Дело теневого сыска

Екатерина Андреева
Дело теневого сыска

Загадочная смерть на вершине Ключевской сопки приводит Евгению Стецкую на Камчатку – далекую землю, где северное сияние переправляет души умерших, а вороны передают послания богов. Служащая теневого жандармского корпуса должна расследовать убийство и разобраться в происходящем на севере Российской империи.

Евгении придется познакомиться с корякскими традициями, столкнуться с местными духами и демонами и подняться на самую вершину могущественного вулкана. И она даже не подозревает, что в столице тем временем зреет новая волна революции...

* * *

Предисловие

Снег блестел и искрился на ярком солнце. Небо горело лазурью, до того чистой и ясной, что глаза резало даже сквозь узкие щелочки снеговых очков. Оно казалось близким, протяни руку – и дотронешься до его завораживающей глубины.

Земля сотрясалась. Еще едва заметно, мелкой лихорадочной дрожью, словно хотела исторгнуть из себя ядовитую болезнь. Было тихо. Все вокруг словно застыло. Не двигалось и даже не жило. И только глухое биение земли тревожило эту напряженную тишину. Ух... Ух... Ух... – стучало где-то под ногами. Словно само сердце горы отбивало свой тысячелетний ритм. Словно земля делала один глубокий вдох за другим.

Мужчина втянул носом горький воздух – на такой высоте он казался острым, словно в легкие вместе с кислородом заплывали обточенные льдинки. Пахло морозом. И дымом.

Он поднял голову, щурясь от солнечного света и задумчиво разглядывая серый клубящийся столб, беззвучно поднимающийся к небесам. «Давно он не просыпался», – пронеслось в голове. Он снова опустил глаза на плотный слой снежного наста. Красное на белом. Удивительно красивое зрелище. И одновременно удивительно мерзкое.

Кровь быстро впитывалась в снег. Еще горячая, она подтапливала его, заставляя исчезать в воздухе бесцветными завитками пара. Словно маленький оживший вулкан.

Тело лежало ровно. Руки по швам, ноги выпрямлены, подбородок смотрит вверх. Так же, как и глаза. Остекленевшие, мертвые, они насмешливо отражали безоблачное лазурное небо.

Одежды на человеке не было. Ни лоскутка. Голое мужское тело было мускулистым, молодым и сильным. Еще юное лицо гладко выбрито, а черные, как вороньи крылья, волосы неуместно красиво припорошил снег. Вот только тонкая багровая полоса от основания шеи до самого паха портила всю картину. Тонкие струйки крови разбегались по мышцам и ребрам и падали на белоснежный наст.

Он нахмурился, присел на корточки рядом с телом и стянул с головы кожаную перевязь снежных куляров^[1]. В глаза тут же ударило светом, и он часто заморгал. Придется потерпеть, чтобы осмотреть все как можно лучше. Он повернул голову так и эдак, обшаривая убитого глазами. Здесь должно быть что-то еще.

Стянув с руки плотную меховую перчатку, он без тени брезгливости раздвинул пальцами края разреза и сунул руку внутрь. Неприятное тепло и вязкая жидкость облепили ладонь, но он все равно полез дальше. Чуть наклонился, опираясь свободной рукой о плечо мертвеца, и стал бессовестно шарить в неживом теле в поисках ответов. Они обнаружились быстро. Внутри было пусто. Никаких органов. Только кости да мышечная ткань. И что-то чужеродное. Он ощутил под пальцами круглую ребристую поверхность чего-то маленького. Почувствовал, как оно завибрировало в его руке. В тот же миг земля содрогнулась сильнее, в воздухе ощутимее пахнуло гарью, а биение из-под каменных глубин сделалось чаще. Следовало поторопиться.

Он крепко обхватил вещицу пальцами и резко выдернул руку. Красные брызги разлетелись по сторонам, попадая в глаза и на губы. Во рту тут же собралась вязкая слюна, и металлический вкус крови перекатился на языке. Он сплюнул и небрежно стер капли свободной рукой, пачкая вторую перчатку. Поднес окровавленную руку ближе к глазам и пригляделся к находке. Маленький деревянный шарик потерял свой первоначальный цвет и сделался розовым от пропитавшей его жидкости. Вырезанные на нем символы легче было нащупать, чем разглядеть. Он прикрыл глаза и медленно обвел пальцами каждый из них. Пять символов. Четыре из них – незнакомы. А вот последний... Было в нем что-то тревожащее. Значения разобрать он не мог, но смутное предчувствие, будто воспоминание из сна, тут же заволокло его душу. Он тяжело выдохнул и открыл глаза. Вибрация под ногами мешала думать, да и чей-то невидимый взгляд никак не давал сосредоточиться.

Он, конечно, уже давно привык ко всяким странностям. Ко взглядам, ощущениям и даже прикосновениям невидимых духов. Эти земли испокон веков принадлежали им, а не человеку. Но в этот раз что-то изменилось.

Взгляд был иным. Чувство опасности было острее. Ощущение чуждости, неправильности не давало покоя. Он посмотрел по сторонам, цепко оглядывая заснеженные верхушки, золотистый диск солнца, голубое небо и пустоту вокруг. Слишком высоко, слишком далеко от известных людям тропинок. Просто так сюда ни один обычный человек не заберется.

Он снова вздохнул, как мог вычистил руку и находку о снег и, сунув ее в карман, приготовился к спуску. Напоследок вновь огляделся и бросил быстрый взгляд на остывающее тело.

– Пусть боги заберут тебя, – тихо произнес он и развернулся.

За спиной его курился вулкан. Снег под ногами стал чуть заметно дрожать и оползать вниз беглыми серебристыми дорожками. Ничего, он знает секреты этих мест и успеет уйти вовремя.

В затылке неожиданно кольнуло, и он резко обернулся. Белое полотно, голубое небо, серый столб дыма. И больше ничего. Ни крови, ни мертвеца на снегу. Все исчезло, словно было лишь мороком или видением из прошлого.

– Вот и прибрали к рукам, – задумчиво пробормотал он и, более не оборачиваясь, продолжил свой одинокий спуск к подножию вулкана.

Глава 1

Авачинская бухта, Камчатский сектор,

4 февраля 1917 года

Первое, что она почувствовала здесь, – лютый холод. Пароход уже сбавлял скорость, но ветер все равно нещадно обдувал лицо. Резкие порывы вздымали полы длинной стеганой шинели, вихрили раскиданные по плечам темные волосы и без конца пытались сорвать с головы теплую меховую шапку. В онемевшее лицо теперь летели не только колючие брызги воды, но и ошметки снега.

Она сощурилась и раздраженно поджала губы. После тепла каюты этот морозный темный вечер казался еще более суровым и неприветливым. Тяжелое небо нависало низко и растекалось до самого горизонта фиолетовым полотном. А там вдали из сгустившихся сумерек вырисовывались очертания неровного берега и... белоснежные треугольники вулканов. Темнота словно обступала их стороной и только острее вычерчивала снежные склоны. Ей удалось разглядеть три вершины. Целых три! А сколько еще таких гигантов рассыпалось по всему полуострову! Она тяжело вздохнула, надеясь, что ей не придется обследовать их все.

Вид на бухту был, безусловно, красив. Она, быть может, смогла бы им даже полюбоваться, но только при других обстоятельствах. Во время работы для окружающих красот просто не оставалось места.

Пароход дал низкий гудок, в ночной воздух вырвался новый поток черного вонючего дыма, и где-то в глубинах этой неповоротливой и уже порядком осточертевшей машины что-то глухо и недовольно задрожало.

– Прибываем! – раздался тихий голос рядом с ней. – Авачинская бухта.

Она молча кивнула. «Наконец-то!» – облегченно пронеслось в голове.

Машина двигалась все медленнее, взрезая холодные волны и раскидывая по сторонам хрупкие плавучие льдины. Огоньки берега размножились и горели теперь ярче. За плеском волн и гудением парохода послышались хриплые крики чаек и прерывистый лай морских котиков. Она кинула быстрый взгляд за борт и то ли вправду увидела, а то ли придумала себе мелькнувшее в воде толстое тело одного из них.

Полуостров вырастал перед пассажирами, выплывая из темноты покатыми заснеженными склонами и низкими, едва заметными домишками, из труб которых поднимался дым. Слева от бухты вздымались в небосвод острые пики гор, а впереди за холмами городка белели силуэты величественных вулканов.

Она почувствовала оживление команды. Как же им не терпелось сойти на землю. И не терпелось избавиться от... нее. За все время пути они так и не привыкли к ее присутствию. И ее виду, конечно, тоже. Она так и не поняла, что волновало их больше всего – штаны на девке или ее черная, расшитая золотыми нитями форма. Рукава ее шинели были увиты красивыми, но бессмысленными узорами. Медные пуговицы, застегнутые до самого горла, блестели в свете фонарных огней. А на спине, от плеча до плеча, раскинул золотые крылья двуглавый орел – герб священной Российской империи. Даже на круглой каракулевой шапке, то и дело поднимающейся от любого движения, золотился имперский значок.

Высший жандармский отдел, теневой корпус. Слуги императора, вершители закона – так их называли на светских вечерах. Императорские псы, нюхачи или просто теневики – так их звали среди народа. Она уже давно перестала принимать обидные прозвища близко к сердцу. И уже давно устала доказывать, что полиция императора создана не для устрашения, а для защиты каждой, даже самой жалкой и никчемной жизни.

Люди, конечно, веками страшились всего странного и неизвестного, а потому и недолюбливали теневой жандармский корпус. Но все-таки... Она никак не могла взять в толк, отчего ее поливают за спиной грязью, а после слезно просят разобраться в непонятном и загадочном убийстве. Забавно, как быстро меняется мнение, стоит теневикам взяться за очередное расследование. И забавно, что их никогда и нисколько не пугают действия Магистрата. Вот он-то действует во благо народа, говорили люди. Он-то помогает им проживать каждый новый день! А кто поймет, что у этих аристократов на уме? У императоров, князей да их верных псов. Особенно когда последних всегда окружает пугающая аура смерти.

Пароход медленно развернулся черным боком к вытянутому причалу, испустив последний громкий гудок. Послышались голоса вахтенного и матросов, и с двух концов судна полетели вниз швартовые концы. Команда завозилась, откуда-то с земли раздались недовольные крики, заскрипел металлический трап, и рядом с ней раздался низкий голос капитана:

– Приехали, госпожа, Петропавловский Порт. – И через паузу неуверенно добавил: – Добро пожаловать, что ли.

Она вымученно улыбнулась в ответ, поблагодарила за комфортное путешествие и, подхватив свой небольшой саквояж, направилась к трапу. Все это она проделала будто во сне, используя привычные и пустые фразы, хватаясь за поручни, прожигающие холодом даже через перчатки, и ступая наконец на твердую землю. За спиной практически осязаемо разлилось облегчение команды, и голоса зазвучали куда веселее и бодрее прежнего.

Она не успела даже оглядеться, как перед ней выросла широкоплечая, укутанная в меховое пальто фигура, выше нее на целую голову, и, забавно расшаркавшись, выпалила:

– Приветствуем на Камчатке, госпожа! Позвольте ваши документы. У нас тут, знаете ли, все чинно, строго. Всех проверяем.

– Даже императора бы проверили? – усмехнувшись, спросила она.

Мужчина чуть замялся, губы под его густыми усами напряглись, а потом он уверенно кивнул:

– Даже императора. Приказ Магистрата как-никак!

Она задумчиво посмотрела на портового. Вот оно что, приказы Магистрата уже важнее императорских? Но спорить не стала, молча подала паспорт и отвернулась, пытаясь разглядеть город и вулканы у него за спиной.

– Евгения Александровна Стецкая, двадцати девяти лет от роду, – громко прочитал мужчина и поднял глаза на девушку. – Все так?

Она даже не сразу отозвалась. Не успела привыкнуть к новому имени. Сколько их у нее было, и не сосчитать! А настоящее давно уже стерлось из памяти.

– Если скажу нет, скинете в воду? – с очередным смешком спросила она. Но портовой шутки не распознал и нахмурился.

– Отвечайте по всей форме! – строго велел он, хотя голос на последнем слове все-таки дрогнул.

«И с каких это пор они смеют допрашивать теневых жандармов?» – возмущенно подумала девушка, но ответила ровным голосом:

– Все верно.

Мужчина довольно кивнул и передал паспорт его хозяйке.

– Куда изволите поехать? – спросил он, безуспешно пытаясь добавить голосу гостеприимные нотки. Напряжение сквозило в нем слишком явно. – Отдыхать или сразу в штаб?

– В штаб, – велела она. – Иначе, я боюсь, пока мы тут занимались чепухой, где-то уже объявился новый мертвец.

Портовой тут же побледнел и, бормоча что-то о страшных временах, быстро повел Евгению с причала на большую землю. Его невнятную речь она не слушала и даже не пыталась выказать интерес. Работа здесь предстояла долгая и не самая приятная, и девушка мысленно молила богов о силе и терпении.

Когда они наконец сошли с длинного обледенелого причала на твердую землю, она не удержалась от вздоха облегчения. Перед ними в свете пары зажженных фонарей блестел черный автомобиль. Вот уж чего она не ожидала увидеть в такой глуши! В Петербурге машин появилось немало, особенно после того как император, следуя уговорам Магистрата, ввязался в эту глупую, бессмысленную войну. Разумеется, машины пока оставались роскошью, однако приближенному ко двору жандармскому корпусу они уже давно не казались диковинкой. Но чтобы здесь!

Местный автомобиль так и сверкал полированными боками и золотым гербом на дверцах. Огромные колеса, запорошенное снегом ветровое стекло и ярко горящие фары, напоминающие чьи-то выпученные глаза. Их блеклый свет желтыми тропинками падал на дорогу и придавал всему окружению странный налет призрачности, будто все они враз оказались во сне.

Она с огорчением отметила, что боковых стекол в машине нет и только плотные шторки защищают экипаж от ветра и снега.

– Прошу, госпожа, – с неприкрытым довольством произнес мужчина, – нарочно для вас из гаража вывезли. Дорогу для вас всю раскидали дочиста, доедете до штаба мигом!

Он с улыбкой похлопал по черной дверце автомобиля.

– Он у нас один такой на весь сектор, – его голос так и звенел гордостью, и глядел он на машину с такой отеческой любовью, что Евгения и сама не сдержала улыбки. – Магистрат поспособствовал.

Ее улыбка тут же угасла. Опять! Надоело слушать!

– Поехали! – велела она и, не дожидаясь помощи, сама открыла дверцу и легко запрыгнула в кабину.

Портовой опешил. Он-то приготовился сделать все чинно, благородно, чтобы не посрамиться перед столичной гостьей. А та, словно мужик, сама закинула на сиденье свой саквояж, да и руки не подала. «Ну их, этих теневиков!» Он махнул рукой и подал знак водителю.

– Езжай давай! В штаб госпожу вези!

Водитель, которого насилу уговорили отправиться за жандармским инспектором, не посмел даже глаз повернуть в ее сторону, пока портовой нахваливал автомобиль. Он и водил-то его лишь однажды, когда Магистрат велел показать свой подарок всему городу. Никакие машины им тут были не нужны. Зачем? Городок-то маленький, кругом сугробы одни. Игрушка, да и только!

Машина затряслась на ухабах и покатила вверх по холму. Девушка чуть отодвинула шторку и бросила последний взгляд на порт. Вода покрывалась рябью, тут и там мелькали белые осколки льдин, а над причалом и пароходом кружили голодные чайки. Их крикливый гомон сделался громче, и они все чаще бросались вниз – видимо, почуяли свежую наживу в руках матросов.

Она закрыла шторку, откинулась назад на жестком сиденье и прикрыла глаза. Промокшие от брызг и снега волосы мерзко липли к лицу и падали на плечи влажными патлами. В носу все еще стояли запахи гари и машинного масла, и казалось, что ими пропиталась вся одежда. Как же она устала! Сначала поезд, бесконечно несущийся через поля, а затем долгое путешествие по Тихому океану. Ее продолжало покачивать, хотя движение парохода на борту практически не ощущалось. А теперь еще и эта работа, грязная и, без сомнения, не сулящая ничего хорошего.

Резкий толчок и последовавшая за этим тишина заставили ее удивленно открыть глаза. Неужели уже приехали? Сквозь ветровое стекло в сгустившейся темноте проглядывали очертания старого деревянного здания. Над обшарпанной дверью с вырезанным двуглавым орлом качался одинокий фонарь, в свете которого мирно порхали снежинки. Не успела она задать вопрос, как на пороге тут же возник человек, укутанный в тулуп и длинный плотный шарф по самые глаза. Он сощурился под светом фар, прикрыл глаза рукой и побежал к пассажирской дверце. Спустя мгновение та распахнулась.

– С приездом, госпожа! – вырвался из-под воротника приглушенный голос. – Мы вас оченно ждали! Благо наше прошение услышали! Да восславятся духи и боги, как мы вас ждали, госпожа инспектор! Вы сходите-сходите, не стесняйтесь! Мы уже и самовар поставили. Вы небось околели совсем? У нас там тепло, оттаете, не боитесь! Спускайтесь-спускайтесь!

Девушка немного замешкалась от такого напора и не успела и слова сказать, как крепкая мужская рука стащила ее из машины. Она покачнулась, потеряв равновесие, и невольно ухватилась за плечо незнакомца.

– Совсем вас ноги не держат, госпожа! Оно и понятно, дорога-то неблизкая. Ничего, откормим, отпоим вас сейчас! А вещички ваши?.. А, вижу! В темноте совсем затерялись. Я, знаете ли, уже глазами ослабел чутка, но дела все равно держу крепко! У нас тут в городке так-то порядок всегда...

Он не умолкал ни на мгновение, вызывая в девушке усталое раздражение. Она отошла, позволяя ему вытащить саквояж, и осмотрелась. Здание штаба тонуло в потемках. Одноэтажный деревянный домик, в двух окнах которого приветливо горел свет. «И это штаб главного жандармского корпуса?» – с неудовольствием подумала она. Повернулась налево и обомлела. За машиной, шагах в десяти от старого дома, возвышалось величественное здание Магистрата. Трехэтажное, каменное, с позолоченным куполом и белоснежными стенами. С этого места можно было разглядеть здание только с торца, но девушка не сомневалась: парадные двери у него резные и массивные и на них ярко горит большая буква «М».

Евгения снова перевела взгляд на приземистый полуразвалившийся штаб и угрюмо подумала: «Безобразие!»

– Пойдемте-пойдемте, госпожа, не робейте! – затараторил мужчина и хотел было ухватить девушку за локоть, но тут же одернул себя, чуть поклонился и молча указал на дом. – Пожалуйте! – И уставился на нее внимательным взглядом.

То ли устыдился своей бесцеремонности, то ли оробел, вспомнив, с кем имеет дело, но он вдруг весь будто стушевался и проводил гостью ко входу в полном молчании. Где-то вдали залаяла собака, ее тут же поддержали звонкие голоса целой своры, а потом прокатился и гневный мужской окрик. Со стороны бухты доносились птичьи крики, всплески волн, и этот шум становился в ночи словно в разы громче, а в остальном город утопал в тишине и поднимающемся едва ли не до самых крыш снеге.

– У вас тут... спокойно, – произнесла она, еще раз оглядывая окрестности и подходя к крыльцу.

– Ну так... городок небольшой, тысячи полторы живет, не больше. Что нам тут шуметь? За день уж нашумелись!

Поднажав плечом, он гостеприимно распахнул дверь перед девушкой, и на улицу вырвались теплый воздух и приятный густой аромат съестного. Она невольно принюхалась. «Рыба?» – пронеслось в голове. Желудок судорожно скрутило. Ужинала она давно и не слишком-то сытно. Дорожный паек был скудным, да и компания за столом, взирающая на тебя с опаской и неприязнью, не слишком разогревала аппетит.

Мужчина провел ее в небольшие полутемные сени. Девушку окутало приятное тепло, лицо и пальцы закололо мелкими иголочками. Она сама стянула с себя шинель, скинула шапку и повесила их на маленький металлический крючок. Упираясь о дверной косяк, стащила тяжелые сапоги на меху и с удовольствием пошевелила затекшими усталыми ступнями.

Мужчина все это время нервно крутился рядом, то порываясь помочь, то одергивая руки. Потом, справившись с растерянностью, поставил ее саквояж на пол и принялся разматывать бесконечные узлы своего шарфа.

– Вы проходите, госпожа, проходите! – промычал он откуда-то из их недр. – Пол тут не шибко теплый, в комнате оно лучше будет. Покушать вам сейчас поставим. Федька! – вдруг заорал он куда-то вглубь дома. – Тащи сюда сво... Прошу прощения, госпожа, – осекся он. – Сюда... в общем, иди!

Евгения Федьку дожидаться не стала и, с силой дернув на себя тяжелую деревянную дверь, вошла в комнату. Жар тут же обступил ее со всех сторон. Белую печку, уютно пристроившуюся в углу, распалили не на шутку. Девушка прошла вперед, и деревянный пол, укрытый чьей-то темной пушистой шкурой заместо ковра, скрипнул под ее ногами. Она осмотрелась. На маленьких оконцах висели кружевные занавески, возле печи, покосившись на один бок, стоял приземистый зеленый диван. Перед ним – тяжелый массивный стол, на котором блестел разгоряченными боками медный самовар. Чуть ближе ко входу, напротив окон, стоял еще один стол с выдвижными ящиками и кипой разбросанных бумаг. А над ним висела разноцветная карта Российской империи. Евгения с легкой улыбкой пробежала глазами по всем секторам с восточного края до западного.

Вот полуостров Камчатского сектора, самый маленький из всех. Выше – Чукотский. Слева и ниже от него – Дальневосточный, тянущийся до самого Японского моря. Затем от Читы и до Салехарда гигантский Сибирский сектор с его непроходимой тайгой. А под ним уютно расположился Алтай с не менее дикими и затаенными уголками.

Она перевела взгляд дальше, на Урал, на Полозовы земли с горными пиками хребтов и малахитовыми секретами. За ним от Костромы до Белгорода широко раскинулся Срединный сектор, с его равнинами и древней Москвой. Выше – Имперский, со столичным Петербургом. И Северный, от Вологды до Мурманска.

Взгляд ее снова скользнул вниз на Поволжский сектор с древней рекой и бесконечными степями, Южноморский, с виноградом и шумным портом, и Эльбрусский, с его традициями и законами гор.

Она успела побывать во многих секторах, а вот на Камчатском оказалась впервые. Все сектора отдавали дань своим местным духам и богам, каждый из которых имел свой непростой нрав. Неудивительно, что центры Магистрата располагались не только во всех секторах, но и во всех крупных городах империи. Кто еще, кроме магов, сможет усмирить и задобрить силы иного мира?

Дверь скрипнула, и на пороге возникло сразу двое. Мужчина с колючей заросшей бородой и добрыми глазами, вкруг которых собирались морщинки, и парнишка лет двенадцати, не больше. Он трясущимися руками держал деревянный поднос с чем-то круглым и укрытым полотенцем и таращился на нее со смесью ужаса и восторга. Девушка не удержалась от смешка. Еще бы, черный с золотом мундир, мужские ватники вместо юбок да герб, расшитый во всю грудь. Когда бы он еще увидел подобное зрелище?

– Двигай, двигай, Федька! – скомандовал мужчина и подтолкнул парнишку вперед.

Тот едва не споткнулся и с трудом удержал поднос. Полотенце съехало, открывая золотистый бок свежего пирога.

– Кушать пожалуйте, госпожа, – пригласил мужчина.

Сам он тащил в руках огромный чугунный горшок, от которой ощутимо тянуло наваристым рыбным супом. У Евгении аж слюнки потекли.

Она незамедлительно присела на диван, без всяких церемоний придвигая к себе тарелку. Парнишка осторожно поставил на стол поднос и, не спуская с гостьи глаз, медленно попятился. Мужчина же тяжело бухнул горшок и снова заговорил:

– Мы тут вам разного наготовили. Вот уху попробуйте, такой нигде больше нет! Кижуч тут, свежевыловленный, и воду мы особую используем, талую. Пирог вот еще, тоже с рыбкой. У нас тут ее много, спасибо богам и духам! И чай наваристый, крепкий, с травами – после дороги вам самое то! Сейчас еще Федька – что ты встал-то! А ну бегом неси! – принесет варенья. Клюква там наша местная. И чуть не забыл! – он хлопнул себя по лбу. – Мы еще и толку́ши вам наварили!

Она вскинула брови:

– Что это?

– Толкуша-то? Так это каша из рыбы и ягод. Очень полезная, госпожа! Для молодости и здоровья!

– Из рыбы и... ягод? – она постаралась не скривиться, представив себе такое сочетание.

– Попробуйте обязательно, госпожа! Сейчас принесу вам. Там кета, жирная-прежирная, брусничка да кедровые орешки. Никакая болезнь вас не возьмет!

Он уже было развернулся, чтобы отправиться за кашей, но охнул и произнес:

– Госпожа инспектор, прошу прощения ради всего святого! Я же вам и не представился!

Она хмыкнула:

– Как и я. Не успели мы с вами познакомиться. Евгения Александровна Стецкая, – произнесла она, по-мужски пожимая ему руку. – А про вас я и так все знаю. Белоусов Александр Дмитриевич, начальник жандармского корпуса Камчатского сектора и автор тридцати двух прошений в Петербургский теневой корпус с просьбой расследовать магическое убийство. Все так?

– Так, госпожа. Все так! Вещи у нас тут нехорошие начались. Как узнал, сразу в Магистрат бросился, чтобы они теневик... теневому корпусу мои прошения отправили. Телеграф-то только у них и есть, в Магистрате-то, да почта раза два за год на пароходе приходит. Да и понятно, что, кроме вас, госпожа инспектор, никто с этим не разберется.

– Ладно уж, – она отмахнулась, больше не в силах игнорировать ароматный пар, исходящий от чугунка. – Посмотрим, что у вас тут.

«Но сначала я съем все, что только влезет!» – с какой-то детской радостью подумала она.

Глава 2

Петропавловский Порт, Камчатский сектор,

4 февраля 1917 года

Полный желудок дарил всему телу приятное тепло и томную усталую сонливость. Ничего не хотелось. Ни пустых светских разговоров, ни рабочих докладов, ни даже собственных мыслей. Однако в жизни теневого жандарма работа всегда была превыше всего. Даже превыше себя, если такое требовалось. Ведь от их службы зависела спокойная жизнь как целой страны, так и самого императора. Жизнь магов, конечно, тоже зависела от их службы в не меньшей степени, но Евгения забывала об этом так же часто, как и они сами.

Стараясь отогнать липкую дремоту и прервать мысли о жирной ухе, теплом пироге и даже толкуше, вполне себе сносной на вкус, она пересела за рабочий стол Белоусова. Пробежала глазами по беспорядку: испачканным чернилами бумагам, новым депешам, которые тот собирался телеграфировать, и старым газетам. Причем старым настолько, что на одной из них первая полоса до сих пор кричала заголовком: «Трагическая гибель непотопляемого “Титаника”».

Начальник местного корпуса тут же засуетился, разгребая кипы бумаг в разные стороны и распихивая их в маленькие деревянные ящички.

– Оставьте, – устало махнула она, – они мне не помешают. Лучше садитесь, побеседуем.

Он послушно придвинул стул по другую сторону стола и опустился на него, сложив руки на коленях, будто провинившийся ребенок.

– Вы один тут работаете? – спросила Евгения.

– Как же один? – хохотнул он. – Федька еще, сын мой. А больше никого тут и не надо. Городок-то небольшой, чего тут сторожить? Правда, есть у нас еще и полицейская стража, там человек пять наберется. Губернатор, конечно, имеется, казначеи. Еще писарь...

– Достаточно! – прервала она, взмахнув рукой. Должностные лица Петропавловска мало ее волновали. Только этим теневикам еще не хватало заниматься! – Расскажите о трагедии. В прошениях говорилось, что труп мужчины нашли на вулкане. Есть ли снимки? Фотоаппарат у вас тут имеется?

– Имеется, госпожа, – кивнув, отчеканил Белоусов, – но снимков нету.

– Отчего же? – она удивленно вскинула брови.

– Так снимать-то нечего! – ответил он таким тоном, словно ответ подразумевался сам собой. – Тела-то нет.

Евгения нахмурилась. Ей, конечно, не привыкать к странностям в своей работе, но, чтобы взяться за дело, нужно, чтобы оно было, это дело.

– Не очень вас понимаю, – честно произнесла она, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. – Тело украли? Растащили животные? Сбросили в воду? – принялась перечислять девушка. – И кто этот убитый? Вы его знали? Откуда он родом?

От потока вопросов Белоусов слегка растерялся и схватился за самый, по-видимому, простой из них.

– Лично убитого не знал, госпожа. А жил он в Ключах, это поселок такой. Оттуда нам и сообщили. Сначала пропал, вестей никаких. Молодой был, все грезил на Ключевскую забраться, вулкан это, госпожа. Там и сгинул, храните боги его душу, – он быстро осенил себя пятиконечным знаком. Сложил вместе два пальца и легонько прикоснулся ими ко лбу, левому плечу, животу, потом к правому плечу и, наконец, к сердцу.

Евгения поспешила повторить защитный знак и спросила:

– Значит, тело нашли на Ключевской сопке? У подножия или выше? Насколько я знаю, забраться туда непросто.

Он хохотнул:

– Да уж, непросто! Почти невозможно, я вам скажу! Никто давно уж и не пытается. Мало того что она опаснее многих других сопок, так еще и... – Он чуть наклонился вперед и прошептал: – Она проклята. – И снова поспешил осенить себя защитной звездой.

Мысли в голове у Евгении словно и сами превратились в толкушу. Проклятых гор, вулканов и лесов она давно не боялась. Но приезжать на самый край земли ради глупых деревенских историй и никем не обнаруженных трупов было по меньшей мере неприятно.

– Оставим легенды на потом, – отмахнулась девушка. – Мертвец. Расскажите мне про него. С чего вы взяли, что он вообще был, если никто его не видел и на сопку не поднимался?

Белоусов вдруг замялся. Отвел глаза, потер ладонями и неуверенно ответил:

– Так это... тезка мой рассказал, Александр...

Она даже по столу ударила от раздражения, заставив собеседника испуганно подпрыгнуть на месте.

– Вы долго будете меня дурачить? – сквозь стиснутые зубы выдавила она. – Отвечайте четко и ясно. Кто этот человек и что он рассказал о трупе?

– Живет он в Ключах, госпожа, – затараторил Белоусов, – за лесом присматривает, духов задабривает. Он по ритуалам настоящий мастер, госпожа. Весь Камчатский сектор о нем знает.

– А фамилия? – все так же грозно спросила девушка.

– Нет ее, госпожа... – едва слышно ответил служащий.

Она снова откинулась на спинку и тяжело вздохнула. Вот оно что, очередной непримкнувший. Только они во всей империи не носили фамилий и только они могли вызвать такую нервозность у начальника штаба. Особенно если он не стремился препятствовать незаконным шаманским ритуалам.

– И сколько в секторе непримкнувших? Магов, которые не состоят на учете в Магистрате, – на всякий случай добавила она, не зная, как их могли называть здесь. В некоторых секторах их звали отступниками, в других – сгинувшими, а на Урале и вовсе нарекли Полозовыми служками. Иногда ей долго приходилось объяснять людям, что за магов, или, как иногда говорили по старинке – шаманов, – она приехала искать.

Но Белоусов к слову оказался привычен:

– Непримкнувших-то? Один, госпожа.

– Один, о котором вы знаете? – усмехнулась девушка, наблюдая за беспокойным ерзаньем мужчины.

– Ну что вы, госпожа...

– А местное население? Ительмены, коряки, например? Как часто вы их проверяете? Вы уверены, что они не скрывают своих новорожденных магов?

Белоусов невнятно забормотал, так, что ни одного слова разобрать было невозможно.

– Ладно. – Она облокотилась о стол и постаралась говорить мягче: – Этот вопрос оставим на будущее. Все же я приехала разузнать об убийстве, а не вести учет незаконных магов. Как этот ваш непримкнувший обнаружил труп?

– Не знаю, госпожа, ей-богу, не ведаю, как он по сопкам разгуливает. Но он никогда еще не обманул нас, о нем и Магистрат знает! Его слову можно доверять как своему! Если сказал, что мертвец был, значит, точно был, госпожа! Он и семье покойного сам сообщил, и в горе постарался их утешить. К нему вам съездить надо. Он все подробно и расскажет. А я могу и переврать чего.

– Съезжу-съезжу, – кивнула девушка. – И порасспрашиваю.

«Еще бы непримкнувшего не опросить! – подумала она. – Они всегда первые на очереди!»

Но вслух решила не добавлять. Вместо этого широко зевнула, прикрываясь рукой, и сказала:

– Не буду сегодня вас больше мучить. – Белоусов облегченно выдохнул. – Где мне приготовили комнату?

– Тут рядышком совсем, госпожа, не волнуйтесь! Для вас домик целый отвели, все-таки вы наша почетная гостья! С удобствами будете жить!

Белоусов вскочил и быстро направился к двери, но вдруг замер и обернулся:

– Забыл сказать, госпожа. У нас в секторе есть два очень важных правила. Вы их, пожалуйста, не забудьте. Если встретите ворона, поклонитесь ему, они вестники Великого Кутха. А по ночам, если увидите северное сияние, ни в коем случае не выходите из дома! В это время умершие души отправляются на тот свет и могут утащить вас за собой. Сияниями мы сроду не были избалованы, а с прошлой зимы-то так и вспыхивают! Нехорошо это, госпожа, верно вам говорю! – И на этих ободряющих словах вышел.

– Да уж, – тихо произнесла она вслух, – хорошенькое начало!

Домик, в котором ее поселили, оказался маленьким, но теплым и вполне уютным. Печь в нем уже была растоплена, и по одной-единственной просторной комнате разносилось мягкое потрескивание поленьев. Напротив печи, в углу, прямо под незанавешенным маленьким окном, стояла деревянная кровать, укрытая двумя шерстяными одеялами. На полу возле нее лежал узкий полосатый коврик, а над изголовьем висел старый ловец снов. Давно она такие не видела. Замысловатая вязь в центре с трудом напоминала защитную звезду, а веревки с белыми обтрепанными перышками и мелкими бусинами тянулись низко, почти касаясь спинки кровати. В столице ловцами не пользовались уже давно, и только в отдаленных регионах еще можно было встретить следы старой традиции.

Ближе к двери, ведущей в сени, стояли обеденный стол с единственным стулом и деревянный комод, а напротив покачивалась кружевная занавеска до самого пола, прикрывая крохотную каморку кухни. Отхожее место располагалось на улице, а рядом с домом была маленькая, но хорошо натопленная банька.

За домом прилежно ухаживали, но, кроме приезжих гостей, никто в нем не жил, и поэтому он показался Евгении немного безликим.

Она из последних сил, но с удовольствием намылась в бане и даже пару раз выбегала обтереться снегом, заставляя кожу краснеть и гореть от холода. Ее тело было крепким, мышцы рук и ног выглядели с точки зрения нынешней моды не по-женски упругими и сильными. При этом со стороны за счет своего небольшого роста и легкой комплекции она казалась маленькой и даже вполне изящной, отчего на службе соратники часто недооценивали ее. Их снисходительные насмешки всегда удивляли – уж теневикам-то не знать, что внешность обманывает не хуже морочных видений.

Хозяева, присматривающие за домом и баней, так и не объявились, и Евгения с наслаждением растянулась на кровати в одном исподнем. Наконец-то она осталась одна! Ни грубых моряков, ни напуганных служащих, ни даже привычных соседей по жандармской службе.

Она вдохнула полной грудью, впервые за последнее время ощущая себя свободной и спокойной. О странном убийстве и подозрительном отступнике можно подумать и завтра, а сейчас есть тепло, тишина и ценные мгновения одиночества.

Девушка не заметила, как ее утянуло в сон. Казалось, еще мгновение назад она бездумно разглядывала деревянные балки над головой и вот теперь уже стоит посреди заснеженной поляны, все в той же ночной рубахе, которую развевает ветер, и ощущает босыми ступнями холодную гладь льда.

Евгения огляделась по сторонам. Вокруг расстилалась белая пелена, и только на горизонте она словно начинала подниматься в воздух, застывая там покатыми блестящими склонами. А на верхушке тоненько закручивались завитки прозрачного дыма. Земля под ногами задрожала, и голубой лед покрылся сеткой мелких разбегающихся трещин.

Она хотела поскорее распластаться на льду, чтобы не провалиться в воду, но не смогла пошевелить ни одной конечностью. Только крутить головой. Вдруг на горизонте что-то показалось. Какая-то белесая точка, двигающаяся быстро, но почти сливающаяся с белоснежным пейзажем. Девушка прищурилась, краешком сознания отмечая, что треск льда становится чаще, а змейки под ее ногами расползаются все быстрее.

Точка быстро приближалась, постепенно обретая форму. Медведь! – вдруг поняла она. Животное мчалось вперед, косолапо заваливаясь на один бок. Вот только... «На Камчатке белых медведей не бывает», – пронеслась быстрая и отчего-то тревожная мысль. А потом затылок словно прожгло огнем. Кто-то глядел на нее в упор, заставляя волосы подниматься дыбом и вызывая сотню мурашек по всему телу. Она не могла обернуться. То ли от страха, то ли по воле невидимого существа. И оставалось только дрожать от собственной беспомощности и глядеть на несущегося по льду медведя. Он все никак не приближался, хотя бежал уже долго и не останавливался ни на миг. А взгляд на затылке делался тяжелее и заставлял пригибаться все ниже и ниже.

Странное это было ощущение – смесь тревоги и непонимания. Существо, стоящее за спиной, казалось настолько иным, что невозможно было понять, в гневе оно или, быть может, голодное. Оно не напоминало привычного злобного духа или дикого зверя, но его мощная сила почти осязаемо разливалась вокруг, доводя тело до бешеной тряски.

Лед под ее ногами треснул. Она с криком полетела в темную воду, успев лишь увидеть оскалившуюся морду медведя и испугавшись того, что может таиться в холодных глубинах...

Резкий вдох разбудил ее в теплой и смятой постели. Она часто и рвано дышала, словно и в самом деле только что могла потонуть. Тепло дома сделалось липким на ее теле. Она стерла со лба пот и вытерла о рубашку влажные ладони. Кошмары ей снилось редко, а увидеть их, когда над головой качался защитный амулет, казалось коварной насмешкой.

Девушка села в кровати, собираясь встать и отыскать себе воды, как вдруг поняла, что комнату помимо желтого света фонаря заливает зеленоватый отсвет. Она тут же прильнула к окну и ахнула: небо полыхало. Изумрудно-розовые ленты северного сияния тянулись насколько хватало глаз. Они двигались, будто живые, колыхались и устремлялись световыми столбами куда-то ввысь, в черное глубокое небо. Несколько минут ей не удавалось отвести взгляда. Словно зачарованная, она глядела на сияние, купаясь в его неземном свете. А потом вдруг испуганно отстранилась. Возможно, это было лишь мороком из-за кошмара и усталости, но девушке показалось, что в световых лентах мелькнули размытые силуэты.

Один за другим они пролетели по изумрудным лентам, тут же растворившись внутри сияния. И странный звук послышался – или примерещился – ей издалека: короткий, но пронзительный вой. Не волчий, а обычный, человеческий. В тот же миг все погасло. Словно кто-то повернул рычаг и выключил завораживающее свечение в небе. Глубокая тишина и темень показались сильнее обычных, и Евгении почему-то стало от этого неприятно. Она снова опустилась в постель и, передумав пускаться на поиски питья, завернулась в одеяла и постаралась снова заснуть. Но каждый раз, стоило ей закрыть глаза, под веками мерцали зеленоватые всполохи, будто отпечатавшись там навеки.

Утро следующего дня оказалось для девушки не менее утомительным, чем прошедший вечер. Особенно после тревожных снов и ночных пробуждений. До самого рассвета ей так и мерещились далекий вой, зеленое свечение и глухие удары звериных лап, бегущих по снежному насту. «Вот что делают усталость и переполненный желудок», – подумала она после пробуждения.

На заутреню собрался едва ли не весь город. День был не воскресный, но приходился на очередной духовный праздник, так что местные маги устраивали пышную церемонию, пропустить которую считалось если не греховным, то в крайней мере нежелательным. Чем больше людей, говорили всегда маги, тем громче будет голос, доносящий прошения до незримых богов.

Евгения церемоний не любила. Они были красивыми и торжественными, это бесспорно, но до нелепого бессмысленными. Девушка уже давно смирилась с тем, что церемонии по большей части один лишь фарс, попытка сохранить в людях веру в духов и богов. Миссия, конечно, неплохая, но настоящая магия вершилась вовсе не в каменных стенах. А на просторах тундр, в заросших лесах, на высокогорных склонах и у берегов полноводных рек. Вот где требовалась настоящая работа Магистрата, вот где духи в самом деле могли обратить свой взор на зовущего.

Но порядок есть порядок. Уж ей ли об этом не знать! Поэтому, надев свое черное облачение, она послушно последовала за Белоусовым к гостеприимно раскрытым дверям здания Магистрата.

Внутри было душно. Здания Магистратов всегда хорошо протапливались. Евгении даже раз удалось побывать в котельной, откуда теплый воздух печи расходился по множествам каналов здания. Словно кровь разбегалась по венам. Магам даже не приходилось тратить свои особые силы, чтобы согреть помещение. Зачем, если наука все давно продумала за тебя? Так они и жили одно десятилетие за другим, задавая себе этот вопрос и ослабляя собственную магию.

Просторная зала, выложенная мраморной плиткой, была набита битком. От сладкого запаха воска и тяжелого аромата женских духов было не продохнуть. Евгения поспешно стянула шапку и расстегнулась. Темные локоны растрепались по плечам, а раскинутые полы шинели открыли взору теплые штаны и сапоги до самых колен. Конечно, она знала, что ее облик вызовет удивление. Даже привычные петербуржцы порой косили на нее глаза. А в столь отдаленных секторах ее одежда и не убранные в прическу волосы приковывали к себе множество любопытных и неодобрительных взглядов.

Глухие шепотки полетели ей вслед, пока Евгения, не глядя по сторонам, двигалась к первым рядам деревянных скамей. Взгляды жгли ее, жадно пробегая по волосам, расшитой шинели и обтянутым штанами бедрам. Она старалась не прислушиваться, но изредка все равно улавливала отдельные слова: «бесстыдство», «хоть бы волосы прибрала», «и в таком виде в храм Магистрата!». Забавно, что самыми громкими голосами были... женские. Благородные дамы в это утро пришли при полном параде. Легкие элегантные платьица, которые носили на светские приемы даже в мороз, тяжелые шубы, укрывающие плечи, муфточки и меховые шляпки в перьях и лентах на аккуратно забранных вверх прическах. Вероятно, все они пытались поутру припудрить лицо белилами, чтобы оно выглядело по моде бледным и даже чуть болезненным, но царившая в зале духота румянила их лица и заставляла нервно промокать вышитыми платочками стекающие дорожки пота. «Неужели им не мешают эти юбки? – подумала Евгения, вспоминая заснеженную дорогу к Магистрату. – Или все они прикатили на санях?»

Когда она наконец опустилась на скамью и Белоусов, одинаково смущенный и польщенный обществом человека императора, уселся рядом, девушка смогла спокойно оглядеться.

По обе стороны залы тянулись ввысь тяжелые мраморные колонны. Они были светлыми, под тон всему внутреннему убранству, и создавали впечатление застывшего в камне зимнего леса. Высокий потолок был причудливо расписан зелеными и синими красками. Вероятно, здесь пытались изобразить северное сияние, но впечатление от реального его вида было столь сильным, что местные художества скорее забавляли, чем восхищали. Впереди перед рядом деревянных скамей пол упирался в одинокую ступеньку, ведущую на небольшой постамент. А на нем высилась тяжелая белоснежная кафедра с защитной звездой, обращенной к прихожанам.

Позади нее узкую арку прикрывали красные бархатные шторы, скрывающие личные комнаты магов, а на побеленных стенах тянулись один за другим изображения богов и духов. Надо сказать, нарисованы они были неплохо. С левого крыла по стене бежал, открыв клыкастую пасть, бурый медведь. С другой стороны ему навстречу летел, широко раскинув крылья, гигантский черный ворон. А в центре неровным треугольником вырисовывался исторгающий лаву вулкан, чьи огненные брызги на светлых стенах напоминали о каплях крови.

Евгения прошлась взглядом по стенам справа от себя, отмечая изображения морских котиков, нерп, крабов и даже морских ежей. В общем – всей многочисленной и разнообразной морской живности Камчатского сектора. Там же тянулись в обе стороны ряды узких окон, между которыми зачем-то развесили еще и картины на холстах.

– Видите вон ту? – вдруг зашептал Белоусов ей на ухо, указывая на изображение трех каменных глыб, торчащих из воды.

– Вижу, – кивнула Евгения. – Знаменитый художник?

– Нет же, – чуть обиженно ответил Александр, – знаменитые столпы! Вы разве не видели их, когда заплывали в бухту? – Девушка молча покачала головой. – Темно оно, конечно, было, видать, не разглядели. Это наши хранители, три брата! – зашептал Белоусов. – Их историю рассказывали камчадалы задолго до того, как эти земли приехали осваивать русские. Столетия назад море здесь было буйное, дикое и сметало с прибрежных земель все селения. И однажды, когда на горизонте показалась гигантская волна, готовая заглотить все остатки несчастных жителей, три храбрых брата решили встать на защиту своего дома. Они были высокими, словно их родили сами горы, и когда вошли в воду, то даже на большой глубине она доходила им лишь до крепкой груди. Стеной они встали на пути ревущей бури, но эта их смелость оказалась не по нраву морским духам. Они рассердились на людскую гордыню, то бишь вот что возомнили о себе человечки, решили пойти против самого океана! Много дней и ночей бушевали волны и ветер, но те братья устояли и не дали воде уничтожить селение. И тогда духи решили обратить их в камень. Шторм утих, и сельчане вышли к морю. Но что они увидели? Вы уже понимаете, правда? Три каменных столба заместо трех храбрых братьев. Вот так с тех пор они там и стоят, охраняя нас. Капитаны пароходов всегда отдают им честь, даже хоть краешком глаза завидев эти скалы. Если не поприветствовать их, быть беде!

Выдохшись от долгого рассказа, Белоусов тяжело засопел и облизал потрескавшиеся губы. Евгения присмотрелась к картине с бо́льшим интересом. Конечно, сложно вообразить, что людей и впрямь превратили в камень, но кто этих духов знает? Всякое они вытворяли! Благо за столетия маги научились ублажать их и торговаться за людской покой, не зря же Магистрат имеет такое влияние на империю! Но даже при всем их могуществе и знаниях люди все же оставались людьми, по большей части беспомощными и ни на что не влияющими. Катастроф из-за разозленных или просто заскучавших духов было не пересчитать. Как знать, может, не будь в России Смутного времени, маги сейчас были бы куда сильнее. Великих знаний и умений тогда растерялось не счесть, и по сравнению с временами Древней Руси Магистрат теперь пользовался лишь крохами былой силы.

Евгения тяжело вздохнула: «Зато сила их голоса непомерно возросла, не в пример их постепенно угасающим способностям!»

Церемония началась неожиданно. Приветственная песня магистратских хористов загремела под сводами храма, заставляя все разговоры стихнуть. Откуда-то из глубин здания разнесся эхом перестук шаманского бубна и завибрировал низким голосом варган. От этого звука Евгения вздрогнула. Голоса этих инструментов всегда вызывали у нее дрожь, напоминая не музыку, а потусторонний язык самих духов.

К центральной кафедре из-за бархатистой занавеси вышел Верховный маг. Он был еще не стар, но мягкий пушок волос на его голове уже серебрился сединой, а лицо испещряли морщинки. Его праздничная риза была белой, и тонкая золотистая вышивка изящными узорами вилась по всему одеянию. Маг положил на кафедру старую потрепанную книжицу, распростер руки и торжественным тоном забормотал молитву. Глаза его оставались чуть прикрытыми, а тонкие губы шевелились быстро и мелко, так что голос мага с трудом доносился даже до первых рядов.

Но его слов и не требовалось, все и без того знали главные молитвы наизусть еще с малых лет. В первую очередь прославь Творца, Всевышнего, который создал все сущее. Жизнь саму по себе, само время и магию. Он как император, объясняли в Магистрате, самый главный и самый священный, и ему посвящена верхняя оконечность защитной звезды.

После вознеси хвалу богам. На каждой земле, в каждом секторе они свои, но их имен знать не требуется, достаточно лишь обратить к ним свою светлую мысль. Дарованная Творцом сила позволила им возвести горы и протянуть реки так, как им того пожелалось. А потому владения у каждого бога свои и законы тоже, и блюсти их надо неукоснительно. Они похожи на губернаторов, что управляют секторами, но все равно подчиняются императору. Левый кончик звезды создан во славу их.

Правый – для духов, охранителей и советников людских земель. Они будто армия для богов, их голос и сила. У богов свои дела, и до человеческих жизней дела им нет, но вот духи... они способны донести людские просьбы и желания небесам. Они управляют стихиями и общаются с магами. И сосчитать великое множество духов не удалось бы никому.

Ну а внизу две оконечности звезды посвящены людям и миру природному, чьей жизнью повелевают все: и духи, и боги, и, само собой, Творец, и об этом тоже следует помолиться.

– Ну а как же демоны? – спросила она однажды у наставницы, присланной в приют из Магистрата.

– А демоны на той стороне звезды, которую ты не замечаешь.

– То есть за спиной? – с дрожью в голосе спросила она. – Мы же осеняем себя только спереди.

– Можно сказать и так, они всегда за спиной...

Воспоминание рассеялось, и Евгения поспешила вернуться к молитве, ощущая от мыслей о демонах привычный холодок на затылке.

Музыка гремела все громче, из-за закрытой арки вышли еще двое. Одежда их тоже была светлой, но по сравнению с облачением Верховного казалась скорее серой, чем белоснежной. В руках у обоих звенел многочисленными колокольчиками бубен. Они медленно двигались вперед, закрыв глаза и ударяя по инструменту в такт гремевшей под сводами песни.

Ритм учащался. Бой становился громче и быстрее. Маги двигались ему в такт, покачиваясь из стороны в сторону и едва не подпрыгивая на месте. Прихожане вдруг тоже поднялись. Словно по неслышному сигналу, они подхватили песню и тоже принялись раскачиваться и прихлопывать в такт бубнам.

Евгения поднялась с неохотой. Все это действо в окружении холодного мрамора и изобилия картин казалось ей нелепым и бессмысленным. Бубен – это ритм сердца, которое бьется в недрах гор. Варган – голос духов, что летит сквозь пространство и само время. Им не место в этих расписных стенах, где существует лишь жалкое подобие природы.

Когда ритуал подошел к концу, в зале стало не продохнуть. Дамы скинули свои шубки, мужчины оставили на скамьях теплые пальто, и кто-то даже приоткрыл дубовые двери, запуская в помещение холодный зимний воздух. Но от скопившегося жара не спасало ничего. А когда после торжественной части настал черед собраться в трапезной и отведать праздничного освященного угощения, к тяжелому запаху пота и дамских духов прибавились ароматы рыбы и сладкий душок вина.

Евгения с трудом заставила себя съесть несколько ложек толкуши и кусок запеченной нерки – все-таки нехорошо отказываться от ритуального кушанья. Вина, впрочем, пить она не стала, но, дабы не сотрясать и без того настороженное общество, взяла в руки бокал и отправилась медленно прогуливаться по трапезной. Эта зала была вытянутой и темной. В самом центре от одних дверей к другим тянулся деревянный стол, вдоль которого собирались небольшие группки местной интеллигенции.

Надо сказать, все они тут были сплошь одни чиновники, словно город только из них и состоял. Тут же она познакомилась с губернатором, его многочисленными отпрысками и женой, чей живот уже заметно намекал на ее деликатное положение. Встретила капитана парохода, доставившего ее сюда, начальника порта, местных полицейских служащих, казначеев, писаря и, к своему любопытству, одинокого вулканолога. Он был ни молод, ни стар, тощ и высок, но впечатление производил весьма приятное, улыбаясь собеседникам с искренним добродушием.

Девушка уже хотела подойти к нему, как хриплый голос Верховного мага раздался за ее спиной:

– Добро пожаловать в наши края!

Евгения обернулась. Старик разглядывал ее с прищуром, и уголки его губ слабо приподнялись, намекая на некое подобие улыбки.

– Благодарю, святейшество! – Девушка чуть склонила голову. – Спасибо за вашу службу, да будут духи к вам добры и милостивы!

– Аминь! – кивнул маг. – Очень жаль, что вас призвал сюда долг, а не более приятный повод. Надеюсь, вы сможете быстро разобраться с этим неприятным делом и оно не помешает вам насладиться нашими красотами.

Евгения благодарно кивнула и не преминула спросить:

– Полагаю, вам известно, что об убитом рассказал непримкнувший?

Маг чуть нахмурился и молча кивнул.

– Вы давно за ним наблюдаете? Вызывает ли он какие-либо... эм... вопросы?

Верховный ответил не сразу. Глаза его быстро обежали зал, словно он пытался отыскать непримкнувшего в толпе, а потом снова впились внимательным взглядом в девушку.

– Он не приносил нам хлопот, – наконец ответил маг. – Разумеется, ему запрещено самостоятельно проводить ритуалы, как и всем непримкнувшим, ему дозволено только следить за порядком. Мы наблюдаем за ним, и до сего дня запрет он ни разу не нарушил.

Евгения молчала, вглядываясь в мужчину. На лице его не дрогнул ни один мускул, а глаза смотрели на собеседницу спокойно и твердо. И все же... маг лгал. Девушка была уверена в этом. Еще ни разу за всю ее службу ни один Верховный не признал свою беспомощность в отношении непримкнувших. И еще ни разу ни один из магов-беззаконников не удержался от нарушения запрета. В этом-то и состояла извечная проблема империи. Маги, не желающие вступать в ряды Магистрата и служить ему, так или иначе обращались к колдовским ритуалам и неизменно попадали за решетку. Такой порядок дел повторялся раз за разом, и никакие усилия императора и Магистрата ничего не меняли. Евгения все никак не могла взять в толк, отчего некоторые маги – да к тому же зачастую довольно сильные – так упорствуют в своем нежелании вступить на службу? Конечно, Магистрат нередко вызывал вопросы и недовольства царского двора, но все-таки... Они помогали в обучении, предоставляли кров и пищу и помогали достигать должностных высот – одиноким непримкнувшим даже во сне такое не могло привидеться.

– Что ж, я и сама собираюсь побеседовать с ним, – ответила Евгения. – Уже завтра отправляюсь в Ключи.

– Да помогут вам духи, барышня! – ответил маг, заставляя девушку вздрогнуть.

Она терпеть не могла, когда люди Магистрата обращались к ней столь снисходительным тоном. Конечно, по чину Верховный маг был куда выше жандарма, пусть даже и теневого корпуса. Но эти извечные насмешки в голосе, неприязненные взгляды и напыщенный тон в разговоре с теневиками зачастую приводили ее в бешенство. Как будто жандармы разбираются не с их проблемами! Ритуальные убийства, смертельные проклятия и разбойничьи выходки отступников – со всем этим приходилось возиться теневым жандармам. Искать, вынюхивать, преследовать. А маги лишь приходили и довершали начатое, если требовалось их особое вмешательство. Все разряженные, напыщенные, как индюки, они напевали свои гимны и уплывали в закат, пока окровавленные и выдохшиеся «императорские псы» пытались зализать свои раны и замести следы преступлений, дабы впечатлительный народ не взволновался.

Евгения усилием воли подавила в себе неприязнь. Отношения теневиков и Магистрата всегда были несколько... натянутыми.

– Благодарю, святейший, – склонив голову, произнесла Евгения. – Да оделят они благостью вас и ваш дом!

– Аминь! – чуть улыбнувшись, ответил маг и более ничего не добавил.

Распрощавшись с Верховным, она снова побрела сквозь гудящую разговорами толпу. Прислушиваясь и присматриваясь. Ее взгляд довольно скоро упал на группу мужчин и женщин, собравшуюся возле самого высокого графина с вином. Мужчин было трое, все они невероятно походили друг на друга – братья, не иначе. Густые бороды, темные, чуть суженные глаза и широкие лбы. Они тихо переговаривались между собой о Германской войне, растущих налогах, каюрской повинности, от которой страдал весь сектор и последних рыбных уловах. Женщины же стрекотали о своем. А точнее, с жарким удовольствием обсуждали последние сплетни города.

Евгения улыбнулась и не спеша подошла к ним. Сплетни – вещь малополезная, но зачастую хорошо отражающая истинное положение дел. Стоило девушке приблизиться, как разговор тут же оборвался и дамы испуганно, но с не успевшим погаснуть любопытством поглядели на жандарма. Обсуждали ее, догадалась она. Евгения улыбнулась и оглядела каждую по очереди. Одна из них была худой донельзя и с крайне болезненным лицом. Она все время хмурилась и недовольно оглядывалась по сторонам, и Евгения решила, что женщина переехала в Камчатский сектор совсем недавно. Вторая, дама уже в летах, имела лицо вытянутое и строгое. Она, несомненно, была уверена в своем авторитете и уж точно знала, что штаны на леди – это верх беспутства. Третья дама носила широченную шляпу на высокой кудрявой прическе, корсет с трудом стягивал ее пышные формы, а круглое ее лицо румянилось от жара и выпитого и так и лучилось довольством.

«Вот вы мне все и расскажете», – подумала Евгения и вслух произнесла:

– Доброго вечера! Евгения Александровна Стецкая, – представилась девушка и с улыбкой продолжила: – Прекрасный ритуал сегодня был, не правда ли?

Женщины вежливо пробормотали в ответ приветствия и представились, но вступать с теневиком в светскую беседу не спешили, жадно разглядывая ее с головы до ног.

– Хотелось бы, конечно, остаться здесь подольше, – словно рассуждая сама с собой, продолжила девушка. – Но долг зовет, придется ехать в Ключи. Вы же знаете, – она чуть наклонилась и будто доверительно шепнула: – Там живет непримкнувший.

Глаза полной дамы сверкнули интересом, остальные две заерзали на месте, но постарались держать степенный вид. Евгения чуть прикоснулась губами к своей чаше, делая вид, что пьет. Пусть думают, что это вино развязало ей язык, так им будет гораздо проще. Продолжать она не стала, направив задумчивый взгляд вдаль.

Пауза затянулась и, не дождавшись продолжения, полная дама спросила:

– А это он виноват, да?.. Госпожа, – поспешно добавила женщина.

Евгения неопределенно покачала головой.

– Всякое может быть, – ответила она. – Все-таки непримкнувший, сами понимаете. Да и слухи о нем ходят... Говорят, он однажды кого-то убил, но расследовать то дело не удалось.

Разумеется, ни о каких слухах Евгения не знала, но по-другому разговорить этих недоверчивых дам вряд ли было возможно.

– Я всегда знала, что он опасен! – фыркнула вдруг женщина со строгим лицом. – Стоит ему появиться в городе, как происходит что-нибудь нехорошее. То погода разбушуется, то болячки у кого-нибудь воспалятся! Гнать таких надо подальше в тундру!

– А если из-за этого хуже станет? – испуганно зашептала болезненная дама. – Он с духами уж больно близок, еще рассердятся на нас...

– Да пусть к духам и уходит! – отрезала та в ответ. – Непримкнувших давно пора судить по самой строгости. Почему это они Магистрату не служат? Да потому что занимаются черными ритуалами! Вот так!

– А он занимается? – тут же подала голос Евгения, но строгая дама пожала плечами.

– Кто ж его знает? Живет один, ни женщины рядом, ни деток. А к девкам, говорят, ходит только так!

– Говорят, это они к нему бегают! – возразила бледная дама. – Он их околдовывает и заманивает к себе в хижину. Взгляд у него – как у самого прекрасного духа! – сказала она и испуганно оглянулась на мужа, но тот, увлекшись разговором, не услышал ее слов.

– Глупости! – возразила другая. – Он смотрит на всех как зверь какой, аж мурашки бегут по коже...

Полная дама смешливо хмыкнула:

– А как же ему не смотреть зверем? Говорят, – тут она понизила голос, – что его учитель был медведем!

Ее собеседницы дружно охнули, а Евгения только глаза закатила. Сплетни, конечно, нередко содержали в себе зерно правды, но это была уж какая-то совершеннейшая чушь. И все-таки девушка спросила:

– Думаете, он оборотень?

Дамы воззрились на нее полными ужаса глазами, словно такая мысль никогда не приходила им в голову. «Ясно, – подумала она, – слухи слухами, а в такое вы и сами не верите». Об оборотнях не слышали со времен Святого Владимира и давно успели оставить все рассказы о них в древних летописях. Но Евгения привыкла обращать внимание на все, даже самое невероятное.

– Если этот непримкнувший такой... неприятный, почему его слову все слепо верят? – спросила она, вглядываясь в лица женщин.

Губы у тех сразу поджались, а глаза забегали по сторонам.

– Ну как же, госпожа, – спустя несколько мгновений тишины все-таки ответила полная дама. – Одарен он способностями побольше прочих. И воду заговорить может, и даже вулканы утихомирить. И... целительство у него неплохо выходит. Хотя у нас тут он нечасто бывает, но приходится терпеть, – и она мученически вздохнула, будто ей насильно навязывали общество непримкнувшего.

Разговор сошел на нет, и Евгения поняла, что больше ничего полезного выведать не сможет. Она осмотрела зал, прислушалась к жужжанию голосов и ощутила, как постепенно к ней подкрадывается скука. Здесь ей больше делать нечего. Ни в трапезной, ни в самом городе. Ключи – вот где начнется основная работа.

Впрочем, уйти быстрее прочих девушке так и не удалось. Белоусов, заметив ее на полпути к выходу, поспешил перехватить знатную гостью и на пару с губернатором уговорить на небольшую прогулку по городу. Все-таки когда ей еще доведется побывать в Петропавловском Порту!

На улицах властвовал зверский холод. Евгения поднимала воротник повыше и прятала руки в рукава шинели. С бухты летел ледяной ветер, под ногами хрустел снег, а небо было ясно-голубым и слепящим.

Петропавловский Порт был городом маленьким. Все здесь друг друга знали, а на чужаков посматривали с недоверием. По укрытым снегом холмам были разбросаны крепкие домишки, все сплошь деревянные, и только в самом центре высилось каменное здание Магистрата.

Светская жизнь в городе бурлила не хуже, чем в Петербурге. Для нужд литературно-музыкально-драматического общества в городе выстроили отдельное здание – деревянный особнячок с милыми подобиями башенок по обе стороны от центрального корпуса. Губернатор долго и с удовольствием рассказывал о спектаклях, которые сюда приходили смотреть всем городом, и о благотворительных вечерах, которых здесь проводилось едва ли не больше, чем в крупных городах империи. Деньги с таких вечеров шли на содержание интерната при городском училище, на обучение его выпускников во Владивостокской гимназии и на различные нужды жителей.

Жизнь не останавливалась даже в крепкие морозы. Посреди города на гладком, словно начищенный паркет, льду Култучного озера устраивали каток, а на белых просторах за домами – соревнования на снежных упряжках.

Со всей красочностью губернатор и Белоусов на два голоса расхваливали местные празднества и сытные застолья, которые проводились здесь с неожиданной регулярностью. Евгения слушала с улыбкой. Она вдруг с особой ясностью почувствовала, каким отдаленным был этот сектор. Словно расположился на самом краю земли. Здесь царствовали свои духи и свои истории, и местные словно бы и не знали, что являются частью огромной империи. Острая нехватка продовольствия, затронувшая многие сектора из-за продолжительной войны с Германией, словно бы на них и не отразилась. Есть хлеб или нет – они и без того его практически здесь не видят. А море все так же в достатке дарует им рыбу, лес – оленей, пушнину да целебные ягоды. Они давно научились уживаться с духами, и остальные сектора им словно вовсе и не были нужны.

Пароход все так же оставался в порту. Скованный со всех боков льдинами, он замер в воде призрачным силуэтом, который из-за мерцающих в воде солнечных лучей будто то появлялся, то исчезал из виду. Прибытие пароходов здесь было настоящим праздником – он всегда привозил свежие новости и почту, да и просто напоминал жителям о том, что там, за горами и Тихим океаном, есть еще какая-то жизнь.

Но все эти истории и пейзажи меркли, как только глаза устремлялись за холмы и встречались с заснеженными вершинами вулканов. Их было три – Авачинский, Корякский и Козельский. Свои, домашние вулканы, как ласково называли их местные. Кто из них кто, Евгения так и не смогла понять, да и не старалась. Когда смотришь на вулкан, все остальные мысли будто растворяются.

Их можно было увидеть из любой точки города. Они вздымались к небу ребристыми склонами, огромные и величественные, будто сами духи оделись в камень и встали на защиту этих одиноких земель. С вершины одного из них тоненько поднимался белый дым – всего лишь пар от легкого дыхания уснувшего великана. Авачинский и Корякский вулканы были действующими, но в последнее время не беспокоили петропавловцев. Они тихо и мирно почивали, позволяя яркому солнцу румянить свои заснеженные бока.

– Мы успеем съездить к ним? – с любопытством спросила Евгения.

– Э, не получится, госпожа, – покачал головой Белоусов. – Если вы собрались ехать в Ключи, то лучше время не тратить.

Девушка кивнула, ощутив легкий укол сожаления. Все-таки не каждый день выдается шанс посмотреть на вулканы. Мужчина, будто угадав ее мысли, усмехнулся:

– Насмотритесь еще, госпожа. Вы ж к Ключевской едете... Глядишь, еще надоест!

Надоесть они могли, конечно, с трудом, но в том, что станут ее головной болью, Евгения не сомневалась. По крайней мере один, запрятавший в своих снегах мертвеца.

До самого вечера ее водили то туда, то сюда, с упоением рассказывая о жизни города и отчего-то особенно делая акцент на устроенном порядке местного управления, словно она была государственным ревизором, а не теневым жандармом. Императора при ней поминали добрым словом, но все же она заметила, как часто и губернатор, и его помощники, и сам Белоусов говорят о пожертвованиях и помощи Магистрата. Словно бы у того существовала своя, а не императорская казна! Мысль эта вселила в девушку неясную тревогу и на время испортила настроение. События 1905 года оставили за собой слишком ощутимый след, и Евгении порой казалось, что тень тех дней преследует империю до сих пор. И в последние годы все чаще. Но задумываться об этом не хотелось. Тем более когда следовало сосредоточиться на деле.

Остаться в одиночестве ей удалось только к вечеру. Вещи, коих было немного, были снова уложены в саквояж, и на рассвете ее ожидала долгая и непростая дорога. Через леса и тундру, к самому центру Камчатского полуострова.

Глава 3

Петропавловский Порт, Камчатский сектор,

6 февраля 1917 года

Никаких мало-мальски приличных дорог, как и железнодорожного полотна, на Камчатке, разумеется, не было. Из Петербурга на полуостров поглядывали с жадностью, облизываясь при мысли о богатом рыбном промысле и со слезами подсчитывая утекающие возможные заработки. Один промышленник за другим приносили ко двору свои подробные отчеты и настоятельные просьбы начать застройку дороги, но императорского одобрения так и не получили. Далеко, дорого, географически сложно, да и не до этого стало, когда приходится пускать все силы на участие в войне.

А потому, когда Евгению привели к галдящей в иступленном азарте псарне, она нисколько не удивилась. Солнце в это утро заливало город, белый снег переливался на свету и мягко хрустел под ногами. Мороз жег щеки и нос, слезил глаза, и даже дышать становилось трудно. С бухты долетали порывы ледяного ветра – и даже фланелевое белье, шерстяные панталоны и застегнутая под горло шинель не спасали от холода.

На псарне – вытянутой деревянной постройке – стояли визг и взбудораженный лай. Собаки будто чувствовали, что некоторых из них собираются отправить в дорогу.

– Рвутся, как бешеные! – со смешком крикнул Белоусов, решивший самолично проводить девушку. – Наши лайки – они таки-ие, – довольно протянул он, – терпеть не могут сидеть без дела. И несутся потом так, словно сами бесы за ними гонятся! Вы их, госпожа, не пугайтесь. Псины они добрые, только сумасбродные слегка.

Евгения молча кивнула, в такой мороз лишний раз шевелить губами не хотелось. Она искоса глянула на худощавого мужчину рядом с ней – попутчика, которому тоже понадобилось отправиться в Ключи. Это был тот самый вулканолог, которого девушка заприметила еще на празднестве. Его очки казались вмерзшими в лицо, он совсем не шевелился, и только глаза его весело поблескивали за толстыми линзами.

Лай зазвенел громче, откуда-то с задней части псарни мужики вывезли двое узких деревянных нарт. Длинные их полозья впереди упирались в плавную дугу и тянулись дальше, за спинку и рулевую рейку, оставляя место для погонщика наподобие коротких лыж. Выложены нарты были белым мехом, но Евгения была уверена: через пару часов все равно околеешь.

– Полетите на них легко! – воскликнул Белоусов. – Собачки сильные, наученные, дорожку протопчут, не завязнут. А над нартами Магистрат немного поколдовал. Будут скользить по любому снегу, не провалятся нигде. Это они нам подарок сделали на прошлый Новый год.

Девушка фыркнула в натянутый до носа шарф. Разумеется, сделали! «Магия должна идти в народ!» – говорили они всегда, да только редко когда действительно могли помочь чем-то в хозяйстве. Сила их развивалась весьма посредственно, даже иногда, казалось, меркла с годами. С духами они еще справлялись вполне сносно, но вот для бытовых дел никуда не годились. Так, по мелочи, отчего каждое свое новое достижение чествовали с небывалым размахом. И разумеется, отправляли его в народ. По крайней мере, то, что считали нужным...

За нартами из псарни стали выводить собак. Здоровые, как волки, они скакали и визжали от возбуждения, то и дело порыкивая друг на друга и норовя укусить собрата за мохнатый бок. Окрас их был небросок: черно-белый, рыжеватый и серый, но вот голубые глаза горели ярко и светились острым умом. Евгения даже немного поежилась под этим пронзительным взглядом, который подходит больше духу, чем ездовой собаке. В воздухе густо запахло псиной и сеном, и одного за другим животных стали цеплять в упряжку. Их нетерпение заражало. Хотелось поскорее сесть в нарты и рвануть вперед.

Шум стоял неимоверный. Собаки лаяли, каюры покрикивали на них и громко переговаривались между собой. Поэтому Белоусову пришлось кричать Евгении едва ли не в самое ухо:

– Весь провиант разделили на обе нарты. По пути еще будет несколько сторожек и поселков, так что не пропадете. А за упряжки не волнуйтесь, наши погонщики знают свое дело!

Когда вожаков – самых здоровых и крепких собак – подцепили к упряжкам, Евгения забралась в нарты. Белоусов услужливо накрыл ее мехами и прокричал пожелания доброго пути.

– Еще свидимся! – крикнул он, но голос его отчего-то дрогнул.

«Уж не думает ли, что обратно я не вернусь? – с неожиданным для себя весельем подумала девушка. – Плохо он знает теневиков. Я вернусь хоть с того света!»

Каюр вскочил на полозья позади нее и едва только успел выкрикнуть команду, как собаки тут же сорвались с места, натянув упряжку тугой струной. Они и впрямь помчались так, словно в них вселились ветровые духи, так что у Евгении даже дыхание сперло и пришлось уцепиться за бортики.

– Держитесь крепче! – крикнул погонщик у нее за спиной. – Если свалимся, упряжку уже не догоним. Полчаса они так и будут нестись без передышки, потом подустанут. Сейчас мы их не остановим.

Девушка ухватилась покрепче и нервно сглотнула. Вот уж чего точно не хотелось, так это оказаться брошенной посреди бесконечных снегов.

За спиной быстро удалялись заснеженные пригорки Петропавловского Порта, подернутое льдом море и три застывших вулкана, но Евгения не посмела обернуться. Лучше не глядеть назад, когда впереди неизвестность.

Собаки несли быстро, подскакивая на снежных ухабах и виляя среди деревьев. Ничего даже отдаленно похожего на дорогу здесь, конечно же, не было, только узкая полоса протоптанного пути петляла впереди. Камчатская тайга разрасталась во всю ширь и вскоре уже обступала путников со всех сторон. Полозья нарт чуть заметно отливали холодным голубым светом, оставляя за собой быстро исчезающий след. Они скользили легко и быстро, не проваливаясь и не застревая в сугробах, словно едва касались плотного снежного покрова. Деревья в тайге росли густо, но не слишком плотно, позволяя нартам лавировать между высокими стволами. Заснеженные тяжелые ветви свисали низко, стряхивая снежную пыль от поднимаемого упряжками ветра.

В лесу стояла тишина, только тяжелое дыхание собак и покрикивания каюров разбивали ее. Никакой живности, никаких следов, словно все вокруг давно уже умерло. По словам проводников, эти леса буквально кишели медведями. Летом, и уж тем более весной, сюда без хорошего ружья и должной подготовки можно было даже не соваться. Огромный бурый зверь был выше и крупнее своих собратьев из империи и после зимней спячки мог загрызть любую подвернувшуюся под лапу живность. Но сейчас каюров волновало другое – волки. Худые и оголодавшие, они частенько нападали на путников и сжирали как собак, так и людей. Озверевшие и яростные, будто подпитанные чьей-то злобной силой, они рвали плоть и вгрызались в теплые внутренности... Так, по крайней мере, рассказывали каюры. Сколько из того было правдой, Евгения не знала, да и за весь день пути не заметила ни одного волчьего следа. Были заячьи, лисьи и, кажется, даже оленьи, но вот волчьих видно не было. И все-таки она держалась настороже, укладывая поближе к себе и нож, и выданное ей охотничье ружье. Про спрятанный в кармане револьвер она предпочла умолчать.

Они двигались с небольшими остановками, давая собакам отдышаться, а людям размять ноги. Разговаривали мало и коротко, обмениваясь лишь пустыми дежурными фразами, но вот когда наступил вечер и палатки наконец были установлены, беседа завязалась сама собой.

Жестяная кружка уютно грела руки сквозь варежки, по палатке растекалось приятное тепло от нагретых в костре камней, разложенных по углам. Желудок был полон, голову туманила приятная сонливость, а снаружи доносились потрескивание близкого костра и довольное урчание собак, поедающих свой ужин. Каюры возились с нартами и упряжками, так что в палатке их было только двое.

Вулканолога звали Константин Евсеев, и в Ключи он отправлялся уже не в первый раз.

– Ключевская никак не отпустит, – со смешком ответил мужчина на ее вопрос, а потом вдруг затараторил, словно сдерживал слова весь день: – Вулканы – они, знаете ли, уникальны. Сами по себе, каждый из них! Вы хоть представляете, какая в них таится сила и мощь! Это... это же как на взрывчатке сидеть. И никогда не знаешь, когда она рванет, – глаза его лихорадочно поблескивали, а голос подрагивал от нескрываемого восторга. – Сколько мы их ни изучаем, а точно ничего о вулканах сказать не можем. Когда они засыпают? Когда просыпаются? Почему внезапно изменяют своим привычкам? Почему могут молчать столетиями? Мы, вулканологи, стараемся изучать их циклы и высчитывать, когда может начаться извержение, но иногда привычные схемы ломаются, и вулканы снова удивляют нас. Вы знаете, что в истории существовало несколько катастрофических извержений, из-за которых начинались вулканические зимы?! Температура снижалась, небо заволакивали облака гари или серый туман, не давая солнцу пробиться к земле в течение нескольких лет! Вы представляете? Люди называли это концом света, и сложно их в этом винить. Землю покрывали слои пепла, животные и растения вымирали, а за этим следовали голод и чума. И ничего нельзя было с этим поделать.

Он сделал паузу, чтобы передохнуть, и Евгения спросила:

– Зачем же тогда боги их придумали?

– Кто же знает, что у богов на уме, – легко пожав плечами и улыбнувшись, ответил мужчина. – Спросите их сами.

– И они ответят? – Евгения изогнула бровь. – В местах, где я живу, боги довольно молчаливы.

– Ну что ж, вы всегда можете попытаться. Особенно здесь, в краях, где небо соединяется с землей, а грань между этим и иным миром истончается. Вас предупреждали насчет северного сияния?

Девушка молча кивнула, задумчиво разглядывая собеседника и прислушиваясь к приглушенным звукам снаружи.

– А если я и захочу спросить, – вдруг произнесла она, – как мне это сделать? Без вмешательства Магистрата, я имею в виду.

– Ну... способов немало, – он чему-то усмехнулся, а потом понизил голос: – Но разве я могу о них рассказать таким, как вы? – И подмигнул.

В его голосе проскользнула легкая насмешка. Совсем не злобная, а, напротив, даже располагающая. Евгения не сдержала улыбки и так же тихо спросила:

– А если мы представим, что я не теневой жандарм? Что вы тогда мне посоветуете?

Глаза Евсеева весело блеснули:

– Простого ответа на свой истинный вопрос вы у меня, к сожалению, не найдете. Я не знаю, что повело того несчастного на сопку, да и как ему удалось забраться так высоко. Разумеется, там, у самого неба, боги куда ближе, чем кажется с земли. Но такие старания не требуются. Все можно сделать куда проще. Увидите ворона в любом уголке полуострова, поклонитесь ему и передайте свою просьбу. Птицы донесут ее, и Великий Кутх, если вам повезет, может услышать ваше желание сквозь непрерывное карканье своих вестников.

– Кутх – это тоже ворон, верно?

– Да, – кивнул мужчина, и взгляд его ушел куда-то в себя. – Создатель земли, отец гор и вулканов, да и самого камчатского народа.

Ветер затрепал края палатки, и внутрь ворвался поток холодного воздуха. Евгения поежилась и покрепче обхватила кружку с остывшим питьем. Евсеев наклонился чуть ближе и продолжил едва слышно:

– Во времена, когда вокруг стояла одна вода и невозможно было найти и крошечного клочка земли, летал по небу Великий Ворон. Он кружил в небесах, огромный, как облако, и белый, как сам снег. Но однажды его великие крылья устали от бесконечного полета, и он стал искать место для отдыха. Так ничего и не отыскав, Ворон ринулся в темные морские глубины, опустился на самое дно и нашел там самый гладкий и самый красивый камень. Его цепкие когти тут же выхватили камень с морского дна, Кутх поднялся с ним ввысь и бросил с неба. В том месте, где камень рухнул, появилась новорожденная земля. Но скучно было в этих краях, и тогда Кутх надел лыжи и покатил по новой земле. Там, где проходил его след, пролегали долины, поднимались горы и растекались реки. Упавшие белые перья его превращались в снежные шапки, а горячее дыхание наполняло землю огнем, который бурлит до сих пор.

Из бобового стручка он сделал людей да животных, великим клювом своим проделал в небе дырочки, названные звездами, а у древнего духа выкрал Луну и Солнце. И когда поднимал он их в небеса, так опалил себе перья, что стал черным, как сама ночь.

Он обучил людей охоте, повелел почитать духов и научил шаманов ритуальным танцам, а потом... улетел. Оставив всю свою мудрость человечеству, отправился в неизведанные новые земли. Но вестники его всегда рядом с нами и готовы унести наши пожелания ввысь. А может быть, он и сам иногда спускается на землю, обернувшись простой птицей, так что не вздумайте гнать воронов со своего порога. Будьте с ними учтивы и ласковы.

Несколько минут в палатке висела тишина. Евгения раздумывала об услышанном, а Евсеев прикрыл глаза и казался то ли глубоко задумчивым, то ли задремавшим. Но вдруг он встрепенулся и посмотрел на девушку:

– Ключевская сопка – это пристанище богов и духов, – медленно произнес он. – Тот, кто поднимется на нее без позволения, может уже никогда не вернуться. Говорят, сам Кутх однажды восседал там. Для людей это место опасно. Лишь однажды туда поднималась экспедиция, в 1780-х это было. Даниил Гаусс, морской офицер и смелый мужчина, и два его не менее храбрых товарища забрались на самую вершину...

– Погибли? – коротко спросила девушка, но Евсеев покачал головой.

– Поднялись и спустились в целости и сохранности, но говорят, что они сошли с ума. И что они там видели, никому не известно!

Евгения задумчиво помолчала, закусив губу, а потом спросила:

– А почему же тогда с непримкнувшим ничего не случилось? Разве не он отыскал убитого?

Евсеев замялся, не зная, что ответить, и пожал плечами:

– Может, ему духи позволяют? Он у нас... довольно силен.

– Даже для проклятий?! Это впечатляет!

– Вы мне не верите? – в голосе Евсеева мелькнула обида. Девушка мягко улыбнулась и покачала головой:

– Я всего лишь пытаюсь разобраться в случившемся и ответов пока не нахожу.

Они еще немного поговорили о вулканах и местных духах, а потом, когда и каюры забрались в палатку, улеглись спать прямо в верхней одежде. Оставлять сторожей надобности они не видели – людей поблизости нет, а на животных отзовутся собаки. Но Евгения закрывала глаза с тревожным чувством.

С ним же она и проснулась спустя несколько часов. Сонно поморгала, пытаясь привыкнуть к темноте, и прислушалась. По палатке разносился приглушенный храп, а снаружи все казалось тихим. Девушка осторожно поднялась, прихватила ружье и, стараясь не разбудить спутников, выскользнула из палатки. Интуиции своей она всегда доверяла больше, чем глазам и ушам, и сейчас была уверена: тревога появилась не напрасно.

Мороз в ночи окреп. Выложенный камнями костер все еще потрескивал, но слабо, отбрасывая зеленоватые блики на снег. В ясном черном небе горела россыпь звезд, изо рта вырывались клубы пара, а лес будто затаился в немом ожидании неизвестного.

Сначала заскулили собаки. Не залаяли, не зарычали, а, испуганно скуля и подвывая, прижались друг к другу, опустив хвосты. Евгения быстро оглядела темную округу. Белый снег давал ночному мраку мягкий свет, разгоняя тени среди неплотно стоящих деревьев. Но никого поблизости разглядеть не удавалось.

А потом послышался скрип. Хрум. Хрум. Хрум. Кто-то медленно брел по снегу. Кто-то тяжелый и, вероятно, большой. Собаки заскулили громче, а девушка вскинула на плечо ружье, уже готовясь будить остальных. Но потом замерла. Неподалеку появились следы. Громадные волчьи лапы отпечатывались в снегу. И двигались вперед... Вот они подбрели к костру, и остатки пламени тут же погасли. Вот они обогнули его и пошли дальше, мимо напуганных собак прямо к девушке. Хрум. Хрум. Хрум. Нечто невидимое оказалось почти вровень. У Евгении занемели пальцы и сердце заколотилось как бешеное. Она видела немало странностей в жизни, но такого – никогда!

Невидимый зверь не остановился. Ни запаха его не было слышно, ни звука дыхания. Лишь громадные глубокие следы отпечатывались в снегу. А потом все небо вдруг озарилось. Девушка вздрогнула и вскинула глаза вверх, щурясь от слепящей яркости северного сияния. Вот только выглядело оно иначе.

Широкие зеленые, голубые и розовые ленты, дрожа в морозном воздухе, скручивались и устремлялись к земле. Чуть впереди, на небольшом заснеженном взгорке, они тонкой струйкой вились над снегом, напоминая световой вихрь. Евгения не могла оторвать взгляда и не могла пошевелиться.

На взгорке вдруг появился силуэт. Громадный волк словно вышел из тени и остановился прямо под световыми лучами. Разглядеть его не получалось – слишком далеко он стоял и слишком зыбким был его образ. Он поднялся на задние лапы и мордой потянулся к колышущимся лентам. Неестественно вытянулся, будто растекаясь в этом сиянии, и медленно вплыл в него. Зрелище было жутким и восхитительным одновременно. Как только задние лапы волка оторвались от земли и тоже растворились в свете, все вдруг исчезло, и лес окутали густая тьма и звонкая тишина.

О ночном происшествии Евгения обмолвилась лишь невзначай и без подробностей – мало ли каким суевериям подвержены местные. Но Евсеев лишь небрежно отмахнулся. «Духи, должно быть, бродят», – только и сказал он. Что ж, духи так духи, пока хватит и такого объяснения, а там видно будет.

В Ключи они добрались только через неделю, хотя на обычных санях ползли бы куда дольше. Уже вечерело, поднимался хлесткий северный ветер, вороша снежную пыль, царапая лицо и мешая разглядеть местность. Лес постепенно редел, плавно переходя в просторную заснеженную долину. С другой ее стороны тянулась темная лента незастывшей реки, а вокруг словно в кольцо зажимали деревню заледенелые деревья. Дальше же висела только белесая дымка.

– Эх, жаль, вулканчиков не видно, – крикнул над ее ухом каюр, – вид был бы совсем не тот, госпожа, покрасивше.

Но представить это сейчас было трудно. Серое тяжелое небо да расходящаяся метель превращали деревушку в место угрюмое и позабытое не только духами, но и всеми богами. Среди возвышающихся сугробов тут и там выглядывали маленькие деревянные домики, из труб которых вырывались клубы черного дыма. В воздухе ощутимо пахло гарью и баней, отчего в голове тут же возникали уютные картинки теплого очага, сытного ужина и кровати, на которой наконец-то можно будет отдохнуть после долгого путешествия. Но мечты эти пришлось позабыть, как только нарты подкатили к местному штабу жандармов.

Домик этот был низкий и покосившийся, одно из окон заколотили, а труба на крыше тянулась к небу мертвым и холодным отростком. На низком подобии крыльца стоял мужчина. Сутуло опираясь на хлипкие перила и низко надвинув на глаза меховую шапку, он недовольно оглядывал прибывших, зажевав в уголке рта самокрутку. Воняла она знатно, окутывая дымом не только курившего, но и всех вокруг, так что Евгении пришлось встать с наветренной стороны, чтобы не задохнуться.

– Ну? – грубо бросил он, не успела девушка сказать и слова.

Она закусила губу, сдерживая раздражение, и отчеканила:

– Евгения Александровна Стецкая, жандарм теневого корпуса. Вам должны были сообщить о моем приезде.

– Ну? – повторил тот, пробегая глазами всю ее фигуру от значка на шапке до тяжелых сапог.

Ветер разгонялся, колючий снег бросался на лицо, словно голодная шавка, ездовые устало пыхтели, недовольно поскуливая и ожидая, когда же их распрягут и отведут к кормушкам. Евгения даже позавидовала им: кажется, они доберутся до тепла и еды куда быстрее нее.

– Вы должны были приготовить мне жилье, – твердо произнесла девушка, не отводя взгляда.

– Ой ли, – хмыкнул тот и сплюнул. – У нас пустых домов нету.

«Терпи», – на мгновение прикрыв глаза, велела она себе, а затем снова обратилась к мужику:

– Хотите, чтобы еще кто-нибудь издох, пока мы тут треплемся? – спросила она, намеренно используя слова погрубее. – Вы помощь сами сюда позвали, а то стала бы я тащиться в такую глушь!

Мужик хмыкнул, потушил самокрутку о наваливший на перила снег и, забросив бычок в сугробы, недовольно выпалил:

– Звали-то звали, но кой-нить получше... – он снова оглядел ее с ног до головы, – обычной бабы.

Лицо поневоле вспыхнуло, и оставалось надеяться, что мороз скрыл разлившуюся по щекам краску.

– Обычная баба может уехать, – процедила она сквозь зубы, – да хоть сейчас, но в это захолустье больше никто не кинется. Никто в империи даже не узнает о маленькой никчемной деревушке, в которой не осталось никого, одни лишь мертвяки. Да и те канут в безвестность.

Устрашающая речь не то чтобы впечатлила мужика, но все-таки заставила призадуматься. Ведь и правда, кто еще поедет из далекой столицы почти на самый край света? Он недовольно посопел, покряхтел, лицо его задвигалось, по всей видимости отражая внутренний монолог, и, смирившись, староста выдавил:

– Ладно, девка, оставайся, но где укладывать тебя – черт его знает...

Евгения прикусила язык, чтобы не ответить на оскорбительное обращение. Может статься, эти слова были верхом его добродушия. Но размышления мужика вдруг прервал истошный вопль.

– Боги, помилуйте! Госпожа! – Поднимая облака снежной пыли, по дорожке к ним неслась тучная раскрасневшаяся баба. Платок съехал набок, шапка потерялась, тулуп нараспашку. Она тяжело дышала ртом и неслась, не обращая внимания ни на метель, ни на крики за своей спиной.

– Не дури, Машка! В дом поди! – по пятам за ней бежал мужик. Огромный, словно медведь, и медленный, не в пример бегущей впереди женщине.

– Поможьте! Богами прошу! – вскрикнула она с новой силой и бросилась прямиком под ноги Евгении. Та на мгновение замешкалась, а баба уже принялась мять в руках полы ее шинели и причитать: – Поможьте, госпожа, все вам отдам, что ни захотьте! Хошь его, весь дом збирайте, хошь душу збирайте. Духом стану, если велите, но прошу вас, госпожа, миленькая...

Евгения попыталась поднять женщину с колен, но та вцепилась в ее варежки и принялась с жаром их нацеловывать, явно не понимая, что творит, и только повторяя по кругу:

– Поможьте нам! Поможь!..

– Не срамись! – грозно выкрикнул староста. – И не верещи! Поднимайся-ка!

Второй мужик наконец прибежал следом. Тяжело дыша и пыхтя, он одним сильным рывком поднял бабу на ноги и встряхнул ее.

– Сопли утереть! – рыкнул он басом. Ну и впрямь настоящий медведь! – Развела тут... – Отвечать та уже не могла, захлебываясь слезами и утыкаясь мужику в широкую грудь. – Ну хорош, хорош, – голос мужика тут же сделался мягче. Он неловко погладил женщину по голове и добавил: – Домой поди, я с госпожой сам побеседничаю.

– Только ты упроси...

– Упрошу-упрошу.

– Не забудь чаво.

– Не забуду, не забуду. Поди давай, Марусь. Баню ж затопили, проследить надо бы.

Женщина покивала и, утирая слезы, послушно двинулась в обратный путь. Согнувшись под натиском ветра или горя, не спеша поплелась по дорожке.

– Что случилось? – тут же спросила Евгения. Вся усталость была отброшена.

– Никитка, сын наш... Это его на Ключевской... того... умертвили.

Евгения вгляделась в осунувшееся морщинистое лицо мужика и осенила себя защитной звездой. Тот тут же повторил ее знак и почти одновременно они произнесли:

– Да унесут его духи в чертоги богов.

– Сожалею о вашем сыне, – сочувственно добавила Евгения, и мужик скривился, наверняка пытаясь скрыть подступавшие слезы. – Как звать вас?

– Егор Кузьмич я, – представился мужик и по-простецки протянул руку. Потом спохватился, одернул и, не зная, как правильно себя повести, неловко поклонился.

– Евгения Александровна, – ответила девушка.

– Вы уж это... найдите убивца-то, – протянул мужик, и Евгения быстро закивала:

– Найдем, Егор Кузьмич, все разузнаем. Мне бы только где-то остановиться, – она невольно покосилась на старосту.

– К ним не пущу, – тут же воскликнул тот. – И без того у них семеро по лавкам!

– А давайте я вас к Александру сведу? – вдруг оживился Кузьмич. – Он, надо знать, не откажет. И постель у него найдется.

– Александру? – девушка прищурилась. – Непримкнувший ваш? – с легкой улыбкой спросила она. Мужики замялись, а Евгения усмехнулась: – Ну сведи, что уж. Все равно к нему идти.

Подхватив ее саквояж, Егор Кузьмич побрел куда-то вглубь пурги, а девушка огляделась. Вулканолог исчез, даже не попрощавшись, и эта пропажа отчего-то Евгении совсем не понравилась.

Глава 4

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

13 февраля 1917 года

Домик непримкнувшего обнаружился на самой окраине деревни. Маленькая постройка из черного сруба с покатой крышей и одним занавешенным оконцем. Позади домика начинался лесок каменных берез, но расходившаяся буря все больше закрывала его плотной снеговой завесой.

К жилищу мага вела узенькая протоптанная дорожка, по бокам которой сугробы поднимались до самых плеч. Да и ее начинало заметать, отделяя дом от остального мира.

Мужик остановился у порога, немного помялся, смущенно поглядывая на Евгению, и, прежде чем постучать, пробормотал:

– Вы это... госпожа... его не судите, коли чаво. Он у нас один такой, без него посдыхаем все.

– Не бойтесь, Егор Кузьмич, – улыбнулась девушка, – я за непримкнувшими не охочусь.

Ответ мужика успокоил, он одобрительно хмыкнул и уже занес кулак, чтобы постучаться, как дверь скрипнула и открылась, и на пороге появился сам маг. Евгения быстро обежала его взглядом, примечая и высокий рост, и широкие плечи, и крепкое телосложение. «Невольно начнешь шептаться о медведях», – подумала она, вспоминая городские сплетни. Маг и впрямь выглядел не только сильным, но и диковатым на вид. Чуть сгорбившись, он исподлобья разглядывал гостей, сверкая угольно-черными глазами. Лицо его заросло небрежной темной щетиной, а растрепанные волосы, такие же черные, как и глаза, торчали в разные стороны. Поверх рубахи мага была накинута тяжелая меховая шуба, а на ногах красовались мягкие сапоги из оленьей кожи.

– Кого привел? – низким хрипловатым голосом, которым будто бы давно не пользовались, спросил мужчина, переводя взгляд с Кузьмича на девушку.

– Александр Иваныч, – неожиданно ласково заговорил мужик, – приветьте гостью, устроить совсем некуда. Госпожа из самой столицы приехали по Никитке моему...

Маг снова изучающе поглядел на Евгению, а та молча рассматривала его в ответ. Приметила она легкую вытянутость лица и заостренные скулы, которые попытались спрятать за щетиной, – такие лица в деревнях редко встретишь. Приметила, как рука одна тяжело опирается о косяк, стараясь направить вес тела больше на левую сторону, – вероятно, правую отчего-то мучила боль. Приметила и то, как внимательно следил за ней его взгляд – без деревенского угрюмого недоверия, а словно выискивая что-то конкретное.

– Из теневого? – спросил он, едва заметно напрягаясь.

– Евгения Александровна Стецкая, – уже который раз за день представилась девушка. – Пустите или заморозите насмерть?

Маг не ответил, немного подумал, оглядел затянутое небо и снежный вихрь и перевел взгляд на мужика:

– Иди домой, Кузьмич, заметает. И, кого можешь, предупреди: буря ночью будет сильная, не успокою.

– Сделаю, Александр Иваныч, – прижав руку к сердцу, ответил тот, – все сделаю, как велите. Низкий поклон вам, Александр Иваныч, – сказал он и впрямь поклонился до земли.

– Иди, иди уже, – отмахнулся тот и перехватил саквояж Евгении из его рук. – Ну, заходите... госпожа, – прозвучавшая в его голосе насмешка нисколько девушку не тронула.

Она смело шагнула в дом, едва задев мага плечом и уловив от него терпкий запах трав. В жилище этим запахом словно пропитался каждый угол. Душистый, медовый, неподходяще летний. Раскрасневшееся от ветра и холода лицо тут же закололо. Сеней здесь отчего-то не было, от небольшой закопченной печки в дальнем углу расходилось приятное тепло, а на деревянном столе заманчиво исходила паром миска каши.

За спиной приглушенно стукнула дверь, и свист ветра тут же сделался тише. Евгения прошла немного вперед. По левую руку от входа тянулись вдоль стены деревянные шкафчики и полки, плотно заставленные глиняной и жестяной посудой. Рядом с печкой примостился широкий рундук и приставленный к нему медный таз. В двух маленьких печурках сушились шерстяные носки и рукавицы, а сверху на лежанке были свалены в кучу несколько одеял. Посреди комнаты разместились массивный стол и глубокое кресло-качалка. А по правую сторону стояла укрытая темными шкурами широкая кровать. Девушка прошла дальше и заглянула в приоткрытую дверь, ведущую в темную крохотную каморку. Места там хватило на еще одну узенькую кровать и парочку потрепанных книг в углу.

– Все разглядели? – недовольно спросил маг, и Евгения обернулась.

– Живете здесь в одиночестве? – спросила она, не отозвавшись на его вопрос.

Мужчина небрежно кинул ее сумку в угол и хмыкнул:

– Не то стал бы я вас тут селить!

– А откуда тогда две кровати? – приподняв брови, спросила девушка.

– Нравится, – бросил он и, подойдя к одному из шкафчиков, достал оттуда пучки сушеных трав.

