Евгения Чапаева

Дети неба. Том 1. Сердце Феникс

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редактор: Анастасия Маркелова

Издатель: Лана Богомаз

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Анастасия Маркелова

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректор: Мария Москвина

Иллюстрация на обложке: Дарья Прозорова (merlettel)

© Евгения Чапаева, 2025

© ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Пролог

В эпоху, когда звезды еще помнили прикосновения богов, Дракон и Феникс правили небесами. Их любовь породила нас – детей пламени и мудрости, носителей божественной искры.

Мы были созданы совершенными: в нас в равной мере соединялись свет и тьма, сила и грация. Но совершенство – хрупкая вещь.

Шли века, и тьма, затаившаяся в горах, начала шептать. Ее голос был сладким ядом, проникающим в самые потаенные уголки наших душ. Мы разделились на кланы, забыв о единстве, которое когда-то делало нас непобедимыми.

Я помню день, когда небо треснуло. Крик Феникс разорвал воздух, ее огненные перья осыпались пеплом. Сердце нашей матери, не выдержав боли от предательства детей, покрылось льдом вечного сна.

Дракон, наш отец, чьи глаза хранили мудрость тысячелетий, взревел от горя. Его рев сотряс основы мира, вызвав лавины и цунами. Он обвил могучим телом вершину Священной горы, укрывая замерзшее сердце Феникс своими крыльями.

С тех пор все изменилось. Трещины в небе стали вратами для чудовищ из иных измерений – тварей с клыками острее кинжалов и душами темнее бездны. Они просачиваются в наш мир, сея хаос и разрушения.

Мы сражаемся. Кровь древних богов все еще течет в наших венах, даруя силу и ярость в битвах. Но мы разделены на кланы и по-прежнему проклинаем друг друга, оставаясь в неведении.

Лишь немногие из нас осмеливаются говорить правду – о тенях, что шепчутся в горах, о древнем зле, что манипулирует нами, как марионетками. Их голоса тонут в шуме битв и криках умирающих.

Но я... Я верю. Верю, что однажды мы прозреем. Что пелена спадет с наших глаз и мы увидим истинного врага. В тот день мы объединимся, сметая все преграды на своем пути.

И когда последняя ложь будет разоблачена, когда мы встанем плечом к плечу против подлинного зла, сердце Феникс оттает. Она восстанет из пепла, величественная и яростная, как в день сотворения.

А пока... Пока мы ждем. Мы сражаемся. Мы выживаем.

В наших душах горит огонь богов. И пока он не погас, надежда жива.

Ибо мы – дети Дракона и Феникс. И наша цель – восстановить треснувшие небеса во что бы то ни стало.

Глава 1

Рассветное небо было холодным и тихим; Кира летела над скалами на пределе сил, не оглядываясь. Она старалась не сбавлять темп, прорезая ледяной воздух белоснежными крыльями с алыми кончиками. Здесь, у самых границ Пустоши, каждый взмах мог стать последним. Именно этот риск подстегивал ее лететь дальше.

Холод пронизывал до костей, но Кира не обращала внимания. Мысли обжигали сильнее, чем встречный ветер. Перед глазами вставали насмешливые взгляды и ухмылки. Белые крылья, слабая магия – все это было ее личной болью. Кира справлялась с ней по-своему – упорными тренировками.

Пока остальные полагались на магию, она рассчитывала только на себя.

Кира резко сорвалась в пике, вбирая воздух в грудь, и скользнула вдоль хребта, отталкиваясь от его теней. Вновь взмыла вверх, будто стремилась долететь до солнца. Дыхание стало рваным, плечи горели, но она не замедлялась. Не могла.

– Твоя сила не в магии, – шептала она себе, разворачиваясь в предрассветном воздухе, – а в том, что ты не останавливаешься.

Пустошь лежала под ней, словно растекшиеся по земле чернила, застывшая и угрюмая. Туман расстилался тяжелыми волнами, затягивая трещины и впадины. Холодок пробежал по позвоночнику. «Твари из тумана – это всего лишь сказки...» – пыталась убедить себя Кира, но ее тело напряглось, и рука инстинктивно потянулась к кинжалу.

Она взмыла выше... Ветер бил в лицо, крылья наливались тяжестью.

Что-то темное мелькнуло на самой границе тумана. Кира моргнула – и видение исчезло. Что это было? Чудовище? Или еще один безумец, решивший бросить вызов Пустоши?

* * *

Солнце палило беспощадно. Тренировочная площадка казалась раскаленной сковородой, воздух дрожал от зноя, превращая дальние мишени в расплывающиеся силуэты.

– И зачем мы это делаем? – проворчал Фирен, отправляя копье точно в цель. Его голубые глаза сверкали гневом, а крылья раздраженно подрагивали. Древко задрожало от удара, будто выражая его недовольство. – Эти ящерицы и пера моего не стоят! Все знают, что они слабее фениксидов!

Финорис, его сестра, фыркнула, темные кудри упали на лицо.

– Слабее, говоришь? – протянула она, тыкая брата в бок. – А кто, напомни, тебе перья-то повыдергивал на границе в прошлом месяце? Я их, между прочим, собрала и сохранила. На память. – Весело оглядев брата, она подмигнула Кире.

Фирен злобно покосился на сестру – его гордость явно была задета.

Кира натянула тетиву, прицеливаясь, – традиционная перепалка близнецов не отвлекала ее от задачи. Ее медные волосы, собранные в хвост, выделялись на фоне почти белоснежных крыльев. Лук казался продолжением руки, и в этот момент все ее внимание было сосредоточено на точке вдалеке.

– Если бы это не было действительно серьезно, нас бы не собирали, вы так не думаете? – Кира отпустила тетиву и нахмурилась, почувствовав, как шероховатая веревка слишком мягко ударила по пальцам. – Похоже, опять подтягивать придется.

Финорис задумчиво провела пальцем по рукояти метательного ножа.

– Знаете, анатомия драконитов удивительно отличается от нашей. Все думают, что их тело покрыто чешуей, но это не так. Зато крылья у них состоят из перепонок, натянутых между костями. Интересно, как это скажется на совместных тренировках...

– О свет очей моих, хватит душнить, а? – раздраженно перебил ее Фирен, расправляя золотистые крылья, и перья засияли в лучах солнца, словно охваченные огнем. – Никто не просил тебя читать лекцию по анатомии драконитов. Я лично буду рад, если мне просто дадут напарника, который знает, что копье держат не за острие.

Финорис лишь закатила глаза и бросила нож, вонзив его в центр мишени.

– С твоими-то запросами, тень очей моих, лучше сразу приготовиться к разочарованию. – Она перевела взгляд на подругу. – И кстати, Кира, передай главе, что мама сегодня печет его любимый тыквенный пирог. Ужин в семь, не забудь.

Кира улыбнулась уголками губ, продолжая натягивать тетиву, хотя на душе у нее было неспокойно. Мысль о том, что скоро им придется стоять плечом к плечу с давними врагами, неприятно царапала сознание. Но слухи о нападениях тенебров – чудовищ из Пустоши – продолжали множиться, и с каждым днем разговоры становились все тревожнее. Никто не знал, откуда они взялись и почему нападают. По крайней мере, командование не давало внятной информации, а отец отнекивался и ссылался на секретность. Многим казалось, что это очередная уловка вражеского клана драконитов.

– Да брось. Может, они даже удивят тебя, – Финорис продолжала дразнить брата.

Фирен зарычал в ответ, не скрывая раздражения, смахнул пот со лба:

– Это мы еще посмотрим.

Кира вздохнула, стараясь удержать концентрацию.

– Слушайте, – пробормотала она, натянула тетиву и выстрелила, – может, Совет передумает и оставит нас в покое? – Она не была уверена в необходимости совместных тренировок. Сам факт сближения кланов противоречил всему, во что их призывали верить с детства. Каждый фениксид знал, что дракониты – предатели и враги.

Стрела продырявила нарисованный круг деревянной мишени ровно в центре. Кира смотрела на мишень, но мысли ее блуждали далеко. Если отец все-таки отпустит ее в гарнизон, кто знает, возможно, она увидит там Аарона. С того дня, как они попрощались, прошло уже пять долгих лет. Она вспоминала его взгляд, его спокойную уверенность, ту особую улыбку, которую он иногда ей дарил. Ее первая любовь – и первая разлука. Она не могла не думать: осталось ли что-то от прежнего Аарона? Помнит ли он о ней? Но больше всего ее тревожило то, что она так и не успела сказать ему главное – то, в чем боялась признаться самой себе.

– Великолепно! – с одобрением произнесла Финорис, выдернув Киру из раздумий, и легко перекатила кинжал между пальцами. Ладонь засветилась от магии, и, не глядя, Финорис резко метнула кинжал. Лезвие рассекло стрелу ровно пополам и застряло в мишени, окутанное золотистым светом.

Кира нахмурилась. По физической силе она могла соревноваться с лучшими, но магии в ней было катастрофически мало – жалкие искры, притаившиеся где-то глубоко внутри. Это знали все, и сама Кира чувствовала себя тенью среди тех, кто был рожден, чтобы сиять.

Финорис весело посмотрела на подругу, но, увидев ее хмурое лицо, сказала серьезным тоном:

– Кира, ты знаешь, что магия дается настойчивым. Все древние тексты об этом говорят. У тебя ведь отличная физическая подготовка, а еще ты внимательна – это поможет пробудить магию. Вот увидишь!

Фирен присвистнул:

– Какая же ты заноза в заднице!

– Мы близнецы, тупица, ты такой же.

Кира наморщила веснушчатый нос, поймала взгляд подруги и кивнула. Да, та искренне желала ей помочь, но от этого не становилось легче.

Фирен, закончив складывать копья в стойку, подошел к девочкам с ухмылкой, обнял обеих за плечи и быстро сменил тему:

– Ладно, хватит тренировок! Поговорим о вечере! После ужина – все в «Под крыло»: говорят, в таверне будет жарче, чем у костров Балтейна!

Подняв голову и заметив две пары знакомых крыльев, рассекающих воздух, Кира сказала:

– Мне пора, отец вернулся. А с ним тетя Керон. Увидимся позже!

Близнецы проводили взглядом фигуры, направлявшиеся в сторону башни военной академии на белесой скале, и крикнули одновременно:

– До вечера!

Кира рассмеялась и, на ходу застегивая кожаную куртку, перешла на бег. Ее окутало легкое свечение, аромат дыма и пряных трав наполнил воздух. По спине пробежали мурашки, между лопатками заискрились маленькие всполохи огня.

Крылья фениксидов проявлялись за спиной постепенно, словно вырастая из самой сути их магии. Сначала искры, затем вспышки пламени, которые соединялись, формируя величественные перья. Они сверкали золотым и красным – цвета Великой Феникс, дарующей жизнь.

Но крылья Киры были иными. Ослепительно-белоснежные, с алыми кончиками – как закат, разливающийся по краям облаков.

Кира поднялась в полуденное небо, оставляя за собой вихрь теплого воздуха. Каждый взмах дарил ей ощущение свободы и силы.

План был прост: обогнать отца и остаться незамеченной. Кира направилась к знакомым арочным окнам башни военной академии. Влетела через открытое окно кабинета и приземлилась, подняв пыль, аккурат между стопками книг и этажеркой, заваленной письмами.

Оконная рама дрожала за спиной, вторя тяжелым шагам в пустом коридоре. Глава клана фениксидов не просто шел в ее сторону. Он был страшно зол. Кира метнулась обратно к окну, в укрытие.

Дверь распахнулась, гулко ударившись о стену.

Маалок Скайфолл огненным вихрем ворвался в свой кабинет, его крылья взметнулись, снося все на своем пути. Маалок сконцентрировался на внутреннем пламени, и крылья исчезли, оставляя лишь легкий шлейф искр. Когда свечение погасло, фениксид вернулся к своему обычному облику.

Не заметить алые кончики перьев, выглядывающие из-под тяжелых бордовых портьер, было практически невозможно. Но Маалок смотрел в пустоту, сжимая челюсть, и, казалось, не видел ничего вокруг. Воздух наполнился запахом озона и гневом.

Керон Скайфолл, с рыжими с проседью волосами, его свояченица, зашла следом, все еще пытаясь успокоить разъяренного главу.

– ...Туманы над Пустошью все больше расползаются, Маалок.

– Керон! Какие гарантии, что это не ловушка? Они хотят забрать наших птенцов! – Маалок мерил шагами кабинет.

«О, папа, – подумала Кира в своем укрытии. – Мне будет сто лет, а ты все еще будешь считать меня птенцом». Пыль щекотала ей нос. Угроза выдать свое присутствие нарастала.

Кабинет представлял собой хаос из бумаг и редких артефактов. Огарки свечей, оставшиеся после долгих ночей исследований, были расставлены неровными кругами, словно они сами по себе – часть некого ритуала. В центре комнаты на ковре лежала карта континента. Поднебесье.

Кира все-таки чихнула.

Отец резко обернулся – его взгляд едва не прожег портьеру. Казалось, все, что окружало его в кабинете, немедленно замерло под натиском этого взгляда – даже полки, заваленные свитками и книгами, пытались притихнуть, чтобы не попасть под раздачу.

– Вылезай немедленно, Кира Скайфолл. И пять минут в планке, пока объясняешься.

Кира досадливо застонала и покинула укрытие. Спорить было бесполезно: излюбленный отцовский метод воспитания – тренировки и наставления, желательно одновременно. Керон незаметно подмигнула племяннице, пока та опускалась на пол.

– Время пошло. – Маалок посмотрел на часы над камином – подарок его покойной жены.

Керон наблюдала за братом и его дочерью, скрестив руки в кожаных наручах на груди, и едва сдерживала смех.

– Пап, ну я просто сказать хотела: нас на ужин позвали, – простонала Кира, стоя в планке.

– Подслушивая? Зубы мне заговариваешь? Еще три минуты! И втяни живот – как ты вообще летаешь с таким прессом? – Маалок безумно любил свою дочь, но никогда не жеманничал со своим «маленьким птенчиком». А тут еще и эти сборы. Судя по его виду, он ломал голову, как бы оставить Киру в Гнеезде в обход собственных же правил. Кира знала ход мыслей отца: Маалок хотел, чтобы она была здесь, рядом с ним, в безопасности. Но по всему выходило, что лететь надо. По физической подготовке ей почти нет равных. «Вот и вышли тебе боком отжимания да планки, Маалок Скайфолл, получай», – мысленно усмехнулась Кира.

Кира уставилась на карту. Крылья она так и не успела убрать. Струйка пота скатывалась от шеи в ложбинку между крыльями – самое чувствительное место. Кира мечтала сбежать подальше от отцовской муштры.

Карта континента раскинулась под ней огромной птицей. Веймутский хребет разделял землю ровно пополам. Левое крыло «птицы» – эти жаркие южные земли – Кира могла бы нарисовать с закрытыми глазами.

Вот Самшитовая светящаяся роща – там растут деревья, чьи листья светятся в темноте, подпитываемые энергией Великой Феникс. В ночное время роща оживает: каждая ветвь и лист отражают лунный свет, словно тысячи крошечных звезд. Излюбленное место сбора голубики и ловли головастиков жабрюхов. Все дети фениксидов знали, что жабрюхи отпугивают драконитов по ночам, когда те приходят за непослушными детьми.

Чуть дальше – озеро Слез с капризными наядами, требующими подарков за право искупаться. И конечно, Гнеезд – величественный замок нависал над Вечным морем, сонно облизывающим город на скале.

– Кира, одна минута.

Она проклинала себя: пытаясь остаться незамеченной, она не сложила крылья, и теперь они здорово увеличивали нагрузку. Руки уже предательски дрожали. Взгляд скользнул дальше.

Вдоль Самшитовой рощи пролегала горная цепь Веймутского хребта. Пролетая сквозь облака-барашки, можно было посмотреть вниз и увидеть их близнецов на земле – белоснежных пухлых овец, бегущих по зеленым холмам. Чуть ниже на карте были расположены поселения Рёге и Медок, лишенные прямого доступа к морю, в отличие от Гнеезда, важнейшего торгового узла всех фениксидов.

За хребтом начинались северные земли драконитов. Известно, что они почти зеркально отражали южные, но разведка давно подтвердила наличие множества пещер и сопок, тщательно охраняемых драконитами и магией. А еще там было холодно. Невыносимо холодно. Однажды Кира в порыве юношеской дерзости поспорила с Финорис, что раскроет тайну этих сопок, где, по слухам, хранились несметные сокровища. Ее поймали патрули фениксидов, словно котенка, при попытке пересечь хребет. В наказание ей запретили летать в течение месяца и отправили на принудительные общественные работы – горький урок за то, что осмелилась перелететь границу.

– Итак, дочь моя, любопытство до добра тебя не довело и в этот раз. – В глазах отца все же лучилось тепло. Кира всегда действовала на него успокаивающе. Однако выражение лица оставалось воспитательно-серьезным. – Время. Вставай.

Кира рухнула без сил прямо на карту.

– Я не любопытна, а любознательна, – простонала Кира, пытаясь отдышаться. – Тем более что ты вернулся с новостями, которые напрямую касаются меня и ребят, – добавила она уже бодрее, простодушно улыбаясь. Потом встала с пола и отряхнула пыль. – И кроме того, тебя не было со вчерашнего дня, значит, спор в Совете был жарким. А я хотела узнать все первой, иначе ты подорвешь мой авторитет. И вообще, пап, давай я все-таки протру здесь пыль, это невыносимо! – Театрально всплеснув руками, она продолжила тараторить: – Так что, нам придется лететь к драконитам или нет? Почему к ним? Когда? – Кира умело перескакивала с одной темы на другую, заговаривая отцу зубы.

Маалок легонько щелкнул дочь по носу, останавливая поток ее сознания. Устало вздохнул и опустился в потертое кожаное кресло.

– У драконитов есть отдельно стоящий гарнизон в старой крепости под хребтом, близко к нейтральной территории, так всем удобнее. Мы сами отказались подпускать их слишком близко к нашим городам. – Задумчиво пригладив бороду, Маалок добавил: – Нейтральной территорией никто не занимается, она давно заброшена.

Кира вспомнила о «голове птицы» на карте, разложенной на полу. Нейтральная территория, запретное место, где возвышалась священная гора Атаракс. Легенды гласили, что на ее вершине находилось Первозданное Гнездо Великой Феникс – колыбель мира.

Запретной эта территория стала после войны кланов две с половиной тысячи лет назад. Для фениксидов, чья средняя продолжительность жизни составляла двести лет, это было не так давно. Боль от потерь и гнев все еще тлели в сердцах народов. Дракониты и фениксиды имели крылья, общие легенды, но это не помешало им возненавидеть друг друга. После окончания войны над Пустошью стали подниматься туманы, на которые никто не обращал внимания, пока паломники, направлявшиеся к подножью Атаракса, не начали исчезать один за другим. Поисковые отряды пропадали, и лишь немногие вернувшиеся рассказывали о неведомых монстрах.

Керон присела на край дивана – единственное свободное от свитков место. В ее голосе слышалось напускное спокойствие, за которым пряталась тревога.

– Птенчик, нападения чудовищ участились. Две недели назад драконитам чудом удалось избежать большого количества жертв у одного из поселений. Ситуация серьезная. Это новый вид монстров, таких еще не встречали: полупрозрачное существо из теней с горящими красными глазами и крыльями летучей мыши.

Кира нервно переступила с ноги на ногу:

– И как же его смогли убить?

– Никак. Он исчез. Знаешь, пока дракониты отбивались, нескольких бойцов все же потеряли, часть ранены. Но жертвы могли быть и среди мирного населения, если бы вовремя не подоспела подмога. Я не умаляю их прошлых грехов, но чудовища – наша общая проблема. Основные войска распределены по периметру территорий, граничащих с туманной Пустошью. Солдат катастрофически не хватает.

– Дракон тебя подери, Керон! – Маалок явно не хотел рассказывать таких подробностей дочери.

– Маалок, мы это уже обсуждали. Она должна знать, к чему ты ее готовишь. Должна научиться выживать в новых условиях, иначе какой смысл во всех ее тренировках? Она одна из лучших среди курсантов, – напомнила Керон. – Дракониты... Помнишь, что случилось в прошлый раз?

– Хватит об этом. – Маалок сжал губы в тонкую линию. – У нас новый путь, и это все, о чем тебе нужно помнить. – Он стоял, сложив руки на груди, его взгляд оставался твердым, словно высеченным из камня. – Ты должна быть предельно осторожна, Кира, – произнес он с нажимом. – Я не позволю тебе стать еще одной жертвой этой войны.

«Слишком много вопросов, слишком мало ответов. В этом тумане исчезают не только наши люди, но и воспоминания о прошлом, где дракониты и фениксиды были едины». Кира прикусила губу, ее руки сжались в кулаки. Отец всегда считал ее маленькой девочкой, слабой, недостаточно подготовленной. Он не замечал ее решимость, ее стремление доказать свою силу.

– Ты всегда так говоришь, пап, я знаю, что ты пытаешься меня защитить. – Голос дрожал не от страха, а от злости. – Всегда пытаешься держать меня на коротком поводке. Но я не могу сидеть здесь и просто смотреть, как мои друзья там рискуют жизнью!

– Это не повод идти на смерть, – парировал Маалок, его глаза на мгновение потемнели. – Ты не понимаешь, насколько все опасно. У тебя нет той силы, что есть у других, у тебя нет магии!

Кира резко вскинула голову, ее крылья нервно подрагивали за спиной. Она слышала эти слова сотни раз, и каждый раз они больно кололи в самое сердце. «Ты недостаточно сильна», – слетало с его уст, сколько она себя помнила. Но вместо того, чтобы сломаться под грузом этих слов, она позволила им стать топливом для своей решимости. Может, ее магия и была слабой, но упрямство и страсть никогда не зависели от волшебства. «Однажды, – думала она, сжимая кулаки, – он поймет, что его дочь не нуждается в магии, чтобы стать лучшей».

– Да, у меня почти нет магии, – ответила она, каждое слово звучало как вызов. – Но у меня есть воля. У меня есть мастерство и подготовка. Я тренировалась каждый день, чтобы стать лучшей, и это ты мне внушил! Ты учил меня бороться, но теперь хочешь держать меня рядом, как слабого птенца!

Маалок вздохнул – его суровая маска треснула на долю секунды. Он шагнул к дочери, и на его лице проступило отчаяние.

– Я уже потерял твою мать, Кира. И потерять тебя... – Его голос дрогнул, но он быстро справился с эмоциями. – Я просто не могу.

Кира почувствовала, как ее ярость угасает, уступая место горькой жалости. Она стиснула зубы, сдерживая слезы.

– Я твоя дочь, – прошептала она. – И если ты правда меня любишь, ты должен доверять мне. Я должна лететь, чтобы найти свое место, чтобы понять, кем я могу стать.

Отец долго смотрел на Киру, словно пытаясь разглядеть в ней ту маленькую девочку, которую он так хотел защитить. Но перед ним стояла взрослая девушка с горящими глазами и внутренней силой – и она отказывалась подчиняться.

– Хорошо, – наконец произнес он, опустив руки. – Но знай, что каждое твое падение будет отзываться болью в моем сердце. И я всегда буду рядом, чтобы поднять тебя.

Кира кивнула, чувствуя, как в ее груди разгорается огонь. Отец, сам того не ведая, помог ей утвердиться в своем решении.

Да, Великая Феникс не наградила ее способностями. Да еще и, как назло, пометила крылья этими алыми пятнами, как будто весь мир должен знать, что она порченная. Зато природа наделила Киру упертостью, и она докажет, что и без магии она – одна из лучших. Даже эта заноза Мирра, которая когда-то была ее подругой, а потом превратилась в соперницу, не могла превзойти Киру. Близнецам повезло: у них есть связь. Они с рождения могли не только общаться без слов, но и передавать друг другу часть магии. Кира же закаляла тело бесчисленными тренировками, компенсируя отсутствие магии силой и выносливостью.

Тягостное молчание затянулось; Маалок насупился, как это бывало, когда он чувствовал себя неправым. Кира разжала ладонь и выпустила напоказ пару искр – жалких, погасших почти сразу. Ее магии хватало лишь для разведения костра да зажжения свечей, а если повезет, то можно и согреться, призывая внутренний огонь. Не сравнить со световыми копьями Фирена или громовыми молниями Керон. Все знали: Керон злить себе дороже!

Керон отвернулась к окну, чтобы никто не увидел, как у нее на глаза навернулись слезы, и молча наблюдала за Вечным морем, вспоминая день, когда она потеряла свою родную сестру, Маалок – жену, а Кира – маму.

Глава 2

– Вылетаем завтра, сразу после празднования Балтейна, – Маалок делился новостями с Астрид и Бэроном Айерхил, родителями близнецов.

Кира подцепила вилкой остаток пирога с тыквой и пряной уткой. Таким ароматным его умела делать только тетя Астрид и – когда-то – Кирина мама. Вкус пирога поднял воспоминания, которых Кира боялась. Она натянуто улыбнулась отцу:

– Ты внес нас в список?

Отец помрачнел, но утвердительно кивнул.

– Так, надо еще вещи успеть собрать. – Финорис всплеснула руками.

– Фин, главное, мозги не забудь! – поддразнил Фирен сестру и едва увернулся от запущенного в него куска хлеба.

– У меня они хотя бы есть! – Очередной кусочек угодил ему в лоб и отскочил в тарелку с похлебкой – брызги полетели точно в цель. Фирен притих и стал оттирать жижу с одежды, что-то бурча себе под нос. Бэрон жестом остановил надвигающееся побоище.

– Заканчивайте. – Он подлил еще вина Астрид и Маалоку. Рассматривая отблески от свечей в бокале, задумчиво продолжил: – А что по поводу совместного патрулирования на границах? Какое принято решение?

Маалок вздохнул:

– Сложно. Ты же знаешь их настроения: готовы перегрызть друг другу глотки даже на Совете. Пока решили проверить, сможем ли мы вообще существовать в одном пространстве, так что ребят ждет только продолжение обучения и боевое слаживание. – Помолчав немного, он добавил: – А там видно будет.

– Надеюсь, они не поубивают друг друга.

Астрид, хрупкая фениксидка с такими же непослушными кольцами кудрей, как у ее дочери, потянулась через стол и мягко сжала руку Бэрона.

– На этот раз мы остановим туман, милый. Другого пути нет. – Слова прозвучали едва слышно, как отголосок чего-то, что мучило ее уже много лет.

Кира и близнецы переглянулись, недоумение читалось на их лицах. На этот раз? Никто не упоминал об этом раньше.

После ужина Кира помогла Астрид убрать со стола, а Бэрон и Маалок переместились в гостиную. Дом был небольшим, но светлым и уютным – благодаря заботе Астрид. Чердак с витражным окном – любимое место Киры, где она и близнецы ночами мечтали о великих подвигах, о том, что однажды перелетят через Вечное море.

– Давай домывай скорее, чего ты копаешься? – Финорис зашла на кухню и направилась к окну.

Фирен тщательно намывал тарелки, но довольным явно не выглядел. Его возмущенные комментарии не заставили себя долго ждать.

– Знаешь, дорогая сестричка, если бы ты помогла, было бы быстрее! – бухтел он, не забывая усердно ополаскивать стаканы и вилки.

– Сегодня твоя очередь, – отрезала Финорис, сидя на табуретке и демонстративно сложив руки на груди.

– А кто эту очередь устанавливал и по какому принципу? – пропыхтел Фирен.

Кира, которая в сторонке помогала Астрид обтирать уже чистые тарелки, усмехнулась:

– Ты же все равно только руками махать и умеешь, так что считай это разминкой.

Фирен закатил глаза, но, посмотрев на маму, с легкой долей подозрительности спросил:

– Мам, а что ты имела в виду за столом, когда сказала «на этот раз»? Разве раньше уже приходилось сталкиваться с туманом из Пустоши?

Кира замерла на мгновение. Руки Астрид застыли над последней тарелкой. Легкая тень прошла по ее лицу, и она опустила взгляд, будто раздумывая, что можно рассказать, а что лучше оставить в прошлом. Затем она снова подняла глаза и, увидев настороженные лица детей, тихо сказала:

– Понимаете, мои дорогие, в каждой семье есть тайны, которые открываются лишь с годами. Когда-нибудь вы обо всем узнаете, но сейчас не время. Поверьте, иногда важно просто делать свое дело, не задавая вопросов.

Астрид нежно потрепала Фирена за ухо и, попрощавшись, вышла. В воздухе повисло тягостное «Когда-нибудь вы обо всем узнаете».

Кира посмотрела вслед Астрид и внезапно почувствовала очередной укол обиды. Она заметила задумчивое выражение лица Астрид и как быстро та отвернулась, будто не желая встречаться с ней взглядом. Это показалось Кире странным. Родители что-то скрывали. Полушепот за столом только подтверждал это. Фраза «на этот раз» не выходила у Киры из головы.

– Странно это все, да? – Фирен, не привыкший долго держать в голове информацию, не касающуюся тренировок, легко перепрыгнул через подоконник и уже с улицы крикнул: – Ну, вы летите в город?

Девчонки одновременно вздохнули, глядя на этого здоровяка, который все еще вел себя как ребенок.

– И как в одном человеке сочетается так много мышц и так мало мозгов? – Финорис театрально вздохнула и закатила глаза. – Чудеса наследственности, не иначе.

После этого она с легкостью и грацией перемахнула через подоконник и бесшумно приземлилась на мягкую траву.

И пока они спешно догоняли Фирена, Кира поняла, что этот перелет через Веймутский хребет – возможно, ее шанс. Шанс найти ответы на вопросы, которые окружающие почему-то не хотят обсуждать.

Лететь до Торговой улицы было всего ничего, но в наступивших сумерках ребятам захотелось пройтись пешком по узким тропам у отвесной скалы, подышать соленым бризом. Гнеезд был известен своими парящими мостами, которые соединяли районы города. Эти мосты, поддерживаемые магией, позволяли фениксидам перемещаться на разных уровнях как в вертикальном, так и в горизонтальном направлении. Один из таких мостов, натянутый над пропастью, покачивался под ногами Киры, открывая захватывающий вид на вечерний город, утопающий в мерцающем свете магических фонарей. Словно замершие в воздухе светлячки озаряли улицы мягким золотистым свечением. Легкий бриз приносил с собой запах морской соли. Вечерняя пока еще свежесть напоминала, что вскоре самым ходовым товаром в городе станет ледяная стружка с кусочками фруктов – идеально, чтобы охладиться в жаркий сезон.

Город бурлил в предвкушении Балтейна. На главной площади кипела работа: собирали кострище, вокруг которого вскоре разгорится праздник, полный света и радости, дань Великой Феникс. Троица друзей неспешно брела по улице, наблюдая за местными жителями, которые украшали фонарные столбы светящимися золотом цветами и растягивали между ними гирлянды. Торговая улица превращалась в настоящий фейерверк красок и звуков. Воздух был наполнен ароматами специй, цветов и свежих фруктов, сплетавшимися в пьянящую симфонию.

Яркие ткани, развешенные подобно флагам, трепетали на ветру, создавая разноцветный навес над головами прохожих. Повсюду раздавались зазывные крики торговцев: каждый старался перекричать соседей и убедить покупателей, что его товары волшебнее и диковиннее прочих.

Но Кира и близняшки действовали согласно плану: сначала выбрать венки, символ нового цветения, и занять лучшие места поближе к кострам Балтейна, а после отправиться в бар к остальным кадетам, чтобы отметить этот магический праздник.

– А ты знаешь, что у драконитов Балтейн вовсе не Балтейн, а Гарданарян? – Финорис остановилась у цветочной лавки, ее глаза заблестели от предвкушения. Пальцы девушки скользнули по нежным лепесткам сирени, и на ее губах заиграла хитрая улыбка.

Кира с легкой насмешкой взглянула на подругу:

– И что, название – единственная разница?

Финорис фыркнула, театрально закатив глаза:

– Конечно нет! Все намного тоньше и, я бы даже сказала, изысканнее. Если у нас Балтейн посвящен огню, жизни, эмоциям и всей этой типично фениксидской сентиментальной чепухе, то у них Гарданарян – праздник теней. Они верят, что именно сегодня их магия достигает пика, а тени становятся настолько послушными, что могут исполнить даже самые темные желания. – Она понизила голос до заговорщицкого шепота. – Ты представляешь, сколько темных тайн можно раскрыть за один такой вечер?

Кира хмыкнула, примеряя венок с сиренью:

– Чудесно. Надеюсь, мы решим все вопросы в гарнизоне до того, как я узнаю, чем еще мы существенно различаемся, – фыркнула Кира и остановила свой выбор на аккуратном венке из ландышей. Он идеально подходил к ее струящемуся сарафану. Аромат навевал воспоминания о детстве, когда мама учила маленькую Киру плести венки из собственноручно собранных в подлеске первых цветов.

Понравившиеся венки девушки аккуратно уложили в корзины и, пожелав старенькой фениксидке удачной торговли, вышли из магазинчика. Фирен торговался с продавцом у лавки с магическими зельями, способными пробудить энергию или успокоить ум. Эти флаконы поблескивали голубоватым светом – верный признак магии лекарей. Жаль, что подобные эликсиры совершенно не действовали на магию Киры. Близнецы не раз ставили эксперименты над ней, пытаясь пробудить и усилить крохи ее магии. Вот и сейчас Кира подозрительно сощурила глаза: Фирен явно взялся за старое – продавец полез в подсобку за склянками. Все знали: под полой он прятал особенно редкие зелья.

Кира уже начинала опасаться новой выходки Фирена, но тут ее взгляд зацепился за соседние лавки. Рядом находились продавцы амулетов и талисманов, каждое украшение было создано для защиты или для привлечения удачи. Киру заинтересовал таинственный свет за одной из дверей. Она замешкалась у входа, а затем вошла внутрь. Деревянные полки были заставлены амулетами всех форм и размеров: от простых ниток-браслетов до серебряных кулонов с замысловатой вязью, украшенных небольшими драгоценными камнями. Казалось, они излучали собственное свечение. Взгляд остановился на медальоне с солнцем и луной: у двух светил, соединенных вместе, были красивые резные крылья.

– Этот медальон усиливает связь между двумя людьми, – пояснил продавец, заметив ее интерес. – Идеально для тех, кто хочет сохранить магическую связь, даже находясь далеко друг от друга. – Он подмигнул Кире.

Кира, заливаясь румянцем, быстро приобрела медальон, представляя, как он будет соединять ее и Аарона, несмотря на расстояние. Парень, появившийся в ее жизни в самые темные времена. Парень, который держал ее за руку у погребальных костров их матерей. Не дав грусти охватить ее, она снова мысленно запечатала эту тему.

Кира спрятала медальон в карман, но не успела отвернуться, как на ее плече оказалась рука Фирена. Его глаза блестели от любопытства.

– Что там у тебя? – с хитрой улыбкой спросил он, потянувшись за медальоном к ее карману. – Это для кого-то особенного? Неужели для меня? А ну покажи!

Кира, смутившись, отступила на шаг, инстинктивно прикрывая карман рукой.

– Ни за что, – ответила она, чувствуя, как ее щеки пылают. – Это просто... просто для привлечения удачи.

– Ну, допустим, я поверил, но, когда мне понадобится удача, я с тебя стребую свой амулет! – фыркнул Фирен и утянул Киру в сторону площади, следом за Финорис. Кира кивнула, бросив быстрый взгляд на карман с медальоном, который теперь был ее маленьким секретом.

По пути к главной площади на каждом углу можно было встретить музыкантов, играющих на причудливых барабанах. Ритмы наполняли улицу и заставляли сердца биться быстрее. В воздухе кружились танцоры, их движения были грациозны и легки. Детишки смеялись и бегали вокруг – они еще не умели летать, только ловили искрящиеся огоньки, которые вылетали из магических фонарей мягкими золотистыми перышками и устилали брусчатку.

Празднования сопровождались разжиганием костров, в то время как в домах, по обычаю, гасили весь свет.

Фениксиды собирались в большой круг: каждый поочередно зажигал свою свечу от соседней слева и передавал огонь дальше. Мелодичное пение хора разливалось по всей площади, таинство встречи Балтейна должно было вот-вот начаться. Послышались волшебные звуки скрипок и флейт; когда дошла очередь до Киры, она зажгла свою свечу и передала огонь Финорис. Балтейн – единственная священная ночь в году, когда огонь не просто восполнял, но и многократно усиливал магию фениксидов. Под громкие возгласы толпы фениксиды разделились на пары и начали взлетать над огнем, кружась в причудливом танце.

– Ну? Полетели? – Фирен широко улыбнулся и схватил девчонок под руки, увлекая их на воздушных потоках к священному костру. – Зажжем!

Это была чудесная традиция прощания с прошлым и встречи нового. Всю ночь, до самого рассвета, фениксиды прыгали через огонь, совершая ритуал очищения и перехода в новый этап. Так они восхваляли Великую Феникс, даровавшую жизнь и крылья всем фениксидам.

Под смех и радостные крики Кира с друзьями ввалились в бар вместе с толпой. Кто-то пытался влететь через широкие открытые окна, но «Под крылом», находившийся прямо в скале, был заполнен до отказа. Стены, расписанные всевозможными пьяными рисунками постоянных посетителей, сотрясались от гвалта толпы, музыки и феромонов. Здесь действительно крылу негде было упасть – сплошные кадеты. Видимо, идея проститься на время с домом пришла не только Фирену, но и всему вылетающему корпусу академии.

– А правда, что дракониты откладывают яйца? – Кажется, это говорили кадеты-первокурсники. Даже сквозь шум вокруг угадывалась одна и та же тема вечера – дракониты. Кира фыркнула, но тоже задумалась над вопросом, неуверенная в правильном ответе. К сожалению, эти знания не были доступны и на втором курсе.

– Эй, подвиньтесь, чего встали на проходе? – выкрикнула статная блондинка Лаура, однокурсница Киры. Она проталкивалась между ребятами, явно намереваясь пролезть к барной стойке вне очереди. Но в баре в эту ночь были другие порядки. Кира приветливо махнула рукой, но ее оттеснили.

– Хватай ее, качай, пока не укачает! – весело крикнул кто-то из толпы. И вместо того чтобы пропустить Лауру к бару, ее под громогласный смех бесцеремонно подняли на руки. Бар наполнялся какофонией звуков музыки, бьющегося стекла, смеха и присказок о том, как фениксиды уделают драконитов при первой же возможности.

Кира махнула знакомому бармену, и он тут же налил им по стопке зловонной жидкости медового цвета.

– Отец говорит, что из Медока и Рёге тоже прилетят наши, – задумчиво проговорила Кира, допивая третью стопку.

– Думаешь, Аарон прилетит? – Финорис пыталась перекричать толпу, наклоняясь к самому уху Киры.

– Надеюсь. – Губы Киры растянулись в улыбке, глаза заблестели. Аарон был принцем из ее запретных снов. Когда-то они жили в Гнеезде по соседству, но через три месяца после гибели их матерей отец Аарона перевелся по службе в Рёге. Вот уже несколько лет они не виделись, но тепло в груди никуда не делось. Кира и сейчас вспоминала, как украдкой наблюдала за Аароном через окно, пока он читал. Или когда его русые волосы падали на глаза, а Кире хотелось протянуть руку и дотронуться до лучей света, игравших в прядях.

– Только не веди себя как дура, когда это случится, обещай! – Финорис была свидетелем зарождения этой влюбленности, и именно ей приходилось выслушивать причитания Киры, когда Аарон улетел.

– Ты имеешь в виду, как Фирен в присутствии Миры?

Обе залились смехом, ища глазами виновника их веселья, но продолжить разговор они не смогли: толпа утянула их танцевать под живую музыку местной группы.

Вернувшись под утро домой, пьяные, шикая друг на друга, чтобы не шуметь, но создавая при этом еще больше шума, Фирен и Кира затолкнули Финорис в открытое окно. Хвала Феникс, она убрала крылья и помещалась в проем вся, правда, сопротивлялась и глупо хихикала. Кира с ужасом представляла, как им будет плохо утром.

– Увидимся на плацу. – Попрощавшись, Кира расправила крылья, взмыла в воздух и, не оглядываясь, полетела в сторону своего дома, сжимая в руке венок из ландышей.

Там Кира рухнула на постель и мгновенно погрузилась в сон, но вместо желанного покоя ее охватила густая, вязкая темнота, холодом сковавшая крылья. Она проваливалась все глубже, ощущая, как невидимая сила стягивает ее вниз, не позволяя вырваться.

Темнота вокруг разошлась, и перед ее глазами вспыхнул яркий, но смутный образ: на краю отвесного обрыва стояла ее мать – хрупкая и уверенная, с белоснежными крыльями, едва касающимися земли. Ночь скрывала ее лицо, но глаза светились, будто озаренные огнем, пронизывающим ее изнутри.

– Мам? – Кира попыталась крикнуть, но звук утонул в густой тишине. – Мамочка!

Вокруг сгущались тени – злобные полупрозрачные существа с горящими красными глазами. Они тянулись к ней, как живая дымка, окружая ее, поглощая, пока женщина не растворилась в этом смертоносном облаке. Страх вспыхнул в груди Киры, парализуя ее, и на миг, прежде чем все исчезло во тьме, мать бросила на нее решительный взгляд, пытаясь что-то сказать.

Кира дернулась, словно вынырнула из глубины кошмара, и проснулась, тяжело дыша. Сон отступил, но ощущение присутствия чего-то чужеродного, не принадлежащего этому миру, осталось.

* * *

– Кира, подъем в воздушных войсках! – Маалок стоял в дверном проеме с двумя кружками ароматного кофе, не замечая испуганных глаз дочери. – Десять минут на сборы, жду тебя внизу. Через час построение.

– Так точно, – сонно пробубнила Кира и высунула руку из-под одеяла за кофе.

– Вы полетите во главе с Керон, будь внимательна и держись в строю. – Отец протянул чашку Кире.

– Да, пап. – Кира хмыкнула, но игнорировать папино предупреждение не собиралась. Как кадет, она знала, что такое субординация. К тому же иногда папина гиперопека имела свои плюсы – кофе по утрам, например.

Несмотря на бурную ночь и всего пару часов сна, Кира была вполне бодрой. Ее тело привыкло к дисциплине, выработанной за годы тренировок в академии, где за малейший проступок отправляли часами летать против ветра. Она ловко собрала свои вещи, уложив их в единственный вещмешок, который дозволялось взять с собой в гарнизон драконитов. Кадетов ждал шестичасовой перелет через суровые пики Веймутского хребта, где холодный ветер, пропитанный ароматами хвои и ледников, пронизывал насквозь, так что трудно было сделать глубокий вдох.

В комнате еще витали слабые запахи ночных благовоний – сандала и магических трав, которые, как верила Кира, защищали ее от дурных снов. Она аккуратно пристроила к поясу свое оружие – подарок матери, резной лук с золотыми рунами, магические символы на котором слегка мерцали в утреннем свете. Следом она взяла арбалет с выгравированным пером Великой Феникс и два кинжала с древками, украшенными резьбой в виде языков пламени.

Кира кинула взгляд в зеркало, в котором отражалась стройная девятнадцатилетняя девушка. Медные волосы, заплетенные в две тугие косы, придавали ей дерзкий и решительный вид. Коричневая кожаная куртка плотно облегала фигуру, а штаны с защитными вставками на бедрах были удобны для боя и полетов. Быстрыми движениями она зашнуровала грубые высокие ботинки, уже изрядно поцарапанные от многочисленных тренировок, на миг задержала взгляд на вещмешке и прищурилась. «А вдруг Аарон позовет на свидание?» В сердце Киры пробудилось наивное желание, и она не устояла перед соблазном – свернув легкое платье, вышитое золотыми нитями, все-таки запихнула его в мешок. Ее голубые глаза засветились от предвкушения.

Собравшись с духом, Кира вышла из комнаты, спустилась по скрипучей деревянной лестнице на первый этаж. Лучи утреннего света уже пробивались сквозь пыльные окна, заливая пол золотом. Она вышла за дверь, расправила крылья, которые с тихим шорохом развернулись за ее спиной, и ощутила знакомое волнение перед вылетом.

Кадеты из первого отряда, основной костяк, лучшие из лучших, уже стояли на плацу.

– Скайфолл, неужели папочка наконец-то решил выпустить тебя из клетки? – раздался приторно-сладкий голос Мирры, такой знакомый и раздражающий. – Решила опозорить всех фениксидов перед драконитами?

Кира прикусила щеку, стараясь сдержать вспышку гнева. Мирра – ее личный кошмар, словно вырвавшийся из самых липких детских снов. Когда-то, в далеком детстве, они были неразлучны: делились друг с другом секретами, мечтали о полетах. Но потом что-то треснуло, разрушило их связь. Мирра, теперь высокая брюнетка с идеальными золотисто-красными крыльями, стала той, кто смотрел на Киру с нескрываемым презрением.

Кира проигнорировала бывшую подругу, стараясь не обращать внимания на уколы, и зашагала к стройным фигурам близнецов, которые уже махали ей. Но слова Мирры все же успели оставить отпечаток, змеей обвиваясь вокруг ее мыслей. Она заметила, что за спиной у Мирры не было вещмешка, и это заставило Киру самодовольно улыбнуться. Что ж, похоже, Мирре и ее сверкающим крыльям не придется пересекать Веймутский хребет. Эта мысль была сладкой как мед.

– Отлично, – донесся вслед голос Мирры, полный яда. – Наконец-то убедишься, насколько ты бесполезная фениксидка. Интересно, что скажут дракониты, когда увидят твои жалкие крылья? – Она сделала паузу, чтобы ее приспешницы успели хихикнуть. – Может, лучше сразу попробуешь себя в роли завлекающей наяды? Уж я договорюсь с девочками в Озере.

Кира резко остановилась. Взглянула на Мирру, сдерживая ледяную ярость, и медленно, с усмешкой произнесла:

– О Мирра, у тебя действительно красивые крылья... Жаль только, что они не помогли тебе попасть в гарнизон. Остается только любоваться ими в зеркале.

Глаза Мирры сверкнули, и Кира шагнула к ней, удерживая ее взгляд.

– Может, я и не идеальная фениксидка, но знаешь что? У меня хватит смелости отправиться туда, где тебя никто не ждет. – Она выдержала паузу, заставив Мирру почувствовать всю тяжесть ее слов. Затем развернулась и бросила через плечо: – А насчет завлекающей наяды... Неужели у тебя с ними такая близкая дружба? Остается загадкой, как так вышло...

С этими словами Кира высоко подняла голову и направилась к своим друзьям.

– Ну и что ей опять надо? Она тебе завидует! – Финорис нахмурилась, глядя на Мирру издалека.

– Да Феникс с тобой, какая зависть?

Финорис прищурилась с легкой улыбкой:

– Ты когда-нибудь замечала, как на тебя пялится половина кадетов, когда ты проходишь мимо? Вроде и взгляд грозный, и волосы вечно заплетены в тугие боевые косы – казалось бы, должны шарахаться, а все равно головы сворачивают.

– Это потому, что они боятся получить от нее по морде, – хохотнул Фирен, легонько ткнув сестру в бок. – С ее-то характером и физической подготовкой. Посмотри на нее: если бы я не знал ее с пеленок, подумал бы, что передо мной уже полноценный офицер, а не кадет второго года.

Кира усмехнулась, слегка смущенно проводя ладонью по косам, которые действительно показались сейчас ей слишком туго затянутыми. Она инстинктивно поправила кожаную куртку, облегающую стройную фигуру, и стряхнула невидимую пыль с поцарапанных ботинок.

Финорис закатила глаза:

– Серьезно, Кира, я даже немного завидую твоим скулам и веснушкам. Особенно веснушкам. Тебе достаточно улыбнуться, и половина академии забудет, что ты можешь снести голову с плеч одним взмахом руки.

Кира фыркнула и толкнула подругу плечом, скрывая легкую улыбку. Несмотря на насмешливый тон Финорис, внутри стало теплее, а уверенности прибавилось. Ей нравилась мысль, что ее воспринимают именно такой: сильной, смелой и чуточку опасной.

* * *

Выслушивая последние наставления перед полетом, тридцать кадетов хмуро поглядывали на сгущающиеся облака. Пасмурная погода убивала всякий энтузиазм перед шестичасовым полетом без остановок. Керон попрощалась с главой клана и вместе с остальными офицерами поднялась над полем.

Маалок бросил на Киру долгий прощальный взгляд, от которого у нее защемило в груди, но вчерашний разговор только подогрел ее стремление доказать, что он неправ. Он подал знак, и все курсанты как один взлетели, их крылья развернулись в синхронном движении, словно они танцевали. Стройная колонна устремилась в небо, создавая мощный поток воздуха.

Первые четыре часа прошли относительно спокойно. Некоторые кадеты умудрялись перекрикивать друг друга сквозь шум ветра, а Кира просто наслаждалась видом: ослепительные лучи солнца пробивались сквозь облака, играя на крыльях фениксидов как на перламутровых пластинах.

Но к пятому часу все изменилось. Преодолев предгорье, они начали подъем к перевалу, и погода резко ухудшилась. Кира ощущала нервное напряжение в ожидании встречи с драконитами.

Надвигалась буря, и вместе с угасающим светом таяла надежда на спокойный полет. Кадеты перегруппировались, но продолжали лететь плотным строем, словно единое крылатое существо, борющееся с порывами ветра. Кира слышала, как свистели крылья ее соседей, ощущала, как холодные капли начинающегося дождя больно бьют по лицу. Из-за густых облаков видны были лишь смутные силуэты впереди, и каждый полетный маневр требовал максимальной концентрации.

– Ты что-то сказала? – Лаура повернулась к Кире, приподнимая бровь.

– Нет. Ты что-то слышишь? – Кира невольно передернуло от очередного порыва ветра. Она попыталась призвать огонь Феникс, пропуская тепло по венам, чтобы немного согреться.

– Как будто-то кто-то зовет... Слышишь?

Кира мотнула головой, но сжала рукояти своих кинжалов, чувствуя слабое мерцание магии на лезвиях.

В воздухе пахло озоном. Дождь хлестал по лицу и крыльям, намокшая одежда тянула вниз. Кира едва различала других кадетов.

Внезапно слева послышался жуткий скрежет.

Как когтями по камню.

Кира инстинктивно обернулась, ее сердце заколотилось быстрее. Там, где только что была Лаура, клубилась сгустившаяся тьма. Внутри у Киры все похолодело.

– Лаура? – Ее голос прозвучал натянуто, дрожь едва удавалось сдержать. Ответа не последовало. Из тумана донесся странный чавкающий звук, который пробрал ее до мурашек. Кира заставила себя зависнуть в воздухе, хотя инстинкт подсказывал ей пуститься в бегство или атаковать. Кадет рядом тоже уловил шум и, не теряя времени, передал сигнал дальше по строю.

Команда остановиться передалась от одного крыла к другому, и Кира почувствовала, как их строй завис в воздухе. Она видела, как Фирен вызвал свое световое копье, но его сияние озарило только небольшой участок, словно туман сгущался, чтобы противостоять свету. На руках у Керон вспыхнули молнии, и она, не мешкая, устремилась вместе со старшими офицерами на звук, исчезнув в клубах дыма.

Секунды тянулись как часы. Кира почувствовала, как холод сковывает крылья. Тишина вокруг давила на уши, а затем внезапно раздался истошный вопль, оборвавшийся глухим ударом о скалу. Молнии на мгновение осветили туман, и Кира, затаив дыхание, увидела отблеск черной чешуи и когти, разрывающие чью-то плоть. Свет погас, туман снова сомкнулся, и тишина упала на строй каменной глыбой.

Сердце Киры бешено колотилось. Она крепче сжала кинжалы, ощущая, как крохи ее магии откликнулись на страх, разгораясь вспышками на лезвиях. Вокруг слышалось нервное шептание других кадетов. Фирен выкрикнул предупреждение, и его копье вспыхнуло ярче. Услышав крик, кадеты обнажили мечи и приготовились к бою.

Внезапно из мрака вывалилось кувыркающееся тело Керон, залитое кровью. Она падала быстро, теряя высоту, и Кира рванулась вперед, чтобы ее поймать. Но Фирен успел удержать ее, его хватка была крепкой и отчаянной.

– Держать строй! – Его голос перекрыл вой ветра и был отчаянным предупреждением для тех, кто летел рядом и мог его услышать.

Из тумана раздалось рычание – глубокое, угрожающее, словно само зло обрело голос. Кира напряглась, ее пальцы еще крепче обхватили рукояти кинжалов. В темноте мелькнули когти и черная чешуя – и сразу исчезли в плотной завесе тумана.

Глава 3

«Она не умрет. Она точно не умрет», – Кира мысленно повторяла слова, будто молитву.

Кадеты успели перехватить обмякшее тело Керон до того, как она разбилась о скалы, и аккуратно положили на землю. Кира стремглав подлетела к тете. Ручей крови из отвратительной рваной раны на плече окрашивал черный мох и камни вокруг. Ветер хлестал по лицу. Кира в оцепенении смотрела под ноги – алая жидкость уже добралась до ее левого сапога. Кто-то, оттолкнув ее, достал аптечку из походной сумки. Оставшиеся офицеры перегруппировали отряд.

– Дыхание слабое, но есть. У нее проникающее ранение в плечо. Судя по рваным краям, что-то ее укусило, задета артерия, срочно перевязываем рану и прижигаем сосуды. – Лейтенант медицинской службы разворачивал бинты из аптечки, одновременно отдавая команды помощнику.

Кира, выйдя из оцепенения, аккуратно взяла неповрежденную руку Керон. Та никак не отреагировала на прикосновение. Кира сжала побледневшие губы еще плотнее и постаралась унять дрожь в руках: «Пульс есть». Лейтенант работал быстро. Накладывал бинты и при этом вливал тонкую голубую струйку лечебной магии. Полупрозрачный кокон, пульсируя, расширялся и обволакивал окровавленные тело и крылья, стабилизируя состояние. Рваное дыхание Керон постепенно выравнивалось.

Изломанное, израненное тело Лауры нашли на выступе скалы метрах в пятидесяти. Уже никогда ее не будут раскачивать в шумном баре на руках. Уже никогда она не будет прыгать через священные костры Балтейна. «Прими ее, о Великая Феникс, под свое крыло». В груди Киры зашевелилась острая, жгучая боль. Она не могла избавиться от мысли, что именно ее слабость, неспособность контролировать магию, сыграла свою роль. «Если бы я была сильнее... если бы у меня была настоящая магия...» – думала она, ощущая, как горечь расползается внутри. Чувство беспомощности захлестнуло ее с головой.

Финорис положила руку Кире на плечо – ее голос звучал отдаленно, как из-под воды:

– Она уже ничего не чувствует, Кира. Мы не могли знать...

Эти слова лишь усилили чувство вины. «Не могли знать» – это было слабым оправданием для тех, кто обязан защищать своих товарищей. Кира крепче стиснула челюсти, прогоняя слезы, горевшие в уголках глаз. Она не могла позволить себе показать слабость, не здесь, не сейчас.

– Это я должна была... – прошептала она, но голос сорвался, и она замолчала. Слова застряли в горле. Страх разросся внутри нее холодной липкой массой. Если она не сможет стать сильнее, то Лаура будет не последней. Кира снова и снова будет беспомощно наблюдать, как ее товарищи умирают. Нет, она не хотела этого.

Кира заставила себя отступить, прерывисто дыша. Оставаться слабой было непростительным грехом. Ее слабость может убить других – и это осознание было хуже любых чудовищ, обитающих в тумане.

Сжав кулаки, Кира поклялась себе, что найдет способ стать сильнее. Любой ценой.

Ужас и нелепость происходящего таяли вместе с рассеивающимся туманом, и мир снова оживал. Группа, отправившаяся на патрулирование окрестностей, вернулась, ничего не обнаружив. По напряжению окружающих и смятению на лицах кадетов нельзя было понять, хорошо это или плохо. Одно дело – ловить слухи между тренировками, и другое – знать, что твой товарищ погиб буквально пару минут назад неизвестно от чего. Точнее, неизвестно от кого. Это не было похоже на атаку драконитов. На самом деле это не было похоже ни на что, что им доводилось видеть.

Оставшиеся километры кадеты поочередно несли Керон и еще одного раненного в бою офицера на самодельных носилках. Офицер рассказал о полупрозрачном чудовище, напавшем на них из темноты, пока он прикрывал Керон, – в отряде наступила вязкая тишина. Если бы не мгновенная реакция Керон, их бы здесь не было. Они спаслись лишь благодаря разрядам огненных молний, выпущенных ей в последний момент, когда чудовище уже успело сомкнуть челюсти на ее плече, но было отброшено ударной волной.

Среди кадетов царило смятение. «Как такое могло произойти?», «Что это за тварь?» – вопросы, которые волновали всех. Кира, бледная и напряженная, помогала нести носилки, отказываясь отдохнуть. В ее глазах не было тревоги – только ярость.

Группа кадетов пересекла перевал и спустилась в долину, где их уже встречали в условленном месте. Северный ветер приносил запах соли, пепла и битвы, которой никто не мог избежать.

Дракониты, облаченные в черные кожаные доспехи, выстроились клином. Их силуэты были увиты тенями, а мембраны черных крыльев, казалось, поглощали весь свет вокруг. Киру передернуло – то ли от мрачного зрелища, то ли от пронизывающего ветра, пробирающегося сквозь куртку.

– Семь встречающих на тридц... двадцать девять человек. Не сильно высокого они о нас мнения. – Финорис подлетела ближе и, приземлившись, принялась прохлопывать себя ладонями, чтобы согреться.

– Ты как? – Она обняла Киру за плечи, пока сопровождающие офицеры обсуждали с драконитами дальнейший маршрут.

– Лучше, чем Лаура. – Челюсть сводило то ли от холода, то ли от напряжения. Кира бросила взгляд на носилки. – Тетя выживет, она не поступит со мной, как мать.

Через час фениксиды подлетели к массивным воротам старой крепости, окруженной каменистыми холмами и корабельными соснами, упиравшимися в небо.

Стены из черного камня возвышались над ними, а башни терялись в дымке магического щита. И никаких тебе рвов вокруг. Зачем, если все, что может тебя убить, имеет крылья. Солнце клонилось к закату, бросая на двор багровые отблески – они, словно кровь, стекали по шершавым каменным плитам.

Внутри гарнизона царила атмосфера сомнительного гостеприимства. Часовые стояли на каждой башне, неотрывно следя за прибывшими. Напряжение было почти осязаемым.

Кира шагала в середине группы, ощущая, как холод камня пробивается сквозь подошвы сапог. Воздух был насыщен чем-то тяжелым, запах магии смешивался с отголосками прошлых битв. Кира смутно помнила, что раньше гарнизон использовался и фениксидами, но после войны территория осталась за драконитами.

– Я не отойду от камина месяц, клянусь огнем Феникс, этот холод высосал из меня всю магию. – Фирен поежился, плотнее укутываясь в куртку с меховой оторочкой.

– Лучше моли Феникс, чтобы в принципе у них был камин. В ином случае нам придется восполнять магию у костров прямо во дворе.

Фирен в ужасе посмотрел на Киру, размышляя над ее предположением.

– Что за средневековье?

Впереди, в нескольких шагах от них, шли сопровождающий офицер-фениксид и высокий драконит со шрамом поперек лица.

– Разлом в пяти километрах отсюда продолжает проявлять активность. – Голос драконита был низким, с легким акцентом и тяжелыми металлическими нотками. – Последний отчет говорит о том, что твари начинают выходить за пределы обычных маршрутов. Одну из них отогнали прямо от стен гарнизона. Магический щит ее спугнул.

Офицер-фениксид нахмурился, его голос прозвучал напряженно:

– От стен? Ты хочешь сказать, что они стали хитрее, Драйтон?

Драконит коротко кивнул, его взгляд был мрачным.

– Не просто хитрее. Это существо, кажется, целенаправленно искало лазейку. Оно было почти бесшумным. И непохоже на обычные порождения разлома.

Кира почувствовала, как внутри у нее похолодело. Она украдкой взглянула на Финорис, но та была сосредоточена на словах офицеров. Те совершенно не скрывали от кадетов то, что Кира с ребятами выуживали по крупицам дома. Кадеты жадно впитывали каждое слово.

– У вас прямо под носом происходит активизация разлома, а вы молчите? – с ноткой раздражения спросил фениксид.

Драконит резко остановился, повернувшись к своему собеседнику. Во взгляде его темных глаз читалась еле сдерживаемая злость.

– Мы сообщаем то, что считаем нужным. Это наш гарнизон. И это мы поддерживаем здесь порядок. Если боитесь, можете возвращаться домой.

Фениксид нахмурился, прожигая взглядом драконита. Несколько долгих мгновений между ними висела тишина.

– Это нейтральная территория, Драйтон, советую не забывать, если в ваших планах все еще есть пункт о совместной работе.

Драконит сжал губы в тонкую линию, развернулся и двинулся дальше.

Кира невольно затаила дыхание, ощущая, как даже здешний воздух давит враждебностью.

* * *

Они шли мимо тренировочной площадки, где группы драконитов оттачивали боевые маневры. Гул голосов и звуки оружия смешивались в какофонию, странным образом подчеркивая опасность их нового убежища. Офицеры остановились у одного из казарменных блоков.

– Ваши люди будут размещены здесь, – стараясь завершить явно неприятный разговор, сухо сказал драконит, не глядя на фениксида. – Внутри есть все необходимое.

Фениксид кивнул, холодно поблагодарив его, и офицеры скрылись за поворотом, оставив кадетов дожидаться распределения.

Кира огляделась, пытаясь осознать, что они оказались в новом, совершенно чужом месте. Массивные стены, высота которых казалась бесконечной, обрамляли тренировочную площадку. Здесь не было тепла, здесь все кричало о выживании.

Финорис приблизилась к ней и прошептала:

– Думаешь, это правда? Что твари действительно пытаются прорваться? Как думаешь, к какому биологическому виду они относятся?

Желудок Киры сдавило, накатила внезапная тошнота. Вместо ответа она перевела взгляд на одну из стен, за которой где-то там, всего в пяти километрах отсюда, таился разлом.

– Если это так, значит, все, что нам рассказывало командование, было враньем. – Ее внутреннее пламя всколыхнулось, словно отвечая на невидимый вызов.

Кира оглядела внутренний двор. Попробовала вдохнуть полной грудью. Запахи наплывали слоями: сандал и угольные костры в чугунных чанах, пряный аромат драконитских трав, пот. Дракониты, облаченные в черные доспехи с мерцающей чешуей, сражались на мечах, прикрикивая друг на друга.

Всю прибывшую группу отправили расселяться, путь пролегал через тренировочную площадку. Крылья Киры с красной каймой нервно подрагивали. Вокруг шагали и другие кадеты – по нашивкам было видно, что они из Рёге. Их яркие крылья резко контрастировали с суровым пейзажем предгорья.

– Ты видишь Аарона? – нервно кусая губы, Кира обратилась к Финорис. Та только мотнула головой.

Уголек надежды тлел: помнит ли он о Кире? Если да, то почему не встречает ее?

Фирен присвистнул и толкнул Финорис в бок, показывая куда-то вглубь площадки. Несколько драконитов при помощи теневой магии разбили каменную глыбу, миллиардами пылинок взметнувшуюся над площадкой и немедленно осевшую на землю при помощи той же незнакомой фениксидам силы.

Один из них увидел интерес Фирена и нахально поманил его к себе. Фирен, недолго думая, вызвал световое копье и ловко крутанул его в пальцах – так, для демонстрации, – а потом, хищно улыбнувшись, подмигнул дракониту.

– Отставить! – часовой прикрикнул на Фирена. Тот выгнул бровь, но отозвал копье.

– Ну что, чувствуете себя как дома? – усмехнулся Фирен – шутка прозвучала натянуто.

– Скорее как в логове ящериц, – пробормотала Финорис, нервно поправляя ремни с кинжалами на поясе. Ее взгляд скользнул по драконитам, остановившись на группе, которая собирала энергию в теневые шары. Их магия, темная и непохожая на огонь фениксидов, выглядела зловеще.

Фирен закатил глаза:

– Даже не вздумай трусить, Айерхил, не позорь меня. А теперь мне срочно нужен огонь.

Финорис только фыркнула, не удостоив брата ответом, хотя тоже ощущала усталость после полета и осматривалась по сторонам в поисках любого источника огня. На глаза попадались только чугунные чаны с черным пламенем, что вряд ли могло напитать детей Феникс.

Кира их уже не слушала. Ее внимание привлекло движение на другом конце двора. Двое драконитов вошли на площадь и быстро направились в их сторону. Один – высокий и мускулистый. Его длинные волосы, черные как смоль, были собраны небрежно – несколько прядей спадали на лоб, обрамляя резкие черты лица, которые казались вырезанными из мрамора: высокие скулы, сильная линия подбородка и прямой горделивый нос. По мере приближения драконита Кира рассмотрела и его глаза – серебристо-серые, как неспокойное море. Он излучал ауру силы и опасности. Крыльев за спиной не было видно. Мрачный образ дополняли два обоюдоострых меча с резной гардой. Черная тень под его ногами, извиваясь, контрастировала с золотым песком. Он был похож на надвигающийся шторм.

Кира почувствовала, как в груди затрепетали крохи ее собственной магии – магии Феникс. Она нахмурилась и зябко повела плечами. Легкие искры вспыхнули на кончиках пальцев. Кира в недоумении уставилась на свои руки.

Второй драконит, чуть ниже ростом, но невероятно похожий на своего спутника, казался более расслабленным: лохматые волосы, проколотое ухо, серьга, поблескивающая в лучах заходящего солнца. Он что-то быстро рассказывал, жестикулируя.

– Это, должно быть, Шеду, – прошептала Финорис. – Говорят, он лучший воин среди драконитов.

– Который? И откуда столько восхищения? – Фирен озадаченно посмотрел на сестру. Финорис не успела ответить.

– Ну и ну, к нам птички прилетели, – ухмыльнулся тот, что с серьгой, обводя фениксидов насмешливым взглядом. – Наверное, пришли изучить архитектуру наших развалин? Или, может, посмотреть, как настоящие воины готовятся к бою? – Он поиграл мускулами, выступающими под кожаной курткой.

Кира ощутила, как Фирен напрягся, но успела схватить его за локоть, не позволяя рвануть вперед.

Драконит с мечами остановился, изучающе глядя на Киру. Его взгляд был тяжелым, в нем чувствовался груз враждебности, существовавшей между их народами. Кира сглотнула, но не отвела глаз, стараясь держать голову высоко, несмотря на то что внутри ее разрывал страх.

– Лексан, если подцепишь птичий грипп, к нам не подходи! – кто-то из толпы драконитов окликнул парня с серьгой.

Лексан, не унимаясь, продолжал:

– А может, вы здесь, просто чтобы изучать местные достопримечательности? Или ищете, где ваши крылышки могут прижечь? Если что, у нас шикарная столовая, могу показать. – Лексан подмигнул Финорис, стоявшей позади Киры.

Волна раздражения накрыла Киру, и магия внутри завихрилась, вырываясь наружу, – мелкая дрожь волной охватила тело. Наконец, сдерживая себя, она выдохнула и процедила сквозь зубы:

– А ты, значит, местный экскурсовод? Чистка перьев входит в твои услуги? А то мы с дороги запылились.

Лексан ехидно улыбнулся: он наконец дождался ответной реакции.

Шеду, оборвав брата на полуслове, обманчиво мягко пророкотал низким голосом:

– Очень смелая, но глупая птичка. – Его слова были адресованы Кире, но прозвучали как предупреждение для всех.

Шеду развернулся и пошел прочь, оставив Киру в смятении. Ее внутреннее пламя беспокойно металось.

– И что это было? Вот уж точно воплощение дружелюбия.

Магия, бурлящая на кончиках пальцев, не находя выхода, снова замерла, как и разряженный воздух вокруг, – будто и не было ничего. Кира резко мотнула головой, и косы скользнули по плечам. Она развернулась на пятках и догнала удаляющуюся группу фениксидов. «Какие у него крылья? – мелькнуло у нее в голове, прежде чем она резко пресекла эту мысль. – Почему меня это вообще волнует?» Она напрягла плечи, стараясь не думать о его серебристых глазах.

– Он что, не в курсе, что мы не боимся огня? – Финорис обернулась – Лексан с наглой улыбкой махал ей на прощание, – наморщила нос и поспешила за Кирой.

* * *

Спустя час после расселения, когда солнце скатилось за горизонт, погружая лагерь в сумерки, кадеты встретились в коридорах гарнизона, изучая пространство вокруг. Финорис ощупывала шероховатые стены, утверждая, что чувствует в них магию.

– Лейтенант передал: офицера Скайфолл оперируют. Тебя пустят, только когда ее состояние стабилизируется, яд слишком быстро распространился по крови. Наши медики контролируют действия местных врачей.

– Яд? Пресвятая Феникс, помоги, – простонала Кира, обхватывая себя руками.

Финорис обняла Киру, и та благодарно кивнула.

– Она сильная, такая ерунда не сломит ее, пойдем. – Финорис протянула ей карту гарнизона, бросив попытки сориентироваться в запутанных коридорах.

– А как же Лаура? Когда ее тело отправят домой? – Они не были близки, но сердце щемило. Кира больше всех винила именно себя, ведь они с Лаурой летели совсем рядом. Могла ли Кира почувствовать, что что-то не так? Попытаться спасти Лауру? Но как Кира могла помочь, если все, что она знала о тенебрах, – лишь обрывки слухов?

Мысли перескакивали с одного на другое. Кира бросила попытки разобраться с картой и пошла на гул голосов и запах еды, злясь на отца за то, что он так мало ей рассказывал.

Встретившись в столовой, троица пришла к выводу, что: первое – кормят неплохо; второе – их специально расселили по разным этажам в противоположных концах корпуса. Каждому выделили собственную весьма сносную комнату в казармах.

– Они явно не хотят, чтобы мы много общались между собой, – прошептала Кира.

– Да, похоже, нам здесь не особо доверяют, – согласился Фирен, вяло ковыряя вишневое желе и оглядываясь на группу драконитов, исподтишка наблюдавших за ними.

– Хватит издеваться над едой. – Финорис ловко стащила у брата рубиновую баночку с десертом.

Все фениксиды сидели ближе к огню в центре столовой, дракониты – в тени у стен. Но граница между ними была тоньше, чем когда-либо. Кира вытянула ноги в сторону очага и почти замурлыкала от тепла, согревавшего до самых косточек. Она осторожно разглядывала драконитов: за столами сидели и девушки. Волосы у большинства были темные, заплетенные в тугие косы, перехваченные ремешками; на кожаных черных доспехах проступали потертости; наручи украшал тисненый узор. Одна ела мясо прямо с короткого ножа, другая что-то сказала ей, и та заливисто рассмеялась. Но стоило ей заметить, что Кира наблюдает, она толкнула соседку локтем, и разговор стих. Кира фыркнула и отвернулась.

– Видели доску объявлений? Уже повесили общий распорядок дня и... там есть кое-что неприятное. – Дэвид, фениксид, успел переброситься парой фраз с Фиреном, а потом подсел за стол к своим товарищам. Кира поняла, что этот рыжий малый, судя по нашивкам на форме, со второго курса военной академии Рёге.

Прежде чем Кира с Финорис успели обменяться тревожными взглядами, Дэвид добавил:

– Для охраны гарнизона сформируют смешанные патрули из фениксидов и драконитов!

– Ну кто бы сомневался, что нас сразу же запрягут, – громко возмутился Фирен.

Видимо, слишком громко.

– А ты думал, мы ваши задницы прикрывать будем, пока вы будете спать в своих теплых гнездышках? – прошипел один из драконитов за соседним столом. Его сокурсники заржали, пока один из них, изображая курицу, махал согнутыми руками, оттопырив локти.

Фирен громко стукнул кружкой по столу, привлекая внимание всех кадетов, и впился взглядом в ближайшую группу драконитов.

– Я просто не понимаю, почему мы должны жевать это дерьмо с чешуйчатыми, – пробормотал он так, чтобы услышали все. – Они, в конце концов, не в состоянии отличить дружбу от ножа в спину. Как мы вообще можем им доверять?

Фениксиды замерли.

Воздух изменился. Как будто что-то невидимое вибрировало между двумя группами.

Лексан развалился на лавке, поигрывая ложкой в пальцах, но его глаза смотрели прямо на Фирена.

– Забавно слышать это от тех, кто привык плясать вокруг костров.

Финорис сжала кулаки:

– Это вы прячетесь за своими тенями, потому что знаете, что в честной схватке мы вас испепелим.

Лексан не ответил, но драконит рядом с ним заржал. Кажется, это был Норт – так его называл Лексан в разговоре.

– Правда? Тогда почему ваши предки не сожгли нас, когда могли? Или вас учили только красиво махать крыльями, но не убивать?

Щелк. Тени на стенах дрогнули. В полутьме у восточной стены Кира заметила Шеду, прислонившегося к деревянной балке опоры.

Кира почувствовала, как в ее пальцах начал пульсировать жар.

Она не могла его остановить.

– Ты действительно думаешь, что мы такие добренькие? – Она вскочила с лавки и сделала шаг вперед.

Шеду, до этого выглядевший незаинтересованным, резко повернул голову в сторону Киры и усмехнулся. В его глазах вспыхнул недобрый блеск.

– Вот она, фениксидка с белыми крыльями, – Лексан, наклонив голову набок, говорил медленно, смакуя слова. – Ты уверена, что хочешь защищать своих? Может, лучше стать символом их бессилия и капитуляции?

Ее зрение на мгновение затуманилось от злости. Искры пробежали по ладоням. Магия требовала выхода.

Вспышка огня сорвалась с пальцев.

Но прежде чем пламя достигло цели с перепончатыми крыльями и наглой усмешкой, тени заструились и двинулись ей навстречу.

Густые, живые, как щупальца хищника, они вырвались вперед, поглощая жар. На мгновение огонь и тьма столкнулись, с шипением переплетаясь в воздухе.

И в следующую секунду Кира почувствовала, как что-то сильное врезалось в нее.

Шеду.

Рывком он перехватил ее запястье, толкнул назад, прижимая к ближайшему столу. Воздух с хрипом вырвался из легких Киры, когда спина врезалась в жесткую поверхность, а его пальцы впечатались в ее кожу.

Она вскрикнула, инстинктивно пытаясь вырваться, но его хватка была железной, а в глазах кипело серебро.

– Ты недолго здесь продержишься. – Рычащий низкий голос Шеду прозвучал прямо над ее ухом. Его дыхание касалось ее щеки.

Кира дернулась, пытаясь вырваться, но тени скользнули по руке, опутывая ее холодными змеями. На миг показалось, что они проникают под кожу, отзываясь на ее магию.

Гнев вспыхнул внутри.

– Убери свои лапы, – процедила она, вновь попытавшись вырваться.

– Отпусти ее! – Фирен поднялся из-за стола, но дракониты сомкнулись стеной вокруг него.

Шеду даже не повернул голову. Только губы дрогнули в усмешке.

Он склонился над ее ухом.

– Или что? Сожжешь меня? – шепот, в котором смешались вызов и насмешка.

Глаза Киры полыхнули. Огонь рванулся изнутри, жар волной прокатился по телу. Ее магия ответила на вызов в его словах.

Он почувствовал это. Кира видела, как его челюсть напряглась, а тени вокруг затрепетали.

Но он не отступил.

Она тоже.

Они замерли, застыв в этом напряженном противостоянии.

А затем – гулкий удар отвлек их. Фирен впечатал Норта спиной в лавку. Кто-то из драконитов дернулся вперед, столы сдвинулись, посуда загремела. Собралась толпа, тут же началась давка.

Воздух затрещал от всплесков магии.

– Что здесь происходит?! – прогремел голос капитана Драйтона, и драка мгновенно прекратилась.

Все затихли. Глухо упала со стола жестяная кружка.

Шеду задержал взгляд на Кире еще на долю секунды, затем отступил. Тени нехотя последовали за ним, снова сливаясь с его силуэтом.

Кира ощетинилась, но не отвернулась.

Драйтон обвел всех взглядом, словно отмечая каждую деталь: пятна копоти на столешницах от огня фениксидов, осыпавшийся с потолка мелкий мусор, тени, которые еще не до конца рассеялись. Подметил и тех, кто был взъерошен, а кто с рассеченной губой.

– Всем, кто принимал участие в этом фарсе, явиться ко мне через пять минут за инвентарем.

Капитан указал на Фирена и Киру, Лексана и Норта.

Кира удивленно уставилась на офицера, проигнорировавшего тот факт, что Шеду тоже участвовал в потасовке.

– Это какое-то выборочное наказание для особо одаренных или как? – Она была не из тех, кто будет молчать.

Лексан жалобно заскулил и покосился на брата.

– Уборка тренировочной площадки в течение недели. Для всех названных участников конфликта. – Офицер буравил Киру взглядом. – Если конфликт повторится, в следующий раз будете чистить доспехи старшим офицерам. – Он перевел взгляд на Шеду и просто кивнул ему.

Фирен заскрипел зубами.

«Нашли с кем тягаться», «Ожидаемо», «Шеду не спустит им этого с рук», – дракониты шипели за спинами, но не решались говорить громче.

Лексан тихо усмехнулся:

– Добро пожаловать, ребятки.

Офицер вышел из столовой, не сказав больше ни слова. Шеду постучал пальцами по обгоревшему столу, там, где магия Киры оставила свой след. Его глаза сузились, он встал из-за стола и в полной тишине сделал широкий шаг в сторону Киры. Кадеты расступились перед ним, создавая полукруг. Он схватил Киру за руку, притянув к себе, и тихо прошептал:

– Я не знаю, кто ты, чего хочешь и о чем мечтаешь. – Его дыхание обжигало щеку Киры. – Но я могу превратить твою жизнь в медленно оседающий пепел, фениксидка.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать его слова. Кира попыталась отстраниться, но он продолжал удерживать ее, не шелохнувшись. Тогда она подняла подбородок вверх и бесстрашно встретила взгляд Шеду.

– Тогда я сделаю все, чтобы утащить тебя с собой на дно, драконит, – выплюнула она и, почувствовав, что он ослабил хватку, вырвалась. Пол треснул от жара под ее ногами. Не оборачиваясь, Кира вышла, оставляя после себя легкий дымный шлейф.

Глава 4

Когда пронзительный звук горна разорвал утреннюю тишину, Кира от неожиданности подскочила на кровати и врезалась головой в низкую балку. Глухая боль прокатилась по черепу. Отличное начало дня. Потирая ушибленное место, она окинула взглядом комнату – небольшое пространство под самой крышей, похожее на келью. Низко нависавший наклонный потолок явно был частью заговора против высоких фениксидов.

Зато вид... Вид был роскошный. Узкие окна находились чуть выше внешней стены крепости и выходили прямо на укрытые утренним туманом холмы и зазубренные пики Веймутского хребта. Здесь, в каменных стенах врагов, этот вид был единственным напоминанием, что за пределами гарнизона существует мир, где солнце все еще согревает перья, а воздух не пропитан напряжением.

В углу, под самым потолком, тихо покачивались на магической подвеске стеклянные сферы-фонари – традиционные фениксидские обереги, внутри которых мерцали слабые языки зачарованного пламени. В родном Гнеезде такие лампы наполняли дома мягким золотым светом, но здесь, среди холодного камня и теней драконитов, их теплое свечение казалось слишком хрупким. В нескольких местах на стенах все еще проступали темные разводы – следы магического огня, оставленные предыдущими жильцами, которые, возможно, тоже ненавидели эту тесную комнату, слишком чуждую, слишком холодную.

Возле кровати, на прикрепленной к стене полке, лежала маленькая деревянная статуэтка Феникс с крыльями, вырезанными так тонко, что сквозь них пробивался свет. Кира машинально провела пальцем по дереву, ощущая его теплую гладкую поверхность. Эта фигурка была напоминанием о матери и доме – одна из немногих вещей, которые она привезла с собой.

На стене напротив кровати висела карта Поднебесья, от времени пожелтевшая на сгибах, с красными отметками, оставленными пером Финорис. «Возможные маршруты патрулирования», «Зона туманов», «Предположительные очаги активности тенебров». Карта была старая, но подробная – и уж точно не из тех, что можно найти в учебниках академии. Потому что Финорис ее своровала. У отца.

Кира сморщила нос. Разведчик Айерхил знал больше, чем говорил, а теперь его ценные заметки висели в ее комнате, далеко от пристального взгляда Совета фениксидов.

Финорис, ухмыляясь, сунула ее Кире перед вылетом в гарнизон, шепнув: «Совет вечно недоговаривает, но мой отец записывает все. Даже то, что знать не следует и "поймете, когда вырастете". Если найдут у меня – сразу возникнут вопросы, а ты сошлешься на главу и тетю».

Кира провела пальцем по одному из старых маршрутов патрулирования на карте. Туманные зоны были отмечены, но без пояснений. Официальная информация сводилась к тому, что монстры приходят из разломов. Откуда именно? Почему? Как их можно победить? Офицеры либо сами не знали, либо считали, что кадетам не стоит забивать голову такими вопросами – достаточно просто выполнять команды. Все эти недомолвки породили больше вопросов, особенно после нападения. Фениксиды не были готовы, и в итоге погибла Лаура.

Кира нахмурилась. Возможно, теперь, оказавшись в гарнизоне, она доберется до правды.

Обстановка в комнате была под стать ее хозяйке – проста, функциональна, без намека на уют. Узкий стол, на котором ровной стопкой лежали несколько свитков, стул, шкаф с минимальным набором одежды, кровать, больше напоминающая солдатский лежак, и температурный кристалл, встроенный в стену. Его светлая половина согревала воздух для фениксидов, темная – охлаждала пространство, угождая драконитам.

«У них такие же комнаты? Или хозяева гарнизона устроились поуютнее?» – подумала Кира, застегивая ремни экипировки.

Все здесь напоминало о том, что она чужая.

Но, Дракон подери, ей ли к этому привыкать?

Кожаные коричневые доспехи на шнурках поверх корсета и туники, наплечные щитки, наручи и кинжалы на пояс. Кира похлопала себя, проверяя, все ли на месте. Собрав волосы в косу, она выбежала в коридор. Нервное напряжение нарастало с каждым шагом, ее так и подмывало расправить крылья – лопатки зудели.

У лестницы Кира встретила Финорис – та была одета в такую же кожаную куртку, плотно сидевшую на ее хрупкой фигуре. Вот уж кому комфортно жить с низкими потолками. Девушки обменялись тревожными взглядами. Вопрос о том, кто на них напал, оставался открытым, и обе надеялись получить хоть какие-то ответы на предстоящем построении.

Внутренний двор замка был похож на шахматную доску перед началом партии: фениксиды и дракониты выстроились каждый на своей стороне, будто следуя негласному сговору. Крылья – золотистые у фениксидов и черные, с металлическим отливом у драконитов – были сложены за спинами, подчеркивая строгость момента.

Внезапно разговоры стихли, и дракониты, которые еще мгновение назад расслабленно переговаривались, начали расступаться.

Шеду появился в окружении своих людей, двигаясь бесшумно, но с той неоспоримой уверенностью, которая заставляла всех вокруг чувствовать его присутствие до того, как они его увидят. Он шел вперед, а тени под его ногами, казалось, жили своей жизнью, скользили за ним, переплетаясь с шагами. Дракониты, даже те, что были выше его ростом и крупнее, инстинктивно уступали дорогу, опуская взгляды, – как перед тем, кто по праву стоял выше.

Кира склонила голову набок, наблюдая. «Значит, так выглядит власть».

Но мысль тут же оборвалась, когда она почувствовала тепло, разливающееся в груди, пульсацию в венах. Ее магия, капризная и слабая, откликнулась. Будто огонь, поймавший ветер.

Кира сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. «Нет. Это случайность».

Но тело не слушалось – ее и впрямь влекло к его тьме.

Шеду остановился в нескольких шагах от нее, и по тому, как он повел плечами, она поняла: он тоже это чувствует.

Кира с усилием заставила себя отвернуться и стала наблюдать, как опаздывающие фениксиды проверяют экипировку, а дракониты лениво ждут. Ее сердце билось быстрее, чем обычно, а крылья, казалось, тяжелели с каждой минутой. Она понимала, что лучше отойти подальше, но тени притягивали ее вопреки здравому смыслу.

«Ты справишься, как всегда», – шепнул ее внутренний голос, слишком похожий на голос Аарона.

Кира закрыла глаза, стараясь сосредоточиться. Но вместо спокойствия ее захлестнули воспоминания.

Был теплый летний день, они еще только начинали обучаться магии. Тогда все шло наперекосяк: ее огненные шары не слушались, распадались на дым, оставляя за собой лишь запах горелой травы. Кадеты смеялись, а Кира чувствовала, как жар стыда поднимается к щекам.

– Хватит смеяться! – выкрикнул Аарон, резко повернувшись к остальным. Его золотистые крылья расправились, заслоняя ее от насмешек. – Кто-нибудь из вас сделает это лучше? Покажите тогда!

Остальные мгновенно смолкли, а Аарон обернулся к ней. В его глазах светились тепло и вера.

– Давай еще раз, Кира, – произнес он, опускаясь на колени рядом с ней. – Представь, что огонь – это нечто живое. Он отвечает на твои эмоции. Он как птица в твоих руках. Не сжимай слишком сильно. Просто направь.

Она попыталась. Ее руки слегка дрожали, но голос Аарона звучал мягко и ободряюще. В следующий миг маленький огненный шар медленно сформировался между ее пальцами.

– Вот так, – тихо сказал он, улыбаясь. – Ты сильнее, чем думаешь. Просто верь в это.

Вернувшись в реальность, Кира невольно провела рукой по своей ладони, будто все еще ощущала тепло того огненного шара. «Ты верил в меня, Аарон. Надеюсь, ты не разочаруешься».

– Galakh ar'tharr! Смирно! – раздался властный голос командующего, вырвав Киру из оцепенения. Дракониты, как один, расправили плечи, и шелест их крыльев эхом отразился от каменных стен. Черные доспехи, блестящие и строгие, подчеркивали их мрачный и безжалостный облик – еще одна деталь, отличавшая их от фениксидов.

