Л. Дж. Эндрюс

Король Вечности

LJ Andrews

The Ever King

Copyright © 2023 by LJ Andrews. All rights reserved.

Публикуется по договоренности с автором и его литературными агентами, Donald Maass Literary Agency (США) через Игоря Корженевского от лица Агентства Александра Корженевского (Россия)

Оформление обложки: Letter Elfa

© Юркалова К., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Примечание автора

Добро пожаловать в темный мир Королевства Вечности. Надеюсь, вам понравится эта книга и глубокие, собственнические взаимоотношения между Ливией и Эриком. Именно поэтому я написала данное примечание: некоторые могут посчитать, что первые действия нашего морально серого правителя Королевства Вечности размывают границы между правильным и... жестоким.

Он не очень приятный (по крайней мере, пока мы не снимем несколько слоев его брони), поэтому знайте, что некоторые его поступки темны и порочны.

Мир Королевства Вечности создан на основе миров моей серии «Разрушенное королевство». Обратите внимание, мои друзья-мореплаватели, что хоть я и проводила исследования о жизни и быте морских головорезов-фехтовальщиков, все же эта книга в жанре фэнтези, и я позволила себе вольности в отношении кораблей Королевства Вечности, которые могут отличаться от исторической достоверности кораблей, бороздивших просторы Карибского моря.

Имейте в виду, что хотя эта серия стоит особняком от «Разрушенного королевства», в ней встречаются персонажи, которые могут стать спойлерами к некоторым моментам в первой и второй книгах серии «Разрушенное королевство».

Действие «Короля Вечности» происходит примерно через двадцать лет после событий шестой книги «Танец королей и воров» в «Разрушенном королевстве», если вы читали, то поймете.

Маленький Эрик вырос, и он возвращается с жаждой мести.

Без лишних слов, добро пожаловать в Королевство Вечности.

Пролог

В ту ночь

Финал истории следовало немедленно переписать.

Девочка потратила целый день, тщательно вычеркивая строчки пером из вороньего крыла, а после, добавляя новые, более удачные фразы, чтобы прочесть их заточенному в темноте мальчику. Сказку о Зме́е, подружившемся с Певчей птичкой. Сказку, где все жили долго и счастливо, поскольку в ее трактовке Змей никогда не пожирал птичку.

Дождавшись, пока луна взойдет на свое почетное место посреди ночного небосклона, девочка соскользнула с чердака в военном форте, расположенном у берега. Низко склонившись, она прикрывалась высокой змеиной травой, словно щитом, пока не наткнулась на дорогу, ведущую к старой каменной башне. Верхушка обвалилась, и ее больше нельзя было назвать таковой, но стены были толщиной с двух мужчин, стоящих бок о бок.

Железные прутья вдоль фундамента закрывали несколько проемов. Девочка мысленно отсчитала шесть зарешеченных окон, прежде чем присела у последней камеры.

– Кровавый певец, – едва слышно прошептала она. С момента завершения битвы она тренировалась произносить эти слова с легкой хрипотцой, так, чтобы их мог расслышать только томящийся в заключении мальчик, а топающие стражники вдоль стен сочли бы доносившиеся звуки не более чем шипением лесного существа.

Пять глубоких вдохов, десять – и вот из непроницаемого мрака показались алые глаза, подобные штормовому закату.

Он выглядел пугающе. На несколько лет старше ее, но уже сражался бок о бок со взрослыми солдатами на войне. Посмевший поднять меч против ее народа мальчишка, на коже которого все еще оставались засохшие брызги крови.

Ее сердце мучительно сжалось от неведомого страха. Последняя ночь, когда она могла увидеть мальчика, должна стать решающей.

– Суды начнутся с восходом солнца, – произнес мальчик, чей голос был сухим, как ломкая солома. – Тебе лучше уйти, маленькая принцесса.

– Но у меня есть кое-что для тебя, и я должна закончить историю. – Из сумки, перекинутой через плечо, девочка достала небольшую, переплетенную в потрепанную кожу книгу. На обложке черной краской были набросаны силуэты птицы и свернувшегося в клубок змея. – Хочешь узнать конец?

Возникла пауза, во время которой мальчик и глазом не моргнул, но в итоге он медленно сел на сырую землю, скрестив ноги под своим долговязым телом.

Девочка прочла заключительные страницы, вписав в них новую, полюбившуюся ей концовку: Певчая птичка и Змей стали лучшими друзьями, невзирая на все свои различия. Никакой лжи, никакого коварства, никаких уловок. Каждое слетавшее с языка слово заставляло двигаться к решетке все ближе и ближе, пока ее голова не уткнулась в холодное железо, а одна рука не оказалась между прутьями, будто тянулась к запертому внутри мальчику.

– Они играли от рассвета до заката, – щурясь из-за небрежного почерка, прочитала она. – И жили долго и счастливо.

Лучезарная улыбка озарила лицо девочки, когда она закрыла переплетенные листы и взглянула на мальчика.

Небрежно поставив руки позади себя и опершись на них, он вытянул длинные ноги и скрестил голые лодыжки, после чего произнес:

– Так вот кто мы, маленькая принцесса? Змей и Певчая птичка?

Улыбка расцвела еще шире. Он догадался, о ком идет речь.

– Думаю, да, и они остались друзьями. Поэтому завтра на суде ты можешь смело сказать, что отныне мы не будем ссориться. Уверена, мой народ позволит тебе остаться.

Больше никакого кровопролития. Никаких ночных кошмаров. Ей претило видеть льющуюся кровь из-за ненависти и безжалостной войны.

Мальчик хранил молчание, пока она рылась в недрах сумки в поисках тонкой бечевки. На ее конце висел серебряный амулет в виде ласточки, раскинувшей крылья в полете. Его она купила на последние медяки.

– Вот. – Она протянула сквозь решетку талисман и выпустила из ладошки. – Я подумала, что она будет напоминать тебе об этой истории.

Невыносимое расстояние между ними одновременно стало благословением. Еще чуть-чуть, и мальчик разглядел бы проявившийся стыдливый розовый румянец на ее щечках. Он догадался бы, что ее упование на подаренный амулет связано не столько с напоминанием о прочитанной сказке, сколько с воспоминаниями о ней.

Не спеша мальчик взял упавший амулет, его грязные пальцы коснулись крыльев.

– Завтра меня сошлют прочь, или я поприветствую богов, Певчая птичка.

Ее сердце болезненно сжалось, и что-то теплое, похожее на пролитый горячий чай, проникло в душу. Певчая птичка. Ей понравилось, как это имя прозвучало из его уст.

– Так бывает, когда проигрываешь войну. – Губы мальчика слегка дернулись, пока он завязывал бечевку на шее. – Это не остановить.

Учащенное сердцебиение замедлило ход, и она, охваченная неподдельной печалью, низко склонила подбородок. Как ни надеялась девочка на счастливый исход, но она не была дурочкой. Единственное, что спасало шею мальчика, – это то, что он был лишь ребенком. Будь он взрослым мужчиной, то, несомненно, потерял бы голову еще на поле боя, потому что сражался против ее народа и яростно ненавидел его. Подобно змею из сказки, завидовавшему птицам за их способность свободно парить в небесах.

Но ей было все равно. Какое-то незнакомое чувство в глубине души манило ее к нему, и она лелеяла надежду, что он испытывал такое же влечение.

Однако все сокровенные упования рухнули в мгновение ока. Конечно, он был еще юн, но клеймо врага будет преследовать его до конца жизни. Изгнанный и навеки запертый вдали от нее.

Она смущенно моргнула и снова полезла в меховой мешочек.

– Я знаю, что эта вещь важна для твоего народа. Подумала, может быть, ты захочешь взглянуть на нее еще раз.

Девочка бережно взяла в руки золотой талисман в форме тонкого диска. На вид он был изношенным, довольно старым и очень хрупким. В его потертых краешках жил слабый гул остатков незнакомой магии. Если бы отец узнал, что она украла вещицу из шкатулки, то, скорее всего, запер бы в комнате на целую неделю.

Льющийся лунный свет отразился от странной руны в центре монеты. Стоявший в темноте мальчик тяжело вздохнул, и ей показалось, что он сделал это ненамеренно.

Впервые с тех пор, как она начала читать ему, мальчик взобрался на каменную стену и обхватил руками железные прутья. Его глаза приобрели насыщенный красный оттенок, словно только что выпущенная кровь. Улыбка на лице стала настолько широкой, что можно было разглядеть острые боковые зубы, почти как клыки волка, правда, не такие длинные.

От этой ухмылки по ее рукам пробежала мелкая дрожь.

– Ты сделаешь для меня кое-что, Певчая птичка?

– Что?

Мальчик кивнул на диск.

– Это подарок моего отца. Присмотри за ним для меня, ладно? Однажды я вернусь, и ты сможешь рассказать мне еще много историй. Обещаешь?

Услышав неподалеку раздающийся звук тяжелых шлепающих по грязи сапог, девочка бросила последний взгляд на запертого мальчика в темноте. Он приподнял серебряный амулет в виде птицы и снова оскалил зубы в волчьей ухмылке, после чего девочка скрылась в траве.

Пульс учащенно бился, пока девочка спешила обратно в форт.

Ее внимание было полностью приковано к лежащему на ладони диску, поэтому невозможно было заметить торчавший из-под земли корень. Пальцы босой ноги зацепились за толстую дугу, и девочка растянулась на дорожке.

Опустившись на колени, она тяжело закашлялась, но стоило бросить взгляд вниз, как ее внутренности тут же скрутило в тугие узлы.

– О нет!

Хрупкий диск, который она обещала сберечь всего несколько мгновений назад, рассыпался под тяжестью ее тела, и теперь золотое мерцание раскололось на три неравных фрагмента. Жгучие слезы застилали глаза, пока она собирала осколки, всхлипывая и заверяя звездную ночь в том, что она все исправит, восстановит то, что было случайно сломано.

Возможно, именно отчаяние не позволило ей разглядеть странную руну, когда-то начертанную на поверхности диска, а теперь отпечатавшуюся на нежной коже под локтем.

Время шло, и чем больше она узнавала о зверствах морских фейри, напавших на ее народ, тем чаще девочка возвращалась воспоминаниями к той ночи, как к постыдной тайне. Она сочиняла небылицы о шраме на руке, полученном при неуклюжем падении с мощеных ступеней в саду, напрочь забыв о том, что мальчик обещал вернуться за ней.

Со временем он, как и его народ, превратится для нее лишь в ненавистного врага.

Если бы в ту ночь невинная девочка держалась подальше от тюремных камер, возможно, она не перевернула бы с ног на голову весь свой мир.

Глава 1

Певчая птичка

Казалось, что в воздухе витал свежий запах крови. Бледный солнечный свет едва пробивался сквозь пепельный туман, стелющийся вдоль берега, но растворенная примесь крови с каждым вдохом все больше наполняла мои легкие.

Я откинула плотные тканые шторы, чтобы посмотреть, не разыгралась ли у подножия башни моей семьи очередная беспощадная сцена смерти. Грунтовые дороги, проходившие через сложенную из дерева и камня крепость, которую мы называли своим домом в течение двух недель каждое лето, были переполнены шумными торговцами и придворными, готовящимися к празднику.

Ни разбросанных костей. Ни остатков плоти. Ни пролитой крови.

Я позволила тяжелым портьерам упасть на место и большим пальцем провела по розам и воронам, вышитым на ткани – символам наших кланов Ночного народа в Северном королевстве. В Восточном, Южном и Западном королевствах были свои собственные уникальные знаки.

С приходом ночи мой разум терзали беспощадные змеи, пожиравшие маленьких птичек, и теперь он переносил льющуюся кровь и смерть из снов в реальность. Вероятно, ответ кроется в том, что Багровый фестиваль ознаменовал окончание войны. А может, потому, что это празднество было десятым с тех пор, как наши враги, морские фейри, оказались заточенными под бесконечными приливами.

С каждым уходящим летом преследующие меня грезы становились все более красочными, словно оживший наяву кошмар. Далекое обещание долговязого мальчика, запертого в камере, отравляло мое сознание, и ночь за ночью из моря поднимались чудовищные змеи.

Какой же я была дурочкой. С тех пор как закончилась Великая война, о морском народе не доносилось ни единого шепота, и это лето не станет исключением.

Чтобы унять накопившееся напряжение, я открыла стоящую рядом с кроватью тумбочку, внутри которой лежали три обломка того, что когда-то было рунным талисманом. С той поры как диск разлетелся на отдельные фрагменты, они стали хрупкими, словно прибрежный песок. Сейчас кусочки практически не имели формы.

Захлопнув дверцу ящика, я снова забралась на широкую кровать, накрывшись с головой тяжелым меховым одеялом. Оставаясь в одиночестве, можно было поддаться биению учащенного пульса, проступившему влажному поту на ладонях и нервной дрожи в жилах.

Крепость предназначалась для размещения всех четырех королевских семейств из мира фейри. Морской народ считал нас земными фейри, но в действительности мы образовывали кланы с разными магическими способностями и талантами.

Во время Великой войны все кланы объединились ради установления мира против темного хаоса, или, как ее еще называл мой народ – «магии», и напавших воинов из Королевства Вечности – морских фейри. Против его народа. Праздник послужил поводом отпраздновать победу и позволил увидеться с дорогими моему сердцу людьми во время проведения полевых игр, стрельбы из лука и веселых балов, где рекой разливался сладкий эль. Однако я никак не могла понять, почему это лето кажется мне таким... другим.

– Ливия! – От тяжелого удара в толстую дубовую дверь загрохотали стропила над головой. – Ты нужна, а тебя нигде нет. Я заметил твое отсутствие первым, на случай, если вдруг станет интересно, кто заботится о тебе больше всех.

Видимо, наступило уже очень позднее утро, если на этот раз за мной послали Джонаса.

Отлично разыгранный стратегический ход. Его вульгарный язык был в равной степени и очарованием, и оружием, которым он мастерски умел пользоваться.

– Женские проблемы, – крикнула я, приглушив охвативший меня смех подушкой. – Лучше уйди.

– С радостью приму вызов.

Наступила недолгая пауза, а затем раздался звук открывающихся замков, и дверь распахнулась.

Нахмурившись, я приподнялась на кровати.

– Джонас Эрикссон, я ведь просила тебя не взламывать мои замки.

Джонас расплылся в плутовской ухмылке, покорившей немало сердец при его дворе.

– Помнится, ты как-то упомянула воздержаться от этого, правда, я забыл, что мне наплевать.

Мерзавец.

Джонас, имея огромный рост и широкие плечи, занимал весь дверной проем. Его тело, созданное для сражений, было при этом достаточно легким, что помогало мужчине скользить как тень, подобно ночному вору.

Если бы он был коварным человеком, то ловкость в обращении с замками и маленькими пространствами вызывала бы беспокойство среди народа, но на самом деле Джонас и его брат-близнец Сандер не могли ничего поделать со своей склонностью к воровству. Они воспитывались под крылом довольно хитрого короля и королевы, которые сами не раз промышляли кражами.

Джонас направился к высокому окну и раздвинул тяжелые шторы. Я невольно моргнула, когда в комнату ворвался солнечный свет, а вслед за ним – порыв ветра, принесший с собой еще больше запахов раскинувшегося моря и воображаемой крови.

Джонас, повернувшись ко мне лицом, положил руки на бедра и удовлетворенно ухмыльнулся.

– Доволен? – Я рассеянно почесала голову, запутавшись пальцами в темных косах.

– Безмерно.

Как старший из принцев-близнецов восточного королевства, Джонас обладал яркими зелеными глазами, темной, густой щетиной, под которой скрывалась лукавая ухмылка, очаровавшая и заманившая многих придворных дам в его покои. Если бы они знали, что под всеми его замыслами и хитроумием таилось доброе и верное сердце, то стали бы еще настойчивее добиваться расположения моего друга. – Подъем. Экипажи вот-вот отправятся в путь.

О боги, сколько же я спала!

– Поторопись, Лив. Я говорю это с любовью, но тебе понадобится время, чтобы привести себя в порядок. Выглядишь так, будто тебя проглотила коза, а потом извергла вместе с дерьмом.

– Я уже говорила, что в тебе нет ни капли очарования?

– Много раз. И каждый раз ты ошибаешься. – Джонас опустился на одно колено у изножья кровати. – Выглядишь встревоженной, Ливи. Расскажешь, что тебя беспокоит?

– Единственное, что меня волнует, так это твое бестактное поведение.

– Твои слова смертельно ранили меня в самое сердце. – Он приложил ладонь к вышитой на его темной тунике эмблеме меча, окруженного тенями. Знак его Дома. Пока Джонас рассматривал меня с обеспокоенным выражением на лице, мне захотелось забраться под одеяло от его пристального взгляда. – Не дразни меня. Лучше скажи, ты в порядке?

Озвученный вопрос заставил мои плечи поникнуть. Недостатком дружбы, завязавшейся еще с младенчества, было понимание каждого произнесенного слова, каждой мелькнувшей эмоции на лицах друг друга. Мы знали слабые и сильные стороны друг друга, и все наши потаенные страхи.

Я откинулась на подушки и уставилась на стропила.

– Прошлой ночью мне снова приснился этот сон.

– Вот черт. – Джонас отбросил в сторону три ножа, пристегнутые к поясу, скинул сапоги и подкрался к моей кровати. – Почему ты не сказала об этом?

Этот идиот устроился у деревянного изголовья, скрестив лодыжки, и протянул руку, приглашая меня к себе.

Я осталась на месте, даже не шелохнувшись.

Джонас недовольно нахмурил брови и нетерпеливо щелкнул пальцами.

– Я буду ждать все чертово утро, Ливи. Ты же знаешь, что буду.

– Ты удивительно жалок.

Джонас тихо захихикал, а я, поддавшись в который раз, прижалась к его боку. В ответ он крепко обнял меня за плечи.

На мгновение между нами воцарилось молчание, но его глубокий голос, раздавшийся из груди, к которой я прижималась щекой, нарушил ее:

– Знаю, с этим праздником связано много воспоминаний, знаю, что эти морские гады ушли, угрожая твоему дажу и всей семье, но они никогда не вернутся. А если и вернутся, то для меня будет честью снести старому Кровавому певцу голову.

Я невольно улыбнулась и крепко обняла его за талию. Лишь мои друзья знали о снах, преследовавших меня после окончания войны. Когда змей в сновидении явился за мной, разжав свою пасть и проглотив меня целиком, я каким-то непостижимым образом даже во сне понимала, что его послал Эрик Бладсингер – Кровавый певец.

Король Вечности.

Он возложил вину за смерть своего отца на Валена Феруса, короля Ночного народа.

Верно, мой отец убил короля Торвальда из Королевства Вечности, но у него были на то веские причины.

Во время войны Эрик был еще мальчишкой, ничего не получившим, кроме угроз и невыполнимых обещаний.

Я все знала, но до сих пор не могла избавиться от тяжелого груза чего-то ужасного, маячившего на горизонте. Как будто мир – это хрупкий лед, и лишь вопрос времени, когда он треснет.

– А сейчас, – обхватив меня другой рукой, Джонас слегка прислонился к изголовью и прижался своей заросшей щетиной щекой к моему лбу, – давай отвлечемся от дурных мыслей, хорошо? Ты же знаешь леди Фрейдис...

– Джонас, клянусь богами, если ты еще хоть слово скажешь...

– Нет, послушай. Что-то случилось, и я не могу понять, что именно.

Я тяжело вздохнула.

– Ладно, и что же произошло?

– Вчера вечером мы прибыли в форт, и все шло как обычно. Сандер поспешил удалиться, чтобы предаться своим странностям и уткнуться носом в книги. У меня были восхитительные планы с Фрейдис, согласованные еще с прошлого праздника, так что я не удивился, обнаружив ее в своей комнате.

Усмехнувшись, я картинно закатила глаза. Джонас, казалось, был искренне озадачен. Будь у него хоть капля здравого смысла, он бы догадался, что Фрейдис проявляет интерес лишь к принадлежащему ему королевскому титулу, равно как его привлекает только ее тело, а не сердце.

– Так что случилось? – спросила я, ущипнув его за бок. – Она уже потребовала корону?

– Вовсе нет, – ответил он. – Видишь ли, она была не одна. С ней была Ингрид Нильсдоттер.

Услышанное обескуражило меня.

– Ты же несерьезно.

– О, я совершенно серьезен. Так вот, мой вопрос возник потому, что в какой-то момент у нас была позиция, когда мы...

– Боги. Остановись! – Я оттолкнула его, соскочив с кровати.

– Что? – Джонас невинно уставился на меня. – Я думал, ты захочешь помочь. Фрейдис сделала эту штуку со своими ногами, а потом Ингрид...

– Джонас, ни слова больше, или мне придется отрезать тебе язык. – Я метнулась в угол своей комнаты и распахнула расписную дверцу шкафа. Лихорадочно перебирая платья, туники, брюки – все, что угодно, лишь бы оказаться как можно дальше от этого болвана и его пикантных свиданий с придворными. Укрывшись за тенью гардероба, я запрыгала на одной ноге, влезая в пару черных брюк. – Иди и поговори с Сандером обо всем этом. В самом деле, с чего ты взял, что я захочу узнать о...

Мои слова оборвались, когда его громкий смех заставил меня выглянуть из тени.

Джонас, заложив руки за голову, откинулся назад с самодовольной ухмылкой на красивом лице.

– Нет, не переставай одеваться. У тебя так хорошо получается.

Стиснув от злости зубы, я швырнула один ботинок ему в голову.

– Ты рассказал всю эту мерзость, чтобы вытащить меня из постели.

– Я исполняю все, что говорю, и я обещал, что ты будешь там с нами. Не сомневайся в моих методах, которые работают безотказно. Особенно в такие важные дни, как этот. – Джонас соскользнул с кровати и поднял мой изящный серебряный венец в виде цветущей лозы. – Ты забыла, что сегодня утром прибыли новые офицеры Рэйфа, дабы проводить наших родителей на совет? То есть Алек. Помнишь его? Насколько я знаю, вы были любящими кузенами, но, возможно, все изменилось за те полгода, что он отсутствовал.

Довольная ухмылка не сходила с его лица. Алексий был больше похож на второго брата. Он получил офицерское звание в армии Рэйфа и последние шесть месяцев проходил обучение в заснеженных горах Севера.

– Я ничего не забыла, ты, выскочка.

Все это время мне не терпелось вновь оказаться рядом с ним, но пугающий сон выбил меня из колеи, отвлекая от вереницы Рэйфа, прибывшего проводить королей и королев на их ежегодный совет.

В спешке закончив одеваться, я прополоскала рот и прибегла к помощи Джонаса, чтобы расплести запутавшиеся косы.

Через пятнадцать минут я покинула свою спальню с закрепленным на поясе кинжалом из черной стали, шагая рука об руку с Джонасом.

– Я преклоняюсь перед тобой, друг мой, – обратилась я к нему, когда мы добрались до винтовой лестницы, ведущей в большой зал форта. – Это была одна из лучших твоих лживых попыток заставить меня подняться.

Он поцеловал костяшки моих пальцев и расплылся в плутовской ухмылке.

– Ах, Ливи. Почему все сказанное мной обязательно должно быть ложью?

Глава 2

Певчая птичка

В крепости суетились портные и швеи, поспешно подгоняя придворным и вельможам их платья, изысканные камзолы и дублеты для завтрашнего маскарада. Слуги и воины безостановочно поднимались по ступеням четырех башен, чтобы обеспечить правителям всех королевств надлежащее обслуживание и безопасность.

Если в башне клана Ночного народа царила тишина и безмятежность, то во второй, принадлежащей Восточным королевствам, шум и гомон голосов разносился по всему форту.

– Сандер мучает твоих людей? – спросила я Джонаса, пока мы проходили через открытый большой зал. Сандер, как и его брат, был столь же красивым и хитрым, но привносил в их пару нечто торжественное. Там, где Джонас от души предавался веселью, Сандер внимательно наблюдал. Когда Джонас всякий раз делил постель с новой любовницей, Сандер оставался с нами – его друзьями, семьей и знакомыми.

Джонас бросил быстрый взгляд в сторону башни своей семьи и громко рассмеялся.

– Нет, кажется, кто-то назвал меня Его Высочество даж или каким-то другим ласковым королевским словом, и теперь все черти вырвались на свободу.

Я невольно засмеялась, но, по правде говоря, в сказанном имелось зерно истины. Как и мои родители, все короли и королевы наших королевств сражались в войнах за свои титулы. Не все рождались для придворной жизни, и отец близнецов предпочитал, чтобы его помнили как искусного интригана и вора, а не как короля.

– А вот и они. Похоже, Алека облепили со всех сторон. – Джонас неодобрительно поджал губы. – Он вернулся к нам весь такой благопристойный и чопорный.

Перед открытыми воротами наши семьи собрались возле вереницы черных карет, окруженных воинами Рэйфа. Алексий, облаченный в темный, отделанный серебром военный мундир Рэйфа, был погружен в объятия, песнопения и похвалы представителей королевских кланов Ночного народа.

Я тихо захихикала, наблюдая, как мой двоюродный брат вежливо улыбался, но в то же время с беспокойством пожимал протянутые руки. Его мягкая смуглая кожа на лице идеально выбрита, а густые каштановые волосы заплетены в косу по центру головы, золотистые глаза и губы подведены сурьмой.

– Алек напряжен, потому что тебе известно, как он чувствует себя в центре внимания.

Джонас, не сдержавшись, фыркнул.

– Не говори мне, что Алек втайне не мечтает стать великим героем. Он просто молчит об этом.

Мы ускорили шаг, пробираясь сквозь приготовления к празднику; в этот же момент я не спускала глаз с кузена и его семьи. Уши у Алека были острее, чем мои, но только потому, что я была наполовину фейри. Я усмехнулась, заметив в толпе ледяные светлые косы моей матери, когда она обхватила стройными руками плечи Алека, прижимая того к себе.

Элиза Ферус была королевой фейри, но смертной по рождению. Ее жизнь стала длиннее, как у каждого фейри, после того как она наложила на себя заклинание хаоса, принеся клятву моему отцу.

Джонас вытянул шею.

– Черт возьми. Взгляни на небо. Мы попадем в шторм, если не доберемся до бухты в ближайшее время.

Створки деревянных ворот были откинуты, пропуская солнечные блики на темную воду. Я проследила за его взором до скалистых берегов. Над горизонтом начинали клубиться сердитые тучи, словно ожидавшие какого-то сигнала, чтобы обрушить неистовый гнев шторма на наши двери. Страх стремился овладеть мной, убеждая в том, что чувство ужаса, испытанное мною ранее, было мрачным предзнаменованием чего-то неизбежного.

Неподалеку от берега над морской гладью пролегала темная полоса. Течение, где вода была иной, где море бесконечно бурлило, как застоявшиеся волны, которым не суждено разбиться о берег. Бездна, барьер между моим народом и морскими фейри.

Во время праздника большинство людей почти не обращали на это внимания, но я никогда не отводила взгляд. Казалось, неотступное напряжение в моей груди просто ждет, что вот-вот падут барьеры Бездны и через них хлынет поток врагов.

Еще одна ядовитая мысль, оставшаяся после обещаний, данных мальчишкой в тюремной камере.

Бездна была запечатана и невозмутима, как и всегда.

Дыши. Сосредоточься. Ничего не изменилось. Крепость хорошо охранялась, на сторожевых башнях и внешних воротах дежурили стражники Рэйфа. По коридорам все еще разносился смех, будь то слуги или благородные. Здесь находилась Бездна, знак другого мира, заточенного между приливами.

Ничего не изменилось. И никогда не изменится.

– У нас еще предостаточно времени, чтобы понаблюдать за твоей беспробудной пьянкой на берегу.

Мы подошли к полотняному навесу, где наследники всех королевств спасались от утреннего зноя.

Сандер Эрикссон оторвал взгляд своих темно-зеленых глаз от пожелтевших страниц книги в кожаном переплете. Такие же, как у его брата, но таящие в себе еще больше коварства.

– Ливи. Какую историю поведал тебе Джонас, чтобы заставить прийти сюда?

– Тебе лучше не знать. – Я выпустила руку Джонаса и встала рядом с Мирой, принцессой южных земель.

Она поправила венец в виде расправленных вороньих крыльев, вплетенный в ее темные волосы, и бросила на меня полный раздражения взгляд.

– Забери от меня этого звереныша.

Рорик, мой младший брат, то и дело вскидывал деревянный меч и задевал бедра или ноги Миры, словно перед ним стоял свирепый враг. Ему только девять, и он еще слишком мал, но сейчас Рорик издавал характерные звуки боя, где невидимые захватчики умирали мучительной смертью.

Сандер захлопнул книгу, засунул ее в карман брюк, а затем взвалил Рорика на плечи.

– Ты хочешь стать Рэйфом, Рор?

Рорик довольно ухмыльнулся.

– Да, черт возьми.

Я подняла руку и ласково погладила его заостренное ухо.

– Что маж говорила о ругательствах?

– Не стучи, Ливи, и она не узнает.

Джонас звонко рассмеялся и хлопнул в ладоши вместе с маленьким принцем.

– Рор, когда ты стал таким сообразительным?

Я бросила напряженный взгляд на Джонаса, когда мой брат повторил слово «задница» не менее трех раз. Пусть и маленький, но Рорик обладал свирепым духом и больше всего боготворил Рэйф и Алексия. У брата были такие же темные глаза, как у отца, но волосы светлее, словно бледность матери пыталась вырваться наружу.

– У Алека такой взгляд, будто он собирается выплюнуть свои внутренности. – Джонас задорно ткнул локтем в ребра брата. – Десять золотых пенге за то, что его вырвет от травмы, которую вышестоящие нанесли ему на вершинах.

Сандер держал Рорика за ноги и молча оценивал моего двоюродного брата, пока тот приближался к своим воинам-командирам.

– Я принимаю это пари.

Мира закатила глаза и пробормотала:

– Вечно у вас двоих одно и то же.

Я чуть прикусила щеку. Принцев-близнецов невозможно было остановить от хитроумных интриг и сделок. Уловки и проделки были у них в крови.

– Он собирается уходить. – Джонас схватил Сандера за предплечье и не мигая уставился на Алексия. – Вот он... черт побери.

Алексий шагал с неподражаемой уверенностью, прощаясь с командирами всех подразделений Рэйфа. У Джонаса были основания для заключения подобной сделки. При всем своем королевском благородстве Алек презирал внимание, привлекаемое его рангом при дворе. Принц, а теперь офицер Рэйфа, несомненно, чувствовал на себе пристальный взгляд каждого, пожимая руки своих товарищей по оружию.

Джонас нервно поднес зажатый кулак к подбородку, когда Алексий повернулся, чтобы поприветствовать Сола и Тора.

Сандер удовлетворенно протянул руку, когда Алексий, не споткнувшись, обнял мужчин. Джонас злобно выругался и вложил в ладонь брата десять монет.

С одной из сторожевых башен донесся звук рога.

– Наконец-то, – пробормотал Джонас.

– Твоя матушка была бы убита горем, если бы знала, как отчаянно ты ждешь ее скорейшего отъезда, – прошептала я.

– Как ты смеешь, – возмутился он. – Моя матушка – свет моего сердца. Но у меня есть планы на этот праздник, и некоторые вещи не должны быть ей известны.

– Он совсем не похож на себя с тех пор, как маж застукала его с кем-то несколько месяцев назад, – сказал Сандер, понизив голос.

Джонас невольно покраснел.

– Это было ужасно. Неделями не мог смотреть ей в глаза.

Рэйфы собрались вокруг приготовленных к отъезду карет. Сандер снял Рорика с плеч и присоединился к Джонасу, чтобы попрощаться с семьей, а Мира отправилась к своим. Я взяла брата за руку, несмотря на его бурные попытки сопротивления, и потащила его в сторону нашего клана.

Мы, фейри из Ночного народа, владеем божественным даром управлять землей, а в Восточном королевстве, где живут Джонас и Сандер, используется хитроумная магия разума и тела. Народ Миры занял южные и западные края, в которых фейри могли искажать судьбу, изменять облик или воздействовать на разум с помощью заклинаний и иллюзий.

Мой взгляд остановился на матери и отце.

Волны чернильно-черных волос отца были великолепно уложены, а по бокам заплетены в косы, открывая заостренные уши. Он что-то нашептывал моей матери, контрастировавшей с ним своими льдисто-белыми волосами и кристально чистыми глазами. Она прикрыла рот, чтобы скрыть смех в ответ на его слова.

Они были жестокими воинами, но нежными и любящими супругами до глубины души. Если мне посчастливится обрести свою любовь, то я всегда буду втайне молиться, чтобы она была такой же, как у них.

– Алек! – позвал Рорик, даже не дождавшись наших родителей.

Алексий ухмыльнулся и протиснулся сквозь толпу, направляясь прямо к нам.

Из моего горла вырвался тоненький взволнованный писк, когда я практически задохнулась в его объятиях.

– Тебе больше никогда не позволено оставлять меня с Джонасом, у которого не хватает внимания на полгода.

Алек расхохотался и жестом указал на свою новую форму, дополненную охотничьим клинком.

– Ну, что скажешь?

Я сжала его сильное лицо в своих ладонях.

– Теперь ты кажешься чванливым, претенциозным и скучным.

Из груди Алексия вырвался звонкий смех, после чего он прижал меня к себе, задушив в своих крепких объятиях.

– Что ты там говорила? Внушительный? Непостижимо могущественный? Сестра, я тебя не слышу, что ты сказала?

Зима подарила мне двадцатый год, а Алексию – двадцать первый, однако мы по-прежнему умудрялись пробуждать друг в друге ребячество.

– Проклятье, Алек! – Губы Рорика разошлись в улыбке. – У тебя чертов капитанский клинок!

Алексий опустился на колени перед мальчиком, чтобы показать ему новое оружие. С одной стороны, мне было тревожно, ведь младший брат мог упасть в обморок, а с другой, мог разрыдаться от прикосновения к холодной стали.

– Ливи. – Мягкое прикосновение матери опустилось на мою руку. Она изучала меня, затаив дыхание, как будто знала, что ночка выдалась бурной. Она всегда так делала. – Все в порядке, радость моя?

– Все прекрасно. – Я обняла ее за талию и опустила голову ей на плечо, хотя она была ниже ростом. – Все ушло с рассветом.

Мама нежно и спокойно поглаживала меня по руке. Она предпринимала все возможное, чтобы облегчить кошмары, терзавшие ее дочь на протяжении многих лет. Даже позволяла спать между ней и отцом, пела колыбельные, пытаясь успокоить мой утомившийся разум, а теперь просто держала мою ладонь, давая понять, что всегда рядом.

Глубоко вздохнув, она подняла лицо к небу.

– Надеюсь, на завтрашних соревнованиях не будет слишком дождливо.

– Лучше не надо, потому что я собираюсь врезать Альве по ее глупым ногам, – сказал Рорик, оставив Алексия и снова размахивая своим деревянным мечом. Альва была дочерью первого рыцаря моего отца, и каким-то непостижимым образом стала главной соперницей принца. – Они такие длинные, как прутья. Держу пари, что переломлю их пополам.

Я недовольно фыркнула, а Рорик вновь заносил меч, нанося небрежные удары своему незримому обидчику. Ему предстояло пройти долгий путь, прежде чем он облачится в черный гамбезон^[1], как Алексий.

– Боги, спасите меня от этого мальчишки, – пробормотала моя мать под нос, устало опустив глаза. Она не была слабой, но я чувствовала, что такой сын, как Рорик, станет погибелью для каждой любящей матери.

Рорик сразу же прекратил свою воображаемую битву и засиял, когда к нему подошел другой Рэйф – Стиг!

Стиг служил капитаном у отца и был рядом с моими родителями еще до того, как они принесли клятву, еще до начала морской войны. Стойкий, как солнце, и твердый как кремень Рорик грезил не о предназначавшейся ему короне, а о том дне, когда будет служить плечом к плечу со Стигом.

Капитан шагнул к Рорику, и на его губах, испещренных боевыми отметинами, появилась добродушная усмешка.

– Тренируетесь, юный принц?

– Постоянно.

Стиг усмехнулся, взъерошив волосы Рорика. Шрамы, начертанные рунами на щеках капитана, и костяное кольцо, пронзившее его нос, придавали ему свирепость, но один взгляд на игривый блеск в стальных глазах обнажал его истинный темперамент.

– Кареты готовы, моя королева, – доложил Стиг, склонив голову в знак почтения.

Мама тяжело вздохнула, а затем, взглянув на меня, встревоженно нахмурила брови.

Я ласково прикоснулась к ее руке.

– Маж, я в порядке. Иди. Освободись от нас на несколько рассветов.

Она накрыла своей ладонью мою руку, произнеся:

– Десять лет. Трудно поверить, что ты была ненамного старше Рорика, когда закончилась битва. Нынешний праздник – это знаменательная веха, показывающая, как далеко мы продвинулись, и поэтому он кажется особенным.

По коже пронеслась крупная дрожь. Чувствовала ли она такое же нарастающее беспокойство? Я нервно сглотнула, не желая размышлять о том, что могло означать сказанное. Однако если в этом году каждый ощущал легкую тревожность, то, скорее всего, я испытывала необычное состояние по тем же причинам, что и мама. Многое изменилось, и такие значительные, переломные события заставили нас вспомнить все произошедшее.

Только и всего.

На дверце кареты, которая должна была доставить моих дядей и родителей на ежегодный королевский совет, красовались боевой топор и терновые розы, обвивавшие кинжал.

Собрания всегда проводились во дворце последнего коронованного короля и королевы. Оба они старались избегать больших сборищ, подобных Багровому фестивалю, и принимали разные кланы в своем дворце в центральных холмах в двух днях пути.

Там они улаживали любые беспорядки, возникавшие на территории королевств, наверняка вспоминали о войнах, которые пришлось пройти вместе, и поддерживали в нашем мире постоянный порядок.

Мама снова заключила нас с Рориком в объятия, поцеловала меня в щеку, а его в макушку.

– Лив, поклянись мне, что ты будешь мудрой, благоразумной и не позволишь Джонасу завести десять новых восточных наследников, пока нас не будет.

– А как он это сделает? – недоуменно спросил Рорик.

Мы с маж одновременно переглянулись и рассмеялись, притянув его еще немного ближе.

Пока она суетилась вокруг Рорика, распинаясь о том, как он будет выполнять беспрекословно приказы Стига в их отсутствие, я замедлила шаг, приближаясь к его спине. Никому не удавалось удивить этого человека, но он отвлекся на разговор с моими дядями, и выпал шанс...

– Привет, моя радость. – Отец обернулся, когда оставалось пройти два шага.

– Боги, даж. Мне кажется, вспышка ярости подчеркнула твои великолепные уши.

Я закатила глаза и подождала, пока он раскинет руки в стороны, а затем обошла его и первым обняла своего дядю Сола.

Эта разыгравшаяся сцена стоила того, чтобы вынудить отца недовольно нахмуриться и уставиться на брата.

– Дядя, – произнесла я. – С тех пор как ты приехал, мы даже словом не успели обмолвиться.

Сол был красив, как и мой отец, но вместо темных глаз Ночного народа у него были темно-синие, как у меня. Он нежно поцеловал меня в лоб.

– Потому что мой король – самый настоящий засранец и требует всего моего внимания.

Приглушенный звук, вырвавшийся у матери, вызвал у нас интерес. Она устремила взгляд на Сола и ткнула пальцем в сторону Рорика, только что подхватившего и без конца повторявшего новое слово.

Сол пробормотал быстрое извинение, а затем подмигнул мне.

– Девочка, с каждым днем ты все больше похожа на свою очаровательную маму. К великому твоему счастью.

Похвала была приятной, но притянутой за уши, и явно предназначалась в качестве укора моему отцу.

Верно, Элиза Ферус была красива, но глаза – единственное, что нас объединяло. Однако даже тогда моя морская синева больше похожа на глаза Сола, чем на ее. Кожа у меня была нежно-коричневого цвета, как у отца, а волосы – оттенка ночи с нотками рыжего и черно-голубого.

Взмахнув ресницами, я шагнула навстречу еще одному дяде – Тору, намереваясь обнять его. Серьезный и немногословный, как всегда... В памяти сохранились приятные воспоминания о совместных занятиях с Торстеном, посвященных терпению в бою. В каждом его ударе скрывалась твердость, решительность, сила и коварство.

Когда я повернулась к отцу, то тот уже сцепил руки с Алексием, бросив на меня взгляд через плечо кузена.

– О, теперь моя очередь?

Ничего не оставалось, как прижаться к отцу, обхватив его за талию. Мы были неразлучны, и с раннего детства именно он был самым надежным местом, куда я могла вернуться в любое время.

Отстранившись и ласково ухмыльнувшись, даж, обхватив мои щеки своими грубыми ладонями, произнес:

– Я решил взять тебя с собой на совет.

Я ласково улыбнулась, так как слышала это уже не в первый раз.

– Ни за что! – крикнула моя мать из кареты. – Ты упустишь ее из виду и позволишь быть свободной.

– Свободной, чтобы ее забрали болваны, которые думают только своими членами, – отозвался он.

– Во имя всех богов. – Моя мать закрыла глаза, а затем с чувством сожаления поцеловала Рорика в щеки. – Неудивительно, что он говорит то, что слышит, имея такую семью.

– Лив. – Отец обхватил меня за плечи и притянул к себе. – Я хотел предупредить тебя, мне поступило несколько предложений от... – Он нервно сглотнул, словно попробовал что-то кислое. – Наши вельможи просят уделить им немного твоего времени.

Мое сердце пропустило удар.

– Время... в смысле...

Он удивленно нахмурился.

– Они заинтересованы в союзе, моя радость.

О боги. Глупо, что меня застали вот так врасплох, ведь я была наследницей кланов Ночного народа всего северного края. В конце концов, мне должны были предложить жениха или супруга, но внезапно свалившаяся новость выбила весь воздух из легких. Я была совершеннолетней, но почти никогда не испытывала к кому-то симпатию, не говоря уже о любви. Лишь несколько украденных поцелуев от юношей-дворян в королевствах, как правило, на спор, чтобы доказать Джонасу, что я не недотрога.

Меня нельзя было назвать смелой в отношениях с мужчинами, но Мира всегда знала, насколько я неопытна в любовных вопросах.

Свадьба. Это звучало так... уныло.

Мне не нужен был брак, потому что он являлся частью королевских обязательств. Я мечтала о страсти, о том, что если мой возлюбленный не прикоснется к моей коже в ближайшее время, то я вспыхну от нетерпения. Душа жаждала жгучего накала, хаоса и одержимости.

А что, если я выберу себе пару, а через пять лет обнаружится, что мы надоели друг другу, и мне так и не довелось ощутить прикосновение чужих рук?

– Ливи. – Мой отец склонил голову, негромко произнося слова, пока остальные болтали вокруг нас. – Ты знаешь, что я никогда не соглашусь на что-то против твоей воли.

– Знаю. – Натянув улыбку, я пожала одну из его рук.

Он поцеловал костяшки моих пальцев.

– Мне не дает покоя мысль, что целый сброд недостойных ублюдков останется здесь с тобой, когда меня не будет рядом.

– Я бы не волновалась, даж. Меня окружают слишком заботливые мужчины. Одно неверное движение, и кто-то недосчитается своих пальцев.

Он усмехнулся и притянул меня к себе.

– Прости меня, но твоя жизнь находится под присмотром Джонаса Эрикссона, а это не внушает мне уверенности.

– Я все слышал! Теперь я чувствую, что должен сделать что-то и доказать, что вы глубоко ошибаетесь. – Голос Джонаса возвышался над суетой, доносившейся из кареты его семьи.

– Видишь? Не беспокойся, – сказала я, обнимая его. – Стиг и большая часть Рэйфа с нами.

Отец напоследок снова поцеловал меня в лоб. Я в очередной раз попрощалась с матерью и дядями, а затем неотрывно наблюдала, как все правители королевств фейри садятся в свои кареты и покидают форт, сопровождаемые пешими и конными стражниками Рэйфа.

Пока они трудились не покладая рук, их наследники, представители знати, воины и придворные устраивали празднества с играми, стрельбой из лука, метанием топоров, морскими прогулками по бухтам островов, а на смену им приходил шумный маскарад, разгульное пиршество и неудержимый разврат после заката.

Охрана всегда находилась поблизости. Даже у Джонаса и Сандера она была, но их редко видели, поскольку они вынуждены были вести себя так же изворотливо, как и их королевские подопечные, стремившиеся оторваться от них на каждом шагу. Здесь было безопасно; мы могли возмущенно закатывать глаза, насмехаясь над родительской опекой, но они никогда не оставили бы нас совсем без присмотра.

После того как Рорик был отдан под личную охрану Стига и еще трех стражников Рэйфа, приставленных к младшему принцу, Джонас подошел с распростертыми объятиями.

– Да начнется веселье. – Он сжал предплечье Алека. – С возвращением. Теперь, когда ты обучен искусству насилия, могу я попросить тебя стать моим личным охранником на завтрашнем маскараде? У меня такое чувство, что мне понадобятся защищенные от чужих глаз двери. Не пугайся посторонних звуков, которые точно услышишь.

– Нет, благодарю, – ответил Алек. – И, может быть, ты хоть раз проведешь праздник, стоя трезво на ногах.

– Боги, как скучно. Я останусь при своем, спасибо.

Джонас выдавил из себя одну из коварных ухмылок, которая добавила ему очаровательную ямочку на щеке. Сегодня, видимо, все планы Джонаса достались мне, потому что он обратил свой темный взгляд в мою сторону.

– Давайте же наконец начнем праздновать по-нашему.

– Разумно ли подходить так близко к Бездне, когда на горизонте бушует шторм?

Мира оказалась единственной, кого интересовала разыгравшаяся непогода, и я была искренне рада заданному вопросу. Сердце беспокойно билось в предчувствии несчастья, и впервые за все время мне не хотелось отмечать день, когда морские фейри были заперты за стенами Бездны.

– Да, – настаивал Джонас. – Тем более что Ливи опять снятся кошмары по ночам, и с этого момента больше во время Багрового фестиваля не будет никаких забот. А теперь пойдемте. Посмотрим, найдем ли мы этих морских певцов.

Глава 3

Певчая птичка

В детстве мы с Алексием проводили ночи напролет в сделанных нами в саду просторных крепостях. Моя магия хаоса была связана с землей, как у большинства северных фейри. Я могла утолщать кусты, раскрашивать цветы и даже исцелять мертвую почву.

Наши крепости выглядели как волшебный лес, сошедший со страниц сказки.

Тогда мы усаживались вокруг фонаря, и Алексий принимался за страшные истории о морских певцах и их привычке охотиться на сухопутных жителей ради наших крепких костей. Он мастерски описывал происходящие события, и я до сих пор чуть-чуть убеждена, что все клинки и ожерелья, принадлежащие фейри с глубин, сделаны из останков врагов.

Если в гости заглядывали Джонас и Сандер, сказки становились еще мрачнее. Их магия отличалась от моего сияющего хаоса – они творили, прибегая к кошмарам и непроглядной тьме.

Тот, кто не имел представления о принцах-близнецах, и предположить не мог, что они способны создавать столь жуткие образы, а затем внушать их человеку. Не существовавший прежде страх после встречи с ними никогда не забывался.

Освоив свои способности, мы уже не использовали их друг против друга, как в детстве. Так что чувство ужаса, вцепившееся в сердце, словно пиявка, возникло не из-за проделок близнецов. Это была не более чем моя собственная трусость.

Я сидела на скамье лодки, поджав одно колено. Мира распустила свои густые русые волосы, позволяя морскому ветру пробежаться по ним, словно пальцам нежного поклонника. Алексий и Джонас, играющие в переглядки, гребли, и с каждым взмахом весла погружались все глубже в воду – между ними шло едва уловимое соревнование.

В тревоге я сложила пальцы на коленях и неотрывно следила за приближающимся берегом скалистых островов, обозначавших границу Бездны Морей.

Временами казалось странным, что под шумными волнами скрывается мир. Я перечитала все тексты и поэмы, сказания и легенды, но на самом деле никому точно не известно, кто живет в Королевстве Вечности.

Всегда ли там сыро? Забирались ли угри и жирные киты в подводные жилища?

Черные потоки неистово бились о борт лодки, пока Алексий и Джонас осторожно направляли ее в бухту. Страх был дурманящим, словно сложенные в животе камешки, но к воде влекло какое-то неведомое желание, очарование, которое я не могла притупить. Чем решительнее я пыталась избавиться от любопытства, тем настойчивее меня тянуло к морю. Словно крепко привязанный канат вокруг талии, оно манило меня обратно к краю между двумя мирами.

– Вон. – Джонас взмахнул руками и потянулся к черному кожаному ранцу, засунутому под одну из скамеек. Из него он извлек бутылку с насыщенным янтарным элем внутри. – Сегодня мы начнем празднование так, как и подобает. С медового нектара.

Я воспользовалась колючим канатом, чтобы выбраться из лодки, и ступила на нагретые солнцем камни.

– Только ты можешь нажраться, находясь так близко к Бездне.

– Вот почему мы здесь, Лив, – не задумываясь, ответил друг. – Черт возьми, я наполовину уверен, что Кровавый певец мертв. Вероятно, он был обезглавлен своими же людьми после того, как его сбросили обратно в море.

Я старалась гнать эту засевшую, как колючий кустарник в груди, мысль прочь. К лучшему, если наследник Королевства Вечности умер и исчез навсегда. Я рассмеялась, чтобы доказать Джонасу и себе, что чувствую то же самое.

Сандер развел костер на берегу, а Мира раздала каждому маленькие бисквитные пирожные, пропитанные ирисовым сиропом.

– Красмира Сэкандар – нараспев произнесла я ее полное имя и положила на язык маленький десерт. – Ты стащила их из кухни перед началом праздника? Идешь против правил, подруга.

Она обиженно фыркнула, ее грозовые глаза сузились.

– Да, я войду в легенды как злобная принцесса, укравшая несколько кексов.

Солнечный свет разливался по горизонту как полоска крови, говорящая о том, что близится ночь. Вскоре присоединятся члены наших уникальных дворов, борясь за внимание королевских отпрысков. На первом празднике мы заскучали друг по другу и уединились, чтобы спрятаться ото всех и отмечать полночи лишь вчетвером. Только мы.

С тех пор каждую первую ночь мы всегда проводили вместе, как друзья, вдали от обязанностей и условностей.

Танцевали, смеялись и подкалывали Джонаса из-за его неумения обращаться сразу с двумя женщинами в своей постели. И судя по тому, как быстро он прикончил последнюю бутылку, я не сомневалась, что друг воспринял наши насмешки как вызов – овладеть минимум тремя девушками зараз.

– Джонас, умоляю тебя, не делай этого. – Я громко засмеялась; голова чуть кружилась в беспросветной элевой дымке. – Ты только покалечишься, и твоему отцу придется тебя освобождать.

Мира невольно хихикнула, опустив голову на плечо Алексия. Сандер злорадно ухмыльнулся.

– Даж не стал бы его спасать. Он бы опозорил его, собрав всех вокруг, чтобы поглазеть на него.

– Весь этот разговор бессмыслен. – Джонас обиженно надул губы и потер щетину на подбородке. – Во-первых, даж никогда бы не стал выставлять меня на посмешище; я его любимчик. Во-вторых, ни в одном королевстве нет такого места, где я мог бы застрять или пораниться, занимаясь тем, в чем я знаток.

– О? – удивилась я. – И что же это такое?

– Думаю, ты в курсе, Лив, но я буду рад ознакомить тебя в подробностях. Не исключено, что ты научишься кое-чему.

Я выразительно фыркнула и поднялась на ноги.

– Ах, Джонас, однажды какое-нибудь страшное существо заберет твое сердце, и ты будешь растерян, не зная, что предпринять дальше.

Он откинулся на локти и скрестил лодыжки, лицо расплылось в злорадной ухмылке.

– Одна любовь до конца моих дней? Не смеши меня.

– Кстати, о возлюбленных, – вклинился в разговор Алексий, не сводя с меня глаз. – Как ты относишься к недавно распространившимся слухам, что несколько благородных людей лично общались с дядей Валеном, Лив?

Внезапно все выпитое отозвалось легкой тошнотой. Я отмахнулась от этой мысли.

– Думаю, если слухи правдивы, они храбрые души, раз обратились к моему отцу, а не ко мне напрямую.

– Отлично сказано, Ливи! Заставь их встать на колени! – крикнула Мира. Она закрыла рот рукой и разразилась пьяным смехом, когда до нее дошел смысл сказанного.

Сандер улегся на песок и закрыл глаза.

– Они глупцы, если думают, что твой отец пожертвует тобой ради какого-то политического союза.

На моих губах заиграла довольная улыбка. Разговоры о женихах менялись с течением лет. В другое время, возможно, было вполне обычным делом, когда отец устраивал брачные обеты своей дочери, но только не в моем случае.

Знакомство родителей произошло на балу в честь приданого матери. Король выставил ее в обмен на стратегический союз, и победителем должен был стать тот, кто предложит наибольшую цену. Отец даже не был в числе претендентов, а теперь они стали правителями целого королевства. Они, как никто другой, не заставили бы своих детей вступить в брак подобным образом.

Озвученный вопрос заставил мои плечи поникнуть. Недостатком дружбы, завязавшейся еще с младенчества, было понимание каждого произнесенного слова, каждой мелькнувшей эмоции на лицах друг друга. Мы знали слабые и сильные стороны друг друга и все наши потаенные страхи.

Хоть это и образ мышления Джонаса, но не такая уж и дурацкая идея, потому что, помимо своей неопытности, мне больше нечего было предложить.

– Наверняка никто не заставит тебя выйти замуж, – сказал Джонас, голос его был тяжелым от выпитого. – Но если пьяные ублюдки начнут вешаться на кого-нибудь из вас двоих, они исчезнут.

В прозвучавших словах слышался укор. Даже в стельку пьяный, даже почти на год младше меня, Джонас напоминал опекающего брата, который не очень-то хорошо относился к мужчинам, заглядывающимся на нас с Мирой только из-за положения.

Захмелевшая Мира обхватила шею Джонаса и прильнула к его щеке громким, влажным поцелуем.

– Знаешь, каким бы дураком ты ни был в большинстве случаев, одно из любимых сердец принадлежит тебе.

Он смахнул ее руку и снова опустился на песок, напевая жуткую песню моря, от которой у меня волосы дыбом вставали на руках, как от пугающего воспоминания.

– Человек ли он? Нет. Мы батрачим, гнием...

Я отвернулась и пошла прочь, а их песни, смех и пьяные оскорбления в адрес друг друга остались за спиной. Шаги мои были неуверенными, поэтому, добравшись до кромки воды, я осторожно устроилась на выступе толстого камня, чтобы понаблюдать за солнцем, уходящим в черное море.

Через некоторое время рядом со мной присел Алексий.

– О чем задумалась?

Вздохнув, я опустила голову ему на плечо.

– О многом.

– Ну, мои два уха готовы слушать.

– Я не знаю, Алек. Что-то не так. Вся эта болтовня о клятвах и женихах. Кажется, что иду по кругу, а не живу по-настоящему.

– Что ты имеешь в виду? Ты наследница Ночного народа.

– Да, потому что я рождена для этого. Я сражалась с тобой и дядей Тором, но чему я научилась, кроме владения клинком? Почти не использую свой хаос. Я не... ну, я даже не пытался знакомиться с людьми, кроме вас четверых.

– Ты говоришь о мужчинах?

Мое лицо вспыхнуло от волнения.

– Вот смотрю я на тебя, такого красивого, в своем новом гамбезоне, и понимаю, что никогда не стремилась к чему-то большему, лишь подстраивалась под желания других. Даже Рорик мечтает обрести нечто иное, чем ему положено по праву рождения, а ведь ему еще только девять, и он ведет себя как настоящий безумец.

Алексий усмехнулся.

– Тогда будь безрассудной, Лив. На этом празднике забудь о приличиях, забудь о преследуемых тревогах. Знаю, знаю, мне легко говорить. Но, возможно, это твоя интуиция подсказывает, что нужно быть смелее. Чуть дерзкой.

Я по-дружески толкнула его локтем в бок.

– Что за странные мысли рождаются в твоей голове, почтенный Рэйф?

Алек насмешливо хмыкнул и откинулся на локти.

– Проведи несколько месяцев с первым рыцарем Халваром и его людьми, и ты поймешь, что даже самые благородные из наших воинов бывали более чем беспечными.

Я невесело усмехнулась.

– Может, ты прав, и мне стоит сделать что-то смелое. Что-то непривычное для меня.

Двоюродный брат прижал меня к себе, пока солнце опускалось все ниже и ниже, едва задерживаясь над морем. Угасающий позолоченный свет прорезал темную гладь. Созерцание приливов воды над опасностями Бездны приносило покой и необъяснимое умиротворение.

– Алек, – нарушила я тишину. – Ты действительно думаешь, что Кровавый певец мертв?

Его тело внезапно напряглось. Алексий никогда не любил говорить о морских фейри, и я не знала, почему.

– Думаю, он не стоит наших мыслей. Живой или мертвый.

Не понимаю как, но мой рот открылся, и слова вырвались наружу, как неконтролируемая рвота. Виноват во всем эль, но я не сдержалась и прошептала:

– Я солгала.

– О чем?

– Однажды я уже была смелой.

– Правда? Когда?

Непрошеные слезы покатились по щекам. Боги, не сейчас. Стоило мне только выпить слишком много, как неконтролируемые рыдания прорывались из-за всякой мелочи. Сандер моментально заснул. Джонас замолчал, сделавшись задумчивым и размышляющим.

Алексий, вцепившись в бутылку эля, оставался невозмутимым, словно камень.

Голос мой срывался, пока я выкладывала ему правду.

Правду о сказке, которую я читала мальчику, заточенному в темноте, о символе дружбы в виде серебряной птицы, правду о золотой эмблеме Королевства Вечности.

Однако я опустила часть про полученный после падения шрам. Безусловно, это важная составляющая истории, но мой мозг отчаянно нуждался в утешении, в словах от Алексия, что все сказанное – лишь преувеличение. Ему не нужны были подтверждения преследующих меня страхов.

Я нервно провела рукой под носом.

– Я собиралась убедить Эрика Бладсингера, что нам не обязательно быть врагами. Мы могли бы стать настоящими друзьями. Он даже пообещал, что когда-нибудь вернется за своим дурацким золотым диском.

– Это то, что беспокоило тебя в последнее время? Его угроза ничего не значит, Лив. Эрик Бладсингер не может пройти через барьеры. Никогда. – Челюсть Алексия дрогнула. – Неужели ты этого не знала?

Я впилась зубами в нижнюю губу. На протяжении многих лет шли разговоры, что Король Вечности никогда больше не увидит землю, но я всегда принимала их за хвастливые речи воинов.

– После войны его кровь была использована для создания барьеров. Они защищают от него. Ничто не способно разрушить эти стены. – Он несколько секунд смотрел на море, потом легко ударил меня тыльной стороной ладони по колену и встал. – Я докажу это.

Мой кузен задрал тунику.

– Какого черта ты...

– Не хочешь искупаться? – В его золотых глазах вдруг засияло озорство, столь редкое для почтенного Алексия.

– Ты с ума сошел?

– Нет. Обещаю, я не позволю утонуть твоей драгоценной королевской шее, но я хочу, чтобы ты увидела, что значит пересечь Бездну.

Нескольких вдохов, нескольких внутренних слов, предупреждающих, что это ужасная идея, не побороли выпитый эль, и я пошла к кромке воды, почти не заботясь о том, что остаюсь полностью одетой.

Взяв меня за руку, Алексий ободряюще подмигнул и начал считать до трех. Он остановился на двух, а затем одним мощным рывком бросил меня в волны. Пронизывающий холод сковал дыхание, словно десятки иголок вонзились в мою кожу. Сглотнув от шока, я отдалась во власть течения.

Море всегда привлекало меня. Дни, проведенные на волнах с дажем, или плавание в северных фьордах – одни из самых ярких воспоминаний. Медленно открыв веки, я моргнула. Жгучая морская вода раздражала глаза, пока они не привыкли к окружающей обстановке. То ли это был хаос, то ли просто магия моря, но зрение прояснилось, как будто я смотрела через стекло.

Алексий перехватил мою руку и указал вперед. С берега Бездна была не более чем темной полосой, глубоким течением, противостоящим остальному морю. Но здесь, под волнами, она превратилась в чудовищный ураган.

Вода вздымалась и вращалась в бешеном темпе. Бездна разделяла мягкие течения, как настоящая стена. Белые пенистые потоки текли с высоты до самого дна, а спокойное море упиралось в горизонт.

Я была зачарована открывшимся зрелищем, меня влекло вперед, как насекомое, попавшее в плен к пауку. Откуда-то из хаоса доносилась приятная мелодия, мягкий и нежный голос, заглушавший все остальные звуки. Мой пульс участился, словно песня звала вперед.

Не удержавшись от соблазна, я протянула руку. Какая-то сила в глубине души заглушала мой помутившийся разум и вызывала лишь неутолимое желание приблизиться. Я уперлась ладонью в грохочущую стену Бездны и мгновенно отдернул ее. В плоть вонзилось нечто, похожее на раскаленный колючий стержень, и опалило кожу до тех пор, пока не проступили очертания рунного шрама на предплечье.

Алексий, сузив глаза, быстро отстранил меня и жестом головы указал на поверхность.

– Какого черта, Ливи? Я хотел, чтобы ты увидела ее, а не трогала. – Он вытер воду с лица и подплыл ближе. – Если бы тебя туда затянуло, я бы полез за тобой, а потом получил первый позорный знак нашей семьи за то, что меня вышвырнули из Рэйфа в день повышения.

В ушах стучало. Я не была уверена, что расслышала вообще хоть что-то из его речи.

– Лив. – Алексий тихонько подтолкнул меня под ребра. – Ты в порядке?

Я облизала губы, освободившись от соленой воды, и улыбнулась.

– Да. Я рада, что ты мне показал. Ты прав. Как кто-то мог пройти, не превратившись в полумертвого?

– Болваны, вы это видели? – Невнятный голос Джонаса привлек наше внимание. Он указал бутылкой с элем на темнеющий горизонт. – Молния, но выглядит как огонь.

Алексий, выбравшись из воды, повернулся и протянул мне руку.

– По-моему, похоже на молнию.

– Нет, она была красной.

Мира внезапно закричала.

– Боги объявляют Багровый фестиваль!

Джонас рассмеялся и громко согласился. На берегу Алек передал мне мою одежду.

– Больше не думай, что он придет. Он не появится.

Я взъерошила влажные волосы и кивнула.

– Ты доказал свою точку зрения.

– Хорошо, потому что сейчас у нас есть более важные проблемы.

– Какие?

Мой кузен оглянулся через плечо.

– Например, как мы собираемся поднять задницу Джонаса до того, как разразится буря.

Алексий ткнул пальцем в небо.

– Лучше поторопиться, – обратилась к нам Мира.

Горы пепельных облаков неслись над морем, как марширующая армия. Алексий поспешил вперед, а у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Шрам на коже покраснел и воспалился. Меня не беспокоила обожженная плоть, не больше, чем то, что я увидела, коснувшись Бездны.

Предзнаменование – вот единственное объяснение. Едва вода барьера лизнула мое тело, как на мгновение в воображении возник золотой город. Зазвенели веселые колокольчики, словно сигнал или призыв.

Как будто они манили меня вернуться домой.

Глава 4

Змей

Истошные крики, вызванные настоящей агонией, возбуждали во мне извращенное наслаждение.

То, от которого кровь стынет в жилах, бешено колотится сердце, заставляя возвращаться снова и снова. Не зря звуки казались мне единственным способом почувствовать ту эйфорию, что в народе называют радостью.

Я чувствовал свою мощь и силу, когда деревня впадала в неистовство при одном только виде черного костяного корпуса с острыми шипами, как у морских змей, и кровавыми парусами. Пьянящий вкус паники, страха и мольбы превратились в мою цель.

Однако сегодняшний вечер прошел иначе, и это было чертовски отвратительно.

Пламя плясало на стенах аккуратно выстроенных домиков из бревен и плетня. Из окон вырывался жар, дым и пепел пропитывали переулки до самых холмов.

Извилистая мощеная дорога огибала крутой склон, за которым лорд Руса построил свою усадьбу с остроконечными пиками.

Я в предвкушении ждал, когда же она сгорит дотла.

К этому времени ужасные оглушительные крики должны были разорвать безмолвие ночи. Раздалось несколько всхлипов, один, от силы два вопля, но люди Руса, заметив, как черное судно прорезает морскую гладь, покорились, словно предвидели нападение.

Со своего места на палубе я мог рассмотреть главную площадь деревни – открытое пространство из темного полированного камня, словно запертая в стекле ночь. Бесчисленные жители ютились со своими жалкими семьями. Одетые в ночные рубашки малыши сопели и прижимались к матерям. Отцы беспрекословно вздернули подбородки, точно ожидая приставленного ножа к горлу, хотя ни одной угрозы еще не прозвучало.

Понятия не имею, что сейчас раздражало больше всего: их безоговорочное подчинение, хотя ни одного приказа мной не было отдано, или покорное смирение перед выпавшей судьбой.

Убийство человека, уже вставшего на колени, не приносило ни капли наслаждения. Погоня, борьба, осознание собственной победы над противником – вот что составляло половину удовольствия.

На палубе двое из моей команды удерживали между собой полуголого мужчину. Я провел пальцами по краю трикорна^[2] на голове и стянул его, обнажив черный платок, всегда закрывавший мой череп, пока я находился на борту корабля.

Шрам, рассекавший губу, натянулся, стоило мне слегка изогнуть одну сторону рта.

– Лорд Мэрдо.

Оба уха мужчины были рассечены, и их кожа легкого голубоватого оттенка потемнела от вытекшей крови. Он с усилием поднял голову и встретил мой пристальный взгляд.

– Мой к-король.

Я провел рукой по его бородатому подбородку.

– Твой король? Так вот кто я?

– Да, – ответил он, задыхаясь.

– Хм... – Стараясь скрыть пульсирующую боль в левой ноге, я опустился на одно колено, пока мы не оказались нос к носу. Вот оно. Боги, в потускневших золотых глазах ярко вспыхнуло нарастающее чувство страха. Не обращая внимания на порезы на его коже, я нахлобучил трикорн ему на голову. – Я думаю, ты это хотел заполучить?

Мэрдо в испуге наморщил лоб.

– Нет, милорд.

– О, я думаю, что да. Иначе зачем ты превратился в жалкого глупца, решившего обокрасть собственного короля?

– Клянусь вам, я ничего не делал.

Из задней каюты корабля на палубу вышел Ларссон, мой второй помощник. Казалось, он всегда готов посмеяться над насилием, и этот момент тоже не стал исключением. На его губах играла кривая ухмылка, а в темных глазах светился легкий золотистый отблеск возбуждения.

Рядом с Ларссоном стоял невозмутимый мужчина с огненными волосами и ушами, проколотыми голубыми камнями от мочки до острого кончика. На мгновение я упивался извращенным взглядом Мэрдо, в котором читалось предательство.

– Я тебе не верю, раз твой ублюдок тебя продал. – Я наклонился вперед, прикоснувшись губами к его уху, и прошептал: – Жаль, что твой сын тебя ненавидит.

– Атол, ты предатель...

Кулак врезался в челюсть Мэрдо, заставив того замолчать. Я бросил взгляд поверх его головы на лицо в маске, скрытое под капюшоном. Селин в ответ лишь пожала плечами. Она была одета в толстую тунику и шерстяной плащ, доходивший ей до бедер. С первого взгляда никто не догадался бы, что под всем этим скрывалась девушка. Она предпочитала, чтобы все было именно так.

Люди Королевства Вечности всегда недооценивали женщин. Ее извращенное удовольствие заключалось в том, что она раскрывала свою личность перед тем, как выхватить клинок. Прикончить мужчину с выражением ошеломления на его лице заставляло Селин сиять от счастья еще несколько недель.

– У Атола, в отличие от тебя, Мэрдо, хватает мозгов. – Я до скрежета стиснул зубы, стараясь не показать нестерпимую боль в костях моей искалеченной ноги. Один малейший намек на слабость, и я буду иметь дело лишь с убийцами, пришедшими расправиться со своим жалким королем. – Ты взял то, что тебе не принадлежит, и я мечтаю увидеть, как будет выглядеть мой клинок, торчащий из твоей глазницы.

Мэрдо моментально покраснел.

– Ведьма... ей нужна была любимая вещь...

– От кого? – Я сложил руки на груди. – Не останавливайся на достигнутом, продолжай в том же духе. От кого понадобилась вещь?

– От короля.

– Именно так. От короля. – Я вцепился в его волосы и откинул голову назад, пока тот не встретился с моим взглядом. – Тебя обманула умалишенная заклинательница. Думаешь, владычица Дома Туманов не использовала своих самых свирепых ведьм, чтобы исцелить эту землю? Неужели ты надеялся, что станешь первым, кто сможет?

– Какой у нас остается выход, мой король? Вы способны контролировать Вечное море, но понятия не имеете, как восстановить отравленные острова. Как и вы, мы все оказались в ловушке на этой умирающей земле. Простите меня за то, что я пока не готов сдаться.

Мне не нужно было вглядываться, чтобы понять, что там царит гниль. Омертвевшие леса охватывали половину островов Руса. Обгоревшая листва, плодоносные деревья и посевы стали хрупкими и бесполезными. Даже некоторые источники и бухты на дальних островах почернели, выплескивая разлагающуюся рыбу и угрей, непригодных для еды.

Руса была не первой, где разложение распространялось с бешеной скоростью.

Я жаждал заполучить язык Мэрдо, но только потому, что он говорил правду. После того как земные фейри запечатали Бездну, в Королевстве Вечности что-то изменилось. Между мирами нарушилось равновесие, и яд пустил корни.

Я охотился в поисках ответов, грабил и воровал в надежде получить знания и артефакты. Единственная тлевшая в душе возможность на спасение – это сила, подаренная бывшему королю самой могущественной из морских ведьм. Дар, укрепивший власть Короля Вечности, а сейчас мне необходимо этой проклятой силы еще больше.

Потерянная мантия моего отца была талисманом, не имевшим себе равных по мощи и предназначенным для использования истинным Королем Вечности.

Беда лишь в том, что я никак не мог до нее добраться. За такой подарок полагалась определенная плата: потеряв однажды, сможешь вернуть только через десять долгих лет. Лишиться дара морской ведьмы было карой за собственную глупость. Пошел двадцатый год, как земные фейри завладели силой отца.

Десять лет назад мне выпала отличная возможность бросить вызов, но я упустил ее, сделав другой выбор. Решение, повлекшее за собой разрушение моего собственного королевства.

Вот-вот пройдет еще одно десятилетие, а я ни на шаг не приблизился к открытию этой проклятой Бездны.

Мой народ знал, что мантию отца завоевал повелитель земли. Нет нужды отсчитывать года, чтобы осознать, что шанс вернуть все обратно истекает с каждым мгновением. Неудивительно, что они решили приложить столько усилий, чтобы найти способ исцелить умирающие земли.

Я ожидал чего-то подобного, однако это не подразумевает проявления милосердия за свершившееся предательство.

Мэрдо сплюнул кровь мне под ноги.

– Когда король бросает свой народ на растерзание, отчаявшиеся готовы на все. Возможно, новый повелитель наконец-то вернет Королевству Вечности былую славу.

– Возможно, ты прав, Мэрдо. Но мы этого никогда не узнаем. – Я быстро научился сражаться с покалеченной конечностью и держать оружие в руках еще до того, как противник его заметит. Мой нож вонзился ему между ребер, после чего раздались долгожданные душераздирающие крики. Положив ладонь на костяную рукоятку, я наклонился к нему. – Мы никогда не узнаем, ибо ты не сможешь забрать то, что принадлежит мне по праву, по крови и по судьбе.

Я резко выдернул торчащее лезвие из его ребер. Старый лорд начал глухо хрипеть и задыхаться. Приблизившись к его лицу, я провел языком по лезвию, позволяя крови стекать с моих губ по подбородку.

Уколов палец острием одного слегка удлиненного клыка, я дождался появления струйки крови. Лицо Мэрдо резко побледнело.

– Поклянись в верности, Мэрдо, и тебе не придется сегодня приветствовать потусторонний мир.

Лорд шумно вдохнул и кивнул. Он схватился за изувеченный бок и снова опустился на колени. Из глотки вырвался болезненный вздох, едва мужчина наклонился вперед и прижался поцелуем к носку моего ботинка.

Я негромко и удовлетворенно усмехнулся, а затем пнул ногой, выбив ему зубы. Недавно выпущенная кровь медленно стекала по ладони. Я присел, не сумев скрыть жуткую гримасу, и провел пальцами по ране Мэрдо.

– Я принимаю твою клятву. – Через дыру в его теле я воткнул окровавленный собственной кровью нож. Ублюдок пронзительно взвыл от боли, пока я выкручивал и раздирал больше, чем требовалось. Убедившись, что моя кровь достаточно смешалась с его, я встал.

Мэрдо испустил несколько хриплых вздохов, уронив голову на палубу.

Когда воцарилась тишина, между его бровей пролегла борозда.

– М-мой король? – Он заикался, задавая вопрос, и ждал. Из раны уже тянулись багровые жилы, огибая живот, поднимаясь по грудной клетке, стремясь к слабо бьющемуся сердцу. – Он судорожно вздохнул. – Король Эрик... п-п-пожалуйста.

– Ты ожидал, что я буду петь? – наклонив голову, спросил я. – Интересно, почему. Я не спасаю предателей.

Рот Мэрдо наполнился слюной и кровью. Его глаза стали влажными и стеклянными, а тело судорожно дергалось от яда, содержащегося в моей крови. Я получил имя Кровавый певец в четыре года, после того как отец испытал магию своего наследника.

Одна простенькая песня могла бы спасти Мэрдо. Но в гробовой тишине моя кровь будет гноиться и разрушать его внутренности, пока сердце не сдастся. Не проронив ни звука, я вернул упавший трикорн на свою голову и поправил его на лбу. Перешагнув через тело Мэрдо, как через ничтожный предмет палубы, я направился к трапу, ведущему на берег.

– Ты собираешься на сушу? – Щебечущий голос Селин был приглушен под маской.

– Нашли?

– Да.

– Тогда мне нужно забрать его. – Взмахнув головой, я жестом указал на Атола. – Проследи, чтобы он понял, что произойдет, если захочет пойти по стопам своего отца.

На полпути по настилу ко мне подошла еще одна фигура, и от охватившей меня злости я крепко сжал кулаки.

– Мне не нужно сопровождение, кузен.

Тэйт, мой бессменный первый командир, не сдвинулся с места. На полголовы выше меня, и сложен как широкий, мощный боевой щит. У нас была одинаковая бронзово-коричневая кожа, но волосы Тэйта, спадавшие на плечи, отливали темным, словно тени. Мои же были короче и цвета земли под ногами. Платок на голове скрывал их от посторонних глаз, но шрамы на затылке краснели от раздражения, стоило волосам отрасти.

Мы не были друзьями. Харальд, его отец, позаботился о том, чтобы та привязанность, зародившаяся между нами, когда мы были еще маленькими мальчиками, была уничтожена суровым обращением и вынужденной разлукой.

Несомненно, Тэйт подозревал, что за смертью его отца стою я. И он был прав, вот только мне казалось, что тот не добивается правосудия лишь потому, что боится стать следующим.

Скорее всего, двоюродный брат и здесь не ошибется.

– Где он? – грозно произнес я.

Тэйт поднял согнутый палец, указывая на женщину, прижимавшую к себе девчонку не старше двенадцати лет.

– Их алхимик должна была сделать из нее травяную припарку.

При нашем приближении мать быстро закрыла собой ребенка. У всех жителей Русы была бледная кожа оттенка слоновой кости, у некоторых – ближе к сланцу. Пламя отражалось от каждого стоящего, как от стекла.

– Ты, должно быть, алхимик с островов?

Подбородок женщины неровно дрогнул.

– Да, милорд.

Я ухмыльнулся, показав окровавленный клык во рту, и костяшками пальцев провел по ее дрожащей щеке. Она закрыла глаза от охватившего ужаса и застонала, стоило мне грубо схватить ее за шею и приблизить лицо.

– Я слышал, у тебя есть что-то, принадлежащее мне, дорогуша.

– Мы н-не знали, мой король.

– Верю. Просто отдай.

– Хэлли, – мягко произнесла алхимик. – Да, подойди сюда, девочка моя. Верни его королю.

Девчонка взмахнула темными ресницами, и мутные глаза уставились на мои, однако она медленно протянула серебряный амулет. Такая маленькая, такая напуганная. Где-то в глубине души возникло желание посочувствовать ее страху. Давным-давно и я был зашуганным мальчишкой. Но узнав, насколько опасным может быть любящее сердце, я сохранил всю нежность там, где ей самое место. Она навсегда заточена и недоступна даже для меня самого.

Инстинкты кричали, что нужно немедленно выхватить серебряную птицу и засунуть ее за пояс, чтобы никто больше к ней не прикасался, но я держал себя под контролем. Только спокойствие.

Я невозмутимо сжал пальцы вокруг старой бечевки. Уже бесчисленное количество раз ее можно было заменить золотыми или серебряными цепочками, но я продолжал хранить все ту же колючую нитку с той памятной ночи. Я наклонился чуть ниже и осторожно заправил волосы девочки за ухо.

– Я благодарен вам, миледи.

Она почтительно склонила небольшую головку.

– Пожалуйста, не наказывайте мою маму. Мы думали, что получили его в подарок, чтобы переплавить для припарки.

Я презрительно хмыкнул, рассматривая край крыла крохотной птички.

– Знаешь, что этот маленький амулет стал причиной огромных бед, не так ли? – Затем зажал трофей между пальцами и поднес его к ее лицу. – Честно признаться, я бы отдал половину своего дворца ради его возвращения.

На ее ресницах заблестели непрошеные слезы.

– Мы не знали, клянусь. Пожалуйста, п-простите нас.

– Боюсь, это не в моей власти, дорогая. – Сделав широкий шаг от плачущей девчонки, я возвысил голос над треском огня, пожирающего их дома. – Вы, став изменниками, не заслуживающими ни капли доверия, все еще считаете себя моим народом. Разве я не предлагал убежище в королевском городе? – Стукнув себя кулаком в грудь, я продолжил: – Распахнул врата в каждый уголок своей державы, спасая вас от кромешной тьмы. И вы выбрали остаться, но продолжаете искать способы отнять мой трон, мою корону, обворовывая своего короля. Думаю, самое страшное во всем этом испытании то, что вы полагали, будто никто не найдет вас. Но я всегда нахожу.

Я быстро щелкнул пальцами, и один из членов команды бросил рогожный мешок, приземлившийся прямо у моих ног. Не отрывая взгляда от девчонки, я потянулся к содержимому.

Она пронзительно взвизгнула и уткнулась лицом в плечо матери, когда я вытащил за волосы высохшую разлагающуюся голову.

– Пришел вернуть вашу фальшивую морскую ведьму. – Оторванная голова полетела в толпу. Народ зашипел и поспешил прочь, когда та упала с влажным звуком. – Она одурачила вас и забрала монеты. Теперь деревня в руинах, а ваш господин отправился на тот свет.

– Но я не лишен милосердия. Хвала богам, остались еще верные люди королю. Отныне вы подчиняетесь лорду Атолу. Он сам решит, кто достаточно предан, чтобы присоединиться к нему в предстоящем путешествии в королевский город, а кто нет. Ваша судьба полностью в его руках.

Атол покинул корабль и с усмешкой оглядел жителей островов. Они с трепетом взирали на второго сына Мэрдо. Тэйт остался, чтобы передать Атолу инструкции по перевозке людей в королевский город к очередному приливу.

Находиться здесь дольше они не могли, тем более что тьма беспощадно губила их землю.

В груди резко кольнуло, как от чувства вины за то, что я упустил еще одно королевство. Казалось, что способ покончить с этой распространяющейся гнилью находится прямо у меня под рукой, но он всегда ускользал и отбрасывал на сотню шагов назад, стоило только покинуть очередное королевство. Селин, ожидавшая меня у трапа, сняла маску, и ее полные губы скривились в зловещей ухмылке, демонстрируя белые зубы на фоне смуглой кожи. Она провела пальцами по прямому розовому шраму через центр горла, как будто это помогало справиться с напряжением.

– Знаешь, – начала она, – этот ублюдок Атол отомстит половине деревни.

Я пожал плечами, потирая левое бедро.

– Это будет их проблемой. Им придется быстро научиться молить его о пощаде.

– Ну, теперь ты доволен, что получил назад свою драгоценную птаху?

Селин часто подшучивала над моим амулетом, и только ей сходило это с рук. Пусть без конца насмехается, я все равно буду цепляться за птицу, означавшую чертову необузданную одержимость.

Я провел носом по серебряным крыльям, представляя, как ее запах въедается в металл. Однажды я поклялся уничтожить своего врага, но другая, более темная сторона хотела расправиться с его наследницей иначе. Поглотить ее, как Змей из истории, рассказанной ею когда-то.

Я ничего так не жаждал, как разнести вдребезги стены, разрушить ее мир, а потом забрать то, что от нее осталось.

Прилив хлынул на берег, намочив ботинки, словно невысказанные мысли призвали извращенные желания. Селин болтала о нашем путешествии домой, а мой разум не мог больше воспринимать ее слова, поскольку в крови всколыхнулось что-то... знакомое.

Рунный знак на моем локте запульсировал, словно пламя лизнуло кожу. Я резко дернул себя за рукав, пришлось даже прикусить губу, чтобы подавить возглас удивления. След от проклятой метки окрасился в насыщенный бордовый цвет, настолько темный, что казался почти черным.

Невозможно.

Не обращая внимания на свои измученные мышцы и кости, я опустился к кромке воды, погрузив два пальца в море, а затем поднес их к языку. Соленое, но под ним было...

– Селин, в воде кровь.

– Сегодня ночью умерло несколько человек. – Девушка недоуменно изогнула бровь.

– Нет. – Я снова попробовал воду на вкус. Внутри меня все сжалось, неудержимо потянуло к теням глубокого Вечного моря, где течения вели в Бездну. – Моя кровь.

– Твоя? – Ее глаза расширились от непонимания. – Твоя кровь использовалась для запечатывания барьеров. Если она заполняет море, то...

Замешкавшись, я сделал еще один вдох, словно давая время ощущениям умереть, но тяга не ослабевала.

– Бездна открыта. Я чувствую это.

Селин резко вдохнула.

– Эрик, не дразни меня. Ты говоришь правду?

Я раздраженно набросился на нее, оскалив зубы.

– Стал бы я врать? Собери немедленно команду. Мы уходим.

– Черт побери! – Селин от неожиданности прикрыла рот рукой. – Это происходит. Действительно происходит. Хорошо. Хорошо. Тэйт, ты, тряпка, возвращайся сюда!

Я взлетел по трапу; протискиваясь сквозь членов команды, убирающих с палубы тело Мэрдо, сделал пять широких шагов к штурвалу.

– Куда, мой король? – Ларссон облокотился на перила лестницы. Под кроваво-красным платком, закрывающим его череп, во все стороны развевались темные волосы.

Я нежно дотронулся до шершавых рукояток штурвала, и корабль содрогнулся от прикосновения. Порывы холодного ветра подхватили огромные паруса.

Уголок моего рта искривился в зловещей ухмылке.

– Туда, где поют певчие птички.

Глава 5

Змей

О ткрыта. Она была готова к завоеванию и полному уничтожению.

Водовороты Бездны существовали всегда, являясь общей границей между морскими и сухопутными королевствами. Окно в иной мир. Под поверхностью приливы Бездны были еще более свирепыми, чем наверху – они метались и бушевали в шторме, который я приготовился подхватить.

Могучие корабли Королевства Вечности ходили как над, так и под морской гладью, однако, когда требовалась скорость, единственным способом управлять течениями было погружение под воду.

Благодаря изнурительному темпу мы добрались от островов Руса до Бездны меньше чем за полдня. Несомненно, экипажу, как и мне, было любопытно убедиться, действительно ли пали стены, не позволяющие пройти кораблю. И вот она предстала, открытая и никем не охраняемая.

Вода на стороне земных фейри напоминала ночное море, наполненное белоснежными камнями и серебристыми рыбками. В Вечном море царили лазурные приливы, кипела бурная морская жизнь: причудливые растения, бесконечные пещеры и скалы, хитрые существа, которых невозможно увидеть, не зная этих мест.

Первая капля, ниспосланная богами и образовавшая Вечное море, позволила королям обладать силой и бременем, дававшим их народу возможность преодолевать барьеры между различными мирами фейри. Но во времена правления моего отца владычица морских ведьм подарила Торвальду мантию, чтобы навсегда ознаменовать его род как властителей вод.

Она открывала кораблю доступ в любое море, любой океан, любой шторм, не истощая природную магию королевской крови. С ее помощью Вечный народ проникал во все миры фейри; дар защищал корабли во время переходов через опасные воды, кишащие морскими певцами и темными существами.

После окончания Великой войны между земными фейри и Вечным народом мантия, принадлежащая когда-то отцу, оказалась в руках у наших врагов. Король Ночного народа, повелитель земли, получил ее, убив Торвальда, а мне так и не удалось отнять подарок. Однако на этот раз я не подведу его.

– Сегодня мы наконец-то вернем себе наше королевство, – взволнованно прошипела стоявшая рядом Селин.

– Больше не нужно ждать. – Мои губы скривились в предвкушении. – А теперь отправляйся на свой пост.

Она никогда не робела передо мной. Девушка провела пальцем по лбу в издевательском жесте и поклонилась до пояса.

– Как прикажете, Ваше Величество.

Жгучая ненависть, упорная борьба и долгие поиски – все это разом закончилось. Эта мысль почти ошеломляла меня.

Почти.

– Ваши слова, мой король, – напевал Ларссон, стоя на форштевне.

Доносящиеся фразы под поверхностью превращались в песню. Мелодичное течение, которое мы скорее чувствовали, чем слышали.

Вцепившись в рукоятки штурвала, я стиснул их до боли в костяшках пальцев. Стоило мне поднять кулак, как корабль содрогнулся. Постепенно давление моря нарастало, по мере того как Бездна затягивала нас в центр своей неистовой силы.

Земные фейри сделали меня пленником в собственном королевстве, но я все еще оставался владыкой моря, и оно склонилось передо мной.

Змеиная фигура ворвалась в бурлящие потоки Бездны.

Команда разразилась воплями и возгласами удивления, наблюдая, как неистовые волны бьются о корпус. Водоворот морской пены поглощал багровые паруса, а я продолжал держать курс, не сбиваясь с пути, пока судно швыряло все сильнее. Словно проплывая сквозь бушующий шторм, Вечный корабль качался и наклонялся, не теряя направления.

Восторженные выкрики раздавались среди членов экипажа – свидетельство безумия и разврата, с которыми пришлось смириться, дабы выжить в морях нашего королевства. Все ближе и ближе появлялся отблеск поверхности, переходящий в тусклый свет за сердитыми туманами и облаками.

– Держите ровнее! – скомандовал я.

Селин второй раз обмотала грубый канат вокруг запястья, сохраняя паруса в натянутом состоянии, пока мы поднимались навстречу новому морю. Ларссон намертво вцепился в форштевень, выкрикивая приказы команде закрепить болтающиеся снасти. Тэйт стоял за моей спиной, словно молчаливое и омерзительное привидение. Возможно, сейчас его посещали те же жуткие мысли, что и меня – в последний раз мы видели земли фейри, будучи совсем мальчишками, проигравшими войну.

Плененными и ранеными. Не единожды нас чуть не отправили к богам.

Вновь прикрыв глаза, я провел кончиками пальцев по воде: чем ближе мы подходили к противоположной стороне стены, тем спокойнее становились потоки. Одного моего распоряжения хватило, чтобы разгневать море на поверхности.

Я хотел смотреть на проплывающие густые облака над водой, жаждал видеть наш корабль разъяренным призраком в их мире.

Страстное желание пролить кровь, сжечь все дотла охватило меня. Я заставил свою руку направить течение вокруг корабля, чтобы облегчить нам подъем, скрытый, казалось бы, за естественным морским штормом. На волоске от смерти висела целая жизнь, но сегодня нетерпение не станет моей погибелью.

Обжигающее пламя полыхало в груди. Я уже почти забыл, каково это – плыть по этим водам, разучился чувствовать порыв и испытывать неудобства.

– Ублюдки, держите крепче! – прорычала Селин и дико расхохоталась, едва шум стих. Ухватившись за толстые канаты снастей, она вцепилась за поручни корабля, упираясь ногами в образовавшийся хаос.

Давление воды ослабло. Беснующиеся волны приближались.

Я затаил дыхание, пока морские брызги не обдали мое лицо. Корабль пронесся по поверхности в шквале белоснежных волн. Ветер неистово хлестал по красным парусам, где на алом фоне красовался знак Королевства Вечности – змеиный череп и два скрещенных клинка, бешено метавшиеся в шторме.

Как только судно вновь опустилось на поверхность, на палубе воцарилась безмолвная тишина, за исключением падающего дождя и воющего ветра.

Затем, словно внезапно пришло осознание, команда взревела, как раскаты грома. Они потрясали кулаками в воздухе, бросали проклятия в сторону береговой линии, видневшейся сквозь грозовые тучи, пришедшие вместе с нами.

Я тяжело вздохнул. Наконец-то мы оказались здесь. Земные фейри, защищенные стенами и крышами домов, не знавшие бед в своем маленьком драгоценном мире, теперь преподнесены мне для расправы.

– За Короля Вечности! – оглушительно воскликнула Селин, подняв кулак над головой.

Команда незамедлительно последовала ее примеру. Тэйт встретил мой взгляд на главной палубе. Даже в глазах безжалостного кузена его отвращение ко мне сменилось темной жаждой мести.

Ларссон наклонил подбородок, прежде чем запел медленную, мрачную песню.

– Человек ли он? Нет. Мы батрачим, гнием и не спим до тех пор, пока он не пройдет...

Я стоял лицом к берегу и удовлетворенно ухмылялся, в то время как голоса остальных членов команды раздавались над морем:

– Могила моряка – вот чего так жаждет команда нашего короля!

Глава 6

Змей

Упираясь одним ботинком в борт и облокотившись на колено, я стал выжидать.

– Долго еще? – огрызнулся я.

Тэйт снял с руки часы из сплава золота и серебра, с шестеренками, которые при приближении опасности тикали быстрее, давая понять, что времени в обрез.

– Десять курантов.

Стиснув зубы, я снова встретился взглядом с пустым морем. Там, где мы спрятали корабль в глубокой безлюдной бухте у границы Бездны, наступила непроглядная ночь. Сейчас над горизонтом забрезжил бледный рассвет, а двое из моей команды еще не вернулись с небольшой разведки на берегу.

Они были хитры и терпеливы. Спокойно, на любое исследование территории требуется время.

Однако желание немедленно действовать прожгло дыру в моих внутренностях. С каждым вздохом риск упустить столь долгожданный шанс из-за нетерпения становился все ближе к исполнению.

– Эй! Вот они! – Толстомордый человек с костяными кольцами в ушах тыкал пальцем с кормы в туманную дымку облаков.

Больше не сопротивляясь хромоте, поскольку команда уже все заметила, я просто шел по палубе, ускоряя с каждым шагом темп. Командир передал мне черно-золотую подзорную трубу. Прикрыв один глаз, я вглядывался, пока не обнаружил тень гребной лодки, пробивающейся сквозь волны.

Захлопнув подзорную трубу, я отдал приказ:

– Тащите их на борт. Шевелите задницами, ублюдки!

Сапоги громко застучали по сырому дереву. Ворча и чертыхаясь, они подняли тяжелую костяную решетку над нижней палубой. Полдюжины мужчин спустились по ступенькам лестницы через люк, чтобы встретить их под палубой.

Положив ладони на борт, я выглянул за край и стал ждать, пока откроется потайная дверь в толстой выступающей части корпуса.

Корабли морского народа являлись настоящими шедеврами: даже самый простой рыбацкий шлюп был выточен из грудной клетки мощного кита или трупа древнего морского змея. Трещины и щели заполнялись морским дубом – мягким деревом, гнущимся, не поддающимся натиску приливов и не пропускающим сырость в течение сотни лет, пока не появлялись ракушки и гниль, которые необходимо было счищать.