Выложил их на стол и обшарил комнату глазами. Буркнув что-то себе под нос, достал из другого шкафчика миску и ступку и принялся толочь траву.

– Ну, давайте, – сверкнув глазами в ее сторону, произнес он, – спрашивайте. Разделаемся с этим побыстрее, – раздражение в его голосе не ускользнуло от девушки, и она ответила:

– Не моя вина в том, что вы не захотели примкнуть к Магистрату. Теперь пожинайте плоды.

Он только недовольно хмыкнул.

Евгения скинула шинель и шапку, устало опустилась в кресло, не дожидаясь приглашения, сглотнула голодную слюну и продолжила:

– Примкни вы, как и положено, к священному кругу, не боялись бы наговоров и подозрений.

– С чего вы взяли, что я их боюсь? – фыркнул он, на мгновение оторвавшись от своего занятия. – Пусть болтают что хотят. Пусть приходит кто хочет. Наплевать. Пусть хоть за решетку бросают, вот только потом пусть не рыдают оттого, что духи разбушевались!

Девушка недовольно поджала губы. Эти речи ей приходилось слышать едва ли не от каждого непримкнувшего. И пока былое раздражение не успело пробраться в усталую голову, она поспешила сменить тему:

– Вы давно тут живете?

– Всю жизнь.

– А родители ваши из этих краев?

Он поднял голову. Евгения смотрела прямо, выжидательно, даже моргать перестала.

– К чему вопрос? – недовольно буркнул маг.

– Сдается мне, что вы лжете, – без обиняков ответила девушка. – Говорите вы, не в пример деревенским, грамотно. Да и лицо, – он тут же нахмурился, – выдает происхождение... Благородное, скажем так. Вас бы нарядить в мундир, причесать да побрить, и в аристократических кругах сойдете за своего.

Он скривился, будто сама мысль о таком «изысканном» обществе и светских вечерах вызывала в нем тошноту. Евгения усмехнулась – значит, знакомо. Не стал бы он так морщиться, не представляя, о чем идет речь.

– Так долго вы тут живете или нет?

– С двенадцати, – последовал короткий ответ. – Опробовал ваших благородных обществ сполна. Так что увольте, госпожа, – и снова эта насмешка на последнем слове, – пусть оно без меня как-нибудь проживет.

Евгения задумчиво постучала пальцами о колено, пытаясь понять, как лучше повести разговор и выяснить об этом человеке как можно больше.

– Оставьте ваши штучки, – тут же прохрипел он и, откашлявшись, продолжил: – Всю эту великосветскую дипломатию приберегите для столицы. Спрашивайте прямо. Ненавижу все эти ужимки.

– Поранились сами или... – не обращая внимания на его недовольство, спросила Евгения и кивком указала на его ногу.

– Сам.

– Когда на Ключевской гуляли? – с легкой усмешкой спросила девушка.

И снова – колючий темный взгляд и плотно сжатые от раздражения губы.

– Я вот тоже подумываю прогуляться там, – самым невинным тоном продолжила она.

– Вы не сможете, – тут же отчеканил он. Вернулся к своим травам, которые измолол уже, должно быть, в труху, и продолжил: – Вы хоть представляете, что такое вулкан? Да вы ни черта не понимаете! – неожиданно разгорячился маг и, отбросив ступку в сторону, быстро заговорил: – Мало того что там уступы, скалы, а сейчас еще и лед, улетите в бездну – и никто вас не найдет никогда, да еще и снегом все завалено. Кажется, иди не хочу, плотный ведь, уложенный, как по дому разгуливай. Но вулкан-то топит внутри, как печь, размягчает снег над ямами. Будете идти, да и не поймете, что там уже подушка одна пушистая, и улетите к демонам. А если буран? Кожу сдерет с вас. А если вулкан проснется? Вас даже не огонь пожрет, а камни пришибут – куски застывшей лавы. Представьте, что на вас летит дом, да с такой скоростью, что вы и понять ничего не успеете. Но нет, всех же так и тянет, так и тянет туда. Только и тащи потом за шкирку!

Он вдруг выдохся, запал угас, и в доме повисла звонкая тишина. Евгения не шевелилась, боясь упустить ниточку, которая, кажется, незаметно промелькнула в воздухе. Ниточка, за которую нельзя не потянуть.

– Ну а как же тогда вы там оказались? Да еще и убитого нашли.

Он помолчал, лицо его сделалось спокойным, каменным.

– У меня свои пути, – только и был ответ.

– Любопытно, – тихо отозвалась девушка. – Пути, которые знаете только вы. Пути, на которых опасности вулкана вас не затронут. И пути, которые помогут быстро забраться на вершину и спуститься обратно? – она вопросительно подняла брови.

– Да, – кивнул маг и тут же добавил: – Но вам они закрыты.

И отвернулся, заканчивая разговор. Прошелся по комнате, вытащил из шкафчика самовар, водрузил его на стол и огляделся в поисках ведра с водой. Оно стояло в дальнем углу под полочками с кухонной утварью, и Евгении было бы куда проще и быстрее поднести его самой. Но девушка не спешила помогать, она наблюдала. Маг передвигался медленно, даже словно неуклюже, и тяжесть ведра заставила его болезненно сморщиться.

– Кто вас ранил? – спросила Евгения, и острый взгляд черных глаз сверкнул в ее сторону.

– Неважно.

Она тихо рассмеялась:

– И вы думаете возмущаться, что первое подозрение падает на вас? Единственный, кто видел убитого. Единственный, кто может подняться на сопку. Раненый, да еще и непримкнувший...

– Могли бы не разражаться долгой речью и сказать только последнее, – фыркнул он, бухнул ведро на стол, уперся ладонями о его крепкую деревянную поверхность и произнес: – Значит, так. Вы тут не хозяйка, а гостья, какими бы благами вас ни наделял император. Об убитом сообщил я сам, и чем быстрее вы бросите свои глупые домыслы, тем скорее мы начнем разбираться в этом деле. Ну и третье... чай-то пить будешь, госпожа инспектор?

Бросать свои «глупые домыслы» Евгения не собиралась. Доверия она отродясь ни к кому, кроме собратьев по корпусу, не испытывала. Да и те, бывало, подводили. Но расспросы решила на время оставить. Как-никак и впрямь хозяин пустил ее под крышу, невежливо донимать его бесконечными вопросами.

Она поднялась, обошла стол, чувствуя, как пристальный взгляд мага следит за каждым ее шагом, и склонилась над миской с травами. Принюхалась. В нос тут же ударила терпкая смесь разных запахов. Многое распознать ей не удалось, травы были местные, незнакомые, но вот один аромат едко защекотал нос. Зверобой. Горьковато-медовый, луговой запах. Перед глазами тут же мелькнули и пропали волнистые вихры и вздернутый нос, а в голове стукнуло: Николка. За этой, как и всегда, поплыли другие картинки: проливной дождь, земля, влажная и тяжелая, глухо стучит о деревянный ящик в яме, деревянная звезда, увитая обвисшими цветами, и медная табличка: «Горин Николай Алексеевич, 1902–1915. Да унесут его духи в чертоги богов! Слава теневому жандарму!»

Евгения отстранилась, сглатывая комок. Вот так всегда: стоит почувствовать запах зверобоя, как память неумолимо возвращается к этому мальчишке. Глупый был, самоуверенный, а знаний с гулькин нос. Таких же юных, как он был, часто приставляют к старшим жандармам. Вот и следи потом и за ними, и за магами, и за болотными тварями. И не уследила...

– Думаешь, отравлю? – хмыкнул над ухом маг, вырывая ее из собственных мыслей и забирая миску. – На кой черт я бы тогда сюда звал теневика?

Она внутренне встряхнулась, стараясь вернуть себе присутствие духа.

– Кто ж тебя знает, маг, какую дрянь ты решишь мне подсунуть, – с легкой усмешкой ответила девушка, даже не заметив, как вслед за ним бросила соблюдать чинные правила приличия. Это, впрочем, было куда привычнее – в корпусе-то между своими никто не церемонится. – А поесть-то найдется? – пройдя к печке и принюхавшись к стоящему внутри горшку, спросила она.

Александр хмыкнул:

– Для госпожи инспектора никакой дряни не жалко!

Вечер прошел мирно и тихо. Они почти не разговаривали, даже о деревне Евгения расспрашивать не стала. Сил у нее не осталось никаких, а после сытного ужина из оленьего мяса с кислыми ягодами и душистого травяного чая, от запаха которого внутри все сжималось помимо ее воли, так и вовсе не хотелось двигаться.

За окном свистел ветер, бился в стены и дребезжал стеклами в окне, а за ним густела такая белая мгла, что ни одного пятнышка света других домов видно не было. Мерно потрескивали поленья в печи, колыхался огонек в двух старых масляных лампах, и, чуть покачиваясь в теплом удобном кресле, Евгения не заметила, как начала засыпать. Веки ее отяжелели и держались с трудом, тело казалось неподъемным, и девушке все мерещилось, что вот она уже встала и разговаривает с магом, но стоило вздрогнуть от нового порыва ветра, как оказывалось, что все это время она так и оставалась неподвижной.

– Эй, госпожа, – вдруг раздался голос прямо над головой, и кто-то настойчиво потеребил ее за плечо. – Иди давай спать. Сюда, на мое место.

Она с трудом поднялась и обернулась на кровать. Оказалось, маг уже успел натянуть от угла до угла веревку и завесил спальное место старым меховым одеялом, скрывая его от остального дома.

Евгения удивленно поглядела на мужчину, но тот только плечами пожал:

– Ты же дама как-никак, да и мы не в корпусе.

Девушка благодарно кивнула и скрылась за одеялом.

– Ночной горшок под кроватью, – сообщил ей маг, – а я за дверью. Добрых снов, госпожа инспектор.

И, потушив обе лампы, маг скрылся в узенькой каморке. Где-то далеко в голове мелькнула мысль – как же он уместится там? – но тут же погасла, даже думать сил уже не осталось. Девушка быстро перетрясла скудное содержимое саквояжа: теплые носки, шерстяные панталоны, старый кошелек с небольшой суммой денег, маленький зеленый камешек – единственная вещь из детства, которую она по привычке таскала с собой, – и несколько комплектов белья. Выудила ночное платье, переоделась и наконец рухнула в постель.

Этой ночью пугающий сон вернулся. Она снова стояла на тонком льду, по поверхности которого быстро расползались трещины. Издалека, сливаясь с белоснежной округой, бежал, тяжело ударяя лапами, белый медведь, а за ее спиной стояло... Нечто. Как ни старалась, никак не удавалось обернуться, и с каждой новой попыткой страх сжимал внутренности все сильнее, давил на плечи, сгибал пополам, так что к горлу даже подкатывала тошнота. Она чувствовала, как по лицу струится пот, и попыталась закричать, но не услышала ни звука. То, что стояло позади, было огромным. Огромным не только по размеру, но и по осознанию. Ей будто никак не удавалось охватить его своим умом, распознать, припоминая весь свой былой опыт и учения. Их не хватало, и попытки понять едва не плавили голову, как вулканическая лава. Лед треснул, и она полетела в холодную черную воду.

В тот же миг Евгения проснулась, задыхаясь и ощущая прилипшие к вискам мокрые пряди волос. Ей понадобилось лишь мгновение, чтобы заметить тень рядом с собой. Она дернулась назад, но тут же поняла, что это маг. Одетый, словно и не ложился, он возвышался над ней мощным темнеющим силуэтом.

– Кто снился? – тихо спросил он.

Не «что снилось», а «кто» – словно это имело куда больше значения.

– Белый медведь, – осипшим голосом ответила она, желая не столько рассказать, сколько посмотреть на его реакцию.

– Хм, – едва слышно отозвался он.

А затем подошел к двери, накинул шубу, натянул сапоги и с трудом надавил на дверь, пытаясь побороть давившую на нее силу бури.

– Куда?! – закричала девушка, вскакивая с постели. – Помрешь ведь!

Но маг ее не слушал. В дом ворвался порыв ветра, пробирая холодом до костей, а спустя всего мгновение дверь хлопнула, и снова стало тихо. Евгения бросилась к единственному окну, но, кроме белого полотна, ничего не увидела. Бежать за магом в темноту и пургу было бы самоубийством, потому Евгения спокойно оделась, достала из шинели запрятанный карманный маузер и села в кресло ждать, сама не представляя, чего именно.

Время шло, вьюга выла, а маг не возвращался.

Евгения не сомкнула глаз до самого утра. Бесконечные мысли и предположения о том, куда мог внезапно отправиться Александр и почему до сих пор не вернулся, постепенно развеялись, не дав никакого ответа. Тело затекло и онемело от долгой, напряженной позы, глаза опухли и чесались, и спустя несколько часов ожидания тревожная сосредоточенность сменилась усталым и отупелым наблюдением за дверью.

К утру буря стихла, стекла перестали дрожать, а комнату постепенно залил серый свет. В непривычной после вьюги тишине мягкий скрип шагов по снегу показался громче обычного. Девушка вздрогнула, вскочила на ноги, ощущая жгучую боль во всех мышцах, и подняла револьвер. Не то чтобы она ожидала увидеть чужака или внезапно объявившегося убийцу местного юноши, но вышколенная за долгие годы готовность стрелять сработала сама по себе.

Дверь скрипнула, запуская в дом холод и ворох пушистых снежинок, и маг шагнул на порог. Шуба его вся побелела, лицо раскраснелось и осунулось, а глаза воспалились и тяжело, с прищуром уставились на девушку и оружие в ее руках.

– Все же решили заковать меня, госпожа инспектор? – с легкой усмешкой спросил он, но голос прозвучал хрипло, выдавая полную обессиленность.

Евгения опустила револьвер.

– Нет нужды, – ответила девушка. – Ты себя сам быстрее заморишь. Впрочем, я не удивлена, – тут же добавила она, наблюдая, как маг медленно и одеревенело счищает с одежды снег, – непримкнувшие редко доживают до тридцати.

– Мне тридцать два, – глухо отозвался тот.

– По всей видимости, тридцать три ты праздновать не собираешься, – жестко ответила Евгения, но, не выдержав вида его мученических попыток стянуть с себя шубу, подошла и сдернула ее с его плеч. – На кой черт тебя понесло в бурю?

– Тебе-то что, – буркнул маг, привалился к стене и с трудом стащил сапоги. – Спала бы себе на здоровье. Тебя ж никто не тащил.

– Откуда мне знать, что у тебя на уме? Я приехала сюда не по желанию, а по службе.

Маг только отмахнулся и, заваливаясь на правый бок больше прежнего, побрел к столу. Там зачерпнул из ведра ковш воды, шумно выпил его до самого дна, не замечая, как часть ее изливается ему на подбородок и шею, выдохнул и поплелся в свою каморку.

– Ешь что найдешь, – пробормотал он, – мне надо...

Предложения он так и не закончил, рухнул на узкую кровать, едва не ударившись головой о стену и оставив ноги висеть над полом, и мгновенно уснул. Евгения прислушалась. Дышал мужчина глубоко, чуть хрипло, но не болезненно. И все-таки чудо, что буря не замела его насмерть, не иначе как духи помогли. Девушка подхватила его шубу и сапоги и устроила их сушиться на печке. Подошла к каморке, с трудом закинула его тяжелые ноги на кровать и прикрыла дверь.

То, что маг этой ночью ходил колдовать, было совершенно ясно. Ей часто приходилось видеть, какими обессиленными они возвращаются после ритуалов. Но как это было связано с ее сном и почему нужно было уходить ночью, да еще и в пургу, оставалось неясным.

Девушка задумчиво оглядела комнату и, чувствуя себя в полном праве по долгу службы, принялась заглядывать во все шкафчики. Содержимое их в основном было разрозненным: кухонная утварь, лечебные травы, старые газеты и даже книги. Обветшалые, с пожелтевшими страницами томики Достоевского и не менее потрепанные, но более новые сборники Блока «Земля в снегу» и «Мусагет».

«А еще за деревенского пытается сойти», – усмехнулась она про себя. Оба этих сборника она и сама читала еще несколько лет назад, когда вся молодежь была одержима Блоком. Жаль, что поэта призвали в армию. Кто знает, когда эта глупая война закончится, не дай Всевышний, оставят страну без новых пьес, стихов, музыки и прочих прекрасных вещей и их создателей.

Книги и газеты Евгения бережно вернула на прежнее место, но вот письмо, выпавшее из-под обложки «Идиота», незамедлительно развернула и пробежала глазами быстро, но внимательно.

Дорогой Александр Иванович! Обращаемся к Вам с благороднейшей просьбой, кою Вы вправе принять или же отклонить. Вам давно уже ведомо, с каким почтением и радостью мы наблюдаем за Вашим служением духам и помощью каждому проживающему в поселке Ключи.

Ваши одаренность и широта души известны всем уже долгие годы, и мы никогда не имели причин для пристального за Вами наблюдения, кое требуется Высочайшим Императорским Указом.

А посему, памятуя о Ваших деяниях и ритуалах, готовы приветствовать Вас с глубочайшей радостью в армейском магистратском корпусе Камчатского сектора. Как Вам должно быть ведомо, в борьбе с Немецкой империей Магистрат принимает самое активное участие и помогает нашим доблестным солдатам и товарищам – потомкам великих кельтских шаманов (друидов, как принято говорить у них), а посему Ваше участие было бы весьма желательным и всеми одобренным.

Все нужные бумаги будут тотчас подготовлены и подписаны, коли Вы дадите свое согласие, и Вы немедленно будете с почестями приняты в ряды Магистрата. Все блага его и благословение его будут навеки с Вами.

Ждем Вашего письма с великим нетерпением.

Его Верховное Святейшество Алексей,

Магистрат Камчатского сектора,

10 января 1917 г.

Девушка вернула письмо на место и задумчиво посмотрела в сторону закрытой каморки. Непримкнувшие в армию не допускались. Этот указ должен был неукоснительно исполняться. Непримкнувшие не вызывали доверия своим неподчинением, своеволием и в том числе своей магией. Какая им армия и приказы генералов, если они даже Магистрату служить не хотят? Не хотят придерживаться выверенных надежных ритуалов и, действуя по своему уму без наставника и учения, больше сеют хаос, чем поддерживают порядок. С какой стати местный Магистрат смеет зазывать непримкнувшего в ряды солдат? Ситуация на фронте стала, конечно, совсем плачевной, но один-единственный маг положения не спасет. Тогда к чему такой риск?

Любопытно, просьба была отклонена или же Александр еще не принял решения? Евгения не сомневалась, что верным был первый ответ, но все-таки решила вызнать что-нибудь у местных. Без долгих раздумий она умылась холодной водой, подкинула дров в печку, оделась и, даже не позавтракав, отправилась исследовать деревню.

Глава 5

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

14 февраля 1917 года

На улице было серо. Буря не утихла полностью, а лишь отошла от деревни, продолжая заволакивать горизонт мутными непроглядными вихрями. Так что увидеть знаменитую Ключевскую и другие местные вулканы Евгении в этот день снова не довелось. Зато сама деревня предстала в утреннем свете по-новому.

Всего здесь насчитывалось домов двадцать, не больше, в каждом из которых жило человек по семь, а то и по десять. От согбенных стариков и до новорожденных младенцев они поколениями жили в одном и том же доме, расширяя его всевозможными пристройками.

Деревню замело знатно, белоснежные сугробы высились у дворов аж до плеч, а на заметенных дорожках между домами можно было утонуть по колено. Несмотря на ранний час, в Ключах уже вовсю бурлила жизнь. Лаяли собаки, протяжно тянули коровы и похрапывали лошади, скрежетали лопаты, вычищая снег, кричала ребятня и ругались соседки. А может, это была и не ругань вовсе, а просто обмен новостями – за неимением хода к соседскому дому приходилось срывать горло.

Евгения неспешно направлялась в центр поселка, прислушиваясь и приглядываясь к округе. В высокие сапоги уже завалился снег, и ноги теперь мокли и холодели, по спине и шее тек горячий пот, мышцы ныли от напряжения – слишком долго их оставляли без привычных тренировок.

Она шла без особой цели, хотелось просто изучить, посмотреть, понаблюдать. Жизнь здесь на первый взгляд текла как и во всякой деревне, но близость вулканов – места, без сомнений, облюбованного духами, а того глядишь и богами, – не могла не повлиять на существование людей. Нужно только подождать, и это место обязательно себя проявит.

На той стороне деревни темнела широкая лента реки и виднелся деревянный хлипкий мосток, протянутый до другого берега. Вода текла неспешно и чинно, ни одной льдинки не виднелось на ее маслянистой поверхности, и в воздух поднимались слабые завитки пара.

Евгения остановилась возле одного из домов и окликнула старика, медленно вычищающего двор от снега.

– Доброго утра, отец! – крикнула она, заставив того испуганно вздрогнуть и беспокойно оглядеться в надежде, что обращаются к кому-то другому. – Что там за река течет?

– Так это... Камчатка-река, госпожа, – ответил мужик, поглядывая в ту сторону, и вдруг приободрился: – Она у нас большая, госпожа, течет далече с гор самых и, говорят, ажно до океана. И у нас тут она не стынет, госпожа. Ее тут ключики горячие топят, не так уж чтоб шибко, но и то хорошо.

– А за рекой что?

– Подалее-то? – он нахмурился. – Деревни еще... Усть-Приморский там дале, а потом и не знаю. Я ж отсюдова никуда ноги и не совал, госпожа. На что б мне? Тут все чо надо, шо захошь. И силища-то у земли какая! Вы уж звиняйте, госпожа, а в своих столицах такого не найдете. Вот поживите тут малеха, и сами узнаете.

– Поживу, поживу, отец, – с улыбкой ответила Евгения. – А где тут дом старосты вашего, не подскажешь?

– Да скажу, чаво не сказать-то, – ответил старик, – вона, с двумя этажами дом. Внизу – шоб мы ходили там, собрания всякие или как их там. А на верхнем сами они живут. Жена да дочь ихняя. Хорошая девка растет, скоро женить будем. Вот бы Александр Иваныч сосватался, – мечтательно вздохнул он, – да нет ж! Он у нас другого теста, видите ли. Ну мы уж не спорим, все-так он у нас знамо шо маг, с духами ладит. Мож, и не надобно таких сватать, мы ж не знаем. Но без бабы все-так не очень, госпожа. Как без бабы-то? Вы уж за ним присмотрите!

– Присмотришь за ним, как же, – пробормотала девушка себе под нос, поблагодарила старика и побрела к дому старосты.

Весть о приезде теневого жандарма разлетелась по деревне если не за вчерашний вечер, то за все это короткое серое утро. А разговор со стариком, который любопытные уши умудрились расслышать во всех подробностях, еще больше подкрепил интерес деревенских к приезжей гостье. У каждого дома ей приходилось останавливаться, отвечая на приветствия и благодаря за приглашения. Каждый старательно зазывал ее выпить чаю, каждый старался откланяться и поблагодарить за приезд. Но как бы жарко и звонко они ни приглашали Евгению в гости, глаза их говорили красноречивее слов: чужачка. Глядели они с опаской и звали не столько из радушия, сколько из страха показаться невоспитанными перед столичной госпожой. Да притом перед теневиком, о котором раньше только в сплетнях и слышали.

Немногие, но были и такие, смотрели с недовольством и на нее, и на расшаркивающихся перед ней соседей и смачно сплевывали, тихо, но все же слышно бормоча у нее за спиной: «Имперская шавка». На слова девушка никак не отвечала и делала вид, что ничего не слышала. Пока пусть бормочут что вздумается, пусть считают ее слабой девкой и, быть может, невзначай скажут что-нибудь ценное.

В доме старосты было тихо, но дверь ей отворили после первого удара – уж наверняка услышали, что она идет к ним. На пороге ее встретила полная, пышущая здоровьем и силой женщина.

– Анастасия Петровна, – быстро представилась она и без долгих церемоний затащила Евгению в дом.

Первый этаж был темен и холоден, через одно маленькое окно слабо пробивался утренний свет, выхватывая старый дубовый стол, заваленный бумагами и газетами, разномастные стулья и кресла с потертой обивкой и шкафчик со стеклянными дверцами, за которыми виднелись темные бутыли.

Анастасия Петровна сразу повела гостью к тяжелой деревянной лестнице и, громко топая, направилась на второй этаж.

– Семен Палыч! – крикнула она, поднимаясь. – Ставь самовар, госпожа к нам пожаловала!

Сверху донеслось недовольное кряхтение, и, оказавшись в просторной комнате второго этажа, Евгения увидела вчерашнего мужика, встретившего ее у заброшенного штаба.

– Пришли? – буркнул он, сидя в кресле и опуская газету. – Ну садитесь, коль пришли. Токмо расходы все на ваше пропитание, госпожа, нужно будет возворотить...

– Семен Палыч! – ахнула его жена, всплеснув руками.

– Лишней еды у нас тут нету, а лишний рот есть...

Анастасия Петровна, замахав руками на мужа, поспешила за угощениями в соседнюю комнату, прикрыв за собой дверь, а Евгения с усмешкой ответила:

– Я вам убийц найду, Семен Павлович, разве этого не хватит сполна?

– А пока искать будете? Чем мне вас кормить? – недовольно пробурчал он. – Вот пусть кто слал вас, тот и харчи уплотит... Мы тут народ не жадный, но и поберечь свое надо.

– Вот с тех, кто слал, и спрашивайте, – с легкой улыбкой ответила Евгения и, опустившись на диван, с любопытством огляделась.

Комната эта была, по всей видимости, гостевая. Стояли здесь узкий скрипучий диван и старые кресла, широкий стол и шкаф с резными ножками. Над диваном висело тяжелое зеркало с витиеватой рамой, а на полу расстелилась медвежья шкура, благо что без животной морды. А в углу вместо печи стоял причудливый черный ящик, внутри которого что-то будто шевелилось и потрескивало.

– Жаровня? – удивленно приподняв брови, спросила Евгения и едва не добавила: «Здесь?!»

У старосты тут же вид сделался гордый и серьезный.

– Магистрат подарил, – важно ответил он. – Заместо печки греет. Она у нас одна такая на всю округу, с магией ихней внутри.

– Не с магией, – тут же поправила девушка, задумчиво разглядывая ящик, – с демоном.

Мужчина тут же пошел красными пятнами и негодующе вскрикнул:

– Нету тамо никаких демонов! Я и сам все проглядел. Магия там огненная, Магистрат – он такой... он великий! И народ он жалует, – добавил тут же староста, обвинительно поглядывая на девушку, – не то что ваши.

– Это какие наши? – спросила Евгения, грозно взглянув на старосту.

– А всякие, – не стушевался тот. – Зажравшиеся всякие. Чиновничьи... Все бы только рублев побольше, а куды? Нам, что ли? Нетушки, – он покрутил кулаком, – в сундуки свои токмо. А нам жить-то как? Только Магистрат еще о народе помнит!..

Евгения прищурилась, наклонилась вперед и проговорила тихо, но жестко:

– Вы слов-то таких не боитесь говорить при мне, при жандарме? Не знаете разве, что императорским указом я вправе вас не только в карцер засадить, но и язык вырвать? Думаете, не смогу? Не тешьте себя такими надеждами, Семен Павлович, я не побоюсь измараться. И когда кровь ваша ручьями потечет, совестью не замучаюсь. Вы говорите как изменник! Не вздумайте больше и мыслей таких допускать. А в жаровне вашей сидит демон и греет вас своим горячим огненным языком. И не верещите потом, если защитные символы вдруг с ящика сотрутся и гад этот вырвется на свободу, мерзкий и голодный!

Дверь скрипнула, и в комнату вернулась Анастасия Петровна, румяная и улыбчивая, с подносом, полным пирогов. Евгения тут же благодарно улыбнулась и продолжать не стала. А староста хмуро глянул в сторону жаровни, потом на девушку – и вернулся к чтению своей газеты, полностью скрыв лицо от гостьи.

По правде сказать, из жаровни демоны выбирались нечасто, все-таки защитные символы стереть было не так уж просто. Но все иногда случается. И Евгения помнила, с какой ненавистью и силой внезапно освободившиеся демоны пожирают дома, деревья и людей...

Разговор потек плавно и радушно. Староста никакого участия в нем не принимал, но ни одной страницы в газете так и не перевернул, тщательно вслушиваясь в слова жены и недовольно бурча из-за своего укрытия, если женщина вдруг начинала болтать лишнего. А поговорить Анастасия Петровна любила, да и совершенно новое лицо из самой столицы принесло в ее размеренную и во всем знакомую деревенскую жизнь новый источник для сплетен и нового слушателя.

Местных историй хватило бы на несколько томов, так что «Война и мир» показалась бы крошечным произведением. Бесконечное количество имен и событий сыпались на девушку оглушающим потоком, в котором человек неподготовленный потонул бы в первые минуты разговора. Но для Евгении все эти сплетни были не просто бабским трепом, это была картина, яркая и полная жизни и достаточно живописная, чтобы понять, как и чем живет эта маленькая деревня. Многие ее товарищи по корпусу чурались болтливых людей, слушали их с раздражением и старались поскорее избавиться от них. Но Евгения знала: сплетни – уникальный источник информации, которым, главное, правильно воспользоваться.

– А что убитый? – спросила она, когда хозяйка запричитала о недавней трагедии. Евгении даже не пришлось направлять разговор в нужное русло, загадочная смерть и без того волновала умы каждого жителя деревни. – Хороший парень был?

– А то, госпожа! Мальчишка еще совсем, ой, жалко-то как! Мы ж его сватать собирались... – Она на мгновение сбилась, а староста недовольно крякнул из своего угла. Но женщина снова подобралась и быстро продолжила: – И невесту нашли, ну хорош был! И не дурак, и не лентяй, с отцом в кузне работал, да и рыбы сколько домой тащил, у-у-у! – она восхищенно покачала головой. – Прямо рыбка как сама к нему шла. Раз, и все, у него уж в ведре лежит. Речные духи, видать, любили его... Ой, жалко-то как!

На глаза женщины навернулись слезы, она громко шмыгнула, заставив мужа сердито засопеть по ту сторону газеты.

– А на вулкан-то зачем он пошел? – тихо спросила девушка, потянувшись через стол и мягко пожав руку хозяйке.

– Дык кто ж знает? – всхлипнула та. – На кой ему этот вулкан-то вдруг сдался? Мы и не знаем. Никогда ж он к нему и не ходил.

– И перед уходом его не видели?

– Ну, кажись, Венька видел, но он тож чаво знает-то, госпожа... Блаженный он у нас, богами целованный.

Евгения подобралась вся и даже чуть наклонилась вперед:

– И что этот Венька сказал? Никита сам на сопку пошел, один?

Анастасия Петровна замялась и мельком глянула в сторону мужа. Евгения замерла, боясь спугнуть разговорившуюся женщину даже маленьким движением.

– Говаривал, что один шел, – неуверенно ответила женщина. – Тень токмо какая-то была, но уж темнело, солнце садилось, вот тень-то и увидал поди.

– Ему всюду тени мерешатся! Гомозила! – пробубнил из-за газеты староста. – Он о них одних токмо и болтает!

– Все правда, госпожа, – закивала хозяйка. – Венечка добрый, но вот все ему вокруг тени видятся. Он ж, – она понизила голос, – когда малехонький был, на Ключевскую-то и сам убежал. Искали его мы! – Она молча покачала головой. – Испужались все страшно, а когда нашли, так испужались еще больше. Лежал он под вулканом-то, весь трясся, как лихорадочный, глаза вылазят, бормочет не знамо чаво. Так вот и все, остался блаженным... Мы ж всем-то и рассказываем: не надо на Ключевскую ходить, не наше место это, богов да духов. Ихние места, священные, нечо и лезть туды. Худо будет. Вот оно и выходит всегда... худо.

Они немного помолчали. Анастасия Петровна – вспоминая о событиях прошлого, а Евгения – думая о Веньке, убитом Никите и тенях.

– Да один он шел, – вдруг пробасил староста, словно разговор и не прерывался. – Мы его по следам искали, пока Александр не воротился и не рассказал все. По следам его и шли. Один он был, до самой сопки шел. Но вы ходить туда не вздумайте! – резко опустив газету, приказал мужчина. – Худо и вам будет.

– А как же Александр? – тут же спросила девушка. – Ему, что ли, можно?

– Он другой, – отмахнулся тот и снова закрылся газетой.

– Он благодетель наш, – с нежностью в голосе произнесла Анастасия Петровна. – Он же не токмо с духами могет, еще и грамоту знает. Вона читать нас учил, как приехал-то. И школу помог нам сообразить тут. Оно ж теперь никуда без этого. Нам тута, конечно, мало чово читать приходится, – она хихикнула, – но все вона и письма привозят, и газетенки. У нас тута одна хорошая есть, «Камчатский листок» называется. Хороша, ничо не сказать! Но и молитвы-то духам без грамотности не прочтешь. Так что мы его, госпожа, никуда не отпустим отсюдова.

– А разве же забирают его? – хмыкнула Евгения.

Анастасия Петровна только рот открыла, чтобы что-то сказать, как муж ее недовольно закряхтел, и ответа на вопрос не последовало.

– А чайку-то еще, госпожа, хотите?

– Благодарю, – ответила девушка, пододвигая чашку. – А откуда ваш Александр взялся? Раз непримкнувший, то Магистрат его привезти не мог, но кто тогда? Не местный же он.

– О, госпожа, не упомнить уж, давно это было. Привезли его да оставили с нашим прошлым магом. Он его в ученики и взял. Годов двенадцать ему тогда было, не больше. Тоже все на Ключевскую бегал, – по-доброму хмыкнула она, – да вот токмо ему и тогда там дороги все открыты были. Духам сразу, видать, полюбился.

– Но вы ни ногой! – снова рявкнул староста, еще громче, чем в прошлый раз. – Приезжают, бродят, духов тревожат! Шо хоть этого взять ученого-то по вулканам... Евсеев, мать его! – выругался мужчина. – Чта не приедет, все обещается не лезть, со стороны смотреть, но нет же! Ходим, ищем, тащим! Я уж сказал в тот год Александру – плюнь на него, пусть себе дохнет, и нам забот меньше будет!

Евгению вдруг что-то кольнуло. Не мысль даже, а лишь предчувствие, как во вчерашний вечер, когда у распряженных нарт она не увидела Евсеева.

– А где он тут живет? – спросила девушка.

– Да вона рядом, – махнула Анастасия Петровна в сторону окна. – Махонький домик у него, прямо под нами, к реке ближе.

Девушка поднялась, не спеша подошла к окну и, отодвинув плотную штору, посмотрела на улицу. За окном тяжелыми сугробами лежал снег, чуть дальше тянулась темная полоса воды, а между ней и старостиным домом примкнулась маленькая постройка. Труба ее не дымила, а окна выглядели пустыми и мрачными.

– А Евсеев к вам в гости не заходил? – спросила Евгения.

– Не был исчо, – отозвалась хозяйка. – Да и когда б, госпожа? Буря ж с вечера разыгралась.

– Верно, – задумчиво ответила девушка и обернулась. – Спасибо вам за угощения и за разговор! Пусть боги и духи благословят ваш стол!

Женщина от господского благословения заалела, подскочила со скамьи и низко поклонилась. Староста не шелохнулся.

– Надо бы Константина мне тоже проведать, – сообщила Евгения и, приняв всевозможные любезности и пожелания, покинула старостин дом.

На улице после нагретой комнаты показалось в разы холоднее. Порывы далекой пурги, вихрящейся на горизонте, долетали и до деревни, кусая и покалывая лицо. Девушка подняла воротник повыше и побрела к дому вулканолога.

Дорожка здесь была сплошь заметена снегом, и кое-где пробираться приходилось едва ли не ползком, разгребая снег руками. Дом стоял молчаливо и вблизи казался еще более тихим и одиноким. Уже давно было понятно, что он пуст и не топился, но девушка упорно тащилась вперед, чтобы проверить наверняка. Не мог же он в самом деле броситься к вулкану посреди бури? Человеком он казался вдумчивым и неглупым.

Но вот она оказалась у крыльца, несколько раз громко постучала и позвала Евсеева по имени, с трудом распахнула заваленную снегом дверь и заглянула внутрь. Темная и холодная комната встретила девушку молчанием. На полу прямо у входа валялись дорожные вещи, а самого мужчины и след простыл.

– Духи милостивые... – выдохнула Евгения и вдруг ощутила за спиной движение. Резко обернулась и почти что нос к носу столкнулась с незнакомым парнем. Вихрастая голова его была непокрыта, тулуп наполовину распахнут, а на простодушном лице застыла глуповатая и отчего-то пугающая улыбка.

– Ушел, – пробормотал тот, пристально глядя на Евгению. – Ушел! – Он заливисто расхохотался, словно ребенок, и закричал вдруг громко и пронзительно: – Ушел! Ушел! Ушел!

Девушка попыталась утихомирить Веньку – а сомнений в том, что это был он, у нее не осталось, – но тот только больше разошелся, с неожиданной прытью рванул в сторону домов и принялся кричать пуще прежнего:

– Ушел! Ушел! Ушел!

Евгения бросилась следом, замечая, как во дворах собираются люди, удивленно и напуганно глядя вслед дурачку. Девушка выбралась на дорогу и остановилась у старостиного дома. Из окна его вдруг выглянула покрытая шерстяным платком голова:

– Кто ушел-то, госпожа? – крикнула Анастасия Петровна. – Евсеев, шо ль?

Девушка нехотя кивнула, и та вдруг принялась кричать на всю улицу:

– Снова, что ль-ва? О духи милостивые! Есчо один на сопку ушел!

Ее голос разнесся по дворам, подхватываемый тревожным ропотом деревенских.

– Только этого не хватало, – выдохнула девушка, наблюдая за тем, как невидимым пожаром по домам разлетаются страх и паника.

Глава 6

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

15 февраля 1917 года

Успокоить народ удалось не сразу. И заслуги теневого жандарма здесь не было вовсе. Как, впрочем, и заслуги старосты. Крики, причитания, слезные молитвы переносились от дома к дому, как едкая зараза и словно бы расходясь в силе все больше и больше.

Слова о том, что Евсеев может быть жив-здоров и воспевать его душу перед богами и духами еще рановато, ни на кого не производили впечатления. Недавняя смерть местного паренька словно бы свела всю деревню с ума. За слезами, как и боялась Евгения, пришли не только страх, но и подозрительность. В головах у деревенских вдруг что-то щелкнуло, и они впервые посмотрели вокруг иными глазами: ведь если есть убитые, то есть и убийца. Конечно, все тут свои, знакомые, почти что родня, но все-таки...

– Почему так шумно? – вдруг раздался бас посреди всеобщего гама.

Собравшаяся у старостиного дома толпа, спорящая, падающая на колени со слезными мольбами, а кое-где и готовящаяся к драке, резко смолкла, так что у Евгении от внезапной тишины даже зазвенело в ушах. Она не сдержала облегченного выдоха и, отпустив руку рвавшегося в бой мужика, которого вдруг оскорбили слова соседа, повернулась.

Александр стоял, как и прежде, чуть ссутулившись и завалившись на правый бок. Заспанное лицо припухло, глаза сонно щурились, и во всем его облике сквозила тяжелая усталость.

– Если так приглянулась наша госпожа, пусть живет у каждого по очереди, – насмешливо хмыкнул он, находя глазами Стецкую в самом центре толпы.

Евгения недовольно цыкнула, кто-то коротко посмеялся, но больше никто не издал ни звука. Девушка протиснулась вперед и остановилась рядом с магом. В нос ей тут же ударил незнакомый острый запах. Чем именно пахнет, определить она не смогла, но было в этом запахе что-то резкое, алкогольное, напоминавшее ягодную настойку.

– Евсеев не ночевал дома, – сообщила она магу.

Тот сразу нахмурился и глянул поверх голов, словно хотел разглядеть вулканолога, случайно затерявшегося в толпе.

– Приехал вечо́ром, Александр Иваныч, – тут же вставил староста. – Видал его с госпожой, как сани прикатили. А потом ужо пропал. Не заходил, да, знать, и печку не топил, мы дом осмотрели – холодный. Самим, что ль-ва, опять топить? Дом-то, глядишь, развалится у него.

С магом староста разговаривал не в пример мягче и доверительнее, чем с Евгенией, и взгляд у него вдруг сделался какой-то робкий и даже напуганный. Помимо воли девушку кольнула зависть: сколько ни старайся, на нее будут всегда смотреть иначе. Даже если и со страхом, то без искреннего уважения.

– Чаво делть-то, Алексан Иванч? – съедая часть букв, крикнул какой-то старик, опиравшийся на молодую прехорошенькую внучку, смотревшую кругом не столько со страхом, сколько с любопытством.

Девушка быстро оглядела толпу. Страха много, надежд много, но вот нет-нет, да промелькнет у кого-то настороженная задумчивость, или обменяется пара человек вопросительными взглядами, а кто-то и вовсе кинет взор в сторону сокрытых бурей вулканов с неподдельным ужасом в глазах. «О чем-то знают или догадываются, – промелькнуло у нее в голове. – Знают и молчат. Все одинаково всюду: помереть боятся, но секреты при себе хранить будут, пока самих не коснется!» Внутри поднимались злость и раздражение. Раз за разом они сталкивались с тем же самым и теряли по итогу жизни не только местных жителей, но и жандармов. Хоть вытрясай из них правду силой!

Боги свидетели, сколько раз руки чесались сделать это! Не жалея, не задумываясь. Но каждый раз сдерживалась. Не из человеческих даже чувств, скорее, из практичности: чем сильнее давишь, тем меньше получишь. Всегда ей хотелось быть хитрее, догадливее и... быстрее. Чтобы больше не прибавлять в уме количество смертей.

Один раз, впрочем, она не сдержалась. Когда Николку вытащили из болота, облепленного вонючей жижей и гнилостной тиной, она впервые не совладала с собой. Какого черта местные молчали о воронке? Знали ведь, что духи бушуют. Какого черта позвали теневиков, а не сразу обратились в Магистрат? Там и расследовать-то было нечего, все оказалось просто как ясный день: непримкнувший нарушил ритуал, оскорбил духов и богов разом, вот и получили по самое не хочу: и лихорадку, и болота, и воронку, выплескивающую одного демона за другим.

День тот она помнила и хорошо, и плохо одновременно. Глаза словно туманом заволокло, но боль в костяшках запомнилась прочно, кровь на руках от разбитого лица мужика в воспоминаниях горела ярко, да и то, как ее за это высекли, словно простую девку, тоже прочно въелось в память. Но как трясла непримкнувшего, как била – осталось смутным видением, словно это делал кто-то совершенно другой.

– ...а вы по домам, – ворвался в голову повелительный голос мага. – И чтобы не высовывался никто, понятно?

Народ бодро закивал и в лихорадочной спешке принялся разбегаться.

– Что ты придумал? – спросила она, с новой волной раздражения понимая, что все пропустила.

Маг бросил на нее чуть удивленный задумчивый взгляд, легко пожал плечами и ответил:

– К духам пойду, что же еще? Видишь, что там творится? – он кивнул головой на горизонт. – К вулканам сейчас не подобраться, а кроме них Евсееву идти некуда.

– За чем он мог пойти? – спросила девушка. – Да еще и в бурю.

Маг покачал головой:

– Не знаю. Он, конечно, совсем на них помешался, все хотел наверх забраться, а я оттаскивал его. Но таких придурей я за ним еще на замечал. Он умный, в метель просто так бы выходить не стал.

– Забраться? – нахмурилась Евгения. – А мне говорил, что и пытаться не будет, говорил, это почти невозможно.

Александр хмыкнул:

– Просто догадливый – знал, что тебя со мной поселят, и не хотел, чтобы я за ним приглядывал. Я иду в лес, – резко нахмурившись, объявил он. – С духами поговорю.

Она замялась лишь на мгновение и спросила:

– С тобой можно?

Он глянул с интересом, чуть улыбнулся и спросил в ответ:

– С духами встречалась уже? Мне тебя потом тащить на себе не придется?

– Бывало, – коротко ответила девушка. – И ритуалы видела.

– Ну что ж, – он вздохнул, бросил быстрый взгляд в сторону полосы бури и произнес: – Пойдем тогда, госпожа.

Перед тем как отправиться в лес, маг повел девушку обратно к своему дому. Там он сразу направился к одному из шкафчиков, сдвинул его в сторону и открыл глазам чуть заметный квадрат подпола и тяжелый железный обруч. Евгения сделала шаг ближе, но маг тут же остановил девушку:

– Здесь знаки начертаны... лучше не подходи, – коротко произнес он и потянул двумя руками за слабо блеснувший обруч. В этой короткой и едва заметной вспышке девушка успела разглядеть на железе маленький, криво выцарапанный символ – след звериной лапы. Широкая и когтистая, она словно сама крепко обхватывала обруч. «Похож на медвежий», – подумала девушка, но спрашивать ни о чем не стала. Пока что.

Маг тем временем спрыгнул в темный проем, из которого повеяло землей, холодом и тем самым резким запахом – смесью ягод и алкоголя. Здесь он слышался сильнее, чем от самого мага, и девушка удивленно пыталась понять, как это он не разносится по всему дому.

Из подпола показалась рука Александра, и в комнату, глухо стукнувшись о доски, полетели две деревянные маски и изрисованный бубен с белой меховой оторочкой. По его чуть потертой кожаной поверхности разбегались причудливые корявые изображения, словно их вырезал ребенок. Человечки из палочек вместо рук и ног, тонкие черточки деревьев, круглое ощерившиеся короткими линиями светило, олени, которых можно было распознать лишь по торчащим ветвям рогов, и рисунки других неопределимых существ. При виде символов на шаманских бубнах Евгении отчего-то часто становилось немного не по себе. Она словно видела Вселенскую карту, слишком большую и сложную для понимания человека. Светила, птицы и деревья указывали на верхний мир, человечки – на их, земной, а всякие подобия лягушек и ящериц отчего-то олицетворяли нижний, демонический мир.

Она вздрогнула, когда рядом с бубном тяжело упала обрядовая колотушка с рукоятью из черного дерева и с белым меховым концом, привязанным плотными жгутами к основанию. За ними осторожно была выставлена маленькая круглая бутыль с густой янтарной жидкостью внутри, кожаный мешочек и жестяная фляжка. А еще две пары снегоступов – деревянных, с двумя поперечинами посередине и мелкой сеточкой. Один конец у них был полукруглый, а второй, наоборот, чуть сужался, отчего они напоминали вороньи лапки. «Все здесь связано с вороном!» – усмехнулась про себя Евгения.

Из проема вслед за рукой показалась и голова мага. Он внимательно оглядел вытащенное на свет добро, кивнул своим мыслям и одним рывком выбрался из подпола с холщовым мешком в руке. Тихо бормоча что-то себе под нос, мужчина побросал все, кроме бубна, в мешок, закрыл крышку подпола и придвинул шкаф на прежнее место.

Обернувшись на молчавшую все это время девушку, он улыбнулся одним уголком рта и протянул мешок.

– Подсобишь, госпожа? – с легкой усмешкой в голосе спросил маг.

Она глянула на мешок, потом чуть отклонилась и посмотрела ему за спину на лежавший на полу бубен.

– А ты, стало быть, налегке пойдешь? – выгнув бровь, спросила она.

– А мне еще работа предстоит, надо силы беречь, – пожал он плечами и улыбнулся еще шире, напомнив вдруг наглого мальчишку, что так разительно не сходилось со всем его обликом.

– Ладно, – выдохнула Евгения и приняла мешок. – Спорить не буду. Хоть мышцы разомну, а то, боюсь, на обратном пути мне придется тащить поклажу потяжелее, – она окинула его оценивающим взглядом, словно уже примериваясь к его весу.

Маг хмыкнул:

– Можешь не утруждаться, госпожа, и оставить меня там, если уж сам не доползу. В лесу мне ничего не грозит. А вот про других не могу быть так уверен...

На мгновение Евгении показалось, что маг пытается отвадить ее от участия в ритуале, она кинула на мужчину недовольный взгляд и скомандовала:

– Пошли. Времени и без того много потеряли.

– Ну раз госпожа приказывает! – усмехаясь, протянул Александр, подхватил бубен, и они оба вышли на улицу.

Евгения посмотрела в сторону бури, и ей померещилось, что та сгустилась и закружилась еще быстрее, будто разворачивая снежный кокон.

– Как бы обратно не пришла, – тихо произнесла она, но маг ее услышал.

– Придет, – уверенно сказал он, – потому что я позову ее.

Брести через сугробы, да еще и с тяжелым мешком наперевес, было не только тяжело, но и долго. Дорогу тут совсем замело, сугробы высились по пояс, снег был плотным и тяжелым, и только верхний наметенный вьюгой слой мягко и рыхло опадал под скользящими вперед снегоступами. Разговаривать не было ни сил, ни желания. Евгения почувствовала, что взмокла, еще в первые минуты их непростой дороги. Лицо раскраснелось от жара, тело разгорелось, а выбивающиеся из-под шапки волосы липли к лицу. Вся одежда уже казалась мокрой и тяжелой, ноги деревенели от постоянного напряжения, а руки и плечи неприятно ныли.

Раз Александр обернулся и, не говоря ни слова, попытался забрать мешок себе, но девушка отшатнулась и произнесла тихо и почти что грозно:

– Уговор есть уговор. Я несу, ты колдуешь. В корпусе нет места слабостям... и нарушенным обещаниям.

Маг поджал губы и нахмурился, взгляд его на мгновение уплыл куда-то далеко, но потом он кивнул и, не говоря ни слова, последовал дальше.

– Так вот, значит, что, – крикнула она ему вслед, тут же догадавшись, – ты когда-то жил в корпусе?

– Только год, – сухо отозвался тот.

– Ясно. А я-то еще удивилась, чего ты так спокойно отнесся к тому, что приехала женщина, а не мужик.

Маг бросил на девушку недовольный взгляд через плечо, но ничего не ответил.

– И как же ты очутился здесь? Мы же оба знаем – теневиками становятся раз и навсегда.

– Иногда бывают исключения, – ровным, ничего не выражающим тоном ответил Александр.

– Не припомню таких.

– А о таких и не болтают, – буркнул он и раздраженно добавил, словно пожалев о своих словах: – Поторопись, хватит трепаться. Не гулять идем. – И прибавил шагу.

Евгении пришлось постараться, чтобы не отстать. Будучи выше и без оттягивающего плечи груза, маг шагал куда шире и быстрее нее. А потому мысли и соображения пришлось отправить в самый дальний уголок сознания и сосредоточиться на работе рук и ног. Вот только противная досаждающая мысль все продолжала жужжать в голове: маги принадлежат Магистрату, а потому каждый теневик, в ком обнаруживается дар, тут же направляется в их училища. Нет ни единого шанса сбежать или отринуть учение. Непримкнувших в городах не существует, это участь деревень, скрывающих своих магов ревностнее, чем во дворце хранят государственные тайны. Ни о каких сбежавших мальчиках Евгения сроду не слышала, а значит, либо маг лжет, либо в ее знаниях об истории корпуса есть огромный удручающий пробел. И что из этого хуже, неизвестно.

Тени первых деревьев упали на белое полотно. Евгения остановилась, чтобы слегка отдышаться, и подняла голову. Засыпанные снегом ели и черные скелеты осыпавшихся за осень даурских лиственниц возвышались величественными и грозными колоннами. Лес здесь был не слишком густой, но отчего-то казалось, что там, за деревьями, таится нечто если не злобное, то крайне неприветливое. Девушка обернулась обратно на поселок, окидывая взглядом дома и реку и удивляясь, какими далекими они кажутся отсюда, словно совершенно другой мир с его обыденными заботами, дымящимися трубами, жаркой печкой и веселой болтовней. Здесь же все было тихо, словно навеки застыло в холодной неподвижности.

– Не отставай, – произнес маг, но негромко, будто боясь потревожить покой леса.

Евгения вновь повернулась к нему лицом, и они двинулись под тени деревьев, глухо похрустывая снегом.

Идти им, на счастье Евгении, пришлось не слишком долго. Лес здесь сделался чуть плотнее, но все же оставлял большой простор между деревьями. Густой полог снега лежал не тронутый ни ветром, ни звериными следами, и только круглая полянка, внезапно представшая перед ними, была словно втоптана сотнями ног. Маг по-хозяйски пробрался из сугробов на расчищенное пространство, облегченно вздохнул и подошел к черневшему в центре поляны костровищу.

– Мешок можешь бросить, – крикнул мужчина через плечо и добавил с усмешкой: – Располагайся со всеми удобствами.

Евгения ступила на поляну с некоторой опаской – от этого вида и едва слышного запаха гари веяло чем-то чуждым и неестественным.

– Почему ее не замело? – спросила она, сбрасывая с плеч тяжелую поклажу.

Маг пробурчал себе под нос что-то неразборчивое, продолжая низко нависать над костровищем. Мгновение, и по поляне разнеслось тихое потрескивание, а затем мелькнули и первые огненные отсветы. Александр распрямился, открывая взору разгорающийся костер.

– Так, – деловито произнес он, потирая покрасневшие то ли от холода, а то ли от жара ладони, – правила простые, тебе, госпожа, не доставит никаких проблем их исполнить. Разве что кроме собственного нежелания.

– Я не буду мешать, – ответила девушка, пристально вглядываясь в глаза мага. – Говори, что делать.

– Даже приказывать могу? – с кривой ухмылкой спросил тот.

– Можешь попытаться, – сухо ответила Евгения.

Александр сделал пару шагов ближе, едва слышно, словно сам был духом.

– Я посажу тебя в защитный круг, местные хранители тебя не знают, ты для них чужачка, и я не хочу тратить сегодня время на долгие знакомства и представления. И не хочу тратить силы на то, чтобы не дать духу тебя сожрать. – Он сделал паузу, словно желая проверить, не напугали ли ее эти слова, но девушка даже не моргнула.

– Дальше, – поторопила она.

– За круг даже пальчиком не высовываться, что бы духу ни взбрело в голову тебе наговорить. Маску не снимать – лица без повода никогда лучше не показывать. С духом не болтать, если я сам этого не позволю. И вообще лучше сидеть тихо, мирно и наслаждаться выпавшим тебе шансом.

– Сомневаюсь, что это принесет мне удовольствие, – хмыкнула девушка.

Маг задумчиво покачал головой.

– Кто знает, с ними никогда не угадаешь. Но вообще, если привыкнуть, становится даже весело. – Он широко улыбнулся, но, уловив неслышный для девушки звук, настороженно глянул в сторону. И Евгения вдруг поняла, что все эти шуточки и небрежная веселость призваны не столько ободрить ее, сколько скрыть настоящее положение дел.

– Это будет не самый добрый дух, верно? – спросила девушка, заставляя Александра вновь посмотреть на нее.

– Наши понятия доброты к ним неприменимы, – покачал головой маг. – Но ты верно догадалась, госпожа, это будет очень непростой ритуал.

Евгении показалось, что он отозвался не о духе, а о самом ритуале намеренно. Может, не хотел ненароком обидеть высшее существо? Маги во все века полнились суевериями и особенно остро поддавались им перед ритуалами.

– Ну что ж, – тихо произнесла девушка, – тогда желаю нам удачи.

Александр одобрительно хмыкнул и принялся за работу.

Первым делом он усадил девушку по правую сторону от костра. Огненного жара почти что не чувствовалось, а снег под ногами оказался ни холодным, ни теплым, будто... никаким, ненастоящим. И все же Александр снял верхнюю одежду, оставшись в одной плотной белой рубахе, и велел девушке подложить его тулуп под себя, утверждая, что сам он ни за что не замерзнет, а она отморозит себе «все печенки», если просидит столько времени на снегу.

Когда девушка устроилась, маг достал маленький кожаный мешочек, который Евгения приметила еще в доме, и высыпал на ладонь зыбкий черный порошок с яркими красными крапинками.

– Рябина и уголь, – произнес мужчина быстрее, чем вопрос успел сорваться с ее губ, – они их не жалуют.

Медленно обходя девушку по кругу и что-то при этом тихо нашептывая, Александр высыпал черно-красную смесь на снег и осторожно стряхнул с рук пыль на очерченную защитную границу. Затем снова вернулся к своему мешку и высыпал все его содержимое на землю. Поднял две деревянные маски, немного подумал и подошел к девушке, не переступая черты.

– Возьми эту, – протянул он одну из масок.

Изделие было вырезано грубо и неумело, но в нем без труда угадывалось изображение оскаленной медвежьей морды. Евгения невольно вздрогнула. Обычно защитные маски магов походили на человеческие лица, да, страшные и отчасти уродливые, но все-таки лица. И ей впервые приходилось видеть нечто подобное.

– Почему медведь? – тихо спросила она, разглядывая маску с разных сторон.

Маг, склонившийся над разбросанными вещами, быстро глянул на девушку и коротко ответил:

– Так надо. – И снова отвернулся.

«Ну что ж, – подумала Евгения, – хорошо хоть, не белый». Эта мысль почему-то одновременно напугала и развеселила ее. Будь маска белой, что бы это значило?

Тем временем Александр уже уложил бубен и колотушку около костра, поставил рядом флягу, а с левой стороны поднимающегося все выше пламени разлил на снегу густую янтарную жидкость. В воздух тут же, смешиваясь с запахами сгорающих поленьев, поднялся сладкий вяжущий аромат меда.

– Разве ты не нальешь алкоголя? – не сдержавшись, спросила Евгения.

– В наших краях все иначе, – ответил маг, отчего-то глядя куда угодно, но только не на девушку, – это, к примеру, на Байкале они любят угощаться выпивкой. Захочешь хорошей погоды, лучше побольше налей, не скупись. А у нас... поделись тем, что нравится, что было бы жалко отдать. Я имею в виду, – тут же прибавил он, – из съестных припасов.

– И у тебя это... мед? – спросила она и почему-то почувствовала себя нелепо. Медвежья маска, мед... а потом сплетни ползут по всему сектору!

– Он же вкусный, – пожал плечами маг, – у нас тут не так уж много сладкого. Захватила бы из своей столицы конфет, их бы и подносили.

Короткий смешок, и мужчина снова сделался серьезным. Опустился на корточки и поднял флягу. Резким, беспокойным движением отвинтил крышку, принюхался, а потом произнес, упорно продолжая избегать взгляда девушки:

– Придется тебе это тоже хлебнуть, госпожа. Духи, да и сам ритуал слишком много сил выпивают. Надо поддержать тело. Особенно если я вдруг закончу лицом в снег.

Он резко поднялся, подошел к кругу и протянул флягу. Девушка приняла ее без лишних вопросов, и, хотя глотать неизвестное пойло ей совсем не хотелось, она ни за что не стала бы спорить с магом в преддверии ритуала. От напитка несло острым запахом, который весь день чувствовался от мага и слышался из подпола. Вот только во фляге он был в разы сильнее и бил с такой силой, что заслезило глаза и защипало в носу. Евгения отвернулась, глубоко вдохнула и, задержав дыхание, сделала пару быстрых глотков. Горло обожгло как огнем и зацарапало так, словно она заглотила горсть битого стекла. Девушка закашлялась и с хрипом втянула в себя воздух.

– Боги... – с трудом выдавила она, продолжая ловить ртом воздух, – что это?

Из-за нестерпимого жжения ей даже не удалось почувствовать вкус. Голова начала кружиться, поднимая к горлу тошноту. На мгновение она даже решила, что маг ее отравил, но прошла еще пара мучительных минут, и боль вдруг разом схлынула, оставляя во рту неожиданно приятный хвойно-ягодный привкус.

Евгения сделала глубокий вдох и посмотрела на мага. Тот, впрочем, ее мучений словно и не замечал. Быстро отхлебнул из фляжки, лишь слегка поморщившись и вздрогнув, будто опрокинул стопку водки, и уселся прямо на снег подле костра. Взял в одну руку бубен, другой охватил колотушку, кивнул сам себе, коротко бросил:

– Да услышат нас духи! – И по лесу разнесся первый гулкий удар.

Бум... И снова... Бум... Громче и раскатистее, чем этого можно было ожидать. Маг что-то тихо и быстро зашептал, но слова звучали странно, резко и чуждо. Древний язык шаманов – первых магов, научившихся общаться с духами.

Шепот. Шепот. Шепот. Удар. Удар. Удар.

Глаза мага закрылись, голова чуть запрокинулась, а тело стало медленно раскачиваться. Вперед... Назад... Вперед... Назад...

«Да услышат нас духи! Да услышат нас духи!» – сама того не заметив, забормотала девушка, сливая свою молитву с призывами мага. Его голос сделался громче, поплыл по лесу низким глубоким пением, вызывая внутри возбужденную дрожь. Этот голос был иным, словно место Александра вдруг занял другой человек. Или... кто-то больше, чем человек.

Языки пламени взметнулись вверх, извиваясь огненными лентами, будто змеи. Колыхаясь, подобно траве на ветру. Евгения моргнула: на мгновение ей показалось, что ленты замирают, а потом начинают двигаться снова. В глазах зарябило. Она попыталась сморгнуть дымку, но под маской сделать это было неудобно и даже немного больно. Дыхание ее сделалось тяжелым и частым, и девушке показалось, что она вот-вот повалится навзничь. Но этого не произошло. Тело оставалось неподвижным и с каждой минутой ощущалось все меньше и меньше, будто руки, ноги и голова стали чем-то незначительным и даже несуществующим. Мысли ее неслись быстро, отмечая, как усиливается голос мага и как энергично начинает раскачиваться его тело. И в то же время они словно загустели и с трудом доносили свой смысл до глубины сознания. Девушке начало казаться, что она не может ухватиться за детали и понимает происходящее с запозданием, когда оно давно уже прошло.

С обеих сторон на поляну заползли тени, и стало темно, как ночью. Евгения не знала, случилось ли это в один миг или же прошло так много времени, что и в самом деле наступила ночь. Все раздвоилось в ее глазах. Маг перед костром стал размытым силуэтом, и его быстрые раскачивания слились в единое движение.

Девушка почувствовала тошноту. Жар окутывал все тело, и оно казалось и обессиленным, и полным энергии одновременно. Ей хотелось вскочить и запрыгать вокруг костра, но она понимала, что не сможет пошевелить и пальцем, таким все казалось тяжелым и вялым. Не сразу она осознала, что тоже раскачивается, быстро и ритмично, и что-то шепчет, шепчет, едва шевеля губами. Все внутри задрожало, жуткий озноб пробежался от макушки до пяток, но разгорающееся внутри пламя сжигало внутренности, распаляло тело и не давало сделать глубокий вдох. Девушка скинула шапку, а затем и шинель, но лишь невероятным усилием воли удержала себя от того, чтобы не стащить с лица маску.

Бум... Бум... Звуки бубна и голос мага раздавались со всех сторон, усиленные во сто крат, они оглушали и будто придавливали к земле. Тени вокруг заколыхались, и Евгении показалось, что на поляне начали собираться люди. Люди странные, прозрачные, как туман, разодетые в причудливые одежды и скачущие в дикой, неестественной пляске.

«Предки...» – проплыло в голове у девушки, а может, и вырвалось вслух. На магические ритуалы нередко собирались давно ушедшие души родственников и местных жителей. Они добавляли ритуалу силы и голоса и наслаждались теми неведомыми для смертных дарами, которые давала магия.

Громкие отрывистые крики, словно странная безумная подпевка, стали ударять по ушам. Кто их издавал, девушка так и не поняла, но от них мороз бежал по коже. Голос был дикий, страстный и... нездешний.

Мутная пелена затянула взгляд, под рубашкой все вспрело, и пот струился ручьями. Ощущение жара становилось нестерпимым и душащим, так что хотелось стянуть с себя кожу и рухнуть в пушистый ледяной сугроб. Плохо, плохо, плохо... К горлу рвалась тошнота, в голове гудело, и спустя минут пять или целый час Евгения заметила на своих пальцах кровь и поняла, что расцарапала себе руки. «Когда же это кончится...» – выбралась на поверхность мучительная мысль. И все затихло.

Точнее, так ей показалось поначалу. Но маг все так же двигался, колотушка в его руке продолжала ударять в бубен, а губы непрестанно шевелились, напевая молитвенную песнь. Только вместо звуков в ушах девушки гудела тишина.

Жар внутри стих, мутная дымка перед глазами расступилась, сознание стало немного яснее. И она вдруг поняла, что на той стороне костра, где золотистыми полосами был разлит сладко пахнущий мед, кто-то есть.

«Лиса!» – удивленно подумала Евгения, пытаясь разглядеть за лентами костра внезапно появившегося зверя. Лиса не двигалась. Обернув вокруг лап пушистый рыжий с белым кончиком хвост, она неотрывно глядела на девушку. Черные маленькие глазки смотрели внимательно, но в них не было ни голода, ни страха, только лишь... любопытство.

Евгения невольно вздрогнула, и лиса медленно, медленно оскалилась, обнажая ряд острых сверкающих зубов. Оскал все ширился, больше, чем это могло бы быть, превращаясь в неестественную для животного насмешливую улыбку. Черные глаза блеснули, и лисий образ вдруг стал размываться, расползаться по сторонам, как смытая с холста картинка. Рыжий мех исчез, тело вытянулось, и из тумана проступили очертания рук и ног. Еще мгновение, и вместо лисы у костра уже сидела девушка. Ее нагое тело белело ярче снега, лицо огненной волной закрывали рыжие густые кудри, за которыми угольками горели внимательные хищные глазки. Руки и ноги ее чуть дрогнули, словно окаменели без движения, девушка неспешно потянулась, довольно прищурившись и открывая глазам свое до жуткого совершенное тело. Она была пленительно красива, но ощущалось в ней что-то настолько чужеродное, что любоваться ей можно было как искрящимся водопадом или снежной горой. Или вулканом, к которому можно подойти, но в нужный момент лучше держаться подальше. Евгении еще не приходилось видеть, чтобы духи принимали человеческий облик. Они любили шкуры животных или формы неразборчивые, которые ничем и назвать нельзя. А вот людской образ примеряли крайне редко.

Рыжая красавица принюхалась к земле, провела пальчиками по разлитому меду и, поднеся руки к лицу, еще раз понюхала и облизала всю ладонь целиком. Довольно хмыкнула и плавно поднялась на ноги. Медленно, чуть опасливо обошла костер, встала у мага за спиной и склонилась к его плечу. Александр же словно ничего и не замечал, глаза его оставались прикрыты, он продолжал тихо бормотать, но руки с колотушкой и бубном уже бессильно упали на колени.

Девушка-лисица прислонилась к его уху и что-то неслышно прошептала, потом резко отстранилась и подошла к охранному кругу, за которым сидела Евгения. Она недовольно фыркнула, глянув на черно-красный порошок, приподняла губу словно в зверином оскале, а потом перевела взгляд на девушку. Взгляд ее оказался не только жутким, но и болезненным. Евгении почудилось, что чья-то когтистая рука ворвалась в ее грудь и пробежалась пальцами по всем внутренним органам. Дыхание сперло, и захотелось немедленно сорвать маску.

– Покажи личико, – раздался тихий шипящий голос, напомнив шуршание песка под порывами ветра. – Пахнешь ты... странно, – слова у духа звучали натянуто, будто их выдавливали с большим трудом, и назвать голос мужским или женским было никак нельзя. – Что ты сюда притащил, любовь моя? – обернувшись, спросила она у мага.

Евгения и не успела заметить, когда тот поднялся на ноги. А что еще хуже, не успела заметить, когда тот скинул с лица защитную маску. Мужчина стоял как ни в чем не бывало, взгляд его был ясен и тверд, а голос, когда он заговорил, совершенно спокоен.

– Гостья моя, госпожа, – ответил он, почтительно склонившись.

– Она тебе уже госпожа? – хихикнул дух, словно знал, как маг иногда обращается к девушке. – А я теперь кто? Придумай-ка мне что-то новое, маг, не то приходить к тебе больше не стану, – и она обиженно надула губки, словно и вправду была человеком.

Мужчина на мгновение замялся, пойманный в ловушку своих же слов, но потом мягко улыбнулся, еще раз склонился, прижав руку к сердцу, и ответил:

– Для вас у меня нет тех слов, которые могли бы в полной мере описать все ваше величие и всю мою любовь, бессмертная!

Дух захихикал, медленно обходя мага вкруг и слегка дотрагиваясь своей фарфорово-белоснежной ладонью до его щеки. Маг вздрогнул, но не отпрянул.

– Наглый мальчишка, – пропела она, – думаешь, что можешь заворожить меня словами? – ее глаза сверкнули, будто у хищника в ночи. Она остановилась, глядя прямо в лицо мужчины. – Ну, может быть, ты и прав! – девушка хитро улыбнулась. – Говори, чего хотел, маг. Время для меня дорого. А для тебя еще дороже. За каждую минутку платить будешь. Или же ты в оплату ее и приволок? – легкий кивок в сторону Евгении, от которого у той почему-то мороз побежал по коже. Ей стало холодно, тело вдруг снова обрело чувствительность к морозу, и снятые шапка и шинель теперь все чаще занимали ее мысли.

Александр бросил быстрый взгляд в сторону девушки, потом на круг и снова посмотрел на духа.

– У меня к тебе вопрос, бессмертная, – начал он без обиняков.

Рыжая красавица шумно выдохнула и отвернулась, будто ей тут же наскучил весь разговор.

– Как будто вы приходите за другим, – недовольно пробормотала она, а потом вдруг разбежалась и со всего размаху прыгнула в сугроб. С диким веселым хохотом заерзала в нем, раскидывая по сторонам снежные ошметки и погружаясь все глубже и глубже, пока совсем не исчезла из виду. – Ну спрашивай же, маг! – велел голос вовсе не со стороны сугроба, а откуда-то из воздуха и будто со всех сторон одновременно.

– Ты кружилась возле Ключевской сопки, бессмертная, не видела ли ты там человека? – спросил Александр, оглядываясь. В глазах его мелькнула тревога, и, заметив это, Евгения покрылась новым роем мурашек.

– Что за сопка? – отрывисто переспросил дух. – Спрашивай правильно, мальчик, не то я тебя... укушу... – За спиной мага взвихрились снежинки и быстро собрались в невесомый, почти неразличимый женский облик. Он был выше мага на целую голову и склонялся над ним, проводя снежными руками по шее мужчины.

– У священной горы, – чуть заметно сглотнув, ответил маг.

Дух тут же отпрянул, и мгновенно вернулся четкий человеческий облик рыжекудрой девушки.

– На гору ход закрыт! – рыкнула она. – Довольно туда таскаться! Разве я тебя уже не предупреждала, маг? Держи своих людей подальше оттуда.

– Предупреждала, бессмертная, – покорно склонил голову Александр. – Но один, должно быть, не внял моим словам. Он потерялся...

– Потерялся, – хмыкнул дух, снова пускаясь вкруг и с детской беззаботностью подкидывая ножками снег. – Потерянных оставить должно, маг. Оставшихся держи при себе.

– Приложу все усилия, бессмертная! Но ты же знаешь, мы всегда ищем пропавших.

Дух недовольно фыркнул.

– На что вам их остывшие тела? Глупые, глупые, маленькие людишки... Не будь вы такими... забавными, – она легонько потрепала мага по щеке, – давно бы вас всех, – она с жадным удовольствием втянула носом воздух, – заглотила бы, заморозила и разорвала бы на сотни маленьких песчинок!

Ее угрожающие слова звучали до странности спокойно, будто обсуждалось совершенно обыденное дело, о котором и не стоит лишний раз беспокоиться.

– Как жаль, что нельзя, – вздохнула она.

– Видела ты человека у священной горы, бессмертная? – снова попытался вернуть ее к разговору маг.

Та пристально глянула на мужчину, глаза ее потемнели, и в них будто запряталось что-то тайное и невысказанное. Евгении даже показалось, что дух не ответит, но законы высших сил были незыблемыми и держали духов, возможно, даже крепче, чем земные законы держат людей. Ритуал был проведен, угощение оставлено и опробовано, а за принятую плату нужно отвечать.

– Был один, – тихо отозвался дух. – Брел, едва не падая, пытаясь побороть ветер. Я даже сжалилась над ним раз, взвила пред ним пургу и сбила с ног, чтобы он повернул обратно. Но тот оказался настойчивым. Так и добрел до горы. И все лежит там.

«Мертв?» – едва не выпалила Евгения, но вовремя прикусила язык.

Дух обернулся, глянул на девушку, будто услышав ее вопрос, а потом снова посмотрел на Александра.

– С новым солнцем можешь добраться до него. Но учти, маг, забрать тебе его не удастся.

– Зачем тебе его тело? – спросил Александр, и девушка окончательно поняла: мертв.

Дух переливисто засмеялся, словно колокольчики зазвенели.

– Мне его плоть ни к чему. Да и не вправе я забирать чужое добро.

– Кто его заберет? Кто забрал предыдущего?

Рыжая девушка испарилась, и над поляной взвился снежный ворох.

– Твои дары малы для таких вопросов, маг, – хихикнул дух и пролетел так близко к охранному кругу, что Евгения почувствовала ледяной порыв.

– Я могу дать тебе больше! – твердо ответил Александр, и девушка заметила в его руках нож.

– Не лей напрасно своей крови, – отозвался голос, зазвучавший громче и выше, переходя в вой. – Не корми зазря лес, не то уж никогда не остановишься! Бывал такой один, или ты уж позабыл? Знай-ка свое место и больше меня не зови!

Резкое дуновение ветра пронеслось над лесом, одним махом потушив костер и опрокинув Евгению на спину. Девушка заморгала, ощущая себя так, будто тело ее покидала давящая тяжесть и будто она отходила от жуткого и липкого сна. Голова становилась ясной, тело затряслось от кусачего холода, и Евгения поспешила снова укутаться в шинель и натянуть шапку.

Вокруг висела глубокая чернота, и девушка поняла, что ей не примерещилось и тени наползли на поляну, потому что уже наступила ночь. Где-то в лесу гудел ветер, трещала вода внутри стволов, и рядом раздавалось какое-то приглушенное сипение.

Евгения сдернула маску, моргая и пытаясь охватить мир обычным, ничем не ограниченным взором. Она опустила взгляд к земле и вздрогнула от неожиданности. Прямо около круга, едва касаясь черной полосы руками и уткнувшись лицом в снег, лежал Александр. Обессиленный, он казался одной сваленной грудой тряпья, а не человеком, и только тяжелое, рваное дыхание выдавало в нем живое существо.

– Александр! – позвала девушка, подползая к магу и переворачивая его на спину.

Мужчина не отозвался. Глаза его были закрыты, из уголка рта текла тонкая струйка крови, грудь медленно и тяжело вздымалась, и дыхание вырывалось тревожными хрипами.

– Александр! – снова воскликнула она, тряся его за плечо. Но ответа так и не получила.

Девушка дотронулась до его рук и лица – они оказались обжигающе холодными, словно и не принадлежали человеку. Евгения вскочила, но тут же пошатнулась, ощущая вдруг всю внезапно навалившуюся слабость. Голова закружилась, желудок сжался, и едкая тошнота сдавила горло. Девушка неловко опустилась обратно, сделала глубокий вдох, отерла лицо пригоршней снега и поползла из защитного круга. Ритуал был окончен, и теперь черные полосы были бесполезны. Раздражающе медленно она добралась до мешка, чтобы поискать в его нутре коробок спичек. Должен же он был взять их с собой? Спички не нашлись, но за ее спиной вдруг жарко вспыхнул костер.

Евгения резко обернулась, отшатываясь от слишком близких языков пламени. Огонь поднимался высоко и на этот раз приятно выдыхал в ночной морозный воздух жаркое тепло. Девушка перевела взгляд на мага и успела заметить, как глаза его снова обессиленно закрываются, а голова безвольно падает набок.

– Живучий, – довольно хмыкнула она и поползла обратно, все еще не находя в себе сил подняться на ноги. И как она собиралась его тащить сквозь лес? Неужели этот дух был таким сильным, что выпил из них больше, чем маг мог предположить?

Она с трудом, пыхтя и отдуваясь, передвинула мага поближе к костру, натянула на него тулуп, облокачивая его о свое тело, и уложила его голову на свои колени. Эти простые действия лишили ее даже крохотных остатков сил, так что она едва не повалилась на землю, утаскивая мага за собой. Удержала себя, сморгнула подступающую сонливость и приготовилась к долгой и тяжелой ночи. Она знала, что сейчас оставалось только ждать и следить, чтобы мага окружало постоянное тепло. Прикосновения духов замораживали похлеще стужи и просачивались так глубоко, что даже кровь могли обратить в крупицы льда.

Она чуть сдвинулась, пытаясь отыскать удобное положение, и со вздохом посмотрела на мага. В этом бессознательном, беспомощном состоянии он выглядел непривычно ранимым и юным, даже несмотря на колючую темную щетину. Как же он, интересно, ходил на ритуалы в одиночку? Вот она, одна из опасностей быть непримкнувшим. Нет никого, кто мог бы поддержать тебя в процессе обряда или проследить, чтобы ты не испустил дух после него. В Магистрате по одиночке не колдуют.

Он что-то пробормотал и тревожно заерзал, так что Евгения машинально похлопала его по плечу.

– Не бойся, не замерзнешь, – тихо произнесла она, глядя на огонь. – Если, конечно, я выдержу и... не усну.

Она снова заморгала, чувствуя, как усыпляюще на нее действуют треск и блики огня, и снова посмотрела на мужчину. Он затих, но нахмурился, и в этот момент Евгения вдруг снова с тревогой вспомнила – во все время ритуала маг оставался без маски.

Глава 7

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

16 февраля 1917 года

Остаток ночи прошел для Евгении словно в полусне или болезненном бреду. Она то засыпала, роняя голову на грудь, то вздрагивала от неясных звуков, треска веток и завываний бури, вернувшейся в деревню. Костер не гас, но его тепла вскоре стало не хватать. Бесконечный холод пробрался под кости и заставлял тело судорожно трястись.

Выбираться из леса, таща за собой бесчувственного мага, можно было даже не пытаться. Евгения понимала, что ей не хватит сил и они скорее околеют посреди леса, чем доберутся хотя бы до окраины деревни.

Она заставляла себя вставать и разминать конечности, растирала сквозь одежду тело мага и, вытащив из кольца костровища несколько нагретых камней, пихала их под свою и под его одежду, вздрагивая от их жара и расползающегося по телу тепла. И каждый раз снова усаживалась и укладывала голову мага себе на колени, чутко прислушиваясь к его едва уловимому дыханию. Время казалось вмерзшим в пространство и не желающим сдвигаться ни на секунду.

Но когда Евгения вздрогнула в очередной раз, вырываясь из полусонного оцепенения, по лесу уже разливался серый свет раннего утра, а за деревьями, далеко на горизонте, медленно расползалась розово-фиолетовая полоса зари. Яркая, огненная и жгучая, будто способная поджечь каждый клочок неба.

Девушка втянула носом свежий морозный воздух и поерзала, ощущая во всем теле неприятное онемение. Голова мага на ее коленях тут же дернулась, Евгения замерла, вглядываясь в его лицо, и мужчина тяжело приоткрыл глаза. В первые мгновения он, вероятно, пытался сообразить, где находится и кого видит перед собой, потом сознание постепенно стало возвращаться к нему, маг нахмурился и чуть слышно пробормотал:

– Что за холодная дрянь у меня под одеждой?

Девушка фыркнула и мягко столкнула мага со своих колен. Тот застонал, повалившись на снег, с трудом приподнялся и неловко уселся перед костром, ерзая и доставая из-под тулупа остывшие камни.

– Всегда пожалуйста, – ответила Евгения, поднимаясь на негнущихся ногах и принимаясь растирать мышцы одеревенелыми пальцами.

– Уже утро?

– Как видишь, – просто ответила девушка.

Маг недовольно засопел.

– Мы потеряли столько времени! – со стоном поднялся на ноги и пошатнулся. Шапка его съехала на лоб, опухшие глаза болезненно щурились на разливающийся среди деревьев свет, а лицо горело красными пятнами от мороза.

– Кто же виноват, что ты никак не хотел подниматься! – со смешком ответила девушка, переходя к легкой и быстрой разминке, от которой по всему телу пробегали колючие противные иголки. – Ты... – она принялась прыгать, – то ли балбес... то ли... самонадеянный слишком... никак не пойму, – вместе со словами изо рта вырывались облачка пара, быстро тая в воздухе и словно бы гася утихающий костер. – Где твоя... маска? Сдурел ты... что ли?

Она остановилась и, пытаясь восстановить дыхание, добавила:

– Духам лица не являют... Сам же знаешь.

Маг ничего не ответил, только больше нахмурился и огляделся вокруг.

– А больше никто... не приходил? – неуверенно спросил он.

– Нет, – ответила Евгения, пристально за ним наблюдая. – А должен был?

Александр неопределенно пожал плечами и, все еще пошатываясь, побрел собирать разбросанные по снегу вещи. На первой же попытке поднять флягу он едва не уткнулся носом в землю, так что девушке пришлось оттащить его в сторону и заняться сборами в одиночку.

Несмотря на короткую зарядку, ноги заплетались, а руки не слушались. Она не чувствовала пальцев и ощущала себя донельзя истощенной. Желудок был пуст и жалобно ныл, глаза резало словно от налетевшего песка, в голове гудело, и она казалась до того тяжелой, что страшно было наклоняться. А еще нещадно жгло обмороженные щеки, и это почему-то раздражало едва ли не более всего.

С трудом собравшись и потушив костер снегом, они медленно побрели обратно в деревню. Маг едва переступал ногами, так что девушке пришлось перекинуть его руку себе на плечи и обхватить его поперек туловища, практически таща мужчину на себе. Она задохнулась уже спустя пять минут их медленного хода. Тяжесть мага придавливала к земле, свеженаметенная поверхность сугробов была рыхлой, податливой и не давала снегоступам легко скользить вперед, а повисший сбоку мешок раздражающе спадал на руку и волочился по снегу.

«Не могу!» – пронеслось в голове, и девушка остановилась, тяжело дыша и с болью глядя на белое полотно впереди. Солнце поднималось все выше, небо заалело и зарумянилось, и далекие домики поселка черными пятнышками замелькали впереди. А за ними...

Девушка заморгала. Ей показалось, что на той стороне деревни выросла гигантская ледяная стена. Она росла и росла все выше к небу, и вершины ее нельзя было разглядеть за колючими ветками елей.

– Сопка, – прохрипел маг, обдав ее ухо теплом.

– Она выше, чем я ожидала, – тихо ответила девушка, рассматривая открывшийся пейзаж.

– Будет выше... как выйдем... Отпусти, я дойду...

– Ну конечно, – буркнула она и подтянула его руку у себя на плече. – Дойдем. Вместе. – И снова потащила и его, и себя вперед.

Сколько хвалы богам и духам вознесла она за этот переход, она бы и не сосчитала. Благодарила за крепкое тело и долгие годы тренировок в корпусе. За дорогу, которая на середине пути вдруг расчистилась, и снег теперь доходил только до щиколоток. Она не знала, то ли это дух оставил им напоследок небольшой подарок, то ли магу удалось еще немного поколдовать, но радовалась, не задавая вопросов. Она не знала, как скоро удалось бы им добраться до деревни, будь здесь сугробы такими же высокими. Да и добрались бы вообще...

Когда они вышли из-за деревьев на открытое пространство, Евгения остановилась и подняла глаза от дороги. Солнце ослепило ее, так что пришлось болезненно сощуриться и прикрыть козырьком ладони глаза. Но когда она немного привыкла, то не смогла сдержать восторженного вздоха.

Ключевская сопка серебрилась в лучах восходящего солнца. Ее острый пик взрезал небо, а скалистые выступы, словно вены, вздувались по всему ее каменистому телу. Справа от нее вздымались еще два неизвестных Евгении вулкана – один казался маленьким, совсем крошкой по сравнению с другими, а второй, с неровной, изрезанной вершиной, усиленно пытался догнать своего высокого знаменитого соседа...

– Ключевская, Средний, Крестовский, – устало произнес Александр, тяжело дыша над ее головой, и хмыкнул: – Познакомься! А слева, – вдруг с неожиданной радостью и даже гордостью продолжил он: – Камень и Безымянный.

Эти казались чуть запрятанными за мощным телом Ключевской сопки, но близко они стоят или далеко друг от друга, сказать было сложно. Глазам тут доверия не было, и оставалось только гадать.

Они прошли еще немного вперед, и неясное тянущее ощущение вдруг заставило Евгению обернуться. Все еще щурясь от расплескавшегося по снегу света, она посмотрела на пейзаж за своей спиной. Там, на юге от Ключей, по ту сторону вяло текущей реки, высился еще один вулкан. Ребристый и словно граненый, он курился серым дымком и нависал над поселком подобно Ключевской сопке.

– А это, госпожа, Шивелуч, – добавил маг. – Он у нас с характером, – по-доброму, даже как-то по-отечески хмыкнул мужчина, – чуть что, сразу огнем плеваться начинает. Но мы привыкшие. Вот только вонь поднимается и пеплом все засыпает, хоть вой!

Девушка глядела и не могла оторвать глаз. Потом обернулась и снова посмотрела на вулканы северной стороны. Все они словно нарочно притягивали к себе взгляды. Казалось, теплится в них не только огонь, но и какая-то сила, непонятная и даже пугающая, которая настойчиво призывает тебя сделать шаг вперед...

– Эй! – Александр покачнулся, когда девушка резко шагнула дальше. – Не хватало еще, чтобы и ты туда бросилась!

Евгения остановилась и помогла магу крепче встать на ноги.

– Разумеется, брошусь, – глухо ответила она. – Надо найти Евсеева.

Александр промолчал, невыразительно буркнув себе под нос, и это молчание почему-то встревожило девушку. Раздумывать над ним не было ни времени, ни сил, а потому она молча побрела в сторону деревни, стараясь следить за дорогой и не слишком часто кидать зачарованные взгляды на вздымающиеся хребты вулканов.

В деревне к ним никто не подошел и даже не подумал предложить помощь. За ними, напротив, следили тревожными взглядами, шарахались в стороны и поскорее прятались в своих домах. Они шли по улице в тягостном молчании, разгоняя встречающихся на пути людей подобно прокаженным.

– Что это с ними? – сипло спросила девушка, уже едва переставляя ноги.

– А, – маг раздраженно отмахнулся, – у них суеверий целый воз. Бояться подходить ко мне после ритуала, выжидают – мало ли, вдруг я ошибся, и дух завладел моей душой. И теперь он, получив власть над смертным телом, начнет бесчинствовать, подобно голодному зверю.

– Да зачем ему это надо? – удивилась Евгения, предполагавшая, что неплохо разбирается в религиозных вопросах.

– Вот именно, сдалось им влезать в человеческие тела! – фыркнул Александр. – После их-то свободной формы и силы людская оболочка покажется им омерзительной клеткой. Слабой, медленной и требующей слишком много внимания.

– Так что же ты не успокоишь деревенских? – спросила девушка, с радостью отмечая, что дом мага уже появился на горизонте.

Он усмехнулся:

– Не хочу. Будут еще лезть с вопросами после ритуала, а все что мне требуется после него, так это поскорее сдохнуть... Ну или поспать, это тоже сойдет.

Девушка скосила на мага глаза и тихо посмеялась.

– А ты, кажется, уже вполне пришел в себя. Может, и сам доковыляешь?

Рука Александра тут же крепко вцепилась в ее плечо, заставляя девушку болезненно зашипеть.

– Нет уж, госпожа. Я и на твою защиту расстарался, так что будь добра, выплати должок и помоги дойти.

Евгении только и оставалось что недовольно фыркнуть.

Дом мага дыхнул неожиданным теплом, словно кто-то всю ночь продолжал подтапливать печь. Аппетитно пахло наваристым бульоном и пирогом. Евгения с удивлением заметила на столе черный глиняный горшок, исходивший жаром, и две круглых тарелки, накрытых белыми полотенцами. А рядом вместо привычного самовара стояла бульотка. Серебристый металлический чайничек на ажурной изящной подставке казался здесь до ужаса неуместным, а исходивший от него горьковатый запах кофе и того больше.

– Не видела их нигде, кроме Петербурга, – подняв вопросительный взгляд на мага, сказала девушка.

Тот легко пожал плечами, завалился в кресло, не снимая тяжелых ботинок, и устало откинул голову на спинку.

– Подарили, – коротко ответил он, прикрыв глаза.

– Магистрат?

Вопрос прозвучал куда раздраженнее, чем хотела девушка, и куда напряженнее, чем стоило бы показать.

Маг медленно поднял голову и посмотрел на Евгению.

– Можешь оставить весь кофе мне, – насмешливо произнес он.

Она выдавила из себя улыбку:

– Зачем же? Я столько сил угрохала, пока тебя тащила, так что от хорошего напитка не откажусь. Мне всего лишь любопытно, с чего бы Магистрату высылать непримкнувшему такие недешевые подарки. Да и не жизненно важные к тому же.

– А я и не говорил, что это прислал Магистрат.

Евгения чуть нахмурилась:

– А кто же тогда?

Мужчина тихо засмеялся и покачал головой.

– Не думаю, что должен рассказывать тебе обо всех своих личных делах, госпожа.

– Я жандарм и расследую убийства, – жестко произнесла та в ответ. – Для меня все личные дела имеют значение.

– О да! Всем известно, что кофейники – излюбленные орудия убийц!

Повисло напряженное молчание. Лицо мага потемнело от недовольства, он долго и внимательно смотрел на девушку, а та в свою очередь с не меньшим вниманием глядела в ответ. Возможно, она бы и не обратила внимания на этот пресловутый кофейник – хотя подарки Магистрата непримкнувшему дело само по себе удивительное, – но все меняло то письмо, о котором Евгения пока решила не упоминать.

Пауза тянулась и тянулась, становясь все более гнетущей с каждым мгновением.

Наконец Александр оторвал глаза от девушки и, бросив небрежный взгляд на стол, произнес:

– Может, для начала позавтракаем, госпожа? А потом уже начинай свои расспросы.

Он устало выдохнул и со скрежетом придвинул кресло к столу, больше не глядя на Евгению.

Завтрак в этот день вышел отменный. То ли дело было в мастерстве кухарки, то ли в почти зверином голоде, сжимающем желудок до боли. Едва разлив по тарелкам наваристую жирную уху, Евгения поняла, что последний раз ела еще вчера днем, у старосты, и с особой охотой накинулась на похлебку.

Ели они молча, с жадностью поглощая ложку за ложкой и словно не чувствуя насыщения. И если девушке казалось, что ест она за двоих, то о маге и говорить было нечего. Он управлялся и за десятерых, с видимым трудом сдерживая себя от варварского желания накинуться на еду подобно животному.

За ухой пошел кофе и блестящий растопленным маслом мясной пирог. По рукам от него стекал ароматный жир, а тесто таяло во рту вместе с начинкой. Евгения боялась, что после такой сытной трапезы, да еще и после долгого перерыва в пище, они оба хватятся животом, но никак не могла остановиться. Когда же она сытая, сонная и довольная откинулась на спинку стула, то вдруг поняла, что не чувствует ни болей, ни тяжести, лишь одно приятно растекающееся по телу довольство. Она перевела взгляд на Александра и тотчас увидела на его лице точно такое же усталое наслаждение.

– Это все ритуал, – тихо ответил маг на невысказанный вопрос. – Потерянное приходится восполнять вдвойне.

– Кто все это наготовил? – кивнув в сторону опустевших тарелок спросила девушка.

– Жена старосты, – произнес тот, оглядывая дом каким-то удивленным взглядом, словно видел его впервые. – Она всегда следит... за всем тут.

– Магистрат велел?

Мужчина скривился:

– У тебя, госпожа, чуть что, так сразу Магистрат. Или корпус теперь только о нем и думает? – он насмешливо глянул на девушку, но она не поняла шутливого намека и как можно ровнее произнесла:

– Он всегда о нем думает. Как-никак мы связаны одним делом.

– Хотя друг друга и не выносите, – фыркнул тот.

– Не по нашей вине, – тут же отозвалась девушка с раздражением.

– Я бы сказал, не по одной вашей вине, – с легким смешком произнес маг и поспешил сменить тему: – Анастасия Петровна с детства за мной присматривает. Когда-то она все хотела сосватать меня к дочке, да муж не разрешил.

Евгения слабо улыбнулась, не нуждаясь в объяснениях.

– Да, да, верно, – кивнул он, заметив ее улыбку. – Выдать дочь за мага, да еще и непримкнувшего, пусть и такого, без которого они бояться даже рыбу ловить, не каждый осмелится.

– Жалеешь, – спросила Евгения с любопытством, – что не вступил в Магистрат?

Тот покачал головой.

– Они мне не нужны. Подарки пусть присылают, это пожалуйста, – он хмыкнул, – но сюда пусть даже не суются, – добавил маг почти что злобно, но быстро опомнился и неловко улыбнулся. – Я люблю одиночество.

– Поэтому и в корпусе не прижился?

Она бросила этот вопрос на пробу, словно тронула темный омут, в котором по воде быстро побежали широкие круги. Лицо мага чуть заметно вздрогнуло, губы плотно сжались, и он с опаской посмотрел на девушку. «Значит, все-таки жил там?» – мелькнуло у нее в голове.

– Надо бы найти Евсеева, – вместо ответа вдруг произнес он, и у Евгении холодок пробежал по коже. Усталость и голод до этого мешали думать о новом убитом, но маг был прав, его необходимо было отыскать и хотя бы похоронить по-человечески.

– Она же не могла ошибиться? – со слабой надеждой спросила девушка.

– Она? Дух в смысле? – спросил маг и покачал головой. – Не обманывайся, госпожа, его видом. Этот дух тот еще дуралей, покуражиться любит, но хитрый, гаденыш, и видит всегда больше, чем говорит. Но он не врет. И не ошибается.

Слова тяжело повисли в воздухе, так что девушке даже показалось, будто кто-то надавил ей на плечи.

– Значит, идем к сопке? – спросила она, содрогнувшись то ли от холода, который все еще вырывался откуда-то из нутра, то ли от внезапного предвкушения. Хотелось увидеть вулкан еще раз. Поближе. Прямо сейчас.

Она начала вставать из-за стола, как маг вдруг перехватил ее руку и опустил обратно на стул.

– Погоди, – велел он и потянулся на другой конец стола, где, запрятанный за бульоткой, стоял маленький глиняный горшочек. Маг придвинул его к девушке и открыл крышку, под которой скрывалась желтоватая кремообразная масса. Запаха Евгения не ощутила и подняла на мага вопросительный взгляд. – Медвежий жир, – объяснил он. – Намажь им лицо, у тебя щеки обморожены. Да и потом будет защищать от холода и солнца. Там все слепит, отражаясь от снега. Сгоришь лицом и не заметишь.

Девушка неуверенно пригляделась, собрала немного тягучей массы пальцами и принялась втирать ее в лицо. Она чуть вздрогнула, прикоснувшись к обмороженным щекам, и осторожно втерла мазь в кожу. Болезный зуд почти сразу же утих.

– Вообще-то, Ключевская не так близко, как кажется, – произнес маг, поднимаясь и прохаживаясь по комнате, словно ища что-то. – Пешком до нее больше суток пути. На нартах, особенно городских, на которых вы прикатили, можно управиться за полдня в одну сторону. Если, конечно, Магистрат не соорудил очередную халтуру.

– Эти едут быстро и легко, – ответила Евгения, – но разве каюры не вернулись в Петропавловск?

– Как бы они это сделали? Буря-то не стихала.

– Верно, – кивнула девушка, вдруг понимая, что с момента ее приезда пошел лишь второй день, а казалось, она живет тут уже не меньше недели.

– Но даже полдня – это много, – сказал маг, останавливаясь у двери и глядя за окно, заливающее солнечным светом комнату.

– И что ты предлагаешь? – настороженно спросила Евгения и поднялась, ведомая неясным предчувствием.

Маг к девушке не повернулся, продолжая все так же глядеть в окно с отсутствующим видом, словно его мысли были слишком далеко от этого места.

– Александр? – повторила она.

Маг вздрогнул, обернулся и с усмешкой произнес:

– Госпожа, что ты все со своими приличиями носишься? Александром отца императора поминай, где-нибудь там, в Петербурге. А меня можешь Сашей звать. Да и кричать так будет короче.

Брови ее поползли вверх, но она даже не успела возразить магу, как тот подхватил висевшие рядом шубу и шапку, распахнул дверь, выскочил на улицу и, захлопнув ее, с громким скрежетом двинул металлическую задвижку с той стороны.

– Эй! – крикнула девушка и бросилась к двери.

Она толкнула ее плечом, та содрогнулась, но даже на щелочку не приоткрылась. Девушка заколотила в дверь кулаками.

– Немедленно открой! Ты что задумал?!

Евгения снова навалилась и поддала дверь плечом. Бесполезно.

