.

Ынсо взглянула на парня, молчавшего рядом. Если сначала он показался ей крепким, то теперь выглядел более утонченно. Она слышала, что сильнее всего мальчики меняются в старших классах. Если бы Пхёнтхэ изменился, то примерно так бы и выглядел. Может, это и правда он?

– А ты, случайно, не Кан Пхёнтхэ из средней школы G?

Он повернулся к ней и слегка улыбнулся. В его взгляде была та самая печаль. Он приоткрыл рот и не спеша заговорил:

– Кан Пхёнтхэ...

И чего он тянет время?

– Это...

Да он издевается?!

– Не мое имя.

– Нет, серьезно, ты издеваешься?

Ынсо сама не заметила, как повысила голос.

– Ты сама возложила на меня какие-то ожидания, так чего теперь кричишь? В любом случае, снова мимо. Ты не угадала мое имя за три попытки, так что сегодня будешь делать то, что я скажу!

Когда это правило вообще успело возникнуть? И в каком смысле делать то, что он скажет?!

Взгляд, оторванный от мира

Приказав Ынсо делать, что он скажет, парень молча стоял на мосту и наблюдал за людьми, прогуливающимися по дорожке вдоль ручья. Народ толпился среди деревьев, пытаясь заснять цветение, и Ынсо тоже вдруг захотелось сделать селфи. Она достала телефон и сфотографировалась на фоне людей внизу. Какая разница, что их лица отчетливо видны в кадре, она все равно не будет никуда загружать эти фото. Ынсо улыбнулась в камеру.

– Мне нравится, – сказал парень.

– Что?

– Когда ты так ярко улыбаешься.

– Ну можно сказать, это моя рабочая улыбка.

– Рабочая улыбка для селфи? Но ты всегда была улыбчивой.

Ынсо слегка наклонила голову набок – она такого не помнила.

– Я ведь дал тебе подсказку, – сказал он, не скрывая веселья.

– Какую?

– Кружок вебтунов!

«Точно, он же упомянул его в самом начале. И почему я думала о младшей и средней школе?» – Ынсо мысленно постучала себя по голове за такую глупость.

Парень снова улыбнулся, будто читал ее мысли.

– Не хочешь сфотографироваться вместе? – предложила Ынсо. Но вопреки ее ожиданиям, он лишь покачал головой.

– Не любишь фотографироваться? Ну, тоже бывает.

Ынсо, стараясь подойти к парню поближе, случайно бросила взгляд с моста. Тот же мужчина, что и в начале вечера, вновь стоял внизу и на этот раз точно смотрел на нее. Мост с неизвестным названием был невысоким, построенным специально для пешеходов, поэтому разглядеть лица людей внизу было несложно. И хотя уже темнело, Ынсо была уверена – это Мастер. Он наблюдал за ними: за ней и парнем, стоящими на мосту.

Ынсо почувствовала, как по всему телу пробежали мурашки. Мастер не был незнакомцем, но Ынсо не могла понять, зачем он так пристально наблюдает и не стоит ли ей поздороваться.

Хотя проблема, конечно, была не в приветствии. С того самого момента, как их с Мастером взгляды пересеклись, она не могла вымолвить ни слова, а тело застыло и совсем не слушалось. Ынсо будто парализовало. Она видела и слышала все, но ничего не могла сделать.

«Что со мной? Мне же всего двадцать шесть!»

Внезапно Ынсо накрыл ужас. Она хотела попросить о помощи парня, но не могла даже повернуть к нему голову. С трудом скосив глаза на его силуэт, она поняла: парень тоже смотрел вниз и не двигался.

Ынсо снова взглянула на Мастера. Теперь вокруг не было слышно ни звука, а перед глазами то темнело, то становилось невыносимо ярко, как будто она смотрела прямо на солнце.

«Что это, черт возьми, такое?»

Переданное кому-то утешение

Через какое-то время слух вернулся, а зрение пришло в норму.

– Это же...

Ынсо задумалась, не видение ли ей явилось. И место знакомое – класс старшей школы.

В этот момент в кабинет зашла Минён, точно такая же, как в годы учебы, даже в той же форме. Снова в школе? Ынсо хотелось подбежать к подруге и расспросить, что происходит, но тело не двигалось, хоть она и не переставала видеть и слышать.

Минён встретилась взглядом с Ынсо, но продолжила осматривать класс, словно кого-то искала. Затем, будто у нее не осталось другого выбора, помахала рукой:

– Привет.

Ынсо почувствовала, как поздоровалась в ответ, смущенно помахав:

– П-привет.

Голос оказался мужским! Ынсо ощущала, что говорит и делает, но ее голос принадлежал парню!

– Ты не видел Ынсо? – поинтересовалась Минён.

– Эм, нет, не видел, – ответил он, слегка запинаясь.

Ынсо догадалась, что оказалась в чужом теле. Теле какого-то парня. Она не могла говорить и двигаться, как хотела сама, но видела и слышала все его глазами и ушами. И даже могла чувствовать его эмоции...

Каждый раз, когда он слышал имя Ынсо, его сердце начинало биться сильнее и трепет мгновенно передавался Ынсо в его теле.

Дверь снова открылась, и в кабинет вошла старшеклассница Ынсо. Она ярко улыбалась, а затем, нахмурившись, поприветствовала Минён и парня:

– Привет. Простите, опоздала – зависла на унитазе.

– Ты что несешь? Совсем уже, что ли?

Ынсо рассмеялась на бурную реакцию Минён. Смущенный парень не мог произнести ни слова. Ынсо в его теле стало стыдно за себя прошлую. «Неужели я в старшей школе и правда была такой?»

Сейчас она с трудом вспомнила: это была фраза из манхвы «Крутой Лаки». Честно говоря, Ынсо никогда ее не читала, но сцена, в которой персонаж произносил эту фразу с серьезным лицом, казалась ей ужасно смешной, поэтому она частенько пользовалась ей, когда куда-нибудь опаздывала. Но чтобы говорить такое при незнакомом парне?!

Тем временем старшеклассницы Ынсо и Минён придвинули свои парты и сели рядом с парнем. Затем Ынсо достала из рюкзака скетчбук и ручку и положила на его парту:

– Теперь ты доставай свои материалы.

Ынсо в теле мальчика вспомнила, что это за день. Участники кружка собирались обсудить тему вебтуна, который планировалось создать и опубликовать в рамках кружковой работы. Остальным задачи, не связанные с подготовкой к экзаменам, были неинтересны. Так и вышло в итоге, что не согласился никто, кроме Минён и... мальчика, чье имя она не помнила.

Ынсо взяла инициативу на себя, надеясь, что это зачтется ей при поступлении. Минён, ее лучшая подруга, разделяла ее интересы, так что Ынсо попросила ее помочь. Но она так и не поняла, отчего этот парень тоже захотел к ним присоединиться.

– Я подумываю о фэнтези романе, – начала Минён. – У меня есть вот какая идея для сюжета. Принца похищает Король демонов и заточает в башне. Для того чтобы одолеть Короля демонов, принцу нужен волшебный меч, но его можно добыть, только по-настоящему влюбившись. Рыцари и принцы из других государств об этом не знают и вступают в бой с Королем демонов. Их цель – золото и серебро, которые пообещала страна плененного принца, и, конечно, слава победителя Короля демонов. Но плененный принц не может испытать к ним настоящую любовь.

– Ого, звучит интригующе! – поддержала ее старшеклассница Ынсо, пока Ынсо в теле мальчика осознавала, что ему совершенно неинтересно. На самом-то деле ее и саму тогда не особенно зацепило, ей хотелось порисовать более реалистичный сюжет, но сказать об этом Минён было неудобно. А та продолжала воодушевленно делиться своей идеей, не обращая ни на что внимания.

– Но вот один рыцарь приходит принцу на помощь. Вместе они проходят разные испытания в огромном, похожем на лабиринт, замке Короля демонов и находят волшебный меч. Рыцарь снимает шлем, и оказывается, что это девушка! Очень красивая, со светлыми волосами. Плененный принц тут же влюбляется в нее, благодаря чему у него получается взять меч, и вместе они побеждают Короля демонов... А дальше счастливый финал. – Минён закончила свою речь, но никто не отреагировал. Она посмотрела на обоих и заговорила снова:

– Как вам история о принце на белом коне с таким поворотом? Свежо же звучит? – Глаза Минён горели откровенным ожиданием возгласов «Вау, как круто!»

– Разве это не просто история о том, как парень влюбляется в девушку из-за ее внешности? – Старшеклассница Ынсо посмотрела на реакцию Минён, пытаясь понять, не сболтнула ли она лишнего, а затем похвалила: – Но в целом да, звучит как что-то новое. И интересное. Честно!

Но Минён все равно выглядела обиженной.

– А ты какую историю придумал? – старшеклассница Ынсо сфокусировалась на мальчике. Ынсо в его теле почувствовала, как сердце снова забилось чаще.

«Он на самом деле был влюблен в меня. Вернее, в меня из старшей школы. А я и не знала. И теперь не могу даже вспомнить имя того, кто меня любил. В этом вся я!»

Мальчик замялся, но все же заговорил. Ынсо чувствовала, как долго он готовился поделиться своей историей.

– Мне кажется, рисунки Ынсо не столько детализированные, сколько... как бы сказать, исцеляющие. Поэтому я думал о современном хилинг-романе.

Минён бросила на него взгляд, буквально кричащий: «Что ты вообще несешь?», из-за чего парень растерялся.

– Все в порядке, рассказывай, – с улыбкой подбодрила старшеклассница Ынсо. Ынсо в теле мальчика вспомнила, как была счастлива в тот день.

Ей так понравилось, что он назвал ее стиль исцеляющим! А еще она вспомнила, как предложила ему принять участие в работе кружка и подталкивала поделиться сюжетом, потому что сама не подготовила никакой истории.

Перед Ынсо парень набрался смелости.

– Был один мальчик. У него была отвратительная жизнь. Ему казалось, что никто не поддерживает его – ни дома, ни в школе. Со временем он потерял уверенность в себе и стал очень замкнутым. Но у него оставалась единственная надежда – девочка из школы, которая всегда здоровалась с ним. Она не относилась к нему как-то по-особенному, но в его глазах была ярким лучиком света. Благодаря ее приветствиям он находил силы преодолевать тяжелые будни.

– И что это за сюжет такой? – протянула надувшаяся Минён. Она была уверена в том, что ее идея куда лучше.

– А что? Мне нравится. Продолжай, – подбодрила Ынсо, со щек которой еще не сошел детский жирок. Видя эту сцену так ясно, Ынсо из настоящего не могла отделаться от угрызений совести.

«Мне стоило почаще прислушиваться к Минён. Получается, я так часто ее игнорировала...»

В последнее время Минён увлеклась написанием романтических веб-новелл, и теперь каждый день для нее был крайним сроком. Она мечтала официально публиковаться на серьезных платформах и упорно трудилась ради этого, но никто пока не предлагал ей контракт. Несмотря на все свои старания, Минён оставалась в разделе для начинающих авторов. Ынсо еще не читала ее новелл. Не прочитать ни единой работы своей самой близкой подруги, с которой ты еще и живешь вместе, – это же ужас!

Несмотря на переживания Ынсо, парень продолжил говорить:

– Теперь мальчик вырос. Благодаря приветствиям девочки он смог преодолеть темные времена. Но, повзрослев, он забыл обо всем. У него есть жена и ребенок, он живет заурядной жизнью. И вот однажды он случайно встречает на улице ту самую девушку. Но подойти к ней он не может. Хоть она и была ему дорога, он не уверен, что она его вспомнит. Поэтому он просто молча стоит на месте.

– А дальше что? – Старшеклассница Ынсо уже рисовала раскадровки для этой истории в своем скетчбуке.

Мальчик взглянул на ее наброски и продолжил рассказ:

– Расстояние между ними становилось все меньше. Его сердце забилось быстрее. Девушка заметила его, улыбнулась и поздоровалась. Парень обрадовался и с такой же широкой улыбкой спросил, помнит ли она его. Девушка ответила: «Ты всегда улыбался, когда смотрел на меня. Эта улыбка скрашивала мой день». Почему-то мальчик нашел в этих словах утешение. Он почувствовал, как внутри него вспыхнула маленькая искорка гордости от осознания того, что кому-то он был ценен. И тогда мальчик, ставший мужчиной, с яркой улыбкой на лице поклялся любить своих жену и детей еще сильнее, потому что одно это уже было ценным.

– Вау, круто же!

– Скучно как-то.

Мнения Минён и старшеклассницы Ынсо разделились. Увидев раскадровки в скетчбуке, Минён сказала:

– Все ведь уже решено, ты даже наброски сделала. В любом случае, рисовать тебе, так что ладно уж, прислушаюсь к твоему мнению.

Парень был счастлив. Нет, он был настолько тронут, что заплакал бы, если бы мог. «Ынсо понравилась моя история».

Тем временем Ынсо в его теле мысленно ругала себя из старшей школы: «Глупая девчонка! Как ты могла не догадываться? Он же тебе только что признался! Очевидно же, что эта история про него, как ты не заметила? Больше того, ты даже не помнишь ни его лица, ни имени!»

Пока она продолжала отчитывать себя, мир вокруг постепенно снова залило ярким светом.

Ынсо вновь смогла видеть.

Ее рука сжимала телефон. Похоже, она все еще не покинула тело мальчика. Он просматривал раздел новых авторов на сайте с вебтунами, где они опубликовали свою работу всего в 4 главы: Ынсо отвечала за иллюстрации, а он писал сценарий. Лайков было мало, комментариев еще меньше. Безразличие хуже негативных отзывов.

Ынсо вспомнила, как усердно делала раскадровки, чтобы начать публикацию, но никто не проявил интереса к их вебтуну, так что они быстро закончили выпуск. После этого она практически забросила кружок. И хоть времени до выпускных экзаменов оставалось немного, она записалась на курсы рисования и начала всерьез готовиться к поступлению в художественный университет.

Но парень бережно хранил этот всеми забытый проект и время от времени перечитывал его. Рисунки Ынсо трогали его настолько, что он плакал в одиночестве в туалете. Он плакал от гордости за то, что, ничего не умея, смог оставить такой след. Ынсо в его теле плакала вместе с ним, не понимая почему. Наверное, эмоции мальчика передались и ей. Перед глазами снова разлился яркий свет...

Впрочем, Ынсо уже начала привыкать к этому.

Ребенок, понимающий чувства

Ынсо открыла глаза.

Она по-прежнему стояла на мосту, названия которого не знала, вместе с парнем, имя которого не могла вспомнить. Он взглянул на нее с улыбкой, будто ничего и не случилось.

Ынсо проверила время на телефоне. Ей казалось, что она выпала из реальности надолго, но на деле прошло лишь несколько минут. Ынсо в замешательстве взглянула вниз: ей было интересно, стоит ли Мастер там до сих пор. Но он уже исчез.

Ынсо потерла веки – слез не было. Это и правда было всего лишь видение?

Она вновь повернулась к парню. Казалось, теперь Ынсо знала о нем практически все. Кроме имени.

– Что ты такое?

– В смысле?

– Что со мной случилось?

– А мне откуда знать? – Он продолжал улыбаться.

– Я тебе нравилась?

– Да, – ответил он кротко.

– Поэтому ты освоил гипноз и сделал что-то со мной?

– Нет. Благодаря тебе я стал хорошим человеком. Поступить так с тобой было бы предательством.

Побывав в его теле, Ынсо понимала, о чем он говорит.

– Тебе неоткуда знать, но я сильно изменился благодаря тебе. Может быть, тот вебтун почти никто и не заметил, но для меня он значил очень много. Я решил жить так же, как герой истории, которую сам написал. Уважать себя и любить других.

– Звучишь как какой-то монах. – Ынсо стало неловко.

– В любом случае, благодаря тебе я усердно занимался спортом и учился... Ну, тоже в каком-то смысле усердно. Вообще я хотел стать полицейским, но мне не хватало физической подготовки и хороших оценок. Поэтому я нашел себе кое-что похожее.

– Похожее?

– Ага, я ведомственный охранник в банке. В конце концов, это тоже про защиту и помощь другим. И нас тоже порой называют стражами порядка, – сказал парень со смешком.

Он был уверенным. Говорят, что уверенность – это не чувство превосходства над другими, а принятие себя и собственной ценности. Ынсо завидовала ему. Он сказал, что смог обрести самооценку благодаря ей, но у самой Ынсо она здорово упала.

– Завидую. Хорошо, что ты нашел дело, в котором чувствуешь себя уверенно. Я вот не понимаю, чем сейчас занимаюсь.

– Почему? В чем проблема?

Ынсо не была уверена, стоит ли рассказывать о своих переживаниях человеку, не зная даже его имени. Она заглянула парню в глаза, веря, что они не лгут. Его взгляд был спокойным. Странно, но, несмотря на отсутствие нормального освещения, его глаза как будто сияли. На какой-то миг ей захотелось в них утонуть. Сердце Ынсо забилось быстрее. А вдруг...

– Я люблю рисовать, мне нравится выражать свои мысли в рисунках, я даже поступила в художественный университет Н.

– Знаю. Ты же прославилась – кто-то из обычной школы смог туда пробиться! Я так гордился тобой, так радовался, когда узнал. Мне казалось, что я тоже самую чуточку к этому причастен.

– Спасибо. В общем, после выпуска мне пришлось сразу же устроиться на работу. Я была благодарна родителям за то, что они позволили мне заниматься искусством, но мне не хотелось обременять их платой за обучение.

– Это так на тебя похоже. Ты молодец, – ответил парень, словно подражая ведущим ток-шоу. Но в этом не оказалось ничего плохого, наоборот, Ынсо почувствовала, насколько легче ей стало говорить. Она не помнила, когда в последний раз ее так внимательно слушали.

Поступление в художественный университет после обычной школы было серьезным шагом для Ынсо, а для ее родителей таким же серьезным шагом стало решение поддержать ее, оплачивая подготовительные курсы. Однако Ынсо приняла их жертву, потому что хотела следовать за своей мечтой. Когда она поступила, ей казалось, что нет ничего невозможного. Ежедневно она заходила в художественный магазин рядом с университетом, а между делом еще и усердно подрабатывала. Конечно же, устроиться на подработку было намного проще, чем добиваться стипендии, – это не требовало оправданий.

Во время подработки в кафе у нее завязался непродолжительный роман с одним из коллег, она на себе узнала, что такое подкаты в клубе. Пытаясь выглядеть, как настоящая художница, Ынсо даже проколола губу, но быстро пожалела об этом и сняла пирсинг – на память о темных днях у нее остался небольшой шрам. По этой же причине она отказалась от давней идеи сделать тату.

– Мне сначала казалось, что я способна на все, а потом наступил четвертый курс, и я поняла, что ничего не могу. А теперь на работе я должна выполнять лишь то, что скажут. Например, сейчас нужно сделать вывеску для ресторана с курочкой, и то я понять не могу, почему у курицы должно быть четыре лапы...

На этот раз парень никак не отреагировал. Ынсо немного расстроилась – он так ее поддерживал, а теперь просто промолчал.

Наконец он заговорил:

– Знаешь, почему меня так тронул вебтун, который ты нарисовала?

Ынсо ощущала те же эмоции, что и мальчик в ее видении, но не могла понять почему.

Парень продолжил:

– Пускай сюжет и придумал я, но рисунки и диалоги были только твоими. Было ощущение, будто это твоя личная история, а не чья-то еще. Ты действительно вложила в нее душу.

– Но ведь реплики писала Минён. – Похвала смутила Ынсо.

– Ты хорошо понимаешь других людей. Как насчет встречи с владельцем того ресторана? С твоей эмпатией любая вывеска может стать произведением искусства!

Если так подумать, Ынсо никогда не встречалась с заказчиками лично. Она всегда создавала проекты, опираясь только на то, что передавал ей руководитель Ким. Он говорил сделать ярче – она использовала насыщенные цвета, просил сделать нежнее – брала пастельные. В процессе работы Ынсо никогда не чувствовала себя творцом.

– И как я с ним встречусь?

– Ты говорила, что вывеска еще не готова? Значит, сейчас там вовсю идет ремонт. Владелец должен следить за подготовкой к открытию, так что наверняка до сих пор на месте.

Ынсо глянула на экран телефона, проверяя время, – чуть больше девяти вечера.

– Пойдем скорее! – поторопил ее парень.

Она примерно знала, где находится ресторанчик: адрес был указан на вывеске. Не так уж и далеко: пройти по вишневой аллее до конца, затем свернуть налево на улицу с традиционными барами, и практически сразу будет нужное место. Там полно питейных заведений, а значит, толпа...

Прежде чем Ынсо успела дать ответ, парень двинулся вперед широкими шагами, а затем и вовсе сорвался на бег.

– Эй! Ты ведь даже не знаешь, куда нам надо! – крикнула Ынсо, устремляясь за ним.

– Кажется, знаю! – ответил он, не останавливаясь.

У Ынсо не было времени задуматься, откуда у него нужный адрес, – она, задыхаясь, пыталась не отстать.

Парень быстро лавировал между людьми, вышедшими полюбоваться цветением или выгулять собак.

«Зачем он вообще бежит?»

Ынсо мысленно кричала на него, едва замечая пролетающие мимо лепестки вишни: «Пожалуйста, давай просто пойдем! Так, а зачем я вообще за ним бегу?»

Пролетев до конца вишневой аллеи, они оказались у небольшого заведения, зажатого между ресторанчиками со свиными ножками и свиными рульками. Здесь вовсю шел ремонт. Вывески, само собой, тоже еще не было.

Пытаясь отдышаться, Ынсо остановилась перед рестораном, разглядывая его. Женщина у входа обернулась.

– Вам что-то нужно?

На вид ей было около пятидесяти. Черное каре, высокая переносица и густые брови – в молодости она, должно быть, была очень красивой, а теперь ее лицо без макияжа покрывали морщинки.

Женщина улыбнулась, будто только заметив, как напряглась под пристальным взглядом Ынсо.

– Я хотела бы увидеться с владельцем «Четырех лапок на лесенке».

– Ох, а как вы узнали название? Мы же еще не установили вывеску. Я владелица. Чем могу помочь?

– Здравствуйте. – Девушка слегка запнулась и поклонилась в знак приветствия. Владельцем оказалась женщина, совсем не похожая на образ мужчины, который Ынсо себе представляла.

– Но кто вы? – Владелица по-прежнему смотрела с любопытством.

Ынсо, стискивая ремешок сумки, достала визитку с указанной на ней должностью «дизайнер» и еще раз поклонилась.

– Ах да, я Сон Ынсо. Отвечаю за дизайн вывески для «Четырех лапок на лесенке».

– Так вот откуда вы узнали! Приятно с вами познакомиться. Что-то случилось? Может, присядем поговорить?

– Нет, ничего такого. Просто... хотела побольше узнать о вашем ресторане. Я лишь слышала, что название связано с четырьмя куриными ножками, а больше ничего не знаю.

Услышав это, хозяйка слегка улыбнулась. На этот раз ее улыбка была полна искренней радости.

– Спасибо. Вы так внимательно подходите к работе с нашим ресторанчиком! Честно говоря, когда господин Ким принес эскизы, у меня не было никаких ожиданий. Это же вывеска для ресторана с курочкой, они все одинаковые, и я уже смирилась с этой мыслью.

Ынсо почувствовала, как краснеет: в конце концов, это она создала такой же дизайн, как у всех.

Женщина, то ли заметив настроение Ынсо, то ли нет, продолжила:

– Пусть это место и выглядит пустяковым, но для меня оно священно. Я многое вложила в него и собираюсь зарабатывать на жизнь с его помощью. Поэтому этот ресторан мне так важен, и поэтому я до сих пор здесь и слежу за ремонтом лично.

– Я хотела бы узнать о вас больше. Мне бы тоже не хотелось стыдиться вывески, которую я создам.

– Мне сперва нужно закончить тут со всем, можете подождать немного вон там? – Палец хозяйки указал на сетевое кафе через улицу. Сквозь окна было видно, что посетителей – видимо, в связи с сезоном цветения – довольно много.

– Да, конечно, простите, что отвлекаю. Я буду ждать вас там.

– Не стоит извиняться, вам спасибо, – ответила хозяйка и вернулась в свой ресторанчик, жестом приказывая рабочим приступать к уборке.

Ынсо огляделась, но парня нигде не было. На какой-то миг ей стало не по себе. Неужели он исчез так же внезапно, как и появился? Появление еще можно было объяснить, но простить такое резкое исчезновение Ынсо не могла. Ведь он уже занял место в ее сердце.

Секрет «Четырех лапок на лесенке»

Ынсо заняла столик и попыталась взглядом отыскать парня за окном кафе. Он же не мог так просто уйти? Может, Минён все это время продолжает с ним общаться? Мысль о том, что Минён может его знать, пришла с опозданием. Когда Ынсо достала телефон, чтобы отправить подруге сообщение, в отражении на экране промелькнула знакомая фигура. Это что, опять Мастер?

Удивленная, Ынсо быстро обернулась. Спиной к ней стоял мужчина в черной куртке и разговаривал со своими друзьями.

«И почему мне то и дело мерещится Мастер?»

Стараясь отвлечься от тревожных мыслей, Ынсо снова открыла ненаписанное сообщение, но в этот момент в кафе вошла владелица «Четырех лапок на лесенке». Ынсо привстала и подняла руку, показывая, где сидит. Женщина заметила ее, улыбнулась и направилась к столику. Как она могла так тепло улыбаться человеку, которого знает от силы пару минут? Ынсо чувствовала необычайную гармонию, словно встретила старшую сестру.

– Что будете пить? – спросила хозяйка, посмотрев на пустой столик.

– Я заплачу за себя.

– Это ведь я вас сюда позвала, так что и платить мне. Кофе? Чай?

– Спасибо. Тогда мне айс-американо.

Даже не присев, женщина направилась к стойке заказов. Вскоре она вернулась с двумя чашками кофе и небольшим пирожным.

– У меня, конечно, свой ресторан, но ночью так хочется чего-нибудь сладенького. – Даже оправдания хозяйки показались Ынсо милыми. Она тоже ничего не ела после работы, а банка пива, купленная в начале вечера, так и лежала в сумке нетронутой, пока она гуляла и носилась по улицам с тем парнем.

«При встрече с тем, кто тебе нравится... да даже не обязательно нравится, просто, когда встречаешься с кем-то, разве вежливость не требует поинтересоваться, поел ли уже собеседник?» – мысленно отчитывала парня Ынсо.

– На самом деле, два года назад я потеряла мужа, – сказала владелица ресторанчика словно о чем-то несущественном и отпила кофе. Во рту Ынсо вдруг стало так сухо, будто она жевала песок. Женщина продолжала:

– Ничего трагичного. Он особо не пил, не курил, поэтому было как-то обидно из-за того, что он заболел раком кишечника. Мне удавалось держаться – меня окружало много хороших людей, спасибо им. Хотя, конечно, пришлось уйти с работы, чтобы ухаживать за мужем, и это стало серьезным ударом.

Ынсо, не зная, что ответить, сделала глоток кофе и молча кивнула.

– Взгляд у вас приятный.

– Что? – Ынсо удивленно моргнула, не понимая, что имелось в виду.

– Кажется, будто вы слушаете глазами. Хотя, должно быть, жалобы пожилого человека – это ужасно скучно.

Ынсо широко улыбнулась – ей хотелось поддержать собеседницу.

– А я люблю слушать. Говорят, у меня это неплохо получается. Недавно... Ох, точно, можно я буду делать заметки, пока слушаю вашу историю?

– Хорошо. – Хозяйка улыбнулась и махнула рукой в знак согласия.

Ынсо достала из сумки планшет. Она купила его в рассрочку, думая, что уж теперь-то сможет рисовать в любое время в любом месте, но в итоге просто смотрела на нем ролики на «Ютубе» перед сном.

– Теперь расскажите мне, пожалуйста, вашу историю. – Ынсо сползла на край стула и придвинулась ближе. Это повеселило женщину – та засмеялась как-то вроде «ха-ха»... или скорее «хо-хо»... или нет, что-то среднее. А затем продолжила рассказ:

– У меня множество длинных историй, но все они слишком личные, не думаю, что ими стоит делиться. Жить было нелегко, и поэтому я начала готовиться к открытию собственного дела со сбора денег: страховка мужа и мои пенсионные накопления. Раньше я уже работала в общепите, так что выбор сразу пал на ресторанный бизнес. А затем я вспомнила один случай, когда мои дети были еще маленькими.

– Какой?

– У нас была своеобразная традиция – в день зарплаты мужа есть курицу.

– Мой папа обычно ходил пить с коллегами...

– Ох. Что ж, когда мы заказывали курицу, ножки доставались детям, а мы с мужем ели грудку или шею. Дети не могли съесть много, и вторая курица сделала бы порции слишком большими. Но иногда мы брали полторы, и тогда муж отдавал третью ножку мне. Сущие пустяки, не так ли? – Владелица ресторанчика прервалась и взглянула на Ынсо.

– Вовсе нет, это и есть настоящая история. – Девушка уже делала набросок, на котором вся семья ела курицу.

– Поэтому я и решила: если люди заказывают порцию курицы, пусть в ней будет четыре ножки. Моего мужа уже нет в живых, но разве ему тоже не полагается ножка? Я обсудила этот вопрос с поставщиком импортного мяса, которого знала еще с прошлой работы, и оказалось, что себестоимость можно уложить в бюджет. Так и появилось название «Четыре лапки на лесенке» – из-за четырех ножек. И еще я думала о песне «Лестница на Небеса». Считайте, своего рода дань памяти. Это, наверное, уже слишком, да? – Женщина подняла голову и удивленно воскликнула:

– Ынсо, почему вы плачете? Это же всего лишь куриные ножки.

Слезы и правда текли по лицу Ынсо.

– Не знаю. Я впервые расплакалась от истории про куриные бедрышки. – Девушка вытерла слезы и рассмеялась, видимо посчитав ситуацию забавной. А затем вспомнила черновик вывески, над которым работала, и смутилась – в него не было вложено ни грамма души. Он не отражал ни страсти, с которой открывали ресторан, ни истории, стоящей за названием. Необычным было лишь то, что это не сетевой ресторан, – и все.

Ынсо не могла оставить прежний дизайн, поэтому принялась наскоро делать наброски на планшете. Тот парень был прав – Ынсо черпала силы, работая с людьми и сопереживая им.

