Вилен Жи

Академия Верховных

Les Suprêmes 1: L’Acadе́mie

© Hachette Livre, 2022

Published by arrangement with Lester Literary Agency & Associates

© Говядинкина А. А.,  перевод, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Пролог

Она бежала, и мышцы болели от тяжести люльки в руках. Длинные медные волосы, собранные в высокий хвост, подпрыгивали в такт каждому движению. Раздался плач новорожденного, хотя он и был довольно тихим. Затаив дыхание, девушка остановилась на углу небольшого переулка, откинула розовое одеяльце, закрывающее ребенка, и приложила ладонь к его лбу.

– Успокойся, мой ангел, – прошептала она.

Плач младенца прекратился в тот же миг. Она подоткнула одеяло и продолжила путь как можно быстрее, направляясь к домику в самом центре города – единственному безопасному месту, которое ей было известно. Пытаясь отдышаться, она поспешно постучала в дверь.

– Ладно, ладно, иду... Кто там? – спросил сонный голос изнутри.

– Мама, это я...

– Маргарет?

Несмотря на поздний час, дверь без промедления отворилась, явив сероглазую женщину лет сорока. Рыжие волосы делали очевидным их родство. Они не виделись больше пяти лет, и потому женщина застыла в удивлении. Прежде чем она успела что-либо понять, Маргарет заговорила:

– Прошу тебя, мама, позаботься об Анаис, я потом приду за ней.

Больше ничего не объясняя, она дрожащими руками вложила люльку в руки матери.

– Что... что происходит?

– Это моя дочь... Анаис.

– Твоя дочь? Но... как? – заикаясь, спросила женщина.

Она все еще не могла прийти в себя от новости, что стала бабушкой: столько лет от Маргарет вообще не было никаких вестей.

– Я познакомилась с мужчиной и...

– Но... как же так? Кто это?

– Ты не знакома с его семьей, мама. Он не из одаренных. У нас проблемы... Пожалуйста, позаботься о моей дочери. Я скоро вернусь.

Не давая матери возможности узнать больше, она поспешно прижалась губами ко лбу Анаис и убежала прочь.

Глава 1

Нас – миллиарды, но очень немногие рождаются с исключительными способностями. Вы наверняка сталкиваетесь с такими на работе или, например, в пекарне, но понятия не имеете, какой у них потенциал. Управление разумом, телекинез и многие другие необычные силы.

Академия Верховных, знаете такую?.. Неудивительно. По правде говоря, месяц назад я знала об этом не больше вашего. Я, как и все подростки моего возраста, ходила в среднюю школу в Эльбёфе, маленьком городке в Нормандии, не замечая определенных способностей своего мозга и тела.

Сейчас объясню.

Сколько себя помню, у меня всегда была нормальная жизнь. Ну, если опустить тот факт, что я не успела познакомиться со своими родителями, которых не стало спустя несколько месяцев после моего появления на свет. С того момента я была вверена самому милому и доброму существу на Земле – моей бабушке Элен. Как моя мать и тетя, она обладает третьей ступенью. Не волнуйтесь, вы все поймете.

Моя бабушка недавно объяснила мне, что наш дар может развиваться во время так называемого «процесса инициации», который, по обыкновению, начинается примерно в возрасте двенадцати-тринадцати лет. Именно тогда нас отправляют в одну из верховных школ, чтобы научить использовать свои силы и, таким образом, получить ступень, определяющую наше место в обществе. В среднем на это уходит шесть лет. По большому счету дар заложен в генах, поэтому, как и у членов моей семьи, у меня должна быть третья ступень, хоть еще месяц назад ни один верховный и не считал меня обладательницей сверхспособностей. Мой отец не был одаренным, так что можно было предположить, что я такая же, как и он. На самом деле его гены лишь замедлили развитие моих сил, вот и все.

– Но почему ты никогда не говорила мне об этом? – спросила я свою бабушку, когда та поведала правду о моем происхождении.

Она решилась на этот разговор только после того, как обнаружила меня, спящую, в состоянии левитации. Заранее-то поведать обо всем, конечно же, было нельзя!

– Анаис, нам нельзя говорить об этом другим... независимо от того, являются они членами семьи или нет.

Ее голос был мягким, как обычно, но я все равно почувствовала, что она теряет терпение. И тут в воздух поднялась жидкость из моего стакана. Я видела все собственными глазами: десятки маленьких шариков газировки, взлетевших к потолку гостиной, взорвались у меня над головой, расплескав оранжевые пятна на мои лицо и руки. Опешив, я рухнула в ближайшее кресло.

– Черт возьми, бабушка! Как ты это сделала?

– Следи за языком, юная леди!

Какой бы мягкой она ни была, все равно знает, как заставить меня слушаться, если я нарушаю ее законы.

Она не торопилась садиться передо мной. Сначала поправила прядь, выбившуюся из идеальной прически. Глаза бабушки, серые и почти прозрачные, сначала долго изучали меня, и только потом она заговорила:

– Давай перейдем к фактам... Сначала я расскажу о твоей матери, Маргарет.

Она поведала, что за несколько лет до моего рождения мама хотела практиковаться в другой стране, Испании, и дала о себе знать только через пять лет после отъезда, заявившись посреди ночи с люлькой, в которой была я. Напуганная, она умоляла приютить меня на некоторое время.

– Ты никогда мне этого не рассказывала...

Это было потрясением. Всю жизнь я считала, что родители погибли от колес грузовика...

– Это правда, мой ангел... Я сразу поняла, что происходит что-то серьезное, но не знала, как помочь Маргарет. Она ничего не хотела мне говорить. Отдала тебя в мои руки, назвала твое имя, а потом сбежала.

В груди образовался неприятный ком, и, кажется, стало першить в горле.

– Ее убили?

– Одаренные второй ступени нашли тело несколько дней спустя в переулке. Большего мне знать не позволено.

Я не смогла сдержать слез, и они заструились по щекам. Моя мать была в опасности перед смертью, и она сделала все, чтобы спасти меня.

– А... мой отец? – всхлипнула я.

– Думаю, его постигла та же участь.

После этих откровений мне пришлось прервать свое обучение и начать готовиться к поступлению в школу Верховных, расположенную в неведомом лесу где-то на юго-западе страны.

Бабушка рассказала обо всем, что нужно было знать, ведь впереди меня ждет новая жизнь.

Во-первых, оценки. Четыре уровня, от наименее одаренных до тех, кто в совершенстве владеет своими силами.

Дальше – сверхспособности. Перемещение предметов, изменение внешности, чтение мыслей, обладание сверхчеловеческой силой... Она не перечислила все варианты, пообещав, что скоро я узнаю о них больше.

Еще бабушка рассказала мне о метке. На правом запястье каждого нового верховного появляется небольшая татуировка, возвещающая о начале инициации. Как ни странно, у меня ее никогда не было, поэтому люди считали меня неодаренной.

И, наконец, она поведала о войне, что началась около шестидесяти лет назад.

Жаждущие власти верховные члены четвертой ступени использовали свои способности, чтобы установить господство над другими классами одаренных. Во время долгой битвы их выслеживали и убивали по отдельности верховные более низких ступеней, которые видели в них опасность для своего сообщества. Именно в результате этой войны были созданы как Совет, так и Академии. На сегодняшний день их осталось так мало, что можно по пальцам сосчитать, и все они находятся под пристальным наблюдением, чтобы не допустить повторения той трагичной истории.

Тридцать первого декабря во всем мире принято отмечать окончание года, но мне этот день запомнился экзаменом. Хотя я никогда не училась в академиях верховных, мне, как и всем, предстоит сдать сессию за семестр, результаты которой определят мою ступень на ближайшие полгода до основных испытаний.

Я чувствовала огромное беспокойство. Не знаю, к чему приведет этот экзамен, как мои будущие учителя смогут определить мой уровень и сколько времени понадобится, чтобы улучшить результат. Я не знала об этом абсолютно ничего, в том числе и как возникает метка, так что оставалось только гадать, чем закончится это испытание.

* * *

Наконец-то мы сели в поезд, идущий в Либурн.

Сейчас десять часов утра, и небо довольно ясное для тридцать первого декабря.

Ладони вспотели. Уверена, это путешествие покажется бесконечным для моей бедной головы, которая уже и так закипает из-за обилия мучающих вопросов.

– Надеюсь, поезд не опоздает: за нами еще должен заехать водитель, чтобы отвезти в Академию, – суетилась бабушка. – Как ты себя чувствуешь?

– Немного нервничаю, пройду я или нет, – призналась я. – Мы должны быть там к половине третьего, верно?

– Да...

Она сделала паузу, мельком изучив мое лицо, и добавила:

– Все будет хорошо, моя дорогая.

Хоть бабушка и пыталась выглядеть безмятежно, но ее явно одолевала тревога. А меня-то уж тем более. Еле заметно улыбнувшись, я надела наушники в попытке справиться со своими страхами с помощью музыки.

В голову лезли мысли о том, как мы с Полин вчера вечером прощались у меня в комнате. Прошло несколько недель с того момента, как я рассказала подруге детства о подготовке к поступлению в школу для... одаренных учеников. Учитывая мою хорошую успеваемость, она сразу же поверила моим словам, но мне до сих пор было не по себе – ведь мне пришлось ей солгать. Еле сдерживая слезы, я достала телефон из коричневой сумочки с ремешком и отправила ей сообщение.

Я называла так Полин просто потому, что никогда больше не видела человека, который пил бы так же много, как эта девчонка. Например, когда мы ели в каком-нибудь фастфуде, она всегда заказывала самую большую позицию меню только из-за размера напитка – да еще после этого и мой допивала.

Как обычно, ее ответ не заставил себя ждать:

Такое прозвище досталось мне от бабушки, родившейся в Мадриде. Она с самого детства называла меня так, и в переводе с испанского слово «пекас» означало «веснушки». На самом деле прозвище мне очень подходит. Лицо усеяно солнечными пятнышками настолько, что в начальных классах меня даже обзывали «сыпью». Тетя Кристаль считает, что я вылитая мама. И это правда, ведь судя по некоторым фотографиям, у нее была такая же огненная шевелюра, как и у меня, так что мне многое досталось от нее. Правда, у меня веснушек гораздо больше и глаза голубые, а не серые, как у нее. Но так радостно слышать, что мы похожи.

Я долго расспрашивала бабушку о том, что же меня ждет в Академии.

– Нет, пожалуйста, останься! – взмолилась я, как только узнала, что она меня высадит, а после – уедет.

– Ангел мой, я не могу остаться. Теперь ты сама по себе. Сможешь пользоваться телефоном только по воскресеньям, а я буду навещать тебя раз в семестр.

– Что? Что за глупые правила! Не собираются же они изолировать меня от внешнего мира?

– А ну-ка прекрати и веди себя поскромнее!

Бесит, что она отчитывает меня, зная, как мне тревожно... Я вставила наушники обратно в уши и включила громкость на максимум, напрочь отрезав себя от безумной реальности. Мне не известно, кто я, что ждет меня впереди и как я буду обходиться без любимых людей, но, кажется, выбора у меня нет.

Мы прибыли на станцию Либурна. Погодка оказалась так себе. Ну все, это последняя капля... Как так вышло, что сегодня утром в Нормандии ярко светило солнце, а здесь, на юге, льет как из ведра? Будто мне назло! Я достала чемодан из огромной сетчатой ячейки и выбросила его из вагона: слишком уж он тяжелый, чтобы поднимать его.

– Анаис Ланеро! – окрикнула меня бабушка, услышав грохот.

– Я же не нарочно.

– Ну разумеется, а теперь немедленно подними его! – Она подошла ближе и тихо добавила: – И не вздумай врать, у меня третья ступень!

Я не знала наверняка, угрожает ли мне бабуля своими словами, так что предпочла не думать об этом. Поспешно подняв свой багаж, я последовала за ней, блуждая по вокзалу и выискивая в толпе... а кого мы, собственно, ищем?

Не успев об этом подумать, я почувствовала, как чья-то рука коснулась моего плеча.

– Мадемуазель Ланеро, следуйте за мной, пожалуйста.

Я оказалась лицом к лицу с человеком настолько большим, что пришлось задрать голову, дабы оглядеть его. Он был одет в черный костюм и темные солнцезащитные очки, мешающие рассмотреть его глаза. Можно подумать, он вышел прямо из фильма «Люди в черном» и собирается убивать инопланетян.