– Извини, госпожа, – раздался веселый голос с той стороны. – Но один я управлюсь быстрее. Обещаю, что свожу тебя на прогулку к вулкану, но в следующий раз.

– Как ты смеешь запирать меня здесь? – злобно выкрикнула она, оставляя попытки открыть дверь. Быстро оглянулась на окно, но сразу поняла, что не сможет пролезть в него. – Не боишься, что из-за таких поступков я начну тебя подозревать в убийствах?

– Ты и без того меня подозреваешь! – в голосе послышался смешок. – Да и чего мне бояться, если я без труда могу запереть императорского жандарма у себя в доме!

Евгения в раздражении и глухой ярости еще раз ударила в дверь. Дерево недовольно скрипнуло, но ни одна щепка не полетела на пол.

– Не старайся ты так, – крикнул маг, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на сочувствие, разъярившее девушку еще больше. – У меня весь дом в охранных знаках, он не развалится. Лучше скажи спасибо, что даю тебе выспаться. Мне-то уже до вечера никакого сна не светит.

– Ты пожалеешь об этом, слышишь?! – крикнула она, впрочем, уже переставая бороться с дверью.

Маг не отозвался, и с улицы послышался хруст удаляющихся шагов.

– Саша? – последний раз позвала она, и едва слышно раздалось ей в ответ:

– Говорил же, что так кричать удобнее!

Девушка злобно выругалась, вытащила револьвер и опустилась с ним в кресло. Лицо ее горело от возмущения и стыда. Как после такого можно считать себя опытным теневиком?! Позор! В корпусе наставники бы шкуру содрали. Расслабилась, поддалась усталости и приятному впечатлению. А ведь еще никогда, никогда за всю ее жизнь ни одно путаное дело не обходилось без фигуры непримкнувшего.

Злость отогнала всю навалившуюся сонливость и накалила нервы, поэтому, когда с той стороны снова послышался легкий, едва уловимый скрип снега, она тут же вскочила, бесшумно подобралась к двери и, приложив к ней ухо, застыла в ожидании.

Скрип, скрип – раздавались чьи-то осторожные шаги. Слишком медленно, слишком опасливо, чтобы заподозрить в них мага. Да и как бы ему удалось вернуться так скоро?

На той стороне остановились и затихли. Через дверь Евгения уловила легкое дыхание подошедшего и чуть слышное шуршание одежды. Кто-то склонился. Кто-то приложил ухо к двери на той стороне.

Девушка задержала дыхание, стараясь уловить как можно больше звуков и не выдать себя. Резкое фырканье заставило ее вздрогнуть от неожиданности и отстраниться. Но звук был совсем не страшным: так скорее бы фыркнул маленький зверек или тихо чихнул ребенок. Она не успела обдумать это, как тишину прорвал новый звук – скрежет пристывшей от мороза задвижки. С натужным скрипом она медленно отъезжала в сторону, более не удерживая входную дверь.

Евгения отскочила назад и подняла револьвер. Мгновение. Еще одно. Ничего не менялось. Выждав еще немного, девушка осторожно приблизилась к двери и слегка надавила на нее. В узкий образовавшийся проем никого видно не было. Никто не тянул за ручку с той стороны и не пытался войти в дом. Девушка чуть навалилась плечом и открыла дверь шире. Морозный воздух поплыл внутрь, выстужая дом, и в голове Евгении мелькнула несвоевременная мысль о сенях, которые магу стоило бы пристроить к своему дому.

Дверь полностью отворилась, и девушка встала на пороге в напряженном ожидании. Перед домом искрился на солнце снег, а в сторону деревни тянулась узкая дорожка следов, ведущая от дома, а не к нему. Это должны были быть следы мага, но как тогда...

Она почувствовала, что на нее кто-то смотрит, и перевела взгляд вправо. Там в маленьком квадратике тени, отбрасываемой открытой дверью, стоял черный ворон. Он отрывисто двигал головой и разглядывал девушку то одним, то другим блестящим темным глазом. Евгения застыла, вспоминая вдруг наставления Белоусова: «Если встретите ворона, поклонитесь ему, они вестники Великого Кутха».

Чувствуя себя неловко и даже нелепо, девушка медленно поклонилась, не сводя с птицы настороженного взгляда, и так же медленно выпрямилась. Громкий хриплый «кар» заставил девушку дернуться. Слишком пронзительным был этот звук, и слишком умным взглядом ворон пронзал девушку.

Птица вдруг широко распахнула черные крылья и взметнулась в воздух. Евгения проследила за вороном взглядом и с неприятным холодком отметила, что тот полетел в сторону Ключевской сопки. Ей стало тревожно. И хотя духи в образе животных были явлением обыденным, эта встреча оставила странно неприятное ощущение. Что-то было не так. Что-то необычное...

Едва слышный смех из-за той стороны открытой двери поднял в девушке необъяснимую волну ужаса. Она отступила, дрожащей рукой снова поднимая револьвер.

– Пра-а-а-вильно! – каркающим голосом, так похожим на недавний крик ворона, раздалось из-за двери. – Пра-а-авильно сделала! Хи-хи-хи! – неизвестный не засмеялся по-настоящему, а будто выдавил из себя последние звуки.

Заскрипел снег, темный силуэт упал на белоснежное полотно, и из-за укрытия выглянуло улыбающееся лицо в обрамлении беспорядочных кудряшек.

– Венька, – облегченно выдохнула девушка, опуская оружие. Ей даже пришлось опереться о косяк, такими слабыми вдруг стали ноги. – Это ты открыл дверь?

– Открыл! Открыл! – закричал парнишка, подражая голосом вороньему карканью.

– Что ж... спасибо тебе, – неуверенно ответила девушка, не зная, чего ожидать от дурачка. – Ты пришел в гости?

Венька бешено покачал головой, так что кудряшки его еще больше растрепались.

– Нет! Нет! Нет! Я – птица! Я – птица!

– Конечно, ты птица, – ласково произнесла девушка и улыбнулась. – Может, тогда полетим с тобой к остальным?

Глаза парнишки радостно загорелись, и он тут же энергично закивал:

– К остальным! Скорее! Остальные ждут! Долго ждут!

– Ну конечно, – пробормотала девушка себе под нос, возвращаясь в дом и поспешно одеваясь, – ждут они меня, как же!

Она судорожными движениями натянула на ноги еще не просохшие сапоги и не успела сделать и шаг от дома, как Венька крепко ухватил ее за руку и ринулся вперед.

– Стой! – крикнула Евгения, едва не свалившись в снег. – Я-то не птица!

– Птица! Птица! – крикнул тот в ответ, удивительно ловко прыгая по следам, оставленным магом.

«Так вот почему я ничего не заметила!» – поняла девушка и постаралась прибавить шагу, чтобы неожиданно сильный Венька вконец не вывернул ей руку.

Они быстро выбежали к деревне, но вместо того, чтобы побежать в сторону домов, дурачок вдруг повернул лицом на Ключевскую сопку и помчался к лесу.

– Подожди! – запыхавшись, позвала девушка и дернула парнишку назад. – Не та дорога. К домам!

– Домой! Домой! – остановившись, закричал Венька и начал тыкать в сторону вулкана. – Домой! Пошли домой! – и снова потянул ее вперед.

Евгении пришлось затормозить пятками, и, проскользнув по снегу, она повалилась навзничь. Венька на ногах удержался и, увидев, что его новая подруга не бежит следом, тут же бросился ее поднимать.

– Оставь, Венька, оставь! – как можно строже велела девушка, отталкивая его руку и вставая на ноги. – Мы идем с тобой туда! – указала она на дома. – Будем пить чай и есть пироги.

– Нет! – недовольно замотал головой парнишка и даже ногой притопнул. – Туда! – и снова указал на сопку.

– Что же мне с тобой делать? – выдохнула Евгения и, чуть подумав, спросила: – А зачем нам туда? Что там?

Венька вытаращил глаза, вдруг с неподдельным испугом глянул на вздымающиеся хребты вулкана и отпрянул.

– Не знаю, – буркнул он и припустил обратно к деревне. – Не знаю! Не знаю! Не знаю!

Его крик разнесся по всей округе, пара голов выглянула из окон, но больше никто не обеспокоился. А Венька добежал до своего дома, чуть поборовшись с дверью, открыл ее, заскочил внутрь и с глухим стуком захлопнул ее за собой.

Евгения вздохнула. Что такого должно было приключиться с парнишкой, что настолько помутило его разум? Она оглянулась на вулкан и задумчиво прищурилась. Над сопкой повисли причудливые облака. Ровные белые окружья складывались друг над другом словно стопка блинов и образовывали на вершине причудливую остроконечную шляпку. Они не закручивались и не ползли дальше, а неподвижно висели над заснеженным вулканом. Помнится, Евсеев упоминал об этом в один из дней их поездки. Лентикулярные облака – так он называл их. Евгении пришлось переспросить несколько раз, чтобы запомнить слово. Он описывал их с неподдельным, даже каким-то детским восторгом и все мечтал поскорее увидеть своими глазами.

Девушка проглотила вставший в горле ком. Может, и увидит... с высоты северного сияния.

– Госпожа! – вдруг позвал ее звучный голос Анастасии Петровны.

Евгения обернулась и увидела, как женщина приветливо машет ей издалека.

– Госпожа! Почтите нас присутствием! – крикнула она явно заученную откуда-то фразу. – Александр-то снова убег куда-то? Чаю-то испейте с нами. Вы поди не ритуалили, вам можно.

Евгения разубеждать женщину не стала и быстро направилась к ней, кутаясь от кусачего холода. Тело казалось вялым и тяжелым, но голова оставалась удивительно ясной, так что девушка решила не терять времени зря и сделать то, что уже давно собиралась, – заглянуть в каждый дом и расспросить соседей о соседях, ведь лучшие сведения можно получить только из давно скопившихся сплетен.

Глава 8

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

16 февраля 1917 года

Душистый чай уже успел давно остыть. В печи мягко потрескивали поленья, а за окном собиралась густая фиолетовая темнота. Время двигалось к ночи, а маг до сих пор где-то пропадал. Впрочем, сейчас он занимал в мыслях Евгении не самое главное место.

Девушка задумчиво глядела в окно, ничего особо не замечая, и мерно постукивала пальцами по чуть теплой кружке. Тело ее ныло от усталости, но мысли в голове бегали быстрые и острые, перескакивая с одного воспоминания на другое.

Эта деревня была не хуже и не лучше других. Такая же по-своему уютная и чуть диковатая глубинка, как и сотни других, разбросанных по всей империи. И, как и сотня других деревень, она хранила множество тщательно оберегаемых секретов.

День был солнечный и морозный, над поселком разносились звонкий лай собак и смех ребятишек, устраивающих снежные бои на открытом поле. Черный дым поднимался из узких труб, и воздух напитывался едким запахом гари.

Холод в этих краях никого не смущал. Жители поселка как ни в чем не бывало занимались своими делами: таскали воду, рубили дрова, чистили снег и даже удили рыбу. Никому из них не было дела до Евгении, и уж тем более ни у кого из них не было времени, чтобы привечать дома почетную гостью. Но все же отказывать они не смели и, бросая стирку, готовку и оставляя хнычущих малышей на попечение старшеньких, со всем старанием обхаживали имперского жандарма.

Впрочем, радушием отличались далеко не все. Некоторые смотрели угрюмо и подозрительно, напоминая острыми взглядами и недовольным бормотанием старосту. Все это были мужики не старше пятидесяти, и, как сообщила девушке Анастасия Петровна, все они входили в деревенский совет, помогающий старосте следить за делами поселка. С ними Евгения общалась еще более внимательно и осторожно.

С остальными же она старалась вести разговоры легко и по-свойски. Евгения с любопытством расспрашивала деревенских об их жизни, о свадьбах и рожденных детях, о погоде и живности в лесах, о местных праздниках и ритуалах. Она приветливо улыбалась, поздравляла с именинами или сватовством и, расспрашивая о трудностях жизни в Ключах, обещала передать все просьбы жителей в государственные инстанции Петербурга. Девушка не лукавила, ей и в самом деле хотелось помочь, вот только просьбы оказались куда более беспокоящими, чем она ожидала.

Поначалу деревенские смущались и не спешили делиться своими жалобами. Но спокойная и располагающая речь Евгении и присутствие Анастасии Петровны, которая с горделивым видом сопровождала столичную гостью, понемногу успокаивали их. Они говорили о медведях и вулканах, о пойманной рыбе и жалком урожае, который здесь можно вырастить с трудом. Шепотом жаловались на соседей, нахваливали Александра и едва ли не через каждое слово посылали благодарности Магистрату.

– Смилостивился, – говорили они, – оставил нам мага-то. А то бишь как мы без него? Во прошлый месяц тут такое творилося, госпожа! Земля дрожала, все ходуном ходило, нам уж токмо молиться и оставалось! Сколько порушилось-то! И это в зиму! Охрани духи Александра! Духов призвал землю-то успокоить. А то что было б, не знаем!

– Магистрат, он чем хорош, госпожа? Он не токмо магов во защиту дает, он и помощь завсегда предлагает. Он ж тута, рядышком совсем, все видит о нас и знат. То саночки охорошенные пришлет, то ножи да топорики поострее, а то и для праздников сластей ребятишкам да хлеба свежего.

– А что, Магистрат не привечают во столице, что ль? Зазря оно, госпожа, зазря, шоб мы делали без него? Все о народе, о народе думает. Охрани духи императора, но он все делами занят, война, чай, не кончилась еще, нет? А Магистрат народ кормит, да учит всех, как с духами-то самим совладать. Не везде ж Александр-то наш есть!

Таких хвалебных речей Евгения не слышала уже давно. И таких далеких от настоящего положения дел. Магистрат в последние годы стал так скор на подарки, что это вселяло тревогу не только в жандармском корпусе, но и в императорском совете. Подарки в большинстве своем оказывались совершенно бесполезны либо быстро теряли свои улучшенные магией свойства и становились привычными вещами. Вот только о последнем люди почему-то быстро забывали. В Евгению это все вселяло смутную тревогу, особенно здесь, в глухой деревне на самом краю мира, куда, казалось бы, не должны были доглядеть зоркие глаза Магистрата. Но все эти подарки и странное письмо к Александру вызывали один вопрос за другим.

К вечеру Евгения уже напрочь запуталась в том, у кого летом родился Ванька, кого по осени схоронили на кладбище у поселка и что за девку с парнем недавно пороли за попытку сбежать и жениться без благословения отца и матери. Бесконечные имена живущих, умерших и уехавших наводняли голову, все более перемешиваясь друг с другом. Постепенно привыкая к обществу жандарма и уже не испытывая былого страха – после стольких-то выпитых чашек чая! – они все распалялись и распалялись в своих рассказах, жалуясь на соседей, хохоча над недавними историями и вновь и вновь пуская слезы о погибшем пареньке. Никто из них так и не произнес слова «убийства» то ли из страха, а то ли и не думая об этом вовсе. Подъем на Ключевскую сопку казался им и без того гиблым делом, и смерть Никиты становилась для многих из них хоть и печальным, но естественным концом. Только исчезновение Евсеева заставляло их беспокойно перебирать пальцами и отчего-то поглядывать в окно, словно они вот-вот ожидали увидеть там его силуэт.

– И на кой его понесло туда? – удивлялся один старичок. – Так и в бурю, в бурю-то! Видать, демоны смутили. Знамо оно бывает.

На вопросы о демонах никто из деревенских упорно не отвечал. Только головой мотали да испуганно касались вырезанных на стенах символов. Круги, треугольники и кривые рисунки с плохо читаемыми буквами были Евгении почти неизвестны. Ей удалось распознать лишь пару – охранную звезду и солнце с надписью вкруг вместо лучей – основные обереги магов.

– Александр вырезал? – спросила она, оказавшись в первом за этот день доме.

– А то, – с улыбкой отвечала хозяйская дочь, рыжая девчонка с широкой щербинкой между передних зубов. – Он у нас самый хороший, госпожа. Я как вырасту, свататься за него пойду.

– Сама прямо пойдешь? – усмехнувшись, спросила девушка.

– Ну маманька пойдет. Я бы и сама, госпожа, да боязно, – она поежилась со слабой улыбкой. – Вдруг там это... духи! Вы не видали у него?

– Не видала, – ответила Евгения. – А что, он и в доме у себя колдует?

– Знамо! – важно произнесла девочка. – Я сама видала, госпожа. Меня мамка как-то отправила за травами к нему, Сенька наелся чегой-то в лесу, нинвит его так и точил изнутра-то, чуть ли Сенька и не помер! Так я пришла, гляжу в окошко, а там, – она округлила свои и без того огромные глаза, – тени какие-то громадные, как гора! Плавают прямо-таки по воздуху! А Александр стоит тамо и не двигается совсем. Я уж думала сожрут его и побегла оттудава, пока и меня не сожрали. Федька, это старшой мой, говорил, что духи и сожрать тебя могут, прямо-таки с косточками! Я потом даже спать не могла, госпожа, так страшно было! Вы тамо смотрите, шоб и вас тово... не сожрали.

– Спасибо, – с улыбкой ответила Евгения, – я буду осторожной. А что за нинвиты у вас такие?

– А-а-а, – скучающе отмахнулась девочка. – Демоны всякие. Это они разные болезни гонят на нас. Вы не знаете, что ль-ва, госпожа? – усмехнулась она, удивленно разглядывая Евгению. – Это ж все знают-то! В Пербурге нет, чоль? Или тамо никаких демонов нету? – ее глаза расширились от восторга.

– Демонов там хватает, – улыбнулась Евгения, – но нинвитами мы их не зовем.

– А-а-а, – восторг в ее глазах угас, но потом они загорелись снова: – А Федька есчо говаривал мне, – понизив голос до шепота произнесла девочка, – шо это служка его. Александра, не Федькина. Вы не подумайте чего, госпожа! Федька дурачье, он и себя то пужается, не то что каких-то тамо духов! Так вы эта... поглядьте там чего интересненького. – Она вдруг замялась, по-видимому решив, что сказала лишнего.

Щеки ее разгорелись, и она, наскоро накинув тулуп и натянув шапку, убежала во двор помочь матери.

– Ну что ж, погляжу, – с улыбкой ответила Евгения.

Этот разговор не только подарил Евгении новые мысли и подозрения, но и подал замечательную идею. Теперь в каждом доме она старательно привлекала к разговору детей, особенно когда этого не видели их родители. Маленькие, любопытные и умеющие видеть дальше и больше, они хранили множество историй, которыми с удовольствием были готовы делиться.

Только они со свойственным им простодушием могли рассказать, что погибший Никита – старший брат соседского Николки – был влюблен в старостину дочку Веру и все хвалился отправиться на сопку, чтобы доказать ей свою безграничную смелость и любовь. Что Федька, которого в прошлом году чуть не погрыз медведь, тоже любил Веру и очень не любил Никиту, отчего они дрались по пять раз на дню. Что Вера потом хотела топиться, но замерзла, пока шла к реке, и решила повременить.

Только они, не кривя душой, жаловались на долгие посиделки Евсеева с мамкой и папкой, шумно распивавших «взрослый чай» и мешавших спать. И только они хором утверждали, что дурачок Венька совсем не дурачок и умеет быть во всех местах одновременно. Научить остальных этой способности он, к сожалению, не может, но знает много жутких – совершенно правдивых, конечно, – историй об их поселке и видит вещи, которые недоступны другим, совсем как их любимый Александр.

Евгения тяжело выдохнула, отхлебнула остывший чай и устало откинулась на спинку стула, запрокинув голову. Мысли гудели в ее голове, пытаясь соединиться в одну цельную картинку. Евсеева видели, но отчего-то не стали говорить об этом. Никита грозился подняться на сопку, и вся деревня слышала его слова. Дурачок Венька не умеет обманывать, а потому тени, которые он видел, существовали на самом деле. Так что тут, черт подери, происходит? Даже если предположить, что несчастных убили намеренно, то почему на сопке, в месте, куда не так уж просто добраться?

Девушка прокрутила в голове одно воспоминание за другим. Разгневанные духи, неверные ритуалы, помутившиеся рассудки и жертвоприношения – в ее практике бывало всего и понемногу. Но что происходит здесь? И еще интереснее – как? Она задумчиво оглядела жилище мага, и мысли сами собой завертелись вокруг его фигуры. Он может подниматься на вулкан. Он не местный и много знает о теневом корпусе. И он – непримкнувший. Для подозрений поводов более чем достаточно, но все же... Поспешные суждения опаснее долгого пути.

Евгения вздрогнула, когда входная дверь натужно скрипнула. В дом скользнул ночной мороз, и на пороге, чуть ссутулившись, появился маг. И как она не услышала его шагов?

Мужчина устало привалился к двери, прикрыл глаза и замер, делая глубокие и медленные вдохи. Евгения ничего не говорила и внимательно оглядывала мага: следы крови на рукавах его тулупа, обмороженную кожу лица и рук, тяжелые мешки под глазами и что-то маленькое и деревянное, зажатое чуть дрожащими пальцами.

Спустя несколько минут Александр наконец открыл глаза, без всякого выражения посмотрел на девушку и чуть слышно произнес:

– Чаевничаешь? – Голова его чуть завалилась на плечо, словно он вот-вот мог заснуть прямо на месте.

– Могу и тебе приготовить, – ответила девушка.

Маг поморщился так, словно от одной мысли о чае и еде ему стало тошно, и покачал головой. Снова повисло молчание, и мужчина закрыл глаза. Его грудь тяжело вздымалась, а лоб напряженно хмурился, будто от сильной боли.

– Ты сам виноват, знаешь это? – спросила Евгения, с легким раздражением наблюдая за обессиленным магом. – Как можно так беспечно относиться к своему дару?! Оттого потом теневики и ездят по империи, решая одну проблему за другой! Ты иссушаешь себя. Даже новички в Магистрате знают, что нельзя колдовать так часто, без продыху... да еще и в одиночку.

Мужчина неопределенно хмыкнул, но ничего не сказал и с места не сдвинулся.

– Пусть я и не маг, но должна была сопровождать тебя. Сомневаюсь, что здесь порадовались бы твоей безвременной кончине. Может, ты и перебрался за тридцать – чудом, не иначе! – это еще не делает тебя бессмертным.

Александр лениво приоткрыл глаза и сверкнул в ее сторону насмешливым взглядом.

– Тебе-то что, госпожа? – усмехнулся он. – Одним непримкнувшим больше, одним меньше, не все ли равно?

Евгения недовольно поджала губы, а потом ответила:

– Мне надо убийцу найти. И даже если это ты, будь добр, не умирай раньше, чем я во всем разберусь. Не то перед начальством объясниться не смогу.

Он фыркнул и отвернулся, глядя куда-то в потолок. Новая пауза затянулась дольше прежнего.

– Так и будешь там стоять? – наконец не выдержала девушка.

– Тут вполне неплохо, – ответил он, не предпринимая ни единой попытки сдвинуться с места.

Евгения подавила раздраженный вздох, встала, чересчур громко стукнув кружкой о стол, и подошла к магу.

– Все вы как дети малые, – пробурчала она, рывком снимая с мужчины шапку и откидывая ее в сторону. – Думаете, что все можете, – она высвободила из рукава его правую руку, – что духи вас не оставят, вы же с ними на короткой ноге, так сказать, – девушка стащила тулуп с левой руки, и тот с глухим звуком упал на пол, – но вы им дороги не больше, чем чашка кофе на столе. Выпить приятно, но для жизни необязательно.

Маг глядел на девушку чуть замутненным взглядом, не возражал против ее помощи, но и не облегчал ее работу. Однако на последней фразе вдруг хмыкнул:

– Думаешь, так хорошо разбираешься в магии?

– Не думаю, – коротко ответила она, быстрым взглядом оценив силы мага и глянув в сторону кровати. – Здесь оставить, что ли... – пробормотала себе под нос, но Александр, словно и не слыша ее, продолжал:

– А что, если все они ошибались? Все, кого ты знала?

Девушка снова посмотрела на мужчину.

– Все маги? – хмуро спросила она. – А ты единственный смог распознать истину?

Тот чуть заметно пожал плечами.

– Почему бы и нет?! Разве такого не может быть?

– Может, – согласилась Евгения и слегка улыбнулась. – Но за все эти дни я не заметила тому ни одного доказательства.

– Ты просто многого не видишь, – едва ворочая языком, ответил маг.

– Ты же мне и не позволяешь видеть, – тут же отозвалась девушка. – В доме запираешь.

Маг тихо рассмеялся и покачал головой:

– Поймала, госпожа. Но, по справедливости, ты же дома и не сидела. Я заметил, дверь с той стороны была незаперта, – он вдруг глянул на нее пытливо, с легким прищуром, будто какая-то подозрительная мысль вдруг пришла ему в голову.

Она хотела было сказать про Веньку, но вдруг передумала и вместо того ответила:

– Ворон открыл.

Повисшая тишина неприятно зазвенела в ушах. Александр глядел на девушку внимательно, не моргая и не отводя взгляда с ее глаз. Щека его нервно дернулась, и маг, чуть встряхнувшись, вдруг выпрямился и встал ровно, как на парадном строе. Над Евгенией он возвышался на полголовы, но в причудливых тенях, бегающих по комнате, показался еще выше и... опаснее. Девушка сделала маленький шаг назад.

– Не надо так шутить, госпожа, – глухо произнес Александр. – И воронов просто так лучше не упоминать.

– Но я не шучу, – тихо ответила девушка. – Здесь был ворон. И Венька, – все-таки решила добавить она, невольно испугавшись серьезного и строгого выражения мага.

Плечи мужчины чуть опустились, словно его вдруг окатило облегчение.

– И все равно, – произнес он, – не шути про воронов. Кланяйся им и отпускай с богом.

– Или же к богу, – прошептала Евгения, и маг коротко кивнул.

Они в молчании посмотрели друг на друга, и на лице мужчины вдруг отразилась внезапная неловкость. Евгения тут же отошла подальше, а мужчина прокашлялся и поднял на ладони деревянный ребристый предмет.

– Я нашел его внутри, – сказал он, глядя на фигурку.

– Внутри чего? – не поняла Евгения, хотя тревожный холодок уже пробежал по ее спине.

– Внутри него, – не поднимая глаз, ответил маг. – Как и Никита, он лежал без одежды в снегу, без крови и внутренностей. И только эта штука застряла между ребрами.

Девушка ощутила, как к горлу подступила тошнота. Она сглотнула и постаралась выкинуть из головы улыбающееся лицо Евсеева. Не человек – дело, которое нужно раскрыть.

– Где тело? – спросила она, рассматривая порозовевшую от крови деревянную фигурку.

– Исчезло, как и в прошлый раз, – ответил Александр. – Стоило вытащить эту штуку и чуть отойти – я хотел кровь отереть, – как что-то прибрало его себе. Послушай, Женя, – она вздрогнула от неожиданного обращения, давно никто не называл ее коротким именем, – этот вулкан – пристанище богов и духов, против их законов идти нельзя. Если они считают, что этот человек – пусть и неживой – принадлежит им, то ничего уже не сделаешь.

– Где ты его нашел? У подножия? – сжимая оледеневшие вдруг пальцы, спросила девушка.

Маг замялся, но все же ответил:

– Ближе к вершине.

– К вершине? – воскликнула она, округлив глаза. – Хочешь сказать, что за неполный день ты успел добраться до Ключевской сопки, забраться наверх и вернуться?

– М-м... Ну в общем-то да, – отозвался маг и скривился. – Давай оставим этот вопрос на другой раз. Я чертовски устал и хочу спать.

Он сделал несколько шагов вперед, но покачнулся и едва не повалился на пол. Евгения чудом успела подхватить его за руку и помогла встать ровно.

– Я от тебя не отстану, – твердо произнесла она, заглядывая ему в лицо. – Если ты хочешь найти убийцу и доказать, что это не ты, то будь добр делиться со мной своими секретами.

– Прямо всеми? – с насмешкой уточнил он.

– Если понадобится, – удержав взгляд, отозвалась девушка. – Пообещай мне.

Мужчина снова скривился.

– Отстанешь ты от меня или нет? Отпусти спать, богами молю!

– Пообещай!

– Расскажу-расскажу, – забормотал он заплетающимся языком, – только лечь... дай лечь...

На обещание эти слова походили мало, но девушка поняла, что добиться большего уже не сможет, и повела мага к его прежней кровати. Но мужчина вдруг недовольно буркнул и побрел в маленькую каморку, хотя качался будто пьяный и едва переставлял ноги. Евгения помогла ему дойти и улечься спать, поймав жуткое ощущение повторяющегося сна. «Каждый день я его, что ли, укладывать буду?» – подумала она, закрывая за собой дверь. Устало выдохнула, затушила лампу, заперла входную дверь и сама отправилась наконец спать.

В этот раз сон о белом медведе и неясном существе за спиной не приходил. За всю ночь девушка не переменила позы и, чуть приоткрыв рот, мерно и тихо посапывала. Усталость была столь сильной, что ощущалась даже через сон. Ей все казалось, что она бродит по комнате и пытается улечься спать. Руки и ноги двигались с трудом, будто она шла сквозь толщу воды, а мысли в голове текли по одному и тому же заколдованному кругу: «Спать, спать, спать». Она плыла сквозь вязкую дымку, продолжая ощущать тяжесть своего тела, его изможденность и слабость.

Поэтому, когда сквозь плотную завесу сна до нее долетел какой-то глухой повторяющийся звук, девушка не сразу смогла проснуться. Тук. Тук. Тук. Звук был настойчивым и раздражающим. Он разбивал приятный теплый кокон и заставлял мысли раскручиваться все быстрее. Евгения с трудом приоткрыла глаза, но не сразу поняла, в чем дело. Тук. Тук. Тук. Громко разносилось по дому.

Быстро хлопая глазами и щурясь на яркий зеленоватый свет северного сияния, заливающий комнату, девушка приподнялась на руках и откинула занавеску. От неожиданности она дернулась в сторону – посреди комнаты высилась темная фигура мага.

– Что... – начала она, но не успела договорить, как Александр резко шикнул на нее и затих.

Липкая сонливость постепенно отступила, и девушка отметила настороженную позу мужчины и его ярко горящий в темноте взгляд, направленный на входную дверь.

Тук. Тук. Тук. Кто-то ровно и громко колотил в нее с той стороны. Александр не двигался и, чуть склонив голову, прислушивался к звукам улицы, подобно лесному зверю. Евгения поднялась, быстро схватила со стула теплую вязаную шаль и встала рядом.

– Александр! – вдруг раздался за дверью мужской голос. – Открой!

У Евгении волоски на руках встали дыбом, а по коже побежали колючие мурашки. Этот голос... это же... Евсеев!

– Ну открывай же, чего ты? – крикнули с той стороны. – Я уже околел тут.

Маг не двинулся с места и все тем же пронзительным взглядом глядел на дверь. Губы его сжались, челюсти стиснулись, и Евгения вдруг заметила, что в одном его кулаке что-то ярко блестит, отражая зеленые блики по стенам.

Она шагнула ближе и чуть тронула его за рукав. Маг резко дернул головой в сторону, встречаясь взглядом с ее расширенными от изумления глазами.

– Как это возможно? – произнесла девушка одними губами, так что слова можно было лишь угадать.

Он склонился к ее уху и отрывисто прошептал:

– Время сияния и душ. Но он не должен был приходить.

Снова стук в дверь. Уже более настойчивый и раздраженный.

– Ты там живой вообще? – закричал Евсеев. – Хватит дрыхнуть, открывай!

Маг молча покачал головой, глядя на девушку, и приложил палец к губам.

– Ни слова, – едва слышно произнес он.

Тук-тук-тук-тук-тук. Дверь сотрясалась от грохота, и девушка ощутила, как напряглось рядом тело мага. Она не знала, может ли дух войти в дом и что случится, если он это сделает, но тревога Александра передавалась и ей.

– У меня мало времени! – с горечью в голосе крикнул Евсеев. – Скоро я буду Там. Ты понимаешь? Нет, конечно, ты не понимаешь, ты не знаешь, что такое Там. Ты не знаешь, что прячут вулканы! Я должен тебе рассказать, я все видел, я знаю, – затараторил он. – Я знаю убийцу, я все знаю. Пусти меня, пусти! Я расскажу тебе все!

Евгении показалось, что в комнате стало светлее. Северное сияние набирало силу, разгоралось в ночной темноте, и в окно вслед за зеленым светом ударили розово-фиолетовые всполохи.

– Скорее, Саша! – закричал Евсеев в каком-то исступлении. – Пусти меня! Пусти меня немедленно, глупый ты мальчишка! Ты же помрешь! Ты должен знать! Я все расскажу!

В голосе его звучала такая искренняя мольба, что Евгения едва удержала себя на месте. Да и такое искушение... Человека, конечно, уже нельзя было вернуть, но что, если они могли спасти остальных? Словно догадавшись о ее чувствах, Александр вдруг мягко обхватил ее ладонь. Рука его была теплой и сухой, но жест показался девушке не столько успокаивающим, сколько предостерегающим.

– Вы погибнете, погибнете! – закричал Евсеев и принялся с неистовой силой дергать дверь на себя. Металлическая задвижка яростно зазвенела, а дверь принялась ходить ходуном. – Открой! Открой! Открой! Открой! – заверещал мужчина не своим голосом, и с каждым новым выкриком он все больше напоминал Евгении воронье карканье. – Открой! Открой! Открой!

Ослепляющий свет залил дом, и, обрывая крики Евсеева, по улице разнеслось грозное глухое рычание. Евгения вздрогнула, невольно вцепившись в пальцы мага. Рык напоминал медвежий, но его глубина и сила были столь мощными, что звук мог принадлежать только по-настоящему громадному и злобному зверю.

Все стихло. Свет погас. Но ощущение тревоги не ушло. Стало холодно, словно огонь в печи резко погас. Евгения коротко выдохнула белое облачко пара и застыла, невидящим взглядом уставившись на дверь. Она чувствовала, что надо повернуться. Чей-то взгляд жег ее со стороны окна. Ей не хотелось смотреть, но и удержаться было невозможно. Девушка медленно стала поворачивать голову к окну, ощущая, что маг делает то же самое. На периферии взгляда уже угадывалось что-то черное и бесформенное, но сознание еще отказывалось оценить увиденное.

Она довернулась, и лихорадочная дрожь прошла по всему ее телу. За окном было темно, и только два громадных желтовато-рыжих глаза горели с той стороны. Глаза сощурились, то ли от любопытства, то ли от злобы, а потом отвернулись. Темное нечто отдалилось, но девушка так и не смогла разобрать, на что было похоже его тело. Стало теплее, и девушка расслышала успокаивающий треск поленьев.

Александр рядом с ней медленно и шумно выдохнул. Девушка дернулась, словно успела позабыть о его присутствии, и поняла, что до боли в костяшках цепляется за его пальцы. Она резче, чем собиралась, вырвала руку и обессиленно села на кровать.

– Можешь объяснить? – тихо спросила она, поднимая глаза на мага и ощущая неодолимое желание заговорить, наполнить комнату словами и звуками, чтобы она перестала казаться... омертвевшей.

– Эхр... – Александр нервно откашлялся. – Я... могу только предположить, – неуверенно произнес он. – Но даже у меня есть вопросы.

Он задумчиво уставился в пространство, и спустя несколько молчаливых минут девушка не выдержала:

– Так что? Какое предположение?

Он дернул головой, вырывая себя из задумчивости, и посмотрел на девушку.

– Евсеев должен был отправиться с духами по назначенному нам всем пути, – тихо произнес маг. – Но почему-то его сущность принесло сюда. Иногда – очень редко, впрочем, – такое случается, и душе ни в коем случае нельзя открывать или говорить с ней, не то она утянет тебя следом. Но я еще никогда не видел, чтобы душа обладала такой... э... телесной силой. Я даже решил, что ему удастся вырвать дверь...

– Может, он и правда хотел что-то рассказать?

– Может, – кивнул маг, – но нам бы это не помогло, потому как мы бы тут же отправились с ним. И еще... – он замялся, словно не мог подобрать нужных слов, – ему не позволили войти. Зверь вернул его на дорогу.

– Что это за зверь? – тут же спросила Евгения, снова ощущая в теле мелкую дрожь.

– Местные считают его хранителем Пути. Тем, кто направляет души в загробный мир. Но я еще никогда не слышал, чтобы он являлся за беглецами и тем более заглядывал к смертным. По местным верованиям, считается, что его видят лишь умершие, он не зол и не опасен, а живые ему и вовсе не интересны. Он лишь хранитель и хозяин дороги на другую сторону существования. – Маг замолчал и застывшим взглядом уставился в окно. Все его тело чуть завалилось направо, словно ему вдруг стало больно держать вес на левой ноге. Он бездумно наклонился и потер колено.

– Что с твоей ногой? – тихо спросила Евгения, заставив мужчину вздрогнуть и тут же выпрямиться. Он не ответил и отвел глаза. – Саша? – снова позвала девушка, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. – Ты уже встречал зверя раньше?

Александр неохотно повернулся к ней и тихо ответил:

– Однажды, – кивнул маг.

– Но ты же сказал, что его видят лишь умершие?

– Да, так считается... Или, быть может, те, кто вот-вот может умереть...

Большего мужчина рассказать не мог или же просто не хотел, и остаток ночи они оба провели беспокойно. Евгения слышала, как возится на постели Александр, и сама то проваливалась в тревожную дремоту, то снова просыпалась, прислушиваясь к звукам снаружи. Все было тихо, и никакие души или звери больше не тревожили этот дом.

Глава 9

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

17 февраля 1917 года

Утро следующего дня началось с тепло натопленной бани. Александр, по-видимому бросив безуспешные попытки вернуть себе глубокий и спокойный сон, встал еще в темноте и принялся за растопку. Поэтому, когда яркие солнечные лучи вырвали Евгению из тяжкой и липкой дремоты, баня уже была полностью готова. Александр к тому времени уже успел смыть вчерашнюю грязь и сбрить неухоженную щетину и теперь выглядел куда здоровее и моложе, чем во все предыдущие дни. Вот только хмурые морщины на лбу уходить никуда не желали.

Девушка тщательно натерлась грубым куском мыла и облила себя прохладной водой. Кожу покалывало от удовольствия, туман в голове рассеивался, и страхи прошедшей ночи постепенно начинали блекнуть. Так что же это все-таки было?

Евгения сложила руки на бедра и опустила голову. С мокрых волос по спине стекали щекотные струйки воды, тихо капая на деревянные доски. За окном от деревни неслись собачий лай, лошадиное ржание и приглушенные крики людей, но в остальном было тихо. Девушка глубоко вдохнула насыщенный древесный аромат бани. Никаких ответов. Никакого даже близкого понимания происходящего. И у первого убитого, и у второго были свои причины отправиться на сопку, но один это сделал глубокой ночью, а другой во время расходящейся снежной бури. Насколько сильным должно было быть их желание, чтобы пойти туда вопреки всем человеческим инстинктам? И почему Евсеев так отчаянно упрашивал пустить его в дом, если, конечно, это не был навеянный морок? О звере девушка старалась не думать. Одно только воспоминание о его горящих в темноте глазах вызывало лихорадочную дрожь по телу и легкий морозец на коже даже в жарко натопленной бане. И все казалось, что за дверью раздаются тяжелые шаги и кто-то начинает тихо скрежетать по двери предбанника.

Девушка оторвала голову от колен и прислушалась. А кажется ли? Она встала, осторожно ступая босыми ногами, подошла к двери и прислушалась. Тихий скрип донесся до нее со стороны двора. «Может, деревья?» – подумала Евгения, но быстро огляделась в поисках подходящего оружия. На глаза попалась только тяжелая кочерга, но и это было лучше, чем пустые руки. Девушка торопливо обтерлась полотенцем, натянула штаны и кофту и спрятала мокрые волосы под шапку.

К этому моменту звуки за дверью усилились. Приглушенный скрип перешел в скрежет, словно чей-то коготь медленно вел по дереву. Евгения нырнула в сапоги и, схватив кочергу, начала медленно толкать плотную дверь вперед, выходя в предбанник. В лицо и тело ударил острый морозный воздух, а изо рта вылетело белое облачко пара. Евгения замерла на проходе, всматриваясь в щели между досками входной двери.

Там было что-то темное. И большое. Скрип и скрежет оборвались, но силуэт зашевелился, словно принюхиваясь или, быть может, приглядываясь к тому, кто наблюдает за ним изнутри. Евгения не двигалась. Чувство совершенной беззащитности не столько пугало, сколько злило ее. Как часто их старший наставник – безбожный пьяница без одного пальца на ноге, но с многолетним служением в корпусе – повторял им: «Берите с собой оружие, даже если идете срать». В благородных кругах столицы его не любили за грязный язык, а в корпусе над ним подшучивали за пьяные выходки. Но, святые боги, как же часто он оказывался прав!

Евгения сжала кочергу обеими руками и сделала нерешительный шаг вперед. Темный силуэт за дверью колыхнулся и вдруг ринулся влево, в сторону леса. Девушка метнулся к двери, выскочила на улицу и едва не сшибла с ног подходящего к бане мага.

Он удивленно округлил глаза и покосился на зажатую в ее руках кочергу.

– Думаешь начать выбивать из меня признание, госпожа? – усмехнулся маг, но девушка не обратила на его слова никакого внимания.

Она внимательно озиралась вокруг, но никаких силуэтов или незнакомых следов не находила.

– Ты видел здесь что-нибудь? – спросила она, поворачиваясь обратно к Александру. – Или кого-то?

– Нет, – покачал головой маг.

Евгения нахмурилась и пристально поглядела на мужчину.

– Давно здесь стоишь? – она прищурилась. – Что-то случилось?

– Я шел за дровами, – он кивнул в сторону сарайчика. – И узнать, не решила ли ты провести в бане весь оставшийся день.

Он замолчал, возможно ожидая объяснений, но Евгения все так же продолжала внимательно разглядывать мужчину.

– Может, уже опустишь ее? – наконец спросил он, указывая на поднятую кочергу.

Опомнившись, девушка прислонила ее к стене бани и поежилась от проникающего под одежду холода.

– Околеешь, – оглядев ее, произнес маг. – Где твоя шинель?

– Внутри, – коротко ответила девушка, а потом вдруг, ведомая неожиданной мыслью, резко обернулась, подскочила к открытой двери и толкнула ее обратно. С глухим стуком та ударилась о косяк, деревянные доски ее загудели, и девушка уставилась на длинные глубокие царапины, испещрившие их поверхность.

За спиной девушки раздался хруст снега, и рядом с Евгенией встал маг.

– Хм, – недовольно буркнул Александр, и девушка подняла на него удивленный взгляд.

– Это все, что ты можешь сказать?

Он посмотрел на нее и легонько пожал плечами.

– Здесь иногда бродит... всякое. Но можешь не бояться, в бане, как и в доме, полно защитных символов, туда никто не зайдет.

Евгения нахмурилась.

– Это, конечно, несказанно радует, но что, если я захочу выйти? От кого мне отбиваться? И почему ты не видел его, хотя стоял в паре шагов?

Александр вымученно поморщился.

– Какая же ты надоедливая, госпожа! Сплошные допросы! Словно я не дома, а в корпусе в Петербурге.

– Можешь считать, что так и есть, – недовольно ответила девушка. – Ты не забыл, что произошло ночью? И почему я приехала сюда?

Александр скосил на Евгению угрюмый взгляд и тихо выдохнул:

– Не забыл... – Он помолчал несколько мгновений, а потом вдруг резко распахнул дверь. – Одевайся, пока совсем не посинела, и давай в дом. Я собираюсь кое-куда съездить. Поедешь со мной?

Он выжидающе посмотрел на девушку.

– Куда?

– В место, где можно найти ответы, – туманно произнес мужчина и слабо улыбнулся. – Разве ты не этого хочешь?

И хотя Евгению не особо прельщала мысль об отъезде из Ключей, она не могла не воспользоваться этим неожиданным предложением.

Завтрак вышел быстрым и молчаливым. Мысли о ночном звере и глубоких царапинах на двери бани занимали голову девушки. А еще этот чай с привкусом зверобоя... Стоило вдохнуть горячий пар и сделать один глоток, как перед глазами снова поплыли знакомые картинки: кудрявая макушка, горящее солнцем поле, а потом... ночная мгла, посиневшее тело и остекленевшие глаза.

Она отставила чашку в сторону, не допивая. Никак. Ужасная нелепость для тех, кто должен идти против своих слабостей. Евгения недовольно поморщилась не только от воспоминаний, но и от осознания своей беспомощности.

– Что случилось? – спросил Александр, заметив ее выражение лица, но Евгения только покачала головой и поднялась.

– Мы отправимся пешком?

– Нет уж, – коротко хмыкнул маг. – Возьмем нарты и несколько собак.

– А править ими ты будешь? – невольно удивилась девушка.

– Боишься? – глаза Александра смешливо сверкнули. – Думаешь, госпожа, сброшу тебя где-нибудь посреди тундры?

Евгения закатила глаза.

– Лишь удивляюсь твоим бесконечным талантам, – ответила девушка. – И грамоте обучен, и нартами править можешь, до сопки добираешься в полдня, еще и ритуалы без маски проводишь...

Она впилась взглядом в лицо Александра, и тот болезненно поморщился.

– Надеялся, ты позабыла уже и не спросишь.

– Никогда на это не надейся, – серьезно ответила девушка. – Я не забываю ничего.

Маг задумчиво поглядел на Евгению и медленно кивнул.

– Оно и видно... Хотя иногда стоило бы, – и покосился на отставленную чашку.

Вопросов он не задавал, и, ощутив невольный прилив благодарности, Евгения не стала повторять свои. Для этого еще найдется время.

Солнце поднялось высоко и ярко серебрило снег, когда маг и жандарм подошли к дому старосты. Морозный воздух был свежим, резким, так что дышать даже было больно. Замазанное жиром лицо пощипывало, а глаза приходилось беспрестанно щурить от разливающегося по округе света.

Староста вышел к ним с привычным угрюмо-недоверчивым выражением на лице, зажимая в уголке рта вонючую самокрутку. Злобно зыркнул в сторону Евгении, но к магу обратился со всей возможной для себя почтительностью:

– Чего изволите, Александр Иваныч? Подсобить? Я Наську свою к вам живо отправлю, только скажите, – пробормотал он.

– Нарты нужны и собаки, – коротко ответил маг, не утруждая себя лишними объяснениями. – В Эссо поедем.

Староста удивленно округлил глаза и чуть заметно покосился на Евгению.

– В Эссо? – отчего-то переспросил он, снова переводя взгляд на мага. – Ужель на них госпожа думает?

Брови девушки удивленно поползли вверх, и в голове вдруг вспыхнула догадка.

– Это община местного населения? – спросила она, глядя на Александра. Тот молча и как-то недовольно кивнул, а Евгения с новым интересом подумала о поездке.

Таких общин по всей империи насчитывалось не так уж и много. Русские давно потеснили местные народы то там, то здесь, поглощая и растворяя в себе их культуры. Но никто не был так тесно и крепко привязан к духам секторов, как местные уроженцы, чьи предки селились на этих землях столетиями назад. И за всю историю существования секторов не было случая, чтобы среди местных не рождался сильный и талантливый маг. Вот только оторванные от остального мира и свято хранившие свои устои и традиции, они с таким же рвением прятали новых уродившихся магов. Зачастую не желая признавать, что делают тем самым этим детям только хуже. По крайней мере, так всегда считали Магистрат и император, немногое, в чем они до сих пор сходились во мнениях.

Евгения смутно помнила, как новым указом все местные народы каждого сектора было приказано собирать в общины. На тот момент ей было лет пять, и она только-только оказалась в стенах жандармского корпуса. Костлявая, напуганная, голодная и не слишком беспокоящаяся о новых законах, которые обсуждали взрослые наставники. В те дни ее привычный мир переворачивался с ног на голову, и заботы о каких-то далеких народах, о которых она никогда и не слышала, и вспыхнувших в секторах недовольствах казались ей совершенно неважными.

– В Магистрате об общине не упомянули, – произнесла она, поворачиваясь к старосте. – Сколько там человек? Насколько далеко находится поселок?

Семен Павлович фыркнул и что-то недовольно пробурчал под нос.

– Недалеко, – вместо него ответил Александр. – На этих нартах доберемся к вечеру. А живет там... человек сто, не больше.

– И штук триста оленей, – хмыкнул староста. – Кто там хозяйничает из них, еще вопрос!

– Что за народ там живет? – спросила Евгения.

– Коряки, – ответил Семен Павлович и криво ухмыльнулся. – Но вы, госпожа, не думайте, болтать они с вами не станут. Уж это поверьте накрепко, ни слова из них не вытащите.

– Зачем же мы тогда едем? – с недоверчивым смешком спросила девушка.

– Эт вы с Александром себя не мерьте, уж звиняйте, госпожа, – ответил тот с неприязненным выражением. – Он духов ведает, с ним они за просто так поговорят. Или коль торговать с ними решите, эт тоже за радость. Но с вами, – он покачал головой, – как с гостьей и всего. Допросики ваши им по барабану будут, уж опять же звиняйте, госпожа.

– Они обязаны подчиняться мне, – холодно ответила девушка, но староста тут же заливисто расхохотался, так что даже сигарета вылетела в снег.

– Имперской служке, которая ни черта не знат об их жизни? – выпалил он, отчего лицо Евгении вспыхнуло от негодования, а маг тут же строго прикрикнул:

– Семен Палыч! Вы забываетесь!

Девушка судорожно сжала и разжала кулаки, ощущая внезапное раздражение из-за непрошеной защиты. Что это за жандарм такой, которого приходится защищать перед деревенщиной?! Все здесь идет не так! Все и с самого начала! И Евгению это тревожило столь же сильно, сколь и загадочные убийства.

– Вы не беспокойтесь, Семен Павлович, – как можно спокойнее ответила она. – Разговорить можно любого. Поверьте, я знаю это не понаслышке. Как, впрочем, и заставить молчать тоже можно совершенно любого. Особенно если язык его становится уж слишком длинным.

Угроза заставила старосту недовольно поморщиться и едва слышно процедить:

– Звиняйте, госпожа. Болтлив... и то правда.

– Нарты давай, – резко велел маг. – И собак. Живее.

Староста кротко поклонился и бросился исполнять приказание. Евгения с тревогой поглядела ему вслед: никакого уважения к теневому корпусу и даже никакого страха. Только злость. Слишком много злости. Кажется, проблемы последних лет никуда не делись и, более того, только усилились.

Собаки неслись вперед со звонким восторженным лаем, нарты скользили за ними легко и быстро, мягко подпрыгивая на снежных буграх. Из-под полозьев вырывались синеватые искры магии, а по бокам проплывала угрюмая молчаливая тундра.

До корякской общины ехать было не больше двух часов, и этого времени с лихвой хватило Евгении, чтобы погрузиться в мрачные мысли обо всех последних событиях.

– Они не обязаны тебя любить, – тихо сказал ей маг, когда собирались в путь, а староста уже вернулся в дом.

– Конечно нет, – кивнула девушка, – но они обязаны выказывать уважение. Даже не мне, а корпусу, который я представляю.

Александр неуверенно покачал головой.

– Для них и корпус, и ты, госпожа, почти так же далеки, как и духи. Одинаково недостижимы и незнакомы. Как живет столица да и как выглядит, они и не знают толком. Им и дела-то нет. Столичные проблемы и законы нисколько их не трогают, потому как не дают им тепла, не дают им рыбы и не спасают от оголодавшего медведя весной. Новые указы и городские конторы словно бы существуют на другом конце света.

– Все это я понимаю и без тебя, – раздражительнее, чем собиралась, ответила Евгения и постаралась добавить мягче: – Но эти далекие столичные конторы привезли им телеграф, новые лекарства и позволили выстроить на полуострове отделение Магистрата. И благодаря им сюда отправили человека, который должен разобраться с убийствами и защитить их.

– Может быть, мы бы справились и без тебя, – усмехнулся Александр, но в его голосе не слышалось злобы или недовольства. Он добродушно посмотрел на девушку, потрепал подвывающего от нетерпения вожака и жестом предложил Евгении сесть в нарты.

– Может быть, – кивнула она, – но зачем тогда вы отправляли тридцать два прошения?

Маг хмыкнул, и в глазах его промелькнула хитрая искорка.

– Может быть, это ловушка, госпожа, – тихим низким голосом, от которого мурашки побежали у нее по коже, произнес маг, – хотим принести вас в жертву нашим богам! – устрашающим тоном закончил он и рассмеялся, встречая сердитый взгляд Евгении.

– Слишком уж сложный план, – ответила девушка. – Да и слишком долгий к исполнению. Но благодарю за подсказку, – улыбнулась она, – буду держать это в голове. И не забудь, маг, я все еще наблюдаю за тобой.

Александр закатил глаза, а Евгения не удержалась от усмешки. Но когда собаки рванули вперед и для разговоров больше не осталось места, девушка всерьез задумалась. Жертвоприношения – дело древнее и, самое главное, запрещенное, но иногда теневикам приходилось сталкиваться с выжившими из ума магами, которые принимались убивать людей. Вот только Александр мало похож на умалишенного. Но кто знает... Один только ритуал без защитной маски чего стоит! Да и письма Магистрата к нему выглядят весьма подозрительно.

Мог ли в Ключах или близлежащих поселках скрываться другой маг? Тот, чей разум запутали и исказили духи или даже демоны. Тот, с кем произошло это на Ключевской сопке... Образ Веньки всплыл в голове яркий и четкий, но поверить в то, что мальчишка мог оказаться обезумевшим магом, было трудно. Однако человеческий разум слаб, а духи стары так же, как и сама земля, и могут разрушить даже саму людскую сущность.

О близости Эссо стало понятно еще за четверть часа до появления первых домиков на горизонте. Лес постепенно отступал, дорога то поднималась, то снова уходила вниз. По обеим сторонам вырастали заснеженные цепи гор, нависающие над путниками огромными застывшими волнами. На пути вдруг стали появляться невысокие деревянные столбики с вырезанными на них изображениями животных-тотемов. Раскрывшие пасть медведи, почти по-человечески нахмуренные морды тюленей и, конечно, расправившие крылья вороны. Все они стояли на равных расстояниях друг за другом, повторяя и повторяя одну и ту же тройку: медведь, тюлень, ворон. И Евгении все казалось, что их взгляды направляются вслед за ними и неотрывно следят за непрошеными гостями. Она даже не осмеливалась оглянуться, боясь увидеть деревянные фигуры развернутыми им вслед. С каждой минутой ей становилось все более неуютно и тревожно, она начала нервно ерзать на месте и с опаской глядеть по сторонам.

Было тихо, даже собаки будто пыхтели уже не столь громко. Лишь снежные просторы вокруг и возвышающиеся гребни гор.

– Тише, – вдруг раздался над ней спокойный голос. Она вздрогнула и подняла глаза к нависшему над ней магу. Лицо его было чуть напряжено, но взгляд оставался теплым и успокаивающим. – Со мной ты в безопасности.

– С чего ты взял, что я беспокоюсь? – не столько из упрямства, сколько для собственного успокоения спросила она.

Александр мягко улыбнулся и ответил:

– Эти земли напитаны магией больше, чем где-либо еще. Многим здесь становится не по себе. Особенно с непривычки.

– Из-за тотемов? – удивилась девушка.

Маг неуверенно передернул плечами, поднял взгляд на дорогу и после недолгого молчания ответил:

– Не только. Под снегом здесь запрятаны камни, на которых вырезаны древние защитные знаки. Поговаривают, что они остались после извержения вулкана, в потухшем кальдере которого сейчас и находится Эссо. Или, быть может, их нацарапали древние шаманы, которые жили здесь до появления на Камчатке русских исследователей. А может, Великий Кутх оставил здесь одно из своих черных перьев, и оно до сих пор прячется в горных расщелинах...

Почему-то от слов мага девушке стало лишь еще тревожнее. К горлу подступал неприятный комок, она почувствовала, что под шапкой волосы взмокли от горячего пота. Дыхание стало рваным и тяжелым, и Евгения схватилась за верхнюю пуговицу шинели, собираясь ее расстегнуть. Но маг вдруг перехватил ее руку, мягко отстранил и, скинув ей на колени свою варежку, осторожно приложил холодную ладонь к ее щеке. Кожу кольнуло, словно маленькие разряды пробежались по всему телу, и навязчивый страх стал быстро отпускать ее. Девушка глубоко вдохнула и закрыла глаза.

– И такое случается здесь со всеми? – тихо спросила Евгения, не рассчитывая, что маг услышит, но тот ответил:

– Со многими, – кивнул он. – Но чаще всего с местными, потому что они больше связаны с этой землей.

– Почему же тогда это действует и на меня?

Она приподняла голову, встречаясь с темным задумчивым взглядом Александра.

– Пока не знаю, – коротко ответил он. – Но разберусь.

Девушка опустила голову и снова прикрыла глаза. Только этого еще не хватало! Неужели ее тело так болезненно отзывается на древнюю магию?

– Завтра же уедем, – приглушенно произнес маг. – Будь рядом, я тебя поддержку, – и убрал руку от ее лица.

Остаток пути они проехали молча. Дыхание Евгении стало ровным, а по лицу больше не скатывались капли пота. Но от долгой неподвижности тело занемело, и хотелось как можно скорее добраться до места.

Поселок показался на горизонте, когда начало темнеть. Несмотря на ранний час, зимнее солнце уже садилось, расцвечивая ясное голубое небо и снежные горные хребты розоватыми всполохами.

Эссо и впрямь казался утопленным в глубине котлована, вкруг которого вырастали пологие склоны гор. Здесь не дымили и не сыпали пеплом вулканы, но тем не менее это место нисколько не уступало Ключам по дикой и первозданной красоте. По долине тут и там вырастали темные округлые жилища, похожие на юрты, а на окраине, сливаясь в одно коричневато-белое пятно, бродило громадное оленье стадо. Евгения удивленно округлила глаза: староста явно был неправ в своих расчетах, оленей здесь было не триста, а голов пятьсот, да и количество жилищ, казалось, могло вместить куда больше сотни человек. «За общиной никто не следит, – тут же поняла девушка. – Быть может, они кочуют, как и прежде, а местные власти и Магистрат даже не знают об этом. Или же просто не говорят». Эта мысль ее немного встревожила: если никто не знает о численности местной общины, то о рождающихся магах и подавно.

Ездовые собаки рванули вперед быстрее, словно предчувствуя окончание долгого пути, и на их визгливый лай тут же отозвались местные псы. Несколько черных и рыжих лаек выскочили навстречу путникам, и Александр натянул поводья.

– Не придержать ли... – начала было Евгения, боясь, что собаки бросятся в драку, но тут же замолкла. Местные лайки радостно бросились обнюхивать и напрыгивать на затянутых в упряжку. Оглушительный лай эхом разлетелся по долине, так что девушка даже не сразу расслышала слова мага.

– Давай-давай, – поторопил он, хватая ее за предплечье и едва не стягивая с нарт. – Надо ответить на приветствие.

И только тут Евгения увидела, как навстречу к ним спешат двое мужчин. Оба они были небольшого роста, но довольно крепкие и широкоплечие. Плотные меховые шубы доходили до самых колен, а головы покрывали глубокие капюшоны, накрывая тенью круглые лица и узкие маленькие глаза. Нагрудник и низ шубы украшал незамысловатый цветной рисунок из квадратов и треугольников, и девушка предположила, что это имеет для коряков какое-то сакральное значение. В руках у одного из них слабо дымилась подожженная головешка, и Евгения настороженно замерла, думая, что им здесь не рады.

Но мужчины остановились от них в нескольких шагах и положили затухающую головешку перед гостями. Снег под жаром зашипел, и слабый огонек быстро исчез, выпуская в небо полупрозрачный дымок. Александр почтительно поклонился, потянув девушку за собой. Он что-то произнес на корякском языке, и мужчины с легким поклоном ответили ему тем же.

Язык коряков звучал непривычно. Довольно резкий и отрывистый, он словно соединял несочетаемые звуки, которые и не встретишь в русском языке. Они говорили так, словно проглатывали некоторые окончания слов, и предложения казались длиннее, чем те, что маг переводил для нее на русский.

– Они проведут нас к старейшине, – после непродолжительного обмена приветствиями сказал Александр. – Меня тут хорошо знают, но если старейшина не согласится, то обряда не будет.

– А ответы ты собирался получить через магию? – спросила девушка.

Мужчина кивнул.

– Их сила подпитывалась столетиями, передаваясь по роду. Да и место это, – он обвел округу внимательным и даже отчасти тревожным взглядом, – особенная.

– А зачем они принесли это? – спросила Евгения, кивая на остывшую в снегу деревяшку.

– Великий Ворон даровал людям огонь, – ответил маг. – И он священен. А потому и гостей встречают с огнем, отпугивая темных духов, которые могли по случаю прилепиться к ним. То есть к нам, – с улыбкой добавил мужчина.

Девушке невольно захотелось отряхнуться, будто от злобного духа можно было избавиться так, но она сдержалась. Молодой коряк что-то произнес и махнул рукой, призывая следовать за ним, а второй остался, чтобы разобраться с нартами.

Они не спеша побрели вдоль поселка, среди укрытых оленьими шкурами жилищ, мимо костров, над которыми булькали похлебкой котелки, и мимо людей, с любопытством глядящих им вслед. Все они были облачены в плотные длинные шубы с коротким, вероятно оленьим, мехом и в большинстве своем шапкам предпочитали глубокие капюшоны. Мягкие меховые сапоги почти бесшумно ступали по снегу, в воздухе пахло вареной рыбой и дымом, звонко разлетался лай собак и доносилось приглушенное похрапывание оленей.

– Старейшина живет в самой большой яранге, – чуть склонившись, объяснял Евгении маг. Девушка невольно глянула на его ладонь, все еще сжимающую ее предплечье, но решила оставить все как есть. Кто знает, может, ей опять станет плохо, а сейчас нужно быть внимательной и сосредоточенной.

– Что такое яранг? – тихо спросила она.

– Правильно – яранга. Это их дома, – кивнул на округлые жилища маг. – Они складывают их из деревянного каркаса и шкур так, чтобы можно было быстро сняться и перекочевать на другое место.

– Но они больше не кочуют, – с ноткой недовольства произнесла Евгения.

– Ну... да, – едва заметно нахмурившись, ответил Александр, но тут же приободрился. – Летом они уводят своих оленей пастись. Несколько мужчин и женщин, которые не появляются до самой осени. Представляешь себе, госпожа? Как бы в Петербурге понравилось знатным дамам такое долгое отсутствие мужа? – спросил он с внезапным весельем и смешливо сверкнул глазами.

– Полагаю, многих это бы более чем устроило, – хмыкнула девушка, чем заставила мага улыбнуться еще шире.

Его внезапное веселье оставалось для Евгении загадкой. Он словно мальчишка тыкал в разные стороны, рассказывая ей то об одной семье, то о другой и приветствуя всех подряд. С этим юношей они по весне ходили рыбачить и едва не провалились под лед. Та женщина однажды подарила ему оберег за то, что он помог ее дочери разродиться здоровым малышом, когда она с мужем приезжала торговать в Ключи. С третьим они охотились на дикого оленя. С четвертым учились ритуалам у старейшины и возносили молитвенные послания к предкам. А вон тот старик первым водил его к Ключевской сопке, когда Александр был еще юнцом.

– Похоже, ты бываешь здесь часто, – удивленно произнесла Евгения.

Александр замялся:

– Скажем так, я провел здесь много времени в прошлом. Я здесь учился.

– Управляться с магией?

Мужчина хитро улыбнулся:

– Ваш Магистрат и рядом не стоит с местными старейшинами.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – ответила она и тут же спросила: – Но как тебя занесло сюда из Петербурга?

Александр тихо рассмеялся и покачал головой:

– Нет-нет, госпожа жандарм, давайте сегодня без ваших допросов. Я чертовски устал, замерз, вынужден напитывать вас, да еще и готовиться к ритуалу.

– К ритуалу? – тут же нахмурилась девушка. – Разве здесь живет кто-то из Магистрата? Насколько я помню, проводить обряды...

Она не договорила, заметив, как Александр закатил глаза.

– Давай, госпожа, хотя бы на денек ты забудешь о том, что работаешь на корпус, и просто доверишься мне?

Евгения недовольно поджала губы, но спорить не стала и просто кивнула. В конце концов, она же позволила непримкнувшему вызвать духа, да еще и сама приняла участие в обряде. Все же разобраться в убийствах куда важнее соблюдения правил. Она искоса и с беспокойством глянула на мага. После долгой дороги он хромал сильнее обычного, а глаза, несмотря на горящую в них веселость, чуть опухли и покраснели.

– Что такое? – настороженно спросил Александр, замечая ее взгляд.

– Ты выглядишь изможденным. Хватит ли тебе сил на ритуал?

Маг смешливо фыркнул:

– Бывали дни и похуже. Так что можешь не переживать за меня, госпожа.

Они остановились возле высокой яранги. Вся эта причудливая конструкция своей формой напоминала девушке цирковой шатер – купол тянется вверх острым конусом, из самой верхушки торчат во все стороны толстые деревянные прутья.

Провожающий их мужчина откинул край серой шкуры в сторону, открывая темнеющий ход внутрь, и жестом пригласил войти. Маг, чуть пригнувшись, шагнул в жилище старейшины первым, и Евгения ступила следом.

В лицо девушке дохнуло жаром. В самом центре яранги весело потрескивал огонь, и серые клубы дыма медленно плыли по жилищу, поднимаясь к небольшому отверстию наверху купола. Внутри было просторно. Пол устилали ветки и оленьи шкуры, в нескольких местах стояли нарты, заменяя собой полки и шкафы для деревянной посуды и одежды, и закрытые бочки, а по бокам тянулись длинные деревянные шесты, составляя конструкцию самой яранги. С трех сторон этого удивительно вместительного жилища были подвешены на жердях отрезы оленьей шкуры, собранные таким образом, что напоминали маленькие отдельные комнатки внутри яранги.

– Это пологи, – шепнул Александр ей на ухо, – они в них спят. Там тепло, как в бане.

– А что в бочках? – так же тихо спросила девушка, с любопытством поглядывая по сторонам.

Маг хмыкнул:

– Рыбьи головы.

Девушка невольно скривилась и с подозрением поглядела на мужчину, пытаясь понять, не подшучивает ли он над ней. Александр широко улыбнулся, словно едва сдерживая смех:

– Нечего кривиться, госпожа, в вашей столице таких деликатесов уж точно не найдется! Головы квасят вместе с икрой. Пахнет, быть может, не очень, но вот вкус... – Он изобразил на лице небывалое наслаждение и мягко рассмеялся. – Не бойся, тебе пока такое не положено. Многовато чести!

Он хотел добавить что-то еще, но в этот момент старейшина, что сидел по ту сторону костра, спрятанный клубами дыма, что-то призывно воскликнул, и маг тут же ответил ему, кланяясь ниже, чем прежде. Девушка последовала его примеру и осторожно пригляделась к главному шаману поселения.

Он был стар. По-настоящему стар. Глубокие морщины пролегли на его темном лице, уголки губ опустились, а узкие маленькие глаза почти не открывались и подслеповато глядели кругом. Он казался маленьким и хрупким, но сидел на выбеленных оленьих рогах прямо, широко расставив ноги, как самый настоящий император на троне. Старик повернул голову в их сторону, и по затылку Евгении тут же побежали мурашки. Взгляд прожег ее такой силой, что на мгновение ей показалось, будто нутро выворачивается наизнанку. Ее пальцев легко коснулась рука Александра, и болезненное чувство тут же отступило.

Старейшина что-то снова произнес хрипловатым и тихим голосом, маг выпрямился и с улыбкой посмотрел на старика.

– И я скучал по вам, старейшина, – произнес Александр по-русски, и старик ответил ему такой же теплой улыбкой, хотя говорил только на корякском языке.

Рядом со стариком на оленьих шкурах сидела женщина. Почти такая же старая, сморщенная и хрупкая. Она широко улыбнулась, демонстрируя удивительно ровные зубы, и поманила гостей к себе.

Александр слегка подтолкнул девушку в спину, и они оба прошли ближе к старейшине. В яранге тут же стали появляться люди. Девушки и юноши, даже дети. Одни принесли еще больше шкур, чтобы усадить гостей с комфортом, другие подбрасывали в костер новые сухие ветки, а третьи повесили над огнем тяжелый чугунный котел, внутри которого плавали крупные куски рыбы.

Веселый гомон наполнил жилище. Маг заговаривал то с одними, то с другими, шутил, вызывая у всех присутствующих заливистый смех. Даже старейшина хрипло хохотал и с доброй улыбкой посматривал на мужчину.

Евгения же сидела молча. Ей казалось, что на несколько мгновений она словно бы перешла в другой, незримый мир, из которого можно незаметно наблюдать за чужой, не слишком понятной ей жизнью. Слова, сложенные из неизвестных букв и звуков, будто обтекали ее стороной, а взгляды людей перескакивали так быстро, словно на ее месте никого не существовало. Но ей было не по себе лишь первые мгновения, а потом все ее существо вдруг окутало странным и, казалось бы, неуместным спокойствием и уютом. Она без стеснения наблюдала за суетящимися вокруг людьми и, конечно, за Александром. Она не могла не смотреть. Его лицо, его жесты и взгляд в этом месте сделались совсем другими. Глаза весело горели, тело выглядело расслабленным, и от него веяло чем-то далеким, беспечным и даже чуточку детским, словно они вернулись на многие годы назад, когда маг проводил здесь свои юные годы и был... счастливее?

Мужчина повернулся, встречаясь с Евгенией взглядом. Глаза его отражали свет огня, а полутьма яранги смягчала его черты.

– Что такое? – тихо спросил он, чуть наклонившись.

Евгения бездумно покачала головой, все еще продолжая его разглядывать.

– Ты так странно на меня смотришь, – хмыкнул маг. – Не духа ли на мне заметила?

– Ты здесь другой, – вдруг выпалила она, заставив мужчину удивленно приподнять брови.

Он молча поглядел на нее в ответ, а потом легонько пожал плечами.

– Я же говорил, что практически вырос здесь. Тут... много близких мне людей.

– Почему ты тогда не остался здесь, а стал жить в Ключах?

– Так получилось, – коротко ответил он, отворачиваясь. Улыбка на его лице сделалась какой-то кривой, словно он с трудом пытался удержать ее. – Поешь, – произнес он, кивая на миску похлебки, которую хорошенькая молодая корячка подносила ей, – для ритуала понадобится много сил.

Евгения приняла в руки еду и благодарно кивнула. Бульон был почти прозрачный, но в нем плавали щедрые куски разваренной рыбы.

– В'ала, – вдруг раздался рядом с ней голос старухи. Девушка повернулась в ее сторону и увидела, как та протягивает ей деревянную ложку, повторяя: – В'ала.

– Ложка? – переспросила Евгения, указывая на прибор, и старуха с улыбкой кивнула, будто поняла ее слова.

Простая похлебка показалась после долгого пути вкусной и сытной. По телу разлилось приятное тепло, и ни о каких ритуалах думать совершенно не хотелось. Голоса стихли, и старейшина вдруг заговорил, глядя на девушку.

– Он спрашивает, откуда ты приехала, – быстро перевел Александр, с жадностью голодающего вычерпывая из миски остатки пищи.

– Петербург, старейшина, – ответила она, не сомневаясь, что ее ответ будет понятен и без помощи Александра.

Старик с улыбкой покивал и начал что-то долго и размеренно говорить, неотрывно глядя на девушку. Она не могла отвести взгляда от его едва открытых черных глаз, хотя не понимала ни слова. Его выражение не менялось, все та же теплая улыбка играла на лице, а жесты были редкими и спокойными.

– Он рассказывает о тундре, – ухо девушки обожгло теплым дыханием мага. – Говорит, что его предки жили в этих местах еще тысячелетия назад и это древняя, наполненная силами Великого Ворона земля. И его предки унесли эту весть за океан, на берега Америки, и до сих пор там живут их братья по духу и воспевают Ворону свои молитвы.

Старик чуть откашлялся и обвел рукой всех собравшихся.

– Все они дети этих земель, – перевел Александр и повторил на корякском за старейшиной: – Камчаткакк.

– Милгын, г'ылг'ыл, в'эем, ӈыёӈ, – медленно и четко произносил старик эти слова, будто это помогло бы Евгении понять их значения.

– Огонь, снег, река, камень, – зашептал маг ей на ухо и проговорил едва ли не одновременно со стариком: – Все это дары Его, опаленного солнечными лучами.

Евгения заворожено слушала. Неспешный низкий голос старейшины вибрировал в воздухе, очаровывая всех, кто его слышал.

– Коряки – дети тундры, – еще тише продолжил переводить Александр. – Им дана ее песнь. Но звуки ее уловить сложнее, когда сидишь на одном месте и когда тебе запрещают колдовать.

Наваждение спало. Евгению словно обдало холодным порывом северного ветра. Так вот для чего весь этот рассказ...

– Боюсь, я не в силах этого изменить, – ответила она, стараясь не отводить взгляда.

Маг быстро перевел ее слова, и старейшина понимающе кивнул.

– Никто не просит тебя это изменять, – сказал Александр, хотя старик еще не проронил ни слова.

Девушка вопросительно поглядела на мужчину.

– Тогда в чем же смысл?

– В историях, которые мы можем рассказать друг другу, – он пожал плечами. – Даже духи любят слушать истории, потому что в словах есть своя душа и сила, разве нет? Они могут подарить всему новую жизнь.

– Я могу рассказать об этих местах много историй, когда вернусь, но разве это им чем-то поможет? Облегчит их жизнь, вернет им просторы тундры?

– Тундру они возвратят себе и сами, – покачал головой Александр. – Пройдут годы, и одни указы сменятся другими, и никто больше не будет так пристально наблюдать за их перемещениями. Но им нужно вернуться из забвения. О них забывают, и однажды они могут исчезнуть для всего мира, словно никогда и не существовали. А потом и они сами забудут себя, и даже духи тогда больше не вспомнят о детях севера.

– Хочешь сказать, что все так просто? Нужно лишь рассказывать истории?

Он усмехнулся:

– А кто тебе сказал, что это просто?

Больше маг ничего не добавил. Старейшина во все время разговора довольно улыбался и качал головой, а потом вдруг резко сделался серьезным и что-то произнес. Александр ответил, но его лицо помрачнело, и он как-то неуверенно поглядел на девушку.

– Что такое? – обеспокоенно спросила она.

– Эм... Старейшина сказал, что на ритуале сегодня он будет обращаться за ответами к предкам. И... мы должны назвать имена своих.

Он неловко посмотрел на Евгению, прекрасно зная, почему для теневого жандарма этот вопрос весьма неприятен. Девушка сглотнула поднявшийся к горлу ком. Назвать имена предков? Если бы она их знала!

Корпус всегда забирал в свои ряды только сирот, и чем раньше те попадали в его ряды, тем лучше. Никаких связей и привязанностей. Никаких воспоминаний о другой жизни. Вечное служение во благо мирной жизни империи. Твоя семья – это корпус. Конечно, наставники знали, что интрижек и любовных похождений было не избежать, но тщательно следили за тем, чтобы ни одна девушка не принесла им в подоле ребенка. Уйти из корпуса позволялось, но, когда ты человек без рода без племени, служивший теневиком, для тебя в мире почти не остается приличного места. Только корпус может быть твоей жизнью. Так их воспитывали с самых ранних лет.

– Я не смогу это сделать, – ровным голосом ответила девушка. – Я их не знаю.

У некоторых ее товарищей по корпусу оставались блеклые воспоминания о прошлой жизни. Они могли припоминать размытые лица, любимую игрушку или даже свою комнату. У нее же в голове было пусто. Никаких воспоминаний о прошлом, только корпус, с самых ранних лет. Возможно, ее забрали еще совсем крохой или же ее память стерла прошлое сама по себе, она не знала, да и нечасто задавалась этими вопросами. К чему строить предположения, если никак не сможешь их проверить и уж тем более не сможешь ничего изменить? Иногда ее, впрочем, посещало любопытство. Кем были ее родители, где она жила? Отдали ли они ее сами или в ее семье случилось несчастье? Но вопросы потухали столь же быстро, как и возникали, – что бы там ни было, это уже больше не было частью ее жизни.

Александр понимающе кивнул, вглядываясь в лицо девушки дольше, чем ей бы того хотелось. Потом посмотрел на старейшину и что-то коротко передал ему. Старик задумчиво покачал головой, а потом заговорил вновь.

– Они все равно придут, если позовешь, – тихо перевел маг, хотя казалось, что слов старейшины ему и не требовалось. – Просто обратись к ним, без имен и фамилий.

Евгения заерзала на месте. Отчего-то мысль о встрече с давно умершими родственниками встревожила ее. Сердце застучало быстрее, и девушка в волнении сжала и разжала кулаки.

– А что... что, если я не хочу? – чуть слышно спросила она и едва произнесла это вслух, как поняла, что это правда.

– Боишься? – так же тихо и мягко спросил Александр, заглядывая ей в глаза.

Евгения упрямо покачала головой, потом пожала плечами, хотя знала, что маг прав. Страшно. Слишком страшно касаться чего-то столь далекого и недоступного. Слишком страшно ощутить свою связь с чем-то, чего никогда не сможешь обрести в жизни. Никаких связей. Так проще. Так правильнее для корпуса. Нечего примешивать в свою жизнь следы давно ушедшего прошлого. Никаких связей...

– Ты можешь этого не делать, – добавил мужчина, все еще глядя на девушку. – Реши во время ритуала. Если не найдешь в себе сил, просто наблюдай за остальными и жди.

Евгения поморщилась. Интересно, он нарочно произнес это «не найдешь в себе сил»? В его словах ей послышался вызов, от которого внутри тут же поднялась волна возмущения.

– Хорошо, – коротко бросила она. – Давайте сделаем что нужно. Буду очень благодарна старейшине, если он поможет нам разобраться с убийствами.

– Не он, – покачал головой маг, чуть улыбаясь, – предки и духи.

Девушка неопределенно махнула рукой – как угодно, лишь бы в этом был толк.

Старейшина тепло улыбнулся, обратился к нескольким юношам и девушкам, сидевшим вокруг костра, и в яранге тут же поднялась деловитая суета.

Опустевший котелок сняли и заменили на другой, точно такой же, но больше, и кто-то бросил в него огромный застывший кусок мяса. Точнее, Евгения так подумала сперва, но, когда жар пламени начал подтапливать эту красно-бурую массу и по яранге поплыл насыщенный запах крови, девушка поморщилась и вопросительно посмотрела на мага.

– Оленья кровь, – понимая ее без слов, произнес Александр. – Старейшина, как всегда, – он довольно хмыкнул, – будто чувствовал, что мы придем. К ритуалу нужно готовиться заранее. Подготовить оленью голову и копыта, слить и заморозить всю кровь, а, ну и конечно, сделать оленью колбасу.

– Ну конечно! – повторила девушка, стараясь удержать в желудке только что съеденный обед.

– Пойдем, – маг протянул Евгении руку и помог ей подняться на ноги, – здесь всего лишь варят кровь, основной костер будет снаружи.

Они поклонились старейшине, который словно и не заметил их ухода, и вышли в морозную ночь. На улице уже висела чернильная темнота, и только разгорающийся рядом с ярангой костер отгонял ее жадную пасть обратно в тундру. Лицо щипало от холода, и в глазах собирались слезы. Темные массивы гор нависали со всех сторон, устремляясь все выше и выше к горящему огнями небу. Евгения подняла глаза и невольно залюбовалась. Темный тяжелый небосвод усыпало тысячами серебряных искорок звезд. Непривычно яркие, они горели над землей, словно зачарованные снежинки, отчего-то улетевшие вверх с просторных снежных долин. У нее закружилась голова, и девушка пошатнулась.

– Эй, – рука мага осторожно придержала ее за спину и помогла вернуть равновесие, – рано ты отправилась в сон, госпожа, – насмешливо хмыкнул он.

– Здесь красиво, – не обращая внимания на шутку, ответила девушка. – Всегда забываю, как выглядит небо, когда живу в городе. Там все... иначе.

– Ну что ж, приезжай тогда к нам почаще, – усмехнулся он, – мы не дадим тебе забыть.

Девушка посмотрела на мага. Его темные глаза глядели с теплотой, которую она никак не ожидала увидеть. «Ты мне не друг, – подумала она про себя. – Ты не должен быть мне другом. Ты можешь оказаться убийцей, даже если мне кажется, что это не так. Все, что мы видим, часто бывает обманчиво».

– Все, что мы видим, обманчиво, – повторила она вслух. – Звезды слишком далеки и не так уж важны для повседневных дел. Пустая трата времени.

Слова прозвучали холодно, будто сама морозная ночь выстудила их. Евгения отвернулась, убеждая себя, что хочет сосредоточиться на ритуале, а не страшится увидеть разочарование в его глазах.

– Что будет дальше? – спросила она, кивая на собирающийся вокруг костра народ. – Что это за дощечка?

Она указала на плоскую деревянную фигурку в руках одного из юношей. Своей формой та напоминала плохо вырезанного человечка с овальной маленькой головой, скошенными плечиками и короткими отростками, напоминающими руки. Внизу доска обрывалась треугольным вырезом, изображая ноги.

– Это гычгый, – тихо ответил маг, глядя на фигурку с неожиданной теплотой. – С его помощью раньше добывали огонь. Сейчас это сделать стало проще, но его всегда используют для ритуалов. Олений покровитель, дух домашнего очага. Он помогает передавать жертвы и просьбы богам, – маг чуть замялся, – по крайней мере, так считали раньше и далеко не все считают до сих пор. Магия она тоже, знаешь ли, развивается, и в обрядовые доски уже верят немногие.

Евгения кивнула. Она не слишком хорошо разбиралась в тонкостях магических обрядов, но замечала изменения даже в столичном Петербурге. Магистрат уже давно перестал совершать всяческие ритуалы на Литейном мосту, чтобы задобрить на дне Невы кровавый Атакан. Никто уже давно не верил в его силы. Хотя кто знает, может быть, и стоило...

– А что они кладут в костер?

– Ивовые ветви, – ответил маг. Голос его прозвучал, как и прежде, без излишнего холодка или, наоборот, теплоты, и Евгения не понимала, радоваться этому или нет. – Считается, что Великий Ворон заключил в них жизненную силу своих врагов, и только после этого коряки смогли приручить оленей. Поэтому нужно подкормить ими огонь, чтобы задобрить духов.

– А во время ритуала... они тоже не носят защитных масок?

Александр усмехнулся.

– Тебя это так беспокоит, госпожа?

Евгения повернулась к магу, встречаясь с его смешливым взглядом.

– Никто в меня не вселился и не вселится после нашего ритуала в лесу. Есть разные способы уберечься, просто не всегда они стоят того, чтобы тратить на них силы.

Она невольно усмехнулась.

– Значит, на меня тратить силы ты не захотел?

– Ты, госпожа, другое дело, ты не можешь защитить себя сама, а у меня сил бы не хватило, чтобы оберегать нас обоих. Но не бойся, коряки не камлают без масок. И... – он на мгновение замялся, – вообще-то не приветствуют эти способы. Они слишком привержены традициям.

Евгения недовольно поглядела на мага.

– Я бы на твоем месте доверилась их опыту, – назидательным тоном произнесла девушка и добавила: – И с чего это ты называешь магические ритуалы камланием? Тебе сколько, триста лет?

Александр поморщился:

– Если Магистрат решил во все внести напоминания о себе любимых, это еще не значит, что мне должно это нравиться. Я предпочитаю старые названия.

– Неважно, – отмахнулась она, переступая с ноги на ногу не столько от холода, сколько от волнения, – меня интересует только результат.

Мужчина оглядел ее внимательным взглядом и тихо добавил:

– Не бойся, старейшина не даст случиться ничему плохому. Если хочешь, я попрошу его сделать защитный круг.

– Не нужно, – отмахнулась она, чувствуя, что ее решением управляет вовсе не разум, а детская и совершенно неуместная гордость. – Я не боюсь.

Маг снова хмыкнул.

– Я и не сомневался.

Огонь тем временем разгорелся. Жаркие языки пламени поднимались в черное небо, брызгая по сторонам горящими искрами. Рядом с ярангой и костром собирались люди. Казалось, что на обряд решили прийти все жители общины. А может, так оно и было на самом деле. Здесь стояли даже дети, глядевшие на большой костер маленькими любопытными глазками.

Александр потянул девушку за локоть, уводя в сторону, и на улицу, с трудом поднимая больные ноги, вышел старейшина. Следом за ним из-за оленьих шкур выбрался юноша – лицо его еще только тронула первая щетина, он глядел на старика чуть испуганно, но руки его крепко сжимали бубен и колотушку.

Разговоры стихли, перед старейшиной расстелили сырую оленью шкуру, еще розовую от впитавшейся крови, и положили на нее странный мясистый сверток. Формой он напоминал толстого розового червя, вот только две черные бусинки и торчащие из одного его конца веточки сбивали с толку.

– Что это такое? – изумленно прошептала Евгения.

– Оленья колбаса, – так же тихо ответил маг, склоняясь к девушке, – ее делают, изображая настоящего оленя, а потом арканят, чтобы принести подношение оленьему хозяину и получить его благословение на обряд.

На голову толстого червя накинули петлю, и старейшина принялся быстро раскручивать его, что-то тихо и неразборчиво приговаривая. Ударил бубен. Мерный бой полетел в ночь, подхватываемый завываниями ветра и хриплым голосом шамана. Круг за кругом, круг за кругом двигалась веревка, и в голове Евгении вдруг завертелись картинки бегущих по кругу табунов. Она сморгнула, будто на мгновение погрузилась в сон, и в тот же миг увидела, как длинное сверкающее лезвие ножа опускается на голову мнимого оленя. Отрезанную часть тут же подхватила уже знакомая девушке старуха и понесла ее куда-то в темноту.

– Хозяин оленей приходит с востока, – прошептал маг, и Евгения услышала, как на мгновение у него оборвалось дыхание.

Бубен забил быстрее, голос старейшины звучал низко и быстро, бормоча неизвестные заклинания.

По телу девушки пробежал озноб. Ей показалось, что в темноте, там, куда ушла старуха, что-то мелькнуло. В ушах у нее зазвенело, и она вдруг поняла, что воздух перед ними колышется, темнота делается живой, и на краю отбрасываемой костром тени появляется... нечто. Громадный силуэт, почти прозрачный, сливающийся с темнотой, остановился рядом с ними. Люди отступили, почтительно кланяясь, и Евгения невольно повторила за ними, упираясь спиной в грудь стоящего позади Александра. Он легонько придержал ее за локоть и шепнул:

– Олений хозяин.

Силуэт колыхался, двигался, так что приходилось усилием воли удерживать перед глазами его образ. Покатые бока медленно поднимались и опадали, мощные копыта мяли снег, оставляя в нем глубокие отпечатки. Длинная шея тянулась вверх, украшенная густой сияющей манишкой, а голову венчали разветвленные рога, концы которых тянулись до самого неба серебристыми лучами. У Евгении от напряжения слезились глаза. Она чувствовала – стоит только моргнуть, как ты уже не сможешь разглядеть его полупрозрачную фигуру.

Острый взгляд его кольнул лицо, но девушка не успела встретиться с духом глазами. Теплая ладонь накрыла их быстрее, чем она успела поднять голову выше.

– Не смотри, – шепнул Александр, и девушка почувствовала, как его лоб упирается ей в макушку. – Не то утянет тебя за собой.

Она невольно задрожала. Взгляд духа обжигал, казалось, что по телу ведут острым раскаленным лезвием. Где-то тоскливо заскулили собаки, бубен больше не бил, старейшина замолк, и только чуть слышное оленье похрапывание раздавалось рядом.

– Ниже, – велел Александр ей на ухо и сам надавил ей на голову, заставляя согнуться в поклоне.

Похрапывание раздалось ближе, и Евгения увидела, как рядом с ними на снегу отпечатываются следы копыт. Над головой послышалось недовольное сопение, и лицо обдало облачком густого горячего пара. Глаза прожгло, а ноги подкосились, и девушке пришлось опереться на мага, чтобы не упасть.

Следы потянулись дальше, и Евгения вдруг поняла, с каким напряжением стискивает зубы и какой крепкой хваткой цепляется за мужчину. Она позволила себе немного расслабиться, а спустя несколько минут и поднять голову. Олений хозяин ушел, это будто ощущалось в воздухе. Стало холоднее прежнего, в горле было сухо, и сердце продолжало бешено колотиться о ребра.

– Это все? – хрипло спросила девушка, отчасти надеясь на утвердительный ответ. Но маг покачал головой и указал на старейшину.

Перед ним уже ставили исходящий горячим паром чан, полный красной вонючей жижи. Старику подали деревянный черпак, и перед расстеленной шкурой выстроилась очередь. В руках каждый держал маленькую миску и ложку.

– Нам... придется это съесть? – поморщившись, спросила девушка.

– Да, это вареная кровь и оленье мясо.

– Мог бы и не уточнять, – Евгения положила руку на живот, боясь, что ее вывернет наизнанку от одного вида этой бурды.

Очередь дошла до них куда быстрее, чем девушке того бы хотелось. Горячая миска грела руки, но солоноватый запах железа забивал нос и оставлял на языке мерзкий привкус от одного только вдоха.

– Лучше долго не думать, – посоветовал Александр и быстрыми движениями принялся опустошать свою миску. Его лицо оставалось все таким же спокойным, он ни на мгновение не поморщился и выпил все, помогая себе ложкой, в несколько глотков.

– Боги, помогите... – шепнула сама себе девушка и, зачерпнув полную ложку обрядовой похлебки, отправила ее себе в рот.

Желудок скрутило сразу, как только кровавое горячее месиво оказалось у нее во рту, и девушка едва не выплюнула содержимое на снег. Глаза заслезились, и Евгения решила, что больше не сделает ни глотка. Мерзкий тошнотворный вкус крови заполнил все ее мысли, и никакие обряды или расследования больше не имели никакого значения. Только бы не чувствовать во рту эту дрянь.

Но она проглотила. А потом отправила в рот еще одну ложку. Передергиваясь всем телом, морщась и позволяя слезам замерзать на ее щеках, она упорно опустошала миску, пока там осталось лишь несколько кровавых капель.

Девушка выдохнула и покачнулась. В желудке было тепло, но от мысли о его содержимом становилось дурно. Кто-то мягко обхватил ее за плечи и ободрительно похлопал по спине.

– Скоро станет легче, – пообещал маг, – потерпи.

– Если все это... не принесет результатов, – сдерживая рвущуюся к горлу тошноту, ответила девушка, – я добавлю к списку убитых еще одно имя.

Александр хмыкнул, а потом подвел ее ближе к костру.

Пустые миски полетели на снег, народ сгрудился вокруг пляшущего пламени, двигаясь и подпрыгивая под бой колотушки. Кто-то из местных сунул ей в руки обрядовую маску, и она невольно содрогнулась, взглянув на вырезанное подобие человеческого лица. Зрелище было... жутковатым. Евгения поскорее отвернула ее обратной стороной и натянула на затылок плотную шерстяную веревку. Кожи коснулось грубое дерево маски, и мир сквозь ее узкие прорези стал плоским и словно ненастоящим. Она заметила, что Александр неохотно принял из рук корячки защитную маску, но так и не надел ее.

На этот раз в бубен бил сам старейшина. Он опустился на оленью шкуру, спрятал лицо под вытянутой маской с оскаленным в злобе или ярости человеческим лицом и забормотал неслышные заклинания. Рядом с ним на самый край сел все тот же юноша, поднося ко рту маленький варган.

Бом-бом. Бом-бом. Бом-бом. Бом... – раздавался быстрый ритм. Старейшина запел, качаясь из стороны в сторону, а люди вокруг костра вдруг принялись плясать с еще большей силой, звонкими криками и улюлюканьем словно подбадривая друг друга.

– Он поет песнь предков, – перекрикивая общий шум, сказал Александр и усадил девушку на снег перед огнем. – У каждого она своя. Есть песни отцов, братьев, сестер и матерей. Он зовет предков. Смотри на огонь и зови их тоже.

Девушка кивнула, и Александр тоже обратил взгляд на огонь. Он что-то быстро зашептал в ритм песни, то ли повторяя знакомые слова, то ли произнося свои.

Евгения посмотрела на пламя, чувствуя неуверенность и... страх. Кого она должна звать? А что... что, если никто не придет?

Перед глазами плясали красные и желтые блики. Языки пламени танцевали, то замедляясь, то ускоряясь вновь. Голос старейшины вибрировал внутри, бой отдавался в висках и заставлял сердце стучать в его ритме. Звенящие резкие звуки варгана казались языком духов, чуждым этому миру.

Силуэты, силуэты вокруг. Чьи-то крики, все громче и пронзительнее. Люди маячат то там, то тут. Пляшут, будто безумные. Земля раскачивается в разные стороны. Горы двигаются, поднимаются над ними гигантскими волнами, и звездное небо то становится ближе, то снова удаляется до небывалых высот.

Девушка вдруг поняла, что раскачивается и сама. Ей хотелось повернуться к Александру, но глаза не могли оторваться от пламени. Точнее, пламени уже не было – на его месте горел сине-зеленый столб северного сияния. Девушка заморгала и снова увидела прежний костер.

Далекий гул эхом разнесся по долине, словно небесные трубы возвестили о кончине мира. Девушка задрожала, желудок ее скрутило, и она согнулась пополам, зарываясь руками в снег и ожидая, что нутро ее вывернется наизнанку. Но ничего не произошло.

Она часто дышала, ощущая вокруг леденящий холод. И темноту. Евгения приподняла голову, понимая, что горящего костра больше нет, вокруг сгущается тьма, а танцующие люди, старейшина и маг исчезли. Она осталась совершенно одна. Точнее, нет... Из темноты к ней навстречу кто-то медленно и шатко двигался.

Евгения замерла, не отводя от силуэта застывшего в ужасе взгляда. Низкий утробный рык заставил ее вздрогнуть. Из тьмы проступила длинная оскаленная морда, сверкнули красные звериные глаза, и ярким сиянием осветил все вокруг белый толстый мех.

– Ты, – с облачком пара выдохнула девушка.

Белый медведь остановился. Его глаза ярко горели в непроглядной темноте и пристально глядели на девушку. Медведь еще раз оскалился, жадно принюхиваясь к человеку. Евгения едва дышала. Зверь был столь огромен и реалистичен, что его с трудом можно было принять за видение или даже за духа. Он шагнул еще ближе, но ни запаха, ни тепла дыхания она не почувствовала.

Рычание стихло, и Евгения подняла глаза. Медведь больше не скалился и лишь молча с любопытством рассматривал девушку. Теперь его взгляд мало походил на звериный. Слишком много в нем виделось человеческого. Девушка поднялась на ноги, не сводя с медведя глаз, так же как тот следил за каждым ее движением.

– Кто ты? – спросила она, и ее голос эхом разлетелся по темноте.

Ответа не было. Медведь все так же молча глядел на нее в ответ, а потом вдруг фыркнул и затряс головой. С его белого меха во все стороны полетели блестящие снежинки. Одна, две, десять... Словно мушки они разлетались во все стороны, заполняя собой непроглядную мглу. Евгении показалось, что скоро медведь исчезнет, истает в воздухе, рассыпавшись снежным бисером, и протянула руку вперед. Ей вдруг так захотелось дотронуться до него, почувствовать под пальцами теплый и жесткий мех, убедиться, что он существует на самом деле.

Но медведь с легким рыком отпрянул, и темнота вокруг колыхнулась. Стало светло, как днем. Разлетевшиеся вокруг снежинки улеглись на землю тонким снежным ковром, белизна ослепила глаза, и девушка болезненно сощурилась. Когда ей удалось привыкнуть к яркому свету, она со страхом огляделась вокруг. Белые скалистые горы с двух сторон, огромные и величественные, тяжело нависающие над ней. Вперед между ними тянется белоснежная долина, но под ногами не земля... лед, едва покрытый снежной пеленою. Она опустила взгляд и вздрогнула. Между ней и медведем темнела иссине-черная прорубь. «Почти как в том сне, – подумала девушка. – Вот только медведь теперь стоит рядом, а тот...»

Она не смогла обернуться, но и не сумела определить, стоит ли кто-то за ее спиной. Зверь тихо зарычал и посмотрел в черную воду. «Отражение!» – вдруг догадалась девушка. Во сне ей никогда не удавалось увидеть пугающее существо в бликах воды, она падала слишком быстро, и слишком сильным был ее страх. Сейчас же рядом с белым медведем ей было удивительно спокойно, поэтому она шагнула вперед, ближе к проруби, и медленно опустила глаза.