– А какой у вас основной цвет для оформления? – решительно спросила она, продолжая рисовать.

– Же-желтый. Темно-желтый, – растерянно ответила хозяйка, видимо не ожидая такого вопроса.

– Желтый не пойдет. Уже есть франшиза, которая использует его как основной. Если можно, я бы заменила его на красный. Если вам нужно будет замешать краску или подобрать освещение, я могу заняться этим вместе с вами. А вот новый набросок вывески. – Ынсо развернула планшет к владелице ресторанчика, и та снова рассмеялась чем-то между «ха-ха» и «хо-хо».

На новом эскизе мужчина и женщина с красными лентами вокруг головы держали в соединенных руках куриную ножку, подняв ее на уровень плеч. Выходило что-то в духе советских агитационных постеров. Ниже шла крупная надпись: «Родители тоже имеют право съесть бедрышко!»

Владелица наконец перестала смеяться.

– Ынсо, у вас талант рисунками вызывать у людей и слезы, и смех. Я думала, услышав мою историю, вы сделаете что-то трогательное, но это так смешно. Ох, я в хорошем смысле. Такая вывеска точно будет выделяться, мне нравится. А еще мне нравится веселая атмосфера. Поскорбеть я могу и сама, зачем вовлекать в это посетителей, верно? Давайте так и оставим.

– Положитесь на меня. Единственное, вместо оргстекла я планирую сделать вывеску деревянной и расписать вручную, а освещение установить над ней. Поэтому мне понадобится чуть больше времени. Не беспокойтесь, я сделаю все наилучшим образом.

– Хорошо, я доверю это вам. Главное – успеть к открытию.

– И может получиться немного дороже. Но я распечатаю большой постер, который можно будет повесить в ресторане. Это поможет создать единый стиль и приятную атмосферу.

– Ынсо, вы великолепный сотрудник. Чтобы дизайнер лично встречался с заказчиком и даже занимался продажами...

– Ох, прошу, не воспринимайте это как попытку вам что-то продать. Я...

– Я знаю, что ваши намерения искренни. Именно поэтому я и разговариваю с вами в столь поздний час.

Ынсо расслабилась, чувствуя, что между ними установилось взаимопонимание, но тут же вспомнила о макете вывески, который отправила перед уходом с работы.

– Ой! Пожалуйста, забудьте о файле под названием «Финальный файл без возможности дальнейших правок»!

– О чем вы? Я ничего не получала сегодня.

«Руководитель Ким, вот урод! Издевался надо мной, а сам даже не собирался отправлять файл!» Ынсо знала, что так и будет, но, убедившись в этом лично, она почувствовала, что закипает. Облегчить ее состояние мог только хороший хук руководителю, директору, его родственникам или кому-то еще.

– В любом случае, дайте мне два дня, и я сделаю все, как обещала.

– Спасибо вам. Вы первая, кто пытается вложить душу в вывеску для ресторанчика с курицей. Или так делают все? Я ведь впервые управляю рестораном. – Хозяйка снова засмеялась, будто услышала удачную шутку. Но теперь Ынсо могла посмеяться вместе с ней.

Выйдя из кафе и сожалея, что пора расходиться, хозяйка ресторанчика и Ынсо попрощались так, будто знали друг друга всю жизнь. Девушка улыбалась, крепко сжимая ручку сумки. И тут рядом появился тот самый парень.

– Ну как? Ты довольна? – спросил он с улыбкой, будто заранее знал ответ.

– Где ты был? Почему так внезапно исчез?

– Я знал, что ты справишься. Я бы только мешал.

Ынсо запереживала, что он может снова пропасть. Ей было приятно осознавать, что рядом есть кто-то, с кем можно быть собой и кому она нравится. Прошло почти десять лет с их первой встречи, верно? Ынсо все никак не могла вспомнить его имя. Для нее он до сих пор оставался загадкой.

– Завтра нужно будет встретиться с Кимом, рассказать про изменения в макете. Опять будет меня отчитывать, что не предупредила, а сам еще не протрезвел: взгляд выдает. Знаю я, чем он сейчас так занят, – жаловалась Ынсо, чувствуя, что парень примет и это.

– Пойдем к нему.

– Чего?

– Давай сходим к руководителю Киму прямо сейчас. Атакуешь первой. Предъявишь ему, что из-за того, что он не выполняет свои обязанности, тебе приходится ночью встречаться с заказчиком. Но только вежливо. Такая вот вежливая месть. Представь, что сегодня ты можешь позволить себе все, – неожиданно предложил парень.

– Я даже не знаю, где он...

– Ты же говорила, что он каждый день ходит в ресторанчик с картофельным супом? Я, кажется, знаю, где он может быть. Пойдем! Пора мстить! – Он поднял руки, замахал ими – и что его так развеселило? – и побежал вперед. Ынсо поспешила за ним, крича вслед:

– Откуда ты знаешь, где он? И почему ты опять бежишь?

– У нас нет времени! – прокричал в ответ парень.

Какого еще времени? Ынсо не знала зачем, но бежала следом. И хоть она задыхалась, ей почему-то все равно было весело.

Месть в ресторанчике с картофельным супом

– Скорее всего, здесь.

Парень остановился и указал на вывеску: «Безлимитный буфет». Так похоже на руководителя Кима!

Своими служащими Ким тоже распоряжался в стиле безлимитных буфетов. Ему было невдомек, что для улучшения качества нужно потратить время. Он считал, что достаточно раздать указания, а результат как-нибудь сам собой получится.

Ынсо понадобилось немало времени, чтобы догадаться – руководителя Кима и генерального директора, несмотря на разные фамилии, связывают родственные узы. Только тогда она поняла, почему директор всегда закрывает глаза на несправедливые распоряжения.

В любом случае, руководитель Ким сейчас сидел в этом ресторанчике с картофельным супом.

Парень кивнул Ынсо, как бы поощряя ее к действиям. Ынсо набралась смелости, открыла дверь и вошла.

Прямо перед ней раскрасневшийся руководитель Ким и двое других мужчин смеялись и громко разговаривали. Что же их так развеселило? Ынсо совершенно не хотелось видеть начальника таким веселым.

– Руководитель Ким!

Улыбка тут же сошла с его губ, а на лице отпечаталось недоумение.

Ынсо заговорила, пытаясь перевести дух. Сбившееся от бега дыхание придавало ее словам срочности.

– Вывеска для «Четырех лапок на лесенке». Вы уже выслали заказчице финальный эскиз?

– Что? К-конечно. – Разумеется, он ничего не отправил, Ынсо это прекрасно знала.

– Ох, что же делать? Так вышло, что заказчица связалась с нами, когда я была в офисе. У нее есть четкая концепция. И она полностью отличается от эскиза, который я сделала. Если вы сказали ей, что это финальный вариант, она может расстроиться и посчитать, что мы проигнорировали ее пожелания. Как же быть?

Вдохновленная поддержкой парня, Ынсо говорила уверенно, а во взгляде читалась решимость. Она достала из сумки планшет и показала руководителю Киму новый эскиз, который нарисовала в кафе. Само собой, он его прежде не видел.

– Ох! Я еще не... – Начальник глянул на реакцию Ынсо. Он вспомнил, что сам потребовал закончить дизайн сегодня, а затем получил письмо с выполненной работой, и тут же замолчал.

Двое мужчин рядом с Кимом – по-видимому, его друзья – тоже замерли с рюмками в руках, затаив дыхание и явно не понимая, что происходит.

– Я поговорю с заказчицей и все ей объясню, Ынсо, можешь идти.

– Но у владелицы «Четырех лапок на лесенке», кажется, непростой характер. Вы можете прямо сейчас сказать ей, что это еще не окончательный вариант? Я просто очень переживаю!

«Простите, хозяйка. Мне нужен повод». Ынсо мысленно извинилась перед владелицей ресторанчика. Хотя слова про характер были не такой уж и ложью.

Руководитель Ким оглянулся по сторонам. Его сотрудница прибежала с извинениями на застолье, и атмосфера явно не располагала к тому, чтобы просто развернуть ее на выход. Он настолько любил хвастаться хорошим отношением к сотрудникам, что эти слова дошли даже до Ынсо. Якобы он поручает им разумные задания и заботится об их благополучии, чтобы они могли работать с комфортом. Пусть компания и невелика, но у него, руководителя, есть четкое видение, как все должно работать. Если верить его словам, идеальнее начальника было не найти. Так что, скорее всего, он уже создал хороший образ перед знакомыми, с которыми сегодня выпивал, и не мог себе позволить отказать Ынсо в просьбе.

– Х-хорошо, я сейчас позвоню ей и скажу, что это не финальный вариант и мы выслали его по ошибке. Она все поймет.

Ынсо молча уставилась на него. Вежливая месть. Разве не об этом говорил парень? Руководитель Ким оказался в неудобном положении по своей же вине, так что это даже издевательством не было.

– Но уже поздно, может, я лучше отправлю сообщение? – попытался вывернуться Ким.

– А что, если она его не заметит? Я так боюсь, что она решит, будто я проигнорировала ее. – Ынсо опустила голову.

«Неужели я такая хорошая актриса?» – подумала она, сдерживая улыбку. Как же приятно вот так вот поставить Кима в неудобное положение, еще и впервые. На самом деле, можно было остановиться и на этом. Благодаря идее парня ей уже удалось повеселиться.

Руководителю Киму не оставалось ничего, кроме как набрать номер заказчицы. Он, должно быть, от всего сердца молился, чтобы она не подняла трубку. Спустя пару гудков он заговорил:

– Прошу прощения, что звоню так поздно.

Ынсо подняла голову и взглянула на начальника: он был смущен. Его друзья, продолжая держать в руках рюмки с алкоголем, который им так и не удалось попробовать, косились то на Кима, то на Ынсо.

– Насчет файла, что я вам отправил... Нет... Ах вот как... Нет, что вы, простите, что так поздно. Нет-нет, не стоит. Это была моя ошибка... Нет, теперь с вами будет связываться Ынсо, то есть наш дизайнер. Да, до свидания. – Руководитель Ким сбросил звонок и глубоко вздохнул. Владелица «Четырех лапок на лесенке» была проницательной женщиной и, по всей видимости, обо всем догадалась.

«Хозяйка, простите меня еще раз! Я обязательно искуплю свою вину!»

– Что ж, вот и все, я все объяснил. Ынсо, можешь идти.

Руководитель Ким выглядел вымотанным. Ынсо вежливо поклонилась и направилась к выходу. На ее лице сияла улыбка. Парень, стоявший у дверей, тихо поаплодировал ей. Ынсо это показалось забавным, но она, переживая, что может подумать руководитель Ким, если заметит его, махнула парню рукой, чтобы тот прекратил. Но парень не обратил на ее жест никакого внимания и захлопал даже сильнее.

– Ынсо! – окликнул ее руководитель Ким.

Вот черт! Он, должно быть, понял, что она пришла нарочно поиздеваться над ним. Стоило быть аккуратнее! Ынсо, стиснув зубы, кинула грозный взгляд на парня и развернулась.

Ким смотрел на нее с таким же усталым видом.

– Заказчица хочет, чтобы ты теперь связывалась с ней напрямую. Поэтому с завтрашнего дня вся связь на тебе. – И руководитель Ким наконец молча поднял рюмку.

Ынсо, радуясь, что ее не разоблачили, опустила голову и торопливо вышла из ресторанчика. Вместе с парнем они вновь оказались на вишневой аллее, а затем, убедившись, что ушли достаточно далеко, громко рассмеялись.

– Это было так весело! Мое сердце так грохочет. – Ынсо глубоко вздохнула и нарочно покачнулась, будто теряя равновесие. Лепестки вишни переливались под светом фонаря.

Парень улыбнулся в ответ:

– А ты умеешь подбирать слова! Ким даже возразить не смог.

– Эй, ты притащил меня сюда, а сам стоял в сторонке и хлопал в ладоши! – Несмотря на возмущение, Ынсо сияла от счастья. Глядя на нее, парень тоже не мог сдержать улыбку.

Ынсо достала из сумки банку пива, будто только что про нее вспомнила. Над головами уже взошла луна, но казалось, что время любоваться цветущими вишнями наступило именно сейчас. Пиво давно уже не было освежающе прохладным. Разглядывая банку, Ынсо предложила:

– Может, найдем место и выпьем?

Он слабо улыбнулся в ответ. Эта улыбка была Ынсо незнакома.

– Лучше я покажу тебе свое тайное место, там можно по-настоящему насладиться цветением. Только придется немного пройтись. – Он вновь двинулся вперед, но теперь его силуэт казался каким-то одиноким, не таким, как раньше. Ынсо молча последовала за ним. Казалось, даже воздух застыл.

Парень, которого я знаю

Туман незаметно густел и скоро стал настолько плотным, что даже парня, шедшего рядом, Ынсо едва могла рассмотреть. Они шагали в тишине. Казалось, им есть о чем поговорить, но стоило попытаться завести разговор, и нужные слова терялись.

С вишневой аллеи они свернули в сторону жилых домов. Но разве секретное место может прятаться в спальном районе?

– Далеко еще? – поинтересовалась Ынсо.

– Совсем чуть-чуть.

Зачем-то они прошли мимо двух школ, выстроенных вплотную друг к другу, мимо небольшого жилого комплекса, а затем повернули налево. Дорожка шла в горку. Время перевалило за одиннадцать вечера, и людей на улице практически не было, хотя складывалось впечатление, что их здесь и днем немного.

«И зачем он ведет меня в такое безлюдное место? Неужели это то, о чем я думаю?» – трепет Ынсо сменился опасениями.

Она крепче сжала сумку, готовая бежать, как вдруг ее глазам предстало белоснежное сияние. Цветущие вишни. Огромные деревья стояли рядами, образуя «секретную рощу».

– Откуда посреди жилого района взялась вишневая роща? – восхитилась Ынсо.

– Это еще не все, – улыбнулся ей парень и направился вглубь по тропинке между деревьями. Идти с мужчиной в рощу глубокой ночью было безрассудно, но Ынсо вновь начала ему доверять.

Глубже среди деревьев обнаружился небольшой парк. Судя по качелям и гамакам между стволами, это место устраивали для детей, но в такое время здесь, конечно, не было никого. Даже казалось, что сюда вообще мало кто приходит.

– Как ты узнал об этом месте? – спросила Ынсо, оглядываясь вокруг.

– Я раньше жил в этом районе. Жаль, узнал слишком поздно, так бы приходил сюда почаще.

Туман рассеялся так же быстро и неожиданно, как и сгустился.

– Я теперь буду заглядывать сюда. Здесь даже звезды видно. Давно я их не видела, – ответила Ынсо, рассматривая небо. Она даже не догадывалась, что такое спокойное место, где не слышно стрекота насекомых и почти нет света, может быть так близко.

– Приходи почаще, – на выдохе произнес парень.

– Если бы работа не выматывала, я приходила бы сюда, чтобы развеяться и порисовать.

Парень не мог усидеть на месте и постоянно ходил из стороны в сторону. Это не было похоже на его прежнее спокойное поведение.

– Я думаю, что в компании есть только два типа дел, – внезапно заговорил он серьезным тоном.

– Два?

– Ага. Те, в которые стоит вкладывать душу, и те, в которые нет. Когда люди относятся ко мне как к человеку, я отвечаю им искренностью, а для тех, кто видит во мне лишь безропотного подчиненного, я всерьез не выкладываюсь. Конечно, со стороны должно выглядеть так, будто я стараюсь изо всех сил, но это всего лишь игра. Мне так проще и спокойнее.

Ынсо вспомнила руководителя Кима. Как ей вести себя с ним, когда каждое его слово ей отвратительно? Она старалась не принимать его рассуждения близко к сердцу, но у нее не получалось, потому что начальник говорил только то, что ее раздражало.

– У меня так не получится.

– Да, коне-е-ечно, – протянул парень. Его настроение тут же изменилось, и он взглянул на Ынсо с уже знакомой игривой улыбкой. – Не получится у нее.

– Это еще что такое? – Ынсо рассмеялась от удивления.

– Мое личное заклинание. Своего рода обещание выполнить то, что мне не хочется. Когда я делаю то, что мне интересно, я говорю «да, конечно», а когда нет – «да, коне-е-ечно» и приступаю. Тогда и отношение сразу меняется, и на душе становится легче.

– Ты такой забавный.

Ынсо посчитала это ерундой, но все равно представила, как отвечает руководителю Киму «да, коне-е-ечно». Ей все по плечу.

Она снова взглянула на парня. Возможно, из-за тусклого освещения, его профиль казался прозрачным. И теперь, в отличие от первого впечатления, Ынсо находила его красивым, даже привлекательным.

– Спасибо тебе, – сказала она тихо.

– А? За что? – Парень обернулся на нее с явным недоумением.

– За все, что сделал для меня. За поддержку, за то, что привел сюда, за то, что уделил время. За все. А я даже твоего имени не могу вспомнить!

– Ничего, – ответил он, улыбаясь, а затем глубоко задумался о чем-то и продолжил не сразу: – Вообще-то, все это сначала сделала для меня ты. Я находил утешение в том, что видел тебя в комнате кружка. Ты всегда улыбалась и была со всеми дружелюбна. И ты каждый раз так радостно приветствовала меня, хотя мы учились в разных классах, а я только и делал, что застенчиво сидел в углу и что-нибудь записывал в тетрадь.

– Да, конечно... – проговорила Ынсо, смущенная похвалой. Обычное «да, конечно», а не шутливое и растянутое.

Девушка села в гамак, достала из сумки банку пива и наконец-то ее открыла. Одновременно с характерным шипением банки в голову пришло имя «Хёнсон», а вместе с ним внезапная волна тоски. Сегодня Хёнсон на собственном примере показал ей, что человек заслуживает любви просто за то, что существует. А значит, и он сам достоин быть любимым. И тем, кто его любит, была сама Ынсо.

Это осознание, принесенное открытием банки пива, поразило ее. Захотелось немедленно поделиться с Минён тем, что она встретила свою любовь, что это Хёнсон, с которым они когда-то давно вместе работали над вебтуном.

Пока Хёнсон продолжал ходить из стороны в сторону, Ынсо отправила подруге сообщение. Такой поздний час для нее был равен полудню, так что ответа не пришлось бы ждать долго.

«Минён, ты помнишь Хёнсона? Мальчика, с которым мы рисовали вебтун».

«Помню. Жаль его».

Ответ пришел сразу, как будто телефон уже был у Минён в руках. Но почему она его жалеет?

«В каком смысле жаль?»

«А ты не знаешь? В прошлом году он погиб в аварии. Кажется, он работал в ведомственной охране. Мне Ёнмин рассказал, он учился с ним в одном классе на первом году. Так странно. Я особо его не знала, но мы общались раньше, и как-то в голове не укладывается, что он так внезапно ушел из жизни. А почему ты спрашиваешь?»

«Он умер? Тогда кто передо мной?» – Ынсо не смогла отправить ответ. «Позже. Объясню ей все позже».

– Ян Хёнсон! – громко крикнула она парню. Тот обернулся и подошел ближе со счастливой улыбкой на лице.

– Ты наконец-то вспомнила. Какое счастье. Я очень переживал, что ты так и не вспомнишь меня до конца дня.

– Кто ты? – Ынсо не могла понять свои чувства. Сожаление было сильнее страха. Она наконец-то влюбилась, но жалела, что ее любимый мог оказаться вовсе не тем, кого она знала. Наверное, ей стоило сильнее бояться человека, который выдал себя за Хёнсона и привел в безлюдное место, но сердце Ынсо чувствовало иначе.

– Прости. Я не смог признаться сразу. Прошу, прости меня за этот вопрос, но ты влюбилась в меня?

«Зачем он спрашивает такие вещи прямо сейчас? Даже если и влюбилась, что с того? Какой в этом смысл?» – с такими мыслями Ынсо ответила:

– Да, влюбилась! Я влюбилась в Ян Хёнсона! Нет, в человека, который подошел ко мне сегодня! Но теперь это не имеет значения! Я даже не знаю, кто ты! – Голос Ынсо дрожал, а лицо парня, наоборот, светилось от счастья.

– Так это правда! Я говорил себе, что у меня появится шанс, только если ты будешь достаточно заинтересована, чтобы запомнить мое имя. И вот – мое желание сбылось.

– О чем ты? Кто ты такой, что за мечта? – Ынсо совершенно не понимала человека, стоявшего перед ней. Парень посмотрел на нее и резко сделался серьезным.

– Мне правда жаль. Я был эгоистичен. Это ведь могло причинить тебе столько боли, но я не смог устоять перед Голосом.

– Каким еще Голосом?

– Который пообещал воплотить мою первую любовь. Я не знаю, кому он принадлежит. Я внезапно услышал его и оказался перед тобой, как только принял его предложение. – Теперь его взгляд казался печальным.

– Хватит прикалываться. Получается, ты дух? Или призрак? Или что-то в этом роде?

– Я не знаю, как это называется. Но в любом случае я – Ян Хёнсон. Я был им в прошлом и останусь в памяти. Особенно для тебя, – произнес парень и попытался взять Ынсо за руку... но она прошла насквозь и повисла в воздухе.

Ынсо закричала, но, по крайней мере, не потеряла сознание. Пытаясь успокоиться, она залпом выпила пиво, которое до сих пор держала в руке, успев даже мысленно похвалить себя за то, что не выронила банку от удивления.

Пиво потекло по горлу, приятно освежая. Стоило, конечно, остановиться, но она выпила почти всю банку разом. На глаза набежали слезы. Конечно же, из-за того, что пузырьки обжигали горло.

– То есть ты хочешь сказать, что ты – Ян Хёнсон, что ты погиб в прошлом году в автокатастрофе, стал призраком, потому что какой-то Голос пообещал тебе исполнить первую любовь, и в результате очутился передо мной?

– Да, ты все правильно поняла. Схватываешь на лету. Голос сказал, что моя первая любовь сбудется до полуночи. – Парень, нет, Хёнсон почесал затылок, будто считал абсолютно нормальным то, о чем говорил.

Он стал еще прозрачнее. Выходит, ей не показалось. Ынсо поверила Хёнсону так же быстро, как и влюбилась в него. Она не могла поступить иначе.

– Получается, ты исчезнешь в полночь? Или мы теперь сможем жить вместе в одном мире?

– Скорее всего, я исчезну прямо на твоих глазах. Но теперь, когда моя любовь осуществилась, я всегда буду с радостью поддерживать тебя и присматривать за тобой.

Ынсо заплакала, и на этот раз уже не от пива. Она чувствовала себя жалкой из-за того, что поверила в такую небылицу. Ынсо считала себя умной, но оказалось, ее так легко развести...

Тут же ей в голову пришли слова: «Если поймать падающий лепесток, то первая любовь станет настоящей».

«Вот черт! Так это была не моя первая любовь, а Хёнсона!» Она злилась, но в то же время была счастлива, ведь так или иначе эта любовь и правда стала настоящей. До полуночи оставалось всего несколько минут.

– А тебя будет видно, если сфотографировать?

– Сомневаюсь.

– Тогда мне никто не поверит.

– Скорее всего. Я поступил эгоистично, и мне правда очень жаль. Но все-таки я рад, что мы можем расстаться влюбленными. – Хёнсон снова улыбнулся так же, как в первый миг встречи. Лунный свет сиял за его головой.

– Присядь здесь. Оставь мне хоть что-нибудь на память, – сказала Ынсо, достала из сумки планшет и принялась рисовать лицо Хёнсона. Он, видимо, понял ее намерения и просто молча любовался ею.

Ынсо не могла вспомнить, когда в последний раз рисовала с такой сосредоточенностью. Закончив набросок, она задумалась, не раскрасить ли его, подняла голову, но Хёнсона уже нигде не было. Девушка перевела взгляд на экран телефона, проверяя время, – оказалось, уже перевалило за полночь. Ынсо посмотрела на небо: звезды, которые светили так ярко, теперь, казалось, потускнели. Непонятно, на самом деле или из-за слез...

«Ты сказал, что будешь присматривать за мной? Тогда я хочу сказать, что тебе не стоит винить себя. Любовь – это не то, что можно ограничить временем, верно? Даже если она длилась лишь короткий миг, я действительно любила и набралась смелости любить дальше. Если ты не будешь ревновать, я продолжу жить любя. Спасибо. И я все еще люблю тебя».

Утренний визит Мастера

Ынсо проснулась от звона будильника.

Должно быть, она уснула, пока плакала. Ее глаза опухли настолько, что открывались с трудом. Удивительно, что она вообще смогла уснуть. Ынсо задумалась: а не было ли все это просто сном? Она тут же нашла планшет в своей сумке и включила его. Портрет Хёнсона – единственное доказательство того, что вчерашние события произошли на самом деле! Должен был остаться рисунок!

«Но разве это доказательство? Как понять, что я нарисовала его с натуры, а не взяла образ из головы?» В конце концов, эта любовь длиною в одну ночь существовала только для Ынсо.

И все же, даже если эта любовь существовала лишь короткое мгновение, пускай только для нее одной, должен был остаться рисунок.

Ынсо открыла приложение. Набросок был на месте!

Аккуратный образ Хёнсона сохранился на портрете. От счастья Ынсо обняла планшет, как вдруг снаружи раздалась мелодия дверного звонка. «Доставка? В такую рань?» Именно Ынсо практически всегда открывала дверь, когда кто-то звонил, – это была ее обязанность по дому: у Минён день и ночь давно поменялись местами, а Хёнджу – еще одна их соседка – была старше и обладала твердым характером, так что нагружать ее подобными делами – без шансов.

На экране видеодомофона Ынсо увидела Мастера – владельца их дома. Ее немного напрягало, что хозяином дома, в котором живут три девушки, был мужчина, но зато аренда была невысокой, а сам дом – «очень-очень» чистым. Впрочем, Мастер заходил к ним не слишком часто, мельком осматривал бойлер или водяной счетчик и уходил.

Когда Ынсо открыла дверь, Мастер не сказал ни слова, глядя в телефон. Затем он мельком глянул на девушку и снова уставился в экран. Телефон, к слову, выглядел довольно странно – в отличие от современных моделей, у этого из корпуса торчало что-то вроде антенны.

Мастер нахмурился, будто его что-то не устраивало. И без того мрачное лицо стало еще угрюмее.

Наблюдая за его странным поведением, Ынсо вспомнила вчерашний день. Мастер, или кто-то очень на него похожий, определенно смотрел вчера на нее с Хёнсоном. А что, если это и правда был Мастер?

– Мастер! Вы же видели меня вчера? На вишневой аллее?

Мастер, ничего не ответив, нахмурился еще сильнее и просто кивнул.

– Значит, вы видели парня рядом со мной? Когда мы стояли на мосту?

Мастер по-прежнему молчал, уставившись в свой телефон – если аппарат в его руке был телефоном, – а затем сказал что-то странное:

– Почему вместо НЭ поднялся уровень ПЭ? Такого не может быть...

– Вы видели Хёнсона вчера? – Ынсо повысила голос, сгорая от нетерпения.

– Нет, не видел, – ответил Мастер так, будто что-то его расстроило.

– Зачем так шуметь с утра?! Я благодарна вам за то, что вы поддерживаете порядок, но разве вежливо в такую рань приходить в дом, где живут одни девушки, и устраивать суматоху?

Это была разгневанная Хёнджу. С челкой, накрученной на бигуди, она вышла из своей комнаты на шум в гостиной.

– Не я устроил беспорядки, а вот... – начал оправдываться Мастер, показывая на Ынсо: она ведь на самом деле повысила голос первой. Осторожно наблюдая за реакцией Хёнджу, он повернул телефон в ее сторону и пробормотал себе под нос:

– Почему тут уровень НЭ становится выше?

– Как шумно! Поторопитесь и уходите. Мне нужно в душ и готовиться к работе, а с мужчиной в доме это очень неудобно. Так что уходите, если вы уже закончили.

Хёнджу махнула рукой, выпроваживая Мастера, и тот медленно попятился к выходу.

– Это же мой дом... – пробубнил он, прежде чем уйти.

Хёнджу ничего не ответила, продолжая указывать на дверь. Как только Мастер ушел, она молча вернулась к себе. Ынсо же ворвалась в комнату Минён, которая так и не выглянула на шум.

Причина, по которой Ынсо и Минён не делили одну комнату, а снимали две разных, заключалась в том, что им хотелось сохранить личное пространство. Именно поэтому они никогда не вламывались друг к другу без предупреждения.

Минён спала на кровати с открытым ртом. Несмотря на то, что она создавала романтические истории, на ее столе лежали самые разные детективы наподобие «Шерлока Холмса» и манга в духе «Детектива Конана»^[2].

Ынсо схватила спящую подругу в объятия.

– Ох, напугала! – Минён раскрыла глаза от удивления и сердито зыркнула на Ынсо. – Ты чего творишь? Уже напилась с самого утра? Я только уснула!

– Давай снова рисовать вебтуны! Ты будешь отвечать за реплики, а я за рисунки! Про прекрасную историю любви, произошедшую за одну ночь. История о девушке, поймавшей лепесток вишни, и финал будет счастливым и обнадеживающим, – ответила Ынсо, продолжая обнимать Минён.

– Давай потом, а? У меня днем встреча с Ёнмином, мне нужно поспать.

– Хорошо-хорошо, я уже ушла. – Ынсо улыбнулась и выскочила за дверь.

Из соседней комнаты послышался голос Хёнджу:

– Дорогие соседи, давайте не шуметь рано утром!

– Да, коне-е-ечно. Прости, – крикнула в ответ Ынсо и пошла собираться на работу. Ей нужно сделать вывеску для «Четырех лапок на лесенке», нарисовать вебтун и заняться собой!

* * *

Тем временем Мастер, погруженный в глубокие раздумья, стоял в переулке, глядя то на дом, то на измеритель энергии в руке.

«Я дал ей несбыточную любовь, так почему вместо негативной энергии повысились показатели положительной?»

Он начал размышлять, что сказать в свое оправдание Голосу.

Самый близкий друг среди парней

Минён громко зевнула, сидя над стаканом айс-американо. Ынсо, ее лучшая подруга, устроила переполох с самого утра, разбудив Минён, стоило ей заснуть. Нормально выспаться девушке так и не удалось.

Но все же хорошо, что к Ынсо вернулся интерес к вебтунам, о которых она думать забыла. А то, что это будет романтическая история, – приятно вдвойне.