С остовом из костей и морского дуба корабли преодолевали приливы с невероятной скоростью, ловкостью и бесшумностью.

Но Вечный корабль был судном, созданным для богов.

Судно настолько могущественное, что могло пересечь Бездну, не сломав ни одной мачты. Багровые паруса были сшиты из толстой парусины, а в корпус вбита окаменевшая непробиваемая чешуя глубоководных змей.

Самой удобной частью королевского корабля была потайная дверь в корпусе, открывавшаяся для мгновенного принятия лодок, не прибегая к помощи рычагов и такелажа^[3]. Проем также служил для заглатывания воды, а после, извергнув набежавшие приливы во время нашего плавания, дверь закрывалась.

Ларссон греб, а Селин держала фонарь в темноте, направляя его к корпусу. Из всей команды эти двое лучше всех могли слиться с обычными земными фейри. Селин с ее зелеными глазами, а не бледными или красными, как у большинства морских фейри, и Ларссон с его отсутствующим морским голосом. Магия Королевства Вечности жила в голосах его жителей, но некоторые, как Ларссон, не обладали никакими морскими способностями.

Селин высунулась из люка и сбросила с головы капюшон. Я впился ногтями в кожу своих ладоней, пока на плоти не появились глубокие полумесяцы, и все ради того, чтобы не кинуться через весь корабль на встречу с ними.

Селин длинными шагами преодолела расстояние до главной палубы. Ее темные локоны развевались вокруг лица, на котором застыло разочарованное выражение.

– Что? – процедил я сквозь зубы еще до того, как она достигла меня. Терпение иссякло; сейчас слишком много поставлено на карту, и у меня было что терять.

– Я расскажу о наших результатах, когда ты перестанешь смотреть на меня так, словно собираешься вырвать мне глаза. – Селин выразительно изогнула бровь. Она была единственной, кому могло сойти с рук подобное общение со мной, но у нее хватило ума произнести все шепотом.

От нетерпения гло́тка сжалась, но я смог говорить, не выплевывая слова.

– Что же ты узнала?

– Здесь бесчисленное количество людей. Если мы подойдем слишком близко, корабль рискует быть настигнутым их воинами. Следует направить шлюпки к докам на северной стороне острова. Там, похоже, вовсю идет праздник, а вместе с ним и открытый торговый рынок. – Селин быстро вздохнула. – Мы сможем причалить там и войти как торговцы.

Я всегда мечтал, что такой знаменательный день наполнится истошными криками и ужасом при виде багровых парусов, прорвавшихся сквозь туман. Хотел, чтобы земные фейри осознали, что пришло их время для расплаты. Я прикрыл глаза от встречного ветра. Сейчас важнее всего – найти мантию отца и отвоевать ее у короля Ночного народа.

Она звала меня, и я не собирался уходить с пустыми руками.

– Предоставь мне штурвал, Эрик, – сказал Тэйт низким голосом. – Я спрячу корабль.

Моя щека нервно дернулась. Я не удостоил его и взглядом, но в этом не было необходимости, поскольку он уже знал ответ. Мое доверие нелегко было заслужить, но невозможно бесконечно отрицать, что Тэйт хранил глубокую преданность кораблю и нашему королевству.

Не говоря уже о том, что он связан со мной кровными узами, как его отец был связан с моим, которые заботились о том, чтобы Король Вечности никогда не встретил свою гибель.

Не оборачиваясь, я махнул рукой и сказал:

– Готовьте лодки.

Доки земных фейри уже находились от нас в одном шаге. Селин, Ларссон и еще несколько человек из команды громко кричали, притворяясь только что прибывшими торговцами. Однако меня охватил паралич.

– Эрик! – Ларссон наклонил голову. – Найдите способ слиться с толпой, пока вас не узнали.

Узнали. И все потому, что я был здесь слишком много раз. Сражался с этими людьми, чувствовал их сталь на своей коже.

Моя челюсть беспокойно пульсировала. Эта тяжесть в крови была не более чем слабым, жалким страхом. Экипаж был кровно связан обязательством служить Вечному кораблю. И все же, если бы мои люди увидели, что я трясусь, как мальчишка, собирающийся обмочить штаны, они, не сомневаюсь, нашли бы способ поднять мятеж.

– Ты вправе находиться здесь. – Вот только раздавшийся голос не принадлежал Ларссону, поскольку второй командир растворился в толпе в десяти шагах от нас. Селин, надвинув шляпу на лоб, играла роль лодочника, привязывающего уже закрепленную лодку к причалу. – Ты боролся за этот долгожданный момент, так теперь возьми то, что принадлежит только тебе, пока у них не появился еще один шанс вновь заточить тебя.

Мои глаза напряженно сощурились. Охвативший меня гнев не столько был направлен на Селин, сколько на произнесенную из уст девушки правду, и я возненавидел услышанные слова.

Подтянувшись с помощью снастей шхуны, я втащил свое тело на причал. Еще один вдох, потом два, и мои легкие втянули в себя воздух земли. Он отличался от нашего, но во многом оставался таким же. Душистый и ароматный. Однако здесь не чувствовалось прохладных ветров моего королевства, кожа ощущала больше тепла, а нос заполняли пряные травы и приторно-сладкие запахи.

Трикорн остался на корабле, а вязаная шерстяная шапка прикрывала черный платок на голове. Вынутое из уха золотое кольцо было спрятано в штаны, а тесак с рубиновой рукоятью находился в руках Тэйта вместе с веской угрозой, что он лишится этих самых рук, если на клинке появится хоть одна царапина.

Мы вооружились за счет пиратских запасов, добытых в старых битвах с земными фейри: мечи, топоры, кинжалы и несколько видов странного оружия из черной стали были награблены за века до того, как Бездна закрылась.

– Вот. – Селин протянула мне небольшой стеклянный пузырек с мутной жидкостью внутри. – Для глаз.

Она поднесла флакон к своим глазам, капнув несколько капель. Хоть острые зубы спрятаны, простая одежда не выделялась из толпы, а на поясе не висел клинок, но самым заметным признаком, доказывающим, что здесь мне не место, являлись глаза.

Я моргнул, почувствовав жжение, а затем швырнул склянку в волны.

– Ну? – Я раскрыл руки, повернувшись лицом к Селин.

– Всего лишь обычный, ничем не примечательный земной фейри. – Она поправила толстый пояс на рваном платье. Без сомнений, при первой же возможности девушка сожжет ненавистное одеяние.

С мешком краденого зерна, перекинутым через плечо, я шагнул навстречу потоку толпы.

Ларссон вернулся к нам и занял место слева от меня. Опустив голову, он держал между зубами соломинку, а черная полоска кожи стягивала его темные волосы на затылке. Селин заняла место по другую сторону, прекрасно вжившись в свою роль. Невинная девушка, потрясенная необъятностью открывшегося зрелища. Немало мужчин останавливалось, чтобы помочь ей поднять простыни, постоянно падавшие из ее рук.

Они были настолько поглощены ее восхвалением, что не обращали внимания на ее длинные пальцы, ловко выхватывавшие кошельки из поясов или клинки из ножен.

– Боги, неужели все эти чертовы земные души собрались в одном проклятом месте? – Ларссон нахмурился, когда мы преодолели склон и поднялись по деревянной лестнице, ведущей на торговую площадь. На ней толпились люди, торгуясь, невозмутимо болтая и совершенно не подозревая, что море вновь возвратилось к законному владельцу.

– Поторопимся. Нам нужно найти его спальню.

– Откуда ты знаешь, что земной правитель оставил ее здесь?

– Зов привел нас сюда, не так ли? Значит, он находится именно тут. – Я говорил бодро, но мой рот кривился в довольной ухмылке от осознания, что моя маленькая Певчая птичка не нарушила данное ей слово, пообещав всегда заботиться о ней.

От высоких сооружений на площадь падали огромные тени. Некоторые из них были построены из дерева, другие – из бледного камня. Зеленый мох и немногочисленные ракушки усеивали скалы. На мощеных дорожках стояли телеги и прилавки, заваленные всевозможными товарами: шкурами лесных мамонтов, потрошеными угрями и рыбами, браслетами из дерева и нефрита, яркими масками с перьями и лентами, украшавшими бесстрастные лица.

Деревянная рукоять копья промелькнула прямо передо мной. Не поднимая подбородка, я закатил глаза и встретился взглядом с рослым мужчиной в черном гамбезоне. На его поясе висели мечи, один из которых имел бронзовую воронью рукоятку. Рядом с ним стоял другой, одетый так же, но с двумя шрамами, похожими на следы от когтей, на обеих щеках.

– Чем торгуете? – спросил первый.

– Зерном, – пробормотал Ларссон. Его акцент сменился на что-то изысканное и странное. На борту корабля он разговаривал с постоянным гулом веселья и налетом мрачности.

– На фестивале? – Оба охранника недоуменно переглянулись друг на друга.

– Людей нужно кормить даже на праздниках, разве нет?

Стражники явно насмехались. Первый ткнул пальцем в зажатые в наших руках мешки. Не прошло и нескольких мгновений, как они жестом пригласили нас пройти дальше.

– Добро пожаловать на Багровый фестиваль, продавцы зерна.

Караульные посмеивались над нашей жалкой торговлей. Ни лент, ни золота, конечно, у нас не сыскалось, но мы грабили достаточно долго, и лучшей маскировки, чем неприметность, еще не придумано. Скучный и унылый простолюдин редко удостаивался второго взгляда.

Повсюду царило многоголосье и оживление. Даже самые обычные люди болтали о приближающихся играх и пирах. Что же это за торжество такое?

Чем дальше мы шли по дорогам, огибающим форт, тем сильнее билась кровь в моей голове. Меня тянуло вперед, и я не мог оторваться. Мы были совсем близко.

Как опоздавшим к началу празднества нам пришлось поставить свои мешки рядом с женщиной, рубившей головы долговязых птиц с излишней настойчивостью.

– А я-то думала, что снова останусь одна в этот год. – Используя окровавленный нож, она указала на одну из своих жертв. – Не многим нравится запах речного фазана, а мне кажется, у него приятный терпкий аромат. – Она звонко рассмеялась и смахнула со лба темные, слегка грязные волосы.

– Мы не сторонимся пролитой крови, госпожа, – проворчал Ларссон.

– Продаете овес, да? – Она взмахнула ножом, глядя на наши мешки, а не на птицу.

– Да, – буркнул я, после чего повернулся к ней спиной.

Селин бросила на меня многозначительный взгляд, сообщавший что-то важное, чего я не мог разобрать.

Увидев, что я не шелохнулся, она раздраженно вздохнула и мило улыбнулась женщине.

– Мы еще ни разу не были на фестивале.

– Так вы с королевских вершин Ночного народа? С этих пик трудно спуститься, даже когда спадают морозы.

– Все верно, – ответила Селин. – С вершин. Наконец-то наскребли достаточно денег, чтобы добраться сюда в этом году.

Снова удар, глухой звук, и женщина усмехнулась.

– Так и надо. Все заслуживают праздника. Даже не верится, что Великая война закончилась десять лет назад. А чувствуется, будто всего несколько месяцев.

Мои кулаки сжались от охватившей меня злости.

– А нам кажется, что дольше.

– А, вы живете изолированно от всех на горных вершинах, да?

– Можно и так сказать. – Каждое произнесенное мной слово пропитано горечью.

– Поскольку мы новенькие, – продолжила Селин, устремив на меня испытующий взгляд, – расскажите, что именно происходит сегодня вечером? Вокруг такая суета.

Женщина начала ощипывать своего последнего обезглавленного фазана.

– Черт возьми, дорогая. Как же сильно вы оторваны от нас? Сегодня Первая ночь, а это значит, что в форте будет бал-маскарад.

– Ах да. Теперь я припоминаю, что где-то слышала об этом. – Селин повернулась и многозначительно подмигнула мне.

Вот и наш путь внутрь. Я шагнул к Ларссону и протянул ему несколько медных монет из кошелька Селин.

– Найди что-нибудь, чтобы мы могли слиться с толпой, – приказал я ему. – Пока передние ворота заняты входящими людьми, мы используем это время, чтобы обойти...

Мой голос оборвался, когда наш разговор прервал звонкий женский смех. Словно погрузившись в какой-то необъяснимый транс, я проследил за звуком через плечо Ларссона и успел заметить нескольких скрывающихся охранников, трех мужчин с клинками на поясах, а затем и источник веселья – две девушки вышли на дорогу со стороны одной из лавок.

Обе прелестны, но меня заинтересовала самая высокая из них. Темные, как пролитые чернила, волосы были искусно заплетены в косу и перекинуты через тонкое плечо. Нежная кожа оттенка влажного песка. Уши слегка заостренные, менее выраженные, чем мои, но меня привлекли ее глаза. Никогда мне не забыть эти глаза. Голубые, как самые спокойные лагуны Королевства Вечности.

Я застыл, зачарованный ее редкой красотой.

Когда она смеялась, ее голова откидывалась назад так, что солнце окрашивало ее щеки в бронзовый цвет. Дыхание, мысли, слова – все разом покинуло меня.

Глубоко в груди внезапно зародилась непостижимая тьма. Она была безжалостной, порочной и алчной. Никогда еще я не желал чего-то так неистово. Не понимал, да и не пытался понять подобное влечение к ней, словно стремление скрыться в прохладной воде от палящего солнца.

Такая очаровательная маленькая птичка. Как жаль, что Змей вернулся погубить ее.

– Понравились принцессы, парень? – Женщина, державшая в руках полуощипанную птицу, подошла ко мне. – Я думала, если ты родом с горных вершин, то хотя бы знаком с Ливией.

О, я узнал бы ее из тысячи. Мой рот искривился в зловещей ухмылке.

– Брат редко покидает дом, – вмешалась Селин, несомненно, пытаясь оправдать мои чудачества.

– Ну что ж. Рассмотри хорошенько, – произнесла женщина. – Скорее всего, как только начнется маскарад, больше у нас не выпадет шанса. Когда король и королева Ночного народа уезжают, находится не один самоуверенный юноша, пытающийся украсть сердце у их дочери.

Я резко обернулся.

– Король, ее отец, он уехал?

Нет. Нет, это невозможно. Ведь меня привели сюда. Мантия должна быть у короля. Мне настолько сильно нужна была эта проклятая мантия, что я готов все вокруг уничтожить.

– Покинул нас еще перед вчерашней трапезой, – уточнила она, сплюнув перышко, попавшее ей на язык. – Правители королевств всегда собираются во дворце Кунглига на совет во время праздника.

Проклятье. Мое дыхание стало резким и прерывистым.

Однако в голове моментально родилась идея. Сегодня все границы будут нарушены.

– Женщина, – жестко позвал я.

– Бита, – обиженно ответила она.

– Почему мужчины выжидают отъезда короля, чтобы начать ухаживать за его наследницей?

Бита недовольно фыркнула.

– Потому что стоит хоть одному волоску упасть с головы прекрасной Ливии, и ее отец немедленно заберет твою. Одно ее слово, и он незамедлительно начнет войну. Король души в ней не чает.

Боги, как я надеялся, чтобы все услышанное оказалось правдой, ведь дальнейшие мои действия зависели от этого. Если я не могу добраться до короля, тогда заставлю его прийти ко мне.

Внизу по дороге ее смех снова пронесся сквозь меня, будто падение, после которого понятия не имеешь, чем все закончится. Отсюда я все еще мог разглядеть профиль ее лица, наклон носа, то, как она лукаво покусывает губу.

Отойдя на шаг от Биты, я обхватил Ларссона за шею.

– Как хорошо ты танцуешь, Ларссон?

Его коварная усмешка продемонстрировала блеск белых зубов.

– Так хорошо, как вам угодно, мой король.

– Тогда возьми монету, которую я тебе дал, и позаботься о том, чтобы мы были одеты достойно королевского бала.

Я снова вышел на дорогу, внимательно наблюдая за удаляющейся девушкой.

В любом случае она никогда не принадлежала им. С того самого момента, как Певчая птичка попыталась обратиться к Змею, она стала моей.

Глава 7

Певчая птичка

Большой зал искрился от бесчисленного количества ярких свечей.

Перья моего веера боролись с воздухом, ставшим слишком душным из-за огромной толпы, собравшейся в одном пространстве. Я почесала влажную щеку под черной маской, закрывавшей верхнюю часть лица. Изящная вещица из темного и серебряного кружева с воронеными перьями, развевающимися над бровями.

– Прошу, не позволяй мне пить, как прошлой ночью, Лив. Чувствую себя ужасно. – Мира приподняла золотую маску, а затем поднесла к накрашенным губам фужер со сладким вишневым вином и поморщилась от обжигающего напитка.

Я хихикнула и взяла кубок из ее рук.

– Ты милая маленькая девочка. Может, лучше принести молока?

Поджав губы и борясь с проявляющейся ухмылкой, она легко ткнула меня локтем в бок, а затем устремилась к потоку танцующих пар в бальном зале. Дамы разных дворов облачились в яркие платья всевозможных цветов: полуночный синий, множественные оттенки серебряного и золотого, зеленый мох с черной отделкой и насыщенный бордовый, похожий на переспелую сливу.

Мужчины носили изысканные меха на плечах или туники из мягкого льна и шерсти. На их полированных поясах красовались клинки всех размеров. Кто-то предпочитал топоры, как мой отец, кто-то – мощную секиру, но большинство готовились танцевать всю ночь напролет, держа при себе лишь простые кинжалы.

Фестиваль изобиловал сладостями: яблоками, утопающими в густом сахарном сиропе; булочками, покрытыми глазурью; пирогами с начинкой из сладких ягод; кремовой или терпкой патокой. Из кухонь, расположенных в коридорах, доносились соблазнительные запахи жарящихся на решетках крупных фазанов. Сладкие нотки розмарина и морской соли благоухали в большом зале. Ароматные вина, острые ликеры и пенистые напитки лились рекой.

На сером каменном покрытии мерцали отблески огоньков от сальных свечей, заточенных в серебряных клетках, а от слоя мерцающей пудры на полу весь зал выглядел так, словно его сделали из золота.

Маски скрывали лица гостей, одни больше, другие меньше, но я различала тех, кто был дорог моему сердцу.

Возле пиршественного стола стоял Алексий с многочисленными Рэйфами и дамами, жаждущими тепла воина на ночь. Сандер сидел в десяти шагах от нас с наполненным сосудом в одной руке и не одним письменным торговым соглашением из своих королевств в другой. Его маска была надвинута на лицо, и, едва ли он осознавал, что пришел сюда повеселиться.

Джонаса, предсказуемо, поблизости не оказалось.

– Последний раз я видела этого развратника, направлявшегося в сад и несшего на руках даму в маске козы, – призналась мне Мира, после того как я надавила на нее. Она картинно закатила глаза и снова выхватила фужер из моей руки.

Без сомнений, мы не встретим его до полуденного солнца. У меня заболели ступни от длительного пребывания на месте. Я вышагивала по танцевальному залу, отчаянно желая казаться беззаботной, нестерпимо стремясь уединиться с мужчиной на всю ночь и узнать наконец, каково это – стать немного смелой и рискованной.

Проблема заключалась в том, что каждый приглашавший на танец кавалер невольно вызывал в голове лишь один вопрос: не разговаривал ли он с моим отцом.

Знакомясь со мной, задумывались ли они о власти, престиже или все же обо мне? Интересно ли им узнать, что на территории Ночного народа я расписала окна во всем замке?

Я сомневалась, что кто-то из приглашавших меня на танец заинтересовался моими картинами, из-за которых с приближением рассвета комнаты вспыхивали яркими красками, вызывая улыбки у прислуги и моей семьи. Не будут ли они возражать, если я посреди ночи проснусь с криком оттого, что морские демоны поселили в моей голове ужасающие образы теней и змей? Если бы я позволила им целовать меня, прикасаться ко мне, овладеть мной, узнали бы они, что стали в моей жизни первыми?

Я вздрогнула и тяжело вздохнула. Всегда слишком много думаю и недостаточно делаю. Обещала же Алеку, а главное, самой себе, забыть о тревогах и кошмарах и наслаждаться сегодняшней ночью.

К нам подошел человек в маске с закрученными рогами, как у барана. Он поклонился в пояс и протянул руку Мире.

– Принцесса...

– Тобиас, – укоризненно произнесла она. – Тебе не положено знать, кто я.

– Невозможно, когда вся комната озарена твоей красотой.

Она фыркнула и снова протянула мне свой кубок.

– Лестью в адрес его дочери ты не сможешь заслужить место в совете моего отца. Если так полагаешь, значит, плохо знаешь своего короля. Сначала нужно задобрить мою мать, потом меня, но прежде всего ты должен развлекать его.

– Черт возьми, Мира, ты думаешь, для меня это не очевидно? Король Ари, похоже, не находит мои шутки забавными. – Тобиас наконец сдался. Он посещал уроки с Мирой с тех пор, как они были детьми, и тот никогда не скрывал своих намерений стать высокопоставленным дворянином по правую руку от отца Миры.

– Какая досада. – Она чуть коснулась его носа под маской барана. – Он прекрасно осведомлен о твоей игре, не правда ли? Ты все время пытаешься представить себя моим женихом, Тобиас, но мой отец и все знают, что ты терпеть не можешь женщин.

– Я сделаю для тебя исключение.

– А, так ты считаешь, что мой единственный выбор – это принести тебе клятву в верности?

– С твоим-то темпераментом, – ответил он, задрав нос. – Полагаю, что да.

– Я страшно оскорблена и обязательно сообщу об этом отцу.

– Ты просто невозможна. – Тобиас закрыл глаза и протянул руку.

– Я прошу вас потанцевать со мной, моя ужасная принцесса. Успокойте меня, ведь мы все еще друзья, верно?

Она со вздохом взяла его за руку.

– Полагаю, если нет другого решения.

Я смеялась, наблюдая, как они шли рука об руку, препираясь друг с другом, пока Мира не обернулась, понизив голос:

– Лив, только не оборачивайся, но мне кажется, у тебя появился еще один поклонник.

Она кивнула в дальний конец комнаты, где в тени стоял мужчина, прислонившись плечом к стене. Простая черная маска скрывала его черты от бровей до подбородка, видны были только взъерошенные волны темных волос.

От охватившего меня беспокойства волоски на руках встали дыбом. Отсюда я не могла разглядеть его глаза, но его лицо в маске было устремлено на меня. Только на меня.

Стоило незнакомцу отпрянуть от стены, как мои внутренности завязались в тугой узел. Он провел руками в перчатках по атласной тунике, полностью черной, как и его маска. Я сделала шаг в сторону. В другом конце коридора мужчина повторил мои движения в том же направлении.

Казалось, что воздух вокруг его плеч отравлен смертельной опасностью, а его загадочная личность окутана темнотой и тайной.

Мое сердце колотилось так неистово, что я отчетливо слышала удары в голове. Вновь сделав шаг, я увидела, что чужак незамедлительно повторил за мной. Снова и снова, как волк, нашедший свою добычу.

Его походка была мне незнакома. Окружающая аура наводила на мысль, что он мог быть родом из темных уголков Восточного королевства. Желание спросить Сандера быстро улетучилось – стоило мне сделать еще один шаг, как внезапно появившийся стол преградил путь.

Мой незнакомец маневрировал среди придворных, словно в подводном танце, не сводя с меня пристального взгляда. Мои движения будто подчинились ему, и я не нашла в себе сил остановиться. Даже не попыталась развернуться и сбежать.

Дыхание сбилось, как только он в одно мгновение оказался возле меня.

Достаточно высокий, поэтому пришлось поднять подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. Темно-карие и почти... красные, как самый яркий закат. В течение долгой затянувшейся паузы незнакомец удерживал мой взгляд, изучая меня, разрывая на части, а затем собирая воедино.

Не проронив ни слова, он протянул руку. Молясь, чтобы мужчина не заметил, как дрогнули мои пальцы, я опустила ладонь на теплую кожу его перчаток.

Он произнес низким, похожим на штормовой ветер голосом:

– Потанцуйте со мной, маленькая птичка.

Я смущенно склонила голову. Он тихонько захихикал и слегка потрепал вороненые перья на моей маске. Щеки запылали под ее покровом. Было что-то волнительное в том, что ко мне не обращались как к принцессе или леди. Может, он и притворялся, но мне нравилось, что незнакомец действительно не узнал меня.

Я крепче сжала его руку.

– Сочту за честь.

Моя тень направила меня в центр зала. Как только он убедился, что мы находимся в подходящем месте, то притянул ближе. Не настолько, чтобы наше соприкосновение считалось неуместным, но на достаточном расстоянии, давая понять, что он силен. Под темной одеждой его тело было твердым, широким и мощным. Мои руки скользнули по его плечам. В ответ одна из его крупных ладоней легла на мою спину.

Лиры и свирели заиграли веселую мелодию, и он подхватил ее в такт. В течение нескольких ударов сердца мы смотрели друг другу в глаза, не проронив ни слова.

– Что изменилось? – прервал он тишину, отстраняясь от меня, но все еще сжимая одну мою руку, прежде чем музыка вновь притянула нас обоих.

– Что вы имеете в виду?

Я не видела его рта, но в голосе сменилась тональность, словно на лице проступила улыбка. Незнакомец наклонился ближе, мягко произнося:

– Я наблюдал за вами весь вечер. Ни разу вы не выглядели такой... испуганной с партнером.

– Я не боюсь вас.

– Рад это слышать. Надеюсь, мы еще потанцуем вдвоем. Может быть, и не один раз, не хотелось бы причинять вам беспокойство, маленькая птичка.

Черт, как же он был напряжен.

– Вы не вызываете у меня тревоги. Я просто не могу понять, кто вы.

– То же самое могу сказать и о вас.

Он не знал меня, отчего сразу возникло желание стать смелой и дерзкой. С незнакомцем, от которого веяло силой и тайной, но не знавшим, какой титул отягощает мою кровь, я могла быть кем угодно.

Глубоко сглотнув, я прижалась к нему еще ближе. Заточенный в платье бюст ударился о его грудь. Протяжный выдох послышался из-под маски, а его пальцы спустились ниже, к ложбинке на спине.

– Так кто вы, птичка?

Ощущение чего-то опасного поселилось в сердце.

– Ваша партнерша, полагаю. На некоторое время.

Внезапно он притянул меня ближе, заставив издать глубокий горловой звук, похожий на рык. Незнакомец наклонил свое закрытое маской лицо к моему, и вспыхнувший огонь в его странных глазах горел вожделением.

– Еще одно подобное слово, и мне придется оставить вас у себя дольше, чем на некоторое время.

Он провел носом своей маски по моему горлу. Кожа затрепетала, колени с трудом удерживали тяжесть собственного тела. Между бедрами разлилось тепло, от которого я едва не задохнулась, испытывая неповторимое удовольствие. Впервые я обнаружила влечение к мужчинам с тех пор, как мои девичьи глаза в семилетнем возрасте встретили Стига. Естественно, в душе я не сомневалась, что когда-нибудь принесу обеты воину. Пока не познакомилась с Хьюго Нильссоном на уроках благородного воспитания в мудром девятилетнем возрасте.

Затем сокровенная тяга к мальчику, находившемуся под запретом в этих землях, влечение, скрываемое даже от Алека. Но страстное желание ощутить всем телом этого незнакомца было сильнее, чем давняя мимолетная страсть к Кровавому певцу.

Я мечтала провести ночь в муках наслаждения, и мужчина с такой аурой, несомненно, знал, как осуществить подобное.

Второй, четвертый, и вот уже на пятом танце я все цеплялась за своего чужестранца. Время, казалось, не имело никакого значения. Он говорил мало, в основном интересовался мной, но иногда, когда мы спотыкались или моя пятка наступала на его носок, он пытался сдержать смех, пока я не откидывала голову назад и не начинала смеяться за нас обоих.

– Вы говорите, что рисуете? – спросил он, когда мелодия снова замедлилась. – Расскажите подробнее.

Непривычно, что кто-то, не считая моих друзей, расспрашивает об интересующих меня вещах. Мой незнакомец занимался этим во время всех совместных танцев. В ответ я обнажала душу, рассказывая о самых дорогих сердцу вещах: рыбалка с ножами и копьями вместо сетей, цветы и мягкая трава, рисование.

Я прочистила горло.

– Как ни странно, но я начала рисовать для развлечения своего младшего брата, когда тот был еще совсем крохой, и с тех пор больше не останавливалась. Я расписываю окна и покрываю их тонким глянцем, а когда лак высыхает и солнечные лучи попадают на стекло, кажется, что окунаешься в волшебную сказку.

Его пальцы пробежались по моему позвоночнику, ощупывая каждую выемку.

– Возможно, вы удостоите меня чести и покажете мне эти картинки на окнах?

Боги, неужели я сделаю это? Во рту пересохло, кровь бешено запульсировала в жилах, и я коснулась липкой ладонью его груди.

– Я... я разрисовала окна форта в... в моих покоях. Если вы желаете посмотреть на них...

Его пальцы сжались, больно впиваясь в мое бедро.

– Ведите за собой, маленькая птичка.

Дыши. Сосредоточься. Я сделала шаг назад.

– Дайте мне минутку, чтобы... чтобы предупредить подругу, куда я ушла. Не хочу волновать ее без причины.

Он вскинул подбородок.

– Я буду ждать вас в коридоре.

Я быстро отвернулась, потому что очередной испепеляющий взгляд с его стороны мог бы убедить мой рассудок, что все зашло слишком далеко. Незнакомец? Смогу ли я это сделать? Прошло несколько мгновений без его присутствия, и сердце сломило разум: да. Я буду жалеть до конца жизни, если не испытаю близость этого мужчины хоть еще немного.

– Мира. – Я коснулась ее плеча, обнаружив, что она все еще спорит с Тобиасом о чем-то несерьезном, свойственном только давним товарищам по детским играм.

– Ливи. – Она схватила меня за руку и резко потянула вниз. Мне пришлось наклониться, уменьшившись на полголовы, чтобы она прошептала на ухо: – Я даже не вижу лица этого человека, но он точно хочет откусить от тебя кусочек.

Я усмехнулась, взяла ее руку и крепко сжала.

– Будем надеяться, что это произойдет. Я... Я отведу его в свои покои. Сейчас же.

Губы Миры от услышанного чуть приоткрылись.

– Лив, ты уверена? Просто ты еще не...

– Знаю. – Я крепче прижалась к ней. – Мне хочется это сделать, и если все не произойдет сегодня, то на рассвете я прокляну себя.

Она одобрительно фыркнула.

– Тогда вперед, но, возможно, ты все же будешь проклинать его утром, если он не в курсе, как правильно это делается.

Моя лучшая подруга Мира всегда знала, как придать храбрости. Никого и никогда она не отговаривала от наших очередных безумных идей, лишь стояла рядом, готовая подхватить в случае падения.

– Я просто хотела, чтобы ты знала, где и как меня найти.

– Очень мудро. Отличный первый шаг. Если ты исчезнешь, я буду знать, кого убить.

– Боги, Мира! – Тобиас застонал. – Сколько вина ты уже выпила?

Она отмахнулась от него и хитро ухмыльнулась.

– Удачи, Лив. Я жду от тебя подробностей.

Я быстро обняла ее и, отстранившись, прошептала:

– Ни слова Джонасу.

Она тихо хихикнула.

– Боюсь, мужчина может учуять, что женщина уже побывала в постели. Он сразу догадается. Приготовься.

Мое тело пылало в предвкушении, пробираясь сквозь пары танцующих, пока я не выскользнула в тень заднего коридора. Дважды посмотрев по сторонам и никого не заметив, я, тяжело вздохнув, опустила плечи.

– Неужели вы думали, что я покину вас, маленькая птичка? – Пальцы, облаченные в перчатки, прошлись по моей руке.

– На мгновение я решила, что вам лучше всего так и поступить, – прошептала я.

Негромкий смех сорвался с его губ, когда он обхватил меня за талию, прижимая мою спину к своей груди.

– Клянусь, я долго ждал столь идеального момента, как этот.

Глава 8

Певчая птичка

Никогда еще подъем в башню моей семьи не отнимал столько времени. Позади меня незнакомец, все еще скрытый под маской, держался за мою руку, рассматривая каменную лестницу по мере того, как мы приближались к покоям.

– Башня, – сказал он, едва мы добрались до вершины. – Вы из высшего общества?

Узнай он, что в будущем мне предстоит стать королевой, изменилось бы его решение? К такому исходу я не была готова.

– Мой отец – дворянин. Вас это пугает?

Я вскрикнула от неожиданности, стоило ему обхватить меня за талию и прижать спиной к холодной каменной стене в двух шагах от двери комнаты. Он вновь медленно прошелся носом от маски по моему горлу. Я резко и тяжело вздохнула, когда его рука скользнула по ребрам, а большой палец коснулся нижней части груди.

Такое простое прикосновение, а тело уже изогнулось, требуя большего.

– Если бы я считал себя мудрым человеком, то сначала переговорил бы с твоим отцом. – Его большой палец потянулся выше, поглаживая затвердевший сосок через лиф. – Но сперва предпочту иметь дело с тобой.

Я испустила прерывистый вздох, едва он провел основанием ладони по тем же местам, что и большим пальцем, так и не прикоснувшись к моей груди полностью. Эта дразнящая игра намекала на то, что он, вероятно, собирается сделать за закрытыми дверями.

Я занесла руку за спину, пока моя кисть не уперлась в замок. Раздался громкий щелчок, и мой незнакомец отступил. Схватив меня за запястье, он направился в комнату.

Едва закрылась тяжелая дверь, мужчина снова прижал меня к стене, заключив мое тело в клетку. Я резко вздохнула, почувствовав, как его нога скользнула между бедер. Хоть платье и было многослойным, но когда он наклонился ко мне и его нога стала неистово тереться о мою пульсирующую плоть, из горла вырвался тихий стон от получаемого удовольствия.

– Позволь мне взглянуть на тебя. – Он запустил пальцы под мою маску.

Я схватила его за запястья.

– Тогда и ты сними.

– Скоро, но не сейчас. – В его голосе послышалась едва заметная усмешка.

Из-под воротника выглядывали несколько краев бледных затянувшихся шрамов. Возможно, он был Рэйфом и догадался, кем я являюсь на самом деле, но полагал, что расстояние между нашими титулами никогда не позволит нам соприкоснуться настолько близко.

Звания и классы волновали меня в последнюю очередь, и я была готова принять его правила игры. Ничто столь банальное, как маска, не заставило бы меня прекратить начатое. Совсем другое дело – перчатки. Я страстно желала прикосновения кожи к коже, хотела почувствовать, какие у него руки – твердые или нежные, гладкие или мозолистые.

Осторожно незнакомец приподнял мою маску. Затаив дыхание, я напряженно ожидала осознания, а может, и внезапной перемены настроения. Но ничего подобного не произошло.

Его глаза изменились, намекая на ухмылку под маской, и он поднес ладонь к моей щеке.

– Ты прекрасна.

Он провел пальцами по линии моей скулы, неотрывно спускаясь по горлу, пока не добрался до края декольте, засунув кончики под лиф. Стоило опустить их ниже, и большая часть груди была бы обнажена.

Мужчина прижал свои бедра к моим, усиливая обжигающее прикосновение. В ответ я сильнее уткнулась в него, требуя как можно больше действий с его стороны и проклиная все слои одежды между нами.

Незнакомец собрал в охапку платье и стянул с ног нижнюю юбку.

– Если хочешь большего, моя маленькая птичка, тебе нужно только попросить.

– Я хочу... – Не договорив, я ахнула, когда его большой палец коснулся внутренней стороны бедра. Гладкая рука, облаченная в кожаную перчатку, оказалась в опасной близости от моего возбудившегося центра.

– Чего ты хочешь?

– Тебя, – выдохнула я.

– Уверена?

– Да. – Я подалась к незнакомцу, страстно нуждаясь в его прикосновениях.

Одним быстрым движением чужак перехватил мои запястья своей властной рукой и прижал их над моей головой. Удивленный визг перешел в стон, когда он подался вперед, слегка изменив положение, и крепкие мышцы его ноги оказались между моими бедрами, вызвав незнакомый прилив ощущений.

Голова стремительно закружилась, и я едва заметила, что рукава задрались, а его большой палец осторожно поглаживал выжженный шрам возле локтя.

– Что у нас тут? Руна связывания? – Его взгляд был прикован к знаку.

Он заметил проявившиеся прямые линии руны, и это только усилило мою тревогу, что я совершила что-то ужасно непоправимое, коснувшись границ Бездны. В обычные дни след был блеклым, но после возвращения с берега прошлой ночью он стал красным и ярко выраженным.

– Ничего страшного. Лишь моя неуклюжесть и синяк в доказательство.

Черт возьми, пускай на этом все и закончится. Опасения по поводу Бездны и руны не должны были отвлекать меня от столь долгожданного момента и рук этого мужчины на моем теле.

Он гладил пальцем по контуру руны на протяжении еще нескольких ударов сердца. Его внимание следовало вернуть, и я, медленно покачиваясь, прижалась к его бедрам. Медно-красные глаза моментально обратили на меня внимание.

– Покажи мне свое лицо.

На мгновение он, казалось, задумался над высказанной просьбой.

– В таком случае сыграем в игру, маленькая птичка. Я скажу две правды и одну заведомую ложь. Угадай обман, и я сделаю все что пожелаешь. Ошибешься, выполнишь мои требования. Согласна?

О боги.

Поскольку пауза затянулась, он наклонил голову, сказав:

– Боишься?

Ужас сковал меня до самых костей.

Я совершенно не осознавала, был ли это страх, что незнакомец причинит мне боль или что утром я стану не нужна никому другому. Пропасть оказалась слишком близко, и необходимо решить прямо сейчас, прыгнуть через край или остаться прежней. Удобной для всех.

– Согласна, – наконец пролепетала я.

– Чудесно. – Он подвинулся так, что его бедра оказались вплотную к моим, а затем снова провел ладонью по внутренней стороне и перехватил мою ногу, обвив ею свою талию. – У тебя есть семья, но я – последний из рода.

Мое сердце невыносимо защемило. Столь трогательное признание от едва знакомого мужчины. Его рука в перчатке продолжала ласкать чувствительную, нежную кожу. Едва он ущипнул меня, как из горла вырвался вздох удовольствия. Незнакомец хотел подразнить меня, но мою кровь почему-то всколыхнула острая боль.

– Следующая, – произнес он грубым голосом. Рука снова начала мучительное восхождение к моему центру. – Моя магия вызывает паническую дрожь у других, поэтому я крайне осторожен в ее использовании.

– И как же проявляется твой хаос? – Мой разум подсказал, что, возможно, он не фейри из Ночного народа. – Я имею в виду, в чем заключается твоя магия?

– Ах, не могу рассказать пока, иначе это испортит игру. – Он лукаво усмехнулся и отпустил запястья, чтобы обнять меня за талию, как вдруг его едва заметный жест большого пальца нашел влажный центр в моем теле. Я резко втянула воздух и вцепилась в его плечи, как в балласт, попавший в бушующий водоворот.

– С самого детства, – продолжал он, ласково поглаживая мою чувствительную плоть, – у меня была любимая сказка. Возможно, ты ее знаешь.

– Что... что за сказка?

– Не приходилось ли тебе слышать сказку о Певчей птичке и морском Змее?

Мое тело неожиданно замерло, застыв на месте. Он тоже перестал шевелиться, вцепившись пальцами в мое бедро безжалостной хваткой.

– Ты знаешь ее? – задал он вопрос жестким голосом.

– Мне... мне кажется, да. – От ужаса волосы зашевелились на затылке.

– А ты в курсе, чем на самом деле все закончилось?

Я быстро покачала головой.

Он громко расхохотался, но только в этом смехе прежняя нежность уступила проявившейся жестокости.

– Ты уже трижды солгала мне, Певчая птичка.

– Как ты меня назвал?

– А разве ты не хотела ей быть, Певчей птичкой, которую в конце не погубил Змей?

Он извлек бечевку, висевшую у него на шее и скрываемую туникой, а на ее конце – серебряная ласточка. Такая же яркая и гладкая, как в тот день, когда я бросила ее мальчику, заключенному в темнице.

Кровь застыла в моих жилах. Не успела я и глазом моргнуть, как его палец покинул ужасно интимное место под платьем и уперся в край маски. Время остановилось, когда в поле зрения попала заросшая щетиной челюсть, шрам, рассекавший верхнюю губу, пока соблазнительные глаза не стали безжалостными и порочными.

Маска с грохотом свалилась на пол.

Невозможно.

Мой рот открылся, прежде чем разум успел заставить его замолчать.

– Кровавый певец.

Его губы изогнулись в свирепом оскале. Острые, слегка удлиненные зубы вызвали в моей груди приступ панического страха.

– Ну здравствуй, любовь моя. Я же обещал, что приду за тобой. Ты уже поняла мою ложь? А я раскусил твою.

Поскольку он держал меня на одной ноге, мне с трудом удалось высвободиться из его захвата. Я закричала, падая на пол, и в следующее мгновение Кровавый певец перевернул меня на спину, а его тело навалилось сверху.

– Синяк? Так вот что у тебя на руке? Нет, не думаю. – Он задрал рукав своей туники и провел по руке, где под сгибом локтя виднелся шрам, идентичный моему. Та же самая руна, изображенная в прекрасном филигранном узоре. Бладсингер прислонил свое лицо к моей щеке. – Где мантия? Ты обещала сберечь ее.

Он расправится со мной, едва узнав правду. Я дернулась, пытаясь вырваться из его тисков. Эрик лишь крепче вцепился в меня, сжав запястья.

– Чего ты так боишься? Неужели передумала снова со мной встретиться?

– Иди к черту, – выплюнула я.

– Это невежливо, дорогая. – Крик вырвался из моего горла, когда он схватил меня за подбородок. – Спрошу еще раз. Где. Находится. Моя мантия?

– Я не знаю.

– Ты не знаешь. – Бладсингер разочарованно щелкнул языком. – А вот твой отец, несомненно, в курсе, верно, Певчая птичка?

Я нервно поджала губы. Он сошел с ума, решив, что я возложу свои ошибки к ногам отца. Ни за что на свете не пожертвовала бы кем-то из своей семьи.

В ответ на мое продолжительное молчание он разразился ехидным смехом.

– Этого достаточно. Поднимайся.

Давно пора, мои дьявольские инстинкты напомнили, что я дочь воинов. Вместо повиновения я вцепилась ногтями в его лицо. Он, перехватив кисти, задрал руки над моей головой. В отместку я начала брыкаться изо всех сил, но Кровавый певец прижался всем своим телом. Мое колено искало слабое место, но прежде чем я успела высвободить ногу, Бладсингер приставил стилет^[4] к моему горлу.

– Довольно. Все эти годы я полагал, что ты мечтаешь поскорее убраться отсюда.

Оскалив зубы, я прижалась лбом к его лбу.

– Тронь меня, и мой отец выследит тебя до самых глубин твоего адского королевства.

Его раскатистый смех отдавался по моему телу.

– О, милая. – Бладсингер провел пальцами, облаченными в перчатки, по моей щеке. – Именно на это я и рассчитываю.

Ублюдок схватил меня за волосы и рывком поставил на ноги. Я отчаянно кричала и билась, а в следующее мгновение мои запястья оказались стянуты мягким черным платком. Он то сплетал, то расплетал ткань, словно цепи, вокруг моей кожи. Я яростно сопротивлялась и дергала руками, но он, что-то мурлыкая себе под нос, крепче сжимал мои кисти. Подонок явно наслаждался борьбой.

Закончив связывать, Кровавый певец прижал меня к своей груди.

– Давай прогуляемся.

Я плюнула ему в лицо.

Издав отвратительный смешок, он схватил меня за подбородок, выгнув шею.

– Выслушай хорошенько все варианты дальнейших событий. Идешь со мной, или я прикажу своей команде перерезать всех до единого. Клянусь, эти пьяные фейри внизу даже не заметят их появления. Я обязательно натравлю самых отчаявшихся на эту твою милую подружку.

– Ты мерзавец.

Он толкнул меня спиной к стене, и от этого удара перехватило дыхание.

– Я пообещаю тебе кое-что, моя маленькая Певчая птичка.

Мой взгляд был устремлен на его прямой нос. Вблизи я могла различить слабые веснушки на его нежно-коричневой коже. Поневоле легкие наполнились его необычным запахом: соли, кожи и чего-то сладкого, будто сахарная глазурь. Бладсингер прижался губами к моей щеке. Мои кулаки сжались от злости, едва он прошептал:

– Тебя будет приятно сломать.

Следующие мгновения пронеслись как в тумане. Морской король выхватил из подсвечника огарок свечи и потащил меня к окну. Мои возгласы наконец-то привлекли гулкие шаги, раздававшиеся по извилистым ступеням башни. Стражники выкрикивали команды, из их уст доносилось мое имя.

– Это морской фэ... – Слова оборвались, как только грубая ладонь Бладсингера закрыла мне рот.

– Я бы не отказался от более деликатного подхода. – Он покачал головой, слегка разочаровавшись сложившимися обстоятельствами, и замер у окна.

Лунный свет пробивался сквозь матовую краску на стекле, освещая прошлогоднюю картину, на которой запечатлены огромные заросли красных роз и высокие зеленые волны.

Почти ласково Бладсингер отодвинул защелку и распахнул окно. Я наполовину ожидала увидеть его довольную ухмылку при разрушении первой части моего мира.

Он поднес свечу к нижней планке крыши. На ее поверхности что-то блеснуло, и от прикосновения искры по деревянным рейкам побежало яркое пламя.

– Нет! – Я отчаянно вырывалась, пока он не выставил меня в окно.

Эрик Бладсингер взял в руки платок, связывающий мои запястья, и подмигнул мне, после чего перемахнул вместе со мной через одну из толстых балок в направлении, противоположном тому, где полыхало пламя, быстро поглощавшее весь мой мир.

Глава 9

Певчая птичка

Еще десять шагов, и гости из преисподней разрушили давно устоявшийся мир. Пламя за нашими спинами устремилось в бархатную ночь, и ее отблески заиграли по двору в жестоком багровом танце. Из теней на свет вышли десятки и десятки призрачных фигур.

Морские фейри ворвались в форт.

Со сторожевых башен донеслись сигнальные звуки горнов, и воины Рэйфа храбро ринулись им навстречу. Горькие слезы застилали глаза, но я не позволила ни капле скатиться по щекам. Нужно было оставаться начеку, не теряя бдительности, и в любой момент ухватиться за шанс перебить Бладсингеру пальцы, вырвать глаз или переломить запястье.

Я в ужасе вздрогнула, когда истошные крики, доносившиеся из большого зала, застали меня врасплох, ведь там находились дорогие моему сердцу люди.

Кровавый певец подтолкнул меня к краю крыши башни, его сильная рука сомкнулась вокруг моей талии.

– Держись крепче, дорогая.

Без предупреждения он перебросил нас через край. Мой пронзительный крик заглушил звон разбитого стекла и грохот вспыхнувших бочек. Под ногами внезапно оказалась слишком мягкая и одновременно колючая земля.

Бладсингер усадил нас в повозку с зерном, которого раньше там не было. Я поперхнулась соломой и черствым овсом и не успела перевести дух, как телега рванулась вперед.

С лавки погонщика донесся женский вопль восторга. Накинув капюшон, она хлестала поводьями старого дряхлого мула. Животное протестующе замычало, но ускорило шаг.

– Проклятая тварь! Ты на суше, так беги быстрее!

Тележка загрохотала по мощеным дорожкам. Я попыталась дотянуться до бортика, собираясь перекинуть себя через него, но меня отбросило назад.

Кровавый певец схватил меня за лодыжку.

– Никаких глупых поступков, Певчая птичка.

– Нет, – огрызнулась я. – Лишь мудрые.

Зарычав, я приподняла одно колено и врезала ему по ноге со всей силы, на которую только была способна под таким наклоном.

– Черт возьми! – Он схватился за пострадавшую конечность, челюсть перекосило от распространяющейся боли, но мужчина быстро выпрямился. Его налитые кровью глаза вспыхнули от гнева. Бладсингер вскарабкался на солому, поняв, что я замышляю, еще до того, как я предприняла попытку.

Он действовал быстро, но недостаточно.

Спотыкаясь, я добралась до бортика повозки, закрыла глаза и решительно бросилась вниз. Небрежно и неумело. Оставалось только молиться, чтобы мою голову не раздавило несущимися колесами. Приземлившись на мощеную дорогу лицом вниз, я прижала завязанные запястья к сердцу.

Шевелись. Шевелись. Поднявшись на ноги, я помчалась вперед, не оглядываясь через плечо; мой разум оценивал ситуацию. В форте царил полнейший хаос: все банкетные столы опрокинуты; огненные языки лизали стены башни; дамы спотыкались в своих роскошных нарядах; блеск масок мерцал в живых изгородях, как золотые звезды.

Команда Кровавого певца шныряла повсюду, словно тучи саранчи на посевах, вырезая наш Рэйф своими клинками. Проклятье, нужно немедленно достать оружие. Из меня не вышло бы настоящего воина, но я вполне могла постоять за себя. Сумбурные мысли переключились на Рорика и других детей. Безусловно, они находились под охраной, но, если Рэйф стянулся сюда на битву, нужно было отвести малышей в безопасное место.

Пригнув голову, я помчалась по краю двора, отчаянно выхватывая взглядом Алека, Миру или близнецов. Они обязательно должны были выжить, ведь на меньшее я не согласна.

В двадцати шагах находились нетронутые пламенем ворота небольшого дома, где Рорик и его товарищи веселились и играли весь вечер, но ни одного Рэйфа не находилось поблизости, ни единого их следа. Кровь без конца шумела в голове, пока я, ускоряясь с каждым шагом и не обращая внимания на пронзающую боль в мышцах и суставах, торопилась найти хоть кого-нибудь.

– Рори!

Голос сорвался на крик, когда две крепкие руки вцепились в мою талию. Я неистово брыкалась и размахивала связанными запястьями, пока ладонь не зажала мне рот, а нож не уперся в ребра.

– Тише. Позже будет время для истошного визга. – В мужском голосе прозвучала смертельная угроза, отдававшая мрачностью и безразличностью. Под напором лезвия, едва распоровшего кожу, выступило немного крови, но если бы я продолжала метаться, то, не сомневаюсь, сердце неизбежно встретилось бы с острием.

Он тащил меня за собой вдоль стены форта к каменной коптильне, его дыхание стало тяжелым, почти изнуряющим. Лесные запахи пропитали пот на моем лбу и кровь на его руках.

Обхватив меня за талию, Бладсингер прижал мое тело к своей груди, закрыв ладонью рот и нос.

– Глупые игры приводят к опасным последствиям, – прошипел он возле уха. – Помни об этом.

Я резко топнула ногой по его ботинку, вывернулась из захвата и потянулась к клинку в его руке. Лицо Кровавого певца перекосилось от гнева, как только я ухватилась за рукоять. Со связанными запястьями мне было не совладать с ним, и он с остервенением выдернул нож.

Его ладонь, обхватившая мое горло, сдавила кожу. Не настолько, чтобы перекрыть доступ воздуху, но достаточно, чтобы ставить условия.

– Послушай, любовь моя. Чем скорее ты выполнишь приказ, тем раньше мы оставим твой народ. Меньше погибших. Выбирай.

Каждое сказанное слово подкрадывалось сзади и заставляло задыхаться. Я уйду, и остальные останутся в живых.

Где здесь возможность выбора? И если Бладсингер говорил правду, то на них напали из-за меня.

У меня не было доверия к этому человеку, но он обладал той же меткой, что и я. Не прошло и суток, как я прикоснулась к проклятой Бездне, вызвав тем самым их появление. Это была моя вина, и только моя, и я бы покорно смирилась со своей участью, лишь бы спасти свой народ.

Я открыла рот, собираясь согласиться на его извращенные условия, но меня прервал пронзительный голос, от которого мучительно сжалось сердце.

– Ливи! – Крик Рорика был решительным, но под бравадой скрывалась волна страха. – Ты, отпусти мою сестру.

Бладсингер с размаху толкнул меня, заставив упасть на бедро, голова резко закружилась, а глаза расширились.

– Нет! Рорик, беги!

Мой храбрый и глупый брат прикусил нижнюю губу. Его тощие руки подняли топор, который он, должно быть, нашел на игровом дворе. Слишком тяжелый, чтобы им можно было как следует размахнуться, но он, стиснув зубы, направил его на Кровавого певца.

Морской король наклонил голову, изучающе посмотрев на ребенка.

– Мальчишка очень похож на него.

Его рука сжала рукоять кинжала, но в тот момент, как он сделал шаг, я стремительно вскочила на ноги.

– Нет! – Я бросилась между ними, протягивая, словно в молитве, связанные руки. – Не трогай его. Пожалуйста.

Он перехватил мой настойчивый взгляд, в его странных алых глазах вспыхнул дикий, маниакальный огонь, затем он посмотрел поверх меня на Рорика, отчаянно пытавшегося удержать свой топор.

Я заскулила, почувствовав, как Бладсингер вцепился в мою шею и притянул к себе.

– Не отставай, любимая, или я передумаю и разбросаю его кости по всему королевству.

Эфес его кинжала обрушился на голову Рорика. Я громко закричала, а Кровавый певец, крепко обхватив меня за талию, зажал ладонью рот. Брат неподвижно рухнул на землю, словно только что встретил потусторонний мир, если не считать плавно поднимающейся и опускающейся груди.

– Двигайся. – Бладсингер вцепился в завязанные запястья и повел нас к разразившейся буре.

Шаги были стремительными, несмотря на нескрываемое болезненное состояние его ноги. Он заметно хромал. По правде говоря, я не ожидала, что пинок окажется настолько сильным, однако это давало единственный проблеск надежды, за которую еще можно было ухватиться, пока он окончательно не вырвал меня из моего мира, моего народа.

Мы пробирались сквозь разразившиеся сражения и скрещенные клинки. Мысли сгорали, превращаясь в непроглядный туман, а слезы, не успевая скатиться по щекам, оставались на ресницах. Оцепенение словно щит обволакивало мое тело, отгораживая от доносящихся криков, льющейся крови и пронзительных ударов стали о сталь.

Десятилетие мирной жизни за одну ночь превратилось в кровавую бойню.

Я судорожно вдохнула, так и не заполнив воздухом легкие полностью, и попятилась за морским королем без дальнейшего сопротивления из-за опасения, что он приведет свою угрозу по отношению к Рорику в действие.

– Ливия! – Громкий голос Алексия возвышался над битвой. – У него принцесса Ночного народа! Вперед, вперед, вперед!

Влажный всхлип застрял где-то между моим горлом и носом. Я старалась не смотреть, но один мимолетный взгляд через плечо выхватил яростное выражение лица Алексия. Кузен и полдюжины Рэйфов пробивались сквозь толпу, не переставая выкрикивать мое имя.

Джонас и Сандер тоже находились здесь, их глаза почернели от призрачной магии, и оба отчаянно сражались бок о бок с Алеком. В руках близнецы держали клинки из черной стали, прорезая гамбезоны и грудные клетки, действуя как единый разум.

– Ливи! – душераздирающе закричала Мира.

Она оказалась у края форта, окруженная стражниками своего королевства, и все время орудовала кинжалом, пытаясь вырваться из их хватки. Не желая повиноваться принцессе, они прикрывали ее круглыми деревянными щитами.

Облако клубящихся теней окутало их лица, но оно быстро рассеялось, едва охранник схватил Миру за запястья. Будучи могущественной фейри иллюзий, подруга, без сомнения, пыталась вырваться на свободу с помощью своей магии.

– Ливия, – рыдала она, когда телохранитель сдался и, обхватив принцессу за талию, потащил ее прочь от сражающихся.

Кровавый певец внимательно наблюдал за происходящим со злорадной ухмылкой на лице, словно все, что было задумано его извращенным разумом, претворилось в жизнь.

Яростные волны обрушивались на королевские ворота. Быстрое преодоление столь большого расстояния от внутреннего двора означало, что мы достигли скалистого берега, где разъяренное море билось о белую гальку, лежавшую у основания форта. От накрывшей меня паники все внутренности скрутились в тугой узел. Еще несколько высоких ворот и резкий обрыв – все, что отделяло меня от водной могилы.

– Только взгляни, как многим будет тебя не хватать, любовь моя. – Кровавый певец торжествующе расхохотался. – Как трогательно.

– Эрик, прекрати.

Впервые морской король нерешительно замер, но, быстро овладев собой, одной рукой схватил меня за горло и развернул мое тело перед собой, используя словно щит.

На лестнице, ведущей к одной из сторожевых башен, стоял Стиг, выставив клинок, и смотрел куда-то в сторону Короля Вечности.

– Отпусти ее, парень.

– Воин. – Бладсингер с трудом выговорил это слово, словно оно обожгло ему язык. – Ты стал таким старым.

Какого черта?

– А ты выглядишь довольно потерянным. – Стоило Стигу шагнуть вперед, как Эрик отступил.

– Вот и твой шанс, любовь моя, – прошептал он. – Мне отозвать свою команду или мы еще немного повеселимся?

Я быстро вскинула подбородок.

– Стиг, не приближайся.

– Не могу, принцесса.

– Они забирают меня и уходят. – Мой голос надломился. – Рор рядом с коптильней и...

– Я вас не отпущу. – Челюсть Стига судорожно запульсировала. – Эрик, подумай хорошенько, что ты делаешь.

Прижатая к моей спине грудь Кровавого певца издала очередной раскатистый смех.

– Долгие годы мне больше не о чем было размышлять, воин.

– Ты начинаешь новую войну.

– Наоборот. Я наконец-то покончу с ней. – Он поднес только что сжимавшую мое горло руку к своему рту и спешно прикусил палец, выпустив немного крови.

– Эрик, не надо! – неистово заголосил Стиг.

Бладсингер измазал мою нижнюю губу своей кровью, а затем слизал остатки.

– Лучше не испытывай на вкус эти соблазнительные губы, Певчая птичка, – прошептал он. – Воин, если собираешься рисковать ее шеей, продолжай идти. Но если хочешь, чтобы она дожила до нового рассвета, отступи.

На лице Стига отразилось сокрушительное поражение. Я не понимала связи между капитаном моего отца и Королем Вечности, но его покорность при виде крови подтвердила распускаемые слухи. Эрик Кровавый певец был создан из яда.

Задумавшись, я не заметила, как оказалась возле обрыва, куда привел нас морской король.

– Попрощайся, родная. – Но Эрик не дал мне этого сделать, так как в это же мгновение он взмахнул рукой, и из бухты взметнулась морская вода, в итоге поглотившая нас.

Глава 10

Змей

С приходом рассвета море казалось темницей, а теперь льющийся лунный свет наконец-то обнажил всю его изумительную красоту, его свободу.

Другие фейри при падении, скорее всего, разбились бы об острые скалы, но ради Короля Вечности море всколыхнулось, приветствуя своего истинного повелителя. Моя маленькая Певчая птичка изо всех сил старалась не издавать ни звука, но прежде чем нас пронзил кусающий холод белой пены, из ее горла вырвался истошный крик. Несомненно, она против своей воли прижалась ближе, спрятав лицо на моей шее.

Всего лишь кратковременное прикосновение, но чувствительная, испещренная шрамами плоть на горле отозвалась болью. Впрочем, я не был уверен, что эти ощущения были неприятными. Казалось, что боль хотела забрать мимолетное соприкосновение с девушкой и запечатать его в сердце раз и навсегда, чтобы подсластить гниль, которая останется после.

Очередной неудержимый прилив накрыл нас с головой. Мои глаза оставались закрытыми, а сила, мощь и ярость моря заставляла бешеный пульс успокаиваться. И тут проклятый каблук принцессы снова ударил меня по ноге.

Она непрерывно металась и билась в попытках выбраться на поверхность. Со связанными руками это было непросто, и к тому же ее охватила смертельная паника – последняя отчаянная попытка уцепиться за жизнь. Морские фейри, не погружаясь долго в воду, начинают испытывать слабость на суше, но она не равносильна гибели. Буду ли я страдать, если останусь под палящим солнцем до конца своих дней? Несомненно.

Заманить земных фейри в море – практически то же самое, что бросить их на глубину. Сухопутные фейри не были похожи на смертных, не способных удерживать воздух в своих жалких легких дольше, чем на несколько мгновений. Но в Королевстве Вечности все же чувствовали себя куда лучше, чем морские жители на поверхности. Многие из моего народа были потомками тех благородных времен, когда они царили между сушей и морем.

Другое дело – преодолеть Бездну без помощи морского фейри.

Земные фейри могли остаться в живых, но их беспокоило не столько падение в воду и незамедлительная смерть, сколько жестокость, приручить которую им оказалось не по силам. Связь с течениями не прижилась в их крови, и приливы сделают все возможное, чтобы разодрать незваных гостей на куски, окажись они тут без сопровождения.

Сейчас у принцессы не оставалось причин бояться приливов, но она безостановочно глотала морскую воду.

Так продолжаться больше не могло, а у меня не хватало ни терпения, ни времени ждать, пока она поймет, что потусторонний мир еще не зовет ее к себе.

Она возненавидит меня, на что я и рассчитывал, возможно, даже укусит, но, Боги, нужно было что-то предпринять.

Я схватил рукой одну из ее лодыжек и притянул к себе. Девушка сглотнула, выпустив слишком много воздуха, и уставилась на меня предательским взглядом. Должно быть, в ее прелестной головке роились мрачные мысли. Задушу ли я ее? Уничтожу?

Ничего подобного в мои планы не входило. И все же. Прежде всего нужно пережить неизбежное страдание.

Вместо этого я поцеловал ее.

Как только исчезло первое потрясение от внезапной близости, принцесса кинулась на меня, вцепившись ногтями в мое лицо. Как и ожидалось, она переключила свою борьбу с давлением моря на похитителя.

Я отстранился, быстро перехватывая ее подбородок.

– Ты хочешь дышать, Певчая птичка? Или я позволю Бездне раздавить твои легкие? Медленно.

Ее глаза широко распахнулись. Если для меня мой голос под волнами был низким гулом, то как он звучал для нее?

Усмехнувшись, я провел носом по ее щеке.

– Я дам тебе возможность дышать, но только если ты будешь хорошо себя вести.

Ходили легенды о поцелуе морских певцов, благодаря которому сухопутный странник, любимый ими больше, чем море, обретал бесконечное дыхание. Незачем говорить, что это наглая ложь. Она должна была поверить, что какое-то мистическое заклинание из моих уст остановит ее панику, что, в свою очередь, упростит мне дальнейшее продвижение на корабль. А пока я мог терзать эти сладкие губы. Мне необходимо вытащить наружу ненависть, скрывавшуюся под покровом невинности.

По праву и воле судьбы принцесса принадлежала мне, и я планировал начать действовать прямо сейчас.

Мой язык проскользнул сквозь зубы и пробежался по соленой влаге возле ее рта. Она поджала губы, лицо исказилось в гримасе отвращения. Что за упрямая птичка. В этот раз никаких послаблений, никакой осторожности. Я потребовал ее рот и овладел им. На вкус она напоминала дождь на море, свежий и необузданный. Как и ожидалось, девушка продолжала сопротивляться, пока я не испустил мягкое дыхание на ее язык. Положив руки на ее спину, я почувствовал, как под ладонями пробежала крупная дрожь.

Я предложил еще один вдох, и она с жадностью приняла его.

Магия, способная даровать бесконечное дыхание, была мифом, но... что-то происходило. В крови вспыхнула искра, отразившаяся в руне на моей коже. Тепло, глубоко проникающее в мое сердце, притягивающее ближе и удерживающее меня в ее власти все дольше.

То, что предполагалось как момент терзаний, превратилось в навязчивое желание большего. Еще больше ее вкуса, еще больше ее ласк. Больше.

Странно, но подобным образом отреагировал не только я.

Отвращение исчезло с ее лица, превратившись в нечто более мрачное, почти дикое. Спустя мгновение она прильнула ко мне, будто нуждаясь в тепле моих рук так же отчаянно, как и я. Запястья принцессы были связаны, но ее пальцы обвились вокруг моей туники, притягивая меня к себе. Изящно скользя по течению, она прижалась бедрами к моим.

Черт возьми. Тело боролось с желанием отреагировать, припасть к ней, прежде чем она осознает, что чем дольше я удерживал ее сладкий рот, тем больше я ее желал. Похоть и жажда – слабости, ожидаемые от других, но только не от чертового морского короля.

Проклиная все на свете, я вынудил тело отступить. Когда связь оборвалась, раздражение не заставило себя ждать. Она попыталась отстраниться, в ответ я перехватил платок, завязанный вокруг ее запястий, и рывком вернул девушку на место.

Разочарование, злость на собственную слабость вылились в резкие, язвительные слова.

– Теперь дыши. Будешь сопротивляться, и я отдам тебя команде. Подчинись – и доживешь до другого края Бездны.

Взявшись одной рукой за платок, я поплыл к тени на воде. При нашем приближении темнота рассеялась, и Ливия издала пронзительный крик, выпустив облако пузырьков. Из черных глубин моря поднялись багровые паруса. Оскаленная пасть змеиной фигуры сверкала в лунном свете. На корпусе корабля открылась непробиваемая дверь.

Я провел нас внутрь.

Моя Певчая птичка сдалась, она, практически лишившись сил, позволила мне затащить ее в чрево корабля, будто в ней погас огонек борьбы. Какая досада.

Внутри судна дверь стонала и скрипела, пока тяжелые железные цепи не встали на место. Поглощенная вода стекала по дну и извергалась обратно в прилив. Мы опускались вместе с ней, пока мои ноги не уперлись в пол.

И хотя весь корабль остался под водой, внутри корпуса было не более чем сыро.

Принцесса, сгорбленная и промокшая, плюхнулась у моих ног.

– Вставай. – Я схватил ее за руку. – Ты упустишь свой шанс помахать на прощание.

– Что, я... – Слова оборвались, когда я направился к широкой лестнице.

Корабль резко качнулся, и Ливия ударилась о боковую стену. Инстинктивно я обхватил ее за талию, чтобы удержать в вертикальном положении. Она быстро вдохнула, стоило мне открыть люк на главную палубу, в тот же момент, когда корабль прорезал поверхность.

Нос судна пробивался сквозь прибой навстречу луне как кит, рассекавший волны. Ухватившись за поручень, я прижал ее к себе, пока корабль снова не выровнялся над поверхностью. Она соскользнула с лестницы и вынуждена была вцепиться в меня, чтобы не упасть под палубу. Я звонко рассмеялся, наслаждаясь ее замешательством. Ее ответный взгляд стоил того – темный и полный ненависти.

– И каким же образом ты собираешься перерезать мне горло, Певчая птичка?

– С моей стороны было бы глупо отказываться от своих намерений, – прошипела она. – Клянусь тебе, это будет зрелище, стоящее ожидания.

– Столько яда. – Костяшками пальцев я погладил ее по щеке. – Осторожнее с угрозами преждевременной смерти в мой адрес, любимая, иначе ты можешь украсть мое сердце.

На палубе члены экипажа натягивали снасти, некоторые все еще перелезали через борт после возвращения с суши. При виде меня и моей Певчей птички голоса поднялись в хоре возгласов и насмешек. Большинство из них были направлены земным фейри, запертым в горящем форте, но некоторые оказались смелее и бросали свои ругательства в сторону принцессы.

Ливия не сводила глаз с палубы, со ступенек, ведущих к штурвалу.

Тэйт ухватился за шершавые рукоятки, челюсти крепко сжаты; я даже мог разглядеть его сузившиеся глаза, прикрытые краем шляпы.

– Мантия?

Я развернул Ливию перед собой, положив ладонь на ее живот.

– Скоро, но теперь у нас есть чем торговать.

Тэйт продолжал хмуриться, но в его глазах мелькнул огонек азарта, который он редко демонстрировал. Позади него Селин облокотилась на перила, рядом с ней расположился Ларссон, кровь запеклась у него на подбородке.

Селин, чмокнув губами, слизнула жир с заостренных ногтей, а затем бросила в море кость птицы, украденной с маскарада.

– Какой ценный груз вы нам доставили, мой король.

Селин щелкнула зубами и рассмеялась, когда Ливия испуганно вздрогнула.

Ларссон перекинул кожаный мешочек с монетами между ладонями.

– Эти ублюдки собираются отправиться за нами.

Селин достала из чехла на поясе подзорную трубу и протянула мне. Длинные боевые корабли готовились к отплытию. В отблесках горящего форта виднелись бесконечные воины в доках.

– Они жаждут погони, давайте им ее устроим. – Я снова сложил подзорную трубу и взял штурвал из рук Тэйта.

Держа в одной руке штурвал, в другой – свою Певчую птичку, я повернулся лицом к команде.

– Что скажете, ребята? Готовы показать этим выродкам, что значит преследовать Вечный корабль?

Команда одновременно подняла кулаки и начала жуткую песню.

Мы батрачим, гнием...

Я притянул Ливию к себе.

– Держись за меня. Не хотелось бы потерять тебя по дороге.

Она оскалилась, обнажив зубы.

– Я скорее утону в пучине, чем прикоснусь к тебе.

– Как знаешь, любовь моя. – Я ослабил платок вокруг ее запястий и вернулся к штурвалу. – Поднимайте знамя, ублюдки! Море зовет.

С палубы доносились гул, ворчание и песнопения, когда команда разбегалась по своим местам. Четверо рослых мужчин собрались у грот-мачты и подтянули черный такелаж, поднимая к верхушке паруса потрепанное знамя Королевства Вечности.

Вдалеке раздавались звуки горна и боевые кличи.

Я бросил взгляд через плечо, заметив, как несколько ее людей начали безнадежное преследование. Их странные баркасы на веслах не шли ни в какое сравнение с гладким корпусом Вечного корабля.

Я посмотрел на Ливию.

– Попрощайся, Певчая птичка.

Взмах руки, и резкий порыв ветра подхватил кровавые паруса. Они шумно раскрылись, и корабль рванулся вперед.

Глава 11

Певчая птичка

Попрощаться.

Столь неожиданное требование, в которое мой разум отказывался верить, даже когда Кровавый певец отвернулся, а его крепкие руки сомкнулись на уродливых рукоятках... штурвала? Я не имела никакого представления об этом судне. Первое, что бросалось в глаза – огромные размеры и безвкусный вид. Ни одна поверхность не была идеально отточенной или гладкой. Ничего общего с нашими военными кораблями с их стройными змееподобными каркасами, с прямоугольными парусами, позволяющими поймать необходимый попутный ветер.

По бокам судна торчали черные шипы, напоминавшие сломанные кости, причем края были выгнуты таким образом, что вокруг корпуса образовывался пенящийся след.

Боевым кораблям Рэйфа, какими бы искусными они ни казались, нелегко было бы даже приблизиться к нему.

В душе мелькнула искра надежды, что это чудовище окажется ужасно неповоротливым, и Рэйф успеет перехватить нас перед Бездной. Но она тут же испарилась, как только Бладсингер поднял руку, и неестественный порыв ветра подхватил эти чертовы паруса. Они взметнулись, гулко затрещали и погнали темный корабль вперед.

Я споткнулась, больно ударившись бедром о перила, окружавшие верхний ярус. Это огороженное пространство, похоже, предназначалось для установки странного штурвала. Девушка, стоявшая за спиной, рассмеялась, беззлобно подмигнула и схватилась за одну из веревок.

Мой желудок сжался в тугую, пронизанную острыми шипами спираль. С приближением корабля тени Бездны все больше превращались в нечто иное, где вода неистово кружилась и металась, напоминая кипящий на огне чайник.

Нас, как рыбу, попавшую на крючок, пожирала безжалостная Бездна.

Беглый осмотр палубы показал, что никого, кроме меня, это ничуть не смущает.

Бладсингер негромко напевал возле штурвала пугающую мелодию, похожую больше на зловещее предзнаменование. Его голос звучал удивительно ласково, как будто он пел балладу, посвященную погибшей возлюбленной.

Однако помимо пугавшей красоты в глазах мужчины мелькал зловещий огонек, а шрам, рассекавший губу, придавал жуткое выражение. Он был отвратительным, ничтожным, но я не могла оторвать от него взгляд.

А сейчас мерзавец ловко управлял штурвалом. Там, где корабль раскачивался в одну сторону, он поворачивал рукоятки в противоположную. Его чудовищное судно танцевало в такт с ним.

– Держитесь крепче, парни! Скоро вернемся домой! – Костлявый мужчина разразился злобным хохотом над морскими брызгами, размахивая рваной кожаной шляпой против ветра.

– Последний шанс, Певчая птичка. – Бладсингер протянул одну руку, жестом призывая держаться за него. – Даю слово, я тебя не отпущу.

Демонстративно повернувшись к нему спиной, я решила рискнуть. Черт возьми, Бездна может выплюнуть меня обратно, стоит только упасть за борт.

Или... переломать все кости.

Вокруг было сыро, и хотелось смочить пересохшее горло. Платок, завязанный на запястьях, нещадно натирал кожу. Если бы я оказалась за бортом, как бы поплыла, скованная таким образом?

– Держитесь крепче! – крикнул вновь Кровавый певец команде.

Боги, даже проклятый король держался за острые рукоятки, его колени слегка согнулись.

Громогласный рев Бездны раздавался все ближе. Носовая часть корабля накренилась, и я ударилась о поручни, сердце бешено заколотилось. Проклятье. Мы погружаемся в водоворот. Вода хлынула на палубу, потом на первую мачту, затем на центральную, словно подводное существо заглатывало нас.

Возможно, с рассветом я стану презирать себя, но не успела я толком опомниться, как оказалась прижатой к Бладсингеру, а пальцы вцепились в его тунику. Он не оттолкнул меня в сторону (в последние мгновения возникло подозрение, что так оно и будет), а изящным движением поставил между своим телом и уродливым штурвалом. Обе его руки держали меня в тисках, а сам он продолжал сжимать рукоятки.

– Посмотри на меня, Певчая птичка, – почти ласково произнес он мне в ухо.

Морская вода стремительно ползла вверх по лестнице. Король притянул меня к себе и прижал к груди так, что мой нос столкнулся с его. О боги, его глаза... Хотелось заставить внушить себе, что они отвратительны, но на самом деле от них перехватывало дыхание.

Я возненавидела его еще больше.

Словно прочитав мои противоречивые мысли, он довольно усмехнулся.

– Обхвати меня за шею. Как ты сделала это раньше.

– Мой величайший позор, – прошипела я в ответ, но подчинилась. Подняв связанные запястья над головой, я обвила их вокруг его шеи.

Вода быстро струилась по моим лодыжкам. Как бы ни было сыро, но леденящий холод оказался настоящим потрясением. Теряя равновесие, я крепче вцепилась в шею Бладсингера, держась за него так, словно тот не был будущей причиной моей смерти. Будто он спасет меня от преждевременной гибели.

Его тело напряглось, но не от моего прикосновения, он просто перестал вращать штурвал и застыл, пока Бездна стремительно поглощала нас. Пока не исчезли вся ослепительная красота и чудеса моего мира.

Глава 12

Певчая птичка

Я предполагала, что на нас нахлынут волны, но погружение скорее напоминало яростный ветер. Волосы хлестали меня по лицу, со всех сторон на нас обрушивалось давление воды. Мышцы Бладсингера натянулись в плечах и руках. Он резко дернул рукоятку штурвала в одну сторону, и мне пришлось обхватить его за шею, чтобы удержаться в вертикальном положении.

Неплохой план, особенно если собираешься при любом удобном моменте придушить этого человека, но от его громогласных раскатов смеха у меня свело все внутренности. Охвативший меня ужас доставлял ему садистское удовольствие.

Я возненавидела морского короля всем сердцем.

Приглушенный крик вырвался из моей груди, как только корабль накренился. Проклятье, мы неслись, наклонялись, собираясь погрузиться в глубины Бездны. Так вот каков был кровожадный план? Закрепить команду на палубе, а потом отпустить меня?

Но я так и не упала. Разум осознавал, что корабль опрокидывается, но ноги оставались на палубе. Я прищурила глаза, выглядывая поверх плеча Бладсингера.

Невозможно. Море стало прозрачным, подобно тонкому льду, и сквозь рябь над нами мягкий, золотистый солнечный свет освещал тени.

Носовая часть судна вынырнула на поверхность гораздо быстрее, чем мы погружались. Дыхание сбилось, когда прохладный порыв чистого морского воздуха сменился мутным натиском подводного течения. Я потеряла равновесие, когда передняя часть судна вновь шлепнулась о море и в течение нескольких ударов сердца дико раскачивала палубу.

Рука Кровавого певца обхватила мою талию и подняла обратно на ноги. Запертая в жутких объятиях, я была вынуждена крепко прижаться к нему, чтобы пальцы могли смахнуть попавшую в глаз соринку. Затем я моргнула из-за неожиданно появившегося солнца.

– Боги, – выдохнула я, не в силах сдержаться.

Кровопийца оскалился.

– Добро пожаловать в Королевство Вечности.

Нас окружало новое море – из лазурного стекла и далеких скал, бухт и фьордов. Темный шторм, охвативший корпус корабля, едва он перебрался на мою сторону Бездны, утих. Теперь рейки, доски и шипы палубы сверкали, словно отполированный оникс.

Бледное и яркое солнце взошло над головой. Не золотое, а цвета слоновой кости. По одну сторону лежали отдаленные тени суши. По другую – в том направлении, куда вел свой корабль Бладсингер, простиралась лишь бесконечная вода.

Девушка откинула голову назад, наслаждаясь попадающими на ее смуглую кожу солнечными лучами.

– Мы станем отправлять весточку?

Бладсингер, устремив взор на морскую гладь, напряг челюсти, но кивнул. Подмигнув мне, девушка протянула флакон. Кровавый певец не оттолкнул меня в сторону. Он совершал свои движения так, чтобы я находилась возле его тела. Отблеск света на его зубах заставил меня замереть. Так же, как и в случае со Стигом, король провел большим пальцем по острию клыка, пока по кончику не скатилась струйка крови.

Ядовитая кровь. У него отравленная кровь, а я прижималась к нему, как мох к дереву. Пристальный взгляд Эрика заставил меня напрячься.

– Спокойно, любовь моя. Она должна смешаться с твоей, прежде чем вскипятить все внутренности. Но все же лучше не глотать.

– Может, у меня пристрастие к крови. – Всемогущие боги, что я несу. Измотанные нервы так и норовили вырваться наружу в виде бессмысленных, несвоевременных слов.

Эрик совершил нечто неожиданное. Он пялился на меня в течение пяти вдохов, пока кровь с большого пальца стекала по изгибу его руки, – а затем звонко рассмеялся. Не принужденный, не жестокий, а искренний смех, прорвавшийся из его груди и пронзивший мою.

Он был извергом, тираном, и при виде его широкой улыбки в моей голове должна была вспыхнуть ненависть и горечь. Однако отвести взгляд было невозможно. На щеке мужчины появилась ямочка, и нечто отразилось в его глазах. Они горели как яростное пламя, уничтожающее леса, дико и свободно.

Этот человек был мерзавцем, и с каждым толчком крови в моих жилах разгоралась неприязнь к нему. Проблема заключалась в том, что отвращение носило страстный характер и проходило по тонкой грани рядом с другими страстями – желанием, вожделением и одержимостью.

Когда его смех смолк, Эрик провел окровавленным пальцем по верхней части пузырька. Красные вихри переплелись с голубыми оттенками воды, словно в причудливом танце.

– Подожди. – Эрик обхватил девушку за плечо и наклонился к ее уху. Он что-то прошептал, но так тихо, что я не смогла разобрать ни звука, кроме грубого скрежета.

Она выразительно изогнула одну бровь.

– Что это еще такое?

– Просто скажи, чтобы оно было доставлено к нашему прибытию.

– А Алистер хоть поймет, что это такое?

Кровавый певец нахмурился.

– Этот старый болван знает все о любом королевстве. Проследи, чтобы он дождался нашего возвращения.

– Да, мой король. – Она перегнулась через борт корабля, прошептала неслышимые мне слова в стекло флакона, а затем бросила его в течение внизу. Корабль содрогнулся, и по поверхности моря пробежала рябь. Что они только что сделали?

– Ларссон! – прокричал Бладсингер. – Возьми штурвал. Мне нужно позаботиться о гостье.

Команда расхохоталась так, что кровь застыла в жилах. Бладсингер взял мои связанные платком руки и потащил к лестнице.

Я резко и отчаянно задышала. Никакой ошибки: он зарежет меня на глазах у своей команды и отправит по частям моей семье, или изнасилует, изобьет, а затем сделает первые две вещи.

– Тебе не стоит этого делать, – прошептала я.

– Ах, но мне хочется.

– Прошу. – Боже, как жалостливо я говорила, словно дурочка, не желавшая показать, насколько была напугана. Стиснув зубы до хруста, я выпрямила спину. Если умру, то погибну гордо с клинком в руке и большим количеством смертоносной крови Бладсингера под ногтями.

Команда расступилась перед своим безжалостным королем. Я отказалась встречать их взгляды, не позволяя им увидеть охвативший меня испуг. Его походка была стремительной, но он заметно прихрамывал. Уголок моего рта удовлетворенно дернулся. Я пнула его в телеге, и мне было приятно осознавать, что это причинило хоть какой-то вред.

Под палубой с его штурвалом оказалась арочная дверь. Он втолкнул меня в небольшую каморку. Скромная, с узким столом, заваленным картами и перьями, и койкой. Никаких одеял или мехов, только натянутый кусок холста, привязанный толстой бечевкой к тяжелым бревнам, вбитым в пол.

Эрику пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о дверной косяк. Он приостановился и встретился глазами с несколькими любопытными членами экипажа.

– Кто войдет без разрешения, лишится языка.

С этими словами мужчина захлопнул за нами дверь, снял с головы шляпу и бросил ее на койку.

Я сделала шаг в сторону от него. Фейри из Ночного народа не отличались маленьким ростом, но Бладсингер обладал внушительной силой. Широкие плечи и устрашающие мускулы, шрамы, видневшиеся на его макушке, вызывали тысячу вопросов, на которые, я не сомневалась, никогда не будет ответа. Весь в рубцах и побоях, он все равно двигался как человек, способный без колебаний сделать выпад и нанести смертельный удар. Настоящий змей, прячущийся в прибое.

Я невольно вздрогнула, когда его руки коснулись платка. Неожиданно мягким прикосновением он освободил мои запястья и заговорил:

– Ты знаешь, почему я забрал тебя, Певчая птичка?

– Ты проиграл войну и не можешь с этим смириться?

Он тяжело вздохнул и отбросил платок в сторону.

– Я полагал, что ты наивна, но и подумать не мог, что в твоей голове совсем нет мозгов.

Оскорбление резануло, как удар плетью. Но я не подала виду.

– Жаль, что я не знаю, как доставить тебе удовольствие.

Кроваво-закатный оттенок его глаз сменился чем-то вроде огненной ночи.

– Уверен, ты найдешь способ. Могу я посоветовать попридержать свой острый язык рядом с тем, кто распоряжается продолжительностью твоей жизни?

– Тогда ты будешь разочарован. – Я моментально пожалела о сказанном.

Бладсингер дернулся, как искра, загорающаяся в огне. Его крепкая хватка настигла мое горло. Я испустила прерывистый вздох, едва он коснулся кончиком своего прямого носа моего.

– Зачем сражаться со мной? Ты сама призвала меня. – Он разорвал рукав платья и провел по метке на моей руке большим пальцем. – Я не случайно нашел на тебе свой знак. Как будто ты принадлежишь мне.

– Не льстите себе. Случайное прикосновение к...

– Случайное прикосновение к чему? – Он криво усмехнулся, и грубая мозоль на кончике его большого пальца прочертила путь вдоль горла. – Ты взывала ко мне через Бездну? Я мог пройти через нее лишь при условии, что барьеры сняты. Думаю, ты имеешь к этому отношение. – Из-под своей туники Кровавый певец извлек серебряную ласточку. – Мы с тобой связаны. С того самого момента, как ты начала свою маленькую историю.

Едкая желчь тошнотворными волнами накатывала в мое нутро.

– Это была всего лишь попытка глупой девочки защитить свой народ. В этом нет никакой магии, никаких уз. Я не испытываю к тебе ничего, кроме презрения.

Он пожал плечами, как будто услышанное его совершенно не волнует.

– Признаться, я не понимаю, откуда у тебя эта руна, но она вывела меня к тебе. Посмотри правде в глаза, любовь моя, ты сама затянула цепь на своей шее.

Я вскинула подбородок, и по моему лицу разлился жар.

– Знаю, ты считаешь, что должен отомстить за свою семью. Не стану отрицать, что мой отец убил твоего; мы все знаем эту историю.

– Ты знаешь эту историю? – Его голос поднялся почти до бешеного рева. – Смерть Короля Вечности – это не сказка, которую ты читаешь в своих книжонках.

– Ты презираешь нас за войну, хотя именно твой народ напал первым.

– Только потому, что твой народ расправился с правителем Королевства Вечности.

– Двадцать лет назад, и только после того, как Торвальд напал на одну из наших. – Вспышка гнева раскалила мою кровь. Торвальд покусился на невинную женщину, точнее, на мою кузину. Я видела, какой шрам остался после этой встречи. Неспровоцированное насилие Торвальда подтолкнуло топор моего отца найти сердце морского короля.

– Я прекрасно осведомлен о том, что сделал мой отец. – В глазах Эрика мелькнули новые тени. – Также знаю, что это было сделано после того, как твой народ потратил несколько недель на истязания его наследника.

Мой ответ засох, как пепел на языке. Шрамы на его шее, губах, те, что явно скрыты под рубашкой. Торвальд был убит еще до моего рождения, за десять лет до великой войны. Если то, что сказал Эрик, было истиной, то, будучи крохотным ребенком, он подвергался пыткам.

Это не могло быть правдой. Короли и королевы, моя семья, они никогда бы не поступили так с малышом.

– Ты лжешь, – процедила я сквозь зубы.

– А какой смысл?

Бладсингер прошел мимо меня к небольшому шкафу. Он заглянул внутрь и вернулся со стеклянным кувшином, наполненным бордовым вином, а затем вытолкнул деревянный табурет, стоявший под столом. Напиток, темный и густой настолько, что я даже решила, будто это может быть кровь, – вылился в гладкий рог.

Выпив, он облизнул губы, притягивая мой взгляд к кончику языка. Как мужчина может быть отвратительным и столь желанным одновременно?

– Тебе хочется думать, что я лгу, – продолжил он, – потому что это означает, что любящие тебя всем сердцем родные, оказывается, могут быть такими же чудовищами, как я.

Я хлопнула раскрытой ладонью по столу.

– Ты – лжец, ищущий возмездия для короля, который беспричинно напал на мой народ. А сейчас продолжаешь его наследие. Надеюсь, за это ты будешь гореть в преисподней.

– Верь во что хочешь, но подумай, не кажется ли тебе странным, что твой лелеемый воин знал меня?

– Стиг. – Сердце пропустило удар. – Он назвал тебя по имени.

– Да. – Его рот исказился в оскале. – Как думаешь, кто охранял меня во время моего первого пленения? Когда мой отец прошел через Бездну, чтобы выступить на совете с враждующими земными фейри, но был одурачен, а его наследника использовали в отчаянной попытке исцелить умирающих.

О боги.

Стиг, который виртуозно владел клинком и являлся идеалом для Рорика. Его боготворили множество людей. Если бы он охранял камеру с мальчиком, то сделал бы это только по приказу... моего отца.

Я покачала головой, отгоняя тревожные мысли.

– Нет. Какой смысл брать в заложники морского ребенка? Они бы не стали этого делать.

– Кланы фейри враждовали друг с другом задолго до начала великой войны между нашими мирами, Певчая птичка. Неужели ты не знакома со своей историей? Доведенные до крайности люди пойдут на все, чтобы спастись. – Эрик оттянул воротник рубашки. Ледяной озноб пробежал по моей коже. Белые затянувшиеся шрамы тянулись по бокам его шеи, горлу и плечам. Одни были длинные, другие короткие. Большинство расположились на местах, где тело кровоточило больше всего. Гнетущую тишину нарушил его холодный голос. – Не так ли?

В животе заныла острая боль. Веки устало опустились.

– Смотри на меня! – вскрикнул он. От неожиданности я резко вздрогнула и открыла глаза. Бладсингер поднялся и схватил мой подбородок. – Ты считаешь свой народ непричастным, и я не могу обвинять тебя в этом. Откуда принцессе знать правду, если всю ее сознательную жизнь нас выставляли злодеями?

– Они бы не сделали того, о чем ты рассказываешь. – В этот момент я возненавидела свой надтреснутый голос.

Эрик медленно провел по моей щеке большим пальцем.

– Ах, любовь моя. Ты полагаешь, что мир был достигнут благодаря любезностям и моральным принципам? В каждом из нас таится тьма, и отчаянное стремление выжить порой обнажает самые жестокие стороны человеческой души.

Дыши. Соберись. Вместо этого страшно хотелось развалиться на части или броситься за борт, убежать к своему народу и требовать правды. Я знала о прошлых сражениях между земными правителями, объединившими королевства и приведших нас к войне с морем. Знала о жажде крови и боли, выпавшей на долю каждого королевства.

Неужели они, стремясь во что бы то ни стало сохранить свои жизни, впали в настоящее безумство и высасывали кровь из невинных?

Сколько бы мне ни хотелось признавать это, но пытки молодого морского принца, а затем убийство его отца давали достаточно оснований для восстания моря против земли ради новой, масштабной войны.

Однако все сказанное им было ложью. Должно быть ей. Мои мать и отец не потерпели бы тиранию над ребенком. Разве что если с кем-то из них не случится беды... Ужас сковал мои жилы. Узы между нашими людьми были крепкими. Мой отец проявлял жестокость и зверство, стоило моей матери подвергнуться угрозе. Она поступила бы так же. Ни одна человеческая жизнь не встанет превыше ее семьи.

Я не отстранилась от его прикосновения. Просто выдержала его испытующий взгляд и произнесла:

– Неважно, что я скажу, ты веришь только своим словам; так за что же мне нужно расплачиваться, Бладсингер?

– Сейчас я буду наслаждаться их страданиями и отчаянными попытками вернуть тебя. – Уголок его рта слегка скривился. – И спокойно спать, зная, что они воображают все те ужасы, которые ты, должно быть, испытываешь здесь.

– Ужасы, которые ты планируешь устроить в ближайшее время, верно?

– Не хотелось бы испортить сюрприз. – Эрик склонился ко мне, его рот замер над моим. – Скажем так, ты стала моей самой ценной собственностью.

В голове крутились тысячи вариантов использования его крови для истязаний. Я выдернула подбородок из его рук и устремила глаза на доски пола.

Эрик прищелкнул языком.

– Я огорчил тебя. Не выношу, когда ты расстраиваешься.

– Ты меня не расстроил. – Взгляд оставался прикованным к половицам. – Ты меня разочаровал.

В комнате на долгое время воцарилась гробовая тишина. Этой повисшей паузы было достаточно для моего разгоревшегося любопытства. Его губы плотно сжаты, между бровей пролегла борозда легкого недоумения. Лицо одновременно отвратительно и прекрасно.

– Разочаровал тебя? Весьма необычный ответ. Как я могу оправдать твои ожидания в роли твоего похитителя?

Безжалостная ухмылка пронзила мою грудь.

Я сцепила руки за спиной, стараясь скрыть трясущиеся от волнения пальцы.

– Пусть я глупа, но я была добра к тебе в детстве. А теперь ты извратил эту самую доброту в нечто уродливое. – Я усмехнулась. – Возможно, я разочаровалась не в тебе, а в себе, так как однажды поверила, что у такого существа, как ты, может быть крупица сердца. – Мой голос звучал приглушенно и тихо. Мужчина, подобный Кровавому певцу, лишен нежных, человеческих чувств, но поток фраз остановить не удалось: – Поступай как знаешь, Бладсингер. Сердце, которое я когда-то открыла, как наивная девчонка, скрылось там, где тебе уже не удастся его коснуться.

Внезапно Эрик вышел из-за стола и притянул меня к себе. Грудь к груди, бедро к бедру, его порочные глаза метались из стороны в сторону.

– Ты сжалилась над мальчишкой, потому что знала, что от меня всегда будет исходить опасность. Захотела приручить эту угрозу, верно? Не притворяйся, будто была добра по доброте душевной. Доброта не предоставляется даром, любовь моя. Рано или поздно за нее приходится расплачиваться.

Я не стала уклоняться от его пристального взгляда и вскинула подбородок, так что наши носы соприкоснулись.

