Эмбер Николь

Рассвет проклятой Королевы

Серия «Young Adult. Боги и монстры»

The Dawn of the Cursed Queen © 2024 Amber V. Nicole. Original English languageedition published by Rose and Star Publishing, LLC 4144 Commonwealth Ave, LaCañada California 91011, USA. Arranged via Licensor's Agent: DropCap Inc. Allrights reserved.

Перевод с английского П. И. Солдатовой

© Солдатова П., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

В предыдущих сериях...

Да ладно, я шучу. Как-то раз Логан показал мне шоу, где герои обменивались такими забавными фразочками, и... так, это неважно.

Вам знаком момент долгожданного отдыха после трудного дня? Когда можно со спокойной душой развалиться на диване и почувствовать, что жизнь прекрасна? Нет? Вот и мне тоже. Я думал, что уже пережил самое страшное в день падения Раширима. Мир, который я так хорошо знал, был уничтожен, а моя семья была растерзана в клочья. Я думал – хуже быть уже не может, верно? Если бы я сказал это вслух, Ксавье наверняка бы меня ударил, но, черт возьми, я действительно так думал. Самкиэль, наш верный правитель... Знаете что? Я даже не могу назвать его верным, потому что этот ублюдок бросил нас ради... Нет, я забегаю вперед. Вы, наверное, думаете, что знаете этого парня, да? Мы вместе тусовались, сражались бок о бок и даже в одной комнате предавались любви. Ну же, не делайте такое лицо. Мы пережили столько чертовых войн, а после битвы необходимо выпустить пар. Когда ты не можешь думать ни о чем, кроме этого, тебе совершенно наплевать, что твой друг находится в том же шатре.

Так или иначе, до падения Раширима мы провели с Самкиэлем бок о бок сотни лет. После случившегося он изменился, но я бы солгал, сказав, что это началось после падения. Нет, истоком был Унир. Честно говоря, мне следовало быть внимательнее. Ко всем.

Самкиэль бросил нас после падения Раширима. Оставив нам инструкции по поддержанию порядка в остальных мирах, он исчез на долгие столетия. А потом этот ублюдок вдруг заявляется со своей супергорячей – до такой степени, что она может запросто сжечь вам лицо – подружкой.

Дианна изменила все, абсолютно все. Она не просто сметала все препятствия на своем пути, чтобы отомстить за погибшую сестру, – нет, ее пламя горело так чертовски ярко, что осветило все наши самые темные, потаенные секреты.

Ксавье, Имоджин и я жили на руинах Раширима, совершенно не подозревая, что Самкиэль не только вернулся, но и сотрудничал с нашим заклятым врагом, Иг'Моррутеном – вышеупомянутой огненной девушкой. По-видимому, они искали важную реликвию. Но все пошло к черту, и Дианна потеряла единственного человека, которого любила. Затем, обезумев от горя и боли, она попыталась убить всех нас. И это не шутка. Я буквально держал в руках собственные кишки.

Самкиэль, наш вечный герой, смог прорваться сквозь ее безумную оболочку. Он даже перестроил свой дом, чтобы спрятать ее от Совета. Эти подозрительные скоты хотели получить ее голову. Может, я и спал с одной из них, чтобы отвлечься от других чувств, но кто из нас не ошибается, верно? В любом случае, позвольте мне вернуться к сути дела.

Дианна, такая свирепая, искренняя и любящая, – не говорите ей, что я это сказал, – была далеко не худшим существом в мире. Но, как выяснилось, у ее создателя, Гадена – извините, оговорился – у Кадена был план куда грандиознее, чем мы ожидали, и никто из нас не подозревал, что у руля стоит совсем не он.

Я думал, что хорошо знаком с болью. Когда выяснилось, что Винсент, человек, которого я считал своим чертовым братом, работал на Кадена, мой мир перевернулся. Он лгал, манипулировал и превратил мою семью в кучку совершенных, равнодушных, бесчувственных солдат. Тогда я снова подумал, что хуже быть уже не может, пока Каден не использовал Ксавье в качестве наживки, чтобы заставить меня подчиниться. Я был готов сдаться добровольно, отдать ему во власть не только свою физическую оболочку, но и свой разум. Я бы присоединился к ним, но у Кадена были другие планы. Мы все были глупы и слепы, наивно полагая, что знаем все секреты богов. Но никто из нас не был готов к схватке со всемогущими потомками Унира. После столетий, проведенных в заточении, они наконец освободились и жаждали мести и крови.

Да, вы не ослышались. Папаша Унир не ограничился одним ребенком. Нет, нет, у него их было еще трое. Трое одержимых деток решили заставить Самкиэля и всех нас дорого поплатиться за его преступления.

Хотя технически единого мнения об их появлении все еще нет. Не припомню, чтобы Унир расхаживал по дворцу с разными женщинами, как это делал Самкиэль. Я знал о его амате Зайне. Она была той еще штучкой, и ей хватало одного взгляда, чтобы заставить Унира плакать. Сомневаюсь, что она бы допустила измены у нее за спиной, но, кажется, я снова отхожу от темы. Почему мне вообще доверили этим заниматься?

Я знаю, знаю, вы все страшно обо мне беспокоитесь. Я это понимаю. Думаю, вам просто нужно подождать и посмотреть, что со мной будет дальше. Но я могу гарантировать, что теперь все иначе. Совершенно иначе.

Я считал, что мы будем всегда побеждать. Это было самонадеянно, не спорю. Мы боролись за то, что казалось нам хорошим и справедливым. И несмотря на это, мы все потерпели сокрушительное фиаско. Мы не только проиграли, но и снова потеряли наш дом. Мне до сих пор снятся кошмары о горящих руинах Раширима, об избитом и связанном Самкиэле. Теперь последние остатки его силы разливаются по небу. Нисмера правит всеми мирами, а мы в ловушке, вынуждены подчиниться ее власти. Я думал, что мы уже пережили худшее, но я ошибался. Чертовски ошибался.

Я знаю, что Дианна все еще там. Я знаю, что она захочет отомстить за смерть Самкиэля, и в глубине души надеюсь, что Дианна спалит это чертово место дотла. Если мне суждено погибнуть в огне от ее рук...

Кэмерон

1

Камилла

Я била Винсента по плечам, пытаясь вырваться из его хватки, пока он тащил меня в проклятый портал. За нашими спинами раздался свист – портал захлопнулся. Винсент тут же меня оттолкнул, и я споткнулась, едва не упав на землю. Откинув волосы с лица, я бросила на него сердитый взгляд, а затем огляделась. Мы попали не в очередное темное подземелье, а в город, полный света. Я прищурилась, пытаясь привыкнуть к ярким солнечным лучам, пронзающим облака.

По улицам, болтая и смеясь, бродили люди – казалось, их совершенно не беспокоило внезапное появление солдат. Перед нами возвышался прекрасный белокаменный город.

Балконы, перила и крыши были усеяны разноцветными цветочными лозами. Чистые мощеные дорожки извилисто тянулись по всему городу – казалось, все они вели к просторной центральной площади. Маленькие летающие существа с двумя парами крыльев кружили по дымчато-розовому небу, обмениваясь чириканьем. Город выглядел на удивление мирным и счастливым. На мгновение я подумала, что это рай. Но затем рядом со мной возник облаченный в доспехи генерал, и я вспомнила, что к раю это место не имеет ни малейшего отношения.

– Отведи ее во дворец. Для ритуала слияния Нисмере нужны мы все.

Я резко повернулась к Винсенту и высокому, облаченному в кольчугу из железных перьев генералу. Тот презрительно усмехнулся, прежде чем взмыть в небо, а мы последовали за Винсентом.

Казалось, наша так называемая прогулка длилась целую вечность. Я старалась запомнить все повороты, ямки на дороге и здания, потому что не теряла надежды на побег. Я найду возможность улизнуть и покинуть этот проклятый город как можно скорее. В голове мелькнула мысль – куда я пойду? – и у меня сжалось горло. Я ничего не знала ни об этом королевстве, ни об этом мире, а друзей и союзников у меня не было.

Нехотя волоча ноги, я и не заметила, как круглые булыжники мостовой сменились гладким каменным полом. Я подняла голову и едва не потеряла сознание, увидев огромную, захватывающую дух крепость. Сверкающий на солнце белоснежный дворец казался жемчужиной среди ярких драгоценных камней. Мне пришлось изо всех сил запрокинуть голову, чтобы охватить его взглядом. Шпили, частично скрытые за облаками, пронзали небо. Каждая линия, каждый изгиб искусно выточенного камня шептали о несметном богатстве, но вскоре этот шепот сменился криками ужаса – достаточно было узнать, что скрывается за прекрасными вратами замка.

Рука Винсента до боли крепко сжала мое плечо. Я повернула голову, но на этот раз он смотрел не на меня. Он изучал дворец, и его челюсти сжались от напряжения. Даже сквозь доспехи я увидела, как дрогнули его мышцы. Взглянув на меня, Винсент понял, что его реакция сказала мне о большем, чем следовало. Его глаза приняли прежнее безэмоциональное выражение, он покачал головой, прежде чем подтолкнуть меня вперед.

– Шевелись.

Его голос был грубым и раздраженным, как будто мы остановились по моей вине. Вероятно, эта маска могла обмануть окружавших нас генералов, но я ясно видела то, что так старательно скрывал Винсент.

Он боялся.

2

Винсент

Неделю спустя

Услышав, что вода в ванной выключилась, я потянулся за брюками, лежащими в складках большого смятого одеяла. Щупальца горячего пара тянулись по комнате, словно ускользая от зверя, которого они омывали всего несколько мгновений назад. Мои глаза блуждали по помещению и зацепились за замысловатую морскую раковину, лежащую на резном комоде.

Я наклонил голову.

– Ты это сохранила?

– Да, она осталась от первых доспехов, которые я тебе подарила. Я же говорила, что скучала по тебе, питомец, – промурлыкала Нисмера позади меня.

От ее кожи исходил сладкий ягодный аромат. Очередная попытка скрыть свою смертоносную натуру. И пусть у нее не было рогов или клыков, но зверь, созданный из света, все равно остается зверем.

Краем глаза я наблюдал за тем, как она проводит руками по кончикам своих серебристых волос, разделяя запутанные волнистые пряди.

Питомец. Я всегда был питомцем. Иногда я задавался вопросом, действительно ли она видит меня таким, но в глубине души всегда знал ответ. «Скучала» – довольно расплывчатый термин. Нисмера не умела любить, как любят другие, не умела дорожить и заботиться. Она пользовалась всем, чем владела, а затем выбрасывала, получив все, что ей было нужно.

Я повернулся к Нисмере, которая неторопливо перемещалась по комнате. Мои глаза следили за тем, как ее обнаженная поджарая фигура наклоняется к креслу, чтобы взять одежду. Я смотрел на нее без намека на страсть или похоть, не желая ее, как это было эоны лет назад. То, чем мы занимались в этой комнате, было лишь способом выживания, долгом и, возможно, моим наказанием. Вероятно, я заслуживал этого после того, как предал свою семью. Я сглотнул горький ком в горле, отгоняя мысли о бесконечном отвращении к самому себе.

– Что со мной будет?

Женщина повернулась, застегивая молнию на блузке.

– Ты займешь свою прежнюю должность, как будто никуда и не уходил. Верховный Страж легиона, Хектор, будет понижен. Строго говоря, он просто занимал твое место, пока ты разбирался с Самкиэлем и Рукой.

Рука. В ее устах это слово звучало проклятьем. Чувство вины разъедало меня изнутри, и я вновь попытался отогнать тревожившие меня опасения.

– Уверен, это вызовет большой переполох.

Нисмера улыбнулась и подпрыгнула, чтобы влезть в узкие черные брюки. Застегнув их, она села на кровать, надела ботинки с металлическими каблуками-шпильками и встретилась со мной взглядом.

– Никто не посмеет. Все, кто выскажет недовольство, будут вместо флагов вывешены на окружающую город стену. Их тела будут болтаться на ветру и послужат предупреждением любому, кто осмелится бросить мне вызов.

Я кивнул, зная, что она нисколько не преувеличивает. В воздухе витал запах разлагающейся плоти. Я учуял его в ту же секунду, как закрылся портал. Спустя мгновение Нисмера уже стояла рядом со мной. Острый палец зацепил мой подбородок, вынуждая меня вновь посмотреть ей в лицо. На ней был ее знаменитый плащ с черепами на плечах, и даже их пустые глазницы, казалось, смотрели на меня с усмешкой.

– Не волнуйся, малыш. Ты слишком долго был шестеркой Самкиэля. Может быть, ты забыл, что твое место было, есть и всегда будет рядом со мной.

Я покачал головой.

– Я никогда об этом не забывал.

– Славно.

Она согнула палец, которым все еще держала мой подбородок, и даже в этом маленьком прикосновении я ощущал ее невероятную, страшную силу. Я знал, без тени сомнения, что всего одним движением Нисмера могла сбросить мою голову с плеч и швырнуть ее через комнату, словно в мире нет ничего проще. Будто я для нее – ничто. Собственно говоря, так оно и было.

– Я уже подготовила твою комнату. Ты будешь жить в восточном крыле, на верхнем этаже.

Я сглотнул, пытаясь скрыть свое удовлетворение. Восточное крыло было далеко от ее покоев здесь, в западной части дворца. По крайней мере, теперь у меня будет мой собственный угол.

– Ты сопроводишь ведьму до ее станции и обратно.

Моя радость тут же угасла.

– Прошу прощения, моя госпожа? – спросил я, пытаясь скрыть горечь.

Нисмера закрепила на плече большую круглую брошь, соединяя полы плаща, – на металлической плашке были выгравированы жуткие безногие звери.

– Что именно тебе непонятно?

– Ведьму?

– Камилла – великолепный источник силы, а с тех пор, как Сантьяго стал бесполезен, – еще и единственный. Мне нужно, чтобы она восстановила древний артефакт, но я ей не доверяю. А тебе – да. Ты будешь сопровождать ее туда и обратно. Если в это время ты мне понадобишься, я приставлю к ней других стражников. Она будет жить в комнате напротив твоей. Нужно убедиться, что она следует моим правилам. Если дать зверю слишком много свободы, он может возомнить о себе больше, чем следует.

Ее улыбка напоминала бездну – такая же холодная и пустая.

– Да, моя госпожа.

Я заставил себя улыбнуться в ответ, хотя план мне совсем не нравился.

Наконец отпустив мой подбородок, Нисмера улыбнулась.

– Теперь иди и пообщайся с другими генералами внизу. Я хочу, чтобы ты был любезен со своим легионом. У меня много неотложных дел.

Я кивнул, и она вышла из комнаты.

Звук моих шагов эхом отскакивал от бело-золотого каменного пола, крошечные сверкающие пылинки танцевали прямо под моими ногами. Это был атрибут, символ королевской власти, охвативший весь город. Теперь Нисмера была королевой двенадцати миров и хотела убедиться, что об этом знают абсолютно все. Когда я вышел из ее покоев и спустился в фойе на первом этаже, меня встретили лишь поклоны и покорно опущенные глаза. В отведенных мне комнатах было слишком много кисточек и позолоты, и мне это не нравилось. Нисмера любила открыто демонстрировать свою силу. Всегда любила. Власть была единственным, что имело для нее значение. Каждый предмет мебели, каждый кирпичик и каждая колонна были сделаны вручную и расположены так, как ей хотелось. И все это было таким же безвкусным и кричащим, как и она сама.

Смех и крики пронеслись по длинному широкому коридору, напоминая мне о семье, которую я приговорил. Я двинулся вперед, стараясь не обращать внимания на свое сжимающееся сердце.

Я толкнул высокие, толстые, резные двери – музыка и смех тут же затихли. Все глаза обратились в мою сторону. Этот зал был почти так же велик, как главный холл, у стен стояли длинные деревянные столы. Витая лестница и стены были увешаны гобеленами, инкрустированными драгоценными камнями.

За длинными столами шло пиршество. Потрепанные и грязные генералы уставились на меня. Некоторые застыли, не успев донести еду до рта, другие замерли со стаканами в руках – казалось, они забыли, что нужно глотать. Некоторые из них смотрели на меня двумя парами глаз, а у других их было целых четыре. Щупальца вместо рук и ног, широкие чешуйчатые крылья, торчащие из спины... Раньше я не видел никого из орды рептилий Гримлока, но предположил, что эти существа хотели выяснить, почему их предводитель ушел с Нисмерой и Исайей и до сих пор не вернулся.

Прочистив горло, огромный тролль, облаченный в меха и кожу, встал и поднял бокал размером с мою голову.

– Приветствуем Верховного Стража Легиона, Винсента.

От этого представления мои губы невольно скривились, а из-за бурного ликования и криков у меня зазвенело в ушах. В это время тролль направился ко мне и, сжав гигантской лапой мое плечо, сунул мне в руки кубок с напитком.

– Присоединяйся к нам.

– Кто ты? – спросил я, стараясь сбросить его руку с плеча.

– Меня зовут Тедар, я командующий Восьмым легионом.

Возможно, здесь были не только генералы.

Он повел меня к большой зоне отдыха в темном углу комнаты. Я подчинился – в любом случае, мне больше некуда было идти. Тролль плюхнулся на огромное кресло – я последовал его примеру, усевшись в соседнее, и едва в него не провалился. Жидкость из кубка выплеснулась мне на руку. Я наклонился вперед, поставил его в центр стола, вытер мокрую руку о штаны и откинулся на спинку кресла. Смех и болтовня снова наполнили комнату, а Тедар подался ко мне.

– Ты ведь знаешь, что теперь ты – легенда? Все миры только и говорят о том, что ты сделал, о том, что стал Верховным Стражем. – Он присвистнул сквозь огромные, почти звериные зубы. – Теперь ты выше любого командира и генерала. Они с ума сходят от злости.

– А тебя это не злит?

– Боги, нет. Существует всего шесть Верховных Стражей, включая братьев Нисмеры, так что на мне будет лежать куда меньше ответственности. Теперь ты и твой легион всегда будут идти в битву первыми.

Мои брови взлетели вверх.

– В битву? Очень сомневаюсь. Полагаю, мы просто будем выполнять ее приказы, вот и все.

– Думай что хочешь, но небеса истекают серебром. Губитель Мира мертв, а Рука Раширима превратилась в слепых безвольных прислужников, словно стая избитых гончих. Извечное правило – когда крупный игрок покидает поле, суждено взлететь кому-то другому, и угадай, кто только что это сделал?

Я сглотнул, тревога обожгла мне горло. Этот бездушный, грубый тролль так радовался всему, что я сделал, что я почувствовал себя комком грязи на сапоге. Я снова и снова напоминал себе, что у меня не было выбора. Тедар понятия не имел, что моя воля – это воля Нисмеры. Я покачал головой, а тролль продолжал воодушевленно болтать.

– ...должен сказать, это такое облегчение. Никто и подумать не мог, что однажды он умрет. Должно быть, ты до сих пор не можешь в это поверить. Ты это сделал. Ты смог.

У меня скрутило живот. С того самого дня я избегал смотреть на небо, особенно по ночам – казалось, он смотрит на меня сверху, издевается и мучает, выпытывая ответы, которых я не мог дать. Моя грудь сжалась, и огромный зал внезапно стал невыносимо тесным.

– Теперь я служу своей королеве и следую ее воле. Во всех мирах не существует никого могущественнее Нисмеры, – повторил я.

Тедар наклонился вперед, едва не проткнув меня своим большим сколотым бивнем, и ухмыльнулся.

– Я слышал кое-что другое.

Моя бровь слегка дернулась, и я оглядел комнату, заметив несколько генералов, которые пристально смотрели в нашу сторону и тихо переговаривались между собой.

– И что же ты слышал?

Тедар наклонился еще ближе и перешел на едва слышный шепот.

– Многие об этом говорят, а после той резни на Востоке не осталось никаких сомнений.

Я в недоумении поморщился, не понимая, о чем он.

– Восток? Что произошло на Востоке?

– У Губителя Мира была возлюбленная – настоящая возлюбленная, а не простая интрижка, как раньше. Говорят, она – зверь, созданный из пламени и ненависти, и она последует за вами. Его зверь. Девушка-Иг'Моррутен.

Дианна. Он имел в виду Дианну.

Я кивнул и выпрямил спину. Тедар продолжал что-то говорить, но все звуки и шум отступили на второй план.

Невероятная сила исходила от двери в зал. Та же сила, которую когда-то источал Унир. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать наверняка – это был Самкиэль, прислонившийся к дверному косяку. Я потер запястье и покачал головой.

– Оставь меня.

– Разве можно так разговаривать с будущим королем?

Я услышал в его голосе беспокойство.

– Будущим. Тебе все еще нужно превзойти своего отца.

Тяжелые шаги его ботинок эхом разнеслись по залу. Его тело покрывали боевые доспехи, за спиной развевался покрытый древними символами плащ. Тот самый плащ, который надевал его отец на каждое чертово заседание Совета.

– Почему ты позволяешь ей...

Я перебил его на полуслове, развернувшись к нему лицом.

– Я ничего ей не позволяю.

Слегка прищурившись, Самкиэль внимательно посмотрел на меня и произнес:

– Ты можешь присоединиться ко мне и Логану. Мой отец хочет, чтобы у меня был свой собственный королевский страж.

Я презрительно фыркнул, глядя на развевающиеся у открытого окна шторы.

– Я отказываюсь, будущий король.

– Почему ты отвергаешь мою помощь?

Я взглянул на дверь, словно она могла наблюдать за мной даже здесь.

– Винсент?

Голос Самкиэля вывел меня из оцепенения.

– Почему ты вечно пытаешься всем помочь? – спросил я. – Что ты за это получишь? Тебе и без того суждено править этим и всеми остальными мирами. Тебе не нужно притворяться благородным и великодушным. Они все равно будут с радостью слизывать грязь с твоих сапог.

Самкиэль пожал плечами, смахивая длинную прядь волос с доспехов.

– Я просто хочу лучшего. Лучшего мира. Этот мир – полное дерьмо, и я ненавижу эгоистичных богов.

– Со всем уважением, мне кажется, ты и сам таким бываешь.

Его губы изогнулись в ухмылке.

– Меня еще можно вытерпеть.

Я ему верил. Я верил, что он хотел чего-то большего, чего-то лучшего, даже если мир, который он видел, был всего лишь фантастическим сном, сотворенным оракулами и колдунами.

– Даже если я буду бороться и одержу победу, она никогда меня не отпустит. Ее хватка слишком крепка, мой принц.

Серебряное сияние его глаз напоминало мне глаза Унира и Нисмеры.

– Я сам о ней позабочусь. Просто попробуй. В этом нет ничего дурного.

Ничего дурного. Самкиэль не понимал, о чем говорит. Никто не понимал, но вопреки всему я кивнул. Он больше ничего не сказал. Силуэт Самкиэля рассеялся в воздухе, и я уставился на пустой дверной проем. Он сказал мне попробовать, а если не получится, то пробовать снова и снова.

Воспоминание померкло, а рев, смех, улюлюканье и звон стаканов вернулись. Генералы со всего космоса, порочные и подлые, ликовали и праздновали гибель Самкиэля. Все они знали, что следующим шагом Нисмеры будет освобождение миров. Она собрала свою свиту из самых жестоких и смертоносных существ, и теперь ничто ее не остановит. Ничто и никогда. Так разве у меня был выбор?

Самкиэль был светом. Он обещал мир и перемены, а я помог его погасить. Часть меня надеялась, что я буду вечно гореть в Яссулине за то, что сотворил. Другая часть меня знала, что Дианна будет охотиться за мной, охотиться за всеми нами, как делала это, желая отомстить за гибель сестры. Я бы солгал, сказав, что буду ей противиться.

3

Каден

– Мы никогда ничего вам не скажем, – прошипел он, плюнув на ногу Нисмеры.

Уголки ее губ приподнялись в ухмылке, и она стряхнула слюну с остроносого металлического ботинка.

– Что ж, отлично.

С леденящей душу улыбкой она подняла руку.

Волна силы вырвалась из ее ладони и рассеялась по небу. Молния, чистая и ослепительная, вонзилась прямо в пол, искры энергии закружились в сверкающем вихре. Рунические символы зажглись серебряным светом, и земля под нашими ногами задрожала. Я отшатнулся. Стоявший рядом со мной Исайя даже не шелохнулся, словно все это было для него обычным явлением. Пол разверзся, и перед нами открылся огромный водоворот, ледяные соленые волны с глухим ревом бились об потолок. Ряды закованных в цепи воинов молча уставились на воронку.

Нисмера медленно шла мимо пленников, и в воздухе повис страх.

– Я знаю, что вы не заговорите, да мне это и не нужно. Око всегда было и останется таким же. Иначе зачем им посылать ко мне своих маленьких пешек? Я знаю, что они от меня прячутся.

– Око не прячется, – с отвращением выплюнул старый седеющий солдат в конце строя. – Мы ждем подходящей возможности...

Нисмера разразилась отвратительным смехом.

– Подходящей возможности! О, сэр Молтен. Я мечтала с тобой разобраться. Ты всегда был занозой в заднице.

– Однажды твоему триумфу придет конец.

Солдат выпрямил спину. Он был совершенно спокоен, и я не чувствовал даже малейшего намека на страх.

– И когда этот день наступит? Вы все уже давным-давно пытаетесь меня свергнуть. Честно говоря, это уже стало немного скучным.

Она остановилась рядом с одним из солдат и наклонилась к нему, заставив воина вздрогнуть.

– К счастью, у меня есть ужасно голодный зверь, а что утоляет аппетит лучше, чем предатели? Думаю, ему понравится обед, приправленный щепоткой вашего страха.

Нисмера толкнула солдата в воронку, крик мужчины оборвался вместе с отвратительным хрустом его костей. Начался хаос – увидев, что случилось с их товарищем, солдаты отчаянно пытались отползти в сторону, чтобы спастись. Облаченные в черно-золотую форму прислужники Нисмеры безжалостно сталкивали оставшихся мятежников в воронку, и все они, один за другим, с криками исчезали в темной бездне. Последний воин – намного старше остальных, с длинной седой бородой, заплетенной на конце, – даже не моргнул, когда Нисмера подошла к нему вплотную.

– А вы будете умолять о пощаде, сэр Молтен?

Она впилась ногтями в его доспехи, металл треснул. Солдат не дрогнул.

Его подбородок был высоко поднят, лицо было испещрено сетью морщин. Он презрительно усмехнулся и гордо и непокорно посмотрел на Нисмеру.

– Я надеюсь, что их заточение продлится еще одну вечность.

Рука Нисмеры с космической скоростью взметнулась в воздух и отсекла голову от тела. Кровь хлынула ей на грудь и лицо. Она поморщилась, прогоняя охвативший ее гнев.

Их заточение? Несколько секунд вопрос кружился в моих мыслях, но исчез, когда к моим ногам подкатилась окровавленная голова. Я остановил ее носком ботинка. Пустые мертвые глаза уставились на меня – волосы Молтена были коротко подстрижены, а на выбритых висках виднелся специфический узор – знак мятежников.

– Четыреста семьдесят два восставших. Четыреста семьдесят две головы.

Нисмера вытерла руки. В комнате стояла мертвая тишина, и она шагнула вперед.

– Доставьте голову сэра Молтена в Северн, – бросила она огромным, облаченным в доспехи охранникам слева от меня. – Я хочу передать сообщение всем мятежникам, которые считают, что сейчас самое время для атаки или неповиновения. У нас и без них слишком много дел.

Исайя прочистил горло. Стук бронированных ботинок эхом разнесся по комнате, когда охранники последовали приказу и, взяв голову, вышли из зала. Нисмера пнула обезглавленное тело зверю, который метался в темной воде, прежде чем снова запечатать воронку. Исайя тихо присвистнул.

– Ты выглядишь напряженной, Мера. Прошло уже несколько недель. Разве ты не должна быть хоть немного довольна? Дом Большого Брата и все миры теперь принадлежат тебе.

Нисмера оглянулась, убеждаясь, что все стражники ушли, и на ее губах заиграла теплая улыбка – казалось, она не хотела, чтобы посторонние видели, что у нее есть эмоции. Затем она посмотрела на меня, едва сдерживая гнев.

– Я довольна, но Око, похоже, думает, что сейчас самое время нас атаковать.

– Атака – это явное преувеличение, – сказал я, кивнув в сторону пола, где недавно зияла воронка. – Слово «атака» означает, что у них есть хоть какие-то шансы.

Нисмера пожала плечами и, пройдя мимо нас, направилась к главному входу в ее помпезную, сверкающую белую крепость.

Онуна изменила мой взгляд на архитектуру. Я успел забыть, насколько огромными и величественными были большинство здешних дворцов, а больше всего на свете Мера любила изящные вещи. Шторы, расшитые силуэтами извивающихся безногих могучих зверей, украшали двери и окна, а длинные кисточки боевых знамен ниспадали на каменные полы.

Мы повернулись и последовали за Нисмерой. Исайя приобнял меня за плечо и слегка его сжал.

– Ты был таким тихим с тех самых пор, как вернулся, брат. Я думал, ты будешь рад меня видеть.

Я сглотнул растущий ком в горле. Я был счастлив его видеть. Был счастлив, что покинул проклятую Онуну, но ноющая боль все еще грызла меня изнутри. Было кое-что, чего я не мог и не хотел забывать.

– Ты чудовище, – насмешливо сказала она.

– Я бросил все, искал эту проклятую книгу, надеясь, что найдется другой способ тебя удержать. – Моя рука скользнула по ее щеке, но она с отвращением отстранилась. – Я люблю тебя.

Мы шагали по белоснежным коридорам, блики сверкали на гладком, безупречно отполированном каменном полу. Поднимаясь по грандиозной лестнице, Нисмера о чем-то со мной болтала, но мой разум был занят совсем другим. Так продолжалось уже долгие недели. Я думал о ней и о том, как ее вернуть, но на этот раз у меня был план. Самкиэль мертв. В этом и других мирах у нее больше никого не осталось – никого, кроме меня.

Стражники распахнули большие двери, и болтовня внутри огромной каменной комнаты тут же стихла. Члены Ордена окружили длинный стол, заваленный картами и свитками. Между ними стояли маленькие каменные фигурки-тотемы. Охрана Нисмеры последовала за ней, заняв свои места в четырех углах комнаты.

Одним движением руки Нисмера распахнула тяжелые шторы. Солнечный свет залил комнату, создавая мнимое ощущение тепла и покоя, но я прекрасно знал, что богиня, управляющая этим царством, могла уничтожить всех нас лишь одним шевелением брови. Унир и Самкиэль превратились в пыль, а ни Исайя, ни я не могли сравниться с ней по силе и могуществу. Ни одно живое существо не могло.

– Доброго рассвета.

Нисмера наклонила голову, когда стражник отодвинул для нее стул. Откинув плащ, она села. Последовав ее примеру, Исайя и я заняли свои места слева и справа от нее, а после это сделали и все остальные.

– Доброго рассвета, – повторили все присутствующие, когда Нисмера хлопнула рукой по столу.

– Это лишь малая часть реликвий и свитков, которые мы нашли на останках Раширима, – сказал Джерайя.

Джерайя был советником, который, как и другие, предал Самкиэля, делая вид, что они работают на него, – в действительности Нисмера правила Орденом еще со времен Войны Богов. Она методично и незаметно расставляла своих людей на нужные должности до того момента, пока абсолютно вся власть не стала состоять из ее свиты. Она была безупречным стратегом, чему научила и меня.

Джерайя подвинул к ней кучу записей, и Нисмера принялась быстро листать их. Пот выступил на его лбу, и я почувствовал запах страха, наполнивший каждый уголок этой комнаты. Что ж, умно с их стороны.

– Почему он все время смотрит на ту блондинку? – спросил Исайя, кивнув в сторону Джерайи.

Я проследил за его взглядом. Он действительно смотрел на Имоджен, даже когда разговаривал с Нисмерой.

Я пожал плечами.

– Наверное, они были любовниками, когда у нее еще был собственный разум.

Исайя с отвращением поморщился.

Имоджен была единственным оставшимся здесь членом Руки. Остальных Нисмера продала тем, кто был готов раскошелиться, – в качестве безвольных солдат или еще бог знает зачем. Имоджен неподвижно стояла рядом с одним из орков-генералов, глядя прямо перед собой. Генерала звали Нивен. Исайя утверждал, что он один из новых любимцев Нисмеры, но мне было наплевать. Даже когда нас разделял весь стол, его запах подтверждал, что он был очередным грубияном, который кровью проложил свой путь к вершине.

Имоджен уставилась в пустоту, ее тусклые голубые глаза не двигались, даже когда члены Совета повышали голос. На ней были те же доспехи из драконьей чешуи, что и у всех высокопоставленных солдат Нисмеры. Ее руки были крепко сцеплены за спиной, спина выпрямлена, а длинная витая коса перекинута через плечо.

Не нужно было видеть пальцы Имоджен, чтобы догадаться – на них ничего нет. Нисмера расплавила все серебряные кольца. Ей было неприятно любое напоминание о Самкиэле. Вместо этого на спине Имоджен висели два длинных меча. Удивительно, что Нисмера позволила ей их сохранить, однако я знал, что мозг Имоджен полностью порабощен. Она больше не была способна ни мыслить, ни изъявлять собственную волю.

Нисмера встала и обошла стол, чтобы cклониться над свитком. Стоявший рядом с ней генерал объяснял, что и зачем привезли из Онуны.

– Он такой жалкий, – вздохнул Исайя рядом со мной. – Просто смотреть тошно.

Я посмотрел на Исайю. Он уставился на Джерайю хищными глазами, прежде чем снова перевести взгляд на Имоджен.

– Почему тебя это волнует?

Он пожал плечами:

– Можешь считать это любопытством.

Я наклонился вперед, сцепив руки в замок.

– Твое любопытство наверняка разозлит Веруку.

– А, так Мера тебе рассказала. – Исайя снова пожал плечами. – Она просто забавная. А еще она делает очень интересные вещи, когда дергаешь ее за хвост.

Я пронзил его взглядом.

– Она одна из Верховных Стражей. Я же говорил тебе не гадить там, где ты ешь.

– Говорит тот, кто спал с любовницей Самкиэля.

Мои ноздри раздулись от гнева, а Исайя ухмыльнулся. Если бы я мог ударить его, не разозлив Нисмеру, я бы это сделал.

Элианна встала и посмотрела на нас с противоположной стороны стола, прежде чем откашляться и открыть потрепанный журнал, который она годами всюду таскала за собой. Все глаза обратились к ней.

– Кстати о блондинках, где твой Небожитель? – спросил Исайя, не обращая никакого внимания на Элианну.

– Кэмерон все еще на нижних уровнях.

Я скрестил руки и откинулся назад, по крайней мере делая вид, что слушаю.

– Бои в яме? – спросил Исайя.

Я кивнул.

– Ему нужно научиться обращаться со своими новыми силами, чтобы не натворить лишнего, так что сейчас он только дерется и ест.

Исайя усмехнулся.

– Жуть.

Это действительно было жутко. На некоторых этапах все, что приходилось делать таким, как Кэмерон, – метаться из стороны в сторону, чувствуя, как все тело охватывает огонь. Через это прошли все, кого удавалось превратить в Иг'Моррутена. Включая Дианну. Первые несколько недель я приковывал ее цепями, как и Кэмерона. Этот период был самым тяжелым, поскольку их тела уничтожали собственные внутренности, освобождая место для новых. Сила проходила через них подобно электрическим разрядам, полностью меняя их сущность. Если им удавалось выжить и не превратиться в зверей, они становились такими же, как мы. Но этот мучительный этап мог занять недели, а иногда и месяцы. Жажда крови сводила их с ума. Они могли бы за несколько минут сровнять с землей целую деревню, если бы за ними никто не присматривал. Их неконтролируемая тяга была настолько сильна, что они были готовы разорвать на куски кого угодно. Я сам видел, как Дианна не оставляла от своих жертв ничего, кроме нескольких обрывков кожи, – и это была лишь одна из причин ее кровавой славы.

– Ты же понимаешь, что Нисмера захочет, чтобы ты обратил и других?

Я взглянул на Исайю.

– Это не так просто.

– Удачи в том, чтобы ты смог ей это объяснить.

– Кэмерон – единственный, кроме Дианны, кого мне удалось обратить за тысячу лет. Я пытался, и не раз. У меня получаются обычные звери.

Исайя кивнул и уже открыл рот, чтобы ответить, но его прервали, прежде чем он успел что-либо произнести.

– Может, вы двое хотите чем-то с нами поделиться? – спросила Нисмера.

Мы повернулись к ней и покачали головами. Исайя поднял руку и жестом попросил ее продолжить.

– Хорошо, – сказала Нисмера. – Тогда будьте любезны обратить внимание на то, что мы обсуждаем.

Ее улыбку совершенно точно нельзя было назвать милой или доброй. Никогда. Временами я задавался вопросом, из чего именно Унир ее создал. Почему-то мне всегда представлялась холодная умирающая звезда. Даже ее шутки и похвалы сквозили леденящим холодом. Она была пуста. Единственной эмоцией, которую она проявляла искренне, была ярость, непрерывно кружившаяся в глазах Нисмеры.

Сложив руки, женщина повернулась к Элианне.

– Каково наше нынешнее положение?

Элианна подтолкнула карту к Нисмере и наклонилась над столом, указывая на область за звездами.

– Похоже, после резни на Востоке Око настроено еще более решительно, ваше высочество.

Все глаза обратились на меня.

Я поднял руку.

– Я не был на Востоке.

– Нет, – спокойно сказала Нисмера, но даже это короткое слово сочилось ненавистью. – Мне поступили сообщения о нападениях на некоторых должностных лиц легиона, совершавших обход в восточной части Тарра. Я отправила туда солдат, чтобы разведать обстановку, но они не вернулись. Но знаете, кого там заметили? Очевидцы рассказали, что огромная, разъяренная Иг'Моррутен пролетела по небу, а затем приземлилась, разорвала на части моих верных солдат и сложила из их останков послание на местном поле.

Я проглотил ком в горле, и постарался отогнать крошечный огонек радости и гордости за то, на что Дианна все еще была способна.

Нисмера сжала ладони, склонив голову в сторону Элианны.

– Можешь повторить, что она написала?

Элианна выглядела так, словно мечтала оказаться где угодно, но не здесь.

– Эмм... Попробуй поймать меня... – Элианна прочистила горло, оглядывая комнату, – стерва.

Она посмотрела на Нисмеру, боясь, что ее вот-вот превратят в пепел, как будто это сама Элианна оскорбила ее. В комнате воцарилась полная тишина, и все глаза были обращены на меня. Я поймал изумленный взгляд Исайи. Никто не смел говорить так с Нисмерой, а если и пытался, то тем самым подписывал себе смертный приговор.

– Если это правда, – сказал я, – то я смогу с ней справиться.

– Справиться? – Нисмера улыбнулась, постукивая пальцами по столу. Никто не шевелился и даже не дышал. – Спутница Самкиэля все еще жива. Даже после его гибели она будет вести войну во имя него. – Женщина замолчала, стиснув зубы. – Ты знаешь, что происходит с психикой аматы, когда убивают ее вторую половинку? Конечно, не знаешь, потому что у тебя ее нет.

Мои кулаки сжались, нога нервно постукивала. Это был очень грязный ход. Но я знал, как Мера ведет себя во время таких заседаний. Я знал – она должна показать, что у нее нет фаворитов, даже если нас объединяла общая кровь. Для нее и для всех остальных я был просто Верховным Стражем, который должен подчиняться приказам, но не всегда это делал.

– Можно сойти с ума от горя и погибнуть, а можно бушевать и сжигать миры дотла, и, похоже, она выбрала второй вариант, – продолжала Нисмера. – Вот почему я хотела, чтобы она умерла вместе с ним или, что еще лучше, задолго до него. Видишь, в чем проблема, Каден? Твое желание ею обладать, скорее всего, приведет к восстанию.

Ни один генерал или командир не повернулся ко мне, но я почувствовал, как комната стала невыносимо тесной. Шорох шаркающих ног и хруст чешуйчатых пальцев сигнализировали о крайнем дискомфорте всех присутствующих. Те, у кого были щупальца, обвили ими свои тела, словно пытались защититься.

– Ты велела мне ее сотворить, превратить ее в зверя, и я это сделал. А теперь это стало проблемой. Тебе был нужен убийца, и я выполнил приказ.

– Они называют ее крылатой смертью. Ты же знаешь, как быстро приживаются такие прозвища. Они наводят страх, подпитывают воображение. Я не хочу, чтобы члены Ока думали, что у них есть какая-то власть надо мной или моим королевством.

– У меня есть план.

Мой голос прорезал тишину, и все глаза устремились на меня.

– Не хочешь просветить остальных?

Это был один из членов Ордена, осмелившийся бросить вызов. Я узнал его, но имени не помнил, и честно говоря, не хотел запоминать.

– Нет. – Я широко улыбнулся, обнажив кончики клыков. – Эта информация предназначена только для самых высокопоставленных. Ты и остальные члены Ордена, мягко говоря, не на том уровне.

Комната вновь наполнилась напряжением.

Нисмера вздохнула и покачала головой.

– Наша главная задача сейчас – захватить Харворк-Бей. С остальными угрозами будут разбираться вышестоящие, как вам вежливо сообщил мой брат.

Никто не задавал вопросов Нисмере. Никто и никогда, потому что это был риск для жизни. Все присутствующие снова повернулись друг к другу и продолжили разговоры об осаде и войне.

Как только все командиры, генералы и остальные члены Ордена вышли, Нисмера подошла к нам. Ее стражники остались стоять снаружи. Она сняла плащ, повесила его на спинку стула, затем подошла к шкафу с напитками и вернулась с двумя бутылками и несколькими бокалами в руках. Раздраженно вздохнув, она упала в кресло.

– Я бы хотела, чтобы ты не спорил со мной на собраниях, Каден. Они не привыкли, чтобы меня перебивали, а ты не один из тех подхалимов, которых мне нужно ставить на место.

Открыв бутылку, она налила сверкающую желтую жидкость в свой бокал, а вторую бросила Исайе и мне. Поймав бутылку, Исайя откупорил ее одной рукой. Сладкий медный запах крови заполнил воздух, и я не осмелился спросить, где она это достала. Исайя налил себе бокал, а затем наполнил и мой.

– Мои извинения, мой король. – Последнее слово я произнес с ухмылкой. – Почему ты настаиваешь, чтобы тебя так называли?

– Потому что к этому титулу стремились веками. Зачем менять название сейчас? – Нисмера пожала плечами. – Кроме того, мне нравится смотреть, как люди кривят губы, когда это слышат. Они считают, что меня следует называть королевой только из-за того, что находится у меня между ног, но все мы знаем, что в нашем мире титул короля дает куда больше власти.

– Так и есть, – фыркнул я.

Нисмера улыбнулась, прячась за своим бокалом.

– Кроме того, тебе не обязательно так меня называть. Здесь нет солдат, стражников или чертовых членов совета. Я не такая, как наш отец. Я не буду требовать уважения или чтобы ты произносил мой титул каждый пять минут. К тому же я по тебе скучала.

Исайя кашлянул, и Нисмера закатила глаза.

– Мы, – исправилась она, – скучали по тебе.

– Технически я скучал по тебе больше, – добавил Исайя, бросив взгляд на Нисмеру. – Она постоянно была занята, а я спрашивал о тебе каждый день с тех пор, как этот чертов портал закрылся. Я даже отметил на карте точку, где он закрылся, потому что это было последнее место, где я тебя видел.

В моей груди что-то дрогнуло. Казалось, будто в темной, пыльной комнате включили маленькую лампочку. Было так странно слышать, что кто-то по мне скучает. Особенно после моего долгого отсутствия и учитывая то, какие люди окружали меня обычно. Дианна была последней, с кем у меня было хоть что-то, напоминающее отношения. Сейчас эмоции казались для меня чем-то, мягко говоря, странным. Из-за них я чувствовал себя непривычно и неуютно – возможно, потому, что никак не мог поверить в их реальность. Все проявления заботы или доброты казались эфемерными, испарялись, словно туман на ветру. Я пробыл в Йеджедине так долго, что часть меня, верившая в чувства и подобные им вещи, умерла и сгнила там же.

– Ты сентиментальный дурак, – усмехнулся я, и Нисмера рассмеялась.

Я действительно считал его таким. Исайя заработал репутацию человека, который проливал реки крови задолго до того, как миры закрылись, и по словам Нисмеры после моего ухода он стал только хуже. Он не стеснялся в полной мере использовать свою чертову силу, оттачивая ее до совершенства. Нисмера рассказала, что теперь ему даже не нужно прикасаться к человеку, чтобы заставить его кровь закипеть или, что еще хуже, взорвать тело изнутри. Он был зверем во всех смыслах этого слова, и в этом заключалась еще одна причина, по которой мы провели в заключении столько лет.

Она сказала, что его называли Кровавым Насмешником, и ему это нравилось. Думаю, это тешило его самолюбие – такое прозвище доказывало, что теперь мы стали гораздо сильнее. Мы уже не были теми тощими, неловкими подростками, которые не умели обращаться с собственными силами и так легко верили лжи Унира. В те времена мы были доверчивы и невинны, но сейчас это казалось лишь размытым пятном в глубинах памяти. Мы выросли в серебряных дворцах, среди красот и цветов, но Йеджедин со своим дымом и пламенем сформировал настоящих нас.

Поэтому я не винил брата за то, что он привязался к этому глупому прозвищу или ко мне. Я защищал его тогда и поклялся защищать до конца, поэтому образ грозного, наводящего ужас Верховного Стража Смерти, облаченного в окровавленные доспехи, который сидит у края закрытого портала и ждет моего возвращения, показался мне таким забавным. В самом деле, сентиментальный дурак.

– Называй меня как хочешь. Я просто рад, что ты вернулся и теперь сможешь получить столько крови и кисок, сколько захочешь.

Я поперхнулся напитком, а Нисмера тяжело вздохнула, закинув ноги в металлических ботинках на стол.

– Кстати, поведай мне свой план, Каден. Зачем мне еще один Иг'Моррутен, если ты так любезно привел мне того блондина?

Я посмотрел на Исайю, вытер рот тыльной стороной ладони и повернулся к Нисмере.

– Силе Дианны нет равных. Она стала бы отличным приобретением.

– Для меня, – женщина задумчиво покрутила бокал в руке, – или для тебя?

Я уже не пытался скрыть свои чувства. Казалось, на протяжении всей жизни от этого становилось только хуже, поэтому я коротко кивнул.

– Я уже говорил с тобой об этом. Ты знаешь о моих чувствах, и они не изменились.

– Да, но вот ее чувства определенно другие. Теперь вокруг меня целая толпа мятежников, которые считают себя неприкосновенными. Надеюсь, она их переубедит.

Я постучал пальцем по своему бокалу. Исайя ничего не говорил, лишь молча наблюдал за нами обоими.

– Еще одна причина привести ее сюда – кто, кроме нее, сможет отнять у них эту надежду? Покажи им, что можешь укротить даже неукротимых. Это даст тебе еще больше силы. Разве после такого кто-то посмеет поставить твою власть под сомнение?

Уголок губ Нисмеры скривился.

– И как ты собираешься заставить ее работать с нами? Мы убили ее сестру. Мы убили ее парня. Ты не думаешь, что пора отказаться от этой беспочвенной мечты?

– У меня есть клинок, – сказал я, и Исайя выпрямился. – Клинок, на котором выгравированы руны. Я мог бы стереть все ее воспоминания и заменить их на те, которые выгодны нам. Она будет верно служить лишь тебе одной, клянусь. Дианна – созданное моими руками оружие, и чертовски хорошее. Она с легкостью убила Тобиаса и Алистера. Она нам нужна.

Она нужна мне, но вслух я этого не сказал.

Нисмера посмотрела на меня.

– Я хотела, чтобы она держалась подальше от своей родственной души. Ты даже с этим заданием не справился, и все равно думаешь, что сможешь осуществить такой безумный план?

Моя кожа покрылась мурашками, необузданная сила была готова вырваться наружу. Но это была Нисмера. Единственная, кому было на нас не плевать, поэтому я сдержался. Незаметно для меня тьма в комнате сгущалась, но я заставил себя успокоиться, и она отступила.

Я сделал глубокий вдох, прежде чем сказать:

– Унир запер их в одном мире, а не я. Я держал их порознь тысячу лет.

Его имя отзывалось ледяным холодом в моих венах, и воздух в комнате стал тяжелым. Нисмера продо– лжила:

– А теперь смерть Самкиэля привела ее на путь войны, который только помешает нашим планам.

– Я сделал все, что ты сказала, чтобы заставить их ненавидеть друг друга. Все. Я отнял у нее фальшивую сестру – именно так, как ты хотела. Это в той же степени твоя ошибка, как и моя.

– За исключением того, что я ее не люблю.

Эти слова заставили мой пульс участиться, и я знал, что они это заметили. Глаза Нисмеры превратились в узкие щелки, но я не мог лгать ни ей, ни себе. Больше не мог. Я взглянул на свой бокал, жидкость в нем была темнее крови.

– Я ничего не могу поделать с тем, что чувствую.

– Знаешь, я живьем сдирала кожу с предателей и развешивала их скальпы на столбах и за меньшие проступки. Мне сделать с тобой то же самое, брат? Полагаю, наш договор о том, что ты можешь держать ее в качестве домашнего питомца, закончился после ее выступления на руинах Раширима. Я потеряла генерала, а теперь и кучку солдат. У всего есть свои последствия.

На ее лице появилась хитрая, скользкая улыбка.

– Тогда ты собираешься устроить публичную порку?

Она постучала острыми ногтями по столу.

– Твоих зверей перебьют в большом зале. Я проведу импровизированное собрание, пока ты будешь неделю сидеть в подземелье.

Мой взгляд остановился на ее лице. Ни намека на улыбку или шутку – ее плечи напряглись, и я понял, что она серьезна в каждом своем слове.

– Не смотри на меня так. Ты должен послужить им уроком, брат ты мне или нет. Мои солдаты, мой легион подумают, что я проявляю излишнее милосердие, если я хотя бы минимально не накажу тебя за твое предательство. Ты понимаешь, да?

Мое горло сжалось, но я не хотел показывать ей свой страх. Много веков назад я научился маскировать его, скрывать все свои эмоции. И прежде всего я не хотел демонстрировать их Исайе. Но сидеть в заключении в подземелье дворца... Я не знал, насколько там глубоко... и насколько темно.

– Конечно, – сказал я, надеясь, что мой голос не надломится и не дрогнет.

Нисмера снова сделала глоток из бокала, а затем поставила его на стол – звон эхом отдался в моей голове, тревога нарастала.

– Это всего лишь неделя в камере предварительного заключения. Тебе доводилось сидеть в темноте куда дольше.

Казалось, будто из комнаты выкачали весь воздух, мое сердце бешено колотилось. Она была права, и не было ничего, что я бы ненавидел сильнее. Большинство считало, что я люблю темноту, что она – часть меня, но темнота была единственным, чего я действительно боялся. Я вырос среди бесконечного света, Унир и Зайна были его воплощением. Затем он отправил нас в Йеджедин, и свет погас. Осталась лишь темнота, скрежет ногтей по камню и пламя, жаркое тлеющее пламя. Какая ирония, верно? Мальчик, который так боялся чудовищ в темноте, стал живым воплощением собственных кошмаров.

– Конечно, – ответил я с холодной улыбкой, прежде чем поднести свой бокал к губам. Глоток крови меня не успокоил. Неделя. Я мог бы прожить неделю... если только она не забудет обо мне и не оставит гнить там навечно, как это сделал он.

– Я сказал ей, что недели будет достаточно, – прервал мои мысли Исайя. – Она думала, что другие будут настаивать на более суровом приговоре, например, на месяце, но это чересчур жестокая кара для того, кто убил Губителя Мира.

Ну конечно. Исайя обо мне не забудет. У меня был мой брат. Здесь, со мной. Я выдохнул, расправив плечи.

– Хорошо.

Мой голос прозвучал пусто и жалко – и я чувствовал себя точно так же.

– Не расстраивайся, – сказала Нисмера. – Исайя был прав, я скучала по тебе, и ты нужен мне для осуществления того, что грядет. Я хочу, чтобы у тебя была хоть какая-то нормальная жизнь, теперь, когда ты к нам вернулся. Пусть так и будет.

Исайя расслабился, услышав ее ответ, и я уловил едва заметную улыбку, мелькнувшую на его губах.

– Спасибо.

Это все, что я смог сказать. Может, я слишком долго был вдали от них обоих, но даже сейчас зверь под моей кожей отказывался успокаиваться.

– Он действительно есть у тебя? – Нисмера кивнула мне, наполняя еще один бокал. – Клинок?

С трудом заставив Иг'Моррутена под кожей успокоиться, я поднял руку. Темное облако окутало мою ладонь, и спустя мгновение перед нами сверкнуло лезвие. Я держал клинок за рукоять, острый изгиб поблескивал в полутьме.

– Я приказал Азраилу сделать клинок до его безвременной кончины. Я планировал использовать его после того, как мы убьем Самкиэля, но Дианна вырвалась на свободу и похитила его тело, – сказал я.

Губы Нисмеры сжались.

– Я заставила солдат вернуться за Азраилом. Все, что там осталось, – обломки камней и обгоревшие стены. Даже его книга исчезла. Думаю, что она прикончила его в приступе ярости, когда вырвалась на свободу.

Я кивнул, соглашаясь со словами Нисмеры, – это было похоже на правду, учитывая, какой приказ я ему отдал.

Нисмера вздохнула и слегка наклонилась вперед, разглядывая клинок.

– И это сработает? Ты действительно сможешь переманить ее к нам?

– Да.

Она буравила меня взглядом.

– И это все, чего ты хочешь после своего возвращения? Ее? Ни власть, ни могущество, а ее?

– Ты говоришь так, как будто сомневаешься в моих словах.

Нисмера даже не дрогнула.

– Можешь считать это старой привычкой, но да. Члены Ока становятся чересчур беспокойными, и неважно, скольких я убью и сожгу, неважно сколько городов сровняю с землей, их численность продолжает разрастаться. Предательство становится нормой.

– За меня не беспокойся. Ты и сама знаешь, что это лишнее. Трон твой, Мера. Мне он ни к чему. Я никогда на него не претендовал. Даруй мне только ее.

Молчание Нисмеры казалось мне вечностью. Она смотрела на меня, и я знал, что в эти минуты она перебирает все возможные варианты. Оставалось только надеяться, что решение будет принято в мою пользу. Наконец уголки ее губ приподнялись.

– Супруга нашего павшего брата и непобедимое оружие. Полагаю, это нам поможет. Мятежники потеряют последние остатки надежды, если мы примем того, кто так открыто шел нам наперекор. Ладно. Приводи свою игрушку. И постарайся объяснить двум оставшимся королям Йеджедина, почему ты притащил сюда их палача.

Исайя усмехнулся и встал с кресла.

– Кстати, о них. Где эти двое?

Нисмера пожала плечами, не отрывая глаз от клинка.

– Заняты. Я поручила им одно дело.

Это был весь ее ответ. Мы продолжили говорить, но не о войне или планах осады – мы просто вспоминали о времени, проведенном в разлуке. Смех наполнил комнату, и лишь спустя несколько часов Нисмера зевнула и, извинившись, отправилась к себе.

Исайя тихонько присвистнул сквозь зубы, откинувшись назад и закинув ноги на стол.

– Должен сказать, я никогда не видел тебя таким влюбленным.

Ничего не ответив, я полез в карман, вытащил окровавленную монету и подбросил ее в воздух. Я провел с Дианной тысячу лет, и все же эта проклятая часть меня до сих пор надеялась и мечтала о большем. Я надеялся, что у меня будет целая вечность.

– Этого не должно было случиться, – прошептал я Исайе. – Они не должны были найти друг друга.

– И как им это удалось? Мера так и не сказала. Когда ты ей об этом сообщил, она просто швырнула стол в каменную стену и снесла головы нескольким охранникам. Поэтому я больше не поднимал эту тему.

Мои губы сжались в тонкую линию, наши взгляды встретились.

– Вероятно, это судьба. План был таков: Самкиэль должен был вернуться после того, как оружие будет полностью готово. Дианна помогла бы мне убить его до того, как почувствует связь и узнает, кем он является. Но я ошибся. Может быть, их тянуло что-то извне. Она убила Зекиэля, что заставило Самкиэля вернуться. Они ненавидели друг друга, и к тому времени, как я понял, что они объединились для поисков книги, было уже слишком поздно. С тех пор они неразлучны.

Исайя взглянул на монету в моей руке, прежде чем снова встретиться со мной глазами.

– Каково это? Любить?

Я сглотнул и сжал монету в ладони. Исайя часто задавал мне странные вопросы, как будто это я был старшим, а он – младшим. У нас не было никого, кроме друг друга. Мы провели столетия в ловушке Йеджедина, заточенные там по воле единственного человека, который должен был любить нас, несмотря ни на что. Любовь была для нас смертоносной силой, и, что еще важнее, мы готовы были драться и убивать, чтобы ее сохранить.

– Находясь рядом с Дианной, я впервые по-настоящему почувствовал что-то, кроме гнева, ненависти или жажды крови. – Я посмотрел брату в глаза. – Для нас любовь – ужасная, жестокая вещь.

Опустошив свой бокал одним большим глотком, Исайя поставил его на стол.

– Что ж, отлично. И как именно мы ее найдем?

– У меня есть идея.

4

Кэмерон

Неделю спустя

Перчатка с костяными шипами врезалась в мой череп, и я в очередной раз полетел лицом в пол. Я ощутил жжение, теплая кровь побежала по моим щекам, но спустя всего несколько мгновений рана затянулась.

Раздались крики радости – тысячи голосов ликовали, пока вокруг меня кругами расхаживал жуткий зверь. Он взмахнул всеми четырьмя огромными лапами, подбадривая толпу. Повязки, обмотанные вокруг его бицепсов, были украшены фрагментами костей его последних жертв.

– Жалкая небесная сволочь, – прорычал он, поворачиваясь ко мне.

Я плюнул ему под ноги и с трудом поднялся, все мышцы нестерпимо ныли. Сотрясая землю, он направился ко мне. Крики толпы становились громче, вокруг нас собирались все новые и новые облаченные в доспехи существа из всевозможных слоев общества. Некоторые отдыхали, выпуская дым из сигар, зажатых между острыми зубами, другие с гоготом чокались огромными кружками с мерцающей жидкостью. Несколько существ, наоборот, прятались по углам, стараясь смешаться с толпой. Но одно объединяло их всех – каждый был здесь ради кровавого зрелища.

– Останки твоего драгоценного Губителя Мира теперь летают среди звезд.

Чудовище ударило меня по голове с такой силой, что мое зрение окутала черная пелена.

Видения Раширима одно за другим вспыхивали в моем сознании. Все мы, сидевшие за круглым столом – счастливые и смеющиеся. Лицо Самкиэля было самым ярким.

– Вы думали, что сможете нас превзойти! – взре– вел он.

Очередной удар заставил меня перевернуться в воздухе, и я с треском приземлился на ржавую искореженную ограду, окружавшую арену. Рухнув на землю, я ощутил, как мои ребра треснули, а спину пронзила острая боль. Я постарался, насколько это было возможно, замедлить заживление своих ран – мне просто хотелось чувствовать боль немного дольше.

– В честь тебя и тебе подобных слагали песни, легенды! А теперь посмотри на себя. Ничтожество.

Его нога врезалась в мою спину, земля подо мной треснула. И даже эта боль не могла отогнать воспоминания о той проклятой комнате Совета. Перед глазами все еще стояли выгравированные на полу символы, и цепи, достаточно крепкие, чтобы удержать даже бога, и все из-за меня. Всего один его взгляд, и я возненавидел себя, возненавидел, когда отвернулся и пошел за Ксавье, полностью отдавая себе отчет о последствиях.

– Тебя больше некому защитить.

Еще один удар в лицо – толпа жаждала больше крови.

Тварь была права. Больше никого не было, ни у меня, ни у них. Только Яссулин.

Я снова попытался подняться.

– Думаю, когда я закончу с тобой, то найду твоих драгоценных дружков из Руки и прикончу их за компанию.

Он опустился на колени и схватил меня за волосы, откинув голову назад. Я закашлялся.

– Пожалуй, начну с темноволосого. Как его зовут? Ксавье?

В следующую секунду я был уже на ногах. Недовольные вздохи сменились радостными возгласами, когда я вонзил зазубренные когти, выросшие на месте моих ногтей, в его подбородок. Взгляд зверя сочился чистейшей ненавистью, за которой последовала жгучая боль. Я поднял его в воздух, и моя рука вонзилась еще глубже, разрывая его мясистый язык. Тупо уставившись на меня, он обхватил мое запястье двумя руками, пока остальные кричали и суетились, пытаясь меня оттянуть.

– Мне кажется, ты слишком много говоришь. – Вместо зубов у меня выросли клыки, и я притянул его еще ближе. – Позволь мне это исправить.

Его пульс участился. Ослепляющий зверский голод пронзил все мое существо. Мои клыки пронзили грубую плоть его шеи, кровь – густая и тяжелая – наполнила мое горло. Мой нос и ребра снова срослись, а рваные раны, царапины и ушибы затягивались и исчезали. Я жадно глотал вязкую жидкость, кровь стекала по моему подбородку. Сердцебиение зверя замедлилось, а затем тело дрогнуло и обмякло. Воцарилась гробовая тишина, и я почувствовал, что какая-то часть меня умерла вместе с ним. Я откинулся назад и сделал глубокий вдох, прежде чем отшвырнуть бездыханное тело. Труп ударился об землю с глухим стуком, и я бросил на него полный отвращения взгляд, устало вытирая лицо рукой.

Тишина продлилась несколько долгих мгновений, прежде чем толпа разразилась криками – еще более громкими, чем прежде. Подначивания сменились удивленными возгласами, но я молча направился к выходу с арены.

Я прошествовал к воротам, и стражники отступили в сторону, даже не пытаясь меня остановить. Схватив свою рубашку, я набросил ее на плечи, не замедляя шага. Зрители препирались, кричали, ссорились и обменивали деньги, пока я пробирался через толпу.

Я почувствовал его раньше, чем услышал. Развернувшись, я уклонился от вытянутой руки. Из его головы торчал один изогнутый рог, а на теле красовались чертовы черно-золотые доспехи легиона Нисмеры. Очередной гребаный командир. Он наблюдал за боем, наслаждаясь тем, как его любимый солдат меня избивает.

– Ты должен мне солдата, – прорычал он.

Я фыркнул.

– Я тебе ни хрена не должен.

Толпа завыла, когда два новых противника вышли на ринг, звуки ударов и хруст костей прорывались сквозь оглушительный шум. Командир Хорнхед, или как его там, сделал шаг вперед, загородив мне обзор.

– Ты отдаешь мне солдата, или я забираю тебя.

Вскинув руку, он попытался схватить меня за горло, но вдруг сильная, облаченная в черные доспехи ладонь схватила его за запястье. Темнота расползалась по арене, заполоняя каждый свободный угол. Радостные возгласы и гогот толпы превратились в шепот, прежде чем затихнуть полностью, и я знал почему.

– Что ты собираешься забрать? – Голос Кадена был очень тихим. Возможно, из-за моего недавно обострившегося слуха он казался особенно зловещим. – Повтори-ка.

Глаза командира расширились, когда он понял, кто его держит. Каден возвышался над ним на полтора фута^[1], а чуть поодаль нависла тень его брата. Оба были большими и очень сильными, внимание всех присутствующих было обращено на них. Атмосфера сгущалась, становилась все темнее и тяжелее – словно даже воздух сбежал от страха.

Не знаю, почему я так долго не замечал, как сильно они похожи на Самкиэля. Все они были единым целым, сосредоточением огромной силы. Один взгляд, одно движение, и даже самые мужественные поджимали хвост и убегали. Единственное отличие заключалось в том, что в Кадене и Исайе не было того проблеска света, который был у Самкиэля. Они не улыбались, не пытались успокоить других, как делал он. В них не было счастья, не было радости. Монстры, которые отняли последний тлеющий уголек надежды всех миров, и я был одним из инструментов, который помог этому осуществиться.

Я ненавидел себя.

Разразился хаос. Сражающиеся похватали свои доспехи и поспешили прочь с арены. Не знаю, было ли дело в появлении Кадена и Исайи, или они боялись, что где-то рядом с ними может оказаться Нисмера. В любом случае, никто не хотел здесь оставаться.

– Мои извинения, Верховный Страж. Я просто хотел получить возмещение.

– Возмещение?

Каден рассмеялся и посмотрел на брата. Улыбка Исайи была кошмаром наяву.

Каден сжимал запястье командира до тех пор, пока тот не стиснул зубы и не упал на колени. Каден продолжал сжимать пальцы, пока командир не закричал, попытавшись схватить его за запястье свободной рукой.

– Думаю, я все тебе возместил, верно?

Командир кивнул, вскочил на ноги и убежал. Каден даже не удостоил его взглядом, пока удирающий командир протискивался мимо редеющей толпы.

– Не удивлюсь, если он оставил после себя лужу, – прокомментировал Исайя, наблюдая за удаляющейся фигурой, а затем снова повернулся ко мне.

– Так-так-так. – Каден взглянул на меня как хищник на беззащитного олененка. – Маленький охотник вырос и выигрывает бои.

– И побеждает берсерков^[2]. – Исайя присвистнул. – Я впечатлен.

– Хотя это очень мило, я бы предпочел не разговаривать ни с кем из вас. Никогда.

Я развернулся на каблуках и сделал два шага, прежде чем мое тело замерло. Каждая мышца напряглась, лишив меня возможности двигаться и говорить. Единственное, что все еще работало, – мои легкие и глаза. Какого черта?

Каден и Исайя встали передо мной. Глаза Исайи загорелись красным и кипели яростью. Он сделал это со мной. О боги.

– Отпусти его, – сказал Каден.

Исайя улыбнулся. В одно мгновение ко мне вернулась способность двигаться, и я едва не упал на землю.

– Какого черта? – рявкнул я.

– Сейчас это неважно, маленький охотник. – Каден улыбнулся. – Важно то, что мне от тебя кое-что нужно.

– Да неужели? Иди на хрен.

Мои колени подогнулись и ударились о землю. Я зарычал и посмотрел на Исайю.

– Какого хрена ты это делаешь? Это сила мысли?

– Нет, – улыбнулся Исайя.

Каден встал на колени рядом со мной, пока я отчаянно пытался сжать кулаки, сопротивляясь контролю Исайи.

– Тебе может понравиться эта просьба. Мне нужно, чтобы ты нашел Дианну.

Я запрокинул голову назад.

– Что?

– Ты все правильно услышал. Мы оба знаем, что ты был лучшим следопытом Самкиэля, а сейчас твоя сила лишь возросла. Держу пари, ты один найдешь ее быстрее, чем целый легион солдат.

Я сжал губы, пытаясь не рассмеяться от осенившей меня мысли, но попытка оказалась тщетной. Сначала это было фырканье, потом я усмехнулся в голос, а затем разразился полноценным хохотом.

– Ты хочешь, чтобы я стал твоей маленькой собачонкой? Иди к черту. Ты обратил меня в зверя, оставил один на один с ненасытным голодом.

Исайя зарычал и подошел ближе.

Каден поднял руку.

– Перестань скулить. Тебя накормили.

– Ксавье? – переспросил Исайя, взглянув на Кадена.

Каден махнул рукой, словно ничего не имел в виду.

– Очередной двурукий воин. Нисмера обрила ему голову и продала, как и остальных.

Мое сердце дрогнуло – я вспомнил, как им пришлось насильно вытаскивать меня из комнаты, когда я узнал о том, что она собирается сделать. Как Каден приковал меня цепями на неделю, потому что Иг'Моррутен под моей кожей с такой силой рвался наружу, что я убил двух стражников. Нисмера избила меня, словно это было худшим из наказаний. Нет, самым ужасным было то, что я даже не успел попрощаться. К тому времени, как я исцелился и пришел в сознание, Ксавье исчез, и никто не мог сказать мне, куда именно его увезли.

– О, – Исайя фыркнул. – Я знаю четверых, которые выглядят точь-в-точь как он. Мы легко найдем ему замену.

Каден насмешливо скривился.

– Не выйдет.

Улыбка Исайи погасла, а затем он наклонил голову, внимательно взглянув на меня.

– Вообще-то я не передумал, – сказал я, все еще прижатый к земле неведомой силой. – Вы оба можете идти на хрен.

– Я не спрашивал. – Рука Кадена ухватила меня за затылок. – Ты поможешь мне найти Дианну, маленький охотник. Это не предложение и не вопрос.

– Позволь уточнить. Ты убил ее сестру, выпотрошил ее возлюбленного, а теперь хочешь найти ее, чтобы что? Заставить ее снова тебя полюбить? – Теперь была моя очередь ухмыляться.

Исайя вздохнул.

– Я же говорил тебе, что это глупая затея.

– Заткнись, – рявкнул на него Каден, а Исайя лишь закатил глаза.

– Ты и впрямь сумасшедший, Каден. – Я покачал головой. – Я думал, ты не всерьез, но ты действительно считаешь, что, вернув ее, сможешь что-то исправить? Ты же знаешь, что она ненавидит тебя так же, как и все ос– тальные?

Исайя уставился на меня, его глаза сверкали гневом и силой. Моя спина согнулась, и я стиснул зубы от боли, чувствуя, как кровь закипает, а тело содрогается. Исайя наконец отпустил меня, и я упал вперед, прижав ладони к полу и пытаясь отдышаться. Оба брата возвышались надо мной.

– Я не спрашивал твоего мнения.

– И что ты сделаешь? Позовешь свою сестричку? Ту, которая заперла тебя в подземелье на неделю? Кстати, каково это? Должен признать, это была первая новость за несколько недель, которая меня искренне обрадовала. Это объясняет, почему ты такой подонок. Даже твоей собственной сестре на тебя плевать.

Удар пришелся мне по лицу. Я снова упал, кровь закапала с моей щеки.

Я облизнул разбитую губу и с трудом поднялся на ноги. Все мое тело охватили мурашки – я восстанавливался от повреждений, нанесенных мне Исайей.

– Нет, я не буду тебе помогать. Мы оба знаем, что твоя просьба равноценна смертному приговору. После того, что ты сделал, что я... – Я замолчал, мои губы сжались от боли. – Мы все обречены, и ты идиот, если думаешь иначе.

Я ожидал, что он снова меня ударит, но его глаза впились в мои.

– Ты хочешь найти Ксавье или нет?

Я прищурился, глядя на него, и монстр улыбнулся, зная, что схватил меня за яйца. Я бы предпочел, чтобы меня снова избили.

– Конечно, хочешь, – усмехнулся Каден. – Ты найдешь ее, а я скажу тебе, где он находится. Или ты скажешь «нет», и я сделаю так, что ты никогда не узнаешь, куда отправили Ксавье. Я знаю, что ты уже пытался его найти.

Я почти до крови прокусил губу, прежде чем вздохнуть и ответить.

– Тебе не придется долго искать Дианну, поверь мне. – Я поднялся на ноги. – После того, что ты сделал, что вы все сделали.

– Насколько я помню, ты тоже нам в этом помог, – рявкнул Исайя, защищая своего демонического брата.

– Я сделаю это, – сказал я. – Но поверь мне. Тебе не понравится та, кого ты увидишь. Смерть Самкиэля сломала ее. Мы все видели, что сделала с ней смерть Габби. Дианна найдет нас и заставит заплатить. Вероятно, прямо сейчас, пока мы говорим, она летит сюда, оставляя за собой след из выжженных городов.

5

Дианна

2 недели спустя

Тарелки с грохотом упали со стола, а завтрак, который я так заботливо приготовила, разлетелся по полу. Столешница подо мной скрипнула, отчаянные стоны срывались с моих губ с каждым новым движением. Моя спина выгнулась, и я ощутила пламя на своей коже.

– Черт, – выдохнула я. – Ты же должен позавтракать.

Еще одно движение, и все мое тело содрогнулось от нестерпимого удовольствия.

– Я это и делаю, – практически промурлыкал Самкиэль, не отрываясь от меня.

Я прислонилась щекой к столу и приподняла ногу. Сильные руки Самкиэля обхватили мои бедра, словно он намеревался поглотить меня полностью. Я прикусила губу, изо всех сил стараясь сдержаться, но все было бесполезно. Я отзывалась стоном на его стон, чувствуя его желание, одновременно с этим продолжая ритмично двигаться в такт его движениям.

Это было даже слишком хорошо. Нет, не просто хорошо – это было истинное блаженство, и я собиралась в нем раствориться.

Самкиэль изучил мое тело лучше, чем я сама, и он пользовался этим знанием, чтобы снова и снова доводить меня до предела. Это была бесконечная, неконтролируемая му́ка, но ему нравилось слышать, как я умоляю, как я скулю, как я снова и снова зову его по имени. У нас ничего не было уже шесть недель – с тех самых пор, как мы приехали. Все это время целители залечивали рану на его животе. Однако вчера они дали ему добро, и, едва открыв глаза этим утром, он вошел через балконную дверь прямо ко мне. Даже не взглянув на приготовленный мною завтрак, он прижал свои губы к моим, сорвал с меня пижамные штаны и наклонил меня над столом – к черту столовые приборы и еду!

– Ах, Сами. Вот здесь. Да, прямо здесь, – простонала я, пока мои пальцы впивались в столешницу в отчаянной попытке удержать равновесие. – Пожалуйста.

Почувствовав волну дрожи по всему телу, я еще сильнее прижалась к нему. Ветерок струился из-за балконной двери, мягко лаская мою кожу, а каждое новое прикосновение вызывало взрыв мурашек. Моя спина выгибалась от одного осознания того, что сейчас рядом находился сгорающий от вожделения бог.

– Давай, – потребовал Самкиэль, его руки крепко сжали мои бедра, стараясь удерживать меня неподвижно.

Этого было достаточно. Еще одно движение, и по телу пробежала дрожь – я достигла пика блаженства. Дерево практически треснуло под моими пальцами, пока меня обжигали дикие, неконтролируемые, словно лесной пожар, волны удовольствия.

Меня все еще трясло, когда Самкиэль встал и опустил меня на ноги. Повернув меня, он обхватил мои бедра и приподнял. Прохладный воздух щекотал мне скользкую от пота спину и пощипывал грудь, словно поддразнивая и без того дрожащее тело. Взяв меня на руки, Самкиэль принес меня к балконной ограде и усадил сверху – даже холодный камень не мог остудить жар.

– Это то, что мне нужно больше всего. Ты. Только ты. А затем я хочу обладать тобой. Того, что будет дальше, ты не забудешь, акрай.

Он смотрел на меня с чистым неподдельным желанием, и я подняла ногу, положив лодыжку на его ключицу. В его полных вожделения глазах пылало раскаленное серебро, а звук грохочущего в его груди сердца едва не заставил меня снова достигнуть пика блаженства.

– Ты тоже этого хочешь. Плохая, плохая девчонка.

– Только для тебя.

Я провела языком по нижней губе.

Он слегка двинул бедрами, и я застонала, прижимаясь как можно ближе, желая как можно скорее почувствовать его.

Самкиэль шлепнул меня по бедру, легкая боль только усилила жар.

– Ненасытная девчонка.

Я лихорадочно кивнула, пристально наблюдая за его действиями.

– Я скучал по этому чувству, – простонал он, пока я, дрожа, наблюдала за происходящим. – Ты тоже скучала?

– Да, – прошептала я, одной рукой упираясь в каменную ограду балкона, а другой – в его бицепс.

Его губы коснулись моих, и он прошептал:

– Пятьсот.

Схватившись за короткие пряди его волос, я притянула его к себе. Он впился в меня губами, и наши языки сплелись воедино. Я задыхалась у его губ, когда он прервал поцелуй, чтобы сказать:

– И четыре часа – слишком долгий срок, чтобы держать нас порознь.

Мое тело встретило его потоком тепла.

– Ты считал, – выдохнула я.

Прильнув к моему рту, он укусил мою нижнюю губу. Схватив меня за затылок, он посмотрел прямо мне в глаза и прошипел:

– Да.

Я вскрикнула и содрогнулась от его неожиданного резкого движения. Все это было слишком.

– Черт. Черт, черт, черт.

Это было все, что я могла сказать. Его страсть посылала волны жара через все мое существо. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного. У меня едва хватало сил справиться с этим чистым, ослепляющим блаженством.

Мои ногти царапали каменную ограду, пока Самкиэль продолжал. Мои стоны превратились в крики. Он больше не беспокоился о том, как бы не причинить мне боль, как это было в самом начале, – на этот раз он не сдерживался. Где-то в глубинах разума я знала, что нам следует быть осторожными. Он был тяжело ранен, и мы не были близки уже несколько недель.

Я почувствовала нарастающую дрожь, пока из его рта вырывались проклятия. Волна удовольствия пронзила меня, и я вцепилась в его руку, чувствуя боль, смешанную с ощущением приближающегося блаженства. Он схватил меня за талию, притягивая к себе. Я ничего не могла сделать. Его вожделение и обжигающий голод поглощали меня целиком.

Я чувствовала, как наши сердца бьются в унисон, вены на его руках и ладонях набухли. Я облизнула губы, мои клыки показались наружу, и я со стоном открыла рот. Внезапно я заметила в окне свое отражение, увидев именно то, чего я так боялась. Мои глаза горели красным огнем, а изо рта торчали клыки. Я резко закрыла рот, желая вернуть себе контроль. Положив голову ему на грудь, я всеми силами пыталась изгнать пробудившегося во мне зверя. Это было похоже на мое первое превращение. В то время я была почти одержимой, охваченной непреодолимой жаждой. Я крепче прижалась к Самкиэлю, сосредоточившись на ощущениях, на звуках, которые он издавал, и на мысли о том, что я никогда не причиню ему такой боли. Никогда. Никогда. Никогда.

Он схватил меня за волосы, притянув мою голову к себе. Наклонившись, он хотел меня поцеловать, но я отвернулась, обнажив горло. Казалось, он даже не заметил мое странное поведение, приняв это за призыв к действию. Он принялся покусывать и целовать мою шею, одновременно продолжая двигаться.

– Поговори со мной, – выдохнула я. – Говори мне грязные, грязные вещи.

Я не хотела, чтобы он почувствовал мои клыки. Не могла его укусить, не сейчас, пока он все еще восстанавливался после ранения. Сосредоточившись на его движениях, на ощущениях, я почувствовала, как жажда постепенно утихает.

– О черт, – простонал он. – Я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы не оборвать все слишком быстро.

Он застонал еще раз, оттягивая мою голову назад, чтобы я посмотрела на него, и замедлился.

– А это может довести меня до пика быстрее, чем нужно.

– Хорошо. – Я лизнула его распухшие от поцелуев губы. – Тогда я хочу оказаться там вместе с тобой.

Он низко зарычал и схватил меня за шею, его губы слились с моими.

– Коварная.

Толчок.

– Грязная.

Толчок.

– Женщина.

Пот блестел на его коже, пока он овладевал мной все более и более неистово. Мне нравилось наблюдать, как его лицо искажается от абсолютного экстаза.

– И тебе нравится.

– Да, – простонал он, отчаянно кивая. – Безумно.

Его глаза засверкали серебром, когда он потянул меня за волосы так сильно, что я застонала.

– Скажи мне, что доставляет тебе удовольствие особенно сильно. Когда я называю тебя моей Дианной...

Он провел мне языком по изгибу шеи, прежде чем поцеловать мочку уха. Проверив свои зубы кончиком языка, я убедилась, что клыки исчезли.

– Или акрай?

Моя спина выгнулась, желая получить больше, желая сделать его частью меня.

– Все это, но больше всего мне нравится, когда я делаю это, а ты говоришь...

– Че-е-е-е-рт, – простонал он, закатив глаза.

Я ухмыльнулась, прикусив его нижнюю губу.

– Это.

Голова Самкиэля упала мне на плечо, его лицо исказилось чем-то средним между удовольствием и болью. Его колени подогнулись, и я увидела, как подергиваются безупречные линии его пресса. Ощутив, как его губы прижимаются к моей груди, я закрыла глаза и вскрикнула от удовольствия.

Я обожала осознавать то, какое безумное влияние оказываю на Самкиэля. Было нечто восхитительное в том, чтобы видеть, как мой Самкиэль теряет контроль и становится абсолютно неуравновешенным и диким. Но у этого были свои последствия. Он схватил мое бедро одной рукой, другая скользнула между нашими телами. Дрожь удовольствия и боли волной прошла через все мое тело.

Это была расплата, и, черт возьми, мне это нравилось. Жители Джейд-Сити, вероятно, уже нас возненавидели, но мне было наплевать.

Его движения становились все более и более лихорадочными – я знала, что он близок.

– Моя девочка, – простонал он. – Моя красивая, красивая девочка.

Мои руки отчаянно цеплялись за его руки, пока все мое тело сгорало от удовольствия.

– Посмотри, как нам хорошо вместе.

Пальцы ног напряглись, и я зажмурилась от ощущений. Я была близка к новой волне наслаждения.

– Давай, сделай это снова. Я хочу это почувствовать, – потребовал Самкиэль. – Дай мне то, чего я хочу.

Моя спина выгнулась, и я последовала его приказу, вызвав у Самкиэля целый поток ругательств. Эти грязные слова из его уст возбуждали меня не меньше прикосновений, и он это знал. Самкиэль прекрасно знал, как легко он может контролировать мое удовольствие, и мне это нравилось.

Он низко и глубоко застонал, его руки сжали мне бедра, талию – все, до чего он мог дотянуться.

– Боги, – простонал Самкиэль, опуская голову к моей шее и содрогаясь. – Ты невероятна.

У меня вырвался хриплый смешок.

– Не все разделяют твое мнение.

Самкиэль усмехнулся, отпустил меня и поставил на пол. Его рука мягко погладила мое бедро, словно успокаивая затекшую мышцу. На мгновение мы застыли на месте, переводя дыхание и возвращаясь к реальности.

Иногда я не знала, где заканчиваюсь я, а где начинается он, но мне больше не хотелось об этом думать. Я знала одно – мир исчезал, когда мы были вместе, и ради Самкиэля я была готова уничтожить что угодно и кого угодно. Этого мне было достаточно. Если загробная жизнь обещала вечное счастье, я хотела провести ее с ним. Но мы были не в раю. Нас окружала реальность, и эта бессердечная стерва снова и снова вставала между нами. Когда речь шла не о нас, я чувствовала, как сильно все изменилось. Коварная уродливая действительность медленно подняла голову, напоминая нам о том, что именно произошло, где мы были и что ждало нас впереди.

Самкиэль откинулся назад, его руки скользнули по моим плечам и зарылись в мои волосы. Он поцеловал меня – один, два, три раза.

– Доброе утро.

Я улыбнулась, уткнувшись ему в губы.

– Лучшее утро.

Он притянул меня к себе, и я утонула в его объятиях, словно это могло решить все наши проблемы. Может, это и правда было так. Боги, я так надеялась, что наша близость дала ему хотя бы мгновение покоя. Я прижала руку к его груди, чувствуя размеренный, успокаивающий стук сердца. Его голова покоилась на моей макушке, и я ощущала голой кожей твердую полосу шрама на его животе. Я сглотнула, желая выкрасть для нас еще несколько драгоценных мгновений умиротворения.

Я провела рукой по светящимся линиям на его коже. Они едва заметно пульсировали в унисон биению наших сердец. Я знала, что они появлялись, когда он использовал большое количество силы, но сейчас это было более чем объяснимо – мне было известно, сколько энергии выплескивалось в моменты животного вожделения. На моих губах играла дерзкая ухмылка, потому что источником этих эмоций была я. Хотелось верить, что эти линии светятся только для меня.

Раньше я не знала, что у них есть название, но за последние шесть недель мы много разговаривали, и Самкиэль рассказал мне, что такое «айдины». Они тянулись по всему его телу, извиваясь тонкими линиями и формируя божественные узоры, которые проявлялись, когда пробуждалась его сила.

Свет медленно тускнел, его кожа приняла свой обычный бронзовый оттенок. Самкиэль ничего не сказал и не пошевелился, но мы оба знали – тяжесть мира вновь обрушилась на его плечи. Он вцепился в меня, как будто я была его единственным якорем. Я знала, какие тени стоят за его спиной, какие монстры разрывают его душу изнутри. Он продолжал бороться с ними даже по ночам, его преследовали все новые и новые кошмары. Я поклялась сжечь целый мир в отместку за то, что у него отняли.

– Знаешь, – я отстранилась, глядя на него, – забавно, но кто бы мог подумать, что наводящему ужас Губителю Мира нужны объятия?

Он поднял брови, и я увидела, как тени понемногу отступают.

– Умопомрачительному, да?

Я пожала плечами.

– Ладно, ты меня раскусил. Вообще-то весьма посредственному. Я просто не хотела тебя ранить.

– Хм.

Он кивнул, но я уловила мелькнувшую на губах ухмылку. Мой смех превратился в визг, когда он подхватил меня на руки и перекинул через плечо, игнорируя оставшийся после нашего «завтрака» беспорядок.

Самкиэль прислонился к бортику ванной и закрыл глаза, пока я намыливала ему волосы, формируя у него на макушке смешной гребешок.

– Кажется, ты вот-вот уснешь прямо здесь.

Он ухмыльнулся, его руки свисали с бортиков ванны, а огромное тело едва помещалось внутрь.

– Мм-гм.

Я провела рукой по его бровям, убирая мыльную полосу.

– Где ты вообще взял эту пену? Обычно у них есть только жуткое желтое мыло.

– Я попросил Миску.

Я наклонила голову, уголок моих губ дернулся.

– Кто такая Миска?

Его ухмылка стала шире, и он похлопал меня по ягодицам.

– Успокойся. Она одна из самых молодых местных целительниц, и я бы сказал, самая милая.

Мои губы снова дернулись. Самкиэль знал большинство из целителей по имени, так как они проводили с ним большую часть дня. Я помнила их только по волосам. У некоторых были короткие или длинные волосы, кто-то вплетал в локоны драгоценности, а девушка с высоким хвостом подозрительно долго задерживала взгляд на Самкиэле. Она мне не нравилась больше всех.

Я немного приподнялась в ванне, стряхнув пену со щеки.

– Она дала тебе это, потому что она милая или потому что безумно в тебя влюблена?

Самкиэль приоткрыл один глаз, чертова ухмылка все еще играла на его идеальных губах.

– Расслабься, акрай. Она еще ребенок.

Моя ревность мгновенно рассеялась, Иг'Моррутен во мне свернулся калачиком и мирно уснул.

– Странно, я не видела здесь никаких детей.

– Их нет. Она самая младшая, и судя по тому, что я видел, у нее совсем нет друзей. Так что да, я попросил пенку, потому что ты ненавидишь их мыло, а мне хотелось тебя порадовать.

Я улыбнулась, наклонившись к нему, но прежде, чем успела заговорить, он зашипел и приподнялся на локтях. Я тут же дернулась, вода выплеснулась на пол – паника перевесила способность критически мыслить. В голове промелькнуло воспоминание о том туннеле – его лицо сморщилось от боли, а кожа посерела.

– Что случилось? – Я в ужасе оглядела Самкиэля.

– Ничего. – Он покачал головой, но его фальшивая улыбка меня не убедила. – Ты надавила... Мне просто больно, вот и все.

– Может быть, нам не стоило так рано заниматься любовью. Может быть, мы...

– Нет!

Он снова приподнялся, и я фыркнула.

– Еще несколько дней или даже неделя не убьют никого из нас. К тому же...

– Нет. – Он сжал мою руку. – Это возможность провести с тобой время, и единственный способ отвлечься от мыслей. В эти минуты я не думаю, а только чувствую. Если ты не хочешь, я это приму, но не отказывай мне только потому, что думаешь, будто это может мне навредить.

Моя рука мягко скользнула по его лицу, его волосы все еще забавно торчали в разные стороны.

– Ладно.

– Кроме того, – Самкиэль пожал плечами, – я возглавлял целые битвы, оставлял там все свои силы и все равно после боя предавался разврату. В этом нет ничего такого.

Моя рука гулко ударила по воде.

– С кем?

Его смех эхом отразился от стен, и он вытер с лица несколько случайных капель.

– Я просто хотел тебя отвлечь.

– Отвлечь меня? – Я поморщилась. – О, как смешно. Давай-ка я тебя отвлеку.

Я наклонилась к его смеющемуся рту, но как только он потянулся ко мне, в дверном проеме появился вихреобразный сгусток энергии.

– Роккаррем, – сказал Самкиэль, и это был совсем не тот игривый тон, который я слышала всего несколько секунд назад. Теперь он был взволнован. – Стук в дверь – правило хорошего тона, которое тебе давно пора усвоить.

Я хихикнула, когда Самкиэль подвинулся вперед, пытаясь прикрыть меня своим внушительным телом.

– Мои извинения, господин. Я действительно стучал, но безрезультатно. Вас зовет королева. Ее подданные хотят снять оставшиеся швы.

Я видела, как напряглись его мышцы. На коже Самкиэля остался слой мыльной пены, и, не удержавшись, я принялась рисовать улыбающееся лицо прямо на его спине.

– Мы договаривались на полдень.

– Да, мой господин. Но сейчас уже гораздо позже.

Мой палец замер.

– Подожди, который сейчас час?

Я толкнула Самкиэля в плечо, пытаясь перелезть через него. Он резко повернул голову ко мне и издал низкий звук несогласия.

Я закатила глаза.

– Ты можешь остановиться? Роккаррем видел голыми нас обоих, а иногда и вместе – вероятно, даже не один раз. Ты же знаешь этих Судеб.

Самкиэль махнул рукой.

– Это неважно. Роккаррем может подождать снаружи, пока мы одеваемся.

Могу поклясться, что легкая ухмылка тронула губы Судьбы, но исчезла так же быстро, как появилась.

– Как пожелаете, – сказал Роккаррем, словно одобряя слова Самкиэля.

Он исчез, и я вышла из ванны. Самкиэль вышел следом за мной. Я отдала ему одно из полотенец, а второе обернула вокруг своего тела.

– Ты такой собственник, – сказала я с ухмылкой.

Он щелкнул меня по носу, а потом поцеловал его кончик.

– Я не собираюсь делиться привилегией видеть тебя обнаженной с Судьбой или кем-либо другим. А теперь давай одеваться.

– Да, мой господин, – сказал я, понизив голос, как Реджи.

– Это не смешно.

– Это очень даже смешно, – фыркнула я, следуя за ним.

6

Дианна

Поцеловав меня, Самкиэль вышел из комнаты на встречу с королевой. Как только дверь за ним закрылась, улыбка сразу же сползла с моего лица.

– Что?

Мгновение, и в воздухе появился силуэт Реджи.

– Ты устроила беспорядки в Тарре.

Я сошла с небес в окружении языков огня, а мои крылья раздували и без того бушующее пламя. Солдаты кричали и размахивали оружием. Горожане, даже не пытаясь прятаться, наблюдали за происходящим из окон, изумляясь моей жестокости. Вокруг меня закружилось облако черного тумана, и уже спустя несколько мгновений я приняла свой обычный облик. Двинувшись вперед, я выдернула меч из живота павшего солдата и, не глядя, перешагнула через тело. Подняв в воздух окровавленное оружие, я высунула язык и слизала капающую с лезвия теплую кровь. Это был бы хороший способ выпустить пар.

Облаченные в черно-золотые доспехи солдаты занервничали и начали пятиться, словно им было куда бежать. Это были воины Нисмеры, и я не собиралась их отпускать. Подняв меч, я указала на самого крупного из этих ублюдков.

– Кто хочет умереть первым?

Никто не двинулся с места, все войско разом затаило дыхание.

Я с отвращением усмехнулась и наступила на поверженного солдата, используя его голову как ступеньку. Повернувшись лицом к затихшему городу, я широко расставила руки и закричала:

– Да будет известно, что я не боюсь вашу жалкую королеву. Знайте это и передайте всем остальным – я приду за каждым, кто носит ее доспехи или прославляет ее имя. Я убью и съем ваших близких, и заставлю вас смотреть, как я это делаю. Нисмера станет жалким пятном в истории, а все, кто последует за ней, умрут в муках.

Какой-то солдат бросился вперед, и я пронзила его мечом.

– Вот так.

Я выдернула меч из его тела и швырнула его на землю, не обращая внимания на горожан, спешно запирающих окна и двери. Пришло время объявить о своих намерениях.

– Возможно, я немного переборщила. – Легкая улыбка тронула мои губы, когда я повернулась к Реджи. – Ты сказал отвлечь их внимание на востоке. Я так и сделала. Они думают, что я там, и ни за что не додумаются искать меня на западе.

– Отвлечь, а не провоцировать. – Взгляд Реджи оставался непроницаемым. – Ты устроила кровавое месиво. Ты сожгла и разорвала ее солдат на куски. Для Нисмеры это равноценно объявлению войны. Ты не думала, что я тоже увижу то красочное послание, что ты ей оставила? Она уже знает.

Я усмехнулась.

– И как ей это понравилось?

– Дианна, – раздраженно сказал Реджи.

– Я думала, что это отличная идея.

– Это не игра, – рассердился Реджи. – Ее сила не имеет себе равных. Есть причина, по которой у нее так много союзников. Могущественных, ужасных союзников.

– Как ты когда-то? – Я наклонила голову.

Реджи не дрогнул.

– И я предал ее ради тебя.

Это было правдой. Он действительно предал ее, когда помог мне найти Самкиэля.

– Я знаю. Вот почему ты все еще жив, – ответила я и направилась на балкон, перешагивая через разбросанную еду и разбитые тарелки.

– Ты видела что-нибудь в их воспоминаниях? Может быть, какое-то место?

Я остановилась.

– Нет.

– Нет? – переспросил он.

Я не говорила ему, что мои кровные сны, похоже, прекратились после того, что случилось в тех туннелях. Вероятно, дело было в истощении, но наверняка я не знала.

– Я просто была не в себе, – солгала я. – Может, переутомилась? Или переела, и способность видеть воспоминания просто отключилась. Не знаю.

Реджи посмотрел на меня с явным недоверием, но я знала, что он не будет настаивать на ответе. Единственное, что я знала о Судьбе наверняка, так это то, что ему заведомо все известно и он лишь испытывает меня, ожидая, когда я сама приду к нужной мысли – технически он не имел права вмешиваться в ход событий. А я не собиралась расстраивать его и говорить, что его план уже провалился.

Реджи окинул комнату взглядом.

– Ему нужно знать.

– Что именно? – невинно улыбнулась я.

– Все, – коротко ответил Реджи. – Но самое главное – как он умер.

Умер. Это слово пронзило мое сердце насквозь. Оно казалось таким постоянным, таким неотвратимым, но это было не так. Самкиэль жив... жив и почти здоров, а сегодняшнее утро было тому подтверждением. И все же иногда мне казалось, что холодные объятия смерти поджидают где-то за углом. Нет, с нами все будет хорошо. Нам ничто не угрожает. Эти мысли – лишь последствия пережитого горя. Шумно втянув воздух, я отмахнулась от Реджи и принялась убирать беспорядок, который мы устроили.

– Ты прячешь его от мира, – сказал Реджи.

Я застыла с разбитой тарелкой.

– Не знаю, о чем ты говоришь.

– А что насчет Руки?

Тарелка треснула в моих руках. Я проглотила ком, растущий в горле, и медленно повернулась к нему. Реджи молча смотрел, даже не дрогнув под моим взглядом.

– Разве я не прав?

– Они все равно мертвы, если ты забыл.

– Ты действительно так думаешь? – спросил Реджи с осуждением в голосе. – Эти люди – семья, которую ты обрела и полюбила, и ты действительно веришь, что они просто исчезли?

Нет. Я так не думала. Я чувствовала... Я снова сделала вдох, пытаясь успокоить не только свои нервы, но и свой гнев.

– Не делай этого! – рявкнула я.

– Не делать что? – парировал он.

– Вести себя так, будто не знаешь, что я убила Азраила, потому что его нельзя было спасти.

– Твоего отца, – поправил Реджи, как будто тот человек действительно был мне семьей.

– Азраила, – выдавила я, и это имя будто повисло в воздухе. – Даже он не смог избавиться от их власти. Такие, как он, – все равно что мертвецы. Он сам это сказал. Ты правда думаешь, что я хочу, чтобы Самкиэль видел тех, кого он любит больше всего на свете, в виде безвольных кукол? Которые, ко всему прочему, могут попытаться его убить?

Реджи сцепил руки перед собой.

– А Самкиэль об этом знает?

Я отбросила остатки тарелки и двинулась к Реджи. Остановившись в миллиметре от его лица, я прошипела:

– Не смей ему говорить!

– Он все равно не успокоится, и ты это знаешь. Неважно, скажешь ты или нет – Самкиэль будет вести поиски и рано или поздно найдет их.

– Думаешь, я не понимаю? Но в его нынешнем состоянии нет смысла даже думать о том, чтобы отправляться на поиски.

– Тогда подготовь его. Помоги ему.

Реджи не отступал, и на мгновение я занервничала – почему он так настаивает? У меня по спине пробежал холодок – раньше он не был таким упрямым.

– Ради чего? Очередного разочарования?

Я отвернулась от Реджи и выдохнула.

– Ты переживаешь за него или за себя?

Мои кулаки непроизвольно сжались. Порой я ненавидела, насколько Реджи был прав.

– Слушай, ему просто нужны отдых и время, чтобы восстановиться, прежде чем он отправится на очередную героическую миссию. Он не готов. Рана полностью не зажила. От боли он едва может двигаться.

Реджи мельком взглянул на беспорядок на балконе, прежде чем встретиться со мной глазами.

– Или, может быть, это ты не готова.

Я замолчала, но мы оба знали правду. Я с трудом могла представить обратную ситуацию. Если бы разум Габби был захвачен, и она бы попыталась меня убить. Я бы никогда не смогла сделать ей больно. Я бы предпочла обратить клинок на себя, и боялась, что Самкиэлю тоже придется с этим столкнуться. Он любил их всей душой. Может быть, я пыталась удержать его подальше от этой боли, как прежде он поступал со мной. Как я могла говорить, что люблю его, и не попытаться его защитить, даже если это делало меня бессердечной? Кроме того, я знала мучительную правду, которая заставит Самкиэля возненавидеть меня.

– Мой отец, как ты любишь говорить, находясь под властью заклинания, поднял на меня оружие, – сказала я, остановившись, чтобы убедиться, что Реджи меня слушает. – Заклинания, которое он же и создал. Он сражался, но был недостаточно силен. Самкиэлю нужно быть очень, очень сильным, если мы с ними столкнемся, потому что если они попытаются причинить ему боль, я сама их убью. Неважно, Рука это или нет.

Реджи кивнул, как будто наконец понял, почему я колебалась. Но взглянув на его выражение лица, я осознала – он просто хотел, чтобы я, наконец, сказала это вслух.

– Ты его амата. Я и не ждал меньшего.

Я кивнула и вернулась к осколкам на полу. Несмотря на все мои слова и браваду, жизнь казалась совершенно неуправляемой. Я даже не могла рассказать Роккаррему о страхе потерять Самкиэля, который грыз меня каждую секунду. Что бы ни произошло дальше, я обязана с этим справиться.

– Он тебя об этом спрашивал? – поинтересовался Реджи, когда я прошла мимо него, чтобы выбросить кусочки фруктов и хлеба в мусорное ведро.

– Каждый божий день всеми возможными способами, – буркнула я, направляясь обратно на балкон.

– И что ты ему говорила?

Я рассмеялась, опустившись на колени.

– «Да, знаешь, милый, у нас появилась метка. Она образовалась только тогда, когда ты умер, а я заклинала вселенную тебя вернуть. Метка была на нашей коже некоторое время, а потом исчезла, и ни Судьба, ни я понятия не имеем, что это значит. О, кстати, я уже упоминала, что ты умер?»

Я мрачно посмотрела на Реджи, после чего встала и пошла обратно к мусорному баку.

– И как он это воспринял?

– Реджи. – Я покачала головой. – Это шутка. Я не сказала ему и не знаю, какую цену мне придется заплатить за его возвращение.

– Но ты должна ему рассказать, – возразил Реджи.

– Знаю, – откликнулась я, отбрасывая в сторону осколки разбитых тарелок. – Реджи, рано или поздно я это сделаю. Я просто не знаю как и в глубине души боюсь, что если я произнесу это вслух, он исчезнет. Я наблюдаю за ним, пока он спит, просто чтобы убедиться, что он дышит. Мне кажется, я схожу с ума.

Реджи молча наблюдал за тем, как убираю оставшийся на полу мусор. Дождавшись, пока я остановлюсь, он посмотрел на меня и сказал:

– Если Нисмера узнает, что он все еще жив...

– Она не узнает, – оборвала я и кинулась в сторону балкона.

Мне нужен был воздух. Реджи последовал за мной.

– Очень скоро Нисмера начнет на тебя охоту, и если она приблизится к тебе, то приблизится и к нему.

Я уперлась руками в карниз.

– Она не узнает.

Реджи вздохнул, стоя рядом со мной.

– Как ты можешь быть так уверена?

Дул слабый ветерок. Локон волос щекотал мою щеку, и я машинально заправила его за ухо.

– У меня куда больше опыта, чем у тебя. Я знаю, как быть злодеем.

– И это то, чего ты хочешь? Заставить мир тебя бояться? Построить вокруг себя стену из страха?

– Во-первых, я ничего не строю. Я прокладываю себе путь из рек крови и огня, чтобы скрыть Самкиэля от мира. Во-вторых, ты думаешь, они следуют за Нисмерой, потому что она им нравится? Все, включая Кадена, подчиняются ей только потому, что боятся. Если кто и строит стену, так это она.

Реджи провел рукой по лицу.

– Твои методы не совершенны. Я просто боюсь, что из-за одного небольшого промаха она узнает, что Самкиэль жив.

Мое сердце сжалось, потому что я знала, что ее первым приказом будет его убить. И неважно, насколько я сильна и жестока, – она была сильнее меня.

– Я тоже боюсь, – призналась я. – Боюсь, что не смогу ее остановить. Сейчас Самкиэлю с огромным трудом дается даже небольшое применение силы. Он думает, что я этого не замечаю, но я вижу все. В распоряжении Нисмеры целый легион. Все союзники, два ее гребаных брата, а мне ни черта не известно о всех этих мирах.

– Умение признать страх – признак истинной силы. Надеюсь, ты это знаешь. Даже сказав это, ты возвращаешь себе контроль.

Я взглянула на Реджи, понимая, что этого он и хотел. Он хотел, чтобы я признала правду. Может быть, он, как и Самкиэль, беспокоился, что я закрываюсь и прячу свои чувства. Но я уже не была той женщиной, которую они встретили на Онуне, и уже никогда ей не буду.

– Я убью всех и вся, чтобы уберечь его от Нисмеры. Даже если он меня возненавидит или я сама погибну в процессе.

Глаза Реджи впились в мои, но сейчас я была честна в каждом сказанном слове. Я наконец-то почувствовала себя комфортно в своей собственной коже. Я была довольна той, кем являюсь, и, что бы ни случилось, я не позволю этого изменить. Впервые за столетия я знала, кто я такая. Та часть моей души, которая находилась в противоборстве с живущей внутри меня тьмой, умерла вместе с Габби, вместе с Самкиэлем в том тоннеле. Все хорошее во мне не пережило их потерю.

Воцарилась тишина. Ветер свистел между нами, облака затянули небо, у наших ног клубился туман. Мы были на самой вершине небес.

– Есть еще один вопрос, и я хочу, чтобы ты серьезно его обдумала.

Реджи внимательно посмотрел на меня. Я никогда не видела, чтобы его лицо было настолько мрачным.

– Что еще? – Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Воскрешение запрещено не просто так. Всему есть причины. Даже самый сильный, самый могущественный некромант может оживить только тело, но не душу. Кто знает, как это отразилось на тебе или на нем? Что, если это не навсегда? Если его жизнь – не навсегда?

– Замолчи, – рявкнула я, не в силах сдержать рычание.

Я не позволяла себя даже думать о такой вероятности.

– Я не пытаюсь тебя расстроить, но тебе нужно учесть все возможные исходы. Хотя бы ради себя.

Я резко повернулась к нему.

– Почему ты так упрямишься? Прошли недели. Если что-то и должно было произойти, то уже бы случилось. Мне кажется, он...

– Мои видения хаотичны. Некоторые накатывают волнами или являются фрагментами, но я никогда не вижу картину целиком.

Ужас сжал мое нутро, мурашки побежали по коже.

– О чем ты?

Реджи пожал плечами, и я поняла, что иногда в нем куда больше смертного, чем божественного.

– Я слышу шепот. Прежде Вселенная никогда не говорила со мной так расплывчато. Бывают дни, когда я не вижу ничего, кроме тьмы, как бы я ни старался. Что бы ты ни сделала в том туннеле, это изменило мир больше, чем тебе кажется. Вселенная всегда приходит к равновесию. У всего есть последствия. И каковы они будут для тебя?

– Реджи. – Я выпрямилась и потянулась к его руке.

Он отстранился.

– Я говорю тебе это не из жалости, ты должна знать. Если что-то уже случилось со мной, то что еще изменится? Для тебя? Для него?

– Мне все равно, что будет со мной, – сказала я, отдергивая руку. Легкая честная улыбка изогнула мои губы – я знала, что говорю это искренне. – Если ты думаешь, что я когда-нибудь пожалею о том, что сделала, ты ошибаешься.

– Я так не думаю. Я хорошо знаю твое бескорыстие, но все равно беспокоюсь.

Я щелкнула языком и ухмыльнулась.

– У Судьбы есть сердце. Кто бы мог подумать?

Напряжение между нами, казалось, тут же рассеялось. Реджи склонил голову набок с легкой ухмылкой. Это было удивительно смертное выражение для столь древнего существа.

– Возможно, я просто провел с тобой слишком много времени.

– Если я – твой образец для подражания, ты определенно облажался. Нужно было выбрать кого-то получше, – улыбнулась я.

– Ты слишком строга к себе.

– А не может ли то, о чем ты рассказал, влиять на самочувствие Самкиэля? – спросила я. – Прошло уже несколько недель, а он так и не выздоровел окончательно.

– По-моему, проблема в том, что вы двое не можете держаться подальше друг от друга, – сказал Реджи, выразительно взглянув на стол позади нас.

Я фыркнула, чувствуя, как краснеют мои щеки.

– Поцелуи и секс – две совершенно разные вещи. Сегодня утром мы занимались любовью впервые за несколько недель. Проблема точно не в этом.

– Я только передаю то, о чем говорят целители, – сказал Реджи. – Все слышат ваши стоны после тренировок или между сеансами лечения. Они обеспокоены, вот и все.

Я хитро улыбнулась. У нас и правда не было близости до сегодняшнего утра, но это не отменяло того факта, что в предыдущие недели Самкиэль доставлял мне удовольствие другими способами. В первые дни, когда он даже не открывал глаза, я сходила с ума от беспокойства. Поэтому, когда он очнулся, мне была отчаянно нужна его близость.

Через неделю после того, как Самкиэль проснулся, мы попытались заняться любовью по-настоящему, но он едва не потерял сознание от боли. С тех пор мы не заходили дальше прикосновений руками. Для нас это было больше, чем секс. Эта близость была еще одним способом доказать, что мы живы и все еще вместе.

Я прищурилась.

– Обеспокоены? Да ладно тебе, я видела, как они на него смотрят. Думаю, их единственное беспокойство – это то, придет ли их очередь. – Я посмотрела на Реджи и уперла руки в бока. – Это была та, с хвостиком, да? Она всегда на него пялится. Интересно, заметит ли кто-нибудь, если я столкну ее с балкона. Подожди, а они умеют летать?

Реджи с отвращением вздохнул и закрыл лицо руками.

– Дианна.

Я продолжила, про себя отметив, что на вопрос он не ответил.

– Знаешь, помимо моей убийственной похоти, я думаю, что магическое копье смерти, воткнутое ему в живот, тоже сыграло свою роль в его исцелении. То самое, которое его убило, помнишь? Оно, Реджи, а не наш секс.

Реджи кивнул.

– Да, но ведь мы не можем им это сказать? Возможно, знай они о копье, его бы иначе лечили?

– Нет.

– Но это может приблизить момент исцеления.

– А еще это может приблизить момент, когда наши враги узнают, что он жив. Я не настолько доверяю этим целителям, чтобы таким делиться. Кроме того, если они такие великие врачи, то должны справиться с его раной и без дополнительной информации. Мы придерживаемся нашего первоначального плана. Если кто-нибудь спросит, он – солдат из Ока, а я дезертировавшая Иг'Моррутен.

Реджи вздохнул и провел рукой по лицу.

– Хорошо.

Я выдохнула, внимательно наблюдая за выражением его лица.

– Что-то еще?

Я знала Реджи, знала, что в его голове бесконечно крутятся шестеренки.

– Как твой аппетит?

Я бросила взгляд на еду, сваленную в мусорном ведре. Этого было достаточно для нас обоих – я рассчитывала, что Самкиэль поест первым, а я просто сделаю вид, что завтракаю. За последние несколько недель я пыталась есть, но не могла выносить пресный вкус – мой желудок физически отвергал любую пищу. Я ждала, пока Самкиэль уйдет, а потом мчалась в ванную, чтобы извергнуть все съеденное обратно.

– Все... – Мне хотелось солгать так же, как я лгала Самкиэлю, но я чувствовала, что Реджи уже знает правду. – Так пресно, кроме...

– Крови.

Слово повисло в воздухе.

– Это все, чего я хочу, все, чего жажду. Такого никогда не было. Даже на Онуне, после смерти Габби. Тогда я хотя бы могла контролировать это. Если я не буду питаться, то в какой-то момент находиться в одном помещении с кем-то живым станет просто невозможно. Я испытывала подобное только однажды – когда меня обратили.

– Когда ты последний раз насыщалась?

– В Тарре.

– Это было больше месяца назад.

– Ну, тогда я съела половину армии. Хотелось верить, что этого хватит надолго.

Я содрогнулась и посмотрела на Реджи. Он был моим другом – на данный момент единственным, – и я знала, что могу доверять ему, несмотря на все случившееся. Я взглянула на свои руки и увидела, что машинально вожу пальцами по месту, где должна была находиться метка.

– Когда мы с Самкиэлем... Я бы никогда не причинила ему вреда, но, может быть, ты прав. Может, со мной что-то не так.

Реджи на мгновение умолк, а я не осмелилась поднять глаза.

– Ты чувствуешь, что регрессируешь?

Я кивнула.

– Я чувствую, что слишком долго отрицала свою сущность, а теперь она отказывается возвращаться. Мои силы вернулись удвоенными, но, возможно, после всего случившегося во мне больше не осталось небесной части.

Реджи вздохнул.

– Или это что-то большее, о чем ты пока не знаешь. Однажды ты рассказывала мне о своих снах. Ты все еще видишь их?

Мое сердце забилось.

– Да.

– И?

– Ничего не изменилось. Это все тот же человек, сидящий на троне из костей. Перед тем, как проснуться, я снова и снова вижу, как он зовет меня к себе. Больше ничего.

– Как он выглядит? Возможно, правитель Иного мира чувствует твою силу? Может, он хочет заключить союз.

Я вздрогнула, проведя пальцами по ладони.

– Я не знаю. Все, что я помню, это как иду по абсолютно темному миру. Ни шума, ни даже ветерка. Это напоминало огромное, чудовищное кладбище. Отовсюду торчали кости, вокруг валялись скелеты, словно сотни огромных зверей упали с неба и погибли прямо там. Я всегда иду одним и тем же путем – в пасть самого большого зверя. Стены темные и неровные, и он там – сидит и наблюдает за мной. Я вижу сияющие алые глаза и торчащие из его головы шипы.

– Шипы?

– Может быть, это рога? Не знаю. Даже во сне не вижу отчетливой картинки.

Я потерла ладонями плечи, по телу пробежал холодок.

– Он не двигается, просто сидит. Словно чего-то ждет.

– Ты видела на нем какие-нибудь доспехи?

Сжав губы, я попыталась вспомнить детали.

– Его плечи... Да, я полагаю, на нем было что-то вроде доспехов, но все казалось размытым. Я не знаю. Это случалось несколько раз, и я всякий раз просыпалась в ужасе, с чувством, будто он находится в одной комнате с нами.

– Полагаю, об этом Самкиэлю ты тоже не говорила?

Я прищурилась.

– Что я вижу во сне другого мужчину? Нет, не говорила. Это всего лишь еще один неудобный момент, который мне придется объяснять, когда он узнает, как я вернула его к жизни.

Реджи был совершенно спокоен и даже казался самодовольным. Отвернувшись от меня, он наблюдал за клубящимися розовыми облаками.

– Ты должна рассказать ему поскорее, моя королева. Секреты хоронят правителей быстрее любого клинка.

Меня охватило беспокойство, но я постаралась задушить его на корню. Реджи был прав. Самкиэль должен узнать правду. Я просто не знала, с чего начать.

7

Самкиэль

Я вышел из комнаты целителей, на ходу натягивая рубашку. За моей спиной раздавались тихие смешки и шепот, но я их проигнорировал. В воздухе разносился аромат цветов и целебных трав. Стены и колонны были увиты гроздьями лиан и пышными бутонами цветов – весь дворец был окутан зеленью.

Я провел кончиками пальцев по шраму и невольно вздрогнул. Он все еще болел, хотя и меньше, чем раньше. По крайней мере, я чувствовал, что лечение приносит свои плоды.

Направляясь к следующей комнате, я сделал глубокий вдох и в очередной раз мысленно повторил легенду, которую мы с Дианной придумали. Ложь не была моей сильной стороной, но я знал, что нужно постараться. Схватив витую дверную ручку, я повернул ее, даже не стуча. Дверь легко открылась, и я вошел внутрь. Фрилла подняла на меня взгляд и хихикнула. Длинный подол ее кружевного платья с цветочным узором мягко зашелестел по полу, когда она поднялась, чтобы меня встретить. На ее пальцах поблескивали изящные украшения с зелеными камнями – я невольно задался вопросом, неужели целителям Нефритового города так хорошо платят. Мягко ей улыбнувшись, я с усилием согнул руку и поклонился. Надеюсь, даже несмотря на боль, моя улыбка все еще казалась искренней.

– Прошу тебя. – Она слегка усмехнулась, взмахнув рукой. – Не нужно кланяться, Седар. Ты же здесь гость.

Седар. Мое новое имя, придуманное Дианной и Роккарремом. Я улыбнулся и выпрямился. Сквозь высокие окна виднелись залитые солнцем облака. Свет рассеивался сквозь стекло, окутывая комнату розовой дымкой. Как и во всем дворце, растения заполоняли большую часть этой роскошной комнаты – через каждые несколько футов висели большие, наполненные яркими цветами корзины. Вдоль стен располагались мягкие бархатные пуфы, рядом с которыми стояли небольшие столики с фруктами и выпечкой.

– Ты звала меня, моя королева.

Было странно произносить эти слова. Дианна была моей королевой – единственной, которая заслуживала этот титул, единственной, кому я поклонялся. Но я был вынужден играть эту роль, поэтому заставил себя говорить именно то, что от меня требовалось.

Щеки Фриллы оттенил лавандовый румянец. В дальнем конце комнаты сидела ее свита – двое мужчин и женщина. Они уставились на нас и тихо перешептывались. Посмотрев на них, я не смог сдержать легкую ухмылку, вспомнив свой завтрак.

Фрилла остановилась передо мной, сцепив руки. Ее голову украшал замысловатый цветочный венок, увешанный тонкими вьющимися лозами, ниспадавшими на ее волосы и плечи.

– Пенникель, – сказал я, кивнув на венок.

Она хихикнула и подняла руку, чтобы коснуться цветов.

– Да. Ты знаешь этот цветок? Этот драгоценный вид почти исчез.

Я сглотнул.

– Когда я был ребенком, у моей матери был сад. Она любила цветы и говорила, что они подмигивают, когда она за ними ухаживает.

Я не упомянул, как мой отец одарил ее целой охапкой этих и других редчайших цветов, просто чтобы заставить ее улыбнуться. Как каждое утро, на рассвете, она брала меня на прогулку, чтобы посмотреть на сад, – казалось, что в это время цветы были особенно красивы.

Фрилла не стала настаивать на продолжении разговора, восприняв мои слова как флирт, на что я и рассчитывал. Ее щеки вспыхнули, а ресницы затрепетали.

– Иди, присядь со мной.

Улыбнувшись, я кивнул и последовал за ней, наблюдая за развевающимся шлейфом ее платья. Я оглядел комнату. Мне было известно, что в ней нет потайных дверей, что все цветы здесь безвредны, и все же я чувствовал незримое присутствие чего-то более сильного. Один из прислужников-мужчин отодвинул для Фриллы стул, в то время как женщина наполнила ее бокал ароматным темно-бордовым напитком.

Я сел за маленький столик, и второй мужчина принес мне тот же напиток.

– Еще раз спасибо за помощь и за то, что позволила нам остаться.

Она улыбнулась, переплетая пальцы и наклоняясь вперед.

– Конечно. Любой член Ока – наш друг. Нисмера и ее легион – гниль этого мира, и вам это хорошо известно.

– Да, очень хорошо.

Она сделала глоток вина, смакуя его вкус. Затем, поставив бокал на стол, она провела пальцем по нижней губе, поймав каплю, грозившую упасть на белый кружевной подол ее платья. Не отрывая от меня глаз, Фрилла медленно облизала палец. Это был смелый и явно кокетливый жест, и я был вынужден притворяться, что мне нравится, хотя в действительности это было совершенно не так.

Похоже, ее свита тоже была не в восторге от происходящего – они беспокойно ерзали и избегали встречаться с нами взглядами.

– Даже сейчас, когда мы наедине, я чувствую присутствие Иг'Моррутена. Она не оставляет тебя без присмотра, верно? Не то чтобы я ее виню, – почти промурлыкала Фрилла.

Улыбка расползлась по моим губам. Я надеялся, что после нашего бурного утра Дианна поспит, пока я не вернусь в спальню, но удивляться мне не приходилось. После Раширима Дианна не отходила от меня ни на шаг. Даже сквозь разделяющие нас стены я чувствовал присутствие моей женщины, словно она была прямо рядом со мной.

Я кивнул.

– Она меня защищает.

– Я заметила. – Королева приподняла бровь. – Вас связывает что-то серьезное?

Она – мое все. Слова пронеслись у меня в голове – истина, жившая в каждой клетке моего тела, в каждом моем атоме.

– Ты знаешь, что такое война. – Я пожал плечами, выдавливая улыбку. – Она порождает близость, но не постоянство.

Фрилла изучала меня глазами, и я постарался не выдать своего равнодушия.

– Должна сказать, нам довольно непривычно находиться так близко к... – Она хихикнула. – Иг'Моррутену. Мы слышали истории о том, как первородные сотворили их из частиц самих себя, желая превзойти богов. Им была дарована сила, способная превращать целые города в пепел, но этой женщине, похоже, вполне достаточно просто находиться неподалеку от тебя.

Фрилла потянулась вперед и взяла с тарелки кусочек фрукта. Проглотив его, она продолжила:

– Расскажи мне, просто ради интереса, каким смертоносным даром она обладает? Самый легендарный представитель ее рода мог извергать молнии, подобно древним богам.

Я постарался не выдать свое беспокойство, вызванное вопросом. Потянувшись за стаканом, я сделал глоток.

– Огонь, ваше величество.

– Огонь? Как... старомодно.

– Старомодно? – Я поднял бровь.

Она проигнорировала мой вопрос, бросив взгляд на женщину, которая суетилась возле подноса с фруктами. Я заметил, как между ними промелькнуло нечто невысказанное. Затем Фрилла повернулась ко мне и невозмутимо спросила:

– И как же расцвел этот союз? Я никогда не думала, что увижу такую тесную связь между двумя враждующими сторонами. Члены Ока – без обид – всегда казались мне выше таких сентиментальностей. Бунт – вот что для них на первом месте.

В голове одно за другим мелькали воспоминания. Легкая улыбка сверкнула на моих губах – было забавно думать, насколько королева далека от истины. Я наклонился вперед.

– Честно говоря, сперва мы совсем не понравились друг другу. Думаю, это потому, что мы слишком похожи. Упрямые. Жесткие. Волевые. Но нам пришлось работать вместе ради общей цели. Со временем эта близость превратила неприязнь в нечто иное. Мы узнали друг друга и поняли, что у нас больше общего, чем казалось на первый взгляд.

Я не стал говорить Фрилле, что с Дианной дни казались минутами, что само время переставало существовать, когда я был рядом с ней. Вопреки здравому смыслу, она была всем, что я видел, всем, о чем думал, и как бы я ни пытался обмануть себя поначалу, она была всем, чего я жаждал. Она зажгла во мне искру, прогнала изнурявшую меня тьму, и мир сиял ярче, когда она была рядом. Больше всего я боялся, что этот свет погаснет, и был готов пойти на все, чтобы этого не допустить.

Глаза Фриллы загорелись, и она откашлялась.

– Ты уверен, что вы двое не влюблены?

– Все, что между нами происходит, – на взаимовыгодных условиях, уверяю. – Я подмигнул. – Может, мы с тобой тоже можем попробовать.

Кто-то уронил поднос в дальнем углу комнаты. Мужчина опустился на колени и тихо извинился, собирая упавшие фрукты. Щеки Фриллы снова вспыхнули. Она прочистила горло и выпрямилась, стараясь казаться более привлекательной.

– Могу рассказать, что мы выяснили с тех пор, как вы прибыли. Самкиэля больше нет. Похоже, легендарный Король-бог мертв. Это произошло, пока ты был без сознания, поэтому я извиняюсь за то, что сообщаю эту новость таким образом. Я знаю, что члены Ока надеялись на его возвращение.

Она пожала плечами, как будто моя предполагаемая смерть и разрушение миров не доставляли ей ровным счетом никаких неудобств.

– Рука разгромлена и находится под властью Нисмеры. Даже мимолетная искра надежды, которая оставалась у Ока, похоже, погасла.

Я сглотнул. Ее слова были словно удар ножом в мой и без того раненый живот. Каждую чертову секунду в моей голове всплывали воспоминания и образы. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел свое истекающее кровью тело на этом гребаном полу, видел, как моя семья уходит через порталы, а в их глазах – полная пустота. Они стали идеальными солдатами, о которых мой отец предупреждал меня много веков назад.

– Мои союзники не считают это концом.

В ответ на мои слова Фрилла вопросительно наклонила голову.

– Как это? Нисмера – богиня войны. Сильнейшая в этом и всех остальных мирах, особенно теперь, когда Унир и его блудный сын мертвы. У нее тоже есть Иг'Моррутены, только не один, как у тебя, а целых трое.

Это был еще один удар по моей израненной душе. Кэмерон.

– По-моему, было бы серьезной ошибкой считать, что надежда потеряна. Пока ты жив и готов действовать, надежда всегда остается. И только когда ты по-настоящему отчаиваешься, она уходит навсегда, и независимо от силы Нисмеры или от числа ее приспешников, я отказываюсь терять надежду.