Вода не колыхалась. Она, словно зеркало, застыла между льдами и удивительно четко отражала в своей глуби вытянутую морду зверя и чуть размытый силуэт девушки. Больше там никого не было. Не удержавшись, Евгения оторвала взгляд от воды и обернулась. Легкая тревога шевельнулась в груди, когда она сделала это, но позади было так же бело и пусто. Тогда она снова посмотрела в прорубь.

В черной глуби замерцали звездочки. Как и снежинки, которые рассыпал повсюду медведь, они принялись закручиваться в воде, собираясь в зелено-розовые горящие ленты северного сияния. Все быстрее и быстрее они сворачивались неровными кольцами, не давая отвести от себя зачарованного взгляда. И вдруг Евгении показалось, что в самом центре этих колец что-то блеснуло. Ярко и быстро, словно кто-то моргнул... Евгения судорожно вдохнула. Она вдруг поняла, что уже долгое время смотрит не просто на горящие ленты, а на огромный сверкающий глаз, образовавшийся в самом центре.

Сглотнув сухую слюну, девушка медленно подняла глаза к небу. Оно искрило и пламенело от сияющих кругов, и в середине его глядел на землю гигантский звездный глаз. Евгения невольно вскрикнула и упала на лед, закрывая лицо руками. Взгляд прожег ее до самого нутра, и ей казалось, что если она посмотрит на руки или ноги, то на их месте обнаружит одни уродливые обгорелые косточки. Свет тут же погас. Евгения выглянула из-за ладоней, обнаруживая себя в непроглядной темноте. Перед ней почти вплотную высился белый медведь. Не рычал, не принюхивался и не шевелился.

Девушка вновь протянула руку вперед, и на этот раз зверь не отпрянул. Она коснулась его плотного меха, но ощутила лишь холод, словно ухватила пригоршню снега. Зверь фыркнул, словно усмехнулся на ее удивление, и, чуть отступив в сторону, мягко уперся мордой в ее повисшую в воздухе ладонь. На этот раз кожу обдало теплом, от которого побежали мурашки.

– Кто ты? – повторила девушка.

– Все, – вдруг ответил ей низкий, почти звериный голос, и фигура медведя подернулась рябью. В мгновение ока он истаял в темноте, но прежде чем исчезнуть совсем, разделился на сотни полупрозрачных синеватых силуэтов, в которых с трудом можно было разглядеть незнакомых мужчин и женщин.

Все они промелькнули перед глазами девушки, касаясь ее руки, и навсегда исчезли. Тьма начала сгущаться со всех сторон, ее замутило, и Евгения тяжело повалилась на спину.

Глава 10

Поселок Эссо, Камчатский сектор,

18 февраля 1917 года

Она открыла глаза почти сразу. Голова ее лежала на чем-то жестком, а под спиной ощущались теплые и сильные ладони.

– Женя? – позвал издалека знакомый голос. – Ты слышишь меня? Эй? – В ушах раздались неприятные пощелкивания, и девушка поморщилась. – Давай-давай, просыпайся, – снова потребовал голос, и Евгения с неохотой открыла глаза.

Лицо тут же ослепил яркий солнечный свет, и девушка сощурилась. На мгновение ей даже показалось, что она снова во сне, но нависшая над лицом тень тут же отогнала эти мысли. Раскрасневшийся от мороза Александр выглядел обеспокоенным, но стоило только повернуть на него взгляд, как губы его тотчас растянулись в довольной улыбке.

– Ну слава богам! – возвестил он. – У меня уже руки онемели.

Он мягко подтолкнул ее в спину, помогая сесть. У девушки вырвался болезненный стон. Все тело казалось ей чужим, тяжелым и неподъемным. В горле неприятно сохло, а в голове бродил полусонный туман.

– Что произошло? – хрипло спросила она, с любопытством разглядывая потухший костер и мирно бродящих вокруг людей. Кто-то разбирал костровище, кто-то энергично начищал снегом пустой котел, а кто-то бережно скатывал в рулон оленью шкуру. Старейшины видно не было. – Уже... утро?

– Как видишь, – со смешком отозвался маг. – По-видимому, твоим предкам было о чем поговорить с тобой, раз ты так долго пробыла в забвении, госпожа.

Непонятная веселость в его голосе отчего-то раздражала. Девушка поморщилась и попыталась встать.

– Не спеши, – посоветовал мужчина, придерживая ее за плечи и помогая подняться. – Местные ритуалы совсем другие, даже на мои непохожи.

– Я заметила, – тихо ответила девушка, все еще с удивлением оглядывая залитую солнцем общину.

– Тебе потребуется время, чтобы прийти в себя, – продолжал маг. – Но, надеюсь, все не зря?

Она повернулась к нему, встречая внимательный и любопытный взгляд, но ничего не ответила. Она и сама не понимала, что означает привидевшееся, и уж тем более не знала, как объяснить Александру.

– Ты их увидела?

– Кого? – тут же насторожилась девушка.

– Свою родню, – терпеливо произнес мужчина, и Евгения молча кивнула.

– Вроде того.

Воспоминания будили внутри странное чувство. Щекочущее и давящее, которому сложно было подобрать подходящее название. Ей отчего-то вдруг стало неуютно и захотелось как можно скорее остаться в одиночестве. Она шагнула в сторону, и руки мага упали с ее плеч. Девушка сделала еще шаг, стараясь оказаться как можно дальше не только от него, но и от людей вообще. Глаза щипало, и она раздраженно потерла их кулаком.

– Зря мы сюда приехали, – пробурчала она. – Я не узнала ничего полезного.

– Возможно, так кажется только сейчас, – тихо произнес маг, и девушка почти физически ощутила его пристальный взгляд на своем затылке. – Поедем домой? – спросил он после короткой паузы, и Евгения кивнула. И лишь когда за спиной раздался скрип удаляющихся шагов, она вдруг с удивлением поняла, что подумала при упоминании дома вовсе не о Петербурге, а о Ключах.

Прощание вышло коротким, но теплым. Старейшина полулежал в яранге на теплых шкурах и молча наблюдал за гостями. Александра и Евгению напоили крепким чаем, угостили остатками оленьего мяса, только на этот раз не вареного в крови, а зажаренного в углях. Запах оленины невольно напомнил девушке о вечернем ритуальном угощении, и ей сперва пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем приняться за еду.

– Вообще-то, я в восхищении, – тихо произнес маг, чуть склонившись к ней.

Девушка подняла на мужчину вопросительный взгляд, и тот ухмыльнулся:

– Немногие способны с первого раза выпить все до дна.

Она скривилась.

– Я думала, так нужно для ритуала, и не хотела оскорбить ни людей, ни духов.

Александр довольно покачал головой, но смешливая улыбка так и не сошла с его губ.

– Что не так? – сощурилась девушка.

– Ну, это не было бы таким уж оскорблением. Это скорее... дань традиции, а не способ погрузиться в ритуальное забвение. – Глаза Евгении потемнели, а маг продолжил: – Когда я впервые это попробовал – мне было тогда лет пятнадцать – то выблевал почти все без остатка.

Девушка с трудом проглотила последний кусок мяса и отставила тарелку.

– Мог бы и не выражаться такими словами, пока мы едим. – Александр на это только пожал плечами, а девушка продолжила: – И мог бы предупредить меня еще вчера, чтобы я... не мучилась.

– Мне казалось, что тебя все устраивает, госпожа, – с коротким смешком ответил он, и Евгения едва удержалась, чтобы его не ударить.

– Вот вернусь в Петербург и сдам тебя с потрохами, маг! – с легким прищуром ответила она, заставив мужчину тихо засмеяться.

– Жду с нетерпением, – ответил он, отсалютовав ей ложкой.

После короткого завтрака Александр заторопился уехать. Несколько молодых ребят отправились запрягать нарты, а маг и Евгения вместе с ним остались попрощаться со старейшиной. Поблагодарив старика за еду и обряд, девушка отошла в сторону, позволяя Александру почтительно склонился перед старейшиной. Тот с улыбкой протянул к магу руку и крепко обхватил его ладонь.

– Спасибо вам! – поблагодарил его маг на русском языке и вдруг выудил из кармашка уже знакомый деревянный шарик. – Что это за символы? – спросил он.

Старик с прищуром вгляделся в находку, чуть склонился над ней, но дотрагиваться не стал. Мягкая улыбка его вдруг исчезла, лицо скривилось и потемнело, и он коротко произнес:

– Калау. – А потом поднял взгляд и повторил: – Калау.

Плечи Александра напряглись. Он что-то спросил на корякском, и старейшина недовольно замахал на него руками, выплевывая короткие громкие фразы одну за другой. Быстрая речь его оборвалась внезапно, он снова мягко улыбнулся, погладил Александра по склоненной голове и жестом велел ему подняться.

Мужчина послушно встал и молча вернулся к девушке. В глазах его застыла обеспокоенная задумчивость, а лоб напряженно нахмурился. Они почтительно поклонились старейшине и вышли в яркий морозный день.

– Что случилось? – тут же спросила Евгения. – Что он сказал?

– Калау, – повторил маг и, словно опомнившись, быстро добавил: – Так коряки называют местных демонов.

– Он считает, что это демоны? – девушка остановилась на месте, схватив Александра за руку. – Так ему передали предки?

Маг пожал плечами:

– Язык предков непохож на наш. Они указывают нам на что-то, дают подсказки, но попробуй разбери, что они имели в виду на самом деле. Думаю, ты уже это поняла. – Девушка коротко кивнула, вспоминая о медведе и звездном оке в небесах. – Но при чем здесь калау? – маг задумчиво поглядел вдаль. – Ход на Ключевскую для них закрыт. Это гора богов.

– Разве они не могут нарушить запрета?

– Калау те еще пакостники, но они не так сильны. Вулкан оберегает сила Кутха, и даже если он давно его покинул, магия никуда не ушла.

– А шарик? Что старейшина сказал про него.

Александр нахмурился:

– Нечто... странное. Он сказал, что это грязный язык, которым нельзя пользоваться. Даже не демонский, а просто грязный. Сказал, что этот язык искажает магию и вредит не только людям, но и духам.

– Черная магия? – спросила Евгения, припоминая несколько случаев из своей жизни. Встречалась она пару раз с такими колдунами, решившимися поставить во имя силы на кон не только жизни невинных, но и собственную. Ни один из них не выжил, потому что демоны не любят делиться.

– Нет, – покачал головой Александр. – Демонскую магию я знаю. Это нечто другое.

Он тяжело вздохнул и потер покрасневшие глаза. Потом сунул шарик обратно в карман и поглядел на девушку.

– Что? – резко спросила она.

– Кажется, оленья кровь пошла тебе на пользу, – усмехнулся мужчина. – Выглядишь здоровой, не то что вчера.

– Правда? – вырвалось у девушки, и она прислушалась к своему телу. Хотелось спать, да и в желудке то и дело что-то ворочалось, но никакой боли или гудения в голове больше не было. – Разве... разве это не ты поддерживаешь меня своей силой?

– Нет, – коротко ответил Александр. – В ритуале это было не нужно, а потом... потом я и забыл, потому что не чувствовал твоей боли. Любопытно. Большинству корякские ритуалы, наоборот, ухудшают самочувствие. Следы древней силы, да еще и сами обряды – все вместе это сильно ударяет по неподготовленному человеку. У тебя же все иначе.

Его взгляд сделался пронзительнее и острее, будто он пытался увидеть ее нутро. Девушка тут же отвернулась и быстро зашагала вперед.

– Разберемся позже, – бросила она через плечо, не желая больше чувствовать на себе этот жгучий, изучающий взгляд. – Пора возвращаться.

– Как скажешь... госпожа, – ответил маг, догоняя ее.

И снова визгливый лай, крики ребятишек, собравшихся вокруг нарт с вытянутыми вперед ладошками. В руки им тут же полетели маленькие карамельные конфетки, которые маг принялся горстями вытаскивать из карманов. Откуда он их только взял? Сладость, конечно, дешевая, но часто ли встретишь такое в отдалении от городов?

– Подарок Магистрата? – спросила девушка, когда счастливые дети с криками убежали обратно в поселок.

Александр усмехнулся.

– Всего лишь товары с континента, – ответил он. – Привезли вместе с почтой. Между прочим, с того же парохода, на котором приплыла и ты, госпожа.

Девушка поджала губы и опустилась в нарты. Александр подошел следом, занимая место каюра.

– Ваши вечные склоки с магами довольно забавны, – произнес он. – Я имею в виду корпус. Те, кому часто приходится работать вместе и кто во многом зависит друг от друга, не могут найти общий язык.

– Это как раз потому, что нам приходится работать вместе, – мрачно ответила девушка, но больше ничего не сказала.

Собаки рванули с места, нарты легко заскользили по снегу, и корякская община начала быстро удаляться. Девушка оглянулась лишь раз, запечатлевая в памяти темные полукруглые силуэты яранг, выходящие из них столбики дыма и ребристые цепочки гор по двум сторонам долины. Внутри вдруг снова появилось это странное и даже неприятное щемящее чувство, как после встречи с белым медведем. Воспоминание об увиденном во время ритуала ярко предстало перед глазами, и на мгновение Евгении даже показалось, что она заметила среди удаляющихся яранг серебристый силуэт зверя. Она тут же отвернулась, ощущая внутри раздражающее беспокойство. Ни убийства, ни даже звездное око не имели к этому отношения. Лишь медведь и те, кто в него преображался.

«Кто бы мог подумать, что встреча с родственниками оставит такое впечатление», – с горечью усмехнулась она и вдруг поняла, что чувствует обиду. Признавать это не хотелось, но и не заметить очевидное не удавалось.

«Где же вы были все это время? – пронеслась неприятная, почти что злобная мысль. – Где вы были, когда мне в кровь рассекали спину? Когда горел флигель в корпусе? Когда я пыталась отыскать Николку? Никто не пришел. И никогда не придет».

Эта мысль давно уже стала привычной. Корпус, конечно, это твоя семья, но семья ненадежная. Для наставников ты служащий, не более. Для товарищей – друг, но и враг в одном лице, когда приходится бороться за лучшее дело и место, где кормят посытнее. Во многом ей даже повезло – отношения с большинством теневиков были вполне теплыми, но не крепкими и уж тем более не близкими. Девушка на службе, как ни крути, предмет для шуточек и недовольств. А потому рассчитывать приходилось только на себя. Никто никогда не придет.

До Ключей добрались быстро. Возможно, собак гнало вперед желание вернуться домой. А может, невеселые мысли Евгении, которые все не хотели никак отпускать, помогли скоротать время. Вот только возвращение вышло не таким, как ожидалось.

Еще на подъезде к деревне Евгения почуяла горький запах дыма. Натопленные печи и бани никогда не давали столь едкого и сильного запаха. Девушка подняла глаза на Александра, и тот обеспокоенно поглядел на нее в ответ. Маг прикрикнул, и собаки понеслись быстрее из последних сил.

За деревьями мелькнуло черное пятно. Оно росло и разбухало, медленно поднимаясь к чистому небу. Горклая вонь сделалась сильнее, и Александр выпалил:

– Пожар!

Нестись быстрее собаки уже не могли, и Евгения нетерпеливо заерзала на месте. Хотелось вскочить и бежать туда, ощущение беспомощности давило и раздражало и без того натянутые нервы. Издалека послышался шум. Крики деревенских и едва различимый треск огня.

Черный столб дыма стал ближе, деревья расступились, и нарты выехали на открытое пространство.

– Боги! – выдохнула девушка. – Это же дом старосты!

Девушка не ошиблась. Двухэтажный дом охватило пламя, треща и воя от натужной работы. Что-то с грохотом падало и звенело внутри, толстый хвост дыма поднимался ввысь, а вокруг суетились люди. Они таскали ведра с водой, закидывали огонь снегом, но тот и не думал успокаиваться. Евгения испугалась, что пожар перекинется и на другие дома, но ни одна искорка не выпрыгнула из дикого костра, ни один язычок не лизнул соседние строения.

– Калау, – вдруг произнес Александр, натягивая поводья и останавливая собак.

– Огненный демон! – с ужасом поняла девушка, вспоминая о жаровне Магистрата. – Вылез-таки!

Она соскочила с нарт, как только те остановились, но маг оказался быстрее и уже мчал прямиком к дому. Девушка кинулась вслед за ним. Она знала, что с этим огнем, кроме мага, не справится никто, сколько бы воды ни лили на горящие стены. Но бездействовать было и того хуже.

– Все отойдите! – как можно громче закричала она, пытаясь перекрыть гул огня и голоса суетящихся вокруг людей. – Отойдите назад!

– Александр, батюшка! – взвыл вдруг голос Анастасии Петровны. – Спасайте! – ее голос сорвался в рыдание, но маг не остановился.

Расталкивая людей локтями, он прорвался к дому и заскочил внутрь. Кто-то испуганно вскрикнул, а Евгения сглотнула комок в горле. Ее вдруг накрыл страх. Она знала, что потушить пожар можно лишь изнутри, и видела, как это делается, но ей отчего-то стало тревожно.

– Отойдите все назад! – снова закричала она, оттаскивая людей подальше от дома. – Не мешайте Александру работать! Он сможет потушить огонь!

Добиться понимания от напуганного народа было невозможно. Все они завороженно глядели на объятый пламенем вход, в который только что шагнул маг. Пламя взмыло сильнее, и девушке пришлось насильно толкать людей в сторону от дома.

– Шош-то делатся! Шош-то делатся! – причитала какая-то старуха, без конца осеняя себя защитной звездой.

– Помрет жеж! – крикнул кто-то. – Вытаскивай!

– Нет! – грозно закричала Евгения. – Всем отойти и ждать!

Лицо ее раскраснелось, в спину дышало жаром, и она поняла, что боится оглянуться. Вдруг огонь только разгорелся? Если он станет сильнее, значит...

С громким хлопком из окон второго этажа вылетели стекла. Острые осколки дождем посыпались вниз, и народ с криком ринулся в разные стороны. Девушка накрыла голову руками и пригнулась. Ладони обожгло острыми гранями, и между пальцев потекла кровь. Она судорожно стряхнула ее на землю, оглядела деревенских, убеждаясь, что те стоят достаточно далеко, и только тогда обернулась.

Огонь не сходил. Он будто завыл громче и яростнее.

– Боги милуйте! Боги милуйте! – со всхлипами причитали у нее за спиной.

Из зияющих пустотой окон рванула тень. Мерзкая, жирная, бесформенная. Она скользнула по стене, быстро забралась на крышу и замерла. Очертания ее подернулись, и девушке показалось, что наверху сидит некое подобие черного оленя, вот только вместо копыт у него человеческие ноги и он на корточках склоняется с высоты. Гул огня перекрыл скрипящий взвизг, слабо напоминая чей-то смех, тень подскочила вверх и растворилась в воздухе. Пламя спало в тот же миг, открывая глазам почерневшие обугленные стены дома.

Евгения бросила на них беглый взгляд и кинулась внутрь. Мага она обнаружила тут же, у самого входа. Он сидел на полу, обессиленно откинувшись на стену. Лицо его покрывала сажа, на руках остались красные пятна ожогов, но не более того. Мужчина вымученно улыбнулся.

– Опять потащишь... на себе, госпожа?

Она слабо улыбнулась, но тут же нахмурилась.

– Как он выбрался? Неужели символы были слабы? Это не так уж часто...

– Нет, – оборвал ее маг. – Я был наверху. Крышка жаровни была открыта. Кто-то выпустил его.

Мужчина глухо закашлялся, и в комнате повисла напряженная тишина.

– Ты! – за спиной Евгении вдруг раздался низкий рев. – Ты нас прокляла!

Девушка обернулась, встречая бешеный взгляд старосты. Он стоял в дверях, крепко сжимая кулаки, а на его руке повисла жена, слезно умоляя:

– Семен, убоись! – рыдала она. – Чаво мелешь-то? Убоись!

Но староста ее не слушал. Одним резким движением он скинул с себя жену и ступил внутрь.

– Имперская сучка! Штатская шваль! – взвыл он. Глаза его горели гневом и ненавистью, и Евгения даже не попыталась что-то ему ответить. – Проклятая баба! Ты говаривала про демонов! Ты наговаривала на Магистрат! – он сделал еще шаг вперед, и девушка едва удержалась, чтобы не отступить. – Все вы такие, знаем вас! Лижите царскую задницу, а как чо надо, так и нету вас! Токмо языками треплете! Ты его выпустила, нинвитка! Ты сама! Чо вылупилась? Юбку намочила? А-а-а, у тебя ж и юбки-то нет! Да шоб...

– Прикрой рот! – дрожащий от злости голос мага оглушил Евгению. Она и не заметила, как он оказался у нее за спиной. Все, о чем она могла думать, так это об оружии, которого у нее опять не оказалось, и о том, как в случае чего повалить сильного здорового мужика. – Дурень ты, – маг сплюнул и шагнул вперед. – Ты что несешь?

Александр схватил старосту за грудки и встряхнул. Искореженное от злобы лицо мужика вздрогнуло, в глазах мелькнул страх, но он все равно прошипел:

– Она виновата... Имперская...

Договорить он не смог. Маг еще раз встряхнул его, едва не поднимая над землей, и выпалил, приближая к себе его лицо:

– Не смей бросаться такими словами! Ты понял? Жаровню открыл тот, кто был в деревне. Или ты и мне уже не веришь? Может, надо было оставить твой дом до конца погореть? И дать демону тебя сожрать? Госпоже я доверяю как себе, понял ты? Только хоть слово еще скажи, и я сам тебя прокляну!

Он резко разжал пальцы, и староста неловко отступил, едва не свалившись на пол.

– Вели никому не покидать деревни, – тише, но все так же грозно произнес маг. – Опрашивать всех будем.

Он обернулся, не глядя в глаза девушке, схватил ее за руку и потащил за собой. Мимо старосты, мимо сгрудившейся у входа толпы и до самого дома.

«Позор! Какой позор! – проносилось у Евгении в голове. – Непримкнувший защищает честь теневика!» Она послушно брела, опустив голову, ощущая не только жгучий стыд, но и страх. Она и впрямь ничего не могла сделать. Того гляди, староста убил бы ее в гневе. Сил бы отбиться не хватило, и никто не вступился бы за нее...

Она невольно подняла глаза на Александра. А вот он вступился. И хотя ощущение позора жгло внутри как сам демонский огонь, за ним пряталось и какое-то новое теплое чувство.

Остаток дня прошел в тревоге и заботах. Отмывшись от осевшей на кожу гари, позаботясь о ранах и забросив в желудок остатки холодного пирога, магу и Евгении пришлось вернуться к деревенским. Староста не показывался, в угрюмом молчании засев в своем сгоревшем доме. Анастасия Петровна сидела у соседки, стараясь справиться с потрясением и бесконечными рыданиями. Из нее не удавалось вытянуть ни единого разумного слова, так что над ней вскоре сжалились, напоили ее крепкой настойкой и уложили спать.

Деревня затихла. Во дворах не было слышно ни звука, но каждый дом глуховато и мерно гудел от перешептываний и сплетен. Стоя на заснеженной дороге и оглядывая замершие постройки, Евгения едва ли не кожей ощущала разливающуюся по деревне тревогу. Убийства, пожар, да и ссора старосты с теневиком... тут и никаких вулканов не надобно.

Вместе с магом они усердно осматривали каждый дом, сарай и баню, пытаясь отыскать... что-то. Хотя бы мельчайшую подозрительную деталь, которая наведет их на след поджигателя. Они опрашивали людей, разглядывали их руки и ноги в поисках особых пятен – иссиня-черных, которые мог случайно оставить язык демона. Маг не церемонился. С мрачной решимостью он после первого же стука заходил в дом и принимался оглядывать один угол за другим. Говорил он мало, отрывисто и таким давящим приказным тоном, что хозяева шарахались от него в стороны. Казалось, что он никак не мог усмирить разгоревшуюся внутри ярость, и девушка не знала, то ли дело было в старосте, то ли во влиянии демона. Ходили слухи, что одно его прикосновение может лишить человека разума и не только обозлить на весь белый свет, но и заставить совершать скверные поступки. Правда, за все годы своей службы ей ни разу не приходилось сталкиваться с подобным. Может, вот и настал первый раз? Перед заходом в очередной дом девушка даже не удержалась и спросила:

– Сможешь ли ты определить, если человека коснулся демон?

Александр скосил на нее хмурый взгляд и буркнул:

– Да на что ему это надо? – И продолжил путь, более ничего не объясняя.

Евгения понуро плелась следом, стараясь смягчать разговоры мага с людьми. Она говорила тихо, почти ласково, сетуя на приключившийся пожар и расспрашивая о личных беспокойствах жителей. Не менялась ли в последнее время вода? Не светились ли защитные символы, выцарапанные в уголках комнат? Не снились ли людям странные сны? Поначалу каждый из них недоуменно качал головой, но стоило страху немного отступить, как вспоминались вдруг приснившиеся покойники, подозрительные взгляды соседей и непривычный вкус пойманной рыбы. Постепенно распаляясь, они с жаром начинали жаловаться то на скудную рыбалку, то на разбежавшееся из лесов зверье, то на вулканы, которые в последнее время «странно попахивали». Спустя несколько часов жалоб и подозрительных сведений набралось такое количество, что разделить их на толковые и пустые стало совершенно невозможно.

К середине дня голова Евгении болезненно гудела, мысли смешались в кашу, а ни одной стоящей подсказки они так и не обнаружили. Напоследок маг снова решил заглянуть к старосте, но тот разговаривать отказался, продолжая деловито расхаживать по своему дому в поисках уцелевших вещей. Лестница на второй этаж была почти пожрана огнем и готова вот-вот обвалиться, а потому мужик пристроил к проему длинную стремянку и тяжело лазил по ней то вверх, то вниз. Метания его казались бесцельными, с собой он ничего не выносил, даже взгляд его ни на чем подолгу не задерживался, но он упрямо уверял Александра в своей бесконечной занятости.

В конце концов магу пришлось привести в дом других мужиков, чтобы силой выволочь старосту из скрипящего и стонущего дома и увести его к соседям, где на стол с кислой рыбой и наваристой толкушей поставили стеклянную бутыль с полупрозрачной жидкостью.

– Водка? – тихо спросила Евгения у мага, стараясь держаться в тени и не раздражать натянутые нервы старосты.

Александр впервые за весь день ухмыльнулся:

– Мухоморы.

Девушка удивленно округлила глаза и с беспокойством глянула на бутыль.

– Не переживай, – отмахнулся маг, уводя ее в сени, – здесь не только сок из них пьют, но и сами грибы едят. От ительменов, насколько я знаю, перешло. Они не отравятся, уже знают меру. Но только ты их об этом особо не расспрашивай, а то засадят за стол и до смерти заговорят о пользе мухоморов и мудрости, которую ты получаешь от их воздействия.

– Весьма сомнительно, – только и смогла произнести девушка и огляделась.

В комнате помимо мужчин находились хозяйка, тучная и румяная Анастасия Петровна и молодая испуганная девушка. Вера – вспомнила Евгения – дочь старосты, и подошла расспросить ее о пожаре. После случившегося та едва могла стоять на ногах, не то что отвечать на вопросы. Она была бледна и глядела на Евгению с нескрываемой враждебностью. И это выражение так не сходилось с ее округлым личиком, что Стецкая невольно остановилась и пробежалась глазами по всей ее фигуре. Тяжелая грудь, широкие бедра, легкая полнота...

– Чаво эт вы меня разглядываете? – с неприязнью спросила Вера, сложила руки на животе и поглубже одернула рукава. Не сделай она этого суетливого движения, Евгения бы и не заметила на ее коже маленькие пятнышки темных синяков. Бедняжка, по словам матери, едва не кубарем скатилась по лестнице из горящего дома.

– Я ничо не знаю, я устала и спать хочу! – И тут же юркнула в соседнюю комнатушку.

Евгения молча отвернулась и тут же встретилась с гневным взглядом старосты. Глаза его горели такой яростью, что девушка решила смолчать и отложить расспросы на другой день.

Оставив старосту на попечение других, маг и жандарм еще немного побродили по сгоревшему дому и оглядели холодную пустую жаровню, решетка которой была широко распахнута. Защитные символы на железе были целы, ни ржавчины, ни царапин, как и говорил маг. Она могла бы прослужить еще долгие годы, а потом демон бы просто погасил свой огонь и исчез.

– Если верить соседям, то за утро здесь видели по меньшей мере человек десять, – произнесла девушка, отчего-то стараясь говорить тише. Черные стены дома навевали печаль, и казалось, что демон до сих пор прячется в одной из комнат.

– Неудивительно, – ответил Александр, – к старосте много кто ходит.

– В том числе видели Веньку... – осторожно начала она, и маг окинул ее недовольным взглядом.

– Опять ты про него! Оставь беднягу в покое!

– Слишком часто его имя мелькает рядом со странными происшествиями, – настойчиво произнесла Евгения, – нельзя просто отбросить его в сторону.

Сам Венька на вопросы отвечать отказался. Не желая отворачиваться от окна, в котором во всей красе представала Ключевская сопка, он что-то тихо бормотал себе под нос и только отмахивался, слыша реальные, но одному ему ведомые голоса.

– Ему нравится гулять, – буркнул маг.

– К вулкану, – добавила девушка. – Его мать упомянула, что он частенько сбегает туда. Хотя никогда в том не признается.

– Пусть гуляет где хочет, – жестко ответил Александр и обернулся: – Вулкан – единственное, что до сих пор привносит смысл и радость в его жизнь.

– Но...

– На этом все, – отрезал маг и зашагал к выходу. – Пошли. Здесь больше нечего искать.

Евгения неохотно последовала за мужчиной, но напоследок еще раз обернулась. Искать здесь и впрямь было больше нечего, но внутри поднималось неприятное свербящее чувство, будто она недостаточно внимательно смотрит, будто что-то ускользает от ее взгляда и ей никак не удается поймать это. Девушка осторожно прикрыла дверь и спустилась по крыльцу.

Маг стоял на месте, глубоко вдыхая морозный воздух с легким оттенком гари. Его задумчивый взгляд был устремлен вдаль, на лес и заснеженную долину, но казалось, что в голове его не осталось никаких мыслей. В лице прослеживались усталость и тревога. А еще злость.

– Я ничего не могу сделать, – вдруг процедил он сквозь зубы, когда девушка замерла рядом. – Я должен защищать эту деревню, а выходит... Вот черт! – выдохнул он и замолчал.

– Ты и защищаешь, разве нет? – тихо произнесла Евгения. – Ищешь убийцу, унимаешь пожар, успокаиваешь духов.

Он упрямо помотал головой, словно не мог согласиться с ее словами. На лице его отразились такие искренние отчаяние и беспомощность, что девушке даже стало неловко. Она словно заглянула куда-то дальше положенного, переступила невидимую черту. Она вдруг поняла, что подняла руку в попытке ободряюще коснуться его плеча, но, заметив это, тут же опустила. Никаких связей. Друзья, семья – это все не для нее. И уж тем более не для ее работы.

Он встряхнулся, возвращаясь из мыслей, лицо чуть разгладилось, и он с натянутой улыбкой посмотрел на девушку:

– Я околел, давай вернемся домой. И жрать хочется!

Она кивнула, и они молча побрели прочь от сгоревшей постройки. Угрюмая тишина висела над деревней, мешая наслаждаться уютом солнечного морозного дня.

В печи весело потрескивал огонь. Легонько, радостно, совсем непохоже на тот рев, что источал дневной пожар. В разогретом котле тихо булькала вода, стучал по доске нож, и шуршали падающие на стол картофельные очистки. Евгения угрюмо оглядела маленькие корявые клубни. Да уж, картошка здесь была донельзя хилой, но и той местные радовались как манне небесной.

Зато форель, которую лихо разделывал Александр, была толстая, жирная. «Снова рыба, – раздраженно подумала Евгения, наблюдая за магом. – Каждый день. От завтрака до ужина почти одна сплошная рыба». Она бросила в миску последнюю очищенную картофелину и, подойдя к печке, закинула клубни в кипящую воду. Потом снова вернулась к столу и неловко замерла без дела.

С магом они почти не разговаривали, но заметила она это только сейчас. Оба так глубоко погрузились в собственные мысли, что на разговоры просто не хватало ни сил, ни времени. А поговорить-то стоило о многом...

– Хватит, – вдруг буркнул маг, не отрывая взгляда от рыбьей тушки.

– Что именно? – нахмурилась девушка.

– Разглядывать меня своим важным инспекторским взглядом.

Девушка фыркнула и опустилась в кресло. Собралась уже что-то сказать, но оборвала себя прежде, чем успела открыть рот. Раздраженно поглядела в окно и нахмурилась больше прежнего.

– Ты сейчас вскипишь похлеще воды в котле, – хмыкнул маг, поворачиваясь к девушке. Она не ответила. Раздражение росло и росло в ней с каждой минутой. И дело было вовсе не в маге. Или, по крайней мере, не только в нем.

Слабая. Неспособная. Женщина. Вот три самых главных слова, что ей приходилось слышать за время своей службы. И она всегда из кожи вон лезла, чтобы доказать обратное. Получалось ли? Не всегда, но она хотя бы делала все, что было в ее силах. А сегодня? Этот тупой деревенский мужик поносил ее перед всей толпой, а она даже слова ему не сказала. Не ответила, не приструнила... испугалась? Ей все никак не удавалось отделаться от внутреннего унижения, от чувства беспомощности, которое она ненавидела. «Куда ты лезешь, ты всего лишь женщина», – говорили и ей, и многим другим в корпусе даже сослуживцы-теневики. Хотя им-то уж было не привыкать видеть девушек на «поистине мужской службе».

Евгения стиснула зубы и сжала кулаки, даже не заметив этого. Больше нельзя такого допускать. Нельзя, чтобы на нее смотрели как на второй сорт. Она тут по праву службы, она представляет корпус и самого императора в его лице...

Около уха что-то неприятно щелкнуло, и девушка дернулась.

– Ты слушаешь меня? – спросил Александр, щелкая пальцами рядом с ее лицом.

– Я отвлеклась, – ответила девушка, морщась от неприятного звука и отводя его руку в сторону. – Что ты хотел?

– Мне казалось, мы оба хотели одного – найти поджигателя и убийцу.

– У тебя появились какие-то идеи? – тут же встрепенулась она.

Маг покачал головой, и девушка разочарованно откинулась на спинку кресла.

– Но мне интересно, о чем думаешь ты, – произнес мужчина, опускаясь на стул рядом.

Пристальный взгляд его черных глаз даже немного пугал. В нем виделось что-то... не совсем человеческое, так что Евгении невольно вспомнились сплетни, блуждающие о нем по Петропавловску.

– У меня пока нет догадок, – устало выдохнула девушка и снова отвернулась.

– Вообще-то, мой вопрос звучал иначе, – глухо произнес маг. – Я спрашивал не о твоих догадках, а о твоих мыслях.

Она бросила на него хмурый взгляд, и мужчина быстро продолжил:

– Но позволь предположить. Весь этот день, стоит тебе на меня посмотреть, как лицо тут же кривится и хмурится. Да, да, я наблюдал за тобой, госпожа, пока ты была занята тем, что переваривала себя сама. Готов поспорить, тебе претит мысль о моей протекции. Ты боишься, что после ссоры со старостой больше не сможешь взять ситуацию и его самого под контроль, который и без того был довольно шаток. Вспоминаешь сотни и сотни оскорблений и несправедливостей, которые пережила за всю жизнь, и отчаянно хочешь кому-нибудь хорошенько врезать. Возможно, даже и мне самому, но у меня на этот счет есть большие возражения, так что не стоит, госпожа. Твой быстрый ум переносится от одного события к другому, пытаясь найти ниточку, за которую можно потянуть и которая наконец-то позволит тебе покинуть этот странный заброшенный всеми край и вернуться домой. Но потом ты вспоминаешь стены корпуса и чувствуешь сомнение, что так уж сильно мечтаешь туда вернуться. От этой мысли тебе делается хуже, потому что ты начинаешь чувствовать себя болтающимся на ветру листочком, которого оторвали от дерева и бросили в неизвестность. – Он замолчал, переводя дух, а потом добавил: – Так что, я угадал?

Евгения мрачно глядела на него исподлобья, ощущая себя перед ним чуть ли не голой.

– И с каких это пор маги умеют читать мысли? – с неприкрытым ядом в голосе спросила она.

Мужчина чуть усмехнулся и пожал плечами:

– С тех самых, как решили, что работа теневиком для них не подходит. – Он немного помолчал. – Таких, как ты, я видел десятками. Мальчики и девочки, особенно девочки, которых приволокли с улицы или из приютского дома. Оборванные, оголодавшие и цепляющиеся хоть за какой-то смысл в их жалких жизнях.

Она сглотнула. Если и ее привели такой, то как хорошо, что она этого не помнила.

– И что же, ты чувствовал себя так же? – спросила она, все еще напряженно всматриваясь в его лицо и боясь увидеть хотя бы промельк лжи.

– И да, и нет, – ответил маг и беспокойно поерзал на месте. Лицо его чуть скривилось, словно воспоминания были не то чтобы болезненными, а скорее докучливыми, как липнущие в вечерний зной комары. – Я не был сиротой. Мы жили в Петербурге, и моя семья даже имела кое-какую значимость в благородных кругах, – он поморщился, а Евгения тут же принялась перебирать в голове одну фамилию за другой, пытаясь понять, откуда же этот маг взялся. – Но потом меня отдали в корпус, и все связи были разорваны.

Девушка мотнула головой: слишком уж неожиданно резким было окончание истории.

– Как это возможно? В корпус никого не принимают по желанию или просьбе.

– Почему же? – он вскинул брови. – Могут, если хорошо попросить. И конечно, хорошо заплатить.

Она пристальнее вгляделась в его лицо, все так же кривившиеся от неприятных воспоминаний. В голове ее вдруг мелькнула быстрая догадка.

– Ты... ты был рожден вне брака, так? – спросила девушка.

Его глаза блеснули, но потом он вдруг мягко улыбнулся.

– Молодец, госпожа, быстро все понимаешь. И поверь мне, я был не единственным. Детей любовниц выгоднее сдавать в корпус, чем пытаться запрятать где-то еще.

– Но в корпус тебя отдали не сразу?

– Нет, – покачал головой маг. – Только когда мне исполнилось десять.

– Я не понимаю, – нахмурилась девушка, – какой смысл ждать столько времени? Тем более когда пытаешься спрятать незаконного сына.

Мужчина встал и отошел к печке, проверяя, не готова ли картошка, или же просто пытаясь оттянуть момент. Девушка ждала, не сводя с него глаз, так что маг даже хмыкнул, чувствуя на себе ее взгляд:

– Будешь сверлить меня глазами, пока я не отвечу?

– Ты сам начал рассказ, зачем же теперь останавливаться?

Он тяжело вздохнул и повернулся к ней.

– Потому что, госпожа, ты тут же начнешь строить догадки, которые не будут иметь ничего общего с реальностью.

– Для того чтобы я не строила догадки, достаточно честно отвечать.

– Давай так, – вдруг с насторожившей ее веселостью предложил маг и оперся о столешницу, – я отвечаю на твой вопрос взамен на просьбу.

Евгения тут же нахмурилась, подозревая, что ни то ни другое ей не понравится.

– Не волнуйся, госпожа, – усмехнулся Александр, – эта просьба принесет только пользу и тебе, и мне.

Девушка нахмурилась еще сильнее.

– Склонна в этом усомниться, – деловито ответила она, и маг с улыбкой развел руками:

– Ну тогда никаких ответов.

Евгения раздраженно фыркнула.

– Демоны с тобой! – махнула она. – Договорились.

– Не поминай демонов, когда они бродят где-то неподалеку, – назидательным тоном произнес маг и улыбнулся. – Так вот моя просьба...

– Сначала давай ответ! – тут же возразила девушка. – Уговор был таков, так будь добр ему следовать.

Александр закатил глаза и сложил руки на груди.

– Вот вцепилась! Ладно! Да, я до десяти лет жил в доме отца, потому что...

– Стой! – вскрикнула девушка и даже вскочила, выставив вперед руку. Глаза ее лихорадочно загорелись. – Я знаю! – Щеки ее зарумянились, а губы растянулись в довольной улыбке, словно она нашла убийцу. И пока маг не успел возразить, быстро продолжила: – Он держал тебя при себе на случай, если в тебе проснутся магические способности. Тогда все легко бы закрыли глаза на его похождения. Ведь крайний срок, когда они могут показать себя, – это десять лет, верно? Этого не случилось, и тебя отдали в теневики. Вот только отчего-то твоя сила проснулась позже. Тебя хотели забрать в Магистрат, но ты, вероятно, сбежал, потому что... там служил твой отец.

Повисло тяжелое молчание. Александр мрачно глядел на девушку, плотно поджав губы. Евгения ждала, ничуть не сомневаясь в своей правоте.

– Что ж... – наконец произнес маг. – Ты нагло нарушила нашу сделку, но получила свой ответ.

Евгения с улыбкой пожала плечами, крайне довольная собой и возможностью не выполнять никаких непонятных просьб.

– Жульничество, – обиженно, почти по-детски фыркнул мужчина.

– Всего лишь сопоставление фактов. Значит, ты рожден от мага, – задумчиво оглядывая Александра, словно видела его в первый раз, произнесла она. – А твоя мать тоже обладала силами?

– Всего лишь сопоставь все факты, – передразнил ее мужчина, и девушку вдруг разобрал смех. Она заливисто и звонко хохотала, опустившись в кресло, а маг недовольно взирал на нее в ответ. – Не пойму, что это тебя так развеселило, – буркнул он. – Стоит ли мне готовить заклинание на изгнание из тебя духа или демона?

– Не поминай демонов, – со смешком погрозила ему пальцем Евгения, на что маг только раздраженно цокнул. – Ты делаешься таким ребенком, когда что-то идет не по-твоему, – добавила девушка. – Это забавно.

Маг ничего забавного в этом не видел и продолжал хмуриться.

– Ты все равно должна выполнить мою просьбу, – произнес он.

– С чего бы это? – округлила она глаза. – Я догадалась обо всем сама.

– Потому что, во-первых, так будет честно, ты дала слово. А во-вторых, как я уже говорил, это важно для нас обоих. Телеграфируй на континент и вели кому-то из своих найти сведения о приюте, из которого тебя забрали, и обстоятельствах, при которых ты оказалась там.

Веселье спало с девушки в один миг. Лицо ее сделалось непроницаемым, словно каменным.

– Зачем? – глухо спросила она.

– В первую ночь ты сказала, что видела белого медведя во сне. Духи и предки могут являться к нам в разных обличьях, но почти каждое из них имеет свой смысл. Белый медведь может иметь много разных значений, но одно из важнейших – это опекунство и защита. Многие племена считают их духами-оберегами. Что ты видела во время ритуала? Можешь даже не говорить, я уверен, что это был белый медведь. Снова. Твои предки берут его облик, потому что хотят защитить тебя. Но раньше они себя не являли, верно? По крайней мере, в таком виде. Это не просто так. В ту первую ночь я ушел пообщаться с духами, потому что облик белого медведя слишком редок, особенно для наших краев, где хозяин земель носит бурую шкуру. Но мне никто не ответил. Как бы я ни старался, никто не хотел говорить со мной. Это неправильно. Духи никогда раньше не молчали, сама магия велит им отвечать на зов требующего. Поэтому меня не отпускает вопрос, кем же были твои предки, что они так настойчиво врываются в твои сны, заставляя всех остальных бежать от моих вопросов?

Евгения пораженно глядела на мага. Ее вдруг передернуло от болезненного озноба, и внутри собрался клубок страха. Она не хочет, не хочет, не хочет...

– Я тебя понимаю, – тихо произнес маг, и его лицо смягчилось, – многие в корпусе глядели точно, как ты. С жаждой и страхом узнать. Потому что чаще всего правда угнетает. Не говорит, что тебя любили. Не говорит, что ты случайно потерянный сын или дочь какого-нибудь аристократа. Рушит все детские мечты и фантазии и заставляет открыто посмотреть в свое мрачное окружение. А когда не знаешь, можно придумывать что угодно. И верить сколько угодно. Но этот вечный вопрос «почему» будет мучить тебя до конца жизни, пока ты с ним не разберешься.

Девушка сглотнула и отвернулась к окну. Конечно, он прав, что уж и говорить, но от этого раздражение становится только сильнее.

– И к тому же, – продолжил мужчина, – зверь продолжает приходить к тебе, так не лучше ли знать почему?

«Не думаю, что приютские записи в этом помогут», – хотела ответить она, но вдруг услышала, как в комнате раздается ее собственный голос:

– Разве у вас есть телеграф?

– В закрытом штабе. Ключи у старосты, – коротко ответил маг и тут же добавил: – Я сам с ним...

– Нет, – возразила девушка, бросая на мага мрачный взгляд. – Я разберусь.

Александр молча кивнул, немного помялся, а потом неловко добавил:

– Только... сегодня навряд ли ты сможешь от него добиться чего-то стоящего.

Девушка усмехнулась, вспоминая стеклянную бутыль с мухоморовым соком.

– Что ж, будет время собраться с духом, – с вымученной улыбкой ответила она. «Или передумать», – пронеслось в голове.

Вечер прошел тихо и даже по-своему уютно. Разумеется, если в понятие уюта можно включить обсуждение убийств и пожара, устроенного демоном. Через пару часов голова девушки уже гудела от всевозможных догадок. И если подозреваемых было пруд пруди, хоть каждого в деревне считай, то главными оставались два вопроса: как убийце удалось подняться на Ключевскую сопку и вернуться незамеченным и почему все направляются именно туда?

Евгения бездумно ухватилась за горячую чашку и поднесла ее ко рту, все еще прокручивая в голове одну мысль за другой. Обжигающая жидкость коснулась губ и языка, и девушка вздрогнула, удивленно глядя на напиток в своей руке. Она принюхалась. Нет зверобоя. Все тот же травяной чай, вот только этого гадкого запаха больше не чувствуется. Девушка вопросительно посмотрела на мага, который и сам задумчиво глядел на нее в ответ.

– Что не так? – он недовольно сдвинул брови.

– Ничего, – девушка легонько пожала плечами. – Запах другой.

Мужчина поджал губы и отвел взгляд.

– Мне показалось, ты не очень жалуешь зверобой.

– Ты прав, – пауза. – Не жалую.

Больше они об этом не говорили, и Евгения с наслаждением выпивала одну чашку за другой, просматривая листы, на которых отмечала все свои разлетающиеся мысли. Вот только... было во взгляде Александра нечто странное. Он внимательно наблюдал за каждым ее движением и охотно подливал из самовара.

Она замерла. Отняла чашку от губ и присмотрелась к медово-янтарной жидкости. Когда она успела изменить цвет? Сердце тяжело ударило в груди, и девушка глянула на мага.

– Чем ты меня опоил? – без обиняков спросила она.

Александр глянул виновато.

– Ничего вредного или опасного, поверь, госпожа, я не пытаюсь тебя отравить. Но так будет лучше.

Холодная ярость поднялась у нее изнутри. Будь это первый день их знакомства, она бы ни за что не взялась пить чай столь невнимательно. Но она же... доверилась! Девушка громко стукнула чашкой по столу, едва сдерживая дрожь в руках.

– Что это? – сквозь зубы процедила она.

– Извини, – ответ прозвучал глухо и, кажется, даже с искренним сожалением в голосе, но Евгению это не успокоило. Она резко поднялась на ноги, тревога ее нарастала, а изнутри поднималось настойчивое желание бежать или даже сражаться. Тело само бросилось в сторону шинели, где был запрятан револьвер, но тихий оклик мага ее остановил:

– Его там нет.

Он не смотрел на нее, продолжая буравить взглядом залитый расплескавшимся чаем стол. Кончики пальцев у нее похолодели. Девушка обернулась, уже не столько со злостью, сколько со страхом глядя на Александра.

– Зачем...

«Он сам может быть убийцей! Он может быть убийцей!» – вопил голос у нее в голове. Как-никак именно он мог беспрепятственно и быстро подниматься на вулкан.

– Я верну его тебе. Просто хотел избежать неприятностей, – ровным холодным тоном ответил маг.

В глазах у девушки помутнело, она тряхнула головой, чтобы разогнать дымку, и пошатнулась.

– Осторожно, – донесся мягкий голос Александра словно издалека.

Она смутно видела, что он поднялся и приблизился, и сделала неровный шаг назад, упираясь спиной в стену.

– Отойди! – прорычала девушка, хватая первое, что попалось в руки. Кажется, ржавая кочерга. Она часто заморгала, но очертания дома и мага расплывались с каждым мгновением все больше и больше. Тело ее наливалось тяжестью, она с трудом могла даже поднять руки. Изнутри поднялась новая волна страха, подпитываемая ощущением полной беспомощности. Опять!

Маг не приближался и ничего не говорил. Он словно терпеливо ждал, когда она вконец перестанет соображать и без чувств повалится наземь. Ну уж нет! Она просто так не сдастся!

Девушка размахнулась своим оружием и бросилась вперед, метя кочергой ему в голову. Но замах оказался слабым, почти безвольное тело предательски дрогнуло, и она просто полетела вниз, увлекаемая тяжестью кочерги.

Та звякнула об пол, падая из ослабевших рук, и девушка осознала, что вот уже несколько мгновений неподвижно лежит на чем-то. Или лучше сказать на ком-то? Руки мага крепко сжимали ее за талию и плечи в нескольких дюймах от пола. Она рассерженно зарычала и слабо ударила его ладонью по руке. Сил не осталось, комната бесконечно закручивалась, сливаясь в одно мутное пятно.

– Прости, – услышала она тихий голос и провалилась в темноту.

Евгения спала. Или всего лишь дремала? В сонной дымке она беспокойно крутилась на кровати. Под веки ей забирались яркие огоньки, то и дело вырывая из покоя, но не давая проснуться полностью. Ей слышались голоса. Странные, скрипучие, звонкие, словно говорила стайка обезьян, которых ей однажды довелось видеть в московском цирке.

Кто-то бродил рядом. Тяжелые шаги раздавались то там, то здесь, и силуэты, размытые и колышущиеся, мелькали рядом с кроватью. Она не могла спать, но и не могла проснуться. Лихорадочно мечась по кровати, девушка лишь раз одолела утягивающую вдаль сонливость и приоткрыла глаза. Сначала она не поняла, что видит, но потом леденящее оцепенение овладело всем ее телом. Прямо над ее лицом нависало... нечто. Оно было округлым и вытянутым, словно гигантский червяк с черным полупрозрачным телом, колышущимся, как тени на стене.

Чуть изогнувшись, оно нависало над девушкой, будто пыталось что-то разглядеть или принюхаться, и на месте, где должно было находиться лицо, то проступала, то исчезала беловатая почти человеческая маска.

Евгении хотелось закричать, вскочить, ударить это чудовище, но тело и не думало шевелиться, а голову уже снова наполнял противный туман. Она чувствовала, что снова ускользает в сон, и отчаянно цеплялась за свое сознание.

– Что ты делаешь? – зашипел вдруг знакомый голос. – А ну отойди!

Существо вздрогнуло и бесшумно скользнуло в сторону. Около кровати мелькнул силуэт мага, зашуршала занавеска, ограждая кровать от остального дома, и девушка снова оказалась в тени. Свет лампы с той стороны слабо пробивался сквозь ткань, расчерчивая на ней фигуру мужчины и колышущееся тело существа.

– Ее запах... – произнес неестественно высокий скрипучий голос, от которого зазвенело в ушах, – что-то странное... знакомое... Дай мне ее еще понюхать.

– Вернись на место! – строго велел Александр. – И больше к ней не подходи, ты понял?

Существо недовольно застонало, словно ребенок, у которого отобрали конфетку.

– Рассказывай уже, – произнес маг.

– Женщина... все слышит, – проскрежетал голос.

Раздались шаги, занавеска снова одернулась, и на лицо Евгении упал свет. Она заморгала, пытаясь не провалиться обратно в сон. Тяжело задышала, протянула руку к магу, перекатываясь на бок, то ли чтобы попытаться встать, то ли чтобы схватить его. Рука ее упала, едва поднявшись, и свесилась с кровати. Она замерла лицом в подушку, ощущая, как тяжелое одеяло накрывает ее с головой, и снова впала в беспамятство. И на этот раз больше не просыпалась.

Ее разбудил стук. Точнее, грохот, который сотрясал входную дверь. Евгения вскочила на кровати, еще не понимая, где она и что происходит, но уже готовая действовать. Голова тут же отозвалась тупой болью, а к горлу поднялась тошнота. Ощущение было сродни тому, что бывает после трех дней праздничной попойки. Она быстро оглядела пустую комнату, внутрь которой заливался серый свет. Ни мага, ни странных существ. Воспоминание было таким мутным, что она не была уверена, был это сон или все произошло на самом деле.

В дверь снова заколотили.

– Александр! – раздался с той стороны женский заплаканный голос. – Госпожа! Скорее! Убивца! Убивца! Боги милстивы! Помогите!

Из дальней комнаты вылетел маг. Лицо заспанное, ошалелое. Он бросился к выходу и достиг его в один миг с подскочившей Евгенией. Распахнул дверь, впуская в дом зверский холод и опухшую от слез женщину. Евгения не помнила ее имени, но знала дом, в котором та живет и сколько детей растит под своей крышей.

– Батюшка! – взвыла она, вваливаясь в дом и хватая мага за руки. – Убили! Убили! Зверье какой-то!

Рыдания сотрясли ее тело, так что ни одного слова уже было не разобрать. Евгения и маг переглянулись и не сговариваясь бросились натягивать обувь и верхнюю одежду.

– Веди! – велел маг, когда оба они были готовы.

Женщина с неожиданной прытью побежала вперед, все еще причитая себе под нос и вытирая лицо от лившихся градом слез.

Стояло раннее утро, еще сумрачное и тихое. Почти тихое. Судорожные рыдания неслись из ближайшего к ним дома – не того, в котором жила вестница, а соседнего. В окнах дома мелькал свет и колыхались размытые тени. «Совсем как ночью», – невольно подумалось Евгении.

Резко вырванная из сна, она все еще с трудом воспринимала происходящее и не успела достаточно испугаться трагической новости. Ей подумалось, что из деревни снова кто-то исчез, она даже начала прикидывать в голове план, чтобы на этот раз отправиться к вулкану вместе с магом, и никак не ожидала того, что ждало их в доме.

Двери с сеней были распахнуты настежь, представляя взору просторную комнату и почерневшую местами печь. На лежанке сверху валялась груда шерстяных одеял, а на них, свесившись головой вниз, лежала девушка. Одна рука ее была опущена, кровавые дорожки бежали по белой коже, оставляя на побелке алые следы. Евгения замерла на пороге, борясь с ужасом и отвращением. В комнате висел густой запах крови, но даже не он поднимал к горлу жгучую желчь. Одежда на груди убитой была разорвана в клочья, и самый центр ее превратился в одно кровавое месиво. Если приглядеться, можно было увидеть торчащие изнутри разломанные кости.

– Боги! – выдохнул маг рядом, а Евгения прислонилась к стене. – Боги, – повторил он.

Глава 11

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

19 февраля 1917 года

Им пришлось осматривать девушку прямо там, в доме, аккуратно сняв ее с печи и уложив на пол. Мать убитой – сгорбленная то ли от времени, то ли от внезапного горя женщина – смотрела на дочь отупелым, почти невидящим взглядом и даже не плакала, словно никак не могла взять в толк, что все происходит на самом деле.

Евгения знала этот взгляд, а потому велела заплаканной соседке поскорее увести женщину прочь, пока та еще готова подчиняться чужим велениям. Ребятишек, испуганно жавшихся рядом на узкой скамье, также отправили подальше, стараясь прикрыть от их взглядов искалеченный труп старшей сестры. Высокий и тонкий как жердь брат несчастной и заросший седой бородой отец уходить отказались и красными вспухшими глазами наблюдали за магом и Евгенией.

Они старались все делать быстро. Широко распахнули окна, позволяя холоду разогнать сгустившуюся тяжелую вонь. Отерли с груди девушки кровь и рассмотрели зияющую там дыру.

– Словно разорвали, – прошептала Евгения, чуть стягивая вниз намокшие тяжелые лохмотья и рассматривая рану. Руки ее дрожали. Ей хотелось вскочить и бежать отсюда как можно дальше. От этого дома, этой деревни, с этого промерзлого острова. И не впервые в своей жизни она задала себе вопрос: «Почему именно я должна с этим разбираться?»

На лицо убитой Евгения старалась не смотреть. Уже знала, что стоит только встретиться с застывшим взглядом, запечатлеть в голове форму ее губ или носа, как уже не сможешь разбираться с делом холодной головой. Изувеченный труп вмиг станет реальным человеком, у которого были надежды, интересы и планы на жизнь.

– Ты права, – глухо ответил маг спустя, казалось, миллион вечностей. – Видишь порезы? Словно когти рвали...

Его голос дрогнул, рука, осторожно касавшаяся еще теплого тела, дернулась назад, и он тяжело и шумно выдохнул. Голова его опустилась, и он судорожно потер переносицу, не замечая, как оставляет на своем лице кровавые следы.

– Кто... – прохрипел позади них мужской голос. – Кто это сделал?

Евгения искоса глянула на мага. Его взгляд уперся куда-то в стену, опустевший и совершенно потерянный. «Он не знает, – пронеслось в голове, – так же, как и я, не имеет ни малейшего понятия... Но он может лгать».

Губы ее сжались, лицо сделалось жестким и сосредоточенным. Никаких больше поблажек. Никому. Никаких задушевных разговоров. И никакого слепого доверия. Это никогда еще не приносило пользы и портило все сейчас. Она резко поднялась, оборачиваясь к хозяину дома. Лицо его было бледно, глаза лихорадочно обшаривали комнату, словно пытались отыскать убийцу в одном из углов, и старательно избегали смотреть на убитую. Сын же его, напротив, остекленевшим взглядом глядел только на нее, не шевелясь и даже не моргая. И лишь слезы бесшумно лились по его щекам и крупными прозрачными каплями падали с подбородка.

– Сомневаюсь, что такую рану мог нанести человек, – ответила Евгения как можно более твердым голосом. – Ее убил зверь, демон или дух.

Она почувствовала, как маг рядом вздрогнул, но никак не отреагировала на это.

– Но как кто-либо из них мог попасть в дом, это большой вопрос. Вы что-нибудь видели или слышали?

– Нет, – покачал головой мужчина. – Ничаво.

– Даже криков? – удивилась Евгения.

– Токмо раз, – ответил тот, сглотнув. – Мы... мы спали... а потом меня как бы дергануло. Я ажмо на пол свалился. Взвизгнуло... Я рванул оттудова... из той комнаты да сюдова. И... вот... Наденька... вот...

Сын рядом с ним взвыл, с глухим стуком падая на колени, и мужик принялся ругаться на чем свет стоит, побивая юношу по плечам и спине.

– Рот-то закрой, сукин ты сын! Шо ж ты воешь-то, проклятый?! – завопил он. – Бабой-то не будь! Заткнись ты, заткнись!

А потом и сам повалился на колени рядом с сыном, крепко обхватывая его руками и судорожно рыдая. Евгения почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Быстрым движением смахнула ее с лица и наклонилась к магу.

– Надо позвать женщин, чтобы омыть и подготовить девушку. И мужиков, чтобы выкопали могилу. Службу ведешь ты или из Магистрата кого-то зовете?

Мужчина поднял на нее темные влажные глаза.

– Я, – тихо ответил он.

Девушка коротко кивнула и, не удержавшись, сочувствующе сжала его плечо. Она вздрогнула, когда горячие липкие пальцы обхватили ее руку, и удивленно посмотрела на мага. Мужчина не смотрел на нее, глаза его были опущены на убитую, но пальцы крепко стискивали на своем плече холодную руку Евгении.

Часы, последовавшие за этим, слились в один долгий и невыносимый кошмар. Новость разлетелась по поселку быстрее ветра, и к полудню он уже напряженно гудел, словно растревоженный улей. Несколько особо крепких духом и расторопных женщин взялись за устройство похорон, и все шло вполне тихо и гладко, пока мать покойной наконец не вышла из болезненного оцепенения и не принялась с обезумевшим видом рваться в дом, а потом и пытаться повеситься. Евгения чудом застала ее в сенях и заработала несколько синяков и царапин, пытаясь успокоить женщину и отобрать у нее веревку.

Никаких ночных бдений или долгих прощаний было не дозволено. Если существовал хоть малейший шанс, что человека убило существо иного мира, его требовалось как можно скорее предать земле, пока пустой телесный сосуд с незримыми следами магии не занял кто-нибудь нежеланный.

Мерзлая почва поддавалась лопатам с трудом, так что Александру пришлось немного поколдовать, чтобы растопить лед и размягчить землю. Уже и без того выдохшийся и едва державшийся на ногах, он долго и старательно вел ритуал погребения, вознося молитвы богам и упрашивая духов помочь душе взойти на Великую Дорогу к другому миру.

Дело было кончено уже к четырем. Свежая могила горбилась на местном кладбище белоснежным сугробом. Крепкое вино было выпито, а пироги и толкуша съедены в удрученном и напуганном молчании. Евгения знала, что медлить нельзя, но никак не решалась приступить к делу: эти люди и без того в ужасе и горе, не стоит ли дать им хоть один вечер, чтобы прийти в себя? Она уже готова была поддаться слабости, но судьба распорядилась по-своему.

Поминальная трапеза уже подходила к концу, когда на улице разнесся дикий вопль. Люди повскакивали, роняя наполненные кружки, и с криками бросились на выход. Вопль повторился, уже ближе к дому, и Евгения вдруг с ужасом распознала голос Веньки. Протолкавшись вперед, она выскочила на крыльцо и различила в сгущавшейся темноте две шатающиеся фигуры.

– Давай, ублюдок! – рычал еще один знакомый голос. – Ползи вперед!

Раздался глухой удар, Венька снова взвыл, и девушка наконец смогла разглядеть происходящее. Молодой брат погибшей вцепился в торчащие кудри дурачка и едва ли не волоком тащил его за собой. Тот рвался в стороны, визжал и выл, норовя укусить обидчика за руку, но делал это бестолково, мельтеша, так что никак не мог удачно извернуться.

– Что происходит?! – раздался низкий грозный голос за спиной Евгении.

Маг выбрался из галдящей толпы и рванул к бредущей вперед парочке.

– А ну пусти! – рявкнул мужчина и одним резким движением оторвал юношу от Веньки. Дурачок повалился на снег, обиженно хныкая, а его обидчик вдруг налетел на мага и схватил его за грудки:

– Чо творишь?! Я его еле схватал! Он убивца! Мерзкий ублюдок! Это он!

– Ты чаго такое городишь? – раздался испуганный женский голос, и мать Веньки тут же подскочила к сыну, помогая тому подняться на ноги. Парнишка заливался слезами, вздрагивая и икая, словно ребенок.

– Это он! Это он! Это он! – крик юноши перешел в визг, он попытался ринуться обратно к Веньке, но маг грубо оттолкнул его назад.

– Че удумал? – крикнул, выходя вперед староста. – Кого этот-то побьет? Он ж как дитя малое!

– Помешался! – тихо охнули у Евгении за спиной.

– Бедняжка!

– После такого-то!

– Гляньте на него! – дрожа от ярости, крикнул юноша. – Гляньте на его руки и морду! В кровище все! И у могилки-то его не было! Я сразу подумал – он! Еле отыскал! В погребу ныкался, тварина! Еле выволок. Рот-то его гляньте! Все зубищи красные! Там все... все...

Он снова рванул вперед – кулаки сжаты, лицо исказилось от злобы, но на этот раз перехватил его не маг, а отец.

– Полно, – тихо, но твердо велел он. – Постыдись, сын. Нехорошо кричать, когда хоронят.

– Да вы только гляньте, отец! Глядите!

Кто-то услужливо вынес две масляные лампы из дому, и на лицо Веньки упали желтые пятна света. Тот зажмурился и попытался закрыться руками, но и одного мгновения хватило, чтобы все увидели уже засохшую кровь, размазанную по его лицу и рукам до самых локтей. Испуганные вскрики огласили округу, народ зароптал и зашевелился. Евгении вдруг показалось, что за ее спиной появилось живое море, которое вот-вот готово было обрушиться шквальной смертоносной волной.

– Это не мог сделать он! – раздраженно крикнул Александр, грозно оглядывая толпу. – Придите в себя!

– Но кроф-то, кроф?! – крикнул кто-то.

– И что с того? – ответил маг, не меняя разозленного тона. Его темные глаза горели гневом, он исподлобья глядел на собравшихся, словно готовясь вступить в бой с каждым, кто посмеет двинуться в сторону Веньки.

Его взгляд быстро перебегал с одного на другого и наконец наткнулся на Евгению. Он моргнул, и в глазах вдруг помимо злости промелькнуло что-то еще. Страх. И просьба. Девушка пристально глядела на него в ответ, быстро прокручивая в голове одну мысль за другой. Она не должна защищать подозреваемого. Каким бы беспомощным тот ни казался. Она не должна...

– Девушку убил не человек, – громко произнесла она, выступая вперед. – Нанести такие раны мог только зверь, дух или демон. – О том, что это может быть человек, ведомый демоном, она решила умолчать.

Их глаза с магом встретились, и благодарная улыбка мелькнула на его лице. Евгения никак не ответила на его улыбку и повернулась к толпе.

– Но я опрошу каждого, в том числе Веньку. Возможно, кто-то хотел напасть и на него. Семен Павлович, – обратилась она к старосте, и тот привычно буркнул:

– Ну?

– Откройте штаб. Мне нужен телеграф. Приводите ко мне по очереди каждого, даже детей. Веньку умойте и успокойте, напуганный он ничего не расскажет. И назначьте мне стенографиста, – велела Евгения и, развернувшись, направилась в сторону местного штаба. Потом вдруг замерла и, не оборачиваясь, добавила: – Мага я опрошу последним. – И больше не останавливалась.

Первым делом она отправила сообщение в Петропавловский Порт. Дуя на замерзшие пальцы, девушка методично отбивала один код за другим. Глухой стук одиноко разносился по пустой и полутемной комнате, по стенам прыгали слабые блики единственной масляной лампы, а в заваленных мусором углах густились жирные тени. Евгения не сняла ни шубы, ни шапки. Заброшенное здание штаба покосилось и вымерзло, доски пола здесь натужно скрипели, во второй маленькой комнате через брешь в заколоченном окне сквозил холодный ветер, так что дверь туда пришлось плотно затворить.

Поначалу ей казалось, что печь не разожжется, такой старой, кривой и закопченной она была. Но боги смилостивились. Мерный треск огня вторил отбивающему ритм телеграфу и шумному дыханию девушки, но в остальном ничто не нарушало повисшую вокруг дома мрачную тишину.

Далекий ответ пришел не сразу. Евгения успела уже решить, что телеграф безнадежно испорчен и сигнал попросту не достигнет города. Но спустя четверть часа рычажок дернулся, и карандаш принялся выписывать на движущейся ленте один символ за другим. «Сообщения будут переданы» – был краткий ответ. Девушка выдохнула белое облачко пара и откинулась на спинку стула, чуть поежившись. Итак, дело сделано. А точнее, даже сразу два.

Ситуация вышла из-под ее контроля, как бы ни мучительно было это осознавать. Ей требовалась помощь, и как можно скорее. По правде говоря, теневиков редко направляли на задание в одиночку, все-таки устав требовал выставлять как минимум пару служащих. Отчего в этот раз ее послали в такую даль совершенно одну – оставалось для девушки загадкой. Она не задавала вопросов, приказано – сделано, но теперь понимала, что не сможет разобраться в одиночку. Какое-то время маг негласно занимал место напарника, однако это было весьма опрометчивым решением, и больше она такого не допустит.

Но все же совету его она последовала и отправила еще одно сообщение, о котором корпусу лучше было не знать. Недовольно прикусив губу, она отбивала короткие символы, отправляя их не куда либо, а в сам Магистрат. Она знала, что те поддерживают плотную связь с детскими приютами, и надеялась, что ее просьба будет выполнена без лишнего шума. Ее всю так и коробило, что пришлось довериться Магистрату, слишком уж непривычно было это делать, но все же решение казалось правильным.

В дверь снаружи постучали, и в дом заглянула укрытая высокой шапкой голова. Круглые испуганные глазенки уставились на девушку, и мальчишка забормотал:

– Это... я тут... Меня послали... Писать, говорят, изволите, – казалось, он с трудом вспомнил последнее слово и даже скривился, произнося его.

– Заходи, – махнула рукой Евгения и указала на сваленную в углу кучу стульев. – Найди целый и садись возле печи. Тебе должно быть тепло, чтобы пальцы крепко держали ручку.

Он неуверенно прошел в дом, стянул шапку, открывая примятые темные волосы и оттопыренные уши.

– Погоди, – остановила она его и поманила к себе. – Как зовут?

– Ваней, – ответил мальчишка, держась от стола на приличном расстоянии.

– Грамоту где учил?

– Так Александр выучил... А потом и в школе писали и... вот.

Девушка кивнула и протянула мальчишке несколько листов бумаги, длинную перьевую ручку с чуть заржавелым острым кончиком и чернильницу, которые в мрачном молчании притащил ей староста.

– Этим писать умеешь? – спросила она.

– А то! – самодовольно отозвался мальчишка и небрежно сгреб предметы одной рукой.

– Вот что, Ваня, – сложив руки на груди, произнесла Евгения, – запомни хорошо, что я тебе сейчас скажу. Записывай сначала имя говорящего, а потом и то, что он рассказывает. Ничего старайся не упустить, не перебивай и вопросов не задавай. И ничего не перевирай! Если что не успеваешь, махни мне рукой – я попрошу повторить. И самое главное, Ваня, все, что ты здесь услышишь, никому не смей рассказывать, ты понял?! – Мальчишка кивнул, но так небрежно, что Евгения раздраженно вздохнула и нехотя добавила: – А если слово не сдержишь, я отправлю тебя в карцер!

Он вздрогнул и попятился, но кивнул на этот раз куда увереннее. Молча прошел до своего места, шумно повозился там, устраиваясь удобнее, попыхтел, с шорохом расправил бумагу на придвинутом к себе ящике и поднял глаза на служащую сыска.

– А болтать-то кто будет? Духи, шоль?

Он не усмехнулся, и Евгения поняла, что мальчишка спрашивает со всей серьезностью.

– Нет, – ответила девушка. – Хуже. Твои друзья и соседи.

Череда напуганных, обозленных и мало что понимающих людей казалась бесконечной. Иногда девушке даже мерещилось, что староста назло приводит ей одних и тех же людей, такими похожими они порой были. В доме стало чуть теплее, а горячий самовар и остатки поминальной трапезы, которые заботливо принесла им Анастасия Петровна, согревали нутро и помогали чувствовать себя живыми.

Путаные рассказы повторялись по кругу. Шума слышно не было, теней никаких не видали, сосед, задолжавший еще с прошлой весны хорошую крепкую лопату, подозрительно себя ведет и лучше бы присмотреться к нему внимательнее. А почему про Евсеева молчали? Так это ж понятное дело, никто и не думал, что он на сопку кинется, а потом испугались, что на них косо глядеть будут. «Вот так всегда про все и молчат!» – раздраженно подумала Евгения. Ей с трудом удавалось направлять истории в нужное русло и прерывать бесконечный поток уже набивших оскомину жалоб.

– Пусть с этим разбирается староста! – недовольно отвечала она. – Меня интересует убийство!

Это слово заставляло всех испуганно вздрагивать и даже невольно отклоняться назад, подальше от девушки, словно она могла навлечь на них беду. Но она продолжала. Не смягчала тона, не утаивала подробностей, надеясь разбередить их нутро и заставить вспомнить хотя бы одну значимую деталь. И один раз это ей удалось.

Мать Веньки дрожала не столько от холода, сколько от потрясения, то и дело оглядываясь на сына. Дурачок уже вполне успокоился и лучился восторгом, наблюдая за тем, как Ванька криво водил чернилами по бумаге.

– Знать не знаю, где волындался, госпожа, – причитала она. Глаза лихорадочно обшаривали стол, перебегали на лицо Евгении. – Но не убивца он, богами клянуся вам! Он и глядеть-то не может, как я у рыбы бошку отрубаю. Не злобный он, совсем нет, клянуся вам!

– Он сможет со мной поговорить? – задумчиво глядя на дурачка, спросила девушка.

– Кто же ведат-то? Как боги положат.

– Хорошо, – она кивнула и устало добавила: – А вы видели что-нибудь странное? Или слышали? Зверское убийство, конечно, но удивительно бесшумное. В толк не возьму, как такое возможно? Разорвать с такой силой...

– Ой, бросьте, бросьте! – всхлипнула женщина, уткнувшись лицом в потертый старый платок. – Слухать больно! Ничего не слыхала я, госпожа, звездою вам клянуся, – она быстро осенила себя охранным знаком. – Токмо видала огонек в лесу.

Евгения подалась вперед.

– Костер?

– Ну... – Она замялась. – Не скажу шоб костер, совсем крохотный такой. Я поднимаюся рано, до солнца еще. Веньки, смотрю, опять нету, да он, дубина, той дело пропадает. Бедняжка моя! Глянула в окошко поискать его и смотрю – огонек. Прямо-таки за домом Александровым. В окошке его темень, а дальше, подле деревьев поблескивает. Погорело, погорело и скользнуло в чащу. Ну я даж и не напужалась. Чего там в лесу-то токо нет. Там хозяин лесной правит, пусть и разбирается со всякими теми огоньками. А уж днем-то сегодня думаю – а вдруг зазря молчала-то? Вона шо случилось!

Она снова всхлипнула, и Евгения мягко произнесла:

– Не берите на себя вину. Вы правы, в лесу чего только нет, от всего не убережешься. Спасибо, что рассказали. Позвольте, я немного с сыном вашим поговорю?

– Испробуйте, – махнула она рукой, и Евгения вышла из-за стола.

Венька тут же насторожился и повернул к ней напуганный, даже какой-то загнанный взгляд. Девушка остановилась от него в паре шагов и улыбнулась:

– Ворон не прилетал, а, Венька?

Мать парнишки за ее спиной испуганно охнула, но тот вдруг скуксился и отрицательно покачал головой.

– Скучаешь по нему?

Кивок.

– А искать его не ходил?

Молчание. А потом вдруг резкий крик:

– Огонек!

– Ты тоже видел огонек в лесу? – Евгения невольно подалась вперед. Венька нахмурился, скривился, взгляд его ушел куда-то глубоко в себя, словно он вспоминал что-то неприятное.

– Плохой огонек! – изрек он, и у девушки внутри аж задрожало от нетерпения. Тем не менее спросила она ровно и спокойно:

– Почему плохой, Венька?

– Кусачий.

– Он сделал тебе больно?

Губы парнишки задрожали, и глаза стали влажными от слез. Он судорожными движениями закатал рукава и выставил руки вперед. Евгения наклонилась, разглядывая на фарфорово-белой тонкой коже длинные алые борозды когтей.

– Меня кусал. Ее кусал.

– Дитя мое! – вскрикнула мать Веньки и подскочила на ноги, но Евгения одним взмахом руки велела ей сесть.

– Должно быть, тебе было очень больно. Я попрошу Александра вылечить твои раны, хорошо? Но скажи, почему огонек поцарапал тебя?

Венька убрал руки и постучал по своей груди.

– Хотел забрать, но Венька тоже кусается. Плохой огонек, вонючий, – он поморщился. – Ее искусал. Всю кусал, а я его кусал, – он довольно улыбнулся, и в голове Евгении тут же мелькнула слабая догадка:

– Ты видел, как на Надю напали?

Венька нахмурился, словно имя девушки было ему незнакомо, а потом пожал плечами.

– Плохой огонек. Шел в дом, я в дом. Венька его кусал, но огонек ее кусал.

– Так ты пытался ей помочь... – пробормотала девушка, больше сама себе, но парнишка тут же энергично закивал:

– Венька молодец! Венька молодец! – И его вдруг разобрал долгий заливистый смех.

Больше ничего разузнать у него не получилось, и мать увела все еще хохочущего дурачка домой. Евгения тяжело опустилась на стул и потерла болевшие глаза.

– Он... он хотел сожрать его сердце? – испуганно спросил Ваня, и девушка молча кивнула. – А как же...

– Не бойся, – как можно тверже произнесла она. – Мы поймаем эту тварь, и никто не тронет твое сердце, – девушка слегка улыбнулась. – Быть может, только кроме какой-нибудь барышни.

Он неприязненно скривился и фыркнул.

– Вот еще! Оно у меня токо одно... Нечо раздавать направо и налево!

Евгения улыбнулась и с радостью заметила, что мысли мальчишки понеслись совсем в другую сторону, подальше от голодных демонов.

Последним, как и велела девушка, в дом зашел Александр. Хмурый, прихрамывающий и уставший, он недовольно оглядел полутемную комнату, застывшего с ручкой мальчишку и саму Евгению. Молча подошел к стулу, с протяжным скрипом отодвинул его от стола и тяжело опустился. Еще раз глянул на мальчишку, сложил руки на груди и, поджав губы, уставился на девушку.

– Глянешь потом на его записи, в обморок повалишься, – тихо возвестил он, чуть кивая в сторону Ваньки.

– Чаго? – крикнул тот, обмакивая ручку в чернильницу. – Не слышно ниче, госпожа.

Девушка быстро глянула в сторону мальчишки и, не обращая внимания на слова мага, громко произнесла:

– У меня к тебе так много вопросов, что не знаю даже, с какого начать, – она пристально вглядывалась в сердитое, мрачное лицо мага, понимая вдруг, что чувствует страх. Что, если правда будет не такой, как хотелось бы?

Александр чуть усмехнулся и небрежно пожал плечами.

– Ничем не могу помочь, госпожа. Ты у нас тут главная, вот сама и решай. – Девушка с неудовольствием отметила, что насмешка в его голосе ее задела, и поскорее ответила:

– Нечего теперь кривиться. После того как опоил меня какой-то дрянью.

Мужчина поморщился, на мгновение отвел взгляд, но ничего не ответил. Евгения почувствовала себя увереннее.

– Итак, начнем в таком случае с конца. Что за тварь находилась у тебя в доме?

Мальчишка у печки испуганно дернулся, глаза его расширились от изумления и страха, и девушка засомневалась, стоило ли его оставлять здесь. Не удержится ведь, станет болтать. Но и без свидетельства местных выдвигать потом обвинения было бы слишком трудно.

Александр выдохнул, словно обреченный на казнь, чуть склонился вперед и прошептал:

– Демон.

Евгения не пошевелилась, даже не моргнула, только пристальнее вгляделась в его лицо.

– Откуда он взялся?

– Я позвал.

В сердце неприятно кольнуло.

– Зачем?

– Хотел расспросить.

– О чем? – она нахмурилась. Вот уж чего не слышала, так чтобы маги вызывали на расспросы не только духов, но и демонов.

– О том же, о чем ты, госпожа, расспрашиваешь деревню уже который день подряд.

– Гос... госпожа, – раздался дрожащий голос со стороны печки. – Не слышно ничаво.

Евгения кинула на мальчишку быстрый взгляд.

– Обожди пока, – велела она и подалась Александру навстречу. Глаза его в полутьме казались почти бездонно черными, пугающими своим острым и внимательным взглядом.

– Среди духов и демонов сплетни ходят так же бодро, как и среди людей, – неожиданно продолжил маг, говоря быстро, словно мог вот-вот передумать. – У меня с иным миром много связей, больше даже, чем хотелось бы. Взывать я могу к разным силам и не боюсь их. Этому меня научил не только наставник, но еще и коряки. Демонов можно пленить, приручить и заточить их в обережных фигурках. – У Евгении тут же вспыхнули в памяти слова деревенской девчонки о служках, и она задумчиво осмотрела мужчину с ног до головы.

Маг усмехнулся:

– Не высматривай, госпожа, я с собой ее не таскаю. Фигурка надежно запрятана. Мы же не хотим, чтобы ее случайно схватил кто-то, кому демон служить не обязан?

– И как же ты приручил его?

Александр небрежно отмахнулся:

– Была история. На Ключевской. Но сейчас это значения не имеет. Самое главное, что демоны никогда не нападут без повода, да и удерживать их в подчинении порой проще, чем духов, вестников богов. Те зачастую упрямы, скрытны, хитры поболее бесов. Слишком много они общаются с людьми и перенимают довольно человеческого. К тому же бывает, что духи не ведают, что творится в мире демонов, и наоборот.

– А зачем ты меня опоил? – почти зашипела Евгения.

– Калау – ребята недоверчивые, – ответил он и хмыкнул: – Прямо как ты, госпожа.

Она выпрямилась, сдерживаясь, чтобы не ответить на это насмешливое сравнение, и громко спросила:

– Этот де... – быстрый взгляд на мальчишку, – это существо опасно? Оно могло убить девушку?

– Нет, – маг откинулся на спинку стула и покачал головой. – Он связан со мной магией и никогда не навредит никому в этой деревне.

– А кто-то из его... эм... сородичей? – спросила девушка.

Брови мага поползли вверх.

– Из всех его сородичей? – повторил он. – Разумеется, мог. Только не по его приказу или просьбе, или что там можно вообразить. Девушку убил сильный и очень, очень голодный демон. На домах в этой деревне десятки охранных символов, а потому либо это существо очень большой силы, либо кто-то смог справиться с этой защитой и пустить его в дом.

Девушка нахмурилась.

– Каким образом? Призвал через ритуал?

Маг пожал плечами:

– Если бы я знал. В Ключах, кроме меня, нет ни одного мага. Либо есть, но скрывается он столь хорошо, что никто этого не заметил.

Эта мысль зачастую приходила в голову и Евгении, но услышать ее из чужих уст оказалось неприятно. Словно давно терзавшее опасение подтвердилось.

– У демона был огонек, или же в нем самом что-то напоминало огоньки, – произнесла девушка, наблюдая за мужчиной. – Его видели за твоим домом, у леса. Несколько человек, – называть имена она пока не решилась.

Александр нахмурился и задумчиво поглядел в замутненное грязное окошко.

– Огонек? – переспросил он. – Хм...

– Что это может означать?

Маг задумался, а потом неуверенно произнес:

– Демоны могут принимать разные формы, но огонек не смог бы загрызть девушку. У него должны быть когти... и зубы. – Он помолчал и пожал плечами, все еще пребывая где-то далеко в своих мыслях.

– Что ж... тогда пойдем дальше. Как ты забираешься на Ключевскую сопку?

Он резко повернулся к девушке, пронзая ее раздраженным, почти гневным взглядом.

– Не думаешь же ты, что при всех обстоятельствах я оставлю этот вопрос? – громче, чем следовало, спросила она. – Отвечай сейчас же.

Он снова скривился, будто эта тема вызывала у него физическую боль, но потом вдруг расцепил руки, положил их на стол и наклонился ближе.

– Я не пытаюсь тебе помешать, – тихим мягким голосом произнес он. – Ну поверь мне, прошу! Стал бы я возить тебя в Эссо, если бы не доверял? Почему так трудно ответить мне тем же? – в его взгляде ей почудилась печаль, и она поняла, что вот-вот потеряет хватку.

– Доверие строится на правде, – твердо сказала девушка. – А ты пока больше скрываешь, чем рассказываешь. Сам подумай, как все это для меня выглядит.

Он отстранился, недовольно засопев, а потом вдруг выпалил:

– Ладно. Как хочешь. Но я тебе не расскажу, – она нахмурилась, – а покажу, потому что больше никому нельзя этого знать. Достаточно для твоего доверия? – Он зыркнул на нее словно обиженный мальчишка, и девушка не удержалась от легкой улыбки.

– Вот покажешь, тогда и решу.

Александр закатил глаза и собирался было встать, но Евгения его одернула:

– Это еще не все.

Маг плюхнулся обратно и натянул на лицо маску терпения.

– Почему Магистрат шлет тебе письма?

Он явно не ожидал такого вопроса. Посмотрел сначала удивленно, словно пытаясь понять, о чем она говорит, а потом вдруг отвел взгляд.

– На войну хотели позвать, разве это неясно? – он будто и не удивился тому, что Евгения обыскивала его дом, или же... думал в этот момент о чем-то более важном?

– Магистрату запрещено вербовать непримкнувших.

– Война идет не очень хорошо, как известно, – он снова повернулся к девушке, пытливо вглядываясь в ее лицо. – Корона все обещает вернуть людей, но ожидание, надо сказать, затянулось. Не согласна?

– Я не обсуждаю решения императора, – жестким тоном ответила Евгения. – Я только подчиняюсь им.

Выражение лица мага озадачило девушку. Было в нем что-то печальное, даже сочувствующее, словно на ее лице была написана какая-то трагическая судьба. Она беспокойно поерзала на месте.

– Что такое? – спросила девушка, пытаясь избавиться от внезапного дурного предчувствия.

Он чуть заметно передернул плечами, но не ответил. Повисло молчание, и Евгения поняла, что теряет преимущество в разговоре. Это осознание повлекло за собой давящую волну усталости. Ей захотелось все бросить, ничего больше не делать, никого не расспрашивать, а уехать далеко в тайгу, подальше от корпуса, императора, Магистрата. Да хоть к корякам, и путешествовать вместе с ними по заснеженным долинам... Если бы, конечно, им было это позволено.

Она одернула себя, выпрямилась, понимая, что маг все это время продолжает наблюдать за ней, и, откашлявшись, спросила:

– А твоя хромота, откуда она? – совсем не тот вопрос, который она собиралась задать, но он выскочил как-то сам собою.

Александр усмехнулся, будто припомнив что-то веселое.

– Хозяин припугнул. Чтоб не лез, куда не просят.

– Хозяин... в смысле дух леса?

– Ага, – отозвался маг, расслабленно разваливаясь на стуле. – Много лет уже прошло, а рана то заживет, то опять беспокоит. Напоминает, чтобы знал свое место.

– И за что же он тебя наказал? – искреннее любопытство в ее голосе от него не укрылось.

– Выбрал тропку, по которой ходить запрещено. – Теперь маг открыто и широко улыбался, видя, каким напряженным становится лицо девушки. – Что, теперь желание лезть туда поутихло?

– Напротив, – покачала она головой. – Только разрослось.

Александр хмыкнул и крикнул через плечо:

– Ты, Ванька, госпожу не слушай и к вулкану не лезь. Нечего тебе там делать.

– А я и не лажу никуда! – тут же ответил мальчишка. – Клянуся вам, господин, ни ногой туда! Уж теперя-то точно! Там же эти... мертвяки теперь ходят.

Александр поморщился.

– Никто там не ходит, скажи, пусть не разносят чушь по деревне. Но там опасно, это уж все должны были заметить.

– Какжмо не ходют? – воскликнул мальчишка. – Ходют еще как, господин! Никитка так и говаривал, что бишь там всякая шушера иномирная сбирается. Много их он видал из окошка прямо. Говаривал, в ночи огоньки да тени там туды да сюды.

Александр и Евгения быстро переглянулись.

– Никитка, который убитый? – осторожно спросила девушка.

– Агась. Он все говаривал, что, видать, празднества там у них какие. Но ему не верил никто. Никто ж и не видел ниче, ну, мож, Венька токмо, но он-то совсем того.

– Тени, значит, и огоньки? – повторил маг.

– Ну... так Никитка говаривал. Я не знаю, как оно должно быть. Тени там или чо-то еще. Я глядел, как он говаривал, ночью, но темень одна, где он их там видал? – Мальчик пожал плечами, а потом испуганно посмотрел на мага. – Это чо, правда про них-то?

– Неправда, – тут же ответил Александр. – Я много раз был на вулкане. Ничего там, кроме снега, нет.

– И богов нет? – с горечью в голосе спросила мальчишка.

– Может, и есть, – отозвался маг, – но мне они не показывались.

– Уж конечно, – усмехнулся Ваня. – Дед говорит, они невидимы нам делатся, шоб мы не пугались и не стали как Венька. Потому как токо маги и могут вынести их взгляды, сила их охранит.

Александр задумчиво кивнул:

– Верно. Духи куда ни шло, но боги...

Он замолчал, обдумывая новую мысль, и девушка почувствовала, как по коже побежали мурашки. Она велела мальчишке отдать исписанные листы и отпустила его домой. Записи и впрямь вышли корявые, неровные и с трудом напоминали русские буквы, но все же кое-что можно было в них разобрать и подробнее изучить позже.

– Думаешь, в Никите была магия? – спросила девушка, отрывая взгляд от бумаг.

– Я никогда этого не чувствовал, – покачал головой Александр, – да и демонов с духами может увидеть каждый, если те пожелают себя показать.

– Зачем же они тогда ему явились? – спросила Евгения.

– А вот это очень хороший вопрос, госпожа.

Они вернулись в дом уже к полуночи. Уставшие и замученные до такой степени, что даже не ощущали голода.

По залитым чернильной тьмой дворам бродили двое мужиков с вилами и слабо горящими лампами наперевес. Угрюмые, сосредоточенные лица напряженно разглядывали дома, мрак между ними и со страхом вглядывались вдаль, в сторону леса и белеющих тел вулканов. Выставить ночных стражников было идеей старосты. Неплохой идеей, как согласилась Евгения. Двери домов плотно заперли на ночь, охранные символы были тщательно проверены в каждой комнате и прорезаны в дереве чуть глубже. Так, на всякий случай. Окна занавесили плотно, чтобы никакая тень, никакой огонек не мог выманить никого на улицу. Девушка слышала, что в некоторых семьях даже решили натолкать в уши вату, чтобы не услышать чей-нибудь иномирный зов, словно сами сирены могли воззвать к ним из глубин далекого Тихого океана.

Евгения на миг задержалась у порога и обернулась. Поселок застыл в темноте и молчании и будто подернулся тонким и хрупким льдом успокоения, который мог с треском разломиться от любого, даже мало-мальского потрясения. Она стояла и оглядывала едва различимые фигурки домов, еще более темную ленту реки позади них и слабо мелькающие огоньки новоявленной стражи. Все застыло. Затихло. Только в отдалении быстро и тихо плеснула вода, хрустнула ветка под чьей-то лапой и далеко-далеко глухо каркнул ворон. И снова тишина.

– Решила остаться там? – раздался тихий голос мага у нее за спиной.

Девушка не ответила. Молча шагнула в теплую и светлую комнату и плотно закрыла за собой дверь. Чуть подумав, двинула тяжелый засов и отступила вглубь комнаты.

– Ты ведь понимаешь, что это не поможет? – спросил Александр, быстро глянув на запертую дверь.

– От демонов? – уточнила девушка, скидывая шапку и шинель. – Разумеется, нет, коль уж ты их и сам сюда приглашаешь, – она по-новому обежала комнату глазами, но никаких фигурок не заметила. Маг фыркнул, и девушка добавила: – Но если вдруг ты решишь куда-то выйти, я услышу шум и проснусь.

– Так это ловушка для меня? – мужчина мягко рассмеялся. – Буду весьма признателен, если ты остановишь меня от неожиданных блужданий во сне. Сам-то я выходить никуда не собираюсь, – он устало рухнул в кресло и прикрыл глаза. – Сил уже... никаких.

Последнего он мог бы и не добавлять. Хватало одного лишь взгляда на его посеревшее, осунувшееся лицо.

– Ты слишком много колдуешь, – назидательно произнесла Евгения, стягивая сапоги и обувая домашние чуни. – От тебя скоро ничего не останется.

– Ну вот и избавишься от своих бесконечных вопросов, – пробурчал тот.

На его язвительные слова девушка решила не отвечать, но, опустившись на стул напротив, произнесла:

– Вообще-то у меня есть еще один вопрос.

– Всего один? Уверена? – лениво приоткрыв глаза, спросил маг.

– Что тебе сказал демон? И как часто ты собираешься приглашать сюда всякую... всякую иномирь?

– Это уже два вопроса.

– Отвечай, – в голосе слышалась скорее просьба, чем приказ.

– Он ничего не сказал, – покачал головой Александр. – Вернее, не смог, несмотря на его магическую связь со мной. Ему что-то известно, это без сомнения, но он молчит. Боится.

– Демон боится? – удивилась Евгения.

– Представь себе, – со вздохом ответил маг и с трудом поднялся на ноги. – А если уж демоны боятся, то нам и подавно стоит.

Больше он ничего не сказал и, хромая, отправился в свой закуток. Хлопнула дверь, и не прошло и пары минут, как из комнаты донеслось низкое похрапывание. «Если демоны боятся, то нам и подавно стоит» – эхом пронеслось в голове девушки. Она прислушалась к звукам снаружи, но ничего не различила. Даже лая собак или шуршания снега под ветром.

Девушка по-хозяйски докинула в печь дров, расставила по местам посуду и разложила на печи верхнюю одежду и обувь. Покрутилась, не зная, чем бы еще занять руки и голову, и, ничего более не придумав, закрутила вентиль масляной лампы и села на постель. В комнате стало темно, но яркий серебристый лунный луч, выглянувший из-за плотных облаков, прочертил по стене размытую дорожку. Тени колыхнулись, и девушке на миг почудилось, что белесый свет сложился в кривоватую фигуру белого медведя. Она мотнула головой, и видение рассеялось. Ее окутала дрожь. Мысли об убийствах, демонах и духах предков диким вихрем кружили в голове, в беспорядке сменяя одна другую. Ей хотелось разобраться во всем, и как можно скорее. И еще хотелось избавиться от тянущего и все нарастающего чувства тревоги.

Она поняла, что дрожит сильнее, и, как была, в штанах и гимнастерке, повалилась на подушки и с головой укрылась одеялом. Казалось, что холод ест ее изнутри, что она промерзла до самых косточек и никогда уже не сможет почувствовать тепла. Ее колотило, и в мутной тяжелой дреме она пыталась зарыться все глубже и глубже в одеяло. Сон то приходил, то отступал вновь, мучая ее видениями леса, вулканов и озера, покрытого льдом. Медведь в этот раз стоял совсем близко, но не мог дотянуться до нее своей громадной когтистой лапой, а за спиной кто-то приближался. Дышал в спину то жарким, то ледяным дыханием. И она все падала и падала. Раз за разом погружалась в темную холодную бездну, задыхаясь и чувствуя, как нечто тянется к ее ногам из непроглядных глубин.

В очередной раз вынырнув из воды, она закашлялась и открыла глаза. Сон оставил ее полностью, и девушка обнаружила, что лежит на полу, кутаясь в негреющее одеяло. Она часто заморгала, пытаясь прийти в себя. Что за лютый холод?! Евгения чуть приподнялась на локте и изумленно застыла.

Комната была темна, треск огня в печи был не слышен, и по доскам пола по-звериному крался мороз из приоткрытой двери. Порог уже покрылся тонким ледком и чуть запорошился снегом, и через узкую щель проглядывала чернота зимней ночи. Девушка села, с трудом двигая окоченевшими ногами. Ей вдруг показалось, что на той стороне кто-то стоит и в приоткрытую дверь вот-вот заглянет чей-то глаз или схватится за дверной косяк когтистая лапа. Страх сжал ей горло так, что она даже не могла закричать и позвать на помощь. И тут ее осенило: дверь-то они заперли изнутри!

Девушка вскочила и метнулась в каморку мага. Но когда приоткрыла дверь, лишь еще больше испугалась. Александр безмятежно посапывал во сне. Волосы его смялись и влажными прядками упали на лоб, рот приоткрылся, а руки раскинулись по сторонам. Картина эта была до того мирной, что девушка даже немного успокоилась. Но стоило снова глянуть в сторону входной двери, как немой ужас пополз по ее внутренностям. Она же не спит, верно?

Евгения попыталась разбудить мага, позвала его по имени у самого уха и судорожно потрясла за плечо, но тот только тихо пробормотал что-то на корякском и перевернулся на другой бок. Девушка попробовала еще раз. И еще. Но маг не просыпался.

– Чтоб тебя! – выругалась девушка, глядя на спящего. Вот и пришла расплата. Сила всегда берет свое. Отдашь ей слишком много, потом, глядишь, и вовсе не проснешься.

Она оставила свои попытки и вышла в комнату. Тихо подобралась к сушащейся на печи шинели, в которой – благодарение богам! – снова лежал револьвер, вытащила оружие и, осторожно шагая по половицам, подошла к двери. Слышно за ней ничего не было. Девушка легонько толкнула ее вперед, почти что с болью вдыхая острый леденящий воздух. Дверь качнулась, раскрываясь навстречу тьме, но никого за собой не открыла. Евгения выдохнула, опуская револьвер, чуть подождала, прислушиваясь к тишине, и резко захлопнула дверь. Задвинула засов и замерла.