– Здравствуйте, где вы припарковались? – спросила бабушка, прервав мои размышления.

– Следуйте за мной, – повторил он, направляясь к выходу.

Без лишних вопросов она последовала за ним, закрывая голову от дождя газетой, купленной ранее. Ковыляя, я поволокла чемодан, боясь упустить их из виду. Не говоря ни слова, «агент Джей» взял мои вещи и запихнул их в багажник, после чего мы сели в черный тонированный «Мерседес». Я пристегнулась, встряхнув влажными волосами.

Поездка продолжилась в гробовой тишине. Рука бабушки лежала на моем бедре, и ее глаза смотрели на меня с одобрением, но я чувствовала, что она напряжена почти так же, как и я.

Внезапно ее ладонь бережно переместилась мне на лоб, она закрыла мои веки и прошептала утешительные слова.

Мгновенно мои страхи исчезли, а сердце перестало биться как сумасшедшее.

– Как ты это сделала?

– Скоро узнаешь, Веснушка.

Через несколько минут лесной дороги мы подъехали к огромным металлическим воротам, перед которыми стоял человек в черном костюме.

Мы что, в фильме о Джеймсе Бонде?

«Агент Джей» высунул голову из окна и что-то пробормотал. Ворота немедленно стали раздвигаться, позволяя нам проехать. Машина свернула на длинную подъездную дорогу, обсаженную деревьями и окаймленную ослепительно-зеленой лужайкой. Путь вел к огромному зданию из бежевого кирпича.

Я смотрела по сторонам с открытым ртом, пока выходила из автомобиля. Множество мельчайших деталей завораживало. Передо мной величественно возвышалась арка, увенчанная внушительным четырехлистным клевером в золотых тонах, – он сразу же бросился в глаза. Не было времени и дальше его рассматривать, потому как бабушка уже тянула меня за руку дальше.

– Оставь вещи здесь и иди за мной, ты и без того уже опоздала! – воскликнула она.

– Откуда ты знаешь дорогу?

– Я привела сюда твою мать и тетю раньше, чем тебя.

Я оставила чемодан и постаралась не отставать: бабушка уже семенила по выложенной галькой дорожке, ведущей к задней части школы.

– Это экзаменационный зал, все уже началось... проходи, – сказала она, останавливаясь перед другим зданием, пристройкой.

– Подожди! Ты уже уходишь?

– Моя Веснушка, я не могу остаться... Я отнесу вещи в твою будущую комнату, а потом вернусь домой. Буду звонить каждое воскресенье.

Она уже говорила об этом, но это не сделало ее отъезд менее неожиданным. Невольно по моей щеке скатилась слеза от одной только мысли, что нам придется расстаться. С ней... я провела каждый день своих семнадцати лет. Бабушка снова положила руку мне на лоб, прошептав, что все будет хорошо. Когда я открыла глаза, мне стало легче. Но ее рядом уже не было.

Я выпрямилась для храбрости, стоя перед дверью, и осторожно приоткрыла ее, проскальзывая в маленький темный коридор. Выставив руки перед собой, я прошла сквозь полупрозрачную завесу на противоположном конце помещения и оказалась прямо на... стадионе? Арене?

Ряды каменных ступеней возвышались над платформой в центре. Левая их часть была пуста и разделена на четыре пронумерованные секции, в то время как вся правая – заполнена студентами. Никто меня не заметил, всеобщее внимание сосредоточилось в центре амфитеатра, где стояла дюжина взрослых. Какая-то темноволосая женщина произносила речь в микрофон.

Как и ожидалось, я опоздала!

Глава 2

Неуклюже поднимаясь по высоким каменным ступеням, чтобы занять свое место, я мельком заметила стеклянную крышу над головой. Она защищала от зимней непогоды и открывала вид на затянутое облаками небо.

Складывалось ощущение, будто я нахожусь в одном из тех архитектурных памятников, на которые можно посмотреть только в Италии.

И пока я все еще кралась по ступеням, оставаясь как можно более незаметной, женщина, которую я приняла за директрису, внезапно прекратила инструктаж.

– Ты, вон там!

Даже не глядя на нее, я точно знала, что она обращается ко мне и все взгляды устремлены на меня. Я замерла на несколько секунд, размышляя, стоит ли мне повернуться на голос или просто продолжить путь, будто ничего и не произошло. В смятении я выбрала первый вариант и встретилась взглядом с женщиной, на губах которой застыла напряженная улыбка.

– Мы вам не мешаем?

Сложив руки на груди, она с суровым видом рассматривала меня с ног до головы.

– Из... извините меня... я...

– Так это вы Анаис? – перебила она меня, видимо поняв, что нормально ответить у меня не получится.

– Да.

– Пожалуйста, присядьте.

Не говоря ни слова, я сделала, что было велено, и взобралась на полупустые ступеньки на предпоследнем ряду. Вместе со мной там сидел только один парень. Стараясь оставить между нами несколько мест, я села и попыталась сосредоточиться на приветственной речи, но это оказалось непросто, потому что я отчетливо ощущала на себе пристальный взгляд соседа.

Это раздражало, и я без промедления повернулась в его сторону с хмурым лицом, намереваясь одернуть его. Но когда мои глаза встретились с его, сердце замерло, а из вмиг пересохшего горла не смог бы вырваться даже шепот. Не думаю, что хоть раз в жизни я видела такие удивительно красивые зеленые глаза. Сиявшие ярче изумрудов, они лишили меня дара речи. И темные, растрепанные волосы подчеркивали этот завораживающий взгляд.

«Возьми себя в руки!» – неожиданно раздался внутри моей головы мужской голос.

Я резко встала и оглянулась по сторонам, пытаясь понять, откуда же он доносится, но все были сосредоточены на том, что говорят наши учителя.

Обернувшись к мальчишке, я увидела, как он хихикает, уткнувшись в свою руку. С ним что-то не так?

«Это с тобой что-то не так! Мы находимся в Академии Верховных, закрой свой разум!» – снова повелел таинственный голос.

На этот раз я смогла различить небольшой южный акцент. Закрыть свой разум? Успокойся, Анаис, ты сходишь с ума...

Осознав, что моя крыша начинает отъезжать, я погнала эти непонятные мысли прочь и сосредоточилась на женщине, стоящей в центре арены.

– Что ж, можем начинать. Когда я вас вызову, подойдите сюда. В вашем распоряжении будет не более пяти минут, чтобы продемонстрировать ваши способности.

Я сглотнула. Не знаю, что она задумала, но я уже нервничаю из-за того, что буду сдавать экзамен на глазах у всех.

– Мы выбрали три задания для этого испытания, – продолжила женщина. – Первое – принять облик животного... Второе – получить контроль над разумом любого выбранного вами человека... И последнее – поднять одну из этих гирь над головой, удержав ее дольше тридцати секунд. После того как мы определим вашу ступень, вы перейдете к следующей части испытания, соответствующей вашему результату.

Она закончила свои скупые объяснения, указав на пустую половину амфитеатра позади нее, которая была разделена на четыре секции – видимо, по одной на каждую ступень.

Когда начали называть первые имена, я стала серьезнее приглядываться к моим однокурсникам. Они все были в серо-зеленой форме. У девочек – плиссированная юбка до колен, длинные носки, закрывающие икры, и рубашка с пиджаком. То же самое и у мальчиков, но вместо юбки – обычные брюки. Я сняла свою ветровку, чувствуя, как внутри меня все накаляется, и вытерла взмокшие руки о синий свитер, сильно выбивающийся из общей картины.

На моих глазах ученики в центре арены сменяли друг друга чуть ли не каждую минуту. Их способности просто ошеломляли! В это даже не верится, как будто все происходит в цирке. Каждый из факультетов поражал, однако больше всего удивления вызвали, несомненно, перевоплощения. Я видела, как подростки превращаются в животных: собак, змей, тигров; у некоторых не получалось до конца, и они превращались только наполовину. Нереально!

Все же, несмотря на то, что происходящее казалось необъяснимым, я пыталась внимательно рассмотреть учеников в процессе прохождения испытаний. Будто все было во сне, и я вот-вот распахну глаза и окажусь в своей кровати. Но в глубине души я знала, что мое подсознание не сумело бы вообразить все эти необычайные трюки. Впрочем, мои страхи не утихли, наоборот, меня начало тошнить от осознания, что мне предстоит сделать то же самое.

– Гюго Жорден! – объявил резкий женский голос в микрофон.

Парень, сидящий рядом со мной, поднялся с места и даже виду не подал, что волнуется. Первое, что бросилось в глаза, – это его рост, на который я не обращала внимания, пока тот сидел. Выше меня на голову, а то и на две... Под пристальными взглядами остальных он неторопливо спустился по ступенькам, источая ауру некоторой небрежности, которая была ему очень к лицу. Все смотрели на него с восхищением, некоторые девушки даже хихикали, стреляя глазками. Да у него толпа фанатов!

– Кем ты себя возомнила? – вдруг процедила блондинка, сидящая рядом.

Я вздрогнула от ее внезапного грубого тона. Не давая мне возможности ответить, она отвернулась, снова сосредоточившись на том самом Гюго, который уже стоял перед профессором, держа в руках пустой череп. Преподаватель дал знак, что можно начинать, и стало происходить... невероятное!

Гюго начал свое перевоплощение с поднятых в воздух рук, которые превратились в два огромных оранжевых крыла. Затем, всего за пару секунд, его тело в одно движение приняло форму гигантской летающей рептилии, похожей на птеродактиля длиной добрых двадцать метров. Покоренная зрелищем, я растерла ладони, в то время как существо одним рывком взмыло над нами и несколько раз облетело трибуны, испуская из широкого клюва пронзительные крики, которые отзывались эхом. Я больше не понимаю, нахожусь ли я в школе или на съемках нового «Парка Юрского периода». Безумие.

Несколько раз он пролетел так низко над нашими головами, что вызвал всеобщее изумление. Затем по арене прокатились волны криков, и именно в этот момент он спикировал и мягко приземлился. Перевоплотившись, Гюго снова предстал в своем человеческом образе под аплодисменты и одобрительные возгласы студентов, а также тех профессоров, которые прекратили оценивание, ошеломленные выступлением. Все происходило так стремительно, что верилось с трудом. И, не давая нам времени прийти в себя после столь сюрреалистичного выступления, Гюго без промедления продолжил демонстрировать свои умения. Он подошел к миниатюрной светловолосой женщине, стоявшей рядом с директрисой. Не нужно приближаться, чтобы понять, насколько глубоким и интенсивным был сейчас его взгляд.

И почти сразу эта дама, по возрасту годящаяся ему в матери, подошла к Гюго и выглядела так, будто вот-вот пустится в танец. Я в шоке прижала ладонь ко рту, женщина начала двигаться невпопад, но, когда вокруг раздался смех, стало понятно, что Гюго только что использовал Манипуляцию. Я не могла не улыбнуться его наглости. До этого все пытались пройти испытание, используя других учеников, часто младших, а он подчинил своей воле учительницу.

Гюго резко отошел от женщины, успешно завершив второй этап испытания, и, как только дама пришла в себя, ей тут же сделалось так неудобно, что лицо мгновенно окрасилось в алый. Но парень не удосужился оглянуться вокруг или остановиться. Он прямо и без угрызений совести перешел к третьему этапу. На демонстрационном столе были по тяжести расположены пять гирь. Всего одной рукой с ошеломляющей легкостью он поднял самый большой вес над головой. Не знаю, сколько гиря весит, но Гюго заставил ее казаться легкой. Он отпустил вес через несколько десятков секунд и, даже не слушая результат, который огласил директор, сел на ступеньки секции номер четыре, которая до сих пор оставалась пустой.

Ученики, один за другим, продолжили проходить испытания, но я больше не смотрела на них. Мои мысли были где-то далеко: я все еще не могла прийти в себя после всего, что совершил Гюго. Его представление продолжало вертеться в моей голове, все остальные выступления отошли на задний план. Конечно, они знакомы с этой вселенной лучше и дольше меня, но все равно, то, что произошло, – безумие! Я еще помню слова моей бабушки. Она уверяла: «Не думаю, что ты встретишь кого-то из них в ближайшее время: в этом мире осталось всего несколько одаренных четвертой ступени!»