– Интересно, у них на лице вообще бывает что-то похожее на улыбку? – тихо прошипел Фирен, выпрямившись по команде вместе со всеми. Финорис недовольно выпучила глаза, молча призывая его прекратить паясничать, но все же не выдержала и тихо прокомментировала:

– У них нет этих мышц, у нас разная анатомия, ты помнишь?

Кира напряженно оглядывала толпу, пытаясь отыскать Аарона, но вместо этого ее взгляд встретился с угрюмыми, темными глазами нескольких драконитов, наблюдавших за ней с ощутимой неприязнью. Она невольно поежилась.

Командующий вышел вперед, его голос прозвучал, заполняя все пространство:

– В заключение... – Он обвел строй взглядом. – Вы уже слышали о вчерашнем нападении на одну из групп фениксидов.

Ряды зашевелились, по ним пробежал приглушенный шепот. Командующий продолжил, его голос звучал жестко и непреклонно:

– Эти инциденты напоминают вам, что вы здесь не для отдыха. От вашей подготовки зависит будущее обоих народов. Два нападения за одну неделю, когда за весь прошлый год их было всего два. Ситуация требует дисциплины и объединенных усилий. Только так мы сможем остановить врага.

Финорис, стоявшая рядом с Кирой, сжала рукоять кинжала. Ее учащенное дыхание выдавало беспокойство.

– И как он себе это представляет? – прошептала она, косо глянув на драконитов. Те, в свою очередь, презрительно посматривали на фениксидов.

– Разберемся, – тихо ответила Кира, ее голос был почти умоляющим. – Если мы не будем проявлять агрессию... может, что-то получится. Ты слышала про нападения? Нам об этом официально не говорили.

– Vol'thark! Вольно! – командующий отдал приказ.

Фениксидов и драконитов разделили по взводам так, чтобы в каждом было равное количество представителей обоих кланов. Капитаны, командовавшие взводами, следили за дисциплиной: совместные тренировки должны проходить без конфликтов. Также было объявлено о промежуточных соревнованиях между взводами на полосе препятствий. Взводом, в котором были Кира и близнецы, назначили командовать того самого капитана Драйтона.

Кира с тревогой заметила, что с ними оказался один из тех драконитов, который прожигал ее взглядом на построении. Вот с ним-то Кире явно не хотелось проходить какое-либо испытание, где придется поворачиваться спиной к врагу. «Бывшему врагу», – мысленно поправила себя Кира. Тихо сообщив об этом друзьям, она увидела, как Фирен прищурился, оценивающе оглядывая незнакомца.

– Hall oronen oppna, – пробормотал он на языке драконитов, сжимая кулаки.

Кира приподняла одну бровь, не понимая языка.

– Держи ухо востро, – перевела для нее всезнающая Финорис.

Капитан Драйтон ждал, когда в рядах кадетов воцарится тишина.

– Наказание за вчерашний инцидент в столовой было первым предупреждением. – Его голос эхом отразился от каменных стен.

Кира почувствовала, как многие застыли в ожидании.

– Каждый, кто нарушает дисциплину, теперь несет ответственность перед всем взводом.

Он посмотрел на кадетов – его взгляд на миг задержался на Фирене, Кире, Лексане и Норте.

– С этого дня вводятся три уровня наказаний.

Молчание стало еще гуще.

– Первый уровень – дисциплинарные работы. – Он кивнул на группу, уже получившую свое наказание за стычку. – Те, кто участвует в конфликтах, будут работать на благо гарнизона: чистить тренировочные площадки, носить воду, чинить амуницию.

В рядах драконитов послышался ропот.

– Чистить доспехи офицеров? Да лучше сразу в карцер, – пробормотал драконит, но быстро замолчал, встретив взгляд капитана.

Кира сжала кулаки – ничего удивительного, примерно такого поведения она и ожидала от драконитов.

Лексан ухмыльнулся и подмигнул Финорис, та фыркнула и отвернулась, поправляя пояс с кинжалами.

– Второй уровень. – Драйтон сузил глаза. – Повторные нарушения приведут к индивидуальным и командным испытаниям. Вы будете участвовать в спаррингах против старших кадетов, они будут отрабатывать на вас удары, пока вы не запомните, что в гарнизоне нет права на личные войны.

Кира почувствовала, как ряды фениксидов и драконитов напряглись.

Фирен едва слышно выругался себе под нос:

– Отличный способ нас переломать.

Фениксиды и дракониты переглянулись, но никто не посмел открыто возразить. Учебные бои против старших кадетов? Это означало одно – боль.

Драйтон переместил вес на другую ногу и продолжил, словно не замечая недовольства:

– Учебные бои – это ваш шанс научиться сражаться. А не убить друг друга. – Он обвел взглядом строй. – Если вы потеряете над собой контроль – никто не вмешается. Так что держите себя в руках.

В рядах драконитов кто-то шумно вздохнул.

– Третий уровень – карцер. – Драйтон говорил спокойно, но в его голосе звенел металл. – Любое нападение с применением магии или оружия – сразу в карцер.

Кира услышала, как волна шепота пробежала по строю.

Лексан больше не смеялся, он смотрел прямо на Драйтона, сжав губы в тонкую линию.

– Говорят, одиночество – лучший учитель. Время покажет, – проговорил капитан.

На мгновение повисла абсолютная тишина.

Фирен стиснул зубы. Финорис чуть качнула головой и мельком глянула на Киру.

Капитан отступил на шаг, расправляя плечи.

– Вас ждет присяга гарнизону. И последующие испытания. И нет, не все их пройдут, даже не мечтайте. С этого момента вы – не две армии. Вы – один гарнизон.

Кто-то усмехнулся. Кто-то напрягся.

Но никто не посмел возразить.

* * *

Взвод Киры отправили на изнурительную пробежку по горной местности. Мелкие камни выскакивали из-под ботинок и слетали с отвесной скалы. Кира изо всех сил старалась не отставать на узкой, протоптанной десятками ног дороге, но быстро поняла, что дракониты физически сильнее. Они бежали плавно, уверенно, не сбиваясь с ритма, в то время как фениксиды буквально вырывали каждый шаг у этой треклятой земли.

Капитан Драйтон предупредил, что те, кто не добежит до финиша в числе первых, будут награждены дополнительными тренировками на неделю вперед.

Фениксиды и дракониты не собирались уступать друг другу. Горный воздух был холодным и чистым, но разреженным – с каждым шагом дышать становилось все труднее.

Кира старалась не отставать. Фирен и Финорис держались вместе, не давая друг другу сбавить темп.

Впереди маячили спины Шеду и Лексана – они двигались так легко, будто не прилагали усилий. Кира отвела взгляд, злясь на себя за то, что это ее зацепило. Она сосредоточилась на дороге, на ритме дыхания – вдох, выдох, шаг, шаг...

Она не видела, как Армунт, бежавший позади, незаметно повел пальцами, нарисовав странный знак в воздухе. Под ноги Кире, словно хищные змеи, скользнули тени.

И вдруг что-то схватило ее за щиколотку и потянуло вниз.

Кира не успела даже моргнуть, когда ее ботинок ушел в сторону.

Падение было неизбежным. Но вместо каменистой земли она ударилась о твердое, живое – Шеду.

Он чуть пошатнулся от столкновения, но удержался, а затем, не глядя на нее, резко отошел в сторону.

Лексан прыснул со смеху:

– Ну, теперь мы хотя бы знаем, что сближает фениксидов и драконитов!

Шеду лишь хмуро выдохнул:

– В следующий раз выбирай, куда падаешь. Предпочтительнее сразу в обрыв, – бросил он и побежал дальше, а Кира, едва удержав равновесие, выпрямилась и сжала кулаки. За ее спиной послышался смех.

Она повернулась – Армунт смотрел на нее сверху вниз, его серебристые глаза сверкали хищным весельем.

– Может, это место слишком суровое для изнеженных птичек?

Кира почувствовала, как ее ладони нагрелись. Сильнее, чем обычно.

– О, ты меня, наверное, не поняла? Переведите кто-нибудь на куриный язык.

По ближайшим рядам драконитов прокатился смех, но почти никто не сбавлял темп.

Злость пробудила магию Киры. Она медленно выдохнула, с трудом сдерживаясь.

Фирен подбежал к ним, растолкав толпу.

– Ящерица, проблемы ищешь? – Его голос сорвался на рык.

Армунт ухмыльнулся и лениво протянул:

– Если бы не это тупое решение Совета, твои перья уже устилали бы нашу землю, фениксид. – Он плюнул себе под ноги.

– Проверим?

Вокруг все замерло.

Фениксиды застыли, но в их глазах вспыхнула ярость, а у кого-то в руках и огненные шары. Воздух накалился.

Дракониты усмехнулись, и тени дрогнули в ответ. Некоторые отвернулись, будто все происходящее их не касалось.

Но Кира почувствовала, как вокруг сгустилась тьма.

– Может, в следующий раз попробуешь справиться со мной без дешевых фокусов? Или дракониты чувствуют свое превосходство, только когда нападают со спины?

Армунт покачал головой, но его усмешка исчезла. Капитан обернулся, услышав шум, и направился к ним, чтобы выяснить, что происходит.

Армунт заскрипел зубами:

– Смотри под ноги, фениксидка. – А потом побежал дальше, как ни в чем не бывало.

Кира стиснула челюсти и развернулась к удаляющемуся взводу, делая в уме зарубку: надрать ящерице задницу при первой же возможности. Двум ящерицам. Она злобно посмотрела в спину Шеду.

Тот, будто почувствовав ее взгляд, повел плечами, но не обернулся.

Фирен все еще пылал от злости, но Финорис схватила его за руку:

– Не сейчас.

Он сжал кулаки, однако подчинился. Кира, напротив, позволила губам изогнуться в упрямой усмешке.

Пробежка продолжилась.

Кира знала, что это был только первый удар.

Их будет еще много. И ответных тоже. Фениксиды не прогибаются.

* * *

Кира бросила тряпку в ведро с такой силой, что вода выплеснулась через край и залила ее ботинки. Отлично. Как будто стертые до крови пальцы были недостаточным наказанием.

– Потрясающе. Только прибыли в гарнизон, а уже чистим чужое дерьмо, – пробормотала она, продолжая оттирать пятна с каменных плит.

– Это чтобы ты почувствовала себя полезной, Скайфолл, – лениво отозвался Лексан, протирая оружейную стойку. – А то у фениксидов слишком много свободного времени, вот и устраиваете потасовки. – Он говорил так, словно и не участвовал в драке.

Фирен метнул в него мокрую тряпку, но Лексан легко уклонился, ухмыляясь:

– Вы правда не умеете сдерживаться, да? Фениксиды – сплошные эмоции, никакой логики.

– Как же ты бесишь, – буркнула Кира, стискивая зубы.

Финорис, сидевшая на лавке у стены, подняла глаза от свитка, который изучала:

– Занятно, что именно ты говоришь про эмоции. Особенно учитывая, как ты жаждешь внимания.

Лексан обернулся к Финорис, будто только и ждал повода заговорить с ней.

– Красотка, разве я не заслуживаю его? – Он картинно приложил руку к груди. – Все-таки я здесь лучший во всем, включая чистку этой проклятой оружейной стойки.

Финорис лишь фыркнула:

– Не вижу причин для восхищения.

– Просто потому, что пока не хочешь признать очевидное.

К его явному разочарованию, Финорис снова сосредоточилась на свитке.

Кира устало провела рукой по лбу, убирая мокрую прядь.

– Не так уж и весело без магии, да? – подал голос Норт, лениво протирая стену. – Держу пари, тебе хотелось бы просто сжечь все это, фениксидка.

Кира пробормотала, продолжая выжимать тряпку в ведро:

– Если я буду достаточно долго тереть, может, протру дыру в другую реальность и выберусь отсюда.

Лексан засмеялся. А Кира почувствовала, как в груди вдруг что-то дрогнуло. Ее ладони нагрелись, легкое покалывание пробежало по пальцам.

Огонь.

Так легко.

Так просто?

Ее дыхание сбилось, когда она увидела, как несколько слабых искр побежали по воде рядом с ней.

Она моргнула, сжимая пальцы.

– Что за...

Кира ощутила это прежде, чем обернулась, – тени на стенах зашевелились, подбираясь ближе.

Шеду неспешно шел к ним, но его шаги звучали глухо. Темные крылья были сложены за спиной, а тени, тянувшиеся за ним, казались живыми.

Кира постаралась взять себя в руки.

Лексан перевел взгляд на брата и тут же заулыбался шире.

– Мой угрюмый братишка! Я уж думал, ты не придешь проверить, как я тут мучаюсь. Забери меня из этого эмоционального фениксидского кошмара! – Он заскулил, бросаясь к брату, и кивнул на Киру: – Вот эта вообще угрожала мне расправой.

Кира устало выдохнула и выгнула бровь:

– Я? Если память мне не изменяет, я надеялась, что ты поскользнешься и разобьешь свою самодовольную физиономию.

Лексан рассмеялся, но Кира уже не обращала на него внимания.

Потому что Шеду смотрел на нее. И не просто смотрел.

Она готова была поклясться, что он чувствует трепет магии внутри нее. Его тени потянулись к Кире, и ей неумолимо захотелось прикоснуться к ним. Она мотнула головой, сбрасывая наваждение.

– Ты плохо скрываешь свои эмоции, Скайфолл, – произнес он, подтверждая ее догадки.

«Но как? – пронеслось у Киры в голове. – Как он может это чувствовать?»

Холодок пробежал вдоль позвоночника. Он знал, что ее магия нестабильна. Что рядом с ним она становится непредсказуемой. И наконец, он знал, что это ее пугает.

Кира резко выпрямилась, сжав щетку так, что побелели пальцы.

– О, а ты, кажется, отлично справляешься с игрой в наблюдателя, – бросила она, наклоняя голову набок. – Такое ощущение, что это твой единственный талант. Смотреть. Ждать. Прятаться в тенях. И оставаться безнаказанным.

Зрачки Шеду сузились. Он не ответил – вместо этого подошел ближе и небрежно, безо всякого усилия пнул ведро. Вода выплеснулась на каменный пол, снова заливая сапоги Киры и растекаясь вокруг.

Она застыла, ощутив одновременно гнев и что-то еще – странную смесь тревоги и непонимания.

– Не знала, что дракониты – капризные мальчишки, – произнесла она наконец сквозь зубы.

Шеду приблизился еще на шаг. Его серебристые глаза сверкнули в полумраке:

– А ты ведешь себя так, будто у тебя есть несколько жизней. Но одна из них вот-вот закончится.

Кира знала: она должна сказать что-то колкое, что сотрет это выражение с его лица. Но ничего не приходило в голову.

Потому что он стоял слишком близко.

Дышать стало тяжелее. Кира впервые в жизни ощущала, что кто-то смотрит на нее так, будто видит насквозь.

Шеду выждал секунду, не отрывая от нее своих грозовых глаз. Не дождавшись ответа, развернулся и ушел, точно ее молчание подтвердило: тратить на нее еще больше времени бессмысленно.

Кира осталась стоять в луже воды, дрожа.

– Теневой ублюдок, – тихо прошипела она.

Капитан Драйтон вышел на площадку и оглядел собравшихся. Шеду, в отличие от остальных, не чистил плац – и короткий кивок капитана лишь подчеркнул эту несправедливость.

– Площадка должна блестеть через тридцать минут.

Фирен тихо выругался:

– Мы не рабы, нам за это не платят.

Драйтон услышал и метнул в него ледяной взгляд:

– Нет. Но если твоя работа меня не устроит, ты проведешь ночь в карцере.

Фирен сразу замолк, а Кира снова взялась за щетку, краем глаза заметив, что Шеду остановился у башни.

Он еще пару мгновений смотрел на нее, прежде чем развернуться и исчезнуть в тени. Озноб, вызванный его присутствием, постепенно сходил на нет, и Кира молилась Великой Феникс, чтобы та даровала ей возможность отыграться.

* * *

Лекционный корпус находился в западном крыле гарнизона, и Кира, Финорис и Фирен пробирались сквозь толпу к широким каменным дверям. После утренней отработки наказания фениксиды бросали на драконитов тяжелые взгляды, но те отвечали только ленивыми ухмылками, словно привыкли к этому молчаливому противостоянию.

Запах нагретого солнцем камня смешивался с угольным привкусом гари: где-то неподалеку разожгли тренировочный костер, чтобы отрабатывать магические техники. Кира чувствовала, как при каждом вдохе ее собственная магия пыталась ухватиться за эти частицы пепла, но сразу же рассыпалась.

Внезапно откуда-то из толпы донесся резкий звук – удар плоти о плоть. Затем грубый голос, полный злости:

– Ты смерти ищешь?!

Кадеты тут же расступились, предвкушая зрелище.

Кира повернулась на шум и по выражению лиц собравшихся поняла: это не просто словесная перепалка.

У входа в лекторий Армунт и еще один драконит сцепились с двумя фениксидами. Спутник Армунта держался за плечо, его кожаная куртка была подпалена, а в воздухе чувствовался стойкий запах гари. Сам Армунт стоял со сжатыми кулаками, готовый броситься вперед.

На земле тлели угли.

Фениксиды устроили магическую ловушку. Вероятно, они замаскировали огненную вспышку, которая сработала в нужный момент. Кадеты Гнеезда часто подшучивали таким образом над новенькими. Не смертельно, но более чем достаточно, чтобы выбесить драконитов.

– Трусы, напали исподтишка?! – рявкнул Армунт, хватая фениксида за грудки.

С обеих сторон уже собралась толпа – фениксиды выжидающе смотрели на происходящее, а дракониты напряглись, как натянутая тетива, в любой момент готовая сорваться с пальцев.

Теневая магия кадетов зашевелилась, но еще не вышла из-под контроля.

Только не это. Кира принялась расталкивать толпу, чтобы предотвратить надвигающиеся проблемы, но не успела. Прежде чем завязалась драка, сквозь ряды кадетов, не сбавляя шага, прошел Шеду.

Ему не пришлось прилагать усилий, чтобы его заметили: толпа, будто волны Вечного моря, сама расступалась перед ним, и, конечно, не потому что он дал такую команду. Кира закатила глаза и скрестила руки на груди, наблюдая.

Он шагнул прямо в гущу схватки, не сказав ни слова. Но одного его присутствия хватило, чтобы напряжение рассеялось и кадеты отцепились друг от друга.

– Вам делать нечего? – наконец лениво проговорил Шеду.

Дракониты затаили дыхание.

Фениксиды переглянулись, понимая, что драки уже не будет.

Кира ожидала, что Шеду скажет что-то в защиту своих, но он просто посмотрел на Армунта, а затем медленно перевел взгляд на фениксидов:

– Вы такие же идиоты, как они.

И все.

Он не вставал ни на чью сторону.

Армунт что-то пробормотал, отступая, фениксиды сделали то же самое, но ни у кого не оставалось сомнений, что следующая подстава будет еще изощреннее.

Толпа зашевелилась, напряжение начало спадать. Кира не сразу осознала, что уже минуту держит воздух в легких, не выдыхая. А Шеду просто развернулся и пошел обратно, как будто ни на секунду не сомневался, что все сделают так, как он сказал.

Кира смотрела ему вслед, не в силах отвести взгляд.

Она не знала, что раздражало ее больше: его самоуверенность или то, что он действительно все контролировал.

Финорис и Фирен подошли ближе, наблюдая за тем, как драка плавно сходит на нет.

Фирен фыркнул:

– Он, что, бог какой-то?

– Почти, – ответил Лексан, который случайно услышал эти слова. Он ухмыльнулся и ускорил шаг, протискиваясь сквозь толпу к брату.

Драка закончилась, так и не начавшись, и все устремились на первую совместную лекцию по магии.

Занятие проходило в просторном амфитеатре, где высокие окна пропускали солнечный свет, превращая каменные стены в полотно, на котором танцевали причудливые тени. Эти тени казались почти живыми, будто сами хотели участвовать в разговоре.

Кира сидела на своем месте, нервно постукивая кончиком пера по краю стола. Она знала все о магии света. Магия фениксидов была теплом, что оживляет; сиянием, что исцеляет; вспышкой, что озаряет самые темные мгновения. Источником силы фениксидов были солнце и огонь. Но узнать о магии теней из первых уст – это было нечто иное. Затаенный страх смешивался с возбуждением, заставляя сердце биться быстрее.

Профессор Нокс, пожилой драконит с седыми висками, неторопливо прохаживался перед аудиторией. Его янтарные глаза, блестящие, словно жидкое золото, гипнотизировали, а низкий глубокий голос эхом отражался от стен:

– Магия теней скрывает. Она манипулирует. Высокоуровневая магия заставляет вас видеть то, чего нет. И все же она никогда не лжет.

– Управление теневым огнем и невидимость – это азы. Однако истинные мастера способны заглянуть глубже. В разум. В сердце, – продолжил Нокс, делая паузу, чтобы взглянуть на кадетов. – Но это не значит, что магия теней проста. Ее влияние – всегда вопрос восприятия.

Рука взметнулась вверх.

– Если магия теней основана на восприятии, значит ли это, что можно сделать себя невидимым? – спросил один из фениксидов.

Нокс кивнул:

– В какой-то степени. Но невидимость – это не истинная сущность теневой магии. Это лишь ее внешняя оболочка. Она не делает вас несуществующими. Она лишь заставляет окружающих поверить, что вас нет.

Фениксид нахмурился, но больше ничего не сказал.

Еще одна рука поднялась. Драконитка с темно-синими крыльями спросила:

– А можно ли создать иллюзию, которую невозможно разоблачить?

Профессор слегка улыбнулся:

– Только если тот, кто ее видит, хочет верить в нее.

Профессор Нокс окинул кадетов долгим взглядом, его янтарные глаза блеснули в свете магических ламп. Он вытянул ладонь, и тени за его спиной дрогнули, словно расползаясь по полу, охватывая кафедру.

– Магия теней – это искусство искажения восприятия. Она не создает что-то новое, а меняет то, что уже есть. – Его голос эхом прокатился по амфитеатру.

Тени начали меняться.

Они стекали вниз, клубились, тянулись друг к другу.

В воздухе что-то хрустнуло – будто пространство сжималось.

А затем из темноты поднялась фигура.

– Вы должны знать, как выглядит то, с чем вам придется столкнуться.

Вытянутые конечности. Черные, как смола, когти. Голова чудовища, проступающая сквозь завесу мрака высоко под потолком.

Тенебр.

Его силуэт дрожал, как в жарком воздухе, но глаза...

Глаза были реальными. Кроваво-красные, светящиеся, они пронзали каждого в зале.

Кира похолодела. Где-то в глубине ее сознания зашевелился страх – тот самый, который она чувствовала в день нападения в горах.

Но она не позволила ему завладеть собой. Она заставила себя дышать.

Однако не все кадеты были такими собранными. Кто-то зашипел сквозь зубы, кто-то отпрянул назад, а один из фениксидов резко встал, будто готовясь к атаке, и его руки начали светиться.

– Спокойно, кадет. – Нокс даже не повернул голову. – Это всего лишь иллюзия. Она не причинит вам вреда.

Тенебр пошевелился. Его движения были неестественными, дерганными, как у марионетки. Он изогнулся, рот открылся... И звук хлынул в воздух. Жуткий, скрежещущий, словно тысяча голосов слились в один. Ставни на окнах застучали от невидимого порыва ветра.

Кира вцепилась пальцами в столешницу, ощущая, как внутри все сжимается. Финорис шепотом выругалась, стискивая рукоять кинжала.

– Магия теней может создать правдоподобную иллюзию, но не оживить ее, – негромко проговорил Шеду, глядя на тенебра.

Нокс едва заметно кивнул:

– Именно так, кадет Найтбридж. Иллюзия воздействует на вас через ваши страхи, но только если вы даете ей власть над собой.

Видение дрогнуло. Кира поймала себя на мысли, что взгляд тенебра теперь сосредоточен на Шеду.

– Так, пожалуй, хватит. – Профессор сжал пальцы в кулак, и иллюзия рассыпалась.

Тени исчезли, словно их и не было, и амфитеатр снова наполнился дневным светом. Но тишина задержалась. Как будто что-то осталось в воздухе.

Кира посмотрела на Шеду, ощущая странное беспокойство. Его тени едва заметно двигались по полу. Мог ли Шеду создавать иллюзии, которые кажутся реальными? Может ли он заставить людей видеть то, чего нет?

Мысль вонзилась в сознание, и, не успев передумать, Кира подняла руку:

– Может ли магия теней влиять на тенебров?

Аудитория зашумела, будто все кадеты одновременно решили пошептаться. Кира почувствовала на себе чужие взгляды.

Профессор кивнул:

– Интересный вопрос, кадет.

Он посмотрел вверх, туда, где среди всех кадетов лишь один знал о тенях больше других:

– Шеду, расскажи.

Кира повернулась назад и почувствовала, как к горлу подступил ком. Уж он-то был последним, от кого она хотела услышать ответ на свой вопрос.

Вдруг его тени тонкой струйкой потекли в ее сторону, глаза заволокло пеленой, и она увидела образы перед глазами: Шеду душит ее тенями, тело трепещет и она пытается вызвать огонь, но все тщетно. Ее бездыханное тело падает на землю, в остекленевших глазах застыл ужас.

Кира резко вздрогнула, стряхивая с себя навязанный образ. Она вновь обернулась – настоящий Шеду с непринужденным видом сидел на прежнем месте. И все же она уловила деталь: его пальцы на мгновение вцепились в край стола, словно он искал опору. Наконец он произнес:

– Магия теней – это, по сути, разговор с подсознанием. Она пробуждает страхи. – Он окинул взглядом группу фениксидов, сидевших отдельно от драконитов. – Или, наоборот, успокаивает, создавая иллюзии, которые влияют на разум. С чудовищами это может работать, но их природа делает магию теней... капризной. Одно неверное движение, и иллюзия превращается в провокацию.

Не обращая внимания на холод вдоль позвоночника, Кира замерла, ловя каждое слово.

– Настоящий мастер способен укротить чудовище, но для этого он должен понимать его природу так же хорошо, как свою собственную, – продолжил Шеду, пристально глядя на Киру.

Кира слышала силу и контроль в его тоне, но чувствовала что-то еще – нечто необъяснимое, что дрожало между ними. Шеду сел на место, и Кира, будто очнувшись, заставила себя отвернуться. Она не заметила, как его тени, почти невидимые, вытянулись, словно стремясь коснуться ее.

* * *

Тень обвилась вокруг щиколотки Шеду.

– Ты выглядишь напряженным. Все из-за птички? – голос был мягким, но в нем звенел сарказм.

– Да с чего бы, – пробормотал он, едва шевеля губами, чтобы никто не услышал.

– О, давай притворимся, что ты полностью себя контролируешь и тебя не тянет к ее магии. – Тень лениво скользнула вверх по его ноге, напоминая о своем присутствии. – Сколько лет мы работали над твоими эмоциями, чтобы все сломалось из-за какой-то рыжули?

Шеду стиснул зубы, его взгляд метнулся к Кире, а затем снова к доске.

– Умбра, отвянь, – прошипел он, чувствуя, как она расползается по его плечу.

– Как грубо. – Умбра тихо засмеялась. – Но знаешь что? Она напоминает мне того дурного фениксида у границ Пустоши, что смешно летал против ветра, помнишь? – Умбра обвила шею Шеду, примостившись ему на плечо, как кошка. Ее хвост скользнул вниз по его ноге, как будто проверяя границы терпения.

Пока профессор продолжал говорить о магической связи света и тьмы, тени вокруг Шеду двигались в своем собственном ритме. А он отчаянно пытался их контролировать.

Руки Шеду, лежавшие на столе, слегка дрогнули, когда Кира вновь оглянулась на него. Ее присутствие вызывало в Шеду то, что он не мог объяснить, и Умбра, самая темная из его теней, знала это.

Это был танец, в который он не хотел быть втянут, но не мог остановиться.

Если бы Кира снова обернулась, то определенно обратила бы внимание на мелкую дрожь, волнами расходящуюся по рукам и оголенной шее драконита.

– Наконец-то что-то веселое в этом депрессивном царстве, – прошептала тень.

Вернувшись к основной теме лекции, профессор принялся рассказывать о различиях в физиологии драконитов:

– Магия теней делает крылья драконитов более гибкими и бесшумными, – объяснял он жестикулируя, словно пытаясь проиллюстрировать каждое свое слово.

– Скажи честно, ты хоть раз что-то запомнил с этих лекций? – продолжала за спиной Умбра. Шеду мрачно скосил глаза в сторону тени, но это только доставляло ей удовольствие.

Профессор заканчивал лекцию, а тень одного из его кадетов все не унималась – язвительные комментарии сыпались один за другим, и Умбра явно наслаждалась тем, как терпение Шеду давало трещины.

Глава 5

– Ты заметила, что с тобой происходит, когда он рядом?

Финорис сидела на узком подоконнике, поджав ноги. В руках она лениво крутила аметистовый амулет, найденный в библиотеке, но взгляд ее был прикован к Кире.

Кира отложила сапог, который пыталась отчистить от грязи после очередной отработки недельного наказания.

– Кто? – невинно спросила она.

Финорис закатила глаза:

– Не притворяйся дурочкой. С Найтбриджем. Каждый раз, когда он рядом, твоя магия... ну, скажем, у нее явно появляется характер.

Кира нахмурилась, вспоминая, как легко вспыхнул огонь в руках, когда Шеду появился рядом. Без усилий. Почти естественно.

– Я не знаю, почему так, – сказала Кира. И все же она была благодарна подруге, что та затеяла этот разговор. Может, вместе им удастся понять, что с этим делать.

– Или знаешь, но не хочешь себе признаться? – Финорис наклонила голову набок, изучая реакцию подруги. – Ты сама не замечаешь, что с ним ведешь себя иначе. Он тебя раздражает, но ты все равно смотришь на него.

– Я смотрю на него только для того, чтобы быть наготове, если он попытается меня убить.

Финорис рассмеялась:

– Ну да. Конечно.

Кира натянула сапог и резко поднялась, ощущая раздражение.

– Знаешь что? Плевать. Я не собираюсь ни от кого бегать. Особенно от драконитов.

– О-о, начинается.

– Я серьезно. Хотят, чтобы мы научились работать вместе? Тогда я буду первой, кто сделает шаг.

Финорис внимательно на нее посмотрела, а потом хищно усмехнулась:

– Ты же понимаешь, что в гарнизоне это будет выглядеть как объявление войны, а не мира?

Финорис протянула руку, подцепила с подоконника маленький камешек и запустила его вниз, наблюдая, как он исчезает в тени:

– Ты вообще осознаешь, что здесь происходит, пока ты рассуждаешь о мире и дружбе? – В ее голосе скользнула насмешка, но взгляд был внимательный, серьезный. – За неделю мы с тобой пережили столько дружеских знаков внимания, что мне уже страшно представить, как дракониты будут выражать открытую враждебность.

Финорис начала загибать пальцы, подсчитывая:

– В первые же дни кто-то из драконитов подлил нам в питьевую воду зелье оглушения. Половина фениксидов шатались, как пьяные, капитаны орали, а дракониты просто сидели и ждали, кто раньше всех отключится.

Кира скрестила руки на груди:

– Ну, они не единственные, кто отличился.

Финорис закатила глаза.

– О, конечно, мы не отстаем. Кто-то из наших, – она выразительно посмотрела на Киру, но та и бровью не повела, – рассыпал в оружейной фениксидскую зажигательную пыль. Помнишь, как у Армунта после тренировки доспехи внезапно вспыхнули и он прыгнул в бочку с водой?

Кира едва сдержала смешок:

– Ну, это ему за подножку на пробежке.

– Ах да, а ты помнишь ту жуткую ночь, когда в коридорах гарнизона вдруг появились темные силуэты, шепчущие о тенебрах?

Кира кивнула, вспоминая, как кадеты вскакивали с коек, обнажая оружие, как в казармах разносился рык пробуждающейся магии.

Финорис прищурилась:

– Они вылепили из теней жутких существ и позволили им красться по комнатам. В тот момент я действительно думала, что мы все трупы.

– Они хотели проверить нашу реакцию, – пожала плечами Кира.

– Да ну? – фыркнула Финорис. – А помнишь, как кто-то из наших потом подмешал им в мази для крыльев настойку из огненного перца? Дракониты на следующий день летали так, будто их подожгли.

Кира не смогла сдержать смех:

– Ну ладно, это было эффектно.

Финорис наклонилась вперед, ее взгляд потемнел.

– А еще не забудь о том фениксиде, которого чуть не столкнули с внешней стены во время пробежки. Его крыло зацепили как бы случайно, но все видели, как Армунт улыбался, когда фениксид пытался удержаться.

Кира сжала зубы.

Финорис продолжила:

– И вот теперь ты заявляешь, что мы можем действовать сообща? Тебя же разорвут, Кира. Дракониты воспримут твое предложение как издевку, а наши – как предательство.

Она подалась ближе, сжимая аметистовый амулет в пальцах, ее голос стал тише, но жестче:

– Они ненавидят нас так же, как мы их. Насильно загнать фениксидов и драконитов под одну крышу – это не дипломатия. Совет развязал еще одну войну.

Кира понимала, о чем говорит Финорис, но отступаться от своей цели не собиралась.

Она смотрела на подругу, чувствуя, как внутри разгорается тот самый огонь, который появлялся в ней рядом с Шеду.

– Тем лучше, – сказала она, и ее губы медленно изогнулись в усмешке. – Посмотрим, кто выйдет из этой войны победителем.

К обеду Кира была все так же полна решимости осуществить задуманное. Она зашла в столовую, не обращая внимания на напряжение, царившее в атмосфере. Фениксиды и дракониты сидели отдельно, словно разделенные невидимой стеной. Кира взяла поднос, немного помедлила и, сдержанно выдохнув, направилась к столу драконитов. Взгляды – все, буквально все – устремились на нее: удивленные, настороженные, будто каждый ее шаг был вызовом.

– Эм, привет. Тут не занято? – бодро проговорила Кира, остановившись у чужого стола.

Среди сидевших за столом кадетов она узнала драконитов, которые задавали вопросы на лекции. Один из них, немного покраснев, кивнул.

– Садись, – буркнул он, снова уткнувшись в тарелку.

Фирен и Финорис заметили, что она села не с ними, переглянулись, но Кира махнула рукой, показывая, что все нормально. Она не собиралась отступать – это был ее способ разрушить барьеры. И может, первый шаг к тому, чтобы прекратить вражду. Но с чего начать разговор?

– А правда, что вы можете... ну... прилепляться к потолку? Мне рассказывал один знакомый... – Она нервно прикусила губу.

Один из драконитов скривился.

– Передай своему знакомому, что он идиот. Мы произошли от Великого Дракона, а не от летучих мышей, – рыкнул он, и в его темных глазах сверкнуло раздражение.

Но остальные весело хмыкнули, и Кира почувствовала, как кадеты чуть расслабились. «Неловко, но не смертельно», – подумала она, глубоко вздохнув.

– Значит, и на ветках вы не спите? – Кира судорожно вспоминала все, что когда-то слышала о драконитах.

Кадеты вокруг напряглись, прислушиваясь. Один из драконитов закатил глаза, но затем снисходительно улыбнулся. Худощавый парень с серебристыми прядями наклонился вперед:

– Раз уж ты здесь, расскажи о фениксидах. Правда, что вы не можете сгореть?

– Правда, нашим перьям огонь нестрашен. – Кира с готовностью подхватила тему.

За соседними столами фениксиды и дракониты пытались делать вид, что не прислушиваются, но любопытство сквозило в каждом взгляде.

– А что насчет вашей регенерации – ты подвернула ногу на пробежке, она быстро зажила? – спросил другой драконит из ее взвода.

– Восстанавливаемся быстро, но не мгновенно, – объясняла она с энтузиазмом. – А у вас? Как это – сливаться с тенями?

Драконит с серебристыми прядями ухмыльнулся:

– Это как чувствовать тепло солнца с закрытыми глазами. Мы ощущаем тени и... становимся их частью.

– Тш-ш, Зарак, не раскрывай ей все секреты, – вмешался Лексан, громко уронив на стол поднос с горой булок и похлебкой и сев рядом.

– А правда, что фениксиды вылупляются из яиц? – Лексан увидел Финорис, сидящую за соседним столом, и подмигнул ей. Та фыркнула и театрально отвернулась, как будто не ловила каждое слово еще минуту назад.

Кира не выдержала и рассмеялась – ситуация напомнила ей разговор фениксидов в баре. Какие же они разные и в то же время одинаковые, каждый со своими убеждениями и стереотипами. Лед недоверия не растаял, но, возможно, покрылся трещинами.

После обеда, направляясь на практическое занятие по магии, Кира ощущала легкость и воодушевление. «Может, мы не так уж и отличаемся, – думала она с улыбкой. – Интересно, сумеем ли мы биться бок о бок?»

Она заметила Шеду, идущего впереди. Он появился из темного пролета коридора, шаги его были размеренными и плавными, как у хищника.

Воодушевленная первыми успехами в общении с драконитами, Кира заставила себя дышать медленнее, выравнивая сердцебиение, и догнала загадочного драконита, который каким-то чудом сумел обойти все ловушки, расставленные фениксидами.

Она старалась не показывать страха и нервозности. «Ну не убьет же он меня? Здесь слишком много свидетелей». Ее крылья подрагивали от напряжения, но она сдержала порыв спрятаться за них, как за щит, и убрала.

– У нас с вами, драконитами, всегда было... интересное соседство, – проговорила Кира с легкой улыбкой, которую натянула, словно маску, и зашагала рядом с ним. – Но я надеюсь, что это перемирие покажет, что мы можем быть не только врагами. Как считаешь?

Шеду удивленно приподнял бровь. Вопрос Киры и сама смелость, с которой она начала этот разговор, застали его врасплох. Уголки его губ дрогнули в слабой усмешке.

– Перемирие, говоришь? – протянул он. Голос его был мягким, как шелк, но от него пробежала дрожь по спине. – Интересное слово. Оно ведь означает, что две стороны готовы опустить мечи... или хотя бы временно забыть, как хорошо они вонзаются в плоть. – Шеду продолжал идти, не оборачиваясь.

Кира стиснула зубы: «Ящерица двуногая». И на секунду сжала кулаки, но сдаваться не собиралась.

– Именно. Забывать всегда сложнее, когда эти мечи слишком близко, но что, если попытаться? – парировала она, придав голосу твердость.

Шеду все-таки остановился и наконец повернул голову в сторону Киры. Более того, он сделал шаг к ней, и тени вокруг него завихрились, скользнули по земле, почти полностью обвив ноги собеседников.

– Ты, наверное, не знаешь. Забывать – не в нашей природе, – процедил он. – Мы помним все, что нам сделали, и не прощаем. Даже если приходится играть в мир.

Кира вздрогнула, будто его слова ударили ее, и покраснела, но не позволила себе отвернуться. Она подняла подбородок выше – и все же смотрела на Шеду снизу вверх.

– Может, и не прощаете, но ведь живете бок о бок с нами. Значит, умеете уживаться с теми, кого ненавидите, – ощетинилась Кира. – Мы тоже учимся терпеть соседство с теми, кто носит чешую. Даже если это не приносит нам удовольствия.

Шеду полоснул взглядом по лицу Киры и наклонился еще ближе. Киру окутали запахи черного перца и леса.

– У твоего мозга, фениксидка, очень запутанный ландшафт. – Лицо драконита расплылось в недоброй улыбке. – Посмотрим, насколько ты сможешь держаться за свою уверенность, когда вокруг только ночь и тени.

Он развернулся и ушел. Его тени скользнули следом, извиваясь, как живые щупальца. Кира сглотнула и лишь теперь позволила себе выдохнуть. Она выстояла, не дрогнула, хоть разговор и вышел хуже, чем она ожидала.

* * *

Тренировочная площадка располагалась прямо у южных стен гарнизона. Каменные укрепления отбрасывали длинные утренние тени на песок, образуя просторную арену, местами увитую лозой. Гравий под ногами был серого цвета, но на солнце его острые края поблескивали, как бы предостерегая: падение здесь будет болезненным. В воздухе стояли запахи пыли и железа.

Вдалеке слышались голоса инструкторов, обучавших младших кадетов. Чуть дальше, на возвышении, группа старших драконитов практиковалась в создании боевых иллюзий – тенебров, которых они сплетали из сгустков своей магии для отработки совместных атак. Иллюзии двигались рвано, но их очертания были слишком реалистичными. Холодок пробежал у Киры по спине, когда она вспомнила клыкастую тварь в горах.

В центре арены проходила групповая тренировка. Фениксиды и дракониты стояли вперемешку, и это уже само по себе выглядело... странно. Кира наклонила голову, рассматривая происходящее.

Обычно фениксиды держались ближе друг к другу, а дракониты стояли поодаль, словно по привычке проводя невидимую границу. Но сейчас их заставили работать вместе.

– Сегодня вы должны почувствовать магию друг друга, – голос инструктора разнесся по площадке, глухо отражаясь от каменных стен.

Фениксиды и дракониты переглянулись.

– Мало того, что приходится слушать их треп, нам что, теперь еще и смотреть на их фокусы? – Кто-то из фениксидов хмыкнул, скрестив руки на груди.

– Как будто они и впрямь что-то умеют, – тут же раздался ленивый голос какого-то драконита. Он перевел взгляд на Киру. Видимо, слух о ее проблемах с огнем разошелся по гарнизону.

Кира сжала зубы.

– Ваше умение чувствовать магию противника определяет, как долго вы проживете в бою, – продолжил инструктор. – Это не просто упражнение. Это ваше тактическое преимущество. Это навык, который спасет вам жизнь.

Первый раунд начался с магии фениксидов.

Они подняли руки, и их пламя загорелось ровными, уверенными вспышками. Золотой свет залил площадку, заставив природные тени отступить.

Кира с надеждой посмотрела на свои руки.

Она почувствовала, как магия зашевелилась в груди, но это было... слабое тепло. Как огонек свечи, который вот-вот задохнется от ветра.

Вызывая в памяти самые светлые эмоции, Кира попыталась усилить магию, но пламя вспыхнуло слишком быстро и сразу погасло.

– Драконий хвост, – процедила она, стиснув зубы.

Фирен, стоявший неподалеку, уже с легкостью играл с огненным шаром на ладонях, а Финорис формировала вихрь света, который пульсировал между ее пальцами.

Но магия Киры бунтовала.

Ее пальцы чуть нагрелись, искра, едва вспыхнув, тут же погасла.

– Давай, давай, – прошептала она себе. Ей не хотелось, чтобы и здесь на нее смотрели так, словно она ошибка природы, но все попытки проваливались. Ей было страшно.

Дракониты смотрели на фениксидов с привычным скептицизмом, будто огненная магия была для них чем-то несущественным. Инструктор двигался вдоль строя, останавливаясь возле каждого кадета.

– Ну почему?! – Кира сжала кулаки, злость и отчаяние волнами накрывали ее. Еще пара кадетов перед ней, и инструктор увидит ее позор, и тогда все зададутся вопросом, что она делает в гарнизоне.

Она сосредоточилась, стараясь почувствовать тепло в груди, представить, как огонь собирается у ее пальцев, как его пульсирующая энергия выходит наружу. Опять ничего. Только слабый жар на коже.

Она стиснула зубы, процедив:

– Работай, Дракон тебя подери.

Еще одна попытка. Снова пустота.

– Нет, так не пойдет. – Она не собиралась сдаваться, не в этот раз. Раздражение нарастало внутри нее, ища выход, и эмоции взяли верх.

Огонь отозвался на ее злость.

Ее пальцы обожгло жаром, и магия, которую она пыталась вытянуть из себя, вспыхнула хаотичными искрами.

Кира ахнула, но не от испуга – от неожиданности:

– Получилось!

Огонь не был таким ровным и контролируемым, как у других фениксидов. Он не струился красиво, не горел чистым золотом. Он был беспокойным, живым, диким. И все же он был.

Искры побежали по ее пальцам, сплетаясь в хаотичные всполохи пламени, которые то усиливались, то затухали. Словно ее магия не могла определиться: подчиниться ей или вырваться из-под контроля.

Кира мысленно выдохнула: «Я смогла».

И как раз вовремя. Инструктор заметил вспышку, но не сказал ничего, просто кивнул, переходя к следующему кадету.

Этого хватило. Достаточно, чтобы на нее не смотрели как на дефектную.

Фирен, стоявший за ее спиной, незаметно показал ей палец вверх.

Кира чуть склонила голову, принимая молчаливую поддержку друга.

А потом магия исчезла, точно ее отрезали. Кира моргнула, глядя на свои руки.

Когда настала очередь драконитов, Шеду шагнул вперед. Его тени послушно растекались по земле, в отличие от ее упрямого огня.

Тревога накрыла Киру – она сжала кулаки, наблюдая за черными сгустками теней вокруг ног драконитов.

Они двигались не хаотично, а осознанно. Как будто искали что-то.

– Тень – это не отсутствие света... – проговорил инструктор, остановившись возле Шеду.

– ...это другая его форма. – Шеду раскрыл ладонь, и на ней заклубились тени, превращаясь в шар из черного огня.

Кира впервые увидела улыбку на его лице.

Она всегда считала, что свет и тьма – противоположности. Но, глядя на магию Шеду, она начала в этом сомневаться.

Тени двигались не против света, скорее... вплетались в него, создавая уникальный узор.

Лексан сотворил теневой цветок и направил его в сторону Финорис. Та наклонилась, с интересом рассматривая каждый лепесток.

– Теперь попробуйте почувствовать магию друг друга, – скомандовал инструктор.

Лексан и Фирен, стоявшие рядом, одновременно закатили глаза, Финорис сжала губы, пытаясь не рассмеяться. Кира закрыла глаза и потянулась к магии. Она не совсем понимала, как почувствовать чужую силу. Ее собственная магия была слишком слабой, слишком нестабильной. Вот рядом Финорис, и ее знакомое тепло, словно ласковое солнце, согревает тебя. Вот магия Фирена. А как почувствовать тень?

Кира сосредоточилась, сделав глубокий вдох и выдох. И тут произошло нечто странное.

Она ощутила не свет и тепло... а холод. Темную, текучую, чужеродную энергию. Тени шевельнулись рядом с ней. Легкий порыв ветра тронул волосы.

Кира замерла.

Такое было не впервые – и именно это пугало: тени Шеду явно узнавали ее, тянулись сильнее именно к ней, это не могло быть ошибкой. Она не использовала магию теней, но почему-то ощущала их присутствие так же явственно, как огонь в своих жилах.

Она приоткрыла один глаз и сквозь ресницы увидела, что Шеду смотрит на нее.

Что-то щелкнуло над ухом. Тени резко дернулись к Кире, а ее магия вспыхнула в ответ, создавая между ними невидимый резонанс.

Слишком резко.

Она захрипела, чувствуя, как холод вплетается в тепло, как ее магия дрожит, не понимая, куда ей деваться.

– Проклятье! – выдохнул Шеду.

Он шагнул ближе.

Магия пульсировала между ними, выжигая расстояние.

– Ты... – начал он, но не закончил.

Их ауры сцепились в одно целое.

Она чувствовала его магию.

И он чувствовал ее.

Кира широко открыла глаза. И все прекратилось.

Что это было?

Оторопев, она посмотрела на свою руку. Тени не появились. Но она знала, что они были в ней секунду назад.

Кира, уже не стесняясь, уставилась на Шеду и заметила, как тот нахмурился. Затем рассеял тени взмахом руки, и вместе с этим оборвалась странная невидимая связь, что была между ними еще мгновение назад. Кира почувствовала себя опустошенной.

– Держись от меня подальше, фениксидка, – процедил он сквозь зубы так тихо, что услышала только Кира.

Но на этот раз в его голосе не было насмешки.

Инструктор резко хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Кира вздрогнула.

– На сегодня урок окончен. Запомните свои ощущения. Чтобы чувствовать союзника... или противника, вам нужно полагаться не только на зрение. Грань между светом и тенью тоньше, чем вы думаете.

Финорис подошла ближе к Кире:

– Ты чего такая бледная?

Та не ответила – молча направилась к выходу с тренировочной площадки, ощущая на себе изучающий взгляд.

Она обернулась, но тот, кто наблюдал за ней, уже ушел.

«Сам держись от меня подальше, ящерица!»

После ужина Кира заметила свое имя в списке дежурных на ближайшие дни. Она быстро просмотрела ряды имен в поисках своей пары и выдохнула с облегчением – Лексан. Он был, пожалуй, единственным из драконитов, кто не вызывал у нее раздражения. Да, подтрунивал над ней, но почти как Фирен, без издевки и жестокости, в отличие от других.

Кира направлялась в свою комнату, размышляя о том, что дракониты, возможно, не такие уж чужаки, какими их рисовали легенды.

Проходя по открытой колоннаде, продуваемой ледяным ветром, она заметила группу драконитов, собравшихся внизу. До нее доносились их приглушенные голоса и смех. Слов разобрать не удавалось. В сумерках их крылья отбрасывали длинные тени, которые танцевали по стенам, будто подчиняясь невидимому ритму. Кира задержала взгляд на их фигурах – расслабленных, непринужденных.

Кира замерла, ее рука легла на холодный камень колонны. «Они совсем как мы», – мелькнуло в голове. У фениксидов – костры, у драконитов – тени, пляшущие на стенах. Но шутки, истории, компании – одни и те же.

Тени и пламя. Свет и мрак. Но в основе оставалось стремление быть частью большего, найти себя в общем круге, ощутить, что ты не одинок.

Кира вспомнила рассказы о ритуалах драконитов. Они собирались в ночи и разводили магический огонь, но не ради тепла, а чтобы погрузиться в него и черпать силу из самой тьмы. Но разве фениксиды не делали то же самое, прыгая через костры Балтейна, прося огонь забрать их прошлые ошибки и оставить силу для будущих свершений?

Кира задумалась: что, если они были не врагами, а просто отражением друг друга?

С усилием Кира оторвала взгляд от драконитов и двинулась дальше, но ощущение связи между их народами, как тонкая ниточка, все еще тянулось за ней.

Оказавшись в своей комнате, она настроила температурный кристалл, поежившись от холода. Она все еще не привыкла к местной погоде. Подойдя к окну, протянула руку, чтобы закрыть его, но внезапно увидела тень и отпрянула.

Кто-то постучал в оконную раму с другой стороны.

Свет луны, пробиваясь через занавески, отбрасывал длинные тени на стены. Она нагнулась на секунду, чтобы схватить кинжал, спрятанный под подушкой, но, когда снова подняла голову, замерла.

В проеме окна мелькнули золотые перья – такие яркие, что даже ночь не могла скрыть их сияния. И глаза. Голубые, как кусочки летнего неба, которые всегда приносили утешение.

– Аарон? – выдохнула она, разжав побелевшие пальцы на рукояти кинжала.

Глава 6

Ветер ворвался в комнату Киры, растрепав ее волосы. Аарон ловко перепрыгнул через подоконник и приземлился перед ней с той легкостью, которая всегда его отличала.

Кира машинально отступила, все еще не веря своим глазам:

– Что ты здесь делаешь? Я думала, ты остался в Рёге.

Она так ждала его, что, даже глядя прямо в глаза цвета неба, не могла поверить в происходящее.

– А я услышал, что кое-кто летит сюда, – ответил он, стряхивая невидимую пыль с плаща. – Не мог упустить шанс убедиться, что у тебя все хорошо.

Аарон, который всегда был воплощением безмятежности, сегодня выглядел иначе. Его плечи были чуть ссутулены, взгляд блуждал, а золотые крылья потускнели. Улыбка была прежней, но в уголках глаз виднелась усталость, будто годы, прошедшие с их последней встречи, отразились на его лице.

– Я в порядке, – сказала она осторожно.

– В порядке, говоришь? – Аарон сделал шаг ближе, изучающе глядя на нее. Он протянул руку и легким движением убрал с ее лица выбившуюся прядь волос. – Ты выглядишь так, словно не спала целую неделю. – Он неожиданно подхватил ее на руки и закружил по комнате.

От его прикосновений кожа на щеках запылала. Когда Аарон опустил ее на пол, Кира отвернулась, пряча свое смятение.

– Просто все слишком... сложно, – пробормотала она.

– Сложно? Здесь? – Он коротко усмехнулся, но в его глазах мелькнула темная искра. – Кира, ты даже представить себе не можешь, насколько хуже все могло быть.

– Что ты имеешь в виду? – В голове промелькнули десятки вопросов. Он тоже видел тенебров? Как много он знал о монстрах? Может, это только ее, Киру, держали в неведении?

Аарон ответил не сразу. Мельком глянул на карту с отмеченными на ней разломами. Среди них выделялась недавно поставленная Кирой точка – всего в пяти километрах от гарнизона.

Он поднял руку, словно хотел прикоснуться к ее плечу, но передумал.

– Я хочу сказать, что этот гарнизон – не то место, где можно расслабиться. Держи ухо востро, ладно? Это якобы перемирие – не то, во что верят оба клана. В Рёге ходят разные слухи о решениях Совета старейшин.

– Ты говоришь так, будто знаешь, что что-то пойдет не так, – прошептала она.

– Возможно, – сказал Аарон уклончиво. Его рука все же легла ей на плечо, и в этом прикосновении ощущалось стремление защитить ее от того, о чем он не говорил. Его пальцы сжались на миг, и он склонился ближе. – Ты должна быть умной, Кира. Никто здесь не будет играть честно. Даже те, кому ты доверяешь.

Его слова были ледяными, но голос оставался теплым. От этого контраста ее пробрала дрожь. Она коснулась его руки на своем плече.

– Ты подружилась с этими ящерицами? Или уже бросила вызов всему гарнизону?

– Аарон... – Уголки рта Киры взлетели вверх. Она вспомнила вопящего Армунта в бочке с водой. – И почему ты так говоришь? Ты же всегда верил в людей, в то, что все можно исправить... – Кира вдруг нахмурилась.

Аарон убрал руку и, отвернувшись, тихо произнес:

– Возможно, я ошибался. Уже поздно, я пойду. Мы еще поговорим, обещаю.

Он направился к окну, и Кира едва удержалась, чтобы не попросить его остаться.

– Аарон, – сказала она, и он замер. – У тебя ведь все хорошо, правда?

Он обернулся, и на его лице на миг отразилась боль.

– Конечно, – улыбнулся он, расправляя крылья. – Ты же меня знаешь. – И улетел.

Кира знала. Знала достаточно хорошо, чтобы понимать, что Аарон врет.

Она стояла у окна, чувствуя, как ветер рвет ее волосы и кожу, будто стая голодных волков.

* * *

Наутро, по пути на построение, Кира рассказала Финорис о ночном визите Аарона. Сначала Кира спешила, но, увидев, что Аарона среди фениксидов нет, замедлилась. «Опаздывает?»

Зато серые облака, колючий ветер и злобные взгляды драконитов никуда не исчезли. Кира собралась с духом и, отыскав знакомых драконитов, помахала рукой Зараку. А стоявшему рядом Лексану картинно показала язык. Лексан недоуменно посмотрел на нее, подняв бровь, а потом фыркнул и отвернулся.

– Кир, где Аарон? – спросил Фирен, подойдя к ним. – Фин передала, что он уже прилетел.

– Да когда ты?.. – спросила Кира, переводя взгляд с него на Финорис. – Я же только что об этом рассказала! – Она посмотрела на подругу, но та демонстративно уставилась в небо.

– Вы опять? – Кира нахмурилась. – Вы же обещали!

– Мы обещали не использовать ментальную связь против тебя, а это другое, – невозмутимо заявил Фирен, скрестив руки на груди. – Он и мой друг, на минуточку. Я не видел его пять лет. И потом, надо еще предъявить ему за то, что он перестал на письма отвечать. Чем вообще занимался в своем захолустье?! – Он чуть насупил брови. – И потом, ментальную связь просто так не перекроешь. – Он указал пальцем в сторону Финорис. – Хотя я был бы рад. Знаешь, как это утомительно – слушать ее бубнеж.

Финорис только закатила глаза – видимо, ругая Фирена на чем свет стоит. Фирен прошипел и отмахнулся от сестры. Он оглядел плац, а потом замер:

– А она что здесь делает?

На плацу вышагивала небольшая группа новеньких. Впереди шел Аарон. Его золотистые волосы, чуть взъерошенные ветром, блестели в утреннем свете, а голубые глаза излучали доброту, которая делала его таким притягательным. На нем был легкий кожаный доспех, прошитый золотыми нитями, которые символизировали огонь магии фениксидов.

Кира невольно улыбнулась в ответ, но вдруг заметила кое-кого позади Аарона – нарочито расслабленной походкой за ним следовала Мирра. Она казалась выточенной из янтаря. Ее крылья переливались огненно-красными оттенками, а кожаный корсет, украшенный замысловатым орнаментом, делал ее формы еще более выразительными. Она держала кинжал с крупным огненным камнем в рукояти, вертя его в пальцах, будто хотела напомнить всем, что ее место здесь заслужено. Мирра приближалась к кадетам, не отводя глаз от Фирена, пока не подошла вплотную к Кире.

– Ну что, Скайфолл, – протянула она, оглядывая Киру с головы до пят. – Успела всем продемонстрировать свое величие? Или пока все так же бесполезна, а вокруг тебя сплошь защитники хворых и убогих? – Очевидно, под «защитниками» Мирра подразумевала Фирена. Но тот лишь сжал кулаки, делая вид, что не услышал. За ее фальшивой доброжелательностью скрывался яд, и каждое слово обжигало.

Кира прищурилась, встречая взгляд Мирры. Дракониты, собравшиеся неподалеку, навострили уши и изучающе смотрели на происходящее.

– Мирра, – начала Кира с едва заметной усмешкой, – удивительно, как быстро ты смогла оказаться в гарнизоне. Я думала, ты слишком занята. – Она оглядела Мирру с ног до головы. – Например, собой.

Фирен, стоявший чуть позади, едва слышно фыркнул.

Уши Мирры слегка порозовели, она быстро взглянула на Фирена и прикусила губу.

– Удивительно, что у некоторых все еще хватает наглости изображать из себя достойных воинов, – съязвила Мирра, взяв себя в руки. – Как всегда, твоя уверенность впечатляет, Скайфолл.

Кира не успела среагировать, как Аарон уже шагнул между ними, пытаясь разрядить обстановку. Его улыбка была все такой же солнечной, как утро.

– Мирра, хватит, – мягко сказал он. – Мы здесь, чтобы работать вместе, а не подливать масло в огонь.

Та закатила глаза, но промолчала, демонстративно отступив с безразличным видом.

– Ты, как всегда, умудряешься быть миротворцем там, где надо просто надрать задницу, Аарон, – буркнула Кира, скрещивая руки на груди.

– Просто хочу, чтобы все было... проще, как раньше, – ответил он, пожав плечами, будто ничто в мире не могло его поколебать.

Она всматривалась в его лицо, пытаясь понять, о каком «проще» он говорил. О тех днях, когда их мир действительно казался спокойнее, или о временах, когда они дружили с Миррой. Улыбка Аарона оставалась прежней, но Кира ощущала перемены.

Крылья Фирена раздраженно дрогнули, но Финорис, наблюдая за происходящим с прищуром, толкнула его локтем, заставляя взять себя в руки.

Аарон подошел чуть ближе, и ее дыхание невольно сбилось, когда он взял ее за локоть:

– Встретимся позже?

И на секунду Кира почувствовала себя так, будто прошлое вернулось. Будто ничего не изменилось, и Аарон никуда не уезжал, и платье в гарнизон она взяла не зря.

Она молча кивнула. Ей казалось, что стоит заговорить, и голос ее выдаст.

Аарон замешкался, его пальцы задержались на ее руке чуть дольше, чем нужно. Потом он повернулся и направился к группе новоприбывших, так и оставив Киру с раскрасневшимися щеками. Когда он остановился рядом с Миррой, Кира уловила знакомый жест – наклон головы, легкая улыбка. Он что-то сказал, и Мирра рассмеялась.

Фирен наблюдал за происходящим исподлобья, прикусив щеку.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила Кира.

– Здесь не о чем разговаривать. – Фирен резко развернулся и окликнул кого-то.

– Ну и змея, – пробормотала Финорис. – Она специально пытается тебя задеть.

– Пусть пытается, – резко ответила Кира, ее глаза сузились. – Она не знает, что меня это уже не трогает. Но вот Фирену все еще больно.

Финорис скрестила руки на груди:

– Не мы изменились, Кира. Она сама оттолкнула тебя. Мы просто выбрали сторону.

Кира благодарно сжала плечо подруги и снова посмотрела на Аарона. Он повернул голову, будто почувствовав ее взгляд, и улыбнулся ей, но в этой улыбке сквозила едва заметная грусть.

Воспоминания снова нахлынули, волной затапливая сознание. После той страшной ночи, когда пожар унес ее мать, именно Аарон оказался рядом. Стал стеной, защищающей от бурь. Ему было тогда всего шестнадцать – на два года больше, чем Кире, но горе сделало их взрослее. Правда, она все равно никогда не понимала, как он, потерявший в пожаре и свою собственную мать, сумел в тот момент быть таким сильным.

Они сидели в подлеске у края Самшитовой рощи. Пепел еще кружился в воздухе, а Кира пыталась скрыться от мира, который внезапно стал холодным и пустым. Аарон нашел ее, сел рядом и, словно зная, что слова здесь излишни, просто молчал.

– Почему она не вернулась? – прошептала тогда Кира. Слезы катились по ее щекам. – Она же фениксидка... Огонь не должен был ей навредить... Почему? Магия Феникс... Она должна была ее спасти.

Аарон лишь покачал головой, глядя в землю.

– Не все подвластно магии, – произнес он наконец, как будто он уже принял неизбежное. – Иногда она не может защитить от того, что сильнее...

– Что может быть сильнее, чем Феникс?

Она тогда не поняла его слов, но в них ощущалась горечь.

Аарон потерял мать, как и она, но не казался сломленным. Он просто принял это.

Или... сделал вид?

В последующие дни, пока их клан занимался восстановлением после пожара и обсуждал обстоятельства произошедшего, Аарон не отходил от Киры. Он помогал ей справляться с чувствами, которые она не могла выразить словами, стал ее якорем, ее утешением.

Но теперь, глядя на него на плацу, она вдруг поняла, что никогда не видела, как он скорбит. Даже тогда, в ту самую ночь, когда мир, казалось, рухнул, Аарон не позволил себе ни единой слезы.

Кира помнила, как их матери были близки. Как в последний вечер они ушли вглубь рощи, взяв с собой какие-то свитки и амулеты. Тогда она не придала этому значения, но теперь, годы спустя, неясные подозрения начали закрадываться в сознание.

«Почему они были вместе? Почему огонь сжег детей Феникс? Почему отец ничего не рассказывал и уходил от ответа? Почему не говорил про чудовищ?»

Кира вздрогнула, чувствуя, как ее мысли заходят на территорию, которая казалась запретной. Может, она просто искала в трагедии какой-то смысл, которого не было. А может, ответ был куда ближе, чем она думала.

– У тебя этот взгляд. – Голос Финорис вырвал ее из размышлений. – Знаешь, тот самый. Мрачный взгляд.

– Никакого взгляда, – резко ответила Кира, встряхнув головой, чтобы отогнать мысли. – Просто думаю, что он изменился.

Финорис фыркнула:

– Аарон? Знаешь, он всегда был немного странным, даже когда мы были детьми. Такой весь правильный, но скрытный, особенно после трагедии. Может, он и не менялся, просто ты перестала смотреть на него через солнечные стекла.

Кира не ответила.

Драйтон, обратив внимание кадетов на себя, обозначил распорядок дня и представил группу новоприбывших.

Оказалось, Мирра прилетела вместо погибшей Лауры. Кира почувствовала легкое беспокойство: теперь придется быть начеку не только из-за драконитов, но и из-за нее.

Она искоса взглянула на Фирена – его плечи, обычно расправленные, ссутулились, и, глубоко задумавшись, он прикусил губу. Фирена она тоже в обиду не даст.

Она хорошо знала Мирру, и поговорка фениксидов «Птенцы щебечут – стая летит», казалось, была придумана как раз для таких случаев. Она тут же поделилась этим наблюдением с Финорис. Та прыснула от смеха, прикрывая рот рукой, чтобы не привлечь внимание командира. Они обменялись понимающими взглядами и направились отрабатывать тактику воздушного боя – один из самых сложных, но захватывающих уроков.

* * *

На южной стороне тренировочной площадки виднелся ряд мишеней, выгоревших от огненных всполохов фениксидов, тогда как на северной стороне стояли черные стальные манекены, опаленные теневым огнем. Такие следы было легко распознать: сталь по краям отметин была будто выедена кислотой.

Северный край арены, где тренировались дракониты, был погружен в полутень благодаря высокой каменной стене. Слабые электрические разряды потрескивали вокруг, вызывая легкое покалывание на коже. Всякий раз, когда драконит использовал магию, тени вокруг него оживали, то расширяясь, то сжимаясь, будто дышали.

Противоположный край, где фениксиды отрабатывали свои маневры, был ярко освещен солнцем. Их магия, теплая и пульсирующая, наполняла воздух жаром, словно от костра. Здесь можно было услышать приглушенный гул магического пламени, которое обволакивало руки тренирующихся. Солнечные лучи скользили по крыльям фениксидов, и те вспыхивали красными и золотыми переливами, создавая эффект мерцающего огня.

Когда Кира оказалась в середине арены, она почувствовала, как два мира буквально сталкиваются друг с другом. Жар и тени боролись за пространство.

Ее пальцы на рукояти тренировочного меча вспотели, несмотря на холодок, который исходил от ближайшего драконита.

Солнечные лучи, падающие на плечи, напитывали ее силой, но казались слабее, чем дома, будто бы меркли, сталкиваясь с давящими тенями драконитов. Кира видела, как их черные мембранные крылья поглощают свет.

Тренировочная площадка ожила: удары мечей, гул магии и резкие команды инструктора наполняли воздух. Все это было для Киры привычным. Но раскаленный воздух, зыбкий песок и чужая магия мешали сосредоточиться.

Низкий старт. Резкий взлет. Затяжные пикировки.

Словно их маневры были предназначены для внезапных и разрушительных атак, дракониты предпочитали нападать грубо и напролом, тогда как фениксиды атаковали с изяществом, полагаясь на скорость и координацию.

– Они даже не пытаются летать красиво, – заметила Финорис, наблюдая за грубыми, но эффективными маневрами одного из драконитов. – Просто разгоняются, а потом камнем падают вниз.

Кира фыркнула:

– Это потому, что они привыкли нападать, а не защищаться. Смотри, как Зарак в третий раз промахивается по мишени. Мощь есть, а точности нет.

Не успела Кира договорить, как над ее головой раздался резкий свист. В следующий момент сильный порыв ветра заставил ее пошатнуться и упасть. Сверху пронесся Лексан, с его иссиня-черными крыльями. Он демонстративно завис в воздухе, сделав резкий разворот и на лету ухмыльнувшись Кире.

– Ты что, решил проверить мое терпение? – Кира повернулась к Лексану. Финорис подала ей руку, помогая встать и отряхнуться.

– Терпение? О, нет, я просто хотел убедиться, что у тебя вообще есть реакция. – Хищный интерес сверкнул в глазах Лексана. – Я должен знать, кому могу доверить свою спину. – С этими словами он подмигнул Финорис.

Кира почувствовала, как в груди поднимается жар, тот самый, знакомый и упрямо не поддающийся контролю. Она оглянулась в поисках Шеду. Ее магия начала зудеть под кожей, эмоции захлестывали.

Ну, конечно, вот он, рядом с инструктором. Отсюда и прилив силы.

Ее крылья нервно дрогнули, когда она сделала шаг вперед.

Финорис заметила неладное первой.

– Кира? – Она быстро встала рядом, осторожно взяв подругу за руку. – Дыши.

Щелк.

Поздно.

Кира перестала себя контролировать.

Едва Лексан начал спускаться, она резко взмахнула крыльями, поднимая в воздух облако пыли. Ее тело на мгновение озарилось слабым сиянием. Огонь пробежал по венам.

Она вытянула руку вперед, призывая небольшой огненный шар на ладонь, чтобы дать выход переполнявшей ее силе.

Но не тут-то было.

Дикая магия огня вырвалась наружу.

Глаза Киры расширились. Финорис отскочила в сторону, когда пламя из ладони Киры устремилось прямо к стоящей неподалеку мишени.

Старый деревянный щит вспыхнул, как щепка. Стоящие рядом кадеты, включая Лексана, разлетелись врассыпную. Пламя охватило разноцветную деревяшку, ослепляя всех вокруг.

Кира застыла на месте, глядя на то, что натворила, расширенными глазами. Ее магия еще никогда так не бушевала. Всполохи огня не желали угасать.

– Что за... – пробормотал Лексан, прикрывая лицо рукой от жара. – Психованная! Это шутка была!

– Я... – Кира запнулась, ее голос дрожал. Она не знала, что сказать.

– ТЫ! – раздался грозный голос инструктора. Он быстро подлетел к горящей мишени, сделал движение рукой, и его собственная магия погасила огонь теневой завесой.

Он полоснул взглядом по лицу Киры.

– Объяснись.

Кира сглотнула:

– Это случайно. – Ее крылья дрожали за спиной. – Я... не собиралась...

– Магия не бывает случайной, – инструктор пристально разглядывал ее. – Ты либо контролируешь свои эмоции и способности, либо нет.

Кира прикусила губу и кивнула, чувствуя на себе взгляды окружающих. Лексан, с виду невредимый, крутил пальцем у виска.

Она и сама не могла ответить на вопросы, что это было и как это контролировать.

Она просто разозлилась.

И испугалась.

Кира начала озираться в поисках Аарона. Он бы сейчас поддержал ее и сказал, что все будет хорошо. Его золотистые крылья невозможно было спутать ни с чьими. Аарон, занятый стрельбой из арбалета вместе со своим отрядом у уцелевших мишеней, даже не заметил произошедшего.

Запах горелой древесины все еще висел в воздухе, а легкий ветер с туманных предгорий приносил холод, заставляя Киру плотнее запахивать кожаную куртку. Инструктор отправил Киру остыть. Финорис улизнула за ней на край площадки.

– Тебя это не пугает? – тихо спросила Кира, сжимая ладони, словно хотела затушить остатки жара в себе. – Моя магия усиливается здесь. А если я тебя или Фирена случайно подожгу?

Финорис отозвалась с мягкой усмешкой:

– Во-первых, я уверена, что ты не причинишь нам вреда. А во-вторых, если все-таки тебе понадобится избавиться от лишней магии, тогда направляй ее на драконитов.

Финорис подмигнула, а Кира только закатила глаза. Напряжение немного спало, но жар под кожей не уходил – ее магия определенно начинала меняться, но что это значило для нее самой? И не будет ли она слишком опасна для тех, кто рядом?

С другой стороны, Кира была в неописуемом восторге от той мощи, которую ощущала как покалывание на коже в момент выброса огня, будто сама Феникс благословила ее.

Они так и сидели под кроной дерева у площадки, пока инструктор не объявил начало группового воздушного боя.

– Сейчас работаем в парах, – сообщил инструктор. – Задача – атаковать и защищаться. Вы должны понимать: враг не будет ждать, пока вы разберетесь со своей магией. – Он пробуравил Киру взглядом. – Работайте с тем, что есть.

– Ты, – он указал на Киру, – будешь проблемой Найтбриджа. Вы первая пара.

Кира закатила глаза.

– За вами – группа Айерхил, Дрокхар. – Инструктор кивнул в сторону Фирен и Армунта.

Мускулистое тело, облаченное в кожаную броню; небрежно собранные на затылке волосы и угольно черная прядь, падающая на лоб, – Шеду стоял в стороне и наблюдал за Кирой, будто оценивая ее реакцию.

Кира сглотнула, но подошла к нему, вздернув подбородок. Он был таким высоким, что смотреть на него приходилось задрав голову. Скрипнула кожа куртки: Шеду скрестил руки на груди, оголяя край татуировки под рукавом, его темные крылья слегка дрогнули от ветра.

– Если ты думаешь, что сможешь справиться, полагаясь на свою дурную голову, то я лучше сразу сдамся, – уничтожая расстояние между ними, холодно бросил он.

– А если ты думаешь, что твои тени помогут тебе победить, то готовься к сюрпризу, – огрызнулась Кира, сжимая кулаки.

Шеду склонил голову – его усмешка была мимолетной, почти невидимой.

– Удиви меня еще больше, Скайфолл.

По сигналу инструктора группы поднялись в воздух.

Фирен и Армунт, взлетевшие первыми, с самого начала сталкивались так яростно, что вокруг них то и дело вспыхивали искры. Инструктору пришлось вмешаться дважды. Армунт, громоздкий и неуклюжий в полете, шел на таран без всякой стратегии, в то время как Фирен, ловкий и быстрый, раз за разом выводил его из себя, уворачиваясь в последний момент и сразу нанося удары со спины.

– Вторая группа, уничтожайте друг друга после тренировки и за пределами гарнизона! Отрабатываем маневры! – рявкнул инструктор, размахивая руками, чтобы привлечь их внимание.

Кира рванула вперед, пытаясь взять инициативу, но Шеду скользил в тенях, избегая ее атак. Он двигался так легко, что это даже раздражало. Кира всю жизнь тренировалась летать против ветра, сквозь хвойный лес, уворачиваясь от веток, пролетая в узких ущельях – и все для того, чтобы сейчас проиграть какой-то дрессированной ящерице!

– Тебя не учили думать перед тем, как действовать? – бросил он, появляясь у нее за спиной словно из тени. Нет, не словно – буквально из тени.

Ветер принес запах леса, мха и черного перца.

– А тебя не учили, что прятаться – это трусость? – парировала Кира, разворачиваясь и устремляясь к нему.

– Тени – моя природа. Они не добро и не зло. Они просто есть.

Шеду исчез в мгновение ока, оставив за собой лишь вихрь темной магии.

И тут Кира осознала, что по какой-то пока необъяснимой причине ее сила сейчас не вырывалась, а двигалась вместе с ней. Она как будто стала чуть более управляемой. У Киры не было времени подумать, почему это происходит: она уже уловила тонкую рябь в воздухе за секунду до появления Шеду. Вот оно! Она ударила небольшим огненным шаром в то место, где исказилось пространство.

– Вопрос в том, как ты их используешь, я поняла.

Пламя, извиваясь, вырвалось из ладоней, освещая пространство вокруг.

Тени Шеду зашевелились, блокируя атаку.

Он не выглядел напуганным. Скорее заинтересованным. Легкое движение его руки – и навстречу огню вырвался поток теней. Тот же огонь, но черный и холодный. Без особых усилий тени обволокли Киру и потушили свет на кончиках ее пальцев.

– Это было неплохо. – Он сделал пируэт в воздухе и снова оказался за спиной у Киры. Слишком близко. И шепнул, наклоняясь к ее лицу: – Но ты слишком предсказуема.

Он определенно дразнил ее.

– Где обещанный сюрприз?

– Посмотрим, как ты будешь держаться, когда я подпалю тебе хвост, – огрызнулась Кира и отлетела от его мрачных теней и самодовольной ухмылки. Она чувствовала жар, распирающий грудь.

Шеду начал атаковать первым, создавая теневые завихрения, играя с потоками воздуха, не давая Кире вырваться из кокона его теней.

Мурашки пробежали по спине, когда она поняла, что не просто не может сдвинуться в пространстве, но и каждый вдох дается ей с трудом.

В груди предательски покалывало.

Нет. Не от распирающей ее магии огня, которые сопровождали ее каждый раз, когда Шеду был рядом.

От нехватки кислорода.

Он душил ее!

Все силы уходили на то, чтобы удержаться в воздухе. Об ответной атаке речи даже не шло. Она чувствовала на себе его взгляд. Она чувствовала его магию. Она чувствовала себя в ловушке. Но не собиралась сдаваться.

– Нет кислорода – нет огня! – мурлыкала Умбра, обвиваясь вокруг Киры, но та ее не слышала.

В воздухе раздался резкий хлопок крыльев. Золотые перья Аарона ослепительно сверкали на фоне теней Шеду. Направив пламя по лезвию тренировочного меча, он попытался разрубить кокон, но тщетно.

– Не слишком ли ты увлекся? – Еще не отошедший от своего боя, Аарон смахнул капли пота со лба, рука сжималась на эфесе. Крылья обволакивало легкое свечение – явный признак эмоциональной нестабильности любого фениксида.

Тени ослабили хватку.

Кира, обрадовавшаяся небольшой передышке, жадно вдыхала воздух.

Шеду повернул голову на звук – и встретил взгляд Аарона.

– Это обычная тренировка, фениксид, ты уже закончил свою? – ответил он холодно. – Иди помаши мечом где-нибудь в другом месте.

Аарон поднялся выше, загородив собой Киру:

– Ты перегибаешь! Мы здесь учимся, а не выясняем, у кого магия сильнее.

Кира хотела было вмешаться, но не успела. Шеду подлетел почти вплотную к Аарону, его крылья окутало густым дымом, а в глазах сквозило презрение.

– Фениксид в сияющих доспехах, покажи тогда свою? – Шеду коварно улыбнулся, и тени, клубившиеся вокруг Киры, послушно скользнули обратно к нему.

Возможно, ей показалось – самая темная из теней будто погладила ее по руке на прощание.

– Будь уверен, это я могу, – зарычал Аарон, расправляя крылья и направляя меч на Шеду одной рукой. А второй – вызывая огненный шар.

Где-то за соснами раздался раскат грома, и Кира вздрогнула.

Глава 7

Аарон отлетел в сторону и выпустил сноп искр в драконита, мгновенно осветив пространство вокруг. Шеду парировал – его тени, живые змеи, устремились к золотому сиянию, сталкиваясь с ним в воздухе.

Тьма и свет пересеклись, вызвав взрыв энергии, который волной прокатился по тренировочной площадке. Кира сжала руки в кулаки, стараясь удержать собственную магию под контролем.

Зато вокруг начался настоящий хаос.

Кадеты, почувствовав вкус драки и отсутствие контроля со стороны инструктора, ринулись друг на друга.

Фирен оскалился и, будто припомнив дружелюбие драконитов, бросился на Армунта с яростью, что пульсировала в каждом его движении.

Дружки драконита едва успели вызвать свои тени на подмогу собрату, как в воздухе их накрыл вихрь из золотых и черных крыльев.

Кулаки. Сноп искр. Теневые щупальца.

В ход шло все.

Кадеты сталкивались друг с другом с гулким звуком, от которого мурашки бежали по коже. Хвала Феникс, мечи были тренировочные, но даже деревянная гарда способна отправить любого напыщенного идиота на землю.

– Фирен, сзади! – крик Киры утонул в оглушительном гуле. Она с Финорис и несколькими фениксидами мягко приземлились на выжженную землю, не желая участвовать в мордобое. Кира отметила, что и не все дракониты ринулись в драку.

Ветер разносил резкий запах гари и опаленных перьев и крики ярости. Чей-то меч треснул, ломаясь пополам, и щепки разлетелись в стороны. Ветер подхватил их и унес к лесу.

Кира нашла взглядом Аарона.

Его крылья были почти полностью скрыты плотным коконом теней, будто сама тьма пыталась поглотить его. Он парил спиной к Кире, его плечи отчетливо дрожали.

Она вспомнила это липкое, невыносимое ощущение, когда тени сковали грудь и воздух отказывался наполнять легкие, – то, что сама испытала пару минут назад. Ее охватил страх за Аарона. Пальцы сжались в кулаки.

– Не вздумай, Кира. – Финорис положила руку ей на плечо. – Они должны сами разобраться. Пусть лучше сейчас, чем на поле боя.

– Ох, а я сразу понял, что ты умная девочка, – в разговор вклинился Лексан, сияя, будто все это представление было устроено специально для него. Он как бы между делом закинул руку на плечо Финорис и приобнял ее, но в его глазах светился азарт. – Смотри, сейчас мой братишка покажет пернатому, что такое настоящее мастерство.

Финорис скривилась и, вызвав огонь на ладони, прижгла наглеца. Лексан отдернул руку и, жалобно поскуливая, подул на кисть.

Кира перевела взгляд на Шеду, тот поднял руки, и из них вырвался черный огонь – не хаотично, как это случалось у нее, а точно, выверенно, с пугающей силой.

Кира задержала дыхание, наблюдая, как потоки тьмы устремляются к Аарону. Но тот не собирался уступать: его охваченный пламенем меч разрубил кокон теней. В следующий миг Аарон бросил пылающий деревянный клинок прямо в Шеду. Тот, хоть и потерял на секунду контроль, успел укрыться тенью и исчез прежде, чем его задел поток огня. Шеду возник у Аарона за спиной и сразу же нанес удар, подсекая фениксида мечом. И вновь обоих накрыла тьма, в которой лишь смутно угадывались силуэты.

Ситуация принимала пугающий оборот, но тут раздался крик Армунта. Ударом по крылу Фирен сбил драконита в воздухе. Крыло согнулось под невозможным углом, и Армунт начал падать, закручиваясь в беспорядочном вихре.

Инструктор, до этого безмолвно наблюдавший за хаосом, взмахнул руками, направляя тени к дракониту. Они замедлили его падение, прежде чем отпустить его прямо над землей. Глухой удар – Армунт рухнул, корчась от боли в сломанном крыле.

Фирен тоже спустился, пошатываясь. Его лицо выглядело так, будто кто-то разрисовал его кулаками, нос уже наливался неприятной синевой. Но он все же улыбался. Мирра сделала шаг к нему, но замерла, когда заметила, что Финорис направилась к брату.

Инструктор вновь поднял руки. Всех оставшихся в воздухе мгновенно окутали тени, и они вынуждены были спуститься вниз под воздействием магического притяжения.

Ветер стих, гарь тяжелым облаком висела над площадкой.

Аарон и Шеду разошлись в стороны, но их взгляды оставались прикованными друг к другу. Аарон, нахмурившись, вытер кровь с губы большим пальцем. Лексан приблизился к брату с довольной улыбкой.

– Ну как, потрепали тебя? – усмехнулся он, хлопнув Шеду по руке. Тот не отреагировал, но Кира заметила, как на секунду его лицо исказилось от боли.

– Выпустили пар? – Холодный голос инструктора заставил всех замереть. Никто не осмелился ответить. Лишь болезненные стоны Армунта нарушали тишину.

– Если вы собрались с такими навыками останавливать тенебров, то я вас огорчу, девочки: можете прямо сейчас собирать свои вещи и возвращаться по домам. – Инструктор презрительно осматривал каждого, кого уличил в слабости и недостатке навыков. Все это время он оценивал каждого кадета.

– Вам было велено отрабатывать, а не пытаться развязать новую войну. Все покалеченные – бегом в лазарет. Не можете идти или лететь – ползите. – Он сплюнул себе под ноги.

Несколько кадетов, в том числе и Армунт, с мрачным видом направились в лазарет; последний, волоча сломанное крыло, бросал на Фирена злобные взгляды, обещающие кровавую месть. Тот лишь ухмылялся, делая вид, что не замечает.

– Теперь-то я могу полетать в свое удовольствие без тупоголовых помех? – спросил Фирен, расправляя золотистые крылья.

Инструктор устремил на него предупреждающий взгляд, в котором ясно читалось: еще слово – и пойдешь драить двор.

Оставшаяся часть тренировки проходила чуть спокойнее, если не считать мелких всплесков магии и откровенного соперничества. В эти моменты отчетливо была слышна витиеватая ругань офицеров и угрозы в адрес обеих сторон конфликта.

Кира наблюдала за всем этим краем глаза, стараясь сосредоточиться на собственной тренировке. Когда наступила ее очередь снова взлететь в паре с Шеду, она уже чувствовала, как усталость берет свое. Но его насмешливый вид и подрагивающие тени заставили ее забыть о слабости.

Кира набрала высоту и попыталась поймать драконита. Она вытянула ладони вперед, заставляя пламя вновь вспыхнуть. Но стоило огню ожить, как тени Шеду хлынули к нему сами. Встреча огня и тени спровоцировала очередную вспышку, которая на мгновение осветила все вокруг.

Кира и Шеду одновременно опустили руки, сбрасывая потоки магии, и разлетелись в разные стороны на безопасное расстояние. С трудом удерживаясь в воздухе, Кира ощущала барабанную дробь сердца. Шеду же выглядел удивленным, но не испуганным. Его тени медленно возвращались к нему, словно проверяя, все ли в порядке.

– Ты это почувствовал? – прошептала Кира, чувствуя странное тепло в груди и одновременно пустоту без теней.

Шеду задумчиво посмотрел на свои руки, потом на нее – его взгляд стал мрачнее.

– Ты вообще не понимаешь, с чем играешь, Скайфолл?

– Будто ты понимаешь, – огрызнулась она, упрямо сжав губы.

Шеду подлетел ближе, вновь принося запах влажного мха и грозы.

– Я понимаю одно: если ты не научишься контролировать свой огонь, он спалит здесь все дотла.

Инструктор скомандовал всем вернуться на землю и объявил, что завтра состоится дополнительная тренировка для особо отличившихся – то есть для всех.

Кира закатила глаза, а Финорис толкнула ее в бок, сдерживая смешок, и увлекла в крепость.

* * *

Столовая гудела: голоса, звон тарелок, скрип стульев. Запах жареного мяса, хлеба и пряных специй смешивался с остатками гари, которая так и не выветрилась после утренней тренировки.

Еда разделяла кланы не меньше, чем война.

Фениксиды любили богатую, пряную пищу, напитки с разогревающим эффектом: чай с перцем, медовые настои, горячие тушеные блюда. Они выбирали места поближе к огню. В их столовой в военной академии Гнеезда пламя мерцало в специальных нишах, создавая иллюзию домашнего очага.

Дракониты предпочитали более легкую, но сытную еду: вяленое мясо, кислые ягоды, корнеплоды. Их напитки были охлажденными, терпкими. Их столы всегда находились чуть дальше от очага в центре зала, будто они не доверяли открытому огню.

Кира заметила, что, несмотря на это, группы смешивались: фениксиды иногда пробовали блюда драконитов, а те нехотя, но пили теплые напитки, когда холод был особенно пронизывающим.

Направляясь к своему месту, Кира почувствовала, как на нее обрушиваются десятки взглядов.

Она сделала вид, что не замечает. Финорис шла рядом, настороженно посматривая на кадетов за другими столами. Кира знала: у подруги было стойкое убеждение, что дракониты слишком высоко задрали носы.