– Что за унылое существование ты ведешь, раз не способен понять искреннюю заботу?

– Побереги свою жалость и лучше побеспокойся о своей жизни.

Я решительно выдернула руку из цепкой хватки. Он не возражал, но в глазах пылала ярость. Мои слова задели за живое. Хотелось надеяться, что он истечет кровью от услышанного.

Я не в силах изменить свершившееся, но в том, что Эрик-Кровавый певец вернулся в наш мир, виновата именно я. Неважно, были ли мои люди раньше отъявленными чудовищами, сейчас это не имело никакого значения. Я заплачу цену, чтобы уберечь их, ведь сама навлекла на себя беду, поверив, что в сердце негодяя кроется нечто хорошее.

Бладсингер полагал, будто я навещала его из опасения, что он может натворить что-то в будущем. Ну что ж, настоящей правды ему никогда не узнать.

Меня тянуло к нему, как морское течение, даже в детстве он вызывал какое-то извращенное любопытство, влечение. Я должна была сопротивляться, точно так же, как сейчас хватало сил противостоять тяге к морю.

Я испуганно отшатнулась, заметив, как поднялась его рука, но ожидаемого удара не последовало. Кровавый певец хлопнул ладонями по деревянной обшивке, прижав меня спиной к стене. Находясь так близко, я различала кровь, пульсирующую в его жилах, ощущала кислый вкус его ярости.

– Отомсти, Бладсингер, – жестко проговорила я. – Ты твердо решил, так что делай, что задумал, но я никогда не попрошу о помощи. Не стану твоей пешкой, способной причинить им боль. Лучше перережу себе горло.

Он замешкался, а затем прикоснулся кончиками пальцев к моей раскаленной скуле. В ответ я отвернула голову. Ублюдок провел рукой по моему подбородку, словно погрузившись в темные глубины собственных мыслей.

Наконец Эрик прервал молчание, его холодный и мертвый голос пробирал до костей:

– Если бы все было так просто, Певчая птичка. Ты – идеальный непредвиденный клинок, который вырежет сердце твоего народа. Им придется страдать. Тебе предстоит наблюдать. И лишь когда они будут стоять на коленях, умоляя, я подарю им смерть, которой они жаждут.

Сказанные слова сквозили безумием. Не в силах больше сопротивляться, я позволила себе разрыдаться. Это не были слезы отчаяния. Нет, мои люди уже истребляли народ Королевства Вечности и будут вновь убивать. Если моя смерть – цена за их безопасность и мир, я с радостью заплачу ее. По щекам катились слезы, пропитанные отвращением.

– Ни за что не стану помогать тебе уничтожать тех, кого я люблю.

– Ты моя, и я использую тебя по своему усмотрению. – Он отступил назад и раскрыл объятия. – Посмотри правде в глаза. Ты принадлежишь Королю Вечности.

Бладсингер повернулся к двери. Мои губы нервно дрогнули. Он... оставляет меня? Наверняка Эрик играл со своей едой, прежде чем разорвать ее на куски.

Видимо, столь неожиданный поворот событий затуманил мой разум, и вопрос сорвался с языка еще до того, как он перешагнул порог.

– Что ты собираешься со мной сделать?

Он остановился у двери, положив руку на засов.

– Пока позволю тебе выспаться. Не хочу, чтобы ты, как идиотка, спотыкалась о ноги. Надеюсь, твоя любовь к отцу так же сильна, как и слова. Ведь ты вскоре подвергнешься пыткам вместо него.

– Из нас двоих глупец только ты, Эрик Бладсингер, – сквозь зубы прошептала я. – Думаешь, за мной отправится только мой отец? Ты развязал войну с целым миром. Они порвут тебя на части и разбросают куски по всем границам каждого королевства.

– Ну что ж, повторяй про себя эту мысль, и погрузишься в сладкие сны. На то они и сны. – Он жестом указал на маленькое окно, выходящее на блестящую воду. – Попытаешься сбежать, и я отдам тебя своей команде на растерзание. Попробуешь броситься в потусторонний мир – буду все время держать тебя на цепи. Ясно объяснил? Спи, кричи, умоляй, мне плевать, но смирись с тем, что ты моя, и так было всегда.

В то мгновение, когда он проскользнул в дверь и закрыл ее за собой, я опустилась на пол, уткнувшись лицом в ладони.

В одиночестве, где никто не мог видеть моего сокрушительного поражения, я разразилась безудержными рыданиями.

Глава 13

Певчая птичка

Дверь с оглушительным грохотом распахнулась за моей спиной. Вслед за этим раздался раздраженный возглас:

– Если ты где-то истекаешь кровью, я буду чертовски недовольна.

Прервавший тишину голос принадлежал девушке. Я оторвала голову от холодных половиц. Должно быть, из-за накопившейся усталости и выплаканных слез я заснула ровно на том же месте, где меня оставил Кровавый певец. Намокшие пряди волос превратились в твердые сосульки. Затылок пульсировал, словно в него глубоко вонзили расплавленный нож, выворачивая мозги.

Уголок двери снова царапнул мое бедро. Я поспешила убраться с дороги, встав лицом к входу и приготовившись бить ногами и ногтями, лишь бы схватить оружие.

Девушка, насмехавшаяся надо мной у штурвала, споткнулась о порог, после того как дверь открылась слишком резко.

– Черт бы тебя побрал, – выругалась она. Выпрямившись, девушка поправила черную кожаную шляпу поверх единственной косы, из которой во все стороны торчали волосы. Что за диковинный цвет, похожий на серебряный туман с темными разводами грозовых облаков? Кожа ее была гладкой, смуглой, с россыпью темных веснушек над переносицей и розовым шрамом, тянувшимся по центру горла. В одном ухе красовалась серебряная круглая серьга. Многие морские фейри вставляли сережки-кольца или гвоздики только в одно ухо. Однако у этой девушки выбор был невелик. Ее второе ухо оказалось свернутым внутрь, словно остановило свое развитие еще в утробе матери. Она прищурила глаза, темные, но с золотыми и зелеными вкраплениями, как лес после дождя.

– Ты что, никогда не видела кровати? Или земные фейри настолько глупы?

– Думаешь, твои слова заденут меня?

– Нет, я просто спросила. – Она взглядом указала на койку. – Ты что, не разглядела эту чертову кровать?

В воздухе повисла напряженная пауза. Удивительно, но, казалось, ее вопрос прозвучал совершенно серьезно. Словно перед ней действительно стояла пустоголовая фейри, не принявшая щедрый жест в виде жесткой койки в спальне похитителя. На мгновение ее рассудительность и прямота напомнили мне Миру.

– Клянусь морями, – произнесла девушка, с легким ужасом разглядывая мой дрожащий подбородок. – Только не говори, что собираешься разреветься из-за того, что не смогла найти койку. Впереди еще вечер.

Я до боли стиснула кулаки, впиваясь ногтями в плоть, чтобы притупить невыносимые муки неизвестности.

– Я вдруг подумала, что вы... ты напоминаешь мне мою подругу. Ее увели во время сражения, но я до сих пор не знаю, жива ли она.

Девушка удивленно вскинула бровь, видимо, пораженная откровенностью, а не ехидным замечанием.

Нет смысла перебрасываться оскорблениями. Из нас двоих вооружена была именно она, и сейчас летящий нож в мою сторону совсем некстати.

Когда потрясение от сказанного прошло, девушка лишь недоуменно пожала плечами и пинком закрыла за собой дверь. Прошлась по комнате, что-то мурлыкая себе под нос, и распахнула две двери в стене, открыв встроенный гардероб. Он был забит преимущественно черными вещами с несколькими бордовыми платками и одним зеленым плащом, отделанным серебром.

Девушка проигнорировала одежду и повернулась, держа в руках глиняную чащу и деревянный черпак.

– Тебе следует умыться. – Она поставила чашу и кивком указала на нее. Похоже, ее слово было окончательным, и спорить не стоило.

– Трудно выполнить это без капли воды.

– Все-таки в твоей черепушке есть мозги. – Она приветливо улыбнулась, демонстрируя веселое настроение. Вот только подобная реакция была еще более устрашающей, чем усмешка.

Мне совершенно не нравилось видеть в морских народах хоть каплю человечности или порядочности. Я желала воспринимать их такими, какими они были в воображении, – холодными, жестокими и чудовищными.

Повернувшись к шкафу, девушка достала из него простую темную рубашку с рукавами, которые оказались гораздо шире, чем я привыкла, и, порывшись в сумке через плечо, бросила на столешницу сверток из темно-фиолетовой ткани.

– Это мое, и я надеюсь, что ты будешь заботиться о нем. – Она недовольно поджала губы. – Не люблю делиться своими вещами. Сразу же, как только тебя увидела, поняла, отныне именно мне придется исполнять все твои кровоточащие прихоти, ведь грудей здесь больше ни у кого нет.

От удивления я вскинула бровь.

– Мы единственные девушки на корабле?

– Немногим женщинам в Королевстве Вечности доводилось отправляться в плавание. И уж точно не с королем. – Она выдержала паузу, на ее губах заиграла легкая усмешка. – Кроме меня.

Не терпелось расспросить о чем-нибудь еще поподробнее, но потом я подавила в себе любопытство, похороненное под тяжелым слоем презрения и недоверия.

– Умойся, – продолжила она. – Одевайся. А то начнешь вонять, сидя здесь взаперти.

– Тогда не держите меня в заточении.

– О, не переживай, еще успеешь увидеть корабль. – Она ехидно хмыкнула. – Мне приказали провести тебе осмотр и показать, как мы плывем.

Я судорожно сглотнула.

– И куда именно мы направляемся?

– Обратно в королевский город, куда же еще, – сообщила она. – А просидишь все время здесь, начнешь разговаривать со стенами. Маленькие каюты, когда вокруг только море, начинают дурманить разум, если нечем занять себя.

Поверю ей на слово. Дрожащими пальцами я расстегивала многочисленные пуговицы на маскарадном платье.

– Убереги меня от короля, и я стану твоей верной тенью.

Она презрительно фыркнула и покачала головой, посчитав меня полнейшей дурой.

– Трудно это сделать, находясь на борту его корабля, земная фейри. Лучше умойся, и, может быть, я отведу тебя к королю, чтобы ты отблагодарила его за возможность прожить так долго.

Волна неповиновения вырвалась на поверхность. Я вспомнила Джонаса, Алека, даже рассказы, повествовавшие об остром языке моей матери в отношении врагов.

Я сделала еще один шаг, увеличив расстояние между нами.

– Должно быть, ты не совсем правильно расслышала. Я не пойду к королю.

– Пойдешь.

Рокочущий голос заставил вздрогнуть как меня, так и девушку.

– Тэйт. – Она возмущенно скрестила руки на груди. – Сколько раз я просила тебя не подкрадываться подобным образом.

Внешность мужчины внушала нешуточный страх. Широкое и мощное телосложение, крепкие мышцы на плечах, груди и выступающие вены на предплечьях говорили о том, что ему довелось размахивать железным клинком не один раз.

Волосы завязаны на затылке, и, подобно Кровавому певцу, он скрывал их от чужих глаз черным платком. Два серебряных кольца пронзали его уши, а на пальцах красовались золотые перстни. Черная татуировка в виде черепа и скрещенных кинжалов на его груди просматривалась сквозь кружева рубашки, но именно мягкий алый отблеск в его глазах вызвал мурашки по спине. Ожесточеннее, чем у короля, он был похож на пламя посреди ночного неба, а красные всполохи отражали ярость, означавшую, что с этим человеком нельзя оставаться наедине.

Не удостоив ответом девушку, он пересек комнату, устремив на меня полный ненависти взгляд.

– Одевайся. Сегодня ты встретишься со Сьюэллом. Король поручает тебе работу на камбузе.

Я понятия не имела ни о том, что такое камбуз и какие там обязанности, ни о том, кто такой этот Сьюэлл, но гнев и ненависть, накопившиеся за эту ночь, стремительно накатывали на меня.

– Я вынуждена отказать твоему королю. – Голос чуть дрогнул, причем я сомневалась, было ли это заметно только мне. Рядом с ним скрыть стремительно нарастающую панику просто невозможно. Даже если бы я попыталась, ни единая душа на этом корабле не поверила бы в мою наигранную храбрость. Однако сила не означала отсутствие страха. Я могла стоять в полный рост, бросать вызов врагам и все равно испытывать постоянный сковавший меня ужас.

– Ты оденешься сама, или я сделаю это за тебя. Не жди от меня сострадания. – Он наклонился и добавил, понизив голос: – А команда пускай полюбуется. Им только в радость поглазеть на ценную добычу. Вот кто ты, принцесса. Добыча. Сокровище. Товар, который мы разделим между собой. Выбор за тобой. Я хорошо знаю своего кузена.

– Бладсингер – он...

– Мой король и моя кровь, – прервал он меня. – Уверяю, оскорбишь его, и он не останется в долгу, исполнив наши желания. Кто знает, может быть, комнаты экипажа покажутся тебе более... заманчивыми, чем покои короля.

Нахлынувшая кислота опалила желудок.

– Вы все жалкие.

– Все верно. – Он не пытался даже возразить и достал странный тикающий прибор, издававший звук подобно одной из больших колоколен с часами на родине. Мне никогда прежде не доводилось видеть таких маленьких часиков. За пределами городских стен мои люди определяли время суток по солнцу и инстинкту. Бросив еще один короткий взгляд, Тэйт закрыл крышку и произнес: – У тебя тридцать курантов.

– Куранты? Что за чертовщина? Звон, бой часов?

Он пожал плечами.

– Куранты – это все лишь куранты.

Я взглянула на девушку, ожидая ответа. Она одернула юбку, словно не замечая ядовитых ноток в голосе Тэйта.

– Отлично. – Я испустила долгий вздох. – Иди, мне нужно переодеться.

Похоже, мужчина остался доволен, и он, опустив голову, вышел из комнаты.

Стоило двери захлопнуться, как девушка захихикала.

– И не думай, что Тэйт лгал, пытаясь запугать. На борту королевского корабля царит такой закон. Все, что мы добываем во время плавания, делится между членами команды. И только король имеет право первенства. – Возле глиняной чаши она положила вынутую из шкафа льняную салфетку. – Ты здесь не властна, так зачем продолжаешь разбрасываться жестокими словами?

– Скажите мне вот что, – ответила я. – Ты бы стала незамедлительно повиноваться, если бы знала, что в конце все равно ждет смерть? Бладсингер сказал, что я буду мучиться. И у меня нет желания идти ему навстречу.

Девушка недолго размышляла над услышанным, а затем вскинула подбородок с задумчивым выражением лица.

– Полагаю, в этом есть смысл.

Глупо, но в какой-то момент у меня мелькнула надежда, что она опровергнет мое признание относительно будущих пыток, планируемых королем.

Пора уже отбросить девичьи фантазии о своей неповторимой значимости для Короля Вечности. Не было в его глазах той ранимости, которую, как мне казалось, я заметила, пока читала сказку через решетку камеры. Он лишь чудовище, скрывавшееся в бушующих приливах, а я его враг.

– И все же не представляю, как мыться без воды, – повторила я просьбу.

Девушка, отмахнувшись от слов, как от назойливого насекомого, опустила руку в глиняную чашу. Закрыв глаза, она начала петь.

Мягкую, меланхоличную песню с незнакомыми мне словами.

– Vatn till mín, safna saman.

Я невольно приоткрыла рот, наблюдая, как из-под ее руки потекла струйка воды, словно глина источала слезы. Она трижды исполнила свою песню, пока вода не достигла края.

Девушка подняла взгляд и стряхнула последние капли с пальцев.

– Теперь довольна?

– Что... ты... вы все можете призывать воду?

– Если ты Тайдкаллер. – Она поклонилась в пояс.

– Вот кто я, Селин Тайдкаллер. Когда-то у меня был более сильный голос, но для других целей. – Кончиками пальцев она коснулась розового шрама на горле.

– Кровавый певец, Призыватель волн. Ваши имена – это намек на вашу магию или что-то еще?

– И вновь ты доказала, что обладаешь мозгами. – Она перегнулась через койку. – В Королевстве Вечности не принято передавать детям семейное имя. Нас нарекают в зависимости от талантов, скрывающихся в голосах. Большинство морских людей, наделенных толикой магии, обладают каким-то особым даром, позволяющим им выполнять что-то при помощи голоса. Я отточила свое искусство плавать по воде, поэтому получила имя Призыватель волн.

– Значит, тот пузырек, с которым ты говорила вчера...

– Сообщение королевскому двору о нашем возвращении из Бездны. – Она жестом указала на окно. – О путешествии через Бездну после столь долгого времени узнают во всем королевстве. Я ожидаю большого скопления народа к нашему прибытию.

По спине пробежал леденящий холодок. Предстояло не только встретиться лицом к лицу с местью Короля Вечности, но и с излишним любопытством его подданных.

– Вода остывает, – прервала девушка мои удручающие мысли, указав на чащу.

Не будь морские фейри настолько ужасными, я бы решила, что Селин специально сделала воду чуть более комфортной.

Маскарадное платье плотно прилипало к коже, и не то чтобы меня заботило, оскверняет ли мой запах Вечный корабль, откровенно говоря, многие на борту смердели гнилым дыханием и потом, но расшатанные нервы превратили мои подмышки в вонючую плесень.

Я избавилась от платья под пристальным взглядом Селин, и стон облегчения сорвался с губ, как только влажная тяжелая юбка спала.

– Мыло. – Она пересекла комнату и порылась в сумке. Затем бросила мне войлочный мешочек, внутри которого лежали жемчужины душистого мыла, пахнувшие лавандой, медом и росистым мхом.

Мой голос отозвался сдержанной благодарностью. Часть меня, жаждущая найти хоть чуточку света в этом бушующем шторме, желала представить Селин Тайдкаллер благородной девушкой. Ничего подобного. Ее действия подчинялись приказу тирана-короля. Возможно, из-за нее погибли несколько моих людей.

И тем не менее она была единственной из всех встреченных мною до сих пор, кто говорил открыто. Если кто и мог дать мне информацию или подсказать, как выбраться отсюда, то только она.

– Призыватель волн, Кровавый певец. А какие еще имена встречаются на этом судне?

– Тебе действительно интересно?

– Да, поэтому и спрашиваю.

Она фыркнула, а затем нахмурилась, как будто вопрос не показался ей забавным. В чертах ее лица проскальзывало какое-то лукавство, словно она готова делиться пикантными подробностями, но под маской недоверия скрывалось нечто игривое.

– С первым помощником ты уже знакома. Тэйта все зовут Ходящим за сердцами. Ларссон, второй помощник, не имеет морского голоса, однако его прозвали Хранителем костей. Взгляни на цепочку вокруг его шеи. Не считай отсутствие магии слабостью. Уверяю, он первоклассный убийца.

В желудке с новой силой забурлила желудочная кислота.

– Что Тэйт умеет делать, используя голос?

– Вот сама у него и спросишь. Он сын лорда Харальда, брата короля Торвальда. Харальд погиб в великой войне. – Она усмехнулась. – Если ты считаешь, что Эрик Бладсингер – единственный, кто мстит твоему народу, то глубоко ошибаешься. А теперь перестань спрашивать и начинай уже одеваться. Ты достаточно чиста.

Похоже, терпение Селин иссякло. Я провела мокрыми руками по голове, убрав торчавшие во все стороны волосы, и оделась в предложенную ею одежду. Верх был тонким и не подчеркивал форму моей груди. Юбка с рюшами слишком плотно облегала талию. Я распустила пару швов и воспользовалась одним из платков Кровавого певца в качестве временного пояса.

Селин, пристально осмотрев меня с ног до головы, сдержанно кивнула.

– Вполне неплохо. Полагаю, мы должны доставить тебя к месту службы.

Глава 14

Певчая птичка

Экипаж с любопытством и нескрываемым презрением наблюдал за происходящим, пока Селин вела меня к люку. Шумные разговоры прервались, и мужчины, курившие деревянные трубки, замерли, демонстративно разглядывая мои движения, одни надменно шипели, другие изучали меня с долей недоверия.

– Многие из них принимали участие в войне, – заметила Селин, держа открытым люк на нижние палубы. – И им приходилось сталкиваться с этим твоим дажем – повелителем земли, и ты на него очень похожа.

Услышанное должно было насторожить меня, но повторный мимолетный взгляд вызвал в моих жилах новый прилив гордости. В их глазах читалась жестокость, но если присмотреться внимательнее, то можно заметить потаенный страх. Морские фейри боялись моего народа, они опасались гнева моего отца.

Впервые воспоминания о боли, вызванной пролитой кровью во время войны, не заставили мое сердце бешено забиться или вскружить голову. Я скривила губы и ощутила мрачное чувство гордости за то, что эти люди на своей шкуре узнали свирепость моего народа.

Но оно быстро развеялось, как только Селин повела меня вниз по лестнице и я снова встретилась лицом к лицу с Королем Вечности.

Эрик прислонился к столбу, сложив руки на крепкой груди, на его покрытой шрамами губе играла злобная ухмылка. Рубцы, которые, как он утверждал, нанесены любимыми мною людьми.

Мой народ, конечно, был весьма жесток, но я молилась о том, чтобы на самом деле в прошлом их бесчеловечность не затрагивала несчастного ребенка. Если все сказанное было правдой, то часть меня не могла возложить вину за случившееся на Бладсингера или его несчастного отца.

– Хорошо спала, любовь моя? – Его глаза прошлись по моей фигуре и остановились на рубашке. В его взгляде плескался жар или ярость.

– Ужасно. Говорят, сегодня начинается мое рабское служение.

Эрик ехидно усмехнулся.

– Судя по тому, как ты говоришь, складывается впечатление, что тебе не терпится, чтобы я накинул цепь на твою прелестную шейку.

– Я никогда не отличалась терпением. – Загнанная в угол, безоружная, окруженная бескрайними морями, единственное, что я, похоже, не могла заставить себя сделать, – это вовремя замолчать. Словно язык жаждал разгневать человека, в руках которого находилась моя проклятая жизнь.

Бладсингер, по всей видимости, не собирался потрошить меня за язвительность, при других обстоятельствах ситуация показалась бы даже забавной.

– У каждого плывущего на Вечном корабле есть свои обязанности, будь то король или член команды. Мы работаем как одно целое, иначе долго не проживем. Есть два свободных варианта, и я подумал, что работа на камбузе у Сьюэлла тебе понравится больше, чем первый.

Кровавый певец прошел через дверь на массивных петлях в узкую комнату для приготовления еды. Возле странного железного ящика, внутри которого лежало несколько кусков раскаленного угля, крутился человек с волевым лицом и отрешенным взглядом. При виде нас он ухмыльнулся, обнажив белые зубы, за исключением одного золотого спереди.

– Маленький угорь. Уже отведал моей трески?

– Не имел такого удовольствия сегодня. – Эрик резко прижал меня к себе. – Сьюэлл, я привел тебе компанию, пока мы не доберемся до дома, и...

– Пробовал мою треску, маленький угорь?

Бладсингер недовольно сморщил нос, продемонстрировав зубы.

– Боги, я же сказал, что нет.

Глаза Сьюэлла тут же обиженно вспыхнули, но он отвернулся, бормоча что-то о неблагодарных угрях и вытирая плиту грязной тряпкой. Меня странный мужчина не удостоил даже взглядом.

Бладсингер слегка подтолкнул мое тело вперед.

– Делай все, что говорит Сьюэлл, милая.

– Я должна остаться с ним наедине?

– Испугалась?

– Если хочешь знать... – Я сделала паузу, собираясь с мыслями, и понизила голос: – Похоже, он не очень рад, что у него появилась компаньонка. Какой был другой вариант?

– А, один из людей напомнил мне о почетной традиции корабельной жены.

– Что?

Довольная ухмылка Кровавого певца становилась все шире, пока я не разглядела острие его клыков.

– Владычица корабля. Знаешь, в таких дальних странствиях бывает одиноко, Певчая птичка.

Подступившая желчь обожгла мне горло.

– Могу поспорить, что ты захочешь остаться с Сьюэллом, да?

– Да. Я предпочту Сьюэлла твоей чертовой кровати.

– Ну что же, всегда есть возможность передумать. – Кровавый певец шагнул к двери. – Сьюэлл плавал по Королевству Вечности со времен правления Торвальда. Когда-то он владел мечом лучше всех, кого я знаю, пока камень не размозжил ему череп. Говори комплименты стряпне, делай, что приказывает, и он примет тебя как родную. Самое главное – не расстраивай нашего повара: в команде его чувства ценнее твоих.

В порыве отчаяния я схватила Эрика за руку. По ладони пробежал слабый отблеск незнакомой искры, возникшей, когда Эрик поцеловал меня.

– Куда ты идешь?

– К штурвалу. – Он медленно провел костяшкой пальца по моей скуле, на его лице появилась раздражающая ухмылка. Сьюэллу он добавил: – Следи за ней.

– Ты попробовал мою треску, маленький угорь? – между тем задал вопрос Сьюэлл. Король к тому времени уже ушел.

Этот ублюдок оставил меня без единого чертового... наставления. Насколько же извращенным стал мой мир, если сердце бешено заколотилось в панике из-за ухода Эрика Бладсингера.

Камбуз был узким, но чрезвычайно опрятным. Железные кастрюли и сковородки ровными рядами висели над разделочной доской. Глиняные миски, деревянные тарелки, рога для питья и оловянные кружки аккуратно разложены по ящикам.

Но меня заинтересовал набор ножей, закрепленных на задней стене. Зазубренные лезвия, изогнутые, с толстым лезвием шириной с мою ладонь. Король Вечности может вылизать мою чертову задницу, если думает, что я останусь безоружной хоть на мгновение дольше.

Краем глаза я заметила повара. Широкие и мощные плечи определенно намекали, что когда-то этот человек держал в руках тяжелые клинки, а его глаза отличались мягкостью на фоне смуглой кожи. Нельзя предположить, насколько старым или молодым является этот мужчина, но борода, украшенная несколькими тонкими косичками, выглядела довольно неухоженной.

Он продолжал смотреть на меня как на врага.

Заложив руки за спину, я подкралась к стене с ножами. Мужчина еще немного побормотал о королевских угрях. Мне не удалось разобрать и половины услышанного, но, как только повар повернулся спиной, я стащила с крюка небольшой нож с прямым лезвием.

– Маленький лисенок, вот кто она. Думает, что самая хитрая. – Сьюэлл тихо хихикнул и принялся оттирать пятно на краю железной печки.

Проклятье. Я крепко вцепилась в нож за спиной, горло сдавило от напряжения.

Когда старик оглянулся через плечо, в его глазах сверкнуло что-то игривое.

– Проворные лапки, лисенок.

Он зашевелил пальцами, снова хихикая, пока из его легких не вырвался грубый кашель.

Осознав, что меня застукали за кражей, я вся поникла.

– Опасно быть безоружной, ты же понимаешь.

– Мы батрачим, гнием, – хмыкнул он, а затем повернулся ко мне, сузив глаза до двух щелок. – Ты уже попробовала мою треску, маленький лисенок?

Я невольно поджала губы.

– Эм, нет... не пробовала, но уверена, что она очень вкусная.

Сьюэлл удовлетворенно кивнул.

– Угри и лисы испытывают потери.

Его слова не несли здравого смысла. Больше не обращая на мужчину внимания, я подошла к двери с ножом в руке и осторожно толкнула ее.

– Я бы не стал совать свой нос в темноту. Надвигаются странные приливы. – Сьюэлл щелкнул языком раз, два, затем потянулся к ящику и высыпал на стол горсть корней. – Нож. Нарежь.

Он изобразил рубящий жест и указал на лезвие, притворившись, что не видел, как я стащила его со стены.

Эрик утверждал, что Сьюэлл некогда был грозным воином. В это я охотно поверю. Он по-прежнему выглядел энергичным, но в то же время таким нежным. Пришлось ослабить хватку на ноже и сделать осторожный шаг к разделочной доске.

На лице Сьюэлла засияло такое довольное выражение, словно на его глазах только что произошел героический подвиг; он снова показал движение, изображающее нарезку.

Мой рот судорожно дернулся, едва не усмехнувшись, и я взялась за один из корешков. Повар внимательно проследил за тремя ударами, а затем вернулся к своему угольному ящику и добавил в жаровню сырые полоски рыбы, напевая под нос корабельную песню.

Постепенно ощущение тревоги ушло, и я погрузилась в танец вместе с мужчиной, словно так всегда и было. Сьюэлл говорил загадками, изредка проясняя их, но некоторые слова я стала разбирать. Шарканье означало движение, кефаль – питьевой рожок или жестянка, а тарелки и ложки он заменял на плошка или черпак.

Значит, я стала его маленьким лисенком. Верно, я же фейри с суши, ведь только там бродили лисы. Угри и приливы составляли его народ, по крайней мере, так казалось мне.

На лбу проступили бисеринки пота, пока я помогала Сьюэллу разливать по мискам водянистый суп. Три ворчливых человека из экипажа, ничего не говоря мне и лишь кивая повару, сновали туда-сюда, разнося миски членам команды. Сквозь тонкие стены их смех становился тем громче, чем больше вишневого рома они выпивали.

Сьюэлл дотронулся до моей руки и протянул миску.

– Наполни брюхо, маленький лисенок, пока угорь не пришел.

Мой взгляд метнулся к деревянному подносу, на котором лежал небольшой сухарь и стояла накрытая миска с тушеным мясом. Король не разделял трапезу с командой.

Присутствие Бладсингера заставляло живот сжиматься так сильно, что о еде не могло быть и речи. В компании Сьюэлла накопившееся напряжение исчезло, а мой желудок протестующе взвыл оттого, что слишком долго оставался пустым. Я с жадностью взяла миску и отхлебнула соленого бульона, не обращая внимания на скатившуюся по подбородку каплю.

– Спасибо.

В камбузе царила влажная жара, и во время нашего нового вальса с приготовлением еды я засучила рукава рубашки Кровавого певца до локтей, чтобы ощутить немного прохладного воздуха на липкой коже. Как только я передала Сьюэллу миску, его взгляд задержался на руне на моей руке.

Миска с грохотом ударилась о доски пола, и я слабо вскрикнула, когда Сьюэлл резко потянул меня вперед, держа за предплечье.

– Нет, нет, нет. Лисы принимают приливы.

– Сьюэлл. – Дыхание сбилось. – Это... это просто шрам.

Мужчина, проигнорировав слова, провел большим пальцем по линиям руны.

– Позвал тебя с собой домой. Довольно необычным способом, но сейчас нас ведет к странным морям. Не позволяй им видеть.

Сьюэлл бросился к маленькому ящику с углем. Он с шипением и проклятьями зачерпнул немного неостывшей сажи. Затем метнулся ко мне и закрасил метку на руке.

– Сьюэлл? – Каждый мускул напрягся, когда повар закатал мой рукав поверх клейма.

Его глаза увлажнились, превратившись в мокрое стекло.

– Не дай им увидеть, иначе они уведут тебя от него. Может, даже похитят твоего угря, как они похитили двух маленьких угрей, но что я мог поделать? Пришлось пойти на это, понимаешь, лисенок.

– Что ты сделал? – прошептала я.

– Нарушил ход вещей. – В его взгляде читалось безысходное отчаяние, и мое сердце от жалости разрывалось на части. Человек желал рассказать мне, что у него на уме, но язык не позволял. – Как лиса среди приливов.

– Ты хочешь сказать, что я нарушила привычный ход вещей из-за этой метки?

Он ласково погладил меня по щеке и кивнул.

– Причины нам неизвестны, но будь спокойна, молодое сердце не такое, как у повелителя.

Сьюэлл устало опустил глаза, его челюсти плотно сжались. Долгое мгновение он, казалось, собирался с мыслями, понимая, что получается белиберда, но в конце концов просто произнес все, что пришло в голову: – Знак угрей... – Сьюэлл легонько похлопал меня по руке. – Исцели здесь все.

– Что исцелить? – Мой голос звучал едва ли выше шепота.

– Он позвал тебя обратно.

Я судорожно вцепилась в его руки.

– Кто, Сьюэлл? Скажи мне, кто?

– Королевство Вечности. – В четко и резко произнесенных словах чувствовалась необъятная сила.

Это длилось всего мгновение, прежде чем он повесил голову, продолжая утомлять меня своими загадками.

– Верни все, лисенок. – Сьюэлл моргнул, и по его ресницам скатилась слезинка. – Не позволяй им забрать.

Он снова похлопал меня по руке. Я проморгалась и сквозь мутную пелену собственных слез заставила себя улыбнуться.

– Понимаю, Сьюэлл. Я не позволю никому увидеть это. Буду предельно осторожной.

Мужчина испустил протяжный выдох. Он поцеловал мои сплетенные пальцы, а затем одобряюще похлопал меня по кулаку, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Вскоре Сьюэлл вернулся к своему гудению и песням. Войдя в камбуз, чтобы забрать и отнести еду Бладсингеру, Селин несколько мгновений изучала повара. Он взглянул на нее через плечо, приветливо улыбаясь в ответ, а потом они оба отвернулись, словно и не разглядывали друг друга. Как необычно.

Я по-прежнему оттирала поверхность, отводя взгляд, чтобы скрыть неподдельное беспокойство на лице. Пока Сьюэлл вытирал несколько мисок и укладывал их в ящики, я провела большим пальцем по шраму от руны.

Бездна взывала ко мне. В этом знаке таилось нечто большее. Оставалось только понять его смысл. Если метка была настолько могущественной, как предполагал Сьюэлл, то, возможно, я невольно обрела единственный способ выжить.

Или средство, способное убить меня гораздо быстрее.

Глава 15

Певчая птичка

На протяжении трех рассветов мне редко удавалось покинуть пределы камбуза. Сьюэлл и его загадки принесли с собой немного душевного спокойствия. Его смех доносился откуда-то из глубин живота, и когда он принимался рассказывать свои бессмысленные истории и натыкался на какую-нибудь особенно смешную деталь, я напрочь переставала осознавать, что нахожусь на борту Вечного корабля. Забывала, что стала пленницей и лишена свободы.

Трогательные воспоминания уносили меня в безопасное место. В проведенные ночи на берегу с друзьями у костра, где раздавались смеющиеся голоса над женщиной, преследующей Джонаса, или над склонностью Алексия подчиняться правилам и нарушать их, только когда ему вздумается.

В камбузе я чувствовала себя в безопасности, словно моя семья находилась прямо за дверью, стоило лишь руку протянуть.

На третий день сердитые тучи затмили солнечный свет, и громогласные песни экипажа стихли до пугающего гула и песнопений.

– Еда для угря, – пробормотал Сьюэлл после того, как мы бок о бок накормили команду скудным полуденным ужином, состоящим из лепешек и соленой селедки. Он указал на поднос с ягодным желе, припасенным поваром для короля угрей.

Сьюэлл внезапно вздрогнул и тяжело привалился к стене.

– Все в порядке? – испуганно спросила я, складывая последнюю деревянную тарелку в ящик.

Он отмахнулся от меня рукой.

– Старые раны и болячки от схваток с волками.

Понадобилось три дня, чтобы привыкнуть к сравнению моего народа с волками. Трудно сказать, обиделась ли я или мне пришлось по душе, что Сьюэлл считал нас немного свирепыми. Его шрамы и бесконечные боли, постоянное массирование плеча навели меня на мысль о давних ранах, полученных на войне.

– Прогуляешься? – Он жестом указал на поднос Эрика, а затем одарил меня одной из своих медленных хитрых ухмылок, едва заметных под его густой бородой.

От промелькнувшей догадки я недовольно нахмурилась.

– Ты хочешь, чтобы я взяла его? Сьюэлл, я же говорила тебе, что нахожу манеры короля ужасными и предпочла бы никогда больше с ними не сталкиваться.

Сьюэлл недовольно прищурился.

– Накорми угря и согрей сердце, маленький лисенок.

Я добродушно хихикнула.

– Уверяю тебя, даже это не согреет мое лисье сердце. Но ради тебя? Хорошо.

Я нанесла на руну слой угольной сажи, чтобы развеять его беспокойство по поводу метки, а затем, взяв поднос, легонько подтолкнула его локтем к животу. Сьюэлл прижал свои пальцы к губам, а затем послал воздушный поцелуй.

– Ты играешь нечестно, – сказал я ему. – Ты и твои загадочные слова, но, кажется, с самого начала в этом и заключался план, верно?

Он молча отвернулся, удовлетворенно хмыкнув, довольный своей удавшейся уловкой.

Меня достаточно долго держали взаперти под палубой, и, стоило сделать шаг из люка, слабый вздох вырвался из моего горла. Открытое море больше не окружало корабль. Темное судно лавировало между змеевидными скалами, на сотни миль возвышавшимися над парусами. Белый камень с вкраплениями серого создавал иллюзию инея и снега, налипшего на уступы.

Вода была ласковой, но ряды свисающих костей в виде предзнаменований и предупреждений оставляли в моем животе ощущение глубокого ужаса.

– Наконец-то ты решила выйти из логова?

От неожиданно прозвучавших слов я вздрогнула, едва не расплескав бульон по ступеням.

Селин, восседая на старой бочке, взглядом указала на еду. Ее губы скривились в жестокой ухмылке.

– Я уже начала думать, что Сьюэлл либо сварил тебя для рагу, либо мы напугали тебя до смерти.

– Ты слишком плохо о себе думаешь. – Я собралась с духом и отпрянула от перил. – Не настолько ты и страшная.

Селин беззаботно устремила лицо к тоскливому небу и тихо вздохнула.

– Конечно, земная фейри. Тогда лучше держи себя в руках. Кто поверит в твою ложь после такого грохота.

Проклятье. С каждым шагом прочь от камбуза моя кожа неприятно покрывалась мурашками, а серебряная ложка раздражающе ударялась об оловянную чашку. Страх стал моим неотъемлемым спутником, однако если я хотела выжить, то необходимо научиться изворотливости, узнать все что можно о Королевстве Вечности, иначе лучше было не медлить и выброситься за борт, дабы попытать счастья с существами, живущими под поверхностью.

Я постучалась и, не дождавшись ответа, протиснулась в личные покои Эрика. За эти дни, проведенные без него, в голове рождались отвратительные образы, изображающие короля, поедающего кости или пьющего кровь. Своеобразный способ, помогающий поддерживать облик изверга.

Но Эрик разочаровал меня. Снова.

Он не ел костей и не пил кровь. Мужчина склонился над маленьким столом, пристально изучая лежащую перед ним пожелтевшую карту. Шнуровка на его рубашке была распущена, и это позволило хорошо разглядеть серебряную ласточку, свисающую с его шеи, и кончики татуировки в виде черной линии на груди.

Манжеты его рубашки были подвернуты, обнажая предплечья и открывая взору жесткие очертания мускулов и упругие шрамы, аккуратно расположенные над венами.

Кровавый певец был ничтожеством, однако страшно красивым ничтожеством. Разве можно желать кому-то смерти, получая при этом колоссальное наслаждение от его лицезрения?

Не поднимая головы, Эрик окинул меня взглядом. Насыщенный, атласный алый цвет его глаз стал еще глубже.

– Певчая птичка.

– Змей. – Я поставила поднос на кровать, не обращая на него внимания. – Сьюэлл попросил принести тебе еду.

Уже на полпути к двери меня заставил остановиться его тихий смех.

– Я же говорил, что Сьюэлл к тебе привяжется.

– Сьюэлл – единственный, кто проявил ко мне доброту, и он гораздо занимательнее, чем вы все, вместе взятые, так что я воспринимаю это как наивысший комплимент.

Половинка рта Эрика чуть раздраженно искривилась.

– Ты не получишь от меня возражений, разве что насчет доброты. Как мне кажется, я был весьма добр.

– Неужели? – Я насмешливо хмыкнула. – Твоя проницательность в отношении собственных действий вызывает сомнения, король.

В ответ он лишь усмехнулся и снова обратился к карте.

– Где мы? – Через окно виднелся очередной приближающийся утес.

– Мы входим в Ледяные фьорды. Здесь много мелких островков. – Он не отрывал глаз. – Мы должны прибыть в королевский город через два дня.

– Так долго? Мне всегда говорили, что Вечный корабль быстро преодолевает немыслимые расстояния.

Эрик тихо хихикнул.

– Да, ему такое по силам, любовь моя, но только под поверхностью. Насколько я понимаю, не морские фейри находят такой способ передвижения... неудобным. Мы воспользуемся более длинным путем.

Вырвавшиеся слова заставили меня остолбенеть. Он хотел, чтобы мне было комфортно?

– Я не понимаю тебя, Бладсингер.

В ответ он лишь еще больше нахмурился и пожал плечами, возвращаясь к изучению карты. Стремясь освободиться от накала сдерживаемых эмоций, я направилась к двери, но замерла. Сажа все еще скрывала руну на моей руке, но розовые края начали проступать сквозь нее.

Не стоит. Лучше как можно меньше находиться рядом с этим человеком. Это же глупо, ему ведь наплевать...

– Бладсингер.

– Да, любовь моя?

– У меня есть к тебе вопрос, и если ты испытываешь хоть каплю благодарности к той девочке, которая пыталась поддержать твой дух в той злосчастной тюремной камере, я прошу тебя не насмехаться надо мной и не лгать.

Стоя спиной к королю, я обхватила себя руками, ожидая насмешек и упреков за столь резкий разговор. Но он лишь прочистил горло. От его тяжелых шагов по позвоночнику пробежала холодная дрожь.

Я резко вдохнула, когда он схватил меня за руку и развернул к себе.

– Считай это возможностью отплатить девчонке за ее сказки. – Он прислонился плечом к стене. – О чем ты хочешь спросить?

Я медленно счистила сажу с руны.

– Сьюэлл увидел это, и... это его встревожило. Он, ну, велел мне спрятать ее. Не дать им забрать.

– Им? – Мозолистая рука Бладсингера скользнула под мой локоть и сжала его в своей ладони. Большим пальцем он провел по метке.

– Не знаю, кого он имеет в виду.

– И ты предпочла обсуждать это со мной?

– Ты уже знаком с ним. Не думаю, что он говорит о тебе.

Его рот напрягся.

– Ты не задала ни одного вопроса.

– Ты знаешь, что она означает или почему она может беспокоить Сьюэлла?

Кровавый певец осторожно отпустил мою руку и закатал один из рукавов по локоть, демонстрируя свою собственную руну.

– Эта метка принадлежит Дому Королей. Я уверен, что она встревожила Сьюэлла, потому что эта печать никогда не была на женщине.

Мои губы слегка приоткрылись.

– Никогда?

– Никогда. Такое нельзя увидеть на женщине, не говоря уже о земной фейри. Уверяю тебя, Певчая птичка, если бы было время, я бы задал множество вопросов в твоих покоях.

Он снова обогнул стол и выдвинул два стула. Сев на один из них, Бладсингер жестом указал на другой. Я заколебалась, но поддалась любопытству узнать больше.

– Руна является символом королевской ветви. То, что мы называем знаком короля. Это знак на мантии, которую ты показала мне той ночью. – Последнее слово он практически выплюнул. – Единственная возможность, которую я допускаю, как руна оказалась на твоей коже, – это то, что ты коснулась ее, когда принесла мне.

Что станет со мной, когда обнаружится, что хрупкий золотой диск уничтожен? Я сглотнула подступивший к горлу комок. Нужно сказать правду. Кровавый певец жаждал заполучить голову моего отца, но вина полностью лежит на мне.

– Есть...

– Мантия... – одновременно начал Эрик. Он сделал паузу. – Что ты сказала?

Кровь застыла в жилах.

– Ничего. О чем ты говорил?

– Мантия – вот почему я пришел к тебе, – ответил он. – Она мне нужна, и, возможно, как только верну ее, мы наконец оставим в прошлом все это... напряжение между нашими мирами.

Я с такой силой стиснула зубы, что показалось, будто они раскрошатся прямо сейчас. Если Кровавый певец говорил правду, то единственной возможности мира с морскими фейри не существовало. Благодаря мне.

Должен быть другой выход из сложившегося положения. Наверняка можно еще что-то узнать, что-то использовать здесь и убедить короля, что один разбитый талисман не обязательно приведет к очередному кровопролитию. У меня подкосились ноги, когда я уставилась на карту провинций.

– Как здесь расположены твои территории? Ты упомянул Дом Королей. Эти провинции как-то связаны между собой?

Эрик снова опустил взгляд на карту.

– В Королевстве Вечности всего пять знатных домов. Каждый из них управляет провинцией и даром моря. Все они обладают сильными сторонами и талантами, применяемыми на благо королевства. Как только у морских фейри появляется песня, их немедленно причисляют к таким домам.

– Песня?

– Ваша магия живет в земле. Ты, вероятно, уже догадалась, что наша связана с голосом.

– Но если вы принадлежите к определенному дому, – поинтересовалась я, – как же столько разных сил служат в одной команде?

На мгновение он пристально рассматривал меня, выразительно изогнув бровь, словно надеялся найти скрытые мотивы. В какой-то мере так оно и было, но оказалось, что я действительно хочу знать. Какая-то извращенная часть моей души наслаждалась возможностью изучить Королевство Вечности больше.

После затянувшейся паузы он сложил руки.

– Наша магия не обязывает нас находиться в пределах родового дома. Селин служит Дому Королей, хотя ее способность разговаривать через море – это голос Дома Приливов. Дома – это родство, так же как и власть. Налоги и подношения платятся дому, которому соответствует голос. Люди, не обладающие морской силой, платят и почитают Дом Королей.

– Значит, кровные семьи могут состоять из разной магии?

– Наши голоса уникальны, – пояснил Эрик. – Они ничем не отличаются от цвета волос или глаз. Каждый дом ценен, но Дом Королей властвует над всеми. – Он закатал рукав, показывая знак руны на руке. – Королевская кровь – это та, что отмечена клеймом – клеймо короля. Как я уже сказал, видеть его на женщине, не рожденной в море, – достаточно обескураживающее зрелище.

– Эта метка была выжжена?

Он бросил на меня недоверчивый взгляд.

– При рождении.

– Это варварство. Почему просто нельзя надеть чертову корону, чтобы ознаменовать себя королем?

– Она тяжелая и неудобная. – Эрик усмехнулся. – Забавно, что ты считаешь простой ожог варварством, когда сама угрожала куда более жуткими вещами.

– Не делай вид, будто я утопаю в жестокости. Я не ты, Кровавый певец.

– А ведь могла бы. – Эрик склонился над столом. Мои ресницы дрогнули, когда его губы приблизились к моему уху. – Когда я смотрю на тебя, то не вижу хныкающей пленницы. В этой прекрасной головке я замечаю множество планов, которые не прекращают вертеться с тех пор, как тебя привезли сюда...

– Используй более точные слова. Меня похитили.

– Я убежден, что ты рождена, дабы досаждать мне.

Под столом у меня нервно дернулось колено.

– Слова вряд ли станут оружием против твоего клинка и команды.

Я резко вдохнула, когда он зажал мой подбородок между большим и безымянным пальцами.

– Не думай, что являешься недостаточно грозным противником. Не сомневаюсь, тебе хватит сил уничтожить меня.

– Полагаю, время покажет. – Я отклонилась в сторону, освобождаясь от его захвата. Еще немного, и сил, чтобы отстраниться, не хватило бы. – Итак, эти лорды – они входят в совет или ты их игнорируешь?

– Только в мечтах. – Он с досадой поджал губы. – Неприятное последствие перехода через Бездну – лорды должны были это почувствовать. Скорее всего, мне скоро придется встретиться с этими набожными ублюдками.

– Насчет меня. – Я выдержала его взгляд, ни разу не моргнув. – Хочу обсудить, что они планируют со мной делать.

Эрик перегнулся через стол.

– Что я планирую сделать с тобой, Певчая птичка. Не они.

В его голосе прозвучало нечто зловещее, словно бушующий шторм. В каждом слове сквозила угроза, и со мною происходило что-то чудовищно неладное. Именно он был здесь самым опасным, именно он держал мою жизнь в своих руках, и все же я находила какое-то жалкое успокоение в его собственническом голосе.

– Судя по тому, как ты пялишься на свои руки, либо они чем-то тебя оскорбили, либо твои мысли убеждают тебя не доверять мне. – Рот Эрика искривился в довольной ухмылке, когда я оторвала взгляд от своих коленей.

– Все так, как и говорил Сьюэлл. Вокруг меня полно фейри, сражавшихся в великой войне и презирающих мой народ. А теперь я еще и знак ношу, принадлежащий их королю.

– В этом ты не ошибаешься, любовь моя. Многие люди, включая лордов домов, сражались за Королевство Вечности. Они могущественны и преданы как своим кошелькам, так и самим себе. Если я постараюсь, ты не столкнешься с ними, поскольку они будут рассматривать тебя как выкуп, а не...

Я склонила голову, заметив, что фраза прервалась.

– Не так, как ты рассматриваешь?

Эрик Бладсингер оказался крайне опасным человеком. Так и должно быть. Однако именно в такие моменты его поведение выглядело неожиданным. Невольно я ждала, что его жестокость вот-вот обрушится на меня. Да, он силой похитил меня, но в его взгляде сквозило отчаяние, словно мужчина не собирался причинять мне вред, а в его голове вертелись сложные замыслы, а я была лишь ключом ко всем ним.

– О чем ты думаешь, милая? – Эрик вытянул одну ногу и неуловимо потер место возле бедра. – Не могу понять, то ли ты собираешься на войну, то ли слезы вот-вот прольешь. Я бы предпочел первое. Мне нравится, что ты сражаешься со мной.

В груди нестерпимо защемило, как будто я делаю и то и другое.

– Порой я сожалею, что не послушала своих людей и пробралась в эти тюремные камеры.

Он замешкался с ответом.

– Мы разделяем одно и то же желание, но, несомненно, по разным причинам.

Внезапный лед в прозвучавшем голосе разжег пламя в моей груди.

– Хочешь знать, что я на самом деле думаю, Бладсингер?

– Уверен, сейчас ты мне все выскажешь.

– Вы все жаждете крови и помешаны на власти.

– Согласен. – Он ухмыльнулся, но это больше походило на презрительную усмешку.

– Все, что тебе действительно хочется, – это заполучить этот чертов золотой диск. Кому какое дело, кто умрет, верно? Какая разница, если вновь начнется война? – Я сокрушенно покачала головой. – А я... я просто дурочка, что все эти мгновения интересовалась тобой, твоим миром. Даже сочувствовала тебе и твоему народу, когда ставили барьеры Бездны. Теперь я понимаю, что всего лишь проклятая всеми богами идиотка.

Бладсингер позволил мне выговориться, он пристально изучал меня, словно вслушиваясь в каждое слово, и от его сосредоточенности болезненно свело все внутренности.

– Ты закончила? – В голосе Короля не слышалось злого умысла, словно он искренне задал вопрос.

Я перевела усталый взгляд на свои руки и кивнула.

– Ты права. Отчасти. – Эрик развернул карту передо мной. – Мантия хранит силу Королевства Вечности. Если ее получит другой, король не сможет бросить вызов победителю в течение десяти лет. Это чистая правда, твой отец – тот, кому я должен противостоять. До того как я увидел метку на тебе, я был единственным, кто имел знак Дома Королей.

Он указал на точку на карте, которая больше похожа на план территорий. Над каждой из них красовалось знамя с рунами и названиями. Кровавый певец указал на самую большую из земель.

– Зачем тебе вообще бросать ему вызов? – Я ссутулилась под тяжестью измучившего меня разговора. – Почему нельзя прийти к какому-то соглашению? Он не изверг и наверняка желает мира с вами.

– Неужели ты позволишь человеку, убившему твоего отца, остаться безнаказанным?

Желудок болезненно свело.

– Полагаю, если ты когда-нибудь преуспеешь в осуществлении задуманного плана, то узнаешь.

Его лицо на мгновение осунулось, словно Кровавый певец только сейчас осознал, что, расправившись с моим отцом, несомненно, наживет себе вечного врага в моем лице.

Дверь резко распахнулась, громко ударившись о стену. В комнату поспешно вошел Тэйт, одетый и вооруженный странными изогнутыми мечами, используемыми членами экипажа.

– Мы получили сигнал бедствия с Шонделла.

В следующее мгновение Эрик уже стоял на ногах.

– Она распространилась?

Тэйт покачал головой.

– На них устроили налет. Это снова Люсьен.

Из глубины королевской груди вырвался низкий грохочущий смех. Он протянул ко мне руку.

– Ты хочешь выставить меня жаждущим крови убийцей, Певчая птичка, – сказал он нарочито грубым голосом. – Что же, сегодня я предоставлю тебе такую возможность.

Глава 16

Змей

Люсьен Скёрк стал не более чем треклятым пиратом. Плут, выросший в королевском городе и даже сумевший убедить меня, будучи еще мальчишкой, что мы с ним единомышленники, связанные необъятной любовью к морю. Вина моя заключалась в том, что я как последний идиот доверился ему. Ошибка, повлекшая за собой расхищение части королевской казны и захват быстроходного судна в глубоководных морях.

Я не раз предупреждал этого ублюдка. Тронь еще хоть один остров, избей еще одну женщину, выпотроши еще одного мужчину без предупреждения, и его голова окажется под моим клинком.

К моменту, как я добрался до штурвала, нога ныла от пульсирующей боли, а в груди разгорался ликующий восторг. Однажды Люсьен обманул мальчишку-короля, но теперь его жизнь была предрешена.

Ларссон перегнулся через поручень квартердека.

– Сел получила сообщение, что это обычный грабительский налет. Думаете, стоит тратить время и проливать кровь ради перехвата? Люсьен, конечно, назойливый паразит, но вряд ли представляет для вас угрозу.

Я крепче вцепился в рукоятки штурвала.

– Этого выродка уже много раз предупреждали. Он станет трупом к закату.

– Как прикажете. – Ларссон сверкнул зубами и, наклонив край шляпы, скрылся на главной палубе.

– Что происходит?

Проклятье. В порыве гнева я выпустил руку Ливии и предоставил ей самой продираться сквозь суету команды. Она, с раскрасневшимися от прохладного ветра щеками, стояла, вцепившись в канат, и внимательно наблюдала за горизонтом.

Девушка выглядела так... словно ее место всегда было здесь, рядом со мной, а перед нами простирались бескрайние просторы моря.

Я заставил себя отвести взгляд.

– Мы отправляемся, чтобы помочь человеку умереть как можно быстрее.

– Боги. – Она недовольно поморщилась. – Ты так говоришь, будто убийство – это какой-то пустяк. Неужели чужая жизнь совсем не волнует тебя?

Первое совершенное мною убийство мне никогда не стереть из памяти.

– Лучше убить, чем быть убитым.

По команде все спустились, заняв каждый свою позицию, и лишь тогда я взмахнул ладонью, и густой влажный бриз поднялся от прибоя, наполняя паруса, раздался громкий треск.

Корабль, подчинившись моему приказу, практически не издал ни единого стона и направил нос к стенам белых скал, разворачиваясь в сторону маленькой островной деревушки Шонделл. Расстояние было небольшим, а с морем под моим управлением добраться до нее не составит труда.

Жившие там люди держались особняком, вели скромный, почти примитивный образ жизни, продавая редкий приливной лотос по всему королевству. Черные атласные лепестки обладали обезболивающими свойствами и часто использовались во время родов.

Однако неправильное обращение превращало полезный лотос в смертельно опасный цветок.

Очищенные стебли и листья становились мощным галлюциногеном. Жертва, приняв малейшую дозу, погружалась в состояние безумия на целый день и ночь. Попав в руки недобросовестных торговцев, лотосы становились оружием.

Жители Шонделла веками собирали цветы лотоса – вклад на благо королевства в обмен на возможность жить отдельно, не испытывая лишних забот.

Избрать Шонделл местом для набега и преступить королевскую амнистию – это стало своеобразным способом Люсьена помериться силами. Своего рода извращенное испытание, позволявшее выяснить, хватит ли королю духу выступить против него. Вскоре он узнает ответ.

Держа обе руки на штурвале, я прикрыл глаза. Гул стоял слабый, едва слышный шепот ветра, но этого хватало, чтобы заставить приливы склониться в нашу пользу.

Яд и противоядие текли в моих жилах, равно как и море. Честь каждого короля, восседавшего на троне Королевства Вечности, сопровождалась повелением приливами и отливами. От этой непрерывной связи веяло теплом, как от глотка горького чая, а от центра груди до конечностей распространялся поток силы. Густой туман окутывал корпус корабля, а подгоняемый ветер с юга держал паруса крепко натянутыми. Киль, острый и зазубренный, мягко рассекал приливы.

– Селин, – позвал я, спускаясь на палубу. – Ты со Штормбрингером возьмете Вечный корабль под защиту.

Селин, небрежно поклонившись, подошла к уже стоявшему у борта грубому мужчине с повязкой, закрывающей пустую глазницу.

Штормбрингер взбудоражил море и сгустил воздух своим голосом. В свою очередь, Селин, упорно учившаяся вызывать с небес проливные дожди, смогла соединиться с песней Штормбрингера, что только упростило задачу. На развитие ее таланта ушло немало времени, и люди стали замечать, что принадлежавший ей голос не выглядел естественным. Но, работая в команде, они могли насылать туманы и проливные дожди.

В считаные мгновения с горизонта надвинулись черные тучи, непроглядная сырость, поглотившая нас. По небу пронеслись яркие вспышки света. Стоило над головой раздаться рокоту, как под ногами заскрипели половицы.

Ливия моргнула, поднимая глаза к небу, и в тот же миг по ее гладким щекам покатились жирные капли дождя.

Она не стала уворачиваться и не издала ни единого крика. На какое-то ужасное мгновение я лишился рассудка, наблюдая за своей Певчей птичкой. Дождь усиливался, и она все дальше склоняла лицо, устремляясь навстречу буре. Мой мир больше интриговал ее, чем вызывал отвращение, и чем дольше девушка находилась рядом, тем меньше я мог игнорировать ее присутствие.

Раздался раскат грома, и я рявкнул команде:

– Готовьте оружие! Вперед, ублюдки!

Батрачим, гнием и не спим до тех пор, пока он не пройдет... Могила моряка – вот чего так жаждет... – донесся до нас гул горькой песни.

Команда не стала мешкать – они бросились к поручням по обе стороны палубы. Тяжелыми железными крюками один человек зацепил петлю, прикрепленную к определенной половице, и открыл скрытый в палубе отсек. Второй полез внутрь и поднял тонкие железные орудийные стволы, спрятанные под палубой. В верхней части находился загрузочный механизм, а в конце – зияющая пасть.

– Что это? – Ливия произнесла вопрос с придыханием.

– Это огнестрельные стволы. Держись от них подальше. – Я позвал Тэйта, приказывая ему взять штурвал. Как только он перехватил управление, я вцепился в локоть Ливии.

– Ты не можешь находиться здесь, Певчая птичка.

– Подожди, почему?

Я решительно подвел ее к люку.

– Эрик, – запротестовала она.

– Мне нравится, как страстно срывается мое имя с твоего языка, – вместо объяснений бросил я. – Но, боюсь, этого недостаточно.

– Ты не загонишь меня в ловушку, если собираешься драться. У меня даже нет возможности защититься и...

– Верно. – Я распахнул расшатанные петли двери камбуза. – Сьюэлл!

Повар не вздрогнул, даже держа нож в руках. Затаив дыхание, Сьюэлл покрутил лезвие.

– Собираешься искупаться?

Я ухмыльнулся.

– Похоже на то. Присмотри за ней.

При виде Ливии глаза Сьюэлла вспыхнули ярким светом.

– Заблудилась, лисенок?

– Нет. – Она вздернула подбородок и подошла к Сьюэллу. – Король считает, что меня нужно спрятать здесь.

Сьюэлл кивнул.

– В нору, пусть угри плавают.

– Ну, лисы тоже умеют плавать. – Она смерила меня возмущенным взглядом, но при этом обняла себя за плечи, словно защищаясь от меня или доносившегося шума с верхней палубы, кто знает.

– Не покидай камбуз, – сказал я. – Что бы ни услышала.

– Никаких обещаний, Бладсингер, – раздалось шипение в ответ.

– Будь добра выполнить его. – Я захлопнул дверь, прежде чем она успела возразить. Люсьен был больным ублюдком. Он взял бы Ливию, а возможно, и Селин тоже в качестве награды, чтобы изнасиловать и жестоко обращаться с ними. Эти мысли натолкнули меня на еще один или два хитроумных способа, которые заставят его сегодня насладиться страданиями сполна.

Едва я вернулся, Тэйт передал мне штурвал.

– Ваш приказ, король? – крикнул человек с незатейливым именем Кости, стоявший рядом с одним из огнестрельных стволов.

В небе, на фоне далекого простирающегося горизонта, клубился черный дым. Люсьен стал небольшой отсрочкой неизбежного, но я с радостью воспользовался ею.

Набрав в легкие воздуха, я протяжно вздохнул. Неистовый ветер трепал огромные багровые паруса. Бушующее вокруг море яростно билось о киль.

– Всему экипажу занять свои чертовы места! Спускаемся!

Громоподобный рев согласия разнесся по палубе. Нос судна погрузился в темные волны, словно ныряющее существо во время прилива, и вода хлынула на палубу, поглотив нас целиком.

Глава 17

Певчая птичка

Над головой раздался рокочущий гром – неестественный раскат, призванный Селин и мужчиной без глаза. Я отчетливо услышала жуткий гул их голосов и последовавшее за ним буйство небес. Воздушные фейри обитали и у нас дома. Черт возьми, Стиг сам принадлежал к ним и обладал способностью создавать резкие порывы ветра, но его умение в корне отличалось от того, что сейчас творили морские фейри.

Их песни несли за собой неизбежную жестокость.

– Сьюэлл, ты знаешь, что происходит?

Повар умолк, прервав свое бурчание. Оставив мытье посуды в стороне, он застыл в пугающей задумчивости. На мгновение я решила, что, вероятно, рассердила его, но внезапный прилив крови запульсировал в моих жилах, когда его глаза округлились.

– Ложись, лисенок!

Времени на раздумья или попытки восстановить дыхание не оставалось, поскольку раздались неоднократные раскаты грома. Где-то над головой послышались оглушительные удары, и стены камбуза содрогнулись от внезапных толчков. Глиняные сосуды и оловянные тарелки беспорядочно зазвенели; кастрюли и ножи срывались с крючков и бились о доски пола.

Я прикрыла голову, почувствовав, как на спину упали две тяжелые миски. Плечо пронзило острой болью, когда один из тонких ножей, прежде чем упасть на пол, полоснул мою плоть.

– Вниз. Вниз, – раздался отчаянный крик Сьюэлла.

Только когда его мускулистые руки обхватили мои плечи, до меня дошло, что он защищает меня. Мужчина был крепкого телосложения, но казался каким-то хрупким, слишком нежным для такого огромного корабля. В голове промелькнула мысль заслонить его собой. Стоило попытаться отпихнуть Сьюэлла от себя, как очередной взрыв оглушительно прогремел в кухне.

Едва корабль накренился и поплыл по остервенелому морю, дерево жутко затрещало. Нож выпал из руки. Я попробовала достать его, но меня отбросило назад, когда судно качнуло в противоположную сторону.

– Темные приливы, парни! – Дикий крик вырвался из горла Сьюэлла.

Нас яростно швыряло в разные стороны, словно мы попали в бочку с ромом. На третьем взрыве Сьюэлл отлетел к задней стене, и я вместе с ним. Его тело поддержало мое падение, но при столкновении он страдальчески застонал.

Я поспешно отпрянула от него и испустила нечленораздельный крик. Один из разделочных ножей вонзился ему в бок, и хлынувшая кровь окрасила грязную поварскую тунику. На его лбу выступил крупный пот, он задыхался, схватившись за рукоять ножа.

– Нет! – Я упала на колени и ухватила его за запястье. – Не дергай! – Корабль снова качнулся. Мне удалось упереться в стену, чтобы не упасть на него и не всадить клинок еще глубже. – Проклятье! Сьюэлл, дыши вместе со мной.

Он тихонько захихикал.

– Неглубокий порез, лисенок.

Не такой уж и ничтожный, как надеялся Сьюэлл. Боги. Я совершенно не знала этого фейри. Не сомневаюсь, что он истреблял мой народ, когда участвовал в войне, но этот человек защищал меня. Единственный, кто был добр ко мне.

– Сьюэлл, – произнесла я, задыхаясь. – Держись здесь. – Я взяла его за руку и заставила ухватиться его за столб, отделяющий печь. – Я скоро вернусь.

– Темные приливы, лисенок. Лучше оставайся в норе.

– Ну, я не одобряю кровь и смерть в своей норе.

– Да. – Он кивнул, будто весь разговор приобрел необъяснимый глубокий смысл.

– Я вернусь к тебе. – Только в одном месте на корабле, как я помнила, хранились чистые вещи. – Не двигайся и, черт возьми, не доставай нож.

Я подхватила выпавший клинок и с колотящимся о грудную клетку сердцем вскочила на ноги. Сьюэлл сдавленно хмыкнул, его кожа покрылась потом, а из раны уже вытекло немало крови.

На нижней палубе повсюду болтались тканевые гамаки, свисавшие с потолка. Несколько комнат у задней стенки я приняла за умывальные помещения или место, где команда обедала. Едкий пот, запах кожи и мочи пропитали пространство. Очередной резкий наклон корпуса вынудил меня вцепиться в одну из подвесных кроватей, чтобы устоять на ногах.

Чертов Кровавый певец. Вечно требует держать корабль на плаву, а сам изо всех сил старается выбросить нас за борт.

Я зажала тупой край лезвия в зубах и обеими руками уперлась в лестницу. Спустя еще два диких прыжка через штормовые волны мне удалось открыть люк достаточно широко, чтобы просунуть руку.

– Черт возьми! – Толстая веревка, привязанная к доскам пола палубы, запирала нас со Сьюэллом внизу и удерживала люк. Я резала ее ножом, пока она не порвалась, затем отбросила крышку люка и ступила в царящий на главной палубе хаос.

Щепки дерева и черные шипы, окруженные облаками непроглядного дыма и пепла, разлетались над палубой. Члены экипажа карабкались по веревочным лестницам на высокие мачты. Большинство из них, как и Сьюэлл, дико хохотали, перемахивая с канатов через брешь между Вечным кораблем и меньшим судном с единственной мачтой в центре.

Десятки людей трудились над странными железными трубами, установленными через отверстия в корпусе, которые я никогда прежде не замечала. Один человек открывал крышку сверху, а другой наливал в нее янтарную жидкость, затем они вместе закрепляли ствол.

Сердце бешено заколотилось о ребра, когда конец орудия вспыхнул яростным взрывом пламени и дыма, выпустив между кораблями блестящую сферу размером с человеческий череп.

Что это было, черт возьми?

– Какого черта ты здесь забыла? – Бладсингер стоял у руля, крепко вцепившись в рукоятки штурвала. Его шляпа исчезла, на голове остался лишь черный платок. Сквозь тонкую ткань туники его мышцы пульсировали от напряжения, вызванного управлением кораблем.

– Немедленно назад, в камбуз. – Он остервенело уставился на меня, стиснув зубы.

– Сьюэлл ранен. – Я не дала ему и шанса возразить, прежде чем вбежала в его комнату и распахнула шкаф. – Белье. Простыни. Масла. Где все?

Я швырнула одеяла с койки, разбросала сапоги, туники и тонкий зеленый плащ. Видимо, Селин забрала масла и чистое белье, когда заставила меня помыться перед уходом. Я обернулась в сторону раковины, где под столом валялась опрокинутая корзина.

Корабль снова резко накренился, и я больно ударилась о край стола. Потерев ушибленное место и не обращая внимания на залитые горячей кровью пальцы, я схватила льняные тряпки и очищающее мыло.

Несомненно, рану придется зашивать, но если уж Кровавый певец не в состоянии остановить чертов корабль, то Сьюэллу придется обойтись подручными средствами. Забрав все необходимое, я стала продвигаться к выходу, но дверь с грохотом распахнулась. На пороге появилась Селин, чьи зубы превратились в острые клыки, а из глаз сочилась кровь.

Она склонила голову на одну сторону.

– Король приказал спустить твою задницу на нижнюю палубу.

– А с тобой что случилось?

– Ничего. – Селин похлопала себя по щекам и губам, затем криво усмехнулась и подцепила острые зубы, снимая их. Это оказалась вставная челюсть, служащая защитой настоящим зубам. – Устрашает тупых мужчин. А теперь спустись и сиди там.

Она жестом указала на борт корабля. Боги! Глубоко в море образовалась огромная воронка, а в бушующем водовороте метался другой корабль. Он был меньше, но с такой же темной обшивкой и тяжелыми парусами. Между Вечным кораблем и маленьким судном не видно конца пропасти, но команда выстраивалась вдоль борта, хватаясь за толстые канаты.

– Спускаемся. – Голос Ларссона возвышался над водоворотом.

Неужели он говорит серьезно? Я бросила взгляд на штурвал. От неожиданного заявления у Эрика отвисла челюсть. Он стоял, широко расставив ноги, и быстро вращал штурвал, пока тот не затрещал и не повернулся до упора.

Я схватилась за перила лестницы, ведущей на королевскую палубу, и с ужасом наблюдала, как корабль резко отклонился от курса и носом вперед бросился в водоворот. Прежде чем мысль, кричащая рвануть обратно через люк, промелькнула в голове, вода успела обрушиться на голову. Легкие обожгло клокочущее море, а разъяренные потоки водяного вихря затягивали и ударяли по телу, угрожая унести меня в пучину.

Корабль покачнулся, словно спускаясь по скалистому подводному холму. Яростный наклон и раскачивание корпуса взбудоражили мое нутро, а в следующий вдох форштевень снова устремился к поверхности. С неистовым толчком Вечный корабль прорвался сквозь белые волны на противоположную сторону водоворота.

Кровавый певец, контролируя давление на штурвал, напрягал все свое могучее тело. В его голосе чувствовалось волнение и раздражение, когда тот приказал команде готовиться. Знать бы еще, к чему.

– Держись крепче, земная фейри! – раздался высокий голос Селин над возгласами экипажа.

Я не оглядывалась, не задавала вопросов и только крепко сжимала перила. Корабль пронесся по буйным волнам, поворачивая, пока не прорезал море под новым углом. В следующий миг сквозь неистовый шторм раздался оглушительный треск, и грубый корпус Вечного корабля врезался в слабые борта вражеского судна.

Костяные шипы вонзились в деревянные стенки, пронзив второй корабль. Не было никакой паузы, никакого ожидания, перед тем как члены экипажа воспользовались такелажем и перепрыгнули с одной палубы на другую.

Чья-то сильная рука сомкнулась на моем затылке. Эрик с плещущейся яростью в глазах резко приблизил мой лоб к своему.

– Спускайся. Сейчас же.

– Сьюэлл ранен, – огрызнулась я. – Я не позволю ему истечь кровью, ты, подонок.

Эрик впервые обратил внимание на предметы в моих руках. Он бросил на меня пристальный взгляд, а затем обнажил свои клыки.

– Иди и закрой за собой этот чертов люк.

Не говоря больше ни слова, король дважды обмотал веревку вокруг запястья и перемахнул через борт в штормовое море, встречая врага лицом к лицу.

Какая-то щемящая тревога поселилась в животе, как жгучая досада, как кусок непереваренного мяса. Незачем беспокоиться о благополучии Эрика Бладсингера. Было бы лучше, если бы боги забрали его в потусторонний мир.

Я развернулась и, прогоняя тревогу, помчалась вниз по ступенькам под палубу.

Глава 18

Певчая птичка

– Сьюэлл. – Как ни странно, но мне удалось сохранить равновесие в дверном проеме и не пошатнуться. Отец всегда называл подобное умение приобретением морских ног. Даже на наших баркасах, плававших по бушующим волнам, требовалось изрядное мастерство, чтобы не вывалиться за борт.

Я приподняла добытые вещи, словно долгожданный трофей после яростной битвы, и торжествующе ухмыльнулась, обнаружив, что раненый еще дышит.

– Хитрый маленький лисенок, – слабо прокомментировал он мое появление.

Я опустилась рядом с ним на колени, внимательно изучая рану. Неглубокая, как он и предполагал, но, черт возьми, крови вытекло слишком много. Я осторожно положила кисть на рукоять.

– Думаю, мы сможем вытащить нож аккуратно, не дав тебе истечь кровью, но это будет малоприятно.

– Просто вытащи, лисенок. – Он вдруг подмигнул, демонстрируя один из своих приступов ясности.

– Не бойся. – Нервно хихикнув, я накрыла клинок чистыми тряпками, готовыми впитать кровь. Стоило обхватить рукоятку, как на лице появилась усмешка. – Я начинаю склоняться к мысли, что ты точно... – И без предупреждения выдернула клинок. Сьюэлл жалобно взвыл от боли, но испустил тяжелый вздох, когда я закрыла рану. – Осознаешь, что говоришь.

– Думай что хочешь, лисенок, – только и успел произнести он, как дверь с грохотом ударилась о стену.

– Не трогай его! – пронзительно закричала Селин. Кровь запеклась на ее косах и слиплась с волосами, дождь стекал по щекам, но, похоже, ее больше беспокоил лежащий и истекающий кровью на полу Сьюэлл. В три уверенных шага она пересекла пространство и врезала мне локтем в ребра, отбросив в сторону.

– Что ты наделала?

Разочарование охватило меня, подобно тискам. Я быстро смахнула прядь волос со лба и в ответ отпихнула ее, вернув руку к окровавленным тряпкам на боку Сьюэлла.

– Только оказала помощь после того, как он упал на нож из-за этой чертовой качки.

Мне так и хотелось приструнить ее, может быть, бросить пару оскорбительных фраз по поводу их беспечности, но я удержалась от слов, заметив, как дрогнул подбородок Селин.

Всего несколько мгновений назад у девушки во рту красовались вставные острые зубы, а теперь при виде маленькой ранки она... собиралась заплакать?

– Громовая рыба, – сказал Сьюэлл, обращаясь к Селин. – Прибереги свои дожди.

Селин нервно сглотнула.

– Я не собираюсь проливать дожди. Может, самую малость, раз уж я так чертовски зла на твою тупую задницу. О чем ты вообще думал, оставив ножи незакрепленными? Мне следовало бы прикончить тебя, старик.

– Прикончить? – В моей груди вспыхнул огонек защиты.

– Именно завалить. – Селин изучала меня с легким раздражением. – Кто, по-твоему, снабжает короля его любимой кислой смородиной?

Сьюэлл тихо шмыгнул и картинно закатил глаза. Даже Селин невольно захихикала.

Я принялась за работу, обернув одно из длинных полотен вокруг талии Сьюэлла, а девушка помогла закрепить узел на его животе.

– Ему нужно будет наложить швы, – заметила я.

– Да. – Селин встала, уперев руки в бедра. – Я скажу королю, но мы должны позаботиться о нем, пока не сможем доставить его к ткачу костей.

– Что за чертовщина – ткач костей?

– Как вы называете людей, лечащих ваши недуги?

– Целитель?

Селин сделала паузу, смутившись, затем пожала плечами.

– Мне по душе ткач костей. Помоги мне поднять его, нам нужно на берег.

Кровь забурлила в моих жилах, но я откинула беспокойство и сосредоточилась на Сьюэлле.

– Разве Бладсингер не может исцелять раны? Почему бы ему не вылечить собственную команду?

– Нет времени, он по горло занят другими делами. – Селин подхватила повара под плечо. – А теперь поспеши. Король не хочет оставлять тебя одну на корабле. Команда отправляется на берег, кроме тебя, старик. Мы проследим, чтобы ты спал в королевской постели.

– Сладкие песни, Громовая рыба. – Сьюэлл, пошатываясь, поднялся на ноги. При движении бинты пропитались новым фонтаном крови, но он лишь слегка поморщился и крепко обхватил Селин за плечи.

Я следовала позади, готовая в любой момент подстраховать мужчину, если тот вдруг споткнется на лестнице. Сьюэлл поджал губы и невнятно пробормотал что-то о вспыльчивости угрей. Селин ответила, что, поскольку он будет спать в королевской постели, это позволит ему стать королем корабля на один день. Она, казалось, спокойно воспринимала разговоры о вторжении в покои Эрика, и меня возмущала промелькнувшая мысль, что Кровавый певец, возможно, не такой уж и деспотичный изверг.

Как только повар устроился в королевской постели, Селин провела нас на нижнюю палубу. Дверь, вырезанная в корпусе, была опущена. Густой распространившийся дым подавлял свежесть бриза, а белая пена окрасилась в розовый цвет.

– Садись. – Селин жестом указала на гребную лодку. Она во многом была похожа на Вечный корабль и не имела ничего общего со встречавшимися мне лодками. По форме напоминала зазубренный наконечник стрелы, а борта украшали шипы, похожие на клыкастые зубы. На некоторых из них были сколы и трещины в результате долгого использования, но это только добавляло грозности, а весла выглядели как ножи, готовые рассекать волны.

Неподдельная тревога заставила выступивший пот стремительно струиться по рукам, ладоням и затылку. Я пыталась успокоиться на маскараде, но замерла, едва Кровавый певец дал о себе знать. Потом в телеге с кормом, когда ударила его по ноге, пока не появился Рорик, и мне пришлось стать бесхребетной пленницей. Но до сих пор не выпало ни единого шанса наказать Короля Вечности за его ничтожество.

Зачем Бладсингеру понадобилось тащить меня с корабля? Может, ослушаться приказа? Он, несомненно, придет в бешенство. Дюжина различных способов, которыми он мог заставить расплатиться за неповиновение, поселилась в голове и вытеснила весь воздух из легких.

– Думаю, кто-то должен остаться и присматривать за...

– Садись. Уже. – Селин вытащила из кожаных ножен грубо сделанный клинок. Всего лишь наполовину, но угроза была очевидна. – У меня нет команды, запрещающей отрезать палец или два. И даже глаз. Терпение давно лопнуло. А теперь залезай.

Я до боли сжала кулаки, но подчинилась. Селин взяла одно весло, мне досталось другое, и, глубоко вонзая их в кровавую воду, мы вывели лодку в открытый прилив.

На берегу огненные стены уничтожили хижины из дерна, башню из толстых балок и, похоже, центр поклонения с вырезанными на столбах рунами, расположившимися в замысловатом узоре.

Среди яркого пламени и клубящегося дыма команда корабля то и дело швыряла других мужчин, сбившихся в кучу у кромки воды. Клинки были наготове, и не оставалось никаких сомнений, что свежая кровь вскоре запятнает песок. Я проклинала себя за брошенный нож на кухне.

Когда лодка ударилась о песчаную отмель, Селин перепрыгнула через борт, по колено погрузившись в волны.

– Выходи, – скомандовала она и схватила весла.

Я последовал за ней по песчаному берегу. В дюжине шагов из пелены пыли и дымки материализовалась тень. Она ступала нетвердой походкой, и, стоило Кровавому певцу выйти из клубящегося дыма, я поняла почему.

Прихрамывая, король, крепко ухватившись одной рукой за толстую веревку, тащил окровавленного человека с похожим телосложением и поврежденной ногой за лодыжки.

Как только я увидела, в каком состоянии находится мужчина, острый привкус желчи обжег мне горло: рана в углу рта наполовину распорола щеку, из кончиков двух сломанных пальцев сочилась кровь, а в тыльные части рук воткнуты маленькие ножи.

С каждым движением рукояти клинков смещались и проворачивались, вызывая мучительные крики боли.

Открывшееся зрелище было зверское, безжалостное и одновременно завораживающее.

Мой разум захватил извращенный восторг от действий Эрика Бладсингера. Я презирала его на одном дыхании, а на другом не могла отвести взгляд от хладнокровного и такого прекрасного лица. Кто создал подобное существо, как он? Что побудило его к столь жестоким расправам?

Я видела ужасы войны и знала, что представляет из себя казнь. Однако Эрику, похоже, кровавая игра доставляла больше удовольствия, чем результат.

Негромкие раздававшиеся всхлипывания на мгновение заставили отвести взгляд от короля. От увиденного сердце неприятно защемило. Мужчины и женщины, дети и старики сгрудились поодаль.

Они были облачены в простую одежду, в большинстве случаев едва прикрывавшую тело. Волосы были скручены тугими шнурами или сбриты под корень. Взрослые носили пирсинги с тонкими золотыми цепочками от губ до носа и ушей.

Жены плакали, прижимаясь к груди мужей. Некоторые дети хныкали, уставившись стеклянными глазами на горящие хижины и наблюдая за тем, как рушится их деревня.

Моргнув, я обернулась к человеку в руках Кровавого певца. Именно он послужил причиной такого бедствия. Незнакомое ощущение зародилось внизу живота. Тягучее и свернувшееся, словно узел колючих шипов, оно пронеслось по телу, пока не достигло губ. Уголок рта дернулся в жестокой усмешке, в злобном предвкушении того, что человек, ответственный за слезы маленьких детей, скоро заплатит свою дань.

Никогда раньше я не одобряла кровопролития, но тут по позвоночнику пробежала возбуждающая дрожь. Хотелось, чтобы этот человек испытал невыносимые мучения. На мгновение пришла мысль, что он должен страдать гораздо больше, чем Кровавый певец.

До этого момента я и понятия не имела о существовании этой стороны себя. По правде говоря, она чертовски пугала.

Король Вечности бросил веревку, и пленник издал тяжелый вздох. Бладсингер взмахнул рукой, и двое членов экипажа подхватили заложника под мышки и поставили на колени.

– Моря, – мрачно и негромко начал Эрик, принимая от Ларссона нож. Он бросил взгляд через плечо на узника. – Люсьен, чей голос повелевает морями?

Заключенный сплюнул сгусток крови.

– В наше время трудно сказать, Эрик.

– В наше время. – Эрик повернулся, задумчиво прищурившись. – Знаешь, такой ответ меня даже не удивляет. Интересно, почему это так напрягает тебя?

Люсьен насмешливо хмыкнул, но ничего не добавил.

Эрик преследовал мужчину, как хищник охотится за мышью. При каждом шаге его клинок касался ладони.

– Зачем прибыл в Шонделл? Единственно, что ясно, – ты пришел за лотосами, несомненно, преследуя гнусные цели. – Король внезапно остановился перед мужчиной. – Кто стоит за спиной и все оплачивает?

– Ах, король морей, ты плаваешь под собственным темным знаменем. Знаешь же, что ни один капер, стоящий своего имени, не сдает партнеров. Это плохой способ ведения дел.

– Хм... – Эрик внимательно рассмотрел лезвие в своей руке. – Какой тупой нож.

Необычное замечание. Но еще более странным показалось то, как расширились от ужаса глаза Люсьена.

Я испуганно вздрогнула, когда Эрик бросился на жертву. Он хромал от причиненной мною травмы, но я оказалась права в своих предположениях – Эрик Бладсингер превратился в стремительного и смертоносного змея, всегда готового нанести удар.

Гортанный крик прорезал воздух, когда острие ножа с ужасающей точностью вонзилось в уголок левого глаза Люсьена. Двое членов экипажа схватили мужчину еще крепче. Оба зажимали одну сторону его лица, принуждая сохранять неподвижность, пока Эрик... действовал.

Король не стал сразу ослеплять человека. Он дергал и дразнил раненый глаз, наслаждаясь процессом. Я прикрыла рот рукой, стараясь сдержать подступающую к горлу горячую тошноту. Эрик медленно вытащил глаз, отчего в глазнице образовалась дыра, но так и не закончил начатое.

Люсьен разразился отчаянными рыданиями и мольбами.

– Может, проявишь чуточку милосердия, – произнес Эрик, невозмутимый, как дуновение летнего ветерка, – расскажи мне, кто дал тебе деньги.

– Закончи, о боги, закончи все, – всхлипывал Люсьен, искренне умоляя короля вырвать глаз.

– Имя. – Бладсингер приподнял глаз еще немного.

Я слегка возгордилась тем, что рвота от подобного зрелища возникла не у одной меня. Где-то у самой кромки воды вырвало мужчину, когда из глазницы показались окровавленные мышцы.

Натянутые как струна нервы судорожно дергались, желание сбежать, уплыть, пока я не попытаю судьбу с Бездной, завладело мной. Не отворачивайся. Вот с кем мне предстояло встретиться. Возможно, именно оно ждет меня в необозримом будущем, и лучше выяснить все, что возможно, сейчас.

Возникшая мысль подарила мне концентрацию и цель, придало желание действовать, а не трещать по швам.

– Все равно эти... острова прокляты... – громко всхлипывал Люсьен. – Лотос был... новой попыткой наложить заклинание, чтобы... исцелить.

Выпрямившись, Эрик устремил взгляд на северную часть острова. За пеленой дыма и пожара возвышались темные холмы, сплошь покрытые выжженной травой. Очевидно, огонь сожрал всю зелень.

Однако в глазах короля промелькнул слабый огонек страха, и я уже не была уверена в своих предположениях.

Бладсингер быстро моргнул.

– Кому понадобились лотосы, Люсьен? Леди Нарзе?

– Я... я не знаю их имени. Плата проводилась без встречи.

– Для каких целей им понадобился лотос?

– Может, унич-ч-ч-чтожить распространяющуюся гниль. – Люсьен хрипло застонал. – Я собирался использовать несколько, чтобы купить вход в дальние моря через королевство морских ведьм.

По лицу Кровавого певца расползлась кривая ухмылка, обнажающая острые клыки.

– Спасибо, Люсьен. Ты оказал мне огромную услугу.

Эрик потянул за рукоять ножа и извлек лезвие. Зрелище внушало дикий ужас. Глаз, не вставший до конца на положенное место, выпирал и обильно кровоточил. Теперь он стал совершенно бесполезным и, несомненно, причинял мучительную боль.

Король оставил пленника в таком невыносимом состоянии.

Он вытер кровь и вытекшую жидкость о плечо Люсьена и торжествующе усмехнулся.

– Однако твое признание окончательно доказало измену своему королевству.

Яростным движением Эрик вонзил тупой нож в живот Люсьена.

Мужчина взревел от сильной боли и обмяк. Бладсингер развернулся и, обращаясь к Тэйту и Ларссону, зашагал прочь.

– Повесьте его вместе с внутренностями на кол в бухте. Будет всем напоминание, что ждет тех, кто станет перечить королю.

Хлынувшая кровь испачкала руки Эрика, но он даже не попытался ее вытереть, как и брызги, попавшие на заостренный подбородок, когда тот приблизился ко мне. Я еще глубже уперлась пятками в песок, вытягивая шею. Алый цвет его глаз пульсировал, словно бушующее за зрачками пламя. На протяжении множества ударов сердца он просто впивался в меня, пожирая взглядом.

Не сказав ни слова, король ворвался в толпу жителей деревни.

– Где Дайра?

– Идем. – Селин появилась за моей спиной и толкнула в плечо. – Мы должны следовать за ним.

– Куда?

– Он собирается поговорить с Дайрой, лордом острова или, в нашем случае, госпожой. – Девушка ткнула кончиком меча вперед.

Люди столпились вокруг Эрика и незнакомки. Женщина оказалась выше короля, глаза излучали лунный свет, а головной убор, сделанный из кости и замысловатых тканей, был завязан шнурком. На запястьях и руках красовались кожаные и бисерные браслеты, а всю грудь покрывало ожерелье из острых зубов.

Они едва слышно беседовали, близко склонив головы. Женщина не выглядела встревоженной появлением Короля Вечности. Напротив, своим поведением она демонстрировала некоторое уважение. И не только с ее стороны. Приблизившись, Эрик наклонил голову и прижал маленькую ладонь к своим губам.

Не как пылкий возлюбленный, а скорее совершив церемониальное поклонение, словно приветствие.

Женщина обвела жестом свою деревню. Люди сосредоточенно прислушивались к ее словам. Я отступила, не в состоянии воспринимать услышанное и отчаянно пытаясь отыскать место, где воздух не пропитан гарью.

Селин и команда, полностью поглощенные своим королем и Дайрой, не заметили моего бегства. Внизу, на берегу, отчаянные крики Люсьена стихли. Продолжать смотреть на медленную и мучительную смерть было выше моих сил. Это равносильно тому, как если бы я получила возможность заглянуть в свою судьбу.

Песок под ногами истончился, освободив место для болот и клочков травы, пробивавшихся сквозь морскую почву. Или того, что следовало бы назвать зеленью и цветами. Потемневшие стебли и сморщенные листья рассыпались в пыль от малейшего прикосновения.

Позади донеслось чье-то сопение.

Маленькая девочка с заплетенными в узел волосами на голове обнимала матерчатую куклу в пяти шагах от меня. Обильные слезы текли по ее грязным щекам. Она посмотрела на меня, потом на выжженную землю.

– Пожары, да? – спросила я.

Ребенок наклонил голову, пристально рассматривая меня. Возможно, ей было трудно разобрать произнесенную фразу. Я указала на дымящиеся крыши, потом снова на землю.

Девочка внимательно проследила за моими жестами, но вскоре замотала головой. Совершенно очевидно, она не понимала меня. Слова можно произносить по-разному, но душевная боль во всех мирах одинакова. Ребенок оплакивал свой отчий дом и красоту, царившую, по моим предположениям, здесь когда-то.

Я приветливо улыбнулась и помахала ей рукой. Мысли о собственной магии хаоса витали где-то далеко. Какая польза от нее сейчас? Я украшала сады и утолщала лозы. Цветы под моей властью становились более яркими или приторно-сладкими.

Весьма бессмысленный подарок в столь затруднительном положении.

Но если сконцентрироваться, мне удавалось исцелять засохшие поля или даже низкоурожайные культуры, а вот с землей, уничтоженной огнем, никогда не работала. Тем не менее, опустившись на колени, я приложила ладонь к темной земле.

Что-то острое, словно шипы, укололо мою плоть, приветствуя прикосновение, но ничего отвратительного, что не позволило бы удержать руки на месте, не чувствовалось. Затаив дыхание, я ждала знакомое струящееся тепло хаоса в крови. Тишина и спокойствие, свойственное моей магии, захлестнули пространство, но присутствовало что-то незнакомое и гнетуще-темное. Воспоминания, отдаваемые землей, казалось, обвились вокруг ладони и затянули меня глубже.

Нет, нет, нет. Только не сейчас.

Я попыталась отстраниться, но какая-то неведомая сила, какая-то мощь вцепилась и заполнила разум сказками, известными только земле. Истошные крики и боль под пальцами отдавались в животе, раздирая его, пока тошнотворная желчь не поднялась к горлу. Я снова попробовала избежать соприкосновения, чтобы на миг перевести дух, прежде чем хаос затянет меня еще глубже, но так и застыла на месте.

Мало кто знал, что мой хаос способен раскрыть происходившие когда-то на местности кровопролитные события. Внезапная находка, сделанная мной в разгар войны с морем. Смертельные предания, боль, бесчеловечные нападения, убийства, мучения – все, что творилось на земле, я могла ощутить, погрузившись достаточно глубоко.

Невольно земля, отказавшись от поглощенных ею страхов за время сражений, предложила кровь и ужас маленькому ребенку, который никогда не должен был их наблюдать.

Но с тех пор я держала свою магию в узде, стараясь не переходить границы, боясь, что она затянет меня на дно, но хватило одного прикосновения, чтобы агония начала сковывать горло.

Ощущения подсказали, что это место не было сожжено огнем. В моем сознании вихрь теней окутал некогда оживленный и живописный островок, следом на язык попал странный привкус. Не дым и не пепел, как полагается в охваченных пламенем землях, а горьковатый вкус трав и эликсиров, создавших уникальный аромат, словно дождь на ветру.

Мне и прежде доводилось ощущать магию в земле, ведь каждая сила несла в себе разные эмоции и обладала своим вкусом.

Здесь тоже присутствовала магия. Темная магия.

Ребенок пронзительно завизжал, но звук напоминал суетливое барахтанье в воде. Однако этого оказалось достаточно, чтобы вырваться из цепкой хватки растерзанной земли.

Я резко распахнула глаза, руки лихорадочно дрожали. Прежде чем меня осенила догадка, что здесь произошло нечто ужасное, девочка засияла и захлопала от восторга. Черт возьми, там, где ладонь касалась сморщенного стебля, теперь распускался блестящий золотой цветок. Такое растения мне еще не встречалось. Угловатые лепестки ярко мерцали, словно сделанные из настоящего золота, а листья больше всего напоминали клевер.