Увидеть его в действии – большая редкость даже в этой Академии. Если бы бабушка только знала, что в моей школе есть Четвертый... что сейчас он находится в одном помещении со мной...

– Анаис Ланеро!

Я подпрыгнула, услышав свое имя. Погруженная в мысли, я совершенно забыла, что мне тоже нужно будет выступать. Меня окутывал страх. Руки и ноги дрожали настолько, что только с третьей попытки я поднялась со своего места. К счастью, когда мне удалось встать на ноги, я не упала. Сердце колотилось как бешеное. Я медленно спустилась по ступенькам, не в силах ускориться, держа под мышкой пальто. Все устремили взгляды в мою сторону, громко перешептываясь обо мне, однако, не заостряя на этом внимание, я подошла к учителям. Маленькая женщина, которая подверглась воздействию Гюго, сделала несколько шагов вперед.

– Твой выход! – поторопила она.

Понятия не имея, что делать и как, я застыла как вкопанная.

– Я... я не знаю... не знаю, – пролепетала я.

– Тебе все равно нужно попробовать.

Я была убеждена, что у меня нет ни единого шанса, потому в последнюю секунду решила пропустить испытания на трансформацию и манипуляцию, и направилась прямо к пяти гирям, выстроенным в линию, молясь, чтобы мои бицепсы спасли меня от полного унижения. На каждой из них висели ламинированные ярлыки. Я едва сумела подавить судорожный вздох, обнаружив, что самая маленькая гиря весит семьдесят килограммов, что почти на двадцать больше моего собственного веса. Бросив быстрый взгляд на ту, что поднял Гюго, я прочитала: «1 тонна». Как он смог столько поднять? Ладно, он довольно хорошо сложен для мальчика моего возраста, но не настолько же, чтобы сравниться с Кларком Кентом^[1].

Положив пальто на пол, я покачала головой и мысленно взяла себя в руки, схватив самый маленький груз, который тем не менее все еще был слишком тяжел для меня. Мне удалось поднять его, зажмурившись и крепко сжимая обеими руками, однако удержать гирю выше колен уже выходило за пределы моих возможностей. Боль мгновенно пронзила руки, и, едва прошло несколько секунд, я отпустила гирю. Какой стыд...

– Первая ступень, – невозмутимо бросила директриса.

Раздосадованно сглотнув слезы, которые грозили оросить мои щеки, я направилась к первой секции, задыхаясь даже после столь ничтожной попытки. Большинству учеников, встретивших меня в этой секции, было около двенадцати лет, и теперь я почувствовала себя еще более неловко.

Ребят продолжают вызывать одного за другим, в то время как я все больше и больше сжималась в своем уголке. Представители третьей ступени произвели на меня большое впечатление своим мастерством и силами. Их способности впечатляют, несмотря на то что они все еще не дотягивают до выступления единственного Четвертого, которого мне довелось увидеть. Ком в горле мешал дышать при мысли о том, что я никогда не сравнюсь с ними и разочарую бабушку. Все это было для меня в новинку, казалось таким трудным, что я боялась навсегда остаться на первой ступени.

Последний ученик, наконец, закончил испытание, и из моей груди вырвался вздох облегчения. Я почувствовала слабость, и урчание в животе заставило меня пожалеть, что я отказалась от бутерброда, который предлагала бабушка в поезде.

– Как и любой другой экзамен, этот растянулся на весь день, – начала директриса, подходя к нам. – Скоро двадцать ноль-ноль, и я знаю, что вы все проголодались, поэтому не собираюсь задерживать вас еще дольше. Хочу поздравить вас с тем, чего вы достигли за сегодняшний день... Ваши занятия начнутся только в понедельник. Воспользуйтесь этими тремя днями, чтобы отдохнуть, вы найдете свое расписание в индивидуальном почтовом ящике. Всем хорошего вечера!

Как только она произнесла последнее слово, все подскочили как по команде и ринулись наружу, как стадо разъяренных носорогов. Немного растерявшись, я последовала за ними. Как же так, никто даже не объяснил мне, как работает школа, не показал тут все... Где я вообще буду спать?

– Хватит ныть! – воскликнула девушка, толкнув меня.

Я сразу узнала белокурые локоны той, что наехала на меня ранее на трибунах.

– Насколько мне известно, я тебя ни о чем не спрашивала! – зло возразила я.

– Ты так усердно думаешь, что всех выводишь из себя!

И, не давая мне времени на дальнейшую оборону, она показала средний палец и ушла, ускорив шаг. Это какая-то шутка? Я здесь всего день и уже ненавижу эту школу чудиков.

– Эй, не волнуйся, все будет в порядке, – подбодрил меня какой-то парень.

Темноволосый, среднего роста и с глазами насыщенного орехового цвета, он излучал что-то особенное, чего я не могла объяснить.

– Привет, – прошептала я.

– Ты выглядишь потерянной.

– Да ну?!

Мой тон был не такой любезный, как мне бы хотелось, но я все еще была на взводе после перепалки с этой незнакомкой.

– Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, красавица.

– Прости? – Меня удивило скорее это обращение, чем суть ответа.

– Так это правда...

– О чем ты? – раздраженно перебила я, порядочно устав от всей этой околесицы.

– Что ты неодаренная!

Произнося эти слова, он остановился перед Большими Воротами Академии, окидывая меня глубоким взглядом.

– И с чего ты это взял?

– Стоит только взглянуть на тебя... И потом, все об этом говорят.

Не очень довольная тем, что в свой первый день я оказалась в центре внимания, я прошла мимо, входя в огромный вестибюль школы и не отвечая ему. Меня встретила гигантская лестница из бежевого мрамора, открывающая доступ к нескольким этажам. Подняв голову, я успела насчитать пять. Мои глаза продолжили созерцание, взгляд блуждал по светлым стенам и двум коридорам, которые тянулись по обе стороны от лестницы. И тут внезапно на мое плечо легла рука... Как, кстати, зовут-то этого парня?

Он напряженно заглянул мне в глаза, на его губах засверкала легкая улыбка, от которой мгновенно потеплели щеки.

– Кафетерий здесь, – пояснил он, указывая на двустворчатые двери справа.

– Как тебя зовут? – спросила я, заставляя себя не пялиться на идеально ровный ряд зубов.

– Я Тома. А тебя зовут Анаис?

Я кивнула. Он толкнул двери, удерживая их, чтобы пропустить меня, и сразу же в ноздри ворвался аппетитный аромат. Я предполагала, что мне придется обедать и ужинать в скромненькой школьной столовой, как это обычно и бывает, но приятно удивилась, увидев местную обстановку. Можно было легко представить себя в одном из тех американских ресторанов семидесятых годов. По залу в хаотичном порядке стояли позолоченные квадратные столы, окруженные зелеными диванчиками и стульями. Гобелены на стенах были выполнены в той же цветовой гамме, что и все остальное в этой комнате.

Мы с Тома заняли место в конце образовавшейся длинной очереди, ведущей к огромному буфету прямо посередине столовой.

– Ты будешь есть там, – шепнул он, кивая подбородком на группу столиков справа от входа.

– Э-э... почему это?

– У каждой ступени тут свое место.

В самом деле, столы были расположены в каждом углу зала, образуя четыре группы. Для каждой из четырех ступеней?

– Именно так! – подтвердил Тома, словно читая мои мысли.

– Это глупо, кто это придумал? – спросила я, не горя желанием обедать со студентами моего уровня, каждый из которых был явно намного младше меня.

– Не знаю точно... Но такие порядки тут уже давно.

– Хочешь сказать, что это не обязательно?

– Не то чтобы я знал... Но лучше, чтобы тебя никто не застукал за нарушением традиций, рыжуля.

Не обращая внимания на его слова, я взяла в свою очередь тарелку и положила несколько блюд, от чего сразу пробудился аппетит. Мои глаза были голодны больше, чем желудок, потому тарелки наполнялись быстро.

– Ладно, надеюсь, мы увидимся позже, – бросил Тома, направляясь в дальний левый угол, который, должно быть, относился к третьей ступени.

– Да, скоро увидимся!

С подносом в руках я прошла через зал, чтобы сесть в той части, которая отведена для моей категории, хотя все это и казалось мне крайне глупым. Тома прав: лучше не привлекать к себе внимание в первый же день. Но все же что-то мешало мне следовать этому совету. Нет никакого желания общаться с новыми людьми, тем более если эти сомнительные правила были установлены учениками. Без долгих размышлений, я вернулась и устроилась за столом единственной пустой секции, которая, полагаю, принадлежала четвертой ступени. Я понимала, что все наблюдали за мной, но мне было все равно: все-таки мой поступок не конец света. И потом, тут должен есть только Гюго, а для него одного здесь слишком много столиков. Поэтому, не заботясь о перешептываниях вокруг, я притянула к себе свою маленькую миску с картофельным салатом. Предвкушая, как наполню желудок, я поднесла вилку ко рту, но едва первый кусочек коснулся моих губ, на стол легла рука с идеально ухоженными красными ногтями. С открытым ртом и вилкой в руке я подняла голову.

– Добрый вечер, Анаис. Мы не представились друг другу... Меня зовут мадам Жорден, я – директор этой Академии, – произнесла женщина, незадолго до этого вещавшая в микрофон.

Жорден... Может ли она быть в родстве с Гюго?

– Добрый вечер. – Я неохотно отложила вилку.

– Не буду тебя долго беспокоить. Вот твой пропуск в общежитие. Комната сорок семь, четвертый этаж. На своем столе ты найдешь нужную тебе информацию.

Она протянула мне магнитную карточку на шнурке. На ней было написано мое имя и номер комнаты.

– Благодарю.

– Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, не стесняйся обращаться.

Она улыбнулась на мой кивок, а затем отошла, вышагивая прямо-таки идеально, несмотря на высокие каблуки.

После двух вилок картофеля взгляды большинства учеников по-прежнему были прикованы ко мне. Раздраженная, я завернула бургер в бумажную салфетку, поставила поднос на стол возле буфета и вышла из кафетерия. Мне нужно побыть одной, и у меня недостаточно сил, чтобы противостоять всему этому миру.

Не тратя времени на осмотр новой школы, я вихрем поднялась по мраморной лестнице на четвертый этаж. И только когда я нашла дверь в свою спальню в огромном холле, простирающемся справа от ступенек, наконец получилось отдышаться.

Маленький красный индикатор загорелся зеленым, когда я приложила магнитную карточку. Как только я вошла, меня атаковал сквозняк, заставляя волосы развеваться над головой, и я поспешила закрыть дверь.

Комната была довольно большой, обезличенной, с белыми стенами и мебелью из светлого дерева. Первое, что бросается в глаза, – размер моей койки. С того дня, как я перестала спать в детской решетчатой кроватке, я стала счастливой обладательницей кровати размера кинг-сайз, а тут прижатая к стене и обращенная к двери одноместная кровать в квадратной коробке совершенно меня угнетала. Письменный стол у окна, небольшой шкаф и несколько стеллажей, заставленных книгами, – вот и все предметы мебели в моей новой комнате. Мой совершенно пустой чемодан лежал на полу. Меня расстроило, что кто-то трогал его без моего разрешения, и я поспешно распахнула дверцы шкафа, чтобы убедиться, что ничего не забыла. С правой стороны вещи были аккуратно сложены в стопки, а слева на вешалках висела форма в цветах Академии. Куртки, юбки, рубашки, свитера, ну и еще спортивная одежда.

Я мысленно перебрала то, что мне сейчас понадобится: мобильный телефон, плеер и планшет. Открыв ящики комода, я обыскала письменный стол, но не обнаружила там ничего из этого списка. Сначала я подумала, что меня успели обчистить, но после нескольких минут размышлений вдруг вспомнились слова бабушки. Если звонки разрешены только по воскресеньям, то это наверняка относится и к остальным электронным устройствам. Как же это пережить?

Пытаясь успокоиться, я сняла ботинки, села на узкий матрас и схватила лежащую на нем стопку бумаг. Развернув бургер, я вгрызлась в него, читая на первой странице: «Академия Верховных».

Глава 3

Яоткрыла глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где я нахожусь. Не знаю, сколько я проспала и который час, но за окном уже наступила ночь, а школьная брошюра все еще лежала на моем животе. В ней я прочитала историю Академий, прежде чем провалиться в сон. Они были созданы в пятидесятых годах прошлого века, после великой и продолжительной битвы, как мне уже рассказывала моя бабушка. Затем был сформирован Совет, в состав которого вошли три десятка могущественных Верховных со всего земного шара, каждый из которых был служителем Мира. Их местонахождение по сей день скрывается, тем не менее известно, что официальными языками сообщества являются латинский и итальянский. Единогласным решением они основали несколько специальных школ, чтобы научить использовать сверхспособности с умом.