– А ты хороша, Скайфолл, – протянул Фирен, усмехаясь, когда они уселись за стол. – Не все могут так эффектно поджечь мишень и одновременно устроить маленький пожар в сердцах драконитов. – Он прикладывал к распухшему носу холодную ложку.

– Да и ты тоже оставил неизгладимое впечатление о себе. Армунт так и не вернулся из лазарета, – отозвалась Кира. Она пыталась сосредоточиться на еде, но ее пальцы предательски дрожали. После теневых фокусов Шеду ей никак не удавалось прийти в себя: в венах все еще пульсировал огонь, не находя выхода.

Финорис заметила, как ее подруга теребит вилку, и легонько толкнула ее в плечо.

– Все уже забыли. Ну, почти все. Разве что этот, с серьгой в ухе, еще не закончил скулить и обвинять тебя в птичьем бешенстве.

– Прошу заметить, что мой поджог хотя бы не был преднамеренным, в отличие от твоего. – Кира натянуто улыбнулась и посмотрела в сторону стола, за которым сидел Лексан.

Она еще не успела притронуться к еде, как за их столом возникла Мирра, опустив поднос на деревянную поверхность с таким звуком, будто объявляла войну.

– Кто бы сомневался, – язвительно произнесла она, глядя прямо на Киру. – С твоей любовью привлекать к себе внимание, я удивляюсь, что ты не ввязалась в общую потасовку.

Финорис прищурилась, явно готовясь к словесной дуэли, но Кира молча отложила вилку и встретила взгляд Мирры.

– Если есть что сказать, скажи. А то боюсь, что снова подожгу кого-нибудь, – проговорила она убийственно спокойно.

Мирра в кои-то веки сама решила закончить перепалку и, переключив свое внимание на Фирена и его синяк, молча протянула ему кусочек льда, явно взятого со стола драконитов.

Кира и Финорис удивленно переглянулись. Фирен что-то невнятно пробурчал, но взял лед.

К их столу подошел Аарон. Он выглядел уставшим, но его золотистые крылья все еще излучали привычное тепло.

– Кира, ты как? После тренировки все только и шепчутся, что о тебе.

Кира почувствовала странное облегчение: видел он что-то или нет, Аарон всегда умел своим присутствием смягчить даже самые неприятные моменты.

– Почему из всего произошедшего все запомнили только сгоревшую мишень? Твоя драка была не хуже, – сказала она. Она заметила, как Аарон посмотрел на ее дрожащие руки и нахмурился.

– Ты не ранен, Аарон?

– Все в порядке.

– Да, это был шикарный трюк с обугленным мечом! – Фирен похлопал Аарона по плечу, но тот сморщился от боли.

– Ты должна научиться контролировать это. – Сжав губы, он указал на крохотные искры на кончиках пальцев Киры. – Это может быть опасно. И в следующий раз поджог мишени будет наименьшей из проблем.

Глаза Финорис расширились, она толкнула Киру под столом ногой, чтобы та вышла из ступора. Кира быстро стряхнула магию с пальцев и потянула вниз край рубашки, будто желая сделаться меньше.

– Вау. Спасибо. Я подумаю, что могу с этим сделать, – сама того не ожидая, промямлила Кира, чувствуя, как внутри снова поднимается жар, но уже от обиды. Вот от него такие замечания слышать она не желала. Она понимала, что он прав, но ком застрял в горле.

Аарон покачал головой, ковыряя вилкой тушеное мясо.

– Слушай, насчет того драконита... – начал было Аарон, но его прервал громкий смех драконитов. Лексан, развалившись на стуле, повернулся к фениксидам.

– Кажется, вы тут обсуждаете нашу тренировку, – громко произнес Лексан, явно обращаясь ко всем. – Надеюсь, у Скайфолл еще осталось немного огня, чтобы осветить нам путь в туманной Пустоши.

– Да чтоб у тебя крыло свело в полете, Лексан! – Финорис подалась вперед и привстала, по ее крыльям пробежало опасное мерцание, но теперь уже Кира положила руку на запястье подруги.

– Дай мне хоть одну причину не свернуть тебе шею, – прорычала Финорис.

– Ну... я симпатичный? – Он довольно усмехнулся и приподнял кубок с ягодным настоем.

Аарон, не обращая внимания на Лексана, снова повернулся к Кире.

– Так вот... именно поэтому ты должна держаться от них подальше, – сказал он тихо. – И от Шеду. И от Лексана. Будь с ними осторожнее. Они явно неадекватные. – Он указал на беснующегося Лексана.

– И что, по-твоему, мне делать? – Кира не собиралась становиться жертвой, в ее глазах мелькнуло упрямство. – Прятаться? Это была обычная тренировка, не надо было влезать! Я могу постоять за себя! – Кира сама не заметила, как стала говорить громче, и несколько кадетов за соседними столами обернулись. Она почувствовала гнев и одновременно стыд, глядя на разбитую губу Аарона, и притихла.

– Нет, но... – Аарон замолчал и помрачнел. – Просто держись от него подальше. Его тени странные.

Кира сжала зубы, но вместо того, чтобы спорить, просто отвернулась, оглядывая шумную столовую. Ей было сложно понять, кого она больше хотела ударить в этот момент: Лексана за его насмешки и за то, что он влез в разговор, Аарона за его покровительственный тон или Шеду за те эмоции, которые она испытывала в его присутствии.

Она сжала пальцы под столом, стараясь не показать, что злится. Но пока она пыталась успокоиться, произошло то, чего Кира никак не ожидала, тем более после драки на площадке.

Зарак отделился от своей группы, сделал шаг к столу Киры и ее товарищей. Замялся, словно не был уверен, стоит ли говорить. Повисло короткое неловкое молчание. Кира успела оценить фингал под глазом драконита. В конце концов, он негромко сказал:

– Эй... Если вам некуда деваться после отбоя... – Он кашлянул. – Мы сегодня собираемся в общей комнате драконитов. Выпивка есть. Офицеры все уйдут на собрание, так что никто не помешает. Хотите – приходите.

Финорис вскинула бровь и вопросительно посмотрела на Киру. Та на секунду задумалась, но затем, уловив азарт в голосе Зарака, усмехнулась:

– Ну, если вы готовы выдержать нашу компанию...

Зарак хмыкнул:

– Только если вы готовы к моему убойному домашнему вину.

Фениксиды обещали подумать, не торопясь с ответом. Но стоило им выйти за пределы зала, как Финорис толкнула Киру локтем в бок.

– Ну, и как тебе такое? – спросила она с игривой улыбкой. – Стоило хорошенько подраться, и дракониты уже приглашают нас к себе добровольно. Это либо ловушка, либо начало чего-то великого, как ты и хотела!

Кира улыбнулась, но в глубине души она ощущала легкое волнение. Они шли по коридору к своим комнатам, мимо тускло освещенных стен с выгравированными символами древних боев.

– Может, надеть платье? – сказала Кира. Оказавшись в своей комнате, она подошла к сундуку у стены, приоткрыла его и нащупала внутри тонкий кусок ткани, совсем не похожий на форму кадетов. Рука замерла.

– Ты серьезно? – Финорис прислонилась к дверному косяку, глядя на нее с веселым недоверием. – Для кого именно ты хочешь нарядиться?

Кира скривилась и захлопнула сундук.

– Ладно. Аарон не идет. Сказал, что это не его дело. И потом он меня сильно разозлил сегодня. Так что не вижу смысла.

Финорис закатила глаза:

– Мы идем туда не для Аарона. Ты же хочешь, чтобы эти надменные крылатые ящеры поняли, что мы не хуже их?

Кира вздохнула, схватив свежую рубашку и штаны, привычные и удобные.

– Думаю, сегодня надо показать, что фениксиды мирные и умеют развлекаться не хуже хладнокровных.

– И никакого оружия, – хмыкнула Финорис, засовывая клинок в сапог.

– И никакого оружия, – повторила Кира, схватила клинки-когти со стола и вышла следом из комнаты.

* * *

Гул голосов заполнял каменный зал, резонируя от стен, воздух пропитался огненной магией и густым ароматом крепкого напитка. Общая комната драконитов выглядела внушительно: стены с высеченными барельефами крылатых фигур, низкие широкие столы, окруженные креслами из черной кожи. Из огромного окна открывался вид на бушующую снежную бурю, подсвеченную редкими вспышками магических разрядов.

На столах стояли массивные металлические кубки, наполненные вязкой темноватой жидкостью с переливами синего. «Глоток тени» – вино драконитов – сначала обжигал горло, но затем оставлял ледяное послевкусие.

Кадеты, сегодня устроившие драку на тренировке, кроме тех, кто остался в лазарете, сидели бок о бок, смеясь, перебрасываясь колкостями и обсуждая, кто кого разнес во время воздушного боя.

– Ты видел, как этот фениксид свернул, едва не врезавшись в стену?! – расхохотался Лексан, хлопнув по столу. – Я думал, он разобьется, но нет – выкрутился! Почти как драконит.

– Почти?! – огрызнулся Фирен, пьяно мотнув головой. – Да мы лучше вас летаем, просто не бьемся мордами о землю, как некоторые.

Зарак в этот момент отставил свой кубок и поднял руку, привлекая внимание собравшихся:

– Знаете, я тут подумал... – Он помолчал секунду, собираясь с мыслями, и продолжил уже более уверенно: – А ведь когда-то наши народы не только летали вместе, но и сражались бок о бок. Может, пора хотя бы попробовать не бросаться друг на друга при первой же возможности, а посмотреть, на что мы способны, если объединим силы?

На несколько мгновений в зале воцарилась неловкая тишина. Затем Лексан усмехнулся:

– Ты предлагаешь нам дружить, Зарак? Это после того, как сегодня мы едва не убили друг друга?

Зарак пожал плечами, глядя ему прямо в глаза:

– Может, именно поэтому. По крайней мере, так нам будет проще сражаться с врагом.

Финорис чуть улыбнулась, поднимая свой кубок:

– Мне кажется, за это стоит выпить.

Кира заметила, как взгляды кадетов смягчились. Кто-то еще поднял кубок, соглашаясь:

– Да, может, попробовать?

Температура в комнате будто поднялась на несколько градусов.

– О, тогда вы должны доказать, что не просто перьями хлопаете, – ухмыльнулся кто-то из драконитов.

Лексан хищно улыбнулся:

– Давайте проверим! Испытание для настоящих воинов!

В зале наступила настороженная тишина, которая быстро переросла в возбужденный гул.

– Правила простые, – заговорщически начал объяснять Лексан. – Пройти по выступу со внешней стороны стены и достать флаг. – Он указал за окном на соседнюю башню. Ткань на древке трепало так, что она держалась на честном слове.

– Крыльями пользоваться нельзя. – Глаза сидящих зажглись азартом. – За окном буря, но это ведь не проблема?

Дракониты понимающе переглянулись, фениксиды притихли. Конечно, это звучало безумно – выйти на узкий выступ, рискуя в любой миг сорваться вниз с высоты без права раскрыть крылья.

– Чего замялись? – подначивал Лексан, ухмыляясь. – Или боитесь?

Чья-то рука, сжатая в кулак, резко взметнулась в воздух. Кира с удивлением обнаружила, что это была ее рука.

– О нет. – Финорис ударила себя ладонью по лбу.

Это была не храбрость, а слабоумие и фениксидская кровь.

– Я пойду.

Фениксиды и дракониты одобрительно взревели. Кто-то хлопнул ее по плечу, кто-то заулюлюкал:

– Давай, рыжая!

Она вышла в ночь, и холодный ветер ударил ей в лицо, пронзая кожу, но отступать уже было поздно.

Порыв ветра рванул ее в сторону, и Кира резко вжалась в стену, сердце колотилось. Где-то за спиной кричали болельщики, высунувшиеся по пояс из окон и подбадривая, но они были уже далеко. Главное – флаг. Еще двадцать шагов.

Добравшись до него, она схватилась было за древко, но замерла.

Мох и черный перец.

Прямо перед ней, на крыше, кто-то сидел.

В темноте, не страшась бури.

Она уже знала кто.

Кира замерла, кровь в висках застучала быстрее. Ветер бил в лицо, обжигая холодом, но она не сразу смогла пошевелиться.

Он сидел на самом краю, сливаясь с тьмой: плечи расслаблены, крылья сложены, а темные пряди волос трепал ветер. Капли дождя скатывались по его коже и куртке, но он оставался неподвижен. Будто наслаждаясь одиночеством, холодом и дождем.

Ее пальцы непроизвольно сжались на древке. «Что он здесь делает?»

– То есть все-таки летучая мышь, а не дракон? – выпалила она первое, что пришло в голову, пытаясь не выдать, насколько колотится сердце.

Шеду медленно поднял голову. В его глазах отразился лунный свет, и Кира поняла, что не может отвести от них взгляд.

– Ты явно пьяна, – заметил он равнодушно, не сдвинувшись с места.

Этот голос.

Глубокий, ленивый, рокочущий.

По коже побежали мурашки, оставляя предательский холодок вдоль позвоночника.

Кира сглотнула. Что в нем постоянно выбивает ее из равновесия? Сейчас, подхваченная алкоголем и дрожащим воздухом надвигающейся грозы, она ощущала это особенно остро.

– И что? – фыркнула она, отбрасывая мокрые пряди с лица. – Это мешает мне выиграть спор у твоих приятелей?

Шеду медленно поднялся:

– Ах, да, испытание. И конечно же, вызвалась именно ты.

Его движения были плавными, как у хищника, готовящегося к прыжку, – без лишних жестов, без шума, но с той неоспоримой уверенностью, что заставляла других отступать.

Он шагнул ближе, и ее дыхание сбилось.

Аромат усилился.

Чистый, проникающий в сознание. Кира быстро облизала пересохшие губы.

Перемотанные пальцы Шеду лениво потянулись к древку флага, и прежде, чем Кира успела хоть что-то осмыслить, он сорвал его с креплений одним резким движением.

Она моргнула, непонимающе глядя на него:

– Ты что, правда помогаешь фениксиду?

На его губах появилась кривая усмешка. Серебряные глаза полыхнули чем-то темным, опасным – в их глубине извивались тени. Шеду шагнул ближе, и между ними остались считаные сантиметры.

Слишком близко.

Кира почувствовала, как сердце пропускает удар, сбиваясь с привычного ритма. Она злилась на себя за эту слабость, за то, как ее тело предательски реагировало на его близость.

– Чем быстрее ты заберешь свой приз и уберешься отсюда, тем быстрее я останусь один. – Его голос звучал низко и хрипло, совсем не так, как он планировал.

Ее губы раскрылись, но слова не шли. Грубость Шеду задевала Киру больше, чем она готова была признать.

Шеду резко бросил ей флаг, который она поймала чисто инстинктивно, ощутив, как грубая ткань больно царапнула кожу ладоней.

Но прежде чем она смогла сказать что-то язвительное, Шеду уже отвернулся, отрезая ее одним движением, словно она перестала существовать.

Неожиданно резкий порыв ветра заставил ее потерять равновесие. Мокрый камень под сапогами оказался предательски гладким – мир качнулся, перевернулся.

Падение. Паника.

Крылья не раскрывались, голова трещала от напряжения и выпитого алкоголя, движения были слишком медленными, слишком бесполезными. Дыхание сбилось на хрип, пропадая во влажной пустоте ночи.

Рывок. Тепло.

Шеду выхватил ее из бездны одним мощным движением. Его пальцы сомкнулись на ее запястье – жестко, надежно.

Вторая рука мгновенно обвилась вокруг ее талии, подтягивая обратно на крышу. Кира ощутила его дыхание у виска, горячее и частое.

Темные мембраны его крыльев раскрылись, укрывая их от дождя, ветра, чужих глаз. И в этом коконе из теплой тьмы было слишком уютно, слишком опасно.

Мир вокруг исчез.

Она чувствовала его напряженные мышцы, жар тела, и внутри закипала магия, откликаясь на близость. Дрожь прокатилась по коже.

Шеду застыл, словно пораженный внезапной слабостью. Его дыхание участилось, тени зашевелились вокруг.

Она посмотрела в его широко раскрытые серебристые глаза – он чувствовал это тоже. Что-то невозможное, неправильное, опасное вспыхнуло между ними.

И в следующую секунду он оттолкнул ее так резко, как если бы получил ожог.

Кира рухнула на камни, боль пронзила плечо и колено, яркая, пульсирующая.

Она с гневом вскинула голову, готовая высказать все, что думает, но Шеду уже исчезал, растворяясь в тенях. Без слов, без единого взгляда.

Кира осталась одна, от злости стискивая флаг в руках.

Ее кожа горела там, где он прикоснулся к ней.

– Чтоб тебе крыло свело в полете, – яростно прошептала она, вдыхая аромат влажного мха и черного перца.

* * *

Когда Кира направилась к тренировочной площадке, день был в самом разгаре и шум крыльев смешивался с командными выкриками инструкторов. Коленка ныла. Голова раскалывалась. Она поклялась себе больше не пить это «убойное домашнее вино» Зарака. Пыль, поднятая сотнями ног и крыльев, витала вокруг. Кира старалась сосредоточиться, хотя ее мысли еще блуждали, как вчерашняя буря.

Ее взгляд тут же нашел драконита, не выходящего из ее головы. Шеду что-то обсуждал с Лексаном и инструктором. Их низкие голоса звучали глухо, но, судя по выражениям лиц, разговор был серьезным.

– Интересно, о чем они там, – тихо заметил Фирен, подходя ближе к Кире и Финорис.

– Надеюсь, он не стучит на нас из-за вчерашнего, – пробормотала Кира, потерев виски.

Инструктор то и дело кивал, поглядывая на Киру. Фигура Шеду, скрытая длинным темным плащом, казалась вырезанной из самого сумрака. Все обходили драконита стороной, не пересекая невидимую границу. Будто почувствовав взгляд Киры, Шеду повернул голову в ее сторону и слегка прищурился. На лице драконита не было ни насмешки, ни презрения. Тени потянулись к ее ногам. Кира тряхнула головой, отгоняя видение. Но то чувство, что она испытала, когда его крылья защищали ее от дождя, она отогнать была не в силах. Голос инструктора вернул Киру в реальность, и ей пришлось оторваться от пронзительных серебристо-серых глаз. Инструктор уже отошел от братьев и громко призывал к вниманию всех кадетов.

– Сейчас, девочки, вы будете отрабатывать слаженность действий в воздухе. Дракониты и фениксиды разделятся на пары. И, я надеюсь, в ваши светлые и не очень головы придет, наконец, понимание, что монстры не делят нас на кланы. Они просто уничтожают. Ну, пошли! – прикрикнул он в свойственной ему манере.

Гравий зашуршал под ногами кадетов, кто-то недовольно перешептывался. Они разошлись в разные стороны: кто за оружием, кто уже на линию взлета. Кира крепче сжала рукоять тренировочного меча. Черное древко было прохладным на ощупь. Она попыталась сосредоточиться, но услышала, как командир снова выкрикнул ее имя.

– Скайфолл! – Голос инструктора резко вернул ее к реальности. – Партнер – Найтбридж! В небо! Быстро!

– Да чтоб меня!

Глава 8

– Это кара небесная, не иначе. – Кира почувствовала, как раздражение закипает где-то в груди.

Шеду, конечно же, всем своим видом показывал, что его это распоряжение совершенно не трогает. Его походка была расслабленной, словно он уже знал, чем закончится тренировка. На боку у него висел тренировочный меч с массивной рукоятью, покрытой гравировкой, которая поблескивала в тусклом свете.

– Серьезно, собственный тренировочный меч?

Он посмотрел на Киру так холодно, что она невольно почувствовала себя мишенью.

– Ох, это будет весело, – пробормотала она себе под нос и направилась к тренировочной зоне, продолжая растирать виски.

– Для кого как, – донесся мягкий голос Умбры из пустоты. Но никто, кроме Шеду, его не услышал. – Не слишком переоценивай свой магический фейерверк. Да, сладенький?

Шеду молча пошел за Кирой. Уверенность, с которой он двигался, раздражала ее сильнее любых слов. Когда они заняли свои позиции, инструктор взял рупор и продолжил:

– Тактика воздушного боя – это не просто ловкость и скорость. Это умение думать наперед, предугадывать ходы противника и использовать его слабости. Готовы?

Кира коротко кивнула, но не взглянула на Шеду. Она чувствовала его за своей спиной – темные крылья чуть подрагивали, словно отвечая на едва уловимые порывы ветра, накрывая ее собственную тень.

– Держи линию и не отставай, – бросил он тихо, отстегивая меч.

– Спасибо за совет, пророк очевидности, без тебя не догадалась бы, – огрызнулась Кира, расправляя свои крылья.

Шеду поднялся в воздух первым. Его движения были плавными, почти хищными. Он не просто летал, он скользил, сливаясь с тенями, которые оживали вокруг него. Кира, напротив, поднялась мощным рывком, ее агрессивный стиль полета сегодня резко контрастировал с изяществом драконита.

Короткий сигнал ознаменовал начало боя.

Шеду исчез в тени, его фигура растворилась в облаке темной магии. Кира попыталась уследить за его движениями, но он возникал то слева, то справа, избегая ее атак с раздражающей легкостью.

– Кажется, ты не очень хорошо себя чувствуешь? – бросил он насмешливо, появившись у нее за спиной.

Кира резко развернулась, махнув мечом, но он снова исчез. Она чувствовала магию вокруг. «Рябь, ищи рябь», – мелькнула в голове мысль.

Шеду появился перед ней словно из ниоткуда. Его меч был направлен прямо ей в грудь.

– Медленно, – отметил он, легко парируя ее следующий выпад.

Кира сжала зубы, чувствуя, как раздражение переходит в гнев. Она бросилась на него, нанося резкие и быстрые удары и выбрасывая снопы искр. Шеду уклонялся, его движения были точными и почти ленивыми.

– Ты можешь лучше, – добавил он, скользнув в сторону, и темные крылья на мгновение заслонили его от огненных всполохов магии Киры.

Она выпустила очередной поток магии, но Шеду лишь усмехнулся и растворился в тени. Его фигура сливалась с мраком, и, казалось, он полностью контролировал ситуацию.

В этот момент инструктор резко выкрикнул:

– Скайфолл, хватит играться!

Но Кира не слышала. Ее огонь вспыхнул ярче, заполняя пространство вокруг. Шеду, вместо того чтобы уклониться, выпустил ворох теней навстречу. Их энергии столкнулись, вызвав очередной мощный взрыв. Переплетение магии света и тьмы на мгновение ослепило всех вокруг.

– Стоп! – раздался голос инструктора, когда взрыв затих. Инструктор вскинул руки и направил теневые веревки к Кире. Она дернулась, когда тени сомкнулись, и в следующее мгновение Киру с силой швырнуло на землю. Ее руки дрожали, а сердце бешено колотилось. Шеду приземлился рядом с ней, убрал меч за пояс со скучающим выражением лица, но не ушел.

– Я... я не знаю, – растерянно начала оправдываться Кира. Ее руки дрожали, а пламя все еще тлело где-то глубоко внутри.

– Она теряет контроль, – спокойно заметил Шеду. Кира злобно посмотрела на него снизу вверх.

Умбра тихо рассмеялась:

– О, кто-то просто обожает делать вид, что ему все равно. Хотя она только что чуть не сожгла тебе хвост, как и обещала.

– Драконья чешуя тебе под хвост! Скайфолл, это уже не первый раз. Неуправляемая магия на тренировке? Да ты для врагов подарок, а для нас – балласт! – Каждое слово инструктора падало тяжеловесной плитой. – Считай до десяти, задерживай дыхание, медитируй! Тьфу. Если ты не можешь контролировать себя, то возвращайся откуда прилетела, пернатая, для тебя здесь нет места! Если я увижу еще хоть один намек, что ты сожжешь мне гарнизон, – отправлю патрулировать Пустошь!

– Так точно. – Кира, пыталась скрыть панику в голосе и слезы в глазах, опустила голову.

Инструктор напоследок полоснул по Кире взглядом и убежал разнимать другую пару кадетов, устроивших рукопашную в воздухе. Она не понимала, как ее магия могла вспыхнуть так неожиданно. Обычно она была настолько слабой, что ее вообще не замечали. И все меняется ровно в момент, когда она оказывается рядом с этим драконитом. Она исподлобья посмотрела на Шеду.

Он, все еще стоявший рядом, усмехнулся. Потом неторопливо повернулся к Кире, и его крылья слегка дрогнули, поднимая вокруг едва заметное облачко пыли.

– Скайфолл, ты пытаешься тушить пламя, заливая его маслом. У магии есть пределы, как и у терпения тех, кто на тебя смотрит. Хочешь совет? Узнай, что в тебе горит, прежде чем бросаться этим в кого-то.

В его серебристо-серых глазах что-то мелькнуло – то ли предупреждение, то ли скрытая угроза.

Кира, уже на грани, злобно бросила:

– Спасибо за лекцию, драконит. Буду рада, если ты исчезнешь из моей жизни.

Она сделала шаг навстречу и ткнула пальцем ему в грудь.

– Это из-за твоих теней, долбаная ящерица, происходит. Я так тебя ненавижу, что мне хочется устроить пепелище на том месте, где ты стоишь, прямо сейчас. – Они оба заметили, что с пальцев Киры опять полетели искры.

Шеду чуть наклонил голову, и в его взгляде заиграло что-то хищное.

– Возможно, когда-нибудь ты будешь молить свою богиню, чтобы этого не случилось.

Он резко развернулся и, не удосужившись даже оглянуться, схватил ближайшего кадета за ворот и буквально швырнул его в центр площадки, вынуждая вступить в бой.

Кира смотрела ему вслед с раздражением и... чем-то еще, что она боялась назвать. Она не могла понять, что именно ее так задевает: его снисходительный тон или то, как он смотрел на нее, будто понимал ее лучше, чем она сама. Внутри нее бурлили гнев, смущение и странное ощущение чего-то нового и не поддающегося контролю. Тревожного, но в то же время манящего.

Финорис, закончившая свою тренировку, подошла к Кире и хлопнула ее сзади по плечу.

– Неплохо подпалила воздух, Кир. Отличное представление для драконитов.

– Очень смешно, – пробормотала Кира, отводя взгляд от Шеду. – Я не могу контролировать свою силу. Раньше ее в принципе не было, а теперь... Теперь я не понимаю, что происходит. А если я сделаю хуже? Что, если я действительно случайно подожгу кого-то?

– Тогда целься в драконитов, – засмеялся Фирен, подходя ближе. Армунт все еще был в лазарете, и сегодня Фирен тренировался в паре с Лексаном. Судя по довольной ухмылке Фирена, хотя бы один драконит сегодня будет зализывать раны.

Финорис нахмурилась, ее обычно веселое лицо стало серьезным.

– Надо найти способ. Мы его найдем. Я заметила, что твоя магия становится сильнее не только когда ты рядом с Шеду, но и когда ты злишься.

Кира кивнула, чувствуя легкий прилив уверенности. Но затем ее взгляд снова упал на Шеду. Он уже стоял на другом конце площадки, и вокруг него собралась группа из драконитов. Девушки мило ему улыбались. Кира поймала себя на мысли, что ее бесит не только он сам и ее реакция на него, но и то, как на него реагируют другие. Все в нем выдавало собранность и контроль. Контроль, которого ей самой не хватало.

* * *

Кира медленно брела по коридорам крепости. После сегодняшней тренировки она отчаянно нуждалась в тишине. Инструктор, раздраженный необузданной магией Киры, отправил ее на дополнительную отработку в тренировочный зал. То, что нужно, чтобы успокоить хаотично скачущие мысли.

Когда она подошла к массивным деревянным дверям зала, ее пальцы на мгновение замерли на резной поверхности. Орнамент в виде переплетающихся крыльев фениксов и драконов тянулся по обеим створкам, а в центре красовался старый герб гарнизона. Все выглядело так, будто его вырезали сотни лет назад, но магия, светящаяся в трещинах, выдавала недавние усилия по восстановлению. Кира толкнула дверь, и ее на мгновение ослепил яркий свет.

Тренировочный зал оказался огромным: потолок уходил в бесконечность, а магические светильники под сводами отбрасывали мягкое, чуть голубоватое свечение на узорчатый пол. Вдоль стен возвышались тренировочные манекены, закрепленные на вращающихся платформах, а стены украшали схематичные изображения боевых приемов двух кланов. Центр зала был выложен черными и золотыми плитками с узором из переплетенных крыльев.

Кира инстинктивно поправила воротник своей куртки, чувствуя, как ее внутреннее пламя слегка зашевелилось. От испуга она даже оглянулась: не притаился ли за одним из манекенов Шеду. Нет, показалось.

В дальнем конце зала массивная доска с картами и заметками на драконитском языке возвышалась над остальным пространством. Здесь было все, что нужно для тренировки.

Она подошла к одному из окон, сквозь которое виднелись башни гарнизона и линии горизонта. Ветер ворвался через трещину в раме, чуть взъерошив волосы. Кира прижала ладонь к холодному стеклу и вздрогнула. Позади раздался знакомый голос, насмешливый, с резкими нотками.

– Я, конечно, видела разные фокусы, но чтобы так бездарно разбрасываться магией? Кира, это новый уровень. – Мирра стояла в дверях зала, ее руки были скрещены, а в глазах сверкала насмешка.

Мирра была в стандартной форме кадета фениксидов: плотная кожаная куртка с ярко-золотыми ранговыми нашивками на плечах. На груди блестела простая, отполированная эмблема гарнизона. Мирра всегда была идеальна в глазах Киры – прямо как эта эмблема: блестящая, безупречная, с прямой осанкой и медно-золотыми крыльями.

Кира сжала зубы, продолжая рассматривать снег за стеклом.

– Не сегодня, Мирра, – пробормотала она чуть слышно.

– О, но почему нет? – Мирра, похоже, уловила слабость в голосе бывшей подруги. – Ты ведь показала себя во всей красе, как настоящий герой.

В голове Киры всплыло старое воспоминание.

Кира и Мирра стояли в саду, босиком на мягкой земле, их крылья слегка трепетали от легких порывов ветра. Мирра беззаботно смеялась.

– Давай, Кира! – Она размахивала деревянным мечом, неуклюже повторяя движения, которым их учили старшие. – Я буду Драконом, а ты героем!

Кира засмеялась, схватив палку и размахивая ею как мечом.

– Почему я не могу быть Драконом? – Она надула губы, но ее смех выдавал неподдельное веселье. – Давай поменяемся!

– Потому что ты герой, а я... – Мирра задумалась. – Я хочу быть той, кого спасают. Леди! Но только пока. Когда я стану сильнее, то будем вместе спасать других.

Они кружились вокруг дерева, сражаясь с невидимыми врагами, пока не рухнули на траву, разгоряченные и счастливые. Это было время, когда между ними не было стен.

Теперь Кира прогнала ненужные воспоминания.

– Я сказала хватит. – Ее крылья чуть расправились, будто готовясь к обороне.

Мирра не отступила. Напротив, ее улыбка стала шире.

– Знаешь, это забавно. Все считают тебя особенной. Даже отправили сюда защищать нас от чудовищ... Но ты ведь сама знаешь, что тебе это не по силам. – Ее слова стали тише, но каждое слово резало. – Может, пора перестать пытаться быть кем-то, кем ты не являешься?

– В чем твоя проблема? – Кира почувствовала, как ее магия снова зашевелилась, и не на шутку испугалась, что сейчас действительно может сжечь кого-нибудь. – Мне никогда ничего не доставалось легко. А тебе уже давно пора повзрослеть, Мирра. Твои слова не задевают меня, только ставят тебя в неловкое положение.

Мирра шагнула ближе, так что их лица оказались почти на одном уровне. На мгновение в ее глазах мелькнуло что-то другое – тень неуверенности или боли, скрытая за стеной высокомерия.

– Ты ничего не знаешь обо мне, – прошептала она. – Ничего. Так что не строй из себя спасительницу, если ты даже себя не можешь спасти.

Кира замерла, не зная, что ответить. Но прежде чем она успела что-то сказать, позади раздалось рычание Фирена:

– Мирра! – Он подошел к ним быстрым шагом, его золотистые крылья чуть распахнулись. – Тебе все еще мало?

Мирра повернулась к нему, и выражение ее лица мгновенно изменилось. Она прищурилась, развернулась и вышла из зала, ее шаги гулким эхом отдавались в тишине.

Фирен повернулся к Кире:

– Ты в порядке?

Кира кивнула, хотя ей было больно. Больно оттого, что в словах Мирры была доля правды, от которой она так старательно пыталась спрятаться.

– Знаешь, Фин, в какой-то момент вам все-таки придется поговорить. Она все еще винит меня во всех своих провалах.

– Это был ее выбор – отказаться от нас.

* * *

Киру отправили дежурить на южную сторожевую башню, название которой оказалось обманчивым: тепла там не было.

Кира сидела на каменной ограде наблюдательной вышки, болтая ногами в воздухе. Теневые факелы на стенах излучали холодный свет. Сумерки окутали гарнизон, прохладный ветер трепал ее волосы. Металлическая кружка с чаем приятно согревала ладони, а медовый аромат напоминал о доме и старых временах, когда все было проще.

Аарон проводил ее на дежурство, но так и не улетел и, прислонившись к ограде, остался дожидаться ее напарника на сегодня. Судя по графику, должен был прилететь Лексан.

Золотистые волосы Аарона горели в мягком свете заходящего солнца. Он протянул ей кусочек сушеного солнечного фрукта.

– Спасибо. И ты наконец-то научился готовить чай, – усмехнулась Кира, делая очередной глоток. – Прогресс.

– Ну, это всего лишь чай, – пожал плечами Аарон, и его улыбка была настолько искренней, что могла растопить лед в любой душе. – Но если попросишь что-то сложнее, возможно, придется позвать Мир...

Кира резко нахмурилась, ее пальцы на мгновение сжались вокруг кружки.

– Даже не смей произносить ее имя, – тихо проговорила она. Внутри разливалась горечь.

Она вспомнила те дни, когда они с Мирой были неразлучны. Они вместе бегали по роще, делились секретами, смеялись над глупыми шутками и мечтали о будущем, загадывая желания на светящихся листьях самшита.

Но все изменилось. Мирра начала отдаляться. Теперь при каждой встрече она сыпала ядовитыми репликами в адрес Киры.

– Прости, – пробормотал Аарон. – Я не хотел...

– Все нормально, – перебила она его, хотя горечь все еще жгла.

Ледяной ветер налетал порывами, и Кира втянула голову в плечи. Аарон молча снял плащ и накинул на нее, как бы невзначай задев пальцами ее шею.

– Ты стала сильнее, – произнес он наконец приглушенно. – Но это не значит, что ты неуязвима.

Кира чуть склонила голову:

– А ты все еще пытаешься меня спасти. Даже когда этого не просят.

Он улыбнулся. Тихо, чуть горько.

– Когда ты была младше, ты все время падала. Коленки – в крови, локти – в синяках. Но вставала. Всегда. А теперь... Я смотрю на тебя – и мне страшно. Ты идешь навстречу буре, не останавливаясь. И я боюсь, что однажды она сожрет тебя целиком.

Кира не понимала, к чему он это все.

– Тогда иди рядом. Или уйди с дороги. – Она пожала плечами и слезла с ограды.

Аарон приблизился к ней. Его плащ обвивал их обоих, ветер стих, будто затаил дыхание.

– Ты не понимаешь, – прошептал он. – Если ты упадешь, я не переживу. Я уже потерял слишком много.

Он поднял руку, и его пальцы коснулись щеки Киры с такой осторожностью, словно она могла исчезнуть. Она не отстранилась – но и не придвинулась. Его глаза были полны боли, тревоги, нежности.

– Аарон... – Она чувствовала, как земля уходит из-под ног. От его слов, от его близости. Но что-то в происходящем смущало Киру.

Его взгляд задержался на ее губах. Расстояние сократилось еще на миллиметр.

Ее сердце билось так громко, что, казалось, его могли услышать даже внизу, у стен гарнизона.

Но прежде чем Аарон успел поцеловать Киру, над ними послышались тяжелые хлопки крыльев и низкое рычание, от которого сердце моментально вернулось в грудную клетку.

Они с Аароном отпрянули друг от друга, будто их поймали за чем-то запретным.

– О, ради всего святого, только не в мою смену, – раздался ленивый насмешливый голос. А ветер принес запах леса, мха и черного перца.

И с ним – реальность, от которой не скрыться.

Глава 9

Кира резко подняла голову.

На выступ каменной ограды приземлился Шеду. Его темные крылья взметнули вихрь снежной пыли, прежде чем сложиться за спиной. Он скрестил руки на груди – лицо непроницаемое, как всегда, глаза насмешливые. С его резкими чертами и тенью за плечами он выглядел как воплощение тьмы.

– Я смотрю, сторожевая башня используется не только по прямому назначению, – протянул он, глядя на Аарона.

Аарон выпрямился, его плечи напряглись.

– Мы просто беседуем, – отрезал он без тени улыбки.

Губы Шеду изогнулись, и он посмотрел на Киру – его взгляд был тяжелым, изучающим.

Она почувствовала, как в ней закипает раздражение, и резко сказала:

– Мы не делаем ничего запрещенного.

Вокруг ее пальцев заклубился легкий дымок.

– О, я и не сомневаюсь. – Шеду чуть склонил голову. – Но в следующий раз не забудьте пригласить всех. Было бы обидно упустить такую... трогательную сцену.

Кира покраснела, но не от смущения – от злости.

– Может, ты займешься своими делами, Найтбридж? – бросила она, делая шаг вперед.

Шеду прищурился.

– Уже занимаюсь, Скайфолл, – ответил он, отворачиваясь и всматриваясь вдаль.

Аарон молчал. Кира никак не могла понять, почему он не поставит этого ящера на место, не прогонит его, в конце концов. Шеду вообще не должен был дежурить сегодня... Впрочем, как и Аарон.

Наконец Аарон подошел ближе и встал между ней и Шеду, будто хотел обозначить границы.

Шеду обернулся на Аарона.

– Уже уходишь? – спросил он ядовито.

Кира удивленно уставилась в спину Аарону, думая: «Отступил? Вот так просто? Ты же не оставишь меня здесь, с ним?» Аарон шагнул к ограде, но в последний момент все-таки взглянул на нее.

– Мы еще... поговорим, Кира, – тихо сказал он, расправил крылья и взмыл в ночное небо.

Кира посмотрела ему вслед, и ее сердце сжалось. Она заставила себя остаться на месте, сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, хотя на самом деле ей хотелось тоже сорваться и улететь.

– Трогательно, – раздался голос Шеду, и она резко обернулась.

Он стоял прямо рядом с ней, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть в его темные глаза. Они искрились, отражая серебро луны. Лицо, обычно холодное и безразличное, теперь казалось... живым.

– Что ты здесь делаешь, Шеду?

Шеду невозмутимо облокотился на каменную ограду, словно ничто в мире не могло выбить его из равновесия. Его темные крылья колыхались на ветру.

– Булочку хочешь? – спросил он, усмехнувшись, и действительно протянул ей сладкую выпечку.

Кира ошалело смотрела то на Шеду, то на его протянутую руку. «Серьезно?»

– Она отравлена?

– Возможно. – Лицо Шеду оставалось бесстрастным, лишь на миг в его глазах промелькнул хищный блеск. Он, определенно, сам удивился своему порыву, но, заметив ее равнодушие, пожал плечами и спокойно откусил от булки.

Кира хотела огрызнуться, но промолчала и отошла на другую сторону вышки. Ветер разгонял облака и раскачивал верхушки сосен. Звезды, такие яркие, казались почти живыми. Они смотрели вниз, наполняя ночь холодным светом.

– Ты всегда это делаешь? – спросила она, не оборачиваясь.

– Что именно? – отозвался он мягко, хоть и с оттенком насмешки.

– Никогда не ясно, издеваешься ты или говоришь всерьез.

Шеду чуть повернул голову, его крылья слегка качнулись.

– Может, это потому, что я и сам еще не решил, – ответил он. – Но ты ведь тоже не из тех, кого легко понять.

Кира почувствовала, как в груди разливается странное тепло. Рядом с Шеду все обретало какой-то новый, непривычный смысл.

Тишина, повисшая между ними, была наполнена завыванием ветра и шорохом крыльев где-то вдали – гарнизон готовился к отбою. Шеду, казалось, наслаждался ее молчанием и булочкой. «Нет, серьезно, любитель выпечки?» – Кира злилась на него, но где-то в глубине души была ему благодарна. Если бы не он, Аарон мог бы поцеловать ее... «Я же пять лет мечтала об этом поцелуе! Как так вышло, что в последний момент я, кажется, струсила?». Легкое сомнение тронуло ее сердце. «Может, Фин права и мы все изменились?»

– Ты была у границ Пустоши? – неожиданно тихо спросил Шеду, а ветер подхватил слова, усилившись до жуткого завывания в бойницах башни. Очертания гор на горизонте стали еще темнее, будто услышали вопрос и застыли в ожидании ответа.

Кира повернулась к нему. Лунный свет падал на его лицо.

– Да, а что? – Его вопрос был таким неожиданным, что она даже не подумала увиливать. «Какое ему, собственно, дело?» Она нервно теребила край плаща Аарона.

Шеду долго смотрел на Киру, прежде чем произнести:

– Просто удивительно, как некоторые из вас возвращаются оттуда без последствий. – Он снова отвернулся и уставился в темноту.

Кира нахмурилась: «Ну и как это понимать? Что за пространные ответы? Зачем вообще с ним разговаривать?»

Тени вокруг ее ног сжались, их прикосновение было легким, но холодным, словно предостережение.

Шеду подошел к колбе с золотистым песком, прикрученной к стене, и перевернул ее.

– Тебе осталось дежурить еще час, Скайфолл. Постарайся не уснуть. Дежурство – это не свидание со златовлаской.

В его спокойствии было что-то невыносимо раздражающее.

– Эйвери, Аарон Эйвери – так его зовут.

Кира облокотилась на ограду и уставилась в ночное небо, запрокинув голову. Звезды горели ярче, чем когда-либо, их свет был ледяным, пронзительным. Ее пальцы машинально сжали край каменной ограды – шершавая поверхность оставляла на коже легкие следы. Ветер продолжал трепать ее волосы. Несколько прядей упали на лицо. Она убрала их резким движением.

– Красиво, – произнесла она вполголоса, не отрывая взгляда от неба, и слово растворилось в ночном воздухе.

Шеду повернул голову в ее сторону.

Он стоял в нескольких шагах от нее – темный силуэт на фоне мерцающих звезд. Ветер не щадил и его волосы. Кира невольно засмотрелась на его скулы.

– Да, – ответил он тихо. И его голос – глубокий, ровный, усталый – тронул Киру. – В этом... что-то есть.

– Ты удивляешь меня, Найтбридж. Не думала, что ты умеешь любоваться красотой. – Она повернулась к нему – он смотрел на нее. На мгновение она забыла, что хотела сказать, утонув в темном серебре его глаз.

Тень, почти незаметная, скользнула ближе, обвивая ее ногу ледяной змеей. Кира поежилась, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Она машинально подняла воротник плаща, но ощущение не пропадало.

Губы Шеду дрогнули в полуулыбке, которая почему-то заставила ее сердце забиться чуть быстрее.

Кира отвернулась, стараясь не думать о том, как он близко. Тени вокруг шевелились, и ей показалось, что они почти касаются ее крыльев. Она вдохнула глубже, пытаясь сосредоточиться на дежурстве, но мысли были в беспорядке.

Шеду подошел ближе еще на шаг. Даже не глядя на него, Кира чувствовала бы его присутствие – как статическое напряжение перед грозой. В груди вспыхнул огонь, ищущий выход. «Нет, не приближайся».

– Ты всегда так смотришь на собеседников, как будто ищешь слабые места, Найтбридж? – Ее дыхание сбилось.

– Всегда. – Его глаза блеснули на мгновение, как осколки звезд. – Особенно когда их никто не скрывает.

– Ох, какой ты глубокий, – язвительно отозвалась она. Ей срочно нужно было сменить тему и выйти из-под власти его ауры.

– Он дразнит тебя, – насмешливо шепнула Умбра, но Кира ее не услышала. – Но тебе это нравится, верно? Только не признавайся. Сохрани свое... достоинство.

Кира отпрянула в сторону. От раздражения и смущения горело лицо. В ладонях снова покалывало от нахлынувшей магии. Еще немного – и она начнет сыпать искрами.

И наконец ей в голову пришла мысль, за которую можно было уцепиться.

– На тренировке... – Кира замялась, но, вздохнув, продолжила: – Ты сказал тогда: «Узнай, что горит в тебе», – тихо прошептала она, но ветер все равно подхватил слова и унес к нему. – Но как? Если мой огонь сам решает, когда ему вспыхнуть.

Шеду медленно наклонил голову, изучая Киру, а потом выгнул бровь.

– Ты спрашиваешь об этом драконита? – Его голос был таким же усталым, но в нем появилась нотка заинтересованности.

Кира выдохнула, стараясь не показать досаду:

– Ты управляешь тенями, будто они – часть тебя. Ты даже не задумываешься об этом. А мой огонь... – Она расцепила пальцы, и магия снова зашевелилась внутри. – Я не хочу сжигать все вокруг. Я хочу научиться управлять им.

Шеду молчал, изучая ее.

– Огонь живет эмоциями, – наконец заговорил он. – Чем сильнее чувство, тем сильнее пламя. Ты уже понимаешь это, но боишься признать.

– Ты хочешь сказать, что я должна... чувствовать? – Кира фыркнула, пытаясь казаться равнодушной, но внутри что-то неприятно дрогнуло.

– Ты уже чувствуешь. – Голос Шеду был глубоким и уверенным, будто касался чего-то запретного. – Просто не признаешься себе в этом. Например, злость.

Под кожей Киры внезапно разгорелся жар. Она медленно подняла руку, концентрируясь, позволяя магии вспыхнуть.

Золотистое пламя заплясало на ладони, языки огня потянулись вверх, озаряя ее лицо. Искры хаотично метались по коже – она снова теряла контроль над собственной стихией.

Вдруг его пальцы – холодные, сильные, властные – сжали ее запястье. От неожиданности Кира резко вдохнула, но не отстранилась. Его тени мгновенно скользнули к ней, мягко охватили ее пламя, погасили его.

– Спокойно, Скайфолл, – произнес Шеду так близко, что его дыхание коснулось ее щеки.

Кира сглотнула, ощущая, как ее огонь и его тени сплетаются в единый поток. Холод и тепло, свет и тьма. Все смешалось в одно невозможное целое.

Он задержал дыхание, чувствуя то же самое.

Это было неправильно.

Это было идеально.

Это было опасно.

Тени двигались по ее коже медленно, почти ласково, изучающе, заставляя ее сердце учащенно биться. В этом было что-то непозволительно откровенное.

– Неплохо, но... – начал было Шеду.

Внезапно магия огня вырвалась из-под контроля, тени разметало клочьями, пламя вспыхнуло мощно, ярко, заполняя пространство жаром.

– Проклятье! – резко выдохнул Шеду и отстранился, словно обжегшись.

В следующее мгновение тени сомкнулись, погасив пламя. Все погрузилось в тишину и полумрак. Только прерывистое дыхание выдавало их присутствие.

Они все еще стояли почти вплотную.

Кира чувствовала, как от напряжения сводит мышцы.

– Ты слишком импульсивна, – сказал он грубо.

– А ты слишком боишься, – ответила она тихо и ощутила, как Шеду замер, будто эти слова задели его за живое.

При свете звезд Кира нашла на стене факел и зажгла его. Последние крупинки в песочных часах осыпались на дно, показывая, что ее дежурство уже подошло к концу. Кира развернулась, собираясь уйти, прежде чем Шеду скажет еще что-то слишком личное, ранящее ее гордость.

– Мне не нужно тебя касаться, чтобы заставить чувствовать, – бросил он ей вслед.

Это его поддразнивание подействовало на Киру как холодная вода. Она лишь слегка повернула голову и произнесла с едкой насмешкой:

– Продолжай утешать себя этой мыслью, Найтбридж.

Позади раздался мягкий смешок Умбры:

– Ох, ты, кажется, горишь, Шеду.

* * *

Когда Кира вернулась в казармы, ноги гудели, а плечи жгло от усталости, будто на них все еще лежал вес ночи. Она опустилась на кровать, все еще ощущая прикосновение теней Шеду, а его голос звенел в ушах как раздражающее эхо. «Мне не нужно тебя касаться, чтобы заставить чувствовать». Сон ускользал, оставляя за собой только пустоту.

Она успела задремать только к рассвету, когда резкий стук в дверь дежурного, явно посланного разбудить всех, нарушил ее хрупкий покой. Через секунду стук повторился у соседней комнаты.

– Все кадеты в зал собраний! Немедленно! – голос офицера эхом отразился от стен.

Кира медленно поднялась с кровати, ее мышцы протестовали, а голова кружилась от недосыпа. Сбросив остатки сна и наспех умывшись, она направилась на шум голосов и топот ботинок.

Холод каменных стен проникал под одежду. Войдя в просторный зал центральной башни гарнизона вместе с остальными кадетами, Кира пробралась поближе к камину: огонь возвращал силы. Кадеты выстраивались в ровные ряды, офицеры ожидали, пока все займут свои места.

В центре зала висела огромная карта Поднебесья, обрамленная орнаментом: на одной стороне угадывались темные перепончатые крылья драконитов, на другой – огненные перья фениксидов. Красные метки разломов на полотне карты напоминали о том, что мир тонул в крови.

Капитан Драйтон поднял кулак и выступил вперед. Гул затих.

– Гарнизон продолжает фиксировать активность разломов, – начал он. – Последние отчеты подтверждают усиление магической аномалии.

Он указал на один из разломов, ближайший к гарнизону, и тишина в зале стала почти невыносимой.

– Это означает, что нападения могут участиться.

В груди у Киры что-то сжалось. Она украдкой взглянула на Финорис – ее крылья дрожали.

– Кроме того, ваша драка на тренировке не осталась незамеченной, – продолжил капитан, и его голос эхом отразился от сводов зала. – Казалось бы, в гарнизон вызвали лучших из лучших. Но эта ситуация только подтверждает, что дисциплина – не ваша сильная сторона.

Кира заметила, как те, кто участвовал в посиделках после драки, переглядывались и ухмылялись. Не так уж и плохо было выпустить пар. Возможно, это даже немного сблизило кадетов обоих кланов. По крайней мере, число подстав уменьшилось в разы, а лазарет почти пустовал.

– В связи с этим командование приняло решение назначить координаторов от фениксидов и драконитов. Старшие кадеты будут отвечать за поддержание порядка и связь между подразделениями. – Он на мгновение умолк и обвел взглядом собравшихся. – Смешанные группы из ваших взводов будут ежедневно патрулировать территорию за внешней стеной.

«За внешней стеной?», «А как же действующая армия?» – отовсюду доносились приглушенные голоса.

– Найтбридж старший, шаг вперед.

Кира резко втянула воздух. Ну конечно, в этом она не сомневалась. Дракониты начали громко топать ногами по полу, выбор был очевиден: именно он должен занять эту должность. Шеду, стоявший в отдалении, шагнул вперед. Ни слова не понадобилось: кадеты сами сразу расступились, формируя проход.

– Кадет Эйвери, шаг вперед.

Фениксиды начали переглядываться, а затем тоже затопали по полу в знак одобрения. Аарон вышел вперед. Он старался держаться прямо, но сжатые кулаки выдавали его волнение.

– Найтбридж, Эйвери, – повторил капитан, глядя на них. – С этого момента вы оба отвечаете за порядок и координацию в случае угроз. Убедитесь, что ваши команды знают, на кого рассчитывать. Кроме того, вы будете контролировать прохождение совместных испытаний в конце месяца. Совет и командование ждут от нас результатов. Вы обязаны показать, что можете работать сообща.

Аарон едва заметно скривился. Шеду же чуть склонил голову и ненадолго задержал взгляд на Кире. Она вздрогнула. Его глаза, холодные, но с какой-то насмешливой искрой будто говорили: «Смотри внимательно, Скайфолл».

Зал начал медленно оживать, шепот перерос в гул. Финорис наклонилась к Кире:

– Ставлю на то, что эти двое поубивают друг друга до конца дня.

Кира покачала головой, пряча улыбку. А потом посмотрела на карту, где алели метки разломов. Все личное казалось незначительным по сравнению с угрозой за стенами гарнизона.

Капитан выдержал паузу, затем шагнул вперед, скрестив руки за спиной. В зале слышалось лишь слабое потрескивание факелов на стенах.

– Через несколько дней вы дадите присягу во имя Дракона и Феникс, – слова отразились от высоких сводов. – Все кадеты должны явиться. Это не формальность. Это проверка вашего духа и верности гарнизону.

Шепот пронесся по рядам кадетов. Одни обменялись быстрыми взглядами, другие хмуро склонили головы. Даже фениксиды, привыкшие к испытаниям, казались настороженными.

– Двумя стихиями ваши имена будут впечатаны в стены гарнизона. – Он указал на стены каменного зала, испещренные письменами. Где-то буквы были выжжены, где-то камень стерся от времени. – Так делали наши предки, так поступаем мы, так будут делать наши потомки. Пламя и тени. Феникс и Дракон. Кровь привяжет, и кровь защитит.

Словно в подтверждение этих слов факелы разогрелись ярче, а тени растеклись по стенам, заполняя каждый угол, куда не добирался свет.

– Впечатаны? – послышался робкий вопрос за спиной.

– Вы должны быть готовы преодолеть свой страх.

Кира увидела краем глаза, как Лексан рядом с ней вжал голову в плечи.

– Мы прошли отбор, чтобы оказаться здесь, – возмутился один из драконитов. – Нам не нужно доказывать, что мы достойны!

– Я слышала об этой присяге, – тихо сказала Финорис. – Дедушка рассказывал, что до войны это было распространено. Считалось, что так стихии благословляли шедших в бой.

Кадеты разбрелись по территории гарнизона. Кира, направляясь к казармам, ловила обрывки фраз. Кто-то пытался заикнуться о предстоящем испытании, но разговоры быстро гасли.

– Думаешь, это просто показуха? – спросила Финорис, которая шла за ней следом.

– Что-то мне подсказывает, что нет. – Кира поправила ремень сумки. – Они хотят чего-то большего, чем просто клятва верности.

– Они хотят нашей крови, – встрял в разговор Лексан, нагнавший девушек. – Я слышал, что есть такой город Ноктис, там люди питаются кровью.

– Чушь, это противоречит анатомии. – Если бы Финорис носила очки, она бы сейчас их точно поправила.

Гарнизон жил своей обычной жизнью: где-то звучали глухие удары мечей, в дальнем крыле тренировочного корпуса слышался смех нескольких драконитов.

Всю дорогу Финорис спорила с Лексаном о биологическом разнообразии Поднебесья, пока Кира не утащила ее к себе в комнату.

Глава 10

Кира рухнула на кровать и зарылась лицом в подушку, будто так могла спрятаться от всей этой проклятой реальности.

– Я убью его. – Пальцы вцепились в ткань, словно она собиралась разорвать ее на куски.

– Оставь в живых подушку. Что на этот раз? – Финорис даже не отвела глаз от карты на стене.

Кира громко застонала:

– Все.

Финорис пожала плечами, делая отметку на карте.

– Определись. «Все» – это слишком широкое понятие. Уточни, что именно.

Кира перекатилась на спину и сцепила руки в замок, пытаясь собрать мысли в кучу:

– Аарон, Мирра, магия, дежурство, крыша...

Она замерла на последнем слове.

Финорис наконец повернулась, но сначала спокойно поставила очередную отметку на карте:

– И?

Кира закрыла лицо ладонями:

– И Шеду.

Финорис медленно подняла бровь, уголки губ едва заметно дрогнули.

– Это уже интереснее.

– Не говори так.

Финорис ухмыльнулась:

– Почему? Ты же сама сказала, что он тебя обнимал.

Кира вытащила подушку из-под головы и накрыла ею лицо, приглушив стон. Через пару секунд она откинула ее в сторону и заговорила:

– Я не это имела в виду! Это был просто момент! Я была пьяна и чуть не разбилась. Он вроде как спас меня.

Финорис насмешливо выгнула бровь:

– Момент, ага. Конечно.

Кира махнула рукой, раздраженно спихнув несчастную подушку на пол.

– Неважно. Дело не в этом.

– Допустим. Тогда в чем? – Финорис, не обращая внимания на истеричные нотки в голосе подруги, вернулась к карте и поставила на ней новую отметку. Ту самую точку разлома на западных рубежах, которую увидела сегодня в зале на полотне карты Поднебесья.

Кира поджала губы, нервно проводя пальцами по краю одеяла.

– В моей магии.

– Опять? – Финорис нахмурила брови. – Подай чернила.

Кира села на кровати и, взяв со стола стеклянную баночку, передала ее подруге.

– Фин, мой огонь вспыхивает, когда он рядом. Это ненормально. Я чувствую... что-то. Будто магия откликается. Или... зовет.

Финорис долго смотрела на нее, прежде чем осторожно спросить:

– Ты ему что-нибудь сказала?

Кира скрипнула зубами:

– Нет.

– И он ничего не сказал?

– Нет.

Финорис покачала головой.

Кира снова уткнулась лицом в подушку, глухо простонав.

– Я так больше не могу. Это... будто что-то меня притягивает. Пламя и тени. Но так не должно быть! Я – фениксидка, он – драконит. Не просто драконит, а самая напыщенная ящерица из всех.

Финорис замерла, потом медленно повернулась, хитро сощурив глаза:

– И самая сексуальная?

– Да.

Кира поняла, что́ ляпнула, только когда услышала, как Финорис задыхается от смеха.

– ЧТО?!

Финорис билась в истерике:

– Я знала это! О, Великая Феникс, Скайфолл, ты вляпалась!

Кира подхватила подушку и швырнула в нее.

Финорис ловко увернулась, продолжая хохотать до боли в животе:

– Ты даже не отрицаешь! Я все слышала!

– Заткнись. Я не хочу об этом говорить. – Кира отвернулась, натягивая одеяло на голову.

Финорис хихикнула и поставила чернила обратно на стол, закончив с картой.

– Ага, конечно. Но знаешь что? Ты не сможешь вечно это игнорировать.

Кира пробормотала что-то невразумительное, подняла подушку и решила, что утопиться в озере с наядами было бы приятнее, чем продолжать этот разговор.

Вдруг дверь резко распахнулась.

– Стучаться надо, Фирен! – рявкнула Кира, подскакивая.

Фирен крутанулся на месте, захлопнул дверь и сел на ближайший стул, закинув ноги на край кровати.

– Вы не поверите, что я выяснил!

Финорис, качая головой, тихо простонала:

– Ты опять что-то натворил?

– Еще нет. – Фирен театрально приложил ладонь к груди, потом резко подался вперед. – Я выяснил все про присягу. И это... полный мрак.

Кира вскинула руку, призывая к порядку.

– Во-первых, какого дракона мы не можем обсуждать это в общей комнате? Эта кладовка не рассчитана на такое количество мускулов! – Она попыталась сбросить ноги Фирена с кровати, пнув его в голень.

Тот самодовольно ухмыльнулся:

– О-о-о, Скайфолл, ты наконец признала мое величие? Это исторический момент.

Кира приподняла подушку, давая понять, что готова метнуть ее в него.

Финорис потерла виски:

– Так, что ты выяснил? Лучше говори быстро, пока Кира не затеяла драку.

Фирен посерьезнел:

– Короче. Это не просто присяга. Это древнейшая присяга. Мы действительно обменяемся кровью.

В комнате повисла тишина.

– Прошу прощения?! – Кира медленно моргнула.

– Огненно-теневой кубок. – Фирен подался вперед и заговорил тише. – Это древняя традиция, еще с тех времен, когда мы не хотели перегрызть друг другу глотки. Итак. Мы сольем кровь в какой-то кубок, магия примет ее, и наши имена запишут на стенах гарнизона, вроде того.

Финорис приподняла бровь:

– Великолепно. А нельзя записаться без кровопролития?

Фирен покачал головой.

– Это не просто запись. – Он выдержал паузу. – Когда кто-то погибает... его душа остается прикована к гарнизону.

На мгновение Кира перестала дышать.

– Что ты имеешь в виду?

Фирен провел рукой по волосам, оглядывая девушек:

– Если ты умираешь в бою, твое имя начинает светиться. Не вычеркивается, не исчезает. Оно становится частью гарнизона. Ты больше не просто кадет. Ты – что-то типа духа-хранителя Поднебесья. Великая Феникс и Дракон принимают тебя в свои ряды.

Финорис прикрыла рот рукой.

– Погибшие... становятся частью истории?

Он кивнул:

– Именно. Это как вечный огонь памяти. Гарнизон хранит тех, кто пал за него.

Кира вспомнила. Она видела эти стены. Проходила мимо них, не обращая внимания на старые надписи, высеченные в камне. Думала, это просто древние руны, забытые временем.

Но теперь...

– Если ты умираешь здесь, твоя душа навсегда остается в этом месте.

Фирен вздохнул, откидываясь на спинку стула:

– Я знал, что это серьезно. Но когда мне рассказали про стены... Это другое, Кира.

Она вытянула ноги, глядя в потолок. С одной стороны, это звучало как нечто возвышенное, но с другой... Как будто они должны предать традиции своего рода: фениксидов учили, что после смерти они возвращаются в Первозданное Гнездо Феникс. А здесь? Здесь их душу приковывали к гарнизону. Словно у фениксидов не оставалось иного выбора, кроме как подписать договор с богом драконитов. С самим Драконом.

– Мы правда будем стоять плечом к плечу с драконитами? Делить с ними присягу? И что, даже смерть не разлучит нас с ящерицами?

Финорис вытащила кинжал из сапога и покрутила его в пальцах, примеряясь, как лучше сделать надрез на ладони для присяги.

– Похоже на то.

Фирен нахмурился:

– Если мы погибнем, то будем в одном ряду с ними. В одной истории. Это... странно.

Общий ритуал. Общая кровь. Общая судьба.

Все внутри Киры протестовало. Ей хотелось кричать, что неправильно связывать их судьбы кровью. «Общая судьба». А было ли для нее самой место в этой «судьбе»?

Финорис, задумчиво нахмурившись, провела пальцем по краю лезвия.

– Стоп. А сколько крови? – Она повернулась к Фирену, и в ее глазах появился тот особый блеск, который предвещал надвигающийся поток академических рассуждений.

Фирен простонал:

– О нет.

– Нет, серьезно! – Финорис подняла руку, призывая к тишине. – Фениксиды теряют кровь быстрее, чем дракониты, у нас разная регенерация. Если объем потерянной крови превышает десятую часть от общего объема, наступает острое магическое истощение. Фениксиды слабее, а у драконитов выше плотность крови. – Она постучала по карте кинжалом, словно где-то там был ответ. – Если во время ритуала фениксид будет истощен, то возможен эффект нестабильности. Я бы предпочла точно знать необходимый объем крови, прежде чем соглашаться.

Кира медленно переваривала сказанное.

– Ага, расскажи это мне, про нестабильность.

Кровь. Соединение. Магия.

А потом она вдруг осознала.

Кровь Шеду.

Кира открыла рот, но осеклась. Она схватила Финорис за руку, и та сразу поняла. «Не при Фирене», – беззвучно взмолилась Кира.

Фирен все еще угрюмо смотрел на карту, бормоча что-то вроде «Проклятые ритуалы».

Финорис, смерив Киру долгим взглядом, продолжила вслух совершенно невинным тоном:

– Просто интересно, не будет ли реакции у фениксидов при контакте с драконитами? А у тех, кто особенно... нестабилен?

Кира аж поперхнулась от возмущения: она же просила!

Фирен подозрительно прищурился:

– Вы опять говорите на своем тайном языке?

Кира покраснела и, схватив со стола булку, которую Финорис принесла из столовой, запихнула ее в рот, чтобы не пришлось отвечать. Но тут же, как назло, вспомнила любителя выпечки и закашлялась.

Финорис, сияя, спокойно подала ей воды:

– Мы всегда говорим на тайном женском языке.

Фирен зло буркнул, что с ними невозможно, но Кира уже не слышала.

Как отреагирует ее магия... если смешается с магией самой напыщенной, самоуверенной, раздражающей ящерной задницы в этом гарнизоне?

И, что еще хуже...

Почему ее сердце вдруг забилось быстрее от этой мысли?

* * *

Кира пересекла двор быстрым шагом, сжимая в руках стопку пергаментов. Драйтон поручил ей отнести списки кадетов для присяги в штаб. И от этого простого поручения вдруг стало неспокойно, словно документы обладали способностью решать судьбы тех, чьи имена были записаны на бумаге.

Коридор главного корпуса казался непривычно пустым, всего несколько фениксидов прошли в сторону лекционного зала. Девушка-драконит в полном обмундировании пробежала мимо, и громкий стук ее каблуков отозвался эхом в коридоре. Если слухи о том, что стены хранят привязанные души, правдивы, то неудивительно, что сегодня здесь никому не хотелось задерживаться.

Кира свернула за угол, не замедляя шага. Пальцы сильнее сжали холодный пергамент, а на спине проступил липкий пот. У нее появилось какое-то неясное предчувствие.

Она слишком поздно поняла, что коридор впереди пуст.

Внезапно перед ней выросла высокая фигура. Столкновение было резким, выбивающим воздух из легких. Кира инстинктивно попыталась отпрянуть назад, но чья-то рука уже крепко сжала ее запястье.

– Смотри, куда летишь, фениксидка. – В этом голосе отчетливо сквозила угроза.

Она вскинула голову и увидела самодовольную усмешку Армунта. У нее возникло желание его ударить. Что она бы и сделала, если бы не его крепкий захват.

За плечами Армунта Кира заметила Айзека и Рейнара, его припевал. В их глазах читалось то же холодное удовольствие – оба были расслаблены, словно заранее знали, чем все закончится.

– Отпусти, – сказала она, пытаясь высвободить руку. Пальцы Армунта сжались сильнее, причиняя боль.

– А если нет? – протянул он, медленно склонив голову набок, как будто рассматривая любопытную находку. – Мы ведь только начали... общаться.

Айзек тихо усмехнулся, а Рейнар шагнул ближе.

– Говорят, у фениксидов кровь горячая, – лениво бросил он. – Может, проверим, перед тем как пролить ее на присяге?

Грубый смех прокатился по коридору. Кира дернулась сильнее, но Армунт шагнул вперед, прижимая ее к стене. Его дыхание обожгло ее висок, и кожа покрылась мурашками.

– От тебя пахнет страхом, фениксидка, – тихо прошептал он, ухмыляясь.

В этот момент что-то в ней оборвалось – тонкая нить терпения лопнула. Она резко перенесла вес тела на другую ногу, присела и крутанулась, ударив его локтем в ребро. Армунт ахнул и ослабил хватку, дав ей шанс вырваться.

– У тебя заложен нос, придурок, – процедила она сквозь зубы, выдергивая руку и отходя в сторону.

Но Айзек тут же оказался рядом, – схватил ее за плечо, грубо развернул лицом к стене, пытаясь прижать ее весом собственного тела. Кира не дала этого сделать – повела плечом, ушла вниз, скользнув корпусом в сторону, и, пользуясь инерцией, перехватила его руку, дернула ее вниз. Айзек почти потерял равновесие, но тут же слева на нее бросился Рейнар. Кира подняла локоть, блокируя его удар. Но Армунт снова оказался рядом и схватил ее за горло. Воздух мгновенно закончился, паника нахлынула волной. И тут же сменилась яростью. Последнее, что она собиралась делать, – это сдаваться.

Кира резко ударила Армунта в пах коленом. Тот выругался, выпуская ее, и она тут же врезала ему локтем в грудь, отчего он пошатнулся, сгибаясь. В ту же секунду Рейнар сбил ее с ног подсечкой, а Айзек толкнул в корпус. Она отлетела назад, больно впечатавшись спиной в камень, дыхание сорвалось на хрип, ноги подкосились, и она сползла по стене.

– Ты в полной заднице, рыжая, – процедил Армунт, с ненавистью глядя на нее. С трудом разогнувшись, он замахнулся, но вдруг застыл, уставившись в тень коридора, и прищурился.

Воздух вокруг сгустился, словно наполняясь незримой опасностью. Тени зашевелились сами по себе, скользя по полу и стенам, и на долю секунды Кира замерла, не понимая происходящего. Затем в груди вспыхнул жар, придавая ей сил.

– Я пропустил все веселье? – сказал Шеду с тем особым спокойствием, которое бывает у людей, привыкших держать себя в руках. Он стоял неподвижно, и только по его чуть приподнятым крыльям можно было понять, что он готов в любую секунду перейти в нападение.

Тени уже обвивали ноги Армунта, Айзек и Рейнар отступили на шаг, напряженно вглядываясь в лицо Шеду.

– Ты же не станешь ее защищать, – тихо проговорил Армунт, пытаясь сохранить невозмутимость. – Сделай вид, что тут никого нет. Она не стоит твоего времени.

– Катись к Дракону под хвост, придурок. – Кира поднялась с пола и, сжимая зубы и прихрамывая, сделала пару шагов в сторону Шеду, будто неосознанно искала у него защиты.

Шеду долго молчал, пристально глядя на Армунта. Тени, став плотнее, змеями оплетали сапоги драконитов, затягиваясь вокруг них черными петлями.

– Она не нуждается в защите, – сказал Шеду ровным холодным голосом. – Но уборка территории на этой неделе – теперь ваша задача.

Армунт стиснул челюсть, но не решился возразить. Коротко кивнув Айзеку и Рейнару, он развернулся, и все трое поспешно ушли, растворяясь в полумраке коридора.

Кира выдохнула, опираясь рукой о стену. Ее дыхание постепенно возвращалось в норму, но сердце все еще колотилось болезненно и часто.

– Как тебе удается производить такой эффект? – спросила она наконец.

Шеду пожал плечами:

– Да я даже не старался.

– Я бы и сама справилась, – фыркнула она.

Он чуть приподнял бровь и протянул саркастично:

– Это очевидно. Но теперь у тебя тоже отработка за нарушение дисциплины.

Кира резко вскинула на него глаза – в них вспыхнули удивление и злость:

– Ты серьезно?

Шеду медленно подошел ближе и наклонился так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Твои проблемы – твоя ответственность, Скайфолл, – прошептал он. – Если бы я вмешался по-настоящему, они бы уже не дышали.

Это она не дышала, глядя в его глаза. У нее не было ни тени сомнения в его словах. Она знала, что он не врет.

* * *

Шеду выпрямился, прошел мимо, едва касаясь ее плечом, и исчез в темноте коридора.

Тепло, холод. Все сразу. А затем тихий смешок из теней:

– Ты горишь, Шеду.

Он сжал челюсть:

– Тлею, Умбра. Это не одно и то же.

Но он соврал.

Потому что внутри него действительно пылало. Он едва сдерживал себя, чтобы не догнать Армунта и не задушить его тенями, не размозжить головы его дружкам, не подвесить за кишки на стену гарнизона. Шеду тихо зарычал. «Никаких эмоций. Дыши».

* * *

Они вошли в подземелье гарнизона, которое встретило их вязким холодом. Камень отсырел, и по влажной поверхности змеились темные линии рун. Казалось, эти линии дышали, тихо шепча что-то в такт шагам кадетов. Пламя факелов вдоль коридоров было странно неподвижным, словно само время замерло здесь в ожидании нового притока крови. Шершавые стены были испещрены тысячами имен, высеченными так плотно, что они сливались воедино.

Кира шла рядом с Финорис и Фиреном. И вместе с ними тянулась длинная вереница кадетов. Пальцы невольно сжимали рукоять кинжала под доспехами. Сзади доносился стук сапог по каменной лестнице. Мысли о привязке души заставляли сердце биться быстрее, и кровь шумела в ушах, приглушая звуки вокруг.

Все внутри сжималось от страха неизвестности. Она надеялась на простую церемонию – может быть, действительно, они соберут по капле крови в тот самый магический кубок, который упомянул Фирен, и символически станут частью гарнизона. Простая формальность.

Наконец коридор закончился и перед ними открылся просторный зал, вырубленный прямо в скальной породе.

Посередине возвышался Монолит – величественный, черный. Его гладкая поверхность, будто живая, мерцала в отблесках магического огня, и там, где свет задерживался, можно было различить бесконечные ряды имен, уходящие вверх и теряющиеся в темноте.

– Драконовы кишки, – тихо выдохнул Фирен, запрокидывая голову. – А где кубок?

Кира не могла отвести взгляд от Монолита. Что-то из его глубин, древнее и живое, будто наблюдало за ними. Очевидно, Фирен ошибся: кубка нигде видно не было. Предстоящий ритуал не казался формальностью, здесь ничто не предполагало символического обряда. Монолит требовал большего.

Это место помнило всех, кто стоял здесь до них. Их имена были высечены в самом сердце гарнизона. Их кровь стала частью его магии. Кровь фениксидов и драконитов.

– А что конкретно происходит, когда кто-то... – Финорис запнулась.

– Умирает? – Кадет впереди них, драконит с темными, как обсидиан, глазами, медленно повернул голову. – Тогда твое имя проявляется на Монолите и больше не исчезает. Оно остается здесь навсегда. А душа вплетается в магию крепости, становясь частью ее защитного купола.

– Вот почему тенебр тогда не смог пробраться, – Финорис вспомнила разговор Драйтона с их сопровождающим у ворот, когда они только прибыли.

В зале повисла тишина.

Кира уловила, как кто-то тяжело сглотнул, пока все выстраивались кольцом вокруг Монолита. Даже дракониты, которые обычно относились ко всему с ленивым безразличием, выглядели настороженными.

– Это же жутко... – прошептал кто-то позади.

– Нет, – холодно произнес Шеду. Он стоял неподвижно, но тени у его ног едва заметно двигались. – Это честь. В конце концов, мы все здесь ради этого.

Аарон, стоявший рядом, взглянул на Шеду. На его лице мелькнуло сомнение, но он промолчал.

Капитан Драйтон шагнул вперед:

– Гарнизон – больше, чем крыша и стены. Здесь кровь предков, что связывает нас воедино. Здесь тени павших, что следят за нами. Огонь, что испытывает нас.

Он вынул кинжал из ножен. Лезвие сверкнуло в свете факелов.

– Я, капитан Драйтон, отдаю свою кровь Поднебесью.

Он рассек ладонь, и кровь капнула на камень. Монолит завибрировал, имя капитана вспыхнуло на поверхности золотым светом, а затем медленно погасло, слившись с темными символами.

Драйтон отступил.

Один за другим кадеты подходили к камню. И каждый, остановившись перед ним, повторял слова присяги.

– Я, кадет Элорн, отрекаюсь от старых войн...

Лезвие рассекло кожу. Кровь впиталась в камень.

Следующий шагнул вперед.

– Огонь испытает мой дух...

Они произносили слова клятвы, и каждая капля крови вплетала их души в магию крепости, в ее историю.

Финорис нервно сжала плечо Киры, наблюдая за всполохом искр от Монолита.

– Интересно, а если вылить слишком много крови, какие последствия для организма? – Лексан внимательно следил за теми кадетами, которые уже дали присягу.

Кира фыркнула, но Финорис была серьезна:

– Ну, если учитывать средний объем циркулирующей крови у фениксида...

– Фин... – простонал Фирен, закатив глаза.

Кира заметила перемену. Когда дракониты и фениксиды один за другим подходили к Монолиту, произносили клятву и ждали, пока кровь впитается в камень, никто не показывал страха. Затем, отойдя, они кивали друг другу – возможно, впервые по-настоящему воспринимая друг друга не как врагов, а как братьев по оружию. По крайней мере, в этих стенах.

Фирен ступил вперед, настала его очередь:

– Тень откроет мой страх...

Его кровь капнула на камень, и имя вспыхнуло красноватым светом.

Финорис глубоко вздохнула, но, когда пришел ее черед, она произнесла клятву так ровно, словно читала лекцию:

– Если нарушу клятву...

Она ничем не выдала волнения, а камень принял ее жертву.

Теперь Аарон шагнул вперед, рассек ладонь и приложил ее к камню. Ничего не произошло. Капли крови растеклись по камню, но так и оставались на поверхности. Кадеты затаили дыхание.

Аарон закусил губу и сжал кулак сильнее. Кровь брызнула на камень снова. Имя наконец вспыхнуло, но тускло, будто силы в нем было вдвое меньше, чем в остальных.

Капитан Драйтон нахмурился.

Финорис замерла, вцепившись в рукав Киры.

– Что за... – кто-то прошептал позади.

Шеду, чуть наклонив голову, следил за происходящим, как и остальные кадеты, – выражение его лица оставалось нечитаемым.

Затем наступила очередь самого Шеду, и он вышел из круга, увитый тенями.

– Пламя сожжет мое имя... – проговорил он глухо, и Монолит вспыхнул настолько ярко, что на мгновение ослепил всех.

Сердце Киры гулко стукнуло. «Драконья чешуя, моя очередь».

Глубокий вдох, шаг вперед. Холодное лезвие коснулось ладони, боль коротко вспыхнула и погасла. Кровь впиталась в Монолит.

В тот же миг все вокруг стало чужим и непривычным, словно она смотрела на мир сквозь кривое зеркало. В глазах потемнело.

Огонь полыхнул в венах, обжигая, пробуждая нечто древнее, давно запертое в крови. Будто тысячи игл прокололи кожу изнутри. Колени подкосились, дыхание сорвалось, и Кира едва устояла на ногах.

Монолит дрогнул.

Кира задохнулась, ощутив, как магия наполняет ее вены жидким пламенем, растекаясь по позвоночнику и вырываясь из груди ослепляющей болью и экстазом одновременно.

Слова присяги ворвались в ее сознание, эхом повторяя чужие голоса, звучащие из глубины времен:

«Огонь испытает мой дух... Тень откроет мой страх...»

Кира с трудом дышала. Магия Монолита пронизывала ее до костей. Кровь с ладони капала на камень, впитываясь в древние руны, которые начинали медленно светиться изнутри. Все слилось: звук, боль, энергия.

И вдруг – чужой, но знакомый голос, низкий, хрипловатый, отчетливый – прозвучал у нее в голове:

– Ну вот и нашелся ответ.

Кира сначала замерла, затем рывком обернулась. Но Шеду стоял в строю, далеко от нее. Среди остальных кадетов. Невозмутимый. Молчаливый. Его губы не шевелились.

Но она слышала. Слышала его. Внутри себя.

Кира быстро освободила место у Монолита, отступая. Руки дрожали – и не только от боли.

Когда она вернулась в строй, кадеты уже сместились и единственное свободное место оказалось рядом с Шеду. Кира встала туда, чувствуя, как ее сердце грохочет, как после падения с высоты.

Шеду смотрел на нее не отрываясь. И в его глазах промелькнуло что-то новое. На лице не было той привычной холодной сдержанности, за которой, казалось, он прятался.

– Ты слышала меня, – сказал он вслух. Но тихо, так, чтобы никто не уловил, о чем они говорят.

Кира сглотнула:

– Ты не открывал рта.

Он криво усмехнулся. Словно это его развлекло. Или испугало. Или и то и другое.

– А ты не должна была услышать.

– Я не... я не знаю, как...

– Это многое объясняет.

Он сделал шаг ближе, наклонился к ее уху. Под ногами еле слышно хрустнул камешек. Его самая темная тень шевельнулась – не агрессивно, как часто бывало, а будто с интересом всматриваясь в Киру.

– Ты услышала мои мысли, Скайфолл. Это или очень плохо, или крайне интересно. – Он внимательно посмотрел на нее. – Я бы поставил на второе.

Она дышала, как после пробежки, и не могла понять, это страх или адреналин.

– Это невозможно, – выдохнула она.

– И все же произошло. – Он не касался ее, но воздух между ними уже искрил. – Хочешь знать, о чем еще я сейчас думаю?

Кира вцепилась в край куртки, чтобы не шагнуть назад. Или вперед.

– Не смей, – прошептала она.

Шеду усмехнулся – криво, дерзко, с каким-то горьким удовольствием:

– Поздно, маленькая буря. Ты уже внутри.

Кира не нашла, что ответить, и отвела взгляд. Тогда она заметила, что круг уже сомкнулся: последние кадеты произнесли клятву и встали на свои места. Едва заметные колебания света на поверхности Монолита создавали ощущение, что камень пульсирует.

Капитан отделился от офицеров и призвал к вниманию:

– Всем собраться на плацу. Сейчас.

* * *

Кадеты, только что давшие присягу, хлынули во внутренний двор гарнизона. Дракониты и фениксиды выстроились в два неравномерных ряда, как и прежде, но теперь это деление ощущалось иначе: расстояние стало меньше, взгляды чаще встречались и граница уже начала таять.

Драйтон стоял в центре плаца, скрестив руки на груди.

– Поздравляю, кадеты, – сказал он с ноткой сарказма. – Теперь вы не просто обуза для гарнизона. А обуза с высеченными именами на стенах.

Он умолк и нарочно сделал паузу. По рядам прокатилось движение: кто-то шумно выдохнул, кто-то скривился, кто-то вздернул подбородок. Невозможно было не заметить, что оскорбительные слова капитана вызвали одинаковую реакцию у двух кланов.

– А теперь – лучший способ отметить вашу присягу. – Он ухмыльнулся. – Учебная разведка.

По рядам пробежал гул.

– Разведка? Сейчас? – Финорис переглянулась с Кирой. – Они же не собираются отправить нас в реальный бой?

– Он же сказал «учебная». Вряд ли что-то сложное.

Внимание Киры привлекли офицеры, стоявшие за Драйтоном. Дракониты. Этих она еще не видела в гарнизоне. В их глазах не было преподавательского снисхождения. Не было терпимости. Только холодный расчет. Их крылья были расчерчены шрамами, броня – вся в царапинах и вмятинах – хранила следы прошлых боев. Это были не те, кто знал теорию – и только. А те, кому хватило силы и удачи, чтобы выжить в бою.

Один из них шагнул вперед – высокий драконит с жесткими чертами лица и блестящими черными глазами.

– Днем разлом ослабевает, но еще ни разу мы не фиксировали прорыв тенебров в дневное время, – пояснил он. – Пока есть возможность, вы должны увидеть разлом своими глазами. Потому что однажды... – Он сделал паузу. – Вам придется там сражаться.

Ровно десять минут на сборы, и все вернулись в строй.

– А в столовой сегодня булочками пахнет. – Лексан усмехнулся, посмотрев на Шеду, и закинул руки за голову, словно ему было абсолютно все равно. Но глаза его выдавали: за беззаботной улыбкой пряталась настороженность. – Мы просто посмотрим и вернемся? Великолепный план. Давно не путешествовал.

Офицер окинул его таким взглядом, что у Киры по спине пробежали мурашки.

– Если повезет.

Кира посмотрела на остальных. Все кадеты были полностью вооружены, словно их собирались отправить прямо в гущу сражений, а не на учебную разведку. На поясах – кинжалы и короткие мечи, на руках – боевые перчатки, отливающие металлическим блеском в лучах солнца. Нервные движения кадетов выдавали их волнение: они то и дело прикасались к оружию, проверяя надежность креплений.

Эскадра взлетела клином, крылья синхронно рассекли обжигающе холодный воздух. По мере того как кадеты набирали высоту, разговоры постепенно смолкали. Все сосредоточенно смотрели вперед, на горизонт, за которым их ждало неизвестное.

Кира ощущала себя обнаженной, невзирая на броню и оружие. Лететь в одном строю с драконитами было сродни испытанию на доверие.

Она поймала на себе взгляд Аарона. Он летел чуть в стороне, его золотые крылья сияли в свете солнца, а лицо оставалось непроницаемым и отчужденным. Кира задумалась о произошедшем у Монолита: имя Аарона вспыхнуло на камне лишь со второй попытки. Может, Аарон сам расскажет ей, почему так случилось? Это воспоминание тут же потянуло за собой другое. О Шеду. Она услышала его мысли. Вся эта ситуация казалась издевательством. Что дальше? Выяснится, что они близнецы, разделенные в детстве? Чушь. Кира решила непременно расспросить Финорис подробнее о том, как они общаются с Фиреном на расстоянии.

Порыв ветра ударил ей в лицо, приводя в чувство, напоминая, что опасность впереди реальна. Они были вооружены, экипированы и готовы ко всему. И все же внутри затаился страх, едва ощутимый, но от него невозможно было отделаться.

– Так как их убить? – Лексан, летевший рядом с офицером, заговорил первым.

– Пока удавалось лишь ранить – магией, – ответил тот.

– А без магии?

– Без магии ты труп.

Кира сжала зубы.

– Почему их нельзя поймать? – выкрикнул кто-то из кадетов.

Офицер помолчал, прежде чем ответить:

– Они исчезают.

– Исчезают?

– Они наносят ущерб, но никогда не задерживаются.

Кира нахмурилась.

Как будто они что-то ищут.

* * *

Порывы ветра рассеяли облака, открывая для кадетов вид на мертвую землю внизу. Разлом зиял там, как бездонная пасть, поглощающая свет, как рана в ткани мира. Воздух здесь был другим – тяжелым, густым.

Тени и туман над пропастью двигались неестественно. Они скользили, растекались, сжимались и расширялись, как будто не могли определиться, какую форму принять. В их плавных, витиеватых движениях таилась неясная угроза. Кадеты по команде приземлились в ста шагах от разлома. По его краям тянулось слабое мерцание. И уже по одному этому было ясно: перед ними – не обычный излом почвы, не природный рельеф.

Разлом. Так близко.

– Внимание, кадеты. – Драйтон парил над строем, отдавая команды. – Вы прибыли в зону так называемого дневного затишья. Считается, что в светлое время суток разлом безопасен. Это ложь. Он не нападает, но наблюдает.

Тишина.

– Задача – не вступать в контакт. Вы должны закрепить периметр, отметить нестабильные зоны и изучить поведение теней на границе рва. Не геройствуйте.

Офицеры быстро и отрывисто раздавали указания, распределяя кадетов по квадратам.

– Фиксируем новые аномалии, – мрачно отчеканил один из драконитов. – Последние вспышки... не похожи на стандартную активность.

Кира ощутила, как по спине скользнул холодок. Финорис, наклонившись к ее уху, прошептала:

– Они... дышат, Кир. Как живые.