Я похоронила свое нарастающее беспокойство относительно темной магии, жившей в земле, и вынужденно улыбнулась девочке. Она смущенно заулыбалась в ответ, а затем бросилась обратно к своему народу, на ходу выкрикивая что-то непонятное.

Чувство гордости всколыхнулось в глубине души. Мой хаос внушал мне страх, но, по крайней мере, сегодня он помог ребенку спокойнее смириться с утратой.

Но вскоре ощущение удовлетворения развеялось как дым.

– Что ты сделала, Певчая птичка?

Глава 19

Змей

Ливия, поднявшись с песка, стряхнула прилипшие частички с колен и с нескрываемым презрением уставилась на меня.

– Я всего лишь рассмешила ребенка. Если ты находишь это настолько мерзким, тогда душа твоя просто отвратительна.

Я слушал лишь вполуха. Все мое внимание было приковано к блестящему цветку, пробивающемуся сквозь землю, отравленную Тьмой. Дайра почти месяц назад послала в королевский город весть о новом островке, пораженном чумой. Но ей показалось, что она начала распространяться довольно необычно, поскольку обошла лотосовые поля стороной. Потом напавший Люсьен, захотевший присвоить себе цветы.

Что-то неправильное скрывалось в моментально захватывающей земли заразе, а теперь ситуация стала еще хуже.

Здесь, на проклятой почве, моя маленькая Певчая птичка вернула жизнь.

Мой взгляд метнулся к ней.

– Что ты сделала? Объясни мне.

– Объяснить... – Она повернулась лицом к новому растению. – Я... Я использовала свой хаос. Магию, другими словами. Ты ведь помнишь, что забрал земную фейри из клана Ночного народа. Это значит, что наши способности связаны с землей.

– Я в курсе, – не сдержавшись, огрызнулся я. – В тот день, когда король, повелитель земли, расправился с моим отцом, он поднял с морского дна скальную стену, доказав тем самым свою силу. – Что ты сделала?

– Я исцелила ее, – произнесла она дрожащим голосом, и казалось, что девушка сдерживает невольно подступающие слезы. – Это одна из моих способностей, правда, я не очень искусна в этом. Моя сильная сторона – давать больше жизни уже существующим побегам, так сказать, улучшать их рост.

Какая-то полнейшая бессмыслица. Я машинально потер шрамы на шее, пытаясь понять, как такое возможно. Ничто, ни заклинания, ни песни, ни магия Королевства Вечности не пробуждали жизнь в месте покрытого Тьмой с самого ее распространения, и окраины Шонделла плотно утопали в ней.

Одно прикосновение к вражеской крови – и зародилась новая жизнь.

Как? Я недоверчиво сузил глаза.

– Сделай это еще раз.

Ливия судорожно сглотнула. Она опустилась на колени и дрожащими руками коснулась черной земли. Принцесса поморщилась, на лбу выступила жилка от сильного напряжения, но постепенно зеленая россыпь травы рассеяла проклятие, став еще ярче, чем прежде.

– Во имя всех морей, – изумленно прошептала Селин.

Пораженный голос девушки раздался позади меня. Тэйт и Ларссон уже вернулись, их одежда и кожа пропитались кровью, но оба, как и Селин, с восторгом взирали на проделанный Ливией трюк.

– Что вы думаете об этом? – проговорил Ларссон, задыхаясь.

Ливия резко отдернула руку.

– Это ведь не обычная земля, верно? Ощущения немного странные, а судя по тому, как вы все уставились на меня, словно я могу вот-вот вспыхнуть, мне хотелось бы знать, в чем дело.

Однако стояла гробовая тишина.

В голове проносились всевозможные мысли, однако ни одна из них не дала внятного объяснения. Я быстро повернулся.

– На корабль. Мы отправляемся в Башню. – Схватив Тэйта за тунику, я приблизил его лицо к себе. – Позаботься о том, чтобы жители Шонделла как можно скорее отправились в королевский город.

– Куда мы их денем? – В его голосе прозвучали мрачные нотки. – Они – кланы, ведущие уединенный образ жизни, это противоречит их клятве, данной старым богам, свободно общаться с чужаками.

– Я знаю своих людей, – оскалился я. – Твое недоверие к моей подготовке поистине красноречиво. С самого первого сообщения о наступлении Тьмы в Шонделле для этого народа освободили место в речных пещерах.

Лицо Тэйта смягчилось, и у него хватило чертовой порядочности принять виноватый вид.

– Это хорошее место.

– Неужели? – Я выпустил его окровавленную тунику и отступил. – Насколько глупым королем я был бы, если бы не вспомнил, что для молитв им нужна темнота до захода солнца. Продолжай и дальше считать, что я недостоин этой короны, и присоединишься к Люсьену.

– Они искусные обманщики. – Селин без остановки расхаживала позади меня. – Наверное, в этом все дело. Обычная иллюзия.

Вместо ответа я крепче вцепился в штурвал, не проронив ни слова.

– Поразительно, что у нее оказались такие способности. – Ларссон отрезал ножом кусочек груши и поднес его ко рту. – Но не стоит впадать в недоверие. Ее отец – повелитель земли, и вполне возможно, что она земной целитель. Вы отвезете ее в Башню, потому что именно там все началось, верно?

– Да, – напряженно ответил я. Требовалось выяснить, можно ли избавиться от яда, пропитавшего земли Королевства Вечности в первые же дни. Но еще необходимо разобраться, что произошло с магией Ливии, как она исцелила землю и почему тут же испугалась ее.

Мне нужно было встретиться с ней – владычицей морских ведьм и сирен. Нарза отказывалась ступить в королевский город. Я одновременно и ненавидел ее за подобные выходки и понимал их причины.

На самом деле я не сомневался, что она согласится встретиться в Башне – нейтральной территории, где каждый знатный дом Королевства Вечности мог собраться на совет, не опасаясь мятежей или заключения тайных сделок.

– Селин, – произнес я. – Пошли сообщение леди Назре, скажи ей, что дальнейшая судьба Королевства Вечности зависит от ее согласия на встречу.

Глаза Селин расширились от услышанного.

– Ты хочешь... увидеться с ней?

– У меня нет выбора. Мне нужны ее исключительные таланты.

Предстоящая встреча лицом к лицу с Нарзой выворачивала мои внутренности наизнанку. Неожиданно открывшиеся обстоятельства требуют этого, но если бы самая свирепая морская ведьма в Вечном море пожелала, то она бы гораздо раньше заставила Ливию возненавидеть меня еще больше, чем сейчас, и вручила бы в руки принцессы оружие, чтобы избавиться от меня на веки вечные.

Селин последовала за Ларссоном по лестнице на главную палубу и задержалась на самом верху.

– Она рисковала своей тощей шеей ради Сьюэлла. Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось после этого, Эрик. Ты отлично понимаешь, что не позволю. – Селин покачала головой, слегка недоверчиво усмехнувшись. – А ведь она даже не знала его. У нее либо нет мозгов, либо яйца больше твоих.

– Не высовывайся. Не привлекай к нам внимания. Я хочу выпить и забыть, что мне придется играть в няньку. Слышишь?

Мне не понадобился даже раздавшийся резкий голос Селин, чтобы догадаться, что Ливия вышла на палубу. В животе моментально образовался узел, рвавшийся изнутри, разгоняя кровь при каждом приближении моей Певчей птички.

Клеймо Дома Королей на локте яростно заполыхало, неутолимая потребность взглянуть на нее сейчас, когда она в моих руках, – вот что имело значение, но я предпочел бы, чтобы подобного не происходило никогда. На кону стояло слишком многое, чтобы воспринимать принцессу не иначе как пешку в бесконечной войне.

Разум кричал не смотреть, но нестерпимое желание оказалось сильнее.

Она оделась в брюки Селин и снова облачилась в одну из моих проклятых рубашек.

Кулак непроизвольно сжался возле бока. Эта нежная кожа, ее запах пропитывал мою одежду. Какой же я глупец. От одной мысли об обнаженной плоти я растерялся, как неоперившийся мальчишка.

Глаза Ливии при взгляде на меня помрачнели. Все ее конечности и суставы напряглись и, казалось, находились в полной готовности броситься или ударить кулаком по голове.

Опираясь локтем на поручень, я усмехнулся.

– Певчая птичка.

– Змей. – Ливия старалась не отводить взора, когда я подошел так близко, что при каждом порыве воздуха ее грудь касалась моей. Однако ей это не удалось. Ее глаза, наполненные пьянящим страхом и совершенством, метались из стороны в сторону, не фокусируясь на моих.

Я нежно убрал прядь ее волос. Хоть ласковые прикосновения не приносили особого восторга, но чувствовать ногтями ее кожу, разрушая защиту, которую она пыталась выстроить между нами, доставляло мне особое удовольствие.

Пусть ненавидит, проклинает, все равно, лишь бы ее первой мыслью утром и последней – ночью была мысль обо мне.

– Веди себя сегодня пристойно, любовь моя, – прошептал я. – Здесь не место для внезапного приступа храбрости.

Губы Ливии искривились в неожиданной усмешке, и она прижалась ко мне.

Внезапное желание сделать шаг назад захлестнуло разум. Между вторжением в ее личностные границы и мои лежала огромная пропасть.

Неприятные ощущения усилились, как только принцесса медленно провела пальцами по моей груди.

– Я скажу тебе кое-что, Бладсингер. – Ее голос звучал тихо и прерывисто. – Проявление моей храбрости не станет внезапным порывом. Все действия будут постепенными и хорошо продуманными. Мне хватит терпения, чтобы дождаться, когда ты окажешься в моих руках. Возможно, ты даже не осознаешь, что это произошло. И тогда, в этот самый момент, я нанесу удар и буду наблюдать за тобой, истекающим кровью.

После настолько прекрасной и яростной тирады я не смог сдержать усмешки на лице. Такая невинная и нежная, но, стоило обстоятельствам расшевелить ее, как внутри проснулась порочная красота. И она принадлежала мне. Однако в каком качестве, я еще не решил. Полностью разрушить, манипулировать или предъявить права. У каждого действия были свои достоинства и привлекательность, и сейчас трудно определить для нее роль.

– Обожаю, когда ты пытаешься соблазнить меня. – Я зажал прядь ее атласных волос между пальцами, проводя завитком по своему носу.

Губы Ливии сжались в тонкую нитку, но она больше не проронила ни слова.

Ларссон прислонился бедром к борту, стоя спиной к принцессе, и, понизив голос, произнес:

– Леди Нарза удивила нас всех. Она прибыла перед рассветом и хочет сначала поговорить с вами наедине.

– Конечно, она хочет. – Я крепче сжал рукоять сабли. – Оставайся с женщинами.

– Я чем-то прогневал вас, мой король?

Когда мне не удалось скрыть веселье за мрачным видом, ублюдок тихо захихикал, словно одержал великую победу.

Тэйт насупился и продолжил курить, избегая моего взгляда.

– За мной, – вот и все, что я сказал; и спустился по трапу в разрастающуюся толпу людей, живших на острове Тауэр, ожидая своего короля.

Боги, как же я их всех презирал.

Глава 20

Змей

Стоило нам подойти к верхним покоям, как моя нога взвыла от жгучей, пронизывающей боли. Башня состояла всего из пяти этажей, но к концу пути непереносимые мучения прожгли тело настолько, что смертельно хотелось залезть к Тэйту на спину.

Я сжал руки, стараясь унять пульсацию. Тэйт нахмурился еще сильнее.

– Блистер Поппи здесь. У нее может быть перцовое масло, которое...

– Еще одно слово, и я пришью твой язык к нёбу.

Тэйт презрительно фыркнул, но у него хватило ума не настаивать. Немногие знали, сколько неприятностей доставляли мне полученные в детстве раны, и я не нуждался в напоминаниях, что для большинства моих людей видимые шрамы являлись доказательством сломленного короля. Слабого короля.

Доносившиеся с верхнего этажа звуки распутства из пивной превращались лишь в приглушенный шум. Башня была построена из измельченной в щепу древесины, нескольких хрустальных морских камней, грязи и песка. Она вполне нас устраивала. Окна располагались на каждой стороне, что позволяло контролировать горизонт на возможность возникновения врагов.

Этажом ниже лорды из знатных домов занимали изысканные покои, отделанные мехами и шелками. На средних этажах располагались помещения для стирки и простые спальни с соломенными матрасами и рваными одеялами. Убранство не играло особой роли, поскольку такие комнаты предназначались для быстрых любовных утех, после которых беспробудное пьянство продолжалось в кабаке.

– Наблюдай внимательно, но если мое отсутствие затянется, сосредоточься на принцессе. Никто не должен и пальцем ее тронуть. Потребность получить ответы на вопросы, касающиеся Ливии Ферус, была сильна как никогда. Казалось, что борьба за спасение Королевства Вечности превратилась в битву за нее.

Комната была небольшой, но места хватало и для стола с двумя стульями, и для одной койки у стены.

За столом, заваленным хлебом из зерен, пахучими травами и селедочным жиром, женщина в рваном черном плаще откусывала кусок булки. Шевеля языком, она громко причмокивала и слизывала капающее масло.

– Да здравствует король, – произнесла она грубым голосом, словно визжала на протяжении многих дней.

Женщина повернулась ко мне лицом. Молочные глаза дико вращались, не замечая моего присутствия и одновременно пожирая меня взглядом.

– В маскировке нет необходимости, леди Нарза. – Я держался на расстоянии, заняв место у двери. – Здесь только мы.

Постепенно пораженная кожа и рваные одеяния обретали новую форму, пока Нарза не выпрямилась во весь рост, откинув плечи назад, ее кожа очистилась от пятен и побледнела настолько, что в ней проступили голубые тона. Платье облегало ее стройную фигуру, а на поясе висел усыпанный синими раковинами моллюсков серебряный кинжал, который сверкал в темноте, излучая яркий свет.

Мышцы на моей челюсти напряглись.

– Не думал, что вы согласитесь прийти.

– Как я могу отказаться, если мой король настаивает, что нашел ответ на все бедствия Королевства Вечности?

– Я видел, как исцеляется мертвая земля. – Нетвердой походкой я сел за стол, смахнув с него слой, казалось, многовековой пыли.

Нарза с трудом втянула носом воздух.

– Как?

Мой кулак сжался под столом, а кожа на костяшках пальцев побелела.

– Дочь убийцы моего отца.

– Ты идиот. – Золотые глаза Нарзы сверкнули. – Начать войну, в которой победитель заранее предрешен, мог только болван.

– Я ничего не начинал. Земные фейри не в состоянии пройти через Бездну и остаться в живых.

– Ты так уверен?

В моем сердце зародилась неприятная тревога. Уверенности в произнесенных словах не было, но я отбросил эту навязчивую мысль.

Как только мы вернемся в королевский город, мне придется позаботиться о том, чтобы люди Ливии никогда ее не обнаружили.

Нарза недовольно нахмурилась, заметив наступившее молчание.

– Зачем ты позвал меня?

– Уверяю вас, леди Нарза, вы последняя, кого я хотел бы сюда приглашать. Мне необходим ваш дар, позволяющий лучше понять, какой силой обладает принцесса, чтобы мы могли продолжить исцеление королевства.

Вместо ответа Нарза не проронила ни слова.

– Вы не расслышали меня? – спросил я, когда давящая тишина, казалось, обрушилась на мои плечи.

– Да слышала я тебя, слышала. – Нарза снова принялась за лепешку с маслом, но так и не откусила ни кусочка. – Никак не пойму, зачем было похищать эту девушку. Долгое время ты верил, что единственный способ стать Королем Вечности – это забрать безделушку, потерянную твоим отцом.

– Безделушка? – Я резко вскочил на ноги. – Мантия наделила его силой. Это же ваш дар, но теперь вы умаляете его ценность, когда он нужен нам как никогда.

– Мой вопрос по-прежнему остается без ответа. Ты поверил во все это и вернулся не с побрякушкой Торвальда, а с девушкой.

– На ней знак Дома Королей. – Я до боли стиснул зубы. Слова были брошены необдуманно, и я бы многое отдал, чтобы вернуть их обратно. Пусть лучше о руне Ливии узнает меньше людей. Моя вспыльчивость, как и всегда в присутствии Нарзы, брала верх над разумом, и теперь я сообщил женщине, которой никогда не доверял, правду о своей певчей птице.

– Ты сам его видел?

– Я бы не стал этого говорить, если бы не убедился, – проворчал я.

Нарза постучала одним из заостренных ногтей по подбородку.

– Скажи мне, когда ты прошел через Бездну, почему отправился к тем берегам? Почему из всех земель земных фейри ты выбрал именно эти?

– Это не имеет значения.

– Ты обратился ко мне за помощью, – огрызнулась она. – Я сама решу, что имеет значение, а что нет.

Я уставился на стену, сделав дюжину вдохов.

– Меня туда потянуло.

От бешенства я едва не пропустил ее резкий вздох. К Нарзе вернулось крысиное выражение лица, прежде чем мне удалось надавить на нее.

– Притянуло? К девушке?

– К мантии. Повелитель земель был там, но покинул королевство еще до моего прибытия. Я забрал его наследницу в качестве выкупа.

– Ты выкрал его наследницу, девушку с меткой Дома Королей? – Нарза выразительно изогнула бровь. – У тебя нет никаких чувств к ней?

Какие чувства я испытывал к Ливии Ферус? Злость, раздражение, вожделение, страсть – клубок противоречивых эмоций всегда вздымался в моей груди, стоило принцессе подойти слишком близко. Как если бы она отпирала какую-то потайную пещеру в выжженных местах моего сердца и высвобождала солнечный свет, рассыпая его лучи в бесконечных направлениях, в бесконечных мыслях и ощущениях.

– Она всего лишь пешка, – солгал я. – Средство достижения цели, пока мое право на трон не будет восстановлено.

Нарза горько усмехнулась.

– Вы, короли, все одинаковы. Всегда ищете больше власти, больше силы, не видя того, что уже есть у вас под носом.

– Я король, – согласился я. – В моих руках сила Вечного моря, но ее недостаточно. Вы же знаете, что власть короля не безгранична, иначе бы никогда не дали Торвальду такой мощный козырь, как мантия.

– Думаешь, что все уже знаешь о даре, принесенном мной королю Торвальду, но уверяю, некоторые вещи остаются для тебя непостижимыми. – Нарза отрешенно смотрела в окно. Невысказанная тяжесть легла тенью на ее черты. – Я встречусь с земной фейри, и у тебя будет шанс изучить ее магию, но лишь при условии, что ты точно уверен, что все произошедшее не было обманом зрения, и она повторит свой трюк вновь.

– Я так и планировал, – ответил я. – Именно по этой причине мы здесь.

Нарза тихонько хмыкнула.

– Хорошо. Тогда стоит остаться. Не выдавай моего присутствия.

До сознания едва долетали ее последние фразы. Кожа головы зудела, а где-то в груди разгоралось постороннее чувство. Вначале я отмахнулся от него, приняв за собственное раздражение, но чем дольше Нарза пристально изучала меня, тем больше мне приходилось концентрироваться на медленно нарастающем напряжении.

Слабая дрожь внутри сменилась чем-то более мощным.

Я склонил голову, поджав губы.

– Вы что-то делаете со мной?

Она недоуменно сузила глаза.

– Конечно, нет. Что чувствуешь?

– Кажется... – Я прижал ладонь к груди, дыхание стало резким и сбивчивым. Плечи напряглись, словно я противостоял невидимой силе. На ладонях проступил липкий пот, а пульс участился до такой степени, что голова пошла кругом.

Боязнь была моей слабостью, которую приходилось скрывать, но этот страх... он был отстраненным, не принадлежавшим мне.

Какая-то сводящая с ума сила цеплялась за меня, словно эмоции, не свойственные моему характеру, завладевали сознанием, но я не испытывал опасений. В помещении царила затхлость, словно сырая земля прожгла нос. Я стал откашливаться от застрявшего в горле запаха, а за ним последовал запашок пота. Горячий вдох яблочного рома мгновенно наполнил мои легкие.

– Эрик? – Нарза буравила меня взглядом.

– Как это возможно? – Голова нестерпимо пульсировала, я нервно растирал виски. – Я чувствую ее.

Накрашенные губы Нарзы сжались в тонкую линию.

– Всемогущие боги приливов. Ты чувствуешь свою пешку?

Кулаки уперлись в череп, а в голове промелькнула целая череда картинок и звуков. Музыка, медленная, пугающая мелодия, неистовая жажда и желание. Кругом раздавался пьяный смех и невнятные, отдающие элем слова. Затем лицо – лицо, наводящее ужас. Я был напуган и одновременно очарован его игрой на флейте. Затем он что-то прошептал, но слов мне не удалось разобрать.

– Что ты наделал, Эрик? – Самообладание Нарзы сменилось на пьянящую озабоченность, проступившую в сглаженных уголках ее лица, и гнев, словно я только что проклял нас всех.

Я испуганно отпрянул назад, но в тот момент, когда моя рука протянулась к защелке, раздался сильный стук, от которого кровь ударила в голову.

– Эрик! – В комнату вбежал Ларссон, за ним Тэйт. – Нужно уходить. У нас неприятности.

Я выхватил из сапога нож, не понимая, что происходит, и направил острие на морскую ведьму.

– Сдержите свое слово и не покидайте Башню, а я докажу, что говорил правду о принцессе и ее магии. До встречи, бабушка.

Глава 21

Певчая птичка

– Что с тобой? Подними голову. – Селин легонько шлепнула меня по плечу. Хоть девушка и отличалась жестокостью, но я все больше придерживалась мысли, что эта склонность не вызвана ненавистью ко мне. Скорее, она была на взводе из-за окружавших нас головорезов, равно как и я.

Волосы на руках встали дыбом, а горячая кровь заструилась по жилам от открывшегося зрелища. Только не сейчас. Главное – не поддаваться панике. Я прикусила губу, пытаясь сохранить ровное дыхание.

Незнакомые мелодии переливались на лирах. Острые нотки пряных трав и соусов перекрывали вонь пота и давно не стиранной одежды. Громкий лающий смех раздавался от стропил к половицам.

Я рассматривала покосившиеся дверные рамы, тусклое мерцание свечей, догоревших почти до фитиля, шорох бумажных карт на игральных столах в углу. Старалась вычленять знакомые мне вещи и сосредоточиваться только на них. Место было не чем иным, как пивной, подобной тем, что стоят у причалов форта. Многоголосые звуки, едкие запахи и вульгарная публика.

Почувствовав, что трепет в моих венах утих, я поплелась за Селин и Ларссоном.

Бладсингер вместе с Тэйтом скрылся в какой-то верхней комнате. За стенами липкой и шумной таверны он едва ли заметил кого-либо из жителей захудалого поселения.

– Сюда. – Селин похлопала меня по руке и жестом указала на столик в углу. – Здесь никто не помешает и не станет заострять на тебе внимание.

– А вдруг ты ошибаешься?

Ларссон усмехнулся.

– Хочется надеяться, что нет. Король будет вынужден пролить кровь, а он облачен в свой лучший плащ.

Они явно дразнили меня, но нетрудно догадаться, что в их насмешках скрывались и недвусмысленное предупреждение, и доля правды. Я попала в чужое королевство с другими обычаями и законами.

Кровавый певец утверждал, что хочет растянуть мои мучения, но за все проведенное время на корабле он едва ли поднял на меня руку, не говоря уже о клинке. Мне не удалось распознать суть его игры, однако все продумано до мелочей, даже пристальное наблюдение двух членов команды за мной. Теперь в голове возникли сомнения, что Эрик Бладсингер так сильно жаждет моей скорейшей смерти, как утверждает.

Как только Селин и Ларссон поправили оружие и уселись на деревянные стулья, пропитанные элем, послышался звон металла о дерево. Рядом со столом сгорбленный фейри в накинутом на плечи рваном плаще наигрывал на дудочке меланхоличную мелодию, время от времени напевая себе под нос.

Улыбка невольно проступила на моем лице. Льющаяся незатейливая музыка немного успокаивала накопившуюся тревогу.

Сквозь тусклый свет я пыталась уловить хоть малейший намек на появление Кровавого певца. Никто не поднял на нас глаз, никто даже не заметил, что на берег высадился новый экипаж. Казалось, выпивавшие и не подозревали, что их король находится поблизости.

– Ларссон, Хранитель костей. – Женщина подошла сзади и обхватила второго помощника за плечи своими пухлыми руками. Она вытащила из-под его туники цепочку. На серебряную нить были нанизаны белые полированные бусины, которые при тщательном рассмотрении оказались полыми костями пальцев.

Хранитель костей. Он бережно сохранял кости убитых им жертв.

Женщина ласково улыбалась, перебирая одну из костяных бусин. Черты ее лица были миловидны, но все портил чересчур вульгарный макияж в красных и розовых тонах, тугие локоны собраны на затылке. Она скользнула кончиками пальцев по тунике Ларссона, ласково касаясь его груди.

– Как же давно ты не приходил. Может быть, заглянешь в гости?

Ларссон взял ладонь женщины и прильнул губами к кончикам ее пальцев.

– Не сегодня, Пеша.

Она обиженно надула полные губы.

– Проделать столь долгий путь и даже не потанцевать?

– Приказ короля, малышка. – Ларссон снял свою кожаную шляпу и указал на меня. – Я пока останусь здесь.

Пеша, недовольно прищурившись, сверкнула на меня темными глазами и обнажила зубы, демонстрируя несколько острых клыков. Как странно они расположены, каждый второй зуб похож на кинжал. Она оскалилась, а затем прошмыгнула сквозь толпу, выискивая компанию в другом месте.

– Она принадлежит к мерфолкам. Редкий случай, ведь нечасто морские фейри скачут верхом на мужчине с плавником. – Селин хмыкнула и налила в оловянный кубок малинового вина. Затем она поставила содержимое перед Ларссоном. – Пеша здесь любимица, а Ларссону повезло попасть в число ее любимчиков. Прости, приятель. Выпей, ты сегодня многое потерял.

Он прискорбно нахмурился, но сделал большой глоток.

– Ах... – Я напустила на себя сочувствующий вид. – Игра моего похитителя разрушила все твои постельные планы.

Ларссон поднес кубок к губам.

– Поверьте, принцесса, если я захочу уделить время кому-то в постели, то сделаю это. И причем основательно.

Внезапная тоска по Джонасу и его надменной браваде пронзила меня, как расплавленный наконечник стрелы. Я жаждала увидеть своих друзей. Черт возьми, как бы изменилось это место, если бы они были здесь. Льющаяся выпивка и неугомонный смех в пивнушке Королевства Вечности стали бы ярким приключением вместо пробирающего до дрожи ужаса.

Я снова встретилась взглядом с мрачным музыкантом. Его непримечательная мелодия грела и успокаивала душу.

Селин и Ларссон обсуждали царившую обстановку в Башне. Они комментировали количество завсегдатаев, торговцев и незнакомых фейри. Иногда посмеивались над своими товарищами, спотыкавшимися о собственные пьяные ноги.

Меня не замечали, но я и не возражала, так как всецело погрузилась в восхитительную музыку. Менестрель поднял глаза, словно почувствовав внимание, и усмехнулся. Мое внимание придало ему сил, и он покачал худыми плечами.

Теперь, когда удалось разглядеть его лицо, оказалось, что внешне музыкант не так уж и суров, как мне сперва показалось. Более того, он был ужасно обаятельным. Волевые черты, острая челюсть, ямка в центре сияющего подбородка.

– Вы не родом из этих морей? – Его голос звучал мягко, как летняя ночь, и насыщенно, как осенний полдень.

– Нет. – Мне никогда не доводилось слышать более сладкого голоса, чем его. От каждой ноты по всему телу прокатывалась волна крови, собираясь в глубине живота, пока... черт возьми, мне не пришлось сжать бедра, почувствовав прилив неистовой потребности, запульсировавшей между ног.

Я вздохнула, сдерживая пробивающийся из глотки стон.

– Прекрасно. – Я зааплодировала, безмолвно умоляя мужчину исполнить еще что-нибудь.

– Что прекра... – Селин проследила за моим взглядом и резко вскочила со стула. – Дерьмо!

Я вскрикнула, когда ее грубые руки зажали мне уши. Менестрель поднялся на ноги, не сводя с меня глаз, свирель звучала все громче. Я вцепилась ногтями в руки Селин. Как она смеет мешать наслаждаться столь чудесной мелодией?

– Ты слышишь зов, – пропел мужчина.

Он не произносил слова. В его речи не чувствовалось ничего банального и утомительного, как в обычном разговоре. Каждый вырвавшийся звук становился мелодией. Чувственная, восхитительная мелодия, от которой грудь вздымалась, а кожа горела от желания, подобного которому я не испытывала с тех пор... с тех пор, как Кровавый певец одурачил меня в моих покоях.

– Нет, земная фейри! – пронзительно закричала Селин. – Заткнись. Ларссон, приведи короля. Приведи короля!

Я отпихнула Селин и встала. Часть моего сознания прекрасно понимала, что завсегдатаи прервали свое веселье, чтобы понаблюдать за внезапно развернувшейся стычкой. Но мне было наплевать. Почему чем дольше он играл, тем моложе казался? Его кожа была цвета возделанной земли, а волосы – золотистыми, как переспелые груши.

Он сладко улыбнулся, и я чуть не оступилась, почувствовав прилив мучительного желания, прокатившийся по моему центру.

– Отпусти ее, проклятый морской певец. – Селин швырнула одну из оловянных кружек в голову моего менестреля.

Думаю, стоит перерезать ей горло, если своим поведением она снова помешает ему петь и играть.

Менестрель сделал паузу, изучая Селин сузившимися глазами, а затем сверкнул безжалостной ухмылкой.

– Потеряла голос, маленькая сирена? Давай, попробуй спеть мне в ответ, пленительная искусительница.

Сирена? Что за глупости от моего милого музыканта. Селин разговаривала с приливами, а не обольщала сердца.

– Может, вместо этого я отрежу тебе поганый язык? – Селин издала низкий рычащий звук. – Освободи ее.

– Мое право! – крикнул он в ответ. Оглушительный голос лишь укрепил гармонию мелодии. Его глаза стали темнее, а лицо на мгновение исказилось, став каким-то исхудалым и осунувшимся. – Требую сердце, и долг будет оплачен, а после я покину эту дыру.

– Она принадлежит твоему королю, и...

– Она моя.

Я вздрогнула, когда на лице менестреля промелькнуло жуткое, похожее на скелет выражение. Острые скулы, потрескавшаяся кожа, гнилые зубы. На следующем вдохе, едва его губы коснулись флейты, прежний плутовской шарм вернулся.

Мой пульс замедлился.

Все тело раскалилось от вспыхнувшей из ниоткуда жары. На лбу выступил крупный пот, а дыхание становилось все более хриплым. Мне стало страшно, что в любой момент просто испепелюсь, если не удовлетворю нарастающее напряжение в теле. Моя ладонь скользнула по животу и потянулась к поясу брюк, прежде чем я успела осознать происходящее. Если менестрель не принесет мне желанного облегчения, то я сама все сделаю.

Однако чья-то сильная рука шлепнула меня по запястью, резко убирая кисть с ремня.

– Эрик? – Его имя сорвалось с моего языка, как благоговейное восхваление. Оно звучало так восхитительно, что не шло ни в какое сравнение с песней в голове. Что-то в Короле Вечности притягивало меня, влекло сильнее, чем мелодия менестреля. Воспоминания о теле Эрика, прижатом к моему, и, милостивые боги, его неистовый поцелуй под водой.

Крупная дрожь пробежала по спине. Я пошла бы на все, лишь бы снова испытать его вкус.

– Эрик. – Кончики пальцев коснулись его щетины, а большой палец задержался на шраме над верхней губой.

Бладсингер схватил меня за запястья и мягко отстранил мои ладони. Он с яростью уставился на Селин и Ларссона.

– Как долго вы позволяли ей слушать?

– Мы почти не слышали ее, – с отчаянием в голосе ответила Селин. – Ты же знаешь, я отвыкла от их песен, а Ларссон предпочитает женщин.

Они слышали? Да! Мой менестрель.

Я вцепилась в руки Эрика и потянула его вперед.

– Ты должен послушать. Это потрясающе.

– Да, родная. Я слышал ее. – Он бросил взгляд через мое плечо. – Заканчивай, морской певец. Не тебе на нее посягать.

– Даже король не сможет защитить ее от меня, – пел менестрель. – По праву мне причитается плененное сердце. Обет долга.

Эрик устало вздохнул. Его плечи поникли в знак поражения.

– Я только что получил ее, а теперь должен отпустить. – Он повернулся лицом к странному менестрелю и вытянул руку. – Король Вечности выполнит твою клятву и дарует свободу.

С извращенным ликованием в глазах менестрель прекратил свою игру, чтобы перехватить руку короля, но все произошло мгновенно. Эрик успел одной рукой ухватить того за горло и полоснуть острыми зубами по своим пальцам второй руки так, что по костяшкам потекла струйка крови.

Без предупреждения король воткнул окровавленные кончики в ухо моего менестреля. Возможно, я закричала, хотя точно не помнила, так как большинство звуков заглушил пронзительный вой.

Менестрель зажал ухо и рухнул на колени. Когда-то прекрасное лицо исказилось и превратилось в нечто чудовищное. На щеках не хватало кожи, а сквозь мясистые сухожилия виднелись пожелтевшие зубы. Цвет лица стал бесцветным, почти полупрозрачным.

Король взял меня за руку и притянул к себе.

– Никакой обет рабства не перевесит слова твоего короля.

– Спойте, – всхлипывал менестрель. – Спойте, прошу вас.

Он забился в судорожных конвульсиях. Из уха хлынуло что-то похожее на морскую пену, отвратительные глаза закатились обратно в череп. Сжав челюсти, существо сквозь зубы умоляло короля спасти его.

Вокруг собралась толпа. Никто не пытался помочь умирающей груде костей, оставшейся от морского певца, большинство наблюдало за происходящим, словно это была увлекательная часть вечера. Несколько взглядов обратились ко мне, любопытные и, возможно, слегка обеспокоенные. Мое тело, по-прежнему прижатое к Кровавому певцу, ощущало его рельефные формы, отчего непрекращающийся жар на моей коже превращался в сводящее с ума кипение. Я вонзила ногти в его руку, желая притянуть того еще ближе.

Черт возьми, я бы упала на колени и взмолилась, лишь бы он снова прикоснулся своими искусными руками к моей коже.

Я прильнула к нему, стараясь почувствовать на себе его давление и хоть какое-то облегчение от боли, пульсирующей между бедер.

Эрик вдруг нахмурился и потащил меня сквозь толпу, остановившись перед Ларссоном. Он оказался привлекательным мужчиной, с волевой челюстью и аккуратной бородкой. Не задумываясь, я провела ладонью по изгибу руки Ларссона. Боги, насколько же он был силен.

Кровопийца издал странное шипение и потянул меня назад.

– Принеси лекарство, Ларссон.

Никогда не задумывалась, насколько мне нравится его имя. Ларссон. Не так приятно на слух, как Эрик Бладсингер, но довольно близко.

Ларссон сдавленно хихикнул.

– Вы можете называть меня как угодно, принцесса. Я буду Бладсингером на одну...

– Иди, или лишишься глаза, – прорычал Эрик.

Ларссон замер, когда Эрик, казалось, был готов выполнить свою угрозу, – и поднял руки в знак капитуляции.

– Я найду Поппи.

– Черт возьми, я произнесла это вслух.

– Да, любимая.

– Хватит вынуждать меня говорить. – Я схватилась за грудь, не в силах усмирить разгорающееся желание. – Это... это личные мысли.

– Уверяю, не я заставляю тебя. – Бладсингер провел меня в заднюю комнату, уже занятую обнаженными мужчиной и женщиной: ее тело распростерлось на столе, а его бедра раскачивались так интенсивно, что край столешницы ударялся о стену. – Вон!

Пара закричала и бросилась за одеждой, так и не взглянув на короля. Через несколько ударов сердца они скрылись, а Эрик захлопнул засов на двери.

Я стянула верхнюю рубашку. Как же здесь невыносимо жарко. Должно быть, в каком-то укромном месте комнаты полыхал огонь. Я задрала юбку на ногах, если сейчас же не освобожусь от этой удушающей одежды, то закричу.

– Ливия. – Эрик взял меня за руки.

– Скажи это снова. – Я прижалась к его груди с такой силой, что Эрик вынужден был поймать меня, но потерял равновесие, и его спина врезалась в стену. – Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

Его бедро прикасалось к моей ноющей плоти. Из горла вырвался сдавленный стон, и сил сдерживать жгучее желание больше не осталось. Я все сильнее выгибалась и извивалась, прильнув к его ноге.

– Черт возьми, – сдержанно пробормотал Эрик себе под нос. Он положил руки мне на талию и позволил в течение нескольких вдохов упираться в него, после чего тряхнул головой. – Нет, все закончится сейчас.

Мое тело от макушки до пят содрогалось от неутолимой нужды. Он отказывал мне, и подобное поведение не укладывалось в голове, при одной мысли об этом к глотке подкатывала тошнота. Возможно, он сомневался, что я действительно хочу его, ведь мы бесконечно враждовали, и это наверняка послужило причиной его сопротивления.

Сейчас самое верное средство – доказать Королю Вечности, что каждая частичка моего желания принадлежит только ему.

Я отступила и высунула одну руку из рукава.

Рот Эрика недовольно напрягся, а глаза округлились.

– Ливия. Остановись.

– Разве ты не хочешь меня? – Рубашка задралась, и прохладный воздух коснулся моей груди. Еще немного, и я предстала бы перед королем обнаженной. – Мы так и не закончили начатое...

– Птичка ты моя певчая. – Он, тяжело дыша, снова взял меня за запястья. Эрик прижался лбом к моему. – Морские певцы очаровывают голосом. Ты слышала легенды о песнях сирен – морские певцы-мужчины используют свирели и лиры так же, как сирены голос. У земных фейри это вызывает вожделение, и вы не можете устоять перед песней. Мне следовало бы поискать такую, но...

Слушать его пустую болтовню было выше моих сил, и я прильнула к его губам. Эрик заметно напрягся, но положил руки мне на бедра, впиваясь ногтями в кожу. Стоило мне провести языком по его нижней губе, как до ушей донесся его отчетливый глубокий стон. Король крепче прижался к моему телу.

Новый всплеск страсти пронзил меня. В этот раз она зародилась возле шрама на руке и на одном дыхании устремилась к сердцу. Я хотела его. Не менестреля. Не красавчика Ларссона. Прямо сейчас мне нужен был только Эрик Бладсингер.

Его ладонь бережно скользнула вверх по моему позвоночнику. Пальцы пробрались сквозь волосы, захватив их у корней, и он склонил мой рот к своему. Я нетерпеливо углубила поцелуй. Его горячий язык яростными и требовательными движениями вырвал из груди неловкое хныканье.

На вкус он напоминал свежий и чистый дождь с привкусом земляного дыма. Мне требовалось ощутить его горячие поцелуи каждой клеточкой своего тела, но и тогда возникли сомнения, что этого будет достаточно.

Я обхватила одной ногой его талию. Его бедра качнулись навстречу моим, но тут же напряглись, как будто он по-прежнему боролся с собственной потребностью. Это читалось по горящим искрам в его взгляде, по вздымающейся от бешеного дыхания груди – Бладсингер оказался таким же жадным, как и я.

Мои зубы вонзились в его губы, но внезапно я нечаянно прикусила одну из них.

– Певчая птичка. – Эрик застонал, разрывая поцелуй, и прижался лицом к моему горлу. – Никакой крови.

Верно. Одна капля крови приносила мучительную гибель. От этой мысли стало трудно дышать. Этому жалкому менестрелю была дарована неминуемая смерть за попытку соблазнить меня дразнящей песенкой.

Эрик убил ради меня. Никогда не верила, что способна так близко принять чью-то темную сущность, но чем я больше размышляла о том, как король отрывал меня от себя, как вспыхивали его глаза в собственническом порыве при мысли о моей принадлежности к богам-менестрелям, тем сильнее хотелось прорваться внутрь него и не выходить оттуда до конца своих дней.

В исступлении я вжималась в его тело, дикая и заблудившаяся на пути, ведущем, как я знала, к гибели, но ничто не помогало остановить происходящее. Ни отравленная кровь, ни все остальное.

Внутри все раскалившееся до предела клокотало от нетерпения. Мне нужен был он. Весь. Прежде чем Бладсингер успел запротестовать, я взяла одно из его запястий и провела ладонью по бедру, дальше вверх по ребрам, пока он не прикоснулся к нижней части груди.

Эрик в ответ огрызнулся, разрывая связь, и вернул руки мне на бедра.

Он сделал попытку оттеснить меня на несколько шагов от себя, но я устояла на ногах и оскалилась.

– Я полностью в твоем распоряжении. Разве не этого ты хотел? Я позволю тебе овладеть мной.

По его чертам пробежала тень, что-то похожее на душераздирающую боль.

Его большой палец прошелся по моей нижней губе.

– Это не по-настоящему, милая. Я похитил тебя, я собираюсь уничтожить твою семью. Помнишь все эти жуткие подробности нашей встречи?

– Хватит. Прекрати. – Я покачала головой, попав в бредовую ловушку из неудовлетворенной страстной похоти и правды его слов, вонзившихся глубоко в грудь, как ржавое лезвие. Разум отказывался верить в происходящее. Нет. Я же хотела его. Он напоминал спрятанный кусочек моего сердца. И все же я ненавидела его. Должна была ненавидеть.

– Скоро все закончится. – Голос Эрика прозвучал отстраненно, как будто он говорил со мной под водой.

В помещении находился еще один человек. Голова шла кругом, но все же я узнала Ларссона. Он переговаривался с королем, взглянул на меня, а затем вышел из комнаты. В руке Эрика была чашка с чем-то горячим, от пара исходил терпкий рыбный запах.

Бладсингер обхватил рукой мой затылок.

– Выпей.

Я покачала головой, поджав губы.

Он ехидно усмехнулся.

– Не боишься моей крови во рту, но тонизирующее средство для тебя – непересекаемая граница? – Он погладил мои губы, раздвигая их, и заставил сделать несколько глотков.

Прогорклый вкус старого хлеба и подгнившего на солнце мяса вызывал рвотные позывы. Однако вскоре веки потяжелели, а пульсирующая потребность стихла. Биение сердца приходило в норму. Я смутно осознавала, что Бладсингер ведет меня к кровати. Он обхватил мои ноги и просунул их под сбившиеся одеяла.

Кровавый певец что-то прошептал, но затуманившийся разум отказывался воспринимать слова. После я провалилась в обволакивающую, вязкую черноту.

Глава 22

Певчая птичка

Целую ночь тяжелые сапоги, должно быть, безостановочно топтались по моему черепу. Видимо, это объясняло, почему голова истошно вопила в жестокой агонии.

Что-то холодное прикоснулось к моему лбу. Я с трудом разлепила один глаз. Женщина с пятнышком темных волос на подбородке прижимала влажную ткань. Ее волосы цвета бледного неба были завязаны в узел у затылка, а кожа выглядела грубой, словно обветренной.

– А, проснулась? – Она хмыкнула и потянулась к столу, заставленному ступками с пестиком, баночками с травами и горящими стеблями чего-то, что выглядело как выжженная трава. Женщина раздавила несколько пылающих травинок в деревянной миске и помахала ею у меня перед носом. – Подними голову и вдохни.

Я закашлялась, отплевываясь, от резкого жжения пряных трав. Как ни противна была процедура, но легкие прочистились, а боль в черепе притупилась до мягкой пульсации.

– Что случилось? – Воспоминания заволокло пеленой тумана. Я припомнила Ледяные фьорды. Кровавый певец покинул нас. Таверна и... сладкая музыка.

Я рывком поднялась на кровати. Льющаяся музыка. Внезапно возникшее желание. Король.

Со сдавленным стоном я зарылась лицом в ладони, вспоминая, как вцепилась ногтями в Бладсингера и засунула язык ему в рот. Он мог сделать со мной все что угодно, и его прикосновения погрузили бы меня в блаженную эйфорию.

– Вот так, держи голову выше, дорогуша, – произнесла женщина, надув губы. Она тихонько похлопала меня по плечу и протянула чашку с чистой водой. – Когда-то морские певцы считались самыми свирепыми врагами, стоило суше встретиться с морем. Эггерт был привязан к этой старой таверне по меньшей мере шесть столетий. У него имелся довольно неприятный долг за воровство у одного дворянина из Дома Приливов.

– Я была... – Не сумев закончить фразу, я отпила воды, чтобы смочить сухое горло. – Я стала для него дорогой к свободе?

Женщина кивнула.

– Только земной народ поддается на сладкие мелодии морских певцов. Им нужны сердца, понимаешь? Съев одно, они возвращают себе молодость. Без них они лишь гниющие трупы с голосом. Трудно выплатить долг, если твоя участь – никогда не покидать Королевство Вечности. Полагаю, ты доставила ему немало удовольствия в последние мгновения жизни.

Его последние мгновения. Я превратила их в безумную попытку выжить, наблюдала, как существо умирает от проникшего яда, а потом пыталась уложить в постель его убийцу, в то время как все стали свидетелями этому кошмару.

– В том, что случилось, нет ничего постыдного, – продолжала она. – Похоть морского певца неукротима. Даже самый решительный фейри, придерживающийся целибата, не поможет устоять. Иллюзия удовольствия опьяняет, я полагаю.

Как же унизительно выглядело мое поведение.

И мне вновь предстояло встретиться с Кровавым певцом. Припомнить все мельчайшие подробности своего наркотического вожделения я не могла, но вспоминала его. Еще чувствовался вкус, горячее дыхание на моей коже, прикосновения рук, прижатых к телу. От этих мыслей пульс участился, и пришлось заставить себя закрыть глаза и воспроизвести в памяти всю его гнусную ложь, грубые слова и угрозы, только бы не сорваться в очередной водоворот отвратительного и неуместного желания.

Я не хотела его.

Это был просто транс.

И все же в голове мелькали моменты, где он нежно положил меня на кровать, как поспешил скрыться с глаз долой, прежде чем кто-то заметит мое беспомощное состояние. Как он заставил себя остановиться.

Мужчина, полностью контролировавший меня в уязвимый момент, смог остановиться.

Я испустила долгий выдох. Ответ был прост: он не нуждался во мне. За исключением отдельных мгновений, в которых его глаза полыхали, словно неистовый огонь скрывался за радужкой, а пальцы едва не впивались в кожу, прижимаясь к моему телу с такой яростью.

– Пей, дорогуша. – Женщина указала на воду. – Очищает организм. Я обещала королю, что отправлю тебя к нему, как только ты очнешься, а он не желает ждать во фьордах дольше, чем требуется.

Тяжелое предчувствие, будто раскаленные камни, кольнуло душу.

– О, я принесла тебе это. – Женщина положила на стол веточку какой-то травы с синими листьями. – Для успокоения нервов.

– Нервов? – Я моргнула. – Вы меня видели?

– Не знаю, что я должна была видеть, но я точно уверена, что у тебя расшатанные нервы. Иногда трудно дышать? Сердце колотится? Мысли безостановочно крутятся в голове?

Я медленно кивнула.

– Откуда вы узнали?

– Большинство ткачей костей разбираются в таких вещах.

– Ткачиха костей? – Я усмехнулась. – Вы целительница.

– Ох и странные названия у вас, земных фэйри. – Она прижала руку к сердцу. – Ткачи костей обладают способностью вдыхать недуги тех, кого они плетут, – исцелять, по-твоему. Плетение звучит более замысловато, тебе не кажется? В любом случае нужно попробовать это средство, понаблюдать, а дальше можно подобрать другое.

Я внимательно рассматривала травы.

– Меня с детства мучают кошмары и... тревожные мысли.

Старушка кивнула с легким сочувствием.

– Разум – могущественная вещь, дорогуша. Не стыдись этого, но и не забывай, что ты командуешь им, а не он тобой. Листы сирены должны помочь успокоиться. Достаточно нескольких вдохов.

Она показала, как их растирать между пальцами, чтобы аромат держался на мне почти весь день. По словам ткачихи костей, некоторые люди вплетали эту траву в платья или украшения. Тонкий, незаметный, но достаточно действенный запах способен облегчить расшатанные нервы.

– Меня зовут Ливия, – прошептала я, пока она собирала свои принадлежности.

Она кивнула с добродушной улыбкой на лице.

– Я знаю. Слышала о тебе от короля. Он был недоволен, что ты так долго спишь.

Я раздраженно нахмурилась. Если Кровавый певец не хотел, чтобы меня погрузили в извращенный сексуальный транс, то ему не стоило оставлять земную фейри одну в таверне с морскими певцами.

– Пришлось дать ему немного листьев сирены, чтобы заставить его перестать бесконечно спрашивать, правильно ли ты дышишь.

Кончики пальцев слегка покалывали. Эрик приставал к ней из-за моего самочувствия, а не из-за собственной раздражительности? Такое не укладывалось в голове.

Старушка тихо хихикнула и похлопала меня по плечу.

– Меня зовут Блистер Поппи, Маковая родинка. Если когда-нибудь вернешься в Ледяные фьорды, приходи поздороваться, хорошо? А теперь – одевайся, как только почувствуешь себя лучше. Свежая одежда приготовлена в гардеробе. В соседней комнате тебя ожидает король.

Я глубоко вдохнула, наслаждаясь мягким ароматом листьев сирены. Трава пахла медом, молоком и сладким нектаром.

Потом спрятала веточку в глубокий карман слишком большой юбки из грубой пряденой шерсти и расправила просторную рубашку. Почти уверенная, что она не мужская, против чего нисколько не возражала. Что угодно, лишь бы избавиться от одежды Кровавого певца. Стоило только взглянуть на нее, как воспоминания о нестерпимом желании разорвать ее в клочья и залезть к Эрику на колени голышом врывались в мозг.

Что говорила Поппи? Я властна над разумом, а не он надо мной. Прошлая ночь, какой бы отвратительной она ни выдалась, не зависела от моих действий. Здесь не было ничего, чего стоило бы стыдиться.

Я прикрыла глаза, припоминая слова дяди Тора, постоянно твердившего, что из любой борьбы всегда получаешь ценный урок. Полагаю, в следующий раз, войдя в таверну в Вечном море, стоит зорко следить за морскими певцами. Эта мысль заставила меня тихонько рассмеялся. Не беда, отныне любая струна лютни или удар барабана вынудит меня сбежать как можно дальше.

Как бы Эрик ни издевался надо мной, случившееся теперь научило неизменно быть начеку.

Отведя плечи назад, я шагнула в комнату.

Это место служило не спальней. Оно предназначалось для собраний или отдыха. Плетеные ковры на полу, несколько мягких кресел напротив круглого стола, на котором была накрыта трапеза, но мой взгляд сразу же нашел Бладсингера.

Боги, каким же он был притягательным. Грубый и измотанный, однако прекрасный и порочный.

Верхний кончик шрама, рассекавшего губу, был чуть толще, чем нижний. На рассвете его кожа приобрела насыщенный бронзовый оттенок, словно он мог искриться под прямыми солнечными лучами. Я привыкла к широкоплечим мужчинам, и Бладсингер действительно отличался крепким телосложением, но не только в этом заключалась его сила. Он обладал еще и гибкостью. Человек, способный наброситься на другого и пронзить того насквозь, прежде чем кто-то сможет остановить его.

Эрик жестом указал на свою скромную трапезу.

– Садись.

Я быстро осмотрела деревянные тарелки, на которых терпко пахнущий желеобразный соус покрывал кусочки розовой рыбы и приготовленной на пару горьковатой зелени.

– Я не голодна. – Наглая ложь.

– Ты так легко врешь, Певчая птичка. Сердце фейри, погруженного в транс морским певцом, бьется намного быстрее, будто пробегаешь огромное расстояние. Ешь. Тебе понадобятся все силы. Ты вполне можешь насладиться здешней едой, прежде чем мы отправимся домой, но не проболтайся об этом Сьюэллу.

– Ты решил вернуть меня в форт? – Я опустилась на один из стульев, изобразив на лице высокомерную ухмылку. – Мудрый выбор.

Эрик сел напротив и принялся ковырять рыбу, не сводя с меня пристального взгляда.

– Очень скоро ты научишься называть королевский город своим домом.

И как скоро? Я проглотила этот вопрос и взяла с тарелки маленькую розовую ягодку. Она имела горьковатый вкус, но потекший по горлу сок был слаще карамели.

– Ты всегда обвиняешь меня в обмане, но и сам наговорил немало.

– Только дважды, и одна ложь была частью нашей игры в твоей комнате – я неосторожен в использовании своей магии, вот в чем она состояла.

– Уверена, что смогу вспомнить еще несколько случаев, начиная с того момента, когда ты запустил руки мне под платье. – Боже мой. Я моргнула, немного удивленная собственным легкомысленным тоном.

– Та же сладкая ложь, что и прошлой ночью, когда ты душила меня своим языком. – Широкая и угрожающая улыбка расплылась на лице Кровавого певца.

Эти острые клыки не походили на волчьи, но все равно выглядели весьма жутко. Он отправил в рот очередной кусочек рыбы и откинулся на спинку стула.

Еще один взгляд на еду, и все мои внутренности скрутило в толстый узел. Рот наполнился неприятной жидкостью, и пришлось дважды сглотнуть, останавливая рвотные позывы.

– Зачем все это? Кормить, одевать, приводить свою целительницу-ткачиху костей?

– Поппи проклянет твой язык за такое. – Эрик сделал продолжительный глоток из кубка. – Она ничья ткачиха костей, свободная душа, как она любит всем говорить. Считает, что это делает ее плетения многогранными и увлекательными.

Я, больше не стараясь сдержать в голосе нарастающее напряжение, произнесла:

– И все же, ты... ты мог бы заставить меня страдать прошлой ночью, как поклялся. Видел мое состояние... – Боги, щеки опалило адским жаром, но мне удалось заставить себя продолжить: – Если бы отдал меня в руки своей команды, я стала бы податливой и покладистой. А вместо этого упустил настоящую возможность причинить мне мучения.

Блеск в красных глазах сменился глубокой раскаленной яростью. По моей спине пробежала колющая дрожь, я практически ощутила привкус насилия, исходящий от него.

– Может, ты и права. Следовало бы так и поступить.

Его гнев продиктован не сожалением об упущенной кровожадной возможности. Он адресовался непосредственно мне. Словно Бладсингер рассердился за высказанную только что мысль.

Он на одном дыхании угрожал, а потом впивался в меня глазами так, будто готов вырвать глотку любому, кто приблизится.

Я не осознавала, было ли это последствие транса, но голова закружилась, и все случившееся со мной уже переполнило чашу терпения.

– Что тебе от меня нужно? – Сказанное хлынуло наружу, словно мольба. – Ты оберегаешь меня, но при этом заставляешь предвкушать смерть, страдания и боль. Все твои действия разнятся с планируемыми для меня, по твоим же словам, зверскими пытками, в них нет никакого смысла.

– Скажи мне, где кроется недоразумение, чтобы я мог прояснить ситуацию.

Я скрестила руки на груди, словно щит. А может, это походило больше на вызов.

– Если бы тебя так заботило желание пролить нашу кровь, я бы уже была мертва, и ты точно не стал бы раздумывать, оставлять в живых моего брата или нет.

Он покрутил бокал в руках.

– Ты хочешь знать правду, любовь моя?

– Да.

Челюсть Эрика нервно дернулась раз, потом два, прежде чем он обратил на меня взгляд.

– Твой народ заслуживает страданий за содеянное им неоднократно по отношению к людям Королевства Вечности. Но ты? – Король сделал паузу. – Возможно, у меня на тебя другие планы.

Мой желудок болезненно сжался.

– И я буду... посвящена в эти планы?

– Да. Ты просила откровенности, и я тебе ее дам. Неважно, насколько она окажется жестокой.

Верно, именно я потребовала чистой правды. Какой смысл щадить чувства? Лучше быть готовой.

– Продолжай.

– После событий прошлой ночи я пришел к выводу, что мое королевство слишком непривычно для земных фейри, чтобы свободно разгуливать по его территории.

Проклятье. Он намеревается держать меня в клетке, возможно, связанной или закованной в цепи, в своей маленькой каморке на корабле. Я потерла еще одну веточку листика сирены между пальцами, ничего удивительного в сказанном нет, так что не стоит предаваться унынию.

– Я больше не собираюсь рисковать тем, что твою прелестную шейку проткнут кинжалом или отнимут у меня раньше времени. – Эрик сделал еще один глоток из своего кубка. – Поэтому я буду претендовать на тебя.

Мои брови в недоумении сошлись на переносице.

– Претендовать на меня? Ты уже забрал меня...

– Требовать награду с рейда – это гораздо больше, чем просто заявить, что ты принадлежишь мне. Такое происходит довольно редко, только если член экипажа чувствует особую связь с предметом.

Вещь. Я презрительно усмехнулась.

– Предмет.

Кровавый певец наклонил голову и оскалился.

– А как бы ты хотела, чтобы я называл тебя, Певчая птичка? Питомцем?

– Ливия. – Мое имя четко и резко вырвалось сквозь зубы. Я сжала кулаки. – Я бы хотела, чтобы ты называл меня Ливией Ферус, дочерью Валена и Элизы, родом из Ночного народа, чья плоть и кровь не достанется тебе в качестве трофея.

– А ведь ты можешь быть моим самым большим сокровищем. – Эрик внимательно наблюдал за мной, его пальцы покручивали кубок, а жеманная полуулыбка не сходила с лица. – И что же в этом плохого? Титул, который ты с гордостью носишь, слишком длинный.

– Ублюдок. – Я покачала головой и отвела глаза.

Король сцепил свои длинные пальцы и наклонился вперед, опираясь локтями на стол.

– С того самого мгновения, как я забрал тебя, Ливия, ты должна зарубить себе на носу, что любой, кто прикоснется к тебе, будет приговорен к незамедлительной смерти.

– Всю жизнь мечтала стать трофеем для тирана. Скажи мне, Бладсингер, скольких женщин ты уже завоевал?

– Ни одной, – поспешно ответил он. – Это определенный риск. Ты станешь моей, то есть перейдешь в мое владение. Всегда будешь рядом со мной, в моем дворце, в моих покоях. Нам не очень-то удается побыть наедине, любовь моя.

– Думаешь, я не зарежу тебя ночью?

Он заколебался с ответом.

– Нет. Тебе не удастся это сделать.

– А, так значит, этот нелепый ритуал претендентства охраняет твою жизнь от меня?

– Нет. – Он сунул руку в тунику и вытащил висевшую на бечевке серебряную ласточку. – Вот для чего.

– Эта безделушка ничего не значит.

– Напротив, она имеет смысл.

Эрик наклонил голову в сторону, а после продолжил:

– Из всех земных фейри только одна девчонка пришла, чтобы позаботиться о благополучии своего врага. В первую ночь, увидев тебя, я решил, что ты будешь бросать в меня камни или гнилые объедки. А теперь представь мое удивление, когда вместо этого ты села и начала читать.

Мне не хотелось обсуждать прошлое, не хотелось вспоминать войну, пролитую кровь и пережитые кошмары. Не хотелось помнить, что он до сих пор полагает, что его золотой диск спрятан у нас. Что станет с каждым из нас, если правитель Королевства Вечности узнает, что когда-то давно я разбила его вдребезги?

– Это претендентство, что именно оно подразумевает?

– Публичное оглашение и краткое связывающее заклинание. – Эрик подцепил еще один кусочек рыбы, но так и не начал его есть. – Я распоряжусь обо всем, как только мы достигнем королевского города. После прибытия Вечного корабля в порт всегда устраивается ответный пир. Там все и устроим. – Он бросил на меня пристальный взгляд. – А это значит, что тебе, Певчая птичка, еще нельзя высовываться несколько рассветов.

– И кем же я стану в итоге? Твоей пленницей? Шлюхой?

– Оно означает, что отныне ты принадлежишь мне. – Он окинул взором стол. – Это заставит людей уважать тебя, будешь неприкасаемой, потому что попадешь под мое крыло.

– Не понимаю. Как королева?

Выражение Эрика стало нечитаемым.

– Королев здесь не существует. Есть только спутницы, от которых рождаются наследники. Кроме короля, никто не восседает на троне, так повелось издавна.

Услышанное прозвучало довольно жалким и тоскливым тоном. Он мог говорить что вздумается о моем народе, возможно, те и были для него отъявленными злодеями, но и они любили неистово и искренне.

Кровавый певец устало вздохнул.

– Я поступаю так не для того, чтобы лишить тебя дальнейшей свободы.

– Ты уже отнял у меня всю свободу.

Его челюсть заметно напряглась.

– Я защищаю тебя. Тебя будут считать моей собственностью, и поэтому никто не причинит вреда, если только тот, кто сам захочет подвергнуться мучениям.

– Почему моя безопасность вообще имеет значение? Когда ты только похитил меня, то обещал, что я буду страдать. Говорил, что увижу, как сгорит вся моя семья. А теперь решил обеспечить мне защиту.

Король уставился на меня отрешенным взглядом. Сперва показалось, что тот не услышал произнесенного мною вопроса, пока он не заговорил, понизив голос:

– Меня тянуло через Бездну, влекло к тебе, но есть что-то еще, что не отпускает меня. Чувствуешь ли ты это? Жжение от прикосновения?

Я тут же замотала головой, усерднее, чем требовалось, и король усмехнулся, демонстрируя ядовитую улыбку.

– И снова сладкая ложь.

Я испустила долгий вздох.

– Чего ты хочешь от меня, Бладсингер? Да, есть что-то похожее в наших историях. Именно это и привлекло меня к тебе в ту ночь, когда ты разрушил мою жизнь. Лучше не вспоминать об этом.

– Неужели все настолько ужасно?

– Боги, насколько же ты самонадеян. – Я раздраженно покачала головой. – Верно, это кошмар наяву. Неужто думаешь, что я буду упиваться идеей потакать странному влечению к человеку, твердившему только о расправе над близкими мне людьми? К человеку, совершенно не думающему ни обо мне, ни о моей жизни, ни о моем будущем, унося меня в неизвестный мир, где каждый, от ребенка до старика, будет меня презирать?

– Влечение, говоришь?

– На протяжении всей этой тирады ты уловил только это слово?

Эрик тихонько захихикал и провел пальцами по волосам.

– Похоже, прошлой ночью ты не очень-то и возражала.

Отвратительный огонь вспыхнул на моих щеках, словно тысяча булавок пронзили кожу.

– Твои насмешки по поводу моего бесконтрольного поведения из-за проклятого похотливого заклинания меня мало волнуют. Только помни, что при свете дня я скорее обольюсь горячим маслом, чем позволю твоему искалеченному телу коснуться моего.

Довольная ухмылка Эрика сошла на нет. Не будь я так близко, могла бы даже и не заметить этого.

– Что ж, полагаю, ты будешь не первой.

Король замер, став еще более отстраненным, чем прежде, и волна стыда захлестнула мою грудь. Сорвавшиеся слова похоронили его окончательно.

Эрик направился к двери.

– Пойдем со мной, Певчая птичка.

– Куда?

Челюсть Эрика крепко сжалась. Он внимательно изучал меня, казалось, тысячу ударов сердца, пока наконец не произнес:

– К цели нашего визита в Башню. К истине Королевства Вечности.

Глава 23

Певчая птичка

Бладсингер не оставил никаких шансов для возражений и повел нас к эллингу^[5], расположенному у задней части Башни. Там нас уже ожидали Тэйт, Ларссон и Селин. Ларссон смеялся над чем-то, сказанным Селин, и пускал струйку дыма, наматывая веревки. Тэйт, мрачный и напряженный, поправлял бордовый платок на своих темных волосах.

При нашем приближении их оживленное настроение как ветром сдуло, а хмурый взгляд Тэйта стал еще серьезнее.

– Ты уверена, что она не использует это против нас? – спросил Ларссон.

– Скажи мне, как она навредит нам. Полагаешь, здесь кроется какой-то великий секрет?

Как я могу воспользоваться чем-то в пределах этого королевства в борьбе с кем-либо из них?

Селин взвалила на плечо сумку, и я опустилась рядом с ней, а в голове роились смутные воспоминания о прошедшей ночи.

– Селин.

– Земная фейри.

– Я не уверена, что мне это привиделось. – Мой взгляд переместился к шраму на ее горле. – Но... тот морской певец назвал тебя сиреной?

Я не раз слышала рассказы о сиренах, чьи песни обладали великой силой, не имеющей себе равных. Они служили приманкой и дразнящей уловкой для людей на поверхности, которые не в силах устоять перед чарующим голосом. Если у девушки и была подобная способность, то я никогда не видела, как она ей пользуется.

Губы Селин сжались в тонкую линию.

– Может быть, да. А может, и нет. Это не имеет особого значения для нашего сегодняшнего дела, верно? Все, что тебе необходимо знать, – это то, что я по своему желанию могу спеть песню, приказывая воде утащить тебя на дно. Лучше, чем вожделение, не находишь?

Она отошла от меня, пресекая все дальнейшие расспросы. Я испытывала неудержимое желание, чтобы спросить еще раз, но проглотила готовые слова, как только Эрик сказал, что нам нужно погрузиться в лодку.

От узких причалов тянулись небольшие ялики и даже баркасы. Я провела пальцами по форштевню одного баркаса, проследив взглядом за клыками огромного морского змея, и с тоской подумала о доме.

Эрик остановился перед другим яликом, но неотрывно наблюдал, как я практически ласкаю змея, затем повернулся в сторону и шагнул в баркас.

– Полагаю, ты умеешь грести?

– Да.

Я устроилась рядом с королем на скамье, остальные трое заняли места у нас за спиной. Погрузив тяжелое весло в прозрачную воду лагуны, я едва не зарыдала от знакомого жжения в плечах.

– Ты более искусна в обращении с веслом, чем я предполагал, – проворчал Эрик, в очередной раз глубоко погружая свое весло.

– Мы часто рыбачили с отцом. – Долгие дни, проведенные под лучами теплого солнца у воды с дядями, друзьями или просто с дажем, остались в памяти как одни из самых дорогих воспоминаний. На глаза невольно навернулись слезы. – Тебя не беспокоит, что я постоянно напоминаю, чья кровь течет в моих жилах, Бладсингер?

Он покачал головой.

– Я никогда не забываю.

Ивы и раскидистые ветви высоченных деревьев скрывали проход. Под водой лежали черные камни, на поверхности которых переливалась хрустальная крошка. Мы пересекли лагуну, пока лодка не причалила к груде валунов, испещренных шрамами от белых минералов.

Король протянул руку в ожидании, пока я ухвачусь за нее, а остальные закрепят баркас. Деревья здесь встречались редко, но сверкающие ручьи переливались через скалы мягкими водопадами, а по берегам гнездились бледные водоплавающие птицы, щебетавшие и ворковавшие при нашем приближении.

Красота этого места, отличавшаяся от родных просторов, поражала воображение. Вода напоминала блестящее стекло или изумруды. Листва, казалось, переливалась в солнечных лучах, а песни существ обладали странной мелодичностью. Если магия морского народа жила в их голосах, то неудивительно, что даже издаваемые ими звуки звучали настолько прекрасно.

– Сюда. – Эрик потащил меня вверх по грязному склону к пещере между двумя белыми камнями.

Я старалась держать ладонь короля расслабленно и безразлично, но скользкая поверхность заставляла цепляться за его руку, чтобы не сорваться за край.

Внутри пещеры воздух был неестественно густым и теплым, в нем витал прогорклый запах паленой древесины, вынуждавший прикрыть нос. Эрик бросил на меня измученный взгляд, словно ненавидел это место, как никто другой.

Проклятье. Что, если именно здесь он планировал покончить со мной? От этой мысли дыхание стало таким прерывистым и раздраженным, что я даже нашла в себе силы отпрянуть от него. Раньше казалось, что я смогу смело встретить потусторонний мир с высоко поднятой головой, а теперь предательство пронзило меня насквозь, остро и молниеносно.

Эрик притянул меня ближе, и его губы коснулись моего уха.

– Ливия Ферус, в чьих жилах течет кровь воинов, искушение Короля Вечности, можешь не бояться меня здесь. Я тот, кто испытывает страх перед этим местом.

Я издала судорожный вздох. Каким образом Кровавый певец распознал мучавшие меня мысли, осталось загадкой, но он едва заметно вскинул подбородок и повернул за изгиб пещеры. При виде открывшегося зрелища я тихонько ахнула. Белый камень почернел и вонял нечистотами, как и выжженная земля в Шонделле.

Гниль изуродовала хрустальную поверхность камня и пожрала его красоту. Яростная магия в моих жилах клокотала, мечтая исцелить эту землю, познать ее тайны. Здесь царила какая-то тягость, словно наблюдаешь за медленной смертью и не в состоянии отвести взгляд.

– Что это? – прошептала я.

Челюсть Эрика сжалась, но он, взяв себя в руки, ответил:

– Мы называем это Тьмой.

– Это то, что выжгло тот остров?

Кивнув, король выпустил мою руку.

– Она медленно разъедает земли и уничтожает наши запасы. Я предпринял все возможное, чтобы получить ответы на вопросы относительно того, как это остановить.

Я медленно провела рукой по камню.

– Как давно началось распространение?

– Несколько лет назад.

Мое сердце сбилось с ритма, а веки опустились.

– Думаешь... барьеры спровоцировали ее?

– Понятия не имею. Возможно, разрушение естественной связи между нашими мирами сыграло свою роль. А может, дело в чем-то другом. – Голос его ожесточился. – Знаю только, что ты ее развеяла. Я наблюдал за силой, исходящей от королевской мантии, и она могла бы ускорить исцеление этой земли. Но здесь ты, с меткой короля, и смогла вылечить землю в Шонделле. Подобная случайность исключена.

Нет, черт возьми.

Эрик схватил мою руку со знаком руны. Его большой палец провел по рукаву, где, как ему известно, находился шрам.

– Эрик, – прошептала я. – Откуда мне знать, как это сделать, я никогда не сталкивалась...

– Ты уже смогла.

Как странно услышать в голосе Короля Вечности нотки мольбы. Сердце предательски дрогнуло. Оказавшись на долгие годы в ловушке, он не сумел защитить свой народ, отчаянно пытался добраться до враждебных королевств, желая забрать то, что когда-то принадлежало ему. Он разыскивал талисман, который назвал своей мантией, не столько ради мести моему отцу, сколько полагал, что тот позволит ему обрести утраченные силы, необходимые для спасения этого проклятого мира.

– Ты испытываешь непреодолимую тягу к Королевству Вечности. – Голос прозвучал мягко, почти надрывно. – Я заметил ее в твоих глазах.

В горле заклокотала паника.

– Я не понимаю, что это значит, и...

– Певчая птичка. Меня влекло к Бездне. Это был мой последний шанс найти способ уничтожить Тьму, и я нашел тебя.

– Ты нашел меня, – задыхаясь, повторила я; голова пошла кругом.

– Верно, я нашел тебя. – Половина его рта скривилась. – То, что ты сделала в Шонделле, вселило в меня надежду, что, пока в моих руках снова не окажется вся сила Королевства Вечности, ты сможешь хоть ненадолго задержать распространение болезни.

Я растерянно моргнула и стала изучать гниль на камнях.

– Темная земля в Шонделле, она... она наделена магией. Я почувствовала ее.

Эрик выдержал мой взгляд.

– И твоя магия развеяла ее.

На самом деле тогда произошло нечто большее. Темная сторона моей ярости разрушила гниль. Не хотелось даже думать о том, что произойдет, если удастся проникнуть глубже в пораженные места.

Я внимательно изучила выжженные камни. Ничто не смогло уцелеть. На каждом из них извивались черные нити, словно пальцы, тянущиеся к пламени и жаждущие погасить его. Королевство Вечности медленно умирало. Эрик вглядывался в темноту над головой, напряжение читалось в каждой линии его выразительного лица.

С какими испытаниями ему пришлось столкнуться? Он дошел до такого отчаяния, что нырнул в Бездну – последнюю надежду, скрытую в королевстве заклятых врагов.

Острый гнев всколыхнулся в груди. Мой народ часто разглагольствовал о мире, но после войны ни разу не предпринял попытки наладить контакт с морскими фейри. Как будто все боялись, что любой подобный разговор нарушит с таким трудом обретенные блага, с которыми мы уютно заперлись в домах.

Магия ярости струилась сквозь пальцы, вызывая желание, призыв противостоять всему, что здесь когда-то происходило. Разумно ли углубляться так далеко, чтобы вызвать в памяти давние кошмары, но разве помощь невинным не стоит того?

Я поднесла руку к темному пятну и опустила глаза. Кожа покрылась колющими мурашками от магии, отдаленные крики боли, заставившие меня невольно вздрогнуть, эхом отозвались в черепе.

– Что такое? – прошептал Эрик. – Ты боишься этого так же, как и мы.

Вместо ответа я крепко стиснула зубы, пытаясь не отрывать руку от камня. Если прорваться сквозь тени, страдания, крики агонии, доносившиеся из этой тьмы, то удавалось разглядеть очертания. Далекую фигуру, словно тень, танцующую под лунным светом.

Льющаяся кровь. Ошметки плоти. Истошные рыдания.

Я отдернула ладонь и распахнула глаза.

– Во имя всех чертовых богов, вы это видели? – Шепот Селин заставил меня обернуться. На расстоянии вытянутой руки от белых камней непроглядная Тьма полностью исчезла.

Сердце забилось медленнее, стоило лишь сделать долгий вдох. Здесь свирепствовала болезнь, и я могла исцелить отравленные земли. Где-то в глубине души я осознавала, что со временем, приложив усилия, я смогу обратить вспять то, что поглотило Королевство Вечности.

Однако в этом случае придется использовать свою ярость в тех целях, которых я всегда опасалась.

Тэйт в недоумении уставился на бледный камень, очищенный от темных вен, и на его лице впервые проступило выражение, не напоминавшее ненависть. Ларссон выглядел настороженным и обеспокоенным. Разве их можно винить? Сколько времени они вместе со своим королем боялись, что скоро их родной дом будет поглощен, а их народ изгнан или... безвозвратно потерян?

Сцепив руки перед собой, я произнесла:

– Хорошо, я смогу помочь.

Эрик нервно сглотнул, в его глазах сверкнул пылающий огонек, едва он вскинул подбородок.

– Но с одним условием, – поспешно продолжила я, – ты должен поклясться, что не убьешь моего отца.

– Певчая птичка.

– Змей. – Я выразительно приподняла бровь. – Ты все еще собираешься бросить вызов моему отцу и убить его. Считаешь, что это вернет тебе потерянную власть, а я уверяю, что это пустая трата времени. Забрав меня, ты уже погубил мой народ, так что вот мое предложение. Моя магия в обмен на его жизнь. Сам же говорил, что возвращение мантии чревато серьезными последствиями.

– Да, но мощь, заключенная в ней, увеличивает силу Королевства Вечности. – Эрик провел рукой по выжженному месту на камне, а затем сжал кулак. – Его владелец должен одержать победу кровью. Иного выхода нет.

Нужно попытаться убедить, сейчас или никогда.

– Есть кое-что, что тебе следует знать о своей мантии. Возможно, что ее не удастся найти.

– Исключено. Она была там, я чувствовал ее.

– И тебя привело ко мне, – настаивала я. – Если тебе дарован иной способ исцелить свои земли, то воспользуйся им, Эрик.

Несколько вдохов он размышлял над услышанным, а затем завел ладонь мне за голову одновременно и ласково и с выражением явной угрозы.

– Поклянись, что расскажешь все, что знаешь о мантии моего отца, и я попридержу свою руку. Поклянись в этом.

Выбора не оставалось. В нем кипела мстительность, превратившая его в изверга, но им двигало нечто большее, чем чувство возмездия. Будучи королем, возглавляющим разрушенную страну, Бладсингер действовал в порыве отчаяния. Он как никто другой заслуживал знать, что его мантия никогда не вернется в Королевство Вечности.

Медленно кивнув, я прошептала:

– Клянусь.

– Хорошо. – Эрик вложил свои пальцы в мои. – Тогда пойдем со мной.

Глава 24

Змей

Ливия испытывала нескрываемую ненависть ко мне. По идее, подобные чувства должен был ощущать и я, но какая-то слабая, никчемная частичка души не собиралась отказываться от этой девушки. Нескончаемые мысли о ней не желали покидать голову. Возможно, для принцессы я и отвратителен, но в моменты отчаяния мне казалось, что ради исцеления Королевства Вечности я буду преклонять колени у ее ног до конца своих проклятых дней.

Вернувшись в Башню, я повел принцессу по лестнице в самые верхние комнаты. Хромота стала еще более заметной, и мои глаза неоднократно ловили на себе взгляд Ливии.

– Тебе предстоит встретиться с Леди из Дома Туманов, – произнес я, как только мы оказались за дверью. – Некоторым она известна как повелительница ведьм и сирен.

Ливия вздрогнула.

– А морские певцы?

– Да, любимая. Не волнуйся, она предпочитает мужчин, так что не станет тебя соблазнять.

– Настоящая морская ведьма? – Ее голос звучал напряженно. – Они всегда считались частью легенд, а не реальностью.

– Они действительно существуют, уверяю тебя. Нарза – великая заклинательница, – продолжал я, – но даже она не смогла рассеять Тьму так, как это сделала ты.

– Эрик. – Ливия потянула меня за руку. – Тебе нужно кое-что знать о моем хаосе, то есть моей магии.

– Я уже понял, как ты называешь свою силу, – ответил я, ускоряя шаг на лестнице. – Расскажи по дороге.

– Когда... когда я достаточно глубоко погружаюсь, земля... – Она охнула, почувствовав, что ее ступня зацепилась за край лестницы. Я придерживал ее, пока девушка снова не выпрямилась. – Земля открывает мне определенные моменты.

– Моменты?

Она кивнула. Руки ее дрожали, каждый тонкий пальчик предательски выдавал скрываемое ею волнение.

– Тайны хранят деревья, цветы и земля. Пролитая кровь или кости умерших, неважно даже как, в битве, от убийства или от старости, – земля знает обо всем.

– Тебе дано видеть, что произошло на земле?

– Да. – Ливия отодвинулась. – Как правило, мне удается понять лишь то, что произошло в конкретном месте. Однако с этой Тьмой все иначе. Сегодня я увидела кого-то в полумраке своего сознания. Думаю, они имели какое-то представление о Тьме, но разглядеть так и не получилось. Вокруг чувствовалась боль и, полагаю, смерть. Эрик, я точно не скажу, чем она была вызвана, но не думаю, что это что-то естественное. Скорее всего, это проклятие.

Мое тело гудело в предчувствии приближающейся опасности. Раньше я полагал, что причиной гниения являлась закрывшаяся Бездна. Но что, если все беды вызваны преднамеренно?

– Держись рядом со мной, – предупредил я и продолжил подъем.

В помещении высокой башни царила прохлада, и после нескольких ночей здесь пахло сырым дубовым мхом и душистыми копчеными травами.

– Полагаю, тебе есть что мне рассказать. – Голос Нарзы донесся из дальнего угла.

Нас связывала общая кровь через мою мать, но, помимо склонности к порокам, никаких других сходств больше не наблюдалось. Нарза оставила меня после смерти матери. Вероятно, она имела на это полное право, но внутри все еще бушевала обида за ее пренебрежение в то время, когда я больше всего нуждался в ней.

Ливия прижалась ко мне, и я, перехватив ее руку, обратился к бабушке:

– Как и обещал, леди Нарза, я привел вам земную фейри.

Нарза недоверчиво прищурила глаза.

– Похоже, ты все еще продолжаешь верить, что эта особа обладает какой-то властью над тем, что терзает нас здесь.

Потянув Ливию, я привлек ее ближе. Долго уговаривать не пришлось. Девушка настороженно посмотрела на Нарзу и приблизилась к моему боку.

– Она изгоняет Тьму, и я желаю знать, почему.

Нарза обошла нас с Ливией кругом, словно охотница свою добычу.

– Покажи метку.

Поколебавшись, Ливия подтянула рукав. Нарза, поджав накрашенные губы, прикоснулась к нанесенной на кожу руне. Принцесса изумленно вскрикнула, когда бабушка вонзила острый ноготь в один неровный край, пустив кровь.

Я встал между ними.

– Не смей брать ее кровь без предупреждения.

Нарза ехидно усмехнулась.

– Ты слишком заботишься о своей пешке, дорогой.

– Я твой король.

– Ты мальчишка, которому я подтирала сопли.

– Неужели? – Я склонил голову. – Мои детские воспоминания немного отличаются от твоих, бабушка.

– Проклятые, – пробормотала Ливия себе под нос. – Она твоя...

– Бабушка? О да. – Оскалив зубы, я устремил взгляд на Нарзу. – Ты получила свою каплю, приступай уже к делу.

Морская ведьма неотрывно следила за капелькой крови Ливии, скатывающейся с ее ногтя на ладонь. Она потирала руки, напевая медленную тягучую мелодию. Кровь вспыхнула белым пламенем в центре ладони Нарзы.

Моя бабушка, напевая и внимательно слушая, прикрыла глаза. Слабый огонек продолжал пульсировать на фоне издаваемой мелодии.

Когда Нарза вновь заговорила, голос ее стал глухим, словно она общалась через толстую дверь.

– Ты украшаешь и облагораживаешь землю, чудесный дар. Бесполезен в бою и для выживания, но драгоценен для народа.

Ливия раскраснелась и крепко стиснула зубы.

– Это далеко не все, что я умею.

У моей Певчей птички пробудилась темная сторона.

– Верно. – Нарза хмыкнула, глаза по-прежнему оставались закрытыми. Она покатала светящуюся кровь по ладони, словно камешек. – Два целителя теперь носят знак Дома Королей, оба со своей собственной тьмой, но я чувствую, что, если они объединятся в одно целое, это приведет к удивительным последствиям.

Мои умения не имели ничего общего с магией Ливии. Даже не знаю, как мы можем сплотиться воедино.

– Ты восстанавливаешь то, что разрушено, целительница земли. – На мгновение Нарза замерла, нахмурив брови. – Как странно.

– Что странно?

Нарза распахнула глаза и отступила.

– Твоя магия течет из твоего сердца, исходит из желания.

Ливия бросила на меня нервный взгляд.

– Хаос живет в крови, да. Но какое это имеет значение?

– Это означает, что твое сердце связано с землей. Разумеется, родная земля – часть твоего сердца, но Королевство Вечности? – Губы Нарзы подрагивали. – Именно здесь находится твое сердце, иначе ты не смогла бы осуществить подобное исцеление. Земля твоих врагов представляет для тебя ценность? Мне это не дано понять. – Морская ведьма в один миг схватила Ливию за руку поверх знака руны. – Когда это появилось? Что ты сделала? Расскажи мне.

Я решил, что Ливия сейчас вскрикнет или начнет дрожать, но она лишь резко отдернула руку и высоко подняла подбородок.

– Оно появилось после чтения истории мальчику, запертому в темной камере, когда его родных – тех, кто должен был за него постоять, – рядом не было.

Черт возьми. Никто не говорил с Нарзой так грубо, за исключением меня. Стоит кому-нибудь сорваться на повелительницу ведьм, и он вскоре обнаружит, что его конечности вывихнуты или язык утратил дар речи.

В одно мгновение мне хотелось увести Ливию в безопасное место, а в другое – снова ощутить этот рот на вкус. Однако вместо этого я боролся с собственным потрясением, наблюдая, как Нарза, казалось, испытывала скорее беспокойство, чем возмущение от того, что враг имел наглость только что оскорбить ее.

– Ты заботилась о нем?

Теперь Ливия, постучав пальцами по бокам, заколебалась с ответом.

– Я сочувствовала ему.

– Ври сколько хочешь, это не изменит того, что ты даже не осознаешь, какой опасности подвергаешь себя, отдавая свое сердце нашему королевству. Скажи мне, ты приближалась к Бездне в преддверии возвращения Короля Вечности?

Ливия застыла, не проронив ни звука.

Нарза выругалась под нос.

– Твое молчание красноречивей слов. Ты разрушила стены между вами. – Ведьма наклонилась к лицу Ливии и тихо произнесла: – Рано или поздно он узнает, как на самом деле ты получила эту метку. Думаешь, отчаяние позволит ему проявить сострадание к тебе?

Дыхание Ливии стало резким и прерывистым и выглядело почти болезненным.

– Я... Я... – Задыхаясь, она на мгновение повернулась ко мне, а затем потянулась к двери. – Мне нужно идти.

Не сказав ни слова, Ливия стремительно вылетела из комнаты. Что-то во всем происходящем вызывало недоумение. Казалось, ответ лежит на поверхности, но я так и не смог его уловить.

– Что произошло? – крикнул я.

– Подумай хорошенько, король Эрик, – сказала Нарза, оскалив зубы. – Бездна оставалась закрытой для твоей крови, пока к ней не приблизилась девушка, бросившая вызов своему народу и утешавшая врага. Девушка, тянущаяся к морю, невзирая на происхождение из земных кланов, и обладающая магией, которая прекрасно процветает в твоем королевстве, процветает рядом с тобой. Судьба благоволит к тебе, и не зря, ведь ее дар здесь действительно нужен, но чтобы остановить такую страшную чуму, как эта Тьма, ее силе потребуется пролить кровь за Королевство Вечности. Да, я чувствую это, тягу, желание, чувство принадлежности. Подумай хорошенько почему, внук.

Ливия неоднократно повторяла, что презирает мое королевство и все, что в нем находится, но случались моменты, когда ее глаза загорались от восторга познания нового, тогда девушка казалась умиротворенной. Она призналась, что находилась рядом с Бездной, когда та открылась, и после десяти лет, проведенных в плену в моем собственном королевстве, меня потянуло к ней.

Десять лет. Мое сердце пропустило удар.

Именно столько времени должно было пройти, чтобы я смог бросить вызов ее отцу в поединке за мантию Торвальда – наказание и плата за потерю дара морской ведьмы.

Нарза не сводила с меня взгляда, пока я терялся в дебрях своих размышлений. То, как меня влекло через Бездну, то, как по-прежнему тянуло к Ливии. Каждое прикосновение искрилось в моих венах. Преодолев границы, мне казалось, что я вот-вот найду мантию Торвальда, но пришел к ней. Она обладала силой, способной исцелить земли именно так, как я надеялся на пропавшую...

Невозможно.

– Нарза. – Мой голос прозвучал негромко и даже растерянно. В нем чувствовалась опасность. – Твоя магия жила в мантии Короля Вечности. Скажи мне, обрел ли я ту же силу снова.

– Чтобы я стала свидетельницей еще одного предательства дара, которому полагалось стать сильнее благодаря любви? – Она отвела взгляд и понизила голос. – Да, тебе выпал подобный шанс, но ты слишком рьяно ищешь одобрения своего повелителя. Пойди по его стопам, и лишишься мантии так же, как и он.

От одиночества в груди возникла давящая боль. Черт, необходимо отыскать Ливию.

Внизу, в коридоре, Ларссон и Тэйт стояли по обе стороны от дверного проема и напряженно ждали.

– Где она? – Я ускорил шаг, пока ломота в ноге не усилилась так, что она начала пылать и протестующе пульсировать.

– Она спустилась и выглядела очень расстроенной, – ответил Ларссон. – Тайдкаллер отправилась с ней в ваши покои.

Я не оглядывался на них, пока мы не добрались до черных дубовых дверей на этаже, предназначавшемся для благородных.

– Эрик, – произнес Тэйт, затаив дыхание. – Что происходит?

Я повернулся к кузену.

– Не вмешивайся.

Он и не стал бы, во всяком случае, не в присутствии Ларссона. Тэйт слишком уважал, а может, даже побаивался высокого положения короля.

В приемной покоев царил полумрак, лишь в очаге мерцали огоньки от разгорающегося пламени.

– Не понимаю, что на тебя нашло, – раздался голос Селин из моей спальни. – Успокойся немного.

Ливия тяжело дышала, положив локти на колени. Она достала веточку листьев сирены и поднесла ее к носу. Селин неловко погладила ее по голове, словно этот жест мог утешить.

– Тайдкаллер, – огрызнулся я.

Она подскочила и повернулась ко мне лицом.

– Я не причинила ей вреда, она ведет себя так с тех пор...

– Уходи.

Селин спорить не стала. Девушка достаточно хорошо меня знала, чтобы определить, в какой момент мне лучше остаться в одиночестве. Склонив подбородок, она выскользнула из комнаты. Когда Ливия поднялась с края кровати, по ее щекам катились крупные слезы. Сложив руки перед собой, она попыталась восстановить дыхание.

Какой бы ни была эта связь, я чувствовал, где начинается мое и ее сердце. Она металась среди незнакомых ощущений, каждое из которых разбивало душу еще больше, чем прежнее, и вскоре они окончательно задушат в ней жизнь.

Я пересек комнату и положил одну ладонь ей на лицо, а другую – на сердце.

Одного прикосновения хватило, чтобы заставить подскочить пульс к горлу. Под ладонями гулко отдавалось биение сердца, но Ливия не отстранилась и даже прильнула лицом к моей руке, словно откликаясь на прикосновение.

– Ты – Ливия Ферус, – прошептал я, – дочь воинов, принцесса магии земли, та, кто способна поставить на место Короля Вечности...

Она недоуменно фыркнула.

– Почему твой голос успокаивает?

Я провел большим пальцем по ее скуле, смахивая слезу.

– Этот страх завладевает твоими мыслями, и я не стану советовать тебе не поддаваться ему, в мире ничто не бывает простым. Но я напоминаю тебе, кто ты есть, поскольку ты грозный противник.

Она подняла на меня свои остекленевшие глаза.

– Моя мама всегда учила меня глубоко дышать.

– Это помогает?

Ливия на мгновение замешкалась.

– Не так, как это делаешь ты; и, кажется, я ненавижу тебя за это. Лучше постоянно внушай ужас.

– Я буду стараться, Певчая птичка.

Ее улыбка была натянутой, а подбородок вздрагивал. Не знаю, что за магия или игры судьбы здесь замешаны, но теперь пришло время выяснить все.

– Мантия была даром Нарзы моему отцу, – начал я. – Она предназначалась для увеличения могущества Короля Вечности. В случае завоевания или потери мантии ее нельзя вернуть в течение десяти лет. Единственное, что я мог сделать, – это выжидать, прежде чем бросить вызов его убийце. Мой дядя тщательно подготавливал меня к этому во время великой войны, но... – Я покачал головой. Откуда ей было знать, что я творил в ходе битвы. – Удачного момента так и не представилось, а потом меня заточили в камеру.

Ливия протянула руки к моей талии, словно намереваясь обнять, но потом передумала.

– Когда Бездна открылась, я решил, что судьба предоставила мне новую возможность, но вместо этого я нашел тебя. – Мой тон немного смягчился. – Где мантия отца, Певчая птичка?

У нее перехватило дыхание.

– Эрик, я...

– Где она? – Мне уже была известна правда. Истина читалась в изгибе ее бровей, в ее опущенном, виноватом взгляде.

– Прошу, не причиняй им вреда из-за меня. – Ее голос дрожал.

– Любовь моя, просто скажи, где?

Ливия крепче вцепилась в мою талию.

– Талисман уничтожен. Той ночью, в тот последний вечер, когда я показывала его тебе, я споткнулась на обратном пути, и... он разлетелся вдребезги.

Я с трудом закрыл глаза, чувствуя подкатывавшее к горлу напряжение, и прижался к ее лбу своим.

– Что еще?

– Руна сразу же появилась на коже, – ответила она. – Я никому, за исключением кузена, не рассказывала, что она возникла из-за сломанного талисмана. Я заменила оригинал другим золотым диском, разницы никто бы не заметил, никто даже не взглянул. Вопреки твоему мнению, для моего народа это не предмет гордости. Это тягостный символ непрошеной войны.

Мантия отца, его истинная сила, навсегда исчезла. Игры судеб достигли своего апогея, и из них родилось нечто новое.

– Я знал, что Королевство Вечности исцелится, если вновь обрету силу короля, – тихо произнес я. – И оказался прав.

Ливия нахмурила брови.

– Он сломан. Мне... Мне жаль, Эрик.

– Думал, что это сила моего отца влечет меня, но ты сама призвала меня. Тебя тянет к морю, тебя тянет к Королевству Вечности, ко мне.

Ливия заметно побледнела.

– О чем ты говоришь?

Большим пальцем я нежно очертил ее нижнюю губу.

– Я нашел свою мантию, Певчая птичка. Ей оказалась ты.

После я сделал паузу на полвздоха, а затем нежно поцеловал ее.