Среди всей этой макулатуры я также нашла внутренний устав школы. В нем были разные правила, одни чуть строже других, а также важные инструкции. Например, мы должны носить нашу униформу каждый день, не считая воскресенья, отведенного для отдыха и звонков родственникам. Занятия проводятся с девяти до пятнадцати часов, включая час, выделенный на обед; утренние уроки предназначены для практики, а послеобеденные – для изучения базовых предметов, таких как история, французский или математика, которые лично я предпочла бы больше никогда в своей жизни не изучать.

Пока я прокручивала в голове все эти новые правила, которые мне предстояло выучить, снаружи внезапно раздался глухой звук, который заставил меня вздрогнуть. Поднявшись с кровати, я тихонько подошла к окну с видом на огромную лужайку, простирающуюся перед жилым корпусом. Я раздвинула белые занавески и прищурилась, пытаясь разглядеть, что происходит в темноте ночи, как вдруг заметила кого-то. Высокая мужская фигура тащила за собой огромный предмет. Но больше всего меня выбил из колеи маленький фонарик, освещающий его путь. Мужчина не держал его – он парил над его головой, следуя за каждым шагом. В изумлении я распахнула окно, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают, но фигура почти сразу исчезла, быстрым шагом направляясь к зданию, где проходили испытания. Удивление сменилось любопытством. Не раздумывая, я бросилась к сапогам и поспешно натянула их. Нужно убедиться, что этот фонарик не летал сам по себе.

Судя по тому, что я прочитала в брошюре, запрещено покидать корпус после комендантского часа, который начинается в двадцать два часа, и только по субботам время сдвигается, и выходить нельзя после полуночи. Но меня это не заботило. На случай, если меня поймают, буду оправдываться ролью сбитой с толку новенькой ученицы.

Захватив пропуск, я бесшумно пробралась по широкому коридору, погруженному в темноту. Тут и там располагались выключатели, но, опасаясь, что меня заметят, я не включила свет, продвигаясь к лестнице на ощупь. Затем на цыпочках спустилась по ступеням, которые освещались чуть лучше, и пересекла холл. На моем пути не возникало проблем ровно до того момента, пока я не попыталась толкнуть входную дверь. Эта махина не сдвинулась ни на миллиметр. Положив руку на круглую ручку, я мысленно отчитала себя. Как будто это будет так просто!

Щелк...

Мои мысли прервал щелчок затвора.

Я осмотрелась, но вокруг не было никого, кто бы мог открыть эту дверь дистанционно, я совершенно одна. И когда я попыталась толкнуть дверь во второй раз, она волшебным образом поддалась, окатывая ледяным холодом с головы до ног. Испытывая искушение закрыть ее и вернуться в свою комнату, я на мгновение усомнилась в принятом решении, испуганная тем, что только что произошло. Но опять же, моя потребность узнать хоть немного больше вынудила меня поспешить на улицу.

Поспешные шаги сменились бегом, я почти добралась до корпуса, где проходили испытания, осталось пройти пятьдесят метров. Уже не чувствуя своих пальцев, я проклинала себя за то, что не надела куртку. Подышав на них теплым воздухом легких, чтобы разогреть, я вошла в пристройку. Медленно прошла по коридору и пересекла занавес из прозрачных полос, отделяющий меня от арены. В этот час она была пуста, но все еще освещена большими светильниками в форме факелов, висящих над трибунами. Продвинувшись еще немного вперед, я осмотрела место в поисках того, кого заметила ранее.

Внезапно я увидела его... Гюго, Четвертого. Устроившись в первом левом ряду, он уставился прямо на меня, ничего не произнося. Черты его лица стали жестче, стоило мне перевести на него взгляд.

– При... Привет, – заикаясь, сказала я.

– Что ты здесь делаешь? – Он вскочил со своего места.

Его южный акцент сразу напомнил мне тот, который, как мне показалось, я слышала в своей голове на испытаниях.

– Я просто...

– Не ври, – грубо оборвал он.

– Ой, успокойся... Мне просто нужно было подышать свежим воздухом!

Понимая, что я не говорю ему правду, он резко развернулся ко мне, вытянув руки и сжав кулаки. Я закрыла глаза и поднесла руки к лицу, чтобы защититься, убежденная, что он собирается меня ударить. Удивительно, но удара не последовало. Я все так же застыла на месте, сердце бешено колотилось. На лбу я чувствовала его сбившееся дыхание, ментоловый запах щекотал ноздри.

Только после долгих секунд спокойствия с его стороны я, наконец, престала защищаться. Гюго все еще стоял в нескольких сантиметрах от меня. Упершись взглядом в его торс, я заскользила взглядом выше, подробно рассматривая черный свитер и серые спортивные штаны, которые придавали ему более непринужденный вид, а потом медленно поднялась глазами к его лицу. Он, кажется, был сбит с толку, но не произнес ни слова, позволяя мне погрузиться в его нефритовые глаза. Я помню, что уже успела оценить их красоту, но сейчас, на таком расстоянии, мое чувство усилилось в десять раз. Чем больше я смотрела на него, тем сильнее билось мое сердце. Впервые я испытывала что-то подобное, странное и завораживающее одновременно. Как будто два наших существа оказались связаны между собой. Я внезапно открыла самую глубину его души... Там было много силы, но не только. Сама не зная почему, я прищурилась и придвинулась еще ближе, ища, что скрывается за его расширенными зрачками.

– Что ты делаешь? – воскликнул Гюго, отворачиваясь.

Он грубо толкнул меня. Отлетев назад, я едва не приземлилась на пятую точку. Да что же это такое? Будто я больше не контролирую себя.

– Прости... прости меня, не знаю, что на меня нашло, – пробормотала я дрожащим голосом.

– Как ты сюда попала?

– Пешком, – съерничала я, не понимая смысла его вопроса.

Летать-то я не умею!

Он подавился от смеха.

– Тебе действительно придется начать защищать свое сознание.

– Что значит «защищать сознание»?

Одна его бровь взмыла вверх, его глаза молча всматривались меня. Он явно был озадачен тем, что я не понимаю, о чем идет речь. Гюго подошел чуть ближе и нежным жестом положил свою руку поверх моей. От его пальцев исходило мягкое тепло, вызывающее приятное легкое покалывание на коже. Медленно они заскользили по моей руке, начиная согревать ее.

– У тебя губы посинели, – зачем-то поспешил оправдаться он, резко убирая руку. И тут раздался пронзительный сигнал тревоги.

Я вскинула ладони к ушам, не выдержав шума.

– Что это за сирена? – прокричала я, морщась.

– Уже час!..

На этих словах я проснулась – в панике, потная, со сбившимся дыханием. Будильник все еще звенел, а я осознала, что заснула на кровати, прижимая к животу школьную брошюру. Это был всего лишь сон.

Все утро я пролежала в своей комнате, глядя в белый потолок и задаваясь одним-единственным вопросом: что я на самом деле сделала, чтобы оказаться здесь? Ладно, возможно, и есть существа, наделенные способностями или чем-то еще, но мне здесь делать нечего. Хватило одного дня, чтобы захотеть немедленно уехать. Странности, витающие в воздухе этой Академии, мне были совсем не по нраву. И потом, я все еще не могла прийти в себя после сна – таким реалистичным он выглядел. У меня уже бывали подобные сновидения за последние несколько недель, но это было самым странным из всех. Низкий мелодичный голос Гюго до сих пор резонировал в моей голове.

Я взглянула на часы на запястье, только когда желудок напомнил мне, что до сих пор не покормлен. Сейчас час дня, и у меня остался всего час до окончания обеда. Не уверенная, что выдержу еще хоть сколько-нибудь без еды, я решила направиться в столовую.

Сначала я высунула голову за пределы комнаты, чтобы посмотреть, есть ли там кто-нибудь, но, к моей величайшей радости, все кажется спокойным. Я воспользовалась этим моментом, чтобы выскользнуть в коридор, попутно осматривая его. Пол покрыт темным лаком, а стены зеленые, словно под цвет школьной формы, только украшены золотыми мазками. На каждой двери также есть прорезь, несомненно, для почтовых писем, о которых упоминала директриса. Пройдя немного дальше, я заметила, что одна из дверей намного шире остальных. «Душевые с 30 по 39», – гласила надпись справа. Пробравшись туда, я обнаружила огромную комнату в голубых тонах, выложенную плиткой от пола до потолка. В центре располагались умывальники, окруженные десятью пронумерованными кабинками. В каждой – душ, туалет и все необходимые средства гигиены: полотенце, мыло, зубная паста и прочее. Я остановилась перед кабинкой под номером тридцать семь, задавшись вопросом, моя ли она. Недолго думая, поспешила обратно в свою комнату, чтобы взять чистую одежду.

Тридцать минут спустя, умытая и одетая в регламентированную уставом форму, я устремилась в столовую.

У меня осталось всего полчаса, чтобы поесть, поэтому я спустилась по лестнице и быстро пересекла холл. Несколько учеников прервали разговоры, заметив меня. Некоторых развеселил мой внешний вид, и только тогда я осознала, что никто, кроме меня, не одет в форму. Снова возникло чувство, будто я упустила важную информацию и сейчас выгляжу белой вороной.

Пыхтя, я проскользнула в створчатые двери. В кафетерии почти никого не было, что мгновенно принесло облегчение. Не задерживаясь, я направилась к столам раздачи, накладывая себе сытную порцию макарон с сыром и беря вдобавок йогурт и бутылку воды. Но когда я вскинула голову, ища, где бы присесть, тут же заметила Гюго на том месте, где ужинала вчера. Его глаза были прикованы ко мне и светились странным блеском. Сколько он уже так смотрит?

«Недолго», – прошептал этот южный акцент у меня в голове.

Хотя я еще никогда не разговаривала с ним по-настоящему, я почти не сомневалась, что это его голос, – такой же, как в моем сне. Но, не будучи уверенной в этом на сто процентов, я покачала головой, чтобы прийти в себя, и отвела взгляд.

Устроившись подальше от присутствующих учеников, которых и так было немного, я всмотрелась в свой поднос, чтобы не думать о Гюго. Бабушка не рассказывала о подобном, но я уверена, что некоторые ученики могут читать мои мысли. Вот почему вчера та кудрявая блондинка так на меня разозлилась!

Все еще находясь в процессе размышлений, которые не могла контролировать, я подняла голову в сторону того, кто, полагаю, достаточно силен, чтобы мои мысли прочитать. Все еще не отводя глаз, Гюго упорно изучал меня. Хотелось сказать ему, чтобы он прекратил, что я не фрик из цирка уродцев, но когда тот отодвинул стул, чтобы встать, я резко переключила внимание на тарелку.

Сердцебиение участилось, стоило мне приступить к еде. Гюго двигался в моем направлении, держа поднос в одной руке. Когда он остановился рядом и его взгляд встретился с моим, я вздрогнула. В голове пронеслись образы из последнего сна – его пальцы на моих, тепло его кожи...

«Встретимся вечером, часов в восемь, в библиотеке».

Его губы не пошевелились, но голос снова завладел моим разумом. И даже не отдавая себе в этом отчета, я кивнула. Гипнотизирует он меня, что ли?

Гюго рассмеялся и затем ушел, качая головой.

Покидая столовую, я снова встретилась с пристальным вниманием своих соучеников. Судя по их поведению, они, как и я, на самом деле не хотят видеть меня здесь. Тут всегда так принимают новеньких? Я начала задаваться вопросом, не сделала ли что-то не то.

Оказавшись в комнате, я сменила свою форму на джинсы и темно-синий шерстяной свитер. И как и во время всего обеда, подумала о Гюго. Не знаю, было ли это плодом моего воображения или он действительно назначил мне встречу в библиотеке. Тревога разрасталась внутри. Все же в глубине души я надеялась увидеть его сегодня вечером. Во-первых, потому что его таинственность интриговала меня, а во-вторых, мне нужно было начинать сокращать дистанцию, которая отделяла меня ото всех в этой школе. Если я буду чувствовать себя как прокаженная еще хоть день, меня это добьет.