Ничего не менялось. Минуты медленно ползли вперед, и страх понемногу отступал. Девушка вновь разожгла печь, надела сапоги, накинула верхнюю одежду, чтобы согреться, и опустилась в кресло. О том, чтобы снова лечь спать, она не могла даже думать. Судорожно оглядывая комнату в звенящей тишине, девушка пыталась унять дрожь и найти объяснение. Любую разумную версию, которая убедит ее в том, что в доме, кроме них с магом, никого нет. В том, что дверь не могла открыться сама собой. И в том, что маг не обманывает ее, притворяясь крепко спящим. И хотя вечно подозревать его во всем подряд ей уже порядком надоело, она никак не могла избавиться от этой привычки и бесконечного недоверия, которое воспитывала в себе с детства. Да и к тому же, может ли она действительно верить его словам?

Под окном едва слышно хрустнул снег, и девушка, вздрогнув, резко обернулась. На улице мелькнул силуэт. Слишком худой и низенький для взрослого человека.

– Проклятье! – прошипела Евгения и метнулась к выходу.

Быстро вылетев из дома и повернув за угол, она уставилась на все удаляющуюся в лунном свете маленькую фигурку. Фигурку ребенка.

– Эй! – окликнула она, и тот замер. Медленно обернулся. В полутьме лесной опушки лица его было не разглядеть, но черты казались слишком знакомыми. Вроде как на Веньку похож, только помладше. – Возвращайся в дом! – строго велела она, делая шаг в его сторону.

Но мальчик дернулся назад, словно боясь, что его схватят, и ринулся в лес так резво, будто бежал не по сугробам, а по протоптанной дорожке.

– Стой! – крикнула Евгения, надеясь, что сторожа услышат ее крик и побегут следом, и помчалась за мальчиком. – Немедленно вернись!

Ребенок уже скрылся в тени деревьев. Лунный свет сюда падал рваными бликами, и темнота была гуще и плотнее, но девушка еще могла разглядеть удаляющуюся макушку беглеца. Она побежала быстрее, краешком сознания отмечая, что снежный наст тут лежит на удивление плотный и гладкий, и вскоре тоже оказалась в окружении леса. Мальчишка мчался дальше, и Евгении пришлось последовать за ним. Нельзя его упустить! Нельзя позволить ему погибнуть!

Она снова хрипло окликнула его, глотая холодный, обжигающий воздух, но тот даже не обернулся. Он все летел и летел вперед, только пятки черных валенок мелькали на белом снегу. Вскоре она уже задыхалась. В груди горело, под шапкой тек горячий пот, а мышцы ног сводило от напряжения. Револьвер в руке стал казаться тяжелым, тянул ее вниз, но, пусть медленнее, девушка продолжала упорно двигаться вперед.

– Вернись, дурень! – крикнула она, и ее голос одиноко разлетелся по лесу.

Евгения остановилась. Со всех сторон сжималась густая темнота, и только снег поблескивал слабым серебристым светом. Мальчика видно не было. Она огляделась по сторонам, тяжело дыша и прищуриваясь. Голые черные стволы, пушистые колючие ветви, всполошенный позади нее снег. Она нахмурилась и медленно опустила глаза, уже, впрочем, подозревая, что именно там увидит. Цепочка ее неровных следов, а впереди... мягкие покатые бока сугробов. Нетронутые. Необхоженные.

Она судорожно сглотнула и закрутилась вокруг себя. Лес, лес, один лес, и никаких признаков поселка. Деревья стояли неплотно, но даже так за ними ничего было не разглядеть.

– Куда ты меня завел? – прошептала она сама себе, но воздух вдруг вздрогнул от нового неожиданного звука.

Детский заливистый смех прокатился где-то высоко над головой, между верхушками деревьев. Евгения застыла на месте и задрала голову, пытаясь разглядеть его источник. Размытая тень перепрыгнула с одной ветки на другую и тут же растворилась в воздухе.

– Ну конечно, – так же тихо произнесла девушка, – ты дух.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, Евгения чуть пошатнулась и отступила. И в тот же миг прямо перед ней возник мальчик. Вскрик застрял у нее где-то в горле, она отошла еще на несколько шагов назад, разглядывая улыбающееся лицо Николки. Так вот почему силуэт показался ей таким знакомым!

– Что... что ты здесь делаешь? – произнесла она, оторопело разглядывая кудрявую макушку, веселые серо-голубые глаза и излишне румяные щеки, словно его одолевала лихорадка. – Почему... Ты не дух? Призрак?

Николка широко улыбнулся, обнажая ровные белоснежные зубы, которых отродясь у него не было. Девушка снова сделала глубокий вдох и удержалась от того, чтобы отступить еще на пару шагов.

– Значит, все-таки дух, – сказала она и сама услышала в своем голосе нотки разочарования.

– Что не так? – обиженно надув губы, спросил тот, и Евгения вздрогнула от этого знакомого, еще излишне высокого голоса. – Как ты догадалась? Непохож? – Он нахмурился, а затем тут же улыбнулся. – А если так?

Белоснежная его кожа пошла черными трупными пятнами, часть лица ввалилась внутрь, обнажая желтоватые кости, а левый глаз выскочил из глазницы и покатился по снегу. Евгения не удержалась и закрыла лицо руками. В нос ей ударил сладковатый мерзкий запах разложения, и желудок тут же болезненно скрутило.

– Прекрати! – выдавила она.

Снова веселый смех. Запахло морозом и смолой, и девушка осторожно отняла руки от лица. Николка вновь выглядел как прежде – улыбающийся мальчишка с озорным блеском в глазах.

– Что тебе от меня надо? – со злостью спросила Евгения, стараясь не вглядываться в знакомые черты слишком жадно. – На кой черт ты завел меня в лес?

– Захотелось, – хихикнул дух.

Девушка сердито сжала кулаки, ощущая в левой руке холодную и тяжелую рукоять револьвера. Разумеется, духа с его помощью не убить, но, когда на твоих пулях вырезана охранная звезда, можно попытаться отогнать любую иномирную сущность. Почти любую.

– Что ты от меня хочешь? – снова спросила она. – С каких это пор духи являются людям по своему желанию?

Едва только произнеся эти слова, Евгения вдруг осознала, что лицо ее не скрывает маска и она еще более уязвима, чем казалось сначала. Стараясь не показать своего страха, девушка медленно подняла револьвер и направила его на духа. Тот недовольно цокнул и покачал головой.

– А мне-то сказали, что ты будешь рада его видеть, – существо указало на свое лицо.

– Но ты не он, – возразила девушка.

– Может быть, может быть... – протянул дух и совсем по-человечески сложил руки на груди. – Но я-то про себя знаю достаточно. А ты про себя знаешь?

Евгения не отвечала. Слова духов зачастую несли слишком много смыслов враз или же переворачивали все с ног на голову.

– Ла-адно уж, не трясись, – махнул тот рукой. – Я к тебе, девочка, с важным визитом.

Было довольно странно слышать «девочка» от ухмыляющегося мальчишки, но темный взгляд духа был таким тяжелым и пронизывающим, что казалось, будто на тебя глядит тысячелетний старик.

– Что ты хочешь? – в очередной раз повторила Евгения, чувствуя, как от напряжения сводит поднятую руку. Ей казалось, что по сторонам собираются густые тени, но никак не могла оторвать взгляда от неморгающих глаз напротив.

– Я несу тебе Его слово, – голос духа изменился. Он зазвучал ниже и тише, напоминая зов из океанских глубин. – Он велит тебе обернуться. Он велит тебе подниматься. Он велит тебе пролить кровь.

Слова гудели у девушки в голове, падая в сознание гигантскими булыжниками. Они звучали иначе, чем обычная речь. С каждым новым предложением девушке казалось, что ее тело оплетают прочные цепи, чьи концы тянутся за сотни и сотни миль вдаль и... вверх. На лице ее выступила испарина, револьвер выпал из рук, а ноги подогнулись. Евгения рухнула на колени, чувствуя, как невидимая тяжесть придавливает ее к земле. «Словно во сне», – мелькнула в голове быстрая мысль. Виски сдавило, под носом почувствовалась теплая влага, и девушка смахнула пальцами вытекающую оттуда кровь.

– Вот и все, – весело добавил дух, и неприятные ощущения тут же исчезли. Евгения с хрипом втянула воздух и подняла на мальчишку озадаченный взгляд.

– Я не поняла ничего из твоих слов.

– Не удивлен, – хмыкнул дух, – вы существа не слишком сообразительные. Ему потребовалось много времени, чтобы упростить свою весть. Скажи я тебе другие слова, твоя бедная головушка лопнула бы, как спелый арбуз, – он хищно улыбнулся и присел на корточки, заглядывая ей в глаза. – Но поймешь ты весть или нет, не моя забота. Так что уж постарайся, не то можешь заболеть... а то и помереть совсем. Такие послания бесследно не проходят.

Мысли у Евгении путались. Ни о каких словах, несущих болезни или даже смерть, она никогда и не слышала.

– Но почему ты позвал меня сюда? – спросила она, хватаясь хоть за одну понятную и четкую мысль.

Дух захохотал, неестественно сильно откинув голову назад, так что макушка легонько касалась его пяток.

– А ты хотела, чтобы вся деревня померла, что ли? – спросил он, отсмеявшись и вернув голову на место. – Весть дана тебе, да отпадут чужие любопытные уши, коли решат перехватить Его слово. Если, конечно, уши у них есть, – дух снова улыбнулся, и на лице его проступило самодовольное выражение. – Уж побережем других людишек. Им и без того недолго осталось...

– О чем ты? – тут же вскинулась Евгения, с трудом поднимаясь на ноги. Дух остался сидеть на корточках, вот только голова его все так же оставалась вровень с лицом девушки. Она кинула быстрый взгляд на его ужасающе длинные согнутые ноги и поскорее вновь подняла глаза к лицу. – Почему им недолго осталось?

Дух невинно развел руками:

– Земля слухами полнится. Да и мертвецы последнее время излишне болтливы стали. И глазасты больно.

Евгения гневно поджала губы. Почему эти духи не могут говорить прямо? Она уже хотела повторить свой вопрос, но дух вдруг нахмурился, оглянулся и после нескольких мгновений тишины обернулся к девушке.

– Надеюсь, обратно ты побежишь бодрее, чем бежала за мной.

– Что случилось? – Она с тревогой глянула за его плечо.

– Чужие уши, – ответил тот, больше не улыбаясь. – И голодные рты.

Силуэт его подернулся дымкой и стал быстро растворятся в воздухе.

– Удачи! – тихо прошептал голос Николки, и девушка, подхватив револьвер, ринулась прочь.

Она не задумывалась над тем, кто или, вернее, что пряталось в лесу, и лишь неслась обратно к деревне по собственным следам. В лесу было тихо. Все словно замерло в тревожном ожидании. А потом позади нее послышалась тяжелая поступь. Кто-то скакал по снегу следом за ней, не рыча, не хрипя, не издавая более ни звука. Только бух, бух, бух – слышалось за спиной.

Евгения не оборачивалась. Ее и без того сжимал холодящий ужас, так что посмотреть на своего преследователя казалось смерти подобно. Звук приближался, а поселок все никак не показывался среди деревьев. Несколько раз она думала остановиться и выстрелить, но боялась, что заминка будет стоить ей жизни. А потому бежала, выкидывая из головы все лишние мысли и думая только о нескончаемой дорожке впереди.

Ее настигали. Евгения поняла это, когда заметила сбоку два ярких кровавых огонька и услышала, как новый прыжок неведомой твари раздается в пугающей близости. «Глаза! – ударило в голове. – Огоньки – это глаза!» Внезапная догадка нисколько ей не помогла, а только больше напугала. Сердце ухнуло вниз, она рванула еще быстрее, но снег тормозил ее и будто хватал за ноги.

Ослепительный бело-зеленый свет ударил девушке в лицо, и она невольно затормозила, прикрывая лицо руками. За спиной что-то яростно взвыло, напоминая звериный рев, и отпрянуло назад. Евгения почувствовала это движение спиной и ужаснулась оттого, каким близким оно оказалось. Свет смягчился, и в нескольких шагах впереди девушка увидела волка. Стоя на задних лапах, тот вытягивался ввысь, истончаясь и вырастая все выше и выше, превращаясь в длинную полосу северного сияния.

Волк опустил длинную морду, его золотой взгляд вцепился в девушку крепче острых клыков и незримыми путами потянул к себе. Даже спустя годы она не смогла бы сказать, двигались ли то ее ноги или же они безвольно волоклись по снегу. Зверь почти растворился в сиянии, и девушку толкнуло в его нутро. Она вскрикнула, прикрывшись руками, тело швырнуло вперед, словно чьим-то мощным ударом, и она кубарем покатилась по снегу. Боль прокатилась от головы до пят, за воротом собрался снег, а лицо обожгло холодом. Евгения вскочила на ноги. Никакого сияния больше не было, ночь была темна и тиха, но впереди вырисовывался темный силуэт дома мага. Сбитая с толку, напуганная и уставшая, она заозиралась по сторонам. Волка нет, твари нет, дом впереди есть. Она мотнула головой, пытаясь прийти в себя. Произошедшее слилось в размытые яркие пятна, ноги тряслись, и голова кружилась так, словно ее долго раскручивали на карусели.

Где-то в лесу раздался подозрительный звук, и Евгения едва ли не силой заставила себя снова двинуться вперед. Тело ее мотало в разные стороны, в глазах расплывалось, и она не столько бежала, сколько брела, раскачиваясь как заправский пьяница. Снова тяжелая поступь позади, недовольное пыхтение, злобное и нетерпеливое.

Дорожка к дому, мимо темного окна, к приоткрытой двери. Евгения ввалилась в дом, тяжело дыша, и потянула дверь за собой. Ей оставалось всего мгновение, чтобы захлопнуть дверь полностью, когда корявая когтистая лапа вдруг ухватилась с той стороны.

– Нет! – выкрикнула девушка, цепляясь руками за железную ручку и пытаясь тянуть дверь на себя.

Звук, похожий на медвежий рык и волчий вой одновременно, раздался снаружи, и желтоватые когти с силой вонзились в дерево.

– Саша! – в ужасе закричала девушка, упираясь одной ногой в дверной косяк. – Проснись же, черт тебя подери!

Лапа твари проскользнула дальше, и в проеме показалось черное облезлое тело, а за ним мелькнул и полный жажды и ярости красный глаз. Евгения потянула на себя изо всех сил, дерево заскрипело, будто готово было разломиться пополам, и дверь открылась еще шире.

– Помоги мне! – собирая остатки сил, крикнула девушка.

В проем пробралась вытянутая звериная пасть, из которой на пол закапала зеленоватая вонючая жижа. Она исходила горячим паром и источала резкую гнилостную вонь.

– Что за мерзость!

Недовольный голос, раздавшийся позади, едва не заставил девушку разжать пальцы от радости.

– Все-таки сподобился прийти на помощь? – выдавила она, скрежеща зубами от натуги. – Можешь... не торопиться... Все идет отлично!

Маг спокойно подошел к двери, бросил кислый взгляд на пятна жижи и рвущуюся внутрь морду и, посмотрев на девушку, спросил:

– Вершки или корешки?

– Что? – выдохнула она, понимая, что пальцы вот-вот соскользнут с ручки.

Александр пожал плечами:

– Значит, на мой выбор. А теперь отпускай.

– Совсем сдурел? – крикнула она в ужасе.

– Да брось, – устало выдохнул маг. – Я не дам ему тебя сожрать. Уж точно не в моем доме. Отпускай. А то у тебя лицо уже до того красное, что мне даже неловко.

Она фыркнула, поставила ногу на пол, но сразу отпустить дверь не решилась. Тяжело вздохнула, посмотрела на мага и спросила:

– Готов?

Тот с легкой улыбкой махнул длинным ножом, серебристое лезвие особенно ярко мелькнуло в полутьме комнаты, и девушка разомкнула пальцы. Она едва успела отскочить, как дверь рванула в сторону, темное облезлое существо с диким визгом прыгнуло внутрь, мелькнуло серебро ножа, и все замерло.

Тварь застыла, не окончив прыжок, красные глаза закатились, и голова съехала с тонкой жилистой шеи, глухо ударившись об пол.

– Мерзость! – повторил маг.

Глава 12

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

20 февраля 1917 года

Они сидели друг напротив друга и молчали. Убитая тварь так и валялась на полу, источая из ран черный вонючий дым. Пахло гнилью и жженой плотью, и даже забегавший в приоткрытое окно морозец не разгонял этот отвратительный, тошнотворный запах.

Евгения то и дело косила взгляд на бездыханную тушу. Она бы с удовольствием избавилась от нее, не побрезговала бы самолично выволочь ее наружу и закопать глубоко в снег, но маг запретил даже подступать к ней. Устало развалившись в кресле и прикрыв в легкой дреме глаза, он словно ждал какого-то особого знака, прежде чем избавиться от твари. Этот калау своим видом напоминал волка, но только до странности искаженного. Морда его была чуть приплюснута, тонкие лапы излишне вытянуты, напоминая тюленьи ласты. Шкура облазила клочками, приоткрывая тонкую темную кожу и черные вздутые жилки под ней. Казалось, что они вот-вот прорвутся наружу, истекая густой ядовитой жижей. Все тело твари выглядело щуплым и слабым, словно оно едва могло волочить за собой ноги, но Евгения помнила, с какой силой это существо тащило на себя дверь. Она бросила быстрый взгляд на длинные, чуть загнутые когти и произнесла, нарушая повисшую тишину:

– Твои защитные знаки не помогли.

Маг медленно приоткрыл глаза и, глянув на демона, кивнул:

– Да, не помогли.

– Почему? – вопрос прозвучал почти безразлично, и девушка даже забеспокоилась: все дело в усталости или же она начала привыкать ко всякого рода странностям? Последнее тревожило куда больше, ведь привычка всегда ослабляет бдительность. Она чуть встряхнулась, отгоняя сонливость, постаралась сесть прямо и повторила: – Почему?

– Хотелось бы и мне это знать, – угрюмо ответил Александр. – Раньше такого не случалось.

Он задумчиво оглядел демона и покачал головой.

– Мне уже приходилось видеть вот этих, – он кивнул на вонючую тушу. – Но они бежали подальше, едва заметив мага издали. Трусливые и слабые, для демонов, конечно. Одной защитной звезды хватало, чтобы они уже улепетывали, поджав хвост. А теперь? – он вскинул на девушку удивленный и вместе с тем возмущенный взгляд, словно это она была в ответе за местных демонов. – Они лезут в дома? Да еще и к магу? – Мужчина покачал головой и издал мученический стон. – Боги, неужели я никогда не высплюсь?!

Евгения хмыкнула:

– Ты продрых почти всю ночь! Меня едва не загрызли в твоем собственном доме! Чудо, что ты все же умудрился проснуться.

Александр криво улыбнулся.

– Что поделать, – развел он руками, – магия, она такая, всегда приходится платить.

– Как я тебе и говорила, – не удержалась от замечания девушка. Александр закатил глаза, а потом вдруг подозрительно прищурился.

– Ну а ты? Как ты умудрилась притащить ко мне в дом вот это? – он легонько кивнул в сторону демона.

– С чего ты взял, что это я его притащила?

– Ты одета. В ботинках. А на полу валяется револьвер, – отрывисто произнес маг. – Прогуляться решила, госпожа? – насмешливо добавил он.

Девушка не отвечала. Задумчиво прикусив губу, она пристально разглядывала мужчину, а тот терпеливо смотрел на нее в ответ. Руки ее были крепко сжаты в замок, нога отбивала по полу неровный ритм, но Евгения ничего этого не замечала. «Надо рассказать. Надо рассказать», – настойчиво билось в голове. Духи, их невнятные речи и странные перемещения сквозь свет – все эти вопросы следовало задавать магам. Она знала, что самой ей не разобраться. По уставу, разумеется, стоило отправить послание в Магистрат, как теневики всегда и делали. Дождаться объяснений и действовать согласно их указаниям. В крайнем случае можно бы попросить и подмогу. Случалось, что без магов дело было не разрешить, и им приходилось вместе с корпусом немного «замарать ручки». Законным магам, а не отшельникам, как Александр. Но...

– Сегодня ночью... – голос девушки чуть дрогнул.

«Боги, неужели я в самом деле это делаю?» – подумала она. Маг терпеливо ждал, а Евгения все не могла решиться продолжить.

– Я не обману твоего доверия, – вдруг тихо произнес Александр. – Обещаю.

От этих простых, едва слышно произнесенных слов у нее сбилось дыхание. Казалось, что под ногами чернеет ледяная пропасть, как в ее снах, и чем дольше она стоит на ее краю, тем сложнее решиться прыгнуть. Можно ли доверять ему? Можно ли доверять хоть кому-либо?..

– Сегодня ночью... – повторила девушка решительно и на этот раз не остановилась.

Она говорила спокойно и последовательно, будто излагая отчет наставнику и стараясь не сомневаться в своем решении. Он – не убийца. Ему можно доверять. Хотя бы раз в жизни она должна отогнать страх и довериться. А если ошибется, то что ж, придется убить его самолично.

– Хм, – отозвался маг, когда девушка закончила.

– Хм? – округлила она глаза. – Это все, что ты можешь сказать о случившемся?

Александр чуть приподнялся в кресле и облокотился о стол, сложив руки в замок.

– Да, это пока все, – кивнул он. – Потому что у меня так много вопросов, что я даже не знаю, с чего начать. Да и кому их задавать – тоже.

– Тогда давай начну я, – чуть раздраженно отозвалась девушка.

– Разумеется, – ответил тот и улыбнулся. – Тебе-то привычнее.

Девушка хотела нахмуриться, но не сдержала усмешку. Правда, получилась она скорее дерганой, чем веселой.

– Часто ли духи сами являются людям?

– Почти никогда. Раз в тысячелетие, наверное, не знаю. Они живут своей жизнью и редко вмешиваются. Им не особо интересны наши дела, только магия, которая может привлечь их внимание, поэтому они всегда откликаются на зов. Но чтобы они появились сами? Для этого нужна особая причина. И какая, я пока даже вообразить не могу.

– А демоны? – она кивнула в сторону мертвого зверя. – На чей зов могут приходить они?

Маг пожал плечами.

– Так же на зов магии. Но... но все это необычно. С чего бы им тут стало как медом намазано?

– И почему оно все еще тут валяется? – поморщившись, спросила Евгения.

– Я... – маг замялся. – Я хочу показать его остальным.

– Зачем? – удивилась девушка, а потом тут же ответила сама: – Хочешь сказать, что мы поймали убийцу девушки? Это и впрямь может быть... оно?

– Очень похоже, – кивнул Александр.

– Но что, если нет? Они успокоятся и ослабят внимание.

– Мы скажем, что по округе могут ходит и другие твари, так что ночные сторожа продолжат следить за поселком. Но если мы покажем отрубленную башку, они перестанут так бояться и коситься друг на друга.

– И еще отстанут от Веньки, – пытливо вглядываясь в мага, произнесла девушка. Маг молча кивнул. – Почему ты так опекаешь его? Мне жаль парня, но я не понимаю, отчего ты так сильно...

Договорить она не успела. Дверь сотряслась от мощных ударов кулаком, и сиплый мужской голос протянул с той стороны:

– Откройте! Пожрали! Пожрали!

Александр мигом вскочил на ноги и подбежал к двери. Резко толкнув ее, он едва не сбил с ног щуплого мужичка, чье лицо было залито слезами, а ноги тряслись, как у больного. Опираясь о косяк, мужик шагнул в комнату, смешивая вонь убитого демона с острым спиртовым душком. Бутылка в его руках качнулась, и на порог упало несколько янтарных капель.

– Опять пожрали! Опять! – заголосил он, поднимая на мага блуждающий взгляд.

Александр нахмурился и устало спросил:

– Что пожрали, дядь Вить?

– Всю картоху! Всю! Всю! А ее, чо ль, многова? Откуда ж тут ей браться? Растил, растил, чуть собрал, а все... И нету больше! Что прикажешь делать-то, а? Все пожрали, ядрена репа! Все!

Евгения бросила на мага вопросительный взгляд, и тот тяжело выдохнул.

– Дядя Витя уверен, что в его подвале кто-то живет и каждый год съедает его запасы.

– Так, все верно так! – подхватил мужик.

– Но они как лежали на месте, так и лежат, – он бросил гневный взгляд на вошедшего и вырвал из его рук бутылку. – Напугал черт! Я думал снова...

– Да я ж не вру Алесанваныч! – проглатывая слова, закричал мужик. – Лукавил чутка, ну бывало, что ж оно, случается. Но то когда было! Щас все истинно! До словечка! Как ж жить-то тепереча, а? – слезливо прогудел он. – Жрать-то надо. А чаво жрать? Ничегошеньки не осталось!

Александр возвел глаза к потолку, будто молясь богам о терпении, а мужик вдруг перевел бегающие глаза на мертвого демона и ткнул в него пальцем:

– О! Мож, этот и пожрал? Зубища вона каки! Всю картоху излямзал!

– Это демон, – просто ответил маг. – Ему до твоей картохи дела нет. Давай, дядь Вить, иди домой, поспи немного, легче станет.

Александр попытался вытолкать мужика на улицу, но тот уперся пятками в пол и продолжил как ни в чем не бывало:

– Ишь развелось! Всяка дрянота лезет! Это все с вулканов ползет, помяни мое слово, Сан Ваныч! С вулканов! В огне демонском варятся, вылазят и ползут, тварюги, лезут в печи да в подполье! И жрут токова!

– Вулканы священны, – произнес маг таким тоном, словно повторял давно заученные слова, – никого, кроме богов, там нет.

– Ка-а-ак же! – протянул мужик. – Давно убегли боги-то ваши! И мертвяков даж побросали! Никто их не проводит на дорожку-то! Ходют, бродют, в дома стучатся.

– К тебе кто-то стучался сегодня? – тут же обеспокоенно спросил Александр.

– Ко мне-то? Не знай... не слыхал. Но их всю ночь бродило тьма-тьмуща! Сторожа-то наши, – он захохотал, – белесые по домам разбеглись. Пьют второй час уж! От душ-то мертвецких убегли все и заперлися в домах. Оно, конечно, зна-а-амо, утащат за собой, и все, пиши пропало!

Евгения поднялась и подошла к магу.

– Стоит верить? – спросила она, кивая на мужика.

– Надеюсь, нет, – ответил маг, устало проводя рукой по лицу.

Запрятав тело демона в подпол и наскоро одевшись, Александр и Евгения последовали за дядей Витей. Точнее, сначала побрели, а потом и сами поволокли мужика вперед, закинув его руки себе на плечи. Густой запах перегара забивался в нос, а в ушах то звенели слезливые жалобы, то грохотали самые невероятные ругательства, которые, как казалось девушке, мужик выдумывал на ходу.

Дом его был жалкой покосившейся лачугой, на которую и смотреть-то было больно. Грязная, скрипящая старыми досками, она насквозь провоняла спиртом и мышиным пометом, так что Евгения едва удержалась, чтобы не выбежать вон. Они скинули мужика на незаправленную постель, покрытую пятнами и в нескольких местах прожженную, и тот вмиг протяжно захрапел, ткнувшись носом в подушку.

Евгения огляделась. Почерневшая печка, заляпанный стол, блестевший от застывшего на нем жира, непонятное тряпье на полу. Она сморщилась. В прошлый раз, когда она обследовала деревню, этот дом выглядел куда лучше, хотя и тогда производил прискорбное впечатление.

– У него бывает, – глухо произнес маг, перехватывая взгляд девушки. Лицо его сделалось как будто виноватым. – Раньше он был совсем другим.

– Что же случилось? – спросила она, глядя на взлохмаченного храпящего мужика.

– Жена и двое взрослых сыновей, – сглотнув, ответил Александр. – Медведь разорвал.

Глаза Евгении расширились от ужаса, но маг продолжил:

– Вернее, так все говорят. Он же считает, что их прибрал к рукам лесной хозяин, или демоны, или еще кто, в зависимости от его настроения. На самом деле, никто не знает. Я в то время только приехал на Камчатку, и меня собирались отослать в Эссо, к старейшине. Тогда все и произошло. Он вернулся из леса один, в крови и грязи, с безумным взглядом. И все кричал, что на них напало чудовище.

– Их тела видели?

Мужчина кивнул.

– Тогда здесь жил другой маг, мой... наставник, так сказать. Он ходил на их поиски. Особо мне ничего не рассказал, только то, что зрелище было ужасным. Их...

Он умолк и вдруг поднял на девушку задумчивый взгляд.

– Они... я слышал, их грудь была разодрана.

– Как у девушки? – тут же подхватила его мысль Евгения. – Ты думаешь, это может быть одна и та же тварь?

Александр пожал плечами.

– Кто знает, но почему бы и нет? Только это не объясняет убийства на Ключевской, они-то совсем не похожи. Да и почему все повторилось спустя столько лет?

Девушка тяжело выдохнула.

– Чем дальше, тем больше вопросов, а хотелось бы совсем наоборот. Сколько лет прошло с тех пор?

– Двенадцать, – ответил маг. – Это случилось в тысяча девятьсот пятом.

– А еще что-то странное в те годы происходило?

– Кроме революции и войны с Японией? – он невесело хмыкнул. – Нет, ничего.

Продолжить мысль больше не получалось, и в комнате повисло молчание.

– Ладно, – спустя пару минут раздумий произнес маг. – Давай глянем в подпол. Что там с его картохой!

Мужчина по-хозяйски откинул затертый плетеный коврик и, наклонившись, потянул вверх железное кольцо. Крышка подпола со скрипом приподнялась, и маг сдвинул ее в сторону. Из квадратной черной дыры потянуло плесенью и какой-то неясной кислятиной.

– Подай-ка лампу, – велел маг.

Евгения оглядела комнату, но не обнаружила ничего, кроме нескольких спичек.

– Все что есть, – произнесла она, подавая ему полупустой коробок.

Александр благодарно кивнул, чиркнул спичкой, что-то неразборчиво шепнул и чуть подул на ее слабый оранжевый огонек. Та брызнула яркими горячими искрами и более уже не затухала. Маг опустился на пол и заглянул внутрь подпола.

– Хм, – привычно выдохнул он.

Евгения опустилась вслед за магом и тоже заглянула внутрь, слегка задев мужчину плечом. Тот чуть вздрогнул, будто она ненароком тронула больную рану, и опустил горящую спичку ниже.

– Гляди, – произнес мужчина. – Он не врал.

Девушка прищурилась, вглядываясь в полутьму. Сначала ей показалось, что пол там завален мусором, но потом она поняла, что это разодранные в клочья мешки, разбитые банки с соленьями, от которых и шел кислый душок, и растоптанные клубни картофеля. Половина полок оказалась совершенно пуста, и только пожеванная кожура кое-где усыпала доски.

– Что тут произошло? – удивилась девушка, наклоняясь чуть ниже. Она перегнулась через край и едва не потеряла равновесие.

– Осторожно! – Мужчина ухватил ее за талию и рывком оттащил подальше. – Все-то тебя в темноту тянет, госпожа, – он усмехнулся.

Девушка двинулась в сторону, и его рука соскользнула на пол.

– Я просто стараюсь заглянуть как можно дальше, – хмыкнула она и поднялась на ноги.

– Несомненно, – отозвался маг, поднимаясь следом.

– Кто мог пробраться в подпол? – спросила Евгения, отряхивая с шинели пыль. – Сомневаюсь, что человеческая еда могла понадобиться духу или демону.

Александр пожал плечами.

– Я бы уже не был ни в чем так уверен.

Они переглянулись. Замученные и полные сомнений взгляды. И Евгения вдруг остро ощутила связь. Связь понимания и общего дела. Подобное ей приходилось испытывать нечасто, лишь с несколькими из ее напарников. А тут совсем чужой человек.

– Что, – хмыкнул маг, глядя ей прямо в глаза, – все так же тебе не нравлюсь?

– Я... я еще не решила, – усмехнулась девушка.

Александр улыбнулся, теплее, чем когда-либо раньше.

– Предупреди, когда решишь. Не хочу вдруг проснуться под дулом твоего револьвера.

Она коротко рассмеялась.

– Что ж, договорились.

В комнате вновь повисло молчание, но на этот раз в нем чувствовались неожиданные тепло и уют.

– Знаешь... – вдруг начал маг, но не успел добавить и слова.

С улицы донесся истошный крик, и тут же к нему присоединились сразу несколько даже не напуганных, а скорее изумленных голосов.

– Река! – закричал кто-то. – Река замерзла!

Евгения успела заметить, как в глазах мага промелькнул страх, и мужчина тут же метнулся к выходу. Девушка побежала следом, и вскоре они уже пробирались через сгрудившуюся толпу к укрытому синим льдом речному руслу.

Успокоить народ удалось далеко не сразу. Внезапно оледеневшая река вселила в людей ужас едва ли не больший, чем недавние убийства. Их кормилица, их источник жизни впервые за десятилетия внезапно ушла под лед.

Совет, который созвал староста для обсуждения случившегося, быстро превратился в балаган и принес больше новых вопросов, чем помог разрешить дело. Все наперебой раздавали советы Александру: каких духов призывать к ответу, каким богам прочесть молитвы и как заставить всю иномирную сущность вернуть их реку в «надлежащий вид». Маг только устало кивал и соглашался со всеми и ни с кем одновременно, и Евгении было совершенно ясно, что мужчина не имеет ни малейшего понятия, что делать дальше. Впрочем, как и она сама.

Мальчишка, которого посадили следить за сигналами телеграфа, прибегал за ней лишь единожды. И весть с континента не только не решила их проблем, но только добавила. «Помощи не будет» – таким был краткий ответ теневого корпуса. А следом за ним сводка из неожиданных и до боли пугающих новостей:

«Три убийства. Внутренние органы отсутствуют. Байкал».

«Пять убийств. Внутренние органы отсутствуют. Белуха, Алтай».

«Два убийства. Внутренние органы отсутствуют. Манарага, Урал».

«Три убийства. Внутренние органы отсутствуют. Эльбрус, Кавказ».

«Четыре убийства. Внутренние органы отсутствуют. Териберка, Кольский полуостров»...

И еще порядка десяти точно таких же донесений. Кратких сводок от ее товарищей по корпусу. На мгновение ужас охватил ее с такой силой, что стало тяжело дышать, ноги вдруг сделались ватными, так что ей пришлось опуститься на стул. Все ее мысли о событиях в Ключах перевернулись с ног на голову. Дело вовсе не в том, что происходит здесь, это происходит повсюду. По всей империи!

Она рванула из штаба со всей возможной скоростью, не обращая внимания на испуганные взгляды, провожавшие ее. Ворвалась в дом мага и молча бросила бумаги ему в руки. Александр удивленно приподнял брови, но ничего не сказал и быстро пробежал глазами по листам.

– Если думаешь, что я помню значения всех этих телеграфных точек и черточек, госпожа, то ты сильно ошибаешься. Да я и не слишком охотно учил их.

Девушка бессильно опустилась в кресло, пытаясь отдышаться и унять пробравшую ее дрожь.

– Убийства... они повсюду, – прерывисто выдавила она и кратко пересказала послание корпуса.

Александр молчал. Взгляд его словно застыл, и мужчина не мигая уставился в одну точку. Потом он тяжело вздохнул и, отбросив листы на стол, тихо выругался:

– Дерьмо.

– Ты, как всегда, красноречив, – фыркнула девушка.

– Если бы у меня были стоящие идеи, я бы сказал что получше, – мрачно ответил маг. Он устало прикрыл глаза и откинул голову на спинку стула. – Все это напоминает ритуальные убийства. Но такой масштаб... Я не понимаю, ради чего это делается.

– И кто это делает, – добавила Евгения.

– Только духи знают, – со вздохом произнес мужчина привычную присказку, но девушка вдруг напряглась.

– Они и впрямь могут знать.

– Но не хотят говорить, – покачал головой маг, открывая глаза. – Ритуал, который я проводил с тобой, был не первым за эти месяцы. Да и старейшине в Эссо никто из родовых духов не дал подсказки. Они молчат и уходят, если пытаешься спросить больше. Пока что самым разговорчивым из всех оказался твой посланник.

Перед глазами девушки тут же вспыхнул образ Николки... и трупные пятна на его лице. Она мотнула головой и потерла виски.

– Но его слова не имеют смысла. Велит обернуться. Велит подниматься. И велит пролить кровь, – повторила девушка слова духа и вновь ощутила это душащее чувство, словно в самих созвучиях букв крылась мощная неземная сила.

– Тебе нужно будет это выполнить, что бы оно ни значило, – мрачным тоном произнес маг, усаживаясь прямо и облокачиваясь о стол. – Тебя обвязали клятвой, я практически вижу, как она густится вокруг тебя, – он прищурился, будто пытался разглядеть нечто невидное глазу, и девушка поежилась. – Это веления бога.

– Бога?! – она поперхнулась и судорожно закашлялась. – Не... не слиш... кх... не слишком... смешная шутка, – хрипло выдавила девушка, но лицо мага оставалось все таким же хмурым.

– Я и не шучу, – тихо ответил он. – Духи служат только лишь богам, от кого еще они могли бы принести послание? Даже не так – повеление. И даже самый мощный дух не мог бы связать клятвой так плотно.

– Но я не давала никаких клятв, ни на что не соглашалась! – вскрикнула девушка.

Маг невесело усмехнулся:

– Боги не спрашивают, они повелевают.

Слова тяжело упали в воздух, словно глыбы вулканических камней. Евгения невольно сглотнула и ослабила воротник. Ей вдруг показалось, что невидимая цепь вот-вот ее задушит. Она бегло оглядела комнату, будто пыталась найти спасение здесь и сейчас, и ее взгляд вдруг остановился на едва заметной в полу крышке подпола.

– А что же демоны? – спросила она, и Александр вскинул на нее вопросительный взгляд. – Они так же молчаливы, как духи?

– Пока мне довелось опросить лишь одного, – ответил маг и проследил за ее взглядом. – Но, возможно, другой будет разговорчивее... – Он задумчиво постучал пальцами по столу и вскочил на ноги.

Быстро подошел к подполу и, наклонившись, откинул крышку.

– Эта дрянь начинает пованивать, – скривившись, произнес он и поднял глаза на девушку. – Но знаешь, это даже хорошо.

– На его запах придут другие?

– Они и так здесь, – пожал плечами Александр. – Кто-то ведь сжирает запасы. Но если все сделать правильно, мы можем загнать их в ловушку. Не зря же я сохранил эту мерзость, – он хитро ухмыльнулся, и Евгения не сдержала ответной улыбки.

– Предлагаешь поохотиться за демонами? – спросила она, с невольной досадой представляя себе это несомненно долгое и грязное дело.

– Если быть честным, то это предложила ты, – хмыкнул маг, но кивнул. – Да, госпожа, надо же хоть иногда меняться с ними местами.

Под закрытыми веками бегали пятна только что затушенной свечи. Темнота казалась густой и плотной, обступающей тело со всех сторон. Евгения куталась в одеяло до самого подбородка, не столько пытаясь скрыть надетую на себя шинель и револьвер в руке, сколько стараясь унять дрожь. От духоты и жара быстро взмокла спина и вспрели обутые в сапоги ноги, но она все равно упорно натягивала одеяло на лицо и старалась не шевелиться.

За ее спиной недовольно завозились, и девушка едва сдержала раздраженный вздох. Мало того что им с магом пришлось лечь на одну не самую широкую кровать, так он еще и бесконечно ворочался, то задевая ее спину локтями, то стукаясь лбом о ее макушку.

– Мы угорим быстрее, чем эта тварь вылезет, – буркнул мужчина, и ее ухо обдало теплом.

Евгения сердито поджала губы и воздержалась от ответа. Если они начнут болтать, то демон уж точно не соизволит явиться.

Маг снова что-то буркнул себе под нос и поерзал, устраиваясь поудобнее, отчего девушка получила коленом в ногу.

– Успокоишься ты уже или нет? – не сдержавшись, прошипела она. – Святые боги, ты как дитя малое!

– Ненавижу духоту! – недовольно ответил Александр.

– Тогда перекладывайся на пол! Только уймись уже! – чуть повернувшись к нему лицом, прошептала девушка. Ее взгляд наткнулся на два ярких уголька его глаз, и Евгения невольно отшатнулась. Она не ожидала, что он лежит настолько близко.

– Что? – спросил маг, глядя прямо на нее.

– Ничего, – буркнула девушка и поспешно отвернулась, вновь закрывая глаза.

По телу пробежала жаркая волна, лицо ее горело, а желудок свернулся в тугой узел. Вот уж чего она не ожидала, так это волнения из-за встречи с демоном. Или же все дело...

За окном скрипнула ветка, и они оба настороженно притихли. Звонкая тишина неприятной вуалью повисла в доме. Но ничего более ее не потревожило. Евгения облегченно выдохнула и позволила себе чуть расслабиться, стараясь не вдыхать расходящуюся кислую вонь убитой твари.

Туша лежала прямо на полу, рядом с ними, в центре ровно очерченного белого треугольника. У каждой его грани маг нарисовал по маленькому кругу, заключая в каждый из них особый символ. Угадать в них изображения священных для Камчатки животных без подсказки было невозможно. Неровные линии, зигзаги и овалы. Но каждый из них нес в себе лики Ворона, Волка и Медведя. Александр окропил тело демона и нарисованные знаки своей кровью и прочитал над ними несколько ритуальных молитв, значения которых остались для Евгении весьма туманными.

– Запах сородича и моей крови взбудоражат его, – объяснял накануне маг девушке, – а призывные знаки усилят их. Представь, что ты не ела несколько дней, а тебе под нос суют горячий свежеиспеченный пирог. Разве можно от такого удержаться?

– И не укусить? – хмыкнула девушка.

– А вот этого желательно избежать. Символы не только усилят запахи, они не дадут демону уйти. Стоит ему только коснуться линий, как он увязнет, будто в смоле, так что не стоит слишком беспокоиться... Но оружие лучше держать при себе.

Новый шорох около дома вновь заставил Евгению напряженно стиснуть челюсти. Что, если к ним пожалует не один демон? Или ловушка не сработает? Что, если демон полезет в другие дома, а их жильцы даже не узнают об этом? Ведь в прошлый раз никто не услышал криков девушки. А что, если...

Шорох повторился. Уже громче и ближе, где-то рядом с печкой. Евгения сжала зубы, закрыла глаза и покрепче перехватила маузер. Маг позади нее замер, и она почувствовала, как напряглось его тело. Скрипнула металлическая дверца печурки, и что-то большое с едва различимым шорохом стало медленно заползать в дом. Девушка тихо сглотнула. Ей хотелось немедленно открыть глаза и увидеть, что за тварь находится рядом с ними. Неведение пугало, а звуки непрестанного движения вызывали тревожную дрожь во всем теле.

Оно было большим, это чувствовалось по звуку. Оно было неповоротливым и толстым, но двигалось осторожно, делая шаг и замирая. Прислушиваясь и приглядываясь к спящим. Шажочки звучали мягко, будто чьи-то маленькие лапки ступали по половицам, но, к ужасу Евгении, лапок этих было много.

Она ощутила, что существо подобралось к кровати и застыло на месте. Сердце ее забилось с такой скоростью и силой, что она была уверена: демон несомненно его услышит и разгадает обман. Но существо оставалось неподвижным, и даже дыхания его не было слышно.

В нос потянуло странноватым горьким запахом. Не слишком приятным, но и не таким ужасным, как ожидалось. Существо двинулось еще ближе, Евгения чуть заметно дернулась и почувствовала, как теплые пальцы мага осторожно касаются ее плеча, словно успокаивая и вселяя веру в себя и в его силу.

Демон зашевелился, и ощущение нависшей тени постепенно исчезло. Он отстранился от кровати и, судя по мягкому шуршанию, приблизился к телу своего сородича. Фыркнул. И еще раз. Евгения не смогла понять, принюхивается он или же посмеивается. Раздался хруст, едкая вонь резко ударила в нос, и к горлу девушки подступила тошнота. «Боги милосердные! – пронеслось в голове. – Он что, его жрет?!»

Косточки и хрящи смачно захрустели в чьей-то глотке, и по полу застучали капли оставшейся в туше крови. Евгении показалось, что еще миг, и ее точно вывернет наизнанку. Не только от запаха гнили, но и от этого хруста и довольного ворчания жующего демона. Она не сдержалась и чуть приоткрыла глаза.

Сначала ей показалось, что, кроме тьмы, ничего не видно, но серебристые отсветы луны на стенах доказали ей обратное. Она видит. Видит черную жирную тень перед собой. Девушка даже не сразу смогла понять, что это тело, а толстые отростки, исходящие из него, – демонские лапки. Морда твари была бесформенной: то ли шарик, то ли вытянутый ввысь овал, который постоянно двигался и будто менял свои очертания. Глаза, острые уши и кривой рот тоже бесконечно находились в движении и за несколько секунд, что она наблюдала за демоном, успели трижды поменяться местами. Но вот торчащие изо рта острые жвалы никуда не девались. Они глубоко вгрызались в облезлую тушу, которая безвольно висела в двух коротких толстых лапках существа.

Евгению охватило небывалое отвращение. Даже страх отошел в сторону при виде этого зрелища. Все, чего ей хотелось, – больше не слышать мерзкого чавкающего звука. Александр, по-видимому, придерживался такого же мнения. Он резко вскинул руку, выкрикнул пару слов на корякском, и комнату озарил свет. Огонь пробежал по нарисованным линиям, поднимаясь едва ли не в человеческий рост. Туша с глухим стуком упала на пол, а второй демон скрипуче взвыл и заметался внутри огненной ловушки.

– Вставай! – велел маг, и, откинув одеяла, они оба вскочили на ноги.

Евгения тут же подняла револьвер, пытаясь целиться в демона сквозь плотную огненную завесу. От яркого пламени и запаха подпаленной шерсти ее глаза заслезились, и девушка быстро заморгала. Силуэт существа чуть размылся, и на мгновение показалось, что внутри огня появился кто-то еще, но наваждение быстро исчезло.

– Я велю тебе отвечать, – громко крикнул маг, расхаживая вокруг пламенной ловушки. – По праву священных рун и древних законов. Ты добровольно вошел в темницу, а потому я имею право задавать вопросы.

Тон мужчины звучал торжественно, будто он вел праздничную церемонию в Магистрате, но лицо его было сосредоточенно, и глаза неотрывно глядели на демона.

– Отвечай, ты убил девушку в этой деревне?

Существо зашипело, части его лица задвигались по черному пятну с бешеной скоростью, а жвалы защелкали, словно пытаясь схватить врага сквозь огонь. Евгения бросила вопросительный взгляд на мага: стоит ли это считать ответом демона или он может говорить человеческим голосом?

Александр нахмурился, и огонь вдруг сделался плотнее.

– Отвечай! – рявкнул он, заставляя языки пламени яростно взметнуться выше.

Режущий уши скрип, словно чей-то коготь прошелся по металлу, рассек воздух. Девушка даже не сразу поняла, что этот звук издает сам демон. Она невольно вжала голову в плечи, словно надеялась зажать таким образом уши, но револьвера не опустила.

– Да что за черт?! – выкрикнул маг. По лицу его стекали капли пота, не столько от жара, сколько от усилий, которые он прилагал для удержания ловушки, и с каждой новой минутой оно все более искажалось от гнева и непонимания. – Он не может не отвечать! – крикнул мужчина, посмотрев на девушку. – Это невозможно! Символы богов обязывают его подчиняться! Так... так было всегда, – неуверенно закончил он и почти беспомощно глянул на демона. – Так не должно быть...

Тварь внутри огня вертелась и ерзала, стараясь держаться подальше от пламени, но будто надеясь отыскать в нем спасительную брешь. Скрипы, вой и скрежет, которые она издавала, становились все громче и невыносимее.

– Ну хватит, – буркнул маг, и в его руке блеснуло серебристое лезвие. Он сделал шаг в сторону огня, но Евгения испуганно перехватила его за локоть.

– Что ты делаешь?

– Надо заставить его говорить, серебро поможет, – с раздражением в голосе отозвался маг и скинул ее руку. – Огонь мне не навредит.

Но стоило этим словам сорваться, как пламя вдруг взбрыкнулось, расширилось, как надутый парус, и внутри ловушки снова мелькнул еще один силуэт. Маг и Евгения отпрянули.

– Что происходит? – испуганно вскрикнула девушка, но мужчина не ответил. В черных глазах его яркими бликами отражалось пламя, делая взгляд еще более острым и даже жутким. Он пристально всматривался в огонь несколько мгновений, а потом глаза его вдруг расширились от изумления, и маг тихо выдохнул:

– Ты?!

Огонь снова взвихрился, горячие его языки стали связываться и скручиваться, образуя вытянутое тело, длинный пушащийся искрами хвост и маленькую мордочку.

– Лиса? – удивленно спросила девушка.

Огненный зверь оскалился и прыгнул вперед. Евгения вскрикнула, отскакивая в сторону и падая на пол. Над головой ее прокатился нестерпимый жар, но кожи он не коснулся. Резко стало темно, и Евгения обернулась.

Прямо посреди комнаты стояла девушка. Нагая и прекрасная, как и прежде. Рыжие локоны ее спадали на плечи, а кожа почти что серебрилась в свете луны. На Евгению она даже не глянула, но, чуть склонив голову, смотрела на упавшего на пол мага.

– Что ты делаешь? – процедил он. Лицо его стало жестким, губы сложились в тонкую линию, а в глазах плескался гнев. – С каких это пор духи помогают демонам?

Девушка утомленно вздохнула и, изящно присев на корточки, мягко, даже с любовью провела ладонью по лицу мага.

– Помнится, я предупреждала тебя, человек, – промурлыкала она, склоняя голову так и эдак, будто любуясь его лицом. – Не вмешивайся.

Маг наклонился ближе, едва не упираясь лбом в ее лоб.

– А почему вмешиваешься ты? – тихо спросил он.

Дух не отвечал, а демон за его спиной потихоньку пятился к печке. Евгения осторожно села и подняла револьвер. Но в кого выстрелить первым? Кто из них опаснее?

– Во имя нашей долгой дружбы я дам тебе совет, – наконец произнесла рыжеволосая, и голос ее прозвучал низко и хрипло, совсем не по-женски. – Надежды у тебя почти нет. Но, быть может, сопка будет тебе спасением. Все равно всем туда извечная дорога.

Она резко поднялась, не добавив более ни слова. Языки пламени объяли ее красивое тело так быстро, что Евгения не успела даже моргнуть. Миг, и дух исчез, оставив на своем месте лишь несколько ярких искр. И решение было принято. Девушка крутанулась на месте и выстрелила. Черная туша демона дернулась, протяжный вой огласил комнату, высокий и дикий, так что пришлось зажать уши. Черная вонючая жижа полилась на половицы, но тварь не остановилась. Быстрее, чем можно было от нее ожидать, она попятилась и проворно вползла обратно в печку. Евгения снова нажала на курок, вскакивая на ноги. Торчащие паучьи лапки демона вздрогнули, кончик одной из них рухнул на пол, и дом снова сотрясло от воя. Тварь поднялась ввысь по дымоходу, и по крыше быстро застучали лапки. Она убегала.

– За ним! – выкрикнул маг, хватая выпавший нож, и они оба выскочили за дверь.

Темнота и холод тут же окутали их. Жителям в эту ночь велели запереться в домах и не зажигать свечей. Только бледный свет луны озарял деревню, и снег мирно и неуместно весело искрился в ее лучах.

Они замерли у порога, вглядываясь в крышу. Повисла тишина. Ни шороха, ни звука. Все замерло в ожидании.

– Приготовься, – шепнул маг, и девушка, кивнув, подняла оружие. Сколько пуль у нее еще осталось? В револьвере насчитывалось восемь камор, и все на начало путешествия были заполнены. Она сделала два выстрела, а значит, оставалось еще шесть попыток. Достаточно много, если хорошо прицелиться.

На крыше мелькнула тень. Скрип, движение, и тварь с диким воплем прыгнула вперед. Девушка выстрелила, пуля прошила толстое черное брюхо, и белый снег зашипел от пролившейся на него горячей жижи. Демон взвизгнул в прыжке, перелетел через мага и девушку и, рухнув на землю, покатился вперед. Евгении показалось, что все уже кончено, но тварь мгновенно вскочила на свои многочисленные ноги и помчалась вперед со скоростью ездовой собаки.

– Вот дьявол! – рыкнул маг и рванул следом.

Черный демон быстро уносился вдаль, сливаясь с тенями домов и прячась за углами. Не прошло и пары минут, как они потеряли его из виду. Демона выдавали лишь черная дорожка жижи, которую источала рана, и неглубокие следы лап, оставленные на снегу. Но и они не помогли, когда дорожка вдруг раздвоилась. Маг и девушка остановились, прислушиваясь. Все снова затихло. Даже собаки и кони молча прятались по своим углам в эту ночь.

– Придется разделиться, – задумчиво произнес Александр и неуверенно глянул на девушку. – Нельзя, чтобы тварь успела заползти в чей-то дом.

Она кивнула.

– Не бойся, не пропаду, – заверила она мага. Но лицо его все еще обеспокоенно хмурилось. – Или ты забыл, что я теневой жандарм? – девушка чуть улыбнулась, и мужчина едва заметно улыбнулся ей в ответ.

– Ну ладно, – кивнул он. – Но если...

– Хватит болтать! – махнула рукой Евгения. – Пора уже все закончить. – И, не дожидаясь ответа, она пошла по следу в сторону замерзшей реки.

Спустя несколько шагов она обернулась, но мага на месте уже не было. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять гулко бьющееся сердце, и огляделась. Тишина казалась мертвой. Жители деревни так старательно исполняли приказания мага, что ни одна занавеска в окнах не шевельнулась, ни одна дверь не скрипнула. Но, может, оно и к лучшему. Ни к чему им это видеть, а ей ощущать на себе любопытные взгляды. Она тут же почувствовала себя неуютно. Мысль о том, что и сам демон может сейчас наблюдать за ней, заставила ее конечности похолодеть. Она двинулась вперед, чтобы только не стоять на месте, и старательно оглядела все закоулки между домами.

Черная дорожка неровной змейкой вилась вперед и вперед. Вниз по ухабам. К одетой в сверкающий лед реке. Девушка подошла к самой кромке и остановилась. Следы тянулись дальше, к другому берегу, но она медлила. Внутри поднималась тревога, и Евгении никак не удавалось ее унять. Что-то не так. Что-то неправильно. Как и все, что происходит в последнее время.

Впереди мелькнула черная тень, щелкнули жвалы, и толстый зад демона вильнул в сторону противоположного берега. «Уж не ведешь ли ты меня в ловушку?» – мелькнула мысль, но девушка осторожно опробовала ногой лед и шагнула вперед. Уж лучше встретить опасность лицом к лицу, чем дать этой твари ускользнуть и вернуться однажды ночью для нового убийства.

Лед был крепок. Будто сильные морозы уже давным-давно сомкнули реку. Но девушка все равно не спешила. Она осторожно двигалась вперед, вглядываясь во тьму. Синяя поверхность льда, лишь слегка запорошенная снегом, искрилась и даже сияла в ночи. Слишком уж ярко и неестественно. Евгения всмотрелась вдаль и снова выстрелила. Гневный вой подсказал, что пуля вновь достигла цели, но не убила демона. Наоборот, она лишь разъярила его.

Черная туша отделилась от теней и неуклюже выползла на лед. Замерла, шумно дыша и источая такую тошнотворную вонь, что даже с приличного расстояния девушка чувствовала ее и едва сдерживала рвоту. Демон не двигался и только щелкал жвалами. Евгения тоже замерла. «Где же Саша?» Она обеспокоенно огляделась.

Середина реки. Пустота и холодный простор вокруг. Молчаливый и бездушный свет луны. И тишина. Евгения сглотнула. Перед глазами вдруг замелькали воспоминания из ее кошмаров. Она же на льду, прямо как в ее снах! Вот только никакого белого медведя здесь не было видно.

Воздух дрогнул. Она ощутила это за своей спиной и против воли задрожала всем телом. Что-то росло позади нее. Что-то темное и устрашающее. Револьвер в ее руках шумно задребезжал, и девушка поняла, что не может обернуться. Оно смотрит на нее. Оно большое и сильное. И оно хочет...

Демон впереди вдруг подскочил и понесся вперед. Пальцы ее занемели, но, следуя одним лишь инстинктам, нажали на курок. Резкий выстрел. Громкий, разрывающий тишину, и демон наконец повалился наземь без движения.

Он глухо рухнул на лед, и мелкий трескучий звук докатился до Евгении.

– О нет! – выдохнула она тихо с прозрачным облачком пара.

Глубокие трещины зазмеились под ее ногами. За спиной тень надавила сильнее, и в беспомощной попытке спастись девушка обернулась. Она бы успела увидеть больше, но лед с громким треском лопнул, и Евгения рухнула в воду. Лишь неясная темная фигура мелькнула перед ее глазами и тут же исчезла.

Холод был так силен, что, казалось, разорвет внутренности. Она ухватилась за край проруби, стараясь усилием воли расслабить тело, как ее учили в корпусе. Намокшая отяжелевшая шинель тянула вниз, ноги болтались в черной ледяной пустоте, и все тело сотрясала крупная дрожь. Сердце глухо стучало в висках, дыхание сбивалось, но девушка делала один спокойный вдох за другим. Оперевшись на руки, она активно заработала ногами, придавая себе горизонтальное положение. А затем поползла вперед. Медленно, без рывков выбираясь на поверхность.

У нее уже почти получилось. Все же уроки корпуса не проходили даром. Но здесь нельзя было проснуться, и то, чего не случалось во сне, в реальности обрело силу. Чьи-то ледяные руки дернули ее за лодыжки, и девушка с криком полетела обратно в воду. Ужас и холод окатили ее снова, она забилась изо всех сил и до крови вцепилась в края льдины. Она била ногами и кричала, надеясь, что маг придет ей на помощь. Но горизонт был пуст.

– Помогите! – из последних сил выкрикнула она, и чья-то мощная хватка рванула ее вниз. Над головой сомкнулась холодная вода, и дыра во льду тут же затянулась.

Рой пузырьков вырвался из ее рта, когда она не смогла удержать испуганный крик, в горле сдавило. Она едва могла двигать конечностями и чувствовала, как горят ее легкие. Хватка на лодыжках вдруг исчезла, будто никто ее и не держал. Девушка рванула к поверхности и принялась кулаками бить в ледяную корку.

Воздуха не хватало, течение, хоть и медленное, постепенно отклоняло ее тело в сторону. Глаза заволакивало туманом, а руки больше не хотели двигаться. Она отчаянно заморгала и забила вновь, чувствуя, как постепенно сознание ускользает вдаль. «Нет... нет», – стучало в голове. С той стороны мелькнула темная тень, раздался стук, который она едва разобрала, а затем вокруг собралась темнота. Больше она ничего не видела.

Глава 13

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

...февраля 1917 года

Ее одолевал сон. Долгий, липкий, бесконечный. И холодный. Холод окутывал ее постоянно, взламывал кости, содрогал мышцы. Ей казалось, что она уже никогда не согреется.

Иногда она просыпалась. Точнее, думала, что просыпалась. Ничто не имело границ, и она с трудом разбирала, сон то вокруг или явь. Ей помнились черная вода и яркий голубой лед, а в следующий момент в глаза уже ярко светила луна, и что-то темное и большое маячило перед глазами. Оно ворчало и двигалось. Теплое дыхание вырывалось из его носа, обдавая ее лицо, и пахло... пахло мокрым зверем. Сознание ее туманилось, и оттого она не понимала, вправду ли видит над собой оскаленную морду огромного черного медведя. И вправду ли он тащит ее вперед, зажав в зубах ее покрытую инеем шинель.

В следующий раз она очнулась, когда вокруг уже висела сплошная темнота. Никакой луны или медведей не было и в помине. Она лежала на чем-то мягком, плотно укутанная в шерстяные одеяла, и чувствовала, как все тело болезненно покалывает от постепенно уходящего холода. Девушка тяжело заморгала, пытаясь разобраться в происходящем. Она ничего не понимала, мысли словно вморозились в голову и не собирались оттаивать так быстро. Холод все еще оставался внутри ее тела, но дышать как будто становилось легче. Она ощутила, как волосы на голове всколыхнулись от чужого дыхания, и чуть приподняла голову.

Александр лежал закрыв глаза. Даже не так – мучительно сощурившись, и крепко прижимал ее к себе. Только сейчас она поняла, что чувствует на себе его теплые руки и слышит под ухом частое биение его сердца.

– Не двигайся, – вдруг шепнул он, не открывая глаз. – Я должен тебя согреть.

Она поджала губы и снова заморгала, мучительно отыскивая в голове хоть какие-то слова. Спать хотелось невыносимо. И согреться. Согреться хотелось более всего. Краем сознания она понимала, что под одеялами на ней нет никакой одежды, впрочем, как и на самом маге, но все равно придвинулась ближе, прижимая к его горячему телу оледеневшие ладони. Как же хорошо. Тепло!

«Так ты все-таки оборотень?» – хотела сказать она, но получилось только:

– Тык всоборн? – Губы не шевелились, да и сознание уже уплывало далеко, ближе к звездам и иссиня-черному небу. Однажды она это видела, не так ли? Этот звездный глаз в вышине.

– Что? – спросил кто-то. – Я ничего не понял.

– Оборн...

И она снова погрузилась в сон.

Ей еще никогда не приходилось спать так долго. Ночь была бесконечной, и только редкие пробуждения убеждали в том, что она еще жива. В рот ей вливали какую-то горячую жидкость, пахнущую травами и медом, – но, к счастью, без зверобоя! – и натирали тело жгучим ароматным жиром.

Стучали двери, слышались чьи-то разговоры. Человеческие и не очень. А может, все это ей только мерещилось. Иногда холод сменялся жаром, и чьи-то когти царапали горло и мешали дышать. Тогда она металась из стороны в сторону, то кутаясь, а то снова сбрасывая одеяла и пытаясь удержать слезы муки и бессилия. Тело казалось непослушным и слабым, и это раздражало. Проблема, которую она никак не могла решить и с которой оставалось только мириться.

Ее снова кутали в меха, отпаивали целебными отварами и... обнимали. Мягко, заботливо, как никогда еще не приходилось ей чувствовать, и от этого одиночество, царившее во снах, на время отступало.

Пугающая тень за спиной и белый медведь ей больше не мерещились, и она даже начала сомневаться, что в самом деле проваливалась под лед. Может, это ей только приснилось? Но перед глазами мелькали странные картинки: высокие снежные горы, черные вороны, взлетающие с вершин к небесам, и люди с незнакомыми лицами. Они говорили с ней, но языка она не понимала и только растерянно моргала, глядя в их узкие миндалевидные глаза.

И лишь однажды ей удалось распознать уже знакомый корякский язык. Ей снился дом мага, точно такой, каким он был на самом деле, но Евгения знала, что спит. Она лежала на кровати в полутьме, и только одна-единственная свеча освещала комнату.

Рядом с ней сидела старуха. Мягко покачиваясь в кресле, она быстро двигала спицами и тихо напевала себе под нос. Пряжа ее была странной – черно-синей, со звездными прожилками. Старуха умело вертела серебряными спицами, и толстые нити складывались в звездное полотно. Под ногой ее что-то шевелилось, будто там прятался кот или собака, но девушка так и не смогла его разглядеть.

– Проснулась? – усмехнувшись, спросила незнакомка и блеснула темными глазами. Была она маленькой и сморщенной, губы ее потрескались и высохли, на голове серебрился мягкий пушок, но взгляд был цепким и острым, словно у хищной птицы. На старухе висела белая меховая шуба с красными расшитыми узорами, которые девушке уже доводилось видеть в корякской общине.

– Не думаю, что я проснулась, – тихо ответила Евгения, с трудом шевеля конечностями и стараясь сесть. Не удалось. Она со вздохом опустилась обратно на подушку и спросила: – Кто вы?

Старуха хихикнула:

– А ты сама разберись. Я пришла не на вопросы твои отвечать, а рассказать тебе сказку.

– Сказку?! – удивилась Евгения, и незнакомка энергично закивала.

– Да. да, а что, по-твоему, еще остается старухам? Пряжа да сказки, разве нет?

Девушка неуверенно пожала плечами и хотела еще что-то сказать, но гостья махнула рукой и властно произнесла:

– Молчи! Твое дело слушать, а мое – говорить!

Евгения послушно закрыла рот и натянула одеяло. Движения спиц в руках старухи завораживали, а звездочки мерцали в полотне весело и успокаивающе.

– Закрывай, дитя, глазки и слушай мою сказку. Жила-была одна деревушка. Всё там были одни землянки, даже домов нигде не стояло. И жила там ребятня, глупая и смешливая. Всё им хотелось играть да веселиться. И вот однажды спустились они в землянку, заигрались там, да не заметили, как наступила ночь. Но один сиротка увидел сгустившуюся темноту и сказал остальным: «Тише, ночью смеяться нельзя, не то бог придет и съест нас». Но никто его не послушался, и только громче зазвенел веселый смех.

Разнесся по земле топот, и снова сказал сиротка: «Тише, тише, идет сюда кто-то» – и закрыл двери наглухо. Но никто не заметил его стараний.

Топот сделался сильнее, и у землянки появился бог. Принялся он искать дверь – не нашел, но звонкий смех так и манил его внутрь. Тогда втянул он в себя воздух, и двери распахнулись сами. Взглянул он в землянку, и все, кто был там, тут же окоченели замертво. Как и были: смеющиеся – с открытым ртом, а прыгавшие – на одной ноге. И только сиротка спрятался и остался жив.

Тогда взял бог его на руки и поставил перед собой.

– Вставай! – велел он. – Нечего прикидываться мертвым.

– Но я боюсь, что ты съешь меня, – отвечал сиротка.

– Не съем, – пообещал бог. – Лучше мы с тобой сыграем в прятки. Если я тебя найду – зарежу, но если ты меня найдешь – ты зарежь меня. Таково слово, и оно нерушимо.

Прятался бог и за полог, и в притвор, но везде его находил сиротка. А бог его отыскать не мог. То дитя под его мохнатые ноги залезет, то в щель заползет, не может бог его найти, сердится. И тогда сказал он:

– Так и быть, точи, сиротка, свой нож.

Заскрипело серебряное лезвие, блеснуло в темноте ночи. Ударил сиротка бога в грудь, да то ли пожалел, то ли сил ему не хватило, не убил он его. Тогда бог выхватил нож из его рук и сам себя ударил в сердце. И пал замертво.

Старуха замолчала, хитро взглянув на девушку. Евгения захлопала сонными глазами и тихо спросила:

– Что это за странная сказка такая? Зачем ты мне ее рассказала?

Незнакомка улыбнулась широко-широко и, чуть склонившись, прошептала:

– Просыпайся, сиротка, топот за окном!

Евгения вздрогнула и открыла глаза.

В комнате было светло, пахло травами и вареной рыбой. В воздухе плыл печной жар, и девушка поняла, что истекает потом под несколькими одеялами. Мерно постукивал по столу нож, но за задернутым пологом ничего не было видно. Остатки сна вдруг ударили в голову, и Евгения резко дернулась назад к стене. «Прятался бог за пологом...» – прозвучало в ее голове. Она села, отмечая на себе ночное платье и теплые носки на ногах, и отдернула ткань в сторону.

Александр вскинул на нее взгляд и выдохнул:

– Слава богам и духам!

Откинув нож в сторону, он быстро подошел к кровати и протянул руку, но вдруг отдернул ее, замялся и с неожиданной неловкостью опустился на дальний край кровати.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, обеспокоенно вглядываясь в ее лицо.

– Хор... хорошо, – неуверенно ответила девушка. Голос ее чуть хрипел, тело казалось помятым, а в голове все еще мелькали картинки из сна. Но в остальном она была совершенно здорова. – Как... как я здесь оказалась? Ты вытащил меня?

Смутное воспоминание о черном звере почти стерлось из ее сознания, оставив лишь запах мокрой шерсти в носу и ощущение теплого дыхания на щеке. Маг отвел взгляд.

– Ну... не совсем, – ответил он и встал. Прошел туда и обратно, будто не решаясь рассказывать о случившемся. – Ты голодная? Давай я налью тебе супа.

Мужчина метнулся к столу, но девушка воскликнула:

– Саша! – Он замер, удивленно глянув на нее. – Неведение – худшая пытка, неужели ты этого не знаешь?

Он тяжело вздохнул и отвернулся.

– Вообще-то, прошло три дня, – молчание. Евгения в ужасе округлила глаза. – Ты здорово меня напугала. Уж думал, не вылечу.

Он вновь вернулся к кровати, сел ближе и, сложив руки на груди, недовольно спросил:

– Зачем ты вышла на реку? – голос прозвучал сердито, но в глазах таилось беспокойство.

– Я хотела убить демона...

– И едва не убила себя! Умница! – раздраженно фыркнул маг. – Неужели в корпусе теперь учат этому?

– Лед был крепким, – ответила девушка, кутаясь в одеяла, словно опять ощущая холод воды. – Он бы не треснул, если... если бы не та тень.

– Хочешь сказать, это демон разбил лед? – нахмурился Александр.

– Нет, – девушка задумчиво покачала головой. – Кто-то... что-то другое.

Она сбивчиво рассказала о своем сне и том, как он превратился в реальность. Поведала даже о старухе с ее жуткой сказкой. Лицо мужчины мрачнело, но он молчал, не перебивая и не давая никаких ответов.

– Ты... ты понимаешь хоть что-нибудь? – с надеждой спросила Евгения.

Маг устало провел ладонью по лицу и пристально посмотрел на девушку.

– Нет, – ответил он, – но мне тоже есть что тебе рассказать. – Он немного помолчал, будто собираясь с духом. – Пока ты... спала, погибло еще трое.

Она судорожно втянула носом воздух и ошеломленно поглядела на мага.

– Еще трое? – хрипло повторила девушка.

Маг кивнул.

– Один мужик ушел на сопку. Я нашел его. Без внутренностей. С той странной деревяшкой внутри тела. Еще двое здесь. Задрали. Одна женщина и... дядя Витя. – Он умолк, будто слова застряли у него в горле.

Евгения в ужасе уставилась на мужчину. К горлу отчего-то подкатила тошнота, и захотелось снова лечь и уснуть, чтобы больше ничего подобного никогда не слышать. Они немного помолчали, а потом девушка протянула руку и обхватила ладонь мужчины.

– Мне жаль! – тихо произнесла она и еще крепче сжала его кисть, мягко ведя большим пальцем по его ладони.

Александр кивнул и быстро продолжил:

– Здесь был еще один демон, такой же, как тот, что преследовал тебя в лесу. Он нападал только на людей. А вот тот, которого ты застрелила, просто жрал все подряд. Когда я вскрыл его брюхо, из него вывалились мелкая живность, картошка, банки. Все в слизи, отчасти превращенное в гниль, отчасти целое. Мерзость в общем... – Он сглотнул и поморщился. – Но никаких костей или еще чего... человеческого. Я даже не знал, что такие демоны вообще существуют! А того, кто убивал, я все же поймал, – мужчина посмотрел на Евгению. – Он сюда сам пришел, лег у твоей кровати и заскулил. Двинуться не мог и все корчился, словно его держал кто-то. На когтях его была кровь. Я его и убил.

В комнате снова повисла тишина, и Евгения тут же вспомнила что-то копошащееся под ногами старухи.

– Боги! – выдохнула она, подтягивая колени к груди. Слишком много загадок вокруг. Слишком много смертей. Им не справиться! Им не справиться со всем этим!

Она не сразу заметила, что маг придвинулся ближе.

– Есть кое-что еще, – тихо произнес он, и девушка вскинула на мага испуганный взгляд.

– Что? – едва шевеля губами, ответила она.

– Возможно, стоило рассказать раньше, но... я не был уверен. Помнишь, ты спрашивала меня про письмо Магистрата? С их призывом на войну?

Девушка кивнула. Сердце ее бешено заколотилось. Почему-то показалось, что она не хочет слышать дальнейших слов.

– Так вот... – Александр набрал в грудь воздуха и выпалил на одном дыхании: – Это не про Германию. Магистрат планирует убить императора.

В первые несколько мгновений Евгения молчала. Маг глядел на нее, виновато морщась и с ожиданием в глазах. Она почувствовала, как напряглись мышцы на его руке, словно он готовился драться или... схватить ее?

– С чего ты это взял? – хрипло спросила девушка.

– Мой отец – маг Магистрата, – мрачно ответил Александр, словно сама мысль об этом была неприятна. – А святейший в Петропавловском Порту – его давний друг, – он хмыкнул. – Отец все думал, что я вступлю в Магистрат. Даже здесь, едва ли не на краю земли, он все пытался дотянуть до меня свои руки... Засылал мне подарки на праздники, как девице какой-то, – маг ухмыльнулся. – По-другому, видать, общаться не умеет. И кофе, между прочим, он прислал, раз уж тебе так интересно. За это ему, конечно, спасибо, но в Магистрат я не пойду. Не отдай меня учитель на время корякам, быть может, так бы оно и было... – Александр умолк, заметив хмурый взгляд Евгении. – Ну да, ты не это сейчас хочешь слышать. Они решили, что я должен знать. И присоединиться.

– Но это... невозможно! – выдохнула она и, отпустив его руку, поднялась. Одеяла упали на кровать, оставляя ее в одном ночном платье, но девушка этого даже не заметила. Пошатнувшись на еще слабых после лихорадки ногах, она отошла подальше и оперлась о стол. В груди вдруг больно сдавило, по вискам пролился жар, и ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание. – Это невозможно! – повторила девушка.

За ее спиной послышалось движение, и рядом выросла тень мага.

– Они хотят этого уже давно, – тихо произнес он, осторожно касаясь холодными пальцами ее локтя. – Ты ничего не изменишь. Ты же знаешь, как они всегда думали: почему те, кто способен усмирять духов, должны подчиняться чьей-то власти? Разве не они сами и есть эта власть?

– Я знаю, что они думают, – резко ответила девушка, зло отдернув руку. – А что думаешь ты? – она ткнула пальцем ему в грудь, словно припечатывала слова. – Ты все знал и скрывал это! Когда, интересно, ты собирался мне сообщить? Когда Зимний дворец будет лежать в руинах?! – ее голос задрожал, переходя в гневный крик. – Я поклялась служить царскому двору! Ты хоть понимаешь, что ты теперь изменник?! Как ты мог молчать? Ты забыл, что было двенадцать лет назад? Или тебе все равно? В этом захолустье никого это не волнует?! Я уезжаю! – выпалила девушка, кидаясь к лежащей на стуле одежде.

– Уймись! – рявкнул маг, перехватывая ее руки.

Она дернулась, пытаясь освободиться, но сил вырваться не хватило. В глазах девушки горела ярость.

– Предатель! – выдавила она сквозь зубы.

Уголки его губ чуть дрогнули, но хватка осталась крепкой, а голос, когда он заговорил, был тихим и даже мягким:

– Потому и не сказал тебе. Я знал, что ты ринешься обратно в Петербург, хотя ничем уже не поможешь. Только помрешь зря! И как же твой долг здесь? Разве ты не клялась исполнять свои обязанности теневика, нет? Бросишь всех умирать и уедешь?!

– Как видно, я тут бесполезна! – быстро заговорила она, все еще пытаясь вырваться. – От меня никакого толку! Я здесь никому не могу помочь...

– Ты можешь помочь мне, – твердо произнес маг, не отводя темного взгляда. – Помоги мне. Я, точно как и ты, не понимаю, что происходит, но мы должны разобраться. Нельзя же просто бросить их умирать!

– А всю остальную империю можно? – тут же вскинулась она. Мысль о новой революции повергала ее в ужас. Но в еще больший ужас ее повергало то, что она не удивилась. Каким бы сильным ни было потрясение от слов мага, глубоко внутри она понимала, что знала. Знала, что революция неизбежна. Напряжение росло уже не первый год. Недовольства, голод, война – когда в истории они способствовали любви народа? Ей даже почудилось облегчение от этой новости. Ведь ожидание худшего всегда в разы тяжелее уже свершившегося. Но все же...

– Ты предатель! – снова выдавила она, и несколько горячих капель слез пролились по ее щекам. – Ты ничего не сделал! Ты знал и ничего не сделал! Все... все мои товарищи в корпусе, они же могут погибнуть!

Маг неприязненно цыкнул, и девушка с негодованием уставилась на него.

– Возможно, – ответил он спокойно, наконец выпуская ее руки. – Но ты переживаешь о них больше, чем стоило бы. Это они поведут магов ко дворцу.

Его жесткий уверенный тон напугал ее даже больше самих слов. Она судорожно закачала головой и услышала, как с ее губ срывается нервный смех.

– Нет... этого не будет, – она невольно попятилась, словно расстояние могло отделить ее от сказанного. – Ты лжешь! Чтобы корпус и Магистрат спланировали такое... вместе?! Да это же просто смешно!

Александр вздохнул и с грустью взглянул на нее.

– Общее дело объединяет и злейших врагов, разве нет? К тому же кто тебе сказал, что наставники и генералы корпуса так же ненавидят Магистрат, как обычные служащие? С чего ты взяла, что за все годы они не провернули вместе каких-нибудь грязных дел? Ты далеко не наивный человек, но почему-то на корпус смотришь таким... – он замялся, словно пытаясь подобрать слово, – таким затуманенным взглядом! Они тебе не семья, как бы тебе ни хотелось думать иначе...

Она дернулась, словно ее ударили, и сердито поджала дрожащие губы.

– Но они все, что у меня есть, – процедила Евгения.

Маг понимающе кивнул, а потом тихо произнес:

– И это самое пугающее.

Она почувствовала, как к горлу подступил неприятный комок, и ощущение одиночества охватило ее как никогда прежде. Стало холодно. Она ясно осознала, как далеко ее дом и отчасти близкие, отчасти просто знакомые люди. И никто не заберет ее отсюда, никто не придет...

– Но кое-кто о вас все же позаботился, – совсем тихо произнес маг, и Евгения услышала его голос будто издалека. – Разве не задумывалась, почему тебя направили сюда одну? Насколько мне помнится, теневики всегда работали хотя бы парами.

– У нас много работы. Не только меня отправили в одиночку, – тут же возразила она.

– Разумеется, – кивнул маг. – Куда отослали других? Байкал? Алтай? Урал? Оттуда ведь шли донесения? И все работают там по одному? Вас просто отправили подальше, чтобы не лезли, куда не стоит. Кто-то жалостливый...

– Жалостливый?! – тут же вскинулась она.

– Конечно, – в голосе его на этот раз послышалось нетерпение. – Если ты успокоишься, то поймешь все и сама. Ты бы встала на защиту императора, верно? Ты и несколько таких же глупцов. Вероятно, лишь горстка, которая прожила бы не больше часа. Но кто-то пожалел вас и отправил подальше, наверняка облегченно выдохнув и радуясь подвернувшимся случаям.

– Это был приказ генерала, – чуть слышно произнесла девушка.

– Да сохраните боги его жизнь! – произнес маг, и на время в комнате повисло молчание.

В глазах у девушки помутнело, в желудке неприятно скрутило, и она покачнулась. Мужчина дернулся вперед, чтобы ее схватить, но та вскинула руки и отошла назад.

– Знал... и ничего не сделал... – пробормотала она вновь.

– А с чего ты решила, что я должен был? – не выдержав, крикнул маг. – Это приказы императора, а не Магистрата делают таких, как я, изгоями. Живите как хотите, но на службу вам не устроиться, свадьбу не сыграть, паспорт не получить, да и теневой корпус будет дергать по каждому убийству в округе. А эта дурацкая война? Кому она сдалась?! Ее пора было закончить, как только с полки пропала первая буханка хлеба, но нет же! Империя никогда не отступает, так?!

– А Магистрат, по-твоему, лучше? – гневно выкрикнула она, сжимая кулаки. – Он-то для народа, – передразнила она избитую фразу.

Но Александр покачал головой:

– Нет, и они не лучше. Напыщенные павлины, которым нужна только власть. Мне жаль, что в императорской семье не родился ни один маг, может, это их проклятие, уж не знаю. Но посуди сама, если ты можешь заставить море успокоить волны и ветер задуть в другую сторону, какое тебе дело до человечишки, вещающего что-то с позолоченного трона? Хорошая была мысль поставить рядом с троном мага, но одного Распутина не хватит, чтобы удержать всех. Тем более когда простой люд уже заражен ненавистью. – Он немного помолчал, а потом едва слышно добавил: – Я не хочу выбирать ни одну из сторон, они обе мне одинаково противны. Но я кое-что сделал. – Евгения вскинула на него удивленный взгляд. – Я отправил послание. Помнишь того демона, который мне служит? Я отправил его с посланием к императору. К духам даже обращаться не стал, они по поручениям бегать не станут. А демоны... они куда ближе с человеком, чем думается. Я предупредил императорскую семью, а там пусть делают что хотят. Но мой совет был – бежать, потому что северный ветер уже задул, а его никогда и ничто не остановит. Думать надо было куда раньше, теперь им остается только прятаться.

Она сделала судорожный вдох. Она ведь все понимала, тогда почему на душе было так тошно?

– Всю империю всколыхнет, – прошептала Евгения, поднимая покрасневшие глаза на мага.

– Если только она не умрет раньше, – мрачно возразил мужчина. – Каждый делает то, что в его силах, верно? Нам нужно разобраться с происходящим. Возможно, все это связано с революцией, а может, и нет. Духи перестали отвечать, ни один из них не приходит на зов, хотя они повязаны божественной клятвой и обязаны являться, – он медленно подошел к девушке и остановился, только когда их лица оказались лишь в нескольких дюймах друг от друга. – Мне жаль, что так все вышло, – тихо произнес он. – И я понимаю, что такое клятва и служение императору. Ты никого не спасешь, если уедешь, но ты можешь помочь здесь. Помоги мне.

Она сглотнула. От его пристального взгляда по коже побежали мурашки, и девушка не смогла ничего ответить. Она молча кивнула и отвернулась, не выдержав. Чуть отступила, понимая, что мгновение назад почти не дышала.

– У меня есть еще кое-что, – произнес Александр, и девушка горько усмехнулась:

– Очередная добрая весть?!

– Весть, но добрая ли, пока не знаю. Святейший из города отправил послание. Не по телеграфу, а письмом. На днях прибыли каюры с провизией и спустя несколько часов сразу уехали обратно. Извини, не думал, что письмо адресовано тебе, они передали его без указаний. – Девушка напряглась, но, взглянув на задумчивое и спокойное лицо мага, позволила себе чуть выдохнуть. – Там было всего несколько строк. Святейший сказал, что им удалось отыскать твой приют, но никаких сведений о твоей семье там не сообщили.

Евгения ощутила, как волна разочарования окутывает ее нутро. Опять ложная, никуда не ведущая ниточка. Или же пока скрытая в темноте? Раньше ее мало интересовало собственное прошлое. В корпусе не так уж много времени, чтобы думать о нем. Есть только сейчас, и этого всегда достаточно. Но здесь, на Камчатке, с ее деревушками и сплоченными общинами, ей вдруг захотелось знать. Она ведь не просто теневик. Она человек, у которого есть корни. Да и этот медведь и силуэты предков... Впервые за всю свою жизнь ей удалось почувствовать себя чем-то большим, чем брошенный по ветру листок. Человеком, у которого по-настоящему есть семья.

– Но есть кое-что еще, – добавил Александр, с любопытством наблюдая за девушкой. – Управительница приюта сказала одну интересную вещь... Святейший не обратил на нее внимания, потому что он не так уж много знает о местных народах, – маг невесело усмехнулся. – Но я-то знаю. В письме говорилось, что неизвестная женщина родила тебя прямо там, в приюте, и... и умерла сразу после родов. Она не успела дать тебе имени, но положила на лоб маленький зеленый камешек.

Девушка нахмурилась. Тот круглый чуть зеленоватый камешек был у нее, сколько она себя помнила. Единственная вещь из детства, которую она хранила больше по привычке, чем из теплых чувств, и бездумно бросала его среди вещей, даже не задумываясь. Она кинулась к саквояжу и, покопавшись в сложенном там белье, выудила камешек на свет. Положила на ладонь и внимательно его осмотрела. Никаких надписей, никаких знаков, просто камушек, весьма бесполезный на вид.

Александр подошел к ней неслышно, так что девушка даже вздрогнула, и протянул руку.

– Можно? – спросил он, и пальцы его замерли в воздухе над ее ладонью.

– Конечно, – пожав плечами, ответила девушка. – Я не знаю, что это.

– Я знаю, – ответил мужчина, беря в руки камень с такой осторожностью, словно он мог разлететься на кусочки. В глазах мага застыло удивление. – Это аняпэль, камень-оберег корякских женщин. Его всегда держат ближе к телу в маленьких мешочках из оленьей шкуры. Это очень важная вещь для коряков, – сдвинув брови, произнес Александр. – По традиции с его помощью выбирают имя ребенку. На ремешках его подвешивают к концу тонкой палочки, которую мать ребенка держит за один конец. Другой рукой она придерживает младенца. Камню задают вопрос, какое имя он даст новорожденному, и начинают перечислять имена всех предков. Как только камень начнет раскачиваться на одном из имен, гадание останавливают и нарекают ребенка этим именем. Но если камень не двигается, малыша так и называют Аняпэль. Камень бережно хранят в семье, подкармливают его, ну, на своей манер – смазывают оленьим жиром, к примеру. Украшают его бисером. Его хранят под подушкой или в изголовье кровати, и женщины спокойно оставляют младенцев одних в яранге, зная, что амулет охранит их детей от бед и демонов.

Александр умолк, а девушка все так же непонимающе глядела на него.

– Но как это все относится ко мне? – тихо спросила она, чувствуя догадку, но отчего-то боясь поверить в нее.

Мужчина, чуть улыбнувшись, ответил:

– Добро пожаловать домой... Аняпэль. Твои предки были коряками.

Уже не в первый раз за последние минуты в комнате повисло молчание. Александр рассматривал девушку с каким-то новым любопытством, чуть прищурившись и вглядываясь в черты ее лица.

– Что ты смотришь? – недовольно спросила Евгения, и мужчина легко пожал плечами.

– Ты непохожа на корячку... при первом взгляде, – он хмыкнул, а девушка нахмурилась, – но если подумать, ты такая же гордая и упрямая, как они.

Он широко улыбнулся, явно посмеиваясь над ней, и девушка разозлилась.

– Я не вижу никаких поводов для веселья! – выпалила она и опустилась на стул, чувствуя, что ноги больше ее не держат. – В империи творится черт знает что, в деревне одно убийство за другим, духи сходят с ума, а ты стоишь и ухмыляешься, как идиот!

Александр сложил руки на груди, все так же улыбаясь.

– Тем ценнее любой повод для веселья, – просто ответил он. – Весьма забавно, как все выходит. Мог ли твой генерал что-то знать о твоих корнях? Почему он отправил сюда именно тебя?

– Не знаю, – буркнула девушка. – Сомневаюсь. Может, духи нашептали? – ядовитым голосом спросила она.

– Может, и нашептали, – согласно кивнул маг. – Но зачем ты тут всем понадобилась? Судя по твоей внешности, корякского в тебе осталось не так уж много. Твои предки могли жить здесь сотни лет назад.

– Нет никакой уверенности, что это вообще правда, – покачала головой Евгения. – Ты судишь по... по обычному камню, который дал святейший! Это же просто камень!

– Это не просто камень, – возразил мужчина. – Это важный оберег. Духи приходят к тебе во сне, облачаясь в шкуру белого медведя. Не думай, что все это простые совпадения.

Она молча покачала головой, вовсе и не ожидая, что все эти события происходят сами по себе. Но от этого почему-то становилось только хуже. Ее предки жили на этих землях? Могло ли такое быть?..

– Всякое возможно, – будто услышав ее мысли, произнес маг. – Мы не можем знать, что произошло столетия назад.

Евгения кивнула.

– Знаю. Просто... Это... – она никак не могла подобрать слов к тому, что чувствовала.

Облегчение, которое она ожидала ощутить, узнав правду о своей семье, так и не наступило. Скорее, даже наоборот – отчего-то ей стало неуютно и даже немного страшно. Но почему, понять она пока не могла.

Александр подошел к печи и выудил оттуда исходящий ароматом чугунок.

– Тебе нужно поесть, – произнес он, с глухим стуком водворяя его на стол. – А потом я налью тебе один отвар, он поможет восстановить силы после болезни.

Девушка бездумно кивнула, глядя в пустоту перед собой, а затем новая мысль заставила ее вздрогнуть. Болезнь... Как она не потонула в той реке? И кто ее притащил в дом? Перед глазами мелькнул смутный образ чего-то большого и черного.

– Как я здесь оказалась? – спросила девушка, уставившись на мага.

Тот поднял на нее удивленный взгляд и с коротким смешком ответил:

– Тебя прислал корпус. Неужели память отшибло?

Она раздраженно закатила глаза.

– Ты же понял, о чем я говорю, – твердо произнесла Евгения. – И не думай, что я не заметила, как ты в очередной раз избегаешь ответа. Кто вытащил меня из-подо льда?

Маг тяжело вздохнул и устало посмотрел на нее.

– Я бы не успел добежать до тебя. Когда раздались выстрелы, я сразу помчался к реке, но был далеко. Видел только, как ты рухнула в воду. А потом... потом на льду появился... кое-кто, – он на мгновение замялся, и следом продолжил: – Его называют кайнын-кутх – медведь-бог и хозяин леса. Его почти никто никогда не видел. Он не так уж добр к людям, и лучше с ним не встречаться. Однажды, много лет назад, как я тебе уже рассказывал, я ступил на тропку, по которой ходить запрещалось. Часть леса, по поверьям отданная ему. Я сделал только шаг, и рядом мелькнуло что-то черное и громадное, и всю правую сторону обожгло огнем. Я едва дополз до дома, кровь лилась из раны ручьем, и по ее следу топали какие-то мелкие демоны, слизывая ее и надеясь, что я подохну. Никто не запретил бы им разодрать мое тело, потому что я нарушил священный запрет.

Иногда кайнына видели издалека. Говорят, если он встанет на задние лапы, то ростом будет с самую верхушку крыши дома. Но он никого не трогает без причины. И уж тем более не приходит никому на выручку. Людские дела ему неинтересны. Но он разбил лед и одним рывком вытянул тебя из воды. Протащил по снегу и бросил к моим ногам. Надо сказать, он и правда... огромен. – Маг едва заметно вздрогнул, взгляд его на секунду застыл, а потом он продолжил: – Черный, глаза горят янтарем, и взгляд слишком умный для зверя. Он ушел тут же, как бросил тебя. Развернулся и почти сразу слился с тенями домов. Ни звука, ни следа даже. Так что можешь совершенно точно благодарить богов за свое спасение.

Темные глаза мага встретили испуганный взгляд девушки, и он добавил:

– Я рад, что ты выжила. Но, честно говоря, все эти случаи... весь этот интерес богов к тебе меня пугает.

Евгения молча кивнула. А как же это пугает ее! Она невольно провела ладонью по шее, словно пытаясь нащупать удавку.

– Возможно, лучше было бы умереть, – тихо произнесла девушка, и маг тут же фыркнул:

– Не спеши с этим желанием, госпожа, всегда успеешь. Давай для начала ты хотя бы поешь. Сытым умирать куда приятнее, – он тепло улыбнулся, наливая горячую похлебку в миску, и девушка усмехнулась.

– Значит, ты все-таки не оборотень, – произнесла она, принимая еду из его рук.

Александр нахмурился:

– С чего это ты так думала?

– Да так, болтают всякое. Хотя теперь я понимаю, с чего разговоры пошли, – с улыбкой ответила девушка, и маг тут же скривился. – А даже жаль, я бы свалила все обвинения на тебя и благополучно вернулась в Петербург.

Мужчина коротко усмехнулся, а улыбка девушки вдруг растаяла.

– Если от него хоть что-то останется, – мрачно добавила она, без аппетита ворочая ложкой в тарелке.

Александр обошел стол и протянул ей на ладони обережный камешек.

– Скажу честно, я не хочу, чтобы ты уезжала туда, – тихо произнес он. – Но это твое право, я не могу тебя заставить остаться.

– Я не брошу людей в деревне.

– Знаю, – перебил ее маг. – Я говорю о будущем. Когда мы разберемся со всем этим... дерьмом, что здесь происходит, я бы... хотел, чтобы ты осталась, – Евгения вскинула на мага удивленный взгляд, но лицо его оставалось совершенно непроницаемым. – Но если нет, то... не забудь этот камень, он тебя убережет.

Девушка неуверенно взяла аняпэль в руки, едва задев теплую кожу ладони Александра.

– Эм... спасибо, – ответила она и увела глаза в сторону. Отчего-то от его пронзительного взгляда ей сделалось не по себе.

– Ешь, – произнес маг, – я пока проверю баню. Должна была уже растопиться.

И с этими словами он накинул шубу и вышел из дома.

Баня была теплой и пахла травами, но Евгения почти не получила от нее удовольствия. Ворох тревожных мыслей окутывал ее, словно облако назойливых мошек, от которых никак не удавалось избавиться. Новые смерти, замолкшие духи да заговор Магистрата. Ей казалось, что она все падает и падает в глубокую черную бездну и этот полет уже не остановить. Ощущение собственной беспомощности давило и сжимало нутро. Уже давно она не чувствовала себя такой слабой и бесполезной. Должно быть, со времен смерти Николки. Евгения будто снова смотрела на его недвижимое тело и видела остекленевшие глаза, и в какой-то момент этот образ вдруг начинал колебаться, лицо чуть вытягивалось, кучеряшки менялись на черные жесткие волосы, и вместо мальчишки на земле лежал Александр.

Она закрыла лицо руками, отгоняя наваждение, и дала волю слезам. Не столько от страха, сколько от усталости и этого душащего чувства неизбежности грядущего. Ей даже стало жаль, что маг рассказал о заговоре. Знать, что привычный мир вот-вот разрушится и ты больше никогда... никогда в него не вернешься, и ждать этого – куда хуже внезапного изумления.

Она плакала недолго и тихо, закрывая рот руками и не позволяя судорожным всхлипам вырваться на свободу. Ей не хотелось, чтобы маг слышал.

Мужчина сидел в предбаннике, что-то тихо бормоча себе под нос, и от его близости тревога чуть утихала. Девушка не решилась пойти сюда в одиночку – на двери бани все так же отчетливо виднелись глубокие борозды когтей. Сдох ли уже тот демон, что пытался к ней пробраться, они не знали и не собирались рисковать. Особенно теперь, когда ее револьвер был безвозвратно утерян.

«Кажется, демонам ты интересна так же сильно, как и духам», – задумчиво произнес маг, разглядывая следы. Евгения на это ничего не ответила и только помрачнела. Новое беспокойство стало занимать ее мысли, и она не хотела помогать ему расти – что, если смерти в деревне случаются из-за нее? Что, если демоны приходят за ней и убивают, чтобы прокормиться? Ей казалось, что нового чувства вины она просто не выдержит, а потому решительно отбросила эту мысль как можно дальше.

Остаток дня прошел быстро и молчаливо. После бани Евгению разморило, и она тут же провалилась в беспокойную дремоту. Она чувствовала себя разбитой и хотела забыться глубоким сном, но стоило только ее сознанию хоть на мгновение уплыть из реальности, как в ушах глухим набатом начинало бить: «Слышится топот. Слышится топот». Хриплый голос старухи повторял и повторял эти слова, настойчиво и громко. И в конце концов Евгении не осталось ничего иного, как окончательно проснуться.

Когда она открыла глаза, за окном уже стемнело. На столе подрагивала светом масляная лампа, а по комнате разносился чуть слышный храп. Александр сидел в кресле, голова его запрокинулась, рот чуть приоткрылся, а грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. Лоб его продолжал хмуриться, и девушка не знала, то ли ему снился дурной сон, то ли постоянная усталость и озабоченность делами не отпускала его даже в моменты отдыха. Сейчас он казался на несколько лет моложе, и Евгения невольно почувствовала жалость и... стыд. Возможно, она была несправедлива к непримкнувшим. Возможно, в новой империи они получат новую жизнь...

Александр вздрогнул и открыл глаза. Заморгал, непонимающе оглядываясь, и остановил свой взгляд на девушке.

– Не спишь? – охрипшим со сна голосом спросил он.

Евгения села и неожиданно для себя самой произнесла:

– Слышится топот.

– Что? – маг непонимающе нахмурился, а девушка вдруг встала, подошла к двери и приложила ухо. Ей вдруг показалось, что она вот-вот услышит топот чьих-то ног наяву.

– Ты в порядке? – в голосе мужчины послышалось беспокойство, но Евгения не ответила.

– Т-с-с, – приложив палец к губам, прошипела она.