Глава 25

Певчая птичка

Оказавшись зажатой между стеной и мощным телом Короля Вечности, я не могла понять, о чем мечтала больше. Разум приказывал немедленно бежать или вцепиться в него ногтями, проклинать за свое похищение, но сердце заставило прильнуть к нему, словно стремясь к разгорающемуся пламени во тьме.

Он – заклятый враг моего народа, но казалось, что сто́ит на мгновение ему убрать руки, и я разобьюсь на множество осколков.

Эрик запустил пальцы в мои волосы, ухватившись за косы у корней, и наклонил голову. Губы приоткрылись, и его язык медленно, виртуозно заскользил по моему. На вкус он напоминал прохладный морской воздух и глоток сладкого эля.

Я не должна хотеть его, но желание было наименьшим из забот – меня страстно влекло к нему. Любой уход Эрика не оставался незамеченным, так как в душе моментально исчезала частичка меня и происходящее не поддавалось рациональному объяснению.

Он отступил, дыхание стало тяжелым и смешалось с моим собственным.

– Потому что ты связана с Королевством Вечности. Ты заняла место моей мантии, а я забрал тебя. Я завоевал тебя. Вот что ты сейчас чувствуешь.

Я озадаченно моргнула.

– Как... как ты догадался, о чем я думаю?

Большим пальцем он провел по руне на моей коже.

– В тебе тоже есть влечение ко мне; может быть, даже способность ощущать что-то относительно меня. Откройся этой связи, и, подозреваю, ты сможешь чувствовать мои мысли так же, как я воспринимаю твои. Опасная привязанность для короля, любимая. Ты наверняка поймешь, как сломать меня.

Во имя всех богов. Я поглотила магию из талисмана Короля Вечности. Мне не дано было разобраться во всем до конца, но истина обожгла грудь: я стала его мантией, увеличившей силу Королевства Вечности.

Между его бровей пролегла борозда разочарования, и он отступил на шаг.

– Вот что это такое, Певчая птичка. Наше влечение – не что иное, как невольная связь.

Он сделал еще один шаг в сторону. Я раздраженно уставилась на него. Черт бы побрал эту связь, ничто сейчас не чувствовалось так идеально, как сильное прикосновение его рук к моему телу, и стоило кричать и проклинать богов за подобный злополучный поворот в судьбе. Каждый поцелуй, каждое касание, каждая кратковременная тоска стала клинком в спину моих друзей и семьи.

Эрик провел пальцами по своим густым волосам. Неужели он собирался уходить? От этой мысли в животе предательски кольнуло.

С первых мгновений, едва я взглянула на поверженного мальчика-короля, преклонившего колени перед запертым морским народом, я мечтала узнать его. До мантии. До руны. До всего произошедшего я лишь хотела познакомиться с ним.

Даже превратившись в предательницу собственного народа, я не излечилась от страстного влечения. Он был нужен мне, абсолютно весь. Я подошла к королю и положила руку ему на шею.

Уголок его рта исказился в ухмылке.

– Осторожнее, Певчая птичка, ты переходишь границы.

– Эти узы ничего не изменят.

– Все еще ненавидишь меня?

– А ты все еще планируешь держать меня в плену?

Эрик скользнул руками по моей талии и прикоснулся лицом к щеке.

– В моей голове уже давно зреют планы на твой счет.

– Тогда позволь мне ненавидеть тебя и желать, и давай вернемся к тому, с чего начали.

Я поцеловала его изо всех сил. Вранье, слетевшее с моего языка, перешло к нему. Чувства превратились и в вожделение, и в ненависть. Между этими ощущениями была огромная пропасть, но я требовала от разума прекратить этот бешеный водоворот. Хотелось ничего не делать, а только наслаждаться.

Мои руки схватили его тунику и притянули ближе. От клацанья зубов и неистового движения губ из горла вырвался взволнованный стон.

Я застонала, ничуть не смутившись. Эрик надавил на меня своими бедрами. Из моей глотки вырвался короткий вздох, когда его твердая плоть лишь усугубила боль от трения.

Потрясающие поцелуи словно пробудили внутри меня давно дремлющее существо, к которому мне не удавалось подобраться достаточно близко. Даже не было шанса прикоснуться к нему.

Эрик впился зубами в горло, его язык лизнул бьющийся пульс на моем запястье. Ладонь скользнула по изгибу ребер, и кончики пальцев коснулись каждой впадинки, словно давая мне время для отступления.

Я тяжело вздохнула, почувствовав, как мужская рука легла на нижнюю часть груди. От получаемого удовольствия я выгнула спину, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях. Эрик на мгновение поднял голову, и в его взгляде отразился блеск, который мне захотелось увековечить в памяти навсегда. Взгляд мужчины, желавшего женщину; мужчины, способного на все, лишь бы заполучить ее.

Эрик приник к моим губам в тот же миг, как его ладонь полностью накрыла грудь. Изогнувшись, я обхватила его шею руками, прижимаясь к нему еще ближе. Он терзал меня, пощипывая, поглаживая и разминая мою кожу. Эти властные прикосновения превратились в новую одержимость. Может быть, я действительно стала предательницей своего народа, но в данный момент это не имело никакого значения, мне нужен был только он.

Эрик провел нас назад, пока ноги не уперлись в мягкий край кровати. Я неуклюже села, не разрывая поцелуя. Толкнув в плечо, он заставил меня повалиться на постель. Ноги все еще ощущали пол, когда король навис надо мной, положив ладони рядом с моей головой.

Я обхватила его ногами за талию и вздрогнула, ощутив, как его рука скользнула по обнаженной коже бедра.

Впившись поцелуем, он притянул к себе мой язык, жадно требуя меня, как и я его. Острое, непреодолимое стремление ощутить его ловкие пальцы, дразнящие мою чувствительную плоть, бушевало в голове. Я потянула за ремень и поймала языком донесшийся из его горла горячий стон.

Эрик отстранился, красные глаза потемнели, и он просунул свои грубые ладони под облегающее бедра платье. Невыносимая боль пульсировала в его искалеченной ноге, и мне довелось наблюдать, как он, хромая, недовольно морщится, но сейчас ни один мускул не дрогнул на мужском лице, стоило ему внезапно опуститься на колени.

Из горла вырвался изумленный возглас, когда Эрик задрал платье до талии.

– Что... что ты делаешь?

Его пылающий взгляд цвета алого заката остановился на мне.

– К тебе никогда не прикасались, Певчая птичка?

От смущения по венам прокатилась волна жара, но она утихла, как только его лицо опустилось ниже, а теплый язык заскользил по чувствительной коже внутреннего бедра. Я покачала головой.

– Тогда прикажи остановиться. – Грубые мозолистые пальцы Эрика провели по тем местам, где он только что целовал мои ноги языком.

Сердце не замедляло свой бешеный ход, внутренности скрутило от отчаянной потребности. Я прикусила нижнюю губу.

– Не буду.

В глазах Эрика отразилась та же вспышка голода, что и в моих.

– Хорошо, – только и успел произнести он, как в жилах всколыхнулся прилив удовольствия, словно в самый разгар морозов я прыгнула в замерзшее озеро, когда его язык прошелся по моим ногам.

Боги, его... его лицо скрылось между моими бедрами, и не было сил отдышаться.

Он отстранился и провел языком по губам.

– Безупречная Певчая птичка. Я предполагал, что ты идеальная.

Дыхание никак не унималось, и меня это нисколько не волновало. Я приподнялась на локтях, погрузившись в бредовое оцепенение и наблюдая за движением макушки короля при каждом скольжении его языка. Волнующее чувство страсти охватило горячее тело. Его язык и губы пробовали меня на вкус, и я не могла представить себе ничего более... правильного.

Я прикрыла глаза и обхватила ногой его плечи, предоставляя ему возможность довести меня до исступления.

– Эрик... больше. – Голова откинулась на мягкие одеяла его кровати.

Его руки обхватили мои ягодицы, поддерживая, пока он с хищным остервенением и целовал выступившее на теле возбуждение.

– Говори, что ненавидишь меня, все что хочешь, лишь бы все это было для меня. Твои крики, эти рваные вздохи. Все они принадлежат только мне. – Он перекинул мою вторую ногу через плечо, углубив тем самым наклон.

Я запустила руку в его волосы и потянула за кончики. Он низко и глубоко хмыкнул, прижимаясь ближе.

– Продолжай в том же духе, – прохрипел он, – и я забуду, что такое нежность.

Я издала задыхающийся смешок.

– Кто сказал, что она нужна мне?

Эрик на мгновение замер, и мне показалось, что я уловила шепот «Будь ты проклята», прежде чем он снова вцепился в меня. Он терзал меня до тех пор, пока тело не стало извиваться под жестоким, безупречным альянсом.

Я подавила всхлип, почувствовав, как грубая мозоль большого пальца усилила трение на напряженную вершину. Инстинктивно раскачивая бедрами и ближе прижимаясь к его лицу, я не в силах была остановиться, поскольку в нижней половине живота нарастало наслаждение. Словно потоки горячего пламени пронизывали кожу – от пальцев ног, через грудь и до самого черепа. Одна волна за другой накрывала с головой, и мое тело впадало в неистовое безумие, которого не ожидало испытать.

Я хныкала, задыхалась и пыталась приглушить вырывающиеся звуки. Прежде чем волна схлынула, Эрик навис надо мной и снова завладел моим ртом.

Боги, как же хотелось прикоснуться к нему подобным образом, проникнуться теплом его тела и поглотить.

Кончики моих пальцев потянули за верхнюю часть его ремня. Губы Эрика приоткрылись, и он привстал. Как только штаны расстегнулись, король направил мою ладонь вниз. Я желала вкусить мускус его гладкой кожи сильнее, чем дышать.

Моя крепкая хватка вызвала дрожь в напряженных мышцах, и из его горла вырвались короткие, задыхающиеся стоны.

Внезапно громкий стук эхом разнесся по комнате.

Бесчисленные колючие мурашки пронеслись по моей коже, и глаза Эрика моментально распахнулись. Мы застыли: платье скомкано на бедрах, наслаждение все еще будоражило тело, а мои пальцы спустились в его штаны.

– Король Эрик, – донесся из коридора голос Ларссона, и я не сомневалась, что в его интонации послышались нотки легкой усмешки.

Никогда еще мне не хотелось убить кого-то так остро, как в этот момент.

– Что? – огрызнулся Эрик.

– Шторм усиливается. Вся команда в сборе. Приливы говорят нам, что пришло время отплывать.

– Черт побери, – выругался Эрик под нос, а затем перевел взгляд на меня. – Я должен идти. Тайдкаллер скоро придет за тобой.

Ледяной всплеск остудил бушующий в жилах жар, едва он отпрянул назад. Его отсутствие было ощутимо, и я ненавидела это так же сильно, как и не могла объяснить. Узы. Мы оказались невольно связаны друг с другом, только и всего.

Однако в действительности все обстояло иначе. Я никогда не испытывала такого страстного влечения к мужчине, как к Эрику Бладсингеру, и не знала, какой девушкой теперь являюсь.

Он снова застегнул ремень. Некоторое время Эрик колебался, потом наклонился и впился поцелуем в мои губы. Отстранившись, он прошептал:

– Все еще ненавидишь меня?

– Всегда, – ответила я, отчаянно пытаясь либо оттолкнуть его, либо притянуть к себе. Вместо этого я быстро сжала скомканные одеяла.

Его рот растянулся в полуулыбке, но в сказанном прозвучало что-то мягкое, что-то уязвимое.

– Ненавидь меня сколько хочешь, но не сожалей обо мне. Обещай.

После я осталась в полном одиночестве с неутоленным желанием.

Не жалей обо мне. Будь я мудра, именно так и поступила бы. Должна была сожалеть, что добровольно позволила врагу прикоснуться губами к своей коже. Мне следовало бы рвать и метать при мысли об испытанном удовольствии и о вырвавшихся звуках, на которые я даже не подозревала, что способна.

Верно, полагалось бы сожалеть о содеянном с Эриком Бладсингером, но сердце не повиновалось разуму. Никто и никогда не вынудит меня это сделать.

Глава 26

Змей

Я окончательно лишился рассудка.

Еще долго после того, как команда ушла спать под палубу, я стоял в одиночестве на главной палубе, проводя большим пальцем по губам. Я по-прежнему воскрешал в памяти то наслаждение, что испытывала Ливия, и пришлось подавить рвущийся из глотки чертов стон при мысли о ее горячем теле, ее вкусе, запахе, заключенном на моем языке.

Остаток дней я мог бы провести, припав ртом к ее коже, и считал бы это достойно прожитой жизнью.

Ее никогда никто не касался, а я ничего подобного не делал с женщиной.

Любой женщине, попадавшей в мою постель, отдавался приказ поворачиваться спиной, ни одна из них не рассматривалась в качестве спутницы жизни, скорее как тело, способное облегчить накопившуюся боль, особенно когда я уставал от собственной руки.

Узы. Приняв силу мантии, Ливия невольно связала себя со мной как с королем Королевства Вечности, только и всего. Стоило сердцу распахнуть свои плачущие сухожилия и впустить внутрь более глубокие чувства, как постыдная слабость не заставила себя ждать.

Этой ночью у штурвала стоял мерзавец по имени Ганс Скаллитер, и теперь чертов Пожиратель черепов исполнял тоскливую песню своим глубоким тембром. Занявшая почетное место полная луна заливала холодным светом черную обшивку палубы.

Разломив сухую овсяную лепешку, я облокотился на борт возле носа и смотрел, как темная вода тихо бьется о корпус корабля. Каким образом донести правду о своей прекрасной пленнице после того, как мы достигнем королевского города?

Лишь немногие из команды стали свидетелями демонстрации настоящей силы Ливии, и хотелось, чтобы так оно и оставалось. Безысходное отчаяние вросло в кости народа Королевства Вечности, и будет достаточно одного удара клинка какого-нибудь несчастного ублюдка, полагающего, что пролитая кровь Ливии исцелит отравленные земли.

Долго скрывать истинное происхождение Ливии от лордов домов не получится, но принцессе необходимо стать избранной, получить уважение и признание людей как главной представительнице короля.

Эта девушка склонна к тревожным мыслям и переживаниям, но сегодня именно мне не удалось усмирить учащенный пульс. Мои веки устало опустились. Однажды, давным-давно, я переступил все границы дозволенной морали ради спасения Королевства Вечности. Не имело значения, кому предназначалось умирать, какие извращенные заклинания приходилось создавать, – я делал все.

Острые кончики крыльев ласточки впились в ладонь.

Впервые в голову закрались размышления о возможной черте, через которую я не смогу переступить. Мне представлялось, что когда-то придется убить ее отца, мать, даже щенка. Однако сейчас от одной лишь мысли, что из-за моих поступков яркий свет навсегда потухнет в глазах Ливии, в желудке появлялось непереносимое жжение.

К счастью, мой отец был мертв, иначе он вырвал бы мне сердце за то, что его сын оказался таким ничтожеством в длинной череде беспощадных королей.

– Проклятье! – За моей спиной раздалось тихое ругательство.

Ливия, одетая в холщовый плащ, слишком большой для женского тела, обогнула мачту. Косы были расплетены, и теперь ветер свободно гулял в темных локонах, развевая волосы по щекам.

Я не мог отвести взгляд, но, заметив меня, она нахмурилась и повернула в ту сторону, откуда пришла.

– Певчая птичка, – произнес я, ухмыляясь. – Что заставило тебя бродить здесь так поздно ночью?

– Нет причин, почему я должна тебе докладывать.

Ее колкость пришлась мне по вкусу.

– Если хочешь полакомиться моим ртом, боюсь, сегодня не получится. Видишь ли, приходится наблюдать за палубой. – Я протянул руку и жестом указал на пустой корабль, получая чрезмерное удовольствие от прилива крови к ее щекам.

– Я не собиралась, я не... боги, какой же ты заносчивый болван. Мне не спалось и хотелось подышать воздухом. И о тебе бы я вспомнила в последнюю очередь.

Я тихо рассмеялся и снова облокотился на борт.

– Небезопасно разгуливать по такому кораблю. Можно наткнуться на комнаты команды, и тогда ни единая душа не услышит твоего крика, даже я.

– Ты намеренно вынуждаешь людей всегда представлять самое худшее? – Плечи ее поднимались и опускались в унисон с резкими вдохами. Я изучал ее поведение, желая узнать больше и слегка испытывая ненависть к себе за подобное. При учащенном пульсе Ливия всегда сжимала кулаки, челюсти или закрывала глаза. Я ждал, и... вот оно: девушка сделала долгий, спокойный вдох через нос.

Я коснулся ее затылка и приблизил лицо к своему.

– Дыши, Певчая птичка. Тебе здесь ничего не угрожает. Сегодня, кроме меня, здесь никого.

– Да, – прошептала она. – И проблема в тебе.

В сказанных словах содержалась тысяча смыслов. Мои глаза опустились на ее мягкие губы. Мысли снова овладеть ими, попробовать на вкус завязались тугим узлом глубоко внутри. На протяжении долгой раскаленной паузы мы штурмовали друг друга взглядами, словно способность удерживать пристальный взор как можно дольше могла разрушить все стоящие между нами преграды. И только когда победа девушки стала слишком близка, я отпустил ее.

– Иди спать. Мы прибудем к рассвету.

– Не могу уснуть, – нехотя призналась она. – Сьюэлл проглотил кабана. Только так можно объяснить звуки, вырывающиеся из груди этого мужчины.

Я расхохотался.

– Из-за проломленного черепа у него пострадало лицо. Говорят, что-то в носу.

Ее губы дрогнули в невольной ухмылке. Я старался разглядеть, найти в ней врага, но все, что передо мной предстало – это она. Синие глаза при тусклом свете фонаря сияли, как неограненный сапфир. Каждый отблеск пламени подчеркивал теплый оттенок ее темных локонов.

Ливия обняла себя за плечи и чуть отступила.

– Лучше я найду место, где можно поспать на этом отвратительном корабле.

– Полагаю, ты имела в виду великолепном.

– Эта посудина, – она развела руками, – самое омерзительное из всех, что я когда-либо встречала. Что это за судно, где каждая поверхность в зазубринах, мягкие от гнили половицы и эти... огненные орудия, поджигающие паруса? Безрассудный выбор, если можно так выразиться, для твоего любимого чудовища.

– Эта древесина не прогнила. Она изготовлена из уникальных материалов, предназначенных для придания упругости и гибкости, чтобы уцелеть в Бездне. Весьма дорогое удовольствие.

– Мне всегда нравились мужчины, пытающиеся произвести впечатление своим кошельком. – Она выразительно изогнула бровь. – Как правило, это компенсирует другие, менее значимые качества.

Ее взгляд переместился на мои чертовы штаны.

– О, ты ходишь по острию ножа. – Я склонил свое лицо к ее так, чтобы наши щеки слегка соприкоснулись. – Но если тебе любопытно узнать о моем корабле или, возможно, о других вещах, достаточно просто спросить.

Ее глаза метались между моими.

– У меня нет желания знать что-то о твоем корабле, и уж точно нет интереса к чему-либо еще.

– Ах. – Я подошел к одному из огненных стволов и коснулся ладонью гладкой поверхности. – Значит, тебя не интересует, как они устроены?

Она сложила руки на груди, на губах застыло самодовольное выражение.

– Наверняка какой-нибудь вид магии.

– Ничего подобного. Огненные копья созданы исключительно из ресурсов нашего королевства. – Девушка замешкалась. Едва бросив взгляд на блестящую от масла бочку, она выдала свой интерес. Я открыл дверцу, куда загружалась зола.

– На самом деле здесь много замысловатой механики. Но я совсем забыл, что тебе это ни к чему.

Ливия напряженно посмотрела в сторону, потом надулась и кинулась ко мне.

– Ладно. Расскажи. Лучше знать, как работает нечто столь опасное. Не хочу отстрелить себе руку раньше, чем ты успеешь отрезать мне пальцы.

– В пальцах нет никакой прелести, – ответил я, нахмурив брови. – Предпочитаю более мягкие части тела. Глаза, язык, живот.

– Ты мерзавец.

Я лишь пожал плечами. Из ящика под бочкой достал рогожный мешочек и показал ей его содержимое.

– Для огненных стволов используется вот это.

– Что это? Кристаллы?

– Нет, – ответил я, вынимая один из мешочка. Мягкая черная сфера с красными светящимися прожилками, словно запертые языки пламени. – Мы называем их пепельными камнями. Когда-то они использовались просто для разжигания огня, но теперь добываются для других целей. Подай мне вон ту бутылку.

Блеск предвкушения вспыхнул в ее глазах. На несколько вдохов, потребовавшихся, чтобы полить камни маслом, она забыла, что ненавидит меня.

Ее рот слегка приоткрылся.

– Что с ним случилось?

Едва масло проникло в пористый внешний слой, как пепельный камень отвердел и увеличился в размерах, приобретая темный оттенок и становясь прочнее, не уступая по свойствам даже железу. Я перебросил шарик между ладонями.

– Реакция на масло от ожоговых листьев. Оно затвердевает в порах и трещинах, таким образом камень набухает и становится почти непробиваемым.

– А этим вы стреляете? – Она указала на ствол.

– Впечатляет?

Девушка, проигнорировав вопрос, поспешила дальше.

– Но как им стрелять? Как камень преодолевает расстояние, будучи таким тяжелым? При таком весе сила взрыва должна...

– Быть разрушительной, – перебил я. – Так и есть. Вот здесь находится так называемое контактное отверстие. – Я прикоснулся к отверстию на стволе. – Сюда подносится пламя, и когда жар достигает масла, происходит взрыв. Ствол выстреливает взрывной волной вперед. Руку не оторвет, если не поднести ее ко рту.

Ливия коснулась железа.

– И как далеко шары могут пролетать?

– Пятьдесят шагов. При хорошем прицеле и попутном ветре – больше.

Она усмехнулась, осматривая изгибы, затворы и детали ствола.

– Ладно, правитель Королевства Вечности. Пожалуй, они слегка интригуют.

Ее скромная похвала ощущалась как блестящая победа, и подобное чувство было омерзительным.

– Но, – продолжила она, переходя к одному из острых шипов на корпусе, – тебе никогда не удастся переубедить меня, что эти одиозные штуки приятно лицезреть.

– Эти одиозные штуки, принцесса, – саркастически подчеркнул я ее статус, – элементы исторического наследия. Каждый из них символизирует Короля Вечности. Очередное завоевание означает появление нового шипа. Этот корабль пережил многих королей на протяжении тысячи лет. Их количество не перестает расти, любовь моя. Они – щит, клинок, сила этого корабля, и достойны твоего уважения. Скажи им, что они прекрасны.

Ливия фыркнула, и в груди все сжалось.

– Прости меня, – прошептала она в сторону длинного шипа. – Ты так безобразен, что почти прекрасен. – Она взглянула не меня, весьма довольная своим легким пренебрежением, а затем коснулась рукой обломанного шипа. – Похоже, он не такой непробиваемый, как те камни. А что произошло с ним? Один из твоих нескончаемых врагов отломил его?

Незаметно подкралось напряжение, захлестнувшее с головой. Беспощадное напоминание о дистанции, которую следовало бы соблюдать.

– Да.

В этом брошенном слове послышалось что-то резкое и безжалостное, заставившее самодовольную ухмылку Ливии сойти на нет.

– Шипы ломаются в случае поражения короля, – проговорил я грубым голосом. – Хрупкий шип вырос после коронации моего отца и обломился после его смерти. Видишь ли, им свойственно ломаться, как непрочным вещам, ибо Король Вечности ни при каких обстоятельствах не может проиграть.

Она сделала шаг назад и бросила на обломок нерешительный взгляд.

– Бладсингер, – прошептала она. – Я... Я сожалею...

– Не надо. – В три шага я прижал ее спиной к борту. Она вскрикнула, почувствовав, как моя рука схватила ее за подбородок, удерживая голову рядом с отколотым шипом. – Не приноси извинений. Для нас все извинения уже давно в прошлом.

Я отдернул руку, позволяя гневу собраться, как петле в сердце, возвращая меня к намеченной цели. Королевство Вечности – вот что имело значение, а не это непреодолимое вожделение к дочери кровавого врага.

– Найди место для сна, – произнес я сквозь зубы.

Ее выражение на лице изменилось, словно каждое услышанное слово било колючей плетью, будто я представлял собой не более чем зверя, загнанного в угол.

Я не стал дожидаться, пока она уйдет, и вернулся к штурвалу.

– Отойди в сторону, Скаллитер. – Я оттолкнул члена команды от штурвала и взялся за рукоятки.

– Мой король, вы не ведете корабль ночью.

Мышцы на челюсти судорожно запульсировали. Я протяжно вздохнул через нос, потянулся к поясу и выхватил небольшой прямой клинок, не успев полностью взяться за рукоять.

Скаллитер вскрикнул, когда нож вонзился в поручень возле его бедра, едва не задев ногу.

– Еще раз замешкаешься с приказом, – прорычал я, – и нож окажется в твоей глотке.

– Да... Король Эрик. Да. – Скаллитер опустил подбородок и поспешил удалиться.

Наблюдая за его бегством, я пожалел о содеянном. В нескольких шагах от двери моей комнаты, где идеально просматривался штурвал, Ливия пристально уставилась на меня. Черт побери, мне не составило бы труда вытерпеть ее жалкие взгляды, ведь в глазах принцессы я был просто ничтожеством, однако сейчас она смотрела на меня как на человека, взявшего ее сердце и разбившего на мелкие осколки.

Глава 27

Певчая птичка

Полное осознание случившегося наступило задолго до того, как мы сошли с корабля. В действительности Эрик Бладсингер умел испытывать сильные чувства, но вместе с тем гнушался их. Его сердце уже давно было похоронено глубоко внутри. Столь прекрасное и в то же время черное сердце.

Минувшая ночь пробила трещину в грубой броне короля. Он без конца дразнил меня, но с удовольствием рассказывал о своем оружии, с гордостью демонстрировал королевский корабль, словно тот прочно укоренился в его душе, став неотъемлемой частью его самого.

Как же быстро бодрое настроение сменилось застарелой болью. Знала бы я, что любое упоминание о Торвальде всплывет в невинной беседе, держала бы рот на замке.

Безусловно, Эрик не желал обладать мной, и те же мысли разделяла и я. Он мечтал отомстить за убийство отца, а я – спасти своего. Нас, детей войны, которую мы не развязывали, воспитывали в презрении друг к другу, но... мы не смогли справиться с такой, казалось бы, легкой задачей.

Сейчас трудно определить, на кого была направлена его внезапно разбушевавшаяся ярость – на меня или на себя. Прошлой ночью какое-то время король выглядел довольно спокойным, словно забыв, что я – добытое орудие, не более, и воспринимал меня как девушку, читавшую когда-то ему сказку.

Хотелось ненавидеть его, уберечь свое сердце от чудовищной мести за совершенные им поступки и планы, которые он, вероятно, еще только намеревался осуществить, но с каждым чертовым восходом солнца моя прочная оборона от Короля Вечности разрушалась.

Одна часть моей души требовала проклясть или убить Кровавого певца, наблюдать, как он мучается, расплачиваясь за причиненные мне страдания. А другая видела ребенка, заключенного в темной одиночной камере. Мальчика, который практически ничего не говорил, но светился от счастья, давая понять, что с нетерпением ждет следующих вечеров, когда я приду и прочитаю сказку о Певчей птичке.

Сегодня ночью, рассказывая о механизме стрельбы орудий и с трудом сдерживая довольную ухмылку, казалось, он был спокоен, и мальчик из прошлого был рядом. Еще не потерян.

Пока не потерян. Возможно, стоит изменить намеченный план. Вместо поисков слабого места короля, чтобы в удобный момент воспользоваться им для побега, стоит добраться до его сердца.

– Мерцай, блеск и золото, спой мне о доме родном.

– Что такое, Сьюэлл? – Свернутые меха из Башни послужили спальным ложем на полу. Я не хотела оставлять Сьюэлла и стойко переносила его храп, следя за тем, чтобы его заживающая рана не разошлась за ночь. Я полагала, что тот отправился к Поппи за исцелением, но после нашего возвращения на корабль выяснилось, что повар не присоединялся к нам на берегу в Башне.

И никто так и не рассказал мне, почему.

А теперь он упрямо игнорировал заданный мною вопрос. Все его внимание по-прежнему было приковано к происходящему снаружи. За дверью раздавались торопливые шаги и приглушенные призывы к действию. Над головой прозвучал сигнальный горн.

– Что происходит?

Заметив, что Сьюэлл не обращает на меня никакого внимания, я натянула брошенные у двери штаны. Вечером их еще не было, и я подозревала, что Селин пришлось опять расстаться с частью своего гардероба. Правда, нигде не наблюдалось рубашки. Конечно, зачем она нужна?

Я закатила глаза и порылась в шкафу Бладсингера, пока не нашла бледную рубашку из мягкой, как атлас, но прочной, как шерсть, ткани. Она восхитительно пахла дубовым мхом, дождем и дымом, и в ней чувствовался Эрик.

Сьюэлл снова начал бормотать про золото и блеск, когда я вышла на палубу. По обе стороны от двери стояли двое мужчин. Едва солнце поцеловало мои щеки, как мясистые ладони вцепились в мои руки.

– Что вы делаете? – Я попыталась вырваться.

Они не проронили ни слова и лишь крепче сжали запястья.

– Нет!..

Я отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться из цепкой хватки.

– Уберите свои... не трогайте меня. Я могу идти одна, и...

– Оставьте ее в покое, парни. – Тэйт, усмехнувшись, прислонился к грот-мачте.

– Король велел нам караулить, – проворчал человек слева от меня. Спереди у него не хватало одного зуба, а остальные были выкрашены в черный цвет. Не сгнившие, но внешне очень похожи на гнилые. – Не хотел, чтобы она блуждала.

– Где ей тут бродить? – Тэйт потянулся к своему льняному колету^[6] и достал курительную бумажную трубку, похожую на наши, с той лишь разницей, что свою он набил травами. Тэйт затянулся и выпустил струйку пепельного дыма. – Теперь ей некуда идти.

Оба стражника злобно расхохотались и оставили меня в покое.

– Добро пожаловать в королевский город, земная фейри, – продолжил Тэйт. – Сверкающий, не правда ли? Жаль, что таким, как ты, редко удается вернуться живыми.

Оцепенев и почти не контролируя себя, я ухватилась за борт, и прозвучавшая угроза развеялась как дым. Рассвет отражался от гладкого моря, словно в зеркале, окрашивая воду в нежно-розовые и золотистые тона. Песок, белый как кости, устилал бесконечно тянущиеся вдаль берега, а широкая бухта, казалось, специально предназначалась для встречи таких грозных судов, как Вечный корабль.

Радужные плавники переливались в солнечных лучах, выныривая и погружаясь в прилив. Из-под воды за корпус судна зацепились тонкие руки с четырьмя костяшками и длинными острыми ногтями, и на поверхность показалось женское лицо. Оно было чудовищно красивым, с волосами цвета воронова крыла и кожей оттенка летнего неба. Круглые, почти как у совы, глаза, и полноватые темные губы.

Стоило женщине приоткрыть рот, обнажив ряд острых зубов, и закричать, как моя кожа покрылась покалывающими мурашками. Послышался не резкий звук, а скорее протяжный всхлип.

Корабль резко тряхнуло, нос изменил направление, и все больше плавников билось о воду, ведя нас в бухту.

– Мерфолки, – внезапно раздался голос Тэйта.

Женщина, издавшая крик, подняла круглые глаза и продемонстрировала злобную ухмылку, больше похожую на голодный оскал.

– Милорд.

Черт возьми, голос ее звучал как мелодичная песня, доносящаяся вместе с тихим ветром. Манящая и такая невинная.

Тэйт оперся носком сапога о борт и с усмешкой посмотрел на воду.

– Никси.

– Не желаете поплавать, милорд?

– Ах, женщина, разве тебе не надоело спрашивать?

– Для меня вы всегда исключение, – ответила Никси, протягивая свои тонкие пальцы вверх по корпусу. – Мы бы прекрасно провели время в моем королевстве. Ах, какие приключения нас ожидают.

Тэйт мрачно усмехнулся.

– Приключения с моими костями, да, Никс? Только отчаявшийся мужчина нырнул бы с тобой в море.

Она недовольно надула губы.

– Один поцелуй, и ваша грубость будет забыта.

– Не сегодня.

Сердце заколотилось о ребра, когда она перевела взгляд на меня и сверкнула острыми зубами.

– Ах, что за красавица! Не составите мне компанию, миледи?

В голове раздавались предостерегающие крики, но какая-то часть меня подначивала, что погружение под воду вместе с ней обернется одним из самых грандиозных событий в моей жизни.

– Исполняй свой долг, Никс, – грубо отозвался Тэйт и отпихнул меня в сторону. – Оставь королевский трофей королю, или будешь иметь дело лично с ним.

И впервые с лица женщины сошла бледность. Она быстро кивнула, а затем исчезла под приливами, унося с собой тягу к приключениям на дно.

– Хочешь, чтобы они забрали воздух из твоих легких, тогда плавай с мерфолками, – резко произнес Тэйт. – Но они предложат поцелуй и заглянут в твои потаенные мысли. Будь мудра и остерегайся их.

Я судорожно сглотнула.

– Хорошо, как скажешь.

Тэйт насмешливо хмыкнул, но больше ничего не добавил. Говоря начистоту, казалось, что он раздумывал, не выбросить ли меня за борт, раз уж признался в жестокости.

На каменной дороге, ведущей от доков в деревню, уже толпились люди. Крыши городских домов сделаны из красных досок, а стены построены из бледного камня. Над ними возвышались строения для ремесленников и торговцев. Множество дорог и арок, торговых галерей и аркад создавали разросшуюся местность, окружившую изумрудный склон холма, на котором высилась крепость.

На дворце красовались высокие шпили, покатые крыши, мосты и балконы. Золотая окантовка струилась по парапету стен и сторожевым башням, стоящим возле двух высоченных дверей. Благодаря наклону холма замок был разделен на части и соединен парящими лестницами и дорожками. Несколько водопадов струились между различными этажами.

– Боги, это же...

– Дворец. – Тэйт, оперевшись на локоть, закурил и усмехнулся. – Скажи правду, принцесса. Ты думала, что мы живем в морских пещерах и едим сырую рыбу с костями и потрохами?

Тэйта вполне можно было бы назвать красавцем, если бы он прекратил огрызаться. На его лице выделялись четкие линии и грани, а темная щетина на подбородке выглядела аккуратной, а не неряшливой. Острые уши не были украшены множественными кольцами, как у товарищей по экипажу, лишь пара простых круглых сережек в мочках, словно скрытое желание подражать своему кузену.

И сейчас он старался поддеть меня, но такого удовольствия я ему не доставлю.

– Ошибаешься, – ответила я ему, ухмыляясь. – Я предполагала, что вы достаточно цивилизованны, чтобы не жить в пещерах. Думала, вы просто роете ямы в песке.

В мужских глазах мелькнула зловещая тень. Сделав еще одну затяжку, Тэйт выпустил дым мне в лицо.

– Наслаждайся, пока можешь, принцесса.

Он удалился, как только судно пришвартовалось к одному из причалов. Докеры закрепили толстый канат на королевском корабле. Люди внизу выстроились в ряд и ликовали, готовясь приветствовать команду.

Понадобилось время, чтобы открыть двери, опустить трапы и высадить экипаж. Страх перед кораблем не шел ни в какое сравнение перед опасениями, ожидавшими меня на территории этого города. Еще долго я стояла у дверей королевских покоев, стараясь не привлекать лишнего внимания.

– Такой сверкающий и золотой. – Сьюэлл, ковыляя, подошел ко мне и взял за руку.

– Думаю, лучше останусь здесь.

Он слегка покачал головой.

– Пойдем.

– Нет, правда, я...

– Нашел земную фейри. – Ларссон возник около лестничного столба. – Сьюэлл, иди туда. Ты должен увидеться со стариной Мэрдоком.

– Рана... плохо сшит, нет, не могу, – нахмурился Сьюэлл.

– Ты же знаешь, он будет бесконечно ныть и стонать, если не посмотрит. – Ларссон легонько похлопал Сьюэлла по плечу. – Он прямо-таки настаивает. Но у Тилли уже приготовлен для тебя вишневый ром, который прожжет твою кожу до костей.

Сьюэлл быстро перевел глаза на меня.

– Помни о мрачном. – Его взгляд упал на мою руку, где отпечаталась метка короля. Помнить о мрачном – значит не забывать скрывать истины от посторонних.

Я опустила подбородок, борясь с бурчанием в животе, когда несколько членов экипажа помогли Сьюэллу покинуть корабль.

Ларссон снял шляпу и вытер лоб тыльной стороной ладони.

– Вы остаетесь здесь? Уверяю вас, докеры, убирающие корабль после того, как мы сойдем, намного хуже, чем команда.

– Я ведь умру, не так ли?

– О, я ожидаю, что когда-нибудь и вы умрете, как и все мы, это неизбежно. – Он тихо усмехнулся.

Не удержавшись, я невольно улыбнулась. В Ларссоне присутствовала какая-то легкость. Мужчина безоговорочно служил своему безжалостному королю, но его характер немного напоминал Джонаса. Такой же игривый, никогда не воспринимающий жизнь слишком серьезно. В нем чувствовалась какая-то частичка родного дома.

Я смиренно последовала за ним к трапу. Толпа уже поглотила большую часть экипажа. Жены трепали мужей по щекам, ругаясь на них за долгое отсутствие, а потом целовали с таким остервенением, словно это был их прощальный поцелуй. Матери находили своих сыновей и пытались смыть с них липкий пот и пропитавшую кожу кровь.

Сердце мучительно заныло. Происходящее так сильно напоминало дом, а теперь... я не представляла, когда еще попаду в теплые объятия матери, когда отец притянет к себе и поцелует в макушку.

Щемящая тоска охватила мою душу.

И горестный плач подкатывал к горлу.

Неважно, что рассказывал Кровавый певец о первых войнах, это не изменит моей безграничной любви к ним.

С момента похищения мне, оставаясь в одиночестве, удавалось обдумывать все, что было известно о последней битве. История содержала множество дыр, секретов, о которых никто не упоминал, и Алексий относился к их числу. Каждый раз, стоило затронуть тему Кровавого певца, он резко менял тему и сворачивал разговор, и я понятия не имела, почему.

На момент окончания сражений моему кузену исполнилось чуть больше одиннадцати лет. Как и меня, его до самого последнего дня прятали и оберегали. Я не припомню ни единого случая общения Алексия с Кровавым певцом.

Стиг оставался еще одной загадкой. Он лично знал Короля Вечности настолько хорошо, что даже обращался к Эрику по имени, пренебрегая всеми титулами. Видимо, капитан отца полагал, что способен достучаться до Кровавого певца гораздо лучше, чем другие. Может быть, потому, что он манипулировал испуганным мальчишкой в камере, и тот однажды доверился ему?

– Пора сойти на берег. – Голос Ларссона вывел меня из оцепенения. Он стоял на вершине трапа и указывал на вереницу повозок и черную карету внизу. В каждую из них была запряжена тройка причудливых скакунов, похожих на оленей, скрещенных с мулами. Их толстые головы венчали обрубленные рога, а гривы отличались густотой и пышностью, но копыта не были раздвоенными.

– Хортхейн. – Ларссон сделал ленивый жест в сторону существ. – Ваши лошади плохо переносят воздух Королевства Вечности. А вот хортхейны, как бы вы сказали, сухопутные? Сильные, как бык, но прекрасно плавают, не уступая угрям. В основном это довольно ручные создания, но не приближайтесь к ним без протянутой руки. Они должны сначала уловить ваш запах и определить, можно ли вам доверять.

– А если нет?

Ларссон насмешливо усмехнулся, на его щеке образовалась ямочка, придавшая его лицу еще больше привлекательности.

– Тогда надеюсь, что вы не сильно привязаны к своим пальцам.

Я шумно сглотнула, пока снова не обрела равнодушный вид.

В конце вереницы стояла небольшая повозка с железными прутьями по бокам. Пустая и готовая принять свою пленницу.

– Боюсь, вы поедете на телеге с решетками.

В конечном счете клетка рано или поздно должна была появиться, и не стоило удивляться этому, но я все равно до боли прикусила щеку, пытаясь скрыть набежавшие непрошеные слезы. Они предпримут все, чтобы сломить меня, но им не удастся, потому что моя душа войдет во врата потустороннего мира прежде, чем начнутся издевательства.

Стоило ступить на причал, как стихли шумные разговоры. Я смотрела прямо перед собой, и неразборчивый шепот обволакивал, преследовал по пятам, как мягкий плащ. Однако до ушей доносились слова вроде темной фейри, земляной работницы, и даже несколько невнятных возгласов, похожих на суку.

Лишь когда я приблизилась к зарешеченной тележке, кто-то плюнул на мои одолженные сапоги. Ларссон оттеснил недоброжелателя в шушукающуюся толпу и отпер дверь клетки.

Именно это она из себя и представляла – клетка для зверя.

– Прошу прощения, принцесса, – мягко произнес он. – Их поведение оставляет желать лучшего.

– Не думаю, что подобное сильно тебя беспокоит.

Ларссон некоторое время буравил булыжники взглядом, прежде чем ответить:

– Я понимаю, почему мой король вынужден поступать так, но, верите вы или нет, среди нас есть те, кто желает обрести мир, а не продолжать плодить ненависть.

Потрясение поглотило мои готовые слететь с языка слова. Я приняла предложенную руку Ларссона и шагнула внутрь клетки. Он закрыл решетку и, прежде чем уйти, напоследок ободряюще улыбнулся мне.

Через несколько мгновений после его ухода раздались многочисленные удары по решетке, а затем еще пара плевков полетела в лицо. Гневные возгласы, неприкрытые угрозы и проклятия сыпались в мою сторону. В спину летели мелкие камни, и даже сгнившее яблоко, ударившееся об один из прутьев, забрызгало мои щеки соком.

Люди ехидно посмеивались, подбадривая друг друга, пока не наступила гробовая тишина.

Я смахнула остатки сока с глаз, когда задняя решетка с лязгом открылась, и рука схватила меня за запястье.

– Вылезай, любовь моя. – Эрик уставился на меня так, словно собирался бросить на съедение своим изголодавшимся людям.

Им не сломить меня. Я крепко стиснула зубы.

– Планируешь заставить меня пройти пешком через эту толпу, Кровавый певец? Посмотрим, доберусь ли я до своей тюрьмы в целости и сохранности?

– Обожаю твою способность придумывать на ходу зверские варианты развития событий, но спешу огорчить, ничего из этого тебе не грозит. Ты садишься в королевскую карету.

– Зачем?

Во взгляде его плескалась жестокость, темная, слегка отдававшая безумием. Он провел большим пальцем по моей щеке, вытирая оставшийся кислый сок.

– Потому что ты принадлежишь мне.

Глава 28

Певчая птичка

Эрик задернул атласные шторы, висевшие на окнах кареты, что принесло за собой долгожданное облегчение. Чем меньше приходилось видеть кипящую ненависть в глазах его людей, тем свободнее становилось дышать.

– Сначала тебя отведут в мои покои, – нарушил король гнетущую тишину, снова приподняв одну из занавесок и какое-то время наблюдая за процессией. Кровавый певец откинулся на мягкое изголовье и снова перевел усталый взгляд на меня. – Больше ты никуда не пойдешь. Понятно?

– Королевские покои? Не темница?

– В ней довольно сыро. Думаю, тебе больше понравятся комнаты. – Уголок его рта заметно дернулся.

– Значит, всем известно, что я твоя шлюха?

Эрик облокотился на колени.

– А ты этого хочешь, любовь моя?

– Ни за что. Но, возможно, тебе стоит поинтересоваться у Ларссона, не желает ли он позаимствовать меня. Он довольно красив и не внушает мне мысли о смерти каждый раз, стоит лишь повернуться спиной.

Эрик пристально изучал меня в течение долгой, томительной паузы. Кто знает, боролся ли Бладсингер с желанием отрезать мой язвительный язык или... с чем-то еще.

– Тебе полегчало? – спросил король и оперся локтем о выступ окна, прижав кулак к щеке. – Я собираюсь объявить тебя своей, так что запомни, это был последний раз, когда чужое мужское имя вырвалось из твоей глотки.

– Я могу быть твоей собственностью, но ты не вправе контролировать, какие фразы слетают с моих уст.

Бладсингер коварно усмехнулся.

– Увидим.

Не желая больше смотреть на него, я уставилась на занавески. Проезжая по склону, карета накренилась, и с каждым поворотом напряжение возрастало так стремительно, что казалось, кожа вот-вот разойдется.

Только когда мы достигли ворот дворца, Эрик нарушил гробовое молчание.

– В моих покоях тебя никто не тронет. Они надежно охраняются.

Дверь салона распахнулась, и Эрик бросил на меня испепеляющий взгляд, прежде чем выйти.

В одно мгновение экипаж превратился в спасительное убежище. Стоит покинуть его, как окажусь изолированной и забытой в мире, который совершенно не знал меня, за исключением моего титула дочери вражеского короля.

На лбу вновь выступили бисеринки пота, и знакомая, удушающая хватка плотно сомкнулась вокруг легких. Единственное, что хотелось, – это глубоко вздохнуть и удостовериться, что грудная клетка расширилась, наполняясь спасительным воздухом. Вместо этого дыхание вырывалось резкими, неглубокими толчками. Боги, как же я жалела, что не попросила у Поппи побольше ее успокаивающих листьев.

Дыши.

Я положила раскрытые ладони на колени, опустила веки, пытаясь прислушаться к голосам любимых мною людей.

Дыши.

Порой в сознании раздавался голос матери, а может, Алека. Иногда – игривое мурлыканье Джонаса или успокаивающий тон Малин, его матери. Однако в памяти чаще всего повторялся непоколебимый, глубокий и такой безопасный голос отца.

Веди себя решительно, малышка. Я цеплялась за него, как за брошенную веревку в кромешной ночи, словно даж находился рядом со мной.

Затем закрыла глаза и сделала длинный вдох через нос, заполняя грудь живительным воздухом и избавляясь от пленившей меня паники. Наконец, сжала кулаки и, досчитав до трех, разжала пальцы, дожидаясь, пока дрожь утихнет; после вышла из кареты.

В воздухе Королевства Вечности ощущалась тяжелая влажность. Хоть мы и не находились под волнами, но каждый порыв бриза оставлял на моей коже блестящие капельки. Неспроста вода находилась под властью морских фейри, постоянно нуждавшихся в ней. Рядом с дворцом воздух становился насыщеннее, словно из ниоткуда теплый дождь падал на кожу.

Парадный вход в королевский дворец производил устрашающее впечатление. Солнце отбрасывало блики на бледные каменные стены, а две обшитые темным глянцевым деревом двери выглядели так, словно постоянно находились под воздействием влаги.

Скрестив руки перед собой, люди подняли подбородки и воздели глаза к небу, как только Эрик ступил в центр дорожки. К королю подошел мужчина, чьи штаны доходили ему до колен, а сапоги казались плохо подобранными для его тощих конечностей.

Взмахнув рукой, он поклонился.

– С возвращением, милорд. Ваши покои подготовлены, и ваш гость прибыл для...

– Алистер, – грубо оборвал мужчину Эрик. – Не нужно мне докладывать то, что я и так знаю.

Дряблая кожа под подбородком мужчины дрогнула, когда тот продолжил:

– Как скажете, мой король. Теперь что касается праздничного торжества.

Эрик застонал, подняв лицо к небу.

– Какая еще осталась ложь, чтобы избежать его?

– Боюсь, мы уже израсходовали все, даже самую универсальную. Вы слишком много раз болели, чтобы в нее поверили вновь. А если я скажу, что вы снова впали в пьяный дурман, вам заменят ром и вино на воду, – пробурчал Алистер, не снижая тона. – На данный момент мы дошли до похищения, отравления или исчезновения в море. Ваше возвращение, очевидно, отменяет последнее. Если только похититель не подстерегает вас...

– Такая возможность всегда есть, – отозвался Эрик.

– И я боюсь, что вероятность похищения близ дверей ваших покоев невелика. – Алистер фыркнул. – Если позволите, мой король, праздничное торжество в честь возвращения королевского корабля – это традиция и, признаться честно, ожидаемое всеми событие.

– Но это путешествие оказалось совсем не таким, как предполагалось. – Бладсингер, потянувшись ко мне, схватил за запястье и прижал к своему твердому телу, проведя большим пальцем по моей щеке.

Охватившая меня безудержная ярость и отвращение заставили отступить. Однако эти чувства относились не столько к Кровавому певцу, хотя ему и следовало бы взять на себя большую часть вины за отвратительный характер, – сколько на мое каждый раз трепещущее под его прикосновениями тело. Вновь и вновь его неистовый взгляд заставлял сердце остановиться на два вдоха.

– Верно, – ответил Алистер. – Вероятно, поэтому ваши люди с большим нетерпением ждут встречи с вами на празднике.

– Разумеется. – Эрик щелкнул пальцами возле лица своего помощника. – Пока день не закончился, отправь послание в дом Скурков. Скажи им, что их брат мертв, убит командой Королевства Вечности за измену. Я буду ждать от них покаяния за его бесчестье в течение двух недель.

– Мне просить, чтобы раскаяние было совершено лично или через подношение?

– А как ты думаешь, Алистер? Зачем мне лицезреть их убогие лица?

Мужчина опустил подбородок.

– Я позабочусь о том, чтобы подношение было принесено в течение двух недель.

– Выясни все, что известно о доме Скурков, использующих лотос Шонделла для заклинаний. А потом напомни, что стоит им огорчить меня, как это сделал их брат, и их кости будут развешаны над бухтами, приветствуя прибывающие корабли. – Отдав приказ, Эрик повернулся ко мне. Безжалостная ухмылка еще больше искривила шрам на его губе, едва он протянул руку. – Как тебе мое потворство жестокости, Певчая птичка?

– Отвратительно. – Разум отчаянно сопротивлялся мысли, умоляющей приблизиться к мужчине, но все глаза в это время устремились на меня. Одни недовольно хмурили брови, другие разглядывали с нескрываемым любопытством, но большинство таращилось с таким остервенением, что я ожидала, как один из них вот-вот бросится вперед и вонзит мне нож в грудь.

Когда остальные экипажи загрохотали по тропинке и появились некоторые из высокопоставленных людей, уже наполовину опьяненные своими едкими винами, ступить мне было некуда.

К ненавидящей меня команде, к презирающим еще больше людям или к королю, чьи редкие ласковые прикосновения бередили душу?

Я вложила свою руку в протянутую ладонь Эрика.

На мгновение приятное тепло разлилось по коже, но я невольно вздрогнула и нахмурилась, почувствовав, как моих пальцев коснулись губы Эрика.

– Такая послушная принцесса, – промолвил он низким голосом.

Мне пришлось изобразить ехидную ухмылку, которая, без сомнений, походила больше на жалостливую гримасу. Эрик продолжал властно удерживать мою руку, его тело напряглось, сделавшись твердым. Нервный гул бешено отдавался в моем черепе, хоть король и старался скрыть нарастающее беспокойство, но оно сквозило в каждом заостренном крае его лица.

Если Король Вечности испытывал инстинктивный страх, входя в свой собственный дворец, то какие кошмары уготованы мне?

Глава 29

Певчая птичка

Внешние стены дворца были отделаны блестящим светлым камнем, на поверхности которого играли солнечные лучи, и они не шли ни в какое сравнение с внутренними коридорами, где царил зловещий мрак. На раскрытых окнах висели черные атласные портьеры, не пропускающие яркий дневной свет. По деревянному полу разбегались слабые отблески рассвета, едва ветерок касался ткани. Я замедлила шаг, обращая внимание на одно распахнутое окно, где колыхались шторы, напоминая волны ласкового моря. В голову закралась мысль, что это просто совпадение, пока в нос не проскользнул запах полотен, пахнущих песком и морской водой.

Подошедший ближе Эрик нежно и бережно поглаживал ткань, зажимая ее между большим и указательным пальцами.

– Как земля одаривает тебя, так море награждает нас.

– Это из моря?

– Лоза, растущая в лагунах. Из нее прядут вещи, сохраняющие тепло в морозы и прохладу в теплые месяцы.

Не дав возможности задать еще несколько вопросов, король потащил нас вперед. Балки плавно изгибались, и с каждой вершины тянулись железные канделябры с двумя дюжинами таловых свечей. Случайные слуги, выходя из многочисленных комнат, проносились мимо нас. Увидев Эрика, они каждый раз бросали на него испуганный взгляд, словно не могли дождаться его ухода.

Мы вступили в просторный зал, где по обе стороны ответвлялся новый коридор, ведущий в какое-то неприметное место во дворце. В центре ожидала толпа мужчин, облаченных в изысканные гамбезоны или рубашки с высокими воротниками, и дам, одетых в расшитые серебром платья.

Король не внушал этим людям чувство страха, скорее, являлся для них главным конкурентом. Все глаза устремились на Эрика и следующую за ним процессию. На фоне своих людей, выглядевших так, словно их руки никогда не касались ни крупинки грязи, король стоял потрепанный, взъерошенный и одичавший, как и его любимое Вечное море.

И все же, казалось, каждый мужчина стремился привлечь внимание Кровавого певца, а присутствующие дамы перешептывались со своими спутницами, хихикая или заметно краснея.

За исключением одной. Девушка, сопровождаемая бок о бок двумя покорными спутницами с волосами, похожими на морские водоросли, спешно подплыла к королю.

Кожа ее отливала кремовым оттенком, а мягкие золотистые локоны струились по спине до стройной талии. Весь внешний вид излучал нежность и воздушность, словно тонкий кусочек стекла. Едва она опустила подбородок в кивке, уголок ее накрашенных красной краской губ дрогнул в жеманной усмешке. Девушка признавала титул своего короля, но не желала принижать свой собственный.

– С возвращением, милорд.

Эрик выдержал недолгую паузу. Сделав полшага в сторону, он встал впереди меня.

– Фион.

Фион сцепила пальцы перед собой и мило улыбнулась.

– Вас не хватало.

В зале раздалось чье-то презрительное фырканье, и мне не было нужды оборачиваться, чтобы догадаться, что к процессии присоединилась Селин.

Эрик насмешливо хмыкнул и приблизился к девушке. Та не отстранилась, а прижалась к нему всем телом, и внезапно по моей спине пробежала непрошеная волна раздражения.

Король наклонил голову, пристально изучая и рассматривая девушку. Боги, неужели они были любовниками? Увидев ее взгляд, исполненный желания поглотить его, я взмолилась, чтобы трещины на каменном полу расширились и сожрали меня целиком.

Воспоминания о его соблазнительных пальцах, скользящих между моих ног, о легком прикосновении к возбужденной плоти, о настойчивых ласках и его нетерпеливом языке заставляли краснеть до корней волос и мучиться от нахлынувшего стыда.

К горлу подступила противная тошнота от внезапно проскользнувшей мысли, что здесь все это время оставалась женщина, преданно ожидающая его возвращения.

Эрик не стал ее целовать, даже не прикоснулся к ней. Отведя напряженный взгляд, он лишь щелкнул языком и бросил:

– Рад тебя видеть, Фион.

В два огромных шага Бладсингер преодолел разделяющее нас расстояние и вцепился в мою ладонь, и только в этот момент стеклянная женщина обратила свой взор на незнакомку в помещении. Ее бледные глаза устремились на наши соединенные руки, а затем переместились на мое лицо.

– Кто это, мой король?

– Моя, – только и произнес он, прежде чем повести нас в самый дальний коридор.

– Мы увидим вас на празднике? – Фион с плохо скрываемой тревогой задала вопрос.

Эрик обернулся, и прелестный изгиб его рта украсил щеку.

– К сожалению, мне сказали, что я должен присутствовать.

– Возможно, мне выпадет честь оказаться рядом с Его Величеством.

– Все может быть. – Эрик не стал больше потакать девушке и потянул меня за собой.

Его пристальное внимание было обращено исключительно вперед, а хватка на моей руке оставалась непреклонной. Коридор закончился у огромной арочной входной двери с латунной ручкой, ведущей на винтовую лестницу.

Эрик уверенно поднимался по ступеням башни, но легкое покачивание его левого плеча выдавало скрываемую им хромоту.

Поднявшись достаточно высоко, чтобы оказаться наедине, я отступила.

– Что это была за девушка?

Несколько мгновений он выглядел обескураженным, услышав звук моего голоса.

– Ревнуешь?

– Вовсе нет.

Он усмехнулся.

– Фион скажет тебе, что она моя подруга, моя женщина, как бы вы ни называли подобное времяпрепровождение в ваших краях.

– Подруга? – Кровь неистово горела в жилах. – Ну и змей же ты.

Ублюдок снова хихикнул.

– Неужели любовные встречи так отвратительны земным фейри?

– Нет, но... – Я оглянулась через плечо, проверяя, нет ли кого позади, а затем, понизив голос, произнесла: – Но ты прикоснулся ко мне. Получается, предал ее.

Хватило одного легкого движения, чтобы оказаться прижатой Кровавым певцом к холодной лестнице, его тело нависло над моим, а ладонь легла мне на горло.

– Я никого не предавал, любовь моя. – Он на один вздох опустил глаза к моим приоткрытым губам. – Как я уже упоминал, Фион скажет тебе, что мы стали парой на основании старого соглашения, заключенного еще до нашего рождения. Заняв трон, я позаботился о его немедленном расторжении.

– Она знает об этом?

– О да. Но для нее оно не стало камнем преткновения. Теперь она стремится обратить мое внимание на ее более привлекательные черты. – Эрик нахмурил брови.

– А ты? Играешь женскими сердцами в угоду своему извращенному удовольствию?

– Не понимаю, зачем ты интересуешься подобными вещами, раз тебе все так безразлично.

– Я отпечатываю в своем сознании все твои гнусные поступки. Поэтому рассказывай дальше. Это только упрощает дело.

Большой палец Кровавого певца медленно прошелся по моему горлу.

– Меня не интересуют сердца, Певчая птичка. Не волнуйся, я всегда ясно выражаю свои намерения, прежде чем женщина разделит со мной постель. Моя честность до тошноты благородна.

Я огрызнулась в ответ.

– Ты на редкость омерзителен. Порядочностью это не назовешь.

Эрик прислонился ртом к моему уху, его дыхание было теплым, а голос – обольстительно глубоким.

– Пока мой язык проникал в тебя, я не слышал твоих недовольных воплей.

Прижавшись к его груди, я устыдилась того, что на глаза навернулись невыплаканные слезы. Столько ожиданий на вечернем маскараде обернулись сплошным кошмаром. Первая ночь, в которую я позволила мужчине прикоснуться к себе так близко, что развязала новую войну.

Я отвернулась, и у короля хватило мудрости не продолжать разговор. Эрик, взяв меня за руку, помог подняться и вновь начал подъем по лестнице.

Спустя четыре пролета показались двое стражников, стоявших у неприметной двери. Ни король, ни его люди не сделали ни малейшего намека на присутствие незваной гостьи. Кровавый певец просто прошмыгнул в дверь и захлопнул ее за собой.

Впервые с момента попадания во дворец он ослабил хватку на моей руке. Даже стоя на просторном дворе, я не ожидала увидеть столь богато украшенные покои. Комната для отдыха оказалась размером со всю башню моей семьи в форте. Тканые ковры с изображениями голубых рыб и нефритовых волн устилали каменный пол. В камине, способном вместить десять человек, горел бело-голубой танцующий огонь.

Как любопытное дитя, я зачарованно приблизила пальцы к пламени.

Эрик, откуда ни возьмись, вновь схватил меня за запястье и потянул назад.

– Разве на суше не учат держаться подальше от огня?

Стыдливое тепло разлилось по щекам. Я отдернула руку и устремила взгляд куда угодно, только не на короля.

– Никогда не видела такого, думала...

Мой надтреснутый голос сорвался. Ничто из того, что я могла сказать сейчас, нисколько не помогло бы показаться менее глупой.

– Воздух здесь имеет другие свойства, – бодро произнес он, не глядя на меня. – Меняет оттенок пламени. Но все равно кусается так, что обжигает кожу.

Огненные языки очаровательно мерцали, словно расплавленные сапфиры. В голове уже возник еще один вопрос о различиях между двумя королевствами, но слова так и не успели слететь с языка. Эрик поспешно перешел в соседнюю комнату.

Я заглянула в арочный дверной проем, ведущий во вторую комнату, которая оказалась спальней. Два широких панорамных окна выходили на балкон с видом на безмятежно переливающееся лазурное море.

Бесконечно простирающаяся вода казалась живописной и умиротворенной, но внушаемое ею спокойствие выглядело обманчивым и давало мне лишь ложное чувство безопасности.

Поверх мягкого тюфяка, выглядевшего так, словно им никогда не пользовались, лежали стеганые одеяла и атласные покрывала. Небольшая дверь вела из спальни в уборную, но меня заинтриговал второй проем, ведущий вниз по узкой лестнице. Любопытство взяло верх, и я прислонилась к слегка открытой двери, откуда пробивался тусклый свет.

Сердце пустилось вскачь от открывшегося зрелища. Ниже располагался неухоженный и состоящий из сухих диких зарослей сад, но под этим запустением вполне могло скрываться нечто потрясающее.

Эрик открыл платяной шкаф с изящной резной окантовкой, похожей на всплывшие пузырьки воздуха на поверхности моря. Не смущаясь моего присутствия, король снял белую, выцветшую за время путешествия рубашку и принялся искать новую.

Разум твердил не издавать ни звука, и я, пытаясь натянуть на себя маску равнодушия, потерпела сокрушительное поражение.

По всей спине Эрика, от верхней части плеч, вокруг ребер и до бедер тянулись десятки розовых и зарубцевавшихся шрамов. Некоторые из них уже приобрели белый цвет, другие практически исчезли. Старые раны, оставшиеся после перенесенных длительных пыток.

Черт возьми, они нуждались в немедленном лечении и наверняка приносили ему сейчас немало страданий. Каждое движение мышц доставляло неудобство, а без надлежащих средств и масел кожа, находясь в постоянном напряжении, будет без конца гореть и раздражаться.

– Они бы не сделали этого с тобой. – Мой голос прозвучал мягко и негромко. Нерешительно.

Эрик просунул голову сквозь черную тунику и повернулся ко мне лицом.

– Знаю, как отвратительно тебе смотреть на столь изуродованную кожу. – Внезапная тень затмила закатно-красный цвет его глаз. – Верь во что хочешь, принцесса, но я не делал этого с собой.

Видя истерзанную плоть, мой разум не мог примириться с предположением, что все сказанное могло оказаться правдой. Моя семья всегда отличалась справедливостью и беспристрастностью. Они были любящими супругами и родителями.

Сама мысль, что кто-то из них рассматривал невинного ребенка лишь как орудие, вызывала омерзение.

– Я ненадолго отлучусь, – прервал тишину Эрик, проводя ладонями по темным взъерошенным волосам. Он остановился в дверном проеме между своей комнатой и залом для отдыха. – Ты останешься здесь.

В груди заклокотала внезапно возникшая паника. Мне не хотелось отпускать его, и не потому, что он был нежен и прекрасен, а потому, что Кровавый певец обладал явным собственническим чувством. Он желал меня и в то же время отвергал, но, похоже, нестерпимое влечение пересиливало скрытую неприязнь. Как это ни странно признавать, но Эрик выглядел сейчас самым безопасным человеком во дворце.

На шее выступили бисеринки пота, комната накренилась, и мне никак не получалось взять себя в руки...

– Ливия. – Голос Эрика разбил нарастающие панические ощущения. Его глаза напряженно сузились. – Не смей никуда выходить. Я хочу знать, что ты меня поняла.

Я разжала руки и снова заглянула в приоткрытую дверь.

– Могу я пройти в твой сад? Он скрыт от посторонних глаз.

– Нет. – На его челюсти заиграли желваки. – Это для твоего же блага.

– Точно. Золотая клетка.

Взгляд Эрика ожесточился.

– Ты пожалеешь, если предпочтешь ослушаться.

Угроза нависла над комнатой, как мрачное предзнаменование. Кровавый певец не стал дожидаться ни ответа, ни мольбы, ничего, прежде чем оставить меня в пустом незнакомом помещении.

Сердце гулко забилось о ребра, когда дверь с грохотом захлопнулась, сорвав со стены зеркало в золотой оправе. По упавшему стеклу поползли трещины, и мое отражение возникло среди множества осколков, повторяя зародившиеся глубоко в сердце сомнения.

Оказавшись далеко от родины, в полном одиночестве, я сползла по холодной каменной стене и обхватила колени, прижимая их к груди.

Глава 30

Змей

– Ваше Величество, он только что прибыл. – Фигура Алистера материализовалась, словно из тени. Мужчина был полноват, одежда туго обтягивала тело, а из-за обвисшей вокруг глаз и рта кожи он не всегда мог видеть движения присутствующих людей. Жестокое время не обошло вниманием и его заостренные уши, кончики которых тоже поникли с возрастом.

Прикованный к дворцу до последних дней жизни, он успел послужить пяти королям Королевства Вечности, и по сравнению с ним я был грудным ребенком.

Стоит отдать старику должное, ведь ему хватило ума оставить при себе пустые слова и достойно возложить на меня обязанности лорда этой земли с того самого момента, как я переступил порог зала, будучи сломанным, хромым мальчишкой.

Не останавливаясь, мы в гробовом молчании дошли до двойных дверей в конце узкого коридора.

– Что вы думаете о нашей гостье? – спросил Алистер.

– Пошли Селин присмотреть за ней. Убедись, что в принцессе не проснется отчаянный порыв сбежать или мысль перерезать себе горло от уныния.

Алистер пробормотал молитву богу морских приливов и поцеловал центральную костяшку пальца. Старые ритуалы из Шонделла, перенятые им за долгие годы службы.

– Она из земных фейри?

– Прикидывайся дурачком, если тебе так хочется, Алистер. – Я насмешливо хмыкнул. – Сплетнями ты лакомишься, как воздухом. Принцесса останется в моих покоях, но прикажи принести платье. Она появится на грядущем торжестве.

– Платье? Мой король, возможно, вам трудно это понять, но дамы бывают разных размеров. Рукодельнице нужно время, чтобы выкроить и сшить ткань, и...

– Алистер, может, меня и воспитывали безжалостные мужчины, но женские формы мне не чужды. Принцесса похожа на мою мать, не так ли?

Алистер растерянно моргнул. Никогда раньше я не упоминал о своей матери, поэтому пришлось ждать, пока его ошеломление рассеется и вернется самодовольная учтивость.

– Да, милорд. Их размеры кажутся одинаковыми. Попробую отыскать что-нибудь в старых покоях.

– Прекрасно. – Я отвернулся, стараясь скрыть возникшее напряжение в шее.

– Вы считаете мудрым решением привести девушку на праздник?

– Вижу, ты так не считаешь?

Алистер сжал тонкие губы, пока они не исчезли.

– Полагаю, милорд, за вами по пятам следует огромное количество фейри с вражеских земель. Думаю, что вы объявили ее своей лишь в мыслях, а не в реальности. И, кажется, многие жаждут мести за несправедливые войны.

– Верно, – согласился я. – И в этом дворце мне некому больше доверять, кроме самого себя.

– Позволю заметить, что вы решились оставить ее наедине с Тайдкаллер?

– Селин дала клятву верности. Она не посмеет тронуть ее.

– Вы планируете претендовать на земную фейри? – спросил старик не терпящим возражений, всегда стремящимся к прямым указаниям, какими бы эксцентричными они ни оказались, тоном и сцепил пальцы перед своим пухлым животом.

– Не заблуждайся, Алистер, – ответил я, ухмыляясь. – Я уже давно претендую на нее.

Он поклонился в пояс, а затем оставил меня на внешнем мосту, ведущем в главные залы дворца. Остановившись, я посмотрел на развевающиеся паруса нового корабля, стоящего у задних причалов.

На знамени судна Гэвина Сикера красовались черепа с окровавленными глазами. Тонкий и гладкий корпус, построенный из белой морской березы, принадлежал Дому Костей. Лучше не придумаешь для морских путешествий по узким каньонам на островах, подвластных Гэвину.

Гэвин Искатель, будучи на год старше меня, был единственным приближенным из знатных домов, кого мне удавалось переносить без подкатывающей тошноты, и я с облегчением вздохнул, увидев только его корабль. Йорон Симакер из Дома Приливов привел бы свой чудаковатый корабль с дюжиной изогнутых парусов, расписанных изображением черепа в непокорной волне на его знамени. Палуба судна расширялась к центру, а посередине стоял штурвал.

Не имея камбуза, его команда выживала, используя свой дар управлять морем и его обитателями. Они рыбачили, одурманивая добычу песнями, а если наступали тяжелые времена, то страшно голодали.

Лорд Хеш из Дома Клинков получил свой титул господина за присвоенный ему верховный ранг морского путешественника в королевском флоте. Дом Туманов не объединялся с Домом Королей, разве только по принуждению или соблазну. Но даже в этом случае Нарза, вероятнее всего, найдет способ выкрутиться.

У Гэвина имелась своя цель пребывания здесь, но остальные вполне могли держаться подальше от всего, что меня волновало в первую очередь.

Не хватало, чтобы Хеш или Йорон увидели Ливию. Я уже успел пожалеть об организованной встрече бабушки с принцессой.

Ливия стала настоящей надеждой на сохранение королевских земель. Учитывая столько всего еще неизвестного, любой мог бы попытаться присвоить себе подобный дар. Однако стоит дать понять, что девушка принадлежит мне, сделать ее бесценной для людей, и они станут на ее защиту, равно как и я.

В этом состояла моя главная цель. Вот что должно свершиться в ближайшем будущем.

Убедившись, что поблизости нет посторонних, я повернул из зала совета и отодвинул панель в стене, где скрытые коридоры, словно паутина, расползались по дворцу, и вышел в нишу одного из многочисленных помещений.

Две женщины, облаченные в синие и золотые одеяния слуг, полировали серебряную окантовку очага, не подозревая о моем присутствии.

– Я всегда считала, что у земных фейри на коже растет много шерсти, – пробормотала одна из них. – Но ты видела ее? Она такая утонченная.

Другая в ответ усмехнулась.

– Король после прибытия показался мне довольно сдержанным, впрочем, как и всегда, но продемонстрировал такое собственническое чувство к этой девушке. Поговаривают, он собирается на нее претендовать.

– Она точно предпочтет держать освещение в комнате приглушенным, – фыркнула первая сквозь пробивающийся смех. – Думаешь, он когда-нибудь ложился с кем-нибудь при свете дня, с такими-то шрамами?

– Только с теми, кого после всего незамедлительно убивают.

Я вышел из укромного места, сильно сжав кулаки.

Заметив меня, обе служанки, упав на колени, в унисон разразились громогласными воплями. Первая истошно захныкала.

– Ваше Величество, мы... мы не хотели...

– Убирайтесь с глаз моих.

Не тратя время на лишние вопросы, они вскочили на ноги и бросились бежать.

Я поднял ладони, изучая грубые мозоли, шрамы на больших пальцах, запястьях и предплечьях.

Изуродованный.

Глупо было бы полагать, что Ливия когда-нибудь по-настоящему возжелает прикосновений такого мужчины, как я. Сейчас невольные узы командовали ей, и любая связь, испытываемая девушкой по отношению ко мне, объяснялась не зависящей от нас судьбой.

Бросив взгляд на дверь, за которой недавно скрылись женщины, я неожиданно ощутил прозрение, будто в любой момент мое присутствие обернется для них последним вздохом.

Все началось с тех самых пор, когда я еще был мальчишкой, а Харальд после смерти брата выкрикивал в коридорах свои жестокие и пьяные тирады. Некогда дядя, смеявшийся и позволивший Тэйту дружить со мной, в один миг превратился в ублюдка, намеревавшегося вылепить самого свирепого и жестокого короля, какого только видели моря.

Мужчины и женщины этого дворца стали свидетелями происходящего и не предприняли ни одной попытки остановить надвигающийся хаос.

Возможно, с моей стороны несправедливо держать обиду на людей, не способных переступить границы своего положения. Да и я никогда не прикидывался порядочным человеком. Неприязнь гноилась, как гангренозный яд, в моих костях, пока один только их вид не вызывал во мне отвращения.

На дальней стене с места сдвинулась еще одна панель, сквозь которую прошел Гэвин, не издав ни единого звука. Он, одетый во все черное, откинул с головы шарф, использовавшийся для маскировки в королевском городе.

Его смуглая кожа, темные глаза и волосы цвета огня всегда выделялись из толпы, но особенной чертой характера мужчины была вечно не сползающая ухмылка с губ, словно ему известны все пикантные подробности королевства.

По правде говоря, вероятно, так оно и было.

Гэвин отвесил церемониальный поклон, больше похожий на неприкрытую насмешку.

– Король Эрик, тебя очень недоставало. Как мы оплакивали твое отсутствие и молились богам, жестоким порождениям глубин, о твоем спасении...

– Сядь уже, мерзавец. – Я дернул стул из-под стола.

– Слышал, у тебя найдется что рассказать. – Гэвин раздвинул ноги, довольно ухмыляясь. – Что это за история с Бездной и претендентством?

– Я должен был догадаться, что, принимая твою чертову семейку, ничего не смогу сохранить в тайне.

Ухмылка Гэвина стала еще шире.

– Уверяю тебя, мой король, я и сам разнюхал бы все твои скандальные секреты. – Он надменно подмигнул, что было свойственно ему с самого детства, и сложил руки на животе. – Поведай мне о земной фейри и о наших намерениях не ввязаться в войну.

– Она носит знак Дома Королей. – В Королевстве Вечности доверие давалось нелегко, но Гэвин принадлежал к числу тех немногих, кому я практически безоговорочно доверял.

– Да, я слышал. И это не имеет особого смысла. Я углубился в изучение мантии, переданной Торвальду, после того как ты прошел через Бездну. – Он сделал паузу, нервно барабаня пальцами по столу. – Насколько мне удалось выяснить, мантия Торвальда предназначалась для обретения всей власти над Королевством Вечности, однако в действительности он ее так и не получил. Скорее, она укрепляла его собственное могущество над морем. Подумай, почему?

– Откуда мне знать. Тебе лучше других известно, как мало Торвальд общался со мной.

Гэвин почесал подбородок и тяжело вздохнул.

– Это навело меня на мысль, что принцесса на самом деле использует силу Королевства Вечности против Тьмы.

– А что еще это может быть?

– Ее собственная магия?

– Возможно, только почему ее тянет к Королевству Вечности? И почему, по ее признанию, она чувствует нечто иное?

– В этом и кроется вопрос, мой король. Живой мантии в Доме Королей просто... никогда не было.

– Ты считаешь, я не в курсе? Полагаешь, во всем этом есть смысл? Я ощущал след на ее коже, наблюдал, как земля исцеляется под ее прикосновениями.

– Ведь ты понимаешь, что это подвергает вас обоих риску.

Мой кулак сжался на коленке. На территории всего королевства становилось все больше Люсьенов Скурков и еще больше головорезов, отчаянно рвущихся к власти.

– Я собираюсь взять ее на праздник.

– Мудрое решение, – сказал Гэвин. – Фион будет в отчаянии и, скорее всего, заставит весь Дом Туманов проклясть тебя.

Я злорадно ухмыльнулся.

– Я нужен Фион не иначе как для возвышения своего титула. Как и всем тем женщинам, которые, по твоим словам, окружают тебя.

Он громко рассмеялся и откинулся назад на двух ножках стула, опасно балансируя.

– Было бы глупо думать, что их соблазнение подразумевает нечто иное. Хотя я не уверен, что для тебя и земной фейри все обстоит точно так же. После твоего возвращения у меня появилась возможность переговорить с Тэйтом. – Гэвин поднялся со стула и облокотился на стол, в его взгляде мелькнула тень. – Понравилось расправляться с морским певцом?

Моя челюсть нервно запульсировала.

– Похоже, у кузена слишком длинный язык.

– У Тэйта самый крохотный язык во всем королевстве, и он не заговорил бы о тебе, если бы его не беспокоила причина драки, – прежде чем продолжить, Гэвин выдержал паузу. – Я спрашиваю, не является ли она для тебя исключительно источником магии, ведь ты не хуже меня знаешь, что транс морского певца притягивает жертву к истинным желаниям сердца.

– Морские певцы соблазняют людей через похоть.

– Эрик. Она могла желать любого, но вожделела тебя. Тэйт все видел. – Гэвин несколько мгновений изучал свои руки. – С этим ничего не поделаешь, и ты это знаешь – песня раскрывает правду.

– Зачем ты все это мне говоришь?

– Я сейчас разговариваю с тобой как с другом. – Весьма редкое признание. Таким, как мы, не пристало иметь друзей. – Похоже, для Королевства Вечности с этим клеймом уготована новая судьба, но, возможно, Бездна притянула тебя к ней не случайно.

Какая-то часть меня желала согласиться, а другая – зарезать Гэвина, чтобы тот заткнул свой треклятый рот. Вожделение носило физический характер, но голос морского певца обострял желание сердца. Я отказывался воспринимать поведение Ливии как нечто иное, чем физическое влечение к теплому телу.

В наступившей тишине Гэвин испустил долгий вздох.

– Не мое дело строить догадки, просто в сложившейся ситуации нужно все обдумать. Говори, что я должен делать. Слишком уж долго ты не пользовался моими выдающимися талантами, и мне уже начало казаться, что ты давно забыл обо мне.

Вот же жадный ублюдок.

– Я позабочусь о предотвращении угроз здесь, но мне нужно, чтобы ты устранил опасность по ту сторону Бездны.

Брови Гэвина изогнулись дугой.

– Опять путешествие к земным фейри?

– Незаметно, и это должен сделать только ты. Понятно?

– А-а. Вижу, ты спишь и видишь, чтобы я подвергся страданиям. – Ухмыльнувшись, Гэвин попытался скрыть следы беспокойства в своих глазах, но в них читалась нерешительность.

– Справишься?

– Спрашиваешь, прекрасно справлюсь.

Не знаю, сказал ли он это ради моего подтверждения или своего собственного.

– Доведи до сведения кланов Ночного народа, что их принцесса принадлежит Королевству Вечности и у них не получится вернуть ее, а затем убедись, что они не смогут проложить себе путь через барьеры.

Гэвин озадаченно наклонил голову.

– Считаешь, они стали бы рисковать столькими жизнями, пытаясь пройти через них?

Я понизил голос:

– Думаю, ее отец сжег бы дотла любой проклятый мир, лишь бы вернуть ее.

Забрав Ливию, я всадил клинок в сердце сгибателя земли, оставив там глубокую, зияющую рану. Два десятилетия он владел силой моего отца, а сейчас будет сражаться за возвращение моей Певчей птички с еще большим неистовством.

Но теперь, получив ее в свое безраздельное владение, я не позволю этому случиться.

– Как скажешь, – ответил Гэвин. – Я приготовлюсь к отплытию как можно скорее.

– Уверен, что сможешь справиться без своего корабля? – Я внимательно наблюдал за появлением любого намека на обман или ложную браваду.

Челюсть Гэвина нервно дрогнула.

– После стольких лет попытка пройти Бездну будет обременительной, но я уже проделывал это раньше, как тебе известно. Остается надеяться, что в этот раз я обойдусь меньшим количеством раздробленных костей.

В последний раз Гэвин проходил Бездну во время войны, и это едва не стоило ему жизни. По правде говоря, мы оба оказались на грани смерти.

– Если не сможешь, не рискуй и отступай, – сказал я. – Найдем другой выход.

Ни единая душа не догадывалась об истинных способностях Гэвина. Хоть я называл его Искателем, но в королевстве он известен как Гэвин Дробитель костей. Считалось, что мужчина обладает даром измельчать кости в крошку одним прикосновением. Он был лордом Дома Костей, но его настоящий талант не имел ничего общего с носимым им именем. Лишь придуманная мною давно хитрость, позволяющая другу свободно дышать. Подлинные Искатели моря проживали недолгую жизнь, прежде чем их убивали клинком или собственная безрассудная магия расправлялась над хозяином.

Такой человек, как Гэвин, не просто использовал приливы для передачи своего голоса, подобно Селин. Он умел обращаться в туман и в мгновение ока проноситься сквозь любой водоем туда, куда пожелает. Будь то остров на море или пруд в личном дворе другого лорда. Он легко мог материализоваться в уборной с ножом в руке, готовый вонзить его в горло соперника.

Для многих высокопоставленных дворян Искатели представляли собой слишком большой риск, чтобы оставлять их в живых.

Путешествие через Бездну без корабля было почти фатальным для любого, кто слабее Гэвина.

– Король, повелитель земли, – произнес Гэвин после затянувшейся паузы. – Он действительно готов сражаться за свою дочь?

Я встретился с ним взглядом.

– Не сомневайся.

В его темных глазах пылал затаенный гнев, скрываемый под остроумием, обаянием и титулом.

– Неужели тебя не беспокоит, насколько это редкое явление здесь? Лишь немногие отцы собирают армии ради одной дочери. И даже для сына, полагаю. Все зависит от ранга.

Хоть и жестокие, но правдивые слова.

Еще совсем крохой меня похитили кланы земных фейри во время мелких стычек, чтобы добыть целебную кровь, и я утаил множество подробностей о попытках моего отца вернуть меня как тогда, так и после. Не будь я королевским сыном, обо мне бы моментально забыли.

– Повелитель земли чем-то напоминает мне моего родного отца, – сказал Гэвин.

– Не впадайте в сентиментальность, – предостерег я. – Многое поставлено на карту, и сейчас главное – удержать защищающего отца за пределами нашего королевства.

– Полагаю, ты прав.

– Прежде чем ты уйдешь, – негромко добавил я, – проведай других лордов и выясни, что я могу использовать, чтобы принудить их к верности. Новость о Ливии они не перенесут спокойно.

Лорд Йорон попытается узнать ее поближе, возможно, захочет присвоить доставшуюся ей власть себе. Лорд Хеш сочтет мерзостью женщину, носящую клеймо королевского дома, и, скорее всего, предпримет шаги, чтобы избавить Королевство Вечности от позорного пятна.

– Я немедленно займусь этим.

– Дождись окончания праздника. Наверняка твой корабль уже заметили. Тебя будут ждать.

Он хищно ухмыльнулся.

– Распутство в королевском городе? С большим удовольствием, мой король.

– Гэвин. – Я отвел от него взгляд. – Тебе также не мешало бы показать рану, про которую ты упоминал моему ткачу костей.

– Я не ранен.

– В сложившейся ситуации любые, даже кажущиеся на первый взгляд незначительными, травмы являются огромным риском.

– Эрик, я не ранен...

– Мне так не кажется. – Я оглянулся через плечо. – Мердок вряд ли будет слишком занят. Только один из моей команды прибыл раненным и сейчас лечится у него. Мой повар.

Гэвин заметно побледнел.

– Понятно. Он был сильно ранен?

– Благодаря земной принцессе дар речи остался при нем.

– Принцесса?

– Да. Она проявила храбрость в самый неожиданный момент и побежала спасать его во время чертового нападения Люсьена Скурка. – Я склонил голову. – Как и говорил, кроме него, никого нет, если тебе понадобится обработать царапину, на которую ты только что жаловался.

Гэвин, тяжело сглотнув, вытащил небольшой нож, спрятанный в сапоге, и провел кончиком по ладони. Он лукаво усмехнулся, увидев небольшую струйку крови, стекающую по его запястью.

– Рад, что ты заметил царапину, мой король. Наверное, стоит взглянуть, чтобы убедиться, что все в порядке.

Гэвин, прижав руку к груди, поклонился, а затем натянул черный шарф на подбородок. Я стоял у окна, пока он не выскользнул наружу, в потайные коридоры, где царила кромешная тьма.

Глава 31

Певчая птичка

Дыши. Я прижала ладонь к сердцу, будто не позволяя ему разбиться о грудную клетку. Закрыв глаза, я глубоко вдохнула через нос, а затем выдохнула сквозь приоткрытые губы. Два. Три раза.

Сейчас некогда было рассиживаться и предаваться размышлениям.

Покои Эрика располагались достаточно высоко в башне, чтобы, высунувшись из окна, я смогла отправиться в потусторонний мир. Дверь в коридоры оставалась запертой, но куда мне идти, если бы даже выпал шанс сбежать?

Наверняка охранники незамедлительно вернут меня обратно.

Я, подчинившись прихотям Эрика Бладсингера, попалась в ловушку, сама лично загнала себя в капкан охотника. Обернувшись, я окинула взглядом гостиную. На окнах висели атласные шторы, такие же, как и в коридоре. Здесь царили чистота и порядок, стены украшали несколько скрещенных клинков. Немного темнее, нежели в моих покоях дома, но, как ни странно, обстановка совершенно нормальная.

Что-то должно найтись в этом месте, что позволит выяснить больше об Эрике Бладсингере.

Только досконально изучив метку, можно перехитрить судьбу. Любая слабость, любая сила станет грозным оружием. Их любовники, пороки, нужно выяснить все, вплоть до того, умеют ли они писать стоя или нет. В сражении победу приносят мозги, а не мускулы.

Ворвавшиеся воспоминания о Сандере, научившем меня проявлять хитрость во время детской игры в прятки, разорвали мое сердце. Сандер, возможно, и был самым умным из близнецов, но на деле обладал исключительной изобретательностью. Его примером для подражания всегда являлся Касе, отец близнецов. Король восточных королевств превосходно обучил своих сыновей искусному танцу, позволяющему переиграть врага, даже превосходящего по силе.

Я порылась в стопке лежавших на столе пергаментов. Карты, скучные послания от дворян, несколько нарисованных углем чертежей новых судов. При звуках приближающихся шагов в коридоре кровь застыла в жилах. Пять, десять, двадцать вдохов, я замерла в напряженном ожидании. Когда никто так и не появился, я отправилась в спальню Эрика – место, откуда разумно начать искать секреты Короля Вечности. Впрочем, я сомневалась, что он, оставив меня без присмотра, позволил бы свободно рыться в его вещах, если бы тут хранилась какая-то великая тайна.

Опустившись на колени, я первым делом осмотрела место под кроватью.

Тонкий слой пыли покрывал ворсинки ковра. В деревянных углах висело несколько сплетенных пауками шелковистых паутинок. Странно, как такая простая мелочь способна пробудить знакомые чувства.

Как же мало нам известно о подводном королевстве. Я предполагала, что оно будет погребено под волнами или, по крайней мере, окажется холодным и сырым. Наблюдать за игрой солнечного света, наслаждаться запахом цветов, задыхаться от пыли и паутины – все это неожиданно принесло утешение.

Заглянув в гардероб, я медленно провела кончиками пальцев по плащам, туникам и колетам Кровавого певца, позволяя аромату кожи и дуба заполнить мои легкие. Тело постепенно нагревалось, а пульс учащался.

Да будь оно все проклято. Даже его запах казался притягательным. Мысли о принудительных узах пытались внушить, что происходящее неподвластно мне, но где-то в глубине груди разгорался неистовый жар при воспоминании о сильных руках Эрика на моей коже, его губах, языке и зубах, требовавших меня точно так же, как это произошло в Башне.

Горячее тепло растеклось по нижней части живота. Произнеся проклятие, я постаралась припомнить каждое сказанное им мерзкое слово, каждое проявление жестокости, но даже они лишь сильнее притягивали к пьянящему, прекрасному черному сердцу. Это побудило меня задуматься о секретах, хранившихся у Короля Вечности в глубине затвердевшей штуковины в груди, называемой простыми людьми сердцем.

Черт бы его побрал. Я позволила мягкой ткани высвободиться из моей хватки и встала на колени, отодвигая в сторону сапоги, чтобы добраться до задней стенки шкафа.

Возле нее стояла плетеная корзина с какой-то тонкой бумажкой, прикрепленной к ручке. Пульс учащенно забился, поскольку на ней было написано Певчая птичка. Повернув шею, я выглянула через открытую дверцу шкафа, проверяя, что по-прежнему нахожусь в комнате одна, – и откинула крышку.

Мысленно приготовившись обнаружить отрезанные языки или несколько сморщенных глаз, я замерла, пораженная до глубины души.

– Мерзавец! – Прикусив внутреннюю сторону щеки, я дотронулась до кончиков каждой кисточки, до каждого закупоренного флакона, наполненного жидкими цветными красителями, разбавленными до состояния глазури. Специальные краски, предназначенные не для пергамента, а для стекла.

Кровавый певец приказал доставить в свой дворец краски для окон.

Одной ладонью, еще не в силах справиться с потрясением, я прикрыла рот, а другой спешно перебирала флаконы. Встречались не только привычные голубые, красные и желтые оттенки, но и необычные. Золотой с вкраплениями мерцающих частичек, серый с каменной пылью, даже цвет, похожий на нефрит, но под воздействием яркого света он приобретал насыщенный фиолетовый отлив.

Как ему удалось подготовить все до нашего приезда? Единственное, что приходило в голову, – это момент, когда Селин послала сообщение через прилив. Буквально на следующее утро после того, как Эрик забрал меня. В те мгновения, когда он разговаривал так, словно собирался выпустить мне кишки.

Бладсингер отдал приказ достать частичку моего дома, частичку домашнего уюта.

В сердце закралось прежнее разрушительное смятение. С каждым ударом оно все сильнее обливалось кровью от чувства одиночества, страха и ненависти мальчика-короля, втянутого в войну и в отмщение, которое он, вероятно, не мог до конца осознать, поскольку был слишком мал.

Аккуратно взяв корзину из шкафа, я поставила ее на подоконник одного из арочных окон. За стеклами существовал удивительный мир, о котором я совершенно ничего не знала, и в мои намерения входило разузнать о нем все, начиная от самой маленькой вершины, заканчивая последней неприметной бухтой.

– Что ты делаешь? – Селин протиснулась в комнату с кучей разных тканей в руках. За ней стояли три одетые во все синее женщины, с собранными в тугой узел волосами, обнажающими острые кончики ушей. Каждая служанка несла что-то: льняные полотна, корзинку с изящными туфельками, коробочку с зелеными жемчужными украшениями и серебряными цепочками для волос.

Селин бросила взгляд на открытый шкаф и корзину с красками.

– А, выискиваешь. Отлично. Он рассчитывал, что ты так и поступишь.

Женщины за спиной Селин тихонько переговаривались друг с другом и разглядывали меня так, словно рядом с моей головой выросла вторая.

– Зачем он это сделал? – Я взяла в руки пузырек с блестками.

Селин отбросила ткань на кровать и одарила меня испытующим взглядом.

– Полагаю, ты упомянула, что любишь рисовать. Не знаю, меня, слава богам, не было с тобой в комнате. Король приказал мне передать старому Алистеру распоряжение изготовить краски для стекла. У нас здесь нет специальных красителей, так что кто знает, подойдут ли они вообще.

Я крепко обхватила флакон и поднесла его к сердцу. Либо мне ненавистен Эрик Бладсингер за все эти хитроумные игры, либо разгорающийся в груди жар объясняется чем-то совершенно иным.

– Как и на корабле, мне поручено привести тебя в подобающий вид, – продолжила Селин. – Хочу сказать, что Хоук – чертов портной, – лучше подходит для этой роли. Он знает об этих проклятых нарядах больше, чем кто-либо в королевстве. Но я и эти... – Она выпятила грудь. – Короче, поэтому я здесь.

– Или потому, что король доверяет тебе.

Селин щелкнула пальцами.

– Вот это мне нравится. Будем придерживаться именно этой точки зрения.

– Я смогу одеться сама, – ответила я.

– Надеюсь, что да. Не собираюсь я затягивать твой чертов корсет. Я просто здесь, чтобы помочь. Что бы это ни значило.

Она указала подбородком в мою сторону, и три женщины шагнули вперед.

До следующего громогласного удара часов меня щипали и раздевали, расчесывали и заплетали волосы, а потом снова приглаживали их, когда они не желали лежать должным образом. Неоднократно из моего горла вырывался звонкий смех. Три служанки взволнованно суетились, и становилось очевидным, что во дворце им никогда не доводилось одевать настоящих леди.

Под конец я сама взялась за прическу, оставив большую часть волос в виде волн, заплетенных наполовину в замысловатый узел, которому мама Миры научила меня еще в детстве.

Охапки тканей предназначались не только мне. Селин позволила себе одеться в комнате короля, и я не раз сдерживала усмешку, наблюдая, как она бормотала, что для него в порядке вещей забрасывать ее одеждой, поскольку тот постоянно понижает ее в должности до няньки для своей пленницы.