Но Кира уже не слушала. В ее голове нарастало странное давление, а в ушах стоял тихий, шипящий гул. Затем сквозь этот гул прорезался звук, словно кто-то звал ее издалека.

Она сделала шаг к краю разлома. Мир замерцал, изменился – звуки исчезли, поглощенные вакуумом. Осталось лишь это протяжное «ш-ш-ш».

Зов.

Серое марево пульсировало, манило, гипнотизировало. Магия в груди Киры отзывалась на энергию разлома дикими всплесками. Тени, сочившиеся из бездны, нежно коснулись ее сапог, обвили щиколотки, потянули к себе.

Еще шаг.

– Кира! – крик Финорис донесся будто сквозь толщу воды, но Кира не находила в себе сил, чтобы откликнуться. Она физически не могла отвернуться от разлома.

И тут кто-то схватил ее за руку и резко дернул назад. Она вдохнула воздух с громким хрипом и столкнулась с крепкой, напряженной грудью Шеду.

– Ты с ума сошла? – тихо, с едва сдерживаемой яростью спросил он – его глаза горели таким бешенством, что Кира почувствовала, как внутри нее все сжалось.

И вдруг вспышка.

В ее сознание словно вторглось чужое воспоминание. Она ощутила резкую боль, услышала крик, звуки отчаянной борьбы. Перед глазами возникло окровавленное лицо Шеду. Ее охватили холод и чувство полной безысходности.

«Живи» – чужая мысль приказом врезалась в ее сознание.

Шеду резко отпустил ее руку, будто обжегся. В его глазах отражалась не только злость, но и страх. Страх, о котором теперь знала и она.

Кира отступила, потирая запястье.

– Что... это было? – растерянно проговорила она, но Шеду уже медленно пошел прочь.

– Если хочешь умереть, делай это без зрителей, – холодно бросил он на ходу, и Кира заметила, как напряжены его плечи.

Она едва успела перевести дух, когда услышала, как где-то рядом осыпались камни, и резко повернулась на звук. Неподалеку стоял Аарон, отряхиваясь. Он тоже заметил ее и поспешно спрятал руку за спину. Но слишком поздно: Кира увидела, как из его сжатой ладони тянется тонкая струйка крови. Она стекала по его пальцам и капала на каменную крошку у пульсирующего разлома.

– Ты поранился? – настороженно спросила она и посмотрела в его потемневшие глаза.

– Ерунда. Оступился, – сказал он глухо и отошел от края разлома, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Он удалился, а Кира все еще стояла на месте, как оглушенная, и думала об одном: она слишком глубоко погрузилась в чужие тайны, чтобы теперь отступить. Когда она наконец решила вернуться к остальным кадетам, ее внимание привлекло едва уловимое движение. В том месте, где стоял Аарон, среди пыли и камней мерцала капля его крови, которая сама собой ползла к разлому.

Глава 11

Официальный распорядок дня кадетов союзного гарнизона

(с комментариями и дополнениями)

Каждый кадет гарнизона обязан соблюдать установленный режим. Несоблюдение распорядка влечет за собой дисциплинарные взыскания. (Да, даже если ты фениксид. Да, даже если ты драконит. Нет, жаловаться некому.)

05:00 – Подъем

(Ты либо встаешь сам, либо тебя поднимают. И второй вариант тебе не понравится.)

– Все кадеты обязаны прибыть во внутренний двор в течение трех минут после сигнала горна. (Если ты не успел – ты труп.)

– Проверка экипировки, состояния доспехов и оружия.

– Тех, кто опоздал, ждет особая разминка. (Ты узнаешь ее по крикам.)

05:30 – Совместная пробежка

(Возможно, ты достигнешь финиша быстрее, если будешь лететь. Возможно, тебя за это скинут с обрыва.)

– Фениксиды и дракониты бегут вместе. (Официально – для укрепления командного духа. На практике – чтобы врезать друг другу локтем под ребра.)

– Маршрут: пересеченная местность, холмы, подъем на скалы, финальный рывок по плацу.

– Цель: повысить выносливость, отработать маневренность в воздухе.

– Падение во время бега = дополнительные круги после ужина. (Пусть хоть раз те, кто составлял маршрут, пробегут это сами.)

06:30 – Завтрак

(Если ты думаешь, что можешь расслабиться, ты ошибаешься.)

– Фениксиды и дракониты питаются в одном зале. (Потасовки не запрещены, но и не поощряются. Офицеры делают ставки. Да, на тебя.)

– Рацион фениксидов: блюда с высоким содержанием магического тепла. (И острая еда, которую дракониты называют «ад на тарелке».)

– Рацион драконитов: мясо, мясо, еще раз мясо.

– Ограничение времени – 15 минут. (Если не успел поесть – твои проблемы.)

07:00 – Теоретические занятия

(Заснувших отправляют на дополнительные дежурства.)

– Тактика воздушного боя. (Где ты научишься всему, о чем забудешь в пылу сражения.)

– Магические теории стихий. (Скучно и бесполезно, если ты уже умеешь не взрывать себя.)

– История гарнизона и тенебров. (Если выживешь, сможешь передавать легенды следующим поколениям.)

– Разбор полетов. (В буквальном смысле.)

10:00 – Боевая практика

(Готовься к боли.)

– Парные дуэли. (Кто упал – тот проиграл. Разбитая губа – не повод бежать в лазарет.)

– Воздушные бои. (Ставки делают даже инструкторы.)

– Командные сражения. (Сделай ошибку – и твои товарищи тебя «отблагодарят».)

– Контроль магии в бою. (Фениксиды учатся не поджигать себя. Дракониты – не душить всех тенями.)

– Если офицер сегодня не в духе, дуэли проходят без ограничений. (Крылья, кости, гордость – все может быть сломано.)

12:30 – Обед

(Еда, вода, воспоминания о том, как ты сегодня унизился.)

– Время на прием пищи – 15 минут. (Если тебе хватает двух минут, чтобы сожрать мясо, скорее всего, ты драконит.)

– Разбор тактических ошибок. (И насмешки над теми, кто сделал эти ошибки.)

– Пары для вечерних дуэлей объявляют во время еды. (Так что осторожнее, не подавись.)

13:30 – Специализированные тренировки

(Если ты думаешь, что уже натренировался, у меня для тебя плохие новости.)

– Воздушная маневренность. (Ты либо научишься избегать ударов, либо встретишься с землей.)

– Тренировка с оружием. (Лук, арбалет, меч – выбирай, чем промахнешься.)

– Магическая точность. (Промахнулся? Тебя запомнят.)

16:00 – Патрулирование границ

(Это не тренировка. Здесь ты действительно можешь умереть.)

– Распределение по группам и вылет на разведку в темные зоны.

– Воздушное наблюдение за границами. (Кто упал – записал себя в список мертвых.)

– Поиск следов тенебров. (Те, кто находил, рассказывали жуткие истории. Те, кто не находил, просто не возвращались.)

19:00 – Вечерние испытания

(Если ты дожил до этого момента, значит, днем было недостаточно тяжело.)

– Воздушные дуэли при нестабильных потоках ветра. (Когда падаешь, думаешь, что это конец. Но нет. Конец – это когда тебя поднимут и отправят драться снова.)

– Тренировки на выносливость. (Ты уверен, что у тебя еще есть силы? Сейчас проверим.)

– Бой против офицеров. (Говорят, один кадет когда-то победил. Но его больше никто не видел.)

– Симуляция атаки тенебров. (Они ненастоящие. Пока что.)

21:00 – Свободное время

(Для тех, кто еще в сознании.)

– Можно отдохнуть, если тебе хватит пяти минут, прежде чем кто-то вызовет тебя на дуэль.

– Можно починить доспехи. (Скорее всего, это будут доспехи офицера, который проиграл, поставив на тебя.)

– Можно залезть в архивы. (Если вдруг хочется кошмаров на ночь.)

– Можно вырубиться в койке и забыть этот ад. (До следующего утра.)

23:00 – Ночное дежурство

(Читай: нет, ты не спишь.)

– Охрана границ. (Да, ночью тенебры имеют свойство нападать.)

– Проверка магических барьеров. (Если один падет, весь гарнизон падет.)

– Те, кто на дежурстве, засыпают, когда могут. (Если доживут.)

Гарнизон не прощает слабых. Если ты еще здесь – значит, ты либо отважный, либо слабоумный

(Или оба варианта сразу.)

* * *

Неделя после разведывательного полета к разлому не была богата на события. Дни тянулись однообразно: построения, лекции, тренировки, уже привычные стычки между фениксидами и драконитами.

И вот на восьмой день, проснувшись ранним утром еще до звука горна, Кира быстро поставила на карте новую точку в приграничном районе Пустоши. Именно об этом месте офицеры сообщали в последнем докладе. Впрочем, чаще всего данные о разломах приходилось добывать хитростью. Здесь очень пригождалось природное обаяние Фирена и его умение заводить дружбу со всеми подряд. Ну, и подслушивать то, что не предназначено для его ушей.

Закончив с картой, Кира спрыгнула с кровати и быстро выбежала из казарм. Она знала: сегодня у нее наконец-то появится шанс навестить тетю Керон. Вопросов накопилось много.

Лязг клинков и крики инструкторов разносились над ареной. Пахло потом – типичный аромат тренировочных площадок. В дальнем углу располагались стойки с оружием, а неподалеку кадеты разминались перед спаррингами. Здесь, среди пыли и жара, они оттачивали мастерство. Спарринги шли непрерывно, и сегодня Кира с близнецами должны были испытать свои силы.

Кира шла вдоль стойки с мечами, перебирая рукояти. Она брала один меч за другим, поднимала, делала пробный взмах и ставила обратно. Сталь приятно холодила пальцы, и на секунду Кира забыла обо всех своих тревогах.

– Ты же поменяешься с Финорис, верно? – голос Лексана нарушил ее мысли.

Кира медленно повернулась, нахмурив брови:

– О чем ты?

Лексан взял один из мечей, пригляделся к стали, провел большим пальцем по заточке и чуть качнул клинок на ладони.

– О нашем вечернем дежурстве. Я рассчитывал на приятную компанию, а не на твое кислое лицо. – Он ухмыльнулся. – Финорис, я уверен, была бы в восторге от романтического путешествия по границам магического барьера.

Кира усмехнулась, покачав головой:

– Размечтался, Найтбридж.

Она и не заметила, как этот драконит почти стал ей другом, если так можно было выразиться.

– Так, значит, нет? – Он вздохнул, опуская меч обратно на стойку. – Как же ты жестока.

– Я просто забочусь о Финорис. Она заслуживает лучшего, чем шататься с тобой по ночам в поисках тенебров.

Лексан приложил руку к груди, изображая обиду.

– Ранила прямо в сердце. – Он картинно поморгал.

Кира закатила глаза и протянула руку за мечом, но Лексан опередил ее, подавая подходящее оружие.

– Этот, – сказал он, и его голос стал серьезнее. – Хороший баланс. Легкий, но прочный.

Кира, немного удивленная, взяла меч и взвесила его в руках.

– И правда. Спасибо.

– Не стоит благодарности. – Он ухмыльнулся, но затем подмигнул. – Это взятка, чтобы ты передумала насчет смены. Я буду ждать.

Он ушел, а Кира задержалась еще немного у стойки, оглядывая гарнизон и дожидаясь вызова на спарринг. Тренировочная площадка была окружена высокими стенами, в нишах поблескивали мерцающие кристаллы аметиста. Над ней раскинулось безоблачное небо, но воздух был ледяным, по драконитскому обычаю ветра дули со всех четырех сторон. Вдали слышались голоса инструкторов, отдающих приказы, и лязг металла: другие кадеты уже начинали спарринги.

Кира глубоко вдохнула, крепче сжимая рукоять меча. Она вышла на арену. На противоположной стороне Аарон спокойно разминал плечи. Через несколько минут он жестом пригласил ее атаковать.

Кира двинулась вперед и нанесла несколько несильных ударов. Она не стремилась пробить его оборону, лишь хотела понять, как он двигается и реагирует на выпады.

– Молодец, лучше держишь равновесие, – заметил Аарон спокойно, отбивая очередной выпад.

Со стороны их бой выглядел как обычный тренировочный процесс, но постепенно его удары становились стремительнее, агрессивнее. Кира уловила перемену: в движениях Аарона больше не было легкости, только все нарастающее раздражение.

Она едва успела увернуться от мощного удара и с трудом удержалась на ногах.

– Ты не стараешься! – резко бросил Аарон, атакуя еще ожесточеннее.

Кира вздрогнула. Он сражался так, будто видел перед собой не друга, а врага.

– Аарон, что происходит? – спросила она, напряженно отбиваясь. Пот струился по спине.

– Ты же хотела быть сильнее! – Это прозвучало холодно и жестко.

Атаки продолжались без остановки, каждый удар был все опаснее предыдущего. Кира чувствовала, как ее руки дрожат, а мышцы горят от усталости.

– Аарон, прекрати!

Он вновь надавил, прижимая ее к краю арены.

– Почему ты не борешься? Почему позволяешь себе быть такой слабой? – Он говорил это так, словно каждое слово причиняло ему боль.

Кира поняла, что ситуация выходит из-под контроля, страх закрался в ее сердце.

– Ты переходишь черту, – выдавила она, с трудом сдержав очередной его удар. Она сжала зубы и оттолкнула его меч.

Это был не тот Аарон, который когда-то затыкал рты тем, кто смеялся над ее провалами. Это был не ее друг, который с улыбкой подбадривал ее, когда она пыталась удержать в ладонях первый огонек. Не тот парень, в которого она была влюблена с детства.

Этот Аарон хотел ее сломать.

Прежде чем страх завладел Кирой целиком, вспыхнуло другое чувство – гнев.

Кира отступила, а потом сделала выпад. Их клинки с лязгом сошлись, и в тесном сближении эфес ее меча соскользнул в сторону, задев Аарона по губе.

Аарон дернулся назад, на губе у него выступила кровь.

– С чего вдруг ты решил, что имеешь право меня судить? – Кира прищурилась, переводя дыхание. – Потому что тебе не нравится, что я больше не делаю все так, как ты хочешь?

Аарон зло усмехнулся и замахнулся с такой силой, что Кира едва успела заблокировать удар. Она ощутила, как вибрация прошла по рукам до самых плеч.

– Это не ты, – выдохнула Кира, заглянув в его глаза, полные гнева и чего-то еще, чужого, незнакомого.

– Ты не знаешь, кто я теперь! – рыкнул он, замахиваясь снова. Кира поняла: времени поднять клинок у нее нет.

Но решающий удар так и не был нанесен.

Кира подняла глаза и с изумлением увидела, как Шеду стоит рядом, нависая над ней, удерживая запястье Аарона так, что меч не может опуститься.

– Что ты делаешь, Эйвери? – спросил Шеду ледяным тоном.

Аарон дернулся, но тщетно.

– Отпусти, Найтбридж, – предупредил Аарон.

Фирен ворвался на арену, подбежал к ним и вцепился Аарону в плечо:

– Ты перегибаешь, дружище, я все видел.

Аарон сбросил с себя его руку:

– Отвали, Фирен. Это не твое дело.

– Когда координатор превышает свои полномочия и устраивает разборки? Это, драконья пасть, мое дело! – взорвался Фирен, но Аарон уже не слушал.

Он смотрел только на Шеду. Тот медленно сжал пальцы сильнее, и Кира заметила, как Аарон напряг мышцы в попытке высвободиться.

– Я задал тебе вопрос. – Голос Шеду был ровным, но в нем звенел металл. – Хочешь узнать, что будет, если ты еще раз направишь на нее клинок?

Аарон молчал, но Кира видела, как он сжал кулак – тот самый, перебинтованный, – так что побелели костяшки.

– Место главного ублюдка в гарнизоне уже занято, – добавил Шеду, слегка наклонив голову, и в его серебряных глазах вспыхнула угроза.

Лицо Аарона на миг изменилось – губы дрогнули, а глаза потемнели. На мгновение. На короткий миг, прежде чем он все же вырвал руку и отступил назад.

Он молча стер кровь с разбитой губы и бросил с горькой усмешкой:

– Такие герои тебе больше нравятся, да, Кира?

Она видела, как сквозь бинты на его руке проступили темные пятная крови. Кира невольно почувствовала, как к злости примешивается жалость.

Шеду сделал шаг назад, встряхивая руку с явным отвращением, точно прикоснулся к чему-то мерзкому.

Вокруг уже раздавались резкие окрики офицеров – они разгоняли тех, кто столпился посмотреть на ссору. Аарон ушел первым, не оглядываясь. Фирен открыл было рот, будто готовясь вставить привычный остроумный комментарий, но удержался.

Кира медленно выдохнула, заставляя себя разжать кулаки, и вдруг осознала, где ей сейчас жизненно необходимо оказаться.

* * *

Лазарет располагался в самой тихой части гарнизона, подальше от шума тренировок и построений. Дорога к нему петляла между зданиями и зарослями, и с каждым шагом все больше менялся окружающий пейзаж. По краям каменных дорожек росли горько пахнущие травы. Кира узнавала некоторые из них: в детстве мама учила ее отличать целебные растения от ядовитых.

Но здесь, на земле драконитов, даже знакомые травы выглядели мрачнее, будто впитали в себя тени, а рядом, укрытые магическими колпаками, почти не пропускающими свет, теснились неизвестные растения. Их листья были угольно-черными, а стебли сплетались между собой.

Кира шла вдоль зарослей, и вдруг рядом послышались шаги.

– Интересно, это и есть теневые травы драконитов? – Финорис нагнала ее и, склонив голову, стала рассматривать переливающиеся в полумраке листья.

– Ты уверена? – Кира нахмурилась, разглядывая растения, которые стелились по земле, образуя витиеватые узоры.

Финорис кивнула:

– Я читала, что у них есть особый эликсир. Что-то вроде нашего чая из фениксовых трав.

Кира усмехнулась:

– Думаешь, он помогает им сохранять ясность ума?

– Нет, их эликсир мощнее. Он усиливает магические способности драконитов и помогает им сосредоточиться.

Кира покачала головой:

– Удивительно, что Фирен еще не попытался напоить меня этим.

Финорис хмыкнула:

– Пока.

Кира прищурилась:

– Не вздумай.

Финорис, конечно же, скрестила пальцы за спиной и тут же отправила брату сообщение по ментальной связи. Ее всегда интересовало, как можно стабилизировать магию Киры.

Некоторое время они шли молча, пока Финорис не бросила как бы невзначай:

– Ладно, а теперь выкладывай.

Кира сделала вид, что не поняла:

– Что?

– Драка с Аароном.

Кира закатила глаза:

– Это была не драка.

Финорис насмешливо выгнула бровь:

– Правда? Ты выглядишь так, будто тебя до сих пор трясет.

– Я не... – Кира понимала, что увиливать бессмысленно. – Он просто вел себя как придурок.

Финорис сложила руки на груди, ожидая продолжения.

Кира нервно провела ладонью по волосам:

– Он снова злится. Всегда злится. И... – Она прикусила губу, прежде чем сказать: – С его глазами что-то не так.

Финорис нахмурилась:

– В смысле?

Кира замедлила шаг.

– Они потемнели. На секунду. Полностью.

Финорис резко остановилась:

– Ты уверена?

Кира вздрогнула, вспомнив, как капля крови Аарона ползла к разлому. Как он спрятал руку за спину.

– Нет, – призналась она и сама поразилась, как глухо и тихо это прозвучало.

Лазарет вырос перед ними, оплетенный плющом, пряча каменную кладку под густой зеленью. У входа стояли часовые, переговариваясь между собой. Девушки поприветствовали их и вошли внутрь.

Светильники, подвешенные на кованых крюках, наполняли коридор мягким сиянием. Вереница дверей тянулась вглубь, и навстречу им шагал драконит, судя по форме – старший офицер.

– Что вы здесь забыли, кадеты? – Офицерский окрик гулко отразился от каменных стен коридора.

Кира резко остановилась, Финорис напряглась. Мужчина был высоким, крепким; черные, как ночь, крылья были сложены за спиной. Его обмундирование выглядело так, будто пережило не один бой.

Кира отметила эти потертости и подняла голову:

– Добрый день, майор. Мы пришли навестить мою тет...

– Trak'kha! Отставить! Доложить по форме! – резко перебил он.

– Так точно, майор! – Кира вытянулась по струнке. – Кадет Скайфолл прибыла с целью посещения полковника Скайфолл.

Офицер скривился, словно она сказала что-то до омерзения глупое.

– Это что за семейное гнездо фениксидов вы здесь устроили? Чтобы попасть в гарнизон, воспользовались своим родством?

Кира сжала зубы:

– Никак нет, майор.

Она надеялась, что сказала это достаточно ровным тоном, но, судя по выражению его лица, ему было все равно.

– В посещении отказано, можете возвращаться в казармы. Или вам заняться нечем, раз бегаете сюда? У вашего координатора будут проблемы.

Кира почувствовала, как внутри все сжалось. Это было несправедливо. Она не сделала ничего плохого.

Ее губы едва заметно дрогнули. Финорис, хорошо зная подругу, сразу поняла, что Кира на грани слез, и легонько потянула ее за рукав кожаной куртки.

– Разрешите идти, капитан? – Финорис сделала шаг вперед, отвлекая внимание офицера на себя.

Тот смерил ее взглядом, оценивая, и кивнул.

– В Гнеезде, может, и закрывают глаза на разболтанных кадетов, но в гарнизоне дисциплина – основа всего. Мы здесь не для того, чтобы потакать вашим капризам. Rak'tar. Свободны.

Кира и Финорис переглянулись. Негодование, злость, подогретая унижением, – все смешалось воедино.

Они молча и направились обратно к выходу.

Только когда двери лазарета захлопнулись у них за спиной, Финорис выдохнула:

– Да чтоб его жабрюха облизала! – А потом все же проверила, не услышали ли ее часовые.

Кира не ответила.

Она не собиралась плакать.

Она не...

Но слезы все равно предательски потекли по щекам.

Финорис стиснула зубы, приобняла Киру одной рукой и смахнула тыльной стороной ладони соленые капли с ее лица.

– Это ж надо быть таким мерзким. Одним словом – драконит.

Кира смотрела под ноги. Глаза горели, сердце грохотало.

Почему? Почему она дала себе расклеиться именно сейчас, когда нужно держаться?

Она остановилась. С силой вытерла щеки, стирая следы слабости с лица.

Внутри вспыхнул гнев:

– Я найду способ увидеть ее.

Финорис посмотрела на нее с пониманием и легкой улыбкой.

Кира обернулась и уставилась на двери лазарета:

– Ни один драконит не сможет меня остановить.

* * *

Кира вошла в комнату, прикрыла за собой дверь и на несколько мгновений прислонилась к ней спиной. События этого дня вымотали ее до предела, и она не чувствовала ничего кроме усталости.

Ее не пустили в лазарет. Ей даже не дали ничего спросить. От этого все внутри клокотало.

И теперь, когда перед ней лежала экипировка для ночного дежурства, когда стоило сосредоточиться и отбросить все лишнее, ей хотелось кричать от бессилия.

Она заново перетянула ремни на рукавах. Движения были резкими, привычными, но едва заметная дрожь в пальцах выдавала, что успокоиться по-настоящему не получалось.

Раздался глухой стук в дверь.

Кира замерла.

Один.

Второй.

Третий.

Никакой нерешительности – но и никакой настойчивости, будто человек за дверью знал, что она рано или поздно откроет.

– Кира? Это я.

Она сжала зубы, пытаясь решить, стоит ли отвечать.

Аарон.

Его она меньше всего хотела сейчас видеть. После их схватки; после неоправданного гнева, который он обрушил на нее; после того, как в его глазах мелькнуло нечто, чего там быть не должно...

Но теперь он говорил мягко и спокойно.

Ни следа той ярости, что охватила его днем.

Она постояла немного, собираясь с мыслями, потом решительно взялась за ручку и отворила дверь.

Аарон стоял на пороге. Со спутанными волосами и опущенными крыльями он выглядел... сломленным.

На его лице не было прежнего самоуверенного выражения, не было даже знакомой полуулыбки. Только легкая тень усталости – как будто он проиграл битву, о которой она даже не знала.

– Я могу войти?

Она колебалась: захлопнуть дверь перед его лицом или уступить тому чувству, что шевельнулось в груди при виде Аарона.

Последний раз они нормально говорили еще до его отъезда в Рёге. Теперь между ними зияла пропасть размером с разлом, и она увеличивалась с каждым днем. Кира не знала, смогут ли они когда-нибудь ее преодолеть, особенно если никто не двигается навстречу.

В конце концов, она отошла в сторону, пропуская его внутрь.

Аарон медленно вошел, провел ладонью по волосам, оглядел комнату, задержав взгляд на оружии, разложенном на кровати. Потом повернулся к ней, и в глубине его глаз сверкнуло нечто похожее на сожаление.

– Ты собираешься на дежурство?

– Да.

– Выглядишь уставшей.

Кира коротко усмехнулась:

– Забавно слышать это от человека, который сегодня едва не сломал мне ключицу.

Аарон закрыл глаза и выдохнул, будто Кира ударила его по больному.

– Я знаю. – Он начал расхаживать из стороны в сторону.

– У тебя пять минут.

– Я... – Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания о сегодняшнем дне. – Я потерял контроль.

Кира скрестила руки на груди, глядя на него исподлобья:

– Это не оправдание.

Аарон шагнул ближе, держа ладони перед собой и не делая резких движений. Боялся, что она снова увидит в нем зверя?

– Я знаю, но...

Он протянул руку и коснулся ее плеча.

Пальцы были теплыми.

Кира напряглась, но не отодвинулась.

– Ты же знаешь, что я никогда бы не причинил тебе вреда, – почти умоляюще произнес он.

Она хотела в это верить.

Великая Феникс, как же она хотела верить.

Все, что случилось сегодня, – злость, страх, недоумение – вдруг стерлось. Осталась только эта минута.

Это тепло.

Это прикосновение.

Это же Аарон.

Тот, кто когда-то держал ее за руку у погребального костра. Тот, кто всегда был рядом.

Он осторожно притянул ее ближе, его рука скользнула ей на спину, пальцы сжали ткань куртки – словно в попытке удержать.

Кира не отстранилась. Просто закрыла глаза. Позволила себе на секунду забыть о случившемся. На секунду поверить, что этот Аарон – настоящий. Что она все не так поняла.

– Верь мне, – прошептал он в ее волосы.

Она не ответила. Сердце билось слишком быстро. Слишком недоверчиво.

Аарон чуть отстранился и заглянул ей в глаза:

– Все будет хорошо. Обещаю.

Кира зажмурилась, позволила себе утонуть в этом моменте, раствориться в тепле его рук.

Потому что знала: когда эта ночь закончится, она снова выстроит стены.

Но сейчас...

Сейчас она просто дышала.

Дышала прошлым, которое не хотело ее отпускать.

* * *

Ледяной ветер хлестал по щекам, пробираясь за поднятый ворот куртки, и Кира поежилась, расправляя крылья.

Луна светила бледно, скрытая тонкой дымкой тумана, и весь мир казался размытым, не вполне настоящим.

– Ты опять полыхаешь, Скайфолл, – хмыкнул Лексан, нагоняя ее.

Кира раздраженно вздохнула, бросив на него короткий взгляд:

– И что?

– То, – он указал на ее крылья, – что ты горишь, как сигнальный маяк. Тебя и слепой увидит.

Кира оглянулась через плечо, сосредоточила все внимание на крыльях и постаралась заглушить их свечение. Но не тут-то было: магия реагировала на эмоции, а Кира сейчас была слишком зла и взвинчена. Свет под перьями на секунду вспыхнул еще ярче, будто потешаясь над ее попытками собраться, и затем все же погас.

Внизу белели заснеженные скалы. Вдалеке маячили вершины хребта, освещенные серебристым светом луны. Этой ночью четырнадцать кадетов под надзором офицера дежурили вдоль края леса и у защитного купола. Они летали по двое на разной высоте.

Кира вдохнула поглубже, проверяя ремни на снаряжении, привычным движением нащупала кинжал на поясе.

– Ты бессердечная, Скайфолл, – снова раздался голос Лексана, полный притворного возмущения.

Кира посмотрела на него – ни следа привычной легкости, лишь тень насмешки в прищуренных глазах.

– Что на этот раз?

– Ты не поменялась с Финорис. – Он качнул головой, и его крылья слегка дрогнули на ветру.

Она закатила глаза:

– И?

– А ты могла бы, – он хмыкнул, но в голосе не было ни сарказма, ни укора.

Кира внимательно на него посмотрела:

– Подожди, так ты что... правда влюбился в Фин?

Лексан моргнул.

– Что? Нет! – Тени вокруг него нервно заклубились.

Кира усмехнулась:

– Пресвятая Феникс! Глядите, первый в мире драконит, светящийся, как йольская елка.

Лексан раздраженно взмахнул крыльями, но все же глянул себе за спину на всякий случай.

– Я вообще-то серьезно! Ты невозможная, – пробормотал он, но уголки его губ дернулись.

– Так и быть, помогу тебе с Финорис, – бросила Кира.

Лексан на миг сбился с курса:

– Что?!

Она пожала плечами:

– Ну, ты же сам попросил.

– Я не это имел в виду! – воскликнул Лексан и, поморщившись, добавил: – Вмешиваешься ты, конечно, хуже моего брата.

Кира подняла брови:

– О, а что он?

Лексан наклонил голову, будто готовился оценить реакцию Киры на его вопрос:

– Хочешь, чтобы я взамен помог тебе с Шеду?

Кира скривилась:

– Не придумывай.

– А ну да, ты же с этим своим златовлаской.

– Аарон – мой друг.

– Друг... Ну, раз ты так говоришь. – Лексан смаковал каждое слово. – Но, знаешь, Шеду не такой, как ты думаешь.

– И с чего бы мне было это интересно?

Лексан небрежно пожал плечами.

Кира нахмурилась:

– Лексан, я знаю, какой он.

– Правда? И какой же?

– Он... – пробормотала Кира, но осеклась. Она хотела сказать «холодная, замкнутая, нахальная, бессердечная, невыносимая, грубая, самодовольная ящерица», но слова застряли в горле.

Лексан усмехнулся:

– Вот видишь? Ты не знаешь.

Кира сжала губы:

– Он не подпускает никого к себе и слишком властный.

– А тебя подпустил.

Кира фыркнула, продолжая осматривать окрестности.

Лексан развернулся в воздухе и теперь летел спиной вперед, вглядываясь в ее лицо. Встречные потоки терзали перепонки черных крыльев.

– Я никогда не видел, чтобы он так себя вел.

– И что это должно значить? – спросила Кира с напускным безразличием.

– Это значит, что Шеду не из тех, кто легко привыкает к переменам. Он... ну, ты знаешь. Ему сложно идти в ногу со временем. Вот это ваше «Мы теперь не враги» – не всем легко дается.

– Я заметила.

– Но! – Он поднял палец вверх. – При этом... Он из тех, кто никогда не подведет. Если уж он принял тебя в свой круг, то сделает для тебя все.

Кира смотрела на него, недоумевая:

– Ты хочешь сказать, что я...

– А я не знаю, кто ты для него, Скайфолл, – усмехнулся Лексан. – Зато я знаю, что по какой-то нелепой случайности Армунт неделю хромал и, кажется, у него сломано ребро. О, а еще не знаешь, почему инструктор по воздушным боям ставит тебя в пару только с одним драконитом?

Кира на миг замерла в воздухе:

– Что?!

– О, ты думала, это случайность? Неужели ты не задавалась вопросом, почему самый сильный кадет гарнизона учит тебя бороться с тенями и терпит твое огненное бешенство? – Лексан хмыкнул. – Шеду ничего не делает просто так. Тем более для фениксидов, после всего...

– После чего? Если подумать, мы даже не были участниками войны, нас просто учили друг друга ненавидеть.

Взгляд Лексана стал суровее.

– Для нас с Шеду это не так. Не совсем так.

– Чем ваша история отличается от нашей?

– Наши родители... – Он сглотнул. – Они погибли, пытаясь помочь вашему клану. Фениксидам. Они пошли против Совета. Много лет назад. Никто из драконитов не хотел помогать, когда вы попросили о помощи. Родители улетели в ночи, поцеловав нас перед сном, и больше не вернулись. Шеду их долго искал. Знаешь, его неделями не было дома. Но когда он вернулся, он замкнулся в себе... И эти его тени. Как будто, помимо смерти родителей, случилось что-то еще, что изменило его навсегда.

Кира задумалась, вспоминая все нестыковки в словах и поведении Шеду. Раньше она принимала его отстраненность за холод и упрямство. Ведь у каждого клана была память о войне, не дающая забыть старые обиды. Но боль Шеду была другой – личной, все еще острой.

В этот миг ночное небо озарила короткая вспышка, после чего тучи, казалось, заклубились сильнее и тьма сгустилась.

До кадетов донесся глухой хрипящий клекот.

Холод пробрал Киру до костей. На лице Лексана не осталось и следа беззаботности – он развернулся, настороженно всматриваясь в темноту. Остальные кадеты зависли в воздухе неподалеку, готовясь к бою с пока невидимым противником.

– Что за... – прошептала Кира, не сводя глаз с медленно сгущающейся тьмы под ними.

Что-то менялось. Сначала послышался звук, будто кто-то внизу дышал в такт ветру. Потом туман, что стелился между деревьями минуту назад, начал подниматься выше, клубясь.

И затем во тьме проявилась фигура. Сотканные из самой ночи, черные, как уголь, четыре крыла тянулись за ней, красные глаза без зрачков устремились на группу кадетов – охотник, выискивающий добычу.

Тенебр.

Не учебная симуляция.

Живое воплощение ужаса из самых глубин преисподней.

Ночной кошмар, заставляющий Киру просыпаться в поту.

Лексан выругался. Кто-то из кадетов взмолился:

– Drakar al'thar... Дракон, защити...

– Приготовьтесь! – прокричал командующий патрулем.

Тенебр завис в воздухе, оценивая противника. Его взгляд останавливался на каждом из кадетов по очереди.

Кира замерла.

Она почувствовала, как тьма проникла в ее сознание. И услышала зов – тот самый, как у разлома.

Глава 12

Шеду сидел на крыше одной из самых высоких башен, наблюдая за гарнизоном, окутанным туманом. Холодный ветер касался лица, скользил по мембранам крыльев.

Гарнизон внизу жил своей привычной жизнью: мерцали факелы у ворот, глухо звучали приказы караульных, шаги патрулей отдавались эхом от каменных стен. Вся эта размеренная суета была логичной и понятной, и еще совсем недавно Шеду был ее частью.

Теперь же внутри него все рушилось – привычный порядок уступал место хаосу эмоций.

Он привык, что магия слушалась, подчинялась ему полностью, как верный зверь. Но сейчас тени вокруг его ног извивались, словно чужие, непокорные, отражая смятение, которое он сам пытался подавить.

Он медленно сжал пальцы в кулак и глубоко вздохнул. Он знал, почему это происходит.

Всему виной была Кира.

Это имя прокатилось в мыслях, обжигая его разум.

Сначала он убеждал себя, что его просто раздражает ее бесконечные упрямство и дерзость. Затем ему казалось, что его выводит из себя ее беспечность и полное пренебрежение правилами. Но теперь... теперь Шеду ясно осознавал причину.

Его магия становилась яростнее, мощнее рядом с ней. Он ощущал ее присутствие, даже когда она была далеко. Его тени тянулись к ней, будто желая соприкоснуться с ее огнем.

Он почувствовал это в первый же день, когда увидел ее. Потом на тренировке, когда она бросила ему вызов и в ее глазах вспыхнуло пламя. Почувствовал это и тогда, когда впервые погасил ее огонь, – что это было не просто столкновение сил, а нечто большее, первобытное и непреодолимое.

Но хуже всего был момент, когда он поймал ее, не дав разбиться. Тогда она оказалась в его руках – так близко, что он мог ощутить тепло ее кожи, различить запах волос и слабый аромат вина. Ее губы тогда чуть приоткрылись, и он ясно видел в ее глазах отражение тех же чувств, которые разрывали его на части.

Тогда ему впервые захотелось укрыть ее своими крыльями, спрятать от всего мира, защитить любой ценой.

Тогда он впервые захотел поцеловать ее.

И этот порыв испугал его до глубины души.

С того момента он заставлял себя быть еще жестче, холоднее, резче, старался держать дистанцию. Но это не помогало. Потому что теперь он ясно ощущал, как внутри него кипели злость и ревность, когда она не смотрела в его сторону. Когда улыбалась Лексану, обменивалась взглядами с близнецами.

И особенно когда она смотрела на Аарона. На этого двуличного ублюдка, в насквозь лживые улыбки которого она явно верила.

Она ни разу не посмотрела на него, Шеду, так же. Она словно избегала его, и в ее глазах читались лишь злость и раздражение.

А потом присяга. Она услышала его! Он попытался обратиться к ней еще раз, но после того, как они покинули подземелье, больше она его не слышала.

Тени под его ногами дрогнули, отзываясь на прилив ярости.

«Ничего особенного, – подумал он, сжимая кулаки. – Просто фениксидка, у которой магия пляшет, как пламя на ветру. Кто их разберет, этих пернатых».

Он почти поверил собственным мыслям.

Шеду снова посмотрел на гарнизон, пытаясь зацепиться за привычные силуэты, хоть что-то, что могло вернуть ему внутреннюю опору и ощущения порядка.

И тут небо вспыхнуло алым.

Сигнал тревоги.

Вдалеке раздался крик. Шеду узнал этот голос. Лексан.

А затем внутри все оборвалось.

Кира сегодня тоже была там.

Тени сгустились, словно ощетинившись, готовые к атаке. Он больше не раздумывал. В этот миг исчезли все сомнения и лишние мысли. Осталось только одно – страх, что он может не успеть.

Шеду рванулся с крыши в воздух, его крылья взметнулись резко, бросая вызов самой ночи. Ветер больно бил в лицо, жег глаза, но Шеду не сбавлял скорость, разрезая туман с отчаянной решимостью.

Он не мог потерять ее.

– Ar'varen, – прошептал он тихо ветру.

Не мог позволить себе даже подумать о том, что прибудет слишком поздно.

Сейчас он был готов разорвать на части весь мир, лишь бы добраться до нее вовремя.

И вот перед ним развернулась битва. Небо то и дело озаряли вспышки, оставляя за собой длинные полосы света.

А в эпицентре битвы был огромный тенебр. Живое исчадие тьмы, чьи крылья заслоняли звезды. Слишком реальный, чтобы списать все на игру воображения. От страха за брата и Киру свело желудок.

Кадеты сражались, боевой строй уже был сломан.

И в этот миг Шеду увидел, как тенебр рванул прямо на командующего.

Удар. Резкий, хлесткий, смертельный.

Шеду больше не раздумывал. Он сложил крылья и тенью спикировал вниз, ворвавшись в самую гущу боя.

Шеду видел, как падает тело командующего, и знал, что еще одно имя навечно застынет сегодня на стенах гарнизона.

– Огонь на левом фланге, дракониты – в середину! – Он услышал голос и только спустя долю секунды понял, что это был его собственный.

– Отрежьте ему путь назад!

Тьма дрожала вокруг. И теперь тенебр смотрел прямо на него.

Шеду выровнялся в воздухе. Если это существо думало, что он отступит, оно сильно ошибалось. Не теперь, когда ему было что защищать.

Кадеты разлетелись веером, как учили на тренировках, но движения их были неуверенными. Левый край просел: один запоздал, другой дернул крылом и задел соседа, третий от страха бросился в другую сторону.

– Не отступать!

Тенебр обрушился на передний строй кадетов, его тень накрыла их пеленой тумана. Кадеты направили в него световые шары и теневые молнии. Магия касалась чудовища, но будто скатывалась с его тела.

Деревья трещали, их ветви искрились, словно оживая от темной энергии. Тенебр со свистом разрывал воздух. А земля под ними содрогалась, покрываясь трещинами.

* * *

Кира резко свернула, заходя в крутой вираж. Холодный воздух бил в лицо, крылья налились тяжестью, но она продолжала лететь, стараясь занять выгодную позицию.

Магия пульсировала вокруг. Вспышка света пронеслась мимо Киры, и она увидела тенебра, мелькнувшего за деревьями. Она стиснула зубы, заряжая арбалет. Пальцы дрожали, но она заставила себя сосредоточиться.

– Держать строй! – прокричал Шеду с правого фланга.

Шеду двигался сквозь строй фениксидов, тенью среди света. Черные полосы мрака, как ножи, вылетали из его рук и врезались в монстра. На мгновение тенебр замедлился.

– Кира, стреляй! – крикнул Шеду.

Она подняла арбалет и выстрелила, но огненный снаряд прошел мимо цели, на миг осветив крылья монстра, прежде чем исчезнуть в темноте.

– Проклятье! – Кира отбросила арбалет за спину, и тот повис на ремне. Она ощутила, как огонь внутри нее рвется наружу, питаясь ее злостью.

Шеду обернулся, стараясь не выдать беспокойство.

Он чувствовал ее.

– Не смей терять контроль, соберись, – холодно предупредил он, прежде чем снова броситься в бой.

Кира увидела, как тенебр резко сменил траекторию – теперь он летел на нее.

– Нет, – прошептала она, вытянув руки.

Вспышка света разорвала тьму, ослепив на мгновение всех вокруг. Монстр взвыл, немного отступая, но Кира уже не замечала этого, окутанная огненным вихрем. Огонь лился из нее неудержимым потоком. Она отчаянно пыталась его контролировать, но он рвал грудь, обжигал горло и пальцы. Пламя устремлялось в тенебра, сцепляясь с окружавшей его тьмой, но не причиняло монстру значительного вреда.

Кадеты создавали огненные шары и световые копья, выстраивали защитные барьеры. Но их магия растворялась, едва коснувшись темной фигуры чудовища. Магические стрелы ломались и гасли, натыкаясь на невидимую броню. Один из фениксидов, переворачиваясь в воздухе, направил поток света прямо в морду тенебра, надеясь ослепить его, но тот лишь на мгновение отшатнулся и тут же бросился вперед, утробно зарычав.

Другой фениксид заметил, что магия не действует, и рискнул пойти в рукопашную – метнулся к тенебру с кинжалом, целясь в его крыло, чтобы лишить врага маневренности. Но клинок прошел сквозь тело тенебра как сквозь масло. Удар шипастым крылом, и кадет рухнул на землю, скуля от боли.

* * *

– Гений, но живучий, – ехидно заметила Умбра, хихикнув не к месту. – Только что доказал, что его клинок – это не совсем светлое решение. Не хочешь помочь ему как-нибудь поумнее?

Шеду обернулся к остальным кадетам, привлекая внимание к себе:

– Магия и ничего кроме!

Фениксиды бросались вперед, создаваемые ими огненные шары взрывались ослепительными вспышками. Дракониты чертили в воздухе линии темной энергии, те срывались с их рук, устремлялись в сторону врага, но безрезультатно – каждый выстрел словно проваливался в пустоту. Невооруженным глазом было видно, как магия кадетов постепенно истощается, как их пламя и тени слабеют, как сама тьма обволакивает их и грозит накрыть навсегда.

Шеду сконцентрировал всю силу, направив ее в кончики пальцев. Черный столп темной энергии вылетел в тенебра из его рук, опаляя макушки деревьев вокруг.

– Да как его убить-то?! – выкрикнул Лексан с отчаянием.

Дракониты не сдавались: двое из них направили на тенебра темные потоки магии, надеясь пробить его защиту. Черное пламя на миг очертило контуры чудовища. Тенебр лишь взмахнул крыльями, и огонь погас, будто его задул ледяной ветер. Его тень пронеслась через барьер, выбивая одного из драконитов из строя. Другой, едва удерживая равновесие в воздухе, судорожно пытался создать магический щит, но с ужасом понял, что тенебр уже у него за спиной.

Монстр мелькал между кадетами, каждый раз меняя направление с такой скоростью, что отследить его движения становилось практически невозможным. Он пробирался сквозь их строй, словно выискивая самого слабого. Но и кадеты держались разрозненно, не позволяя тенебру достать их. Инструктор был бы доволен, если бы увидел их отчаянные попытки выжить.

* * *

Кира метнулась в сторону, спасаясь от мрака, который скользил за ней. В ушах стоял гул ветра, каждый взмах крыльев отдавался болью в лопатках. В отчаянии она сосредоточилась, пытаясь снова призвать огонь, но он ускользал.

На мгновение она почувствовала, как что-то коснулось ее сознания, позвав. Она обернулась и взглядом отыскала Шеду. Его фигура выделялась среди хаоса: магия тьмы танцевала вокруг него, поглощая свет. Его тени, темнее обычных, не причиняли вреда тенебру, но все же оттесняли его, не давали пробиться сквозь хрупкую оборону. Издав злобный клекот, монстр переключил свое внимание на других кадетов. Он расправил все четыре шипастых крыла и одним взмахом набрал высоту, нацеливаясь на правый фланг.

Кира зажмурилась, и внутренний огонь наконец рванул наружу, отзываясь на ее ярость. Шеду снова высвободил свою магию, целясь в крыло монстра. Тьма вокруг него закрутилась, напоминая хищного зверя, готового к броску. Когда его магия столкнулась с тенебром, пелена тьмы на мгновение разорвалась, но чудовище уже повернуло к Кире.

Она резко вытянула руки, и ее огонь устремился вперед, столкнувшись с темной энергией Шеду. Свет и тени встретились, создав ослепительный вихрь, который на мгновение окрасил небо в алый.

Магия Киры бесконтрольно рвалась наружу. Шеду, напротив, направлял свою тьму как искусный мастер, сжимая ее пламя в теневые силки, подчиняя своей воле и переправляя удар на тенебра. Сдвоенная магия попала по касательной в одно из четырех крыльев – тенебр закричал, отлетая.

Шеду обернулся к Кире и прокричал:

– Давай еще раз!

Кира кивнула. Неважно, что происходит между ними в гарнизоне, сейчас у них есть общий враг. Ее сердце колотилось, но не от страха, а от странного чувства, что магия в ее венах все еще пульсирует в унисон с его.

Шеду отвернулся, вновь погружаясь в бой.

Тенебр приближался.

Кира подняла ладонь, стремясь направить поток света в тенебра, но пламя рвануло в противоположную сторону.

Сила, непокорная и дикая, как будто сама решала, когда отзываться.

«Давай же... прошу...» – пронеслось в ее голове. Она чувствовала, как магия теплится где-то внутри, но не могла заставить ее снова вспыхнуть. Пальцы дрожали, виски сдавило, но ничего – ни единой искры, ни проблеска.

Внезапно перед ними показалось знакомое ущелье – мимо него пролегал их маршрут на пробежках, – которое уходило вниз, словно зияющая рана в земле.

Тенебр нагонял ее. Кира судорожно оглянулась, понимая, что у нее не больше двадцати секунд. Вместо магии ей пришлось полагаться на скорость.

Крутое пике к узкому проходу. Ветер хлестал в лицо, крылья наливались тяжестью. Она надеялась лишь на одно – чтобы идея сработала: загнать тенебра в тесное пространство, где размер крыльев не даст ему развернуться. А дальше... Дальше как повезет – вспыхнет пламя или нет. Зато тенебр точно застрянет. Кира очень надеялась, что монстр не наделен интеллектом.

Она проскользнула в ущелье, едва не задев каменистые стены, и почувствовала, как тенебр скользнул следом. Он немного замедлился, когда начал маневрировать между острыми обломками скал с поврежденным крылом. В этом узком пространстве он был уязвим, но Кира знала, что времени у нее мало. Над ухом щелкнули челюсти, каменная крошка посыпалась со одной из стен.

Она ускорилась, заходя в крутой вираж. Спасибо тренировкам, Великая Феникс, они сейчас буквально спасали ей жизнь.

По нарастающему давлению магии под кожей Кира поняла, что Шеду где-то рядом. Она быстро обернулась. Вот он. Летит на подмогу, зажимая тенебра сзади. Кира вспомнила: «Тень – это не отсутствие света, это другая его форма».

Она стиснула зубы, заглушив страх, сосредоточилась. Заставила себя дышать ровнее, закрыла глаза и, глубоко погружаясь в свое сознание, стала искать этот упрямый огонек. Словно по команде, маленькая искорка света вспыхнула внутри нее. Она ухватилась за нее, позволила расцвести, расшириться.

И вот в ее ладонях появился крохотный шар света – слабый, дрожащий, но все же настоящий. «Это все, что у меня есть!» – мысленно воскликнула она, разворачиваясь на ходу и бросая шар в сторону тенебра. Свет ударил в чудовище, заставив его отшатнуться, отступить на несколько взмахов крыла. Его морда исказилась от злости и неожиданности, когда оно наткнулось на теневой сгусток Шеду сзади и увязло в пространстве. Этот маневр дал Кире несколько секунд передышки. Вдох.

Огонь угодил в крыло монстра. Узкое пространство не позволило уйти от удара, и тенебр снова зашипел от боли.

– Кровь Феникс и душа Дракона, – глухой, хрипящий клекот эхом разнесся по ущелью.

И прежде чем Кира успела осознать его слова, туман сгустился, и... тенебр исчез.

Два перепачканных, пропахших гарью кадета стояли на краю ущелья, окутанные туманом, который больше напоминал выдох живого существа, чем природное явление. Где-то высоко звучали крики офицеров, хлопали крылья.

Кира медленно повернулась к Шеду.

– Они... умеют говорить? – В горле было сухо от копоти.

– Они не должны уметь, – уклончиво ответил он и огляделся вокруг – наверное, желая убедиться, что тварь и правда исчезла.

* * *

Он видел, как Кира невзначай поправила броню на плече и достала кинжал. Лезвие будто случайно скользнуло по коже, оставляя аккуратную, намеренно неглубокую рану. Тонкую полоску, из которой тут же выступила кровь.

Тени у его запястья дрогнули, и ленивый голос Умбры скользнул в его сознание:

– Твоя девочка опять что-то задумала, а?

Шеду, все еще глядя на Киру, медленно выдохнул. Он знал, что кровь может притянуть чудовище. Ее нужно остановить, сказать что-то резкое, вернуть к реальности. Но слова у него вырвались совсем другие:

– Если ты пытаешься соблазнить разлом, сначала надо узнать, что ему нравится. Угадать вкус у таких... привередливых созданий – тонкая работа.

– А ты откуда знаешь? – Не дожидаясь ответа, она направилась к другим кадетам, прикрывая рану рукой.

Шеду сделал вывод, что она что-то задумала.

Он усмехнулся. И произнес вполголоса ее удаляющемуся силуэту:

– Я слишком долго слушал тьму, чтобы не научиться шептать в ответ.

* * *

С появлением офицеров воцарился порядок. Всех собрали на открытой местности, шел пересчет раненых. Кира стояла среди тех, кто недавно сражался. Легкие жгло от долгого полета и гари. Ей нужна была передышка. Офицер скомандовал «Вольно!», и все потянулись к гарнизону – кто сразу в казармы, кто в лазарет.

Где-то неподалеку раздавались окрики офицеров. Кругом мельтешили дракониты, помогая всем вне зависимости от клана. Лексан, подпрыгивая на одной ноге, оперся на чье-то плечо, но все равно попытался улыбнуться Кире:

– Ты цела? На удивление я рад.

Кира не стала отвечать, только кивнула: «Взаимно».

Ее плечо саднило от пореза, но она не обращала внимания. В голове продолжали крутиться слова тенебра: «Кровь Феникс и душа Дракона...»

Она направилась ко входу в лазарет. Медленно шагая вдоль увитой плющом стены, она зажмурилась, пытаясь выкинуть из головы образ тенебра.

Позади послышался шум. Кира резко обернулась и потянулась к клинку, реагируя на угрозу.

Но это был не враг.

Шеду остановился недалеко от нее. Его крылья были едва заметно опущены – деталь, которую она замечала нечасто. Сквозь привычную маску безразличия проглядывала усталость.

– Ты намеренно поранилась. – Не вопрос – вывод.

Кира застыла.

Он видел. Конечно видел. Этот проклятый драконит замечал все, что она изо всех сил пыталась спрятать.

– Это не твое дело, – отрезала она со злостью и отвернулась от него, не желая продолжать разговор.

– Становится моим, когда ты проливаешь кровь рядом с тенебром. – Он был тоже ужасно зол. – Или ты правда думаешь, что кровь – хорошая плата за переговоры с теми, что живет за гранью? Он мог вернуться на запах.

Кира уже хотела повернуться, чтобы бросить в ответ что-то колкое, но Шеду опередил ее, уничтожив расстояние между ними одним плавным, хищным движением.

– В следующий раз, – произнес он, встав перед ней и глядя ей прямо в глаза, – прежде чем пытаться играть в жертву, убедись, что ты знаешь, как убить того, кого ты хочешь привлечь.

Он не касался ее, но она чувствовала его – как давление, как пульс, как магию.

Он ждал. И Кира сдалась, решив не спорить и сказать как есть. Выдохнула и произнесла:

– Меня не пускают в лазарет к тете. – Кира поджала губы.

Шеду стиснул челюсть, и на его скулах заиграли желваки.

– И это самое умное решение, которое могло прийти тебе в голову?

Резким движением он снял куртку, и Кира на мгновение задержала взгляд на его одежде. Она заметила, что на нем нет доспехов. Он, очевидно, так торопился на помощь, что прилетел в обычной одежде. Левый рукав был разодран, сквозь дыры в ткани виднелись темные полосы на коже. То, что Кира раньше определила как татуировку, не было таковой, скорее молния оставила след – рваные линии уходили вверх по руке.

Шеду оторвал кусок ткани от своей рубашки и перебинтовал ее рану.

Его пальцы коснулись ее кожи – прохладные, уверенные, неторопливые.

Кира не хотела замирать от его прикосновения. Не хотела чувствовать, как мурашки бегут по позвоночнику, как под кожей вспыхивает жар. Лучше бы он ударил ее. Лучше бы кинжал в спину, чем вот это – молчаливое прикосновение хищника, знающего, как она дрожит.

– Я справлюсь. – Она старалась казаться уверенной, но голос дрогнул.

– Я знаю, – отозвался он. Без сарказма.

Он развернулся, чтобы отойти, но замер и негромко добавил:

– Перестань бояться своей магии, фениксидка.

Кира медленно подняла голову. В глазах потемнело от гнева.

– Ты боишься, – продолжал он, и эти слова разили ее самолюбие.

Она не моргала.

– И не первый раз ты прячешь это за бравадой, Скайфолл.

По ее плечам пробежала едва заметная рябь света.

– А ты? – Ее голос задрожал, но не от страха. От злости. От унижения. – Ты хочешь сказать, что контролируешь себя? Что твои тени – это ты? А не то, что держит тебя на поводке? В чем разница? – она уже почти кричала.

Зрачки Шеду сузились. Его лицо оставалось безмолвной маской, но она видела, что попала в точку. Боль вспыхнула на миг в его глазах – серебро вдруг стало мутным.

Самая темная из теней за его плечом дрогнула, скользнула по шее, обволакивая хозяина.

– Разница в том, что я научился жить со своей силой, – тихо сказал он. – А ты – нет.

Он снова подошел к ней вплотную. Кире пришлось запрокинуть голову, чтобы на него посмотреть.

– Ты подавляешь магию, пытаешься ее подчинить вместо того, чтобы соединиться с ней. Уязвимость – в тебе самой, не в магии.

Кира стиснула зубы. Ее дыхание стало прерывистым, губы дрожали.

– Ты хочешь быть сильной, – продолжал он, глядя ей в глаза. – Но силой обладает не тот, кто громче кричит. А тот, кто не прячется от самого себя.

Он замолчал. Кира отвела взгляд. Она ненавидела его за то, что он был прав. И ненавидела себя – за то, что поняла это.

– Оставь меня в покое, Шеду. – Она сделала два шага в сторону, чтобы наконец уйти от него. Убежать от его слов. Или от себя? – Ты – последний, от кого я хочу слышать, кто я и что мне с собой делать.

Он молчал. Но она видела, как его пальцы сжались в кулак.

– Ты не первая, кто боится саму себя. Но, может быть, первая, кто готов умирать снова и снова, лишь бы не принимать себя такой, какая ты есть.

Кира резко вскинула голову – слова обжигали язык, рвались наружу.

Но Шеду уже развернулся. И пошел прочь. Тени за его спиной дрожали.

Кира осталась стоять, стискивая кулаки, словно в них можно было удержать то, что просыпалось внутри.

* * *

Кира шла по коридору лазарета, но с каждым шагом ее ноги будто наливались свинцом. Ветер, задувающий в окна, напоминал чьи-то крики.

Она остановилась, привалилась к стене, а потом медленно сползла на пол.

Магия билась в ее жилах, отзываясь на злость. Шеду сказал, что научился жить со своими тенями. А она все еще сражалась со своим огнем.

Воспоминания накатывали волнами: как их силы соприкоснулись, как магия бурлила в венах, оживая. В то мгновение все казалось правильным. Будто ее магия наконец нашла дом и тени поддерживали ее.

Но потом пришел страх.

«Что, если это не моя сила? Что, если я просто инструмент?»

Кира опустила взгляд на руку. Пальцы дрожали. Но не от боли. Не от усталости. От осознания.

– Я могла потерять контроль... – прошептала она.

Тенебр смотрел на нее так, словно знал, кто она. Что она.

«Кровь Феникс и душа Дракона».

Воспоминания закручивались вихрем: вспышки битвы, тени, задевающие ее кожу, чужой голос, нашептывающий слова.

Она видела, как падали кадеты. Как гас их свет.

А она выжила.

– Почему?

Потому что ее магия была... другой. Сердце гулко стучало.

Она резко выпрямилась, стирая тыльной стороной ладони пот со лба.

Шеду был прав. Она злилась. На него. На себя.

Но еще сильнее – боялась того, что ее магия принадлежала не только ей.

Палаты были рядом, всего в нескольких шагах. Наконец, набравшись мужества двигаться дальше, она встала с холодного пола и направилась туда, где надеялась найти ответы.

Ей нужно узнать правду, потому что если она не разберется в этом сейчас... то в следующий раз она может сгореть.

Общая палата с небольшими перегородками была душной и шумной. Пространство наполняли звуки шагов, тихие стоны раненых и запахи магических мазей. Фениксиды и дракониты лежали на соседних койках, их раны были напоминанием о том, что угрозы снаружи сильнее их вековой вражды. Те фениксиды, кто мог передвигаться самостоятельно, сгруппировались у камина, восполняя запасы магии.

* * *

– Да даже у Скайфолл рана больше, и она не скулит. – Шеду стоял у стены, наблюдая за тем, как Лексан, раскинувшись на одной из коек, жалуется на незначительный порез на ноге.

Серебристые глаза Шеду потемнели на секунду, когда он увидел Киру.

Ее сердце на миг замерло.

Краем глаза он заметил, как Кира теребит повязку на руке. Тонкая струйка крови стекала вниз, но ее движения выдавали скорее неловкость, чем боль. Он прищурился, его мысли начали складываться в цепочку предположений.

– А если рыжуля решит себя поджечь, кто тогда будет доставать тебя из твоей холодной скорлупы? – усмехнулась Умбра.

* * *

Дойдя до койки Керон, Кира увидела бледное лицо тети, ее перебинтованную руку, лежавшую на груди. Керон выглядела хуже, чем ожидала Кира. Как сломанная кукла – когда-то сильная и несгибаемая, сейчас она была беззащитна. Кира сжала кулаки, чтобы подавить нарастающее раздражение.

Заметив племянницу, Керон попыталась улыбнуться, но губы ее едва дрогнули.

– Что ты здесь делаешь? Ты ранена? – произнесла она со слабым укором.

Кира задержала дыхание, глядя на бинты. В горле встал ком, но она заставила себя говорить.

– Ты же не думала, что я не найду способа тебя навестить, – ответила она, осторожно присев рядом. Ее руки слегка дрожали, когда она дотронулась до края одеяла. – Как ты себя чувствуешь?

Керон тяжело вздохнула, отвернувшись к стене.

– Со мной все в порядке, – едва слышно произнесла она. – Тебе лучше уйти... я слышала, что случилось.

– Ты ведь могла предупредить меня. – Голос Киры звучал ровно, но в глазах горел огонь. – Все эти тренировки, все разговоры о том, что нужно быть сильной... И при этом ты даже не подумала рассказать мне правду? Почему дракониты знают о тенебрах больше, чем мы? Мы были готовы к обычному бою, но не к этому... Я за месяц узнала больше, чем за всю жизнь!

Керон тяжело вздохнула, ее глаза, казалось, потускнели от усталости. Она медленно повернула голову, чтобы посмотреть на Киру.

– Правду? – Ее голос был низким и очень тихим, но каждое слово резало, как осколок стекла. – Что бы ты сделала с этой правдой, Кира? Мы едва справляемся с тем, что происходит сейчас.

Кира резко выпрямилась.

– Может, я справлялась бы чуть лучше, если бы знала, что происходит! – выпалила она громче, чем сама ожидала. – Тенебр... Он сказал, глядя прямо на меня: «Кровь Феникс и душа Дракона». Что это значит, Керон? Почему это прозвучало так, словно он знает, кто я?

Керон поморщилась, будто эти слова причиняли ей физическую боль. Ее пальцы на миг сжались на одеяле.

– Этот разговор лучше отложить на потом, – медленно произнесла она. – Ты ранена, ты напугана... Попроси, чтобы тебе обработали рану.

– Я не напугана! И мы поговорим прямо сейчас! – перебила Кира, сорвавшись на крик, но тут же взяла себя в руки. – Я устала от лжи. От полуправды. Вы с моим отцом думали, что защищаете меня, скрывая все это? Вы ошибались. От отца я могла такого ожидать: он всегда пытался укрыть меня от мира. Но от тебя – никогда.

Кира не могла разобрать, какую эмоцию она видит сейчас на лице Керон – гнев или сожаление.

– Ты понятия не имеешь, через что я прошла, чтобы уберечь тебя! Через что прошла твоя мать! – Керон будто выплюнула эти слова.

Сердце пропустило удар.

Еще один.

Кира замерла.

Медсестра с окровавленными бинтами заглянула за перегородку и шикнула на них.

Кира сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но слова Керон уже успели отпечататься в сознании.

– При чем здесь мама?

* * *

Шеду стоял в тени. Он явно чувствовал, что разговор вот-вот перейдет за границы обычных воспоминаний.

– А ты даже и не напрягайся, просто подслушивай. Как истинный рыцарь. – Умбра лукавила: она и сама навострила бы уши, если бы они у нее были.

* * *

– Твоя мать... – Керон твернулась к окну. – Она была сильной. Сильнее, чем ты можешь себе представить. Но ее сила... она была проклятием. Ее магия была не такой, как у других фениксидов. И ты... ты унаследовала это, Кира.

– Унаследовала? – голос Киры сорвался, она подалась вперед. Пружины кровати скрипнули под ее весом. – Унаследовала что? Проклятие? Бессилие? Почему ты никогда ничего не говорила? Почему позволила мне чувствовать себя неполноценной?

Глаза Керон сверкнули:

– Ты – прямой потомок Великой Феникс.

Осознание молотом ударило по голове.

Тогда. До войны. Фениксиды и дракониты жили вместе, и кровь их смешивалась: одни дети рождались с тенями под кожей, другие с пламенем в сердце.

– Мы пытались уберечь тебя! – выкрикнула Керон. – Ты не понимаешь, с чем мы имеем дело. Ты думаешь, что хочешь знать правду, но правда... Она тебя уничтожит, если тенебры доберутся до тебя.

– Нет, не понимаю. – Кира стиснула челюсть.

– Мы не хотели, чтобы ты узнала, что все оказалось бессмысленно. – Керон подняла взгляд, ее глаза блестели от слез. – Твоя мать была невероятной. Самой сильной из нас. Но даже она... не смогла.

* * *

Глаза Шеду сузились, и перед ним мелькнуло воспоминание. Холодные, серые земли Пустоши. Резкий запах озона и крови. Черные тени, скользящие по земле. Тогда он был моложе, глупее, думал, что сможет выжить в одиночку, найти родителей. Он хотел доказать... сам не знал что. Возможно, свою силу. Или просто хотел спрятать слабость.

Тогда, на границе между жизнью и смертью, он впервые услышал Умбру. Голос, который прозвучал не как шепот утешения, а как насмешка, хлестнувшая его, когда он лежал на чужой замерзшей земле, едва держась за мысль о брате, который ждал его дома.

– О, бедняжка. Похоже, твои великие планы победить злобных тварей пошли прахом, – насмешливо шептала тень в его сознании. – И что теперь? Умереть? Как же благородно.

Это был момент, когда Шеду впервые ощутил, что не один, и одновременно понял, что одиночество – это не самое страшное. Страшнее было смотреть в глаза своим демонам.

Шеду стиснул зубы, его пальцы непроизвольно сжались в кулак, когда он смотрел на Киру. Ее боль и замешательство были слишком хорошо ему знакомы.

– Хм, кажется, она напоминает тебе кое-кого. Или нет? Разве у тебя было не такое же выражение лица, когда ты понял, что не справился? Ах, ностальгия.

– Хватит, – отрезал Шеду, отгоняя тень. Но не мог отвернуться от Киры. Ее раненый взгляд и сжатые кулаки были живым отражением тех эмоций, которые он старательно в себе хоронил.

«Она потеряла мать. А я – все, что у меня было. Разница только в том, что я уже тогда знал, что буду бороться. Ей еще предстоит это понять».

Шеду почувствовал, как его раздражение сменяется странной смесью беспокойства и... нет, не жалости. Скорее желания увидеть, сможет ли Кира преодолеть свою боль так, как он пытался преодолеть свою. Но, в отличие от него, она не одна.

Умбра саркастично продолжила:

– Ох, какой трогательный момент. Семейные драмы на фоне смертельной опасности. Как это... банально.

Губы Шеду тронула легкая усмешка.

– Она справится сама. Или сломается. Но мне все же интересно, что она выберет: бороться за себя или погибнуть.

* * *

– Как правда может уничтожить?! – Кира вскочила с кровати. Ее голос дрожал, но она стояла прямо. – Я предпочитаю знать, а не жить во лжи. Она погибла из-за тенебров? Почему никто не сказал мне, что ее магия была другой? И что не так с моей магией?

– Потому что ты бы ненавидела мать за это, – выпалила Керон. – Ты бы ненавидела ее за то, что она выбрала свой долг, а не тебя.

Кира замерла. Эти слова – как удар в солнечное сплетение. Она открыла рот, но звуки застряли в горле.

Керон долго молчала, тяжело дыша. Глаза ее вновь утратили блеск, и она выглядела такой хрупкой, что Кира невольно почувствовала укол вины.

– «Кровь Феникс и душа Дракона», – наконец произнесла Керон, ее голос звучал глухо, будто она говорила сама с собой. – Это слова, которые я слышала только раз. В тот день, когда твоя мать погибла.

Кира ахнула, ее дыхание стало прерывистым.

– Что это значит? – она уже почти умоляла. – Где ты это слышала? И почему теперь это говорят мне?

Керон закрыла глаза.

– Я не знаю, Кира, – прошептала она, и в этих словах звучала неподдельная боль. – Мы просто пытались предотвратить то, что, видимо, вот-вот произойдет. Это было частью древних писаний, твоя мать рассказывала о них.

Ноги Киры будто приросли к полу. Она смотрела на тетю, не в силах поверить во все, что услышала. Ей хотелось кричать, хотелось вырвать боль из груди, стереть все слова из памяти хоть на секунду, чтобы отдышаться.

– Ты думаешь, что спрятать меня – это решение? – почти прошептала она.

– Я просто хочу, чтобы ты выжила, – произнесла Керон.

Ком в горле не давал вздохнуть. Кира сделала шаг назад, затем еще один.

– Тогда расскажи мне все, что знаешь. – Ее голос был удивительно спокойным, но в нем звучали стальные нотки. – И дай мне шанс выжить.

Керон не ответила. Она просто закрыла глаза, словно надеялась, что этот разговор закончится сам собой.

В этот момент в Кире что-то щелкнуло. Хватит. Довольно отговорок, замалчивания. Ни тени, ни командиры, ни те, кто прячет правду в складках официальных отчетов о тенебрах, – никто не остановит ее теперь. Она уйдет сейчас отсюда, даст Керон время, если надо. Но не отступит.

Вдруг за спиной раздался шорох. Кира обернулась и заметила Шеду у перегородки. Его угольно-черные волосы были слегка растрепаны. За его плечом опять мелькнула тень – плотнее и темнее остальных.

– Ты умеешь находить себе неприятности, – сухо заметил он, не глядя на Киру, но скользнув взглядом по Керон. – Надеюсь, я не помешал, офицер.

– Зачем ты здесь? – Кира явно была на взводе.

– Убедиться, что ты не наделаешь глупостей, – равнодушно отозвался Шеду, и его губы изогнулись в легкой усмешке. – Или просто быть рядом с братом. – Он кивнул в сторону медсестры, перевязывающей Лексана.

Керон поморщилась:

– Тени никогда не бывают просто рядом.

– Прекрати подслушивать чужие разговоры, – бросила Кира, ее глаза полыхали.

– Тогда не разговаривай в тех местах, где тебя могут подслушать, – отозвался он, небрежно облокачиваясь на перегородку.

Кира отвернулась, не удостоив его ответом. Перегородка жалобно скрипнула, когда она оттолкнула ее в сторону. Кира резко вышла из палаты, ни с кем не попрощавшись.

* * *

В палате на мгновение повисла тишина. Звук шагов угас, но ощущение ее присутствия не рассеялось.

Шеду медленно повернул голову, глядя в пустой проем, как будто там все еще стояла она. Маленькая буря. Упрямая. Уязвимая. И все же слишком яркая, чтобы ее не заметить.

Он злился на нее. Потому что она не принимала правила. Потому что не боялась быть наивной. Потому что продолжала – Дракон бы ее побрал – искать смысл там, где он давно выжжен.

Умбра мягко, почти ласково скользнула по его запястью, обвивая пальцы.

– Осторожнее, – прошептала она. – Ты начинаешь за ней следить.

– Она напоминает мне о том, что я тоже когда-то хотел знать правду, – произнес он почти беззвучно. – Прежде чем понял, что с ней делать. С этой правдой.

Шеду резко отвернулся, будто хотел избавиться от навязчивой мысли.

Эмоции только усложняют. А он слишком давно был в тени, чтобы позволить себе свет.

И все же... ему хотелось остаться с ней рядом. Чтобы увидеть, как она справится с тем пламенем, что в ней горит. Чтобы узнать, куда приведет ее сила.

Глава 13

Кира вышла из лазарета, почти не чувствуя земли под ногами. Разговор с Керон оставил ее в смятении. Она пыталась собрать все услышанное в цельную картину, но вопросы только множились.

Мать. Смерть. Тенебры. Магия.

Ноги сами несли ее вперед. Она так и не подошла в лазарете к медсестрам – рану все еще стягивала самодельная повязка, наложенная Шеду. Пальцы теребили ее край, взгляд блуждал. Лишь подняв голову, Кира заметила, что вышла во внутренний двор гарнизона. Каменные стены окружали ее, заслоняя небо, и в это мгновение Кира почувствовала себя маленькой и уязвимой. Она опустилась на шероховатую скамью, стиснув ладонями виски.

Она едва замечала происходящее вокруг, поглощенная мыслями. Слова Керон резали сознание, как нож: «Твоя магия. Твоя мать погибла из-за этого». Она пыталась осмыслить услышанное, но страх и недоумение вытесняли ясность.

– Кира? – оклик Аарона вернул ее в реальность. Его фигура выделялась на фоне тусклого света магических фонарей. Он выглядел спокойным, но в глазах сквозила тревога. – Ты в порядке?

– Аарон... – Она задрожала и обхватила себя руками. – Я... не уверена.

Он приблизился к ней, опустился рядом на скамью и коснулся ее руки ладонью. Кира неосознанно положила голову ему на плечо. Пахло солнцем.

– Ты странно выглядишь, – заметил он. – Что случилось? Я слышал про нападение.

Кира долго молчала, не в силах подобрать слова. Все внутри нее бурлило, но ком в горле мешал говорить. Она глубоко вздохнула, перебирая в голове десятки страхов, и выбрала один – самый личный, тот, что мучил больше всего. Она хотела ему довериться.

– Сны... – начала она тихо. – Они снова приходят во сне. Эти монстры, тенебры... приходили задолго до того, как я встретила их в реальности. И... теперь я знаю, что мама... – Ее голос сорвался, слезы блеснули в глазах, но она смахнула их. – Мама погибла из-за них.

Аарон нахмурился, его губы сжались, но он не перебивал.

– Я даже не знаю, что реально, а что просто страх. Ты... Ты когда-нибудь чувствовал что-то подобное? – Плечи Киры поникли, и она медленно чертила ногой неразборчивые рисунки на песке.

– Чувствовал, – неожиданно ответил он, будто обращаясь не к Кире, а к самому себе. – После того, как мы потеряли их...

Кира подняла голову и удивленно посмотрела на Аарона, но его лицо оставалось почти непроницаемым. Только в глазах горела неясная боль.

– Эти сны – не просто сны, – продолжил он, и в его голосе прозвучала жесткость.

Аарон внезапно сжал ее ладонь. Слишком сильно, словно боялся, что она исчезнет, если он ее отпустит.

Но его взгляд...

Ледяной.

Она снова уловила в нем эту перемену – лицо его стало чужим, безжалостным.

– Не доверяй своим снам, Кира, – сказал он глухо. – Они заставят тебя сомневаться. А сомнения – это то, чего они ждут.

Они. Тенебры? Кто? Она не знала, кого он имел в виду.

Ее пальцы невольно дрогнули в его руке.

– Аарон... Ты... – Кира колебалась, но знала, что должна спросить. – Ты поэтому изменился? Из-за них? Из-за того, что ты видишь во снах?

Он внезапно отпустил ее ладонь, и в этот момент позади раздался звук шагов.

Кира и Аарон обернулись одновременно, и она почувствовала, как ее сердце замерло.

Шеду.

Слишком много драконита в этот вечер.

Его силуэт маячил у входа в тренировочный зал, почти сливаясь с тенью.

– Странное место для признаний, если не хочешь, чтобы тебя подслушали. Я же предупреждал.

Кира поморщилась.

– А сам ты здесь почему? – спросил Аарон.

Шеду перевел взгляд на него.

– А что, теперь фениксиды могут указывать драконитам, где им быть?

Кира, чувствуя, как атмосфера начинает накаляться, встала со скамейки.

– Шеду, если ты просто шел мимо, может, пойдешь своей дорогой? Тебя слишком много в моем пространстве в последние несколько часов.

В глазах Шеду сверкнула насмешка, он наклонил голову набок и, словно не обращая внимания на ее выпад, спросил:

– Ты уверена, что с тобой все в порядке, фениксидка?

– Если тебе нечем заняться, найди себе другую мишень, – выпалил Аарон, поднявшись со скамьи.

– А что, если не хочу? – Угроза.

Аарон, закипая, расправил крылья, и легкое свечение пробежало по кромке каждого пера.

Шеду не шевелился.

Он продолжал смотреть только на Киру, будто пытаясь прочитать по ее лицу, что она чувствует после разговора с тетей и их недавнего спора.

– Что тебе нужно, Шеду? – выдохнула Кира. Она устала. И точно не готова была вступать в очередную перепалку. Но драконит, как всегда, не спешил уходить.

Он прислонился к дверному проему и скрестил руки на груди.

– Командование требует отчета, – наконец сказал Шеду с оттенком нетерпения. – От тебя и от меня. Им нужны подробности ночного нападения.

Кира нахмурилась. Тревога уже прокралась в ее мысли.

– Почему именно от нас?

В полумраке серебристые глаза Шеду вспыхнули ледяным светом.

– Возможно, потому что мы оказались в эпицентре, – протянул он лениво, – или потому что чья-то магия больше не шепчет. Она кричит.

Кира поджала губы.

– Или, – добавил он мягче, – потому что кто-то начал слушать свою магию, когда она зовет.

– Ты теперь ее личный сопровождающий? – вклинился Аарон.

Улыбка скользнула по губам Шеду, но глаза остались ледяными.

– Нет. Но, если мысль, что я могу быть им, держит тебя ночью в тонусе, я не против.

Он подошел на полшага ближе, не отрывая взгляда от Аарона:

– Кто бы мог подумать, что твоя броня храброго воина треснет именно от страха.

Аарон дернулся как от пощечины, лицо вспыхнуло, плечи напряглись. Он встал с лавки и тоже шагнул вперед. Кира подняла руку, будто этим движением могла охладить накал:

– Хватит.

Они оба замерли. Один – взвинченный, другой – опасно спокойный.

– Если командованию нужен отчет, мы его дадим, – произнесла Кира. – Все в порядке. Я справлюсь.

– Ты уверена? – Аарон расправил крылья чуть шире, словно машинально обозначая границы.

– Это просто доклад, – отрезала она, хотя внутри все сжалось.

Аарон помедлил, смерив Шеду взглядом.

– Хорошо. Но если что-то пойдет не так, я буду рядом.

Шеду коротко хмыкнул:

– Да-да, конечно.

Он развернулся и направился к арочному проходу. Несколько кадетов пробежали мимо к тренировочному залу, на ходу приветственно кивая Шеду. Только сейчас Кира заметила, что в зале идет тренировка: за стеной слышался звон металла.

Не останавливаясь, Шеду повернул голову к Кире:

– Идешь? Или ждешь одобрения своего рыцаря с сияющими крыльями?

Киру передернуло от его хамства. Драконья лапа.

Она заставила себя догнать удаляющуюся темную фигуру.

Когда она поравнялась с Шеду, он даже не удосужился посмотреть на нее.

– Не отставай, Скайфолл.

Кира закатила глаза, но шаг ускорила.

Плац, который они пересекали, был залит бледным светом от магического купола, накрывающего гарнизон. Мерцающие разряды расходились по куполу тонкими линиями. У ворот стояла удвоенная стража. Возле складов суетились кадеты, перенося ящики и оружие. По стенам курсировали часовые, их фигуры время от времени растворялись в тенях и возникали в новом месте. Кира засмотрелась на драконитов, ее шаг сбился, и она едва не упала. Шеду крепко сжал ее локоть, удержав от падения, и легко поставил ее на место.

– Ты так и не ответила.

Кира в недоумении выгнула бровь:

– О чем ты?

– Ты в порядке?

Кира удивлялась переменам в его обращении: то уничтожает сарказмом и надменностью, то спрашивает о ее состоянии. Как будто ему и впрямь есть до нее дело.

– Да, – буркнула она себе под нос. Такой Шеду вызывал у нее больше недоверия, чем «холодная ящерица». От второго по крайней мере всегда знаешь, чего ожидать.

Шеду незаметно пожал плечами. Он двигался легко, почти беззвучно, и держался чуть позади, но Кира знала, что он смотрит на нее, пусть и краем глаза.

– Ты все время будешь идти за мной, как тень? – резко бросила она.

Они вошли в командный корпус: стены были увешаны картами и списками дежурств, по коридору сновали офицеры.

– Кто-то же должен следить, чтобы ты не сломалась, – спокойно ответил он. – К тому же тени – это то, в чем я действительно хорош.

– Очень мило, – огрызнулась Кира.

– Расскажи, расскажи про меня, давай прямо сейчас? – Умбра беспокойно перемещалась между ними.

Он едва заметно усмехнулся и спросил почти шепотом:

– Ты не задавалась вопросом, почему тенебр выбрал именно это место для нападения?

Кира застыла на месте, и Шеду чуть не врезался в нее от неожиданности. Она повернулась к нему, но встретила только его равнодушный взгляд.

– Ты что-то знаешь?

– Я знаю только то, что видел. – Он скрестил руки на груди. – А видел я, как ты чуть не угробила себя, пытаясь угнаться за тенебром.

– Это не ответ на мой вопрос.

– А если ответ тебе не понравится? – Кира стиснула зубы так сильно, что скулы заныли. Все ее тело рвалось уйти, но ноги будто приросли к полу. Слишком много раз за эти дни она ловила себя на мысли: ее жизнь от начала и до конца построена на полуправде.

– Не. Смей. Мне. Говорить. Что. Я. Не. Готова. Знать. Правду, – тихо, но угрожающе произнесла она.

Шеду удивленно моргнул, и Кира уловила на его лице нечто похожее на беспокойство... или сожаление?

Но это выражение исчезло так же быстро, как появилось.

– Может, командование предложит тебе объяснение получше. – Он протянул руку за ее спину и толкнул тяжелую резную дверь. Оказывается, они уже пришли.

* * *

Командный пункт гарнизона располагался в массивной каменной башне, возвышавшейся над остальными строениями. Стены зала были покрыты древними драконитскими гальдраставами, подсвечиваемыми коптящими факелами. Кира вошла внутрь и невольно задержала дыхание: ей казалось, что она уже привыкла, что в стенах гарнизона каждая тень шевелится. Нет, не привыкла.

В центре зала стоял большой круглый стол, за которым сидел весь командующий состав гарнизона. Лексан, все еще прихрамывая, держался рядом с другими кадетами из патруля. Их выстроили вдоль стены напротив ряда узких окон-бойниц. Увидев вошедших, Лексан коротко кивнул. Прямо напротив Киры и Шеду, по другую сторону стола, стоял старший офицер-фениксид. Судя по нашивкам – маршал. Его поза придавала ему сходство со статуей.

– Вы вовремя, – сухо сказал он. – Докладывайте.

Шеду вытянулся, шагнул вперед и опустил руки вдоль корпуса:

– Нападение началось внезапно. Тенебр действовал не хаотично, а напротив, выбирал самые слабые звенья. Холодное оружие не наносило ему вреда, теневой огонь задерживал его лишь на короткое время. Но главное... Он разговаривал.

В зале воцарилось молчание. Офицеры переглянулись, словно не веря услышанному.

– Dette er umuling! Это невозможно. – Тишину нарушил полковник, крупный мужчина с черными крыльями. На его лице явственно читалось недоверие. – Тенебры – это животные. Они неразумны, – он выплюнул последние слова с пренебрежением.

– Вы уверены? – Маршал подался вперед, его золотистые крылья слегка вздрогнули. – Если тенебры начали говорить, это... это меняет все.

Скрежет стула по мраморному полу напомнил Кире звук когтей тенебра, царапавших камень там, в расщелине.

– Меняет? Это перечеркивает все, чему мы учили кадетов! – резко вставил офицер-драконит. – Их готовят к бою с тварями, а не с разумными противниками! Какова вероятность, что тенебры могут действовать сообща, если нападет несколько особей?

– Довольно, – резко оборвал его маршал, подняв ладонь. – Продолжайте, кадет.

Драконит сжал край стола до скрипа, но промолчал.

Шеду выдержал паузу, словно обдумывал, стоит ли произносить вслух самое необычное:

– Перед тем как исчезнуть, тенебр произнес: «Кровь Феникс и душа Дракона». И я уверен, что это не случайно.

Кира видела, как полковник поджал губы. Кадеты у стены переглядывались, явно не понимая, что именно так встревожило старших.

– Не вам судить, кадет.

Снова повисла тишина. По всей вероятности, каждый присутствующий в комнате пытался осмыслить услышанное.

– Эта фраза... – начал маршал тише и посмотрел на полковника, – она связана с легендой о Первом Огне. Но это только миф, не так ли?

– Миф, который когда-то был передан вам драконитами, – холодно и враждебно заметил офицер-драконит. – Вы ведь знаете больше, чем говорите, маршал. Раскроете нам карты, куда делись свитки, которые мы вам одолжили?

Маршал сжал кулаки: грубое несоблюдение субординации от офицера ниже по рангу не могло не возмутить его. Он мог оборвать офицера в любой момент, но не сделал этого. Важнее было разобраться в происходящем до конца.

– Легенда гласит, что Первый Огонь возник из союза света и тьмы, – проигнорировал он вопрос. – Что только вместе они могли поддерживать равновесие в мире. Если тенебры цитируют это... Это может значить, что они не просто воплощение хаоса.

– Вы хотите сказать, что они знают о равновесии больше, чем мы? – язвительно спросил драконит. – Или, возможно, о нас самих?

– Я хочу сказать, – резко перебил маршал, – что если это правда, то мы имеем дело с чем-то большим, чем просто вторжение.

Шепот и приглушенные разговоры заполнили комнату. Лексан поднял руку, привлекая внимание.

– А если эта фраза – не угроза? Если они пытаются указать на что-то... или предупредить нас?

Эти слова заставили всех замереть. Шеду молча посмотрел на Лексана, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на одобрение.

– Если это предупреждение, – вмешался еще один офицер, – то чего они хотят добиться? Что за загадки?

Маршал откинулся на спинку кресла, его глаза были устремлены в пустоту.

– Вы все свободны, – сказал он, глядя на кадетов. – Ждите указаний. Будьте начеку. Полномасштабное вторжение может начаться раньше, чем мы ожидали.

По команде маршала кадеты синхронно потянулись к выходу. Кира заметила, как Шеду скользнул в полумраке в боковой коридор. Ее сердце учащенно билось: после всего она не могла просто отпустить его. Теперь пришло ее время задавать вопросы.

– Шеду, подожди!

Он замер, затем медленно повернулся и посмотрел на нее. В усталости, отразившейся на его лице, Кира безошибочно распознала отпечаток старой боли. Она вспомнила слова Лексана и поняла: разговор офицеров вновь напомнил Шеду о родителях и о том, какую цену они заплатили за помощь фениксидам.

– Что еще, фениксидка? – сухо бросил он.

Кира заставила себя сложить руки на груди, чтобы выглядеть уверенной.

– Ты знал, что тенебры разговаривают... до этого? – спросила она прямо. – Почему ты не удивился?

Его губы дрогнули в подобии улыбки.

– Паника ничего не изменит. Или ты бы хотела, чтобы я закричал, размахивая крыльями?

– Я бы хотела, чтобы ты сказал правду, – отрезала она, подойдя ближе. – Ты знаешь значение фразы «Кровь Феникс и душа Дракона»?

– Это часть древних легенд, – сказал он почти равнодушно. – О союзе света и тьмы.

– Это не все, – сказала она требовательнее. – У тебя был такой вид, будто ты слышал эти слова раньше. Будто знаешь не из книг. Это как-то связано с моей магией?