Минён всегда мечтала о романтике, как в сказках. Она считала, что любовь, не возникшая с первого взгляда, – ненастоящая, первая любовь обязательно должна быть взаимной, а финал – счастливым.

Свои вкусы и предпочтения она свободно воплощала в веб-новеллах. К счастью, ромфант – романтическое фэнтези – пользовался спросом в последнее время, и ее работы много где принимали. Но Минён все равно переживала из-за того, что до официальной публикации на сайтах дело пока не доходило. Она получала выплаты от платформ, но небольшие и нерегулярные, и из-за этого ей приходилось заключать все новые контракты и работать буквально как на конвейере.

«Романтика конвейера!» Минён вздрогнула от собственной мысли. Конвейер и романтика – слова, которые ни за что не должны встречаться в одном предложении!

Минён сделала глоток холодного кофе через трубочку, чтобы прогнать дурные мысли. Кофеин из американо вместе с холодной жидкостью от растаявшего льда взбодрили Минён.

– Тут занято? – поинтересовался крепкий мужчина с короткой стрижкой, усаживаясь напротив Минён, немного неловко улыбнулся и подмигнул.

Кто-то другой мог бы подумать: «Вот бы и со мной такое случилось!», но у Минён такие мысли даже не промелькнули. А все потому, что мужчина напротив был не кто иной, как Ёнмин – ее лучший друг с самого детства. Встреча с Ёнмином и была причиной, по которой Минён оказалась сегодня в этом кафе в районе Ынамдон посреди дня, хотя обычно она даже не пыталась быть активной в такое время суток. Так что о романтике и речи не шло.

– Эй, хватит нести ерунду. Я проголодалась, пойдем скорее поедим. – Минён нахмурилась, поправляя очки на носу.

– Мы только встретились, а ты сразу же о еде! И это в такой романтичной обстановке, о которой ты всегда грезишь. – Ёнмин кивнул за окно, где вовсю цвели вишни.

Минён шумно потянула через трубочку свой айс-американо и резко ответила:

– Если мы встретились, чтобы поесть, значит, нужно поесть. Какая с тобой вообще романтика?

Ёнмин рассмеялся, соглашаясь с ее словами.

Впервые Минён встретилась с Ёнмином на втором году средней школы, с тех пор они успели стать близкими друзьями. Они учились в одном классе и носили похожие имена: Минён, Ёнмин – им казалось забавным, что можно поменять порядок слогов и получить имена друг друга. Даже фамилия у них была одинаковая – Ли Минён и Ли Ёнмин. Поэтому каждый раз, когда одноклассники дразнились, спрашивая, не встречаются ли они, Минён так же в шутку отвечала: «А вы не знали? Мы, вообще-то, брат и сестра».

И в старшую школу они тоже ходили вместе, так что остались близки.

– Что хочешь поесть? – спросил Ёнмин, поднимаясь со стула. – Пойдем.

– А что? Угостить меня хочешь? К чему такие вопросы?

– Кто знает, может, и угощу, если будешь хорошо себя вести.

– И откуда у безработного деньги?

– Эй, я не безработный, а соискатель, будущий государственный служащий! – возмутился Ёнмин, пожимая широкими плечами. Оно и ясно – парень готовился стать пожарным, а для этого предстояло пройти тест на физподготовку. Так что Ёнмин, который всегда любил заниматься спортом, стабильно работал над своей формой. Минён закинула руку ему на плечи, приобнимая.

Они шли по узкой улице, продолжая подшучивать друг над другом, а затем зашли в лапшичную в двух кварталах от кафе. Каждый сам платит за свою порцию – таково правило между друзьями разного пола, не связанными никакой романтикой.

Цветение вишни и никакой романтики

– Ох, я наелся. – Ёнмин потянулся, выходя из лапшичной. Порция была не такой уж большой, но он привык выражать удовлетворение таким образом. Минён это нравилось: когда у нее было плохое настроение, реакции Ёнмина всегда могли его поднять.

После старшей школы, когда они поступили в разные университеты и даже когда Ёнмин служил в армии, они по-прежнему часто встречались, чтобы обсудить новости за бокалом алкоголя, который не умели пить, за кружкой кофе или чая. Потом Минён устроилась на подработку со скользящим графиком и начала писать веб-новеллы, а Ёнмин принялся всерьез готовиться к экзаменам на пожарного, так что их встречи стали куда реже. Но месяц назад они договорились погулять, и сегодня настал тот самый день встречи, отменить которую было нельзя. Минён и Ёнмин не собирались любоваться цветением, но, раз уж вишни цвели так пышно, друзья решили пройтись по цветущей аллее – просто так, безо всякой связи с любыми романтическими отношениями.

– Тут даже днем полно народа. – Минён огляделась по сторонам.

– Вишни отцветают за пару дней, так что, похоже, все, кто смог, пришли посмотреть. Уж лучше так, чем если бы совсем никого не было. Мы хоть не выглядим как безработные.

– Боже, ты же сам просил не говорить «безработные»! Негоже получается.

– Ты что-то историческое пишешь? Почему говоришь так странно?

– Какое еще историческое? Если и писать веб-новеллу, то только романтику.

Разговор перешел к романам, и Минён вспомнила утреннее происшествие.

– Сегодня утром Ынсо почему-то вдруг заговорила о Хёнсоне и попросила нарисовать вместе с ней вебтун. Роман длиною в ночь!

Ёнмин учился с Хёнсоном в одном классе и, возможно, именно поэтому не сразу нашел что ответить. Они прошли еще немного. Ёнмин все время смотрел в землю, а затем произнес:

– Хёнсон был влюблен в Ынсо...

– Серьезно? А мы даже не догадывались.

– Ну говорят же, что те, кого любят, никогда об этом не знают.

– Разве? Ты ведь был влюблен в Субин, и она об этом прекрасно знала.

Минён вспомнила их школьные годы. Ёнмин тогда влюбился в Субин – девушку с прямыми длинными волосами, белоснежной кожей и лицом, как со страниц манхвы. Насколько знала Минён, Ёнмин дважды признавался Субин в чувствах, но оба раза получал отказ.

– А как ей не знать? Я ей и сообщения писал, и прямо перед школой признавался.

– Ого! И несмотря на все это, она отказала? Похоже, ты ей действительно не нравился.

– Нарываешься? – Ёнмин слегка стукнул Минён по затылку, и кудри свесились ей на глаза. Она откинула их назад и поправила очки. Глядя на нее, Ёнмин раздраженно заметил:

– Ты же сама была влюблена в Тхэсона. У тебя вообще мозг отказывает каждый раз, когда ты видишь какого-нибудь красавчика.

– Вот только я не признаюсь всем и каждому, так что меня и не отшивают. Первая любовь – это не про признания, а про то, что человек все замечает сам. В этом и суть романтики!

Минён тоже невольно вспомнила Тхэсона. Он был высоким и хотя внешне не дотягивал, чтобы быть лицом k-pop группы, но позицию симпатичного вокалиста вполне мог бы занять. Само собой, он пользовался в школе популярностью. Минён считала, что Тхэсон смотрел на нее с особенной нежностью, и верила, что тот, кто так смотрит, обязательно подойдет познакомиться до выпускного. Однако этого не произошло. На выпускной церемонии рядом с Минён стояли только Ынсо и Ёнмин.

– У тебя только и было что безответная любовь, – пробурчал парень.

– Возвышенная любовь – это и есть влюбленность в того, кто не отвечает взаимностью. Это же так прекрасно – любить, несмотря ни на что, – ответила Минён, хотя в романе, над которым она сейчас работала, герой, в которого была безответно влюблена героиня, в итоге признавался сам и все заканчивалось счастливо. В душе Минён Тхэсон и был этим героем.

Она вновь задумалась о неслучившейся любви, а когда подняла голову, обнаружила, что они дошли до моста Васангё. Подул ветер, и поднятые им лепестки затанцевали, отодвигая мост на второй план. Минён сама не заметила, как потянулась к парящему лепестку. Ёнмин, заметив ее жест, повторил его и тоже протянул руку.

– Говорят, если поймать падающий лепесток вишни, то первая любовь обязательно сбудется, – сказал Ёнмин, шутливо взмахнув ладонями.

Минён, услышав, тоже активно замахала руками.

– Ох! Поймала! – Она широко улыбнулась и раскрыла ладонь, на которой лежало целых два лепестка. Ёнмин взглянул на свою руку и воскликнул:

– А? Я тоже поймал?

Лепесток не столько лежал на его ладони, сколько был зажат между пальцами, готовый вот-вот упасть.

– Это что, получается, первая любовь сбывается у всех, что ли?

Минён осторожно взяла один из лепестков пальцами, поднесла его на свет и прищурила один глаз, будто проверяя банкноту на подлинность.

– Минён!

– Ёнмин!

Пока друзья рассматривали лепестки, кто-то одновременно окликнул их по именам. Минён позвал мужской голос, Ёнмина – женский.

Они одновременно обернулись на голоса и увидели Тхэсона и Субин. Стоящих вместе. Держащихся за руки... Такого просто не могло быть!

Счастливый финал романтической комедии

Это уже не романтическое фэнтези, а романтическая комедия. Возможно, это все сила пойманных лепестков.

– Как так вышло, что мы все здесь встретились? – спросил Тхэсон, обнажая в улыбке белые зубы. Его лицо светилось искренней радостью. Неужели романтика наконец-то одержит победу? Но Минён напрягало, что Тхэсон все еще держался с Субин за руки.

– Ну мы в одном районе живем, вот и встретились... А вы двое в отношениях? – Минён спросила напрямую, даже не пытаясь показать радость от встречи.

– Что? Ах... Мы уже довольно давно вместе. Наши университеты были недалеко друг от друга, поэтому после школы мы продолжали иногда переписываться. – Тхэсон посмотрел на Субин и улыбнулся. Эта улыбка так сильно отличалась от той, что он дарил Минён в старшей школе!

Ёнмин тоже был в растерянности и просто молча наблюдал.

– А вы? Вы тоже встречаетесь? Вы ведь еще в школе были близки, – спросила теперь Субин. Раньше у нее был невинный образ, но теперь она выглядела как успешная деловая женщина, ее красота полностью раскрылась. Минён взглянула на Ёнмина. Судя по тому, как он молча уставился на Субин, мыслями он вернулся в школьные годы. Минён ответила за обоих:

– Что? Встречаемся? Мы просто гастрономические друзья. Ходим вместе в кафе, когда не хочется есть в одиночку.

– В любом случае я так рада вас видеть! Завтра выходные – народа, наверное, будет куча. Мы поэтому взяли отгул, чтобы полюбоваться цветением. Вы тоже? – поинтересовалась Субин. Таким изящным способом она пыталась выяснить, чем они занимаются.

– Вроде того.

Не то чтобы Минён соврала: у нее и правда выходной от подработки и дедлайнов, а Ёнмин сегодня не учится. Пусть это и нельзя на самом деле назвать отгулом.

Минён чувствовала себя неуверенно. Она слышала, что Тхэсон поступил в престижный университет в Синчхоне. Субин тоже хорошо училась в школе, а раз их университеты были близко, то, скорее всего, она поступила в топовый университет для девушек. Спрашивать не хотелось, но, скорее всего, у них и работа была хорошей.

Поначалу в сердце Минён теплилась крохотная надежда, что новая встреча с Тхэсоном позволит ее романтической истории воплотиться в реальность, но теперь желание сбежать как можно быстрее крепло с каждой минутой.

– Ах-ха-ха-ха! Я тоже очень рад. Вы хорошо смотритесь вместе. Как и ожидалось, из вас отличная пара. Дадите визитки, если у вас есть? Созвонимся, если что. Я бы предложил обменяться, но у меня пока нет, я пока готовлюсь к экзаменам. Буду пожарным, ах-ха-ха. – Ёнмин, похоже, пришел в себя и теперь говорил слишком воодушевленно и больше, чем следовало.

– Пожарный, вот это круто! Вот почему ты в такой хорошей форме. Но я обычно не ношу с собой визитки. Можешь дать мне телефон, я запишу номер.

Пока Тхэсон вбивал в телефон Ёнмина свой номер, Субин тихо сказала:

– А у меня номер прежний. Ты же его знаешь?

– А, да, знаю. Если помнишь, что было в школе, то не переживай. Я тогда так часто признавался, что уже позабыл все. Просто считай, что парни-подростки – идиоты. – Ёнмин замахал руками, наблюдая за реакцией Тхэсона. Если так подумать, футболка Ёнмина – несмотря на то, что на дворе стоял апрель – открывала накачанные руки; возможно, он просто хотел повыделываться. Минён тут же протянула Тхэсону свой телефон.

– Запиши мне тоже. У меня нет твоего номера.

– Да, хорошо.

Тхэсон вернул телефон Ёнмину и взял аппарат Минён.

– Что? У тебя уже есть мой номер? П... Т?

Минён вдруг вспомнила, как узнала его номер от друга подруги и сохранила. Она ни разу им не воспользовалась и попросту забыла о том, что он вообще у нее есть. ПТ. Сокращение от Принц Тхэсон. Минён тут же выхватила телефон, а затем, чтобы не показывать красное от смущения лицо, отвернулась и ответила:

– Ну да, а что? Разве ты не Пак Тхэсон? Я поэтому так и сохранила. ПТ – Пак Тхэсон.

– Вообще-то я Ли Тхэсон. Я тебе настолько неинтересен? А я думал, мы были довольно близки.

«Были. Но только я так считала».

Минён набрала Тхэсона и сбросила вызов, как только пошли гудки.

– Номер высветился? Это мой, сохрани.

– Ага, понял.

«Вот видишь, только ты мне был близок, а у тебя даже нет моего номера».

Смущение начало потихоньку отступать, и Минён, почувствовав, как крепнет ее упорство, дала себе обещание: «Романтическая комедия – это тоже романтика. А значит, конец обязан быть счастливым!»

– Какие у вас планы? – поинтересовалась Минён, переводя взгляд с Тхэсона на Субин.

– Ну... Мы хотели сходить на квест. Тхэсон обожает такие вещи.

Пока Субин говорила, Тхэсон, будто пытаясь оправдаться, достал из кармана что-то похожее на билет.

– Нам дали по дороге. Это очень популярный квест, обычно у них все забронировано. Но этот флаер дает проход вне очереди и скидку восемьдесят процентов.

– Но мужчина, который дал его нам, был каким-то странным. Правда? – подхватила Субин.

– Это точно. У него такой взгляд... Будто он видит тебя насквозь. Весь в черном, с длинными волосами и бородой. Мы поначалу подумали, что это просто какой-то странный тип, и хотели пройти мимо, а он вдруг протянул нам флаер. Я сам не понял, как его взял. – Тон Тхэсона был таким, будто произошло нечто невероятное.

– Знаю я похожего человека... Владелец дома, где я живу, – протянула Минён, вспоминая Мастера.

– Видимо, таких людей больше, чем я думал. – Тхэсон посмеялся в ответ – мол, это не так уж и важно.

– Ладно, пойдемте уже! – сказала девушка.

– Что?

– Пойдем, говорю!

– Куда?

– На квест.

– Прямо сейчас?

– Да!

– Все вместе?

– Да!

Тхэсон выглядел озадаченным. Он повернулся к Субин, но и она не знала, как поступить. Тхэсон посмотрел на Ёнмина, взглядом прося о помощи, но Минён вновь заговорила, прежде чем тот успел произнести хоть слово:

– Ёнмин, ты ведь тоже любишь? Ну, квесты?

– Я?

– Да! – Минён мысленно посылала ему сигналы, чтобы он понял.

– Ах да, люблю. Ох, вау! Я тоже хочу сходить на этот квест. Я ведь будущий спасатель, так что нужно уметь выбираться из запертых комнат. – Ёнмин принял сигнал и начал нести ерунду. Даже Минён его причина присоединиться показалась недостаточно весомой.

– Тогда пойдемте все вместе, мы и правда давно не виделись. На цветение мы уже насмотрелись, думаю, можно сходить куда-нибудь еще, – заговорила Субин, пытаясь всех успокоить. Так Минён и Ёнмин присоединились к Тхэсону и Субин и отправились на квест.

Тхэсон и Субин шли впереди, Минён и Ёнмин следовали за ними. Лепестки вишни продолжали парить на ветру, и хоть никто не пытался их ловить, они все равно опадали на волосы.

– Ты о чем вообще думала? Зачем мы навязались им? У нас даже денег нет, – шепотом возмутился Ёнмин.

– Раз уж так произошло, я должна воплотить свою первую любовь в реальность. Это же основа всех романтических историй.

– Чего?

– Если у меня все получится с Тхэсоном, то у тебя появится шанс быть с Субин. Давай проведем совместную операцию.

Ёнмин нахмурился, но потом, видимо, принял решение и кивнул:

– Ладно, давай попробуем. Я буду подыгрывать тебе изо всех сил. Дай пять.

Ёнмин протянул руку, и Минён хлопнула его по ладони.

– Что делаете? – спросила Субин, оглянувшись на них.

– Да так. Пообещали друг другу, что сможем выбраться на квесте.

– Вы такая забавная парочка, – сказала Субин, развернулась, шагая спиной вперед.

«Забавная парочка» – в этих словах не было никакого злого умысла, но Минён приняла их за брошенный вызов. Она откинула назад кудрявые волосы и поправила очки. Дуэль так дуэль!

Запертая навсегда дверь

– Да говорю же, давайте закажем такси. – Тхэсон, видимо устав, начал ворчать. Это не вписывалось в образ добродушного и теплого парня, который он демонстрировал поначалу, но Минён решила, что будет любить его, несмотря ни на что.

Тхэсон с самого начала предлагал вызвать такси, но Минён настояла на том, чтобы пойти пешком, – мол, тут всего минут двадцать. Неудобно было заставлять платить за такси Тхэсона, с которым они столько не виделись, а главное, Минён посчитала, что прогулка поможет им сблизиться. Однако путь от вишневой аллеи вдоль ручья Пульгванчхон до квеста в районе Ёнсиннэ занял больше часа. Спустя сорок минут прогулки послышалось недовольное ворчание, а недовольство и романтика – полные противоположности. К тому же, если становишься объектом недовольства, ты явно делаешь что-то не так.

– Дальше по пути будет очень красивый книжный магазин «Ниын». Раз уж мы идем пешком, то можем заодно заглянуть и туда, как думаете? Субин, ты же много читала в старшей школе? Сейчас, наверное, тоже? – бодро поинтересовался Ёнмин, указывая вперед, где виднелись темно-зеленые стены небольшого книжного. Минён не знала, сказал ли он это, чтобы помочь ей, или просто попытался произвести впечатление на Субин, но благодаря ему наконец-то завязался разговор.

– Я читала только то, что, как предполагалось, может помочь с написанием эссе. А так я уже давно не держала книги в руках.

– Но ты читала такие сложные книги, пускай и только ради эссе! Мой максимум до сих пор – пособия для подготовки к экзаменам. А Минён писательница, так что ей и сейчас приходится много читать.

С какой стороны ни посмотри, эта фраза явно была сказана ради того, чтобы Тхэсон услышал ее.

– Ты писательница? – Парень никак не отреагировал, но Субин заинтересовалась и обернулась к Минён. Тхэсон же, по всей видимости, просто хотел как можно скорее добраться до квеста.

– Да нет, я так... – Минён немного стыдилась признаться, что она пишет веб-новеллы. Ведь у нее все еще не было популярных проектов, она все еще не зарабатывала этим на жизнь и не стала профессиональным писателем. Ёнмин, должно быть, пытался выставить ее в лучшем свете, но Минён злилась на него за то, что разговор свернул на ее писательство.

– Я вижу вывеску! – воскликнул Тхэсон.

Проследив за пальцем Тхэсона, Минён тоже заметила белые буквы на черном фоне: Demon's Road. Тхэсон говорил, что это очень популярное место, но на взгляд Минён оно выглядело довольно безвкусно. Ей захотелось попросить Ынсо сделать сюда новую вывеску.

Название, которое в переводе значило «Дорога демона», тоже не отличалось изысканностью. Но раз она уже сказала Тхэсону, что тоже любит квесты, иного выбора не оставалось, кроме как молча последовать за ним внутрь.

«Мастер?» – Минён на мгновение удивилась, перепутав сотрудника квеста с владельцем ее дома. Очевидно, это был совсем другой человек, но сходство бросалось в глаза: одет во все черное и смотрит таким тяжелым взглядом, будто видит гостей насквозь. Вот разве что выглядел моложе.

– Добро пожаловать. Я мастер Demon's Road в Ёнсиннэ. Можете звать меня Мастером.

Это тоже совпадение? Он тоже попросил называть его Мастером? Или это просто модное сейчас обращение?

– В третьем сезоне квеста Demon's Road вам предстоит пройти пять комнат. Ограничение по времени – один час. В первой комнате есть туалет, а с помощью интеркома вы можете связаться со мной. Чтобы вас ничто не отвлекало, телефоны оставьте в сейфе на стойке. Не желаете заказать еду и напитки? Рекомендую запастись едой на случай, если вам не удастся выбраться вовремя.

– Чего? Но если мы не успеем, нас же все равно выпустят через час, – засмеялся Тхэсон, но Мастер даже не улыбнулся. Больше того, он слегка нахмурился и открыл последнюю страницу меню.

– Вот напитки, которые предоставляются по умолчанию. Вам точно не нужно ничего из еды?

– Не нужно. Мы выберемся минут за тридцать, – уверенно ответил Тхэсон.

Мастер не сказал больше ни слова и проводил их в первую комнату. Когда он отошел, чтобы принести напитки, Субин заговорила:

– Вам не кажется, что он какой-то странный?

– Их доход, наверное, идет в основном с продажи еды. Тем более нам сделали большую скидку. Но мы не должны вестись на такие уловки, – с серьезным лицом ответил Тхэсон.

– А билет вам дал, случайно, не этот же Мастер? – поинтересовалась Минён.

– Нет, хотя они похожи. Но все-таки не он. Тот был постарше, видимо, у них все сотрудники одинаковые. Не думаю, что в других сетях тоже так.

В этот момент Мастер вернулся с напитками, поставил их на стол и сказал:

– А теперь я закрою эту дверь, и открыть ее изнутри будет невозможно. Вы должны выбраться через пятую комнату. Таймер начнет отсчет, как только я закрою дверь.

И действительно, как только Мастер вышел, таймер на стене начал обратный отсчет.

Стоило двери закрыться, Ёнмин тут же вскочил с места и принялся осматривать комнату, видимо, в поисках подсказок.

– Ёнмин, не торопись, лучше пей. В таких местах загадки решаются проще простого. Спешить себе дороже. Давай лучше спокойно насладимся процессом, – сказал Тхэсон, отпил кофе, встретился взглядом с Субин и улыбнулся ей.

Минён тут же приревновала, ей отчего-то стало не по себе. Чтобы отвлечься, она встала и начала осматривать комнату вместе с Ёнмином.

* * *

Мастер посмотрел в монитор видеонаблюдения на стойке и выключил его. Он спокойно поднялся, вышел из-за стойки, подошел ко входной двери, запер ее и перевернул табличку на «закрыто». Рядом с ним стоял еще один Мастер.

– Спасибо, что помог.

– Мы же работаем в одной сфере, должны помогать друг другу.

– Что ж, я зайду еще как-нибудь.

Они коротко кивнули друг другу на прощание. Мастер из дома-общежития открыл дверь и ушел в неизвестном направлении. Мастер из Demon's Road сел за стойку и отключил интерком.

F.I.R.S.T.

Минён казалось, что Тхэсон посчитает привлекательным того, кто умеет разгадывать головоломки. В конце концов, людям обычно нравятся те, с кем у них пересекаются интересы. Поэтому она решила продемонстрировать свои способности, быстро решив загадку первой комнаты. С другой стороны, Субин не проявляла интереса к головоломкам, а просто болтала и смеялась с Тхэсоном, который, видимо, и отвечал за их решение.

На двери во вторую комнату висел кодовый замок: чтобы пройти дальше, нужно было подобрать код. Тематика первой комнаты была связана с боксом: в углу висела груша с боксерскими перчатками, на столе стояли фотографии поединков. Минён смотрела на фото, думая о Конане и Киндаичи – главных героях популярных детективных манг. Хотя что Конан, что Киндаичи скорее оказались бы на месте преступления.

Ёнмину, видимо, приглянулись боксерские перчатки: он практически сразу надел их и начал боксировать.

– Эй, сиди спокойно, и так ничего не соображаю! – без особой надобности прикрикнула на него Минён. Ей хотелось поскорее решить головоломку и произвести впечатление на Тхэсона. Ёнмин, смутившись, снял перчатки и принялся разглядывать боксерскую грушу.

Только тогда Тхэсон присоединился к ним и начал осматривать комнату.

– В квестах важен сюжет. Эта комната, по всей видимости, принадлежит подростку-боксеру. Вот тут есть учебники для старших классов. На всех фотографиях молодые боксеры-любители. Но это еще не значит, что люди на фото – герои квеста, – уверенно рассуждал Тхэсон. – Все эти снимки сделаны на полароид, и люди на них разные. Значит, фотографии сделал хозяин комнаты.

– Думаю, ты прав, – поддакнула Субин, рассматривая фотографии вместе с ним. Минён такое не одобряла. Вряд ли и Тхэсону может нравиться подобная несамостоятельность. Внешность Субин объективно больше соответствовала классическим стандартам красоты, но Минён была уверена, что и ее внешность можно назвать по-своему красивой. Уникальной. Она сняла очки и украдкой посмотрела на свое отражение в зеркале на стене.

– Что делаешь? – К ней подошел Ёнмин.

– Да так, ничего. Разгадывай давай.

«Или помоги мне», – добавила она про себя.

– Похоже, у меня вообще нет таланта к расследованиям, иначе я бы уже был детективом. Но мне кажется, хозяин этой комнаты очень много тренировался. На боксерской груше даже девиз написан. Как там... «Только набив на кулаке растяжение, сможешь увидеть новый мир»? Забыл уже.

Минён мгновенно подскочила к груше. Как и сказал Ёнмин, на ней была надпись ручкой: «Только набив на кулаке растяжение, сможешь увидеть новый мир». Минён зацепили эти слова, хоть она и не могла понять почему.

Тхэсона, видимо, не особо интересовала груша, он продолжал разглядывать фотографии. Минён подошла к нему и тоже присмотрелась. На большинстве снимков парни тренировались в боксерском зале. Один из них появлялся на нескольких фото, на одном даже смотрел в камеру и широко улыбался. Минён показалось, что она знает, кто главный герой и хозяин комнаты.

Она надела боксерские перчатки, чтобы проверить свою догадку. Перчатки сели идеально.

– Ёнмин, ты же надевал перчатки. Тебе подошел размер?

– Нет, маловаты. Я их с трудом натянул. А что?

– Нет, ничего.

Минён попыталась изобразить боксерскую стойку перед грушей. Потертые места от ударов совпадали по высоте с кулаками Минён.

– Главный герой этой комнаты – девушка-боксер. Ей нравится парень на фото. Возможно, это невзаимная любовь, – озвучила Минён свое предположение.

Тхэсон и Субин внимательно посмотрели на нее. Минён закрыла глаза, представляя образ хозяйки комнаты, и продолжила:

– Ростом она примерно метр шестьдесят. Хм... возможно, даже чуточку ниже. Перед тренировками и на соревнованиях она снимает очки. У нее короткие волосы, возможно, даже кудрявые. Ей не слишком нравится бокс, но, кажется, она занимается им из-за того парня.

– Как ты это узнала?

Услышав вопрос Тхэсона, Минён открыла глаза.

– Рост... потертости на груше совпадают с тем, куда могу ударить я, так что, наверное, она чуть ниже метра шестидесяти. Все остальное... ну, просто догадка?

Она невольно начала сравнивать себя с главной героиней комнаты.

– Минён из любой ситуации может сделать романтическую историю. Это потому, что она автор романтических веб-новелл, – сказал Ёнмин, будто подглядывая в душу Минён. Вот зачем? Они ведь только-только отошли от этой темы, и тут он вновь ее поднял!

Как и в прошлый раз, первой отреагировала Субин:

– Ого, правда? Это же так классно! Книги сейчас не для меня, но по пути на работу и с работы я читаю веб-новеллы с телефона. Вдруг там есть и твои работы? Жаль, телефона нет под рукой, я бы показала, что у меня добавлено в библиотеку. Правда, среди имен авторов вроде бы не было Минён...

– Вряд ли что-то из прочитанного тобой написала я...

Минён не пользовалась при выкладке настоящим именем, и, даже если бы Субин знала ее псевдоним, вряд ли она читала ее новеллы. Все-таки Минён не была популярным автором и не публиковалась официально. Но Субин проявляла искренний интерес, и девушка подумала, что, возможно, стоит относиться к ней чуточку добрее.

– А как стать писателем? Что для этого нужно? Талант, чтобы сюжеты каждый день сами лились из головы? И наверное, еще богатый словарный запас, чтобы не лезть каждый раз в словарь?

– Нет, таких писателей не бывает. Все выдавливают из себя сюжеты и переживают из-за нехватки слов, – честно ответила Минён. Необходимости в этом не было, но Субин говорила так искренне, что иначе не получалось.

«А? Слова? Использование слов?» – Минён тут же вспомнила подсказку.

– Только набив на кулаке растяжение, сможешь увидеть новый мир. – Она снова пробормотала себе под нос девиз с груши. Теперь Минён поняла, почему надпись привлекла ее внимание. Пазл складывался. Ей необходимо сообщить Тхэсону, что она решила головоломку!

– Тайна раскрыта, – сказала Минён, пародируя манеру и жесты Киндаичи.

Теперь и Тхэсон заинтересовался.

– Мне эта фраза сразу показалось странной. Я не понимала почему, но теперь ясно – в ней использовано неправильное слово.

Теперь Минён нравилось быть в центре внимания. Она поправила очки в роговой оправе и продолжила:

– Многое в этой комнате связано с кулаками: бокс, девиз на груше, боксерские перчатки. На английском кулак будет «fist».

– Я тоже думал об этом и перевел буквы в цифры по алфавитному порядку: F, I, S, T будет 6–9–19–20. Но этот код не подходит, это даже не полная комбинация, – ответил Тхэсон, пожимая плечами. Минён не заметила, как Тхэсон почти разгадал код и пытался открыть замок. Но знала, что связка букв с алфавитом, о которой сказал Тхэсон, – основа для множества квестов и детективных историй.