Увидев, что она вышла из комнаты, я не смогла сдержать улыбку.

– Ты чудесно выглядишь, Селин.

Ее рот исказился в недовольной гримасе.

– Я не пойду. Мне никогда не отделаться от язвительных шуток со стороны команды.

– Ты идешь. – Переливающаяся юбка платья, в которое меня запихнули, шелестела по ногам при каждом движении по комнате. Верхняя часть оказалась великовата, но несколько булавок не позволили ей расползтись по моей груди. – Я всегда готовлюсь к балам и торжествам вместе со своей подругой. Хоть ее здесь нет, но есть я и ты, и мы должны держаться вместе.

Ее губы приоткрылись, и она издала смешок, перешедший в своеобразное хихиканье.

– Ты хоть и странная, земная фейри, но точно неглупая. Скоро узнаешь, что некоторые представители высшей знати в Королевстве Вечности рассматривают женщин как тела, предназначенные для вынашивания наследников, и никак иначе.

– Правда?

– Дом Туманов – место, где женщины обладают наибольшей властью. Ведьмы и сирены. Мужчины, конечно, владеют голосом моря, но не таким могущественным, как женщины. Однако и в этом случае голоса нередко отвергаются или отнимаются. – Селин разгладила бархат своей малиновой юбки. – Ты воспринимаешь претендентство как нечто ужасное, но на самом деле покровительство короля – это, скорее всего, единственный способ выжить женщине заклятого врага в Королевстве Вечности и...

Селин не стала заканчивать мысль, а лишь нахмурила брови и покачала головой.

Неужели Эрику вдалбливали в голову, что нужно вести себя как подонок по отношению к женщинам своего королевства? С этой мыслью мне трудно было смириться. Королевам предназначалось завоевать мир на моей земле, и они добились его, а короли стояли рядом с ними, а не во главе.

Король Вечности, похитивший девушку из ее собственного дома. Жестокий, мстительный поступок, но при этом Бладсингер и пальцем меня не тронул, даже не заставлял делить с ним постель. Скорее наоборот, когда вожделение стало нестерпимым, он напоил лекарством, заставив уснуть без желанных ласк, и послал за ткачихой костей, чтобы та ухаживала за мной. У Эрика в команде имелась женщина, и не только в качестве простого члена экипажа. Очевидно, Селин входила в его ближний круг.

Я обхватила девушку за локоть.

– Ну что, пойдем?

– Что ты делаешь? – Селин провела пальцами по месту нашего соприкосновения, словно моя рука могла дернуться и нанести удар.

– Держимся вместе.

Как и три служанки, девушка уставилась на меня так, словно вторая голова у меня действительно выросла, и она ей пришлась по душе.

Глава 32

Певчая птичка

Я цеплялась за руку Селин, как когда-то держалась за Миру. Хотя, откровенно говоря, трусливое поведение девушки не отличалось от моего собственного. В ее светлых глазах мелькнул испуг, стоило нам подойти к двум широким дверям.

Звон серебряных приборов на изящных тарелках, негромкие разговоры и несколько заливистых голосов затапливали коридор подобно приливной волне.

Селин с трудом сглотнула.

– Не вздумай никуда уходить без меня или короля, поняла?

– Что тебя пугает в твоем собственном народе?

Селин растерянно моргнула, на глаза навернулись слезы, превратив их в мокрое стекло.

– Я никогда... не соглашалась присутствовать на подобных празднествах.

– Почему?

– Хочешь знать причину? – Она издала протяжный вздох. – Король каждый раз приглашает меня, но я отказываюсь. На борту корабля – это одно. Там я – клинок. От меня есть польза. А здесь я лишь слабая женщина, проспавшая путь к благосклонности короля.

Слова девушки заставили мой желудок болезненно сжаться. Не имело значения, с кем Эрик Бладсингер спал, но он намеревался претендовать на меня. И если в сердце Селин нашлось для него место, я не хотела принести ей боль. Наперекор моим усилиям девушка вызывала у меня симпатию.

Она перевела недовольный взгляд на меня.

– Если думаешь, что я переспала с королем, то ошибаешься. Я говорю лишь то, о чем сплетничают люди. Свое высокое звание на корабле я заслужила, доказав, что могу быть полезной.

Внезапное душевное облегчение накрыло с головой, но не было ни времени, ни желания разбираться в причинах. Из боковой двери появился Эрик, за которым следовали Ларссон и Тэйт. Король был облачен во все черное, от накинутого на плечи плаща до сапог на ногах. Интересно, где он готовился к празднику? Неужели у него есть другая комната? Ходил ли он к той женщине, которая, по его словам, никогда не являлась его возлюбленной?

Я подняла подбородок, решив не обращать внимания на навязчивые мысли, пока мое сердце не начало верить в них. Отсутствие контраста в его одежде только усиливало переплетение красных и ледяных оттенков его глаз.

На корабле Эрик никогда не оставлял голову непокрытой, но здесь густые волны его волос напомнили мне влажную землю после дождя.

Отсутствующее оружие и шляпа подчеркнули не только его стройность и высокий рост, но и обаятельную порочность.

Не стесняясь, Эрик окинул меня взглядом, словно впитывая каждую частичку моего тела. Подобное созерцание было до странности интимным, и, что еще удивительнее, оно не откликалось во мне презрением.

Мужчины дома заглядывались на меня, но большинство воспринимало как дочь Валена Феруса, как королевскую цель заслужить расположение короля – повелителя земли.

Что за насмешка судьбы: человек, похитивший меня из дома с четким намерением привлечь внимание моего отца для осуществления грязного плана, оказался тем, кто рассматривал меня как женщину. Словно он разглядел каждую слабую сторону, каждое достоинство и недостаток, и все равно стремился к ним. И не потому, что я была дочерью его кровного врага. Он возжелал их, потому что они принадлежали мне.

– Селин? – Ларссон пристально изучил свою подругу по кораблю и рассмеялся. – Клянусь богами, женщина, никогда не видел, чтобы одежда облегала твою фигуру. Значит, ты все это время от нас ее прятала.

Оцепенение, заставившее задержать взгляд на короле, моментально разрушилось. Селин пошарила под юбкой, и в руке у нее оказался нож, которым она начала вертеть, испепеляя собеседника взглядом.

– Насмехайся надо мной, и это окажется твоей последней ошибкой.

Ларссон взял ее ладонь и поцеловал костяшки пальцев.

– Никаких насмешек, Тайдкаллер. Я просто впечатлен тем, что за одну ночь тебе удалось украсть мое сердце. И как теперь мне с тобой плавать?

Она ударила его локтем в грудь, заставив рассмеяться, но приняла его протянутую руку. Тэйт выглядел угрюмым и, казалось, что он проглотил что-то кислое. В его лице сквозило беспокойство, и я не могла понять, презирает ли он своего короля или пребывает в постоянном страхе за него.

Эрик подошел ближе, и мы почти соприкоснулись. В течение напряженной затянувшейся паузы он оценивающе осматривал меня, а затем медленно взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев точно так же, как Ларссон поступил с Селин.

– Певчая птичка. – Голос его прозвучал мягко, как надвигающаяся гроза.

– Змей.

В его глазах вспыхнул игривый огонек.

– Происходящее напоминает другой бал, на котором я присутствовал не так давно.

Мои губы сжались в тонкую линию.

– Надеюсь, ты не ожидаешь повторения. Уверяю тебя, подобного больше не случится.

Что за бессмысленная угроза. Эрик Бладсингер при желании мог сделать со мной все, что угодно, и никому и в голову не пришло бы его останавливать. Я и сама полагала, что незамедлительно подчинюсь ему.

– Мне незачем похищать тебя, – прошептал он. – Ты и так моя.

Король схватил меня за локоть. Вопреки его язвительным намекам, я вцепилась в него так, будто только благодаря ему могла держаться на ногах.

Двое стражников распахнули двери, впустив нас, навстречу пикантным ароматам и разгульной публике. Растущее напряжение в животе заклокотало, едва Эрик провел нас внутрь. Наступившая тишина подавила непринужденные разговоры, а все взгляды, казалось, вонзились в мою плоть.

Клинки, а иногда даже не один, красовались на поясах у большинства присутствующих придворных. Мужчин оказалось больше, чем женщин, но это не имело никакого значения. Все таращились в мою сторону с недоуменной яростью. Ухмылки, оскалы, иногда несвязные бормотания под нос сопровождали меня, пока Эрик вел нас к главному столу.

Кровь похолодела в жилах, едва я заняла место. Когда я осмелилась поднять глаза, мне вновь встретились те же пронзительные взгляды, замешательство и, несомненно, смертельная заинтригованность.

В воздухе чувствовался сильный жар, словно сыплющиеся искры врезались в кожу. Стены располагались слишком близко, слишком тесно, слишком замкнуто. На колено внезапно опустилась тяжелая рука, и я испуганно вздрогнула, не заметив, как нога дернулась, и серебро зазвенело о тарелки.

– Ты Ливия Ферус, – прошептал он. Его голова склонилась ко мне, и здесь не было никакой ошибки, казалось, что король приник ртом к моему горлу. Однако я не отстранилась, а впитывала каждое произнесенное им слово. – Дочь воинов, потомок фейри из Ночного народа, художница окон, соперница Короля Вечности. Эти люди ничего не смогут тебе сделать.

Наши носы соприкоснулись, когда он отпрянул от меня. В этот момент в голове пронеслись тысячи слов, которые я могла бы произнести, но ни одно из них не показалось мне правильным.

Учащенное сердцебиение замедлилось, а дыхание снова стало ровным. Во взгляде, обращенном прямо на меня, не читалось ни жалости, ни раздражения из-за пунцовых щек, ни необоснованных страхов, слишком часто подстерегающих меня. Эрик едва заметно кивнул, словно намекая, что я сильнее всего этого и способна принять атаку, оставаясь в конце победителем.

Не раздумывая, я накрыла ладонью его руку, лежащую на моем колене, и сжала.

Шрам на губе дернулся, когда выражение лица приобрело самодовольный вид.

– Я изменил несколько фраз в твоем невероятно длинном титуле, но мне показалось, что они вполне подходят.

Он откинулся на спинку кресла, устремив взгляд вперед, и отстранился.

В груди столкнулись противоречивые эмоции. Эрик отличался чрезмерной жестокостью, убивая людей и подвешивая трупы за их внутренности. Этот человек не проявлял ласки, и я сомневалась, что он умеет это делать, но простое напоминание о моей принадлежности заставило выпрямиться и почувствовать прилив сил.

Сейчас он не обращал на меня внимания. Момент нежности оказался погребен под самодовольными ухмылками и безразличием.

Праздник прошел без происшествий. Большая часть людей придерживалась солидного расстояния от главного стола. Лишь немногие подошли поздравить Эрика с успешным путешествием через Бездну. Иногда они останавливались, чтобы бросить на меня уничижительный взгляд, но король кричал, заставляя их двигаться дальше.

Мне удалось съесть несколько кусочков странной серой рыбы со сладкой глазурью, напомнившей разогретый мед. Селин не раз оглядывалась на Ларссона, словно желая убедиться, что я не разразилась слезами от страха.

Озабоченность на ее лице что-то предвещала. Даже больше, чем казалось на первый взгляд.

Наконец Эрик поднялся со своего места. Скрежет его стула по полированному каменному полу погрузил зал в безмолвие. Перед тем как заговорить, он некоторое время испытующе смотрел на свой народ.

– Десять лет мы находились взаперти, став пленниками в своем собственном королевстве. Эти дни подошли к концу.

По залу прокатилось эхо одобрительных возгласов. Люди поднимали кубки и выкрикивали имя Эрика, пока тот не поднял руку, приказывая замолчать.

– Мы отправились в страну наших врагов. – Он оглянулся на меня, и в его глазах мелькнул темный отблеск. – И вернулись оттуда, отыскав способ исцелить наше королевство.

Я не дрогнула под его пристальным взглядом. Ему хотелось бросить вызов, и я не стану первой, кто сдастся.

– Судьба занимательна в собственных играх, – продолжал Эрик. – Ливия из дома Ферус – не просто трофей. Я наблюдал, как она использовала свои способности для исцеления отравленной земли. – Вслед за этим раздалось несколько вздохов. Мой пульс гулко отдавался в черепе. Эрик снова заставил собравшихся умолкнуть. – Ее ценность для меня и этого королевства не имеет себе равных. Она стала мантией Короля Вечности.

Голоса звучали оглушающе и хаотично. Разговоры эхом проносились над длинными столами, вздохи и бормотание смешивались в неистовом безумстве.

Эрик выдержал десять ударов сердца, а затем поднял ладонь, чтобы восстановить тишину.

– Именно по этой причине я претендую на нечто большее, чем сила в ее жилах. Сегодня ночью я сделаю ее своей.

От услышанного в голове помутилось.

– Певчая птичка.

Я испуганно вздрогнула, увидев протянутую мужскую руку. Эрик взял мою ладонь и повернул голову к пожилому человеку с молочными глазами и двумя черными лентами, перекинутыми через запястья. Не бросив на меня ни единого взгляда, старик обмотал наши сцепленные руки лентой и одобрительно хмыкнул.

Острая вспышка боли пронзила кончики пальцев, обожгла руку, пока не достигла сердца. Я крепко стиснула зубы, чтобы не потерять сознание. Глаза Эрика выглядели почти черными, а мускулы на его челюсти подрагивали.

На какое-то мгновение показалось, что король заключил меня в объятия. От него исходил аромат дыма и дождя, тепло его кожи целовало мою, хотя мы даже не обнялись. Однако ощущение исчезло так же быстро, как и возникло.

Едва руки освободились от лент, Эрик отпустил меня и поспешил отстраниться.

Он вновь обратил взор на собравшихся дворян, придав своему голосу твердость.

– Женщину запрещено трогать, угрожать или причинять ей какой-либо вред. Кто попытается, незамедлительно умрет страшной смертью. Я узнаю обо всем благодаря метке претендента, и тогда пощады не ждите. Как моей фаворитке и мантии вашего короля, ей следует оказывать уважение. И никак иначе.

Возвращаясь на свое место, Эрик не проронил ни слова. Впервые с того самого момента, как он оторвал меня от родины, во мне не возникло желания сбежать. Меня не волновало, что сотни глаз устремлены в мою сторону, лишь хотелось встретиться взглядом с королем. Я пыталась разобраться, почему беспокойство больше не сковывает мое сердце. Напряжение, бремя неизвестности всецело принадлежали ему.

– Селин отведет тебя в мои покои, – произнес Эрик после того, как торжество сменилось танцами и весельем. Мелодии, напомнившие падающий дождь, разливались по залу, но при приближении короля люди расступались.

– Ты уходишь?

– Расстраиваешься, что я не буду рядом с тобой, любовь моя?

– Нисколько. Просто подумала, как долго я смогу наслаждаться одиночеством, прежде чем меня снова начнет тяготить твой вид.

В глазах Эрика вспыхнуло пламя.

– Боюсь, что недолго. Всякий раз, когда команда и я возвращаемся из земных королевств, мы стремимся к тесному общению. Скоро я буду тебя утомлять.

После этого он исчез, растворившись в толпе морских фейри, стремившихся поговорить с королем.

– Поспеши. – Селин возникла рядом со мной. – Я уже сыта по горло этим проклятым платьем.

Я последовала за ней в коридоры, но в дверях мы столкнулись с широкоплечим мужчиной с зачесанными назад темными волосами.

– Лорд Гэвин, – произнесла Селин мягким голосом. Ее внезапно измененная манера речи нервировала. Женщина носила острые зубы и штурмовала вражеские корабли. Она обладала резким и грозным характером, а не кроткостью и мягкостью.

Лорд. Он моложе, чем я предполагала, и был облачен в синюю тунику, расшитую золотыми нитями, и до блеска отполированные сапоги. Мужчина держался прямо и гордо, как истинный представитель знати. Я крепче вцепилась в руку Селин. Эрик не желал, чтобы я встречалась с кем-то из лордов, но Гэвин, вместо того чтобы рассматривать меня, уставился на Селин.

Он вопросительно вскинул бровь.

– Тайдкаллер. Почему ты здесь?

– Я вызвалась присматривать за королевской... мантией. – Она сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Мы держимся вместе.

Гэвин перевел взгляд на меня, потом на Селин.

– Не высовывайтесь.

– И вы, мой милорд.

Я наблюдала за уходящим мужчиной, не обронив ни слова. Селин спешно дернула меня за руку, подталкивая вперед.

– Кто это был? – спросила я, пройдя полпути по противоположному коридору.

– Лорд Гэвин.

– Почему мне показалось, что вы оба собирались... подожди... вы что, влюбленные?

– Меня сейчас стошнит от твоих слов. – Она бросила на меня взгляд, в котором сквозила не столько злость, сколько вопрос, можно ли мне довериться.

– Селин, в чем дело?

– Почему я должна тебе говорить?

– Ну, судя по тому, что ты спрашиваешь, я думаю, что ты хочешь рассказать. – По шее пробежала волна гнева. – Он ведь не причинил тебе вреда?

– Я тебя не понимаю. Ты должна быть стервой, а я обязана мечтать выдрать тебе волосы.

– Жаль, что разочаровала. – Секреты, хранившиеся в ее душе, казалось, готовы были разорвать Селин пополам. Ее тело напряглось, и меня поразила догадка: у нее никого не было, как и у меня. Я схватила ее за руку. – Помимо короля, ты единственный человек, который разговаривает со мной по-настоящему. По крайней мере, просто подтверди, что Гэвин не причинял тебе вреда.

Через мгновение ее плечи опустились.

– Гэвин – мой брат.

– Твой брат? Но... он один из лордов дома, а ты...

– Никто на корабле Короля Вечности?

– Ваши ранги действительно разные.

– Так и должно быть.

Ошеломление на лице Гэвина при появлении девушки стало чуть более понятным.

– Ему было не по себе от твоего присутствия, да и ты сама недавно обмолвилась, что никогда не приходишь на праздники. Почему?

– Потому что никто не знает, кем я для него являюсь. Так и должно быть. – Она провела рукой по шраму на шее, потирая сжавшуюся плоть. – Если кто-то обнаружит мое настоящее имя, нас обоих убьют.

– Твое настоящее имя? – Мои глаза округлились. – Ты ведь сирена, не так ли? Так почему же это тайна? Почему ты принадлежишь Дому Приливов, хотя твой голос из Дома Туманов?

– Потому что его вырезали, – процедила Селин сквозь зубы. На следующем вдохе она закрыла рот рукой, на глаза навернулись неконтролируемые слезы. – Не надо... не надо говорить никакие утешения.

– Селин. – Я положила руку ей на плечо. – Клянусь, что не стану тебя успокаивать, но как можно лишить тебя голоса?

Ее подбородок дрогнул.

– Не мой голос, а мою песню. Зов сирены хранится здесь. – Она погладила шрам. – Его можно извлечь. Довольно болезненно.

Черт возьми.

– Но у тебя все еще есть песня.

Девушка подняла остекленевшие глаза, по ее щеке скатилась горькая слеза.

– У большинства морских жителей существует взаимосвязь с водой. Мне помогли, но я практиковалась в обращении к приливам. В конце концов они откликнулись, но это не мой природный дар. Меня переименовали в Тайдкаллер, и я забыла о прошлом. Пожалуйста, ты не можешь ничего сказать. Ты не понимаешь, что один лишь наш вздох – это предательство.

– Но почему?

– Я же говорила тебе, что в Королевстве Вечности женщины лишь расходный материал.

Безумие. Неужели Селин действительно чуть не убили, лишили голоса, и все потому, что она женщина?

– Гэвин не признает тебя, потому что...

– Потому что меня не должно существовать. – Селин оглянулась через плечо. – Прошу тебя, больше ни слова, я не могу рассказать больше. Дело не в желании, а в том, что это касается не только меня. Однако знай, тебе наверняка неприятно все, что сделал с тобой мой король, но мы с Гэвином обязаны Эрику Бладсингеру всем.

Глава 33

Певчая птичка

– Глубокие укусы. Длинные выпады. – Сьюэлл продемонстрировал мощный удар одним из клинков, используемых на Вечном корабле.

Мне привычнее пользоваться ножами и боевыми топорами, но за дни, прошедшие с момента претендентства, я обливалась потом с раннего утра до лавандового света сумерек. С Эриком мы виделись редко, но он настоял на том, чтобы я хорошо владела их оружием.

Я крепче сжала рукоять клинка. Сьюэлл с трудом выговаривал слова, но его тело извивалось, как у воина, умеющего наносить удары из тени. Стремительные, продуманные и незаметные.

Острие его клинка обрушилось на мое. Плечи задрожали от напора, но мне удалось вывернуться, отбросив его лезвие. Сьюэлл нанес новый удар, я парировала. Он сделал выпад, я отбила. Когда мужчина увернулся, мне пришло в голову выбить его из равновесия, но его локоть врезался в мое плечо, и я упала, перекатившись на ноги, как он показал ранее.

В конце зала Селин выкрикивала свои мнения о моей физической подготовке, в основном критикуя, но иногда она ворчала на Сьюэлла.

– Да ладно, ты учил меня лучше, старик. – Она укоризненно покачала головой.

Сьюэлл направил на нее клинок и усмехнулся.

– Придержи слова, Громовая рыба.

Селин надула губы.

– Я верна своему слову, и сровняю тебя с землей.

Сьюэлл хмыкнул и бросил Селин тонкий меч. Всеми забытая, я наконец-то, получив небольшую передышку, наблюдала за их схваткой, прежде чем холодная сталь уперлась в шею.

Пригвоздив меня к месту.

– Не теряй бдительности, любимая. Только не в Королевстве Вечности. – Эрик опустил оружие, но не отходил от меня ни на шаг. Его пальцы прошлись по моему горлу, а затем он прикоснулся губами к уху. – Сразись со мной.

Каждое слово просачивалось сквозь меня как жидкость. Я сглотнула и ударила Эрика локтем в ребра. Он, не издав ни малейшего хрипа, лишь рассмеялся и покрутил в руках золотую рукоятку сабли.

Стараясь не привлекать лишнего внимания, я обошла стороной короля.

Стража выстроилась вдоль зала, и все больше придворных собралось поглазеть на схватку. Даже Селин и Сьюэлл приостановили свой поединок.

– Покажи мне, что ты можешь за себя постоять, – произнес он суровым тоном, но в сказанном слышалась непривычная мольба.

Безусловно, всего лишь разыгралось мое воображение.

Эрик не стал дожидаться, пока я переведу дыхание, и сделал выпад. Как и Сьюэлл, король двигался с пленительным изяществом. Удары сыпались, прежде чем я успевала проследить его предыдущее движение. Я боролась, пытаясь перейти в наступление, но все время отходила, неистово блокируя каждый выпад.

Мне удалось извернуться и оказаться у него за спиной, но в результате неудачного удара Эрик смог перехватить мою лодыжку и выбить меня из равновесия. Я с грохотом упала на спину.

Эрик прижал меня к земле, не давая возможности вырваться. Красный цвет его глаз напоминал мягкое пламя, а из-за проступившего пота ко лбу прилипли темные волосы. Его тело было твердым и крепким и находилось слишком близко к моему. Мерзавец только усугубил ситуацию, прильнув своим ртом к моим губам.

– Я представляю тебя такой слишком часто, – прошептал он. – Бушующий огонь в глазах, капельки пота на лбу.

– Это останется только в твоем представлении, Кровавый певец.

Он тихо хихикнул.

– Но я ведь уже пробовал, Певчая птичка. И чувствовал себя довольно опьяненным.

Его губы коснулись моих, и я прикусила язык, чтобы сдержать стон.

– Ты часто не даешь мне сказать ни слова, но я хочу, чтобы ты знала вот что... – Эрик отстранился и дождался, пока я посмотрю в его сторону, прежде чем продолжить. – У тебя ужасная координация ног.

Я изо всех сил ударила его кулаком в плечо.

– Отстань от меня.

Он расхохотался и встал, но протянул руку, помогая мне подняться. Я приняла ее почти инстинктивно, словно наш танец заставлял нас соприкасаться, но чувствовалась неловкость, не дававшая вновь переступить запретные границы.

Король не произнес ни слова, прежде чем отвернуться.

– Куда ты идешь? – Боже, прозвучало, словно я ребенок, собирающийся начать капризничать, но мне все чаще не нравилось наблюдать удаляющийся затылок Бладсингера.

– Королевские дела, дорогая. – Эрик оскалился своей чудовищно привлекательной ухмылкой. – Часто скучаешь по мне?

– Никогда. – Я развернулась и направилась в противоположном направлении, не обращая внимания на ухмылки Сьюэлла и Селин, словно они что-то подозревали.

Ничего подобного.

Клянусь богами, я и сама не до конца понимала, что происходит со мной всякий раз, стоило этому чертову Королю Вечности приблизиться.

В произнесенных королем словах была доля истины. Порой его длительное отсутствие вызывало необъяснимую тоску. Несомненно, все дело в узах и ритуале претендентства. Видимо, существовала некая магия, связывавшая меня с Кровавым певцом, но от его постоянного игнорирования становилось невыносимо грустно.

Эрик, проскользнув в свои покои, умывался, одевался и снова уходил. На протяжении многих дней он не произносил ни слова, кроме простого приветствия Певчая птичка.

Я пыталась расспросить Селин, где король проводит время. Но в ответ она твердила, что мне не следует приставать к нему с вопросами о его досуге, и настаивала, что мое любопытство только усугубит ситуацию. Однако после торжества она крайне редко оставляла меня. Казалось, что ее поведение обусловлено не только приказом короля.

Целыми днями Селин показывала мне дворец, знакомя со слугами, которые лишь при одном моем появлении широко распахивали глаза и старались сбежать, редко удостаивая меня разговором, и мучила мои ноги на многочисленных лестницах, ведущих на разные этажи.

– Ну как? – спросила я через неделю после того, как Эрик объявил меня своей. – Что скажете?

Алистер, старый дворецкий, наклонив голову, надул полные губы и прищурился, уставившись в окно.

– Что это?

– Что это? – недоуменно переспросила я. Кисточка все еще оставалась в моих пальцах, когда я широко раскинула руки к сверкающему окну. – Это же Ёрмунганд! Великий морской змей. Кто еще это может быть?

Алистер фыркнул и, сделав еще один вдох, стал изучать черное тело, окутанное дикими синими волнами.

– Я ценю художественные вольности, однако это не Ёрмунганд, которого я когда-то видел.

Селин сдавленно хихикнула, прикрывая рот рукой. Я откинула с лица прядь волос и посмотрела на дворецкого, снова собирая корзину с красками.

– Что ж, Алистер, боюсь, у меня плохие новости.

– Какие, леди Ливия?

– У вас нет ни капли художественного вкуса.

Мужчина снова фыркнул, но, когда он повернулся, собираясь уходить, его морщинистая кожа приподнялась на щеках, демонстрируя редкую улыбку.

– У нас полно окон, на которых можно потренироваться, миледи. Не падайте духом.

Прошло больше недели с той памятной ночи, когда луна, находившаяся высоко на ночном небосклоне, заливала покои своим светом. Эрик, тихо проскользнув в комнату, рылся в гардеробе. Я, притворившись спящей, была признательна ему за возможность не тревожить меня весь день и, пожалуй, немного раздосадованная тем, что он, похоже, решил избегать меня.

Прислушиваясь к звукам, которые издавал король, сбрасывая грязную одежду, и представив, как выглядит его обнаженное тело, я внезапно осознала, что Бладсингер стоит возле кровати.

Мое сердце пропустило удар, когда он бережно поправил одеяло на моих плечах, а затем нежным прикосновением кончиков пальцев убрал прядь волос со лба – касание, возникшее и исчезнувшее, как легкий поцелуй ветерка.

А потом он оставил меня одну.

В который раз.

– Мы называем его большим залом, – сказала Селин, с удовольствием оглядывая тронный зал, где почти две недели назад состоялся праздник. – Вы ведь тоже так называете свой, верно?

Я начала подмечать хитрые способы, с помощью которых Селин пыталась найти сходство между нашими мирами: прически, методы выращивания растений, даже форма ушей.

– Да, – ответила я. – Мы обедаем и веселимся в больших залах дома. – Я провела кончиками пальцев по филигранному трону из черного дерева, на спинке и подлокотниках которого были выгравированы разбивающиеся о скалы волны и морские растения. Я подмигнула Селин и уже собралась сесть. – Посмотрим, каково это – быть Кровавым певцом?

– Нет! – Она отдернула мою руку с такой силой, что я едва устояла на ногах. – Нет, только король может восседать на троне.

– Почему?

Селин облизнула губы.

– Если бы ты заняла трон, это означало бы, что ты считаешься равной королю. Но не существует равных Королю Вечности. Это уменьшило бы статус и власть Эрика.

– Боги, это что-то символическо, или какое-то заклинание?

– Таков порядок вещей. Если Король Вечности бессилен, значит, у повелителя больше ничего нет.

Взглянув на пустой трон, я прониклась сочувствием к Бладсингеру. Ему пришлось в одиночку нести бремя правления своим королевством и драться за то, чтобы не прогнуться под чужими неодобрительными взглядами.

Он практически лишен права иметь... кого-либо.

Здесь, в Королевстве Вечности, не бывает королев. Я вспомнила своих родителей и их безграничное доверие друг к другу, зависимость друг от друга. Они властвовали вместе, но стоило одному сдаться под тяжестью короны, как второй принимал ее за них обоих.

У Эрика могли быть любовницы, которые подарили бы ему наследника, чтобы разделить тяготы целого мира, но мог ли король отдать кому-нибудь свое сердце? Потаенные страхи или душевные невзгоды? И чем больше я узнавала об отношении приближенных к королю, тем сильнее ненавидела их.

После произошедшего Селин не давала мне подходить к тронному залу, вместо этого показывая балконы, многочисленные коридоры и неухоженные сады.

Сады были разбиты на террасы, расположившиеся на четырех этажах. На некоторых площадках находились беседки, окруженные цветущей крапивой. На других росли травы и колючие плоды. Верхний этаж за пределами покоев Эрика был окружен каменными стенами, единственными воротами, ведущими на нижние террасы, и зарос сплошными кустарниками и странными деревьями, похожими на ивы, с голубыми листьями, которые, казалось, светились при лунном свете.

Меня больше привлек уютный сад на нижнем этаже, разбитый неподалеку от личной королевской бухты.

Прогуливаясь среди диковинных папоротников, пахнущих мятой, и деревьев, на которых росли странные сливы с желтой кожицей, я наслаждалась медленным, мягким плеском волн.

Селин прошла почти двадцать шагов впереди меня, прежде чем заметила, что я остановилась и опустилась на колени перед диким кустом с атласными черными листьями.

– Ты ведь любишь почву, верно? – Она захихикала.

– Я думала, что все в Королевстве Вечности находится под водой. Поэтому удивительно видеть так много... земли.

– Мой даж всегда объяснял мне, что различные королевства фейри – это две стороны монеты. Любую из сторон можно подбросить вверх.

Как только я обнаружила сады, то стала проводить в них большую часть времени. Магия ярости горела диким огнем, отчаянно желая соединиться с этой новой землей, с этой неизвестной почвой. Учитывая, что король постоянно был занят, я не знала, как получить разрешение, да и, откровенно говоря, даже не стремилась его просить.

Моя кровь раскалялась, пока я обнимала увядшие цветки, заставляя их вспыхивать яркими красками и источать сладкие молочные ароматы.

Я покорила разросшиеся, хаотично свисающие лианы. Магия связывалась с самыми глубокими слоями почвы и неприхотливыми растениями. Мой отец повелевал земле разрушаться и искривляться, а я приказывала ей жить. Это было что-то вроде передачи энергий. В обмен на магию земля предлагала мне свою живительную силу, давая тем самым возможность использовать хаос как можно дольше.

Целыми днями, проведенными в террасных садах, Селин сидела со мной и болтала о жизни на корабле, пока я работала. Вскоре я уже громко смеялась с ней, как когда-то с Мирой. Даже рассказала ей об Алексии как новом офицере Рэйфа, о Сандере, склонном к постоянному обучению, о Джонасе и его ревнивых женщинах.

– Однажды одна из его подружек узнала, что он провел ночь с другой, – начала я. – Она проникла в спальню к этой девушке и отстригла ей волосы. Затем, воспользовавшись знакомством с дворцом его семьи, она пробралась в покои Джонаса и оставила волосы на его подушке. Прямо посреди ночи. Я никогда не видела этого человека настолько тихим и бледным.

Я усмехнулась и дотронулась до хрупкой лозы с розовыми лепестками, похожими на безмятежный рассвет.

Селин протянула мне совок с землей.

– Как ее казнили?

– О, ее не казнили, просто запретили появляться во дворце. Думаю, мать и отец Джонаса потешались над этим два дня. Жаль бедную девушку, но наша мастерица эликсиров, или мастерица зельеварения, смогла приготовить отвар. Волосы быстро отросли и стали еще гуще, чем прежде.

Селин бросила на меня скептический взгляд.

– Женщина напугала королевского принца и осталась жива?

– Она не представляла никакой угрозы, и Джонас сам на нее нарвался. Мы не ходим по округе и не убиваем людей, Селин. – Я сделала паузу, чтобы смахнуть выступивший пот со лба. – Тебе рассказывали о нас эти бредни? Что мы убиваем всех подряд?

Она задумалась на один вдох.

– Я родилась во время вражды между нашими мирами. Когда еще был жив лорд Харальд, он не давал нам забыть, как фейри из других земель расправились с Королем Вечности и пытали наследника. Каждую четверть луны мы устраивали так называемые кровавые пиры, и он повторял эти истории, разжигая в нас ненависть. Он выводил Эрика и... – Селин прервала фразу и покачала головой.

– Что? – Я смахнула землю с ладоней и встала перед ней в полный рост. – Что он делал?

– Он раздевал меня и заставлял людей смотреть на истерзанную кожу, любовь моя.

От раздавшегося неожиданно голоса я подпрыгнула, а Селин вздрогнула и закрыла глаза. В десяти шагах Эрик прислонился к арочной беседке, уставившись на нас.

Сердцебиение участилось, и далеко не от внезапности. Эрик обвязал голову платком, в ухе у него сверкало черное кольцо, а верхняя рубашка была расстегнута, открывая слишком широкую грудь.

Стоявший рядом с ним Ларссон подмигнул мне, а Тэйт не сводил глаз с земли. Его отцом был Харальд, мерзавец, принесший войну к нашим берегам. Эрик мог быть королем в то время, но он был еще юн, и, судя по всему, попал под власть мстительного дяди.

Черт побери, я не знала, что ответить, и просто таращилась, как дура, не в силах осознать всю чудовищность происходящего.

Король окинул взором сад. Он был исцелен лишь наполовину, но стал более ухоженным и здоровым. Кустарники выстроились аккуратными рядами, заросли сорняков и крапивы исчезли, а на их месте появились клумбы и пышные цветущие кусты.

– Ты проделала все это в одиночку? – спросил Эрик.

– Селин была со мной.

Она подняла руки.

– Я и пальцем не пошевелила, мой король.

– Сады выглядят почти так же, как когда-то.

– Почему ты пренебрегаешь ими? – спросила я, пожалев, что слова слетели с языка.

– Они не мои, – произнес Эрик ровным голосом. – Они принадлежали моей матери. Пойдем со мной, дорогая.

Я бросила быстрый взгляд на Селин, но она уже отдалилась на некоторое расстояние вместе с Тэйтом и Ларссоном.

Мы медленно прошли пару шагов сквозь цветущие кусты и замолчали на несколько вдохов.

– Ты избегаешь меня, – прервала я гнетущую тишину.

– Избегаю? Вовсе нет.

– Ну, разумеется, как глупо с моей стороны. – Я хрустнула тремя костяшками пальцев. – Мне не пришлось ужинать или спать в одиночестве только потому, что Селин и Алистер, которые, к твоему сведению, очень меня полюбили, – не оставляют одну.

– Я в этом не сомневался.

– Ты избегаешь меня.

– Думал, ты оценишь, что можешь поступать по своему усмотрению, без короля, дышащего тебе в затылок. – Эрик остановился и наклонил лицо ближе. – Но если ты скучаешь, я изменю свое решение.

Я сделала шаг назад, испытывая раздражение и легкий жар.

– Я прекрасно справляюсь сама.

Эрик довольно ухмыльнулся.

– Прекрасно. Но мне нужно поговорить с тобой кое о чем. О твоей магии, я хочу понять ее. Даже те стороны, о которых, по словам Нарзы, ты боишься рассказывать.

– Я... Я не боюсь.

Он коснулся рукой затылка и поджал губы.

– Узы, любимая. Я вижу, что есть вещи, которые тебя пугают, и я хочу увидеть их темные стороны. – Он посмотрел на пышущий жизнью сад. – По мне, он довольно яркий, но ты упоминала, что видишь пугающие вещи. Я хочу разобраться, чтобы лучше защитить тебя.

Учащенное дыхание сдавливало грудь, словно в нее попал клубок завязанных лент.

– Защитить от чего?

– Ты проявила себя как могущественная земная фейри, стала источником силы для трона, и эта способность привлекает всевозможные извращенные умы. Тот ублюдок, которого мы убили в Шонделле? Там есть еще пираты, подобные ему. Я видел, как ты сражаешься...

– И ты насмехался надо мной.

– Сьюэлл сказал мне, что у тебя улучшилась координация движений, так что я полагаю, ты имеешь в виду мою помощь. – Рука Эрика легла на мою щеку. – Я не буду утаивать от тебя опасность, не тогда, когда ты заслуживаешь ее услышать.

Бладсингер не относился ко мне как к хрупкому куску стекла, он велел дышать и принимать все хорошее наравне с плохим. Эрик позволил узнать страшную правду, смириться с ней и найти способ жить дальше, а не испытывать постоянный страх.

Лишь спустя мгновение пристальный взгляд и тепло его ладони помогли обрести опору и устоять на ногах, не позволяя нарастающему напряжению завязаться в тугой узел, а мысли о мрачных тайнах не заползли обратно в щели и трещины моего сознания.

– Люди всегда скрывают от меня темные истины, – прошептала я.

– Такого я себе позволить не могу. Только не в Королевстве Вечности. Ты будешь в большей безопасности, зная, какому риску подвергаешься, Певчая птичка. Точно так же разумнее, если я буду знать, на что ты способна. Я не смогу защитить тебя, если ты продолжишь что-то скрывать.

– Знаю. – Моя ладонь накрыла его руку на щеке. – И я ценю, что ты все рассказываешь, даже если в голове возникает тысяча самых мрачных предположений. – Мой голос звучал спокойно, но Эрик и не думал усмехнуться. Он провел большим пальцем по скуле. – Я не настолько слаба, но иногда мои мысли...

– Разве я назвал тебя слабой? – огрызнулся он. – Страхи не делают тебя слабой. Клянусь, что приложу все усилия, дабы помочь тебе разобраться между правдоподобными страхами и теми, что разум пытается внушить.

Мои губы приоткрылись. Никто еще не говорил так откровенно о моей склонности к тревоге. Мне... Мне даже понравилась эта прямолинейность. В его ровном тоне, в логичных словах чувствовалось что-то особенное, что позволяло отличить истину от придуманной моим разумом мрачной истории.

– Все случилось, когда я однажды использовала свою ярость слишком быстро и проникла слишком глубоко. Я нечасто это обсуждаю. – На самом деле я никогда не распространялась об этом, не показывала ту часть себя, боясь, что подобное вновь повторится. Не хотела заново переживать кошмары в своей голове, не желала видеть те кровавые картины, будоражившие детский разум.

Эрик не убирал руку, не давил и не торопил. Лишь стоял рядом, все такой же невероятно сильный и прекрасный.

– Я уже упоминала, что у моей ярости существует и другая сторона. Я умею чувствовать землю, если достаточно открыта. До войны мне и в голову не приходило, что способна на подобное, – тихо произнесла я. – Мне удалось видеть битвы.

– Ты находилась недалеко от места сражения? – На его лице промелькнула вспышка гнева.

– Нет. Все происходило в моем разуме. – На мгновение я закрыла глаза, сосредоточившись на продолжении разговора. – В тот момент мне хотелось убедиться, что с родителями все в порядке, и поэтому я погрузилась глубже, чем когда-либо, используя свою магию. Вот тогда я увидела льющуюся кровь, чувствовала боль и слышала душераздирающие крики. Каждая потерянная жизнь цеплялась за мою душу. Родители подарили мне настолько благополучную жизнь, что мне и не верилось в существование подобных кошмаров. Все молодые королевские дети владели клинком и при необходимости могли сражаться, но настоящей смерти я никогда не видела, тем более на поле боя. Когда я раскрыла связь, то не смогла ее полностью контролировать и подверглась поглощению. Она ненадежна, и поэтому сомневаюсь, можно ли ей доверять с наступлением темноты.

– Почему ты считаешь ее ненадежной?

– Во время одной из завершающих битв я наблюдала, как погибает мой дядя. Почувствовав это, я рыдала, не переставая, и бессмысленно было кому-то рассказывать. Даже хорошо, что не сделала этого, потому что после окончания битвы Тор нашелся живым. Пусть и окровавленный, но живой.

Челюсть Эрика заметно напряглась. Убрав ладонь с моей щеки, он крепко сжал кулаки, а затем разжал пальцы, словно отпуская давно скопившуюся боль, но не произнес ни слова.

Я отвела взгляд в сторону, не имея больше сил смотреть ему в глаза.

– А потом начались кошмары, преследующие меня до сих пор. Я стала бояться своего хаоса, и постоянная тревога взяла верх. Теперь неизвестность или любая вероятность развития событий, словно яд, гноятся в моей голове, и я позволяю им поглощать себя, не давая возможности свободно дышать.

От охватившего меня смущения щеки вспыхнули.

– Понимаю, мой рассказ звучит так нелепо, ведь ты сам был там. Сражался, а я лишь слышала их и видела размытые образы в своем сознании, а сейчас сто́ит панике накрыть меня, то даже соображаю с трудом.

– Не принижай боль от полученного опыта. – Голос прозвучал резко, как разлетевшееся вдребезги стекло. Сердитый, только не на меня, а скорее за меня.

– Я лишь имею в виду, что, вероятно, было гораздо хуже сражаться в тех битвах, чем чувствовать.

– Да, я был там, – ответил он. – Но для меня все было иначе. Ты впервые столкнулась с реальной чудовищной болью, а меня жестокость преследовала с самого рождения. Мои самые ранние воспоминания связаны с кровью и смертью.

Мое сердце сжалось от услышанного.

– Еще до смерти отца?

Раздался сухой, грубоватый смех короля.

– Торвальд не принадлежал к числу тех, кого я назвал бы ласковым отцом, уверяю тебя, и его главным страхом было произвести на свет бесхребетного наследника. Он знал, как добиться того, чтобы его опасения никогда не оправдались.

Пусть мне неведомо, как именно его отец причинял ему боль, но в душе я испытывала жгучую ненависть к королю Торвальду. Кажется, впервые я понадеялась, что мой отец заставил его тогда страдать по-настоящему. Поведение Короля Вечности, граничащее со свирепой обороной и кровожадностью, поражало и слегка интриговало.

Я не отмахнулась от этой мысли и не стала бороться с желанием встать между Эриком и еще не зажитой болью. На самом деле я просто не была уверена, что справлюсь.

– Возможно, я смогу заставить корни деревьев заколоть кого-то или задушить врагов колючим кустарником. Хоть никогда и не пробовала, но такое чувство, что оно мне по силам.

Эрик уставился на меня так, будто не понимал, как воспринимать брошенную фразу, в шутку или серьезно. Когда между нами повисла напряженная тишина, он разорвал ее сдавленным смехом.

– Так и сделай, Певчая птичка. Если когда-нибудь встанет выбор между твоей жизнью и жизнью другого, придуши его шипами.

Все внутренности скрутило в тугой узел, и я сомневалась, что когда-нибудь смогу смириться с подобными мыслями.

– Подобная откровенность очень полезна для нас. Так я смогу лучше понять тебя. Пойдем.

– Куда?

Эрик взял меня за руку.

– Исцелять Королевство Вечности.

Глава 34

Змей

Половина королевского города устремилась за нами к одному из Стеклянных островов, находившихся у кромки города и окутанных непроглядной темнотой. Головы подобострастно склонялись, стоило нам подойти к причалу, но большинство любопытных украдкой смотрели на принцессу.

Ливия судорожно теребила руками складки юбки, и мне вдруг показалось, что ткань вот-вот разорвется. Я протянул руку и переплел свои пальцы с ее.

– Представь, что, кроме меня, здесь никого нет, любовь моя.

Ее щека слегка вздрогнула.

– Ах, но ведь проблема в тебе, Бладсингер. – Она не выпускала мою ладонь до тех пор, пока мы не достигли последнего причала, где уже стоял длинный шлюп с развевающимся на ветру знаменем Короля Вечности.

Лицо Ливии мгновенно просветлело, когда она заметила выздоровевшего повара.

– Сьюэлл!

Подхватив юбку, она поспешила к узкому трапу.

– Блистательный день. – Сьюэлл натягивал канат, управляя черным парусом. – Поднимаешься на борт?

Ливия тихонько захихикала.

– Похоже на то.

Сьюэлл подмигнул и метнул короткий взгляд в сторону Селин, прежде чем я ступил на палубу.

– Идем на дно, маленький угорь?

Он спрашивал, плывем ли мы так, как положено нашим кораблям.

– Все верно, Сьюэлл. Приготовься к погружению. – Я направил Ливию к штурвалу. – Я проведу нас под приливами, Певчая птичка. Так же, как когда мы преодолевали Бездну, не отпускай меня.

С лукавой ухмылкой девушка крепко прижалась к моей груди и обхватила руками мою шею. Сейчас, удобно расположившись, она оказалась в том же положении, что и в ночь похищения, однако в ее синих глазах мелькнула не вспышка ненависти, а что-то теплое и одновременно алчное.

– Вот так, Змей?

– Да. Проклятье. – Голос сорвался на хрип, в котором отчетливо слышалось страстное желание. Волна возбуждения устремилась в самые разные места от соприкосновения с ее телом. Мне с трудом удалось заставить себя сосредоточиться на предстоящем деле. Как только команда поднялась на борт, я резко свистнул и махнул рукой. Порыв налетевшего ветра подхватил паруса, и лодка отчалила от берега.

Ливия играла кончиками пальцев с моими волосами на затылке. Она прикрыла глаза, почувствовав, как морской бриз поцеловал ее щеки. Боги, нет никаких сомнений, что она создана для Королевства Вечности.

– Спускаемся, – скомандовал я. За нами последовали другие лодки. Люди собирались, чтобы увидеть последнюю ниточку надежды. От нахлынувшего беспокойства мой желудок скрутило в тугой узел. Что, если Тьмы слишком много и нам не удастся избавиться от нее?

– Мы справимся, – прошептала Ливия.

Я замер, услышав внезапно раздавшийся голос. Вряд ли она осознавала, что невольно завладела моим страхом и впитала его. Постепенно эта связь между нами становилась все крепче. С каждым днем я все больше доверял ей свое выжженное, гнилое сердце.

И не мог уже остановиться.

Человек ли он, нет... Низкий гул и напевы проносились над палубой, пока команда разворачивала паруса и готовилась к погружению.

– Держись крепче, Певчая птичка, – шепнул я ей на ухо.

Ливия напряглась и прижалась сильнее. Вода стремительно заливала нос и палубу, пока море не поглотило нас целиком.

– Я хотел бы, чтобы они убедились в твоей силе. – Слова комом застряли в глотке. – Им нужна надежда.

Она лишь отрывисто кивнула и повернулась лицом к маленькому островку. Когда-то небольшие холмики утопали в густо растущих папоротниках, высоких травах и деревьях с блестящими позолоченными листьями, а в кристально чистых прудах резвились разноцветные рыбки. Но теперь песок утратил цвет, а растения засохли и почернели.

– Эрик. – Ливия одернула рукава, устремив взгляд вперед. – Если я потерплю неудачу, что станет с твоим народом?

Я обнял ее, пытаясь подбодрить.

– Этого не случится, потому что ты чертовски упряма в вечном желании доказать всем и каждому свою правоту, однако мне придется предпринять все возможное, чтобы найти им другое место для жизни.

– И куда ты отправишься?

– Через Бездну, Певчая птичка. Я готов отдать себя твоему народу в обмен на убежище для них.

Закрыв глаза, девушка глубоко вздохнула, а затем сделала шаг назад и прошептала:

– В таком случае у меня нет права на ошибку. Отец вряд ли будет рад тебя видеть после всего случившегося. Боюсь, он превратит твою жизнь в сплошной ад.

– Не сомневаюсь. – Мимолетная обида при одном только упоминании о повелителе земли исчезла. На самом деле его гнев в отношении меня был вполне предсказуем. Я, вероятно, поступил бы точно так же, увидев его на пороге собственного дворца с намерениями вернуть ее обратно.

Селин нервно грызла ногти, Сьюэлл безостановочно щелкал пальцами, а Тэйт и Ларссон наблюдали за происходящим со шлюпа.

Я поднялся по склону вслед за Ливией, пока она не остановилась на достаточном расстоянии от остальных, так, чтобы никто нас не услышал.

– Эрик, я постараюсь сделать все возможное, даже если ничего не выйдет, просто знай это. Независимо от того, как меня сюда занесло, я никогда не желала подобных страданий для твоего народа.

Охватившее меня чувство вины раздирало грудь настолько, что не удавалось сделать глубокий вдох. Ей хотелось, чтобы мой народ – ее враги – жили, но все это время в ответ она лишь слышала нескончаемые угрозы.

При первом же знакомстве с этой проклятой женщиной мне стоило трезво оценить всю опасность сближения с ней. Последовав за ней на том маскараде, я положил начало своему рискованному падению. С момента первого непреодолимого влечения до настороженного щебетания ее смеха и коварного взгляда ее глаз, пытавшихся запугать меня, следовало придерживаться дистанции. Увидев, как морской певец увлекает ее за собой, я почувствовал, что переступил черту и обратной дороги больше нет.

Но здесь, на незнакомом берегу, где, опасаясь летящих в спину осуждений и клинков моего народа, она готова погрузиться в пугающую ее магию ради жизней врагов, я сорвался с уступа и не собирался больше возвращаться.

Легкие заполнились долгожданным воздухом лишь после того, как Ливия опустилась на колени и прижала ладони к земле.

Руки девушки болезненно вздрогнули. Я заскрипел зубами, пытаясь не закричать, призывая ее остановиться. Постепенно ее лицо расслабилось и смягчилось. Прошло пять вдохов, потом еще десять, прежде чем чумная пелена превратилась в мягкий туман и рассеялась от ее прикосновения.

На фоне морского ветра, разбивающегося о берег острова, раздавались облегченные вздохи и захлебывающиеся рыдания. Когда я услышал доносившийся плач, мое сердце забилось быстрее. Ливия поднялась и на мгновение застыла, зажмурив глаза и уперев руки в бока.

– Останься со мной, Эрик, – прошептала она и сделала шаг вперед. – Не знаю почему, но чем ты ближе, тем сильнее пылает мой хаос.

– Всегда. – Я следовал за ней, не отставая.

Черная дымка развеивалась с каждым движением рук, словно вырвавшийся из ее тела ветер гнал прочь непроглядную тьму навстречу приливу, где она растворялась безвозвратно. Задыхаясь от собственной магии, Ливия споткнулась, и я ухватил ее за локоть.

– Боги. – Она сделала резкий вдох. – Не отпускай меня.

– С радостью, Певчая птичка. С радостью.

– Ты подлец. – Она улыбнулась, и я бы наговорил бесчисленное множество гадостей, лишь бы навсегда сохранить эту улыбку. – Я так утомилась, но твое прикосновение вернуло мне силы.

Какой же я все-таки идиот. Мы должны были черпать силы друг у друга.

Отец постоянно держал в руках свой талисман, повелевая морям расступиться или волнам исполнить его приказ.

Ощущения от бушующей ярости в ее жилах показались мне крайне необычными, словно острые шипы пронзали все тело, заставляя наши силы смешаться в единое целое. Она оказалась настолько мощной, что, возможно, кровь Ливии, соединившись подобным образом с моей магией, станет ядовитой. Пожалуй, я даже смогу создавать цветы, как это делала она.

– Тебе стоит попробовать. – Ливия смахнула капли пота, выступившие на лбу.

– Я ведь не произнес ни слова.

Она растерянно моргнула.

– Да... Я не заметила. Просто почувствовала твои мысли.

– Это смущает, не так ли?

– Очень. – Она отвела плечи назад. – Правда, в этом есть определенный смысл: ты можешь взять на себя часть моего хаоса и постараться вернуть жизнь в почву. Не уверена, что смогу справиться с обеими проблемами сразу, не истощаясь слишком быстро.

– Я понятия не имею, как. Моя магия от рождения призвана только уничтожать, и она никогда не обладала такой ослепительной красотой и яркостью.

– Ты почувствуешь тепло, – пояснила она. – Словно обращаешься к ней, и она всегда отзывается здесь. – Девушка приложила ладонь к моему сердцу. – Просто попробуй.

Ливия вновь ускорила шаг. Я продолжал держать руку на ее плече, но на ходу медленно раскрывал ладонь над землей.

Мне не известно, каким образом нужно воззвать к проклятой земле, поэтому мысленно я воскрешал воспоминания о том, как копался в почве, зарывал темные семена, а затем смутно припоминал, с каким восторгом наблюдал за пробивающимися крошечными росточками. Вслед за воспоминаниями последовал жизнерадостный смех и нежные женские объятия.

– Эрик, посмотри вниз! – крикнул Тэйт. Мой кузен держался отстраненно, замкнуто и постоянно был начеку, но в его голосе прозвучало непередаваемое облегчение.

Я последовал его просьбе и увидел, как под ладонью сквозь трещины в почве прорастал зеленый клевер. Ливия замерла, слегка потрясенная, а потом подняла на меня сияющие от ликования глаза.

Я поднес ее пальцы к своим губам.

– Знал, что ты не подведешь, Певчая птичка. Я же говорил.

– Не будь королем, который только и делает, что повторяет, «я же говорил».

– Но я же говорил.

Ливия разразилась искренним смехом, и я бы убил любого, кто попытался бы отобрать у меня этот звонкий голос.

Рыдания народа сменились одобрительными возгласами, хвалой и песнями. Мы вместе преодолели расстояние в три холма, прежде чем Ливия опустилась на колени, а я упал рядом с ней, задыхаясь от мучительной боли в теле.

– Ларссон, – произнес я и слабо помахал ему рукой, как только он вышел на берег. Любитель шуток и насмешек сейчас уставился на меня с обеспокоенным выражением на лице. – Скажи людям... что сегодня мы устроим праздник в зале.

Он откинул край своей шляпы.

– Как прикажете, мой король.

Я устало опустил веки и усмехнулся. Впервые за все время появилось ощущение, что я наконец-то способен сделать чертов вдох.

– Ливия, – отдышавшись, я прервал тишину. – Ты что-нибудь видела? Что почувствовала, когда соединилась с землей?

– Да. Сегодня магия была как никогда мощной. Уверена, кто-то извне, а не сама земля, стал причиной распространившейся Тьмы. Я испытала нестерпимую боль, словно по коже хлестнули плетью, в каком-то смысле это можно расценивать как нападение на королевство. Но было еще что-то. – Она озадаченно нахмурила брови. – Даже не знаю, как объяснить.

– Что ты видела?

– Вернее, почувствовала. – Ливия поджала нижнюю губу. – У тебя есть родной брат?

Вот дерьмо.

– Нет.

Она наморщила лоб, видимо, стараясь подобрать слова.

– Видишь, как я и предупреждала, видения слишком ненадежны. В голове постоянно крутилась мысль, что трон принадлежит ему. Не знаю, кто он, но... Эрик, ты должен пообещать мне, что будешь осторожен. – Когда она села, ее округлившиеся глаза смотрели на меня так, словно умоляли выполнить просьбу. – Мне неприятно это произносить, но вдруг кто-то вызвал такую страшную катастрофу с целью забрать твою корону?

– Тогда они будут далеко не первыми. – Я встал, отчаянно стараясь скрыть свое беспокойство. Очевидно, если сказанное окажется правдой, то у меня появился невидимый враг с чертовски кровными правами на Королевство Вечности.

Праздники с участием простолюдинов ограничивались лишь фестивалями, и после наступления Тьмы мы прекратили подобные развлечения. Да и отмечать особо было нечего.

Часть меня, непривыкшая к шуму барабанов, труб, лир и всеобщего смеха, хотела раствориться в стенах, но другая оказалась очарована женщиной, кружившейся с Сьюэллом в центре зала.

Темные волосы Ливии волнами рассыпались по плечам, а в глазах плясали искорки смеха, стоило Сьюэллу попятиться, едва не опрокинув их обоих. Она превратилась в маяк, освещающий темноту, и прекрасный способ отвлечься от чертовых прав на трон, проклятий и окруживших меня со всех сторон врагов.

Я заставил себя оторваться от дальней стены зала. Тэйт и Ларссон шагнули следом, но я поднял руку, останавливая их. Сотня взглядов устремилась на меня, но я неотрывно смотрел только на Ливию.

– Сьюэлл. – Я подождал, пока он повернется ко мне лицом. – Не возражаешь?

Повар некоторое время изучал мою раскрытую ладонь, затем на его губах проступила лукавая ухмылка.

– Да, маленький угорь. Покрутись.

Едва только я ступил на середину площадки, менестрели замедлили игру, словно ожидая моего гнева или приказа прекратить празднование. Я нежно притянул Ливию к себе, и музыка с еще большим воодушевлением вновь разлилась по залу.

– Певчая птичка.

– Змей. – Она обхватила меня за плечи. – Я уже начала думать, что ты не знаешь, как веселиться, и намерен весь вечер угрюмо и отстраненно подпирать стену.

– Так и планировалось. – Я неспешно прошелся кончиками пальцев по впадинам ее позвоночника. – Пока не увидел, как Сьюэлл заставил тебя рассмеяться, и почувствовал сильнейшую обиду.

Она хихикнула.

– Обиду? Думаю, это называется ревностью, Бладсингер.

– Верно, ведь Сьюэлл – мой любимчик в команде.

Я прикоснулся губами к изящному кончику ее уха.

– Не та вещь, которую мужчина хотел бы услышать, когда он приник ртом к твоему телу, вытягивая из твоего горла стоны.

Ливия издала горячий выдох, прижавшись к моей шее.

– Эрик, не произноси подобных слов.

– Почему нет? – Я провел носом по ее гладкой щеке.

– Потому что. – Ливия впилась ногтями в мои плечи. – Это вынуждает меня думать... Я бы хотела снова издавать эти звуки.

– Прекрасно. – Мои губы ласкали ее шею. – Поскольку ни о чем другом я не способен думать, помимо твоих сладких ножек, обхвативших меня, а также твоего обнаженного тела в моих руках и моего имени, срывающегося с твоего языка, за мгноевение до того, как ты окажешься на пике удовольствия.

Губы Ливии приоткрылись, когда она сквозь одежду ощутила мое возбуждение. Ее тело замерло в моих объятиях.

Большим пальцем я коснулся ее нижней губы.

– Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя, Певчая птичка. Признай это.

Внешне я выглядел невозмутимым, язвительным и даже высокомерным, но внутри горячо умолял, просил смилостивиться и чувствовал себя последним глупцом. Никогда не подозревал, как отчаянно мечтал услышать от нее слова, говорившие о ее ответной тоске по мне.

Но сегодня мне так и не удалось их получить.

Один из охранников у дверей зала постучал по дереву и возвысил голос над толпой.

– Леди Нарза из Дома Туманов.

Я ошарашенно замер, уловив знакомое имя.

Ливия нервно вцепилась в мою грудь.

– Почему она здесь?

– Держись позади меня. – Я заслонил девушку, прижимая ее к своей спине одной рукой, а потом повернулся лицом ко входу.

Толпа расступилась перед многочисленной процессией, состоящей из представительниц Дома Туманов. Как ведьмы, так и сирены обладали пленительной красотой. У женщин, в чьих жилах бурлила кровь сирен, глаза были темными, а губы отливали рубиновым цветом. Ведьмы, больше напоминавшие морской шторм, выделялись среди королевской знати разноцветными волосами и похожими на дым глазами, скрывающимися за радужной оболочкой.

Каждая из них могущественная и до дрожи пугающая.

Среди них была и Фион, чьи накрашенные губы расплылись в самодовольной ухмылке, как только она различила меня в толпе. Стражники Нарзы, держащие копья с красными наконечниками, сделанными из ядовитых кораллов и раковин, найденных на территории Дома Тумана, окружили женщин.

Выступая в роли владычицы, бабушка вела себя так, словно единовластно управляла всеми уголками Вечного моря. Она хоть и была на полголовы ниже меня, но создавалось впечатление, что ей не составит труда раздавить меня, как надоедливого жука.

– Леди Нарза. – Я процедил ее острое, как зубчатый клинок, имя сквозь зубы и кивнул в знак уважения. – Как неожиданно видеть вас во дворце. Я думала, вы поклялись больше никогда не возвращаться.

– Слишком много думать – твоя главная ошибка.

– Почему вы здесь?

– До меня дошли крайне необычные слухи, вроде тех, что король забрал в свои руки добытый им трофей в виде земной фейри. – Накрашенные синие губы Нарзы нервно дрогнули. – Пришла, чтобы лично убедиться.

Кровь бешено пульсировала в голове, пока я прижимал Ливию к себе.

Нарза усмехнулась.

– Вижу, ты очень дорожишь своей связью с этой девушкой. Причина только в этом?

– Она обладает мантией Короля Вечности, леди, и вы окажете ей честь, даровав такой титул.

– Опять эта чертова мантия. – Нарза обогнула людей, слишком ошеломленных ее присутствием, чтобы сдвинуться с места, и встала напротив меня. – Неужели это станет ее единственным предназначением?

Я крепче сжал талию Ливии.

– Я не обязан отвечать на ваши вопросы, леди Нарза.

Ее рот судорожно подергивался, и не оставалось сомнений, что испытываемое ко мне презрение пытается прорваться наружу.

– А вот тут ты ошибаешься, раз полагаешь, что именно дар моего дома связал вас обоих. Похоже, ты действительно увлечен ею, но открыл ли ты ей по-настоящему свое сердце? А она знакома с твоей истинной сущностью? Раскрыв самые темные стороны своей души, ты лишь скрепишь узы и усилишь возможность исцелить эту землю.

– Я прекрасно знаю, кто он. – Ливия сделала шаг вперед, практически оказавшись передо мной.

– Ливия. – Я попытался оттащить ее назад. Неужели женщина, страдающая повышенной тревожностью, выбрала именно этот неподходящий момент для проявления мужества? Она понятия не имела, кому дерзит, и не представляла, каким могуществом обладала Нарза.

Моя проклятая Певчая птичка лишь отмахнулась от моей руки. Вслед за этим послышались встревоженные перешептывающиеся голоса. Еще никто не вел себя подобным образом при дворе и при этом остался цел и невредим.

Ливия остановилась в двух шагах от Нарзы:

– Я добровольно помогаю королю. Пусть все началось немного иначе, но желания порой переменчивы. Я познала очарование его черного сердца, потому что наблюдала за ним. Знаю, что каждый чертов шаг он совершал ради спасения своего народа. И мне удалось выяснить, что проклятие в Королевстве Вечности наложили враги, прячущиеся среди вас.

По залу прокатилось несколько изумленных вздохов.

– А еще, по моим ощущениям, темная магия земли очень похожа на заклинание, – продолжила Ливия, и ее рот тронула высокомерная ухмылка. – И какой же дом накладывает заклинания?

У Нарзы хватило благоразумия сделать удивленный вид.

– Заклинание, говоришь?

– Вы в курсе, на что способен мой хаос, – произнесла Ливия. – Вам известно, что земля раскрывает все, что когда-то происходило, моему сердцу и разуму. Вот какую историю она мне поведала в этот раз.

Нарза удивленно вскинула одну бровь.

– Если это правда, то я обещаю, что день и ночь буду искать предателя в своем доме.

– Позаботьтесь об этом. – Ливия гордо сложила руки на груди. – А свои предупреждения о короле можете оставить при себе. Я в них не нуждаюсь.

Сознание затуманилось, и я не представлял, что делать дальше, разве что поцеловать эту безрассудную женщину на следующем вздохе, если она продолжит эту словесную баталию.

– Хм... – Нарза слегка злорадно усмехнулась. – Последней женщиной, обладавшей подобным пламенем рядом с Королем Вечности, была спутница Торвальда. Надеюсь, твой огонь не угаснет преждевременно, как это произошло с ней.

Ливия перевела вопросительный взгляд на меня.

– Твоя мама?

Я не удостоил принцессу ответом и лишь уставился ненавидящими глазами на Нарзу.

– Скажите ей. Ведь именно поэтому вы заговорили об этом, не так ли? Давайте, расскажите и запугайте ее.

– Ты много думаешь, мой мальчик, – произнесла Нарза низким и мрачным голосом. Присутствующие одновременно перестали дышать, услышав, как она практически выплюнула обращение ко мне. По правде говоря, я был уверен, что большинство моих соплеменников боятся морскую ведьму сильнее, чем меня. – Но я всего лишь забочусь о благополучии невинных. Если она претендует на тебя так же, как ты на нее, она заслуживает знать правду.

– Эрик, о чем она говорит?

Мои ногти впились в талию Ливии.

– Моя мать была избранницей Короля Вечности, но ее убили, посчитав, что ее мягкое поведение сделает наследника слабым и бесхарактерным.

Глаза Нарзы источали неподдельный гнев.

– Хватит об этом болтать.

– Нет уж. – Я презрительно хмыкнул и отпустил Ливию. Вряд ли ей захочется, чтобы такой человек прикасался к ее телу в ближайшее время. – Вы сами заговорили об этом, так что заканчивайте. Скажите ей, что думаете о совершенном мною поступке, бабушка.

– Достаточно, Эрик, – настойчиво повторяла Нарза.

– Для тебя никогда не будет достаточно, – жестко ответил я и повернулся к Ливии. – Она желает, чтобы ты узнала, как погибла моя мать, и тогда ты смогла бы спастись.

Лицо Ливии потемнело, словно грозовая туча. Казалось, только что откололась и вдребезги разбилась часть моего сердца и все вновь вернется на круги своя: ее язвительный взгляд, лютая ненависть и неприкрытое отвращение.

– Как она умерла? – с волнением в голосе прошептала Ливия.

– Разве нескрываемое презрение Нарзы ко мне не говорит само за себя? – Сделав еще один шаг к двери, я произнес: – Я убил ее.

Глава 35

Певчая птичка

Эрик покинул зал, не проронив больше ни слова. Пьянящая тишина комнаты сдавила мою голову, но, помимо беспокойства, во мне пробудилась безумная ярость. Эта женщина ворвалась в королевский зал, на его праздник в честь его победы, одержанной с неимоверным трудом, и завлекла его обратно во тьму, державшую его в плену долгие годы.

Душа подсказывала, что в его последних словах содержалось нечто большее.

Я шагнула к леди Нарзе, но замерла, почувствовав, как грубая ладонь обхватила мою руку. Сьюэлл бросил на меня предостерегающий взгляд.

– Осторожнее, лисенок.

Это единственное, что он намеревался сказать, прежде чем отпустил меня.

Леди Нарза обладала молодыми чертами лица, как и моя собственная бабушка, но фейри почти не старели, как только их тела достигали зрелого возраста. Похоже, это касалось и морских фейри.

– Я не какая-нибудь наивная девушка, пленившаяся титулом короля, – громко и четко произнесла я. – Мне хорошо известно, кто он такой и зачем пересек Бездну. Я знаю все с тех самых пор, как мы, будучи еще детьми, были вовлечены в войну и оказались на противоборствующих сторонах. Но меня сбивает с толку то, что, похоже, его родная кровь совершенно не понимает его.

Я решительно повернулась, намереваясь выбежать из зала, но меня остановила рука, схватившая за запястье и развернувшая к себе.

Глаза Нарзы пылали от переполняющих ее эмоций.

– На этой земле не только тебя подстерегают опасности, но и его. Если сильные маги действительно пытаются сместить короля, то единственное, что тебе поможет спастись – это запечатывание ваших уз. Если хочешь подпустить его к себе, не навлекая беды, то должна полностью узреть все, что скрыто в нем. Это и погубило мою дочь, она предпочла не видеть тьмы Торвальда.

– И тем не менее вы предложили этому мерзавцу талисман с запечатанным в нем заклинанием, которое лишь укрепило его власть.

– Считай меня дурой, если так угодно, девчонка, – ответила Нарза. – У Торвальда был хорошо подвешен язык. Даже я поверила в его желание создать союз, который только упрочит владычество Королевства Вечности.

– И когда все внезапно пошло не по вашему плану, вы оставили маленького мальчика на произвол судьбы. – Бурлящая в жилах кровь прилила к щекам. Стоило бы попридержать язык, но неистовый гнев захлестнул с головой. Нескончаемые мысли об Эрике, подвергавшемся бесчеловечным мучениям в детстве, о его отце, отвергнувшем собственного сына, тяжелым грузом навалились на грудь.

– Лорд Харальд не допускал меня во дворец, – тихо призналась Нарза. – Он наложил непропускающие защитные барьеры. Эрика извратили и использовали, а я была вынуждена наблюдать, как последняя частичка моей любимой дочери растет с желанием стать еще одним Торвальдом. Он навсегда должен был стать Эриком Кровавым певцом. – Она шумно сглотнула и шагнула ко мне. – Однако его поступки изменились, после того как он нашел тебя.

– Потому что я стала новой мантией...

– Нет никакой мантии. – Голос Нарзы внезапно надломился. – И никогда не было.

– Что? – Я отчаянно протянула руку, демонстрируя знак. – Тогда что это?

– Символ сердечных уз, созданных мной для Дома Королей. Символ, связавший тебя с моим внуком, потому что, даже будучи юной, ты нашла место для него в своем сердце.

Короли во все времена торговались с женщинами моего дома за дары, наделенные властью, но все они были связаны непрочными узами. Они жаждали больше власти, больше насилия, больше всего, что еще можно было пожелать. Торвальд стремился стать самым грозным королем в истории. Он отличался изощренным умом, изучал прошлое и предания морских ведьм. – Она скорчила злобную гримасу и уткнулась взглядом в пол. – Он украл любовь моей дочери обещаниями, которые никогда не намеревался выполнять.

От услышанного голова раскалывалась пополам.

– В чем же заключался дар мантии?

– Связь двух сердец, девочка моя. Очень старое заклинание, но практически нерушимое, если принять его по-настоящему. Оно даровала бы Торвальду власть над всеми морями, над всеми домами, если бы он признал и почитал силу, исходящую от подобных уз. Моя дочь любила Торвальда и искренне верила, что он любит ее в ответ. Насколько же мы все ошибались.

– Что изменилось?

Нарза грустно улыбнулась.

– Он добился своих целей и больше не скрывал подлинных намерений.

Он обрел идеального наследника. Очередной кусочек откололся от моего сердца ради Эрика.

Я тяжело вздохнула.

– Вы считаете, что Эрик станет новым Торвальдом, но глубоко ошибаетесь. Его тьма притягивает меня так же сильно, как и его свет, и я принимаю его целиком.

Говоря начистоту, я безумно влюбляюсь в него.

– Жаль только, что его собственный народ не стремится к тому же.

Разум, отбросивший гордость и забывший о причиненной боли и обидах, знал, что сейчас мне было нужно одно – это Эрик Бладсингер, и я намеревалась забрать его себе.

Первым делом необходимо отыскать во что бы то ни стало сбежавшего короля. Я отвернулась от леди Нарзы, выпустившей мою руку, и в ее глазах мелькнула новая тень.

Сейчас главное – отыскать Эрика, но не ради ответов на вопросы о мучительном прошлом, а чтобы унять его страдания, кровоточащие в моей груди. Независимо от того, где он находился, вечное презрение к самому себе разрывало сердце мужчины.

Я свернула в длинный коридор и выругалась, заметив только патрулирующих охранников. Эрика поблизости нигде не наблюдалось.

Куда он мог пойти? Мне плохо был знаком дворец, но желание найти Бладсингера кипело на грани отчаяния.

– Какое грандиозное зрелище! – Внезапно из полумрака выплыла Фион, наступая на мерцания свечей, отражавшихся на полу. – Ты не только опозорила самую могущественную женщину в нашем королевстве, но и своей маленькой истерикой выставила нашего короля таким мягкотелым, словно он нуждается в защите как домашний питомец.

Черт возьми, они мне уже поперек горла.

– Знаешь, там, откуда я родом, женщины не натравливают друг на друга мужчин.

В ее темных глазах плескалось нескрываемое презрение.

– В таком случае, ты здесь долго не проживешь.

Я крепко сжала кулаки.

– Ты считаешь его тряпкой, но ошибиться – не значит проявить слабость. Показать, что у тебя есть сердце или... или что иногда тебе нужен кто-то еще, способный поддержать тебя, – это не демонстрация слабости.

– Какой же ты наивный ребенок. Король Вечности никогда не нуждается в поддержке других. Он от рождения должен быть жесток и бессердечен, а твое присутствие доказало, что наш король таковым не является. Некоторые считают, что Торвальду следовало бы оставить похищенного Эрика в твоем мире, а затем завести нового наследника.

– Ты говоришь это и все еще хочешь стать его спутницей?

Фион ехидно усмехнулась.

– Это неизбежно. Лорды позаботятся, чтобы следующий наследник был из двух самых могущественных домов, а не от какой-нибудь хрупкой земной фейри. Запомни, я займу место рядом с королем, и наш род будет самым жестоким и могущественным в истории Королевства Вечности. Я никогда не допущу ошибку, совершенную матерью Эрика. Додумалась же эта женщина воспитать его подобным образом...

Я вплотную прижалась к ней грудью, пригвоздив ее к стене, в моих жилах кипел яростный гнев.

– Я родом из страны, изобилующей сильными королями, и Эрика Бладсингера я отношу к числу таковых. Он пережил войны и жестокие пытки, чтобы вновь и вновь возвращаться на свою же землю и сражаться за доверие и верность своего проклятого народа. Он гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить.

Я протиснулась мимо нее и свернула в коридор, не зная, куда идти, просто следуя за темнотой.

– Ливия.

Я вздрогнула, когда Селин появилась из-за проклятой стены.

– Как... где ты...

– Я слышала, как ты его поддерживаешь. – Селин переступила с ноги на ногу, а затем сразу же заключила меня в объятия. – За него никогда никто не заступался. Честно говоря, я бы не позволила, но я рада, что это сделала именно ты.

Я осторожно погладила ее по спине, все еще пораженная ее поступком.

– А ты... ты знаешь, где я могу его найти?

– Следуй за мной.

Глава 36

Певчая птичка

Мои босые пальцы, слегка погружаясь в прохладную хрустальную воду, чуть подрагивали. Селин указала на узкую бухту у подножия дворцовых садов, где морская гладь напоминала зеленое стекло, а песок выглядел мягким и чистым.

Уединенное место, наполненное безмятежностью и покоем, в отличие от бушующего моря, разбивающегося о берега островов рядом с фортом на родине. Повсюду витал аромат дубового дерева и чистого дождя, исходивший от Эрика. Даже проклятая каменная стена, казалось, впитала запах короля.

Вдали плескались лазурные плавники на фоне скрывшегося за горизонт солнца. Мерфолки ныряли и выныривали из набегающих волн. Их волосы имели самые разные цвета – светлые, как песок, темные, словно вороново крыло, зеленые, похожие на древесный мох, и даже глубокий синий оттенок лагун.

Мерфолки не отличались особой красотой по сравнению с сухопутными морскими фейри, а их длинные пальцы и глаза, напоминающие шары, порой внушали страх, но я готова была всю ночь наблюдать за их грациозными движениями в воде.

На берегу, согнув колени, сидел Эрик, сжимая в руке зеленую бутылку. Волосы были взъерошены, а меч снят и валялся рядом на песке. Он, скинув сапоги, погрузил босые ноги в мокрый песок у самой кромки воды.

Проклятье, он выглядел таким потерянным и очаровательным, как терновая роза на могиле.

Я бесшумно подошла к нему по песку. В десяти шагах от меня он поднес бутылку к губам и сделал большой глоток. Вздрогнув, король отбросил бутылку в сторону и опустил голову.

Я тряхнула руками, сбрасывая колючую нервозность.

– Жалеешь обо мне, Бладсингер?

Он резко вскинул голову.

– Певчая птичка?

– Змей.

– Что ты здесь делаешь? Я думал, ты уже уговорила Нарзу отправить тебя домой. Уверяю, она придумает, как это сделать.

– Вряд ли. – Я уселась рядом с ним и обняла колени, прижимая их к груди. – Я только что отругала ее на глазах у собравшихся, тем самым отбив у нее охоту помогать мне в дальнейшем.

Эрик долго изучал меня, а затем его рот расплылся в белоснежной улыбке, и он громко рассмеялся.

– Храбрая в самые неподходящие моменты. – Король вновь повернулся лицом к берегу. – Иди и наслаждайся праздником. В конце концов, он устроен в твою честь. Моего исчезновения никто и не заметит.

– Правда, я едва заметила, что ты ушел.

– Хотелось бы мне сказать о тебе то же самое. К сожалению, я замечаю твое отсутствие так же отчетливо, как и присутствие.

Ублюдок. От этих слов мое сердце гулко ударилось о ребра, пытаясь вырваться наружу.

Эрик провел пальцами по песку. Его поза не позволяла мне подойти слишком близко.

– Ты пьян?

– Недостаточно.

– Отлично. Я хочу, чтобы твой разум оставался хоть немного трезвым. – Легкие горели от сдерживаемого дыхания и яростно протестовали, стоило только сделать резкий вдох. – Ответишь на вопрос, который, как ты наверняка догадался, я хочу задать?

Между нами повисла напряженная пауза. Его челюсть заметно напряглась, а мой пульс участился, тело охватило жаркое пламя, и на мгновение я почувствовала его вкус, ощутив связывающие нас узы.

– Ты не хочешь верить, что я чудовище, – мягко произнес он. – Надеешься, что в этой истории есть что-то еще, но это не так, Ливия. Я не тот сокрушенный герой, каким ты желаешь меня видеть. Я тот, кто перерезает герою горло.

– Чудовище не станет презирать себя за убийство, если ему безразлична жизнь других.

Эрик устремил задумчивый взгляд в небо.

– Я начинаю искренне ненавидеть эту связь.

– Странно. А мне она даже начинает нравиться.

Когда Эрик вновь прервал тишину, его голос звучал мягко и нежно:

– Я убил свою мать, потому что любил ее.

Я прислонилась щекой к коленям. Эрик не привык, чтобы кто-то подталкивал его к разговору или заботился о его чувствах и душевных терзаниях, и я бы не стала настаивать на продолжении, но он окончательно сбил меня с толку.

– Ты кому-нибудь говорил об этом?

– Не вдаваясь в подробности. Все, что известно королевству, – я убил собственную мать.

Боги, груз столь тяжкого бремени разрывал сердце на куски, и я ясно чувствовала терзающую его боль.

Успокоив свои дрожащие пальцы, я опустила ладонь на его руку.

– Ты хочешь рассказать мне?

– Зачем тебе моя исповедь?

– Потому что... – Я на мгновение задумалась над ответом. – Потому что хочу узнать тебя лучше.

Его взгляд помрачнел, брови сошлись на переносице, словно произнесенная мной фраза прозвучала на другом языке. Затем, помедлив, он ссутулил плечи, признавая победу за мной.

– Это произошло перед тем, как меня забрали твои люди ради моей крови.

– Ты был настолько мал?

Он коротко кивнул.

– Мне было четыре, когда ткачи костей догадались, на что способна моя кровь. Мать была морской ведьмой, но в Доме Туманов очень много представителей, в чьих жилах течет кровь сирен. Редко кто обладает талантом, связанным с кровью и дополнительным певческим даром. Отец сначала испытывал способности на мелких рыбах, а потом на морских птицах. Маме не нравилось, что он заставлял меня травить существ. Разумеется, ей запретили вмешиваться в мое воспитание, потому что эти обязанности лежали на отце, но влияние матери позволило мне хотя бы проводить с ней время.

– Но леди Нарза обладает достаточной властью, чтобы предъявлять королю требования? – Внезапно мои внутренности скрутились в тугой узел. Возможно, сейчас упоминать эту женщину было не самым мудрым решением.

Эрик тихонько захихикал.

– Сожалеешь?

– Я дам тебе знать, если утром окажусь мертвой.

– Она не убьет тебя. Наверняка считает, что это случится от моей руки.

Я рассеянно теребила кончики волос.

– Но она ошиблась, верно?

– Да. – Эрик снова склонил голову, рисуя пальцами на песке. – Нарза подарила отцу мантию после того, как мать стала его спутницей, и пригрозила, что заберет ее обратно, если ее дочери откажут в удовольствии находиться рядом со своим ребенком.

Я вспомнила, как Нарза настойчиво убеждала меня, что истинная мантия – это сердечные узы. Если бы Торвальд просто любил свою спутницу, ведьме бы никогда не удалось лишить его силы.

– Понятия не имею, что она наговорила, чтобы сделать моего отца сговорчивым, – продолжал Эрик, – да мне и неважно. По крайней мере, это позволило обрести мать.

– Ты был близок со своей мамой.

– Она была всем моим чертовым миром, и я ненавижу это.

– Почему?

– Торвальд. – Эрик сжал кулаки настолько сильно, что костяшки пальцев побелели. – Он заметил, что его ничтожный наследник больше интересуется садами, чем мечом. Видел, как идеальный принц рыдал, наблюдая за умирающими от ядовитой крови рыбами. Любить кого-то – это брешь в доспехах короля, слабое место, которое может быть использовано против тебя врагами.

Услышанные фразы мне показались нелепыми, тоскливыми и унизительными. Невозможно было представить себе жизнь, в которой отец воспринимал бы маму как тело, способное родить ему наследников. Он до безумия обожал и лелеял ее. Она стала всем его миром, а мы с братом дополняли их идеальную жизнь, потому что являлись частью матери.

– Что же тогда сделал твой отец? – Как только вопрос слетел с губ, тело прошиб озноб.

– Однажды утром он привел меня в сад. Сказал, что настало время по-настоящему заслужить имя Кровавого певца. – Эрик тяжело опустил веки, воскрешая в памяти ужасные подробности. – Мать находилась там вместе со стражником, который приставил клинок к ее ребрам. Отец взял мою кровь и добавил ее в два наполненных вином кубка. Сначала Торвальд заставил выпить ее, а затем сделал глоток сам.

В моем желудке заклокотала едкая желчь.

– Они оба были отравлены.

– Мне приказали выбрать, кого спасать. Я был так мал, что сил петь для двоих не хватило.

Всемилостивые боги. Я поднесла руку к занывшему сердцу, и мне даже не удалось разобрать, чья боль сейчас ощущалась, моя или Эрика.

Он содрогнулся и сделал решительный шаг подальше от меня.

– Тебе не нужно все выслушивать. Это не имеет значения.

Я резко поднялась и взяла его за руку. Неизвестно, были ли мои прикосновения ему омерзительны, потому что король хранил молчание, отводя взгляд в сторону.

– Это важно, Эрик. Ты... ты имеешь значение.

Его глаза, словно пылающее огненное небо, уставились на меня.

– Я выбрал ее. Я выбрал ее, а... она не позволила мне. Она закрыла мне рот, Ливия. Моя мать оттолкнула меня, требуя, чтобы я пел для своего отца, умоляя меня выбрать короля. Она не оставила мне выбора. Я торопился, надеясь... Полагал, что смогу сделать это и спасти их обоих, но... – Эрик вытер лицо руками и вновь зашагал прочь. Мне удалось остановить его, лишь когда я подошла ближе и крепко обняла его за талию, а он прикоснулся своим лбом к моему. – Я не успел закончить исцеление отцовской крови, как она начала... задыхаться и корчиться.

Эрик тяжело вздохнул, в ответ я сильнее прижалась к его груди.

– Было слишком поздно. В тот день я потерял ее и заслужил ненависть отца. Он знал, что я позволил бы ему умереть. – Эрик горько усмехнулся. – Боги, как же я старался угодить ему. Я бы сделал все, чтобы загладить вину, чтобы заслужить хоть каплю гордости на его лице. Когда меня забрали, казалось, что никто не придет на помощь, но, заметив корабль, я решил, что он наконец-то воспылает гордостью за мою стойкость и борьбу, пока он не увидел, что со мной стало. Король был в ярости и заявил, что его идеального наследника больше не существует. – Ладонь Эрика легла на мое горло. – Торвальд вышел из себя.

– И тогда мой отец напал? – прошептала я.

– Все произошло так быстро. Помню лишь, как кричал, видя, что раненный топором в сердце отец падает в бушующее море. Его не стало, и все, что сохранилось от него, – это последние слова разочарования.

– Эрик. – По телу пробежал ледяной озноб. Сам того не ведая, Вален Ферус лишил мальчика с разбитым сердцем шанса угодить жестокому отцу.

– После этого мой дядя продолжил попытки Торвальда ожесточить нового правителя Королевства Вечности. Вскоре я убедился, что мать оказалась слабым местом в моем прошлом, и был полон решимости отомстить за отца и восстановить силу его наследия.

Пока я прижималась к его груди, стремление защищать Эрика Бладсингера усиливалось с каждым вдохом. Неважно, как называть эту связь, но она была настоящей и обжигала душу как пламя, поймавшее порыв ветра.

– Я понимаю, что мы прожили разные жизни, – произнесла я, протягивая ладони к его рукам. – Знаю, ты считаешь, что любовь – это недостаток, однако на самом деле это далеко не так.

– Потому что любовь наполняет сердце светом, верно? Прогоняет тьму внутри каждого из нас. – Он насмешливо хмыкнул и попытался отстраниться, но я поймала его лицо в свои ладони.

– Нет. – Большим пальцем я погладила край его челюсти. – Любовь способна принести больше тьмы, чем мы можем себе представить. Мне доводилось видеть, на что шел мой народ, чтобы защитить тех, кого он любит. Они впускают тьму, сжигают дотла миры, рушат империи – все ради спасения дорогих им людей. Именно эта страсть принесла покой в земные королевства. Любовь способна стать самым неистовым, самым могущественным оружием, Бладсингер. Власть легко отнять, но только такая любовь живет за пределами потустороннего мира.

Его пристальный взгляд остановился на мне. В глубине позолоченных красных глаз метался огонек, испытывающий ту же потребность, ту же нерешительность.

– Хочешь получить одно из моих признаний? – прошептала я.

Его руки легли мне на талию.

– Я живу ради твоих слов, Певчая птичка.

– Здесь мне спокойнее, чем за многие прожитые годы на родине.

– Я не нуждаюсь в утешении, любовь моя.

– А я не шучу. – Я покачала головой, приводя мысли в порядок. – Мне казалось, что я схожу с ума, потому что должна ненавидеть каждый момент, проведенный с тобой. Разум твердил, что нельзя спать, пока не найду способ освободиться, но теперь... я не хочу.

Душа предательски изнывала при воспоминании о семье. Боги, как же я по ним тосковала, но где-то с той ночи, когда я погрузилась глубоко в море, в моем вероломном сердце произошла некая смена желаний. Мне не хотелось возвращаться и навсегда разлучаться с Королем Вечности.

– Ливия...

– Эрик, за все это время никто не попытался удержать тебя, пока ты был на грани пропасти. Даже король не способен в одиночку выдержать такой груз. – Я не понимала до конца, чего на самом деле хотела добиться, затевая подобный разговор, но одно знала точно – его уход разорвет мое сердце в клочья. – Что ты делаешь, чтобы облегчить свое бремя?

Он судорожно сглотнул. Взгляд был стремительным, но я уловила, как его глаза метнулись к воде. Мои губы расплылись в легкой ухмылке, и больше мне не понадобилось слов.

Одну руку я вложила в его ладонь, а другой спустила рукав с плеча.

– Поплавай со мной.

– Тебе следует вернуться на праздник, прежде чем...

– Прекрати болтать, Бладсингер. – Я взяла его за руки и потянула к кромке воды. – Я хочу поплавать с тобой. Только с тобой.

Глава 37

Певчая птичка

– Здесь ведь нет никаких зубастых тварей, жаждущих отгрызть мне ногу, верно?

Он обескураженно уставился на меня.

– Нет, дорогая. Они водятся в бухте за поворотом.

Я отпустила его руку и потянулась к застежке платья на шее.

– Прекрасно. В таком случае нам ничто не помешает.

Одним легким движением я позволила простой одежде слететь с тела и беспорядочно лечь у ног. Эрик резко вдохнул, пробормотав какое-то ругательство. Никогда я еще не чувствовала себя так комфортно, обнажаясь перед мужчиной, но для него практически не осталось интимных мест, которых он не видел. Его потемневшие до чернильного цвета глаза при каждом приближении и прикосновение мозолистых рук на моей нежной коже превратились в заветную цель.

Именно Эрик стал первым мужчиной, которому мне захотелось полностью открыться. Король во многих отношениях являлся моей противоположностью, но ничто и никто не заставит меня отвернуться от него.

Я зашла в спокойную воду до пояса, но Эрик, державшийся прямо и неподвижно, так и остался на песке. Льющийся лунный свет целовал мою грудь. Хотя вода оказалась прохладной, но тело раскалилось под мужским пристальным взглядом. Его глаза метались от моего лица к затвердевшим соскам и плоскому животу.

– Идешь? – ласково поинтересовалась я. Эрик разжал дрожащие пальцы, и я захихикала. – Бладсингер, неужели я заставляю тебя нервничать?

– Нет, – возразил он. – Ты сбиваешь меня с толку, и в этом есть разница.

– Ты морской фейри, повелевающий водой. Хочется посмотреть, на что ты способен. – Я набрала в ладони хрустальной воды и поплескала на лицо, позволяя струйкам скользить по голой коже. – Иди сюда.

– Я не... – Эрик оглянулся через плечо, пытаясь перевести дух. – Я не позволяю другим видеть себя.

– А я тебя видела. Ты довольно решительно снимаешь рубашку.

– Нет. – Он сделал паузу. – Я никогда не позволял никому видеть себя целиком.

Я застыла на месте, словно меня окунули с головой в ледяное море. Я знаю, как отвратительно тебе смотреть на такую изуродованную кожу. Острое чувство стыда, словно горячая кровь, разлилось по телу, неистово терзая плоть. Пытки Эрика выставлялись напоказ перед его народом, использовались как слабость и топливо для разжигания ненависти.

Они являлись причиной его недоверия и скрытности, а я позволила себе насмехаться над ними.

Я вылезла из воды, полностью обнажившись перед ним. Глаза его вспыхнули ярким пламенем, стоило прильнуть к его телу и показать руку с розовым шрамом.

– Смотри, это я упала на острый камень, и мои друзья сделали из него змею, нарисовав на одном конце голову. – Затем я отвела волосы в сторону, обнажив шрам за ухом. – Случайный поединок с кузеном. Алек тогда сказал мне, что это мой первый боевой шрам, оставленный грозным воином. Ему было двенадцать, и он был тоньше меня.

Еще четыре шрама: один на ребрах в результате падения с каменистого холма во время визита к Мире, когда мне было девять. Другой на коленке, от неудачного приземления на твердую землю. Два на плечах – от ивовых прутьев, которые когда-то использовались мной, Джонасом и Сандером в качестве мечей, пока мы не поняли, что они больше похожи на кнуты.

Эрик схватил меня за запястье, прежде чем я успела показать ему след от укуса под подбородком от одной из дедушкиных гончих.

– Ты едва ли изуродована, милая.

От охватившего меня отчаяния плечи поникли.

– Эрик, тогда я была в бешенстве и сказала это, намереваясь специально задеть тебя, и верила, что нет ничего, способного причинить тебе боль.

– Мне не больно.

– Твои шрамы беспокоят тебя, – прошептала я, – но они не волнуют меня.

Он насмешливо хмыкнул.

– Проклинай меня, ненавидь меня, но не смей лгать. Я прекрасно знаю, кто я, и вижу, что люди думают, наблюдая за мной со стороны.

– И что же они думают?

– Слабак, – огрызнулся он. – Все свое правление я доказывал, что сделанное со мной не уменьшает моего могущества как короля.