– Не все в этом мире крутится вокруг тебя, фениксидка, – почти прошипел он. – Если бы ты была внимательнее, то заметила бы, что тенебр разговаривал не только с тобой.

Кира замерла.

Смысл его слов начал доходить до нее.

В тот момент Шеду действительно стоял позади Киры. Это все меняло.

– Ты хочешь сказать, что... – Она запнулась – Это касается и тебя?

Шеду не ответил. Его глаза потемнели. Тени вокруг него сгустились, словно защищая хозяина.

– Почему ты всегда прячешься за загадками?

Вместо ответа он подошел на шаг ближе.

Теперь между ними почти не осталось пространства.

– Ты правда хочешь знать? – Плечи его напряглись, тени вокруг него сжались плотнее. Кира догадывалась, что он едва держит себя в руках и ее вопросы только сильнее давят на него.

– Дыши, Шеду. Я здесь. – Умбра обвила его, обнимая.

Пальцы Киры задрожали. Она схватила его за запястье, движение получилось неловким – вместо того, чтобы оттолкнуть, она невольно притянула его ближе.

– Я должна знать, – слова прозвучали еле слышно, как молитва. – Пожалуйста.

Тени вокруг зашевелились, обвивая ее руку. В то же мгновение магия Киры вспыхнула, пытаясь всполохами пробиться сквозь эту темноту. Танец двух стихий – ни одна не уступала, но они не конфликтовали. Вместо этого они сплелись, будто создавая что-то новое. Шеду глубоко вдохнул, ощущая трепетное успокаивающее тепло, бегущее вверх по руке от места соприкосновения.

– Эта фраза, часть ее... «Душа Дракона»... Это то, что я услышал, когда впервые потерял контроль над своей магией и умирал...

Он посмотрел вниз, на их переплетенные руки. А потом осторожно разжал ее пальцы.

Он отвернулся и, прежде чем уйти, бросил через плечо так спокойно, как будто только что не был готов разнести все вокруг:

– Эта фраза – возможный ключ. Но это все, что я понимаю, по крайней мере сейчас.

Кира зажмурилась. С того момента, как она оказалась в гарнизоне, все пошло кувырком. Нападения, тени прошлого, правда о матери и он... Она потерла лицо ладонями. Мысли путались, но одно она знала наверняка: связь между ее магией и тенями не была случайной.

«Кровь Феникс и душа Дракона».

Она боялась того, что могло скрываться за этими словами. Но она точно не боялась добыть ответы любым способом.

Кира развернулась и направилась к казарме. Сердце все еще колотилось, мысли были спутанными, но она знала: нужно поговорить с близнецами. Они – ее опора, те, кто обязательно выслушает.

У дверей комнаты Финорис она вздохнула и, не дожидаясь приглашения, вошла, с силой впечатав дверь в стену. Внутри царил хаос. Финорис сидела на кровати, уткнувшись в старинный свиток, ее темные кудри падали на лицо. Фирен, раскинув крылья, отжимался на полу.

– Ну что, с какими новостями к нам явилась наша великая победительница чудовищ? – пошутил он, вставая с пола и вытирая пот со лба. – Ты выглядишь так, словно только что встретила самого тенебра.

– Не так уж далеко от истины, – пробормотала Кира, закрывая за собой дверь. Она оглядела друзей. – Нам нужно попасть в библиотеку. Желательно сейчас.

Финорис отложила свиток, в ее глазах блеснул интерес. Фирен, напротив, нахмурился, заметив ее состояние.

– Что случилось? – спросил он серьезно.

Кира глубоко вздохнула, собирая остатки хладнокровия.

– Вы помните ту атаку, когда ранили Керон? У хребта...

– Как такое забудешь? – кивнула Финорис. – Тогда все могли погибнуть. Ты же знаешь, что я с тех пор изучаю о них все, что могу. – Финорис помахала свитком. – Что ты узнала?

– Тенебры... они не просто существа из тьмы. – Голос Киры дрогнул. – Они связаны с разломами. А разломы... – Она замолчала, глядя на Финорис. – Мама... Кажется, она имела к ним како-то отношение.

Финорис резко выпрямилась, ее глаза расширились.

– Чтоб мне выпасть из гнезда, – присвистнул Фирен.

– Ты говорила с Керон? – прошептала Финорис, догадавшись.

Кира кивнула:

– Да. Она еще слаба, но даже то, что я из нее вытянула, значит... Мать погибла из-за тенебров. Керон рассказала о крови и магии, что течет во мне.

Когда Кира закончила излагать все, что навалилось на нее за последние несколько часов, Фирен сжал кулаки и пнул стул.

– Почему они ничего нам не говорили? Как мы можем защищаться, если даже не знаем от чего?

– Именно поэтому нам надо попасть в закрытый архив драконитской библиотеки, – твердо ответила Кира. – Если мы хотим понять, с чем имеем дело, нам нужно выяснить все самим.

Финорис среагировала первой:

– Я пойду и поищу зацепки. Надо хотя бы понимать, в какой части архива может храниться нужная информация. Но и тебе надо еще раз поговорить с Керон, узнать больше подробностей. Что мы ищем в первую очередь?

– Легенду о Первом Огне и что-то про союз света и тьмы.

– Так, ну без меня вы точно не справитесь! Вас, как обычно, придется вытаскивать, – нахмурился Фирен. – Я что, к вам охранником нанимался?

Кира повернулась к Фирену и вдруг ощутила благодарность за эту его неугомонность. Она задумалась на мгновение, потом ухмыльнулась:

– Ты можешь отвлечь всех, кто станет мешать Финорис, пока она копается в их драгоценной библиотеке. Не думаю, что дракониты охотно поделятся знаниями, которыми так дорожат.

Фирен хлопнул крыльями, и ветер разметал свитки со стола. Финорис подскочила к нему, тут же отвесила подзатыльник и принялась собирать бумаги.

Фирен почесал голову, хохотнув:

– Отвлекать – это я умею. Но, Кира, если тенебры действительно связаны с твоей магией... а может, и с твоей судьбой...

– Именно поэтому мы не можем ждать, – перебила его Кира. – Я не собираюсь позволять другим решать за меня, что я должна знать и какой путь мне выбрать, только потому, что у меня особая кровь или магия. Мне надо больше узнать о матери, о том, что она сделала и при чем тут тенебры. Керон не все сказала, это очевидно.

– А ты думаешь, она тебе раскроет всю правду? Они же не просто так не говорили раньше. – Финорис внимательно смотрела на Киру.

Кира задумалась, на секунду позволив себе углубиться в воспоминания о том, как Керон избегала прямых ответов. А еще Кира помнила, что в тот день после гибели мамы руки Керон были перепачканы сажей. Финорис могла быть права.

– Тогда я заставлю ее рассказать, – пробормотала Кира, глядя в пол.

Фирен слегка приподнял бровь:

– Заставить Керон? Это будет поинтереснее, чем влезть в закрытый архив драконитов.

– Мне надоело, что меня не воспринимают всерьез. – Кира опять разозлилась, и на этот раз для того, чтобы ее магия вспыхнула, не нужен был Шеду. Она встряхнула рукой, сбивая пламя.

Финорис кивнула, соглашаясь.

Кира улыбнулась уголками губ, принимая поддержку:

– Спасибо, ребята.

Фирен театрально поклонился, затем взъерошил волосы Финорис, и та протестующе зашипела.

– Ну, за работу, госпожа стратег! – сказал он. – Я буду наготове, если понадобится отвлечь драконитов. Какой наш следующий шаг?

Кира вдохнула глубже, силясь отбросить сомнения:

– Я поговорю с Керон. А вы... будьте осторожны. Мы не знаем, что еще могут скрывать те, кто нас окружает.

* * *

Когда Кира вернулась в свою комнату после разговора с близнецами, ее мысли были в беспорядке.

Она сидела на краю своей кровати, обхватив голову руками. Слова, произнесенные Керон, продолжали звучать в ее сознании, словно отголоски далекого грома. «Твоя магия не такая, как у других... Именно поэтому ты... И твоя мать...»

Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Магия. Проклятая магия, которая не слушалась ее, которая возникала только в моменты отчаяния и злости и никогда – по ее воле. Кира чувствовала, как ее охватывает привычная волна гнева, но теперь к нему примешивалась еще и горечь. Магия, которая должна быть ей опорой, ощущалась чужой.

«Они все знали, – подумала она, резко поднимаясь с кровати и начиная шагать по комнате. – Керон, командование, даже Шеду. Они знали, что я... другая. Но никто ничего не сказал. Даже мама. Все они просто молчали, пока я не столкнулась с этим лицом к лицу. И как это называется? Забота?»

Вспышка ярости пронзила ее сердце, но тут же угасла, оставив лишь пустоту и опаленный клочок пергамента на столе. Кира остановилась и посмотрела на свои руки. В темноте комнаты кожа на пальцах казалась подсвеченной изнутри, как будто магия ожидала момента, чтобы вырваться наружу.

Кира попыталась сосредоточиться, вытянуть магию изнутри, как ее учили. Почувствовала знакомое тепло в груди, но оно тут же угасло. Она вспомнила, как ее сила объединилась с магией Шеду во время боя. Это было похоже на взрыв – и уже не пугало ее.

«Почему я чувствовала... его? – пронеслось в голове. – Почему его тьма усиливала мой свет?» Этот вопрос был одним из первых в списке. Но пока она не знала, как найти ответы.

Кира закрыла глаза, пытаясь дышать глубже. Вместо облегчения она почувствовала, как воспоминания о битве возвращаются: тени, сжимающие ее, голос тенебра и слова Шеду, разящие, как меч.

«Перестань бояться своей магии, фениксидка... Ты боишься себя».

– Я не боюсь, – прошептала Кира, но это прозвучало неуверенно.

Она предприняла еще одну попытку. Закрыв глаза, вытянула руку вперед, сосредоточившись на маленькой искре света, которую ощущала в себе. На мгновение ей показалось, что магия отозвалась. Ее ладонь засияла тусклым колеблющимся светом, но затем этот свет начал меняться. Теплый золотистый оттенок стал бледным, почти серым, прежде чем совсем исчезнуть. Кира резко тряхнула рукой, чувствуя, как холод пробежал по ее телу.

«Что со мной происходит?» Она упала на кровать, закрыв лицо руками. Мысли метались в голове, и среди них звучал голос Шеду: «Силой обладает тот, кто не прячется от самого себя... Ты боишься».

– Я не прячусь. И не боюсь, – тихо сказала Кира, но сама понимала, что боится тенебров, своей силы... и того, что она, с ее белыми крыльями, никогда не будет такой, как остальные.

Она посмотрела в окно. В темном небе мерцали звезды. Где-то там, за пределами стен гарнизона, скрывалась правда. Правда о ее матери, правда о магии, правда о тенебрах. Правда, которая пугала ее до глубины души.

«Но я узнаю ее, – твердо решила Кира, вставая с кровати. – Даже если это уничтожит меня».

Она подошла к столу, где лежал ее арбалет. Провела пальцами по его холодной поверхности и подняла взгляд к зеркалу. В ее глазах отражалась усталость, но сквозь нее пробивался слабый отблеск решимости. Она наконец увидела себя. Не жертву. Не фениксидку с неправильными крыльями. А себя – ту, что прошла через отчаяние и боль и не сломалась.

В этот момент Кира почувствовала странное спокойствие. Как будто все страхи, сомнения и гнев слились в одно – готовность идти до конца. Она не звала магию – просто позволила ей быть. «Прими, не пытайся давить». И тогда на раскрытой ладони вспыхнуло крошечное пламя – живое, теплое, послушное.

* * *

Кира стояла посреди выжженной Пустоши, где небо и земля сливались воедино. Пространство было вязким, и каждое движение давалось с трудом. Где-то вдали раздавались хруст и тяжелые шаги. Сердце замерло: она знала, что это.

Тенебр появился из темноты – огромный, зловещий, живое воплощение ночного кошмара. Его голос звучал как шепот сотен голосов сразу:

– Ты слаба. Ты всегда была слаба. Что ты можешь сделать одна против нас?

Кира пыталась говорить, но слова застревали в горле.

– Ты ищешь правду, но правда всегда приходит с болью. Хочешь узнать, кто ты на самом деле? Присоединяйся к нам, и я открою тебе твое истинное предназначение, я дам тебе силу, дитя.

Ее крылья вдруг стали тяжелыми, как камень, а ноги вросли в землю. Внезапно она ощутила, как магия уходит из тела, оставляя ее пустой.

– Зачем бороться, если ты не можешь победить? – Голос продолжал проникать в ее сознание, вытесняя мысли. – Свет угаснет, как и всегда. Ты знаешь, что не выдержишь. Я не враг, дитя. Я – то, что удерживает равновесие. Разломы открывают путь для таких, как я, но это вы, фениксиды и дракониты, нарушили баланс, отвернулись от своих богов, подняли оружие друг против друга. Твоя мать выбрала умереть, но никто не пришел ей на помощь. Подумай, кто твой истинный враг?

Тенебр шагнул ближе, и Кира почувствовала, как тьма обволакивает ее, затягивая в бездну. В отчаянии она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, вызвать магию, но внутри нее было пусто. Она прошептала:

– Нет.

Голос стал громче, его тон изменился, став издевательским:

– Ты знаешь, что я прав. Ты видишь это. Никто не придет тебе на помощь. Ты одна. Иди к нам.

Вдруг тьма вокруг зарябила и надорвалась. Смоляной воздух содрогнулся от порыва ветра. Фигура тенебра на миг утратила ясность.

– Она не одна.

Кира открыла глаза и увидела Шеду. Его силуэт был неясным, будто сотканным из теней. На спине, как кошка, лежала сама тьма, выпуская когти и шипя. Шеду стоял между ней и тенебром непоколебимой стеной.

– Снова ты? Тьма – твое естественное состояние. Ты не сможешь защищать ее вечно. Твой народ предал их, ты знаешь. – Тенебр издал смешок.

Кира почувствовала, как часть ее сил возвращается. Она двинулась к нему, но Шеду обернулся, и в этот момент она почувствовала нечто странное: его эмоции словно вторглись в ее сознание – гнев, решимость и беспокойство.

– Помни, ты свет, – прошептал Шеду.

Тенебр рванулся вперед, но в этот миг Шеду протянул руку, и волна магии отбросила чудовище. На секунду мир замер, а затем видение рассыпалось.

– Проснись. – Шеду схватил Киру за плечо. Команда прозвучала у нее в голове так естественно, как если бы это была ее собственная мысль.

Глава 14

Кира открыла глаза, вырываясь из объятий сна с резким вдохом, словно ее вытащили из воды. Свет от уличных факелов просачивался в комнату. Ей казалось, что она все еще чувствует присутствие тенебра – холодное и удушающее. Она коснулась своей руки – кожа была горячей, а сердце бешено стучало.

«Это был сон. Просто сон...» Но она не могла отделаться от чувства, что это не так. «Он был там...» – пронеслась в голове мысль, и Кира попыталась собрать воедино обрывки сна.

Его слова... Они звучали так четко, как будто Шеду действительно был рядом. «Ты свет». Это было странно. Она никогда не думала о себе как о ком-то важном или особенном. Но Шеду, с его холодным взглядом и язвительными репликами, внезапно стал тем, кто напомнил ей, что она – больше, чем просто фениксидка с проблемной магией.

Кира встала с кровати, натягивая плащ. Сон не отпускал. Этот голос тенебра, его загадочные слова: «Кровь Феникс и душа Дракона». Вопросы не давали покоя. Ей стало нестерпимо тяжело в замкнутом пространстве.

Она подошла к двери, но слабый шорох за окном заставил ее остановиться. Кира напряглась, на цыпочках вернулась к кровати и потянулась за кинжалом, лежащим под подушкой. Она медленно повернулась к окну и заметила темную фигуру на краю крыши.

Кира приоткрыла створку, и прохладный ночной воздух, скользнул по краю плаща, пробираясь под ткань. Лунный свет едва освещал выступ, но она сразу узнала мембранные крылья, сложенные за спиной.

– Шеду? – тихо позвала она.

Он сидел в полумраке, и лишь блеск глаз выдавал его.

– Проснулась наконец? – Голос был низким, лениво-бархатистым, и в нем сквозила та самая насмешка, из-за которой хотелось то ли ударить его, то ли шагнуть к нему ближе.

Кира нахмурилась и облокотилась на подоконник. Лунный свет скользнул по ее щеке.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, не сводя с него глаз. – Знаешь, как называют тех, кто следит за девушками?

Он усмехнулся:

– Просто гуляю, фениксидка. А вдруг меня снова затащат в чужие сны? В последнее время у некоторых весьма настойчивая магия.

У Киры пересохло в горле. Она прищурилась, будто оценивая, лжет ли он.

– Почему? Ты был там? В моем сне. Это был не просто сон, так?

Снизу донесся короткий свист караульного, где-то зазвучали шаги часовых. Шеду чуть пододвинулся к ее окну, до края крыши было не больше метра.

– Ты звала меня. Вот почему я был там. – Он на мгновение замер, словно взвешивал, стоит ли продолжать. – Сны иногда больше, чем просто сны, – произнес он тихо, без привычной колкости. – Особенно когда тебя преследует нечто... такое. И часто тебе такое снится?

Она вцепилась в подоконник, подбирая слова.

– Получается, ты спас меня? – Кира нервно прикусила губу.

– Я не герой, Кира. Если ты ищешь рыцаря с сияющими крыльями, то ошиблась крышей. Я просто не позволил тебе исчезнуть.

Шеду медленно встал и расправил крылья. Его мускулистая фигура выделялась на фоне ночного неба.

В ее груди смешались гнев, благодарность и странная растерянность. Взгляд задержался на его руках и на крыльях, которые слегка дрогнули от ветра.

– Ты все еще не отвечаешь прямо, – бросила она.

Тишина между ними заставляла Киру угадывать скрытый смысл того, о чем Шеду молчал. Его тень зашевелилась, едва заметно скользнула по крыше. Кира не могла понять, это игра света или то самое видение из сна, напоминающее кошку.

– Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь, – сказал он наконец. – Мы можем отрицать это сколько угодно, но от правды не уйдешь.

Кира невольно пригладила волосы у виска и этим неловким движением выдала свое смятение.

Шеду сделал шаг к краю крыши, его крылья расправились чуть больше, создавая иллюзию, что он готовится к полету.

– Все, что тебе нужно сейчас понимать: твои сны – не просто кошмары. Это часть той правды, что ты так жаждешь узнать. Но это не значит, что снам надо следовать. Иногда тени видят то, чего не замечает свет.

На его лице мелькнуло что-то неуловимое. Грусть? Усталость? Он замешкался, его губы почти раскрылись, словно он хотел что-то сказать на прощание, но вместо слов он прыгнул с крыши камнем вниз, лишь у самой земли наконец расправив крылья.

«Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь» – эти слова звенели в воздухе. Кира машинально провела рукой по плечу. Место, где он прикоснулся к ней во сне, все еще горело, будто магия оставила свой след.

Небо на востоке светлело, окрашивая облака в бледно-золотой цвет, и она смотрела туда в поисках подсказок. Ответы не найдутся сами собой. Пора действовать.

* * *

Дождь мерно постукивал по тенту над головой, заполняя паузы между командами инструктора. Кира прикусила кончик пишущего пера и сосредоточилась на карте, развернутой на столе.

Стратегические задачи давались кадетам с переменным успехом. С тактикой дела обстояли еще хуже.

Под тентом на тренировочном плацу, при слабом свете магических сфер кадеты собрались вокруг импровизированного штаба.

Конечно же, сегодняшнее задание касалось защиты границ в условиях ночного нападения.

Кира выпрямилась, смахнув с карты случайно упавшую фигурку – маленький деревянный жетон, символизирующий условную боевую единицу.

Кадетам предлагалось разработать стратегию противодействия неизвестному противнику с учетом скудных данных – их только что проинструктировали о нападении.

– Ох, ну вы и гении. Просто блестяще.

Голос инструктора Вальзена заглушил скрип перьев и тихое бормотание.

Кира вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

Инструктор Вальзен, широкоплечий драконит с глазами, которые умели определять слабость с десяти шагов, был назначен инструктором вместо погибшего в схватке с тенебром офицера.

Он неспешно ходил между группами кадетов, давая понять, что наблюдает за каждым.

– Дайте-ка я угадаю, что сейчас происходит.

Он щелкнул пальцами, склонив голову набок:

– Кто-то из вас с умным видом смотрит на карту, кто-то делает ставки, через сколько минут я начну орать, а кто-то вообще не понимает, что за драконовщина произошла позавчера.

Кадеты переглянулись, но никто не осмелился возразить.

– А, значит, все верно.

Вальзен вздохнул, сцепив руки за спиной:

– Я не хочу вас расстраивать, но нападение тенебра показало нам важную вещь.

Он обвел взглядом всех присутствующих, сначала фениксидов, потом драконитов:

– Вы – ничтожны.

Некоторые кадеты скривились от оскорбления, но он невозмутимо продолжил:

– О да, конечно, есть среди вас отдельные таланты. Но если позавчерашний хаос – это ваш максимум, то я советую вам уже сейчас написать прощальные письма своим семьям.

Инструктор щелкнул пальцами, наклоняя голову, словно размышлял вслух.

– А давайте-ка вспомним. Кто там кричал: «Огонь на левом фланге, дракониты – в середину», и через минуту весь левый фланг рассыпался, перепутав лево и право?

Кадеты переглянулись, но никто не осмелился ответить.

– Ах, так вы еще и не умеете брать ответственность за свои гениальные решения?

Он наклонился к ближайшему фениксиду, который ссутулился и судорожно смотрел в карту.

– Как вас там зовут?

– Каллен, сэр.

– Каллен. – Вальзен усмехнулся. – Вы ведь сказали: «Это просто тактика, чего волноваться», верно?

Каллен медленно кивнул.

– Ага. Просто тактика. А тенебр потом «просто» разорвал ваших товарищей в клочья.

Вальзен выпрямился, сложив руки за спиной.

– Не беспокойтесь, Каллен. Ваши друзья в лазарете, но, если они выживут, вы всегда можете сказать им, что это «просто тактика».

Каллен сжал губы в тонкую линию, но промолчал.

Вальзен хлопнул в ладони.

– Итак, команда «Сияющие ничтожества», давайте подведем итоги.

Дракониты тихо засмеялись.

– Вы не готовы, – провозгласил инструктор, нахмурившись, и продолжил вышагивать между группами кадетов. – Вы думаете, что у вас есть магия, оружие, навыки командной работы, но на деле вы выглядели как кучка испуганных детишек, которых выбросили в открытое поле. Вы делали глупости. Вы совершали ошибки. Вы не могли сдержать страх.

Он на секунду замолчал, давая кадетам осмыслить услышанное.

– Но самое страшное не это.

Кира уже знала, что он скажет.

– Вы не сделали выводов.

Он снова обвел всех долгим, тяжелым взглядом:

– А значит, вы уже мертвы. Просто этого пока не осознали.

Ветер резко хлестнул по плацу.

Слова инструктора были такими простыми и одновременно пугающими, что никто не решался ответить.

Сначала стояла тишина. Потом Кира поймала на себе взгляд одного кадета, другого и вдруг поняла, что все смотрят на нее.

О, ей было знакомо это внимание толпы, это раздражение, смешанное с облегчением, ведь есть та, на кого можно все свалить.

– Ты ведь знала, да?

Голос раздался из группы кадетов справа от Киры.

Она подняла подбородок, ее пальцы разжались, выпуская деревянный жетон, который она крутила в руках.

Она уже проходила через это в Гнеезде.

Кира посмотрела в янтарные глаза фениксида, который, скрестив руки, стоял чуть впереди остальных.

– Знала что? – Внутри Киры уже поднимался знакомый огонь.

– Что тенебры существуют и это не просто преувеличенные слухи и «все под контролем».

Гулкий, тяжелый вопрос, прозвучавший как обвинение.

Несколько человек напряглись, ожидая ответа.

– Ты – дочь главы клана, – продолжил фениксид с явным раздражением и ткнул в нее пальцем. – Ты не могла не знать.

– Если бы я знала, я бы не летела на ту патрульную смену в полном неведении, – ответила она как можно бесстрастнее.

– Правда?

– А еще у нее магия нестабильная, она не должна быть здесь! – вставил кто-то.

Фениксидка с каштановыми волосами, стоявшая неподалеку, подалась вперед.

– Твой отец, командование – все молчали. Они отправили нас прямо в пасть этому существу, и ты хочешь сказать, что не знала?

Несколько человек мрачно кивнули, слова девушки нашли отклик.

– Если ты так боишься, зачем вообще пошла в гарнизон? – спросил кто-то из группы драконитов.

Фениксидка напряглась:

– Я не трусиха.

– А говоришь как трусиха, – ухмыльнулся Лексан.

Дракониты рассмеялись.

Кира медленно выдохнула. И тут сквозь обступившую Киру толпу пробралась Мирра.

– Вы ведете себя как идиоты. – Она сказала это так резко, что остальные, еще секунду назад гудевшие, смолкли и уставились на нее.

Лицо Мирры оставалось бесстрастным.

– Только трусы ищут виноватого в собственной беспомощности, – продолжила она.

Дракониты, наблюдавшие за происходящим со стороны, заинтересованно переглянулись.

– Ой, поглядите, фениксидка рассуждает, кто трус, а кто нет! – с насмешкой бросил Армунт.

Мирра медленно повернулась к нему:

– Трус – это тот, кто боится взять ответственность.

– О, а ты вдруг начала защищать Киру? – Каллен приподнял бровь, ухмылка не сходила с его лица.

– Я защищаю не ее, а здравый смысл, – отрезала Мирра.

Кира была сбита с толку: она не знала, что удивляло ее сильнее – то, что Мирра вступилась за нее, или то, что она, похоже, говорила искренне.

Фирен, привлеченный перепалкой, стоял рядом и наблюдал за разворачивающейся сценой.

– Вы все такие крутые, пока болтаете, – продолжила Мирра, медленно обводя взглядом фениксидов, что еще секунду назад нападали на Киру. – Но где вы были, когда все началось? В теплых постельках? Достаточно ли вы тренируетесь? Понимаете ли вы, зачем нас всех собрали?

Фениксидка, что первой заговорила, покраснела, но не нашла, что ответить.

– Вы либо часть этого гарнизона, либо нет. – Мирра пожала плечами. – А ныть, что вас обманули, можно дома, под крылышком у родителей.

Фирен медленно выдохнул.

Он всегда считал Мирру резкой, капризной, стервозной. Но сейчас он видел ту сторону Мирры, что всегда скрывалась за колкостями, – ту, которую любил. Ту самую Мирру, что умеет смотреть в лицо реальности и быть честной.

И когда она развернулась и пошла прочь, Кира заметила, что Фирен смотрит ей вслед.

Кира отвернулась, но из недр памяти поднялось воспоминание.

Девочки сидели на полу у камина, вытянув ноги. Кира разглядывала свои ладони, которые все еще слегка подрагивали после урока магии.

– Кира, дорогая, твоя стойкость сегодня была достойна восхищения, – с гордостью произнесла мать Мирры.

Войдя в комнату, она поставила рядом с девочками поднос с горячим травяным чаем.

– Не у всех хватает терпения работать над своими слабостями.

Кира слегка улыбнулась и опустила голову:

– Спасибо, тетя Калли.

– Лишь упорные добиваются высот, милая.

Кира почувствовала, как мягкие губы женщины касаются ее лба.

Тогда она не задумалась о том, почему Мирра притихла.

Но гораздо позже, спустя годы, Кира вспомнила этот момент и то, как смотрела на нее подруга. Вспомнила, потому что случайно подслушала слова, сказанные Мирре ее матерью:

– Хоть ей и трудно с магией, в ней есть что-то... светлое. Ты могла бы научиться у нее этому, Мирра.

С тех пор их дружба начала разваливаться, как старый мост.

Мирра стала колкой, жесткой.

А Кира не заметила, когда именно она превратилась в ее врага.

* * *

Главный инструктор явно был в хорошем настроении: сегодня над тренировочной площадкой висела легкая теневая дымка охлаждающего заклинания – знак того, что сегодня он не настроен калечить кадетов без нужды. Эта дымка должна была смягчать удары о землю для тех, кто не удержится в воздухе. Порывистый ветер раскачивал макушки сосен, заставляя их клониться то в одну сторону, то в другую. Небо затянуло плотными серыми облаками, обещающими бурю.

– Дозорные полеты отменять на время бури нельзя. Плохая погода – лучшее прикрытие для вражеских нападений. – Грубый голос инструктора эхом разносился по полю, перекрывая шум ветра.

Кира держалась в стороне, плечо ныло, и она невольно хмурилась, хотя и старалась скрыть это от остальных. Рана никак не затягивалась и на ветру напоминала о себе с удвоенной силой. Но показывать слабость было нельзя, особенно сегодня.

Близнецы стояли неподалеку. Фирен лениво потягивался, разминая крылья, а Финорис шепотом обсуждала драконитов.

– Посмотри на Лексана, – сказала она, невольно коснувшись пряди волос у виска и накрутив ее на палец. – Думаешь, он пытается кого-то впечатлить или это его естественное состояние?

Кира улыбнулась, но ее внимание привлек другой драконит. Шеду был со своей группой. Он стоял к ней спиной, и Кира не могла угадать, какие эмоции у него вызывает это обожание в глазах окружающих.

Она подняла повыше меховой воротник куртки. Ветер принес запах сырости и земли. Чувствовалось дыхание грозы.

– Сегодня тренируемся в четверках, – продолжал инструктор. – Два драконита, два фениксида. Фокус на защите напарника. Учитесь использовать свои способности сообща. Ошибка в таких погодных условиях – не просто промах, а катастрофа.

Кира поискала взглядом Финорис, но подруга уже стояла рядом с Лексаном, ее улыбка говорила, что она явно довольна выбором. Фин махнула рукой, но прежде, чем Кира успела к ней подойти, знакомый голос заставил ее остановиться.

– Слишком предсказуемо, – бросил Шеду, глядя на то, как распределяются пары.

Она обернулась. Шеду стоял рядом с ней, а его тень плавно скользила по земле, почти касаясь ее ног.

– А ты слишком торопишься, Найтбридж. Может, кто-то другой хочет провести с тобой время? – сказала Кира, не скрывая раздражения.

– Не волнуйся, – чуть наклонившись над ее ухом, с легкой усмешкой прошептал он. – Я избавлю тебя от этого страха.

Кира вздрогнула, по шее пробежали мурашки.

Инструктор дал сигнал, и четверки начали взлетать. Финорис и Лексан первыми ушли в небо, взмахивая крыльями синхронно, словно давно тренировались вместе.

Холодный воздух обрушился на Киру, едва она оттолкнулась от земли. Небо над тренировочной площадкой было похоже на бесконечный серый океан. Ветер налетал рваными порывами, обжигая кожу и оставляя соленый привкус на губах. Облака, низкие и тяжелые, проносились мимо, капли дождя прилипали к ее крыльям, затрудняя движения.

Финорис и Лексан летели впереди. Они поднимались и снижались синхронно, выписывая в воздухе одинаковые дуги. Финорис лавировала легко, почти играючи, в воздушных потоках, создаваемых крыльями Лексана. Ее смех терялся в ревущем ветре.

– Ты можешь лучше, Лексан! – выкрикнула Финорис, и капли влаги засверкали на ее каштановых волосах.

– Я просто подыгрываю, чтобы не ранить твою гордость, – ухмыльнулся он, резко ушел в вираж и оставил ее позади с обиженным восклицанием.

Кира следила за ними неосознанно – в их полете было нечто свободное и живое.

– Что, завидуешь? – Слова Шеду дразняще завибрировали почти над ухом. Кира бросила на него косой взгляд, прищурилась. А потом резче взмахнула крыльями, рванула вверх.

Он устремился за ней.

Ее раненое плечо горело от напряжения. Каждое движение отзывалось болью, словно кто-то привязал к ее крыльям тяжелые цепи. Но она не собиралась сдаваться.

– Прекрасный способ доказать, что не завидуешь, – заметил он, легко держа темп, как будто ему воздух не смел сопротивляться.

Кира стиснула зубы. Но не сбавила скорость.

– Просто не люблю отставать от других.

Шеду хмыкнул – почти одобрительно. Почти.

– Если будешь падать, я поймаю, – бросил он ей в спину, прежде чем уйти в спиральный маневр и исчезнуть в облаках.

Кира почувствовала, как по позвоночнику прошла дрожь.

Падать – не входило в ее планы.

– Все еще медленно, фениксидка. – Голос Шеду раздался совсем рядом.

– Смотря с кем сравнивать. – Она даже не вздрогнула, привыкшая к его внезапным появлениям. Другие группы кадетов определенно проигрывали им в маневренности.

Порыв ветра подхватил ее. Она резко ушла в сторону, рассекая воздух, но другой порыв ударил ее сбоку. Боль в плече вспыхнула ярче, ее крылья дрогнули. Воздушная яма. И она потеряла контроль.

– Драконья лапа! – Ее крик был почти неслышен из-за ветра.

Мир закружился. Облака смешались в единое серое пятно, а воздух стал слишком плотным. Одно крыло вывернулось под неестественным углом, и Кира начала падать, судорожно хватая воздух.

Падение длилось лишь мгновение.

Ее подхватили сильные руки, вызвав тысячу крошечных пожаров на коже.

Пальцы сомкнулись на ее талии, и она почувствовала жар, исходящий от тела Шеду.

Его крылья расправились над ними, погасив поток воздуха, а тени окутали, защищая.

Кира подняла взгляд. В его серых глазах больше не было ни насмешки, ни равнодушия – только сосредоточенность.

Ее сердце замерло, когда тени Шеду, обволакивающие их тела, зашевелились, скрывая окружающий мир.

– И тут прекрасный принц поцеловал свою рыжулю! Чмок! – язвительно произнесла Умбра. Ее мурлыкающий голос, казалось, разлился прямо в воздухе. – Она солнечными зайчиками, что ли, питается? Такая хрупкая.

Теплое дыхание Шеду коснулось щеки Киры.

– Ты могла бы быть легче, если бы не вес твоей гордости, – произнес он вполголоса.

– И ты мог бы быть приятнее, если бы держался подальше, но ты не станешь, – ответила Кира хрипло, почти не дыша.

– Но я не стану.

Его руки плавно развернули ее, возвращая на нужную траекторию.

И Кира почувствовала волнение – тихое, неожиданное, словно легкое прикосновение к сердцу.

В этот момент Лексан подлетел ближе к ним, его крылья создавали дополнительный поддерживающий поток воздуха.

– Ты в порядке? – Он выглядел обеспокоенным.

– Угу, – буркнула она, вырываясь из хватки Шеду и снова расправляя крылья.

– Если ты закончила испытывать мое терпение, мы можем продолжить? – бросил Шеду.

Кира вернулась на прежнюю высоту, избегая смотреть на него. Финорис мелькнула рядом, оценила ситуацию – Кира справлялась, и можно было не волноваться.

– Ну, это было весьма драматично, – заметила она, подмигнув.

Кира же пыталась игнорировать боль и сдерживать дрожь, которая разливалась в теле.

Аарон наблюдал за ними с земли. Его руки сжались в кулаки, а челюсть напряглась. Он не мог отвести глаз от Киры и Шеду.

– Я все видел, – начал Фирен, глядя на Киру, которая опускалась на землю, – я думал, мы не любим драконитов. Или этот особенный?

– Фирен! – прикрикнула на него Финорис и обратилась к Кире: – Рана открылась?

Кира лишь отмахнулась, чувствуя, будто одна из теней Шеду все еще окутывает ее.

– Ты нашла что-то в библиотеке? – спросила она подругу, пытаясь сменить тему разговора.

– В свободном доступе нет, но я выясняю, где у них закрытые секции или архив. В таких библиотеках обязательно должны быть какие-то тайны. – Финорис насупилась, и было видно: она уже примеряет на себя роль нарушительницы правил.

* * *

Пока новые четверки взлетали ввысь под присмотром инструктора, сумерки расстилались над гарнизоном мягким покрывалом, стирая резкие контуры зданий и окутывая все холодной дымкой. Кира двигалась осторожно, будто ступая по хрупкому льду, чувствуя, как медленно и тяжело бьется сердце. Она уже знала, кого найдет под старым деревом у края тренировочного плаца.

Аарон стоял, прислонившись к стволу. Золотистые волосы, казалось, потускнели, крылья были опущены, как если бы он забыл о них, а пальцы нервно перебирали воздух.

Кира подошла ближе, и замерзшая трава хрустнула под ее ногами. Она заметила, как он вздрогнул от этого звука, хотя прежде всегда чувствовал ее приближение.

– Ты любишь такие места, – произнесла она негромко, стараясь, чтобы это звучало непринужденно.

Аарон оставался неподвижен. Но на его лице что-то промелькнуло – мимолетная складка, чужая тень в его чертах.

– А ты всегда находишь меня, – ответил он и усмехнулся.

Кира остановилась рядом, не сводя с него внимательного взгляда.

– Что ты думаешь о сегодняшней тренировке? – спросила она, стараясь не выдать беспокойства.

Аарон ответил не сразу. Его руки едва заметно дрожали.

– Ты справляешься, – наконец произнес он, будто через силу. И уже негромко добавил: – Хотя тебе теперь помогают справляться...

Кира нахмурилась:

– Что ты хочешь сказать, Аарон?

Он чуть дернулся, затем все-таки оторвался от дерева и посмотрел на нее. Вот она. Та же тьма, что и тогда, у разлома, когда капли его крови исчезли во мраке. Но сейчас она мелькнула как случайная тень.

– Я говорю о тех, кому ты доверяешь, – сказал он с тяжелым вздохом. – О тех, кого ты теперь считаешь союзниками.

Кира невольно впилась пальцами в ладони: в ней вспыхнула злость.

– Ты о драконитах? Или снова о Шеду?

Аарон резко выдохнул и сократил расстояние между ними настолько, что Кира отчетливо ощутила исходящий от него жар. Он был неестественным, как если бы его тело горело изнутри.

– Я о тебе, Кира. О том, как ты сама позволяешь им менять себя. Ты не замечаешь, что происходит. Ты все больше похожа на них. – Его голос дрогнул, и в этот момент Кире стало страшно.

Она смотрела в его глаза, которые теперь казались непривычно чужими. Тьма, затаившаяся в его облике, словно тянулась к ней, обдавая холодом.

– Это звучит так, будто ты ревнуешь, – произнесла она, стараясь не показывать страх.

– Возможно, и ревную, – ответил Аарон, и его лицо исказилось злостью и отчаянием. – Потому что я привык, что ты всегда возвращаешься ко мне.

Он шагнул еще ближе, и прежде, чем Кира успела отпрянуть, его ладони легли ей на лицо. Движение было резким, почти грубым.

– Что бы ни случилось, ты всегда приходила обратно, – выдохнул он, и его губы почти с отчаянием прижались к ее губам.

Кира замерла, но не от растерянности, а от отвращения. Через мгновение она вырвалась, оттолкнув его.

– Отпусти! – Ее голос сорвался.

Ее крылья распахнулись, и по кончикам перьев проскочили искры.

– Я не твоя собственность, Аарон! Я вообще не понимаю, кто мы друг другу, – вырвалось у нее, – и я имею право сама выбирать, кому верить, если уж на то пошло.

Аарона едва заметно трясло, он напрягся всем телом, а челюсть сжалась. Казалось, он хотел что-то сказать, возможно, даже закричать, но в последнюю секунду осекся, и крылья за его спиной дрогнули.

– Просто будь осторожна, – процедил он сквозь зубы, отступая. – Иногда последствия наших решений необратимы.

Он развернулся и быстрым шагом направился к казармам, его фигура быстро растворялась в сгущающейся тьме.

Кира стояла неподвижно, глядя ему вслед и чувствуя, как что-то внутри сжимается и болит. Опять. Теперь она отчетливо понимала, что человек, который только что говорил с ней, был уже не тем, прежним, Аароном.

В темноте позади нее дрогнули тени, и она резко обернулась. Никого не было, но напряжение не отпускало. Слова Аарона эхом звучали в ее голове, наполняя сердце тревогой.

«Иногда последствия наших решений необратимы».

Глава 15

Буря закончилась, но лететь ни у кого сил уже не было. После изнурительного урока все направлялись обратно в казармы пешком. Кира шла вместе с близнецами, пытаясь не обращать внимания на боль в плече, которая напомнила о себе с новой силой. Свободной рукой она поправила свою самодельную повязку.

Шеду и несколько других драконитов двигались чуть впереди, тихо разговаривая. Их крылья были сложены, но все равно выглядели внушительно, как щиты на спинах.

Вдруг Шеду повернул голову, и Кира быстро отвернулась. Он слегка приподнял бровь, оценивая ее реакцию. Финорис заметила эту мимолетную сцену и хмыкнула.

– Ох, я готова поклясться, что эта ящерица наслаждается, когда заставляет тебя нервничать, – произнесла она тихо, чтобы не услышали остальные.

Кира не ответила, лишь слегка повела плечом, вспоминая тепло его рук.

У ворот гарнизона их встретил Драйтон. Вид у него был торжественный, а во взгляде читалась сосредоточенность. В руках он держал длинный посох с выгравированными символами магии Дракона.

– Кадеты, – громко произнес он, привлекая всеобщее внимание. – У нас важное объявление.

Все остановились, переглядываясь. Фирен пробормотал что-то о том, как дракониты любят драму и театральщину, но Финорис толкнула его локтем, призывая к тишине.

– Завтра в новолуние, когда ночь темнее всего, мы проведем обряд черной луны. – Драйтон обвел взглядом присутствующих. – Это древняя традиция драконитов.

Фениксиды напряглись. Многие из них знали о ритуале только по слухам: связанные крылья, магические клятвы, обряды, которые больше походили на испытание. Никто из них не был уверен, хотят ли они участвовать в этом.

– В этот раз, – продолжил Драйтон, вздернув подбородок, – мы приглашаем фениксидов быть свидетелями этого важного события во имя Великого Дракона, что породил нас. Это возможность понять нас лучше и, возможно, усвоить что-то полезное.

Он оглядел собравшихся, наблюдая за реакцией:

– Если, конечно, вы достаточно храбры, чтобы остаться до конца.

Слова «достаточно храбры» прозвучали как вызов. Несколько драконитов сзади присвистнули. Один из них произнес что-то на драконитском языке, отчего его товарищи тихо рассмеялись.

Кира ощутила, как по рядам фениксидов пробежало возмущение. Даже Финорис, обычно спокойная, сжала кулаки.

Мирра вышла вперед:

– А что, если кто-то не захочет быть свидетелем вашего так называемого обряда?

Драйтон изучающе посмотрел на нее, будто решая, чего она стоит.

– Никто не будет принуждать вас, – наконец ответил он, не поддаваясь на провокацию. – Но отказ покажет вашу слабость. И, возможно, подтвердит то, о чем... – он впервые замешкался, подбирая слова, – некоторые из нас уже подозревают.

Среди фениксидов послышались недовольные возгласы.

Финорис сдержанно хмыкнула, но Кира шагнула вперед, привлекая к себе внимание.

– Мы принимаем приглашение, – сказала она громко и твердо, так, чтобы сомневаться в смелости фениксидов не приходилось. – Если вы хотите показать нам свои обряды, мы готовы их увидеть.

Каллен и другие фениксиды, все еще настроенные против Киры, зашипели, возмущенные тем, что она осмелилась принять решение за всех кадетов.

Драйтон слегка приподнял бровь, но кивнул, его губы едва заметно дернулись вверх, как будто он оценил ее смелость.

– Хорошо, – произнес он. – Тогда завтра вечером, после заката. Советую не опаздывать.

С этими словами он повернулся и ушел, оставив кадетов наедине с их мыслями. Дракониты начали расходиться, шепчась между собой, фениксиды, помедлив, тоже двинулись прочь, то и дело поглядывая в сторону Киры.

– Очень удобно решать за всех, да, Скайфолл? – Мирра презрительно посмотрела на Киру.

– Интересно, Кира... Ты в курсе, что все древние ритуалы, начинающиеся с фразы «Никто вас не принуждает», заканчиваются либо жертвоприношением, либо проклятием?

– В худшем случае они просто хотят выставить нас дураками, – ответила Кира, глядя на уходящего Драйтона. – Но если мы отвергнем их приглашение, у них появится повод считать нас слабыми. А разве мы такие?

Финорис отошла в сторону и откашлялась, привлекая внимание Киры. Когда остальные фениксиды разошлись, Кира приблизилась к ней.

– Я узнала, где находится закрытый архив, – тихо сказала Финорис, едва шевеля губами. – Он под седьмым залом, прямо под секцией по древним верованиям. Но днем туда не пройти. Охрана, магические печати, и дракониты топчутся на каждом углу.

Кира приподняла бровь:

– Но ты уже придумала как?

Финорис усмехнулась:

– Пока все будут носиться с обрядом черной луны, можно попробовать проскользнуть туда незамеченными. На закате. Когда начнется подготовка. У нас будет примерно час, может, меньше.

Кира кивнула, чувствуя предвкушение:

– Значит, проскользнем на закате.

Финорис хмыкнула, прищурившись:

– Если нас поймают, ты скажешь, что тащила меня туда силой.

– Размечталась, книжный маньяк, – отрезала Кира, но уголок ее губ все же дрогнул. – Только не опаздывай. Если что, я съем и твою долю пирога. Без стыда.

– Ты каждый раз угрожаешь едой, когда волнуешься, знаешь?

– А ты каждый раз лезешь в запретные секции, когда волнуешься. Так что мы квиты.

– Если я найду там что-то о твоей магии... Ты мне будешь должна. Как минимум – половину души. Или рецепт пламенного пирога.

– Договорились, – отозвалась Кира. И только когда Финорис скрылась за углом, она позволила себе выдохнуть.

Кира осталась стоять на месте у ворот, наблюдая за горизонтом, где небо начинало окрашиваться в теплые оранжевые тона.

Она только собралась вернуться в казармы, как сзади послышался голос:

– Эй, ты же Скайфолл?

Кира резко обернулась. Незнакомый кадет не из ее взвода, молодой драконит с короткими взъерошенными волосами, подошел ближе, держа в руках небольшой глиняный сосуд.

– Это тебе, – сказал он, протягивая ей емкость.

Кира удивленно посмотрела на сосуд – он был украшен аккуратным драконитским узором. Она нахмурилась.

– От кого? – спросила она, стараясь не выдать легкого волнения.

Кадет пожал плечами, его выражение лица оставалось безразличным.

– Не знаю. Я передал. Дальше не мое дело, – бросил он, развернулся и пошел обратно к группе драконитов, не дав Кире возможность дальше допрашивать его.

Она посмотрела на сосуд, аккуратно открыла крышку и сразу почувствовала резкий запах лечебных трав: мазь для регенерации, известная своей эффективностью. И все же мысль, что кто-то из драконитов решил передать ей это, казалась странной. Она провела пальцем по узору на сосуде. Кто-то не только знал о ее ране, но и беспокоился о ней. Она бросила взгляд в сторону Аарона, который разговаривал с другими фениксидами.

Его крылья мерцали золотом. Она сжала сосуд чуть сильнее.

Забота – его стиль. Это такое извинение? Что ж, его явно недостаточно. На краю сознания зудела мысль: «А если не он?»

Но если бы она обернулась, то заметила бы драконита, стоящего у каменной стены, а у его ног – еще одну тень рядом с его собственной. Его лицо было бесстрастным, но в глазах читался интерес. Он едва заметно усмехнулся, прежде чем развернуться и скрыться в сгущающихся сумерках.

* * *

– Влюбленный Дракон – уже не хищник? – тень извивалась вокруг драконита, создавая непроницаемый кокон.

– Не понимаю, о чем ты. – Шеду нахмурился, удивляясь не столько словам Умбры, сколько собственному порыву помочь.

– Сам знаешь, – продолжала она мурлыкать, упиваясь его замешательством. – Раненый партнер в полете... Ну конечно, это все ради пользы.

– Действительно, зачем мне бесполезный партнер? – пробормотал он, ухватившись за возможность оправдать свои действия.

– Можно было просто поменять на другого. – Тень обвила его плечи. – Зачем так напрягаться?

Шеду замешкался. Ответ был очевиден, но он не мог заставить себя его озвучить.

– Безрассудство, имя тебе – Шеду.

Он зарычал.

– Мы будем трепаться или ты наконец покажешь мне тот прием с тройным теневым огнем? – резко сменил он тему.

Умбра на мгновение умолкла, но ее беззвучный смех еще вибрировал в воздухе как напоминание, что она видит его насквозь.

Шеду шагнул в сторону, исчезая в своих тенях, как делал всегда, стараясь вернуть себе прежнюю сдержанность. Но он ясно ощущал: что-то изменилось в нем, неподвластное его воле. Тепло рук Киры, обхвативших его, все еще оставалось на его коже, словно солнце наконец решило его согреть.

* * *

Финорис бесшумно скользнула в библиотеку, следом за ней прокралась Кира, стараясь не издавать ни звука. Зал встретил их мягким мерцающим светом, в воздухе стоял запах древних фолиантов. В дальнем конце помещения за высокой резной полкой едва угадывалась дверь – вход в секретный архив.

– Уверена, что получится? – нервно прошептала Финорис, наблюдая, как Кира быстро извлекает из голенища тонкий кинжал.

– У нас нет выбора, – решительно сказала Кира. – Пока Фирен караулит, нужно действовать быстро.

– Нам придется потом вернуть книги – ты же понимаешь, какая это ценная информация для последующих поколений?

Кира приблизилась к двери и осторожно коснулась замка кончиком кинжала, призывая на помощь магию. Ее пальцы озарились золотистым сиянием, но почти сразу же погасли, а замок остался неподвижен.

– Проклятье, – выдохнула Кира и повторила попытку, но магия словно разбивалась о невидимый барьер.

Финорис оглянулась, напряженно прислушиваясь. Вдруг ее внимание привлек странный змеиный узор на полу у двери, едва различимый в приглушенном свете.

– Кира, стой, кажется, здесь ловушка!

Но предупреждение прозвучало слишком поздно. Стоило Кире чуть сильнее надавить на замок, как пол резко потемнел и тени взметнулись вверх, окружая девушек плотным, непроницаемым кольцом. Их тут же охватил холод, сковывая движения, лишая возможности дышать.

– Что происходит? – хрипло прошептала Кира, чувствуя, как тени обвивают ее руки, не давая пошевелиться.

Внезапно из темноты раздалось спокойное:

– Я не верю своим глазам. Две фениксидки попались в теневую ловушку – и даже без моего участия? А я все думал, чего это твой брат ошивается в том единственном месте, где нет тренажеров.

Из-за полок вышел Лексан, насмешливо оглядывая девушек, скованных тенями.

– А ты любишь эффектно появляться, да? – раздраженно прошипела Финорис. – Может, поможешь уже?

– Конечно. Но признаюсь, очень соблазнительно оставить все так и просто посмотреть, что будет. – Он ухмыльнулся, но, заметив, как Кира прищурилась, быстро посерьезнел. – Ладно, кажется, придется попотеть. Вы, главное, не шевелитесь: эти штуки действительно могут вас задушить.

Лексан подошел к ловушке, наклонился и положил руку на теневой барьер. Тени тут же набросились на него, обжигая холодом.

– Ай! – Он поморщился от боли. – Может, стоит позвать Шеду? Он такие штуки на завтрак ест, – предложил он, потряхивая рукой.

– Нет! – воскликнула Кира. – Только не он.

– Он нас точно сдаст, – добавила Финорис, стараясь не шевелиться.

Лексан драматично закатил глаза:

– Знаете, вы мне не оставляете выбора, но, если я тут погибну, вспоминайте меня как самого красивого драконита в гарнизоне.

Он снова приложил руку к ловушке и сосредоточился, его пальцы затряслись от напряжения. Через несколько долгих секунд тени стали медленно отступать, но все еще сопротивлялись, словно не хотели отпускать пленниц. Наконец он направил свои тени, собрав их в плотный сгусток, на барьер. Тот дрогнул, треснул и рассыпался, отпуская девушек. Лексан пошатнулся, тяжело дыша.

– Ладно, пернатые, признавайтесь, какого ящера вы здесь забыли? Мне нужно знать, ради чего я сейчас заработал себе место в карцере.

Финорис быстро ответила:

– Нам нужна информация о легендах первой крови или что-то про древние ритуалы Феникс и Дракона. Это срочно.

Лексан кивнул и поспешно подошел к двери архива, осторожно сняв теневой замок:

– Считайте, что вам повезло. Я неплохо знаю это место.

Они вошли в тесное помещение, наполненное старинными свитками и книгами. Финорис быстро начала просматривать их, шепча:

– Это мертвый язык, нам нужно время.

– Не хвастайся, не ты одна умеешь читать, – хмыкнул Лексан, подошел к полке, снял свиток и протянул его Финорис. – Вот, держи, знаток языков.

Финорис укоризненно взглянула на него, но все же взяла свиток и быстро пробежалась глазами по тексту. Затем, не сказав ни слова, бесцеремонно отодвинула Лексана от полки и сама начала просматривать все, что на ней лежало.

– Это то, что нужно! А ты полезнее, чем я думала.

– Что там? – Кира встревоженно подошла ближе и заглянула через плечо Финорис.

– Что-то про связь крови, это еще предстоит разобрать, – ответила та, торопливо собирая свитки.

– Аметистовые кристаллы! – внезапно воскликнул Лексан, уставившись на стены. – Я забыл про защитные кристаллы!

Едва он произнес это, как аметисты на стенах ярко вспыхнули, наполняя комнату предостерегающим светом. Следом раздался сигнал тревоги.

– Быстро, уходим! – бросил Лексан, помогая Финорис спрятать свитки под плащ.

– Ты точно самый умный драконит в гарнизоне, – буркнула Финорис.

– Я сказал, что я красивый, а не умный, – шутливо отмахнулся Лексан. – Нам нужно разделиться: так меньше шансов вызвать подозрения у патруля. Выходим.

Кира метнулась к служебной двери, аккуратно приоткрыла ее и заглянула в щель, проверяя коридор, затем обеспокоенно посмотрела на Финорис:

– Встретимся позже, будьте осторожны!

– Так что конкретное мы ищем, зачем мы украли бесценные свитки? – шепотом продолжил Лексан, быстро уводя Финорис в противоположную сторону, через проход между стеллажей.

– Будем называть это не воровством, а исследованием, – отрезала Финорис. – Свитки мы вернем... Потом. Сначала надо раскрыть все тайны.

Смех Лексана прокатился по коридору, ударяясь о каменные своды. Финорис шикнула на него, заставляя замолчать.

– Раскрыть тайны? Интересно. Может, ты и меня попробуешь разгадать? – прошептал Лексан.

– Это займет меньше пяти минут, – пробормотала она.

Улыбка Лексана стала шире.

Кира выбралась из библиотечного корпуса незамеченной. Патруль прошел мимо, не обратив на нее внимания. Смена караула сыграла ей на руку. Слова Финорис все еще звенели в голове.

«А ты полезнее, чем я думала».

Она усмехнулась, качая головой. Финорис хорошо разбиралась в книгах, но с людьми у нее выходило хуже. Особенно если это были обаятельные дракониты.

* * *

Вдоль дорожек на пути к лазарету горели магические фонари, их мягкий свет выхватывал из темноты силуэты людей, спешащих к казармам. Но в тени, что-то шевельнулось, будто кто-то наблюдал за ней.

Кира поежилась и ускорила шаг, проверяя, на месте ли кинжал. Сердце почему-то билось чуть быстрее. Возможно, причиной была необходимость разговора с Керон. Кира свернула за угол.

И вдруг в темноте вспыхнуло пламя. Мягкий, теплый свет вырвался из чьей-то ладони, озаряя воздух дрожащими бликами. Пальцы Киры инстинктивно легли на рукоять.

– Кира. – Пламя чуть качнулось на руке, освещая резкие черты лица говорившего, золотистые пряди волос, слегка взлохмаченные ветром.

Аарон. Губы Киры все еще жгло от унижения.

Тени отбежали назад, уступая место его свету.

Кира подняла бровь и остановилась.

– Зачем ты здесь? Что случилось?

Аарон вдохнул, будто колебался, но потом сжал пальцы, и пламя погасло.

Темнота вернулась.

– Я слышал кое-что. Про так называемый ритуал.

– Что именно?

– Армунт говорил с Шеду.

– И? Ты теперь следишь за драконитами? – Киру нервировало происходящее, у нее не было на это времени.

– Я не слышал весь разговор, но он явно был недоволен, что вас туда позвали. Он пытался подбить Шеду... Мне кажется, они что-то планируют.

– Подбить на что?

Аарон сжал кулаки, словно бесился от того, что сам не до конца понял:

– Я не знаю. Но я видел, как они спорили. Слышал обрывки фраз.

Аарон резко провел рукой по затылку, стиснув зубы:

– Я не доверяю ему, Кира.

Она снова качнула головой. Почему он всегда видит в драконитах только врагов? А ведь все было не так однозначно. Если бы дракониты и правда были все еще врагами, Лексан бы не выручил их в библиотеке, Шеду вряд ли поймал бы ее на тренировке – и вообще вряд ли бы помогал ей столько раз. У Шеду были свои причины ненавидеть фениксидов, да. И все же раз за разом он оказывался рядом.

– Это не новость. И поэтому ты думаешь, что он обязательно что-то замышляет?

Аарон потрясенно глядел на нее:

– Ты сейчас... защищаешь его?

Кира моргнула, осознав сказанное.

– Нет, я просто... – Она осеклась.

Аарон разочарованно усмехнулся:

– Ты серьезно? Он тебе что, друг теперь?

Кира сжала губы, ощущая, как в ней борются раздражение, досада... и смущение.

Она не знала, что ее больше бесит: что Аарон накинулся на нее с упреками... или что он, возможно, прав.

– Я не говорю, что доверяю ему. Я просто... думаю, что ты мог неправильно все понять.

Аарон вскинул руки, словно сдаваясь:

– Конечно. Потому что я вечно все не так понимаю, да?

Кира вдохнула глубже, пытаясь не вспылить:

– Не в этом дело.

– А в чем тогда?

Она замешкалась.

Аарон сжал челюсть, его крылья резко дернулись за спиной.

– Просто помни, кто действительно на твоей стороне.

Аарон посмотрел на нее еще мгновение, а потом развернулся и ушел. Кира осталась одна. В горле стоял ком: зачем она встала на сторону Шеду?

Она глубоко вдохнула и вошла в лазарет.

Здание было пропитано запахом лекарственных трав, золы и застоявшегося воздуха. В магических лампах дрожал слабый свет, окрашивая стены в мягкий янтарный оттенок, но тени в углах оставались густыми, почти живыми.

Кира шагнула внутрь, и паркет скрипнул под ее ногами.

Общая палата была почти пустой.

Большинство пациентов вернулись к тренировкам, за перегородками лежали только несколько кадетов с тяжелыми травмами.

Тишина здесь была вязкой, как сироп, в ней тонули слабые шорохи ткани, тихие перешептывания лекарей у дальней койки.

Кира нашла взглядом Керон.

Лекари хорошо справились с работой – тетя уже самостоятельно сидела на краю койки, ее руки спокойно лежали на коленях, пальцы крепко сцеплены – признак того, что она держит эмоции под контролем.

Кира знала ее достаточно хорошо. Керон ждала этого разговора.

Тетя подняла голову и кивнула:

– Скайфолл.

Голос ровный, но напряженный, как натянутая тетива.

Кира остановилась у двери, сложив руки на груди.

– Ты выглядишь лучше, – сказала она вместо приветствия.

Керон снова коротко кивнула:

– Меня скоро выпишут. Но ты же не за этим сюда пришла? Снова хочешь говорить о тенебрах?

– Я хочу говорить о своей матери.

Тишина.

За тонкими стенами лазарета раздался отдаленный лязг металла – кто-то на улице затачивал клинки.

Обычный звук в гарнизоне. Но здесь он был неуместным, будто принадлежал другому миру, где не существовало этих разговоров и не висела в воздухе память о мертвых.

Пальцы Керон едва заметно дрогнули. И этого было достаточно, чтобы понять, что при всей ее показной сдержанности она нервничала.

Кира села напротив и ослабила стянутые ремни на кадетской куртке, готовясь к долгому разговору.

– Ты уже рассказывала мне, как она сражалась. Как она пыталась защитить нас... меня. Но ты не рассказала всей правды.

Керон вдохнула – медленно, глубоко, точно собираясь с силами, – и кивнула:

– Твоя мать не просто сражалась с ними. Она пыталась их остановить. Раз и навсегда.

– Остановить? Что это значит?

– Она хотела закрыть разломы.

Кира почувствовала, как кровь отливает от лица. Такого она не ожидала.

Она подалась вперед, будто это могло помочь ей быстрее переварить информацию.

– Ты хочешь сказать, что она знала, как это сделать?

Керон подняла взгляд:

– Мы. Мы думали, что знали.

– Но это не сработало?

– Не сработало.

Тишина между ними была тяжелой, как перед первым раскатом грома.

– Почему?

Керон не сразу ответила. Казалось, она взвешивает слова.

– Потому что мы не до конца понимали легенду.

– О чем ты?

Керон сцепила пальцы так крепко, что костяшки побелели.

– Легенды о Феникс говорят, что магия Первого Огня – это единственная защита против тенебров.

– Но?..

Керон взяла паузу, а затем медленно произнесла:

– Но тенебры не боялись огня твоей мамы.

– Я все еще не понимаю.

– Я имею в виду, что, если бы магии Первого Огня было достаточно, твоя мать была бы жива.

Кира замерла, чувствуя, как внутри что-то рушится.

Огонь был их главным оружием. Их силой. Их сущностью.

Если этого было недостаточно...

Что тогда?

Она сжала кулаки, чтобы руки не дрожали:

– Что они искали?

Керон замерла.

– Что?

– Ты сказала, что они охотились за ней. Они хотели ее убить или искали что-то?

Керон отвела взгляд:

– Я не знаю.

Ложь.

Кира почувствовала, как сжимаются зубы.

– Ты не уверена или ты опять боишься сказать мне правду? Это так утомительно – вытягивать из тебя по крупицам то, что я имею право знать.

Керон глубоко вдохнула, затем наконец подняла голову.

Тетя, которая столько лет казалась ей воплощением стойкости и решимости, боялась.

– Мы ошиблись.

Кира встала и начала расхаживать из стороны в сторону.

– Рассказывай. Если не хочешь, чтобы я совершила ту же ошибку. У меня складывается ощущение, что мне придется в это влезть, хочу я того или нет. – Кира судорожно провела ладонью по волосам. Запах гари ударил в нос – она отдернула руку и сдула искры с пальцев.

– Мы предложили драконитам вместе разобраться с разломами. – Керон вздохнула. – Ты должна понимать, что тогда переговоры велись сложнее, чем сейчас. Нападения тенебров были редкими, и многим эта угроза казалась призрачной. – Выдох. – Дракониты отказались сотрудничать в той мере, в которой это было необходимо. Но. Они прислали нам свиток с легендой о Первом Огне. Именно так мы поняли, что нам нужно делать.

Керон замолчала, погрузившись в свои мысли.

– А дальше?

– А дальше все решилось само собой. Только твоя мама могла это сделать – единственная в клане, кто нес в себе чистую кровь Феникс, без примеси драконитской. Ты была не в счет. А дальше – ты знаешь. У нас не получилось.

– Свиток сгорел?

– Да, вместе с алтарем в лесу. От того места остался только пепел. – Керон поникла.

Кожа Киры покрылась мурашками, хотя в комнате было жарко. Она развернулась, шагнула к двери, но остановилась:

– Ты все еще думаешь, что она была права?

Керон не сразу ответила. Она наконец разжала пальцы и провела рукой по одеялу, разглаживая складки. Отвернулась к окну и прошептала:

– Я хочу в это верить.

Кира, не попрощавшись, вышла из палаты в коридор. В воздухе все еще витал запах лекарственных трав, а через открытые окна тянуло сыростью.

Но в голове звенели только две мысли: «Огня было недостаточно» и «Мы ошиблись».

Она шла по коридору, не замечая, как пальцы сжимаются в кулак.

Крошечная вспышка прошла по коже, огненный отблеск замерцал на кончиках пальцев. Кира остановилась, моргнула. Вот опять. Она не взывала к магии. Наоборот, пыталась держать ее взаперти, но та прорывалась сама. Кира раскрыла ладонь, и жар исчез. «Было бы неплохо, если бы в свитках из библиотеки нашлась информация, как это контролировать».

Кира опоздала на ужин и направилась прямо в казармы. Уже у здания она заметила инструктора по полетам и, сжав зубы, юркнула в кусты, чтобы не попасться ему на глаза. Ей совсем не хотелось снова выслушивать нотации про необходимость медитации – не дай Феникс, ее магия заискрит при нем.

Переждав несколько минут, Кира благополучно добралась до нужного этажа и подошла к двери Финорис, из-под которой лился теплый свет. Кира тихо постучалась и вошла в комнату. Стол, заваленный книгами и свитками, выглядел так, словно кто-то бросил вызов хаосу и проиграл. А рядом на стуле беспечно развалился Лексан, перебрасывая кинжал из одной руки в другую. Он притворялся расслабленным, но резкие движения выдавали его нервозность.

– Ты опоздала. Тебя никто не засек? – спросила Финорис, поднимая голову от книги, будто ничего необычного не происходило. Будто в ее в комнате сейчас не сидел драконит, который недавно помог обчистить секретный архив. В упреке все равно проскользнула нотка смущения.

– А ты... развлекаешься в компании Лексана? – Кира косо посмотрела на него и сняла ботинки, чувствуя, как гудят ноги.

– И тебе снова привет. И нет, я все еще не собираюсь вас сдавать. – Лексан расслабленно махнул рукой.

– Как романтично. – Кира закатила глаза.

Финорис покраснела и резко захлопнула одну из книг. Лексан хмыкнул, все происходящее его явно забавляло. Он наконец отвел взгляд от кинжала и посмотрел на Киру.

– Финорис настаивает на том, чтобы вернуться, когда все стихнет, и перерыть оставшуюся половину архива. Кажется, она ступила на скользкую дорожку нарушительницы порядка. Я был просто... помощником, заметающим следы. Меня почти не пытали.

Финорис предупреждающе посмотрела в его сторону, но ничего не сказала. Кира едва сдержала улыбку: подруга всегда была не из тех, кто выражает симпатию первой, но сейчас румянец на щеках выдавал ее с головой.

– Патрули вас не засекли?

– Нет, а еще я подговорил ботаника с первого курса, который мне должен. Если что, он признается, что случайно задел кристалл, когда искал книги для экзамена по стратегии и тактике.

– И ты думаешь, что у него не будет неприятностей? Почему?

– Парень на хорошем счету у библиотекарей, и у него есть разрешение на посещение закрытого архива.

– То есть нам необязательно было вламываться, а можно было просто попросить пустить нас? – Такой сценарий Кире даже не приходил в голову.

– Ха, мечтай! Не раньше, чем твои перья превратятся в мембраны. Напомню, дракониты очень трепетно относятся к своим знаниям и тайнам.

– Ну так что, есть что-то стоящее? – Кира потянулась за первой попавшейся книгой, задев разложенные рядом свитки, но Лексан шлепнул ее по руке:

– Не спутай тут все.

Кира изогнула бровь и вопросительно глянула на подругу, пытаясь не обращать внимания на слишком самодовольное выражение лица Лексана.

Финорис вдохнула глубже, словно собираясь с мыслями, и развернула перед ней старый свиток. Его края были потертыми, а символы будто дышали древней магией.

– Пока ничего про твои вспышки магии. Но! Мы нашли это, – тихо сказала она, указывая на слово, выведенное в центре страницы: «Связь».

– Связь? И почему это важно? – Кира нахмурилась, пробегая глазами по строкам. От слов исходила какая-то тревожная энергия. – Это что, инструкция к вашему ритуалу?

– Да, но здесь все сложнее, чем мы думали. – Финорис постучала пальцем по тексту. – Это не просто магический круг. Связь устанавливается на уровне сущностей. Она соединяет тех, кто в нем участвует, их силу и... души.

Кира поморщилась: почему во всех ритуалах драконитов обязательно нужно кому-то отдавать свою душу? Что за нездоровая одержимость!

– Звучит как ловушка.

– Потому что это так и есть. – Финорис кивнула. – Стоит только нарушить связь... последствия могут быть катастрофическими.

– Катастрофическими? Для кого? – Кира отодвинула книгу, словно страницы могли обжечь пальцы.

– Для всех, – вмешался Лексан, его тон вдруг стал серьезным. Он откинулся на спинку стула и переплел руки на груди, будто они обсуждали погоду, а не что-то, что могло убить их всех. – Каждый драконит проходит через этот ритуал, чтобы доказать свою преданность теням. Но вы, фениксиды? – Он криво улыбнулся. – Вас не должно быть там. Это не для вас.

Лексан задумчиво посмотрел на Финорис:

– Но есть уточнение: катастрофа может случиться, только если зачатки связи и так присутствуют – в сущности, ну, там, родственные связи, долг крови, любовь в конце концов.

– Но почему они нас туда позвали? – Кира сжала кулаки, глядя то на Финорис, то на Лексана. – Это ведь не случайность.

– Нет. – Финорис выглядела обеспокоенной, ее пальцы теребили краешек свитка. – Они хотят чего-то. Я чувствую это. И самое ужасное... – Она замолчала, словно сомневаясь, стоит ли продолжать.

– Говори уже, – подбодрила Кира, ее терпение истощалось.

Финорис взглянула на Лексана, который теперь наблюдал за ней пристально, но не перебивал.

– Лексан поделился, что ритуал может активировать нечто вроде... особой связи между участниками. Связи, которая не должна существовать в природе. Для фениксидов это невозможно, но, если кто-то вмешается... последствия будут непредсказуемы.

– Опять катастрофа? – Кира откинулась на кровать, закрывая глаза и пытаясь осмыслить услышанное. – Как всегда.

Некстати вспомнилось предупреждение Аарона. Кира прижала пальцы к вискам и рассказала о подслушанном им разговоре.

– Просто держись подальше от круга, – твердо сказала Финорис. – Не вмешивайся. Нас позвали посмотреть, но никто не будет настаивать на участии. Это их магия. Мы не знаем, как она работает.

– Слышишь? Не лезь, – Лексан сейчас говорил почти с братской заботой. Он поднялся, его тень упала на стол, закрывая свет и делая комнату еще темнее. – Хотя, конечно, ты все равно сунешься. Такой уж у тебя характер, Скайфолл.

Кира открыла глаза и метнула в него раздраженный взгляд, но он уже направился к выходу с ленивой улыбкой на губах.

– И еще. За Армунта не отвечаю. Но мой брат точно не будет усложнять вам жизнь. В его характере просто держаться в стороне. – Затем взглянул на Финорис и добавил: – Если еще раз захочешь нарушить правила, зови. – С этими словами он скрылся в коридоре.

Возможно, Лексан и был драконитом, но он еще ни разу не совершал подлостей и говорил все прямо, поэтому его слова о том, что он их не сдаст... и о Шеду немного ее успокоили. От Киры не укрылось, что Финорис проводила его взглядом и ее щеки вновь окрасились легким румянцем.

– Что у тебя с Лексаном?

Финорис замерла.

– А что с ним? – переспросила она, но нахмурилась и откашлялась, чтобы скрыть неловкость.

– О, не начинай. – Кира закатила глаза. – Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Он тебе помогает с переводами, шутит, знает этот ваш древний драконитский... этот ваш мертвый язык. И вообще. Помог взломать архив собственного клана – ради фениксидов!

– Это просто сотрудничество, – отмахнулась Финорис, поправляя лямку кожаной портупеи на плече. – Он... интересный. Но ничего такого.

Кира прищурилась, присаживаясь рядом:

– Фин, ну правда? Ты знаешь, я не против. Я имею в виду... если он тебе нравится. Но не ручаюсь за Фирена. Он ему голову оторвет.

Финорис заерзала, отвернувшись от Киры.

– Лексан и я? – Она рассмеялась, но смех был нервным. – Мы из разных кланов, Кир. Это даже не обсуждается, какое у нас будущее?

– Ага, звучит как оправдание.

Финорис закусила губу:

– Он просто... знает, как меня разозлить. И иногда это даже забавно. Ну и да, предложил помощь с книгами и с переводом свитков. У него дар к языкам, как выяснилось. Вот и все.

Кира подняла бровь, но решила не настаивать:

– Ладно, Фин. Я всегда за тебя. Даже если это будет кто-то из клана «Я не затыкаю рот ни на секунду».

Финорис хмыкнула и начала собирать бумаги со стола. Затем подошла к кровати, присела на корточки и отдернула край покрывала. Под ним зияла узкая щель в полу. Между досками находился старый тайник, удачно выдолбленный кем-то из предыдущих жильцов.

– Лучше не забивай голову чепухой, Скайфолл. Давай разберемся с твоей магией. – Она приподняла доску и уложила свитки в тайник.

Кира усмехнулась, но на душе стало чуть спокойнее. Ее внутреннее пламя затихло, уступив место разливающемуся в груди теплу – пусть и подаренному не магией, а подругой.

Финорис пригладила покрывало и позвала Киру:

– Ну все, нам пора.

* * *

Ночь обещала быть неспокойной. Ритуал начался после заката, когда небо окрасилось в багровые тона. Кадеты собрались у восточного крыла гарнизона, за внешней стеной, в низине. Там, на земле, поросшей мхом, виднелись три концентрических круга. Внешний круг был широкий, выложенный гладким камнем и перетертыми травами, запах которых щекотал горло. Следующий, более узкий, сделали из тяжелых плит, по краям которых неровным светом мерцали руны. Последний, внутренний, самый тонкий, казался живым: нарисованные смолой линии то ярче вспыхивали, то исчезали и создавалось ощущение, что земля под ними дышит. В центре малого круга горел яркий костер.

Когда Кира вошла во внешний круг, ощущения изменились – стало трудно дышать. Тьма дрогнула, словно ожив. Костры, разведенные по периметру, полыхали черным огнем с фиолетовыми всполохами. Воздух был наполнен запахом трав, горящей смолы и железа.

Дракониты встали во внешнем круге – неподвижные, будто вырезанные из камня, всем своим видом напоминающие, что их сила чужда фениксидам. Они стояли прямо, сложив руки на груди, крылья тенями обрисовывали их силуэты.

Фениксиды, сбившиеся в небольшую группу ближе к границе внешнего круга, чувствовали себя крайне неуютно. Их золотистые крылья, обычно сверкающие в лучах солнца, казались блеклыми в свете теневого пламени.

Все говорило о том, что фениксидам здесь не рады. Армунт особенно выделялся в толпе драконитов – его глаза горели холодным презрением, губы были изогнуты в хищной усмешке. Финорис заметила Армунта и толкнула в бок Киру, указывая на него. Но Киру заинтересовало иное: она почувствовала, как поток теней обволакивает и связывает оба клана внутри круга.

Мирра стояла нарочито высоко подняв подбородок, явно прячась за маской уверенности, и смотрела на фиолетовые всполохи драконитского огня.

Все внимание Фирена было приковано к Армунту и его товарищам.

Лексан казался единственным, кто наслаждался происходящим. Он слегка ухмылялся, наблюдая за реакцией фениксидов. Его крылья были сложены, но Кира заметила, как их кончики едва заметно подрагивали – будто он готовился к внезапному прыжку. Финорис же достала из кармана куртки грифель и маленькие пожелтевшие листы и начала украдкой зарисовывать схему кругов.

Кира напомнила себе: «Это всего лишь ритуал, нечего бояться».

На противоположной стороне круга появился Драйтон. Черное пламя костра облизало его спину, и тень его удлинилась, распростерлась по земле и пугающе выросла в размерах.

– Кадеты, – подняв посох, начал он, и его голос эхом разнесся по низине. – Сегодня все мы увидим то, что связывает нас, драконитов, с истоками. Это не просто ритуал, это – напоминание о силе, цене этой силы и судьбе, которую каждый из нас обязан принять.

Драйтон шагнул в средний круг, не переступая границу смоляного. Тени, извиваясь, потянулись к небу, а пламя костров стало плясать в каком-то неведомом ритме.

Кира наблюдала, как первый из кадетов – высокий юноша с иссиня-черными крыльями – вошел в малый круг, перешагнув смолу. Тени, почуяв его присутствие, ринулись к нему. Магия сгустилась вокруг кадета. Пламя костра, разожженного в центре круга, взметнулось ввысь, окутывая фигуру юноши черно-фиолетовым огнем.

Ритмичные звуки начали разноситься по кругу – дракониты, стоявшие вокруг, били себя кулаками в грудь. Их лица были суровы, но в глазах читалась гордость. Ритуал был для них не просто традицией, а испытанием, подтверждением их связи с магией и наследием.

Кадет, стоящий в центре, замер, его плечи дрогнули, когда огонь сгустился вокруг него. Тени пробежались по его коже, исчезая под ней, и на миг пламя окрасилось алым, прежде чем вновь стать черным. Спустя несколько секунд пламя и тени успокоились, и кадет, словно пережив неведомый шторм, вышел из круга.

– Достойный, – провозгласил Драйтон.

Следующий драконит шагнул вперед. Девушка с темной косой и блестящими черными глазами вошла в круг. История повторилась – тени устремились к ней, обвивая ее, как хищники, а она стояла неподвижно, будто статуя. Пламя заплясало вокруг ее фигуры, а дракониты вновь начали бить себя в грудь.

Кира почувствовала, как у нее пересохло в горле. Это зрелище завораживало и пугало одновременно. Магия драконитов была иной – она не была похожа на пламя фениксидов. Тени были живыми, цепкими, и в них чувствовалась первобытная угроза. Каждый участник выходил из круга другим, часть их души оставалась в огне, отдавая магии дань.

– Это... неправильно, – тихо прошептал Фирен, сжимая край своего плаща. – Магия не должна быть такой... хищной.

Финорис прищурилась и сложила руки на груди. Легкая дрожь пробежала по ее крыльям.

– Они используют ее иначе, – пробормотала она хрипло. – Магия теней... Они кормят ее собой.

– Кормят? – Фирен взглянул на сестру, его глаза расширились.

– Смотри сам. – Финорис кивнула на круг.

Настала очередь другого кадета, молодого парня с резкими чертами лица. Пламя не просто окутало его – оно рванулось вперед, пытаясь разорвать его на части. Его спина выгнулась дугой, руки сжались в кулаки, а рот открылся в беззвучном крике. Но он выдержал. Пламя, как по команде, сжалось и затихло, а парень вышел из круга, тяжело дыша. На его лбу блестел пот, но он гордо вскинул голову, зная, что прошел испытание.

– Достойный, – повторил Драйтон.

Ритуал продолжался, пока каждый кадет из рядов драконитов не прошел малый круг, отдавая часть души теням костра. Кира понимала, что этот ритуал черной луны был для них священным. Но для нее он оставался чужим и непонятным.

– И это все? – вдруг раздался голос Мирры, когда последний драконит вышел из круга. – Постояли, посмотрели и разошлись? Дракониты считают, что мы только на это способны?

Слова прозвучали как вызов. Армунт – последний, кто заходил в смоляной круг, вскинул голову, и в его глазах блеснула ярость. Несколько драконитов за его спиной начали перешептываться. Финорис потянула Мирру за руку, шепча ей что-то, но та отмахнулась.

Драйтон повернулся к Мирре и холодно посмотрел на нее.

– Ты хочешь пройти посвящение, фениксидка? – спросил он угрожающе. И указал на центральный круг. – Тогда прими наш огонь. И если ты выдержишь, ты поймешь, что значит быть одной из нас.

Пламя, словно откликнувшись на его слова, закрутилось, сливаясь в шар из теней и огня, но не смогло прорваться за смоляную границу. Мирра замерла, но затем подняла голову, будто собираясь с духом, чтобы сделать шаг. Ее глаза встретились с глазами Киры, и в них промелькнуло сомнение. Страх. Смесь вызова и мольбы.

И тут чья-то рука с силой толкнула Киру в спину, выбивая ее из строя фениксидов прямо к центру. Она остановилась в нескольких шагах от границы внутреннего круга, отделяющей ее от теней, что забирают часть души.

Незнакомый голос разрезал тишину:

– Если кто и должен это сделать, так это Скайфолл.

Черный всполох огня лизнул сапоги Киры, пробуя на вкус.

Мирра отступила, но продолжала с тревогой следить за Кирой. Финорис шагнула за подругой, протянула руку, чтобы вернуть Киру, но та покачала головой. Она не выставит свой клан посмешищем.

Драйтон кивнул. Его губы изогнулись в жестокой полуулыбке.

– Тогда вступи в огонь, фениксидка, – произнес он, словно озвучив приговор.

Кира сделала шаг, затем еще один, пока не оказалась в центре внутреннего круга. Она втягивала воздух короткими глотками, когда магия вокруг начала густеть. Дракониты, все как один, начали ритмично стучать себе в грудь. Пламя взметнулось ввысь.

– Теперь ты увидишь, кто ты на самом деле. Смотри вглубь, – сказал Драйтон, и его голос превратился в шепот ветра.

Земля под ногами начала дрожать, а воздух заполнился яркими вспышками света. Кира почувствовала, как ее окружает тепло, смешанное с холодом, будто две силы борются за право обладать ею.

Внезапно перед ее глазами возник образ – огненная Феникс и темный Дракон, переплетенные в танце. Их движения были хаотичными, но в них читалось что-то странно знакомое и родное.

Кира протянула руку, и в этот момент вспышка света ослепила ее. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Твой выбор определит твою судьбу. Время на исходе, дитя, – раздался глухой клекот тенебра.

И затем – тьма.

Глава 16

– Это все ваша дурацкая легенда, я уже тысячу раз прокляла их, ну а толку. Не понимаю, зачем сжигать бесценнейшие рукописи...

Голос продолжал вторгаться в сознание, не замолкая:

– ...Гениальный план, как всегда. Особенно вот эта часть, где мы все сгораем, – просто шедевр.

Кира очнулась, чувствуя, как пульсирующая боль расходится от спины по всему телу. Все вокруг казалось странно размытым, и в голове продолжал звучать настойчивый голос:

– Ты только глянь, какая хрупкая... А ведь кричала, что все выдержишь. Славная попытка, рыжуля, но надо бы поднажать. Ну давай, просыпайся, иначе мы тут все зависнем и нас начнут искать. У тебя теперь куча дел. И я не говорю про вышивание крестиком.

Кира зажмурилась, пытаясь отогнать странное ощущение, но оно не исчезало.

– О, ну все, ты точно будешь жить. Молодец. И, кстати, можешь сказать своему ручному дракончику, чтобы расслабился. Хотя нет... Лучше не надо: он забавный, когда злится.

Кира открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Воздух вокруг казался густым. Сквозь туман она различила фигуру. Шеду стоял рядом, всматриваясь в ее лицо, а живые тени вокруг него, как всегда, извивались.

– Ты очнулась, – коротко бросил он, и в его голосе прозвучало облегчение, смешанное с раздражением.

Кира с трудом поднялась на локтях. Лопатки болели так, будто их выжгли огнем. К горлу подступила тошнота.

– Что... что случилось? – прошептала она, едва различая собственный голос. Кира повернула голову, пытаясь осмотреться, но бессильно рухнула обратно. – Этот голос... Кто это? Можно прекратить, можно помолчать, голова болит.

Шеду замер. Потом медленно покачал головой.

– Ты... слышишь ее? – спросил он растерянно.

– Ее? – Кира все-таки смогла подняться и сесть, сжала виски, пытаясь унять нарастающий шум в голове. – Это... кто-то из ваших? Это часть ритуала?

Голос в ее голове тут же произнес с издевательской ноткой:

– Ну конечно, часть ритуала. Мы тут все обожаем коллективные танцы на костре. Шеду, расскажи ей, как это весело, когда тебе пятки поджаривают.

Шеду откинул голову назад, словно пытаясь справиться с внезапным приступом раздражения.

– Умбра, не сейчас, – бросил он в пространство. Его тон был коротким, почти угрожающим.

– А что я? Не буяню, никому не мешаю, тени полирую – все как полагается в этом странном мире.

Кира моргнула. Потом еще раз. Умбра? Это... что, имя?

– Ты разговариваешь с воздухом? – выпалила она, не понимая, что, собственно, происходит. Шеду, казалось, и сам пытался найти слова, чтобы объяснить то, чего не понимал.

– Я слышу и вижу ее всегда, – сказал он наконец.

– Видишь? – По спине пробежал холодок: что он несет? Кира оглянулась и краем зрения заметила, как что-то дрогнуло. Тени сгустились, образуя очертания... нет, лицо.

– Привет, птичка, – произнесла самая темная из них, помахав дымчатой лапкой, ее голос был игривым, почти мурлыкающим.

Кира отпрянула, пальцы скользили в поисках опоры. Она категорически отказывалась вступать в диалог с тенями:

– Что это такое? И почему ЭТО смотрит на меня?

– Это зовут Умбра, – выдохнул он, сдаваясь ситуации. – И она часть... моей магии. Моей тени. Но она не должна быть видимой для тебя.

– Ну не все же сладкое тебе одному должно достаться. – Умбра многозначительно посмотрела на Шеду.

– Ты знал? – Голос Киры сорвался на шепот. – Ты знал, что так будет?

Шеду закрыл глаза и провел рукой по лицу, будто пытаясь собраться с мыслями.

– Нет, – сказал он наконец искренне. – Этого... Этого не должно было произойти. Ритуал посвящения – он для драконитов. Для связи с тенями. По коварному плану, – Шеду пожал плечами, – ты просто простояла бы в круге пару минут, а дракониты потешили бы свою гордыню, посмеявшись на тобой. Этот ритуал только для детей Дракона. Тени не трогают ваши души, вы не можете быть вместилищем для них. – Шеду откинул голову назад и на миг стиснул зубы. – Но ты... кажется, связана теперь со мной. Я не понимаю. Ты не должна видеть Умбру.

– Ох, рыжуля, ты даже не представляешь, что ты натворила. Он теперь не только за тобой бегать будет, но и в снах появляться – классно, да? Он у нас красавчик!

Кира замерла. Слова Шеду эхом отдались в ее голове. «Связана со мной». Ее желудок сжался от ужаса.