– Мысль правильная. Но растяжение относится скорее к мышцам, чем к кулакам, потому и звучит странно. Растяжение кулака... Что, если к «fist» нужно добавить одну букву?

Если взять из «растяжения» первую букву r и поместить в кулак – «fist», то получается слово «first» – первый. До Тхэсона, видимо, наконец дошло, и он шлепнул себя по лбу.

Минён с гордостью продолжила:

– А вторая часть фразы, «сможешь увидеть новый мир», скорее всего, означает, что дверь откроется. Если перевести по алфавитному порядку в цифры, как и говорил Тхэсон, получается 6–9–18–19–20. – Минён, скрывая волнение, подошла к двери и ввела цифры. Раздался щелчок, и замок открылся.

– Ого! Сработало, сработало! Потрясающе! Я так и думала, ты же писательница, у тебя потрясающая логика! – Субин засыпала Минён похвалами, подняв вверх большие пальцы. Она оказалась на удивление милой.

«Наверное, я просто мало о ней знала» – Минён почувствовала укол вины. В ее голове прочно засело предубеждение, что красивые и умные девушки всегда высокомерны. А предрассудки никогда не принесут пользы писательству.

Пока ребята медлили, Тхэсон открыл дверь и перешел во вторую комнату. Минён, Ёнмин и Субин зашли следом, и дверь за ними тут же закрылась. Для тех, кто переступил порог, обратного пути не было.

L.O.V.E.S.

Вторая комната была такой же обычной, как и первая. Больше того – практически идентичной. Та же самая планировка: стол, книги и книжный шкаф. Разница была лишь в том, что все вещи, связанные с боксом, исчезли, вместо этого на стене рядом с таймером висели рамки со стихами. Таймер показывал тридцать семь минут: значит, двадцать три уже прошло.

Время поджимало. Минён принялась быстро осматривать стол в поисках подсказок.

– Слушай, ты, похоже, допустила ошибку. – Ёнмин тихо подошел к ней и прошептал на ухо.

– Какую?

– Ты не заметила, как у Тхэсона напряглось лицо?

– Почему?

– Потому что ты решила головоломку. Еще и выпендрилась перед Субин, объясняя решение.

– И что? Что плохого в том, чтобы продемонстрировать умение решать головоломки их любителю?

– Ты дурочка? – Ёнмин повысил голос, и Тхэсон с Субин обернулись на них. Лицо Тхэсона на самом деле выглядело напряженным.

– Не обращайте внимания. Тут личное, – наспех пробормотал Ёнмин и снова шепотом обратился к Минён: – Мужчины любят не тех, кто способнее их, а тех, кто хвалит их способности. А ты поступаешь с точностью до наоборот. Разве ты как автор романов не должна знать о таком?

– Нет, Тхэсон, которого я знаю, не такой, он не поведется на комплименты.

– Он точно такой же! В этой комнате промолчи, даже если будешь знать ответ, а когда Тхэсон сам додумается, хвали его еще сильнее, чем Субин!

– Уф, не знаю, смогу ли... но я попробую.

Минён поправила очки. Она действительно не была уверена, получится ли у нее. Неужели Тхэсону правда нравятся бессмысленные комплименты? В ее воспоминаниях он был совсем другим: уверенным в себе, умеющим смотреть на людей с теплом. То ли время сделало его глупцом, то ли сама Минён изменилась...

– Дневник? – Субин нашла на полке записную книжку. На обложке не было надписи, но и так было вполне очевидно. К счастью, замок был открыт.

Субин пробежала взглядом содержимое и указала на одну страницу:

– Только на этой странице записи сделаны карандашом, а на всех остальных – ручкой. И совсем обычные.

– Может, автор не хотел показывать эту запись и поэтому писал карандашом? – Тхэсон размышлял вслух. – Чтобы в любой момент можно было стереть.

– Думаю, Тхэсон прав. Я об этом не подумала, – сказала Минён, энергично кивая.

Ёнмин посмотрел в ее сторону и покачал головой, намекая, что она переигрывает и ее комплименты слишком неестественны. Минён поспешно отвернулась, чтобы не встретиться взглядом с Тхэсоном.

– Давайте я зачитаю этот отрывок.

На этом записи в дневнике заканчивались.

– Похоже, главная героиня первой комнаты пережила расставание. Жаль ее. Получается, бокс ее не интересовал, но она все равно усердно им занималась. Даже поставила у себя боксерскую грушу. И все это ради того парня, – сказала Субин, по-настоящему сочувствуя неведомой героине квеста. Минён даже подумала, что Субин, возможно, более чувствительна, чем она сама, писательница: даже в такой момент в голову Минён первой пришла мысль о том, что это может быть подсказкой к решению головоломки.

«И куда только подевалась моя чуткость?» – Минён покачала головой и попыталась убедить себя, что это все из-за чувств к Тхэсону. Она не должна была решать загадку полностью сама, следовало поделиться догадкой с ним.

– Тхэсон, это значит, что важны стихи? Ёнмин, похоже, даже не заметил. – Минён глянула на приятеля и жалобно поджала губы, прося о понимании.

– А, ну да, я в поэзии вообще ничего не понимаю. Только в рэпе, – подыграл Ёнмин.

– Мне тоже нравится рэп. Это как поэзия под бит, – на этот раз Субин поддержала Ёнмина. На его лице расплылась счастливая улыбка. Естественно, они принялись обсуждать любимых исполнителей. Наблюдая за тем, как складывается их любовный четырехугольник, Минён рисовала в голове картины счастливого будущего.

Минён и Тхэсон отошли к рамкам на стене. Всего их было пять.

– Думаю, речь шла об этом стихотворении.

– Да, похоже, оно и есть ключ от этой комнаты.

Пока что Тхэсон спрашивал, а Минён отвечала.

– И какой из них «в центре мира»? – на этот раз вопрос задала Минён. Он получился наводящим, с подсказкой, которую невозможно было не уловить. Зная, что Тхэсон любит квесты, девушка была уверена, что такого намека будет достаточно, чтобы он все понял.

– Вот этот, посередине. – Тхэсон уверенно указал на рамку в центре.

– Как ты так уверен? – Это была лучшая похвала, на которую Минён была способна. Само собой, из пяти рамок, стих «в центре мира» висел посередине. Теперь оставалось решить головоломку в самом стихотворении. Минён это никак не удавалось, она видела стих впервые.

Ёнмин и Субин тоже подошли к неизвестной поэме. Их разговоры о рэпе, наверное, тоже могли послужить подсказкой, однако Минён все же надеялась, что сможет найти ответ первой и подсказать Тхэсону.

– В. К. В. В. К, – пробормотал Ёнмин.

– И что это значит? – спросила Минён.

– Ничего. Думал, может быть, ответ как-то связан с первыми буквами строк.

– Не болтай ерунды. – Минён пихнула его в живот.

– Roman Loves, – на этот раз пробормотала Субин, переводя название на английский. Минён и ее захотелось ткнуть, но она сдержалась: они все-таки были не настолько близки.

– Может быть, как в той комнате, попробуем алфавитный порядок для букв Roman Loves?

Тхэсон последовал предложению Ёнмина, расшифровал алфавитный порядок и начал вбивать получившийся код.

– 18–15–13... Нет. Я успел ввести только шесть цифр, и мне уже выдало ошибку. Думаю, пароль шестизначный, – сказал Тхэсон с облегчением. Должно быть, потому что ему самому хотелось решить загадку. Минён тоже почувствовала себя спокойнее.

– Хм? – Внезапно в ее голове словно лампочка зажглась. Кажется, она поняла подсказку. ROMAN LOVES. Когда она представила название стихотворения заглавными буквами, цифры в ее голове сами встали по местам.

«Спасибо Холмсу, Конану, Киндаичи, Пуаро, Дюпену и Люпену. Вот и плюсы того, что я когда-то увлекалась детективными рассказами и мангой. Людям действительно стоит читать больше книг. 50–0–5–3–5. Это точно он. Шестизначный код».

Минён прикрыла рот рукой: никто не должен был заметить ее улыбку. Теперь ей нужно подвести Тхэсона к ответу. Она осторожно подошла к нему, их плечи почти соприкасались. А затем Минён пробормотала себе под нос, будто говорила сама с собой, но достаточно громко, чтобы Тхэсон услышал:

– Слово «loves» похоже на рисунок... Но на какие цифры...

– Хах! – Ёнмин не смог сдержать смешок. Он отлично понимал намерения подруги и видел, насколько неловкой выходит ее игра. Но Минён решила не обращать внимания. В конце концов, Тхэсон не мог знать, что так рассмешило Ёнмина.

Раз уж все сложилось так, как сложилось, она намеревалась играть свою роль до конца. Ей вдруг вспомнился университетский театральный кружок, куда она вступила ради вдохновения для написания истории. Она даже выступала на сцене!

– Буква S похожа на пятерку, а Е как перевернутая тройка... Хм, или нет? Ничего не понимаю...

Ёнмин щипал себя за руки, лишь бы не засмеяться – очевидно, поддразнивая Минён. В ответ она зыркнула на него настолько убийственно, насколько могла. Субин переводила наивный взгляд с Минён на Ёнмина и обратно. Тхэсон, видимо уловив подсказку, сосредоточенно рассматривал стих в рамке.

– В Риме, как видишь, в Риме наоборот, как видишь... 50–0–5–3–5!

– Прав... да? – Минён чуть не ответила на этот выкрик «Правильно!»

Тхэсон тут же подбежал к двери, ввел цифры в нужном порядке, и, как и ожидалось, дверь открылась с характерным звуком.

– Ого, удивительно! Как ты понял? – Минён преувеличенно нахваливала Тхэсона и даже думала поаплодировать, но решила, что это было бы уже слишком. Она взглянула на Ёнмина, тот поднял два больших пальца. Но жест предназначался не Тхэсону, а самой Минён – «Хвалю твою похвалу».

Тхэсон пожал плечами и принялся объяснять:

– В конце концов, ответ и правда крылся в стихотворении. Римская любовь. Во-первых, важно слово «Loves», потому что на английском оно состоит из пяти букв – и стих тоже состоит из пяти строк. Я подумал, что каждая буква соответствует строке. Первая строчка «В Риме» значит, что L – это римская цифра. Пятьдесят. Во второй строке «Как видишь» – это буква O, и она похожа на ноль. Третья строка – снова римская цифра V, то есть пять. Следующая строка «Все наоборот», перевернутая E – это тройка. И последняя строка «Как видишь» – S похожа на пять. Таким образом, мы получаем 50–0–5–3–5.

Тхэсон закончил самодовольное объяснение, ни разу не упомянув, что ему помогла подсказка Минён. Девушку уже не волновало, понравится она Тхэсону или нет. Ей стало обидно, что ее вклад в игру не был признан. А Тхэсон тем временем взял Субин за руку и зашел в третью комнату. Ничего не изменилось.

C.O.M.E.

Дверь снова закрылась. Третья комната была обставлена скромно – в ней стоял только стол. Таймер, висящий на стене в каждой из комнат, продолжал отсчитывать время. У них оставалось всего пять минут.

– Времени ушло больше, чем я предполагал. Ребят, как думаете поступить? – спросил Тхэсон. – Оплатим дополнительное время и продолжим или сдадимся и уйдем? Мы, если что, намерены продолжить.

Выбравшись из второй комнаты, Тхэсон и Субин держались друг к другу еще ближе, будто больше не старались скрыть свои чувства.

– Конечно, нужно продолжать, – ответила Минён.

– Одну секундочку. – Ёнмин отвел подругу в сторону и прошептал: – Слушай, я думаю, уже хватит. Сколько бы ты его ни нахваливала, Тхэсон тобой все равно не заинтересуется. А еще у нас нет денег.

– Хм... если честно, я сама не знаю. Мне просто хочется пройти квест до конца. Говорят же, что привязанность зарождается после преодоленных вместе трудностей. Может быть, эта привязанность перерастет во что-то романтическое. – Минён не могла честно признаться Ёнмину в том, что ее интерес к Тхэсону начал угасать. Она просто не была готова так просто сдаться – будь то чувства или квест – и тем более демонстрировать это приятелю.

– Что ж, если ты так решила... – согласился Ёнмин.

Когда Ёнмин сообщил, что они с Минён тоже продолжают, Тхэсон попытался связаться по интеркому, чтобы продлить время.

– Странно. Гудки не идут. – Он несколько раз поднял и положил трубку.

– Кто вообще до сих пор использует такой устаревший способ связи? Лучше бы поставили терминал, в котором можно и еду с напитками заказать, и время продлить, – заворчал Тхэсон, так и не дозвонившись до администратора.

– Нам, наверное, позвонят, когда час истечет. А если у них сломан интерком, то, может быть, с нас даже не возьмут доплату. Давайте лучше пока сосредоточимся на головоломке, – предложил Ёнмин с улыбкой.

Минён, захваченная странной одержимостью, на какой-то момент совсем позабыла о том, как ей нравилось добродушие Ёнмина. Именно поэтому, несмотря на загруженный график, она нашла время на встречу с ним. Однако теперь девушка вела себя так, как ей никогда не было свойственно, стремясь любым способом произвести впечатление на другого человека. Она прекрасно понимала, что объективно со стороны это так не выглядит, но все равно считала: «Мягко говоря, я просто флиртую, грубо – разыгрываю преданную собачку».

Чем больше Минён думала об этом, тем сильнее путались ее мысли. «Нужно сосредоточиться на том, как быстро выбраться из комнаты. Вся романтика потом, сейчас главное – побег».

В столе посреди комнаты не было никаких ящиков с замками. На нем лежал только одинокий лист бумаги – по-видимому, чье-то письмо.

«Так похоже на то, что чувствую я», – подумала Минён. До сегодняшнего утра ее жизнь была такой простой, пока она сама же не решила ее усложнить! «Всегда ли мне нравилась романтика? Я пишу романы, потому что люблю романтику? Действительно ли мне нравится Тхэсон? Или это мне только мерещится?» – Минён постаралась отодвинуть мысли и чувства в сторону, как и героиня комнаты, и сосредоточилась на головоломке.

– Ну и что это значит? – нахмурился Тхэсон, рассматривая письмо. Видимо, только Минён понимала чувства героини квеста.

– Похоже на оборотку.

– Оборотка? Не очень-то романтично. – Ёнмин замолчал, наткнувшись на сердитый взгляд Минён. Вряд ли он когда-нибудь сможет понять, почему она так на него посмотрела.

На обратной стороне письма оказалась задачка, напоминающая греческий миф.

– И как это понимать? – Ёнмин был озадачен. Минён тоже растерялась.

– Таймер ушел в минус, – заметила Субин, кивая на стену. Обычно, когда таймер достигает нуля, либо игра заканчивается, либо таймер начинает новый отсчет. Но здесь что-то было не так.

– Минус пять минут... Видимо, с нас возьмут дополнительную плату за задержку. О скидке можно забыть, – сказал Ёнмин с улыбкой, решив больше не беспокоиться о времени.

– Может, из этого можно составить квадратное уравнение? Допустим, месяц и день – это переменные... У кого-нибудь есть ручка? – спросил Тхэсон.

– Нет.

– У меня тоже.

– И у меня нет.

Конечно, в век, когда все делают заметки в телефоне, никто не носил с собой ручку.

– Это слишком сложно, чтобы решить в уме...

– О! А что, если нам разыграть сценку? Ты же ходила в театральный кружок! – поинтересовался Ёнмин у подруги.

– К чему ты вообще это вспомнил? – удивилась Минён, разворачиваясь к нему.

– Потому что в условии оба ученика все поняли без всяких сложных вычислений. Если разыграть эту сценку, может быть, ответ придет сам собой. Я ведь был на твоих спектаклях, ты отлично играешь.

– Не говори так. – Минён знала, что Ёнмин просто хотел показать ее с лучшей стороны, но считала, что ее актерство не стоит обсуждать при других.

– Вау, Минён, какая ты крутая! В школе я думала, что ты тихая и замкнутая, а ты такая классная. И новеллы пишешь, и в спектаклях играешь. Я завидую, честно, – сказала Субин с улыбкой. Комплимент был искренним, она не насмехалась и не поддразнивала Минён. Девушке стало стыдно за то, что она считала Субин соперницей. Если бы не чувства к Тхэсону, они могли бы стать хорошими подругами.

– Ладно, давайте попробуем. – Минён перевела взгляд на Тхэсона. – Ты будешь учеником B, а я учеником А. Учитель сказал мне только месяц, а тебе день. Мы не можем обмениваться этой информацией. Сосредоточься. Есть идеи?

Ёнмин и Субин наблюдали, как Тхэсон и Минён смотрят друг другу в глаза. Если бы не обстоятельства, их можно было бы принять за влюбленную пару.

– Я не знаю, когда это произойдет.

– Я тоже.

Они глядели друг на друга еще какое-то время, а затем Тхэсон заговорил:

– Я не знал, но теперь, думаю, понял.

– Тогда и я поняла, – ответила Минён, после чего они одновременно выкрикнули:

– 15 марта!

Тхэсон и Минён засмеялись, все еще не отводя глаз друг от друга.

– Чего? Как у вас получилось? – поинтересовался Ёнмин.

– Ты был прав. Когда мы сыграли по ролям, ответ сам пришел в голову. Это была не математическая задачка, а психологическая игра. – Минён схватила Ёнмина за руку и запрыгала, радуясь, что смогла решить головоломку. Тхэсон и Субин наблюдали за ними, крепко переплетя пальцы.

– Вы правда хорошо смотритесь вместе, – сказала Субин все так же искренне.

– О чем ты?

– Не говори ерунды!

Минён и Ёнмин тут же одновременно отпустили друг друга и сердито замолчали, хотя, скорее, для вида.

– Но как вы поняли, что это 15 марта? – с улыбкой поинтересовалась Субин у Тхэсона, понимая, что Ёнмин и Минён не злятся на самом деле.

– Они оба сказали, что не знают. То есть никто из них не знал точной даты.

Минён подхватила объяснение:

– Если бы Тхэсон услышал 17-е или 18-е число, он бы точно знал, о какой дате идет речь. 18 есть только в январе, а 17 – только в феврале. Но Тхэсон сказал, что не знает, а значит, предсказанная дата не в январе и не в феврале.

– Сначала я не знал, но теперь понял. Значит, 13 – тоже не та дата. Если бы это было 13, я бы все равно не знал точно, потому что 13 есть и в марте, и в апреле.

– И наконец я тоже поняла. Если бы мне назвали апрель, я бы не знала точную дату, потому что в апреле оставались еще 14-е и 16-е число. Значит, единственный вариант – март, а единственная оставшаяся в марте дата – 15.

Минён и Тхэсон улыбнулись, будто поняли друг друга без слов.

– Вы, ребята, потрясающие! Похоже, вы нашли друг в друге родственную душу. – Ёнмин подмигнул Минён и улыбнулся.

Минён горько усмехнулась и попросила Тхэсона ввести пароль.

– Хм, странно. Я нажал «1503», но дверь не открылась. – Тхэсон был в замешательстве.

– Может, нужно ввести еще и год? Там же был написан 135-й, – предложила Субин.

– Думаешь?

Тхэсон вбил подряд несколько комбинаций, включающих год. В конце концов правильным оказался порядок «месяц, день, год» – 315135.

Тхэсон и Субин, радуясь разгаданному коду, обменялись легким поцелуем и перешли в четвертую комнату.

– 3–15–13–5... COME... – Минён неосознанно пробормотала пароль, подставляя цифры по алфавитному порядку.

– Ты что-то сказала? – переспросил Ёнмин.

– А? Да так. Как бы там ни было, похоже, моего шарма недостаточно, чтобы разлучить этих двоих. Теперь дело за тобой. Ты должен завоевать сердце Субин. Это наш единственный вариант. – Минён говорила не всерьез, просто не желая показывать, что ее чувства к Тхэсону исчезают. Романтическая комедия подходила к концу.

T.R.U.E.

Едва перешагнув порог, Минён и Ёнмин услышали, как захлопнулась дверь.

Эта комната была узкой. Четверо едва могли бы одновременно присесть, а тусклое освещение создавало мрачную атмосферу. Красный свет от таймера, показывавшего минус пятьдесят восемь минут, лишь усиливал ее. Прошло уже почти два часа с момента, как они вошли в Demon's Road.

– Вы еще не утомились? Эта комната такая маленькая и душная. – Тхэсон заговорил первым, все еще стоя рядом с Субин. Минён тоже чувствовала усталость. Хоть ей и хотелось довести дело до конца, она бы не слишком расстроилась, если бы игру пришлось закончить прямо сейчас.

– Давайте хотя бы напитков закажем и подумаем, что делать дальше. Все устали, так что я угощаю, – продолжил Тхэсон. Ёнмин в ответ показал ему поднятые большие пальцы.

Однако лицо парня напряглось, когда он вновь попытался воспользоваться интеркомом.

– Похоже, они во всех комнатах не работают. Сигнал опять не проходит. Нужно будет сказать об этом, когда выберемся. Мы же тут буквально взаперти.

Время на таймере приближалось к минус семидесяти минутам. Прошло уже больше двух часов.

– Ладно, давайте поскорее разгадаем головоломку, выберемся отсюда и разберемся с этим мерзким... Мастером.

Но выбраться поскорее было не так-то просто: подсказок в комнате почти не было. Позади осталась дверь, ведущая в третью комнату, но она была уже заперта. Впереди дверь в последнюю, пятую комнату, но и она заперта на кодовый замок. На стене слева висел таймер и интерком, а на стене справа – зеркало.

– Здесь, скорее всего, будет всего одна простая загадка – для нескольких слишком мало места. Давайте для начала осмотрим стены. – Тхэсон взял на себя роль лидера в решении головоломки. Проблема была лишь в том, что ребята даже не знали, в чем она заключалась. Они разделились, и каждый принялся осматривать порученную ему стену в поисках подсказок. И все равно ничего найти не удавалось.

Минён досталась стена с зеркалом: оно было чистым, без единого отпечатка. На обратной стороне и на стене за ним тоже ничего не оказалось.

«Должно быть, главная героиня этой комнаты окончательно заперла дверь в свое сердце...» Минён понимала ее чувства, понимала, каково это – сблизиться с первой любовью, а затем отдалиться и не иметь возможности разобраться в своих чувствах. В итоге дошло до того, что героиня закрыла дверь в свое сердце для всех, но Минён хотелось открыть эту дверь, хотелось сказать ей, что мир снаружи гораздо шире. Ей хотелось накричать на героиню истории, чтобы она не застревала на одной-единственной влюбленности, но Минён не была уверена, что имеет на это право.

Вопреки ожиданиям, никаких подсказок в комнате так и не обнаружилось. Конечно же, рано или поздно они отсюда выберутся, но паника постепенно нарастала. Таймер преодолел отметку в минус девяносто минут. Теперь уже все устали и мучились головной болью.

– Все, с нас хватит! – закричал Ёнмин. В крохотной комнате его голос прогремел оглушительно.

– Мои уши! Не кричи так! – Минён прикрыла уши руками.

– Вдруг они там услышат и придут к нам. Я крикну еще разок. Мы закончили! – Ёнмин ожидал хоть какой-то реакции, но ничего не последовало.

– Нас же не оставили тут одних? Он же не ушел с работы? – Ёнмин встревоженно постучал по двери. Бум-бум-бум. Все зажали уши – стук оказался куда пронзительнее крика. Но, как и следовало ожидать, никто не ответил.

Минён взглянула на таймер – проверить, сколько времени прошло. Но вместо цифр на нем виднелась какая-то странная надпись.

– Что это с ним? Сломался?

Символы напоминали одновременно и буквы, и цифры, но в то же время не несли никакого смысла. Отдаленно было похоже на что-то вроде «3чгТ».

– Вряд ли поломка. Это подсказка, – уверенно ответил Тхэсон.

– Получается, ситуация под контролем? Мы уже больше часа сверх положенного времени пытаемся выбраться отсюда, а с нами никто так и не связался, – начал возмущаться Ёнмин.

– Эти претензии стоит предъявлять не Тхэсону, – вмешалась Субин. Похоже, попытка Ёнмина понравиться Субин тоже провалилась.

– Простите, я слишком остро реагирую. Я слишком вжился в роль спасателя, который пытается освободить запертых людей, вот и вспылил, – извинился Ёнмин и снова улыбнулся. Точно, Ёнмин же готовится стать пожарным! И как только Минён забыла об этом... Неудивительно, что вся эта ситуация так его разозлила.

– Не думаю, что на ресепшене наблюдают за нами, скорее, сработали какие-нибудь сенсоры. Например, на громкие звуки. Если так, то ты очень помог, – предположил Тхэсон, пытаясь разрядить обстановку.

– Зеркало! – вдруг воскликнула Минён. Удивленные, все тут же посмотрели на зеркало. В отражении «3чгТ» на таймере выглядело иначе – «TruE» – «правда» по-английски. Похоже, героиня комнаты решила верить только в правду. Правду, которая внутри нее. Минён это по-своему обрадовало.

– Какой алфавитный порядок у «true»?

– 20–18–21–5.

Тхэсон, стоявший рядом с дверью, быстро ввел комбинацию, но замок не отреагировал.

– Странно. Это должно было сработать, – пробормотал он себе под нос.

– Прямо как дата, когда мы из друзей стали возлюбленными – 15 февраля 2018 года, – шепнула Субин Тхэсону.

– Не думаю, что наш день может быть подсказкой. Откуда им знать, когда мы начали встречаться? – Голос Тхэсона зазвучал намного нежнее.

– Ну, даже если это не решение, это все равно романтичное совпадение. Люди любят находить смысл даже там, где его нет. – Субин улыбнулась, глядя на Тхэсона. Он крепко обнял ее, словно разделяя ее чувства.

«Так вот где все это время была романтика», – подумала Минён. Однако ее собственные чувства были слишком свежи, чтобы порадоваться за чужие отношения. Она не ревновала, но и желания наблюдать за этой патокой не испытывала...

Таймер пришел в норму и показывал минус сто. Минён устало опустилась на пол. Сил думать больше не осталось. Если ответом была «правда», то почему дверь не открылась? Субин покосилась на Минён и села рядом.

– Твоя одежда запачкается.

– Ты ведь и сама сидишь на полу. – На беспокойство Минён Субин только улыбнулась. Минён наконец почувствовала, что у нее появился товарищ.

Тхэсон присел вплотную к Субин. Один лишь Ёнмин продолжал стоять.

– Такие закрытые комнаты крайне пожароопасны, они не могли получить на нее разрешение, – пробормотал он, постукивая по стенам, а затем остановился перед стеной с зеркалом.

– Вот эта. Эта стена с зеркалом – временная, остальные бетонные. Если мы пробьем ее, то сможем выбраться.

– Не говори ерунды. В каких квестах дадут ломать стены? – ответила Минён усталым голосом. Проигнорировав ее слова, Ёнмин снял со стены зеркало и поставил его к противоположной стене.

– Что ты собрался делать? – тут же спросила Минён.

– Мы должны ее сломать. Что, если это уже не просто головоломка? Что, если у нас экстренная ситуация? Что, если мы на самом деле заперты? Я не могу просто сидеть и ждать. Мы все уже устали. – Договорив, Ёнмин разбежался и попытался пробить стену плечом. Раздался крик:

– Прекрати! Если ты ее сломаешь, тебя заставят платить за ущерб!

Ёнмин сделал вид, что задумчиво трет нос, как в фильмах, а затем вновь бросился на стену. Снова прозвучал глухой грохот, и стена задрожала.

– Говорю же, перестань! Это вовсе не круто. Думаешь, Субин... – Минён запнулась и замолчала, не договорив: «Думаешь, Субин оценит?»

– Что – я? – Субин посмотрела на Минён широко распахнутыми глазами. Минён замялась, не зная, какую придумать отговорку. Но отвечать ей не пришлось, Ёнмин справился сам.

– Я хотел выглядеть крутым. Перед тобой, Субин. – После короткой паузы Ёнмин взглянул на Тхэсона. – И перед тобой, Тхэсон. – Перевел взгляд на Минён. – И перед тобой, Минён, тоже. Чтобы вы не думали, что я готовлюсь к экзаменам на пожарного только потому, что не смог найти работу. Я на самом деле хочу помогать людям. – И Ёнмин снова изо всех сил бросился на стену. Стена рухнула, исчезая, подобно миражу, и за ней таилось нечто неожиданное. Будто подтверждая, что разгадка крылась в разрушении стены, перед ними открылась последняя, пятая комната.

Правда, которую не хочется признавать

Ёнмин, свалившийся вместе с рухнувшей стеной, поднялся на ноги. Затем в пролом вошел Тхэсон, одобрительно похлопал его по плечу и сказал:

– Это было круто!

– Очень круто! – повторила за ним Субин.

Ёнмин в ожидании комплимента посмотрел на Минён, но та лишь молча осматривалась вокруг.

– А ты?

Минён удивленно распахнула глаза и обернулась:

– Я?

– Почему не сказала, что это было круто?

– Ах да, было круто.

– Так не пойдет, скажи искренне.

– Да я искренне говорю! Это было круто! – воскликнула Минён, и Ёнмин довольно улыбнулся. Она тяжело вздохнула и огляделась снова. Пятая комната, в отличие от четвертой, оказалась даже слишком просторной. Все стены, освещение и дверь из комнаты были белыми. Лишь на одной из стен висел таймер.

– Четвертая комната была такой тесной, а здесь так много места, но совсем пусто. Это немного пугает, – сказала Субин.

– А это еще что? Как будто туман какой-то. – Тхэсон помахал рукой перед лицом. В воздухе действительно висела какая-то дымка. Таймер показывал минус сто десять минут. Если так пойдет и дальше, они проведут взаперти больше трех часов.

Минён, пытаясь разогнать туман, тоже помахала ладонью и подошла к двери. Она заметила там черную точку – глазок. Сейчас почти везде стоят видеодомофоны, какой смысл в глазке? В доме, где жила Минён, тоже был такой, но она ни разу им не пользовалась. И все же сейчас она решила взглянуть, подозревая, что это может быть подсказкой.

Снаружи Минён разглядела размытый человеческий силуэт. Сначала она решила, что это Мастер из Demon's Road, но, приглядевшись получше, поняла, что это не он, а Мастер из ее дома. «Как он тут оказался?»