Фрилла откинулась на спинку стула, сложив изящные руки на коленях.

– Возможно, именно поэтому Око все еще существует – даже спустя столько лет. Вы все умеете произносить поразительно убедительные речи.

С моих губ сорвался тихий смешок, и на этом наша встреча закончилась.

Я вышел из комнаты, большие двери захлопнулись за моей спиной. Сладкий запах пенникеля наполнил воздух, и я задержал взгляд на длинных стеблях, усыпанных белыми цветами. Цветы, украшавшие коридор, казалось, следовали за моими движениями, наблюдали за мной – у меня мелькнуло подозрение, что так оно и есть.

Громкий свист впереди привлек мое внимание. Дианна прислонилась к стене, скрестив руки на груди. На ней был один из ее облегающих черных костюмов, который я сделал несколько дней назад. Она хотела что-то похожее на ту одежду, которую она носила на Онуне, когда мы тренировались – что-то, в чем было бы легко двигаться. Дианна была ослепительна независимо от того, что было на ней надето, но я должен был признать, что наряд, повторяющий каждый изгиб ее тела, нравился мне особенно сильно.

– Что ты делаешь? – спросил я, упираясь рукой в стену рядом с ее головой и прижимаясь к ее телу. Свободной рукой я скользнул по ее спине, лаская изгиб поясницы. – Я думал, ты отдыхаешь.

Она улыбнулась, прежде чем вынырнуть из-под моей руки и сделать шаг в сторону.

– Мне нужно было вынести мусор. Ты очень неаккуратно ешь.

Даже когда я не касался ее физически, мое тело гудело от двусмысленности ее слов и мыслей о сегодняшнем утре. Дианна уловила выражение моего лица и едва заметно потерла за ухом. Я обернулся, вспомнив условные сигналы, о которых мы договаривались. К нам направлялись несколько целителей. Проходя мимо нас, они явно замедлили шаг. Наконец, убедившись, что они ушли, Дианна заговорила:

– Как прошло твое свидание с нашей королевой?

Я пожал плечами.

– Просто невероятно.

– Узнал что-нибудь?

Мой взгляд метнулся к цветам над ее головой.

– Я чувствую себя грязным.

– Река?

– Река, – кивнул я.

8

Самкиэль

Пригнувшись под нависшими ветвями, я прошел через густой кустарник. Внезапно где-то за спиной раздался топот лап. Вот черт. Я метнулся влево, затем вправо, и снова воцарилась тишина. Дианна была быстрой. Чересчур быстрой. Исходя из моих ощущений, река была впереди. Оставалась всего миля, и я сосредоточился на том, чтобы как можно быстрее ее преодолеть. Мышцы пресса горели, но я игнорировал боль. Меня не впервые ранили. Да что там – однажды меня едва не разорвали пополам, и я выжил, так что мне было известно, как заживают раны. Уже прошло столько времени, так почему же мой бок до сих пор болит?

Я сел прямо на землю, чтобы съехать по склону. Оказавшись внизу, я окинул холм быстрым взглядом и успел заметить устрашающие челюсти и пронзительные красные глаза, которые светились в темноте между двумя сухими деревьями. Я с трудом сдержал улыбку. Несколько дней назад, во время нашей прошлой прогулки, я заприметил новый путь и знал, что он позволит мне выиграть немного времени. Дианна издала низкое рычание – я знал, что она горда, но все же злится.

Неподалеку от меня раздался всплеск. Я был так близко. Вскочив, я побежал к берегу реки. Маленькие существа леса поспешили спрятаться – их бешеное сердцебиение красноречиво говорило о том, что мой Иг'Моррутен уже очень близко. Раздвигая руками кустарники, я побежал быстрее. Лучи солнечного света проникали между деревьями, и я почувствовал запах холодной речной воды. Меня пронзила невероятная волна энергии. Это было самое большое расстояние, которое я преодолел с тех пор, как мы начали играть в эту игру, но мой триумф была недолгим – огромная темная фигура сбила меня.

Шумный выдох вырвался из моих легких, когда мы оба упали на землю. Я застонал, боль пронзила мой живот. Иг'Моррутен навис над моим телом, прожигая меня ослепительно-красными глазами. Дианна оскалилась, обнажая блестящие клыки. Еще мгновение, и я почувствовал зубы на своей лодыжке – волчица потащила меня обратно к кустам, подальше от берега реки.

Оказавшись за густыми ветвями, она наконец отпустила мою ногу. Выпрямившись, Дианна приняла свой обычный облик – темные волосы беспорядочно рассыпались по плечам, когда она посмотрела на меня сверху вниз.

Я с трудом приподнялся на локтях и уставился на нее.

– Было больно.

– Твои враги не станут тебя жалеть. – Ее взгляд замер на мне. Часть моей рубашки задралась, обнажив покрытую синяками и ссадинами кожу. – У нас уже была возможность в этом убедиться.

Я фыркнул и поднялся на ноги, смахивая грязь со штанов.

– Да, но ведь ты не мой враг.

Я видел, как напряглись ее плечи, – ее волнение было очевидным, даже когда она пыталась скрыть его за своей очаровательной ухмылкой.

– Во время наших тренировок я обязана быть им.

Я смотрел на берег реки, видневшийся сквозь кусты.

– Я почти справился.

Она фыркнула, скрестив руки на груди, глядя то на меня, то на реку.

– Едва ли.

Я прищурился.

– Не помню, чтобы ты была так строга со мной в прошлые разы.

Сперва нахмурившись, она тут же постаралась придать лицу непроницаемое выражение и расправила плечи.

– Я хочу, чтобы ты мог выжить с этой раной, – сказала она, кивнув на мой живот. – Я не могу обращаться с тобой мягче. Это не поможет, и тебе тоже не следует меня беречь. Ты мог бы использовать свою силу, чтобы меня оттолкнуть, но ты этого не сделал.

Дианна, как обычно, была права. До боли ослепительная и красивая, она также была смертоносной. Единственная проблема заключалась в том, что я бы никогда этого не сделал. Я мог бы ее отбросить, но навредить этой женщине было за пределами моих возможностей.

– Я не рискну причинить тебе боль, даже если мы тренируемся, – заявил я.

– В этом-то и проблема, – отрезала она. – Как кто-то из нас станет лучше, если мы продолжим сдерживаться? Я не хрупкая, Самкиэль. Прежде всего ты должен об этом помнить.

– Я никогда не говорил, что ты хрупкая. – Я нахмурился. – С чего ты это взяла? Еще утром все было хорошо. Это из-за королевы? Ты сама велела с ней флиртовать.

– Что? Нет. – Дианна покачала головой и вздохнула, словно только сейчас осознав, насколько резким был ее тон. – Я в порядке. Мы не можем оставаться в этом городе вечно, а как ты уйдешь, если не в силах сбежать даже от меня? Какая от тебя польза, если тебя тут же схватят?

– Дианна, – сказал я, приподняв одну бровь. – Это подло.

Ее взгляд смягчился, и она подошла ближе, разжав руки. В последнее время ее характер, казалось, брал верх над ней еще чаще, чем раньше. Бывали дни, когда она срывалась, сама того не желая. Это меня тревожило, потому что Дианна не была грубой, не по отношению ко мне. По крайней мере, сейчас. Я видел, как что-то грызет ее изнутри. Проблема заключалась в том, что она мне ничего не рассказывала. Сколько бы я ни спрашивал, она меня отталкивала – иногда даже буквально. Ее плечи снова были напряжены, а мне оставалось только задаваться вопросом, что же ее нервирует. В последнее время мы так хорошо ладили, и то, что сейчас она снова накинулась на меня, вызывало беспокойство. Я сделал что-то не так, или дело было в секрете, которым она отказывалась делиться? Это были вопросы без ответа.

Дианна протянула руку. Схватившись за нее, я поднялся на ноги и стряхнул с себя грязь и листья.

Она вздохнула и сняла сухую травинку с моей рубашки.

– Извини. Я просто хочу, чтобы ты был здоров, когда мы соберемся отсюда уйти. А жалость не поможет ни одному из нас.

– Ладно.

Я кивнул, внимательно за ней наблюдая.

Ее глаза сверкнули, а мой пульс участился. Один взгляд, и, о боги, я был полностью повержен.

– Я причинила тебе боль? – спросила Дианна ше– потом.

– Эмоционально или физически?

Улыбнувшись, она продолжила медленно снимать лесной мусор с моего рукава.

– Что из этого больнее?

Я небрежно пожал плечами.

– Ну, падение было не очень-то приятным, – отметил я.

Дианна сделала еще один маленький шаг, почти касаясь меня грудью – я видел, как она напряглась под тонкой темной тканью. Опустив руку мне на грудь, она меня толкнула. Я едва сохранил равновесие, ударившись о дерево позади себя.

– Мне жаль, если я была с тобой слишком груба. Во всех смыслах.

Она сняла с меня еще одну маленькую травинку, и даже от этого легкого прикосновения у меня перехватило дыхание.

– Спасибо, что извинилась, – сказал я, моя кровь кипела от ее близости. – Я понимаю твои мотивы и знаю, что мне нужно стать сильнее, не жалеть себя и исцелиться как можно быстрее.

Она кивнула, проведя рукой по моему плечу.

– У тебя почти получилось, – сказала она, сделав еще один маленький шаг ко мне. Ее руки легли мне на грудь.

Я прочистил горло.

– И куда лучше, чем в прошлые разы.

Ее рука скользнула вниз по моей груди. Я даже не почувствовал боли, когда она коснулась моего живота. Опустившись ниже, ее рука достигла моей ширинки, и я застонал, напрягаясь от одного ее прикосновения.

– Хочешь получить награду?

– Какую же? – выдохнул я. – Это, безусловно, мой рекорд. Думаю, я заслуживаю очень большую награду, особенно учитывая то, как ты меня повалила.

Слегка прикусив нижнюю губу, Дианна расстегнула мои брюки.

– Позволь мне тебе показать.

Все связные мысли в мгновение ока покинули мою голову. Ее глаза, ее чертовы глаза, заставляли мое сердце биться с бешеной скоростью.

Губы Дианны изогнулись в совершенно порочной улыбке, и я едва не застонал.

По моему телу пробежала дрожь, когда она поцеловала мое голое бедро и прижалась к нему щекой. Ее теплое дыхание щекотало меня.

Тихий стон сорвался с моих губ, пока Дианна продолжала смотреть мне в глаза. Теперь я знал, почему она прижала меня к дереву. Это было моим единственным шансом сохранить равновесие, пока она доводила меня до беспамятства.

Мои бедра двигались в такт с ней. Она бросала на меня взгляды сквозь густые ресницы и нежно ласкала мое тело, заставляя содрогаться от каждого нового касания. Мои вены пульсировали, пока она в точности выполняла свое обещание.

Больше всего меня сводила с ума ее озорная улыбка и поцелуи, которыми она пытала самую чувствительную часть моего тела.

– Я думал, что меня вознаградят, – простонал я. – А не измучают.

Откинув голову назад, я зарылся пальцами в ее шелковистые локоны. Ее язык вытворял невероятные, искусные пируэты, которые сводили меня с ума.

Мне было плевать, услышит ли кто-то меня. Дианна отстранилась, ее пухлые губы сжались. Я вцепился ей в волосы, умоляя не останавливаться, и ее приглушенный вздох подтолкнул меня к краю пропасти.

– Черт, Дианна.

Я зарычал, мои бедра следовали за каждым ее движением. Дианна что-то пробормотала в ответ, словно наслаждаясь каждым звуком моего удовольствия. Все мое тело полыхало. Так было всегда, даже в те времена, когда я был слишком глуп, чтобы понять, что между нами происходит. Она была моим живым пламенем.

Одно ее появление, и все исчезало. Я больше не чувствовал боли в животе – рядом с ней исчезали мои неудачи, а мой порочный, жестокий разум, снова и снова напоминавший, что моих сил всегда будет мало, умолкал. Когда она смотрела на меня, касалась, говорила со мной с таким восхищением и уверенностью, я действительно верил, что меня – достаточно.

Еще одно озорное движение, и я пропал. Удовольствие пронзило меня электрическим разрядом, и я застонал так громко, что листва на чертовых деревьях затрепетала. Моя кожа покраснела, жар охватил все тело, а бедра невольно двинулись вперед. Дианна замерла, проживая со мной этот драгоценный момент.

Лицо ее озарила удовлетворенная, самодовольная ухмылка – она откинулась назад и провела большим пальцем под губой. Я улыбнулся, зная, что, несмотря на все шутки, у меня уже была самая ценная награда, которую могла предложить мне жизнь. Это была она. Только она.

Мы направились в одно из наших любимых здесь мест, в Джейд-Сити. За зелеными холмами и милями густых лесов было поле, над которым находилась одна из больших летающих скал – здесь их называли домами. Она была покрыта деревьями и сверкающим мхом. Еще две летающие скалы парили над ней, частично скрытые за розовыми облаками. Здесь Дианне нравилось любоваться закатом, и кроме того, это место было достаточно уединенным, чтобы мы могли тренироваться и обсуждать любые темы без страха быть услышанными. Ко всему прочему, вид и правда ошеломлял.

Я скучал по красоте других миров, по их странности и уникальности. В первый раз, когда мы сюда прилетели, Дианна приняла облик виверны^[3] и летала между воздушными островами, разведывая обстановку. Потом она делала это еще несколько раз, просто ради развлечения. Мне нравилось наблюдать за ней после тренировок, когда она петляла между скалами и облаками. В облике виверны Дианна не могла улыбаться, но ее щебетание во время полета напоминало мне смех.

– Я не хотела тебя обидеть.

Голос Дианны прервал мою медитацию, и она принялась с удвоенной скоростью ходить из стороны в сторону.

– Просто хотела сказать, что нам нужно быть по– серьезней.

Тихий смешок сорвался с моих губ, я положил руки на колени и глубоко вздохнул. Рана на животе тут же заколола – да, она заживала, но чертовски медленно.

– Я думал, мы и так достаточно серьезны, – ответил я на выдохе.

– Я имела в виду тренировки. Как ты спасешь вселенную, если не сможешь владеть мечом? – возразила она. – Прошло уже несколько недель. Мы можем увеличить количество подтягиваний и отжиманий. Сделать акцент на верхней части тела.

– Угу.

Она снова принялась лихорадочно шагать туда-сюда.

– Может, тебе начать метать валуны или что-то в этом роде? По-настоящему поработать над косыми мышцами.

Я приоткрыл один глаз – Дианна нервно грызла большой палец.

– Ладно. Откуда вообще взялась идея бросать валуны?

Она замерла, глядя на меня и махнув рукой.

– Закрой глаза. Меньше разговоров, больше меди– таций.

Я ухмыльнулся:

– И это никак не связано с тем, что Роккаррем появляется сразу, как я ухожу?

Я почувствовал, как она остановилась.

– Что? Нет. То есть да, но это не то, что ты имеешь в виду.

Я знал, что прав. Даже потеряв значительную часть силы после ранения, я все еще чувствовал, как циркулирует воздух, когда он появляется за дверью нашей спальни. Я много раз хотел вернуться и узнать, что он так отчаянно хотел ей сказать, но целители настойчиво твердили, что мне не следует пренебрегать лечением. Кроме того, я надеялся, что Дианна расскажет мне позже.

– Хм, а что я, по-твоему, имею в виду? – спросил я, пытаясь справиться с эмоциями. – Вы двое в последнее время ведете себя очень скрытно. Все эти разговорчики, которые прекращаются, как только я появляюсь. Мне это не нравится.

– Осторожнее, большой парень. – Дианна хихикнула. – Ты чересчур ревнивый.

– Я не ревную. Это бы означало, что Роккаррем лучше меня, а это не так.

Она тихонько рассмеялась.

– Вот он – самоуверенный бог, которого мы все обожаем.

Я пожал плечами.

– Я просто слегка раздражен. Это максимум.

– Ладно, – фыркнула она. – Как скажешь.

Дианна взвизгнула, когда ее окатило брызгами из близлежащего подземного источника. Я улыбнулся. Опустив плечи, я снова постарался расслабиться и сосредоточиться. Солнце ласкало мою кожу, облегчая боль в мышцах. Я вдохнул, затем выдохнул, впитывая энергию тепла. Во мне таилась сила – сохранилась лишь ее часть, но тем не менее она была. Она кружилась и танцевала по моим венам, искрилась в каждом моем атоме. И вся эта энергия концентрировалась в ране на моем животе. Холод пробежал по моему позвоночнику. Мое тело пыталось исцелиться, но что-то ему мешало.

Очередной приступ боли заставил меня стиснуть зубы, но я подавил шипение, готовое сорваться с губ. Это был процесс – медленный, но тем не менее не прекращающийся. Рана тянулась от нижней правой части моего живота и заканчивалась чуть ниже грудной клетки. Ее края уже не были такими серыми и обожженными, как вначале, – теперь они были лишь немного бледнее моей кожи. Но меня беспокоили маленькие фиолетовые вены, которые распространялись вокруг раны. Я молился, чтобы это не было признаком инфекции. Недели тянулись одна за другой, а моя семья застряла в плену у Нисмеры. Мне нужно вылечиться, чтобы их вернуть.

Я открыл глаза, выходя из транса. Меня снова окружили звуки животных, я чувствовал, как ветер танцует между деревьями. В это время Дианна выжимала мокрые волосы.

– Он безвреден. Ты это прекрасно знаешь. Меня привлекают только чересчур высокомерные боги, – сказала она, приближаясь ко мне.

– К счастью, – пошутил я, пряча за юмором нарастающую тревогу.

До Дианны ревность была мне незнакома, но, как и прежде, я ревновал ее к этому проклятому вампиру. Я хотел владеть всем ее временем, ее улыбкой, ее смехом и, прежде всего, ее секретами. Было что-то, чем она со мной не делилась, но я не хотел это выпытывать. Я желал, чтобы она доверяла мне, любила настолько, чтобы рассказывать мне все, делиться со мной всеми своими мыслями и мечтами. Я просто чертовски боялся об этом просить. Если это не происходит по доброй воле, можно ли считать наше чувство – настоящей любовью?

– Тем не менее между вами есть связь, – честно ответил я. – Судьба не слушает кого попало.

Дианна нахмурилась, и это было совсем не то, чего я хотел. Она села напротив и наклонилась вперед, мягко коснувшись губами моих губ, прежде чем отстраниться.

– Не такая связь, какую ты себе, вероятно, вообразил, но он мой друг.

Ревность утихла, когда она произнесла это слово. Моя Дианна потеряла так много друзей – кто-то умер, а кто-то предал. Я хотел, чтобы у нее были люди, которым она могла доверять и на которых могла опереться. Она заслуживала этого больше, чем кто-либо.

– Я знаю, – сказал я. – Прошу прощения. Думаю, иногда я веду себя иррационально, особенно когда речь о тебе. Ведь метка еще не сформировалась. Нет ничего, что демонстрировало бы другим, что ты моя.

– Я думала, что оставила на тебе достаточно меток. – Дианна хитро ухмыльнулась.

Я нежно сжал ее колено.

– Я не имею в виду твои укусы.

Эти игры воспламеняли меня. Она хватала зубами мою шею, руки или грудь – любую часть тела, до которой могла дотянуться. Некоторые поцелуи и касания, казалось, сводили Дианну с ума, и она оставляла целую дорожку из укусов и синяков на моей шее. Я очень скучал по этому чувству в то время, когда нам еще нельзя было заниматься любовью. Но как бы мне это ни нравилось, я все еще жаждал заполучить метку, которая насквозь прожжет мою кожу и никогда не исчезнет.

Нервно прикусив щеку, я откинулся назад, взглянув на свою голую руку.

– Ты знаешь, о чем я.

Девушка пристально посмотрела мне в глаза.

– Для этого так нужна метка?

– Нет, но разве тебя не беспокоит, что ее до сих пор нет?

Взгляд Дианны, как это часто бывало, упал на мой шрам.

– Мне не нужна метка, чтобы знать, что ты мой. Кроме того, может быть, мы неправильно провели ритуал? По сути, мы сделали все наоборот, и были времена, когда я относилась к тебе очень жестоко.

Я рассмеялся, покачав головой.

– Ты никогда не была жестокой.

Она пожала плечами.

– Многие с тобой не согласятся. Слушай, давай сперва подумаем о твоем исцелении, а потом о метке, ладно?

Я взглянул вниз, рассеянно коснувшись краев раны. Они не болели. Тем не менее поверхность раны все еще казалась свежей, даже несмотря на то, что кожа уже затянулась.

– Ладно.

– Как думаешь, их чай тебе помогает?

– Да. – Я опустил руки обратно на колени. – Это, без сомнения, эффективное обезболивающее. Моя теория заключается в том, что клинок должен был меня убить, но этого не случилось, и ценой стало мое нынешнее состояние.

На ее лице промелькнула тревога. Мое сердце заныло – я знал, что даже упоминание о возможности меня потерять пробуждало в ней самые болезненные, самые разрушительные мысли. И все же она здесь, пытается помочь мне, отказываясь поддаваться своему страху вопреки всему, через что прошла.

Моя сильная, красивая девочка.

– Эй.

Я подвинулся ближе, пока наши колени не соприкоснулись, и схватил ее за руку. Наши глаза встретились, и боль ускользнула, спрятавшись где-то в глубинах воспоминаний.

– Я в порядке. Ты спасла меня. Самым безрассудным образом, но все же спасла. Я не знаю, что бы случилось, если бы ты не успела вовремя.

Я думал, что напоминание о том, что Дианна сделала, заставит ее улыбнуться, но она только отвела взгляд, уставившись на наши переплетенные руки. Она провела большим пальцем по моему и спросила:

– Что ты помнишь?

Я судорожно вздохнул. Мы не разговаривали об этом с тех пор, как я очнулся. Дианна лишь рассказала мне, как Роккаррем объяснил ей, куда идти, как он предал Нисмеру ради нее и что я пролежал без сознания несколько дней. В глубине души я знал, что она хотела позволить мне сосредоточиться на исцелении, не отвлекаясь на мысли о пережитом, но все же я был рад наконец-то об этом заговорить.

Я продолжал держать ее руку – она была моей заземляющей силой, в которой я так отчаянно нуждался и без которой не мог представить жизнь.

– Я помню, как Совет удерживал меня с помощью рун. Помню, как появился Каден и... – Я сглотнул. – Помню, как меня ударили ножом и жгучую боль. Казалось, будто все мое существо разрывало изнутри. Я помню, как открылись миры и как это было больно. Миллионы голосов взрывались внутри моего черепа. Я чувствовал их, всех сразу, а затем они исчезли. Я помню, как члены Руки ушли. Помню, как Нисмера стояла надо мной, и я чувствовал беспомощность, эту чертову беспомощность. А потом я помню только тебя.

Дианна нахмурилась.

– Ты помнишь туннель?

Я отвел взгляд. В голове мелькали вспышки света и руки Дианны, обнимавшие меня, пока мир вокруг ускользал.

– Очень смутно. Я помню, что замерз и устал и твои невероятно теплые объятия. Все остальное – лишь обрывки, а после я очнулся уже здесь.

Дианна кивнула, но ее улыбку с трудом можно было назвать счастливой. Я не сказал ей, что помню, как говорил о любви и что она не ответила мне тем же. Это я оставил при себе, боясь тяжелой, ужасной правды, убеждавшей меня в том, что независимо от того, что мы говорили и делали, она все-таки меня не любила. У нее было столько секретов, о которых я слишком боялся спросить. Я бы не смог снова произнести эти слова, а в ответ увидеть тот самый взгляд. Как иронично – я убивал существ в десятки раз больше и опаснее себя и говорил с богами, которые передо мной преклонялись, но с Дианной был совершенно бессилен и напуган.

– Это все, что я помню. Думаю, я потерял сознание от потери крови, и в это время ты доставила нас сюда. Но как тебе удалось?

Она пожала плечами.

– Реджи появился в последнюю секунду. Сказал мне, куда идти.

Я сжал руку Дианны, пытаясь ее утешить. Она снова встретилась со мной глазами, и я с трудом мог расшифровать эмоции, скрытые в ее взгляде.

– Ты действительно удивительная, Дианна. Безрассудная, бесстрашная и храбрая. Даже если иногда это меня раздражает.

Тихий смешок сорвался с ее губ.

– Не знаю, как бы я справился без тебя.

Ее улыбка померкла, и она вытащила свою руку из моей. Меня охватила тревога. Я хотел ее утешить, но временами мне казалось, что такими разговорами я лишь сильнее отдаляю ее от себя. Несмотря на все, что нас связывало, она все еще держала меня на расстоянии.

– Ладно. – Она поерзала на месте. – Давай попробуем еще раз помедитировать.

Она раскрыла руки, протягивая их мне ладонями вверх.

– Что ты делаешь? – спросил я, снова взяв ее за руки.

– Ну, раз уж я такая всемогущая и крутая, как ты сказал, – подмигнула девушка, и я фыркнул, прежде чем она продолжила, – одолжи немного моей силы. Может, я смогу помочь тебе исцелиться. – Дианна расслабилась и выпрямила спину, на ее прекрасных губах появилась улыбка. – А потом мы будем сражаться до захода солнца. Сейчас ты действительно ужасно владеешь мечом.

Я откинул голову назад и рассмеялся – мой живот заныл от напряжения, но, о, как же это было приятно.

– И даже в таком состоянии я все еще лучше тебя.

– Эй, ты едва можешь его поднять!

– И? – спросил я, не отрицая ее слов. – Я все равно побеждаю.

– Ну конечно, – протянула она. – Тогда почему во время наших прошлых тренировок ты оказывался на земле? Решил отдохнуть?

– Мне так захотелось. – Я наклонился вперед, подняв ее пальцы, чтобы поцеловать костяшки. – Все это было частью моего плана. Чтобы ты оказалась сверху.

– Для этого ты мог обойтись и без драки.

Я снова рассмеялся. Это было лучше любой медитации.

9

Миска

Несколько дней спустя

Я накрыла чашку ладонью, поднимаясь по лестнице. Из нее поднимались клубы горячего горьковатого пара. Я давно изучила все рецепты травяных сборов своей мамы и знала, что это поможет. Раны нужно залечивать изнутри, даже если другие в это не верят. От этой мысли мой живот невольно сжался. Не знаю, почему я так сильно хотела, чтобы они меня приняли. Может быть, потому, что я так и не смогла почувствовать себя здесь как дома – этого я не испытывала с тех пор, как умерла моя мама.

Я осторожно поднималась по увитой виноградными лозами винтовой лестнице. Свет двух лун лился сквозь полуоткрытые окна и небольшие вырезы в каменных стенах. Пожалуй, это было единственное, что нравилось мне в этом месте, – то, что наша королева позволяла природе делать свое дело.

Легкий смешок заставил меня поднять глаза, и я услышала отдаленный шорох страниц. Поспешив вперед, я остановилась у резной двери – в ту же секунду смех прекратился. Они сидели в центре комнаты, окруженные горой книг.

Я уже наблюдала за Седаром и Ксио. Девушки шептались о том, как им нравится тело Седара, но всегда замолкали, когда в комнату входила я. Они никогда ничем со мной не делились, и это ранило. До меня доходили слухи, что королева желала забрать его себе, но боялась, что интрижка с Ксио была куда серьезнее, чем казалось на первый взгляд. С этим было трудно не согласиться. Он не отрывал от нее глаз, а она всегда была на шаг или два позади него. Было невозможно подумать, что это просто мимолетная связь. Их отношения казались настоящими и значимыми – особенно сейчас, когда я за ними наблюдала.

Ксио рассмеялась и игриво хлопнула Седара по плечу. Он отстранился, широко улыбаясь, пока она говорила что-то на неизвестном мне языке. Мне было интересно, каково это – любить или быть любимым. Я никогда не видела здесь ничего подобного. Лишь тихие перешептывания, тайные встречи и союзы, основанные на политике или жадности.

Я улыбалась, наблюдая за ними – было нетрудно догадаться, почему другие целительницы были так им очарованы. Он был сложен, как древние боги из сказаний и легенд. Может быть, поэтому мужчины здесь, в Нефритовом городе, завидовали и язвили по поводу его странной стрижки. Мне было все равно. Я только хотела помочь. Мне просто нужен был друг. Вот почему я не ложилась спать вместе с остальными. Вместо этого я доставала книгу моей матери из тайника и читала всю ночь.

Взглянув на чай в своих руках, я поджала губы и развернулась. Мне не хотелось вмешиваться и попасть в неприятности. Лучше навещу их утром.

– Миска! Что привело тебя сюда так поздно? – спросил Седар, и я остановилась на полуобороте.

Он обеспокоенно нахмурил брови. Судя по лежащим перед ними книгам, они засиделись за очередным уроком. Я слышала от других, что он учил ее говорить на нашем и еще нескольких языках – по крайней мере, в те моменты, когда он не лежал в лечебной ванне или они не издавали эти странные хрюкающие звуки в спальне.

– Я заварила чай, – сказала я дрожащим голосом.

Я нервничала и имела на это полное право. Может, Седар и был красив, но они оба были частью Ока, профессиональными убийцами и мятежниками, которые не боялись даже Единственного Истинного Короля. Другие девушки перешептывались о том, что они, вероятно, могли бы убить нас ложкой, если бы захотели. Годы тренировок сделали их бесстрашными и беспощадными. Это вселяло тревогу, и хотя наша королева им помогала, она все равно не доверяла им полностью.

– Я заварила чай, – повторила я, пытаясь заставить голос звучать ровно и уверенно.

Я боялась не его. Нет – дело было в брюнетке, которая не отходила от него ни на шаг, той самой, которая сейчас смотрела прямо на меня. Они называли ее тенью, потому что именно ею она и была. Она повторяла каждое его движение, как будто они были в постоянном танце. Она не показывала никаких эмоций, но чувствовалось, что она чего-то боится. Я сглотнула и расправила плечи. Наша королева сказала, что нам нельзя навещать их в одиночку, но я устала от того, что меня никто не слушает. Казалось, ничто из того, что делали целители, не помогало, и я видела, что ему становится все хуже.

– Это из рецептов моей матери. Я помню, как с помощью такого чая она лечила вывихи и переломы. Он работал как по волшебству.

Я сглотнула и сделала шаг в комнату. В мгновение ока Ксио оказалась передо мной. Я замерла, чашка с чаем зазвенела на маленьком металлическом подносе, в который я вцепилась побелевшими от напряжения пальцами.

Она наклонилась вперед, внимательно наблюдая за мной всего в паре дюймов от моего лица. Ее ноздри гневно раздувались. Она скривилась.

– Пахнет горечью.

У меня пересохло в горле.

– Это семена гравана.

Она наклонила голову, как будто это слово было ей незнакомо. Седар перевел ей мои слова, и она взглянула на меня, на чай, а затем пожала плечами.

– Ладно.

Ксио отступила в сторону, позволяя мне пройти. Я не колебалась, боясь, что она передумает или, что еще хуже, убьет меня ложкой. Мои шаги эхом отдавались от каменного пола. Когда я поставила поднос на стол, Седар мягко мне улыбнулся. Он взял чашку и поднес ее к губам.

– Миска, почему ты еще не спишь? Уже очень поздно. Это добрый жест, но ведь дело не только в том, что ты решила заварить мне чай.

Я кивнула, слишком боясь солгать, – мне казалось, она тут же это почувствует.

– Это единственное время, когда остальные целительницы спят. Мне нужно было взять несколько ингредиентов из шкафов с травами, которые они запирают на ночь.

Ксио тихонько присвистнула, и я физически ощутила подавляющую волну силы за своей спиной.

– О, какая непослушная. Кажется, у нас завелся маленький воришка.

Я обернулась, потрясенная тем, как хорошо и быстро она выучила наш язык. Меня затошнило – я поняла, что она права. Я была вором.

– Пожалуйста, никому не говорите. – Я повернулась к Седару, зная, что не найду пощады у Ксио. Он сделал глоток, прежде чем поставить чашку на стол. – Если королева узнает, она велит отхлестать меня колючими лозами, и я покроюсь волдырями.

На его лице промелькнуло непонятное мне выражение. Он бросил взгляд на Ксио, стоявшую за моей спиной, и снова улыбнулся – его улыбка была теплой и светлой, словно утреннее солнце на холмах.

– Мы ничего не скажем. Обещаю.

Я быстро кивнула.

– Извините, что побеспокоила вас обоих. Пожалуйста, дайте мне знать, если чай поможет.

Развернувшись, я метнулась через комнату, длинный подол моего платья обвился вокруг ног. Я потянулась к двери, но изящная рука загородила мне проход, упершись в косяк. Ахнув, я увидела Ксио, преградившую мне дорогу. Она уставилась на меня сверху вниз, и я сглотнула.

– Ты принесла мне это мыло, не так ли?

– Д-да. Седар попросил. Я запомнила рецепт, который показывала мне мама. Раньше мы много путешествовали, а я ненавидела воду, в которой нам приходилось мыться, поэтому она делала пузыри, чтобы меня отвлечь... Я слишком много болтаю.

– Оно мне понравилось. Спасибо.

Ксио оттолкнулась от двери, скрестила руки на груди и медленно улыбнулась.

– Пожалуйста, Миска, садись, – сказал Седар.

Моя кожа покрылась мурашками – я понятия не имела, во что я вляпалась. Я осторожно перевела взгляд на Ксио и, вопреки здравому смыслу, не смогла сдержать слов, сорвавшихся с моего языка.

– Говорят, ты ужасающий зверь, – прошептала я, и ее темно-карие радужки окаймил красный ободок. – Что ты можешь принимать любой облик и питаться жизненной силой, благодаря которой мы дышим.

– Правда? – Уголок ее пухлых губ приподнялся, и она наклонилась ближе. – Лесть поможет тебе везде, принцесса.

– Ксио, – сказал Седар строгим тоном.

Ее имя заставило ее улыбнуться еще шире, и она перевела взгляд с Седара обратно на меня.

– Не волнуйся. Обещаю не кусаться и вести себя хорошо. К тому же мне бы не хотелось, чтобы на его красивом лице появились морщины от стресса.

Она кивнула Седару, и я сглотнула, осознав, что ни за что не уйду отсюда, не посидев с ними, – это приводило меня в ужас. Я ничего не сказала, обхватила себя руками и направилась обратно к столу. Седар встал и подвинул для меня стул.

– Вы так добры, – прошептала я, подбирая платье, чтобы сесть. – Только вы.

Седар дождался, пока я устроюсь, прежде чем отодвинуть стул для Ксио. Она спросила:

– Другие целительницы плохо с тобой обращаются?

Я осмелилась бросить на нее взгляд, когда Седар, наконец, тоже сел.

– Иногда. Ну, только когда они со мной разговаривают. Большую часть времени они меня избегают.

– Почему? – спросила женщина, наклонившись вперед и положив подбородок на руки. – Что ты сделала? Увела парня?

Седар откашлялся, и они снова заговорили на неизвестном мне языке. Затем она одарила его мягкой улыбкой и повернулась обратно ко мне.

Я сжала пальцами краешек платья и покачала головой.

– Нет, парни здесь тоже меня ненавидят. Никто не любил мою мать. Она задавала нашей королеве слишком много вопросов, из-за чего нас выгнали. Но когда она умерла, мне больше некуда было податься, поэтому я вернулась.

Ксио перевела на Седара свои поразительные глаза, и они снова обменялись парой непонятных мне фраз. Не знаю, о чем была речь, но она опять ему улыбнулась, и это изменило ее лицо. Она смягчилась, а вместе с ней и часть меня. Напряжение спа́ло, и тогда я, наконец, увидела.

Если он был солнцем, то она была луной. Сильной, темной и временами властной. Она никогда не покидала его, а он ее, словно они танцевали друг вокруг друга целую вечность. Он ей не ответил, лишь улыбнулся и покачал головой, прежде чем повернуться ко мне.

Поставив чашку обратно на поднос, он произнес:

– Это очень мило, Миска. Спасибо. Ты сказала, что у него есть целебные свойства, да? Просвети меня, какие именно.

Я не ушла из кабинета даже когда на небе взошла луна. Он расспрашивал меня о целебных травах из моего мира и о том, как их используют, о моей матери, о вещах, которые мне нравились. Мы говорили о том, как меня спасли и почему я здесь. В ответ он поведал мне историю о том, как они оказались в нашем мире.

Ксио рассказала мне о лакомствах – таких сладких, что от них щиплет лицо. И она мне улыбалась. Они оба. Вопреки всему здравому смыслу, я отвечала им тем же. Она не была похожа на зверя, которого все обсуждали, которого боялись. Она казалась такой нормальной – особенно когда смотрела на него. Не знаю, почему раньше я так боялась находиться рядом с ними – теперь от одной мысли об этом я чувствовала себя глупо.

Луна опускалась к горизонту, а я учила их обоих словам из моего мира. Мы даже превратили это в своего рода игру. В какой-то момент я поняла, что мне весело, а я не привыкла веселиться. Они были так внимательны ко мне, словно это мне нужно было исцеление. Только когда Седар зевнул, а вскоре за ним и Ксио, я поняла, что мы не спали всю ночь.

10

Дианна

– Ты знаешь, а в этой истории с переодеванием что-то есть.

Самкиэль обернулся ко мне и усмехнулся себе под нос. Я приняла облик одной из целительниц, чтобы проверить, свободен ли путь. К счастью, зал на самом нижнем этаже Нефритового дворца был пуст. Похоже, целители придерживались графика. Выключение света означало конец рабочего дня. Прозвучал щелчок, и в темноте засияла тонкая серебристая нить – Самкиэль направил небольшой луч своей силы на запертую дверь. Сверкающее щупальце обвило массивный металлический замок, а затем дверь открылась.

Я обхватила руками его талию и, стоя сзади, опустила голову ему на плечо. Хихикнув, Самкиэль похлопал меня по руке.

– Не слишком радуйся. Это всего лишь разведка. Мы просто ищем информацию о том, почему город, в котором живут одни целители, хранит секреты от своих же людей.

Я улыбнулась и шагнула вперед, мягко погладив его по спине. Пройдя мимо, я заглянула в комнату. Она оказалась намного меньше, чем я представляла, учитывая размеры замка. Лестница, увитая виноградными лозами и цветами всех форм и оттенков, вела на широкий полукруглый второй этаж. Два стола, заваленные множеством пустых флаконов и бумаг, занимали большую часть небольшого помещения.

В комнате было темно – ни одной зажженной свечи. У противоположной от нас стены стояли высокие полки, а по углам, как и везде в этом замке, росли пышные цветущие кустарники. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть содержимое шкафов, когда услышала шаги Самкиэля справа от себя – он делал то же самое.

Протянув руку, я коснулась одной из прозрачных стеклянных банок. Люминесцентное растение в одной из них, казалось, следовало за движением моих пальцев, прижимаясь к стеклу.

– Красиво.

Самкиэль резко схватил мое запястье, оттаскивая назад.

– И опасно.

Я в недоумении взглянула на него.

– Что?

Он кивнул на банку. Теперь цветок сиял болезненно-желтым, слепящим светом. Растение – или что бы то ни было – издало высокий, пронзительный визг. Раскрыв круглый рот, оно обнажило острые зубы и присосалось к стеклу.

– Что это, черт возьми?

Он провел большим пальцем по моему запястью, проверяя пульс, прежде чем отпустить руку.

– Шурвуж. Их часто используют в древней магии. Предки говорили, что они могут высасывать из организма самые смертельные яды, но если выращивать их слишком долго, они сами могут стать смертоносными. Хотя яд, похоже, их любимая еда.

Самкиэль шагнул вперед, и маленькое существо в банке, казалось, завибрировало. Оно отвернулось от меня и сосредоточилось на нем, вцепившись в стенку стеклянного сосуда. От его завываний у меня по коже побежали мурашки.

Я подошла к растению поближе.

– Оно думает, что мы отравлены?

– Нет, полагаю, оно чувствует силу. Многие подобные существа на это способны.

– Тогда ты для него, должно быть, ходячий магнит. – Я игриво шлепнула Самкиэля по заднице, прежде чем развернуться и оглядеть комнату. – Но зачем все это хранить? Для чего? Зачем так тщательно запирать эту комнату? Они боятся своих же людей?

– Сомневаюсь. Это может быть мерой предосторожности из-за правления Нисмеры, но, похоже, половина растительности здесь вообще незаконна.

– Может, поэтому они ничего не говорят Миске.

– Возможно. Она молода. При правильном подходе она может выдать любые секреты.

– Например, те, что она разболтала нам вчера вечером?

Самкиэль кивнул и сформировал серебристый шар света в своей ладони, после чего присел на корточки и, отодвинув в сторону несколько банок, поднял небольшой сосуд с бежевым колючим папоротником.

– У них есть даже это? Такой папоротник используют для усмирения зверей – куда более огромных, чем те, в которых ты можешь превращаться.

– Может быть, они лечат не только людей.

Самкиэль поставил банку обратно и встал, но я заметила, как напряглись его челюсти. Он нервно прикусил внутреннюю часть щеки, и я знала, что у него на уме.

– Они так и не объяснили, что с тобой делают?

Он взглянул на меня, прежде чем двинуться к следующей полке.

– Нет.

– Так. – Мои пальцы застучали по одному из столов. – Ты хочешь, чтобы я убила их сейчас или позже?

Самкиэль глубоко вздохнул, продолжая осматриваться.

– Я предпочитаю вообще никого не убивать, акрай. Я хочу знать, что они делают со всеми этими растениями, и собираюсь спросить об этом саму королеву.

– Ну, это скучно. – Я выдохнула. – Должно же, наконец, произойти хоть что-нибудь интересное.

Он бросил на меня грозный серебристый взгляд.

– Дианна.

– Самкиэль, – повторила я насмешливым тоном.

– Пожалуйста, не убивай никого. Ради меня. – Он приподнял брови. – Все, что мы знаем, – это то, что они хранят нелегальную продукцию.

– Что, вероятно, означает, что они злодеи, – парировала я.

– Или, – возразил он, – они пытаются защититься или свести концы с концами в этом неспокойном мире. За все это время я не видел ничего подозрительного, кроме этой комнаты, и, ко всему прочему, они нам помогли. Обстоятельства могут заставить людей решиться на то, на что обычно они не пошли бы. Такова цена выживания.

Его слова затронули ту часть меня, которая, как мне казалось, давно спала. Интересно, такой ли он видел меня вначале: женщиной, отчаянно пытающейся выжить.

– Ты такой милый. Это отвратительно, – сказала я, улыбаясь.

Запрыгнув на один из столов, я скрестила ноги и подняла руку в знак примирения.

– Я обещаю никого не калечить и не убивать, если только они не причинят тебе вреда или не будут тебе угрожать. Если это случится, я сожгу их заживо. Договорились?

– Договорились.

Самкиэль хихикнул и покачал головой, повернувшись к ближайшей к нему полке, все еще держа в руке серебристый мерцающий шар. У меня заныл живот – я заметила, что его взгляд не задержался на мне так, как обычно. Мои глаза скользнули по его спине и ногам. Желание, острое и болезненное, пронзило меня в то же мгновение.

– Знаешь... – медленно произнесла я, откинувшись и выпятив грудь.

Он не обратил на меня внимания.

– Раз уж мы знаем, что они укрывают нелегальные растения, мы тоже могли бы сделать тут кое-что запрещенное.

Он посмотрел на меня через плечо.

– И что же?

– Поиграть в ролевые игры.

Самкиэль наклонил голову, как будто я произнесла иностранное слово.

– Что это?

Коварно улыбнувшись, я соскользнул со стола.

– Я могу быть развратной целительницей, которая хочет залечить твои раны.

Я распахнула тонкое белое платье, спустив прозрачные рукава с плеч. Ткань упала, сбившись на талии складками и обнажив нежные розовые груди – не мои собственные. Я ожидала, что его взгляд тут же потемнеет от желания, как это происходило всегда, когда я произносила такие двусмысленные фразы. Мне это всегда нравилось. Больше всего я любила дергать за правильные ниточки и заставлять его сходить с ума от вожделения, лежа у моих ног, но сейчас реакция было полностью противоположной. Губы Самкиэля скривились, как будто я его оскорбила, и он пристально посмотрел на меня. В его глазах не было ни похоти, ни всепоглощающей страсти – даже проблеска.

– Что? – спросила я, сглотнув растущий ком в горле.

Один щелчок его пальцев – и мое платье вернулось в свое прежнее положение.

– Зачем мне это?

Я была в замешательстве, особенно учитывая его тон. Он был откровенно сердитым – полная противоположность тому, чего я ожидала.

– Это просто для развлечения.

– Почему меня должен развлекать секс с кем-то другим?

– Это не кто-то другой. – Я покачала головой, совершенно озадаченная. – Ты же знаешь, это я.

Он нахмурился еще сильнее, его губы скривились от отвращения.

– В теле другого существа. То есть кто-то другой.

– Ну...

Теперь настала моя очередь удивляться. Я запнулась, не зная, что сказать. За тысячу лет моего существования со мной такого никогда не случалось. Мои прежние любовники никогда не возражали. Большинство даже поощряли такие игры. На самом деле, Каден предпочитал изменения даже моему собственному облику, но воспоминания о том времени мне хотелось похоронить как можно глубже.

– Я не пыталась тебя разозлить. Я просто думала... Не знаю, о чем я думала.

– Я не злюсь. Скорее, я немного озадачен таким нелепым предложением, но не злюсь. Это... абсолютно меня не привлекает.

Тяжелое, ужасное чувство в моем животе внезапно исчезло, уступив место другой, не менее сильной эмоции.

– Подожди, правда? Ничего? Ни намека на возбуждение? Даже чуть-чуть?

– Даже чуть-чуть.

При этих словах на лице Самкиэля не промелькнуло и тени улыбки.

– Это обычное дело для тебя? Раньше?

Мой живот скрутило, но я ничего не ответила – казалось, мои губы намертво склеились.

Самкиэль закусил губу, после чего медленно кивнул.

– При всем уважении, акрай, не сравнивай меня с ним или с твоими прошлыми любовниками. Я не хочу и не желаю никакого другого облика, кроме твоего собственного. Понимаешь?

– Я не это имела в виду.

– Может быть, но именно это и произошло. Тебя, Дианна – моей темноволосой огненной ведьмы, всегда было и всегда будет достаточно. Никакой иной облик никогда не вызовет во мне ответного чувства, даже чуть-чуть, как ты изволила выразиться. Понимаешь?

Я спрыгнула со стола и подошла к нему. Оказавшись рядом, я молча обхватила его руками. Он прижался щекой к моей макушке, позволяя мне раствориться в его объятиях. Возможно, это в некотором роде забавно – не осознавать, насколько ты сломлен, пока кто-то не соберет твои осколки воедино и не покажет, что иногда достаточно просто быть собой.

– Ты правда так думаешь? Никакой другой облик не сможет тебя соблазнить?

Самкиэль рассмеялся, прежде чем поцеловать меня в щеку.

– Ты можешь принимать любую форму, какую захочешь, но я всегда предпочту твой настоящий облик. Так что нет, даже если очень попросишь.

Розовый оттенок кожи сменился бронзовым отливом. Густые темные кудри рассыпались по моим плечам, кончики защекотали мне поясницу. Я отстранилась и взглянула на него.

На этот раз, когда он посмотрел на меня, в его глазах закипело то самое вожделение, которое я ожидала увидеть несколько минут назад.

– Вот моя девочка.

– Вот твоя девочка.

Я приподнялась на цыпочках, коснувшись его губ в целомудренном поцелуе.

– Вот это, – тихо произнес он, лаская большим пальцем мою щеку, – это оказывает на меня куда больший эффект.

– Хорошо.

Мои руки скользнули по его спине и потянулись ниже.

Он схватил меня за запястья.

– Постой.

Он рассмеялся тихим низким смехом, прежде чем оторвать мои руки от себя и игриво оттолкнуть меня в сторону.

– Помоги мне разобраться, почему они так тщательно прячут эти растения.

Я улыбнулась, кивнула и отстранилась. Самкиэль повернулся к банкам, рядами выстроившимся на полках. Во многих из них находилось лишь что-то измельченное в пыль. Я остановилась у емкости с темными кусочками, плавающими в синей жидкости, и открыла ее. В нос тут же ударил резкий запах, и я, поморщившись и поперхнувшись, быстро завинтила крышку и вернула ее на место.

– Может, мы добавим это в шампунь тех девочек, которые обижают Миску?

– Дианна, – сказал Самкиэль предупреждающим тоном.

– Что? – пошутила я, осматривая другую банку. – Я и не собиралась.

Возможно. Я тихо улыбнулась, когда нашла еще одну банку, наполненную чем-то похожим на перемолотый корень и маленькими веточками на дне. Внезапно волосы у меня на затылке встали дыбом, и я оглянулась через плечо, поймав на себе взгляд Самкиэля. Заметив это, он отвернулся и откашлялся.

– Что? – спросила я, хорошо зная этот взгляд.

– Что? – повторил он, не поворачиваясь ко мне.

– Это ты мне скажи. – Я потянулась за другой банкой, на этот раз с измельченными листьями. – У тебя странное выражение лица.

Несколько секунд он молчал. Единственным звуком в комнате был звон стекла, когда он ставил банки обратно на полку.

– Хорошо, у меня есть один вопрос.

– Да.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Физически? Ты всем довольна?

По коже пробежал холодок, и дело было не в неловкости от прошлой ситуации. Причина была во лжи или, скорее, в правде, которую я не решалась открыть.

– Да. А в чем дело?

Он пожал плечами, делая вид, что все в порядке, но я поймала его быстрый взгляд через плечо.

– Ты кажешься более... голодной, чем обычно. Не то чтобы я переживаю, но если я бы делал что-то неправильно или недостаточно хорошо, ты бы мне сказала, верно?

Я едва не выронила банку, с губ сорвался смешок – пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Нахмурившись, Самкиэль повернулся ко мне лицом.

– Это не смешно. Я более чем серьезен.

Я опустила руку.

– Я знаю. Вот почему это еще смешнее. Самкиэль. Умоляю тебя. Ты действительно думаешь, что я не удовлетворена?

– Я не знаю. – Он почесал лоб. – Это глупо. Забудь, что я сказал.

– Это не глупо, – успокоила я его.

Конечно, его удивляли перемены моего настроения и всплески энергии. Моя потребность в крови, сексе... во всем этом сильно возросла. Я была ненасытной, словно пустота внутри меня увеличилась в размерах и умоляла, чтобы я ее заполнила. Единственная проблема заключалась в том, что я не могла ему это сказать. Он бы спросил, что изменилось, и тогда бы мне пришлось все ему объяснять. Я не была к этому готова.

В жизни я успела повидать многое, а теперь, благодаря ему, увидела миры и места, о существовании которых даже не подозревала. Я видела звезды и луны, куда больше звезд и лун в моем мире, и это меня поражало. Но ничто не могло сравниться с этим могущественным, прекрасным, красивым Королем-богом, который подарил мне свое сердце и надеялся лишь на то, что я не причиню ему боль. Самкиэль был самым невероятным и чудесным, что я когда-либо испытывала.

Я подошла к нему – меня тянуло к Самкиэлю, словно вокруг него было магнитное поле. Положив руки ему на плечи, я принялась рисовать мягкие круги большими пальцами – его мышцы напряглись от моих касаний.

– Я клянусь, что это совсем не глупо, и я над тобой не смеюсь. Я просто удивлена, что ты – ты, из всех людей во вселенной, – действительно мог подумать, что я не удовлетворена. Вероятно, ты просто слишком хорош, и это заставляет меня хотеть тебя все сильнее и сильнее.

Один маленький комплимент, и я воочию увидела, как его огромное эго раздувается с новой силой. Что ж, это куда лучше, чем беспокойство.

– Ну... – Он чуть заметно пожал плечами, отводя взгляд, но я уловила его дьявольскую ухмылку. – Когда ты так говоришь, это становится похоже на правду.

Я улыбнулась. Неважно, скрывала я от него что-то или нет – он все равно знал меня лучше, чем кто-либо другой. Мое сердце затрепетало, желудок сжался. Я ненавидела себя за то, что не могу сказать ему правду. Он был прав. Я была голодной – во многих смыслах. Я практически не спала. Неважно, насколько хорош был секс или насколько сильно я выматывалась после наших тренировок, – сон так и не приходил. Реджи был прав. Что-то произошло в том туннеле. Со мной что-то было не так – с тех самых пор, как мы оказались здесь. Я продолжала прятать это за маской тревоги и стресса, но в глубине души знала правду. Я чем-то пожертвовала – там, на холоде и в шаге от смерти. Я отдала что-то ценное ради его жизни и не знала, как ему об этом сказать. Он разозлится на меня из-за лжи и из-за того, что я сделала.

Но сейчас откровенничать было не время. У нас были другие насущные проблемы. Или это очередная ложь, которой я пыталась себя успокоить?

Я ощутила легкое покалывание в затылке. Зрачки Самкиэля на секунду расширились, и он схватил меня за руку, потащив нас в дальнюю часть комнаты. Он прижал меня к стене между полками, когда дверь со скрипом открылась.

Войдя в комнату, женщина зашипела и раздраженно бросила свою сумку на стол. Это была Лирисса, одна из старших целительниц. Я запомнила ее, потому что она была самой стервозной. Направившись к шкафам неподалеку от нас, она тихо выругалась себе под нос, схватила несколько банок и засунула их в сумку. Я слышала, что она о чем-то говорит сама с собой, но не могла разобрать ни слова. Затаив дыхание, я наблюдала, как женщина направляется прямо к нам. Испугавшись, я схватила Самкиэля за руку – в то же мгновение волна энергии окутала нас, и комната стала серой. Голова Самкиэля резко повернулась ко мне, и я увидела, что Лирисса смотрит прямо на нас, а затем невозмутимо протягивает руку, чтобы схватить банку прямо за плечом Самкиэля. Она со вздохом закинула сумку на плечо и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я отпустила руку Самкиэля, и он в изумлении повернулся ко мне.

– Заклинание межпространства?

– Да. – Я кивнула и взглянула на дверь. – Я давно им не пользовалась и рада, что все сработало.

Самкиэль ничего не сказал, удивленно уставившись на меня. Внезапно комната вокруг нас расплылась.

– Это странно, – сказала я, мой голос показался чужим.

– Что именно?

– Тебя два, – сказала я прямо перед тем, как меня поглотила тьма.

11

Дианна

– Кажется, она в порядке.

Я несколько раз моргнула, щурясь от солнца. Яркий свет бил в глаза, и я, зашипев, закрыла лицо рукой.

Кровать со скрипом прогнулась, и чьи-то большие ладони коснулись моего лба.

– Что происходит?

Я застонала и приподнялась на локтях. Голова невыносимо болела и пульсировала.

– Здесь Килли, она тебе поможет.

Голос Самкиэля вытащил меня из темноты.

– Я сказал ей, что ты сильно ударилась головой на тренировке.

Я моргнула, сбитая с толку его словами, пока мои глаза с трудом привыкали к свету. Самкиэль сидел рядом со мной. Килли стояла чуть поодаль, сжав руки. Позади Самкиэля у стены виднелся Реджи. Тренировка? Ах да. Точно. Я отправила нас с Самкиэлем в межпространство, чтобы спрятаться, а затем, должно быть, потеряла сознание. Я слабо улыбнулась Самкиэлю. Он научился лгать ради меня, и я ужасно им гордилась.

– Да? – простонала я, потирая висок для правдоподобия.

Самкиэль взглянул на Килли и похлопал меня по руке.

– Ну, выглядите вы отлично. Я оставила лекарство на столе. Пожуйте эти листья, и отек спадет.

Я улыбнулась ей, а Самкиэль схватил меня за руку. После того, как мы побывали в той комнате с медикаментами, даже Самкиэль засомневался в их надежности.

Килли кивнула ему, и я заметила румянец, проступивший на ее щеках.

– Пришло время и для ваших процедур.

При слове «процедуры» я невольно прищурилась. Процедуры, черт возьми.

Я все чаще ловила себя на мысли, что они вообще не помогают. По краям его шрама образовались тонкие фиолетовые и красные линии, но в ответ на мои вопросы Самкиэль сказал, что в них нет ничего страшного – вероятно, это лишь одна из стадий заживления.

Заметив мой убийственный взгляд, Самкиэль приподнял брови.

– Ты уверена, что в порядке?

– Да, – подняв руку, я протянула ему мизинец. – Честное слово.

Он сжал его в ответ, а затем наклонился вперед, чтобы поцеловать меня в лоб.

– Я скоро вернусь.

Я кивнула, после чего они с Килли направились к двери.

– Килли, возможно, для Ксио будет лучше, если ты останешься с ней. Убедись, что она в полном в порядке, учитывая травму головы, – предложил Реджи.

Самкиэль обернулся к Реджи, и, заметив их взгляды, я тихо усмехнулась. Килли, казалось, расстроилась, что не сможет проводить Самкиэля на процедуры, но все же согласилась остаться. Бросив на меня последний взгляд, Самкиэль закрыл за собой дверь, и звуки его шагов быстро удалились. Реджи снова встал к стене.

– Вас тошнит? – спросила Килли, теперь ее голос был куда менее воодушевленным.

Она села на край кровати.

– Да, но не из-за раны на голове. Я знаю, в чем дело.

Она наклонила ко мне голову.

– В чем?

– Я умираю с голоду.

Клыки вырвались из моих десен, и я дернулась вперед, схватив ее за горло. Закрыв женщине рот рукой, я ощутила, как она кричала мне в ладонь, пока мои клыки терзали ее шею. Я застонала, ощутив во рту теплую, густую жидкость. Я жадно ела, мои глаза закатывались от удовольствия. Я чертовски долго ждала этого. Кровь заполнила мой желудок, все тело покалывало. Я пила, пила, пила.

Я прислушалась к ее сердцебиению и поняла, что пришло время остановиться, но не могла взять под контроль ни свой голод, ни себя. Я еще крепче прижалась к горлу женщины, чувствуя, как она медленно обмякла в моих руках. Вдруг чья-то рука сжала мое плечо и с силой дернула меня в сторону. Мои глаза вспыхнули, и я зарычала, с обнаженных клыков капала кровь. Реджи поднял руку.

– Если ты продолжишь, она умрет. Хочешь, чтобы Самкиэля нашли?

Во мне словно что-то перещелкнуло, мир вокруг снова стал четким и ясным. Бездыханная Килли лежала на кровати. Реджи поднял ее и усадил в соседнее кресло. Взглянув на свое отражение, я поморщилась – с подбородка стекала кровь, глаза горели красным огнем.

– Мне жаль.

Реджи не стал меня ругать.

– Вылечи ее и позволь ей побыть здесь, пока она не сможет хотя бы ходить.

Я встала перед женщиной на колени и прокусила собственный палец. Она безвольно лежала у меня на руках, пока я размазывала свою кровь по укусу на ее шее. Следы от зубов зажили, и я мягко обхватила руками ее голову.

– Килли, – сказала я, когда она моргнула. – Посмотри на меня.

Ее глаза резко распахнулись, а губы задрожали от страха. Она оттолкнула меня, впиваясь ногтями мне в руки в попытке освободиться. Когда она попыталась закричать, я зажала ей рот ладонью и мягко произнесла:

– Эй, с тобой все в порядке. Успокойся, все в порядке.

Она расслабилась, ее глаза приобрели хорошо знакомый мне блеск.

Я медленно опустила руку, пока Килли смотрела на меня немигающим взглядом.

– Ты переработала и устала, вот и все. Скажи остальным, что тебе нужно вздремнуть.

Реджи посмотрел на меня, и я пожала плечами, прежде чем продолжить.

– Ты помогла вылечить Ксио, и она никогда тебя не кусала и не пила твою кровь, ясно?

– Я переработала и устала, – повторила Килли, ее глаза все еще были пустыми и стеклянными. – Мне нужно вздремнуть.

– Вот и умница.

Я поднялась на ноги и отошла в сторону. Реджи принес из ванной тряпку и протянул мне. Я аккуратно вытерла Килли шею, убедившись, что кровь не попала на платье, и отправила ее восвояси. Как только дверь закрылась, я повернулась к Реджи.

– Это было глупо и безрассудно.

Я откинула волосы с лица, желудок все еще терзал меня. Он жаждал, требовал большего.

– Тебе мало.

– Почему все думают, что я не удовлетворена? Это ложь, – прорычала я.

Снова посмотрев на Реджи, я осознала, что он имел в виду не это. В его глазах не было и проблеска понимания, он был откровенно недоволен.

– Ты ела в последний раз в Терре. Сколько времени ты продержишься без еды? Нужно рассказать Самкиэлю и не рисковать его разоблачением.

– Ты не будешь указывать мне, что делать, – огрызнулась я.

– Буду, если твои действия ставят под угрозу всех нас. – Он покачал головой. – Иг'Моррутен, которого морят голодом, может нанести непоправимый ущерб. Если это случится, если ты сорвешься, беспокоясь только о Самкиэле и забывая о себе, ты обречешь на смерть всех нас, и его воскрешение будет бессмысленным. Ты этого хочешь?

Казалось, из комнаты высосали весь воздух. Я никогда не слышала, чтобы Реджи хоть немного повышал голос, но сейчас он практически кричал.

– Что ты видел? – спросила я, догадываясь, что вызвало в нем эту внезапную вспышку гнева.

Его глаза встретились с моими.

– Я видел, как пылает Нефритовый город. – Он ни на секунду не отводил взгляд. – Я видел, как он рушится, и его останки падают в море.

12

Миска

– Кажется, нам придется подвинуть наш рабочий график.

Я зашла на кухню, повсюду гремели кастрюли и сковородки. Всякий раз, когда я куда-то входила, разговоры тут же умолкали. Я протерла глаза, заметив на себе пристальные взгляды Саши и Килли. Обе выглядели нарядными, блестящие волосы были зачесаны назад, а веки накрашены «королевской синевой».

– Я-я, – заикнулась я. – Я пропустила какое-то объявление?

Девушки посмотрели друг на друга. Это в очередной раз напомнило о моем положении – все они делились между собой секретами, а меня всегда оставляли в стороне. Думаю, причина заключалась в том, что я была самой младшей, или, может быть, в моей маме. В любом случае, я была и всегда буду для них нежеланной.

– Да, – сказала Саша, обходя длинный стол. – Сегодня королева заказала ужин с Седаром. Грядет большое объявление или что-то в этом роде.

– Или что-то в этом роде. – хихикнула Килли.

– О, – я вытерла руки о пижаму, не в силах скрыть волнение и трясущиеся ладони. – Тогда мне нужно подготовиться. Я могу помочь с чем угодно.

Какая глупость. Я всегда так делала – предлагала помощь, когда ни я, ни они этого не хотели. Казалось, я не могла остановиться. Я хотела вписаться, стать частью общества, и чем больше я старалась, тем больше они смеялись и игнорировали мое существование.

Саша улыбнулась, но ее глаза по-прежнему оставались холодными. Персонал кухни не обращал на нас внимания и был занят своими делами. Одна из целительниц вошла с целой кипой цветов и виноградных лоз, за ней последовали еще несколько. Действительно, предстоял большой ужин.

Положив руку мне на плечо, Саша вывела меня из кухни в зал.

– На самом деле нам нужна твоя помощь.

– Правда? – Я и сама не знала, почему была так счастлива это слышать. – То есть да, конечно. Что бы это ни было, я хочу помочь.

Я переоделась, надеясь, что длинное прозрачное платье, которое мне дали, будет выглядеть уместно. Платье было слишком длинным для моего роста, но все здешние девушки были куда выше и крупнее меня, так что выбора у меня не было. Сама того не замечая, я улыбалась во весь рот, пока не заметила на себе странный взгляд одной из проходящих мимо целительниц. Я была так рада, что окружающим потребовалась моя помощь и я могу быть полезной. Наконец-то я не чувствовала себя одинокой. Дойдя до купальни, я прошла через большую резную дверь, и доносившиеся оттуда голоса сразу же стихли.

Тот, кого Ксио называла Реджи, замолчал и взглянул на меня. Целительницы шептались, что он, вероятно, супруг Ксио, но она никогда не прикасалась к нему так, как к Седару, и я ни разу не замечала между ними тех томных взглядов и быстрых поцелуев. Я уверяла, что он просто их друг, но они посмеялись надо мной, заявляя, что я ничего не знаю, поэтому я больше об этом не говорила.

– Здравствуй, Миска из Вервании.

Я улыбалась каждый раз, когда он это говорил. Однажды Реджи поймал меня на улице поздно ночью. Я сбежала из своей комнаты, чтобы спокойно почитать дневник матери. Мы поговорили, и я поделилась с ним частью своего прошлого. Реджи сказал, что он, как и я, мало спит. От него я узнала, что в языке Ксио есть слово, которое описывает мои ночные ритуалы, но мне так и не удалось его произнести. Было приятно, что он помнит дом моей матери. Казалось, это делало ее и мои воспоминания о прошлом чуть более реальными.

Я схватилась за края своего платья и поклонилась.

– Здравствуйте, Реджи.

– Тьфу, прошу тебя, никогда ему не кланяйся. Не хватало мне еще одного раздутого эго.

Ксио сидела на краю большой купели для смертных. Даже в такой позе она была живым воплощением элегантности. Закинув ногу на ногу, она закрывала Седара. Он лежал в мутной, наполненной цветами ванне. Иногда я думала, что другие целительницы просто наслаждались, наблюдая за его омовением. Сомневаюсь, что в их присутствии в купальне была хоть какая-то реальная польза, но опять же, я никогда об этом не говорила.

Покраснев, я отвернулась.

– Я прошу прощения. Саша сказала, что вы уже закончили.

О боги. Она солгала, чтобы меня опозорить. Я точно это знала. Наверное, сейчас они с Килли смеялись над моей глупостью. Глаза защипало, и они наполнились слезами, сердцебиение участилось.

– Я вернусь позже.

Я сделала шаг назад и повернулась к двери.

– Реджи, – сказала Ксио.

Она не повысила голос, ее тон был спокойным.

Реджи тут же преградил мне путь к отступлению.

– Миска, не драматизируй. Все в порядке. Он даже не голый, только наполовину, – успокоила меня Ксио.

Реджи взглянул на меня с той же теплой улыбкой, кивнув, призывая развернуться. Я сглотнула и последовала его указу – Ксио все так же лениво восседала на резном ободе купели. Седар посмотрел на нее с легкой ухмылкой и покачал головой.

Другие целительницы часто его обсуждали. Им нравились его телосложение, его улыбка, то, как он ходил, и другие вещи, которые заставляли меня краснеть. Но лично мне больше всего нравилось то, что он был всем своим существом предан Ксио. Он смотрел на нее так, словно она сошла со звезд. Это напомнило мне книги, которые я так любила читать по ночам. Остальные смеялись надо мной, но я предпочитала мечтать о волшебных принцах, чем думать о том, что приготовила мне эта жизнь. Седар был похож на рыцаря, защищающего свою драгоценную возлюбленную. Я не видела в нем мятежника, которого описывала наша королева.

– Слушай, – сказала Ксио и встала, открыв вид на тело Седара. Он вздохнул и опустил голову, потирая переносицу. – Не то чтобы я кому-то не доверяю... Скажи мне, – она сжала руки и сделала шаг вперед, – только между нами, девочками. Кто-то из них влюблен в моего Седара?

– Ди... Ксио.

При ее приближении я сглотнула ком в горле. Даже если она не хотела меня пугать, от исходящей от нее силы у меня по коже бежали мурашки. Иногда при виде этой женщины у меня рождалось желание убежать и спрятаться. Королева с трудом терпела ее присутствие, жалуясь, что Ксио принесла в город тьму.

– Эммм.

Я оглянулась на Седара, боясь что-либо сказать. Его глаза были устремлены на нее – не со злостью, а так, словно что-то в ее словах его удивило.

– Я-я...

– Все в порядке, можешь мне сказать. Не бойся.

Она остановилась передо мной, положив руки на бедра. Реджи придвинулся ближе ко мне.

– Ксио, – крикнул Седар из-за ее спины.

Я услышала всплеск воды – он перегнулся за край купели.

Ксио проигнорировала его, впившись в меня глазами. Я часто терпела взгляды других, когда они насмехались надо мной, но с ней я этого не ощущала. Они называли ее зверем и ревновали Седара, но со мной она всегда была добра. Напротив, она заставила меня почувствовать, что ей действительно не все равно, – особенно той ночью.

– Большинство из них, – прошептала я.

Ксио издала победный звук и повернулась, указывая пальцем на Седара. Он застонал и закатил глаза, после чего они заговорили на языке, которого я не знала. Он замахал руками, и вода расплескалась – казалось, они о чем-то спорили.

– Они безвредны, – добавила я, снова привлекая внимание Ксио.

Седар прошептал слова благодарности и провел рукой по своим мокрым, зачесанным назад волосам.

– О, ну насколько я слышала, в самом начале это было не так, – сказала Ксио.

– Они боятся тебя и ни за что не решатся причинить вред. По крайней мере, тебе.

Последнюю фразу я произнесла сама того не желая, но, похоже, Ксио ее услышала. В комнате воцарилась тишина.

– Они что-то с тобой сделают? – спросила Ксио, и на секунду она выглядела... по-настоящему обеспокоенной.

Я пожала плечами.

– Не думаю. Они не так плохи, как кажутся.

Эту ложь я повторяла себе слишком часто. Беспокойно дернув плечами, я отвернулась, но Ксио продолжала смотреть на меня.

– Ксио, – снова сказал Седар, и на этот раз его голос звучал особенно предупреждающе.

Может быть, я разозлила их обоих.

Я покачала головой.

– Извините, я отвлеклась. Я пришла не просто так. – Сжав пальцами длинные рукава своего платья, я нерешительно продолжила: – Все готовятся к сегодняшнему ужину и заняты припасами, но у нас возникла небольшая проблема.

– Какая?

– Мы использовали последнюю партию трав для лечебного лосьона, а нужное нам растение находится в другом мире. Саша сказала, что мы не рассчитывали, что ингредиенты закончатся так быстро.

– Ладно. – Ксио махнул рукой. – Пусть кто-то из вас принесет еще.

– Это растение есть только на краю Рекумна.

Ксио оглянулась на Седара, который внимательно за ней наблюдал, положив руки на край купели.

– Ты говоришь так, будто я знаю, где это.

Седар вздохнул.

– Это как минимум в нескольких часах отсюда, но с порталом это займет всего пару минут.

– Дай угадаю, нам нужно пойти и достать его?

Я кивнула.

– Если королева хочет, чтобы мы вовремя были на сегодняшнем ужине, – вмешался Седар, – я полагаю, нам нужно отправиться прямо сейчас.

– Нам? – переспросила Ксио.

Седар поднялся из мутной воды, и хотя его причинное место было прикрыто, я отвела взгляд, уставившись на ноги Ксио.

– Да, нам, – повторил он, выходя из купели.

Я все еще стояла, опустив голову. Ноги Ксио направились к нему, замерли совсем рядом, а затем отступили. Она обернула вокруг него длинную ткань, которая практически доходила до пола.

Подняв взгляд, я увидела, как Ксио отрицательно качает головой. Он быстро надел рубашку, но я успела разглядеть рану на его животе и невольно поморщилась. Она не заживала, и теперь от краев зигзагами расходились фиолетовые линии.

– Ты, – Ксио ткнула его прямо в грудь, – никуда не пойдешь.

– И ты не пойдешь одна, – парировал он.

– Я буду не одна. Со мной будет Реджи.

Последний издал недовольный звук – нечто среднее между удивлением и отрицанием. Седар резко повернул голову и бросил на него сердитый взгляд.

– Без обид, но есть хоть что-то, в чем он сильнее меня?

– Мы не планируем применять силу. Я беру его только для того, чтобы у тебя из ушей не шел пар от недовольства. И потом, ты действительно думаешь, что мне нужен защитник?

Седар закатил глаза

– Да. Ты уже с ним знакома, не так ли?

Она игриво шлепнула его по плечу, и они оба улыбнулись.

– Я ухожу. А тебя ждет встреча с королевой.

Она схватила его за края рубашки, притянула к себе, крепко поцеловала в губы и отступила.

– А потом я вернусь, чтобы угостить тебя десертом.

Глаза Седара округлились – мне стало интересно, что означает слово «десерт».

– Что такое десерт? – спросила я Реджи.

Он покачал головой.

– О некоторых вещах лучше не знать.

13

Самкиэль

Надевая брюки, я смотрел на свое отражение в зеркале. Резкая боль пронзила рану, и, поморщившись, я прижал к ней руку – невероятно, но она все еще продолжала пульсировать. Говорить об этом Дианне не хотелось. У нее и без того было много поводов для беспокойства. Она часто спрашивала меня о самочувствии, и я постоянно ощущал на себе ее внимательный взгляд. Я выдавливал улыбку, притворяясь, что не испытываю боль каждую чертову секунду. Я чувствовал себя слабым и беспомощным – казалось, моя сила все еще витает где-то в небесах.

Я осторожно провел пальцами по ране. Та чертова штука чуть не разрубила меня надвое. Лиловых линий по краям шрама стало еще больше, боль лишь усиливалась. Сдерживаясь, чтобы не выругаться, я натянул белую тунику через голову и прерывисто вздохнул. Изучив взглядом шнурки кофты, перекрещенные на груди, я оставил их развязанными. Одежда и так была чересчур тесной. Отвернувшись от зеркала, я взглянул на пустую комнату и взмолился всем древним богам, чтобы корень, который добыла Дианна, помог. В голове мелькали картины прошлой ночи – как я проснулся от такой невыносимой боли, что мне пришлось бежать в ванную. Легкая улыбка изогнула мои губы – я вспомнил, как Дианна сидела на полу рядом со мной, ее рука мягко гладила мой затылок, пока я извергал наружу все съеденное за день. Она разговаривала со мной, отвлекала меня историями о ее прошлой жизни с Габби и обо всех своих планах и мечтах. О боги, трудно любить ее еще сильнее, но мои чувства возрастали с каждым днем.

Я беспокоился, что, если не исцелюсь в ближайшее время, она начнет угрожать целителям или, что еще хуже, сожжет все это чертово место дотла. Хотя то, что делали целители, похоже, и правда не помогало. Единственным средством, которое, казалось, приносило хоть какое-то облегчение, был чай от Миски. Я подошел к краю кровати, придерживая свой бок, и наклонился, чтобы зашнуровать обувь.

Кто-то постучал в дверь, и прежде, чем я успел ответить, она открылась – в комнату вошла целительница по имени Килли.

– Она готова вас принять.

Обеденный зал был, мягко говоря, перегружен. Столы украшали цветы и виноградные лозы, а колонны были увиты пышными растениями до самого потолка. Фрилла сидела во главе стола, а один из ее консортов^[4] наклонился, чтобы наполнить ее бокал мерцающей желтой жидкостью. Дождавшись, пока он отойдет, Фрилла сделала глоток. На ней было кремовое шелковое платье, воротник которого возвышался за головой наподобие короны.

– Седар, ты чудно выглядишь, – поприветствовала она, взмахнув руками. – Пожалуйста, садись.

Я улыбнулся, и, стоило мне опуститься на стул, как рука инстинктивно потянулась к ране.

– Как твое настроение этим вечером, королева Фрилла?

Ее щеки вспыхнули, но она продолжила медленно потягивать свой напиток.

– Прекрасно. Надеюсь, ты не против, что я устроила этот ужин.

Члены ее свиты расставили перед нами тарелки с фруктами и мясом. Мне едва удалось не скривиться от запаха – после ночных испытаний желудок все еще не успокоился.

– Нет, совсем нет. Я тоже собирался с тобой поговорить.

– О? – Она наклонила голову. – О чем же?

– Вероятно, ты помнишь самую молодую из здешних целительниц, – сказал я, поднося к губам бокал вина. Остальные в комнате замерли. – Не думаю, что старшие к ней относятся справедливо.

Фрилла будто ощетинилась.

– Уверяю, что это не так. У нее есть крыша над головой, кровать, еда и возможность обучиться искусству исцеления. Она просто молода и думает, что весь мир против нее. Ты же знаешь этих подростков.

Даже одного глотка вина хватило, чтобы мой желудок сжался, и я поставил свой бокал обратно на стол.

– Да, но также я знаю, что недобрые слова и насмешки в столь юном возрасте могут сильно сказаться на личности, – возразил я, взглянув на нескольких целительниц, которые прекратили есть и откровенно подслушивали наш разговор.

– Она молода, – вздохнула Фрилла. – Вероятно, она приукрашивает истории о плохом обращении, надеясь, что смелый молодой мужчина бросится ей на помощь. С каких пор ты стал ее рыцарем?

Слова были пронизаны горькой ненавистью, и я понял, что все, сказанное Миской, было правдой. Они действительно презирали ее мать за то, что она сотворила, и вымещали это на ее дочери.

– Уверяю, я далеко не рыцарь. Скорее наблюдатель.

От мягкой улыбки на лице Фриллы не осталось и следа. Ей не нравилось, когда с ней спорили. Казалось, в этом было наше единственное сходство. Двери позади меня хлопнули, и в комнату вошла одна из пожилых целительниц. Шаркающей походкой она пересекла зал и, не удостоив меня взглядом, наклонилась к Фрилле и что-то прошептала ей на ухо. Я схватился за бок, и меня снова затошнило от боли.

Целительница и королева закончили свой тихий разговор, и старушка поспешила из комнаты. Удовлетворение промелькнуло на лице Фриллы. Довольная, она сделала глоток из бокала.

– Я позабочусь о том, чтобы ситуация с Миской была решена. Это тебя устроит?

Я мягко ей улыбнулся.

– Прекрасно. Я бы не хотел, чтобы ей причинили вред в отместку за то, что я просто задал вопрос.

Королева выпрямилась и указала на мою тарелку.

– С тобой все в порядке? Ты не притронулся к еде.

– О да. – Улыбку, которую я выдавил, едва ли можно было назвать дружелюбной. Мое доверие к ней и этому городу уменьшалось с каждой минутой. – Я просто не голоден. Мои извинения.

– Не удивительно, учитывая твою рану.

Я кивнул.

– Тем более что я ежедневно подсыпала тебе в еду яд в течение последних нескольких недель. В твои напитки и даже в воду, которой ты мылся. Доза была такой маленькой, что даже твоя ручная кровопийца его не заметила. Уверена, он действовал и на нее, учитывая ее вкусовые пристрастия.

Комната закружилась, моя рана бешено запульсировала, тошнота снова подкралась к горлу. Я уставился на свой напиток в отчаянной попытке сосредоточиться, но мое зрение предательски затуманилось.

– Сперва я боялась, что ты заметишь. – Фрилла выдернула маленький шип из волос и медленно поднялась со стула. – Экстракт из семян цейле может вырубить даже самых больших зверей. Он медленно проникает в кровь, препятствуя процессу заживления, а затем переключается на нервную систему. Действия, которые раньше казались простыми, становятся почти невозможными. Он вызывает головную боль, головокружение, тошноту и даже лихорадку. Учитывая твою предысторию, мне следовало действовать аккуратно, чтобы выиграть достаточно времени. В последнее время в других королевствах немало дел – ну, ты и сам знаешь. Не так просто поддерживать власть нашей Единственной Истинной Королевы.

Ее смех был мстительным и жестоким, но в одном она ошибалась. Ее догадка была неверна – Дианна мной не питалась, но все же ела здешнюю еду. Черт. Мне нужно было как можно скорее ее предупредить. Я с трудом поднялся на ноги, но чуть не рухнул, когда невыносимая боль пронзила все мое тело. Эти линии вокруг раны были вызваны ядом, и поэтому мне не становилось лучше.

Боль разрывала живот, и, схватившись за край стола, я упал обратно на стул. Фрилла остановилась рядом со мной, все еще держа шип в руке.

– Нефритовый город славился своими целителями. Ты и твой зверь его испортили.

Я закашлялся, комната закружилась перед глазами.

– Мы все еще известны своим мастерством, но делимся им только с теми, кто находится под властью Нашей Королевы. Теперь наша специальность – яды. Это ей действительно нравится. – Фрилла провела рукой по моему горлу и наклонилась. Я вздрогнул, когда игла пронзила мою шею, и мои конечности обмякли. – Неразбавленный яд цейле действует как паралитик. Так оно защищает себя от нападений в дикой природе. Я подумала, что это лучший способ с тобой совладать. – Ее руки скользнули по моим плечам и рукам, когда она наклонилась еще ближе. – Учитывая все твои восхитительные мышцы.

Меня затошнило, и дело было не только в яде.

– Ты действительно прекрасный экземпляр. Я хотела оставить тебя, убить эту девку, с которой ты заявился, и сделать тебя одной из своих игрушек, но наша королева не церемонится с такими перебежчиками, как члены Ока. Она будет счастлива, когда вы оба предстанете перед ней и понесете заслуженное наказание. По крайней мере, я точно не останусь без награды.

Фрилла повернула мою голову к себе.

– Если ты прикоснешься ко мне, она сожжет тебя и твой драгоценный город.

– Сомнительно. Очень скоро она умрет. Я об этом позаботилась.

– И что же ты сделала? – усмехнулся я.

Фрилла вскрикнула, выдернув свою руку из моей. Крошечные искорки электричества обожгли ей ладонь, но быстро погасли.

– Как? – спросила она, уставившись на меня.

Ее вопрос остался без ответа, потому как двери распахнулись. Топот бронированных сапог эхом разнесся по залу – вошли солдаты, одетые в золотисто-черные доспехи, на их наплечниках красовались изображения безногих существ Нисмеры. Шеренга остановилась у дальней стены.

– Королева Фрилла, – раздался голос, и солдаты расступились, пропуская высокого командира.

Мое тело покачнулось, комната то появлялась, то исчезала перед глазами. Пот заливал мою кожу, и я почувствовал дрожь. Я наблюдал, как командир вложил пергамент в руку королевы, потом они обменялись несколькими словами. Затем мужчина повернулся ко мне, моргнул единственным глазом и подошел ближе.

Чертов циклоп.

Схватив меня за волосы, он повернул мою голову в сторону и осмотрел метку, которую выбрила там Дианна. Наша уловка сработала.

– Член Ока, – прошептал он мне на ухо. – Не могу дождаться, когда наша королева выпотрошит тебя.

Это было последнее, что он сказал, прежде чем ударить меня головой об стол. Когда перед глазами потемнело, а мое тело обмякло, я беспокоился не за себя.

Моей последней мыслью была и всегда будет она. Я боялся за мир и то, что они выпустили на свободу.

14

Дианна

– Знаешь, для мира, полного так называемых волшебных растений, тут слишком сложно найти один-единственный нужный цветок.

Я вскинула руки в воздух, пока Реджи рассматривал большой пышный кустарник. Планета, на которую нас послали, оказалась совсем не такой, как я ожидала, – леса Онуны и близко недотягивали до здешней буйной природы. Мы шли по крайней мере час, высматривая проклятые растения, за которыми нас отправили.

– Согласен.

Мы остановились, когда лес поредел, открыв вид на свежий, зеленый луг. Я откинула прядь волос с лица, зацепила ее за ухо и опустилась на колени, присматриваясь к недавно зацветшему кустику.

– Миска сказала, что это ему поможет. – Я вздохнула. – Вчера вечером ему стало очень плохо. Я так боюсь, что копье повредило что-то внутри и он уже никогда не восстановится.

– Они великолепные целители, – сказал Реджи у меня за спиной. – Удивительно, что его рана до сих пор не зажила.

Я встала, вытирая руки об штаны, и повернулась.

– Еще один укол? Не помню, чтобы раньше ты был таким дерзким.

– Цена твоего поступка – какое-то важное внутреннее изменение, поэтому я не удивлюсь, если это отразилось и на нем.

– Реджи, – вздохнула я, – давай в другой раз?

– Я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить, но...

Я прищурилась.

– Понимаешь? Тогда почему ты продолжаешь тыкать меня носом в какие-то страшные последствия? Я не могу и не хочу думать о возможности его потерять.

– Я имею в виду, что ты обязана учитывать все возможные исходы.

Мое сердце колотилось.

– Я уже все обдумала, ясно? И если продолжу об этом размышлять, то сойду с ума. Я не могу снова его потерять – это единственное, что я знаю. Я этого не переживу. Боль, которую я чувствовала в том туннеле, была такой, словно каждая молекула в моем теле разорвалась на части. Это было хуже удара ножом. Раньше я думала, что уже сломана, но... тогда моя душа раскололась надвое, Реджи. Я чувствовала это. Часть меня умерла, когда погибла Габби, а та часть, которая осталась, та, которую он помог исцелить, умерла там, внизу, вместе с ним.

Реджи смягчился.

– Я боюсь перемен, вот и все. Твой аппетит возрос. Твое поведение и характер нестабильны, и ты это знаешь. И я боюсь, что это только начало.

Я долго молчала, глядя на цветущее поле.

– Думаешь, я превращаюсь в монстра?

– Я не знаю, во что ты превращаешься, но ты эволюционировала относительно той, кем была, и это все изменило. Ты воскресила бога из мертвых, Дианна. Такого никто никогда не совершал, и твой поступок потребует равноценной оплаты взамен. Ты глупа, если думаешь, что сможешь избежать последствий. Можешь ли ты, глядя мне в глаза, сказать, что считаешь иначе?

– Ну, я бы не волновалась так сильно. Пока он жив, вселенная будет продолжать вращаться. Или что-то в этом роде.

Реджи подошел ко мне ближе, и что-то похожее на беспокойство мелькнуло в его глазах.

– Я думал, ты придешь к выводу, что рассказ о произошедшем в тоннеле пойдет ему на пользу, но ты, похоже, полна решимости унести эту тайну в могилу.

– Я не собираюсь. Еще не время.

– Когда же оно настанет?

Я слишком громко вздохнула, отвернулась и прошла под огромным стеблем наполовину свалившегося растения.

– Не знаю, но сейчас это кажется неправильным, – сказала я, с хрустом сломав один из стеблей. Позади меня шуршали шаги Реджи.

– Чем дольше ты тянешь, тем труднее будет вам обоим. Он имеет право знать. К тому же даже целители не могут справиться со смертельной раной.

Я остановилась.

– Это правда?

– Я только предполагаю, – сказал Реджи. – Пришлось изучить архивы. Было сложно найти что-то на эту тему, но мне удалось выяснить, что смертельные раны могут быть вечными. Они навсегда остаются даже у реинкарнированных.

– Реинкарнированных?

– Тех, у кого достаточно сил, чтобы выходить за рамки жизни и рождаться снова и снова, пока не будет достигнута истинная цель. Клинок был пропитан твоей кровью и древней магией. Он был предназначен не только для убийства Самкиэля, но и для того, чтобы открыть все измерения. И в обеих этих целях он преуспел. Боюсь, обычных лечебных зелий и смесей здесь недостаточно.

Я покачала головой, прежде чем провести рукой по лицу.

– Я не могу доверять им, не полностью.

Реджи поднял одну бровь.

– Но ты доверяешь им достаточно, чтобы они давали ему лекарства, от которых нет улучшений.

Я отвернулась, осознавая, что Роккаррем прекрасно знает причину. Он хотел, чтобы я сказала это вслух. Может, я была эгоисткой. Может, мне нужно было сильнее давить на Самкиэля, а может, я все еще слишком с ним церемонилась, но я просто не могла выбраться из того проклятого туннеля всякий раз, когда закрывала глаза. Я никогда не забуду, как держала его, пока он бледнел и холодел у меня на руках.

– Почему это так важно для тебя? – рявкнула я. – Потому что ты больше не видишь пророчества?

Реджи остановился позади меня – я ждала, что он скажет. Когда ответа не последовало, я вздохнула и обернулась. Взгляд Реджи был сосредоточен на границе леса, и я замерла, чтобы прислушаться. Жужжащий звук эхом разнесся между деревьев, а затем прекратился.

– За нами следят, – прорычала я.

– Не следят, – сказал Реджи. – Это ловушка.

Я зашагала в сторону леса. Реджи прошептал мое имя, но я не остановилась, пока не увидела портал, рядом с которым стоял высокий мужчина с одним глазом посередине лица. Подняв руку, незнакомец закрыл портал. Его окружали солдаты – все в нелепой золотой броне, в которую Нисмера облачила свою армию.

Реджи встал рядом со мной.

– Их не менее тридцати, включая командира.

Я мягко улыбнулась, похлопав его по плечу.

– Хорошо, я просто пойду поздороваюсь. Ты оставайся здесь.

– Будь осторожна. – Реджи кивнул в сторону солдат. – Нисмера знает, кто ты такая. Она не пошлет солдат без достаточно сильной подготовки.

– Принято к сведению.

Я вышла из кустов, и все глаза обратились ко мне.

– Итак, раз все вы здесь, я полагаю, что Нисмера получила мою записку? – Я надула губы. – Какая жалость, что сама она не удосужилась прийти. Скажите, она всегда посылает вместо себя лакеев?

– Так ты и есть тот Иг'Моррутен, который ей так сильно нужен?

Мой взгляд упал на одноглазого генерала, который вышел вперед. Он возвышался над остальными солдатами, которые выстроились за ним, положив руки на рукояти мечей.

– Я ожидал, что ты будешь выглядеть иначе – возможно, чуть страшнее. Ты просто крошечная.

Я взглянула на себя, затем снова на огромного циклопа-командира.

– Думаю, по сравнению с тобой все небольшие.

– Это не имеет значения. – Его голос эхом разнесся по лесу, солдаты рядом с ним двинулись вперед. – Теперь ты задержана Двадцать третьим легионом.

Я скрестила руки на груди.

– Я? Думаю, для этого вам понадобится чуть больше усилий.

Командир рассмеялся, положив одну руку на живот, а затем оглянулся на свою армию – солдаты послушно засмеялись вслед за ним.

– О, я так не думаю.

Я вытянула руку, в который уже танцевал шар из пламени, и повернулась к ним.

– Ты уверен?

Один за другим солдаты завели руки за спины и вытащили светящиеся острые копья.

– Ох, ну и ну.

Отрубленная конечность ударилась об дерево, пока генерал беспомощно хрипел, лежа на земле.

Реджи вышел из кустов и подошел ко мне, сгоревшая трава хрустела у него под ногами. Не убирая каблук с горла генерала, я уперла руки в бока и повернулась к Реджи.

– Ты был прав насчет оружия.

Я кивнула на части тел, усеявшие землю. Несколько разбросанных рядом с ними копий все еще светились. Мой локоть побаливал в месте удара – того самого, после которого я стала уворачиваться чуть быстрее.

– Я так и думал, – сказал Реджи, прежде чем посмотреть на генерала, которого я держала под каблуком.

Он вцепился в мою ногу, пытаясь дышать, его единственный глаз теперь был налит кровью.

– С тобой все в порядке?

Я пожала плечами.

– Несколько небольших ожогов. Не верю, что они действительно собирались меня победить с такой ужасной подготовкой. Я в порядке.

Реджи уважительно кивнул.

– А что с ним?

Поджав губы, я наклонила голову и повернула лодыжку. Тело циклопа обмякло, руки безвольно упали.

– Что с ним?

– Я предполагал, что ты оставишь одного в живых...

– Я так и сделала.

Я наклонилась и вырвала у командира единственный глаз, после чего подошла к полураздавленной девушке, прислонившейся к дереву. Она сидела, схватившись за живот – рана была настолько глубокой, что она могла только шипеть. Я сорвала с ее головы треснувший шлем, и она выругалась на неизвестном мне языке.

– Реджи, переведи кое-что, пожалуйста.

Реджи кивнул.

Я присела перед девушкой на корточки и показала ей глаз генерала. Она с усилием отвернулась.

– Я хочу, чтобы ты передала это Нисмере. Покажи ей, что осталось от ее драгоценного легиона.

Реджи заговорил на ее языке, повторяя мои слова. Ее лицо побледнело. Она думала, что я собираюсь ее убить.

– Теперь расскажи мне, как вы меня нашли.

Девушка задрожала, кровь текла между ее пальцами. Тем не менее она заговорила, глядя то на Реджи, то на меня.

– Нас послали поймать дикого Иг'Моррутена.

Я взглянула на Реджи.

– Я догадываюсь об этом. Спроси ее зачем?

Реджи послушно перевел. Она взглянула на меня, а затем обратилась к нему.

– В Нефритовом городе полно целителей, но они специализируются на ядах. Они подчиняются Единственной Истинной Королеве.

Я вздохнула и встала.

– Мы с Самкиэлем были правы. У них уйма банок с редкими и опасными растениями. Самкиэль не знал, чем конкретно они занимаются, но мы догадывались, что что-то не так. Ладно, нам нужно вернуться за ним, а затем...

Женщина-солдат издала резкий смешок, за которым последовал влажный, болезненный кашель. Она пристально посмотрела на меня и что-то сказала Реджи.

Его глаза расширились, но он молчал.

– Что она сказала?

– Ты должна пообещать...

– Что она сказала? – Я подскочила вплотную к нему.

– Она сказала, что ты тратишь на нее время, но это бессмысленно. Предатель, с которым ты работаешь, уже схвачен и будет казнен, когда его доставят к Нисмере. Она сказала, что ты уже проиграла.

В эту секунду мой разум перестал мне подчиняться. Выходит, сперва они отправились в Нефритовый город. Мучительная тьма охватила меня, словно пожар. Я развернулась и схватила девушку за горло, прижав ее к дереву.

– Скажи мне, куда они его увезли, – прорычала я, – и, возможно, останешься в живых.

Девушка закашлялась, схватив меня за запястье, но я надавила еще сильнее, прежде чем позволить ей глотнуть воздуха.

Она взглянула на Реджи, после чего заговорила хриплым, надломленным голосом. Реджи переводил, стоя у меня за спиной.

– Нисмера нам не сказала. Она доверила это только Фигу, генералу, чей глаз ты держишь в руке, – ответил Реджи.

– Логично. – Я пожала плечами. – Но он не был настроен на диалог, так что приходится разговаривать с тобой. Что ты знаешь?

Я ждала, пока Реджи спросит и переведет ее ответ.

– Ты – мятежница, и те, кто работает с тобой и помогает тебе, будут сильно страдать. Судно с предателем уже на пути к Нисмере. Они собираются привезти его к ней, чтобы...

По коже побежали мурашки. Знала ли Нисмера, что Самкиэль жив? Нет. Слишком рано. Он едва удерживал клинок. Вены вдоль его шрама темнели все сильнее, а мне оставалось только доверять его тем целителям. Я знала, что ему становится хуже. Я знала это, когда часы тренировок сократились, когда он даже не хотел прикасаться ко мне, предпочитая просто лежать рядом. Не было никаких сомнений, когда прошлой ночью его выворачивало наизнанку в ванной. Слова Реджи плясали у меня в голове, наполняя меня ужасом. Что, если он был прав? Что, если я лишь ненадолго продлила ему жизнь?

Я больше ничего не слышала.

Больше ничего не чувствовала.

Он обмяк в моих руках, его лицо стало мертвенно– серым.

Цвета исчезли.

Свет исчез.

«Я люблю тебя...»

Люблю.

Люблю.

Люблю.

«Помни, я люблю тебя...»

Клыки вырвались из моих десен, и я резким рывком впилась в шею женщины. Она кричала и билась в конвульсиях, пока я не выпила все без остатка. Ее тело рухнуло на землю, а я отвернулась, вытерев кровь с лица рукавом.

– Дианна, – укоризненно произнес Реджи. – Вот что я имею в виду, когда прошу контролировать ситуацию. Ты могла бы узнать больше информации.

– Мне не нужна информация. Только сила.

Протиснувшись мимо него, я добралась до тела павшего генерала, сняла перчатку с его руки и бросила ее Реджи. Он поймал ее одной рукой и посмотрел на меня.

– Куда ты идешь?

– А ты как думаешь?

– Дианна.

– Помолчи. – Я развернулась, вытянув руку, чтобы ткнуть в него пальцем. – Сейчас я балансирую на чертовом краю, Роккаррем. Так что не указывай мне, что делать. Я не могу потерять его во второй раз. Не могу.

Не смогу потерять его так, как потеряла ее. Эти слова промелькнули в моей голове, но так и не слетели с моих губ.

– Дианна. – Реджи остановился передо мной и взял меня за руки. Я с шипением отстранилась, словно обжегшись о его ладони. – Этот ребенок не заслуживает твоего гнева.

Он говорил о Миске. Зрение обострилось, и я поняла, что мои глаза покраснели.

– Ты думаешь, я причиню боль ребенку?

– Если ты в слепой ярости сожжешь этот город, если он падет, она погибнет вместе с ним.

Я отвернулась, не отзываясь, даже когда он звал меня по имени.

– Держи эту перчатку, Реджи. Я вернусь, – сказала я.

Мои руки превратились в крылья, кожа сменилась чешуей. Рев разнесся по воздуху – мое тело изменилось быстрее, чем когда-либо прежде. Я мысленно проложила маршрут – мой взгляд был нацелен на Нефритовый город.

15

Миска

Я знала, что погибну. Я уже никогда не увижу величественные каменные замки, о которых писала моя мама, или деревья, которые меняют цвет в зависимости от сезона. Я ничего из этого не увижу из-за того, что они сделали.

Они смеялись вместе с королевой, звеня сверкающими бокалами и обсуждая награду, которой их одарит Нисмера, и то, как Нефритовый город станет центром всех новых королевств. Смех и веселье затихли, когда тьма распространилась по комнате, заслонив собой солнце. Но не темнота, а рев, разбивающий стекла, заставил меня задрожать от ужаса. Этот звук навсегда останется в моей голове. Столы тряслись, тарелки летели на пол. Земля содрогнулась, и я поняла, что она здесь. Я никогда не слышала ничего столь громкого и не чувствовала ничего столь горячего. Мир рушился, и это была моя вина – я так и не поняла, что они никогда меня не примут. Они лишь использовали меня, чтобы отвлечь ее.

Теперь смерть ожидала всех нас и наш мир.

Пламя обрушилось на землю, крики ужаса разнеслись по рушащимся коридорам. Я закрыла нос ладонью и побежала вниз по лестнице. Запах, о боги, запах. Мои глаза наполнились слезами, когда я схватилась за подол платья, который путался у меня в ногах.

Она издала оглушительный рев, и я упала, ударившись о ближайшую стену. Рухнув на твердый камень, я тут же подскочила и побежала к резному окну.

– О боги.

От ужаса я зажала рот руками. Город был охвачен огнем, кусок за куском падая в бушующее внизу море. Мое сердце бешено колотилось. Нужно было спуститься вниз и найти спасательный плот. Я вспомнила, как Саша и Килли говорили о чем-то подобном, когда планировали однажды ночью улизнуть из города.

Не теряя времени, я принялась пробираться сквозь дым, огонь и страх, пока мир вокруг меня рушился. Зал у подножия лестницы, спрятанный в недрах дворца, использовали в качестве склада. Сюда допускались только старшие целители. Тени плясали на стенах, свет лился из одной из комнат. Я была не первой, кто об этом подумал.

– Ты видишь, что она сделала и что на нас навлекла? – прошипел кто-то изнутри комнаты.

– Нам нужно уходить сейчас же, – ответил другой женский голос, и стены снова затряслись, едва не сбив меня с ног.

Нет. Если они уйдут, я здесь застряну. Или, что еще хуже, сгорю заживо, как и другие.

Я поспешила, не заботясь о том, заметят ли они меня и что скажут. Я просто хотела спастись, но, войдя в комнату, замерла на месте.

Они вскинули головы – увидев меня, самая старая целительница, Франция, поморщилась. С ней было еще несколько целительниц, включая Сашу и Килли.

На них висели сумки, полные золота, драгоценностей и редких трав. Казалось, они совершили набег на сокровищницу королевы.

– Вы воруете, пока город рушится.

Женщины усмехнулись.

– Как вышло, что самая надоедливая из всех людей до сих пор жива? – возмутилась Саша.

Девушки схватились за свои сумки, словно думали, что я попытаюсь их отнять. Комната тряслась, весь дворец ходил ходуном. Я споткнулась, ухватившись за стол.

Все нервно переглянулись.

– У нас нет на это времени. Давайте пойдем к плотам, – сказала Саша.

Плоты. Их было всего два, и, судя по всему, для меня места не осталось.

Мои глаза расширились, и на мгновение мы все уставились друг на друга, прежде чем они повернулись и побежали к двери. Я последовала за ними, но вдруг мою щеку пронзила острая боль. Я вскрикнула и упала на пол. Откинув волосы, я прижала ладонь к пульсирующей щеке и посмотрела на Килли. Она стояла надо мной, ее рука все еще была сжата в кулак.

– Ты никуда не пойдешь, – практически выплюнула она. – Останься здесь и умри благородно, в отличие от твоей матери.

Слезы жгли мне глаза, и я не могла с ними бороться. Я точно знала, что сгорю здесь или погибну в водах океана.

– Килли, – позвала Саша с другого конца коридора.

– Вы обе, быстрее. У нас нет на это времени, – прошипела Франция. – Нам нужно...

Раздался тихий хлюпающий звук, и Франция замолкла, ее лицо застыло в жуткой гримасе. Ее руки обмякли, а глаза закатились. Словно в замедленной съемке, она наклонилась вперед и упала на пол.

– Ты хотела что-то сказать?

Ксио.

Ее рука была вытянута, мясистая масса лежала на окровавленной ладони. Она сморщила нос, и сердце Франции с влажным хлопком ударилось об каменный пол.

Целители закричали от страха, и комнату охватил хаос. Я закрыла уши руками и отвернулась, свернувшись в клубок на полу. Я плакала, зная, что я следующая. Она найдет меня и вырвет мое сердце, а я была такой слабой. Я ничего не могла сделать, чтобы ее остановить.

Саша закричала, а затем из ее горла вырвалось бульканье, словно она задыхалась. Я услышала, как ее тело упало на пол, после чего последовал низкий, злобный рык. Затем раздался чей-то топот и еще больше криков. Я узнала голос Килли, умоляющей сохранить ей жизнь, а затем – тишина. Единственным звуком был треск огня, но пламя не коснулось моей кожи – казалось, все застыло. Ксио ушла? Несколько секунд я ждала, а затем, дыша через нос, открыла глаза.

Я закричала, но крик почти сразу замер в горле – ужас лишил меня возможности издать звук. Ее лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Ярко-красные глаза пристально смотрели на меня. Через долю секунды ее рука метнулась и схватила мой подбородок. Вот оно. Я была уверена, что Ксио собирается оторвать мне голову, но почему-то она этого не сделала. Напротив, она слегка наклонилась, осматривая мою щеку в месте удара Килли. Я чувствовала, как она пульсирует, и знала, что там наверняка появился синяк. Вдруг Ксио зашипела и выпустила мою голову из рук.

– Вставай, – приказала она.

Я подняла руки, не в силах остановить слезы, которые затуманивали мое зрение.

– Я правда не знала. Я только пыталась помочь. Ты должна мне поверить. Они обманули меня, как всегда, и сказали, что я им помогаю, но я не помогала. Они рассказали мне о растении, единственном ингредиенте, который был нужен для лекарств, но на самом деле оно не закончилось. Я нашла большой запас, когда спустилась вниз, чтобы убрать там. Потом я услышала шум – прибыли солдаты, – и спряталась. Я подслушала разговор целительниц, но я не знала. Клянусь. Они хотели, чтобы ты была достаточно далеко и не смогла быстро вернуться. Королева его отравила. Они забрали его около часа назад.

Я икнула, ожидая, когда Ксио бросится на меня, но она только вытерла кровь с подбородка и сказала:

– Я знаю.

Мое горло дрогнуло, и я с трудом сдержала всхлип облегчения.

– Ты знаешь?

Она кивнула.

– Давай начнем сначала, ладно? Меня зовут не Ксио. Меня зовут Дианна. Эти люди забрали у меня того, кто очень, очень много для меня значит, и теперь мне нужна твоя помощь, чтобы его вернуть, хорошо?

Я кивнула, мое сердце постепенно успокаивалось.

– Так ты не убьешь меня?

Она ухмыльнулась и встала, протянув мне руку.

– Нет, Миска, я тебя не убью.

Затем она оглянулась через плечо и сказала:

– Но я убью всех остальных.

В древних писаниях говорилось о великой тьме, которая опустится на землю и уничтожит свет, оставив после себя пустоту. Это была она – но не холодная и тихая гибель, а пульсирующий ожог на коже, несущий душный смрад смерти. Она была живым воплощением разрушения, но когда я вложила свою руку в ее ладонь, я почувствовала тепло. Ее прикосновение несло безопасность и покой. Может быть, Седар полюбил ее за это.

– Я не знала, что они хотят его забрать. Я действительно верила, что им нужно больше трав, клянусь.

Казалось, Дианна изучала мои глаза, склонив голову набок.

– Я знаю. Думаю, они его травили. Похоже, твой чай был единственным, что ему помогало. Как думаешь, ты сможешь сделать его снова?

– Да, – сказала я. – Если я узнаю, каким ядом его отравили, может быть, смогу сделать противоядие. Мне нужно забрать книгу моей матери и некоторые травы.

Дианна отпустила мою руку и начала снимать сумки с лежащих на полу тел. Бросив одну из них мне, она кивнула в сторону комнаты.

– Возьми все, что тебе нужно, а потом мы поговорим с твоей королевой.

Когда я пробиралась сквозь камни и пыль, мой взгляд упал на тело Саши. Ее безжизненные глаза уставились на меня, горло было разорвано. Я подбежала к полкам и начала собирать то, что мне было нужно, стараясь сосредоточиться на деле. Комната снова закачалась, но когда Дианна стояла за моей спиной, страха больше не было.

Я крепче сжала ремень сумки, убедившись, что у меня в руках нужные травы. Их было так много, что ноша едва меня не перевешивала. Дианна потерла лоб и посмотрела на королеву Фриллу. Она лежала на полу, держась за бок, и выглядела просто ужасно. Дианна сожгла половину ее волос, а лицо и тело были усеяны ранами.

– Спроси еще раз, какой это яд.

Я спросила, и на этот раз королева не сделала остроумного замечания, а ответила с дрожью в голосе. Я знала, что если ей не помочь, она умрет уже через несколько минут.

– Я знаю, что это за яд. Я могу сделать противоядие. Нам просто нужно его найти, – сказала я, стараясь говорить тихо.

Дианна уперла руки в бока.

– Отлично. Теперь спроси ее, куда они его увезли.

Я повернулась к Фрилле. Королева ответила дрожащим, но ядовитым тоном.

– Миска, милая. Что она говорит?

Я сглотнула, когда королева посмотрела на меня. Даже покрытая сажей и кровью, она меня ненавидела.

– Она говорит, что это не имеет значения. Ты отняла ее город, так что ее сделка ничего не значит.

Дианна кивнула.

– Сделка с Нисмерой.

Я кивнула.

– Где они сейчас?

Когда я задала этот вопрос, королева рассмеялась, а затем закашлялась. Она попыталась слегка приподняться на локтях, поморщилась и прошипела свой ответ.

Дианна ждала, пока я переведу ей сказанное. Мои губы скривились, и я поморщилась.

– Это было очень вульгарно, но, если кратко, она тебе не скажет. Она надеется, что ты умрешь вместе с ним.

Дианна покачала головой и усмехнулась королеве.

– Ты понятия не имеешь, кто он. – Она прикусила нижнюю губу. – Самкиэль помог бы, спас тебя и твой народ. Он пошел бы на все, чтобы обеспечить вам мир. В отличие от старых богов, он добрый и заботливый. – Ее глаза засияли темно-алым светом, и она вытянула руку. – А вот я – нет.

Пламя вырвалось из ладони Дианны, и я вскрикнула. Королева не успела издать и звука, когда ее охватил огонь. Она сгорела, оставив после себя лишь пятно темного пепла. Я вытерла вспотевший от жара лоб.

– А теперь... – Дианна повернулась ко мне так быстро, что я подпрыгнула. – Нам нужно пойти за Судьбой, которого я оставила на другой планете.

Она схватила меня за рукав и потащила за собой, мир вокруг трясся и грохотал. Камень под нашими ногами трескался – я понимала, что городу осталось недолго.

– Подожди, ты сказала «бог»? И «Судьба»?

У меня закружилась голова.

– Да. – Она продолжала настойчиво тянуть меня за собой. – Его зовут Самкиэль, а имя Судьбы – Реджи. Нам нужно вернуться за ним, прежде чем он закатит ис– терику.

Я остановилась, и Дианна повернулась ко мне.

– Самкиэль? – Я сглотнула. – Губитель Мира?

Улыбка, короткая и мимолетная, изогнула ее губы, прежде чем ее глаза наполнились печалью. Как будто одно упоминание о нем принесло ей радость.

– Да, единственный и неповторимый. Теперь мы должны пойти и спасти его.

– Но... он умер. Они сказали... его свет рассеялся в небе... – Мое сердце забилось. – Как это возможно?

Дианна снова двинулась вперед, и я последовала за ней. Мы миновали несколько распахнутых дверей и остановились у огромной дыры в стене. Судя по ее размерам, именно через эту стену Дианна вошла во дворец.

– Как ты относишься к полетам? – спросила она, игнорируя мой вопрос.

Мы стояли на краю пропасти, облака проносились мимо нас. Мой желудок сжался, когда я бросила взгляд вниз. Осознав, что женщина имеет в виду, я в ужасе сжала сумку с травами.

– Я никогда никуда не летала.

Она пожала плечами.

– Ну, все когда-то бывает в первый раз.

Облако темного густого дыма окутало ее тело, и знакомый мне изящный силуэт изменился. Я отскочила, увидев огромное, покрытое чешуей тело. Широкие крылья обрушили стены и потолок. У меня была всего секунда, чтобы принять решение, и ответ пришел в голову быстрее, чем я ожидала. Я наконец-то покину это ужасное место. Тьма предложила мне новую жизнь, новый выбор, и я приняла его. Сжав сумку, я забралась на спину Дианны, схватившись за чешую. Едва я успела устроиться, как она взмыла вверх, разрушив все оставшиеся на пути стены.

Мой крик смешался со свистом ветра, и я обхватила шипы на ее шее так крепко, как только могла. Ее крылья рассекали воздух, пока мы мчались по небу. Парящий Нефритовый город вместе со всеми ужасными воспоминаниями канул в небытие.

16

Камилла

Нисмера сидела во главе громоздкого резного каменного стола. Почти с благоговением я наблюдала, как живая молния танцует над его поверхностью. Она кружила и извивалась вокруг своей хозяйки – физическое проявление ее силы. Я не раз слышала, как другие ведьмы в страхе шептали ее имя. Пот катился по моей спине при одной мысли о том, что она меня поймает, но мне были нужны ответы. Я почувствовала нечто странное, когда мы сюда прибыли, и это мучительное ощущение росло с каждым днем. Что-то древнее, мощное и злое крепло и разрасталось, а я не могла указать на это. Глубоко вздохнув, Нисмера положила руку на лоб и покачала головой. Я физически ощутила ее ярость, и даже голографическое изображение солдата в боевых доспехах, казалось, задрожало от ужаса.

– Легион, посланный за ней, потерпел неудачу, моя королева.

Я видела, как она сжала зубы с такой силой, что на ее лбу запульсировала вена. В голове промелькнуло воспоминание о Губителе Мира. Они были одновременно очень похожими и совершенно разными.

– Сколько жертв? – прорычала она низким, гортанным голосом.

Солдат замялся.

– Все, моя королева. Не осталось ничего, кроме пепла и выжженной земли.

Шум позади заставил солдата оглянуться, прежде чем он снова сосредоточился на Нисмере.

– И глаз командира Фига... его забрали, моя королева.

Нисмера закрыла рот руками и повернулась к Винсенту. Меня пронзило странное, непонятное мне самой чувство, когда я увидела, как он положил руку ей на плечо в знак утешения. Ее верный генерал в этой проклятой драконьей броне. Столько шипов и острых линий – так же много, как и в его темной душе.

Он был рядом с ней с того момента, как мы прибыли в это царство. Если он не сопровождал меня, то был с ней. Я знала, что это было нечто большее, чем просто служба, и от этого у меня предательски болел живот. Я все еще ненавидела тот факт, что он практически превратился в мою чертову тень, но больше всего меня бесило то, что наши комнаты были почти соединены, и нас разделял лишь узкий коридор.

– Но до того, как погиб легион, они забрали ее спутника. Его уже направили в тюрьму.

Это привлекло ее внимание.

– Спутника? – переспросил Винсент, приподняв свою идеальную бровь.

– Судьбу, – поправила Нисмера. – Сейчас это ее единственный союзник. Уверена, это он.

Член Ордена прочистил горло и сказал:

– Может, нам следует сосредоточиться на ней, моя королева? Хоть мы и считали ее досадной помехой, но она уже натворила больше бед, чем все Око разом.

Голова Нисмеры резко повернулась к нему.

– Меня не волнует шлюха Самкиэля. У нее никого нет. Ее друзья здесь, под моим каблуком, ее семья убита, а Самкиэль мертв. У нее нет защиты. Она больше не представляет для меня угрозы. Все, что она делает, – ведет себя как обиженный ребенок, ломающий игрушки. Для меня это ничего не значит. У нас есть куда более серьезные проблемы. Когда и если она ко мне приблизится, я ее казню. Я сделаю из этого такое зрелище, что мысли о том, чтобы бросить мне вызов, будут исключены.

Нисмера вздохнула и наклонилась вперед, сцепив руки перед собой. Карта, которую она разложила на столе, слабо мерцала. Она была сложена из кусочков, каждый из которых пропитывала магия. Нисмера внимательно наблюдала, как горы, крошечные здания, холмы и облака размером меньше моего пальца двигались по карте, но главным были ее враги, перемещавшиеся по бумаге в реальном времени. Взмах руки, и изображение изменилось. Я тяжело вздохнула. О боги. У нее есть живая карта королевств. Но откуда?

Винсент смотрел на нее, как голодный зверь, отчаянно жаждущий пиршества. Мои губы скривились от того, насколько он был ею одержим. Он всегда наблюдал за ней или был от нее в полушаге. Я не могла поверить, что всемогущая, великая богиня чувствует к нему то же самое. Мой взгляд остановился на мужчине, и я с трудом сглотнула, пытаясь найти вразумительный ответ. Нисмера могла заполучить кого угодно, но почему же она выбрала Винсента?

Уверенная в своей невидимости, я позволила себе разглядывать его чуть дольше обычного. Обычно его длинные темные волосы ниспадали на спину, но сейчас он убрал их от лица и заплел в косу. Драконья броня, которую носили самые высокопоставленные члены свиты Нисмеры, добавляла объема его и без того крупному мускулистому телу.

Полагаю, он был красив, но эта красота уходила на второй план, когда вы узнавали, что он сделал и кем являлся. Стыдно, чертовски стыдно быть одновременно таким красивым снаружи и уродливым внутри. Может быть, поэтому они так хорошо подходили друг другу. Я задавалась вопросом, поженятся ли они, сделает ли она его своим настоящим супругом? Будут ли они править пустошью, которую она оставила после себя?

Мой взгляд вернулся к его лицу, и у меня перехватило дыхание. Он смотрел прямо на меня. Невозможно. Я взглянула вниз, убедившись, что зеленый огонек в моем кулоне все еще горит. Все верно, заклинание действовало. Я была невидима, но... Я отступила назад, глубже погружаясь в тень. Его взгляд за мной не последовал. Отлично. Может быть, я ошиблась. Я сделала глубокий вдох и вновь обратила все свое внимание на комнату.

Винсент наклонился вперед, прочищая горло. Могу поклясться, что он снова посмотрел на меня. Взгляды охранников Нисмеры немедленно сосредоточились на нем, но ни один из них даже не дрогнул. Он сцепил руки за спиной.

– При всем уважении, моя королева, я считаю, что мы должны продолжить искать Дианну.

Нисмера подперла подбородок рукой.

– И почему? – почти промурлыкала она.

Она говорила таким тоном только с Винсентом, и не знаю почему, но меня затошнило.

– Потому что мы имеем дело не с Айлой. Айла умерла в ту же секунду, когда Каден ее схватил. Мы говорим о Дианне. Мы имеем дело не со вторым Самкиэлем. Мы имеем дело со вторым Каденом.

В зале воцарилась мертвая тишина, и мне повезло, что сердце бешено колотилось не у меня одной.

Нисмера усмехнулась, но в комнате никто не двинулся, воздух был наполнен липким страхом. Затаив дыхание, все ожидали ее реакции. Если эти дьявольские глаза загорятся, спасения не будет. Достаточно было одного взмаха руки, и все сгорят дотла, уничтоженные разрушительной божественной силой, которой Нисмера, безусловно, владела.

– Винсент, у Кадена нет двойника. Он не был рожден из плоти.

– Теперь есть. Он создал ее. Они провели тысячу лет вместе. Он обучил ее, превратил в убийцу, и, при всем уважении, моя королева, – в чертовски хорошего убийцу. Она убила Алистера голыми руками. Я был там, когда она уничтожила всю его организацию. Я был там, когда она вернулась из Йеджедина, покрытая пеплом Тобиаса. Я все это видел. Возможно, она была создана для Самкиэля, но в ней течет кровь Кадена, его гнев, ярость и, прежде всего, его сила. После того, что мы сделали с Самкиэлем, она не успокоится. Она почти сровняла Онуну с землей ради Габриэллы. Что она сделает ради него?

Мы ждали. Мы все ждали. Даже короли Йеджедина, казалось, перестали дышать. Нисмера глубоко вздохнула, словно размышляя, а затем откинулась на спинку стула. Она постучала идеально накрашенными ногтями по столу.

– Ты думаешь, мне стоит ее бояться?

– Ни в коем случае, моя королева, просто если оставить ее на свободе и не остановить разрушения, это может поставить под вопрос ваше правление. Вы же не хотите послать неверный сигнал тем, кто все еще настроен против вас?

– Парень прав, – сказал Гевирнон.

Моя кожа покрылась мурашками от одной мысли, что я нахожусь так близко к королю Йеджедина. Их даже ведьмы боялись. Гевирнон мог голыми руками управлять болезнями и распространять чуму. Ведьмы отличались хорошей памятью и помнили все, что он натворил. Король, стоящий рядом с ним, был не менее опасен. Иттшар мог что угодно обратить в лед. Его волосы были покрыты инеем, и даже с расстояния я чувствовала холод, исходящий от его кожи.

– Как это? – вмешался Иттшар. – Несмотря на то, что сейчас сфера Эвунин превратилась в заледеневшую пустошь, среди тел, замерзших во льдах, были не только те, кто не желал сдаваться, но и настоящие мятежники. Если она – часть Кадена и она против нас, в ней будут видеть оружие, способное свергнуть вас. Так же, как это было с Униром.

Нисмера потерла рукой подбородок, взглянув на остальных.

– Она Иг'Моррутен. Никто, даже Великий, и не подумает за ней последовать.

– Король-бог и его сын мертвы, и она может стать маяком надежды, даже несмотря на свою жестокость. Им не нужно следовать за ней – достаточно того, что она противостоит вам, – возразил Иттшар.

Нисмера прожигала взглядом обоих, и я нервно сжала свой кулон в руке.

– Что ж, хорошо. Об этом позаботятся, – решительно сказала Нисмера.

Она встала, дав понять, что тема закрыта.

Винсент отступил в сторону, остальные последовали его примеру. Нисмера больше не упоминала о Дианне, направив все внимание на карту королевств.

У меня кружилась голова. Мятежники? Противники Нисмеры и некто «Великий»? Кто это и почему одно его имя заставило ее задуматься? Я внимательно вслушивалась в их разговоры, но больше упоминаний о мятежниках и о «Великом» не было. Нисмера говорила о землях, которые хотела захватить в ближайшее время, о припасах для дворца и войск и о том, как ограничить поставки в определенные районы. Затем в зал вошел посланник и сообщил ей о грузе, который прибудет через несколько дней.

Наконец все начали расходиться. Я вжалась в угол, дожидаясь, пока все до единого покинут комнату, прежде чем подойти к столу. В последний раз оглянувшись, я убедилась, что зал абсолютно пуст, после чего подошла к карте и попыталась заставить ее двигаться. Ничего.

– Давай же, – прошептала я, но карта осталась неподвижной.

Моя магия словно билась о кирпичную стену. Карта была лишь холодной, неживой каменной плитой, покрытой царапинами.

Покачав головой, я обошла стол в поисках чего-нибудь, что могло мне помочь, – записки или забытого артефакта, – но все было тщетно. Я наклонилась в надежде найти что-то под столом, но даже пол под ним был вымыт дочиста. Выругавшись, я выпрямилась и подняла голову – внезапно мой вздох оборвала большая, облаченная в доспехи рука, обхватившая мое горло.

Моя спина с грохотом ударилась о холодный камень стола, хватка становилась все сильнее. Втиснувшись между моих ног, он прижался ко мне всем своим телом.

– Какого черта ты здесь делаешь? – прошипел Винсент.

Я услышала треск стекла – моя подвеска раскололась под давлением его локтя, и мерцающая зеленоватая магия вырвалась наружу. Вихрь холодного воздуха, и я снова приняла свой обычный видимый облик. Ощутив руку Винсента в районе своих бедер, я изо всех сил старалась не обращать внимания на короткую вспышку жара, которая обожгла мой живот. Что со мной не так? Святые боги.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Я почуял ведьму, как только ты вошла. Тебе повезло, что не заметили остальные, – прошипел он, и я осознала, что даже несмотря на грубую силу, которую он применил, Винсент до сих пор не сообщил другим о моем присутствии.

Моя рука обхватила его запястье, образуя вокруг него мягкое изумрудное свечение.

– Отпусти меня, или ты лишишься предмета своей гордости.

Уголок его губ дернулся. Он отстранился и разжал руки, взглянул на открытую дверь, после чего сказал:

– Вперед. Ты только сделаешь мне одолжение. Может, она оставит меня в покое хотя бы на день.

Я потерла горло и посмотрела на свой кулон.

– Ты его сломал!

– Ты же ведьма. Почини, – сказал Винсент, пожав своими широкими плечами.

Отойдя в сторону, он аккуратно закрыл дверь в комнату.

– Почему в твоих устах слово «ведьма» звучит как оскорбление?

– Разве это не так?

Я уставилась на него, пока кулон в моей руке медленно собирался заново.

– Нет.

– Они используют твою силу – на твою личность им наплевать. Им все равно, какая у тебя любимая еда, боишься ли ты спать в темноте и все такое. Никто не спросит о твоих мечтах или твоих самых больших страхах. Здесь ты – не более чем набор навыков. Для меня это звучит оскорбительно.

Я наклонила голову и замерла. Какое ему до этого дело?

– Мы говорим обо мне или о тебе?

Винсент уставился на меня.

– И какой у тебя был план? Даже если ты умудришься добыть полезную, по твоему мнению, информацию, ты никогда отсюда не сбежишь. От Нисмеры никто не сбегает.

– Может, никто не старался достаточно сильно, – сказала я, скрестив руки на груди.

На лице Винсента промелькнуло странное, почти затравленное выражение, которое исчезло так же быстро, как и возникло. Мы не были друзьями, и у меня не было времени и желания выяснять, что это значило.

– Пошли, – сказал он, наклонив голову в сторону двери. – Мы уходим.

– Нет, – сказала я. – Я еще не закончила.