– Нет, – прошептала она, встала и отступила на шаг. – Я ничего не натворила. Это... это все из-за ритуала. Это из-за вашей магии.

– Возможно. – На лице Шеду явственно читалось беспокойство. – А возможно, это из-за тенебра. А возможно, из-за твоей магии. Ты опять позвала меня. Ты даже не поняла, что сделала.

– Позвала? Я не звала тебя!

– Ты втащила меня в ту тьму, как и во сне, – тихо сказал он. – Я слышал тебя, Кира. Ты связала нас во время ритуала.

– Очень удобно прикрываться словами «Я тебя услышал и пришел», а затем говорить, что теперь мы связаны, – и что это значит, я теперь должна тебе что-то? Да подавись ты своей магией!

Голос Умбры снова прорезал тишину:

– Ох, какая трогательная сцена. Дракон спас птичку. Или наоборот? А как насчет того, чтобы поговорить о том, что все это значит? Ах, точно... никто не знает. Удачи, детишки.

Кира задрала голову, чувствуя, как ей не хватает воздуха. Все это было слишком. Тени, ритуал, голос в ее голове, который она не могла заглушить. Вдох.

– Я не хочу быть частью этого.

Казалось, Шеду перебирал в уме варианты ответа, и ничего не подходило. Наконец он произнес:

– Я тоже.

– Такая драма, такая драма, пойду повешу гирлянду для атмосферы. – Умбра действительно сотворила подобие гирлянды и стала развешивать ее на воображаемой стене. Кира даже отвлеклась на секунду от истерики, поражаясь тому, насколько комично все это выглядит.

– Кстати, где мы? – Кира начала оглядываться вокруг, но все, что она видела, – это смутные силуэты; все вокруг напоминало внутренности кокона, протяни руку – и упрешься в серую мглу.

– Скайфолл, ты сплошное стихийное бедствие. Вот кто тебя тянул в круг? Зачем ты вызвалась? – Шеду мерил шагами серое, вязкое пространство, и Кира обратила внимание на то, что звуков его шагов не слышно.

– ГДЕ МЫ?

Шеду вскинул голову, вынырнув из собственных размышлений, и оглянулся вокруг, будто видит все в первый раз:

– О, это. Мы в моем теневом пространстве. Это... не совсем место. Скорее переход. Между тем, что ты видишь, и тем, что скрыто.

Кира нахмурилась, пытаясь разглядеть сквозь густую дымку внешний мир: вот серые силуэты зданий гарнизона, вот кадеты и ее друзья – их фигуры таяли в тумане. Все вокруг было вязким, обволакивающим, словно она находилась в невесомости.

– Почему я здесь? Что ты сделал? – Она пыталась сохранить хладнокровие.

Шеду остановился, скрестив руки на груди. Его крылья слегка дрогнули за спиной, как будто отреагировав на ее слова.

– Я ничего не делал, – сказал он медленно. – Этого... не должно было произойти. Ты не драконит. Это пространство не для фениксидов. Я вроде уже объяснил.

– О, как мило, – встряла Умбра; тени клубились вокруг ее лап, и она играла ими, как кошка с клубком. – Но, знаешь, Шеду, у нее определенно талант врываться туда, куда ей не положено, согласись.

Кира резко обернулась, ее глаза вспыхнули.

– Замолчи уже! – рявкнула она, но тень только засмеялась.

– Шеду, ты на нее плохо влияешь. – Ее лицо скривилось в гримасе.

Шеду поднял руку, жестом велев Умбре притихнуть.

– Как я уже сказал... ты позвала меня, – произнес он так, словно убеждал самого себя. – Когда тенебр залез в твою голову. Ты позвала, и мы... оказались здесь. Ты втянула меня в этот круг вместе с собой.

Гнев и страх смешивались внутри Киры.

– Ты хочешь сказать, что это моя вина? Что я... специально связалась с тобой?

– Нет. – Шеду покачал головой. – Это не твоя вина. Ты зацикливаешься не на том! Тебе не хочется узнать, как и зачем тенебр проникает в твою голову?

Кира шагнула ближе, сжав кулаки:

– Ты ведь что-то знаешь. Говори. Что это за связь? Почему я вообще слышу эту... эту твою Умбру?

Шеду опустил взгляд, его крылья слегка дрогнули, отбрасывая длинные тени.

– Это пространство... – начал он медленно, – создано для нас. Для драконитов. Мы приходим сюда оттачивать свою силу, общаться с тенями, – он многозначительно посмотрел на Умбру, – и решать то, что нельзя сделать в реальном мире. Но это не должно быть доступно тебе.

– Расскажи еще, как ты мастерски справляешься здесь с кризисами или прячешься от неудобных разговоров. Давай, я жду, – снова вмешалась Умбра, покачиваясь на качелях, сотканных из теней. – Нет, нет, он ни разу здесь не плакал.

Шеду проигнорировал тень.

– Это точно не часть ритуала. И я бы никогда не привел тебя сюда по своей воле. Это что-то другое. Но я действительно не знаю, – добавил он, помедлив.

Кира прижала руку к вискам, стараясь справиться с нахлынувшими мыслями и вопросами, которых только прибавлялось.

– Я не хочу быть частью этого, – прошептала она. – Я не просила этого. Это... это не я.

– И все же ты здесь, – сказал Шеду чуть мягче. – Хочешь ты того или нет, а теперь что-то связывает нас. И нам придется с этим разобраться.

Кира взглянула на него. На их лицах отразилось одно и то же: гнев и растерянность.

– Разобраться? Как? Ты даже не знаешь, что это за связь. Ты же... сам не понимаешь, что происходит.

Шеду вздохнул:

– Нет, не понимаю. Но точно знаю одно: мы должны выбираться.

– Пресвятые тени, вы оба такие скучные, – проворчала Умбра. – А я уже разложила карты для следующего этапа драмы, смотрите-ка, вам выпала Башня. – Умбра радостно помахала иллюзорной картой с рисунком разрушенного замка и постучала коготком по молнии на картинке. Две крылатые фигуры на изображении камнем падали вниз. – Это так романтично.

Кира нахмурилась и, заставив себя отвернуться от иллюзорной, но неприятной картины, обратилась к Шеду:

– Как? Как мы выберемся?

Шеду протянул руку:

– Доверишься мне?

Кира замерла, глядя на его ладонь. Сделав глубокий вдох, она медленно вложила свою руку в его.

– У меня нет другого выбора, – прошептала она и почувствовала, как тени мягко, почти нежно обволакивают ее. Эти ощущения разительно отличались от предыдущих прикосновений. А внутри натянулась невидимая нить, связывая двух очень упрямых крылатых людей.

Шеду крепче сжал ее ладонь и закрыл глаза, сосредотачиваясь. Тени сгущались вокруг них, образуя спираль. Пространство дрогнуло, словно резонанс пошел по всему кокону.

Вдруг Кира почувствовала, как пол уходит из-под ног, а ее тело летит сквозь пустоту. Звуки снаружи начали возвращаться, будто кто-то открыл дверь в другой мир.

Затем она ощутила твердую землю под ногами. Воздух был прохладным, наполненным магией. Она открыла глаза и увидела ритуальный круг, все еще окруженный огнями и драконитами. Их взгляды были устремлены на нее с Шеду и их сцепленные руки. Финорис и Аарон стояли чуть в стороне. Оба выглядели шокированными. Лицо Армунта исказила злобная гримаса. Лексан недоуменно выгнул бровь, глядя на брата.

Кира отпустила руку Шеду и вышла из огненного круга. Ее ноги слегка подкосились, но она удержала равновесие.

– Мы не договорили, – тихо сказал Шеду у нее за спиной.

Тени исчезли, а магический круг погас, и внезапно Кира ощутила жжение на груди и плече. Кира опустила взгляд: под рукавом шерстяной куртки виднелись тонкие, едва различимые линии, тянущиеся вверх по руке, словно следы от чьих-то когтей.

– Что это? – прошептала она, испуганно оборачиваясь к Шеду.

Он молча посмотрел на ее руку, нахмурил брови, но ответить не успел.

В следующее мгновение, перепрыгивая через плиты второго круга, к ним подбежал Фирен:

– Какого дракона здесь происходит? – Он посмотрел на Шеду, явно не удовлетворившись затянувшимся молчанием. Его руки были сжаты в кулаки так, будто он готовился кого-то придушить.

– Еще один защитник, как трогательно... – фыркнула Мирра, но Фирен уничижительно посмотрел на нее.

– Мирра, закрой рот, – рявкнул он, не дав ей договорить. – Тебе вообще не кажется, что тот, кто заварил эту кашу, должен стоять в сторонке и молиться Феникс, что Кира жива?

– Ты сейчас не помогаешь, – сказала Финорис, поворачиваясь к Мирре.

– А я и не пытаюсь, – огрызнулась Мирра, отступая назад с презрительным, но пристыженным видом: она не ожидала такой резкости от Фирена.

Армунт, стоявший чуть в стороне, громко хмыкнул:

– Вы, фениксиды, как всегда, превращаете все в драму. Может, тебе стоило подумать, прежде чем лезть в круг, который тебе не по зубам.

– И ты тоже заткнись, Армунт, – резко перебил его Лексан, вставая рядом с Фиреном. – Если хочешь обвинить кого-то, начни с себя. Это ведь ты надоумил капитана позвать фениксидов.

Армунт прищурился, но промолчал. Лексан обернулся к Шеду:

– Что это было, Шеду? Это явно не входило в программу ритуала.

Шеду посмотрел на брата, потом на Киру. Его лицо оставалось почти бесстрастным, было видно, что он не собирается ничего рассказывать при таком количестве свидетелей.

– То, чего не должно было случиться. Ни с кем из нас. – Он сделал паузу, потом добавил с легкой улыбкой: – И если ты хочешь узнать подробности, лучше запастись чем-то крепким. Или бессонницей.

– Очень удобно, – процедила Мирра, поджав губы. – Когда не знаешь, что сказать, всегда можно напустить таинственности.

Шеду даже не посмотрел в ее сторону:

– Иногда лучше промолчать.

Фирен помрачнел.

Финорис подошла к нему, явно пытаясь удержать брата от дальнейших выпадов.

– Фирен, не сейчас. – Она коснулась его плеча, и он немного расслабился.

– Может, и не сейчас, – бросил он, все еще глядя на драконитов, – но кто-то должен прояснить, что это было и почему Кира упала в обморок, а затем исчезла. Мы рискуем своими жизнями на этих ритуалах, а они даже не могут объяснить, что тут происходит!

– Фирен, – тихо сказала Кира, ее голос дрожал от усталости. – Я в порядке.

Фирен нахмурился:

– В порядке? Да ты только что исчезла! Исчезла, Кира. Тебя не было добрых полчаса! Даже Драйтон убежал за подмогой! И вернулась ты в таком состоянии, как будто гуляла по Пустоши. – Он снова посмотрел на Шеду. – Что она там видела? Ты ведь тоже исчез – вместе с ней на руках!

Тени клубились вокруг Шеду, обвивая его. Он поднял голову, и его холодный взгляд уперся в Фирена.

– Не твое дело, – отрезал он.

– Тогда сделай это моим делом. – Аарон вышел вперед, и его крылья дернулись за спиной. – Я не позволю, чтобы кто-то из нас оказался втянут в то, что вы не можете контролировать.

– Фирен, Аарон, – умоляюще произнесла Финорис. – Не здесь. – Она многозначительно указала на приближающихся офицеров во главе с Драйтоном.

Фирен вздохнул, но не отвел глаз от Шеду.

– Хорошо. Но это еще не конец, – буркнул он.

Аарон продолжал буравить взглядом Шеду, не разжимая кулаки.

– Конечно не конец, – протянула Умбра, лениво выныривая из теней и заставляя Киру вздрогнуть. – Драма только начинается. Кто-нибудь принесет мне хлеба? Тут такое зрелище.

Кира устало прикрыла глаза, в голове все еще звенело, а руки зудели от непонятных отметин.

Шеду обошел Киру и встал перед ней. Не обращая внимания на разъяренных фениксидов, тихо произнес:

– Кира, нам нужно поговорить.

– Позже.

Казалось, он хотел сказать что-то еще, но передумал, развернулся и растворился в тенях, оставив после себя едва уловимый шорох. Теперь Кира знала, куда он уходил под покровом тьмы.

Финорис приблизилась к ней:

– Я разберусь с этим, возможно, в библиотеке есть упоминание о таком. Я и Лексан... – Она запнулась, когда Лексан ухмыльнулся.

– Только если ты готова снова перепачкаться в пыли, – добавил Лексан, словно не заметив ее замешательство.

Финорис кивнула, и ее щеки чуть порозовели. Кира почувствовала благодарность. Финорис займется этим, а у нее будет время прийти в себя.

– А я прослежу, чтобы здесь больше никто не исчез, – пробормотал Фирен.

Кира смогла выдавить слабую улыбку, несмотря на усталость. Поддержка Финорис и Фирена – двух людей, на которых она точно могла положиться, – и, возможно, даже Лексана придавала сил.

Аарон наконец подошел к Кире, его рука мягко легла ей на плечо.

– Пойдем, Кира, – сказал он. – Тебе нужно прийти в себя.

Она кивнула и, задержавшись на секунду у ритуального круга, позволила ему увести себя прочь. За их спинами снова зашевелились тени, шепча о чем-то своем.

Умбра издала протяжное мурлыканье:

– Ах, это так мило. Целая свита рыцарей для одной рыжей птички. Кого же она выберет?

Кира стиснула зубы, притворяясь, будто не слышит, и ускорила шаг. Ей определенно требовалось время, чтобы разобраться во всем, что только что произошло. Все тело покалывало, жар обжигал кожу, но это было ничто по сравнению с тяжелым ощущением сверлящих ее взглядов.

* * *

Аарон вел Киру по холодным коридорам гарнизона, каменные стены отдавали сыростью. Ее пальцы все еще слегка подрагивали, поэтому она спрятала их в складках одежды. Рука с отметинами зудела.

Ветер, прорвавшийся через одну из щелей, ударил в лицо, и она невольно передернула плечами. Аарон, заметив это движение, скинул с себя плащ и молча набросил его на Киру. Ее окутал знакомый запах.

– Ты не обязан со мной возиться, – сказала она, не выдержав затянувшегося молчания.

Аарон вскинул бровь и пошел впереди, словно решая за нее, какое выбрать направление.

– Я не обязан, – согласился он, не оборачиваясь. – Но, Кира, мне кажется, что ты не в том состоянии, чтобы отказываться от помощи.

Кира хотела огрызнуться, но что-то заставило ее промолчать. Он же просто переживает. Она выдохнула, уставившись в пол. Камень был гладким, отполированным сотнями ног.

– Со мной все в порядке, – выдавила она. Вранье.

Аарон резко остановился. Кира не успела среагировать и едва не врезалась в него – ее нос почти коснулся его спины. Он быстро развернулся, как будто слишком долго сдерживал этот порыв. Его глаза, чистые и хищные, как весеннее небо перед бурей, поймали ее взгляд.

– В порядке? – переспросил он.

Он схватил ее за руку, сжал – сильно, до боли.

– Тогда почему ты дрожишь?

Кира вырвала руку. Пальцы тут же сжались в кулаки, пряча в себе огонь. Они невольно скользнули в складки его плаща.

– Это просто усталость, – пробормотала Кира.

Аарон шагнул ближе, не оставляя пространства между ними. Слишком близко. Его пальцы вновь коснулись ее плеча – теперь мягко, осторожно. Почти извиняясь.

– Я видел, – сказал он почти что шепотом. – Видел, как тени обвивали тебя. Я думал... что теряю тебя. Ты тонула в них. А рядом был он. Шеду. Не я.

Кира молчала. Слова застряли в горле. Ее пальцы машинально нащупали медальон на шее – тот, что она не смогла отдать. С Белтайна. Подарок, который оставила себе.

Он заметил.

– Ты что-то скрываешь, – сказал Аарон. Его взгляд опустился к ее шее. – Эти линии... не просто след. Что это?

Его рука крепче сжала ее плечо.

– Я не знаю, – выдохнула она и резко вывернулась, отступая. – Следы магии после ритуала.

Аарон зашипел:

– Правда? Или это он тебя?..

Кира начала пятиться. Что он хочет от нее?

– Ты не понимаешь, – вырвалось у нее. – Все не так просто.

Они остановились у ее двери. Кира хотела остаться одна, но Аарон шагнул внутрь вместе с ней и захлопнул дверь, перегородив выход своим телом.

– Тогда объясни. Почему ты снова и снова оказываешься рядом с ним? Почему он тянется к тебе? Почему ты ему веришь, Кира? Дракониту?

Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь перевести дыхание.

– Я не могу. Не сейчас. Пожалуйста, – она уже практически умоляла.

Он не видел, как его жажда контролировать душила ее. Он видел только то, что теряет ее.

Аарон молча отступил. Его руки безвольно опустились.

– Хорошо, – сказал он глухо. – Но знай: я все равно рядом. Даже если ты не хочешь. Это не конец.

И как раз в этот момент раздался глухой, нетерпеливый стук в дверь.

Кира вздрогнула. Она бы не смогла сказать, чего боялась больше – того, что ждет за дверью...

...или того, кто только что вышел из ее сердца.

– Скайфолл? – незнакомый голос прорезал тишину.

Аарон вздохнул.

– Проклятье, кого еще принесло? – пробормотал он, поворачиваясь к двери.

Кира дотронулась до медальона на шее, сжала его в ладони и получше спрятала под одеждой.

Аарон открыл дверь – на пороге оказался стражник в броне со светящимися магическими гальдраставами.

– Кадет Скайфолл, – коротко произнес он, поклонившись. – Вас ждут в лазарете для осмотра. Это приказ.

Кира нахмурилась, ощущая облегчение: дежурный оборвал тяжелый разговор с Аароном, но к нему добавилось неприятное чувство тревоги. Она не ожидала, что ее начнут проверять так скоро.

– Осмотр? – Рука потянулась к отметинам. Кира натянула рукав куртки. – Почему?

Стражник не изменился в лице:

– Приказ капитана Драйтона. Стандартная процедура.

Аарон встал между Кирой и стражником.

– Я сопровожу ее, – сказал он.

Кира не могла решить, что хуже: идти одной или с Аароном, который, кажется, стремился контролировать все вокруг.

Кира обошла Аарона и направилась в сторону лазарета, не заботясь, последует он за ней или нет.

Войдя в лазарет, она по привычке хотела свернуть к палатам, но медсестра на посту указала на лестницу, ведущую на второй этаж. Они поднялись по широким ступеням и остановились у кабинета лекаря.

– Это ненадолго, – сказал Аарон. – Они просто хотят убедиться, что ты в порядке.

Кира закатила глаза. Ей хотелось верить, но это не у него сейчас зудели под кожей отметины. Кира решила промолчать, она надеялась, что Финорис найдет в библиотеке нужную информацию, а Шеду прояснит происходящее. И неожиданно выяснится, что говорящая тень – это всего лишь галлюцинации. Она усмехнулась, но вернула серьезное выражение лица, когда заметила косой взгляд Аарона.

Дверь открылась, и из кабинета выглянула лекарь – высокая фениксидка в бело-серебристой форме.

– Кира Скайфолл? – сказала она. – Следуйте за мной.

Кира замялась на пороге и обернулась.

– Все будет хорошо, иди, – кивнул Аарон.

Медицинский кабинет был просторным, но каким-то холодным. Пол был выложен черным мрамором, а стены украшены защитными символами. На одном из столов лежали инструменты, похожие на магические ритуальные предметы.

– Садитесь. – Врач указала на низкую скамью.

Кира села, пальцы судорожно вцепились в край скамьи. Но врач молча протянула свою ладонь, требуя ее левую руку. Тонкая голубоватая нить потянулась из ее ладони и обвила запястье Киры, проверяя ее магический фон. Нить пульсировала в такт сердцебиению, было в этом что-то успокаивающее.

– Ваши показатели нестабильны, – сделала выводы врач, не поднимая глаз и что-то записывая. – Ритуал драконитов дал сильный всплеск магии, но ее распределение... странное.

– Странное? – Кира нахмурилась.

Врач взяла перо и, склонившись над толстой книгой, начала быстро делать записи на полях.

– Я никогда такого не встречала. Но знаю, что дракониты связывают себя с тенями таким образом. А у вас, кадет... Это похоже на то, как будто магию огня запечатали тенями, но это же невозможно для фениксидов, мы не управляем тенями. – Она прикусила губу. – Вы ничего необычного не заметили? Тени, сны, видения?

Кира вспомнила тенебра, его голос, который пытался прорваться в ее разум. Что именно она могла рассказать? Про сны, не дающие ей покоя с самого приезда в гарнизон? Это было до ритуала. Про то, как ее тянет к дракониту? Это тоже было до ритуала. Про то, что ее магия, некогда незаметная искра, превращается в огненное пекло, стоило надменной ящерице оказаться поблизости? До ритуала... Про галлюцинации с говорящей тенью? Вот это уже после ритуала, но...

– Нет, – соврала Кира. Последнее, кем она хотела стать, так это посмешище. Врач вряд ли могла помочь разобраться в происходящем, а вот усложнить ей жизнь, привлекая ненужное внимание, – вполне. Она сжала в кулак ладонь, зудящую от отметин. – Ничего.

Медик пристально посмотрела на нее, затем коротко кивнула. Было видно, что убедить ее не удалось.

– Хорошо. Но, если что-то изменится, немедленно сообщите. У нас нет времени на необдуманные риски.

Попрощавшись, Кира вышла из кабинета, Аарон все еще ждал ее в коридоре, прислонившись к стене.

– Что она сказала?

– Ничего особенного, – ответила она, чувствуя, как ложь тяжелеет на языке. – Просто усталость. Посоветовала выспаться и пить настои.

Он определенно ей не верил.

– Ты должна знать... – Аарон дернул ворот формы, затем поднял руку и пригладил растрепавшиеся волосы. – Я не позволю, чтобы кто-то из нас оказался втянут в это все... особенно с ним рядом, – тихо сказал он, и Кира закатила глаза. Сколько можно – одно и тоже, снова и снова.

– И что ты сделаешь, Аарон?

– Просто объясни мне: почему ты... почему ты так защищаешь его?

– Я не защищаю! – Кира сорвалась. – Это просто... не твое дело!

– Мое. – Он продолжал давить. – Ты ведь не позволила ему... вмешаться слишком сильно?

Слова прозвучали почти как обвинение.

– Что вообще это должно означать? Слишком сильно – это насколько? Настолько, что, возможно, он спас мне жизнь во время ритуала? Или спас от перелома, когда я падала на тренировке? Это достаточно сильное вмешательство, по-твоему? – прошипела она.

Аарон нахмурился, его взгляд опустился к вороту ее расстегнутой куртки. Кира машинально потянулась к медальону, сжала его в руке, но промолчала.

– Хорошо, – сказал он наконец, отступая. Его лицо стало непроницаемым, но в глазах мелькнула тень разочарования. – Я решу, что с этим делать.

Она осталась стоять, ее пальцы все еще сжимали медальон, который теперь казался слишком тяжелым. Злость кипела в ней, жар поднимался по венам, и она долго смотрела вслед Аарону, не понимая, когда перестала доверять ему.

* * *

Кира вернулась в комнату – непривычная тишина гарнизона ударила по ушам. Казалось, даже стены знали: что-то изменилось. Она скинула рубашку и ощутила прохладный воздух, скользнувший по коже. Едва различимые линии, тянущиеся от левой ключицы вниз по руке, покалывали. Кира провела ладонью по рисунку, поверхность была шероховатой, как царапина.

Она остановилась перед зеркалом: узор на руке пульсировал тихо и тревожно, будто в нем заключалась чужая жизнь. Кира сжала зубы, вспоминая серое марево и удушающее прикосновение теневого огня. Это не просто рисунок, это отпечаток чего-то чужеродного и мрачного, теперь ставшего частью нее.

За окном тучи нависли над горизонтом, отражая ее внутреннюю бурю. Ветер, несущий аромат хвои и горечи, пробрался сквозь щель в окне, холодным прикосновением возвращая ее в реальность.

Она чувствовала эту связь – словно некая сила тянула ее к Шеду. Это была безжалостная, всепоглощающая необходимость быть рядом с ним, избавиться от мучительного зуда, что не давал ей покоя.

«Что со мной происходит?» – Кира мысленно обратилась к Феникс, зная, что ответа не последует. Эта связь лишила ее покоя, точно кто-то свыше против воли соединил ее с драконитом. Но, если быть честной, она не могла не замечать, насколько по-разному чувствует себя рядом с Шеду и Аароном. Со вторым она все чаще ощущала себя загнанной в клетку, даже когда он называл это заботой. Шеду же – мрачный, закрытый – не вторгался в ее жизнь, не давил. Но если надо, подставлял плечо, хотя и не был ей ничем обязан. Он просто оказывался рядом, когда было сложнее всего, но при этом давал ей самой решать, как поступить.

Кира отвернулась от зеркала, села на кровать и крепко обхватила себя руками, словно могла таким образом удержать внутри все эмоции и страхи. Завтра она обязана найти ответы, разобраться с этой странной связью. Единственное, чего она по-настоящему боялась, – узнать, что она уже давно потеряла контроль над своими чувствами.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Кира быстро накинула рубашку, а ее рука дернулась к кинжалу под подушкой.

– Это я, – торопливо проговорила Фин за дверью. – Открой.

Кира повернула ключ и распахнула дверь. Финорис вошла внутрь, закинув на плечо кожаную сумку, из которой торчал краешек свитка. За ней следовал Лексан – походка легкая, но выражение лица серьезное.

– Выглядишь так, будто Дракон в лицо плюнул, – заметил он, склонив голову и внимательно глядя на Киру.

– Спасибо за заботу, со мной все хорошо, – огрызнулась Кира беззлобно.

Финорис опустила сумку на стол, и несколько тонких страниц, покрытых выцветшими письменами, выскользнули из нее.

– Мы кое-что наконец нашли, – начала она, разглаживая пальцами один из свитков. – Легенду о Феникс и Драконе. Правда, пока только куски. Но так как она на мертвом языке, перевод занимает время.

– И что это значит? – Кира устало потерла виски.

– Значит, – вступил Лексан, качнув головой и усмехнувшись, – что ты, Скайфолл, поздравляю, можешь быть частью чего-то большего, а не просто фениксидкой.

– А мне обязательно быть частью чего-то большего? Кажется, на сегодня мне уже достаточно.

– Мы еще не все расшифровали, – сказала Финорис, – но есть упоминание о том, что объединение огня фениксидов и теней драконитов...

– Подожди, подожди, здесь нужна барабанная дробь. – Лексан победно постучал по столу.

– ...способна закрыть разломы. – продолжила Финорис. – Но для этого... нужна какая-то особая связь. Ну, не совсем прям так, это мои догадки, но все указывает на высвобождение колоссальной энергии, способной преломлять пространственные искажения и создавать новые миры. Ну, здесь я бы не верила, все-таки писалось это столетия назад, там полно преувеличений ради красивых слов.

Кира замерла, ее пальцы сжались на деревянной спинке стула. В голове тут же вспыхнуло воспоминание о ритуале – огонь, холод, та странная тень, которая потянулась к ней, будто узнала в ней родственную силу, голос тенебра. И все это она никому еще не рассказывала, даже своей подруге.

– И с чего ты решила, что именно это происходит со мной? – резко спросила она, хотя Финорис еще не рассказала все, что хотела.

– А как еще можно объяснить ваше с моим братом неадекватное поведение, когда вы находитесь в радиусе пяти метров друг от друга и все вокруг полыхает и взрывается?

– Ненавистью? – Кира прикусила губу, сама уже не веря в то, что ненавидит Шеду. Нахмурившись, она начала вспоминать все свои бесконтрольные всплески магии. И, о Великая Феникс, его пронзительные глаза, неотрывно следящие за ней. Кире определенно не нравилось, куда клонил Лексан.

– Пока ничего неясно, – попыталась сгладить ситуацию Финорис. – Мы только начали переводить.

Лексан присел на край стола и добавил:

– Ну, я же говорил, по крайней мере, будет весело наблюдать, как она это отрицает.

– Я вообще-то все еще здесь. – Кира бросила на него убийственный взгляд, но Лексан, как всегда, был невозмутим.

Финорис вздохнула и тихо добавила:

– Слушай, Кир, я понимаю, что ты устала. Но если мы не разберемся с этой легендой, то разломы станут не отдаленной проблемой, а нашей. Все выглядит так, как будто мы копаем в верном направлении.

Кира кивнула и посмотрела в окно. Звезды, яркие и холодные, мерцали над горизонтом. Она села на кровать, обхватив кружку с чаем, который заварила для нее Финорис. В комнате было тепло, хотя щель в окне пропускала холодный воздух снаружи, заставляя огонь в драконитской лампе мерцать. Свет мягко заскользил по стенам, которые она так и не успела украсить чем-то своим за эти месяцы. Лишь оружейная стойка с ее тренировочным мечом и арбалетом да пара фениксидских книг на подоконнике напоминали о доме, а карта с красными метками на стене – об отсутствии выбора.

– Ты точно в порядке? – Финорис осторожно коснулась плеча Киры. – Что это за линии? Выглядят... странно.

– Пройдут, – резко ответила Кира, отвернувшись к окну. – Это просто сле... ожог.

Финорис хмуро посмотрела на ее спину, но решила не спорить. Она выгнала Лексана со стола и склонилась над поверхностью, на котором были разложены свитки, ее пальцы то и дело пробегали по знакам. Лексан развалился на ближайшем стуле, закинув одну ногу на край стола, и лениво вертел в руках драконитский кристалл фиолетового цвета.

– Это что за поза интеллектуального превосходства? – бросила Кира, кивнув на него, и вздохнула. – Напоминаешь Армунта на лекции, когда он думает, что нашел гениальный ответ.

Лексан усмехнулся и посмотрел на Финорис.

– Я вижу, как ты восхищаешься мной, но, извини, я уже занят. Попробуй с моим братом. – Лексан безостановочно прощупывал ее границы.

Кира огляделась, прикидывая, чем бы в него швырнуть. Она уже поняла, взывать к его голосу разума – бесполезно. Он – как малое дитя, никогда не бывает серьезным. Кира и не заметила, как Лексан стал все чаще проводить время с ними и вроде как прижился, в отличие от его брата. Удивляло, какими разными они были, несмотря на родство.

– Я бы не называла это восхищением. Скорее жалостью.

Финорис, не поднимая глаз от свитков, прикусила щеку, чтобы не рассмеяться:

– Ты можешь перестать притворяться полезным? Это отвлекает. Нам еще расшифровывать третью часть текста, помогай.

За дверью послышались чьи-то приближающиеся шаги. Через секунду в комнату ввалился Фирен. Его золотистые крылья заполнили проем двери, а глаза тут же наткнулись на Лексана.

– О, конечно. Почему бы и нет. Сам Лексан Найтбридж, помощник года.

Кира едва удержалась, чтобы не прыснуть от смеха.

– Он уже подтвердил свою пригодность, не сдав нас, и торжественно вступил в наш интеллектуальный клуб, – подмигнула она Фирену.

Тот прислонился к дверному косяку. Он напрягся, заметив, как Лексан смотрит на Финорис.

– А, так вот почему он здесь.

Лексан, не оборачиваясь, протянул руку, предлагая Фирену пожать ее.

– И снова рад нашей встрече. Айерхил, как всегда, заметно опережает события.

Фирен даже не взглянул на протянутую руку.

– А ты, как всегда, слишком комфортно чувствуешь себя там, где тебе не место.

Финорис резко выпрямилась, глядя на брата с осуждением:

– Он помогает мне с легендой, в отличие от тебя.

– Ага, конечно, помогает, – Фирен усмехнулся. – Наверное, так же, как Зарак помогает кадетам учиться ловкости, сбивая их в полете.

– У фениксидов всегда такое образное мышление? – спросил Лексан с притворной усталостью, поднимая руки, как будто сдается. – Айерхил, ты завидуешь, что я оказался здесь раньше тебя?

– Завидую? Упаси меня Феникс! Я просто не подписывался вступать в интеллектуальный клуб имени Финорис. – Фирен фыркнул и сел на край стола, пододвинув одну из карт к себе.

Финорис тут же спихнула его со стола, не дав помять свитки.

– Конечно, в нем же больше ценят мозги, а не мускулы, – захохотала Финорис.

Кира не выдержала и тоже рассмеялась, едва не расплескав чай из кружки.

– Ладно, вы двое, может, уже выясните, кто лучше, и успокоитесь? У нас тут есть проблема поважнее.

Финорис вздохнула и кивнула. Фирен и Лексан, как будто получив сигнал, переглянулись. В следующую секунду напряжение между ними спало. Казалось, что эти двое наконец нашли общий язык – язык сарказма и скрытой симпатии.

– Все, за дело, иначе распущу клуб. – Финорис протянула каждому по листу из того, что уже успела переписать из свитков и перевести.

Кира медленно провела пальцем по бумаге, ее взгляд становился все более сосредоточенным. Она вчитывалась в символы, которые оживали под ее пальцами, раскрывая что-то древнее и недосягаемое.

– Здесь говорится о том, что Феникс и Дракон были связаны через магическую нить. Возможно, это что-то вроде магического канала или ритуала. – Она нахмурилась, перебирая в памяти то, что уже успела прочитать. – И еще, Фин, смотри. – Она протянула записи. – Упоминается какая-то «разбитая звезда». Это место или символ?

– Разбитая звезда? – переспросил Фирен, заглядывая через плечо сестры. – Это не то же самое, что разлом? Ты уверена?

– Пока нет, – честно ответила Финорис. – Здесь слишком много метафор. Но одно точно: это место или событие было ключевым в их борьбе за сохранение мира. Феникс и Дракон потеряли что-то важное... из-за чего разломы и открылись.

Финорис и Лексан приглушенно спорили, а Кира задумчиво вертела в руках чашку.

– Ты слишком напряжена, Скайфолл, – ухмыльнулся Лексан, откидываясь на спинку стула.

Кира подняла голову, не сразу осознавая, что он обращается к ней:

– Я?

– Да ты сейчас чашку переплавишь. – Он указал на ее руки.

Керамика в ее руках нагрелась до такой степени, что по бокам расползлись тонкие трещинки.

Кира быстро поставила чашку на стол, и в тот же момент она треснула. Горячий напиток пролился на стол.

Фирен поперхнулся чаем. Ребята судорожно начали спасать свитки от влаги.

– Это новый способ подогрева?

Кира закрыла глаза:

– Отлично. Теперь еще и посуду убивать начинаю.

Кира вздохнула и наконец пересказала свой разговор с Керон. Ее пальцы бесцельно скользили по деревянной поверхности стола, пока ее мысли блуждали где-то между всем произошедшим за последнее время.

– Выходит, все это связано с разломами? – задумчиво сказала Финорис. – Но почему в легенде упоминается «связь»? Может, это что-то вроде союза или договора?

– Возможно. – Лексан, откинувшись на стуле, подбросил кристалл, который держал в руке, и поймал его в последний момент. – Или, наоборот, разрыв. Связь могла быть разорвана, и это привело к катастрофе.

– Значит, теперь мы должны понять, как эту связь восстановить? – предположила Кира, с трудом скрывая сомнение.

– Да, давайте все обнимемся и будем дружить. – Фирен перехватил кристалл Лексана в полете, быстро осмотрел его и кинул обратно ему в руки.

– Это все еще звучит слишком туманно. – Мысли Киры то и дело возвращались к Шеду.

Финорис кивнула, медленно переворачивая листы, чтобы взглянуть на следующую страницу.

– Но здесь есть еще одна странная фраза, – продолжила она, показывая перевод. – «Страж укажет, когда звезды падут, а огонь поглотит тьму». Это явно о каком-то событии, которое должно произойти. Возможно, это касается активации разломов.

Фирен нахмурился, его пальцы слегка коснулись рукояти кинжала, который висел у пояса.

– И что нам это дает? Примерно представлять, что нас ждет, – это одно. План действий-то какой?

– Мы еще не все перевели, – мягко ответила Финорис, но ее голос дрогнул от усталости. – Возможно, ответ где-то здесь. Или... у кого-то есть информация, которую мы упускаем. Например, непонятно, что это за страж такой.

– Например, спросим у Шеду. – Лексан вдруг замер, перестав играть с кристаллом. И обратился к Кире: – Он явно знает больше, чем говорит. Не знаю, заметила ли ты, но он всегда слишком быстро уходит от вопросов, связанных с разломами. Кроме того, я точно знаю, что он бывал в Пустоши.

Кира сузила глаза, медленно кивнув. Она вспоминала образы из прошлого Шеду, которые случайно увидела у разлома во время разведки. Лексан продолжил:

– Ты ведь уже была с ним в тенях, он же тебя именно туда унес? На ритуале. Что-то произошло, верно?

Кира отвернулась, ее пальцы замерли на подлокотнике стула.

– Я не обязана обсуждать это с тобой, Найтбридж, – резко ответила она.

– Ты права, но мы тут как бы все вместе пытаемся разобраться, если ты не заметила, – спокойно отозвался Лексан, ничуть не обидевшись. – Просто подумай об этом. Если у него есть ответы, может, он ждет, что ты сама придешь за ними.

– Что за дурацкая игра в загадки и догонялки? – пробормотал Фирен, неловко повернулся и задел крылом температурный кристалл на столе. Тот едва не упал, но Фирен перехватил его в последний момент. – Если он что-то знает, пусть говорит прямо.

– Фир, да убери ты уже крылья, только пыль поднимаешь! – Финорис чихнула, отталкивая брата.

– Ты же сам знаешь, как ведут себя дракониты, – с ухмылкой продолжал Лексан. – Мы предпочитаем наблюдать из теней и пугать внезапными появлениями: БУ!

– Или просто не говорите примерно ничего, чтобы выглядеть загадочными, – отмахнулся Фирен.

Финорис подняла руку, призывая всех к тишине.

– Итак, – сказала она спокойно, подводя итоги. – Нам нужно больше информации. И если Лексан прав, возможно, Шеду действительно ключ к этому. Но пока у нас нет полного текста легенды, мы не можем принимать никаких решений.

Фирен и Лексан переглянулись и синхронно повернулись к Кире. Она тут же разгадала их намерение.

– Даже не начинайте. Если вы думаете, что я пойду к Шеду только из-за какой-то сказки...

Лексан посерьезнел, встал и подошел ближе:

– Поверь мне, он сталкивался с этим раньше. Мне он не скажет, я уже пробовал после одного случая...

Финорис тихо добавила:

– Кир, это не только про тебя или про него. Это про нас всех. Нам нужно понять, как работает эта связь. Если он хоть немного поможет понять.

Фирен положил руку на плечо Киры:

– Она права. Мы не можем оставить это на потом. Сейчас не время для недомолвок.

Кира вздохнула, задержав взгляд на свитке с изображением Феникс и Дракона, затем посмотрела на карту на стене. Отпираться было бессмысленно.

– Ладно, – пробормотала она. – Я поговорю с ним. Но если этот ледяной ящер будет таким же надменным, как обычно...

– Мы не будем удивляться, – хором ответили Фирен и Лексан. Уголки губ Финорис дрогнули, и она едва слышно фыркнула.

Фирен насупился, сначала оценивающе посмотрел на сестру, а затем на Лексана.

– Если это все, то, покиньте мою комнату, мне нужно выспаться, прежде чем пытать вашего хладнокровного. – Кира бросила в ребят подушку, выгоняя из комнаты.

– На сегодня заседание клуба объявляю закрытым, – заключила Финорис и закрыла за ними дверь.

Кира упала на кровать и повернулась к окну. За стеклом распростерлось звездное небо. Завтра принесет ответы. Или у нее опять будет перепалка с Шеду. Или она что-нибудь подожжет.

– Псс, рыжуля, просыпайся.

Глава 17

Шепот раздался так близко, что Кире показалось: кто-то наклонился прямо к самому ее уху. Она недовольно поморщилась, не открывая глаз, машинально перевернулась на другой бок, обняла подушку и пробормотала что-то невнятное.

– Рыжуля, просыпайся, – снова послышался голос.

Кира натянула одеяло на голову:

– Завтра. Все завтра. Кто бы ты ни был, оставь меня в покое.

Но тот, кто шептал, не унимался:

– Ты удивляешь меня, птичка. Ты даже не попытаешься узнать, кто здесь? Или, может быть, надеешься, что опасности рассосутся, пока ты спишь?

– Отстань, – хрипло огрызнулась Кира, не поднимая головы. – Просто дай мне еще пять минут и... потом убивай.

Ее разум еще блуждал между сном и бодрствованием, но сквозь приоткрытые веки уже проступали очертания комнаты. Тени в углу сгущались, а инстинкт предупреждал об опасности – Кира потянулась рукой к кинжалу, спрятанному под подушкой.

– Ты слишком медленно реагируешь, рыжуля. Хорошо, что я пока не желаю тебе смерти: не люблю вид крови.

Кира приподнялась и посмотрела в угол комнаты, откуда доносился голос. Там, между шкафом и зеркалом, шевелилась тень. Обвивая стул, существо лениво помахало ей лапкой. Натурально кошка.

– Умбра, – раздраженно выдохнула Кира. – Что ты здесь делаешь? Где Шеду? – Она невольно огляделась.

Силуэт дрогнул и расплылся, а потом снова сжался в плотную фигуру зверя с сияющими в темноте глазами.

– А ты сразу к делу, – протянула она с насмешкой. – Где Шеду, где Шеду... Как будто он твоя единственная проблема. А вот ты для него и правда проблема... Забавно, да?

Пальцы Киры все еще сжимали кинжал под подушкой, но ей казалось, что любое необдуманное движение лишь рассмешит Умбру еще больше.

– Чего ты хочешь? – вздохнула она.

– Учить тебя буду, птичка. Расскажу, как выжить, – промурлыкала Умбра. – С твоей магией ты только испепелить и можешь. И то случайно. А ведь у тебя есть кое-что поинтереснее.

– И зачем тебе меня учить? Если ты часть Шеду, то зачем тратить время на меня?

Умбра оскалилась, меняя очертания и увеличиваясь в размерах.

– «Часть Шеду». Я добровольно пришла к нему, так что, считай, это ОН часть меня, рыжуля, – прошипела она. – Хоть ты и ведешь себя так, будто это самое ужасное, что могло с тобой случиться, но и ты теперь часть нашей маленькой, соглашусь, немного депрессивной, но смелой команды.

Сон как рукой сняло.

– Я этого не хотела, – огрызнулась Кира. – Так что прости, если не чувствую восторга.

Умбра резко подалась вперед, ее очертания дрогнули.

– Не хотела? – Она недобро усмехнулась. – А я, по-твоему, хотела? Думаешь, я с радостью бросилась к нему, когда он был одной ногой в могиле, а другой в бездне? – Ее голос зазвенел, словно холодный металл ударился о камень. – Спасти умирающего драконита, который даже дышать не хотел, быть привязанной к вам – о, да, об этом мечтают все тени! Но иногда выбора нет.

Умбра, как истинная тень, была изменчива. В одну секунду она шипела и готова была разодрать горло Кире, в другую – уже, как ни в чем не бывало, сидела на краю кровати в форме девушки и рассматривала свои ногти.

– Я спасла его, рыжуля, потому что никто другой не мог. Это судьба. Ну и он красавчик, согласись. – Она подмигнула Кире. – Думаешь, мне есть дело до того, что ты этого не хотела? Я вижу в тебе ту же тьму, что и в нем. И ту же силу. Если ты не научишься ею управлять, она утянет тебя туда же, куда чуть не утянула его.

Умбра соскользнула с кровати и поплыла по комнате, ее силуэт растекся, принимая новые очертания.

– Так что либо учись, либо готовься к тому, чтобы сгореть впустую. Выбор за тобой.

Кира замерла. Ее осенило, что, возможно, это не Шеду спас ее от тенебра во время ритуала черной луны, а Умбра.

Тень приобрела форму Дракона.

– Можешь продолжать жаловаться, – бросила она с язвительным смешком, – и жалеть себя. И тогда я пойму, что впервые за пять тысяч лет ошиблась.

Умбра протянула эфемерную руку и ухватилась за локон Киры:

– Повезло тебе, что мне нравится твой цвет волос, рыжуля.

Кира не смела пошевелиться, прикосновение Умбры было пугающе знакомым – она поняла, что это уже случалось.

– И прояви уважение к древней тени. – Умбра отпустила волосы Киры и, отлетев к изножью кровати, свернулась клубком.

Кира молчала, она уже поняла, что Умбра немного полоумная. Пару дней назад она и помыслить не могла, что тени вообще способны разговаривать. Кира заставила мозг работать быстро: отсечь лишнее, найти суть, сложить факты... И вдруг поняла, о чем нужно спросить. «Полумертвый Шеду?»

– Так ты его спасла, – осторожно произнесла Кира. – А теперь что? Ты решила превратить меня в свою новую протеже?

Умбра насмешливо хмыкнула, и ее очертания качнулись.

– Ты просто моя очередная головная боль. Чувствуешь вашу связь? Правда ведь? – елейно спросила Умбра. – Это странное притяжение, усиление магии, невозможность контролировать себя. Желание увидеть Шеду. Подожди, еще начнешь испытывать страдания, когда его не будет рядом. Эта связь, рыжуля, не растянутая цепочка, которую можно порвать. Это путы, сковывающие и тебя, и его. И если ты не научишься управлять своей магией, то утонешь во тьме. И дракончика моего утащишь, а этого я допустить не могу, он мне еще нужен для великих целей.

Кира сбросила одеяло с колен и вскочила с кровати, ее дыхание участилось.

– И что же мне делать? Ты пришла сказать мне, что я ничтожество, или у тебя есть план?

– Конечно есть, – отозвалась Умбра с издевкой. – Так уж и быть, потрачу свое драгоценное бесконечное время на тебя. Будешь мне должна. – Она сделалась ласковой кошкой и обвила температурный кристалл на столе. – Я люблю камушки, знаешь, фиолетовые такие. Они такие питательные, я от них балдею. Принесешь один – и мы в расчете.

Кира удивленно открыла рот, чтобы спросить, что Умбра с ними делает. Но настроение Умбры снова резко переменилось, глаза заволокло пеленой. Тень метнулась к Кире, и холод окутал ее, заставляя сердце замереть.

– Держись ближе к дракониту, а лучше коснись его метки и посмотри, что будет, – прошипела Умбра. – И помни: огонь может не только сжигать. Он может освещать. Вопрос лишь в том, хватит ли у тебя сил управлять своим пламенем.

И с этими словами Умбра растворилась, оставив после себя лишь отголоски безумного смеха.

Кира сидела на кровати, не в силах пошевелиться, и нервно перебирала складки одеяла. «Связь».

* * *

Ранним утром тренировочный полигон за стенами гарнизона оживился. Просторная арена, окруженная массивными каменными стенами, наполнилась движением и голосами. Кадетам предстояло пройти серию испытаний. Ветер раскачивал знамена – казалось, что даже они нервничали в ожидании. Кира стояла в строю, ощущая холод металлического нагрудника и слыша скрип ремней оружейного пояса. Ее пальцы непроизвольно касались рукояти кинжала, словно она готовилась отражать атаку.

Силуэт Шеду вырисовывался впереди и чуть правее, озаренный первыми лучами солнца. Его темные крылья были слегка расправлены, а осанка источала уверенность и невозмутимость. И это злило Киру так же сильно, как и то, что ее до зуда тянуло подойти к нему. Он лишь раз скользнул по ней холодным взглядом, но этого хватило, чтобы ее сердце пропустило удар и рука непроизвольно потянулась к ключице, к пульсирующему рисунку на теле.

Аарон стоял рядом с Шеду, сцепив руки за спиной, и вглядывался в линию горизонта. Между двумя координаторами чувствовалась враждебность, и, казалось, любой неосторожный выпад мог привести к катастрофе.

– Сегодня вы будете работать, кто бы мог подумать, в командах, – прогремел капитан Драйтон, обходя строй. – Проверим, узнали ли вы за эти месяцы значение этого слова. Подготовка к общей полосе препятствий – ваша задача на этот день. Пока ни один из взводов не блеснул своими навыками. Я же хочу вас видеть на финише потными и грязными – возможно, тогда я поверю, что вы потрудились. Взвод? Не слышу ропота. Сегодня вы докажете, что способны быть одной боевой единицей. Или – что вы позор своих кланов.

Кира краем глаза уловила, как крылья некоторых фениксидов нервно засветились, но никто не осмелился произнести ни слова. Лексан, который стоял позади, прислонившись к стене, бросил:

– Ну, друзья-фениксиды, надеюсь, вы привнесете ярких красок и огня в наше темное царство унижений.

Фирен, стоявший рядом, фыркнул, но промолчал.

Когда Шеду вышел вперед, чтобы назвать состав своей команды, Кира невольно насторожилась. Каждый выбранный им драконит шагал к нему с гордостью, преданно заглядывал ему в глаза и вставал у него за спиной. Удивительно, но, помимо Лексана, он выбрал еще и Фирена. Прежде чем Кира успела подумать над тем, в чью команду хотела бы попасть, она услышала свое имя из уст Аарона.

Ее сердце дрогнуло. Она видела, как взгляд Шеду на мгновение остановился на ней, и могла поклясться, что в его глазах промелькнуло нечто похожее на разочарование. Но он ничего не сказал, лишь продолжил объявлять состав.

Первое, что встречало кадетов на полосе препятствий, – это иллюзии, созданные инструкторами-драконитами. Они встроили в стены узких проходов ловушки, откуда вырывался огонь и валил густой туман. На некоторых участках кому-то одному приходилось держать барьер, защищая команду от магического воздействия, пока остальные проходили дальше. Полоса была устроена так, чтобы заставить команду действовать сообща, в одиночку не пройти. Одним из препятствий оказалась вертикальная стена, через которую нужно было перелезть, а за ней начиналось поле с тонкими металлическими растяжками и теневыми шипами, впивающимися в ноги при каждом неверном шаге. Иллюзорные стрелки выпускали магические снаряды – не столь опасные, но достаточно мощные, чтобы сбить кадетов с ног и спутать строй. Правило было одно: никого не оставлять – упавших поднимать, раненых нести до финиша.

На полигоне стоял шум: отряды то и дело пытались обогнать друг друга, слышались крики инструкторов и хлопки крыльев в воздухе. Каждая команда старалась доказать свое превосходство и вырвать победу.

Для Киры и остальных кадетов в ее группе настоящим испытанием стала не сама полоса препятствий, а отсутствие слаженности в действиях. Аарон, летая над ними, пытался координировать продвижение вперед.

– Кира, щит! Сейчас! – нетерпеливо выкрикнул он, указывая на опасный участок полосы впереди.

Она подчинилась, сосредоточившись на своей магии. С каждым днем ей все лучше удавалось контролировать силу. Огненный щит вспыхнул, заставляя иллюзии отступить.

Когда ее группа приблизилась к высокой деревянной стене с вбитыми перекладинами, по которым нужно было взбираться, Кира услышала тревожный свист. Она не успела понять, что произошло, когда магический снаряд, сотканный драконитской магией, ударил в деревянное укрепление сбоку и кусок верхней перекладины сорвался вниз, сбивая ее с ног.

Все произошло слишком быстро.

Воздух вырвался из легких, и Кира почувствовала, как теряет опору.

Падение было коротким, но хватило мгновения, чтобы осознать: она не успеет ни за что ухватиться и вызвать крылья.

Толчок. Чьи-то руки обвили ее, притянули к себе.

Она еще не открыла глаза, но уже знала, кто это. Потому что внутренняя лихорадка отступила. Внутри настойчиво запульсировала нить, которая с тех пор, как они соприкоснулись в ритуале, соединяла их.

Шеду держал ее осторожно, но крепко, будто не собирался отпускать. А Кира на миг подумала, что не станет вырываться.

Ее пальцы сами вцепились в его предплечье. И вдруг она увидела: на его коже, под рукавом, в том месте, где броня сбилась в сторону, – метки, такие же, как у нее.

Те, что зудели после ритуала и не давали ей покоя ни днем ни ночью. Но, если присмотреться, его метки выглядели иначе: более темные, набухшие.

И все же Кира попыталась вырваться – бессмысленно.

– Как так выходит, – произнес Шеду, опуская ее на землю, – что ты с завидным постоянством падаешь прямо мне в руки?

В его голосе сквозила усталость. Злость. И еще что-то, чему Кира не могла подобрать названия.

– Ты понятия не имеешь, – прошептал он, – как трудно мне сдерживаться, когда ты так близко.

Ее дыхание сорвалось. Дрожь охватила все тело в ответ на его слова.

«Коснись его метки, – шепнула Умбра в ее голове. – Просто коснись и посмотри, что будет».

– Ну уж нет! – выпалила она вслух.

Шеду склонился ближе. Его серебристые глаза были холодны, как лезвие в тени, но под этим блеском мелькнула тревога.

– Скайфолл, – сказал он тихо, – если вдруг тебе однажды удастся отмотать время назад и убедить себя не связываться со мной – сделай это.

Он выпрямился и, уже отворачиваясь, произнес: «Маленькая буря».

Кира замерла, не в силах дышать. Она снова посмотрела на его руку, на эти отметины.

– Они такие же...

Шеду обернулся и проследил за ее взглядом. Не меняясь в лице, чуть сдвинул рукав и поправил броню.

– Впервые заметила? – спросил насмешливо. – Ты такая наблюдательная.

– Почему? – выдохнула она, касаясь своей шеи. Линии потеплели под ее пальцами. – Почему у меня такие же?

– Потому что ты выжила, – сказал он. Без эмоций. Но глаза говорили другое.

Слова Умбры всплыли в памяти: «Он умирал». И тогда... она поняла. Или почти поняла.

С резким порывом воздуха к ним спустился Аарон. На его лице читались гнев, тревога, ревность.

– Ты в порядке? – спросил он Киру.

Она отвела взгляд:

– Все нормально.

Шеду хоть и отошел в сторону, но явно не собирался уходить.

– Ты координатор или ты здесь просто для красоты, Эйвери? Если второе, научись держаться подальше от того, что тебе не по зубам.

Аарон угрожающе расправил крылья и опустил подбородок:

– Мы с ней в одной команде. Или ты забыл?

Шеду оскалился:

– Вместе? Ты чуть не угробил ее своими подсказками.

Аарон сжал кулаки, но Кира уже отряхнула куртку и всем своим видом выражала готовность продолжить проходить полосу.

– Все в порядке, – выдавила она.

Шеду бросил на нее короткий взгляд:

– Постарайся не умереть. Снова.

– Это сделает вашу жизнь скучной, – лениво добавила Умбра. Ее силуэт на секунду мелькнул в воздухе и тут же исчез, как дым.

Аарон отступил.

Кира помчалась догонять товарищей по команде – они почти достигли конца полосы. Смысла в этом уже не было: испытание считалось проваленным, если кто-то отстал. И, конечно, все снова будут смотреть на нее, как будто виновата именно она.

Капитан Драйтон спустился со смотровой площадки вместе с остальными офицерами. Те делали пометки на листах бумаги, прикрепленных к кожаным планшетам. Двадцать кадетов, перемазанных землей, ждали чего угодно, но не похвалы. По сути, полосу препятствий правильно не прошла ни одна из команд.

– И вы называете это командной работой? – прогремел Драйтон.

– Конечно. Мы даже горели почти синхронно, – тихо пробурчал Лексан, стряхивая пепел с подпаленного рукава куртки.

Кира инстинктивно сжалась – Драйтон внимательно посмотрел на кадетов и чуть дольше задержал взгляд на Кире. Она вспомнила, с какой легкостью он отправил ее, фениксидку, на чужой для ее клана ритуал, не заботясь о последствиях. Да и знал ли он, что на самом деле произошло там, у костров? Кира поняла по рассказам, что для всех присутствующих со стороны это выглядело так, будто она упала в обморок и затем исчезла. Все решили, что Шеду окутал ее тенями и привел в чувство. Ей столько всего нужно было узнать, но приходилось выуживать информацию по крупицам, при этом стараясь не сболтнуть лишнего.

Драйтон продолжал:

– Эйвери, вы, кажется, забыли, что такое слаженная работа. Ваш отряд едва не самоуничтожился. Здесь вы учитесь работать вместе, а не играть в героев.

– Примем меры, капитан, – кивнул Аарон.

– Кстати, о героях. Найтбридж, – теперь в голосе капитана звенел лед, – вы предпочли показать, как ловко умеете спасать жизни, вместо того чтобы удержать своих людей на позициях. Может, мне стоит выдать вам орден за благородство?

Шеду промолчал, только уголки губ дрогнули в легкой усмешке... Тени вокруг него замерли, как змеи перед нападением.

– Желательно, чтобы вы сделали работу над ошибками. Ведь завтра... – Драйтон сделал паузу. – Завтра вы вернетесь сюда и покажете всему гарнизону, что вы не зря занимаете свое место. Разойтись. – Капитан развернулся на каблуках, оставляя позади гнетущую тишину.

– Ну, по крайней мере мы все живы. Пока, – пробурчала Финорис.

Лексан, заметив, как Финорис потирает бок, сразу приблизился к ней с тревожным видом.

– Эй, Фин, что у тебя там? – спросил он, кивнув на ее бок. – Дай-ка посмотрю.

Он уже протянул руку, собираясь помочь ей расстегнуть куртку, но тут же почувствовал, как его пальцы грубо оттолкнули.

– Ты смерти ищешь, Найтбридж?! – рявкнул Фирен, встав между ним и Финорис. – Это моя сестра, не смей даже думать об этом!

Финорис, растерянная, зардевшаяся, вскинула руки:

– Фир, прекрати! Это просто синяк! Ничего серьезного!

– Вот именно. – Лексан поднял руки в миролюбивом жесте. – Просто убедимся, что ничего не сломано. Фин, я профессионально занимаюсь осмотрами.

– Осмотрами? – взорвался Фирен. – Только через мой труп, Найтбридж!

Лексан ухмыльнулся, качнув головой, будто всерьез обдумывал его слова.

– Или через знакомство с родителями? – протянул он лениво.

Глаза Финорис расширились, а голос дрогнул:

– Лексан!

У Фирена был такой вид, словно он собирался броситься на Лексана прямо здесь и сейчас.

– Ты просто... ты... – Он запнулся, а потом в раздражении отступил на шаг, буркнув: – Ну ты и кретин.

– И это еще мягко сказано, – вставила Кира, стараясь скрыть улыбку.

Лексан невозмутимо пожал плечами:

– Что я могу сказать? У каждого свои таланты.

Финорис покачала головой, закатила глаза и тихо пробормотала:

– Вы оба ведете себя как два идиота.

Фирен слегка помрачнел:

– Ладно, Фин, пойдем, а то этот клоун еще какую-нибудь глупость сморозит.

– Одна дойду. Ты тоже клоун, – прошипела Финорис, отвернулась от него и пошла прочь.

Лексан помахал ей вслед и с легкой улыбкой добавил:

– Если вдруг понадобится помощь с синяком, ты знаешь, где меня найти.

– Я дам тебе мазь, – вставила Кира, поравнявшись с ней, – она помогла мне залечить рану...

Финорис только тяжело вздохнула и, махнув рукой, поспешила ретироваться, не оглядываясь.

* * *

Аарон догнал Киру у входа в казармы. Ночь уже накрывала гарнизон, воздух был свежим, а слабый свет костров в чугунных чашах рассеивал тени.

– Кира, подожди! Ты уверена, что с тобой все в порядке? Может, стоит хотя бы зайти в лазарет?

Она обернулась, чувствуя, как сдают нервы. После долгого дня ей только и хотелось, что смыть с себя грязь и остаться наедине со своими мыслями.

– Я же сказала, что в порядке. Это точно не перелом, Аарон. Я не такая хрупкая.

– Я знаю. Просто... я не могу оставаться в стороне, когда что-то идет не так.

Кира уже собралась бросить что-то резкое, но замерла, заметив, как он смотрит на нее, и передумала. Она глубоко вздохнула:

– Помнишь, я уже говорила: ты не обязан за мной присматривать.

– А может, и обязан, – ответил он, улыбнувшись уголками губ. – Но сейчас я говорю не как координатор, а как... друг. Тебе нужно немного отвлечься. Столько всего произошло за последнее время. У меня есть идея, как помочь тебе развеяться. Честное слово, тебе понравится. Дай мне шанс. Пожалуйста.

Кира нахмурилась: «друг». Но его слова сбили ее с толку.

Прежде чем она успела возразить, Аарон продолжил:

– Как насчет прогулки? Есть одно место неподалеку от северного бастиона. Там старая башня, где можно немного передохнуть и полюбоваться видом на горы, и... там никто не дежурит.

Она приподняла бровь:

– Прогулка? В такой холод? Ты точно теплолюбивый фениксид?

– Я подготовился, – ухмыльнулся он, кивая на теплую меховую накидку у себя в руках. – И если ты согласишься, обещаю, что не заставлю тебя мерзнуть.

Кира задумалась. Она представила себе старую башню: тихое, уединенное место вдали от гарнизонной суеты. И, возможно, это был шанс отвлечься от мыслей о Шеду, Умбре и отметинах, которые продолжали пульсировать под кожей, и разобраться, что же происходит с Аароном. Хотя сознание подбрасывало еще одно недавнее воспоминание. После того как Аарон поцеловал ее, Кира не знала, чего еще от него ждать. Правда, сейчас он выглядел собранным, а его взгляд казался ясным и искренним.

– Ладно, друг, – сказала она, улыбнувшись. – Но если это окажется ловушкой и ты начнешь читать мне лекцию о тактике, я уйду.

Аарон рассмеялся:

– Никаких лекций. Только тишина, если захочешь.

Они быстро добрались до старой башни. Кира стояла у ограды, обхватив себя руками и кутаясь в меховую накидку. Лунный свет заливал заснеженные горы вдали, но сейчас она не думала о красоте пейзажа. В башне было холодно, хоть стены и защищали от пронизывающего ветра.

Аарон подошел ближе и протянул ей бутыль с чем-то горячим. Кира нерешительно взяла ее, но, прежде чем отпить, настороженно посмотрела на него.

– Откуда ты знаешь про эту башню? – спросила она, нарушив молчание.

– Искал место, где можно уединиться. – Аарон пожал плечами и, как будто раздумывая над дальнейшими словами, провел рукой по волосам.

– Ты слишком таинственный сегодня. Что происходит?

Аарон улыбнулся, посмотрев в сторону гор, и медленно ответил:

– Хотел поговорить с тобой вдали от остальных. Здесь безопасно... для честного разговора. Кажется, я перегибал палку последнее время.

Кира хмыкнула и поставила бутыль на ограду.

– Так говори. Честно, я устала от недомолвок. – «И твоего странного поведения», – хотелось добавить ей.

Аарон глубоко вздохнул и посмотрел ей в глаза:

– Ты знаешь, что магия драконитов разрушительна. Ты чувствуешь это, Кира. Ты видела, на что она способна. Ты должна знать, что они – не те, кому можно доверять.

Кира нахмурилась:

– Аарон, зачем ты опять за старое? Это так ты хотел, чтобы я отвлеклась и развеялась? Да и откуда в тебе это? Ты никогда не упоминал о своей ненависти к драконитам до появления в гарнизоне. Что изменилось? Что-то случилось в Рёге?

– Ничего не изменилось. Я всегда знал. Просто... я хотел защитить тебя. Я видел, что они сделали. Ведь это они погубили твою мать, Кира, – сказал Аарон с болью в голосе. – Мою мать.

Она пошатнулась: его слова выбили почву из-под ног.

– Что ты имеешь в виду? – Кира отшатнулась. – Ты говорил, что ничего не знаешь. Ты... как ты... – Она осеклась, осознав, что задыхается. – Ты знал! Ты знал, что это был ритуал, а не просто пожар в лесу! Откуда ты...

Аарон сжал зубы и отвел взгляд, подтверждая ее догадки:

– Это неважно.

– Неважно? – Ей все это уже осточертело. – Это важно, Аарон! Ты знал! И молчал! – Кира подошла к нему вплотную и с силой ткнула пальцем ему в грудь. – Ты знал, почему они умерли, и ничего мне не сказал?

– Я хотел защитить тебя, Кира! – воскликнул он, убирая ее руку. – Ты была ребенком. Ты бы не поняла.

– Я выросла! Но ты мне так ничего и не рассказал! Ты позволил мне верить в эту ложь, как и все остальные! – Ее голос дрожал от обиды. – Почему?

– Потому что ты бы не справилась с этим в детстве. Все, что тебе нужно знать: я поступал так ради твоего же блага. Ради нас.

Кира рассмеялась, и этот звук отразился от каменных стен башни:

– Ты решил, что это не мое дело? Ты – как Керон, как мой отец... Ты решил за меня? У тебя не было на это права, Аарон. Не только твоя мать погибла, но и моя. А я всю жизнь живу в неведении, как и почему это случилось, потому что вы все решили, что меня надо защищать!

– Я сделал то, что должен был, – с каменным лицом произнес он. – Я не хотел, чтобы ты узнала, на что пошли наши матери. Я должен был сначала подготовить тебя, чтобы мы могли отомстить! И сейчас я говорю тебе: не доверяй драконитам. Они такие же, как и тенебры, – возможно, даже хуже. Тенебры, хотя бы не скрывают свое стремление уничтожить нас.

Кира смотрела на него, и холод, пробирающийся сквозь накидку, казался ничтожным по сравнению с ледяной пустотой, разверзшейся внутри. Она не видела ни следа понимания или вины на его лице. Вообще ничего.

– Ты думаешь, что заботишься обо мне, – медленно произнесла Кира. – Но ты просто манипулируешь мной.

Его лицо исказила боль, но он быстро скрыл ее за маской холодного равнодушия.

– Ты не понимаешь, Кира. Я пытаюсь спасти тебя. От... них. И от самой себя.

Она покачала головой, отступая к ограде башни.

– Мне не нужно, чтобы меня спасали, – прошипела она, а потом расправила крылья и прыгнула во тьму спиной назад, до последнего не отрывая взгляда от Аарона.

Ветер слизывал слезы, бегущие по щекам.

Аарон был ее первой любовью. Он всегда смотрел на нее с такой заботой и теплотой. Но видел ли он ее настоящую? Верил ли он в нее? Сердце разрывалось от боли.

* * *

Кира влетела в тренировочный зал, и двери с грохотом ударились о стену. Огромные колонны поддерживали арочные своды, а по бокам тянулись ряды старых потухших факелов. Теперь же зал освещали магические лампы под потолком. Потускневшая броня манекенов, расставленных вдоль стен, блестела в холодном свете. В тишине зала слышалось только слабое потрескивание ламп и свист меча, рассекающего воздух.

Она сразу заметила его. Шеду. Он тренировался в дальнем углу. Меч в его руках казался продолжением тела, а тени вокруг двигались в такт его движениям, скользя по стенам. Но Кира проигнорировала его присутствие, словно он был всего лишь частью интерьера.

Она схватила меч с ближайшей стойки и встала напротив манекена. Рукоять накалилась под пальцами, будто впитала ее магию. Меч рассек воздух, и звон металла заполнил зал.

«Почему Аарон знал?» Удар. «И молчал?» Еще удар, сильнее. «Почему они все думают, что я не справлюсь?»

Искры сыпались в стороны, и она замахнулась снова, вложив в удар всю свою ярость. Манекен чуть пошатнулся. Ее дыхание стало тяжелее, а руки начали подрагивать, но она продолжала.

«Шеду. Его тени. Его тайны». Удар.

«Аарон. Его ложь. Его попытки манипулировать мной». Удар.

Внезапно меч застрял в манекене, и Кира с раздражением вырвала его и отбросила в сторону. Он с грохотом ударился о каменный пол. Она заметила арбалет у стены и, не раздумывая, схватила его.

Зарядив оружие, Кира резко развернулась к мишени и выстрелила. Болт вонзился чуть ниже центра. Второй выстрел оказался точнее, но ей этого было мало. Кира почувствовала, как в пальцах закипает жар, и, выстрелив снова, заметила, как по тетиве пробежали искры, а болт опасно покраснел.

Сзади раздался слабый звук – шелест крыльев. Шеду. Она знала, что он наблюдает, но не оборачивалась. Его тени ползли по полу, как змеи, осторожно приближаясь к ней, будто чувствовали ее нестабильность.

Кира выстрелила еще раз. Мишень разломилась пополам, и куски дерева, дымясь, упали на пол. Пот катился по ее лицу, дыхание сбилось. Она хотела зарядить арбалет снова, но пальцы дрожали. Внезапно она почувствовала прикосновение. Шеду мягко дотронулся до ее предплечья:

– Хватит.

Она замерла. Его рука легла на ее запястье. Он мягко забрал у нее арбалет и отставил его в сторону.

– Я не закончила, – прошипела она, пытаясь дотянуться до арбалета.

Тени закрутились вокруг ног Шеду, словно отражая его внутреннюю тревогу.

– Если продолжишь, оставишь гарнизон без мишеней.

– Тебе какое дело? – Она резко обернулась. В ее голосе сквозило отчаяние, и она не пыталась его скрыть. – Мне нужно это. Нужен бой. Нужен кто-то, кто перестанет лгать мне! – Она выплюнула последние слова так, как если бы каждое из них резало ей горло.

Магические лампы замерцали от волны ее ярости. Шеду не шевельнулся, глядя на нее с той же спокойной проницательной холодностью, которая всегда сводила ее с ума.

Ярость требовала выхода, как и боль, что разрывала ее изнутри.

Кира подняла руку, в кулаке пульсировала энергия, но, прежде чем она успела нанести удар, Шеду поймал ее запястье. Его прикосновение было уверенным, но бережным. Она попыталась вырваться, выкрутилась и резко вскинула колено, но Шеду успел отступить, увлекая ее за собой в плавный маневр, похожий на танец.

– Отпусти меня! – выдохнула она сквозь стиснутые зубы и яростно толкнула его ладонью в грудь, почувствовав под пальцами напряженные мышцы.

Шеду мгновенно перехватил ее руку, осторожно, словно боясь причинить ей боль. Она попыталась ударить его второй рукой – он опередил ее, мгновенно обездвижив. От его тела исходило неестественное тепло, смешанное с едва уловимым запахом леса. Он был так близко, что она почувствовала его дыхание у самого виска, когда он тихо приказал:

– Дыши, Кира.

Она дернулась снова, отчаянно, гневно, не желая сдаваться, но он лишь усилил хватку. Ее пальцы запутались в шнурке медальона, и резким движением она сорвала его. Медальон упал на холодный каменный пол. Звон разнесся по залу, и они оба застыли.

Кира тяжело дышала, чувствуя, как дрожь постепенно вытесняет гнев. Ее сердце билось судорожно и болезненно. Силы покинули тело, будто вместе с сорванным медальоном ушло и сопротивление.

– Ты не понимаешь... – прошептала она едва слышно, и ее взгляд упал на блеснувший в свете ламп медальон. – Я устала от всего. От их лжи. От их решений за меня. От... от себя.

Шеду смотрел на нее с привычной невозмутимостью – его серебристые глаза были похожи на ледяную поверхность озера, под которой скрывалась глубина, полная невыраженных эмоций.

– Ты не от себя устала, – тихо произнес он, отпуская ее запястья и медленно отстраняясь. – А оттого, что другие не видят ту, кем ты на самом деле являешься.

Он осторожно, словно касаясь раненого зверя, убрал прядь волос ей за ухо. Кира невольно задержала дыхание, когда его пальцы скользнули по коже.

– Почему ты так уверен? – бросила она с вызовом, но голос дрогнул, выдав ее слабость.

Шеду ответил без колебаний:

– Потому что я уже проходил через это.

В ней снова поднялась злость.

– Тогда почему и ты молчал? Почему говорил загадками, как и все?

Шеду задумался. Его тени замерли, будто разделяя его нерешительность.

– Потому что некоторые ответы обретают силу лишь тогда, когда их находишь сам, – наконец тихо сказал он. – Ты вроде не из тех, кто принимает чужие истины как данность.

Кира почувствовала, как гнев гаснет, оставляя после себя пустоту. Ей было нечего противопоставить его словам, и от осознания этого становилось больно.

– А если я ошибусь? – едва слышно спросила она.

Тени Шеду осторожно скользнули по ее плечам, словно оберегая.

– Тогда ты ошибешься, Кира, – произнес он мягко. – Но это будут твои ошибки. Твой путь. И ты сможешь пройти его до конца.

Она молча смотрела на него. От неожиданной нежности в его голосе перехватывало дыхание.

– Ты злишься на ложь, – продолжил он, – но на самом деле боишься правды, которую уже знаешь.

Кира резко вскинула голову, как от пощечины. Он снова был прав. В глазах защипало, и она не выдержала, отвела взгляд.

Шеду отошел, освобождая ее от своего влияния. Его тени послушно отступили вместе с ним, снова растворяясь в мраке.

Кира не проронила больше ни слова. Она развернулась и направилась прочь из зала, не оборачиваясь. Только одна из теней, чуть темнее остальных, тихо поползла за ней, как предчувствие, которое она еще не осознала.

* * *

Коридоры гарнизона переплетались, как нити, и Кира не сразу поняла, куда идет. Она свернула направо, потом налево, пытаясь найти знакомую лестницу или проход. Но вместо этого оказалась перед массивной деревянной дверью, которую раньше не замечала.

Ее руки дрожали, когда она потянулась к ручке, но дверь вдруг медленно распахнулась сама, обнажая нечто совершенно чуждое этому миру.

Вместо привычных каменных стен гарнизона перед ней простиралась бесконечная тень. Пространство было неправильным, ломаным, с зыбкими очертаниями.

– Ты блуждаешь не только в этих коридорах, рыжуля, но и в своей голове, – раздался знакомый голос.

Кира резко обернулась и увидела светящиеся глаза Умбры. Тень, сотканная из мрака, извивалась, как дым.

– Где я? – спросила Кира хрипло.

– Ты – в моем мире, – объяснила Умбра. – Ну почти. Здесь ты можешь услышать то, что обычно тонет в шуме твоего мира. Если, конечно, у тебя хватит терпения.

Кира нахмурилась, глядя на странный пейзаж. Тени двигались вокруг, точно облака, иногда формируя что-то, напоминающее фигуры.

– Зачем ты привела меня сюда? Еще одно испытание? Или просто хочешь поиграть в загадки?

Умбра ухмыльнулась, и ее зубы блеснули, как острые осколки луны.

– Ты такая нетерпеливая, рыжуля. Тебе правда нужно все объяснять? Иногда ответы ищут не снаружи, а внутри. – Она подплыла по воздуху чуть ближе. – Я покажу.

Прежде чем Кира успела возразить, тени сгустились вокруг нее, обволакивая, как холодный туман. Она хотела закричать, но звука не было. Все исчезло.

Кира стояла в другом месте. Лес, залитый тусклым светом, казался знакомым, но каким-то далеким, как из сна. На поляне был разложен ритуальный круг, в центре которого горел костер. Две женщины склонились над свитками, споря. Одну из них Кира узнала сразу. Мама.

– Это невозможно, – произнесла мать Киры. Она запомнила ее голос именно таким. – Мы не можем использовать эту магию. Цена будет слишком велика.

– А цена бездействия? – резко спросила вторая женщина, лицо которой оставалось в тени. – Если мы ничего не сделаем, эти твари поглотят нас всех. Связь между нами сильна. Этого должно хватить.

Мать Киры покачала головой, дрожащими руками перебирая свитки.

– Связь... – повторила она, словно проверяя эти слова на прочность. – Мы фениксидки, да. Но ты уверена, что наша магия действительно сможет выдержать это? Что этого будет достаточно? Мы можем еще раз попытаться связаться с драконитами.

Вторая женщина ударила ладонью по свитку.

– Мы уже пытались! Это все, что они нам дали! Если ты сомневаешься, то лучше вообще было не приходить на эту треклятую поляну! Мы единственные, кто может закрыть разломы. Наших сил хватит, если ты сосредоточишься. С твоей чистой кровью Великой Феникс и этой древней магией у нас все получится.

– Ты уверена? – Мать Киры все еще сомневалась. Если бы ты читала свитки не с конца, а с начала, то заметила бы, что эта связь описывается... – Она ненадолго замолчала, крепче сжав свиток. – Как связь между Феникс и Драконом. О нас ли это?

– Ты хочешь сказать, что нам нужен драконит? – Вторая женщина горько рассмеялась. – Уж не думаешь ли ты, что кто-то из них согласился бы на это? – Она выплевывала слова будто яд.

Мать Киры молчала. Подруга, вздохнув, приобняла ее и добавила:

– Даже если ты права, у нас нет выбора, – прошептала она наконец. – Это все, что у нас есть.

– Да. И времени у нас нет. Они близко, я чувствую, – кивнула мать Киры, бросив последний взгляд на свитки. – Мы должны попытаться.

Слова, сказанные с отчаянием, повисли в воздухе. Кира смотрела на женщин и перебирала детские воспоминания – чернота ночи, дым, ужасный треск пламени и слова отца: «Мамы больше нет».

Но вдруг она увидела нечто новое. За деревом, в глубокой тени, притаился мальчик. Его дыхание было прерывистым, глаза широко раскрыты, словно он пытался понять, что происходит. Свет костра озарил золотистые волосы. Аарон.

Кира замерла, сердце ухнуло вниз.

– Нет, – прошептала Кира. – Он был там. Он все видел...

Мальчик крепко сжимал в руках небольшой амулет, искрящийся слабым золотым светом. Он выглядел как символ фениксидов, но был испещрен линиями, напоминающими трещины. Аарон смотрел на женщин, а затем его взгляд застыл, прикованный к чему-то. Кира проследила за ним и заметила на запястье матери огненные узоры, похожие на ее собственные.

Женщина в тени протянула руку к матери Киры, и та крепко ухватилась за нее. Их пальцы крепко сжались, и обе начали произносить древние слова в унисон, призывая Великую Феникс. Слова звучали будто эхо из глубины веков, каждый слог отдавался звоном в тишине, и с каждой строкой круг наполнялся огнем.

Они призывали мощь пламени. И оно отвечало, вспыхивая ярче, затмевая все вокруг. Лес заполнился звуками, которые Кира не могла описать. Огонь разросся, но чего-то не хватало – какого-то звена, силы, способной сдержать огонь. И тогда пламя начало выжигать сознание Киры, а крики женщин, неспособных принять всю мощь огня Феникс, эхом отдавались в ее ушах.

Мальчик – Аарон – упал на землю, зажмурившись. Амулет в его руке едва заметно дрожал. Огонь поглощал все вокруг: звуки молитвы, фигуры женщин и вместе с ними – надежду.

Пространство вновь исказилось.

– Это тень прошлого, – раздался голос Умбры, парившей в стороне. – И теперь ты знаешь, почему его сердце наполнено ядом.

Кира ошарашенно посмотрела на Умбру.

– Он... он был там, – прошептала она. – Он видел их. Он и правда все знал...

– Да, – ответила Умбра непривычно мягко. – Он видел силу, которую они пытались высвободить. И видел, как эта сила уничтожила их. Но выбрал ненавидеть не того врага.

– Почему ты показала мне это? – спросила Кира дрожащим голосом. – Почему сейчас?

Умбра улыбнулась:

– Потому что ты должна понять: их прошлое – не ошибка. Это твоя судьба. Ты – не просто наследница их магии. Ты – продолжение их выбора. И, может быть, в этот раз все закончится иначе.

Лес начал растворяться, как будто его уносил невидимый ветер. Кира закрыла глаза, чувствуя, как ее возвращают в реальность.

– Ты спрашивала, почему все скрывают от тебя правду. А ты когда-нибудь задавалась вопросом, почему так боишься узнать ее? Твоя мать сделала выбор. Ты можешь сделать свой. Но за любой выбор приходится платить.

Открыв глаза, Кира поняла, что оказалась перед той же массивной дверью.

Все встало на свои места. Осталось понять, что с этим делать.

* * *

В старой башне было холодно. Каменные стены, пропитанные сыростью, словно отталкивали тепло. Ветер гулял через узкие щели, наполняя помещение запахом далекого леса.

Аарон сидел на полу, прислонившись к шершавой стене. Его ноги были вытянуты, а голова опущена. Светлые волосы спутались, закрывая лицо, по щекам медленно катились слезы. Пальцы крепко сжимали амулет у сердца – маленький, хрупкий.

Амулет светился слабым золотистым светом. Аарон поднес его ближе к глазам, разглядывая трещины, которые расползались по символу фениксидов.

– Мама... – Губы дрогнули, и это слово сорвалось как молитва.

Он помнил все: материнскую улыбку, руки, которые обнимали его, когда он боялся темноты, и теплый голос, обещавший защиту. Но это видение быстро сменилось другим. Дым. Крики. А после – руки маленькой девочки, которая схватилась за него так крепко, что он не мог пошевелиться.

Кира. Ее глаза, полные ужаса, горели в памяти так же ярко, как и амулет в его руках.

– Я не мог их защитить, – выдохнул он. – Никого из них.

Амулет стал горячим. Аарон почувствовал, как его грудь заполнила знакомая боль – та, что жила в нем с того самого дня. Он и хотел бы выкинуть это проклятое воспоминание из головы, но оно врезалось в память навечно.

– Ты страдаешь, Аарон, – вдруг раздался из темноты голос, будто говорили камни в стенах башни. – Ты уже решил? Каков твой ответ?

Аарон застыл. Вокруг никого не было. Только туман, расползающийся по стенам, едва заметно подрагивал.

Аарон резко поднялся на ноги, сжимая амулет так крепко, что пальцы побелели:

– Покажись.

Туман вокруг густел и ширился, медленно заполняя помещение старой башни.

– Я могу помочь тебе, Аарон. Могу дать тебе то, чего ты жаждешь.

– Что тебе нужно взамен?

– Ничего кроме твоей злости и твоей веры. Позволь мне показать тебе, кем ты можешь быть. Позволь мне дать тебе силу изменить этот мир.

Амулет в руках Аарона вспыхнул так ярко, что пришлось прикрыть глаза. Но даже за закрытыми веками он видел свет. И в этом свете вновь возникло лицо Киры.

Она всегда была там. Она была центром его мира. Она была его точкой отсчета. И его слабостью.

– Кира... – прошептал он, почти неосознанно.

– Она не нужна тебе, Аарон. Она выбирает других. Драконитов. Свою гордость. Она никогда не выберет тебя. Но я могу это изменить. Позволь мне, и она будет твоей. Все будет твоим.

– Почему я?

– Тебе нечего терять, и в тебе есть тьма, Аарон.

Тишина окутала башню, слабое мерцание амулета освещало лицо Аарона. В его глазах блеснул страх. Глубоко, во мраке души, качалась чаша весов.

Глава 18

Час расплаты за все дни совместных тренировок настал. Кадетов в полной экипировке собрали на тренировочной арене. Флаги на внешних стенах гарнизона развевались на ветру за спинами собравшихся. Голос капитана Драйтона загрохотал над каменной ареной:

– Сегодня у вас есть последний шанс доказать, что вы не просто кучка болванов, играющих в войну. – Он медленно шагал вдоль строя, глядя на кадетов с нескрываемым презрением. – Небольшая мотивация: проигравшая команда отправится к восточным границам туманной Пустоши на недельное дежурство.

Роптание прокатилось по рядам кадетов, но никто не осмелился возразить вслух.

– А победители? – все же выкрикнул кто-то из задних рядов, явно не понимая иронии.

– Победителей ждет незабываемое путешествие, – капитан ухмыльнулся, – к западным границам той же Пустоши.

Кира едва удержалась от вздоха, чувствуя вес металлического нагрудника. Рядом нервно переминался с ноги на ногу Аарон, украдкой поглядывая в ее сторону. Чуть поодаль застыл Шеду – с таким невозмутимым видом, словно он уже победил и перспектива отправиться в Пустошь его совершенно не волновала.

Лексан тяжело вздохнул, поправляя ножны на бедре:

– Кто-нибудь объяснит ему значение слова «мотивация»?

Финорис слабо усмехнулась, склонившись к нему:

– Лексан, мотивация – это когда ты хочешь выиграть, чтобы не оказаться на той стороне Пустоши, где ночью из разлома вылезают тенебры.

– Очаровательно, солнышко, – сухо бросил Лексан, закатывая глаза.

В этот момент капитан Драйтон резко остановился и развернулся к кадетам.

– Сегодня никаких крыльев, – произнес он ледяным тоном, и вокруг будто стало еще холоднее. – Покажите всем, на что вы способны без них. Уберите их. Сейчас же.

Кира глубоко вдохнула и сложила крылья за спиной.

Вокруг раздался тихий шорох, когда остальные кадеты сделали то же самое. Аарон нервно сжал кулаки, но тоже подчинился.

Капитан вскинул руку:

– Ах, да, подсказка: а где-то и без магии.

– Ну, кому-то не привыкать. – Злорадная улыбка растянулась на лице Армунта.

Шеду сузил серебристые глаза, глядя на него.

– Любая потеря – провал. Учтите: я вижу все. Если кто-то упадет, вы обязаны поднять его. Если кто-то будет ранен – вы должны донести его до финиша. Позор, если потеряете товарища, – ну, и я сниму очки с вашего отряда. – Драйтон обвел кадетов взглядом. – На старт!

Кадеты рванули вперед, поначалу немного неуклюже, будто отсутствие крыльев лишило их уверенности. Они быстро добрались до первого испытания – узкого каменного коридора, стены которого были испещрены сияющими магическими рунами. Иллюзии огня и клубы густого тумана мгновенно наполнили проход, стирая границу между реальностью и кошмаром.

Кира шагнула вперед, пытаясь не обращать внимания на вспышки пламени, хоть и чувствовала их жар на коже.

– Ну и что тут сложного? – пробормотал Фирен позади нее. – Просто иди вперед...

Но он не успел договорить – ослепленный вспышкой огня, споткнулся. Финорис тут же схватила его за руку.

– Если мне придется тебя нести, клянусь, я тебе голову оторву, – прошипела она сквозь зубы.

– Не придется, – буркнул Фирен, покраснев.

Кира продолжала двигаться вперед, напряженно дыша. В руке она крепко сжимала кинжал. Сзади раздался насмешливый голос Армунта:

– Разве фениксиды не привыкли к огню?

Она стиснула зубы, игнорируя его. Шеду, шедший впереди, произнес:

– Сосредоточьтесь на цели, а не на иллюзиях.