– Хм... – Сердцебиение гулко отдалось в ушах, стоило мне взять его за запястье. – Меня воспитывали так, что шрамы – это свидетельство огромной силы или, если ты такой же, как я, – признак неуклюжести. Шрамы рассказывают наши истории, они подтверждают пережитые битвы и пройденные испытания. И когда я смотрю на тебя, Эрик Бладсингер, я вижу короля, столкнувшегося с куда более тяжелыми трудностями, чем все правители до тебя.

Дыхание Эрика стало прерывистым, стоило мне провести кончиками его пальцев по своим бедрам.

– Певчая птичка, – произнес он низким и грубым голосом.

– Чем больше я смотрю на тебя, тем сильнее желаю.

– Не надо, – предупредил он. – Мне не нужна фальшивая похвала.

– Я говорю сладкие слова не ради потехи твоего самолюбия, Бладсингер. – Я положила его руку себе на бедро. Он закрыл глаза, когда я чуть раздвинула ноги. – Я показываю тебе, чего хочу.

Прежде чем окончательно потерять остатки мужества, я провела его ладонью по своему влажному месту, и наслаждение от едва уловимого прикосновения пронзило все тело. Эрик прижался лбом к моему, дыхание становилось все более резким.

– Неужели ты не чувствуешь, как сильно ты мне нужен? – Я прикоснулась губами к его щеке. – Мне не положено желать тебя, но здесь я бессильна. Каждый раз, лишь взглянув на тебя, я замечаю шрамы, рассказывающие твою историю, запечатленную в мельчайших чертах твоего прекрасного лица.

Мои нетерпеливые движения заставили Эрика нахмурить брови. Я вцепилась в его запястье и медленно направила его пальцы к моему изнывающему центру. Я извивалась в мужских руках, мои вздохи стали прерывистыми, а из горла короля вырвалось хриплое рычание.

Потом он резко прервался, слегка отступив.

– Ты обещала, что поймаешь меня в свои сети и будешь наблюдать за мной, истекающим кровью. Поздравляю, ты выиграла, и я ненавижу тебя за это, Певчая птичка. – Острая боль пронзила грудь, но прежде чем сердце разлетелось на куски, Эрик притянул мои губы к своим. – Я в твоих руках, я в твоей власти, потому что ты заставила меня полюбить тебя, и за это ты станешь моей погибелью.

В висках застучало, когда Эрик протянул руки к вырезу своей туники и стянул ее через голову.

Глубокая ночь закрывала большую часть мужского тела, но глазам удалось разглядеть его широкую грудь, высеченную из камня, тело, созданное для стремительного боя. Звездный свет отражался от блестящих шрамов на ребрах, животе, талии и под горлом, но я ни капли не сомневалась, что их было гораздо больше, однако сейчас они были сокрыты тусклым сиянием.

Жалость, как мне казалось раньше, вовсе не захватила сердце, а вместо нее яростная, собственническая жестокость нахлынула на меня с головой, едва я провела кончиками пальцев по многочисленным рубцам на его груди. С близкого расстояния стало заметно, что Эрик покрыл чернилами большую часть натянувшейся кожи, сделав ее похожей на черные волны, но шрамов оказалось слишком много, чтобы их можно было скрыть.

Сколько порезов пришлось нанести ребенку, чтобы забрать кровь, перекачиваемую маленьким сердцем? Создавалось впечатление, что десятки осколков стекла пронзили тело.

В голове поселилась мысль, что, если мои люди вытворяли с ним подобное, их следовало возненавидеть прямо сейчас.

Поцеловав его грудь, я взялась за пряжку ремня и потянула, пока она не расстегнулась, а затем запустила пальцы в его штаны, спуская вниз, открывая шрамы и мускулы на резких очертаниях бедер.

Эрик шагнул к воде, держа руки на моих бедрах и прижавшись лбом к моему. Когда волна прилива захлестнула лодыжки, король помог мне спустить его брюки. Мои пальцы заплясали от предвкушения, желая подарить ему то же наслаждение, что когда-то получила я.

Он скинул штаны и погрузился в бухту вместе со мной. Я вздрогнула, почувствовав, как холодная вода коснулась груди, и обхватила Эрика за шею.

Лукавая ухмылка заиграла на его губах, едва он поднял одну руку над головой. Вода пульсировала, а затем устремлялась в небо, создавая лазурные стены. Мы находились в окружении нежного потока, словно дюжина водопадов стекала с невидимых скал. Когда Эрик подплыл к одному из них, не выпуская меня из объятий, и коснулся струи, я испустила восхищенный вздох. Некоторые струи воды отливали насыщенным зеленым оттенком, другие были нежно-фиолетовыми, третьи сверкали глубокой сапфировой синевой, словно Эрик призвал все возможные цвета прилива, столкнув их в немыслимом буйстве красок.

Я протянула руки, намереваясь поймать каждый оттенок, и громко рассмеялась, когда брызги смочили щеки.

Стоило мне снова взглянуть на Эрика, как его глаза загорелись темным вожделением, а губы сжались в тонкую линию. Еще ни один мужчина не был настолько поглощен мной, не рассматривал с такой страстью, словно без меня его мир превратится в прах.

Сердце затрепетало и застряло в глотке. Я выдержала его немигающий взгляд и провела тыльной стороной костяшек пальцев по заросшей щетиной щеке. Произносить сейчас какие-либо фразы было бесполезно. Мне передалось его безудержное желание, его собственничество, для которого не найти правильных слов.

Под водой Эрик скользнул руками по моим бедрам. Я содрогнулась, и резкий вздох вырвался из глубины горла. Он издал грубый рычащий звук, сомкнул мои ноги вокруг своей талии.

Стоило Эрику крепче обхватить меня и плотно прижаться своим ртом к моему, как по телу пробежали будоражащие мурашки.

Поцелуй нельзя было назвать медленным или нежным, он был всепоглощающим. В ход пошли языки и зубы, словно мы отчаянно пытались сожрать друг друга. Он действовал жестоко, подло и одновременно нежно. Эти порочные руки терзали меня, подталкивая к краю, но затем возвращали обратно, и все начиналось сначала.

Цветные вспышки вокруг разгорались, как огненный шторм в волнах.

– Эрик. – Все мое тело задрожало, как только я изогнулась в его руках. Он крепко впился губами в затвердевшую грудь. Острые клыки зубов всколыхнули мою кровь в порыве наслаждения и боли.

– Слишком давно я не трогал тебя, – прошептал король, прижимаясь к моей коже.

Когда Эрик поцелуями добрался до другой груди, переполненное наслаждениями тело затрепетало, полностью растворившееся в ритме его рта и пальцев.

Вода бешено вращалась, каскадами падая на волосы и лицо. Я откинула голову и выгнулась дугой, подставляя горло его языку и рту. Он целовал и покусывал шею, плечи, губы, как будто не мог найти свое любимое место.

Эрик проникал пальцами все глубже, разжигая пламя возбуждения в моем животе.

– Боги, – произнесла я, чувствуя, как тело содрогается. Я подстроилась под его темп, покачивая бедрами навстречу его руке. – Скажи это. Скажи, что ты грезил обо мне, как я мечтала о тебе.

– Ты преследовала меня, дорогая. С тех самых пор, как закончилась та война, ты не покидала мои мысли ни на день. – Он зарылся лицом в мягкую линию моей шеи.

Стоны удовольствия становились все громче. Эрик закрыл мне рот рукой и удовлетворенно захихикал, когда я прикусила его ладонь, не дававшую закричать. Клубок из эмоций, желания и одержимости, а также... нечто более свирепое сплетались в груди, и уже стало неважно, кому принадлежали эти чувства.

Когда он заставил меня переступить через край, я, задыхаясь, выкрикнула его имя, прижавшись к мужской шее. Снова и снова я звала его, только его.

Эрик прикусил мою нижнюю губу.

– Не здесь, любимая.

– Почему? – Я поцеловала его в горло. – Теперь я полностью твоя.

Его пальцы прошлись по моей спине.

– Если думаешь, что я позволю в твой первый раз зарыться твоей заднице глубоко в песок и гравий, то ты меня недооцениваешь. Я возьму тебя, но только в своей постели.

Черт побери.

Он обхватил мой затылок, притягивая меня к себе, и заговорил с новой мрачной и яростной страстью:

– Убедись, что готова, прежде чем переступить грань, любимая. Вернуть все обратно уже не получится. Ты моя.

По рукам пробежала трепетная дрожь. В мрачном тембре его голоса слышалась угроза, похожая на обещание. Я замешкалась на мгновение, а затем поцеловала его.

– Моя душа и тело принадлежат только тебе. – Я заключила его лицо в свои ладони. – И теперь остается дождаться, когда ты станешь моим.

Глава 38

Змей

Еще никогда в жизни мне не приходилось одеваться настолько быстро, и все равно рубашка выглядела неопрятно, брюки частично зашнурованы, а Ливия то и дело косилась на меня, пытаясь удержать платье, постоянно спадающее с ее идеальной груди.

Достигнув дворца, я прижал принцессу к себе, провел рукой по ее лицу и быстро поцеловал. Когда я отстранился, она не открыла глаза, и мне чертовски захотелось запечатлеть в памяти каждую черту, каждый изгиб ее лица, прикасаясь ртом, руками, всем.

– Змей. – Обжигающее дыхание Ливии согрело мои губы. – Мы так далеко зашли? Потому что я не жалуюсь, но...

– Нет. – Я прижался к ее щеке и непринужденно, легко улыбнулся. – Но нам нужно вести себя тихо.

– Король, пробирающийся в свои покои?

– Мое лицо заметят, и все сразу решат, что я им нужен.

Она переплела свои пальцы с моими, едва сдерживая смех, пока я открывал одну из нижних дверей возле разбитых на террасах садов и направлял нас внутрь. Вдалеке по коридорам разносилась оживленная болтовня празднующих.

Ливия, вцепившись в мою руку, не отставала ни на шаг, полностью игнорируя мою хромоту. Звук тяжелых сапог заставил нас прыгнуть в проем и, прижавшись друг к другу лбами, мы тихонько посмеивались, наблюдая за парой стражников, патрулирующих коридор.

– Поспешим. – Я потащил ее вверх по одной из лестниц, поднимаясь по двум ступенькам зараз.

Ливия ругалась и попискивала, пытаясь сдержать смех, когда ее влажное платье попало под ноги и затрещало по швам.

– Эй, из нас двоих у меня нога искалечена, – сказал я, подхватывая ее под мышки. – Неужели мне нужно учить тебя ходить?

Она, раскрасневшаяся, прикрыла рот ладонью, кое-как сдерживая подступающий смех.

– Вернись к насмешкам и колким словам, и я, возможно, перестану смеяться. – Наступила небольшая пауза, после которой принцесса продолжила: – Неважно. Ты издаешь такой рычащий звук, когда пытаешься быть грубым, и... – Ливия выдохнула и устремила на меня пылающий взгляд. – Ускорь шаг, Бладсингер.

– Боги, женщина, это не я падаю на каждом шагу. – Я крепче сжал ее руку и закончил подъем на третий этаж, прежде чем открыть скрытую панель в стене. – Сюда.

– Я видела, как Селин пользовалась одной из них. Никто не говорил мне, что у вас есть секретные коридоры.

– Ливия. – Я резко приблизил ее губы к своим. – Это у меня есть секретные коридоры.

В ответ она подарила мне жгучий поцелуй, оставивший синяки на моих губах и грозивший пустить ядовитую кровь. Если бы поцелуй продолжился в таком темпе, то мне пришлось бы петь до последнего вздоха, возвращая ее к жизни.

Коридор вывел в покои, и едва мы оказались внутри, как Ливия прижала меня спиной к стене. Она провела руками по моему животу и, коснувшись кончиками пальцев пояса, издала гортанный звук.

Я точно не переживу эту ночь. Ливия Ферус поцелуй за поцелуем распутывала каждую ниточку моего темного бытия.

Когда ее хитрые пальцы скользнули в мои брюки, из горла вырвался тяжелый вздох. Нечто зловещее читалось в ее пылающих от страсти глазах, словно пленница осознавала, что контролировать и командовать происходящим отныне будет только она.

– Любовь моя. – Я вцепился в ее волосы, пытаясь найти опору, позволяющую удержаться в вертикальном положении. – Черт, я сейчас достигну пика.

– Тогда ты разгадал мой план. – Она мурлыкнула и скользнула зубами по шее. – Я хочу увидеть, как ты уничтожишь меня.

Ливия еще немного стянула с меня штаны, после чего крепко ухватилась за причинное место. Ее глаза распахнулись от любопытства и пьянящего желания, пока она водила большим пальцем по гладкой коже, исследуя его от основания до кончика.

– Покажи мне, – прошептала она, но до моих ушей едва донесся женский голос, поскольку сознание погрузилось в непроглядный туман. – Покажи мне, как это сделать.

Ее пальцы, напоминавшие шелк, довели бы меня до мучительной боли, если бы я не освободился в ближайшее мгновение. И все же невинная искренность, плескавшаяся в голубых глазах, заставила меня обхватить и сжать ее руку до тех пор, пока женская ладонь не усилила давление.

Девушка большим пальцем коснулась чувствительной кожи, и мне пришлось упереться в стену, поскольку нога грозила подкоситься.

– Черт возьми. Вот так, прямо здесь.

– Если я выкрикнула твое имя, – прошептала она мне в губы, – тогда тебе, мерзавец, лучше выкрикнуть и мое.

Эта женщина.

Я прикусил ее плечо, и Ливия резко вдохнула, почувствовав, как острый клык задел ее кожу. Я слизал выступившую капельку крови, и она отплатила мне тем же, добавив вторую руку, дабы усилить удовольствие.

– Ливия. – Я позволил ее имени соскользнуть с языка, словно жидкое золото. Подступивший жар хлынул вниз. – Я... черт!

Моя голова привалилась к стене, пока она гладила и выжимала последние капли без малейшего намека на стыд.

Как только девушка отстранилась и взглянула на меня, оказалось, что в насыщенный синий цвет ее глаз закрались черные оттенки, а на губах играла легкая ухмылка. Мне не удалось перевести дух, прежде чем Ливия поднесла перепачканные пальцы ко рту, а затем слизала с них все, что осталось от меня.

Мой рот невольно приоткрылся от неожиданного поступка принцессы. Я понимал, что опыта у нее маловато, но прежде никогда не видел ничего более пьянящего и соблазнительного.

Я обхватил ее сзади за шею и притянул к себе.

– Немедленно в постель.

Ливия, словно одержав великую победу, расплылась в довольной ухмылке и отступила к спальне.

Неожиданно раздался громкий стук в дверь.

– Ваше Величество, вы там?

– Уходи, – рявкнул я.

– Мой король...

Желание прикончить того, кто находился за дверью, было нестерпимым.

– Убирайся сейчас же.

– Простите, мой король, но вы получили послание. Мы полагаем, что оно от другого лорда.

Проклятье. Оно могло быть от Гэвина. Он собирался заблокировать дорогу людям Ливии, чтобы те никогда ее не нашли, а я мыслил только о том, как прижать ее соблазнительное тело к своему и ощутить эти прекрасные ноги, обхватывающие мою талию. Каким же настоящим ублюдком я стал.

– Иди. – Я нежно поцеловал ее в костяшки пальцев. – Я постараюсь избавиться от них как можно быстрее. Предупреждал же тебя, что произойдет, как только я войду во дворец.

– Верно. – Она недовольно сложила руки на груди. – А я говорила тебе, что готова зарыться задницей в песок.

Не проронив больше ни слова, она быстро развернулась и с грохотом захлопнула дверь в спальню.

Я практически ничего не знал о любви, лишь смутные воспоминания о чудесной матери, которая ежедневно повторяла, что любит меня, а все прочие оглядывались со страхом или бесконечным презрением. Мое сердце давно уже очерствело, и в нем жила только жажда власти и возрождения разрушенного королевства, но в этот момент, какие бы осколки ни пришлось отдать, я хотел, чтобы они принадлежали Ливии.

Придет ли прямо сейчас моя погибель или разрушится королевство из-за моей беспомощности, теперь ничто не имело значения. Возможно, именно об этом чувстве говорила Ливия, когда империи и миры не играли никакой роли, лишь бы она оставалась живой, и желательно в моих объятиях.

– Какого черта...

В воздухе просвистела железная стрела. Благодаря хорошей подготовке я всегда оставался начеку и действовал быстро, предполагая, что кто-то вот-вот перережет мне горло. В следующее мгновение я с клинком в руке бросился в коридор, пока одетый в черное человек пытался выбраться через окно.

Спустя миг сталь вонзилась ему в плечо, и он взвыл от внезапно пронзившей тело боли, прежде чем я разорвал черную ткань, закрывавшую его лицо. Несостоявшийся убийца оказался молодым и сильным парнем, с глазами, похожими на яростный шторм.

– Не самая удачная попытка покушения. – Я оскалил зубы, выкручивая рукоять кинжала. Он стиснул челюсти и резко втянул воздух, стараясь не закричать от острой боли. – Заговоришь, и я закончу все быстро, будешь продолжать молчать, тогда испытаю на тебе бесчисленное множество способов затянуть нашу беседу. Скажи мне, что тебе понадобилось здесь?

Ублюдок хрипло рассмеялся.

– Скажи, что ты будешь делать без своего питомца, Кровавый певец?

Все произошло слишком стремительно. Он извлек из рукава заточенный тонкий стальной стержень и вонзил себе в шею.

– Черт побери! – Я закрыл фонтан льющейся крови, но он уже кашлял и шипел. Собравшись влить в него свою кровь и вернуть ублюдку жизнь, я вдруг услышал из-за двери спальни далекие пронзительные крики Ливии.

Глава 39

Певчая птичка

Будь проклят Эрик Бладсингер. Он разжег в моей крови ненасытный огонь, а после оставил меня полыхать в одиночестве.

Разум твердил, что короля частенько вызывают в любое время дня и ночи, но тело по-прежнему мучительно ждало его безудержных прикосновений на моей коже, его неистового желания обладать мной во всех смыслах, и это превратилось для меня в незнакомый вид пытки.

Я захлопнула за ним дверь и принялась расхаживать по спальне.

Через мгновение на двери, ведущей в сад, внезапно щелкнул засов. Передо мной появились три дворцовых стражника, и мое сердце нервно екнуло.

– Леди? – заговорил высокий мужчина со странно расширившимися зрачками. – Мы совершали обход и видели свет, но не видели короля. Вы в порядке?

Волосы от волнения зашевелились на затылке.

– Король просил, чтобы никто не входил без его разрешения.

Крупная холодная дрожь пробежала по спине, когда второй мужчина, чьи глаза светились теплым желтым оттенком, но чернильный зрачок имел вертикальную прорезь, как у змеи, шагнул ближе.

Я не успела приказать им уйти, как на меня набросился третий стражник, фейри с сальными волосами, собранными на затылке.

Испугавшись, я ударилась бедром о стол в комнате и повалилась на пол. Прежде чем охранник успел схватить меня за руки, мне удалось перекатиться на бок. Алек в нашей семье всегда был настоящим бойцом. Естественно, в драке не обойтись без уверенных ударов и стальных инстинктов, но в этот раз меня спасли молниеносные движения. Прежде чем принять устойчивое положение, я успела схватить один из ножей Эрика, хранившихся у его кровати.

Кровь гулко застучала в черепе, когда я резко развернулась и взмахнула острием, полоснув охранника с засаленными волосами по щеке.

– Сука! – Он попятился, осторожно поглаживая кожу.

Змеиный глаз держал меня на прицеле, но в следующее мгновение сделал ход. Я взяла стул из-под стола и кинула перед ним, но ему не составило труда перепрыгнуть, однако он едва не потерял равновесие при приземлении.

Думай, черт тебя побери.

– Тебе некуда бежать, принцесса, – заявил Змеиный глаз. – Некуда!

Дверь, ведущая в передние покои, находилась по другую сторону от стражников, но садовую дверь они оставили открытой. Я бросилась к ней и быстро захлопнула за собой, задвинув замок.

Древесина трещала под градом ударов, по ту сторону слышались проклятья и чудовищные угрозы.

Я сделала глубокий вдох, успокаивая расшатывавшиеся нервы. Сейчас самое главное – сосредоточиться и дышать. Бросившись в сад, я нырнула под пышный, высокий куст, который мог достать до груди Эрика. Боги, где же был Эрик? Я не настолько глупа, чтобы думать, будто его разлучили со мной без всякого умысла. Им нужно было, чтобы король покинул комнату, и все действия спланированы заранее.

Я вырвалась из оков охвативших меня мрачных мыслей. С ним все хорошо, с ним должно быть все в порядке. Эрик был чертовски впечатляющим везучим живчиком, и сегодняшний день не станет исключением. Жгучее дыхание обожгло легкие, когда дверь с треском ударилась о стену дворца и стражники вместе со Змеиным глазом вошли в сад.

– Мне нужна его тварь, пока она еще больше не уничтожила Тьму, – огрызнулся мужчина с ножом. – Расходитесь.

Я подтянула колени к груди и ухватилась за ветку, дожидаясь, когда гул теплой яростной магии наполнит жилы. Листья вокруг становились гуще и плотнее, и постепенно моя сила заставила куст отрастить дополнительные ветви, смыкая их вокруг меня и тем самым создавая плотный кокон.

По каменным ступеням в сад загрохотали тяжелые сапоги. Режущий свист лезвий о листву и ветки пробирал до костей.

Быстрый вдох через нос с трудом заполнял легкие спасительным воздухом. Если бы я не смогла сохранить самообладание, пока убийцы рыскали по саду, захвативший страх и натянутые нервы давно бы оставили меня лежать в луже крови. Он окинул взглядом почву, и возникшая в голове мысль вынудила крупную дрожь прокатиться по позвоночнику.

Еще до моего рождения отец однажды испытал неутолимую жажду крови и с тех пор сражался каждый день, пытаясь не дать этой тяге к костям и крови угаснуть. Жестокость, во многом схожая с этой, жила и ощущалась всегда во мне, но я постоянно убегала от нее на протяжении долгих лет.

Теперь же, стоило только приблизиться к земле, как дрожь в пальцах резко прекратилась, и хаос запылал в ладонях. Вместо цветов и маленьких сладких бутонов на кустах мне требовалось совсем иное. Мое дыхание замедлялось с каждым приближающимся шагом. Ладонь нависла над почвой, и жар магии превратился в легкий укус. По спине пробежал холодок, и я перестала двигаться и дышать.

Рядом зашуршали кусты, и под тяжестью сапог шелестели сухие листья.

Сзади раздался безжалостный смех.

– Смотри-ка. Нашел свою маленькую птичку.

Гнев столкнулся со страхом, и я заслонила добрые и милосердные стороны сердца ради высвобождения другой, более темной стороны, не виданной никем до сих пор. Уголок моего рта злобно искривился.

– Птичка никому не принадлежит, кроме короля.

Если вдруг встанет выбор между твоей жизнью и жизнью другого, придуши его шипами. Едва я раскинула руки, как сквозь почву пробились колючие корни, и полдюжины новых отростков пронзили сапоги, бедра и середину тела стражника.

Он, задыхаясь от крови, сложился пополам. Его тело наклонилось вперед, нависнув над землей. Я встала и обхватила врага за шею. Казалось, его расширившиеся зрачки увеличились еще больше, стоило мне протянуть свободную руку, налившуюся жгучим хаосом. Из почвы, словно сломанный клинок, вырвался острый корень и вонзился ему в горло.

Он умирал, захлебываясь собственной кровью. По темному дереву побежали брызги, а в следующий вдох его тело обмякло, пронзенное и изуродованное чудовищными корнями.

Я споткнулась, на миг не зная, что предпринять дальше. Мягкий хаос мог поддерживать во мне энергию большую часть дня, вот только подобная жестокость и мощь высасывали все силы. Но нужно было двигаться дальше. Подхватив окровавленную юбку, я кинулась к двери во дворец.

Обнаружив своего изувеченного товарища, двое других мужчин издали свирепый крик, прокатившийся через весь сад.

Я не смотрела на них, взгляд был полностью прикован к двери. Еще немного, еще несколько шагов. Чуть-чуть...

Я почувствовала, как толстые руки обхватили меня за талию и повалили на землю, из горла вырвался дикий крик. Тяжелое тело навалилось на спину, колено вонзилось между лопаток, прижав меня лицом вниз. Я извивалась и билась, проклинала и орала что было сил.

Змеиный глаз пнул меня в ребра, и резкий привкус крови пропитал язык. Я закашлялась и застонала – удар вытянул весь воздух из легких. Увидев, что я перестала сопротивляться, один из охранников перевернул меня на спину и опустился надо мной, захватывая своими коленями мои бедра.

Змеиный глаз откинул темный капюшон, обнажив белые зубы. Как и большинство морских фейри, он отличался призрачной красотой, статным и крепким телосложением, толстой шеей и ладонями. Его волосы напоминали сочные ягоды рябины.

Второй убийца подошел сзади и навис надо мной. Худой мужчина держал в руке тонкий клинок, и я была уверена в том, что движения его будут стремительны, он будет кромсать им мои внутренности. Змеиный глаз потянулся к моему горлу, но где-то в глубине сознания я нашла в себе силы ударить в мягкую точку на его колене.

Он зарычал и отвесил мне звонкую пощечину.

Второй охранник перехватил мои запястья над головой, прижав их к земле. Змеиный глаз снова опустился на меня, обхватив одной рукой мое горло, а другой медленно задрав юбку на бедрах.

Змеиный глаз зловеще рассмеялся.

– Неудивительно, что этот ублюдок предъявил на тебя права. Ты почти красавица. – Он покрутил в руке маленький нож. – По крайней мере, пока.

Охранник, державший меня за запястья, опустился на колени, стоило мне начать извиваться, предоставив Змеиному глазу возможность полоснуть своим клинком по ноге. Из-под плаща он достал стеклянный пузырек и прижал его к стекавшей струйке крови.

– Ты не исцелишь это место для Кровавого певца, – огрызнулся Змеиный глаз. – Скоро у тебя будет новый хозяин, питомец.

В одно мгновение очередная волна хаоса захлестнула меня. Она была пропитана темнотой и неистовой жестокостью, в отличие от моей собственной. Я хотела живьем содрать кожу с каждого охранника и даже понимала, как это сделать, причинив сильнейшую боль. Зверская работенка, о которой мне не следовало знать, но разум говорил обратное. Они бы молили о долгожданной смерти, и когда я даровала бы им ее, то отдала бы их сердца на съедение гончим у ворот.

Я не подозревала, что у ворот стоят гончие, но мысленно видела их.

В легкие все меньше попадало свежего воздуха. В уголках глаз появились черные точки, и я потеряла счет времени. Я извивалась из последних сил, но двое мужчин оказались слишком сильны.

Я отчаянно искала выход, но метавшиеся из стороны в сторону мысли мешали сосредоточиться, и оставалось только смириться с уготованной судьбой. Часть меня приготовилась к смерти, и умру я как сражавшийся войн, погибну раньше, чем они сломают меня. Я гордо войду в потусторонний зал, где буду поднимать кубки, наполненные нескончаемым вином, и пить вместе с теми, кто ушел до меня.

Все, что оставалось делать, – это бесстрашно смотреть на два лезвия, нацеленных разделать меня на куски. Я не отрывала пристального взгляда, и они видели, что меня, даже истекающую кровью, им не испугать предстоящей жестокой расправой. Мышцы напряглись, приготовившись к неминуемому, но внезапно Змеиный глаз поперхнулся и закашлялся.

Прижав руку к горлу, он захлебнулся хлынувшей изо рта водой. Она, стекая по тунике, все сильнее и сильнее сочилась из глотки, не давая ему сделать и вдоха, не проглотив жидкости еще больше.

– У-убить, – прохрипел Змеиный глаз. – Я же приказывал убить, чтобы получить девкину кровь.

Убийца с сальными волосами не колебался ни мгновения. Он поднял свой клинок, готовый вонзиться в мое сердце, но внезапно на грудь навалилось что-то тяжелое.

Я повернула голову, испытывая страх и одновременно любопытство, и вдруг приглушенный крик вырвался из моего горла. Эрик, прикрывая меня, словно щитом, распростерся на моей груди. Прижавшееся ко мне тело было тяжелым, но едва ему удалось сдвинуться с места, как лицо исказилось в мучительной гримасе.

Приподнявшись, я положила руки ему на плечи и задохнулась от собственного вздоха, заметив лезвие, вонзившееся чуть выше его бедра.

– Эрик! – Мой голос звучал тяжело и надрывно, напоминая срежет о стекло. Я вцепилась ногтями в его плечи. – Боги, ты... проклятье.

– Не те слова, что хотелось бы услышать, Певчая птичка, – произнес он сквозь неровное дыхание. Король, с вырвавшимся стоном из глотки, перекатился с меня на неповрежденный бок. Убийца, давившийся водой, задыхался и, пошатываясь, опустился на колени. Второй замешкался, словно потрясенный тем, что его клинок настиг короля, а не его жертву. Лицо Змеиного глаза побледнело, и через мгновение он затих.

Они намеревались сбежать, понимая, что план не сработал.

Я хлопнула ладонями по земле, используя оставшиеся отблески хаоса, и, как и в случае с другим убийцей, колючие корни пронзили их сапоги, приковав мужчин к месту. Все еще живые, но кричащие в агонии, поскольку окровавленные колючие корни разрывали их пальцы и ступни.

Попятившись назад, я с усилием заставляла конечности продолжать двигаться и на коленях ползла к королю.

Лезвие так и осталось торчать у него в боку, а мягкий бронзовый оттенок кожи заметно побледнел.

Кровь, пропитавшая его тунику и землю под ним, сочилась, словно пробившаяся родниковая вода. Попытавшись сдвинуться с места, Эрик разразился бранью. Он принял удар вместо меня, и это еще больше причиняло сердцу невыносимую боль. Стиснув зубы, я подтянулась к нему и схватила за плечи, пытаясь уложить его на неповрежденный бок, но Бладсингер наклонился вперед и произнес:

– Не надо.

– Прекрати двигаться, – мягко попросила я. – Ты делаешь еще хуже.

Несколько мгновений король сопротивлялся, но вскоре боль или усталость взяли верх, и он повалился на бок, опустив голову мне на колени. Я бездумно перебирала пальцами одной руки его густые волосы, а другую держала на рукояти клинка, не давая ему погрузиться глубже.

– Я имею в виду... Я говорю, любовь моя. – Эрик поднял оцепеневший взгляд. – Не стоит... прикасаться ко мне. Знаешь же, моя кровь...

Проклятье. Устало прикрыв глаза, я отчаянно пыталась унять пульс. Верно, его кровь пропитана ядом, а теперь практически мы купались в ней.

Он тяжело закашлял.

– Не давай... попасть ей внутрь.

Бодро кивнув, я сдвинула ноги так, чтобы открытые раны на бедрах не касались его. Узнав, что на коже есть порезы, он станет отдаляться и, без сомнения, истечет кровью еще больше.

– Я сделаю все возможное, чтобы не наесться твоей крови, Бладсингер.

Прозвучал очередной кашель, скорее похожий на смех, лицо исказилось от адской боли.

– Мне следовало... набить твою... задницу песком, милая.

Я положила ладонь ему на щеку и принужденно улыбнулась.

– Тебе следовало, дурачок.

– Эрик! – Грубый голос Тэйта доносился из спальни. Не задумываясь о том, кто говорит, я прокричала в ответ: – Вон отсюда!

Тэйт, без рубашки, стоял в дверном проеме сада, а его темные волосы растрепались, словно он только что поднялся с постели. Кажется, мужчина находился не один, так как двое стражников держали клинки за его спиной, а за ними Селин и Ларссон пытались разглядеть происходящее.

– Убери от него руки. – Лицо Тэйта исказилось от ярости.

Вот черт. Должно быть, случившееся здесь говорило не в мою пользу. Кровь, пропитавшая мои руки, рукоять клинка, торчащая из короля, один мертвец, лежащий в кустах, и еще двое, пригвожденные острыми корнями.

Быстрыми шагами Тэйт оказался рядом и резко схватил меня за волосы. Я закричала от пронзившей тело боли, но продолжала крепко держать Эрика за плечи.

– Отпусти ее, кузен, – прошипел Эрик. Он указал подбородком на стражников. – Ищи убийц своего короля в другом месте.

– Ты не умрешь. – Я повторяла эту мысль вновь и вновь, боясь произнести ее вслух.

– Ошибаешься, – прохрипел он, глядя на меня стеклянными глазами.

– Нет. Я видела раны и похуже, – прошептала я. – Это же несмываемый позор – умереть от такой царапины, Бладсингер.

– Точно. – Он прикрыл веки, и в уголках рта заиграла лукавая ухмылка. – Я... забыл, это же у тебя торчит... лезвие в кишках.

Я невольно фыркнула. Мои пальцы стали гладить его волосы настойчивее, словно бешеный пульс определял быстроту моих прикосновений.

– Если говорить точнее, то не в кишках, а ниже, и прекращай нагнетать ради желания вызвать сочувствие.

– Приведите Мердока, – рявкнул Тэйт, указывая на Селин и Ларссона в дверном проеме.

– Так он пьян, – ответил Ларссон. – Я серьезно. Ублюдок вырубился в большом зале, положив руки на голую грудь Шивы.

Ларссон вздрогнул и скорчил жуткую мину.

– Тогда принесите ему чертов настой, чтобы проветрить голову, – огрызнулся Тэйт.

– Нет времени. – Я дернула Тэйта за руку и указала на кровь, скопившуюся под Эриком.

Кожа Тэйта приобрела яркий красный оттенок.

– Нужно вытащить клинок, – сказал Ларссон. – Он слишком близко к позвоночнику.

– Он быстро истечет кровью, – настаивал Тэйт. – Пошлите за ткачами костей в долины. Мы будем присматривать за ним, пока...

– Я могу помочь. – Моргнув, я потрясенно осознала, что это предложение только что вырвалось из моего горла. Но отступать было поздно, и, подняв подбородок, я уставилась на Тэйта уверенным взглядом. – Я связана с королем. Он принимает на себя частицы моего хаоса, значит, это может сработать в обратную сторону.

– Она ведь в курсе, что магия земли не поможет ему, верно? – пробормотала Селин, обращаясь к Ларссону.

Мои щеки залились красным румянцем.

– Не хаос земли, а его... целебная кровь.

На мгновение повисла тишина, пока Эрик не гаркнул:

– Нет.

Проигнорировав его, я снова обратилась к Тэйту:

– Я могу ему помочь.

– Вы не обладаете голосом моря, леди, – ответил Ларссон, но его голова наклонилась, демонстрируя легкое любопытством. – Возможно, ваша кровь отравит его.

Скрытые мотивы, Певчая птичка?

Я устремила испепеляющий взгляд на Эрика. Его лоб покрылся испариной, и он попытался усмехнуться собственному отвратительному чувству юмора.

Ты умрешь, а потом заберешь мое сердце в потусторонний мир. Подумай об этом, Змей.

Уловив мысль, король мгновенно нахмурил брови, а глаза превратились в полыхающее пламя. Когда я крепче обхватила его плечи, он одной рукой взял меня за запястье и осторожно сжал.

– Он может мне помочь, – прошептала я. – Его кровь не исцеляет сама по себе, но что, если моя сможет заставить его петь?

– Значит, у нас мало времени. – Ларссон засунул руки в карманы. – Я предлагаю дать принцессе шанс. Возможно, это единственный способ спасти короля.

– Нет. – Тэйт покачал головой. – Слишком велик риск.

– Хорошо, если это не сработает, тогда я использую свой хаос земли.

– Повторяю, королю нужен ткач костей, а не твои кустарники, – настаивала Селин.

– Моя магия связана со всеми полезными свойствами каждого растения, – парировала я. – А ваши ткачи костей не используют растения, так? Возможно, я смогу определить те, что способны его исцелить.

– У Эрика другая кровь, земная фейри, – огрызнулся Тэйт. – Она не только ядовита, но и плохо сворачивается, из-за чего кровотечение медленно останавливается.

– Ну давай, выложи ей на стол все мои... слабости.

Что за идиот. Я бросила взгляд на Эрика, надеясь, что до него дойдет моя мысль. Его ухмылка означала, что все так и произошло.

– У него сейчас слишком сильное кровотечение. – Ларссон снял шляпу и почесал вспотевшую голову. – Пусть попробует.

– Ты с ума сошел. – Тэйт насмешливо хмыкнул. – Думаешь, я позволю ей прикоснуться к королю под предлогом спасения?

Я жестом указала на рану Кровавого певца.

– У тебя есть выбор?

– Нет, – предостерег Эрик. – Слишком... велик риск.

Тэйт, не обратив на него никакого внимания, уставился на меня. В следующее мгновение он закрыл ладонью мое лицо. Я издала приглушенный крик, но вскоре оборвала его, потому что Тэйт не нападал, он... делал что-то другое.

Нежное мурлыканье медленно перекатывалось на его языке. Тэйт обладал великолепным голосом, и чем дольше он пел, тем больше в его ладонь вливалось тепло, проникавшее все глубже в мою кожу, пока в следующий миг все не прекратилось.

Тэйт отдернул руку, а затем перевел взгляд на Эрика и только потом на стражников.

– Принесите ей все запасы целебных трав, которые у нас есть, и перенесите короля в комнату.

Глава 40

Певчая птичка

Ларссон и Тэйт осторожно ввели Кровавого певца в спальню, пока тот всю дорогу сыпал бесконечными проклятьями и угрозами, обещая вырвать каждому их конечности. Тэйт хоть и не был королем, но принадлежал к королевскому роду, и, поскольку Эрик получил серьезное ранение, он с легкостью справился со своей ролью.

Мужчина продолжал говорить ровным голосом, отдавая приказы и распоряжения, пока Эрик не расположился на кровати так, чтобы клинок не вонзился еще глубже.

Селин, изредка нервно дергая щекой, не отходила от двери, ведущей в сад. Я стояла в двух шагах от нее, пытаясь оттереть ладони от налипшей земли и засохшей крови чистой водой, находившейся в чаше у окна.

– Что Тэйт сделал со мной? – спросил я, понизив голос.

Селин переступила с ноги на ногу и посмотрела вперед.

– Он Ходящий за сердцами. Умеет читать желания сердца. – Она сцепила руки за спиной. – Это единственная причина, по которой он доверился тебе, и ты сейчас находишься здесь. Твоим истинным желанием было помочь королю.

Я стала чистить ногти с еще большим остервенением. Неужели Тэйт действительно прочитал желание моего сердца, ведь оно заключалось в стремлении получить Бладсингера. Каждый его шрам, каждый блик его прекрасного черного сердца. Моя душа требовала обладать только им, не делясь с кем-то еще.

От охватившей меня злости я бросила на двоюродного брата короля пристальный взгляд, но тот не отвернулся и в ответ уставился на меня, словно пытаясь прорваться сквозь ложь и уловки, использованные мной для воздействия на его способности.

Устроившись на краешке кровати и собственнически взяв руку Эрика в свою, я не сводила глаз с Тэйта. Наша схватка походила больше на вызов или обещание. Поддавшись влечению к королю, мне бы хотелось, чтобы именно в тот момент Тэйт Ходящий за сердцами оторвал меня от него.

Король выглядел ужасно бледным, но его лицо оставалось таким же каменным и неподвижным. Безусловно, он испытывал нестерпимую боль, но ни при каких обстоятельствах не стал бы демонстрировать ее перед собравшейся публикой. От его внешнего вида в груди защемило, а внутренности обдало жаром.

Как только три широкие корзины, наполненные всевозможными склянками, мешочками и сушеными кореньями, были доставлены в комнату тремя стражниками, Тэйт скомандовал:

– Всем выйти.

Охрана незамедлительно покинула помещение. Ларссон, открыв дверь в сад, обронил:

– Мы будем следить за этими ублюдками.

Селин последовала за ним, словно хотела как можно быстрее сгинуть из этого места.

– Ты осознаешь, что если твоя кровь примет его способности, то ты можешь в итоге убить его? – Тэйт внимательно вглядывался в меня.

Я испустила долгий тяжелый вздох. Стоило ли рисковать? Эрик угасал на моих глазах, а его кровь, казалось, лилась бесконечно. Моя рука нежно коснулась его липкой кожи, и в ответ он слабо обхватил мои пальцы. Моментально теплый прилив сил охватил мою плоть, означая, что наша связь, поддерживаемая только с ним, еще работает.

– Я должна попробовать. – Опустившись на колени и положив ладонь на щеку Эрика, я ждала, пока он откроет свои остекленевшие глаза. – Эрик, думаю, мне понадобится твой голос. Попробуешь?

Он промолчал, но в ответ кивнул подбородком.

Не теряя больше драгоценного времени, я воспользовалась одним из ножей Тэйта, нанеся порез на ладонь. Положив руку на плечо Эрика, я выжидала, пока между нами не установятся те же узы, зародившиеся при уничтожении Тьмы. Затем медленно приложила окровавленную ладонь к ране на его боку.

Прошло несколько вдохов, прежде чем его тело задрожало.

– Боги.

Лицо Бладсингера исказилось от чудовищной боли.

– Эрик. – Я схватилась за него. – Пой. Мне нужен твой голос. Пой, пожалуйста.

Едва из горла донесся нежный, далекий гул, неконтролируемые слезы потекли по моим щекам, падая на него.

Голос Эрика, столь мягкий, мрачный и удивительно чарующий, обладал невероятной силой, которую я впитала до мозга костей.

– Кровь замедляется, – заметил Тэйт с нотками энтузиазма в голосе. – Эрик, не спи. Продолжай.

Кровотечение ослабло, но Эрик испустил тяжелый вздох, и его голова откинулась назад, дыхание становилось прерывистым.

– Проклятье! – Тэйт потянулся за корзинами. – Это вся имеющаяся у нас помощь. Если ты говоришь, что твоя магия земли способна помочь, так сделай это.

Дрожащими руками я рылась в корзинах с целебными травами, стараясь через каждые несколько вдохов смотреть на Эрика. Он не двигался и выглядел так, словно одной ногой уже стоял в потустороннем мире. Вздох облегчения обжег мое горло, как только я наткнулась на маленькую книжку в кожаном переплете с рисунками и дозировками в зависимости от роста, пола и возраста.

Похоже, ткачи костей все же предпочитали оставлять следы обычных лечебных практик, несмотря на то, что способность к исцелению была заложена в их магии.

Однако проблема заключалась в том, что я совершенно не ориентировалась в этих дозах, написанных символами на чужом для меня языке.

– Тэйт. – Я протянула записи. – Не могу прочитать. Посмотри, может, ты что-нибудь поймешь.

Он нахмурился, но выхватил у меня книгу.

– Мердок написал собственные символы, возможно, символы для травы в своем чертовом кодексе. В любом случае я могу разобрать их количество.

Я кивнула и достала несколько флаконов с порошком, поднося их к носу и втягивая в легкие.

Острый привкус каждого аромата подстегивал разгоревшийся огонь в магии, но сосредоточиться на их качествах оказалось непросто из-за навалившейся усталости. Разум блуждал, сомневаясь в приходящих в голову мыслях.

Королевская кровь на земле в большинстве случаев порождала могущественный хаос. Джонас и Сандер внушали неподдельный ужас окружающим своими кошмарами. Магия Миры создавала такие поразительные иллюзии, что человеку начинало мерещиться, будто он поднимался по склону холма, а в действительности падал с крутого обрыва.

Боязнь превратиться в чудовище, каким я стала сегодня, породила в магии разлад, и теперь мне недоставало веры в собственные силы.

Звук стали о кожу заставил мой взгляд оторваться от поисков. Когда Тэйт занес нож над Эриком, сердце пропустило удар.

Тэйт распорол тунику короля, помогая бледному Эрику оторваться от кровати, и снял с него верхнюю одежду. Только когда его плоть освободилась от прилипшей и пропитанной кровью ткани, Бладсингер с трудом открыл глаза и посмотрел на меня.

Теперь при более ярком свете удалось отчетливо увидеть все следы мучительных пыток, отпечатанные на его плоти.

С левой стороны, там, где билось сердце, тянулись глубокие неровные борозды. По бокам, вверху и внизу, виднелись косые раны, сросшиеся в морщинистые шрамы. На животе остались следы, напоминающие когти, которые когда-то раздирали внутренности. Каждое ребро имело ровные, круглые рубцы.

Кровь все еще струилась по раненому боку и ногам, пропитывая покрывала на кровати.

– Земная фейри. – Резкий голос Тэйта вернул меня в реальность. – Скажи мне названия трав, которые ты выбрала, и я попробую найти хоть какой-то намек на них в кодексе.

Расшатанные нервы стремились затуманить разум, и мне изо всех сил пришлось бороться с дрожью в руках и ощущением кружащейся комнаты. Я крепко сжала челюсть, увидев боль, отпечатавшуюся на коже Эрика, которая свидетельствовала, что он пережил достаточно кровопотерь за одну жизнь.

Сосредоточься уже. Я расправила плечи, продолжая поиски. Хоть из меня и не вышло целительницы, но мне было известно, какие травы могут помочь.

– Дай мне немного времени. – Я достала жар-корень и положила кусочек черных листьев на язык.

Острый землистый привкус разлился по языку. Стоило заставить свой разум замолчать и сконцентрироваться на рисках, угрожающих единственному мужчине, способному как обезопасить, так и убить меня, и все варианты использования этой травы прояснились.

Жар-корень применялся как простая специя для сбалансирования сладкого вкуса, так и в качестве загустителя крови.

– Жар-корень. Он может помочь свернуть кровь.

Тэйт сосредоточенно перелистывал страницы справочника, и на его лице застыла мрачная гримаса. Он склонил голову на одну сторону.

– Здесь есть символ жара в голове на старом языке, но прямой перевод близок к слову «лихорадка».

Опустив подбородок, я отмерила дозировку для человека размером с Эрика и начала молиться, чтобы мы не ошиблись и не отравили короля, а после принялась перебирать флаконы один за другим.

Большинство из них носили странные названия растений, не встречавшихся у нас дома. Ярость связывалась с ними, разрывая на части и открывая в моем сознании точное применение каждого растения: кора белого дуба от боли и отеков; крапива адский рот от инфекции.

Некоторые из них оказались совершенно бесполезными для нас, вроде тех, что от зубной боли или затуманенного зрения, поэтому в ход шли только те, что применялись для лечения ножевых ран. Пока я излагала качества каждого попадавшегося в руки растения, Тэйт высказывал свои соображения относительно старых переводов.

Дыхание Эрика становилось все более поверхностным. Тэйт оторвал взгляд от страницы кодекса и прорычал:

– У нас нет времени.

На кровати лежали готовые к использованию порошки и жидкости. Я отряхнула руки, взяла с умывальника влажное полотенце и встала рядом с плечом Тэйта.

– Будь наготове, – огрызнулся он. – Будет много крови.

Порой мне с трудом удавалось определить, волнуется ли Тэйт за Эрика, ведь его усмешки и брань говорили об обратном, но сейчас на лице мужчины застыла яростная сосредоточенность, по лбу стекали капельки пота, и казалось, что потребуется тысяча человек, чтобы оттащить его от короля.

Не проронив ни слова, Тэйт выхватил клинок.

– Будь ты проклят! – Король рывком поднялся на ноги.

Тэйт удержал его на месте.

– Сейчас, женщина!

Бушующий хаос клокотал в жилах, и хоть не в моих силах исцелять тело с помощью магии, но я умела усиливать свойства трав, повышая их природные целебные качества.

– Подай жар-корень.

Тэйт осторожно взял отмеренный порошок и передал его в мои руки. Мы пустились в странный танец: добавляли травы, останавливали кровь, а затем прижимали новые снадобья. Тэйт держал сложенную тряпку на коже Эрика, а я, стараясь не захлебнуться в собственной подступившей к горлу рвоте, освобождала пальцами рану, прикладывая к ней траву за травой.

Казалось, его кровь никогда не перестанет течь, и непонятно, как Эрик еще продолжает дышать.

К тому моменту, когда в рану вложили кучу отвратительных на вид растений, мое тело полыхало, а пряди волос прилипли ко лбу, превратившись в каменную повязку. Однако кровотечение прекратилось, и кожа короля приобрела живой оттенок.

Я устало опустилась на кровать, одна рука рассеянно легла на ногу Бладсингера.

– Я думаю... Я думаю, что мы справились.

Тэйт выглядел таким же бледным, как и его кузен. Он беззвучно собрал травы и положил их обратно в корзину.

– Этого будет достаточно. Иди. Выглядишь так, словно тебя вырвало из больного кита. Я присмотрю за ним.

– Нет. – Я встала, тело тряслось, но приняло защитную стойку перед королем.

Губы Тэйта искривились настолько, что я смогла разглядеть острые кончики его клыков.

– Нет?

– Эти люди пришли, чтобы убить короля и забрать меня из-за моей магии. Я не оставлю его, поскольку являюсь единственным человеком в этой комнате, который, как мне известно, не желает смерти ни ему, ни себе.

– Ты думаешь, я предам своего кузена?

– О, я думаю о тебе много чего. – И вновь мною овладело тревожное желание защитить Эрика Бладсингера. Сама того не осознавая, я чувствовала себя бешеным щенком, готовым наброситься и искусать любого, кто отважится подойти слишком близко. – Разве не ты следующий претендент на трон?

Тэйт уставился так, словно собирался закончить начатое убийцами дело.

– Ты не понимаешь, как устроен наш мир, земная фейри, и ничего не знаешь обо мне.

– Как и ты обо мне. – Я коснулась рукой кровати, расположив свое тело между Тэйтом и спящим Эриком. – Есть долг, за который нужно расплатиться. Бладсингер спас мне жизнь, и там, откуда я родом, это значит, что теперь я в неоплатном долгу перед ним. Поэтому я не оставлю его с теми, кому не доверяю, и ты, как уже понял, входишь в этот список.

В течение, казалось, тысячи ударов сердца мы сцепились, как собаки, взглядами. Я молилась всем богам, умоляя его сдаться. Я не замечала, как страдает мое тело и сколько крови вытекло из порезов на ногах.

Наконец Тэйт издевательски зашипел, на его лице появилась язвительная ухмылка. Он поднял корзину с травами и отступил к двери.

– Хорошо, ты хочешь защитить его, и я тоже. Тогда буду охранять внешние двери. Никто не войдет в его покои без моего ведома.

– К нему прикоснутся только через мой труп.

Тэйт мрачно усмехнулся.

– Какое же ты страшное существо.

Он мог издеваться надо мной сколько угодно. Естественно, мой вид напоминал человека, извергнувшегося только что из Бездны, и единственная причина, по которой он покидал комнату – это проделанный им трюк с чтением моего сердца. Ничего из этого не имело больше значения, и я с облегчением опустилась на кровать, как только Тэйт закрыл за собой дверь, сказав напоследок, что я должна сообщить королю, если он проснется, что убийцы будут доставлены в тюрьмы под дворцом.

Голова кружилась, словно в непроглядном тумане. Я проверила повязку на талии Эрика и кончиками пальцев провела по толстому морщинистому шраму на бедренной кости, проступавшему под штанами.

Во сне лицо Эрика расслабилось и стало почти спокойным, и я смахнула со лба его темные волосы.

– Не умирай, Змей, – прошептала я. – Я еще не закончила с тобой.

Глава 41

Змей

Чьи-то неуклюжие руки тянулись к раненому боку; резко подступившая к горлу боль не заставила себя ждать, и возникло единственное желание – отрубить эти гребаные конечности.

В темноте надо мной нависла грозная фигура, и громкое, мерзкое дыхание ударило в лицо.

– Мердок, – произнес я грубым голосом. – Еще раз прикоснешься и лишишься пальцев.

От ткача костей несло сладким элем, но он изучал меня трезвыми глазами.

– В вашей ране больше ткани, чем на вашей кровати, сир.

Неудивительно, почему после пробуждения мне показалось, что ребра превратились в камень, но я лишь отмахнулся от него.

– Эта хрень помогла мне дышать, а ты и пальцем не пошевелил.

Пухлые щеки Мердока вспыхнули ярким румянцем. Он был полностью лысым, а на фоне грузного тела голова казалась просто крохотной. Если бы этот ублюдок не приобрел устойчивость к моей крови, я бы отправил его в дальние моря до конца дней лечить шипастых серебряных рыб.

– В следующий раз постарайся не получить удар ножом в первый же настоящий пир, устроенный за столько лет.

– Долго придумывал для себя оправдание? – Я приподнялся на локте и поморщился, почувствовав, как натянулась кожа под бинтами. – Ты королевский ткач костей, для тебя не существует никаких отговорок.

Мердок закатил глаза и указал на поднос рядом с кроватью, заставленный различными пузырьками, порошками и лекарственными снадобьями. Он перебирал каждый из них, описывая, как именно они облегчат процесс восстановления, снимут боль и даже помогут поддержать силу крови, пока рана не затянется.

– И, конечно, вот средство из листьев сирены, если кошмары не прекратятся.

Я подозрительно прищурил глаза.

– Теряешь хватку, стоит пересмотреть твое назначение на службу во дворце. Никакие морские демоны не проникали мне в башку.

– Ах, мой король. – Мердок усмехнулся и засунул в свой кожаный ранец пожитки, которые не собирался оставлять. – Я останусь у вас на службе не только потому, что вы доверяете мне свою жизнь, но и потому, что я величайший ткач костей в королевском городе. Возможно, во всем Королевстве Вечности.

Я замялся с ответом.

– Скажи это Поппи. Старая карга...

– Ваша тетя, если вы запамятовали.

Однако от произнесенных слов Мердок поморщился. Я всегда получал нескончаемое удовольствие, разыгрывая негласное соперничество между моим ткачом костей и Поппи.

Мужчина прочистил горло, плотно сжав рот, и снова протянул флакон.

– Как я уже говорил, средство от ночных кошмаров. Не ваших, о мой самовлюбленный король, а для принцессы. – Он махнул рукой в сторону двери, ведущей в разбитые сады моей матери. – Девочка не спала две ночи, прошедшие с момента вашего исцеления.

Две ночи. Я слишком резко сел и выругался, почувствовав, как по краям раны пробежал щиплющий огонь. Среди всех моих беспорядочных размышлений проскочила мысль о Ливии. Она осталась со мной и спасла мою жизнь от потери крови.

– Где она?

– Где-то гуляет. – Мердок со вздохом засунул свою сумку под толстую руку. – Что ж, это был очередной приятный визит. Соблюдайте все мои указания, а я проведу осмотр ранним утром на следующий день.

Ни одно его слово не долетело до сознания. Оттолкнувшись ногами от края кровати, я кое-как натянул сапоги. Рана нестерпимо ныла, но мучения мне были привычны, и я похоронил их, дожидаясь, пока в боку не останется лишь тупая боль. Снаружи верхний ярус сада оставался пустым, если не считать крови и кусков плоти, все еще висевших на колючих корнях.

Черт, я совсем забыл. Ливия расправилась с одним из ублюдков и едва не рассталась за это с жизнью.

Уперев руки в бока, я крутанулся на месте, и в животе поселилось несвойственное мне чувство тревоги. Где же она?

На берегу бухты мерцал тусклый огонь, отбрасывая призрачные тени на женские очертания. Я ускорил шаг, спускаясь по лестницам и преодолевая все ярусы сада, пока мои сапоги не погрузились во влажный песок пляжа.

Ливия прогуливалась, устремив задумчивый взгляд на море. Она была одета в бледное платье с открытым кружевным лифом на груди. Нехарактерное для меня молчание вдруг сковало разум, не позволяя сложить слова в предложения. Все внимание было приковано к плавным изгибам ее ног и темным волосам, развевающимся по щекам.

Подобно тому вечеру, когда я после стольких лет столкнулся с моей певчей птичкой, покупавшей ленты для своего маскарада, так и сейчас тело не двигалось, а сознание было поглощено только ей.

– Эрик. – Ливия, повернувшись, удивленно вздрогнула и быстро зашагала в моем направлении. Ее голубые глаза недовольно сузились, увидев мои бинты. – Тебе не стоит вставать. Рана может раскрыться.

– Я уже имел дело с телесными ранениями, – легкомысленно произнес я, однако в этом ответе скрывалась суровая правда. – Почему ты бродишь по окрестностям после того, как несколько клинков едва не лишили тебя головы?

Между ее бровей пролегла борозда беспокойства.

– Селин заверила меня, что твои личные сады и бухта надежно защищены. Она сказала, что они охраняются до неприличия хорошо и ни одно живое существо не имеет шанса проскользнуть мимо стражи.

Ее слова звучали бессвязно и отрывисто, и чем дольше она говорила, тем крепче сжимала в руках ручку фонаря.

Я захромал к ней, не стесняясь собственной слабости. Она уже видела нанесенное увечье, поэтому скрываться не имело смысла. Ливия, оставшись на месте, не отрывала от меня взгляда, и я заметил ее дрожащий подбородок, лишь когда прикоснулся к запястью девушки.

– Почему ты здесь, любовь моя? – Я вновь задал вопрос, но уже мягче, чем прежде. Она шмыгнула носом, стараясь скрыть подступающий плач.

– Я убила человека.

– И он не заслуживает твоих слез.

– Он все равно был кем-то. Я... я никогда никого не убивала, и я считала... Наверное, я полагала, что должна испытывать сильнейшие угрызения совести, но их не было, и все время я ловила себя на мысли, какой же безжалостной я стала. Можно было заманить его в ловушку, как остальных, но я предпочла расправиться с ним. Мой хаос способен стать темным и опасным, и я всегда понимала это. В душе возникло желание покончить с ним, потому что я боялась, что они придут убить тебя. Еще никогда в жизни мне не приходилось испытывать подобной... жестокости.

Красивая безрассудная женщина запачкала руки кровью, пытаясь спасти мое темное сердце. Не будь я осторожен, Ливия Ферус разгадала бы все мои мрачные, убогие представления о своем предназначении как короля и о том, какой судьбы я заслуживаю.

Я положил руку ей на щеку и большим пальцем провел по нежной линии ее губ.

– Мне знакомо это чувство.

Ливия вздохнула и прижалась своим лбом к моему.

– Каждый раз, пытаясь уснуть, я вновь и вновь прокручиваю эту историю, словно разум старается отыскать хоть крупицу человечности, хоть какое-то доказательство того, что тогда я исчерпала все силы, но я прекрасно понимаю, что убила, потому что могла, потому что хотела и...

– Ливия. – Я заключил ее лицо в ладони, заглушая вырывавшиеся сбивчивые слова. Она икнула и резко втянула носом воздух еще несколько раз. Мои пальцы нежно поглаживали ее щеки, пока ее плечи не опустились от накопившейся усталости. – Ты убила человека, пытавшегося зарезать тебя.

Она покачала головой, намереваясь возразить.

– Да. – Я приобнял ее за талию и провел рукой по ее спине. Внезапно боль от столь простого движения начала раздирать заживающую кожу на моем боку, но сейчас она едва ли меня волновала. – Отнять жизнь – поступок не из легких, но если ты делаешь это ради спасения своей собственной, то не становишься чудовищем.

Непрошеная слеза скатилась по ее щеке, и она опустила голову, прижавшись лбом к моей груди.

– А что, если это не так?

На мгновение я замешкался с ответом, а затем положил руку ей на затылок, прижимая к себе.

– Тогда ты самое прекрасное чудовище, которое я когда-либо видел.

Ливия схватилась за мою рубашку, ее щеки налились румянцем от скрытой улыбки.

– В каждом из нас живет тьма. – Прикрыв глаза, я припоминал слова, сказанные мне матерью перед смертью. – Однако красота кроется даже в темных уголках нашей души. Она проявится в наших действиях. Скажи мне, о чем ты думала, убивая его?

Ливия подняла голову и тыльной стороной ладони вытерла дорожку слез.

– Я думала, что он расправится со мной, а потом... доберется до тебя. Они намеревались использовать мой хаос, чтобы отнять у тебя трон. Хотели приписать себе заслугу в спасении Королевства Вечности. Но... в основном я понимала, что они причинят вред тебе.

– Ты уберегла народ от опасной угрозы, – ответил я, уводя себя на дальний план. – Это тьма, потраченная с пользой.

Ее глаза стали красными от навалившегося переутомления и выплаканных слез, а тело слегка дрожало. Девушке требовался крепкий сон. Мягкий плеск волн умиротворял, и Ливия, казалось, тянулась к ним.

Я запрокинул голову к звездному небу и, нехотя отпустив ее, сам рухнул на песок. Нога бешено пульсировала, а бок нестерпимо горел. Не зря все мои движения выглядели со стороны так, словно я обернулся тысячелетним старцем, но, усевшись, я вытянул ноги и откинулся назад.

– Что ты делаешь?

– Посиди со мной, – произнес я. – Пусть все заботы на мгновение останутся позади.

Она сделала несколько вдохов, а затем медленно опустилась на колени и прижалась к моему телу.

– Я пнула тебя в форте, – прошептала Ливия. – С того дня твоя нога до сих пор причиняет неудобства?

Я прижал ее голову к своей груди и тихо захихикал.

– Не стоит так обнадеживаться, милая.

Я вздрогнул, когда она до боли ущипнула меня, а потом, улыбаясь, уткнулась в мою рубашку.

– А я и не питала особых надежд, мерзавец. Лишь слегка начала беспокоиться, но едва ли за столь ничтожное время она пройдет.

Без сомнения, она та, кто разгадает все мои темные стороны.

– Твой удар был довольно сильным и попал по старой ране, – признался я. – Попав в плен из-за своей крови, я попытался сбежать в первые же дни, но не учел, насколько высоко от земли находилось помещение. В результате сломанные кости ноги торчали прямо через кожу. Они так и не зажили.

Однако страшная правда состояла в том, что костям так и не дали срастись должным образом. После смерти отца меня оставили на произвол судьбы, превратив в символ чудовищной жестокости наших врагов, в расчете на то, что мой народ ввяжется в очередную войну во имя мести Харальда и завоюет ему власть над землями по обе стороны Бездны.

Ливия, прижавшись ближе, произнесла:

– Я ненавижу их за все причиненные тебе мучения.

– Да, что ж. – Мне отчаянно хотелось поговорить о других вещах. – Теперь уже ничего не поделаешь.

Ливия осторожно поправила шнуровку моей рубашки.

– Мне очень жаль. Никто из моего клана, вероятно, никогда не говорил тебе этого, но я сожалею о сделанном моим народом.

Боги, я чувствовал себя настоящим ублюдком за все сокрытые от нее истины.

Я прочистил горло и поднял руку, указывая на небо.

– Видишь ту мерцающую звезду прямо над горизонтом? – Ливия наклонила голову и кивнула. – Хорошо. Следуй от нее к звезде на северной стороне, потом вдоль и вниз. Видишь линию из трех звезд?

Взяв ее палец в свою ладонь, я прочертил в воздухе путь от звезды к звезде.

– Что это?

– Его зовут Ходящий сквозь пустоту. – Уголок моего рта искривился. – Грозный воин, способный пересекать миры. Видишь его голову, а дальше – стрелу, которую он крепко держит?

Ливия прищурилась, пытаясь разглядеть созвездие.

– Немного притянуто за уши, но, наверное, похоже на человека со стрелой.

– Следи за своими словами, иначе он не сможет вывести тебя на правильный путь, и ты потеряешься в бушующих приливах. Когда мы плывем по Вечному морю, нас всегда ведет Ходящий сквозь пустоту. Острие его стрелы остается неизменным на протяжении всех времен года. Это единственная звезда, следующая за нами через Бездну и соединяющаяся с твоим небом, Певчая птичка.

Я снова поднял ее руку.

– А теперь посмотри на эту цепочку из пяти звезд, видишь, как они наклоняются и изгибаются, словно переливаясь через уступ?

– Вижу.

– Созвездие называется Звездопад. Младшая богиня, отвергнутая своей матерью, создательницей морских бурь. Ее мать – несчастная женщина, пользующаяся небом, чтобы пожирать моряков и их корабли. Теперь, став постоянной занозой в заднице своей матери, Звездопад меркнет по ночам перед тем, как небо превращается в штормовую грозу, давая кораблям возможность причалить или убрать паруса.

Ливия тихо рассмеялась.

– Звучит так, словно она внушает ужас своей матери.

– Мне нравятся ее приступы ярости. Пару раз она спасала мою задницу. – Я снова поднял ее руку к трио звезд прямо над головой. Центральная звезда сияла ярче всех, а две по бокам вспыхивали так же неожиданно, как и гасли. – Но я хотел тебя познакомить с Ночным огнем. За свои деяния он был проклят богами и теперь навечно застрял на небосклоне.

– Что он сделал?

– Спас свою любовь из тисков скрепленных клятв, данных не добровольно. Он уничтожил всех причастных и спрятал возлюбленную далеко на небесах. За совершенное преступление он оказался прикован к небу и сможет освободиться, если его возлюбленная отыщет путь к нему, используя в качестве ориентира звезды его клинка. Проблема в том, что они никогда не светят так ярко, как центральная звезда. Видишь? Она не может найти дорогу.

– Какая печальная история, Бладсингер.

– Она еще не закончена. – Подняв ее острый палец, я направил его через небо на ближайшую к бледной луне звезду. Она полыхала холодным голубым светом. – Девушка пошла на хитрость и заключила сделку с богиней сердец. Она готова отказаться от жизни в этих землях и стать маяком, который поможет ее любимому найти дорогу к ней. Видишь, насколько сильна была ее любовь к нему. Даже после пролитой им крови она приняла его тьму и хотела прожить с ним до конца своих дней. Для нее он стал прекрасным чудовищем.

Ливия сонно зевнула, голос звучал мягко и негромко.

– Он ведь нашел ее?

Я бросил взгляд вниз, наблюдая, как девушка закрыла глаза и положила одну руку мне на живот. Крепче сжав плечи Ливии, я произнес:

– Думаю, что да.

Глава 42

Змей

– Эрик, – послышался грубый голос Селин, хлопающей меня по плечу. – Вставай.

Еще хоть один человек разбудит меня, ударив или ткнув пальцем в рваные раны, и я использую их кости для укрепления корпуса своего проклятого корабля.

– Тайдкаллер, если...

– Гэвин вернулся. – Голос Селин надломился. – Ты должен спешить. Что-то случилось.

Ливия вздохнула во сне, прижавшись головой к моей груди. Пока я считал созвездия Королевства Вечности, ее мягкое дыхание медленно погружало меня в беспробудный сон, и мы так и заснули у кромки воды. Рука онемела от того, что я всю ночь обнимал девушку, и я готов был прижимать ее к себе каждую ночь, лишь бы это отгоняло темные сны.

Сейчас разум разрывался, не зная, что предпринять в первую очередь. В последний раз моя спешка привела принцессу к краю могилы, а мне добавила новый шрам в коллекцию.

– Я останусь с ней, – словно прочитав мысли, произнесла Селин. – Клянусь тебе, я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. Это... это касается и ее тоже, а у тебя мало времени.

– Где он? – спросил я, осторожно отстраняясь от Ливии. Лицо ее порозовело, и она, стоило моему телу исчезнуть, подтянула колени к груди, защищаясь от холода.

– В моей спальне.

Селин будет верна до последнего вздоха, потому что рискует лишиться слишком многого в случае свержения меня с королевского престола.

– Я поклялся, что она будет в безопасности, – повторил я Селин. – Не нарушай мое обещание.

Она отрывисто кивнула мне, и впервые я заметил проступившие слезы в уголках ее глаз, намекающие, что произошло нечто непоправимое. Я поцеловал Ливию в лоб и поспешил на нижние этажи дворца.

К моменту моего прихода боль в боку накалилась и стала вызывать дикое раздражение, а рана стремилась разорваться и позволить крови хлынуть снова. Придется оставить на второй план ожидающие меня недовольства Мердока. Покои Селин были просторны для одного человека, но с кучей столпившихся тел в комнате стало тесновато.

– Что, черт возьми, случилось? – Держась за бок, я приблизился к окну. Гэвин расположился в кресле, на его лбу выступил крупный пот, зубы крепко стиснуты, а лицо страшно побледнело.

– Я мог бы... сказать тебе то же самое. – Он попытался усмехнуться, но в итоге лишь болезненно поморщился.

На голом плече Гэвина зияли раны, словно по нему полоснули дюжиной ножей, а Сьюэлл стоял на коленях, вправляя Гэвину вывихнутое запястье.

– Плохие приливы, маленький угорь.

– Это сделала Бездна?

– Не совсем, черт побери! – Гэвин бросил на Сьюэлла испепеляющий взгляд, пока повар затягивал узел, удерживающий шину на месте.

Сьюэлл только похлопал Гэвина по щеке, а затем из умывальной комнаты появился Тэйт, неся в руках чистое белье и чашу, наполненную свежей водой.

– Почему Тэйт здесь? – Я недоуменно уставился на Гэвина. – Разносит всем наши планы?

– Иначе я не застал бы его в саду, и он умер бы в собственной луже крови, – в ответ огрызнулся Тэйт.

– Всегда преувеличиваешь, Ходящий за сердцами. – Гэвин начал хихикать, но резко дернулся и грубо выругался, когда Сьюэлл снова потрепал его по щеке.

– Гэвин поправится, – сказал Тэйт, – но сейчас у нас есть проблемы поважнее.

На узком матрасе Селин лежал еще один истекающий кровью человек. Его дыхание было неглубоким и прерывистым, кожа испещрена порезами и открытыми ранами, подобные тем, что красовались на плече Гэвина.

– Я прорвался, но прежде чем смог закрыть Бездну или передать твое требование о... о принцессе... – начал Гэвин, делая паузы через каждые несколько слов из-за испытываемой им боли. – Он был там... словно ждал меня. Я пытался повернуть назад, но... он не отпускал, и вот что с ним стало. Она его раздавила.

– И тебя хорошо и глубоко почистили. Твой язык пропитан ложью, мальчишка. – Сьюэлл скептически прищурился, глядя на Гэвина, и закончил закреплять шину на его запястье.

Гэвин невольно смутился.

– Это правда. Я пытался позаботиться о себе и находился в полной безопасности до определенного момента! Не могу же я до конца раствориться в приливах с проклятой пиявкой на спине.

Я внимательно изучал окровавленное лицо мужчины и наконец узнал его. В тот день, когда морские фейри были изгнаны из земного королевства, он находился там. Мальчишка вроде меня, спрятавшийся между своими израненными в боях отцами, но смотревший так, словно знал настоящий секрет, хранимый всеми нами.

– Он умирает, Эрик, – тихо произнес Тэйт. – Что ты собираешься делать?

Моя челюсть нервно запульсировала. Спасу, и он отыщет способ забрать ее у меня. Возможно, она увидит его и поймет, что существуют иные возможности покинуть Королевство Вечности. Нужно позволить ему умереть, и тогда я отрежу ее от родного мира, оставив здесь навсегда.

Она никогда не догадается, если я дам ему умереть.

Однако я буду знать до последних мгновений своей чертовой жизни.

Тяжело вздохнув, я снял повязку с талии и погрузил пальцы в струйку крови, просачивающуюся сквозь травы и тонкие швы, наложенные Мердоком, а затем приблизился к кровати.

– Держите его крепче.

Тэйт на мгновение замешкался, но подчинился приказу. Он откинул голову фейри назад, обнажив широкую рану на горле, и я прочертил пальцами кровавую дорожку.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась.

– Я пыталась остановить ее! – воскликнула Селин через плечо Ливии. Приступ гнева застрял где-то в глотке.

– Тогда почему ты этого не сделала?

В дверной проем влетела моя Певчая птичка с расширенными от паники глазами.

– Алексий! – Она перевела взгляд с моих окровавленных пальцев на лежащего мужчину в кровати. – Эрик, нет, не делай этого. Пожалуйста.

– Она сказала, что почувствовала тебя, и сбежала! – настаивала Селин.

Проклятые узы. Она прекрасно знала, что я умею исцелять, но мое собственное беспокойство и ее неконтролируемая истерика привели девушку в неистовое бешенство.

– Держите ее! – крикнул я, когда Ливия попыталась кинуться на меня.

– Бладсингер. – Она боролась с цепкой хваткой Селин. Тэйт бросился ей на помощь, удерживая принцессу. Слезы градом катились по ее щекам, едва я провел окровавленными пальцами по горлу ее двоюродного брата.

Ливия металась и истошно кричала.

– Эрик, остановись! Боги, остановись!

Я задержал взгляд на ее остекленевших красных глазах, а затем наклонил свое лицо к пострадавшему. Ливия прекратила борьбу и потрясенно наблюдала за моим низким, глубоким и призрачным пением.

Резкое ощущение жжения появилось в груди, как и всегда во время исцеления. Отравлять кого-то кровью никогда не составляло особого труда, но процесс спасения жизни давался сложнее, словно я забирал крупицы собственной силы и отдавал их тому, кто шагнул одной ногой в потусторонний мир.

Вот только целительная песня из-за полученной раны в боку превратилась в агонию. Ливия резко вдохнула, когда мелодия зазвучала сильнее. Я прикрыл глаза, ухватившись за край кровати. Ее кузен закашлял, грудь начала вздыматься, как будто он задыхался.

– Остановись! Ты убиваешь его.

– Тише, – огрызнулся Тэйт и оттащил ее назад. – Брось это.

– Эрик!

Я крепко сжал челюсти, тело охватила крупная дрожь.

– Забери ее отсюда.

Отравление, равно как и исцеление, не доставляло удовольствия. Нельзя было терять песню, иначе ему грозила неминуемая смерть.

Лицо Ливии стало бескровным, стоило Тэйту вывести ее обратно в коридор. Даже Сьюэлл бросил Гэвина, помогая увести Ливию. Она пронзительно кричала, ругалась и обещала все возможные небесные кары, но голос оборвался, едва Селин закрыла дверь.

Я выдохнул, чувствуя, как мучительная усталость берет верх, затем опустился на колени и положил ладони по разные стороны лица ее кузена.

– Тебе лучше жить, подонок. Сдохнешь – и она снова станет меня презирать, а я тогда заберу то, что сделал для тебя во время войны. – Закрыв глаза, я запел.

Глава 43

Певчая птичка

Предательство неистово жгло кости, а расплавленный клинок пронзил сердце, превратив его в кровоточащую рану. Сьюэлл заставил меня принять корень сирены, потому что мозг отказывался мыслить здраво, однако его поступок только усугубил положение.

Как Алек попал сюда? Он, боги, выглядел так, словно дюжина клинков разрезала тело, а потом две дюжины сапог топтались на костях. Эрик смешал свою отравленную кровь с кровью моего кузена.

Возможно, он полагал, что тем самым избавляет Алека от невыносимых страданий, но потом король начал петь так отчетливо, как никогда раньше. Голос гладкий, как атлас, и призрачный, как тень, проникавший под кожу и когтями вонзавшийся в кости.

Песня Эрика цепляла за сердце гораздо сильнее, чем песня морского певца, и тянула душу вперед, туда, где бы ни находился Бладсингер.

А потом король выгнал нас.

– Сьюэлл. – Я пересекла маленький кабинет, куда меня затащили. – Позволь мне пойти к нему. Сейчас же.

Повар посмотрел на Тэйта, а тот опустил взгляд на странные часы, лежавшие у него в руках.

Кивнув, Тэйт засунул часы обратно в брюки.

– Опасность миновала.

Чуть поколебавшись, Селин взяла меня за руку.

– Нам пришлось забрать тебя, потому что ты мешала ему петь.

Накопившиеся вопросы, гнев и страх – все сплелось в тяжелом безмолвии. Они повели меня по коридору обратно в комнату. Мысли метались, и я не знала, что спросить в первую очередь. Мог ли Эрик исцелить такие повреждения? Почему Алек оказался здесь?

Гэвин имеет к этому какое-то отношение? Приступ безумия не дал мне заметить, что лорд также окровавлен и перевязан. Хотелось узнать обо всем сразу, но с языка так и не слетали рвавшие душу вопросы.

В нос ударил запах крови, который все еще оставался на половицах. Гэвин отсутствовал, все, кто там остался, – двое мужчин, сидящих как можно дальше друг от друга.

Глаза Эрика остекленели, и он рухнул на колени, опершись на локти. При виде меня его губы нервно дернулись, словно ему хотелось улыбнуться, но он не смог найти в себе силы.

– Ливи. – Мягкий прерывистый голос Алека пронзил мое сердце.

Приподнявшись, он, все еще перепачканный кровью, сел на край кровати; его дыхание пришло в норму.

– Алек. – Я бросилась к нему и обхватила руками за шею. – Что... что ты здесь делаешь? – Мои пальцы прошлись по его плечам, по бинтам и лоскутам туники Рэйфа. – Что случилось?

Он опустил голову мне на плечо и обнял за талию.

– Мы пытались прорваться с тех пор, как тебя похитили. Столько кораблей было поглощено, столько Рэйфов погибло. Твой даж... он пытался пробить проклятый каньон через море. Но нам не удалось пройти.

Я взяла его лицо в свои ладони. Позолоченные глаза, о которых Джонас постоянно твердил, что они похожи на козьи, были красными и опухшими от слез.

– Ты переплыл?

Он покачал головой.

– Ночь за ночью Рэйф наблюдал за Бездной. Мы следили за каждым чертовым колебанием воды, а потом она снова открылась. Этот фейри возник, словно морской туман, а затем превратился в человека. Я не колебался, и... – Алек бросил гневный взгляд на Эрика. – Я зачаровал его.

Магия Алека существенно отличалась от моей. Он, принятый из кровного рода Южного королевства в кланы Ночного народа, владел более коварной магией, чем ярость земли. Стоило ему пожелать, как любое бьющееся сердце в пределах видимости моего кузена, словно пойманное в силки, безоговорочно подчинялось его приказам.

– Едва я коснулся его, он снова превратился в туман, – продолжил Алек, – и протащил меня сквозь него.

Значит, Гэвин попался в его ловушку. Я понятия не имела, что брат Селин способен сотворить такое своим голосом, но он точно был тем фейри, кто обратился в туман. Ярость Бездны искромсала его так же, как и Алека.

– Это ты отправил Дом Костей через Бездну? – Я обернулась через плечо.

Сьюэлл стоял рядом с Эриком, заставляя того допить снадобье, пахнущее хвоей и солью. Лицо короля приобрело новые краски, а глаза – знакомый пьянящий огонь красного и золотого оттенков. Он поднялся на ноги, даже не поморщившись.

– Да. Чтобы избежать этого, Певчая птица. – Он жестом указал на Алексия. – Я не собирался возвращать тебя, и мне не хотелось, чтобы все твои проклятые люди убивали себя, пытаясь прорваться к тебе напрасно.

Сердце бешено заколотилось о ребра.

– Интересно, почему тебя это так беспокоит, Бладсингер? Разве не ты хотел, чтобы они все умерли?

– Не думаю, что тебе нужно задаваться подобным вопросом, любимая. – Эрик небрежно прислонился к стене, на его губах играла раздражающая, идеальная ухмылка. – Ты знаешь ответ.

Я металась, не зная, что сделать в первую очередь, дать ли ему пощечину или поцеловать. Скорее всего, и то, и другое.

– Кровавый певец. – Алек встал, его движения были медленными и болезненными, но он сохранял прямую стойку воина Рэйфа и встретился лицом к лицу с Эриком. – Освободи мою кузину, и я с радостью займу ее место, чтобы вернуть долг...

– Ни слова больше, – предупредил Эрик и отшатнулся от стены.

Алек, пропустив фразу мимо ушей, продолжил:

– Ты спас моего отца, и долг должен лежать на моем доме, а не на доме Ливии.

Сказанное заставило мой желудок провалиться под пятки. Эрик, задрожавший от охватившей его ярости, схватил Алека за тунику, прижав его спиной к стене.

– Эрик! – Я взяла его за руку, пытаясь оттащить назад, но застыла, услышав голос короля.

Приблизившись лицом к Алеку, он процедил каждое слово сквозь стиснутые зубы:

– Еще раз скажешь, и ты проклянешь нас обоих.

– Ты знаешь, долг должен быть оплачен, – ответил Алек низким, пробирающим до костей голосом.

– Я списал твои долги еще в тот день.

Алек невесело усмехнулся.

– Я всегда буду у тебя в долгу.

– О чем ты говоришь? – Мои ногти еще глубже вонзились в руку Эрика, но все внимание сосредоточилось на кузене.

Эрик освободил Алексия и отступил в сторону.

– Ничего.

– Лжешь. – Я быстро схватила короля за запястье. – Проклинай меня, ненавидь меня, но не смей лгать.

Эрик сердито сверкнул глазами, но его пристальный взгляд не сломил мое непоколебимое упорство.

– Она должна знать. – В глазах Алека вспыхнули черные огоньки. – Чтобы объяснить нашим людям, почему я остался.

– Ты здесь не останешься. – Эрик ткнул пальцем в лицо Алеку. – И она не уйдет.

– Отпусти ее. – В голосе Алексия послышалась нескрываемая мольба. – Делай со мной все что хочешь. Пытай, отдай на растерзание своему народу, только хватит мучить ее. Пусть она станет свободной.

Глаза кузена пробежали по моей шее, усыпанной небольшими синяками. О, как многое он понял превратно.

– Алек, поверь, он не причиняет мне боли, – прошептала я. – Но сейчас один ты или вы оба расскажете мне правду.

Послышался звук закрываемой двери. Тэйт стоял напротив нее, вытянув руки перед собой, но остальных уже не было видно.

– Теперь нас никто не услышит.

– Я прикончу тебя, – прорычал Эрик. Тэйт в ответ лишь спокойно пожал плечами.

Алек повернулся ко мне, отгородив нас от Бладсингера, и вцепился в мои плечи.

– Я никогда не говорил тебе, и никто не догадывается, что произошло на самом деле. Даж... – Он закрыл глаза, воскрешая в мыслях страшные подробности. – Тор, он был ранен во время битвы. Клинок пронзил его сердце, Лив. Он умер.

Я растерянно покачала головой.

В сознании промелькнули жуткие воспоминания, как девичья ярость показала кровавую смерть и душераздирающую боль моего дяди Сола, оплакивающего смерть Тора.

– Прекрати, – прошипел Эрик сквозь стиснутые зубы. Он уставился в пол, судорожно сжимая кулаки.

Алек крепче сжал мои плечи.

– Я стал этому свидетелем.

– К-как?

– Ты же помнишь, каково было находиться взаперти в форте, ничего не подозревая. Я мечтал сражаться бок о бок с отцами. Хотелось быть там, и я улизнул. А потом увидел...увидел своего дажа, распростертого на земле, все столпились вокруг его тела.

– Он не был мертв, его сердце еще слабо билось. – Эрик сделал шаг к Алеку, но остановился, заметив, что я подняла руку.

– Тогда он был на волосок от перехода в потусторонний мир, – огрызнулся Алек и снова повернулся ко мне. – Кровавый певец сидел на дереве и разговаривал со Стигом, а потом я наблюдал, как он использовал свою кровь для исцеления дажа. Кровавый певец вернул его к жизни, словно тот никогда не получал смертельного ранения.

Сердце, казалось, пропустило удар. Разум заволокло непроглядным туманом, но мне хватило сил посмотреть на Эрика, не сводящего с меня пристального взгляда. Король Вечности, не став ничего отрицать, застыл на месте, словно любое брошенное мною слово ударит страшнее, чем клинок убийцы.

– Я же говорила, что тогда почувствовала его смерть. Возможно, мой дядя и не находился в потустороннем мире, но если хаос ощущал, как слабеет его тело, то он был в нескольких мгновениях от гибели. – Мой голос стал увереннее. – И снова я недоумеваю, зачем тебе исцелять врага. И не просто врага – того, кто, как ты утверждал, пытал тебя.

– Это он тебе сказал эту чушь? – Алек насмешливо хмыкнул. – Наши люди не пытали его, Ливия. Они спасли и отправили его обратно к Торвальду.

Казалось, обжигающий воздух застрял комом в горле. Все сказанное не поддавалось разумному объяснению. Зачем ему презирать их, если именно они спасли его?

Все не так просто. Прозвучавший голос Эрика посредством уз заставил сердце забиться быстрее.

Он напряженно изучал меня взглядом. Я моргнула, почувствовав жгучую боль в глазах. Из-за тебя я чуть не возненавидела свой народ. Ты заставил меня думать ужасные вещи о моей собственной семье.

– Стиг рассказал мне правду после твоего похищения, – продолжил Алек. – Я не мог разобраться в случайных ходах Короля Вечности, и он объяснил мне всю подноготную истории.

Единственное, что у меня было, Певчая птичка, – это терзавшая душу ненависть. Ненависть и желание отомстить последнему Королю. Если ненавидишь достаточно долго, то закрываешь глаза на правду ради сохранения всего, что хоть немного заставляет тебя чувствовать.

Между нами повисла гнетущая тишина, в течение которой я внимательно наблюдала за королем. Но теперь у тебя есть нечто большее, чем ненависть.

– Так вот почему мой даж оказался так близко к твоему отцу, что сумел убить его, – мягко произнесла я. – Он возвращал тебя. Ты сам признался, что Торвальд разгневался, увидев следы пыток. Но это было не от моей семьи, верно? – Мысли в голове закружились, словно в водовороте, пульс бешено участился, я поднесла руки к вискам, унимая нахлынувшую усталость.

– Мне было важно, чтобы ты продолжала дышать, Певчая птичка.

Я снова перевела взгляд на него.

– Сначала фейри на земле вели незначительные войны, прежде чем столкнуться с морем. Ты попал в плен к ним, а не к моей семье, не так ли?

Мне никогда не удавалось разгадать, почему Торвальд, давно находившийся у берегов, напал на женщину. До случившегося море не воевало с моим народом, но это событие послужило толчком, вызвавшим раскол между народами, стало необратимым шагом к окончательной войне.

– Откуда ты знаешь Стига, Эрик?

Он покачал головой и повернулся к нам спиной, запустив руки в волосы. Рот Тэйта крепко сжался, но он опустил подбородок, словно убеждая меня настаивать дальше продолжать тяжелый разговор.

– Ты спас моего дядю. – Я накрутила прядь волос на палец и принялась настойчиво выпытывать: – Ты пытался закрыть Бездну, чтобы мои люди не погибли, пытаясь пройти через нее?

– Не спрашивай меня больше.

– Почему? Неужели ответ раскроет, что у тебя есть сердце, которое ты так боишься открыть?

Я не твой сломанный герой, любовь моя.

Я кивнула, с трудом осознавая, что не услышала, а почувствовала сказанное.

– Ты не мой герой, Бладсингер. Ты мое прекрасное чудовище.

Он испуганно вздрогнул, словно только что получил удар хлыстом. Алек удивленно вскинул бровь и перевел недоумевающий взгляд с меня на Эрика.

– Ты спас моего кузена, хотя твой поступок ничего не дал тебе.

– Никто не говорил, что я не использую случившееся в своих интересах.

Я сложила руки на груди и подошла к нему настолько близко, что наши носы почти соприкоснулись.

– Откуда ты знаешь Стига, Эрик?

Он недовольно нахмурился.

– Это не имеет значения. Произошедшее ничего не меняет. Мы все еще здесь, и ты все еще принадлежишь мне, и между нашими народами по-прежнему не установился мир.

У меня было достаточно времени, чтобы хорошо изучить поведение Короля Вечности: стоило его заставить открыть свое скрытое под маской ненависти сердце, как все потаенные чувства вырывались наружу.

В этот момент Эрик снова стал человеком на корабле, бросающимся с ножами на членов команды.

Однако я не отвернулась, а прижалась к нему, мои ладони скользнули по сильным рукам, чувствуя охватившее Бладсингера напряжение. Проведя пальцами по волосам на затылке, я наклонила его голову к своей.

– Все изменилось, Змей. – Приблизив губы к его уху, чтобы сказанное оставалось между нами, я произнесла: – Тебе не нужно больше ненавидеть его, Эрик. Не надо угождать ему, все это время, проведенное с тобой, ты всегда меня радовал.

Его руки обхватили мою талию.

– Я забрал тебя. Ненавидь меня, Певчая птичка, или станешь моей погибелью.

– Ты похитил меня, – прошептала я. – Мне стоило бы ненавидеть тебя за это, но ты показал мне свою тьму. Оказалось, что я пересекла бы небеса и моря в поисках твоей тьмы, Бладсингер.

Он резко выдохнул и устало опустил глаза.

Мне хотелось получить все ответы сразу, но сейчас важнее был он.

– Пойдем со мной.

Я взяла его за руку и потащила к двери, прежде чем он успел возмутиться или возразить. Эрик бросил короткий взгляд на Алексия, нахмурившего в замешательстве брови. В коридоре Сьюэлл и Селин все еще стояли на страже у двери.

– Вы присмотрите за моим кузеном? – спросила я.

– Опять эти треклятые лисы. – Сьюэлл вздохнул, но легонько потрепал меня по щеке. – В целости и сохранности.

Это все, что мне было нужно услышать, прежде чем я потянула короля к лестнице, ведущей в его покои.

Глава 44

Певчая птичка

Стража после случившегося покушения больше не охраняла королевские покои. Эрик перестал доверять кому-либо, и вместо них трое огромных мужчин из команды Королевства Вечности держались на расстоянии от дверей, не выпуская из рук клинков.

Они приветственно хмыкнули, едва заметив нас. Подписанные когда-то кровью соглашения гарантировали, что экипаж Королевства Вечности останется преданным королю до последнего вздоха. Грубые и не имеющие понятия о приличиях, эти люди сражались за своего короля так же отчаянно, как и за любого члена команды.

Замок щелкнул, и я набросилась на Эрика, не давая мужчине возможность начать разговор первому.

– Ты спас больше моих людей, чем убил.

– Не думаю, что так можно сказать. Я много убивал во время войны.

– Ты просто невыносим, – произнесла я, прижимаясь к его груди. – Зачем ты солгал мне о случившемся с тобой?

– В моих словах не было лжи, – ответил он. – Я рассказал, что земные фейри опустошили меня, использовав в своих целях. Так все и было.

– Ты позволил мне думать, что моя семья, мои родители виноваты в этом.

Эрик замешкался с ответом.

– Упущение, которое никогда не должно было иметь значение. Твое появление не предполагало обернуться для меня чем-то важным, и тем не менее сейчас все наоборот. Ты все испортила, и мне плевать. Лучше разрушь и уничтожь меня, пока я еще обладаю тобой.

Что за несчастный и прекрасный мужчина.

Я крепко поцеловала его, заставляя замолчать. Эрик сдавленно застонал и обхватил меня руками, прижимая к своей груди. Его тело расслабилось, словно мое прикосновение вызвало всплеск умиротворения, способного наконец утихомирить яростный гнев и съедающую изнутри боль.

Не выпуская меня из объятий, Эрик подался вперед, пока я не уперлась спиной в стену.

Мои руки скользнули по плоскому животу и достигли пояса. Он отпустил мою талию и положил ладони на камень рядом с моей головой.

– Певчая птица.

– Змей. – Голос прозвучал грубо, будто я наглоталась песка. Я расстегнула пряжку на ремне.

– Не делай этого, потому что испытываешь чувство долга от услышанного сегодня.

Уязвимость Короля Вечности оказалась новой трещиной в его закаленной оболочке, через которую захотелось проскользнуть и никогда не покидать ее. Слова несли в себе нерешительность, надежду и страх. Он думал, что был нужен мне из-за возникшего обязательства, считал, что я отдамся ему, поскольку тот спас моего дядю.

Я прижала мозолистую ладонь к своему колотящемуся сердцу.

– Оно всегда принадлежало тебе. Ты притянул меня к себе в той камере еще до появления уз, и возникшее чувство не затухало ни на миг. Не сомневайся во мне, ведь я пыталась сделать это в бухте, а ты предпочел уйти и получить смертельную рану.

Он усмехнулся, а затем опустил голову мне на плечо.

– Мое предупреждение остается в силе. Переступишь грань, и я никогда тебя не верну.

Я коснулась рукой его щеки.

– Это тебе нужно быть осторожным, прежде чем решиться действовать, Змей.

– Попробуй, и я завладею тобой.

В глазах короля вспыхнуло нестерпимое желание. Один удар сердца, и Эрик снова прильнул к моему рту. Отчаянный, разгоряченный и наполненный гневом поцелуй, наказывающий меня за то, что заставила его зайти слишком далеко. Король приник к моим губам, словно в последний раз, и его настойчивый язык скользил по моему.

Он схватил меня за волосы и надавил всем своим весом на мое тело. Прижатая к стене и не имеющая возможности бежать, я еще никогда не чувствовала себя такой защищенной.