Винсент подкрался ко мне с грацией хищника и схватил за руку.

– Это не просьба.

Он потянул меня к двери. Убедившись, что все чисто, он открыл ее и выволок меня в коридор.

Я попыталась выдернуть руку – мне не нравились искры, которые танцевали по всему моему телу от его прикосновений.

– Хватит тащить меня, как скотину, ясно?

– Я перестану, когда ты начнешь меня слушать и пойдешь туда, куда я говорю, – отрезал он, даже не глядя на меня.

Я знала, что эта ситуация раздражает его не меньше, чем меня. Нисмера приставила его ко мне сразу же, как только мы сюда приехали. Я даже в туалет не могла сходить втайне от Винсента. Это место было моей тюрьмой, но, всевышние боги, я отказывалась терпеть такое скотское отношение.

– Когда ты вежливо меня попросишь и перестанешь приказывать, будто ты мой хозяин, я все сделаю, – огрызнулась я.

Его хватка ослабла, но он меня не отпустил.

– Куда мы вообще идем?

– За едой для тебя, – сказал он, и охранники, мимо которых мы проходили, склонили головы перед Винсентом.

– За едой?

– Да. – На этот раз он все же соизволил взглянуть на меня через плечо. – Ты сегодня не ела.

Я нахмурилась.

– Откуда ты знаешь?

Он отпустил меня около двери столовой – из нее доносились голоса.

– Потому что я твой надзиратель, помнишь? И сегодня я тебя сюда не сопровождал.

Он был прав, однако то, как он это сказал, заставило мое магическое нутро вытянуться по стойке смирно. Дело было не в страхе или желании защититься – напротив, мое волшебство, казалось, замурлыкало в ответ на его слова. Если бы я могла ударить свою собственную сущность, я бы сделала это. Прекрати. Он предатель, предатель.

– Ладно.

Винсент открыл дверь, и оживленные голоса тут же стихли. Несколько существ схватили свои подносы и в спешке выскочили наружу. Те, кто остался, опустили головы и понизили голос, избегая зрительного контакта. Я видела, что Винсент напрягся, но он ничего не сказал. Может, ему было неприятно такое негативное внимание, но ведь это была его собственная вина. Мне не было его жаль ни на секунду.

Он махнул рукой, приглашая меня пройти дальше. Столы ломились от разнообразных блюд, но ни одно из них не было мне известно.

Я сделала шаг вперед и нерешительно остановилась.

– Не знаю, что взять.

– Что ты любишь? – спросил он.

– Яйца? – Я пожала плечами. – Еще рано, так что можно позавтракать.

– Садись. Я скоро вернусь, – сказал он, прежде чем оставить меня одну в центре комнаты.

Я сглотнула растущий ком в горле и нашла пустой стол. Обернув шелковую юбку вокруг ног, я села. Взгляды присутствующих метались между Винсентом и мной, однако никто ничего не сказал, даже шепотом. Повар с тремя рогами, казалось, был встревожен одним фактом нашего присутствия – настолько, что бросил свой фартук на пол и просто ушел. Вероятно, они боялись, что Нисмера может прийти вслед за своим драгоценным заместителем.

Винсент подошел и грохнул тарелками по столу, от резкого звука я подпрыгнула. Он сел, и я с удивлением посмотрела на огромную порцию принесенной им еды – смеси зелени, странных овощей и чего-то желтого, отдаленно похожего на яйца.

– Извини, это не совсем яичница. Они сварены вкрутую. Боюсь, это самое похожее, что можно здесь найти, – сказал Винсент.

Он потянулся за стаканом с мерцающей полупрозрачной жидкостью и сделал глоток. Затем он передал его мне, но я скривилась.

– У меня всего две руки. Я просто не смог донести второй стакан.

– Да, но я не знаю, в каких местах побывал твой рот, – сказала я. – Точнее, знаю, так что точно нет. Спасибо.

Его глаза потемнели.

– Клянусь, ничего такого. Можешь не беспокоиться.

– Уверен? – усмехнулась я. – Сомневаюсь.

– Если ты так переживаешь насчет моего рта и того, где он побывал, то просто пей с другой стороны.

Я почувствовала, как краснею.

– Я не переживаю!

Он чуть заметно приподнял бровь и потянулся за столовыми приборами.

– Это ты подняла эту тему.

Слабо усмехнувшись, я вздохнула.

– Ладно.

Я взяла стакан и отпила с другой стороны. Когда напиток оказался у меня во рту, я удивленно хмыкнула:

– На вкус как апельсиновый сок.

Винсент усмехнулся, продолжая что-то резать в своей тарелке.

– Почему от тебя шарахаются? Я думала, ты стал героем благодаря тому, что сделал с Рукой и Самкиэлем.

Его вилка замерла на полпути между тарелкой и ртом, на лице появилось то самое затравленное выражение. Я видела, как дрогнула его челюсть, – неужели он действительно чувствовал вину за свое предательство? Я знала убийц, которые даже после страшных преступлений спали как младенцы, но Винсент, сидящий передо мной, больше напоминал ребенка, которого публично пристыдили.

– Я один из старших стражей Нисмеры. Они боятся меня, потому что думают, что она где-то рядом.

– О, – сказала я и кивнула.

Я была права.

– Мое слово – закон. Я мог бы прямо здесь выпотрошить повара за то, как он на тебя пялится, и Нисмера не будет против, – сказал он, делая большой глоток из нашего общего стакана.

Я поднял глаза и увидела, что высокий, худой повар как раз этим и занимается. Его бледная кожа вспыхнула, а три глаза расширились, прежде чем он быстро отвел взгляд.

Я снова сосредоточилась на своей тарелке.

– Пожалуйста, не нужно потрошить кого-то просто за то, что он на меня посмотрел.

Он пожал плечами.

– Не буду. – Выждав пару секунд, мужчина наклонился ко мне. – Тогда мне придется убить половину легиона.

Я закатила глаза и продолжила есть.

– Поскольку тут почти никого нет, я хочу задать вопрос, – сказал Винсент после нескольких минут молчания.

– Хорошо, – согласилась я. – Какой?

– Ты одна из сильнейших ведьм своего рода. Все это знают. Так почему ты до сих пор не попыталась сбежать?

Мое лицо вспыхнуло.

– Это что, допрос? Нисмера приказала тебе узнать?

Он покачал головой.

– Нет, мне просто любопытно.

Я глубоко вздохнула. Честно говоря, у меня была всего одна причина.

– А куда я пойду? Вся моя жизнь была на Онуне. Ее уже давно не существует.

Винсент посмотрел на меня, прежде чем кивнуть.

– Справедливо.

– Моя очередь, – съязвила я. – Почему она?

Он заметно напрягся.

– Выбери другой вопрос.

– Ладно. Почему ты так любезен со мной? Я знаю, что ты мой охранник и все такое и что я даже не могу дышать без твоего ведома, но все-таки – почему?

Какое-то время он молчал, и я уже решила, что он меня игнорирует. Однако спустя минуту он вздохнул и, не осмеливаясь взглянуть на меня, сказал:

– Потому что я думаю, что тебе здесь так же одиноко, как и мне.

Напряжение в моих плечах ослабло, потому что это было правдой. У меня больше никого не было – ни друзей, ни семьи, ничего. Весь наш мир перевернулся с ног на голову, и теперь мы оказались в этом странном новом мире. Он был прав. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Мы просидели в тишине до конца трапезы, но я не могла отрицать тот факт, что мы оба, в глубине души будучи предателями, чувствовали в этом молчании странную связь. Может, это ничего не значило. Может, это значило все.

17

Самкиэль

Она поднесла к моим губам мокрое полотенце, напевая себе под нос.

Я схватил ее за руку:

– Дианна, я и сам могу справиться. Не нужно со мной нянчиться.

Она улыбнулась и высвободила свою руку.

– Считай, это исключительный случай, – заявила Дианна и повернулась к раковине, чтобы сполоснуть полотенце. Затем она потянулась за маленьким тюбиком с пастой и передала его мне.

– Я буду держать тебя за руку, когда ты болеешь, буду убирать за тобой, но ни за что не стану чистить тебе зубы. Помни – я вожусь с тобой только в исключительных случаях.

Я усмехнулся. Жжение в горле, вызванное тошнотой, утихло. Я взял у нее пасту, сполоснул руки и потянулся к маленькой зубной щетке. Дианна молча наблюдала за тем, как я чищу зубы, мягко поглаживая мою спину.

Я выключил воду.

– Я просто не хочу, чтобы ты видела меня таким.

Ее рука остановилась, и она удивленно на меня посмотрела.

– Почему? С тобой все в порядке. Думаю, виновато то странное блюдо из моллюсков, которое тебе подали. Однажды Габби съела лобстера, и ее стошнило прямо на новенький коврик, который я ей подарила. Я потратила час, чтобы вычистить его, пока она спала.

– Но это твоя сестра. – Я замолчал. – Думаю, я просто не хочу, чтобы ты видела меня слабым.

Она изобразила тяжелый вздох, приложив ладонь к груди, после чего закинула руки за голову.

– Великий Самкиэль, сраженный болью в животе. Ты прав. Ты слишком слаб. Пожалуй, пришло время бросить тебя ради моих более могущественных женихов.

– Я серьезно.

Я нахмурился и толкнул ее в бок.

Дианна захихикала.

– Как и я. У меня уже есть несколько на примете. Это был лишь вопрос времени.

Я упер руки в бока и посмотрел на нее.

– Ты закончила?

– Да.

Она лукаво улыбнулась, прежде чем положить голову мне на плечо и обхватить своей маленькой ладонью мой бицепс.

– Но, мой дорогой Сами, в тебе нет ничего слабого. Я думаю, мы оба привыкли делать все в одиночку, в том числе и заботиться о себе. Так что любая помощь кажется чем-то странным. Ты же знаешь, что я всегда буду рядом – и в здравии, и в болезни, когда тебе потребуется моя поддержка, понимаешь?

Тепло наполнило мою грудь и распространилось по всему телу. Это было то же чувство, которое я испытал, когда мы с ней впервые открылись друг другу в мотеле на чужой для меня планете – с той самой минуты меня не покидало это теплое ощущение. Тогда я еще не знал, что это такое. Я не понимал, в каком дерьме находился, пока не стало слишком поздно и она не ушла.

Дианна подняла свой изящный палец, помахала им и ухмыльнулась.

– Твои тяготы – мои тяготы, и мы будем заботиться друг о друге, ясно?

Я сжал ее мизинец своим и кивнул.

– Я обещаю.

– Это почти закон, ты знаешь.

Она поцеловала наши сплетенные пальцы.

Я рассмеялся и даже не заметил пронзившую меня боль. Я мог вынести все на свете, потому что у меня была эта женщина.

Боль охватила меня, заставив глаза распахнуться. Пол подо мной содрогался в такт ударам копыт. С усилием повернув голову, я увидел стены, покрытые металлическими панелями. От неожиданной встряски резкая боль снова пронзила мой бок. Где-то вдалеке я услышал крик и щелчки кнута, после чего мы двинулись быстрее.

Я понял, что я не в камере. В воздухе витал запах земли и деревьев. Казалось, я был в каком-то вагоне или телеге.

Попытавшись сесть, я тут же об этом пожалел. Обессиленный, я упал, но моя голова не ударилась об жесткий пол. Вместо этого я почувствовал, как меня подхватила чья-то большая рука – подняв взгляд, я увидел над собой сиреневое лицо и такие же, отливающие фиолетовым, глаза. Незнакомец оскалился, и я заметил во рту клыки. Меня осенило – даже не видя заостренных ушей и длинного хвоста, я понял, кто это.

Эльф.

Я попытался заговорить, но он вставил мне между зубов небольшой кусочек коры и заставил его прожевать, после чего зажал мой рот рукой, убеждаясь, что я все проглотил. Я попытался схватить его за запястье, но эльф зашипел, а уже спустя секунду вещество начало действовать. Зрение затуманилось, и я ощутил, как проваливаюсь в сон, – однако на этот раз меня уже не тошнило.

Я закашлялся и приподнялся на локтях, по лицу стекала вода. Я вытер излишки рукавом, очертания мира снова стали ясными и четкими. Та же чертова повозка катилась вперед, стук копыт напоминал барабанную дробь. Постанывая от боли, я потер виски, чувствуя себя так, будто мою голову раскололи на две части.

– Ты очнулся, – послышался глубокий голос. – Прошло несколько дней.

Подняв глаза, я увидел того же эльфа, что и раньше. Он сидел в противоположном конце повозки и держал в руках зеленый фрукт. Откусив его, он кивнул на маленький мешок на полу.

– Поешь, – сказал он. – Тебе это нужно.

Я попытался выпрямиться, ударившись спиной об стенку повозки.

– Откуда ты знаешь, что я понимаю твою речь?

Он криво улыбнулся, кутаясь в свой длинный грязный плащ, и вытащил руку. Раскрыв ладонь, он показал мне груду колец. Моих колец.

– Потому что я знаю, кто и что ты, Самкиэль.

Кровь застыла в моих жилах.

– Ты путаешь меня с кем-то другим. Я снял их с трупа.

Эльф издал горловой звук, отдаленно похожий на смех, и положил кольца обратно в карман.

– Разве? Но ты говоришь на эльфийском так бегло, словно тебя воспитала королевская семья, а учился ты в королевской школе. Ты даже используешь правильный диалект. Плюс этот шрам на твоем боку выглядит так, будто тебя пронзило огненное копье. Кольца с рунами внутри точно такие же, как те, что носил знаменитый сын Унира. И самое главное – тебя выдает электричество, которое течет по твоим венам.

Он поднял руку, показывая отпечаток моей ладони, выжженный на его коже в том месте, где я его схватил.

– Ты бредишь, – прошептал я. – Я просто работаю на Око. Все, что ты видишь, – результат того, что я для них сделал.

– Я не слышал, чтобы кто-то из членов Ока мог управлять электричеством. Больше похоже на божественную силу.

– Ну, все мы чего-то не знаем.

Он собирался ответить, когда повозка резко остановилась. Эльф засунул фрукт обратно в сумку и спрятал ее под сиденьем, прежде чем снова заковать свои лодыжки и руки в кандалы.

– Как бы то ни было, сиди тихо. Я подыграю тебе в твоей маленькой лжи, но не ссорься со стражниками. Они с радостью изобьют тебя до смерти и оставят твое окровавленное тело здесь, на корм диким зверям. Если ты – это он, то миры все еще в тебе нуждаются.

Двери распахнулись. Солдаты в запыленных доспехах сняли наши оковы, прежде чем вытащить нас на палящее солнце. Я сразу понял, в каком королевстве нахожусь и как далеко от нее и от Нефритового города. Деревья, кривые и изогнутые, танцевали над нашими головами, пока охранники вытаскивали заключенных из остальных фургонов. Эльф стоял рядом со мной, и мы молча наблюдали за происходящим, прежде чем нам приказали идти вперед.

– Что происходит?

– Мы останавливаемся на ночь.

– Здесь? – прошептал я, стараясь не привлекать внимание стражников. – Они знают, кто живет среди этих деревьев?

Эльф взглянул на меня и покачал головой.

– Знают, и им все равно. Некоторые, вероятно, даже хотят, чтобы нас съели. Это сэкономит припасы.

Местные леса и земли казались мертвыми, но я знал, какие звери здесь обитают. Более того, я знал, что прямо сейчас они за нами следят. В воздухе раздался вой, за ним другой. Охранники позади нас усмехнулись.

В костре догорали последние ветки, огонь слабо потрескивал. Мы сидели, прижавшись друг к другу, холодный ночной воздух щипал нашу кожу. Одеяла, которые нам дали, были тонкими, изношенными и дырявыми. На небольшой поляне разбили несколько лагерей. Пленники собрались вокруг немногочисленных костров и делили между собой миски выданной нам каши. У нашего костра были только мы двое – остальные держались поодаль. Поежившись, я сильнее завернулся в одеяло.

– Боги тоже мерзнут? – поинтересовался эльф, отправляя в рот ложку каши.

Я посмотрел на него.

– Я не бог.

Он кивнул.

– Все еще продолжаешь притворяться, да? – Он пожал плечами. – Тебе нужно есть. Рана на твоем боку не заживает.

– Что ты мне дал? – спросил я, пытаясь справиться с дрожью. – Тогда, в фургоне. Что это было?

– Корень бесселя. Он есть у всех. Помогает от тошноты. – Эльф опустил ложку. – И от паразитов, поскольку еда и вода, которые нам дают, далеко не самые чистые. Ты можешь обделаться, но, по крайней мере, черви не съедят тебя изнутри.

Я хмыкнул в ответ и прижал руку к кулону на шее. Это было единственное, что осталось у меня от нее.

– Они пытались снять с тебя это ожерелье. Три охранника пробовали, и оно порезало им руки. Они решили, что его вообще невозможно порвать.

Я посмотрел на эльфа, но ничего не сказал.

Он снова отхлебнул жидкую кашу.

– Должно быть, это что-то чертовски важное.

Я вздохнул и кивнул в сторону других костров.

– Почему бы тебе не пойти к ним, вместо того чтобы приставать ко мне?

Эльф усмехнулся.

– О, они меня не любят. Поверь мне.

– Ты выскочка? – спросил я.

Он только пожал плечами.

– Пока ты не раскроешь свои секреты, я не поделюсь своими.

– У меня их нет.

Мой спутник отправил в рот еще одну ложку, огонь перед нами слабо потрескивал.

– Метки на твоей голове неправильные. С каждой стороны должно быть по четыре линии, а не по три. Три линии они носили еще тогда, когда отвоевали хребет Линон.

Моя рука инстинктивно потянулась к голове. Эльф дернул хвостом и тихо рассмеялся, глядя в свою миску.

– Не волнуйся, Король-бог. Я никому не скажу.

– Не называй меня так, – буркнул я, стараясь говорить тихо.

Повернувшись, я убедился, что другие заключенные не обращают на нас никакого внимания. Охранники лениво наблюдали за нами, но в основном были увлечены своими разговорами.

– Потому что ты не хочешь, чтобы другие узнали? Или, может быть... – Эльф наклонился ближе, его ноздри раздулись. – Или, может быть, дело в женщине, которую ты защищаешь. Ее запах совсем слабый, но ты покрыт им с ног до головы.

Сам того не осознавая, я резко потянулся к эльфу и практически зарычал ему в лицо.

– Следи за языком.

В ответ я получил зубастую ухмылку, от которой его острые уши дернулись.

– Дело в женщине. Всегда в женщине. Я не вижу ни повязки на твоем пальце, ни метки, но тем не менее она много для тебя значит. Это она дала тебе ожерелье, за которое ты так цепляешься?

Я почувствовал, как подергивается моя нижняя челюсть, и всерьез задумался, пойдет ли мне на пользу его убийство. Решив, что овчинка не стоит выделки, я встал, потянув за собой изношенное одеяло, и направился к импровизированной палатке. Эльф больше ничего не сказал, только хихикнул мне в спину.

Усевшись на плоскую койку, я рассеянно провел рукой по ожерелью. Вытянувшись, я прислушался к звукам ночи, пытаясь собрать свои беспорядочные мысли воедино. В нашем караване было по меньшей мере пятьдесят заключенных, и всех нас куда-то отправляли. Мне нужна была дополнительная информация, но в первую очередь мне нужно было связаться с ней. Я поднял ожерелье, внимательно вглядываясь в фотографию внутри. Легкая улыбка изогнула мои губы – маленькое светлое пятнышко в этом проклятом дне.

18

Каден

– Что внизу?

Нисмера улыбнулась, изображая скромность.

– Там я держу своих Судеб. Ничего интересного. Ну же, пойдем.

Я пошел вслед за ней, в глубине души осознавая, что она лжет.

Стражники прошаркали мимо комнаты для совещаний, пока я сидел, слушая болтовню членов Ордена.

– ...и если это правда, то только одна крепость может ее удержать. Пока мы разговариваем, груз уже в пути, моя королева.

Я вздохнул и поднялся со своего места, прервав их разговор скрежетом ножек стула об каменный пол. Все глаза обратились на меня, Нисмера подняла голову.

– Мы тебе наскучили?

– Слегка, но мне нужно в уборную. Так что я скоро вернусь.

Исайя бросил на меня предупреждающий взгляд. Мой брат мог уловить даже самую незначительную ложь, сорвавшуюся с моих губ.

– Все в порядке. В туалете я справлюсь и без чужой помощи.

Он показал мне средний палец, но улыбнулся, прежде чем снова откинуться на спинку стула.

Я вышел из помещения, и голоса снова заполонили комнату. Члены Ордена докладывали Нисмере об очередной захваченной территории. Я прошел мимо охранников, которые стояли у дверей, и спустился вниз. Убедившись, что за мной никто не следит, я раскрыл ладонь, и передо мной образовался вихреобразный портал черного цвета, окруженный кольцом огня. Я вошел в него и переместился на подземный этаж золотого дворца.

Каменные темные залы подземелья резко контрастировали с интерьерами наверху. Я знал Меру всю свою жизнь, и это место было идеальным ее воплощением. Ее фальшивая улыбка скрывала ужасы и тьму, надежно спрятанные под ее кожей. Чем дальше я заходил, тем больше флагов украшали стены. Коридор привел меня в огромное фойе. В центре помещения стояла большая каменная скульптура – человек и зверь, обвив друг друга телами, сцепились в смертельной схватке.

До меня донесся звук шагов, вскоре за ними последовали голоса. Я отступил в темный угол, стараясь остаться незамеченным. Они направлялись к той самой комнате, которая меня интересовала. Подождав несколько минут, я последовал за ними. Мне было хорошо известно, где Нисмера держит Судеб, и черт возьми, это было точно не в той комнате, рядом с которой я видел ее несколько дней назад.

Оказавшись между двух арок, я прошел в ту, что была справа, и спустился по лестнице. Мой живот никогда меня не подводил, и прямо сейчас он буквально кричал об опасности. Дойдя до конца лестницы, я остановился. Вычурные двери были заперты, но заметив двух мужчин, стоявших на страже, я едва не выругался вслух.

Стражники, которых еще вчера здесь не было.

– Королевская стража, – сказал один. – Чем мы можем быть полезны?

Черт. Я бы мог легко убить их обоих, но тогда узнает Нисмера. Она явно проверяла мою преданность и доверие. Если двое исчезнут, она насторожится. Лишняя головная боль.

– Я был...

Я не договорил – глаза стражей закатились, а тела безжизненно рухнули вперед. Зеленый туман закружился вокруг их голов.

Я повернулся, понимая, что я не один.

– Камилла?

Она опустила руки, и изумрудная магия вернулась в ее ладони.

– Что делаешь?

– Я? Нет, что ты делаешь? – прошипел я. – Эти стражи...

– Спят, а когда проснутся, то подумают, что уснули на работе. И никогда об этом не расскажут, потому что если она узнает, то оторвет им головы.

Камилла покачала головой, прежде чем схватить меня за запястье и попытаться утащить подальше от двери. Я не двинулся с места. Сделав еще пару безуспешных попыток, Камилла развернулась ко мне.

– Нам нужно уйти.

Я выдернул руку.

– Мы не уйдем. Я должен узнать, что находится за этими дверями.

– Нет, не должен.

Она казалась раздраженной.

Я сделал шаг вперед.

– Что ты знаешь?

Мы оба замерли, когда рядом послышались шаги. Она скривила губы, явно разозлившись, и отвернулась от меня.

– Ладно.

Оттолкнув спящих охранников от двери, она потянулась к ручке.

– Ты идешь или нет?

Я пожал плечами и последовал за ней. Как только дверь за нами закрылась, с потолка сорвались крошечные сияющие искры – они танцевали над нашими головами, освещая комнату.

– Тебе повезло, что все заняты встречей. Обычно здесь многолюдно.

Я сглотнул, осматривая комнату. Вдоль стен были расставлены металлические столы, над которыми нависали большие аппараты, увитые проводами. Далее тянулся коридор, ведущий в другое помещение. Камилла осмотрела полки с множеством банок и пробирок. Я подошел, чтобы окинуть их беглым взглядом, но столы, видневшиеся в соседней комнате, заставили меня замереть на месте.

Зловонный запах гниющей плоти вынудил меня зажать нос. Я не раз бывал на полях сражений и видел страшные вещи, но это... Их было невообразимо много, и они находились здесь гораздо дольше, чем следовало. Зайдя в комнату, я сдернул брезент с большого стола. На нем были разложены части тел. Некоторые все еще смотрели в потолок мертвыми помутневшими глазами, а у других вообще не было глаз. Плоть была разрублена на идеальные квадраты, словно трупы зажала какая-то огромная сеть. Перед нами были изуродованные тела всех возможных видов, включая некоторых генералов Нисмеры.

– Что это? – спросил я, глядя на Камиллу.

– Я слышала, как ведьмы и стражники об этом шепчутся. У нее много титулов. Нисмера Завоевательница, Нисмера Кровавая, но мое самое ненавистное прозвище – Нисмера Потрошительница. – Камилла поставила одну из банок обратно на полку и подошла ближе. Ее нос сморщился от отвращения, но, казалось, все это ее не удивило. – В нашем мире это называлось наукой. Здесь это называют «туртисума». Похоже, ей было чем заняться в твое отсутствие.

– Она калечит своих стражников?

– Тех, которые ее подводят, или тех, которые кажутся ей интересными экземплярами. Но большинство трупов ничем не примечательны. Может, это какие-то заключенные? Предатели.

– Но зачем? – спросил я. – И, более того, откуда ты об этом знаешь?

Она сжала в ладони свой кулон.

– У меня свои методы. Ночью, когда все спят, я брожу по замку – так я нашла это место. Моя интуиция сходила с ума, когда она была здесь. Каждый раз, когда она над чем-то работала, по моему телу бежали мурашки. Я пробралась сюда на днях, во время одного из ее долгих военных совещаний.

Я ничего не сказал, медленно обходя большую лабораторию. Остальные тела были наполовину прикрыты тонкими простынями. Здесь пахло кровью, мочой и чем-то жутким и темным, как будто большинство из несчастных не были мертвы, когда она начинала то, что она, черт возьми, здесь делала.

– Я никогда не думал, что Мера настолько... жестока.

Камилла усмехнулась и пожала плечами.

– Может, ты вообще ее не знаешь.

Я посмотрел на нее.

– Я знаю мою сестру.

– Ту самую сестру, которая заперла тебя в темнице на неделю после твоего возвращения? – с иронией уточнила Камилла. – Я слышала, какое это ужасное место. Сам свет боится туда проникнуть.

Воспоминания о заключении вспыхнули с новой силой. Как я дрожал в сырой, промозглой камере, не в силах понять, открыты ли мои глаза – настолько там было темно. Единственным признаком того, что я не спал, были стоны и крики других заключенных. Те, кто был там намного дольше меня, плакали и умоляли о смерти, любой смерти.

Я бросил на Камиллу взгляд, но ничего не сказал. Отвернувшись, она вновь принялась изучать банки, выстроившиеся вдоль стен.

– Мне могут понадобиться некоторые из них. – Она оглянулась. – Для заклинаний.

– И что именно ты замышляешь? – Я наклонил голову.

– Всегда нужно иметь запасной план.

Она многозначительно подняла брови, и я точно знал, что этому ее научила одна темноволосая красавица. Даже от одной мысли о Дианне мое сердце замерло.

– Почему ты думаешь, что я тебя не остановлю?

Улыбка изогнула ее пухлые губы.

– Что-то подсказывает мне, что твоя дорогая сестра не хотела, чтобы ты это видел.

Шах и мат.

Я покачал головой и почесал лоб рукой в холодной бронированной перчатке.

– Непонятно, почему ей так хочется изувечить столько народу. Как будто она их изучает. Эти тела еще свежие. Самкиэль мертв. Теперь она – самая могущественная из живущих существ. Так почему?

Камилла изогнула губы.

– Судя по тому, как усердно она здесь работает, можно предположить, что даже после смерти Губителя Мира остался кто-то могущественнее ее.

Я даже не успел ответить, как дверь скрипнула и приоткрылась. Я вскинул руку, погрузив комнату в темноту, прежде чем схватить Камиллу и затолкать ее между одной из полок. Я прижал ее к себе, закрыв рот рукой и поднеся палец к губам, призывая ее молчать.

– Видишь, здесь никого нет, идиот. Свет бы включился, – сказал охранник снаружи. – Нечего было засыпать.

– Что? Ты тоже заснул, придурок.

Они закрыли двери, и голоса затихли.

Я взглянул на Камиллу и увидел, что она смотрит прямо на меня. Ее руки вцепились в мои доспехи из драконьей шкуры. Ее шея едва заметно дернулась, и мы обменялись взглядами. У нас было много общих воспоминаний, но никто из нас не хотел повторять эту историю.

– Ты можешь усыпить их прямо отсюда? – спросил я, опуская руку.

Ее взгляд потемнел.

– Конечно.

Я собирался ответить каким-нибудь колким замечанием, когда стена возле ее головы затрещала. Мы отстранились, и нас окатило потоком холодного воздуха – стена отодвинулась в сторону, открыв приход в секретную комнату. Спустя несколько секунд мои глаза привыкли к бледно-голубому свету.

– Что это? – спросила Камилла.

Я не ответил. В центре комнаты стоял длинный прямоугольный стол, на котором возвышалось огромное устройство. Его внутренний механизм бешено вращался. Я наклонился, чтобы его рассмотреть, и замер, моя кровь похолодела.

– Это центрифуга.

Ее голос был таким же холодным, как и сама комната.

Я встал и повернулся к Камилле.

– И кровь, которая вращается внутри, принадлежит моим братьям.

– Что?

– В ней кровь Исайи и Самкиэля. Я чувствую их запах. – Я судорожно вздохнул. – Должно быть, она собрала кровь Самкиэля, когда убила его, но откуда здесь кровь Исайи?

– Каден.

– Что? – рявкнул я, поворачиваясь к ведьме.

Камилла стояла с пустым флаконом в руке.

– Я думаю, ей не хватает только твоей крови.

Еще одно сонное заклинание, небольшая пробежка, и вот мы с Камиллой снова оказались на верху лестницы. Несколько генералов и стражников прошли мимо нас, но ничего не сказали. Я надеялся, что наш план сработает. Нисмера замечала даже минутное отсутствие, не говоря о большем.

– Никто не должен узнать, – прошептал я Камилле на ухо, держа ее за предплечье.

– О, прости. Придется сжечь все плакаты, в которых я сообщаю о нашей находке.

Она попыталась отстраниться, но не смогла.

Скривив губы, я повернул ее лицом к себе.

– Камилла, я...

– Знаю, знаю, убьешь и расчленишь. Я работала на тебя целую вечность, Каден. Лучше следи за собой. Нисмера затеяла нечто гораздо более ужасное, чем...

Речь Камиллы оборвалась на полуслове, когда я прижал свои губы к ее. Ее тело замерло, и я почувствовал вихрь ведьминской магии, готовый разорвать меня на куски.

– Теперь я понимаю, почему ты пропустил такую важную встречу, – промурлыкала Нисмера позади нас.

Я отстранился и посмотрел на Камиллу, взглядом приказывая ей подыграть. Ее губы скривились от недовольства, прежде чем ее лицо приняло совершенно невинное выражение.

– Мера, – сказал я, поворачиваясь к сестре и ее охранникам.

Винсент стоял слева от нее, с недоумением глядя на Камиллу, а на лице Исайи расползлась ухмылка.

– Ты так много говоришь. Мне стало скучно, поэтому я нашел занятие поинтереснее. К тому же я предполагал, что ты планируешь болтать еще несколько часов, и собирался вернуться.

Холодная улыбка мелькнула на губах Нисмеры, облаченной в тонкое сверкающее платье. Корона на ее голове не сдвинулась ни на дюйм.

– Давай не будем делать это привычкой, ладно? Может, отложим ваше свидание на вечер?

– Прошу прощения. Обычно Камилла справляется быстрее.

Я улыбнулся, игнорируя острый укол магии, пронзивший мою ладонь.

Нисмера подняла руку.

– Винсент, проводишь нашу прекрасную гостью в ее мастерскую к другим охранникам, хорошо?

Слова сестры заставили меня задуматься. Я осознал, что Нисмера никогда не позволяла Камилле передвигаться без Винсента или охранников. Сначала я предполагал, что таким образом она хочет предотвратить побег – Нисмера нуждалась в силе Камиллы, чтобы помочь другим ведьмам починить медальон. Но прошло так много времени, а Камилла не пыталась сбежать. Она шпионила и совала нос, куда не следует, но оставалась здесь. Так что же так беспокоило Нисмеру?

Не глядя на меня, Винсент шагнул вперед, полностью сосредоточившись на Камилле. Они уставились друг на друга, как будто я был здесь лишним. Не сказав ни слова, они ушли.

Как только Мера исчезла за углом коридора, Исайя подошел ко мне, покачав головой.

– Не гадь там, где ешь, ясно? – Он фыркнул, хлопнув меня по спине. – Советую прислушаться.

Я отвернулся, ничего не ответив. Нужно было спокойно осмыслить увиденное, но мешало беспокойство за брата. Для чего Нисмера взяла их кровь и зачем ей моя? Что она задумала?

19

Самкиэль

5 дней спустя

Я ворочался на тонком матрасе, разложенном в нашей палатке, игнорируя острую боль в боку. Я так устал от этой постоянной муки. Мы снова остановились на ночлег, на этот раз в холмах Кливура – нужно было забрать еще одну группу заключенных и какой-то огромный ящик. По лбу заструился пот, когда я перевернулся на спину и сел.

Снаружи раздался стон. Я обернулся, посмотрев в ту часть палатки, где должен был спать эльф, но не увидел ничего, кроме комка одеял.

Какой-то несчастный застонал снова, только на этот раз за ним последовали голоса.

– Скользкий ублюдок.

Сбросив покрывало, я подполз к выходу из палатки и выглянул на наружу. Всего несколько тлеющих костров догорали в ночной тьме, вокруг не было ни заключенных, ни охранников. Раздался шум, и я повернул голову в сторону лесной опушки. Повсюду стояли фургоны с запряженными в них длинногривыми хорхи. Эта местность мало им подходила – острые камни могли повредить их тонкие копыта. Они лениво жевали траву, фыркали и размахивали длинными, густыми хвостами, не обращая на меня никакого внимания. Я прокрался мимо них, двигаясь по направлению к источнику шума. Свет от костров померк, когда я добрался до двух крайних фургонов – в этот момент громкий крик прорезал воздух. Я ускорился – мои инстинкты сигнализировали об опасности. Ветер свистел над вершинами гор, листья шелестели. Я подошел ко второй поляне и остановился, спрятавшись за деревьями.

– Это научит тебя хорошему поведению, – с отвращением выплюнул охранник в сторону лежащего на земле тела.

Я увидел хвост и сразу понял, кто это. Другой охранник, смеясь, указал на него пальцем.

– Сбрось его со скалы. Никто не узнает.

– А как же Нисмера?

Третий страж пожал плечами.

– Всякое случается.

Они пнули лежащего на земле узника, и тот застонал. Я вышел из-за деревьев – стражники обернулись, их глаза округлились, а на лицах появилось обеспокоенное выражение.

– Избивать беззащитного? – цокнул я. – Назвать вас трусами было бы слишком мягко.

Один из охранников вытащил свой клинок и направил его на меня.

– Возвращайся в свою палатку, пленник, или мы выпотрошим тебя прямо здесь.

Эльф у его ног приподнялся, с трудом открыв один окровавленный глаз. Вздохнув, я поджал губы.

– Извините, не могу.

Они бросились в атаку.

Я увидел направленный на меня кинжал. Он просвистел в воздухе всего в нескольких дюймах от моего уха – за это время я успел ударить одного из нападавших кулаком, сбив его с ног. Другой накинулся сзади, попытавшись ударить меня в плечо. Но когда кинжал отскочил от моего плеча, словно от металла, в его глазах мелькнул страх.

Я покачал головой, повернулся, резким движением обезоружил стражника и ударил его в лицо. Он выругался и отшатнулся, закрыв место удара руками, между его пальцев хлынула кровь. Я сломал его клинок об колено. Стражник, который был к эльфу ближе всего, наклонился, чтобы столкнуть несчастного со скалы, но вскрикнул и схватился за шею. Он упал на одно колено, из его горла торчало тонкое лезвие. Несколько секунд, и он полетел с обрыва. Эльф ухмыльнулся, и я понял, что он не так беззащитен, как мне казалось.

Воспользовавшись моментом, он сунул руку в карман и бросил мне маленькое серебряное кольцо. Поймав его, я надел на палец. В руке появился пылающий кинжал, который тут же вонзился в шею атакующему меня стражнику.

Справа от меня раздался шорох – я увидел последнего охранника.

– Нет, – прошептал он. – Ты не мятежник. Ты – это он.

Кинжал вылетел из моей руки и пронзил его голову, лишив возможности договорить. Тело глухо ударилось об землю. Подняв первого убитого мною стражника, я направился к эльфу.

Он сидел на земле, держась за бок. Когда наши взгляды пересеклись, мой спутник улыбнулся.

– Спасибо, что спас меня.

Не говоря ни слова, я сбросил тело со скалы. Затем я подошел к другому стражнику и вытащил клинок из его головы, призвав его обратно в свое кольцо, после чего наклонился и поднял тело с земли. Это движение отозвалось в животе, и я тихо зашипел под нос.

Тем не менее боль была не такой сильной, как раньше. Я встал у края обрыва и сбросил вниз последнего стража, после чего посмотрел на спасенного эльфа.

– Я знаю, что ты не раз убивал монстров, но я удивлен, что ты лишил жизни этих охранников.

– Кто сказал, что они не монстры?

Эльф сглотнул и кивнул. Я протянул ему руку – он принял ее, с трудом поднимаясь на ноги.

– Пожалуйста, скажи, что причиной твоего затруднительного положения было не желание доказать этим троим свою точку зрения.

Хвост эльфа мотался из стороны в сторону.

– На самом деле нет. Я вышел в туалет, а охранники увидели и набросились на меня.

– Почему? – спросил я. – Они назвали тебя предателем.

Эльф полез в карман брюк. Вытащив оставшиеся кольца, он протянул их мне.

– Думаю, я могу рассказать тебе свой секрет, раз уж знаю твой.

Я забрал кольца и положил их в карман.

– Продолжай.

– Меня зовут Орим. Я бывший командир Тридцать шестого легиона Нисмеры.

– Так ты и вправду он. Король-бог, – произнес Орим, заканчивая смазывать ссадину на боку.

Он изобразил поклон, и я проворчал:

– Прекрати. Ненавижу это.

– Как... как ты выжил? – спросил он, когда мы расположились в нашей тесной палатке. Обратно мы прокрались между деревьями, чтобы стражники нас не увидели.

Я молча лег обратно на свою койку.

– Я видел... мы все видели, как небеса разверзлись. Как твой свет рассеялся по небу. Ты должен быть мертв.

Мертв. Вот что все обо мне говорили и, судя по всему, были правы.

Я взглянул на эльфа, заметив его опасение.

– А что произошло с тобой? Как ты, будучи беглым командиром Нисмеры, выжил? Обычно дезертирство равнозначно смерти.

Его улыбка померкла.

– Я уже говорил. Дело всегда в женщине.

– Ты кого-то потерял?

Орим поправил свое одеяло и повернулся ко мне лицом.

– Не просто кого-то. Ту самую.

Мое сердце сжалось.

– Твою амату.

Он кивнул.

– Она была... всем. Она, как и многие другие, умерла, когда Нисмера уничтожила мой мир.

Я прислушался к его сердцебиению. Сердце Орима бешено колотилось, но не беспорядочно, как у лжеца, а так, словно он был взволнован, словно мое существование что-то для него значило.

– У Нисмеры есть правило – нужно сделать выбор. Присоединиться к ней или умереть после того, как она победит. Мы выбрали первое. Моя сестра и я присоединились к легиону после признания поражения. С тех пор мы работали над тем, чтобы подорвать ее власть. Мы действовали тайно, собирая информацию для Ока и ожидая твоего возвращения. Но ты не появился, и тогда небо истекло кровью.

Я ощутил болезненный укол вины.

– Я не знал, что происходит за пределами сфер. Они были запечатаны. Я понятия не имел, пока они не открылись. Сожалею о твоей утрате.

Орим пожал плечами.

– Нам всем знакома эта боль. Сейчас моя единственная радость – мысль о том, что однажды я снова увижу свою амату. А до той минуты я буду помогать всем, кому смогу.

– Так и будет.

Я выдохнул, рассеянно погладил рану на животе и перевернулся на спину – перемена позы принесла мне некоторое облегчение.

– Я понял, кто ты, сразу же, как ты появился, – сказал Орим. – Они бросили тебя в фургон, и я увидел твою рану на животе. Это то место, куда Нисмера тебя ударила?

Я кивнул, сжимая одеяло в кулаке.

– Не она. Мой... – Мой голос затих. Каден был моим братом, и мне было тяжело признать эту правду. – Кто-то другой.

Орим тихо хмыкнул.

– Почему ты не умер?

Я встретил его взгляд – мягкая улыбка играла на моих губах, когда в памяти прозвучал тихий смех Дианны.

– Кто-то, кого я очень люблю, нашел и спас меня.

– Ах. – Я не видел его лица, но по голосу понял, что он улыбается. – В моей культуре не принято называть их аматами. Мы говорим просто – большая любовь. Эта женщина – твоя большая любовь?

Я кивнул, уставившись в потолок палатки.

– Величайшая.

– Она?..

Его голос затих.

Я знал, о чем он хочет спросить. Он хотел узнать, жива ли Дианна, и я точно знал, что она жива. Я знал это каждой клеточкой своего существа, даже если не мог чувствовать ее с такого расстояния. Я не смог бы это объяснить, даже если бы постарался, но это тепло, этот огонь в моей душе, предназначенный только для нее, все еще ярко горел. Этот свет не погас.

– Она жива.

Орим зевнул.

– Ну, тогда я надеюсь, ты увидишь ее снова.

– Я в этом не сомневаюсь. Единственное, о чем я сейчас беспокоюсь, – о том, что будет с миром до тех пор, пока она не найдет меня или я не найду ее.

Эльф коротко рассмеялся.

– Она воин, как ты? Что ж, это логично.

– Да. Она храбрая и умная – даже слишком умная, что часто играет ей во вред.

Я не смог сдержать улыбку, которая появилась на моем лице при одной мысли о Дианне.

– Она хорошая? Моя Виелла была доброй. Она была готова отдать последнее ради тех, кого любила. В конечном итоге именно это она и сделала.

Я повернул голову к Ориму. Он говорил о своей потерянной любви, и я знал – сейчас друг был нужен ему куда больше, чем спасение.

– Она добрая... то есть, честно говоря, это зависит от обстоятельств. Она всей душой любит и оберегает тех, кто ей дорог, но пылает ярой ненавистью к своим врагам. – Я чуть заметно улыбнулся. – Советую не портить с ней отношения.

Орим ухмыльнулся.

– Она у тебя пламенная.

Я уже не мог прятать улыбку.

– О, ты даже не представляешь.

Орим кивнул, его лицо помрачнело.

– Защити ее. Ее и то, что вас связывает. Мир опаснее, чем тебе кажется. Это не то царство, которое было при твоем отце. Теперь здесь повелевает только смерть.

Палатка погрузилась в тишину. Снаружи потрескивал угасающий огонь, и Орим устроился поудобнее, чтобы уснуть, прикрыв лицо рукой.

20

Кэмерон

Моя кровать пошатнулась. Резко открыв глаза, я за– кричал:

– Какого черта! Почему я просыпаюсь и вижу перед собой тебя?

Лицо Кадена скривилось в усмешке, и он скрестил руки на груди. Я приподнялся, схватил простыню и обернул ею бедра.

– Я тебя искал.

– О, как мило. – Я поднял голову, вскинув руку. – Я прочесывал Тарр с легионом Нисмеры последние несколько недель. К слову, ее я там не видел.

– И не должен был. Она сделала свое дело, а потом исчезла. Это был отвлекающий маневр, и чертовски хороший.

– Откуда ты знаешь?

Он ядовито улыбнулся.

– Потому что я подслушал, что Восемнадцатый легион говорил о своей поездке в Нефритовый город. Он сожжен дотла, и теперь останки города покоятся под водой.

Мое сердце заколотилось.

– Похоже на почерк Дианны, но почему именно Нефритовый город?

Каден махнул рукой.

– Это неважно, но теперь мы знаем, что на Востоке ее нет. Она гораздо ближе к северной части королевств.

Я глубоко вздохнул.

– Ладно, что это значит для меня?

– Это значит, что у тебя новая миссия.

Горько усмехнувшись, я встал с кровати и обошел ее, волоча за собой простыню. Остановившись у шкафа, я снял с вешалки приталенный гамбезон^[5] с пряжкой и пару льняных брюк, которые были частью нашего обмундирования.

Посмотрев через плечо, я увидел Кадена – он все еще стоял в комнате и ждал меня.

– Ты хочешь увидеть мою голую задницу или что?

Его челюсть сжалась. В одну секунду он был около моей кровати, а в следующую – передо мной. Было странно находиться так близко. Я мог рассмотреть каждую черточку его лица, все то, что связывало его с Униром и Самкиэлем, – переносица, эти пронзительные, серьезные глаза и четкая, словно выточенная из камня линия подбородка.

– Ты ведешь себя безрассудно. Вчера Исайе пришлось избавиться от тел, оставшихся после твоей трапезы. Оба были обескровлены и спрятаны в мусорном отсеке на кухне.

Холодный пот выступил на моей коже. Я был голоден и пошел туда, чтобы поесть. Я пытался насытиться фруктами и пюре, которые мне приготовили, но этого было мало. Улыбающаяся кухарка с волосами цвета моря пахла куда лучше. Я услышал, как участился ее пульс, когда я посмотрел на нее, почувствовал запах возбуждения в воздухе, и...

– Я не хотел, – сказал я, опуская голову. – Я вообще-то поужинал, но она порезала руку, наблюдая за мной, и... – Я судорожно вздохнул. – Второй человек просто зашел не вовремя, ясно?

– Мне все равно, что ты делаешь, кем ты питаешься или с кем крутишь шашни, но не заставляй Исайю убирать за тобой.

Так вот что его беспокоило – не те, кого я убил и чью кровь выпил. Я видел их лица каждый раз, когда закрывал свои проклятые глаза. Однако Каден переживал только о своем брате.

С моих губ сорвался смешок.

– Да брось. Я только поел и ушел. И не пытался предаться любви ни с кем, кроме своей руки.

Каден покачал головой, отступая.

– Можно без подробностей.

– Согласен.

Каден потянулся к карману на своих доспехах, вынув кусок обсидиана. Затем он протянул мне мерцающий чернильно-черным цветом камень.

– Возьми. Отправляйся в Ривер-Бенд, там я с тобой свяжусь.

Каден развернулся на пятках, направляясь к двери.

– Ривер-Бенд? – крикнул я. – Разве это не рыбацкий городок?

– Да, – бросил он, дойдя до двери. – Дианна была замечена над островом неподалеку. Она ведет себя неблагоразумно и выдает себя куда чаще, чем раньше. Она что-то ищет, а я не думаю, что ей наплевать на то, что ее могут увидеть.

Я невольно задумался, не пытается ли Дианна привлечь внимание Нисмеры, но не стал озвучивать свои догадки. Я хотел найти ее, но по личным причинам.

– А ты что собираешься делать? – спросил я.

Ухмылка тронула губы Кадена.

– Мне нужно встретиться с ведьмой.

С этими словами он ушел.

Я вздрогнул от отвращения. Стоило мне представить, как он овладевает Камиллой, меня тошнило, но об этом говорил весь дворец. Их двоих не раз заставали вдвоем по ночам. Легкая улыбка изогнула мои губы, когда я уставился на дверь. Они могли быть застигнуты в компрометирующих ситуациях, могли целоваться у всех на виду, но в одном я был уверен. Не было ни намека на запах похоти – ни сейчас, ни раньше, когда я заставал их вдвоем. Каден думал, что контролирует меня, используя Ксавье, но я знал, что он что-то скрывает. Они оба скрывают. Если я хочу снова увидеть Ксавье, я воспользуюсь этими знаниями в своих интересах.

– Шах и мат, приятель.

21

Самкиэль

Природный источник у подножья горы был чертовски холодным, но, боги, как же я был рад возможности искупаться. Мы сделали еще одну остановку у расположенной неподалеку крепости, чтобы забрать некое злобное и кровожадное существо, успевшее обезглавить шестерых стражников, пытавшихся его вывести. В конце концов солдатам удалось его обуздать, и я искренне ему посочувствовал. Тварь выла всю ночь, отпугивая других хищников, которые охотились в этих холмах. Только когда солдаты, потеряв терпение, использовали копья с раскаленными наконечниками, чтобы усмирить зверя, он затих. Ориму пришлось удерживать меня, чтобы я не вмешался.

– Все еще злишься?

Тишину нарушал только плеск воды.

– Нет, но это противоречит всему, во что я верю – когда одно существо страдает от рук другого, особенно находясь в клетке.

– Если бы ты вмешался, они бы тебя убили.

– Сомневаюсь.

– Или, что еще хуже, тебя бы раскрыли.

Я ополоснул лицо ледяной водой, чувствуя ладонями колючие отросшие волосы на шее и подбородке.

– Иногда дело не только во мне и моих интересах. Позволить другому страдать... Я не могу. Если это случится снова, не надо меня останавливать.

Орим сглотнул.

– Я должен.

Я прищурился.

– Почему это?

Его взгляд метнулся к охранникам, патрулирующим лес неподалеку от нас. Некоторые из них переговаривались, но все они внимательно за нами наблюдали.

– Сегодня вечером я все тебе расскажу.

Это было последнее, что он сказал, прежде чем погрузиться в воду и отплыть в сторону. Разочарованный, я вернулся в свою импровизированную ванну. Моя рана болела меньше, чем прежде, но все еще была очень чувствительна. Зловещие лиловые линии продолжали распространяться по коже. Я чувствовал себя слабее, чем обычно, – неизвестно, насколько сильно и необратимо повлиял на меня тот яд.

Я просто хотел, чтобы Дианна была здесь. Я скучал по ней. Это была самая долгая разлука со времен Онуны, и я ненавидел каждую чертову секунду. Я просыпался от малейшего шороха или шума, ожидая увидеть перед собой сверкающие красные глаза. Я хотел, чтобы она нашла меня, но знал, что она не сможет этого сделать, пока я сам не сбегу отсюда или не передам ей сообщение. Эти миры были очень опасны, даже для моей храброй пламенной девочки. Я должен был знать, что она в безопасности, жива и здорова.

Я взглянул на свой палец и выругался. Она была моей аматой, и все же метки не было. Будь она у меня, я мог бы чувствовать Дианну, ощущать ее, мог бы подать ей сигнал, где нахожусь, но метки не было. Участок кожи оставался совершенно голым – пустое место там, где должен быть символ моей родственной души.

У меня скрутило живот – не знаю, было ли это беспокойством за безопасность Дианны или действием яда. Я добрался до берега, и все то, что я съел, вышло наружу.

– Не смотри.

Я бросил взгляд на Орима, который сидел у костра рядом со мной. Мы были вдвоем – остальные заключенные нас избегали. Я безразлично помешивал варево, которое нам выдавали каждую ночь, и мой желудок снова скрутило.

– Если хочешь, у меня с собой есть еще немного того корня.

Я покачал головой.

– Он больше не помогает.

– Если целители из Нефритового города тебя травили, то только они могут дать нужное противоядие.

Я кивнул, ковыряя ложкой комковатую кашу.

– Приятно знать.

Наступила тишина. Орим бросил в костер еще несколько веток, и огонь загорелся чуть ярче. Стражники проходили мимо, сверля нас взглядами и делая замечания себе под нос. Похоже, они ненавидели эльфа больше всех. Никто не спрашивал нас о трех пропавших стражниках. Надзиратели продолжали заниматься своими делами, утверждая, что их утащили лесные звери.

Костер разгорелся сильнее, потрескивание стало громче, пламя тихо шипело.

– Мне нужно с тобой поговорить. – Орим подошел ближе, одновременно наблюдая за окрестностями. – Просто притворись, что ешь.

Я не посмотрел на него, но чуть заметно кивнул.

– Меня не просто выгнали из легиона за мятеж. Я был шпионом Ока. Как и моя сестра.

Моя ложка застыла на полпути ко рту, но я продолжал смотреть вперед.

– Ее зовут Верука. Она прислала мне весточку.

Он полез в карман, вытаскивая небольшой кусок пергамента с нацарапанными на нем словами.

– Они переводят нас во Фладжеран. Насколько я знаю, это тюрьма и одно из ее любимых мест. Огромная крепость, высеченная в скале.

– Ладно.

– Кроме того, она сказала, что тебе нужно кое-что увидеть.

На этот раз я повернулся к нему.

– Ты рассказал ей обо мне? Зачем?

– Смотри вперед, – прошипел Орим, продолжая делать вид, что ест. – Мне пришлось. Она будет молчать, клянусь. Мы хотим того же, чего и ты. Мы хотим падения Нисмеры, и ты нам в этом поможешь.

– Я?

– Да, потому что Нисмера держит в крепости оружие.

– Оружие?

Орим кивнул.

– Верука говорит, что она бережет его как зеницу ока. Что бы это ни было, оно понадобится тебе для грядущей битвы. Я помогу тебе его достать, а ты поможешь мне вернуть сестру домой.

Я покачал головой, сжав губы в тонкую линию.

– Мне не нравятся ультиматумы.

Его ложка замерла над миской.

– Мне нужна твоя помощь. Нам всем она нужна, и, кроме того, это взаимная выгода. Помоги мне освободить сестру, и мы получим это таинственное оружие.

Отставив миску в сторону, я повернулся к нему.

– Союзы так не строят.

Только он открыл рот, чтобы ответить, как в воздухе раздался крик. Все в лагере обернулись, чтобы посмотреть на огромную стальную клетку, которая яростно раскачивалась взад и вперед. Золотисто-коричневое перо, больше моей руки, вылетело из маленького окошка, и я стиснул зубы.

– Как ты думаешь, что в этом ящике? – спросил Орим.

– Судя по окрасу перьев и крику, это торук. Я узнаю этот голос где угодно, – ответил я.

Стражники бросились вперед, некоторые с копьями в руках.

– Быть не может. – Орим едва не подавился едой. – Это объясняет его отчаянное желание освободиться, но Нисмера ведь должна понимать, что торука невозможно приручить, верно?

Мои кулаки сжались.

– Она не будет его приручать. Как только он окажется у Нисмеры, она заставит его подчиниться, как и всех остальных.

– Бедняжка.

В моей голове мгновенно сформировался план, и я повернулся к Ориму.

– У тебя есть еще бумага?

Орим кивнул, и я отвернулся, заметив приближающихся стражников. Постаравшись отвлечься от отчаянных криков торука, я сконцентрировался на продумывании своих действий. Ящик покачнулся, а затем замер. Немного подождав, охранники вернулись на свои посты.

Я знал, что мне нужно сделать, и это был идеальный способ передать ей сообщение.

Наступила ночь, и порывистый ветер сменился тихим бризом. В тишине раздавался только храп огра, которого привели вчера. Орим застонал и натянул на себя одеяло. Когда он успокоился и его дыхание выровнялось, я незаметно выскользнул наружу.

Охранники смеялись, распивая что-то из большой фляги неподалеку от фургонов. Я присел на корточки и окинул поляну быстрым взглядом, прежде чем побежать к границе леса. Скрывшись из виду, я пошел в противоположном направлении. Идти пришлось осторожно – я внимательно смотрел, куда наступаю, перепрыгивая через ветки и кустарники, которые могли хрустеть под ногами.

Твердая земля предпочтительнее, но всегда заметай следы. Каменистая почва лучше всего, но не забывай быть тихим. Слова отца эхом отозвались в памяти.

Я приблизился к большому стальному фургону. Они отодвинули его подальше от лагеря, чтобы не слышать криков зверя, требовавшего свободы.

Я остановился в тени, изучая фургон, окруженный кустарниками. Здесь наверняка должны быть патрульные, поэтому я терпеливо ждал. Через несколько минут из темноты появился охранник, и я пригнулся, стараясь не выходить из тени. Он был более внимательным, чем я ожидал. Несколько раз обойдя фургон, он удалился – прислушавшись к звуку его шагов, я понял, что он направляется обратно в лагерь.

Выждав еще несколько минут, я подошел к клетке. Несколько замков размером с мой кулак запирали бронированную дверь. Я провел рукой по одному засову, но не почувствовал никакой магии. В последний раз убедившись, что рядом нет охраны, я дернул один из замков на себя. Он рассыпался у меня в руках, и я выругался себе под нос – это было слишком громко. Я снова посмотрел за угол, проверяя, что никто ничего не услышал. Поспешно сломав оставшиеся засовы, я прыгнул в фургон, закрыв за собой дверь.

Внутри была непроглядная тьма, но я чувствовал дикую, свободолюбивую энергию этого существа. Пара светящихся глаз смотрела на меня из дальнего угла клетки, а обычно узкие зрачки расширились из-за отсутствия света. Торук уставился на меня злобным взглядом, и я знал, что для этого существа темнота не была помехой. Я поднял руку и прижал палец к губам, предупреждая его молчать.

Существо молча наблюдало, как я создаю тусклый шар серебристого света на своей ладони. Единственное, что я слышал, был тихий шорох его перьев. Клетка скрипнула, когда одна массивная когтистая лапа шагнула вперед, за ней последовала другая.

Серебряный свет отбрасывал тени на зверя. Из темноты появился длинный золотистый клюв. Я видел, как поднялись перья на его голове, как сузились его глаза – он был готов закричать. Тогда я протянул ему руку. Это было либо самым смелым, либо самым глупым поступком, который я когда-либо совершал, учитывая тот факт, что он мог с легкостью ее откусить. Глаза существа расширились, а голова удивленно откинулась. Безуспешно попытавшись расправить крылья в тесной клетке, он широко раскрыл свой огромный клюв.

Здесь это великолепное существо называли торук, но в моем мире это был грифон.

– Иг'Моррутен разорвал миры в клочья, и ты пахнешь так, будто искупался в ее запахе. Коварный, убийственный демон.

Голос был удивительным и определенно женским.

Мои руки опустились.

– Ты чувствуешь на мне запах Дианны?

Мой пульс участился. Прошло несколько недель с тех пор, как мы были вместе, и тот факт, что ее аромат все еще был со мной, меня взволновал. Перья на голове существа прижались.

– Ты говоришь на языке брушнев?

Мягкая улыбка заиграла на моих губах.

– Я говорю на многих языках.

Птица несколько раз моргнула, прежде чем завороженно втянуть носом воздух. Ее когтистые лапы перестали царапать пол, а пушистый хвост спокойно опустился вниз. Она приблизилась, и я смог разглядеть оставшуюся половину ее тела. Идеально круглые ожоги портили красоту ее оперения и крыльев.

Меня переполняла печаль. Самки торуков были величественными, свирепыми и прежде всего преданными. В своем родном мире они были воинами. Самцы не уступали им по силе, однако именно самки не прекращали сражаться до последнего удара сердца. Неудивительно, что она кричала и боролась, несмотря на то, что ее жгли и пытали. Она никогда не окажется у Нисмеры. Она умрет здесь, сражаясь за свою свободу.

– Ты пахнешь смертью. Ядом. – Самка опустила голову, и я отвернулся, когда она вдохнула мой запах. – Ты скоро погибнешь.

Я криво ухмыльнулся.

– Спасибо.

Я и без нее это знал. Моя рана становилась все хуже. Яд, который мне подсыпали в Нефритовом городе, делал меня все более слабым. Я не мог есть – меня постоянно тошнило, а противорвотные корни уже не помогали. В конце концов я просто перестал это делать. С каждым днем мне было все труднее просто устоять на ногах, но приходилось держаться. Нужно было найти способ добраться до Дианны. Она мне поможет.

Клюв грифона приблизился к моему лицу.

– Ты еще жив и борешься, потому что от тебя пахнет старыми мирами.

Еще один вдох.

Мой пульс участился при упоминании моего дома. Она снова глубоко вдохнула.

– Ты – порождение крови Унира. Сделан из серебряного света, как и она.

Я резко повернулся к ней.

– Я совсем не похож на Нисмеру.

– Ты – потерянный король. Хранитель. Защитник. Ты далеко от дома, король Раширима.

Я сглотнул. Удерживающие птицу цепи загрохотали, когда она села на пол.

– Твой свет сжег небо и разорвал мир на части, но сейчас ты стоишь передо мной. Как это возможно?

– Кто-то, кого я люблю, спас меня.

Ее голова наклонилась, два длинных пера на макушке взъерошились, словно уши у собаки.

– Любовь? Я слышала, у тебя было много возлюбленных. Какая из них спасла тебя?

С моих губ сорвался легкий смешок.

– Могу заверить, у меня была только одна настоящая возлюбленная, и это та, чей запах ты почувствовала.

Ее крылья зашелестели.

– Ты спариваешься с тем же зверем, который разрушал твои миры?

– Она не зверь.

От моего тона перья самки недовольно дернулись, но мне надоело, что другие относятся к Дианне предвзято, ничего о ней не зная.

– Она пахнет зверем. Она гораздо старше тебя.

Усилием воли я погасил свою ярость. Я хотел помочь этому существу, а не ссориться. Ей было больно, и теперь я наконец понял почему.

– Знаешь, что мне известно? Они хотят доставить тебя к Нисмере вместе со мной. Кроме того, я вижу оранжевую полосу на твоей голове – ты самка, а значит, сезон размножения прошел две луны назад. Твой крик был вызван не физической, а душевной болью. Я хорошо это знаю. Ты потеряла что-то важное. Я готов поспорить, что ты отложила яйца, и они их уничтожили.

Моя ярость окончательно угасла, когда пустое, затравленное выражение наполнило ее глаза. Она легла на пол, положив одну когтистую лапу на другую, цепи упали на ее спину, сковывая золотисто-коричневые крылья. Не до конца зажившие раны от плетей покрывали ее голову. Засохшая кровь виднелась на ее клюве и склеила перья. Она боролась изо всех сил.

– Они забрали больше, чем яйца, король Раширима.

Я погасил свет и прислонился спиной к стене. Сползая на пол, я сопротивлялся желанию прижать руку к ране.

– Твою пару.

– В нашем доме мы были бойцами, а самцы – защитниками. Его убили первым. Затем они разрушили наш дом. Из-за Нисмеры горы обратились в золу и пепел, и оставшиеся королевства ждет та же участь.

Боль наполнила ее золотые глаза. Боль, которая будет преследовать ее вечно. Мои плечи напряглись от ее слов, сочувствие сменилось решимостью.

– Этого не случится.

Я вздохнул и поднялся на ноги. Торук тоже встала, стальная клетка заскрипела под ее весом. Я выглянул в маленькое окошко, убеждаясь, что охранники не вернулись, но снаружи не было ничего, кроме теней от горящих факелов.

Ее крылья снова зашевелились, когда я полез в карман, доставая кольца. Надев их на пальцы одно за другим, я призвал пылающий кинжал. Мягкое свечение наполнило камеру, ее зрачки сузились до щелок. Я подошел к птице, и ее мощный клюв приоткрылся. Она внимательно наблюдала за моими движениями и, несмотря на опасения, спокойно позволила мне срезать удерживающие ее оковы. Я аккуратно положил их на пол, стараясь не издавать громких звуков.

– Ты меня освободишь?

Я продолжал работать, пока последняя цепь не была разрублена, а затем подошел к птице сбоку. Вернув кинжал в кольцо, я положил руки на маленькие круглые ожоги. Самка рефлекторно дернулась, ее перья расправились, а хвост от боли забил по полу. Я сосредоточился на том, чтобы вытянуть из себя остатки энергии. Свет мерцал на моей ладони, живот отчаянно ныл, пока я использовал последние капли своей силы. В конце концов моя рука засияла мягким серебряным светом. Я осторожно провел ею по поврежденной кости ее крыла, чувствуя, как она возвращается на место. Пот выступил на моем лбу, я стиснул зубы. Кожа разгладилась и затянулась, перья выросли снова – гладкие и золотистые. От ожогов не осталось и следа.

– Ты исцелил меня, но не можешь исцелить себя?

Я кивнул, внезапно почувствовав головокружение. Сняв кольца, я положил их обратно в карман.

– Тебе нужно уходить. Скоро вернется стража, а тебе нельзя здесь оставаться. Мы не можем позволить, чтобы тебя отправили к Нисмере. Если она не сможет тебя подчинить, то использует твои кости по своему усмотрению, а мы оба знаем, какая в них магия.

– Что ты хочешь взамен, король Раширима?

Я покачнулся на ногах. Ее крыло взметнулось, удерживая меня в вертикальном положении.

– Спасибо, – сказал я, расправив плечи и направившись к двери.

Пара шагов, и дрожь пробежала по моему телу. Я использовал слишком много силы, и ее почти не осталось. Осторожно открыв дверь, я выглянул, проверяя, нет ли поблизости стражи.

– Мне нужно, чтобы ты нашла кое-кого очень важного для меня и передала сообщение. Если ты это сделаешь, я обещаю тебе свободу. Я обещаю тебе гору, до которой никто не сможет добраться. Я обещаю спасти королевства.

Птица медленно моргнула, прежде чем выпрямиться во весь рост. Когда ее пернатая грудь расправилась, фургон покачнулся. Она подошла ко мне – величественная, гордая и сильная. Я был поражен ее красотой.

– Великая тьма преследует тебя, король Раширима. Она пахнет древностью. Могуществом. Кровожадностью. Возможно, Нисмера не единственное злое существо в этом мире.

Я знал, что она говорит о Дианне. Она чувствовала, что часть Дианны запечатлена в моей душе.

– Дианна не злая.

– Твоя любовь к порождению смерти станет твоей погибелью.

– Ты сделаешь это или нет?

Торук опустила голову, пока она не оказалась в дюйме от моего лица.

– Она твоя возлюбленная?

Ее глаза замерцали золотом, и тепло разлилось по моему телу. У меня была секунда, чтобы вспомнить о силе, таящейся в глазах торука, и я знал, что именно ее хотела заполучить Нисмера. Это был не просто случайный торук, которого она желала использовать. Нет, это была правительница, владевшая глазом истины, описанным в легендах. Это была магия, рожденная самой Вселенной. Мифическое чудовище, за приручение которого можно было умереть. Волна тепла охватила меня, и правда сорвалась с моих губ против воли.

– Я никогда и никого не любил так сильно и больше никогда не полюблю.

– Очень хорошо.

Я моргнул и словно вышел из оцепенения. Спустя мгновение я не мог вспомнить сказанного. Покачав головой, я потянулся и снял с шеи ожерелье. Маленький сверток бумаги казался хрупким, когда я прикрепил его к кулону, но он таил в себе огромную силу надежды и любви.

Я передал ожерелье торуку, и она выпрыгнула из клетки. Расправив мощные крылья, она взмыла в небо. Едва она поднялась над деревьями, как раздались крики. Я быстро соскочил на землю и побежал к деревьям, чтобы спрятаться от бегущих в сторону поляны стражников.

Прошло некоторое время, прежде чем у меня появилась возможность безопасно вернуться в лагерь, и я сделал это как можно тише и осторожнее. Надзиратели дежурили у каждой палатки заключенных, следя за тем, чтобы никто не воспользовался хаосом и не сбежал. Я пробрался к разрезу, который сделал в задней части палатки, и молча проскользнул внутрь.

– Ты такой же безрассудный, как и твоя великая любовь, о которой ты говоришь, – проворчал Орим, глядя на меня отяжелевшими от сна глазами.

Больше он ничего не сказал, повернулся на другой бок и снова уснул.

22

Камилла

Я вздохнула, стараясь не обращать внимания на растущую головную боль. Осколки медальона никак не хотели собираться воедино, как бы я ни старалась. Полусонная Хильма лениво за мной наблюдала. Зевнув, она подперла щеку рукой, каштановые волосы ниспадали на ее плечи.

Она была на несколько лет моложе меня, но по какой-то причине Нисмера назначила ее следить за моей работой. Я все еще не понимала, почему первым делом Нисмера потребовала от меня восстановить миллионы осколков этого чертова медальона, но у меня не было никакого права на возражения. Даже если чутье подсказывало, насколько это неправильно, а магия умоляла меня остановиться.

– Ну, по крайней мере, ты соединила несколько частей, – сказала она, лениво мне улыбаясь.

– Не говори под руку, – буркнула я.

Для Хильмы это были всего лишь осколки, но я знала, что в них кроется нечто большее. Этим кулоном я занималась с тех пор, как попала сюда. Когда мне впервые приказали за него взяться, я твердо ответила «нет», после чего охранник вывернул мне запястье, а Нисмера наблюдала, как оно ломается. Тогда я в первый раз осознала степень своего одиночества. Никому не было до меня дела, даже Винсенту. Он просто стоял рядом, но... Позже, когда я вышла из ванной, то нашла в своей комнате пакет со льдом. Он так и не признался, но я знала, что Каден никогда бы этого не сделал. Вздохнув, я положила руки на стол. Прошло несколько месяцев с тех пор, как я оказалась здесь, и мне все еще предстоял долгий путь.

Хильма пожала плечами, пытаясь сложить два фрагмента вместе, как кусочки пазла. Я подняла голову – Тесса и Тара смеялись, убирая последствия неудавшегося заклинания, которое им поручили. Всякий раз, когда я их видела, во мне росла зависть. Тесса ни на шаг не отходила от Тары.

Их отправили в эту мастерскую некоторое время назад. Думаю, Нисмера послала своих сильнейших ведьм, чтобы присматривать за мной или помогать мне с кулоном. Вероятно, и то и другое.

Я вздохнула. Все это мало меня заботило. Я понятия не имела, что случится со мной, когда я починю этот медальон. Сделает ли Нисмера меня своим личным оружием? Проведу ли я здесь целую вечность? Или, что еще хуже, она узнает о моем шпионаже и убьет меня? Я провела рукой по лицу. Было поздно, и у меня не было сил об этом думать. Я подыграю, потяну время, разбираясь с этим проклятым кулоном, и постараюсь найти выход.

– На сегодня с меня хватит, – сказала я, и все головы повернулись ко мне.

Тесса и Тара взвизгнули, радуясь возможности уйти. Хильма вздрогнула, едва не выронив осколки, с которыми она возилась.

– Уже? – спросила она.

Я кивнула.

– Да. Я устала.

В этом была доля правды.

– Тебе, наверное, стоит беречь силы и поменьше общаться с Высшей Стражей, – подмигнула Хильма.

– Что? – пробормотала я.

На секунду она растерялась, стражники у двери хихикнули.

– Каден?

Я выдохнула. Точно. Та глупая уловка, о которой мы договорились, пока выясняли, для чего Нисмере нужна их кровь. Пока мы так ничего и не узнали. Даже вторая вылазка в ту комнату оказалась бесполезной – тела исчезли, и помещение выглядело безупречно. Было трудно поверить, что Кадену не все равно. Я видела лишь слабые просветы искренних эмоций, когда он был со своими братьями и сестрами. Он был злом. Мне приходилось напоминать себе, что он не на моей стороне. На моей стороне вообще никого не было.

– Да, – сказала я и встала, отодвигая стул от стола. – Я пойду.

Хильма улыбнулась, собрала осколки медальона и направилась к выходу. Я поплелась за ней, стражники, как обычно, сопроводили меня в комнату. Я заставила себя не смотреть на дверь Винсента и в миллионный раз задалась вопросом, почему он меня избегает. Вероятно, он занят Нисмерой. Я зашла внутрь своих покоев, закрыла за собой дверь и рухнула на кровать. Обхватив руками подушку, я позволила своим глазам закрыться.

Мои туфли бесшумно ступали по каменным ступеням – я старалась не упасть, придерживаясь рукой за стену. Чем ближе я подходила, тем громче становились голоса. Наконец, оказавшись перед огромной комнатой, я ахнула. Там, в самом центре, располагался темный бассейн. Поверхность воды рябила, будто внутри плавали большие черные угри. Несколько фигур в капюшонах окружили водоем. Они подняли руки, и ярко-зеленая магия заискрилась на их ладонях – спустя несколько мгновений она соединилась в единый поток, образуя над головами магов светящийся круг.

Тишину прорезал леденящий душу крик. Две фигуры потащили еще одно безликое, бесформенное существо к центру зала. Я прищурилась, чтобы лучше видеть, как вдруг один из магов поднял руку над бассейном, и комната содрогнулась.

Я схватилась руками за стену, пытаясь удержаться на ногах. Рябь в бассейне утихла, но затем его центр закипел. Сначала всего несколько маленьких пузырей, а затем сотни и тысячи. Из середины темных вод поднялась фигура, и мое сердце было готово выскочить из груди. Я сделала шаг вперед, чтобы разглядеть получше. Вдруг чья-то рука опустилась мне на плечо. Я развернулась, крик замер в горле. Худая фигура уставилась на меня четырьмя белыми мутными глазами.

Она указала мне за спину и прошептала:

– Из одного восстанут все.

Я подскочила на кровати, вся мокрая от пота, волосы прилипли к лицу. На этот раз я закричала по-настоящему, заметив, что из угла на меня смотрит чья-то тень. Магия вспыхнула в моей руке, осветив комнату изумрудно-зеленым светом. Единственным, что я увидела, был комод с одеждой, наполовину вытащенной из ящика. Я затушила зеленый огонек и посмеялась сама над собой, прежде чем потереть сонные глаза. Никого не было. Я сжала простыню, пытаясь отдышаться. Это лишь сон.

– Просто сон. Не знамение, – повторила я себе, хотя и знала, что ошибаюсь. – Просто странный сон, а не призрак в моей комнате. Просто недосып.

Когда я снова улеглась в кровать, то повторяла эти слова, как мантру.

Несколько минут, и уже из коридора раздался чей-то стон. Это был определенно не призрак. Я подумала, что ослышалась, но затем стон повторился. Меня передернуло от отвращения. Если мне снова придется слушать Нисмеру и Винсента, клянусь, я отрежу собственные уши. Я подняла руку, чтобы произнести заклинание шумоподавления, когда из-за стены раздался еще один стон, но на этот раз за ним последовало шипение. Это напоминало звук боли, а не удовольствия.

Я вскочила на ноги быстрее, чем осознала, что делаю, и спустя мгновение оказалась у двери. Схватив свое ожерелье, я произнесла короткое заклинание и выскользнула наружу, бросив быстрый взгляд на пустую спальню. Если у моей двери нет охранников, то Винсент определенно вернулся. Отлично. Я поспешила через коридор и буквально ворвалась в его покои.

Я едва успела осознать происходящее, как обнаженный Винсент толкнул меня к стене. Даже несмотря на прижатое к моему горлу холодное лезвие, я успела окинуть его быстрым взглядом. О нет. Это был не просто раздетый Винсент, а очень-очень раздетый и безусловно одаренный природой Винсент.

– Ты голый, – прошептала я, крепко зажмурившись. – О боги, мне жаль.

– Это моя комната. Я могу ходить голым, – резко ответил он, явно взволнованный.

Половина его тела была прижата ко мне, и я не осмелилась снова посмотреть вниз, чтобы увидеть то, чем он меня касался.

Перестань думать о голом Винсенте, ты, изголодавшаяся идиотка!

Я покачала головой.

– Как ты смог увидеть меня через маскирующее заклинание?

– Проведи столетия рядом с богиней, сотворившей ведьм, и ты кое-чему научишься. Например, тому, что определенные заклинания имеют запах.

– Есть ли причина, по которой ты все еще голый и все еще меня обнимаешь? – спросила я.

– Есть ли причина, по которой ты ворвалась в мою комнату за полночь?

Я сглотнула.

– Справедливо. Ты можешь убрать нож от моего горла?

– Убери заклинание.

Я прошептала нужные слова себе под нос и снова стала видимой. Винсент тут же отступил. Он повернулся, давая мне возможность рассмотреть его безупречный мускулистый зад, но мое внимание привлекли зигзагообразные шрамы, покрывающие его спину. Длинные темные локоны частично их закрывали. Не потому ли он всегда ходил с длинными волосами? Что, если эти шелковистые пряди были вуалью, призванной скрыть от других то, чем он не хотел делиться?

– Я услышала стон.

– И твоей первой мыслью было ворваться сюда? Я мог быть с кем-то, – сказал он, натягивая штаны.

– Нисмера никогда не позволит другим тебя тронуть. Я видела, как она с тобой обращается. Все это знают. К тому же я могу отличить звуки удовольствия от звуков боли.

Он слегка приподнял брови, и до меня дошло, что я сказала.

– Я имею в виду, что вы, ребята, довольно громкие. – Я махнула рукой. – Ладно, забудь.

Он скрестил руки на груди. От этого движения его бицепсы напряглись, и вопреки здравому смыслу мой рот наполнился слюной.

– Чего ты хочешь, Камилла?

Его слова отвлекли меня от неуместных мыслей.

– Я не знаю. Наверное, я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

Это была правда, и его взгляд, казалось, смягчился.

– И, может, поговорить с кем-то, кого я действительно знаю. Я не видела тебя несколько дней.

Горький смешок сорвался с его губ.

– Я удивлен, что ты это заметила. Думал, ты слишком занята Каденом.

От этих слов мои щеки покраснели – не только от смущения, но и от злости. О великие боги, я ненавидела эту чертову легенду.

– Ничего подобного. – Взгляд Винсента скользнул по мне, и я покраснела еще сильнее.

– Если честно, мне плевать на то, с кем развлекается Каден.

– А ведешь себя так, будто тебя это волнует.

– Это не так.

Я фыркнула.

– Тогда почему ты меня избегаешь?

– Забавный вопрос, Камилла. Мой мир не вращается вокруг тебя.

На этот раз во мне закипела чистая ярость. Я шагнула вперед и почувствовала, как волосы у меня на затылке встали дыбом.

– Чертовски похоже на то. Ты притащил меня сюда, ты бросил меня в чертов портал, и теперь твоя сумасшедшая подружка сделала тебя моим личным охранником. Единственное время, когда я могу выйти на улицу и поесть что-то, кроме холодного супа, это когда ты со мной. Каждый чертов день, когда тебя нет, я ем, сплю и работаю в своих четырех стенах. Другим охранникам наплевать. Так что да, твой мир вращается вокруг меня. Я этого заслуживаю.

Услышав мои слова, Винсент нахмурился и опустил глаза. Явный признак того, что все сказанное беспокоило его больше, чем он показывал.

– Ладно.

– Ладно, – фыркнула я.

Он отвернулся, чтобы сесть на кровать, и я заметила длинные красные полосы на его боку. На коже еще виднелась засохшая кровь – кажется, он пытался ее очистить, но не смог. Вот почему он стонал.

– Что случилось? – спросила я, указывая на раны.

– Миссия. Довольна?

– Обработка ран – явно не твой конек. – Я кивнула в сторону стола, заваленного ватой, бинтами и бутылками с какой-то странной жидкостью.

– Почему ты не исцелился, как обычно?

– Небесное исцеление, хоть и быстрее обычного, но все равно требует времени. Честно говоря, мой бок был полностью растерзан. То, что ты видишь, – лишь остатки. Так что... – Он махнул рукой, слегка поморщившись. – Я доволен результатом.

– Растерзан? – практически пискнула я. – Кем?

– Теми, кто не согласен с властью Нисмеры. Теми, кто не хочет преклонить голову.

– О.

Винсент застонал, потянувшись за еще одним медицинским тампоном.

– Возвращайся к себе, Камилла. Мне не нужна жалость – ни от тебя, ни от кого-либо еще.

– Я пришла сюда не за жалостью. Мне просто был нужен друг. Там, на Рашириме, мы разговаривали, и я скучаю по этому. Мне больше не с кем поговорить.

И это было правдой.

Он взглянул на меня – в его глазах не было ничего, кроме холодной, твердой стали.

– Мы не на осколках Раширима, и я тебе не друг, Камилла. Я никому не друг. Сделай себе одолжение и найди другого.

Мне было больно на него смотреть, но в глубине души я знала, что он прав. Мы не были друзьями, потому что я ему не доверяла. В нем не было жалости, и он предал всю свою семью ради Нисмеры. Он передаст Нисмере все, что я ему скажу. Он предан ей, только ей. Все остальные были на втором месте.

Я хотела рассказать ему о своих кошмарах, поговорить, как мы говорили на руинах Раширима. Это казалось глупостью, но что-то подсказывало мне – во всей этой ситуации есть второе дно. Не важно, что он говорил или делал, но я знала, есть что-то еще. Я хотела выяснить, сломать эту чертову стену, но он был прав. Это бесполезно. В конце концов я сделаю только хуже. Он не был моим другом. Никогда не был. Я просто себя обманывала.

У меня никого не было, и я сама в этом виновата.

– Ты прав. – Я выдавила холодную улыбку и повернулась, чтобы выйти из комнаты. – Извини, что побеспокоила.

Я могла поклясться, что слышала, как скрипнула его кровать. Я могла поклясться, что почувствовала, как его рука потянулась ко мне, но он меня не остановил.

Я остановилась у двери.

– Глаз Левира отлично подходит для лечения глубоких ран. Я не уверена, что здесь есть это животное, но должно хватить и сухого. Спроси у целителя.

Я закрыла за собой дверь и могу поклясться, что слышала, как Винсент прошептал «спасибо».

23

Дианна

Многочисленные извилистые притоки реки сходились к широкому руслу в центре города. У побережья виднелись лодки, перевозившие грузы и толпы рыбаков, – в маленькой деревне кипела жизнь. Казалось, Нисмера успела отправить солдат даже в самые удаленные мирные уголки, что было для нас одновременно и хорошо, и плохо.

– Если ты продолжишь его удерживать, он захлебнется, – сказал Реджи, стоявший позади меня.

Солдат Нисмеры отчаянно замахал руками. Я вздохнула и вытащила его голову из воды.

Когда мы встретили воинов Нисмеры и потащили их на лесную поляну, Миска поспешила уйти. Она сказала, что отправилась на поиски какого-то растения, но я знала, что она просто не хотела смотреть на кровопролитие.

– У него же жабры на шее, – сказала я Реджи, когда солдат закашлялся.

– Это раны, моя королева. Он не может дышать под водой.

Я закатила глаза и дернула мужчину вверх. Его синяя кожа стала почти фиолетовой, и он отчаянно глотал ртом воздух.

– О. – Я пожала плечами. – А мне они показались жабрами.

Солдат уставился на меня четырьмя глазами, а затем перевел взгляд на Реджи. Он что-то бессвязно бормотал на неизвестном мне языке. Реджи ему ответил, и парень задрожал. Посмотрев на меня, он покачал головой, после чего снова повернулся к Реджи. Он дергался в моих руках, пытаясь вырваться, и тараторил так быстро, что я усомнилась, сможет ли Реджи перевести его слова.

– Что он говорит?

– При всем уважении, но он думает, что ты безумна, – сказал Реджи и прочистил горло.

Я сжала кулаки.

– Это очевидно, но знает ли он, куда направляется караван?

Реджи прикусил губу.

– Он отказывается говорить.

Я резко повернула голову к солдату.

– Скажи мне куда.

Низкий рык вырвался из моего горла, и, судя по тому, как парень задергался, я поняла, что мои глаза загорелись красным. Рот солдата раскрывался в такт с резаными ранами на его шее.

Реджи повторил мои слова, и взгляд солдата метнулся между мной и ним.

– Он просит убежища в обмен на информацию.

Я вздохнула, закатив глаза.

– Ладно. Как хочешь. Убежище. Теперь говори.

Напряжение солдата, казалось, спало, когда Реджи передал ему мои слова, и он снова заговорил.

– Он сказал, что в последний раз караван Нисмеры видели на Кливере, – сказал Реджи, кивнув в мою сторону.

Ладно, это неплохая зацепка. Меня охватило волнение.

– Но это было три дня назад. Они прошли через портал, и с тех пор их никто не видел.

Мое сердце сжалось от разочарования – надежда, которая охватила меня несколько мгновений назад, умерла мучительной смертью.

– Дианна.

Я уже не слышала слов Реджи. Я снова опоздала. Кожу покалывало, внутри бурлила ярость. Прошло полторы недели с тех пор, как они забрали его у меня, и страх за его жизнь сводил меня с ума. Миска сделала противоядие, но это бессмысленно, если я не смогу его найти.

Я не находила себе места от беспокойства. Прочесывания местности и допросов солдат Нисмеры было недостаточно. Все это занимало слишком много времени, и я боялась, что снова опоздаю. Я была чертовым горящим маяком, но солдатам все равно требовалось несколько дней, чтобы меня найти. У нас мало времени, и вполне вероятно, что Самкиэль был уже у порога Нисмеры. Хуже всего то, что я даже не знаю, в каком гребаном мире она находится. Я не смогла спасти свою собственную чертову сестру. Почему я решила, что смогу спасти его?

Рычание сорвалось с моих губ, и я потянула солдата к себе. Мои клыки впились ему в шею, пока он в отчаянии цеплялся за меня пальцами. Кровь полилась мне в горло, заполняя тревожную пустоту в желудке.

Я отстранилась и отбросила бездыханное тело в сторону, прежде чем вытереть кровь со рта тыльной стороной ладони.

– Ты теряешь контроль.

Горький смех сорвался с моих губ.

– Ты думаешь?

– Я не хочу видеть, как ты превращаешься во что-то...

– Во что? – резко бросила я, делая шаг к нему. – В монстра? Насколько мне известно, именно им я и являюсь. Доброе утро! Я Иг'Моррутен, а не какая-то небесная принцесса.

Глаза Реджи впились в мои.

– Мы не на останках Раширима, Дианна.

– Не надо.

– Еще есть надежда.

– Прошла неделя. – Я почти кричала. – Мы потеряли его след несколько дней назад, и я до сих пор не знаю, на какой планете он сейчас. Этих солдат сотни, Реджи. Если он...

Я не закончила. Я не хотела.

– Неужели ты думаешь, что ты бы не почувствовала, если бы он оказался у нее? Если бы она его убила? Посмотри на меня и скажи, что ты бы ничего не почувствовала.

– Как я должна это почувствовать? – резко спросила я, подняв руку и показывая ему голый палец без метки. – Я сдалась, помнишь? Из-за него. Я ничего не чувствую, Реджи. Никакой искры или связи, только голод и пустота и...

Страх.

Но этого я не сказала. Развернувшись, я провела руками по лбу.

– Черт. Мы не должны были оставлять его в этом дурацком городе. Я виновата в том, что доверилась им. Когда мы встречали кого-то без скрытых мотивов?

– Это не твоя вина. Все это.

– Разве? Он ослаблен из-за раны и слабеет с каждым днем. Жалкие искры его силы – все, что у него есть. Остальное рассеялось в небе. Он нуждается во мне, а я даже не знаю, откуда начать поиски.

Я пнула большой кусок дерева. Он пролетел по воздуху, ударился об ствол и разлетелся на куски, едва не задев хромую фигуру, которая только что вышла из леса. Мужчина схватил свою удочку, посмотрел на меня, на Реджи и гору мертвых солдат, прежде чем побежать.

Мои губы скривились в кровожадной ухмылке.

– Он слишком много увидел.

Реджи крикнул мне вслед, но я его не услышала. Мужчина бросил свои припасы на землю и что есть сил бежал в сторону деревни. Мне потребовалось не много усилий, чтобы его обогнать. Я встала у него на пути, и, столкнувшись со мной, он упал на землю. В жалкой попытке защититься, он поднял руку и мотал головой. Я подхватила его и вонзила клыки ему в шею. Спустя несколько секунд подошел Реджи, и я отбросил рыбака в сторону, позволив ему с глухим стуком упасть на землю.

– Дианна, – Реджи потер лоб, – я просто беспокоюсь за тебя, вот и все. Ты уже многого добилась. Я не хочу видеть, как ты регрессируешь.

– Я знаю. Просто я люблю его, Реджи. Той самой глупой, сентиментальной любовью, а теперь боюсь, что не смогу ему об этом сказать. – Я вытерла подбородок рукавом. – Он даже не помнит, что случилось в туннеле и о чем мы говорили... Я просто...

Миска напевала в нескольких футах от нас, ее маленькие ножки бесшумно ступали по лесной траве. Не сговариваясь, мы с Реджи загородили собой тело рыбака, чтобы спрятать от ее глаз.

– Вот вы где, ребята. Я нашла еще тра́вы, которые мы можем использовать... Дианна, почему у тебя красное лицо?

Я вытерла кровь рукой.

– Я съела охранников.

Миска посмотрела на меня и пожала плечами.

– Ладно. Мы уже уходим? Ты узнала, где Самкиэль?

Реджи прочистил горло и сказал:

– Давай сходим в город и купим тебе еды? Дианна нас догонит.

Она кивнула и повернулась в сторону поселения. Подождав, пока они с Реджи отойдут, я оттащила тело рыбака туда, где оставила солдат, и подожгла их, дождавшись, пока останки не превратятся в кучку пепла.

Холодный ветерок пощипывал кожу, пока мы шли по оживленной улице. Вдоль деревянных пирсов толпы смеющихся рыбаков грузили в свои лодки ящики и сумки, а люди толпились у маленьких лавок с едой.

Реджи бросил продавцу несколько монет, которые я забрала у мертвых солдат. Миска подскочила ко мне с небольшим мешочком угощений в руках, рассказывая, что она подарит их Самкиэлю, когда мы его найдем.

Ее энтузиазм и доброта, казалось, разжигали в моей груди давно потухшее пламя. Ее искренность так сильно напоминала мне Габби. Я ничего не ответила, просто улыбнулась, когда мы вышли из магазина и направились в глубь деревни. Даже несмотря на процветающую торговлю, местные все еще использовали длинные лоскуты ткани вместо одежды. Этот город боролся за выживание, как и многие другие, в которых мы побывали.

– Правление Нисмеры выглядит мрачным, – сказала я, нарушая тишину.

Реджи молчал с тех пор, как мы покинули лес.

– Она думает только о себе, – сказал он, наконец встретившись со мной взглядом.

– Это камень в мой огород?

– Твоим основным инстинктом не должно быть убийство. – Он поджал губы, как отец, разочарованный в своем ребенке. – Есть и другие пути.

– Мне кажется, ты забываешь, с кем разговариваешь. Ты провел со мной многие месяцы. Я не милосердна. Это Сам... – Я откашлялась, боясь называть его имя прилюдно. – Это он милосердный, а не я.

– Дианна.

– Я бы сделала ради тебя, ради твоей безопасности то же самое. Как думаешь, что случится, если кто-то проболтается и нас поймают? Думаешь, Нисмера будет милосердна к Судьбе, которая ее предала? А что насчет последнего живого целителя из Нефритового города? Думаешь, она примет в свои ряды ребенка?

Миска улыбнулась мне, крепче сжимая сумку, пока мы пробирались сквозь толпу. Реджи, вопреки здравому смыслу, позволил своим глазам смягчиться, и я могла поклясться, что уголок его губ чуть заметно дернулся под темным капюшоном. Не думаю, что когда-либо прежде у Судьбы были друзья, не говоря уже о тех, кто готов был встать на его защиту.

Я натянула капюшон чуть глубже, пряча лицо.

– Так что да, я буду плохой. Пусть вы будете меня осуждать или ненавидеть, но зато я смогу вас защитить. Можешь считать это неправильным, но если бы он хотя бы заикнулся о том, кто мы или кого ищем, его смерть оказалась бы в сто раз хуже.

Мы прошли мимо еще нескольких человек, толкаясь плечами, поскольку на улице становилось все более и более многолюдно.

– Ты не можешь править лишь с помощью страха. Так ты только наживешь себе новых врагов, а не союзников.

– Кто сказал, что я хочу править? – Я сердито посмотрела на Реджи, который еще сильнее натянул капюшон на голову. – Думаешь, я хочу носить корону круглые сутки? Только представь, как это будет портить прическу. Кроме того, придется обновлять под нее весь гардероб.

Миска хихикнула над моей шуткой, однако Реджи остался серьезен. Мы прошли через небольшое скопление людей, собравшихся вокруг прилавков, полных фруктов и буханок хлеба. Я протянула руку и незаметно схватила небольшой фиолетовый фрукт.

Не сбавляя шаг, я повернулась к Миске.

– Ему нравятся фрукты, – прошептала я ей, незаметно передавая ей плод.

Она улыбнулась и засунула его в сумку. Если она решила сохранять позитивный настрой, то я, черт возьми, сделаю то же самое.

– Ах да. Твои волосы – серьезная проблема по сравнению с миром в королевствах, – сказал Реджи, похоже, не заметив наших перешептываний.

Я фыркнула.

– Ты думаешь, со мной королевства ждет мир? Ты вообще меня видел, а?

Реджи приподнял бровь, проходя мимо семейства крупных многоногих существ, которые о чем-то спорили.

– О, так ты ждешь, что он возьмет в королевы кого-то другого? Вы же принадлежите друг другу, верно? Разве не об этом вы оба неустанно кричите по ночам?

Я прищурилась, посмотрев на него укоризненным взглядом.

– Напомни мне сделать звуконепроницаемые стены, когда мы в конце концов найдем его и построим нам дом.

– Мой вопрос остается прежним. Тебе придется править рука об руку с ним. Другие уже воспринимают тебя такой, какая ты сейчас. И ты лишь подтверждаешь их мнение, оставляя за собой реки крови.

Я замолчала. Так далеко вперед я не думала. Каждый чертов день я была сосредоточена на выживании, и думать о будущем было некогда. Моей главной заботой было найти и исцелить Самкиэля. Короны, троны и спасение королевств сейчас на втором плане.

– Давай просто найдем его. Тогда мы сможем спасти его, членов Руки и королевства. О политике будем беспокоиться позже.

Реджи вздохнул. Я замерла и протянула руку, останавливая и его, и Миску. Толпа двигалась в обычном темпе, но по моей спине пробежал холодок. Это было ощущение, которое я отлично знала. Я резко повернула голову. На другой стороне улицы, между двумя зданиями, стоял человек, полностью одетый в черное. Темный капюшон скрывал его лицо. Мое сердце забилось от гнева, ярость вытеснила все остальные эмоции. Пламя вспыхнуло в моих руках, и я бросилась сквозь толпу, игнорируя крики Реджи у меня за спиной.

Толпа визжала, пока я пробиралась через переполненную улицу, жар от пламени расчищал мне дорогу. Фигура в капюшоне опережала меня всего на несколько шагов. Когда он свернул в переулок, я перепрыгнула через тележку, сбив ее владельца на землю.

Промчавшись мимо торговца рыбой, я резко остановилась у начала проулка. Шипящий огненный шар вылетел из моей руки с ураганной скоростью, но разбился о каменную стену – впереди был тупик, и в нем было пусто. Я остановилась и осмотрела каждый угол, но не нашла ничего, кроме переполненных мусорных бочек и нескольких слизней. Глухая стена в конце переулка было частью другого здания. Куда же он делся?

– Что ты делаешь? – спросил Реджи, приближаясь ко мне сзади, Миска держала его за руку.

– Ты его не видел?

– Видел кого?

– Кадена, – рявкнула я. – Он стоял там, прямо на улице. Наблюдал за нами.

– Дианна. – Реджи посмотрел мне за спину, в его глазах читалось беспокойство. – Кадена здесь нет.

– Я его видела, – сказала я. – Я его чувствовала.

– Со всем уважением, моя королева, Кадена здесь нет. Сейчас ты – единственная мощная сила в этой деревне. Если бы он решил сюда явиться, то привел бы с собой легион. Нисмера никогда не позволит ему действовать в одиночку, особенно когда дело касается тебя.

Моя грудь вздымалась, Иг'Моррутен во мне был готов убивать. Я покачала головой, оглядываясь на пустой переулок.

– Я знаю, что я видела, что я чувствовала, Реджи.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Он обеспокоенно нахмурился.

Я бросила последний взгляд на тупик и обгоревшую стену, прежде чем кивнуть и отправиться дальше.

– Я в порядке.

Ни Реджи, ни Миска ничего не сказали, когда мы направились обратно в центр города. Несколько человек испуганно смотрели в нашу сторону, стараясь держаться подальше. Другие делали вид, что ничего не замечают, отодвигая тележки с едой с нашего пути. Владелец одной из лавок проводил меня настороженным взглядом. Вся деревня, вероятно, думала, что я сумасшедшая, и, возможно, так оно и было. Но я его видела. Клянусь, что видела.

– Это уже случалось? – спросил Реджи. – Ты видела или чувствовала его после того, что произошло на Рашириме?

– Нет. Может, только его тень, но ничего настолько ясного, как сейчас. – Я бросила на него взгляд. – Единственное, что я еще видела, – человека с оранжевыми глазами, но только во сне.

– Почему ты не говорила о том, что видишь кого-то во сне?

– Потому что нас должны беспокоить более важные вещи, и я списала все это на стресс.

Реджи остановился передо мной, Миска встала рядом с ним, наблюдая за нами. Судьба скрестил руки на груди, плащ развевался на ветру.

– Именно поэтому ты должна была об этом рассказать. Миры открыты, а значит, и Потусторонний мир тоже. У Нисмеры есть могущественные союзники, которые могут почувствовать твою силу и следить за тобой через сны.

– И что, хочешь сказать, они меня преследуют? Во сне и в реальности, за каждым углом?

– Возможно. – Он почесал затылок. – Я не уверен.

Громкие крики прервали наш разговор. Мое сердце бешено забилось. Я была права. Каден был здесь, и он привел с собой легион. Я схватила кинжал, прицепленный к моему бедру, и выставила его вперед. В другой руке загорелся огненный шар – я приготовилась к бою. Люди в панике метались по улице, а Реджи схватил Миску, прижимая ее к себе.

– Небо. – Миска указала наверх.

Мы с Реджи подняли головы – даже облака, казалось, затрепетали от ужаса. Нет, не затрепетали – они разверзлись, и прямо из них вырвался огромный зверь. Его широкие светлые крылья рассекали облака, и направлялся он прямо к нам. Спустя пару секунд зверь сложил крылья и стрелой устремился к земле. К тому моменту все люди разбежались – улица была совершенно пуста.

Существо приземлилось, выставив вперед когтистые лапы. Перья покрывали его голову и грудь, клюв сверкал на солнце. За его спиной виднелся длинный хвост с кисточкой на конце, а огромные задние лапы скрывали громадные когти, способные в мгновение ока разорвать жертву на куски.

Огромный клюв открылся, и зверь издал крик – от этого звука треснули стекла и задрожали стены. Он зарычал на меня со смертоносной грацией хищника, его горячее дыхание сдуло волосы с моего лица.

– Твой кинжал, – крикнул Реджи, стоявший чуть поодаль. – Опусти его.

Я послушалась – кинжал лязгнул об землю, когда мои руки поднялись. Пламя в ладони погасло, и огромный клюв закрылся.

– Ты пахнешь королем Раширима.

Голос существа напоминал замысловатую мелодию.

Мое сердце затрепетало – до меня дошел смысл ее слов.

– Самкиэль. – Я покачала головой. – Подожди, но почему я тебя понимаю?

Глаза цвета теплого золота сузились до щелочек и уставились на меня.

– В тебе течет кровь Ро'Викиина. Все звери говорят на языке Зверей.

– Ро'Викиин? Каден?

Большая голова наклонилась, два пера на макушке поднялись, словно уши.

– Я не знаю этого имени.

Я покачала головой.

– Ладно, тогда двигаемся дальше. Ты знаешь Самкиэля? Ты знаешь, где он?

Клюв существа прижался к моему подбородку. Я не отступила, но отвернула голову. Птица сделала один большой вдох, и мне пришлось сдержаться, чтобы не вздрогнуть.

– Переплетены, но я не вижу Знака Дисин. – Голова зверя снова приблизилась ко мне, острый клюв завис над моей грудью. – Странно.

Мне было все равно, что он говорит. Существо знало, где Самкиэль. Это было все, что мне нужно.

– Где он?

Существо наклонило голову, золотые перья на его груди распушились.

– Ты не можешь командовать мной, зверь.

– Зверь? – усмехнулась я. – Ты давно смотрелась в зеркало? А теперь скажи мне, где король Раширима?

Гигантская птица меня проигнорировала, решив вместо этого распустить перья.

– Я знаю кровь, которая течет в твоих жилах. Ее невозможно не узнать. Иг'Моррутен. – В устах птицы это прозвучало как проклятье. – Мои глаза с тобой не работают, поэтому я спрошу – что для тебя значит король Раширима?

– Всё.

Я не колебалась ни секунды. У меня не было времени, чтобы думать над ответом, и я не отрицала этого, как прежде. Я больше не буду бежать от своих чувств и заставлять мир страдать из-за своей нерешительности. Я потеряла его, потому что не смогла вовремя признаться, потому что слишком боялась сказать ему правду. И я не готова потерять его снова.

– Он для меня всё.

Если бы птица-зверь могла улыбаться, то, даю слово, она бы это сделала. Ее взгляд метнулся к Реджи, и он кивнул. Интересно, как много он знает об этом существе.

– Такое не часто увидишь. – Она снова наклонила голову. – Кажется, сердце короля Раширима бьется для тебя так же, как твое – для него. Я слышу это даже сейчас.

Я хотела спросить, что она имеет в виду и где мой Самкиэль, но птица подняла свое огромное крыло. Я пригнулась, чтобы избежать удара. Царственная и величественная – именно такой она была. Я стояла в изумлении, пока не увидела серебряную цепочку и кулон, завернутые в кусок потертой бумаги.

Потянувшись, я дрожащими руками вытащила сверток из мягких и удивительно теплых перьев. Живот сжался от страха, грудь сдавило в тиски. Мой разум, мое сердце и все мое существо дрожали, вспоминая о прошлом полученном мной письме. Если это окажется прощальная записка, я обращу города в пепел, а реки – в пар. Сжав в руке ожерелье, которое я ему подарила, я развернула записку.

Моя акрай,

Я не знаю, как быстро летает торук. Прошло много времени, но я надеюсь, что это письмо дойдет до тебя как можно быстрее. Я в порядке. Я жив. Пожалуйста, подави гнев и ярость, которые бурлят в тебе из-за предательства. Боюсь, сейчас нам нужно беспокоиться о более важных вещах. Нефритовый город поставлял яды для Нисмеры, и, судя по всему, уже давно. Кроме того, я полагаю, что они использовали яд и на мне, – именно поэтому мое исцеление затянулось. Нас переводят во Фладжеран. Это крепость, похожая на тюрьмы вашего мира. Роккаррем знает. Пусть он покажет тебе путь, но, пожалуйста, постарайся вести себя тихо. Мне нужно выяснить, что именно там содержится. Я объясню подробнее при встрече. Вероятно, ты скажешь, что я снова геройствую, но если я не смогу помочь тем, кто в этом нуждается, то спасение миров кажется мне бессмысленным. Пожалуйста, будь осторожна и постарайся не злоупотреблять огнем, пока не вернешься ко мне.

Я...

Здесь он зачеркнул несколько предложений, оставив только подпись.

Будь осторожна. Всегда твой, Самкиэль

Сдавленный звук сорвался с моих губ, и я поднесла записку к груди. Тяжесть, которую я тащила за собой последние десять дней, исчезла. Я схватилась за серебряную цепочку, на конце которой болталась подвеска. Застегнув его ожерелье на своей шее, я повернулась к Реджи:

– Я знаю, где он, и мне нужно, чтобы ты объяснил мне, как туда добраться.

– Конечно, – сказал Реджи.

Затем я повернулась к своему новому другу-птице.

– Мне нужна твоя помощь.

Она высокомерно усмехнулась, вытянув шею.

– Я тебе не подчиняюсь.

– Я об этом и не прошу. Эти люди для него очень важны. Мне нужно, чтобы ты отвела их в безопасное место, пока я не вернусь к вам с Самкиэлем.

Птица посмотрела на меня так, будто у меня выросло три головы.

– Ты пойдешь и спасешь короля Раширима?

Я уперла руки в бока.

– Ради него я готова сровнять с землей целую вселенную, но он попросил меня быть потише, так что я просто займусь его спасением.

– В этих мирах не осталось доброты. Король Раширима добр. Если ты искренна в том, что говоришь, то я помогу. Мое единственное желание – чтобы ты защитила миры, защитила его.

Реджи шагнул вперед, Миска дрожала рядом с ним, испуганно глядя в сторону птицы. Я передала ему записку. Он прочитал ее, кивнул и положил в карман.

– Я знаю, где находится этот мир и как туда добраться, но ты должна дождаться ночи.

– Хорошо. Я дам тебе знать, когда найду его и буду уверена, что мы в безопасности.

Реджи кивнул. Птица опустила крыло и присела. Я до конца не осознавала ее размеры, пока Реджи не помог Миске забраться к ней на спину и не запрыгнул вслед. Миска полезла в свою сумку, вытаскивая мешочек с угощениями, который она приберегла.

– Вот, передай, когда ты его найдешь.

– Спасибо.

Я улыбнулась Миске, прежде чем повернуться и встретиться взглядом с птицей, убедившись, что она увидела ярко-алое сияние моих глаз.

– Позаботься о них. Уведи их в безопасное место, или я зажарю и подам тебя на ужин.

Существо недовольно щелкнуло клювом, прежде чем издать пронзительный визг, – казалось, меня послали на незнакомом мне языке. Широко расправив крылья, птица поднялась в небо одним резким рывком. Раздался оглушительный грохот, словно само небо раскололось на части, а затем они исчезли из виду.

24

Имоджен

– Она красавица, спору нет.

Минотавр фыркнул мне в лицо. От жара захотелось зажмуриться, но я не могла. Мне оставалось лишь беззвучно кричать. Я пыталась издавать звуки, пыталась двигаться, но больше себя не контролировала. Мое собственное тело подчинялось чужим приказам. Я была заперта в своей голове, наблюдая за всем будто из зала кинотеатра. Мой разум был заполнен звуками моих же рыданий, но тело молчало. Я скучала по своим друзьям и по своему дому. Я скучала по прошлому.

– Именно, а кроме того, она – идеальное оружие. Самкиэль действительно отлично подготовил всех членов Руки. Во время последнего рейда ей потребовалось меньше часа. Мои солдаты не могли за ней угнаться.

Нивен, генерал орков, которому Нисмера меня продала, смеялся, глотая какую-то омерзительную жижу, от которой его острые зубы становились черными.

Мое сердце ныло. Каждый раз, когда они произносили его имя и смеялись над его смертью, я не могла сдержать слез. Я плакала, потому что не смогла ему помочь. Его смерть меня уничтожила. Я ненавидела себя за то, что не была достаточно сильной, чтобы освободиться, чтобы хотя бы попытаться спасти его и свою семью даже ценой жизни. Я желала настоящей смерти воина, и если бы я отказалась от своего света ради них, то погибла бы с честью.

– Кстати, – минотавр повернулся. – В чем еще она хороша?

Нивен рассмеялся еще громче.

– Если честно, я ее не пробовал.

Он выплюнул черную жижу на пол, и меня затошнило. Раньше он никогда не приводил меня сюда – обычно я оставалась с другой частью своего легиона. Они не раз зубоскалили и обсуждали меня, но никогда – так.

– Могу подтвердить, что и в этом она хороша.

Я узнала этот голос, и мой живот сжался. Джерайя, одетый в королевские одежды Ордена, и несколько солдат вошли в комнату. Изумрудно-зеленая ткань и золотые кисточки на его мундире напомнили мне наряд принца в одном из тех фильмов, которые я, Дианна и Неверра смотрели во время пижамной вечеринки. Это был любимый фильм Габби, и Дианна хотела показать его нам. Я так скучала по подругам, но боялась, что больше никогда их не увижу.

– Разве не для этого мы здесь? – сказал минотавр, и у меня похолодели руки.

Нивен солгал Нисмере. Он взял меня не для дополнительного обучения. Они платили деньги за время со мной, и Джерайя был этому только рад. Дверь в комнату закрылась, один из солдат запер ее на замок. Я отчаянно пыталась заставить руки двигаться – хотя бы пальцы ног, что угодно. Если бы у меня появилась хоть капля контроля, я бы разрубила их на куски. Джерайя направился в мою сторону, пряча деньги в карман сумки. Положив ее на маленький столик, он подошел вплотную ко мне. Его дыхание щекотало мне ресницы, когда он провел рукой по моему лицу.

– У вас всего час. – Он пристально посмотрел мне в глаза, проведя большим пальцем по моей нижней губе. – Не оставляйте на ней никаких следов, иначе Нисмера подумает, что она дефектная, и убьет ее.

Кто-то хмыкнул в ответ, и запах похоти наполнил воздух. Губы Джерайи изогнулись в болезненной, кривой улыбке. Мысленно я закрыла глаза и отвернулась. Я больше не чувствовала своего тела – теперь оно было моей ловушкой. Я могу притвориться, что ничего не вижу. Я могу сосредоточиться, заглушая звуки, но как только я освобожусь, тогда...

– Я не понимаю, – сказал минотавр, и все посмотрели на него.

Солдат фыркнул.

– Мы собираемся ее отыметь, чувак. Разве твоя раса не делает этого?

Другой солдат рассмеялся, и голова минотавра слегка наклонилась.

– О. – Он пожал плечами. – Ладно, я просто хотел убедиться, что все правильно понял.

Внезапно солдат, который ему ответил, закричал – его тело напряглось, и спустя мгновение кровь хлынула из его глаз, носа и рта. Он булькал и задыхался, разбрызгивая кровь во все стороны. Наконец, он упал на пол – кровь сочилась из всех отверстий на его теле, будто все его кровеносные сосуды лопнули одновременно. Все в комнате замерли, в ужасе глядя на минотавра. Его манера поведения резко изменилась – он стоял, вытянув руку в сторону мертвого солдата.

– Я ждал, когда ты облажаешься. И ты, наконец, меня порадовал, – сказал минотавр, только его голос уже был другим.

Он сделал шаг вперед, Джерайя отступил. Я знала этот голос, помнила его, будто он следовал за мной повсюду.

Исайя.

Джерайя поднял руки, выпучив от ужаса глаза. Чернильный дым окутал минотавра, и спустя мгновение на его месте стоял Исайя в доспехах из драконьей чешуи.

– Мы просто... Ну...

Исайя наклонил голову.

– Продолжай. Расскажи мне, что ты хотел сделать, и почему вы все находитесь вдали от своих постов рядом с этой элитной воительницей? Не нашли другого способа развлечься?

– Что ты сделал с Клуверном? – почти прокричал Нивен.

Улыбка, появившаяся на лице Исайи, напугала меня гораздо больше, чем то, что эти солдаты собирались со мной сделать.

– О, с ним? – усмехнулся Исайя. – Вот это.

В одно мгновение он оказался на другом конце комнаты, его клыки вонзились в горло орка-генерала. Он жадно пил кровь, прежде чем уронить на пол бездыханное пустое тело, словно это был просто мусор. Остальные солдаты в панике пытались сбежать из комнаты. Исайя схватил один из валявшихся на полу длинных мечей и бросил его в дверь. Лезвие пронзило дерево, лишив бегущих солдат возможности выйти. Комната наполнилась дикими криками. Я не могла повернуть голову, чтобы рассмотреть происходящее, – я видела лишь летающие по комнате конечности и пятна крови на стене, полу и потолке. Раздался омерзительный хруст, и я могла только догадываться, что могло издавать этот влажный, невыносимый звук.

Джерайя умолял о пощаде, и мое сердце бешено забилось.

– Это не то, что ты...

Исайя зарычал, низко и дико.

– Давай, солги перед смертью. Думаешь, после этого старые боги тебя примут?

Послышался сдавленный всхлип, словно Джерайя задыхался.

– Почему тебя это так волнует?

– Мне не нравится, когда трогают то, что принадлежит мне.

Принадлежит ему? У меня закружилась голова, страх парализовал мое и без того неподвижное тело. Крик Джерайи затих, и хуже всего было то, что я не видела, что произошло. Стало ужасно тихо, а затем я услышала хлюпанье сапог, шагающих по лужам крови.

Исайя остановился передо мной, но я видела только его нагрудную пластину. Прохладные пальцы коснулись моего подбородка, приподняв его так, чтобы я могла посмотреть в его бешеные темно-красные глаза. Они были так похожи на глаза Дианны и в то же время так сильно от них отличались. Его лицо было измазано кровью, и хотя это должно было вызвать у меня тошноту, алые брызги только подчеркивали его сильный точеный подбородок и темные брови, делая его взгляд еще более потусторонним.

Он был так похож на своих братьев. Тот же нос, те же пронзительные глаза и прежде всего та же красота. Эмоции захлестнули меня тяжелой волной, и мое сердце замерло впервые с тех пор, как я потеряла контроль над телом. Он нежно откинул волосы с моего лица. Мне хотелось смеяться. Он был таким противоречивым, в мгновение ока переходя от чистой жестокости к почти трогательной нежности. Минуту назад он превратил стражников и Джерайю в груду бездыханных тел, а теперь касался меня так, будто я была сделана из стекла.

– Что в тебе такого, что так меня очаровало? – спросил он пустую оболочку, в которую я превратилась.

Он молча смотрел на меня несколько секунд, прежде чем покачать головой.

– Нам нужно тебя помыть.

Он повернулся и выдернул длинный меч из двери. Отбросив его в сторону, он посмотрел на меня, и с его губ сорвалось то проклятое слово, которое было ключом к моему телу. Мысленно я кричала, боролась и сопротивлялась, но моя внешняя оболочка послушно последовала за ним прочь из залитой кровью комнаты.

– Ты что, с ума сошел? – выпалил Каден, пока Исайя смывал с себя следы побоища.

В центре просторной ванной комнаты Исайи располагался душ, стены которого были выполнены из стекла – казалось, оно никогда не запотевало, давая мне во всех подробностях рассмотреть то, чем его благословила природа. Я злилась, что не могу двигаться, злилась, что не могу отвернуться, но больше всего злилась из-за того, что такое идеальное тело было потрачено на такую ужасную душу.

– О чем ты? – невозмутимо спросил Исайя, выходя из душевой и обвязывая полотенце вокруг талии.

Он направился в комнату, вода стекала с его волос, оставляя крупные капли на мускулистых плечах. Он провел рукой по лицу, подходя к своему комоду.

Каден появился в поле зрения и указал на меня.

– О ней! Она не домашнее животное.

– Я и не собирался делать ее питомцем.

– Ты убил члена легиона.

Исайя поднял пальцы.

– Двоих.

Каден зарычал и ринулся к своему брату. Мое тело дернулось, как будто я хотела броситься на защиту Исайи. Постойте, нет. Это невозможно. Я не могла двигаться самостоятельно уже несколько недель. Нет, не может быть. Прошли месяцы. Месяцы, верно?

– Мера оторвет тебе голову.

Исайя сбросил полотенце и натянул пару домашних брюк, прежде чем похлопать Кадена по плечу.

– Нет, не оторвет. Двое других в их отряде получили повышение – я соблюдаю баланс. Если кто-то что-то скажет, мы просто сделаем вид, что они храбро погибли в бою.

Каден нахмурился.

– И она ничего не заподозрит?

– Абсолютно ничего. – Исайя рассмеялся. – О, брат, поверь мне. Ее солдаты приходят и уходят. Она к этому привыкла. Остальное – уловка, чтобы оставшиеся не чувствовали себя бездушным пушечным мясом. Но мы-то знаем, что это именно так. Они просто неизбежные жертвы войны и все такое.

Каден, казалось, расслабился.

– Пока ты не влип, мне все равно.

– Я в порядке. Имоджен теперь будет в моем легионе.

Исайя направился в дальний угол своей комнаты, и Каден последовал за ним – их голоса затихали по мере того, как они удалялись.

Исайя убил их из-за меня, а теперь я застряла в его огромной спальне. Что, если меня спасли от одних монстров, чтобы скормить другому, еще более жестокому? Дверь закрылась, и я услышала топот босых ног, а затем женский голос. О боги. Исайя снова появился в поле моего зрения, и я проследила за ним через пустые окна своих глаз.

– Куда умчался Каден? – спросила женщина.

Ее походка была кокетливо-соблазнительной, а позади развевался длинный лиловый хвост.

– Наверное, спешит к ведьме, Верука.

Она хихикнула.

– А что тут делает наша элитная гостья? Хочешь попробовать что-то новенькое?

Исайя усмехнулся, останавливаясь передо мной.

– Нет, я позвал тебя не поэтому. Ее нужно привести в порядок и подготовить для нее новый комплект боевой одежды. Желательно черный, как у меня. Теперь она в моем отряде.

Верука остановилась рядом с Исайей, положив руку на его голое плечо. По заостренным ушам, лиловой коже, хвосту и клыкам я поняла, что она эльфийка.

– Красивая. Значит, это твоя новая игрушка? Поэтому ты меня избегаешь?

Он бросил на нее безразличный взгляд.

– Ревность тебе не к лицу.

– Тогда обрати на меня внимание, – почти промурлыкала она.

Мне хотелось быть где угодно, только не в этой комнате.

– И мольбы тоже. – Он оттолкнул ее руку. – Разберись с ней.

Шаги Исайи исчезли в другой комнате, оставив меня наедине с Верукой. Ее глаза встретились с моими, прежде чем она произнесла проклятое слово, и мое тело сдвинулось с места.

25

Камилла

Я вздохнула, листая очередную книгу так, словно именно в ней должны были оказаться все интересующие меня ответы.

Мои мысли снова и снова возвращались к этому проклятому Небожителю и к тому, что он сказал мне той ночью. Я нахмурилась, все еще чувствуя боль и обиду. У меня не было друзей, и я была полной дурой, думая, что нас двоих что-то связывает. Я была дурой, если вообще этого хотела. Что со мной не так? Почему меня всегда тянет к тем, кто мне совершенно не подходит? Сначала Дианна, а теперь и Винсент? Я положила голову на стол и тяжело вздохнула.

– Ты слышала? – спросила Хильма, цокая каблуками по каменному полу.

Я резко подняла голову.

– Что?

Закрыв книгу, легким движением руки я отправила ее обратно на полку, вместо нее взяв еще два толстых тома.

Они пронеслись по воздуху и приземлились ко мне на стол. Потянувшись к одному из них, я вопросительно посмотрела на Хильму, ожидая, что она продолжит.

– Солдаты Нивена пропали вместе с темноволосым членом совета. Теперь никто не может его найти, а вот некая блондинка-небожительница все еще жива, и угадай, в чьем она легионе?

Прежде чем я успела что-либо сказать, Хильма ответила за меня.

– В легионе Исайи.

Мои брови взлетели на лоб.

– Исайя?

Она кивнула.

– Да, он перевел ее в свой отряд, и никто ничего не говорит. Хотя это меня не удивляет. Они называют его Кровавым Насмешником, и не без причины. Ты же знаешь, однажды он превратил парня в кровавое месиво только потому, что тот наступил ему на ногу?

Я сглотнула.

– Какая прелесть.

Хильма снова кивнула.

– Да, и Нисмера ничего с этим не делает. Никто не делает. У него слишком высокое положение.

– Ох.

– Кажется, ты не впечатлена.

– Извини, голова занята другим.

Мускулистым Небожителем с длинными волосами, который играет роль моей неотступной тени, но при этом не разговаривает со мной. Или властным генералом Высшей стражи, который пытается выбить из меня информацию о своей собственной сестре, которая строит против него козни. Или тем фактом, что я – пленница во дворце безумной богини. Но ничего из этого я вслух не ска– зала.

Я захлопнула книгу.

– Не могу найти даже намека на заклинание, которое могло бы собрать этот медальон обратно.

Хильма пожала плечами.

– Я уверена, ты разберешься. Слушай, скажу тебе по секрету, но даже Нисмера знает, что ты ее сильнейшая ведьма. Если кто-то и сможет это сделать, так это ты.

Я выдавила улыбку, не зная, хочу ли я делать что-то по указке этой сумасшедшей.

– Спасибо, Хильма.

Она улыбнулась.

– Без проблем. А теперь, если...

Кто-то кашлянул в глубине комнаты, и Хильма почти подпрыгнула от страха. Винсент возвышался в дверном проеме, и у меня пересохло в горле, когда я встретилась с ним взглядом. Хильма вытянула руки по швам, слегка поклонившись. Я и забыла, как все они робеют перед комнатной собачкой Нисмеры.

– Хильма, Нисмера просит тебя спуститься на подземный этаж.

Мне не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, как она побледнела.

– Сейчас, сэр.

Она не удостоила меня взглядом, поспешив выбежать из комнаты и оставить нас с Винсентом наедине.

Убедившись, что Хильма ушла, он повернулся ко мне. От одного его взгляда у меня по коже побежали мурашки. Меня бесконечно раздражал тот факт, что меня даже издали к нему влечет, особенно после всего случившегося. Я винила в этом свое долгое затворничество и воздержание и была слишком напугана, чтобы разбираться со своими желаниями более доступным методом. У моих дверей всегда стояли стражники, и я не хотела, чтобы кто-то из них услышал меня.

– Зачем она понадобилась королеве?

Мой голос дрогнул, и я мысленно себя отругала. Меня злило, как нелепо выглядел Винсент в этой проклятой броне из драконьей шкуры – темной, опасной и смертоносной, как он сам. Он сделал шаг вперед.

– Я не задаю вопросов, когда дело касается Меры.

– Мера. – Я усмехнулась громче, чем хотела, и он уловил мое отвращение. – Странное прозвище для богини, чье второе имя – смерть.

– Следи за языком.

– Я постараюсь, – буркнула я, уже не пытаясь контролировать эмоции в собственном голосе.

Уголок его губ изогнулся, как будто моя ревность ему понравилась. Мне отчаянно захотелось стереть эту ухмылку с его лица.

– Я хотел с тобой поговорить.

Я кивнула.

– Поговорить со мной? О той ночи? Зачем? Мы ведь не друзья, помнишь? Это уже неважно.

С того разговора прошло три дня. Хотя я, конечно же, не считала.

Винсент сделал шаг вперед, прежде чем бросить взгляд на приоткрытую дверь. Не было ни намека на чье-то присутствие. Мы были одни.

– Ладно, – сказал он, обходя мой стол.

Когда он приблизился, у меня внутри разлилось предательское тепло, но я старалась держаться твердо.

– Я хочу за это извиниться. Я был груб, но последние несколько дней выдались тяжелыми.

Я недоверчиво приоткрыла рот.

– Ты извиняешься? Не верю, что мне это не послышалось.

– И за мои слова о Кадене. То, чем ты занимаешься в свободное время, не мое дело. Идет война, или, по крайней мере, мы на ее пороге. Даже врагам иногда нужно утешение.

– Ладно, хватит. – Я подняла руку, желчь подкатила к горлу. – Я больше не могу. Не с тобой. Я не сплю с Каденом.

Что-то дикое и яростное в его глазах погасло.

– Но?

– Никаких но. Это длинная история, в которую я не хочу тебя втягивать. Поцелуй был всего лишь уловкой, понятно? Мы уже сотни лет не были близки, и никогда больше не будем.

Казалось, впервые за несколько дней я вздохнула полной грудью. Было приятно кому-то это высказать, пусть даже неподходящему собеседнику.

– Ладно, – коротко ответил Винсент.