Кто-то засунул руку прямо в пламя, проверяя, не загорится ли одежда. Огонь почти не причинял вреда. Кадеты приободрились и двинулись вперед, уверенно минуя огненные вспышки и густой туман, пока наконец не вышли к следующему участку полосы.

Их взорам открылось поле с тонкими металлическими растяжками, через которые они уже пробирались в прошлый раз. Только теперь шипы под растяжками были почти неразличимы, они лишь на мгновение вспыхивали при движении. Стоило кому-то сделать шаг, как положение шипов менялось. Лексан первым ступил на поле. Достав теневой кинжал – клинок из драконитского сплава, напитанный магией теней, – одним ловким движением он перерезал ближайшую растяжку, освобождая проход, и продвинулся вперед.

– Учитесь, – бросил он через плечо с ухмылкой.

Кира перебросила клинок из одной руки в другую и последовала за ним, стараясь повторять его движения. Но замерла, когда услышала сзади крик Мирры. Обернувшись, она увидела, как та, видимо зацепившись рукой за одну из растяжек, теперь прижимала окровавленную ладонь к груди.

– Мирра! – выкрикнул Фирен. Через мгновение он уже был рядом с девушкой и отрывал кусок ткани от своей рубашки под доспехом, чтобы перевязать рану.

– Ничего страшного, – прошептала Мирра, стиснув зубы от боли, – не надо так суетиться, Фирен.

– Помолчи уже, – огрызнулся он, аккуратно заматывая ее руку.

Кира отвела взгляд, заметив, как щеки Мирры заливаются краской, и двинулась дальше. Почувствовав, что кто-то на нее смотрит, она на миг подняла голову и встретилась глазами с Шеду.

– Хватит так на меня смотреть, Найтбридж, – раздраженно бросила она.

– Просто думаю, сколько времени пройдет, прежде чем и ты куда-нибудь вляпаешься и снова окажешься в моих объятиях, – произнес он спокойно, с притворным равнодушием, но уголки его губ дрогнули.

Кира фыркнула, балансируя между растяжками, стараясь не задеть то и дело меняющие положение шипы.

Краем глаза она уловила суету на соседнем участке полосы, где дракониты изо всех сил пытались удержать равновесие. Один из них оступился, но его товарищ успел подхватить его за руку, не дав рухнуть на шипы. Их ругательства разносились по всему полю.

На соседней полосе кадеты попытались поднять товарища, который застрял на полпути. Но их действия были хаотичными, разрозненными. В результате еще один кадет чуть не упал и команда потеряла драгоценное время.

Команда Киры прорвалась сквозь растяжки быстрее остальных. Над ареной разносилось рваное дыхание кадетов и мерные шаги офицеров, которые наблюдали за происходящим со смотровой площадки и делали пометки в планшетах.

Капитан Драйтон коротко махнул рукой, указывая на новое препятствие. Его холодный, требовательный взгляд не оставлял сомнений: нужно двигаться дальше.

Следующий участок выглядел как нагромождение металлических конструкций: тяжелые вращающиеся шестерни, острые лезвия и узкие перекладины, соединенные между собой сложными механизмами. Отовсюду доносился ритмичный лязг, звон стали и жужжание шестеренок. Без магии, без крыльев это было... чересчур.

– Мрак, – пробурчал Лексан.

Кира остановилась на секунду, чтобы отдышаться. За ее спиной замерла Финорис, оценивая обстановку. Лексан всматривался в препятствие, просчитывая дальнейшие действия. В его глазах сквозило беспокойство, которое он уже не пытался скрывать.

– Наверняка все проще, чем кажется. Правда ведь? – негромко проговорил Фирен.

– Держитесь ближе друг к другу, – бросил Шеду, выступая вперед.

Финорис тронула его за локоть:

– Дай-ка я, – уверенно проговорила она. Обойдя его, она постояла несколько мгновений, внимательно наблюдая за движением механизмов, а потом стала спокойно отдавать указания:

– Три шага вперед, затем чуть правее. – И сама пошла первой.

Кира двигалась по ее указаниям, сосредоточенно глядя под ноги. Лязг у самого уха заставил ее поднять голову – металлическая шестерня с громким звуком пронеслась над плечом, едва не задев броню.

Позади раздался крик. Кира обернулась и увидела, как Армунт потерял равновесие и рухнул на металлическую балку. Он тут же заорал снова, на этот раз громче. Его нога была зажата между вращающимися шестернями. Кровь окрасила металл.

– Армунт! – Зарак тут же бросился к нему.

Шестерни не остановились, они медленно и неумолимо сжимали его ногу. Армунт побледнел, на лбу выступил пот, он вцепился в край платформы и попытался освободиться. Еще один крик сорвался с его губ и перешел в хрип.

– Нужно остановить механизм! – крикнул Лексан, бросаясь к конструкции. Фирен попытался вызвать световое копье, чтобы зажать шестерни, но тщетно. Магию блокировали кристаллы на стенах арены.

Шеду и Зарак схватили рычаги, пытаясь хоть немного замедлить вращение механизмов. Их лица покраснели от напряжения, мышцы дрожали.

– Быстрее, – процедил Шеду сквозь стиснутые зубы, глядя на Фирена и Аарона. – Вытаскивайте его, сейчас же!

Фирен с Аароном подскочили к Армунту, ухватили за его плечи и потянули на себя. Армунт застонал, его лицо исказила боль. Наконец с неимоверным усилием, обливаясь потом, им удалось вытащить его из ловушки. Зарак тут же подхватил раненого товарища, крепко удерживая, чтобы тот не рухнул обратно.

Нога Армунта была сильно повреждена: под пластинами брони виднелись глубокие кровавые порезы, ткань штанов превратилась в лохмотья. Его дыхание было тяжелым и рваным, лицо бледным как мел.

– Он не сможет идти, – тихо сказала Мирра.

Все взгляды устремились на Шеду, который быстро принял решение:

– Понесем его. Без вариантов.

– Я справлюсь, – процедил Армунт, отмахиваясь от Зарака. Он попытался сделать шаг, но тут же зашипел от боли, согнувшись пополам.

– Нет, не справишься, – ровно сказал Шеду, не позволяя Армунту возразить. – А если мы оставим тебя здесь, вся команда провалит испытание.

Кира сглотнула. Ей было за что ненавидеть Армунта. Но, глядя на его окровавленную ногу, на то, как он корчится от боли, она невольно испытывала к нему жалость. Кире нужно было сделать выбор. Наконец она шагнула вперед, остановившись рядом с Шеду:

– Мы будем меняться. Будем поддерживать его по очереди.

Аарон сощурился, и Кира заметила, как его ладони сжались в кулаки. Шеду кивнул, одобрительно посмотрев на Киру. Молча он перекинул руку Армунта через свое плечо, помогая ему подняться. Зарак подхватил его с другой стороны.

Кадеты вновь двинулись вперед, гораздо осторожнее теперь, когда они увидели возможные последствия. Финорис, тщательно просчитывая каждый шаг, продолжала вести группу вперед:

– Внимательно следите за тем, как двигаются лезвия и шестерни. Один шаг влево, затем два вправо. Лексан, подстрахуй тех, кто с тобой рядом.

Лексан беспрекословно подчинился, встав ближе к Кире. Финорис высчитывала логику вращения шестерней: она отмечала все – угол, периодичность смыкания лезвий. Здесь не помогла бы ни сила, ни магия. Только холодный расчет. Финорис была в своей стезе.

– Проходим по одному через каждые три секунды, – спокойно сказала она, даже не моргнув, когда рядом просвистело лезвие. Они медленно продвигались дальше. Кира не сводила взгляда с Шеду и Зарака: те упорно тащили на себе раненого Армунта, который практически полностью навалился на них.

Когда они наконец преодолели последний участок механического лабиринта и вышли к заиндевевшему склону, все были на грани изнеможения. Армунта усадили на землю, он дышал тяжело и прерывисто, холодный пот блестел на его висках.

Фирен, запрокинув голову, посмотрел на склон, покрытый инеем, и присвистнул:

– Похоже, у нас проблема.

Шеду, не тратя времени на сомнения, подошел к склону:

– Мы справимся. Просто нужно двигаться аккуратно. – Он вызвал тени, проверяя работу магии на этом участке полосы. Хвала Дракону, блокирующие кристаллы уже не действовали.

Кира остановилась рядом с ним – их глаза встретились на секунду, и она почувствовала, как уверенность Шеду передается ей.

Вокруг было тихо, только шум механических устройств продолжал звучать позади, напоминая, что вернуться назад будет сложно. А наверху, на смотровой площадке, маячили силуэты капитана и остальных офицеров.

– Как думаете, на кого они поставили в этот раз? – пробормотал Лексан себе под нос, оглядывая командный состав.

Кира глубоко вдохнула морозный воздух, подавила тревогу и сделала первый шаг к склону, на котором виднелись едва заметные выступы, припорошенные снегом.

Фирен, нахмурившись, коснулся поверхности склона пальцами и тут же резко отдернул руку:

– Замерзнем, прежде чем поднимемся.

Шеду обернулся к команде:

– Поднимаемся группами по трое. Лексан, возьми Финорис и Фирена, идите первыми. Я и Кира будем следом. Зарак, помоги Армунту. Остальные – страхуйте.

Аарон презрительно цыкнул:

– Почему он постоянно лезет вперед?

– Потому что знает, как быть лидером и брать свое, – ощетинился Лексан, подходя к Финорис. – Ты же хочешь того же, правда, Эйвери?

Финорис что-то бубнила себе под нос про температуру плавления и огонь Феникса.

– Давайте не будем тут вечность стоять, – вмешалась Кира, отбрасывая мокрую прядь волос со лба. Она сделала шаг вперед, присела и коснулась склона ладонью. Иней кольнул пальцы, и в ответ внутри дрогнула магия – теперь она отзывалась быстрее, чем прежде.

– Подожди, что ты делаешь? – резко спросил Аарон.

– Упрощаю нам задачу, – огрызнулась она и прижала обе ладони к заиндевевшей поверхности. Сосредоточившись на тепле в руках, Кира позволила огню растопить иней.

Ее магия послушно растекалась по всему склону. Сначала казалось, что все идет хорошо, иней таял под руками, превращаясь в струйки воды, обнажая каменную поверхность.

Но потом что-то пошло не так.

Магия теней, наложенная на склон изначально, заморозила воду, и под ладонями Киры засверкала толстая корка льда. Склон стал еще более скользким и неприступным.

Где-то наверху раздался смешок Драйтона. Кажется, ставил он не на эту команду.

– Кира! – раздраженно воскликнул Аарон позади нее. – Что ты наделала?

– Серьезно? – Лексан тяжело вздохнул, согнулся и уперся руками в колени.

– Отлично, просто замечательно, – язвительно бросила Мирра. – А это ты не заметила? – Она указала на охлаждающие синие кристаллы. Внутри них клубилась теневая магия, и именно она замораживала склон.

Кира тут же отдернула руку, ее щеки залились краской:

– Я... я не видела.

Шеду стиснул зубы, стараясь сохранять спокойствие:

– Ну-у. Теперь это действительно будет интересным испытанием.

Фирен простонал, царапнул ногтем лед и тут же отступил назад:

– Теперь точно окочуримся.

Финорис холодно бросила ему:

– Замерзнем, если будешь ныть, а не двигаться.

Шеду подошел ближе к Кире, его голос звучал приглушенно:

– Ты – со мной.

Кира кивнула и вышла вперед. Стыд гнал ее к склону, словно это была ее обязанность – попробовать первой. Она поставила ногу на ледяной выступ, ухватилась рукой за следующий, подтянулась и тут же сорвалась. И только тени Шеду, обвившие ее в кольцо, уберегли от падения.

– Медленнее, Скайфолл, – тихо проговорил он ей на ухо, и она задрожала. – Просто двигайся вместе со мной.

Магия фениксидов, как они уже выяснили опытным путем, здесь была вредна. Но вот тени драконитов помогали удержаться на льду. Лексан и близнецы уже начали подъем чуть левее. Финорис поднималась осторожно, сжимая пальцами обледенелые выступы. Тонкие пряди волос вырвались из-под шарфа, прилипли к лицу, а дыхание стало тяжелее. Она начала терять равновесие, когда услышала позади себя ленивый голос Лексана и почувствовала прикосновение теней, которые помогли ей выровняться и подтянуться на следующий выступ.

– Ты же уже чувствуешь эту искру между нами, Фин, – произнес он с игривой улыбкой.

Финорис обернулась, и ее глаза сузились:

– Единственное, что я чувствую, – это как ты дышишь мне в спину!

Ей нравился Лексан, но она не хотела так просто сдаваться.

– Тогда держись крепче, Фин, я не собираюсь отставать, – добавил он, поднимаясь следом.

Когда Финорис опять соскользнула, потеряв хватку, Лексан мгновенно среагировал. Его тени вырвались вперед, обвивая ее за талию. При этом Лексан был явно доволен, что возможность спасти Финорис подвернулась так скоро. Наклонившись к ее уху, он промурлыкал:

– Что я говорил? – Его голос звучал так, будто все происходящее – лишь игра. Их лица на мгновение оказались слишком близко друг к другу. – Искра, Фин. Теперь ты точно ее почувствовала.

Она уставилась на него, не зная, что сказать. Ее щеки запылали, и вряд ли от злости.

– Ты неисправим, – тихо пробормотала она, отталкивая его руку.

– Это часть моего очарования, – протянул Лексан, и на миг на его лице мелькнуло смущение. Он тут же спрятал его за своим щитом из ухмылок. Лексан следовал за Финорис, периодически страхуя ее снизу, не позволяя сорваться. Фирен держался чуть позади, его движения были неуклюжими, но он старался не отставать. И каждый раз, когда Лексан позволял себе дотронуться до его сестры, брови Фирена сходились на переносице.

Поднявшись еще на несколько метров, Шеду уверенно встал на ледяной выступ. Остальные спотыкались и соскальзывали с завидной периодичностью, а он находил опору так легко, словно склон сам подстраивался под него. Теперь Кира следовала за ним, стараясь повторять каждое движение. Ее дыхание участилось, она дрожала от напряжения и холода. Она могла бы впустить огонь в вены и согреться, но, помня последствия, продолжала мерзнуть.

Позади них медленно поднимались Зарак с Армунтом. Раненый кадет почти полностью навалился на плечо друга, лицо его было бледным, глаза полузакрыты от боли. Тени Зарака постоянно придерживали Армунта. Было видно, что с каждым метром Зараку давалось это все тяжелее. Остальные кадеты наблюдали за ними снизу, готовые подхватить, если кто-то сорвется.

Внезапно раздался приглушенный вопль: Фирен оступился и начал быстро соскальзывать вниз по гладкому льду. Лексан мгновенно отреагировал, схватив его за запястье и удерживая от падения.

– Великая Феникс, Фирен, – прошипела Финорис, глядя на брата с ужасом, – перестань уже пытаться убить себя! Что я скажу маме?

Фирен лишь пробормотал в ответ что-то невнятное, но теперь держался крепче, явно не намереваясь снова допустить ошибку.

– Вы оба – мои должники, – заявил Лексан и продолжил движение.

До вершины Кире оставался всего один выступ. Она подняла голову и увидела, что Шеду уже наверху. От радости сердце забилось быстрее – она добралась, и в этот момент ее нога соскользнула, а пальцы не нашли, за что зацепиться.

Тени обвили ее, затормозили падение, а сверху протянулась рука.

– Я здесь.

Кира ухватилась за нее, и Шеду рывком вытянул ее наверх. Под ногами снова был камень, и она наконец позволила себе вдохнуть полной грудью.

Она посмотрела вниз. Аарон все еще стоял у подножия склона, сжимая кулаки так, будто готов был броситься в бой. Он не сводил взгляда с Шеду, и в его некогда добрых глазах отражался лишь гнев. Кира попыталась понять, что она чувствовала сейчас к Аарону. Но ощутила только пустоту.

Вскоре к ним присоединились Лексан и близнецы. Все тяжело дышали и дрожали от усталости и холода. Финорис, недолго думая, подожгла несколько сухих веток, и вокруг разлилось тепло.

– Когда все это закончится, я лягу пластом у камина и пролежу там сутки, клянусь. – Фирен жадно тянулся к огню, его собственный запас сил был на исходе, и каждую искру приходилось беречь.

Судя по всему, склон преодолели все группы. Кадеты постепенно поднимались на плато один за другим – кто-то был ранен, как Армунт, кто-то едва держался на ногах. Но, главное, никого не бросили.

Шеду и Кира молча переглянулись – после пережитого только что между ними возникла какая-то странная, неловкая близость. Заметив свечение, Кира опустила взгляд на его запястье и увидела, что отметины, скрытые рукавом, слабо мерцают. Кире вдруг стало любопытно: ощущает ли Шеду жжение или зуд под кожей так же, как она.

* * *

Кадеты повернулись к последнему испытанию, где уже сгущались тени. Из них над площадкой медленно вырастали иллюзии тенебров. Иллюзорные монстры отличались лишь размером и степенью омерзительности.

Тенебр, который был создан для их команды, постепенно становился четче. Огромные крылья распахнулись, а красные глаза не мигая уставились на группу кадетов. Кира напряглась, чувствуя, как тревога сковывает тело.

– Это просто иллюзия, – прошептала Финорис, притаптывая ногой догоревшие угольки костра. Она явно пыталась успокоить не только других, но и себя. Конечно, они уже не раз видели подобное на тренировках. Но предыдущие иллюзии тенебров были попроще и поменьше. Эти казались неестественно громадными.

Лексан одновременно с Фиреном сделали шаг вперед, прикрывая Финорис.

Тенебр двигался медленно, неуклюже, будто только учился перемещаться.

На всем плато разворачивались похожие сцены. Каждая группа кадетов столкнулась с собственным монстром в отдельной части арены. Отряд, состоящий из старших кадетов, уже успел организоваться, и их монстр медленно отступал под ударами теней.

Команда рядом с ними пыталась одновременно атаковать и защищаться, но их маневры были хаотичными: дракониты выставили теневую завесу, а фениксид случайно направил пламя не в тенебра, а в нее – и магический барьер мгновенно рухнул, оставив команду уязвимой.

– Смотрите как не надо, – пробормотал Лексан, кивая на соседний отряд. – Полный провал.

Монстр двинулся на них. Под его лапами оставались темные провалы обугленной земли. Кира вздрогнула и вцепилась в рукоять клинка, ощущая подступающий страх.

Она быстро оглядела своих, прикидывая, кто где стоит, чтобы понять, какую тактику выбрать и как не стать посмешищем для офицеров и капитана. В первую очередь она проверила, где Армунт: тот, сидя на земле, смотрел куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, Кира увидела Аарона. Он держался чуть в стороне от их группы, в его руке блестел кинжал. Судя по всему, он решил зайти на тенебра со стороны хвоста. Умный ход, главное – не попасть под удар шипами. Чуть ближе к Кире стояла Мирра, уже призвав огненный кнут и раскручивая его над головой. Тенебр издал мерзкое шипение, и Кира сосредоточилась на иллюзии.

Но тут она услышала отчаянный крик Армунта:

– Что ты творишь, Эйвери?!

Кира молниеносно обернулась и успела заметить, что хвост иллюзорного тенебра окроплен кровью. «Неужели он успел ударить Аарона?» Но прежде чем Кира успела понять, что происходит, чудовище дернулось, внутри него что-то ожило, и иллюзорная кожа на его теле начала пузыриться и превращаться в плоть. Серая дымка налилась вязким мраком, из которого проступали жилы. Существо вздохнуло. Из его пасти вырвался запах гнили, и туман пополз по земле, скрывая все вокруг.

Тенебр ринулся вперед с молниеносной скоростью, его когтистая лапа неестественно выгнулась в локте с отвратительным хрустом, а когти вытянулись. Лапа метнулась к сидящему на земле Армунту. Удар.

– Нет! – Мирра закричала, сорвавшись на визг. Фирен бросился к Армунту сквозь туман, но было поздно.

Тело Армунта отлетело назад – нелепо скрюченное, безжизненное, с искаженным от ужаса лицом.

– Великая Феникс... – прошептала Мирра, закрывая рот рукой.

– Это не иллюзия! Он трансформируется! – крикнул один из инструкторов, но его голос потонул в хаосе происходящего.

Вокруг Киры мгновенно вспыхнули пламя и тени: Фирен вытянул вперед руку, формируя световое копье, которое тут же озарило пространство. Лексан рванул с плеча меч, направил тени на лезвие. Финорис, не тратя ни секунды, выхватила два кинжала и заняла оборонительную позицию, стараясь прикрыть Мирру, пребывающую в ступоре.

Сквозь туман проступали едва различимые силуэты – видимо, офицеров, которые в спешке разбегались по периметру площадки, пытаясь восстановить контроль над все еще не до конца трансформировавшейся иллюзией. Приказы смешивались с криками ужаса, создавая оглушающую какофонию.

Паника охватила кадетов. Уже почти настоящий тенебр развернул четыре крыла с когтистыми шипами, его красные глаза остановились на Кире. Она застыла, но в следующую секунду Шеду схватил ее за руку, вырывая из оцепенения.

– Кира, давай! – резко приказал он, выпуская тени.

Она подчинилась, чувствуя, как он крепко сжимает ее пальцы. Отметины на их запястьях вспыхнули ярким светом, словно реагируя друг на друга. Магия огня и тени слилась в единый поток, окружая их плотным вихрем.

– Доверься мне, – прошептал он, и его дыхание обожгло ее щеку.

– Хорошо, – выдохнула она, чувствуя, как между ними растет магическая сила, насыщенная адреналином и отчаянием. Они стояли друг напротив друга. Огонь поднимался по венам Киры, бежал по ее вытянутой руке, крепко сжимающей ладонь драконита.

Они одновременно развернулись, ощутив, как поток магии переполняет их тела и требует выхода. Синхронно направили мощную волну прямо в грудь тенебра. Сила была сокрушительной, она вырывалась наружу, вспахивая почву на своем пути. Черный огонь, явившийся вопреки природе, вспыхнул так ярко, что кадеты зажмурились.

Тенебр издал пронзительный клекот и распался на куски, исчезая в тенях и оседающем пепле, так и не успев до конца трансформироваться.

Кира почувствовала, как ее ноги подкашиваются, а тело обессиленно прижимается к Шеду. Он тут же крепко обхватил ее за талию, обвивая тенями, не позволяя упасть.

Пыль и пепел оседали вокруг.

Их взгляды соединились, дыхание смешалось, и в этот миг все вокруг исчезло. Осталась только дикая, необузданная потребность в нем, в его прикосновениях. Шеду притянул ее ближе, почти грубо, но в то же время бережно, словно боясь причинить ей боль.

– Ar'varen, – прошептал он, осторожно убирая за ухо прядь ее выбившихся волос.

Кира больше не могла сдерживаться. Она сократила оставшееся между ними расстояние, поднялась на цыпочки, и их губы встретились.

Шеду замер на мгновение, шумно втянул воздух, а затем поддался.

В следующую секунду он впился в ее губы, выпустив на свободу те чувства, которые так долго сдерживал: страсть, и боль, и радость.

Он крепче прижал Киру к себе, заставив ее забыть обо всем на свете, кроме этого безумного момента близости. Ее магия растекалась по венам, заполняя тело жаром, несравнимым ни с чем.

Это был поцелуй без права на отступление – жесткий, почти яростный. Как схватка. Как последняя ошибка, которую совершают осознанно.

Шеду провел ладонью по изгибу ее спины, скользнул под ткань куртки, прижал ее к себе так, что воздух между ними исчез.

Кира едва не задохнулась, но не оттолкнула его, а обхватила за шею. Пальцы утонули в его темных спутанных волосах, и Шеду снова рванул ее к себе, целуя еще глубже, еще требовательнее.

Его тени плотно окутали ее, будто не могли определиться: защитить или забрать.

Тепло. Холод. Две стихии столкнулись, но никто не уступал.

Кира знала, что это ошибка. Что их связь – проклятие.

Но она не могла остановиться.

Шеду зарычал в ее губы, сильнее сжал ее бедра, но этот звук – проклятая вибрация в его груди – разорвал наваждение. Кира вспомнила, кто он. Кто она. И резко оттолкнула его.

Шеду застыл, его дыхание рвано вырывалось сквозь приоткрытые губы. Зрачки были расширены, а серебро в глазах дрожало расплавленной ртутью.

Выражение его лица было почти торжествующим.

Стараясь дышать ровно, Кира облизнула губы, словно хотела стереть вкус поцелуя.

– Это ничего не меняет. – Ее голос дрогнул, но не сломался.

Шеду медленно склонил голову, уголки его губ дернулись в едва заметной ухмылке:

– Конечно.

Но прежде чем они успели опомниться, над плато разнесся отчаянный крик:

– Армунт мертв!

Кира вздрогнула и потрясенно посмотрела на Шеду. И в его глазах уловила замешательство и боль, слишком похожие на ее собственные.

Они повернулись к остальным и увидели, как кадеты собираются вокруг безжизненного тела. Мирра стояла чуть в стороне, бледная. И почему-то смотрела на Аарона с выражением горечи и ужаса на лице.

Грудь Киры сдавило. Она все еще ощущала тепло прикосновений Шеду, но теперь это тепло смешалось с чувством вины и утраты.

Шеду шагнул к ней и тихо позвал:

– Кира...

Она лишь покачала головой, не в силах что-либо сказать. Ее взгляд был прикован к неподвижному телу Армунта.

Глава 19

Тишина, нависшая над ареной, была оглушительной. Группа офицеров столпилась вокруг тела Армунта. Лицо его застыло в предсмертном крике.

Кира остановилась в шаге от толпы. Сердце дрожало, будто кто-то держал его в кулаке – холодном и липком. Поцелуй до сих пор пульсировал на губах, дыхание сбивалось. Ее накрыли ужас, растерянность... и, страшно признаться, облегчение. Бой закончился. Она жива. Рядом – Шеду. Он почти касался ее плечом, и от этой близости внутри все горело. Должна ли она злиться на себя за это влечение к дракониту? Он был напряжен. Она чувствовала это кожей, но поднять на него глаза... не могла.

Вдруг из толпы драконитов раздался резкий крик Айзека:

– Это все вы виноваты, предатели! Армунт выкрикнул имя фениксида перед смертью!

Кира резко обернулась и увидела Мирру. В глазах девушки горело что-то неистовое, граничащее с отчаянием. Заметив взгляд Киры, та шагнула ближе.

– Это правда, Кира. Я видела, – прошептала Мирра. – Кажется, Аарон сделал что-то с иллюзией.

Киру против воли охватил гнев.

– Что ты несешь, Мирра? Ты думаешь, я поверю в эту чушь?

– Я видела это собственными глазами! – Мирра резко развернулась к Фирену. – Скажи ей! Ты слышал, как Армунт закричал «Эйвери»!

Фирен мрачно кивнул, глядя в сторону. Его обычно спокойное лицо выглядело озадаченным, он тихо сказал:

– Армунт выкрикнул имя Аарона перед тем, как на него напал тенебр. Но из-за тумана почти ничего не было видно. Я не знаю, Кира.

Кира резко выдохнула и тряхнула головой, отказываясь верить. Аарон не мог быть к этому причастен.

– Это безумие. Это была иллюзия, – пробормотала она, пытаясь убедить саму себя. – Все могло показаться...

Но тут она заметила, что Аарон, опустив голову, стоит чуть поодаль от остальных. Его лицо было бледнее обычного, волосы намокли от пота и прилипли ко лбу. На ладони виднелась свежая рана. Он поднял голову и встретился с Кирой взглядом. На мгновение Кира задумалась, видел ли он ее поцелуй с Шеду. Возможно. Но ей было все равно. Сейчас это не имело значения.

Поняв, что она смотрит на него, Аарон двинулся к ней. Кровь стекала с зажатой в кулак ладони, капала на песок, будто отмеряя время до неизбежного. Он остановился перед ней, и Кира увидела, как его всего трясет.

– Кира, – прохрипел он. – Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста.

Она кивнула. Молча. Отошла в сторону, туда, где не было чужих глаз и ушей, лишь остатки тумана все еще стелились по земле. Офицеры пересчитывали кадетов. Кира слышала шаги Аарона позади и ждала, пока он подойдет, не позволяя себе оглянуться.

Она отчаянно хотела верить, что это ошибка. Что это просто шок. Туман. Паника. Но каждое движение Аарона, его мимика говорили об обратном. Аарон дрожал, как тогда, у разлома.

– Я... не знаю, что произошло. Я не контролировал себя. Это было... как если бы кто-то другой дышал за меня. Тьма. Она была в голове, Кира. Я ничего не видел...

Кира наконец набралась храбрости повернуться к нему. В его глазах плескалось отчаяние. Страх.

– Они... Тенебры. С тех пор как я был у разлома, я чувствую их. И иногда... – Он сглотнул. – Иногда я слышу их. Словно они шепчут мне. Я не хотел. Честно. Я ничего не делал. Ты же сама видела эти сны!

Кира коснулась его руки. Кожа была холодной. Пальцы – напряженными, как струны.

– Мы разберемся. Мы все решим, тут какая-то ошибка.

Она видела его мучения, и ей хотелось ему поверить.

За ее спиной уже разгорался конфликт. Друзья Армунта выкрикивали обвинения, кадеты сбивались в группы по кланам – вот-вот начнется потасовка. Офицеры пытались навести порядок, но шум только нарастал, а толпа кипела: кто от ярости и возмущения, а кто от осознания потери и возможного предательства.

– Вы всегда ненавидели нас! – закричал один из драконитов, указывая пальцем на фениксидов. – Вы убили его!

– Хватит! – вмешался Драйтон, и его голос разнесся над ареной, перекрывая хаос. – Всем немедленно вернуться в казармы! Случившееся будет расследовано. Любые стычки будут пресечены, а участники – строго наказаны. Всем разойтись!

Кадеты медленно начали расходиться, бросая друг на друга полные гнева взгляды.

Финорис, появившись словно из ниоткуда, крепко схватила Киру за локоть и оттащила в сторону от Аарона. Кира едва успела осознать, что происходит, как оказалась втянута в поток кадетов, направляющихся в казармы. Она обернулась и увидела Шеду. Он стоял среди общего хаоса, глядя ей вслед.

Финорис вела Киру по узким коридорам гарнизона, в которых царила суматоха. Слухи об убийстве и предательстве разлетались быстрее пламени, и теперь никто не доверял никому. Дракониты сбивались в группы, не скрывая ненависти к фениксидам, а те держались настороженно, готовые к новой стычке в любой момент.

– Ты хоть понимаешь, что случилось? – прошептала Финорис.

Кира не сразу ответила. В ее голове царил хаос, обрывки мыслей мелькали одна за другой, не давая сосредоточиться.

– Ты про Армунта или про то, что мы убили тенебра?

– Вот именно, что про тенебра.

– Никто и подумать не мог... – наконец выдавила Кира.

– Я о том же, – прошипела Финорис, обеспокоенно глядя по сторонам. – И это видели все. И ваш поцелуй! Тебя и Шеду теперь будут обсуждать везде, где только возможно.

Финорис втащила подругу в свою комнату и сразу же закрыла дверь, отгородившись от суматохи, бушевавшей в коридорах. Сквозь небольшое окно были слышны крики офицеров, свет черных факелов метался из стороны в сторону, падая на стены мрачными всполохами.

– Это приближает нас к разгадке. – Финорис рылась в свитках на столе. – Понимаешь, что это значит? Никто не мог найти способ их убить – они просто исчезали...

Кира подняла руки и схватилась за волосы:

– Он направил нашу магию, Фин. Я взяла его за руку и...

– Это похоже на то, что происходит между мной и Фиреном, если мы делимся огнем?

– Откуда мне знать? Фин, да я свечку раньше с трудом зажигала!

– Но у тебя с ним связь, признай!

– Да! – Кира больше не могла себя обманывать, сопротивляться и скрывать.

Фирен склонила голову, будто оценивая слова подруги:

– Это все меняет, все начинает складываться, понимаешь?!

Кира заметила движение за окном. Она прикоснулась ладонью к холодному стеклу и замерла. По двору гарнизона конвоировали Аарона. Его руки были связаны, лицо казалось бледным, испуганным. Он поднял голову, точно почувствовав Киру, и на мгновение их взгляды встретились.

– Куда его ведут? – выдохнула Кира, чувствуя, как внутри поднимается паника.

Финорис молча сжала ее руку.

– На срочный совет командования, очевидно, – тихо сказала она. – Его же подозревают в причастности к смерти Армунта.

– Да что он мог сделать, этот монстр нападал на всех без разбора! При чем тут Аарон?!

Кира резко вырвалась из хватки Финорис и бросилась в коридор. Она не знала, куда именно направляется, ноги сами несли ее вперед.

Спускаясь по узкой лестнице, она услышала глухие голоса и остановилась. Внизу, во внутреннем дворе, собралась большая группа драконитов. В центре стоял погребальный помост, на котором лежало тело Армунта, закутанное в черный, украшенный серебряными рунами саван. Рядом тихо горели свечи. Отблески черного с фиолетовыми всполохами огня играли на строгих, суровых лицах драконитов.

Каждый из присутствующих поднимался на помост и, коснувшись груди Армунта, шептал что-то едва слышно на языке драконитов. Остальные голоса сливались в низкое пение, протяжное, как гул ветра в горах, а затем один из них поднял руку, и Армунта охватил черный огонь, поглощая его тело, обращая в пепел, что должен был рассеяться и улететь, подхваченный порывом ветра, к звездам.

Кира шагнула ближе, завороженная зрелищем. Но ее присутствие не осталось незамеченным.

– Фениксидка! – прорычал Айзек с ненавистью, отделяясь от толпы и направляясь прямо к ней. – Ты и твой дружок заплатите за смерть Армунта!

Кира инстинктивно отступила, готовая к схватке, но внезапно воздух перед ней потемнел, густые тени рванулись вперед и ударили в грудь нападавшему, с силой отбрасывая его назад на камни.

Шеду вышел из тени, в его серебристых глазах сверкала ярость:

– Попробуй еще раз, и я сожгу тебя на том же пепелище.

Толпа драконитов замерла, их взгляды были полны ненависти и изумления, но никто не осмелился вмешаться. Шеду подошел ближе к Кире, заслонив ее собой. Она ощутила, как ее тело снова наполняется жаром магии, сердце забилось чаще. Словно невидимая нить, натянутая между ними, связывала их еще крепче, чем прежде.

– Иди, Кира, – произнес он чуть мягче, глядя на нее через плечо. – Я разберусь.

Она кивнула и бросилась дальше, к залу собраний, где сейчас решалась судьба Аарона. По пути ее внимание привлекла каменная стена, на которой проявилось имя Армунта на древнем языке драконитов. Одно из тысячи, теперь вплетенное в защитный купол гарнизона.

Кира медленно провела пальцами по его имени и почувствовала себя виноватой, даже не понимая до конца в чем. Смерть Армунта, обвинения Аарона, ее связь с Шеду – все сплелось в один большой ком, который душил ее, не давая дышать.

Она побежала дальше по коридору гарнизона и наконец оказалась у дверей зала Совета. Два стражника посмотрели на нее так, что стало понятно: пропускать ее никто не собирался.

– Пожалуйста! Я должна дать показания, я была там, – выдохнула Кира в отчаянии.

Стражники даже не шелохнулись. Из-за двери доносились приглушенные голоса, яростный спор. Она замерла, обессилев. Вдруг дверь резко распахнулась, и из зала быстрым шагом вышла Керон.

Едва не столкнувшись с Кирой, она удивленно остановилась.

– Кира. – Ее всегда спокойное лицо выглядело озабоченным. – Пойдем со мной.

Она привела Киру в небольшой кабинет, специально выделенный для нее командованием. Здесь пахло старинными свитками, свежими чернилами и прохладным ночным ветром, врывавшимся через распахнутое окно.

Как только дверь за ними закрылась, Кира не выдержала. Она шагнула вперед и крепко обняла Керон, уткнувшись ей в плечо. Керон обняла ее и укрыла своими крыльями, заключив в полукруг тепла и спокойствия, столь необходимого ей сейчас.

– Я не понимаю, что происходит, – прошептала Кира, и слезы хлынули сами собой. – Все рушится. Я потеряла контроль. Аарон... Его подозревают в причастности к смерти Армунта. Мирра говорит, что виновен он, а я не могу в это поверить. Но вдруг она права? Я не знаю, кому доверять, что думать...

Керон крепко прижимала ее к себе, поглаживая по спине:

– Тише, дорогая, дыши. Я здесь, я с тобой.

Кира всхлипнула, чувствуя, как страх и тревога постепенно уходят, сменяясь тихим, но не менее болезненным чувством бессилия.

– Есть еще кое-что, – тихо добавила Кира, с трудом справляясь с волнением.

– Скажи мне. – Керон продолжала успокаивающе похлопывать ее по спине.

– Связь с Шеду, и я не знаю, что это, но оно становится сильнее. Я. Мы. Мы, кажется, убили тенебра. Как это могло произойти, Керон?

Они сделали то, что никому прежде не удавалось.

Керон отстранилась и внимательно посмотрела Кире в глаза, но не выпустила ее из объятий. В ее взгляде сквозило восхищение, смешанное с тревогой.

– Связь Предназначения, – тихо сказала она. – Я боялась, что так и будет. Ты и этот драконит пробудили нечто очень древнее, нечто, что уходит корнями в легенду о Драконе и Феникс. Это не просто магия, Кира. Это судьба.

– Я не хотела этого... Я боюсь этой связи, боюсь, что мы... мама умерла так же? Я вижу сны, мы обречены причинять друг другу боль.

– Эта связь не про боль, Кира. А про силу, – ответила Керон решительно. – И ты должна принять ее, изучить. Я помогу тебе. Мы ошиблись, думая, что справимся одни. Мы забыли, что были единым народом, до того как гордыня разобщила нас. Сегодня же вечером я попытаюсь достать копии древних свитков о легенде, чтобы вы могли понять природу вашей связи. Мы справимся с этим вместе. Обещаю тебе. – Керон нежно погладила Киру по голове.

Кира благодарно кивнула, все еще не находя сил отстраниться от тети.

– Никто не вправе решать за тебя. Следовать ли судьбе, какую дорогу выбрать – все это зависит только от тебя.

Кира снова кивнула, вытирая слезы. Слова Керон вселяли в нее надежду и решимость.

– Спасибо тебе, – тихо сказала она, чувствуя облегчение оттого, что впервые за долгие месяцы тетя приняла ее и выслушала.

Вдруг с улицы снова донесся шум. Кира и Керон подошли ближе к распахнутому окну, наблюдая, как по площади ведут Аарона. Его руки были все еще скованы, одна из них перемотана, на нем – все та же грязная одежда после полосы препятствий. Кира стиснула зубы, подавляя желание броситься к нему прямо сейчас.

– Его оставят в карцере, – тихо сказала Керон, наблюдая за Кирой. – Завтра решится его судьба. Мирру уже допросили. Будь осторожна, Кира. До тех пор пока мы не разберемся во всем происходящем, не влезай в это, иначе ты можешь пострадать.

* * *

Ночь накрыла гарнизон плотным покрывалом темноты, будто сама природа скорбела о случившемся. Кира лежала в своей кровати, разум метался между страхом за Аарона и волнением, которое вызывало воспоминание о поцелуе с Шеду.

Ей казалось, что сон не придет никогда. Но постепенно ее сознание начало уплывать, погружаясь в зыбкую дрему. И вдруг резкий мучительный жар охватил все ее тело. Кира порывисто села, задыхаясь, словно сгорала изнутри. Кровь стучала в висках, дыхание вырывалось горячими рваными толчками.

Она прижала ладонь к груди – что-то внутри нее отчаянно рвалось наружу. Сначала она подумала, что это огонь Феникс, но нет. Неведомая сила гнала ее с места, заставляла выйти из комнаты. И чем дольше Кира бездействовала, тем настойчивее становился зов, причиняя ей физическую боль. Дрожь пробегала по пальцам и прокатывалась по всему телу, отчего отметины зудели. Кира поднялась, не понимая, что происходит, и как была – босиком и в нательной рубашке, – так и вышла в темный коридор.

Вокруг царила глубокая, гулкая тишина, свет луны, струящийся из высоких арочных окон галереи, освещал ее путь. Она шла, ведомая необъяснимой силой, и с каждым новым мгновением понимала все отчетливее, куда именно ведет ее сердце.

К нему.

С каждой секундой жар внутри становился сильнее, а в душе нарастали паника и сопротивление. Она не могла позволить себе принять эту связь, не сейчас, не после всего, что случилось. Но тело не слушалось, стремясь вперед без ее воли, словно выбор уже был сделан, а она лишь догоняла собственную судьбу, следуя за невидимой нитью.

Остановившись перед дверью, Кира замерла, будто разум инстинктивно пытался удержать ее от следующего шага, но тело не поддавалось.

Сердце колотилось так сильно, что ей пришлось прислониться лбом к дереву, прежде чем она решилась толкнуть дверь.

Та оказалась не заперта.

В комнате пахло холодным камнем и чем-то... чужим. Нет, знакомым. Мох и черный перец. Лунный свет тонкой полосой ложился на каменный пол, выхватывая из темноты его фигуру.

Шеду сидел на полу спиной к кровати, опустив голову. Его кулак был сжат, и, только когда Кира тихонько подошла ближе, она заметила в его пальцах тонкий кожаный шнурок. Ее медальон. Она схватилась за шею.

Как, Дракон подери, он оказался у него?

Она не успела осознать, что это значит. Потому что в следующее мгновение увидела другое: как по его оголенной коже расползаются темные прожилки. Черные вены, словно трещины. Он дышал неглубоко, тяжело. И весь его образ – сильного, всегда все контролирующего, холодного драконита – дал трещину.

– Шеду... что с тобой? – Ее голос сорвался.

Он медленно поднял голову, будто с усилием. Лунный свет скользнул по его лицу, и Кира заметила, что его серебристые глаза потускнели и в них пролегла тень боли.

– Я больше не могу без тебя, – хрипло произнес он. – Связь. Она... не дает мне дышать, когда ты далеко.

Никаких поэтических оборотов. Такая голая, бесстыдная правда.

Кира шагнула ближе.

Он сжал кулак сильнее – медальон исчез в его ладони.

– Я не... я не знала, что это будет так.

– Я тоже. – Он откинулся затылком на кровать и стал смотреть в потолок сквозь полуприкрытые веки. – Но я не собираюсь умирать только потому, что ты решишь убежать.

Она прикусила губу. Ее внутреннее пламя трепетало, словно вторя его неровному дыханию. Тепло нарастало в груди, внизу живота, в ладонях.

– Я этого не хотела. – Она села рядом, не касаясь его. – Я не понимаю, что с нами. Я пришла, потому что...

Шеду слегка повернул голову в ее сторону и продолжил за нее:

– Потому что тебя сюда тянет.

– Потому что магия тянет, – поправила она резко.

Шеду усмехнулся – устало. Саркастично.

– Конечно. Магия. Это из-за нее ты смотришь на меня так, будто хочешь стереть с меня все мои тени.

Он наклонился вперед, положил локти на колени и стал рассматривать черные линии на своих руках:

– Ты думаешь, я этого хотел? Думаешь, хотел однажды проснуться с твоим именем, звенящим в голове, которое ничем не заглушить?

Он замолчал, потом тихо добавил:

– Но вот мы здесь.

Молчание легло между ними, глухое, давящее.

На подоконнике лежала раскрытая потрепанная книга, по страницам которой скользили тонкие тени от оконной рамы. Он читал. Наверное, чтобы отвлечься. Или чтобы не сойти с ума. В комнате почти не было вещей кроме этой книги, плаща на спинке стула и ее медальона – все еще в его руке.

Он снова задержал на ней взгляд – чуть дольше.

– Ты можешь уйти, Кира. Я не держу. Но если останешься... – Он не закончил. Руки соскользнули с колен, и Шеду медленно сполз на ковер, дрожа от лихорадки. Его веки тяжело закрылись.

И тогда, не сказав ни слова, она медленно легла рядом, не касаясь его, – но достаточно близко, чтобы магия между ними перестала болеть и лихорадка отступила. Никто из них не знал, как правильно, но интуиция подсказывала, что чем ближе они находятся, тем спокойнее внутри. Кира почувствовала, как утих тот мучительный зов, что привел ее сюда.

Шеду выдохнул с облегчением, будто это было единственное, чего ему не хватало.

– Только на одну ночь, – прошептала она в темноту.

– Только, – повторил он как клятву.

* * *

Карцер гарнизона был холодным и сырым. Из каменных стен сочилась вода, на полу расплывались мутные лужицы, отражая слабый свет от одинокой магической сферы под потолком. Аарон сидел, привалившись спиной к стене, уставившись на свои дрожащие пальцы – наверное, надеясь, что взглядом сможет унять дрожь.

Гнев и беспомощность медленно выедали Аарона изнутри, очерняя его душу. То, что он оказался здесь, в этом грязном карцере, лишенный сил и возможностей, казалось ему абсурдом. Он не заслуживал этого. Он не был слабым. Он не был виновен. Или, по крайней мере, не хотел им быть.

Вскочив, Аарон заметался по крохотной камере, как загнанное животное, и ударил кулаком в каменную стену с такой силой, что его кожа лопнула и по пальцам потекла горячая алая кровь. Он застыл, глядя, как капли падают на грязный пол, впитываются в камень.

И вдруг воздух в камере изменился. Стал тяжелее, холоднее. Тени, разросшиеся в углах, медленно зашевелились. Аарон замер, его дыхание участилось, но страх уступал любопытству, смешанному с болезненной надеждой.

– Я ждал, когда ты снова позовешь меня, – раздался скрипучий голос из темноты, шелестящий и обволакивающий. – Ты проделал большую работу, Аарон.

Из теней медленно выступил силуэт. Тенебр не имел четкой формы, его тело будто было соткано из тьмы и дыма, но глаза... Эти ярко-алые глаза горели так отчетливо, что Аарон едва не отшатнулся.

– Я не звал тебя, – прохрипел он, пытаясь скрыть страх, пробежавший по позвоночнику. – Я не хотел...

– Ты хотел, – перебил его тенебр. – Тебе нравится то, что ты чувствуешь, когда мы рядом. Тебе нравится эта сила, разве нет?

Аарон сжал кулак, чувствуя, как кровь продолжает капать на пол. Он не ответил, просто смотрел, завороженный существом, говорившим о его скрытых желаниях. Желаниях, в которых он до сих пор боялся признаться даже самому себе.

– Почему они смогли уничтожить одного из вас? – Аарон, не выдержав, задал вопрос, мучивший его с момента битвы. – Почему они сильнее?

– Их связь – нечто большее, чем простая магия, – ответил тенебр, приближаясь, заставляя Аарона невольно отступить на шаг. – Эти двое опасны для нас. Если ты хочешь победить, нужно разрушить эту связь.

Слова тенебра задели Аарона, подняв в нем гнев и жгучую ревность. Образ Киры рядом с Шеду вспыхнул перед его глазами, разжигая пламя ненависти и отчаяния. Она была его. Только его. Она всегда смотрела на него. Она всегда возвращалась к нему. И сейчас вернется.

– Значит, их нужно разлучить, – задумчиво произнес Аарон, стараясь скрыть ревность в голосе. – Нужно сделать так, чтобы они были вынуждены прийти туда, где их магия будет бессильна.

Тенебр чуть наклонил голову, внимательно прислушиваясь, и в его глазах вспыхнуло одобрение.

– Пустошь, – прошептал Аарон, будто это слово само по себе было проклятием. – Если мы заберем тех, кто для них важен, они придут.

– Я не ошибся в тебе, – произнес тенебр. – Устрой хаос, захвати тех, кто им дорог. Их глупая привязанность и чувство долга приведут их прямо в нашу ловушку.

Аарон вскинул подбородок:

– Но у меня есть условие. Киру не трогать. Она моя.

Тенебр замолчал на миг, и Аарону показалось, что он улыбается в этой своей странной, нечеловеческой манере.

– Как пожелаешь, – тихо ответил тенебр. – Кира достанется тебе...

Аарон почувствовал, как на плечи опускается тяжесть, дышать стало труднее. Дымка сомкнулась вокруг него, шепча что-то непонятное, но странно привлекательное. В этих шепотках была сила, обещание величия и власти, которых он так отчаянно жаждал.

– Ты должен впустить нас в себя, – прошелестел тенебр. – Прими нашу силу. Стань тем, кем всегда должен был стать.

Аарон замотал головой, инстинктивно отступая.

– Пока не получу то, чего хочу, – процедил он. – Пока не уничтожу их. Шеду и всех драконитов, которые стоят на моем пути. Только тогда я приму твою силу. Только тогда.

– Как скажешь, – согласился тенебр, вновь улыбаясь своей пугающей, мрачной улыбкой. – Но помни: чем дольше ты медлишь, тем слабее становишься.

Аарон не ответил. Он просто стиснул кулаки, чувствуя, как ненависть в нем растет. Он знал, что уже слишком поздно поворачивать назад. Путь, который он выбрал, был опасным и темным, но обещал ему единственное, чего он по-настоящему желал, – власть, чтобы уничтожить всех, кто отвернулся от них с мамой, кто допустил смерть дорогого ему человека. А еще ему нужна была Кира. Только когда она начала отдаляться, он понял, как сильно она нужна ему.

И за исполнение своих желаний он готов был заплатить любую цену.

Глава 20

Просыпаясь, Кира ощутила тепло, затем ту сладкую расслабленность, что приходит лишь после полноценного отдыха. Казалось, ночь еще держит ее в сонных объятиях. Она медленно открыла глаза, не сразу осознав, где находится и почему ей так хорошо. Будто она впервые за долгое время по-настоящему выспалась. Ее тело уютно устроилось в чьих-то теплых и надежных руках.

«Стоп. Каких руках?»

Кира замерла. Она определенно чувствовала тяжесть чьих-то рук на своей талии, пальцы, которые едва ощутимо сжимались на ее коже, словно не желая отпускать.

Шеду.

Каждая клеточка тела встрепенулась, осознавая его близость. Ее мозг услужливо подкинул воспоминания о прошлой ночи, и щеки мгновенно залились краской. «О. Великая. Феникс».

Кира осторожно пошевелилась, пытаясь выбраться из его объятий, но Шеду даже во сне крепко прижимал ее к себе.

– Не шевелись, – сонно пробормотал он.

– Я... – Она запнулась, пытаясь придумать, как объяснить самое себе тот факт, что она в его комнате, но затем поняла, что это бессмысленно. Не сейчас. Ей было слишком хорошо. Все это казалось таким правильным. Всего на минуту она разрешила себе не думать ни о чем и поддаться слабости.

– Жарко, – хрипло пробормотал Шеду, и это прозвучало почти как обвинение. – Ar'varen... Твоя магия... Она обжигает. Даже во сне. – Он шумно втянул воздух прямо у ее шеи, его пальцы медленно и уверенно прошлись по ее талии, заставив Киру вдохнуть глубже и замереть.

– Великая Феникс, скажите, что вы уже достаточно взрослые, – внезапно раздался насмешливый голос Умбры. Атмосфера сонного спокойствия рассыпалась в одно мгновение. Шеду окончательно проснулся, и все его тело напряглось.

Кира резко открыла глаза и села на полу, чувствуя, как пылают ее щеки.

– Умбра... – угрожающе прорычал Шеду, садясь рядом и растирая лицо руками. – Тебе необходимо было появиться прямо сейчас?

– Конечно. Это же ваш первый совместный сон, я должна была свечку подержать, почему вы не позвали меня! – насмешливо пропела Умбра – ее силуэт, сотканный из дымчатых теней, лениво кружил над ними под потолком комнаты.

Кира залилась краской, а Шеду прищурился и смерил Умбру взглядом, способным заморозить адское пламя.

– Напомни мне, почему я еще тебя не изгнал? – процедил он сквозь зубы, натягивая рубашку.

Кира сдержала вздох, бесстыдно разглядывая его идеальный пресс и косые мышцы живота. Она поймала себя на желании провести по ним пальцами и тут же смущенно отвернулась.

Тень ехидно рассмеялась, наслаждаясь раздражением Шеду. Тот словно и не заметил, как его разглядывали.

– Потому что без меня ты бы уже давно погиб от скуки, милашка. – Умбра скользнула чуть ниже. Ее темные контуры колыхнулись и обрели форму драконьей головы. – К тому же кто-то должен контролировать вас, неразумных детей богов.

Кира издала тихий нервный смешок и бросила быстрый взгляд на Шеду. Его темные волосы растрепались ото сна, серебристые глаза смотрели прямо на нее, скрывая целый вихрь эмоций, который она не решалась расшифровать.

– Что значит ar'varen? Ты сказал это уже дважды.

Он наклонился ближе, его голос прозвучал низко, интимно, вызвав дрожь под кожей:

– Мой свет.

Губы Киры чуть дрогнули, зрачки расширились. Она не успела больше ничего спросить, как из коридора донесся приглушенный крик, следом – пронзительный вой сигнальной сирены. Почти сразу гарнизон наполнили встревоженные голоса и топот.

Шеду мгновенно вскочил на ноги, тени в комнате замельтешили, повинуясь его настроению. Сон как рукой сняло.

– Что происходит? – Кира тоже встала, торопливо расправляя складки рубашки.

Умбра тревожно закружила по комнате. Она вытянулась, выросла, очертания стали дикими и жуткими, будто сама тьма готовилась к бою.

– Тенебры, – прорычала тень, и ее голос утратил всякую игривость. – Они здесь. И их много. Я чувствую.

Шеду метнулся к шкафу, распахнул дверцы и вытащил оружие. В следующее мгновение он уже протягивал Кире кинжал и арбалет:

– Соберись, Скайфолл. Нужно найти остальных.

Кира кивнула, ощущая, как сила, накопленная за ночь рядом с Шеду, течет в ее жилах, наполняя каждую клетку тела.

Они выскочили в коридор, где уже царил хаос. Вокруг бегали кадеты, полуодетые и вооружившиеся кто чем мог. Где-то снаружи раздался мощный удар. Это ломался защитный барьер.

К ним навстречу бежал Лексан, его лицо исказилось от тревоги.

– Периметр пробит у восточной стены! Их около десяти, может, больше. Мы не знаем, как они прошли!

Шеду сжал кулаки, и Кира заметила, как его тени зашевелились у ног, стали плотнее.

– Собери всех, кто может держать оружие, – приказал он. Сейчас он был лидером, воином, тем, кто принимал решения, которые могли спасти жизни. – Найди остальных. Нам нужно укрепить позиции и организовать оборону.

Лексан кивнул и рванул обратно по коридору, выкрикивая приказы остальным кадетам.

Шеду повернулся к Кире. В его серебристых глазах вспыхнуло беспокойство.

– Оставайся рядом со мной, что бы ни случилось. Поняла?

– Нет, мне надо найти Финорис и Мирру!

– Лексан приведет их.

– Обувь!

Шеду непонимающе посмотрел на нее, потом опустил глаза на ее ноги.

– Драконья пасть. – Он схватил Киру за руку и потянул за собой по коридорам.

– Ни за что не отпускай меня, ar'varen.

Снаружи снова раздался пронзительный вой тенебров вперемешку с клекотом. Этот звук проникал прямо под кожу.

В казармах царила паника. На каменных стенах вспыхивали зловещие отблески взрывов. С потолка осыпалась пыль, на полу валялись оружие, сапоги. В коридор внесли кадета с рваной раной на шее. Кто-то выкрикнул имя раненого и в ту же секунду сам закричал от боли. Все это напоминало разворошенное гнездо: кадеты в разной степени боевой готовности – кто в броне, кто босиком, кто с мечом – метались по проходам. Офицеры выкрикивали команды, кадеты подхватывали их и передавали дальше.

Кира мчалась вниз по ступеням вместе с Шеду, крепко сжимая в руке арбалет. Шершавый камень обжигал холодом босые ноги, и каждый шаг отзывался болью в пятках, но она не останавливалась.

– Скайфолл! – послышался знакомый голос. Керон возникла перед ней как огненный вихрь.

В руках старший офицер держала боевую броню и сапоги, а в глазах ее полыхал знакомый Кире гнев – это значило, что ее сейчас либо осмотрят на предмет травм, либо прибьют.

– Ты решила выйти на поле боя в рубашке? – Керон резко швырнула в Киру броню. – Погребальный костер на этой неделе у меня в планах не значился.

Кира поймала нагрудник на лету, едва не потеряв равновесие:

– Спасибо, капитан.

– Не благодари. Просто не хочу, чтобы ты умерла до того, как разберешься, что творится с твоей магией, – отрезала Керон и, не дожидаясь ответа, принялась раздавать приказы группе кадетов – стремительная, как вихрь.

Шеду мельком взглянул на Киру, и уголок его губ дрогнул в почти незаметной улыбке:

– А вот и большая буря.

– Это семейное. – Кира натянула броню на рубашку, зубы стучали, но внутри разгорался огонь.

Впервые за долгое время она чувствовала себя... готовой.

* * *

Кира и Шеду выскочили на основной плац, туда, где уже собирались отряды. Воздух звенел от магии, и тени метались под ногами Шеду.

– Восточный фланг! – выкрикнул кто-то из офицеров. – Они ломятся сквозь внешнюю стену!

Одни тенебры передвигались рывками у внешней стены, другие взлетали и сверху пикировали на оборонявшихся. Часть кадетов с инструкторами пока еще сдерживали натиск, но твари были чуть быстрее обычного воина, и это сбивало с толку. Чешуйчатые тела их были вытянутыми и будто сделанными из вязкой черноты, внутри которой горели глаза – алые, как раскаленные угли. Их было не меньше десятка, и все разные. Один тенебр – с когтистыми конечностями, другой – с копьем, выросшим вместо лапы, третий – без глаз, только пасть до ушей и выгнутые под неестественными углами конечности.

– Сформировать арки! Треугольник! – скомандовал капитан Драйтон, голос которого гремел поверх всей суматохи. – Магические барьеры! Первая линия – щиты, вторая – стрелки!

– Мы с Фин возьмем западный фланг! – крикнул Фирен, вызвав световое копье. Оно вспыхнуло в его ладони, и отблеск заплясал в глазах кадетов. – Мирра?

Мирра уже стояла рядом, стянув волосы в узел и крепко сжав рукоять клинка. На ее лице не было и тени страха – только сосредоточенность.

– Ты прикрываешь, я режу, – бросила она Фирену, и он кивнул, как будто это был их привычный тандем.

Кира крепче сжала арбалет. Под кожей гудела магия – ее было необычайно много. Между ними с Шеду горела невидимая связующая нить и силы переливались от одного к другому, как вода в едином сосуде. И в этих потоках Кира чувствовала его тени – не давящие, не пугающие, а охраняющие.

– Там! – Шеду кивнул в сторону нового пролома в стене, откуда вырывался клубящийся дым. – Они собираются ударить с фланга.

– Шеду, это безумие! – окликнул его Зарак. Одной рукой он формировал и направлял поток теневого огня сквозь бойницу в стене, не позволяя двуглавому тенебру пробить стену. – Их слишком много!

– Тогда мы уменьшим их количество, – отрезал Шеду и стремительно сорвался с земли в воздух.

В небе преломился свет, тени раздвинулись – Лексан вынырнул из них, размахивая драконитским клинком. Мерзкий клекот раздался за его спиной.

– Пытаетесь перехитрить нас? – прорычал он, метнув теневой клинок в одного из тенебров. – Хорошая попытка. Но вы выбрали не тот день.

– Финорис с тобой?! – крикнул он Кире.

– Западный фланг! – рявкнула она в ответ.

Кира зарядила арбалет и приготовилась стрелять. Ее сердце колотилось как бешеное, но страх уже не управлял ей. Потому что Шеду был рядом.

Внезапно один из тенебров пробил защитный барьер и приземлился всего в нескольких метрах от них. Кира среагировала в последний момент – ударила языками пламени прямо в грудь твари. Но тенебр не остановился. Даже когда обугленная плоть начала осыпаться с монстра, он продолжал наступать.

Шеду метнулся вперед, тень рванулась из-под его ног, как кнут, и с глухим ударом обвила шею существа, сбивая его с ног.

– Давай!

Кира поняла его без слов. Она направила огненный вихрь в тварь. Шеду ударил тенями следом. Волна магии протащила тенебра дальше по земле, оставляя обугленные ожоги на его туловище. Черная жижа сочилась из ран.

– Следи за спиной, – бросил Шеду Кире, даже не оборачиваясь.

– Всегда, – выдохнула она.

Над ними пролетели два фениксида, оттесняемые шестипалым тенебром.

– Слева! – выкрикнула Мирра, прикрывая Фирена. – Ты обещал не умирать раньше меня, Айерхил!

– Ты слишком красива, чтобы с тобой спорить, – отозвался он, отбрасывая существо вспышкой света и отлетая на безопасное расстояние.

– Проклятье, – выдохнула Кира, отступая.

Слева раздался оглушительный взрыв: черный вихрь выбил землю из-под ног кадетов. Шеду резко развернулся, выпустив черное пламя в еще одного тенебра, и Киру словно ветром отбросило в сторону.

– Шеду! – крик сорвался с ее губ, но драконит уже исчез за пеленой дыма.

Кира перекатилась на спину, резкая боль прострелила плечо. Она попыталась подняться, опираясь на арбалет, но все вокруг закружилось. Магия внутри нее... звучала фальшиво, как расстроенный инструмент. Она чувствовала, как поток силы уменьшается, будто кто-то выдергивал из нее нити огня одну за другой.

«Нет, нет, не сейчас...» – взмолилась она.

Связь.

Ее отбросило слишком далеко от Шеду.

Чем дальше она находилась от него, тем меньше контролировала собственную магию.

Вторая тварь с вывернутыми суставами сорвалась с бойницы и нырнула прямо к ней. Огонь в ладонях Киры вспыхивал с перебоями, как угли, что уже почти выгорели. Она вскинула руку, но поток пламени получился слабым – скорее слепящей вспышкой, чем реальной угрозой.

Тенебр набросился на нее.

Кира закричала, когда когти рассекли ее тело. Боль ослепила, все поплыло перед глазами. Она повалилась на бок, упала окровавленной щекой в грязь. Попыталась приподняться, но руки не слушались. Словно издалека, сквозь гул, она услышала свой собственный хриплый вздох.

– Кира! – Фирен увидел, как она рухнула на землю. Он рванулся вперед, но ударная волна от теневого пламени, выпущенного кем-то в тенебра, отбросила его назад.

Лексан оказался рядом быстрее. Его лицо было в крови, щека рассечена, пот струился по лбу, а в глазах читалась паника.

– Я здесь! – выдохнул он и развернулся к Кире спиной, прикрывая ее от твари. Призвав тени, он создал щит.

Тенебр уже занес лапу для второго удара, но вдруг остановился. Его туловище дернулось, шея вывернулась назад, и он посмотрел себе за спину, будто откликаясь на зов.

Вдруг земля у стены гарнизона пошла трещинами – и разошлась. Разлом разросся, словно открывшаяся пасть. Из него выплеснулась черная мгла, а вокруг заклубился туман.

Вихрь пульсирующей тьмы начал затягивать в разлом тенебров одного за другим, и вместе с ними...

– Финорис! – закричала Мирра в ужасе.

Кира с трудом подняла голову. Там, у разлома, тенебры держали в лапах кадетов. Одна девушка, с кудрями, развевающимися в потоках черного ветра, была слишком хорошо ей знакома.

– Нет... – выдохнула Кира.

В этот миг тенебры начали пятиться. Один за другим, как по команде, они отступали. Даже тот, что уже готовился нанести смертельный удар офицеру на земле, резко дернулся назад, словно кто-то невидимый дернул зверя за цепь.

– Фин! – завопил Лексан. Он сорвался с места, пробивая себе путь к разлому, но один из тенебров ударил его в бок, и он упал.

Фирен метнулся к разлому, весь в копоти, правое плечо разодрано.

– Отпусти ее, дерьмо драконье! – орал он, швыряя в тенебра копья, но они лишь рассыпались о мрак.

Мирра билась рядом с ним, ее глаза горели.

– Мы вернем ее!

– Я уничтожу вас, твари... – Лексан с трудом поднялся, залитый кровью. – Я найду каждого, распотрошу и развею пеплом по ветру! – Он сделал пару шагов в сторону исчезавших в земле тенебров.

Над плацем разверзлось небо – Керон подняла руки, и ослепительная молния рассекла воздух, ударив прямо в разлом. Парившие рядом с ней Драйтон и несколько офицеров обрушили на тенебров поток черного огня. Инструкторы, которые еще могли сражаться, выкрикивали приказы кадетам, и те пытались остановить тенебров градом атак.

Но все было тщетно. Тенебры лишь плотнее сжимали в лапах тела бесчувственные пленников. Один за другим они уходили в бездну. Нет, это было не бегство. Спокойный, уверенный отход. Они уже взяли то, за чем пришли.

Кира лежала на камнях, кровь стекала по ее руке, грудь сотрясалась от судорожных вдохов. Магия внутри нее пульсировала рвано, словно сердце, потерявшее ритм. Связь с Шеду дрожала, как струна, готовая оборваться.

Но она чувствовала его. Он приближался.

* * *

Шеду летел через весь плац с противоположной стороны, оставляя за собой след из клубящихся теней, которые рассекали воздух. Связь с Кирой обрывалась где-то внутри него. Он сжал челюсть, чтобы не закричать. Чувствовать, как ее огонь затухает, – это вызывало настоящий ужас, глухую боль в грудной клетке.

Наконец он нашел ее.

Кира лежала на боку у полуразрушенной стены, ее плечо было рассечено, броня наполовину сгорела, на лице – кровь и пепел. Она пыталась подняться, но не выходило. Ее магия... не откликалась. Только слабые рваные всполохи возле пальцев. Силы стремительно покидали ее.

Шеду упал на колени рядом с ней, осторожно приподнял ее голову, прижал к себе, прильнул губами к ее макушке.

– Я с тобой, я здесь, ar'varen, – выдохнул он хрипло.

* * *

Кира застонала, ее веки дрогнули. Боль от ран была нестерпимой, но еще сильнее жгло отсутствие Шеду. Теперь, когда он был рядом, связь между ними оживала, крепла и вместе с ней возвращались силы.

– Финорис... – прошептала Кира.

Лицо Шеду побледнело.

Они оба видели ее у края разлома, а затем она исчезла в тумане.

Шеду посмотрел на Киру. Она приподнялась на локте и попыталась встать. Магия внутри нее оживала, она снова могла шевелиться.

– Я не отпущу их, – сказала она сквозь зубы, прижимая ладонь к ране на боку.

– Мы вернем ее.

Но разлом уже начал закрываться.

Кира дернулась вперед, но Шеду остановил ее, притянув к себе.

– Нет. Если ты пойдешь сейчас, мы оба погибнем. Ты не готова. Мы не готовы.

И он был прав.

Разлом исчез. Их товарищей и Финорис больше не было.

Вокруг них остались только гарь, дрожащие стены гарнизона и крики раненых.

Кира стиснула зубы, слезы жгли глаза.

– Мы пойдем за ними, – сказала она, глядя на то место, где исчезла Финорис. – Найдем. Вернем. И сожжем все, что стоит между нами.

Фирен вернулся к ним, поддерживая хромающего Лексана.

– Она кричала, – выдохнул Лексан. – Она звала нас. Я видел... – Он не смог договорить.

– Я ее чувствую, она жива, – сказал Фирен мрачно. – Даже если мне придется пройти через каждый разлом в Поднебесье, я ее достану.

Шеду, все еще придерживая Киру, заглянул в ее голубые глаза – они смотрели упрямо и решительно. Шеду кивнул:

– Давайте сделаем это.

* * *

Кровь уже подсохла на камнях перед центральной башней, но запах гари, пепла и железа все еще висел в воздухе, въедаясь в кожу, в одежду, в память. Вокруг тихо ходили лекари, проверяя раненых, кто-то шептался у стен, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку. Это была тишина после бури. Громче всего в ней звучало молчание.

– Двадцать три погибших, трое пропавших без вести. Из них – один фениксид, два драконита, – проговорила Керон, сверяясь со списком и перечисляя имена. Зарак Ллойдс, Айзек Шаум, Финорис Айерхил.

Слова камнем упали на землю. Фирен стоял чуть поодаль, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Лексан опустил голову, его лицо ничего не выражало, но глаза были чернее ночи.

– Нам нужно немедленно выдвигаться, – резко сказал он, делая шаг вперед. – Мы знаем, куда они ушли. Разлом, через который они пришли, был открыт у западного гребня – я могу уловить энергетический след. Если сопоставить след с разлома на плацу, то можно вычисли...

– Не по уставу, – тише обычного произнес капитан Драйтон. – Мы не можем броситься в Пустошь без одобрения Совета.

Кира стиснула зубы. «Без одобрения». Она понимала, что тенебры, возможно, взяли заложников для того, чтобы устроить ловушку. Однако не знала, для кого именно эта ловушка.

– А если мы будем ждать, они погибнут, – рвано выдохнула она. – Они могут быть еще живы. Пока. Но разве тенебры брали заложников до этого?

– Никогда. Обычно они убивают сразу, – неожиданно подал голос Аарон.

Он появился из тени башни, уже переодетый, с перевязанной рукой. Кира вздрогнула: она не знала, что его отпустили.

– Тебя освободили? – резко спросила Мирра, подходя к Аарону.

– Временно, – отозвался он. – Совет запросил дополнительную проверку. Но... они не нашли доказательств.

– Пока, – прошипела она и отвернулась.

– Я ни в чем не виновен.

Фирен дождался, пока Аарон отвернется, и прошептал Мирре на ухо:

– Что ты сказала Совету?

– То, что должна была. Рассказала о том, как погиб Армунт. Я уверена, Аарон что-то сделал с иллюзией тенебра, – тихо ответила она.

Фирен глянул на Мирру, но ничего не сказал. Его лицо стало каменным: было неясно, кому он верит больше.

Тем временем Аарон подошел к Кире.

– Я слышал... про Фин. Прости. Я не успел... – Он опустил взгляд, то сжимая, то разжимая перевязанную ладонь.

– Это не твоя вина, – автоматически ответила она, но где-то внутри закралось сомнение. Аарон все время оказывался рядом. Все время говорил то, что она хотела услышать.

– Мы спасем ее, – добавил он. – Если ты позволишь помочь... я найду способ. Есть тоннели под западным хребтом, старая сеть подземных рудников. Мы сможем пробраться, – он огляделся по сторонам, – незаметно.

Кира с удивлением взглянула на Аарона.

– Это безумие, – сказал Шеду, подойдя к ним. Тени у ног зашевелились, словно разделяя его сомнение. – Но в этом может быть решение. Если ты не врешь, Эйвери.

– Я на вашей стороне, – ответил Аарон, глядя прямо в глаза Шеду.

– Давай-ка сначала выслушаем, что ты предлагаешь, а потом посмотрим, на чьей ты стороне, – невозмутимо отрезал Шеду.

– Каждая минута промедления может стоить жизни Финорис. Мы выслушаем любого, у кого есть предложения, – проговорила Кира тихо, чтобы ни один из офицеров ее не услышал.

* * *

Лексан стоял в общем зале библиотеки у светового стола, над которым парили схемы, нарисованные Финорис.

– Она... почти закончила исследование, – пробормотал он. – Связанные потоки. Сдвоенная магия. Мы проверяли это теоретически. И с вами... – Он взглянул на Киру и Шеду. – Оно сработало. Уже дважды. Один раз на полосе испытаний. Второй – при нападении тенебров. Это не совпадение.

– Предложи это офицерам, – кивнул Шеду, всматриваясь в схемы. – Парное соединение магии – единственный шанс.

– Тенебры давно добрались до Пустоши, – сказал Фирен, входя в зал. Последние часы он не находил себе места, и, пока Кира, Лексан и Шеду просматривали записи Финорис и свитки, что дала Керон, Фирен уговаривал командование гарнизона отправить отряд на поиски заложников. – Но мы хотя бы знаем, где они. Драйтон перепроверил теневой поток – Лексан, ты был прав: след ведет к Пустоши. Как мы и предполагали, эти твари используют разломы как тоннели.

Кира стояла у окна, наблюдая, как внизу догорают погребальные костры, а тени над ними еще не развеялись окончательно. Где-то на стенах гарнизона навеки остались двадцать три новых имени.

– Мы идем за ними, – сказала она, не оборачиваясь. – Но на этот раз – по нашим правилам.

* * *

После долгого дня гарнизон накрыла тишина. Все командование собралось в штабе. А кадеты, разделившись на отряды, сидели погруженные в собственные мысли, пока кто-то принимал судьбоносные решения.

Свет фонарей отбрасывал длинные тени на брусчатку, по которой, скрываясь от лишних глаз, к складским навесам пробиралась группа из семи бойцов.

Кира, Шеду, Лексан, Фирен, Мирра, Аарон и один младший драконит из инженерной группы, брат Айзека. В глазах каждого читалось одно – твердая и упрямая решимость.

– Прошел слух, что с завтрашнего утра нас не будут выпускать за эти стены, – произнесла Мирра, опираясь спиной о ящик. – Мы больше не сможем покидать гарнизон без дозволения Совета.

– Значит, выдвигаемся ночью. – Шеду скрестил руки на груди. – До восхода. Нам нужен маршрут. Крист, – он указал на брата Айзека, – прикрываешь наш отход так долго, как только сможешь.

– Это сумасшествие, я с вами.

– Нет. – Шеду быстро оглядел собравшихся. – Чем дольше о нас не узнают, тем больше шансов быстрее добраться.

Кира достала конверт.

– Когда обнаружат, что мы ушли, передай это офицеру Скайфолл.

Крис кивнул и забрал конверт.

– Я нашел его, – вмешался Аарон, развернув старую карту на складском ящике. – Здесь. – Он провел пальцем по выцветшему краю. – Старый тоннель, существовавший еще до раскола между нашими народами. Он ведет под скалами за гарнизоном. Выйдем из него примерно здесь. – Он ткнул в область, отмеченную красным знаком. – Отсюда – один день до Пустоши. Для переходов тенебры используют только разломы. Так что путь должен быть чист.

Шеду посмотрел на карту, затем на Аарона. Его тени змеились по ногам, реагируя на раздражение хозяина.

– Как ты вообще узнал об этом тоннеле?

Аарон выдержал паузу:

– Мой отец был инженером до службы в Совете. Эти схемы были в его архивах. Мне повезло, что я успел скопировать их до того, как...

– Очень удобно, – бросил Шеду.

– Ты хочешь поспорить или спасти заложников? – резко отозвался Аарон. – Какие у тебя приоритеты?

Гробовая тишина.

Мирра едва слышно выругалась себе под нос. Лексан бросил короткий взгляд на Киру, но ничего не сказал.

– Лучше тебе не играть с нами, Эйвери. Особенно сейчас. – Фирен был на пределе.

Кира достала из сумки карту Поднебесья – ту самую, со стены своей комнаты, которую они так тщательно заполняли с Финорис, отмечая данные о перемещении тенебров. Разгладив ее рукой, положила на сбитые ящики, чтобы проверить, нет ли рядом с выходом из тоннеля активных разломов.

– Хватит. Мы идем за Фин. За остальными. За всеми, кто остался там и у кого есть шанс вернуться. Спорить будем после.

Шеду не ответил, только склонился над картой старых рудников, которую достал Аарон, и показал рукой на отметку выхода из тоннеля.

– Я поведу. До последнего метра.

– Я с тобой, – тихо сказал Лексан. Его глаза блестели в полумраке, в них горела ярость. – Финорис не сдалась бы. И мы не сдадимся.

Аарон отвел взгляд, но произнес вслух:

– Идти в Пустошь – безумие. Но я пойду. За нее.

– Не за нее, – прошипел Шеду. – За себя. Чтобы казаться лучше, чем ты есть.

– Перестаньте, – сказала Кира, сверкнув глазами. – Мы не можем позволить личному встать на пути к общей цели. Там – ад. И мы идем в него вместе.

Мирра шагнула к ней, коснулась ее локтя:

– Но ты же знаешь, он что-то скрывает, Кира. Ты чувствуешь это. Я видела его, я слышала, как Армунт...

– Сейчас это неважно, – прервала ее Кира. – Важно не потерять больше никого.

– Но мы можем потерять всех, – тихо добавила Мирра. – Если ты ошибаешься.

– Ты можешь поверить мне хоть раз. – Кира отвернулась.

Фирен подошел к Мирре и положил руку ей на плечо. Впервые за много лет – простой жест, без обиды, без злости.

– Мы будем начеку. Аарон может идти с нами. Но доверие еще нужно оправдать.

Ночь опустилась над гарнизоном. И в этой темноте родился их план.

Глава 21

Тень от дозорной башни, нависая над склоном, скрывала небольшую группу отчаянных кадетов. То, что они собирались провернуть без приказа и поддержки, закончилось бы не гауптвахтой или карцером, а куда более страшным наказанием. План походил на безумные фантазии, но никто не собирался отступать. Каждый был готов встретить смерть.

Шеду с Лексаном наслали на часовых отвлекающие иллюзии, и отряд проскользнул мимо башни, оставаясь в тени. Они пересекли тренировочное поле, пустое и мрачное в ночи, и, огибая арену для спаррингов, двинулись дальше, в сторону Веймутского хребта. Единогласно было принято решение пока идти пешком: так проще скрываться под кронами деревьев и не привлекать внимание патрулей в небе. Они двигались медленно, по одному, замирая в каждой низине по пути к предгорью.

У восточной гряды гор, почти невидимый издали, затаился старый тоннель. Один из немногих, о которых не вспоминали даже бывалые разведчики. Его охраняли не люди – магия сама чувствовала, кого нельзя пускать в рудники.

Их встретил пульсирующий щит из теней и черного света, возведенный по всем канонам древних драконитских техник. Он извивался над камнями как не до конца затянувшаяся рана.

– Стоять. – Аарон поднял руку. В его голосе прозвучала властная нотка. Но эта попытка взять командование на себя Шеду не впечатлила. Он обошел Аарона и взглянул на щит.

– Напомни мне, как мы дошли до того, что доверяем ему? – пробормотала Умбра. Тени возле ног Шеду зашевелились.

– Ну и жуть, – выдохнула Мирра. – Такое чувство, будто сейчас эта штука зашипит и начнет говорить на мертвом языке.

– Зато охраняет эффективно, – пробормотал Лексан, приглаживая волосы. – Никто туда не полезет. В здравом уме.

– Тогда что мы тут делаем? – мрачно хмыкнул Фирен.

– Доказываем, что здравый ум переоценен, – ответил Шеду, уже приближаясь к барьеру. – Я сейчас временно его сниму. Но мне нужна помощь фениксида. Аарон, подсвети заклинание. – Он кивнул в сторону каменного выступа, покрытого мхом, под щитом. Силуэт Шеду почти слился с темнотой, тени за его плечами скользнули, как щупальца, и потянулись к мерцающему щиту.

Аарон присел у каменного выступа и коснулся вырезанного в скале древнего символа – полустертого, но все еще активного. Он поднял ладонь, и вспыхнувший огонь осветил магическое плетение, защищающее вход в тоннель. Тени Шеду ухватились за нужные нити, и щит дрогнул и пал. Перед кадетами открылся узкий, извивающийся, как змея, проход.

– Старая горнорудная линия, – Аарон говорил тихо. – Щит скоро восстановится, надо спешить. Главное – входить строго друг за другом.

– Очень удобно, – пробормотала Мирра, скрестив руки. – Ты знаешь про такие проходы, а мы нет.

– Обсудим это в другой раз, – вставила Кира, не глядя ни на кого из них. – Он прав: надо спешить.

Шеду молча шагнул в тоннель первым. Остальные двинулись следом – по одному, не оглядываясь.

На стенах тоннеля сохранились аметисты, которые время от времени вспыхивали сиреневым светом.

Умбра растеклась по стене, обнимая кристаллы, и восторженно выдохнула:

– Мамочки мои, какой разврат!

Кира ухмыльнулась, проходя мимо. Она прижимала правую руку к боку – рана, которая слишком медленно затягивалась, пульсировала под повязкой. В лазарете ей оказали только первую помощь. Кира делала вид, что все в порядке, хотя это было далеко не так. Шеду знал, но не комментировал – просто незаметно для других подставлял Кире плечо.

Пахло пылью, глиной и плесенью. Где-то капала вода. Или кровь.

– Я ожидала летучих мышей и надписи «Здесь будет покоиться твоя задница», – прошептала Кира.

– Рано расслабляться, – отозвался Лексан и постучал пальцем по старому фонарю на стене, проверяя, работает ли кристалл внутри.

Он тоже был ранен, но ему досталось не так сильно, как Кире. А Мирра и Фирен в схватке с тенебрами получили только мелкие царапины, которые уже почти затянулись.

Тоннели, как и все в этих землях, казались живыми. Кира не раз слышала, что дракониты выбирали пещеры и тоннели не из любви к сырости: здесь магия вела себя иначе – возможно, резонируя с горной породой, усиливалась. Она чувствовала это на каждом шагу, как будто стены слушали ее.

– Уверен, что дракониты не спят вверх тормашками? – пробормотала Кира, осторожно обходя сталактит. – У вас тут уютно, как в гробнице.

– Это стереотип, – буркнул Шеду из тени. – Мы предпочитаем ковры. И немного зловещего декора.

– С летучими мышами.

– Конечно. Они наши разведчики.

Сзади послышался короткий смешок Лексана.

– Если кто-то назовет это «экскурсией» – прибью, – пробормотал он, задев плечом выступ скалы.

Тропа раздваивалась. Все повернули направо. Второй проход уходил вниз под резким углом. Мирра на секунду задержалась на развилке, чтобы проверить второй проход, но камень под ее ногой сорвался, и она едва не покатилась вниз. Чья-то рука резко вцепилась в ее плечо, удерживая. Камень с глухим стуком упал где-то глубоко во мраке.

– Осторожно, – тихо сказал Аарон, помогая Мирре вернуться на тропу.

Мирра застыла. Их лица были почти вровень, на лбу Аарона блестела испарина.

– Ты ведь думала, что я сделаю это, да? – Его голос стал тише, в нем слышалась щемящая печаль. – Что я толкну тебя.

Мирра молча кивнула.

Она видела, как Аарон отводит глаза, как напрягается его горло.

– Я заслужил. – Он отпустил ее и пошел за остальными.

– Меня мучит совесть: я был рядом, но не успел помочь Армунту, Мирра. Мне снился он и они. Тенебры. Но, если я могу помочь сейчас... Это мой долг, – пробормотал он, не оборачиваясь.

Кира, в какой-то момент остановившаяся, чтобы поправить повязку, невольно подслушала их разговор.

Тоннель вел вниз. Не просто вниз – а туда, где воздух становился влажным и каменные стены поглощали свет.

Умбра, вытянувшись в тонкую полоску, ползла по потолку, бормоча себе под нос что-то вроде:

– Многообещающее начало. Темно, сыро, тесно, крики обреченных.

Лексан шагал молча. Только один раз он замедлился, и Фирен нагнал его и пошел рядом.

– Ты правда думаешь, что она жива? – спросил Лексан.

– Я бы почувствовал, если... – покачал головой Фирен, сжимая кулаки. – Она не откликается, как будто... без сознания или спит. Но она жива.

Лексан кивнул.

– Если... когда мы ее спасем, – он повернул голову к Фирену, в его глазах светилась решимость, – мне все равно, что скажешь ты или ваши родители. Я увезу ее. Хоть на край Поднебесья, хоть за Вечное море, если придется.

– Звучит как план смертника, – тихо отозвался Фирен.

– Слушай, я серьезен в своих намерениях. Первый раз в жизни. Мы разные, но мне все равно. И... Я знаю, что я ей тоже нравлюсь.

Они оба замолчали.

Фирен остановился, заставив Лексана притормозить, и несколько секунд смотрел ему в глаза. Он дождался, пока Мирра и Аарон пройдут мимо, и продолжил:

– Она моя сестра. Если ты облажаешься... Тогда тебе придется чаще оборачиваться. Мне разрешено придушить любого, кто причинит ей боль.

Лексан понимающе хмыкнул и, хлопнув Фирена по плечу, кивнул.

В темноте тоннеля Умбра закрутилась над плечом Шеду.

– Знаешь, у меня плохое предчувствие, – пропела она, – но у тебя, похоже, тоже.

– Если они нас ждут, – тихо сказал Шеду, не оборачиваясь, – я хочу быть первым, кто к ним выйдет.

– Логика жертвы, – вздохнула тень. – Магия, честь, и чтобы красиво умереть.

– Не красиво, – отрезал он, быстро глянув на Киру. – С пользой.

И снова замолк. Путь продолжался, и с каждым шагом они приближались к выходу на другой стороне хребта. Судя по картам, выйти они должны были сразу в Пустоши. Тоннель сужался, на стенах больше не было аметистов, но появился тонкий слой слизи. Под ногами скрипела гравийная крошка, каждый шаг отдавался эхом, множившимся до бесконечности.

– Что-то тут не так, – прошептала Кира, замедляя шаг. Бок снова заныл, пульсируя под повязкой. – Слышите?

Все остановились.

– Кира! – выкрикнул Шеду. Он метнулся вперед, протягивая руку, чтобы оттащить ее.

И в ту же секунду потолок впереди дрогнул. Каменная плита, веками державшаяся на месте, пошла трещинами и с ревом рухнула между ними. Проход завалило щебнем. Тоннель тряхнуло. Ударная волна прокатилась по воздуху, гася магические фонари на стенах, и внезапно наступила полная темнота.

Камни, с грохотом осыпавшиеся вниз, отрезали Киру от остальной группы. Она осталась в узком тоннеле совсем одна. Сердце сжалось от паники.

– Не используй магию! – крикнула Мирра с другой стороны – Она может дестабилизировать щит!

Но было поздно. Кира судорожно вдохнула – магия внутри нее ожила сама. Поток жара вырвался из груди, и вместе с ним вспыхнула связь. Ладони обожгло холодом, знакомым до боли: это были тени Шеду.

Сквозь груду камней протянулась живая, извивающаяся нить магии драконита. Как будто сама тьма знала, куда идти, прокладывая себе путь к Кире.

Она шагнула вперед, коснулась нити – и тени расступились. Из них вышел Шеду – его глаза горели, кожа была покрыта испариной. Он держал в руках ее медальон.