Я долго сидела на кровати, все еще задаваясь вопросом, на что будет похож наш сегодняшний разговор. Может быть, он сможет дать мне ответы на все мучающие меня вопросы, а может быть, я просто выдумала его голос в своей голове. Но нет, я уверена, что он разговаривает со мной телепатически. Чтобы ничего не забыть, я взяла лист бумаги и ручку, чтобы записать все вопросы. Надеюсь, что не буду теряться в мыслях и что он спокойно на все отреагирует. Я знаю, что также могла бы пойти к директрисе, чтобы выразить свое беспокойство. Однако единственные слова, которые я слышала от нее в свой адрес, – это то, что она говорила, пока вручала мне пропуск. В моем прежнем учебном заведении это было бы расценено как неисполнение своих должностных обязанностей.

Я все еще чиркала ручкой по бумаге, когда кто-то постучал в дверь. Засунув листок в карман, я поднялась, гадая, кто это может быть.

– Привет! – воскликнул Тома, один из немногих, с кем я вчера познакомилась.

– Привет.

Одет он был просто, джинсы и темный свитер, из-за чего выглядел еще младше, чем накануне.

– Все хорошо? – спросил он.

– Ага, а у тебя?

– Да, порядок... Хотел узнать, не хочешь ли ты, чтобы я провел тебе экскурсию по школе? – спросил он, пристально глядя на меня.

Ответила я не сразу, уверенная, что он пытается прочитать мысли в моей голове.

– Я не пытаюсь прочитать мысли в твоей голове, – вдруг усмехнулся он.

– Но ты только что это сделал!

– Нет, сейчас ты делишься своими мыслями, это не то же самое...

– Я согласна пройтись по школе, ты дашь мне минутку? – в конце концов вздохнула я, пытаясь съехать с этой темы.

– Давай встретимся в вестибюле, когда будешь готова?

– Хорошо!

Я закрыла дверь, быстро подвязала волосы и натянула кроссовки, прежде чем покинуть комнату. Нельзя упускать эту возможность пообщаться. Когда я вышла в большой холл к месту встречи, Тома беседовал с группой учеников, точнее – учениц: там были только девчонки. Одна из них кинула на меня взгляд и что-то прошептала ему на ухо.

– Эй, ты уже готова? – заметил меня Тома, улыбаясь во весь рот.

– Готова!

Тома вышел из круга своих подруг, которые пристально меня разглядывали, и подошел ближе.

– С кафетерием ты уже знакома, – не спросил, а постановил он, указывая на две распашные двери справа от меня.

Затем Тома указал мне на два коридора по обе стороны от огромной мраморной лестницы в центре холла.

– Вон там кабинет мадам Жорден, кабинеты профессоров и лазарет, но мы туда не пойдем, там нет ничего интересного, – объяснил он, указывая на коридор справа.

Мы пошли по другому пути, тому, что слева. Этот ход вывел нас к двум залам. Первый оказался не чем иным, как знаменитой библиотекой. Она была огромна. Стены скрывались за полками из темного дерева, где хранились книги, от которых веяло прямо-таки древностью. Старомодный декор и пыльная мебель наводили на мысль, что ремонт здесь не проводился целую вечность. Вокруг стоял особый запах, который можно почувствовать только в таких старинных местах.

– Для справки, это пещера Али-Бабы, – усмехнулся Тома.

Я улыбнулась ему, замечая, что столы для учебы, расставленные по всему центральному проходу, сегодня в основном пусты.

– Я уже обожаю это место.

Как все-таки хорошо, что я приняла приглашение Тома показать мне школу! А то вдруг не смогла бы найти это место сегодня вечером. Кроме того, его игривость и мягкий тон заставляли меня чувствовать себя хорошо.

Обойдя опустевшую библиотеку, мы отправились исследовать второй зал.

– Пойдем посмотрим наше фойе, это рай на Земле!

Я улыбнулась этому сравнению и последовала за ним. Тома проскользнул в дверь, и мы очутились в месте, которое мне представили как штаб-квартиру учеников. Гораздо более многолюдная, чем библиотека, она хранила в себе все необходимое для развлечений. Несколько диванов были расставлены по периметру, слева стоял большой бильярдный стол рядом с настольным футболом, а также тут были пинбол и настольные игры. Я начала переминаться с ноги на ногу, когда остальные студенты заметили мое присутствие. Тома, обратив внимание на мое смущение, решил не задерживаться и повел к выходу. И вот мы снова следовали по коридору, ведущему в холл.

– На втором этаже находятся залы для утренних занятий, а на третьем – для дневных.

Тома очень кратко рассказал мне об этих локациях, возможно, думая, что я уже в курсе того, как устроена школа.

– Ты хочешь сказать, что все занятия преподаются отдельно?

– Да, планировка аудиторий для предметов различается, что оставляет больше места для практики... Ну, ты еще увидишь.

Мысленно я пыталась прикинуть, на какой из предметов был похож день тестирования. Страх снова выглядеть глупо, должно быть, отразился на моем лице, потому что Тома поспешил успокоить меня:

– Не бойся, мы здесь, чтобы учиться и развиваться... И потом, тебя будут окружать ученики твоего же уровня.

Мое лицо озарилось улыбкой, и такая же, искренняя, появилась и на его лице. Я оценила его деликатность по отношению ко мне.

– На четвертом – спальни девочек, на пятом – спальни мальчиков, – добавил Тома. – Хочешь посмотреть на Академию снаружи?

– Почему бы и нет? – Мне уже известно здание, в котором проводились испытания, но, возможно, есть и другие места.

– Там не найти ничего, кроме спортзала и лужайки, но пойдем, я все равно тебе покажу.

Когда Тома пропустил меня, я заметила, как он рассматривает мою правую руку в поисках метки. Обеспокоенная тем, что парень может подумать, будто мне здесь не место, натянула рукава свитера, прикрывая запястье.

Следующие полчаса мы провели снаружи, где Тома продолжил свою экскурсию. Он напомнил, что после комендантского часа выходить на улицу запрещено, а еще уточнил, что Зал Испытаний используется Академией по вечерам.

– Как и сегодня вечером, – добавил он.

– Сегодня вечером?

– Да, у нас всегда проводится вечеринка по случаю начала семестра... Ты не в курсе?

– Нет, с тех пор как я тут появилась, никто мне ничего не объяснял.

– Ты не смотрела свою почту?

– Не-а.

– Здесь учителя общаются со студентами по почте. У каждого из нас есть ящик, тебе нужно время от времени заглядывать в него, например, чтобы узнать о своем расписании... или о мероприятиях, например, вечеринках.

– Хорошо, спасибо... Обязательно посмотрю.

По возвращении в Академию я спросила Тома:

– Ты же на третьей ступени, да? – Он кивнул, улыбаясь. – Гюго – единственный, кто принадлежит к четвертой?

– Да, но ненадолго, – ответил он чуть резковато.

Тон выдал его: наверное, Тома не питает к Гюго теплых чувств.

– Тебе он не нравится?

– Гюго слишком самоуверен, если хочешь знать мое мнение. С тех пор как он перешел на четвертую ступень, он считает себя выше нас.

– А... Ну, это не круто.

Не зная, что добавить, я решила закрыть эту тему и предложила Тома зайти ко мне под предлогом, что нужно забрать почту и узнать о сегодняшней вечеринке, но он отказался.

– Ну, в любом случае, большое спасибо за экскурсию, это очень мило с твоей стороны, – подытожила я.

– Да ничего... Тогда... увидимся позже?

– Да, было бы здорово!

Развернувшись, я вошла в свою комнату с улыбкой на губах. Здорово, что Тома был моим гидом: он симпатичный. Закрывая дверь, я заметила висящую на ней коробку, на которую раньше не удосужилась посмотреть. И действительно, внутри уже лежал конверт. Маленький, в цветах Академии, как и почти все в этой школе. Внутри я обнаружила карточку.

Вручение значков?

У меня не было ни малейшего представления о том, что это будет за вечер или даже что там будет происходить, но, поскольку у меня осталось всего несколько часов, я принялась активно обыскивать свой гардероб в поисках подходящей одежды.

Глава 4

Стоило мне начать готовиться к вечеринке, как снаружи до меня донесся шум. Бросив взгляд в окно, я увидела толпу учеников, сбившихся в небольшие группы, – все они уже были готовы к празднику. У меня в горле образовался ком, когда я разглядела их красивые наряды. У меня не было ничего подобного. Я быстро прогнала беспокойство, снова сосредоточившись на содержании шкафа и размышляя о своей главной проблеме – встрече с Гюго, которая состоится через полчаса. Сначала я думала слиться, но меня не покидала уверенность, что парень может пролить свет на темы, которые не совсем мне ясны.

Я поспешно натянула длинный черный свитер, прямой и простой, доходящий мне до середины бедра. Роясь в своих вещах, я нашла колготки, которые будут смотреться гораздо лучше привычных джинсов, которые я всегда ношу с подобными кофтами. Потом я попыталась приручить бесконечные медные волосы. Попробовала несколько причесок, но стресс, который поселился внутри, мешал сосредоточиться, поэтому я отступила, оставив волосы распущенными. И, наконец, я надела тяжелые ботинки. Либо они, либо тенниски.

Отражение, которое презентует мне зеркало, прикрепленное к дверце моего шкафа, на самом деле меня не радовало. Мой внешний вид совершенно не гармонировал с великолепными платьями и костюмами моих одноклассников. Но нет смысла даже пытаться казаться на одном с ними уровне: все равно ничего другого у меня нет.

Ровно в двадцать ноль-ноль я медленно спустилась по лестнице, стараясь убедиться, что в холле никого нет. В этом наряде у меня нет смелости противостоять кому-либо. Убедившись, что одна, я устремилась к библиотеке, отворила большую дверь и бесшумно проскользнула в нее. Ладони вспотели. Восстановив дыхание, которое до этого задерживала, я стала постепенно продвигаться вперед, опасаясь никого не найти в глубине комнаты. Я несколько раз покрутила головой в поисках каких-либо признаков жизни, затем подошла к одной из длинных полок, скрывающих стены огромной комнаты.

– «Метаморфозы, вторая ступень», – прочитала я корешок первого попавшегося учебника, цепляя его с полки.

– Сейчас не время для домашних заданий, – шепнул южный акцент у меня за спиной.

Вскрикнув, я подпрыгнула, выпустив из рук книгу, которая сразу же упала к моим ногам.

– Ты меня напугал до чертиков! – воскликнула я.

Не ответив, Гюго наклонился, поднял книгу и положил на место. Затем молча отошел, пропадая в глубине библиотеки.

– Эй, зачем ты позвал меня сюда? – окликнула его я, пока бежала за ним.

– Помолчи и следуй за мной, – приказал он.

– Не разговаривай так со мной!

Он внезапно остановился, так резко, что я не успела притормозить и впечаталась в него. Когда он, на две головы выше меня, повернулся лицом, нависая надо мной, я сглотнула. Только теперь, находясь так близко к нему, я поняла, что он тоже приоделся к вечеру. Упираясь лбом в последнюю пуговицу его белой рубашки, идеально сидящей под черным пиджаком, я подняла взгляд к его лицу. Глаза Гюго были настолько глубокими, что я не могла оторваться от них.

«Замолчи!» – завибрировал его голос в моей голове.

На этот раз это ощущалось иначе. Его слова действовали не так, как раньше, – они контролировали меня. Как будто я ничего не могла сделать, кроме как подчиниться. Я попыталась открыть рот, чтобы сказать ему, что я не его игрушка, но не смогла разомкнуть губ.

«Следуй за мной!» – продолжил он с тем же напором.

Сама не зная почему, я подчинилась. Молча, против своей воли, я потащилась за ним в глубь зала и пробралась между двумя последними рядами, где он наконец остановился. Гюго смотрел на меня, впиваясь своими злыми глазами в мои.

«Я сниму контроль, но только если ты прекратишь болтать без умолку, ясно?»

Напуганная тем, что со мной происходит, я попыталась ответить ему кивком, но в очередной раз ничего не вышло. Я была неспособна сделать хоть что-либо, и только когда он отвел взгляд, все пришло в норму, контроль над разумом и конечностями вернулся ко мне.

– Что... это... ты... манипулировал мной? – заикаясь проговорила я.

– Ничего, такое случается, дыши.