– Ладно? – спросила я, прищурившись.

– Да.

Он пожал плечами, но я уловила перемену в его фигуре. Казалось, он был уже не восьми футов ростом, его тело расслабилось. Словно я подарила ему ценнейшую в мире вещь – и увидела его настоящего.

– Ты голодна?

– Вроде того. Но я не хочу идти в столовую. Ненавижу эти косые взгляды.

– Я тоже. – Он на мгновение задумался, а затем улыбнулся, посмотрев на высокое витражное окно. – Я знаю одно место.

Я вцепилась в его доспехи, до боли зажмурив глаза. Он крепко прижимал меня к себе, пока мы не приземлились. Я тут же отскочила в сторону, уперев руки в бедра и отбросив волосы с лица.

– «Я знаю одно место»? – вскричала я. – Ты не говорил мне, что мы туда полетим!

Винсент улыбнулся, на щеках появились две маленькие ямочки. Улыбка озарила его глаза, и меня ошеломило то, насколько прекрасным и одновременно трагичным стало их выражение. Боги, когда он улыбался в последний раз?

Винсент положил две небольшие сумки на гладкую скалу и уселся прямо на землю.

– Ты спрашивала меня, где я пропадаю, – вот и ответ. Иногда я прихожу сюда после битвы или рано утром. Здесь я могу ненадолго сбежать от реальности.

Ветер трепал мне волосы. Я собрала их в свободный пучок и подошла к нему. Одним движением руки я накрыла Винсента мягким пледом, села рядом и повернулась лицом к небу. Солнце отбрасывало мерцающее сияние на видневшийся внизу город, а вдалеке, у самого горизонта, блестело море.

– Тут так красиво.

– Красиво. И тихо. Никаких охранников, никто не пялится и не перешептывается за спиной. Только тишина. – Он посмотрел на меня. – И никто не смотрит на меня как на предателя-ублюдка, которым я и являюсь.

– Ты имеешь в виду Кэмерона?

Он ничего не сказал.

– А как насчет Имоджен? Ты ее видел?

– Я не могу, – сказал он шепотом. – Каждый раз, когда я даже приближаюсь к ней... Я просто не могу. К тому же Исайя ее охраняет. Никому не дозволено к ней подходить.

– И ты доверяешь ему ее?

– Исайя не похож на других генералов. Он могущественный, кровожадный и жестокий, но он никого не тащит в постель без согласия. Он не такой уж подонок. К тому же у него есть Верука.

Я усмехнулась, впервые услышав от Винсента что-то столь откровенное.

– Что? – спросил он.

– Ничего. – Я ухмыльнулась. – Ты не думал извиниться?

– Не за что извиняться. Это будет очередная ложь. Я сделал то, о чем просила Нисмера, – как и всегда. И буду делать это в будущем. – Боль вспыхнула в его глазах. – Я принадлежу Нисмере. Она та, кого я хочу, кого я должен хотеть. Единственная.

– Это несправедливо по отношению к тебе. Как насчет того, чего хочешь ты?

Он встретился со мной взглядом, что-то горело в этих кобальтовых глазах.

– Я не смогу получить то, что хочу.

Один взгляд Винсента заставил меня покраснеть. Я не знала, что чувствую по поводу его слов, но мое тело догадывалось, что он имеет в виду. Оно было полностью готово ко всему, что он хотел мне дать.

Винсент прочистил горло и разорвал зрительный контакт, открыв сумки и принявшись раскладывать наши припасы.

Я наблюдала за его действиями, подтянув колени к груди и положив на них подбородок.

– Ты всегда приносил мне еду, когда я была на Рашириме.

Он слегка улыбнулся.

– Я помню.

– Можно я спрошу? Зачем ты меня навещал? У Самкиэля были свои охранники. Тебе просто нужно было со мной сблизиться?

Он взглянул на меня.

– Перевезти тебя сюда было первоначальным планом. Каден все равно бы это сделал, хочешь ты того или нет. Для этого мне не нужно было с тобой сближаться.

Я оценила его честность и кивнула.

– Так почему же?

Он пожал плечами, откинулся назад и развернул свой сэндвич.

– Думаю, ты помогаешь мне отвлечься от мыслей. Рядом с тобой я могу просто быть. Если в этом вообще есть смысл. Мне не нужно говорить или кого-то изображать. Вот почему.

Его слова коснулись уязвимой части моей души, немного облегчив боль одиночества, которая преследовала меня ежедневно. У меня не было никого, кто хотел бы быть рядом со мной. Всем нужна была лишь моя сила, но не я сама.

– Это значит, что мы снова друзья?

Винсент закатил глаза.

– Ты настойчивая.

– Не настойчивая. Просто одинокая. – Я посмотрела на розоватые облака. – Я ненавижу это место.

Я не смотрела на него, но чувствовала на себе его взгляд. Впервые за долгое время между нами было что-то честное и правдивое.

– Я тоже.

Услышав это признание, я посмотрела на него и слегка улыбнулась.

– По крайней мере, общение с тобой делает его менее ужасным, – сказала я, чувствуя, как краснеют мои щеки.

Он кивнул, но я заметила в его глазах боль, словно ему было тяжело это признавать. Интересно, почему?

– Ладно, ты победила. Тогда мы друзья.

Я улыбнулась, наклонилась вперед и взяла один из маленьких треугольных сэндвичей.

– Боги, я так рада, что не нужно снова есть тот ужасный суп, – пробормотала я, откусывая хлеб. Этот чертов сэндвич был по-настоящему вкусным.

– Передашь мне имя охранника, который в следующий раз принесет тебе суп.

– Ладно. – Я усмехнулась. – Как долго мы можем здесь оставаться?

– Не знаю.

Я огляделась, с наслаждением вдыхая свежий воздух.

– Я бы хотела побыть здесь некоторое время, если ты не против. Притворимся, что с миром все в порядке.

Его взгляд последовал за моим.

– Я тоже.

Мы ели и болтали обо всем и ни о чем – так, как делали это на останках Раширима. Он ни разу не упомянул Руку или Самкиэля. Я знала, что его демоны пожирали его изнутри каждый божий день, поэтому не стала давить. После того, как мы закончили, он отнес нас обратно во дворец, высадив меня у моего кабинета. Когда Винсент собирался уходить, я повернулась к нему.

– Мы можем повторить это завтра? – спросила я, указывая вверх.

Простой кивок – вот и все, что я получила, прежде чем он исчез.

26

Кэмерон

Лодка причалила к берегу, покачиваясь из стороны в сторону. Капитан помахал мне рукой. Подойдя к краю палубы, я вложил горсть золотых монет ему в ладонь, и он ахнул.

– Оставь себе.

Я отмахнулся и спрыгнул с судна.

Ривер-Бенд пах именно так, как я и думал, – смесь пота и рыбы, чертовой тонны рыбы. Я прошел мимо группы рабочих и рыбаков, направляясь к главной набережной. Двери магазинов были открыты – зазывалы извещали народ о распродажах, пока я пробирался сквозь толпу. Заметив небольшой магазинчик с браслетами ручной работы, я поправил рубашку и направился к нему. Притворившись, что рассматриваю украшения, я наклонил голову, позволяя запахам и звукам меня окутать.

Сначала в нос ударил аромат жареного мяса, за которым последовал запах реки, а затем пота, мусора и мочи. Я зажмурился, притворяясь, что тру веки, и сосредоточился еще сильнее. Резко открыв глаза, я уловил едва заметные нотки корицы. Выбрав маленький розовый браслет, я надел его на запястье и положил на стойку золотую монету. Поблагодарив продавщицу, я попытался напасть на след этого тонкого аромата. Он провел меня мимо рядов разнообразных магазинов и киосков – в них продавалось все, от фруктов до оружия. Я резко остановился перед женщиной, торговавшей небольшими лиловыми фруктами.

В самом центре прилавка, где не хватало одного из плодов, я почуял слабый запах.

– Хотите?

Наклонив голову, я сделал еще один глубокий вдох. Меня охватило волнение. Я был почти уверен, что прав. Может, мои поиски, наконец, подходят к концу.

– Вы уже много продали?

Продавщица покачала головой.

– Нет. Кто-то украл один фрукт, а затем город и вовсе обезумел. Люди только недавно начали снова выходить из домов.

– Обезумел? – переспросил я.

Она кивнула.

– Недавно по улице бежала женщина с огнем в руках.

– Бежала? – Мой интерес возрос еще сильнее. – Куда?

Женщина указала мне за спину.

– Туда, в переулок.

Я протянул ей несколько монет и отошел от прилавка. Женщина поблагодарила меня и хотела вручить мне несколько фруктов, но я проигнорировал ее, направившись в указанную сторону. Как только я повернул за угол, запах Дианны ударил мне в нос. Я следовал за ним мимо еще одной вереницы продавцов, пока не оказался в тупиковом переулке. Мой взгляд привлекло идеально круглое обгоревшее пятно на стене.

Почти неосознанно я провел пальцами по отметине. Мое сердце ритмично забилось, глаза горели. Здесь я не чувствовал ничего, кроме нее и запаха дыма. Вымещала ли она свой гнев или просто сломалась, потеряв Самкиэля? Я опустил руку, печаль сжала мое горло в тиски – я вспомнил последний раз, когда мы были все вместе на том званом ужине. Как мы смеялись и шутили, и как все закончилось. Теперь все это сгорело дотла. Ничего, кроме воспоминаний – таких же черных и обгоревших, как пятно на стене.

– Ты ищешь темноволосую девушку?

Я обернулся и увидел маленькую женщину, стоящую в конце переулка. Она несла кучу тряпок и одежды.

– Ты ее знаешь?

Она покачала головой, прежде чем нервно обернуться и кивнуть мне, чтобы я последовал за ней. Не говоря ни слова, она провела меня в глубь города. Мы петляли по улицам, застроенным маленькими зданиями, пока не добрались до одного неприметного домика, который, как мне показалось, принадлежал незнакомке. Остановившись, моя проводница отодвинула кусок бежевого брезента, заменяющего дверь, и нырнула внутрь.

– Ты разминулся с ней на день или около того, – сказала она, опуская корзину и поворачиваясь ко мне.

Она сняла шляпу, позволив длинным каштановым волосам рассыпаться по спине.

– Она была здесь. Что ты видела?

Девушка обошла грязный стол и заварила чай, теплый аромат наполнил маленькую неухоженную комнатку.

– Я знаю, что ты один из солдат Нисмеры.

Я нахмурился.

– И откуда ты это знаешь?

Она взглянула на меня через плечо, изучая мое лицо.

– Твои глаза. Так выглядят только те, кто пережил что-то страшное.

Я ничего не сказал.

– И, конечно, никакая одежда не сможет скрыть твои мускулы. Наши рыбаки так не выглядят.

– Где ты видела ее в последний раз? – снова спросил я, отмахиваясь от непрошеного комплимента, пока девушка наливала чай.

Она сделала глоток. Я видел, как дернулось ее горло, и мое сердце заколотилось. Черт. Когда я в последний раз ел?

– На главной площади после пожара, – сказала женщина, ставя чашку на стол.

Я видел, как пульсировала вена на ее шее. Я чувствовал, как вибрирует вся комната, но дело было вовсе не в ней. Это был звук ее сердца – сильного и полного жизни. Я почувствовал покалывание в деснах и провел языком по острым клыкам. Мой живот заурчал. Или это было рычание?

– Ты голоден? – спросила она, поворачиваясь ко мне. – Думаю, ты долго сюда добирался, особенно на лодке.

Я кивнул, выдавив из себя улыбку и стараясь не показывать зубы.

– Что еще ты можешь мне рассказать? Куда она пошла?

– Ах да. – Она вытерла лоб рукой. – Остальные вряд ли что-то расскажут, но она превратилась в огромного чешуйчатого зверя и улетела. На секунду она закрыла собой солнце, и все пришли в ужас. Мы думали, что она собирается всех нас сжечь, но она просто улетела, оставив здесь своих друзей.

– Друзей? – переспросил я, когда незнакомка потянулась к своей корзинке.

Она кивнула, вытаскивая простыню и вешая ее на веревку, натянутую в углу комнаты. Я подошел ближе, скрестив руки на груди.

– Да, – сказала она, наклоняясь, чтобы достать что-то еще.

Края ее блузки распахнулся, обнажив грудь. Темно-синие вены бежали прямо под кремовой кожей, поднимаясь к тонкой, изящной шее. Мой рот наполнился слюной. Я сжал руки и отвел взгляд от искушения.

– С ней были джентльмен и ребенок.

Запрокинув голову, я принялся считать. Самкиэль никак не мог сделать Дианну беременной, а если бы это и случилось, то ребенок бы еще не ходил. Я покачал головой. Было ясно, что мужчина с ней – Реджи. Остальное оставалось под вопросом.

– Ребенок?

Я обернулся, когда она положила руку на свое бедро.

– Да, милый ребенок. Они выглядели семьей. Мужчина и девочка улетели на спине торука. Я не знаю, куда они направились. Как я уже сказала, мы все спрята– лись.

Я кивнул, приложив руку к губам и проговорив сквозь пальцы.

– Спасибо.

– Конечно. Я рада, что смогла помочь.

Она улыбнулась и продолжила развешивать белье.

Мне нужно было уйти, пока я не сделал что-то, о чем пожалею. Может, я смогу найти здесь какую-нибудь еду... Внезапно воздух наполнился запахом крови, и она выругалась.

– Ой, – вскрикнула женщина. – Иногда я забываю вытаскивать булавки.

Я оказался перед ней еще до того, как она успела отвести взгляд от капли крови на пальце.

– Что...

Ее слова замерли на языке, когда она увидела мое лицо, глаза и клыки.

– Нет, нет, нет. Ты один из них!

Крошечная капелька крови блестела на подушечке ее большого пальца. Она ударила меня по плечу, пытаясь вырваться, пока я прижимал губы к ее пальцу. Одна капля крови, и вся моя нервная система была взбудоражена. Это напоминало мне о том, как мы с Логаном воровали сладости и объедались ими втайне от других – только гораздо лучше.

– Мне так жаль, – сказал я, отпуская ее руку и хватая за горло.

– Ты звал меня? – поинтересовался я.

– Ты что-нибудь узнал? – спросил Каден.

Я взглянул на женщину, лежавшую у моих ног. На ее шее укоризненно зияли два круглых отверстия, а безжизненные глаза смотрели в сторону двери так, словно она все еще ожидала помощи, которая никогда не придет. Я вытер рот тыльной стороной ладони, жалея, что все еще получаю удовольствие от вкуса ее крови. Я что-то узнал, да. Я узнал, что я такой же монстр, как и он.

– Нет, – солгал я. – Ничего.

– Хм. – Каден провел рукой по лицу. – Она, должно быть, ушла на север дальше, чем я думал.

– Должно быть. – Я рассеянно почесал голову. – Тогда я возвращаюсь.

– Нет. – Ответ было кратким, и даже не видя Кадена, я знал, что он осмотрелся, прежде чем заговорить дальше. – Мне нужно, чтобы ты продолжил поиски, но держал ухо востро.

– Для чего?

– Я хочу знать, почему у Нисмеры есть флакон с кровью Исайи и почему она хранит пустой флакон с моим именем. Я хочу знать, чем занималась моя сестра последние несколько столетий и что она планирует.

Я не смог сдержать смех, но постарался замаскировать его кашлем.

– Ты хочешь сказать, что дьявольский Каден не доверяет своей столь же дьявольской сестре? Извини, но это звучит как плохая шутка.

– Кэмерон.

Я заметил кровь на рукаве и рассеянно потер пятно так, словно мог его счистить.

– Разве ты не можешь просто развлечься со своей ведьмочкой вместо Дианны?

– Кэмерон.

– Хм?

– Если перестанешь быть полезным, я тебя убью. Снова.

Воцарилась тишина

Я убрал камень обратно в карман и закатил глаза. Что ж, все прошло отлично. Вздохнув, я посмотрел на женщину, скорчившуюся на земле. Кровь больше не текла из проколов на ее горле, и все равно мой живот урчал, требуя большего. Я сделал глубокий вдох, а затем еще один, прежде чем поднять ее на руки.

– Давай устроим тебе нормальные похороны, дорогая.

Я отвернулся от дома, который был больше похож на хижину, и вышел через черный ход в сторону леса. В моем списке проблем голод был на первом месте. Я не мог рассказать об этом Кадену, и даже если бы это сделал, то он бы мне не помог. Нужно было найти Дианну, умолять ее о прощении и надеяться, что она поможет мне найти Ксавье. После этого она может убить меня. Мне просто нужно найти его.

27

Самкиэль

Впервые с момента встречи с Оримом мы с ним ужинали не наедине. Караван добрался до окраин Фелие – это значило, что уже завтра вечером мы будем во Фладжеране. Как только мы разбили лагерь и разожгли костер, к нам присоединились еще несколько заключенных – они притащили большие бревна и уселись у нашего очага.

Орим прочистил горло и потер затылок, когда к нам подошел еще один заключенный.

– Я рассказал им о том, как ты спас меня, и, возможно, упомянул об освобождении торука.

Я опустил ложку, уставившись на него.

Он усмехнулся.

– Ты официально самый сильный из нас, поэтому они хотят держаться рядом с тобой. Поверь мне, все это часть моего гениального плана.

Я стиснул зубы и покачал головой, но ничего не сказал, помешивая эту чертову липкую кашу. Мой пустой живот даже не заурчал. Я ощущал внутри ноющую пустоту – не знаю, было ли дело в фиолетовых венах вокруг моей раны или в беспокойстве за Дианну. Заключенные рядом с нами тихо переговаривались, стараясь не привлекать внимания охранников.

– Итак, откуда ты?

Только когда Орим подтолкнул меня, я понял, что вопрос был адресован мне. Я не привык, чтобы кто-то из заключенных со мной разговаривал, но теперь, подняв голову, я встретился взглядом с дюжиной пар глаз, пристально смотревших на меня.

Я покачал головой, посмотрев на гнома, который задал вопрос. Из-под спутанной бороды виднелся шрам, пересекавший подбородок и губы. Его руки были такими же мозолистыми, как мои, – я знал, насколько он силен, несмотря на свои размеры. Не хотел бы я с ним сразиться.

– Я? – спросил я. – А как насчет тебя? До гор Тарнеш не так-то легко добраться, а твой народ слишком силен и горд, чтобы сдаться без боя.

Гном ухмыльнулся во все зубы – улыбка сделала его лицо мягче, как будто мои слова придали ему уверенности, в которой он нуждался. Он гордо выпрямил спину, напоминая, к какому роду принадлежит.

– Должно быть, ты недолго был членом Ока, если задаешь нам вопросы.

Тон был резким и вызывающим. Мужчины затихли – все перестали есть, некоторые уставились в свои миски.

Обладатель этого голоса, сгорбившись, сидел вдалеке от остальных. Он держался в тени, фигура казалась массивной и крепкой, а потертая ткань скрывала лицо.

– Да, – пришлось согласиться. – Я присоединился недавно. Нисмера отобрала у меня семью.

Это была не ложь – может, небольшое искажение правды, но все же не ложь. Она отняла мою семью. Тишину нарушало только потрескивание поленьев. Кто этот человек и почему другие так напряглись, когда он заговорил? Я не мог разглядеть его лица, да и он, судя по всему, не хотел, чтобы его видели, но я заметил отблеск наручников на его запястьях. Я видел их лишь мельком, но обратил внимание, что они отличаются от оков остальных заключенных. Интересно, почему все вокруг так напуганы?

– Она берет все, что хочет.

Он хмыкнул, и я почувствовал облегчение остальных – как будто они боялись, что он на меня набросится.

– Они называют ее сумасшедшим мясником. Многие думают, что она что-то прячет под своим процветающим городом счастья и создает там монстров.

– Монстров?

Он проворчал в знак согласия.

– Никто не знает наверняка, но мы предполагаем, что Кровавый Насмешник ей помогает. А теперь, когда вернулся другой брат, он создаст для нее армию зверей, и тогда ее никто не остановит. Мы обречены, потому что наша единственная надежда растворилась в небе.

Один из заключенных вздохнул, отставив свою миску в сторону, как будто осознание реальности вызывало у него тошноту.

– Кровавый Насмешник? – спросил я, и все посмотрели на меня. – В Оке такие титулы не используют.

Заключенный, сидевший с другой стороны костра, тоже подал голос:

– Кровавый Насмешник – это тот, кто может убить тебя одним взглядом. Я видел это однажды, когда она отправила его в мятежную деревню в Напиле. Он оторвал голову парню, даже не двинув пальцем. У него даже глаза из крови.

Иг'Моррутен. Исайя. Он мог контролировать кровь. Я опустил взгляд, согнув руку в локте. Это объясняло, почему я не истек кровью на останках Раширима.

Заключенный отхлебнул супа, прежде чем указать ложкой на остальных.

– Не стоит выделять одного. Неважно, придет за нами он или кто-то другой. Теперь у нее их пятеро.

Послышался шепот, но он продолжил.

– Осталось два короля Йеджедина – вместе с ее братьями и теми, кого он создал.

Следующей заговорила фигура в капюшоне:

– Их не пятеро.

Другой заключенный рассмеялся.

– Похоже, счет – не твоя сильная сторона, мой друг.

Он выпрямил спину, и я понял, что этот человек намного выше, чем я думал.

– Их шестеро.

Все снова зашептались, привлекая внимание заключенных, сидевших у других костров. Орим шикнул, кивнув в сторону стражников.

– Шесть? – переспросил гном. – Не может быть. Даже один Иг'Моррутен – это катастрофа. Если у нее их шестеро, то это начало новой эпохи. Это конец.

– Все так, – произнесла фигура в капюшоне, снова сгорбившись.

Я сглотнул растущий ком в горле. Они посмотрели на меня в поисках успокоения, но я не хотел, не мог дать им надежду. Я не мог рассказать им о Дианне.

– Меня больше беспокоит возвращение генерала. Он убил Губителя Мира, и теперь его свет рассеялся в небе, – сказал гном.

– Вместе с открытием миров вернулось нечто древнее. Первородное. Пожары на Востоке – это не дело рук мятежников, – сказала фигура в капюшоне.

– На Востоке? – спросил я.

– Да, все солдаты Нисмеры были убиты. Они думали, что это были вы, ребята, но я слышал, что останки были разбросаны по земле, составляя послание, которое ее сильно разозлило, – сказал Орим. – К тому времени вы уже давно были схвачены.

Я кивнул, понимая, что он пытается сохранить мою тайну, приукрашивая реальность. Пожары на Востоке с последующим посланием – явно почерк Дианны, но когда она успела это сделать? Мы все время были вместе. Если только это не случилось тогда, когда я был еще без сознания. Нет, она бы мне сказала. Я стучал ложкой по краю миски, вспоминая ее выражение лица, когда я упоминал определенные вещи. Она совсем не умела лгать, но я наивно полагал, что она умалчивает о своих чувствах, а не о чем-то куда более серьезном.

Молодой заключенный рассмеялся и обратился к фигуре в капюшоне:

– Ты просто наслушался басен и мифов. Ни один Иг'Моррутен не пойдет против Нисмеры. Это полное безумие. Ее оружие способно уничтожить миры.

– Думаешь, я лгу? Я чувствую это всем своим существом. Все мы чувствуем, – презрительно усмехнулась фигура в капюшоне, прежде чем встать и неторопливо уйти в палатку на другой стороне лагеря.

Несколько мгновений все молчали, а затем разговор переключился с Нисмеры и ее легиона на обсуждение еды и то, будут ли в тюрьме кормить лучше. Но мой взгляд застыл на палатке, в которую вошел незнакомец в капюшоне.

Орим толкнул меня в плечо, и я повернулся к нему. Он наклонил голову в сторону палатки и тихо сказал:

– Говорят, он первый заключенный, которого она привезла из Иного мира. Он может превращаться в зверя с тремя хвостами. Я больше ничего не знаю, кроме того, что он убил и съел своего будущего сокамерника.

Это объяснило цепи и все, что было сказано. Он действительно чувствовал себя Иг'Моррутеном, поскольку у них были одни и те же корни. Я кивнул, но ничего не ответил. Пламя разгоралось все сильнее, пока я сидел в глубокой задумчивости, машинально перемешивая кашу ложкой.

Тишину нарушил раскат грома. Звук был таким громким, что весь лагерь всполошился. Заключенные и охранники замерли и уставились в ночное небо, несколько человек бормотали молитвы на своих родных языках. Я повернулся к Ориму – его розовато-лиловая кожа стала на тон светлее. Многие заключенные встали и начали тушить костры, другие побежали в сторону палаток.

– В чем дело? Неужели никто раньше не слышал грома? – спросил я.

Его глаза встретились с моими.

– В Фелие не бывает дождей. Никогда.

Заключенные испуганно перешептывались. Охранники осторожно оглядывали лагерь, приказывая вернуться к еде.

Несколько человек остались с нами, придвинувшись ближе к огню. Орим и остальные продолжали нервно поглядывать на небо, а на моих губах плясала ухмылка.

28

Самкиэль

Свист был едва слышен, но он насквозь пронзал душу. Орим вошел в палатку и направился к своей койке.

– Не позволяй им посеять в тебе сомнения, – сказал он, полагая, что я все еще обдумываю недавний разговор. – Они считают, что надежды нет, но мы знаем правду.

Я выдавил улыбку и кивнул, позволив эльфу поверить, что причина моего настроения заключается именно в этом. Закрыв глаза, я слушал, как потрескивание огня превращается в шипение – охранники тушили костры, заливая их водой. Приподняв ресницы, я взглянул на Орима. Его рука лежала на груди, медленное размеренное дыхание говорило о том, что он спит. Но все же я ждал.

Шепот снаружи медленно стих – охранники ушли в дальнюю часть лагеря. Я откинул свое импровизированное одеяло и тихонько выскользнул из койки. В последний раз украдкой осмотрев палатку, я пробрался через дыру, которую мы вырезали на задней стенке. Убедившись, что рядом нет охранников, я поправил сбившуюся ткань палатки и медленно пополз в сторону леса.

Я пробирался через кусты, в том направлении, откуда услышал тихий свист. Удалившись от лагеря на достаточное расстояние, я поднялся на ноги и прислушался. Было тихо – никакого свиста или шума, лес был совершенно пуст и безлюден. Единственное сердцебиение было моим собственным.

Вдруг кусты зашуршали слева, а затем справа. Я повернулся, стараясь отследить звук. По спине пробежал холодок, и кольца в моем кармане завибрировали, извещая об опасности. Но в этом лесу не было никакой угрозы, по крайней мере для меня. Ветки захрустели, и я оглянулся. Улыбка расплылась по моему лицу, радость наполнила сердце, и впервые за долгое время мне стало легче дышать. Подойдя ко мне, Дианна прижала меня к широкому стволу дерева.

– Разве в детстве тебя не учили не бродить по лесу в одиночку? Никогда не знаешь, с каким страшным Иг'Моррутеном можешь столкнуться.

Ее улыбка в мгновение ока стерла все сомнения и страхи, бушевавшие в моем сердце последние несколько недель.

– Если увидишь здесь такого, дай мне знать.

Ее глаза заблестели.

– Ты нашла меня.

Дианна кивнула, опуская руку.

– Я всегда тебя найду.

Она отступила, но даже дюймы между нами казались милями. Я не мог этого вытерпеть и потянулся к ней, но она выскользнула из моих рук.

– Подожди.

Я нахмурился, наблюдая, как девушка тянется к своим брюкам.

– В чем дело? – спросил я, коснувшись ее локтя.

Она фыркнула и отошла в сторону.

– Подожди. У меня есть кое-что для тебя.

– Знаю. И пытаюсь это получить.

Смех Дианны заставил меня улыбнуться, и я послушно ждал. Она развернула кусочек ткани и достала маленький стеклянный флакон. Он был тщательно упакован, словно самое драгоценное сокровище. Протянув мне бутылочку, она приказала:

– Сними рубашку.

Я повиновался, стараясь не кривиться от острой боли, вызванной необходимостью поднять руки. Мои мышцы напряглись. Полосы яда на моем боку распространились на грудь, и я боялся того, что случится, когда они поднимутся еще выше. Судя по ужасу на лице Дианны, она тоже об этом думала.

– Выпей, – приказала она, всовывая флакон мне в руку.

Я открутил крышку и понюхал мутноватую жидкость. Почувствовав кислый запах, я невольно отпрянул.

– Что это?

– Просто доверься мне. Пей.

Больше не колеблясь, я поднес флакон к губам. Все это время я наблюдал за Дианной, боясь даже моргать – что, если она снова исчезнет? Что, если я проснусь и обнаружу, что это всего лишь очередной сон? Жидкость попала мне на язык, и я выронил пузырек. На вкус зелье было точно таким же, как и на запах, прогорклым и кислым. Тело горело, я схватился за живот и согнулся, чувствуя напряжение каждой мышцы. Рука Дианны лежала на моем плече, когда меня пронзила горячая, словно раскаленная игла, боль. Я изо всех сил старался оставаться в сознании, а затем, внезапно, боль прекратилась.

– Сами, – прошептала девушка. – С тобой все в порядке?

Я распрямился, сделав, как мне показалось, первый настоящий вдох с тех пор, как очнулся. До сих пор я не осознавал, насколько затрудненным стало мое дыхание. Ее взгляд скользнул по моему лицу, а затем опустился ниже. Я взглянул вниз и с удивлением понял, что лиловые линии растворились, оставив после себя лишь бледный шрам на месте раны.

– Сработало, – возликовала она, испустив вздох облегчения.

Дианна улыбнулась, ее глаза лучились чем-то мягким и глубоким. Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но смогла только ахнуть, когда я схватил ее и прижал свои губы к ее губам.

29

Дианна

Он пожирал меня, словно обезумевший от голода зверь. Я застонала, наклонив голову и углубляя поцелуй, желая, чтобы он длился вечно. Его руки до боли сжались на моем теле. Я напряглась, ожидая, что он сорвет с меня топ, но он остановился и прервал поцелуй. Холодный воздух проскользнул между нами, и я снова потянулась к Самкиэлю, уже скучая по его теплу.

– Подожди, – прошептал он. – Я не могу его порвать. Другой одежды тут нет, а она тебе явно понадобится. Иначе я уничтожу лагерь и разрушу свой собственный план.

Я кивнула, тяжело дыша.

– Хорошо, – сказала я, отчаянно желая вновь ощутить на себе его руки.

Самкиэль шагнул вперед, закусил губу, потянулся ко мне и подтолкнул нас к стволу дерева. Обхватив ладонями мои ягодицы, он сжал пальцы, а затем скользнул вверх – все его прикосновения были медленными и обдуманными, словно он наслаждался каждым моим вздохом. Тело трепетало от желания и нетерпения. Я так сильно по нему скучала. Не знаю, как я выжила без его прикосновений, как продолжала дышать.

Пальцы Самкиэля распутывали шнурки моего кожаного топа, а глаза не отрывались от моих. Стянув явно лишний предмет одежды, он отбросил его в сторону. Взгляд Самкиэля скользнул по коже. Он мягко провел рукой по моему плечу, мозоли на его ладони царапали кожу. Когда грубоватые подушечки его пальцев коснулись моей груди, по телу побежали мурашки. Я выгнулась ему навстречу, прижимаясь к его ладони. Его большой палец прошелся по моей груди, вызвав у меня тихий стон удовольствия.

– Я скучал по тебе, – прошептал он.

Я застонала, прикусила нижнюю губу и зажмурив глаза от удовольствия.

– А ты скучала по мне?

Я кивнула, и он ущипнул меня, сладкая боль вынудила меня открыть глаза.

– Отвечай мне, акрай.

– Я скучала по тебе, Самкиэль. Каждая частичка меня скучала по тебе.

Губы Самкиэля растянулись в коварной ухмылке. Он убрал руку с груди, и в животе все сжалось, когда пальцы Самкиэля скользнули ниже. Другая рука опустилась по моему бедру и остановилась у застежки брюк. Я думала, что он собирается снять их, но вместо этого он запустил руку внутрь.

Моя рука сжала его запястье, и я застонала.

Я задрожала, желая большего.

– Да, да, ты скучала по этому. Ты скучала. Не так ли, акрай? – спросил Самкиэль, отстраняясь. Это чувство наполненности было таким желанным – я так долго и отчаянно по нему скучала.

– Ты не хочешь понимать, где кончаешься ты и начинаюсь я. Ты хочешь, чтобы я взял тебя у этого дерева, прямо здесь, – прошептал он мне на ухо, прежде чем прикусить мочку.

Мои бедра двигались в такт движениям его руки. Он целовал и ласкал мою шею, прежде чем снова переместиться к уху.

– Мне нравится, когда ты такая. – Он снова прижался губами к моей шее, казалось, жар его рта оставит на моей коже клеймо. – Тебе очень нравится, когда я ласкаю тебя, не так ли? Тебе нравится, как это звучит, как это чувствуешь. Готов поспорить, что ты достигнешь вершины прямо сейчас.

Задыхаясь, я лихорадочно кивнула – он был прав. Черт возьми, он был прав.

– Перестань сдерживаться, акрай.

Губы Самкиэля прижались к вене на моей шее. Он втянул нежную чувствительную кожу в рот, и я взорвалась миллионом осколков. Зажав мне рот свободной рукой, он держал меня, пока я сотрясалась от спазмов. Я вцепилась в его руки, надеясь, что он не остановится.

Я поцеловала его ладонь, и он опустил руку. Я все еще дрожала, когда прижалась к нему в глубоком поцелуе. Мы оба тяжело дышали, покусывая губы друг друга.

Самкиэль отступил, развязывая шнурки штанов. Я поспешила сделать то же самое, чувствуя, что мое ненасытное желание еще не удовлетворено.

Наконец, я шагнула к нему как раз в тот момент, когда он стянул с бедер брюки. Увидев его во всей первозданной красоте, я не смогла сдержать стон. Он погладил мои бедра, прежде чем обхватить их руками и поднять меня вверх. Я сцепила лодыжки у него за спиной, прижимаясь к нему всем телом. Он застонал и упал на колени – я упивалась одним осознанием его силы.

Самкиэль уложил меня на спину, прижимая к лесной земле. Обхватив рукой мой затылок, он нежно прикусил мою нижнюю губу. Я провела руками по его груди и плечам, наслаждаясь его твердыми мышцами. Такими знакомыми, такими моими.

Я бы сожгла любого, кто посмел бы меня удерживать, но с ним чувствовала себя такой умиротворенной.

Он схватил меня за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

Его глаза горели расплавленным серебром, жар охватил каждую клеточку моего тела. Я прижалась к его губам, и он жадно ответил на поцелуй, вцепившись в мои бедра руками. Мое желание найти и спасти его пересиливало все остальные потребности.

– Черт, – прошептал он. – Я скучал по тебе.

– Ты повторяешь это снова и снова.

Его улыбка была многообещающей. Его стоны и движения говорили о том, что он чувствует то же самое.

Тело Самкиэля почти дрожало – он все еще пытался сохранить контроль. Я посмотрела ему в глаза, прижимаясь к нему. Он почти зарычал, и я поняла, что он готов сорваться с цепи.

– О черт, Дианна.

Его голос был глубоким и низким, почти неузнаваемым. Это разожгло мое желание с новой силой.

Его большая мозолистая рука закрыла мой рот, и я закатила глаза. Мои ногти царапали его кожу, тело подстраивалось под знакомый ритм. Боги, это было прекрасно. Он был идеален, и я хотела все большего и больше. Его вздохи превратились в стоны, когда он овладевал мной, вбивая мое тело в землю, – я знала, что скоро он потеряет контроль.

Не только я была слишком громкой.

Мы были не так уж далеко от лагеря, но мне было плевать. Если бы кто-то появился и попытался отобрать у меня Самкиэля, я бы разорвала его на куски. Боги, я могла бы уничтожить весь лагерь и спать как младенец, пока он со мной.

Это было так чертовски хорошо, даже слишком хорошо, но, о боги, мне нужно было больше. К черту последствия – я перехватила его руки и, используя прием, которому он же меня и научил, обхватила его бедро ногой и умудрилась перекинуть его на спину.

– Дианна.

Он простонал мое имя возбужденным и одновременно предупреждающим голосом.

В этом положении он казался еще больше. Я озорно улыбнулась и поднесла палец к губам, заставляя его замолчать.

– Будь хорошим мальчиком и постарайся вести себя тихо.

Я приподнялась, и все сжалось внутри. Скользнув вниз, я принялась ласкать его рукой, мягко поглаживая его.

Вместо того, чтобы протестовать, он наблюдал за моими движениями – его взгляд был прикован к моей руке. Затем его голова упала на землю, листья и грязь запутались в его волосах. Его бедра поднимались в такт моим движениям – это было приятно, чертовски приятно, но недостаточно для того, чтобы превратить меня в извивающийся от удовольствия хаос.

Пот выступил на его напряженных мышцах, пальцы вжались в землю. Он был чистокровным, прирожденным воином, и одного этого вида было достаточно, чтобы я возбудилась. И все же само осознание того, что я, именно я, вынуждаю его стонать и умолять о большем, заставляло меня жить ради него.

Двигая бедрами, Самкиэль принялся умолять:

– Садись на меня.

Я покачала головой, игриво прикусив губу.

– Нет, Сами. Я главная.

– О, правда? – прорычал он, и я поняла, что ошиблась.

Самкиэль сел, и я вскрикнула. Одна его рука шлепнула меня по ягодицам, другая схватила за горло – его губы оказались в дюйме от моих.

– Убери руку и дай мне то, чего я хочу, – потребовал он, серебряный вихрь в его глазах пригвоздил меня к месту.

– Ты избалован, – простонала я.

Самкиэль впился пальцами в мои ягодицы, приподнял меня.

– Черт!

Крик сорвался с моих губ вперемешку с волной удовольствия, прокатившейся по моему телу. Тем не менее я продолжала пытаться его удержать. Он делал это снова и снова, наши тела соприкасались друг с другом с каждым резким, грубым движением. Притянув меня к себе, он прижался к моим губам.

– Побалуй меня, акрай, дай мне то, чего я хочу, – прорычал он.

Доминирующие нотки в его голосе заставили меня возбудиться еще сильнее. Я кивнула и наконец расслабилась. Он схватил меня за руку и втянул пальцы в рот – я видела, как в его глазах вспыхнул жар, похоть и что-то еще, что-то сильное и могущественное. Все мое тело горело от осознания того, каким чертовски грязным он был рядом со мной. Когда он отпустил мою руку, я обхватила его шею руками, подстраиваясь под его ритм.

– Да, да, да, – простонала я, дрожа от желания.

Он держал меня железной хваткой, лишая возможности перехватить контроль, и, о боги, мне это нравилось. Боги, это было так хорошо. Его губы и зубы кусали и царапали мою шею, и я запрокинула голову, чтобы дать ему больше места. Его стоны отдавались вибрацией на моей коже.

Я была огнем и молнией, жизнью и смертью. С тех пор, как мои силы вернулись, все ощущалось иначе. Лучше – неподходящее слово, чтобы описать то, что я чувствовала. Наша близость всегда была удивительной, но теперь мне казалось, что он не только внутри меня, но и везде – в моих венах, в каждой клетке моего тела. Я чувствовала его в своей крови, в своей душе. Руки Самкиэля скользнули к моим ягодицам, хватка была болезненно крепкой. Он сдавленно застонал. Мне нравился этот звук – я знала, что он близок.

Я стала двигаться еще быстрее. Волна удовольствия нарастала так быстро, что я сама не успела понять, как взорвалась на тысячи маленьких частиц. Я уткнулась лицом в его шею и прикусила кожу, заглушая свой крик, мое тело содрогалось от удовольствия. Перед моими глазами плясали искорки света, по телу разливался обжигающий жар. Он схватил меня за затылок, притянув к своим губам.

– Черт возьми, акрай, я больше не могу сдерживаться, – простонал Самкиэль.

Наконец он замер, тяжело и глубоко дыша. Наши тела дрожали, не желая разъединяться.

Я уперлась в него лбом, мы оба хватали ртом воздух.

– Боги, сколько времени мы этого не делали?

Его дыхание щекотало мои губы.

– Три недели, четыре дня и шестнадцать часов.

Я рассмеялась, проведя руками по его плечам и откинувшись назад.

– Ты считал?

Он посмотрел на меня так, будто я задала самый глупый вопрос на свете.

– Я всегда считаю, когда ты от меня далеко.

Я укусила его за нос и улыбнулась.

– Маньяк.

Наклонившись, я провела губами по его щетине, чувствуя его улыбку. Его руки обвились вокруг моей талии. Он был жив и здоров. Мой страх рассеялся в ту же секунду, как я вошла в это проклятое царство и нашла его. Я выслеживала караван, прячась между деревьев и следуя за ними всю дорогу. Я смотрела, как они выгоняли заключенных, и мой живот сжался от ужаса, когда я не нашла его в первом десятке. Но страх исчез в то же мгновение, когда я увидела его силуэт сквозь кусты. Я знала, что как только его исцелю, стражников ждет ужасная смерть.

Воспоминания из туннеля снова промелькнули у меня перед глазами. Вода капала с потолка, мир сотрясался, а его окровавленное тело холодело в моих объятиях. Я покачала головой, отгоняя навязчивые мысли.

– О чем ты думаешь? – спросил он, прижавшись губами к моему уху и оставляя легкие, как перышко, поцелуи. Его руки нежно скользили по моей пояснице.

Я и не заметила, что замолчала. Мне не хотелось, чтобы он знал, как я себя чувствовала, боясь его потерять. Я никогда не испытывала подобного, даже к Габби. Не стоило портить этот момент и рассказывать о кровопролитии, которое я устроила. Поэтому я сделала то, что делала обычно. Отстранившись, я намеренно сменила тему.

– Что мне нужно снова научиться нормально дышать.

Его улыбка озарила темный лес, и я улыбнулась ему в ответ. Я попыталась убрать листочки из его волос, но их было так много, что я оставила эту затею. Ему нужно помыться. Может, мне удастся найти ручей... Моя рука замерла, улыбка исчезла с лица. Сперва я услышала звук, а затем почуяла запах. Мои глаза обшарили лес, и я соскочила с Самкиэля. Кожу сменил мех, и я помчалась по влажной лесной земле вслед за тем, кто осмелился наблюдать. Зубы вонзились в теплую плоть, и леденящий кровь крик разорвал тишину.

30

Самкиэль

Перед глазами промелькнул черный мех, и Дианна исчезла в лесной чаще. Это произошло так быстро, что я услышал чей-то истошный крик еще до того, как успел натянуть штаны. Надев брюки, я тут же рванул в глубь леса.

Я остановился, разинув рот при виде Орима, отбивающегося от иссиня-черного волка. Дианна прижала его лапами, обнажив зубы в угрожающем рычании.

– Дианна.

Ее голова резко повернулась ко мне.

Орим кашлял, держась за свое разорванное горло. Я упал на колени, прижав руки к его ране, из моих ладоней исходил серебряный свет.

Дианна щелкнула челюстями.

– Зачем ты ему помогаешь? Он пахнет легионом Нисмеры.

– Он был командиром в прошлом, а сейчас истекает кровью, Дианна.

Орим застонал, его горло подрагивало под моими ладонями, но кровотечение прекратилось, и я чувствовал, как рана затягивается.

Она зарычала.

– Это он тебе сказал? Запах слишком свежий. Он лжет.

Я поднял руки, и Орим тут же попятился назад, ударившись спиной об упавшее бревно. Его руки все еще были прижаты к горлу.

– Ты понимаешь волка? – спросил Орим надломленным голосом.

Проигнорировав его вопрос, я сосредоточил внимание на Дианне.

– Ты действительно думаешь, что я неспособен распознать угрозу? Он пахнет легионом, потому что его сестра – шпионка и находится там. Она посылает ему записки, вот и все.

Ощетинившийся мех на ее спине улегся, но Дианна продолжала едва слышно рычать, не отрывая глаз от Орима. Тогда я поняла – моя женщина сломлена, а ее раны все еще свежи и кровоточат. Страх потерять меня, адреналин и мысль о том, что случилось с Габби, лишили ее доверия ко всему живому.

– Дианна. Я в безопасности.

Ее глаза метнулись к моим, багровое сияние медленно потухло. Она глубоко вздохнула и расслабилась, низкое рычание затихло. Облако темного тумана закружилось вокруг ее тела, и она приняла свой обычный вид. Я мгновенно вскочил на ноги, закрыв от Орима ее обнаженное тело, и обернулся, бросив на него предупреждающий взгляд.

– Только попытаешься посмотреть, и я сам вцеплюсь тебе в горло.

Он поднял окровавленную руку в знак согласия и покачал головой.

– Дианна, оденься. Сейчас же.

Она закатила глаза, но все же направилась туда, где мы оставили ее одежду.

– Ты следил за мной? – спросил я Орима, все еще закрывая ему обзор на Дианну.

Орим потер горло.

– Тебя не было, когда я проснулся. Я испугался, что стражники что-то выкинули в отместку, а потом услышал странные звуки... Не знаю. Я думал, тебя похитили.

– В отместку? – спросила Дианна, подходя ко мне и поправляя шнурки топа. – За что?

Орим не смотрел на нее, как будто боялся встретиться с ней взглядом.

– Он спас меня, – произнес Орим. – Я дезертировал из армии Нисмеры. Охранники хотели избить меня до смерти, а он помешал.

Услышав имя Нисмеры, Дианна раздула ноздри, но все же сдержалась. Она посмотрела в мои глаза, ухмылка заиграла на ее губах.

– Как обычно, геройствуешь.

– Ничего не могу с собой поделать, – отмахнулся я.

Услышав шутку, понятную только ей, она улыбнулась еще шире.

– Так это и есть твоя великая любовь? – поинтересовался Орим, на этот раз устремив на нее взгляд. – Та, о которой ты говорил? Та, которая подарила тебе ожерелье?

Все мое тело вспыхнуло, улыбка исчезла с лица, как будто меня поймали на чем-то постыдном. Мы с Дианной еще не произносили этого слова, и я боялся говорить его вслух. Что, если то, что нас связывало, было чем-то фантастическим, но все же не любовью?

Ее глаза расширились, брови взлетели вверх, взгляд метался между Оримом и мной.

– Великая любовь?

Я посмотрел на Орима, и он несколько смутился. Подняв руку, я почесал затылок.

– Мы просто разговаривали, и...

– Да?

– И он...

– Она Иг'Моррутен, – вмешался Орим. – Ты об этом не упомянул.

– Какое это имеет значение? – резко ответил я. – Она хорошая.

Дианна сморщила нос и взглянула на меня.

– Слушай, только не надо ему лгать.

– Ты слышал, о чем говорили. Один из ее рода почти уничтожил королевства. Всего один! Один! Кровопролитие, боль, мучения. Небо было черным от дыма, внизу гибли мирные жители. Все по приказу Нисмеры.

Взгляд, который Орим устремил на Дианну, заставил мою кровь закипеть.

– Он был прав. Их шестеро, а ты ее прячешь.

Я встал перед Дианной, загородив ее от Орима.

– Если ты снова посмотришь на нее так, заговоришь с ней таким тоном или будешь ей угрожать, мне плевать на дружбу или союз, которые нас связывали. Я убью тебя, – сказал я, уверенный в каждом сказанном слове.

Глаза эльфа расширились, и он поднял руки, защи– щаясь.

– Я не хотел грубить, но...

– Я знаю, кто она и что из себя представляет. А ты – нет.

Я взмахнул рукой, и в ней сверкнул пылающий меч. Серебряный блеск засиял в темноте ночного леса.

– Если ты представляешь угрозу для нее, то представляешь угрозу и для меня. Я не буду повторять это снова.

Орим бросил взгляд на клинок, а затем на наши с Дианной руки.

– Она не просто твоя великая любовь, не так ли? Эта яростная, слепая потребность защищать... Она – нечто большее.

Рука Дианны сжала мое запястье, и она шагнула вперед, бросив мне быструю улыбку.

– Этот разговор интересный, но нам пора заканчивать. Мы уходим.

– Уходим? – одновременно произнесли мы с Оримом.

Дианна посмотрела так, будто у нас выросло шесть голов.

– Эм, да? Я поговорила с Реджи, и у нас есть план, как выбраться отсюда, не будучи пойманными и не привлекая внимания солдат Нисмеры.

– Дианна, я не могу уйти.

– Почему? – Она подняла брови. – Тебе нельзя отправляться в тюрьму Нисмеры. Если она узнает, что ты жив...

– Ее там нет, – прервал ее Орим. – И Самкиэль обещал мне.

Она посмотрела на меня.

– Ну конечно. Твоя чертова доброта.

Я вернул пылающий меч обратно в кольцо.

– Я думал, именно это ты во мне и любишь.

– Я перестаю любить твою доброту, когда она становится проблемой. Нам все еще нужно найти членов Руки, а ты до сих пор не в форме, Король-бог.

– Я в порядке, что доказал тебе совсем недавно. Твой эликсир подействовал. Я не чувствую себя таким измотанным, как раньше. К тому же ты здесь, так что сможешь помочь мне, и мы закончим еще быстрее.

Она обхватила себя руками.

– Не льсти мне и не думай, что я сделаю все, что ты скажешь.

– Пожалуйста. – Я подошел к ней, мои пальцы коснулись ее подбородка. – Сделаешь это для меня?

Дианна уставилась на меня, закусив щеку, прежде чем вздохнуть и повернуться к Ориму.

– Ладно, и что этот герой тебе обещал? – спросила она.

Орим с изумлением наблюдал за нашим диалогом, и когда Дианна обратилась к нему, откашлялся.

– Самкиэль обещал, что поможет нам с Верукой.

– Верука?

– Его сестра, – ответил я.

Что-то промелькнуло на лице Дианны – до боли знакомая мне эмоция. Это продлилось не более секунды, но я узнал потерянный, озлобленный и сломленный взгляд, который не раз видел на останках Раширима. Горе жило прямо под ее кожей, и я знал, что даже когда она шутила, улыбалась или смеялась, оно продолжало грызть ее изнутри. Она всегда будет помнить, как потеряла Габби и как далеко зашла, чтобы за нее отомстить.

Дианна посмотрела на меня, и демоны, бушевавшие в ее глазах, отступили. Ее взгляд задержался на мне, и на мгновение мне показалось, что только я способен их успокоить.

– Он поможет.

Девушка улыбнулась, но это была не дразнящая, кокетливая улыбка. Эта улыбка была мягкой, нежной и любящей. При виде нее мое сердце бешено забилось. Если она снова посмотрит на меня так, я забуду о помощи Ориму, заберу Дианну и просто уйду.

Я прочистил горло.

– Она шпионка, как и он. Они общаются с помощью огоньков.

– Огоньков? – переспросила Дианна.

Орим поднял руку, и небольшой порхающий огонек приземлился на его ладонь.

– Вот. Обычно в них хранятся небольшие записки, но я давно не получал от нее вестей.

Дианна приподняла бровь и наклонилась ближе.

– У нас в мире тоже есть такие. Их называют стрекозами.

Орим скривил лицо.

– Это странно. Они совсем не похожи на коз.

Дианна хихикнула.

– Ладно, неважно. Мы спасем твою сестру. Думаю, она в тюрьме.

– Нет, – сказал Орим, когда огонек улетел. – Она все еще во власти Нисмеры.

Атмосфера тут же переменилась. Дианна шагнула вперед, ее губы скривились, обнажив сверкающие клыки. Я вытянул руку, преграждая ей путь.

– Прости, что? Она работает на нее? И ты ждешь, что мы тебе поможем? Ты что, с ума сошел? После...

– Дианна, – перебил я ее. – Дай ему объяснить.

Она уже не рычала, но не отступила ни на дюйм. Я знал, что если Орим скажет что-то не то или сделает шаг в мою сторону, его голова в ту же секунду слетит с плеч.

– Ладно. Объясни мне, почему мы должны доверять твоей сестре, если она все еще работает на Нисмеру, а ее брат – мятежник.

Орим сглотнул.

– Потому что именно она на меня донесла и добилась того, чтобы меня выслали.

Дианна молчала, но я больше не чувствовал исходящего от нее гнева.

– Я не буду вдаваться в подробности того, что сейчас происходит. – Орим пожал плечами. – Мы делаем то, что должны, чтобы дожить до восстания. У нее есть опора в виде легиона. Они полностью ей доверяют.

– Я обещал, что помогу. Мы поможем, – напомнил я, и Дианна закатила глаза.

– Не по доброй воле. – Она улыбнулась, и я слегка ее подтолкнул. – Итак, в чем заключается ваш план? Попасть в тюрьму, а что дальше?

– Верука сказала, что там есть нечто, что нам нужно. Какое-то оружие. Я не знаю точно, – сказал Орим.

– Оружие в тюрьме? – спросила Дианна.

– Я сказал, что не знаю точно.

– Я вижу. – Дианна усмехнулась. – Говоришь, ты шпион?

Взгляд Орима потемнел.

– Прекратите. – Я встал между ними. – Вы оба.

Хруст листьев заставил нас обернуться, и я увидел свет трех факелов, направленных в нашу сторону. Надзиратели.

– Дианна, ты должна идти, – сказал я, понизив голос.

Она кивнула и быстро сжала мою ладонь.

– Я буду держаться поблизости, поэтому, пожалуйста, попроси стражников держать руки при себе, или я сожгу этот лагерь. И плевать на все твои обещания.

Она посмотрела на Орима.

Кивнув, я наклонился вперед, чтобы ее поцеловать. Затем я отстранился, и она улыбнулась. Кожу сменили перья, и птица, черная как ночь, взмыла в воздух.

31

Дианна

Я зевнула, лениво потягивая кошачью спину. Мой пятнистый, коричнево-золотистый мех безупречно сливался с листвой. Мимо пробежало маленькое мохнатое существо с длинным хвостом. Увидев мою лапу, зверек завизжал и помчался в другую сторону. Я улеглась, наблюдая за пробуждающимся лагерем. Охранники закричали, и заключенные медленно вышли из своих палаток.

Стражники выглядели грубыми и злыми – они что-то выкрикивали и толкали заключенных. Недостаток сна на них явно сказывался. Шестиногие хорхи, которые тянули повозки, всю ночь не спали, топтались на месте и нервно ржали. Они чувствовали мое присутствие, но мне было все равно. Меня заботил только бог, который только что вышел из палатки в нескольких футах от меня. Я никогда не говорила ему – ну, может быть, только пару раз, – но он был великолепен, даже облаченный в эти нелепые бежевые одежды. Тонкая ткань не могла скрыть выпуклых мышц, которые напрягались всякий раз, когда он наклонялся или двигался. Его вид разжигал мою кровь, и мне хотелось попробовать на вкус каждый дюйм его тела. Но, конечно, я не могла этого сделать, потому что он был самым великодушным существом в чертовой вселенной и решил предложить помощь малознакомому эльфу, который вышел вслед за ним. Орим сказал, что хочет помочь своей сестре. Где-то в глубине души я его понимала, но другой, более темной и эгоистичной, части меня было плевать. Я больше никому не доверяла, и что бы он ни говорил, инстинкты подсказывали мне, что Самкиэль в опасности.

Самкиэль наклонился, чтобы собрать их походные рюкзаки, и, хотя я была раздражена его идиотским героизмом, было трудно не засмотреться на его великолепную задницу. Он поднял глаза и что-то сказал Ориму, помогая ему разбирать палатку. Затем они пошли к фургонам – двое охранников подошли, чтобы сопроводить их и открыть тяжелый засов на двери одной из повозок.

Я встала и медленно пошла вдоль лесной границы, заметив толстую тяжелую ветку, нависшую прямо над крышей их повозки. Мышцы моих задних ног напряглись, и я прыгнула, глубоко вонзив когти в кору. Птицы скопом взлетели в небо, и я всем телом прижалась к ветке. Услышав шум, охранники и заключенные подняли головы, уставившись в небо. Прошло несколько минут, но в конце концов стражники покачали головами и отвернулись. Самкиэль мягко улыбнулся, заметив меня, и тут же отвел взгляд. Он узнавал меня в любом обличье.

Двое надзирателей провели Самкиэля и Орима в фургон. Я заметила небольшое отверстие в крыше повозки и скользнула внутрь, превратившись в облако бесформенного тумана. Спустя мгновение я появилась на скамейке рядом с Оримом, положив ногу на ногу и закинув руку на спинку скамейки.

– Великие боги! – рявкнул Орим и схватился за грудь. – Вы что, все так умеете?

– Только самые красивые, – сказала я, подмигивая Самкиэлю. Он с гордостью мне улыбнулся.

Охранники уже отошли от фургона и были слишком поглощены разговором, чтобы нас услышать.

– Ты действительно могущественная.

Я наклонила голову к Ориму.

– Почему ты так говоришь?

– Это ведь ты спасла его от смерти? – спросил эльф, взглянув на Самкиэля.

Я проглотила ком в горле, отгоняя уже ставшие привычными видения из тоннеля. Я не смела смотреть на Самкиэля, боясь, что он заметит в моих глазах страх и боль, вызванные очередной необходимостью лгать. Мои губы сжались в тонкую линию, и я потянулась, чтобы хлопнуть Самкиэля по плечу. Он поморщился и потер руку.

– Злюка.

Он ухмыльнулся.

– Я оставила тебя одного на пять минут, а ты уже разболтал все наши секреты, – возмутилась я, прищурив глаза.

Самкиэль покачал головой.

– Все было не так. Я спас его и потерял бо́льшую часть своей силы. Он это заметил, поэтому мне пришлось рассказать некоторые незначительные детали.

– Незначительные детали! – Я застонала и закрыла лицо руками. – Ты доверяешь всем подряд.

– Что это значит? – спросил Орим.

Я посмотрела на него.

– Это значит, что ты делишься с ним слезливой историей о том, как тебе и твоей сестре нужна помощь, чтобы освободиться от злой богини, а он тут же мчится тебе помогать. Я не верю в это, что бы ты ни говорил.

– Дианна.

Самкиэль дернулся вперед, словно хотел нас разнять.

– Я не рассказывал ему «слезливую историю». Это правда.

Орим взглянул на Самкиэля, словно ища подтверждения.

– Я уверена, что это правда. Я уверена, что вы хотите спасти друг друга, но в ту секунду, когда что-то случится – например, если ее похитят или тебя начнут шантажировать, – ты тут же перейдешь на другую сторону и ударишь нас обоих в спину.

Орим уставился на меня, его лицо потемнело. Я тысячи раз видела это выражение глаз. Это был взгляд человека, делающего все возможное, чтобы выжить. Он кивнул и встал, поверженный и не желающий драки.

– Я поеду в тюрьму с фургоном Хиллема. – Он взглянул на Самкиэля. – Дам тебе знать, если услышу что-нибудь важное.

Он открыл дверь и выпрыгнул, охранники закричали. Я тут же превратилась в маленького жука. Орим заговорил со стражниками, смеясь и указывая на Самкиэля. Один из них покачал головой, зашел внутрь и приковал лодыжки Самкиэля. Он сказал что-то, от чего зубы Самкиэля сжались, а затем закрыл дверь фургона. Я подождала, пока станет шумно и фургон двинется с места, после чего снова изменила облик. Мы с Самкиэлем остались одни.

Он посмотрел на меня.

Я пожала плечами, вскинув руки.

– Что?

Он вздохнул и покачал головой, но ничего не ответил.

Я застонала и пнула его в колено. Он медитировал уже целый час, но я подозревала, что он просто нашел повод меня игнорировать. Я даже подарила ему угощения от Миски. Он съел их, сказал, что они сладкие, а затем снова умолк.

Я громко вздохнула.

– Как долго ты собираешься вести себя как ребенок и игнорировать меня?

Его глаза широко раскрылись.

– Я? Я веду себя как ребенок?

– Ах, вот оно что.

Я откинулась назад, скрестив руки.

– Почему с тобой так сложно?

Он потер лоб и поерзал на неудобном сиденье, впервые за час сменив положение.

– Это неправда.

– Правда, – сказал он, его голос был полон разочарования. – Я обещал помочь. Ты можешь хотя бы попытаться быть добрее?

Мои губы скривились.

– Нет.

– Почему?

– А почему ты так легко доверяешь окружающим?

Он наклонился ближе, упершись локтями в колени.

– В этом все дело?

– Тебе не хватило горького опыта? Я никому не доверяю, и тебе тоже не следует. Сколько еще ударов в спину ты должен получить, чтобы что-то понять?

«А что, если я снова потеряю тебя?» Я не смогла произнести это вслух, но слова обожгли мой язык, как кислота. Страх уничтожил во мне все доверие.

Мне было все равно, что он злится на меня из-за Орима. Его собственная семья, люди, ради которых он был готов на все, предали его. В результате ему пронзили живот копьем смерти, и он остался на полу истекать кровью. Они не просто его убили – они отняли его у меня, уничтожили наше будущее и все наши планы. Они почти забрали единственного человека, который был мне дорог. Не могло быть и речи о доверии, когда дело касалось Самкиэля или его безопасности. Никакой доброты или участия, если это грозит ему хоть малейшей опасностью. Я хотела быть кинжалом и сталью, хотела быть костью в горле для каждого чертова королевства во Вселенной.

– Дианна. – Он тихо произнес мое имя, наклонив голову, чтобы поймать мой взгляд. – Акрай.

Я скрестила руки на груди и прислонилась к стене.

– Не надо называть меня так, чтобы я успокоилась.

– Детка, – сказал он, облизнув губы. – Мы должны заключать союзы, особенно здесь и сейчас. Доверяю ли я ему полностью? Нет, но я доверяю тебе, и ты здесь. Я знаю, что ты прикрываешь мне спину, независимо от того, с чем мы столкнемся. То же самое я могу сказать о себе. Он ни разу не дал мне повода в нем усомниться, и я не считаю его ответственным за грехи других. Это несправедливо.

Я отвернулась, зная, что Самкиэль прав. Прав, как и всегда, но я не могла быть такой, как он. Независимо от того, что преподносила ему жизнь, он справлялся с изяществом и великодушием, но когда кто-то переходил дорогу мне, я делала все, чтобы эта тварь превратилась в жалкий камешек, летящий в огненную пропасть.

– Дианна.

Я выдохнула и опустила руки, молча глядя ему в глаза. Не в силах выносить расстояние, я поднялась. Фургон наехал на кочку, и мы оба едва удержались на месте. Оказавшись рядом с Самкиэлем, я села к нему на колени.

– Что ты делаешь?

– Мы одни, едем в тюрьму, и боги знают, когда мы в следующий раз окажемся наедине. К тому же я по тебе скучала.

Я лениво провела пальцами по волосам у его уха. Полосы, которые я выбрила, почти исчезли. Мои колени прижались к его бедрам.

Его руки обхватили мои ягодицы, прижимая меня еще сильнее.

– И кто кого отвлекает?

Мой взгляд смягчился, когда я обняла его за шею.

– Это другое. – Я наклонилась вперед, целуя его шею и чувствуя легкое покалывание его щетины. – Это просто небольшая пауза в разговоре.

Я еще крепче прижалась к нему бедрами. Он застонал и схватил меня за затылок, оттягивая назад.

– Не пытайся уйти от обсуждения.

Мои бедра снова двинулись.

– А что, если я шевельнусь?

Он слегка ущипнул меня.

– Перестань. Я серьезно.

Я закатила глаза и вздохнула.

– Ладно. Я подыграю, если мы заключим сделку.

Он нахмурился.

– Сделку?

Я мягко сжала ладонь, которой придерживала его голову.

– Из-за того, что я доверилась другим, у меня отняли Габби. Ты почти... Я больше не совершу ту же ошибку. Я не могу.

Самкиэль сжал мои бедра, словно пытаясь удержать меня на месте. Как будто он боялся, что если отпустит, то меня снова унесет в то мрачное, жуткое место, где прячутся все мои демоны.

– Я знаю.

– Я уже говорила тебе, что я не та, кем была раньше. Но измениться полностью я не могу, и если это проблема, то тебе стоит об этом сказать.

– Это не так. – Он чуть сильнее сжал пальцы. – Тебе не нужно меняться. Я просто хочу, чтобы ты поняла – в этой войне нам придется иметь дело и заключать союзы с разными людьми, в том числе и с теми, кому мы не доверяем. Я делал это всю свою жизнь. И иногда ситуация вынуждает держать язык за зубами.

Он аккуратно приподнял мой подбородок, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Я укусила его за руку и сказала:

– Я поработаю над этим.

– А как насчет того, чтобы рассказать, что ты от меня скрываешь? – Он наклонил голову, приподняв одну бровь, как будто уже знал все мои тайны.

Я почувствовала, что краснею. Он догадался? Он знает, что я сделала?

– Что ты имеешь в виду? – Я сглотнула.

– Я думал, этот этап мы уже прошли.

Его слова разорвали мое сердце на куски.

– Я думал, после всего, что мы пережили, ты будешь больше на меня полагаться. Расскажи мне о своих похождениях. Например, о пожарах на Востоке.

Облегчение окатило меня прохладной волной.

Он продолжил.

– Я знаю твой характер, но выжечь целое поле и оставить ей записку из кровавых останков? Это чересчур даже для тебя и только разожжет ярость Нисмеры, а ведь нам нужно держаться в тени.

Я кивнула.

– Извини, что не сказала. Тогда ты был еще без сознания. Я хотела, чтобы она искала нас подальше от юго-западного региона и Нефритового города. Вот и все.

Его большой палец мягко поглаживал мою поясницу.

– Но у меня есть вопрос. Как ты вообще узнала, куда идти? Где искать солдат?

Мои губы сжались в тонкую линию – я знала, что ему не понравится мой ответ.

– Реджи.

Его ладони спустились вдоль моей поясницы к бедрам.

– Роккаррем послал тебя на Восток, наплевав на твою безопасность и численность ее армии? Он рисковал тобой, чтобы отвлечь внимание?

– Технически он знал, сколько их будет. Я просто немного перестаралась, – смущенно сказала я.

Самкиэль провел рукой по лицу и потер глаза.

– Мне нужно с ним поговорить... или убить его. Я еще не решил.

Тихий смешок сорвался с моих губ, и я сжала его ладонь.

– Никаких убийств. Это позволило нам выиграть время, разве не так?

– Если честно, я даже не знаю, может ли Король-бог вообще убить Судьбу, но я не против попытаться.

– Прекрати.

– Мне не нравится быть не в курсе происходящего, когда дело касается тебя. Особенно после всего, что случилось.

Я поджала губы. Мне нужно было рассказать ему о туннеле, о том, что там произошло, но я так боялась. Что бы я ни говорила, я очень боялась. Если честно, никто и никогда не пугал меня так, как Нисмера. Учитывая нынешнее состояние Самкиэля, ей бы потребовалась всего секунда, чтобы снова его отнять. Я боялась себя и того, что сделаю, если это произойдет. Я могла победить целую армию, но не могла бороться со смертью. Она одерживала верх, а я всегда проигрывала.

– Я знаю, – сказала я. – И мне жаль. Честно говоря, я думала о более важных вещах, – попыталась пошутить я, слегка толкая его в бок.

На это раз он не поморщился, как раньше, когда что-то касалось его раны. Противоядие подействовало, а это означало, что причина его болезни заключалась именно в отравлении. Я так зациклилась на мысли о том, что он вообще жив, что даже не думала о внешних факторах, которые могли повлиять на его исцеление.

– Еще я сожгла Нефритовый город, – сказал я, поглядывая на мужчину из-под ресниц.

Я ожидала, что Самкиэль меня отругает, но он просто пожал плечами. Уголки его рта опустились, когда один из охранников крикнул «Вперед!» и фургон снова двинулся.

– Я ожидал этого. Полагаю, ты спасла нескольких жителей, чтобы сделать противоядие?

– Нет, все погибли. Я спасла только Миску.

Он нахмурился, вена на его лбу пульсировала.

– Это был большой город, Дианна.

– Кучка отравителей под властью Нисмеры, Самкиэль, – отрезала я, подстраиваясь под его тон.

Он ущипнул меня за ягодицу – достаточно сильно, чтобы я вскрикнула и подскочила.

– Тебя ни на секунду нельзя оставлять без присмотра.

– Ни в коем случае, – ухмыльнулась я в ответ.

Он глубоко вздохнул, когда я снова устроилась у него на коленях.

– Мы со всем разберемся, но сделаем это вместе, хорошо? Больше никаких секретов.

Больше никаких секретов – как будто я не скрывала самый большой из них. Я чувствовала себя худшим человеком во Вселенной, но все равно согласилась, копая себе еще более глубокую яму. Я была не в силах вырвать эту правду из собственного горла.

– Или тайных союзов, – добавила я.

Он улыбнулся.

– Или тайных союзов без предварительного обсуждения.

– Я принимаю твои условия, мой король, – сказала я, обхватив его шею руками и прижавшись грудью к его груди.

– Не называй меня так здесь, – сказал он, улыбаясь мне в губы.

– Почему? – я поцеловала его.

– Ты знаешь почему, – вздохнул он, когда фургон наехал на очередную кочку.

– Я помню, как назвала тебя так впервые. Ты бросил на меня просто убийственный взгляд.

Он мягко рассмеялся.

– Это потому, что ты сказала это, когда мы не ладили.

– О, неужели? – Я ухмыльнулась ему в губы, слегка покачивая бедрами. – А сейчас тебе это нравится, мой король?

Он застонал, и я почувствовала то же самое, что и он. Коварный смешок сорвался с моих губ, прежде чем я снова прижалась к его губам.

– Из-за тебя нас поймают. – Он прикусил мою нижнюю губу.

– Я знаю. Но разве это не весело?

– Ты очень опасная женщина, – почти прорычал он.

– Я знаю. Это не дает мне спать по ночам.

Я улыбнулась, поцеловав его в щеку, затем в висок, затем в нос.

– Нам... эм... нужно обсудить... – его лоб прижался к моему, руки ласкали мои бедра, – ...план.

Стон оборвал его на полуслове, и я не смогла сдержать ухмылку. Я любила видеть его таким возбужденным, мне нравилось наблюдать, как он теряет контроль. Я наслаждалась, когда его грубая, холодная оболочка рушилась, и он срывался с цепи. И больше всего мне нравилось, что я была единственной, кому было под силу это сделать, – одно лишь это заставляло меня хотеть большего.

– Ты – мой единственный план.

Самкиэль застонал.

– Я не могу думать, когда ты говоришь такие вещи.

– Отлично. – Я прижалась к нему и скользнула языком по его нижней губе, прежде чем нежно ее прикусить. – Тогда никаких мыслей.

– Договорились.

Руки Самкиэля спустились по моей спине и обхватили мои бедра, его рот завладел моим. Я двинулась вперед, и он углубил поцелуй. Он старался быть тихим, и я надеялась, что его чуть слышные стоны можно списать на дорожные кочки и ухабы. Боги, как же нам обоим нравилась эта неровная дорога. Каждый камень или яма сулили нам новый всплеск удовольствия. Я наслаждалась, заставляя его извиваться под моим телом.

– Тебе нужно остановиться. – Он отстранился, облизывая нижнюю губу, как будто не мог насытиться моим вкусом. – Иначе я не смогу сдержаться.

Я кивнула, схватив его рукой за подбородок и заставив его губы снова прижаться к моим.

– В этом-то и суть.

Я впилась в его рот и принялась ласкать его язык своим. Его бедра дернулись – он прижался ко мне, и я знала, что он представляет себе в эту секунду. Я застонала, позволяя ему ощутить мое удовольствие и желание.

Дыхание Самкиэля щекотало мне губы, когда он начал двигаться все быстрее и быстрее. Его торс напрягся, и он поцеловал меня с новой силой и страстью. Хватка его пальцев на моих бедрах стала болезненно крепкой, и он сильнее прижал меня к себе. Я чувствовала пламя под его брюками, и заглушила вырвавшийся у него стон еще одним горячим поцелуем.

Убедившись, что он достиг пика блаженства, я замедлила движения и снова переместилась к нему на колени. Он отпустил мое бедро, разжав побелевшие от напряжения пальцы. Его рука тут же скользнула между моих ног, но я схватила его за запястье.

– Сделаешь это, и нас наверняка поймают.

Он ухмыльнулся и убрал руку, после чего обнял меня и притянул к себе.

– Скажу честно, со мной такое впервые.

Я хихикнула.

– Правда? Такого не было даже во времена дикой юности, с твоими ручными нимфами?

Он покачал головой и прислонил ее к стене, расслабленный и утомленный.

– Ни разу. Я никогда никого не хотел так сильно, как тебя.

– Да, говори это почаще, – сказала я, покусывая его подбородок.

– Как ты это делаешь? – спросил он, улыбаясь.

– Что именно?

– Сводишь меня с ума.

– Это дар.

Я прижалась к его губам в новом поцелуе.

Самкиэль заправил прядь волос мне за ухо, нежно проведя большим пальцем по моей щеке.

– Ты можешь делать это со мной вечно?

Я почувствовала, как мои глаза и мое злое, почерневшее сердце смягчились.

– Вечно, – тихо сказала я.

Он чуть заметно улыбнулся и покачал головой.

– Не могу дождаться, когда заявлюсь в эту тюрьму с пятном на брюках.

– Поверь мне, дорогой. Твоя одежда – одно сплошное пятно. Они даже не заметят.

Фургон резко остановился, и Самкиэль сжал меня в руках.

– В чем дело? – спросил он, когда я выглянула наружу. – Почему мы остановились?

– Потому что мы приехали.

Он повернулся, чтобы выглянуть через щель в стене, когда фургон снова двинулся, только гораздо медленнее. Чем выше мы забирались, тем хуже становилась дорога – мы поднимались в гору, сквозь отверстия в стенах виднелись заснеженные каменные вершины. Я сглотнула, осознавая, как высоко мы оказались. У горной вершины клубились облака, а фургон перед нами двинулся по широкому деревянному мосту.

– Это тюрьма?

Самкиэль кивнул.

– Да. Это Фладжеран.

На фоне горного пейзажа она выделялась своей гладкостью. Не было ни окон, ни выступов, ни следов архитектуры – как будто крепость хотела слиться с самой скалой. Единственными признаками жизни были горящие факелы на стенах и стражники, держащие на поводках больших, истекающих слюной зверей. Когда мы приблизились, они завизжали и принялись бросаться на фургоны. Даже кнуты охранников не могли их усмирить. Это был страх. Они боялись, потому что через ворота только что проехал Иг'Моррутен.

32

Дианна

Я высунула голову из кармана Самкиэля, когда он проходил через большую каменную дверь. Тысяча и один запах разом ударили в нос, и я была рада, что маленького грызуна, в которого я превратилась, не стошнило. Шеренга из заключенных медленно двигалась по коридору, и мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к темноте. Охранники кричали и приказывали, направляя пленников вперед.

Орим держался позади Самкиэля, и я скользнула к его плечу, чтобы прошептать:

– Где она?

Самкиэль взглянул на меня, и я увидела, как глаза Орима округлились. Он наклонил голову и тихо произнес:

– Впечатляет.

Мы приблизились к охранникам и их свирепым зверям. Существа рычали на заключенных, обнажая большие желтые клыки, их когти оставляли борозды на каменном полу, но как только Самкиэль оказывался рядом, они поджимали свои длинные хвосты и опускали морды.

Крики охранников эхом разносились по большому каменному фойе, и я снова выглянула из своего укрытия. Из-за металлического ограждения в центре зала вырывался жар. Самкиэль подошел ближе, и я, воспользовавшись моментом, выглянула наружу. Внутри ограды крутился раскаленный уголь. Охранники не давали нам времени осмотреться, крича и подталкивая колонну вперед.

Впереди очередь разделялась на три секции. Одна группа двигалась в центр, другая поднялась по лестнице, а третья спустилась вниз, куда и направили Самкиэля. Я посмотрела вверх. Высоко над нами находилась большая каменная платформа, на которой располагалось что-то похожее на офис. Про себя я отметила, что это место нужно будет исследовать.

Мы спускались все глубже и глубже, в самые недра тюрьмы. Вонь продолжала усиливаться, а внизу лестницы виднелась лишь непроглядная тьма. Единственным источником света были слабые огни наверху – таким образом мы хотя бы немного видели путь. Спиральная лестница тянулась, как мне казалось, целую вечность, пока мы, наконец, не спустились в большую комнату.

Голоса стали громче, и я огляделась. Заключенные сидели в каком-то подобии столовой, приборы стучали об миски и тарелки. Старожилы мрачно посмотрели в сторону новеньких, но ничего не сказали. Затем их взгляды метнулись к охранникам, каждый из которых держал в руках что-то похожее на посох с шаром на конце.

Самкиэль споткнулся, и я свалилась обратно в его карман. Снова поднявшись наверх и высунув голову, я увидела одного из охранников – существо с ощетинившейся вдоль позвоночника шерстью. Он фыркнул и ухмыльнулся Самкиэлю и Ориму, обнажив острые, как кинжалы, зубы. Что ж, значит, он умрет первым. Подняв свой посох, страж указал на отступающих заключенных. Мы снова двинулись – мое внимание привлек звук и запах свежей воды. Очередь остановилась, когда охранники выстроили арестантов в ряд, переговариваясь и указывая на душевые. Водяной пар наполнил комнату. Охранник крикнул что-то еще, и заключенные начали раздеваться.

Самкиэль слегка похлопал себя по карману, предупреждая, чтобы я не упала, пока он снимает штаны. В ту секунду, как брюки оказались на полу, я выскочила и убежала.

Я уже несколько часов изучала тюрьму. Мне нужно было добраться до верхних этажей, но вскоре я поняла, что единственный способ туда попасть – пройти через двери, ведущие к лестнице, а сейчас они были закрыты. По крайней мере, других путей не было видно.

Я вернулась в столовую и спряталась в трещине в мощеном каменном полу, наблюдая за Самкиэлем и Оримом. После исцеления его желудок снова мог удержать пищу. Единственная проблема заключалась в том, что теперь я умирала от голода. В этом месте у меня не было возможности уходить и приходить по собственному желанию, поэтому нужно было найти способ пропитания, который не включает убийства и не привлекает лишнего внимания. Отлично, просто замечательно.

Охранник постучал посохом по перилам – все заключенные встали, отнесли свои подносы и вышли из столовой. Я помчалась за ними по пятам, пока они углублялись в темный тюремный коридор.

На этом этаже было так же темно, как и наверху, а коридор разветвлялся в две стороны. Охранники указали на комнаты-пещеры, огражденные металлической решеткой, и принялись сортировать заключенных – по двое на камеру. К счастью, Орим и Самкиэль снова оказались вместе. Я нырнула сквозь железные прутья, стараясь оставаться в тени. Охранник крикнул им что-то грубое, прежде чем запереть камеру на замок.

Убедившись, что стражник ушел и звук его сапог затих, а остальные заключенные не смотрят в сторону камеры, я приняла свой обычный облик. Размяв шею, я вышла из тени. Орим подпрыгнул, схватившись за грудь.

– Святые боги! Я никогда к этому не привыкну, – выдохнул он, пока Самкиэль рядом с ним старался спрятать улыбку. – Ты что, явилась прямо из темноты?

– Последние несколько часов я провела в обличии крысы и бегала по тюрьме как ненормальная, так что мои мышцы очень напряжены, – сказала я, вытягивая руки над головой. – А еще вы, ребята, больше не воняете, так что все не так плохо.

Орим хмыкнул в ответ и направился к своей импровизированной койке, разворачивая одеяло и подушку. К счастью, им дали новую одежду, хотя она тоже выглядела ношеной и грязной – странные рубища из серо-коричневой ткани, которые завязывались на талии и вокруг лодыжек.

Самкиэль кивнул в сторону стопки одежды рядом с его койкой.

– Это для тебя, так как я не уверен, как долго мы здесь пробудем.

Уголок моих губ приподнялся.

– Ты украл для меня одежду? Как романтично.

– Среди заключенных был один миниатюрный паренек. Я взял одежду у него. Уверен, ему нашли что-то другое.

Он почесал голову.

Я схватила одежду и положила ее на узкую койку. Самкиэль встал, заслонив меня своим телом и бросив на Орима испепеляющий взгляд. Я тихо хихикнула, когда Орим поднял руки и отвернулся.

– Я не смотрю, клянусь.

Самкиэль наблюдал, как я развязываю шнурки на своем топе и скидываю его на пол. Затем он протянул мне рубашку и помог ее надеть.

– Я все тут изучила, – сказала я, когда вытаскивала волосы из-под воротника. – Это настоящая подземная крепость.

– Как я и думал, – кивнул Самкиэль.

Я потянулась к поясу, стягивая свои штаны с бедер.

– Дверь наверху полностью блокирует доступ на этот этаж. Интересно, почему вас разделили на три группы и что это за шикарная комната на первом этаже.

Я положила руку ему на плечо, чтобы снять брюки.

– Первый этаж – те, из которых Нисмера может вытянуть информацию. Второй – рабочие, которые поддерживают жизнедеятельность этого места, а третий...

Орим затих, когда я надела штаны и покрепче затянула пояс. Самкиэль поцеловал меня в лоб, прежде чем повернуться лицом к Ориму, но эльф все еще сидел спиной к нам и молчал.

– Теперь можешь повернуться. Я готова, – сообщила я.

Орим повернулся, и Самкиэль сел рядом с ним. Я осталась стоять у стены в тени – на случай, если стража пройдет мимо.

– Для кого предназначен третий, нижний этаж? – спросил Самкиэль.

– Третий предназначен для тех, кто должен оказаться перед Нисмерой. Вот почему мы здесь. Мы выйдем только тогда, когда она за нами придет.

Самкиэль кивнул, а моя кровь застыла в жилах.

– Она придет сюда?

Орим пожал плечами.

– Не знаю. Возможно. Или пришлет сюда одного из своих доверенных Высших Стражей.

– Нам нужно найти оружие и вытащить тебя прежде, чем Нисмера сюда заявится, – сказала я Самкиэлю. – Хотя мы обезвредили яд, твоя рана все еще не зажила окончательно, а я скорее умру, чем позволю ей тебя забрать.

– Я согласен, – сказал Самкиэль, и я не могла скрыть удивление.

Впервые он не стал со мной спорить, и я была этому рада. Орим посмотрел на нас со странным выражением лица.

– Что? – спросила я.

Он покачал головой.

– Удивительно и в то же время впечатляюще видеть Иг'Моррутена в шаге от себя и не чувствовать, что моей жизни что-то угрожает. Я поражен, что ты рискнула своей жизнью и сражалась за Самкиэля. Вы двое были заклятыми врагами дольше, чем я живу на этом свете. Истории о битвах между богами и Иг'Моррутенами высечены в камне.

Мы с Самкиэлем обменялись взглядами – тысяча и одно воспоминание промелькнули в наших глазах, и я мягко погладила его по бедру.

– Если честно, раньше мы друг друга ненавидели.

– О? – удивился Орим.

– Да, – ответил Самкиэль, – она несколько раз пыталась меня убить.

Я кивнула.

– Это правда.

– А теперь я не могу от нее избавиться. Иногда это раздражает.

Я хлопнула его по плечу.

– А вот это уже вранье! – возмутилась я, и Самкиэль рассмеялся.

Орим ничего не сказал, но я заметила тоску в его глазах, когда он наблюдал за улыбающимся Самкиэлем. Я знала этот взгляд, знала потерю и боль, которые в нем скрывались. Казалось, что нас преследовали одни и те же демоны.

– Кого ты потерял? – спросил я, чувствуя, как напрягся стоявший рядом Самкиэль.

Орим встретился со мной глазами и выдавил неестественную улыбку, что лишь подтвердило мое предположение.

– Это неважно. Важно то, что я не уверен, сможет ли Верука отправлять мне сообщения, пока я здесь.

– Мы что-нибудь придумаем.

Орим кивнул.

– Еще один вопрос, на который нужно ответить.

С этими словами он откинулся на спинку своей койки. Я встала и потянулась, направляясь к выходу из камеры. Я как раз дошла до двери, когда Самкиэль схватил меня за локоть.

– Куда ты идешь?

– Хочу повнимательнее изучить это место, пока все спят.

Самкиэль посмотрел на меня так, словно я сказала самую глупую вещь во Вселенной. Он потянул меня к своей половине тесной пещеры.

– Ни в коем случае. Ты можешь изучить все завтра днем. Я не спал рядом с тобой уже несколько недель и отказываюсь ждать даже один день.

Я не смогла скрыть улыбку.

– Неугомонный.

Самкиэль развернул спальный мешок, который им выдали. Проигнорировав койку, он расстелил его прямо на полу и встряхнул одеяло, которое явно знавало лучшие дни.

– Согласен, – сказал он приглашая меня на наше импровизированное ложе.

Мы устроились рядом, моя спина прижималась к его груди, а его рука заменяла мне подушку. Из-за его широкой спины меня даже не было видно – если кто-то зайдет, меня не заметят.

– Я уйду, прежде чем они начнут утренний обход.

– Мм-хм.

Самкиэль положил другую руку мне на грудь и крепко прижал меня к себе, просунув колено между моих бедер. Устроившись головой на моем затылке, он глубоко вдохнул. Боги, не прошло и минуты, как он уснул. Я наслаждалась ощущением того, что окружена им, его прикосновения и звук его дыхания успокаивали мои истерзанные нервы. Но как бы чудесно это ни было, я все еще го– лодала.

Я дождалась, пока Самкиэль и Орим уснут, а затем медленно высвободилась из его объятий. Мой желудок ныл и урчал – Иг'Моррутен умолял, чтобы его накормили. Я молча выскользнула из камеры и отправилась на охоту. По ночам охранники выпускали своих зверей побродить, и я быстро схватила одного из них, наконец заполнив ноющую пустоту в своем желудке. После этого я нашла небольшую трещину в стене катакомб, из которой текла свежая горная вода, и смыла кровь с лица и рук.

Я вернулась к Самкиэлю как раз в тот момент, когда он заворочался. Снова нырнув в его руки, я обняла его с глубоким вздохом. Король-бог снова расслабился, еще глубже погрузившись в сон, – на этот раз я последовала его примеру. Ночью мне приснился мужчина с оранжевыми глазами, зовущий меня к себе.

33

Дианна

С момента нашего прибытия прошло два дня – за это время я окончательно убедилась, что эта тюрьма совсем не похожа на тюрьмы в нашем мире. Здесь заключенных оставляли гнить и умирать в ожидании прибытия Нисмеры. Охранники следили за тем, чтобы их кормили, и заставляли пленников раз в день принимать холодный душ – вероятно, чтобы свести к минимуму вонь. В остальном никого по-настоящему не волновало, что с ними происходит.

Здесь были заключенные, сошедшие с ума в своих темных камерах, – они царапали стены, молили о смерти и выкрикивали проклятия стражникам, которые не давали им покончить с собой. Кто знает, сколько здесь было забытых, совершенно одиноких, запертых в темной подземной пещере людей?

Я подошла к Самкиэлю и Ориму, держа в руках поднос с едой. Они, как обычно, сидели за столом у стены и тихо переговаривались. Самкиэль был самым красивым из заключенных, даже с отросшей щетиной и в тюремной робе. Вероятно, я должна была ревновать, но никто здесь не представлял для меня угрозы.

– Слушай, – сказала я, откусывая кусочек фрукта. – Мое терпение не вечно, понимаешь? Ты думаешь, я железная, а ведь я воздерживаюсь уже несколько недель. Как считаешь, сколько еще я смогу себя контролировать?

Самкиэль пнул мою ногу под столом.

– Перестань его дразнить.

Ухмыльнувшись, он прижал свою стопу к моей.

Орим покачал головой, помешивая кашу в тарелке.

– В каком-то смысле это хороший план, но что, если кому-то это не понравится. А если они нас разлучат?

Я махнула рукой.

– Пфф, нет. Прошлой ночью я осматривала территорию и видела парня со щупальцами и мистера Злого Бородатого Стражника.

Самкиэль и Орим повернулись, чтобы посмотреть на этих двоих. Заключенный с щупальцами сидел за столом с сокамерниками, но продолжал искоса поглядывать на охранника. Тот ему кивнул, и мистер Щупальца тут же встал и вышел из столовой. Самкиэль и Орим ухмыльнулись и вернулись к еде.

– Я же говорила, – сказала я. – Интересно, каково это – щупальца... И эти крошечные присоски... Думаю, это больно.

– Зависит от вида, – сказал Самкиэль, а затем ложка замерла у него во рту, пока мы с Оримом молча на него уставились.

Он опустил ложку и спрятал глаза.

– Не то чтобы я знал или помнил...

Я прищурилась. Бросив недоеденный фрукт на поднос, я отдернула ногу. Когда я отстранилась, он потянулся под стол и попытался подтащить меня назад. Я ударила его по рукам, и мы оба чуть ли не подрались, прежде чем Орим демонстративно откашлялся.

– Я слышал, они перевели Сависа на самый нижний этаж после того, как он откусил руку охраннику. Мало кого сюда отправляют.

Я подняла бровь, а когда Самкиэль попытался поставить свою ногу рядом с моей, я на нее наступила.

– Кто такой Савис?

Самкиэль посмотрел на меня.

– Савис – один из заключенных, который ехал с нами в тюрьму.

– Я думаю, причина в том, кем он является, – пояснил Орим.

– Савис – тот, от кого нужно держаться подальше, – сказал Самкиэль, сжав ладони в замок и опираясь на стол.

Я проигнорировала его и посмотрела на Орима.

– Кто он?

– Если честно, я и сам не знаю. Мне известно лишь то, что он из Иного мира.

Из Иного мира. Мое сердце забилось сильнее. Реджи сказал, что существа из Иного мира могут искать меня, поскольку сейчас я здесь. Мысли закружились вихрем – Орим продолжал говорить, но я его не слушала. Нужно найти Сависа. Что, если он был тем самым человеком с оранжевыми глазами, который меня звал? Мои сны не прекратились, и тот, который я видела прошлой ночью, был таким ярким, что почти казался реальностью. Я сама не заметила, как встала со стула, пока Самкиэль не схватил меня за руку.

– Куда ты идешь? – спросил он.

– Надо кое в чем разобраться.

– Дианна, – прошипел он. – Разве я не сказал, что от него нужно держаться подальше?

– А разве мы с тобой не говорили о союзах? Что, если он может нам помочь? Ты доверился Ориму. Дай мне поговорить с Сависом и посмотреть, может ли он быть полезен.

– Зачем? Почему ты думаешь, что он вообще может помочь? Существа из Иного мира не такие... бескорыстные. Они всегда требуют чего-то взамен.

– О да? – Моя бровь дернулась вверх. – Например, переспать с ними?

Самкиэль потянулся ко мне, но я оттолкнула его руку.

– Дианна... – сказал он, но я даже не посмотрела в его сторону.

– Ты попал, – услышала я насмешливый голос Орима.

– Да. – Самкиэль вздохнул, наблюдая, как я выхожу из тесной столовой. – Я попал.

Я пожаловалась на боль в животе одному из охранников. Мне даже не пришлось лгать. Из-за этого чертова фрукта у меня было расстройство желудка. Стражник проводил меня на нижний этаж, где располагались камеры. Когда мы добрались до темного коридора, который, как я знала, большую часть времени пустовал, я протянула руку и схватила его за горло – достаточно крепко, чтобы он не мог позвать на помощь. Затем я затащила его в темный угол, подальше от любопытных глаз.

Его глаза расширились, когда образ низкорослого мужчины рассеялся, обнажив мой истинный облик. Я выпрямила спину, темные волосы рассыпались по моим плечам.

– Не паникуй. Все в порядке.

Он мог только моргать в ответ.

– Молодец. И я не лгала, – прошептала я. – У меня и правда болит живот. Я уже съела всех зверей, которых вы сюда привезли. Мне нужно что-то посерьезнее.

Мои клыки показались наружу, и я запрокинула голову, прежде чем впиться в стражника. Теплая вязкая кровь наполнила мой рот. Закатив глаза, я почти застонала от удовольствия. Этого я хотела, этого жаждала. Я почувствовала, как пульс моей жертвы замедляется, и поняла, что не могу оставить здесь мертвого охранника. С усилием я оторвалась от его шеи, порезала свой большой палец и залечила его горло. Мужчина посмотрел на меня, одурманенный и испуганный.

– Иди спать. Скажи своим друзьям, что ты просто устал и тебе нужен перерыв, хорошо?

Он кивнул.

– И ты никогда меня не видел. Понял?

– Я никогда тебя не видел.

– Верно, пупсик.

Я похлопала его по спине и посмотрела ему вслед, прежде чем вытереть кровь с подбородка и с пальцев.

Затем я снова изменила облик, на этот раз обратившись в маленького грызуна с большими ушами и пушистым хвостом. Я помчалась вниз по лестнице, минуя по две ступеньки разом.

Лестница закончилась, и я оказалась в темной, сырой и мрачной комнате. Вода лилась из потрескавшихся стен, оставляя лужи на неровном полу. Я не слышала ни сердцебиения, ни дыхания – не ошибся ли Орим? Или, может быть, тот, кого они сюда послали, уже мертв.

– Ты пахнешь... – раздался голос справа от меня, – древними.

Навострив уши, я обернулась. К стене был прислонен гигантский камень, и теперь стало понятно, почему я не видела камер. Они забаррикадировали проход. Я снова приняла свою обычную форму и положила руку на валун. Оттолкнув его в сторону, я тут же пожалела о том, что сделала. Воздух наполнился смрадом смерти – на стенах висели гниющие трупы, к счастью, тот, кто со мной разговаривал, был еще жив.

Я прижала руку к лицу и сделала шаг вперед, мой взгляд сосредоточился на висящем теле. Он оказался меньше, чем я представляла. Его кожа была бледной, а на пальцах резко выделялись красные татуировки, похожие на кольца.

Он полулежал у стены, его руки были подвешены над головой и обернуты цепями, которые впивались прямо в плоть. Он улыбнулся мне потемневшими зубами, засохшая кровь на лице потрескалась. Я сглотнула и подошла ближе, только сейчас заметив его заостренные уши. Такие же, как у Орима. Единственное отличие заключалось в том, что на ушах этого существа красовались меховые кисточки. Подойдя ближе, я увидела, что его единственный здоровый глаз был почти белым, а не оранжевым. Мое сердце тут же успокоилось, и я выдохнула.

– Я знал, что той ночью сюда прибыл Иг'Моррутен. Даже гром менее смертоносен, чем ты, – сказал он, и я тут же задалась вопросом, были ли его клыки острее моих. – Ты глупа, если думаешь, что они этого не знают. Что она не знает, кто находится в ее тюрьме.

– Что ты имеешь в виду?

– Зачем Иг'Моррутену самому приходить в тюрьму, спрятанную в Горах Смерти? Только для того, чтобы что-то забрать.

– Что ты знаешь?

Он улыбнулся почти кошачьей улыбкой.

– Я знаю многое. Но что я получу за свой рассказ? Все имеет свою цену.

Я не почувствовала даже малейшего дуновения воздуха, но одно его присутствие ласкало каждую клеточку моего тела.

– Я же сказал тебе держаться от него подальше, – произнес Самкиэль, встав передо мной и скрестив руки на груди.

– Ах вот как, – заметил Савис. – Ты вообще не из Ока, не так ли?

Самкиэль ничего не ответил.

– Ты пришла сюда за ним, темная? – спросил Савис.

– Что-то вроде того, – ответила я. – Сейчас я спрошу тебя снова, и на этот раз ты расскажешь мне все, что знаешь, или я вспорю тебе живот. – Я подняла руку. – Своими когтями.

На лице существа появилась болезненная ухмылка.

– Ты только сделаешь мне одолжение. Думаешь, я хочу оставаться в мире, где правит эта божественная тварь? Я лучше умру, как мои братья, чем подчинюсь ее воле.

Я опустила руку и бросила быстрый взгляд на Самкиэля. Мы действительно нуждались в союзниках.

– А что, если я могу предложить тебе что-то получше? – спросила я.

Савис поднял голову и снова оскалился, его клыки сверкнули в тусклом свете.

– Я мог бы согласиться, но, думаю, что тот, кто стоит рядом с тобой, будет против.

Самкиэль сделал угрожающий шаг вперед, но остановился, когда я подняла руку, упершись тыльной стороной ладони ему в грудь.

– Стой. Он просто не в себе и умирает, как большинство здешних заключенных. Это ничего не значит.

– Это неуважительно, – почти прорычал Самкиэль, и на секунду я задумалась, кто был бо́льшим зверем – этот умирающий парень, я или Самкиэль, когда кто-то плохо обо мне отзывался.

– Тебе, наверное, стоит извиниться, – сказала я пленнику. – А то он тебя убьет.

– Мне плевать на мятежников из Ока, – прорычал Савис, щелкнув зубами.

Я знала, что будет дальше, но все равно отступила. Самкиэль надел кольца на руку и через секунду оказался около Сависа, приставив к его шее пылающий меч. Он с такой силой прижал заключенного к стене, что тот едва мог дышать, а его глаза почти вылезли из орбит.

– Я же сказала тебе извиниться. – Я пожала плечами. – Он не любит тех, кто мне грубит.

– Т-ты... – Савис не мог отдышаться. – Ты должен быть мертв.

– Я жив, а вот ты умрешь, если еще хоть раз заговоришь с ней таким тоном. Извинись, – прорычал Самкиэль, откинув голову Сависа и рисуя тонкую линию на его шее.

Савис хрипел, кровь стекала по коже и собиралась в ключицах, а уши прижались к голове.

– Прости. Клянусь. Мне жаль.

Самкиэль отпустил пленника, пренебрежительно оттолкнув его голову в сторону. Стряхнув кровь с клинка, он спрятал его обратно в кольцо. Когда он стоял позади меня, одно его присутствие успокаивало и грело мое сердце. Самкиэль был мечом и щитом, моим вечным защитником.

Савис хватал воздух ртом, все его тело дрожало.

– Что тебе надо?

– Мне нужно знать, как попасть в верхнюю комнату.

После долгой беседы с Сависом, который стал куда более сговорчивым, у нас появился план. Он был не идеальным, но я была готова попробовать, даже если Самкиэль сомневался в успехе. Мы едва успели выйти из комнаты, как Самкиэль развернул меня, прижав спиной к прохладному камню. Его рука сжала мой подбородок, а губы прижались к моим в настойчивом поцелуе.

– Не отстраняйся от меня.

Я моргнула, не понимая, о чем он говорит, но затем вспомнила, что случилось в столовой.

– Серьезно?

Его нога втиснулась между моих бедер, и я тут же ощутила приятное давление в паху. Я застонала, и он снова прижался к моим губам, словно хотел присвоить мой стон себе.

– Мне это не нравится, – сказал он мне в губы.

Я прикусила его нижнюю губу.

– А мне не нравится, что ты вспоминаешь старые добрые времена с кем-то, кроме меня.

Он нахмурился.

– Я этого не делал и никогда не буду. Мне хорошо с тобой, Дианна. Я наконец могу быть собой. Что бы я ни говорил, я никогда не желал причинить тебе боль. Я делюсь с тобой каждой частичкой себя. Кроме того, ты вне конкуренции. Не для меня.

Я сглотнула, моя кровь закипела от его слов. Мне хотелось снова поцеловать его, прижать его к этой стене, но я слышала стук его сердца. Оно дико колотилось, пульс совпадал с моим собственным. Вена на его шее призывно пульсировала, и я отчаянно боролась с желанием. Я не могла, не хотела причинять ему боль. Не тогда, когда его рана еще не зажила.

Я кивнула в ответ на его слова, прежде чем положить руки ему на грудь и оттолкнуть от себя. Он отошел, но я заметила выражение его лица.

– Это несправедливо.

– Что несправедливо? – спросила я, начиная подниматься по ступенькам.

– Ты можешь прикоснуться ко мне, но я не могу прикоснуться к тебе?

Я остановилась вполоборота.

– Ты правда хочешь, чтобы я кричала прямо тут, в тюрьме? Мы до сих пор не нашли это дурацкое оружие, а я не хочу расстраивать твоего дорогого Орима и рушить весь план. В конце концов, ты слишком хорош.

Он кивнул и медленно поднял брови, словно соглашаясь со всем, что я сказала. Мои слова не были ложью, но все же правда заключалась в другом. Я слишком голодна, и разорву ему горло в ту же секунду, как он мной овладеет.

– Хорошо, – сказал он, взглянув на меня сверху вниз. – Но когда мы отсюда уйдем...

– Да. – Я театрально закатила глаза. – Мы будем заниматься любовью часами, как только мы выберемся отсюда, мой король.

– Дианна, – предупредил он.

Пожав плечами, я улыбнулась и принялась неторопливо подниматься по ступенькам. Мне пришлось закрыть рот руками, чтобы не взвизгнуть, когда он шлепнул меня прямо по ягодицам.

Мы вернулись в его камеру. Орима там не было, и Самкиэль сел рядом со мной. Он вздохнул и спросил:

– Ты так злилась, что рискнула спуститься туда, когда я сказал держаться подальше?

– Нет, – сказала я. – И, если ты забыл, я способна сама себя защитить.

– Да, но ты не знаешь существ из Иного мира, Дианна. Я понятия не имею, кто или что он. Некоторые могут убить взглядом, другие – газом, который ты даже не почувствуешь, пока не станет слишком поздно.

– Ну, он не выглядит так, будто может выпустить смертоносную дымовую шашку. У него волосы на ушах. Вероятно, он совсем не опасен. Может, это просто уродливый кот.

– Мне все равно, как он выглядит. Не рискуй так снова. Пожалуйста, – низко прорычал Самкиэль.

– Я не буду... – Я замолчала. – Я постараюсь этого не делать.

– Ну поработай над этим. – Уголок его губ изогнулся, когда он положил руку мне на колено. – А зачем ты вообще пошла?

Его вопрос повис в воздухе на несколько секунд, а затем я выдохнула. Нужно было ему рассказать. Мои сны не прекращались, и я начинала беспокоиться, что за мной следят.

– Я должна тебе кое-что сказать, и, возможно, ты немного расстроишься.

Он на секунду замолчал, после чего кивнул.

– Хорошо.

Мы сидели колено к колену, и я рассказывала ему о своих снах. Я поведала ему о том месте, о человеке с оранжевыми глазами и о том, как долго это происходило. За все это время Самкиэль не сказал ни слова. Только смотрел на меня с болью во взгляде.

– Это... – Он зарычал, пытаясь подобрать слова. – Сексуальные сны, как ты их называешь?

Я не могла не улыбнуться.

– Нет, никогда. Все мои сексуальные сны только о тебе.

Самкиэль заметно расслабился. Теперь он выглядел так, как во время нашего свидания на коньках – удивленным и взволнованным. Я не до конца поняла его реакцию, поэтому продолжила.

– Все начинается одинаково. Я нахожусь на кладбище, полном огромных костей, и точно знаю, куда идти. Все это время он просто сидит на своем троне. И ждет.

– Ждет? – спросил он. – Ждет чего?

– Меня.

Его лицо застыло, как будто я только что ему пригрозила.

– Он тебя не получит.

Я положила свою ладонь на его руку.

– Я знаю, просто это как-то жутко. Когда Орим сказал, что здесь есть кто-то из Иного мира, я решила проверить, вдруг это он? Но Савис определенно не тот человек с оранжевыми глазами.

– Почему ты думаешь, что твой ночной пришелец из Иного мира?

Мои губы сжались в тонкую линию.

– Ну... Реджи сказал, что могущественные существа из Иного мира могут ко мне обратиться.

Самкиэль откинулся назад и кивнул, уставившись в стену.

– Ладно, значит, ты решила доверить Реджи свои сны о таинственном незнакомце, и он тебе помог. Ладно.

Я наклонилась вперед, схватила Самкиэля за подбородок и заставила посмотреть мне в глаза. Наши взгляды встретились, и я поцеловала его в губы.

– Не ревнуй. Я собиралась тебе рассказать, но у нас не было времени.

– У нас было достаточно времени. Ты могла бы рассказать мне в любой момент, и я мог бы сказать тебе то же самое, что и Реджи, если не больше.

– Прости.

Его лицо не смягчились.

– Чего еще я не знаю, Дианна?

«Ты умер».

Эти слова дрожали на кончике моего языка. Если бы я рассказала, он бы понял, почему я спросила Реджи, а не его, почему я чувствовала себя такой ненасытной, и прежде всего, почему я так яростно его защищала. Я могла бы рассказать ему и разрушить все его надежды на членов Руки. Мне пришлось бы сказать, что я отказалась от единственной вещи, которую он желал больше всего, обменяла ее на его жизнь, и от этой мысли часть меня приходила в ужас. Это значило, что мне пришлось бы рассказать ему о моем единственном настоящем страхе и о том, почему одно его прикосновение могло меня успокоить. Почему мне так отчаянно хотелось знать, что я все еще ему нужна? Что, если я отказалась от нашей метки и мы больше не связаны? Что, если я спасла его жизнь, но разрушила свою собственную?

– Ничего. – Я покачала головой, и он уставился на меня. – Ничего.

Он немного отстранился, глядя на меня, и я подумала, что он раскусил мою бездарную ложь. Мое напряжение исчезло в ту секунду, когда он вытянул мизинец.

– Поклянись на мизинце.

– На мизинце? – повторила я.

– Да, ты сама говорила, что это закон и нерушимое обещание. Я поверю тебе, только если ты это сделаешь.

Я не могла сдержать нервную улыбку. Ужасное чувство пожирало меня изнутри, когда я обхватила его палец своим и лгала, лгала и лгала.

Я была жестокой, ужасной стервой.

И я его любила.

34

Кэмерон

Тишину нарушали громкие вопли. Судя по звукам, тому, кто сейчас находился за стеной, меняли органы местами, но мне было все равно – лишь бы это заглушало то, чем занимаюсь я. Я встал, его тело упало к моим ногам. Я сделал глубокий вдох и провел рукой по лицу.

Мои глаза привыкли к темноте, и я втянул носом воздух, впуская в ноздри запах секса, дыма и выпивки, за которыми последовал запах смерти. Я провел пальцами по волосам – короткие пряди заострились от липкой крови. Я посмотрел на тела, разбросанные вокруг меня, и не мог сдержать нервный, больной смех. Глаза наполнились слезами.

Я сделал это. Я убил их, потому что был чертовски голоден.

Мой карман снова завибрировал. Я знал, кто меня вызывает. Это гребаное зеркало было хуже телефона. Я проигнорировал этот звонок, как и несколько предыдущих, и уставился на темную воду, не в силах видеть то, что я сделал. Неделю назад я забрался на борт этого корабля, причалившего в Ривер-Бенд, в надежде найти какую-то зацепку. Я был глуп и не понял, что он направляется в другой крупный порт – на нем плыла кучка богатых пьяных аристократов, которые хотели повеселиться и убить время. Человек у моих ног был тем, кого я должен был расспросить. Он утверждал, что видел торука, летящего на юг.

Я выдохнул – вся собранная мною информация не имела смысла и запутывала меня еще больше.

Мой карман снова зажужжал. Я потянулся, схватил обсидиановый камень и изо всех сил швырнул его в стену. Вопреки моему искреннему желанию, он не разбился. Его полет остановила чья-то вытянутая рука.

– Так ты игнорировал звонки, – сказал Каден, его голос был полон гнева.

– Вот это бойня, – сказал Исайя, выходя из тени. Вслед за ним появилась Имоджен, и у меня перехватило дыхание.

– Что ты с ней сделал?

Я не осознавал, что нахожусь прямо перед лицом Исайи, пока Каден не положил мне руку на грудь. Исайя рассмеялся.

– Держи на цепи своего песика, Каден, пока я не разорвал его на куски.

– Вы оба, – сказал Каден, отталкивая меня, – успокойтесь на хрен.

– Зачем она тебе? – снова спросил я, не в силах отвести взгляд от Имоджен.

Она тупо смотрела прямо перед собой, ее пустые, отстраненные голубые глаза разрывали мое чертово сердце на куски. Я избегал ее, потому что не мог на нее смотреть, не мог видеть ее такой, зная, что я не в силах ее спасти. Если бы я даже попытался, меня бы бросили в темницу и содрали кожу заживо. Тогда я никогда не смогу спасти их. А мне нужно найти Дианну.

– Я – единственный, кто ее защищает, – сказал Исайя.

– Чушь! – выплюнул я. – Тебя, как и их всех, интересует лишь то, чем ты можешь владеть или пользоваться. В тебе нет ни капли заботы.

Каден ударил меня по лицу, и я отшатнулся. Опомнившись, я сплюнул темную кровь на палубу.

– О, прошу прощения. Думаю, ты заботишься о своем брате.

– Я звонил тебе.

Я потер заживающую после удара челюсть.

– Да? Ну и ладно. Я ничего не выяснил.

– Я в это не верю, – сказал Каден, подходя ко мне. – Я думаю, ты что-то себе придумал, и теперь за этим гонишься. Так что я спрошу еще раз, а потом заберу то, что тебе дорого.

Моя грудь вздымалась, потому что я знал, что этот чертов ублюдок так и сделает.

– Кто-то сказал, что видел ее на спине торука, направляющегося на восток. Я хотел это проверить.

В некотором смысле это даже не было ложью – я завуалировал правду достаточно сильно, чтобы он не почуял обман.

– Торука? – спросил Исайя. – Разве это был не подарок для Меры?

Каден кивнул.

– Это был подарок.

– Что это значит? – спросил я.

Каден посмотрел на брата, а затем снова на меня.

– Это значит, что Судьба держит Дианну на шаг впереди всех нас.

– Мера должна знать, Каден.

Моя кровь застыла. Я солгал, чтобы спасти ее, но, возможно, обрек на худшую участь.

– Я знаю, но мы подумаем об этом позже. Пора домой.

Каден хлопнул меня по спине, прежде чем поднять руку и открыть портал. Перед тем, как мы шагнули внутрь, он сказал:

– Убери это, Исайя.

Исайя усмехнулся, но я видел, как он поднял руку. Кровь с пола просочилась обратно в тела, прежде чем они поднялись, а их глаза загорелись красным. У меня была секунда, чтобы осознать, на что способен Исайя и что он собирался сделать, прежде чем Каден толкнул меня в портал.

Мы вернулись во дворец Нисмеры. Убедившись, что вокруг никого нет, Каден втащил меня в одну из каменных ниш.

Я оттолкнул его руки и поправил рубашку на груди.

Его взгляд потемнел, и я подумал, что он собирается расколоть мне голову надвое.

Я почувствовал, как мои глаза вспыхнули красным, но лишь усмехнулся.

Я поднял руки, притворяясь, что сдаюсь.

– Ну и для чего эта секретная встреча в самой темной части замка?

– Ты что, с ума сошел? – рявкнул он, находясь всего в нескольких дюймах от меня.

– Что конкретно ты имеешь в виду? – Я улыбнулся в ответ. – Уточни.

– Ты оставляешь за собой трупы в каждом чертовом мире. Думал, я не узнаю? Не почувствую этого в твоем чертовом дыхании?

– Тогда я предлагаю тебе отодвинуться от моего лица, – сказал я.

Кровь стучала в ушах, пульс участился. Каден отступил на шаг.

– Как можно быть таким беспечным? Иг'Моррутены или нет, Нисмера в любую секунду может снести тебе голову. Она слишком близка к вершине и не потерпит промахов.

– О, как мило, что ты обо мне заботишься. – Я закатил глаза. – Именно поэтому ты превратил меня в кровожадного зверя и ушел.

Он нахмурился и почти оскалил зубы.

– Я думал, инструкции были довольно ясны. Поесть, стереть их воспоминания и уйти. Не убивать.

– Я умираю с голоду, – практически закричал я.

Каден захлопнул мне рот рукой, толкнув меня еще глубже во тьму.

– Заткнись, – прошипел он.

Я просто ждал. Он опустил руку, когда понял, что я молчу.

– Я умираю с голоду. Я даже не могу менять облик. Ты же в курсе? Я понятия не имею, как это сделать. Вот почему мне потребовалось так много времени, чтобы добраться до Ривер-Бенда.

Каден покачал головой, потирая лоб рукой.

– Не моя вина, что ты оказался с дефектом.

– Ты придурок, – огрызнулся я. – И ужасный создатель. Неудивительно, что Дианна ушла при первой возможности.

Его глаза налились кровью, прежде чем он ударил меня прямо в живот. Я даже не успел вздохнуть, как он схватил меня за затылок и вытолкнул из ниши. Он потащил меня по коридору под молчаливыми взглядами стражников. Он остановился перед комнатой для совещаний Нисмеры и, сжав мой воротник, прошипел прямо в лицо:

– Я бы посоветовал тебе рассказать ей правду. В противном случае ты можешь попрощаться с Ксавье.

Он не дал мне времени ответить, открыл дверь и втолкнул меня внутрь. Все взгляды обратились к нам. Нисмера стояла рядом с Винсентом, все члены Ордена выглядели более чем напряженными.

– У Кэмерона есть зацепка, моя королева, и я думаю, ты захочешь ее услышать.

Нисмера посмотрела на меня и сказала:

– Ну тогда давай послушаем.

Двери захлопнулись за нашими спинами, и мне снова пришлось вспомнить, что по сравнению с ней Каден был не так уж и плох.

35

Дианна

– Какое странное место для встречи, – сказала я, сморщив нос от запаха гнили.

Ориму удалось пронести пищу для Сависа, и сейчас тот сидел на полу и ел. Не было никаких сомнений, что кормили его мало – если вообще кормили. Я прислонилась к стене, Самкиэль стоял рядом со мной.

– У всех тут есть хвост? – спросила я, взглянув на Сависа.

Его два хвостика с пушистыми кисточками на концах тут же ощетинились.

Орим покачал головой, но тоже забил хвостом по полу.

– Как нам попасть в верхнюю комнату?

– Зачем тебе туда? – спросил Савис, поедая кожу с маленькой птички, которую подали на завтрак сегодня утром.

– Думаю, там и хранится нужное нам оружие. Это единственное место, где его можно спрятать, потому что Дианна изучила всю тюрьму вдоль и поперек.

– Плюс, – добавила я, – когда мы приехали, я почувствовала... что-то там, наверху. Я не могу это объяснить.

Самкиэль кивнул. Он нависал надо мной всем телом, его рука находилась над моей головой – даже сейчас он меня защищал. Я улыбнулась себе под нос – интересно, когда он перестанет так агрессивно демонстрировать окружающим, что я – его? Не то чтобы я жаловалась. Было приятно, что он так меня желает, даже когда мы не в постели и одеты.

– Я тоже это почувствовал, – сказал Самкиэль.

Савис до блеска обглодал птичью кость и бросил ее на пол, залитый мутной вонючей жижей.

– Удачи вам, чтобы найти путь наверх. Эти двери не откроются, пока их не отопрет сам Командир Таотль. У него в запястье установлен чип, который открывает все двери.

Мое лицо скривилось.

– Но другие охранники и еда – все, что сюда попадает. Разве они не проходят через дверь?

Савис взял еще одну маленькую птичью лапку и втянул ее в рот.

– Они проходят через систему, которая расположена наверху. Это куча туннелей, которые гудят всю ночь. Я слышу их через стену.

– А этот командир? Как он выглядит? – спросил Самкиэль. – Это эстиинец. Его невозможно не заметить.

Орим бросил взгляд на Самкиэля. Я же была полностью сбита с толку.

Я подняла руку.

– Ладно, ребята, можете и мне рассказать? Извините, я не была в этом мире, скажем так, никогда, а вы только и делаете, что обмениваетесь непонятными словами и пучите глаза.

Самкиэль скрыл смешок, когда Савис и Орим посмотрели на меня с нескрываемым удивлением.

– Он высокий, пятнистая кожа и короткая шерсть. И у него есть копыта, – наконец сказал Орим.

– Парень, который похож на хорхи? С длинным лицом, гривой и оружием наперевес? – спросила я.

– Да, это он. Садистский ублюдок, – подтвердил Савис с набитым ртом.

Я кивнула.

– Хорошо, я найду его, убью и приму его облик. Потом заберем оружие и уйдем.

Они все заговорили одновременно, и я снова подняла руку.

– По одному, пожалуйста.

Савис вскочил раньше остальных.

– Не оставляй меня здесь гнить, когда уйдете.

Я бросила на него скептический взгляд.

– Я подумаю об этом.

Затем повернулась к Ориму.

– Ты?

Орим только пожал плечами.

– Я собирался сказать, что перед тем, как ты его убьешь, нужно убедиться, что у него есть ключ. Иначе ты получишь бесполезную оболочку.

Я кивнула, а затем обернулась к Самкиэлю, положив руку ему на грудь.

– А ты?

– Я просто хотел попросить тебя быть осторожнее. Кроме того, по утрам он ходит только по нижним этажам комплекса, а затем возвращается наверх. Если ты хочешь его поймать, нам нужно придумать какой-то отвлекающий маневр.

Я наклонила голову.

– Если честно, я удивлена. Я думала, ты скажешь, что это безнравственно или что-то в этом роде.

Он покачал головой.

– Таотль жесток. Я почувствовал это, как только мы вошли. Он издевается и над заключенными, и над охранниками. Я видел, как они съеживаются при виде него.

– И он из Иного мира, – присоединился Савис.

Мы с Самкиэлем переглянулись. Я рассчитывала, что жители Иного мира будут первыми, кто восстанет против Нисмеры, учитывая, что они тысячелетиями сражались с богами. Вместо этого она собрала самых подлых из них и использовала в своих интересах.

– Зачем существу из Иного мира поклоняться богине? – спросила я, похлопав Самкиэля по руке. – Без обид, милый.

Савис откашлялся.

– С того момента, как небо разверзлось, Иной мир погрузился в хаос. И все в Ином мире, начиная от семи правителей и заканчивая самыми низшими из существ, получили право выбирать. Некоторые восстали и умерли, а другие сбежали наверх.

– Но зачем существам из Иного мира бежать к ней? Разве боги вас не ненавидят? – спросила я.

– Каждое существо хочет иметь свой дом. Иной мир ничем не отличается от любой другой империи. Правители сидели у нас на головах. Нисмера предложила способ их свергнуть, так что... – Савис пожал плечами. – Враг моего врага – мой друг.

Я взглянула на Орима, который выглядел таким же потрясенным, как и мы.

– Что это значит... Подожди, они что, работают на Око?

Савис фыркнул.

– Они лучше сдохнут, чем станут помогать Оку, хотя самих членов Ока это не волнует. Их вообще не волнует никто, кроме них самих. Это борьба за выживание. Те, кто не принимают сторону Нисмеры, умирают, а большинство хотят выжить.

– Они пришли за тобой, – сказал Самкиэль. – Вот почему тебя взяли в плен и держат здесь, голодного и избитого.

Савис не поднимал голову.

– Я тоже сбежал наверх. В Ином мире не светит солнце, а здесь я увидел возможность обрести свободу.

– Свободу от чего?

Глаза Сависа обратились ко мне, в них сверкнули отблески факелов – что же он был за зверь?

– Это не твое дело, – почти прорычал он.

– Следи за языком, – взвился Самкиэль, стоявший позади меня.

Воздух в темнице сгустился. Савис опустил взгляд в знак покорности. Я видела шрамы на его руках и была готова поспорить, что такие же отметины покрывают бо́льшую часть его тела. Мне не нужно было знать, в какого зверя он превращается – кем бы он ни был, у него было достаточно сил, чтобы кто-то в Ином мире посчитал нужным его подчинить.

– Все в порядке. Мне просто любопытно.

Я улыбнулась Самкиэлю, который все еще прожигал Сависа взглядом. Одно неверное движение, и Король-бог отрубит ему голову.

– Ну, думаю, мы отличная команда, – сказала я, пытаясь разрядить обстановку.

В ответ я получила две пары закатившихся глаз – что ж, это уже успех.

– Придерживайся плана, – сказал Орим, когда мы сидели в столовой следующим утром.

Я кивнула, а затем с удивлением осознала, что он обращается к Самкиэлю, а не ко мне.

– Я говорю с ним.

Самкиэль разжал кулаки и прорычал:

– Хорошо, буду.

Орим щелкнул языком.

– Я вижу, как ты на нее смотришь. Она сильная. С ней все будет в порядке. Не сходи с ума.

Самкиэль посмотрел на Орима, и я улыбнулась. Я чувствовала, что он смущен и переживает, но мне это нравилось.

– Он справится, – сказала я, похлопывая Самкиэля по бедру. – Я добуду оружие, вернусь, и мы сможем уйти.

Самкиэль кивнул, и мы все подняли глаза. В столовую вошел Таотль с боевым топором наперевес. Его кожа цвета слоновой кости была усеяна веснушками, темная грива спускалась с головы на шею, а сзади виднелся длинный хвост того же цвета. Его руки не отличались от наших, а вот вместо ног были копыта – их стук раздавался по столовой. Остановившись, он заговорил с охранником, закутанным в плащ.

Я кивнула Самкиэлю, и он спрятал руки под столом, незаметно надевая на палец кольцо. Я видела произошедшую в нем перемену, но знала, что никто другой этого не заметил. Его кольца были не только оружием, но и средоточием его силы.

Самкиэль поднял указательный палец, целясь в здоровенного мужчину справа от нас. Крошечная искра электричества быстро и резко ударила его в бедро. Он вскрикнул и вскочил, будто его ужалили, и уставился на парня, стоявшего рядом с ним. Не дожидаясь объяснений, он нанес первый удар, и начался настоящий ад.

Охранники толкались и пихались, пытаясь остановить нарастающий хаос. План сработал идеально – я учла психологическое состояние здешних заключенных. Все они были озлоблены и несчастны, нужен был лишь небольшой толчок, что я и сделала, толкнув проходящего мимо надзирателя. Он приземлился на стол, и заключенные втянули его в гущу драки.

Таотль закричал, призывая остальных стражников присоединиться к драке. Как только он повернулся спиной, я атаковала. Мой кулак попал ему в лицо, и он едва удержался на ногах, ошеломленный такой наглостью. Таотль коснулся своей челюсти и улыбнулся, но это продлилось всего секунду. Я схватилась за поручень позади себя и, используя его как рычаг, столкнула его с лестницы.

Он лежал, напоминая огромную кучу, и стонал от боли. Я спрыгнула вслед за ним и проверила, нет ли кого позади меня. Выпустив когти, я пронзила плечо Таотля и утащила его в темные недра тюрьмы. Он размахивал руками и отчаянно царапал пол ногтями в поисках спасения, но было слишком поздно.

Я снова поднялась наверх, став куда выше, чем обычно. Поправив шелковый плащ, я спокойно наблюдала за хаосом – битва все еще продолжалась. Самкиэль помог одному заключенному подняться с пола – глаза мужчины опухли и даже не открывались. Выудив его из кучи дерущихся людей, Самкиэль остановился и сосредоточился на мне, как будто заранее почувствовал мое присутствие. Я кивнула, и он ответил мне тем же, прежде чем повести человека, которого он придерживал за плечи, к выходу. Я принялась пробираться сквозь толпу, отталкивая заключенных и направляясь к лестнице.

За моей спиной раздался крик – мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, чей облик я приняла.

– Таотль, – позвал чей-то голос. – Нам нужно подкрепление. Они все будто с ума сошли..

– Я приведу охрану, – ответила я.