Прежде чем Минён успела додумать, ее ослепило ярким светом. Больше она не могла ничего разглядеть.

* * *

– Что происходит? – Зрение постепенно возвращалось к Минён. Однако вокруг она увидела не комнату квеста. Это точно был стадион их старшей школы, а перед Минён сидела Ынсо. Стоял теплый весенний день, солнце припекало, а они пили клубничное молоко.

Минён вспомнила: во время обеденного перерыва они с Ынсо и правда часто пили клубничное молоко – поговаривали, что от него растет грудь. Сейчас она уже не верила в это: по ее нынешнему размеру результат был очевиден.

– Ты после уроков на курсы пойдешь?

– Придется. Что мне еще делать? – Эти слова определенно принадлежали Минён, но она чувствовала, что лишь наблюдает со стороны, а не участвует в разговоре.

– Ты узнала, куда ходит Тхэсон?

– Эй, я же говорила! Я собираюсь не признаваться ему в чувствах, а сделать так, чтобы он сам признался!

– Но тогда ты должна как-то проявить себя, чтобы он тебя вообще заметил. Как он влюбится в тебя, когда вокруг него постоянно вьется целая толпа?

Минён повернулась и посмотрела на Тхэсона. Даже во время короткого обеденного перерыва ребята выходили поиграть в баскетбол, а вокруг собирались девочки, наблюдая за игрой.

Минён снова взглянула на Тхэсона. Он был высоким и даже с растрепанными волосами привлекал всеобщее внимание. Тхэсон не был особенно выдающимся игроком, он просто выделялся сам по себе. Старшеклассница Минён была влюблена в Тхэсона, и нынешняя Минён заново ощущала то же самое.

В этот момент через плечо протянулась рука и выхватила у Минён упаковку молока.

– Вы что, каждый день его пьете? – Ёнмин сделал глоток через трубочку.

– Эй, ты куда своими губами лезешь? Какая гадость! – Минён выхватила молоко, перевернула трубочку и вставила ее обратно.

– Что, если воткнешь другой стороной, станет гигиеничнее? Ничего же не изменилось.

– Изменилось. Твои слюни ни при чем. Гадость, потому что это косвенный поцелуй.

– Эй, дай сюда. Я и с этой стороны отопью.

Минён и Ёнмин, как всегда, продолжили перепалку, а Ынсо наблюдала за ними с насмешливой улыбкой.

Пребывая в теле себя из старшей школы, Минён снова ощущала давнюю легкость: в аду выпускных экзаменов такие моменты были самым настоящим счастьем. Эмоции, которые Минён испытывала почти десять лет назад, были вроде как похожи на те, что она чувствовала сейчас, но все-таки отличались. Теперь Минён точно это понимала. Эмоции десятилетней давности были словно скопированы из бульварных романов.

Когда Минён училась во втором классе средней школы, ее тетя передала им коробку с книгами, сказав, что долго их собирала. Тете было жаль выкидывать их из-за переезда, и она предложила Минён пересмотреть и оставить себе те, что заинтересуют. Книги в коробке оказались короткими романами. Любовь, романтика, иногда даже эротика – там было все. Тетя называла эти книги бульварными романами и рассказывала, как когда-то была от них без ума. Минён они тоже увлекли. Тетя шутила, что это у них семейное, а мама винила тетю в том, что она портит ребенка. Тетя пыталась убедить ее, что это лучший способ приучить ребенка к чтению, и отчасти была права: дальше Минён начала читать романы и помимо тех, что принесла тетя. Сюжеты были схожи, но именно за это Минён их и любила.

Как только Минён перешла в старшую школу, ее мама избавилась от всех книг: мол, нужно готовиться к выпускным экзаменам, времени читать просто не будет. Минён пыталась спорить – зачем ей прививали любовь к чтению, если в старшей школе читать нельзя? Но мама была непреклонна.

После выпускного Минён, конечно, начала читать и другие книги, но ее школьные годы прошли под влиянием бульварных романов. В то время Минён была влюблена в Тхэсона, или, по крайней мере, думала, что это любовь, – ведь в романах она именно такая. Минён из настоящего испытывала те же ощущения, что и Минён из старшей школы: ее чувства напоминали треугольник с острыми углами, строго заданной формой и без единого недостатка.

– Эй, осторожно, мяч летит! – Минён повернулась на голос Ёнмина. В те годы он тоже ей нравился. Но она считала, что это просто дружеские чувства, ведь к Ынсо она испытывала примерно то же самое. Минён из настоящего смогла осознать эти чувства благодаря себе из старшей школы. Они были похожи на круг без единого угла, и сейчас она нуждалась именно в таких, пускай это и не была любовь в романтическом смысле.

Минён поняла, что треугольник, который она приняла за любовь, был плодом ее воображения. С громким хлопком перед глазами опять засиял свет. «Точно. Однажды в школе я получила мячом по голове и потеряла сознание».

* * *

Минён почувствовала, как к ней вернулось зрение. Она по-прежнему смотрела в глазок. Мастера, которого она успела увидеть, уже не было. Неужели она обозналась? Или она действительно потеряла сознание и только что очнулась?

Девушка оторвалась от глазка и посмотрела на таймер – минус сто десять минут. Время было прежним.

– Помнишь, в старшей школе я потеряла сознание от удара футбольным мячом? – спросила она у Ёнмина.

– Конечно. К чему ты про это вспомнила? Что ты там увидела? – Ёнмин тоже взглянул в глазок, от которого отошла Минён.

– Кто тогда отвел меня в больницу вместо школьной медсестры?

– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? Ты даже не представляешь, как я замучился тащить тебя на спине. Ты была тяжелой! Да, кстати, будь со мной повежливее, мне, вообще-то, досталось тогда от учителей за то, что я без предупреждения ушел из школы. – Ёнмин развернулся к ней и обиженно надулся.

– Значит, и в тот раз мне помог ты. Спасибо. Ну, за тот случай. И за сейчас спасибо.

Не существует в мире такой доброты и заботы, за которые не стоит быть благодарным.

– Что с тобой? Кислорода не хватает? Мы тут уже довольно долго заперты. Почему ты вдруг ведешь себя так странно? Когда выберемся отсюда, нельзя оставлять Мастера, или как его там, безнаказанным. Довел людей до такого... – Ёнмин смутился и снова начал нести ерунду.

«Такие круглые чувства нравятся мне гораздо больше! Кажется, теперь я знаю код, чтобы выбраться отсюда!»

Закончив школу, Минён вернулась к чтению. Но бульварные романы, которые когда-то казались такими увлекательными, больше не были ей интересны. Ее привлекали рассказы о Шерлоке Холмсе, она читала Люпена и оформила подписку на журналы Корейской ассоциации детективной литературы. Однако Минён все равно продолжала ограничивать себя рамками романтики и до сих пор считала, что этот жанр определяет ее. Теперь, когда она была готова отпустить это убеждение, правильный ответ сам пришел ей в голову.

– Тхэсон, Субин, кажется, я знаю пароль. – Минён обратилась к своим друзьям и продолжила объяснение. – Помните, тема первой комнаты была «first»?

– Да, а второй – «loves». Но я не понял, какая тема была в третьей, – ответил Тхэсон.

– Пароль третьей комнаты был 315135. Если поделить на 3–15–13–5, то что получается?

– По алфавитному порядку... – Субин задумалась на секунду, – ...получается «come».

– Мы уже так долго здесь в заточении, что цифры в голове сразу в буквы переводятся? – пошутил Ёнмин.

– А в четвертой комнате – «true». Если все объединить в одну фразу, то получается «First loves come true».

– Первая любовь сбывается? Это же уже готовое предложение, нет?

– Нет. Подумайте о том, что пережила героиня этих комнат. Ее первая любовь не сбылась, она в замешательстве. О чем бы она подумала?

– Первая любовь... – Ёнмин задумался и продолжил, – ...никогда не сбывается.

«С нашей первой любовью произошло то же самое» – Минён проглотила эти слова.

– Получается, целиком фраза будет – «First loves never come true». N-e–v-e–r. 14–5–22–5–18.

Минён по очереди ввела цифры пароля, и со скрипом последняя дверь наконец-то открылась. Они покинули лабиринт, когда таймер показывал минус сто двадцать минут.

Остались круглые чувства

– Поздравляем! Вы успешно выбрались за час. Пожалуйста, заберите свои телефоны и подарочные сертификаты.

Они пришли к стойке администратора, готовые к разборкам, а в итоге могли только растерянно переглядываться.

– В смысле – час? Мы еле за три выбрались! – начал было Ёнмин, разминая мышцы рук, но, проверив время на экране телефона, который снова получил, увидел, что действительно прошел только час.

– Нет, но по ощущениям и правда прошло часа три. Мы и наговориться успели, и устать... – пробормотал Тхэсон, не в силах поверить.

– Таймер в комнатах идет в три раза быстрее, – с равнодушным видом сказал Мастер Demon's Road.

– Почему вы не отвечали на наши звонки? – поинтересовалась Минён.

– Такова концепция Demon's Road: полностью изолированная от мира комната, из которой нужно выбраться самостоятельно. – Мастер оглядел группу. – Есть ли что-то, что вас не устроило?

Ёнмин за плечи развернул всех к выходу и ответил:

– Нет.

Ничего не поделать, ведь прошел всего лишь час и, как сказал Мастер, это была концепция квеста. Нет смысла спорить. К тому же они успешно выбрались, и им за это даже вручили подарочные сертификаты на следующее посещение. Хотя Минён была уверена, что больше сюда не вернется.

– Было весело. Давайте как-нибудь еще сходим все вместе, – предложил Тхэсон, стоило им оказаться на улице. Сложно было сказать, действительно ли он так доволен или просто старается быть вежливым.

– Да, давайте, если будет возможность, – кивнула Минён, осознавая, что пришло время отпустить ребят. Причин задержать их еще немного не осталось.

– А, точно же! Вот список веб-новелл, которые я читаю. – Субин протянула Минён свой телефон. Похоже, она не соврала, когда сказала, что читает их по дороге на работу. Одно из имен бросилось Минён в глаза.

– Что? Это же моя новелла!

– Серьезно? Я уже какое-то время хочу это сказать, но ты потрясающая! Откуда у тебя такая фантазия? Маймай – это ты? Можешь дать мне автограф? Только у меня нет с собой ручки...

Маймай и правда было псевдонимом Минён. Она использовала буквы из своего имени на английском и, повторив их дважды, получила ник – Mymy. Смысл, правда, получался немного нарциссичный – «Моя Минён».

– У тебя, оказывается, довольно специфический вкус. Я думала по-быстрому закончить этот проект и приступить к следующему – просмотров маловато. – Минён поправила очки, пытаясь скрыть смущение.

– А мне нравится ее уникальность. Это, конечно, романтическая новелла, но... Как бы сказать... У главной героини сильный характер, а события раскрываются, как в детективе, так что я читаю с большим удовольствием!

«Я скорее в нее влюблюсь, чем в Тхэсона», – подумала Минён, устремляя горящий взгляд на Субин.

– Спасибо, я буду работать еще усерднее. Надеюсь, ваша история любви тоже будет счастливой. Расскажите мне ее, когда увидимся в следующий раз, она может оказаться отличной основой для новой новеллы. Вы ведь идеальная пара для истории про хорошего парня и хорошую девушку со счастливым финалом.

Слушая ее, Тхэсон и Субин улыбались, крепко держась за руки.

«Да, так и должно быть. Пускай и без меня, но романтика удалась!» – Минён с легким сердцем попрощалась и зашагала дальше с Ёнмином.

– Это был странный, но хороший день, – заговорила девушка. – Я наконец смогла о многом подумать.

Ёнмин посмотрел на нее, а потом неожиданно протянул руку к ее лицу. На секунду сердце Минён ушло в пятки.

«Что такое?»

Но Ёнмин ее не коснулся.

– До сих пор ходишь с ним? Ну ты и неряха, глаз да глаз за тобой. – Парень стряхнул лепесток вишни, застрявший в ее кудрях.

– Сам ты неряха!

– Ничего подобного, я очень даже аккуратный.

Минён нравились эти круглые чувства.

– С сегодняшнего дня я буду писать детективные романы. Думаю, мне подходит.

– На детективах много не заработаешь, – заметил Ёнмин, с легкой руки Минён хорошо знакомый с миром веб-новелл.

– Ну что поделать. Ой, сначала же нужно закончить вебтун, над которым мы будем работать с Ынсо. А если и правда возьму за основу историю Тхэсона и Субин, то, может, напишу и еще один роман. Ох, сколько всего накопилось!

– Так ведь и хорошо, когда у писателя достаточно материала. А следующим напиши роман, в котором главный герой – пожарный. И главным мужским персонажем, конечно же, должен быть я.

– Главный мужской персонаж должен быть красивым.

– Ну вот, я как раз идеально подхожу.

– Не смеши меня.

Минён на ходу обменивалась подколками с Ёнмином. Она решила просто наслаждаться непринужденностью их отношений. Разве чувства обязательно должны быть романтическими? Кто знает, может быть, однажды между ними и случится что-нибудь в этом роде... И тогда она снова напишет роман о любви, ведь романтика никогда не заканчивается.

* * *

Некто зашел в Demon's Road и направился к стойке администратора.

– НЭ практически не образовалась. А ПЭ, напротив, возникла даже в большем объеме, – сказал Мастер Demon's Road, оглядывая вошедшего с головы до пят. – И что ты будешь делать теперь?

– Я дал им надежду на то, что первая любовь может сбыться, и разрушил ее, но почему НЭ не растет? – ответил вопросом Мастер из общего дома.

– Людям свойственно заменять одну надежду другой, – цокнул языком Мастер из Demon's Road и продолжил: – В любом случае, я тоже многое потерял в этот раз.

– Я зайду еще завтра утром. Людям свойственно менять свое мнение на другой день. Если завтра получится собрать много НЭ, я верну долг, – сказал Мастер из дома, застегивая воротник длинного пальто не по размеру, и вышел из Demon's Road.

Лицо его выглядело слегка уставшим.

Наблюдательный Мастер

Ее разбудил звонок в дверь. Хёнджу собиралась хорошенько выспаться долгожданным субботним утром, но ее планы оказались грубо разрушены, а настроение окончательно испорчено. И вдобавок разболелся левый бок.

Снаружи послышался голос:

– Вы, случайно, не были вчера на квесте? – Голос принадлежал Минён.

– Думаю, тебе показалось.

– Я ведь даже не сказала, что именно видела, так откуда вы знаете, что мне показалось? Или там на самом деле произошло что-то странное?

Хёнджу решила, что пора выйти из комнаты и разобраться самой. Вчера он приходил, пока она собиралась на работу, теперь заявился в выходной. Такие ежедневные визиты в дом, где проживают одни девушки, уже напоминали преследование.

«Сталкер...» – ее тело напряглось от одной только мысли. Она старалась даже не думать об этом слове. Хёнджу сделала шаг вперед, вспомнив лицо Мастера. После того случая, из-за которого она возненавидела всех мужчин, Хёнджу сама не могла понять, почему решила снять жилье у мужчины. Впрочем, когда Мастер показывал ей дом, он не был похож на человека: «Тут комната, здесь гостиная. Кухня. Ванная». Это не было экскурсией или хотя бы каким-то объяснением – просто обозначением помещений, в которые они заходили. Мастер больше напоминал предмет обстановки.

– Что за дела? Зачем вы приходите каждое утро? – крикнула Хёнджу, открывая дверь.

– Уже десять... – пробормотал Мастер, держа в руках какой-то прибор. Вроде как возразил, что уже не утро.

– Десять, и что с того? Я спрашиваю, зачем вы приходите каждое утро? И что это за штука у вас в руках?

– Эм, ну... это измеритель. Мне нужно кое-что измерить. – Мастер неловко переминался с ноги на ногу, ощущая себя под давлением.

– Тут что, радиация или что-то в этом роде? Если так, вы должны предупредить нас первыми, разве нет?

– Нет, нет, дело вовсе не в этом. Это никак не влияет на здоровье... Просто если я объясню, вы все равно не поймете...

– Нет, я серьезно, о чем вы вообще? – Поведение Мастера вызывало у Хёнджу подозрения: в последнее время он часто заходил к ним с каким-то странным прибором.

Мастер незаметно направил измеритель в сторону Хёнджу.

– Ох, а здесь больше НЭ, – пробормотал он едва слышно.

– Уходите! – вскрикнула Хёнджу, не в силах терпеть это нелепое зрелище.

– Но это мой дом... – пробубнил Мастер и все же вышел за дверь, уловив ее настроение. Вся эта ситуация напоминала о вчерашнем, даже оправдания были теми же самыми. Так продолжаться не может, нужно что-то придумать.

– Хёнджу, привет! – раздался голос Ынсо, тоже вышедшей из своей комнаты.

– Ага, привет.

– Слушай, а тебе не кажется, что Мастер каждый раз теряется при разговоре с тобой? – спросила Минён.

– Думаешь? Я не замечала.

– Да я уверена! С нами он так себя не ведет, но когда ты рядом, он тушуется и нервничает. Когда будем продлевать договор на аренду, нужно попросить тебя поговорить с ним. – Минён хитро улыбнулась. Она как-то говорила, что мечтает стать писателем, так что ее фантазии не раздражали Хёнджу.

– Я тоже попрошу, – мягко улыбнулась Ынсо – подруга Минён. Короткая стрижка ей очень шла, придавая облику деловой вид, но, вопреки внешней строгости, Ынсо была очень доброй. Если бы она захотела, к ней выстроилась бы очередь из мужчин, но, похоже, ее это мало интересовало.

«Быть окруженной мужчинами – отнюдь не всегда счастье» – Хёнджу покачала головой, вспомнив свою историю.

На самом-то деле она решила поселиться здесь именно из-за этих девушек. Сама Хёнджу была родом из Чхонана, но уже долгое время жила одна в Сеуле. Однако после случая, который произошел два года назад, ей стало слишком страшно оставаться одной и она принялась искать соседей. Так она узнала о формате совместного жилья и заключила договор на аренду комнаты в этом доме. Обитать с кем-то под одной крышей, сохраняя при этом независимость, казалось в ее ситуации идеальным. Две подруги, уже жившие в доме, вызывали доверие. Мастер был подозрительным, но выглядел безобидным. А еще этот дом был гораздо дешевле других.

– Раз уж все равно проснулась, надо хотя бы на пробежку сходить, – сказала Хёнджу, потягиваясь.

– Ты такая старательная! Даже в субботу занимаешься спортом... Наверное, поэтому у тебя такая фигура при высоком росте, – отметила Минён.

Хёнджу была выше ста семидесяти сантиметров и старалась поддерживать тело в хорошей форме. Она была довольна собой, считая, что отлично выглядит для своего возраста – за тридцать пять. Однако спортом она занималась исключительно ради себя, а не для того, чтобы кого-то впечатлить.

– Я тоже скоро уйду. Нужно доделать вывеску, – сказала Ынсо.

– А я должна догнать дедлайн. Вчера я весь день гуляла, так что теперь нужно наверстывать. К тому же я встретила читательницу, хорошо бы показать, что я придерживаюсь графика.

– Это получается, я одна отдыхать буду? Ладно, если у вас будет время, давайте хотя бы пообедаем вместе. В последнее время мы все так заняты...

Ынсо и Минён согласно кивнули. Хоть они и жили вместе, но ни разу не собирались, чтобы просто выпить пива. Впрочем, для общих домов это, наверное, нормально.

Закончив короткий разговор с соседками, Хёнджу вернулась к себе и переоделась. Этого не было в ее планах, но она решила, что давно пора хорошенько пробежаться.

Тот, кого совсем не хочется видеть

«Вот черт, сегодня тот самый день, когда все идет не по плану». Хёнджу впервые за долгое время решила выбраться на пробежку до реки Ханган, но беговая дорожка вдоль ручья Пульгванчхон была забита людьми. Теперь ни с кем не столкнуться оказалось куда важнее, чем сама пробежка. Хёнджу совсем забыла, что здесь вовсю цвели вишни.

В своих ярко-оранжевых легинсах среди множества семей, которые в выходной день вышли полюбоваться цветением, она чувствовала себя неловко. Прежде спортивные легинсы никогда не казались Хёнджу странными, но, похоже, многое зависит от обстоятельств.

«Ладно, раз я все равно уже здесь, буду считать, что пришла прогуляться и насладиться цветением». Медленно шагая по набережной, Хёнджу поняла, что давно не могла позволить себе передышку. Так что в какой-то мере эта прогулка оказалась своевременной. Хотя легинсы все же были слишком яркими.

Прохладный ветер играл с цветами вишни. Хёнджу протянула руку к парящим лепесткам. Она не пыталась их поймать, но все же несколько оказались у нее в ладони. Женщина улыбнулась, вспомнив старое поверье: если поймать падающий лепесток вишни, то первая любовь обязательно сбудется.

Такое невозможно. А что, если ты не хочешь, чтобы она сбывалась? Как-то односторонне выходит... Хёнджу выпустила лепестки из ладони, и они, подхваченные ветром, улетели куда-то вдаль.

– О, Хёнджу?

Она обернулась, услышав свое имя, не в силах поверить в происходящее. Этого не может быть. Перед ней стоял Хёксу – ее первая любовь, человек, которого ей совсем не хотелось видеть.

– Что ты здесь делаешь?

– Мы не виделись больше десяти лет и это первое, что ты мне говоришь?

Пятнадцать лет, если быть точными. Они не виделись ни разу с тех пор, как расстались. Или, вернее, Хёнджу избегала его?

– Я встретила того, кого не хочу видеть, что мне еще сказать?

– А я рад тебя увидеть.

– Ты встречался со мной, получал от меня подарки на дни рождения и Рождество, забрал мой первый поцелуй, мой первый... – Хёнджу остановилась, почувствовав, как ее злость нарастает с каждым произнесенным словом, а лицо краснеет, несмотря на прекрасную свежую погоду. – А ты на дни рождения и Рождество дарил подарки другой девушке, целовал ее. Как я могу радоваться встрече с тобой?

– Ну зачем ты ворошишь прошлое? Это же было так давно. Я рад, что встретил землячку, могли бы посидеть в кафе, поболтать, как старые друзья. – Хёксу говорил так, будто действительно считал ее старой подругой.

Хёнджу захотелось срубить все вишневые деревья в округе и перезагрузить свой мозг, который додумался вспомнить первую любовь. Казалось, что именно из-за этих воспоминаний Хёксу и появился тут.

– Убирайся, пожалуйста. Для меня ты старый враг, а не друг. Это из-за тебя я перестала доверять мужчинам, из-за тебя привыкла отказывать людям, из-за тебя вся моя жизнь пошла наперекосяк!

«Если бы не ты, со мной бы ничего не произошло». Откровенно говоря, в том инциденте не было вины Хёксу. Все случилось из-за отказа Хёнджу. Но даже если и так, это не значило, что тогда ей следовало согласиться. Мысли путались, и одновременно Хёнджу снова почувствовала тянущую боль в левом боку.

– У меня заказ неподалеку, поэтому я здесь. Я был рад увидеться, а вот ты, похоже, совсем нет. – Хёксу улыбнулся, будто не собирался отступать. Хёнджу терпеть не могла эту улыбку.

– Предупреждаю, мне совершенно неинтересно, чем ты занимаешься. Просто исчезни и по возможности не появляйся в этом районе. Сотри меня из своих воспоминаний.

– Почему? Из-за мужа? Так я тоже женат. Я же просто поговорить хочу!

– Я не замужем, и меня не волнует, женат ли ты. Разве что любопытно, кто эта несчастная, – выпалила Хёнджу, оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно было кинуть в Хёксу, даром что на улицах нынче даже камни не валяются. Она схватила горсть земли, смешанной с осыпавшимися лепестками, и швырнула в сторону Хёксу. – Чтобы избежать дальнейших недопониманий, объясню еще раз: неважно, замужем я или нет, есть у меня парень или нет, я все равно не хочу с тобой разговаривать. Просто исчезни.

– Эй, эй! – Хёксу прикрылся руками от комьев земли и поспешно сбежал.

Хёнджу отряхнула руки и огляделась: еще недавно спокойно гулявшие люди теперь уставились на нее. Она на мгновение задумалась, не стоит ли извиниться за шум, но, смутившись, просто сбежала.

«Чертовы легинсы... Теперь я точно привлеку еще больше внимания».

Пробежав через толпу минут пять, она заметила вдалеке знакомую фигуру. Если сначала Мастер казался ей безобидным, то теперь Хёнджу была практически уверена, что он сталкер. Она больше не собиралась терпеть. В нынешнем эмоциональном состоянии она взялась бы справиться с кем угодно. Снова Мастер! Он явно наблюдал за ней с самого утра. Сейчас он прятался на площадке среди уличных тренажеров, но Хёнджу узнала его сразу по неуклюжим движениям и странному прибору в руках. Очевидно же, что это он!

Хёнджу перешла на бег. Когда она приблизилась, Мастер заметил ее и попытался увернуться.

– А ну, стоять!

Услышав крик Хёнджу, Мастер сорвался с места. Она сама, конечно, давно уже не бегала по-настоящему, но в школьные времена была членом команды по легкой атлетике и легко догнала Мастера, который будто бы и не спешил.

– Почему ты преследуешь меня? Ты сталкер, что ли? – закричала Хёнджу, схватив Мастера за плечо. Его глаза, обычно казавшиеся маленькими, были широко распахнуты. Глядя в них, Хёнджу почувствовала, как бурлившая в ней злость исчезла. Она заметила, что его взгляд был таким же безобидным, как и всегда, но зрачки расширились от удивления, и оттого глаза казались еще темнее.

– Зачем... – Хёнджу хотела что-то сказать, но ее ослепил яркий свет. Вскоре белый свет поглотил все, и она уже ничего не видела.

Запутанные чувства

Когда зрение прояснилось, Хёнджу поняла, что находится уже не на вишневой аллее. Но это место ей тоже было знакомо.

«Что происходит? У меня галлюцинации? Это сон? Как я здесь оказалась?»

Хёнджу стояла перед дверью дома, в котором жила. Она нажала на звонок, однако быстро поняла, что тело принадлежит не ей. Ощущение было такое, будто она наблюдает за происходящим глазами другого человека. Рука, которая нажала на звонок, принадлежала не ей. Да Хёнджу и незачем было бы звонить – она знала код. Помимо прочего, она слышала мысли владельца тела.

– Вы, случайно, не были вчера на квесте? – спросила Минён, открывшая дверь.

Хозяином тела, в котором оказалась Хёнджу, был Мастер, и этот разговор она слышала сегодня утром из своей комнаты.

– Думаю, тебе показалось, – ответил Мастер. Он врал – вчера он заходил в Demon's Road. Хёнджу знала это точно – в его голове промелькнула мысль о том, что он был там, чтобы разрушить первую влюбленность Минён и собрать НЭ. Она вспомнила, что уже слышала что-то про НЭ.

– Я ведь даже не сказала, что именно видела, так откуда вы знаете, что мне показалось? Или там на самом деле произошло что-то странное? – не отставала Минён.

Мастер взглянул на сборщик энергии. Теперь Хёнджу точно знала, что это был не телефон и не какой-то измерительный прибор, а именно устройство для сбора энергии.

«Что такое сборщик энергии?»

Мастер думал о странных вещах: почему, когда он дал надежду на первую любовь, а после отнял, негативная энергия не увеличилась? Наоборот, выросла позитивная энергия, и то же самое произошло днем раньше с Сон Ынсо.

Хёнджу была в замешательстве. Чем больше мыслей Мастера открывалось ей, тем яснее она понимала, что происходит что-то невероятное. Но что?

Ынсо высунулась из-за двери своей комнаты. Мастер надеялся, что спустя день уровень НЭ может повыситься. Но сборщик энергии никак не отреагировал. Только ПЭ продолжала расти.

«У меня будут проблемы, если я не выполню норму», – подумал Мастер. Пока Хёнджу удивлялась наличию еще и какой-то нормы, резко распахнулась другая дверь и разъяренная женщина закричала:

– Что за дела? Зачем вы приходите каждое утро? – Хёнджу было очень странно видеть себя не в зеркале или на фото, а со стороны. Она была сама на себя не похожа. Хёнджу даже не представляла, как пугающе выглядит в гневе.

– Уже десять... – возразил Мастер. В его мыслях промелькнул образ другой женщины, которую он когда-то знал. «Если бы она не встретила меня, ее жизнь была бы гораздо счастливее».

Душу Мастера, смотрящего на Хёнджу, до краев наполняла печаль. «Почему он грустит?» Хёнджу чувствовала его тоску, и ей самой захотелось плакать. «Получается, Мастер всегда смотрел на меня с печалью? Он терялся не от страха или волнения, а от тоски?»

– Десять, и что с того? Я спрашиваю, зачем вы приходите каждое утро? И что это за штука у вас в руках? – Хёнджу, не представляя ситуации в целом, давила на него, как на допросе.

– Эм, ну... это измеритель. Мне нужно кое-что измерить.

– Тут что, радиация или что-то в этом роде? Если так, вы должны предупредить нас первыми, разве нет?

– Нет, дело вовсе не в этом. Это никак не влияет на здоровье... Просто если я объясню, вы все равно не поймете...

– Нет, я серьезно, о чем вы вообще?

В этот момент сборщик энергии мигнул – подал сигнал об обнаружении и сборе НЭ. Мастер слегка повернул аппарат в сторону Хёнджу – энергии стало поступать больше. Хёнджу стало неловко. Она не до конца понимала, что все это значит, но сами слова «негативная энергия» и то, что от нее этой энергии исходит так много, не могли означать ничего хорошего.

– Ох, а здесь больше НЭ.

Когда Мастер произнес это, Хёнджу закричала еще громче:

– Уходите!

Глядя на себя глазами Мастера, Хёнджу захотелось взмолиться к себе и попросить не делать такое пугающее лицо.

Выйдя за порог, Мастер какое-то время стоял у входа, задумавшись. Он давно не ощущал человеческих эмоций, его воспоминания почти исчезли. Но благодаря Кан Хёнджу какие-то остатки эмоций постепенно возвращались к нему. Из дома доносились голоса – Хёнджу собиралась на пробежку. Чтобы собрать НЭ, нужно дать Кан Хёнджу надежду на первую любовь, а затем отнять ее. Но Мастеру не хотелось поступать так с женщиной, настолько похожей на Ёни. Тем не менее у него не было иного выбора.