– В каком смысле «ничего»? Ты...

– Прекрати, или мне придется сделать это снова, – пригрозил Гюго с улыбкой на лице.

Мои руки дрожали, а сердцебиение ускорилось. Нужно убираться отсюда!

– Останься, мы еще не закончили! – воскликнул он, несомненно прочитав мои мысли.

– Скоро начнется вечеринка. – Я хотела сбежать под этим предлогом.

– Еще есть время... К тому же все пройдет быстро.

– Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу знать правду... Кто ты такая?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы ответить ему: его внезапный вопрос сбил с толку.

– Я не понимаю, что ты пытаешься мне сказать.

– Да прекрасно ты все поняла!

Его тон был настолько резок, что я слегка вздрогнула.

– Нет... В общем, меня зовут Анаис.

– Твое имя мне известно! – Теперь Гюго разозлился.

– Тогда что же ты хочешь знать?

– Где твоя метка? Почему ты здесь? Почему притворялась на испытаниях? И какая у тебя ступень?

Он выплевывал эти вопросы так грубо, так быстро, что на мгновение мой рот приоткрылся от удивления.

– Я ничего не знаю!

Гюго нахмурился, внимательно глядя на меня, как будто ища правду, читая мои мысли.

– Используй свои силы, и ты увидишь, что я не лгу, – заверила его я.

– А как насчет осознанных сновидений?

– Осознанных сновидений?

– Только хорошо обученный представитель четвертой ступени может вторгаться в сны других.

Я снова собиралась сказать ему, что ничего в этом не понимаю, но он меня опередил:

– Этой ночью ты вошла в мой сон... в Зале Испытаний, – объяснил Гюго более спокойно, тоже пытаясь что-то выяснить.

– Я... Что сделала?

– Ты что, не помнишь?

– Нет, помню, но я думала, что...

– Да, ты была прямо в моем сне. Научись контролировать свой разум и никому не рассказывай об этом! – приказал Гюго, а после развернулся и быстрым шагом вышел из библиотеки.

– Чего? Подожди... Вернись!

Он не обернулся. Что, черт возьми, происходит?!

Только что пролитые слезы дали о себе знать – с покрасневшими глазами я вышла из библиотеки, чтобы присоединиться к студентам, собравшимся снаружи. Не знаю, как долго я просидела между этими двумя рядами книг после того, как ушел Гюго. Испытывая ностальгию по Нормандии и чувствуя себя потерянной во всем, что окружало меня с тех пор, как моя нога ступила сюда, я позволила себе, как это называет моя бабушка, минутку грусти. Идея простая – нужно просто поплакать. Она считала это необходимой процедурой. С самого детства, каждый раз, как я горевала, она советовала мне делать это. Сегодня ее обнадеживающие слова, нежные руки и горячий шоколад далеки от меня, но я почувствовала сейчас себя все-таки немного лучше. Я пересекла пустынный вестибюль и через огромную дверь вышла на улицу. Толпа учеников сменилась несколькими опоздавшими, которые торопливым шагом направлялись к Залу Испытаний. Я поспешила за ними следом.

В маленьком коридоре я остановилась перед широкими прозрачными лентами. Сделала глубокий вдох, повторяя себе, что все будет хорошо, а затем раздвинула их, готовая противостоять тому, что должно произойти.

С широко округлившимися глазами я оглядела большую арену, которая теперь переливалась цветами Академии. Зеленый с золотом бархатный ковер покрывал весь пол, и тут и там свисали шелковые гирлянды. Из больших акустических перегородок раздавалась популярная музыка, названия которой, однако, я вспомнить не могла. Некоторые ученики танцевали. Другие образовали разрозненные группы, веселились, болтали или перекусывали возле двух щедро накрытых буфетов, расположенных по обе стороны небольшой сцены.

Несколько пар глаз заметили мое присутствие, и я в смущении опустила голову, утыкаясь взглядом в грязные ботинки, и направилась к одному из буфетов, контролируя каждый шаг, чтобы не припустить бегом. Я действительно проголодалась! Не обращая внимания на пялящихся людей, я ковырялась в тарелках с чипсами, пирожными, конфетами и другими лакомствами.

Сидя в дальнем углу трибун, я наблюдала за тем, как разворачивается вечеринка, потягивая газировку. Девочки двигались как сумасшедшие под трек Бейонсе Single Ladies^[2], в то время как мальчики со смехом поглядывали на них. В воздухе царило веселье. Я вспоминала последние слова, сказанные Гюго в библиотеке. Он просил меня научиться защищать свой разум, как будто это самая простая и обычная вещь на свете. И что он имел в виду, говоря о своих снах? Как я могла вмешаться в один из них, даже не зная об этом?

Продолжить размышления мне не дали: его голос снова возник в моем сознании.

«Сейчас не время думать об этом».

Я оглянулась по сторонам в поисках Гюго, но его нигде не было.

«Прекрати это делать!»

Несколько учеников с любопытством повернулись ко мне, будто я произнесла эти слова вслух.

«Ты запросто выкладываешь все, что думаешь», – добавил он.

Не зная, как сделать так, чтобы никто не смог читать меня, я решила думать о тексте песни Бейонсе.

«Все свободные девчонки, все свободные девчонки, о, о, о...»

Каким-то образом я почувствовала усталость Гюго в своей голове, когда большинство учеников вдруг стали тыкать в меня пальцем, хихикая. Щеки мгновенно покраснели. Возник соблазн встать и уйти с вечеринки: слишком уж я была смущена, да и не хотелось быть местным объектом для насмешек. Вдруг в помещение вошли директор и преподаватели, направляясь к маленькой сцене. Все переключили внимание на них, переставая танцевать, смеяться или болтать. Как и они, я встала и подошла поближе. Музыка прервалась, когда директриса в черном платье с кружевами поднялась по нескольким ступенькам, ведущим к сцене. Как и накануне, она взяла микрофон и обратилась к учащимся.

– Пожалуйста, потише, – начала она, чтобы заставить замолчать нескольких болтунов, – мы начинаем церемонию. Для тех, кто не знает, о чем идет речь: мы вручим вам значок, соответствующий вашей ступени, установленной во время теста.

Она добавила эти слова, кинув взгляд на меня. Вероятно, глава Академии прочитала мои мысли.

«Все свободные девчонки, все свободные девчонки, о, о, о...»

И снова ученики начали смеяться, глядя на меня. Учителя тоже. Только директриса, стоящая выше всех, похоже, не нашла это забавным.

– Тишина! Церемония начинается... Как только вы услышите свое имя, подходите за значком.

И не медля больше ни секунды, она выкрикнула имя первого ученика.

– Нора Обер!

Девушка очень маленького роста осторожно поднялась по ступенькам, чтобы присоединиться к мадам Жорден. Директриса взяла большую булавку на огромной доске позади нее.

– Первая ступень! – воскликнула она, протягивая его маленькой брюнетке.

Имена звучали одно за другим – все ученики относились к первой ступени. Видя их возбуждение и радость, я поняла, что вручение значка – очень важный момент для них. Когда подошла моя очередь, мне стало неуютно. Не из-за того, что придется выйти перед всеми на сцену, а из-за того, что мне предстоит стоять рядом с самыми младшими в школе. Пока я продвигалась вверх по ступенькам, мои ладони вспотели.

Как и в предыдущие разы, директриса протянула мне значок, прежде чем сообщить мою ступень всем остальным в зале. Я схватила его и, не говоря ни слова, спустилась обратно, позволяя ей позвать следующего ученика. Как только я ускользнула от всеобщего внимания, я повнимательнее изучила свой личный значок. Зеленый, в форме четырехлистного клевера, прикрепленного к прямоугольной пластине, где курсивом выгравированы мои имя, фамилия и цифра один.

Затем стали вызывать ребят второго уровня, и я заметила, что их значки не такого цвета, как у меня. Вместо зеленого – бронзовые.

– Тома Дюбуа! – объявила директриса.

Я узнала своего милого гида. Он подошел забрать свой серебристый значок и повесил на пиджак.

– Третья ступень!

Он выпятил грудь, гордясь своим уровнем, и когда спустился со сцены, его большие карие глаза впились в мои. Буквально на секунду он одарил меня очаровательной улыбкой, а после отвел взгляд.

В этой же категории прозвучало имя девушки, которая накинулась на меня накануне. Ее звали Клара Линард. Не смогла удержаться от гримасы отвращения.

– И, наконец, я называю единственного представителя четвертой ступени, который уже хорошо вам знаком, мой сын, Гюго Жорден!

Так я и думала: он сын нашей директрисы.

Гюго вышел на сцену под всеобщие аплодисменты. Забрав свой золотой значок, он ушел, не обращая внимания на свой фан-клуб, который хором скандировал его имя.

– Пусть снова играет музыка! – произнесла мадам Жорден в микрофон.

Вечеринка была в самом разгаре, и радостные крики разрывали барабанные перепонки. Не желая оставаться здесь ни секунды дольше, задыхаясь, я направилась к выходу, чтобы проветриться. Никто не заметит моего отсутствия.

Уличный воздух сразу освежил меня. Сейчас глубокий вечер, и только несколько маленьких фонарей освещали проходы. Я прислушалась к дуновению ветра и осторожно двинулась к деревьям, окружающим Зал Испытаний.

Внезапно чей-то шепот привлек мое внимание. Я глянула налево, направо, но слабый свет не позволял мне кого-либо различить.

– Тебе здесь не место! – прорычал голос рядом со мной.

– Это... кто? – спросила я, испугавшись.

Не услышав ответа, я собралась было вернуться на вечеринку, чтобы укрыться, но на меня налетел ветер, больно хлестнув по лицу.

– Тебе здесь нечего делать, иди домой! – раздался еще один женский голос.

Говорящая будто находилась в нескольких сантиметрах от меня, но я никого не видела. Внезапно я обо что-то споткнулась и растянулась пластом на влажной траве. Ветер задул еще сильнее, прижимая меня к земле, закручивая волосы. Мне не удавалось подняться на ноги.

Конечности словно парализовало, я была напугана этими девичьими голосами: к первому добавились еще один или два, и все они приказывали мне немедленно покинуть школу. Я закричала изо всех сил, закрыв глаза и лицо руками.

– Анаис? – позвал далекий голос.

Буря стихла, и звуки в моей голове смолкли. Все еще напуганная, я продолжала лежать на земле, зарывшись лицом в траву, молясь, чтобы не умереть.

– Анаис? Что ты делаешь?

Не нужно открывать глаза, чтобы понять, кто со мной говорит: этот акцент был мне отлично знаком. Чувствуя себя в безопасности с Четвертым, я осторожно подняла голову, чтобы посмотреть на него. Гюго, засунув руки в карманы, глядел на меня, приподняв бровь, как будто я сошла с ума.

– Эм... Тут были люди, которые... – попыталась объяснить я, поднимаясь на ноги.

– Люди? – повторил он, осматривая окрестности с ухмылкой на лице.

– Да, на меня напали! – разозлилась я, обиженная, что он воспринял это как шутку.

– У тебя трава на лице.

Не знаю, должна ли я переживать или злиться из-за того, что он мне говорит. И это после того, как я подверглась издевательствам. Какой же дурак!

– Это я, что ли, дурак?

«Ах, когда надо, ты все слышишь! Тебя больше занимают мои мысли, чем то, что я тебе говорю, так что да, ты дурак... Все здесь дураки, и школа эта убогая тоже дурацкая!»

Выразив весь гнев единственным способом, который он, кажется, в состоянии понять, я просто сбежала. Решив не возвращаться на вечеринку, я поднялась прямо в комнату и рухнула на кровать.

И вот, уже вторая минутка грусти за один вечер.

Распорядок дня

Отсутствие без уважительной причины недопустимо.

Глава 5

Со вчерашнего вечера я была на грани нервного срыва, и теперь я окончательно разозлилась, в сотый раз перечитывая расписание, которое получила сегодня утром. Не знаю, что включает в себя их «Обучение 1-й ступени», но видеть эти слова, записанные пять раз на листке в моих руках, на самом деле меня не радовало.

Сколько себя помню, я всегда любила школу и узнавать что-то новое, это могут подтвердить мои тетради, но сейчас, хотя занятия начинались через два дня, у меня не было ни желания, ни сил ходить на них. Я думала только об одном и только об одном – нужно как можно скорее сбежать отсюда. Кроме того, ученики вечно косились на меня. Не потому, что они меня ненавидят. Они действительно странные. Моя бабушка ошиблась. Мне здесь не место. По той простой и веской причине, что у меня нет способностей. И к тому же у меня нет никакого желания их иметь, мне и без них очень даже хорошо.