Сегодня утром я видела, как Таотль махнул рукой, чтобы отпереть дверь. Я подняла рукав и попыталась сделать вид, что знаю, что делаю, прижав запястье к металлу. Дверь со скрипом открылась, и я облегченно выдохнула. Шаг внутрь, и дверь закрылась у меня за спиной. Я сделала глубокий вдох – здешний воздух был намного более свежим, и сам этаж выглядел менее гнетущим и мрачным. Когда я подняла глаза, то поняла почему. Круглая решетка на потолке пропускала яркое утреннее солнце и свежий ветерок.

Я поднялась по лестнице и повернула налево. Пару раз оглянувшись, я с удивлением отметила, что не вижу здесь ни комнат, ни других камер, а единственный звук – стук моих собственных копыт. Добравшись до комнаты, я услышала внутри биение сердца. Одного сердца. Успокоив дыхание, я приготовилась сыграть свою роль и открыла дверь.

Я замерла, и время остановилось.

– Я облажалась, – сказала я.

С замиранием сердца я приняла свой естественный облик.

Самкиэль потянул меня в камеру, и Орим закрыл двери. Вернувшись в облике Таотля, я восстановила порядок, и все бои прекратились. Стражники собрали раненых, и я приказала им разойтись по комнатам, дав понять, что никому не разрешается выходить до самого утра.

– Дианна, успокойся, – сказал Самкиэль, схватив меня за руки. – Поговори со мной. Что случилось? Что ты видела? Ты нашла оружие?

Я кивнула.

– Да, но я не знаю, как тебе это сказать. Я съела Таотля, но еще со времен Раширима я не вижу кровных снов. Они так и не вернулись. Я ничего не знала, Самкиэль.

– Что? Просто скажи мне, Дианна.

– Оружие... – Я сглотнула. – Это не вещь. Это человек. Это Логан.

36

Логан

Часом ранее

Двери распахнулись. Мое тело не двигалось – запертый в тюрьме собственного разума, я мог лишь поднять глаза. Я бы предпочел мучительную тьму кровопролитию, которое мне навязали, но больше не мог терпеть скуку и пустое ожидание. Этот проклятый командир вернулся, и я ожидал, что он снова разразится тирадой, но он просто застыл напротив меня. Он не направился к своему столу и не подошел ко мне. Он просто стоял и смотрел.

Я не мог понять выражения его лица и понятия не имел, что происходит. Возможно, я ему больше не нужен. Возможно, теперь они увезут меня еще дальше от Неверры.

Это был Яссулин, и я по-настоящему страдал.

Таотль сделал один неуверенный шаг вперед, затем другой – как будто он забыл, как дышать. Когда он приблизился, знакомые клубы темного тумана поглотили его фигуру, и у меня перехватило дух. Ее красные глаза смотрели так пронзительно, словно она могла насквозь видеть мою душу.

Дианна.

Я знаю это имя! Я знаю ее! Мой друг. Наш друг. Наша королева.

– Ты тут, приятель?

Ее слова заполнили темное, пустое пространство моего разума, эхом отдаваясь в моих воспоминаниях.

– Да! – закричал я.

Я кричал. Я отчаянно боролся, но мой рот не двигался.

Мои ноги, руки и тело оставались мертвыми и неподвижными.

– Логан, если ты меня слышишь, знай, что Самкиэль жив. Мы не перестанем сражаться за тебя и остальную часть нашей семьи. Мы вернем тебя домой, хорошо?

Мое сердце колотилось. Я почувствовал это, пусть даже на мгновение. Я хотел уцепиться за это ощущение, хотел заставить свое тело двигаться.

Ее глаза изучали мое лицо – я так хотел крикнуть, что я здесь, но ничего не вышло.

Дианна вздохнула и положила руку мне на плечо. Я ни черта не чувствовал. Снова погрузившись в черный туман, она приняла облик уродливого командира. Бросив на меня последний взгляд, она исчезла.

Свернувшись калачиком, я лег на холодный пустой пол моей проклятой тюрьмы – моего собственного разума. Дианна сказала, что Самкиэль жив, и это давало надежду, особенно если она была с ним. Я цеплялся за эту мысль, потому что видел, на что они вместе способны. Крепко закрыв глаза, я попытался подумать о чем-то другом – о чем угодно, кроме пустоты, в которой существовал.

Толпа Небожителей заполнила зал, звон раздавался громко и отчетливо. Я знал, чем большинство из них занимаются после работы, желая произвести впечатление на других богов и богинь. Но мои глаза искали только одну.

Группа хихикающих Небожительниц выбежала из здания. Они сжимали в руках свои книги, их длинные струящиеся платья танцевали вокруг их ног. Остановившись, они уставились на меня, их глаза расширились от удивления. Мне следовало снять доспехи, прежде чем идти к ней, но я знал, что она убежит в первую же секунду.

– Ты поэтому от нас улизнул?

Теперь стало понятно, почему девушки остановились и смотрели в нашу сторону. Самкиэль положил руку мне на плечо, но я отмахнулся. Он сделал шаг вперед – его проклятые серебряные доспехи были настоящим маяком и привлекали внимание всех в радиусе мили.

– Ты следил за мной? – Я сердито посмотрел на него.

Он пожал плечами.

– Мне было любопытно, почему ты так рано ушел с инструктажа, а теперь я вижу, что ты просто хотел поглазеть на молодых Небожительниц. Или на кого-то конкретного?

У меня не было возможности ответить, потому что девушка, которую я искал, наконец вышла из большого учебного кабинета. Ее длинные темные волосы были убраны в множество косичек, скрепленных маленькой лентой внизу. На ней было такое же струящееся белое платье, как и на остальных Небожительницах, но она затмевала любую богиню, которую я когда-либо встречал.

Она улыбнулась преподавателю, который шел рядом с ней и оживленно рассказывал что-то о рунах. Когда она подняла глаза и увидела меня, ее улыбка превратилась в презрительную усмешку.

– О, не думаю, что ты ей нравишься, – сказал Самкиэль прямо в тот момент, когда группа Небожительниц остановилась перед нами.

Этого было достаточно, чтобы отвлечь их внимание. Они собрались тесной кучкой, болтая и заигрывая с Самкиэлем, – а я успел ускользнуть. Я промчался мимо нескольких компаний Небожительниц, следуя за Неверрой, которая почти успела сбежать. Она была быстрой. Но я был быстрее.

Я остановился перед девушкой, преградив ей путь к каменной лестнице, ведущей из аудитории на террасу в саду этажом ниже.

– Почему ты избегаешь меня?

Слова сами собой сорвались с моих губ.

Неверра фыркнула и крепче сжала свои книги.

– Почему ты следишь за мной?

– Почему ты больше не разговариваешь со мной?

– Мы так и будем задавать друг другу вопросы или я могу уйти?

Она попыталась обойти меня, но я снова заблокировал ей дорогу.

– Логан.

– О, так ты помнишь мое имя.

Она лишь разочарованно фыркнула.

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Все что угодно, правда. Я думал, мы хорошо провели время на собрании. Потом ты вела себя странно, а теперь меня избегаешь.

– Потому что я знаю, кто ты.

Я удивленно поднял голову. Кто-то попытался пройти на лестницу, и я отодвинулся лишь на долю дюйма, чтобы не дать Неверре уйти.

– И кто я?

– Ты – член королевской гвардии Самкиэля, а мы все наслышаны и о тебе, и о нем.

Она в очередной раз попыталась меня обойти, но остановилась и глубоко вздохнула, когда я снова ей помешал.

– Это почти оскорбление, – произнес Самкиэль позади нее. – Ты всегда говоришь о своем будущем короле в таком тоне?

Боги, Кэмерон был прав насчет его эго. Иногда он просто невозможен.

Она обернулась, не поднимая глаз.

– Прошу прощения, мой будущий король. Будьте так любезны, прикажите своей гвардии уйти. У меня действительно нет на это времени.

– Нет.

Он покачал головой. Глаза Неверры слегка расширились – она осознала, что только что оскорбила принца Раширима.

– Я действительно не имела в виду ничего плохого, мой будущий король. Просто...

– Если ты хочешь искупить свою вину, то через три луны будет бал. Сопроводи туда моего гвардейца, и все будет прощено.

Губы Неверры сжались, но она заставила себя подчиниться.

– Да, мой принц. Если вы этого хотите.

Самкиэль коварно улыбнулся.

– Именно этого я и хочу.

– Тогда так и будет. – Она повернулась ко мне с яростью и ненавистью в глазах.

На этот раз я не останавливал ее, позволив ей уйти. Неверра не оглянулась, но я почувствовал легкий толчок в плечо, когда она проходила мимо, и Самкиэль тоже это заметил.

– Что это было? – усмехнулся я.

– Ты слишком долго мялся. Я просто хотел помочь.

– При всем уважении, принц, – сказал я, растягивая последнее слово. – Мне не нужна твоя помощь.

– Она забавная, – сказал Самкиэль, игнорируя меня. – А мне нужно веселье.

Мое тело практически завибрировало, когда я посмотрел на него.

Он рассмеялся.

– Успокойся, – сказал он, хлопнув меня по плечу. – Я говорил не о ней.

– Хорошо, – сказал я, когда мы повернули обратно к выходу. – Но разве тебе недостаточно веселья? Сколько еще тебе нужно?

Самкиэль на секунду замолчал.

– Веселиться и отвлекаться – это совсем разные вещи. У меня есть на кого отвлечься, Логан. Но мне не весело. Никогда об этом не забывай.

Мы вышли из зала. Я не мог не задаться вопросом – какие чувства он похоронил в своем сердце втайне от всех нас?

37

Имоджен

Исайя о чем-то говорил с Каденом тихим шепотом. Мимо нас прошла шеренга генералов – их золотые мечи и щиты были крепко прижаты к бокам. Нас ни о чем не оповестили, так куда же направляются солдаты?

Мои мысли растворились, когда Исайя посмотрел на меня, поглаживая подбородок. Каден продолжал говорить. Если бы я контролировала свое тело, мое сердце подскочило бы к горлу, когда глаза Исайи встретились с моими. Это было ужасно и неправильно, но только рядом с ним я не чувствовала себя пустой оболочкой. Боги всевышние, я даже не знала, как это объяснить, и часть меня изо всех сил отвергала и ненавидела Исайю, даже если он был единственным, кто меня защищал.

Сейчас никто даже не осмеливался смотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы коснуться. Даже Ни– смера.

Будучи запертой в своем собственном разуме, я, по крайней мере, знала, что мое тело в безопасности.

В своем нынешнем состоянии я не могла спать, как прежде, но Исайя дал мне свою кровать и произнес слова, которые заставили меня лечь. Сам он спал на полу.

Ночь за ночью я смотрела в потолок и задавалась вопросом, почему он это делает? Он ни разу не попытался ко мне прикоснуться. Совсем наоборот – как будто он боялся мне навредить. И я была этому рада. Было странно чувствовать покой, когда я вообще ничего не чувствовала.

Каден кивнул один раз, прежде чем повернуться и исчезнуть из виду.

Исайя шагнул ко мне. Остановившись, он скрестил руки на груди, а затем вздохнул. Затем он прошептал команду, и я снова последовала за ним, и в этот момент в глубине моей души родился вопрос – не пойду ли я за ним даже без заклинания.

38

Самкиэль

Двери скрипели, царапая о каменный пол, когда охранники разносили по камерам наш завтрак. Орим застонал и почти скатился с кровати. Дианна зашевелилась рядом со мной, и я вздохнул, прижавшись лбом к ее макушке. Я мало спал и не хотел есть – после того, как я узнал о Логане, пища не лезла мне в горло. Вопросы назойливым роем кружились в моей голове. Как долго он здесь? Что они заставили его сделать? И еще один вопрос, от которого у меня щемило сердце. Осталось ли в нем что-то от Логана?

Дианна провела меня на верхний этаж ночью, после драки. Один взгляд на Логана, и из моих глаз сами собой покатились слезы. Я обнял его и возненавидел тот факт, что он не может обнять меня в ответ. Он тупо уставился на меня – никаких проблесков эмоций или жизни, только пустота. Дианна обхватила меня руками и прижала к себе – казалось, она чувствовала все, что происходит в моей душе. Она спрятала лицо у меня на груди и глубоко вдохнула.

– Ты не спал всю ночь. Я почти уверена, что у меня на ноге остался синяк – в том месте, куда ты меня пнул.

Ее теплое дыхание щекотало мне шею.

– Извини, – ответил я.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня.

– Это из-за того, что я отвела тебя к Логану?

– Думаю, все вместе, – сказал я, целуя ее в нос.

– Я просто хотела, чтобы ты его увидел. Мне жаль.

Я немного отстранился, чтобы посмотреть на нее.

– Я знаю. Дело не в этом. Дело в том... У меня была надежда, что если я найду их, если они меня увидят, то узнают и смогут выйти из транса. Но когда я посмотрел на него, обнял его... – Я покачал головой. Чистое горе практически парализовало меня. – Он даже не дрогнул и ничего не ответил. А что, если...

Ее рот прижался к моему, прерывая на полуслове. Мое тело расслабилось, вкус ее губ вытеснил холодное, мертвое чувство из моего сердца. Она дразнила меня, заставляя мое сердце колотиться, а кровь – бурлить.

Отстранившись, Дианна толкнула меня в грудь и перевернула на спину.

– Мы спасем его, спасем их всех, хорошо? Не теряй надежды.

– Как ты можешь быть в этом уверена? – задал я единственный терзавший меня вопрос.

– Потому что я всегда права.

Она щелкнула меня по носу пальцем.

Еще одно болезненное чувство всколыхнулось в моем животе. Единственная, неоспоримая правда, которую я похоронил в себе с того дня, как очнулся и понял, что больше не нахожусь на Рашириме.

– Это моя вина. Несмотря на все те руны, я должен был бороться, должен был победить.

Дианна приподнялась на локте, в ее глазах не было ничего, кроме чистой, неумолимой силы.

– Не вини себя, Самкиэль. Иначе я надеру тебе зад. Клянусь. Тебя обманули. Они очень долго готовились, чтобы тебя подчинить, и они это сделали. Ты боролся изо всех сил – как и всегда.

Я отвернулся от Дианны, и слеза скатилась по моей щеке. Она крепко сжала мой подбородок, заставив меня снова посмотреть на нее.

– Я хорошо знаю, как работает твой неподражаемый мозг, и сейчас ты неправ. Тебя достаточно.

На этот раз моя грудь заболела не из-за потери, а из-за сильной, волевой женщины, которая смотрела на меня и могла читать мои мысли без малейших усилий.

Я кивнул.

– Даже если мы их вернем, я ничего не знаю о заклинаниях Азраила. Книга исчезла, и я не в курсе, насколько велика ее сила и как долго работает ее магия. Некоторые заклятия наносят необратимые изменения. Даже если мы снимем чары, возможно, от человека внутри ничего не останется. Логично...

– Стоп. – Дианна прижалась ко мне всем телом и снова меня поцеловала. – Мы найдем способ все исправить, и мы спасем их. Вместе. Даже если мне придется разорвать мир на куски ради тебя, ради них, я это сделаю. Мы все исправим. – Она провела рукой по темным кудрям, которые ниспадали на мой лоб. – Хорошо?

Я кивнул – разве у меня был выбор? Дианна была полна решимости. Я выдавил улыбку.

– Как я мог проиграть, когда ты была рядом?

Ее глаза потемнели, но она снова поцеловала меня, прежде чем я успел что-то сказать. Однако на этот раз она не отстранилась так быстро. Ее рот прижался к моему, и она наклонила голову. Ее язык щекотал мою нижнюю губу, и я приоткрыл рот, впуская ее глубже. Дианна прервалась, ее рука бродила по моей груди. Я застонал, когда она прижалась губами к моей шее, а ее коварные пальцы опускались все ниже.

– Что ты делаешь? – спросил я, у меня перехватило дыхание.

– Отвлекаю тебя от мыслей.

Она подняла край моей рубашки и провела кончиками ногтей по нижней части моего живота. Моя кровь отхлынула от мозга. Скользнув рукой в брюки, она снова прижалась к моему рту. Я выдохнул и откинул голову назад.

– А если кто-то пройдет мимо? – выдохнул я, когда она наклонила голову к моей шее. Я почувствовал, как ее язык скользит по моей коже, посылая еще один импульс удовольствия к низу моего живота.

– Я убью их, – прошептала она, покусывая мое ухо.

Я напрягся, когда она усилила ласку рукой.

– Тебе нравится?

– Да, черт возьми, – выдохнул я.

– И мне тоже.

Она сжала пальцы с коварной улыбкой на губах.

– Ты жестокая женщина, – прошептал я.

– Ты так думаешь?

Мне удалось лишь коротко кивнуть. Я запустил пальцы в ее волосы и притянул ее к себе, захватив ее рот еще одним медленным, глубоким поцелуем. Ее движения стали сильнее и ритмичнее, раз за разом подталкивали меня ближе к краю. Боги, сколько это длится? Когда дело касалось Дианны, я чувствовал себя неопытным юнцом. Неважно, чем мы занимались или как часто она ко мне прикасалась, я все равно жаждал ее. Я никогда не был так поглощен или одержим кем-то другим. Дианна была не просто желанием – она была моей чистой, животной, ослепляющей потребностью.

Мой пульс участился – как от риска быть пойманными, так и от удовольствия, которое струилось по моим венам. Я знал, что если мимо пройдет надзиратель, я без раздумий разрушу все наше прикрытие и уничтожу его на месте. Мои губы сжались почти до боли, когда я пытался заглушить стон, клокочущий в моем горле. Она знала слишком много о том, что мне нравилось.

Дианна повернула руку, продолжая эту медленную сладкую пытку. Я был готов взорваться в любую секунду. Она владела моим разумом, телом, моей чертовой душой. Она посмотрела мне в глаза и улыбнулась, оценивая мою реакцию. Что ж, я не виноват в том, что все, что она делает, – так чертовски хорошо. Мои бедра дернулись вверх.

– Ты невероятный. – Она лизнула мой подбородок, прежде чем легонько его прикусить. – Это для меня?

– Да, акрай. Для тебя. – Я кивнул, когда она усилила хватку. – Все, чем я являюсь, принадлежит тебе.

Она коварно улыбнулась, бросила короткий взгляд на дверь камеры, прежде чем опуститься ниже.

Я приподнялся, опираясь на локти.

– Что ты делаешь? – прошипел я. – Кто-то может увидеть.

Я был готов сровнять с землей каждого, кто увидит ее в таком положении. Она улыбнулась мне и откинула волосы на спину, голод в ее глазах практически довел меня до черты.

– Тогда нам лучше все завершить как можно быстрее.

Дианна облизнула губы. Она стянула с меня брюки. Я не смог сдержать стон.

– Черт, детка.

Я схватил ее за волосы, направляя ее голову.

– Ты богиня, акрай.

От одного этого зрелища я напрягся, и я ощутил нарастающую волну удовольствия. Я знал, что нахожусь в нескольких секундах от финиша. Еще одно движение, и я взорвался.

Дианна почувствовала первый импульс и замерла. Не в силах остановиться, я поднял бедра, продолжая движение. Сжав ее затылок, я погрузился в ослепляющее удовольствие. Мое тело сотрясалось, остаточные волны разрядки накрывали меня снова и снова. Я приподнялся на локтях, тяжело дыша, моя голова со стоном откинулась назад.

Боги, я бы умер за эту женщину.

Я отправил в рот еще одну ложку каши и ссутулился, стараясь казаться меньше. После драки я хотел привлекать как можно меньше внимания. Мужчина справа от нас закричал и перегнулся через стол, ударив другого заключенного по лицу. Надзиратели тут же бросились вперед и их разняли. Они нередко вымещали свой гнев на арестантах – так случилось и сейчас, пока остальные присутствующие изо всех сил старались не обращать внимания и заниматься своими делами. Никто не хотел повторения того, что недавно случилось. Некоторые все еще были в синяках и царапинах, а другие боялись даже выйти из своих камер.

– Я все еще думаю, что это пустая трата времени, – сказал Орим.

– Мы не можем бросить их здесь, – сказал я, с усилием проглотив ложку каши.

– Не могу поверить, что ты это говоришь.

– А я – могу, – отрезал я.

Как и по пути в тюрьму, после произошедшего другие заключенные начали подсаживаться к нам. Охранники все еще бушевали из-за драки – думаю, пленники решили, что я смогу их защитить. Во время погрома я постарался спасти как можно больше людей, поддержавших бунт. Я просто не хотел, чтобы кто-то погиб в процессе, – именно поэтому наш стол теперь был полон народа.

Они переговаривались между собой, не обращая на Орима и на меня никакого внимания, как мы им и велели. Дианна разработала новый план, и, боги, за это я ее и любил. Изучив карту, которую она принесла вчера вечером, мы узнали, что эта тюрьма была скорее зоной временного содержания с весьма ограниченной вместимостью. Здесь находились только те пленники, которых Нисмера действительно хотела оставить в живых – то есть мы. Остальные были убиты в день прибытия, а затем выброшены за пределы замка, на корм существам, обитавшим в этих горах.

Я прекратил есть и опустил ложку, мой взгляд был обращен к этажу выше. Таотль прошел по коридору над столовой – никто и не заметил, кто на самом деле скрывался под его кожей. Легкая улыбка скользнула по моему лицу, когда я видел почти семифутового^[6] командира с длинным хвостом. Он взглянул на меня, сверкнув красными зрачками. Проблеск был едва заметным – я уловил его лишь потому, что смотрел «Таотлю» прямо в глаза. Неважно, чей облик она принимала. Я мог узнать ее среди миллионов, словно сама моя душа к ней тянулась. Я поудобнее устроился на скамейке, вспоминая сегодняшнее утро.

Прошло несколько недель с тех пор, как мы были в лесу, и я ненавидел каждую секунду, когда не мог к ней прикоснуться, – по взгляду, который она бросила в мою сторону, я понял, что она чувствует то же самое. Она всегда была рядом и оберегала меня – будь она воином в доспехах или крошечной мышкой. Боги, за это я любил ее еще больше.

Я никогда не нуждался в защите. Всегда первым бросался в любую битву. Еще одна черта, которая нас объединяла. Мы с ней были одинаковыми. На нас обоих в юном возрасте возложили слишком много обязанностей, заставляли заботиться об окружающих и защищать их от монстров. Правда, ее обязанности были более «физическими», чем мои. От меня зависела судьба королевства. Конечно, со мной была Рука, но в конце концов я все равно был один. Зная, что Дианна стоит за моей спиной, я не испытывал и тени страха. Я никогда не боялся ее – только за нее.

– Ты слушаешь?

Орим толкнул меня локтем.

Я отвел взгляд от Дианны и посмотрел на него.

– Ты что-то сказал?

– Да, что насчет плана? Я слышал, как вы с ней шептались прошлой ночью.

Я оглянулся на балкон, но ее уже не было.

– Она нашла карту тюрьмы, – сказал я.

– Даже с этой информацией вы сильно рискуете. Звери, которые бродят в этих скалах, по-настоящему злые. У них когти размером с твою голову, и они только и ждут, как бы схватить тебя и загрызть заживо. На сезон они улетели на север, а теперь вернулись, и у них нет еды, – сказал гном Озеан, указывая на нас ложкой.

– На этот случай у меня есть план, – сказал я, притворяясь, что смеюсь над тем, что сказал один из заключенных рядом со мной. Остальные последовали моему примеру, делая вид, что мы совсем не собираемся покидать это место.

Я кивнул в сторону выхода, и Орим встал.

Мы вышли из столовой и направились к камерам. Спускаясь по старым каменным ступеням, я заметил, что в каждом коридоре стоят охранники. Только когда мы достигли своего этажа и прошли мимо всех стражников, я заговорил.

– Нужно вырыть туннель, чтобы вывести отсюда всех заключенных, – сказал я, проверяя, не следят ли за нами.

Зайдя в нашу камеру, я сел на маленькую койку. Орим устроился напротив меня, опершись локтями на колени.

Наклонившись, я вытащил из-под кровати карту, которую украла Дианна, и развернул ее на полу. Длинный спиралевидный туннель занимал практически треть страницы и заканчивался над уровнем горы. Все выходы были четко обозначены, и было легко найти главные ворота, через которые мы сюда попали. Я открыл страницу, на которой было изображено расположение камер, – все они были сосредоточены вокруг большого центрального помещения. Я положил ее между нами, указав на то, что меня интересовало.

– В этой части тюрьмы никого нет. Думаю, они использовали ее в качестве склада, но Дианна осмотрела ее прошлой ночью и сказала, что там пусто.

– Пусто? – Орим удивленно поднял на меня глаза.

Я кивнул.

– Если мне удастся прорыть туннель для побега, то я смогу соединить его с нижними этажами, как раз возле камеры Сависа, – сказал я, прочерчивая пальцем путь, по которому планировал двигаться.

– Если ты это сделаешь, выход из тоннеля окажется у подножия горы, прямо у реки. Далеко от тех кровожадных существ, которые кружат над горами.

– Именно.

Он вперился в меня взглядом, как будто я сошел с ума.

– Не хочу проявить неуважение, но... Я знаю твое имя и то, на что ты способен, но, учитывая это... – он указал на мой живот, – твоя сила вернулась не полностью. Часть ее рассеялась в небе. Чтобы прорыть туннель такой длины, потребуется...

– Сила, – раздался голос из дверного проема.

Мы обернулись, когда Дианна зашла в камеру, вернув свой обычный облик. Она похлопала Орима по плечу и села на койку рядом со мной.

– Не беспокойся о туннеле. Я начала его рыть, пока вы спали. Уже несколько ночей подряд.

– Ты начала? – удивленно спросил я.

Она беззаботно на меня взглянула.

– Да, мне было нечем заняться. Я не могла уснуть. Плюс я заставила Сависа поработать, так что дело пошло быстрее.

Наши глаза встретились, воздух, казалось, стал гуще. Я мало спал с тех пор, как оказался здесь. Мне было неуютно, а с учетом новой маскировки Дианны мы не всегда спали вместе. Ночами я старался быть начеку, следя за тем, чтобы никто из проходящих охранников ее не увидел.

Орим прочистил горло.

– Понятно, почему тут стало так влажно.

Дианна пожала плечами.

– Извините, но, по крайней мере, мы добились некоторого прогресса.

– Как далеко вы зашли? – спросил я.

Она оглянулась на дверь, убедившись, что никто не проходит мимо.

– Достаточно глубоко, чтобы было слышно реку несколькими милями выше. И чтобы не чувствовать вонь из этого чертова места.

– Выходит, ты далеко забралась.

Она кивнула, скрестив руки.

– Да, нам еще многое предстоит, но проход достаточно большой, чтобы все могли протиснуться, не ударяясь головами об потолок. Я введу правило, что охранники не могут заходить в камеры по ночам. Им это понравится. И мы попросим других заключенных помочь нам.

Я жадно наблюдал за Дианной, но вдруг заметил красное пятно – меньше ногтя – на ее ключице. Меня тут же охватило беспокойство, и я глубоко вдохнул, уловив чуть заметный запах крови. Этого едва уловимого запаха было достаточно, чтобы понять, что она ела, но, по-видимому, когда умывалась, пропустила пятнышко.

Орим и Дианна продолжили обсуждать размеры тоннеля и то, сколько еще людей нам понадобится. Мы еще некоторое время строили планы, прежде чем Дианна встала и приготовилась уходить. Я поймал ее у двери, пока Орим застилал свою койку.

Всех загоняли обратно в камеры, и в коридоре было много людей. Я остановился рядом с Дианной, которая осторожно выглядывала за угол. Она наклонилась вперед и на секунду коснулась меня губами, прежде чем отстраниться.

– Я скоро вернусь. Мне нужно проверить Логана.

Я кивнул, но схватил ее за руку, прежде чем она успела трансформироваться.

– Ты ела?

Что-то мелькнуло в ее глазах, и я понял, что она собирается мне солгать. Однако спустя мгновение она передумала.

– Да. Постоянные превращения и бессонные ночи меня истощили.

– Кто?

Она откинула голову и медленно улыбнулась – я осознал, как прозвучал мой вопрос.

– Просто случайный охранник. Поверь мне. Я умею быть осторожной. Они ничего не помнят, просто просыпаются с зудящим горлом.

– Ладно. – Я сжал губы в тонкую линию. – А с тобой все в порядке?

Ее лицо озарила улыбка.

– Я в порядке, Самкиэль. Все отлично. Давай просто выберемся отсюда.

– Выходит, еда, которую здесь подают, не помогает. Я просто думал, что ты дашь мне знать, если тебе понадобится кровь.

– И что ты сделаешь? Вырубишь охранника, чтобы я поела? – спросила она с улыбкой, но я заметил странный блеск в ее глазах.

– Если понадобится.

Она погладила мою щеку и поцеловала меня в губы.

– Ты очень милый, но я правда в порядке. Я не ем лишнего.

– Дело не в этом, – сказал я.

– Ладно, – сказала она, – а в чем тогда?

Я задумался, как сформулировать то, что я хочу сказать, не провоцируя ссору.

– Я хочу, чтобы ты на меня полагалась, вот и все. Ты больше не одинока. Если ты голодна или тебе что-то нужно, я хочу, чтобы ты обратилась ко мне. Позволь мне помочь.

Ее взгляд смягчился.

– Ладно.

– Ладно. – Я внимательно изучил ее лицо, прежде чем кивнуть. – Будь осторожна.

– Обещаю. На мизинце!

Дианна протянула мне руку, и я обхватил ее палец.

Она отстранилась и исчезла в облаке темного дыма. Спустя мгновение передо мной стоял командир, облаченный в доспехи. Последний взгляд, и она вышла из камеры. Я смотрел, как ее фигура скрывается за углом, исчезая в толпе заключенных. Вернувшись к своей койке, я спрятал карту, прежде чем лечь на тонкий матрас. Только когда погас свет и в тюрьме наступила тишина, я понял, что Дианна все-таки мне солгала.

39

Кэмерон

Я раздраженно дернул воротник своей драконьей брони, пытаясь ослабить его на шее. Чертовы шипы впивались прямо в подбородок, что лишь ухудшало и без того невыносимую головную боль. Я толкнул дверь в свою комнату и принялся расстегивать ремешки нагрудных доспехов, после чего сорвал их и сбросил прямо на пол.

Я с облегчением вздохнул – мягкий кожаный костюм, который мы носили под броней, был куда удобнее самих доспехов. Я начал стягивать рубашку, но меня прервал мягкий женский голос.

– Все Небожители сложены так же хорошо, как ты? – промурлыкала гостья.

Я снял кофту и бросил ее на стул.

– Какой смысл выделять мне комнату, если каждый может войти, когда захочет? – спросил я, глядя на прекрасную эльфийку, лежащую на моей кровати.

Она взмахнула хвостом, лиловая кожа сверкнула в лучах заходящего солнца. На ней было свободное шелковое платье – Нисмера дарила такие всем своим подданным. Клянусь, эта женщина понятия не имела, что такое «дешево». Даже те, кого она ненавидела, носили одежду, от которой было не оторвать глаз. Вероятно, дело в ее воспитании. Может быть, она боялась, что кто-то посчитает ее саму или ее подданных недостаточно «совершенными».

– Я видел тебя раньше, – сказал я. – Обычно этот милый носик можно было встретить в заднице у Исайи.

Она соскользнула с кровати, ее острые уши дернулись.

– Да, но, похоже, он переключился на твою сестру. – Она улыбнулась, кончики ее клыков сверкнули. – Разве вы не так называли друг друга? Семья?

– Убирайся, – сказал я холодно.

– Но разве ты не хочешь найти их?

Мои плечи поникли.

– Как будто я доверюсь правой руке Нисмеры.

Эльфийка пожала плечами и обошла меня, ее хвост мягко скользнул по моей обнаженной груди. Подойдя к маленькому угловому столику, она налила себе выпить.

– В этом жалком мире нужно кому-то доверять, иначе не выжить.

Я скрестил руки на груди.

– И ты ожидаешь, что я буду доверять той, кто крутит шашни с Исайей?

Она сделала глоток, улыбаясь мне из-за края бокала.

– Я сплю с ним не из-за его власти. Я делаю это, потому что мне нравится секс, а еще мне нужна информация. Поверь мне, моя преданность принадлежит совсем не этому месту, как и твоя.

Эльфийка подмигнула мне и осушила бокал одним глотком. Она медленно прошла через комнату, проведя пальцами по кровати. Остановившись перед окном, она откинула шторы и потянулась, чтобы открыть створки, а распахнув окно, села на подоконник.

– Ты скучаешь по солнечному свету? По свободе? – Она закрыла глаза, наклонив голову к открытом окну, позволив ветру ласкать ее волосы. – Да. Там, где я жила, были скалы высотой до самого неба. И наши леса были не зелеными, а синеватого оттенка.

Я кивнул, сжав губы.

– Это отличное начало разговора, но у меня нет настроения откровенничать.

Я не лгал. Я снова проголодался, и теперь, после того как Каден достал меня тирадами на тему «кормись меньше, чтобы люди не умирали», мне пришлось удовлетворяться пакетами с кровью, которые выдавали на кухне. Это помогало утолить мою жажду, но ненамного.

– Я знаю, что ты лжец, Кэмерон.

Эльфийка повернулась ко мне, и в ее глазах сияло что-то вечное, словно она была частью самой Вселенной.

– Не понимаю, о чем ты.

Она снова улыбнулась.

– Я знаю, что ты что-то нашел в Ривер-Бенде. Я знаю, что ты лгал Кадену, и знаю, что ты лгал Нисмере.

У меня перехватило дыхание, но я ничего не сказал.

– Ты получил повышение, сказав ей, что торук летела на север, а это ложь. Она улетела на запад с мужчиной и ребенком на спине.

– Чего ты хочешь?

Женщина закинула ногу на ногу.

– Не бойся. Я не скажу. Я на твоей стороне.

– У меня проблемы с доверием к чужакам.

Эльфийка подняла руку, и в открытое окно влетел маленький светлячок. Он приземлился на ее ладонь – эльфийка поднесла его к уху, а затем улыбнулась мне.

– У меня есть связи повсюду. Пытаясь помочь Дианне, ты направил Нисмеру на путь, который приведет ее прямо к ней.

– Нет, – сказал я, делая шаг вперед.

– Не волнуйся. Я постаралась это исправить, но нам нужно работать вместе, потому что если ты будешь шпионить в верных Нисмере царствах, то умрешь прежде, чем найдешь Дианну.

Она встала, и светлячок вылетел в открытое окно. Эльфийка направилась к двери.

– Подожди. Как тебя зовут? – спросил я.

Она посмотрела на меня через плечо.

– Верука.

– Ты знаешь, как найти Дианну?

Ее рука замерла на дверной ручке.

– Думаю, ты должен задаться другим вопросом: почему Нисмера так зациклена на создании сверхсильного оружия?

Уголки моих губ опустились.

– Это просто. Она боится Дианны.

Ее глаза потемнели, но она не отвела взгляд.

– Нисмера боится Ока. Спроси себя, что заставляет богиню бояться?

Верука открыла дверь и вышла. Я смотрел ей вслед, гадая, что же именно могло так напугать Нисмеру.

40

Дианна

Наступила ночь, и я направилась в камеру Самкиэля и Орима. Убедившись, что все заключенные заперты, охранники ушли отдыхать. В последние несколько дней наш план работал на удивление хорошо. Каждую ночь мы рыли туннель – физическая работа была отличным способом занять время с пользой и очистить голову от мыслей.

Атмосфера в тюрьме изменилась. Все заключенные были взволнованы – теперь, когда они узнали, кто такой Самкиэль, у них появился проблеск надежды. Шанс снова обрести свободу, по-видимому, был достаточной мотивацией, чтобы они захотели помочь. Я прошла мимо нескольких камер и направилась к Самкиэлю. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – там его нет. Только Орим спал на своей койке. Наверное, Самкиэль внизу.

Казалось, он совсем перестал спать с тех пор, как узнал о Логане. Это лишь прибавило ему решимости спасти всех и вся. Я вспомнила выражение его лица, когда он впервые увидел Логана, и меня охватило беспокойство. Он рассчитывал, что когда Логан увидит его, то немедленно все вспомнит и вернется. Но когда при виде нас Логан даже не моргнул, настрой Самкиэля сильно испортился.

Мое сердце все еще горело от ярости – я вспомнила, как на следующее утро Самкиэль плакал от боли, осознав, что снова потерял своего лучшего друга. Мне хотелось кого-нибудь убить. Он не заслуживал всего, через что его заставили пройти. Я знала, что Самкиэль был напуган, а больше всего мне хотелось снова увидеть его счастливым.

Я спустилась по лестнице на самый нижний этаж. Случившееся с Самкиэлем было одним из моих страхов – я не хотела, чтобы он нашел Логана в таком состоянии, но это стало еще одним суровым напоминанием о том, что я не могу защитить его от всего.

Я прошла мимо старой камеры Сависа. Было ужасно видеть, что они держали его здесь без света, среди гниющих трупов. Поэтому я предложила ему оставаться у нас, наверху – после отбоя он пробирался в нашу камеру. Савис был более чем доволен таким положением дел и даже отказался от одеяла, которое ему предложил Орим.

Я завернула за угол и услышала грохот камней. Огромный туннель тянулся в темноту, настолько глубокую и непроглядную, что даже мой огонь не мог ее осветить. Несмотря на острое зрение хищника, Самкиэля не было видно. Я вошла в туннель, и по мере моего приближения скрежет металла об камень становился все громче и громче. Впереди показалось мягкое свечение, и я пошла быстрее, желая как можно скорее его увидеть. Еще один поворот, и передо мной предстал Самкиэль – лишь от одного его вида я ощутила тепло и спокойствие. Он вздохнул, передвигая большой камень и вытирая пот со лба. Я остановилась и прислонилась к шершавой каменной стене, любуясь открывшимся передо мной видом.

Самкиэль отбросил еще один огромный камень в сторону, его бицепсы напряглись. Он поднял пылающий топор и ударил им по скале. Я всегда считала Самкиэля красивым. А кто не считал? Об этом трубили все книги и легенды, но грязный, потный Самкиэль, возможно, был моей любимой версией. Он снял тюремную рубашку, и она свободно висела на его талии. Каждая мышца напряглась, когда он поднял топор, разрубая камень. Серебряный свет искрился при каждом ударе – он резал скалу, словно сливочное масло.

– Если бы я знала, как легко это дается, я бы поручила тебе вырыть этот чертов туннель гораздо раньше, – хмыкнула я.

Топор Самкиэля на мгновение замер, но Король-бог не повернулся ко мне. Хм. Странно. Обычно мои маленькие шутки сразу вызывали у него отклик. Может, он просто устал и сосредоточен на работе.

– Я добыла столько информации, сколько могла, и отправила Реджи здешние карты и книги, – сказала я, но он не обратил на мой голос ни малейшего внимания, просто продолжив долбить стену.

– Хорошо, – сказал он.

Он отложил топор и отбросил несколько крупных камней, но даже не обернулся.

– С Логаном все то же самое, но я за ним приглядываю. – Я вздохнула. – Я пыталась заставить его есть или пить воду, но ничего не вышло. Думаю, в таком состоянии ему это не нужно, но я продолжаю искать информацию в книгах. Может, так нам удастся выяснить что-то еще.

Он снова взял топор.

– Ладно.

Я раздраженно оттолкнулась от стены.

– Ладно, ладно. Ты продолжишь бросаться в меня односложными ответами или все-таки скажешь, что происходит? Кроме того, что ты застрял в этой потной подземной смертельной ловушке.

Тишина.

– Сами.

Его плечи поникли, и он опустил топор, приставив его к соседней стене. Затем он повернулся ко мне лицом, скрестив руки, жилистые мышцы на его плечах и груди напряглись.

– Я знаю, что сейчас много всего происходит, но когда ты наконец соизволишь открыться мне?

Мое сердце замерло.

– О чем ты?

Нет, он не может знать. Мое сердце забилось, холодная волна ужаса скользнула по моей спине.

– Не притворяйся скромницей. Думаешь, я ничего не замечаю? Как будто я не обращаю на тебя внимания. Я заметил это еще в Нефритовом городе и ждал, что ты сама что-нибудь скажешь, но ты этого не сделала. Я знаю, что многое изменилось со времен Онуны, со времен Раширима, но думал, что в конце концов ты решишься сама мне сказать.

Я ничего не ответила. Часть меня была в замешательстве относительно того, что именно он имеет в виду, а другая ненавидела себя за то, что я нагородила столько лжи. Я впилась в него глазами. Самкиэль понятия не имел, насколько он прав. Так много всего изменилось. И тут меня осенило. Каждый раз, когда он смотрел на меня в последние несколько недель – это были не просто тоскливые взгляды. Нет, он беспокоился обо мне. Часть моего черного сердца разбилась с такой силой, что я перестала ощущать жгучий голод и пустоту в желудке.

– Я знаю, что ты не ешь здешнюю еду – она, безусловно, не самая вкусная, но ты ничего не ела и в Нефритовом городе, – сказал он. – Так что мой следующий вопрос: скольких ты там обескровила?

Облегчение нахлынуло на меня теплой волной, отгоняя воспоминания о мертвом холодном теле на моих руках и моего залитого слезами лица, умоляющего Самкиэля остаться со мной. Он ничего не знал о моей мольбе и о том, что я угрожала самой Вселенной. Мне не придется столкнуться с разочарованием и страхом в его глазах, потому что я напугала саму Смерть местью и разрушениями. Он всего лишь беспокоился о моем пропитании.

– Только одного, – прошептала я, открывая ему единственную правду, которой могла поделиться. – Это была Килли. После поездки в Тарр я все еще была сыта. Не знаю, почему теперь мне так хочется есть и почему кровь – единственное, что я могу удержать в желудке дольше получаса. Это единственное, чего я жажду. – Я пожала плечами. – Прими это как факт. Сейчас у нас есть более важные поводы для беспокойства, чем проблема, у которой, как мы оба знаем, нет решения.

– Дианна. – Он опустил руки. – Я не знаю, как выразиться еще яснее. Ты для меня важна. Так что да – независимо от того, что происходит вокруг, это меня беспокоит.

Я уставилась в землю, умоляя ее поглотить меня целиком – что угодно, лишь бы избежать взгляда, которым он меня буравил.

– Вот что случилось с дикими кошками? Они не убежали из-за тебя, они умерли?

Я пнула небольшой камень.

– Я съела только нескольких. Остальные сбежали от страха.

– И скольких охранников ты съела?

– Я питалась всеми, – сказала я и тут же подняла руки в свою защиту. – Но не до смерти. Я стираю им воспоминания о случившемся. Они просто становятся очень сонными.

Самкиэль прикусил щеку изнутри и отвел взгляд, кивнув. Он ничего не говорил в течение минуты, прежде чем поднять руку и призвать пылающий кинжал. Все мое тело напряглось, мое сердце забилось, кровь стучала в ушах.

– Что ты делаешь?

Самкиэль шагнул ко мне.

– Сейчас у нас есть два варианта. Это твой выбор, но ты будешь питаться здесь и сейчас. От меня.

Мой рот наполнился слюной, от одной мысли об этом внутри разлилось тепло.

– Сами. – Я сглотнула. – Ты не знаешь, о чем говоришь.

Он нахмурился.

– Нет, знаю.

Он повернул ко мне запястье.

– Видишь это?

Он указал концом клинка на запястье. На коже виднелись две едва заметные вмятины. Мой затуманенный похотью и голодом мозг взбунтовался, решив, что его пометил кто-то другой, но потом я поняла.

– Подожди. – Я подняла на него удивленные глаза. – Это после Эклеона?

Самкиэль кивнул.

– Да, там, но это случалось и раньше.

Тепло разлилось по моей груди.

– Раньше?

– Да, после твоей стычки с другом, который оказался врагом.

С моих губ сорвался вздох – я вспомнила Софи, ведьму, которая выстрелила мне в грудь. Тогда он разнес дверь, вытащил шипы из моей груди и спас мне жизнь. После этого я видела кровные сны и теперь поняла почему. Видимо, тогда он выпустил свою кровь в чашу и заставил меня ее выпить. Мы едва могли выносить вид друг друга, но он накормил меня. Он предложил свою плоть заклятому врагу.

Мои глаза наполнились слезами, когда я подняла на него взгляд.

– Так это была твоя кровь?

Он покачал головой, как будто в этом не было ничего странного.

– Конечно, я не мог позволить тебе умереть.

– Тогда я думала, что ты меня ненавидишь, и вот ты здесь, засовываешь свое запястье мне в рот. – Я подавилась смехом.

– Мои чувства к тебе были очень разными, иногда их непросто было понять, но я никогда тебя не ненавидел. Никогда.

– Аналогично, – сказала я, прежде чем встать на цыпочки и коротко поцеловать его в губы. Моя рука скользнула по ожерелью, которое я ему подарила, и легла ему на грудь. Ровный ритмичный пульс отдавался в мою ладонь.

– Мне жаль. Я просто не хотела причинять тебе боль, не хотела беспокоить. Не знаю, что со мной происходит. Я больше чем голодна.

Он слегка приподнял мой подбородок большим пальцем.

– Дианна, я очень о тебе беспокоюсь, и – говорю это без всякого неуважения, но перестань нянчиться со мной, как с ребенком. Я не хрупкий и не слабый. Ты не можешь причинить мне боль или сломать меня – ни когда мы занимаемся сексом, ни когда ты пьешь мою кровь. Ты должна перестать обращаться со мной так, будто я сделан из стекла. Я сражался с монстрами, которые могли бы проглотить эту тюрьму за один присест. Ты не можешь причинить мне боль. Мне больно лишь тогда, когда больно тебе. Твои тяготы – мои, как и твои печали. Ты сама так сказала. Разве нет?

Я кивнула.

– Да. Да, я так сказала.

– Отлично. Я знаю свои пределы, и ты даже не близко. – Он слегка приподнял мой подбородок, прежде чем повернуть ко мне запястье. – А теперь позволь мне позаботиться о тебе.

Он прижал запястье к моим губам, его слова пронзили мою грудь. Мой взгляд скользнул по нему, когда я почти неосознанно обхватила его руку и предплечье. Он заключил меня в объятия, развернув так, что моя спина прижалась к его груди. Мой язык скользнул по его вене, и клыки пронзили его кожу. Раздался стон – не знаю, кто из нас двоих был его источником. Кровь Самкиэля наполнила мой рот, и мои глаза едва не закатились.

Вкус его крови был ни на что не похож. Словно сладчайшее вино и шоколад смешали в одном флаконе. Я прижалась к нему каждым изгибом своего тела. Самкиэль провел рукой по моей голове, шепча мне на ухо, как сильно он во мне нуждается. Я крепче сжала его руку и еще глубже вонзила клыки – все мои чувства были переполнены им.

Я добавила немного больше яда, и Самкиэль застонал, но не от боли. Линии на его теле ярко светились, озаряя нас серебристым сиянием. Я втягивала в рот все больше крови, отвечая на его стон своим. Я была так потеряна во вкусе и ощущении полного единения, что не заметила, как он подвел нас к стене. Спина Самкиэля ударилась о камень, и я ощутила, как он прижимается к моей пояснице – происходящее приносило ему настоящее наслаждение. Вытащив клыки из его запястья, я провела языком по ранкам, прежде чем повернуться к нему.

– Почему ты остановилась? – спросил он, его глаза потемнели от желания.

Я дернула за пояс его брюк.

– Потому что сейчас я жажду кое-чего другого.

Самкиэль не колебался. Схватив меня за талию, он развернул меня спиной к стене пещеры. Его руки двигались с сумасшедшей скоростью, полностью раздевая меня. Затем он упал передо мной на колени – у меня не было даже секунды, чтобы осознать происходящее, прежде чем он закинул на плечо мою ногу.

Я вцепилась в его волосы, когда он провел языком вверх и вниз по моему сокровенному месту – тогда я поняла, что не одна я страдала от голода. Мои бедра прижались к его лицу, пока он с жадностью наслаждался моим вкусом. Мои стоны отражались от стен туннеля, а каждое движение его языка заставляло мои колени подгибаться от удовольствия. Вожделение сконцентрировалось в одной точке внизу моего живота. Я так долго ждала. Я боялась потерять контроль, когда он меня коснется, боялась позволить ему зайти слишком далеко. Теперь он провел между моих ног едва ли больше минуты, а я уже была на грани.

– Сами. – Я потянула его за волосы, чувствуя нарастающий жар. Он застонал, не отрываясь от моей плоти, вибрация его голоса заставила мою спину выгнуться.

– Подожди, Сами, пожалуйста.

Он отстранился и облизнул губы, наблюдая за мной так, словно был готов повиноваться каждому моему слову. Это было самое эротичное зрелище в мире – видеть сильнейшего из властителей, стоящего на коленях между моих ног.

Его лицо озарила улыбка – он был счастлив, что я не прошу его остановиться, но вместо того, чтобы встать, он снова впился в мою разгоряченную плоть.

Я почти закричала, когда он с силой прижался ко мне губами. Выгнувшись, я обхватила его голову и прижалась к его рту. Камни врезались в мою спину, но я не чувствовала боли. Он ласкал меня до тех пор, пока я не взорвалась миллионом осколков, ощущая, как кружится голова и подгибаются ноги.

Я даже не успела отдышаться, когда его руки обхватили мои бедра, и он поднял меня вверх одним уверенным движением. Я все еще тяжело дышала и дрожала, когда он прижался ко мне.

Мои ногти впились в его плечи, когда он медленно взял меня. У нас не было близости несколько недель, и все это время я даже не прикасалась к себе – мне потребовалось несколько секунд, чтобы снова привыкнуть к нему.

Глаза Самкиэля были прикованы к моим. Обхватив мои ноги, он закинул их на свои согнутые предплечья, а затем широко развел их в стороны, чтобы продолжить.

– Давай сделаем это так, как хочешь ты, – прохрипел он, его голос казался рычанием.

От его слов я задрожала, и мы оба застонали от удовольствия. Я кивнула и выдохнула:

– Да, мой король.

Самкиэль наклонился, скользнув губами по моей шее, его горячее дыхание обдало мое ухо:

– Я хочу, чтобы ты укусила меня, пока я обладаю тобой. По-настоящему укусила.

Слова эхом отозвались в моей груди, и Иг'Моррутен во мне расправил плечи. Если бы моя зверская сущность могла улыбнуться, она бы сделала это. Я увидела ее почти воочию, там, в самой темной части моей души. Она подняла голову, чешуя, крылья и когти рвались наружу. То, что он сказал, разрушило последнюю стену, которая нас разделяла.

Он удовлетворенно улыбнулся.

– Вот моя красноглазая девочка.

Пока он овладевал мной, что-то во мне изменилось – что-то, чего я так долго боялась. Он не боялся меня. Остатки моей собственной крепости рухнули. Он видел все, хотел всего, он жаждал меня так же сильно, как я жаждала его, – с моими когтями, зубами и шипами.

Растущий голод снова охватил все мое существо, но на этот раз я не испугалась и позволила своим клыкам вырваться наружу. Самкиэль смотрел на меня полными страсти глазами и обнажил свое горло. Я застонала от его вида – это было все, в чем я так нуждалась. Я наклонилась вперед и поцеловала пульсирующую вену на его горле, а затем провела по ней языком. Мои клыки пронзили его кожу, но я не была грубой, жестокой и злой. Мой укус не был смертоносным – напротив, в нем сосредоточились любовь, нежность и желание отдавать. Самкиэль разрушил последнюю границу между нами. Он принял каждую частичку меня, и я этим наслаждалась.

Движения Самкиэля стали более резкими. Звуки наших разгоряченных тел, тихие вздохи удовольствия, стоны экстаза и рычание – все это эхом отдавалось в пустом туннеле.

– Боги... Дианна! – вскричал он. – Черт, черт, черт.

На нас посыпались камни, и я поняла, что, возможно, все это время сдерживалась не только я. Это было больше, чем просто секс. Это было заявление. Мне повезло, что он прорыл туннель так далеко, иначе нас бы услышала вся тюрьма.

Самкиэль обхватил мои ягодицы руками и изменил угол наклона. Голова закружилась. Я снова выпустила клыки и откинула голову назад, больше не в силах сдерживать крик.

Это было слишком, слишком хорошо.

Я вцепилась в его спину ногтями, безуспешно пытаясь вернуть контроль над собой. В конце концов я позволила своей звериной натуре взять верх и взмолилась:

– Сильнее!

Я прижала рот к его горлу и глубоко вонзила клыки, нуждаясь в опоре, в полном единстве. Чистое, раскаленное добела блаженство наполнило мой рот. Это было то, чего я хотела, то, в чем я так сильно нуждалась.

Его стоны превратились в рычание, сводящее меня с ума. По телу прокатились волны блаженства, меня всю трясло. Я не знала, что говорила, не осознавала, какие бессвязные слова слетали с моих губ. Он жадно прижался к моему рту, поглощая каждый крик и стон, который я издавала.

Я снова, снова и снова распадалась на части. Желание и голод, которые накопились во мне за последние недели, выплескивались из меня с каждым грязным словом, с каждым новым движением. Его бедра блестели.

Удовольствие, граничащее с болью, проносилось от живота до пальцев ног и обратно. Все мое тело полыхало от обжигающего желания.

Только когда я превратилась в обессиленный сгусток хаоса, Самкиэль, наконец, обмяк, впиваясь пальцами в мои бедра. С его губ сорвался низкий, глубокий стон – звук, казалось, вырвался из самых глубин его души.

Может, именно в этом мы оба и нуждались: в пересечении этой последней разделявшей нас черты, где он позволял мне быть собой и наслаждался этим, где я не сдерживалась, давая ему полностью высвободиться.

Я облизала следы укусов, оставленные на его горле, чтобы стереть оставшуюся кровь – на этот раз я не чувствовала ноющей пустоты в груди. Я была полностью и основательно удовлетворена.

Он прижал меня к себе и уткнулся лицом в мою шею. Я провела рукой по его волосам, все еще тяжело дыша.

– Как думаешь, мы могли бы снести эту гору?

Самкиэль рассмеялся.

– Вполне вероятно.

– Я бы не советовал.

Мы с Самкиэлем повернули головы в сторону знакомого голоса. Реджи стоял, заложив руки за спину, а рядом с ним – Орим. Самкиэль тут же нас развернул и поставил меня на ноги. Он осторожно закрыл меня своим телом, позволив мне натянуть одежду. Когда мы оба были одеты, он снова повернулся к нашим внезапным посетителям.

– Роккаррем, как давно ты здесь? – спросил Самкиэль строгим, каменным голосом.

Почувствовав напряжение, Орим поднял руку.

– Если честно, я назвал ему ваши имена, но...

Реджи не опустил глаза, и от его взгляда у меня застыла кровь.

– У меня было видение. Нечеткое, но было. Легион Нисмеры уже в пути. Они думают, что Дианна здесь, и идут сюда с большой армией. У вас нет времени.

41

Камилла

Хильма зашипела – фрагмент кулона обжег ей руку. Мы решили попробовать исправить его вместе, но у нас снова ничего не получилось.

– Эй, вместо того, чтобы хихикать и шептаться, лучше помогите нам, идиотки, – рявкнула Хильма двум молодым ведьмам, перебиравшим травы за соседним столом. Девушки прекратили свои дела и поспешили к нам.

– Извините, простите, – сказали они в унисон.

Кажется, Хильма занимает тут не последнее место.

– Все в порядке. – Я потерла лоб. – Давай сделаем перерыв, а?

Хильма посмотрела на меня так, будто я предложила совершить преступление. Мы корпели над этим кулоном уже несколько часов, но чертовы осколки просто отказывались собираться воедино. Хотела бы я знать, какая сила их удерживает отдельно. Что бы то ни было, кулон был очень, очень могущественным, и от одной мысли об этом у меня по коже бежали мурашки. С другой стороны, какая мне разница?

– Ладно, – согласилась Хильма. – Быстрый перерыв, а потом возвращаемся к работе. Нужно с этим закончить.

– К чему такая спешка? – поинтересовалась я. – Насколько я знаю, Нисмера пытается починить эту безделушку уже несколько лет. Не думаю, что нам удастся сделать это в ближайшее время.

Хильма уставилась на меня, а затем на ее губах появилась легкая улыбка. Она кивнула.

– Да, ты права. Тогда я пойду поем. Хочешь со мной?

Я покачала головой. У меня уже были планы.

– Нет, я не голодна.

Она пожала плечами.

– Как хочешь.

Я помахала рукой, когда две другие ведьмы выбежали из комнаты, держась за руки. Хильма последовала за ними. В свою очередь, внутрь вошли мои надзиратели – они ожидали у двери, чтобы меня сопроводить. Должна признать, что компания Винсента нравилась мне куда больше, но он снова был чем-то занят.

Охранники вывели меня из комнаты. Я сунула руку в карман шелковых брюк, выданных Нисмерой, – нужно было убедиться, что спрятанный мною предмет все еще на месте. Мы молча дошли до моей комнаты, и я даже одарила их короткой улыбкой, прежде чем войти внутрь. Закрыв за собой дверь, я бросилась к своему комоду. Отодвинув стопку вещей в сторону, я вытащила из тайника свое ожерелье и застегнула его на шее. Я знала, что что-то чувствую. Эту же силу я ощущала, когда бежала из своего горящего особняка – ту самую силу, которая охватила мои леса после того, как Каден послал своих зверей на мой остров.

Забвение.

Короткое заклинание, и я выскользнула из своей спальни и пошла по коридору. Когда тебя никто не видит, двигаться становится удивительно просто. Никто даже не взглянул в мою сторону, и я мысленно поблагодарила древних богов за всю ту силу, которую они мне даровали. Иначе я давно была бы мертва.

Я достигла конца коридора, следуя за потоком силы. Свернув, я продолжила свой путь, минуя бесконечные коридоры и витиеватые лестницы. Чем дальше я шла, тем меньше людей мне встречалось – лишь иногда попадались полусонные стражники.

Это крыло дворца было на удивление тихим и пустынным, с каждым новым шагом меня охватывала тревога. На светлых каменных стенах были высечены изображения древних битв между богами и монстрами. Я остановилась перед статуей, изображавшей огромного, сильного мужчину с зазубренными шипами, что росли прямо из плеч. Его голова была наклонена, лица было не видно, и он сжимал в руках нечто, похожее на копье. Я присмотрелась к словам, выгравированным на постаменте. Судя по символам, этот язык был гораздо древнее моего. По какой-то причине эта мускулистая фигура привлекла мое внимание. Судя по тому, как скульптор изобразил лицо, тело и позу, можно было подумать, что он по-настоящему любил этого неизвестного мне человека.

– Так не пойдет, – раздался голос позади меня, и я чуть не подпрыгнула.

Обернувшись, я увидела Тару и Тессу.

– Это необходимо. У нас и так заканчиваются подопытные, – сказала Тесса.

Я замерла на месте. Они приблизились ко мне, держась за руки, длинные шелковые подолы шелестели по полу.

– Такими темпами она начнет сажать в тюрьму всех подряд. Может, даже своих собственных граждан, лишь бы ее план сработал, – сказала Тара.

Я последовала за девушками – они прошли мимо заинтересовавшей меня статуи и направились к лестнице. Почему они здесь? И что Нисмера заставляет их делать? Они продолжили спускаться по ступенькам и повернули за угол, все еще погруженные в разговор. Я пыталась осмыслить все, что услышала. Использовать собственных граждан? Должно быть, речь шла о телах, которые мы с Каденом нашли внизу. Мой желудок болезненно скрутило.

Девушки распахнули большую дверь, изнутри послышались голоса. Шестеренки огромных машин крутились и скрипели, а рабочие, маленькие и большие, суетливо перекрикивались. Крошечные крылатые существа занимались уборкой мусора, щебеча на неизвестном мне языке.

– Как успехи, Квилл? – голос Нисмеры заставил меня инстинктивно прижаться к ближайшей стене.

Она шагнула к центру комнаты, облаченная в изысканное черное платье. Ее декольте обрамляли длинные чернильные перья, а низкий вырез практически полностью обнажал грудь. На голове красовалась корона, усеянная острыми шипами. Когда она обернулась, я поняла, что это не платье, а скорее пальто. Подол был украшен золотыми пластинами, запятнанными чем-то, что очень напоминало кровь. Должно быть, она только что вернулась.

Некто, предположительно мужского пола, подошел к Нисмере и поклонился. На нем был запачканный фартук и очки с тремя линзами – как раз для его трех глаз.

– Перчатка почти готова.

Перчатка? Я сделала шаг вперед.

Квилл развернулся, и она последовала за ним. Они прошли мимо гигантской машины и направились в дальнюю часть помещения. Я двинулась следом, убедившись, что меня никто не замечает. Завернув за угол, мы вошли в комнату, представлявшую собой идеальный круг. Мое сердце бешено забилось. На каменном полу были высечены символы – такие же, как и на гигантском устройстве над нашими головами.

Когда вошла Нисмера, руны тут же загорелись – ее сила их активировала. Они с Квиллом остановились посередине комнаты, и я последовала за ними, стараясь не подходить слишком близко. Нисмера подняла руку, и вокруг нас выросли стены. Пол задрожал, а затем мы стремительно поехали вниз, после чего стены снова исчезли. Квилл вышел первым, а мы последовали за ним.

Я ахнула и быстро прикрыла рот, осознав, что мне нельзя издавать звуки. Мы вошли в огромную каменную комнату. Несколько человек лежали на полу – их руки были связаны, а рты заткнуты кляпами. Некоторые из них по виду были не старше двадцати лет. Должно быть, это недавняя партия заключенных, привезенных одним из ее легионов.

Большую часть стен занимали окна высотой в три этажа – интересно, какой отсюда вид? Я хотела пойти и посмотреть, но я ощутила, как магия тянет меня к большой колонне в центре зала. Что бы там ни было, оно одновременно и манило, и отталкивало. Квилл отошел в сторону, открывая обзор, и моя кровь застыла в жилах. На высоком постаменте под стеклянным колпаком находилось кольцо Забвения.

Нисмера подошла к постаменту, ее длинные ногти скользнули по прозрачной крышке, и руны на ней загорелись. Стеклянный купол был наполнен божественной магией, охранявшей кольцо. О боги. По телу побежали мурашки – я знала, как силен был человек, который владел им. Я сделала шаг назад, затем еще и еще, нашептывая заклинания, чтобы хоть как-то успокоить свою магию. Нисмера постучала по стеклянному колпаку так беззаботно, будто в нем не хранилось оружие массового поражения.

– Есть новости? – спросила она.

– Нет, моя госпожа, но мы можем попробовать еще раз.

Она кивнула, взмахнула рукой, и в ее ладони появилось золотое копье. Древко было покрыто руническими знаками, из копья буквально сочилась сила – темная сила, созданная из крови. Из крови Дианны.

Я знала это, чувствовала ее своей кожей. Иг'Моррутен и Небожитель. Идеальное оружие, копье смерти. Оно убило Самкиэля. Пророчество, о котором говорил Реджи, оказалось верным. Им было суждено убить друг друга, и они это сделали. Мое сердце сжалось. Я знала, что она чувствует. Вероятно, она себя ненавидит, и я нисколько не винила ее за то, что она хочет уничтожить весь мир.

– Давай попробуем еще раз, ладно? – сказала Нисмера.

Квилл отступил на несколько шагов назад.

Лежащие на полу люди задрожали, когда она подняла крышку, под которой лежало кольцо. Позади меня активизировался портал, и, повернувшись, я увидела Тессу и Тару.

– Вы опоздали.

Нисмера строго посмотрела на девушек.

Лицо Тары залилось румянцем.

– Прошу прощения, моя королева.

Она поклонилась Нисмере, но Тессе было все равно. Она просто стояла, накручивая на палец локон светлых волос.

Нисмера их не ругала. Вместо этого она снова сосредоточилась на кольце Забвения.

– Тесса. Тара, – сказала Нисмера, не глядя на ведьм. – Обезопасьте территорию, хорошо?

Обе девушки захихикали, прежде чем поднять руки. Из их ладоней вырвались потоки магии, и над нами образовался пузырь. У меня заболели уши. Они специализировались на защитной магии, и я никогда не чувствовала такого мощного силового поля. Квилл попытался отойти подальше, по его грубой коже покатилась капля пота. Нисмера осторожно сняла кольцо с пьедестала и надела его на палец. Я едва не вскрикнула, когда линии на ее коже загорелись – что, если она действительно владеет заклинанием Забвения, если Самкиэль был ее братом? Нисмера схватила копье той же рукой и повернулась к людям на полу. Искрящийся поток света вырвался из копья, по дуге переходя от человека к человеку. Их тела светились, а затем взрывались, одно за другим. Кровь покрыла внешнюю часть пузыря, стекая по его поверхности густыми багровыми ручьями.

Нисмера выругалась, пока мы все стояли, молча уставившись на творящийся снаружи хаос. Открыв рот, Квилл повернулся к Нисмере. Два быстрых шага, и она оказалась перед ним, сжав его фартук свободной рукой.

– Почему оно не работает? – прошипела она.

Квилл запнулся.

– Я не знаю, ваше величество. Оно должно работать. Кольцо сделано из его аматы. В копье находится ее кровь. Они должны между собой связаться.

К горлу подкатил ком, а сердце забилось. Вот чего она хотела. Кольцо Забвения. Она думала, что сможет связать его с копьем. Боги, это оружие в руках Нисмеры положит конец Вселенной.

Она оттолкнула Квилла и сняла кольцо.

– Доставь останки в лабораторию. Проверь их на наличие даже малейших признаков Забвения.

Квилл кивнул и осторожно вернул кольцо на место. Нисмера убрала копье, прежде чем шагнуть в портал, Тесса и Тара последовали за ней.

Мои ноги едва касались земли, когда я бежала обратно наверх. Кажется, я даже не дышала, пока не добралась до столовой. За столами сидели стражники и генералы – все они ели, болтали и обменивались шутками. Они ничего не знали о безумной богине, которой посвятили свои жизни. Или, может быть, им было все известно. Я огляделась в поисках Кадена, но не увидела ни его, ни его брата. Развернувшись, я направилась в комнату для совещаний. У входа стояла охрана – значит, внутри кто-то есть. Сейчас было чуть больше полудня – в это время у всех обычно был перерыв. Я без проблем прошла мимо охраны и ворвалась в комнату.

– Каден.

Несколько голов повернулись ко мне, включая Кадена, и я замерла. Ладно, возможно, у них и правда была встреча. Существо, сделанное изо льда и ненависти, уставилось на меня – даже от одного его взгляда мне стало холодно. Иттшар. Так его звали. Он был королем Йеджедина – достаточно сильным, чтобы контролировать саму зиму. Он возвышался над Каденом, половина его тела была облачена в броню из драконьей чешуи. Правая рука и плечо были обнажены, но покрыты острыми прозрачными ледяными шипами.

– Что это значит? – Левиафан подскочил с места.

Перед ним возвышалась стопка бумаг – судя по всему, они обсуждали планы битв.

Я сглотнула, понимая, что в комнате собралась целая группа солдат и членов совета.

– Извини, что прерываю, – сказала я, ненавидя себя за то, что собиралась сказать. Я почесала затылок. – У меня был обеденный перерыв, и я хотела увидеть тебя на минутку... или две.

Мое лицо вспыхнуло – все глаза в этой проклятой комнате уставились на меня.

Улыбка, появившаяся на лице Кадена, вызвала во мне острое желание оторвать ему голову. Он скрестил руки на груди.

– Я слушаю. Давай, Камилла, говори яснее.

Мне казалось, что в этот момент из моих ушей пошел пар, но я собралась с духом. Это не просто шутка. Я наконец-то поняла, что задумала его коварная сестра, и мне нужно все ему рассказать. Если для этого нужно было играть по его правилам, то так тому и быть.

– Как насчет быстрого секса?

Улыбка исчезла с лица Кадена – наша игра ему явно наскучила. Я услышала громкий вздох Левиафана, который устало закрыл лицо рукой. Иттшар поднял бровь, а Исайя хихикнул, глядя на брата. Другие охранники, слава богу, избегали зрительного контакта, но лишь реакция Элианны меня удивила. Она посмотрела на нас с болью в глазах. Быстро опомнившись, она неловко поерзала на своем месте и принялась нарочито внимательно рассматривать кисточки на рукавах своего платья.

– Я пас, – отрезал Каден. – Может быть, позже.

Я почти услышала, как заскрежетали мои зубы, но все же выдавила из себя улыбку.

– Или приходи сегодня вечером, или не приходи вообще.

Я выбежала из комнаты и вернулась на свое рабочее место, надеясь сохранить последние остатки своего достоинства. Боги, однажды это место сведет меня в мо– гилу.

Я работала до тех пор, пока у меня не пошла кровь из носа, и Хильма решила, что это достаточный повод для передышки. Я искоса поглядывала на Тессу и Тару, которые нам помогали, – мне нужно было за ними следить. Если они были так хороши в защитной магии, то, возможно, медальон, над которым я трудилась, был мощнее, чем я думала. Если их направили к нам, чтобы свести к минимуму возможный урон, то у меня были все причины беспокоиться. Единственным положительным моментом было то, что они не знали, что я увидела. Интересно, сколько еще работников посвящены в секреты Нисмеры.

Я вернулась в свою комнату далеко за полночь. Как только стражники ушли, я разделась и направилась в ванную. Это была моя любимая часть дня. Мне удалось сделать себе мыло с успокаивающими травами – как только оно коснулось воды, тонкий ароматный пар распространился по комнате. Я мечтала смыть с себя все переживания этого дня, а теплая ванна успокоила мои уставшие, ноющие мышцы. Только так я могла восстановить свои истраченные силы.

Я вздохнула и откинулась назад. Винсент так и не вернулся – интересно, что она заставила его делать на этот раз. Утром я видела, как он уходит с другим членом легиона. С ним я встречалась всего раз, когда Винсент сопровождал меня к моему рабочему месту. Это был высокий мускулистый человек, на его голове красовался шипованный шлем, по бокам украшенный золотыми крыльями. Когда он повернулся, я увидела на его спине такие же крылья, только гораздо больше. Я спросила Хильму, кто он, но та лишь пробормотала что-то о том, что он брат могущественной королевы, и шикнула на меня, заставляя вернуться к работе.

Я окунулась в воду с головой, прежде чем встать и взять полотенце. Пол под ногами приятно холодил стопы. Я вернулась в спальню и взвизгнула, судорожно пытаясь обернуть вокруг себя полотенце.

Каден лежал на кровати, заложив руки за голову и уставившись в потолок.

– Это чересчур, не думаешь?

– Как... – пробормотала я. – Что ты здесь делаешь? Я не одета.

Он повернулся и оглядел меня с головы до ног

– Я вижу, – сказал он, прежде чем глубоко вздохнуть и снова уставиться в потолок. – Клянусь, со мной твоей добродетели ничего не угрожает. К тому же тут нет того, чего бы я не видел раньше. Ничего особенного.

Я схватила первое, что попалось мне под руку, и повернулась, чтобы швырнуть в него. Вскочив, он сжал мое запястье так сильно, что едва не сломал хрупкие кости. Я ахнула, моя расческа со стуком упала на пол.

– Ну, ну, нет нужды в насилии. – Он отпустил меня и отступил назад, засунув руки в карманы. – Что такого срочного, что ты ворвалась на заседание совета?

Я сжала руку, залечивая пострадавшую кость. Затем я повернулась, схватила со стула черную ночную сорочку и накинула ее на голое тело.

– Я кое-что нашла, – сказала я.

Он резко повернулся ко мне, в его глазах вспыхнул интерес.

– Дианну?

Вот что интересовало его больше всего. Вот что могло привлечь внимание этого бессердечного, подлого ублюдка. Дианна и Исайя, казалось, были единственными, кто его действительно волновал.

Честно говоря, я не удивилась. Я всегда знала, что он нездорово одержим Дианной. Его глаза следили за каждым ее движением и выражением лица. Странно, что он вообще выпустил ее из виду. Даже когда он делал вид, что ему все равно, даже когда она уходила к своей сестре, он за ней следил. Тогда я не понимала, почему он это делает, но теперь все было ясно. Он хотел быть с ней, без Нисмеры или кого-то еще, дышащего ему в спину.

– Нет, – ответила я, и его плечи тут же поникли. – Я улизнула во время обеда и нашла еще одну тайную комнату твоей сестры.

Каден наклонил голову в ожидании продолжения.

– Хорошо. Продолжай.

Я сделала вдох, чувствуя, как дрожит мой голос.

– Я не доверяю этому месту и его обитателям, поэтому лучше покажу.

– Отлично. – Каден вздохнул. – Идем.

Казалось, все это нагоняло на него скуку.

Я шагнула вперед, и мои губы прижались к его губам – я показала ему все то, что увидела внизу, в восточном крыле. Он обхватил мою талию руками, углубляя поцелуй, когда я показала ему золотое копье. Увидев, как Нисмера убила пленников, он отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Это все?

Я кивнула, делая шаг назад.

Выражение чистого недоумения мелькнуло на его лице.

– Так Нисмера хочет использовать заклинание Забвения?

– Похоже на то, – сказала я, сама того не желая затаив дыхание.

Дело было не в поцелуе. У меня не было никаких чувств к этому мужчине. Просто меня очень, очень давно не целовали, и я по этому скучала. В моей голове мелькнула мысль об одном высоком задумчивом Небожителе, но я быстро ее отогнала.

– Теперь мы знаем, зачем ей все эти останки. Думаю, она пытается проверить, можно ли вообще использовать Забвение. Так что, похоже, никаких жутких экспериментов тут нет. Хотя это не объясняет пленников, нарезанных кубиками.

Каден замолчал, расхаживая по комнате, а затем взглянул на меня.

– Если они не могут овладеть заклинанием Забвения, то становится ясно, зачем ей нужна кровь Самкиэля и даже Исайи.

– И зачем?

– Исайя властвует над кровью в целом. Вероятно, она просто ищет способ обуздать заклинание Забвения.

– Ох. – Я сделала паузу. – Ладно, но как же нам ее остановить?

Каден посмотрел на меня так, будто у меня выросли рога.

– Остановить ее? Зачем?

– Она убивает невинных людей, чтобы сделать оружие, и если ей это удастся, она завладеет этим и всеми остальными мирами.

Он удивленно приподнял темную бровь.

– И? Пускай владеет.

Я молчала слишком долго, и Каден это уловил. Он тихонько усмехнулся, и все мое существо кричало мне – беги. Он сделал шаг, потом еще один, пока не оказался в паре дюймов от моего лица. Его пальцы грубо схватили мой подбородок.

– Ты забыла, кто я? Думаешь, меня беспокоят чертовы невинные люди? Моя сестра уже правит этими королевствами и будет править ими вечно. Никто не посмеет бросить вызов Нисмере. Пора бы это понять. А если ты попробуешь воспротивиться, то узнаешь, что Нисмера – не самое худшее, что есть в этом жалком мире.

Я ничего не ответила. Свободной рукой Каден убрал с моего лица прядь волос.

– В этом мире мне мало что интересно. Кроме Исайи, мне ничего и никогда не нравилось. Он по-прежнему легко поддается влиянию и слишком впечатлителен. Из-за него нас прокляли и засунули в то проклятое тюремное измерение. Его высокомерие не раз играло с ним злую шутку, но еще много веков назад я пообещал, что не позволю, чтобы с ним что-нибудь случилось. Если она использует его кровь, чтобы создать оружие, то так тому и быть – главное, чтобы он не пострадал.

– Ты не знаешь этого наверняка. Как ты можешь так слепо ей доверять? – спросила я.

Он почти расхохотался, и я вздрогнула.

– А кому мне доверять, тебе? Камилла, ты есть, всегда была и будешь просто средством для достижения цели. Черт возьми, неужели ты настолько примитивная? Ты думаешь, нежные поцелуи и шепот на ушко сделают меня хорошим человеком, который начнет помогать невинным? Я люблю только двух людей во всем этом жалком мире, и ты к ним не относишься.

– На эту роль я никогда и не претендовала, – огрызнулась я.

– Мы закончили. Больше никаких слежек во дворце. Если я поймаю тебя, то просто отправлю к ней. Сможешь ли ты колдовать, если лишишься пальцев, а?

Я попыталась высвободить подбородок, но он держал меня слишком крепко.

– Отпусти меня!

По спине бегали ледяные мурашки. Я совершила серьез– ную ошибку, забыв, что он был хищником, высшим существом своего вида, как и Дианна. Он мог бы разорвать мое горло, если бы захотел, и прямо сейчас, когда он смотрел на меня такими глазами, у меня возникло неприятное чувство, что он действительно это сделает.

42

Винсент

Я стоял в цехе огромного очистительного завода – большого здания у западной части дворца Нисмеры. Временами я ею восхищался. Она собрала все, что ей было нужно, в одном месте. Я переминался с ноги на ногу, наблюдая в высокое окно за закатом солнца. Позади была очередная неудачная попытка поймать Дианну и ее Судьбу, и я едва успел вернуться вовремя. Это была нескончаемая дорога разочарований, бездумное следование за хлебными крошками, которые никуда не вели. Я был удивлен, что Нисмера не рассказала своим братьям, что заставила меня сделать. На самом деле мне было все равно. Я сделаю то, что она скажет, как и всегда. У меня не было выбора. Я медленно выдохнул, жалея, что пропустил обед. Черт возьми.

– Тебе куда-то нужно? – промурлыкала она позади меня.

Ее рука провела по моему плечу, но я остался неподвижен.

– Нет, моя госпожа. Здесь просто очень жарко.

Это была не совсем ложь. В цехе было невыносимо жарко – ее рабочие трудились над каким-то устройством. Но у меня действительно были планы. С недавних пор мы с Камиллой каждый день обедали на вершине крепости. Это было единственное время, когда мы оба чувствовали, что мир не ускользает между пальцев, и я этим наслаждался. Недавно она так искренне рассмеялась над каким-то глупым замечанием, и моя кровь почти закипела. С ней было так легко. Всегда. Я навещал ее на руинах Раширима по тем же причинам. С Камиллой я мог просто расслабиться, мог быть кем угодно, мог просто быть. Она ничего от меня не просила – только этого.

Когда дело касалось Нисмеры, я становился почти сумасшедшим. Я знал это сейчас и знал это сотни лет назад, но не мог сдержать себя, даже если бы захотел. Она была как магнит – притягивала меня к себе с бешеной силой, и я не мог ей сопротивляться.

– Не волнуйся, мы не задержимся здесь надолго.

Нисмера опустила руку, одарив меня застенчивой улыбкой. Это не вызвало во мне никаких чувств, и так было уже очень давно. Я вспомнил те дни на Рашириме, как я ловил каждое ее слово, каждое движение. Тогда я думал, что люблю ее и она любит меня, но, как цветок без внимания, эта любовь увяла. Я осознал это слишком поздно, пообещав ей себя и заключив неразрывный союз. Теперь я застрял с ней. До самой смерти.

Иногда я хотел, чтобы Нисмера в ярости на меня набросилась, хотел, чтобы она освободила меня от рабства, но этого не случится. Поэтому я делал то, что она говорила – лгал, манипулировал и причинял боль. У меня не было выбора. Ее воля была моей волей.

Мое бедро закололо – я в очередной раз вспомнил, как она сделала меня своим рабом. Я больше не был просто подчиненным Небожителем – теперь я стал ее питомцем. Я не мог нарушить ее приказ, даже если бы осмелился. Она обманула меня ложными признаниями в любви, и я отчаянно в это верил. Я жаждал любви, как и любой другой придурок в этой Вселенной. Даже сейчас в глубине души я этого желал. И все же теперь в моих глазах любовь стала чем-то больным и извращенным, чем-то, способным поставить великих мира сего на колени, и это сводило меня с ума.

С колотящимся сердцем я вспоминал, как Нисмера увезла меня с Раширима – она обещала мне ночь страсти, но вскоре все превратилось в кошмар наяву. Она скакала на мне, пока я не ослеп от блаженства, а затем пронзила меня насквозь. Сотня ведьм окружила нашу кровать – песнопения и заклинания, услышанные в тот день, все еще снились в кошмарах. Я умолял ее остановиться, но она не слушала. Как и всегда. Я ненавидел это, ненавидел ее.

Станки с визгом остановились, выдернув меня из пучины воспоминаний. Я покачал головой, думая о единственной ведьме, которая всегда прикасалась ко мне с осторожностью. Она была моим спасением, моим покоем.

Измазанный машинным маслом Квилл приблизился к нам, шаркая ногами. Подойдя, он опустился перед Нисмерой на колени.

– Сделано, моя госпожа.

Нисмера взвизгнула, хлопнув в ладоши.

– Превосходно, Квилл. Покажи мою новую игрушку.

– Да, да.

Квилл повернулся и взмахнул посохом, подкатив к нам тележку. В ней лежало что-то похожее на часть доспехов, завернутую в ткань.

– Что это? – спросил я.

Нисмера подошла и развернула тряпку, достав из нее блестящую стальную перчатку. Она подняла ее и повернулась ко мне.

– Это для тебя, питомец.

– Для меня?

Она с надеждой кивнула.

– Протяни руку.

Я постарался скрыть опасение и последовал ее приказу – как и всегда. Она надела перчатку на мою руку – по коже побежали болезненные искры, грубая сила почти пронзила мою ладонь.

Я застонал, когда боль стала невыносимой, после чего наступило внезапное облегчение.

– Что это было?

Она улыбнулась так, что я засомневался, хочу ли знать ответ. Нисмера хлопнула в ладоши.

– Я получила известие, что некий заключенный добрался до Фладжерана.

– До тюрьмы в горах?

Она кивнула.

– Да, там обнаружили Судьбу. Он был схвачен в Нефритовом городе. Учитывая, как неустанно она его ищет, думаю, он ее новый любовник. Его нужно убить, и я с радостью поручаю эту работу тебе.

Я покачал головой.

– У тебя есть короли Йеджедина, Каден и Исайя. Они намного сильнее.

Нисмера сжала пальцами мой подбородок, заставив встретиться с ней взглядом.

– Ты уничтожил моего злейшего врага. Не они. Ты сможешь это сделать, и я создала идеальное оружие тебе в помощь.

– Она может убить Судьбу? – спросил я, сгибая пальцы в перчатке.

– Она может убить что угодно.

Нисмера встала на цыпочки, поцеловав меня в губы, но я ничего не почувствовал – ни искры похоти или удовольствия, только холодное касание губ. Она отстранилась, и я кивнул, заставив себя улыбнуться в ответ.

Не знаю, с каким выражением лица я шел в свои покои, но передо мной все расступались. Солнце уже село, а это означало, что Камилла наверняка у себя. Надзиратели у моей двери склонили головы, после чего сняли шлемы и ушли. Я вернулся к себе, а значит, их смена подошла к концу.

Как только они повернули за угол, я уже стоял перед дверью, косточки пальцев стучали по дереву.

– Одну секунду, – крикнула Камилла.

Я услышал ее шаги, но их сопровождала более тяжелая поступь. Я нахмурился и, не желая ждать, повернул ручку. Толкнув дверь, я замер в дверном проеме.

Каден стоял возле ее кровати, держа руки в карманах, пока она поправляла подол своей ночной рубашки. Эта рубашка была чересчур прозрачной, чтобы носить ее в присутствии других, особенно – в присутствии этого зверя. Заметив выражение ее лица и багровое пятно на ее подбородке, я покраснел и, сам не понимая, что делаю, пошел прямо к Кадену. Мой кулак полетел прямо ему в лицо, перчатка рассекла щеку. Каден рассмеялся, но его глаза вспыхнули алым светом. В один момент мы сцепились, как разъяренные псы, в следующий – стояли на противоположных концах комнаты.

– Винсент! – возмущенно прокричала Камилла.

Волна изумрудной магии держала нас, словно тиски. Каден зарычал, обнажив клыки.

– Как можно быть таким очевидным? – прошипел он.

Я не мог скрыть свою ненависть.

– Не трогай ее! Никогда ее не трогай.

Он щелкнул острыми клыками.

– Не волнуйся. Я по горло сыт ведьмами. Здесь меня ничем не удивишь.

Я извивался, сдерживаемый ее магией, в отчаянных попытках освободиться, чтобы оторвать ему голову.

– Вы оба! – рявкнула Камилла. – Остановитесь, пока сюда не пришла стража.

Каден перестал рычать, и я последовал его примеру. Как бы я его ни ненавидел, я бы не стал рисковать безопасностью Камиллы. Она кивнула, увидев, что мы оба успокоились, и отозвала свои магические оковы. Каден усмехнулся, проведя рукой по своей заживающей щеке.

– Если ты что-нибудь скажешь... – сказал я, указывая пальцем на Кадена.

Камилла успокаивающе коснулась моей ладони.

– То что? Ты не сможешь меня одолеть даже в мой худший день. Я могу убить тебя со связанными за спиной руками, – поддразнил Каден.

– Серьезно! – Камилла вскинула руки. – Ладно, деритесь, пусть нас всех убьют или того хуже.

Мы с Камиллой не хотели, чтобы здесь оказалась Нисмера, и он это знал.

– Вы оба просто жалкие. – Каден усмехнулся и покачал головой. – Не волнуйся, комнатная собачка. Я как раз собирался уходить.

Он прошел мимо, толкнув меня плечом.

– О, и убедись, что моя сестра не знает, что по ночам ты заглядываешь в покои ведьмы. Уверен, ей это не понравится.

Каден вышел и тихо закрыл за собой дверь, оставив нас с Камиллой наедине.

– Он не расскажет, – сказала Камилла. – Я уверена.

Я проигнорировал ее слова, нежно обхватив ее лицо руками. Могу поклясться, что видел синяк, но теперь на коже ничего не осталось.

Она закатила глаза.

– Винсент. – Она взяла меня за руку. – Я в порядке.

– Я его ненавижу, – прошипел я.

– А кто не ненавидит?

Она улыбнулась.

– С каких это пор ты ему доверяешь?

Камилла пожала плечами.

– С тех пор, как у нас появился общий интерес.

– Мне это не нравится.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел приказать своему мозгу заткнуться. Такие мысли обычно оставались в моей голове, но я был слишком взволнован, представляя Кадена и Камиллу вместе.

Уголки ее губ дернулись.

– Я не знала, что тебя это волнует.

Я сделал шаг назад, затем еще один – нам обоим требовалась передышка.

– Это ложь.

Камилла покачала головой.

– Не совсем. Я не видела тебя несколько дней.

Я судорожно вздохнул, зная, что не могу сказать ей, где я и что делаю. Все из-за воли Нисмеры.

– Что он заставляет тебя искать? – спросил я, почесав висок.

– Если коротко – Дианну.

Ее имя все еще вызывало у меня мурашки по коже. Несмотря на все хорошее, что видел в ней Самкиэль, она все еще была Иг'Моррутеном – чистым чертовым разрушением. Она была порождением Кадена. Их поведение постоянно менялось, они уничтожали все на своем пути не моргнув глазом. Я ненавидел ее не меньше Кадена.

– Ты позволяешь ему к тебе прикасаться?

Она посмотрела на меня удивленными, широко открытыми глазами. Понятия не имею, в чем была причина, но с ней я не мог контролировать ни свои слова, ни свои поступки.

– Осторожнее, Винсент. Звучит так, будто ты ревнуешь.

Она слегка наклонила голову и поправила бретельку тонкой черной сорочки, которая так изящно облегала изгибы ее тела. Один ее вид мог заставить любого пасть на колени. По моему телу разлился жар – я завидовал этой чертовой ткани. Я завидовал ей, потому что знал, что мои руки никогда не смогут коснуться тех мест, которых касалась она.

Может, дело было в том, как выглядела Камилла – она была слегка растрепана, как будто только что встала с кровати. Часть волос была убрана в пучок, а остальные локоны свободно падали на плечи. Так ли она выглядит после секса? Распухают ли ее губы от поцелуев? Порозовеют ее щеки, если я прошепчу ей на ухо грязные вещи? Я почувствовал, что возбуждаюсь при одной мысли об этом, и отвернулся от Камиллы.

– Я хотел тебя навестить, – сказал я, надеясь, что в моем голосе нет ни намека на мои истинные чувства. – Я планировал пообедать с тобой сегодня днем, но был занят.

– Все в порядке. – Она вздохнула, и я снова к ней повернулся. – Наверное, Нисмера отправила тебя на какую-то миссию. Я понимаю, что она всегда на первом месте.

«Я бы поставил на первое место тебя!» Я хотел сказать это, хотел закричать, но голос меня не слушался.

– К слову, о миссиях. – Я поднял руку, показывая ей перчатку. – Вот что она мне дала.

Глаза Камиллы расширились, и она сделала шаг вперед.

– О боже! Что ж, теперь мы знаем, что она достаточно прочная, чтобы порезать кожу Иг'Моррутена.

Глядя на нее, я не мог сдержать улыбку. Да и не хотел.

Камилла протянула руку, кончики ее пальцев едва коснулись металла, прежде чем она отдернула ладонь.

– С тобой все в порядке?

Она кивнула, положив большой палец в рот, словно перчатка ее обожгла. Ее губы плотно обхватили подушечку пальца, и я отчаянно пытался унять дрожь желания. Я сделал глубокий вдох и заставил себя сосредоточиться.

– Дай мне посмотреть, – сказал я непривычно хриплым, низким голосом.

Я чуть не застонал, когда большой палец Камиллы с влажным звуком покинул ее рот. Она протянула ладонь, показывая мне, что с ней все хорошо.

– Я в порядке. Эта штука переполнена магией! Для чего она?

Я почти признался, что это оружие предназначено для убийства Судьбы, но вспомнил, как она говорила о Роккарреме – он ей нравился. Поэтому я снова солгал.

– Миссия. Это секретно.

Камилла коротко улыбнулась.

– Как долго тебя не будет? Мне пора планировать обеды с другими охранниками?

Мои губы растянулись в самодовольной ухмылке.

– Сомневаюсь, что ты найдешь кого-то получше.

Ее улыбка почти парализовала меня. Она была такой искренней, такой яркой, как будто могла затмить красотой само солнце.

– Это была шутка? – спросила девушка, сверкнув глазами.

Я ничего не сказал, но от ее слов где-то внутри меня вспыхнула надежда. Казалось, будто она по мне скучала, а по мне очень давно никто не скучал. Я причинил боль своей семье, уничтожил их ради Нисмеры, и знал, что они рады моему отсутствию.

– Уже поздно, – сказал я.

Она кивнула, взглянув на дверь.

– Да, поздно.

Наступила тишина – неожиданный всплеск напряжения между нами был резким, острым и почти невыносимым. Я знал: если приближусь к ней хоть на дюйм, то потеряю голову. Ее глаза снова расширились, щеки порозовели, и она облизнула губы.

– Подожди, – сказала она, нарушая тишину.

Я старался изо всех сил, действительно старался на нее не смотреть, но эта тонкая ткань обрисовывала самую идеальную задницу, которую я когда-либо видел. Мое зрение было беспомощным рабом этой женщины. Когда она повернулась, я спрятал руки за спину и смотрел ей прямо в глаза, как будто мгновение назад я не разглядывал пикантные части ее тела.

– Вот, – сказала Камилла, протягивая мне круглый диск.

На нем были вырезаны маленькие фигурки, и он закружился в ореоле изумрудно-зеленой магии.

Я провел пальцем по прохладной поверхности – сила в нем замерцала, лизнув мою кожу, словно пробуя меня на вкус. Диск замер, но теперь я чувствовал, что нас с ним связывает тонкая нить.

– Что это? – спросил я, уставившись на подарок.

Камилла пожала плечами и застенчиво улыбнулась.

– Я сама его сделала. В моей семье у всех были такие. Пришлось заменить некоторые ингредиенты, но это не должно повлиять на работу. Думай о нем как об амулете для поглощения плохих снов и мыслей. Он защищает того, кто владеет им.

Я осторожно сжал его в ладони.

– Ты сделала его для меня?

Она нервно ковыряла большой палец.

– Я знаю, что тебя мучают кошмары. Не знаю, поможет ли он, особенно на твоих ужасных миссиях.

Тысяча и одно слово кружились у меня в горле.

– Спасибо.

Это было все, что я мог сказать, сжав в ладони металлический диск. Мне нужно было уходить, но я не хотел.

– Пожалуйста.

– Надеюсь, я не пропаду слишком надолго. Пока не ищи мне замену.

Я улыбнулся, и она ответила мне тем же.

– Как будто это возможно.

Она обернулась, указав в сторону кровати.

– Я устала. День был ужасно долгим. Заглянешь ко мне завтра перед отъездом?

– Конечно.

Она кивнула, положив руку на мою перчатку. По коже пробежала легкая дрожь. Ее прикосновение не было холодным и безжизненным, как у Нисмеры, – в нем было тепло и искреннее участие. Она была утешением, она была домом.

– Спокойной ночи, Винсент.

– Не оставайся с Каденом наедине, Камилла. Я ему не доверяю.

Она посмотрела на меня мягкими, лучистыми глазами и кивнула.

– Я тоже ему не доверяю.

Я вышел из ее комнаты, убедившись, что дверь за мной захлопнулась, но не спешил идти в свою спальню. Вместо этого я сделала то, что делал еще на Рашириме, – сел у ее двери, слушая, как она дышит. Я провел большим пальцем по диску, который она мне дала, наслаждаясь тем, как ее магия покусывает мою кожу зелеными искорками. На этот раз я почувствовал покой.

43

Каден

– Повторить?

Я поднял глаза. Волосы бармена были уложены на одну сторону, а острые уши усеивал пирсинг. Я кивнул и оглядел шумный бар. Помещение было переполнено, повсюду звучали смех и оживленные голоса, но стулья по обе стороны от меня пустовали.

Мой взгляд упал на дверь как раз в тот момент, когда бармен поставил передо мной напиток. Я кивнул и слегка приподнял стакан в знак благодарности.

Прикосновение ледяного стекла слегка притупило боль от этой чертовой перчатки. Может, стоило вернуться и выпотрошить Винсента? Мера будет в ярости, если я это сделаю.

Мера. Я вздохнул. Хотя бы в одном Камилла была права. Она хотела власти, всегда хотела, но все они видели в ней монстра, а мы с Исайей – нет.

Рядом хлопнула дверь. Звук эхом отозвался в моей душе и разбудил воспоминания, которые я хотел бы оставить в прошлом.

– Ты не можешь этого сделать! – закричал я, но он был слишком силен. – Ты не посмеешь запереть нас в этой тюрьме.

– Не указывай мне, что я могу делать, а что нет. Ты говорил, что знаешь лучше, вы оба говорили, но вот я здесь, убираю за вами бардак, который неизбежно приведет к войне, – рявкнул Унир.

– Тогда давай мы поможем все исправить, – предложил я. – Это не решение.

На лице Унира не было и следа угрызений совести. Он расправил плечи и бросил на нас с Исайей жесткий пустой взгляд.

– Проявить милосердие к одному означало бы проявить его ко всем. Я не могу это сделать.

Я бросился вперед, но был остановлен невидимым барьером и отброшен назад.

– Отец!

Но было слишком поздно. Унир вытянул руки, и на полу и потолке вспыхнули руны, сияющие серебряным светом.

– Сделаешь это, и я заставлю тебя страдать, – поклялся я.

Мой голос был таким же разбитым, как и мое сердце.

– Это пустая угроза. Ты никогда не покинешь это место, – сказал Унир.

Его глаза засияли серебром, и огромный камень неправильной формы, идеально подходящий к краям камеры, встал на свое место. Один щелчок, и пещера была запечатана. Я часами, днями, месяцами безуспешно стучал по стенам. Не помню, сколько это продолжалось. Исайя плакал рядом со мной, обвиняя себя в случившемся.

Я взял его за руку.

– Эй, посмотри на меня.

Он не поднял голову, и мне пришлось его встряхнуть.

– Посмотри на меня, Исайя!

Его налитые кровью глаза встретились с моими.

– Это не твоя вина. Он жестокий, холодный человек, понятно? Дело исключительно в этом.

Я заключил брата в объятия, пока он рыдал.

– Ты тоже меня ненавидишь?

Я покачал головой.

– Нет, конечно, нет.

Он запер нас в мире с монстрами и тварями, которых считал ниже себя. Как и они, мы были для него всего лишь досадным неудобством. Поэтому мы построили в этом аду свой собственный мир – это сделало наши сердца такими же израненными и жестокими, как и окружавшая нас реальность. Унир больше не возвращался, ни разу не навестил нас. Я знал, что он заменил нас недавно родившимся визжащим коротышкой.

Унир никогда нас не любил. Он использовал нас как оружие, пока мы не перестали приносить пользу. А когда это случилось, он отбросил нас в сторону без малейших сомнений. Именно тогда в моем сердце расцвела ненависть, именно тогда я превратился в мужчину. Я восседал на своем троне в Йеджедине, поклявшись, что однажды заставлю его страдать – так сильно, как он не мог и вообразить.

Мы с Исайей годами тренировали заключенных, готовя их к грядущей войне, которой я так жаждал. Только когда мир содрогнулся и раскололся на части, я понял, что в нашей семье был кто-то, кто любил нас по-настоящему. Кто-то, кто считал нас достаточно важными, кто осмелился пробиться в нашу тюрьму, чтобы дать нам долгожданную свободу. Это была Нисмера. Она спасла нас, и мы будем верны ей, пока не превратимся в пепел.

Стул рядом со мной скрипнул под весом Исайи. В баре повисла мертвая тишина. Его репутация шла впереди него, а чертовы доспехи из драконьей кожи лишь усугубили эффект его появления.

Бармен шагнул вперед, и я почувствовал исходящий от него страх.

– Хотите того же, сэр?

Исайя улыбнулся и кивнул, прежде чем повернуться ко мне.

– Я искал тебя. Элианна сказала, что ты в городе, и я сразу подумал об этом месте.

– Кажется, Элианна уделяет мне слишком много внимания.

– Что с твоим лицом? – спросил он.

Я застонал и отмахнулся от его вопроса.

– Неважно. Узнал что-нибудь новое?

Поставив напиток, бармен поспешил прочь. Исайя сделал глоток и отставил стакан в сторону.

– Только то, что Винсент с небольшим отрядом направляется в одну из ее тюрем, чтобы забрать нескольких заключенных. Больше ничего. Око бездействует.

– Все боятся Нисмеры, – сказал я, вернув свой бокал на барную стойку, и медленно провел большим пальцем по ободу.

– Да. – Исайя наклонился вперед. – Они просто не знают ее так, как знаем мы.

Я усмехнулся.

– Они почитают Унира, но он запер своих собственных сыновей на века, выбросил нас, когда родился этот гребаный ублюдок. Нисмера – единственная, кому было не все равно. Она спасла нас. Она прорвалась сквозь стены нашей тюрьмы, но... – Я остановился, поднес стакан к губам и сделал глоток. – Надеюсь, что она сожжет мир старых богов дотла. Надеюсь, никто даже не вспомнит их чертовых имен.

– Это до сих пор тебя беспокоит? – поинтересовался Исайя. – Я знал, что возвращение пробудит старые воспоминания, брат, но все позади. Мы свободны.

Своими словами он задел оголенный нерв. Исайя говорил о свободе, но мой разум и душа все еще ощущали себя в ловушке. Несмотря на то, что свежий воздух наполнял мои легкие, а огонь не обжигал мою кожу, в глубине души я ощущал себя пленником.

– Ты же знаешь, что я буду защищать тебя, несмотря ни на что? – спросил я, опуская стакан.

Я не смотрел на Исайю, но чувствовал на себе его взгляд.

Его рука крепко сжала мое плечо.

– Я знаю, как и всегда.

– Грядет война, Исайя. Мы должны быть готовы.

44

Кэмерон

Я откинул голову назад, горький напиток наполнил мне горло. Тем не менее жжения я не почувствовал – это был далеко не первый глоток.

Над головой мерцали звезды, в темноте ночного неба кружил серебряный вихрь.

Я приветственно поднял бутылку.

– Это все, что от тебя осталось, верно, приятель, – сказал я, обращаясь к световому шоу наверху.

Я уставился на останки Самкиэля – мое сердце сжалось, а глаза наполнились слезами. Я потерял его, потерял свою семью и потерял Ксавье.

– Ладно, выслушай меня.

Я шаркал ногами, пытаясь не отставать. Его бронированные ботинки были по щиколотку вымазаны красной грязью. Я знал, что он едва успел вернуться с задания, которое дал ему Унир, но мне не терпелось спро– сить.

– Хочешь снова попросить меня о круглосуточной прислуге и личном замке на холме, – спросил Логан, качая головой.

– Это было всего один раз! – резко ответил я, заставив самого близкого к Самкиэлю человека рассмеяться. – Дело в Руке.

Темная коса Самкиэля спускалась ему на спину, под мышкой он держал свой помятый шлем. На плече виднелся ремень, украшенный изображением трехглавого зверя. Он повернулся к нам и резко остановился – стражники, которые замерли вслед за ним, с трудом смогли удержать равновесие.

– Кэмерон, умоляю. У меня не было времени даже перевести дух, не говоря уже о том, чтобы думать, когда начнется отбор.

Я указал на него пальцем.

– Ну, во-первых, это ложь. Кажется, ты неплохо перевел дух – я видел нимф, выбегающих из твоей спальни...

Самкиэль провел рукой по лицу и почти зарычал.

– Кэмерон.

– Ах, точно, это секрет. Да и не в этом дело. Дело в том, что я обнаружил кое-что потрясающее.

– Неужели? – спросил Самкиэль, покрутив в руках шлем.

– Да. Я подружился с одним из йейр Крайэллы.

– Кэмерон.

Я поднял руки, и Логан хихикнул.

– Знаю, у вас двоих непростые отношения, что, впрочем, тоже не так важно, но он быстр, умен и чертовски умело обращается с мечом. На самом деле, с двумя мечами. Просто дай ему шанс.

Логан и Самкиэль обменялись многозначительными взглядами, после чего повернулись ко мне.

– Хорошо. Следующие две луны я проведу с отцом в очередной проклятой поездке по делам Совета. Когда я вернусь, мы проведем отбор.

– Да.

Я сжал кулак и торжествующе ударил по воздуху.

Самкиэль широко улыбнулся.

– За вознаграждение.

– Что ты хочешь?

– Ты тоже должен участвовать.

– Я? Послушай, мне хорошо с Атос. Она...

– Думаешь, тебе и это сойдет с рук? – Он приподнял бровь.

– Ладно, справедливо, – вздохнул я, уперев руки в бедра. – Я попробую. Просто дисквалифицируй меня пораньше или что-то в этом роде.

Логан усмехнулся, и Самкиэль бросил на него взгляд.

– Почему ты смеешься? Ты тоже участвуешь.

Лицо Логана вытянулось.

– Я? Почему?

Самкиэль вздохнул и покачал головой.

– Вам двоим не стоило бы задавать столько вопросов вашему будущему королю. Это неуважительно.

В этот момент мои глаза закатились так сильно, что, клянусь, я увидел свои мозги.

– О боги, ну теперь я точно не хочу, чтобы ты нами правил.

Логан снова усмехнулся.

Я развернулся, чтобы уйти, но не смог удержаться и, махнув рукой, крикнул:

– В отличие от нимф.

– Кэмерон!

Я услышал, как он выругался, и почувствовал нарастающую вокруг него энергию. Ускорив шаг, я поспешил удалиться.

Я практически выбежал из дворца, проскакивая мимо стражников и Небожителей, пока не оказался в центре города. Повсюду звучали голоса и смех. Магазины оживленно торговали, покупатели несли сумки, набитые товарами. Дети столпились возле прилавка, где продавали острое растаявшее мороженое, воодушевленные каким-то новым вкусом. Я скрестил руки за спиной, делая вид, что не пробежал полмили, и поджал губы. В воздухе раздался тихий свист. Я замер в ожидании.

Резкий мотив послышался откуда-то справа, и, обернувшись, я увидел Ксавье, прислонившегося к деревянному столбу возле магазина в нескольких шагах от меня.

– Ну что? – спросил он. – Что он сказал?

– Ты же знаешь, что сам можешь с ним поговорить, верно? – парировал я, скрестив на груди руки. – Он только выглядит таким большим и страшным, но внутри он мягче того мороженого, что продают на местном рынке.

Ксавье покачал головой, отчего дреды, собранные в пучок, затряслись.

– Он меня немного пугает.

– Почему? Он же тебя спас.

– Да, и ты видел, какой он оставил планету.

Я пожал плечами.

– Ему просто нужно было убедиться, что ни одно из тех проклятых созданий не выжило...

Мой голос затих, когда я увидел в его глазах знакомую мне затравленную пустоту.

– Но да, я с ним разговаривал.

Я подошел и похлопал друга по плечу. Бок о бок мы направились к прилавку с мороженым.

– В ближайшие две луны его ждет одна из важных божественных встреч. Когда он вернется, начнется отбор.

– Замечательно, – просиял Ксавье.

– А ты счастливчик, – сказал я, когда мы заняли очередь, встав за кучкой детей. – Он заставляет меня пройти отбор вместе с тобой.

– Правда? – Я почти физически ощутил нарастающее волнение Ксавье и с трудом сдерживал улыбку.

– Не знай я тебя лучше, сказал бы, что ты рад, – сказал я, толкнув его плечом.

– Разве что слегка. Ты мой единственный друг с того случая.

Он снова замолчал, и я проклял каждого чертова демона, которые преследовали его сердце и разум.

– Ну что ж, – я хлопнул его по спине, возвращая к реальности. – Тебе стоит меня поблагодарить, потому что я ненавижу подчиняться приказам, а эго Самкиэля может затмить само солнце. Но, думаю, я с ним смогу справиться, если к нам присоединится Имоджен. Это его отвлечет.

– Таков твой план?

– Именно. Всегда нужно иметь запасные варианты, приятель. Не волнуйся, я и этому тебя научу.

Ксавье откинул голову назад и рассмеялся, когда очередь двинулась вперед.

На глаза навернулись слезы, и я сделал еще один глоток, вцепившись в перила. Город больше не пел, не ликовал. Жители двигались так, будто один неверный шаг мог оказаться смертельным. После захода солнца только стражники патрулировали город. Нисмера всегда была тираном, и теперь она владеет всем космосом. При ее правлении мира, любви и радости не существовало, а сейчас, боюсь, не осталось и надежды.

45

Винсент

Портал закружился, прежде чем открыть вид на заснеженные горы Фладжерана. Холодный ветер поднял в воздух снежные вихри, все вокруг окрасилось в белые и серые тона. Неподалеку застучали копыта – мой легион выстроился в две шеренги по обе стороны от меня, держа копья наготове.

Хироухи, на которых мы ехали, были крупными шестиногими зверями – сильными, выносливыми и смертоносными. Нисмера снабдила их особой броней, предназначенной для защиты в бою. Шипы на нагруднике, поножах и голове означали, что они способны топтать, рубить и убивать, даже если их всадник мертв. Больше всего мне нравилось в них то, что они ничего не боялись и их невозможно испугать. Вместо того, чтобы избежать опасности, они ринутся прямо в бой, что было бесценно для воинственной Нисмеры.

Я нажал кнопку на своей левой перчатке, и под моим пальцем вспыхнул огонек, а портал позади нас закрылся. Квилл превзошел самого себя, изготовив эту перчатку, еще и за такое короткое время. Это заставило меня задуматься, на что еще он способен. Как ему удалось добиться таких быстрых результатов? Его лаборатория была пропитана запахом крови и смерти. Был ли он прирожденным гением? Использовал ли магию крови? Или сочетание того и другого? Я сделал мысленную заметку копнуть поглубже в его прошлом.

– Так тихо, – Эбби двигалась рядом со мной, ее зверь остановился, когда она натянула поводья. – Слишком тихо.

Я взглянул на нее сквозь прорезь моего шлема и, несмотря на ее собственную броню, заметил в ее глазах опасение.

– Это Фладжеран, – ответил я. – Ничего, кроме гор и рассекателей небес.

Несколько солдат нервно поглядывали наверх, выискивая этих проклятых пернатых чудовищ. Я знал: приближается опасность; Нисмера тоже это знала. Рассекатели небес привыкли к суровому климату, пожирая все – включая кости, – чтобы выжить. Ими двигал голод, и они были чертовски жестоки. Мы были бы в большей безопасности, если попали бы в тюрьму. Я просто хотел зайти внутрь, сделать то, зачем мы пришли, и уйти.

Именно из-за рассекателей небес Нисмера отправила со мной почти сотню солдат, но я не собирался говорить легиону об этом. Если чудовища голодны, сотни могло не хватить.

Нисмера ожидала, что я вернусь, но о других она не беспокоилась. Когда-то я радовался ее заботе, но теперь я знал, что это было напрасно. Это не было похоже на то, как ко мне относилась Камилла. Я не чувствовал того же тепла в груди. После многих лет, проведенных с друзьями и семьей, я наконец-то понял, что такое настоящая любовь и забота.

Я потряс головой, пытаясь прогнать мысли о ведьме, которая, вероятно, расхаживала по своей спальне, ожидая моего возвращения. Невзирая на все те ужасные вещи, что я делал, она все еще заботилась обо мне. Я не заслуживал этого, но все же принимал ее заботу и дружбу.

– Выдвигаемся! – закричал я, указывая на возвышающийся перед нами утес.

Снег захрустел под копытами, когда мы начали подъем.

– Слишком тихо, – повторила Эбби, когда мы взбирались по склону горы.

Солдаты молчали, не спуская глаз с неба.

– Ты постоянно это говоришь, – ответил я.

– Мы уже должны были услышать рассекателей небес.

Я пожал плечами, держась за поводья, когда мы свернули на тропинку, огибавшую крутой утес; я мысленно поблагодарил клубящиеся облака, которые скрывали нас от яркого солнца.

– Вероятно, они сыты.

– Или, вероятно, здесь происходит нечто куда более ужасное, – сказала она, беспокойно оглядываясь.

– Нисмера знает, что ты боишься маленьких животных? – спросил я у Эбби.

Она перевела взгляд на меня.

– Лучше быть осторожной, чем оставаться в неведении.

Через пару мгновений перед нами открылся вид на склон, раскидистые деревья были покрыты свежим снегом. Эбби была права, даже если я этого не признавал. Я не слышал ни одного рассекателя небес, хотя мы уже забрались достаточно высоко. Тропа петляла между скалами и заснеженными утесами, пока мы приближались к тюрьме.

Земля стала ровнее, и я поднял руку. Все солдаты позади меня резко остановились, наше дыхание превратилось в облако в холодном воздухе. Я натянул поводья и спешился, мой легион проделал то же самое. Эбби подошла и встала рядом.

– Где тюрьма? – спросила Эбби.

Я поднял палец, указывая на край горного склона.

– Там.

Она откашлялась.

– Сэр, но там ничего нет.

– Именно, – сказал я сквозь стиснутые зубы.

Деревянный мост, который вел к тюрьме, исчез вместе с половиной горного склона. Я снова поднял руку, приказав легиону оставаться на месте.

Я подошел к краю поляны и посмотрел на обрыв. Там не осталось ничего, кроме острых камней и обломков. Тюрьма была разрушена. Выглядело так, будто некая природная сила обрушилась на нее, превратив в пыль и камень.

– Тюрьмы больше нет, – сказал я достаточно громко, чтобы меня все расслышали. – Мы уходим.

Со стороны солдат послышался ропот, и я почувствовал, как они напряглись от страха.

Эбби покачала головой, шикнув на тех, кто стоял позади нее, и повернулась ко мне.

– Как нет? Ни одно вторжение рассекателей небес не способно на это. Какая сила могла разрушить целую тюрьму?

Я покачал головой и обернулся, оглядывая окрестности. Что я упустил? Вдруг снег осыпался с массивной каменной глыбы – и я увидел огромное приподнятое веко. Я смотрел прямо в чей-то алый глаз, мое сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Это была ловушка.

Темный, неправильной формы камень снова сдвинулся, и тогда я понял, что это были шипы. Образ Иг'Моррутена, который приняла Дианна, сильно изменился. Это была моя последняя мысль перед тем, как я крикнул легиону отступать. Она подняла свою массивную чешуйчатую голову, открыла пасть и подожгла горы Фладжерана.

46

Дианна

Горы Фладжерана больше не покрывал снег. Вместо этого их охватили языки пламени, потекли реки из расплавленных камней. Позади меня трещал лес, ломались деревья. В воздухе парил пепел, искры устремились в небо, образуя столб дыма. Я оторвала голову одному из солдат и бросила его тело в пекло. Другие кричали, пытаясь избежать огня, сбегая вниз по склону, но пламя настигало и их, обращая в пепел.

Голос, надломленный и хриплый, перекрывал звуки бойни, приказывал отступать. Я взобралась на вершину скалы, что нас разделяла, и схватила человека, с которым он говорил. Насытившись, я отбросила истощенное тело ему под ноги; окровавленный шлем жертвы упал на камни со странным гремящим звуком. Я расставила ноги и медленно захлопала в ладоши.

– Нет, ты только посмотри на это! Ничтожная армия, возглавляемая самым большим в мире придурком.

Снег таял под натиском пламени, пар поднимался в небо. Винсент смотрел на меня глазами, переполненными эмоциями. Я увидела удивление, страх, ярость и что-то похожее на отчаяние. Моя улыбка стала еще шире, когда я заметила, что ему не удалось избежать огня. Его кожа была обожжена и покраснела в области шеи, лица и левой руки.

– Не ожидал меня увидеть? – спросила я, наклонив голову.

Это все меняло. К счастью, у меня был план.

– Дианна, – проговорил он мое имя сквозь зубы. – Должен признать – да. Насколько я слышал, ты должна находиться в другом мире.

– Что ж, ты ошибался, хотя я не удивлена, зная твоих информаторов.

Винсент скрестил на груди руки и коротко кивнул.

– Получается, это правда? Ты защищаешь Реджи. Так ты его называешь? Честно говоря, я думал, ты будешь дольше горевать. Хотя после смерти сестры ты слетела с катушек. Думаю, это закономерность.

Моя улыбка не сходила с лица ни на минуту. Винсент рассчитывал, что я на него накинусь. Я видела, как он вжал ногу в землю, готовясь атаковать. Он хотел вывести меня из себя, хотел, чтобы я потеряла контроль. Я наклонила голову.

– Как ты хочешь, чтобы это случилось? Отправить твой прах Нисмере? Думаешь, ей будет не плевать?

Я спрыгнула со своего камня и приземлилась на корточки, с удовольствием заметив, как он вздрогнул. Поставив ботинок на грудь мертвого солдата, я выдернула копье из его бока.

– Я вот так не считаю, – заявила я, покачивая оружием в руке. – Не думаю, что хоть кого-то волнует Небожитель, который был слишком слаб, чтобы противостоять богу ради своей семьи. Кому есть дело до воина, который даже не попытался остановить ее. Мужчина, который оказался слишком труслив, чтобы спасти людей, которые любили его, даже когда он этого не заслуживал. Я думаю, ты просто грустный маленький мальчик, который прячется за своими странными проблемными отношениями с мамочкой, облачаясь в доспехи и латы, чтобы чувствовать себя лучше. Кто это полюбит? Полюбит тебя? Вот почему это так больно, не так ли? Не имеет значения, как жестоко я поступала, Самкиэль любил меня. Твоя семья любила меня. Но ты... Мы оба знаем, что они никогда не простят тебя и никогда не примут обратно. Так что, я не думаю, что хоть кто-нибудь будет по тебе скучать. Как считаешь?

– Я считаю, что ты такая же бешеная стерва, – выплюнул Винсент, линии на его коже засияли.

– Нет, – улыбнулась я. – На самом деле я хуже.

И после этого я бросилась в атаку.

Он не знал, что меня питает. Он не знал, как много силы я накопила, сколько ярости, ненависти и гнева я превратила в острое как бритва лезвие, готовое пронзить сердца тех, кто вырвал мое. Ему и всем мирам еще предстояло узнать, какой злобной стервой я могу быть.

Сталь звенела о сталь, эхом разносясь по горам Фладжерана. Винсент отбивался и защищался от каждого наносимого мной удара. Мы метались друг вокруг друга: наши глаза сверкали, мы были наполнены ненавистью. Это был танец, предначертанный нам с первого дня встречи. Я ненавидела Винсента, а Винсент ненавидел меня. Меч Винсента со свистом рассекал воздух, целясь мне в голову. Я пригнулась и развернулась. Используя прием, которому научил меня Самкиэль, я подняла свое копье и полоснула его по лицу. Я ухмыльнулась, радуясь, что мне удалось снять этот дурацкий шлем с его головы в первые же секунды битвы. Винсент отшатнулся и коснулся пореза на щеке. Отдернув руку, он посмотрел на ярко-синюю небесную кровь, блестевшую на кончике его пальцев.

Винсент бросил на меня понимающий взгляд.

– Апперкот^[7] с разворотом. Самкиэль действительно кое-чему тебя научил. Не думал, что он предпочтет секс тренировкам.

– Осторожнее, Винсент, звучишь так, будто завидуешь.

– Единственное, чему я завидую, – это тому, что ты обретешь покой, когда я убью тебя в ближайшие несколько минут.

Он бросился на меня, целясь мне в сердце. Я отскочила, отражая его удар; мой меч принял всю атаку на себя.

– Знаешь, – фыркнула я, отталкивая его. – Мне тебя искренне жаль. Я всегда хотела семью и дом, а ты бросил все ради какой-то захудалой старой карги, которая хочет стать великой правительницей.

Винсент оперся ногой о скользкий камень и взмахнул мечом. Я увернулась и перекатилась; снег и лед шипели на раскаленных камнях.

– Ты глупее, чем я думал, если считаешь, что Нисмера еще не владеет мирами.

– Да? – сказала я, отступая еще немного. У меня был план, и он, как щенок, следовал за мной в ловушку. – Трудно сказать. Особенно когда она посылает своих приспешников делать всю грязную работу.

Он усмехнулся и двинулся вперед.

– Ты бы не выстояла против нее и секунды. Никто бы не выстоял. Если Нисмера объявится, то точно не для того, чтобы ее поймали. Она придет убивать.

– Боже мой, – с моих губ сорвался смешок, и я сделала еще шаг назад. – Да у тебя реально стоит на нее.

Он сжал меч еще крепче и бросился на меня, чтобы нанести удар. Я отодвинулась в сторону, и он, поскользнувшись, налетел на камень, к которому я прижималась. От резкого столкновения его меч сломался – Винсент зарычал и отбросил его в сторону. Я воспользовалась минутным замешательством и ударила его своим оружием. Он кувырнулся, уклоняясь от моих ударов. Я бы солгала, если бы сказала, что Винсент плохой боец. Он был частью Руки, а Самкиэль превратил их в смертоносных воинов во всех мирах. Они были созданы для борьбы с такими, как я. И все же он был хорошо натренированным воином, а я – порождением кровожадной ярости. Это было заложено в моей природе.

Я занесла меч над головой, и он шагнул вперед, размахивая кулаками. Я вонзила острие в землю, прямо между нами.

– Ты промахнулась, – он ухмыльнулся и отступил от места, где был воткнут меч.

– Правда? – спросила я, наклонив голову, когда вокруг клинка образовалась трещина, которая поползла к ближайшим камням.

Каменный край обрыва у меня за спиной издал ужасающий скрип и раскололся. Я толкнула Винсента к пропасти и отпрыгнула. Его глаза расширились, нога соскользнула. Камень навалился на него сверху, от его веса край обрыва рассыпался на осколки. Мы упали, камни и валуны рухнули вместе с нами.

Мои руки превратились в крылья – ненадолго, чтобы я смогла вернуться на вершину утеса. Я приземлилась и отряхнула руки, принявшие обычный вид.

Острая боль пронзила живот – дышать стало трудно. Я опустила взгляд и увидела кончик серебряного меча, торчащий из моего тела. Он вырвал его и вонзил обратно. Я закричала, мое тело поднялось в воздух и тут же само собой отлетело в сторону.

Я закашлялась, кровь хлынула у меня изо рта. Я попыталась подняться, но поскользнулась, боль пронзила каждый нерв в моем теле. Там, на снегу, с клинком, с которого стекала моя кровь, стоял Винсент – без единой царапины, без брони и с оружием, выкованным самими богами.

– Знаешь, в тебе есть все, что нужно богине. – Винсент стряхнул капли моей крови на снег и подошел ближе. – Твое высокомерие погубит тебя. Ты дерзкая, грубая и самонадеянная, а самое главное – чертовски раздражающая.

Он толкнул меня в спину, и тьма окутала мой взгляд, а тело содрогалось от боли.

– Как? – прохрипела я. – Как тебе удалось его заполучить?

Винсент пожал плечами, глядя на меч. Его сияние было почти таким же ярким, как у клинка Самкиэля, – намного ярче, чем у любого из Небожителей. Небожители не могли владеть божественным оружием. Оно слишком могущественное и способно сжечь их заживо. Мой взгляд зацепился за его перчатку и то место, где она соприкасалась с мечом. Несложно было догадаться, кто обеспечил его этой защитой. Черт. Иг'Моррутен внутри меня взбесился и зашипел, понимая, что независимо от моего облика, божественное оружие может убить меня.

– Его сделала Нисмера, – он кивнул и опустился передо мной на колени. – Достаточно сильный меч, чтобы убить Судьбу. Собственно, я здесь ради этого. Но твоя смерть тоже доставит мне уйму радости.

– Я ни черта не смыслю в мечах, – сказала я, ударив его по лицу. – Я лучше управляюсь зубами и когтями.

Винсент снова упал на спину, а я с трудом поднялась. Он закричал и вскочил на ноги, вытирая ярко-голубую кровь со лица. Я только успела подняться, хватаясь за рану, когда он взмахнул мечом. Пригнувшись, я нанесла удар ему в живот. Он отшатнулся, а я оперлась рукой об камень, чтобы не упасть, прежде чем ударить его ногой по голове. Он покачнулся, но не прекратил атаку, целясь в ноги, руки, голову и вообще любую часть моего тела, которую мог достать. Не буду лгать. Он был быстр, и я не раз чувствовала его меч на своей коже.

Превозмогая боль, я попыталась сообразить, как его разоружить. Я закатилась за толстое поваленное бревно – у меня появилась идея. Это была глупая мысль, но мне нужно было действовать максимально быстро. Самкиэль скоро выйдет из этого туннеля и придет прямо сюда, когда увидит, что я натворила.

Я снова перекатилась, уворачиваясь от ударов. Почувствовав дуновение ветра, проносящегося вдоль утеса, я вскочила на ноги, схватила Винсента за руку и ударила его своей головой. Он споткнулся, а я продолжала наносить ему удары прямо на ходу. Он направил на меня меч, и я прижала его руку, блокируя атаку; острые шипы его доспехов вонзились в мою кожу.

Тогда я нацелилась на его пах. Даже несмотря на броню, удар оказался достаточно мощным, чтобы он согнулся от боли. Я вывернула его руку и опрокинула его, отступив на несколько футов^[8] назад, и камни заскользили под моими ногами. Винсент распрямился и с рычанием бросился на меня, подняв оружие. Я уперлась ногами в землю, а потом схватила Винсента за запястье и сломала его пополам. Воздух пронзил крик – но не такой громкий, как когда я перевернула меч и вонзила ему прямо в сердце.

Его глаза вспыхнули кобальтово-синим, а затем потухли. Винсент отчаянно схватился за меч, кровь покрыла его губы.