«Он точно сталкер. Даже знал, что я пойду тренироваться», – ворчала Хёнджу в теле Мастера. И тем не менее она поняла, что он пытался относиться к ней по-особенному. Его чувства можно было описать одним словом – тоска. Кто он такой и что с ним произошло, Хёнджу понять не могла.

– Это мясная лавка?

Оказавшись на улице, Мастер тут же набрал номер на телефоне.

– Да, все верно, – ответил голос Хёксу. Мастер позвонил в мясную лавку в Чхонане и заказал ребрышки. Заказ вышел довольно крупным, но стоило Мастеру добавить: «Прямо сейчас», будто приказывая, и Хёксу без лишних слов пообещал доставить все как можно скорее.

Теперь становилось понятно, про какой заказ говорил Хёксу. Это был заказ Мастера, и его доставили прямиком из Чхонана. Все это было частью плана, призванного устроить встречу Хёнджу с ее первой любовью.

Мастер издалека наблюдал за ними и был очень удивлен: Хёнджу при встрече не испытала никакого трепета. Наоборот, у нее сразу же начала расти негативная энергия, которая в итоге вылилась во вспышку гнева. С точки зрения создания НЭ это был успех, но было жаль видеть, как Хёнджу, встретив свою первую любовь, испытала лишь гнев. По плану она должна была обрадоваться в момент встречи, пусть позже и оказалась бы разочарована.

Хёнджу чувствовала жалость Мастера, но не могла понять причину. Ее чувства к Хёксу давно испарились. В любом случае, это была первая любовь, которую ей хотелось навсегда стереть из памяти, и она давно ничего не испытывала к нему. Теперь Хёнджу заинтересовал Мастер.

* * *

Зрение вернулось к Хёнджу. Она все еще держала Мастера за плечо.

– Что ты со мной сделал? – спросила Хёнджу, глядя ему в глаза. В его взгляде мелькнула неуверенность.

Между неуверенностью и привязанностью

Хёнджу сидела за столиком в кафе напротив Мастера: он – в своем черном пальто, она – в ярко-оранжевых легинсах, которые выглядели совсем не к месту. Впрочем, сейчас это была не самая главная проблема.

– Как ты оказалась во мне? – Мастер заговорил первым.

– А мне откуда знать? И вообще, почему вы говорите со мной на ты?

– Ну... – Мастер снова запнулся, – ...справедливо.

– Ладно, фамильярность позже обсудим. Что это, черт возьми, было? Что-то вроде одержимости? Вы шаман? Что вообще произошло? Скажите мне!

– Эм, дай мне хотя бы слово вставить... – Мастер говорил медленно. Его кофе потихоньку остывал, но, похоже, он и так не собирался пить. Мастер закатил глаза и продолжил: – Что там, какой был первый вопрос?

– Про то, что произошло. Про одержимость! – Хёнджу нервно огляделась, заметив, что повысила голос. Все столики в кафе были заняты молодыми людьми.

– Я не знаю, как это назвать... я никогда не давал этому имени. Просто я вхожу в тело другого человека и смотрю на мир его глазами.

– И как у вас это получается?

– Ну... это одна из моих, вернее, наших способностей.

– Наших? Кто это – мы?

– Ты задаешь слишком много вопросов сразу, мне тяжело отвечать...

Хёнджу, которая и так не отличалась терпением, почувствовала раздражение. Ей хотелось задать кучу вопросов, а Мастер то ли нарочно медлил с ответами, то ли сам по себе был медлительным, то ли просто не хотел ничего объяснять. Лишь гигантское любопытство удерживало ее на месте, не позволяя уйти.

– Ладно, тогда давайте отложим все вопросы, сначала расскажите, что вы за человек, потому что сейчас я о вас ничего не знаю. И, если честно, начинаю сомневаться, что вы вообще человек. Давайте для начала разберемся с этим, а потом перейдем к остальному. – Хёнджу вытащила трубочку из стакана и залпом выпила почти половину своего айс-американо.

– С чего бы мне начать...

От раздражения Хёнджу чуть ли не плеснула кофе прямо ему в лицо.

– С самого начала! С рождения!

Она почувствовала, как посетители за соседними столиками уставились на нее, и представила, как по всем соцсетям разлетаются истории об орущей городской сумасшедшей в оранжевых легинсах. Эти мысли заставили ее немного успокоиться и понизить голос.

– У нас много времени, рассказывайте, не торопитесь, – проговорила Хёнджу сквозь зубы.

– Это было так давно, что я уже практически ничего не помню... – Мастер посмотрел Хёнджу в глаза, опустил голову и пробормотал: – Но я расскажу, что вспомню...

Уже пережитое отчаяние

Когда Мастер родился, его назвали Хо Ин. Он жил в XVI веке в Чосоне и был выходцем из знатной семьи, хоть сам и не занимал высоких постов. Возможность жить в Ханяне – столице Чосона, – не завидуя другим, уже говорила о том, что его семья не просто была немалого достатка, а занимала весьма высокое положение.

В семнадцать лет Хо Ин женился на девушке по имени Ким Ёни, младше всего на год. Поначалу она казалась ему слишком высокой и худой и он совершенно не находил ее привлекательной. К тому же брак был устроен их семьями по договоренности, и о какой-то романтической привязанности не могло быть и речи.

Однако с каждым разговором становилось ясно, что молодые прекрасно ладят. Вскоре Хо Ин проникся к Ёни симпатией, а она, в свою очередь, начала испытывать к нему уважение. Их отношения крепли, и наконец Ёни забеременела.

– Какое имя ты хотела бы дать ребенку? – спросил жену Хо Ин.

– Мы же еще даже не знаем, мальчик это или девочка. Как можно уже сейчас выбирать имя?

– Если родится мальчик, мы возьмем И из твоего имени и назовем его Хо И. А если девочка, то возьмем Ён, получится Хо Ён.

– Но если мы назовем их в мою честь, что же достанется от тебя?

– От меня им достанется фамилия, мне большего и не надо.

Хо Ин был доволен своей жизнью. При дворе шла ожесточенная борьба за власть, но его семья держалась в стороне. Однако вскоре род Хо был ложно обвинен в заговоре. Хо Ин вновь и вновь взывал к справедливости, пытаясь доказать свою невиновность, но все было тщетно. Тогда он начал молить о пощаде хотя бы для жены. Ему пообещали, что оставят ее в живых, но продадут в рабство. Хо Ин был бессилен. Никого не волновало, как сильно он любил ее. Скорее, наоборот, люби он ее меньше, возможно, ей бы удалось избежать беды.

Хо Ин был казнен. Его дух верил, что жена осталась жива, – одно это уже было счастьем. Теперь он был готов забыть все, что связывало его с миром, и окончательно исчезнуть. Его жена была продана в рабство, но он таил надежду, что с рождением ребенка в изменившемся мире ее жизнь станет лучше. Будучи духом, он не мог ничего сделать и лишь без устали молился о ней.

Но надежда быстро превратилась в отчаяние. Хо Ин узнал, что в день его казни Ким Ёни, кричавшую о невиновности мужа, обвинили в соучастии и тайно убили. Ему могло бы стать спокойнее, если бы он встретил ее душу, но найти ее нигде не получалось.

Теперь Хо Ин жаждал уничтожить все. Даже если бы ему пришлось бродить духом вечно, он хотел найти каждого, кто оклеветал его, и заставить их лить кровавые слезы. Ему хотелось, чтобы они испытали то же отчаяние, что пережил он сам. И в этот момент Хо Ин услышал Голос:

– Ты отомстишь и будешь служить?

Хо Ин отреагировал только на слово «месть». Если ему предоставится возможность отомстить, он готов служить чему угодно.

– Буду.

– Я дам тебе шанс вернуться в мир людей и отомстить. Но, если ты снова умрешь, твоя душа исчезнет навсегда. Ты готов к мести?

– Готов.

Так Хо Ин вновь стал человеком. Он вошел в логово разбойников и познал жестокость. Он отыскал всех, кому мог и должен был отомстить, и нес возмездие, пока кровь мужчин, женщин и детей не окрасила его целиком. Месть стала способом выплеснуть ярость, и в море этой ярости Хо Ин стал забывать о Ёни.

Когда его чувства к жене начали угасать, Голос раздался вновь:

– Ты отомстил?

– Да. Отомстил.

– Осталось еще что-нибудь?

– Ничего.

– Тогда служи.

С того дня Хо Ин собирал для Голоса злую энергию. Он не спрашивал зачем, только выяснил – как.

Сначала он собирал ее в местах, где случались смерти и разгорались войны. Он был и монахом, и шаманом, и священником. Некоторые называли его демоном. Тогда он узнал, что есть и те, кто работает наоборот, – их, разумеется, называли более приятным на слух словом «ангелы».

Когда войны утихли, а смерти стали реже, Хо Ин получил новые способности для сбора энергии. Как раз тогда ее перестали называть «злой» и переименовали в «отрицательную».

Так прошли пятьсот лет его службы. Разум Хо Ина устал, эмоции постепенно затухали. Наступили времена, когда отрицательную энергию вновь переименовали, теперь уже в негативную – НЭ, и собирать ее стало намного труднее. Хо Ин не мог придумать новый способ – его эмоции давно угасли. Он пошел на отчаянный шаг и стал собирать НЭ с жильцов общего дома, которым сдавал комнаты.

* * *

– Больше всего НЭ исходило от тебя. Наверное, мне стоит поблагодарить тебя за это.

– Ну да, какая я молодец, – пробурчала Хёнджу, собираясь сделать глоток кофе. Но лед уже растаял, превратив содержимое стакана в противную коричневую жижу.

– Вы будете пить? – Хёнджу посмотрела на чашку перед Мастером. Кофе в ней уже остыл, став чем-то средним между кипятком и льдом, но Мастер до сих пор даже не притронулся к нему. Вместо ответа он подвинул чашку к Хёнджу, и она выпила ее залпом. Вкус был таким же горьким, как и ее чувства. Если верить словам Мастера, его жизнь была настоящим хаосом. Хотя сам он, похоже, не осознавал этого из-за исчезнувших эмоций.

Хёнджу изначально хотела выместить на Мастере злость за то, что он следил за ней, но теперь ей стало его жаль.

– Та девушка, Ёни, она чем-то похожа на меня? Высоким ростом и худобой?

Мастер задумался.

– Похожа... Но теперь худоба и высокий рост не считаются чем-то неприглядным...

– Хотите сказать, я страшная?

– Я такого не говорил...

– Ладно. Ваши комплименты моей внешности все равно ничем мне не помогут. – Хёнджу снова съязвила и допила то, что еще оставалось на донышке, совершенно забыв, что, начиная со второй чашки, ей стоит пить кофе без кофеина. Впрочем, судя по всему, она в любом случае не смогла бы сегодня уснуть.

– Кстати, а вы знаете, зачем собираете эту негативную энергию?

– Знаю, но... точно сказать не могу...

– Не пытайтесь увильнуть, скажите как есть: если знаете – значит, знаете, если нет – так и говорите.

– Я и говорю... Точной причины я не знаю, но примерно представляю...

– Секунду. – Хёнджу вскочила и пошла к стойке, чтобы заказать айс-кофе без кофеина и горячий шоколад. Душные ответы Мастера раздражали ее, и она чувствовала, что закричит, если и дальше будет просто сидеть и слушать. К тому же занимать столик надолго, заказав лишь один напиток, – дурной тон.

– Вот, выпейте сладкого и продолжайте. – Хёнджу поставила перед Мастером горячий шоколад. Кофе он, по всей видимости, просто не пил.

Мастер сделал глоток, и его лицо немного расслабилось.

– Я не увиливаю... Просто не люблю, когда со мной фамильярничают.

– Хорошо, я вас поняла. Расскажите уже про эти тревожные эмоции.

– Не тревожные, а негативные.

– Да поняла я! Начинайте уже! – Хёнджу снова не выдержала и повысила голос. Очевидно, произошел очередной выброс НЭ.

Разговор постоянно уходил в сторону, но ей удалось сложить слова Мастера во что-то целое. Все сводилось к следующему: в мире существуют две силы – раньше их называли добром и злом, а теперь именуют позитивной и негативной энергией. Чтобы человечество не вымерло, эти две энергии должны находиться в балансе. Тот, кого Мастер называет Голосом, старается поддерживать баланс в мире. Мастеру неизвестны ни цели, ни намерения Голоса, ни сколько этих Голосов. И способа это узнать не существует. Когда в одном месте становится слишком много ПЭ, туда собирают и направляют НЭ. И наоборот – туда, где слишком много НЭ, собирают и направляют ПЭ.

– Я правильно поняла?

– Ну... в целом, да... – Мастер сделал новый глоток горячего шоколада, а затем еще один. Ему нравилось сладкое, и это показалось Хёнджу милым.

– И вы полагали, что неудача с первой любовью образует много НЭ?

– Я знаю, что, когда надежда превращается в отчаяние, НЭ выделяется в огромных количествах... – Мастер на мгновение замолчал, посмотрел в окно и продолжил: – Потому что со мной так и было.

Сердце Хёнджу начало понемногу оттаивать к Мастеру, который спокойно рассказывал о своей боли. Впервые с того самого происшествия она почувствовала что-то подобное по отношению к мужчине. Хотя, конечно же, перед ней был не обычный мужчина, а человек, утративший все эмоции.

– Мастер... Вы так и будете терпеть неудачи. Вы ведь не понимаете чувств других людей, поэтому и не можете предугадать, когда образуется НЭ.

– Тогда что мне делать?

– Я вам помогу.

– Как?

– Если вы вспомните забытые чувства, разве это не сделает вашу работу проще?

– Но почему ты хочешь помочь мне?

Хёнджу не могла ответить на этот вопрос. Помочь Мастеру значило создать больше негативной энергии. Разве это не навредит другим людям? Положа руку на сердце, ей просто хотелось вернуть Мастеру эмоции. Все, кого она встречала до этого, пытались отнять что-нибудь у нее, а этот человек страдал куда сильнее. Ей хотелось отдать что-то по своей воле вместо того, чтобы потерять.

– Просто хочу помочь. «Просто» – это тоже чувство.

– Никто ничего не делает просто так.

– Я проголодалась. Пойдемте поедим токпокки^[3].

– Но я не голоден...

– Дело не в голоде! Чтобы вернуть ваши эмоции, нам нужно вместе поесть токпокки! Вам же понравился горячий шоколад! – Хёнджу снова повысила голос. Получится ли у нее спасти его чувства?

Способность вселяться в других людей

Когда они вышли из кафе, белые вишневые лепестки вновь привлекли внимание Хёнджу. Они осыпались еще сильнее, чем утром, и парили в воздухе, подобно снежинкам в снегопад. Девушка невольно протянула к ним руку, но тут же убрала: она не знала, как работала способность Мастера, и боялась, что снова может появиться кто-нибудь вроде Хёксу. Или еще хуже – тот, кто пока еще сидит в тюрьме. Как только она подумала о нем, левый бок начало покалывать. Хёнджу упустила момент с лечением келоидного рубца, и теперь он набухал, зудел и каждый раз напоминал о том дне.

Мастер молча следовал за ней. Если бы ему что-то не нравилось, он бы мог просто исчезнуть, его способности это позволили бы, но раз он все еще был здесь, значит, его все устраивало. По крайне мере, Хёнджу решила так.

«Космос» – гласила вывеска ресторана.

– Ынсо и Минён говорили, что часто сюда заходят. Тут токпокки прямо при тебе готовятся, раньше у них еще и диджей был, – пояснила Хёнджу, входя. Они с Мастером сели за стол, сделали заказ, и вскоре им принесли кастрюлю с токпокки и овощами.

– Этот ресторанчик называется «Космос». Скорее всего, в честь цветка космеи, но на греческом «космос» значит «упорядоченная вселенная». Разве это не похоже на то, чем вы занимаетесь? Поддержание порядка во вселенной?

– Ну... у меня не настолько грандиозная работа... – пробормотал Мастер, скрестив руки на груди и наблюдая за бурлящими в соусе рисовыми клецками.

– Так, послушайте. Если человек пытается завести с вами разговор, вы должны проявить заинтересованность. Понимаете?

– Отношения правда могут улучшиться, если говорить о всякой ерунде?

Прошло всего минут тридцать с момента, когда Хёнджу решила помочь Мастеру, но она уже начинала жалеть об этом.

– От меня ведь сейчас исходит НЭ, да?

Мастер, услышав это, достал из кармана сборщик энергии. Он действительно совсем не понимал шуток.

– Хм, наоборот. От тебя исходит больше ПЭ... Но мне она не нужна... – Мастер замолчал, заметив на себе взгляд Хёнджу. Повисла короткая пауза, после которой он вновь заговорил: – Если эти токпокки готовятся прямо при нас, то и есть их нужно сразу же. Иначе чем они будут отличаться от тех, что продают уже готовыми на улицах? А еще рисовые клецки должны обжариваться в соусе, а тут они просто варятся, это уже не токпокки.

Хёнджу, не ожидавшая услышать от Мастера столько слов, моргнула и переспросила:

– О чем вы?

– Да так, ни о чем.

И только теперь Хёнджу поняла, что Мастер попытался таким образом наладить общение.

– Хорошо, говорите все что угодно. – Хёнджу слегка улыбнулась.

Тем временем токпокки приготовились. Хёнджу переложила немного клецок в свою тарелку, не забыв наполнить и тарелку Мастера.

– Вот такие вещи нужно делать, чтобы порадовать собеседника.

– Значит, я тоже должен быть рад?

– Так, ладно, проехали. Кстати, а вы стали разговорчивее.

– Ну... – Мастер снова начал запинаться, стоило Хёнджу подметить это. Ей казалось, что ему стало комфортнее в ее присутствии, и она тут же пожалела о сказанном – стоило дать ему чуть больше времени.

Мастер молча взял рисовую клецку, а затем сказал:

– Ты так и не ответила на мой вопрос.

– Какой?

– Как ты вселилась в меня.

– А мне откуда знать? Это же ваша способность.

– Эта способность позволяет видеть мир глазами и чувствами других людей, но контролировать их мысли мне не под силу. Я всегда считал, что, увидев мир чужими глазами, легко начать презирать человечество, а значит, и НЭ будет расти.

Отчасти он был прав. Хёнджу встречала немало тех, кто вызывал отвращение. Но, с другой стороны, хватало и приятных личностей.

– Разве дело не в пропорции? НЭ в человеке может сосуществовать с ПЭ. Есть одни люди, есть совсем другие... Вам бы не помешало получше узнать их.

Хёнджу капнула соусом на штаны. Он не был горячим, но оставил розовое пятно на оранжевых легинсах. Мастер молча протянул ей пачку влажных салфеток, лежавшую на столе. Хёнджу достала одну и принялась оттирать пятно, запоздало удивившись тому, что Мастер сам передал ей салфетки! Значит, эмпатией он все же не обделен? Тем временем Мастер продолжил:

– Но вселение в другого человека означает, что он занимает все твои мысли. Вот почему Сон Ынсо оказалась в теле того, кто был перед ней, – он был ей любопытен. А Ли Минён – в своем собственном, потому что хотела понять свои чувства. Получается, что Кан Хёнджу... Что?

– Что? – Хёнджу вскрикнула одновременно с Мастером. Неужели она, сама того не осознавая, думала о нем? Значит, теперь ей известно, что и он беспокоился о ней?

– Ну уж нет, вы же с самого утра только и делали, что привлекали к себе внимание! – Хёнджу снова повысила голос.

– Нет же, это из-за энергии...

– Хватит оправдываться энергией... – Однако при очередном ее упоминании у Хёнджу возник план. – Кстати, у меня появилась отличная идея. Если распространить НЭ, разве ее не станет от этого больше? Людям свойственно накручивать себя от любой плохой мысли. Если вы передадите собранную НЭ людям вокруг, то без проблем сможете собрать еще больше...

Мастер принял серьезный вид и заговорил:

– Это как-то слишком по-дьявольски.

– Как-то не по себе оттого, что об этом мне говорит сам демон. Разве существам вроде вас свойственна гуманность? Я же предложила идею, опираясь только на это.

Хёнджу снова испытывала раздражение. Пришедшая ей в голову мысль была отвратительной. Печально усмехнувшись от осознания, что сама ничем не лучше, Хёнджу продолжила:

– Да, порой люди и правда куда злее демонов.

– Ну идея неплохая. Просто мне не положено использовать энергию в собственных интересах. – Мастер неохотно похвалил Хёнджу. Получать похвалу от демона... очень странное чувство.

– А в чем заключается ваш интерес?

– Мой интерес – сбор НЭ. Поэтому мне выгодно использовать ее, чтобы собирать еще больше.

– Ерунда какая-то! Какая вообще может быть выгода в такой тяжелой работе?

– Если я воспользуюсь НЭ в своих целях... меня накажут...

– Каким образом?

– Я потеряю свои способности и стану слабым человеком.

– Снова стать человеком – это наказание?

– Сейчас у меня нет никакой цели. Если я вернусь в слабое человеческое тело, я, скорее всего, долго не проживу. Я множество раз видел, как демоны, возвращаясь в человеческую форму, накладывали на себя руки. В конце концов, стать человеком – это и правда наказание: боль никуда не уходит, ты продолжаешь с ней жить. Мы уже прожили жизнь, полную страданий, и потому боимся вновь столкнуться с теми же муками. – Впервые за разговор Мастер отвернулся. Видимо, даже ему было сложно говорить о таком глаза в глаза. Но затем он снова взглянул на собеседницу:

– У Кан Хёнджу, кажется, тоже есть своя боль. – Он посмотрел на левый бок Хёнджу, и она почувствовала резкую боль от одного этого взгляда. Отчасти Хёнджу была благодарна за то, что он обратил на это внимание. Выслушав историю Мастера, нет, Хо Ина, она поняла, что честно будет поделиться с ним и своей историей.

Слишком личная рана

Хёнджу сильно обожглась из-за своей любви к Хёксу. Возможно, особенно больно было оттого, что первая любовь обернулась предательством. С тех пор она старалась избегать всех, кто хотел с ней сблизиться.

– Хёнджу, давай поужинаем вместе.

– Прости, у меня уже есть планы.

– Но я ведь даже не уточнил, когда.

Хёнджу избегала мужчин, даже если они просто хотели с ней подружиться. Она держала дистанцию и с парнями своих подруг, из-за чего многие девушки доверяли ей и считали надежной. Так было проще, выгоднее и удобнее. Поскольку она не общалась с коллегами-мужчинами, ее репутация в компании росла. Высокий рост, стройная фигура и сдержанное поведение создали ей образ сильной личности. Хотя на самом деле она просто боялась мужчин.

А затем, когда ее чувства начали притупляться, она встретила его – Ким Вонхёна, представителя компании, которая занималась арендой офисной техники. Они пересекались по работе, обменивались приветствиями и понемногу сблизились. Так как виделись они нечасто, Хёнджу была с ним дружелюбна, а Вонхён – вежлив с ней.

Однажды он предложил прогуляться, а Хёнджу, возможно желая чуть-чуть выглянуть из скорлупы, согласилась. Пару раз они встретились за ужином или чаем. Общение с Вонхёном казалось ей непринужденным. Но то, что одному кажется незначительным, может быть важным для другого – так все и случилось.

В тот день Вонхён и Хёнджу договорились вместе выпить пива. Много они не выпили, но атмосфера была приятной. Когда в кружке остался последний глоток, Вонхён сходил к барной стойке и вернулся с корзинкой бесплатных закусок – разных сухариков.

– Не слишком ли много? – засомневалась Хёнджу.

– И что? Это же бесплатно. – Вонхён ответил так, будто не видел никакой проблемы. Хёнджу подумала, что ему, наверное, нравятся такие закуски, и продолжила разговор.

– Уже поздно, нам пора, – вежливо сказал Вонхён, вставая из-за стола. Хёнджу поднялась следом. И вдруг Вонхён вылил оставшееся пиво в корзинку с сухариками.

– Зачем ты это сделал? – удивленно спросила Хёнджу.

– Чтобы их не подали повторно. Ты даже не представляешь, насколько часто так делают.

– Не стоило тогда вообще их брать. А теперь представь, как тяжело будет убирать все это.

– Хёнджу, я не понимаю, в чем проблема. Это мое: мои закуски, мое пиво. Разве я не могу делать с ними все, что пожелаю?

У Хёнджу в голове не укладывалось, как Вонхён мог так поступить, а он не понимал, чем вызвано ее недовольство. Все ее хорошее отношение к нему исчезло из-за одного-единственного поступка. Ей не хотелось спорить, но для себя она решила, что не будет дальше развивать с ним отношения.

– Прошу тебя, больше не пытайся связаться со мной, – сказала Хёнджу. – Если увидимся на работе, будем обсуждать только рабочие вопросы, как раньше.

Она направилась прямиком домой. Тем вечером Вонхён звонил ей и писал сообщения, но Хёнджу заблокировала его номер. Со спокойной совестью она решила вернуться к привычной жизни. Однако все вышло совсем иначе.

Вонхён названивал в ее компанию. И если на личном телефоне она могла его заблокировать, то с рабочим это было невозможно – мужчина все равно находил способ связаться с Хёнджу. Даже если после спокойных разъяснений она сбрасывала звонок, тишина не длилась долго.

Вскоре Вонхён начал чуть ли не каждый день приходить к ней прямо в офис. Ей стало трудно работать. Хёнджу не оставалось ничего, кроме как пожаловаться начальнику. К счастью, он вошел в ее положение и даже связался с компанией Вонхёна, заявив, что не будет с ними сотрудничать, если они не сменят представителя. Однако Хёнджу не стоило расслабляться. Она недооценила человеческую одержимость. Одержимость того, кто никогда и ничего не терял.

Несколько дней спустя Хёнджу, вернувшись с работы, встретила Вонхёна перед домом. Ей стало страшно, но Вонхён всегда был вежлив, и это вселяло надежду на то, что у них все же получится договориться.

– Как ты узнал, где я живу?

– Мы же коллеги. Узнать твой адрес было проще простого. Но почему ты избегаешь меня?

– Потому что мы не подходим друг другу. И это не изменится. Не стоит привязываться ко мне, давай закончим все на хорошей ноте. Мы ведь даже не состояли в отношениях. Просто вместе выпили пару раз. Со временем мы сможем стать просто коллегами, как прежде, без неловкости. Ты хороший человек, Вонхён, забудь про меня, найди кого-то другого.

– В каком смысле?

– Что?

– Ты сказала, что я хороший человек. Что именно во мне хорошего? Если я такой хороший, почему ты отталкиваешь меня?

– Эм... – Хёнджу не знала, что ответить. Эта фраза прозвучала чисто из вежливости, на самом же деле хорошим человеком она его не считала.

– Я... – Вонхён запнулся, как будто изо всех сил пытаясь сдержаться. Хёнджу стало не по себе, но она все еще доверяла ему. Он продолжил спустя мгновение: – Я никогда не теряю и не отдаю то, что считаю своим.

– Никто никого и не забирает. Я сама приняла это решение, поэтому...

Хёнджу не успела договорить, когда почувствовала острую боль в левом боку. Вонхён держал в руке большой канцелярский нож. Хёнджу его узнала – один из товаров, которые поставляла компания Вонхёна. Он всегда казался ей прочным.

Изо рта Хёнджу вырвался истошный крик. Сквозь пальцы, зажимающие рану на животе, текла кровь: гораздо больше, чем Хёнджу могла себе представить. Лучше бы она упала в обморок, но, чувствуя боль каждой клеточкой, Хёнджу оставалась в сознании.

Она свалилась на землю, не прекращая кричать, и увидела, как убегает Вонхён. Таким он был человеком – жалкий подлец, сбежавший в страхе после того, как ранил человека ножом. Хёнджу кричала, пока могла. Только тогда прохожие начали собираться вокруг нее. Вскоре, возможно, из-за того, что она потеряла много крови, ее глаза начали закрываться.

«Как сухарики, размоченные пивом» – была последняя мысль перед тем, как она потеряла сознание. Хёнджу была для него все теми же сухариками, залитыми пивом. Вонхён считал ее вещью, которая принадлежит ему одному и ни за что не должна достаться никому больше. Для него это было естественно.

К счастью, несмотря на длину, рана была не слишком глубокой и жизни Хёнджу ничего не угрожало. Вонхён был задержан практически на месте. Но он оказался куда безумнее, чем девушка могла себе представить.

В суде Вонхён упорно уверял, что пытался убить Хёнджу за предательство. Он, видимо, считал себя невиновным и был уверен, что ему нет нужды оправдываться или лгать. Он и жил по тому же принципу.

Благодаря «чистосердечному» признанию вопреки советам адвоката покушение на убийство было признано предумышленным, и Вонхён оказался в тюрьме без права на условно-досрочное освобождение. Однако по нелепой причине – просто потому, что это была его первая судимость – его приговорили всего лишь к двум годам заключения.

Говорили, что Вонхён расплакался, когда огласили приговор. Он был из тех, кто не умел нести ответственность за свои действия. Вонхён напал на человека с ножом, скрылся с места преступления, заявлял в суде, что ни в чем не виноват, а теперь лил слезы, когда его приговорили к тюремному сроку. Но Хёнджу по-прежнему было страшно. Жутко было уже оттого, что он напал на нее с ножом, не сумев справиться с гневом, но, узнав, что он на самом деле собирался ее убить, она стала бояться людей еще больше.

Поэтому Хёнджу переехала в дом, где остальные комнаты тоже снимали девушки, а хозяин дома, к счастью, выглядел безобидным. Благодаря поддержке коллег она смогла сохранить карьеру и перевестись в другой филиал.

Тем не менее Хёнджу оставалась сильной и пыталась постепенно бороться со страхом. Однако сегодня этот страх вновь поднял голову: сначала появился Хёксу, а вскоре должны были выпустить на свободу Вонхёна. И пускай на него был наложен запрет на приближение, а сама Хёнджу сменила место жительства, если Вонхён не избавился от одержимости, он мог объявиться в любой момент.

Решимость Мастера

Руки Хёнджу дрожали, когда она закончила рассказ. Стоило ей произнести все эти слова вслух, как кошмар стал реальностью.

Мастер наблюдал за ее руками.

– Кхм, прости...

Хёнджу подняла голову.

На его лице читалось волнение. Он, должно быть, думал, что именно из-за него кошмары Хёнджу вновь ожили.