– Ты опять меня позвала, – выдохнул он благоговейно.

– Я... Я не...

– Неважно. – Его голос был хриплым, как будто он пробивался к ней издалека. – Связь Предназначения сама знает, когда призывать.

Тени обвили ее запястье, соединяя их ладони вместе. В этот миг тоннель завибрировал.

Метки на их руках вспыхнули, свет заискрился на коже... Камни дрогнули и разошлись, освобождая дорогу.

С другой стороны вновь открывшегося прохода Фирен присвистнул:

– Так можно было с самого начала?

– Нет, – выдохнул Лексан, не отрывая взгляда от Шеду и Киры. – Так можно только вместе.

Шеду все еще держал Киру за руку. Его ладонь была горячей.

– Значит, в тот раз я пришла, потому что ты меня позвал.

Кира вспомнила, как Шеду обнимал ее утром, и ее щеки покраснели.

– Ну, если вы не поцелуетесь в следующие три секунды, я начну кидаться сталактитами.

Шеду фыркнул и, не отпуская Киру, бросил через плечо:

– Попробуешь – и распадешься в декоративную тень.

– Пф-ф. Ты просто боишься, что я ей расскажу, как ты бормочешь во сне ее имя. А теперь двигайтесь, я чую опасность.

Кира осторожно высвободила свою руку из ладони Шеду. Осталось лишь воспоминание о прикосновении – легкое покалывание на кончиках пальцев.

– Так что это за связь такая? Что вы раскопали с Финорис? – Фирен тихо толкнул Лексана в бок, обходя сталагмит, испещренный влажными прожилками.

Лексан замедлился и провел пальцами по стене, будто ища правильные слова в холоде камня. Потом заговорил, понизив голос:

– Это синергия. Как будто Кира и Шеду не просто дополняют друг друга – они активируют то, что спит. Финорис нашла записи, старые, еще до раскола. Там говорилось о двух стихиях, что могут пробудить разрушительную волну – очищающую и пожирающую, – ну, и зародить что-то новое, мы еще не поняли что.

– И? – Фирен сузил глаза, напряженно вглядываясь в Лексана.

– И одна из этих стихий – магия Феникс. Вторая... – Лексан бросил взгляд на Шеду, и тот приостановился, чуть поворачиваясь, словно почувствовал это внимание. – Суть Дракона. Не просто кровь, а... что-то другое, Дракон его разбери.

– Чудесно, – хмыкнула Кира, которая слышала весь разговор. – Значит, мы с Шеду – стихийное бедствие. Осталось разве что подписать договор на крови.

– Кира... – начал Лексан, но она уже сама обернулась и подошла к ним. Она наконец решила поделиться с друзьями тем, о чем переживала.

– Тенебр шептал мне, – ее голос стал хриплым. – И приходил во снах. Вы же знаете, он говорил: «Кровь Феникс и душа Дракона». Сначала я думала, это просто образ. Что тенебр просто нас пугает. Но теперь понимаю.

Она коснулась груди, чуть выше сердца, где под слоем ткани пульсировала метка.

– В общем. Моя кровь – чистая. Типа прямая линия от Великой Феникс.

– Оу.

Тишина сгустилась. Шеду запнулся и остановился. Он повернулся к Кире, и серебро его глаз потемнело. Она знала: ее слова подтвердили его догадки о том, почему связь Предназначения выбрала ее; почему его тени реагировали на ее пламя; что именно тенебры искали и почему приходили в ее сны.

– Тогда остается вопрос, – медленно проговорил Лексан. – Почему ты, Шеду?

Он прищурился, всматриваясь в темноту.

– Это... из-за того, что ты тогда сделал? После смерти родителей? Когда ушел в Пустошь? Ты вернулся другим. Месяц – и ни одного письма. Только ты – с тенями темнее обычных. Я видел, что ты стал другим!

Кира, затаив дыхание, наблюдала за Шеду. Она впервые услышит это от него, если он решится рассказать. Все заинтересованно ждали его ответа, повисла тишина, нарушаемая лишь писком летучих мышей где-то в темноте.

– Я хотел найти родителей, – тихо признался он. – Если не спасти их, то хотя бы найти тела. Вместо этого сам чуть не погиб в Пустоши. Я спасся, но получил... кое-что другое. Тьму... внутри. И вернулся.

Умбра, почувствовав перемены, завихрилась.

– Только уже не один, – прошептала едва слышно Кира, чувствуя, как дрожит воздух между ними.

Умбра тихо обвила шею Шеду и легонько погладила его по плечу теневой рукой, словно успокаивая.

– Не один, – признал Шеду, – но, если во мне действительно есть то, что поможет уничтожить тенебров, я готов это использовать.

Лексан почесал голову, осмысливая сказанное, но, по всей видимости, не до конца понимая.

– Финорис говорила, что древние считали, ну, еще до раскола: душа Дракона может возродиться.

– Значит, кровь Феникс и душа Дракона. – Фирен нахмурил лоб так, словно недостающие детали головоломки начинали вставать на место.

– И они не просто совпали. Они... нашли друг друга. Что-то типа предназначения? – вклинилась Мирра.

Шеду посмотрел на Киру.

– Или проклятия, – прошептал он.

Аарон стоял чуть позади, прислушиваясь, но не вмешиваясь. Только его взгляд стал... стеклянным.

– Как много избранных вокруг, – пробормотал он себе под нос.

Никто не обратил внимания, одна лишь Мирра расслышала его слова. Она повернулась к Аарону, но он уже равнодушно смотрел перед собой, как будто и не говорил ничего.

* * *

Они продолжили путь. Постепенно тропа сужалась, пока не превратилась в расщелину, где можно было пролезть только боком, по одному. Камень был влажный и скользкий, воздух – все еще затхлый, как в склепе. Казалось, пахло запекшейся кровью.

Они остановились на привал в маленьком углублении среди камней. По стене струился тонкий ручеек. Фирен вытащил из мешка несколько булок и раздал их кадетам, пока Мирра набирала воду в ладони и жадно пила.

Шеду присел рядом с Кирой, не глядя на нее. Он машинально надломил кусок булки, но есть не спешил. Умбра растеклась по полу клубком дыма, и даже она молчала.

– Ты чувствуешь это? – тихо спросила Кира, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. – Что-то под кожей движется.

Шеду кивнул:

– Будто зовет. Или подталкивает.

Он повернулся к ней. Лицо в полумраке тоннеля было почти неразличимо.

– А что, если легенды говорили именно про это? – медленно произнес он. – Что, если Феникс и Дракон не союзники... а единое целое?

Кира сглотнула, отводя взгляд. Ее ладонь легла на грудь – пульсация метки стала навязчивой, словно отзвуки дыхания Шеду внутри нее.

– Меня пугает, насколько сильно я чувствую тебя, – прошептала она. – Мне стало казаться, что, если ты исчезнешь... я перестану существовать.

Шеду протянул руку и легко провел пальцем по ее запястью:

– Я не исчезну. Пока ты зовешь, я найду дорогу. Даже сквозь Пустошь.

Она усмехнулась – горько, надорванно:

– Хорошо бы ты не оказался тем, кем, боюсь, ты станешь для меня.

– И кем же я могу стать для тебя?

Кира не ответила. Только посмотрела на него.

Треск. Где-то внизу. Точно сорвался камень.

Шеду мгновенно вскочил. Умбра напряглась, свернувшись в густой клубок тьмы. Лексан метнулся к Фирену. Аарон обернулся, лицо его побледнело.

– Это не ветер, – тихо сказал он.

И в следующую секунду земля под ногами дрогнула.

Кира резко подалась вперед, сжавшись от внезапной волны магии, пронесшейся сквозь нее. Тоннель завибрировал.

– Они нашли нас, – прохрипел Шеду, опуская ладонь на пол.

– Тенебры?! – выдохнул Лексан.

Нет. Это было нечто другое.

Из глубины тоннеля донесся гул. Как из пасти древнего существа. А потом... шаг. Один. Тяжелый. Камень задрожал.

Шеду поднялся во весь рост, глаза его горели. Он шагнул вперед, заслонив Киру собой, и достал мечи из-за плеч.

– Что это?! – Мирра рванулась было вперед, но Аарон удержал ее, стиснув зубы.

Из темноты медленно выплыла тень. Она не имела форму, лишь зыбкую оболочку. Казалось, сама ночь вытекала из расщелины, медленно и неумолимо заполняя собой пространство. Шаги все еще слышались... под ними.

– Все – назад, – скомандовал Шеду, его голос был спокоен – как у человека, уже услышавшего приговор. – Это не тенебр.

– А что тогда?! – Фирен, вопреки словам Шеду, ступил вперед, призывая светящееся копье.

– Что-то очень древнее, – прошептала Кира. – Я... чувствую.

Магия внутри нее вспыхнула, не подчиняясь ей. Тепло рванулось вверх по венам, будто предвкушая встречу. Огонь отзывался, тени под ногами Шеду засуетились, сплетаясь в кокон.

– Если оно дернется, бегите, – тихо прошипел Фирен.

Существо продолжало приближаться. У него не было ни глаз, ни крыльев. Оно было как ожившая бездна. Камень под ногами начал покрываться трещинами, каждая из которых пульсировала светом, похожим на свет меток Киры и Шеду.

И тут она поняла.

– Оно... отзывается на меня.

– Что?! – выдохнула Мирра, отступая. – Скажи, что ты шутишь.

– Шеду, – тихо сказала она, не глядя на него. – Если я не остановлюсь, ты знаешь, что делать.

– Нет. – Он резко оттеснил ее за спину. – Я пойду.

Камни задрожали сильнее. Из трещин начал сочиться бледно-золотой свет, и в нем проступили очертания фигуры. Полупрозрачной. Гигантской. С лицом, словно вырезанным из мрака. Глазами, затянутыми пеленой.

Кира вжалась в плечо Шеду.

– Это...

– Это не чудовище, – прошептала Умбра с благоговением. – Это Страж.

Существо раскрыло крылья. Одно крыло – из пылающего золота, другое – из черного пепла. В груди у него пульсировала искра – сердце.

И оно заговорило.

Слова не были звуком. Они были ощущением. Они сотрясали кости, тоннель, разум.

– Свет разбудил. Тьма привела. Равновесие нарушено. Кто вы?

Кира вышла из-за спины Шеду и встала рядом с ним, не зная, откуда в ней взялась эта решимость.

– Я... Кира Скай... – Она запнулась.

– Чую. – Страж повернулся к Шеду.

Притихшая Умбра спряталась за Шеду.

Существо опустило голову.

– Феникс. Дракон. Сломаны. Но в вас... остаток Песни.

Кира почувствовала, как метка на груди вспыхнула. Шеду застонал, схватившись за грудь, и вот между ними протянулась нить – огненная, с темным переплетением. Она поднялась в воздух между ними и Стражем.

– Вижу вашу связь Предназначения. Но вы не завершены. Вы не целое.

Существо раскрыло ладонь. В ней – пульсирующий осколок. Он вспыхнул в унисон с меткой Киры.

– Разбитое сердце. Один должен принять. Один – отказаться.

– Что? – Кира отшатнулась. – Что это значит?

– Жертва. Пробуждение. Или разрушение.

Аарон, стоявший позади всех, едва заметно провел ладонью по валуну, оставляя на нем свою кровь. Никто не заметил.

И тут у них над головами раздался треск. Скалы застонали, по потолку пробежала трещина, земля под ногами задрожала.

– Потолок сейчас обрушится! – закричал Лексан.

– Мы должны уходить! – Фирен схватил Мирру за руку, потянул прочь.

– Нет! – крикнула Кира. – Мы не можем уйти! Не до того, как...

Но в этот момент существо начало исчезать в свете, обращаясь в пепел. Его последнее послание прозвучало прямо в сознании Киры:

– Один умрет, чтобы другой воскрес.

Потолок начал рушиться. Скалистая глыба сорвалась сверху.

Шеду толкнул Киру в сторону, закрывая собой.

Грохот.

Тьма.

И...

Обвал.

Пыль еще долго висела в воздухе, будто сам тоннель отказывался отпустить их. Никто не говорил. Даже Умбра молчала. Только редкие капли влаги, стекающие по стенам, напоминали, что время здесь продолжает идти.

Шеду медленно отодвинул обломок скалы, который едва не раздавил его плечо, и посмотрел на Киру. Та сидела на холодном камне, тяжело дыша, прижимая правую ладонь к груди, где все еще светилась метка.

– Живы? – раздался сиплый голос Фирена. Он выбрался из щели, раскидывая камни и стряхивая с плеч пыль. – Голова цела, крылья при мне. Чего еще желать?

– Тишины, – пробормотала Мирра, поднимаясь на ноги. Ее волосы пришли в беспорядок, одна из прядей запуталась в застежке доспеха. – И чтобы этого не повторилось.

– Что. Это. Было, – глухо сказал Лексан, кашляя пылью. – И почему, во имя Дракона, вы двое... Это была нить вашей связи, да?

Он смотрел на Шеду и Киру с восхищением.

Кира не ответила. Голос Стража, слова – «жертва... пробуждение... целое».

– Нужно выбираться. Сейчас. Пока они... пока оно не вернулось. – Шеду стряхивал с себя пыль и затягивал ремни на рукавах куртки.

– Оно? – переспросила Мирра.

– Ты не почувствовала? – Шеду обвел взглядом группу. – Никто из вас? Там было что-то еще, прямо перед обвалом. После появления Стража что-то шевельнулось. – Он помолчал, подбирая слова. – Там, в глубине, под нами.

– Оно почуяло нас. – Кира сглотнула. – Но, может... оно хочет остаться навеки забытым.

– Тогда нам тем более нужно двигаться. – Аарон впервые за долгое время подал голос. – До выхода еще час. А до разлома в Пустоши – день.

Кира заметила, как он смотрит на нее – не с обидой. А словно оценивая. Как на переменную, которую больше не контролирует.

Она поднялась. Ноги подкашивались, и, кажется, рана на боку открылась: повязка под курткой намокла. Метка билась в груди, и к этому звуку примешивался еще один – пульс Шеду. Он будто дышал с ней в унисон, и это пугало сильнее любого монстра.

– Поторопимся, – сказал он. Тени тихо стекались к его ногам, как послушные звери.

Тоннель начал расширяться. Камень под ногами стал светлее, трещины – глубже. Иногда земля подрагивала, словно что-то продолжало их преследовать. Там, внизу, под тоннелем. Один раз впереди раздался глухой хруст – и трещина ушла в темноту тоннеля, будто по земле хлестнули гигантской плетью.

– Мы приближаемся, – пробормотала Кира. – Я узнаю это ощущение.

– Запах гари и смерти? – Мирра нервно сглотнула.

– Нет. Тишина. Неестественная.

Наконец тоннель вывел их в расселину – узкое ущелье, куда пробивался дневной свет. Он казался слишком ярким после темноты пещеры.

Фирен остановился и прошептал:

– Вот она. Пустошь.

Перед ними лежала земля, лишенная цвета. Она подрагивала, будто дышала. Воздух колебался над ней, но ветра не было, пыль вилась сама по себе. Скалы поднимались, как обломанные клыки.

Небо над Пустошью было искаженным, словно полотно, которое скомкали и потянули вниз. Темные облака закручивались в спираль, похожую на воронку, и казалось, что все пространство стягивается к этой точке. Над горизонтом разливалось бледное сияние, подсвечивая излом искаженного неба. Кира впервые в жизни почувствовала: в Пустоши магия совсем другая. Чужая. Хищная.

– Великая Феникс, оберегай нас, – пробормотал Фирен.

– Никто нас здесь не оберегает, – отозвался Шеду. – Здесь ты либо хищник, либо добыча.

Глава 22

Пустошь не начиналась – она случалась. Точно так же, как случается тишина после крика или последний шаг, когда уже поздно повернуть назад.

Они вышли из ущелья молча.

Никто не шутил.

Никто не восхищался видом.

Перед ними лежала земля – серая, будто выжженная, но следов пожаров не было. Камни скручивались в искривленные фигуры. Воздух был слишком тяжелый и не давал взлететь. И слишком сухой, отчего дышать стало сложнее.

Кира прикрыла глаза, вытянула руку – в надежде почувствовать ветер. Но его не было, как и запахов. Только легкий налет соли на коже и металлический привкус тревоги на языке.

Позади раздался глухой стук: Лексан оступился, едва не рухнув на землю, отмахнулся. Мирра прикрывала глаза рукой от пыли, шагая вперед. Аарон шел напряженно, прямо, словно ему нужно было доказать этой земле, что он сильнее ее.

– Здесь все... неправильно, – пробормотала Кира. Ее голос почти утонул в сером мареве.

– Здесь нет верха и низа, – отозвался Шеду. – Только направление. И то пока ты его держишь.

Он шел рядом с Кирой, не касаясь ее, но достаточно близко, чтобы поймать, если она оступится.

Звук шагов терялся в песке и каменном крошеве, словно сама земля не хотела их слышать. Кира пыталась дышать ровно, но с каждым вдохом легкие наполнялись пылью. Все чувства – обоняние, вкус, осязание – были приглушены, как под водой.

Шеду двигался с настороженной плавностью охотника. Его тени растекались по земле и исчезали в трещинах. Кира не знала, проверял ли он маршрут или просто пытался унять магию, которая, как и ее собственная, билась в груди, желая прикоснуться к своей обретенной половинке.

Время теряло счет. Серый пейзаж не менялся, и сложно было понять, сколько прошло: час или вечность. В какой-то момент Фирен покачал головой и пробормотал, что не видит ни одного жабрюха – а ведь они всегда шмыгают под ногами в самых неожиданных местах, юркие и шумные. Мирра нашла платок в наплечном мешке и повязала на нос, пытаясь защититься от пыли. Глаза щипало.

– Осталось не больше трети дня, скоро сделаем привал. – Аарон сверился с картой и серым ландшафтом. – Если они живы, они где-то рядом. – Он держал карту так, будто она давала ему власть.

Кира уловила, как он сжал челюсть, когда Шеду подошел к нему, выхватил карту и без слов передал ее Лексану.

Лексан положил карту на колено, укрывшись от пыли за валуном. Пустошь не давала ориентиров: магия здесь искажала направление, ломала кристаллы на компасе, гасила свет. Они шли почти вслепую. Руководствуясь лишь верой. И интуицией.

– Это безумие, – пробормотала Мирра, стянула платок с лица, отряхнула пыль с плаща и присела рядом, прислонившись к холодному камню. – Мы ищем тех, кто, возможно, уже мертв, и сами идем на смерть.

– Мы ищем тех, кто мог выжить, – ответил Фирен жестко. – Не беси меня, Мирра.

Кира посмотрела на него. В глазах Фирена отражалась та же решимость, которая горела в Шеду. И если Шеду был мечом – не просто сталью, а волей, заточенной до совершенства, – то Фирен – молотом, готовым крушить все вокруг, лишь бы пробиться к сестре.

Они остановились между двумя рваными пластами породы. Сюда пыль почти не доставала. Только ощущалась вибрация под ногами – как от дыхания спящего зверя.

Привал был вынужденным. Усталость, накопившаяся за последние сутки, давала о себе знать. Шеду прислонился спиной к скале и расстегнул куртку. Его глаза были закрыты, но поза оставалась настороженной, будто он ловил звуки, которых никто другой не слышал. Умбра спала у его сапог темным облаком, тихая и неподвижная. Или делала вид, что спит. Иногда она вздрагивала, словно ей снился кошмар.

– Она слабеет? – прошептала Кира.

– Она чувствует больше, чем мы. И Пустошь к ней ближе, чем к нам.

– Тогда почему она идет с нами?

– Потому что я иду. – Он пожал плечами.

Кира присела рядом, вытирая ладонью лоб. Повязка на боку снова намокла. Шеду бросил ей фляжку – серебряную, потемневшую от времени.

– Пей. Потом смажь рану. Только чуть-чуть.

Она сделала как сказал. Состав обжег горло, но уже через секунду стало легче дышать.

– Это не просто отвар, – пробормотала она, глядя на него краем глаза.

– Нет. Это то, что пьют дракониты перед боем, когда не знают, выживут ли.

Она беззвучно усмехнулась. И вдруг отметила про себя, что узоры на фляжке – как на том сосуде, что передал ей кадет в гарнизоне. Неужели это Шеду передал мазь? Она быстро взглянула на него, не решаясь спросить напрямую.

Их окутала тишина. Кира повернула голову к остальным и стала наблюдать, как Лексан с Фиреном спорят над картой у ближайшего валуна. Фирен пытался подсветить ее своим огнем, но пламя то вспыхивало слишком ярко, то едва тлело. Лексан нахмурился и поднес карту почти к самому носу. Мирра не выдержала: выдернула из земли сухой прут, сунула его Фирену и, судя по жестам, велела поджечь его.

Кира отвернулась от странной беззвучной картины.

– Ты чувствуешь? – она почти не шевелила губами.

Шеду кивнул:

– Пустошь просыпается.

– Ты знаешь, что она делает с магией?

– Да. Искажает, забирает себе.

– И все равно пошел?

Он поднял на нее глаза. Ровно на миг.

– Я не из тех, кто бросает своих.

Кира чуть опустила голову и сцепила руки, сдерживая желание прикоснуться к нему.

Она заметила, что Аарон, державшийся поодаль, наблюдает за ней. Вид у него был спокойный, почти равнодушный. Но его пальцы сжимали рукоять меча слишком крепко. Он смотрел только на Киру, будто Шеду рядом вовсе не существовало.

Мирра поднялась, чтобы размять затекшие мышцы, но оступилась и выругалась, цепляясь за острый край валуна.

– Все бы отдала за глоток нормального воздуха и возможность расправить крылья, – проворчала она, отряхивая ладонь. – Мы же не пещерные тритоны. У нас крылья, помните? Мы можем дальше лететь?

– Напомни, кто из нас последний раз летал над Пустошью и вернулся целым? – отозвался Лексан.

– Никто. Потому что никто не возвращается, – добавил Фирен мрачно. – Ну, кроме Шеду.

– Кира тоже летала. – Шеду бросил как ни в чем не бывало.

Она удивленно подняла голову. Даже близнецы не знали о ее тайных тренировках и запрещенных полетах.

– Откуда?.. А, неважно. – Кира была озадачена, но вспомнила, что Шеду на дежурстве задавал ей вопрос о Пустоши. – Потоки здесь непредсказуемые, швыряет.

– Все равно, – настаивала Мирра, – разве нельзя хотя бы попробовать? Подняться в небо? Сэкономить время?

– В воздухе ты уязвим. Там нельзя зацепиться – ни за магию, ни за здравый смысл. На высоте Пустошь сильнее искажает пространство. И ты можешь не успеть понять, что крылья перестали тебя держать, пока не упадешь. Я летала только у самой границы. Что будет здесь, сложно предугадать.

Шеду разглядывал серый горизонт и воронки в небе.

– А если не упадешь, затянут облака.

Кира вспомнила темную фигуру, которую она приняла за чудовище, тренируясь на границе с Пустошью.

– Значит, мы продолжим путь пешком, – заключила она. – Пока не найдем следы. Или хоть что-то.

– И пока магия не сорвет с нас кожу, – мрачно добавил Фирен. – Отличный поход. Пять звезд из пяти. Мирра закатила глаза, но больше не спорила.

– Надеюсь, они все еще живы... – едва слышно сказала Мирра.

– Тогда они точно не сидят на месте, – отозвался Фирен. – Финорис умная. Если... когда появится хоть малейшая возможность сбежать от тенебров, она воспользуется ей.

Они снова двинулись вперед, к зоне, где скалы уходили вверх. Там, по словам Лексана, мог быть лагерь – временное укрытие, где кадеты могли бы спрятаться, если бы сбежали от тенебров. Мысль о том, что пленники могли сбежать, придавала сил. Но никто не знал этого наверняка.

– Если мы ничего не найдем к заходу солнца... – пробормотала Кира.

– Найдем, – жестко ответил Лексан. – Должны.

Он сжал карту, как будто мог выдавить из нее ответ.

Шеду снова оказался рядом с Кирой. Не спрашивал ее ни о чем – просто двигался синхронно с ней. И это странным образом давало Кире больше уверенности, чем любое «все будет хорошо».

Склон оказался круче, чем казалось снизу. Камни осыпались под сапогами, пыль щекотала легкие, но никто не сказал ни слова. Они взбирались, стиснув зубы.

Когда они добрались до вершины, перед ними раскинулась вся ширь туманной Пустоши. И в самом центре возвышалась гора Атаракс – когда-то обитель богов, ныне мертвая и пустая.

Окруженная маревом гора, как черный зуб, пронзала небо.

Мирра остановилась, тяжело дыша:

– Вот и она. Гора, с которой все пошло не так.

– Не просто гора, – поправил Лексан. – Символ. Здесь когда-то встретились Феникс и Дракон. Здесь дали клятву, которую никто не выполнил.

Фирен последним подтянулся и выбрался на вершину холма. Оказавшись на ровной поверхности, он упер руки в колени, переводя дыхание.

– Клятвы – это красиво. А потом появляются разломы и начинают жрать людей.

Кира смотрела на гору. Не могла оторваться.

– Шеду, – тихо позвала она. – А тебя... тянет туда?

Он молчал. Но глаза его потемнели.

– Она зовет, – только и сказал он.

Умбра пригнулась, будто ее сдавило. Тени дрожали, складывались в спирали.

– Каждый шаг туда – точно меня снова рвут на части, – прохрипела она. – Мы близко к сердцу. Я чувствую... как расползаюсь изнутри. Это нехорошо.

Она исчезла в пыли, не сказав больше ни слова.

Очередной привал устроили в расщелине между двумя обугленными валунами. Пустошь вибрировала. Кира села, обхватив колени, и прикрыла глаза. Казалось, ее магия пыталась вырваться, как зверь из клетки, – такой она была беспокойной.

Умбра появилась рядом. Медленно, с грацией, которой не было раньше. Она выглядела... уставшей.

– Хочешь выжить, птичка?

Кира открыла один глаз:

– Еще спрашиваешь.

– Тогда слушай. Твой огонь – не только взрывы и пепел. Он танцует. Живет. Ты не контролируешь пламя – ты его уговариваешь и танцуешь с ним. Повторяй за мной.

Она вытянула свою призрачную руку, и на ее ладони появилась небольшая тень. Кира сделала то же самое, но с пламенем. Умбра подплыла к ней и подправила ее пальцы.

– Думай не о том, чтобы сжечь. О том, чтобы преобразовать. Жги не ради разрушения – ради света. Только тогда Пустошь тебя не сожрет.

Они тренировались молча, Кира повторяла простые жесты за Умброй. В груди откликалась пульсация, под кожей пробегали искры – магия послушно отвечала на ее манипуляции.

Аарон бесшумно подошел к ней, но Кира почувствовала его присутствие еще до того, как обернулась, и прекратила тренировку. Умбра тихо зашипела и, не попрощавшись, исчезла между камней.

– Ты серьезно собираешься бежать в этот проклятый разлом?

– Я бегу туда, где я нужна. А ты?

– Я бегу туда, где ты.

Слова прозвучали ласково. Но за этой нежностью слышался старый мотив – требование подчиниться.

– Не надо, Аарон, – сказала она. – Это не о нас.

– А ты уверена, что мы все испробовали? – Он шагнул ближе. – Или просто тебе удобнее считать, что все кончено?

– Это не про удобство. Это истина.

Он смотрел на нее. И в его взгляде скользнула жалость. Не к ней. К себе. Потому что он чувствовал, что теряет ее.

– Я скучаю по нам, – сказал он.

– А я скучаю по себе, – ответила Кира. – По той, какой я была до того, как все стало так сложно.

Он сжал челюсть.

А она сделала шаг назад. Не потому, что боялась его. Любовь не должна звучать как приказ. Нет свободы там, где тебе мешают дышать.

Он не двинулся.

– Все-таки, если мы выживем... – пробормотал он.

– Тогда и поговорим. Но не здесь. Не теперь.

Он кивнул.

И Кира, не оборачиваясь, ушла к костру, который разожгли Лексан с Фиреном между валунами.

* * *

Аарон наклонился к земле, будто проверяя какой-то след. На кончике ножа дрожала капля его собственной крови. Он уронил ее в пыль, провел тонкую руну.

Пульс. Отклик.

Все, что нужно. Теперь тенебры найдут их быстрее.

– Во благо, Кира, – прошептал он. – Чем скорее мы встретим их, тем скорее все закончится.

Он вернулся к костру под навесом скал, где феникисиды грелись у огня, восполняя силы. Драконитам для восстановления были нужны лишь тени и ночь.

Шеду сидел чуть поодаль на корточках и смотрел, как вокруг костра тлеют сухие ветки. Тонкие струйки дыма поднимались в воздух.

– Ты все это время ненавидел нас? – тихо обратился он к Аарону.

Аарон опустился рядом:

– Что?

– Нас. Драконитов.

– Я не... – Он сделал паузу. – Я не ненавидел. По крайней мере не всех. Только тех, кто не пришел тогда, когда мой клан звал на помощь.

– Ты не простил. – Шеду кивнул будто в подтверждение какой-то своей теории. – Что у тебя случилось?

Аарон медленно раскачивался на месте, как в трансе.

– Я видел, как моя мать горела, а дракониты... просто прислали свиток. Не людей. Не помощь. Только слова на листке, из-за которых моя мать погибла в огне. Вы могли что-то сделать, но не сделали.

– Я не знал.

– Теперь знаешь. – Аарон проговорил это совершенно отстраненно.

Шеду молчал.

– Я не виню лично тебя, – добавил Аарон. – Просто... есть вещи, которые не забываются. Даже когда все говорят, что пора двигаться дальше.

– Значит, ты стремишься к справедливости? – Шеду скользнул пальцами по шероховатым меткам на запястье, которыми когда-то наградила его Пустошь.

Аарон слегка усмехнулся:

– Или к балансу. Называй как хочешь.

Шеду кивнул:

– Тогда не позволяй прошлому решать, кто ты сейчас.

Они оба замолчали, каждый задумался о своем. А вокруг разрасталась тишина, как перед грозой.

И где-то в этой тишине, вдалеке, воздух дрогнул. Появилось новое искажение – будто само пространство вспухло. Все почти синхронно подняли головы.

– Видите? – Лексан указал на искажение. – Разлом. Один из них.

И если раньше они только предполагали, в каком направлении идти, то теперь их цель вырисовывалась в мареве Пустоши прямо перед ними.

* * *

Когда они снова двинулись вперед, вокруг стало еще тише. Так, что в тишине было слышно, как бьется сердце. Шаг – звук. Дыхание – звук. Тень за спиной – уже не факт, что твоя.

Умбра вынырнула из пыли, потускневшая и тонкая. Она не издевалась. Не дразнила.

Стоило отвлечься – и скалы на горизонте будто шевелились. А иногда казалось, что кто-то прошел мимо, – пока не моргнешь.

– Видел? – Лексан резко обернулся, сжав меч.

– Пустошь играет с нами. – Шеду остался невозмутим. – Не верь глазам. И не иди на голос.

Мирра прикусила губу:

– А если голос... Финорис?

Тишина.

Кира поднялась на вершину очередного холма последней, остальные уже стояли в круге и молчали. Ни один не обернулся. Не понимая, что происходит, она протиснулась между Миррой и Фиреном, опасаясь самого страшного. Перед ними не было тел, только следы борьбы. Сбившаяся трава, надломанный камень, сорванная застежка от формы и один обугленный клинок. На бронзовой рукояти – тонкая резьба.

Лексан держал его в руках, не находя слов.

Кира опустилась на колени рядом с выбоиной в земле. Там, где, казалось, что-то упало... и потом поднялось. Пыль была уже осевшей. Но магия – нет. Она осталась. Упрямая, как сердце, которое бьется не для того, чтобы жить, а чтобы быть услышанным.

Кира коснулась земли. Сначала – кончиками пальцев. Осторожно. Почтительно. Потом – всей ладонью.

В грудной клетке дрогнуло... узнавание.

– Фирен, позови ее! – хрипло проговорила Кира, не оборачиваясь. – Я чувствую тепло от земли!

Фирен на секунду закрыл глаза, лихорадочно откидывая прилипшие пряди со лба:

– Я ее слышу, но искаженно, Пустошь мешает.

Кира закрыла глаза и выдохнула – резко, тяжело, точно из легких выдрали воздух.

Шеду стоял у нее за спиной. Она знала, что он рядом, по тому, как пульсировали ее метки.

– Это была она, – тихо произнес Фирен, не открывая глаз. – Финорис.

Долгая пауза.

– Ты уверен? – настороженно спросил Шеду. – Я не знаю, как это объяснить, – прошептал Фирен. – Но она оставила эти знаки для меня. Как жжение под кожей. Я всегда ее почувствую.

Лексан нашел под камнем железное кольцо. Сломанное. Обугленное. Он не сказал ни слова. Просто держал его так, будто оно все еще пульсировало.

Никто не сказал «Вперед». Кира встала с колен, и они просто пошли вниз по склону. Каждый понимал, что дальше – разлом и тенебры. Возможно, и смерть. Но рядом с разломом могут оказаться те, кого они должны спасти.

Неизвестно, сколько они шли, но в один момент, без предупреждения, камень под ногой Шеду раскололся и земля дрогнула. Он остановился. Все замерли.

Из трещины выползла тень. Не ветер. Не магия. Что-то плотное. Вокруг земля была вся в копоти и редкие сухие кусты, будто выжженные.

– Они близко, – тихо сказал он.

Фирен достал карту, развернул ее и кивнул в сторону марева над предполагаемым местом разлома.

– Нужно проверить, там ли Фин, – сказал он. – Мы подойдем с юга. Слева – укрытие, справа – открытое поле.

– Тенебры нас сожрут еще до того, как мы успеем что-либо предпринять, – вставила Мирра. – Если мы не решим, кто будет приманкой. Нам нужно их отвлечь.

Тишина. Шеду смотрел в землю. Он уже знал, как поступить.

– Я отвлеку, – сказал он спокойно. – Остальные идут к разлому. Забирают их. И мы уходим.

Кира отвернулась. Секунда. Потом – снова взглянула на него.

– Ты даже не хочешь это обсудить?

– А что обсуждать? Ты приманкой не будешь, – прозвучало от него.

– И кто это решил? – возмутилась Кира.

Он ничего не ответил, лишь пожал плечами.

– Я справлюсь, ты же знаешь.

– Я знаю, – так же тихо ответил Шеду. – Но если ты уйдешь, я не смогу дышать.

– Тогда задержи дыхание.

Он почти улыбнулся. Почти.

– Решим на месте, – встрял Аарон. – Без героизма. Кто будет ближе к тенебрам, тот их и отвлечет.

И прежде чем Кира успела отойти, он схватил ее за руку. Его сухие пальцы сильно сдавили запястье.

– Нет, – произнес он. – Кто угодно, но ты не пойдешь.

В его голосе звучал страх. И одержимость. И злость за то, что он больше не в ее сердце.

Она медленно повернулась. Посмотрела на его пальцы, потом ему в глаза.

– Отпусти, Аарон.

– Кира...

– Прямо сейчас. Или я сожгу тебе руку. И никто меня не остановит.

Он отпустил. А Кира сорвалась с места и побежала вперед, в сторону марева. Шеду нагнал ее. Камни сыпались из-под ног, дыхание сбивалось, но они не останавливались. Фирен мчался впереди всех, показывая дорогу: он сверялся то с картой, то с отголосками своей ментальной связи с сестрой.

Лексан бежал рядом, прикрывая. Мирра – чуть сзади, стиснув зубы до скрежета. Кира слышала ее дыхание – поверхностное, как у разъяренного зверя.

Она не могла не подумать, как странно изменилось все между ними. Еще недавно Мирра жгла ее словами, выставляла слабой. Кира привыкла ждать от нее яда, а не помощи. Но сейчас... Мирра была здесь. Они бежали рядом, бок о бок. И это для Киры значило куда больше, чем извинения.

Фирен замедлил бег, и все последовали его примеру. Он тихо бросил через плечо:

– Ее след ведет в ту сторону.

– Далеко? – Шеду поравнялся с ним.

– Совсем рядом. Но магия ненадежна. Нашу с ней связь трясет, как на дне вулкана.

Они пробирались сквозь редкий лес. Стволы были искривлены, кора почернела, а под ногами – не пыль, а почти шлак. В воздухе появился металлический запах с нотками горечи.

Лес закончился. Они все остановились у его края и тут же пригнулись к земле. Разлом был прямо перед ними. Серебристый пар застилал трещину в земле и поднимался воздух, искажая линию горизонта. С этого ракурса было видно, что в его глубине шевелится темная чужеродная субстанция.

Шеду сделал знак рукой, и все расползлись по позициям. Камни, мертвые кусты, расщелины в земле – укрытие ненадежное, хватит на пару секунд, если повезет.

– Слева, – прошептал Лексан. – Двое тенебров. Нас не заметили, но чуют что-то.

– Притаились, – добавил Фирен. – Ждут.

– Значит, Финорис внутри. – Кира выдохнула, в горле пересохло.

Аарон немного сдвинулся назад, как если бы устраивался поудобнее за камнем. Убедился, что никто на него не смотрит. Его рука незаметно скользнула к запястью. Лезвие резануло кожу, и капля крови упала в пыль под ногами. Земля дрогнула в ответ.

Шеду, будто почувствовав перемену, повернулся к Аарону, но тот, словно ничего и не было, спокойно ждал сигнала.

Кира, затаившись за кустом, проследила за взглядом Шеду. Аарон. Магия внутри нее беспокойно шевельнулась, будто предупреждая об угрозе. Но ей было не до этого. Внутри все горело при мысли о том, что Шеду собирается стать приманкой. Собирается пожертвовать собой, чтобы остальные выбрались. Кира знала: если она позволит этому случиться, то не вынесет груза вины.

Она сорвалась с места без предупреждения.

Просто бросилась вперед, на ходу достала два клинка, взывая к своему внутреннему пламени и Великой Феникс. Вниз по осыпи, между камней, мимо Фирена и Мирры, прямо к разлому. Остальные еще не успели вдохнуть, а она уже бежала. Мирра вскрикнула, Фирен выругался, Лексан схватился за оружие.

Огонь под кожей рвался наружу, ноги сами несли ее. Она не бежала к смерти, она бежала наперекор ей. Разлом дышал. Он знал, что она идет.

Глава 23

– Сейчас или никогда, – прошептала Кира, расправляя крылья на ходу. Пламя разлилось по венам, затопило ребра, вспыхнуло в пальцах.

Пыль била в лицо, резала глаза, дыхание рвалось, но она не останавливалась. Там, за скальным уступом, пульсировала магия. Живая. Узнаваемая. Финорис.

За спиной посыпались выкрики, топот, металлический звон.

– Только попробуй сдохнуть, я тебя достану и там, Скайфолл, – огрызнулась Мирра, мчась за Кирой.

– Встань в очередь, – прорычал Шеду, и черные крылья с треском взметнулись за его спиной. Серебро в глазах плавилось от ярости.

Лексан держался сбоку. Его тень скользила по земле, растекаясь щитом, готовая сомкнуться или ударить в любой момент.

Огонь Киры вырвался не бесконтрольно, как раньше, – он слушался. Вспыхнул на ладонях, закрутился кольцом, заплясал по воздуху, точно зная, кого искать.

Первый тенебр осел в пламени, как вспыхнувшая солома. Нет, не сгорел, но остановился. И этого было достаточно, чтобы пробраться дальше, ближе к разлому.

– Контакт! – рявкнул Лексан, взлетая над неровным рельефом. – Левый фланг! Восемь... нет, девять!

Пустошь не давала маневрировать, и приходилось прилагать больше усилий, чтобы оставаться в воздухе. Но это лучше, чем быть затоптанным тварями при неудачном раскладе. Один из зарядов Лексана попал в склон, вызвав взрыв, – камни лавиной хлынули вниз.

Кира не сбавила темп. Она разрезала воздух руками. Не щадила себя: ей не нужно было выжить, ей нужно было отвлечь как можно больше тенебров.

Монстры вылезали отовсюду: из трещин, щелей, прямо из клубящегося марева. Неорганизованные, и в то же время... слаженные. Словно кто-то управлял ими.

Справа от Киры, почти на краю поля зрения, двигался Шеду. Он держал дистанцию. Не ближе, не дальше – ровно столько, чтобы не порвалась связь. Если бы Кира споткнулась, он бы ее поймал. Но сейчас у нее была другая цель. Ее злило, что вместо того, чтобы искать Финорис, остальные ринулись за ней.

Мирра летела слева. Крутилась вихрем. Держала фланг, ругалась и направляла пламя так точно, будто метала проклятия.

Фирен бежал напролом, перепрыгивая через камни и кусты. Он чувствовал Финорис. Кира это знала, надежда была только на его связь.

– Там! Защитный купол! – крикнул он. – Тридцать шагов! За гребнем!

Аарон появился сбоку от Киры почти без звука. Отбил атаку тенебра, подобравшегося к ней со спины.

– Давай, отходим! – бросил он, пытаясь схватить ее за руку и потащить за собой. – Еще пара таких залпов, и они все вцепятся в тебя.

– В этом и смысл! Уходи! Фирен ее нашел! Ты нужен там! – Кира выстрелила. Пламя взметнулось, закручиваясь кольцом, и охватило трех тенебров сразу. Один взвыл – звук был глухой и трескучий, словно ломающееся стекло.

Голову пронзило болью.

– Не дай им сомкнуться вокруг тебя! – крикнул Аарон. – Что-то ими управляет, Дракон тебя дери!

И в этот момент разлом дрогнул.

Воздух над ним задрожал, как над расплавленным металлом. Камни будто сдвинулись, пространство вывернулось, и новые тенебры стали выползать на поверхность.

– Движение! – Лексан рванулся. – Слева тоже!

– Кира, к куполу! – закричал Фирен. – Прорывайся!

Она уже видела его – тонкий пузырь из защитной магии, как трепещущий шар. Внутри в голубоватом свечении виднелись три фигуры: Финорис, рядом – Айзек и Зарак.

Их магия – тень и пламя – едва удерживала купол.

Кира рванула вперед, к ним. Ладони горели. Взорвалась огненная дуга – тенебр отлетел обугленным месивом к земле, но продолжал атаковать. Шеду тут же нырнул рядом, став живым щитом между Кирой и тварью, давая Кире спокойно пролететь к Финорис. Его тени змеились под ним по земле. Они связывали, резали, останавливали тех, кто нападал снизу.

– Справа – крупный! – Мирра метнулась вверх, сверкая клинками, лапа тенебра задела ее ногу, рассекая кожу. – Мне рано умирать, понятно?!

– Не дам. – Лексан кинул сгусток тени – взрыв магии отбросил тенебра в яму.

Наконец они прорвались к пленникам. Защитный купол дрожал, готовый рассыпаться. Кира протянула руку – магия узнала ее и впустила. Приземлившись, Кира шумно затормозила о камни и песок, на ходу убирая крылья.

– Фин, мы здесь, – выдохнула она, подбегая к подруге и падая на колени.

Финорис подняла глаза. Лицо – белое, как полотно.

– Вы... пришли, – прошептала она.

– Да. – Кира положила ладонь на ее плечо. – Мы рядом.

Финорис держала Айзека за руку. Их магии смешивались – ее огонь переплетался с его тенями, образуя защитный купол. Вот как они продержались так долго. Защита слабая – купол еле держался, и все же они были живы. Чуть в стороне от них сидел Зарак, его темные волосы были спутаны, а на щеке застыла грязь, смешанная с засохшей кровью, но в глазах его горел вызов. Он крепко сжимал амулет с изображением Дракона и Феникс – символ единства, в которое он отчаянно верил.

– Зарак, я рада, что ты жив. – Кира внимательно осмотрела его.

– А еще свеж и светел. – Он хрипло усмехнулся. – Признаться, надеялся встретиться с вами при менее трагических обстоятельствах.

Лексан, ввалившись под купол вместе с Фиреном, моментально оказался рядом с Финорис.

Шеду прикрывал тыл и зашел после брата. Оценив обстановку внутри, он направил часть своей силы в купол, подпитывая его и не давая рухнуть. Кира видела, как Умбра, обретя форму Дракона, взмыла над разломом и ударила по самому крупному тенебру. Он пошатнулся, но устоял. Тогда она закрутилась вихрем, обвила его тело и, раскрыв гигантскую теневую пасть, откусила ему голову.

Тварь рухнула на землю, из обрубка текла густая темная жижа. Но, даже обезглавленный, он не умер: изуродованное туловище дергалось и тянулось к куполу, все еще пытаясь прорваться к ним.

И Кира поняла: добраться сюда было серьезным испытанием, но выбраться отсюда – задача посложнее.

Желательно живыми.

Лексан опустился рядом с Финорис. Его руки дрожали, когда он дотронулся до нее, сначала ладонью, потом не выдержал и осторожно обнял ее, так, словно любое резкое движение, и она снова исчезнет.

Финорис коротко кивнула ему, обмякла в его трепетном объятии и... прикрыла глаза.

– Эй, Фин, не вздумай, – тихо, но резко сказал он. – Если ты вырубишься, я тебя поцелую. Прямо тут.

Она фыркнула, почти беззвучно, но глаза так и не открыла:

– Тогда я точно потеряю сознание.

– Так и знал, – пробормотал он и аккуратно сдвинул прядь волос с ее лба.

Кира смотрела на них – и в груди разливалось тепло. Потому что это было настоящее. Грубое, измученное, искреннее.

Фирен, до этого молча сжимавший кулаки, подошел к Финорис. Его ладони загорелись ровным светом. Он присел на корточки, коснулся ее плеча – и передал ей магию через их связь.

Финорис вздрогнула, открыла глаза и благодарно вздохнула.

– Ты... – Она глянула на него. – Оставь себе, не отдавай все. Это опасно.

– Я чувствую тебя, Фин, – мягко сказал он. – Всегда чувствую. Не вздумай исчезать. – Этот огромный качок всхлипнул. – Что я маме скажу?

Финорис улыбнулась уже бодрее, ее сила возвращалась на глазах.

– Я прикрою твой зад, как всегда.

Шеду, все это время державший купол, вздрогнул от глухого удара снаружи и поморщился. Все будто вспомнили о том, где находятся, и о том, что не время болтать.

– Что случилось? – спросила Кира. – После того, как вас... протащили туда.

– Мы побывали в заднице Дракона и вышли почти целыми, клянусь, – Зарак был искренне рад видеть друзей даже в такой странной обстановке.

– Дружище, не слишком ли ты драматизируешь? – Тон Лексана был насмешливым, но взгляд выдавал облегчение и искреннюю радость. – Надо было просто дождаться нас и не геройствовать.

Зарак едва заметно улыбнулся, чуть приподнимая подбородок, словно бросая вызов самой смерти:

– Ну ты же меня знаешь, Лекс, терпение никогда не было моей сильной стороной.

Финорис тихо вздохнула, переводя взгляд на Зарака, в ее глазах отразилась искренняя благодарность.

– Без него мы бы не продержались, – тихо сказала она. – Он не позволял нам опускать руки. Говорил, что вы обязательно придете.

– Так и вышло. – Кира сжала ее плечо чуть сильнее, а затем посмотрела в глаза Зараку. – Ты молодец.

Зарак склонил голову в знак благодарности, потом снова взглянул на Лексана и улыбнулся с вызовом:

– Видишь, иногда оптимизм работает лучше, чем твой вечный сарказм.

Лексан поднял бровь, усмехнувшись:

– Не увлекайся, драконит. Когда выберемся отсюда, тебе придется выдержать мой сарказм в тройной дозе.

– Жду с нетерпением, – усмехнулся Зарак.

Кира смотрела на это краткое, почти дружеское взаимодействие и ощущала, как в груди зарождается надежда. Даже сейчас, среди хаоса и опасности, их единство было сильнее любого страха.

– Так на что это похоже? Разлом?

Финорис выглядела уже значительно бодрее, она даже выпрямилась, и Лексану уже не нужно было ее поддерживать, чтобы она не рухнула на землю.

– Я не сразу поняла, где мы. Разлом – это не место. Это разрыв в пространстве, в который тебя втягивает. Будто землю убрали из-под ног и ты падаешь, но дна нет.

Кира слушала. Шеду стоял позади – молча. Его тени ползли по куполу, сдерживая атаки тенебров.

– Когда мы пришли в себя, – продолжала Финорис, – было... странно. Нас просто оставили. Не пытались нас убить. Они... словно ждали чьей-то команды.

– Чьей-то команды? – переспросила Кира.

Финорис слабо кивнула:

– Я пыталась понять. Магия там... Она не течет. Она висит, как разорванная паутина. Ни одного импульса.

– Значит, Пустошь их не подпитывает, – вставил Лексан хмуро.

– Она их формирует, – добавила Финорис. – Или... переплавляет. Я не уверена.

– И они вас не тронули? – тихо спросила Кира.

– Нет. Разлом выплюнул нас уже на этой стороне – мы оказались у самого края, почти на поверхности. Мы просто лежали – никто не приближался. Даже когда Айзек застонал от боли. Только когда мы попытались уйти, выбрались из разлома... один из них ударил. Он порвал ему бедро. Если бы не магия щита...

Кира перевела взгляд на Айзека – тот был без сознания, бледный, но живой. Он едва дышал. Финорис продолжала держать его за руку.

– И вы... оказались здесь и смогли удержать купол?

– Да. Далеко уйти не получилось, как видишь. Но мы использовали то, что сделали вы с Шеду. – Финорис посмотрела на Киру в упор. – Я... не совсем понимаю, почему, но... когда магия соединяется... огонь и тень, она стабилизируется. Становится плотнее, как кристалл. Не хаос, а система.

Шеду глухо отозвался:

– Потому что они противоположности. Каждая из них тянет в свою сторону. Но если соединить вместе, они уравновешивают друг друга.

Зарак решительно кивнул, в его глазах горел энтузиазм:

– Когда я вспомнил, как это работает у вас, я понял, что мы тоже справимся. В единстве есть сила, которой нет ни в огне, ни в тени по отдельности. Я хочу, чтобы все однажды осознали это.

Лексан потрепал его по плечу, с усмешкой и теплотой одновременно:

– Ты еще всех нас поучишь, Зарак. Если выживем.

Тот рассмеялся, устало, но искренне:

– Когда выживем. У меня слишком много планов, чтобы умереть прямо сейчас.

Кира встала, уступая место Фирену и Лексану, и они тотчас склонились над Финорис снова. Лексан аккуратно взял ее за руку. Внутри купола стало тихо. Зарак сумел заразить всех своей уверенностью.

Кира почувствовала на себе тяжелый взгляд Шеду и, набравшись храбрости, повернулась к нему.

– Что-то хочешь мне сказать, Шеду? – Она вздернула подбородок выше.

Он хотел выплеснуть гнев. Сказать, что она могла погибнуть, что ее безрассудный рывок мог все разрушить. Слова стояли комом в горле.

Но когда Кира замерла перед ним, молчаливая и упрямая, он не сказал ничего. Только протянул к ней руку, и его пальцы коснулись ее шеи. Там, где билась венка.

Жар и тьма встретились, переплелись, и по ее телу пробежала дрожь.

Шеду наклонился к ней, почти касаясь губами ее виска.

– Больше так не делай. Если бросишься в пекло, я пойду за тобой, – тихо прошептал он и притянул ее в свои объятия, закрывая своим телом, будто пряча от целого мира.

В эту минуту под магический купол влетел Аарон и остановился у самой его границы.

В его руках – окровавленный клинок, щека рассечена, рукав разодран. Увидев Киру в объятиях Шеду, он отвернулся, сжав зубы.

– Купол долго не выдержит, – бросил Аарон в сторону. – Если собираетесь придумывать план, как свалить отсюда, делайте это быстрее.

Кира даже не обернулась.

Шеду обнял ее еще крепче, замерев ненадолго, чтобы запомнить живое тепло ее кожи и бешеный ритм сердца. Потом разжал руки и отпустил, понимая, что им действительно пора выбираться.

Появление Мирры сопровождалось глухим стоном. Она осела на землю у свода купола, вытянув ногу. Кровь все еще сочилась, но рана постепенно затягивалась.

Фирен, заметив ее, отвернулся от сестры, резко встал и подошел осмотреть ее ногу.

– Если кто-то решит, что я ною, – это не нытье. Это прелюдия к красивой гибели, – пробурчала она, не глядя ни на кого. Потом будто вскользь посмотрела на Фирена. – Я, если что, завещаю тебе свой плащ. Он тебе будет к лицу.

– Ты не умрешь, – коротко сказал он даже не моргнув.

– Романтично, – фыркнула она. – Правда, мне бы хватило банального «Держись, Мирра».

– Я тебе не нянька. – Но голос предал его, дрогнув.

Мирра вздохнула, повернула ногу, чтобы ему удобнее было обследовать рану, и откинулась на локти:

– Да знаю я. Ты у нас – моральный компас. Один раз отклонился, и всю жизнь себе не простишь.

Фирен отвел взгляд. А она добавила, уже тише:

– Ты выбрал сторону Киры тогда. Я не злюсь. Раньше злилась. – Она замолчала на секунду. – Но это не значит, что я разучилась любить тебя. Или хотеть сдохнуть рядом с вами, а не где-то в одиночку.

Он резко поднял на нее глаза. В них на миг мелькнула боль и вина.

– Ну и молчи, – буркнула она. – Все по старой схеме.

И прикрыла глаза.

Но улыбка на губах дрожала: он не отвернулся.

– И на этой прекрасной ноте пора придумывать, как отсюда выбираться. – Лексан, удостоверившись, что Финорис окончательно пришла в себя, все еще крепко держал ее за руку.

Снаружи было тихо.

Слишком. Будто все, что пряталось за границей купола, затаило дыхание – в ожидании одного-единственного движения.

Первой это почувствовала Кира.

Она встала, прислушалась – и поняла, что разлом перестал гудеть.

– Что-то не так, – пробормотала она. – Они не нападают.

– Это настораживает, – сказал Шеду.

Купол дрогнул – легкая вибрация, словно кто-то коснулся его изнутри, прошла по всему периметру защиты. Фирен поднял голову и проследил за мерцающими линиями защитной магии, переплетенной с тенями драконитов.

– Купол пульсирует. Магия нестабильна. Нам нужно уходить. Немедленно.

– Да, – подтвердила Финорис и, опираясь на Лексана, поднялась на ноги. – Пока у нас еще хватает магии, чтобы держать купол. Но если он рухнет, мы останемся зажаты у скалы и не вытащим Айзека.

Шеду посмотрел на лежащего в полуобморочном состоянии Айзека, затем скользнул взглядом по куполу, добавил:

– Умбра шепчет, что тенебры окружают нас. Подкрадываются со всех сторон, – Шеду обратился к Кире.

Заметив непонимание в глазах Мирры, Шеду кратко пояснил:

– Так зовут мою тень.

– Замечательно, – процедила Мирра. – А у этой твоей Умбры случайно нет плана, как нас отсюда вытащить?

Кира смотрела в стену купола. Там, в отражении пульсирующего света, промелькнуло что-то искаженное. Как будто Пустошь смотрела в ответ.

– План есть, – сказала она.

Все замерли.

– Мы прорвемся через западный гребень.

Кира указала в сторону расщелины, которая едва просматривалась между скал.

– Магия Пустоши там слабее. Если прорвемся сейчас, пока они не сомкнули ряды вокруг нас, сможем взлететь к верхним плато.

– Или все сдохнем красиво, – усмехнулась Мирра.

– Я за красивое, – сказал Лексан. – Согласен, Фирен?

– Согласен. Но я первым пойду.

Он уже поднимал Айзека, перекидывая его через плечо.

Шеду смотрел на Киру:

– Ты в центре. У тебя – ключ к магии. Я буду сдерживать их тенями, но, если потеряешь контроль над своим пламенем, накроет нас всех.

Она кивнула:

– Тогда держись ближе. Мне легче его контролировать, когда ты рядом.

Трещина прошла по куполу.

– Время вышло, – бросил Аарон. – Пора.

Тьма за пределами купола зашевелилась. По поверхности пронесся скрежет – визгливый и режущий, словно когти по стеклу.

И кадеты рванули.

* * *

Купол рухнул не с громким треском, а с долгим, тянущимся стоном, сама земля устала держать его. Магия брызнула по коже, искрами обожгла пальцы, рассыпалась жаркими каплями. Кира выдохнула и бросилась вперед, сквозь рваную пелену тьмы.

Первый удар тенебра пришелся на Лексана, но он уклонился, ответив молниеносным выпадом. Мирра прикрывала его спину, ее пламя создавало защитный барьер от атак приближающихся тварей. Кира бросилась вперед, ее меч рассекал воздух, оставляя за собой следы магического пламени. Шеду бежал рядом, его тени танцевали вокруг, отражая атаки врагов. Аарон замыкал строй.

Зарак быстро шел рядом с Лексаном и Финорис, прикрывая их фланг. Он успел коротко улыбнуться другу, тихо бросив:

– Когда выберемся отсюда, я построю дом в Дрейфующем лесу. Ты будешь приезжать на выходные. И пить мое ужасное вино.

Лексан хмыкнул, отбивая очередной удар тенебра, и бросил в ответ:

– Согласен, если ты пообещаешь попробовать и мое. Я придумал новый рецепт – он еще хуже.

Они оба рассмеялись коротко и неловко, будто знали, что обещание может остаться неисполненным.

Кира прорезала тьму огненным всполохом, а Шеду направил поток теней, усиливая ее атаку. Первый тенебр рассыпался в пыль. Это было ярко, ошеломляюще эффективно.

– Драконья пасть, надеюсь, вы еще раз так сможете! – проорала Мирра где-то сбоку, отбиваясь от твари с шестью крючковатыми лапами и провалами на месте глаз.

Кира поймала взгляд Шеду. Их силы снова соединились, слились воедино. Но запас магии не был бесконечен, теперь главное было добраться до расщелины.

Кто-то из кадетов попытался взлететь, но Пустошь рвала воздушные потоки, заставляя вернуться на землю. Тенебры перегруппировывались, зажимая кадетов в котел, будто у них было единое сознание.

– Прорывайтесь дальше! – выкрикнул Фирен, таща на себе Айзека.

Зарак повернулся, встретившись глазами с Кирой:

– Мы вас прикроем, идите! Я не дам им подойти сзади.

– Встретимся на той стороне! – Кира коротко кивнула и устремилась дальше.

Он развернулся к тенебрам, преследовавшим их, и вместе с Лексаном и Финорис встал, страхуя отступление остальных.

Тенебры двигались потоком – бесформенные, местами гниющие тела, будто слепленные из вязкой слизи. Их морды искажались в безмолвном крике, который пробирал до костей, лапы с когтями царапали камни, кроваво-красные глаза выискивали добычу.

Мирра, прикрывавшая левый фланг, вскрикнула, когда один из тенебров сорвался вперед и вцепился в плечо Зарака. Челюсти сомкнулись с диким треском.

Кира обернулась и увидела, как Зарак падает на землю, с силой врезаясь коленями в камень. Тварь рвала его плечо когтями и зубами, но он бил другой рукой, выпуская теневое пламя из ладони. Лексан подбежал ближе, тени хлестнули по крыльям монстра, заставив того взвыть и отпустить добычу.

– Нет, нет, нет! – закричала Финорис.

Зарак тяжело поднял голову, улыбнулся слабой, дрожащей улыбкой и, встретившись взглядом с Кирой, прошептал:

– Мы ведь хотели мира, верно?

Его глаза закатились, а тело медленно осело на камень.

Лексан, отчаянно стиснув зубы, метнул сгусток теневой магии, отбрасывая тенебра назад. Финорис бросилась к Зараку, но Кира уже знала: он мертв.

Шеду увидел, что Кира застыла на мгновение, и ринулся наперерез тенебру, что нацелился на нее.

Кира смотрела на неподвижное тело Зарака, на Лексана, сгорбившегося от ярости и горя, и на Финорис, которая сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. По щеке Киры, покрытой запекшейся кровью, скатилась слеза.

Справа, на расстоянии нескольких метров, раздался глухой хрипящий клекот. Кира встретила этого тенебра всепоглощающей яростью. Огонь, усиленный тенями Шеду, вырвался наружу, и тварь сгорела дотла.

– Мы не оставим его так.

Шеду, в немом согласии, мягко обвил тенями тело Зарака, и отодвинул его за ближайший валун, пообещав, что вернется за ним во чтобы то ни стало.

Они побежали дальше, к скоплению тенебров впереди. Кира и Шеду старались держаться вместе. И когда наступил удобный момент, ударили одновременно, разметав не менее десяти тенебров впереди и освободив путь. Спасение было близко.

– Пятьдесят шагов! – закричал Лексан, отбрасывая очередного тенебра в сторону. Но именно в этот момент разлом содрогнулся снова, выбросив новую волну искажений.

Тенебры вновь сомкнули ряды, отрезая им путь к спасению, и Шеду, стиснув зубы от ярости, выпустил наружу весь свой гнев. Умбра взметнулась в воздух, расправив свои тени огромными крыльями, и врезалась в толпу тенебров, разрывая их на части. Но даже она быстро теряла силы под напором врага.

Кира ощутила, как магия внутри нее начала рваться, дыхание сбивалось, будто воздух был наполнен стеклянной крошкой. Шеду стоял рядом, сжав кулаки, в его глазах пылали ярость и отчаяние.

– Надо прикрыть их! – крикнула Кира, указывая назад, но продолжая стремительно двигаться к западному гребню, к узкому ущелью между скалами, где тенебрам будет сложнее преследовать их.

Шеду оглянулся на Фирена с Айзеком на плече и Аарона. Они оказались зажатыми в плотном кольце из тенебров.

– Они не пробьются! – выкрикнула Мирра, и меч вспыхнул в ее руках. Она рубанула по очередному тенебру, и тот отшатнулся, шипя от жара, но не исчез. – Мы теряем их!

Со всех сторон давили крики, удары, топот тенебров. Кира ощутила холодный всплеск паники, но заставила себя собраться, сосредоточиться, дышать. Она вспомнила то, чему училась все эти годы: нельзя позволять тревоге овладеть собой. Магия могла подвести, но натренированное тело – нет.

– Вместе! – Голос Шеду прорезал хаос битвы. Он рванулся вперед первым, направляя мощный поток теней навстречу тенебрам, и в ту же секунду Кира выплеснула пламя, превращая удар в яростный, разрушительный вихрь. Перед ними образовался коридор, выложенный тушами тенебров.

Фирен, придерживая Айзека, проталкивался вперед. Аарон бежал сзади, прикрывая их с тыла.

– Скорее! – крикнула Финорис, бросаясь в открывшийся проход. Лексан тащил ее за руку, отчаянно стараясь удержать равновесие. Мирра следовала за ними, прикрывая огнем из последних сил. Лексан убедился, что обе фениксидки в безопасности в ущелье, и развернулся к остальным.

Но проход между тенебрами стал быстро смыкаться – они заполняли собой освободившееся пространство, заслоняя просвет, и снова блокировали путь к спасению.

– Нет! – вскрикнула Кира, привлекая внимание Шеду. Она увидела, что трое замыкающих отрезаны стеной из тенебров. Ущелье было уже прямо перед ней – рукой подать, но без своих товарищей она не зайдет.

Фирен оглянулся через плечо на Аарона:

– Дружище, нам рано умирать! Еще чуть-чуть!

– Я прямо за вами, – крикнул Аарон, – выбирайтесь!

Шеду бросился назад. Кира и Лексан прикрывали его спину, отбивая атаки. Умбра в образе Дракона взвилась и ударила в тенебров сверху, разметав ближайших. Шеду направил свои тени в открывшееся пространство, они сомкнулись вокруг Айзека, снимая его с плеча Фирена. Освободившись, тот с мечом в обеих руках стал пробиваться навстречу Кире и Лексану. Они вырвались из ловушки и добрались до узкого прохода в скалах. Следом Шеду протолкнул Айзека и измотанного Фирена.

– Идите! – крикнул Шеду Фирену. Тот, выбившись из сил, остановился в проходе, склонился, упершись руками в колени, и хватал равно воздух.

Шеду вернулся обратно, чтобы помочь Аарону. Он увидел тенебра, что ближе всех подступился к Аарону, и без раздумий бросился на него, отталкивая Аарона и принимая удар на себя. Отбиваясь сразу от двух тварей, он ухмыльнулся Аарону:

– Ты мне теперь должен выпивку до конца дней, приятель!

Тенебры навалились сильнее, но Шеду держался, отбивая их удары.

Меч вошел в спину Шеду внезапно и без предупреждения – жестко, стремительно, безжалостно.

Шеду дернулся вперед, его глаза расширились от потрясения и непонимания. Дыхание замерло в горле.

Безмолвный крик разорвал пространство – Умбра.

Шеду пошатнулся и медленно опустился на колени, борясь с темнотой, которая стремительно накатывала на него. Серебро в его глазах вспыхнуло последними искрами удивления и боли.

Кира вбежала в ущелье, но вдруг споткнулась и замедлилась: нить связи с Шеду дернулась под кожей. Она остановилась и обернулась назад.

Аарон смотрел на нее. Его лицо было спокойным, безразличным, будто он только что сделал самую обыденную вещь в мире.

Он уперся ногой в спину Шеду и вытащил окровавленный меч. Багряное лезвие отразило всполохи тенебров за его спиной.

– Аарон? – прошептала Кира, страх ледяным потоком прошел по ее телу.

Его глаза были как два непроницаемых темных озера.

Кира закричала и кинулась к нему. Боль вырвалась вместе с магией – пламя сорвалось с ладоней, не слушаясь ее.

– Прости, – выдохнул Аарон, сжимая рукоять меча. – Это единственный способ спасти тебя.

Шеду цеплялся за образ Киры, пытаясь встать на колени. Хриплый вздох сорвался с его губ. Его тени вокруг истончались и таяли.

Кира бросилась вперед, подхватывая Шеду, но внутри уже разрасталась пустота – огромная, бездонная, как сам разлом, и в этой пустоте разбилось ее сердце.

Глава 24

Кире казалось, что мир раскололся. Время сломалось. Не просто сломалось – разделилось на до и после, на свет и тьму, на бесконечное «если бы» и горькое «слишком поздно».

Пыль, пепел все еще не осели в том месте, где Шеду упал на землю. Тени вокруг него рассыпались, будто стеклянная мозаика, упавшая с высоты. Кровь растекалась по его спине, темнея на ткани и окрашивая камни вокруг.

Хаос в голове Киры складывался в единственное слово.

Предательство.

– Нет, нет, нет... – прошептала она, прижимая ладони к ране на его груди, пытаясь остановить кровь. – Шеду, останься со мной. Пожалуйста, дыши!

Он поднял на нее помутневший взгляд, и впервые за все время она увидела там боль. Настоящую. Живую. Боль человека, которого сломали.

– Моя буря, – выдохнул он хрипло, и она задрожала. Его пальцы слабо коснулись ее руки, почти неощутимо.

– Прости... Я не увидела, я не смогла... – Слезы смешивались с кровью на пальцах, жгли кожу, но она не чувствовала ничего, кроме невыносимой, рвущей сердце боли.

Сзади послышался отчаянный крик Лексана, яростные проклятия Финорис и стальной голос Фирена, выбежавших из ущелья. Мирра металась в круге тенебров, как огненный вихрь, из последних сил прикрывая Киру и Шеду. Но все это казалось таким далеким и ненастоящим, будто Кира вдруг оказалась в центре пустоты и только Шеду – единственное, что еще имело значение.

– Я... был... слеп, – прохрипел Шеду, дыхание давалось ему мучительно тяжело, каждое слово было усилием. – Но сейчас... я вижу ясно... тебя.

– Смотри на меня, Шеду, не закрывай глаза! – Голос Киры сорвался, слезы прожигали щеки, оставляя на коже огненные следы отчаяния. Она наклонилась еще ближе, губы почти касались его лица, словно пытаясь удержать тепло его дыхания. – Я люблю тебя, слышишь меня? Люблю так, что это разрывает меня изнутри, что лишает сна и покоя с того самого дня, как я впервые тебя увидела. – Кира судорожно втягивала воздух, ее глаза лихорадочно горели. – Я боялась этой силы, сопротивлялась связи, пыталась отрицать ее, потому что это означало бы потерять контроль, стать уязвимой, но сейчас... Сейчас я готова принять все. Связь Предназначения, огонь и тень, что угодно, если это значит, что ты останешься со мной. Ты – мое сердце, моя душа, мое единственное предназначение. Без тебя меня не останется.

Оставшиеся тени вокруг него дрогнули, словно не хотели отпускать связь между ними. Шеду напрягся, из последних сил пытаясь вдохнуть, и тихий, хриплый вздох сорвался с его губ.

– Ты уже давно ее приняла, Кира, – выдохнул он едва слышно, и взгляд его, прояснившись на краткий миг, обжег ее своим отчаянным теплом. – С того момента, как мы встретились, эта связь была сильнее нас. Ты боролась, я сопротивлялся... Но правда в том, что ни у кого из нас не было выбора. – Кровь тонкой струйкой окрасила его губы. – Ты – мой огонь, моя тень и единственная причина дышать даже тогда, когда вокруг больше нет воздуха. – Прошептал он, пальцы слабо сжали ее ладонь, словно оставляя последнюю печать своей любви. – Ты стала моим светом, ar'varen.

Голос его затих, глаза закрылись. Кира склонилась над его телом и прижала ладони к ране еще сильнее, отчаянно вливая в него всю свою магию, всю свою жизнь.

– Не смей уходить, Шеду! Не смей! Ты обещал мне! Ты сказал, что будешь рядом, если я буду гореть! – Она сорвалась на крик, который, казалось, пронзил саму Пустошь.

И в ответ на этот крик рванули вперед тенебры, воспользовавшись моментом отчаяния. Умбра неистовствовала, образ гигантского Дракона накрывал тенями монстров, отбрасывая их назад. Лексан встал перед Кирой, заслоняя ее собой. Он был бледен, меч в руке дрожал, но решительность в его глазах могла разбивать скалы.

– Кира! Ты должна подняться, слышишь меня? Мы не выстоим, уходи!

Она покачала головой, не в силах пошевелиться. Все ее силы уходили в тело Шеду, и ничего не оставалось для битвы, для защиты, для надежды.

Мирра, едва удерживаясь на ногах, рванула к ней, задыхаясь от ярости и боли:

– Ради него, Кира! Если ты сдашься сейчас, он погибнет зря! Вставай!

Кира заметила шнурок со своим медальоном на шее Шеду. Солнце и луна, соединенные вместе. Она протянула руку и сжала медальон, острая резьба впилась в ее ладонь, тонкая струйка крови омыла его.

Кира закрыла глаза, чувствуя, как что-то темное, горькое и одновременно яростное поднимается из глубины души. Она не могла просто смотреть, как он угасает. Не могла позволить ему исчезнуть.

Магия внутри нее завибрировала, сначала тихо, затем все громче и громче, пока не вспыхнула пламенем, жарким и ослепительным. Ее крылья взметнулись, расправляясь с хрустом, перья вспыхнули огнем Феникс, ярким и очищающим.

Она медленно поднялась, окруженная коконом огня, глядя прямо в глаза Аарона. Он стоял неподвижно, окруженный тенебрами. Твари его не трогали. Глаза Аарона светились темным, пугающим красным светом. Лицо его было искажено, как будто в нем боролись добро и зло. Крылья за его спиной темнели.

– Я предупреждал тебя, Кира. – Его голос был чужим, глубоким, пропитанным силой тенебров. – Я просил выбрать меня. Это все ради тебя.

Она шагнула к нему, и пламя вокруг нее вспыхнуло с новой силой, освещая поле битвы. Феникс пробуждалась внутри нее, и мир наполнялся огнем, способным сжечь саму тьму.

– Нет, Аарон. – Ярость неистово клокотала внутри. – Ты сделал это ради себя.

Он отшатнулся, словно обожженный ее словами, и тенебры снова начали наступать, заслоняя от нее его фигуру.

– Тогда пусть все сгорит, – прошептал Аарон и исчез в клубах черного дыма.

Кира обернулась к телу Шеду, сжимая руки в кулаки. Он все еще дышал, она заметила движение грудной клетки. Ее магия засияла, сплетаясь с тенями, которые все еще слабо дрожали вокруг него. Тьма и пламя стали единым целым, сливаясь в поток энергии, способной разрушить мир и исцелить разбитые сердца.

– Пожалуйста, – тихо прошептала она, снова опускаясь на колени и прижимая ладони к его груди, пытаясь почувствовать хоть слабый отголосок его сердцебиения. – Останься со мной.

Закрыв глаза, Кира погрузилась в центр своего существа, туда, где пульсировало древнее, яростное пламя фениксидов. В отчаянии она призвала его из самой глубины души, из сердца своего рода, от всех поколений, живших и ушедших прежде. Огонь откликнулся почти мгновенно. Вспыхнул в ее жилах, прошел сквозь кожу, вырываясь на поверхность. Пламя выжигало себе путь, сливаясь с темнотой теней, окружавших Шеду.

Тени рядом с его телом дрогнули, собираясь в знакомый силуэт. Умбра, трепещущая и почти прозрачная от истощения, склонилась рядом с ним. Ее силуэт распадался и собирался снова, словно отчаянный шепот, пытающийся стать криком.

– Не отпускай его, птичка, – прошелестела она с отчаянием, ее когти коснулись руки Киры. – Его жизнь – это твоя жизнь. Его тени – это твое пламя. Верни его мне, верни нам.

– Возьми все, – прошептала она, ее голос стал молитвой, криком, обещанием. – Забери мою жизнь, мое дыхание, каждый удар сердца, если это поможет тебе вернуться ко мне... Не смей меня бросать, выполни свое обещание!

Она ухватилась за искру своего пламени и направила ее по той тонкой нити, что соединяла их. Кира влила в него всю силу своей любви, каждую каплю магии, саму себя.

– Держись за меня, моя тьма.

И в этот миг весь мир вокруг остановился, затаил дыхание. Она отпустила себя полностью, и ее внутреннее пламя вспыхнуло так яростно и безоглядно, что мгновенно охватило их обоих. Огонь разгорался сильнее и сильнее, наполняя его тени, перетекая в его сердце, растворяясь в нем, словно два тела, две души наконец-то слились в единое целое.

Кира чувствовала, как горит ее кожа, как растворяется плоть, превращаясь в пепел. Боль была невыносимой – и очищающей. Она кричала. Она не сопротивлялась, отдавая себя всю, до последней капли жизни и магии, лишь бы спасти его, сохранить связь, сильнее которой не было ничего на свете.

Огонь и тьма сомкнулись вокруг их тел, образуя кокон света и мрака, жизни и смерти. И Кира знала, что она исчезает, сгорает в собственном пламени ради него, ради того, что было важнее ее самой.

Умбра издала пронзительный крик и растворилась в огне – отдавая себя без остатка, чтобы сохранить жизнь своему дракониту.

Она не исчезла, а проникла в самое сердце cвязи Предназначения, укрепляя нить, сшивая вместе огонь и тьму.

Тени Шеду дрогнули, сомкнулись вокруг огня, отказываясь отпускать. А затем все поглотила ослепительная вспышка – очищающая, беспощадная и вечная.

И наступила тишина.

* * *

Все застыло: время, дыхание, сама жизнь. Огонь иссяк, а ветер осторожно шевельнул пепельные завитки.

Там, где недавно полыхало пламя, теперь лежала неподвижная фигура, окутанная тонким мерцающим светом.

Небо было безмолвным. Даже тенебры отступили, словно не смея приблизиться. И в этой тишине пепел вдруг шевельнулся, осыпаясь с легким шорохом, как первый вдох.

И из этого пепла Кира восстала – свободная и целая. За ее спиной расправились ярко-красные крылья, по перьям струилось алое пламя, а волосы засияли ярче самого солнца.

Кира выпрямилась и подняла голову к небу. Огонь Феникс входил в нее, заполнял каждую клетку, исцелял ее сердце, дарил новую надежду. И с этим пришло понимание: истинная любовь, безусловная и всепоглощающая, – это и есть голос, способный пробудить Великую Феникс.

Крик вырвался из ее груди – полный любви и древней, первозданной мощи. Зов был настолько сильным, что само небо содрогнулось.

Мир замер в почтении и страхе перед пробудившейся мощью.

Кира раскрыла крылья, и все вокруг запылало светом.

В ответ на ее зов проснулась та, что спала слишком долго. Та, чье сердце охранял Великий Дракон, – ждавшая этого зова веками.

В небесах над горой Атаракс загорелась новая заря. Небо окрасилось в алый.

Феникс проснулась.

Ее крылья раскрылись широко, сияя пламенем столь ярким и жарким, что ночь отступила, рассыпалась на тысячи огненных искр, и даже сама Пустошь вздрогнула и замерла в ожидании. Громкий, пронзительный крик отозвался эхом в сердцах каждого, кто слышал его, во всех уголках мира – живой, могучий, полный силы, способной одолеть саму смерть.

Кира стояла посреди огненного вихря, и пламя Великой Феникс отражалось в ее глазах.

Кадеты, все еще окруженные плотным кольцом тенебров, ощутили прилив новой надежды. Подмога была рядом – и они крепче сжали клинки.

Финорис замерла, глядя на небо, ее глаза расширились от удивления и благоговения:

– Она... Ты разбудила ее, – едва слышно прошептала Финорис, потрясенная и завороженная величием огненной птицы. – Великая Феникс проснулась.

Фирен, покрытый кровью и пылью, развернулся к сестре, его лицо впервые за все время боя выражало не только ярость, но и потрясение, смешанное с религиозным благоговением. Он бросил взгляд на Киру, ее сияющие алым крылья и яркие огненные волосы.

– Клянусь предками... Наша рыжая подруга, кажется, стала частью легенды, – тихо пробормотал он, с трудом подбирая слова.

Лексан, тяжело дыша, вытер кровь со лба и ошеломленно покачал головой, не в силах отвести глаз от небесного зрелища.

– Никогда не думал, что увижу ее своими глазами, – произнес он, сжимая меч, который вдруг показался ему игрушечным перед лицом такой мощи. – Ты явно решила переписать историю прямо на наших глазах.

Мирра опустила оружие, не сразу осознав, что делать. Ее глаза блестели от слез, когда она наконец нашла слова.

– Ты героиня, Кира, – произнесла Мирра с нескрываемым уважением. – Но если ты теперь такая сильная, будь добра, разнеси этих тварей уже во имя Феникс!

И, словно стряхнув с себя оцепенение, тенебры одновременно набросились на кадетов, а из ущелья за их спинами раздался громкий боевой клич. Взмахи десятков крыльев рассекли мертвый воздух Пустоши, и в бой ворвались офицеры и кадеты гарнизона. Во главе наступления летели Керон и Драйтон плечом к плечу. Яркие разряды, выпущенные Керон, расщепляли тенебров на куски. Тени Драйтона подхватывали удары, добивая тенебров острыми клинками, освобождая пространство для стремительного броска подкрепления.

Финорис, пошатнувшись от усталости, подняла голову – глаза ее загорелись ярким огнем уверенности и решимости.

– Ну наконец-то, – выдохнула она, едва сдерживая слезы облегчения. – Теперь покажем этим тварям, на что мы способны.

– Ты так говоришь, будто до этого билась вполсилы. – Фирен, покрытый кровью и пылью, выпрямился во весь свой рост и расправил плечи.

Лексан, прикрывая Финорис, посмотрел на приближающихся офицеров, и его губы сложились в редкую, искреннюю улыбку облегчения:

– Ну, хоть раз начальство появилось вовремя, – пробормотал он, обменявшись взглядом с Фиреном, прежде чем снова броситься в бой.

Феникс, огненная и величественная, снизошла с небес. Ее громадные крылья накрыли поле битвы, сияние ее перьев освещало все вокруг, обращая тенебров в пыль. Монстры, сочившиеся из раскола в скале, с клекотом исчезали, рассыпаясь в труху. Великая птица сделала круг над лощиной, оставляя за собой шлейф огня и очищения.

Но Кира уже не смотрела на нее. Ее внимание было приковано к телу Шеду, лежащему у ее ног. Она снова опустилась рядом с ним на колени. Сила Феникс переполняла ее настолько, что даже воздух вокруг мерцал золотым светом. Кира осторожно положила ладони на его грудь. Сердце медленно стучало. Тук. Тук.

– Вернись ко мне, Шеду, – прошептала она. – Я здесь и не отпущу тебя.

Огонь Феникс вливался в нее и через нее – в Шеду. Его тело содрогалось под ее руками, раны медленно затягивались, тени вокруг вновь начали обретать форму, словно откликаясь на ее зов. Кира почувствовала, как связь между ними восстанавливается, становится прочнее, чем когда-либо.

Он вздохнул резко и прерывисто и открыл серебристые глаза. Его взгляд, полный изумления и восхищения, остановился на Кире.

– Кира, – прошептал он ее имя так, будто боялся, что видение может исчезнуть. Он протянул руку и нежно коснулся ее щеки.

Ее золотые крылья накрыли их обоих, спрятав от всего мира посреди пепелища.

– Ты здесь, – тихо сказала она, касаясь его лица, и впервые за долгое время ее губы дрогнули в улыбке, наполненной облегчением и любовью. – Ты остался со мной.

Он поднял руку, прикоснулся к ее щеке, пальцы были теплыми и живыми.

Его голос прозвучал не вслух – он звучал глубоко внутри ее разума, словно единый шепот их сердец, сплетенных неразрывной нитью Предназначения:

– Ar'varen. Я не оставлю тебя, даже если ты сожжешь весь мир. Особенно если ты сожжешь весь мир, моя буря.

Кира прижалась лбом к его лбу, закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается жар его слов, его обещания. Их связь Предназначения раскрылась, соединила их, и сила наконец освободилась – ее пламя и его тени бились в одном ритме. И сейчас, в этот миг, посреди горящей Пустоши, среди разрушений и хаоса, она чувствовала только одно – целостность и единство.

Великая Феникс издала последний громкий крик, медленно поднимаясь в небо. Ее огненные крылья озаряли мир, оставляя после себя надежду, новую жизнь и зажившие раны.

И вслед за ее криком мир вокруг начал меняться. Пустошь, десятилетиями поглощенная тьмой и искажением, словно вздрогнула, пробуждаясь от долгого сна. Земля, только что бесплодная и сухая, начала медленно покрываться тонкой дымкой зеленоватых ростков, которые пробивались сквозь пепел и камень. Высохшее озеро наполнилось водой. Из-под камней осторожно выпрыгивали жабрюхи. Цветы, нежные и яркие, проклюнулись там, где мгновения назад было лишь серое безжизненное пространство.

Воздух стал свежим, и искажения, что ломали здесь магию, начали таять. Потоки выравнивались, возвращая магии привычное течение. Даже небо, всегда тяжелое и мрачное над Пустошью, словно очистилось, и в нем появились проблески нежно-голубого цвета, как после затянувшегося шторма.

И хотя глубоко внутри горы Атаракс все еще спал Великий Дракон, его сердце впервые за долгие столетия забилось быстрее, пробуждаясь ото сна. Он еще не раскрыл глаза, но его дыхание, ровное и глубокое, участилось.

Пустошь, которая веками была символом раскола и боли, теперь медленно исцелялась, наполняясь светом и жизнью. И каждый, кто был свидетелем этого события, понимал ясно: мир навсегда изменился, и обратной дороги нет.

Кира скользнула взглядом к самой границе между пробуждающейся землей и еще не исцелившейся Пустошью. Туда, где стелился густой туман. На мгновение дымка дрогнула и рассеялась, явив фигуру.

Золотые волосы, окрашенные в грязно-пепельный оттенок, едва угадывались под слоем тени. Черные крылья, словно сотканные из мрака, слегка расправились, сбрасывая пыль и пепел битвы. Но не это заставило ее сердце замереть.

Красные глаза сверкнули во мраке: холодные, безжалостные и одновременно полные безграничной боли и гнева.

– Аарон... – выдохнула Кира, вздрогнув.

Он смотрел на нее еще секунду, а затем тьма сомкнулась вокруг него окончательно, унося его вглубь земли, в тот мрак, что все еще держался за земли Поднебесья.

Кира стиснула кулаки, чувствуя, как трескается запекшаяся на коже кровь.

Шеду встал рядом с Кирой, крылья его расправились, тени вокруг него теперь были сильными и четкими. Он зарычал вслед исчезающему Аарону, и его яростные мысли ворвались в сознание Киры:

«Я найду тебя. Я найду каждую частицу памяти о тебе в недрах этого мира и уничтожу. Все твои мечты. Желания. Цели. Я предам их забвению. Ты станешь пеплом, который я развею по ветру».

Кира подняла на него горящие глаза и ответила:

«Вместе».

Эпилог

Сознание Аарона раскалывалось, будто тончайшее стекло, по которому безжалостно били молотом. Он задыхался, ощущая, как тени проникают глубже, завоевывая каждый уголок его души. Темнота вползала под кожу, растекалась жгучим огнем по венам, превращая кровь в чернила ночи.

– Ты слаб, – прошептал голос в голове, низкий, бархатный, точно сотканный из тысячи голосов сразу. Аарон вскинул голову, пытаясь сопротивляться, но тени уже ласково гладили его мысли, словно утешая ребенка, потерявшего дорогу домой.

Нет.

Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и ощутил вкус металла во рту. Соленый и терпкий. Кровь. Его собственная кровь – с привкусом безумия.

Тени все громче обещали силу, превосходство, власть.

– Отпусти, – шептал голос, лаская и одновременно терзая разум. – Перестань бороться.

Сердце билось чаще, болезненно пульсируя, будто стремясь разорвать грудную клетку.

– Нет, – едва выдохнул он, собирая остатки воли. – Я... не дам вам победить.

Но тени засмеялись, и этот смех, холодный, жестокий, заставил его содрогнуться всем телом. Сознание Аарона раскололось, и он увидел отражение самого себя – темное, искаженное, исполненное той мощью, что сулили тени.

– Ты станешь сильнее, Аарон, – ласкала слух тьма голосами, от которых невозможно было спрятаться.

Последним усилием воли он заставил себя взглянуть на собственное отражение: глаза, налитые кровью, были бездонны, лишены света и человечности.

– Мы – одно целое, – произнесло отражение его голосом.

И мир погрузился в абсолютную тьму.