– Это за Самкиэля и Логана, за Неверру и Имоджен. За Ксавье, Кэмерона и всех остальных, кому ты однажды причинил боль, вероломный ублюдок.

Я зарычала, и на моей ладони вспыхнуло пламя. Я ударила его по лицу, с улыбкой глядя на то, как мое пламя танцует на его коже и проскальзывает под броню.

Его челюсть отвисла в безмолвной агонии, когда он посмотрел на меня.

– Встретимся в Яссулине.

Я зарычала, выдернула меч и сбросила с горы его горящее тело.

Я услышала, как он выдохнул одно слово, пока падал, – имя. Мои колени коснулись земли прежде, чем я успела услышать, что он сказал. Я схватилась за живот, кровь сочилась у меня сквозь пальцы. Рана горела так, словно ее облили кислотой, и я не осознавала, как много крови уже потеряла, пока Винсент не исчез в небытии. Я отняла руку и осмотрела рану. Чертово божественное оружие. Проклятье.

Сверкающая серебристая полоса рассекла сияющее небо, вокруг меня закружился воздушный вихрь. Земля затряслась – серебристые ботинки едва коснулись земли, как Самкиэль уже оказался рядом со мной. Он подхватил меня раньше, чем я упала лицом в снег. Я смотрела затуманенными глазами на серебряного короля, стоявшего передо мной на коленях. Он поднял меня своими теплыми руками, и я зашипела от боли, когда он прижал меня к себе. Мой рыцарь, мой спаситель.

Его рука зависла над моей раной на животе, и он взволнованно нахмурил брови перед тем, как осмотреться в поисках того, кто причинил мне боль.

– Я убила Винсента.

Самкиэль резко повернулся ко мне, тревожно сдвинув брови. Я уставилась на него, откинув голову на его руку. Ни один голубой луч не устремился к небу, но моей последней мыслью перед тем, как я потеряла сознание, было то, что я убила Винсента. А его последним, предсмертным вздохом было имя. Камилла.

47

Камилла

Я положила руку на живот в тот момент, как на меня волной накатила тошнота. Я застонала и отошла от стола, опершись руками о край.

– С тобой все в порядке? – спросила Хильма.

Я кивнула и выпрямилась. Это было странно. Вихрь холодного воздуха пробежал по моей коже, и я вдруг почувствовала себя совершенно прекрасно.

– Да, – я потрясла головой. – Я в порядке. Должно быть, я просто исчерпала свою магию на сегодня.

– Давай попробуем еще один раз, и, если тебе снова станет нехорошо, мы прекратим.

Я кивнула.

Хильма взяла в руки часть медальона и смахнула с него металлическую пыль. Я держала в руках один из фрагментов.

– Как много солдат она направила на задание вчера ночью?

Хильма взглянула на меня, приподняв бровь.

– Ну, она же часто так делает. Солдаты вечно где-то пропадают, и одному богу известно, чем они там занимаются.

Я кивнула и откашлялась, пока Хильма попыталась совместить части медальона.

– А Винсент?

Волна энергии с такой силой оттолкнула фрагмент медальона от моей руки, что Хильма вскрикнула и отскочила в сторону. Она поднесла палец ко рту, слегка посасывая обожженную кожу.

– Во-первых, почему ты спрашиваешь о ее Верховном Страже? И во-вторых, ауч, это больно. Ты не могла бы сосредоточиться?

Я попыталась изобразить беззаботную улыбку.

– Он меня не волнует. – Это была ложь. – Просто, полагаю, если она посылает своего самого ценного стражника, то происходит что-то серьезное.

Хильма вытерла руки об платье перед тем, как снова взять осколок. Затем она взяла свою кисть и окунула ее в смолу. Медальон был почти готов. Это был темно-серый камень в форме «Х», и у нас оставалось всего несколько маленьких фрагментов.

– Ну что ж, думаю, это правильно. Да, он тоже – вернее, только он и его легион. Я думаю, Каден и Исайя на другой миссии. Знаешь, Око пыталось восстановить контроль над мирами с тех пор, как открылись эти порталы. Моя теория заключается в том, что они отправляются в Потусторонний мир, чтобы помешать Нисмере найти сильных союзников.

Это пробудило во мне интерес.

– Разве в Потустороннем мире есть сильные союзники?

Хильма еще раз провела пальцем по своему фрагменту.

– О, они очень сильны и очень злы после того, как их заперли. Но они бы при первой возможности присоединились к Нисмере.

Я крепко сжала свой фрагмент.

– Неужели? Почему?

Девушка посмотрела на меня, явно дав понять, что я задаю слишком много личных вопросов.

– Как насчет того, чтобы сфокусироваться на этом?

Я поджала губы в тонкую линию.

– Хорошо.

Она поднесла ко мне свой фрагмент, и я напряглась. Одна и та же сила окутывала оба кусочка, когда мы пытались их соединить. Я крепко держала сопротивляющиеся фрагменты. Мы с Хильмой переплели наши руки, и изумрудная магия заструилась сквозь наши пальцы. Осколки вибрировали, словно сражаясь. Они не хотели быть вместе.

– Мадам?

Мы с Хильмой посмотрели на дверь, все еще держа фрагменты.

– Не сейчас, Люсиль, – бросила Хильма.

– Я прошу прощения. Я должна была зайти раньше и оставить это, но мне нужно было помочь с ампутацией.

Люсиль подошла и бросила рядом с нами маленький пакет. От него исходил аромат пряного мяса и рагу, от которого у меня потекли слюнки.

– Верховный Страж Первого Легиона передал это вам, Камилла. Кажется, в записке сказано: «Это поможет тебе работать чуть лучше».

У меня что-то кольнуло в груди. Он знал, что не успеет вернуться к обеду, и не хотел, чтобы я ела с другими стражниками. Мои щеки вспыхнули от образов, которые пронеслись в моей голове, и части, которые мы держали в руках, встали на свои места. Медленный гул наполнил комнату и затих секунду спустя.

Люсиль отскочила, ее глаза округлись, став похожими на блюдца. Я торжествующе ухмыльнулась, держа в руках цельный кусок.

– У нас получилось, – улыбнулась я Хильме, которая смотрела на маленький мешочек, лежавший между нами.

Что-то промелькнуло в ее глазах, но почти мгновенно исчезло.

Она улыбнулась мне и сказала:

– Нет, это у тебя получилось. Моя магия иссякла, как только Люсиль начала говорить.

Она бросила на девушку такой взгляд, что та взвизгнула и выбежала из комнаты. Хильма, прищурившись, посмотрела ей вслед, а затем усмехнулась мне.

– Ты действительно одна из самых сильных ведьм, которых мы встречали. Может быть, тебе просто нужна была поддержка.

Ее глаза снова впились в маленький мешок с запиской.

Я положила кусок резного камня и откашлялась.

– Нет, думаю, просто из нас получилась отличная команда. – Я хотела скрыть беспокойство в голосе, но попытка провалилась.

– Конечно, да, – она достала еще один фрагмент. – Готова попробовать снова?

Я кивнула, не решаясь взглянуть на оставленный мне подарок. Мы попробовали еще восемь раз перед тем, как уйти, и каждый оказался провальным. Мы смогли присоединить только один кусочек – ну, по крайней мере, это тоже прогресс.

Когда мы закончили, была уже ночь; я взяла с собой подарок, но записку открыла, только когда заперлась в своей спальне. Я перечитывала ее до тех пор, пока не взошла луна и меня не окатило волной беспокойства.

48

Дианна

Я застонала и с трудом открыла глаза, улыбаясь при виде красивого сильного мужчины, сидящего рядом со мной.

– Черный – определенно твой цвет.

Мой голос дрогнул, когда я провела пальцами по его бицепсам. Крепкие мышцы напряглись под моими прикосновениями, танцуя под рукавом рубашки.

– Да ты еще и неплохо пахнешь, снова постригся и подбрил бороду.

– Ты проспала четыре дня, и первое, что ты делаешь после пробуждения, – флиртуешь со мной?

Я хихикнула и потянулась. Должно быть я немного выгнула спину, отчего моя грудь натянула майку, которая была на мне надета.

– Я голодна, – промурлыкала я, держа руки над головой. – Накорми меня.

Его губы изогнулись в медленной чувственной улыбке, когда он склонился надо мной. Меня охватили те самые проклятые мурашки. Я уткнулась носом ему в шею, но он просто взял что-то с прикроватной тумбочки и снова сел. Затем он протянул мне чашку, наполненную темно-алой жидкостью.

Я надулась:

– Это не то, что я имела в виду.

– Я знаю, но еще мы в маленькой таверне на краю Крастинаполя с тридцатью вооруженными людьми под боком.

– И?

– Мне бы не хотелось, чтобы все они ворвались в комнату, когда ты начнешь выкрикивать мое имя, – сказал Самкиэль, поднося чашку к моему лицу. – Так что не сейчас.

Я села и, фыркнув, забрала у него из рук чашку.

– Ты такой правильный. Временами.

Он улыбнулся, когда я сделала глоток.

Кровь оказалась слегка слаще, чем мне хотелось, но я проглотила.

Мой живот успокоился и больше не урчал – хоть это и помогло утолить мой голод, жаждала я чего-то другого. Я не говорила ему, что предпочитаю питаться из вен. Я наслаждалась ощущением того, как мои клыки вонзаются в кожу, наслаждалась теплом тела другого живого существа. Часть меня боялась, что Самкиэль узнает слишком много моих секретов и начнет смотреть на меня иначе. Это бы меня уничтожило. Я облизнула губы и закинула ногу на ногу, устроив чашку на коленях.

– Вкусно? – спросил он, убирая упавшую мне на лицо прядь волос.

– Сойдет. А что это вообще такое? – спросила я.

– В вашем мире этому нет названия, но для тебя это кто-то вроде оленя.

– Ты дал мне кровь животного?

Он опустил руку и, слегка откинувшись, посмотрел на меня.

– Да, я подумал, будет странно попросить незнакомца одолжить мне немного крови.

Это меня рассмешило, и я сделала еще глоток.

– Справедливо. А мне показалось, что ты жутко ревнуешь и не хочешь, чтобы я пробовала кого-то другого.

Он покачал головой

– Боги не ревнуют. Мы можем заполучить кого угодно.

– Ах, – я наклонилась и поставила чашку на прикроватный столик, а потом откинула одеяло и села на край кровати. – В таком случае я закончила с кровью животного. Пойду посмотрю, может, найдется кто-то достаточно пьяный, чтобы и не вспомнить мой ночной перекус.

Едва мои ноги коснулись пола, как Самкиэль обхватил меня руками. Он кинул меня на маленькую кровать, и я рассмеялась, когда он завел мне руки за голову.

– Осторожнее. Я смертельно ранена, – напомнила я.

Самкиэль отпустил меня и облокотился на локоть. Его большая рука скользнула по краю моей майки перед тем, как потянуть ее вверх, обнажив мой живот.

– Нет, я проверил. Я убедился... – Его слова замерли у него на губах, когда он не увидел ничего, кроме подтянутой кожи. Он уставился на меня. – Это не смешно.

Я ухмыльнулась.

– А мне смешно.

– Минутку, – его пальцы скользнули мне под одежду, поглаживая чувствительную кожу моего живота. – Что случилось в тюрьме?

Я вспомнила Винсента и скалистый склон, вспомнила как его тело падало в бурлящую под нами воду. Я ждала, что этот проклятый синий свет пронесется по небу, но его не было. Я выдавила улыбку, когда Самкиэль посмотрел на меня.

– Прошла целая вечность с тех пор, как я лежала на по-настоящему мягкой кровати. Я скучаю по этому, – сказала я, раздвинув ноги и проводя коленом по его боку. – Хочешь попробовать?

Его рука обвила мое бедро и крепко прижала его к кровати.

– Я понимаю, как слабые мужчины ведутся на твои порочные штучки, но даже не пытайся отвлечь меня сексом. Особенно когда я пытаюсь с тобой поговорить.

Я поджала губы. Он очень отличался от всех, с кем я когда-либо была, и это была еще одна причина, по которой мне хотелось побыстрее закончить этот разговор. Я выскользнула из его рук и села.

– Дианна, – он вытянул руку, останавливая меня.

– Я хочу принять ванну, – заявила я.

Его большой палец скользил по моему запястью, когда он повернул меня к себе.

– Ты убила Винсента. Ты сказала это перед тем, как потеряла сознание.

Я ничего не ответила, продолжая смотреть ему в ноги. В тот момент мне хотелось провалиться под землю.

– Ты себя плохо чувствуешь? – спросил он.

Я резко подняла голову. Наши взгляды встретились, и я знала, что он не увидел раскаяния в моих глазах.

– Нет, и в этом проблема. Я не испытываю ничего, кроме облегчения. И я не хочу обсуждать это с тобой, потому что, несмотря на то, что он сделал, он был твоим другом, и ты любил его, а я его убила.

Самкиэль кивнул, а его большой палец вырисовывал круги на моем запястье.

– С Винсентом было непросто. Я помню мужчину, который вздрагивал от громких звуков или быстрых шагов. Я помню его израненную версию. Ту, которой хотелось помогать и которую хотелось защищать. Хочется верить, что им манипулировали. Какая-то часть меня кричит, что это сложнее, чем кажется. Я жил сотни лет с ним и остальными. Я видел, каково ему с другими, я знал его. Или думал, что знаю. Затем он превратил Руку в нечто, чего я не могу понять. Он предал их. Он ранил тебя и пытался убить. Поэтому это сложно. Мне бы хотелось чувствовать боль и грусть от того, что его нет, но я не могу. Я больше расстроен тем, что ты ранена, тем, что не нашел остальных членов своей семьи, что не могу сделать больше, чтобы им помочь.

Что-то напряглось в моей груди после его слов. Я обвила его голову руками. Он прислонился щекой к моей груди и обнял меня в ответ.

– Мне жаль.

Он ничего не сказал.

– Не из-за того, что убила его, – добавила я. – А из-за того, что ты потерял.

Он кивнул, но я почувствовала, как его руки сжали меня еще крепче. Я запустила ему пальцы в волосы, желая успокоить его.

– Самкиэль, ты можешь его оплакивать, – сказала я, прижимаясь губами к его волосам. – Ты можешь скорбеть по другу, которого потерял, и тому, каким ты его помнишь. И ты можешь оплакивать произошедшее с твоей семьей.

Самкиэль снова кивнул, и я сжала его чуть крепче, показывая ему, что он не один. Я больше никогда не позволю ему быть одному.

– У меня никогда не было никого, похожего на тебя, – сказал он.

– Что? Кого-то настолько кровожадного и привлекательного?

– Да, но нет, – он рассмеялся, и его горячее дыхание обожгло меня. – Кого-то, кто просто... понимает. Мне больше нечего сказать. Ты просто понимаешь.

Я прижала свою голову к его щеке.

– Как он тебя так ранил? – спросил он хриплым, низким голосом.

– Ну, – сказала я, играя пальцами в его коротких прядях рядом с ухом. – Чисто гипотетически, могла ли твоя безумная злая сестра создать божественное оружие?

Самкиэль нахмурился и отстранился, чтобы посмотреть на меня.

– Это возможно. Я не знаю точно, чему мой отец ее научил. Боги делали божественное оружие, но для его создания и поддержания требовалась огромная мощь и подходящие условия. Стоит руке соскользнуть или добавить неверный ингредиент, и это может привести к разрушению целого мира. Именно поэтому мой отец давным-давно построил что-то вроде военной базы на пустынной луне.

– Думаешь, она могла воспользоваться этой луной? – спросила я.

Самкиэль пожал плечами.

– Возможно. Мы можем это выяснить, но не сейчас. – Он провел рукой по моему животу, куда пришелся удар оружия. – Я серьезно, Дианна. Тебя ранили божественным оружием.

– Это не впервые.

На его лице отразилось явное замешательство.

– Когда еще... Дианна?

Он покачал головой, поняв, о чем я говорю, и моя улыбка стала чуть шире.

– Как бы то ни было, сейчас я все еще слаб. Если мы туда отправимся, я должен быть в лучшей форме. Так что придется сфокусироваться на том, чтобы вернуть свою небесную силу.

– Ты можешь это сделать?

– Возможно, – сказал он, проводя руками по моим бедрам. – В конце концов, она же моя.

– Думаю, тогда мы можем добавить это в наш список задач. Попробуй высосать свою силу из самого неба.

Самкиэль просто кивнул. Я откинулась назад, пытаясь высвободиться из его объятий, но ничего не получилось. Его руки крепко держали меня, прижимая к себе.

– Еще кое-что, – сказал он, приподняв брови, и мышцы щек напряглись.

– Ой, да, – я улыбнулась. – Я знаю этот взгляд.

Его губы вытянулись в тонкую линию.

– Тебе не следовало ни перекрывать туннель, ни стирать тюрьму с лица земли.

Я возразила, но он поднял руку, требуя, чтобы я замолчала.

– Я еще не закончил. Ты сказала, что ты будешь рядом со мной, но поступила совершенно иначе. Ты планировала это с самого начала?

– Честно говоря, я планировала закрыть его за тобой и выжившими. Я хотела выиграть время для вас, чтобы вы смогли уйти, а потом встретиться с вами, когда я закончу. Я не думала, что битва продлится долго, или что Винсент там будет, или о божественном оружии, так что прости меня.

Он кивнул, но по напряжению в его мышцах я понимала, что он все еще злится.

– Мы должны быть командой, Дианна. Мы должны работать вместе – это значит, что ты не можешь решать, что мы будем делать, а потом самостоятельно осуществлять эти планы. Особенно теперь, когда мы знаем, на что способна Нисмера.

Я кивнула, испытывая легкое чувство вины. Мы – команда, а все, что я делала, – хранила секреты и лгала. Я до сих пор не сказала ему, что случилось на самом деле. У меня сжалось сердце. Вот он, сидит тут, предлагая каждую частичку себя, а я не могу выдавить и капли. Он был всем, что я хотела и на что надеялась. Он обещал мне, что я больше никогда не буду одна, а сейчас я чувствовала себя одинокой, потому что все еще были вещи, о которых я не могла ему рассказать. Поэтому моя ложь и секреты, как проклятая высокая крепость, отделяли меня от него.

– Ты прав, – я улыбнулась. – Я обещаю, больше никаких секретных планов.

Он опустил взгляд и принялся теребить край моей майки.

– Я знаю, ты сильная. Я говорю это не для того, чтобы обидеть тебя, но я беспокоюсь. Ты не должна делать все в одиночку.

– Я знаю, – кивнула я, приблизившись и вкладывая его руку в свою. – Если честно, мне иногда трудно об этом вспомнить, но я над этим работаю.

Он поднял мою руку и, не отрывая взгляда, поцеловал мои пальцы.

– Мы можем работать над этим вместе.

– Вместе – звучит мило.

Лгунья, кричало мое чертово сердце. Ты лгунья!

Это была правда. Если бы дело касалось его и его безопасности, я бы бросила вызов самим небесам, лишь бы его спасти. Кроме прочего, я боялась, что, глядя на меня такими глазами, он видит девушку, предначертанную ему небесами. Божественное создание, полное любви, надежды и добра, – но она умерла в пустыне, вдалеке от ее родного мира. Она была растерзана и извергнута самым жестоким существом, а затем переродилась в нечто гораздо более опасное, нежели ее предшественница. Она оградила себя нерушимыми, неприступными стенами, кровавыми шипами и острыми клыками – потребовались сотни лет, чтобы сломить их. Я надеялась, что когда он смотрит на меня и видит новую версию той девушки, то знает, что некоторые ее части все еще существуют. Я надеялась, что он знает меня достаточно хорошо, чтобы желать и любить, что он видит, что все хорошее, что я сохранила в себе от той девушки, теперь принадлежит ему. Я цеплялась за эти надежды.

– Ты заполучил перчатку? – спросила я.

– Да, она у меня. Но мне нужно найти для нас безопасное место, прежде чем я попытаюсь понять, как она работает, на случай если она неисправна. Не знаю, было ли это одним из изобретений твоего отца, но он был по-настоящему искусным мастером, так что лучше не рисковать.

Я невольно застонала при упоминании Азраила, но Самкиэль продолжил:

– Есть одно место – заброшенная планета, но мне нужно убедиться, что там безопасно, прежде чем мы туда отправимся.

– А какая она?

Он посмотрел в окно на звезды.

– Тебе понравится, если она все еще такая, какой я ее помню. Высокие горы, пологие лесистые холмы, глубокие ущелья и водопады, такие же красивые, как на Рашириме.

– Может мы сделаем ее новым Раширимом, если она все еще такая симпатичная.

Это заставило его улыбнуться, отчего у меня едва не остановилось сердце.

– Что?

На его невероятно красивом лице по-прежнему сияла улыбка. Мрачные тени, поселившиеся в его глазах, когда он говорил о Винсенте, исчезли. Он больше не страдал при мысли о человеке, которого называл другом, и о его предательстве. Мне нравилось, что я могла прогнать его демонов так же легко, как он прогонял моих.

– Ничего, – сказал он. – Просто... Мне нравится. Очень.

– Что насчет других заключенных? – спросила я. – Все хорошо?

Самкиэль кивнул.

– Да. Большинство приняли душ и сменили одежду. Надеюсь, они нашли, где им остановиться в этом городе. Я привел Логана в порядок и оставил его с Роккарремом. Остальные заключенные, вероятно, находятся в соседней таверне.

– Я удивлена, что они все не сбежали.

Его пальцы сжались на моих бедрах.

– Большинство так и сделают. Я знаю, многие беспокоятся о своем прежнем доме. Я не стану удерживать их, если они решат уйти.

– Даже Савис ушел?

Он приподнял бровь в ответ на мой вопрос, и я ощутила его раздражение.

– Я должен прятать тебя от всех существ из Потустороннего мира?

Я игриво хлопнула его по плечу.

– Ну хватит. Я не поэтому спрашиваю. Ты сам сказал, что он грозный и мог бы стать хорошим союзником.

Губы Самкиэля изогнулись.

– Надеюсь, ты отзываешься обо мне так же хорошо в присутствии других.

Я рассмеялась и, наклонившись, поцеловала его.

– Сами, детка. Ты – хрестоматийное определение ревнивца.

– Хмм, – это все, что он сказал перед тем, как вздохнуть. – Нет, он не ушел. Хотя сейчас я бы хотел, чтобы он сделал это незамедлительно. Я передумал насчет союзников.

– Ты невыносим, – я мягко улыбнулась, проводя рукой по его волосам.

– Хватит о союзниках. Знаешь, чего бы мне хотелось?

В его глазах цвета штормового моря вспыхнул огонь.

– Я уже представляю, что ты собираешься сказать, но, пожалуйста, просвети меня.

Я положила руки ему на плечи.

– Я хочу принять душ или ванну, что бы тут ни было.

– Это можно устроить.

Я наклонилась и прошептала:

– И ты можешь пойти со мной.

– А это нельзя, – он ухмыльнулся и пару раз шлепнул меня по ягодицам.

– Почему?

– Акрай, – практически прорычал он. – Ты не самая тихая, а мы не самые... кроткие. Ты хочешь, чтобы в таверне, полной...

Слова Самкиэля затихли, когда я подняла майку и накинула ее ему на голову. Он застонал, и жар его дыхания окутал мою обнаженную грудь, заставив ее заостриться.

– Ты жульничаешь.

Я почувствовала, как его губы коснулись чувствительной кожи между грудями.

Я рассмеялась, прижимаясь к его лицу.

– А я и не говорила, что играю честно.

– Это принуждение, – раздался его приглушенный ответ, и я поняла, что победила.

Самкиэль стянул с меня майку и ухмыльнулся, после чего схватил меня за бедра и закинул на плечо. Я взвизгнула, и мне показалось, что вся таверна услышала нас. Он дьявольски ухмыльнулся и шлепнул меня по заднице, направляясь в ванную.

– Тише, Дианна. Или я засуну тебе что-нибудь в рот, чтобы ты замолчала.

О, мой мужчина был в настроении, и мне это нравилось.

49

Роккаррем

Сверху донесся очередной стон, сопровождаемый плеском воды. Кобальтово-синий взгляд Логана был устремлен в одну точку в другом конце комнаты. Увидев его глаза вблизи, я понял, насколько ошиблась Дианна, когда сказала, что в них больше нет искры жизни. Нет, в них был тихий призыв о помощи, доносившийся откуда-то издалека.

– Они всегда так себя ведут? – спросил эльф Орим из Фладжерана, войдя в кабинет.

Я отвернулся от окна и посмотрел на него, медленно потягивая свой чай. Его руки были засунуты в карманы блестящего черного костюма, купленного Самкиэлем, – это была новая форма его своенравных союзников. Хвост Орима взметнулся, и он посмотрел на потолок.

– Отсутствие метки вызывает пустоту и боль. Это обычное желание быть полноценными. Пары, связанные меткой, обычно успокаиваются после ее появления, но до этого они, как правило, яростно совокупляются. Это естественно. Природа требует завершения ритуала и стремится как можно скорее соединить их души.

Полный боли взгляд Орима остановился на мне. Я поставил чашку на маленькую подставку, которую принесла Миска.

– Ты думаешь о своей потерянной возлюбленной? И об этой пустоте? В твоих словах слышится не зависть, а боль.

Он с ворчанием сел, положив одну ногу на подлокотник кресла.

– Ты действительно – Судьба.

– Да, это я, – я кивнул и слегка ему улыбнулся, в надежде отвлечь. – А ты лучше наслаждайся этим шоу.

Его лицо скривилось от отвращения.

– Извини?

– Это намного лучше, чем то, что они обычно делают. Этого требует Вселенная.

Смертоносный взгляд Орима смягчился, когда он понял, что звуки сверху набирают обороты. Его хвост трепался из стороны в сторону.

– А чем они обычно заняты?

– Пытаются уничтожить друг друга.

Он рассмеялся.

– Ты, конечно, прости, но в это сложно поверить. С тех пор, как я их встретил, они едва ли размыкали руки.

Сверху донесся вскрик, за которым последовал новый всплеск воды.

На этот раз на потолке появилось темное пятно.

– Так было не всегда. Иногда мне казалось, что Дианна победит.

– Победит? Убьет его? – У Орима дернулся кадык. – Думаешь, она на это способна? Настоящего Губителя Мира?

Я закинул ногу на ногу.

– Именно. Свою истинную силу Дианна приобрела после полной потери контроля. Она злая и мрачная, живое олицетворение гнева. Она могла бы сжечь звезды, если бы захотела. Ее сила древняя, очень древняя, как и ее ярость. Временами она действительно – зло.

В комнате повисла напряженная и тревожная атмосфера. Я видел понимание в глазах Орима и знал, что мои слова стали просто подтверждением того, что он уже чувствовал.

– А почему бы и нет? Она могла бы спасти нас от этой войны.

– Ты считаешь, чтобы потушить огонь, нужно подлить еще масла, а не погасить его?

– Я просто хочу понять, почему она этого не сделала? Особенно если ты утверждаешь, что они были врагами.

Сверху донеслось блаженное хихиканье, и на кожаные штаны Орима упала капля воды. Он вздохнул и смахнул ее с брюк.

– Из-за любви. Только ее сестра могла коснуться ее небесной части, а теперь и он. Он – порядок. Она – хаос. Одно не может существовать без другого, и если она его потеряет, война станет меньшей из наших проблем.

Взгляд Орима смягчился.

– У нее была сестра.

– И она чуть было не уничтожила мир, когда потеряла ее. Представь, что бы она сделала ради него.

Орим посмотрел на потолок – звуки сверху не утихали.

Я потянулся за чаем, который сделала Миска; голова снова раскалывалась где-то в области глаза, и я сделал глоток. Боль утихла, и я с облегчением вздохнул.

– Он нашел в ней покой, даже до того, как узнал, что она ему предначертана. Это то, чего он никогда не найдет в других. Я наблюдал за ними со стороны. Я видел, как закованное в лед сердце стало медленно биться.

Из коридора донеслось ворчание, и оно было куда менее приятным, чем те звуки, что доносились сверху. Савис прислонился к дверному проему, заполнив собой проход. Его уши дернулись, когда он уставился в потолок.

– Похоже, сейчас они не ненавидят друг друга, – зарычал он. – Иногда я не выношу свой потусторонний слух.

Орим вскочил с кресла, едва не опрокинув его, и бросился в другой конец комнаты. Савис лишь закатил глаза, раздраженно взмахнув своими хвостами-близнецами.

– Ты провел со мной недели, и до сих пор пугаешься?

Грудь Орима взымалась.

– Разве ты еще жив?

Зубы Сависа сверкнули.

– Не волнуйся. Такого удовольствия я тебе не доставлю.

Я потягивал успокаивающий напиток из чашки, наблюдая за ними.

– Я был удивлен, узнав, что Нисмера пыталась поймать вас. Вы – жестокая, непокорная кучка придурков. Странно, что она захотела вас заполучить.

В улыбке Сависа не было и намека на веселье.

– Заполучить – неверное слово.

– А что?

Савис бросил короткий взгляд на Орима.

– Для чего бы ей ни понадобились эти существа, это не для армии. Боюсь, все гораздо хуже.

– Я думаю, что ваши опасения вполне обоснованны.

Савис провел рукой за ухом и снова посмотрел наверх.

– Самкиэлю нужно быть с ней поаккуратнее.

Орим фыркнул:

– Думаю, беспокоиться не о чем. Уж поверь мне – я провел с ними недели.

Хвосты Сависа раздраженно заерзали.

– Я не это имею в виду. Она – сила. Сила, к которой тянется Потусторонний мир. Они придут за ней. Если уже не пытались.

– Они отведают стали Самкиэля, если только попытаются, – сказал Орим.

Савис кивнул в знак согласия, прежде чем натянуть на голову плотный капюшон. Он поправил плащ, скрывая свои хвосты, и застегнул застежку на шее.

– Когда они закончат, скажи им, куда я ушел, ладно, Судьба? Я знаю кое-кого, кто бы присоединился к Губителю Мира, – сказал он и вышел из комнаты, не дождавшись ответа.

Орим заметно расслабился.

– Боишься К'винеков? – спросил я.

Шум наверху достиг апогея, и Орим переступил с ноги на ногу.

– Я слышал истории, как они превращаются в огромных чудовищ. Их клыки острее стали, а свирепость в бою сравнима с Иг'Моррутеном. Я бы предпочел, чтобы все мои конечности остались при мне.

Я повернулся к потерянному эльфийскому принцу, который совершенно не подозревал о своих происхождении или судьбе, и улыбнулся.

– Я бы не беспокоился о К'винеках.

Наши взгляды встретились, в его глазах застыл немой вопрос:

– А о ком мне беспокоиться?

Деревянный потолок с треском провалился. Самкиэль и Дианна упали сверху. Вода выплеснулась из ванны, и балки треснули от веса и силы удара. Самкиэль крепко держался за край ванны, а широкая улыбка Дианны померкла. Она спряталась за своего короля, а ее щеки порозовели от удовольствия и смущения.

– Простите.

50

Камилла

Я проснулась от толчка, пот стекал у меня по лицу, а волосы прилипли к коже. Меня бросало то в жар, то в холод, я схватилась рукой за одежду на груди и сделала вдох. В коридоре послышался звук торопливых шагов – все мои чувства обострились. Я чувствовала, как напряжение в воздухе нарастало, как густой туман, дворец гудел. Небеса раскололись. Я вскочила с кровати, быстро надела платье и туфли и выскочила из комнаты. Стражников снаружи не было, покои Винсента тоже были пусты.

Я сбежала по ступенькам – во дворце царила суматоха.

Что происходит?

– Камилла? – Хильма позвала меня откуда-то сзади. Я повернулась, когда она бросилась ко мне.

– О, как хорошо, что ты уже проснулась.

– Как будто поспишь тут. Что происходит?

– А ты не слышала? – Ее глаза были размером с блюдца.

– Слышала что?

– Иг'Моррутен уничтожила всю армию Нисмеры. Горы Фладжерана исчезли вместе с тюрьмой. Все еще собирают останки, и я не знаю, есть ли среди них Винсент...

Она продолжала говорить, но для меня весь мир затих.

Я никак не могла его найти. Я теребила свое ожерелье, спеша в кабинет Нисмеры. Она должна знать, где он. Я шла вплотную за генералами, с которыми она разговаривала, – как тень, которую невозможно заметить. Один генерал обернулся, будто меня почувствовал, а тот, что стоял рядом, толкнул его локтем, чтобы он не сбавлял шаг.

Он провел рукой в золотой броне по шее и прошептал:

– Мне кажется, я почувствовал что-то сзади.

Мы завернули за угол в длинный, чересчур украшенный зал, который вел в комнату для совещаний. Два стражника открыли огромную вычурную дверь, и Нисмера вошла внутрь. Я проскользнула мимо и скрылась в темном углу. Она направила свою серебристую силу на факелы на стене, осветив огромное помещение.

– Левиафан, – обратилась она к высокому, худощавому члену Ордена, когда он склонил голову, – пожалуйста, скажи мне что-нибудь хорошее.

– Хотелось бы мне, ваше величество, но, боюсь, хороших новостей у нас нет.

Нисмера вздохнула, когда один из охранников придержал для нее кресло, и длинные прозрачные рукава ее расшитого драгоценностями платья затрепетали, когда она села.

– Тюрьма?

– Уничтожена, – сказал Левиафан, тоже опускаясь на стул. – От нее остались только руины, как и от горных склонов.

Она сложила пальцы домиком и наклонилась над столом.

– А член Руки?

– Исчез, моя госпожа. Никто не сообщал о лазурном свечении в небе.

Член Руки? Исчез? Она имела в виду Винсента? Поэтому я не могу его найти?

Нисмера провела рукой по лицу перед тем, как ударить об стол, под которым мелькнула молния.

– Око сочтет это за бунт – еще одна точка опоры, которую, как им кажется, они получили. – Нисмера встретилась взглядом с Левиафаном. – Она становится проблемой.

– Уже давно.

Нисмера перевела дух.

– Мне следовало убить ее еще в утробе матери, когда у меня был шанс. Сейчас она в очередной раз путается под ногами.

– Не бойтесь, ваше величество. Пусть Каден осуществит свой план, и тогда вы получите то, что желали.

Она постучала ногтями по столу.

– Возможно.

– Если Судьба все еще с ней, она может быть на шаг впереди нас.

– Я пыталась убить Судьбу, но Винсент вернулся ни с чем.

Мое сердце дрогнуло. Он был здесь? Но ведь я уже искала его в медицинском крыле и по всему дворцу, где же он?

– Он вернулся из лазарета в Пайк-Бей несколько минут назад. Мы приставили к нему стражников, которые сопроводили его в его покои. Боюсь, он все еще не в форме. У нас не было возможности найти новых целителей с тех пор, как разрушили Нефритовый город.

Она махнула рукой, глядя из окна своего военного кабинета.

– Он – не более чем пушечное мясо. Он меня не волнует. Она – вот что меня беспокоит. Мое правление пошатнется, если меня заподозрят в слабости. Потерять эту тюрьму – значит проявить слабость, потерять мою армию – значит проявить слабость, потерять своего генерала – значит проявить слабость.

Сердце в груди сжалось. Винсент предал свою семью, чуть не погиб из-за нее, а она говорит так, будто он ничего для нее не значит. Я с трудом сдерживала бурлящую во мне злость. Я ее ненавидела.

– Вы имеете дело не с простым мятежником, мой король. Она была, по сути, королевой Раширима. Она должна была править всем. Поэтому она... – Голова Левиафана взорвалась – кровь и мозги разлетелись во все стороны.

Элианна вскрикнула и схватила свои записи в охапку. Другие советники замерли, не смея произнести и слова.

Глаза Нисмеры приняли привычный оттенок, и серебристая магия, что в них горела, утихла.

– Роллус, – объявила она.

Мужчина, сидевший слева от тела Левиафана, встал; его волосы, лицо и одежда были заляпаны кровью.

– Теперь ты глава Ордена. Пожалуйста, не будь как Левиафан.

– Да, моя госпожа.

Роллус поклонился, его тело слегка дрожало.

– И больше никаких разговоров о других правителях. Я ваша королева. Единственная. Понятно?

Все головы в кабинете склонились, даже стражники опустили взгляд в пол.

– Каков наш следующий шаг?

Роллус сглотнул, потянувшись к папке, лежащей перед креслом Левиафана. Он открыл ее и откашлялся перед тем, как начать говорить.

– Король Квинурала по-прежнему просит вас о встрече через пять дней. Я полагаю, он хочет подарить вам муррака и продемонстрировать свою преданность.

– Он просто поджал хвост, потому что влияние Ока растет и приближается к его территориям. В противном случае он бы и раньше мне присягнул.

Нисмера взмахнула волосами.

– Как бы то ни было, муррак – редкое существо. Вы можете добавить его к множеству других своих трофеев.

Трофеев? Сколько же у нее монстров? И для чего она их держит?

Она вздохнула.

– Полагаю, что так. Но даже с учетом этого у меня нет времени самостоятельно лететь туда за ним. Нужно подготовиться к коронации. Я не могу подготовить армию к присяге заочно. Какой-нибудь командир находится неподалеку? Найди того, кто заберет для меня муррака.

Элианна перелистнула несколько страниц, а потом подняла руку.

– Энит ближе всего. Но вряд ли он сможет перевезти такое огромное существо. Отправьте Иллаина.

Дальше я слушать не стала – нужно было проведать Винсента. Выбравшись из комнаты для совещаний, я поспешила в свои покои, поднимаясь по широким каменным ступеням. В холле никого не было, но я услышала тихое бормотание и остановилась, прежде чем завернуть за угол. Я аккуратно вошла в коридор и прислонилась к стене.

– Лазарет сработал ужасно, – сказала высокая женщина, ее лицо и руки были полностью закрыты.

Коренастый мужчина невысокого роста, стоявший рядом с ней, кивнул.

– Теперь, когда Нефритовый город превращен в пепел, это все, чем нам придется довольствоваться.

Они быстро прошли мимо меня, продолжая разговаривать, и ничего не заметили. Не колеблясь больше ни минуты, я почти что побежала к двери Винсента и открыла ее. Прокравшись внутрь, я произнесла заклинание, и дверь за мной захлопнулась.

Обожженная нога Винсента была первым, что я увидела. Он лежал в своей постели, обмотанный марлей. Ужас нарастал по мере того, как я подбиралась ближе. Все его тело было покрыто страшными ожогами. Он казался спокойным, а потом я заметила тоник на его прикроватном столике и поняла, что его обезболили.

Я зажала рот рукой, и из глаз слезы полились. На его голове не осталось ни одного волоска. Не было ни ресниц, ни бровей. Насколько же он был плох до того, как попал в лазарет? Он был по меньшей мере при смерти. Я знала истинную силу пламени Иг'Моррутена и видела, на что способна Дианна. Она могла убить его быстро, но хотела, чтобы он медленно и долго страдал.

– Глупец, глупец, – прошептала я, вытирая с лица слезы. Я опустилась на колени у его кровати. – Зачем ты вообще пошел за ней? Ты же знаешь, это самоубийство. Как ты посмел оставить меня тут одну? Я не справлюсь без тебя. Я не смогу быть одна.

Это правда. Он был единственным другом, который был у меня в этом жалком мире.

Я уронила голову на руки, лежащие на краю его кровати, и задрожала всем телом. Слезы хлынули ручьем, напряжение прорвалось, как плотина. Если Винсент умрет, я буду одинока, так одинока. С моих губ сорвалось рыдание, прежде чем я прикрыла рот руками и подняла голову. Я отказываюсь вот так его оставлять. Невозможно представить, сколько времени потребуется, чтобы его излечить.

Я знала наверняка: Нисмере все равно и она даже не зайдет, чтобы его проведать. Для нее он был всего лишь оружием, но не для меня. Слезы высохли, отчаяние сменилось решимостью. Я поднялась одним плавным движением, окончательно отбросив иллюзии, и вышла из комнаты.

Я мчалась по лабиринту коридоров. Моя магия бушевала вокруг меня. Я совершенно не беспокоилась о беспорядке, который оставляю на своем пути. Изумрудный шар силы сформировался в моей руке, и я сорвала дверь Кадена с петель.

Он вскочил с кровати, голый по пояс – в темных брюках, низко сидящих на бедрах и приоткрывающих две линии мышц. Его глаза горели – он зарычал, оскалив клыки, готовый меня прикончить.

Я подняла руку и сжала ее в кулак. Магия обвилась вокруг его горла, перекрывая доступ воздуха. Он упал на колени, хватаясь руками за шею. Каден уставился на меня, но я не ослабила хватку. Я остановилась возле него с поднятыми руками.

– Ты сделал это, – рявкнула я. – Это все твоя вина, ты во всем виноват. Тебе это и исправлять.

Я превратила свою магию в поводок и потянула Кадена из его комнаты.

– Ты выволокла меня из комнаты, чтобы я засвидетельствовал смерть вот этого? – Каден указал на тело Винсента.

– Он жив, – крикнула я оттуда, где стояла – у края его кровати.

– Это ненадолго, – пробормотал Каден. – Это Дианна сделала?

Я кивнула.

– Да. Да, это она.

Каден слегка наклонился, и его губы дрогнули.

– Впечатляюще.

– Рада, что тебя впечатляет сожжение заживо, ты, кусок дерьма.

Каден взглянул на меня.

– Я говорю о том, что ему перебили кости, а еще о ране у него на груди. Его поразили в самое сердце, но он все еще дышит.

– Что? – спросила я, рассматривая тело Винсента. Я этого даже не заметила – была слишком обеспокоена ожогами. Но это было так – маленькое красное пятнышко, которое, казалось, еще кровоточит на том месте, где должно быть его сердце.

– Что ты сделала? – спросил меня Каден.

– Я ничего не делала, – усмехнулась я ему. – А вот ты сделаешь.

– И что это значит?

Я подняла руку, моя магия скрутила его тело: руки, ноги и горло. Его мышцы напряглись, когда он попытался вырваться, но у него ничего не вышло.

– Расслабься, – сказала я. – Мне всего-то надо позаимствовать кусочек твоей жизненной силы, чтобы его излечить. А потом, обещаю, я тебя отпущу. Договорились?

Его верхняя губа приподнялась, обнажая клыки.

Я осторожно опустилась на колени на кровать рядом с Винсентом и провела над ним свободной рукой. Магия завихрилась у меня на ладони, прежде чем вырваться и осесть на нем. Яркие зеленые щупальца обвили его тело и тело Кадена тоже. Я выдохнула, настраивая свой дух и сознание, чтобы начать заклинание:

– Вити руку мокарум, – окно распахнулось.

– Вити руку мокарум, – холодный ветер завыл в воздухе.

– Вити руку мокарум, – тихий стон раздался справа от меня.

– Вити руку мокарум.

Я почувствовала, как влага наполняет мои глаза, грудь заныла. Ощущение во мне росло и пульсировало, едва сдерживаемое моей магией. Я сделала глубокий вдох и позволила силе вырваться наружу. Она вонзилась в Кадена, а затем и в Винсента. Я распахнула глаза, и комната погрузилась во тьму. Затем послышались крики. Я не обращала внимания на голоса, шепчущие вокруг меня.

– Вити руку мокарум.

Мои глаза были открыты, но я не видела эту комнату. Я видела все и одновременно ничего, тьма и свет переплелись. Голос раздался откуда-то снизу, из-под земли, из-под вселенной, далеко, но близко. Что-то или кто-то повернулся ко мне.

– А ты, наверное, новенькая, – произнес он.

Я вернулась в настоящее, в комнату Винсента. Каден и я с трудом дышали. Моя магия, переливаясь зеленым светом, поднялась волной и обрушилась на Винсента. Его тело вытянулось на кровати, и он застонал. Ожоги зажили, на его голове выросли волосы. Он открыл глаза и посмотрел на меня.

– Камилла? – Его голос был последним, что я услышала до того, как боль пронзила мои виски и я упала.

51

Дианна

– Как сказать «пошел ты» на фивверне, – спросила я, переворачивая страницу.

Самкиэль накопил столько книг на своем столе, что, клянусь, у меня бы глаза кровью налились, если бы я все это прочитала.

Он усмехнулся, бросив на меня взгляд:

– Почему ты интересуешься только плохими словами?

Я пожала плечами.

– Они пригождаются, кстати, чаще остальных.

– Возможно, – он склонился над другой книгой и перевернул страницу, а потом протянул ее мне. – Это может помочь.

Я застонала, положив голову на стол рядом с еще восемью томами.

– Конечно, добавь еще одну. Я едва выучила язык стражников, а теперь ты хочешь, чтобы я запомнила еще восемь?

Самкиэль фыркнул, когда я подняла голову и оперла подбородок о руки.

– Технически это просто сборники – в каждом примерно по двадцать пять языков.

Я уставилась на него

– Я правда ненавижу тебя.

Он улыбнулся.

– Обещаю, потом станет легче. Нам просто нужно практиковаться, и ты освоишься.

– Легко тебе говорить. – Я села. – Ты учился миллион лет.

– Эй, – он усмехнулся, откинувшись на спинку стула.

Я скрестила руки на груди и пожала плечами.

– Это правда. Ты стар.

– И ты тоже.

– Пфф, – я махнула рукой. – Не такая древняя, как ты.

Самкиэль прищурился, проводя языком по внутренней стороне щеки.

– Ладно.

Это было единственным предупреждением, прежде чем он набросился на меня. Мои глаза расширились, и я вскочила со стула. Вскрикнув, я отбежала к другому краю стола. Самкиэль упер руки о столешницу напротив меня, глядя на меня хищным взглядом. Он сделал ложный выпад вправо, а потом сорвался влево. Мой смех заполнил маленький кабинет, пока он гонялся за мной. Я пронеслась мимо него к двери, но он поймал меня, обхватив за талию, и поднял в воздух. Я дернулась как раз в тот момент, когда дверь открылась и ударила Орима прямо в лицо.

– Ай, – промычал он, хватаясь за нос.

Самкиэль сразу поставил меня на ноги, и я прикрыла рот руками.

– Упс.

Орим бросил на меня раздраженный взгляд, вправляя себе нос, а потом посмотрел на Самкиэля.

– Мы просто учили новые языки.

– Ага, – сказал Орим, опуская руки.

– Ты в порядке? – спросил Самкиэль.

Орим кивнул.

– Да.

Мы с Самкиэлем переглянулись, когда Орим прошел мимо нас.

Самкиэль ухмыльнулся и снова потянулся ко мне, но я отступила и покачала головой. Он немного надулся, но мы оба повернулись к Ориму.

– Извините, что оторвал вас от учебы, но я только что получил информацию, которая может быть вам интересна.

– О чем ты? – спросил Самкиэль.

Орим достал из кармана маленький кусочек пергамента и, развернув, протянул Самкиэлю.

– Это приглашение? – спросила я, заглядывая через плечо Короля-бога.

Орим кивнул.

– Верука сообщила мне кое-что. Похоже, на юго-востоке миров грядет какая-то торговая сделка. В ней участвует несколько крупных игроков, а то, что они поставляют и продают, вызывает дикий ажиотаж.

– Хорошо. Нам потребуются по крайней мере сутки, чтобы туда добраться, – сказал Самкиэль, перечитывая приглашение.

Орим кивнул.

– Я могу достать для нас одежду и найти место, где мы сможем выждать. Встреча через три дня.

– Отлично. – Самкиэль сложил бумажку и передал обратно. – У Дианны есть еще два дня, чтобы усовершенствовать свой сильмон.

Я вздохнула, и мои плечи поникли, а Орим рассмеялся.

52

Дианна

Я провела руками по своему темно-синему платью. С корсетом и глубоким вырезом моя грудь смотрелась больше. Я повернулась, проверяя вид сзади. Юбка едва прикрывала ягодицы, но, если я буду аккуратной, все останется в рамках приличий. Я медленно выдохнула и провела руками по длинным прозрачным пышным рукавам. Было так приятно хоть иногда не быть покрытой грязью.

– Покрутись еще, – сказал Самкиэль.

Он смотрел на меня через зеркало, поправляя свой воротник, и больше походил на уличного торговца, чем на бога. Я бросила на него через плечо озорной взгляд и сделала, как он просил.

Мы прибыли в Вик рано утром и потратили время на изучение планировки зданий, включая все входы и выходы, перед тем, как отправиться на причал. Мы часами наблюдали за тем, как прибывают корабли, но так и не заметили, чтобы выгружали что-то необычное. Самкиэль переживал, что Нисмера совершит набег на Потусторонний мир и заберет все, что может ей пригодиться. Я опасалась, что она просто появится. Какой бы высокомерной я ни была, я бы не стала им рисковать.

– Тебе нравится? – спросила я.

– Да, – ответил Самкиэль и, завязав шнурки, подошел ко мне.

Его пальцы обхватили мой подбородок, запрокидывая голову назад. Он нежно поцеловал меня в губы – бережно, чтобы не смазать помаду. Свободной рукой он обвел линию выреза платья, дразня чувствительные изгибы моей груди.

– Даже несмотря на то, что оно слишком открытое.

Я фыркнула.

– Да брось, в нем я выгляжу так, будто у меня есть сиськи.

Я сжала их, приподнимая.

Его взгляд упал на мою грудь, и он игриво шлепнул меня по рукам.

– Перестань! У тебя отличная грудь.

– Да, но не слишком большая.

– Дианна, ты идеальна, – он щелкнул меня по носу.

Я улыбнулась.

– Так много времени прошло с тех пор, как я последний раз наряжалась и делала макияж. Мне нравится.

Самкиэль бросил на меня еще один долгий взгляд, кивнул и мягко поцеловал меня в лоб. Он отошел и взял одну из сумок, которые они с Оримом заполнили оружием, купленным еще днем. Достав кинжалы, он спрятал их в потайных ножнах по бокам своих сапог. Я повернулась к зеркалу и стала приглаживать волосы. Я оставила их распущенными, и они волнами спадали у меня по спине. Даже несмотря на легкую пушистость из-за влажности, они выглядели хорошо.

Самкиэль снова мелькнул позади меня, и я широко улыбнулась его отражению. Он поднял руки, глядя на меня через маленькое разбитое зеркало. Он прочесал мне пальцами волосы, и я покрылась мурашками от удовольствия. Уголки его губ приподнялись, и я поняла, что он меня раскусил. Приподняв мои волосы, он завернул их в элегантный пучок на затылке, а потом воткнул длинный тонкий кинжал, чтобы закрепить их.

– Умно, – отметила я.

Он кивнул, проводя губами по моей шее прямо под ухом.

– У тебя должно быть оружие. Мы не знаем, что нас ожидает, а так как я не смогу все время быть рядом, это не помешает.

Я запрокинула голову, подставляя свою нежную шею под его колючую щетину.

– Ты же знаешь, что я сделана из огня, да?

Самкиэль улыбнулся, целуя меня в щеку.

– Уступи мне. Пожалуйста.

Я кивнула, а потом вскрикнула, когда его пальцы сжали мои бедра прямо под подолом платья.

– У нас нет на это времени.

Я посмотрела в зеркало, увидела его взгляд, и у меня перехватило дыхание. Его глаза стали цвета расплавленного серебра. С моих губ сорвался тихий стон – он потянулся к краю моих трусиков, и его пальцы коснулись самой чувствительной зоны. Его ноздри раздулись, а улыбка стала по-настоящему дьявольской. Расставив ноги шире, я откинула голову ему на плечо. Я встретила его взгляд в зеркале, наблюдая за его движениями сквозь опущенные ресницы. Мои губы приоткрылись, и я качнула бедрами, надеясь на продолжение. Он усмехнулся, а потом опустил мое платье.

– Мы спешим, – сказал Самкиэль, подмигивая.

Потребовалось немало усилий, чтобы я не прижала его к стене и не сделала так, чтобы мы катастрофически опоздали в эту дурацкую галерею, но Орим был в другом конце коридора, а я не собиралась весь вечер слушать его нытье.

Самкиэль придержал меня и сделал шаг назад, слегка коснувшись моих ягодиц. Он поднял сумку, и я услышала позвякивание.

Я откашлялась и снова пригладила волосы.

– Что еще у тебя там?

Самкиэль застегнул молнию.

– Несколько дополнительных вещей на непредвиденный случай. Надеюсь, этого не случится, но всегда лучше иметь план «Б».

– А, – ухмыльнулась я. – Кажется, кто-то очень умный научил тебя этому.

– Возможно, – сказал он, бросив на меня косой взгляд.

В дверях появился Орим, одетый в такие же зеленые лохмотья, что и Самкиэль.

– Как ты умудрился найти одежду даже хуже, чем та, что давали в тюрьме? – спросил Самкиэль.

Орим вошел с небольшим складным устройством в руках, его губы дрожали.

– Я осмотрел местность, когда мы прибыли, чтобы понять, как нам слиться с толпой. Здание, в котором вы будете находиться, расположено близко к шумной части города. Самкиэль и я будем снаружи, притворимся просто прохожими. Тогда ты сможешь говорить нам, что происходит внутри.

Я уперла руки в бедра.

– И как прикажешь мне это делать? Кричать?

Орим закатил глаза.

– Нет, при помощи этого.

Он показал нам нечто, похожее на бежевые шарики.

– Что это?

– Способ общаться друг с другом без криков. Это вставляется в ухо, и мы можем переговариваться, находясь в милях друг от друга.

– Что-то вроде наушника?

Орим растерянно посмотрел на меня, но Самкиэль кивнул в знак подтверждения.

– Это из ее мира.

– А, – все, что сказал Орим.

– Хорошо, – я хлопнула в ладоши. – У меня будет крутой наушник, так что вы, ребята, сможете со мной говорить.

Орим поднес затычку к уху, вставил и включил.

Мы с Самкиэлем сделали то же самое. В глубине моего уха что-то зачесалось, и я, широко раскрыв глаза, посмотрела на Орима.

– Орим, – медленно сказала я. – Мой наушник только что пошевелился?

Он бросил взгляд на Самкиэля, который изображал полную невинность.

– Он просто устанавливается. Он не живой или вроде того.

Я знала, что он лгал, знала, что Самкиэль, вероятно, попросил его не говорить мне, потому что моя безопасность важнее моей безумной боязни насекомых, но клянусь всеми мертвыми богами, если оно еще хоть раз шевельнется, им обоим чертовски не поздоровится.

– Ладно, постараюсь не замечать этого, чтобы не испортить миссию, – я похлопала по уху. – Как это работает? – спросила я и услышала, как мой голос отразился эхом.

Я улыбнулась.

– Ого, это чертовски круто.

– Теперь можешь расслабить эту морщинку на лбу, – сказал Орим, похлопывая Самкиэля по плечу.

Король-бог потер лицо.

– Нет у меня никаких морщинок.

Я усмехнулась.

– Я ему тоже о ней говорила.

Самкиэль закатил глаза.

– Сами, тебе не о чем беспокоится. Я чувствую себя такой нарядной, – сказала я, прячась за своим бокалом. – Я рада, что ты снаружи. На меня никто не обращает внимания, все идет по плану.

– Можешь выйти на улицу, и я покажу тебе, что это платье со мной делает.

Я чуть не подавилась своим напитком. Прикрыв рот рукой, я отвернулась от толпы.

Орим простонал в наушник.

– Вы можете избавить меня от этого? Я до сих пор не могу прийти в себя после того случая.

Я фыркнула и сделала вид, что рассматриваю обширный ассортимент маленьких сладких пирожных. Это было правдой. Он поймал нас. Мы с Самкиэлем решили прогуляться и потренироваться, но все закончилось тем, что я оказалась прижатой к дереву.

– Извини, но разве ты сам не провел в заключении невесть сколько времени? Будь снисходительнее.

– Да, был, но ты не видел меня со спущенными штанами каждые пять секунд.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть пирожное по– ближе.

– Честно говоря, может, тебе стоит это исправить – в таверне, что неподалеку, есть бордель.

– Довольно, – отрезал Самкиэль. – Оба.

Я улыбнулась, отвернулась от пирожных и пробралась через толпу.

– Если не считать нытья Орима, тут нет ничего необычного.

Я прошла мимо оранжевого пушистого существа, и мое лицо скривилось, когда оно плюнуло в стену своего стеклянного аквариума. Толпа сновала по галерее, смеясь и распивая горячительные напитки. Некоторые ходили маленькими группками, другие – парами, а кто-то, как я, бродил в одиночку.

– Она хочет заполучить этих маленьких существ? Не понимаю, что еще Нисмере тут делать.

– Эти маленькие существа, которых ты описываешь, плюются кислотой, – сказал Орим. – Думаю, это как раз то, что ей нужно.

– Ох, – я проворковала и наклонилась ближе. – Но они такие хорошенькие.

Я провела пальцем по стеклу, и веко зверька затрепетало. Шерсть на его теле встала дыбом, когда он посмотрел на меня. Я отвернулась и отошла в другую часть галереи, клянусь, но его взгляд последовал за мной.

Я вздохнула, проходя мимо смеющихся парочек, рассматривающих оружие и картины. Если не обращать внимания на то, что это был аукцион одной из худших злодеек в мире, мероприятие было отличным. Я скучала по обычной жизни.

– Я хочу на свидание.

Я услышала, как Орим вздохнул.

– Что ты имеешь в виду, акрай? – спросил Самкиэль.

– Если не считать того, что на кону стоит жизнь и смерть, здесь, кажется, очень весело. Мы уже сто лет так не развлекались. Одна экстремальная миссия за другой.

Я поднесла бокал к губам, заметив еще одно создание в стеклянном контейнере. Оно было чешуйчатым.

– Своди меня на свидание.

– Давай закончим здесь, а потом ты получишь все, что пожелаешь.

Я прижалась губами к бокалу.

– Ладно.

Коридор, по которому я шла, повернул, и я оказалась в пустой комнате – не считая меча в стеклянном футляре. Он стоял посреди зала в лучах света. Я наклонила голову, ощущая силу, подобную гулу в воздухе. Я подошла ближе и слегка наклонилась. Лезвие было изогнуто, будто сабля с острым концом, но его мраморный, почти зеленый цвет делал его поистине великолепным. С рукояти свисали кисточки, украшенные мелкими драгоценными камнями.

– Так странно, – произнес женский голос.

Я обернулась. Полностью загипнотизированная оружием, я не заметила, как кто-то подкрался ко мне со спины. Либо так, либо у этой женщины были слишком тихие шаги.

– Простите? – переспросила я.

Женщина улыбнулась, глядя на меч и постукивая короткими темными ногтями по футляру.

– Нечто столь редкое и красивое в абсолютном одиночестве.

Я откинула голову, когда Самкиэль зарычал мне в ухо.

– О, да брось.

Я подняла руку, делая звук немного тише, и улыбнулась незнакомке. Она была примерно на фут^[9] ниже меня. Ее вьющиеся каштановые волосы были коротко подстрижены, волнистые пряди обрамляли лицо. Темные стрелки очерчивали края ее дымчатых накрашенных глаз, придавая им чувственный изгиб; ее пухлые губы были накрашены в тон – черным. Платье сидело как влитое, а разрезы по бокам обнажали стройные бронзовые мышцы. Голоса звучали у меня в ухе, но я не обращала на них внимания.

– Вы следили за мной? – спросила я.

Она наклонилась и указала своим изящным пальцем на дверь.

– Да, и он тоже.

Я оглянулась, и мужчина рядом с дверью быстро отвернулся.

– И она.

Аристократичного вида женщина в платье с высоким воротником разговаривала с группой мужчин, одетых в черное, которые ловили каждое ее слово. Она увидела, что я смотрю в ее сторону, и опустила очки в знак приветствия.

– И они.

На этот раз незнакомка указала на пару, которая принялась призывно махать мне.

– Так что я оказываю тебе услугу.

Женщина обернула свою руку вокруг моей и потянула за собой. Я позволила, и глаза, смотрящие на меня, тут же исчезли – я была в ее руках, а это означало, что у них было больше шансов.

– Я думала, в этой галерее продают оружие, а не людей.

Она легко рассмеялась и похлопала меня по плечу.

– Однажды ты узнаешь, что купить можно все, и даже плоть.

Я вперилась в нее взглядом и высвободила руку. Спасут меня или нет, я все равно не собиралась переступать черту, даже такую безобидную. Не хочу ранить Самкиэля. Более того, я сожгу заживо любого, кто попытается это сделать.

Незнакомка широко улыбнулась, но больше не пыталась коснуться меня.

– Не беспокойся, я буду держать себя в руках, но я отказываюсь веселиться на этом празднике жизни одна.

– Почему ты не с кем-то? – спросила я, когда она повела меня к длинной барной стойке в углу комнаты.

Она обернулась.

– А ты почему?

– Я из Тива, – сказала я, используя прикрытие, которые мы с Самкиэлем и Оримом придумали. – Я привезла старый боевой топор для ее величества. Надеюсь, этого будет достаточно, учитывая, как мало пшеницы в моем городе в этом году.

Женщина кивнула и наклонилась над баром. Она подняла руку, и бокалы, заполненные тем же напитком, что я пила ранее, скользнули к нам. Как долго она за мной наблюдала?

– Мне жаль, что так вышло, и я могу это понять. У меня дома уже годы не шли дожди. Все наши резервуары пересыхают. Наши люди умирают от жажды, а помощи почти нет, так что я тоже кое-что привезла, надеясь на благосклонность богини.

– Я еще не встречала хорошей богини, так что удачи.

Она улыбнулась, прежде чем сделать глоток.

– Кстати, меня зовут Фэй. А тебя?

– Ксио, – я улыбнулась, назвавшись именем, которое использовала в Нефритовом городе.

– Ах, прекрасное имя для прекрасной женщины.

– Ты собиралась держать себя в руках, помнишь? – Я приподняла бровь.

– Это всего лишь наблюдение.

Я оглядела полутемное помещение. В глубине галереи зажегся свет, и Фэй вопросительно наклонила голову. Я кивнула, и мы начали пробираться сквозь толпу.

– Узрите создание из ваших самых страшных кошмаров, – низкий голос перекрыл всех говорящих. – Легендарное существо из самых глубоких и темных уголков Потустороннего мира.

Толпа начала собираться, когда мы с Фэй прошли мимо. Посетители перешептывались и сияли от волнения, глядя на мужчину, стоящего на светлой прямоугольной сцене. У меня на затылке зашевелились волосы, и я обернулась. Там, в толпе, я заметила блеск этих проклятых золотых солдатиков.

Фэй проследила за моим взглядом.

– Кажется, она прислала конвой, чтобы они забрали ее игрушку.

Я сглотнула, наблюдая, как приближается командир армии Нисмеры. Его заостренный шлем был украшен красной тканью, и он с гордостью носил на плече ее знамя. На нем было чересчур много брони, как и на всех остальных.

Что ж, во всяком случае мы знаем, что они здесь, и в случае необходимости легко с ними справимся. Это меня успокоило.

– Господа, – ведущий снова заглушил разговоры. – Такое можно увидеть только раз в жизни; вашему вниманию представляется... Муррак! – прокричал он, вскидывая руки.

Мой наушник зашумел из-за того, что Самкиэль и Орим говорили одновременно, но я не обращала внимания. Занавес позади ведущего открылся, и на сцену вывезли массивную стеклянную клетку. Люди ахнули, и мне пришлось отодвинуться, чтобы увидеть огромное существо передо мной. Я быстро взглянула, но лучше бы этого не делала.

Сотня или больше кристаллизованных темных ног постукивала по стеклу, образуя огромный экзоскелет^[10]. Тело было мерцающей белой массой, настолько чистой, что существо было почти прозрачным. У меня скрутило живот, когда муррак зашевелился. Жук. Ненавижу жуков, особенно гигантских.

Усы того же белого цвета задергались, когда муррак поднял свою гигантскую голову и зашипел на толпу. Люди ахнули и отступили. На стекле появились руны, и по комнате пробежал нервный смешок, когда все поняли, что создание надежно заперто. А что, если все остальное хранится здесь таким же способом, в том числе и оружие? Существо снова зашипело, прижимаясь к стеклу и пытаясь выбраться наружу. Руны вспыхнули, и он прикрыл глаза той же полупрозрачной оболочкой.

– Торги начнутся в...

Муррак поднял свою покрытую толстым панцирем голову и шевельнул усами, принюхиваясь. Он посмотрел прямо на меня, фиксируя мое присутствие. Его тело распрямилось, приподнявшись в большой прозрачной клетке, многочисленные ноги задергались. Клешни у него во рту раскрылись, и раздался оглушительный крик, от которого разбилось все стекло в комнате. Над головой вспыхнули огни, и толпа закричала, потому что муррак не только преодолел звуковой барьер, но и освободился от единственной преграды, которая отделяла нас от него.

53

Дианна

Стекла вонзились мне в руки, когда я попыталась прикрыть лицо; крики звучали со всех сторон. Я фыркнула и прислонилась к стойке, резкий запах кислоты ударил в нос. Стражники разбежались. Я отмахнулась от ядовитых паров, схватила поднос и накрыла им голову, прежде чем нырнуть за барную стойку. Используя поднос как щит, я медленно поднялась и увидела, как маленькое рогатое существо расталкивает людей, пробираясь к двери. На стене за сценой зияла огромная дыра, куда сбежало это чертово жукоподобное создание.

Фэй, пробирающаяся через комнату, посмотрела на меня. Ее лицо было покрыто кровью, и я увидела, что она держит меч. Это был тот самый зачарованный меч, который так меня заворожил. Фэй была не просто торговцем; она была вором. Она криво улыбнулась мне и исчезла.

Что, если она одна из стражников Нисмеры? Я должна была это узнать. Над головой вспыхнули огни, ведущие вглубь здания. Я посмотрела в сторону входной двери и на толпу, пытавшуюся спастись. Самкиэль не успеет прийти сюда вовремя, и Фэй просто ускользнет с этим золотым мечом.

Черт.

Я вдавила наушник в ухо, делая звук громче, но все, что я слышала, – это вопли пострадавших.

– Ребята, если вы меня слышите, я спускаюсь.

Крики нарастали, и я съежилась. Вытащив эту чертову штуку из своего уха, я отправилась вслед за Фэй.

Свет бликовал на гладких, кремового цвета стенах. На полу тянулась дорожка крови – полагаю, одно из тех созданий с кем-то расправилось. Я двигалась медленно, стараясь быть как можно тише даже на своих каблуках. Я прошла мимо нескольких пустых комнат, похожих на камеры; кровь стыла в жилах. Сколько же созданий тут было и сколько из них сейчас на свободе? Воздух снова разорвал вой, и я обернулась, чтобы убедиться, что меня никто не преследует.

Я почувствовала, как воздух содрогнулся. Это была неосознанная реакция, но я пригнулась, скорее ощутив атаку, нежели ее заметив. Раздался хруст – Фэй вонзила древний меч в стену ровно там, где была моя голова.

– Не обижайся, милашка, но если ты на нее работаешь, то ты труп.

Я вскочила.

– Работаю на нее? На Нисмеру?

Фэй с криком выдернула меч и снова попыталась меня ударить. Я отскочила, пытаясь избежать атаки в этом узком коридоре. Когда меч в очередной раз врезался в стену и Фэй замешкалась, чтобы его вытащить, я ударила ее кулаком по лицу. Женщина вскрикнула и отшатнулась, вытирая нос.

– Проклятье, а у тебя хороший удар.

Я пожала плечами и выдернула клинок из стены.

– Видела бы ты меня в настоящем бою.

– Я не позволю тебе доставить ей меч. – Фэй выхватила из-под платья ножи.

Я взмахнула мечом, разминая запястье и проверяя его вес и баланс.

– Что ж, эту старую штуку? Почему бы и нет?

Фэй снова бросилась вперед, на этот раз быстрее. Я увернулась, используя меч как рычаг, отражая ее атаку. Фэй была быстрой и натренированной, в этом не было никаких сомнений. Она упала на землю, ударив меня по ногам. Я подпрыгнула, взмахнув мечом у нее над головой. Она увернулась и встала на ноги, пытаясь прижать меня к стене.

– Я не работаю на Нисмеру.

Фэй оскалилась.

– Конечно, ты тут просто хорошо проводишь время.

– Ну, на самом деле, – я оттолкнула ее, и женщина пролетела через весь коридор, – я искала здесь то, что могло бы заинтересовать Нисмеру, и, думаю, ты только что ответила мне на этот вопрос.

Женщина ухмыльнулась и села, снова запустив руку под платье. У нее там что, целый боевой арсенал? Она достала маленький черный шарик и бросила его на пол между нами. Из устройства повалил дым, обжигающий мне глаза. Я поперхнулась и почувствовала, как кулак ударил меня по лицу. Фэй вырвала меч из моих рук, и я услышала шум удаляющихся шагов.

Я закашлялась и потерла глаза в попытке их прочистить. Когда дым рассеялся, я услышала, как по коридору кто-то идет. Подняв взгляд, я увидела расплывающуюся высокую фигуру. Сердце бешено заколотилось – пространство вокруг изменилась, и я снова оказался на кладбище, полном костей. Сквозь пелену слез я видела, как фигура приближается, как мощные ноги стучат по земле. Он присел, и толстые пластины на его плечах зашевелились. Я набросилась на него.

Видение снова превратилось в коридор с мигающими огнями.

Орим держал меня за руку.

– Дианна, это я, – сказал он. – Все в порядке.

Я кивнула, а он помог мне подняться. Я снова потерла глаза.

– Где Сами?

– Снаружи, там полный хаос. Он уже близко. Остановился помочь тем, кого затоптали, и ему пришлось обезвреживать этого плюющегося кислотой монстра.

Я снова откашлялась и кивнула.

– Хорошо, нам нужно идти за ней.

– За кем?

Я развернулась и побежала по коридору, призывая Орима следовать за собой.

– Сюда. У нее древний меч, который разве что не лопается от силы. Не знаю, зачем он ей нужен, но мы должны его вернуть.

Мы мчались, минуя еще больше пустых камер. Снаружи каждой из них были выгравированы символы черного цвета. Я не увидела ни одного стражника. Должно быть, они схватили, что смогли, и разбежались.

– Я чувствую тебя, древняя, – голос прозвучал из глубины коридора.

Я обернулась к Ориму убедиться, слышал ли он это тоже. Эльф приподнял бровь и вынул меч из ножен. Я потянулась к клинку, что был у меня на бедре, и кивнула, указывая вперед.

– Могущественный зверь вернулся из царства мертвых и будет рвать и метать, но он чувствует себя... иначе. Неправильно.

Я посмотрела на Орима, но он просто пожал плечами. Никто из нас не понимал, что происходит.

– А, кажется, теперь я догадался. В твоих венах течет древняя кровь.

Мои губы скривились при виде того, что предстало перед нами. Женщина, бледная, была прикована цепями к стене. На ней была накидка, обернутая в несколько слоев, волосы растрепаны, но привлекли меня ее глаза. Вернее сказать – их отсутствие. Вокруг огрубевших пустых углублений были старые царапины и шрамы, и я подумала, не выколола ли она их сама? Когда мы с Оримом остановились перед камерой, женщина резко повернула голову ко мне.

– Древние уже давно стали богами, но ты...

– Что она такое? – спросила я Орима.

– Оракул, но я думал, что последний из них умер еще тогда, когда Нисмера взошла на трон, – пробормотал Орим.

– Остальные исчезли, – женщина подавила беззвучный всхлип, который, казалось, прозвучал эхом. – Все исчезнет. Все потеряно. Все взрастет из одного.

– Ладно, – я покачала головой. – Какой-то бред сумасшедшего. Пойдем. Нам нужно поймать загадочную женщину с мечом.

– Ты, – плюнула она мне. – Ты пуста.

– Простите?

Тело оракула покачнулось, когда она наклонилась поправить цепи. Губы изогнулись в улыбке – зубы были темными, неровными и потрескавшимися, как будто женщина грызла кости.

Орим взял меня за руку.

– Не обращай на нее внимания. Это безумие.

– Безумие?

– Их сила нестабильна, как у Роккаррема или других Судеб. Если они попробуют заглянуть слишком далеко, их мозг просто взорвется. Похоже, они использовали эту женщину именно для этого.

– Зачем? – спросила я, глядя на оракула, которая смеялась и всхлипывала, глядя в пол.

– Боги пытались заполучить Судеб веками. Отец Самкиэля был единственным, кому удалось – до Нисмеры. Но и другие хотели заглянуть в свое будущее, поэтому они брали оракулов и использовали в своих эгоистичных целях, пока не осталось ни одного.

Я поджала губы.

– Это ужасно.

– Таков этот мир, – сказал Орим, когда оракул заверещала. – Пойдем.

Мы развернулись, чтобы уйти, но, неожиданно набравшись сил, женщина вскочила на ноги, звеня цепями.

– Пустая, пустая оболочка, – рявкнула она и расхохоталась, повиснув на цепях. – Пустая. Ничтожная.

Я отступила.

– Что ж, ну ладно, это было мило. Мы сейчас уйдем, а ты можешь поболтать еще.

Я повернулась к Ориму и одними губами спросила: «Что с ней не так?»

– Пойдем, – раздраженно бросил Орим.

– Я бы не следовала за ней, ты, безголовый мальчишка, иначе у тебя появится близнец.

Оракул рассмеялась, и этот смех был болезненным и влажным.

Орим замер.

– Что ты сказала?

Женщина качнула цепями.

– Вы оба глупы, если думаете, что можете остановить то, что грядет. Глупы, если думаете, что можете что-то изменить. Хаос снова хочет этот мир, и хаос его получит.

– Если уж на то пошло, я предпочитаю бредни Реджи, чем твои.

Орим похлопал меня по плечу.

– Она упомянула моего близнеца. Может быть, она что-то знает. Нам следует забрать ее с собой.

– Если ты думаешь, что я возьму грязную сумасшедшую дамочку с нами... – Мои слова прервались. Я подошла к эльфу поближе, понизив голос, чтобы оракул не услышала. – То ты еще более сумасшедший, чем она.

– Она упомянула мою сестру, – умолял Орим.

– С твоей сестрой все хорошо. Ты только что с ней разговаривал.

Орим пристально посмотрел на меня, его хвост взволнованно задергался, но он кивнул.

– Ты права. Да, ты права.

– Да, – я нежно погладила его по руке. – А сейчас – загадочная женщина с мечом, которую нам нужно поймать.

Он улыбнулся, и кончики его клыков обнажились, но он подчинился и развернулся на пятках.

– Ты не доверяешь мне, но доверяешь тому, кто бросает вызов природе, – выплюнула оракул. – Она – разрушение, мальчик. Никто не будет с ней в безопасности. Никто и никогда.

Женщина рассмеялась, и я почувствовала, как мои ногти превращаются в когти. Я отбросила руку Орима, аккуратно, чтобы не причинить ему боль. От ее слов у меня кровь застыла в жилах, и в этот момент Орим остановил меня.

– Дианна.

Что бы ни было на моем лице, это напугало его – я знала, мои глаза налились кровью.

– Ты думаешь, что можешь прикоснуться к смерти, девочка, и она не возьмет ничего взамен?

– Заткнись, – слова сорвались с моих губ. Я повернулась к пленнице, и оракул усмехнулась.

– Он сейчас за тобой наблюдает, – женщина покачнулась и рассмеялась, запрокинув голову. – Ты станешь его новой любимой игрушкой. Никто не подбирался близко к его королевству без... без... без... – Ее слова оборвались очередным рыданием, когда она вспомнила или увидела что-то, что зацепило ее внимание.

– О чем она говорит? – прошептал Орим, но я ничего не ответила, чувствуя, будто мои ноги вросли в пол. Я снова ощущала это: холод, который не покидал меня с тех пор, как я выбралась из туннелей, как будто часть меня так и осталась там. Это тот мужчина, которого я видела в Ривер-Бенд, смотрел на меня. Или это были тени, которые я постоянно видела краем глаза? За мной следили? Сердце подпрыгнуло в груди, и я знала, что она имеет в виду.

– Дианна! – Орим развернул меня к себе, выводя из ступора.

Я вспомнила, что нужно дышать, и с каждым глотком воздуха решимость становилась сильнее.

– Нам нужно идти, – сказала я, расправляя плечи.

Слюна капала у оракула изо рта, и она дергала цепи.

– Спроси ее, безголовый мальчишка. Спроси ее, что она вымаливала у звезд и как теперь живет. Спроси, что она вырвала с самих небес. И спроси, волнует ли ее это. Древняя кровь течет в ее венах. Первый Иг'Моррутен. Ему тоже было все равно.

– Орим, пойдем, – я попыталась его оттащить, но эльф сбросил мою руку.

– Нет, – отрезал он. – О чем она говорит?

Оракул улыбалась слишком дико, чтобы быть кем-то иным, кроме существа из Потустороннего мира.

– Если Нисмера жестока, то ты, Айла, само зло.

– Это не так, – вырвалось у меня.

– Айла? – поднял брови Орим.

– Это мое настоящее имя. То, которое дал мне отец. Это долгая история.

Я повернулась к оракулу.

– Просто заткнись.

– Он не знает, кто твой отец? Ангел Смерти. Тот, кто ковал оружие для богов.

Глаза Орима округлились.

– Азраил? Азраил твой отец? Что еще ты мне не рассказывала?

– Не сейчас, – отрезала я.

– Нет, сейчас, – он оскалил зубы. – Ты относилась ко мне так, будто мне нельзя доверять, хотя все это время ты была той, кому нельзя верить.

– Это не так.

Оракул продолжила:

– Думаешь, Вселенная не видела, сколько крови ты пролила и как ты в ней купалась? Жестокие вещи, которые ты творила, а потом спала как младенец? Расскажи обреченному эльфу, как ты питаешься жизнью, а сама лишена ее. Думаешь, звезды наградят тебя любовью после этого? Надеешься узнать, что такое покой? Ты обречена.

Орим прищурился, глядя на меня.

– О чем ты? Расскажи мне.

– Орим, остановись, – я вмешалась быстрее, чем собиралась. Я указала на женщину. – Ты сам говорил, оракул сошла с ума.

– Спроси ее, что она сделала, – не унималась пленница. – Спроси, чем она угрожала и почему сама смерть отступила.

– Замолчи, или я сама тебя заткну, но уже навечно, – я зарычала.

Глаза Орима блеснули, когда он посмотрел на меня.

– Что ты сделала?

– Спроси ее, – настаивала оракул.

– Нет, – перебила я. – Послушай, мы должны идти. Если той женщине с мечом удастся уйти...

Орим сделал шаг назад.

– Мне плевать на меч. О чем она говорит? Что ты сделала?

– Спроси, что она отняла у Вселенной, а потом спроси как, – выплюнула оракул, и у меня выросли когти.

– Дианна, что ты сделала?

Смех оракула прогремел по комнате, а глаза Орима были наполнены ужасом – я знала, что не должна говорить ни единого слова.

Он и так узнает.

– Сильнейшее создание во всем мире не Губитель Мира, а тот, кто его охраняет. Кто-то, кто вернул его после смерти, – промурлыкала оракул.

Орим что-то кричал, но я его уже не слушала. В следующую секунду оракул повисла на цепях с проломленной головой.

54

Дианна

Я смывала темную кровь, окрасившую мои ногти, пока вода в раковине не превратилась из коричневой в прозрачную. Я вернулась воспоминаниями в Онуну – как же часто мне приходилось делать то же самое.

– Если ты хоть словом обмолвишься об этом, то я позабочусь о том, чтобы ее слова о безголовом мальчике стали правдой.

Орим вошел, засунув руки в карманы. Все так же, как раньше. Он все еще был в своем грязном костюме, а мое синее платье было покрыто грязью.

– Самкиэль скоро проснется. Он сотню раз обшарил местность в поисках смертоносных созданий и загадочных женщин с магическими мечами.

Я кивнула. Как хорошо, что Самкиэль появился лишь после того, как я убила оракула. Орим ничего ему не рассказал – утверждал, что она угрожала ему, и на этом все. Самкиэля больше беспокоили я и мое самочувствие.

Орим облокотился на стойку, пока я чистила руки.

– Он что-нибудь нашел?

– Нет, – вздохнул Орим. – Большинство существ ретировались в Потусторонний мир, а от загадочной женщины не осталось и следа.

Дурацкое пятно на этой проклятой кутикуле никак не уходило.

– Ты ему не сказал. Думаю, ты можешь прожить еще один день.

– Рано или поздно тебе придется сделать это самой, – сказал Орим.

– Я знаю. Просто... – Я еще сильнее начала тереть свои ногти.

Он взял меня за руку своей мозолистой ладонью, его лиловая кожа была покрыта маленькими кровавыми пятнышками. Когда на нас обрушился хаос, они с Самкиэлем помогали как могли. Они оба намного лучше меня. Эльф взял со стойки сухую тряпку и осторожно вытер мои воспаленные руки.

– Я думаю, ты уже все смыла.

– Возможно.

– Хочешь об этом поговорить?

Мои глаза вспыхнули.

– Оракул ни в чем не ошиблась. Я действительно чувствую себя пустой. С тех пор, как это случилось, я чувствую себя иначе... неправильно. Будто я потеряла что-то и не могу найти. Я чувствую себя собой только рядом с ним.

Орим ничего не ответил, просто держал меня за руки, пока я подбирала слова.

– У меня была сестра, – эти слова я почти прошептала. – Я сильно ее любила. Из-за нее я такая, какая есть. Я отдала свою жизнь, чтобы ее сердце билось, а потом ее у меня забрали. Я не смогла спасти ее. Потом Самкиэль... я не могу и его потерять. Я отказываюсь, поэтому я пригрозила сжечь все миры в тех туннелях, и я была серьезно настроена. Я бы все уничтожила, я была готова. А потом...

Орим сжал мои руки, приводя меня в чувство.

– А что потом?

Я кивнула на свои пальцы.

– Появилась метка. И исчезла. Я лишила нас метки. Такова моя цена. Он больше не мой.

Глаза Орима наполнились болью, когда он взглянул на меня.

– Это не твоя цена, Дианна, поверь мне. Я видел вас обоих и слышал, как он отзывается о тебе, даже когда тебя нет рядом. Господи, а как он смотрит на тебя. Он привязан к тебе, Дианна, а для подтверждения чувств метка не требуется, поверь мне.

От его слов трещина в моем сердце, которую я отказывалась признавать, как будто затянулась. Я так боялась, что потеря метки означает потерю нас, что он уйдет от меня. Что я разрушила нашу любовь, как и многое в своей жизни. Я взглянула на Орима, который все еще нежно держал мои руки.

– Ты так думаешь?

– Если бы у вас не было истинной связи, ты бы никак не смогла вернуть своего амату из мертвых, – он улыбнулся мне в попытке ободрить. – Это было бы совершенно невозможно.

– В твоих словах есть зерно истины.

– Но Вселенная не дает ничего бесплатно. Во всем должен быть баланс. – Орим уставился на меня. – Дианна, мне жаль, что ты видела, как он умирает. Я пережил то же, и хотелось бы мне быть таким же сильным, как ты. Я бы заплатил ту же цену, чтобы ее сохранить.

– Ты потерял свою амату, – теперь все встало на места. – Вот в чем дело.

Я услышала, как кто-то кашлянул в дверях, а потом почувствовала, как его энергия окутывает меня.

– Не помешал? – спросил Самкиэль.

Я отняла руки у эльфа и смахнула пряди волос с лица. В тот момент, когда мы разъединили наши ладони, Орим отшатнулся – его оттолкнула сила Самкиэля.

– Нет, я просто приглядывал за Дианной.

– После того, как я пробила дыру в лице оракула, – добавила я.

Самкиэль продолжал сверлить взглядом Орима, и, клянусь, я видела, как на его лице проступает пот.

– Думаю, я в состоянии о ней позаботиться, – сказал Самкиэль, скрещивая руки.

Предполагаю, что со стороны это выглядело интимно. Мне стало тошно, потому что Орим не мог открыть ему детали нашего разговора. Вместо этого эльф откашлялся и поспешил выйти из ванной.

Я ухмыльнулась, опершись на раковину.

– А я думала, боги не ревнуют.

Самкиэль не сводил глаз с двери до тех пор, пока мы не услышали, что Орим спустился вниз по лестнице; Король-бог был так напряжен, что рубашка натянулась на его бицепсах, плечах и груди. Потом он опустил руки и подошел ко мне – его губы вытянулись в тонкую линию, желваки на скулах задергались. Я смотрела на него, и на душе становилось легче.

– Ты же знаешь, что я пошутил? Если бы я подумал, что он хоть каплю заинтересован тобой, я бы сварил его заживо.

Он поднял руку и потянул за лямку моего платья.

– Кроме того, ты весь вечер провела в красивом платье. И теперь я вижу, как вы с Оримом шепчетесь, держась за руки, в нашей ванной. Я чувствую себя... собственником.

Я изучила его лицо – каждая черточка и любимые мною изгибы были запечатлены в сознании. Самкиэль действительно не знал, на что я готова пойти ради него, только ради него. Я понимала его ревность. Я уже бросала его, когда мне было плохо, и была с другими, чтобы оттолкнуть его. Даже при его могуществе и самоуверенности часть его все равно будет волноваться. Я сожалела, что посеяла в нем это зерно сомнения. Я обхватила его лицо и выдавила улыбку.

– Для меня нет никого важнее тебя.

Его взгляд стал мягче, и морщинка между бровей разгладилась. Он наклонил голову и поцеловал мою ладонь, его глаза цвета штормового моря поймали мой взгляд.

– Мне знакомо это чувство.

Я улыбнулась, на этот раз без усилий, и наклонилась вперед, чтобы поцеловать его в губы, а затем высвободилась из его объятий. Он почувствовал нерешительность, наверное, потому, что меня не было рядом. Но меня все еще трясло от слова оракула. Я повернулась к нему спиной.

– Я могу тебе помочь?

Он провел пальцами по моей обнаженной спине, расстегивая одну маленькую пуговицу за другой.

– Хочу принять ванну, – мягко сказала я. – А потом лягу в постель.

– Все, что пожелаешь, акрай.

Я посмотрела на него через плечо.

– Можешь сегодня ночью просто крепко меня обнять?

Он взволнованно поднял бровь – не потому, что был против, а потому, что я никогда не просила. Обычно моя потребность во внимании проявлялась в нашей спальне, а не в нежных, деликатных моментах, которые он так любил. Эти минуты пугали меня больше, чем я хотела признать. Я не знала, как справляться с эмоциями, которые от них получала. Я могла бы заниматься с ним сексом до тех пор, пока у него не откажут ноги, но у меня никогда не было такого уровня близости.

Самкиэль закончил с последней пуговкой, и я придержала платье на груди, чтобы оно не упало. Он сел на край ванны и повернул ручку крана, подставляя руку под воду, чтобы проверить температуру.

– Не хочешь рассказать мне, почему ты плакала, или мне лучше спросить Орима?

Я знала: под «спросить» он имел в виду не самый дружелюбный способ. Когда дело касалось меня, Самкиэль казался еще более необузданным, чем обычно.

– Ничего страшного, – прошептала я, и его бровь вопросительно подпрыгнула. – Оракул кое-что сказала, и это меня расстроило, вот и все.

– Что сказала?

Убедившись, что вода нужной температуры, он убрал руку.

– Она заставила меня подумать о Габби.

Он сочувственно свел брови.

– О акрай. Хочешь, я пойду и еще раз убью ее?

С моих губ сорвался смешок, хотя глаза наполнились слезами.

– Ты такой милый, когда хочешь кого-нибудь убить.

Самкиэль улыбнулся и встал, снимая рубашку.

– Мы оба не поместимся в эту ванну, – сказала я, зная, что это именно то, чего он хочет, что он не ждет секса. Я знала наверняка – грозный Губитель Мира любил прикосновения. Как только выпадала такая возможность, он брал меня за руку, прижимал свое колено к моему. Особенно он любил принимать со мной душ или ванну. Самкиэль хотел все делать вместе, и осознание этого залечивало мое холодное, поврежденное, израненное сердце.

– Ты меня знаешь, – сказал он, щелкнув меня по носу. – Я сделаю так, что поместимся.

Я не смогла сдержать смешок, хотя знала, что он сказал это не нарочно.

– Вот она. Вот моя Дианна. – И его лицо просветлело потому, что он смог прогнать часть тьмы из моей души. Он снова протянул мне руку.

Я сбросила платье, и он помог мне забраться в ванну. Самкиэль обхватил меня своими большими руками, прижав к груди. Он шептал мне на ухо глупости, шутил, делал все, чтобы меня рассмешить. Мучительное напряжение, охватившее меня, исчезло.

После ванны Самкиэль направился к Ориму, чтобы вкратце посвятить его в свой план. Они недолго разговаривали, пока я лежала на маленькой кровати, глядя в окно. Раздалось карканье, и темная птица с крыльями цвета полуночи промелькнула в окне. Я положила руки под голову, наблюдая, как серебристая сила Самкиэля мерцает в небе, и собралась с мыслями, чтобы рассказать ему все. Я больше не могла лгать. Это было бы нечестно по отношению к нему, даже если он на меня разозлится.

Дверь со скрипом открылась, и Самкиэль вошел.

– Прости, что слегка задержался. Я рассказал Роккаррему, что произошло.

Я кивнула.

– Какой план?

Самкиэль взял плед со стула и перебрался на другую часть кровати. Она прогнулась и заскрипела под его весом, а он устроился и накрыл нас. Он обвил меня руками и притянул ближе к себе. Пристроив мое тело к своему, он положил голову в изгиб моей шеи.

– Нужно найти муррака. Остальное может подождать.

– Не девушку с мечом? – уточнила я.

– Нет, – ответил он. – С мурраком шутки плохи, и я должен убедиться, что его больше нет в городе.

Я повернулась в его объятиях.

– Что это за тварь?

Он посмотрел на меня.

– В Потустороннем мире есть принцы, если точнее, их семеро. У каждого есть тотем, доставшийся от их матери, Икнимы. Согласно легендам, она породила чудовищ. Муррак – одно из семи древних созданий, которое еще существует, подарок ее сыну Умемри.

Я вспомнила огромное тело, ноги и то, как они двигались. Даже кожа существа казалась чем-то из Потустороннего мира.

– Он выглядит отвратительно. Ты знаешь, я ненавижу жуков. Почему Икнима не могла подарить сыну что-то посимпатичнее.

Его улыбка заставила мое сердце сжаться.

– Да, полагаю, она могла это сделать, и муррак действительно напоминают насекомых из вашего мира, но, боюсь, он куда хуже.

– Итак, твоя цель – поймать его? Поскольку он принадлежит одному из принцев.

Самкиэль глубоко вдохнул.

– Это моя цель. Я бы не хотел навлекать на себя гнев Потустороннего мира. Достаточно той войны, которую я уже веду.

– Трудно быть героем? – подразнила я.

– Чрезвычайно.

Я кивнула, еще один вопрос вертелся у меня на языке.

– Ты считаешь, что я само зло? – выпалила я, сама не понимая, зачем я спросила и почему эти слова вырвались из меня. Это было то, что сказала мне оракул, и ее слова застряли у меня в голове. Я боялась взглянуть на Самкиэля. Вместо этого я разглядывала свои руки, лежащие у него на груди. Не знаю, что бы я сделала, если бы увидела в его взгляде хоть намек на то, что он так считает. Даже если он не думал, что я зло, хорошей я не была. Не такой, как он.

– Это она сказала?

– Вроде того, – я пожала плечами. – Мне просто хочется быть той, кого вы с Габби видите во мне. Не той, кого он из меня сделал.

Нежный мозолистый палец коснулся моего подбородка, заставляя поднять взгляд. В его глазах не было ни тайных эмоций, ни сомнений, ни вопросов, только чистая, искренняя... любовь.

– Дианна, ты прекрасна такая, какая есть. Нет ничего, что бы я хотел в тебе изменить.

– Думаю, она просто задела меня за живое, – я наклонилась, быстро целуя его.

– Знаешь, что я думаю? – спросил он. – Думаю, есть много людей, существ, кто видят тебя, твою силу и боятся ее. Они привыкли, что эта сила их покоряет, и встреча, или даже упоминание о тебе, их пугает. Но это не имеет к тебе никакого отношения, это только про них. Ты не зло и никогда им не была. В моей голове, теле или душе нет места сомнениям.

Я почувствовала, как мои глаза загорелись.

– Вообще никаких сомнений?

– Я видел зло. Я боролся со злобными богами, монстрами и созданиями дольше, чем можно себе представить, но, когда я смотрю на тебя, я вижу... надежду.

Моя голова откинулась назад.

– Надежду?

Он кивнул, обнимая меня еще крепче.

– Надежду. Потому что я знаю – в тебе есть сила, способная изменить миры, и ты бы сделала это для тех, кого любишь. Любовь, Дианна. Она не делает тебя слабой. Она придает силу всем, кто ее испытывает, но то, насколько сильно и полно ты любишь, делает тебя практически непобедимой. Я видел это в том, как яростно ты защищала сестру и меня. Я видел твое сердце, я физически держал его, и я никогда не встречал злодея, который любит, как любишь ты. Так что нет, ты не зло.

Я даже не заметила, что плакала до тех пор, пока он не стер мне большим пальцем слезы.

– Так мило.

– У всех нас есть недостатки. Такова жизнь. Но зло? Ты? Ни в один из твоих худших дней.

Я наклонилась так, что коснулась своим лбом его. За всю свою жизнь я не чувствовала себя такой полноценной, как рядом с ним. Такой живой. Я никогда не... чувствовала. Его дыхание смешивалось с моим, и от одного его запаха мое сердце начинало бешено колотиться.

Он отодвинулся и посмотрел на меня. Его рука лениво скользила вверх-вниз по моей спине.

– Я бы сказал, что это необычно, хотя и странно.

– Что? – уточнила я.

– Я полагаю, оракулы хоть и шумные, но не склонны к конфликтам.

– Ну, может, она сошла с ума. Неизвестно, что она пережила. И давай не будем забывать, что она выцарапала себе глаза. Ты же знаешь этих древних существ, которые говорят загадками.

Самкиэль усмехнулся.

– Да, иногда и одного слишком много.

– Извини, я убила кое-какое древнее могущественное существо.

Он покачал головой.

– Не извиняйся. Исходя из того, что ты рассказала, она знала, какой у тебя характер и на что давить, чтобы ты отреагировала так, как отреагировала.

– Зачем она это сделала?

Его взгляд не отрывался от моего, лунный свет проникал в нашу темную комнату и делал серый цвет стен еще более потусторонним.

– Страх перед Нисмерой. Смерть от тебя была быстрой. Нисмера держит в руках весь мир, потому что ее жестокость не знает границ. Иногда смерть не худший вариант – она обеспечивает покой вместо страданий.

От его слов у меня скрутило живот.

«Спроси, что она отняла у самих небес».

Я задумалась, чувствовал ли он покой, когда умер, хотя бы на секунду. Почувствовал ли он, когда я молила смерть вернуть его? Возненавидел бы он меня, если бы узнал, что я сделала? Ушел бы? В глубине души я знала, что никогда бы не поступила так с Габби, несмотря на то, что ее присутствие принесло бы мне много счастья. Я бы никогда не смогла лишить ее покоя, который она так заслуживала. Даже если бы я могла взять ее с собой, я бы не стала. Но ради Самкиэля. Не раздумывая. Я бы сожгла миры, уничтожила империи и превратила бы звезды в пепел, если потребовалось бы.

Оракул была права. Я зло.

Я провела большим пальцем по его щеке, мое сердце сжигала одна простая истина.

– Я невероятно эгоистична, когда дело касается тебя.

Он улыбнулся, целуя меня в ладонь.

– Мне знакомо это чувство.

Я свернулась калачиком рядом с ним, слушая, как бьется его сердце, пока он не уснул. Его рука замерла на моей спине, но я в ту ночь не спала. Я смотрела на небо, наблюдая, как серебряная волна его силы вздымается и опускается в темном небе, едва замечая пролетающую мимо птицу, сотканную из самой ночи.

55

Исайя

Верука закончила заплетать волосы Имоджен и вздохнула.

– Сколько ты планируешь держать ее тут? – спросила она, перекидывая косу на плече Имоджен.

Я прикусил подушечку большого пальца.

– Я ее не держу. Я защищаю.

– Другие солдаты так не думают. Они считают, ты сделал ее своей личной куклой для утех, – сказала Верука, уперев руку в бедро и тряхнув хвостом.

Я фыркнул.

– Мы оба знаем, что мне такое не нравится.

Ее лиловые щеки потемнели от желания, но воспоминания о нас ничего для меня не значили. Больше ничего не значили.

– Ну, если ты не используешь ее, я...

– Нет, – я выпрямился и выдохнул. – Разве ты не должна помогать разгружать товар?

Верука фыркнула, но все равно ушла. Я подошел к Имоджен и еще раз проверил ее лицо. На ее щеках не было крови, и волосы были в порядке – было трудно удержаться и не прикоснуться к ней. Выругавшись про себя, я опустил руку.

– Извини, что все так... – Я изобразил взрыв руками. – Честно говоря, я думал, что они сдадутся. Повстанцы стали смелее.

Она ничего не ответила и смотрела сквозь меня. Я подумал, не испугалась ли она, увидев, как их головы отлетают от тел, зная, что я сделал это, даже не пошевелив пальцем. При мысли о том, что она меня боится, у меня все сжалось внутри, но я не понимал, почему мне так неспокойно.

– Я никогда не причиню тебе боль. Ты ведь знаешь это, правда?

Никакого ответа. Каждый раз никакого ответа.

Раздался стук в дверь, и я обернулся, когда вошел Каден. На нем не было доспехов, только свободная рубашка и такие же темные брюки.

– Выглядишь расслабленно, – сказал я.

Он пожал плечами, засовывая руки в карманы.

– Сегодня не на дежурстве. А ты?

Я улыбнулся

– Только что вернулся.

Каден оглянулся, прежде чем поднять руки, и дверь за ним захлопнулась. Он уставился на Имоджен.

– Она не может тебе ответить, помнишь? Ты всем им промыл мозги.

Он смотрел на меня, пока я шел к своему комоду.

– Кажется, ты расстроен. Становишься более терпимым к Небожителям, брат?

Я рыскал в ящике в поисках рубашки.

– Почему все думают, что я буду заниматься сексом с кем-то, кто этого не хочет?

Каден фыркнул.

– Я этого не утверждаю. Просто заметил, что ты, кажется, привязался этой малышке.

– Тех, кто пытался прикоснуться к ней без ее разрешения, я превратил в суп – куда хуже того, который готовит Фригг.

Каден усмехнулся и сел на мою кровать.

– Именно об этом я и говорю. Привязанность.

Я не стал оспаривать его утверждение. Не знаю почему, но с тех пор, как я обратил внимание на Имоджен, она занимала все мои мысли. Это стало проблемой. Даже ночью, когда я закрывал глаза, она – все, о чем я мечтал. Привязанность – это мало сказано.

Я искал способ исправить то, что сделал мой брат, и освободить ее. Должен быть способ. Я брал Имоджен с собой на каждое задание, которое давала мне Мера, и когда находил шамана или целителя, приводил ее к ним. Все они говорили, что лекарства нет. Обычно в ответ я выходил из себя, и они лишались голов. Но по крайней мере, я пытался.

– Ты для этого пришел? Чтобы поиздеваться надо мной? – спросил я, скрестив руки на груди.

Каден покачал головой.

– Нет, я здесь не для этого.

– Тогда в чем дело?

– Помнишь, когда мы были моложе? Мы договорились, что все, что мы знаем друг о друге и о наших силах, останется между нами.

Я кивнул.

– Это снова тот самый случай? Из-за ведьмы? Ты знаешь – я никогда не осуждаю. Если ты скажешь, что любишь Дианну, я поверю. Но мне также известно, как никому другому, что, особенно в этом мире, нужно выпустить пар.

Каден встал, выдавив улыбку, и заложил руки за спину. Я так давно не был с ним рядом, что забыл, какая сила в нем таится.

– Я не о ней. Я о тебе.

Я скрестил руки и нахмурился.

– Обо мне? Почему?

– Почему у Нисмеры твоя кровь?

– Моя кровь? – Потом до меня дошло. – А, да, она попросила, и я дал. Честно говоря, я не спрашивал.

Каден наклонил голову, когда я прошел в ванную.

– Вообще?

Я пожал плечами.

– Зачем? Это же Мера. Единственная, кому было не плевать на нас, когда Унир нас запер. Единственная, кто спас нас и кому было не все равно, в отличие от остального мира. Если бы она попросила мою печень, я бы отдал. Разве ты нет?

Что-то промелькнуло во взгляде Кадена, и он отвернулся. Я схватил его за плечо.

– Я бы поступил так и для тебя. Ты по-прежнему мой любимый брат.

Каден улыбнулся, хоть и не очень широко.

– А ты мой.

– К чему эти вопросы? И как ты вообще об этом узнал?

Каден чуть отступил.

– Тебе стоит прибраться. Нисмера рада, что ей достались несколько реликвий и существ из Потустороннего мира, даже несмотря на то, что она не получила муррака. Думаю, она захочет поужинать сегодня вечером.

– С тобой все в порядке?

Каден ничего не сказал, развернулся и направился к двери.

– Эй, – окрикнул я его, и он остановился, уже держась за ручку. – Ты для меня целый мир, Каден. Ты никогда не отказывался от меня, даже когда был заперт. Нисмера рассказывала мне, как часто она разговаривала с тобой, когда я не мог, и как отчаянно ты хотел вернуться ко мне. Ты всегда заботился обо мне и защищал меня, и я люблю тебя, но это Мера, Каден, а не очередной монстр.

Он посмотрел на меня через плечо и еще раз натянуто улыбнулся, прежде чем выйти из комнаты. Дверь за ним захлопнулась.

56

Дианна

Обувь скрипела, когда мы поднимались по маленьким ступеням в гостиную. Орим, Самкиэль и я были покрыты грязью с ног до головы. Мы остановились перед входом, Самкиэль стряхнул налипшую на меч грязь, прежде чем убрать его. Орим сложил свои кинжалы и убрал в ножны.

– Что ж, было весело. Никогда больше не подпишусь на такое, – сказала я, выжимая из волос грязную воду.

– Прости, – сказал Самкиэль, почесывая затылок и разбрызгивая грязь. – Мурраки известны тем, что живут под землей. Я думаю, если он еще где-то здесь, то это именно то место.

Орим пожал плечами.

– Но мы проверили тут все пещеры. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что он ушел с Нисмерой.

– И это еще один серьезный повод для беспокойства, – отметила я.

Самкиэль кивнул, положив руки на бедра.

– Если муррак у нее, боюсь представить, как она будет его использовать.

– Нам стоит рассказать Роккаррему. Я знаю, он все еще общается с Сависом. Может, он что-то слышал.

– Хорошая идея.

– А я свяжусь с Верукой, – добавил Орим. – Узнаем, добрался ли он туда.

– Хорошо, – вздохнула я. – Тогда мы возвращаемся?

– Нет, – вмешался Самкиэль, и мы с Оримом посмотрели на него.

– Орим, ты возвращайся, расскажи Роккаррему, а я хочу кое-то показать Дианне.

Орим закатил глаза и с отвращением фыркнул, но кивнул.

– Я дам знать, если найду что-нибудь, и обязательно постучу. Очень громко.

Самкиэль бросил на эльфа раздраженный взгляд и махнул рукой. Открылся портал в библиотеку, где обычно обретался Реджи. Орим помахал, прежде чем покинуть нас.

Моя улыбка была мягкой и теплой – ни следа того, как я чувствовала себя прошлой ночью.

– Что ты хочешь мне показать?

Самкиэль слегка наклонил голову.

– Это сюрприз.

– Цветок для моей дамы, – Самкиэль держал в руке стебель, который венчал красивый белый бутон с ярко-желтой сердцевиной.

Я засмущалась, когда продавщица одарила нас лучезарной улыбкой. Пока мы не подошли, покупателей у нее не было. Самкиэль купил все ее цветы и принялся раздавать их людям. Вскоре собралась небольшая толпа, прохожие радовались, когда принимали красивые растения. Я ничего не сказала даже тогда, когда Король-бог вручил цветочнице столько монет, что она едва ли не расплакалась.

Я притворилась, что мне не хватает воздуха.

– Большое спасибо. – Я откинула прядь волос за плечо. – Как я могу вас отблагодарить?

Самкиэль расплылся в улыбке.

– Я уверен, ты что-нибудь придумаешь.

Он подошел ближе и воткнул еще один цветок в мои волосы.

– Нужно спешить. Не хочу пропустить.

Я кивнула, и он взял меня за руку. Улыбка Самкиэля была прямо-таки самодовольной, когда мы шли по узкой каменной дороге на окраине города.

Я все время ловила на себе его взгляд – он был прикован к моему платью с открытыми плечами и широкой юбкой чуть ниже колена. В его глазах горело не вожделение, а чистое восхищение. На этот раз я была одета не в черное или красное, а нежное белое.

– Даже в самых смелых мечтах я бы не подумал, что увижу тебя в таком платье, – сказал он, снова окидывая меня взглядом.

Я улыбнулась шире, шагая рядом с ним.

– Нужно держать тебя в напряжении. Чтобы ты не мог предугадать мой следующий шаг, понимаешь?

Он заразительно рассмеялся.

– Это точно.

Мы шли, держась за руки, приближаясь к нижней части города, – я все еще не привыкла к такому проявлению эмоций. С веток свисали фонари, которые вели нас к месту, полному гомона и смеха. Казалось, что после событий на аукционе и всего того хаоса, что за ними последовал, город решил забыться и отдаться веселью.

– К тому же сегодня вечером ты сказала кое-что милое, и я не смог устоять. – Он сжал мою руку. – Я не жалуюсь, просто ты удивила меня, акрай.

Самкиэль отпустил мою руку, когда мы подошли к небольшому причалу. Он положил ладонь мне на поясницу, и мы заняли очередь за другими парами. Худой мужчина стоял возле бочки, раздавая что-то похожее на тонкие палочки. После того, как каждый получал свою палочку, он относил ее в конец причала. Подплыли длинные узкие лодки, и оттуда выходили люди, освобождая место для ожидающих. Я наблюдала за этим по ходу того, как двигалась очередь, и внутри меня просто бурлило волнение.

Наконец мы добрались до мужчины, раздающего палочки, и он заговорил с Самкиэлем на языке, который я еще не выучила. Они обменялись улыбками, и Самкиэль заплатил ему, взяв две. Одну он передал мне.

– Что это такое? – спросила я.

– Увидишь.

– Так загадочно, – пошутила я, когда его рука легла мне на поясницу и подтолкнула вперед. Лодка пришвартовалась к причалу, и мужчина помог паре выйти. Они мило улыбались и смеялись, когда прошли мимо нас.

Другой мужчина придерживал лодку, разговаривая с Самкиэлем. Он покивал и лучезарно нам улыбнулся, прежде чем уйти. Самкиэль вошел в лодку, широко расставив ноги, чтобы удержать равновесие, а потом протянул мне руку. Я приняла ее без колебаний, и он помог мне забраться. Я хихикнула, когда мы покачнулись, и быстро села на маленькую деревянную скамейку, подбирая под себя платье.

Самкиэль оттолкнулся от причала и сел, взявшись за весла. Я наблюдала за тем, как он гребет – мышцы на его руках и груди напрягались под рубашкой. Я откинула голову, наслаждаясь прохладным бризом, ласкающим кожу. Ветви деревьев склонялись, поддразнивая поверхность озера. Маленькие светлячки сновали между травами вдоль берега. Лодки, которые разделяли всего несколько футов^[11], были разбросаны по водной глади. Самкиэль вывел нас на открытое пространство, и мы остановились.

Я наблюдала за тем, как девушка подняла свою палочку и прижала ее к палочке партнера. Они заискрились и начали светиться, загоревшись по краям. Озеро озарилось светом, когда еще несколько пар сделали то же самое, и я повернулась к Самкиэлю – он уже меня ждал. Он всегда меня ждал.

Я подняла свою палочку, соприкоснувшись концом с его. Между ними проскочили искры, озарив наши лица золотым светом.

– Ты сказала, что хочешь свидание посреди всего хаоса, и я решил, это вполне подходит, – улыбнулся Самкиэль. – Вот, смотри.

Он наклонился ближе к краю лодки, держа огонек над водой. Я подвинулась ближе к нему, прислоняя свою палочку к борту лодки.

– Что мы ищем?

– Такая нетерпеливая, – улыбнулся он. – Просто подожди.

Я так и сделала. Вода была прозрачной и поблескивала голубым светом – так что я видела дно даже в темноте. Потом я заметила движение между большими овальными камнями на дне. Я поднесла свою мерцающую палочку ближе к воде, в надежде рассмотреть получше. Существа в глубине были не слишком большими, размером с мою ступню, и удивительно узкими. Двое всплывали, направляясь к поверхности. Насколько я могла судить, у водных существ не было глаз, только красивая кремово-розовая чешуя. Их прозрачные хвосты тянулись за ними, обвиваясь вокруг партнеров. Они следовали за светом – Самкиэль показал мне, как управлять. Я улыбнулась и последовала его примеру, завороженно наблюдая, как кружились маленькие водные создания.

– Их называют лунными гребнями, они очень редкие. Они обитают всего на двух планетах во Вселенной, и когда они находят половинку, то это на всю жизнь.

Он бросил на меня взгляд, и я улыбнулась.

– Ужасное решение, на самом деле.

Самкиэль покачал головой, улыбнувшись еще шире.

– Они ведут ночной образ жизни. Луна обычно служит им ориентиром, когда они всплывают на поверхность танцевать под ее светом всю ночь.

– Они прекрасны.

– Да. Единственная проблема в том, что в последнее время луна здесь восходит всего раз в месяц. Из-за взрыва в космосе недалеко отсюда она немного сбилась с курса, но местные нашли новый способ спасти этих созданий. Огоньки, которые мы зажигаем, привлекают маленьких жуков, которых лунные гребни едят, – объяснил Самкиэль, по-прежнему двигая своим огоньком взад-вперед. – Но будучи предприимчивыми, люди превратили это в аттракцион и новое популярнейшее место в округе.

– Умный ход с их стороны.

Губитель Мира усмехнулся.

– Согласен.

Я наклонилась, наблюдая за тем, как лунные гребни кружат и танцуют друг с другом.

– Хочешь узнать секрет?

Я посмотрела на Самкиэля, и мой огонек закачался.

– У тебя есть секреты?

– Если честно, я очень нервничал, перед тем как привести тебя сюда.

– Что? Почему?

Он сглотнул, и у него задрожал голос, тогда стало очевидно, что он волнуется.

– Я знаю, в это будет сложно поверить, но за все свое долгое существование я никогда не планировал свидание.

Я откинулась назад и прижала руку к груди, притворно ахнув.

– Не может быть.

– Ха-ха, очень смешно, – он закатил глаза. – Я говорю серьезно. Я надеялся, что ты это оценишь и не сочтешь глупым. На этом этапе я бы спросил совета у Логана, и он сказал бы, все ли я делаю правильно. Он куда более опытен в свиданиях в отличие от меня.

Я перегнулась через борт лодки, наблюдая за Самкиэлем. Он даже не догадывался, какое затравленное выражение появилось на его лице, когда он заговорил о друге. Я придвинулась ближе и мягко толкнула его плечом.

– Думаю, ты справился просто фантастически, – прошептала я. – Это лучшее свидание, на котором я была, правда.

– М-м-м, – он хихикнул. – Не смейся надо мной.

– Признаюсь, забавно осознавать, что ты, великий и могущественный, Губитель Мира, всеобщий любимец...

– Ладно, ладно, – он толкнул меня в ответ. – Я понял. Думаю, мне это просто было не нужно, и не было никого, с кем я бы хотел проводить время подобным образом.

– Что ж, для меня большая честь быть для тебя первой, – я улыбнулась ему.

– На самом деле, фестиваль был моим первым свиданием.

Огоньки мерцали между нами, и рыбки продолжали танцевать, но в тот момент мы были больше увлечены разговором.

– Фестиваль не был свиданием, – фыркнула я, когда лунный гребень поймал жучка с поверхности озера и направился к своей половинке, чтобы разделить улов.

– Не было? – Самкиэль повернул голову ко мне.

– Нет, – легкий смешок сорвался с моих губ, когда я бросила на него взгляд. – Это было забавное развлечение, пока мы ждали зацепки. Более того, я тебе тогда даже еще не нравилась.

Его губы опустились, а бровь приподнялась.

– Ах не нравилась?

– Нет, – я игриво толкнула его. – В тот момент ты меня просто терпел.

– Это неправда.

Я наклонила голову.

– М? – Я уставилась на Самкиэля, ожидая продолжения.

– Тогда я что-то почувствовал, хотя и не знал, что именно. Думаю, ты что-то пробудила во мне, и с того момента все изменилось.

Он пожал плечами, как будто это ничего не значило.

– Я запомнил каждого, кто посмотрел на тебя в ту ночь.

Я откинула голову, рассмеявшись.

– Ты шутишь? Или нет?

Самкиэль кивнул.

– Я до сих пор так делаю. Я списываю это на свою чрезмерную предосторожность и желание тебя защищать. Все из-за моих чувств к тебе. Похоже, я все еще такой же, если не хуже.

– Определенно хуже, – я наклонилась и поцеловала его в щеку. – Но я думаю, что ты идеальный.

Он самодовольно улыбнулся.

– Я знаю.

Моя рука взметнулась, игриво хлопнув его по плечу, и он рассмеялся. Искры полетели в воду, и рыба поплыла чуть быстрее.

– Так что да, это было наше первое свидание. Я так считаю, потому что это был первый раз, когда мне было весело. Я никогда не веселился, пока рос на Рашириме, но потом я встретил тебя и... что ж... ты забавная.

При этих словах что-то вспыхнуло в его глазах.

Я улыбнулась в ответ.

– Ну что ж, я рада, что могу тебя развлечь, мой король.

Он скрипнул зубами, на мгновение прикрыв глаза, а потом усмехнулся.

– Не делай этого. Наше свидание еще не закончилось.

Смех, сорвавшийся с моих губ, привлек внимание еще нескольких пар прежде, чем я прикрыла рот.

– Ладно, хорошо, это первое, – кивнула я. – А каток – второе.

– О да. Это определенно мое любимое.

Я подняла бровь.

– А, это из-за того, сколько раз ты упал на лед?

– Именно. – Он бросил на меня взгляд, в котором был неподдельный жар, и я поняла, что он имел в виду то, что произошло после катания на коньках.

Искры между нами загорелись ярче. Огни подсвечивали загорелую кожу Самкиэля и его лучезарную улыбку, отбрасывая тени на его руки и плечи. Я была полностью очарована им. Несмотря ни на что и вопреки всему, что Вселенная забрала у меня, он был здесь, заботился обо мне. Он не раз вытаскивал меня из пучины отчаяния, и вот он снова здесь, снова предлагает мне оазис спокойствия, и, боже, я снова падаю в его объятия.

Не в силах выразить словами все, что я чувствовала, я просто сказала:

– Ты даришь мне самые лучшие воспоминания.

– Хорошо, – сказал он, улыбаясь, прежде чем наклониться и поцеловать меня в губы.

Искры между нами вспыхнули, когда он снова поцеловал меня. Лениво и медленно. Я могла бы опьянеть от его поцелуев и от того, какими разными способами он меня целовал. Я бы никогда не запомнила их все, но надеялась, что у меня будет целая вечность, чтобы попытаться. Моя рука обхватила его лицо, прежде чем пробежаться пальцами по коротким волосам на затылке. Озеро потемнело, когда все бенгальские огни погасли один за другим. Его рука легла мне на спину, и он углубил поцелуй, отчего наша лодка закачалась.

Никакая сила в этом мире или в следующем не смогла бы разлучить нас. В тот момент я знала это как никогда точно.

Так было до тех пор, пока озеро и лес не погрузились в тишину и мы не услышали крики.

57

Дианна

Небо отливало густым оранжевым светом, когда мы вернулись на пирс. Самкиэль выпрыгнул из лодки первым, а затем наклонился, чтобы помочь выйти мне. Мы мчались к городу, потрескивающие языки пламени перекидывались от одной таверны к другой, а люди заполонили улицы.

– Нисмера? – спросила я.

Самкиэль с мрачным видом покачал головой.

– Нет, они кричат о монстрах.

В воздух взлетели щепки. Мы бросились вперед, а все остальные побежали в противоположном направлении. Одно здание раскололось, затем другое – огромное чудовище пронеслось сквозь них так, словно они были сделаны из бумаги.

– Сколько здесь монстров? – спросила я.

В воздухе раздался знакомый пронзительный визг, и я понял, что их не много, а всего один. Один гигантский, жуткий, ползучий жук.

– Муррак.

Самкиэль надел кольца на пальцы, его глаза сверкали серебром. Доспехи покрыли его с головы до ног.

– Сами, – я положила руку ему на плечо. – Что, если она появится?

Он даже не взглянул на меня.

– Он направляется в нижнюю часть города, где живут семьи. Спящие, ничего не подозревающие семьи.

– Дети, – закончила я за него.

– Мне нужно, чтобы ты задержала его. Я должен спасти всех, кого удастся. Дай мне фору, но что бы ты ни делала – береги себя.

Нижняя часть его шлема соскользнула с губ и подбородка. Он обхватил мой затылок и, притянув к себе, крепко поцеловал.

– Будь осторожна.

Я облизнула губы и кивнула. Самкиэль побежал, а я взмыла в небо.

Пламя вырвалось у меня изо рта, когда я кружила высоко в небе, мои крылья бились об воздух. С высоты птичьего полета я могла видеть путь, по которому шел муррак в поисках пищи. Он разрушил ту часть города, в котором находились все общественные заведения. Слава богам, в это позднее время большинство горожан предпочитали быть дома.

Я выпустила огненный шар, чтобы остановить продвижение твари в ту сторону, где был Самкиэль. Его маленькая серебристая фигура виднелась внизу. Он ходил от двери к двери, выводя семьи из их домов в безопасное место, за деревья.

Я устремилась ниже, поджигая еще одну линию обороны, чтобы сдержать муррака. Воздух наполнился громким убийственным визгом, и я осознала – зверь понял, что делает Самкиэль. Он удвоил усилия, чтобы добраться до него, но продолжал натыкаться на мой огонь. Он вздыбился и с вызовом взревел в небо.

Отлично, теперь я в списке целей этого жука.

Я пробиралась сквозь поднимающийся дым, осматривая землю под собой, но нигде не видела это создание. Я в недоумении развернулась. Черт, неужели я его упустила? Услышав всплеск, я полетела в сторону звука. Мои глаза расширились, когда я увидела, как муррак вынырнул из воды на окраины города. Черт, он скрылся в воде от моего пламени! Я развернулась и плотно прижала крылья, пикируя к земле. Мой облик изменился, и я приземлилась на корточки. Тяжелый и густой дым стелился вдоль берега.

Крики разнеслись по округе, когда муррак добрался до города. Я побежала, под ногами хрустели камни. Муррак напал на дома, до которых Самкиэль еще не добрался. Когда люди выбежали на улицу, он схватил одну женщину и поднес ее к своему рту, сомкнув клешни. Она закричала и замерла, прозрачный силуэт отделился от ее тела и упал в пасть существа.

Муррак отбросил в сторону пустую оболочку. Тело покатилось, а затем замерло – ее глаза были белыми, а кожа пепельной. О боги. Он не ест мясо. Он питается душами.

– Давайте, нам нужно спешить.

Я услышала Самкиэля. Муррак тоже. Он поднял свои антенны и направил в его сторону.

Самкиэль вытаскивал мужчину и его семью из-под обломков, не подозревая, что существо у него за спиной. Если бы муррак мог улыбаться, он бы это сделал. Сотня ног метнулась к Королю-богу. У меня была всего секунда, чтобы обдумать свои действия, секунда, чтобы спасти человека, который был смыслом моей жизни, поэтому я среагировала.

Я бросилась вперед, заставляя себя двигаться быстрее, чем это было возможно, мои ноги горели от напряжения. Самкиэль поднял голову, когда мимо него пробежала семья. Он увидел меня, а затем посмотрел в сторону надвигавшегося муррака. Мои ладони ударили Самкиэля в грудь, и он пролетел сквозь стену соседнего дома, а муррак бросился на меня.

58

Дианна

Я ударилась плечом и лицом об острые неровные обломки, когда мы приземлились рядом с домом. Женщина и ее ребенок закричали, а я стряхнула осколки и поднялась. Она прижимала ребенка к груди и рыдала. Я услышала, как позади меня что-то зашуршало, и глаза женщины в ужасе распахнулись.

– Беги, – сказала я, указывая на заднюю дверь. – Беги же!

Не теряя времени, женщина вскочила на ноги и выбежала за дверь, крепко прижимая к себе ребенка.

Мурашки побежали по коже, когда я услышала, как муррак крадется за мной. Я повернулась к нему лицом и посмотрела вверх... и еще выше. Он стоял надо мной, грязь, дерево и камни сыпались с его экзоскелета. Его клешни открывались и закрывались, пока он смотрел на меня сверху вниз. Большое кристаллическое щупальце существа метнулось ко мне, обвилось вокруг меня, сковывая мои руки и полностью лишая возможности шевелиться. Я захрипела, пытаясь вырваться из удушающей хватки. Множество ног существа вонзилось в землю. Оно раскрыло свои клешни, и по моему лицу разлилась смертельная боль. Из его пасти вырвался свет, который скользил по мне в поисках того, за что зацепиться. Мое тело напряглось в ожидании, но... я ничего не почувствовала. Не было ни боли, ни натяжения, когда он пытался поглотить мою душу.

Тварь остановилась и сомкнула челюсти, удивленно задрав свою массивную голову. Усики на его черепе зашевелились, словно пытаясь что-то учуять, а его черные как ночь глаза расширились.

– Пустота, – сказал он задыхающимся голосом, прежде чем отбросить меня.

Я приземлилась на корточки, в замешательстве нахмурив брови, а муррак попятился. Я была не уверена, но мне показалось, что он смотрел на меня так, словно чудовищем была я.

– Что?

Перед моими глазами сверкнула серебряная молния, и кровь существа брызнула мне на лицо. Голова муррака упала на землю, а за ней и его тело. Я увидела, как дергаются отвратительные лапы, и это слово снова и снова крутилось у меня в голове. Каждое проклятое чудовище видело меня и говорило то же самое.

Пустота.

Пустота.

Пустота.

Смех оракула эхом раздался у меня в голове.

– Думаешь, ты можешь прикоснуться к смерти, девочка, и она не возьмет ничего взамен?

Самкиэль нежно тронул меня за локоть и повернул к себе. Его глаза горели беспокойством, когда он осматривал меня. Я застыла на месте, не могла ни думать, ни дышать, и не из-за этой проклятой букашки, а потому, что я наконец-то все поняла.

– ...анна? – Его голос вернул меня в реальность, в ушах зазвенело. – Дианна, посмотри на меня. Ты не ранена? Как ты себя чувствуешь? – Он схватил меня за подбородок, чтобы я посмотрела на него. – Ты чувствуешь...

– Цена воскрешения, – сказала я дрожащим голосом.

Его бровь подскочила.

– Что?

– Ты говорил, – я проглотила ком, подступивший к горлу. – Все они говорили.