«Как такой слабый человек может быть демоном? Ах, мне сейчас не до беспокойства о других!» Хёнджу пыталась убедить себя в этом, но почему-то все равно переживала за Мастера. Его и так жаль: он уже носит в себе свою боль; жаль, потому что он забыл о боли; жаль, потому что он пытался ее избежать...

Хёнджу задумалась: что, если ее тревоги и боль Мастера могут нейтрализовать друг друга?

– Вы сказали, я похожа на нее?

Мастер посмотрел на Хёнджу влажным взглядом.

– Если говорить о внешности, то... есть немного...

– Так, может, я реинкарнация Ким Ёни? Если, конечно, перерождение существует.

– Не уверен, что оно существует... – Мастер слегка кивнул и продолжил, – ...но Кан Хёнджу точно не перерождение моей жены. Она была покорной и не такой вспыльчивой. Так что нет, это невозможно, – сказал он уверенно и еще сильнее испортил настроение Хёнджу.

– Хм, как бы то ни было, та женщина, по всей видимости, была вашей первой любовью. Ведь до нее вы, наверное, ни с кем не встречались.

– Вот как? – Мастер, вроде бы довольный разговором, потянулся к остывшим токпокки. В этот момент с его руки упал лепесток вишни и приземлился прямо в кастрюльку.

Хёнджу молча наблюдала, как лепесток тонет в соусе.

– Вы тоже его поймали.

– Я не ловил, он сам упал.

– Это одно и то же! – Хёнджу впервые за долгое время вновь повысила голос.

– Кстати, я могу помочь тебе избавиться от переживаний, – сказал Мастер, опустив голову.

– Как?

– Просто сделаю так, что Ким Вонхён не явится.

– И как же?

– У меня свои методы.

– Но разве от этого не уменьшится количество НЭ? Вы же говорили, что от меня ее исходит много.

– Это так, но ты не единственный способ ее получения, – пробормотал Мастер, опустив голову еще ниже. Казалось, он нарочно прятал взгляд, чтобы нечаянно не выдать свои мысли. Если бы они встретились глазами, возможно, Хёнджу смогла бы вселиться в него.

– А знаете что? Я говорю это вам на будущее, когда вы будете собирать НЭ. Люди умеют превращать свои тревоги и боль в ПЭ, если они рядом с теми, кто их понимает. Люди, потерявшие надежду, вместе могут создать новую. Запомните это.

– Боль легче вынести, если разделить ее с кем-то... – Мастер повторил слова Хёнджу себе под нос, будто размышляя над ними, и положил в рот токпокки.

Даже эта боль приятна

Вонхён о многом думал перед сном. До окончания тюремного срока оставалось меньше трех месяцев, и с каждым днем мыслей становилось только больше.

Скорее всего, после освобождения он не сможет вернуться на прежнее место: сплетни о нем наверняка разлетелись по всей отрасли. Придется попотеть, чтобы с судимостью найти работу.

А виной всему была Кан Хёнджу. Это она пригласила его встретиться, это она разорвала их отношения. Люди вроде нее заслуживают страданий, такова цена предательства. Так почему один Вонхён гнил в этом ужасном месте два года? Почему пострадал только он? Такая несправедливость недопустима, он еще не придумал как, но обязательно найдет способ отомстить, когда окажется на свободе!

Из груди Вонхёна вырвался стон ярости.

– Потише там!

– Да, да, ладно...

Похоже, он мешает сокамернику... Вонхён осторожно огляделся и сам провалился в сон.

Вскоре ему показалось, будто все вокруг залито ярким светом. «Уже подъем? Но я только что уснул!» Вонхён приоткрыл глаза. У изголовья его койки кто-то сидел, и это точно был не сокамерник. Вонхён решил было, что все еще спит, но взгляд, который он чувствовал на себе, для сна был слишком отчетливым и пронизывающим.

– Кто вы? – заикаясь, спросил Вонхён.

– Тсс! Никто не проснется, но все равно лучше веди себя потише, – незнакомец ответил абсолютно ровно, без тени эмоций.

– Что вы тут делаете?

– Я еще ничего не сделал. Ты Ким Вонхён?

– Да, я... Но как вы сюда попали? – Вонхён, испуганно запинаясь, приподнялся на локте.

– Лежи смирно, и тогда с тобой ничего не случится. По крайней мере, физически.

Слова мужчины в черном будто сковали все тело Вонхёна. Пытаясь понять, не сонный ли это паралич, он попытался пошевелить пальцами – кончики, к счастью, дернулись. Тем не менее оцепенение не спадало, а незнакомец по-прежнему пристально наблюдал за ним.

– Тебе лучше бы вообще не двигаться... Я впервые делаю нечто подобное и не могу сказать, как это на тебя подействует.

Вонхён замер. Только его взгляд бегал по сторонам в надежде, что кто-нибудь в камере сможет ему помочь. Но никто даже не шелохнулся.

Мужчина достал из кармана прибор, напоминающий телефон. Вонхён не знал, что это за устройство, но оно выглядело достаточно пугающим, чтобы пробудить в нем ужас, пробирающий до костей.

– Я объясню, что произойдет дальше. Это единственная добрая вещь, которую я могу сделать для тебя, Ким Вонхён. В конце концов, лучше знать, чем оставаться в неведении. Я собираюсь ввести тебе НЭ. Что это такое, тебе знать необязательно.

Мужчина направил устройство в его сторону. Вонхён успел подумать, что из этой штуки что-то появится, но ничего не произошло. Однако вскоре он почувствовал, как новая волна паники охватила все его существо. Ему хотелось закричать, казалось, он вот-вот умрет от ужаса, но тут же пришло осознание: если он сейчас издаст хоть звук, то может умереть куда более жутким способом. Все, что он мог, – тихо лежать с широко распахнутыми глазами. Страшно было даже прикрыть их.

– Сейчас ты, скорее всего, начнешь думать, что все в мире идет не так. И ты прав. Отныне все, что ты задумал, обернется крахом. Даже если ты расскажешь кому-нибудь, тебя не поймут. Из-за этого вы будете ссориться, а ссора и ругань могут перерасти в драку, в которой кто-то может серьезно пострадать, а кто-то даже погибнуть. Что бы ты ни планировал, лучше тебе этого не делать. – Холод в голосе незнакомца невозможно было описать словами. Вонхён молился, чтобы этот бесконечный миг закончился как можно скорее. Мужчина продолжил:

– Не знаю, кому ты сейчас молишься, но твои мольбы не будут услышаны. Это продолжится даже после того, как я уйду. Твои желания обернутся против тебя. Способ выбраться есть, я даже расскажу тебе о нем, хотя не знаю, сколько лет тебе на это понадобится. Поблагодари всех, кого встречал в своей жизни. Если ты будешь искренен, эти люди окажут тебе последнюю услугу. Держись за эту надежду, другой у тебя не будет.

Вонхён даже не осознал, что не моргал все это время. Незнакомец исчез, но он по-прежнему не мог перевести взгляд. В конце концов наступило осознание, что всю ночь ему придется провести неподвижно. Вонхён не мог найти в себе силы выбраться из-под одеяла: так же сильно, как приход утра, его пугало то, что для него оно не наступит. И только в одном он был уверен точно: вот теперь у него и правда ничего не осталось.

* * *

Как и ожидалось, случилось то, о чем говорила Хёнджу.

Когда Вонхён получил НЭ, она стала производиться в еще большем количестве. Показатели зашкаливали настолько, что сборщик энергии едва справлялся. Однако использовать эту НЭ было нельзя – ее сбор нарушал правила.

Мастер сразу принялся за отчет для Голоса. Он использовал НЭ без разрешения в своих целях и рассказал посторонним о работе служащих. В наказание его должны были лишить способностей и вновь сделать обычным человеком, способным испытывать боль. Впрочем, Мастер не возражал. Раньше, чтобы отчитаться о важных событиях, нужно было подняться на гору, зажечь свечу и тихо зачитать доклад, но теперь достаточно было ввести данные в устройство, прикрепленное к сборщику энергии.

Методы постепенно менялись, чтобы не привлекать лишнего внимания и не вызывать подозрений.

На устройство тут же поступил сигнал. Сообщение было коротким: «Понижение, лишение способностей, сохранение памяти». Какое счастье.

Экран погас – больше возможности связаться с Голосом не было. Сборщик и устройство связи стали кучкой бесполезного металла, неработающей и непонятной. Теперь, лишенный статуса служителя, Мастер должен был жить в мире, ощущая боль, как и все остальные люди.

Он открыл ящик стола. Внутри лежал мобильный телефон, которым он почти не пользовался, хотя для поддержания человеческого образа даже служителям телефон порой был необходим. Лишившись способности находить когда и кого угодно, Мастер был вынужден сделать звонок. Тому самому человеку.

И человек ответил на вызов.

– Госпожа Кан Хёнджу? Ты по-прежнему считаешь, что боль, разделенную с кем-то, легче перенести?

На другом конце трубки повисла тишина, а затем раздался голос:

– Такое обычно называют подкатом.

– Я не знаю, что такое «подкат»... Но если это значит «давай будем вместе», то да. И поскольку я помог уменьшить твою боль, надеюсь, ты разделишь со мной мою.

– Это довольно прямолинейная просьба. Хотя это в вашем стиле, так что ладно. Но... вы что-то натворили? Я, правда, не знаю что.

– Да. Я сделал то, что считал необходимым.

Вновь повисла тишина, а затем раздался тихий голос:

– Жизнь – это страдания, но они заставляют нас двигаться дальше. Если это поможет нам идти вперед, давайте будем вместе. Мастер, а не слишком ли вы нетерпеливы?

– Не больше твоего...

– Для начала вам стоит начать общаться повежливее. Тогда и люди к вам потянутся.

– Мне не нужен никто, кроме Кан Хёнджу...

– Мастер, что вам действительно нужно – это лучше стараться! Ах да, как вас теперь зовут? Раньше вы были Хо Ин, а теперь? Кажется, я видела в договоре... Какое-то очень забавное устаревшее имя...

– Я сие имя использовать не буду... Ты меня не заставишь.

– Лучше говорить «это», а не «сие». О, вспомнила! Хо Пхальбон, – Хёнджу рассмеялась.

Мастеру не нравилось имя, но слышать смех Хёнджу было приятно.

Когда его понизили до слабого человека, к нему постепенно стали возвращаться чувства – тоска, печаль, легкая боль. Несмотря ни на что, ему хотелось продолжать их испытывать. Или, может быть, к роковому решению привело именно то, что в нем уже начали зарождаться чувства?

Смех не смолкал. Мастер подумал, что Хёнджу смеется над ним, и хотел было повесить трубку. Насмешка отзывалась болью в сердце, но даже эта боль была приятной.

Эпилог

В один из дней пошел сильный дождь. Когда он прекратился, вишни полностью облетели, а на место цветов пришла зеленая листва.

Тем временем над вывеской «Четырех лапок на лесенке» зажегся свет. «Родители тоже имеют право съесть бедрышко!» – та самая красная вывеска, над которой Ынсо работала со всей душой.

– Хозяйка, здравствуйте!

Ынсо, Минён и Хёнджу втроем зашли в ресторанчик.

– Добро пожаловать! – поприветствовала их владелица с широкой улыбкой на лице.

Собраться предложила Хёнджу. Долгое время обитая под одной крышей, они ни разу не собрались вместе выпить пива, поэтому Хёнджу предложила устроить «корпоратив». Минён не нравилось это слово – оно звучало слишком по-деловому, и тогда Ынсо предложила «дружеское собрание». Так «официальным» названием их встречи стало «дружеское собрание общего дома».

– Нам, пожалуйста, одну порцию курочки и три кружки разливного пива.

– Хорошо. Ынсо, раз уж вы заглянули, закуски за счет заведения!

– Ого, а мы не откажемся! – ответила Ынсо. В последнее время она стала намного жизнерадостнее.

Они заняли место за столиком, и хозяйка принесла три кружки пива и сухарики в деревянной корзинке.

Увидев закуску, Хёнджу преувеличенно драматично схватилась за голову.

– Уф, эти закуски навевают плохие воспоминания.

– О боже! Мне убрать их? – испуганно спросила женщина.

– Нет, все нормально. Я как раз стараюсь это преодолеть, так что съем их с удовольствием! – улыбаясь, успокоила ее Хёнджу. Она и в самом деле оставила страхи в прошлом, а после того, что рассказал Мастер, ее тревожность стала намного меньше. Хёнджу знала, что Вонхён никогда не вернется. Она бы всю жизнь провела, дрожа и прячась, если бы продолжила трястись от страха из-за такого глупого человека.

– Хёнджу, а что с тобой произошло? – поинтересовалась Минён, подумав, что история старшей подруги может послужить отличной основой для новеллы. В последнее время легче, чем романтическое фэнтези, ей давались истории с любовными интригами, мистикой и детективными элементами.

Хёнджу сделала глоток пива и начала рассказ. Она считала, что делиться с другими – тоже часть процесса преодоления. Тем временем им принесли курицу, и она заказала вторую кружку. Хёнджу рассказала все, что с ней приключилось, кроме истории Мастера. Минён пыталась поддержать ее, повторяя, что случившееся ужасно, но не забывала при этом записывать что-то в заметки на телефоне.

Внимательно выслушав историю Хёнджу, заговорила Ынсо:

– Это произошло совсем недавно, и думаю, в это будет трудно поверить., – Она взглянула на Минён. – Нет-нет, вы не обязаны мне верить, но я правда пережила что-то странное...

Теперь Ынсо поделилась тем, что лежало у нее на сердце, – историей о первой любви, о Хёнсоне, который исчез, едва она произнесла его имя. Минён действительно была шокирована. Услышав знакомое имя, она решила, что поверить все-таки стоит, ведь в тот день Ынсо действительно звонила ей. Хёнджу поняла, что произошло с Ынсо, но решила промолчать. Она не могла рассказать о Мастере.

– Кстати, Ынсо, а я ведь тоже пережила нечто странное. Хотя, наверное, не настолько странное, как у тебя. Помнишь Тхэсона, которого я считала своей первой любовью? – Минён кивнула Ынсо, а затем повернулась к Хёнджу. – В общем, как только мы поймали падающие лепестки, эти двое оказались прямо перед нами.

Теперь уже Минён рассказывала подругам о том, что с ней произошло. Историю о том, как она поняла, что чувства к Тхэсону не были любовью, о том, как за час прошло целых три, и о том, как она буквально погрузилась в себя.

– А? Это на самом деле странно. У меня тоже было такое, будто я оказалась в теле Хёнсона... Что это? В нашем районе, случайно, никакой вирус не гуляет? Может, если надышаться вишневым ароматом, начинаются галлюцинации? Вы ничего о таком не слышали? – Ынсо задумалась: ситуация и правда выходила странная. Конечно же, Хёнджу знала все и об этом, но ничего не могла рассказать. Мастер как-то упомянул, что если попытаться раскрыть тайну Голоса, то воспоминаний лишится не только он, но и все вокруг. Но, по крайней мере, ему самому позволили сохранить память, и он мог по-прежнему поддерживать отношения с окружающими.

Пока Хёнджу пыталась сохранить невозмутимый вид, Ынсо продолжила:

– Это же «Четыре лапки на лесенке», тут на самом деле подают четыре ножки. Нас трое, кто хочет съесть четвертую?

– Мы все можем съесть по одной, я пригласила еще одного человека, – ответила Хёнджу.

– Кого?

– О, вы все его знаете. А вот и он! Господин Пхальбон, мы тут! – Хёнджу помахала рукой, привлекая внимание. Минён едва сдержала смех, услышав имя, но, обернувшись и увидев вошедшего человека, сильно удивилась. Ынсо тоже была в растерянности. Перед ними стоял Мастер.

– Я же говорил, что мне не нравится сие имя, – недовольно пробурчал он, подходя.

– Ну а как мне вас тогда звать? Мастером? Мне это не нравится, – дразнилась Хёнджу.

– Ого! Вы двое встречаетесь? Вообще, это такой избитый сюжет, когда владелец и жилец начинают отношения, но в реальной жизни это довольно необычно. – Минён переводила взгляд с одного на другую.

– Скорее, не встречаемся, а просто хорошо ладим и понимаем друг друга. Детям не понять дела взрослых, – ответила Хёнджу с той же улыбкой.

– Получается, Хёнджу съедет? Вы поэтому собрали нас тут сегодня? – Ынсо удивленно распахнула глаза.

– Нет, у нас пока не такие отношения. Ах, да! Господин Пхальбон подкорректирует оплату за коммунальные услуги и аренду. Он немного задолжал вам.

– Без понятия, что происходит, но это в любом случае здорово! Ура!

Ынсо и Минён громко рассмеялись, а Мастер растерянно посмотрел на Хёнджу и сказал:

– Мы об оном не договаривались.

– Мастер, почему вы так странно говорите? Как будто сбежали из Чосона.

Слова Минён явно застали его врасплох. Взглядом он спросил у Хёнджу: «Как она узнала? Ты ей рассказала?» На что Хёнджу тихо дала понять, что это была всего лишь шутка.

– Кстати, а когда вы начали встречаться? – полюбопытствовала Ынсо. Ей казалось, что Мастер и Хёнджу не слишком-то ладят. И дело было не в Хёнджу. Ынсо едва ли могла представить, чтобы Мастер с кем-то встречался.

– Не так давно. Тогда еще лепестки с вишни сильно осыпались, значит, за несколько дней до ливня. Я тогда вышла на пробежку и в очередной раз наткнулась на господина Пхальбона. Мы еще раз поругались, а потом как-то все сложилось само собой.

Мастер вздрагивал каждый раз, когда звучало его имя.

– Так странно, все сводится к цветам вишни. Мастер, может, переназовем наш дом, пусть будет «Цветущая вишня»? Им тогда больше людей заинтересуется, – предложила Минён.

– У нас и так всего три комнаты, нет нужды искать еще людей. И название уже есть – «Мёнджин».

– Вы должны прислушиваться к пожеланиям жильцов! Мы хотим жить в доме с красивым названием.

– Но это мой дом, – пробурчал Мастер.

– Просто согласитесь. Я тоже хочу жить в месте с красивым названием, – заявила Хёнджу, перебив Мастера. Он нахмурился, но ничего не ответил.

– Тогда давайте назовем дом «Расцвет». Что-то вроде сокращения от цветущей вишни.

– Мне нравится.

Минён и Хёнджу согласились с предложением Ынсо. В этот момент владелица ресторанчика принесла им закуски.

– Острые куриные лапки – комплимент от заведения!

– Я такое не ем.

Хёнджу, нахмурившись, ткнула Мастера в бок, чтобы он замолчал, и тот тихо и удивленно вздохнул.

– Когда кто-то проявляет доброту, нужно сказать «спасибо», – укорила она и обратилась ко всем: – Что ж, за наш дом – «Расцвет»!

Все подняли стаканы, чокаясь, а Мастер пробормотал:

– Но это мой дом...

– Я отлучусь ненадолго. – После тоста Минён вышла из-за стола, отвечая на звонок. – Да, Ёнмин. Мы поменяли название дома. Да, того, в котором я живу...

Ынсо с нежной улыбкой наблюдала за радостной Минён, болтающей с Ёнмином по телефону, а затем перевела сияющий взгляд на все еще спорящих Хёнджу и Мастера. Ынсо приняла решение.

«Прежде чем расцветет вишня в следующем году, я тоже...»

* * *

Голос обратился к другому Голосу.

– Разве мы можем так просто его отпустить?

– У нас в любом случае хватает служителей. Он служил нам долго и преданно, хватит с него. Кстати, я приметил нового служителя, хочу назначить ему испытательный срок.

– Какой он?

– Слишком мягкий. Хочу отправить его в тело генерального директора венчурной компании. Пусть поучится у людей.

– Да, если он такой наивный, пусть учится.

В этот миг один из служителей направился в мир людей.

От автора

В один из апрельских дней, прогуливаясь, я поймал вишневый лепесток. Мне вдруг вспомнилось поверье: «Если поймать падающий вишневый лепесток, то первая любовь обязательно сбудется».

В то же время у меня возникла и другая мысль. Если моя первая любовь сбудется, должен ли тот, кто мне нравится, тоже влюбиться, даже если он этого не хочет? Что, если тот человек не считает меня своей первой любовью, или предпочтет стереть воспоминания обо мне, или даже просто меня не вспомнит?

Так и появилась эта история – с одной стороны, романтическая, а с другой – не слишком.

В районе Ынпхёнгу вдоль ручья Пульгванчхон действительно есть целая аллея вишневых деревьев. Еще несколько лет назад они были маленькими саженцами и аллея не шла ни в какое сравнение с другими популярными местами для любования вишней. Но теперь деревья выросли, и оно удостоилось внимания. Так моя фантазия расцвела там, где я живу.

История о Мастере и его жильцах, верящих в любовь, подошла к концу, но я верю, что истории тех, кто верит в любовь, продолжатся.

Демон компании-единорога

Я очнулся в теле генерального директора стартапа-единорога^[4] с годовым доходом более триллиона вон. С первого мгновения я начал слышать голоса в голове.

«Он не умер?»

«Он должен был умереть».

«Что делать? Он, похоже, выжил».

Я человек, который должен был умереть. Я демон.

Учись у людей

Голос сказал мне:

– Иди и учись у людей.

Он решил, что я еще не готов стать полноценным служителем, иными словами – сборщиком негативной энергии, демоном, и назначил мне испытательный срок.

Мне предстояло вселиться в тело Ли Гансона – генерального директора стартапа в сфере социальных медиа «Баком». Недавно он попал в аварию на своем Bugatti Chiron и впал в кому. Задачу мне поставили четко: жить, как Ли Гансон.

Обычно служители получают особые способности, необходимые для сбора негативной энергии, но я всего лишь стажер, и никаких специальных навыков мне не полагалось. Единственное, что мне было доступно, – слышать мысли людей в радиусе двух метров. И еще мне дали прибор для измерения негативной энергии в виде часов Patek Philippe, которые носил Ли Гансон.

Что же случилось с настоящим господином Ли? Голос уже забрал его душу. Он в любом случае был обречен. В общем-то, я очнулся за мгновение до того, как врачи должны были официально признать его мертвым.

«Он не умер?»

«Он должен был умереть».

«Что делать? Он, похоже, выжил».

Все вокруг надеялись, что я, то есть Ли Гансон, умру. Я слышал мысли троих, поспешивших ко мне, как только я открыл глаза. Одним из них был Пак Хёнчхоль – директор по персоналу и управлению, которого переманили из крупной корпорации. Второй – О Совон – занимал должность директора по разработке, будучи сооснователем компании вместе с Ли Гансоном. Последний голос принадлежал Мин Сори – его личному секретарю. Общая информация о господине Ли уже хранилась у меня в голове, но что же он за человек такой, что все вокруг желают ему смерти? Я снял кислородную канюлю и почувствовал боль в ногах.

– Это настоящее чудо! Мы уже собирались официально констатировать смерть после заключения о клинической смерти. Как вам удалось прийти в сознание и начать дышать самостоятельно? – спросил врач, подбегая ко мне. О и Пак торопились за ним.

– Какое счастье! Я думал, ты уже не жилец.

– Небеса помогли вам, господин Ли.

Они говорили так, словно действительно беспокоились обо мне!

«И почему они просто не позволили ему умереть? За какие грехи я опять должна проходить через этот ад?» – я услышал, как Мин Сори в мыслях упрекала врачей. Пока остальные хотя бы пытались притворяться радостными, лицо Мин Сори скривилось, выражая истинные чувства. Насколько же она меня ненавидит? Мне стало любопытно узнать ее получше.

– Секретарь Мин Сори, ты не рада, что я пришел в себя? Почему стоишь как вкопанная?

– Ох, прошу прощения. Извините. Я растерялась от счастья. – Сори тут же встала на колени прямо на больничный пол и поклонилась.

«Я труп. Секретарь Мин Сори, а не просто Сори...»

По всей видимости, Ли Гансон обычно обращался к ней по имени. Больше того, я сказал лишь пару слов, а она уже падает на колени и рассыпается в извинениях? Да что не так с этими людьми?

Ни директор О, ни директор Пак даже не попытались ее поднять. Они молча стояли, склонив головы, потому что знали – лучше не лезть господину Ли под руку, если не хотят попасть под раздачу. Я должен был быть злодеем, чтобы учиться у людей, но мне хотелось разобраться.

– Не хочу никого видеть! Все вон! Мин Сори, ты тоже на выход! – Она сможет встать и уйти, только если я прикрикну.

– Давай поднимайся, пойдем. – Директор О поднял Мин Сори и вывел ее из палаты. Директор Пак хоть и был старше меня – все-таки уже за пятьдесят, – прежде чем выйти, низко мне поклонился, почти под девяносто градусов. Врач и медсестра тоже поклонились и поспешили следом.

– Эй, доктор! Медсестра! А вы куда пошли? Хотите бросить меня здесь одного?

Похоже, жить в теле Ли Гансона будет утомительно.

Голос, как мне быть? Кажется, это не для меня.

Мысли Сори

Через несколько дней я вернулся домой, в просторную квартиру в двести шестьдесят пять квадратных метров с видом на реку Ханган. Весь интерьер – в настолько светлых тонах, что аж глаза резало – отражал вкус Ли Гансона и его любовь к показухе.

И что такого особенного в реке за окном? Эта квартира стоит на несколько сотен миллионов вон дороже, чем в домах чуть подальше и без вида на реку.

– Сори! Принеси воды.

Мне все еще было неловко звать ее только по имени. Ясное дело, из-за сломанной лодыжки я не мог передвигаться самостоятельно, поэтому Мин Сори каждый день приходила ко мне отчитаться о делах на работе и выполнить поручения.

Я сидел и смотрел в окно, когда Мин Сори принесла мне стакан воды на подносе.

Взглянув на часы, я заметил, как растет уровень негативной энергии. Похоже, она повышалась даже просто от того, что Мин Сори подходила ко мне ближе.

«С таким богатством он мог бы попросить кого-нибудь из родственников позаботиться о нем. Но, похоже, все они разорвали с ним отношения. Видимо, деньги все же не главное в жизни. Если бы я могла, я бы уже давно уволилась. Но ведь он тогда не оставит меня в покое. Слышала, прошлая секретарша после увольнения так и не смогла найти работу из-за гнусных слухов о ней, и в конце концов ей пришлось вернуться в родной город...» Я вновь услышал мысли Мин Сори. Насколько я знал, это Ли Гансон порвал связи с семьей, чтобы они не просили его о помощи, но секретарь, видимо, не знала об этом.

Пока я пил воду, она начала отчет:

– После внедрения системы видеобатлов доходы компании ежедневно растут на два процента. Поскольку рост выручки идет по сложному проценту, ежемесячно он составляет около восьмидесяти процентов.

Мин Сори была умной. Пока она четко передавала информацию о делах компании, ее голос звучал уверенно. Ухоженные ослепительно-черные волосы в короткой прическе, сияющие глаза, кипенно-белая блузка и черные брюки – ничто не выбивалось из образа. И как только Ли Гансон с его дьявольским воображением мог мучить такого человека? Я не мог этого понять. Сегодня мне хотелось сделать перерыв в уроках злодейства и просто похвалить ее.

– Сори, тебе очень идет сегодняшний наряд, – сказал я, запинаясь: мне было неловко делать комплименты. Но глаза Мин Сори резко распахнулись. Ее что, так тронул мой неловкий комплимент? Как же, должно быть, редко ее хвалили.

– Прошу прощения. Я не уделила должного внимания своему внешнему виду. Завтра я обязательно исправлюсь. – Мин Сори в очередной раз поклонилась, извиняясь. Теперь уже я удивился. Я подумал, что она слишком часто извиняется, когда я зову ее по имени, а затем услышал ее мысли:

«Чертов извращенец. Я думала, он уже успокоился, а он опять заладил про то, что я не в юбке. Я могу надеть юбку, но, если он только попробует прикоснуться к моим ногам, мы оба умрем».

Мне стало стыдно за то, что я – Ли Гансон. Теперь негативная энергия исходила не только от Мин Сори, но и от меня самого. Как демон я должен многому научиться. Я взглянул на небо. Я дал обещание служить Голосу и должен его сдержать. Я должен следовать правилам. «Вы видите? Я стараюсь!»

Не дождавшись моего ответа, Сори подняла голову и продолжила доклад:

– Что касается вашего ДТП, у грузовика, с которым вы столкнулись, немного поврежден грузовой отсек, а водитель отделался легкими травмами. Ваш же автомобиль потерял управление, перевернулся после удара об отбойник и теперь подлежит утилизации. Соотношение ответственности составило девять к одному.

– У кого девять? – спросил я и еще раньше ответа услышал мысли Мин Сори:

«Ты мчался на скорости двести километров в час и врезался сзади. Конечно, девятка у тебя, не у того же, кто ехал впереди! Хорошо, что удар пришелся по касательной, иначе водитель той машины мог погибнуть, чертов ты демон. Если бы он не попытался перестроиться, он вообще был бы ни при чем. Бедный водитель. А что, если этот подонок сейчас потребует подать апелляцию, посчитав девятку несправедливым решением? Это в его стиле!»

Слышать чужие мысли не всегда удобно.

– Девять у вас. Хотите, чтобы я подготовила встречный иск? – Голос Мин Сори дрожал.

– Сори... – Звать ее только по имени все еще давалось мне с трудом, – ...во сколько оценивается мое состояние?

– Если сложить все доли в компании – около двухсот миллиардов вон.

«Что, опять хочешь похвастаться своим богатством?» – снова прозвучали мысли Мин Сори. Черт, я хочу просто поговорить, а не слушать чужие голоса в своей голове!

– Во сколько оценивается ущерб того водителя?

– Около двух миллионов вон.

– А мой?

– Исключая медицинские расходы, ваша машина полностью разбита... Даже с учетом амортизации примерно двадцать миллиардов вон.

– То есть даже при соотношении девять к одному водитель грузовика должен будет заплатить два миллиона вон.

– Да, все верно.

– Позвони в страховую компанию и скажи, что я согласен на десять к нулю. Как можно оценивать человека с состоянием в двести миллиардов девять к одному? Что за глупость? Скажи им, что я все сделаю.

«Он с ума сошел? Ли Гансон ни за что бы так не поступил! Он сделал бы все возможное, чтобы не заплатить ни воны!»