Эрик оторвался от губ и переместился вниз, прокладывая по шее дорожку из поцелуев. Легкие укусы и ласки заставили тихий стон вырваться из моей глотки. Он прикусил сильнее, и столкновение боли и желания захлестнуло вены. Я выгнулась навстречу ему, требуя и желая большего, пока не почувствовала, как накалившееся интимное место затрепетало.

Он хищно улыбнулся и одной рукой обхватил мои запястья, прижимая их к стене над головой. Жаркие поцелуи скользили по шее к груди, вызывая потрясающие волны по всему телу. Его зубы и чертов идеальный язык оставляли пылающие следы и требовали меня снова и снова.

Эрик поднял голову, переводя дух, затем подхватил мои бедра и обвил ноги вокруг своей талии, намереваясь отнести меня в спальню. Даже если хромота причиняла ему боль, то он никак этого не демонстрировал, лишь глубже вонзался кончиками пальцев в мою кожу, пока я целовала его.

Мой язык проник в его рот, и король, сдавленно застонав, ускорил шаг.

Вскрик удивления прорвался сквозь поцелуй, когда Эрик повалил меня на постель. Он приподнялся, опираясь на локти, дабы не раздавить меня под собой, но мне было все равно. В этот миг, черт возьми, возникло ощущение, что я ждала этого момента, этого мужчину всю свою жизнь.

Я вцепилась ногтями в рубашку, пока она не слетела с его плеч. Шрамы обнажились, но Эрик не дрогнул и не смутился. Рана на боку была перевязана и зашита, но в любой момент могла разойтись. Эрик перевел взгляд на меня, прижав ладонь к моему лицу. Он покачал головой, беззвучно приказывая сосредоточиться на другом, а затем осторожно начал распутывать шнуровку моего лифа, пока я с трудом подбирала подходящие слова.

– Бладсингер, – произнесла я. – Я видела, как твои руки орудуют клинком гораздо, гораздо быстрее, чем сейчас.

Он ухмыльнулся и, поцеловав мой подбородок, произнес:

– Терпение, Певчая птичка.

– Терпение закончилось еще в бухте. Поторопись, или я сделаю все сама.

Из его груди вырвалось злобное рычание, и Эрик полез в сапог, доставая чертов нож.

Стоило моим глазам округлиться от удивления, как мерзавец быстро оскалил зубы, наслаждаясь полученным извращенным удовольствием.

– Осторожнее с брошенными против меня претензиями.

Не проронив больше ни слова, Эрик вонзил острие в лиф, срезав его с тела. Он опустился на колени, устроившись между моими ногами, и провел ножом по всему платью. Лезвие с грохотом упало на пол, и король стащил с моих плеч разорванную одежду.

– Черт побери. – Он пожирал меня глазами, но его взгляд добрался до раны на бедре. Пока король изучал порезы, оставленные убийцей, внезапная ярость исказила его черты. В прозвучавшем голосе слышался грозовой шторм:

– Кто из этих ублюдков посмел сделать это?

Я громко сглотнула, не выдавив из себя ни звука.

Эрик обхватил мою шею, приблизив наши лица.

– Неважно, кто конкретно. Они уже мертвы. Их кровь прольется возле твоих ног.

Услышав, как пугающе изменился его голос, преисполненный чем-то темным, я задрожала. У Эрика имелась своя темная сторона, а я училась постигать свою. Я долго целовала его, прежде чем он снова отстранился и избавил кровать от остатков моего платья.

Мне всегда казалось, что подобная нагота заставит меня съежиться, спрятаться и перечислять все физические недостатки, присущие моему телу. Однако Король Вечности, смотревший на меня как на нечто драгоценное и настолько восхитительное, что заставляло его опуститься на землю и поклониться мне, вынуждал впитывать каждый испепеляющий взгляд.

– Прикоснись ко мне, – произнесла я, поднося его ладонь к животу. Эрик провел кончиками пальцев по моим ребрам и погладил край груди. – Ты мое разрушение. Понимаешь? Мне никогда не будет хватать тебя.

Несколько мгновений Эрик внимательно изучал меня, словно искал бурю или проблеск нерешительности, но, не найдя ничего, обхватил рукой грудь полностью.

Его прикосновение порождало прекрасный и пьянящий хаос. Движения стремительно менялись от нежных до грубых, резких и вновь ласковых. Возможно, я и рождена стать его разрушением, но он был создан во имя моей погибели. Я была готова разбиться на тысячу осколков, лишь бы Эрик своим прикосновением собрал их воедино.

Он провел большими пальцами по затвердевшим от касания и прохладного воздуха грудям. Дыхание сбилось, и он снова застонал, прижимаясь бедрами к моим, в брюках отчетливо ощущалось нарастающее напряжение.

Голова откинулась назад, когда он кусал и щекотал мою кожу, притягивая и увлекая за собой в безумный бред. Затем Эрик спустился ниже. Его ласки заворожили меня, но я и предположить не могла, что испытаю настоящий взрыв удовольствия, почувствовав его обжигающий язык на чувствительной коже.

– Эрик. – Я обхватила его затылок, прижимая его рот ближе, не в силах вдохнуть достаточно глубоко. Голова шла кругом, но мне хотелось слиться с его прикосновениями, поцелуями и телом.

Желая, чтобы он испытал то же самое, я провела пальцами по брюкам, удовлетворенно ощутив охвативший Эрика трепет.

– Боги, женщина, – прохрипел он. – Ты способна убить мужчину.

Темный огонь вспыхнул в алых глазах, губы сжались, едва он отступил и встал у подножья кровати. Во взгляде сплелся неистовый клубок из желания, жажды и благоговения, а пальцы охватила легкая дрожь, стоило ему дотянуться до пояса брюк.

Я окинула взглядом мужскую плоскую грудь, заживающую рану на боку и рельефные изгибы бедер.

– Я тоже никогда не насыщусь тобой, Змей, – произнесла я хриплым голосом.

Эрик отбросил штаны в сторону и вернулся в постель, нависнув надо мной всем телом.

Я наклонила его голову и поцеловала за все прошедшие годы, проведенные в мыслях о Змее, путешествующем под бушующими волнами, покрывала его поцелуями за будущее, которое мечтала провести в его безопасных объятиях. Каждая впадинка, каждый шрам не остались без внимания. Я с нежностью запечатлевала в памяти тело своего похитителя, человека, укравшего путь в мое сердце.

Эрик протянул руку, осторожно касаясь, и внимательно следил за моей реакцией.

– Боги, ты уже готова насладиться мной, правда, любимая?

Любой ответ моментально засыхал на языке. Бедра подрагивали, преодолевая скопившуюся между нами страсть. Сначала он двигался медленно, но с каждым ударом сердца усиливал натиск.

– Эрик. – Я застонала и прикусила краешек его нижней губы.

– Кровь, любовь моя. Без крови.

Клянусь преисподней, сейчас меня практически не беспокоили никакие последствия. Его ловкие руки, горячие губы – все заставляло тело извиваться, беспощадные волны жара накапливались в животе.

– Не надо... не останавливайся.

Я заскулила, отчаянно желая освободиться.

– Эрик, о боги...

– Скажи, что ты моя, Певчая птичка, – прорычал он в мою шею. – Скажи это.

– Твоя. Я твоя.

Наслаждение затуманило разум и выгнало все ясные мысли. Я впилась ногтями в его кожу, напрягаясь и упиваясь неистовой, обжигающей волной, танцующей в жилах. Голова откинулась назад, обнажив шею, и я издала грубый трепещущий вздох, поскольку прикосновения Эрика замедлились настолько, что вывели из блаженного оцепенения.

Открыв глаза, я увидела, что король смотрит на меня с такой нежностью, что у меня сдавило горло.

Внезапно Эрик остановился, и я, не теряя времени, обхватила его ногами за талию и взяла лицо в руки.

– Не смей спрашивать, уверена ли я.

– Не хочу причинить тебе боль, – прошептал он.

Во взгляде Эрика, прикованном ко мне, таилось что-то невыразимо спокойное и прекрасное. Мужские руки придерживали мои ноги, помогая мне удобно расположиться. Он нежно поглаживал трепещущую от предвкушения чувствительную кожу и не отрывал взгляда.

Я коснулась нижнего изгиба губ Эрика. Он не был лишен острых граней, но душа осознавала, что Эрик Бладсингер стал истинным светом в моей тьме. Прекрасный монстр, к которому я всегда стремилась и которого буду любить до последнего вздоха.

На самом деле я влюбилась в Короля Вечности с того момента, как увидела его глаза цвета заката в тусклом свете той зарешеченной камеры.

Заметив, как я внезапно вздрогнула от нахлынувшей боли, он приостановился и нежно поцеловал. Я сделала несколько неспешных вдохов и расслабилась. Эрик уткнулся в меня лбом, переводя дыхание, и удерживал мой взгляд, проникая все глубже.

Мои ногти впились в его бедра. Боль ощущалась, но она постепенно притуплялась. Эрик сделал паузу, и на десяток ударов сердца мы замерли, губы приоткрылись, заглатывая обжигающее дыхание друг друга.

Эрик переплел одну руку с моей, а другую прижал к кровати, приподняв свое тело настолько, чтобы не вдавить меня в матрас. Он снова поцеловал грудь, нежно касаясь моей кожи, и начал двигаться.

Между ног будто вспыхнуло настоящее пламя, разливающее по коже медленное, словно жидкий огонь, непрекращающееся тепло. Каждый слабый толчок отдавался в чувствительном пучке нервов, пока тело не охватило жаром и натиском. Задыхаясь, я вцепилась в его волосы, глаза короля сомкнулись, а из горла вырвался тихий стон, вызванный нарастающим удовольствием.

– Тебе так приятно обхватывать меня, – прохрипел Эрик между толчками. – Ты создана для меня, Ливия.

Я покачивала бедрами, не в силах прекратить попытки добиться большего, словно хотела, чтобы Эрик расколол тело пополам. Он задал ритм, заставивший меня извиваться и без конца постанывать. Не настолько яростный, чтобы причинять постоянную боль, но и не слишком медленный, чтобы ощутить каждый толчок бедер.

Между нашими телами скопилось тепло, горячий пот стекал по щеке, капая на грудь. Я с наслаждением вдыхала окружающие запахи: сладкий аромат кожи и моря, пропитавший его волосы, мыло из древесного мха, кровь исцеленного Алека.

Хоть еще предстояло получить ответы на накопившиеся вопросы, но в этот момент, какую бы тьму мне ни предвещало обнаружить, я жадно хотела заполучить ее всю до последней капли.

Я сомкнула щиколотки вокруг спины Эрика. В глазах короля вспыхнули красные огоньки, а дыхание сменилось прерывистыми вздохами. Возникшее напряжение захлестнуло внутренности, притягивая к мучительному краю, который я никогда не перестану жаждать после случившегося.

Движения Эрика становились все неистовее. Раскаленное возбуждение превратилось в шелковистое наслаждение, распространяясь от макушки до чувствительной плоти, и стоило ему прорваться, как я выкрикнула имя короля, прижимаясь к нему всем телом.

Он продолжал крепко держать меня, уткнувшись лицом в шею. Судорожные вздохи и проклятия срывались с языка, когда он дальше погружался в прекрасные муки моего освобождения до тех пор, пока не нашел свое собственное. Ощущения дарили прилив удовольствия, ласки и любви, от которых я не смогу устать.

В течение продолжительной паузы мы не двигались, а просто обнимали друг друга, переводя тяжелое дыхание. Эрик не поднимал взгляда, лишь крепче обхватил меня руками, удерживая нас как единое целое. Нежные прикосновения его рук к моей коже натолкнули на мысль, что, возможно, Королю Вечности требовалась безопасность в моих объятиях, равно как и мне утешение в его.

Через мгновение он отстранился и начал собирать в охапку смятое постельное белье, но лицо нахмурилось, стоило ему заметить на ткани капли крови.

– С тобой все в порядке? – спросил он чуть сердито, но эта злость была направлена не на меня, а на себя.

Я коснулась его губ.

– Я в неописуемом восторге.

Охватившее Эрика напряжение спало. Он закончил ухаживать за мной, а затем медленно поднес одну руку к моему лицу и смахнул с глаз прядь волос.

– Не жалей обо мне, Певчая птичка.

Я, улыбаясь, нежно погладила его по щеке.

– Я никогда не пожалею, Змей.

Глава 45

Змей

Обнаженная Ливия, прильнув щекой к груди, задумчиво перебирала пальцами пряди моих волос.

Впервые в жизни я чувствовал себя настолько... спокойно. В душе непрерывно бушевала злость на человека, убившего отца. Гнев и ненависть, подпитываемые другими, породили непоколебимую веру в то, что только смерть повелителя земли разбудит в отце, даже находившемся уже в потустороннем мире, запоздавшее признание и гордость за мои поступки. Добившись благосклонности отца, я заслужил бы поддержку народа, и меня перестали бы считать неполноценным наследником, получившим корону из-за убийства короля, искавшего пропавшего наследника.

– Эрик, – внезапно прошептала Ливия, нарушив тишину.

– Хм. – Моя рука инстинктивно сжалась вокруг ее тела, словно поняла, что теперь между нами пролегла еще большая пропасть, которую необходимо срочно преодолеть.

– Откуда ты знаешь Стига?

Уже не было смысла избегать неудобных вопросов, которые рано или поздно появились бы в разговорах. Теперь она принадлежала мне.

– Твой воин находился в плену, – сказал я. – Был схвачен во время очередной войны с фейри и заперт со мной. Он защищал меня.

– Я и не подозревала, что Стиг был в плену. – Ливия поднялась и подперла голову кулаком. В ее взгляде не отразилось гнева на открывшуюся истину, лишь желание узнать больше.

– Я был очень юн, поэтому некоторые отрывки прошлого заволокло туманом, – признался я. – Но мне он запомнился. Помню, как он сражался со стражниками, пришедшими вырезать мое сердце. С тех пор я стал ему доверять.

– Алек сказал, что мои... мои люди спасли тебя. Как?

– Я точно не помню, но воин всегда твердил, что его люди придут за нами. И они пришли. Стиг получил ранение, а я не мог нормально передвигаться, поэтому женщина с волосами цвета крови вынесла меня на руках.

Ливия резко вдохнула.

– Королева Малин. Она мать моих друзей, Джонаса и Сандера.

Я смутно вспомнил, как Стиг обращался к женщине, называя ее королевой, но все происходящее отпечаталось в памяти в общих чертах.

– Твой отец был там. Он выглядел как человек, готовый напасть на нас, но что до сих пор не укладывается в голове – это твоя мать, стоявшая рядом с ним и сумевшая остановить его. – Я сузил глаза. – Никогда не видел подобной жестокости в чьих-то глазах. Он когда-нибудь причинял тебе боль?

– Нет. Никогда. – Ее лицо тронула грустная улыбка. – Ты знаешь, что мой отец пережил проклятие судьбы?

Я покачал головой.

– Проклятие жажды крови. Одна из королев дома до сих пор иногда называет его Проклятым королем.

Королевство Вечности изобиловало разными видами проклятий. Леди Нарза отлично разбиралась в наложении подобного рода чар, и у меня не оставалось сомнений, что именно ее сила заставляла отца подчиняться ее требованиям. Поэтому отец выбрал меня убийцей собственной матери, а не себя. Нарза без колебаний уничтожила бы Торвальда, но ребенка, которого любила ее дочь? Ей пришлось опустить карающую руку.

– Это объясняет, почему мой отец всегда спешит призвать топоры, если эта жажда начинает клокотать в крови, – прошептала она.

Тяга к крови была мне не чужда. Оказавшись во власти проклятия крови и презрения, я едва не позволил капле стыда пролиться в душу за то, что питаю такую затаенную ненависть к человеку, помогшему мне спастись.

– Я пытался убедить себя, что все сказанное им было неправдой. – Не в силах смотреть на нее, мой взгляд устремился на стропила над головой. – Когда отец выплеснул свое презрение из-за случившегося с моим телом, твой отец... встал на мою защиту.

– Что?

Возможно, я действительно превратился в чудовище. Столько времени хоронил мельчайшие подробности под гнетом необходимости возродить жестокость собственного отца на троне.

– Он заявил, что я проявил больше храбрости, чем воины, пережив пытки, и они готовы оставить меня у себя, если я стану нежеланным для своего народа.

– Значит, он говорил серьезно, Эрик. – Голос ее надломился. – Мой отец не прибегает к хитроумным угрозам, особенно если речь идет о маленьких детях.

Я нежно коснулся ладонью ее лица.

– Знаю, потому что он предлагал неоднократно. – Нахлынувший стыд отдавал на языке кислым и горячим привкусом. – В конце великой войны он сказал, что после спасения твоего дяди я могу получить место среди Ночного народа.

– Он никогда не упоминал об этом. И мои дяди тоже.

– Потому что мне ничего не оставалось, как стать для него источником угрозы. – Поднявшись, я прислонился к изголовью кровати. Ливия тут же придвинулась ко мне и обхватила мою талию. – Я поклялся вернуться и убить его, а твоего дядю исцелил, чтобы отплатить Стигу за его доброту, но твоему отцу ответил, что между нами всегда будет существовать долг за Торвальда.

– Не понимаю, зачем. У нас была возможность заключить мир.

– Дядя Харальд обладал ядовитым языком, любовь моя. Пойми, меня искренне убеждали, что единственный способ стать избранным правителем Королевства Вечности – снискать благосклонность предыдущего короля. При жизни Торвальду не было до меня никакого дела, так что в его смерти скрывался мой единственный шанс. Говоря начистоту, будь отец жив, я уверен, он расправился бы со мной. – Горькая усмешка отразилась на губах. – Твой вопрос о другом наследнике меня насторожил, ведь уже поговаривали, что у него есть запасной бастард.

– Думаешь, это правда?

– Не сомневаюсь, что Торвальд желал получить еще одного сына, но будь у него другой наследник, тот давно бы уже бросил мне вызов. В подобном вопросе время играло решающую роль, и если речь шла о претендентстве на королевскую кровь, то моя слабость, юность и еще незрелая агрессия облегчили бы врагу путь к завоеванию трона.

Ливия обвела пальцем шрам на моей груди.

– Ты хотел остаться? С моим народом, я имею в виду.

– Ради тебя. – Я приподнял ее подбородок. – Ты заворожила меня. Мне было известно, что ты наследница повелителя земли, и я хотел быть ближе... к тебе. Но Харальд погиб, наши армии с каждым днем слабели, и я не мог бросить Королевство Вечности. Слишком многое зависело от данных мною обещаний.

Между нами повисла долгая пауза, пока голос Ливии не нарушил ее:

– Спасибо, что исцелил Алексия. Он мне скорее родной брат, чем кузен. А вот Гэвин мне весьма интересен.

– В таком случае придется его убить.

Она недовольно хмыкнула и ущипнула меня.

– Не в этом смысле, ты, ревнивый изверг. Что у него за способности?

Моя челюсть крепко сжалась.

– Ливия, если я расскажу тебе, то ты не должна говорить никому ни слова. За голос Гэвина могут казнить лорды домов.

Ее глаза широко распахнулись.

– Клянусь, не произнесу ни единого звука.

Я торопливо объяснил, как он может изменять свою форму и почему это считается слишком рискованным искусством, делающим друга потенциальным шпионом и убийцей.

– Селин призналась, что они обязаны тебе всем, – призналась Ливия. – Она... она рассказала, что родилась с кровью сирены.

– У Селин чертовски болтливый рот, – проворчал я, зарываясь пальцами в ее волосы. – Однако они входили в число тех, кто зависел от моих обещаний. Их отец был когда-то лордом Дома Костей, совершившим несколько преступлений против короны. Одно из них заключалось в том, что он хранил голос Гэвина в тайне, но после рождения Гэвина Торвальд приказал их отцу убить его спутницу, могущественную сирену.

Когда я узнал истинное лицо отца, моя ненависть к нему укоренилась в душе еще больше, но, понимая, что тот тоже когда-то попался в ловушку беспощадных интриг и коварства, я почти избавился от неприязни.

– Торвальд заставил сына расправиться со своей спутницей, и тот ожидал, что и другие лорды проявят такую же преданность Королевству Вечности. Однако отец Гэвина любил свою подругу сердца. Он скрывал ее, но никогда не разрывал их связь. После смерти Торвальда мой дядя обнаружил, что женщина не только жива, но и родила второго ребенка для Дома Костей. Дочь сирены. В итоге Харальд казнил могущественную сирену и вырезал из горла Селин песню. – Я испустил долгий вздох, собираясь с мыслями. – Мой дядя планировал принудить отца Гэвина закончить самому пытки дочери, но я приказал поступить иначе. Пусть я был молодым королем, но все же королем.

– Ты вмешался, чтобы сохранить жизнь Селин?

– Харальд не позволял заводить мне друзей, даже отобрал Тэйта. Хочешь верь, хочешь нет, но когда-то мы были близки, как ты и твой кузен. Гэвин стал для меня таким же хорошим другом, как и я для него, потому что благодаря своим способностям он мог незаметно проникать на территорию дворца и покидать его. Мы познакомились друг с другом как наследники, имеющие секреты. Я прекрасно понимал, каково это – лишиться матери, и не хотел, чтобы единственный друг потерял отца и сестру, поэтому сказал дяде привести ко мне Селин, которая в будущем станет подопытной крысой для моих тренировок с отравленной кровью.

Она прижалась поцелуем к моему сердцу и закинула ногу мне на бедра.

– Я спрятал Селин среди слуг, потому что для Харальда они были не больше, чем грязь под подошвой сапог. После войны она оказалась на моем корабле, и я показал ей, как призываю море. Ее кровь сирены помогла создать уникальный голос для морских приливов. Мы дали ей новое имя, и никто не догадывается, что она сестра Гэвина. Гэвин взял с меня обещание хранить ее личность в тайне, иначе она может быть использована против него или лишиться жизни, если кто-нибудь из тех, кто разделяет мнение Харальда и Торвальда, узнает о ее родословной.

Ливия печально вздохнула.

– Я по-прежнему считаю нелепым, что люди полагают, будто любить кого-то помимо себя – это слабость.

Я изучал мягкие очертания ее лица. Ливия представляла собой мою слабость, и если использовать ее против меня, то я бы мгновенно рассыпался на части. Однако в некотором роде она стала моей главной опорой. Даже мысль, что ей вновь грозит опасность, пробуждала сильнейшее желание сражаться и убивать во имя ее проклятого имени.

Я не начал бы ни одной войны, ни ради Гэвина, ни ради Селин, ни ради их отца, хотя и знал, что в глубине души они мне все очень дороги. Но для безопасности Ливии я бы сжег королевство и развязал любую битву.

– Что случилось с их отцом? – спросила она.

– Харальд пытал его, – ответил я. – Собирался мучить несколько дней, но после первой ночи он каким-то образом исчез из своей камеры. Никто его больше не нашел.

– Гэвин?

Я пожал плечами, снова избегая встречи с ней взглядом.

– Скорее всего, он имеет к этому какое-то отношение.

Она не стала настаивать на большем и несколько мгновений молчала.

Но стоило Ливии забраться на мое тело, у меня перехватило дыхание. В ее глазах вспыхнул огонек желания.

– Ты, Эрик Бладсингер, представитель мрака, за которым я бы последовала по небу и морям.

Моя голова ударилась об изголовье кровати, когда Ливия протянула руку в мои штаны.

– Женщина... – Я вцепился в постельное белье, пока она поглаживала и проводила большим пальцем по чувствительным местам.

Ливия принялась устраиваться поудобнее на моем теле и порочно ухмыльнулась.

– Скажи, что ты мой. Скажи это.

Мое дыхание вырвалось с коротким хрипом, когда между нами не осталось расстояния. Я держал ее за талию, словно балласт, противостоящий ярости морского шторма.

– Твой. – Я зарылся лицом в изгиб ее шеи. – Боги, я весь твой.

Я оставил Ливию спать в своей постели. Сьюэлл, Селин и Ларссон присоединились к охранникам у двери. Экипаж Королевства Вечности никогда не предаст меня, иначе бы они лишились жизней. Кровные узы были намного глубже, чем связь с домами, в которых звучали их голоса, и не позволяли им идти против своей команды. Гэвин обладал подобной командой, даже те несчастные ублюдки, что плавали под началом лорда Йорона и лорда Хеша.

Войдя в столовую, я увидел мрачного Алексия, склонившегося над тарелкой с кашей и медом. Тэйт, молчаливый и угрюмый, неотрывно наблюдал за ним у задней стены.

Я выдвинул стул и сел, приготовившись к тяжелому разговору.

Алексий недоверчиво сузил взгляд.

– Что ты делал с моей кузиной?

Я невольно усмехнулся.

– Тебе лучше не знать.

Его челюсть пульсировала, когда он нервно размешивал мед в тарелке.

– Она согласна?

– Я не насильник. – Откинувшись в кресле, я с наслаждением вытянул ноги. – Полагаю, тебе рассказали, какое значение имеет твоя кузина для Королевства Вечности.

– Да, твой человек поведал о твоих гниющих землях. По его словам, хаос Ливии исцеляет их. А еще он сообщил, что ты веришь, будто она каким-то образом связана с твоим королевским титулом, что кажется нелепым.

– Мне плевать. – Невольные узы, возникшие между нами, меня никогда не волновали. Не они питали мои порывы и торопили мое сердце, как только речь заходила о Ливии Ферус, владевшей мной по собственному желанию. Она могла быть беспомощной, но после ее неистовых поцелуев, безудержной борьбы за меня, созерцания ее тела, оседлавшего меня до потери рассудка, я бы отправился за этой женщиной в преисподнюю и обратно.

– Тебе должно быть не все равно. Мой дядя никогда не разрешит ей остаться.

– Не ему решать.

– О? – Алексий вопросительно приподнял бровь. – Ты позволишь ей вернуться домой, если она действительно захочет?

Я опустил взгляд, не зная, что на это ответить. В некотором смысле я все еще оставался в ее плену. Мне хотелось забрать девушку, но сможет ли она когда-нибудь стать полностью моей, не чувствуя себя принужденной находиться здесь?

Отбросив подобные мысли, я уставился на Алексия.

– Я лишь пришел сюда, чтобы объяснить, что те отметины, которые ты видел на ее коже, получены не от моей руки. За мной пришли убийцы, чтобы забрать ее магию для своих целей, но она повела себя как настоящая чертова воительница.

Его глаза потемнели от нескрываемой ярости.

– Они ведь мертвы, да?

– Вот она, свирепость миролюбивых земных фейри. – Я торжествующе ухмыльнулся и откусил кусочек от его скудной трапезы. – Один мертв, она собственноручно расправилась с ним. Еще двое гниют в моих камерах. Впечатляет, на какой риск ты пошел ради ее спасения, поэтому я решил, что ты захочешь поучаствовать в допросе. Нужно выяснить, кто скрывается за их спинами, а потом, если захочешь, поможешь мне вершить их судьбы.

Я практически ничего не знал о мальчике. Однако сейчас передо мной предстал человек с затаенной порочностью под личиной чести.

Уголок его рта удовлетворенно дрогнул.

– Буду весьма польщен, Кровавый певец.

Глава 46

Певчая птичка

В большом зале толпились придворные королевства. Селин и Ларссон разбудили меня после восхода солнца, и разочарование не заставило себя ждать, поскольку, проснувшись в полном одиночестве, я не застала короля ни в постели, ни в комнате. Мне велели одеться и проследовать за ними в зал. Тело все еще болело от приятных ощущений, и хотелось вновь проскользнуть в кровать Эрика и заново запомнить каждый шрам на его коже.

У входа в зал рядом с Тэйтом стоял полностью здоровый Алексий. Черт возьми, какая же я рассеянная дурочка, что даже смогла на мгновение забыть, как кузен чуть не лишился жизни, отправившись на мои поиски.

Едва я обняла его, как невольная слезинка скатилась с уголка глаза.

– Он не причинял мне вреда, – произнесла я первые слова, пришедшие на ум.

– Знаю. Мы с Бладсингером все обговорили перед рассветом.

Алый румянец разлился по щекам. Эрик ушел к моему кузену после того, как мы...

– Не сомневаюсь, между вами состоялся интересный разговор.

– Он был совсем короткий. – Алексий чуть отступил, и на его губах заиграла мягкая улыбка. – Нам нужно будет поговорить, Лив. Скоро. Я хочу услышать эту историю из твоих уст.

Я взяла его за руку и кивнула.

– Я расскажу тебе все, а ты должен поведать мне о доме, о моих родителях.

Выражение лица Алека мгновенно помрачнело.

– Никогда еще мне не доводилось видеть разъяренного дядю Валена. Когда-то его называли зверем, и сейчас он вполне оправдывает свое прозвище, но я видел его проблески гнева лишь мельком.

Сердце болезненно сжалось в груди. Больше нельзя оставлять родных в неведении, ежедневно считавших, что я подвергаюсь жестокому обращению, особенно после исчезновения Алека. Необходимо было срочно найти способ передать весточку.

– Я переговорю с королем, – прошептала я. – Мы положим конец этой бесконечной войне.

Алек слегка улыбнулся, но в душу закралось сомнение, что он поверил моим словам.

К нам присоединились Селин и Ларссон, которым я осторожно представила Алека. На лице Селин промелькнуло нескрываемое недоверие, но она лишь кивнула в знак приветствия.

Ларссон вел себя более дружелюбно и задавал Алеку вопросы о путешествии через Бездну, а затем нарек его Кровавым заклинателем, показывая тем самым, что он принял его в общество Королевства Вечности, прежде чем наша маленькая группа достигла центра зала.

– Скоро вернусь, Ливи. – Алек сжал мою руку. – Я нужен королю.

– Что ему понадобилось от... – Слова так и остались висеть в воздухе, потому что кузен уже скрылся в толпе.

Как только тяжелые двери распахнулись, я вытянула шею и посмотрела поверх голов людей на вошедшего во всем черном Эрика, на макушке которого красовался золотой венец, отливавший багряным оттенком. Прежде мне не доводилось видеть королевскую корону, состоящую из острых краев, словно заостренные волны, придававшую его облику дьявольскую власть.

– Кровь струится сквозь золото, – сказала Селин после того, как я отметила красоту короны. – На нее было наложено заклятие, и лишь истинный наследник может носить ее, не сжигая кожу. А сегодня он хочет, чтобы каждый знал, кто здесь Король Вечности.

– Почему? Зачем он это делает?

Но вопрос так и остался без ответа, потому что происходящее говорило само за себя.

Вместе с Тэйт и, черт возьми, Алеком Эрик втащил убийцу с засаленными волосами и Змеиного глаза в зал. Они, обнаженные и испещренные громадными синяками, истекали кровью, а на шеях были привязаны веревки.

Эрик оставил их в центре толпы, которая быстро отходила от пленников, образуя вокруг них неровный круг. Сквозь ряды своих людей он взглядом нашел меня, и в этих глазах пылала жестокость, но довольная ухмылка говорила о большем. В ней сквозило все, о чем переговаривались наши тела прошлой ночью.

– Нападение на короля – это одно, – начал Эрик. – Не в первый раз, и не думаю, что в последний.

Мой желудок неприятно сжался от мысли, что ему вновь придется столкнуться с потусторонним миром, и в мгновение ока охвативший меня страх разбушевался от воображаемых событий.

Я испустила долгий вздох, а Эрик не отрывал от меня взгляда. Он лукаво усмехнулся, а сердце забилось о ребра от прозвучавшего в душе его голоса. Ты Ливия Ферус, потомок воинов, обладательницы тела богини и сокрушительница...

Я фыркнула от смеха и, прикусив зубами нижнюю губу, отвернулась. Вот же идиот.

Лицо Эрика помрачнело, едва он снова встретился лицом к лицу со своим народом.

– Но чтобы совершить покушение на нее...

Сердце пропустило удар, едва Эрик указал на меня, и все головы разом повернулись в мою сторону. Сейчас главное – не прогнуться и не дрожать. Эрик предстал перед своими людьми с требованием признать его королем, каким он всегда хотел быть, и я принадлежала только ему. Необходимо было выпрямить спину и стать его.

– Попытка лишить нас надежды, подаренной ею Королевству Вечности, – мрачно и безжалостно продолжил Эрик. – Такое предательство не прощается быстрой смертью. Ситуация осложняется тем, что эти изменники отказываются назвать имя пославшего их преступника.

Негодующий ропот быстро прокатился по взбудораженной толпе. Эрик подошел к Тэйту и взял из его руки бронзовый кинжал.

– Я обещал, что кровь прольется у твоих ног, – обратился он ко мне, словно никто не наблюдал за происходящим. – И выполняю свое обещание.

– Король дорожит врагом больше, чем Королевством Вечности! – громко воскликнул Змеиный глаз.

Кончики моих пальцев онемели, как только по залу пронесся сдавленный вздох.

Голос второго убийцы звучал грубо и довольно сухо, но он добавил:

– Он был готов пожертвовать собой ради шлюхи, готов был оставить своих подданных на произвол судьбы.

– Ты не наш король! – снова крикнул Змеиный глаз, когда толпа погрузилась в напряженную тишину. – Поклялся уничтожить наших врагов, а теперь оставляешь их в живых, приводишь на наш суд, и все это для того, чтобы земная сучка продолжала удовлетворять тебя в койке.

Несколько удивленных возгласов отразились от стен, и голоса взревели с новой яростью. Приступ паники вновь накрыл меня с головой, когда в спину вонзилось несколько испепеляющих взглядов, а Селин шагнула вперед, став моим личным щитом.

Черт побери. Стоит ей потянуться к клинку, и они без промедления нападут.

Внезапная гнетущая тишина заглушила недовольные шепотки, когда Эрик протиснулся сквозь толпу и, не сделав и пяти шагов, обхватил меня за талию. Я вскрикнула, как только он положил меня на свое плечо и устремился к выходу из зала.

Мне не хватило времени спросить, что он собирается сделать, потому что мое тело бросили на широкое деревянное кресло.

Я растерянно моргнула, пульс бешено отдавался в голове, и опустила взгляд на изысканное резное дерево под своими ладонями, и от осознания происходящего мои губы невольно приоткрылись. Эрик тяжело вздохнул и отступил, в глазах короля горело адское пламя.

Он посадил меня на свой трон, сделав меня равной себе.

– Торвальд мертв, – взревел Эрик, надвигаясь на своих людей. – На протяжении двадцати лет вы держали меня в тени короны моего отца, точно так же, как на протяжении десяти лет вы упрекали меня за исход войны, которой я никогда не желал. Войны, принесенной земным фейри благодаря моему дяде. – Он медленно повернулся, впитывая каждый взгляд. – Я Эрик Кровавый певец, и я больше не буду склоняться перед чужими словами и наследием. Я ношу корону Королевства Вечности, и только я управляю кораблем Королевства Вечности, именно я обладаю знаком этого королевства. Я. Ваш. Король. А она... – Он указал пальцем позади себя. – Она принадлежит мне. Она королева Королевства Вечности.

Мои ногти впились в деревянный трон Эрика. Я смотрела на обращенные ко мне лица: озадаченные, неуверенные, некоторые с выражением подозрительности. Какая-то часть меня испытывала ненависть к ним за жестокое отношение к королю и требовала накричать на них за отсутствие к нему доверия.

Эрик приложил все силы, защищая свое королевство. Он отказался от шанса быть принятым среди людей, которые бы почитали его, и все ради возможности возглавить свой обиженный народ, переживавший горе после войны.

– Первая Вечная Королева, – немного задыхаясь, произнес он и снова повернулся ко мне. – Если она того пожелает. Я не буду заставлять тебя остаться, Певчая птичка. Выбор за тобой.

Всевозможные эмоции застряли комом в горле. Он только что освободил меня.

Я внимательно изучила лица и нашла Селин. Ее глаза были широко распахнуты, рот приоткрыт от изумления, но она радостно ухмылялась.

Алек смотрел на меня с легким потрясением. Я любила его, любила всех, кого оставила. Скучала по семье, по земле, по праздным дням с друзьями, даже по выходкам Рорика, которые раздражали до безумия.

Я судорожно сглотнула и вновь встретилась взглядом с королем. Однако непередаваемая тоска по Эрику Бладсингеру разорвет все нити моего сердца.

Я хотела безумной страсти, невообразимого хаоса и любви, доводящей до исступления.

И я обрела ее в своем враге.

– Неважно, королева или нет, – мягко ответила я. – Но я всегда буду принадлежать тебе.

Эрик резко выдохнул, его губы скривились в злодейской ухмылке.

– Напасть на короля – это одно, – повторил он с новой угрозой в голосе. Держа клинок в руке, он подошел к Змеиному глазу и, обхватив веревку вокруг его шеи, откинул голову назад. Эрик приблизил свое лицо к лицу убийцы. – Но если ты покусишься на его королеву, то отправишься в потусторонний мир по частям.

Эрик вонзил кинжал в ребра Змеиного глаза, и большой зал заполнился страдальческими воплями.

Я выпрямилась на троне, положив одну ногу на другую, и облокотилась на подлокотник, наблюдая разыгравшееся зрелище. Как и обещал, Эрик расправился с ними у моих ног, и мой взгляд не отрывался от его движений. Он выглядел поразительно жестоким. Король убивал с таким изяществом, о существовании которого я и не подозревала.

Эрик отравлял их, потом пел, возвращая им жизнь, и снова отравлял, затем медленно отрезал пальцы и уши. Он ослепил каждого убийцу, а после воткнул в их глотки нож, поскольку в них едва теплилась жизнь.

Когда он закончил, вся королевская одежда пропиталась кровью. Вырванные кости и ошметки плоти устилали пол большого зала. Люди хранили молчание, но после долгой, томительной паузы один за другим придворные опустились на колени.

Эрик возвышался над ними, устремив на меня глаза цвета заката.

Я взирала на кровавую расправу у своих ног, брызги крови окрасили подол платья. Возможно, мне стоило бы бояться властных, безумных и диких глаз Кровавого певца. Однако ни одно из этих чувств не отзывалось во мне, потому что я была поглощена им.

Мой рот исказился в легкой ухмылке. Ты мое прекрасное чудовище.

Глава 47

Змей

Прошло несколько дней после того, как я возвел Ливию на свой трон, а дворец по-прежнему пребывал в тисках безумия: слуги, придворные и простые люди привыкали к мысли, что у власти наравне со мной находится женщина. Однако их недовольство не заставит меня забрать данные мной слова назад. В груди возникло небывалое ощущение уверенности, будто именно этот путь я должен был выбрать с самого начала.

Плотники уже наполовину закончили мастерить второй трон для большого зала, на котором были высечены изображения лис и извивающего плюща, а посередине спинки – расправившая крылья ласточка. Королевский кузнец приступил к изготовлению венца в форме дубовых листьев, чтобы преподнести его на официальной коронации в следующее полнолуние.

Безусловно, знай я, что лордам домов настолько захочется обсудить мое помешательство, то убил бы их и покончил бы со всеми раз и навсегда, за исключением Гэвина, находившего сложившуюся ситуацию весьма забавной.

– Лорд Хеш, – произнес я, отчаянно изображая скуку. Этот человек был создан скорее из камня, нежели из плоти. Единственной запоминающейся частичкой его возвышающейся фигуры являлись зубы, обточенные от постоянного напряжения его проклятой челюсти. – Как я уже повторял, будь мне важно ваше мнение о королевском дворе, я бы с вами посоветовался. Увы, оно меня мало интересует.

– Мой король, – вмешался Йорон. Он был стройным, как хилое дерево, с сучковатыми конечностями. – Не нам указывать вам, как править вашим двором, но то, что вы сделали... это проявление слабости. Вы дали земной фей...

– Что? – огрызнулся я. – Что я им дал? Союз? Призыв к миру? Вы же помните дни, когда народ Королевства Вечности жил в своих королевствах, когда между нашими народами велась активная торговля, когда земли процветали вместе.

Йорон зашипел от злости.

– Тогда были другие времена, милорд.

– И будут снова. – Я повернулся лицом к дальнему концу стола, облокотившись на одну ногу. – Леди Нарза, что вы скажете? Тоже считаете, королева – это слабость для Королевства Вечности?

– А что еще может сказать женщина? – проворчал Хеш.

– По-моему, я обращался не к вам. – Я одарил лорда предупреждающим взглядом и насладился тем, как он недовольно поджал губы. – Что скажете вы, бабушка?

Нарза хранила молчание, но, к удивлению всего дома, она все же прибыла после созванного Йороном совета, призванного обсудить непростительное кощунство в отношении Королевства Вечности. После смерти матери бабушка редко общалась со мной. Меня съедало чувство обиды за ее поведение, мне всегда хотелось, чтобы она забрала меня к себе домой, избавив от безжалостного отца.

Но она так и не пришла.

Странно, однако в этот момент женщина безучастно смотрела на меня. Казалось, она не узнавала меня.

– Я скажу, – начала она, – что наш король на протяжении многих лет был обременен разрушенным королевством. Порой для его исцеления требуются большие перемены. Я убеждена, что ваш поступок, направленный на изменение привычного уклада вещей, благотворно скажется на нашем народе.

Конечно, не совсем похвала, но ее одобрение значило гораздо больше, чем я ожидал. Хеш и Йорон тихо переговаривались, пока Гэвин не выразил свой восторг по поводу новой королевы.

– Король и королева, – произнес он, – уже очистили от Тьмы дальние острова в Доме Костей. Вместе они сильнее, и мне, кстати, король нравится куда больше, если с ним рядом королева.

Я сузил глаза и поборол желание пнуть его проклятую голень под столом.

Медленно я поднялся со своего места. Достаточно долго меня не отпускали к Ливии, и сил терпеть их нравоучения и брюзжания совсем не осталось.

– На самом деле я не нуждаюсь в вашем одобрении. Ни от кого из вас. Кстати, лорд Йорон, я бы хорошенько поразмыслил над тем, чтобы поддержать своего короля и королеву. В противном случае дворец обратит внимание на торговлю лотосами, которую вы начали с каперами в дальних морях.

Глаза Йорона широко распахнулись, и этот самоуверенный болван застыл на месте, едва я хлопнул ладонью по столу.

– Собственно, – продолжил я, – ваше участие в торговле лотосами в Шонделле наводит на мысль, не вы ли обеспечиваете поддержку Дома Скурков, чтобы заставить их предать своего короля.

– Нет. – Йорон энергично покачал головой. – Нет, Ваше Величество. Я... никогда не стал бы связываться с таким домом. Мы использовали лотос для изучения, вот и все. Чтобы найти ему новое применение. Клянусь вам.

Я отдернул руку, прежде чем этот кретин начал целовать мои чертовы кольца, и бросил быстрый взгляд на Гэвина. Он выполнил свой долг и отыскал не один мерзкий секрет.

– И, Хеш. – Я побарабанил пальцами по столу. – Вы вернетесь в свою провинцию и обнаружите, что сирены, содержавшиеся в вашем поместье, больше не принадлежат вам. Даже не знаю, что за извращенная причина побудила вас на столь бесчеловечный поступок.

В глазах Нарзы вспыхнул стремительный, неумолимый гнев.

– Что? Вы заключили в тюрьму кровных представительниц моего дома?

Хеш воспринимал женщин как инструмент для расширения рода, но в глубине души боялся Нарзы.

– Они нарушительницы. И я имею право задержать их.

– Лжец, – прорычала она. – Хочешь получить их голоса, да? Желаешь заманить людей в свою провинцию? Или ты просто намерен использовать их тела в надежде получить наследника с уникальным даром, как у нашего короля?

Я снова хлопнул рукой по столу, не желая продолжать этот балаган.

– Пусть мои следующие слова послужат вам предупреждением, мне безразлично ваше мнение о королеве, и я буду пристально следить за вашей непоколебимой верностью ей. И вообще, советую каждому из вас заглянуть в свои дома и подумать, насколько сильнее вы могли бы стать, поступив так же.

Не сказав больше ни слова, я покинул зал совета.

Алистер ждал в коридоре; я бросил на него раздраженный взгляд и поторопился пройти мимо.

– Вы не можете избегать меня вечно, мой король.

– Могу и буду.

Алистер фыркнул.

– Есть вопросы, требующие вашего внимания, если только вы не хотите, чтобы я обратился к нашей новой королеве. У нее гораздо более спокойный нрав, и она не бросается клинками.

Я сдержал ухмылку.

– Нет, я не хочу, чтобы ты обращался к королеве, поскольку я собираюсь встретиться с ней, и твои проблемы отберут ее время, предназначенное мне. По той же причине я не хочу, чтобы ты спрашивал меня.

Прерывистое дыхание Алистера вырывалось через тонкий нос, пока он старался идти в ногу со мной.

– Я пытаюсь вас пожалеть, милорд, правда, пытаюсь. Но вы живете в сверкающем дворце, имеете власть в королевстве, прекрасную спутницу жизни...

– Боги, старик, что тебе от меня нужно? – Я остановился посреди коридора и встретился с ним взглядом.

– Мирные переговоры. – Алистер расправил свой слишком тесный гамбезон. – Вы по-прежнему хотите заключить перемирие между земными фейри к коронации? Если так, то для всех нас будет лучше не злить Лордов Домов.

Мысль о перемирии с человеком, который не раз предлагал мне мир, но я лишь украл его любимую дочь, оставив его гадать, с какими ужасами она сталкивается день за днем, не давала мне покоя.

Не исключено, что он заберет ее обратно и всадит мне в череп один из своих топоров.

– Лорд Хеш и лорд Йорон могут кануть в глубины Вечного моря вместе со своими мнениями, мне абсолютно на них плевать, – ответил я. – Если они не могут смириться с тем, что Королевство Вечности нельзя исцелить в одиночку, а их спасительницей оказалась женщина, то им придется рискнуть.

Выступи они против моей Певчей птички, и их постигнет та же участь, что и убийц.

– Ливия готовит послание, чтобы отправить его своему народу для нейтральной встречи. С принцем и принцессой земли, выступающими от нашего имени, мир вполне достижим. Лорды должны будут принять его.

– Я позабочусь о том, чтобы дворец был удобен для прибытия земных фейри. – Алистер щелкнул пальцами. – И еще одно дело. – Из внутреннего кармана своего гамбезона мужчина достал мешочек. – Как вы и просили. Они готовы.

Я, заглянув внутрь, усмехнулся.

– Идеально.

Слуги и дворцовые служащие по-прежнему избегали меня, но в их глазах уже не сквозил настоящий страх, стоило мне пройти мимо. Им становилось любопытно, не сошел ли я с ума, или в моей омертвевшей груди действительно остались крохи сердца.

– Король.

На полпути к лестнице, ведущей в покои, я вздрогнул.

– Нарза? Я полагал, что мы закончили наш разговор в зале совета.

Бабушка, переодетая в слепую ведьму, вышла из ниши глубокого окна.

– Ты отдал свое сердце? В прошлый раз подобное заявление едва не уничтожило род Дома Королей.

Я наклонился ближе, четко проговаривая слова:

– Тогда пусть горит.

Нарза склонила голову, а в глазах ее плескалась необузданная ярость.

– Я сожгу Королевство Вечности, – повторил я, понизив голос, – и если потребуется, начну все заново. Не существует мира, где бы я не принадлежал ей.

– Тогда оберегай свои узы, Эрик. Мы до сих пор не знаем, кто стоит за заклятием, принесшим Тьму. – Нарза хмыкнула. – Опасность среди нас.

– И я противостою ей вместе со своей королевой.

– Надеюсь, что так оно и будет, внук. Думаю, мы еще увидим. – Лукавая ухмылка окрасила ее изможденные черты, но она больше не произнесла ни слова, отступая в нишу.

К моменту, как я добрался до двери покоев, мой пыл поубавился, и я подумал, что если кто-то еще помешает мне увидеть ее, то поступлю так, как говорил Алистер: начну кидаться ножами.

– Почему в моей комнате столько чертовых людей?

Ливия подняла взгляд от стола, стоящего неподалеку от камина. Вслед за ней то же самое сделали Алек, Тэйт и Селин.

– Хотела узнать их мнение о послании, – ответила Ливия, усмехнувшись. – Я пытаюсь сохранить твою голову, Бладсингер. Как и они. Пожалуй, стоит проявить немного благодарности.

– А, понятно. – Я открыл дверь, ведущую в коридор. – Я благодарен вам всем за то, что вы вытащили свои задницы из нашей комнаты.

Селин жестом указала на Алека и Ливию.

– Думаю, вам двоим лучше поговорить со своими людьми, а не с королем. Он убьет нас всех, как только раскроет рот. – Проходя мимо, она бросила на меня взгляд. – В последний раз я помогаю вам, Ваше Величество.

– Сомневаюсь.

Тэйт последовал примеру товарища по команде. Он с детства отличался угрюмым выражением лица, но теперь в его чертах проступило что-то похожее на радость. И все же он едва ли признавал меня своим королем, а я с трудом общался с ним. Алек нерешительно приблизился ко мне.

– Теперь ты, – проворчал я. – Почему ты все еще здесь? Отправляйся домой.

– Долг должен быть возвращен, Бладсингер. Поверь мне, тебе понадобится нечто большее, чем голос Ливии, выступающей за тебя против моего дяди.

Он бросил на Ливию недоуменный взгляд и вышел из комнаты вслед за остальными.

На следующем вдохе я обхватил ее за талию, а мои губы коснулись ее горла.

– Смотрю, ты расписала еще окна. – Я перевел взгляд через ее плечо на сцену с запертым чудовищем, ожидающим воссоединения со своей возлюбленной в небесах.

Ночной огонь всегда был моим любимым мифом, и я рад, что Ливия также прониклась им.

– Ты ушел прошлой ночью, а меня одолевали кошмары, и я нарисовала это, чтобы прогнать их.

Я крепче обхватил ее талию.

– Мне это не нравится. Если не можешь уснуть, плевать, что я на другом конце моря, позови меня, и я приду.

– Не буду я звать тебя из-за каждого страшного сна. Я справлялась с морскими демонами поочередно сама, со мной все будет в порядке.

Я приподнял голову.

– Но ты теперь не одна.

Ливия выдержала долгую паузу, а затем медленно поцеловала меня, прежде чем похлопать по плечу.

– Кстати, у тебя отвратительные манеры.

– Верно. – Я впился поцелуем в ее горло, а затем открыл мешочек, полученный от Алистера. – У меня есть кое-что для тебя.

Глаза Ливии вспыхнули ярким пламенем, как только она извлекла бледное ожерелье. На тонком колье были начертаны жидким золотом руны, к нему шла пара искусно выполненных сережек.

– Эрик, они прекрасны.

– Для королевы. – Я застегнул застежку колье у нее за спиной, задержавшись пальцами на теплой коже. – Никто не забудет, что произойдет, если кто-то осмелится прикоснуться к тебе.

Когда она осматривала серьги, между ее бровями пролегла морщинка.

– Они сделаны из костей.

– Так и есть. – Я коснулся одной из золотых рун на ее ожерелье.

– Из чьих?

Я взял ее за подбородок и приблизил ее губы к своим.

– Любой, кто дотронется до тебя, станет твоей бижутерией.

– Боги, это... – Она моргнула, разглядывая украшение – Это кости убийц?

Ее изумление заставило меня задуматься, не перешел ли я грань, не показал ли слишком много темных сторон своей души, но через мгновение Ливия прижалась губами к моим. Она впилась ногтями в мою шею, притягивая меня ближе, словно не терпела даже малейшего расстояния между нами.

Она отстранилась от меня и прошептала:

– Я бы пошла за твоей тьмой сквозь небеса и моря. – Я хотел поцеловать ее снова, но она прижала палец к моим губам. – Хотя ты должен знать, что все, кого ты только что вышвырнул отсюда, собрались, чтобы помочь тебе, когда мы отправимся к моему отцу, и...

– Певчая птичка. – Я заключил ее лицо в свои ладони. – Мне пришлось провести вдали от тебя почти два дня, и мое терпение иссякло. Желаешь, чтобы я пошел за ними и похвалил их усилия, или предпочтешь, чтобы я оказался внутри тебя?

Ливия судорожно сглотнула, и я проследил за этим движением по изящному изгибу ее горла. Не колеблясь, ее руки вцепились в мой пояс. Я разорвал ее платье и лиф с таким же неистовым желанием.

Не успел я перенести ее на кровать, как Ливия резко спустила с меня брюки, выведя из равновесия, и прижалась спиной к стене. Одна моя ладонь опустилась рядом с ее головой, а другая прошлась по бедру, по впадинам на ребрах, по выпуклости груди.

Ливия дернулась, когда я коснулся большим пальцем груди и зубами поцарапал ее нежную кожу. Она, издав сдавленный стон, протянула руку к моим штанам. Кровь отхлынула от моей головы. С каждым прикосновением этой женщины тело требовало большего, как у мальчишки, не способного себя контролировать, и с этим ничего не поделаешь.

После нескольких медленных поглаживаний Ливия нервно закусила губу и оттолкнула меня.

– Что такое?

Она покачала головой, и мое сердце пропустило удар, стоило ей развернуть меня спиной к стене, а затем самой встать на колени.

Кровь, струившая в жилах, перегрелась, крупный пот выступил на лбу, а ведь она еще не сделала ни единого движения, лишь взглянула на меня и лукаво улыбнулась.

– Тебе так нравится?

Из моего горла вырвался протяжный стон. Я запустил пальцы в ее волосы.

– Все, что мне нужно, – это ты. Вся ты. Вот что мне нравится.

В действительности никто не делал этого. Никто не поклонялся мне.

Свидания проходили при зажженных фонарях, с обращенными в сторону лицами и мертвыми эмоциями. Лицезреть Ливию, ее руки, скользящие по каждому моему шраму, ее тело, пылающее желанием прижаться ко мне, стало еще одним ударом по щитам, отгораживающим нас друг от друга.

Ливия высунула язык и стала ласкать меня, а после обхватила меня мягкими полными губами. Жар прильнул к лицу, и мне приходилось бороться с проклятыми нахлынувшими чувствами.

Тело напряглось и задрожало от накатившего наслаждения. Я чувствовал, как Ливия проводит руками вверх и вниз по моим ногам. Слабые кости в искалеченной ноге грозили отказать, поэтому приходилось использовать стену как своеобразный костыль.

Из ее горла вырвался вибрирующий гул, и я разжал руки.

– Ливия, ты чертовски хороша.

Что за прекрасное зрелище. Не удержавшись, я качнул бедрами. Она поморщилась, и из уголка глаза скатилась слеза.

– Проклятье, прости, – произнес я сквозь тяжелый вздох и попытался отстраниться от нее.

Ливия издала приглушенное шипение и обхватила меня за бедра, притягивая обратно.

– Вот так, дорогая. Боги, здесь. – Я содрогнулся, почувствовав, как все ближе подступает желанная разрядка. Кровь неистово бурлила в черепе. Мне хотелось, чтобы ее тело крепко сжимало меня, хотелось излиться в нее.

Испустив мучительный стон, я дернул ее за волосы, освобождая ее рот.

– Идеальна, Певчая птичка. Ты слишком идеальна. – Все сказанное сорвалось с придыханием, когда я поднял ее с колен и развернул, прижав спиной к стене. Не теряя времени на попытки добраться до кровати, я подхватил Ливию под бедро и прижал к своей талии. – Вместе.

Ливия судорожно кивнула и вцепилась в мои плечи, всхлипывая и покусывая мою мочку уха. Было что-то дикое, почти первобытное в том, как она вжималась в меня. После всех пережитых событий поведение девушки говорило лишь о ее желании быть со мной. Она находилась здесь, поскольку жаждала меня, ей не нужно было Королевство Вечности.

Я не принадлежал к числу хороших людей, но я был человеком, умеющим держать свое слово. Если она захочет вернуться домой, оставив меня в одиночестве, я исполню ее желание, но после превращусь в безжалостное ничтожество. Однако она ничего такого не говорила, поэтому я должен и впредь делать все так, чтобы с ее уст никогда не слетела эта просьба.

Ливия выгнулась и подалась бедрами, притягивая меня к себе. Мы застонали в унисон, она прикрыла глаза, а я старался оставить свои открытыми, очаровываясь ее нежными чертами, ее наслаждением, слабой улыбкой в уголках рта.

Мои пальцы сжимали затвердевшую грудь, пока язык неистово блуждал по ее коже. Ливия, прикусив нижнюю губу, крепко сжимала меня за волосы.

От глубоких, продолжительных толчков пульс метался, как полыхающий огонь в голове. Безумное вращение, заставившее меня почувствовать себя неуправляемым и контролируемым одновременно. И тут я отстранился.

Ливия вскрикнула в знак протеста, но тут же сглотнула, когда я взял ее за другую ногу и поднял на руки.

Она обхватила меня за талию и руками обняла за шею.

– Эрик, я уже близко. Так близко.

– Со мной, любовь моя. Только со мной. – Я снова вошел в нее.

Ливия издавала резкие стоны, словно не в силах дышать, но стоило мне замедлить темп, как она выругалась и шлепнула меня, словно намереваясь набить на теле синяки за подобную глупость.

Как только мое имя сорвалось с ее языка, по всему девичьему телу пробежала сильная дрожь. Ливия застонала, чувствуя, как тело извивается в такт освобождению. Через несколько ударов сердца я последовал за своей королевой в пучину блаженства. Откинув голову назад, я держал ее ноги на своей талии, и последние вспышки освобождения пульсировали между нами.

Грудь Ливии вздымалась от тяжелых вдохов.

– Змей.

– Певчая птичка. – Я поцеловал место, где успокаивался учащенный пульс, вдыхая воздух.

– Я люблю тебя. Каждую темную, каждую прекрасную частичку твоей души.

Горло сдавило, словно его скрутили веревками. Я поцеловал ее, не найдя подходящих слов. И целовал до тех пор, пока она не поняла, что я готов сокрушить все миры, пересечь все небеса и моря в погоне за ее светом.

И я никогда не остановлюсь.

Глава 48

Певчая птичка

– Дядя Вален потребует его голову, – заметил Алек. Он сидел в одном из кресел в гости ной, упираясь сапогом в край стола.

– Знаю. – Я уставилась в окно, где на ночном небе красовалось изображение Ночного огня и его звездной возлюбленной, затем кончиками пальцев провела по разделяющему их расстоянию. Иногда миф о влюбленных на небесах казался мне слишком похожим на мое собственное существование, слов но пылкая страсть, любовь, возникшая между мной и Эриком Бладсингером, призвана была разлучить нас.

– Уверена, что хочешь именно этого, Лив? У тебя есть выбор, понимаешь? Ты ничего ему не должна, в отличие от меня.

Я понимающе улыбнулась через плечо.

– Алек, я люблю морского короля с тех самых пор, как встретила его, еще будучи глупой девчонкой, оказавшейся на противоположной стороне войны. Мы связаны друг с другом.

– Да. – Алексий насмешливо хмыкнул. – Его мантия. Она и вызывает у меня беспокойство. Вы оба считаете, что все должно происходить именно так, хотя, вероятно, это может быть лишь средством для установления мира.

– Он мое заветное желание, Алек. – Я погладила костяное ожерелье, украшавшее шею. Мое прекрасное чудовище. – Он моя хьярта, моя душа. Связаны мы узами или нет, уже не играет роли.

Лицо Алексия смягчилось. Хьярта означала, что человек нашел любовь настолько глубокую, что она стала вторым биением его сердца, настоящей гармонией между двумя душами.

– Мне кажется, ты не хочешь, чтобы я оставалась, потому что раз мой выбор пал на Эрика, значит, я не поддерживаю тебя. – Я изогнула бровь в игривом вызове.

– Ни ты, ни Кровавый певец не сможете от меня избавиться. Если я сказал, что буду служить ему, пока его королевство нуждается в этом, то сдержу слово.

– Тебе ведь известно, что он воспринимает спасение дяди Тора как плату Стигу за помощь в детстве, так? Это ты хранишь долг между вами.

– Знаю. – Алек лишь отмахнулся от меня. – Но правда в том, что именно этот поступок для моего дажа тяготил меня с того самого дня. Вот почему я захотел стать Рэйфом. Хотел поймать Короля Вечности, как только он снова появится, потому что был уверен в... Боги, я знал, что он это сделает. Я собирался раскрыть правду, добиться мирных переговоров, пышных пиров для героев и почестей для моих будущих малышей, ставшими храбрыми воинами и смягчившими сердце Короля Вечности. – Он откинулся в кресле и водрузил сапоги на стол. – Спасибо, кузина, что лишила меня героических иллюзий.

Я тихо хихикнула и снова повернулась лицом к окну. Присутствие кузена рядом со мной все еще ощущалось нереальным, но сложившиеся обстоятельства меня только радовали. Алек стал в Королевстве Вечности неким равновесием между мирами. И если я дочь убийцы Торвальда, то Алексий был сыном человека, спасенного Эриком.

Он вызывал интерес у многих придворных и уже поселился у Сьюэлла, называвшего его золотым лисом. Полагаю, это из-за цвета глаз. Даже Тэйт невольно ухмылялся, видя, как Алек умудряется рассмешить Селин и Ларссона.

Он сопровождал нас, пока мы плыли к островам королевства, разгоняя тьму. С каждым днем Алек убеждался, что в Королевстве Вечности живут вовсе не враги, как мы считали. Его жители, сражавшиеся за свое королевство и оберегавшие свои семьи, были такими же фейри, преследующими подобные цели.

За несколько недель, прошедших с тех пор, как Эрик даровал мне титул Вечной Королевы, я не раз проводила ночь за разговорами с кузеном до раннего утра. Иногда к нашим беседам присоединялся Эрик, чей темный, бархатистый голос произносил всего несколько слов. А в уязвимые моменты он признавался, как предвкушение сказок, которые я читала много лет назад, вселяло в него робкую надежду.

Но чаще всего он хранил молчание или оставлял нас с Алеком наедине.

Алек в мрачные минуты вспоминал, как страдали наши друзья после моего пленения. Мира, пока ее забирали, едва не убила одного из своих охранников, пытаясь пробиться ко мне. Сандер проводил каждый час бодрствования рядом с отцом Миры. Он разбирался в картографии, поэтому пытался найти путь в Королевство Вечности.

Наш игривый и беззаботный Джонас с момента моего исчезновения произнес всего два слова, а глаза стали черными от его магии, внушающей кошмары.

Мне требовалось поскорее успокоить сердца родителей и увидеть лучших друзей.

Неумолимо приближалось время, когда я вернусь домой, встречусь с родными лицом к лицу и предстану перед ними уже не как Ливия, наследница трона Ночного народа, а в роли Вечной Королевы. Я буду говорить от имени морского народа и встречусь со своим отцом как королева его врага.

В сердце закралось незнакомое ощущение страха перед собственным отцом. Он неистово любил меня, и мне никогда не приходилось в этом сомневаться. Возможно, в этом и заключалась проблема. Его родительская любовь была настолько безграничной, что он убил человека, и это событие повлекло за собой расставание с Бладсингером. Он дорожил мной настолько сильно, что стоит ему узнать правду, как он незамедлительно решит, что Эрик наложил на меня какое-то заклятие, и единственный способ освободиться от него – пролить кровь Короля Вечности.

Множество вариантов развития событий бешено метались в голове. Между пальцами выступил неприятный пот, а накрывшая паника заставила пульс отчаянно забиться.

Я прикрыла глаза, мысленно повторяя:

– Я Ливия Ферус, дочь воинов, целительница земель, правительница Королевства Вечности.

Натянутые нервы все еще вынуждали руки дрожать, но в памяти пронеслись воспоминания, как Эрик бросал каплю пошлости в наши разговоры. Так он вплетал нотку изысканности в каждую фразу, стараясь сделать ее более манящей.

– Здесь ты обрела покой, Лив. – Алек подошел ко мне и стал изучать картину. – Ты больше не выглядишь такой... обремененной.

– Я люблю наш народ, Алек. Люблю нашу семью. Но, оказавшись здесь, я почувствовала, что словно вернулась домой после долгого путешествия. – Встретив его пристальный взгляд, я продолжила: – Не могу этого объяснить. Но даже когда пыталась ненавидеть Эрика за мое похищение, казалось, что я нахожусь именно там, где должна быть.

Прежде чем взять меня за руку, Алексий долго колебался.

– Тогда я буду стоять с тобой до тех пор, пока наш народ не заключит мир с Королевством Вечности. А теперь мне лучше уйти. Селин настаивает, чтобы я внес свой вклад в окончательный вариант твоей короны, королева.

Трепетный восторг охватил мое нутро. Королева Морского народа. Королева Эрика Бладсингера. Я с трудом заставляла себя поверить в происходящее, и каждое утро требовалось не менее пяти долгих поцелуев этого мужчины, прежде чем мой разум смирялся с истиной.

Это и была моя настоящая жизнь.

Внезапно раздался стук в дверь. Ларссон без приглашения просунул голову в комнату.

– Ливия, то есть королева, – он подмигнул. – Часть Тьмы довольно активно распространилась по хребту у Черных островов. Король возвращается из провинции Дома Костей и встретит нас по дороге.

Черные острова находились рядом с потайными бухтами леди Нарзы и ее морских ведьм. По словам Эрика, в этих местах было трудно ориентироваться, и они располагались в центре коварных морей. Видимо, простирающаяся Тьма стала настолько опасной, что Эрик решился на ее уничтожение даже в столь поздний час, когда приближались приливы.

– Хорошо. Я оставлю послание для Алека и Селин, чтобы они были в курсе.

Я поспешила переодеться в простое льняное платье и последовала за Ларссоном в сторону доков. Экипаж Королевства Вечности плавал под командованием Эрика, но все они были искусными моряками и, возвращаясь в королевский город, часто использовали свои собственные суда для коротких путешествий на разные острова.

Ялик Ларссона был сделан из белых, как слоновая кость, реек и имел большие черные паруса.

– Ты не захотел идти в Дом Костей? – спросила я, перешагивая через сломанную доску на извилистых ступенях, ведущих к докам.

– Вы же знаете, что король держит своих доверенных лиц рядом с королевой. – Ларссон сверкнул белыми зубами и взял меня за руку, помогая перешагнуть через выступ на последнюю лестницу.

Встречный ветер развевал мои волосы. Я окинула взглядом заброшенные шлюпы и ялики вокруг доков.

– Странно, но сегодня пусто.

– Я думаю, что люди с тревогой относятся к мирным переговорам, – ответил Ларссон. – Они понимают, что их мир скоро изменится, и глупо отрицать, что они ошибаются.

Бездна станет открытой для всех, и наши люди построят новый мир. Я надеялась, что именно это мы увидим в ближайшие дни.

– Подожди! Ларссон! – Тэйт спустился с верхних ступеней и помахал рукой.

– Мы скоро вернемся, Ходящий за сердцами, – отозвался Ларссон.

– Подожди. – Тэйт с легкостью преодолел две ступеньки. – Куда вы направляетесь?

– На Черные острова возвращается Тьма, – произнесла я. – Мы должны встретиться там с королем.

Глаза Тэйта недоверчиво сузились.

– Да, я видел послание. Тайдкаллер связалась с королем, чтобы спросить, должны ли мы отправиться к нему или остаться во дворце. Беда в том, что король понятия не имеет, о чем она говорит.

Когда Ларссон крепче сжал мою руку, сердце мое упало к подошвам ботинок.

– Лучше бы ты этого не делал, Ходящий за сердцами, – промолвил Ларссон, понизив голос. – Ты мне действительно нравился.

Все дальнейшее произошло на одном дыхании.

Ларссон выхватил лезвие. Тэйт незамедлительно потянулся за своим, но сердце билось слишком медленно. Ларссон вонзил нож глубоко в живот Тэйта. Я закричала, но тут из тени доков сзади выскочили двое мужчин, обхватили меня за талию и потащили к ялику.

Ларссон выдернул нож и проследил, как кузен короля пятится назад, а затем вытер кровь о темные волосы Тэйта.

– Извини, приятель, – ехидно сказал Ларссон. – Пришлось это сделать. Я не хотел бы встречаться с твоим отцом в потустороннем мире раньше времени. Думаю, теперь он там знает, что ты догадывался о планах Кровавого певца расправиться с ним.

Выступившая кровь залила подбородок Тэйта. Пульс неистово бился в черепе, заглушая голос, но я понимала, что выкрикнула его имя, умоляя продолжать дышать. Я трижды звала Эрика, прежде чем один из громил, стоявших за моей спиной, заткнул мне рот грязной тряпкой.

Я билась, брыкалась и боролась, но даже один верзила был в три раза больше меня, а мои ноги едва касались земли.

Державший меня за талию человек швырнул меня на палубу, и я приземлилась на бедро. Жгучая боль пронзила все тело, но мне удалось отползти в сторону, выплюнув прогорклую ткань. Ларссон крикнул, приказывая отплывать, и в три шага пересек палубу.

Прежде чем я успела перемахнуть через борт, он схватил меня за волосы и рывком вернул на палубу.

– Ублюдок! – Я вцепилась ногтями в его запястье, пуская кровь.

Он влепил мне такую звонкую пощечину, что казалось, будто челюсть сломалась. Выждав паузу, Ларссон вытер кровь со своего запястья и снова взял меня за волосы.

На лице ранее беззаботного и добродушного мужчины возникла зловещая ухмылка, темные глаза были полны ненависти.

– Сила Королевства Вечности. – Он злорадно расхохотался и погладил меня по щеке. – Пора тебе принести пользу истинному королю, а не моему жалкому братцу.

Мое сердце пропустило удар. В глазах Ларссона плескалась та же ярость, какую я ощущала, соприкасаясь с Тьмой.

– Хотя надо отдать Бладсингеру должное. Его чертовски трудно убить. – Ларссон поджал губы. – А ты, какой же ты оказалась злобной тварью. Расправиться с подготовленным убийцей при помощи корней. Я думал, что видел все до того дня.

Наемные убийцы. Осознание того, что Ларссон послал людей, чтобы схватить меня, стало настоящим ударом.

Все это время он скрывал свою истинную сущность под маской добряка, играя нами, как кукловод.

– Так за всем стоишь ты, – произнесла я низким голосом. – Ты вызвал Тьму.

– Всего лишь неудачный опыт, вышедший слегка из-под контроля. Но теперь у нас есть ты, а не никчемные подонки вроде Люсьена Скурка, которые должны были помочь нам найти способ управлять случившимся бедствием.

– Чертов ублюдок. – Я сузила взгляд. – Я не стану помогать тебе.

– Посмотрим, Королева. – Ларссон оскалился и щелкнул пальцами.

– Возьмите ее.

Два его подручных с ворчанием подняли меня на ноги и повели к узкому закутку на корме корабля, заполненному железными цепями и кандалами, ожидавшими моих конечностей.

Прежде чем они отпустили меня, в поле зрения появился еще один человек.

На полвздоха мои глаза округлились, потрясенные закрутившимися теориями, вопросами и неистовой яростью в голове.

В конце концов мои губы скривились, и все, что я успела вымолвить, прежде чем мне в рот запихнули еще одну грязную тряпку, было:

– Он разделает вас на куски.

Глава 49

Змей

Нос корабля стремительно рассекал морскую гладь, лазурная вода билась о корпус и разливалась по палубе. Бросив беглый взгляд на дворец, я передал штурвал Скаллитеру и направился к борту. Остался один островок, один залитый Тьмой островок, когда Селин окликнула меня.

С Черных островов не поступало никаких сообщений о вновь появившейся Тьме. Нарза незамедлительно подняла бы тревогу, и Ливии незачем было куда-то плыть.

Еще никогда мне не приходилось испытывать настолько яростной паники. Казалось, что разрушенная грудная клетка провалилась внутрь. Не сумев сделать достаточно глубокий вдох, я мгновенно покинул богатые железом острова в провинции Гэвина. Там жил королевский кузнец, готовивший клинки для путешествия в Бездну, а также дары Королевства Вечности для земных фейри.

Сейчас все это уже не имело значения. Я в бешеной спешке бросил текущие дела, чтобы как можно скорее вернуться домой.

– Эрик. Давай прямо. – Гэвин указал на бухту. Он без колебаний последовал за мной на Вечный корабль. – К докам.

Растянувшийся на лестнице мужчина делал жалкие попытки подняться по длинному спуску обратно во дворец.

– Дерьмо! – Я перемахнул через борт, прежде чем корабль успел причалить. Прилив затянул меня внутрь, а затем грубым мановением швырнул обратно на берег. Я бежал к лестнице, не обращая внимания на пульсирующую ногу. – Тэйт, сукин ты сын.

Тэйт откашлялся, на его подбородке выступила струйка крови. Он схватился за раненый живот и нагло ухмыльнулся.

– Долго же ты... Я пришел сразу... сразу, когда тебя... когда тебя зарезали.

Я положил его голову себе на колени, пульс бешено колотился. Тэйт быстро истекал кровью, и мне пришлось провести ладонью по зубам, пуская кровь и прижимая окровавленную руку к открытой ране Тэйта.

Он прикрыл глаза, а я, прижав его голову к своей груди, запел негромкую мелодию, которую использовал для спасения искалеченного Алека. Нутро Тэйта наполнилось кровью, и тогда пришло время позвать его назад. Я отдал приказ, и изрезанные внутренности быстро начали срастаться. Он зашипел от неприятных ощущений, почувствовав, как его внешняя плоть начала затягиваться и возвращаться на место.

– Хватит. – Он ударил меня локтем по ребрам. – Теперь я могу ходить.

– Она не зашита.

– Тогда сделаю чертову повязку. Он забрал ее, Эрик.

Неукротимая паника бушевала в груди, увлекая мысли вниз по узкому краю между отчаянным безумием и диким желанием уничтожить все, что попадется на глаза. Тэйт, пошатываясь, поднялся на ноги и схватил меня за плечо.

– Эрик. – Сильно ударив меня по лицу, он заставил взглянуть на него. – Не теряй голову.

– Слишком поздно, кузен, – произнес я ледяным голосом. – Он потерял свою, как только дотронулся до нее. Мысли о его отрезанной башке в моих руках – все, что движет мной.

– Отлично.

Я поднялся по лестнице к главным дверям дворца, перешагивая три ступени зараз.

– Как Ларссону удалось обойти кровные связи команды?

– Не знаю, – задыхаясь, ответил Тэйт, но не отставал от меня ни на шаг.

– Существуют подобные заклинания, помогающие разрушить эти узы, – вклинился в разговор Гэвин. – Возможно, ему помогли морские ведьмы.

Я издал полный разочарования возглас и представил, как буду медленно выдирать кости Ларссона из каждой чертовой конечности, едва только найду его снова.

Предательство Ларссона, плававшего со мной бок о бок почти десять чертовых лет, ощущалось как сокрушительная, почти удушающая боль... Он всегда хранил верность, а сейчас воткнул нож в спину. Его лютая ненависть ко мне, заставившая второго помощника рискнуть собственным королевством, отозвалась внутри меня изменой, задевшей самые глубокие жилы покрытого струпьями сердца.

Не успели мы войти во дворец, как нас окружили Селин, Сьюэлл и Алексий.

– Почему ты весь в крови? – Селин побледнела, увидев пропитанную кровью одежду Тэйта.

– Неважно. – Он отмахнулся от ее рук.

– Где она? – Алек протиснулся сквозь остальных.

– Пропала, – только и бросил я, прежде чем ворваться в большой зал.

– Эрик, – отозвался Тэйт. – Ты должен знать, что Ларссон жаждет короны. Я взял ее в руки на несколько мгновений, прежде чем она исчезла. Он считает, что корона принадлежит ему.

– Он безумец, – огрызнулась Селин.

– Два угря, – сказал Сьюэлл. – Ветры доносят сказки о двух угрях.

Моя челюсть сжалась. Для Сьюэлла «ветры» означало слухи.

Два угря.

Два наследника.

– Бастард Торвальда?

– Когда-то я считал это правдой, – четко и уверенно ответил Сьюэлл. Он прижал к груди первый кулак. – Видел шепотки при свете дня.

Я сделал паузу.

– Ты видел Торвальда с другим ребенком?

Сьюэлл покачал головой. Когда он пытался подобрать слова, на его лице отразилось нескрываемое разочарование.

– Видел его и... лису.

Сьюэлл знал Торвальда больше, чем кто-либо из ныне живущих. Они плавали вместе на корабле Королевства Вечности еще до того, как Бездна была запечатана, до моего похищения народ Королевства Вечности часто встречался с фейри земных королевств. Торговля, обмен магическими предметами, сомнительные сделки – все совершалось со спокойным трепетом между разными фейри.

Однако отношения кардинально изменились, стоило им украсть морского наследника и призвать отца. Но возможно ли, что до предательства мой отец спал с земной фейри? Вероятно, он обзавелся бастардом между мирами?

– Все может быть, – проворчал Тэйт, услышав, как я бормочу свои мысли под нос. – Наши отцы вели себя одинаково, если дело доходило до постели, ты же знаешь. Никто не хранил верность.

– Это объясняет способность Ларссона избегать кровных уз, – добавил Гэвин. – Кровь короля или лорда не обязана привязываться к собственному проклятому кораблю, не так ли?

Если в нем течет кровь Торвальда, возможно, Вечный корабль склонится перед ним. Меня болтало над чертовой пропастью безумия и жажды крови, и неважно, что из двух вернет мне Ливию.

– Но чтобы стать наследником Королевства Вечности, ребенок должен родиться от избранной спутницы, – заметила Селин. – Бастард не сможет носить корону.

– Мы все слышали слухи о бастарде Торвальда, – ответил Тэйт. – Даже если в Ларссоне и течет кровь Короля Вечности, ему никогда не обрести подобной власти, поскольку Эрик и Ливия восстановили единый трон. Их сердечная связь не имеет себе равных.

– Если только у Ларссона тоже нет сердечных уз, – хмуро пробормотал Гэвин.

Тэйт заметно побледнел.

– Думаешь, у Ларссона есть женщина на стороне?

– По-моему, у него в руках проклятая морская ведьма, которая и помогла ему породить Тьму.

– Если он жаждет захватить трон Королевства Вечности, зачем разрушать земли? – недоуменно спросила Селин.

– Это не имеет никакого значения! – Я повернулся к ним. – У него Ливия. Вот что важно. Я найду ее, а потом вырву ответы из его треклятого рта, когда доберусь до него.

Хватит с меня догадок и предположений. Каждый вдох отдалял Ливию от меня. Я продолжал держать руку на ноге, желая, чтобы кто-нибудь отрезал ее, дабы заглушить ноющую боль, и, заметно прихрамывая, дошел до покоев. Внутри никто не ждал, и мы приступили к вскрытию тайной панели, извлекая оттуда ножи, тесаки, кинжалы и даже колючие стрелы.

Я повязал на голову черный платок, закрепил на поясе клинок и крикнул в коридор Алистеру, чтобы тот подал сигнал в колокола Королевства Вечности – сигнал к срочному отплытию королевской команды.

– Проклятье! – Сердце пропустило удар. – Я не чувствую ее. Я не чувствую Ливию.

Она должна звать меня. Я должен слышать ее в своем проклятом сердце.

Подступившая желчь обожгла мне горло. Подобное ощущение не могло означать, что она погибла. Если он причинил ей вред, я разорву тело Ларссона на мелкие кусочки.

– Тогда я приступаю к охоте, – произнес Гэвин, схватив меня за плечо. – Я прочешу все королевство, Эрик. Не пропущу ни один маленький водоем и буду искать, пока не найду.

Слова вежливости и благодарности, которые я хотел сказать и которых так сильно ждала от меня Ливия, так и застряли в глотке. Не выдавив из себя ни звука, я лишь кивнул и похлопал ладонью по его шее.

Гэвин повернулся к Селин и запечатлел поцелуй на ее лбу.

– Присматривай за королем, Тайдкаллер.

– Ларссон узнает о тебе. – На ее длинных ресницах заблестели непрошеные слезы. – Не смей умирать, надменный лорд.

Гэвин притянул ее к себе, но его глаза переместились на Сьюэлла. Корабельный повар засунул руки в карманы брюк и устремил взгляд в пол, избегая встречаться с Гэвином глазами.

– Даж. – Гэвин отпустил Селин, но, не выпуская ее плеча, обхватил шею Сьюэлла другой рукой. – Со мной все будет в порядке. Присматривай за своей спиной. Присмотри за Сел.

Сьюэлл прижал голову Селин к своему плечу, когда она обняла его за талию.

На вопрос Ливии, освободил ли Гэвин своего отца из темницы после первого дня пыток, мне пришлось отвечать туманными фразами. Столько лет я хранил эту тайну, что подобный ответ стал просто привычкой. Еще будучи сопливым мальчишкой, я знал, что Гэвин проник в камеру и выпустил отца через незанавешенное окно. В конце концов, это я оставил в углу камеры ведро с дождевой водой.

Слишком долго мы пытались скрыть лицо Сьюэлла от лордов домов и, придя к единому решению, спрятали его на виду у всех на Вечном корабле, где он мог бы объять море, находясь при этом в безопасности. Там, где правда о его живой дочери могла бы раствориться в морских легендах и историях.

Где всех троих наконец-то оставят в покое.

Его ум не потерял остроты, тело – силы, а любовь к детям осталась неизменной. Бесчеловечные пытки Харальда лишь заставляли его произносить спутанные слова.

– У меня больше нет времени, – произнес я. – Нам нужно найти Ларссона.

– Эрик, если в его жилах течет кровь Торвальда и он использует Ливию для рассеивания Тьмы, то он может настроить дома против тебя, – ответил Гэвин.

– В этом есть смысл, – с горькой ноткой в голосе отозвался Тэйт. – Ты уже достаточно натворил бед. – Он поднял руки в знак капитуляции, когда я бросил на него испепеляющий взгляд. – Заметь, я не сказал, что из этой суматохи вышло что-то ужасное. Просто мы все знаем, что Йорон и Хеш не одобряют королеву.

– Твою спину должны прикрывать больше клинков, – заметил Гэвин.

Алексий схватил меня за плечо, в его взгляде вспыхнул дикий огонек.

– Тебе нужна помощь тех, кто готов сражаться за свою королеву с той же яростью, что и ты.

Мое тело напряглось, но я прекрасно осознавал, что он имеет в виду. Ради Ливии я готов пойти на все. Оставалось надеяться, что за подобный шаг мне не снесут голову раньше, чем я найду ее.

Присев перед пышно цветущим кустом, чьи листья и лозы напоминали о Ливии, я взял в руки один цветок и погладил бархатные лепестки между пальцами, а затем крепко сжал в кулаке висевшую на шее серебряную ласточку.

Певчая птичка будет здесь и примется вновь усмирять дикие ветви и цветы. Мои поиски не остановятся ни на миг, пока она не вернется, пока не услышу из ее уст мое игривое имя Змей, пока ее кожа не прикоснется к моей.

Над городом раздался звон колоколов.

– Эрик. – Тэйт обошел беседку. – Команда собирается.

Я поднялся и бросил последний взгляд на сады Ливии. Она вернула жизнь в Королевство Вечности, дала смысл биться моему черствому сердцу.

Сонные и растрепанные члены экипажа Королевства Вечности собрались в доках, прощаясь со своими женами, детьми и ромом. При виде меня многие пытались склонить головы, но я пробирался сквозь толпу слишком быстро, чтобы обращать на это внимание.

– Эрик, – раздался голос Тэйта у меня за спиной. – Прежде чем мы предпримем это, убедись, что именно этот шаг будет правильным.

– Что я должен обдумать, кузен? – огрызнулся я в ответ. – Она исчезла. Не существует риска, на который я не готов пойти, чтобы вернуть ее.

Тэйт крепко схватил меня за плечо и заставил повернуться.

– Они могут убить тебя, а я... – Его желваки запульсировали. – Эрик, когда-то ты был моим братом. Ты – все, что у меня есть.

Я замешкался на полвздоха, прежде чем потрепать его по лицу.

– Я не собираюсь приветствовать потусторонний мир, пока она не вернется. Помоги мне спасти ее.

Он дважды пожал мне плечо.

– До самого конца.

Я коротко кивнул.

– Я знаю, что ты убил его, – прошептал он, как только мы подошли к трапу. – У тебя и так была моя преданность, но в тот день после убийства Харальда она скрепилась кровью.

Я молчал, не признавая вслух сказанное, но и не отрицая.

За закрытыми дверями Харальд часто подвергал Тэйта безжалостным пыткам, доводя сына до врат потустороннего мира. Он вынудил нас отдалиться друг от друга как мальчишек, но в братских узах все еще тлел слабый огонек. Никогда и никому мне не довелось рассказать, что в последние дни битвы я пробрался в военный шатер Харальда, отравил его, а затем перерезал горло, выставив случившееся как спланированное убийство.

Впрочем, я всегда подозревал, что Тэйт догадался обо всем еще в тот день, судя по тому, как он пристально уставился на меня через весь лагерь, пока тело Харальда предавали морю.

Мы ворвались на палубу, когда большая часть команды уже находилась на месте, напевая свои жуткие песни и приступая к работе под высоко поднявшейся луной.

Селин стояла у ступенек квартердека и протягивала мне мой трикорн.

Я подавил бушующее беспокойство и медленно надел его на голову.

– Он ушел?

Она кивнула.

– Гэвин будет охотиться в морях. Дом Костей стоит на стороне истинного Короля Вечности.

Я поднялся по ступенькам к штурвалу. Алексий, облокотившись на борт, смотрел на меня, но падающие тени застилали его глаза. Ему предстояло вести переговоры, но оставался риск, что ярость повелителя земли возьмет верх даже над голосом его племянника, стоит нам ступить на сушу.

Я взялся за потертые рукоятки штурвала, бросил последний взгляд на залитый лунным светом королевский город, а затем резко взмахнул ладонью. Встречный ветер подхватил огромные багровые паруса, и корабль вздрогнул, готовый выполнять приказы короля. Сузив глаза, я наблюдал за суетившейся командой.

– Приготовьтесь к погружению, ничтожества.

Многоголосые крики и распоряжения разносились по палубе, перебивая друг друга. Я не сводил взгляда с усыпанного звездами ночного неба, где сиял Ночной огонь и его возлюбленная. Клянусь, я пройду сквозь все небеса, Певчая птичка.

Нос судна накренился вперед, прорезая черную гладь. Песни команды превратились в призрачные отголоски, поскольку поднимавшаяся вода бушевала вокруг нас, поглощая корабль с каждым вздохом.

Когда корабль вынырнул из Бездны, Алексий походил на настоящего призрака, костяшки его пальцев побледнели от крепкой хватки за поручни.

Тэйт ободряюще похлопал его по плечу.

– Все в порядке, земной фейри? Ты же вроде воин.

Алексий стряхнул его руку.

– Такое передвижение сбивает с толку.

– Но все же лучше, чем добираться без корабля.

– Я предпочту корабль, чем снова быть раздавленным. – Собравшись с мыслями, он подошел ко мне. – Держись на расстоянии. Рэйф, не подходи слишком близко к границе Бездны. Здесь корабль будет в безопасности.

Я отцепился от штурвала.

– Тайдкаллер. – Пересекая палубу, я подошел к ней. – Возьми штурвал. Корабль в твоем распоряжении до моего возвращения.

– Я пойду с тобой, – шепотом произнесла она так, чтобы слышал только я.

– Ты должна остаться здесь. Охраняй корабль. – Я снял свой трикорн и протянул ей. – Мне нужно, чтобы ты была здесь, так ты узнаешь, если Гэвин найдет ее.

Селин шумно сглотнула, но возложила трикорн на голову.

– Да, мой король.

Весь экипаж Королевства Вечности остался позади, лишь Тэйт и Алексий присоединились ко мне в маленькой лодке. Алек направил лодку к темной части скалистых островов. Бурные приливы не позволяли их кораблям плыть этим путем.

Однако с Королем Вечности морские просторы вскоре успокоились.

– Береговые патрули должны быть здесь, – сообщил Алек после того, как мы вытащили лодку на каменистый пляж. Он извлек кинжал из ножен на ноге и окинул взглядом пустые тропинки, ведущие к форту. – Не высовывайтесь. Возможно, они сейчас готовятся нанести удар первыми, а потом задавать вопросы над нашими могилами.

Другими словами, они могут убить своего собственного принца, прежде чем мы успеем сказать хоть слово в защиту.

Мы не спеша поднимались по склону, Алек и Тэйт шли в трех шагах передо мной. Я вновь и вновь проводил пальцами по длинной траве, в которой чувствовался хаос Ливии, что давало ощущение близости к ней.

– Их здесь нет, – пробормотал Тэйт и достал свой клинок. – Что-то не так.

– Согласен. – Алексий быстро крутанул кинжал в руке и перешагнул через гребень хребта.

На следующем вдохе на нас упали тени.

– Иллюзии! – крикнул Алек.

Проклятье. Некоторые кланы фейри владели отвратительной магией, терзающей разум иллюзиями и обманом зрения.

Рев бегущих воинов разорвал тьму, и казалось, что они надвигались со всех сторон: сверху, под ногами, с флангов. Я потянулся к своему клинку, но в тот момент, когда моя рука обхватила рукоять, Алексий и Тэйт исчезли.

Я выкрикнул их имена и бросился туда, где земля уходила у них из-под ног, поскольку скрытая яма, прорытая в вершине холма, поглотила принца и кузена. Под шлейфом пыли вырвалась сеть и сомкнулась над ямой.

Тени исчезли, и из высокой травы появились одетые в плащи стражники.

Проклятье! Протестующие крики Алексия заглушались громким ревом стражников. Не теряя ни единого мгновения, они окружили меня. Я не сопротивлялся и не отступал, чувствуя, как чужие руки схватили меня и впечатали лицом в землю.

Выстоял, даже когда холодное лезвие уперлось мне в горло, затем последовал жестокий и грубый смех.

– Сам Кровавый певец собственной персоной. Все же у тебя есть яйца, раз решил показать свое лицо.

Мужчина уставился на меня сверху вниз. Его волосы были заплетены в косу, а на горле и груди чернели руны, подбородок и веки были подведены сурьмой. Неестественная тьма сквозила в глазах, вытеснив белизну белков. Лицо заросло многодневной щетиной, а в ухмылке скрывалось безумие.

– Меня зовут Джонас из Дома Эрикссонов. Я надеялся, что именно я поймаю тебя.

– Джонас. – Я вспомнил это имя, потому что Ливия упоминала его, когда... черт возьми, он ведь ее друг. Еще один королевский представитель земных фейри. У него не было причин нас убивать.

– Нечего сказать? – Джонас со всей силой ударил меня ногой по ребрам. Я застонал, но сжал челюсти. Он опустился на корточки, произнося четко слова: – Ты забрал их у меня. У всех нас. Я должен вскрыть тебя прямо здесь.

Сейчас за него говорила невыносимая боль. Без сомнения, он думал, что я расправился и с Ливией, и с Алексием. Я удостоил его пристальным взглядом, но не проронил ни звука. Какой в этом смысл? Без Алека он не поверит ни единому слову.

Он медленно убрал клинок в ножны и встал.

– Заберите попавших в ловушку морских фейри. – Мужчина с усмешкой обернулся ко мне. – Я лично отведу Кровавого певца к Валену. Запомни мое лицо, морской король. Я не отвернусь ни на миг, пока король ночного народа будет рвать тебя на части.

... Сквозь небеса...

Благодарности

Я слегка задыхаюсь, пока пишу это. Я никогда не смогу отблагодарить моих читателей за то, что они полюбили созданные мною миры. Во-первых, огромное спасибо за «Разрушенное королевство». Вы полюбили этих земных фейри настолько, что они превратились в жестокий и таинственный мир Королевства Вечности. Это было потрясающее путешествие. Благодарю вас от всего сердца.

Я бесконечно благодарна своей семье за то, что она терпит мой утренний викинг-рок и поздние ночные писательские часы, предназначенные для создания этих персонажей. Дорогой Дерек и дети, я вас очень люблю. Сквозь небеса и моря вы все владеете моим сердцем.

Спасибо Саре Соренсен за вылавливание всех сюжетных дыр. Теперь тебе придется искать эти сюжетные дыры в разных мирах, и я всегда буду тебе благодарна за то, что ты помогла мне столько всего придумать. Спасибо Меган Митчелл за умение находить опечатки, пропущенные даже после того, как я перечитала книгу не менее тысячи раз. Спасибо другому моему редактору, Дженнифер Мурджа. Поверьте, без вас все эти книги были бы просто ужасны.

Спасибо вам, Дорогие Злодеи, вы скрашиваете мои дни своими теориями, вопросами и гифами, кто знает, тот поймет.

Спасибо моему небесному отцу за то, что направил меня в это путешествие.

Оно изменило мою жизнь. До новых злых романтических историй.