Это объясняло, почему я никак не могла утолить голод, почему ничто не облегчало зияющую пустоту в груди, почему я с трудом сопереживала кому-либо, кроме него.

– Дианна, о чем ты говоришь?

– Ты умер, – выпалила я.

Он посмотрел на меня так, словно я дала ему пощечину, но я продолжила.

– В том туннеле ты умер. – Мое сердце бешено колотилось, а дыхание стало прерывистым. – Ты этого не помнишь. Думаю, потому, что все произошло слишком быстро, но ты умер, и я держала твое тело на руках и ненавидела все вокруг. Поэтому я умоляла и просила дать мне шанс, и Реджи дал мне его. Я обещала в том туннеле, в том проклятом холодном туннеле, что, если мне тебя не вернут, я разнесу вселенную на атомы. Я не шутила. Наша метка появилась, обожгла мой палец, а затем исчезла. Ты задышал и... и... и...

Я дрожала. Все, что случилось в последние месяцы, нахлынуло на меня. Я была так чертовски глупа, не усомнившись, не задумавшись, удастся ли мне выбраться без последствий. Слова просто продолжали литься из меня, и я не могла остановить их.

– У воскрешения есть цена, и моя такова. Каждое существо из Потустороннего мира сказало мне это, но я не воспринимала это, не поняла. – Я указала на мертвое тело муррака. – Он тоже сказал. Пустота.

– Твоя душа. Цена моего спасения – твоя душа, – сказал Самкиэль, и я вздрогнула.

Он стиснул зубы и сжал кулаки. Чистый, яростный гнев в его глазах почти затмил глубокую печаль.

59

Дианна

Самкиэль набросился на меня, как только мы зашли в кабинет, и дверь за нами захлопнулась.

– Ты лгала мне. Месяцами.

– Да.

– Месяцами, Дианна.

– Я знаю, – мой голос дрожал. Правда наконец вышла на поверхность.

Он отвернулся и принялся лихорадочно расхаживать по комнате, тяжело стуча сапогами по ковру. Доспехи все еще облегали его фигуру, серый пепел приглушал блеск. Он снял шлем и провел пальцами по волосам, вытирая влажные от пота пряди.

– Ты знала? Там, в туннелях? Ты знала, чего это стоило тогда? – Он посмотрел на меня.

Я пожала плечами, не в силах выдержать его взгляд, и скрестила пальцы.

– Я не спрашивала.

– Ты не спрашивала? – Он практически кричал. – Дианна, ты вообще представляешь, что ты могла сделать? С собой и с мирами? Есть причина, по которой воскрешение запрещено, причина, по которой это больше не делают. Ты подвергла себя колоссальному риску. Ты...

– Мне все равно, – перебила я его, встретившись с ним взглядом.

Он остановился и приподнял бровь, прежде чем насмешливо посмотреть на меня.

– Тебе все равно? Ты лгала мне несколько месяцев, и тебе все равно?

– Нет, – запнулась я. – Да, меня волнует это. Ложь, но не цена, нет.

– Дианна, – в его глазах не было ничего, кроме боли. – Твоя душа, Дианна. Ты так много отдала ради других. Я бы никогда не попросил оторвать еще одну часть от себя. Никогда. Я хочу, чтобы ты была жива, в порядке и счастлива, даже если без меня.

– Так и есть, – сказала я. – Так я себя и чувствую, пока ты со мной.

Какими бы правдивыми ни были эти слова, они утихомирили его ярость. Казалось, они только еще больше провернули кинжал, который я вонзила ему в сердце.

– Ты отдала свою душу, Дианна. Мы даже не знаем, что это значит. Логически. Ты никогда не думаешь! Ты просто делаешь и проклинаешь последствия, когда дело касается твоей безопасности.

– Значит, я поступила безрассудно, – я всплеснула руками. – А когда я поступала иначе?

– Это не смешно, – отрезал он. – Ты не можешь отделаться шуткой или остротой. – Я знаю, я знаю. Послушай, я не хотела тебя обидеть, ладно? Мне просто нужно время все обдумать, честно. Роккаррем сказал...

Самкиэль уставился на меня, его глаза пылали. Казалось, что его нарастающий гнев высасывает весь воздух из комнаты.

– Верно, – с его губ сорвался горький смешок. – Роккаррем знает. А почему бы ему не знать?

– Все не так, – взмолилась я.

– Все именно так, Дианна. Потому что ты доверяешь другому, а не мне. Какие еще у вас двоих есть секреты, о которых мне ничего не известно?

Я знала, о чем он думает и как себя чувствует. Я и раньше причиняла ему сильную боль, отдаваясь другим, но это было не то же самое, что происходило сейчас.

Я поспешила к нему, положив руку на плечо и покачав головой.

– Это не так. Он был там и...

Самкиэль отстранился, и я почувствовала, как между нами снова образовалась зияющая трещина. Паника, быстрая и пугающая, заставила меня снова потянуться к нему.

– Это не оправдание. У тебя были месяцы, чтобы сказать мне. Я положил каждую частичку себя к твоим ногам, а ты не можешь дать мне и доли себя.

– Могу, – сказала я, слыша мольбу в моем голосе. – Могу. Послушай, мне жаль, хорошо? Мне правда жаль.

Он покачал головой.

– Ты продолжаешь говорить эти слова, но я не думаю, что ты понимаешь их значение. Ты не можешь говорить, что тебе жаль, и продолжать причинять кому-то боль, Дианна.

– Я не знаю, что еще мне сказать. – Я придвинулась ближе, но он избегал моего взгляда. – Это. Мы. Отношения – это все для меня в новинку.

Мы наконец взглянули друг на друга, и от боли, которая плескалась в его глазах, у меня перехватило дыхание.

– Для меня это тоже в новинку, но я знаю наверняка, что держать что-то в секрете, маленькое или большое, не лучший способ начинать отношения. Особенно что касается воскрешения. Как мы можем получить хотя бы унцию чего-либо без доверия?

Я запрокинула голову, боль пронзила мое сердце.

– Ты мне не доверяешь?

Его лицо исказилось, и я себя ненавидела.

– Как я могу доверять тебе, если ты скрыла от меня это? Если ты не доверяешь мне достаточно, чтобы рассказать о чем-то подобном? О чем-то, что влияет на меня так же сильно, как и на тебя, если не больше. Когда ты доверяешь другим, но не мне. Когда ты не веришь в мою преданность достаточно, чтобы рассказать мне о нашей метке!

Это было правдой. С его стороны это было правдой. Я доверяла другим больше, чем ему. Все знали, кроме него. У себя в голове я защищала его, но на самом деле я защищала себя.

– Ты прав. Я доверяла другим. Роккаррем знает. Орим узнал, когда мы были в туннеле с оракулом. Боги, даже Миска знает. Знаешь, почему мне было легко рассказывать им? Потому что для них это ничего не значит, а для тебя? – Я махнула рукой. – Вот поэтому. Потому что мне все равно, как они на меня смотрят, осудят ли меня, я могу прожить еще сотню лет и не думать об этом. Я была напугана, понятно? Боялась того, что это значит, боялась того, что ты скажешь.

Самкиэль в волнении провел рукой по волосам, расхаживая взад-вперед широкими шагами.

– Того, что я скажу?

– Что это нереально. Что ты станешь другим. Я боялась, что ты больше меня не захочешь. Мне было страшно потерять нашу связь – а если из-за этого я потеряю тебя? Я эгоистичная и жестокая, и, боже правый, я сумасшедшая, когда дело касается тебя. Я бы сделала все что угодно ради того, что ты мне дал, того, что ты показал мне, и даже от мысли потерять это, потерять тебя меня бросает в ужас. Так что да, мне жаль, что я скрыла это от тебя, но я не могла снова тебя потерять!

То, как он смотрел на меня, пугало меня больше всего, с чем я сталкивалась раньше. Я задавалась вопросом, не перешла ли я наконец-то черту. Неужели это было то, чего он не мог простить?

– Мне жаль, что я причинила тебе боль, но я не жалею и никогда не буду жалеть о том, что я сделала ради тебя, и о том, что я сделаю. Я никогда не говорила, что я хорошая или порядочная. Ты знал, что я такое, кем я была, и ты все равно решил быть со мной.

– Дианна...

– Нет! – Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и тьма поглотила меня целиком. – Ты знаешь, каково это, когда твою душу разрывают на части? Когда ее из тебя вырывают? Вот что я чувствовал, когда ты умер у меня на руках. Чистая, ослепляющая боль, для которой, я думаю, в этом мире нет подходящих слов. Так что не стой тут и не ругай меня, как гребаного ребенка. Ты мне не отец. Я убила его, чтобы добраться до тебя, но все равно не успела. Я бы сожгла мир ради тебя, Самкиэль, и с радостью отдала бы душу ради того, чтобы ты жил. И я бы сделала это снова.

Он вытер лицо рукой. Мои слова проникли в него и пустили корни.

– Откуда я могу знать, через что ты проходишь? – спросил он. – Ты спряталась за стенами, которые я не могу разрушить. Я пытался, Дианна. Я правда пытался, но ты держишь меня на расстоянии.

Я ничего не ответила, только скрестила на груди руки, пытаясь не дать себе развалиться на кусочки.

– Признай это, – прошептал он. – Не важно, как мы близки или как я к тебе прикасаюсь, все равно есть часть тебя, которую ты прячешь.

Я почувствовала, как моя грудь разрывается на части. Этого я и боялась. Он видел слишком много и хотел получить все. Я не знала, смогу ли дать ему это.

– Я стараюсь, – ответила я, уже не в силах сдерживать дрожь в голосе.

– Старайся лучше, потому что я не хочу обладать лишь половиной тебя. Мне не нужна половина. Мне мало разделять с тобой тело, – сказал он, и, клянусь, мое сердце разбилось. – Может, этого было достаточно для других из твоего прошлого, но не для меня.

В течение нескольких месяцев после смерти Габби я пыталась довести его до предела, чтобы оттолкнуть, и только сейчас, когда мысль о том, что я могу потерять его, грозила разорвать меня пополам, я была к нему близка. Я бы предпочла, чтобы меня пырнули ножом, сожгли или избили, чем испытывать боль от его взгляда.

Я сократила расстояние между нами, не в силах больше терпеть, и обхватила руками его лицо.

– Сами.

Он схватил меня за запястье, не больно, но достаточно сильно, чтобы я не могла прикоснуться к нему.

– Твои ложь и секреты разведут нас куда быстрее, чем любая сила в этой вселенной, Дианна.

Самкиэль отпустил меня, и я опустила руки, молясь старым и новым богам, чтобы пол разверзся и поглотил меня целиком. Его глаза сверкнули, и я задрожала от силы, таившейся в них, но не могла игнорировать боль, от которой его взгляд почти почернел. Боль была острой, как лезвие, и я была той, кто пронзил этим лезвием его грудь.

Он поднял руку, и я подумала, что он хочет погладить меня по лицу, как делал много раз до этого. Вместо этого он задержал ладонь у меня над головой, и поток воздуха взметнул мои волосы – за моей спиной открылся портал. Я обернулась и увидела хорошо знакомый мне кабинет Реджи.

– Я хочу, чтобы ты ушла, – сказал он.

Я повернулась к нему, глаза горели, по щекам полились слезы.

– Это... Ты... Ты не хочешь быть со мной?

Он смотрел мне в глаза, и я поняла, что единственная вещь, которой я боялась, происходила прямо сейчас. На Онуне мне вырвали сердце, но эта боль была сильнее.

– Мне нужно заново отстроить город, – сказал он. – И мне нужно... время.

Время. Он не сказал остального, но я знала, что он имел в виду время вдали от меня. Никогда раньше Самкиэль этого не хотел. В последний раз... у меня перехватило дыхание, перед глазами все поплыло.

– Как долго? – Мой голос дрожал.

В ответ была тишина. Мое сердце разбилось, раскололось на тысячу крошечных кусочков. Они были острыми и кровоточащими, и я больше никогда не хотела к ним прикасаться.

– Я люблю тебя, – это был шепот, мольба и чистая правда.

Его лицо исказилось, и он отшатнулся. Это был всего лишь шаг, но он казался чертовски огромной пропастью – я так хотела, чтобы она была настоящей, чтобы я могла в нее броситься. Самкиэль никогда не отталкивал меня, что бы я ни делала или ни говорила, но это? Это было оно. Это была последняя капля.

– Иди.

Мои плечи поникли, я развернулась и прошла через портал. Он закрылся за мной, и Миска, Орим и Реджи смотрели на меня с жалостью. Они слышали последнюю фразу.

– Дианна? – Реджи вопросительно произнес мое имя.

Я закрыла глаза и, кажется, почувствовала, как подняла руку, чтобы оттолкнуть Реджи. Слезы наконец потекли по моему лицу, но в тот момент я чувствовала только боль в груди. Может, у меня и не было больше души, но Самкиэль только что вырвал мое сердце. Но это ничего. Оно все равно принадлежало ему. Я вытерла лицо и выбежала из комнаты, которая внезапно стала слишком маленькой, слишком холодной и слишком пустой.

60

Камилла

Я вытянула руки по швам, изучая оставшиеся части медальона.

– Выглядит так, будто этот камень должен быть здесь, – я указала на углубления в нескольких фрагментах.

Губы Хильмы приподнялись.

– А? Хмм, я никогда этого не замечала, но, с другой стороны, мы никогда не заходили так далеко.

Мои инстинкты предупреждающе взвыли, но я заставила себя улыбнуться. Я не доверяла Хильме. На самом деле я никому здесь не доверяла, но, проведя с ней так много времени, я чувствовала в ней еще большую угрозу.

– Слушай, почему бы нам не закончить на сегодня? Тебе и так удалось собрать несколько фрагментов, и мне не нужно, чтобы ты снова выгорела и выпала из работы на несколько дней.

Я кивнула. Я сказала, что моя магия истощилась из-за чрезмерной нагрузки. Я бы ни за что не стала рассказывать, что применила исцеляющее заклинание, чтобы вернуть кое-кого с того света. Я проспала три дня, то приходя в себя, то снова погружаясь в сон. Помню, как Винсент навещал меня, целый и невредимый. Увидев его таким, я успокоилась.

Мы не говорили о том, что я сделала, и о том, как он пострадал. Он взял меня за руку, когда мы шли завтракать, в то утро, когда я впервые встала с постели, и я знала, что это единственная благодарность, которую я получу. Нисмеру это в любом случае не волновало. Она решила, что лазарет неплохо справился со своей работой, и снова стала посылать Винсента на задания.

– Ты права. Я устала.

Хильма улыбнулась и позвала Тессу и Тару, чтобы они прибрались за нами. Девочки застонали и закатили глаза, но взялись за работу. Я пожелала Хильме спокойной ночи, и меня проводили в комнату. Вторую ночь подряд Винсента не было.

Было уже далеко за полночь, когда я услышала, как по каменному полу дворца застучали сапоги. Я отложила книгу, которую читала, и подошла к двери. Когда я вышла, стражники, стоявшие у моей комнаты, обернулись и посмотрели на меня. Я знала, что они собираются снова сказать мне, что я не могу выйти. Я подняла руку, чтобы предотвратить разговор, от которого мы все устали. Они повторяли одно и то же последние два дня. Я торчала в своей комнате, если только мой чертов телохранитель не был рядом, а Винсент был занят.

– Он вернулся? – спросила я, пронзая взглядом ближайшего стражника.

Тот открыл рот, чтобы ответить. Я была уверена, что он собирается повторить, что не может мне ничего сказать, но тут Винсент поднялся по ступенькам.

Мой гнев утих, когда я увидела, как он хромает. Он держал в руке шлем, и боевые кисточки Нисмеры не развевались, как обычно. Его лицо и доспехи были покрыты грязью, волосы слиплись от пота. Даже отсюда я чувствовала запах крови и надеялась, что она не его. Винсент многозначительно посмотрел на стражников, и они, не говоря ни слова, кивнули и покинули свои посты. Они даже не посмотрели на него, когда поспешили вниз по лестнице, вероятно довольные тем, что избавились от моих постоянных препирательств и требований рассказать о последнем задании Винсента.

– Что с тобой случилось? – спросила я, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. – Почему она заставила тебя так скоро вернуться, учитывая, что случилось?

– Я не задаю вопросов. Просто делаю, что сказано. – Он скорчил гримасу, прежде чем направиться в свою комнату напротив.

Я знала, что он не хотел говорить об этом и планировал запереться в своих покоях, но, черт возьми, я не могла позволить ему игнорировать меня. Я подняла руку и сделала выпад, моя изумрудная магия обвилась вокруг дверной ручки, чтобы остановить его.

Винсент развернулся и с шипением схватился за бок. Он медленно выпрямился, его лицо было пепельно-серым.

Я шагнула вперед, все еще держа дверь открытой. Я не хотела ссориться, хотя мне казалось, что именно этим мы и занимались последние несколько недель. Сколько я его знала, между нами всегда было напряжение. Винсент всегда был молчуном, но я часто ловила его на том, что он наблюдает за мной.

– Тебе не кажется, что ты не можешь хлопнуть передо мной дверью и оставить все вопросы без ответов? – спросила я, заходя в комнату.

– Успокойся, пожалуйста, – сказал он.

Я захлопнула дверь, и стены задрожали от силы моей магии. Винсент впился в меня взглядом.

– Я беспокоилась о тебе. Может, я и исцелила твои раны, но тебе все еще нужно время, чтобы восстановиться.

– Я устал, Камилла. Можешь отругать меня завтра? – Он повернулся и бросил шлем на пол. И тогда я увидела это. Следы когтей тянулись от его шеи вниз по спине. Броня не позволяла когтям глубоко вонзиться в тело, однако я все же видела синяки на его спине.

– Что случилось? – спросила я, вопреки здравому смыслу.

– Можешь и об этом завтра спросить? – отмахнулся, остановившись возле ванной. – Я собираюсь раздеться, сходить в душ и лечь в постель.

– Значит, Нисмера не придет на вечерний обход?

Он закатил глаза и потянулся к воротнику своей брони. Защелка сдвинулась, затем еще одна, прежде чем доспехи упали на пол с глухим металлическим стуком, напомнившим мне барабан. Шрамы покрывали его мускулистую обнаженную грудь, но сейчас мое внимание привлекли свежие порезы и синяки на животе. Не похоже, что он был на обычном задании.

Я отвернулась, когда он потянулся к брюкам.

– Я скоро вернусь.

Я услышала, как он фыркнул, прежде чем одежда упала на пол. Я вышла из его комнаты и поспешила к себе. Схватив несколько вещей, я направилась обратно. На полу валялись доспехи, сплошь покрытые шипами. Я подумала, что именно так Нисмера выглядит изнутри. Ее внешняя красота заставила замереть даже меня, когда я впервые ее увидела. Длинные серебристо-русые волосы волнами развевались у нее за спиной. Несмотря на ее миниатюрное телосложение, от нее веяло силой, словно шлейфом духов. Но именно глаза выдавали ее истинную натуру. Казалось, в присутствии братьев она становилась мягче, но за каждой эмоцией скрывалось что-то темное и ненавистное. Моя магия чувствовала это и реагировала. Каждый раз, находясь рядом с Нисмерой, я ощущала, как моя сила отступает, прячется так глубоко внутри меня, что, казалось, мне уже никогда не удастся вновь ее достать.

Я остановилась на пороге ванной комнаты – мое сердце замерло при виде него. Он стоял за стеклянной перегородкой, вода лилась на него с потолка. Даже сквозь пар, заполнявший комнату, я видела его мускулистую грудь и подтянутый торс, ведущий к... Я положила несколько принесенных вещей на стойку – достаточно громко, чтобы он услышал меня.

– Ты быстро, – сказал он. – Что ты делала? Бежала?

Я вздохнула.

– Наши комнаты в нескольких шагах друг от друга.

Он издал какой-то звук, шум воды стал громче. Я расправила плечи, расставляя микстуры и бальзамы.

– Неважно, я принесла тебе кое-что, – сказала я, наблюдая за его отражением в зеркале, но стараясь смотреть выше пояса.

«Кое-что? Господи, Камилла». Я мысленно дала себе пощечину. Что со мной не так?

Он кивнул и провел рукой по лицу, его ресницы слиплись от воды. Я была сверхмощной, потрясающей, невероятной ведьмой. У него нет надо мной власти. Я решительно развернулась и прислонилась к стойке. Я очень могущественная, потрясающая ведьма. Он не имеет надо мной власти. Я решительно повернулась и облокотилась на стойку.

Винсент выключил душ, а я расправила плечи, демонстрируя, что его нагота меня нисколько не беспокоит. Он схватил полотенце и обернул его вокруг талии, прежде чем выйти, и я поняла, какой же была лгуньей. Винсент всегда был хорошо сложен, но я и понятия не имела, что под всей его самоуверенностью скрываются мускулы.

– Что это? – спросил он, кивнув в сторону нескольких маленьких баночек, которые я принесла

– Идем. Я покажу, – сказала я, собрав бутылочки и направившись в комнату.

Он вздохнул и последовал за мной. Я поставила мази на прикроватный столик. Услышав шарканье за спиной, я повернулась и увидела полотенце на полу – Винсент уже натягивал на себя свободные брюки. Я махнула ему, чтобы он сел, и он с раздражением подчинился.

– Что ты делаешь? – спросил он, пока я устраивалась позади него.

– Помогаю тебе, – откликнулась я, открывая баночку. – Ну знаешь, снова. Наверное, мне пора брать с тебя плату.

Его губы растянулись в улыбке, и я возненавидела себя за то, как у меня перехватило дыхание.

– Не двигайся. – Я растерла мазь в руках. – Она может быть холодной.

– Что? – Все, что он еще пытался сказать, потонуло во вздохе и глубоком стоне, когда я нанесла мазь на его плечо и руку. Мышцы напряглись от моего прикосновения, но я увидела, что шрамы побледнели, а маленькие синяки и вовсе исчезли.

– Это... удивительно.

Я безуспешно пыталась не обращать внимания на звуки, которые он издавал. Когда я переместилась к другому плечу, то уже знала, что эти стоны будут выжжены в моем сознании, как клеймо. Еще я пыталась не обращать внимания на то, как сжался низ моего живота, и уже догадывалась, что буду делать вечером в ванной.

– Камилла?

– Мм? – откликнулась я, отгоняя запретные мысли.

– Я спросил, что это? – Он слегка повернулся ко мне.

– А, – сказала я. – Это домашняя мазь, которую я сделала из травы, которая у меня была. Я нашла несколько растений, похожих на те, что есть на Онуне. Она заживляет твои раны и... а я болтаю без умолку.

– Все в порядке, – он усмехнулся. – Ты действительно одна из самых умных и сильных ведьм.

Я почувствовала, как у меня разгорелись щеки.

– Моя семья с тобой не согласилась бы.

– Твоя семья? Ты никогда о них не говорила. – Он наклонил вперед голову, потягивая мышцы, когда я провела рукой по его спине.

Его мокрые волосы прилипли к плечам, иссиня-черные и тяжелые. Он выгнулся, издав болезненный звук. Насколько же сильно он повредил свой позвоночник?

– А ты никогда не говорил о своей.

Я увидела, как его челюсть сжалась, и почувствовала напряжение под своими пальцами. Я знала, что он вот-вот замкнется, поэтому продолжила:

– О моей особо рассказывать нечего. Я выросла в большом доме с еще несколькими детьми. Мы все сражались за место главы ковена с момента, когда нам исполнилось восемнадцать. Именно в это время наши силы проявились ярче всего. Меня считали самой слабой.

– Сколько у тебя было братьев и сестер?

– Только мой старший брат и сестра.

– Что с ними случилось?

Я с трудом сглотнула, мои пальцы задрожали. Наклонившись вперед, я набрала еще немного мази и растерла ее между ладонями, прежде чем нанести на его спину.

– Я же сказала, мы соревновались. Тогда это было нормально. В большинстве ковенов был только один ребенок, наследник силы своей семьи, но нас было трое. В детстве я не пользовалась популярностью, и надо мной издевались. Думаю, мои брат и сестра были крутыми ребятами. Только когда я достигла зрелости, на меня обратили внимание.

Винсент очень по-мужски ухмыльнулся и взглянул через плечо на мою грудь.

– Я даже знаю почему.

Я чуть сильнее надавила ему на спину, и он вскрикнул.

– Эй, вообще-то я пытаюсь рассказать историю. Слушай внимательно!

– Извини. – Он мягко улыбнулся, но я знала, что это извинение неискренне. – Ты просто на секунду погрустнела. Вот и все.

Мои руки замерли на его плече, прежде чем я сильнее надавила на мышцу.

– У меня не было счастливого детства, но разве оно бывает у нас, злодеев?

– Ты не злодейка, Камилла. Я опередил тебя на целую милю.

– Ты таким себя видишь?

Он кивнул

– Продолжай свою историю.

Я сглотнула, возвращаясь к его ноющим мышцам и ненавистному прошлому.

– Как я уже сказала, большинство ковенов передавали силу только одному ребенку, не трем. В каждом поколении семьи конкурируют за власть. Тот, кто остается в живых, становится главой ковена на ближайшие пятьдесят лет или около того.

– Они заставляли вас бороться друг с другом?

– Это традиция, – прошептала я. – Все случилось на Эль-Донуме. На первом испытании нас разделили в густом лесу. Мы должны полагаться на нашу магию, чтобы найти дорогу к главному храму. Можно подумать, что победит тот, кто найдет драгоценный камень, да? Неправильно. Нужно принести камень обратно семье, не используя магию. Вот где начинается самое интересное. Конечно, участники жульничают, но побеждает тот, у кого получится. – Я замолчала, вспоминая треск кустов и крики, раздирающие ночь. Шел сильный дождь, и я, промокшая и грязная, тащилась через этот чертов лес.

– Нам не обязательно говорить об этом...

– Агинига, – прошептала я. – Это была его фамилия. Его сила превосходила мою и моей семьи, и он это знал. Те, с кем он был заодно, тоже это знали. Они планировали расправиться с нами первыми. Я помню, как бежала с братом и сестрой, сжимая в руке этот проклятый камень, но он схитрил, применил магию, и не просто магию. Он наложил смертельное проклятие. Нас такому не учили. Я помню, что пыталась передать этот проклятый камень сестре или брату. Они были сильнее меня, их больше любили. Это нужно было им, не мне, но они отказались. Я привыкла думать, что они меня ненавидят, понимаешь? Ну, как делают все братья и сестры, но...

Я не заметила, как перестала прикасаться к Винсенту, и мои руки лежали на коленях, пока я витала в воспоминаниях. В комнате замигали огни.

– Мы почти успели вернуться вовремя. Я услышала крик, потом глухой удар, а когда я обернулась, они лежали у моих ног. Он нас догнал. Его целью была я, а они бросились наперерез. Я помню, как опустилась в грязь на колени, уронив драгоценность, когда подобралась к ним, а потом я обрела... силу. Я в мгновение ока сровняла с землей весь континент. Ничего не осталось. Думаю, даже меня. Я несколько дней бродила по уничтоженному лесу, прежде чем услышала вертолет у себя над головой. Меня нашел отец Сантьяго. Они подобрали меня, а дальше – странная история.

– Если все так... Почему все думали, что Сантьяго был сильнее тебя?

Я пожала плечами.

– Это была хорошая история для прикрытия. После того, что случилось, я стала жить почти нормальной жизнью. Осталось лишь несколько ковенов, и мы все сделали вид, что это был несчастный случай. Слишком жестокое испытание. Больше его не проводили.

– Камилла. – Он посмотрел на меня так, словно видел меня впервые. – Мне очень жаль.

– Не стоит. Это всегда было варварство. Я долгое время винила свою семью за то, что мы потеряли, но, думаю, я отомстила. Именно поэтому я ненавидела то, частью чего меня сделал Каден. Именно поэтому я сохранила тело Габби. Мне так и не удалось похоронить своих брата и сестру, и я знала, что если Дианна придет меня убить, то, по крайней мере, она сможет вернуть свою сестру. Как я могу винить ее за то, что она хотела отомстить? Я ведь сделала то же самое.

Винсент на мгновение притих. Я знала – разговоры о том, что произошло на руинах Раширима, заставляли его замыкаться.

– Знаешь, я не считаю, что ты злодей.

Он фыркнул.

– Как так?

– Ты не злорадствуешь и не хвастаешься тем, что сделал. Ты избегаешь тех, кого ты ранил, и делаешь вид, что твоей боли не существует. Я работаю со злодеями всю свою жизнь. Ты не кажешься одним из них.

– Ну, ты работала с Дианной, которая практически уничтожила мир, так что твое утверждение очень спорно.

– Что в ней такого? – спросила я довольно резко. – Почему ты так сильно ее ненавидишь? Я думала, что это странная симпатия. То есть я знаю, она великолепна...

Винсент рассмеялся.

– Это далеко от правды.

– Ладно, что тогда правда? Ты лег в постель к Нисмере, которая неизмеримо хуже Дианны, как только услышал ее имя и...

– Хватит, Камилла. Уже поздно. Я думаю, мы оба устали. – Он провел рукой по лицу.

– Нет, скажи мне. Я только что рассказала тебе семейные тайны. Я заслуживаю этого. После всего.

Винсент перевернулся на кровати так, чтобы я не видела его глаз. Но я успела заметить, что в его взгляде не было привычного холода. Вместо этого я видела странное чувство... сильного желания.

– Это случилось, когда Каден впервые провел... думаю, правильнее было бы сказать, аудиенцию для своего клана. Он хотел, чтобы в том, что задумала Нисмера, участвовали только сильнейшие. Он попросил меня быть свидетелем, но держаться в стороне. Я был секретом, и в его клане были те, кому он не полностью доверял. На Онуне была осень, и листья только-только стали золотисто-коричневыми. Я летел под покровом ночи и прибыл очень поздно. Вампиры, оборотни, ведьмы и все существа из Потустороннего мира, обитающие в королевстве, присутствовали на встрече, общались и болтали, некоторые даже танцевали. Я не думал, что это будет вечеринка, но все прошло идеально. Все были так увлечены, что не заметили, как я наблюдал за ними из тени. Каден стоял рядом со мной, желая поговорить о своих грандиозных планах, но я его не слушал. Я заметил тебя в толпе. На тебе было платье из атласа цвета слоновой кости, которое струилось до пола, а волосы были убраны назад, и часть их спадала на плечи. Потом ты рассмеялась, и я подумал, что ты самая красивая женщина на свете.

Я помнила тот день. У меня перехватило дыхание, когда я вспомнила то мероприятие в мельчайших подробностях. Я тогда очень нервничала. Я перемерила семь платьев, прежде чем остановить свой выбор на том. Мое сердце дрогнуло. Никто и никогда не называл меня самой красивой девушкой в мире и не запоминал таких деталей, особенно после сотен лет.

– Почему ты не подошел поговорить?

Винсент фыркнул, его холодный образ вернулся.

– Потому что я и наблюдал за тобой, а ты за Дианной.

У меня скрутило живот. Да, она была той, с кем я смеялась в тот вечер, – с ней я подружилась первой.

– Это было так давно.

Винсент пожал плечами.

– Это не имеет значения. Она добралась до тебя первая.

Дурак. Я мысленно его прокляла. Все это время я думала, что он ненавидит ее за ее мощь и за то, на что она способна. Но он ненавидел ее, потому что она со мной дружила. Я не могла дышать, мое сердце бешено колотилось.

– Винсент.

– Камилла. Все в порядке. Я до сих пор не понимаю почему, но мне просто хотелось бы, чтобы ты знала, – он мягко улыбнулся. – Неважно, что случилось в твоем прошлом или кто заставил тебя чувствовать себя злодейкой, но ты особенная и всегда была особенной. Никакой магии не требуется.

Я опустила руки на бедра, на глаза навернулись слезы. Никто до него не говорил мне таких вещей, вспоминая, как я выглядела на одном из самых нервных вечеров в моей жизни.

Винсент застонал и потянулся, разминая плечи.

– Думаю, твоя волшебная мазь работает. Я больше не чувствую себя так, будто мои руки вырвали из плеч.

Он попытался встать, но я оказалась быстрее. Я наклонилась, моя рука обхватила его затылок, и мои губы прижались к его. Винсент замер, а вместе с ним и само время. Я сомневалась, но все же провела языком по его губам, как бы умоляя его ответить на поцелуй. Он схватил мои руки и оттолкнул.

– Что ты делаешь?

Я несколько раз моргнула.

– Я не знаю.

Он уставился на меня. Нечто древнее и могущественное было в его глазах, и он пробежался взглядом по моим губам.

– Сделай это еще раз.

И я сделала.

61

Роккаррем

Маленький город был тих, тучи сгущались в небе. Я шел в сторону маленького здания, звуки изнутри говорили мне, что я в правильном месте. Запах сладкого и алкоголя заполнил мой нос, когда я вошел.

Невысокий мужчина покачал головой и перекинул барное полотенце через плечо.

– Слушай, если ты здесь, чтобы приударить за ней, то у одного из моих парней только что загорелись яйца.

Я выдавил улыбку, которую Дианна научила меня натягивать себе на лицо, чтобы не пугать окружающих. Она говорила, что из-за моей чрезмерной сдержанности другим становится некомфортно, и в моем присутствии они погружаются в себя. Но сейчас я хотя бы знал, что нахожусь в нужном месте. Я ничего не сказал, проходя мимо бармена в сторону маленькой двери.

– За твои похороны, приятель, – бросил он через плечо, и мои губы сжались в тонкую линию, зная, что его похороны будут через сто двенадцать дней. Он умрет при попытке ограбления. Я нашел лестницу на нижний этаж, отметив сколы на ступенях и каменных стенах. Раздались удары, и я услышал ее рычание. Это место было огромным открытым спортзалом; груши для битья были сделаны из материала, способного выдержать ярость берсерка, качавшегося с потолка.

Дианна снова выбросила руку вперед, мышцы на ее плечах напряглись, а пот пропитал тот маленький предмет одежды, который она называла топом. Затем она взмахнула ногой, ударив по груше с такой силой, что та отлетела. Часть потолка откололась, и послышались шепот и бормотание откуда-то сзади. Там собрались несколько зрителей, обсуждая темноволосую красотку с хорошим ударом.

В первый день после их перебранки она была сама не своя. Казалось, будто ее печаль пробила портал во мрак, и она позволила ему себя поглотить. Я размышлял – являлось ли ее горе воплощением тьмы? Без Самкиэля, который был ее светом, тьма – все, что ей осталось. На следующий день Дианна вернулась домой, желая его найти. Но когда она поняла, что он не вернулся, на место печали пришло нечто голодное и злобное.

Самкиэль был всем, что осталось у нее в этом мире, даже если она не говорила об этом ни слова. Конечно, Рука и другие заполнили долю этой пустоты, но только Габриэлла и Самкиэль были достаточно близки, чтобы по-настоящему ее знать. Только им двоим удавалось до нее достучаться. Габриэлла была ее сердцем. Самкиэль был ее душой.

– Я искал тебя, – сказал я, останавливаясь рядом с ней, но на безопасном расстоянии от ее ярости.

Дианна снова ударила грушу, но не ответила. Она двигалась удивительно быстро, ее удары были точны и ровны, прямо как у ее Губителя Мира.

– Что ты хочешь, Реджи? – спросила девушка, продолжая бить грушу.

– Прошло уже несколько дней.

– Я не считаю, – выплюнула она, и я знал, что ее гнев был отголоском той ссоры.

– Разрешите, моя будущая королева?

Она повернулась ко мне – ее глаза сияли красным, когда она остановила грушу руками.

– Не называй меня так.

Я продолжил.

– Позволь мне сказать: нередко во времена великой боли или обиды люди говорят не то, что чувствуют или думают на самом деле. Зачастую они ведут себя странно, но это всего лишь отголоски обиды. Вот и все.

– Это неважно, – Дианна коротко пожала плечами, а потом ударила грушу еще раз. – Между нами все кончено.

Я покачал головой.

– Произошла небольшая качка, а ты называешь ее кораблекрушением.

Она усмехнулась.

– Качка? Ты нас слышал? Я лгала, Реджи. Я скрывала от него слишком много.

– Тебе не следовало ничего от него скрывать.

– Думаешь, я этого не знаю? – Низкое рычание вырвалось из ее горла, она дважды ударила грушу. – Я знаю. Но я поступила иначе. Я просто не справилась, и я могла бы назвать тебе и ему миллион чертовых причин, почему я так поступила, но это не имеет никакого значения, потому что я причинила ему боль. Снова. Я солгала ему. Снова.

– Ты действовала исходя из собственных убеждений, хоть мне и хотелось бы, чтобы ты рассказала раньше, во избежание всего этого.

– Собственные убеждения? – Она фыркнула и ударила еще раз, прежде чем упереть руки в пояс своих темных штанов. – Я могу сослаться на те сотни лет, которые я провела с теми, кого не волновали мои чувства. Могу сослаться на то, что закрылась от всего мира. Но правда в том, что я лгала, потому что боялась. Я боялась, что метка больше никогда не появится, что цена того, что я сделала, – он, и, кажется, это оказалось правдой. Сейчас не похоже, что мы – две половинки. Я просто бредила.

– Думаю, ты ошибаешься на этот счет.

Она подняла руку.

– Ты видишь метку? Нет.

– Ты и правда глупа, если думаешь, что этот мужчина когда-либо перестанет тебя любить, Дианна.

Она отвернулась.

– Тебя там не было. Ты не видел его. Он никогда не вел себя так со мной, никогда не отталкивал так быстро, даже после того, что случилось на Онуне. Так что, может, когда исчезла метка, исчезла и моя душа, и у нас больше нет этой связи. Может быть, теперь он видит настоящую меня.

– Позволь мне...

Дианна развернулась, замахнувшись ногой. Груша упала с потолка, маленькие куски штукатурки посыпались на пол и разлетелись по комнате.

– Не важно, я не хочу упиваться жалостью к себе. Он может меня ненавидеть. Он может оставить меня. Мне все равно, но я буду той, кто сохранит его жизнь. Мир нуждается в нем, даже если он не нуждается во мне.

Позади нас раздался ропот – изумленные зрители разошлись, перешептываясь, но один невысокий мужчина прокричал вслед:

– Тебе придется за это заплатить.

Он с ворчанием поднялся по лестнице. Как только он исчез, Дианна повернулась ко мне.

– Ему просто нужно время, моя королева. Он этого заслуживает.

Мое зрение затуманилось – странный образ пытался проникнуть в мое сознание, но быстро рассеялся. Я потер виски, глядя на нее.

Чуть мокрая от пота бровь подскочила.

– На чьей ты вообще стороне?

Я выдавил улыбку.

– На твоей, но я предупреждал, что ты поступаешь глупо.

– Знаешь, какая у меня новая теория? – Она не дождалась моего ответа. – Она заключается в том, что наше предназначение – убить друг друга, а не влюбляться. Так что, может, этому изначально не было суждено продлиться долго.

– Ты не можешь в это верить. После всего.

Она развернулась, разматывая бинты с пальцев, и направилась к выходу.

– Я верю в то, что не позволю Руке страдать только потому, что мы с ним не можем разобраться в наших отношениях. Да, я облажалась. Я не могу этого изменить, но я отказываюсь позволить им гнить под контролем Нисмеры. Так что неважно – работаем мы с ним заодно или нет, но я не оставлю их наедине с этой тварью. Когда они будут в безопасности, я сожгу ее и ее проклятый город, а потом... – Дианна остановилась, сделав глубокий вдох, и повернулась ко мне. – Я не знаю, что я тогда сделаю.

Она направилась вверх по лестнице, обратно в наше безопасное пристанище, а я потер лоб и глубоко вдохнул.

– Вы двое – самые упрямые создания, которых я когда-либо встречал.

62

Дианна

После того, как я смыла с себя весь пот от тренировки, я встала посреди нашей... моей маленькой комнаты. Я не прикасалась к кровати с момента нашей ссоры, хотела убедиться, что он вернется, и мы сможем поговорить. Но он не вернулся. Я почувствовала, как мои глаза снова заполняются слезами, покачала головой, а потом направилась к маленькой сумке на полу. Одевшись, я быстро вышла из комнаты, не в силах больше там оставаться.

– Миска, – позвала я.

Я услышала топот маленьких ножек из глубины коридора. Ее дверь была открыта, и она высунула заспанную голову.

– Да?

– Я голодна, – сообщила я, упирая руки в бедра. – Давай поднимемся и позавтракаем.

– Что на завтрак? – Хриплый голос раздался откуда-то справа, когда открылась другая дверь.

– Орим. Ты проснулся. Замечательно. Пошли, устроим семейный завтрак, – сказала я, направляясь к потертым деревянным ступеням, ведущим к таверне.

– Самкиэль ясно дал понять, чтобы ты оставалась здесь до его возвращения. Тебя ищет армия Нисмеры, которая часто бывает в городе, – сказал Реджи, появившись позади меня.

– Ах да? До или после того, как он ушел? – бросила я, когда мы все поднимались по лестнице.

– Он возвращался следующей ночью, чтобы забрать... вещи, – сказал Орим, а Реджи тут же уставился на него.

В моей груди заныла новая рана, от сердца откололся еще кусочек. Он даже не попытался увидеться со мной.

Я сжала зубы, но задавила раздражение и боль на корню.

– Ладно, что ж, ему следовало быть здесь, если он хочет раздавать приказы.

Вдох Реджи не облегчил мою душу. Он знал – это была та битва, в которой нам не победить.

– Что, если он не вернется? – спросила Миска, отрезая кусочек мяса. Реджи застыл слева от меня, а Орим нервно огляделся по сторонам.

Я перестала стучать ногтями по барной стойке.

– А вы расстались? – продолжала допрос Миска.

– Миска. – Орим повернул на нее голову.

Девушка взглянула на него, а потом снова на меня. Люди в таверне продолжали болтать, но я молчала. Мне нечего было ответить. Я ни в чем не была уверена. На меня навалилось слишком много, и я дала Самкиэлю миллионы поводов больше меня не хотеть. Именно из-за меня у нас больше нет метки и близкой связи, объединявшей нас раньше.

– Что? – подняла брови Миска, глядя на Реджи. – Вы все молчите, но мы сами видели все прошлой ночью. Он закрыл портал, оставив тебя с нами, а потом вернулся, но совсем ненадолго. Ты тоже нас покинешь?

Я повернулась к ней, увидев ужас и слезы в глазах. За все это время Миска даже не притронулась к своей еде, только поковырялась в ней вилкой.

– С чего бы тебе так думать?

– Зачем тебе оставаться? – она опустила взгляд в тарелку. – Ты спасла меня потому, что нуждалась во мне, и раз он ушел, я больше не тебе нужна.

Я поджала губы. Не удивительно, что она беспокоилась. Все знали, что я эгоистка. Я использовала и спасала людей, только чтобы помочь ему, но я не была такой, как до открытия миров. Я больше не была тем человеком.

– Я не покину тебя. Никого из вас. У нас до сих пор есть семья, которую мы должны воссоединить, и назойливая стерва, которую мы должны убить. – Я указала пальцем на Миску. – Никогда так не выражайся.

Лучезарная улыбка озарила ее лицо, она потянулась и крепко меня обняла. Я замерла, не ответив на внезапное проявление нежности. Орим поднял бровь, и его губы расплылись в улыбке.

Я похлопала Миску по спине перед тем, как слегка оттолкнуть ее.

– Ладно, достаточно.

– Извини, – сказала она, шмыгнув носом, когда села обратно. – Каков твой план? Куда мы пойдем без Самкиэля?

Я фыркнула.

– Без него? Нельзя без него. Он вернется, а если нет, я начну на него охоту и притащу обратно, если придется. Вне зависимости от того, что между нами происходит, у нас все еще много работы. Так что мы должны быть взрослыми и действовать вместе. Мы уже делали так раньше... – Последняя часть предложения оборвалась, потому что я знала, что, как раньше, уже не будет.

Миска кивнула, продолжая ковыряться в еде. Орим все еще пялился на меня через ее голову.

– Что?

Он пожал плечами и вернулся к еде.

– Ничего.

Я вздохнула и откинулась на стуле, бросив взгляд на Реджи.

– Я думала, ты что-нибудь скажешь.

– Мне нечего добавить, – сказал Реджи. – Ты именно там, где должна быть.

Я фыркнула.

– Всегда такой загадочный.

Стакан Орима звякнул о стойку бара, и он захихикал.

– У Веруки есть новые зацепки? – спросила я Орима.

Эльф откусил еще кусочек и оглядел зал, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает.

– Нисмера сократила атаки, на этом все.

Я кивнула, а Миска принялась за еду. В таверне внезапно воцарилась тишина, а все, что ее нарушало, – жужжащий звук. За грязными окнами летела пыль, а стаканы на стойке затряслись. Чашка Миски тряслась в такт с серией тяжелых ударов.

– Спускайтесь вниз, – сказала я. – Все вы.

Миска уставилась на дверь.

– Что это?

Я вздохнула.

– Солдаты.

– Нет, – сказал Орим, покачав головой. – Этот звук предвещает появление легиона.

– Забирай Миску, – приказала я.

Орим и Реджи остановились, а Миска подскочила и прижалась к Судьбе.

– Оставайтесь внизу до тех пор, пока я за вами не приду, хорошо?

Все кивнули, хотя Реджи смотрел на меня дольше обычного. Я проследила, чтобы они исчезли за дверью, а потом услышала, как закрылся замок. Снаружи послышались голоса, и посетители таверны сбились в кучу, словно надеясь, что, если они будут вести себя тихо, опасность минует.

Поднявшись, я накинула капюшон плаща на голову, после чего направилась к маленькому столику в стороне – подальше от двери, за которой скрылись Реджи, Миска и Орим. Я вытащила деревянный стул и села, но долго ждать не пришлось. Дверь таверны распахнулась, и земля задрожала.

– Приветствую вас, жители Юла. Мы разыскиваем сбежавшую преступницу, которую недавно видели в этом районе. Мы получили сообщение о том, что она где-то поблизости.

Я выругалась. Вероятно, это был тот парень, которому я подпалила яйца, когда он пытался распускать руки в том чертовом спортзале.

Я не двигалась, сидя спиной к вошедшим. По полу стучали бронированные ботинки, солдаты проверяли каждого посетителя. Все сосредоточились на мужчине с низким голосом, и я поняла, что он показал мое изображение, когда все взгляды обратились на меня.

Что ж, надеюсь там хотя бы хорошая фотография.

Я не поднимала глаз, наблюдая, как многочисленные пары сапог окружили мой маленький столик. Один солдат зарычал, и я поняла, что сейчас будет бойня. Раздались тяжелые шаги, и я почувствовала, как кто-то остановился позади меня.

– Я Тедар, командир Восьмого легиона, и вы арестованы по приказу верховного командования.

Я постучала ногтями по столу и посмотрела на двух солдат, которые сверлили меня взглядами с другого конца стола. Вздохнув, я отодвинула стул и повернулась к командиру, не обращая внимания на его прихвостней. Кивнув, я закинула ногу на ногу.

– Да? И кто у вас там верховный?

Тедар расхохотался во все горло, прежде чем хлопнуть ладонью по столу с такой силой, что тот треснул.

– Ты забавная. Но веселье скоро закончится.

Я сморщила нос.

– Очевидно, как и ваша жизнь.

Я сомневалась, что кто-то до меня разговаривал с ним с таким пренебрежением.

В его больших глазах вспыхнула ярость.

– Она не будет возражать, если мы доставим тебя слегка покалеченной.

Он отвел руку, нацелив свой огромный кулак мне в голову. Я развернулась и, схватив стул, на котором сидела, ударила им по его толстой, закованной в броню руке. Тедар рассмеялся, когда он разлетелся в щепки.

– Ты пыталась навредить мне, девочка? – Он подмигнул своим стражникам.

– Нет, – сказала я. – А вот сейчас – да.

Я покрутила в руке сломанную ножку стула, прежде чем запустить ею в него. Она с громким стуком угодила ему прямо в лоб. Его улыбка погасла, а глаза сошлись на переносице. Он поднял руку и дотронулся до головы, прежде чем упасть, как срубленное дерево.

Я отряхнула руки и небрежно повернулась лицом к солдатам. Они все стояли, разинув рты, и смотрели на меня, сжимая оружие.

– Вперед, – подбодрила их я. – На самом деле вы делаете мне одолжение. У меня плохой день.

63

Самкиэль

Я проработал три дня подряд, откалывая куски от этой чертовой горы и отстраивая ее заново. Опустив взгляд, я посмотрел на свои руки. Сейчас они уже полностью зажили, серебряные кольца поблескивали в лунном свете. Все мое тело болело, но я заслужил это. Я слышал, как она плакала после того, как я ее отослал, и ненавидел себя за это. Я бы скорее вырвал из груди свое сердце и разорвал его на части, чем причинил бы ей боль, но я был так... Моя решимость вернулась. Мне нужно с этим разобраться.

Мои ботинки шлепали по лужам, которые скапливались на булыжной мостовой, дождь лил как из ведра. Люди пробегали мимо меня в поисках укрытия. Всем известно, что большинство существ ненавидят дождь и прячутся, что обеспечивало мне идеальное прикрытие. Вода пропитала мой плащ с капюшоном, но я едва замечал это, шагая вперед.

В замысловатых металлических фонарях вспыхивали огни, а в небо поднимался голубой и белый дым. Я осторожно спустился по полуразрушенным ступеням и побрел по улицам, держась в тени в этой убогой части города.

Я сунул руку в карман, нащупал маленький камешек и потер его пальцами. То была моя первая остановка, а теперь – вторая. Я свернул в темный переулок. Бочки, переполненные выброшенным мясом и костями из близлежащих ресторанов, воняли гнилью. Несколько восьминогих существ разбежались в стороны, когда я приблизился. Они подняли свои двойные хвосты и зашипели, предупреждая, чтобы я держался подальше от их свалки.

В конце переулка заиграла музыка, и голоса стали громче. Над дверью расположилась вывеска с буквами на древнем языке, вырезанными на ржавом металле. Бордель. Две высокие фигуры остановились, увидев, что я приближаюсь. Струйка дыма слетела с губ одного из них, когда другой одарил меня широкой улыбкой, обнажив свои острые зубы. Я пристально посмотрел на обоих и отвернулся, проходя мимо.

Я остановился перед потрепанной серой дверью, молясь старым богам, чтобы он был здесь. Собирать информацию, одновременно пытаясь держаться в тени, оказалось сложнее, чем я ожидал. Все изменилось с тех пор, как Нисмера захватила эти королевства. Многие прекрасные места превратились в руины, и казалось, что людей тянуло в бордели, чтобы забыться. Здесь преступники и бизнесмены были равны. Они были измученными, уставшими и надломленными, как и все, кем она правила.

Я вздохнул и расправил плечи, прежде чем открыть дверь. Звуки плотских наслаждений заглушали музыку, но я был тут не за этим. Снаружи это здание было иллюзией. Внутри оно было куда больше, огромный зал был окружен множеством комнат, а само здание простиралось на несколько этажей вверх.

Я прошел мимо официантки, которая была обнажена до пояса и держала поднос на своем украшенном перьями хвосте. Она раздала бокалы группе мужчин. Воздух наполняли стоны и вздохи удовольствия, доносившиеся из-за закрытых дверей и из темных ниш.

Я остановился перед одной из «смотровых» комнат. Женщина висела ногами вверх, а мужчина обхватил ее руками за талию. От их звуков удовольствия и желания я облизнул губы, представляя, как Дианна вот так же лежит передо мной. Сколько времени потребуется Дианне, чтобы простить меня за мой уход, прежде чем она позволит мне повторить этот маневр?

– Ты ищешь что-то конкретное, красавчик? – промурлыкал голос позади меня.

Оторвавшись от эротических мыслей о том, как Дианна окажется в моей власти, я обернулся и кивнул гарпии. На ней было свободное бирюзовое платье. Каждая прядь ее волос заканчивалась тонким бело-голубым пером, в тон более крупным перьям, которые росли по бокам ее рук. Когти, толстые и острые, завершали ее пальцы на руках и ногах.

– Верно, – сказал я. – Я ищу Киллиума.

Ее глаза расширились всего на секунду, прежде чем она скрыла удивление это за мягкой улыбкой. Покачав головой, женщина изобразила застенчивость. Это была очевидная попытка уйти от ответа. Но я был влюблен в единственную женщину, и лишь ей было позволено так себя вести.

– Извините, я не знаю такого имени. Может, я смогу найти вам...

Моя улыбка была крайне доброжелательной – в отличие от моего настроения.

– Мы оба знаем, что он здесь. Скажи ему, что Донумет хочет его видеть.

Ноздри гарпии раздулись.

– Посмотрю, что я могу сделать, – сказала она, прежде чем уйти.

Она свернула в коридор и исчезла из виду.

Я прислонился к перилам, наблюдая за происходящим на этажах ниже. Теперь миры были совсем другими. Я знал, что все изменится, но видеть запустение было по-прежнему больно.

– Я думал, что запечатывание миров даст им покой. Вместо этого мы оставили их с монстрами один на один, – прошептал я призраку из моего прошлого, как будто мой отец мог услышать меня даже сейчас.

Воздух наполнился смехом, вырвав меня из раздумий. Казалось, здесь было по меньшей мере сто человек. Я не видел солдат в золотых и черных доспехах, но все равно плотнее запахнул плащ.

Я облокотился на перила, сложив руки перед собой. Мой взгляд упал на голый палец, где должна была красоваться метка. Дианна лгала мне несколько месяцев. Я хотел злиться, чувствовать себя обиженным и обманутым, но часть меня знала, почему она это сделала. Я знал Дианну, и даже если я иногда не соглашался с ее поступками, я понимал ее доводы. Она держала около себя все, что любила, боясь, что это сломают или отнимут. Что и случилось. Я сломался. Я умер. Эта мысль все еще не укладывалась у меня в голове. Я почти ничего не помнил, кроме того, как засыпал в ее объятиях. Все казалось таким размытым, беспорядочным нагромождением бессмысленных воспоминаний.

– Я люблю тебя.

Ее голос эхом отдавался в моей голове. Я бы остался, если бы не открыл тот портал прямо тогда. Она наконец-то произнесла слова, которых я так отчаянно жаждал, и мне показалось, что моя душа воспламенилась, когда они сорвались с ее губ. Ноги застыли, тело отказывалось двигаться, и я больше всего на свете хотел остаться. Она пожертвовала ради меня самой сутью своего существа. Я никогда не буду достоин ее, не буду достоин такой любви, но было бы чертовой ложью сказать, что я не попытаюсь ее добиться.

Я хотел взять с нее обещание, что мы никогда и ничего не будем скрывать друг от друга, но сначала мне нужно было кое-что сделать. Страх укоренился в моем сердце, будто насмехаясь надо мной. Мне нужно было вернуть трон, корону и выиграть войну, но больше всего я боялся, что не смогу защитить ту, без которой не могу жить.

– Донумет, Киллиум сейчас вас примет.

Я выпрямился и кивнул гарпии. Я проследовал за ней по коридору в глубину здания. Когда мы вошли в одну из комнат, я заметил тех же мужчин, что стояли снаружи, прислонившись к стене. Значит, это были не просто посетители, а охранники.

Два больших существа широко улыбнулись, обнажая клыки. Одно из них подняло картину с помощью перепончатой руки и нажало на скрытую за ней кнопку. Я увидел, как часть стены отъехала в сторону, открывая небольшой лифт.

Гарпия махнула рукой, приглашая войти. Я шагнул внутрь, а гарпия и охранники последовали за мной. Никто из нас не произнес ни слова, пока стена не закрылась. Тусклый синий свет пробежал по периметру кабины, прежде чем лифт тронулся.

Двое охранников встали по бокам от меня, а гарпия оказалась у меня за спиной. Стражники непринужденно вытянули руки перед собой, но я заметил, как тот, что был чуть повыше, дернулся.

Я вздохнул.

– Это так необходимо?

– Боюсь, что да, – сказала гарпия, и я услышал, как она обнажила клинок, который носила на боку. – Учитывая, что Донумет мертв.

Я слишком рано научился всем грязным приемам в бою. Всегда следовало целиться в слабое место, а при столкновении с высоким противником это обычно означало удар в колено или пах. Отвлекающий маневр также был ценной тактикой. Когда сражаешься в команде, один бьет высоко, а другой – низко, что в большинстве случаев срабатывает. В данном случае соратника у меня не было.

Я услышал, как клинок просвистел в воздухе, и подпрыгнул, уклоняясь от лезвия, нацеленного мне под колени. Я пригнулся, и второй удар рассек воздух прямо над моей головой. Высокий стражник бросился вперед, пытаясь пронзить мой живот клинком, таким же острым, как его зубы. Я развернулся и схватил его за запястье, используя инерцию, чтобы швырнуть его на гарпию позади меня. Они заскулили, ударившись о стену, и рухнули на пол, разбрасывая перья по всему лифту.

Второй охранник зарычал, его хвост высунулся из-под плаща, острый, как лезвие, кончик обвился вокруг кулака. Сжав его в руке, он бросился в атаку. Я выбросил кулак вперед, ударив противника в лицо. Кость треснула прямо в тот момент, когда открылись двери лифта. Охранник упал в маленькую комнату, приземлившись на пол с глухим стуком. Я потянулся назад и вытащил гарпию и второго охранника, бросив рядом.

– Как вы гостеприимны.

Я глубоко вздохнул и поправил плащ, прежде чем войти в комнату. Маленькое устройство пискнуло, предупреждая существо, склонившееся над своим столом. Он повернулся ко мне, три больших глаза прищурились за круглыми очками. Я снял капюшон. Предмет, который он держал, со звоном упал на пол, когда он встал, разинув широкую пасть.

– Да проклянут старые боги мою душу. Самкиэль. Это ты?

Осоловелые стражники чуть не выпрыгнули из кожи вон при упоминании моего имени.

– Самкиэль? – В дверях появилась женщина. Седые локоны упали ей на плечи, когда она вытерла руки о фартук.

– Джаски, – поприветствовал ее я.

От улыбки морщинки стали глубже, а в глазах, когда она посмотрела на меня, вспыхнул зеленый огонек.

– Ты и вправду жив, но... другой.

Киллиум протиснулся мимо своего заваленного бумагами стола и захромал ко мне, волоски на его спине встали дыбом в знак приветствия. На его ноге показалось странное устройство, которого не было при нашей последней встрече. Я встретил его на полпути и наклонился, чтобы обнять.

– Ты же мертв. Я был в этом уверен! Мы все были уверены. Небо унесло твою силу. Я вижу ее каждый день. Нисмера, она...

Я поднял руку.

– Я знаю, дружище, нам нужно многое обсудить. Ты не против? – Я кивнул в сторону дальней комнаты.

– Конечно, конечно. – Он махнул мне рукой, и я бросил заряд энергии, закрывая лифт.

64

Самкиэль

Джаски поставила между нами с Киллиумом тарелку с угощениями. Он благодарно ей улыбнулся, и она тихо замурлыкала, усаживаясь на место. Их любовь была почти физически ощутима. Это вдохновляло и успокаивало.

Я выдавил улыбку.

– Я рад видеть, что вы оба до сих пор вместе.

Джаски улыбнулась Киллиуму. Ее глаза были так полны любви, что мне показалось, будто я вторгаюсь во что-то очень личное.

Киллиум кивнул.

– Почти две тысячи лет, плюс-минус.

– Я помню, – сказал я с ухмылкой. – Джаски заставила тебя попотеть.

Джаски рассмеялась, и этот звук наполнил комнату теплом.

– Я того стоила.

Киллиум сжал ее руку, после чего посмотрел на меня, и его лицо стало серьезным.

– Я до сих пор не могу в это поверить, Самкиэль, – сказал он, взбалтывая зеленую жидкость в своем бокале. – Небо не лжет. Ты точно умер.

Джаски наклонилась вперед, в ее глазах заплясала магия.

– Это действительно удивительно. Ты здесь, целый и невредимый, но другой. Я не могу сказать, что изменилось, но ты, кажется, воскрес.

Киллиум коротко присвистнул.

– Многие будут завидовать, если узнают, что тебе это удалось.

– Верно, – согласилась Джаски. – Некромантия запрещена во всех королевствах из-за ее последствий.

Мой пульс участился. Я это знал. Я слышал эти истории. Это была еще одна причина, по которой я был так ошеломлен, когда узнал, что случилось, но с тех пор прошло несколько месяцев, а я все еще не ощущал себя прежним. Я провел рукой по боку, чувствуя тупую боль. Что ж, возможно, я не в форме, но все же воскрешение было не напрасным.

– Что ж, не беспокойтесь – я не жажду мозгов.

Они переглянулись и расхохотались. Я потягивал свой напиток, наблюдая за друзьями.

Мои пальцы постукивали по стакану – я сидел, борясь с нервозностью и беспорядочными мыслями. Я не мог открыть им правду. Я не мог никому открыться. Если не те люди узнают, что Дианна вернула меня к жизни, за ней будут охотиться до скончания веков. То, что она сделала, было беспрецедентным. Никому за всю мою долгую жизнь этого не удавалось, а все те, кто пытался, погибли.

Все те, кто был воскрешен ранее, вернулись не более чем трупами, плотоядными монстрами или жуткими, опасными существами, жаждущими пожирать мозги. Я просто не мог им сказать. Мы с Дианной многое пережили, но она всегда была для меня на первом месте. Вместо того, чтобы спасать королевства, я бы разрушил каждое, если бы того требовала ее безопасность.

– Так скажи мне, – настаивала Джаски. – Кто любит тебя настолько, что решился на столь опасное?

Киллиум усмехнулся.

– Ну, Джаски, ты же знаешь Самкиэля. С чего ты взяла, что дело в любви?

Она улыбнулась, подперев подбородок кулаком.

– Только любовь могла заставить кого-то совершить такой безрассудный поступок.

В моей груди вспыхнул жар, когда я вспомнил, как Дианна произнесла эти три коротких слова. Я выпрямился и откашлялся.

– Никаких ведьм или колдунов. Копье должно было убить меня... но промахнулось. Думаю, я был достаточно близок к смерти, чтобы заклинание развеялось.

Они уставились на меня, а затем на мой живот, как будто увидели рану. Я надеялся, что это сработает. Я надеялся, что они не поймут, что я лгу.

– Что ж, я могу сказать тебе, что Нисмера не знает...

– Так и должно оставаться, – я отчетливо произнес каждое слово.

Я не мог рисковать Дианной.

– Конечно, – ответила Джаски, касаясь моей руки. – С нами твои секреты всегда будут в безопасности.

– Тем не менее тебе следует связаться с Оком, – сказал Киллиум. – Держу пари, они умирают от желания ее одолеть.

– Я планирую это сделать, – улыбнулся я. – Не буду вам лгать – в моей жизни есть человек, который очень для меня важен, настолько важен, что мне нужна ваша помощь.

От этих слов оба оживились.

– Есть? – просияла Джаски. – Расскажи нам все.

– Обязательно, но сначала... – я полез в карман и достал камень, положив его на стол между нами. Глаза Киллиума расширились. Я знал, что как только он его увидит, то поймет, что это такое. Джаски тихо присвистнула, проведя рукой по щетине на плече Киллиума.

– Боги, Самкиэль, ты проделал такой долгий путь ради этого.

Я кивнул.

– Ради этого и еще кое-чего.

Киллиум рассмеялся и залпом допил свой напиток. Он схватил бутылку и наполнил мой стакан, прежде чем налить еще немного вязкой жидкости в свою чашку. Я провел рукой по лицу и вздохнул, прежде чем рассказать, где я был, что происходило, почему я вернулся и... о ней.

– Для начала мне нужно очень надежное оружие.

– Это замечательно. – Джаски хлопнула в ладоши и наклонилась. – Не волнуйся. Мы можем все устроить.

– Не могу в это поверить, – сказал Киллиум. – В последний раз, когда ты в панике прибежал ко мне, тебе понадобился тест на беременность для какой-то девицы. Ты даже не мог вспомнить ее имени, а теперь приходишь ко мне с такими просьбами.

Я приподнял бровь и сделал большой глоток. Это успокоило мои нервы, мышцы, все мое существо. Я вздохнул и поставил стакан на стол.

– Да, это было давно, и я был очень-очень молод. Многое изменилось. К тому же тогда ты мне помог.

Комната погрузилась в тишину.

– Я сделаю все, что смогу. Для вас обоих. – Джаски остановилась и взяла камень, прежде чем выйти из комнаты.

Киллиум наполнил свой бокал, его лицо помрачнело.

– Прости меня за это. Я слышал, что с ними случилось. Как Нисмера продала их тем безжалостным ублюдкам.

Киллиум подвинул ко мне бутылку, и я налил себе еще.

– Я планирую вернуть их, но сначала мне нужно кое-что сделать. Просто необходимо.

– Честно говоря, я уже давно ничем таким не занимался. Этим мирам требуется особая форма магии.

Я кивнул, отхлебнув из своего бокала.

Киллиум откинулся назад, очки на его голове заблестели в свете кухонной лампы.

– Значит, она та самая?

– Моя единственная, – отозвался я, допивая свой напиток и отставляя бокал.

Мы встретились взглядами.

– Я слышал, что метка творит чудеса с теми, кому посчастливилось обладать ею, – сказал Киллиум. – Мне жаль, что вы ее так и не обрели, но это все равно хорошие новости.

Я не мог ему сказать, что Дианна моя амата. Тогда бы он спросил про метку и почему ее нет. Я не мог поведать ему, от чего она отказалась, чтобы я жил, как бы сильно я ни доверял Киллиуму. Жизнь и безопасность Дианны всегда будут моим приоритетом, и, если вдруг однажды Киллиум будет угрожать ей, я убью его.

– Да, это правда, – я взглянул на него. – Ты хорошо меня знаешь. Я вырос с мыслью, что моя амата мертва, и никогда не хотел никого подобного. Потом появилась она и перевернула мой мир. Тогда все и началось. Это была не страсть и не любовь – это была интрига. Может, дело в моем эго, но никто никогда не бросал мне вызов так открыто, как она.

Он усмехнулся, глядя в свой бокал.

– Это то, что тебе нужно.

В знак согласия я приподнял брови.

– Сначала мы не ладили, но нам пришлось вместе работать. Так что я проводил с ней каждый день, и интерес, который я к ней испытывал, разгорался, как уголек, пока не выжег меня изнутри. Она сильная, смелая и отважная. Она знала, кто я такой, знала все истории обо мне, но ей было все равно. Ее преданность не знает границ, и она рисковала всем ради своей сестры. Только дурак не полюбил бы такого удивительного человека. Она сводит меня с ума. Иногда чудесным образом, а иногда – в буквальном смысле.

Киллиум откинулся назад и рассмеялся.

– Вот это, мой мальчик, и есть любовь, – он сделал еще один глоток своего напитка. – Я бы с удовольствием познакомился с существом, которое наконец-то приручило великого Самкиэля.

– Однажды все узнают, кто она такая, – сказал я, приподняв уголок рта. – Кстати, о великой любви, как у вас с Джаски дела?

Киллиум откашлялся, и стражники позади меня заерзали.

– Мы едва ли не попали под Зачистку.

– Зачистку? – спросил я.

Киллиум кивнул и снова потянулся к бутылке.

– Мы прозвали это Зачисткой, когда Нисмера только пришла к власти. Она шла от мира к миру, уничтожая всех, кто еще был предан тебе. Так сказать, зачищала мир от тебя. Если кто-то не подчинялся ее воле, она его уничтожала. Сотни обратились в пепел. А она отлично знала обо мне и моих поделках.

Поделки. Он сказал это так буднично, как будто не помогал богам создавать самое смертоносное оружие. Киллиум был потомственным магом, и сила, которую он носил внутри, могла управлять стихиями и не имела себе равных. Если бы они с Азраилом объединились, мы могли бы сделать миры неуязвимыми. Жаль, что их идеалы не совпадали. Киллиум создавал оружие для мира, Азраил – для того, кто больше заплатит.

– Она нашла вас?

Он опустошил еще один бокал, прежде чем с грохотом поставил его на стол.

– Мы были первыми в ее списке, так как именно мы научили тебя, как правильно делать кольца. Когда Азраил умер, я понял, что нам нужно бежать, но она нас нашла. Джаски почти умерла, пытаясь спасти себя и меня. С тех пор ее магия стала непредсказуемой, и теперь ее трудно использовать. Она истратила очень много сил слишком быстро. Это ее доконало, – он указал на свою ногу, сталь вокруг которой бликовала в приглушенном свете. – А мне Нисмера оставила это.

Я скрестил на груди руки, откинувшись на стуле.

– Мне жаль, что меня не было там, чтобы помочь.

– Вижу, ты все еще уверен в своей силе. Думаешь, что можешь спасти все миры, парень?

– Кто-то должен попытаться, – я кивнул в сторону охранников. – Так ты поэтому прячешься под борделем с наемниками?

Глаза упомянутых наемников расширились, и они отвернулись.

Киллиум усмехнулся.

– Это не просто бордель, а место встречи тех, кто хочет восстать. Тех, у кого на голове такой же символ, как у тебя. Хотя твой не совсем честный.

– Умно, – я кивнул, поджав губы. – Но тебе нужна защита получше.

Я задумался, сколько же комнат использовались не по назначению.

Киллиум закашлялся от смеха.

– Ты говоришь о наемниках Н'вуила.

Я сосредоточился на них, и все трое выглядели так, будто хотели оказаться где угодно, только не рядом со мной.

– Дерьмовые наемники. Если я могу их обезоружить так быстро, они не смогут противостоять Нисмере, если она до тебя доберется.

Киллиум цокнул языком.

– Ни один наемник не может противостоять тебе, Самкиэль. Ты – неприкасаемый король. Тебя невозможно победить, учитывая, что ты единственный, кто был близок к тому, чтобы ранить или убить Нисмеру.

– Что ж, сейчас я не планирую этого делать. Сперва нужно кое-что закончить, и вот почему я здесь.

Он кивнул.

– Да, да. Я не знаю, где находится Эверрин. В последний раз, когда я ее видел, она была в мире Зеладжи, который был вскоре разрушен и заражен довольно неприятными существами.

– Тогда я начну оттуда.

– Ты принес то, что нужно для этого оружия?

– Да, и я могу помочь, если тебе понадобится сила. Я не хочу утруждать Джаски.

– Ты всегда был добрым. Ты нравишься мне куда больше, чем старые боги. – Киллиум встал, и его наемники вытянулись по стойке смирно. – С твоей силой мне понадобится всего час, чтобы создать его.

Час – это неплохо. Я думал, уйдет больше времени. Это была, мягко говоря, хорошая новость. Я не хотел надолго оставлять таверну, переживая за Дианну и всех ее обитателей. Но пока я не мог с ней связаться. Сначала мне нужно было убедиться, что дело сделано. Разговоры – потом. Это было несправедливо по отношению к ней, и я это знал. Мое отсутствие только раззадоривало тех демонов, от которых она так отчаянно защищалась, но мне нужно было время, чтобы подумать и составить план.

Мы вышли из маленькой кухни и направились обратно в магазин Киллиума. Повсюду были разложены хитроумные гаджеты и приспособления. Джаски надела на голову шлем и молниеносно двинулась вперед, размахивая руками так быстро, что казалось, будто у нее их целых шесть. Зеленая магия окутала ее хрупкую фигуру, и во все стороны полетели искры. По потолку вился дым, вентиляция гудела. Сквозь шум я слышал, как она удовлетворенно что-то напевает. Я обошел другой стол, слегка постучав по некой круглой подвесной штуковине. Она зловеще загудела, и я отпрянул.

– Это новый проект для принца из Сандунна, – пояснил Киллиум.

Я повернулся к нему, приподняв бровь.

– Ты поставляешь оружие повстанцам, Киллиум?

Он лишь улыбнулся, когда Джаски откинула защитную маску своего шлема и повернулась, чтобы передать ему образцы, которые она сделала, после чего молча вернулась на свое место. Киллиум взял несколько различных металлов, прежде чем устроиться за своим столом. Он наклонился вперед, подтаскивая к себе сложный механизм, настраивая какие-то регуляторы и щелкая переключателями. Машина ожила, когда он надел на лицо защитные очки. В воздух полетели искры – они оба были заняты своими делами.

Я сел рядом с Киллиумом и рассказал ему, как именно представляю себе это оружие и что мне от него нужно. Прошел час, прежде чем он закончил, но это все равно было намного быстрее, чем я ожидал. Я встал, потянулся, надел плащ и взял сверток, протянутый мне Киллиумом. Его наемники все это время наблюдали за нами и теперь делали вид, что я их вовсе не интересую.

Джаски вытерла пот со лба и улыбнулась мне, прижавшись к Киллиуму.

Я застегнул последнюю пуговицу на плаще.

– Когда я заново отстрою этот мир, я вернусь за тобой, друг. Пока я жив, у тебя всегда будут дом и работа.

– Даже если это слегка незаконная деятельность? – уточнил Киллиум, обнимая Джаски за плечи.

Я ухмыльнулся, натягивая капюшон на голову.

– Мы с этим разберемся.

Он кивнул, его глаза блестели от непролитых слез. Джаски похлопала себя по груди.

– Ты всегда был одним из лучших людей. Ты и твой отец. Я рада, что ты вернулся. Может быть, надежда все-таки есть.

65

Самкиэль

Портал позади меня зашипел, закрываясь, и я прижал руку к животу. За последние несколько дней я потратил так много сил, что рана, казалось, открылась заново. Я сделал вдох, потом еще один, пытаясь свыкнуться с болью. Расправив плечи, я откинул капюшон и пошел по темному переулку. Раздались громкие голоса, за которыми последовали удары и проклятия. Маленький город светился оранжевым светом: пламя и дым застилали воздух, испуганные тени метались взад и вперед.

Пара горящих красных глаз внезапно сверкнула из темноты, отчего волосы у меня на затылке встали дыбом. Прежде чем я успел вымолвить хоть слово, моя спина уперлась в стену, а к горлу прижалось холодное лезвие. Дианна крепко сжимала меня в объятиях, ее багровые глаза сверкали.

– Ты бросил меня на три гребаных дня. Опять.

– Я могу объяснить.

Она склонила голову набок, и лезвие сильнее прижалось к моему горлу.

– О, только посмотрите на него. Ты снова отвечаешь, когда я с тобой разговариваю?

Я сглотнул, чувствуя, как лезвие царапает мою шею. Я заслужил это тем, что выгнал ее, когда мы в последний раз разговаривали. Но ведь я сделал это не из-за злости. Я ушел полный решимости, но она этого не знала.

– Путешествие по мирам требует времени. Я прошу прощения.

Ее ноздри раздулись, когда она глубоко вдохнула, чтобы уловить мой запах. Ее губы поджались, а красные глаза вспыхнули пламенем.

– Подожди, это не то, что ты думаешь, – быстро сказал я, зная, что она может учуять, где я был.

Дианна отступила, вся пылая от ярости, подняла ногу и размахнулась. Я не знал, почему решил, что смогу блокировать этот удар. От этого стало только больнее.

Я пролетел сквозь стену в соседнюю комнату и с грохотом приземлился на пол. Я застонал и выгнулся, спина тут же заныла. Пыль поднялась в воздух, когда она шагнула через осыпающуюся дыру, которую проделала в каменной стене моим телом.

– Ладно, ты злишься. Я понимаю, но это не повод сжигать город.

Она покрутила кинжал в руке.

– О, это не я. Это был легион твоей сестры, который сюда заявился.

В следующую секунду я вскочил на ноги.

– Ты в порядке?

Она метнула в меня кулак, но я поймала его, обхватив пальцами всю ее руку.

– Тебе не все равно? С каких это пор? Ты тайком пробираешься сюда и уходишь, даже не замечая моего присутствия, а потом возвращаешься и пахнешь борделем!

– Дианна.

Она снова набросилась на меня. Я схватил ее за запястье и повалил на землю. Я удерживал ее, прижимая руки над головой, пока она извивалась. Она толкнула меня, приподняв, но это привело к противоположному эффекту. Я воспользовался положением и расположил свои бедра между ее ног, сильнее прижимаясь к ней.

– Мне следовало тебя кастрировать, – прорычала она, и ее оскаленные клыки блеснули в темноте.

Толпа снаружи, разгребавшая и приводившая в порядок разрушенные здания, даже не заметила, как в нескольких футах^[12] от них сражались два самых могущественных существа во вселенной. Даже магазин, в который Дианна меня забросила, пустовал.

Я рискнул приблизиться к этим зубам.

– Ты будешь скучать по нашей близости.

Она рычала и брыкалась, но безрезультатно.

– Слезь с меня!

– Обещай, что не будешь пытаться ударить меня ножом.

Дианна уставилась на меня, ее глаза все еще горели тем же великолепным красным светом, но в конце концов она позволила лезвию в своей руке со звоном упасть на пол. Зная, насколько она быстра, я тут же отбросил его подальше. Она нахмурилась, поднимаясь на ноги.

– Я спрошу еще раз. Ты ранена? – Я провел рукой по горлу.

Я был немного удивлен, обнаружив, что она даже не поцарапала меня.

Девушка поправила рукава своей темной рубашки.

– Они меня не зацепили.

Я опустил взгляд. Нам еще столько нужно было обсудить, столько сказать. Меня нисколько не удивило, что ей удалось убить не только одного из командиров Нисмеры, но и захватить половину ее флота. Дианна была невероятно сильной, когда защищала тех, кого любила, и каждая клеточка моего существа горела для нее все ярче и жарче.

– Где все?

Ее взгляд не дрогнул.

– Ты бы знал, если бы был здесь, но тебя не было, и, судя по запаху... Знаешь что? Нет. Я не буду это терпеть. Хватило твоего брата.

Стекло захрустело под ее ботинками, когда она попыталась проскочить мимо меня. Я выставил руку и схватил ее запястье, прежде чем она успела уйти.

– Дианна. Я не делал того, в чем ты меня обвиняешь, и никогда бы не причинил тебе вреда так, как он.

– Нет, – сказала она, поджав губы, но ее глаза блестели. – Ты еще хуже. А теперь отпусти меня.

Я так и сделал, и она отступила, увеличивая дистанцию между нами. Она смотрела на меня так, словно я представлял угрозу, и это меня подкосило. Я понял, насколько основательно облажался. Я должен был остаться и поговорить с ней, вместо того чтобы уходить, но у меня была причина, цель, и мне нужно было кое-что выяснить, прежде чем мы двинемся дальше.

– Я прошу прощения за то, что отослал тебя. Многое произошло, и... – Я остановился. Я не мог сказать ей этого, не здесь, не так. – Просто пойдем со мной. Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь кое в чем.

Она скрестила руки на груди.

– Нет.

– Нет? – Я приподнял бровь.

– Нет. Я беру пример с тебя. Может, мне стоит исчезнуть на несколько дней. Может, еще и в бордель сходить? Я слышала, что секс втроем отлично подходит для того, чтобы залечить разбитое сердце. О, подожди. Я же не могу, потому что вся гребаная вселенная охотится за мной и...

Ее слова затихли, как только я подошел к ней. Я присел, обхватил ее бедра руками и перекинул через плечо. Она взвизгнула, вцепившись в мою спину, и забилась в моих руках.

– Отпусти меня, – она попыталась лягнуть меня, но я лишь крепче сжал ее ноги.

– Нет.

– От тебя пахнет прокисшим вином и сексом, – прошипела она, ударив меня по плечу. – Ты ушел ради этого?

– Я действительно был в борделе.

– Я так и знала! – Ее крик был почти демоническим, когда она вцепилась зубами в мое плечо. – Отпусти меня! Я собираюсь убить тебя. С этой секунды Нисмера – меньшая из твоих проблем.

– Может, ты перестанешь меня кусать? – Я усадил ее себе на плечо. – Это было не ради утех. Я отправился навестить старого друга, который прячется. Он умеет делать... разные штуки.

Дианна вытащила свои зубы из моей спины.

– Что, черт возьми, это значит?

– Увидишь.

Я слегка покрутил рукой, чувствуя боль в боку, и воззвал к своей силе. Раздался тихий свист, и пыль с мусором взметнулись вверх. Дианна заворчала и снова укусила меня, но мы уже были в портале и исчезли.

66

Дианна

Мои ноги коснулись земли, когда Самкиэль спустил меня со своего плеча. Я отошла от него, ничего не сказав. Воронка за нами закрылась, и я огляделась. Мы были в месте, похожем на заброшенный город. Рядом возвышались полуразрушенные здания, а в нескольких милях от нас виднелось большое сооружение, похожее на собор.

Самкиэль осмотрелся и словно к чему-то прислушался. Мощенная булыжником дорога была разрушена, часть камней торчали неровными кусками.

– Что мы здесь делаем? Что это за место?

Самкиэль остановился и посмотрел вдоль узкой улицы, но я увидела только заброшенные и разрушенные здания.

– Это старое место, где мы когда-то собирались на церемонии. Великие короли и королевы приезжали сюда отовсюду. Сейчас, после начала правления Нисмеры, оно выглядит не слишком привлекательно, но когда-то оно было прекрасным.

Я посмотрела на темный, пустой город.

– И много церемоний ты тут посетил?

Самкиэль остановился и жестом попросил меня замолчать. Я закатила глаза, но ничего не сказала. Он продолжил свой путь, и я со вздохом последовала за ним.

– Мы так ничего и не обсудим? – спросила я раздраженно.

Он повернулся ко мне, приложив палец к губам.

Я всплеснула руками.

– Здесь ничего нет. Я даже не слышу ни одного сердца, кроме наших.

– Дианна, – прошипел он, пригибаясь, чтобы выглянуть из-за угла, бросив на меня взгляд. – Тише.

Я поджала губы и покачала головой. Скрестив руки на груди, я встала позади него, постукивая ногой. Самкиэль согнулся и нырнул в низкий дверной проем. Я последовала за ним в маленькое полуразрушенное здание. Паутина прилипла к моему носу, и я развернулась, пытаясь содрать ее с лица и все больше раздражаясь. Я почти расцарапала себе щеку, стараясь скинуть мерзкую массу на землю.

Глаза Самкиэля впились в мои.

– Дианна. Ш-ш-ш.

Огонь охватил мои руки – пламя было достаточно горячим, чтобы расплавить сталь, когда я посмотрела на него.

– Клянусь богами, Самкиэль, если ты еще раз...

Его глаза слегка расширились, и он посмотрел куда-то позади меня. Я услышала шорох и обернулась, все волоски на моем теле встали дыбом. К стене было прислонено мумифицированное тело, обернутое белой паутиной. Многоногий зверь, защищенный темной скорлупой, смотрел на меня всеми своими двенадцатью глазами. Он открыл пасть и расправил оранжево-черные пятнистые крылья. Мимо меня пронесся свистящий звук, и серебряный пылающий кинжал попал ему прямо в голову. Крылья обмякли, а пригвожденное к стене тело расслабилось.

Пламя погасло у меня в руках, и в комнате снова стало темно.

– Ладно, что-то подсказывает мне, что этот город не заброшен, а наводнен гигантскими плотоядными насекомыми, и теперь мы должны убить их всех. Отлично. Я когда-нибудь говорила тебе, как сильно ненавижу жуков?

Тело существа дернулось, и я вздрогнула. Мой желудок скрутило, и это было не только из-за гигантского жука, вросшего в стену. Мне все еще было больно. Он привел меня сюда ради этого? После всего? Мы даже не говорили о том, что случилось. Он просто решил сразу приступить к следующей миссии, но я не могла. В отчаянии я всплеснула руками.

– Самкиэль, нет. Я не могу просто сделать вид, что ничего не случилось. Ты ушел и...

Я повернулась и застыла, каждый мускул моего тела напрягся. Я боялась не сотен летающих жуков, которые, вероятно, заполонили этот город, а того, что Самкиэль, Губитель Мира, Воплощение Разрушения и легендарный Король-бог всех двенадцати миров, стоял передо мной на одном колене. В его руке мерцало серебряное кольцо с прозрачным камнем ромбовидной огранки. Украшение сверкало в тусклом свете, основной камень и четыре поменьше искрились, как звезды. От него исходила сила, чистая ослепительная сила, которую я почти ощущала на вкус.

– Ч-что? – Слово сорвалось с моих губ шепотом, когда я перевела взгляд с Самкиэля на кольцо. Мое тело вспыхнуло от жара, а сердце бешено заколотилось. Я сделала шаг назад.

– Я хотел сделать это по-другому, но, боюсь, это существо подало мне знак, что нас ждет еще много опасностей. Идеального места для предложения не существует. Мне нужна только ты, и где бы ты ни была, это место для меня идеально.

Мой мозг полностью отключился, не в силах понять, что происходит. Земля задрожала под нами, или, может быть, это была я?

– Так это делается на Онуне? Встать на одно колено и признаться в вечной любви, – он нахмурился. – Я неправильно это делаю?

Я не могла дышать, не могла думать. Все слова вылетели у меня из головы при виде Самкиэля, который преклонил колено и протягивал мне кольцо. Сердце бешено колотилось в груди, а в горле пересохло.

– Что это? Что происходит? – Мне удалось выдохнуть.

– Ну, думаю, сейчас самое время спросить.

Его улыбка была такой мягкой и милой. Это разбило мне сердце.

– Дианна, ты выйдешь...

– Нет.

Брови Самкиэля сдвинулись, и он поднялся. Я отшатнулась от кольца, которое он держал, как будто он предлагал мне яд.

– Нет?

Я покачала головой.

– Нет.

Он открыл рот, несомненно, чтобы сказать какие-нибудь красивые слова, в которые я бы поверила, но я не могла позволить ему это сделать. Слишком многое произошло между нами, слишком о многом еще не было сказано. Еще больше, чем ссора, меня расстраивал тот факт, что я причинила ему боль. Я причинила ему боль и отказываюсь делать это снова.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Он вздрогнул, как будто я дала ему пощечину.

– Потому что я люблю тебя.

Любовь. Он произнес это слово так непринужденно, словно и не было последних нескольких дней. Он любил меня. Я знала это еще с того момента в туннеле, но, услышав это сейчас, я почувствовала, как у меня скрутило живот. Он любил меня, а я была для него худшим вариантом.

– Как? – Мой голос был не громче шепота.

– Как я могу любить тебя? – Его лицо напряглось.

– Да. После всего, что я сделала, после всего, через что я тебя заставила пройти? Особенно недавно?

Самкиэль смотрел на меня с недоверием, как будто я сказала самую глупую вещь на свете. Земля снова задрожала, и я скорее почувствовала, чем услышала этот грохот.

– Не смотри на меня так, – я покачала головой. – Я тебе солгала.

Самкиэль кивнул.

– Я знаю.

– Я причинила тебе боль, – мой голос дрогнул. – Так же, как я причинила боль ей.

В груди болело, и я подумала, видит ли он мое темное, израненное сердце. То, которое все еще было в синяках и кровоподтеках, несмотря на все его нежные слова и теплые улыбки. Как бы сильно Самкиэль ни старался исправить меня, я все равно была сломленной, злой и склонной к насилию. Пока мы ссорились, я поняла, что никогда не изменюсь. Я провела целую вечность, выживая в одиночестве, будучи жестокой в жестоком мире. Ему нужна была чистая, надежная любовь, а все, что я могла предложить, – это адская жажда мести. В моей любви не было ничего мягкого или деликатного, и я не желала заставлять его и дальше страдать из-за меня. Это была нездоровая любовь. Даже я это понимала.

– Дианна.

– Нет, – я не шутила. Я сделала шаг назад, мои ботинки застучали по гнилым деревянным половицам, и я махнула рукой в сторону этого проклятого кольца, которое он держал на ладони. – Самкиэль, я не обреку тебя на ужасную жизнь, как я обрекла ее. Я не причиню тебе боль, как причинила ей. Я отказываюсь.

В его взгляде вспыхнуло пламя, когда он сделал шаг вперед, и солнечный луч озарил его лицо, проникая через отсутствующую половину здания. Он был светом, чистым и лучезарным, но по мере того, как он приближался ко мне, он все больше погружался во тьму. И этой тьмой была я. Эта картина была идеальным воплощением нашей пары.

– Я уже тысячу раз говорил тебе, что моя жизнь ужасна тогда, когда в ней нет тебя, а не наоборот, – его голос был сильным и уверенным. Самкиэль был воином, и я знала, что он не отступит. – Да, мы поссорились. Так поступают люди, которые сильно любят друг друга. Да, ты причинила мне боль, солгав, но я понимаю, почему так случилось.

– Хватит, – я подняла руки. – Хватит оправдываться передо мной. Мы оба знаем правду. Я тебе не подхожу. Нам не быть вместе. Все мое существование, наше существование, заключается в том, чтобы охотиться друг на друга.

– Я знаю, что ты делаешь, и мне это не нравится. – Он снова шагнул вперед, и я еще отступила, сохраняя дистанцию между нами. Мне это было необходимо. Он заметил мое движение, и его глаза вспыхнули ярче любого пламени. – Не делай этого. Не смей снова меня отталкивать, ни так, как на Рашириме, ни сейчас, ни когда-либо еще.

– Это говорит тот, кто отверг меня три дня назад. Ты прогнал меня, потому что тебе нужно было время.

– Да, потому что ты причинила мне боль, – его голос повысился. – Ты причинила мне боль, Дианна. Мне нужно было время, чтобы подумать, а не потому, что я собирался тебя бросить. Мне нужно было время, чтобы обдумать и сделать это для тебя, – сказал Самкиэль, снова протягивая кольцо.

– Я не хочу этого, – я развернулась и выбежала из разрушающегося здания, прочь от нашего разрушающегося будущего.

– Это трусость, Дианна! – крикнул он мне вслед.

Я резко остановилась и повернулась к нему.

– Что?

– Ты слышала меня. Ты трусишь. Ты боишься этого и того, что за этим последует, поэтому ты делаешь то, что делаешь всегда. Закрываешься, защищаешься, потому что думаешь, что я причиню тебе боль. Ты убегаешь, потому что это пугает тебя. – Он вышел из разрушенного здания, вздымая пыль вокруг своих ног. – Но теперь ты не можешь убежать, когда тебе страшно. Ты не можешь бросить меня в трудную минуту, Дианна. Больше никогда.

Мое сердце бешено колотилось в груди, каждое его слово разбивало гору стальных дверей, которые я использовала, чтобы защитить самые уязвимые части себя. Он просто распахнул их настежь.

– Это не так. – И я была лгуньей, отъявленной лгуньей, но Самкиэль видел меня насквозь. – Послушай, ты был прав, когда отослал меня. Между нами слишком много всего. Мы...

Он догнал меня и схватил за руку, в одно мгновение разрушив пропасть, которую я создала между нами.

– Ты обещала не делать этого. Когда мы были на том проклятом балконе, ты обещала, что останешься, несмотря ни на что. Ты обещала, что никогда больше не бросишь меня.

Я отстранилась от него, и у нас обоих на глазах выступили слезы.

– Ты просишь у меня слишком многого, и я не знаю, смогу ли дать это тебе.

Самкиэль не отступил.

– Значит, отдать свою душу – это нормально, но брак? Это для тебя слишком?

Я ничего не ответила, но мое дыхание участилось. Ожерелье, которое я подарила ему в ту ночь, сияло в лучах солнца. Он был прав. Он всегда был прав, но это... Это было просто еще одним доказательством его преданности, и я была чертовски напугана. Монстры меня не пугали, темнота не вызывала мурашек, и, господи, даже насекомые не были такими страшными, как это. Самкиэль, предлагающий мне все свое проклятое сердце, пугал меня, потому что я знала, что в конце концов облажаюсь снова. Я сломаю его и не смогу с этим жить.

– Возьми, – он держал кольцо между нами, бриллианты мерцали в лучах заходящего солнца. – Несмотря ни на что.

– Я сделаю тебе больно, – мой голос прозвучал так же тихо и обреченно, как я себя чувствовала.

– Тогда сделай мне больно. – Взгляд Самкиэля смягчился, и он шагнул ближе, практически прижавшись ко мне. – Но не оставляй меня.

Мир содрогнулся у меня под ногами. Грохот был таким глубоким, что я споткнулась. Самкиэль подхватил меня, и мы повернулись к полуразрушенному зданию, из которого вырвалась орда летающих существ.

– Что это?

– Улей, – прошептал Самкиэль. – И они только что проснулись.

Земля раскололась, и мы, пошатываясь, разбежались в разные стороны. По земле пошли трещины. Даже здесь, даже сейчас сама судьба отталкивала нас друг от друга. Вселенная пыталась прийти в себя и восстановить равновесие. А я делала единственное, что умела. Уходила.

Его взгляд встретился с моим, и мир снова содрогнулся. Небо потемнело, облако жутких существ заслонило угасающий свет. Я в ужасе смотрела, как земля под его ногами треснула и разверзлась, полностью поглотив его. И Вселенная, эта ненавистная, жестокая стерва, рассмеялась.

67

Дианна

Во мне что-то щелкнуло, когда он исчез под землей. Я почувствовала это всем телом. Внутри меня разверзлась зияющая, ноющая пустота, грозившая поглотить все. Мир затих. Мой облик изменился, две ноги превратились в четыре. На теле выросла густая темная шерсть. Мои челюсти удлинились, рот наполнился острыми, как нож, зубами. Уши прижались к голове, а из горла вырвался яростный вопль. Я, не колеблясь, вслед за ним бросилась в пропасть. Мои большие лапы били по земле, когти вонзались в грязь, заставляя меня двигаться быстрее.

Я была глупа. Глупа, глупа, глупа, и, кроме того, я была проклятой лгуньей. Я могла притворяться, что знаю, что для нас лучше, притворяться, что уйти – это выход, но я лгала ему и прежде всего самой себе. Физическая боль, которую я почувствовала, когда Самкиэль исчез под землей прямо у меня на глазах, была почти такой же сильной, как когда смерть разорвала мою душу надвое. Это вернуло меня в тот момент, к мукам, которые я испытывала, держа его в своих объятиях, когда он умирал.

Я знала, что сожгу океаны, небеса и миры, лишь бы он был рядом. «Любовь» было слишком скудным словом для того, что я чувствовала к нему, и я ненавидела его произносить. Оно ничего не значило. Теперь я понимала истории о потере аматы и почему Логан чуть не сошел с ума, когда почувствовал Неверру в Йеджедине. Теперь я знала, что настоящая потеря родственной души – одна из самых страшных болей, известных в любом мире.

Это была боль, которая плавила твои кости, выжигала твою плоть и проделывала в тебе такую глубокую дыру, что быстрая смерть была бы благословением. Так что нет, это была не любовь. Это было нечто необходимое, как воздух в моих легких, кровь в моих венах. Это была не просто туманная эмоция, которая возникала и исчезала по прихоти. Эта связь была почти физической, осязаемой и постоянной.

Я мчалась по лабиринту туннелей, разрывая на части каждое насекомое, которое ползало или летело за мной. Кровь покрывала мои челюсти и зубы, но это только разжигало мою ярость. Я без раздумий разорвала бы на части любого, кто встал бы у меня на пути. Я не могла объяснить то чувство, которое горело в моей груди и пронизывало все мое существо. Не было никаких пределов, которые я не переступила бы ради него. Я вырвала его из лап смерти. Эти твари не заберут его у меня.

Панцири хрустели у меня в зубах, а предсмертные крики наполняли мои уши, и я упивалась этим.

По улью эхом разнесся крик. Не визг летающих насекомых – нет, этот крик был громкий, мужской и полный боли. Я прислушалась, сосредоточив всю свою энергию на том, чтобы найти Самкиэля в этом лабиринте. Шум битвы и лязг стали разнесся в воздухе. Взглянув на дыру надо мной, я присела, собирая всю свою силу. Я прыгнула, нырнув в отверстие другого туннеля. Звуки битвы стали громче. Я ворвалась в маленькую пещеру, и мимо меня пронеслось множество оранжевых крыльев. Я бросилась на ближайшего из них, глубоко вонзив острые зубы. С моих челюстей капала кровь, когда я рвала их на куски. Должно быть, они направлялись к Самкиэлю, потому что быстро разлетелись, чтобы сразиться со мной.

Я развернулась, навострив уши и прислушавшись еще раз. Слева от меня послышались звуки борьбы, а затем я услышала его справа. Откуда-то снизу донеслось эхо. Черт, эти дыры действовали как усилитель. Я глубоко вдохнула, зарычала и бросилась обратно в туннель. Мои лапы заскользили, когда я остановилась на краю огромной дыры в середине туннеля, из-под моих когтей взметнулась пыль. Я бросила взгляд вниз и прыгнула.

Я бесшумно приземлилась в темной пустой пещере. Потолок и стены были испещрены отверстиями. Некоторые из них вели в туннели, а другие были затянуты застарелой паутиной. Прищурившись, я подошла к одному из отверстий – мои волосы встали дыбом, когда я почувствовала запах гниющей плоти. В нем находился труп. Черт. Их здесь были сотни. Я была в центре гребаного улья.

Со всех сторон доносилось жуткое стрекотание. Я медленно повернулась, оскалив клыки, ожидая увидеть что-то позади себя, но там была лишь пустота и темнота.

– Твои глаза горят красным, и все же ты убиваешь мою орду? – Эхом отозвался голос, от его хрипоты меня пробрала дрожь. – Мы с тобой на одной стороне.

– Сомневаюсь, – прорычала я, оскалив зубы. Я надеялась, что мои слова прозвучали достаточно ясно. Затем я замолчала. – Почему я тебя понимаю?

– Ты – возродившийся Ро'Викиин.

Я расхаживала по пещере, надеясь выследить этот голос. Существо могло слышать меня и понимать меня так же, как я его. Оно не было похоже на тех монстров, с которыми я привыкла иметь дело. Я знала, что у насекомых в такой колонии, как эта, обычно есть королева. Готова поспорить, сейчас эта тварь наблюдает за мной из своего темного логова.

– Почему все продолжают так меня называть? – рявкнула я в пустоту, чувствуя, как что-то могущественное и древнее окружает меня.

– Твоя кровь кричит об этом, и ты защищаешь Несущего Свет. Почему ты это делаешь? Он – чума для нашего вида, – сказало существо, и от его скрипучего голоса мои губы растянулись в беззвучном рычании.

– Несущий Свет? – Мое сердце бешено колотилось в груди, когти все глубже вонзались в землю. Самкиэль. – Где он? – Я щелкнула зубами, и этот звук отозвался в воздухе.

Что-то пронеслось надо мной, и на меня посыпалась пыль. Я вскинула голову, прижав уши к голове.

– Ты позорище. Грязь. Предатель. Как и тот, что был до тебя.

– У меня нет времени на загадки, – прорычала я.

Я услышала, как наверху снова что-то зашевелилось, и стало еще темнее. Голос отвлекал меня, закрывал выходы, отнимал драгоценные минуты.

– Никаких загадок. Космос был окутан тьмой на протяжении веков, пока в этот мир не пришел проклятый свет. Это разорвало нас, разделив по разным мирам. Свет – как же мы его ненавидим, и все же ты укутана им. Этот запах. Какой позор.

Я закрыла глаза, сосредоточившись, и мои уши дернулись. Я услышала шаги справа от себя, и замерла, прислушиваясь. Далеко внизу я услышала Самкиэля. Я почувствовала, как он притягивает меня, словно нас связывала одна струна. Притяжение становилось все сильнее и сильнее. Я резко открыла глаза и поняла, что в пещере стало тихо, как в могиле.

– Свет уничтожит нас всех, и ты сгоришь вместе с ним, как и Ро'Викиин, – раздался голос над моей головой. Если бы я могла улыбнуться в своем зверином обличье, я бы сделала это.

– Да? Ты все время говоришь об огне. На твоем месте я бы выбирала слова с умом.

Я запрокинула голову как раз в тот момент, когда надо мной раскрылись гигантские клешни. Восемь огромных глаз уставились на меня, и тут же расширились, отражая оранжевое сияние моего пламени. Огонь разгорелся у меня в горле и вырвался наружу. Тварь взвизгнула и улетела на другую сторону своего гнезда. Я сделала еще один вдох и выпустила поток пламени, который разорвал каждую сотканную ею паутину. Пещера содрогнулась от ее гнева, а я продолжала выжигать это место, выискивая туннель, ведущий вниз. Часть паутины растаяла, и я увидела нужный проход.

Я побежала, вонзая когти в землю, чувствуя, как нога существа царапает мой хвост. Услышав его за спиной, я прыгнула – его тело ударилось о землю. Тварь была слишком огромной и медлительной, чтобы меня догнать. От ее визга у меня заложило уши, но я едва успела об этом подумать, как провалилась в сам ад.

68

Дианна

Там, в центре пещеры, окруженный роем насекомых, стоял он. У меня подкосились ноги, когда он начал размахивать мечом, отсекая конечности и разрубая туловища пополам. Для человека его комплекции Самкиэль двигался элегантно и грациозно. Он был настоящим воином, обученным убивать, и ничто не стояло у него на пути. Один за другим насекомые падали, и все новые и новые полчища появлялись из окружающих его пещер.

Несущий Свет.

Вот что она сказала. Самкиэль с самого начала был их целью, и, хотя он, возможно, и был фантастическим фехтовальщиком, он был один и, судя по всему, начинал уставать. У него болел бок, его сила была неполной, часть ее все еще мерцала в небе. Вокруг меня заплясал темный туман, и я снова стала собой. Гнев вспыхнул в моей груди. Эти проклятые существа угрожали забрать у меня Самкиэля.

Я пробилась к нему и выхватила клинок из его руки. Он с недоумением посмотрел на меня из-под своего шлема, когда я раскрутила меч над головой, разрубив двух существ пополам.

– Я бы умерла за тебя, – практически прокричала я, перекрывая стрекотание тварей.

Существо взвизгнуло, приближаясь к нам, пока я смотрела на Губителя Мира. Рукоять клинка обожгла ладонь, но мне было все равно. Я вонзила меч в тварь, врезавшуюся мне в спину, ни на секунду не отрывая от него взгляда. Самкиэль наблюдал за мной, пока я стряхивала кровь с лезвия.

Он покачал головой и взмахнул запястьем, призывая другой меч.

– И ты думаешь, я не сделал бы то же самое ради тебя?

– Я люблю тебя. Ты – это все для меня, и так было уже очень долгое время.

Мой меч взметнулся над головой, забрызгав нас кровью, когда я отрубила голову одному из жуков. Мы с Самкиэлем сражались, но смотрели только друг на друга.

– Скажу честно, я от тебя устал, – крикнул он, вонзая свой клинок сбоку от меня и пронзая одно из существ, которое потянулось ко мне.

– Я глупа, – я выбросила ногу вперед, наступив на приближающуюся ко мне чавкающую голову. – Я была неправа. Я предпочла бы сражаться с тобой каждый день, чем жить вообще без тебя.

Самкиэль поднял руку, и свет, обдавший мою щеку, пронесся мимо моей головы. Я почувствовала брызги теплой влаги, когда существо, атаковавшее меня сзади, взорвалось.

– Я бы тоже.

Я развернулась к нему спиной, и мы продолжили сражаться, пока жуки стрекотали, хлопая крыльями.

– Хорошо.

– Отлично, – выдохнул он, прежде чем мы оттолкнулись друг от друга.

Мы рубили и калечили, конечности и крылья разлетались в разные стороны. Вскоре пол был покрыт трупами и дергающимися лапками. Вдруг голова Самкиэля повернулась влево. Я сделала то же самое. Рядом с нами образовалась новая стая жуков. Это был главный вход.

– Сами, – я указала на дыру в стене.

Она была самой большой, жуки лезли к нам нескончаемым потоком.

Он щелкнул по своему кольцу, возвращая на место пылающее оружие. В следующее мгновение в его руке появился серебряный лук. Широкий посередине и загибающийся вверх, он был почти с него ростом. Самкиэль натянул тетиву, и я увидела стрелу, сотканную из света. Существа возле туннеля замерли.

Этого он и хотел. Самкиэль выпустил стрелу, и она попала прямо над главным входом. Стена содрогнулась, и камень раскололся. Посыпались валуны, насекомые с хрустом погибли под обломками камня. Я с отвращением уставилась на их дергающиеся конечности, прислушиваясь к гулкому эху, разносящемуся по туннелям. На мгновение я испугалась, что пещера обрушится, но она осталась цела.

Самкиэль уставился на меня, его глаза сияли расплавленным серебром. Холод отступил – его глаза горели тем же жаром, который я всегда видела в его взгляде, когда он смотрел на меня.

– Ты нашла меня.

– Ты находишь меня, я нахожу тебя, – выдохнула я в ответ, протягивая ему меч.

Он исчез в его кольце, как только коснулся его руки.

– Вот как мы работаем.

Его губы едва заметно дрогнули в улыбке, когда он огляделся. Вся эта суета лишь отвлекла нас, а вот наш недавний разговор висел в воздухе мертвым грузом.

– Улей – это лабиринт.

– Да, я так и поняла, – сказала я.

– Никогда больше не забирай у меня пылающее оружие, – сказал он, кивнув в сторону моей обожженной ладони. – Как твоя рука?

Я подняла ее, и кожа медленно затянулась.

– Как новенькая, что бы это ни значило. Я недолго его держала.

Самкиэль кивнул, сжав кулаки, как будто хотел коснуться меня. Его ботинки захрустели по останкам жуков, когда он шагнул вперед. Но он двигался не навстречу, он обошел меня по кругу. Затем Самкиэль поднял голову, осматривая пещеру и туннели, убеждаясь, что все чисто. Я знала, что он делает. Он избегал зрительного контакта и вообще любого контакта.

Самкиэль повернул голову вправо, разглядывая особенно большую дыру.

– Этот улей, должно быть, тянется под всем городом.

– Охотно верю. Я нашла там коконы с телами. Их много. – Я подошла к нему, и он снова меня обогнул.

– Должно быть, улей захватил город. Насколько я знаю, раньше эти твари обитали в Потустороннем мире. Там меньше солнца. Должно быть, кто-то доставил их сюда, иначе я не представляю, как они могли забраться самостоятельно так далеко.

– Хм, в этом есть смысл. Интересно, кто бы мог их сюда привезти и зачем, – я вздохнула, сложив руки на груди.

– Я не знаю, но они давно здесь гнездятся. Неизвестно, сколько яиц еще вылупится. Нужно найти королеву. Убьем ее, и орда погибнет. Если мы оставим ее в живых, она восстановит и пополнит популяцию.

– Сами.

Он повернулся, но в его глазах была боль, а не надежда. Он поднял руку, чтобы коснуться меня, но его пальцы медленно сжались в кулак.

– Не здесь. И не сейчас. Мы можем поговорить об этом, когда уйдем, но нам нужно найти...

– Спроси меня еще раз, – рявкнула я, обрывая его.

На его лице отразилось замешательство.

– Что?

– Спроси меня еще раз.

Я шагнула вперед, вытянув перед собой руки. Мы оба были покрыты внутренностями, желчью и боги знают чем еще. В этом не было ничего романтичного, но я смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме тепла. Он был единственным человеком, который никогда не бросал меня, какой бы жестокой, порочной или подлой я ни была.

Самкиэль был рядом со мной после того, как я потеряла Габби, вытащив меня из одного из самых мрачных периодов. Он никогда не осуждал и не колебался, его любовь и преданность не менялись. Я не заслуживала его, и, возможно, он был прав. Глубокая, темная часть меня радовалась тому факту, что я наконец-то сделала что-то, что разлучило нас.

Моих страхов больше не существовало, потому что они сбылись. По правде говоря, Самкиэль был слишком хорош для меня, и мне было бы спокойнее просто уйти. Безопаснее. Я могла защитить свое сердце, свою душу. Но проблема в том, что ни то ни другое больше не принадлежало мне. Они были его, и уже давно. Он собрал их по кусочкам, по одному, и сложил обратно. Каким-то образом он исцелил их и сделал меня цельной. Так что даже если моя любовь была темной, могущественной, жестокой, это все равно была просто любовь.

– Если я спрошу еще раз, ты скажешь «нет»? Потому что я не думаю, что смогу это вынести.

– Ты хочешь знать правду?

Он кивнул, и ни один из нас не подумал о том, что нам все еще нужно убить королеву и что эти проклятые твари могут появиться в любую секунду.

– Я думала, что это и так очевидно, – сказала я, выдохнув. – Я идиотка.

Он запрокинул голову.

– Что? Нет. Ты одна из самых умных людей, которых я знаю. Одна из самых умных, кого я когда-либо встречал.

Я покачала головой.

– Не тогда, когда дело касается тебя.

Его взгляд смягчился, и он судорожно сглотнул, как будто хотел удержать те слова, которые собирался произнести.

– Ты во многом прав. Я убегаю, когда становится тяжело. Иногда я закрываюсь от всех и от своих эмоций. Да, твой уход имел смысл. Когда ты меня прогнал, я подумала, что ты наконец-то понял, насколько я сломлена, и решил, что заслуживаешь лучшего. Так что я собиралась с этим смириться. Я решила, что, несмотря ни на что, я все равно помогу тебе вернуть твою семью и спасти это проклятое королевство, о котором ты так печешься. Даже если ты возненавидишь меня за то, что я снова солгала тебе и причинила боль, и не захочешь иметь со мной ничего общего.

Я замолчала, переплетя пальцы, но отказываясь отводить от него взгляд. Он заслужил это услышать.

– Поэтому, когда ты спросил, я испугалась. Это было не то, чего я ожидала. Самкиэль, ты совсем не такой, как я себе представляла. Ты на каждом шагу доказываешь, что мои худшие опасения нереальны, и заставляешь меня видеть, насколько хороши некоторые люди. Ты заставляешь меня чувствовать. Иногда мне тяжело быть с тобой в отношениях, потому что я сильно переживаю. Я не хочу все испортить, испортить наши отношения, и я не знаю, что делаю. Так что да, ты прав. Я труслива, потому что уйти кажется безопаснее. Но потом земля раскололась, и ты исчез. Мне снова напомнили, что без тебя еще хуже.

Он сложил руки на толстой нагрудной пластине своих доспехов, и я не могла сдержать восхищения. Он был настоящим белым рыцарем, и теперь он смотрел на меня. Я полагала, что он скажет мне, что я ошибаюсь, может быть, обнимет меня, но не ожидала увидеть на его лице медленно расплывающуюся улыбку.

– Ты тоже права.

– В чем именно? – спросила я.

– Ты идиотка.

Я опустила руки.

– Эй!

Он сделал еще шаг, на этот раз не пытаясь держаться от меня подальше.

– Я хочу, чтобы ты мысленно повторила то, что только что сказала. Что ты помогла бы мне спасти мою семью и королевства, несмотря на то, что думала, что я больше не хочу тебя. Ты снова ставишь себя, свои чувства и свое сердце на последнее место. И ни на секунду не думай, что я заслуживаю кого-то лучше тебя. Нет никого лучше тебя. И никогда не было. Никто не был более смелым. Ты ворвалась в улей, полный плотоядных насекомых, которые выделяют кислоту...

– Подожди, – я подняла руку, с отвращением нахмурив брови. – Кислота?

– Не заботясь о себе, ты спасла меня. Так что да, ты идиотка.

– Я просто...

Самкиэль схватил меня за руки.

– Как я могу тебя не любить?

– Ты любишь меня? – Мое сердце растаяло. – Со всем, что у меня есть, и со всем, что будет?

Мой мир остановился. Он был разрушен и выстроен заново одними этими словами. Это были не просто слова, а обещание, признание двух людей, которых мир отверг. Мы потеряли все и никогда не хотели так сильно привязываться друг к другу. Он предложил мне свое сердце, а я в ответ отдала ему осколки своего. Для нас это было больше, чем любовь, и теперь я знала, что так было всегда.

Слезы застилали мне глаза, и я подалась вперед, коснувшись его губ своими. Он ответил, углубляя поцелуй. Вдруг мы оба замерли и отпрянули, скривившись от отвращения.

– Прекрасный момент был испорчен потрохами жука, – я выругалась, вытирая лицо, но безуспешно.

Самкиэль рассмеялся и сделал то же самое.

– Не смейся, – мои глаза сверкнули. – Это не смешно.

– Довольно забавно, – лицо Самкиэля сморщилось, когда он вытер грязь с губ.

– Да, – согласилась я. – На вкус они такие же отвратительные, как и на вид.

Самкиэль поморщился и опустил руку.

– Мне жаль, что я так поступил. У меня были добрые намерения, несмотря на то, как в тот момент мне было больно.

– Прости, что я солгала, – сказала я, на этот раз совершенно искренне. – Правда...

– Мы поговорим об этом позже, – он улыбнулся. – Сначала нам нужно покинуть это место.

– Верно. Убить мегакоролеву.

– Но сначала, – он полез под броню и достал кольцо, завернутое в кусочек тонкой черной ткани. – Дианна. Айла. Акрай. Мой мир. Моя жизнь. Моя любовь. Ты выйдешь за меня замуж?

– Нет.

Он так сильно сдвинул брови, что я забеспокоилась, не останется ли его лицо таким навсегда. Моя улыбка была такой широкой, что у меня заболели щеки.

– Я шучу. Ответ – да. Тысячу раз да.

Пещера задрожала, едва не сбив нас с ног. В воздухе разнесся рев, на этот раз слишком громкий для существ, с которыми мы сражались. Самкиэль схватил меня, когда мы потеряли равновесие.

Мы развернулись в объятиях друг друга, и со всех сторон из туннелей стали появляться существа, а вокруг нас сыпались обломки и пыль. Королева была в ярости и жаждала крови.

– Надеюсь, это серьезное «да», потому что у нас сейчас большие проблемы.

Я вытянула руку.

– Это «да». А теперь отдай мне мое чертово кольцо.

Его самодовольная мужская ухмылка была просто восхитительна. Он надел кольцо мне на палец. Мою кожу обдало жаром, теплое покалывающее чувство разлилось по всему телу. Он провел большим пальцем по камню, и серебряная броня окутала все мое тело, покрывая меня с головы до ног. Самкиэль не просто подарил мне кольцо. Он также предложил мне защиту. У меня было так много вопросов, но первая волна насекомых уже достигла нас, а за ней последовала и вторая. Моему восхищению и любопытству пришлось подождать.

69

Дианна

Моя ладонь ударилась о ладонь Самкиэля, и он вытащил меня наружу. Мы оба глубоко вздохнули, свежий воздух наполнил наши легкие. Самкиэль наклонился и потянул за когтистую отрубленную лапу, все еще цеплявшуюся за мою броню – ее хватка не ослабла даже после смерти. Высвободив меня, он бросил лапу на землю, где она продолжала дергаться. Я пнула конечность бронированным ботинком, и она свалилась обратно в дыру.

Серебряные доспехи, покрывающие мое тело, напоминали броню Самкиэля, но были более женственными и идеально подходили мне по фигуре. Я посмотрела на Губителя Мира сквозь узкую прорезь для глаз. Его доспехи выглядели такими устрашающими, но теперь я знала, что в них легко дышать и двигаться. Это напоминало кожу и спандекс, соединенные в одно целое с твердой оболочкой снаружи.

– Думаешь, это всё? – спросила я, переступая через обломки и отходя подальше от дыры, на всякий случай.

Он пожал могучими плечами.

– Это неважно. Королева мертва, остальные тоже. Они сделаны из того же вещества, что и она. Новая королева не вылупилась, так что род прервался.

– Ты такой умный, – я улыбнулась ему, хотя он этого не видел.

Самкиэль фыркнул.

– Не по своей воле. Помнишь, я часто попадал в неприятности из-за своих поступков? В наказание меня часами запирали, заставляли учить тексты и языки наизусть и... Ну, ты поняла.

Я кивнула, когда он убрал клинок обратно в кольцо. Я опустила взгляд на свой меч и покрутила запястьем, описывая восьмерку между нами.

– Почему он теперь меня не обжигает?

– Пока ты носишь это, – он похлопал меня по бронированному плечу. – Он тебя не обожжет. Я позаботился об этом. Огненное оружие убивает почти все. Так безопаснее, и я меньше о тебе беспокоюсь.

– Ты же знаешь, что я выдыхаю огонь и превращаюсь в гигантского чешуйчатого зверя, верно?

Его бровь под шлемом взметнулась вверх.

– Успокой меня, пожалуйста.

– Хорошо, – я усмехнулась и подняла свои брови, как он. Только мой меч остался на месте. – Как мне сделать так, чтобы он исчез?

Я не видела улыбки Самкиэля из-за шлема, но заметила, как у него задрожали уголки глаз. Он схватил меня за запястье и повернул его, постучав по нему кольцом. Лезвие мгновенно исчезло.

– Вот так.

Я взглянула на него, забыв, что он не видит моей ответной улыбки.

– Спасибо.

– Это не проблема, – сказал он, пристально глядя на меня.

– Что?

Он покачал головой.

– Ничего. Просто приятно иметь равного во всех отношениях. Ты само совершенство.

Он посмотрел на меня, и в моей душе разлилось тепло, манящее и радушное, как океанский бриз у берега. Это было прекрасно и умиротворяюще, но исчезло так же быстро, как и появилось.

Он не мог видеть моей улыбки, но она все равно была на моем лице.

– Помни – ты сказал, что готов терпеть меня вечность.

– Конечно, – он кивнул, даже не пытаясь отрицать это.

– Даже когда я вывожу тебя из себя, – добавила я.

– Даже тогда, – сказал он с усмешкой.

Я опустила руки.

– Значит, мы с тобой крупно поссорились, а через три дня ты притащил меня в заброшенный, разрушенный город, чтобы сделать предложение и убить каких-то мерзких насекомых?

Он кивнул в сторону большого собора впереди и направился к нему.

– Не только. Мы здесь ради последнего человека во всех мирах, который может провести ритуал Дисин.

– Что? – вскрикнула я, едва не споткнувшись, когда последовал за ним.

– Я как-то неправильно выразился? – спросил он, оглядываясь на меня через плечо.

– Нет, это просто звучит так, будто ты хочешь совершить ритуал, который невозможен, поскольку у меня нет души. Мы больше не две особенные половинки, помнишь?

– Для меня это все еще так, – сказал он, не сбавляя темпа. – Мы можем это сделать. Метка не появится, но во всех прочих смыслах ты станешь той, кого в твоем мире называют женой.

На этот раз я действительно споткнулась. Я ухватилась за стену одного из полуразрушенных зданий, когда мы завернули за угол.

– Подожди, остановись.

Самкиэль повернулся, чтобы посмотреть на меня.

– Мы поженимся прямо сейчас? Здесь? – спросила я, указывая на разрушенный город, заваленный обломками и пахнущий смертью.

– Нет, не здесь. – Он посмотрел туда, куда я указывала, затем снова на меня. – У меня есть еще одно место, которое я нашел, пока был в отъезде. Я хочу провести ритуал там.

– Сами, – мое сердце колотилось, когда меня осенило. – Ты все это спланировал, пока тебя не было?

Он посмотрел на меня так, словно у меня выросли рога.

– Да. Раз уж мы не можем получить метку, я хочу, чтобы у нас был запасной вариант. Я хочу, чтобы каждый, кто встретит нас, знал, кому мы принадлежим. Я хочу, чтобы у тебя было что-то, что сможет тебя защитить, когда я не смогу. Я думал, что ясно выразился?

– Да. Ты так и сделал, и это очень романтично. – У меня пересохло в горле от мысли о том, сколько усилий он приложил, когда я думала, что он больше не хочет иметь со мной ничего общего. – Но...

– Но что?

Я пожала плечами.

– Просто в моем мире пары планируют свадьбы вместе. Присутствует семья и друзья, и это большое торжество.

– Это и для нас тоже, но нашей семьи сейчас с нами нет. Кроме того, учитывая то, что мы узнали о моем воскрешении и о том, чего у тебя больше нет, я отказываюсь искать их или подвергать кого-либо из нас опасности, пока дело не будет сделано.

Я ничего не ответила, но он заметил, как изменилось мое выражение лица.

– Клянусь тебе, у тебя будет самая роскошная церемония, когда мы все снова сможем быть вместе. Ради этого дня я создам звезды. – Самкиэль сократил расстояние между нами и схватил меня за руки. – Но прямо сейчас мы не знаем, что ждет нас даже через минуту. Каждый раз, когда мы получаем краткое мгновение счастья, его у нас отнимают. Я отказываюсь ждать. Я хочу тебя, всю тебя. Я люблю тебя, всю тебя, и, если мне придется перевернуть мир для тебя, для нас, клянусь старыми богами, я это сделаю.

Напряжение в моих плечах ослабло, и я глубоко вздохнула.

– Хорошо.

Самкиэль провел кончиками пальцев по моей шее, прежде чем отступить и потянуть меня за руку. Мы шли по разрушенному городу в тишине, если не считать стука наших тяжелых сапог по треснувшему камню. Тут в моей голове промелькнула еще одна мысль.

– Знаешь, – я бросила на него взгляд, пока мы шли рука об руку. – У меня нет платья.

Он продолжал идти, крепко сжимая мою руку, и я изо всех сил старалась не отставать от его широких шагов. Похоже, теперь, когда он получил мое согласие, он не желал больше ждать. Мы проходили мимо заброшенных домов, направляясь по дороге к небольшому холму.

– Нет, есть. Я его купил.

– Ты купил? – Я не могла перестать улыбаться или умерить тепло, расцветающее у меня в груди.

– Да, по моим традициям это часть церемонии. Тот, кто делает предложение, должен выполнить три условия. Во-первых, он должен найти драгоценный камень для своей возлюбленной, и он должен быть редким. Это знак того, как он относится к своей женщине. Твой камень можно найти только в центре одного очень активного и опасного вулкана. Во-вторых, жених должен позаботиться о самом мероприятии. Поступая таким образом, он доказывает, что способен позаботиться о партнерше. В-третьих, он должен найти наряд. Если его невесте не нравится то, что он выбрал, считается, что он по-настоящему не любит или не знает свою суженую, и церемония аннулируется.

Я покачала головой в полном недоумении.

– Это действительно романтично.

– Так и есть, – Самкиэль чуть крепче сжал мою руку.

Глупые слезы грозили затуманить мой взгляд. Меня никогда так не любили. Я сжала руку Самкиэля в ответ, хотя не была уверена, что он вообще почувствовал это через наши перчатки.

– Значит, если мне не понравится платье, мы все от– меним?

Самкиэль рассмеялся.

– Да, но меня это нисколько не беспокоит.

– Дерзкий, – я толкнула его.

Я была такой глупой. Все то время, что его не было, я предполагала худшее. Та часть меня, которая все еще была травмирована, думала, что он такой же, как Каден. Даже несмотря на то, что я знала, что Самкиэль никогда не поступит со мной так, как он, я все равно ожидала самого худшего. Я думала, что он отказался от нас, когда сама угрожала уйти. Я действительно не заслуживала этого мужчину, но мне было все равно. Он был моим, и я собиралась его удержать.

Мне нечего было сказать, и я не умела выражать свои эмоции, поэтому сделала то, что делала всегда, и сказала:

– Я собираюсь заниматься любовью с тобой до бесчувствия.

Его тело напряглось, и он практически споткнулся на месте. Его глаза потемнели, и мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, как на него подействовали мои слова. На этот раз настала его очередь подбирать выражения.

– Ну что ж... Я имею в виду... технически мы могли бы уже сейчас. Если хочешь? Это место заброшено.