Мне ведь сказали, что я должен учиться у людей, мне не говорили, что я должен сразу вести себя как демон. Разве нет? Кстати говоря, у Мин Сори такие грубые мысли! Она в них постоянно бранит меня!

На всякий случай я взглянул на часы и обнаружил, что от нее начала исходить позитивная энергия. Для меня как служителя, который должен поддерживать баланс, это плохо. Но почему мне самому радостно оттого, что рада Сори? Этого нельзя допускать. Если я буду неосторожен, позитивная энергия может начать исходить и от меня.

Когда я поднял взгляд на Мин Сори, ее и без того распахнутые глаза стали казаться еще больше. Это опасный сигнал! Похоже, ее настроение улучшилось!

– Сори... – Ее имя давалось с трудом, – ...на сегодня можешь быть свободна. Я хочу побыть один. А брюки можешь надеть и завтра, они правда тебе очень идут.

Она побледнела.

– Директор, я сделала что-то не так? Скажите, я постараюсь исправить!

– Нет, все в порядке! Просто уходи!

Мин Сори, все еще растерянная, поклонилась в знак прощания и медленно направилась к выходу.

«Это из-за аварии? Он сошел с ума, точно сошел с ума! Нельзя расслабляться – кто знает, что он скажет завтра. Он сумасшедший, абсолютно поехавший, псих», – повторяла она снова и снова на все лады, пока не ушла настолько далеко, что я перестал слышать ее мысли. А до тех пор, пока она вышла из квартиры площадью двести шестьдесят пять квадратных метров, прошло намного больше времени. Она, наверное, до самого выхода твердила, что я сошел с ума.

Мин Сори... Комната без ее мыслей погрузилась в тишину, а тишина принесла с собой одиночество. После того как я умер, оно стало частью моего бытия, но одиночество после того, как ушла Мин Сори, ощущалось куда более горестным.

До захода солнца над Ханганом было еще далеко, но из-за тоски казалось, что оно уже село. Мне снова хотелось услышать мысли Сори.

Порядочный подонок

– Господин директор, согласно вашему распоряжению, тринадцать высококвалифицированных разработчиков переведены во второй серверный зал. – Как только я на костылях прибыл в компанию, директор Пак поспешил отчитаться о делах. Я совершенно не понимал, о чем речь: пускай я и изучал информацию о Ли Гансоне, но всех подробностей запомнить не мог.

– Сори, о чем это он? После аварии я забыл некоторые вещи, – попросил я уточнения у сидящей рядом Сори.

«Бессердечный подонок! Устроил все собственными руками, а теперь не помнит? Зря я понадеялась на лучшее!»

– Господин директор, вы поручили перевести десять процентов разработчиков, которые отстают по ключевым показателям, во второй серверный зал в Кванджу.

Я одновременно услышал и ее мысли, и голос. И судя по мыслям, я принял ужасное решение.

– А зачем я... отдал такой приказ? – спросил я теперь уже директора Пака. Я, может, и выглядел полным идиотом, но поступить иначе не мог.

«Ты же сам всем распоряжался, а теперь пытаешься свалить вину на меня?»

– Вы сказали, что хотите от них избавиться, поэтому я предложил построить в Кванджу еще один серверный зал и отправить их туда. Вы согласились, и я выполнил ваше поручение. Просто уволить их было бы незаконно, они могли подать в суд. Поэтому мы перевели этих сотрудников подальше, чтобы в итоге они сами захотели уйти: если они откажутся от перевода, у нас будут законные основания для увольнения и никаких проблем не возникнет. – Директор Пак вытер пот со лба.

– Получается, речь про Кванджу, который в провинции Чолладо на другом конце страны, а не соседний город в Кёнгидо?

– Да, вы же сказали построить серверный зал как можно дальше. К тому же тамошние серверы почти не используются, так что там даже заняться нечем. И сам зал расположен не в центре города, а на окраине, кругом одни луга и рисовые поля. Идеальное место, чтобы люди захотели уволиться.

В конце концов, мне и правда есть чему поучиться у людей. Они куда лучше демонов знают, как сделать других несчастными.

Я взглянул на свои брендовые часы и заметил, что от директора Пака исходит позитивная энергия. Он был только рад разработать еще один способ разрушения чужих жизней. Директор Пак тоже был не так-то прост!

«Вам бы обоим отправиться туда и сгнить, чтобы понять, каково это, мерзавцы!» – гневные мысли Сори прозвенели в моем сознании так отчетливо, что я даже повернулся к ней, подумав, что она произнесла это вслух. Но Сори лишь улыбалась. Очень вежливо и совершенно неискренне.

– Господин директор, во второй половине дня у вас назначена встреча с депутатом Квон Тхэхо. – Сори напомнила мне о расписании.

– А по какому поводу?

«Чтобы сунуть ему взятку, очевидно же!»

– Поступили жалобы, что система видеобатлов чрезмерно стимулирует конкуренцию. Он хотел бы обсудить этот момент.

– А, из-за взя... то есть из-за видеобатлов. – Я едва не озвучил ее мысли сам. В этот момент за дверями раздался шум, и в кабинет ворвалась женщина в белой блузке.

– Господин директор, я не могу поехать в Кванджу! – прокричала она прямо мне в лицо.

– Секретарь Мин, как вы допустили, что в кабинет генерального директора врывается кто попало?! – возмутился напуганный директор Пак, тыча пальцем в Сори.

– Я ведь тоже в кабинете, как я могла остановить ее снаружи? – ответила Сори.

– Где твои манеры?!

– Замолкли все! – прикрикнул я. И хотя все затихли, голоса их мыслей продолжали звучать в моей голове. Директор Пак считал, что Мин Сори получила свою должность, соблазнив генерального директора. Мин Сори в свою очередь не выносила Пака, считая, что он умеет лишь увольнять и издеваться. Их объединяло одно – они оба считали меня высокомерным и грубым.

«Прошу, выслушайте меня» – пробилась через этот шум мысль ворвавшейся ко мне женщины.

– Даю тебе минуту. Говори, что хотела. Если сможешь убедить меня за это время, я признаю твои способности, – сказал я.

– Господин директор, я работаю в компании с ее основания. Как руководительница UX-команды я создала основу системы видеобатлов. Вы лично хвалили меня. Даже во время беременности и после родов я делала все, что было в моих силах, чтобы работа не замедлялась, ведь компания достигла стабильности и начала приносить доход. Но стоило бизнесу встать на ноги, а мне взять декретный отпуск, как меня тут же перевели в Кванджу. Пожалуйста, покажите мне показатели эффективности. Вы ведь переводите меня из-за того, что я вышла в декрет? Я отвечаю за пользовательский опыт, что мне делать в серверном зале?

«А кто же заставлял тебя уходить в декрет? Руководитель должен подавать команде пример!» – директор Пак мысленно насмехался над женщиной. Пускай это и была идея Ли Гансона, Пак явно принимал непосредственное участие в ее исполнении.

– Сори! Принеси отчет о показателях эффективности, – скомандовал я и услышал в ответ ее растерянные мысли:

«Какой еще отчет? Вы тут творили что вздумается. Все и так в курсе лидерских способностей Кон Хеён. Что же делать?»

– Хотя не надо. У меня же все есть. – Я достал телефон, чтобы не ставить Сори в неловкое положение, открыл приложение с картой и принялся искать Кванджу. В этом не было никакого смысла, я просто создавал видимость, будто что-то ищу.

– Руководительница Кон Хеён... А ведь у вас замечательные показатели.

«Что? У этого подонка действительно есть какие-то данные? Я была уверена, что он просто хочет сократить персонал и выгодно продать компанию» – услышал я растерянные мысли Сори. Пускай она и назвала меня подонком, я обрадовался, что ее мнение обо мне изменилось.

– Получается, проблема в том, что ты подала заявление на декретный отпуск и тебя сразу перевели в серверный зал, так? И даже после возвращения тебя все равно отправят в серверный?

– Да, все верно.

«Не ожидала, что он так легко поймет. Я уже приготовилась выслушать поток оскорблений... Недавно уборщица присела в холле в кресло, так он обругал ее, якобы она портит имидж компании. Еще и обматерил, хотя она ему в матери годится. Что происходит?»

Руководительница Кон Хеён хоть и пришла с просьбой, но особого успеха не ожидала. К тому же... я что, действительно оскорблял даже тех, кто мне в родители годится? Как-то не по статусу.

– Кон Хеён, идите в декретный отпуск, как только передадите дела.

– То есть, вы хотите уволить меня сразу же? Это же незаконно! – испуганно ответила она.

– Ты же сама хотела уйти в декрет. Вот и иди. Отдыхай, сколько посчитаешь нужным, после отпуска вернешься к своим обязанностям. Судя по твоим показателям, уволить тебя – нанести ущерб компании. Твои навыки нам еще пригодятся. Зарплату во время декрета будешь получать в полном объеме, так что будь готова и работать по полной! А теперь уйди.

«Да что происходит? Что с ним случилось? Нет, это, конечно, хорошо, но очень странно!» – растерянная руководительница Кон вышла из кабинета, озираясь по сторонам.

– Директор Пак, отложи перевод. Нам нужны способные сотрудники. Разве это не выгоднее?

– Эм, но кто тогда будет работать в серверной в Кванджу? Это же плохо скажется на продаже компании. – Директор Пак тоже был в смятении.

– Ты ведь сам сказал, что там нечего делать. Значит, любой подойдет? Точно. Давай-ка ты туда и отправишься. Позаботишься об объекте. Что плохого в том, чтобы поехать туда и бездельничать? Может, отдохнешь.

– Нет, нет, нет... Это...

Я взглянул на часы. Негативная энергия мощными волнами исходила от Пака. Можно считать это успехом для служителя? Но в то же время вокруг было гораздо больше позитивной энергии, а значит, баланс все равно нарушался.

«Он с ума сошел! Сумасшедший, но, кажется, в хорошем смысле этого слова. Ли Гансон на такое просто не способен...»

Сори смотрела на меня нечитаемым взглядом, забыв даже о дежурной улыбке. Она вспоминала свои первые дни в компании.

– Сори, знаешь, почему я выбрал тебя?

– Не знаю. Но почему вы зовете меня только по имени? Это немного...

– А тебе что-то не нравится? Я генеральный директор, к тому же старше тебя. Как мне тогда тебя звать? Королева Мин? Королева Мин, которая продала Родину? А что, звучит забавно.

– Нет, лучше просто по имени...

– Ладно, Сори. Так вот, я выбрал тебя, потому что ты умная, но нищая. Если бы ты была умной и при деньгах, ты бы предала меня при первой же возможности. Но ты бедная, тебе нужно расплачиваться с кредитами, поэтому ты не сможешь пойти против меня. Я буду регулярно платить тебе зарплату. Но что, если ты все равно решишь предать меня? Что ж, во всяком случае, ты не сможешь найти работу в этой же отрасли. Думаешь, я, владея компанией в сфере социальных сетей, не смогу разрушить твою репутацию? Можешь узнать, что случилось с прошлой секретаршей. Это не угроза, а совет: не переходи мне дорогу.

– П-поняла.

– И придерживайся дресс-кода. Секретарша должна выглядеть как секретарша. А директор – как директор. Поэтому я ношу только Hugo Boss. Есть одежда и подороже, но в названии этого бренда есть слово «босс». Понимаешь? Ха-ха.

– Сори!

– Да?

Услышав, как я зову ее, Сори вынырнула из своих мыслей. Неудивительно, что она во всем меня подозревала.

– Ты ведь помнишь, что я нанял тебя, потому что ты бедная?

«Ну конечно, мерзкий подонок. Я как чувствовала».

– Да, я прекрасно это понимаю.

– Я подон... – Опять я едва не произнес ее мысли! – Кхм, я подумал, что мне стоит больше доверять тебе. Поэтому я повышу тебе зарплату. Так ты будешь зависеть от меня еще сильнее, правильно? Ха-ха. Пожалуй, на пятьдесят процентов. И в должности повышу, будешь теперь заместителем. Что думаешь, заместитель Мин?

– Простите?

«Что?! Ведет себя как урод, но ведь его предложение мне выгодно. И что я должна ему ответить?»

– Ладно, мне пора отдохнуть, у меня разболелись ноги. Все свободны. Директор Пак, дай знать, если присмотришь дом где-нибудь в Кванджу. Я пришлю тебе подарок на новоселье.

«Совсем с ума сошел».

«Я сойду с ума».

Сори и директор Пак вышли из кабинета, думая о разном схожими словами.

Чему должен научиться демон

За окном быстро мелькали деревья, высаженные вдоль дороги.

– Заместитель Мин, ты знаешь, что это за деревья?

«К чему это он?»

– Не знаю.

– Это вишня. Люди любят их только десять дней в году – за цветение, а когда распускается листва, они уже никому не интересны. Некоторые их даже ненавидят, когда начинают опадать ягоды, мол, они пачкают улицы. Все это – одно и то же дерево, но люди любят только одну его сторону.

– Хорошая мысль, – ответила Сори равнодушно. Впрочем, ее можно понять: я и сам не понял, зачем говорил все это. Наверное, вспомнил, как впервые умер. Мне было девятнадцать, тогда как раз опали все лепестки и на вишнях лопались зеленые почки...

Мы ехали в отель «А» в городе Паджу провинции Кёнгидо на встречу с депутатом Квон Тхэхо. Сори сидела рядом, директор О – за рулем. Он сказал, что в случае чего объяснит все технические аспекты, так что проблем возникнуть не должно.

– Так, значит, ты уволил директора Пака?

– Не уволил, а дал возможность отдохнуть. Решение все равно за ним.

«Я сам-то не следующий на очереди?» – голова директора О была полна сомнений.

– Позвольте добавить. Я считаю, что вы приняли верное решение касательно директора Пака. Многие сотрудники жаловались на его методы управления.

– Сори, никто не спрашивал твоего мнения, – вставил директор О, бросив на нее взгляд в зеркало заднего вида.

– Заместитель Мин Сори! – я повысил голос.

– Что? – В зеркале отразилось его озадаченное лицо.

– Обращайся к ней – заместитель Мин Сори, или заместитель Мин. Я повысил ее сегодня.

– А, хорошо.

«Опять он творит что вздумается. Хотя он всегда был таким. Ну ничего, посмотрим, как долго он продержится. Я в любой момент могу сбросить его с пьедестала, если захочу!» – в мыслях директора О царила зависть и жадность. Если бы настоящий Ли Гансон был жив, он бы избавился от директора О прежде, чем тот успел бы его предать.

Опираясь на костыли, я добрался до номера, в котором была назначена встреча. Депутат Квон и его сопровождающие уже ждали нас.

– Я наслышан о вас, господин Ли. Говорят, вы сейчас самая значимая фигура в IT-индустрии. – Депутат Квон первым протянул руку для пожатия. И без способности слышать мысли, по одному только выражению его лица, было ясно, что он считает меня зеленым юнцом.

– Рад знакомству. – Я пожал его руку.

– Но знаете, в последнее время поступает много жалоб, что в вашем сервисе с видеобатлами слишком много вредоносного контента. Комитет по науке и коммуникациям даже собирается вызвать вас на слушание. Вот уж не знаю, мне лично все очень нравится. Отчего они возмущаются?

Депутат Квон, как я узнал от Сори еще до встречи, был опытным членом Национальной ассамблеи, переизбранным уже в третий раз. Она же предупредила, что Комитет по науке и коммуникациям может признать сервис незаконным и потребовать его закрытия, несмотря на наш статус частной компании. Очень, очень важно было тщательно объяснить содержание сервиса и не испортить отношения с депутатом.

Однако Сори думала совсем иначе. Она считала, что видеобатлы действительно слишком опасны и требуют более жесткого регулирования. Больше того, она надеялась, что я получу серьезное наказание. Но в то же время Сори не желала краха компании, ей просто хотелось, чтобы бизнес развивался в более здоровом направлении. Среди всего окружения Ли Гансона Сори была единственной с относительно здравым взглядом на вещи.

– Заместитель Мин, объясни депутату, как именно работает наш сервис. Чтобы не возникло недопониманий.

– Да, хорошо. Господин Квон, наша система видеобатлов – всего лишь обычный видеосервис, в который добавлен элемент конкуренции. Например, если кто-то нажмет на видео с котиками, наш алгоритм подберет наиболее похожее видео и покажет одновременно. Тем самым эти два видеоролика будут соревноваться друг с другом. Автор того, который наберет в реальном времени больше лайков, получит двойное вознаграждение с рекламы. Таким образом пользователи стремятся загружать более интересный контент, чтобы обойти конкурентов.

Депутат Квон внимательно разглядывал Сори.

«А она в моем вкусе».

Квону уже давно перевалило за шестьдесят, и Сори годилась ему в дочери. Что еще за «в моем вкусе»? Мне захотелось его ударить, но я сдержался.

Депутат откашлялся и сказал:

– Кхм, я понимаю. Но людей беспокоит, что в вашем сервисе слишком часто появляются опасные видео. Более того, создается впечатление, что система их поощряет. Вы же помните случай со школьником на мотоцикле? Ради конкурса в вашем сервисе он попытался выполнить опасный трюк и выпал из здания парковки. А провокационные видео с причинением себе вреда... Граждане крайне обеспокоены.

– Позвольте мне объяснить, – вмешался директор О. – Я О Совон, директор, отвечающий за разработку этой системы. Наша система не поощряет загрузку подобных роликов. Наоборот, если искусственный интеллект определяет, что видео содержит опасные кадры, оно тут же удаляется с платформы. Наш алгоритм абсолютно нейтрален и работает без человеческого вмешательства, так что обвинения в том, что мы сознательно поощряем загрузку опасного контента, просто нелепы.

«Этого же достаточно? Сейчас же все тащатся по одному только выражению «искусственный интеллект». Конечно, без человеческого вмешательства не обойтись, но только я знаю, как регулировать их соотношение» – в мыслях директор О насмехался над депутатом Квоном. И разумеется, надо мной тоже.

Теперь я понял, зачем голос отправил меня именно сюда и именно главой компании. Не перенимать отвратительный характер Ли Гансона, нет – учиться у людей дьявольским идеям, которые они называют бизнесом.

Система видеобатлов могла стать идеальным источником негативной энергии по всему миру. Она рушила самооценку участников, вынуждая их постоянно сравнивать себя с другими, тратила их силы на бессмысленную конкуренцию, доставляя всем вокруг дискомфорт. Чем хуже чувствовали себя люди, тем больше денег зарабатывали бизнесмены, нисколько не считая себя виноватыми. Единственным человеком, испытывавшим угрызения совести, была Сори. Но даже она находилась под моим, Ли Гансона, влиянием и подавляла свои чувства. У меня не получится усвоить эту дьявольскую человеческую натуру. Скорее всего, я провалю свою миссию служителя и моя душа исчезнет навсегда. Пускай так, но прежде, чем это случится...

– Я хотел бы поговорить с господином Ли наедине, – прервал мои размышления депутат Квон.

Настало время перейти к делу. В конце концов, в этом и заключалась задача Квона.

– Просто отпустите сопровождающих. Мы втроем в одной лодке, нам лучше держаться вместе.

Депутат Квон слегка растерялся, но все же отослал своих людей за дверь.

«Как было бы славно, если бы он сам предложил, но хватит ли ему смекалки? Триста миллионов вон здорово помогли бы моему бизнесу. Говорят, его состояние оценивают в сотни миллиардов, может, триста миллионов слишком мало?»

– Я дам вам триста миллионов.

– Что? О чем это вы? Разве я просил у вас денег? – Растерянный депутат натянул на губы неловкую улыбку. Впрочем, то, что у него получилось, вряд ли кто-то смог бы действительно назвать улыбкой.

– Я сам предлагаю. Используйте их на благо вашего бизнеса.

«Так, этому типу что-то обо мне известно...» – Квон испугался. Сори и директор О были удивлены не меньше, хоть и ожидали от меня чего-то подобного: они не думали, что я предложу взятку так прямо.

Депутат решил не жадничать. Он чувствовал, что, если потребует больше, дело кончится плохо.

– Создайте криптокошелек на имя вашей супруги или кого-нибудь из родственников. Туда поступит биткоин на триста миллионов вон по текущему курсу. Не волнуйтесь, отследить перевод невозможно.

Я повернулся к О:

– Мы же можем это организовать, директор О?

– Что? Ах да, конечно.

По сути, это была его идея. Когда я упомянул триста миллионов, он сразу же подумал о биткоине. Он уже давно создал тайный счет для подкупа в криптовалюте, и так совпало, что сумма на нем составляла ровно триста миллионов вон. Видимо, это и вызвало у него ассоциацию.

– Благодарю за приятную встречу. Желаю успехов вашему бизнесу.

Пожав руку депутату Квону, я взял костыли и вышел из номера. Я осознал, что веду грязный бизнес и дал взятку, – этого должно быть достаточно для одного дня обучения. Что будет завтра, я не думал.

Я буду служить

Есть такое чувство, как интуиция.

Если ты однажды уже умирал, предчувствие повторной смерти становится сильнее. Возможно, сегодня мой последний день. Когда директор О попросил о встрече, я понял, что пришла пора заканчивать.

С того дня, как директор О перечислил депутату Квону биткоины с тайного счета, он нацелился на меня. Учиться у людей действительно сложно. Особенно в коллективе, где царит одно лишь зло.

Директор О вошел в мой кабинет.

«Ублюдок. Ничего, сегодня я с ним покончу».

Я и так собирался сегодня заняться этим. Директор О тем временем протянул мне лист бумаги. Какой-то распечатанный документ. Я прочел заголовок:

– Системой видеобатлов можно манипулировать. Недавнее расследование показало, что сервис видеобатлов компании «Баком» подвергается манипуляциям, благодаря которым опасные и незаконные видео попадают в топы просмотров. Согласно анонимному сотруднику компании, генеральный директор единолично манипулирует системой...

Я поднял взгляд на директора О, который стоял перед столом.

– И ты собрался слить это журналистам? В конце концов, манипуляции – твоих рук дело, не так ли?

– В системе есть только один аккаунт с таким доступом. Твой. Все, кто захочет проверить журналы посещений, увидят записи твоего аккаунта. Но если ты уйдешь с поста генерального директора и передашь мне акции...

– Отправляй.

– Что?

– Отправляй этот документ своему дружку журналисту.

– Не блефуй. Если я отправлю, то имиджу компании придет конец. Ты все равно этого хочешь?

Я видел директора О насквозь: он не собирался ничего раскрывать, а просто пытался меня запугать. Для него понятия «справедливость» не существовало.

– Директор О Совон. Если ты отправишь это журналистам, у тебя не останется причин меня шантажировать. Что ты будешь делать с акциями компании, когда они рухнут? Хорошенько подумай об этом, прежде чем угрожать мне. И как ты собрался управлять компанией, будучи таким идиотом?

Руки директора О дрожали от злости, а лицо окаменело настолько, что невозможно было прочитать ни единой мысли. Настал момент нанести финальный удар.

Я нажал кнопку селектора.

– Заместитель Мин, зайди ко мне. Захвати то, что я просил.

Сори вошла, но я не мог прочитать ее мысли – она остановилась в дверях.

– Подойди поближе, чтобы было слышно.

Заместитель Мин встала рядом с директором О и включила запись, которую сделала с помощью смарт-часов.

– Я дам вам триста миллионов, – раздался мой голос.

– Что ты задумал? – вскрикнул директор О.

– Заместитель Мин, передай этот файл в полицию. Манипуляции, взятки... Мы отправимся в ад вместе.

– Я ничего не знаю! Ты сам попросил быть с тобой на встрече, поэтому я и был там! – закричал директор О, и в тот же момент из динамика смарт-часов раздался мой вопрос и последовавший ответ:

– Мы же можем это организовать, директор О?

– Что? Ах да, конечно.

– Мин Сори, предательница! Ты же тоже была там! Думаешь, тебе это сойдет с рук?

– Я велел заместителю Мин записать ту встречу. Она заподозрила что-то неладное, но все равно сделала запись. А теперь она станет информатором и доложит властям о преступлении. Придется похлопотать, но наказания она не получит.

Заместитель Мин посмотрела на меня.

«Что, черт возьми, происходит? Что с ним приключилось, что он начал так себя вести? Это точно Ли Гансон?»

Я взглянул на Сори и усмехнулся и в этот же момент услышал мысли директора О:

«Если я отберу у нее запись, то смогу выиграть немного времени!»

Когда директор О попытался наброситься на Сори, раздался хруст, а затем глухой удар. Мою лодыжку пронзило болью. Так вот как ощущается перелом кости... Конечно, я ведь снова сломал ее, причем в том же месте, которое еще не успело срастись после первого раза.

Едва услышав мысли директора О, я запрыгнул на стол и загипсованной ногой ударил его по лицу. Хруст раздался оттого, что сломались гипс и моя лодыжка, а глухой удар – оттого, что директор О, обливаясь кровью из разбитого носа, рухнул на пол. Сори была в таком шоке, что просто зажала рот рукой, не в силах произнести ни звука.

– Эх, кажется, опять сломал. Ну, что поделать. Все равно я скоро расстанусь с этим телом... Ай! – Я схватился за ногу, оседая на пол.

«Что происходит? Что мне делать? Он сильно пострадал? Почему Ли Гансон вообще так себя ведет?» – в голове Сори сталкивалось множество вопросов. Неудивительно. Почему последний подонок в мире вдруг пытается вести себя добропорядочно? Неудивительно, что она в смятении.

– Ах, заместитель Мин, отойди на пару метров. Тогда я тебе все объясню. Когда ты так близко, я слышу твои мысли и отвлекаюсь.

– Вы слышите мои мысли?

– Да, слышу, как ты костеришь меня, и мне это мешает. Пожалуйста, отойди немного.

Сори бросила взгляд на директора О и поспешила отойти к двери. Я, прихрамывая, поднялся и сел на край стола.

– Ты, наверное, уже заподозрила что-то странное, но я на самом деле не Ли Гансон. Скажем так, я временно позаимствовал его тело. Проще всего считать так. Хотя вряд ли ты поймешь.

– Что за... – проговорила Сори, и я не мог понять, верит она мне или же нет. Но так было даже удобнее.

– Я не знаю, с чего начать. Мне нужно было научиться у Ли Гансона злым поступкам. Это моя миссия. Но у меня не получилось. Я все думал почему и понял. Это все из-за чувства вины.

– Вины. – Сори повторила, будто разговаривая сама с собой.

– Под всей этой одеждой уставшее и измученное сердце. Но оно все такое же теплое и не хочет причинять никому вред.

Сори слушала, и по лицу было ясно – она не понимает, что происходит.

– Знаешь, чьи это слова?

Она лишь покачала головой.

– Это письмо убийцы, который хладнокровно застрелил полицейского, потому что тот помешал ему развлекаться с девушкой. Причем писал он прямо во время перестрелки с полицией. Подобные люди не знают, что такое вина. Они всегда найдут оправдание своим поступкам и обидятся, если их не поймут. Ли Гансон, наверное, тоже не чувствовал вины. И директор О, и Пак. Только ты, Мин Сори, ее испытывала. И я. Вот так и вышло: я не смог перебороть чувство вины и решил все закончить.

Не знаю, поняла ли Сори, но мне уже пора было уходить. Я нарушил все указания Голоса и не смогу стать служителем. Следующий шаг – исчезновение моей души? Я не знал.

Прихрамывая, я направился к выходу.

– И что теперь? Мы еще увидимся? – спросила Сори.

– Я верю, что ты со всем справишься. Ты умная и сильная девушка. Пожалуйста, приведи тут все в порядок. Вряд ли мы встретимся, но, если такое случится, я подам тебе знак. – Я постарался отшутиться, скрывая грусть, и вышел из кабинета.

«Я ничего не поняла, но спасибо тебе», – услышал я мысли Сори за дверью. Какое счастье.

Волоча больную ногу, я добрался до подземной парковки, где стоял мотоцикл: Ли Гансон давно приобрел его, но почти не пользовался – Ducati Diavel V4. Я собирался уехать на нем, чтобы исчезнуть красиво. А завтра в новостях появится сообщение о ДТП со смертельным исходом.

* * *

Голос сказал:

– Ты отказался от мести, а теперь и от обучения. Нам не нужны такие слабые служители. Как и договаривались, ты исключен.

Это было ожидаемо. Я боялся того, что последует за «исключением», но не смог ни отомстить, ни обучиться злу – это было слишком мучительно. Так что я просто смирился.

– Постой, возможно, ты все еще можешь быть нам полезен, – вмешался другой Голос. – С такой душой ты мог бы работать с позитивной энергией. Нам очень сложно найти подходящих служителей.

– Забирай его, если нужно.

– Ты согласен служить у нас? У служителей, работающих с позитивной энергией, нет особых способностей. Им приходится принимать на себя человеческую боль и создавать позитивную энергию из нее. Мало кто соглашается на такую сложную работу. Ты будешь служить? – спросил меня другой Голос.

– Да, я буду служить, – пообещал я.

По пути в офис вовсю цвели вишни. Компания постепенно восстанавливала стабильность. Прежнее название «Баком» ушло в прошлое, был назначен новый генеральный директор, все старые руководители ушли, а масштаб бизнеса уменьшился вдвое. Но, к счастью, технологии компании были признаны, и вовсю шла разработка новых сервисов.

Мин Сори также перешла с должности секретаря в отдел планирования. Все произошедшее казалось событиями многолетней давности, хотя на самом деле не прошло и года.

Перед работой Сори забежала в минимаркет. Айс-кофе оттуда был ее личным волшебным зельем, открывающим день.

– Добро пожаловать! Прекрасного вам утра! – радостно поприветствовал ее сотрудник. Его глаза казались добрыми, аккуратная прическа открывала уши. Наверное, новенький. Одно его энергичное приветствие подняло Сори настроение.

Она поставила кофе на прилавок, он отсканировал штрихкод и провел оплату.

– Вам повезло! Вы выиграли в акции 1+1. Можете взять еще один напиток бесплатно, – сказал сотрудник с яркой улыбкой. Сори принесла еще один айс-кофе. Он взглянул в окно и продолжил:

– Вишня зацвела. Через десять дней на ней появятся первые листья, а потом начнут осыпаться ягоды. Но все это – вишневые деревья, и я люблю их так же сильно, как и во время цветения. Ах да, вам нужен пакет? – Он снова улыбнулся.

– Нет, это вам, – сказала Сори, протягивая ему кофе, и тоже улыбнулась, будто все поняла.

Скетчи с идеями