Со стороны деревни неслись привычные звуки: лаяли собаки, перекрикивались соседи, стучал топор по дереву. Да, они звучали чуть тише обычного и реже, и не слышалось в них былого задора, но все-таки они были. Ничего не произошло.

Она уже собиралась отстраниться, как на лицо ей упала тень, и рядом выросла фигура мага. Он так же молча прислонился ухом к двери и замер, прислушиваясь. Черные глаза, острые. Черты красивые, выточенные. Колючая щетина на щеках. Евгении вдруг до ужаса захотелось до него дотронуться. Коснуться его лица и почувствовать под пальцами теплую кожу. Даже не осознавая своих действий, она подняла руку... За дверью послышался хруст снега под чьими-то ногами, и они оба вздрогнули. Рука ее упала, и желание мгновенно уступило место страху.

Они переглянулись и отошли в комнату. Евгения быстро спряталась за пологом и резкими, судорожными движениями натянула на себя шерстяные штаны и гимнастерку. Едва она закончила, как в дверь постучали. Робко и неуверенно, и, судя по звукам, переступили с ноги на ногу. Девушка вышла из-за занавеси, и Александр открыл дверь.

На пороге стояла женщина. В тяжелой шубе и с шерстяным пушистым платком на голове.

– Анастасия Петровна? – удивился маг. – Проходите.

Она чуть замялась и неуверенно переступила порог.

– Что случилось?

Жена старосты быстро обежала глазами комнату, словно никак не могла собраться с мыслями, а потом произнесла:

– Не знаю, стоило ли беспокоить, господин, – она бросила напуганный взгляд на мага. – Семен Павлыч-то не велел мне. Говорит, чаво ходить зазря, токмо перепугаешь всех. Господин пусть, говорит, за калау следит, да за... – она бросила на Евгению стыдливый взгляд, но все-таки произнесла, – да за имперскими служками. А за ребятней и он сам угонится.

Маг и девушка быстро переглянулись, и Евгения почувствовала, как внутренности у нее скрутило жгутом. То же чувство свершившейся беды, которую ты смутно ожидаешь долгое время, разом охватило ее, и девушка сделала шаг вперед.

– Что случилось, Анастасия Петровна? Рассказывайте все как есть.

– Не верит он вам, госпожа, – вдруг тихо произнесла женщина, и взгляд ее стал каким-то вымученным. – Строго не велел ходить. А я все ж решила идти. Думаю: нет, быть оно ж не могет, что госпожа наша порченая. Батюшка Александр уж бы распознал, так же? – она с надеждой глянула на мага, а Евгения нахмурилась. Не хватало еще, чтобы староста распускал о ней всякие бредни.

– Конечно, – уверенно ответил Александр, нетерпеливо постукивая пальцами по столу. – Евгения – моя гостья и мой... друг. С ней все в порядке, уверяю вас.

Тук-тук-тук-тук-тук – раздавался глухой перестук его пальцев. «Топот слышится. Топот слышится. Бог идет!» – проносился шепот в голове у девушки.

Женщина облегченно выдохнула и чуть улыбнулась, но все не решалась говорить. Евгения переступила с ноги на ногу, тоже теряя терпение. Она никак не могла взять в толк, отчего женщина тянет с рассказом, и хотела вытряхнуть из нее все слова до единого.

– Оно, может, и правда пустяк, – произнесла Анастасия Петровна. – Но все ж того... чо у нас тут ныне-то творится. Надо ж лучше дома посидеть, обождать все.

Евгения заметила, как на лице мага дернулась мышца и он сложил руки на груди, будто и сам хотел встряхнуть женщину и пытался удержать себя.

– Детишки у нас все славные... Не шалят, но поиграть-то оно всем хочется, – она схватила кончики шали и начала быстро перебирать их в руках. – И домов-то у нас тут малехо, но играть, оно ж можно. Весело прятаться.

Она умолкла, и мужчина нетерпеливо спросил:

– Где дети? Вы не можете кого-то найти?

Она опустила глаза в пол:

– Никого... не можем.

– Никого? – выкрикнула Евгения, заставив женщину испуганно вздрогнуть. – И вы говорите, что это пустяк?

– Еще особливо и не хватились, – вдруг принялась оправдываться та. – Они же, ребятки то бишь, решили в прятки сыграть. Всею толпою. Они ж такие умненькие, их и мамки с папкой найти потом не могут. Так уж бывало не раз. Вот и опять, запрятались и умолкли. Оголодают, так сами и выбегут, но я ж думаю, оно лучше бы по домам разойтись. Стемнело да и... боязно теперь. Матери-то уж беспокоиться начали... ко мне пошли... за советом, – ее голос стух, и Евгения вдруг поняла, что ее неспешность и оправдания вызваны не чем иным, как страхом. Страхом поверить, что дети в самом деле пропали.

– Идем к Веньке, – тут же скомандовал маг. – Он дружит с ними и может знать.

– Так оно же вона чо, – проговорила женщина. – И Венька с ними... играется.

Девушка и маг снова переглянулись, и Евгения успела заметить в его глазах отблеск ледяного ужаса. Всего мгновение, и лицо его вновь стало твердым и сосредоточенным, и он произнес спокойным голосом, будто обсуждал предстоящий ужин:

– Пойдемте, Анастасия Петровна. Деревня не такая уж большая, да и лес я хорошо знаю. Найдем детей, а потом велите всыпать им всем за такие игры в ночи.

– Велю, велю, господин! – запричитала женщина, и, наскоро одевшись, маг и девушка вышли вслед за ней в холодную ночь.

Народ всполошился не сразу. На лицах некоторых женщин уже появились первые озабоченные морщинки и в глазах мелькнули отблески страха, но некоторое время они еще спокойно бродили по домам, заглядывали в погреба и лазали на чердаки, выкрикивая имена своих детей. И только спустя полчаса тревога в деревне сделалась почти ощутимой. Густая, липкая, душащая. Послышались первые крики и слезы, и Евгения тотчас поняла – колесо покатилось.

Люди высыпали из домов, словно их выгнало оттуда внезапное землетрясение. Загорелись лампы, зазвучали оклики. Все ожило, задвигалось, закопошилось. Люди не слушали, не умолкали и по большей части бестолково носились туда-сюда. Морозный воздух дрожал, звезды ярко и холодно поблескивали в небе, и только снежные вершины сопок молчаливо и безучастно глядели на несчастную деревню.

Евгения вошла в дом, где жил Венька, и замерла на пороге. С улицы доносился непрекращаемый шум, но здесь, в этой старенькой лачуге, было тепло и тихо. Мать Веньки сидела у печки, быстро работая спицами. Девушка чуть вздрогнула – в голове тут же мелькнули обрывки сна. Она даже невольно глянула ей под ноги, боясь увидеть там извивающуюся тушу какого-нибудь демона.

– Вы не пойдете на поиски? – тихо спросила Евгения.

Женщина даже головы не подняла. Поджав губы, она только быстрее заработала спицами. Петли выходили широкими и кривыми, и девушка подозревала, что этот шарф, или носок, или что бы то ни было придется распустить и переделать вновь.

– Ваш сын пропал, – попробовала она еще раз. – А вы останетесь здесь?

Женщина злобно глянула на Евгению и крикнула:

– Он вечно пропащий! Мне за веревку его таскать, чо ль? – И вернулась к вязанию.

– Но пропали дети...

– А я-то тут на кой? Я?! – снова взвизгнула она, отбрасывая спицы в сторону. – Скажут, Венька опять виноватый? Всегда он токмо виноватый! Убивцы ошалелые! Они же его повяжут, только отвернись! Убьют и не глянут, шо больной! Бог его поцеловал, бог! Так вот и знайте, и скажите им всем! Он святой! Его сам бог поцеловал!

Лицо женщины раскраснелось, а на плотной шее вздулись синие вены. Глаза заволокло слезами, но они так и не пролились. Евгения сделала глубокий вдох, осторожно подошла, опустилась на стул напротив и взяла ее сухую и широкую ладонь в свою. Та было дернулась назад, но девушка не позволила. Крепко сжала ее руку и посмотрела женщине в глаза.

– Я знаю, – тихо произнесла девушка. – Знаю, что он поцелованный богом.

– На сопке... на сопке его благословили, – прерывисто заговорила женщина, и Евгения кивнула.

– Да, он благословлен Кутхом, и никакая беда с ним не приключиться. Разве не так? Разве даст Великий Ворон в обиду своего поцелованного? – Женщина не сводила с девушки расширенных настороженных глаз, а Евгения тихо продолжала: – Да и мы с Александром не позволим его и пальцем тронуть. Без мага деревне не жить, это все знают, и против его слова не пойдут.

– Ой, госпожа, не мелите языком зазря! Не знаете вы ихних мыслей! Они уж и магам головы посворачивают! Оно ж чаво творится кругом! Не веруют уже ни во чо!

От этих слов Евгении сделалось не по себе. Но неужели деревенские настолько обезумели от страха последних дней, что готовы будут напасть и на мага? Она сомневалась. Как-никак он убил двух демонов, пусть и не смог уберечь всех жителей. Быть может, староста, конечно, обозлен за его дружбу с ней, теневой служкой, но все же... Неужели положение мага пошатнулось?

– Александр достаточно силен, чтобы постоять и за себя, и за Веньку, – твердо произнесла она, убеждая скорее себя, чем женщину. – Дети пропали, Мария Васильевна, – как можно мягче сказала девушка. – А Венька с ними всегда был ласков.

– Ага! – вскричала женщина. – Он-то, мож, и был, а эти? Не все такие добренькие. И камнями закидывали, и снег за шиворот пихали, и чаво только ни выдумывали! А ему все хи-хи! Он-то, мой Венечка, он-то и мухи не тронет.

– Но многие дети с ним играли и даже секреты ему доверяли, – возразила девушка, вспоминая свои разговоры с местной ребятней. Как, казалось, давно это было! – Многие из ребят его любили. Венька-сказочник, говорили они. Венька придумывает смешные игры. Венька знает тайны леса...

Она замолчала, а женщина тут же отвела взгляд. Вот оно!

– Он, бывало, водил их в лес, да?

– И чего теперь? – рявкнула женщина, вырывая руку. – Они и без него шастали! И с отцами, и сами бегали. Токмо пятки одни сверкали!

– Но, быть может, Венька водил их к какому-то особому месту? Он любит смотреть на красивую природу, может, он хотел показать...

– Ничо он не любит! – еще громче вскричала та. – Он прятаться бегает! То от этих охалаев с камнями, то от теней каких-то, кто ж его знат-то, чо он такое видит! Вота в ночь было дней сколь, пять назад? Про огоньки-то все бормотал. И сегодня все заладил: огоньки, огоньки. Я глянь: ничо, светло кругом, днем-то! А он все не замолкал никак, вот и убег опять. Прятаться!

Евгения на мгновение задумалась, а потом спросила:

– А вы знаете место, в котором он прячется?

Попала. Евгения увидела это ясно. Женщина напряглась всем телом, глаза ее забегали по сторонам, она запыхтела, словно вот-вот готова была вскочить и бежать.

– Мы не станем уводить его оттуда, – сказала девушка. – Ему нравится местечко, пусть прячется от огоньков и от теней. Он дорогу знает и сам вернется. Мы только спросим его про ребят. Вдруг он что-нибудь видел.

На лице женщины мелькнуло сомнение, она испуганно взглянула в сторону окна, и девушка тут же добавила:

– Мы пойдем только втроем: я, вы и Александр. Больше никого не возьмем с собой, никто его не тронет.

Она покачала головой.

– Не пойду. Увидит меня, заверещит опять. Не любит, когда я туда за ним иду, я ж тащу его обратно за патлы, – женщина вдруг вздрогнула и зарыдала. – Он-то бьется, а мне чаво, там его оставлять? Околеет ведь. Он ж и холода не чует, сидит себе и сидит. Так помрет и не заметит!

Евгения приподнялась и мягко обняла женщину.

– Ну ладно вам, не плачьте, – произнесла она, чуть погладив Марию Васильевну по волосам. – Мы не дадим ему замерзнуть. Надо будет, Александр ему огонь разведет, согреет.

Женщина кивнула и едва слышно произнесла:

– Недалече тут. Землянка. Ее и не видать, коль не знаешь. Бревна черные, земли сверху насыпано будь здоров, а зимой-то в снегу все. Он ход себе руками разгребает да лезет туда. Сидит, молчит. С вами не пойду, а вы легко найдете. Венька-то мой дороги в лесу знает лучше, чем дом этот, – она обвела рукой комнату и чуть всхлипнула. – А я-то нет! Куда там плестися-то?! Я и повязала на веточках красные ниточки, – она приподняла пряжу и показала на нее. – Вот такие ж. Ну и решила, а вдруг и Венька-то позабудет дорогу? Кто ж его знает. А красный он любит, он ярко горит, ему нравится все красное. Так дорожку и найдет. В сторону Ключевской идите, увидите.

Евгении вдруг припомнилось, как однажды Венька тянул ее за руку и все кричал: «Дом, дом!» – и указывал как раз в сторону сопки. Может, в эту землянку он и хотел ее увести? Хотел спрятать?..

– Спасибо вам! – поблагодарила Евгения и даже чмокнула женщину в мокрую щеку. – Он не пострадает, обещаю.

Она вышла из дома с тяжелым сердцем. Все же не стоило так опрометчиво обещать, они ведь даже не знают, живы ли парнишка и дети. И вместе ли.

У крыльца ее дожидался маг. Запрятавшись в тени, он внимательно наблюдал за бурлящей деревней. Лицо хмурое, в глазах неуверенность.

– Она знает, – тихо сказала девушка, и мужчина вздрогнул от неожиданности. – Но мы должны пойти одни. Я обещала.

Александр молча кивнул, словно уже и сам догадался, и задумчиво оглядел собирающихся в лес людей.

– Я сказал им, что иду просить о помощи духов, – тихо произнес он, – но, боюсь, поверили не все. Духи в последнее время не слишком вселяют в них... надежду, – маг чуть поморщился. – Хотя они даже не знают, что теперь те не приходят на зов.

Евгения заметила, как староста глянул в их сторону и что-то шепнул мужикам рядом. Те покивали, глянули на них и отвернулись.

– Нехорошо, – пробормотал маг.

Несколько отрядов с масляными лампами и факелами на старый манер двинулись в разные стороны леса. И только путь к Ключевской они оставили без внимания.

– Я сказал, что мы проведем обряд там, – произнес Александр, не дав девушке времени спросить.

– Как ты догадался, что нам туда? – она удивленно глянула на мужчину.

– Венька ходил только в ту сторону... вот я и подумал.

Больше маг ничего не добавил, и они молча двинулись в сторону леса.

Первая красная ниточка обнаружилась быстро, совсем близко к окраинным домам. Обмерзшая, покрытая льдинками, она уныло свисала с тонкой голой веточки. Снег у деревьев лежал нетронутым, словно никто здесь и не проходил. Маг и девушка недоуменно замерли у кромки леса.

– Я думал, в деревне просто затоптали все следы, – произнес мужчина, задумчиво потерев подбородок. – Она уверена, что Венька пошел сюда?

Девушка пожала плечами.

– Она так думает, потому что там, – Евгения неопределенно махнула в сторону леса, – его излюбленное место.

Девушка с сомнением огляделась. Здесь никто не проходил, это совершенно ясно, но куда в таком случае делись дети?

– Пойдем, – вдруг произнес маг и передал девушке уже знакомые снегоступы. Наклонился, чтобы укрепить на ногах свои, и произнес: – Может, мы и потеряем время и никого не найдем, но лучше проверить. Возможно, Венька знает и другие дороги или... – Он не договорил и обернулся.

– Или? – повторила Евгения, распрямляясь и чуть постукивая ногами, чтобы проверить плотность крепления.

– Или кто-то замел все следы, – мрачно ответил маг и шагнул в тень деревьев.

Вечерняя темнота была зыбкой, подернутой ярким лунном светом и казалась какой-то прозрачной и тонкой. Думалось, хватишь руками воздух, и он рассеется мириадами тонких ледяных осколков.

Они двигались медленно, с трудом отыскивая заснеженные красные нитки на ветвях деревьев. Поселок уже остался далеко за спиной, стало тихо, даже волчьего воя не было слышно. Только снег хрустел под их ногами и тяжелое дыхание разбивало застывшую тишину.

Молчание угнетало. В голове у Евгении метались тревожные мысли: что они найдут в той землянке и найдут ли вообще? И она никак не могла решить, какой из вариантов пугает ее больше. А еще ей без конца хотелось обернуться. Она останавливалась, оглядывалась назад, но не видела ничего, кроме деревьев и тонкой, едва заметной полоски крыш вдалеке. В снегу за ними оставались взрыхленные борозды, но ничего больше видно не было. Никаких следов, самих собой появляющихся в снегу. Ей тут же вспомнились волк и та ночь, когда к ней явился дух со своим странным посланием. Обратно она бежала так быстро и в таком ужасе, что едва запомнила дорогу, но... как же она оказалась в деревне так неожиданно?

– Саш, – тихо позвала она, мужчина замер и обернулся.

– Что случилось? – с тревогой спросил он, и девушка успокаивающе покачала головой.

– Я только хотела спросить, – она задумчиво поджала губы, а потом произнесла: – Было кое-что странное в ту ночь, когда за мной гнался демон.

Девушка поравнялась с магом, и они продолжили путь.

– Я не совсем понимаю, как это объяснить... Там был волк, дух, я так полагаю, однажды он мне уже встречался. И он... что-то сделал. Загорелось северное сияние, он вытянулся вверх и... – Она нахмурилась, не зная, какие слова подобрать, чтобы описать дальнейшее. В голове все было так путано и странно, будто все произошло во сне, а не на самом деле.

Но маг вдруг хмыкнул:

– Так вот оно что. А я-то еще удивлялся, как это тебе удалось удрать.

Евгения бросила на мужчину непонимающий взгляд.

– Я еще даже ничего толком не рассказала...

Маг отмахнулся.

– И не надо. Я уже понял, о чем ты говоришь, но... – Он сделал паузу и лукаво глянул на девушку. – Я тебе не отвечу.

– Почему?! – изумилась девушка.

– Оставь это на потом, хорошо? Когда увидишь, сама все поймешь, – и он снова усмехнулся.

Девушка недовольно покачала головой.

– Общение с духами тебя портит, – буркнула она. – Начинаешь говорить загадками, как они. Нет бы сразу объяснить все по-человечески...

Договорить девушка не успела. Маг шикнул на нее и застыл на месте. Прищурился, вглядываясь во тьму. Между деревьями легонько подул ветер, шурша снегом. Скрипнули промерзшие стволы. Пролетел тоненький шепоток...

Маг и девушка переглянулись.

– Ты слышала? – тихо спросил мужчина, и Евгения кивнула.

Они завертелись в разные стороны, еще не слишком понимая, что именно ищут, как вдруг маг дернул девушку за рукав и указал на взбухший в стороне сугроб. Она пригляделась и округлила глаза. Это был вовсе не сугроб, это была крыша. Круглый приземистый скат был полностью погребен под снегом, так же как и выступающий бревенчатый козырек и входная дверь. Они вполне могли бы пройти мимо. Землянка стояла почти вровень с землей, ни следа перед ней, один глубокий снег, так что Евгения засомневалась, что туда можно забраться.

Они как можно тише подобрались ближе и прислушались.

– Помолчи, идиот! – донеслось едва различимое шипение из нутра погребенной лачуги.

И снова тишина.

Маг раздраженно покачал головой и, опустившись на колени, снял варежки и приложил ладони к сугробу. Что-то зашептал быстро и непонятно, и снег вдруг зашуршал, задвигался, будто ветер сдувал его в стороны. Понемногу из-под белой пелены показалась темная деревянная дверь. Евгения метнулась вперед и принялась руками отгребать снег от ее подножия. Она быстро взмокла и устала, но спустя несколько минут их совместные с магом усилия позволили расчистить место так, чтобы можно было приоткрыть дверь и заглянуть внутрь.

Александр тяжело выдохнул и смахнул с лица горячий пот.

– Ну, хоть в этом духи пока не отказывают, – усмехнулся он и тяжело поднялся на ноги.

– Тихо, тихо, – раздались испуганные шепотки внутри землянки, и Евгения с усилием потянула дверь на себя.

– Эй! – крикнула она. – Кто тут прячется?!

– Госпожа?! – раздался знакомый детский голосок, и с той стороны кто-то навалился на дверь. Та приоткрылась, и в ночь вырвались слабый свет и неожиданное тепло.

В проеме показалось бледное лицо знакомого мальчишки-писаря, за его спиной мелькнули любопытные лица детей.

– Шо вы тут делаете? – удивился Ваня.

– Это вы что тут делаете? – строго спросила девушка и ощутила, как за спиной появился маг. Он дернул дверь шире и раздраженно рявкнул:

– Вся деревня на ушах! Что за игры?!

Стайка детишек тотчас юркнула вглубь землянки, а Ванька смутился и пожал плечами.

– Так это ж... ну... Венька, господин... Сказал, бог идет, надо прятаться. Сказал, есть местечко одно в лесу, ну и вот оно... – неуверенно закончил мальчик.

– Бог идет? – нахмурился маг.

– Ну как в старой сказке, – пожал плечами тот.

– И вы просто все взяли и пошли за Венькой в лес? – удивилась Евгения.

– Ну-у, – протянул мальчишка. – Он был не совсем один. Про огоньки помните, госпожа? Так вота они тоже были с ним. Только другие. Венька сказал, это уж хорошие, не кусачие. Такие манюськи, мураши какие-то или светлячки, синенькие и голубенькие, как северное сияние, ток на капельки похожие. И мне так захотелось пойти, госпожа! Звездою клянуся, ноги сами пошли! Так и Венька все про бога говорил, а все знают, что в сказке он хотел всех сожрать. А мы не хотим, шобы нас сожрали.

– А родителей жрать можно? – усмехнулась девушка.

– А он тока детей жрет! – крикнул кто-то из глубины землянки.

– Ага, – кивнул мальчишка. – Вота мы и спрятались. А огоньки нам тут тепло оставили и свет, и совсем не страшно. А еще вы бы видели, чо в лесу они делали! Мы идем, как по дорожке, а за нами все заметает! Ни следочка не оставили!

В глазах мальчишки горело восхищение, но потом он вдруг нахмурился и сказал:

– А вам сюда нельзя. Мы тихонько посидим и вернемся. А вы идите.

Он уже собирался закрыть дверь, но маг вовремя подставил в проем ногу и ухватился за дверь рукой.

– Венька! – грозно крикнул он внутрь, и мальчишка испуганно отшатнулся.

Дурачок явился на зов не сразу. Боязливо выглянул из-за спины Вани, похлопал себя по карманам, что-то невнятно пробормотал и только тогда сделал осторожный шаг вперед.

– Бог идет. Бог идет, – зашептал он и задрожал всем телом. – Нельзя назад. Нельзя назад. Нельзя назад.

– Венька, – уже мягче произнес Александр. – Кто тебя так напугал, а? Расскажи мне. Мы ведь с тобой друзья, верно? Ты нашел в лесу какие-то огоньки? Что они тебе сказали?

Но глаза Веньки вытаращились, и он судорожно закачал головой.

– Топот. Топот. Топот, – быстро бормотал он, а потом вдруг ухватился за ручку с той стороны и начал с силой тянуть ее на себя.

Маг и девушка ухватились за дверь снаружи, не давая ей закрыться.

– Бог идет. Бог идет! – заверещал дурачок и, продолжая тянуть дверь, сделал совершенно неожиданную вещь – принялся быстро произносить стихотворные строки:

Прячься, прячься поскорей,

Бог таится у дверей!

Слышат ветры, слышит снег —

От него спасенья нет.

Тише, дети, смех долой,

Бог крадется под луной.

Слышит он твои слова,

Раз – и в глотке голова.

Два – и замер ты навек,

Ты сиротка-человек.

Прячься, прячься, не шуми,

Бога злого обмани.

– Тихо! Тихо! – оплевывая всех вокруг, кричал Венька.

– Это сказка! Это только сказка! – увещевал маг, хрипя от натуги. Дурачок был сильным, дверь уже покачнулась в его сторону, и он все продолжал тянуть. – И стихи эти я знаю! Мы же вместе их учили, Венька!

– Прячься, прячься поскорей! Прячься, прячься поскорей! – повторял тот.

Лицо его побагровело, и руки, казалось, на мгновение ослабли. Но то было лишь мгновение. Глаза его внезапно выпучились, он затрясся всем телом и рванул дверь на себя. Рывок оказался таким неожиданно сильным, что маг и девушка вдвоем не смогли удержать дверь. Руки соскользнули, и Евгения покачнулась, едва не свалившись на мужчину, и дверь с грохотом захлопнулась.

– Бог идет! – раздался последний приглушенный крик. С той стороны заскрежетала задвижка, и стало тихо.

– Вот дьявол! – выругался маг, а Евгения невесело хмыкнула:

– Вообще-то, бог, если уж на то пошло.

Александр закатил глаза и злобно посмотрел на землянку.

– Я бы сказал, что Венька просто излишне впечатлительный и на него сильно повлияла сказка. Но эти огоньки... Они-то явно были на самом деле, да? – он вопросительно глянул на девушку, словно она могла разрешить этот вопрос.

Евгения пожала плечами:

– Должно быть. Дети же пошли сюда сами.

– Или под воздействием духов.

Девушка кивнула и нахмурилась:

– Я вот только не могу понять одного. В прошлый раз Венька говорил, что один из огоньков его ранил, а теперь они пришли ему на помощь?

– Или заманили в ловушку, – угрюмо добавил маг, настороженно оглядываясь.

– Я сомневаюсь, что Венька пошел бы за существом, которое его обидело, – покачала головой Евгения. – Пусть он и... особенный, но различает добро и зло.

Александр пожал плечами:

– Он может понимать их совсем не так, как мы. Его сознание ближе к духам, чем к человеку.

Они замолчали, прислушиваясь к едва уловимым шорохам леса и приглушенным шепоткам из землянки. Скрипнула в отдалении ветка. Прошелестел снег. Каркнул ворон. Девушка и маг одновременно вздрогнули. Откуда-то со стороны деревни с громким шорохом взметнулся ворох черных крыльев, и в освещенном луною небе показались десятки птиц. Хриплое карканье оглушило округу, и стая воронов с криками полетела вперед, к сопке. Они неслись быстро, громко хлопая крыльями и не переставая переговариваться между собой или же сообщая что-то людям. Стремительным черным вихрем они пронеслись над головами девушки и мага, и вскоре их крики затихли вдали.

Евгения услышала, как мужчина рядом длинно выдохнул.

– К хозяину летят, – прошептал он. – Коряки сказали бы, что Великий Кутх призывает их домой.

Евгения неуверенно покачала головой и ответила:

– А мне показалось, они сбегают. Так же, как Венька сбежал из деревни.

Они переглянулись, и в глазах мага девушка увидела точно такой же страх, какой чувствовала внутри себя. Жгучий, всеохватывающий, заставляющий желудок скручиваться узлом.

– Кхм... ладно, – чуть откашлявшись, произнес Александр. – Что будем делать с этими? – он кивком указал на землянку, но вдруг замер и уставился за спину девушки. Глаза его расширились от изумления, челюсть сжалась, а руки напряглись.

Девушка не шевелилась. В тот же миг, как он замер, она ощутила за спиной движение. Легкое, чуть заметное, как дуновение ветерка. Вот только с каждым мгновением воздух за спиной становился плотнее, горло сдавило, словно от удушья, и она невольно схватилась за него руками. За спиной собиралось... нечто. Непохожее ни на человека, ни даже на духа.

«Обернись! – зазвучал в ее голове чей-то далекий шепот, и голос этот напоминал сразу и Николку, и старуху из сна и ее саму. – Он велит обернуться».

Маг продолжал недвижимо глядеть ей за спину, и в его черных глазах было сложно что-то рассмотреть. Она знала, что это то же существо, что преследовало ее во снах и появилось в ту ночь на льду. «Обернись!»

Девушка вздрогнула и стала медленно оборачиваться. Ноги двигались неохотно, в глазах защипало, словно в них ударил слишком яркий свет. А может, так оно и было и это внезапно заискрившийся снег ослеплял ее.

Она повернулась уже наполовину, и сначала ей даже показалось, что там стоит человек, но стоило сделать последний шаг, и девушка поняла, как сильно ошибалась. Она наконец увидела его.

Существо перед ними и впрямь напоминало человека. Рослого, выше их обоих на две головы, но хватало лишь одного взгляда, чтобы понять: это создание другого мира. У него были руки и ноги, тело скрывала длинная шерстяная шуба, по подолу которой бежали знакомые символы. Кажется, точно такие украшали одежду коряков. Но вместо лица его смотрела вперед вытянутая уродливая маска. Она не была надета на него, она была его лицом. С пустыми, полными тьмы глазницами, витиеватыми линиями, будто вырезанными в коже, и неестественно острым подбородком. Нос и рот были маленькими, как бывает на вырезанных из дерева шаманских масках.

Существо молча взирало на них, держа в одной руке длинный костяной посох. Он белел и сверкал в ночи, изгибаясь, словно чей-то позвоночник, и упирался в землю. Что-то сверкнуло, и девушка перевела взгляд на руки существа. Там были когти. Черно-серебристые и длинные, они медленно и равномерно двигались, будто их хозяин задумчиво перебирал пальцами.

Никто не шевелился. Никто не издавал ни звука.

– Кто ты? – вдруг хрипло спросил маг за ее спиной.

Существо дернулось и глянуло чернотой глаз в его сторону. Маска зашевелилась, и беззубый, полный тьмы рот деревянно задвигался, превращаясь в натянутую жуткую улыбку.

Все произошло внезапно. Щелкнули когти, сверкнул в темноте костяной посох, и Евгению грубо оттолкнули в сторону. Она рухнула в снег, но тут же вскочила на ноги и обернулась. Маг лежал на земле бездыханный, и снег под ним дымился и шипел от расползавшейся лужи крови.

– Саша, – выдохнула она чуть слышно и перевела взгляд на существо.

Оно стояло рядом, возвышаясь над мужчиной и роняя на его лицо капли крови со своих когтей. Существо посмотрело на девушку и чуть склонило голову набок.

– Эта смерть предназначалась тебе! – произнесло оно мерзким, скрежещущим голосом, так что Евгении пришлось зажать уши. Ей почудился в его голосе холодный гнев, но существо вдруг резко выдохнуло и произнесло куда спокойнее: – Быть может, срок выбран неверно...

И вмиг растворилось в воздухе. Евгения моргнула, ей вдруг показалось, что существо ей привиделось, но когда она опустила глаза, то поняла, что все это было правдой.

– Саша! – метнулась она к магу и рухнула на колени. – Ты слышишь меня?

Она потрясла его за плечо и почувствовала под пальцами горячую кровь.

– Вот же черт! Саша!

Она прижала липкие перепачканные пальцы к его шее и замерла, прислушиваясь. Долю секунды, ужасную долю секунды ей казалось, что он действительно мертв, но потом жилка под ее пальцами слабо вздрогнула. Евгения выдохнула.

Рядом скрипнула дверь, и девушка испуганно вскинула голову. В проеме землянки показалась макушка Веньки. Он безучастно глянул на лежащего мага, а потом поднял голову.

– Огоньки! – вскрикнул он, и по лицу его расползлась довольная улыбка.

Девушка посмотрела вверх. Воздух над головой колыхнулся, и по нему разбежались маленькие искрящиеся звездочки. Одна, две, десять. И вот они уже сливаются в единый поток, холодный и одновременно жгучий. Северное сияние рекой растекалось по небосводу и тянулось все ниже и ниже к земле. Девушка проследила за мерцающей серебристо-голубой лентой и наткнулась глазами на волка. Он стоял чуть в отдалении, молча разглядывая девушку своими янтарными глазами. А потом, как бывало и раньше, поднялся на задние лапы и потянулся мордой к сияющей реке. Евгения приняла решение мгновенно.

– Помоги мне, Венька! – велела она и подхватила мага за подмышки.

Дурачок на удивление спорить не стал, ужом выскользнул из лачуги и проворно схватился за ноги Александра.

– Огоньки! – радостно воскликнул он.

– Да, – кивнула головой девушка, – огоньки. – И поволокла мага за собой.

Кряхтя и тяжело дыша, они тащили его ко все разгорающемуся свету. Евгения быстро оглянулась через плечо и с тревогой посмотрела на волка. Он стал уже почти прозрачным. Девушка скрипнула зубами.

– Быстрее, Венька!

Тот молча кивнул и ухватился поудобнее. Он покраснел от натуги, и Евгении показалось, что парнишка взял весь вес мага на себя. Они зашагали быстрее.

Свет слепил глаза, отчего по щекам лились слезы. Девушка уже почти ничего не видела, когда Венька замер и опустил ноги мага на землю.

– Шагни! – крикнул он и с улыбкой помахал ей на прощание.

– Спасибо! – улыбнулась Евгения, покрепче обхватила мага и ступила в полосу света.

Силуэт Веньки вмиг растворился. Один вдох, и они мешком вывалились около дома. Тошнота поднялась у девушки к горлу, а виски сдавило от внезапной боли. Так сильно, что пришлось зачерпнуть пригоршни снега и прижать их к горящему лбу. Стало чуть легче.

Она откинула снег в сторону и, снова подхватив мага, потащила его в дом, оставляя на снегу кроваво-красную дорожку.

Глава 14

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

24 февраля 1917 года

Эту ночь Евгения запомнила смутно. Одеяло в бурых пятнах крови, привкус металла на языке и густой запах близкой смерти. Дотащив мага в дом, девушка оставила его на полу, быстро зажгла лампу и первым делом попыталась остановить кровь. Она сочилась через повязки, густая, с черными пугающими сгустками внутри, и с каждой каплей уносила его жизнь все дальше от этого места. И все дальше от нее.

Она старалась не суетиться. Старалась думать холодно и расчетливо, направляя все свои мысли к ране и отраве в ней, а не на его побледневшее лицо и едва уловимое дыхание. Очистить рану. Остановить кровь. Зашить рану. Чем проще порядок действий, тем лучше. Сомнения и страхи можно оставить на потом.

Она быстро проглядела все его шкафчики и ящики, но пучки засохших трав и мухоморовые настойки были для нее бесполезны. Она все равно не знала, что с ними делать. И тогда ее взгляд упал на чуть заметный квадрат подпола. «Магические раны лучше лечить магией» – вспомнились слова ее наставника.

Девушка быстро сдвинула шкафчик в сторону и присела на корточки. На мгновение замерла, вспомнив предупреждение мага о магических символах, которые могут ей навредить. Быстро встала, подхватила кочергу и вернулась. Подцепив крюком железный обруч, с усилием потянула его на себя. Крышка со скрипом двинулась с места. Она потянула еще, чувствуя, как пот заливает спину, и в полу наконец образовалась чернеющая пустота. Потянуло сыростью, травами и чуть уловимым алкогольным душком. Евгения отбросила кочергу и осторожно заглянула внутрь. В темноте подпола она разглядела ряды полок с банками и горшочками. Воздух внутри казался плотным и чуть подрагивающим, но никакого недомогания девушка не ощутила. Может, Александр напугал ее тогда магическими знаками, потому что хотел отвадить от излишних обысков?

Она быстро спустилась, чуть поежившись от холодка, и огляделась. Что из этого ей взять? Здесь, разумеется, не было никаких подписей, и девушка ощутила, как изнутри быстро подбирается паника. Нет, только не сейчас!

Она сглотнула и вытерла влажные ладони о штаны.

– Ну ладно, – произнесла она вслух и принялась открывать емкости одну за другой, разглядывая вязкие мази, резко пахнущие жидкости и сыпучие порошки. Со злостью и бешено колотящимся сердцем она отставляла одну за другой. Зарычала от злости и выпалила: – Должно же здесь быть хоть что-то знакомое?

Девушка снова бросилась на поиски, чувствуя, как теряет самообладание и откидывает все ненужное слишком резко, едва не роняя банки на пол. Что, если она не найдет? Что, если...

Она вгляделась в темную мазь и принюхалась. Аромат пряный, медовый, будто кусочек лета запечатали в горшке. Девушка задумчиво тронула вязкую массу кончиком пальца. На подушечках осталась липкая пленка, и запах меда сделался сильнее. Она без лишних раздумий бросилась обратно в комнату.

Теневики частенько использовали мед для очищения ран, когда под рукой не оказывалось другого средства. А этот, судя по резким чужеродным ноткам, еще наполнен магической силой. Оставалось только молиться богам и духам, чтобы эта мазь не убила Александра быстрее.

Она запрятала все сомнения как можно глубже. Он и без того умирает, отчего бы не рискнуть и не понадеяться на чудо и ее опыт многих лет службы?

Девушка осторожно стянула с мага побуревшую шубу и шерстяную кофту и щедро обмазала рану, смешивая темно-янтарную мазь с кровью. Тело мужчины дернулось, с его губ сорвался мученический стон, и Евгению прошиб холодный пот. Неужели она сделала хуже? Но маг тут же затих, тело его расслабилось, и дыхание сделалось глубже и громче.

Продолжая яростно молить богов, девушка добавила еще мази и туго обвязала рану чистой марлей, которую обнаружила в одном из шкафов. Кровь остановилась почти сразу, и Евгения решила больше ничего не предпринимать. Возможно, мазь создаст плотную корку, помогая коже срастись, и зашивать рану не потребуется.

Александр дышал ровно, но лицо его оставалось таким же бледным и как будто даже заостренным, словно кто-то обточил все его черты. Повязка на ране чуть покраснела, но кровь так и не просочилась сквозь ткань. Евгения облегченно выдохнула и, прислонившись к кровати, откинула голову назад и закрыла глаза. «Спасибо, боги, спасибо!»

Ее потрясывало от пережитого страха и усталости, и она еще долго не могла заставить себя подняться. Потом все же оторвалась от кровати и с трудом затащила тело мага на постель, пачкая одеяла своими окровавленными руками. Снова проверила рану и выдохнула. Пятно на марле оставалось все таким же маленьким. Она невольно опустила горячий взмокший лоб ему на плечо, стараясь не задеть рану. Его кожа обдавала жаром, но ей все равно хотелось прижаться к нему как можно ближе. Пальцы невольно стиснули его руку, и Евгения почувствовала, как по щекам побежали слезы. Она мало за кого пугалась настолько сильно. И едва даже помнила, когда такое случалось в последний раз. И это вызывало непривычную... растерянность.

Девушка заставила себя оторваться от мага и подняться. Вымыла руки, стерла следы крови с его тела и попыталась очистить пол. Но дерево уже успело впитать кровь в себя, и теперь на половицах бурели размытые пугающие пятна. Она бросила это дело, подтянула к кровати стул и устало опустилась на него. Осторожно тронула лоб мага и нахмурилась. Кажется, поднимался жар. Снова встала, притащила к кровати ведро с холодной водой и приготовила тряпки. Ночь обещала быть долгой.

Свет в лампе слабо помаргивал, и Евгения смутно подумала о том, что стоило бы добавить туда керосина. Но она ничего не сделала. Не пошевелилась, даже головы не повернула. Тело казалось застывшим, деревянным, а мысли текли вяло и неохотно, как иногда случается во сне. Глаза слипались, и девушка с трудом держала их открытыми.

Комнату постепенно заполнял серый свет, а со стороны улицы донеслись несколько глухих голосов. «Надо бы сказать им про детей», – проплыло в голове, но девушка даже позы не переменила.

Со стороны мага донесся судорожный вдох, и девушка быстро глянула на мужчину. Он чуть шевельнулся, голова его завалилась на сторону, он вновь вздохнул и едва слышно засопел. Евгения поднесла ладонь к его колючей заросшей щеке и ощутила приятное тепло, но больше никакого жара. «Слава богам!» – устало подумала девушка и медленно распрямилась, морщась от боли в одеревенелых мышцах. Стоило бы сменить повязку, но она боялась растревожить его спокойный сон и притрагиваться к едва затянувшейся ране. «Надо бы поесть», – сонно подумала Евгения, но голова ее упала на грудь, и она тотчас провалилась в сон.

Коротким он был или нет, девушка так и не поняла. Скорее, это был даже не сон, а так, тошнотворная дремота. Она вздрогнула и резко села, когда совсем рядом раздался какой-то грохот. Вскочила на ноги и беспокойно огляделась.

В комнате стало совсем светло. Яркое солнце золотило в воздухе пыль, смягчало очертания всех предметов, так что утро показалось Евгении даже уютным. Но лишь на короткое мгновение. Снова раздался грохот, и девушка поняла, что это колотят в дверь. Она быстро накрыла мага одеялом, задернула штору и подошла к двери.

– Кто там? – на всякий случай спросила она.

– Кто там?! – прохрипел недовольный голос старосты. – Открывай щас же! Шоб вас всех побрали! Чаво заперлися-то?! Забодай кобыла задом! Открывай говорю!

Евгения раздраженно поморщилась, быстро глянула на шевельнувшегося мага и открыла дверь. Яркое солнце ослепило, она заморгала и едва успела отскочить в сторону. Староста по-хозяйски шагнул в дом, крепко сжимая в одной руке охотничье ружье. Еще двое мужиков – крупных, плечистых и темноволосых – шагнули за ним следом, вовсе не церемонясь и мрачно оглядывая комнату. Все трое раскрасневшиеся, хмурые и явно не сомкнувшие этой ночью глаз.

– Мы нашли их, – поспешила сказать Евгения, захлопывая дверь. – Но в деревне никого не было, чтобы сообщить. А магу требовалась помощь.

– М-м, – промычал староста, заглядывая за шторку. – Демон, шо ль, подрал?

На лице его не отразилось и капли беспокойства, скорее, хозяйская озабоченность.

– Да... – неуверенно ответила девушка. – Можно и так сказать.

– М-м, – снова отозвался Семен Павлович и прошел вглубь комнаты, окидывая ее прищуренным, изучающим взглядом.

– А где... где детишки-то? – спросил один из мужиков с волнением, и Евгения слабо улыбнулась.

– Прячутся в лесу, в одном... местечке. Заигрались. – Мужик недовольно засопел, и девушка добавила, стараясь сдержать слово и не выдать Веньку: – У них тепло и есть еда, и дорогу они знают. Если бы не демон, мы бы привели их обратно.

– Мелкие засранцы! – рыкнул второй мужик. – Выпорю до крови!

Он сплюнул прямо на пол, и его желтоватый плевок мерзко расплылся на бурых пятнах крови. Евгения невольно поморщилась. Надо бы выяснить, кто его ребенок.

– Если это все, господа, – с натянутой улыбкой произнесла девушка, – то давайте обеспечим Александру покой. Его сильно ранили...

– Не все, – буркнул староста, перебивая ее, и обежал глазами комнату.

– В чем же дело? – ровным тоном спросила Евгения, но внутренности у нее вдруг скрутило в тугой узел. Смутная тревога заставила ее сделать маленький, чуть заметный шаг к двери.

– Мы ищем демона, госпожа, – сказал мужик, спрашивавший о детях. – Поумерло-то уж сколько! Хотим сами его схапать!

Он неловко улыбнулся и отчего-то отвел взгляд.

– Мы с Александром убили уже трех демонов, – ответила Евгения, – не лучше ли оставить эту работу нам и дальше?

Староста презрительно хмыкнул и бросил на девушку брезгливый взгляд.

– «Оставить»... – повторил он. – Шоб мы все совсем подохли?! – голос его перешел в крик, и Евгения заметила, как вздрогнул маг на своей постели. – Хрена вам собачьего! Шоб я еще токмо раз доверил работу девке! И этот... дурень, тоже мне! – он быстро глянул на Александра. – Как кобель на новую сучку...

– Закройте рот! – злобно выдавила Евгения, глядя на старосту исподлобья. В глазах его горела откровенная враждебность, и она поняла, что больше не сможет ничего ему противопоставить. Но и молча терпеть оскорбления не собиралась. – Вы неспособны не то что управлять деревней, но даже уследить за собственным домом. За собственной дочерью! – Его глаза гневно сверкнули, но Евгения продолжила: – Вы думаете, я не знаю, что это она бегала к убитому Никите? И что вы были против? Сплетни – вещь весьма полезная. И вы думаете, я не заметила ее округлившееся лицо и располневшие бедра? Готова спорить, такого позора для старосты деревни надо еще поискать! И что такого вы ей сказали, что она решила открыть решетку жаровни в собственном доме?

Она метнула наугад. Воспоминания с недавних опросов ворвались в ее голову одно за другим, и картинка вдруг сделалась предельно ясной. Слухи о любовниках, свободное платье на девушке, да синяки, которые та стыдливо прятала в рукавах. Вот только метки демона на ней никто не обнаружил. Неужели она все-таки ошиблась?

Лицо старосты побелело от ярости. Руки задрожали, а глаза сощурились.

– Думаешь, шо такая умная?

Он мерзко ухмыльнулся и легонько кивнул. Девушка поняла этот жест мгновенно, но не успела отпрыгнуть в сторону. Один из мужиков залепил ей такую оплеуху, что она рухнула на пол. В ушах зазвенело, по скуле расползалась невыносимая боль, а в глазах сами собой собрались слезы. Она прижала руку к лицу и часто заморгала, пытаясь остаться в сознании. По комнате разнесся каркающий смех.

– Знай свое место, госпожа, – последнее слово было пропитано ядом, но Евгения едва ли обратила на это внимание.

Стараясь не шевелить челюстью, она осторожно села.

– Давай, проглядите-ка все тут, – приказал староста мужикам, и те тут же направились к шкафам и полкам.

Банки и горшки с грохотом полетели на пол. Сброшенные письма и газеты захрустели под тяжелыми ботинками.

– Что... что вы делаете? – раздался хриплый голос со стороны кровати, и Евгения заметила, как маг медленно перевернулся на бок.

– Ничо, ничо, – забормотал староста. – Спи, ты нам еще понадобишься.

Александр попытался приподняться на руках, но тут же тяжело рухнул на постель.

– Пере... перестаньте.

Стол отлетел в сторону, и посуда разлетелась вдребезги. Одежду и тряпье с печи скомкали и подрали будто в поисках чего-то подозрительного. Евгения смотрела на все с нескрываемым сожалением. Эта комната успела стать ей такой же родной, как и магу. Ей казалось, что они пришли разрушить ее дом.

Она быстро обежала глазами пол и, стараясь двигаться медленно и не привлекать к себе внимания, вытянула руку и собрала в кулак несколько острых черепков. Хоть какая-то защита!

– Что вы хотите найти? – злобно спросила она, но староста на нее даже не посмотрел.

Один из мужиков, ударивший ее, неприязненно хмыкнул, и лишь второй бросил виноватый взгляд, но тут же отвернулся.

– Чаво-то твое, нинвитка! – прорычал староста и указал на приоткрытую крышку подвала. – Глянь туда, Егорыч! Тока не залазь, там всяки знаки вона.

Егорыч осторожно глянул внутрь подвала и присвистнул.

– Оно добра-то полно!

– У... би... райтесь, – прорычал с кровати маг, вновь пытаясь приподняться. Тело его дрожало, а глаза едва держались открытыми.

– Спи, сказал тебе! – сердито рявкнул староста и толкнул Александра обратно на постель, то ли нарочно, а то ли и случайно задев его рану. С губ мага сорвался стон, и он задышал часто и неровно.

– Мерзкие ублюдки! – прорычала Евгения, и староста злобно зыркнул в ее сторону. – Вы только все испортите! Если мы с Сашей не найдем убийцу, то все вы тут издохнете как мухи!

Мужик с отвращением скривился.

– Са-аша, – мерзко протянул он. – Ну-ну.

Староста сделал шаг вперед, и Евгения напряглась всем телом, ожидая нового удара и надеясь полоснуть его черепком раньше. Но тут один из мужиков воскликнул:

– Глянь, Павлыч! Эт не те шарики, про которые кто-то болтал?

Староста и девушка одновременно повернули головы.

– Хм, – буркнул староста и подошел к подполу.

«Шарики? – изумилась девушка. – Откуда про них вообще знают?!»

– Хм-м, – снова протянул Семен Павлович и посмотрел на девушку. – Мож, и те самые. Ребристые, с надписями.

– Это те, что Александр вытащил из убитых, – раздраженно отозвалась Евгения, но староста покачал головой.

– На сопке померло трое. А шариков-то скок? Три... пять... семь штук, госпожа, – по его лицу расползлась улыбка, от которой у девушки пробежал холодок. И в то же время она подумала: «Не может такого быть! Просто не может! Не врут ли?» Ночью ничего такого она не заметила. Но и глядела-то только на горшки и мешочки.

Староста повернулся ко второму мужику, что все прятал глаза от Евгении, и произнес:

– Вишь чо, Петька? А ты сомневался есчо. Нам ее нарочно подсунули! Эт она тут демонов созывает! Эт из-за нее все!

– Но Никитка-то, – неуверенно возразил тот, – помер же раньше.

– А нам почем знать, скок она тут бродит? Вишь, про какой-то домик в лесу говорит! Ан там дети наши! Ты их демонам продала, а?!

Евгения недоуменно уставилась на старосту.

– Неужели вы правда в это верите? – тихо спросила она.

Тот передернул плечами:

– Я не верю императорским служкам. Все вы... одна мразь. Но ничо, – он довольно улыбнулся, – всем вам уже конец.

И тут она поняла. Он знал. Знал все это время. Про Магистрат и грядущую революцию. Уж какие намерения ни вели его, он, без сомнений, выступал за магов и ненавидел все, что связано с императором. У нее не было ни единого шанса.

– Разбираться не нам, – произнес староста. – А святейшему. Бери ее, – кивнул он мужикам, и те шагнули в ее сторону.

Она вскочила, метнулась к двери, но не успела. Один из мужиков перекрыл ей путь и мерзко ухмыльнулся. Он рванул вперед, и девушка махнула зажатым черепком в руке. Боль прострелила от скулы до плеча, и рука чуть дрогнула. Достаточно, чтобы острый край прошелся не по горлу, а по щеке нападавшего. «Вот черт!» – пронеслось в голове. Кровавая полоса прочертила лицо мужика, и тот гневно заорал:

– Мразь!

Он снова рванул вперед, пытаясь ударить ее по лицу, но девушка отклонилась. Схватила стул и выставила его ножками вперед.

– Только попробуй! – прорычала она.

Но он попробовал. И не один. Быть может, не случись этой бессонной ночи и долгой болезни, она бы еще сумела отбиться. Но вымотанная, безоружная против двух крупных мужиков, она оказалась почти бессильной. Ей удалось расцарапать им обоим лица и руки и даже нанести несколько болезненных ударов по челюсти и в пах, но это лишь разъярило обоих, и они быстро повалили ее на пол.

Староста суетливо передал им веревку, которой они туго стянули перед лицом ее руки и связали ноги, и старую вонючую тряпку, которую ей впихнули в рот вместо кляпа. Напоследок ее пнули куда-то в ребра, и она, с трудом дыша, обессиленно скрючилась на полу.

– Тащи, – велел староста и открыл дверь.

– Нет... – прохрипел с кровати маг и попытался сползти на пол. – Стой...

Ее грубо закинули на плечо и потащили прочь, разумеется даже не потрудившись накинуть на нее шубу.

– Нет... – повторил Александр, протянув к ней руку и рухнув с кровати.

Она еще видела, как он пытается подняться и как кровь вновь начинает сочиться из открывшейся раны.

– Женя... – прохрипел он, мотая головой, словно пытаясь сбить с себя какое-то оцепенение.

А потом дверь захлопнулась, кожу обхватил яростный мороз, и, кроме мыслей о боли, ничего уже не осталось.

Ее протащили через всю деревню, ничуть не скрываясь и не стыдясь. Народ, кучками собиравшийся на дороге, удивленно глазел им вслед, но молчал. Кто-то ахнул, кто-то испуганно вскрикнул, но никто не сказал ни слова.

Евгению охватил гнев. Неужели они так слепо доверяют решениям старосты? Неужели они так легко готовы свалить все свои беды на нее просто потому, что она чужачка? Потому, что она теневик?

Ее колотила дрожь. В глазах мелькали черные мушки, скула ныла от каждого случайного движения, а кисти и лодыжки горели от тугих и натирающих кожу веревок. Во рту собиралась слюна, оставляя на языке кровавый привкус, и хотелось сплюнуть все это на землю, но мерзкий вонючий кляп не давал этого сделать. Солнце било в лицо, а каждую мышцу едва не выворачивало от холода. От усталости и боли она не могла даже попытаться вырваться.

Она услышала взбудораженный лай собак и, чуть повернувшись, заметила двое нарт, уже запряженных, устланных шкурами и готовых к выезду. Они что же, планировали это заранее?

Двое каюров стояли рядом, сдерживая собак и недоуменно переглядываясь.

– Мы сами поведем! – крикнул староста, подходя ближе.

Евгению грубо сбросили в нарты, словно какой-то мешок с картошкой. Она больно ударилась плечом о деревянные борта, приглушенно вскрикнула.

– Заткнись, – злобно буркнул несший ее мужик и замахнулся для нового удара. Но его руку перехватил второй.

– Да ладно ж тебе, Егорыч, – пробасил он, бросая на девушку стыдливый взгляд. – Хватанула и без того уж.

Тот злобно оскалился и собирался возразить, но тут староста крикнул:

– Че встали-то? Замотай ее в шкуру, на кой черт мне труп ее тащить? Так и здесь бы схоронили! И хорош языком балакать, пора уже!

Егорыч скривился, подошел к нартам и резкими, небрежными движениями укутал девушку в теплые шкуры, накрыв ей голову вместе с глазами, так что, кроме темноты, перед ними ничего не осталось. Она облегченно выдохнула, ощутив блаженное тепло, но продрогшее тело все равно продолжало колотиться, а ноги уже и вовсе не ощущались.

– Ток не радуйся, – прошипел мужик ей на ухо. – Лучше помолись, шо подохнешь в дороге. Святейшество из тебя всю гниль выведет! – И, не забыв плюнуть ей в лицо, отошел в сторону.

Евгения брезгливо потерла щеку о шерсть, пытаясь стереть с кожи этот липкий и гадкий плевок, и почувствовала, что в глазах собираются слезы. Как унизительно! Как мерзко! Она не боялась Магистрата. Ей с трудом верилось, что маги, привыкшие держать голову высоко и с презрением взиравшие на кровавые сцены, станут ее пытать. Хотя кто теперь их разберет?! Но хуже было даже не это. Она не могла перестать думать об Александре, чья рана почему-то вновь открылась. О деревянных шариках, которые нашли в его подвале. Об убийствах и демонах, охотящихся на людей. Она не закончила, на разобралась с делом. Въевшиеся под кожу привычки теневика так и жгли ее изнутри. Такие сильные, что даже затмевали мысли о собственной возможной смерти.

И мысли о нем. Она не думала, что Александр и есть убийца, просто не хотела верить. Он не может быть виновен! И он все еще может умереть...

Нарты рванули вперед, и девушку отбросило к спинке. От резкого толчка в голове загудело, и по вискам растеклась тупая боль. И вместе с тем горло сжало, словно кто-то натянул поводок, и Евгения едва смогла сделать судорожный короткий вдох. Ощущение удавки исчезло с той же быстротой, что и появилось, но в голове теперь тупо стучало: «Я не исполнила повеления бога!»

Собаки бежали резво, и легкая качка даже слегка усыпила девушку. Но вскоре резкий толчок вырвал ее из забытья, она услышала крики и заморгала.

– ...дык все проложили ж! – кричал Егорыч над головой девушки.

– Проложили?! – зазвенел грозный голос старосты. – Я велел им протоптать все хорошенько!

– Семен Палыч, – раздался голос второго мужика. – Вона дорога-то. Хороша, можно ехать.

– А чо они тогда встали-то? – голос старосты дрожал от нетерпения и злости. – Чаво нейдут-то?

Евгения чуть дернула головой, чтобы сбросить с лица накидку. В глаза тут же ударил яркий солнечный свет, и она сощурилась. Впереди лежали на снегу собаки и высилась спинка первых нарт, которыми управлял староста. Сам он недовольно прохаживался около лаек, зыркая на них исподлобья.

– Вы собаки аль бараны? – кричал он. – Чо вам надо-то?

Собаки больше не лаяли. Они, поскуливая, улеглись на лапы и прижали ушли. Казалось, животные усердно стараются слиться со снежным ковром и уж точно не собираются продолжать путь.

– Не так шо-то, – пробормотал Петр и покачал головой. – Плохо будет.

Староста молча зыркнул на мужика и сердито поджал губы. Поднял голову и, встретившись с Евгенией взглядом, грозно прорычал:

– Ты магичишь, сука?

Евгения приглушенно усмехнулась. Она бы расхохоталась в голос, если бы могла. Какая ирония: они так яростно хотят увезти ее в город, а им отказываются служить собственные собаки! Заметив на ее лице издевательскую усмешку, староста шагнул вперед. Лицо его исказилось от злобы, и Евгения невольно сжалась на своем сиденье. На мгновение даже подумалось: сейчас он ее убьет, и она с ужасом глядела в его глаза, горящие бешенством.

Но вдруг одна из собак испуганно взвыла. Все настороженно замерли. Хруст снега. И еще. Все быстрее. Евгении показалось, что кто-то бежит по заснеженному лесу. Кто-то тяжелый и очень быстрый.

Топот вдруг прекратился. Староста закрутился в разные стороны, подняв ружье.

– Вы слыхали? – шепнул Егорыч над ее головой.

Мгновение тишины. Застывшей и напряженной. А потом за спиной старосты мелькнуло что-то черное. Раздался крик.

– Беги! – полным ужаса голосом заверещал Егорыч и спрыгнул с нарт. Те покачнулись и завалились в снег. Шкуры полетели девушке на голову, полностью закрывая ее лицо. Она судорожно задергалась, пытаясь выбраться. С трудом приподняла руки и вытянула изо рта кляп, судорожно кашляя и отплевываясь, но потом застыла.

Рядом скулили и визжали собаки, благим матом орали мужики. Раздались выстрелы и утробное рычание какого-то громадного зверя. «Медведь!» – догадалась девушка, и ее затрясло еще сильнее. Она застыла внутри своего кокона и постаралась даже не дышать.

Крики ужаса и боли пролетели совсем рядом, что-то лязгнуло и хрустнуло, и девушка невольно зажмурилась. Кто-то упал, и зверь снова зарычал, пугающе близко, едва ли не в двух шагах от нее. Запахло шерстью и тухлятиной.

– Ах ты тварь! – голос старосты и оглушительный выстрел. Зверь зарычал. Евгения словно наяву увидела его раскрытую зубастую пасть и летящие во все стороны ошметки слюны. Тяжелый прыжок, вскрик и звук ломающегося хребта. Девушка вздрогнула и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Все стихло, и Евгения замерла, словно мертвая. Хруп. Хруп. Хруп. Тяжелые шаги зверя звучали все ближе. Она услышала его тяжелое дыхание и ощутила острый животный запах. Скрежетнули зубы, и девушка почувствовала, как нарты со скрипом поднимаются обратно. Ее тело безвольно выпало в сугроб, и снег залепил ей лицо. Она тихонько втянула воздух, но не успела опомниться, как толчок в спину перекатил ее на бок. Шкуры разлетелись в стороны, открывая ее зверю.

Глаза Евгении расширились от изумления и страха. Над ней нависала черная вытянутая морда медведя. Шерсть его торчала в разные стороны, глаза горели красными угольками, а приоткрытая пасть была перепачкана кровью. Он был поистине огромен. Даже самый крупный медведь по сравнению с ним выглядел бы хилым. «Кайнын-кутх!» – пронеслось в ее голове, и зверь, будто услышав эти мысли, тихо зарычал.

Она затряслась помимо воли, но не двинулась с места. А все смотрела и смотрела в его глаза. Со стороны зверь казался свирепым, но чем дольше она продолжала вглядываться в него, тем больше она видела иное. Он не был зол. Не был голоден. В его глазах светился острый ум, но едва ли они выражали хоть какое-то чувство. Она понимала, что зверь не испытывает жалости, но и не горит желанием немедленно растерзать ее. Он просто делает то, что считает важным. Он рассуждает как древний дух. И Евгения поняла, что уже видела эти глаза и раньше. В ту ночь, когда в дверь им колотил Евсеев, а северное сияние заливало комнату. Именно эти глаза сверлили их тогда через окно.

Боковым зрением ей померещилось движение, и она медленно перевела взгляд в сторону. Плечистая фигура Егорыча возвышалась над нартами, и Евгения даже удивилась, увидев его живым, вот только... что-то с ним было не так. Тело казалось тоньше, прозрачнее обычного, и блеклый синеватый свет оттенял его кожу. Откуда этот свет шел, девушка не поняла. Мужик удивленно огляделся, повертел руками и опустил взгляд в землю. Евгения сделала то же и судорожно сглотнула. Там на снегу лежало нечто окровавленное. Руки и ноги были неестественно вывернуты, а голова откинута назад. «О боги!» – пронеслось у девушки в голове.

Зверь повернул голову к мужчине и снова тихо зарычал. Без угрозы или гнева, скорее, просто подавая сигнал. Егорыч удивленно огляделся. На лице его было больше любопытства, чем страха. Он посмотрел в сторону, и девушка, проследив за взглядом, увидела такую же фигуру старосты. Тот непонимающе осматривал свое изувеченное тело и глаз не поднимал.

У Евгении по коже побежали мурашки. Ей вдруг показалось, что она не должна ничего этого видеть. Это чужой мир, далекий, которого не стоит касаться до поры. Она перевела глаза на зверя, но тот больше на нее не смотрел.

Кар! – раздался хриплый крик совсем рядом, заставив девушку подскочить на месте. Оперевшись на связанные руки, она приподнялась и поглядела вперед. Огромный черный ворон сидел в какой-то паре метров от ее руки и разглядывал ее белым подслеповатым глазом. Черный вытянутый клюв его сверкал на солнце и казался вырезанным из агата. Кар! – снова крикнул он, и медведь ответил ему глухим ворчанием. Птица тут же раскинула крылья в стороны, длинные шелковистые перья взвихрились, и ворон взметнулся в чистое голубое небо. Путь его Евгения поняла еще до того, как увидела. Ключевская сопка. Отсюда она проглядывалась все так же хорошо. Острый заснеженный пик, стремящейся к солнцу, ребристые вены скал и легкий серый дымок, вырывающийся на поверхность из жарких огненных глубин.

Зверь выдохнул облачко пара и, едва касаясь лапами земли, побрел вперед, грузно переваливаясь с боку на бок. Егорыч и староста одновременно развернулись и молча последовали за ним, с каждым шагом становясь все менее заметными, будто сливаясь с дрожащим морозным воздухом.

Евгения не заметила, в какой момент все трое исчезли из виду. Ей все казалось, что она смотрит и смотрит на них, а потом раз! – и она поняла, что уже несколько минут бездумно пялится в пустоту.

Тишина окутала лес, и только собаки, ни одну из которых не тронул зверь, испуганно поскуливали. Было холодно и больно. Боль была везде, по всему телу, и девушка никак не могла заставить себя двигаться. Она обессиленно повалилась обратно на шкуры. Шевелиться не хотелось, и она все лежала и лежала, вглядываясь в зыбкую лазурь неба.

Сдавленный кашель заставил ее очнуться. Она с ужасом поняла, что едва не уснула, прямо здесь, в снегах. Ноги и руки окоченели, и девушка с трудом перевернулась на бок. Приподнялась и поползла на звук. За зверем ушли только два силуэта, а значит...

Третий мужик снова закашлял и начал медленно подниматься на ноги. Одна рука его безвольно висела, а половина лица была перепачкана кровью. Он испуганно дернулся, заметив движение, и посмотрел на Евгению ошалелым взглядом.

– Живая?! – выдохнул он, кряхтя и поднимаясь. – А где...

Он глянул на недвижимые тела и прижал ладонь ко рту.

– Святые духи! – выдавил он и осел на снег.

– Я не знаю, почему зверь не тронул нас и почему убил их, – хрипло произнесла Евгения. – Но нам лучше убраться поскорее. Помоги мне!

Мужик закивал и подобрался к девушке. Руки его тряслись, когда он резал веревку, от него разило потом и звериной шерстью.

– Хозяин разозлился... Знал я, шо нельзя так! Знал я... Хозяин разозлился! – бормотал он.

– Если знал, зачем позволил?! – резко бросила девушка и вырвала руки. Путы уже ослабли, и она смогла стянуть их с запястий. Выхватила у мужика нож и сама перерезала веревки на ногах, едва шевеля пальцами.

– Нинвит попутал, – ослабевшим голосом ответил тот, и Евгения бросила на него гневный взгляд.

– Как легко оправдываться демонами, – бросила она. – Особенно когда сделанного уже не вернуть. Вставай! – велела девушка и сама медленно поднялась на ноги. Голова закружилась, и она едва не рухнула обратно.

– Вам бы этого... сесть...

Евгения раздраженно зыркнула на мужика, и тот виновато потупился. «Ты помог меня связать, а теперь советы раздаешь?!» – хотелось выкрикнуть ей, но она сдержалась.

– Поднимай собак и поворачиваем обратно в деревню. И... если хочешь, можешь положить тела в одни из саней.

Тот закивал, грузно встал и засуетился. Поднял всех собак, развернул нарты. Он попытался затащить на них тела убитых, но лайки принялись скалиться и визжать, чуя кровь и, возможно, что-то неведомое человеку, и мужику пришлось оставить это дело.

– Вернуся... потом... – неуверенно пробормотал он и указал девушке на сани. – Вы, госпожа, давайте-ка сюда. А с тех собачек спустим, пусть рядом бегут.

Евгения кивнула. Нартами она сроду не управляла, а теперь, когда щеку простреливала боль от любого движения, ноги казались обмерзлыми, а на руках жгли кровавые следы от веревки, ей меньше всего хотелось пробовать себя в роли каюра.

Она опустилась на сиденье, закуталась в шкуры, но так и не ощутила тепла. Ее знобило, хотелось просто лечь и уснуть, но собаки с особой резвостью рванули вперед, подгоняемые своими собратьями без привязи, и нарты полетели в деревню.

Глава 15

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

24 февраля 1917 года

Шум растревоженной деревни донесся до них даже сквозь лай собак. Слышались гневные крики, плач и яростная ругань. И, когда нарты выкатили из лесного массива, Евгения разглядела плотно собирающуюся толпу. Она шевелилась и бурлила, словно варево в огромном котле. Девушка прищурилась и вгляделась. Сердце кольнуло. Высокая крепкая фигура двигалась сквозь народ по направлению к лесу. Потом замерла и обернулась.

Она не ожидала, что так обрадуется. Ее вдруг охватило такое безграничное облегчение, что она едва не расплакалась. Александр изумленно взирал прямо на них и не двигался. Они встретились взглядами, и даже с расстояния девушка заметила в его черных глазах глубокий ужас.

Кто-то в толпе вскрикнул и указал на них. Люди зашевелились и забормотали, а нарты быстро катили вперед и вперед и наконец остановились.

– Саша, – выдохнула девушка и попыталась вылезти из саней.

Маг метнулся к ней. Лицо бледное, вытянутое, под глазами глубокие черные тени. Не говоря ни слова, он рухнул перед нартами и сгреб ее в охапку, прижимая к себе до болезненного крепко. Евгения вцепилась в его шубу и уткнулась лицом в шею. Ее трясло, и она никак не могла справиться с этим. От мага пахло травами и потом, а еще чем-то неуловимым, дарующим чувство покоя. Он шумно втянул носом воздух и отстранил ее от себя. Посмотрел на нее и чуть ощутимо коснулся скулы.

– Ай! – она невольно дернулась, а лицо Александра потемнело, и губы сжались так сильно, что даже побелели. Он вскинул на мужика яростный взгляд и начал медленно подниматься.

– Господин... – залепетал тот едва слышно. – Я не...

– Стой! – Евгения ухватила мага за руки и поднялась. – Он свое уже получил.

– Но не от меня! – процедил Александр с такой ненавистью, что девушка даже вздрогнула. Лицо его словно окаменело, а глаза казались холодными, как сама северная ночь.

– У нас есть дела важнее, – начала девушка, но крик из толпы ее прервал.

– А где староста? – спрашивал какой-то скрипучий старик.

– И Егорыч? – на этот раз молодой напуганный голос.

– Чо вы с ними сделали?! – взвизгнула женщина. – Где мой муж?

Раздался глухой щелчок, и Евгения с магом одновременно обернулись к толпе. Прямо перед ними стояла женщина. Еще молодая, лет тридцати, не больше. Густые черные волосы выпростались из-под мехового платка, тулуп был распахнут, а в красных глазах дрожали слезы. Она стояла, широко расставив ноги, и направляла на них охотничье ружье.

– Куда ты дела моих детей и мужа? – закричала она, и Евгения медленно подняла руки.

– Аленка, шоб тебя, дура! – забормотал мужик рядом с ней. – Отдай!

– А ну прочь! – почти зарычала она и отпихнула его плечом. – Где мои дети? – ее голос истерически сорвался.

– Да, где наши дети?! – закричал еще кто-то.

– Убили! Всех убили!

– Демоны в них засели посля всех этих ритуалов!

Кто-то зарыдал, а ружье в руках женщины задрожало.

– Ваши дети в порядке, – спокойно произнес Александр. – Мы их нашли и привели бы домой, если бы...

– Шо если бы?! – тут же взвилась та.

– Если бы на нас не напали и, – он быстро глянул на Евгению, – если бы староста не решил убить госпожу.

Народ зароптал, и вперед неожиданно выступил Петр.

– Все правда, клянуся! – крикнул он и даже поклонился до земли. – Семена Палыча, видать, демоны охватили! Сам видел! И хозяин явился! Сам кайнын-кутх!

Кто-то ахнул, женщина чуть опустила ружье и недоверчиво посмотрела на Петра.

– Быть не может! – воскликнул мужик рядом с ней.

– Все правда! Чистая правда! Разозлился и не пустил нас никуды. И... и наказал...

– Семена Павловича?! – раздался удивленный голос, в котором Евгения узнала жену старосты.

Петр кивнул, и толпа расступилась. Анастасия Петровна вышла вперед, чуть пошатываясь и оглядывая всех потерянным взглядом.

– Но... но как же так... – пробормотала она и посмотрела на Евгению.

– Мне жаль, – тихо ответила та, с искренним сочувствием глядя на женщину.

Повисла тишина, а потом вдруг раздался гневный крик.

– Это все ты! – жена Егорыча снова вскинула ружье. Лицо ее горело от гнева. – Это все ты виновата! Ты! Убью тебя, нинвитка! – завопила она.

– Вниз! – крикнул маг, и они с девушкой тут же рухнули на землю.

Резкий выстрел разрезал воздух, раздались крики, но когда Евгения подняла голову, то поняла, что ружье вскинуто вверх и мужик крепко держит его дуло, не давая женщине повторить выстрел.

– Пусти! Пусти! – завизжала она.

– Хватит, Алена, угомонись! – зарычал мужик и вырвал оружие из ее рук.

Возможно, женщина ринулась бы на девушку с кулаками, так яростно горели ее глаза, но в этот момент Евгения вдруг осознала, что вся земля под ними неровно вздрагивает.

– Что это? – испуганно выдохнула она.

– Вот же черт! – выругался рядом маг, и низкий гул пронесся по всей деревне.

Он шел из самых недр земли. Все нарастающий, утробный, и Евгении он был уже знаком. Она слышала его лишь однажды, но запомнила навсегда.

– Землетрясение! – заверещал кто-то.

Собаки надрывно залаяли, послышался глухой треск дерева, и земля задрожала сильнее. Евгения сжалась в комок и накрыла голову руками. А потом почувствовала на коже тепло – рука мага обхватила ее ладонь и крепко сжала.

Гул нарастал, что-то рухнуло недалеко от них, и люди истошно завопили.

– Все помрем! – заорали в толпе. – Все помрем!

– Боги гневятся! Молитесь! Молитесь!

Землю встряхнуло, раздались визги, и Евгения на мгновение, которое показалось застывшим, ощутила, как ее тело отрывается от земли. Судорожный вздох и удар от падения. Ее подбросило совсем невысоко, но и этого хватило, чтобы напугать до чертиков и чтобы все тело застонало от боли.

– Вашу мать! – ругнулся кто-то.

– Да восславятся боги наши и святые духи во служении ихнем. Да не оставят нас во беде нашей, да избавят нас от тьмы вездесущей, – затараторил низкий мужской голос, и несколько других дрожащих голосов тут же подхватили молитву.

Все дрожало, стонало и кряхтело. Несколько домов с треском осели на бока, со звоном выплевывая стекла из своих окон. Снова тряхнуло, а затем яркая вспышка света, подобная северному сиянию, но только резкая и острая как бритва, ослепила округу. Девушка зажмурилась, пряча лицо в руках, и только спустя несколько мгновений поняла, что все стихло.

Сердце болезненно колотилось в груди. По шее, несмотря на холод, сбегал горячий пот, а руки и ноги слабо потряхивало. Она приподняла голову. Маг рядом с ней уже успел встать и хмуро оглядывал округу.

– Что... это было? – выдохнула девушка чуть слышно.

Александр крепче ухватил ее за руку и помог подняться на ноги.

– Посмотри, – произнес он.

Девушка обвела деревню взглядом. Люди еще лежали на земле, испуганно и неуверенно начиная приподниматься. Кто-то продолжал плакать, кто-то не мог остановить поток ругани, а кто-то молча отирал кровь с ранок, оставленных разлетевшимися стеклами. Но все-таки никто не погиб.

Однако зрелище за их спинами выглядело куда хуже. Большая часть строений уцелела, хотя следы землетрясения остались на каждом из них. Где-то покосилось крыльцо, где-то вылетели окна, а где-то повисла на одной петле дверь. Но несколько домов судьба не пощадила. Они перекосились или развалились совсем, и деревянные обрубки валялись в снегу, словно чьи-то кости.

Евгения тяжело вздохнула, оглядывая следы разрухи и морщась от изумленных и горестных вскриков.

– Ты смотришь не туда, – вдруг тихо произнес маг и чуть приподнял ее подбородок. Взгляд девушки уперся в Ключевскую сопку. Она дымила пуще прежнего, испуская из своих недр уже не легкий серый дымок, а густые черные клубы. – Здесь, – прошептал мужчина и повернул ее голову в сторону, – и за ним, – снова поворот, – и там.

У девушки сбило дыхание. Каждый вулкан, окружавший Ключи, выпускал в небо темнеющий дым.

– Что происходит? – выдохнула Евгения, оглядываясь кругом.

– Я не знаю, – покачал головой маг. – Но я думаю, нам пора подняться на Ключевскую.

– На действующий вулкан? – ужаснулась девушка.

– Боюсь, у нас нет выбора, – Александр невесело усмехнулся. – С нее все началось, туда летят все вороны. И он пробудился первым.

Евгения молча кивнула.

– И еще, – добавила она. – Он велит подниматься, – вспомнила девушка слова духа. – Может, речь идет как раз о вулкане?

Они переглянулись. Повисло молчание, но его почему-то не хотелось разбивать. Евгении показалось, что она могла бы так стоять очень и очень долго.

– Сынок! – вдруг раздался испуганный и вместе с тем радостный возглас. – Сынок!

Народ тут же встрепенулся, и маг с девушкой посмотрели в сторону леса. Оттуда ровной вереницей шествовали дети. Любопытные мордашки удивленно разглядывали деревню, но никто из них не выглядел напуганным. Венька гордо шагал впереди всех, улыбаясь широко и радостно.

Навстречу им тут же бросилась толпа взрослых, и Евгения на секунду испугалась, что они кинутся на Веньку. Но его будто никто и не заметил. Плач и ругань снова огласили деревню, и вскоре к ним уже присоединились и детские голоса, напуганные слезами и обидными шлепками родителей. Шум и гам оглушали, и голова девушки пульсировала от боли.

– Мы можем уйти? – слабым голосом спросила она Александра, и тот согласно кивнул.

Казалось, никто и не заметил, что они исчезли. Дом мага остался цел, только баня чуть покосилась. Евгения с нетерпением протянула руку, чтобы открыть дверь, как вдруг за спиной у них раздались быстрые хрустящие по снегу шаги. Девушка не удержалась от разочарованного вздоха. Они обернулись, и Евгения с удивлением узнала Веру, дочку старосты, которая, чуть запыхавшись, спешила за ними следом.

– Погодьте... – прохрипела она и остановилась, тяжело дыша.

Евгения с волнением поглядела на нее. Глаза Веры были красными и опухшими, и округлившееся лицо измученно кривилось. Она зыркнула на мага и девушку слегка раздраженным и даже злобным взглядом, и Евгения уже приготовилась к потоку обвинений. Но вместо этого Вера вдруг произнесла:

– Я должна вам кое-шо рассказать. Важное.

Евгения и маг удивленно переглянулись, и Александр молча отворил дверь. Девушка шагнула внутрь, не дожидаясь приглашения, и удивленно замерла на пороге.

В комнате царил погром. И трудно было сказать, было ли в том виновато землетрясение или же все это осталось после недавней борьбы. Евгения заметила на полу пятна крови и невольно поежилась. Недавняя борьба... А казалось, что прошли недели!

– Чевой тут случилось-то? – спросила Вера, неуверенно проходя вглубь комнаты.

– Землетрясение, – поспешно ответил маг, и Евгения молча кивнула.

На лбу гостьи пролегла напряженная складка, она недоверчиво глянула на Евгению и Александра. Губы ее дрогнули, и она отвела глаза.

Александр поднял стол, ногами смел из-под него остатки побитой посуды и вернул на место чуть покореженное кресло.

Девушку усадили в него и беспомощно огляделись. Печка почти остыла, в доме стоял неприятный холодок, и все казалось каким-то чужим и давно заброшенным.

– Даже чаю не налить, – недовольно пробурчал маг и тяжело опустился на стул.

Евгения бросила взгляд на его сероватое лицо и горько усмехнулась. Они словно две побитые собаки. И кого они надеются тут спасти?

– Расскажи, что произошло, – тихо попросил маг.

Евгения налила девушке прохладной воды, и та большими глотками осушила стакан до дна. Резким движением отерла губы и глянула на мага исподлобья.

– Он не был плохим! – выпалила она с неожиданной враждебностью. – Не был!

– Конечно, – согласился маг. – Все это знают. Он заботился о деревне...

– Лучше него никто б не смог! – выкрикнула она с жаром, словно Александр взялся с ней спорить. – Это все нинвиты! Они уселись у него внутри!

Евгения заметила, как губы мага едва заметно дрогнули, словно он хотел возразить, но сдержался. Оба они молчали и выжидательно глядели на дочку старосты. Зачастую молчание помогало узнать куда больше.

Глаза Веры гневно сверкнули, но потом она вдруг затряслась, и по щекам у нее покатились слезы.

– Он ничо не понял, не понял! Я все говаривала ему, рассказывала, а он не хотел слушать! Это ж оно все было по любви, я его любила! И ни... никто меня не бесчестил! – злобно выкрикнула она и, закрыв лицо руками, судорожно зарыдала.

Евгения налила ей еще одну чашку воды и придержала у губ, помогая девушке сделать несколько коротких глотков. Та икнула и снова заговорила, уже чуть спокойнее:

– Никита любил меня. А я любила его, и это дитя, – она указала на свой запрятанный в мехах живот, – будет токмо хорошее знать. И я его выращу. И... и уйду к корякам, если надо! И языки повырываю, если будут тута трепаться!

– Никто тебя отсюда не выгонит, – как можно мягче произнес Александр. – И обидеть тебя я не дам. Никуда не сбегай, хорошо?

Девушка недоверчиво глянула на мага, но, чуть поразмыслив, кивнула.

– Твой отец решил, что Никита взял тебя силой? – тихо спросил он.

Вера коротко кивнула.

– Орал так, шо я ж чуть не оглохла! И побил бы, если б не мать. Сказал, шо я все загубила. Шо хотел отправить меня в город. Шо Верховный обещал выдать меня за ихнего кого-то. А мне уж хочется, шо ли, ехать? Не надо мне этих ваших... городов. Мне и здесь нормально! – выпалила она на одном дыхании.

– Так, значит, Семен Павлович договорился с Верховным? – переспросил маг и, получив согласный кивок, бросил быстрый взгляд на Евгению.

– И потом он пошел поговорить к Никите? – спросила она Веру.

– Я уж решила все, отошел. Вроде как свататься надо бы. И подарок взял, шо Верховный ему сам дарил, когда в городе встречалися они. Шарик... деревянный. С рисуночками всякими.

Евгения замерла, боясь пошевелиться. Ей вдруг показалось, что даже лишний вздох может все испортить.

– А потом... – в глазах Веры снова собрались слезы. – Я ж не сразу-то догадалася. Но когда и Евсеев пропал... Отец все злобился на него, говаривал: вот, мол, лезет на святую гору, духов бередит, и нам потом за все отплачивать. И ночью мне не спалося, я встала за водой и услыхала голоса и шаги. Отец ходил по комнате, где жаровня-то, туда-сюда и чавот-то бормотал. И, клянуся вам всеми богами, я слыхала чей-то голос в ответ! Мерзкий такой, скрипучий. Я так испугалась! Затихла у себя и так до утра и просидела, глаз не смогла закрыть! А днем вы к нам явились, госпожа, – она в упор посмотрела на Евгению, – и начали про демона в жаровне говорить. И... и...

– Ты решила, что это он науськивает Семена Павловича? – закончил за нее маг. Та кивнула, и глаза ее вдруг испуганно забегали по сторонам.

– А потом ты узнала про Евсеева и решила избавиться от демона? – добавила Евгения.

– Я думала... думала, лучше уж все погорит. Но отец догадался. И решил, шо вы все поняли тоже. Так меня всю и рассматривали, – она недовольно глянула на Евгению, словно та была виновата во всем произошедшем. – И потом он все стерег, шоб я дома сидела и не убегла никуда. Думал, видать, я все вам расскажу. А потом и другие помирать стали... И демоны новые пошли, я подумала, что сделала токмо хуже! – ее передернуло от страха и сдерживаемых рыданий. – Но отец не выпускал меня, матери говорил, шо бережет от всяких калау, которые у нас тута теперь ходят. А та и верила. Но он был хороший, это нинвит в нем засел! Это все Верховный виноват! Он ему этого нинвита подсадил! Он! Чо-то наобещал тамо, в городе. Отец в последний день все бормотал, шо нас де никто не тронет. Шо он уж позаботился.

Евгения вздохнула и устало потерла виски.

– А потом он решил, что пора и нам честь знать, – тихо произнесла она и поймала непонимающий взгляд мага. – Шарики. Они в подполе.

Александр быстро глянул на нее, встал и подошел к открытой в полу дыре. Заглянул туда и прошептал:

– И впрямь.

– Батюшка, он... – начала было Вера, глядя на Евгению, но потом смолкла.

– Он не любил меня, я знаю, – с натужной улыбкой ответила та. – И вероятно, решил, что я испорчу его дело, а еще и вашего мага настрою против него. Что ж, в этом он не ошибся.

– Он был хороший! – сжав кулаки, произнесла Вера. – Хороший! Это все Верховный виноват!

Евгения подошла к девушке и положила ладонь ей на плечо.

– Конечно, – тихо произнесла она. – Мы разберемся в произошедшем и поймаем виновного. Ты не беспокойся. Вернись к матери и поспи, если сможешь.

Вера всхлипнула и ничего не ответила.

Они еще немного поговорили с девушкой, надеясь утешить ее. Слова казались бессмысленными и пустыми, но Евгении хотелось сделать для нее хоть что-то. Как жаль, что они не успели разобраться в случившемся куда раньше.

Когда Вера немного успокоилась и направилась обратно в деревню, маг захлопнул за ней дверь и произнес:

– Возможно, ты была права, и эту революцию стоило остановить.

Евгения устало плюхнулась в кресло и подняла на мужчину измученный взгляд:

– Ты думаешь, все дело в этом? В революции?

Он пожал плечами и опустился напротив.

– Других предположений у меня пока нет. Возможно, это какой-то особый ритуал с большим количеством жертв, который даст им больше сил. Я не знаю. О таких ритуалах я никогда не слышал, но... – Он вдруг замялся. – Но один человек мог.

– Кто? – тут же спросила девушка. – Найдем его! – она даже подскочила, готовая немедленно броситься на поиски. В крови все еще жарко бурлила энергия. Энергия гнева и страха, и она требовала незамедлительных действий.

Александр мягко коснулся ее локтя и осторожным движением заставил девушку опуститься обратно.

– Мы не можем, – покачал головой маг. – Он мертв.

– Староста? – изумилась Евгения, и Александр невольно усмехнулся.

– Сомневаюсь, что он до конца понимал, что делает. Хотя меня и удивляет, как он мог с таким равнодушием приговаривать людей к смерти. Его же собственных людей... – Он замолчал, и лицо его помрачнело. На мгновение взгляд его застыл, и он словно погрузился куда-то глубоко в свои мысли, но потом легонько встряхнул головой и посмотрел на девушку. – Не староста, конечно. Я говорил про моего учителя.

– Который жил в этом доме? – Евгения обвела глазами комнату.

Александр кивнул.

– Когда я приехал на Камчатку, он согласился взять меня к себе и обучить общению с духами и другой магии. Мы с ним поладили довольно быстро, но, – он замялся, – у него бывали... эм... непростые периоды. Павел Михайлович, так его звали, но для меня он всегда был просто дядь Пашей, – маг усмехнулся, – только в этом доме, конечно. Стоит выйти за порог, и там я уже мог называть его только наставником или господином. Он был талантливым магом, и духи прямо льнули к нему. Мне никогда не удавалось добиться от них такого же доверия, – в его голосе скользнуло сожаление. – Но, может, оно и к лучшему, потому что это палка о двух концах. Духи являлись к наставнику сами, без ритуалов и магического зова. Они приходили к нему со своими просьбами и вопросами, хотя и привыкли смотреть на людей свысока. Я не знаю, как он этого добился и зачем. У него осталось много секретов. Один из них он успел мне открыть...

– Дай-ка угадаю, – произнесла девушка, – ритуалы без маски?

Александр широко улыбнулся.

– Верно, госпожа. У него было свое представление о том, как следует общаться с духами и посылать богам наши просьбы. Но... иногда их... эм... настойчивость сводила его с ума. Он начинал вопить, крушить все вокруг и без конца разговаривать сам с собой. И все готовить и готовить травяные настои. Это могло продолжаться неделями, и к его дому никто даже приближаться не смел.

– А ты уезжал к корякам?

– Да, – мужчина кивнул и усмехнулся. – Ты уверена, госпожа, что мне стоит продолжать? А то, кажется, ты и так уже все знаешь.

Евгения невольно улыбнулась.

– Рассказывай. Я люблю слушать. Да к тому же, – она хмыкнула, – это моя работа.

Маг тихо посмеялся и продолжил:

– Да, я жил у коряков, а потом возвращался, и дядя Паша был уже самим собой. Я думаю, он мог знать о многих, даже самых страшных ритуалах. Духи бывают болтливы, если существование им вдруг наскучило. Но мы уже этого не узнаем. Он умер в лесу во время одного обряда. Довольно простого, надо сказать. Я был там, и потом мне пришлось тащить его тело обратно в деревню.

Евгения поежилась.

– Мне жаль.

Александр только кивнул в ответ, а потом продолжил:

– Я пытался вызвать его дух, но тот не явился. Видать, он все же решил ступить на небесную дорогу, – задумчиво произнес мужчина, – а мне-то казалось, что он не захочет и решит стать одним из духов, которых сам любил, кажется, больше, чем людей.

Они немного помолчали, думая каждый о своем, а потом девушка тихо спросила:

– Он не оставил никаких записей?

– Нет, – покачал головой Александр. – Он считал, что это небезопасно. Лучший тайник, говорил он, твоя собственная память.

– Может, и лучший, но не слишком надежный, – улыбнулась девушка.

– И недолговечный, – добавил маг. – Мне вот все кажется, что некоторые символы на шариках я уже где-то видел, но никак не могу понять, что они означают. Хотя один... есть что-то в нем до того знакомое, – Александр задумчиво почесал подбородок. Взгляд его застыл на несколько мгновений, а потом маг вдруг дернулся и посмотрел на девушку: – А это интересно.

Евгения молча приподняла брови, ожидая продолжения, но Александр молчал. Он хмуро глядел на нее, но словно бы и не видел, погружаясь все глубже и глубже в свои воспоминания.

Из деревни донесся приглушенный стук топора, прошелестели голоса, а где-то рядом с домом с глухим шлепком свалился с тяжелой ветки снег. В доме висела тишина.

– Та тварь в лесу, – неожиданно произнес маг, отчего девушка испуганно вздрогнула, – такого я еще не видел. Это словно не дух и не демон, хотя они, конечно, могут принимать самые разные формы. Но чтобы такие! Взять на себя обличье шамана. Такого оскорбления ни один бог не позволит, ведь духи – это мостик между людьми и высшими существами. На самом деле я подумал об этом еще вчера, когда только увидел его, – он усмехнулся, – все-таки, как ты частенько говоришь, это моя работа. Но теперь я понял кое-что еще. – Повисла пауза, и Евгения даже с недовольством успела подумать о том, что маг тянет время нарочно. – Я понял, что на маске тоже был символ. Его почти не разглядишь, но если знать, как в точности он выглядит, то обратишь внимание. Всего лишь несколько волнистых линий внутри круга. Я узнал его еще тогда, в первый раз на сопке, когда нашел Никиту, но не смог вспомнить. А после этой твари в лесу...

– Ты скажешь уже или нет? – нетерпеливо перебила его девушка, и маг не сдержал смешок.

– Мне казалось, что теневики отличаются почти что магическим терпением!

– Уже нет! – отрезала Евгения и наклонилась чуть ближе. – Говори ты уже!

– Этот символ означает бога.

Слова упали тяжело, словно имели ощутимый вес. Евгения отшатнулась, и шепот старухи из сна тихо прошелестел в ее мыслях: «Бог идет! Бог идет!»

– Но... – она замялась, – но боги тоже не принимают таких обличий. Разве нет?

Александр пожал плечами.

– Кто их знает. Раньше не слышал. Но тебе не кажется, что слишком много мы говорим о богах в последнее время?

Она кивнула.

– И это еще не все. – И спешно, спотыкаясь, рассказала о своем недавнем сне и звездном оке в ритуальном видении. Это следовало сделать уже давно, но, как зачастую бывает, на самое важное никак не хватало времени.

Она тяжело выдохнула, словно недолгая речь отняла все ее силы, и откинулась на спинку. Снова стало тихо. До неуютного тихо, будто, кроме нее, в этой комнате никого нет, а маг был лишь призраком из прошлого.

– И что ты об этом думаешь? – беспокойно поерзав, наконец спросила она.

Александр шевельнулся, словно просыпаясь, положил локти на стол и пробормотал:

– Честно, я даже боюсь произносить это вслух.

– Что ж, давай тогда я это сделаю. Озвучу то, что мы оба с тобой подумали, – с легким усталым раздражением выпалила она. – Мы имеем дело не просто с убийцей, духом или демоном. А с богом!

– С каким? – маг скептически приподнял бровь. – Их слишком много на этой земле, а во всей империи тем более. Да и все эти ритуалы... В этом замешаны люди, как ни крути...

– Люди Магистрата, – не удержалась она, и Александр неохотно кивнул.

– Да, да, Магистрата. Но, может, и корпуса, – он поднял на нее внимательный взгляд, и девушка недовольно поджала губы. Может быть. Она не спорила, но и признать это вслух пока не могла. – И к чему тогда тебе передали послание? И спасали тебя от демонов? И с чего те вообще к тебе прилипли? – он раздраженно фыркнул, как мальчишка, которому никак не удается решить задачку, и Евгения невольно рассмеялась. Скула тут же отозвалась острой болью, она поморщилась, и смех оборвался.

– Вот же твари, – процедил маг, вглядываясь в ее лицо. Выражение у него сделалось жестким, а глаза потемнели. Он смотрел на нее не отрываясь, так что Евгении даже стало не по себе. Девушка отвела взгляд и быстро произнесла:

– Если мы имеем дело не с богом, то тогда с кем?

– С кем-то похуже, – медленно ответил маг. – С кем-то, кто пытается стать богом.

Эта мысль ни разу не приходила ей в голову. Она даже и подумать не могла, что такое возможно. Евгения усмехнулась от нелепости прозвучавших слов, но тут же нахмурилась. Александр не улыбался и глядел на нее тяжелым взглядом.

– Разве такое бывает? – тихо спросила она, и маг легонько пожал плечами.

– Если бы я знал или знали духи, все было бы куда проще.

Разговор оборвался, и продолжить его удалось не сразу. Мысли Евгении метались с одного на другое и из раза в раз останавливались на одном и том же вопросе: а какую роль играет здесь она? Их с магом взгляды пересеклись, и девушка увидела в его глазах тот же самый вопрос. И неприкрытое и непривычное беспокойство, от которого ей стало не по себе. Она отвернулась и сказала первое, что пришло в голову:

– Теперь все шарики здесь. Значит, мы следующие на очереди?

Александр тяжело поднялся и подошел к раскиданным по полу и затоптанным пучкам трав. Присел на корточки и стал бережно собирать уцелевшие листики и головки цветов.

– Я же их этим лечил, – злобно пробормотал мужчина, – какого дьявола надо было все это портить?!

Собрав небольшой пучок, он со стоном поднялся и глянул на девушку.

– Следующие на очереди? – переспросил маг. – Вероятно, – кивнул он с такой беспечностью, что девушка удивилась:

– И тебя это нисколько не тревожит?

– Я слишком устал, чтобы о чем-то тревожиться, – буркнул он, но потом быстро глянул на ее посиневшую скулу и добавил: – Почти.

У Евгении что-то свернулось в животе, и на этот раз она не смогла отвести от него взгляда. Но Александр уже перевел глаза на собранные травы, а потом озабоченно глянул на печь.

– Если только... сколько там? Минут семь хватит... Но тогда и крапиву тоже, – забормотал он.

– Что ты собрался делать?

Он удивленно глянул на девушку, словно за эти несколько секунд успел забыть о ее существовании.

– Лечебные мази для тебя и для меня. И по одному поддерживающему отвару. Мы должны как можно скорее отправиться на сопку. Раз уж шарики подарили нам, грех не воспользоваться приглашением, ты не думаешь, госпожа? – он криво улыбнулся. – Но посмотри на нас... Две калеки какие-то! Да и сил никаких нет. Готов поспорить, у тебя тоже. Придется немного схитрить. Валяться голым на снегу, пока из меня вытаскивают кишки, мне очень не хочется.

– Хм, – ответила девушка, и Александр усмехнулся.

– И это все, что ты скажешь? – передразнил он ее, вспомнив прошлое.

Евгения улыбнулась.

– Нет, – ответила она. – Я скажу вот что: отвар – это, конечно, хорошо, но простой еды еще никто не отменял. Я приготовлю нам поесть, пока ты будешь возиться со своими травами.

Мужчина улыбнулся:

– Я знал, что однажды вы непременно пригодитесь, госпожа.

В ответ девушка лишь глаза закатила.

Время бежало быстро. Стучал по столу нож, бурлил в печи котелок, и шипели в мисках заговоренные травы. Солнце заливало комнату светом и теплом, покрывая стены багровыми пятнами заката.

Они не спешили. В мирном спокойствии обработали свои раны. Медленно, не торопясь поужинали сытной толкушей, слизывая с ложек каждый комок каши. Разговаривали ни о чем, о глупостях и бытовых делах, словно впереди у них было все время мира. Словно никаких убийств, землетрясений и проснувшихся вулканов не существовало вовсе.

Лишь раз их покой нарушил стук в дверь, и на пороге показались Анастасия Петровна и несколько мужиков. Лица их были растерянными, но ни злости, ни жестокости девушка на них не заметила.

– Батюшка... Алексанваныч, чаво делать-то теперь? – спросила жена старосты.

– Ждать, – коротко ответил маг и с трудом выдавил из себя ободряющую улыбку. – Мы идем к вулкану. Мы во всем разберемся, и больше никакая беда не потревожит это место.

Евгении хотелось бы чувствовать внутри ту же уверенность, что звучала в его голосе. Казалось, что маг нисколько не сомневается в своих словах. Голос его звучал твердо, а черты лица оставались мягкими и расслабленными. Но она знала – ему не требуется шаманская маска, чтобы спрятать свои настоящие мысли.

Когда деревенские ушли, маг и девушка переглянулись и, не обменявшись и словом, вернулись к своим делам.

Так же спокойно они собрались в путь. Взяли с собой два широких ножа, горшочек толченой рябины, смешанной с золой, все до единого деревянные шарики, две фляжки с водой, снегоступы и разрисованный бубен. Большего им было и не нужно.