Неприятное чувство зародилось глубоко в груди с наступлением ночи. Я была заперта в своей комнате со вчерашнего дня, и мне было не с кем поговорить. Конечно, у меня еще не было возможности найти себе друзей, но эта ситуация все равно делала мне больно: я не привыкла, чтобы меня отвергали.

К счастью, завтра наступит новый день. Точнее, воскресенье. Нам разрешат звонить, и я наконец смогу связаться с бабушкой и попросить, чтобы она приехала за мной. Одной этой мысли достаточно, чтобы я оживилась. По правде говоря, я уже подготовила речь и намерена была заставить бабушку поступить по-моему. Я уговорю ее всеми возможными способами. О том, чтобы остаться в этой Академии, не может быть и речи...

Когда мои веки стали слишком тяжелыми, я зарылась в одеяло, не обращая внимания на протесты желудка, который проклинал меня за то, что я целый день ничего не ела.

В отличие от последних трех пробуждений, будильник, который обычно разрывал барабанные перепонки, не вызвал у меня проблем на этот раз, и я медленно открыла глаза. Помню то ужасное чувство, когда во сне Гюго я впервые услышала трель будильника. Может быть, я к нему привыкла, а может, просто настроение улучшилось. Зная, что меня ждет сегодня, я остановилась на втором предположении. Я не только смогу поговорить с бабушкой, но и в ближайшие дни снова обрету свою маленькую и мирную Нормандию.

Улыбаясь, я схватила несколько вещей и направилась в душ. Осознание того, что, кроме меня, в коридоре никого нет, порадовало меня еще больше. Грядет хороший день, я чувствовала это, я была в этом уверена. Я не привыкла стоять под струей горячей воды долго и, как только помылась, поспешила в кафетерий, надеясь, что и там буду в одиночестве. Толкнув двустворчатые двери, я с разочарованием обнаружила, что тут уже собралось около десяти ранних пташек, но я не бросила на них ни единого взгляда, твердо решив не лишать себя хорошего настроения.

Круассан, булочка с шоколадом, хлопья, йогурт... После вчерашней голодовки я могла бы съесть на завтрак и говядину. Сидя за столом в единственном пустом углу, я принялась поглощать свой завтрак, не обращая внимания на перешептывания. Не нужно быть прорицателем, чтобы понять, о чем они. Не понимаю, почему все так стремятся делиться по категориям, чтобы поесть. Это глупо. Гюго здесь нет, места пустуют, и я считаю, что никому не помешаю, присев здесь.

Словно его оповестили о моем присутствии за его столом, Гюго вошел в столовую и кинул на меня взгляд. Я почти сразу склонила голову к подносу, чтобы не контактировать с ним. Ненавижу его. Тома был прав: этот парень слишком самоуверен. Он надменный и действительно считает себя звездой Академии. Гюго не пытался понять меня, когда я подвергалась нападению, напротив, посмотрел на меня так, будто я лгунья. Дурак!

«Если хочешь меня оскорбить, то приди и скажи это в лицо!»

Его голос в моей голове был совершенно не таким, как во время предыдущих ментальных вторжений. Его акцент по-прежнему был отчетливым, но тон изменился. Он был суров и грозен. Эта история с мыслями в конечном итоге сведет меня с ума, если так будет продолжаться и дальше. Но как я должна прекратить этот беспорядок? Как и большинство нормальных людей, я не могу остановить ход мыслей.

Когда он прошел мимо меня, чтобы сесть, то бросил самый убийственный на земле взгляд, и мой живот скрутило еще больше. Все меня ненавидят, и, если я продолжу провоцировать людей, боюсь, что превращусь в отбивную еще до того, как успею позвонить бабушке. Наконец я решила кое-что сказать парню. Но вместо того, чтобы повернуться и поговорить с ним, просто подумала об этом.

«Прости, я не хотела тебя оскорбить, я просто злюсь, потому что...»

«Да плевать нам на твою личную жизнь!» – вдруг перебил меня незнакомый женский голос. Повернув голову влево-вправо, я поискала девушку, которая только что общалась со мной, но, поскольку на меня смотрели абсолютно все, я не могла понять, кто же она.

«Ты делишься своими мыслями со всеми», – объяснил мне Гюго почти доброжелательным тоном.

«Но... почему? Разве ты не делаешь то же самое?»

«Нет, я делюсь ими только с тобой».

Определенно, я ничего в этом не понимаю. Если это правда, значит, все они верили, что я говорю или думаю наедине. И снова я не могла не задавать вопросов своему разуму, что, похоже, забавляет Гюго. Его смех эхом зазвучал в моей голове. Некоторые ученики тоже начали смеяться надо мной. Снова оторвав глаза от своей миски с хлопьями, я, не колеблясь, впилась в толпу взглядом, надеясь заставить их замолчать или даже найти немного сострадания. Такое чувство, что я нахожусь в театральной постановке, притом играю роль главного героя.

«Я не сумасшедшая, я разговариваю с Гюго», – попыталась я оправдаться.

«Это неправда, я не имею к этому никакого отношения. Не выдавай свои мечты за реальность».

На этот раз слова Гюго были обращены не ко мне напрямую, они разнеслись по всей столовой. Когда ученики в очередной раз взорвались смехом, я поняла, что он поделился этой мыслью с ними всеми. Почему же он такой противный? Рассерженная, я обернулась к нему с глазами, полными ненависти, но он даже не соизволил взглянуть на меня.

Мои нервы были на пределе, я встала и поспешила к выходу из столовой, не убирая подноса. Мне нужно поговорить с бабушкой!

«Звонки будут разрешены не раньше обеда», – хихикнул мальчик справа от меня.

Все, с меня хватит. Как истеричка, я не останавливаясь рванула к единственному месту, где буду чувствовать себя в безопасности. Перепрыгивая через ступеньки, я захлопнула за собой дверь в комнату и наконец вздохнула. Эти люди безумцы! Ненавижу их!

Не прошло и двух минут, как кто-то постучал в мою дверь. Я сделала вид, что меня тут нет, оставаясь неподвижной, но после нескольких попыток до меня донесся голос:

– Это Тома, открой, пожалуйста.

Я на мгновение заколебалась. Но поскольку он единственный, кто проявил ко мне сочувствие, я все-таки открыла ему.

– Рыжуля, чего плачешь?

Быстрым движением я смахнула слезы с щек. Я их даже и не заметила. Не знаю, вызваны они грустью, раздражением или сочетанием и того и другого. В любом случае, меня это разозлило. Я не из тех, кто ноет по пустякам.

– Я видел, как ты бежала по лестнице, с тобой все в порядке?

– Мне нужно уехать отсюда!

Не спрашивая разрешения, он вошел в мою комнату и закрыл дверь. Я не остановила его, потому что мне нужно было поговорить, и он был единственным человеком, который согласился бы меня выслушать.

– И куда ты хочешь уехать? – спросил он меня, садясь на мою кровать.

– Я... я не такая, как вы. Мне тут не место.

Тома не ответил. Он долго размышлял, не произнося ни слова. И в отличие от моих, его мысли остаются в секрете.

– О чем ты думаешь?

– Я подумал... Это правда, что ты не такая, как мы, но должна же быть причина, по которой ты здесь.

– Не знаю. Моя бабушка – Верховная, она уверяла меня, что я тоже одна из них, но это неправда. У меня нет метки. Я не умею защищать свой разум и не обладаю особым даром.

И снова между нами повисло безмолвие. Похоже, он был со мной согласен, но не знал, что ответить.

– Тома, уверяю тебя, мне нужно уехать отсюда, пока я окончательно не сошла с ума!

– И как ты собираешься это сделать?

– Не знаю, но мне нужно поговорить с бабушкой, она единственная, кто может вытащить меня отсюда. Где я могу попробовать позвонить ей?

– Будки открываются в тринадцать часов, надо подождать.

– Будки? Что, мне не вернут мой телефон?

– Нет, никаких телефонов.

«Я думала, что в воскресенье нам можно...»

– Нет, так было раньше. В течение последних двух лет мы просто имели право посещать телефонные будки по воскресеньям с тринадцати до девятнадцати часов и не дольше двадцати минут на человека.

– Это точно школа, а не тюрьма? И я запрещаю тебе пробираться в мою голову!

– А ты перестань думать вслух! – рассмеялся он.

Мы провели остаток утра в разговорах. Помимо этого, Тома ну просто очарователен. Ему удалось преодолеть мои страхи, заверив, что ситуация изменится к лучшему. Он был уверен в этом гораздо больше, чем я сама. Он расспрашивал о моей жизни, и мне от этого было приятно. Тем не менее наша беседа не стерла идею фикс из моей головы. В тринадцать ноль-ноль я вскочила с постели.

– Мне, конечно, жалко прерывать нашу беседу, но сейчас самое время. Скажи, где находятся будки?

– Я тебя провожу!

В холле мы свернули в правый коридор, по которому у меня не было возможности пройти раньше. Здесь жили преподаватели, а также располагался кабинет директора и лазарет, если я правильно помню. Тома сразу провел меня внутрь кабинки средних размеров. Тут в ряд вдоль стен висели многочисленные телефонные трубки. Некоторые из них уже были заняты, но я легко смогла найти один свободный.

– Прежде чем набрать номер, ты должна вставить свой пропуск в щель справа, – сообщил Тома.

– Хорошо, спасибо!

В голове всплыло воспоминание из детства, когда бабушка заставляла меня повторять номер нашего телефона, на всякий случай, пока я не выучила его наизусть. Помню, она преподнесла мне это как игру, поэтому я прыгала по дому и напевала десять цифр, с полной уверенностью, что это занятие куда интереснее любых других.

– Алло, – ответил мягкий голос.

В горле мгновенно образовался ком, и я испытала противоречивые эмоции – радостно, что я ее слышу, и больно от того, что она не рядом. Может показаться, что это слишком – чувствовать такую тоску всего через несколько дней после расставания, но это время в разлуке, без возможности поговорить с ней, заставило меня понять, сколько она для меня значит. Она по-прежнему занимала важное место в моей жизни, принося мне ощущение уюта.

– Бабушка!

– Веснушка, как я рада тебя слышать.

– Я тоже, ты не представляешь насколько!

– В доме слишком тихо без тебя, я так по тебе скучаю.

Мысль о том, что она там совсем одна, еще сильнее разрывала мне сердце. Я представила ее сидящей на нашем диване в компании одного лишь телевизора. Этот образ только подкрепил мое желание вернуться домой.

– Я чувствую то же самое. Не знаю, как мы можем жить так далеко и без каких-либо средств коммуникации.

На мгновение между нами повисла пауза.

– Бабушка?

– Веснушка, ты не можешь вернуться домой. Верь в себя, все будет хорошо.

– Что, ты тоже можешь читать мои мысли?

Я почти ничего не сказала, как она могла догадаться о моих намерениях, находясь на другом конце Франции?

– Нет, совсем нет. Я просто знаю тебя, вот и все.

– Бабушка, пожалуйста, ты должна приехать и забрать меня!

Она посмеялась над моим горем, и это меня разозлило.

– Это не шутка, мне здесь делать нечего!

– Успокойся, дорогая, и расскажи мне, что происходит.

С чего начать? У меня не хватит времени, чтобы перечислить ей и четверть своих неприятностей.

– Я не такая, как ты, бабушка, и не такая, как они. Мне не место в этой школе, и все здесь считают так же.

– Поверь мне, ты там на своем месте. И потом, это...

– У меня даже нет этой чертовой метки! – перебила я бабушку.

– Наберись терпения, ты всему научишься. Я бы не отправила тебя туда, не будучи уверенной в твоих способностях.

Остаток отведенного мне времени я использовала, чтобы умолять ее приехать за мной, не находя других аргументов. Она не сдалась.

– Мой ангел, давай заключим сделку...

Что бы я ни делала, она не сдавалась, и видя это, сдалась уже я:

– Что за сделка?

– Занятия начинаются завтра, не так ли?

– Да.

– В следующее воскресенье, если твои способности не проявятся, я обещаю тебе подумать над этой просьбой.