Я ухмыльнулась под своим шлемом, отпустила его руку и, проходя мимо, похлопала его по плечу.

– Обольсти меня после церемонии.

Мы обыскали верхние этажи старого разрушенного здания, прежде чем спуститься вниз.

– Ты уверен, что она все еще жива?

Самкиэль кивнул и пошел впереди меня, пригибаясь, чтобы не задеть опорную балку над головой.

– Мои источники говорят, что да. Плюс в том, что она похожа на воздушную фею. Энергия, переносимая ветром, питает ее, так что она не умрет от голода. Она вполне способна защитить себя и умеет прятаться. И не стала бы убегать от существ, которых мы так уничтожили.

Он протянул руку, и я приняла ее. Мы спустились по грубо вытесанным каменным ступеням, следуя по ним вглубь.

Самкиэль отпустил мою руку, когда мы дошли до лестничной площадки. Он повернул ручку деревянной двери, но она не поддалась. Он замер и наклонил голову, прислушиваясь.

– Она забаррикадирована изнутри, я слышу сердцебиение.

– Замечательно, – сказала я.

Самкиэль прицелился и ударил в дверь плечом. Дерево поддалось, и то, что подпирало ее с другой стороны, с нечеловеческим звуком царапнуло по камню. Я вздрогнула и закрыла уши.

– Прости, – прошептал он и призвал в руку шар света, прежде чем шагнуть к разрушенной двери. Ничто не шелохнулось, кроме крошечного существа, которое с шипением отпрянуло от света. Мы прошли дальше внутрь, в комнату, которая представляла собой полный хаос. Некоторые ящики были сдвинуты в сторону, наполовину перевернуты и пусты, а другие были разбиты вдребезги. Самкиэль остановился в центре комнаты, подняв руку и оглядываясь по сторонам. Он замер, когда его свет озарил коридор в дальнем левом углу, наполовину скрытый опорной балкой.

– Подожди здесь, – сказал он. – На всякий случай.

– На случай чего? – уточнила я.

Самкиэль не ответил, но, когда он сделал шаг в сторону, я услышала справа от себя шаги. Боевой клич разорвал воздух как раз перед тем, как меня ударили в бок. С лязгом доспехов я упала на землю, но броня приняла на себя большую часть удара. Я резко подняла руки, останавливая ржавую ложку, нацеленную мне прямо в лицо.

Женщина с бледной кожей и белыми пятнами на лице зарычала, обнажив длинные зубы. Только что она свирепо смотрела на меня, а в следующее мгновение Самкиэль уже поднял ее на ноги. Он вырвал ложку у нее из рук и отбросил в сторону.

– Эверрин. Успокойся, – голос Самкиэля был полон силы.

Сапфировые глаза потускнели, а нижняя губа задрожала – она обвила руками его шею и зарыдала. Струяще– еся белое платье было грязным и рваным. Она прижалась к нему всем телом. Хорошо, что Самкиэль научил меня быть терпимее, иначе...

– Самкиэль, – всхлипнула она, отступая назад, чтобы посмотреть на него.

Женщина обхватила руками его шлем и притянула его к себе, целуя в обе щеки.

Я схватила ее за руку и оторвала от него, не обращая внимания на ее шипение.

– Мой, – рявкнула я, убедившись, что мои глаза ярко-красного цвета.

Женщина бросила на меня один взгляд и помчалась вверх по лестнице, крича на каждом шагу.

– Это фея, да? – спросила я, скрестив руки на груди.

– Да, это она. – Самкиэль положил руку мне на плечо. – Прости за это. Я...

– Просто иди за ней, пока я не сожгла ее заживо и нам не пришлось проводить церемонию самим.

– Да, акрай.

70

Дианна

Я вышла из портала, и мои легкие были счастливы сделать первый вдох чистого сладкого воздуха. Я шагнула вперед, и мои глаза сами собой распахнулись – я осмотрелась, пытаясь осмыслить эту невероятную красоту. Горные хребты и узкие шпили возвышались над долинами, их вершины пронзали ослепительную синеву неба. Леса простирались далеко и широко, зелень и синева деревьев перемежались красными вкраплениями цветов и серебристыми лентами рек. Маленькие плавучие острова отбрасывали тени на водную гладь. Водопады перетекали в кристально чистые озера, создавая в воздухе мерцающую дымку, которая в лучах солнца превращалась в радугу.

– Что это за место? – Я повернулась к Самкиэлю, который протаскивал фею через закрывающиеся во– рота.

– Это будет Новый Раширим.

– Здесь?

Он кивнул.

Эверрин упала на колени, как только Самкиэль отпустил ее. Подняв руки над головой, она склонилась так низко, что ее лицо оказалось в грязи.

– Пожалуйста, прости меня, о великая будущая королева. Я клянусь своей жизнью защищать тебя и тайны твоего королевства. Пожалуйста, прости меня за мой промах, – она продолжала болтать без умолку.

– Что она делает? – Я взглянула на Самкиэля. – Что ты ей сказал?

Он пожал плечами.

– Что ты моя будущая королева, и я хочу, чтобы она провела церемонию. Я полагаю, ей неловко за то, что она прикоснулась ко мне, даже в знак благодарности. Она просит прощения. И еще она не хочет, чтобы ты ее съела.

Я закатила глаза и шагнула вперед, схватив фею за руку и подняв на ноги.

– Пожалуйста, остановись. Я не собираюсь убивать или есть тебя.

Эверрин успокоилась, но ее нижняя губа все еще дрожала.

– Но если ты не поможешь нам пожениться, тогда мне придется всерьез это обдумать.

– Нет, нет, я сделаю это. Клянусь, – она кивнула. – Я в вечном долгу перед тобой, королева Раширима.

Мое сердце бешено заколотилось.

– Я не...

– Ты будешь, – оборвал мое отрицание Самкиэль, проходя мимо нас обеих.

Я поставила Эверрин на ноги, и она поправила свое платье, а руки и хвост волочились за ней.

– Я знаю, что сейчас все выглядит не очень ухоженно, но это место самое красивое из всех королевств.

– Оно прекрасно, – пробормотала я, стоя рядом с Самкиэлем.

– Я планирую, что это будет наш дом и в конечном счете центр Нового Раширима. Как только я полностью восстановлю свои силы.

– И мы победим твою злую сестру.

– И это тоже, – согласился он.

– И твоих злых братьев.

– Да.

– А еще спасем твою семью.

Он усмехнулся.

– Да, да, все это.

Не в силах оторвать глаз от открывшегося перед нами вида, я кивнула. Я понимала, что замышлял Самкиэль, но беспокоилась, что он думал, будто вернуть свои силы – легко. В любом случае я помогу ему всем, чем смогу.

– Итак, это то, что ты хотел мне показать? Наше будущее? – спросила я, улыбаясь.

– Да, но это, – он протянул руку, и я вложила свою ладонь в его. – Это – то, что я хотел тебе показать.

Он подвел меня к краю обрыва и встал позади меня. Вытянув руку, он указал налево.

Вырубленный прямо в скале, перед нами возвышался самый большой замок, который я когда-либо видела.

– Что? – Я запрокинула голову и в изумленно уставилась на мужчину.

– Это было то, куда я пришел после нашей ссоры. Мне нужно место, где бы я мог быть в безопасности с тем, кого люблю больше всего. Когда вспомнил об этом мире, мне нужно было убедиться, существует ли замок до сих пор. Он цел и заброшен. Я осмотрел все. Даже мебель осталась.

– Ты оставил меня, чтобы заняться поиском дома и планированием свадьбы после того, как мы крупно поссорились?

Он пожал плечами.

– Ну, когда ты произносишь это вслух, это действительно звучит немного странно.

И вот он в очередной раз доказал, что он совсем не такой, как я думала. В те дни после нашей ссоры я была несчастна. Злая, со слезами на глазах и подавленная из-за того, что я разрушила лучшее, что когда-либо случалось со мной, пока он буквально строил наше бу– дущее.

– Я бы сожгла мир ради тебя, – прошептала я, вкладывая в каждое чертово слово все свои чувства. – Сними шлем.

Самкиэль потянулся к моей руке, снимая с меня кольцо. Его улыбка стала шире, прежде чем он наклонился, чтобы меня поцеловать. Все мои опасения последних нескольких дней растаяли, когда его губы коснулись моих, и мы не обращали внимания на запекшуюся кровь, которая все еще покрывала нас с головы до ног. Я и не подозревала, насколько сильно боялась потерять его.

– Может, мы просто зайдем внутрь, прежде чем вы продолжите? – сказала Эверрин у нас за спиной.

Мы с Самкиэлем отпрянули друг от друга и обернулись. Мы и забыли, что фея здесь.

Она обхватила себя руками, ветер трепал ее одежду, и она дрожала.

– У меня нет утепленной брони, и я замерзла, мы же так высоко. Позвольте мне провести церемонию, и вы будете целоваться, пока не посинеете.

Я последовала за Самкиэлем в огромный холл, осматривая каждый уголок замка. Он покинул меня не только для того, чтобы изготовить обручальное кольцо, но и нашел нам новый дом, достойный королевы.

У меня пересохло в горле, когда он улыбнулся и распахнул двойные двери. Петли протяжно заскрипели. Он отступил в сторону, и я остановилась на пороге, разглядывая просторную комнату. Я нерешительно шагнула внутрь и обернулась, любуясь высоким потолком и роскошным интерьером.

– Эта спальня больше, чем та, что была у нас в Рашириме.

Он кивнул, наблюдая за мной.

– Так и есть.

– Предыдущие хозяева просто бросили все это великолепие? – спросила я, оглядываясь по сторонам.

Слева от меня стояла кровать с четырьмя витыми деревянными столбиками, покрытая множеством мехов, но мое внимание привлекла полка в другом конце комнаты. Она возвышалась над камином, который занимал почти половину стены.

– Правление Нисмеры – не то, к чему можно относиться легко. Когда миры закрылись, а Унир умер, они, должно быть, почувствовали себя брошенными, отданными на ее растерзание. Проблема в том, что милосердия в Нисмере нет и в помине. Это осознание, должно быть, вселило в них ужас.

В его голосе звучала глубокая, выстраданная вина. Корона казалась непосильной ношей, пока он сталкивался с жестокой реальностью, в которой оказались эти существа, лишенные его защиты.

– Интересно, что с ними случилось.

– Вероятно, их схватили... поработили... или что-то гораздо хуже, – проговорил он, откашливаясь. – Я уже убрал реликвии из замка, ты не увидишь их изображений. Тут еще есть над чем поработать, но я подумал, что мы могли бы сделать это вместе. C Раширима я успел забрать лишь самое важное.

Я проглотила ком, подступивший к горлу, и потянулась к рамке, стоявшей на расколотой деревянной каминной полке. Изображение было размытым, но я с любовью провела пальцами по улыбающемуся лицу Габби.

– Самое важное, – смогла сказать я, и мой голос задрожал от слез.

– Да, – согласился он у меня за спиной. – Я хочу, чтобы ты сделала это место своим новым домом... нашим новым домом. Наполни его смехом и радостью, как умеешь только ты. Я хочу ссориться с тобой здесь, любить тебя здесь и наполнить этот дом нашей семьей. Только ты можешь дать мне это, Дианна. Я могу подарить тебе стены, но только ты можешь сделать из них наш дом.

Я развернулась, обняла его и поцеловала один раз, два и три. Мои руки зарылись в его волосы, когда я отстранилась, слегка коснувшись его носом.

– Тебе не следовало возвращаться на Старый Раширим без меня.

– Я был в безопасности, – прошептал он.

Я всхлипнула, подавляя эмоции.

– Не могу поверить, что ты сделал все это за три дня.

Он пожал плечами, как будто это ничего не значило.

– Я не спал.

Осторожно, почти благоговейно, я отстранилась и вывернулась из его объятий. Я повернулась, поставила фотографию обратно на каминную полку и уставилась на ту, что стояла рядом. Неверра и Имоджен корчили рожицы. Я вспомнила, как Неверра настаивала, чтобы я присоединилась, и в итоге я оказалась зажата посередине. Тогда я выглядела совсем по-другому, такой грустной. Они изо всех сил старались помочь мне вернуться к жизни, а не просто существовать. Я бы сделала для них то же самое.

Вздохнув, я повернулась к Самкиэлю.

– Я уже люблю наш новый дом.

От радости, озарившей его лицо, у меня перехватило дыхание, и я поняла, что мои слова значили для него больше, чем трон или корона. Они значили все. Этот дом будет принадлежать всем нам, потому что я изрежу наших врагов в кровавые ленты, чтобы вернуть нашу семью.

Он убрал прядь волос с моего лица.

– Миска, Орим и Роккаррем тоже будут здесь.

– Значит, полный дом, – сказала я, приподняв бровь.

Самкиэль кивнул и взял меня за руку.

– Есть еще кое-что.

Он повел меня вглубь комнаты, к другой двери.

Это помещение было меньше, но достаточно просторным, чтобы мы могли свободно передвигаться. Справа гордо возвышалось большое, наполовину запылившееся, отдельно стоящее зеркало. То, что раньше было богато украшенной ширмой, отгораживало один угол, наклонившись в сторону, с разбитыми секциями. Ширма знавала лучшие времена. Большой круглый комод с множеством ящиков занимал значительную часть центра комнаты.

– Я знаю, ты обожаешь большие гардеробные, и я подумал, что это будет идеальным решением, когда мы разберемся с нашими проблемами, – он улыбнулся мне, прежде чем отпустить мою руку.

Я смотрела, как он отодвигает сломанную ширму в сторону, открывая моему взору длинное платье, накинутое на обитое темно-бордовым плюшем кресло.

Мое сердце замерло, когда он отошел, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– Это?.. – У меня не хватило слов.

Он только кивнул.

Я нерешительно протянула руку к платью. Сняв его с вешалки, я поднесла наряд к зеркалу, удерживая подальше от своих окровавленных доспехов. Контраст грубого запятнанного металла с девственной белизной и хрупкостью кружева казался почти гротескным. Ткань манила своей мягкостью, и я жаждала прикоснуться к ней, но страх испортить ее безупречность удерживал меня.

Самкиэль встал позади меня, и я встретилась с ним взглядом в зеркале. Он всегда был у меня за спиной. Я могла справиться с чем угодно, зная, что он там стоит. Он был моим щитом, моей силой, и скоро он станет моим мужем.

– О боги, какой ужас, – сказала я. – Свадьба отменяется.

Глаза Самкиэля закрылись на долю секунды, прежде чем он увидел, как на моем лице расцвела улыбка. Он ухмыльнулся и наклонился вперед, прикусив мое ухо. Я взвизгнула, опуская голову.

– Прекрати, – зарычал он.

– Оно прекрасно, – сказала я. – Нет, это неправильное слово. Оно потрясающе, Самкиэль.

Он просиял и поцеловал меня в щеку.

– Такое же, как и ты.

– Ты знал, что мне нравятся кружева?

Он ухмыльнулся, его губы изогнулись в самодовольной горделивой улыбке.

– Возможно, я раз или два обратил на это внимание.

– О да? – Я улыбнулась в ответ. – Какой мой любимый цвет?

– Черный, хотя я и говорю тебе, что это не цвет, а его отсутствие, а ты закатываешь глаза и говоришь, что я зануда.

– Хорошо, – я усмехнулась. – Это было просто. А как насчет...

– Я знаю, что ты сломала запястье, когда была маленькой, защищая свою сестру. Помнишь, ты показала мне тот шрам в нашем скромном мотеле на Онуне, пытаясь успокоить меня после приступа? Я знаю, как ты любишь океан, даже если он до сих пор причиняет тебе боль. Ты даже солгала, сказав, что у вас с Габриэллой день рождения в один день, лишь бы все считали вас близнецами. Макароны стали первым блюдом, которое ты освоила, но твоя настоящая страсть – выпечка. Ты предпочитаешь нежный шелк грубым джинсам, а шпильки – кожаным ботинкам и считаешь, что это одно из лучших преимуществ бессмертия – возможность часами ходить на каблуках, не чувствуя усталости.

При этих словах я невольно усмехнулась, вспомнив, как я жаловалась на это во время одного из наших первых долгих походов в поисках книги Азраила.

Его глаза заблестели чуть ярче, и он наклонился, подарив мне поцелуй.

– Я сдал?

Я поджала губы и пожала плечами.

– Ты неплохо справился.

– Я же тебе говорил. Я всегда слушал, даже когда ты думала, что нет. – Самкиэль сосредоточился на отражении платья. – Но тебе ведь оно нравится? Большинство платьев, которые я нашел, были слишком яркими или пышными. Я подумал, что это идеально подходит тебе. Оно простое, но элегантное, а на тебе оно будет просто великолепно.

– Идеально, – я улыбнулась ему, уже говоря не о платье.

Я повесила наряд почти благоговейно и повернулась, мои глаза защипало. Я приподнялась на цыпочки и прильнула к Самкиэлю, запечатлев на его губах нежный поцелуй, полный обещаний.

– Лучше и быть не может, – прошептала я, прежде чем отстраниться. – А теперь выйди из моей комнаты, чтобы я могла одеться.

Он запрокинул голову и рассмеялся, прежде чем посмотреть на меня и отойти в сторону.

– Как пожелаешь.

Я обернулась, снова уставившись на платье, когда он направился к двери.

– Ты же знаешь, что под такой наряд не надевают трусики, да? – крикнула я, озорно улыбаясь через плечо.

Он остановился у двери. Выражение его лица было спокойным и невинным, как будто мои слова не пробудили в нем желание.

– Упс.

– Мне никогда раньше никто не делал прическу, – фыркнула Миска, глядя на себя в зеркало.

На ней было платье цвета шампанского, подол которого танцевал вокруг ее ног при каждом движении. Ткань была легкой и гладкой, но мягко переливалась при малейшем прикосновении света.

– Правда? – спросила я, закручивая еще одну прядь и закалывая ее сбоку.

– Да, я всегда делала это сама. В Нефритовом городе все избегали меня.

– Правильно.

– У тебя хорошо получается, – улыбнулась мне девушка.

Я подцепила последний локон ее прически.

– Я привыкла заплетать косы у сестры, а она – у меня. На самом деле именно она научила меня обращаться с волосами.

Миска повернула голову в мою сторону.

– Как это?

– Я как-нибудь покажу тебе, – я протянула ей маленькое зеркальце и развернула так, чтобы она стояла спиной к большому зеркалу и могла видеть свои волосы.

– Что думаешь?

– Ух ты, – прошептала Миска, касаясь прически. – Я красивая.

– Самая красивая, – я улыбнулась и отступила. – Ладно, мне нужно переодеться.

Миска кивнула и спрыгнула со стула, а затем направилась в спальню. Я уставилась на платье. Все это казалось нереальным, как будто я должна ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. Я сбросила халат и позволила ему упасть на пол, осторожно снимая с вешалки наряд.

Кружевная ткань была невероятно мягкой, и я испытывала легкое беспокойство: не порвется ли она, если я буду двигаться слишком быстро. Перед тем как надеть платье, я аккуратно расстегнула молнию на спине. Медленно натянула его на бедра и перекинула бретельки через плечи. Затем, потянувшись назад, застегнула молнию, поправив грудь в чашечках. Лиф платья был достаточно плотным, чтобы все оставалось на месте, даже если я наклонюсь.

Я повернулась к зеркалу и уставилась на свое отражение. Мои губы изогнулись в мягкой улыбке, когда я провела рукой по ткани на животе. Под белым кружевом от груди до середины бедра была вшита шелковая вставка, идеально повторяющая мой силуэт песочных часов. Еще одна вставка шла по спине, подчеркивая изгибы моей фигуры. Вместе они скрывали все, что я не хотела показывать миру. По бокам платья не было ничего, кроме прозрачного кружева, которое изящно обрисовывало контуры груди, переходило в складку на талии и по бедрам. Оно ниспадало на пол, образуя захватывающий дух шлейф. Спина была обнажена, а край платья начинался чуть ниже поясницы. Я восхищалась своим отражением, не в силах отвести взгляд.

– Все готово, – крикнула я.

Я услышала приближающийся топот маленьких ножек.

– У тебя такая огромная спальня, что здесь могли бы поместиться пятьдесят мужей, – сообщила Миска, когда вошла в гардеробную и замерла.

Я увидела в зеркале, как расширились ее глаза.

– Ух ты.

Я улыбнулась

– Тебе нравится?

– Ты похожа на богиню, – изумилась Миска. – Нет, ты намного красивее.

Я хихикнула, продолжая разглядывать себя в зеркале.

– Я знала, что не зря держу тебя рядом.

– Подожди, правда? – спросила она, и в ее глазах мелькнула неуверенность.

– Нет, – ухмыльнулась я, – это была шутка.

– О, – застенчивая улыбка озарила лицо. Она подошла ближе, глядя на длинный шлейф. – Этот замок достоин бога и богини. Интересно, кто здесь жил раньше.

Я повозилась со своими волосами, безуспешно пытаясь решить, что с ними делать. Я израсходовала почти все свои заколки на Миску. Собирая шелковистые локоны в разные прически, я в конце концов остановилась на аккуратно заколотых верхних прядях – я собрала их сзади ровно настолько, чтобы они не падали на лицо.

– Самкиэль сказал, что это одно из многих заброшенных мест во время завоевания Нисмеры. Эту планету покинули, – сказала я.

Миска улыбнулась.

– Я слышала, что любое место может стать домом, если ты сделаешь его таковым. Может, это и есть то самое место. Начало новой эры.

Я посмотрела на девушку, и меня охватило знакомое чувство.

– Действительно, новая эра.

Я схватила вуаль с края туалетного столика.

– А теперь идем, нам нужны туфли.

Миска практически выбежала из комнаты, а я подобрала самую длинную часть своего платья и последовала за ней в спальню. Миска была права. Спальня была огромной. Сидя на краю кровати, я надела туфли и застегнула ремешки на лодыжках, прежде чем встать.

– Ладно, Миска, последние штрихи, – сказала я, поворачиваясь к зеркалу. Я перекинула длинную часть вуали через плечо, чтобы она свисала мне на спину. Подняв ее на голову, я провела гребнями по ленте в волосах, закрепляя их. Я наклонила голову, изучая свое отражение в зеркале, и поправила вуаль.

– Я слышала истории о церемониях амат, грандиозных балах и вечеринках, которые длятся несколько дней, но никогда не была ни на одной из них, – сказала Миска, наклоняясь, чтобы взяться за край вуали. Она встряхнула ее, расправляя, чтобы она легла мне на спину.

– Это и мой первый раз. Надеюсь, последний, – пошутила я.

Она ухмыльнулась.

– Спасибо, что позволила мне стать частью всего этого.

– Ну, теперь ты вроде как застряла с нами, раз я разрушила твой дом. Но всегда пожалуйста.

Она улыбнулась мне.

– Ты выглядишь грустной. Большинство пар так счастливы, что едва могут сдержать свой восторг.

Я посмотрела на свои руки, вертя кольцо.

– Не то чтобы грустно... скорее, не совсем. Мне бы хотелось, чтобы здесь были Неверра и Имоджен. Они бы точно с тобой поладили, ты бы им понравилась. И Логан, Кэмерон и Ксавье... я уверена, они бы устроили Самкиэлю хорошую взбучку, но ему это пошло бы на пользу. А больше всего... я просто хочу, чтобы здесь была моя сестра. Она обожала грандиозные праздники, любовь во всех ее проявлениях, все эти сентиментальные глупости, которые только можно себе представить. – Я усмехнулась сквозь подступающие слезы. – Она бы удивилась, увидев меня сейчас. Ведь это я высмеивала саму идею любви и вечной верности. А теперь я здесь, в замке, собираюсь выйти замуж за единственного человека, без которого моя жизнь просто немыслима.

– Выйти замуж?

Я кивнула.

– Так это называется в моем мире. Даже там это иногда становится большим праздником. На самом деле все зависит от человека. Габби всегда мечтала о пышной свадьбе. Она планировала свою собственную свадьбу с тех пор, как мы были подростками. У нее в проекте были платье, торт и все остальное.

– А ты?

Я покачала головой.

– Нет, я мечтала выжить и уберечь ее. Я никогда не думала, что свадьба, ласковые слова и цветы от возлюбленного – это про меня. Это была ее мечта, но ее здесь нет, чтобы отчитать меня за мои заблуждения.

Миска уперла руки в бока.

– Кто сказал, что ее нет? В детстве я слышала истории о том, как наши самые близкие люди могут наблюдать за нами издалека. Даже если мы их больше не видим.

Короткий смешок сорвался с моих губ. Я выглянула в открытое окно и посмотрела на ночное небо. Последовала ли она за мной в мою новую реальность?

– Может быть, так оно и есть, – согласилась я, пока Миска продолжала разглаживать мне вуаль и поправлять шлейф.

Мы помолчали, прежде чем она отступила и сказала:

– Готово.

Я уставилась на себя в зеркало, не узнавая женщину, которая смотрела на меня в ответ.

– Думаю, тебе повезло, что здесь нет других богинь. Они бы тебе позавидовали.

– Мне? – рассмеялась я. – Может, тебе? В старой книге, которую я однажды читала, была богиня цветов и трав, целительница. Вот кого ты мне напоминаешь.

Когда Миска улыбнулась, ее розовые щеки стали еще ярче. Она настолько не привыкла получать комплименты, что мне захотелось сжечь Нефритовый город во второй раз.

– Во мне нет ничего особенного. Другие целители меня обманывали, а я этого не знала.

Я шагнула вперед, и длинный подол моего платья зацепился за каблук, когда я положила руки ей на плечи.

– Самкиэль сломлен из-за предательства самых близких ему людей. Дело точно не в тебе, ясно?

– Я должна была догадаться о яде. Они столько всего скрывали...

– Миска. – Я улыбнулась и присела перед ней на корточки. – Он не злится на тебя. И я не злюсь. Ты спасла его. Ты сделала противоядие.

Миска кивнула.

– Спасибо, что заботишься обо мне и не заставляешь работать до кровавых мозолей.

– Я хочу, чтобы ты начала все сначала. С нами у тебя есть дом, Миска. Наша семья сейчас невелика, но все же это семья, которая всегда будет рядом с тобой.

Миска улыбнулась и нежно меня обняла. Раздался стук в дверь, и она отступила, когда я поднялась.

– Тебе пока нельзя меня видеть. Я же тебе говорила! – бросила я в сторону закрытой двери.

– Это всего лишь я, – донесся сквозь толстую деревянную дверь голос Реджи.

– Ой, – я направилась к двери, Миска хихикала у меня за спиной. – Извини, Самкиэль очень настойчивый.

Я открыла дверь, и Реджи остановился, просияв от гордости, когда посмотрел на меня.

– Что?

Он покачал головой.

– Приношу свои извинения. Я видел этот исход во множестве вариаций, но эта – моя любимая. Ты выглядишь... – Он замолчал, встретившись со мной взглядом, и я могла бы поклясться, что в его глазах стояли слезы. – Как будто ты нашла свой дом.

Я расплылась в улыбке, когда отступила в сторону, позволяя ему войти.

– Я прикрепила ее вуаль, – вставила Миска, когда дверь закрылась.

Реджи улыбнулся.

– Она очень красивая.

– Как и твой костюм, – сказала я. – Я вижу, он и его успел раздобыть.

Реджи кивнул.

– Да, и еще кое-что. Это впечатляет, учитывая, что времени было так мало.

Я взяла свое платье и вернулась к кровати.

– Мне нужно выпить, – сказала я, осторожно садясь.

Они оба посмотрели на меня.

– Не кровь. Мне нужен алкоголь, – я сделала судорожный вдох, нервно подергивая ногой.

– Этого и следовало ожидать, – сказал Реджи.

– Это действительно происходит? – спросила я.

Реджи широко ухмыльнулся.

– Да, да, происходит.

Я снова встала, заламывая руки и расхаживая взад-вперед.

– Ты ведь скажешь мне, верно? Я не думаю, что Судьба станет лгать. Что, если он передумает?

Реджи сложил руки за спиной.

– Я заявляю со стопроцентной уверенностью, что ни в одном из видений он не передумал.

Я остановилась, опустив руки.

– Ладно, но разве реальность не меняется постоянно? Что, если он сейчас внизу планирует свой побег? Габби однажды видела этот фильм...

Реджи полез в карман.

– Он занят с Оримом, обсуждает последние детали, а мне поручили принести тебе это. Это слова, которые ты должна произнести, когда получишь сигнал.

– О, слова... слова – это хорошо. – У меня вдруг задрожали руки, но я схватила листок и развернула его, читая написанное. – Не могу поверить, что это проис– ходит.

– Я оставлю вас еще на несколько минут, а потом мы начнем, – сказал он, направляясь к двери.

– Подожди! – слишком громко воскликнула я. Реджи обернулся, терпеливо ожидая, что я скажу, будто это было важнее всего в мире.

– Э-э...

Я протянула Миске листок, и она взглянула на меня так, словно у меня выросли рога, а Реджи продолжал выжидающе на меня смотреть. Я облизала губы и потянула себя за выбившуюся прядь волос, но Миска мягко отвела мою руку. Я замешкалась, но шагнула к Реджи, полная решимости сделать то, что собиралась.

– На Онуне невесту обычно кто-нибудь выдавал замуж. Часто это был ее отец, но мы с Габби всегда договаривались, что, когда придет ее черед, я буду ее сопровождать, понимаешь? А у меня никого нет, – эти слова было так трудно произнести. – Ты уже давно мне ближе, чем друг. Ты для меня как отец, которого я похитила из другого мира. Ты был здесь, направлял меня даже в самые худшие дни. Так что, Роккаррем, не мог бы ты провести меня к алтарю?

Я заглянула ему в глаза, их выражение было мне незнакомо. Наконец он улыбнулся.

– Этого я не ожидал.

Я подняла палец и указала на него.

– Ага! Видишь, даже Судьба не знает всего.

Реджи невозмутимо встретил мой взгляд.

– Это ничего не меняет. Самкиэль тебя не бросит.

– Да, да, – сказала я, опуская руку. – Так что ты скажешь? Мой приемный отец погиб вместе с моей приемной матерью, когда пал Раширим, а мой настоящий отец отослал меня, а потом истязал и пытался убить. Так что хочешь повести меня к алтарю, станешь мне еще одним приемным отцом?

– Никогда не повторяй этих слов. – Роккаррем потер лоб, а затем наклонил голову. – Но да. Для меня будет честью сопровождать тебя, Дианна.

Я так широко улыбнулась, что у меня заболели щеки. Реджи вышел из комнаты, и я повернулась к Миске. Судорожно вздохнув, я вытянула руку.

– Ладно, давай сюда.

Миска звонко рассмеялась, и этот смех был похож на звон колокольчиков. Она протянула мне маленький листок бумаги.

– Хорошо, давай выучим несколько слов и выдадим тебя замуж.

71

Винсент

Потусторонние крики последних двух Судеб эхом раздавались по комнате.

Я стиснул зубы, пока Нисмера расхаживала взад– вперед.

– Почему они не останавливаются? – спросила Тесса у светловолосой ведьмы, взмахнув руками. Тара подняла руки, делая так, чтобы крики не были слышны этажам выше. Нисмера позаботилась о том, чтобы все те, кто наверху, никогда не узнал об ужасах, которые происходили в недрах ее дворца.

– Тедар мертв, – сказала Нисмера.

– Я слышал.

– Погиб вместе со своим легионом в этом проклятом городе-пустыне.

Я кивнул, расставив ноги на ширине плеч и заложив руки за спину.

– Я не могу этого допустить, Винсент, – сказала она. – Мне нужно, чтобы каждый город, в котором есть хоть намек на повстанческую деятельность, был сожжен дотла.

– Да, моя госпожа.

– Никто не выживет, – она прикусила подушечку большого пальца. – Мне нужно, чтобы они знали: если я хотя бы заподозрю, что они что-то замышляют, это закончится пеплом и кровью.

– Да, моя госпожа.

– Отправляйся со своим легионом на Восток. Начни оттуда.

– Да, моя госпожа.

Она кивнула и прижалась губами к моим губам. Я закрыл глаза, и она подумала, что я благодарен. Но я представлял себе Камиллу, пытаясь игнорировать ту, что прикасалась ко мне сейчас. Я думал о ее смехе, о том, как она пахнет, и о том, какими мягкими были ее губы. Я представил себе вкус ее губ, когда я прижму ее к ближайшей стене по дороге на ланч.

Нисмера отстранилась, и я попытался изобразить такой же интерес, какой был много лет назад.

– Ты само совершенство, мой милый, – прошептала она. – Я встречу тебя на поле боя, как только закончу кое-какие дела.

Мое сердце бешено колотилось. Дианна наконец разозлила ее настолько, что она почувствовала необходимость в личном присутствии. На коже выступили капельки пота, но я заставил себя улыбнуться.

Судьбы продолжали повторять одни и те же слова, выкрикивая их снова и снова. Их обвивали пропитанные магией цепи, которые не позволяли им двигаться.

Я уставился на Судеб, и они наконец замолчали. Внезапная тишина казалась еще более тревожной, чем их крики. Они были так не похожи на Роккаррема. Их естественные формы постоянно менялись, но теперь они превратились в ужасные, бесформенные силуэты. Лохмотья прикрывали их бесформенные тела. Они смотрели мимо меня, прямо в душу, и пустоты, которые были их ртами, зияли в безмолвном крике.

Я знал, почему Нисмера бесилась, почему так часто посылала меня на задания и держала рядом, пока я был здесь. Она нервничала, а когда Нисмера нервничала, это наносило ущерб каждому существу в этом мире и в следующем.

Никто из нас не произнес ни слова, когда мы покинули подземную камеру. Тесса и Тара произнесли последнее заклинание, запечатав комнату, когда Судьбы снова начали кричать. Магия вспыхнула зеленым и впиталась в дверь. Мы ушли.

Поднимаясь наверх, Нисмера велела мне взять новый легион и улететь той же ночью. Она приказала мне отправиться на Восток и подавить любое восстание, но мы оба знали, что она хочет заполучить Дианну. В следующий раз, когда мы найдем Дианну, Нисмера убьет ее. Я задумался, рассказала ли она об этом Кадену. Знал ли он, как сильно она ненавидит Дианну? Та ей мешала, и Нисмера не позволит ей жить, даже несмотря на договор с Каденом. Я надел доспехи и вышел из комнаты. Остановившись у покоев Камиллы, я прижал руку к двери. Глубоко вздохнув, я опустил голову и ушел.

Мы с легионом провели зверей через портал, переходя из города в город, сжигая, убивая и захватывая. На протяжении всего этого времени предупреждение Судьбы эхом отзывалось в моем сознании. Слова, которые они выкрикивали, снова и снова разносились во времени и пространстве.

Страх!

Страх!

Страх!

Королева Раширима.

72

Дианна

Реджи встретил меня у двери. От нервов меня затошнило. Я взяла его за руку, и мы направились вниз по лестнице. В замке было спокойно, но, когда мы приблизились к главному залу, в нос мне ударил запах мяты и чего-то цветочного. У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как изменилось убранство замка. Все сверкало чистотой, а цветы всех оттенков спускались со стен, как будто росли прямо из камня. Длинные виноградные лозы обвивали перила и дверные проемы, а воздух наполнялся ароматом нежных белых цветов. Длинная плюшевая кремовая дорожка вела меня в главный вестибюль, к нему.

– Он использовал свои способности, не так ли? – прошептала я Реджи.

Реджи кивнул.

– Он счел это уместным, учитывая обстоятельства.

Мои губы изогнулись в легкой улыбке. Я знала, что это отняло у Самкиэля немало сил, учитывая все еще заживающую рану и то, что он не спал три дня, но это так много значило. Я просто надеялась, что он не слишком устал.

Мягкая музыка и теплый свет лились через большие двустворчатые двери. Деревянные полы исчезли, их заменил блестящий камень, украшенный золотыми линиями. Я опустила глаза, позволяя Реджи вести меня к дверям. Я услышала, как музыка стала чуть громче, чтобы возвестить о моем прибытии.

Я крепче сжала руку Реджи и заставила себя поднять глаза, когда он остановился на пороге. У меня перехватило дыхание, я была не в состоянии осознать то, что увидела. Это была не та комната, через которую мы проходили раньше. Самкиэль полностью ее преобразил. Потолки поднимались на головокружительную высоту и, казалось, уходили в бесконечность. Массивные люстры заливали комнату теплым светом и переливались цветами, такими красивыми, что мне захотелось плакать.

Это было нечто похожее на старый мир Самкиэля, в чем-то напоминающее ту красоту, которую я видела в кровных снах. Эти залы были священными и предназначались для прославления богов и богинь. Этого он хотел для меня? Мой пульс участился. Неужели он действительно считал меня достойной всего этого?

Реджи вел меня вперед, и я наконец набралась смелости, чтобы посмотреть в центр зала. У меня вновь перехватило дыхание. Там, на возвышении, ждал он.

От вида Самкиэля захватывало дух. Не считая кровных снов, я никогда не видела его в форме, но сегодня он был в ней. Белый парчовый пиджак, очевидно, был сшит на заказ и идеально сидел на его безупречной фигуре, а золотые пуговицы поблескивали на свету. Белые брюки плотно облегали его мощные бедра и были заправлены в высокие сапоги. Накидка свисала на левую руку, оставляя свободной правую, чтобы держать оружие. Тяжелая ткань была расшита замысловатыми золотыми узорами и удерживалась толстым темным кожаным ремнем, пересекавшим его широкую грудь. Она спадала с его могучих плеч, а подол едва касался пола у его ног. Самкиэль был королевских кровей, и сегодня он демонстрировал это всем своим видом. Король ожидал свою будущую королеву.

Я перестала нервничать в тот момент, когда наши взгляды встретились. По моему лицу расплылась улыбка, от которой заболели щеки. Он смотрел на меня так, словно я была самой красивой женщиной в мире. Я надеялась, что он увидел в моем взгляде такое же обожание. Я не знала, как вообще могла на кого-то смотреть до него.

Это было оно. Это был он. Он был всем для меня. Мое сердце трепетало, когда мы шли к Самкиэлю, и, если бы Реджи не держал меня за руку, у меня подкосились бы ноги. Музыка постепенно стихла, когда я дошла до ступенек. Казалось, что золотисто-белый камень под моими ногами светился. Когда мы добрались до последней ступени, Реджи отпустил мою руку и отступил, но я понятия не имела, куда он пошел. Все, что я видела, – Самкиэль.

Эверрин тихонько кашлянула, и мы оба вздрогнули и повернулись к ней. Мы стояли бок о бок, как и в момент нашей первой встречи. Я безуспешно пыталась скрыть улыбку, которая не сходила с моего лица, когда Эверрин начала говорить. В одной руке она держала чашу, украшенную драгоценными камнями. Другой она начертила в воздухе перед нами руну и что-то сказала на незнакомом мне языке. Руна на мгновение засветилась, прежде чем рассеяться. Фея произнесла еще одно слово и начертила другую руну.

Эверрин поставила чашу на стол и протянула к нам руки, кивая. Я взглянула на Самкиэля и последовала его примеру, когда он протянул ей руку ладонью вверх. Первой фея сжала его ладонь, а второй обнажила клинок. Рычание, вырвавшееся из моего горла, заставило ее отступить, широко раскрыв глаза. Я почти подскочила к Самкиэлю.

– Все в порядке, – Самкиэль широко улыбнулся. – Это часть ритуала.

– Ты ей не сказал? – пискнула Эверрин. – О, хвала старым богам.

Ритуал?

– Кровь моей крови, – сказала я, вспомнив, что Реджи сказал мне в туннеле.

– Вот именно, – сказал он, притягивая меня к себе и кивнув Эверрин. – Продолжай, пожалуйста.

Я постаралась успокоиться. По-видимому, я была на взводе все-таки больше, чем мне казалось.

Эверрин, не сводя с меня глаз, вернулась на свое место и осторожно взяла Самкиэля за руку. Я смотрела, как она провела лезвием по его ладони, и серебристая кровь взметнулась в воздух. Иг'Моррутен во мне билась и разрывала меня на части, желая сжечь эту женщину за одну лишь дерзость. Но я сглотнула и сжала руки в кулаки, заставляя себя оставаться на месте. С Самкиэлем все было в порядке. Ему ничего не угрожало. Он был жив. Я повторяла это как мантру, даже если мое тело не верило мне. Я задавалась вопросом, утихнет ли когда-нибудь моя тревога, когда дело дойдет до угроз тем, кого я люблю, – особенно после того, как я увидела смерть Самкиэля и Габби. Или это был побочный эффект чрезмерных переживаний последних месяцев?

Пришла моя очередь. Я протянула фее руку ладонью вверх. Моя губа дрогнула, когда она провела по ней лезвием, и я почувствовала, как сила обхватывает меня, словно тиски. Я подняла глаза и поймала на себе пристальный взгляд Самкиэля. Видимо, ему тоже было нелегко видеть, как я истекаю кровью.

Эверрин соединила наши руки, и я нетерпеливо прижала свою ладонь к его.

– Кровь для скрепления, – сказала Эверрин, беря шелковистую ленту цвета солнечного света.

– Ткань Дисин, символизирующая слияние двух душ в одну, – сказала она, завязывая ленту вокруг наших рук.

– Дисин? – прошептала я Самкиэлю.

Тот ухмыльнулся и пожал плечами.

– Не совсем, но нам пришлось импровизировать. Времени было в обрез.

Эверрин посмотрела на нас и шикнула, но это только заставило нас улыбнуться еще шире.

Она отступила и подняла руку, словно собираясь произнести торжественную речь, но мои глаза были прикованы к Самкиэлю. Он выглядел так хорошо. Мне нравилось, как его пиджак и плащ облегали его широкие плечи и мускулистые руки. Именно эти сильные руки держали меня, несмотря на все жестокие и грубые поступки, которые я совершала. Он поднимал меня, когда мне хотелось упасть.

Самкиэль улыбнулся мне так, словно мог читать мои мысли. Это была любовь. Так это ощущалось. Так это и должно было быть. Я наконец-то поняла, почему другие шли на войну ради своих любимых. Я знала, что, если потеряю его и его любовь, вселенная содрогнется при одном упоминании моего имени.

– ...сейчас все, кто видят вас, знают, что союз нерушим.

Эверрин обращалась ко всем в комнате, но рядом с нами стояли только трое.

– А теперь, – она сложила руки. – Повторяйте за мной.

– Клянусь своей кровью. В болезни и здравии я буду рядом с тобой. Я поклялась тебе и никому другому, я навеки твоя. Мое сердце останется твоим навеки и после. Я буду ждать тебя вечно, и с сегодняшнего дня мы будем едины сердцем, телом и разумом. Эти слова, эта клятва вырезаны в моей душе.

Смех наполнил большую комнату, когда Миска кружилась то с Реджи, то с Оримом, то снова с Реджи. Ее улыбка почти достигала ушей, когда она танцевала, и я не могла не улыбаться в ответ. Я схватила Реджи за руки, когда Самкиэль развернул меня к нему, а Миска заняла мое место. Еще один поворот, и мы снова поменялись местами. Я услышала, как она сказала что-то о том, что хочет в туалет, пока остальные двое болтали о еде. Я наклонилась, снова оказавшись в объятиях мужа.

– Что с лицом? – спросил Самкиэль, проводя пальцем под моим подбородком.

– Это? – Я сморщила нос. – Это мое счастливое лицо.

– Хочешь узнать секрет?

Я кивнула.

Он наклонился и прошептал:

– Я бы продал весь мир, чтобы видеть это каждый день.

Я отстранилась, притворно ахнув.

– Весь мир?

Он кивнул.

– Весь.

– Это не очень благородно с твоей стороны.

Он пожал плечами, раскручивая меня.

– У меня бывает такое настроение.

Тихий смешок сорвался с моих губ, когда я повернулась к нему, взяла его за руку и подалась вперед, прижимаясь к нему всем телом. Я положила голову ему на грудь, пока мы танцевали под медленную фортепианную мелодию. Легкий туман клубился вокруг наших ног. Не знаю, откуда он появился, но мне было все равно.

– Это было почти идеально, – прошептала я. – Я бы хотела, чтобы все остальные тоже были здесь.

Я почувствовала, как он напрягся, словно думал о том же.

– Я тоже.

– Кэмерон уже сделал бы что-нибудь совершенно неподобающее, а Ксавье был бы рядом. Я уверена, что Логан и Неверра несколько раз пригласили бы нас на танец, у Имоджен было бы с десяток поклонников, падающих к ее ногам, и я бы позаботилась о том, чтобы она ушла домой не одна.

Он прижался щекой к моей макушке, пока мы продолжали неторопливо кружиться.

– Ты так хорошо их знаешь.

– Я хочу еще одну большую церемонию, когда мы снова будем все вместе, – сказала я, откидываясь назад.

На этот раз я не увидела его улыбки.

– Я тоже.

– Не буду тебе лгать, – сказала я, и у меня перехватило дыхание. – Никогда больше. Но первое время я искренне верила, что они больше не вернутся.

– Я знаю, – прошептал он. – Я видел, как ты отводила взгляд, когда я о них говорил. И знал, что ты никогда не скажешь этого вслух, потому что я очень сильно их люблю.

– Я была неправа.

Он резко вскинул голову

– Что?

– Там, в тюрьме, когда мы нашли Логана. Он не отреагировал, когда увидел меня, поэтому я привела тебя наверх. При виде тебя он тоже не дрогнул, что мне не понравилось, ведь я не хотела тебя разочаровывать. Но когда ты повернулся, чтобы уйти, клянусь жизнью Габби, я видела, как он моргнул. Всего один раз.

Самкиэль ничего не сказал, но замедлил наш танец.

– Правда? – спросил он. – Почему ты ничего не сказала?

– Ты был таким грустным на следующие утро. Я не хотела лишний раз тебя обнадеживать, но я видела это. Мы вернем их, Сами, – моя рука крепче сжала его локоть. – Я клянусь.

– Мы сделаем это, – его губы коснулись моего лба, когда он развернул меня. – Просто потанцуй со мной сегодня вечером. Планы по освобождению мира обсудим завтра.

– Хорошо, – я усмехнулась и, чтобы развеять темные тучи, сгустившиеся в его глазах, спросила: – Ну и как тебе быть моим мужем?

Его лицо озарилось.

– Так намного лучше. Я больше никогда не услышу, как ты называешь меня своим другом.

Я запрокинула голову и рассмеялась. Когда я посмотрела на него, он просто ошеломленно таращился на меня.

– Что? – спросила я.

– Ничего, – хрипло прошептал он. – Я просто люблю тебя.

Моя улыбка медленно угасла. Он так свободно дарил мне эти слова, и я знала, что он ничего не хочет взамен. Не было нужды воевать. Не нужно было возвращать древние артефакты. Не нужно было никого убивать или калечить. Мне не нужно было прыгать выше головы, чтобы добиться от него любви, не нужно было выпрашивать внимание. Я никогда не думала, что услышу эти слова, поэтому я закрыла свое сердце, отрастила когти и клыки. Самкиэль подарил мне любовь – свободно и от всего сердца.

– Я люблю тебя, Самкиэль, и мне не нужна душа, чтобы чувствовать это.

Его рука тяжело лежала на моей пояснице, пока мы покачивались в такт, а пальцы ласкали чувствительную кожу. Это был самый волшебный момент, о котором я могла только мечтать, – за исключением того, что это была не мечта, а реальность. Я сжала его плечо и положила голову ему на грудь. Один удар, потом другой, и даже несмотря на оглушительную музыку, его сердцебиение было моей любимой песней.

73

Дианна

Самкиэль стоял возле портала, который он открыл, разговаривая с Оримом; на другой стороне ждал маленький кабинет.

– Ты видишь это? – спросила Миска, поднимая цветок на желтом стебле. – Смородина. Я могу приготовить бальзам, который вылечит мои больные ноги.

Я фыркнула и оторвала взгляд от Самкиэля, чтобы посмотреть на нее.

– Что ж, я уверена, что иногда это бывает полезно.

Девушка кивнула, прежде чем собрать еще несколько цветков и листьев, чтобы сложить их в маленькую коричневую сумку.

– Она довольно необычная, да? – спросил Реджи, подходя ко мне.

– Действительно, – согласилась я. – Но, возможно, она права. Крем для ног пригодится, учитывая то, что грядет.

– Она важна для того, что произойдет в будущем, – улыбнулся Реджи. – И таких, как она, ты еще не встречала.

Я нахмурила брови.

– Ты опять возвращаешься к жутким предсказаниям?

Реджи покачал головой, прижав руку к виску.

– Я что-то сказал?

– Ты не помнишь? – Я сделала шаг вперед, но голос Самкиэля заставил меня отвернуться.

– Роккаррем. – Самкиэль кивнул в сторону портала, где Миска показывала Ориму, что она обнаружила.

Реджи положил руку мне на плечо.

– Это была прекрасная служба.

Я смотрела, как он уходит, и меня охватывало беспокойство. Я знала, что расслышала его правильно, но понятия не имела, что он имел в виду. Его глаза не побелели, как обычно бывало, когда он видел будущее, но, похоже, он не помнил того, что сказал. Портал за друзьями закрылся, но дурное предчувствие не отпускало. Что-то было не так.

Прикосновение Самкиэля вывело меня из задумчи– вости.

– Ты в порядке?

Я покачала головой и улыбнулась.

– Да.

Я могу выяснить, что происходит с Реджи в другой день. Сегодняшний принадлежал нам с Самкиэлем.

– Ты можешь в это поверить? – сказала я, прислоняясь к нему и протягивая руку, покачивая пальцем с обручальным кольцом. – Мы женаты.

Он положил свою ладонь на мою, и широкое серебряное кольцо блеснуло в ответ. Я притянула его руку к себе, приглядываясь к полоске из дробленого камня, которая тянулась в середине кольца, опоясывая весь его палец. По мне пробежала дрожь, все мое тело отреагировало, когда его кольцо коснулось моего.

– Ого, что это было? – спросила я.

Он кивнул на наши руки и кольца, лежащие бок о бок.

– Это магия, образовавшаяся в кольцах после того, как мы их надели. Через несколько недель она должна стать немного более устойчивой.

Я повернула руку и положила свою ладонь на его так, что наши кольца опять соприкоснулись. По моему телу снова пробежала дрожь. Это было непроизвольно и быстро, отчего внутри у меня все сжалось.

Он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, и его глаза вспыхнули серебристым светом.

– Впечатляюще, правда?

– Очень, – выдохнула я.

«Впечатляюще» было неподходящим словом. Это было скорее давление, которое окутывало меня, как теплое одеяло, даря мне чувство безопасности, как будто я замерзла, а теперь он обнимал меня. Он был моей недостающей частью, и наконец-то он был там, где ему место, – со мной. Я наконец поняла, почему половинки сходили с ума, почему они впадали в ярость и почему они ломались, когда теряли свою связь. Потеря любимого была хуже боли, хуже смерти. Раньше мне казалось, что я – охваченный яростью, проклятый зверь, но, если бы кто-то отнял у меня Самкиэля, я бы заставила предводителя зла казаться святым. Я не сводила глаз с Губителя Мира, как будто наконец снова научилась дышать, и задавалась вопросом, будет ли во время секса еще лучше.

– Может быть.

Мое лицо вытянулось, и я отдернула руку.

– Ты что, только что прочитал мои мысли?

– Еще один плюс магии.

Мои глаза расширились, но не от страха, а от предвкушения.

– Как?

Самкиэль пожал плечами и взглянул на свое кольцо.

– Это заклинание, вложенное в камень. Джаски, жена Киллиума, может наделять предметы силой. Она была одной из нескольких учениц Крайэллы и умела использовать тайную магию. Это настоящее чудо. Мне очень повезло, что она выжила, но именно поэтому я пах борделем, когда вернулся. Джаски и Киллиум прятались там, чтобы не попасться на глаза Нисмере. Их магия очень редкая и ценная. Моя злобная сестра только и мечтает, чтобы заполучить их, поэтому они прячутся.

Моя улыбка не угасла. Они сделали для меня так много... для нас.

– Ты попросил ее сделать кольца, имитирующие метку?

– Да, настолько точно, насколько это возможно, – кивнул он. – К сожалению, мы все еще не можем делиться силами. Без настоящих меток это нам недоступно, но есть несколько преимуществ.

Я снова взяла его за руку, и эта дрожь пробежала по моему телу еще раз. Он ушел не потому, что я причинила ему боль. Нет, он ушел потому, что, оставшись без метки в этом огромном мире, он никогда не смог бы по-настоящему защитить меня, если бы мы снова расстались. Он хотел как лучше.

– Мне жаль, что я солгала тебе. Правда жаль, – я удерживала его взгляд. – Ты ведь чувствуешь это, правда? С помощью колец?

Его глаза изучали мое лицо, прежде чем он медленно кивнул.

– Я ощущаю твою печаль, но мне не нужны были кольца, чтобы это понять. – Он провел большим пальцем по моему украшению. – Я не имел в виду то, что сказал тогда. Я действительно доверяю тебе больше, чем кому-либо. Мне просто было больно. Вся моя семья лгала и что-то скрывала от меня. Я... ты... Я просто хотел, чтобы ты такой не была.

Я обхватила его лицо ладонями.

– Клянусь, это был мой последний грандиозный секрет. Единственный. Я просто не хотела снова причинять тебе боль, но в итоге сделала еще хуже. Я просто боялась того, что ты скажешь, того, что это будет значить. Я хотела притвориться, что мы все еще были этой грандиозной любовью, предназначенной судьбой, даже если я все испортила.

Его лицо смягчилось, когда он поцеловал мою ладонь.

– Ты ничего не испортила. С меткой или без, ты – все, что я вижу, все, чего я хочу. Будь проклята судьба, верно?

– Будь проклята судьба.

Я схватила его руки и обвила их вокруг себя, положив себе на поясницу. Я обняла его за шею и прижалась грудью к его груди.

– Ты все еще хочешь меня?

Он прикусил нижнюю губу и приподнял бровь.

– Да, иначе зачем бы я на тебе женился?

Мой смех перерос в визг, когда он подхватил меня на руки и направился к лестнице.

Самкиэль поставил меня на ноги у двери нашей спальни и встал передо мной. Он озорно ухмыльнулся, взял меня за руку и открыл дверь.

– Почему ты так загадочно себя ведешь? Я уже видела...

Мои слова замерли, когда он провел меня внутрь.

На каждой поверхности были расставлены мерцающие свечи и цветы, а в воздухе витал пряный цветочный аромат. Плотные шторы на больших окнах были раздвинуты, и лунный свет освещал великолепный пейзаж за окном. Кровать была застелена свежим бельем и одеялами, которые были соблазнительно откинуты.

– Ух ты! – ахнула я, разглядывая все это. – Когда ты успел?

– Во время церемонии.

Я приподняла брови. Самкиэль был не только там, но и украшал комнату наверху. Я знала, что он может делать несколько дел одновременно, но это было... впечатляюще.

– Мне и раньше говорили, что я могу удивлять.

Мой рот растянулся в озадаченной улыбке, когда я повернулась к нему. Нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что он читает мои мысли.

– А как насчет высокомерия?

Он рассмеялся.

– Пару раз – одна темноволосая красавица.

Я приподняла бровь.

– Надеюсь, она поможет тебе оставаться скромным.

– Она так и сделает.

– Это прекрасно! – сказала я. – Невероятно красиво.

Самкиэль улыбнулся и подошел к камину у дальней стены.

– Я хотел сделать больше, но и так потратил очень много сил.

– Сами, – я покачала головой. – Это превосходит мои самые смелые мечты, но тебе не нужно меня впечатлять, особенно такой ценой. Поверь мне.

– Я в порядке, посплю позже.

От того, как он это сказал, по моему телу пробежала еще одна дрожь, и я задумалась, чьи это были эмоции – мои или его. Он присел на корточки и положил пару поленьев, прежде чем щелкнуть пальцами. Пламя засияло серебром, а затем разгорелось и стало темно-оранжевым. Приятное тепло медленно вытеснило холод из комнаты.

– Просто подожди, пока мы проведем еще одну церемонию, когда я полностью восстановлюсь и все смогут на ней присутствовать. Это будет еще более эффектно, чем сейчас.

Я улыбнулась, зная, что он говорит серьезно, но это было гораздо больше, чем я могла себе представить.

– Знаешь, на Онуне у невесты под платьем всегда есть что-нибудь пикантное, чтобы удивить мужа.

– О? – Самкиэль отряхнул руки, поднялся и повернулся ко мне.

Он неторопливо подошел, расстегивая пиджак, а затем остановился прямо передо мной и провел пальцами по бретельке моего платья.

– Ты и без этого меня удивляешь. Тебе достаточно просто посмотреть на меня, и я уже возбужден. Одно твое существование оказывает на меня такое воздействие.

– Правда? – Я провела руками по его груди, к крепким широким плечам.

– Но, – продолжил Самкиэль, – мне очень нравятся дьявольски порочные вещи, которые ты носишь.

– Да? – Моя улыбка была откровенно лукавой, когда я взглянула на него из-под ресниц. – Я тоже нахожу некоторые вещи, которые ты носишь, довольно привлекательными.

Самкиэль усмехнулся.

– Правда? Какие именно?

Я обошла его, скользнув пальцами по его руке, и направилась к изножью кровати, бросив на него жаркий взгляд через плечо. По телу побежали мурашки, когда я спустила бретельки с плеч и повернулась к нему лицом. Могу поклясться, что моя грудь напряглась под его голодным взглядом.

Он решительно шагнул ко мне, но я подняла руку, останавливая его.

– Мы теперь женаты, да?

В его глазах появилось замешательство.

– Да.

– Это значит, что я твоя королева, да?

Уголки его губ удовлетворенно приподнялись.

– Да.

– Значит, ты подчиняешься своей королеве, верно?

В его глазах вспыхнул жар, и я завороженно смотрела, как серебро заливает его радужку.

– Да.

– Хорошо, – сказала я, потянувшись к пуговицам на спине платья и приподняв грудь. Я медленно принялась стягивать кружево. – Оставайся там, пока я не скажу тебе обратное.

Его руки сжались в кулаки, и он спрятал их за спиной.

– Что ты делаешь?

– Я же говорила тебе, что у меня есть фантазии, верно? – Мое платье с тихим шорохом соскользнуло с тела и собралось у моих ног, оставив меня полностью обнаженной.

– Что ж, эта фантазия возникла у меня на руинах Раширима, когда ты был в форме члена Совета.

Его глаза вспыхнули серебристым светом, когда он медленно опустил руки.

– Ты фантазировала? – Его кадык дернулся. – Обо мне?

Я кивнула и села на край кровати, чуть отодвинувшись назад. Мне не нужно было видеть его руки, чтобы понять, как напряглись мышцы под одеждой, когда он наблюдал за мной. Поставив пятки на край матраса, я широко раздвинула ноги, притягивая его взгляд.

– Хочешь посмотреть, чем я занималась однажды ночью, пока тебя не было? Я не могла уснуть, и меня раздражало возникшее между нами напряжение. Поэтому я опустила руку вот так.

Самкиэль напрягся, когда я провела рукой по своему телу. Удовольствие пронзило меня, и с моих губ сорвался стон. Мне нравилось видеть, как он с диким вожделением следил за каждым движением.

– Дианна, – в его голосе звучало предупреждение. – Я не настолько силен.

Моя улыбка стала хитрой.

– Ты двигаешься, и я останавливаюсь.

Он застонал. Мне нравилась власть, которую я имела над ним, даже не прикасаясь к нему. Я еще больше отклонилась назад, свободной рукой поглаживая себя по груди.

– Черт, – выдохнул Самкиэль, наблюдая за мной.

– Тебя не было несколько дней, – я задрожала. – Я была в своей комнате поздно ночью, и все, о чем я могла думать, – это ты. Я представляла только тебя. Я задавалась вопросом, что бы случилось, если бы ты вернулся и увидел, чем я занимаюсь, представляя тебя.

– Хочешь знать? – Его голос был хриплым. – Что бы я сделал?

Я кивнула.

– Покажи мне.

Не успела я договорить, как потрескивающее тепло его силы окутало мои запястья, заставив меня раскинуть руки.

– Сначала я бы убедился, что ты больше не можешь прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Самкиэль надвигался на меня, сверкая своим неистовым серебристым взглядом.

– Потом я бы спросил, о чем ты думала, когда занималась этим одна. – Его пальцы обхватили мой подбородок, и он приподнял мою голову. Его губы опустились к моим, язык скользнул по моим губам, прежде чем он завладел моим ртом. Он зарычал, когда я поделилась с ним вкусом своего удовольствия, проведя языком по его языку. Он прервал поцелуй и спросил: – И что бы ты сказала?

– О тебе, – слова сорвались с моих губ, когда я затаила дыхание. – Всегда о тебе.

– А потом я бы встал на колени и делал тебе приятно до тех пор, пока ты бы не начала молить о пощаде. – Он раздвинул мои ноги шире, прежде чем опуститься на колени, и мое сердце затрепетало. – И в следующий раз, когда ты бы только подумала о том, чтобы прикоснуться к себе без меня, все, что ты бы почувствовала, – это ноющую боль в том месте, где был я.

Его рука сжала мои бедра, прохладный воздух щекотал мою кожу.

Стон, вырвавшийся у меня, был громким и в то же время невероятно возбуждающим. Мои нервные окончания трепетали, а живот сжимался. Я сопротивлялась силе, удерживающей меня на месте, пытаясь вернуть его губы на прежнее место, но он не поддавался, а его руки держали мои бедра именно там, где хотел он.

– Самкиэль! – вскрикнула я, мое тело задрожало. Он не ответил, но я почувствовала вибрацию внутри, когда он засмеялся. – Черт, – простонала я, извиваясь в его объятиях. Большее мне было недоступно, его сила крепко удерживала меня. – Сами, пожалуйста, не останавливайся.

Я застонала, ощущения были приятными, но в то же время мне нужно было больше. Я даже не почувствовала, как приближаюсь к грани, пока все мое тело не взорвалось на тысячи кусочков. Самкиэль жадно впитывал каждое мое содрогание, когда я выкрикивала его имя.

Я попыталась пошевелиться, желая получить еще одну волну наслаждения, но Самкиэль крепко держал меня. Мое тело дрожало, пока он работал со мной, как мастер, снова и снова подводя меня к краю, но не позволяя сорваться. Затем я сделала то, о чем он говорил.

Я умоляла.

Я умоляла, пока он дразнил меня, умоляла, когда он снова довел меня до черты, а затем умоляла, когда он отпустил мои руки. Мне нужно было больше, его рот, губы и язык – а после я жаждала его самого.

Взгляд Самкиэля метнулся ко мне, как будто он услышал мои мысли, и по его лицу расплылась медленная, соблазнительная улыбка. Его руки схватили меня за ягодицы – пальцы почти оставили синяки, когда он притянул меня ближе.

– Ты нужен мне, – всхлипнула я, но он меня проигнорировал.

Наблюдала, как он ласкает каждый мой дюйм. Я увидела звезды, чистые, ослепительно-белые звезды.

– Черт, – закричала я, запрокинув голову. Моя спина приподнялась над кроватью, когда он повернул их внутри.

Я больше не могла смотреть. Я едва дышала, пока он пытал меня, разжигая во мне пламя. Внутри меня нарастала пульсирующая жажда, незнакомая мне, пока он доводил меня до очередного пика удовольствия. Я кричала, пока он выводил меня из себя, заставляя всхлипывать и задыхаться.

– Сами, – требовательно произнесла я, дергаясь и извиваясь в его объятиях. Его пальцы надавили на то самое место глубоко внутри, и все, что я могла делать, – это стонать и выгибать спину. – Малыш, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Слезы навернулись на глаза от полного восторга, который он заставил меня испытать. Мое тело требовало большего от его умелых губ, даже если это убивало меня.

– О боги. О боги. – Его пальцы снова коснулись той особенной точки, и мое тело выгнулось.

Жар снова пронзил меня. Я собиралась умереть, прямо здесь и сейчас. Я не знала, были ли издаваемые мной звуки словами.

– Вот так, моя девочка.

Я почувствовала, как он улыбнулся, прижимаясь ко мне.

– Давай еще разок, хорошо?

Я застонала и покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Все, что я могла, – это всхлипывать или кричать от каждого его движения.

Мои руки потянулись к его волосам и вцепились в них. Мир взорвался вокруг меня. Моя голова откинулась назад, рот раскрылся, и я лишь надеялась, что не причиню ему боль. Я ослабила хватку на его голове, моя рука сжала простынь, а ноги сомкнулись. Мое тело извивалось, ткань сминалась в кулаке, пока меня накрывала одна волна удовольствия за другой.

Я тяжело дышала, мое тело сотрясалось – я больше не плыла на волнах удовольствия, я в них тонула. Хватка Самкиэля на моих бедрах ослабла, и я резко открыла глаза. Мои дрожащие ноги напряглись, мне не хотелось его отпускать.

Самкиэль улыбнулся мне.

– Это за то, что я тебя бросил.

– Бросай меня почаще. – Мой смех был слабым и хриплым.

Я даже не осознавала, что плачу, пока он не наклонился ко мне и не смахнул слезы с щек. То была чистая, пронзительная эйфория.

– И еще за то, что заставил тебя плакать.

Из меня вырвалось сдавленное рыдание.

– Сейчас все хорошо.

Его глаза потемнели от вожделения, смешанного с... болью?

– Я хочу быть причиной твоих слез только тогда, когда ты плачешь от удовольствия.

Я схватила его за подбородок и притянула к себе. Его губы коснулись моих, прежде чем я услышала, как он потянулся к лацканам куртки. Я села и схватила его за руки, опустившись на колени, когда он встал. Мои ноги были ватными, но он был мне нужен еще больше. Его улыбка померкла, когда я схватила его за воротник и снова притянула к себе, прижимаясь губами к его губам.

Возможно, я и начала поцелуй, но он быстро вернул себе контроль. Мои руки скользнули между нами, и я разорвала разделявшую нас ткань. Пуговицы полетели на пол, за ними последовали его плащ, куртка и рубашка. Он застонал, когда мои пальцы ущипнули его. Мои руки скользнули вниз по его животу, а затем ниже, чтобы разорвать брюки. Самкиэль запрокинул голову и ахнул. Я не была ни мягкой, ни нежной, когда сжимала его. Он наклонился вперед, чтобы прижаться лбом к моему. Он застонал, и наши дыхания смешались.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Он затрепетал, мышцы на его предплечьях набухли, когда он крепче сжал мои волосы. Его пресс напрягся, бедра инстинктивно подались вперед.

– Моя, моя, моя. МОЯ!

Отчаянное желание охватило меня. Он застонал, и дрожь сотрясла его мощное тело.

– Акрай, – он потянул мою голову назад. – Я больше не могу сдерживаться.

– Хорошо.

– Не так, не сегодня, – простонал он.

Самкиэль поднял меня и упал вместе со мной на кровать. Его губы коснулись моих, и он приподнял нас на матрасе, прежде чем опуститься на меня. Он прижался ко мне, раскачиваясь, словно не мог ничего с собой поделать. Мои колени согнулись, и я скользнула ими вверх по его бокам, раскрываясь перед ним, пока он продолжал целовать меня, медленно и страстно. Он сжал в кулаке мои волосы, откидывая мою голову назад, чтобы посмотреть на меня.

Я облизнула губы, ожидая какой-нибудь непристойности, но его взгляд был мягким и теплым, наполненным не только вожделением, но...

– Я люблю тебя, – прошептал он.

Я улыбнулась, проведя большим пальцем по его нижней губе, как будто не только слышала их, но и касалась.

– Я люблю тебя, – сказала я, и даже мне самой эти слова показались клятвой.

Для нас это были не просто три коротких слова. Так было всегда. Какие бы недостающие частички нас самих мы ни потеряли, они, казалось, встали на свои места.

Губы Самкиэля встретились с моими в медленном, ритмичном танце. Я ахнула и прервала поцелуй, встретившись с ним взглядом. Его огромное тело пылало, божественные мерцающие линии пульсировали с каждым ударом его сердца. Огонь пробежал по моим венам, и я сладостно рвалась навстречу этому удовольствию.

Он снова завладел моим ртом и начал двигаться медленными, неторопливыми движениями. О боги, я чувствовала его везде. Если бы у меня была душа, она бы кричала и сливалась с ним воедино.

Я никогда не чувствовала такой близости и знала, что он тоже это ощущает. Я ощущала это в его поцелуе, чувствовала, как он поклонялся моему телу каждым движением. Доказательством была череда мыслей, которые он не мог высказать вслух.

Самкиэль прижался лбом к моему лбу, наши губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Казалось, что-то снова сдвинулось между нами. Мы не произносили ни слова, только эта голодная, ноющая связь, которая на мгновение стала неразрывной, полной.

Мне это нравилось, но хотелось большего. Я провела ногтями по его спине и прикусила его нижнюю губу.

– Сами, пожалуйста.

Затем я ахнула. Он подтянул мою ногу выше к своему бедру и прижался ко мне. Я закричала и выгнулась. Его хватка на моих ягодицах усилилась, удерживая меня на месте.

– Кому ты принадлежишь? – прорычал он, не останавливаясь.

– Тебе.

Еще одно мощное движение, от которого я вскрикнула, а мое тело задрожало.

– Еще, – потребовал он. – Скажи мне еще раз.

Он снова резко двинул бедрами – я чуть не потеряла сознание от удовольствия.

– Я твоя! Я твоя! Я твоя! Я твоя!

Из моего рта вырывались только стоны, но я знала, что он услышал эти слова. Моя кожа покрылась мурашками, и удовольствие разлилось от низа живота до кончиков пальцев ног. Он опустил голову и прикусил мою грудь с такой силой, что по телу побежали электрические разряды. Я закричала, тело содрогнулось, и разлетелась на тысячи осколков.

– Самкиэль!

Он схватил меня за бедра обеими руками, крепко держа, чтобы убедиться, что я не выскользну из его хватки. Мое имя сорвалось с его губ, когда я почувствовала внутри себя его жар, но то, что я услышала в своей голове, растопило мое сердце.

– Моя акрай. Моя Дианна. Моя любовь.

74

Дианна

– Ты уверен, что это вкусно? – спросила я.

Его смех эхом отдавался в большом холодильнике. Я подперла рукой подбородок, наблюдая, как двигаются мышцы на его спине, и восхищаясь крошечными красными царапинами на его коже. Он повернулся с горой продуктов в руках и захлопнул дверь бедром. Мои губы дрогнули, когда я увидела, что на его груди еще больше царапин, а на шее – россыпь следов от укусов. Меня переполняла гордость. Я его пометила. Он мой.

Его взгляд метнулся ко мне, на губах заиграла улыбка.

– Ты читаешь мои мысли?

Он ничего не ответил, поставив на стол фрукты, овощи и зелень. Они были такими яркими, некоторых цветов я никогда раньше не видела. Я снова села на деревянную скамью, поморщившись от тянущих ощущений между ног.

– Ты в порядке? – спросил он, внимательно посмотрев на меня.

– Да, – я улыбнулась в ответ. – Просто немного больно, но это приятная боль. Счастливая.

– А, – его глаза наполнились чистым мужским удовлетворением. Он щелкнул пальцами, и в его руке появился пылающий кинжал. Я никогда не видела такого.

– Приятная боль, – самодовольно повторил он.

Я покачала головой. Но даже я должна была признать, что он имел право на свою самоуверенность. Он сдержал свое обещание, и наша брачная ночь превратилась в наше брачное утро, а затем в полдень и вечер. И вот мы наконец-то оказались на кухне после того, как он обладал мной до беспамятства и обратно.

Я наблюдала, как он нарезает продукты. За длинным деревянным столом могли разместиться человек пятьдесят, но, похоже, он больше подходил для сервировки или приготовления пищи. Кухня была огромной, но я знала, что это ничто по сравнению с настоящим обеденным залом. Над массивной плитой располагалась металлическая подставка, на которой висели покрытые пылью кастрюли и сковородки.

Самкиэль сказал, что, когда он нашел это место, в нем сильно пахло тухлятиной. Он прибрался и избавился от всего лишнего, но на полу все еще были пыль и мусор.

– Я уже говорила, что дарую тебе свое прощение за то, что ты снова меня бросил? – поинтересовалась я, пока он перекладывал нарезанные овощи в миску.

– Да, – он мельком взглянул на меня. – Но я обещаю больше этого не делать.

Я это знала. Это было странно, но связь между нами наконец-то стала настолько тесной, насколько это было возможно – даже без метки.

В перерывах между занятиями любовью мы разговаривали, и я рассказала ему все. Я чувствовала его боль из-за потери нашей метки, ощущала ноющие раны, которые моя ложь оставила в его сердце. Я рассказала ему о встрече с Габби и о том, что, хотя мне это и понравилось, я знала, что вижу ее в последний раз. Он разделил со мной бремя этих горько-сладких эмоций, целуя каждую слезу, которую я роняла. Теперь между нами больше не было секретов, и я намеревалась сохранить это навеки.

Я улыбнулась, когда он взял миску и подошел к плите. Я знала, что он проголодался после наших насыщенных событиями двух дней. Мой взгляд упал на заживший след от укуса на его груди. Я определенно больше не была голодна.

Я слегка приподнялась на скамейке, наблюдая за ним какое-то время.

– Самкиэль, здесь все еще не совсем чисто. Ты уверен, что еда безопасна?

Он рассмеялся, взяв какой-то зеленый стебель, очищая его.

– Да, все свежее, все новое.

Я подняла руки в притворной защите, рукава его рубашки соскользнули с моих плеч.

– Я просто спрашиваю. Ты уже был отравлен, а перестраховаться всегда полезно.

Он закончил готовить еду и перекинул одну ногу, затем другую через скамью, чтобы сесть рядом со мной.

– Что это? – спросила я, когда он запустил вилку в тарелку и принялся с наслаждением жевать.

Он проглотил, прежде чем пододвинуть тарелку ко мне.

– Помнишь то блюдо, которое ты приготовила для нас в Рашириме?

– Во время нашего трехдневного секс-марафона? – спросила я. – Да.

Он почти застенчиво склонил голову набок.

– Это самое похожее, что я смог найти, – более или менее знакомые тебе овощи.

Блюдо выглядело в лучшем случае безвкусно, но его старания меня тронули.

– Я и не знала, что тебе так понравилось.

Он кивнул и, придвинув тарелку к себе, подцепил еще один овощ.

– Я сделаю тебе еще, – сказала я, наблюдая за ним. – Не считая отсутствия сыра, ты неплохо справился.

Он драматично закатил глаза и рассмеялся.

– Ну, сыра не было в моем списке покупок, когда я уходил.

Я погладила короткие волоски у основания его шеи, и в моей груди снова разлилось тепло. Этот дом, кольцо и вся церемония бракосочетания были такими... странными, но уже родными.

– Это печально, – сказала я.

– Что? – спросил он, не донеся вилку до рта.

– Тебе никогда не разрешалось ходить по магазинам, никогда.

Он чуть не подавился от смеха, и я провела рукой по его спине. Он покачал головой, прежде чем откусить еще кусочек. Мой взгляд упал на мое новое кольцо.

– Знаешь, когда пара женится на Онуне, жена часто берет фамилию мужа.

– М-м-м, – его взгляд был прикован к моему, пока он продолжал жевать.

Я поерзала на скамье, поворачиваясь к нему лицом и подпирая щеку рукой.

– Так и какая у тебя?

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, лунный свет ласкал его кожу и отражался от волос. О боги, этот мужчина был прекрасен. Я задавалась вопросом, перестанет ли у меня когда-нибудь захватывать дух.

– Ты не захочешь мою, – сказал он, и легкая усмешка тронула его губы.

– Я хочу все твое.

Он придвинулся ко мне, и я увидела любовь в его глазах.

– Дианна Унирсон? Нет.

– Это твоя фамилия? – Я нахмурилась. – Полагаю, в этом есть смысл, чтобы продолжить род и так далее.

– Именно, – кивнул он, снова вонзая вилку в еду. – Так что давай продолжим твой.

Я откинула голову назад, пока он продолжал есть так, как будто только что не сказал что-то грандиозное.

– Мой?

Он кивнул, помешивая еду.

– Да. Что, если я возьму твою фамилию?

– Моя фамилия ненастоящая, – тихо сказала я, хотя мое сердце сжалось от его вопроса.

Он нахмурил брови и опустил вилку.

– Кто тебе это сказал?

Я пожала плечами.

– Никто, но, если ты забыл, имена и фамилию выбрала для нас Габби. Мое настоящее имя...

– Твое настоящее имя – то, которое ты выбираешь, – сказал он так строго, что я подумала, что разозлила его.

– Я просто имела в виду... – Я не знала, что имела в виду.

– Дианна. Габби дала его тебе, себе. Для меня это реально. – Он поднял руку, убирая с моего лица длинный выбившийся локон. – И я тоже этого хочу. У тебя великое наследие. Женщина, которая бросила вызов всем и рисковала своей жизнью, чтобы уберечь то, что она любила.

– Та, которая потерпела неудачу, – добавила я, и у меня защипало в глазах.

– Когда? – Он склонил голову набок. – Габби прожила три... нет, четыре жизни и каждую секунду была с тобой. Я едва успел перейти в мир иной, как ты вернула меня в мир живых.

Я фыркнула и опустила подбородок, но он поймал его.

– Я бы сказал, что это гораздо лучшее наследие, чем мое.

Я наклонилась вперед и поцеловала его в губы. Его слова исцелили какую-то все еще сломленную часть меня. Боги, я не думала, что смогу любить его еще сильнее, но вот оно.

Я улыбнулась ему в губы, и он провел рукой по моей спине.

– Что смешного?

Я пожала плечами.

– Самкиэль Мартинес. Звучит забавно.

– М-м-м. – Он развернулся на скамейке, притянул меня к себе между своих раздвинутых бедер и заключил в тепло своих рук. – Звучит так, будто я твой, а ты моя.

Самкиэль наклонил голову, чтобы снова меня поцеловать, но в этот момент кухню озарил яркий свет, превратив ночь в день. Мы одновременно вскочили на ноги и поспешили к окнам. Страх сковал не только мое тело, но и разум, и я знала, что была не единственной, кто это чувствовал. Нисмера нашла нас? Ее легион? Но когда мы подняли головы и увидели светящийся след, я поняла, что это была не она. Снаружи по ночному небу пронеслось нечто похожее на комету или падающую звезду

– Ух ты, – сказала я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы заглянуть ему за плечо.

Самкиэль покачал головой, и я почувствовала, как напряглись его мышцы под моими руками.

– Нет, не комета и не звезда.

Я взглянула на его лицо и увидела, что он побледнел.

– Тогда что это?

– Касмира. Я только читал о них. Это редкие мифологические существа, которые летают по небу, возвещая о новом правителе. Одно из них прилетало за моим отцом, а теперь летит...

Он замолчал, переводя взгляд с меня на мою руку, и мы оба уставились на мое кольцо.

– Ах.

75

Роккаррем

Одним днем позже

Маленький кабинет был заполнен медленной музыкой, и Миска хлопала в ладоши, но мое внимание было приковано к улице внизу. Мужчина, который, как я видел, двенадцать раз менял свою судьбу, наконец встретил свою будущую жену, столкнувшись с ней на углу.

– У них был этот маленький музыкальный плеер, про который я спрашивала, и он стоил всего три серебряных монеты, – сказала Миска. – Ты можешь в это по– верить?

– Ни за что, – ответил я.

Она хихикнула.

– Ладно, пять, но Орим помог.

Орим покачал головой и сказал:

– Миска, ты не могла бы оставить нас на минутку, пожалуйста?

Ее глаза расширились, когда она посмотрела на нас.

– Конечно, но музыкальный плеер твой, Реджи. Я слышала, как ты напеваешь по ночам, так что теперь тебе есть под что петь. – Миска снова улыбнулась, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.

– Ты поешь по ночам? – спросил Орим.

Я лишь пожал плечами.

– Насколько мне известно, нет.

– В последнее время тебе много чего неизвестно?

Я мягко улыбнулся эльфу и сел за маленький столик в центре комнаты. Я сделал глоток чая, который Миска заварила ранее, и пульсация в моей голове утихла.

– Полагаю, у тебя есть новости, да?

Орим кивнул и подошел ко мне.

– Ничего хорошего.

Я ничего не сказал, ожидая, что он продолжит.

– Прошлой ночью в небе была замечена Касмира. Полагаю, ты что-то знаешь об этом.

– Очень хорошо. За время своего существования я видел пять. Они никогда не ошибаются в своем выборе.

Орим почесал лоб.

– Тогда ты знаешь, что Восток пал, – сказал он, кладя на стол небольшую записку, написанную от руки. – Верука прислала мне обновленную информацию. Все пропало из-за...

– Дианны, – перебил я, поставив чашку с чаем на стол.

– Мы с Верукой так и предполагаем. Чем чаще Дианна бросает вызов Нисмере, убивая ее солдат, тем смелее и враждебнее становятся повстанцы. Чем больше они вербуют людей и увеличивают свою численность, тем больше нервничает Нисмера.

– Да, у нее есть на то причины.

– Верука говорит, что Нисмера решила, будто Касмира явилась ей, потому что она избавила мир от Дианны и ее зверя, устранив угрозу.

– Высокомерие свойственно богам, знаешь ли, – отметил я, добавив в чай кубик сахара и размешав его.

Орим сел напротив меня.

– Что ты знаешь? Мы говорим о массовом уничтожении, Роккаррем. Там должно было быть не менее пятидесяти планет.

– Она – богиня, созданная из разрушения и страха. Если те, кем она правит, больше не боятся ее, она теряет свое превосходство. Теперь она думает, что вернула его себе, – объяснил я.

– И это тебя не пугает? – Паника Орима только усилилась. – Теперь там остались только обломки камней. Что же это за оружие, способное на такое?

– Много разных, – я откинулся на спинку стула и сделал еще один глоток. – Но то, что меня пугает, еще не пришло.

– Что ты имеешь в виду? – поднял брови Орим.

– Тебе нужно поспать и провести хотя бы еще один день в покое.

Лицо Орима побледнело, когда он поднялся.

– Мы должны сказать им.

– Мы сделаем это, когда они вернутся.

Орим вздохнул и провел рукой по лицу.

– Я собираюсь отправить Веруке еще одно сообщение. Возможно, если у нас будет больше информации, мы сможем опередить Нисмеру.

Я ничего не сказал, когда он направился к двери: ничего о его беспокойстве по поводу того, что должно случиться, и ничего о пронизывающем холоде, который последовал за ним из комнаты.

76

Камилла

Я сидела у туалетного столика, застегивая сережку и наблюдая, как за моей спиной в зеркале сгущается мрак. Я закатила глаза и тяжело вздохнула, когда Каден вышел из тени, поправляя манжету на правом запястье.

– Ну и драматизм! – сказала я и повернулась к нему лицом.

Каден удивленно посмотрел на меня.

– Что? – спросила я, глядя на сверкающее платье, облегавшее мое тело.

– Неплохо, – отметил он, разглядывая мой наряд.

Я закатила глаза и приложила руку ко лбу.

– Ты планируешь украсть Винсента у моей сестры с помощью этого платья?

Я опустила руку, мои щеки вспыхнули, когда я отвернулась от него.

– Я ничего не краду.

Я не отрицала, что мне понравилось платье, которое прислали в мою комнату. Часть меня радовалась возможности нарядиться и надеть что-то красивое. Может быть, я надеялась, что он взглянет в мою сторону и не сможет отвести взгляд. При этой мысли моя магия радостно затрепетала.

– Кстати, о нарядах, что на тебе надето? Ты похож на готического вампира с этим высоким воротником, – сказала я, изучая его отражение, пока подкрашивала губы.

Каден ухмыльнулся, но отвел взгляд, а я улыбнулась. Око за око! Его костюм был черно-красным. Под ним была рубашка с высоким расстегнутым воротником, из-под которого виднелись мышцы груди. По крайней мере, костюм ему шел. Как и его братья, Каден был по-настоящему красивым мужчиной. Конечно, если не обращать внимания на то, что он – воплощение зла и убил бы меня, не раздумывая.

– Где твоя тень? – спросила я, имея в виду брата, который редко отходил от него.

– Забавно.

Каден подошел ближе и провел пальцами по одной из моих кистей для макияжа.

– Знаешь, если Нисмера узнает, что вы двое вместе, она вас убьет.

– Она думает, что я сплю с тобой. Сомневаюсь, что она заподозрит что-то между мной и Винсентом, – сказала я, выхватывая у него кисть.

Он приподнял бровь и посмотрел на меня сверху вниз.

– Поверь мне. Ты делаешь мне одолжение.

Я не стала уточнять, что он имеет в виду, но подумала, не связано ли это с бесчисленными стражниками и ведьмами, которые пытались наведаться в его спальню. Возможно, он тоже использовал меня как прикрытие.

– Кроме того, мы с Винсентом не занимаемся сексом, – отрезала я, и щеки вспыхнули.

Это не было ложью. Целовались ли мы при каждом удобном случае? Да, но это уже другая история, даже если сейчас она не такая уж и интересная. Он отсутствовал уже несколько дней, отправляя случайных стражников сопровождать меня.

Я не видела его с того дня, как он улетел с ней и их легионом. Когда они вернулись той ночью, они были с ног до головы в крови. На следующее утро во дворце царила тишина. Даже в столовой было пусто. Я поняла, что совершенные ими злодеяния были ужасны, и, когда Винсент не стал меня искать, я догадалась, что он тоже в них участвовал. Судя по всему, убийство миллионов существ сплотило их, потому что с тех пор, как они вернулись, я много раз слышала о том, что они вместе.

И снова Нисмера была впереди, а меня отбросили в сторону.

– До этого недалеко. – Каден засунул руки в карманы.

– А почему тебя это так волнует? – Я огрызалась куда грубее, чем следовало. – Разве ты не ненавидишь нас обоих?

– Я не испытываю ненависти ни к одному из вас. Мне все равно, – его улыбка была полна яда. – Кроме того, ты самая сильная ведьма по эту сторону королевства, Камилла. Было бы жаль тебя потерять.

Я закатила глаза, поправляя последнюю заколку в волосах.

– Самая сильная? Это комплимент?

Каден что-то проворчал.

Я перевела взгляд на него.

– Хм, конец света приближается.

Наверху прогремел гром, и я посмотрела мимо него в сторону большого окна. Светило солнце, и я знала, что, должно быть, прибывают новые гости на коронацию Нисмеры.

– Неужели они присягнут ей на верность теперь, когда она уничтожила четверть вселенной?

– Дело не только в этом, – Каден уставился в окно.

– Значит, ты признаешь, что твоя сестра – сумасшедшая?

– Она предпочитает слово «завоевательница», – поправил меня Каден.

Я покачала головой, проверяя, надежно ли закреплена последняя заколка в моей прическе.

– Зачем это? Почему сейчас? Разве твоя сестра-психопатка уже не королева, или король, или как там она себя называет?

Каден наконец посмотрел на меня.

– Ты не видела это прошлой ночью?

– Видела что?

– Касмиру?

Я нахмурила брови. Я знала это слово, по крайней мере оно пробудило во мне какие-то воспоминания. Он заметил мое замешательство и закатил глаза.

– Это миф, который старше нас с тобой вместе взятых. Касмиры летают по небу, когда на престол восходит новый правитель. Прошлой ночью в небе вспыхнула одна из них, и Нисмера считает, что она предвещает ее правление теперь, когда Самкиэль мертв и она устранила угрозу в лице Дианны. Она решила, что повстанцы отступят после того, как она продемонстрировала им свою силу. Похоже, ее жестокость играет ей на руку.

– Если это так, то почему она не...

Дверь распахнулась, и я бросилась в объятия Кадена, припав губами к его губам.

– Пора, – нетерпеливо бросил стражник.

Они ненавидели меня так же сильно, как я ненавидела их. Им очень не нравилось, что их назначили няньками из-за того, что Винсент не мог повсюду сопровождать меня. Нисмера не доверяла мне, и на то были веские причины. Как только у меня появится шанс, я заставлю ее заплатить за все, черт возьми.

Я отпрянула от Кадена, надеясь, что наша уловка сработала. Казалось, все верят, что некогда ненавидящие друг друга соперники превратились в любовников. По крайней мере, пока.

Вошел второй охранник, старательно избегая зрительного контакта, страх делал его тихим и робким. Каден медленно убрал руку с моей талии.

– Она приближается, – сказал Каден, вложив в свои слова больше силы, чем требовалось. – Сейчас.

Охранники не стали задавать ему вопросов, поклонились и ушли.

– Нам нужно найти укрытие получше, – сказала я, вытирая губы.

Каден проигнорировал мой комментарий, бросив взгляд в сторону двери.

– Ты слышала что-нибудь еще?

– Нет, – я покачала головой. – Она все еще проводит свои эксперименты, и этот дурацкий талисман сводит меня с ума. Я почти закончила с ним, но последние части сложнее собрать, даже с моей силой. А тебе-то какое дело? Я думала, ты успокоился после того, как я рассказала тебе об оружии Забвения.

Каден глубоко вздохнул, проигнорировав мой вопрос, и протянул руку.

– Ну что, пойдем?

– Ты слышал еще что-нибудь о Дианне?

Его глаза на мгновение вспыхнули ярко-красным, но он подавил это чувство, когда я взяла его под руку.

– Только про город, который был разрушен там, где жил улей ревверов. Я собираюсь отправить Кэмерона на разведку.

– Как ему повышение? – поинтересовалась я.

Я знала, что Кэмерона назначили командиром легиона с собственным небольшим отрядом благодаря информации, которую он предоставил Нисмере.

– Он ненавидит это, но так он становится на шаг ближе к тому, чего он на самом деле хочет. Вам двоим это знакомо.

Я бросила на Кадена сердитый взгляд, когда мы вышли за дверь, ничуть не удивившись тому, что нас никто не ждет. Стражники по возможности избегали Кадена, а раз он меня сопровождал, в них необходимости не было.

Мы шли рука об руку в сторону главной галереи, ориентируясь на голоса и звон бокалов. По обе стороны от входа стояли массивные вазы, доверху наполненные белыми цветами. Искусно развешанные маленькие фонарики придавали комнате неземное сияние. Все это было призвано создать иллюзию гостеприимства и умиротворения, но Нисмера портила все впечатление. Это была приманка, а она была хищником, который затаился в ожидании.

Я глубоко вдохнула, когда мы вошли. Здесь было по меньшей мере сто существ, и все они были одеты в сверкающие наряды. На головах королей и королев красовались короны, подтверждающие их власть. Я сжала руку Кадена. Никто не смотрел на него и не обращал на нас внимания, но толпа инстинктивно перед ним расступалась.

– Кто эти люди?

Он потянулся за бокалом, в котором что-то булькало, и сделал глоток, прежде чем посмотреть на меня.

– Именно те, о ком ты думаешь. Это члены королевских семей из соседних государств, которые пришли присягнуть на верность Нисмере.

Я улыбнулась, как будто мы вели обычный разговор.

– Их так много?

Он улыбнулся в ответ и наклонился ближе.

– Ты думала, что никого не останется?

Я обхватила его бицепс своей рукой, играя свою роль.

– Я только слышала, что после нее остались лишь пустоши. Я и не думала, что есть еще столько правителей, которые не бросили ей вызов.

– Вот почему остались пустоши, Камилла. Те, кто выступал против нее, – всего лишь пыль на ветру. Кроме того, королевства огромны. Ты правда веришь, что никто не подчинится ее власти, а предпочтет быть уничтоженным? Только глупец бросит вызов Нисмере в надежде на победу.

Я кивнула, желая задать еще несколько вопросов, но к нам присоединился Исайя и хлопнул Кадена по спине.

– Ты не видел нашу милую сестру? – Он огляделся – через голову одного высокого существа слева.

Каден покачал головой.

– Нет, но ты же знаешь, что она любит появляться на людях. Дай ей время.

Исайя улыбнулся Кадену, и я не могла не изумиться тому, насколько нелепым выглядело то, что два самых смертоносных Высших стража, которые были у Нисмеры, улыбались друг другу так, словно не могли повернуть мир вокруг своей оси одной лишь своей силой. Что же на самом деле чувствовал Каден? Он смотрел на Исайю с большой любовью, в то время как другим повезло бы, если бы они не погибли на месте, лишь обратившись к нему. Когда дело касалось брата, в Кадене проявлялась неизвестная мне сторона его личности. Возможно, Исайя был единственным человеком, которого он по-настоящему любил, если не считать странной одержимости Дианной.

Рядом с плечом Исайи мелькнул светлый хвостик, и я сделала шаг в сторону от Кадена, чтобы посмотреть, кто это. Имоджен стояла рядом с Исайей, ее мечи были пристегнуты к спине, и она все еще была в доспехах.

– Ты привел сюда Имоджен? – прошипела я.

Исайя бросил на меня испепеляющий взгляд, но ничего не ответил. Он похлопал Кадена по плечу и пообещал найти его позже, после чего развернулся и ушел. Имоджен последовала за ним с тем же душераздирающе пустым выражением лица.

Я схватила Кадена за руку чуть сильнее, чем собиралась.

– Почему он таскает ее за собой, как куклу? Что он...

– Успокойся. – Каден едва заметно отстранился от меня. – Мой брат склонен привязываться к вещам. Я полагаю, из-за того, что когда-то у него всё отняли.

– Она не игрушка. Если ему кто-то нужен, я уверена, что эльфийка, которая сейчас сверлит его взглядом, будет рада вызваться добровольцем.

Каден проследил за моим взглядом и увидел, что она стоит рядом со столом, уставленным разнообразными блюдами и пирожными. Ее заостренные уши были украшены драгоценными камнями, которые сверкали в свете ламп. На ней была накидка из блестящей ткани, которая облегала ее тело, придавая розоватой коже мерцающее сияние. Когда Исайя проходил мимо, ее хвост затрепетал. Он даже не взглянул на нее и направился дальше в толпу.

– Верука? – усмехнулся Каден. – Одноразовая подружка, не больше. Ты скоро поймешь, что секс мало что значит для старых, могущественных и бессмертных.

Я посмотрела на него.

– О, да? Тогда почему ты не поддался искушению?

Он перевел взгляд на меня.

– Кто сказал, что я не поддался?

– Все. Ведьмы шепчутся обо всех девушках, кто пытался тебя охмурить, а ты отворачивался. Это из-за того, как отреагировала Дианна, после всех тех лет, когда ты относился к ней как к запасному варианту? Боишься, что, когда ты притащишь ее обратно, она не захочет тебя, если узнает...

Каден схватил меня за шею – движение было таким быстрым, а хватка такой крепкой, что я зашипела от боли. Он притянул мое лицо к себе, и я обхватила его запястье рукой. Со стороны могло показаться, что мы двое влюбленных, которые не могут и секунды провести отдельно.

– Давай проясним одну вещь, – прошипел Каден сквозь ослепительную улыбку. – Мы не друзья. Ты не можешь говорить со мной так, как тебе вздумается. Я могу оторвать твою милую маленькую головку и даже не задумаюсь об этом.

– Тогда сделай это, – ответила я, сверкнув глазами. – Или признай, что боишься.

Он так сильно стиснул зубы, что я подумала, они вот-вот сломаются.

– Не хочу тебя разочаровывать, но то, что спустя столько лет ты решил, что она наконец-то достаточно хороша для тебя, не сработает. Даже если тебе удастся вернуть ее после того, как ты убил ее сестру и ее истинную любовь, она никогда больше не прикоснется к тебе, никогда не полюбит тебя снова. Ты никогда не станешь Самкиэлем.

Я ожидала, что он свернет мне шею, причинит боль, чего угодно, но не того, что он сделал. Гнев в его глазах угас, его хватка на моем затылке ослабла.

– У меня есть план на этот случай.

– План?

Каден отпустил меня и глубоко вздохнул, явно не желая делиться своими мыслями. Он отвернулся, и у меня все сжалось внутри.

– Я знаю, ты хочешь думать о моем брате самое худшее, но только благодаря Исайе эта девушка не оказалась в постели какого-нибудь генерала, решившего попробовать Руку на вкус. Он держит ее рядом, чтобы ее не изнасиловали.

Я нахмурила брови.

– Что?

– Как ты думаешь, что случилось с последним подразделением, в котором она была? – Каден усмехнулся. – По сравнению с половиной из этих генералов и командиров Нисмеры я бы показался милым котенком. Имоджен повезло, что он вовремя вмешался.

Я вспомнила, как Хильма рассказывала мне об этом, но запомнила только отрывки. Я отыскала Исайю и Имоджен в толпе. Он остановился, чтобы с кем-то поговорить, и поднял глаза, встретившись взглядом с моим. Исайя убил их всех ради нее, потому что они пытались прикоснуться к ней.

– Я... я не знала, – сказала я, отводя взгляд от Исайи.

– Именно, не знала. Ты, как и многие другие, ничего о нас не знаешь.

Каден осушил свой бокал и поставил его на поднос проходящего мимо официанта.

– То, что ты спас кого-то от чего-то настолько ужасного, не делает тебя хорошим парнем. Это делает тебя порядочным. Это нормально – испытывать отвращение к такому, – сказала я. – Я просто не знала, что в тебе или в нем есть что-то порядочное.

Каден усмехнулся.

– Ты думаешь, что мы самые жестокие монстры, но мы даже не самые худшие в этом мире.

Я ничего не сказала, но снова принялась искать взглядом Исайю – он исчез в толпе, а Имоджен послушно последовала за ним.

Позади нас прозвучал звук трубы, напугав присутствующих, и мы все разом замолчали. Один за другим мы обернулись, следуя за звуком, и увидели, как двери распахнулись еще шире. Каден положил руку мне на локоть, отводя нас назад, в толпу, окружавшую нас с двух сторон. Он отодвинул меня за спину, и я выглянула из-за его массивной фигуры.

– Я не вижу...

Он шикнул, и я нахмурила брови. Какого черта?

– Это Нисмера?

Он покачал головой, глядя на дверь.

– Нет, хуже.

Словно по сигналу, в дверь вошли двое солдат. Их перламутровые доспехи сверкали на свету. На руках и ногах были выгравированы замысловатые узоры, а на груди красовалось изображение массивного крылатого существа.

Они были похожи на ангелов. Могучих, величественных ангелов. Их шлемы были высокими, с витыми линиями на макушке и парой крыльев, повторяющих изгибы их спин. Все смотрели, как они входят в зал с большими коробками в руках. Некоторые крышки были приоткрыты, и я заметила блеск драгоценностей, когда они проходили мимо.

Я крепче сжала руку Кадена, а толпа зашепталась. Я поймала на себе взгляд мужчины, стоявшего недалеко от меня. Его глаза сверкали. Галстук и пуговицы на его пиджаке не могли отвлечь внимание от стройного, мускулистого тела, скрывавшегося под ними. Темные волосы завивались вокруг ушей и падали на лоб. Когда он посмотрел на меня, у меня возникло странное ощущение, будто я его знаю. Он улыбнулся, и это красиво контрастировало с темной щетиной на его подбородке. Между нами прошла еще одна группа крылатых стражников, и когда они удалились, мужчина исчез.

Я обвела взглядом толпу, надеясь снова увидеть его, но все во мне замерло, когда в зал вошла женщина, которая могла бы посрамить самых красивых дев Онуны. Рядом с ней шел мужчина. Их крылья были прижаты к спине. Я знала его. Ну, я не знала его, но видела его здесь раньше. Эннас. Винсент говорил, что у него очень влиятельная сестра. Только она была не просто влиятельной. Нет, судя по короне, которая была на ней, она была королевой. Когда они вошли, никто даже не шелохнулся.

Толпа смотрела на женщину, словно боясь отвести взгляд. Ее облегающее белое платье развевалось, а из-за разреза на юбке виднелись длинные фарфорово-белые ноги. Когда она прошла мимо, чары, казалось, рассеялись, и все снова принялись болтать и смеяться.

Я протиснулась мимо Кадена, намереваясь последовать за ней, но увидела лишь кончики крыльев, когда они направились в дальнюю часть огромного зала.

– Кто это был? – спросила я, вернувшись к Кадену.

Каден, как всегда, выглядел расслабленным, но я заметила, что он тоже проводил взглядом их удаляющиеся фигуры.

– Королева Тругарума. Ее зовут Милани.

– Ты произносишь ее имя так, будто это проклятие. Она прекрасна. Ее крылья... такие мягкие.

Каден мрачно усмехнулся.

– Прекрасная, но смертоносная. На твоем месте я бы не стал к ним соваться. Их крылья выглядят как перья, но они острее любого клинка.

– Она важная персона? Я не видела, чтобы кто-то еще входил вот так.

– Очень, – прошептал Каден. – Она владеет южным королевством и всеми его территориями. Ее армия – одна из самых сильных у Нисмеры.

– Как? – Я уставилась на него. – Я считала, что Нисмера не захочет, чтобы кто-то обладал такой же силой, как она.

– Альянсы с равной силой означают, что никому и в голову не придет бросать тебе вызов, – сказал Каден.

Я округлила глаза и посмотрела в сторону коридора в дальнем конце комнаты, где они исчезли.

Мы с Каденом смешались с толпой и начали пробираться по залу. Столы были искусно расставлены, словно маленькие островки в море людей. С потолка свисали большие сверкающие люстры – и я не замечала, насколько они похожи на звездное небо, пока не подняла голову.

Мы подошли к еще одному высокому дверному проему, и я остановилась, привлеченная звуками музыки. Мужчина-певец в одиночестве стоял на возвышении, и по его обнаженной коже струились бледные линии. Они меняли цвет и рисунок в такт музыке. Его пальцы порхали по струнам инструмента, на котором он наигрывал страстную балладу. Толпа собралась у его ног, завороженная песней. Казалось, никто не замечал ни серебряных цепей, сковывавших его лодыжки, ни стражников, стоявших по бокам сцены.

– Это муза, – прошептал Каден мне на ухо. – Подарок от соседей в качестве искупления. Взамен Нисмера пощадила их королевство.

– Муза? – Я почувствовала, что бледнею. – Они променяли свою музу на защиту от Нисмеры?

– Не понимаю, чему ты удивляешься. Нет существа более развращенного и бессердечного, чем лидер, защищающий людей, которых он любит.

Я подавила тревогу, подступившую к горлу, наблюдая за музой. Ему было не больше двадцати, он был прекрасен, как бог, с лохматыми темными волосами. Он не был ужасно худым, а значит, она его кормила, но я видела боль в его мягких карих глазах.

– Думаю, он последний, – спокойно сказал Каден, положив руку мне на поясницу, и повел меня прочь.

– Его голос такой...

– Опьяняющий? Завораживающий? Так и должно быть. Он вызывает такие чувства.

– Неудивительно, что все так на него смотрят.

– М-м-м, – рассеянно ответил он.

Каден взял еще один бокал и потягивал огненно-красную жидкость, не сводя глаз с балкона высоко над нами. Глядя на него, я подумала, не нервничает ли он. Музыка сменила темп, но затихла, и я услышала, как кто-то откашлялся. Я проследила за взглядом Кадена, и от боли у меня перехватило дыхание.

Комнату сковала тишина, и все повернулись к большой лестнице. Теперь я знала, почему не могла найти Винсента. Он был рядом с ней. От ревности я закусила губу, пока он смотрел на нее с нежной улыбкой. Я не видела его уже несколько дней, и в тот единственный раз, когда я услышала его шаги, то увидела, как они вместе вошли в его спальню. Может быть, поцеловав меня, он понял, как сильно по ней скучал, и теперь, когда она наконец-то снова уделила ему время, бросил меня. Казалось, я только отвлекала его.

Мне следовало догадаться. Почему я вообще думала, что смогу его изменить? Он не изменился даже ради своей семьи. Я была для него никем. Моя магия, должно быть, начала просачиваться наружу, потому что Каден взял меня за руку и переплел наши пальцы. Он принял на себя основную силу моей магии. Его прикосновение придало мне сил. Это был такой простой и добрый жест, а доброты я от Кадена не ожидала. Может быть, он был прав. Я ничего не знала о нем и об Исайе.

Когда я снова подняла глаза, то могла бы поклясться, что Винсент смотрит на нас, но, скорее всего, это было просто мое воображение. Их окружали стражники в блестящих золотых доспехах, и я поняла, что она ждет нападения. Нисмера подняла руку. Ее великолепное черное платье облегало ее гибкое тело. Вырез платья доходил почти до пупка, обнажая изгибы ее пышной груди. Темный цвет наряда резко контрастировал с ее безупречной кожей, но всеобщее внимание привлекала корона на ее голове. Серебряные зубцы тянулись к потолку и разветвлялись, словно лучи солнца. Я никогда не видела ничего более прекрасного.

Каден издал какой-то звук, и я повернула к нему голову, не отрывая взгляда от Нисмеры.

– Что такое?

– Эта корона, – он смотрел прямо перед собой. – Она принадлежала моему отцу.

Корона Унира.

Святые боги.

У меня пересохло во рту, когда Нисмера начала спускаться по лестнице, перешагивая через ступеньки, пока не достигла подножия. Все, кто находился рядом с ней, опустились на колени, включая нас с Каденом, потому что корона, которую она носила, ясно давала понять, кем она теперь является.

Король Богов.

Нисмера велела всем танцевать и веселиться, пока муза пел медленную, прекрасную песню. Может, никто, кроме меня, этого и не слышал, но я улавливала печаль и страх, скрывающиеся за его голосом. Я ненавидела это, ненавидела свое присутствие здесь, даже когда Каден кружил меня в танце. Я мельком видела Винсента и Нисмеру в толпе. Все это было таким же фальшивым, как и улыбка на ее лице.

В глубинах ее дворца громоздились трупы, а крики тех, кого она пытала во время своих экспериментов, эхом отражались от стен подвала, и все же она притворялась спасительницей мира и правительницей королевств, которые она так любезно освободила. Разве они не видели монстра, таящегося внутри нее? Разве они не чувствовали его удушающее дыхание и не видели его мертвые, гниющие глаза? Ее фарфоровая кожа казалась идеальной, а волосы – ясными, как золотистый солнечный свет, но в ее груди жил демон из самых глубин Яссулина, и он поглотит нас и весь мир.

– Ты пялишься, – прошептал Каден мне на ухо.

– Нет, не пялюсь, – ответила я, хотя и отвела взгляд.

– Если тебе от этого станет легче, он тоже за тобой наблюдает.

У меня перехватило дыхание, а от Кадена послышался низкий смешок. Он знал, что на меня это подействует.

От его хриплого шепота у меня по рукам и шее побежали мурашки.

– Он смотрит на тебя каждый раз, когда ты отворачиваешься. Вам двоим следует быть осторожнее. Если Нисмера узнает, что ты дергаешь за ниточки ее любимой игрушки, она заживо сдерет с вас обоих кожу.

Я отстранилась, и губы Кадена оказались всего в нескольких сантиметрах от моих. По тому, как он наклонил голову, я поняла, что он притворяется, будто целует меня, только чтобы Винсент почувствовал хоть каплю той боли, которую чувствовала я. Но я этого не хотела. Ничего из этого не хотела. Моя жизнь и сердце – это не игра.

У меня защемило в груди, когда реальность обрушилась на меня. Я не хотела находиться в этом замке-тюрьме с демоном-правителем, который притворялся добрым. Я не хотела испытывать чувства к мужчине, который предал всех, кого, по его словам, он любил, и теперь относился ко мне как к мимолетному увлечению. Я не хотела танцевать и притворяться, что у нас отношения с моим заклятым врагом.

Я больше не могла этого делать. По моему телу пробежала легкая дрожь, а глаза заблестели. Я так долго была сильной, но теперь мне казалось, что я вот-вот сломаюсь.

– Я не могу на это смотреть и больше не могу это делать.

Каден приподнял брови, словно прочитал мои мысли.

– Если ты попытаешься сбежать, Камилла, они тебя выследят. Тебе никогда не выбраться из этого места.

Я отпустила руку Кадена и приподняла подол платья. Развернувшись, я протиснулась сквозь толпу и вышла из бального зала. Я бежала мимо других людей, думая о короне, которая была на ней. Она завладела ею, пролив кровь невинных. Это было ужасно.

Меня оглушал смех, фальшивый и неестественный. Небо истекало серебром, оставшимся от последнего истинного короля. Его правление было бы справедливым. Я поспешила мимо столов с едой, которую готовили существа, вынужденные это делать, которых пороли до крови, пока они ей служили.

Я взбежала по лестнице на второй этаж, извиняясь на ходу, протискиваясь между королями и королевами. Я оглянулась, но Каден не последовал за мной. Никто не последовал. Может, он побежал докладывать обо мне Нисмере.

Я столкнулась с кем-то и протянула руку, чтобы не упасть. Ладонь кольнуло, и я зашипела, отдернув ее. Обернувшись, я оказалась лицом к лицу с тем красивым мужчиной из фойе. Рядом с ним стояла стройная женщина с короткими каштановыми кудрями. Ее темно-бордовое платье было просто чертовски прозрачным. Она медленно улыбнулась мне, и эта улыбка была такой же соблазнительной, как и она сама.

– Мне жаль, – мужчина посмотрел на мою руку. – Я не поранил вас? Эти дурацкие булавки на моем костюме расстегнулись, а острые края, какими бы красивыми они ни были, все равно царапают кожу.

– Я в порядке. Спасибо, – сказала я, выдавив из себя улыбку. На нем была маленькая корона, ее изгибы и завитки напоминали мне потоки ветра. – Это моя вина. Я не смотрела, куда иду.

– Убежала с вечеринки? – промурлыкала его спутница.

– У меня болят ноги, – сказала я, понимая, что это звучит нелепо, но в голове все еще шумело.

Он опустил взгляд, а затем снова одарил меня усмешкой.

– На мой взгляд, с ними все в порядке.

– Да, но внешность бывает обманчива, – сказала я.

Его улыбка померкла.

– Бывает, королева ведьм.

– Что? – опешила я.

Он перевел взгляд на что-то позади меня в тот самый момент, когда его спутница похлопала его по руке. Его зрачки расширились, и он отступил от меня, извинившись. Я оглянулась через плечо и увидела, как Винсент взбегает по лестнице. Черт. Я обернулась, но мой таинственный собеседник уже исчез. Я снова подобрала платье и направилась в коридор, который вел к моей комнате. За моей спиной воцарилась тишина, и я почувствовала на себе пристальный взгляд Винсента.

– Куда это ты направляешься? – рявкнул он.

Я проклинала небесную скорость Кадена и его длинный язык.

Я продолжала идти, не сбавляя темп.

– В постель. Можешь продолжать эту дешевую вечеринку. Я пройду, а ты можешь катиться к черту...

Я вскрикнула, когда он схватил меня за руку и развернул в сторону коридора, украшенного картинами и статуями.

77

Камилла

Я ударила его по руке, когда он тащил меня по коридору.

– Отпусти.

Винсент проигнорировал мое сопротивление, его хватка стала болезненной. Я подумывала о том, чтобы воспользоваться магией и отрезать ему руку по локоть.

– Может, ты прекратишь? – рявкнул он, заводя меня в комнату и закрывая за нами дверь.

– Отпусти меня.

– Чтобы ты могла убежать? Ты действительно думаешь, что сможешь сбежать из этого места? Думаешь, до тебя никто не пытался?

– Чертов Каден, – усмехнулась я. – Прости, что испортила твое свидание, но я просто хотела уйти с этой дурацкой вечеринки.

Он рассмеялся и развернул меня лицом к себе.

– Пожалуйста, не лги мне. Я заметил эти пренебрежение и решимость на твоем лице даже с другого конца комнаты.

– О, правда? Я удивлена, что ты видишь что-то, кроме нее.

– Ты еще поучи меня, – прорычал он в ответ.

– Что это значит?

– Ничего, – он нахмурился и отпустил меня.

Я отошла от него. Эта комната была слишком маленькой, когда он в ней находился. На столе горели ароматные свечи, а рядом стоял большой глобус, утыканный булавками.

Повернувшись к нему, я выпалила:

– Ты все еще спишь с ней?

– С чего ты взяла, что я с ней сплю? – прорычал он, резко обернувшись.

Моя грудь тяжело вздымалась. И без того нестабильные эмоции взбунтовались в ту же секунду, как дверь закрылась. Я не разговаривала с ним несколько дней, но казалось, что прошло гораздо больше времени. Я снова попала в ловушку своих проклятых мыслей и теряла самообладание.

– Ну вы же близки, не так ли? – фыркнула я. – Что? Ты возбуждаешься, встречаясь со мной, а потом бежишь к ней, чтобы закончить начатое?

Его губы сжались, а взгляд потемнел от гнева. Он сделал шаг ко мне.

– Ты так думаешь?

Мы танцевали друг вокруг друга. Винсент преследовал меня, как хищник, но я больше не собиралась следовать на поводу его желаний. Каждый его шаг я парировала, держась вне досягаемости. Я была так... разочарована. Тайные взгляды и полуночные поцелуи усилили мое желание и дали мне... надежду. Он заставил меня поверить, что, возможно, между нами что-то есть, что, возможно, я не одна. Потом мне пришлось наблюдать, как он кладет руку ей на талию и смеется вместе с ней, пока они танцуют. Она не могла оторваться от него, и это заставило мою кровь вскипеть.

– Знаешь, что бы ты ни говорил, ты чертовски хороший актер. Вы не можете оторваться друг от друга. И даже не пытайся мне врать. Я знаю, что это не просто показуха. Я слышала, как вы двое были вместе позапрошлой ночью.

– Камилла, – он потянулся ко мне, но я отпрянула и направилась к двери. Я была вне себя от ярости, но от разбитого сердца я едва не упала. И вот я снова на втором месте. Так было всегда. Что бы я ни делала и какой бы могущественной ни была, меня все равно недостаточно. Ни для моей семьи, ни для мира, ни для него. На глаза навернулись слезы, и я вслепую пробежала последние несколько шагов до двери. Я не могла позволить ему увидеть, как я плачу. Не хотела показывать ему свою боль.

Он ударил рукой по двери, захлопнув ее и отрезав мне путь к отступлению. Я прислонилась лбом к деревянному полотну, стараясь не плакать. Он уперся руками по обе стороны от моей головы, и я почувствовала, как его мощное тело нависает надо мной.

– Как будто у тебя есть право говорить мне такое, когда Каден ходит за тобой по пятам, как ручной зверек. Все видели, как вы не можете друг от друга отлипнуть.

Значит, уловка Кадена сработала. Но это не имело значения. Все эти пререкания были лишь прелюдией к неизбежному. Нисмера слишком глубоко запустила в Винсента когти, и у меня не было ни единого шанса.

– Я? – усмехнувшись, я повернулась к нему лицом.

Я прислонилась спиной к двери, и меня окутали его запах и тепло его тела.

Я бросила ему в лицо все свои обиды и боль, которые чувствовала.

– Я же видела, как ты смотрел на нее, как ты ей улыбался, хотя на меня даже взглянуть не можешь. Это чушь собачья. Я заботилась о тебе, когда твоя королева бросила тебя гнить в той постели. Ей было все равно, жив ты или мертв. Ты знал об этом? Я, черт возьми, уверена, что знал. Я следила за тем, чтобы твои раны не гноились, и поддерживала в тебе жизнь, но твоя непоколебимая преданность по-прежнему зависит от ее каприза. Почему ты позволяешь ей делать все, что она хочет? – Последние слова сорвались с моих губ на крик.

Винсент опустил взгляд.

– А какой у меня выбор? – спросил он, и, хотя он не двинулся, я почувствовала, как он отстраняется.

На этот раз я не позволю ему снова стать тем, кем он был прежде. Я не позволю ему прятаться за страхом перед Нисмерой и ее возмездием, притворяться, что ему нет дела ни до чего и ни до кого.

– Я, – прошептала я. – У тебя есть я.

Что-то внутри него сломалось. Я почувствовала это, увидела, как его тело напряглось, а вены на руках вздулись, словно он пытался заставить себя что-то сказать, но не мог.

– Я не могу, – выдавил он.

– Вообще-то можешь, – я схватила его за руки и посмотрела ему в глаза. – А если нет, то я отказываюсь продолжать жить так. Я не соглашусь на половину тебя. Поцелуев за закрытыми дверями недостаточно. Я не останусь здесь под ее властью. Я уйду, как только появится возможность, несмотря на риск того, что она убьет меня, если поймает, но я не хочу быть здесь призраком, пустым и одиноким.

От моих слов его глаза расширились, а грудь вздымалась. Я вцепилась в его руки.

– Сражайся, Винсент. Борись за то, чего ты хочешь, хотя бы раз. В противном случае позволь ей убить тебя. Потому что это не жизнь. Ни для тебя и ни для меня.

Что-то промелькнуло в его глазах. Надежда или, может быть, решимость, но тем не менее это была перемена. У меня было полсекунды, чтобы догадаться, прежде чем его губы прижались к моим. Этот поцелуй не был сладким или медленным, как раньше.

Нет, он был диким, необузданным и собственническим. Я ахнула, когда он обхватил мой затылок и наклонил мою голову. Его пальцы зарылись в мои волосы, и он потянул меня, требуя большего. Я приоткрыла губы, и он углубил поцелуй, его язык проложил обжигающий след. Я обняла его, впиваясь ногтями в его спину.

Из его груди вырвался отчаянный стон, когда он прижался ко мне всем телом. Я ахнула, когда его губы оторвались от моих и он начал жадно целовать мою шею. Нет, это было не так, как раньше.

Я толкнула его в грудь, тяжело дыша.

– Не целуй меня после того, как ты был с ней!

– Я не был с ней, – прошептал он мне в шею, а затем поднял голову.

Он обхватил мое лицо руками, заставляя меня смотреть на него.

– Уже несколько месяцев. Она оставила меня в покое, сосредоточившись на той силе, которой она сейчас одержима.

– Но она навещала тебя.

Его взгляд метнулся к моим губам.

– Тедар погиб из-за Дианны. Она уничтожила весь его легион. Это был последний призыв к войне для Нисмеры. Нисмера обеспокоена тем, что повстанцы видят в Дианне свою надежду, поэтому она... Востока больше нет, но она поручила мне командовать солдатами, которые добывают детали для оружия.

Моя грудь вздымалась, пульс участился, но я знала, что слышала.

– Но, – пробормотала я, желая поверить, но не в силах проигнорировать то, что я знала. – Я зашла к тебе той ночью, чтобы проверить, как ты, и услышала тебя в твоей комнате. Звуки...

Винсент прижался ко мне всем своим телом, раздвигая мне ноги, прикасаясь к тому месту, где я изнывала от желания. Его лазурно-голубые глаза горели, когда он смотрел на меня сверху вниз.

– Я сам, – его большой палец одним движением коснулся моих губ, и он прижался ко мне бедрами. – После того, как ты возбудила меня, как ты выразилась.

От его слов у меня стало легче в груди, но внутри все горело, когда я подумала о том, как он ублажает себя. Мы уставились друг на друга, и правда начала доходить до нас. Мы оказались в затруднительном положении, и простого выхода из него не было.

Винсент смотрел на меня сверху вниз, его тело прижималось к моему. Он сделал вдох, потом еще один, словно обдумывая свои действия. Его рука соскользнула с моего лица и опустилась на плечо, смахнув с ключицы выбившиеся волоски, а затем легла не просто на грудь, а на сердце.

– Винсент, – мой голос звучал так же прерывисто, как и мое дыхание.

– Не надо, – он перевел взгляд на меня, и я поняла, что совершила ошибку. – Не бросай меня. Я причинял боль и отталкивал всех, кто был мне дорог. Ты – все, что у меня осталось.

Я опустила ресницы, скрывая свое замешательство. Вот что это было. Мои слова задели какую-то часть его души, которую он похоронил глубоко-глубоко, и она вырвалась наружу. Я вздохнула и проглотила слезы. Может, мне и не суждено было жить долго и счастливо, но я могла бы поддержать этого сломленного мужчину. Я бы сделала это, потому что для меня было уже слишком поздно.

Я погладила его по щеке.

– Я не брошу тебя. – Я поцеловала его в губы, а затем отстранилась. – Мы уйдем, сбежим или не сбежим вовсе. Договорились?

Он кивнул, и наше дыхание смешалось, прежде чем его губы коснулись моих.

78

Винсент

Я мог бы целовать Камиллу вечно и никогда не устать от этого. Это был первый раз, когда моя израненная душа обрела покой. Первый раз, когда я чувствовал что-то, кроме этой грызущей, ноющей пустоты. Она по-настоящему напугала меня, когда сказала, что сбежит. Что-то во мне надломилось, пробудив уродливого зверя. Эгоистичный и дикий, он боялся потерять эту надменную ведьму больше, чем демоническую богиню, которая его создала.

– Винсент, – застонала она мне в рот. Я поцеловал ее еще раз, прежде чем заставил себя оторваться от ее губ. Я опустил голову и провел языком по вырезу ее платья, ощущая мягкость ее кожи. Она пахла морем, бушующей, мощной силой, которая могла утопить меня, и, боги, я хотел утонуть.

Ее пальцы скользнули в мои волосы на затылке и сжали их, пока я зубами стягивал с нее платье. Я прижался к ее груди ртом прежде, чем она успела понять, что я делаю. Голова Камиллы откинулась к двери, а тело подалось вперед, она ахнула, и ее бедра задвигались в такт моим ласкам. Она зашипела. Это сводило меня с ума, и я просунул руку ей под платье, пощипывая другую грудь.

Рука Камиллы крепче вцепилась мне в волосы.

– Винсент!

Я скользнул руками по ее телу, неохотно отстраняясь. Схватил ее платье и сжал его в кулаках, натягивая на ее теле.

– Я бы прямо сейчас упал на колени, – сказал я, прокладывая обжигающую дорожку вверх по ее шее. – Чтобы узнать, как громко ты закричишь.

– Хорошо, – выдохнула Камилла, прежде чем прикусить мои губы.

Я застонал, задрав ее платье до бедер и просунув ногу между ее ног.

– Я так сильно хочу тебя, Камилла. Ты – все, о чем я думаю, все, о чем я мечтаю, все, чего я хочу.

Камилла застонала, когда я прижался к ней еще сильнее, и ее губы коснулись моих, а она обхватила мое лицо. Она терлась о мою ногу, но этого было недостаточно – ни для меня, ни тем более для нее. Я прижал руку к двери рядом с ее головой, а другой скользнул вниз.

Камилла подняла колено и обхватила им мое бедро, с готовностью открываясь мне. Я провел пальцами по ее нежной коже.

Ее глаза слегка расширились, в их глубине отразилась желание, а губы приоткрылись, чтобы снова вдохнуть.

Я снова провел по ней пальцами, восхищаясь ею.

Ее руки опустились на лацканы моего пиджака.

– Д-да, – запинаясь, ответила она.

Я улыбнулся и снова поцеловал ее. Одним движением я разорвал ее белье и отбросил его в сторону. Камилла выгнулась от моего прикосновения, ее руки вцепились в мой пиджак, и она прижалась ко мне. Мои губы коснулись ее губ, язык заскользил по ним.

Камилла углубила поцелуй, ее тело дрожало, пока мои пальцы кружили на ее нежной коже. Я был возбужден, брюки болезненно натянулись. Я страстно хотел эту девушку, и мне было наплевать на свое удовольствие. Я заботился только о ней.