– Путь будет быстрым, – произнес Александр, когда они осмотрели два своих тощих заплатанных мешка. – И надеюсь, что так же быстро мы вернемся.

Евгения кивнула. С каждой минутой вступать в разговор хотелось все меньше. На душе вдруг сделалось тоскливо, и девушка печально оглядела комнату. Она успела немного прибрать ее, и следы нападения теперь едва угадывались. Так, пара трещин на посуде, пыльные остатки трав, которые она пропустила, подметая, да покосившееся кресло. И все-таки здесь было хорошо. Пахло очагом и вкусной едой. По углам уже собирались тени, но стол и широкую кровать заливали последние красноватые лучи зимнего солнца. Ей хотелось все бросить. Крепко запереть дверь, стянуть с себя шапку, жесткие сапоги и тяжелую шинель и обессиленно рухнуть на кровать. И пусть в глаза падают блики света, тихо потрескивают поленья, а за спиной ощущается уютное и близкое тепло.

Она невольно перевела взгляд на мага. Тот сосредоточенно рассматривал содержимое своего мешка и что-то задумчиво бормотал себе под нос. Она отвернулась, чувствуя внутри вспышку раздражения. Ей нельзя заводить никаких связей! Она же теневик! У теневиков не может быть никого, кроме своих товарищей по службе. Никого и никогда! Разве она не давала присягу?

Взгляд снова сам собой отыскал его в комнате, и новая волна сожаления захлестнула ее с такой силой, что на мгновение сбила дыхание. А может, ничего уже не имеет значения? Если революция сметет привычный уклад жизни, что тогда останется ей? И кем останется она сама? А может, даже с кем?

– Пора, – решительно произнес маг, поднимаясь и закидывая на плечо мешок. Девушка кивнула и, подхватив поклажу, первой открыла дверь.

Они молча вышли в морозный воздух. Дверь со скрипом медленно скрыла от них прогретую и зовущую своим уютом комнату, и замок глухо щелкнул в застывшей тиши.

Кар!

Евгения вздрогнула и обернулась. Всего в нескольких шагах позади них стоял Венька. С широкой радостной улыбкой он озорно смотрел на них и бережно почесывал перышки восседавшему на его плече ворону. Птица была огромной, ее клюв нависал над макушкой Веньки, а голова дергано поворачивалась то туда, то сюда, поглядывая на девушку и мага черными блестящими глазами.

– Ты что тут делаешь? – недовольно спросил Александр и бросил обеспокоенный взгляд на вулканы. Темный дым поднимался из их нутра к розовому небу, но все же пока не успел сгуститься и заслонить яркое вечернее солнце.

– Домой! – крикнул Венька, и ворон тут же поддакнул ему своим хриплым пронзительным голосом.

Кар!

– Вот и иди домой, – произнес маг, делая шаг вперед.

– Домой! – кивнул Венька и, развернувшись, бодро зашагал в сторону Ключевской сопки.

– Ну-ка стой! – крикнул мужчина, но Евгения перехватила его за локоть.

– Пусть идет, – тихо произнесла девушка.

– Но...

– На его плече ворон. Значит, такова Его воля. Разве мы можем возражать?

Александр нахмурился.

– Он всего лишь дурачок. Он ничего не соображает! – с неожиданным отчаяньем в голосе воскликнул маг.

– Возможно, это мы куда глупее него, – возразила девушка, глядя на все удаляющуюся кучерявую макушку. – Только не говори, что никогда и сам не думал об этом.

Александр раздраженно засопел, а потом устало прикрыл глаза и выдохнул.

– Он был бы нормальным, не потеряй я бдительности, – тихо произнес маг. – Если бы я в тот день лучше следил за сопкой, то не пропустил бы его.

Евгения осторожно коснулась его руки и сказала:

– Ты не бог и не дух, а ведь даже они не могут отвечать за каждого. Его путь уже определился. Так же, как и наш с тобой, – и она подняла глаза на чадящую дымом верхушку вулкана.

Александр проследил за ее взглядом и снова вздохнул.

– Ладно, – отрывисто бросил он. – Чтоб вас обоих... Пошли, – он потянул ее за рукав и быстро зашагал вперед. – Спросим у бога, почему это он не может отвечать за каждого!

Вскоре они уже нагнали Веньку и, обойдя его с двух сторон, решительно двинулись к лесу. Дурачок глянул на одного, на другого и, глупо улыбаясь, воскликнул:

– Домой!

И три силуэта скрылись в тени деревьев.

Глава 16

Поселок Ключи, Камчатский сектор,

25 февраля 1917 года

В лесу стояла тишина. Тяжелая, словно сам снежный покров, и давящая. Казалось, что все вокруг омертвело, и только хруст снега и их тяжелое дыхание напоминали о том, что это все еще человеческий мир, а не земли духов.

– Ты говорил, что путь будет недолгим, – произнесла девушка больше для того, чтобы хоть как-то разбить эту тишь.

– Да, – кивнул маг, хмуро вглядываясь в лес. – Еще немного.

Разговор увял, так и не начавшись, и Евгении вновь пришлось довольствоваться гнетущим молчанием. Она настороженно оглядела постепенно утопающий в фиолетовых сумерках лес и застывшие стволы деревьев. Никого вокруг, даже звериных отпечатков в снегу не было видно, но все же... Ее одолевало странное и неприятное ощущение, будто она смотрит, но не видит того, что есть на самом деле. Отчего-то ей начинало казаться, что лес полон, что вокруг кто-то беспрестанно двигается, дышит и разглядывает ее. Она поежилась и вдруг испуганно вздрогнула. Черный пронзительный глаз ворона внимательно наблюдал за ней. Развернувшись на плече Веньки всем телом, он неотрывно следил за каждым ее движением. И взгляд этот был до того острый и пытливый, что Евгении немедля захотелось спрятаться.

– Стой, – скомандовал маг, и все дружно замерли на месте. – Уже близко.

Александр чуть прищурился и пригляделся к горизонту.

– Темновато становится, не вижу...

– А что ты ищешь? – спросила девушка, отводя взгляд от неподвижной фигурки ворона.

Маг хмыкнул и смешливо глянул на Евгению.

– Не строй из себя невежду, госпожа, ты уже и сама догадалась.

Девушка пожала плечами:

– У меня есть одно предположение, но пока оно не сходится с тем, что я вижу. А точнее, с тем, чего я не вижу.

– И чего же тебе не хватает? – спросил маг, делая несколько шагов вперед и снова внимательно присматриваясь к лесу.

– Например, волка, – ответила Евгения. – Разве это не дух переносит тебя на сопку?

Мужчина обернулся к девушке, улыбаясь почти с мальчишеским озорством.

– Нет, – покачал головой он. – Оказывается, вы не так догадливы, как мне казалось, госпожа.

Евгения нахмурилась. Она была уверена, что все дело в том духе, который уже дважды спасал ее жизнь.

– Слишком много чести, – произнес маг, – чтобы духи то и дело занимались моими перемещениями. То, что Великий Волк являлся к тебе, да еще и помогал спастись, практически чудо. Я видел его лишь раз, да и то издалека.

– Правда? – удивилась девушка. – Но почему?

Маг молча пожал плечами и раздраженно выдохнул.

– Не вижу... не могу найти.

– Домой! – тут же громко выкрикнул Венька и уверенно зашагал вперед. – Есть дорога, нет дороги. Есть дорога, нет дороги.

Он сделал едва ли с десяток шагов, как птица на его плече пронзительно каркнула, и силуэт Веньки тут же растворился в воздухе.

– Эй... он же... – беспомощно пробормотала Евгения и с любопытством провела рукой в воздухе. Маг хмыкнул:

– Может, мы и не зря его взяли. Готова?

Он посмотрел на девушку и чуть улыбнулся, заметив ее озадаченное выражение лица.

– Неужели боишься? – усмехнулся мужчина.

– Я всего лишь хочу понять, – ответила девушка и попыталась разглядеть что-то необычное в воздухе. Но никакого мерцания, сияния или хотя бы искажения она не заметила.

– Все довольно просто, – ответил маг. – Это тропы духов, через которые они являются на магический зов. Таких дорог множество. Они переплетаются, скручиваются, проходят одна через другую, и поэтому с их помощью можно попасть практически куда угодно. Если, конечно, знаешь, как их найти, – усмехнулся он.

– Куда угодно? – Евгения приподняла бровь. – То есть и в сам мир духов? Если это их тропы, разве они не должны вести в их мир?

Александр кивнул:

– Верно, они и ведут. Вот только если ты решишь туда отправиться или же случайно перепутаешь поворот, то дойдешь туда уже мертвым и больше никогда не вернешься.

Девушка ощутила, как по спине пробежал холодок.

– И как же не перепутать? – тихо спросила она.

– Верную дорогу знают только духи, поэтому либо они проведут тебя сами, либо ты можешь попытаться проследить за ними, – он отчего-то скривился и передернул плечами.

– И за кем же ты проследил? – улыбнулась девушка. – И что тебе за это сделали?

– М-м... – маг на мгновение замялся. – Даже не знаю, за кем, на самом-то деле... Но тот дух тащил на себе полумертвого демона и бросил его на сопке. Уж не знаю, какие дела были между ними. Я не знал, как вернуться и... немного подлечил этого демона.

– Того червя? – догадалась девушка, и Александр улыбнулся.

– Да, – ответил мужчина. – Я сохранил ему жизнь, а это налагает на обоих особую связь. Он остался мне должен, поэтому ходить по тропам учил меня демон, а не духи. Дороги-то у них одни.

– А как же прошел Венька? – спросила Евгения, и маг фыркнул:

– Готов поспорить, он знает гораздо больше путей, чем даже духи! Идем, – произнес он и схватил ее за руку. – Тропы – не то же самое, что перенос силами духов, так что не пугайся и не отпускай мою руку.

Девушка даже не успела кивнуть, как маг быстро зашагал вперед и одним рывком прыгнул в пустоту. Вернее, долю секунды Евгении казалось, что они всего лишь делают шаг вперед по снегу. Ничего не колыхнулось, не овеяло ее теплом или холодом. На первый взгляд, ничего не изменилось. Девушка даже не заметила, как лес безвозвратно исчез. Словно она только что уснула и даже не поняла, что сделала шаг в неизвестность. Еще мгновение назад ее окружали застывшие стволы сосен, а теперь тело облеплял плотный туман, а ноги словно болтались в пустоте. Она ахнула и покачнулась, теряя равновесие, и маг тут же притянул ее к себе, поддерживая и продолжая уверенно вести вперед.

Девушка хотела что-нибудь сказать, но язык будто пристыл к нёбу. Она даже не понимала, продолжает ли еще дышать. В воздухе слышался незнакомый запах и в то же время не пахло ничем. Не было звуков, не было очертаний, и даже тело ощущалось иначе. Евгения глянула на свою руку и не поняла, на что именно смотрит. Конечности казались отделенными от тела, она их не чувствовала и удивлялась, как это продолжает шевелить ногами. Все будто работало само по себе. Ноги двигаются, грудь вздымается, глаза оглядывают пространство. Но ничего этого она не чувствует и с трудом осознает. В голове все стало путаться. Границы тела в голове размывались, и рука мага начала казаться ее собственной. Она вдруг испугалась, что они сольются в единое безразмерное существо, и неимоверным усилием воли заставила сознание отделить в собственном взгляде их тела. Это оказалось настолько тяжело, что ее голову тут же пронзила острая боль, и она прижала свободную руку к гудящему виску.

– Еще немного, – тихо произнес маг, и Евгения тут же пожалела об этом.

Его голос эхом прокатился по пространству, повторяясь бесконечным потоком слов. Они менялись местами, звучали то громче, то тише, и сам голос приобретал все новые и новые оттенки. Он звучал по-детски и по-стариковски, шутливо и грозно и не умолкал ни на мгновение. Хотелось закричать во все горло, только бы больше не слышать этих непрерывных изменяющихся звуков.

Евгения почувствовала резкий толчок, в глаза ударил свет, и вдруг она рухнула на что-то плотное и восхитительно холодное. С губ сорвался стон, и она зарылась пальцами в хрустящий снег, прижимая его к вискам и лбу. Все ощущения тела вернулись в единый миг. Мышцы словно онемели от долгой неподвижности, в горле засвербило, а живот скрутило в неожиданном спазме. Она замерла в какой-то скрюченной позе, думая, что больше уже никогда не сможет подняться на ноги и мечтая пролежать здесь без движения целую вечность.

– Женя, – позвал мягкий обеспокоенный голос. Она не отозвалась, даже головы на него не повернула. – Женя, тебе надо встать.

Она недовольно зарычала и даже не подумала подчиниться. Крепкие руки обхватили ее за талию и рывком подняли на ноги. Она качнулась. К горлу поднялась тошнота, и девушка сделала медленный глубокий вдох, чтобы унять ее. Стало чуть легче, и она попыталась приоткрыть глаза. По ним тут же резанул жгучий свет, и она со стоном зажмурилась.

– Да уж, – выдохнул голос, – не думал, что вы у нас такая хрупкая, госпожа.

Она попыталась возмутиться, но с губ не сорвалось ни звука. Кто-то устало вздохнул и прижал ее голову к чему-то теплому и мягкому. «Шуба!» – поняла она. Ее обняли, крепко-крепко, и она почувствовала, как осторожный поток магии потек в ее тело.

Боль в висках отступила мгновенно, не исчезнув совсем, но сделавшись отдаленной и едва заметной. Мышцы расслабились, и лихорадочная дрожь стихла. Она сделала тяжелый вдох и отстранилась.

– Спасибо, – хрипло произнесла девушка, заглядывая ему в глаза.

Александр чуть заметно улыбнулся:

– Всегда пожалуйста.

Закатное солнце, отражаясь от снега, ярко слепило глаза, и Евгения чуть сощурилась.

– Как тебе удалось пройти в одиночку в первый раз? – удивленно спросила она, пытаясь привыкнуть к свету.

Мужчина легко пожал плечами:

– Я маг. Нам привычно соприкосновение с иным миром, мне не было так тяжело, как тебе. Стало лучше? – он чуть склонил голову, вглядываясь в ее лицо.

Девушка кивнула:

– Да, но дышать... трудновато.

Александр усмехнулся:

– А это уже не магия. Это высота, – и, бережно дотронувшись до ее подбородка, он повернул ее голову в сторону. – Добро пожаловать на Ключевскую сопку!

У Евгении сбилось дыхание. Они стояли на алеющем заснеженном склоне, а впереди... впереди поднимались к небу острые верхушки других вулканов. Один за другим, с румяными от солнца боками они словно плыли над землей, прорывая белесую дымку низких облаков. Небо золотилось над их головами. После уже сгустившейся темноты леса этот свет казался неправдоподобным, явившимся из другого мира, но уже не резал глаза, а медово расплывался над головой. Евгения невольно потянулась рукой вверх, таким близким и тяжелым казался небосвод. Голова слегка закружилась, и девушка покачнулась.

– Осторожно, – тихо произнес Александр, подхватывая ее под руку. – Лететь тут далеко.

Девушка повернула голову в другую сторону. Укрытая снегом долина простиралась вперед и казалась почти бесконечной. Они стояли так высоко, что Евгении не удалось разглядеть поселок. Все тонуло внизу в синевато-фиолетовой дымке сумерек.

И только одно портило весь открывающийся перед ними вид – черный столб дыма, поднимающийся из глубокого зева вулкана. Пахло серой и гарью, и легкая дрожь горы заставляла снег бисером осыпаться вниз по склону.

Она выдохнула прозрачное облачко пара и сделала новый тяжелый глоток воздуха. Леденящий, острый и пробирающий до костей. В уголках глаз ее собирались черные мушки, и отчего-то все движения стали казаться медленными и плывущими. Но эти чувства ей были уже знакомы.

– Мне нужно немного времени, – произнесла она, слыша свой голос будто со стороны. – Здесь слишком высоко... и мы поднялись... быстро.

– Я могу дать тебе еще немного своих сил.

Евгения замотала головой, сглатывая сухую слюну.

– Не трать силы. Магия нам еще понадобится. Лучше... дай воды.

Она осторожно опустилась на землю и села на ноги. Прикрыла глаза и медленно сосчитала до десяти. Рядом почувствовалось движение, и девушка не глядя приняла в руки холодную фляжку. Быстрый глоток воды и еще несколько мгновений тишины. Точнее, нет... в этой сперва кажущейся тишине что-то звучало.

– Это сердце вулкана, – произнес Александр, будто услышал ее вопрос. – Скоро он зазвучит громче.

Ух. Ух. Ух. Гора словно вздыхала, медленно и глубоко вбирая в себя холодный воздух.

– Домой! Домой! Домой! – раздался радостный визг Веньки.

Девушка обернулась. Паренек нетерпеливо подскакивал на месте, и ворон на его плече недовольно топорщил перья.

– Куда домой? – спросил Александр, подходя к дурачку. – Куда ты хочешь нас отвести?

Венька резко умолк и с хитрой улыбкой глянул на мага. А потом чуть наклонился, будто собираясь поведать секрет, и прошептал:

– Вороний дом!

– Кутх! – тут же выдохнула девушка, ощущая вдруг неожиданный страх.

Венька не ответил, только улыбнулся, но вулкан вдруг содрогнулся, выпустив в воздух новый густой столб дыма и пепла, словно само имя бога могло сокрушить тысячелетнюю гору. Евгения вскрикнула и закрыла голову руками, но ни один камень, ни один ошметок земли не долетел до них. Она убрала руки и огляделась.

На белом снегу тут и там чернели пятна вулканического пепла, и только небольшой круг, внутри которого они находились, оставался все таким же девственно белым.

– Это ты сделал? – спросила Евгения, поднимаясь на ноги. Ее все еще немного мутило, но мысли теперь двигались быстрее, да и конечности не казались такими пудовыми.

– Нет, – покачал головой Александр, хмуро оглядывая склон, – мне бы не хватило на это сил. Возможно, все дело в тропе. Ее магия на этом участке слишком сильна, чтобы на нее могло что-то воздействовать.

– Венька, ты знаешь, где... вороний дом? – спросила девушка, подходя ближе.

Но дурачок словно и не слышал ее вопроса. Он повернулся к столбу дыма и замер, изумленно приоткрыв рот. Птица на его плече застыла, напоминая больше искусное чучело, чем живое существо.

– Ну, и каков наш план? – спросила девушка, поворачиваясь к магу. – Ты бывал здесь после каждого убийства, верно? – Мужчина кивнул. – И, кроме тел, ничего не обнаружил. Что ты надеешься найти сейчас?

– Возможно, нам удастся приманить убийцу, если вдруг он обитает... на вулкане, – неуверенно произнес Александр.

Евгения кивнула, а потом тронула его за локоть и прошептала, бросая настороженный взгляд на Веньку:

– А что... что, если мы приманим к себе... бога?

Александр молчал. Она знала: ему не могла не приходить в голову та же мысль, но все же именно она решилась ее озвучить.

– Венька все кричал тогда: «Бог идет». И во сне мне рассказывали эту сказку. И весть от духа... Ты сам сказал, что передать ее мог только бог. Что, если... – Она замялась и еще понизила голос: – Что, если это Кутх...

– Он не принимает человеческих жертв! – тут же отрезал маг. И Евгении показалось, что его слова прозвучали даже слишком резко. Мужчина и сам заметил это и добавил уже спокойнее: – Во всех корякских преданиях он был тем, кто защищал людей, тем, кого всегда можно было попросить о помощи.

– Но преданиям уже тысячи лет... – попыталась возразить девушка, но маг раздраженно прервал ее:

– Нет! Просто поверь мне...

– Я верю тебе, – кивнула девушка, – но это не значит, что я должна верить ему.

Александр недовольно поджал губы, но спорить не стал. Вместо этого он выудил из мешка деревянные шарики и разложил их на снегу.

– Давай сделаем то, зачем пришли. А там... будь что будет, – он вопросительно глянул на девушку, и та кивнула.

– Я готова. Сделаю что скажешь.

Александр чуть слышно рассмеялся:

– Что за удивительный день! Госпожа теневик ждет от непримкнушего приказаний!

Евгения показательно закатила глаза и усмехнулась:

– Давай уже, пока я не передумала.

Маг выудил из мешка длинный нож в темном чехле из оленьей кожи и, недолго думая, вытянул лезвие на свет и полоснул острием по своей ладони. Бордовая полоса тут же проступила на его коже, и мужчина спешно обмазал несколько деревянных шариков своей кровью. После он обвязал рану лоскутком ткани и протянул ладонь к девушке.

Она присела рядом и доверительно подала ему руку. Быстрый взгляд, острая боль на ладони, и вот уже оставшиеся шарики обмазывают ее кровью. Александр сделал все сам, ни на мгновение не выпуская руки девушки, а потом бережно обмотал рану.

Евгения задумчиво поглядела на белый лоскут и тихо произнесла:

– В ту ночь он сказал, что срок, быть может, еще не пришел. Но я никак не могу понять, что это значило. Он попытался убить меня, но просто ушел. И дал мне спасти тебя. Мне почему-то кажется, что это важно. Но я никак не могу докопаться до сути. Это... это раздражает.

– Знаю, – угрюмо кивнул маг, прищурено вглядываясь в склоны сопки.

– И что теперь?

– А теперь позовем... кого бы то ни было. И зададим все эти вопросы.

Он подтянул к себе расписной бубен и колотушку, сделал глубокий вдох и закрыл глаза. С его губ сорвался быстрый неразборчивый шепот, и глухой отзвук бубна полетел над склонами.

Бом. Бом. Бом.

Музыка бубна на такой высоте звучала особенно громко и дурманяще. Она пролетала от вершины к вершине, словно отскакивая от заснеженных хребтов вулканов и уносясь вдаль, за грани человеческого сознания.

Солнце катилось к горизонту, и Евгении казалось, что это происходит все быстрее и быстрее. Золотой диск таял, небо заволакивала густая чернильная темнота, и холодное мерцание звезд проступало на этом полотне.

Почти стемнело. Здесь, едва ли не на самой верхушке вулкана, из-за близости ночных светил и бесконечных белых склонов ночь представала живой и зыбкой, словно была лишь вуалью, отделяющей один мир от другого.

Голос мага чуть дрогнул, и ровный ритм бубна на долю мгновения сбился. Девушка взволнованно глянула на Александра и поджала губы. Его лицо покраснело, губы потрескались, а под глазами пролегли до того глубокие тени, что, не оставь мороз след на его лице, она бы сочла его живым мертвяком. Он не просто устал. С каждым новым ударом и шепотком заклинания он истощал себя до капли.

– Саша... – тихо произнесла девушка, чтобы остановить его. Но пронзительный крик ворона над головой заставил ее вздрогнуть и обернуться.

Венька за все это время словно и не двинулся с места и все с таким же восторгом глядел на просыпающийся вулкан. Но вот птица на его плече оживилась. Ворон переступил лапками и, широко раскинув перья, снова крикнул: КАР! Так звучно и яростно, что Евгении захотелось закрыть голову руками. Но потом она застыла. На краю взгляда возникло движение, и она скорее почувствовала, чем увидела его. Очень медленно и опасливо обернулась и судорожно втянула носом воздух.

– Ты... – выдавила она.

Тощая фигура, закутанная в шкуры, опиралась на выбеленный костяной посох. Вместо лица на нем все так же кривилась шаманская маска, медленно моргая пустыми чернеющими глазницами. Евгению невольно передернуло от отвращения. Это не было лицом, на деле это даже не было маской. Они стали единым целым до такой степени, что напоминали вырезанного из дерева безобразного идола.

Он не шевелился. Евгения вдруг поняла, что больше не слышит боя колотушки и только глухое уханье горы и дрожь из ее нутра разбивают внезапно повисшую тишину.

– Огонек! – вдруг весело выкрикнул Венька. – Огонек!

Она ощутила толчок и оперлась руками о землю, чтобы не завалиться лицом в снег. Что-то зашипело за ее спиной, словно гигантская змея, и в воздухе сильнее запахло серой. Девушке не требовалось оборачиваться. Перед ее взором тут и там замелькали красные вспышки. Каждый вулкан, даже самый маленький, начал извергать из своих недр горячий огонь.

– Зачем ты это делаешь? – раздался хриплый голос мага. Он, чуть пошатываясь, медленно поднялся на ноги, и девушка встала вслед за ним. – Кто ты? Отвечай! Я призвал тебя согласно всем законам богов и духов!

В голосе Александра скользнул гнев, но существо перед ними только презрительно хмыкнуло и приподняло посох над землей. Девушка и маг сделали осторожный шаг назад.

– У тебя ведь есть план, так? – тихо спросила Евгения, с сомнением поглядывая на ссутулившуюся фигуру мага.

– Возможно.

Девушка напряженно сжала кулаки, вновь ощущая себя совершенно бесполезной. Что она может сделать против магии? Ее возможности смехотворны. Она сглотнула, вытащила из мешка еще один заточенный нож и быстро стянула с его лезвия кожаный чехол.

– Кто ты? – повторил Александр.

– Напрасно вы не надели маски, – ответил скрипучий низкий голос.

Евгения вздрогнула. Ей показалось, что звук шел отовсюду сразу. Рокочущий, как сам вулкан.

– Что?.. – маг рядом с ней изумленно выдохнул, и девушка бросила на него вопросительный взгляд. Лицо Александра вытянулось, лоб непонимающе нахмурился, а глаза изучающе обежали всю фигуру. – Не может... – как завороженный пробормотал он.

Существо вскинуло посох.

– Вниз! – крикнула Евгения, бросаясь на мага и увлекая его за собой в снег.

Яркая зеленоватая вспышка озарила гору, а над головой раздался мягкий шорох перьев. КАР! – выкрикнул ворон с такой силой, что девушке пришлось зажать уши. Она вскинула голову вверх и увидела, как птица ринулась вперед, раскрывая свои гигантские крылья. Они и впрямь стали куда больше и шире и все тянулись и тянулись в противоположные стороны, словно птица собиралась обнять весь мир. По склону поползла темнота. Она густилась и сворачивалась вокруг, погружая в себя людей, словно в вязкое болото. А за ней продолжали мерцать зеленые всполохи.

Маг вскочил на ноги и одним рывком подтянул к себе девушку. Темнота поднималась выше, до колен, до пояса, до груди.

– Мы задохнемся... – в ужасе выпалила Евгения, пытаясь разглядеть свое тело под чернотой.

Александр не ответил и обернулся на Веньку.

– Хватай мою руку! – велел он парнишке, и тот послушно уцепился за пальцы мага.

– Бубен, – вдруг произнес он, и вся привычная глуповатость будто сошла с его лица. Глаза глядели внимательно и серьезно. – Возьми бубен.

Александр замешкался лишь на мгновение, глянув на Веньку удивленно и даже настороженно. Он поднял руку, и обтянутая кожей обечайка показалась над поверхностью густой темноты. Евгению она погрузила уже до горла, и девушка отчаянно вытягивала шею, чтобы удержаться на поверхности хотя бы еще мгновение.

– Хватай! – крикнул Венька, и маг с девушкой, быстро обменявшись взглядами, ухватились за края обечайки. Оледеневшие пальцы соприкоснулись, Евгения сделала глубокий вдох, и темнота накрыла их с головой.

Глава 17

...... Камчатский сектор,

25 февраля 1917 года

Когда Евгения открыла глаза, вокруг все еще висела плотная черная завеса. Но все же ей показалось, будто что-то разительно изменилось. Было тихо. Даже слишком тихо. Холод исчез, но и тепла тоже не ощущалось. Здесь было... никак. Слово температуры не существовало вовсе. Исчезли все запахи: снега, гари и даже собственной одежды.

Она осторожно шевельнула пальцами, пытаясь убедиться, что все еще касается обечайки бубна и пальцев мага. Его рука двинулась в ответ, но девушка поняла, что хоть и ощущает его прикосновение, но не может распознать его. Это было до того пугающе странным, что она задрожала. Пальцы мага не были ни теплыми, ни холодными, ни твердыми, ни мягкими, они просто... были. Евгения почувствовала тошноту и, несмотря на ее горечь, обрадовалась этому ощущению. Оно-то было настоящее, живое.

Спустя несколько тяжелых застывших минут темнота начала рассеиваться. Медленно, едва заметно, словно соскальзывая с людей и предметов вокруг. Показался бубен, затем силуэты Александра и Веньки, а потом и земля под ногами. Евгения недоверчиво потопталась на месте. Никакого снега и льда. Земля была темной и твердой, но во все стороны ее испещряли мерцающие тонкие зеленые и синие дорожки. Они, словно жилки на запястье, бились в едином ритме несуществующего сердца.

– Великий Создатель... – прошептал маг, и Евгения вскинула на него непонимающий взгляд. Он ей не ответил. Глаза Александра были прикованы вовсе не к мерцающей земле, а смотрели в сторону, отражая странноватый блеклый свет.

Девушка поглядела туда же и не сдержала удивленного вздоха. В нескольких шагах от них в две безукоризненно ровные колонны выстроились фигуры людей. Именно фигуры, назвать их просто людьми у девушки бы язык не повернулся. Безусловно, они выглядели все так же – с руками, ногами и головой, вот только казались почти бесплотными. Полупрозрачные и застывшие, они стояли без движения, и все тот же мягкий синевато-зеленый свет окутывал их тела.

– Это что... – прошептала Евгения, едва шевеля губами, – призраки?

Маг неуверенно кивнул, быстро пробегая глазами по вытянувшимся рядам. Этот строй казался бесконечным, его концы тянулись до самого горизонта с обеих сторон, теряясь между сероватыми склонами вздымавшихся гор.

– Огоньки! – радостно выпалил Венька, убрал руку с бубна и беспечно зашагал вперед, бормоча приветствия и кланяясь неподвижным фигурам.

– Куда ты?! – прошипел маг и раздраженно засопел, но парнишка и не подумал обернуться. Так же, как не обернулись и мертвые.

Александр переложил бубен в другую руку и крепко обхватил ладонь девушки. Она с облегчением вцепилась ему в пальцы, ощущая наконец тепло и легкую шершавость его кожи. Живые, настоящие.

Они медленно двинулись вслед за Венькой, не разговаривая и даже не обмениваясь взглядами, только рассматривая молчаливые ряды. Глаза умерших так ярко поблескивали в полутьме, что люди казались живыми. Они неотрывно глядели чуть вперед и вверх, словно застыв в ожидании.

– О боги! – вдруг выдохнула Евгения и резко остановилась.

– Что такое? – маг бросил на девушку беспокойный взгляд.

– Посмотри туда, – она осторожно указала на фигуру в соседнем ряду. – Это же...

– Евсеев! – выдохнул Александр, расширившимися глазами глядя на вулканолога.

Евсеев, как и все прочие, неподвижно стоял на своем месте и внимательно вглядывался в небо. Он выглядел совершенно так же и в то же время иначе, и Евгении начало казаться, что его черты постоянно меняются, то делая его облик неузнаваемым, то возвращая его к привычному.

– Константин? – тихо позвала его девушка.

Она не ждала, что тот отзовется, но не смогла удержаться. Ничто не дрогнуло на его лице, никто в ряду не пошевелился, и девушку охватила такая тоска, что даже глаза защипало. Она быстро сморгнула подступившие слезы и отвернулась.

– Надо поторопиться, – произнес маг, кивая на все удаляющийся силуэт Веньки, и они оставили Евсеева позади.

Пейзаж не менялся. Нависали тяжелые массивы гор, подрагивали от тихих шагов земляные прожилки, а сверху... Стоило Евгении впервые поднять взгляд, как у нее тут же закружилась голова. Никакого неба над ними не было. Ровные ряды мертвецов, стоящих на земле, и скалистые уступы висели над ними вверх тормашками. На мгновение девушке показалось, что над головой у них повисло гигантское зеркало, но она быстро поняла, что ошиблась. Никто из них там не отражался, а лица призраков совершенно отличались от тех, что стояли внизу. С удивившей ее горечью она обнаружила там старосту, чьи блестящие глаза будто наблюдали за ними. Евгения решила больше не смотреть вверх.

Они прошли еще немного, когда заметили на горизонте новый оттенок света – красноватый, как закатный огонь, и жуткий. Венька остановился, и маг с девушкой замерли рядом с ним. Красное зарево росло и словно набухало, погружая высившуюся перед ними вершину в кровавую волну. Евгения вдруг поняла, что почти не дышит и сердце ее колотится так быстро, что грудь сжимает от тянущей боли.

Раздался скрежет. Резкий и оглушающий в этом безмолвии. Гора вздрогнула и... начала двигаться. Камни крошились и летели вниз, падая неестественно мягко. Из нутра земли поднялся гул, все вокруг завибрировало и затряслось, словно этот мир готовился треснуть.

Пальцы Евгении онемели от крепкой хватки, но она не отпустила руки мага и не шевельнулась. Все трое путников в ошеломленном молчании наблюдали за тем, как гора поднимается выше и разворачивается.

Каменные хребты опали, но не рухнули оземь, а всколыхнулись, будто подол плаща на ветру, и медленно устлались по земле. Темные пещеры вздрогнули и отделились друг от друга, медленно превращаясь в черные отверстия широких рукавов накидки. Острая верхушка качнулась и вытянулась, напоминая... Евгения не сразу поверила, что видит это на самом деле. Вершина опустилась ниже, а над ней образовался сероватый округлый бугор, словно чья-то голова пряталась под капюшоном, и то, что было острым пиком, преобразилось в блестящий кончик острого черного клюва.

– Святой бог... – выдохнул рядом маг таким тоном, что Евгения не поняла, было то молитвой или ругательством. Он одним рывком очутился на земле и потянул ее следом, заставляя склониться перед ожившим божеством.

Венька бросился на колени, бешено хохоча, и девушка осторожно приподняла голову. Над ними нависало... нечто. Теперь существо нисколько не напоминало гору. Это была человеческая фигура, гигантская и грозная, закутанная в темный балахон. Сложенные на груди руки – или же... крылья?.. – были запрятаны в широкие рукава, а глубокий капюшон покрывал голову. И только кончик клюва яростно поблескивал в красноватом свечении.

– Великий Кутх... – потрясенно пробормотала она, и существо чуть повернуло голову в ее сторону.

Два белых ярких глаза уставились на нее. Девушка вскрикнула и зажмурилась. Под закрытыми веками стояла горящая белизна, и Евгении показалось, что она ослепла. Она яростно заморгала и потерла глаза.

– Оставь! – низкий рокочущий голос прокатился над их головами, и девушка застыла без движения.

Она слышала частое дыхание мага рядом с собой и сдавленное хихиканье Веньки. А потом... потом мягкий шорох раздался возле самого уха, и голос произнес:

– Поднимайтесь.

На этот раз он звучал тише и даже напоминал человеческий. Евгения вскинула голову и заморгала. Белизна улетучилась, и ей удалось разглядеть красную шелестящую ткань подола прямо перед их лицами. Она подняла взгляд выше. Фигура бога, уже не такая гигантская, но все же превышающая их на несколько голов, нависала над ними, а из-под его капюшона горели белые жгучие глаза. На этот раз Евгения не почувствовала боли, но все равно поежилась от столь пристального, пронизывающего взгляда. Девушка никак не могла понять, чувствует ужас или благоговение.

Они медленно поднялись на ноги, и Александр, приложив руку к сердцу, склонил голову.

– Великий Кутх! – произнес он, и Евгения уловила чуть заметную дрожь в его голосе.

Ворон перевел немигающий взгляд на мужчину и едва уловимо кивнул. А потом снова замер, как недвижимая гора, которой он был только что. На лице мага застыло выражение, которому Евгения никак не могла подобрать описание. Смесь восхищения, ужаса и недоверия, словно он никак не мог решить, происходит ли все в реальности или это лишь плод его больного сознания.

Девушка еще раз оглядела Кутха. Она и сама не вполне была уверена, что не спит. Или что не умерла по дороге из деревни к городу, а может, и того раньше. Все воспоминания недавних событий вдруг нахлынули на нее с невероятной силой, туманные и дикие, и на одно ужасающее мгновение она вдруг поняла, что сомневается во всем и ни одно из них не может назвать правдивым. Что, если...

– Нет, – прозвучал голос, хотя Ворон даже не раскрыл клюва. – Вы не мертвы. Это они... – он чуть дернул головой в сторону призрачных рядов, – смущают ваши... чувства.

Слова падали медленно и тяжело, словно он пытался выудить из памяти их значения.

– Слова людей изменчивы, как весенние ручьи. А слова богов понять вам не дано. Я облекаю свою речь в привычную вам форму. Но чувствую, что вы все равно не понимаете меня.

Голос прозвучал ровно, без тени недовольства или раздражения, с которыми их мог бы произнести человек. И Евгения осознала, что Ворон прав – она совершенно его не понимает.

– Почему вы призвали нас? – тихо спросила девушка, с трудом заставив себя разомкнуть губы. Маг рядом вздрогнул, будто не ожидал услышать привычный живой голос.

– Из-за смерти, – ответил Кутх и снова замолчал.

Напряженная тишина вокруг казалась почти осязаемой. По коже у Евгении побежали мурашки, и ей померещился холодок, дующий в спину. Сине-зеленые жилки в земле тревожно мигнули. Но глаза Ворона все так же неотрывно следили за магом и девушкой.

– Из-за... кх... ритуальных жертв? – чуть откашлявшись, спросил Александр, и бог медленно кивнул, ничего не отвечая.

– Вы знаете, что происходит? – тихо спросила девушка, но глаза Ворона сверкнули ярче и ожгли ее белым слепящим светом. Она опустила голову ниже и, моргая, уставилась в землю.

Ей почудилось, что Александр сделал маленький шаг вперед, будто пытаясь закрыть ее своим телом, но тут же замер и хрипло произнес:

– Я узнал голос этого... шамана.

– Какое у него имя? – спросил Ворон, и в его голосе Евгении почудилось любопытство и... жажда?

– Э... – замялся маг и переступил с ноги на ногу. – Это он виноват в убийствах?

Ворон издал короткий каркающий звук, напомнивший то ли усмешку, то ли раздраженное фырканье.

– И да. И нет, – с небольшими паузами ответил бог. – Он – начало. И должен стать концом.

Евгения раздраженно закусила губу. Стоит ли ждать прямых ответов от духов, если даже боги не любят говорить прямо!

– Я говорю достаточно ясно! – голос обдал ее жаркой волной, и легкий порыв ветра оттолкнул девушку назад.

– Прошу прощения, Великий Кутх! – пробормотала она, склоняясь еще ниже. – Мне лишь хочется защитить людей.

– Как и мне, – ответил он с неожиданной мягкостью. – Эта земля не должна страдать. И люди, которым я позволил прийти сюда, тоже. Это мои люди!

Земля содрогнулась, и свет отозвался бешеной пульсацией. Спустя мгновение все затихло.

– Почему он стал таким? – спросил маг, и в его голосе проскользнула такая горечь, что Евгения невольно подняла глаза и посмотрела на Александра. Почувствовав ее взгляд, он оглянулся в ответ и тихо произнес: – Мой наставник.

– Ты знаешь ответ, – отозвался Ворон. – Ты мог бы стать таким же.

Александр быстро сжал и разжал кулаки и быстро заговорил, словно боясь потерять нить догадки:

– Это все его любовь к магии. Или жажда. Он пробовал новое и новое: колдовать в запретных местах, проводить ритуалы без маски... И меня учил тому же. Поэтому я всегда думал, что он выберет путь духов, но так и не смог его дозваться.

– Потому что он не дух. И не человек, – ответил Ворон и неожиданно лязгнул клювом. Звук получился таким, словно несколько ржавых цепей скользнули друг по другу.

– Тогда кто он? – спросила Евгения, осмелившись вновь поднять на бога глаза.

– Мерзость, – процедил тот. – Грязь. Из человеческой жажды, искореженного духа и магии. Он сделал из себя тварь, которую не приняли ни демоны, ни боги.

Евгении тут же вспомнились давние кошмары и те несколько встреч с шаманом, что едва не закончились смертью. Он ощущался иначе, чем что-либо в этом мире. У него не было названия, и он дышал бесконечной силой и злобой.

– Но как это связано с ритуалами? – недоуменно спросила девушка. Зыбкие догадки мелькали в ее голове, однако ей все никак не удавалось соединить их в единую картину.

– Если не можешь вписаться в мир, ты стараешься его изменить, – едва слышно произнес маг, и Ворон медленно кивнул.

– Он решил устроить на земле хаос? – спросила Евгения, все еще не понимая сути. Во всей этой истории чего-то не хватало. Огромного, гигантского куска. Перед глазами мелькнула картинка. Белый медведь, лед вокруг, темное существо за спиной, а наверху... звездная глазница, простирающаяся во весь небосвод.

Ворон неожиданно вздрогнул, и глаза его засияли ярче.

– Они позволили тебе увидеть. Но ответ так и остался нетронутым.

– Святые духи... – привычно выдохнула она, словно и забыв, что перед ней возвышается бог. – Он хочет уничтожить... Создателя?

Когда этот вопрос прозвучал вслух, она чуть было не расхохоталась. До того нелепо звучало ее предположение. Но Ворон не возразил и не шевельнулся, и маг перевел изумленный взгляд с нее на бога.

– Но это... невозможно, – пробормотал он.

– Не в одиночку, – возразил Кутх. – Разве людям это незнакомо? – Девушке померещилось, что он почти по-человечески усмехнулся. – Один собирает многих. И один убеждает, что императору больше не стоит владеть этой землей.

Напряженный смешок все-таки сорвался с губ девушки, и она почувствовала, что дрожит.

– Революция среди богов? – улыбка на ее лице искривилась. – Да это... это полная чушь, – стихающим голосом добавила девушка.

– Но она убивает землю, – холодно возразил Кутх.

– Он настроил духов и демонов против Создателя? – сдавленным тоном спросил маг.

– Не всех, – ответил тот.

– И настроил людей Магистрата! – догадалась Евгения и в ожидании уставилась на Кутха.

– Он нашел им другие цели. Его человеческая частица знает о страстях себе подобных. Сила грязных ритуалов питает его войско.

Внезапное хихиканье Веньки заставило девушку испуганно вздрогнуть. Она уже и забыла о нем. Парнишка уселся на землю и, словно малыш, копался в светящейся земле. Ворон поглядел в его сторону.

– Он тоже был началом, – произнес Кутх, и в груди у Евгении кольнуло.

– Как?

– Его пытались убить, – вдруг произнес Александр и с виноватым выражением лица посмотрел на девушку. – Я не хотел рассказывать. Это... не самое лучшее воспоминание, – маг поморщился. – Это случилось в 1905 году. Ему было восемь. Наставник отправился для очередного ритуала к сопке, и он прокрался следом. Я должен был следить за тропами, но отвлекся и не заметил. Когда я бросился следом и добрался до них, Венька уже лежал на снегу без сознания, а наставник стоял рядом и... теперь я понимаю. Он держал в руках шаманскую маску и нож. Я решил, что это очередной период его болезни, и не стал никому рассказывать. Забрал Веньку и вернулся. Но когда мальчик очнулся, он уже... был не в себе. А наставник через несколько дней умер сам.

– Мальчик видел силу Мерзости, – произнес Кутх. – Был началом. Но не первой смертью.

– Семья дяди Вити, – на одном выдохе пробормотала Евгения и поймала измученный взгляд Александра. – Шаман мог убить их, пытаясь получить силу, – она нарочно не стала называть его по имени или произносить слово «наставник». Ей хотелось обезличить его, сделать хотя бы на словах пустотой, которая не имеет власти.

– Он кормит демонов, – произнес Кутх, – свое войско. И кормил в тот день.

– И пытался заставить Магистрат служить ему, – добавил Александр. – Они и тогда готовились к революции, но ничего не вышло.

– Был слаб. И глуп, – с почти человеческим презрением произнес Ворон. – И не встал на северный путь. Ушел с тропы и потерялся. Но мальчик, – он глянул белыми глазами на Веньку, – стал видеть нас.

Евгения снова перевела взгляд на парнишку. Его лицо так и лучилось счастьем, и, казалось, что здесь он чувствует себя куда лучше, чем дома.

– Он больше дух, чем человек, – тихо произнес Ворон. – И мир его раздвоен.

– Он видел всех демонов, – качая головой, произнесла Евгения, – но не смог объяснить.

Она почувствовала себя глупой. Ответ находился так близко!

– Но он спас деревню, – возразил маг и слабо улыбнулся. – Он увел детей в лес, вся деревня отправилась их искать. И когда произошло землетрясение, внутри домов никого не было.

– Земля дрожит от войска! – вдруг громогласно объявил Ворон, и красноватый свет за его спиной расширился. – Но не все идут в его рядах.

– Я не понимаю, – прошептала девушка, – как можно уничтожить Создателя? Он же... всесилен.

– Нет, – возразил Ворон. – Он создатель, а не разрушитель. Но все, что может жить, может и умереть. Это не значит, что оно прекратит свое существование, но оно больше не будет тем, чем было раньше.

Евгения задумчиво нахмурилась, пытаясь осознать его слова, и покосилась на призраков. Это ли их новое существование?

– Они ждут, – произнес Кутх, – чтобы выступить против Мерзости.

– Вы пойдете сражаться? – спросил маг встревоженным голосом.

– Мы идем защищать. Но битвы допустить нельзя.

– Чтобы Создатель... не погиб? – Евгении не удалось подобрать верное слово, но Ворон все понял и так.

– Нет, – неожиданно возразил он. – Боги и духи пройдут своей тропой судьбы как должно. Но Срединный мир, – бог чуть покосился себе под ноги, – не переживет этой битвы.

Евгения почувствовала, как по нутру прокатился страх. Желудок свело, а в горле стало сухо.

– Все погибнут? – хрипло спросила она.

– Даже один удар разнесет северные земли в крошку. Второй – достигнет морей. Третий – сокрушит горы.

Картинки разрушений сами собой пронеслись перед глазами девушки. Такие яркие и живые, что Евгения заподозрила магию Кутха в этих видениях.

– Но, должно быть, есть выход? – спросил маг, чуть прищурившись. – Иначе бы зачем мы оказались здесь.

Красная накидка колыхнулась, и Ворон чуть слышно клацнул острым клювом.

– Есть, – произнес он. – Испокон веков я хранил эту землю. Я создал ее и вознес. Я дал ей дыхание жизни. И люди были моими детьми. Но на этот раз я не смогу помочь им.

– Но почему? – удивленно спросила Евгения. Даже духи обладали такой мощью, что поднимали волны, двигали земляные пласты и сворачивали ветер в ураганы. А это бог. Бог! На которого даже смотреть приходилось с непрестанным жжением в глазах. Она снова потянула руки к глазам и тут же услышала гневное:

– Оставь! – голова Кутха повернулась к ней. – Не стирай зазря магию! Не то решишь, что это все сновидения.

Она застыла, с трудом перебарывая жжение и часто моргая. Теперь ей и в самом деле стало казаться, что все вокруг расплывается, будто во сне. Может, это и впрямь лишь один из ее странных кошмаров?

– Почему вы не поможете? – повторил ее вопрос маг. Выражение лица его было жестким и холодным, будто он едва сдерживал обуревавшую его ледяную ярость. – Если наста... шаман стал таким сильным? Почему вам, богам, да хоть самому Создателю, просто не убить его? – голос его чуть дрогнул.

– Ответ уже был вам дан. Есть древние законы. Древнее и сильнее всего, что вы знаете. Мы можем лишь открывать пути, даровать силы и знания, но не отбирать жизни.

Евгения недоуменно уставилась на Ворона.

– Разве боги не могу убить? История утверждает обратное...

– Историю создают люди. И люди способны убивать друг друга. А Мерзость прячет в себе человека.

Повисло тягостное молчание, и издали донеслись приглушенные звуки ударов. Ворон чуть заметно поднял голову и направил взгляд вдаль.

– Бог идет, – низко произнес он, и Венька тут же забормотал себе под нос:

– Бог идет. Бог идет. Новый бог идет, – он принялся раскачиваться, и глаза его бешено забегали по сторонам.

– Новый бог? – переспросил маг, и они с Евгенией обменялись взглядами.

– Еще нет, – ответил тот, и девушку вдруг осенило.

– Он хочет занять ваше место, верно? – Ворон никак не отреагировал, и она продолжила: – Вас всегда величали самым первым шаманом, тем, кто научил людей общаться с духами. И если он станет здесь новым богом, то сможет использовать силу этой земли и... и станет Верховным... – Она неуверенно смолкла, все еще не представляя, как такое возможно. Как можно уничтожить само Существование?

– Меня, Нума, Сэвэки, Буга, Хэвки, Ульгеня, Шибэги-бурхана и многих других. Всех. Во всех владениях от юга до севера, от океана до льдов, – ровным голосом произнес Кутх. – И все земли станут его вотчиной.

– Но он пока еще не бог, – произнес Александр задумчиво и посмотрел на Ворона в ожидании. Тот кивнул. – Значит, мы еще можем остановить его? – Снова кивок. Евгения заметила, что маг не сказал «убить», и искоса глянула на мужчину. Она не сомневалась, что им придется убить шамана, но сможет ли это сделать маг? Пережить его смерть во второй раз?

Александр словно почувствовал ее взгляд и помрачнел.

– Я знаю, – тихо произнес он. – Я знаю, что произойдет. И я знаю, что следует сделать.

– Это могу сделать я, – произнесла она, но маг только покачал головой.

– Просто помоги мне, – хрипловато отозвался он и посмотрел на Ворона. – Что нужно сделать? Если он уже так силен, я не смогу использовать свою магию против... бога. Ее не хватит.

Евгении показалось, что бог насмешливо хмыкнул:

– Он еще не бог! И он уязвим. Особенно для вас.

Девушка изумленно приподняла брови, и Ворон бросил на нее новый прожигающий взгляд.

– На этой земле он лишь сошка, – в его голосе послышалось нечто, напоминающее презрение. – Земля полна такой силы, что может разорвать его на кусочки. Но этой силе нужен источник. Кто-то со схожей и такой же древней мощью в крови.

Ворон продолжал глядеть на нее, и Евгения непонимающе нахмурилась.

– Но я не маг... – начала она и в поисках поддержки посмотрела на Александра. Но тот вовсе не выглядел изумленным и только рассматривал ее с новым нескрываемым любопытством по взгляде.

– Твои предки, – задумчиво начал он, словно распутывая клубок мыслей в своей голове, – они жили на Камчатке. Что, если они жили очень давно?

– Давно, – тут же тяжело бросил Ворон. – Первые люди. Первые служители. Первые охотники. Первые маги.

Внутри у Евгении что-то дрогнуло, и она будто почувствовала, как от нее исходят длинные нити, тянущиеся в такую глубь веков, что ее уже и не разглядеть в темной пучине времени. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и посмотрела на Кутха.

– Поэтому шаман пытался убить меня? – тихо спросила девушка, и бог кивнул.

– Ради древней магии. Но первопредки пока сильнее, – прогрохотал он, и красное сияние слепяще ударило в глаза.

Девушка сощурилась и отвернулась, а когда смогла раскрыть глаза, то обнаружила у себя за спиной целое полчище мертвецов. Она невольно отпрянула и наткнулась спиной на широкую грудь Александра. Мужчина мягко обхватил ее за талию, придерживая, и шепнул:

– Не бойся. Они тебе не навредят, – но в противоположность своим словам только сильнее прижал ее к себе.

Мертвецы все прибывали, и Евгения уже не была уверена, что видит своих до ужаса далеких предков, первых людей на этой промерзлой земле. Полупрозрачные зеленоватые фигуры наводняли все вокруг, а вместе с ними возникали... духи. Она поняла это, заметив уже знакомую фигуру волка и красные угольки медвежьих глаз. Волк и медведь двигались медленно, приближаясь к Кутху и почтительно склоняя головы.

Вслед за ними шагали духи, которых она прежде не смогла бы и вообразить. Светящиеся серебряным огнем великаны, тела которых словно состояли из звездной пыли. Они невесомо ступали по земле, макушками скрываясь высоко в небе, так что невозможно было различить их лиц. В их руках плавно изгибались, будто плыли по волнам, такие же полупрозрачные силуэты огромных китов.

– Это камулы, – шепнул Александр ей на ухо, и девушка различила восхищение в его голосе. – Не думал, что они существуют на самом деле. Горные духи. Ительмены считали, что они ловят китов и приносят их домой в горы, – он хохотнул, как мальчишка. – И правда тащат!

Камулы остановились совсем рядом с Кутхом и неслышно преклонили перед ним колени. Головы их напоминали громадные валуны, и Евгения так и не смогла разобрать их черт.

В удивительно насыщенной тишине послышался шорох, и перед магом и девушкой промелькнули в земле маленькие мышиные следы. Евгения прищурилась, впереди мелькнул смутный силуэт. Она потерла глаза и снова пригляделась.

– Олень! – удивленно выдохнула девушка, и маг хмыкнул.

– Писвусъын, – произнес он. – Владыка всех оленей.

Существо казалось крошечным и каким-то игрушечным. Но стоило ему повернуть голову в их сторону, как девушка вздрогнула. Глаза маленького оленя горели серебристым огнем и казались бездонными. Евгения не выдержала и отвернулась.

Духи все прибывали и прибывали, торопясь склонить головы у ног Кутха. Рыси со встопорщенной и блестящей от крови шерстью, лоси с двойными рогами, росомахи размером с медведя и моржи, длинные, будто змеи. Вдалеке Евгения заметила блестящий белый мех, и черные глаза-бусинки встретили ее взгляд.

Она благодарно кивнула белому медведю, чувствуя с ним особую, неописуемую связь. Тот неподвижно уставился на нее, раскрыл пасть, низко рыча, и только потом ответил коротким деловитым кивком.

– Кажется, они недовольны, – нервно усмехнулась девушка, и Александр хмыкнул в ответ.

– Видимо, они считают, что мы должны были догадаться раньше...

– ЗНАКОВ БЫЛО МНОЖЕСТВО! – пророкотало вокруг, хотя медведь даже пасти не раскрыл.

– Спасибо! – тихо произнесла Евгения, глядя на зверя. – Спасибо, что помогали нам.

Медведь подошел ближе, но девушка не почувствовала ни его запаха, ни теплого дыхания.

– Бог идет! – прозвучал многоголосый хор из его нутра, и Евгения вздрогнула.

– Демоны рвутся в мои владения, пока их новый хозяин собирает силы, – произнес Кутх, заставляя мага и девушку обернуться. – Уничтожьте его.

– Но каким образом? – удивленно выдохнула Евгения. Она уставилась на Ворона, чьи черты вдруг стали странным образом расплываться. – Как можно убить того, кто почти стал богом?

– Древние силы убьют его, – ответил Ворон, и девушка почувствовала, как в лицо подул холодный царапающий кожу ветер. Перед глазами все поплыло, и она ухватилась за руку Александра. – Если шаман станет богом, мы уничтожим его сами. Но для вас это станет концом.

Яркая вспышка озарила округу. Такая острая и жгучая, что стало больно не только глазам, но и всему телу. Маг закрыл Евгению руками, она прижала лицо к его груди.

Рывок, от которого сбило дыхание. Ощущение пустоты вокруг. И мощный удар о твердую заснеженную землю, от которого заныло все тело.

Евгения рвано вздохнула и заморгала. Александра рядом не оказалось. Над головой темнело ночное небо и ярко горели звезды. Тянулись к небосводу высокие сосны, и зелено-красное свечение шло откуда-то издалека.

– Цела? – раздался голос мага, и его силуэт тут же оказался рядом.

– Кажется, – выдавила она, хватаясь за его протянутую руку и поднимаясь на ноги.

Девушка огляделась. Они стояли на небольшой круглой полянке, а вокруг них темнел тихий уснувший лес. Тени среди деревьев казались даже плотнее, чем обычно, и далекое свечение нисколько не разгоняло их.

– Свет идет от сопки, – пробормотал маг, вглядываясь вдаль. – Наверное, из-за духов, собирающихся там.

Девушка посмотрела на горизонт. Образы в ее голове были смутными и ускользали с такой быстротой, словно они были лишь плодом ее воображения.

– Где мы? – тихо спросила она, озираясь. – И где Венька? – добавила девушка испуганно.

Маг хмурился и сосредоточенно оглядывался вокруг.

– Надеюсь, он дома или же его просто оставили на сопке... до поры до времени, – неуверенно отозвался мужчина.

– Ве-е-ня-я-я! – прокричала девушка и, не дождавшись ответа, повторила: – Ве-е-еня-я-я!

Тишина. Ни звука в ответ.

– Быть может, его и впрямь тут нет, – пробормотала она, но маг не отозвался.

Он не спеша прошелся вдоль кромки леса, а затем протоптал дорожку к центру поляны. Остановился и вдруг засмеялся.

– Ты в порядке? – настороженно спросила Евгения.

– Да, просто, – он снова усмехнулся и покачал головой, – удивляюсь шуткам судьбы. Я ведь пытался сюда пробраться, за что и получил вечно мучащий меня шрам. А теперь... теперь нас просто закинули сюда. И никакой лесной хозяин уже не придет.

– Это его владения? – недоверчиво спросила девушка, окидывая поляну изучающим взглядом. Она казалась такой маленькой и обыкновенной, что было трудно представить ту ярость, с которой кайнын-кутх отгонял отсюда людей.

– Не владения, – поправил ее маг, – а место, которое он хранил. Это первая земля Камчатки. Земля, которая появилась посреди океана и приютила первых людей.

– Древняя сила! – ахнула девушка, и Александр молча кивнул.

– Мы приманим его сюда и убьем.

– И ты знаешь как? – приподняв брови, спросила Евгения.

Глаза мужчины потемнели.

– У меня есть идея, – его взгляд на мгновение застыл, а кадык дрогнул. Потом он обернулся к девушке и с кривой ухмылкой произнес: – Давай сделаем то, что не могут сделать боги.

Она все еще не понимала, что именно они делают, но продолжала упорно выгребать промерзлую и вычищенную от снега землю в самом центре поляны. Даже в плотных варежках руки уже застыли от холода, и все мышцы одеревенели от нескончаемых усилий.

Маг слегка подул на неглубокую яму, в его глазах мелькнула золотистая искра, и земля сделалась мягче и податливее.

– Что мы ищем? – с легким раздражением в голосе спросила Евгения. – Когда ты сказал, что у тебя есть план, я рассчитывала на что-то более... эм... практичное.

Александр усмехнулся.

– Мне казалось, госпожа, что я уже вполне заслужил твое доверие.

– Заслужил, – коротко отозвалась девушка. – Иначе бы я не изображала из себя собаку-ищейку... – Голос на мгновение оборвался от непреднамеренного сравнения с ее работой. Мысли тут же улетели далеко за тундру, к столице и корпусу. Интересно, что происходит сейчас там? Она глубоко вдохнула, отгоняя все мысли, и добавила: – Но это не значит, что у меня нет вопросов. К тому же все это... довольно странно, тебе не кажется? Почему боги не могут справиться с шаманом? Неужели древние законы настолько крепко связывают их? В архивах теневиков сотни исторических записей, и в каждой из них боги вполне себе свободно вмешиваются в жизнь смертных! – ее голос прозвучал сварливо, и Евгения ощутила ледяные мурашки на затылке. Она обернулась, но ничего, кроме леса и свечения со стороны сопки, не увидела.

– Не раскидывайся словами, – шепнул Александр, бросая на девушку беглый взгляд. – Его вестники могут быть рядом. И что касается твоих вопросов... Во всех легендах Кутха называли не только первым и самым мудрым шаманом, но и... – он чуть замялся, – ловким плутом. Он всегда выступал на стороне людей и тем не менее был довольно хитер. Хотя это только детские сказки и мифы, – быстро добавил маг. – В любом случае мы не можем не подчиниться, ты же понимаешь? Ты выполнила два его наказа, чувствуешь, что стало легче?

Евгения на мгновение замерла и прислушалась к себе.

– Не особо, – честно призналась она, потирая шею, словно пытаясь избавиться от связывающей ее веревки.

Александр задумчиво посмотрел на нее, а затем кивнул:

– По-видимому, связь не ослабится, пока не будут выполнены все указания. Я ощущаю сейчас то же, что и ты, – и он неловко дотронулся пальцами до своей шеи. – Как ни крути, мы всего лишь подчиняемся.

– Значит ли это, что и другие могут подчиняться новому богу? – тихо спросила девушка, и их взгляды встретились.

– Возможно, – сухо ответил Александр, и в его черных глазах мелькнул гнев.

Он снова принялся выгребать землю из все расширяющейся ямы, а Евгения поджала губы, наблюдая за ним. Даже спустя годы он до сих пор привязан к этому шаману, а может, даже... Она тут же откинула эту мысль. Нельзя сомневаться сейчас, когда все зависит от их совместных действий! Она заставила себя опуститься и продолжить работу, но заметила, как Александр внимательно наблюдает за ней. «Он не подчиняется ему. Он не подчиняется ему!» – твердила она про себя, откидывая одну пригоршню земли со снегом за другой, но извечная привычка подозревать всех так и зудела внутри, напрягая в тревоге мышцы и заставляя сознание искать пути отступления. Просто на всякий случай. «Вот же черт!» – выругалась она про себя, понимая, что не только не может успокоиться, но невольно прикидывает свои шансы. Шансы убить.

Изнутри поднялась волна злости и раздражения. Как же надоело жить в вечном подозрении! Вечно ожидать предательства и даже смерти. Она вдруг поняла, насколько устала. Годы службы словно разом навалились на нее, руки стали тяжелыми и едва двигались.

– Передохни немного, – донесся до нее едва слышный голос мага. Она даже не успела возразить, как тот мягко отстранил ее и снова подул на ледяной пласт земли.

– Ты тратишь слишком много магии, – привычно произнесла она, и мужчина усмехнулся.

– Моя магия нам не поможет.

– Тогда что?

Александр застыл. Взгляд его пригвоздился к яме, и губы вдруг дрогнули в слабой улыбке.

– Вот это, – произнес он и запустил руки в землю.

Евгения не сразу поняла, что именно он осторожно и медленно извлекал на свет. Что-то слабо горело там, внутри ямы, и казалось, что это ошметки снега отражают блики луны. Но потом показались рыжеватый мех, разветвленные костяные рога, и свет сделался сильнее.

Девушка как зачарованная придвинулась ближе, не в силах оторвать взгляда от серебристых светящихся глаз.

– Это... оленья голова? – глухо спросила она, хотя это было очевидно.

Казалось, ее отрубили и закопали не больше часа назад. Шерсть была мягкой и густой, рога крепко ветвились в разные стороны и словно бы продолжали расти, а глаза... горели жидким серебром, пронизывая живым, осмысленным взглядом.

В округе стало еще тише, даже звук их собственного дыхания стих. Тьма и молчание зависли в воздухе, сгущаясь вокруг, а маг и девушка все глядели и глядели на одинокую оленью голову.

– Боги, что это такое? – наконец прошептала девушка.

– Первый дух, – ответил маг низким хрипловатым голосом. Он держал голову на вытянутых руках и глядел на нее так, словно и сам не мог поверить в ее существование. – Тот, кто дал первую землю. Так... так говорится в предании. Неудивительно, что это место так охраняли, – он неверяще покачал головой. – Кто бы мог подумать, что он действительно существует. Некоторые верят, что Кутх не в одиночестве поднимал со дна Великого океана сушу, что у него были помощники. Один из них – восьминогий олень, сошедший с небес. Он принес себя в жертву, чтобы в бескрайних водах появилась земля. Шкура его стала твердью, шерсть – густым лесом, череп и кости породили горы, а сердце и легкие – первых людей, – голос Александра звучал ровно, словно он вещал чужими словами, но потом осекся и добавил: – Но не все в это верят. Многие думают, что это случилось на якутской земле и это их бог. Они говорят о первом духе, который обратился в оленя и сам разделил себя на части, чтобы дать земле силу. И хранил под своим брюхом Луну и Солнце, которые потом украл у него Кутх.

– И что мы будем с этим делать? – прошептала девушка, не сводя зачарованного взгляда с головы.

– Найдем остальные части и проведем самый дрянной ритуал в истории, – он хмыкнул. – Вершки или корешки? – спросил маг, глядя на девушку с улыбкой.

Она усмехнулась, вспоминая их первую битву с демоном, и ответила:

– Выбирай что хочешь. Главное, скажи, где искать.

– Тогда можешь выкопать сердце, – укладывая голову оленя на снег, произнес он. – По легенде, оно закопано слева по прямой линии от головы. А потом на другой стороне можешь поискать и легкие.

– Прекрасно! – отозвалась девушка, с трудом поднимаясь на ноги. – Всегда мечтала отыскать чье-то сердце! – с легкой иронией добавила она и чуть вздрогнула, когда маг произнес ей в спину:

– Ну, у тебя пока отлично получается!

Они потратили еще не меньше получаса, чтобы выкопать и другие части первого духа. И хотя Евгении потребовалась небольшая магическая помощь Александра, она довольно быстро извлекла из-под снега и сердце, и легкие, истекающие горячей густой кровью, словно бы их только извлекли из убитого животного. Подавив тошноту, она выложила их около оленьей головы и отерла руки о снег. Но ветвящиеся багровые следы крови не исчезли. Они словно обвили ее руки между пальцев и вкруг запястий и едва заметно пульсировали на коже.

– У тебя так же? – с беспокойством спросила Евгения, разглядывая свои ладони.

Александр опустил отрубленные оленьи копыта на землю и оглядел руки.

– Нет, – задумчиво отозвался он, – но у меня остались темные пятна.

Он вытянул ладони, и Евгения разглядела на его коже несколько черных разводов.

– Это его сила? – спросила девушка, но маг только пожал плечами.

– Я уже сказал, это самый дрянной ритуал в моей жизни. Я понятия не имею, что мы делаем.

– Звучит ободряюще! – хмыкнула девушка и опустила взгляд на землю. – Разве это все? – спросила она, рассматривая голову, сердце, легкие, несколько белых костей и копыта.

– По легенде, да, – кивнул маг. – У нас нет времени проверять, есть ли здесь что-то еще. В этих... в этом существе застыла самая древняя мощь. Она просто-таки бурлит вокруг. Ты не чувствуешь?

Евгения отрицательно покачала головой, и маг чуть нахмурил брови:

– Я не понимаю. В тебе горит такая древняя кровь, но ты не чувствуешь силу столь мощного существа?

– Это плохо? – удивленно спросила она, и маг покачал головой.

– Нет. Я всего лишь... – Он замялся и как-то болезненно сморщился. – Мне просто стало казаться, что долгие годы я понимал мир богов и духов совершенно неправильно. Столько всего кажется другим. И меня просто до ужаса бесит чувствовать себя последним глупцом.

Евгения понимающе хмыкнула:

– Ты в этом не одинок. Надо признать, это мое самое неудачное дело за все время службы.

– Почему же неудачное? – спросил Александр, и девушке почудилась легкая обида в его голосе.

– Я ничего не раскрыла, ни в чем не разобралась и позволяю непримкнувшему провести ритуал, о котором ничего не знаю. И о котором ничего не знает и сам этот непримкнувший. Я нарушила с десяток указаний корпуса, но даже теперь у меня остается целый ворох вопросов и сомнений. Это позор. После такого дела мне лучше вообще забыть о служении, – она выпалила это на одном дыхании, вспоминая разом все, что произошло со дня ее прибытия на Камчатку. Уставшая и уязвимая более чем когда-либо, она почти беспомощно посмотрела на мага. Он оказался ближе, чем ей думалось. Даже слишком... слишком близко. Она почувствовала его тяжелое дыхание и вздрогнула, поймав горящий темный взгляд.

– Забыть о служении в корпусе? – тихо переспросил он.

– Да, – ответила она чуть слышно, и тогда он просто поцеловал ее. Она резко вздохнула и дернулась, но его рука на талии задержала ее, и он выдохнул ей в губы:

– Не уходи.

И она не ушла. Обхватив его шею одной рукой и прижавшись ближе, она жадно поцеловала его в ответ. К черту все! Возможно, это будет ее последняя ошибка, но, по крайней мере, самая приятная!

Глава 18

Запретный круг, Камчатский сектор,

25 февраля 1917 года

Первый удар по бубну прозвучал в тишине оглушительно громко. Бом. Бом. Бом. Размеренный стук напоминал удары гигантского невидимого сердца и уже казался Евгении вполне естественным и даже успокаивающим. Все дни, что она провела на Камчатке, были словно пронизаны этим звуком. Бом. Бом. Бом.

К горлу подступила тошнота от всей той ритуальной дряни, которую пришлось затолкать в желудок. Кровяной вкус до сих пор перекатывался на языке, заставляя тело неприязненно съеживаться.

Их план был слаб. Слаб и полон раздражающих «если». Но это было все, что они могли сделать.

– Я ориентируюсь на то, что слышал и выучил у коряков, – сказал ей Александр, разводя ритуальный костер. – И буду использовать все то, что рассказывал мне наставник. Он любил вечерами поболтать о... о силах и магии.

– Используем его же знания против него? – с легкой улыбкой спросила девушка, и мужчина кивнул.

– Иногда мне кажется, он хотел, чтобы я стал таким же, – задумчиво произнес маг. – Или... не знаю, может, ему просто нравилось чувство превосходства. Он лелеял свои знания и новые способности и не мог удержаться, чтобы не сболтнуть мне лишнего, – Александр пожал плечами и покосился на разложенные в снегу части первого духа. – Однажды он сказал мне, хотя потом пожалел об этом, что первые шаманы были куда мудренее нынешних, потому что знали цену силе и никогда не боялись ее заплатить.

– И что это за цена? – настороженно спросила девушка.

Маг поднял на нее взгляд и с кривой ухмылкой ответил:

– Кровавая жертва, что же еще.

Она не смогла ответить, только опасливо глянула на кинжал в его руке. Уж не собирается ли он убить себя? Но маг опустился на колени и одним резким движением рубанул по голове оленя. С громким хрустом рога легко отделились от черепа, словно только этого и ждали, и откатились по разным сторонам от костра.

– Что ты делаешь? – спросила Евгения, завороженно наблюдая за его действиями.

– Оружие, – ответил маг, – напитанное первородной силой.

Он бережно отложил рога в сторону и взял голову оленя двумя руками. Глаза зверя вспыхнули серебром, но Евгении показалось, что все идет правильно, как и должно быть. Быстро шепча непонятные ей заклинания, Александр опустил древний череп в огонь. Пламя лизнуло его руки, но маг даже не скривился и только продолжал нашептывать что-то, приподняв подбородок к небу.

Евгения не смогла сдержать сдавленного вздоха, когда голова оленя вдруг стала расплываться. Место сруба расширилось, черное и пугающее, и остатки шерсти просто сползли ниже по вытянутой звериной морде.

– Святые духи! – вырвалось у Евгении, когда она поняла, на что теперь похожа эта голова.

Чаша! Чаша из оленьего черепа.

Александр медленно развернулся и сгреб со снега сердце, легкие и старые кости. Последние хрустнули под его пальцами и мелким крошевом посыпались внутрь образовавшейся чаши. Сердце и легкие под огненным жаром потекли густой кровью, и Евгения не выдержала. Отбежав в сторону, она упала на колени и исторгла содержимое своего желудка. Мысль о том, что ей предстоит, вызвала новый позыв тошноты, но девушка зачерпнула горсть чистого снега и отерла им разгоревшееся лицо. Стало немного легче, и на чуть подрагивающих ногах она вернулась к магу.

Руки его уже были пусты, но вот чаша полнилась бордовой бурлящей на огне жидкостью. Серебристые прожилки то и дело вспыхивали внутри нее, но не меняли стойкого железного запаха и противной густоты варева.

Александр вытянул чашу из огня и обернулся к девушке.

– Это даст силу нашей магии, – хрипловато произнес он и глянул на Евгению так, словно чувствовал себя виноватым.

– Нашей магии? – переспросила та, подходя ближе.

Мужчина кивнул:

– Ты не умеешь колдовать, но Кутх не зря указал на твоих дальних предков. Возможно, кто-то из них был шаманом. Но даже если и нет, твоя древняя кровь может помочь. И ее надо усилить.

– Ты хочешь, чтобы я выпила это? – с нескрываемым ужасом спросила девушка, и Александр хмыкнул:

– Не жадничай. Половина моя.

Евгения сглотнула и осторожно приняла из его рук наполненную до краев оленью голову. Череп был едва теплым, словно огонь так и не смог прогреть его от тысячелетнего холода. От варева поднимался пар и слишком сильный отвратительный запах.

– Не думай, – посоветовал маг, – и не смотри. Просто пей. Как в прошлый раз.

Она кивнула, сделала глубокий вдох и приложила губы к чаше. Горячая жидкость потекла в рот, но Евгения вдруг поняла, что почти не чувствует ее вкуса. Только легкое неприятное ощущение на языке, как если бы на нем была ранка. О маленьких кусочках, пролетающих в горло, она старалась даже не задумываться.

Крепче сжав пальцы, она заставила себя оторвать чашу от губ. Отерла рот тыльной стороной ладони, оставляя розоватый след на щеке.

– Это ты сделал? – спросила она.

– Что именно? – маг не глядел на девушку, приподнимая чашу к своим губам и заглядывая в нее с обреченным видом.

– Чтобы я не ощущала вкуса?

Александр пожал плечами и вместо ответа быстро влил остатки варева себе в рот. Почему-то смотреть на это оказалось еще хуже, чем пить самой. Евгения скривилась и схватила мага за руку, когда тот откинул чашу в сторону и натужно закашлялся.

– Почему ты не мог избавить от вкуса и себя? – спросила она, пока маг восстанавливал дыхание и мученически морщился.

– Меня всегда учили, что шаманам не должно быть легко, магия не любит послаблений.

– Но...

– Ты выпила, чтобы получить силу и защиту. И тебе нужен ясный ум, чтобы прикрыть меня, пока я колдую, – твердо и быстро произнес он. – И еще. Шаман не просто так охотился на тебя все это время. Скорее всего, твоя жертва дала бы ему невероятный приток силы.

– Из-за моих предков?

– Да, – Александр коротко кивнул и быстро огляделся. – Теперь, усиленная ритуалом, она будет светить, как маяк, и приманит его. Иначе он не стал бы рисковать и бросать свою армию.

– И что мы будем делать теперь? – тихо спросила девушка, и маг притянул рога оленя.

– Доделаем наше оружие.

Александр проворно подскочил на ноги и положил голову первого духа в костер. Серебристые глаза потухли, и теперь тонкий слой меха на вытянутой морде начал чернеть, а кости стали неестественно плавиться.

– Спасибо тебе за дар! – произнес маг, осеняя себя звездным символом и легко прикасаясь к древним останкам. А потом вновь схватил нож и принялся рубить все боковые веточки рогов.

Евгения не сразу поняла, что именно он задумал, но, когда в его руке остались два длинных кривоватых остова, она удивленно воскликнула:

– Ты сделал посохи!

– Вроде того, – усмехнулся Александр. – Его посох сделан из чьей-то кости, обычным оружием его не сломать. А это, – он передал девушке один из них, – должно помочь.

– Должно? – выгнула она одну бровь.

– Если вдруг есть предложения получше... – развел он руками, и Евгения отмахнулась.

– Я тебе верю, – твердо произнесла она, и маг улыбнулся.

– Спасибо, – тихо ответил он и спустя паузу неуверенно добавил: – Осталось и мне в это поверить.

– Есть еще одна вещь, которая меня беспокоит, – произнесла Евгения, и маг вскинул на нее насмешливый взгляд.

– Всего одна?

– Мне показалось... мне показалось, что в прошлый раз он не собирался убивать тебя. И он не просто так позволил нам уйти. Он не хотел причинить тебе вреда.

– Неужели ты веришь, что в нем еще сохранилось что-то человеческое? – маг с горечью усмехнулся. – Я даже не уверен, что оно когда-либо в нем было!

– Нет, не верю, – девушка покачала головой, – но мне кажется это странным.

Она внимательно посмотрела на мага. Тот недовольно скривился и отвел взгляд. Они молчали, и девушка начала ощущать, как лихорадочно бьется жилка на ее шее.

– Да, не просто так, – наконец ответил Александр. – Я тоже так думаю.

– И в чем же причина?

Глядя вдаль, в сторону далеких сопок, он тихо произнес:

– Возможно, он сделал из меня запасной вариант.

– Каким образом?

– Он учил меня различным ритуалам, я прошел через многие обряды, которые запрещены Магистратом. И самое главное, он научил меня призывать духов без маски. Понимаешь, что это значит? – он остро глянул на девушку.

– Маска скрывает мага от духов, и они не могут занять его тело.

– Да, есть такое поверье, хотя все истории об этом довольно старые и туманные. Так и неясно, может ли это случиться на самом деле.

– И ты... – он сглотнула, – ты думаешь, он мог бы занять твое тело?

– Скорее, смог бы управлять, если бы это понадобилось. К тому же – спасибо его стараниям – несметное количество духов знают меня в лицо.

Евгения почувствовала, как по затылку пробежал ледяной холодок.

– И что же делать? – едва слышно спросила она.

Маг усмехнулся, разглядывая свое оружие, и произнес с неожиданным весельем:

– У всего есть двойная сторона. Он научил меня колдовать без маски – вот и поколдуем. Должно же это было хоть когда-то пригодиться!

Он бросил быстрый взгляд на белую кость первого духа, и Евгения ощутила, как внутри у нее все сжалось от ужаса.

– Не бойся, госпожа, я не пропаду. Не зря же я так долго учился этому. Я выдержу. Не сойду с ума и останусь собой... когда вернусь.

Она молча кивнула, не слишком представляя, что делать в случае неудачи, но готовая на что угодно. Изнутри поднималась волна нетерпеливого ожидания. Хотелось действия, хоть какого-то движения, чтобы больше не слышать этой тяжелой тишины и не чувствовать себя застывшей во времени.

Они закопали оставшиеся деревянные шарики по периметру всей поляны, а вкруг костра выложили ровный круг из золы и рябины. Аккуратно присыпав его снегом, они вошли внутрь круга и замерли, глядя друг на друга.

– Не выходи за предел, что бы ни случилось, – произнес маг тихо. Его рука поднялась, и холодные пальцы едва ощутимо коснулись ее щеки. – Хорошо?

Она кивнула. Слова отчего-то застряли в горле, и внутренности скрутились в узел напряжения.

– А ты не вздумай умереть, ясно, непримкнувший? – произнесла она дрогнувшим голосом.

Тот хмыкнул:

– Как прикажете, госпожа!

И его рука опустилась. Он медленно сел подле костра, притянув к себе посох и бубен с колотушкой. Вздохнул и закрыл глаза.

Евгения встала рядом, зажав в руке шероховатый остов рога и всматриваясь в темноту леса. Они ждали не только шамана, но и демонов и духов, выбравших его сторону. Кровавые следы на ее руке резко забились, когда Александр ударил в бубен, а по древним останкам пробежали серебристые молнии. «Началось», – подумала Евгения, ощущая, как бурлит под кожей кровь и как заходится в неровном ритме сердце.

Бом. Бом. Бом. Голос мага зашелестел в такт ударам и тихо полетел над землей. Казалось, он окутывает все вокруг, вихрится над поляной, обволакивает ее. Ритуал казался простым, совсем обычным, какие она видела уже десятки раз. Она невольно улыбнулась: простой способ обыкновенно самый действенный.

Над поляной пронесся легкий ветерок, и на поверхности посоха взметнулись серебристые искры. Евгения насторожилась и, прищурившись, оглядела округу. На первый взгляд ничего не изменилось, но, когда девушка выдохнула холодное облачко пара, оно заклубилось и завертелось перед ней, растворяясь в воздухе медленнее обычного. Со стороны послышался шорох, и Евгения резко обернулась в ту сторону. Низкие ветви сосен покачивались, но в потемках ничего больше нельзя было разглядеть. Синевато-зеленый неземной свет, исходящий со стороны сопки и расчерчивающий небо пугающими всполохами, лишь ухудшал видимость, делал все очертания размытыми, колеблющимися, ненастоящими.

Бом-бом. Бом-бом. Бом-бом. Стук колотушки участился, и сердце девушки зашлось в таком же рваном ритме. Снова шорох, движение. Оно чувствовалось с разных сторон, но вокруг было пусто. «Ну давайте уже, покажитесь!» – с раздражением подумала Евгения.

Голос мага взлетел, сделавшись высоким и скрипучим, совсем не похожим на его собственный. Девушка скосила на него испуганный взгляд и замерла. Над ее сгорбленной фигурой танцевали тени. Они были едва заметны и колыхались под неровные удары бубна. Пока она глядела на них, их черты становились четче, напоминая людей в длинных шкурах с костлявыми руками и такими же, как у мага, бубнами в руках. Но стоило чуть отвести взгляд, как тени размывались, сливаясь с темнотой.

Девушка вздрогнула, когда краем глаза заметила такие же танцующие силуэты слева от себя. Она медленно повернула голову. Диковатый взгляд черных глаз встретился с ее взглядом. Черная тень, похожая на мужчину, оскалилась по-звериному, но потом опустила голову и подняла руки. Глубокий капюшон скрыл его макушку, а длинные тонкие пальцы зажали колотушку и крестовину такого же призрачного бубна.

Ей хотелось отстраниться. Фигура выглядела до того неправильно, что вызывала ужас, смешанный с отвращением. Она была до нелепого длинной и вытянутой, босые ступни выглядывали из-под полы одежды, руки тянулись к небу и двигались с быстротой, едва уловимой взглядом.

Евгения переступила с ноги на ногу и повернулась дальше. Тени, тени, еще тени. Они кружили и приплясывали повсюду, находясь не вне, а внутри круга! Скакали, выгибались, горбились. И все они безостановочно колотили в бубны.

У девушки зазвенело в ушах, звук становился до невыносимого громким. Кто-то заливисто захохотал, то ли женским, а то ли и мужским голосом, и у Евгении мороз пополз по коже. Она быстро глянула на тени и поняла, что это они, запрокинув головы к небу, безудержно хохочут и сотрясаются всем телом.

– Саша... – испуганно прошептала она, но маг не обернулся. Он все покачивался и покачивался, бормоча неизвестные ей заклинания.

Смех оборвался. Так резко, что стало даже больно от обрушившейся тишины. Тени застыли и почти в тот же миг слились с темнотой. Но они не ушли. Девушка кожей ощущала их незримое присутствие и не могла понять, радоваться ей этому или пугаться.

Рукам стало больно, и она посмотрела на обвившие ее ладони линии. Они налились красным, словно готовые прорваться, и пульсировали с пугающей быстротой. Длинный остаток рога серебрился, свет двигался по нему, как живой, и Евгения вдруг услышала в своей голове чей-то хриплый шепот: «Пора». Этот голос не походил на человеческий, но вселил в нее удивительное спокойствие. Она приподняла посох и застыла, вглядываясь в темноту. Кто-то пришел сюда, она в этом не сомневалась.

– Не стоило вмешиваться в ход вещей, человек, – раздался знакомый мелодичный голос, и из-под ветвей деревьев показалась белоснежная фигура девушки. Рыжие густые локоны, хитрое улыбчивое лицо.

– Не сомневалась, что ты здесь объявишься, – ответила Евгения, приподнимая оружие выше и неотрывно наблюдая за духом. Та улыбнулась уголком рта и остановилась у самого края круга. Изящно вытянув ножку, она осторожно тронула ею снег и усмехнулась.

– Старые штучки, – и насмешливо фыркнула. – Я давно уже успела набраться новых сил.

– Которые получила от чужой крови? – со злостью спросила Евгения, желая оттянуть время. Ей придется биться, этого не избежать, но она могла бы дать магу возможность закончить ритуал.

Дух чуть наклонил голову.

– Я создана для этого, – она легонько пожала плечами, – для жертв, которыми меня кормят.

– Это не так! – горячо возразила Евгения, и на лице лисицы расплылась улыбка. В ее маленьком хорошеньком рту показались острые клыки.

– Вот, значит, что ты думаешь, – усмехнулся дух. – Ну вот тебе правда, девочка. Вы, человечки, стали раздражающе заносчивыми. Думаете, можете подчинить себе все? Думаете, что мед, масло или водка смогут задобрить нас? – она захихикала, но вдруг оборвала свой смех, и лицо ее сделалось жестким. – Вы сделали нас слабыми. Ваши подношения – это лишь капля, которой нельзя напиться. А он научил, как нам вернуть свои силы.

– Твой хозяин? – презрительно выдавила Евгения, надеясь задеть самолюбие духа, но тот только криво улыбнулся:

– Глядишь, будет и так. Духи всегда кому-то служат, так уж заведено. Так почему бы не служить кому посильнее? Тому, кто позволит носить ветры свободно, тому, кто не привяжет меня к человеческому зову. В давние века, – она сделала шаг вдоль круга, – все было иначе. Духи были главными на земле, и их напитывали достойными жертвами. Вот, например, взять меня, – она развела руками, – пошла в лес и не вернулась. Дух в жены прибрал – так говорили раньше. И так оно и было.

Евгения почувствовала, как холод пробирается по всем ее конечностям и как сводит мышцы от долгой неподвижности.

– Умирая, мы выбираем путь. Но вот уж не знала, что мой путь – это вечное служение всяким глупцам. А можешь нагнать ветра? А можешь утихомирить бурю? А можешь сбавить волны? А можешь сказать, куда занесло мою дочурку? – на разные голоса протараторил дух и скривился. – Довольно.

– Каждый играет свою роль, – как можно тверже произнесла Евгения. – Боги, духи, люди и демоны. В этом состоит баланс. И роль всегда можно сменить. Странно, что мне приходится объяснять тебе такие вещи, – она хмыкнула. – Разве должно быть не наоборот?

Дух бросил на нее тяжелый взгляд.

– Твои человеческие знания ничтожны, – с презрением произнес он. – Ты пытаешься научить меня тому, что я знаю уже много веков, и тому, о чем понятия не имеешь.

– Так расскажи, – предложила Евгения, но рыжая только усмехнулась:

– Эти знания для мертвых, девочка. Обожди – и получишь их все!

Евгения моргнула и только в это мгновение поняла, что за кругом теперь стоит не только рыжая девушка, но и несколько демонов. Один напоминал гигантского черного кузнечика, шаркающего ножками о снег. Второй был уже знаком – облезлый тощий волк с всклокоченной шерстью. А третий казался толстой бесформенной тушей, в которой нельзя было разглядеть ни конечностей, ни морды, и только зубастая пасть сверкала посреди этого тела.

«Черт возьми! – пронеслось в голове у девушки. – Это не я, а она тянула время!» Рыжая ухмыльнулась, будто услышав ее мысли, и махнула рукой.

Резкий порыв ветра ударил Евгении в лицо, и она пошатнулась. Снег взметнулся, и черные пылинки золы разлетелись по сторонам.

– Глупые. И слабые, – услышала Евгения голос духа, когда волкоподобный демон рванул в образовавшуюся брешь.

Евгения прыгнула вперед, закрывая собой мага, который не только продолжал раскачиваться, но и неустанно бил в бубен.

Волк оскалился и зашипел, припадая на задние ноги, и Евгения угрожающе взмахнула серебристым посохом. Демон зарычал, но нападать не спешил и начал осторожно обходить ее стороной. Девушка стала медленно поворачиваться за ним, краем глаза замечая, как в круг пробираются и другие твари. Больше двух. Больше трех. Одной слипшейся массой они вползали внутрь, и только яркий блеск оружия не давал им тотчас ринуться в ее сторону. И тогда она вдруг поняла, что не выживет. Что погибнет здесь, защищая жизнь непримкнувшего. Она невольно усмехнулась этой иронии. Война богов и весь остальной мир вдруг стали казаться совершенно неважными и далекими. Слишком большая забота, чтобы охватить ее разумом в единый момент. И слишком сложная, чтобы справиться с ней. Но вот защита мага была понятной и четкой целью, и она ухватилась за нее, собирая свои мысли в кучу. Осознание неизбежной смерти отчего-то подарило облегчение и свободу, которых она не ожидала, и Евгения сделала шаг вперед, взмахивая серебристым посохом. Тогда волк прыгнул.

Она ударила его с такой силой, что руке стало больно, и ее отшатнуло назад. Посох завибрировал и низко загудел, впитывая в себя несколько капель демонической крови. Тот заскулил и снова оскалился, брызгая на снег зеленоватой жгучей слюной.

«Бей!» – снова прозвучал тот же голос, и на этот раз Евгения поняла, что слышит его не в голове, а совсем рядом. От теней, сгустившихся и почти неразличимых во тьме.

В стороне раздался хруст, и Евгения увидела, как несколько призрачных шаманов переламывают ноги тому самому черному кузнечику. Тот взвыл и рухнул наземь, а тени тут же растворились. «Их не хватит надолго», – поняла она и кинулась в бой.

Она рубила посохом то в одну, то в другую сторону. Отточенными и почти механическими движениями разя все наплывающих демонов. Несколько из них успели рвануть ее одежду когтями, а одному даже удалось впиться в руку и прокусить мясо до костей. Она взвыла от оглушительной боли и чуть было не потеряла равновесие. Жар ударил в лицо, в висках заколотило, а глаза затуманились. Но она все равно продолжила драться и проткнула демона насквозь.

На несколько мгновений боль заняла все мысли. Голова кружилась, к горлу рвалась тошнота, а рука горела таким пламенем, что хотелось просто отрубить ее.

Одна из теней рванулась к девушке и скрутилась вокруг раны словно жгутом. Стало легче, в глазах прояснилось, и Евгения успела вовремя рубануть по летящей на нее раздутой крысе. Та взвизгнула и пала замертво от единственной серебристой раны. Боль не ушла совсем, но глухой пульсацией спряталась где-то на задворках сознания, обещая вернуться потом с удвоенной силой. «Хотя разве будет это потом?» – пронеслись мысли с насмешкой.

Демоны чуть отступили, глядя на мертвые туши своих сородичей и стараясь не подходить близко к длинному посоху. Один из них попытался выхватить его зубами, но только с воем отлетел в сторону, клацнув клыками о дерево. Сила работала и сама по себе.

Евгению вдруг осенило, и она принялась судорожно собирать короткие отростки рогов, оставленные в снегу. Несколько демонов тут же бросились в ее сторону, но тени умертвили их прежде, чем они успели подобраться достаточно близко. Призрачных шаманов становилось все меньше, а маг все никак не желал выходить из забвения. Она быстро воткнула ветви рогов вкруг Александра и сделала осторожный шаг в сторону. Белесая дымка собралась вокруг мужчины, едва заметно мерцая, и девушка улыбнулась. Сработало!

– Недурно, – раздался голос рыжеволосого духа. – А я-то все гадала, когда до тебя уже дойдет. Вот только... самой-то тебе прикрыться нечем.

– Мне хватит и одного, – вздернув подбородок, заявила Евгения, но дух только рассмеялся.

– Ненадолго.

– Что же ты сама не вступишь в бой? Законы все еще сдерживают? – ее голос дрогнул в слабой усмешке.

– И это тоже ненадолго, – холодно ответила та. – Скоро я смогу делать все что пожелаю. А пока...

Она снова махнула рукой, и из гущи деревьев проступили новые силуэты. «Помогите нам, боги! – вспыхнула в голове девушки испуганная мысль. – Как же их много!»

Обережный круг из золы и красных ягод рябины вздрогнул, и Евгения поняла, что брешь снова расширилась. Теперь внутрь вливалось не меньше трех демонов за раз. Она взмахнула посохом почти бездумно, следуя только одним привычкам. Что-то круглое и мохнатое откатилось в сторону, но плечо обожгло новой болью. Девушка зашипела, но не позволила себе даже взглянуть на рану. Тень на ее запястье чуть истончилась, словно пыталась растянуть себя по всему ее телу, и плечо слабо запульсировало.

Серебристый всплеск справа заставил ее испуганно обернуться и вздохнуть одновременно с облегчением и ужасом. Один из демонов, похожий на гигантскую неестественно хромую птицу, попытался пробраться к магу. Белый огонь охватил его темные перья, птица издала высокий скрипучий визг и в агонии заметалась по поляне. Не углядела! Не будь этой защиты, демон бы уже пробрался к Александру и без всякого труда разорвал бы его на части. Но как же вовремя она додумалась выстроить вокруг него защитный круг. Вот только как долго он продержится?

Туча мелких мошек с жужжанием бросилась к ее лицу, и Евгения принялась махать посохом в разные стороны. Но туча двигалась, разделялась и выгибалась, не давая задеть себя. Краем глаза она заметила, как к ней подбираются еще два волкоподобных демона, смелеющих при каждом ее новом безуспешном ударе.

Силуэты шаманов вокруг сделались плотнее и стали почти видны. Они отбросили несколько сущностей назад и тут же едва не слились с воздухом.

– Не слишком ли вы старые, чтобы приходить сюда? – послышался насмешливый голос рыжей. – Никто уже имен-то ваших не помнит!

Одна из теней злобно взвилась и ринулась вперед. Евгения не видела произошедшего, но четко и ясно услышала, как чье-то тело тяжело повалилось на землю. Поток грязных ругательств перекрыл рычание и визги демонов, но рыжая макушка снова мелькнула позади черноты, и Евгения разочарованно скрипнула зубами.

Твари ползли и ползли и теперь задевали ее все чаще. Ее дыхание сбилось, волосы взмокли, а мышцы горели от напряжения. Боль пронизывала все. Она смутно понимала, что из ее бока, плеча и левой ноги течет горячая кровь, и с ужасом ожидала скорого прилива слабости. На руках еще была заметна легкая вуаль тени, поддерживающей ее, и Евгения молила, чтобы той хватило как можно дольше. «Не могу! – прокатилась в голове раздражающая мысль. – Больше не могу».

Руки тяжело упали, она, шатаясь, отступила за серебристый круг, едва не свалившись на голову мага, и остановилась. Рваное дыхание вырывалось из горящей груди, руки дрожали, и посох выскальзывал из ослабевших пальцев. Демоны тут же обступили их со всех сторон и принялись неистово биться в серебристую защитную дымку. Свет бешено замерцал, и над поляной разнесся низкий гул.

– Саша, – с отчаянием в голосе позвала девушка. – Я не смогу их сдержать!

Он не отозвался, но его ровного бормочущего голоса тоже больше не было слышно. Евгения вдруг поняла, что бубен давно не звучит, и обернулась. Колотушка валялась в стороне, и ее рукоятку опоясывали алые струйки крови.

– О нет! – выдохнула она и упала на колени рядом с магом.

Склонилась и, схватив его за плечи, развернула сгорбленную фигуру на себя. Серебряный холодный взгляд пронзил ее насквозь, и девушка невольно отшатнулась. Голова мага снова безвольно упала на грудь, но мышцы лица дрогнули, словно в попытке улыбнуться.

– Кто ты? – прошептала Евгения, и голова мага повернулась в ее сторону. Глаза его гневно сверкнули.

– Первый из всех! – грозный голос, лишь смутно напоминающий голос Александра, прокатился по округе, заставляя землю содрогнуться. Евгения зажала уши и рухнула спиной на снег, такой сильной оказалась мощь его голоса.

Александр, или то, что теперь заняло его место, поднялся на ноги. Медленно, грузно, исподлобья взирая на бьющиеся пятна черноты.

– Хозяин?! – голос рыжего духа испуганно вздрогнул, и Евгения успела обернуться как раз вовремя, чтобы увидеть ее сверкнувшие белые пятки. Но она не смогла убежать.

Маг вскинул руку, и ладони Евгении взорвались болью. Собственный безумный крик оглушил ее саму, а с ее кожи взметнулись серебристые нити. Те самые, что оплетали ее ладони кровавыми жилами. Нити разорвали нескольких демонов пополам и в мгновение ока оплели лодыжки убегающего рыжеволосого духа.

– Мерзость! – выдохнул Александр чужим голосом, пока нити тащили извивающегося и вопящего духа прямо к ним.

Демоны испуганно метнулись в стороны, и некоторые из них поспешили скрыться среди деревьев.

– Пусти! Пусти! Я не хотела! Не хотела!

По белоснежной коже рыжей девушки поползли синевато-черные пятна, а тело стало казаться дряблым и водянистым.

– Нет! Нет! Прости меня! Прости! – визг резал слух, но Евгения не могла даже закрыть уши руками.

Ее ладони жгло и колотило. В глазах проступили слезы, и она уже едва могла видеть.

– Я создал твой род. Я – начало всех духов. И я их конец! – пророкотал голос.

– Прости! Прости! Не надо! – истошный вопль заставил Евгению сжаться на земле.

От тела рыжеволосого духа поднялся пар, волосы почернели, и он вдруг вспыхнул синим слепящим пламенем. Еще один истошный крик, и на месте духа ничего не осталось.

Нити тут же исчезли, и Евгения с выдохом облегчения опустила руки в снег. Стало темнее, и девушка, оглянувшись, поняла, что серебристые прожилки на всех ветвях рогов погасли. Магическая сила оставалась только в двух остовах.

На поляне воцарилась тишина, но в ушах Евгении все еще стоял настойчивый звон, а голову заволакивали клочья тумана. Она опустила лицо в снег, с удовольствием ощущая его жгучий, бодрящий холод. Послышался натужный кашель, и кто-то рухнул рядом с ней, отхаркиваясь и сипло дыша.

Она с трудом приподнялась на локтях, встречая ошарашенный взгляд Александра. Его собственный взгляд. На губах его запеклась кровь, глаза покраснели, а лицо казалось посеревшим и словно высохшим.

– Женя... – прохрипел он, хмурясь и обегая ее глазами, – ты ранена!

– А ты... ты вселил в себя первородного духа, – с трудом ответила она, чуть приподнимаясь.

Снег под ней растаял и окрасился алым. Так сильно, что Евгению невольно пробрал ужас.

– Это... что? – выдохнул маг, поднимаясь на ноги и шатко подбредая к ней.

Она села, обхватывая его плечо и чувствуя, как крепкие руки удерживают ее за талию.

– Устала, – пробормотала девушка, пытаясь разглядеть его мутным взглядом.

– Я сейчас помогу тебе, – пробормотал он, и в его голосе послышались нотки паники.

– Нет, – она упрямо оттолкнула его руку. – Твоя сила... она еще нужна.

– Ты умрешь, если я не помогу тебе, – процедил маг, накладывая теплую ладонь на одну из ран. – А это что?

Она покосилась на свое плечо и криво усмехнулась, заметив блеклую тень на ней.

– Она меня продержит, – прохрипела Евгения. – Первые шаманы... продержат еще немного.

Она не была уверена в этом. Не была уверена даже в том, что сможет снова подняться на ноги, но не хотела, чтобы маг тратился сейчас на нее.

– Тебе...

– Тебе следовало умереть, когда было позволено, – низкий мужской голос раздался совсем рядом, в нескольких шагах от них, и они одновременно повернули к нему головы.

Шаман казался выше, чем в прошлый раз, и словно бы старее. Вместо лица у него все так же уродливо колыхалась ритуальная маска, но волосы стали длинными и поседели. Кожа на руке, державшей посох, покрылась коричневыми пятнами и казалась дряблой. «Он истощается!» – вдруг подумала Евгения изумленно. Неужели убитых было недостаточно, чтобы подпитать его силу?

– Нелегко драться против всех, да? – с ядовитым смешком спросил Александр, вторя ее мыслям. Осторожно отпустив Евгению, он медленно поднялся на ноги. – И не так-то просто стать богом... А, наставник?

Шаман чуть заметно двинул голову в его сторону. Повисло молчание, и девушка уже решила, что это существо не узнает своего ученика. Но вдруг он тихо ответил:

– Я знал, что ты справишься.

– Что? – вопрос сорвался с губ Евгении сам собой, и маг испуганно глянул в ее сторону.

– Я знал, что ты способен выдержать, – продолжил шаман. – И способен привести нужную жертву.

Она почувствовала, как ком поднимается к горлу и как с новой силой начинает дрожать все тело. В голове шумело, но она заставила себя посмотреть на Александра. «Ты бы этого не сделал, – говорил ее взгляд. – Я тебе верю». Ее привычная подозрительность слабо всколыхнулась, но она затолкала ее как можно дальше, в самые темные уголки своей души. Он поймал ее взгляд на долгое мгновение, и все это время ей казалось, что она летит в пропасть и не знает, что окажется на дне.

В его глазах что-то быстро мелькнуло, и он улыбнулся. Тепло и с нежностью.

– Нет, – еле слышно произнес он. – Никогда.

Она не сдержала ответной улыбки, какой бы неуместной та сейчас ни казалась. Ей стало совершенно ясно, что разрушь он ее доверие, окажись совсем другим человеком, она бы просто позволила себе умереть здесь, на этом окровавленном снегу. Потому что какой смысл жить и какой смысл спасать мир, в котором никому нельзя довериться?

– Но ты сделал, – произнес шаман, и Евгении померещился вопрос в его голосе. – Ты призвал меня. Принес древнюю кровь.

– Не ради твоей силы, – покачал головой Александр. – И не ради своей. Неужели... неужели тебе все это в самом деле так нужно? – он сделал неуверенный шаг вперед, но шаман тут же вскинул свой костяной посох, и маг замер на месте. – Зачем тебе все это? Война и разрушенный мир?

– Новый мир на старом не построить, – ответил шаман ровным, ничего не выражающим тоном. – Разве ты этого еще не понял? Разве я так плохо учил тебя?

– Ты учил меня тому, что тебе выгодно. Но знаешь... спасибо! – маг ядовито ухмыльнулся. – Это мне все-таки пригодилось. И древние легенды, и общение с демонами, и ритуалы без маски...

Он умолк, ожидая ответа, но шаман ничего не произнес. Даже не пошевелился, словно все эти слова не входили в его планы, отступали от давно продуманного сценария и он просто не знал, что ответить. Или же... ему просто было все равно.

– И что же ты хочешь от этого нового мира? – с досадой в голосе спросил маг и отступил, становясь рядом с Евгенией.

– Старую силу загнали в могилы. Древнюю и мощную. Оковали, подчинили. И это лишь первый виток. Вы свято верите в богов и даже не замечаете, как они водят вас за нос! Они хитры и льстивы. Они дают вам то, что считают нужным. Обманывают не хуже демонов. Управляют магией так, как захотят. А вы так глупы и жалки, что не видите, как вас лишают собственных рук, – он забормотал быстрее, словно помешанный. – Они все заберут, все! Они давно уже это задумали. Духи шептали и шептали. Даже демоны бормотали о том же. Магии нужна свобода. И только так она может дать нам бесконечные возможности.

– Ничто не бесконечно, – возразил Александр. – Даже Создатель. Даже он может стать чем-то иным, другой формой существования, – в его голосе будто прозвучали слова Кутха, и шаман вздрогнул.

– Вот и хорошо! – произнес он.

Движение посоха было едва уловимым, но маг успел отскочить в сторону.

– Неужели ты всегда был таким? – закричал Александр. Порыв огненного ветра рванул вперед, и маг снова откатился в сторону. – Ты ведь учил меня всем ритуалам! Неужели из-за тебя я тоже во всем этом измарался?! – гнев и боль скользнули в его словах, но шаман только взметнул посох к небу, и мощный порыв ветра ударил со всех сторон.

Евгения перелетела через голову и проскользила по снегу, едва не задыхаясь от боли. Останки первого духа разметало по поляне.

– Я ведь искал и звал тебя! – крикнул Александр, и по небу полоснул росчерк молнии.

Бом. Бом. Бом. Она ударяла в землю в ритме гигантского невидимого бубна, и ветер с новой силой завыл над поляной. Евгению снова протащило по снегу, к самому лесу. Она рухнула на что-то твердое, и острые края больно впились ей в ребра. Девушка приподнялась и удивленно уставилась на маленькую ветвь рога.

– Мальчишка! – злобно выплюнул шаман. – Ты мог бы стать полезным... – Евгения вытащила едва мерцающий остов из-под себя. – Но оказался слабым и глупым.

– Последний, кто так говорил, – прошептала девушка себе под нос, приподнимаясь, – плохо кончил.

Она встала и со всего размаху бросила короткую ветвь рога прямо в шамана. Оружие задело его плечо, заставив отшатнуться с нечеловеческим криком. Черная кровь выступила из его раны, и шаман сделал несколько слабых шагов назад. Но не упал.

– Вот же черт! – выругалась девушка.

Молния вспыхнула в темных небесах, озаряя поляну такой яркой вспышкой, что едва не ослепила девушку. Она заметила быстрое движение посоха, и мощный удар воздуха откинул ее к самым деревьям. Свист в ушах. Удар. И всю спину свело от боли. Она со стоном рухнула на снег, сплевывая кровь и судорожно смаргивая слезы и черную пелену. Последняя никуда не исчезала.

– Древняя кровь, – прошелестел голос. – Я долго шел за тобой.

Она попробовала подняться, но не смогла. Быстрые шаги по снегу все приближались, и посох мерно ударял о землю.

– Назад! – крик Александра заставил ее вздрогнуть, и теплая волна магии пробежала по телу. В глазах тут же прояснилось, она подскочила и бросилась в сторону в тот самый момент, как посох должен был пронзить ее насквозь.

Она помчалась подальше от шамана, но магия Александра почти сразу оставила ее, и девушка рухнула на колени, чувствуя, как ее подхватывают у самой земли теплые руки.

– Держись! – шепнул маг ей на ухо, и вокруг поднялась плотная серая стена дымки. – Я не протяну долго, – произнес Александр и повернул ее к себе лицом. – Слушай внимательно. Женя! Женя, – он чуть тряхнул ее, заставляя сосредоточиться, и она впилась взглядом в его широко раскрытые темные глаза. – Слушай и запоминай. Мы его не победим. Нужна сила первого духа, чтобы разрушить его. Он не бог, но и не человек, так что этой силы должно хватить. Но это древний дух, и он живет подношениями, понимаешь? – он обхватил ее за плечи. – Ты понимаешь?

Она неуверенно кивнула. Неясная тревога уже нарастала внутри, хотя она еще не до конца осознавала ее источник.

– Ему нужно принести жертву. Так же, как это однажды сделал он. Умертвил себя ради существования этого мира. Все должно повториться. Нас забросили в мир богов, значит, мы должны действовать по их правилам. Вот, – он вложил в ее ладони вторую оставшуюся ветвь рога. – Целься мне в живот.

Она с мгновение бездумно глядела на него, а потом в ужасе отпрянула:

– Ты свихнулся?! Я не стану тебя убивать!

Он поморщился.

– Нет времени спорить. Я знаю, что надо духу. Я был им! – он мягко коснулся ее подбородка горячими окровавленными пальцами. – И это вовсе не значит, что я умру. Он проснулся от твоих ран, а не смерти, так что...

– Это же безумие! – выдавила она, пытаясь убрать пальцы с оружия, в которое Александр силой вжимал ее ладони. – Ты почти наверняка умрешь!

– Целься в живот, – упрямо повторил он, – а когда завеса спадет, сразу бей ему в сердце. У тебя будет секунда, пока он заносит посох. В этот момент он всегда открыт.

– Я не смогу, – покачала она головой, дрожа, как в лихорадке.

– Сможешь, – твердо произнес маг. – И сделаешь. Потому что так мы спасем людей. А разве не этим мы занимаемся? Просто. Выполняй. Мой. Приказ, – раздельно произнес он. – Сейчас!

Он надавил на ее пальцы, и девушка резко выбросила руку вперед. Рог пронзил плоть, как кинжал. Маг сдавленно охнул, и девушка ощутила, как горячая кровь обагряет ее руки.

– Боже! Боже! – повторяла она, глядя на торчащий из его живота остов, не в силах разжать онемевшие пальцы.

– Все... нормально, – прохрипел маг и снова вздохнул. – Возьми эту кровь во свою силу, – зашептал он, прикрыв глаза, – во свою волю и по своему праву. И да польется она по останкам твоим. И да наделит она ее святостью своей.

Рог вспыхнул серебряным, и Евгения вырвала его из тела мага. Тот вздрогнул и тяжело повалился на бок. Она словно наблюдала за этим целую вечность, чувствуя горячую жидкость на коже и боясь шевельнуться. Но вот он упал, серая завеса вмиг испарилась, и тело шамана возникло прямо перед ней.

Не задумываясь более ни о чем, она вскочила и бросилась на старика. Его посох поднялся, и она вонзила рог прямо ему в сердце. Ее отбросило в сторону неожиданным порывом ветра, и она снова обнаружила себя лицом в снегу. Крик боли и злобы дрожал над поляной, но был слишком живым для того, кому только что пронзили плоть. Евгения приподняла голову и обмерла. Шаман стоял, покачиваясь и с яростью кроша остатки рога. Из дыры в его теле сочилась черная густая жидкость, но старик только злобно глянул на нее и сделал неровный шаг вперед. А потом еще и еще. Медленно, но верно приближаясь к ней. Он и не думал падать замертво.

– Вот же... – процедила она сквозь зубы, приподнимаясь и начиная отползать назад.

Ее колотило. Тени вокруг ее ран стали едва заметными, и боль накатывала тошнотворными волнами, застилая и глаза, и разум.

– Глупая... девчонка! – прошипел старик, покачиваясь и двигаясь вперед. – Думаешь, одной жертвы будет достаточно? Это древний мир. Это праведный мир. И он живет другими законами!

Евгения бросила быстрый взгляд в сторону Александра. Тот лежал на спине, широко раскинув руки и белизной лица почти сливаясь с окружающим его снегом. Его голова была повернута к ней, глаза широко распахнуты, и рука тянулась вперед, словно пытаясь дотронуться до нее. Его сотрясло неровным кашлем, и с губ потекла тонкая струйка крови.

– Нет... – выдохнула Евгения, ощущая, как ледяной ужас схватывает все нутро. – Нет...

– Какая бездумная растрата силы, – взглянув на Александра, произнес старик и снова двинулся в ее сторону.

Губы мага зашевелились в попытке что-то ей сказать, но она не могла разобрать слов. Может, просто колдует? Но тогда он израсходует те последние крохи силы, что все еще держат его в живых.

Она с трудом поднялась на ноги, делая осторожные шаги назад, и снова сосредоточилась только на фигуре шамана. Шарканье по снегу, злобное старческое бормотание, и скрип покачивающихся за ее спиной деревьев.

– Ты должна была умереть. Твоя кровь должна была пролиться уже давно. Как только камень признал тебя. И ты умрешь, – произнес старик, глядя на нее с такой яростью, что Евгения невольно сделала еще несколько шагов назад.

«Что делать? Что делать?» – стучала в голове лихорадочная мысль. Она беспомощно огляделась, а потом снова посмотрела на мага.

– По... сох, – на этот раз четко произнесли его губы.

В первый миг Евгения подумала о шамане и вскинула испуганный взгляд вверх, но старик теперь двигался куда медленнее и тяжело опирался на свое оружие. И тогда она глянула в сторону потухшего костра. Еще одна ветвь рога. Последняя.

Она метнулась влево, уклоняясь от занесенного посоха, и ринулась к костровищу. В голове нарастал гул, а взгляд все сильнее застилала темная пленка. Она рухнула в снег и ухватилась за свое последнее оружие. Серебристые линии переливались по всему остову, заставляя воздух вокруг дрожать от магии.

Евгения с трудом поднялась обратно на ноги и застыла. Шаман встал напротив, больше не собираясь совершать прежней ошибки. Он больше к ней не приблизится, поняла девушка. Пока она держит в руках останки древнего духа.

– Чего ты ждешь? – злобно выкрикнула она, надеясь разозлить старика и заставить его действовать. – Страшно стало?

Но тот только криво усмехнулся, снова поднимая свой посох. Снег рядом с ним поплыл вверх, закручиваясь спиралями и разгоняясь с каждым новым витком. Евгения напряглась, готовая бежать или падать наземь, но в этот момент быстрая тень за спиной старика зацепила ее взгляд.

Тень двигалась совершенно бесшумно. В гуле ветра ее шаги в снегу казались почти что невесомыми. А впрочем, они были такими и прежде. Распознав эту тощую фигуру и вихрастную макушку, Евгения ощутила новый прилив паники. Только не он! Только его тут не хватало!

В голове сам собой всплыл улыбчивый образ Николки. А затем его холодное бездыханное тело. Ну уж нет! Не в этот раз! Это не повторится! Она едва не сорвалась с места, только чтобы успеть добежать до старика раньше него, но замерла, сделав первый шаг.

«Думаешь, одной жертвы будет достаточно?..» – голос шамана эхом прокатился в ее голове, и она опустила взгляд на зажатый в руке остов рога. Внезапное решение ее не напугало. Оно скорее стало облегчением, словно долгое ожидание чего-то ужасного наконец-то закончилось. «Он велит пролить кровь» – последнее повеление бога. Девушка сделала глубокий вдох и побежала вперед.

Хохот шамана, дикий и громогласный, разнесся по всей поляне. В небе мелькнула молния, снег взвихрился над землей, и все словно застыло на несколько тихих мгновений.

Глаза Евгении отразили серебристый свет, ледяной выдох облачком пара вырвался изо рта, и она приподняла руку с последним своим оружием.

– Возьми эту кровь для своей силы и мощи, – забормотала она, переиначивая слова молитвы на свой лад. – По древним законам. По праву духа. И уничтожь эту Мерзость...

Дикий воинственный крик разорвал тишину, и тощая фигурка Веньки вспрыгнула на старика со спины. Длинными пальцами он вцепился шаману в лицо, пытаясь попасть в глаза. Шаман покачнулся от неожиданности и боли, и они оба рухнули навзничь.

Молния вспыхнула вновь, но хлопья снега вдруг осыпались, ударяя Евгению острыми жалящими осколками. Она машинально прикрыла лицо руками, но не остановилась. Еще несколько шагов!

Венька визжал неестественным голосом и, крепко обхватывая ногами старика, царапал его ногтями. Шаман ругался и шипел, пытаясь ударить дурачка своим посохом, но никак не мог приподнять руку. Первая рана лишила его прежней силы. Девушка остановилась рядом и застыла без движения.

Вот же оружие, его можно схватить и применить против самого шамана, но тогда... Воздух вокруг пульсировал и все сильнее наполнялся тлетворными запахами разложения. По костяному посоху ползали черные жирные пятна, которых она не видела раньше.

...Тогда она завершит кровавый ритуал, и сотворенная Мерзость уже не даст шаману умереть.

«Все почти свершилось, – раздался шепот в ее голове, и тень на руке дрогнула. – Его ритуал почти окончен».

Тень растворилась в воздухе, и все тело девушки пронзила острая, жгучая боль. Она вскрикнула, хватаясь за рану в боку, и упала на колени. Скрипучий безумный хохот резанул по ушам, и Венька завизжал пуще прежнего.

– Я почти свободен! – орал шаман, перекрикивая голос парнишки. – Почти свободен!

– Ну уж нет! – яростно прошипела Евгения и обхватила серебристый рог двумя руками. – Даю первому духу свою кровь. Сделай что должно! – И ударила себя в живот.

Белая вспышка резанула ее по глазам, но она не ощутила боли, которую ожидала. Вместо этого она почувствовала, как бешено дрожит в ее руках рог. Одним рывком она вырвала древний остов из своего тела и едва смогла сделать вдох. Почти ничего не разбирая из-за тумана в глазах, она подползла к шаману и успела только заметить его безумный, испуганный взгляд.

– Сдохни! – выплюнула она и пронзила его извивающееся тело.

Грохот, вспышка, и ее рывком отбросило в сторону. Она пролетела над землей, и удар вышиб из нее последние остатки воздуха. Вместо темноты перед глазами встала кровавая пелена, но сквозь нее пробивались зеленые, синие и фиолетовые лучи, словно северное сияние решило спуститься с неба на землю.

Она уже почти не чувствовала своего тела, и сон оборачивал ее в свой кокон. Последним усилием ей удалось повернуть голову, чтобы встретиться взглядом с Александром. Остекленевшим и потухшим взглядом. Ужас сжал ее изнутри, она потянула к нему руку и кончиками пальцев смогла коснуться его холодной ладони. «Вот и все», – подумала она почти с радостью. Глаза ее тяжело закрылись, и тогда она умерла.

Глава 19

..........................................

26 февраля 1917 года

Ее разбудило мерное покачивание. Мерное и убаюкивающее движение, которое, напротив, должно было бы усыпить ее. Но она проснулась. Непонимающе заморгала, протерла глаза и почесала кончик носа. Хотелось чихнуть. Казалось, что в нос забилась какая-то шерсть, и откуда она взялась, девушка не понимала. Но потом вдруг перевела взгляд вниз, ощутила под ладонями плотный и горячий мех и осознала, что сидит на спине животного. Точнее, не так. На спине огромного белого медведя.

Он вперевалочку двигался вперед, чуть посапывая носом, и словно бы даже не замечал на своей спине человека. Он шел... А куда он, собственно, шел? Евгения огляделась. Вокруг простирались белые заснеженные поля, а над ними плясала безмолвная дикая вьюга. Их с медведем она обходила стороной, словно обтекала, и ни один порыв ветра не ударил девушке в лицо. Она с удивлением обнаружила, что не чувствует ни холода, ни морозного запаха. Только тепло и мягкость медвежьей шкуры.

Зверь ступал мягко, но Евгении все равно пришлось напрячь ноги, чтобы распрямиться. Она, прищурившись, глянула вдаль, но и там ничего не увидела. Куда это ее занесло? Страха не было, даже легкого беспокойства. Словно сидеть на спине медведя и ехать куда-то вдаль было совершенно обыденным делом. Вот только одна неуловимая мысль билась из-под глубин ее сознания. Нужно что-то вспомнить. Что-то важное.

Многолетняя привычка заставила первым делом осмотреть свое тело. Откуда эта привычка взялась, она не помнила, просто знала, что это нужно сделать. Оглядела руки, ноги, провела рукой по лицу и по бокам. Удивленно отметила теплую, расшитую узорами шубу и красные рукавицы, которых у нее отродясь не бывало, и нахмурилась. С телом все было в порядке. Ничто не сломано, никаких следов крови или болезненных точек. Вот только... Она даже зажмурилась от усилия. Перед глазами мелькнули жутковатые образы. Сморщенное старческое лицо, заходящееся от хохота, уродливые твари, впивающиеся когтями в ее тело, и чей-то потухший взгляд. Смутно знакомый, но такой далекий, словно воспоминание о сне. Точно! Может, она просто спит? Или, наоборот, только проснулась ото сна?

Впереди показался серый дымок, за ним прилетел чуть прогорклый запах, а вскоре из пелены вьюги вынырнули высокие сосны и маленький деревянный домик. Из его кривенькой трубы валил дым, в окнах горел слабый подрагивающий свет и мелькали неразборчивые тени.

– Меня погодьте! – раздался взволнованный мальчишечий крик. – Только погодьте!

Дверь домика распахнулась, и на улицу выбежал юноша. Кудрявая голова, озорные глаза и толстый полушубок, уже едва сходящийся на груди. Медведь остановился прямехонько напротив крыльца, но мальчишка его не заметил. Проскочил мимо, юркнул в приземистую постройку рядом с домом и спустя минуту рванул обратно. Раскрасневшийся от мороза и явно чем-то обеспокоенный.

– Не дождутся ведь! – пробормотал он и заскочил обратно в дом. – Эй, я тож голодный! – раздалось приглушенно, и из дома понесся неразборчивый шелест голосов.

Медведь чуть припал на передние лапы, и Евгения плавно соскользнула на землю. Это движение далось ей неожиданно легко, и ноги коснулись земли почти невесомо. Она прошла вперед, не слыша собственных шагов, и замялась на пороге. Обернулась. Черные глазки медведя внимательно смотрели на нее, не моргая. Зверь не шелохнулся, не кивнул в одобрении, и Евгения отвернулась. Сделала глубокий вдох, словно перед прыжком, и распахнула дверь.

В доме было тепло, но ощущалось оно отдаленно, словно девушка не могла его прочувствовать на самом деле и просто знала, что здесь тепло. Маленькие сенки были темными, на крючках здесь висели шубы и вязаные шапки. Ровным рядком у стены выстроились несколько пар валенок один меньше другого. Она попыталась сосчитать, но не смогла. Цифры стали казаться глупостью, и она никак не улавливала их смысл. Бросив это дело, девушка прошла вперед и открыла дверь в главную комнату.

Резкий гомон заставил ее испуганно отшатнуться, а яркий свет – сощуриться и заморгать.

– Отдай чашку сюда!

– Да поставь уже.

– Хе-хе, и утащит тебя в лес!

– Врун! Никто меня не утащит. Правда же, мамочка?!

– Прекрати ее пугать.

– Я не пугаю. Это все взаправду!

Кто-то захныкал, и голоса слились в единый неразборчивый гул.

Немного привыкнув к свету, Евгения прошла в комнату и замерла, почувствовав себя до крайности неловко. Что она тут делает? В чужом доме. Вошла без стука и стоит тут, пялиться. Но никто из присутствующих даже внимания на нее не обратил. И это почему-то стало казаться естественным.

В доме находилось несколько человек. Сколько – девушка опять не смогла сосчитать и только раздражилась от бессмысленных попыток. Были взрослые, мужчины и женщина, а может, и еще мужчина и женщина. Были дети. Много детей. Повыше и пониже, темненькие и светленькие. Они сидели за длинным деревянным столом, шумно передавая друг другу полные миски и бесконечно тараторя каждый о своем. Шум стоял невообразимый.

От полных мисок поднимался горячий пар, пахло чем-то наваристым и мясным, и Евгения вдруг поняла, что до смерти проголодалась. Голод набросился на нее с такой неожиданной и мощной силой, что девушка бросилась к столу и схватила с плетенки толстый ломоть серого хлеба. С жадностью откусила от него большой кусок и тут же закашлялась и заплевалась. Рот заполнила горькая зола, и Евгения почти обиженно откинула хлеб в сторону.

В доме вдруг стало тихо. Девушка испуганно глянула на брошенный кусок, а потом на хозяев дома, но те глядели вовсе не на нее, а на побеленную печь в углу.

– Слышали? – прошептал кто-то.

– Ага!

– Огонь шепчет...

– Николка, ну-ка глянь!

Николка! Это имя больно укололо, и Евгения принялась лихорадочно рыться в своей памяти. Мальчишка, которого она видела еще на улице, поднялся и боязливо приблизился к печи.

– Скворчит? – раздался скрипучий голос, и девушка только теперь заметила в темном углу сгорбленную старуху.

– Ага, – отозвался Николка. – Да громко-то как! Ба, это что? Опять покойники ходят?

– Айть! – старуха издала странный раздраженный звук и покачала головой. – Нечо так о них говорить. Ты жил. И они жили. Так вот и уважь теперь.

Евгения поморщилась. Слова старухи казались важными, но она никак не могла ухватить их суть. Как и вспомнить этого мальчишку.

– На вот, – сказала женщина и передала Николке несколько угольков. – Подкорми.

Мальчишка ухватил угольки, раскрыл кочергой печурку и бросил внутрь свое подношение. Ласковое тепло прокатилось у Евгении от самого горла до желудка, и настырный жгучий голод чуть утих.

– Еще, – прошептала она, удивляясь невесомому звуку собственного голоса.

– Ого! – вскрикнул мальчишка. – Огоньки взвились!

– Добавь-ка, – велела старуха и цокнула языком. – Оголодал, видать!

Николка послушно забросил в печурку еще несколько угольков.

Приятная сытость наполнила ее желудок, и девушка облегченно выдохнула.

– Ну вот и хорошо! – довольно улыбнулась старуха.

Николка вернулся к столу, а девушка, наоборот, приблизилась к печи и прислушалась. Никаких трескучих звуков огня она не разбирала. И ощущение чего-то неправильного заставило ее задрожать.

– Опять, шо ль, ба?! – послышался звонкий девчачий голос.

– А ты не слышишь, глупышка, иначе трещит уж! – нарочито строгим голосом ответила та и тихо выдохнула. – Мается есчо. Надо...

– Я знаю, что надо! – крикнул все тот же детский голосок, пока Евгения пристально вглядывалась в огонь. Ответ был уже близок. Вот-вот и она его ухватит.

– Приветствуем тебя в нашем доме, милый новоприбывший! – торжественно возвестила девочка. – Мы тебя накормили через огонек, потому что ты есчо тока через огонек могешь. А потом уже будешь, как мы, кушать всякую кашу там, молочко, рыбку...

– Ты все перечислять собралась? – усмехнулся кто-то. Раздались смешки.

– Не мешай! – сердито ответила девочка и продолжила: – Но тебе надо сначала погулять тута, попривыкнуть, патамушта... патамушта... Ну, надо так. Вот. А, забыла есчо. Ты умер. Вот, теперь все.

– Очень мило прозвучало! – проворчали за столом, но Евгения их уже не слушала.

Воспоминания ворвались в голову единым потоком. Поляна, кости первого духа, кровь на руках, взгляд мага, Венька, сияние, заполоняющее все вокруг. Евгения отшатнулась от печи. Ей показалось, она задыхается. Стены вокруг начали давить на нее и напирать. Она ухватилась за ворот шубы и оттянула его, пытаясь сделать вдох, а потом рванула прочь из домика.

Морозный воздух ударил в лицо, и Евгения повалилась на колени. Она дрожала всем телом. Панический ужас стискивал ее горло и грозился исторгнуть недавнюю пищу. Вернее, вовсе не пищу, а черные уголья.

– Не может быть, – прошептала она. – Не может быть...

Облегчение, накрывшее ее в тот последний миг, испарилось. Она вдруг поняла, что не готова, что хочет немедленно вернуться. Девушка вскинула голову, встречая все тот же неподвижный взгляд белого медведя, и выпалила:

– А где Саша?

Медведь молча глядел на нее, не моргая и не двигаясь, и Евгения начала сомневаться, что тот вообще понимает ее слова.

– Эй! – за спиной скрипнула дверь, и на крыльцо выскочил Николка, поспешно застегивая тулуп и наматывая на шею длинный шерстяной шарф. – Ты еще тут?

Парнишка огляделся и почесал нос.

– Ушел, что ли...

– Я здесь! – выпалила девушка, поднимаясь на ноги.

Парнишка вздрогнул, почему-то опустил взгляд в землю и прищурился.

– Ветер, что ли, шуршит?

Евгения подошла ближе, неуверенно зачерпнула пригоршню снега и подбросила его.

– А-а-а! – протянул Николка, широко улыбаясь. – Не ветер, значит. Ну и хорошо. Ты это, не грусти... и мелкую не слушай, она еще глупенькая. Ты еще не совсем умер... или умерла. Ты этот... призрак! – мальчишка огляделся, словно пытался рассмотреть ее. Решив, видимо, что нашел нужную сторону, он повернулся вправо от Евгении и заговорил: – Ба велела тебе кое-что показать. Пойдем со мной.

Он соскочил с крыльца и быстро зашагал вперед. Девушка бросила испуганный взгляд на медведя, но, опять не дождавшись никакого ответа, последовала за юношей.

Теперь она помнила. Помнила его лицо, его широкую улыбку и быструю речь. Помнила даже, как он размахивает руками при ходьбе. И не могла отвести взгляда от его бодро вышагивающей впереди фигуры. Вот только одно не давало ей покоя. Он же умер. Она точно это знала. Он ушел уже давно, но тогда... как же она сама может быть призраком? И где они вообще?

– Здесь почти никто не живет, – по-свойски рассказывал Николка. – Боятся. А мы вот нет, – в его тоне проступили самодовольные нотки. – Почти все дома за несколько верст отсюда. А у Края только наш дом да Егоровых. Они вон там, за тропкой, – он указал куда-то в темноту среди высоких елей и сосен. – Жалко я тебя не слышу. Ты вообще идешь там?

Он обернулся, и Евгения качнула низкой пушистой ветвью. Снег, припорошивший иголки, тут же полетел вниз.

– Ага, вижу, – кивнул тот. – Вот и хорошо, – он двинулся дальше, но кинул через плечо еще один беглый взгляд. – Жаль, у нас маги дома не живут, они б тебя разглядели. Надеюсь, ты не злобный дух, а то чудная тень мелькает...

Евгения обернулась и едва не уткнулась в вытянутую морду медведя. Так он все это время шел следом? Удивительно, она даже не слышала его шагов!

– А мы у Края давно живем, здесь хорошо! Только мелких гонять приходится, им-то все поглядеть хочется. А вдруг сорвутся? Плохо будет... – Он передернул плечами и дальше пошел молча.

У Евгении в голове крутились десятки вопросов, и отсутствие голоса до ужаса раздражало.

– Ты это... тоже близко не подходи. Опасно!

Между деревьями показался просвет. Евгения разглядела бесконечную белизну и темную полосу на горизонте. С каждым новым их шагом эта полоса росла и росла, пока девушка не поняла, что смотрит на чернеющую впереди бездну.

Они вынырнули из-за деревьев и вышли на пустое заснеженное поле. Николка прошел чуть вперед и остановился.

– Дальше не пойду. Там скользко, – он чуть сглотнул и отвел взгляд от бескрайней черноты, протянувшейся перед ними. – Так и не видно, кажется, что снег. Но бездна тянет...

Евгения сделала несколько неуверенных шагов и тоже остановилась. До уступа было еще далеко, но даже здесь она почувствовала, как ноги начинают скользить, и поспешно отступила.

– Это Край, – объявил Николка, широко разводя руки. – Никто не знает, что будет, если упадешь туда. Там... неизвестность. Поэтому лучше ходи около леса. Если останешься.

Евгения удивленно посмотрела на Николку, и тот улыбнулся, глядя в этот раз прямо на нее.

– Да, ты еще только призрак. Вот как умрешь полностью, станешь обычной, как мы.

Глаза девушки расширились. Она быстро пробежала глазами по мальчишке, отмечая его горящие румянцем щеки и облачка пара, вырывающиеся из его рта. Он же совсем как живой!

– Если тебе дадут выбор, можешь остаться здесь, в Нижнем мире, а если не хочешь, можешь вернуться в Средний. К себе домой. Если тебе еще можно, конечно. Иногда бывает уже поздно. Вон, смотри, – он указал наверх, и Евгения послушно приподняла голову.

И как она не заметила раньше! Небо здесь было совсем другим. Оно переливалось фиолетовым, розовым и зеленым, словно само от одного конца горизонта до другого было северным сиянием.

– Это все дорога, – с неподдельным восхищением в голосе произнес Николка. – Это от нее такой свет. Чтобы подняться, нужно попросить хозяина дороги. А он почти всегда ходит около Края. Мы не знаем почему. Ба говорит, что он охраняет нас от всяких демонов, которые в Поднижье живут. А мамка говорит, это он смотрит, чтобы мы туда не падали. Не знаю. Но если хочешь наверх, подожди или позови его, и он покажет, как подняться. Если тебе можно, конечно. Мне было уже нельзя, – сообщил он почти весело. – Он сказал... Ну, неважно. Это вообще-то нельзя говорить. Ну... ба сказала оставить тебя здесь подумать и поговорить с хозяином. Так что я пошел.

– Подожди! – испуганно выкрикнула Евгения и попыталась удержать его за рукав, но ее пальцы будто ухватили воздух. Однако Николка все же остановился.

– Хм... Ты что-то сказал? – удивленно приподняв брови, спросил он. – Но я... я тебя не смогу услышать.

– Знаю, – выпалила девушка, вглядываясь в его лицо. – Но все равно скажу. Прости меня. Прости, что не успела тебя спасти. И я рада, что здесь у тебя такая большая семья. Наверное, это все твои родственники? Хотя бы здесь ты их узнал. Я рада за тебя! Живи тут хорошей жизнью... или как лучше правильно сказать. Боги, все кажется каким-то сном! Но я рада снова увидеть тебя. И рада, что ты выглядишь таким счастливым.

Она выдохлась, и на поляне повисла тишина. Николка поморгал, будто сгоняя наваждение, и нахмурился.

– Странно, – произнес он. – Я тебя не слышу, но мне вдруг показалось, что я тебя знаю. А попробуй написать свое имя на снегу! – вдруг воскликнул Николка, и его глаза загорелись.

Евгения опустилась на корточки и медленно вывела буквы своего имени. Мальчишка низко склонился над землей и сощурился.

– Почти ничего не видно. Е, в, н, я, – прочитал он. – Что за имя? Чепуха какая-то. Попробуй-ка еще раз.

Евгения провела пальцами по снегу, углубляя очертания букв. Ей они казались большими и четкими, и она не знала, что предпринять еще.

– Г, – прочитал Николка. – И. А первая была какая? Она пропала. А, вижу. Е. Получается: Е, в, н, я, г, и, так? Или порядок другой? Или... – Он вдруг умолк, и глаза его округлились. – Евгения! Женя?!

Он уставился на снег и даже приоткрыл рот от удивления, а потом выпалил:

– Ты чего это умирать вздумала? – лицо его сделалось сердитым. – Иди давай назад. Ты не слышала, что ли, что творится? Нам тут письма приходят... Это когда молятся, так что ты там вещай мне побольше! Так вот, нам такого понарассказывали! Так что, Женька, ты это брось. Иди давай назад. Ты, видишь, еще слабенькая тут совсем. Значит, еще можно. Мы еще с тобой увидимся. Не здесь, так еще где. Мест-то, оказывается, много, – шепотом добавил он и подмигнул. – Но рассказывать нельзя. Это только местные знают... да и то не все. Запрещено пока. Ну или ба просто говорить не хочет, – он пожал плечами. – А ты возвращайся. Рад был помочь тебе, Женька, – Николка хихикнул, видимо испытав невероятное удовольствие от этого панибратского обращения, которого бы никогда не позволил себе в той жизни.

Он на мгновение замер, словно не решаясь развернуться и уйти. Евгения с тоской оглядела его юные черты, легкую улыбку на губах. Сколько девушек могли бы любоваться ею, проследи она тогда за ним лучше.

– Прости меня, – сорвался с губ шепот, и Николка вздрогнул, словно услышал ее слова.

– Ты это, Женька, не горюй. Я тебя знаю, ты долго себя корить будешь. Сам дурак был, убежал. Погеройствовать хотел, как ба говорит, – он хмыкнул. – Но ничего, мне тут хорошо живется. И я еще покажу себя, вот увидишь! – Он улыбнулся, и его фигура слегка расплылась в ее подернутых влагой глазах. – Еще свидимся, госпожа!

Он снова хитро ей подмигнул, помахал на прощание и скрылся в тени деревьев. Евгения не двигалась и только глядела ему вслед, чувствуя, как по щекам стекают слезы.

– Женя! – знакомый голос заставил ее вздрогнуть и повернуть голову в сторону. Широкоплечая высокая фигура мчалась к ней, и Евгения тут же бросилась навстречу.

Они столкнулись, больно ударившись друг о друга, и сильные руки крепко стиснули ее в почти удушающих объятиях. Она почувствовала, что ноги оторвались от земли. Почувствовала колючую щеку у своей щеки, запахи пота и трав, которые навеяли одновременно облегчение и страх. Она обвила его шею руками и прижалась ближе, смутно понимая, что здесь он ощущается реальнее всего остального.

– Я думал, что не найду тебя, – прошептал он, щекотнув дыханием ухо. – Думал, ты успела уйти далеко.

– Я встретила знакомых, – едва слышно ответила она и почувствовала его легкий кивок.

– Я тоже, – отозвался маг и осторожно опустил ее на землю. – Ты в порядке? – спросил он, нежным движением отводя пряди волос с ее лица.

– Мы почти мертвы, – с судорожным смешком ответила девушка. – Сомневаюсь, что это подходящий вопрос.

Он усмехнулся, и беспокойство в его глазах сменилось теплом.

– Как ты нашел меня? – спросила Евгения, и маг снова помрачнел.

– Кое-кто из родичей подсказал посмотреть у Края. Ты же не собиралась туда прыгать?

Евгению удивили и вопрос, и страх в его голосе, и она быстро покачала головой.

– Нет. Я даже не до конца понимаю, что это такое. Ну а ты, как всегда... выглядишь так, будто бываешь тут на выходных, – попыталась она отшутиться, чтобы не выдать собственной нарастающей тревоги. Близость черной бездны с каждой минутой делалась ощутимее. Ноги будто сами начинали скользить в ее сторону.

– Ну, – с улыбкой протянул Александр. – Скажем так, я часто заглядывал в окошко. Я ведь все-таки общался с духами и демонами.

– Тогда ты знаешь, что теперь делать?

– Нет, – он покачал головой. – Я общался только с теми, кто приходил отсюда в виде духов. А как выйти отсюда живым, совсем другой вопрос.

– Все очень просто, – раздался вдруг голос медведя. В звуках его слов слышались сразу и мужские, и женские голоса, а детские мешались со старческими. Все это звучало единым хором, от которого становилось не по себе. Зверь приоткрыл пасть и снова произнес: – Нужно всего лишь прыгнуть.

– Прыгнуть? – изумленно повторила Евгения. – Но... – Она обернулась на черную бездну и не договорила.

– Но тогда мы попадем вниз, разве нет? – закончил за нее маг, и медведь глянул на него грозно, словно только девушке позволялось говорить с ним. Зверь тихо зарычал, но все же ответил:

– Низ, если смотреть сверху. И верх, если смотреть снизу.

Евгения невольно фыркнула. Каким бы дух ни был, он всегда будет говорить запутанными фразами. Медведь повернул голову к ней.

– Для тебя это слишком сложно, девочка? – в его разноголосом тоне послышался смешок. – Значит, ты не такая умная, как нам казалось.

От этого «нам» Евгению почему-то передернуло. Взгляд медведя зачаровывал, тянул за собой, словно пытался утащить на тысячелетия назад. Она отвернулась и посмотрела на мага.

– Маги всегда твердили о трех мирах, – произнесла девушка, и Александр кивнул. – О Верхнем – обители богов. О Среднем – земле человека. И Нижнем – пристанище духов, – продолжила Евгения заученным тоном, словно читала Великое религиозное писание. – Тогда почему мы должны прыгать вниз?

Маг не успел ответить.

– РАЗВЕ ТЫ БОИШЬСЯ? – проревел медведь.

Его оглушающий голос заставил их отшатнуться, а часть снега шумно рухнула с зеленых ветвей. Евгения не сразу поняла, что вцепилась магу в руку, и, когда попыталась убрать ее, мужчина перехватил ее ладонь и переплел их пальцы. Отчего-то это простое движение сжало ей сердце.

– Да, боюсь, – отозвалась она, посмотрев зверю прямо в глаза. – Потому что неизвестность всегда пугает. Возможно, вы уже успели забыть об этом, но я – еще нет. Я всю жизнь была одна и больше не хочу. И я боюсь потерять эту единственную возможность, – голос на последнем слове дрогнул. Она почувствовала на себе взгляд мага, но не решилась встретить его.

Медведь совсем по-человечески усмехнулся.

– Ты смогла довериться непримкнувшему, но не готова довериться нам? Твоей крови?

Этот вопрос застал ее врасплох, и она даже почувствовала себя неловко. В словах духа не чувствовалось упрека, скорее, в нем сквозили любопытство и легкая добродушная насмешка.

– Решать вам, – произнес медведь. – Это был последний раз, когда мы приходим тебе на помощь. И когда свидимся вновь, знают лишь боги.

Он быстро глянул на мага, потом перевел взгляд на Евгению и смотрел на нее куда дольше. А затем развернулся и не спеша направился прочь.

– Подожди! – крикнула девушка и уже рванула вперед, но маг удержал ее.

– Не надо! – воскликнул он, перехватывая ее за плечи. – Пойдешь за ним и уже не вернешься.

Белая мохнатая фигура зверя быстро превращалась в размытое пятно, а потом и вовсе скрылась. Тишина накрыла поляну, и Евгения поняла, что по щеке снова катится слеза. Она сердито смахнула ее и отвернулась. «Сроду столько не плакала!» – ей захотелось рассердиться. Раздразнить обиду, совсем как маленькому ребенку, которого оставили одного в самый неподходящий момент.

– Они все равно рядом, – мягко произнес Александр. – Даже если ты этого не замечаешь. Уж поверь магу, – хмыкнул он.

Евгения благодарно улыбнулась и кивком указала на Край.

– Готов рискнуть?

Мужчина пожал плечами.

– Почему бы и нет? Я уже перестал чему-либо удивляться. После всех этих встреч с богами!

Девушка рассмеялась.

– Я тут подумал, – продолжил маг. – Что, если этот мир просто перевернут вверх ногами?

– И если тут мы будем падать вниз, – подхватила Евгения, – то окажемся наверху?

– Других вариантов я не придумал.

– Неважно, – отмахнулась девушка, ощущая вдруг нахлынувшую усталость. Хотелось спать. И немедленно. – Давай просто сделаем это.

Он кивнул, снова взял ее за руку и первым шагнул вперед. Их ноги тут же заскользили, словно по ровному, гладкому льду. Они пошатнулись, но удержали равновесие. Отчего-то показалось, что сейчас очень важно не упасть. Теперь, когда они решились прыгать, следовало дойти до конца, иначе... Думать о том, что может случиться, девушке не хотелось.

Они уже не шли, почти летели, держась друг за друга и стремительно приближаясь к бездне. Она росла и ширилась, словно гигантская пасть, и Евгению накрыла неудержимая волна страха. Захотелось повернуть назад, бежать отсюда прочь, пока еще есть такая возможность. Ей пришлось насильно выталкивать эту мысль из своего сознания.

В лицо хлестал ветер, больно обжигая кожу. Стало трудно дышать, будто воздух у Края изменился. Осталось несколько метров. Несколько шагов. Дыхание перехватило, стук сердца отдался в висках. Ноги скользнули в пустоту, и они полетели.

Рывок подхватившего их ветра тут же расцепил руки, и их откинуло в разные стороны.

– Нет! – испуганно крикнула девушка, едва не подавившись воздухом. Чернота скрыла мага и все вокруг.

Ветер свистел в ушах, глаза нещадно слезились, а вокруг все больше сгущалась темнота. Спать. Спать. Спать.

Евгения поняла, что ноги и руки ее безвольно повисают, отдаваясь силе падения и ветра. Веки потяжелели и стали закрываться. Она еще раз бессмысленно глянула в темноту и потянула руку в ту сторону, где был маг, но никого не ощутила. Глаза закрылись, и она провалилась в глубокий сон.

Рывок. Резкий болезненный вдох и ослепляющий свет в глазах. Евгения прикрыла лицо руками и сощурилась. Какие-то тени мелькали перед ней, но она никак не могла разобрать, где находится. В горле было сухо, губы потрескались, а тело казалось неподъемным и чужим. Она почувствовала, что падает назад, и уже приготовилась к удару, но его не последовало. Чьи-то руки осторожно придержали ее за спину и помогли сесть. Рядом зазвучали голоса. Слов она не понимала и не сразу сообразила, что люди говорят на другом языке.

К губам поднесли что-то теплое, и в горло полилась горьковатая травяная жидкость. Она обхватила сосуд руками и принялась пить с животной жадностью, проливая часть напитка на подбородок и одежду. От спешки она поперхнулась и судорожно закашлялась. Сосуд убрали и мягко похлопали ее по спине.

– Ай-ай-ай, – приговаривал кто-то, словно по-родительски журя.

Евгения снова заморгала. Очертания вокруг приобрели четкость, и она разглядела перед собой морщинистое улыбающееся лицо старушки. Узкий разрез темных глаз, глубокий капюшон на седой голове и шуба из оленьего меха. Откуда-то пришло воспоминание. «Коряки», – поняла девушка.

Она приподняла голову и огляделась. Вокруг собралось полно людей. Мужчины и женщины, несколько стариков и старух, даже дети. Все они деловито сновали по поляне, собирая что-то с земли и бодро переговариваясь между собой. Несколько запряженных в нарты оленей с белыми густыми манишками и тяжелыми ветвями рогов стояли в стороне. Пахло костром, морозом и животными. Северное небо горело лазурью, солнце искрило снег, придавая всему вокруг удивительную четкость.

Старушка что-то произнесла, обеспокоенно заглядывая ей в лицо. Евгения бездумно покивала и подняла к глазам свои ладони. Никаких следов кровавых лент. Она глянула на плечо. В шубе зияла дыра, шерсть бурела от застывшей крови, а сквозь прореху темнела корка, затянувшая рану. Евгения снова обежала глазами поляну.

Это же произошло здесь! Где шаман? Где Венька? Где Саша? Она резко повернулась и выдохнула с облегчением. Александр сидел едва ли в паре шагов от нее. Сгорбленный и потирающий лицо, словно на коже еще сохранились остатки тревожного сна. Рядом с ним сидели молодой коряк и широко улыбавшийся Венька. Лицо дурачка прочертили кровавые полосы, под ногтями что-то чернело, но весь он светился не слабее высокого солнца.

– Саша! – хрипло позвала девушка, и маг тут же обернулся.

Их взгляды встретились, но никто из них не двинулся с места. Между ними повисло нечто странное. И дело было вовсе не в прошедшей битве или внезапно заживших ранах. Произошло что-то еще, что-то очень важное, но сознание никак не могло ухватиться за него. Они глядели друг на друга, ощущая это схожее недоумение и отчужденность от всего, что происходило вокруг. Но потом чей-то громкий голос разбил затянувшееся молчание, они заморгали и улыбнулись друг другу.

– Мы все-таки выжили, – ухмыльнулся маг. – И даже смогли расправиться с шаманом.

– Бог ушел! Бог ушел! Бог ушел! – радостно завопил Венька, поднимаясь и подскакивая на месте.

– Да, – кивнула девушка. – Кажется, получилось. Хотя и не так, как в сказке, – невесело усмехнулась она, и перед мысленным взором мелькнуло улыбчивое и морщинистое лицо старухи. – Сам себя он не зарезал...

– Но он и не успел стать богом, – тихо возразил Александр.

Девушка молча кивнула. Такой же искрометной радости, как у Веньки, она не ощущала. Что-то было не так. И она видела по глазам мага: он чувствует то же самое.

– Как мы выжили? – спросила она у мага.

– Старейшина из Эссо общался с духами предков, и те велели ему идти сюда. Еще ночью они собрались и выехали из поселка. Когда шаман погиб, они были уже близко. Они нашли нас и обработали раны... – Он вдруг замялся.

– Что такое? – тут же насторожилась девушка.

– Г'энг'эн говорит, – маг кивнул в сторону рослого мужчины около горящего костра, – что раны несли смерть. Мы не могли выжить.

Евгения задумалась. Эти слова что-то всколыхнули внутри, то самое чувство пропавшего воспоминания.

– И почему же мы не умерли? – спросила она скорее у себя самой, но Александр ответил:

– Они говорят благодарить духов и богов. А больше-то ничего и не остается.

Евгения кивнула и с трудом поднялась на ноги.

Поляна вокруг казалась выжженной. Снег припорошила черная пыль, из земли торчали ветки, камни и кости, словно ее вывернули наизнанку. Несколько молодых коряков бродили вокруг, низко склонившись над землей и изредка выбирая оттуда мелкие осколки.

– Что они делают? – спросила Евгения. Она почувствовала, как маг подошел ближе, но не обернулась. Ей казалось, что стоит встретиться с ним глазами, как это сосущее чувство чего-то забытого снова ее охватит.

– Собирают остатки древнего духа, – ответил Александр. – Они сказали, что видели яркую вспышку и слышали глухой хлопок. И когда добрались сюда, то обнаружили почерневшую поляну, разбросанные во все стороны кости и нас... – на последнем слове его голос утих. Повисло тяжелое молчание, а потом маг вдруг произнес: – У меня странное чувство. Что-то не так...

Она все же обернулась к нему, но не поймала взгляда: Александр напряженно рассматривал поляну. Что-то не так... Евгения даже успела испугаться, что шаман вовсе не погиб и сейчас его сожженная плоть срастется и он восстанет живым мертвецом. Но ничто так и не нарушило почти уютное спокойствие этого места.

Около часа Евгения еще мучилась от жажды и легкого головокружения. Сил в ее теле совсем не осталось, и она молча сидела в нартах, укутанная меховыми накидками, и бездумно глядела перед собой. Солнце поднималось все выше и выше, мороз кусал за щеки, а запах дыма становился резче и насыщеннее. Мягко перекрикивались люди, пофыркивали олени, где-то вдалеке заходились лаем собаки.

Все проплывало мимо. Звуки, запахи, блики. Все мешалось вокруг в единое пятно, бессмысленное и зыбкое, словно сон. Поначалу девушка пыталась хвататься за голос мага, за смех Веньки или за собственные мысли, но потом позволила своему сознанию оторваться от происходящего и уплыть в неизвестность. Это оказалось необычайно легко. Позволить себе покинуть такое тяжелое и ненужное тело и просто полететь. Пахло густой похлебкой. Слышался детский перезвон голосов. А под ней переваливался с боку на бок белый медведь. Она ощущала его мех и чувствовала качку, такую медленную и убаюкивающую...

Кто-то резко дернул ее за плечо. Девушка вздрогнула и подскочила.

– Тише, – маг успокаивающе положил ладонь на ее предплечье и усадил обратно. – Ты так крепко уснула, – он чуть улыбнулся. Одна рука его была уложена в перевязь, которой она не помнила, а лицо, склонившееся над ней, раскраснелось от холода. – Мы почти приехали.

– Приехали? – хрипло переспросила она и только теперь поняла, что лежит у мага на коленях, тело ее чуть подпрыгивает от движения, а по сторонам плывут высокие деревья. – Где мы?

– Почти возле Ключей, – ответил Александр. – Они хотели забрать нас с собой в Эссо, но я попросил довести до деревни. Нужно посмотреть, все ли там в порядке. Да и... домой уже хочется, – он снова улыбнулся, но как-то вымученно и горько.

– Что случилось? – спросила девушка, приподнимаясь. Широкие нарты легко скользили по обмерзлому снегу. Позади и впереди них виднелось еще несколько упряжек. От оленей валил горячий пар, они сопели и фыркали, а полозья со свистом неслись через лес.

– Пока не знаю, – задумчиво ответил Александр. – Но что-то изменилось. И оно беспокоит меня.

Евгения сонно потерла лицо, припоминая обрывки привидевшегося. Медведь, Николка, жуткая черная бездна... Неужели ей успело насниться столько всего?

Остаток пути они проехали молча. Сон без конца наплывал на обоих, они клевали носами и растирали ладонями лица, чтобы хоть немного прийти в себя. Но когда они наконец выехали из промерзлой тундры к деревне, вся сонливость слетела с них сама собой. Евгения вцепилась в поручни нарт и даже чуть приподнялась, не веря тому, что видит.

– Что еще за... – выдохнул рядом с ней Александр, изумленно разглядывая поселок.

Вдоль дворов выстроился строй солдат. Красная парадная форма Магистрата кровавыми пятнами выделялась на фоне белых снегов и нежной лазури неба. Ровным недвижимым рядом они застыли напротив домов, прижав к плечам карабины. Дворы были пусты и безмолвны, но в темноте нескольких окон Евгения заметила мелькнувшие бледные лица.

Олени замедлили бег, и нарты постепенно остановились. Никто из коряков не сошел со своих мест. Все замерли, напряженно вглядываясь в солдатский строй. Александр соскочил с нарт, чуть пошатнувшись, и помог Евгении выбраться следом. С соседних нарт, весело посвистывая, спрыгнул Венька и вприпрыжку поскакал в сторону дома, словно и не замечая горящий алым цветом строй.

– Если есть солдаты, то где-то есть и командир, – шепнул Александр ей на ухо, и они одновременно глянули в сторону своего дома. У порога было тихо и пусто, но из трубы валил серый дым. – Побудь... – начал было маг, но девушка тут же недовольно фыркнула.

– Пойдем вместе, – твердо заявила она и на чуть подрагивающих ногах первой двинулась к дому.

Она услышала, как маг перекинулся парой слов с коряками, вздрогнула от криков погонщиков и с сожалением глянула на быстро уезжающие нарты. Александр нагнал ее в несколько шагов и, проследив за ее взглядом, произнес:

– Им же нельзя покидать Эссо. Пусть лучше возвращаются.

– Знаю, – кивнула девушка. – Мне просто жаль с ними расставаться.

– Еще погостим у них, – с натянутой беспечностью сказал маг и взял ее за руку. – Я покажу тебе место, где первый раз смог провести ритуал! – нотки почти что детской гордости в его голосе заставили ее улыбнуться, и она не озвучила промелькнувшую в голове мысль: «Если только сможем».

У крыльца они не сговариваясь остановились и прислушались. Тихое бормотание доносилось с той стороны, мягкое и домашнее, словно в доме уже давно поселились новые жильцы и в этот солнечный морозный день прятались в тепле, занимаясь своими простыми житейскими делами.

Александр толкнул дверь и сделал шаг внутрь. Разговор в комнате оборвался.

– А, вернулись! – послышался знакомый бархатистый голос. – Мы вас уже заждались!

Маг отошел в сторону, позволяя девушке войти следом, и молча захлопнул за ними дверь. В комнате было тепло, но не так, как бывало прежде. Пахло вареной рыбой и медовым настоем. На столе высился запотевший самовар, вкруг него были выставлены четыре чашки, две из которых оставались пусты.

– Чайку? – спросил тот же голос, и Евгения перевела взгляд на говорившего.

Уже немолодое лицо улыбалось. Мелкие лучистые морщинки разбегались в уголках его глаз, сухие губы застыли в давно уже выработанной улыбке, а красное одеяние казалось таким неуместным пятном в этой комнате, что Евгения невольно поморщилась. За его спиной, сложа руки спереди, стоял низенький человек, чье лицо нельзя было назвать ни молодым, ни старым, оно вообще не оставляло за собой никаких воспоминаний, а черные одежды делали его еще больше похожим на безликую тень. Как и положено прислужникам.

– Верховный! – почтительно поприветствовал мага Александр и слегка поклонился. – Не знали, что вы прибудете.

Тот скупо усмехнулся и указал им на два стула, неизвестно откуда взявшиеся в этом доме. Евгения удивленно оглядела комнату. Мусор был выметен, уцелевшие горшочки мага расставлены по полкам. Было чисто и опрятно, как еще никогда не бывало в этом доме.

Они сели, так близко друг к другу, что, сложа руки на подлокотники, невольно касались пальцами. Сели прямо и напряженно, не обмениваясь ни единым взглядом и неотступно наблюдая за Верховным. Тот снова улыбнулся, разглядывая их с любопытством и некоторой снисходительностью, словно отец, наблюдающий за своими детьми.

– Что вас сюда привело, Верховный? – спросил наконец маг, когда молчание затянулось.

Тот долго и тяжело выдохнул, неспешно отхлебнул чаю и только после этого снова поднял на них глаза.

– Полагаю, вы были слишком обременены своими заботами, чтобы услышать последние новости?

– Мы искали преступника, Верховный, – ответила Евгения, пытаясь придать своему голосу больше влиятельности. Как и следовало теневику.

– Успешно, полагаю? – спросил мужчина, остро глянув в ее сторону.

– Разумеется, – кивнула девушка. – Теневой жандармский корпус всегда справляется со своими обязательствами. И к тому же... – она бросила на Александра быстрый взгляд, – мне оказали неоценимую помощь.

Она вновь повернулась к Верховному, пристально вглядываясь в его лицо. Знает ли он уже о том, что шаман погиб? Не мог не знать, не почувствовать, если и впрямь служил ему. Мужчина снова тихо усмехнулся.

– Что ж, приятно слышать, – произнес он, чем немало удивил их обоих. – Жаль, что мои новости будут не столь радостны.

Александр тяжело выдохнул и поерзал.

– Давайте уже перестанем перекидываться любезностями! – раздраженно выпалил он. – Нет никакого смысла держаться этих условностей. Вы знали о ритуале шамана, верно? Это же вы снабжали старосту этим, – он вдруг запустил руку в карман, выудил на свет один маленький окровавленный деревянный шарик и со стуком опустил его на стол. – Давайте начистоту. Шамана больше нет, а вы обвиняетесь в убийствах, осквернении магии и предательстве короны. Столичная палата Магистрата получит мою депешу с обвинениями и проведет над вами суд. И не думайте, что сможете спрятаться. И даже красные мундиры, которые вы выставили на улице, не смогут вас защитить.

Евгения оцепенела. Открытое обвинение в лицо Верховному, да еще в соседстве с вооруженными солдатами, казалось ей верхом безрассудства. Она мысленно молила богов, чтобы у Александра в запасе таился самый блестящий и беспроигрышный план.

Но Верховный выслушал эту речь спокойно. Ничто не дрогнуло на его лице, и даже глаза не сверкнули гневом или страхом. Он чуть помолчал, позволяя последнему слову мага отзвенеть в тишине, и наконец ответил:

– Боюсь, это будет невозможно. Столичные палаты сейчас немного заняты.

Сердце девушки кольнуло, и она вспомнила о словах Александра. Магистрат планирует революцию! Кровь отлила от ее лица.

– Видите ли, столицу охватило... некоторое беспокойство, – Верховный отвел глаза, и Евгения поняла, что за этими словами кроется что-то ужасающее. – Все силы жандармерии и Магистрата уходят сейчас на восстановление... порядка. Императора в городе нет, так что... – он развел руками и оборвал фразу.

– Восстановление порядка? – со смешком переспросила Евгения. – Или разжигание недовольств?

Верховный равнодушно пожал плечами.

– Это не имеет значения. Все уже давно перевернулось, – взгляд его на мгновение уплыл куда-то внутрь себя, но потом мужчина вздрогнул и глянул на Александра. – Да и это не самое важное. Люди еще ничего не успели понять, да и не смогут. Но вы-то должны были почувствовать.

Маг не ответил, но глаз с Верховного не сводил.

– Я не знаю, что вы сделали. И не знаю, что будет дальше, особенно теперь, когда Магистрат таки вырвался из-под гнета вечного контроля и вернул себе подобающую ему свободу. Вот только, видимо, долго мы собирались, – Верховный сделал паузу. – Магии больше нет.

Евгения решила, что ослышалась. Она даже не испугалась и не удивилась, потому что такого просто не могло быть. Ровно так же можно было бы сказать, что исчезли все моря мира или вулканы вдруг ушли под землю. Или что небо теперь будет под ногами, а не над головой. Магия – это естественный порядок вещей, и он нерушим, как сама вечность.

– Что за глупости? – фыркнула она, но никто не ответил. Девушка перевела взгляд на Александра. Тот молчал, крепко вцепившись в подлокотники стула. Челюсть его напряглась, а глаза не мигая глядели на Верховного.

– Хотелось бы мне сказать, что это так, – покачал головой он. – Но нет. Вы, Александр, не могли этого не ощутить. Памятуя о ваших талантах и способностях, я просто в это не поверю.

– Я почувствовал, – глухо отозвался тот, заставляя Евгению повернуться к нему всем телом. – Но не понял, в чем дело. Я... все стало глухо. И пусто. Я решил, это связано с другим... Но... Вы хотите сказать, что магия просто исчезла?

– Да, – кивнул Верховный. – Словно свечу потушили. И крайне невовремя, хочу вам сказать. Мы получили уже сотни телеграмм из каждого сектора. Все храмы Магистрата пытаются найти ответы, которых нет. Но я думаю, что они есть у вас.

– Вы смогли добраться сюда за один день? – удивилась Евгения.

– Еще вчера это было возможно, – ответил Верховный. – Некоторые духи... самые верные из всех... дали мне знак, что местный маг отправился на сопку, и я тут же собрался в путь. Несколько тайных дорог, вероятно, вы уже с такими знакомы, и вот мы здесь. Но как жаль, что уже было поздно, – в его голосе промелькнули гневные нотки. – А теперь я никого не слышу. Не могу дозваться ни до одного духа. Не могу даже свечу зажечь без спичек! В этом доме становится прохладно без сенок, – насмешливо произнес он. – Былой огонь его уже не протопит.

Александр вдруг рассмеялся, громко и заливисто, чем немало напугал девушку.

– А он все-таки был прав, – пробормотал маг и покачал головой. – Кто бы мог подумать!

– Кто? – выдохнула девушка.

– Шаман, – маг снова рассмеялся, но уже тихо и вымученно. – Рассказывая истории о богах Камчатки, он постоянно повторял: они, быть может, и сохранили любовь к людям, но все же не стоит им доверять. Однажды под мухоморовой настойкой он выпалил это перед деревенскими, и те чуть было не забили его до смерти. Я с трудом доволок его до дома и выходил. Они еще долго не могли простить ему такое богохульство. Но он был прав. Черт возьми, а я-то все думал, что он спятил!

– Так и было, – осторожно возразила девушка.

– Может быть... да... наверное, так и было. Но не во всем. Боги хитры, говорил он, и никогда не говорят всей правды.

– Я не очень понимаю, к чему вы... – начал было Верховный, но маг только раздраженно отмахнулся и посмотрел на девушку:

– Все теперь сложилось. Все! Твоя древняя кровь, останки первого духа и священная земля. Две добровольные жертвы с магией внутри, проводник духов и сильнейший шаман. Это не мы провели самый безумный ритуал. Его провели боги!

Евгения чуть отпрянула, словно пытаясь отгородиться от этих слов. Такого. Просто. Не может. Быть.

– Они забрали магию обратно и отрезали нас от мира духов, – безжалостно продолжил Александр и тихо добавил: – Быть может, решили, что нам не стоит больше ею владеть. Решили, что безопаснее оторвать нас от этого источника, пока мы не осквернили его в большей мере, – он посмотрел на Верховного. – Это не наша вина, а ваша. Вас, других магов, решивших совершать жертвы для своих целей, и одного спятившего старика. Это вы все испортили! – с нескрываемой ненавистью произнес Александр.

Верховный побледнел и молча взирал на мага. А Евгения безвольно откинулась на спинку стула и закрыла глаза. «А шаман-то обо всем догадывался, – подумала она. – Не зря он тогда так кричал: “Они все заберут”. Какая ирония! Он пытался сохранить магию, но тем самым сделал только хуже».

– Никто не должен об этом знать, – вдруг хрипло произнес Верховный. – Никто. Иначе мы все потеряем.

– Власть? – презрительно скривившись, спросил Александр. – Ну так вы ее уже потеряли. Без магии и связи с духами вы... мы все... никто. Наши знания теперь не имеют смысла. Все это рассыпалось, как песочный замок, – он сжал кулаки, словно пытаясь удержать внутри все бурлившие чувства. – Какой же зыбкой оказалась ваша власть на самом деле.

Лицо Верховного злобно искривилось.

– Как и ваша, я полагаю! – отозвался он. – Кто вы здесь теперь? Для этой деревни? Не плотник, не охотник, быть может, немного лекарь, но в остальном – пустышка. Чужак, которого они приняли из необходимости. Из желания себя обезопасить, когда старый маг умрет. Боюсь, мы не так уж сильно отличаемся.

Евгении захотелось его ударить. Прямо по лицу, чтобы сорвать с него это насмешливое выражение. Она почти что кожей ощущала гнев и отчаяние, исходящие от Александра.

– И вы, – Верховный вдруг повернулся к ней, – тоже теперь никому не нужны. Зачем оставлять корпус, разбирающий околомагические дела, если магии больше не существует? Теперь мы все с вами в одной лодке.

– Тогда я уж лучше ее потоплю, – процедил Александр. – Может, все теперь и изменится, но один факт останется прежним: вы убийца и должны ответить за смерти нескольких человек!

Верховный скривился и чуть приоткрыл рот, чтобы, вероятно, произнести очередную речь, но тут же закрыл его, молча оглядел мага и улыбнулся краешком рта. Улыбка показалась Евгении мерзкой, и она невольно выпрямилась на стуле, напряженно глядя на Верховного.

– Оставим этот спор, – нарочито миролюбивым голосом произнес он, словно смерть людей была слишком незначительна для обсуждения. – Боюсь, я пришел сюда и с другой нехорошей вестью.

Маг хмыкнул:

– Бывало, вестников казнили и за одну только плохую весть, а у вас их такое множество!

Верховный чуть поджал губы, но потом состроил скорбное выражение лица.

– Телеграфировали из Петербурга. Беспорядки приняли... весьма хаотичный характер. Магистрату становится непросто держать выбранный курс, – тщательно подбирая слова, произнес он. – Боюсь, ваш отец скончался в результате неудачного мятежа.

У Евгении екнуло сердце, и она искоса посмотрела на мага. На его лице не дрогнул ни один мускул, оно оставалось все таким же бесстрастным, как и несколько мгновений назад.

– Я в курсе, – сухо произнес он.

Девушка недоуменно приподняла брови, а Верховный нахмурился.

– Боги передали весточку? – насмешливо спросил он.

– Отчего же, – ответил Александр, – он сам мне сказал. Когда мы встретились.

Евгения похолодела. Она буквально почувствовала, как от самых ног и вверх по телу потянуло льдом. Эти слова... Они всколыхнули внутри нее странное чувство. Отчего-то на ум пришел недавний сон про белого медведя и Николку. Он казался размытым и далеким, но все еще сохранялся в памяти.

И тут Александр повернулся к ней. Его лицо было другим. На первый взгляд ничего не изменилось, но было в его глазах что-то необъяснимое, иное, отпечаток чего-то чуждого.

Она не вспомнила всего. Но мимолетные ощущения и звенящие в голове слова Николки пронеслись бушующей волной, и девушка едва не разрыдалась от нахлынувших враз чувств. Александр мягко накрыл ее ладонь, и только тогда Евгения поняла, что дрожит. Так сильно, что даже вдох сделать больно. Вероятно, они глядели друг на друга дольше, чем ей казалось, потому что Верховный беспокойно заерзал на стуле и недовольно процедил:

– Полагаю, дух явился вам еще до исчезновения магии?

Они оба повернули головы к мужчине, и Евгения успела заметить пугающий блеск в глазах Александра.

– Можно сказать и так. Думаете, он передал вам послание? Или дал указания о том, что делать дальше? – маг тихо рассмеялся и покачал головой. – Нет, стоило умереть, как он и думать забыл о всех этих ваших планах. Он вдруг вспомнил, что у него есть сын, что у него когда-то была жена и что его душа успела порядком запятнаться, – Александр говорил насмешливо, но сквозь этот тон проскальзывали едва уловимые нотки горечи. – Но у него появился шанс немного очистить ее. Даже целых два. Если спасаешь другую душу, боги отпускают часть грехов. Так, по крайней мере, сказал он сам. Один раз он уже помог нам... выбраться, – маг быстро глянул на девушку, и в ее воспоминаниях мелькнули черная бездна и свист ветра в ушах. – Не хотите присоединиться и сделать хоть что-нибудь хорошее? – он снова перевел взгляд на Верховного, и в глазах его горело нескрываемое презрение. – Вы хоть раз пожалели о том, что сделали?

Тот в ответ лишь скривил губы в ехидной усмешке:

– Как вы были глупцом, так и остались. Еще когда вас привезли сюда мальчишкой, я понял, что пользы не будет никакой. А какая жалость! Такой талант! Вы могли бы стать Верховным, быть может, самым молодым Верховным в истории, а выбрали что? Жалкую лачугу, – он с отвращением окинул взглядом комнату, – деревенских дурачков и забвение.

Александр лишь улыбнулся и, наклонившись вперед, прошептал:

– Я выбрал свободу, а вы выбрали смерть.

Слова тяжело повисли в воздухе, и Евгения ощутила легкое дуновение ветра. За спиной Верховного мелькнула тень, полупрозрачная в свете падающего солнца и бесформенная. Стоило моргнуть, как она тут же растворилась. Ничего не произошло. Никто не сдвинулся с места и ничего не произнес, и девушка даже не сразу осознала случившееся. Они сидели и смотрели друг на друга, пока не прошла одна минута, другая, третья.

– Эм... Верховный? – подал голос служитель, безмолвно стоявший за его спиной все это время.

Мужчина не отозвался. Он смотрел прямо перед собой, вот только – Евгения пригляделась – глаза теперь казались потухшими. Служитель тронул Верховного за плечо, чуть потряс его, и голова мужчины безвольно завалилась.

– Святые боги! – испуганно вскрикнул служитель и приложился ухом к его груди. – Он не дышит!

Александр молча встал, обогнул стол и остановился около Верховного. Чуть замешкавшись, приложил пальцы к набухшим на его шее венам, подождал и тихо произнес:

– Он умер.

Служитель вперил в него выпученные глаза.

– Быть того не может! Здоров же как бык! Что вы сделали? – он постарался звучать грозно, но вышло скорее жалостливо.

– Ничего, – покачал головой маг, – я же сидел на месте. А силы, как вы уже знаете, больше нет. Мне кажется, у него остановилось сердце. Всякое бывает, когда проводишь время в... – он запнулся, – в нелегких трудах. Зовите своих солдат, поедем в Магистрат все вместе!

Повелительный тон мага заставил служителя суетливо накинуть на себя шубу и шапку и стремглав вылететь за дверь.

– Зачем нам туда? – устало спросила девушка. – Ты же не собираешься занять его место? – добавила она с легким смешком.

– Ну уж нет! – ответил Александр и подошел ближе. – Но, как бы мне того ни хотелось, нужно поговорить с магами. Обо всем, что произошло. И о том, что происходит. Иначе все развалится вконец.

– Но мы же вернемся сюда? – спросила Евгения, печально оглядывая комнату. Как же хотелось просто лечь на кровать и уснуть. И ничего, ничего больше не решать!

– Конечно, – пообещал Александр и нежно провел ладонью по ее лицу. – Это же наш дом!

Дом. Как же хорошо это звучало! Она посмотрела ему в глаза и задала последний вопрос:

– Это же был твой отец? Он убил его?

Александр кивнул.

– Его звание было выше, и по закону он имел право выносить магам смертный приговор, – мужчина чуть поморщился. – Я его не вижу, как видел бы раньше. Я только помнил его обещание, которое он дал мне Там. И знаешь, я все еще чувствую магию. Это едва уловимое ощущение, как сон, который не можешь вспомнить. Я ощущаю магический поток совсем рядом, но только не могу коснуться его. Никак. Это ужасно раздражает! – выпалил он, и Евгения впервые пожалела о том, что не родилась магом. Тогда она смогла бы лучше понять его.

– Может, нам еще удастся ее вернуть? – тихо спросила она.

– Быть может, – кивнул он, наклоняясь и легонько целуя ее в лоб. – Желательно побыстрее, не то нам придется тащиться до города неделями!

Дверь скрипнула, занося в дом запах мороза и льющийся поток солнечного света.

– Готовы выдвигаться по вашему приказу, господин! – выпалил служитель, и Евгения только подивилась скорости, с которой и он, и солдаты признали нового командира. – Прикажете укладывать покойного?

Александр обернулся на Верховного и вздохнул.

– Да, сделайте все как положено. Быть может, без магии мы его и не довезем, но нужно попробовать. Верховные должны покоиться в магистратской земле. Даже такие, как он.

Служитель коротко кивнул и крикнул кому-то на улицу. Евгения и Александр еще раз переглянулись, словно обмениваясь друг с другом силой, которая понадобится им в грядущие дни.

– Еще немного поработаем вместе? – с легкой улыбкой спросила она. Маг усмехнулся:

– Конечно, госпожа. Кто еще может разобраться в этом сумасшествии, как не теневик и непримкнувший?

Она ничего не ответила, только улыбнулась, чуть приподнялась и быстро его поцеловала.

– И правда, кто же еще! – хмыкнула она.

И спустя мгновение они уже лихорадочно готовились к долгой дороге.

Вернуться домой в Ключи им удалось нескоро. И Евгения часто с сожалением вспоминала теплую печь дома, прохладный и пропахший травами подпол и маленькую аккуратненькую баню. Она уже и не задумывалась о том, что называет это когда-то чужое место своим домом.

К моменту, когда они добрались до Петропавловского Порта, революция уже ревела и катила мощной волной по всей стране. Императора больше не существовало, и его место заняло Временное правительство. Эта новость отчего-то поразила Евгению более всего, и она едва удержала рвущийся изнутри крик. Не то чтобы она так любила царских особ, да и видела-то их лишь пару раз на парадных построениях да нескольких светских визитах. Но все же это был ее мир. Мир, в котором император оберегает их жизни, и они отплачивают ему тем же. Мир, в котором сила присяги была порою сильнее кровных уз.

Слезы застряли в горле, но лицо ее даже не дрогнуло. Ей хватило лишь одной встречи с местными чиновниками и Магистратом, чтобы заметить на себе по-новому враждебные взгляды. Императорская служка. Теперь это звучало иначе.

Впрочем, куда исчезла царская семья, так и осталось неизвестным. То ли им удалось спрятаться, то ли их убили на одной из переправ – доподлинно никто не знал, а спросить у духов или даже демонов уже было невозможно. Но неизвестность только распаляла и без того горячий костер.

Суета и хаос – вот что встретили они по приезде. Губернатор внезапно исчез, а его место заняли новые органы власти – областной и городской комитеты, куда вошли и чиновники, и служители Магистрата, хотя и те и другие терпеть друг друга не могли. И Евгении казалось, что они стоят на дрожащей от землетрясения земле.

Телеграф разрывался от новых посланий, и были они одно хуже другого. Слухи расползались по стране, и даже в таком небольшом городке весть об исчезновении магии не только в империи, но и во всем мире каким-то невероятным образом все же просочилась в народ. Вспыхнула искра паники.

Твердили, что боги их прокляли. Бормотали, что во всем виноваты бесконечные войны, истощившие магию до последней капли. Шептались, что маги лгут и пытаются отрезать народ от благостей силы. Несколько пикетов, которые, впрочем, удалось быстро разогнать, устроили у самых стен Магистрата. Служители испуганно прятались в стенах, пока Александр и Евгения пытались угомонить народ и в ожидании полицейских призвать его к порядку. Волнения стихли, но слухи только разбухали с новой силой.

Из других секторов поступили сведения о лжемагах. Сначала это были редкие и незначительные послания, но вскоре они уже валили валом. Лжемаги росли как на дрожжах. Они с упоением вещали о своих несметных способностях и не только дурачили народ, но и подогревали его новыми обещаниями. Здания Магистрата были разгромлены и разграблены, а парочка особо изворотливых лжемагов умудрилась получить новые почетные звания и должности, которые появлялись и исчезали с обескураживающей скоростью.

Новые пароходы не прибывали, и в комитетах стали опасаться задержки поставок. Голод здесь никому не грозил, но медикаменты добыть было негде. С телеграфа сообщали о задержках на железнодорожных путях, об остановках работы почты и разграбленных товарниках. В городе стали болтать о возможной отмене денег и полной изоляции сектора. Как ни старались скрывать шедшие с континента новости, они упорно уходили в люди, искажаясь порой до неузнаваемости. Каждый новый день, а потом и месяц давались с большим трудом. А ведь здесь еще все более-менее спокойно, думала Евгения, что же тогда творится в центре?

К лету Александр стал походить на живое воплощение смерти. Он отощал и осунулся в своих бесконечных попытках добраться до источника магии или получить в молитвах хоть какой-нибудь знак богов. Все было глухо. Закрыто навсегда. И, когда Евгения уже всерьез начала опасаться за его жизнь, он наконец сдался. По крайней мере, на время. Бывших магов распустили, все еще не понимая, что с ними делать, но оставили храм Магистрата действующим. И к осени он уже превратился то ли в библиотеку, то ли в место успокоения мыслей. Сюда приходили за знаниями, за историями и за советом. Но о магии больше не упоминали. Она вдруг превратилась в нежелательную тему, о которой шептались за стенами домов, в темноте, как о чем-то порочном и зловещем.

В августе Евгению охватила безудержная тяга к действию. Бесконечная тревога не только не утихла со временем, но лишь возросла. Ей все казалось, что они несутся в поезде, который не может остановиться и вот-вот влетит в каменную глыбу, расшибив всех своих пассажиров.

Ей не сиделось на месте. Сердце рвалось в Петербург, к товарищам по корпусу, о котором говорили столь разные вещи, что никак нельзя было разобраться в его судьбе. То твердили, что он распущен, то болтали, что офицеры расстреляны за подготовку к бунту, то говорили, что корпус примкнул к Магистрату, некоторые члены которого смогли-таки вырвать места в новом правительстве. Поэтому, когда Александру стало чуть лучше, они решили отправиться на континент.

Движение пароходов возобновилось, пусть теперь они ходили реже и привозили куда меньше прежнего, да и плату брали не в пример выше. Комитет города даже подумывал продать свой единственный автомобиль, но, когда сунулись, оказалось, что он уже разобран по частям и растаскан. Виновников так и не нашли. По совету капитана парохода они прихватили с собой дрова и спирт – на обмен. В ходу еще были соль, сахар и хлеб, но их и здесь сроду не хватало. И спустя неделю сборов они вместе отправились в долгое путешествие. Евгении казалось, что с момента ее приезда прошли годы, а для Александра и вовсе пролетели целые века.

Но до столицы они так и не добрались. В октябре все окончательно рухнуло. И Евгения даже ощутила облегчение, словно долго гниющий нарыв наконец-то вскрылся. К власти пришли новые люди, и по иронии судьбы из бывшего Магистрата там не оказалось никого. Напротив, теперь на бывших его членов начались безжалостные гонения. Это их магия привела к кровавым бунтам – вещали со всех сторон. Это они заставили императора ввязаться в войну за чужие земли. Это их жадность уничтожила магию. А боги... а боги оказались равнодушны. Боги бросили их одних, а потому они больше не стоят прежних молитв. Забудьте о богах и духах, забудьте о ритуалах. Разве они дали вам пищу и кров? Нет, только труд даст вам желаемое. И только общее дело. И ничья жадность не испортит вам жизнь!

Новость застала их под Уфой. Они обосновались в небольшом многоквартирном домике с плохо отапливаемой комнатой и ждали ближайший поезд или пароход, который бы доставил их до Казани. Но движение на Белой, Каме и Волге застопорилось. У пароходных обществ менялись владельцы, причем не всегда указами, а порою и силой прямиком посреди реки.

Шел мелкий снежок. Было зябко и серо, изо рта рвались блеклые облачка пара. Евгения куталась в старое облезлое пальто, которым пришлось заменить свою одежду теневика, и разглядывала улицу. Светало, слабые солнечные лучи едва пробивались сквозь тучи, отражаясь от темных окон домов. Стояла приятная утренняя тишина. Сегодня наконец к центральному сектору отбывал один-единственный поезд. Они молча переглянулись перед уходом, без сожалений окинули взглядом эту маленькую бедную квартирку и, подхватив чемоданы, отправились до станции пешком. А когда добрались, поезд им не понадобился.

Телеграфные сообщения достигли Уральского сектора одним из первых: Временное правительство сменилось Советом народных комиссаров, все маги и лжемаги объявлялись преступниками и предателями, а все представители теневого корпуса подлежали регистрации.

Демонстраций и митингов в поддержку новой власти они уже не застали. Подкупив торговца из деревни, они немедля отправились прочь из города.

– Кто бы мог подумать, – проворчала Евгения, пытаясь скрыть дрожь в своем голосе. – Теперь мы оба враги народа! И никто никогда не узнает и не поверит, что без нас ни друзей, ни врагов на свете просто бы не осталось!

– Кое-кто все-таки знает, – ответил Александр с усталой улыбкой и поднял глаза.

Девушка раздраженно фыркнула.

– Но нам от этого не легче!

Обратно на Камчатку они добрались уже быстрее, или, быть может, ощущение дома влекло их к себе. Петербург теперь казался далекой горящей во тьме звездой, до которой никогда не добраться, и Евгения вырвала мысли о нем из своего сознания. Потом, когда-нибудь потом они еще туда вернутся. Ведь ни одна пурга не бушевала вечно.

В Петропавловском Порту их встретили лютый мороз и добродушное лицо Белоусова. «Словно назад во времени вернулась!» – с улыбкой подумала девушка. Александр Дмитриевич постарел. Глубокие морщины прорезали его лоб, глаза стали казаться поблекшими и словно бы покрытыми дымкой, он сутулился и смотрел вокруг потерянно, будто никак не мог понять, что он делает в этом месте.

– Записаться надо бы, госпожа, – виноватым тоном прошептал он по старым правилам, хотя никаких господ уже и не осталось. Быстро глянул на Александра и добавил: – И вам бы уехать куда до поры...

– Уедем, – кивнул мужчина. – Нас, должно быть, уже ждут.

Они – на этот раз пешком – проследовали за Белоусовым во все ту же маленькую конторку, где девушка твердо и в последний раз произнесла свое имя:

– Евгения Александровна Стецкая, бывший служащий теневого жандармского корпуса.

Белоусов покивал и медленно вписал ее имя в бланк, ворочая губами и едва слышно повторяя ее имя. И когда он поднял на нее свой мутноватый взгляд, она склонилась и заговорщически прошептала:

– Но вы можете звать меня Аняпэль или просто Аня, – и подмигнула ему.

Белоусов непонимающе захлопал глазами, переводя взгляд с одного на другого. Александр добродушно усмехнулся и тоже склонился над письменным столом:

– И никаких Стецких в этих краях больше не живет. Павлова она. Павлова Анна Дмитриевна.

Они одновременно рассмеялись, глядя на озадаченное лицо мужчины. Евгения потянулась к своему чемоданчику и вытащила на свет новенькие документы. Менять имена ей было не впервой, и надежный человек, такой же бывший теневик, как она, отыскался еще в Новосибирске. Над именем она раздумывала недолго. Обережный камешек она так и хранила у себя на груди, и порой ей мерещилось исходящее от него тепло. А фамилия... это было куда проще! Когда выходишь замуж, ее меняют за тебя.

Они переглянулись и одновременно поднялись с мест.

– До свидания, Александр Дмитрич, – произнесла она с теплотой, – еще увидимся с вами! И удачи! Сейчас ее много не бывает.

Белоусов оглядел их румяные лица, перевел глаза на проступивший округлый живот под ее одеждой и улыбнулся:

– До свидания, госпожа! Пусть боги и духи хранят вас!

Они распрощались и на следующий день уже катили в нартах в свои любимые Ключи.

Деревня их встретила радостно, словно своих потерянных детей. Светило яркое морозное солнце, красовались белеными боками затихшие вулканы, искрила в свету избавленная ото льда речка, и мирный обыденный гомон доносился от домов. Здесь словно бы ничего и не изменилось, только у дочки старосты уже верещал на руках краснощекий малыш, несколько детишек выросли на целую голову, а Венька казался тише и спокойнее прежнего. Никто и не подумал глянуть на них косо. Теневики они или маги, здесь это было совершенно неважно. Они были свои, теперь оба, и их возвращения уже заждались.

Маленький их домик держался в порядке, был чист, но пустоват, ему не хватало жара печи и жизни. Они вошли внутрь и замерли на пороге, вдыхая знакомые запахи дерева и травяных настоек. Евгения сделала глубокий вдох и прикрыла глаза.

– Наконец-то! – прошептал рядом Александр и приобнял ее одной рукой.

– Да, – кивнула она, – наконец-то мы дома.

Они поплотнее закрыли дверь, накидали дров в печурку и глянули в окно на заснеженные дворы поселка. Где-то залаяла собака, захохотал низкий мужской голос, и камешек на груди Евгении вдруг весьма ощутимо кольнул кожу жаром. Она охнула и вынула его из-под ворота.

– Что такое? – обеспокоенно спросил Александр и подошел ближе.

– Мой аняпэль, он жжется.

Она положила камешек на ладонь и протянула вперед. Мгновение ничего не происходило, а потом... маленькая серебристая змейка вдруг пробежалась по его поверхности. Евгения вздрогнула и подняла глаза на мага:

– Быть может, исчезло не совсем все?

Он не сводил взгляда с камня и молчал и только спустя минуту смог наконец ответить:

– Я знаю, что оно не ушло, я чувствую это. Но сможем ли мы когда-либо снова коснуться магии... кто знает, – он равнодушно пожал плечами, а потом поднял оберег и повесил его обратно на ее шею. – Но я тут подумал, а нужна ли нам эта связь? А то вдруг опять отправят нас какие-нибудь боги на очередной ритуал. – Она усмехнулась. – А теперь давай уже поедим, я просто умираю с голоду! Если у нас останется хоть одна полная миска, полдеревни разобидится на года, а мы только приехали!

Она спрятала оберег под одежду и вернулась к столу. Из раскрытых узелков поплыли запахи сдобы и толкуши, которыми их щедро снабдили местные. Солнце светило в спину, становилось тепло и уютно. Где-то за всей этой благостной тишиной крутились тревоги и потрясения, но сейчас, в эту минуту, ничто не имело значения. Они начинали новую жизнь. Уже не теневик и непримкнувший. А просто муж и жена, чью настоящую историю знают лишь боги и духи.

Эпилог

Солнце ярко палило в глаза. В воздухе пахло подходящей грозой, парило, и капельки пота стекали по лицу Анны. «Какое жаркое в этом году лето! – подумала она. – Словно и не на Камчатке вовсе».

Сладко и душисто пахло травой, легкий ветерок едва разгонял застывшую в воздухе воду и доносил с сопки чуть ощутимый холодок. Она стояла у подножия и, сложив руку козырьком и болезненно щурясь, разглядывала застывшее тело вулкана. Он щерился бурыми уступами и склонами, но ближе к вершине сверкал на солнце холодным покрывалом снега. Словно глазурь на торте, как заметила Настюшка.

За спиной зазвенел смех, а за ним долетели недовольные выкрики:

– Ты жульничаешь!

– А вот и нет! Сам ты жуля!

Она обернулась. Перед ней простиралась безлюдная, покрытая легким пушком зелени долина, за которой темнела полоса камчатской тайги. Чуть в отдалении похрапывала лошадь, рядом с которой валялись оглобли старой телеги. Анне до сих пор казалось чудом, что она не развалилась по дороге. Перед глазами мелькнули силуэты. Юркие, как птички, резвящиеся по весне.

– Да оба вы жули! – раздался насмешливый низкий голос, и она перевела глаза на мужа.

Александр стоял, посмеиваясь и тяжело дыша. Он сделал рывок в сторону, пытаясь поймать младшую дочку, и чуть завалился на одну ногу. Его рана так и не зажила полностью. Волосы Настюшки растрепались и чуть завились от висящей в воздухе влаги. Загорелая, крепкая и быстрая, она носилась туда и обратно, нисколько не впечатляясь мощным великолепием вулкана. Ну что ж, ей всего пять, и окружающая их красота для нее так же естественна, как и бесконечная радость бессмысленной беготни и детских забав.

А вот старший Юра уже оглядывался вокруг с любопытством. В свои десять он казался не по годам серьезным и вдумчивым и глядел на людей и вещи с таким пристальным вниманием, что даже становилось не по себе. «Взгляд мага», – однажды шепнул ей Александр, и с тех пор они особо приглядывали за сыном.

Юра заметил, как она наблюдает за ним, и, бросив игры, подошел к матери.

– Зачем мы сюда приехали? – спросил он, поднимая взгляд все выше и выше. – Такой огромный!

– Да, – кивнула Анна, – такой, что многого мы и не видим.

В голове быстро промелькнули образы прошлого, будто обрывки сна. Подземное биение вулкана, мерцание зеленоватых огней, черное оперение ворона... Как зачастую случалось, воспоминания, как волны, накатили одно на другое. Вспомнились волнения в городе, тревога разгоревшейся войны, когда каждый день ждали то нашествия белых, то японцев. В Ключах жилось проще, рядом с тайгой у них были и дрова, и пища, но все же... Думать о тех годах больше не хотелось.

Она встряхнула головой и отерла со лба пот.

– А тот планер сможет долететь до верхушки? – спросил Юра, и Анна пожала плечами.

– Не знаю. Пока, наверное, нет, но вот увидишь, через время они поднимутся еще выше!

Она с улыбкой посмотрела на сына. Прошло уже два года с того запуска планера над Култучным озером, которое они ездили смотреть всей семьей, а Юра все никак не мог выкинуть этот полет из головы. Его восхищенный взгляд так и стоял у нее перед глазами. В тот раз сын уезжал из города в Ключи, захлебываясь в рыданиях, а потом еще долго собирал любимые новостные вырезки из «Полярной звезды». Она понимала. Выросшая в столице, она не могла не понять. Петропавловский Порт – вот уже четыре года как Петропавловск-Камчатский – разрастался и процветал. Теперь там построили электростанцию и даже провели телефонную линию. Настоящее чудо для их простой деревенской жизни, пусть даже и Ключи стали куда больше. Поговаривали даже, что в поселке устроят станцию вулканологов! Но все же город есть город. Возможно, однажды их сын уедет, если только... Она снова посмотрела на вулкан и почувствовала, как аняпэль на ее шее разгорелся жаром. Вот уже целый месяц он жег ее кожу и едва заметно пульсировал серебром.

Магия оставалась рядом. Они поняли это еще в первые годы войны. Она словно в насмешку то прорывалась, то уползала обратно в небытие, позволяя бывшим магам бегло касаться ее силы. Это было незаметно и лишь угадывалось по отдельным событиям. Раз – кто-то вылечил тяжелобольного. Два – кому-то приснился вещий сон. Три – и корякский шаман уловил голоса предков. Они не прекращали попыток. Никогда. Продолжая свято верить в своих богов и духов.

И теперь, спустя десять лет, Анну тоже коснулась магия. Это был лишь сон, быстрый и туманный, но его бурлящая энергия оставила внутри след, будто разряд молнии. Она сидела на спине белого медведя и ехала вперед. А там, на горизонте, у подножия Ключевской сопки, стоял Он. Черный Ворон в красном алеющем балахоне. Его птичья голова не выражала эмоций, но Анне казалось, что он улыбается. Мягко и тепло. Решение приехать сюда пришло незамедлительно.

– Ну что, – раздался рядом голос Александра, и она обернулась, – ты собралась с мыслями?

На одной его руке восседала раскрасневшаяся Настюшка и недоуменно хлопала глазами.

– Мы что, на верхушку, что ли, самую? – удивленно спросила девочка и задрала голову.

– Посмотрим, что получится, – усмехнулась Анна и взяла сына за руку. – Готов попробовать, непримкнувший? – насмешливо глянув на мужа и приподняв бровь, спросила она.

– Разумеется, госпожа!

Женщина сняла с шеи оберег и вытянула его вперед. Воздух перед ними дрогнул, в лицо ударил прохладный ветерок, а Юра вдруг удивленно вскрикнул:

– Снежинки!

И впрямь, откуда-то из пустоты в дрожащем жарком воздухе пролетел и тут же растаял ворох кружевных хлопьев. Настюшка пораженно охнула, пытаясь поймать снежинки своими маленькими пальчиками, и Анна ощутила, как напряженно подобрался рядом Александр. Она провела камнем еще раз, и перед их глазами блеснуло призрачное серебро снега.

Анна и Александр переглянулись, обмениваясь одинаково горящими взглядами.

– Она еще тут, – прошептал маг, и Анна улыбнулась.

Она еще тут. Где-то рядом, и, возможно, им еще удастся ее пробудить.

Анна втянула носом воздух, наполняя легкие ароматами близкой грозы, лета и пряным отголоском магии, и подняла голову. Над ними синело северное камчатское небо, далекое и непривычно теплое в этот день. Где-то в вышине громко каркнул ворон, а из нутра Ключевской сопки послышался легкий, невесомый вздох. Сердце вулкана глухо ударило в темных глубоких недрах, и над верхушкой потянулся тоненький серый дымок. Магия была совсем рядом.

23.05.2024

Благодарности

Я никогда раньше не думала, что напишу историю про Камчатку. Но когда она внезапно пришла ко мне во сне, это показалось самым естественным решением. Камчатка? Почему бы и нет.

Для этой истории мне пришлось изучить множество источников, чтобы познакомиться не только с настоящим, но и с прошлым Камчатки. Многое в книге не является вымыслом. Например, землетрясение в январе 1917 года. От него сильно пострадал Петропавловск-Камчатский. Правдиво и описание жизни города в начале XX века: и литературно-музыкальное общество, и приплывающие с почтой пароходы были на самом деле.

О Ключах известно не так много, но вскоре после революции жизнь деревни закипит. Там построят станцию вулканологов и недалеко от поселка будут проводить испытания лунохода. Ритуал коряков был описан по реальному интервью, вот только о виденных духах никто не упоминал. Но, быть может, они действительно являлись? Я также постаралась передать их язык и прошла несколько уроков. Это, признаться, было очень непросто! О многом я рассказываю в своем блоге и всегда рада пообщаться с каждым.

Наше путешествие на Камчатку подошло к концу, оно стало возможным благодаря многим людям. Спасибо моей маме за поддержку и первые отзывы. Кире Шеиной за постоянное вдохновение. Александре Ручкиной за первые правки и советы. Свете Крашенинниковой за красивейшие арты и открытки. Дарье Облиновой за бережную работу с текстом. Всей команде МИФ за слаженную работу. И конечно, спасибо всем читателям! С вами эта история оживает!

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Дарья Облинова

Литературный редактор Надежда Сергеева

Арт-директор Наталья Бебнева

Сборка обложки, леттеринг Антон Героев

Иллюстрация на обложке Lighthouse

Иллюстрации на форзаце и нахзаце LindaN

Корректор Елена Гурьева

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Notes

Куляры – снеговые очки народов Крайнего Севера с узкими горизонтальными отверстиями для глаз. Мастерились из дублёной шкуры, жестяного листа или дерева. Прим. авт.

Екатерина АндрееваДело теневого сыска

* * *

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Благодарности

Над книгой работали

Notes

Екатерина Андреева
Дело теневого сыска