– Только подумать? Но у меня нет никаких способностей, это совершенно ясно.

– Перезвони мне через неделю, хорошо?

«Есть ли у меня выбор?»

– Хорошо, – неохотно согласилась я. Пора было идти: эти мучители позволяли общаться всего двадцать минут.

Хотела я этого или нет, но мне придется провести в этом аду еще семь дней.

– Верь в себя и не забывай, как сильно я тебя люблю, моя Веснушка.

– Я тоже тебя люблю.

На этих словах я повесила трубку. Не знаю, злюсь я на свою бабушку или мне нужно ей доверять, но одно можно сказать наверняка: она сильно ошибается.

Тома приблизился ко мне. Мне не хотелось разговаривать, но я не оттолкнула его: он себя очень хорошо вел по отношению ко мне сегодня. Он вопросительно поднял бровь, как бы говоря: «Ну, что?»

– Не прокатило... Она отказала.

– Ладно тебе, рыжуля, все будет круто! – попытался меня успокоить он, скользя рукой по моим плечам.

Глава 6

По всей Академии пронесся звонок будильника. Я уже встала, приняла душ и оделась в свою новую форму. Однако я совершенно не спешила идти на первый урок. По правде говоря, эта ночь была не самой спокойной. Мои веки не смогли сомкнуться даже к четырем часам утра: видимо, мозг перегрелся слишком сильно, даже чтобы взять паузу.

Я не переставала думать о том, что меня ждет сегодня. Может ли это быть еще хуже, чем было накануне? Буду ли я снова всеобщим посмешищем в школе? Как мне себя вести? Несмотря на множество вопросов, я решила просто воспринять это с юмором. У меня не было привычки опускать руки или хандрить, да и достаточно слез я уже пролила из-за подобных пустяков. Они еще увидят, из какого теста я сделана!

В то время как большинство девушек только направлялись в душ, оставаясь в пижамах, я уже шла в столовую большими шагами, избегая пристальных взглядов. И, проходя мимо распахнутых дверей, с радостью обнаружила, что пришла на завтрак первой. Молниеносно наполнив поднос, я села за тот же столик, что и обычно. Всего за десять минут я проглотила хлопья, выпила стакан фруктового сока и встала, убирая яблоко в сумку. Видеть никого не хотелось.

Я направилась прямо на второй этаж, чтобы найти класс Б, как и объяснял мне Тома в последнюю нашу встречу. Замерев на последней ступеньке, я подробно рассмотрела огромную дверь из темного дерева. Никогда не тратила время на то, чтобы детально ее изучить. На ней были вырезаны красивые узоры в виде арабесок, а посередине мерцали два золотых шара, размером с теннисные мячи. Я положила ладони на каждый из них, и, хотя казалось, что придется приложить все силы, чтобы сдвинуть створки, которые, должно быть, весят тонны, легкого толчка оказалось достаточно, чтобы распахнуть их и открыть проход.

Я долго стояла неподвижно, удивленная и обескураженная. Передо мной предстал не обычный коридор, а гигантский холл овальной формы. Стены, оклеенные зелеными обоями, отражались в белом мраморе пола: тот был настолько блестящим, что создавал зеркальный эффект. Огромный четырехлистный клевер, символ сообщества, был вделан в его центр, а над моей головой висела вывеска с названием школы. Оформление светлое, лаконичное и очень изысканное. Я сделала несколько шагов вперед, продолжая осматривать это место. Я заметила несколько дверей. Насчитала шесть. Только буквы, выгравированные в верхней части каждой, позволяли различать их. Я осматривала класс Б так пристально потому, что здесь занятия будут проходить каждое утро.

Внезапно из моего созерцания меня выдернул смех. Группа из трех девушек, примерно моего возраста, вошла в холл. Их улыбки исчезли, как только они заметили мое присутствие. И, не говоря ни слова, они ворвались в класс Д. Я не могла удержаться от того, чтобы не закатить глаза. Не ожидала, что у меня появятся подруги за один день, но при этом не думала, что придется терпеть столь явную неприязнь со стороны одноклассников. Задетая этим, я, больше не медля ни секунды, толкнула дверь Б и вошла в класс.

Опять же, ничего общего с обычной учебной аудиторией. Основатели этой Академии наверняка страдали клаустрофобией, потому что площадь комнаты была в пять раз больше тех кабинетов, в которых я училась до этого момента. И, как и в случае с остальным оформлением Академии, тут царили зеленый и золотой цвета. Слева стоял длинный прямоугольный стол вместимостью около тридцати мест. Справа не было ни доски, ни парт, только белые скамьи, сдвинутые к стенам и создающие небольшое свободное пространство. Если бы я хотела пройти теоретический курс по основам сверхспособностей, то планировка этой комнаты заставила бы меня поморщиться. Чувствую, придется попрактиковаться, и меня это не очень радовало.

Когда пришел мой первый одноклассник, я стояла точно посреди комнаты, пытаясь представить себе рядовой урок. Совсем младше меня, он, кажется, был так же удивлен, как и я, войдя в нашу учебную комнату. Впрочем, он быстро пришел в себя и занял место на скамейке возле двери, не обращая ни малейшего внимания на мое присутствие. Переплетя пальцы, я последовала его примеру и устроилась напротив. Класс быстро заполнялся студентами, и мои руки становились все более влажными с каждым новым промелькнувшим перед моим взором лицом. На меня обрушилась лавина удивленных, ненавидящих и разочарованных взглядов... И я старалась про это не думать. Единственное, что меня успокаивало, так это то, что для них это такой же первый урок, как и для меня.

Наконец, в класс вошла светловолосая женщина с десятком сумок, которые были слишком велики для ее небольшого роста. Я узнала ее: она была той женщиной, что на испытаниях смешно танцевала перед Гюго, пока тот управлял ей.

– Здравствуйте! – пылко поприветствовала она.

С улыбкой на губах она бросила свои сумки на пол, а потом переместилась в центр класса.

– Меня зовут Ингрид, – объявила учительница. – В этом семестре я буду знакомить вас с основами ваших сил и также буду преподавать вам французский язык.

Сегодня днем у меня был урок французского, и я уже предвкушала, как буду видеть ее в течение всего дня.

– Я-то вас всех уже знаю, – продолжила Ингрид, – а вы все еще не знакомы друг с другом. Итак, для начала я попрошу вас представиться, по одному... Давайте начнем отсюда, – заключила преподавательница, указывая на ученицу рядом с собой.

По крайней мере она не ходит вокруг да около.

– Хм... что я должна сказать? – спросила девочка.

Ингрид на мгновение задумалась, словно составляя задание на ходу, а потом принялась объяснять:

– Назови имя, фамилию, если хочешь, город, из которого ты родом, когда проявилась твоя метка... Да и вообще все, что ты хотела бы поведать о себе.

Тут же воображаемые тиски сжали мой живот. У меня не было метки. Большинство учеников, должно быть, уже слышали об этом, но мне было неловко признаваться в этом перед ними. У них был такой вид, будто им не по себе находиться рядом с людьми, так сказать, не совсем нормальными. Кажется, у меня неприятности!

– Неприятности? Расскажи, что тебя тревожит? – спрашивает меня Ингрид.

О нет, они снова услышали!

Все взорвались смехом. Я сжалась на своем месте.

– Так, успокаиваемся! – вмешалась учительница, положив конец насмешкам. – Я в курсе твоей ситуации, Анаис, знаю, что тебе трудно защищать свои мысли, но не волнуйся насчет этого: ты всему научишься... Хорошо, давайте вернемся к представлению.

Она снова указала пальцем на маленькую брюнетку, будто разом выкидывая из головы все мысли о том, что только что произошло, и та поднялась, взволнованная, со слегка розовыми щеками.

– Меня зовут Клотильда, мне двенадцать, моя метка проявилась три месяца назад... И я из Клермон-Феррана.

Не добавив больше ничего, она села, в то время как мальчик рядом с ней, в свою очередь, поднялся.

– Меня зовут Маттео, мне тоже двенадцать. Я живу недалеко от Парижа, в О-де-Сен, если точнее... Моя метка проявилась две недели назад, и я, кстати, уже умею защищать свой разум! – фыркнул он.

Его последняя фраза удивила меня. Вместе с чувством уязвленности у меня в голове сразу возник вопрос: «А ты уже умеешь защищать свое лицо от кулаков, придурок?»

– Анаис Ланеро, успокойся, пожалуйста, – одернула меня Ингрид, когда класс снова покатился со смеху.

Ученики продолжили представляться. Средний возраст присутствующих был плюс-минус десять лет, и все они были родом из разных уголков Франции. Даже забавно слушать разные акценты. Когда наступила моя очередь, я сделала глубокий вдох и выпрямилась. Колени слегка подрагивали.

– Меня зовут Анаис Ланеро, мне семнадцать, я живу в Эльбёфе, Нормандия. Как вы знаете, у меня нет метки, но я и сама это прекрасно вижу!

Пока все смотрели на меня, некоторые даже разинув рот, я успокоилась, стараясь не допускать появления даже малейших мыслей. Я тут же загордилась собой, ведь хотела раз и навсегда объясниться перед некоторыми, и у меня было такое чувство, что я так или иначе добилась своей цели, судя по их лицам.

В течение оставшейся части урока Ингрид обучала нас защите разума, и я была единственной, кто так и не смог это освоить. Некоторые ученики, не стесняясь, попрекали меня, говоря, что я замедляю их прогресс, и это начинало раздражать. Если они ищут козла отпущения, они его найдут. К счастью, Ингрид быстро встала на мою защиту, предупреждая дальнейшие насмешки и напоминая, что этот урок входит в программу первой ступени...

– Итак, как я уже говорила, – продолжила она, – эти шарики нужно оградить...

Мне действительно было трудно понять ее объяснения. По ее словам, мысли – это маленькие шарики, которые блуждают в голове каждого человека. Их тысячи. Неосознанно мы постоянно думаем обо всем и ни о чем одновременно. Необходимо запереть их все и взять под контроль. Стоило подумать о том, что моя учительница сошла с ума, как я быстро погнала этот шарик прочь, мысленно напевая и боясь, что Ингрид перехватит его.

– Если мысли не защищены, Верховные способны их прочитать, не прилагая ни малейших усилий. Вы для них становитесь открытой книгой, – объяснила она.

Внезапно я задалась вопросом: они могут читать каждого человека или только себе подобных?

– Нет, Анаис, мы можем слышать мысли и неодаренных, а более продвинутым удается проникнуть даже в разум животных.

Хотя я снова была удивлена, что она прибегла к чтению моей головы, – к этому невозможно привыкнуть! – ее ответ подкрепил мою уверенность: я не такая, как они. И если Верховные могут без особых усилий уловить мысли незаблокированного ума, то это не мой случай. Мне такое никогда не удавалось. Я человек без каких-то особых талантов.

Эта пытка закончилась в полдень. Ученики подскочили и во всю прыть понеслись прочь из класса. Я собиралась сделать то же самое, но Ингрид дала мне знак задержаться. Она подождала, пока мы не остались одни, а затем спросила:

– Тебе понравился твой первый урок?

Хотелось солгать ей, но это не имело смысла: она все равно узнает.

– Мне он показался странным, – наконец выбрала формулировку я.

– Да, я видела, что ты немного растерялась, милая. Тем не менее тебе придется приложить все усилия, если ты хочешь улучшить ситуацию и чему-то научиться.

Я не знала, что ей ответить. Она действительно была любезна и внимательна, и мне не хотелось показаться грубой.

– Ингрид, я бы хотела попытаться, но есть одна загвоздка... Я не обладаю сверхспособностями, у меня их никогда не было.

Она скрестила руки и прищурилась, изучая меня всего мгновение.

– Если ты предпочитаешь отрицать свои силы, что ж, это твой выбор, но я думаю, что это не выход... Твоя бабушка – порядочная женщина, тебе следует доверять ей немного больше.

От того, что она упомянула мою бабушку, у меня сразу пересохло в горле. Я знаю, что ей не доставило бы удовольствия отправлять меня сюда без убедительной причины.

– Кроме того, твои одноклассники относятся к тебе с опаской. Это не лучший способ начинать обучение здесь.

– Я буду стараться, – пробормотала я.

– Это меньшее, что ты можешь сделать... Давай, иди обедать, увидимся днем.

– Благодарю... До встречи.

Я вышла из класса более измученной, чем была, входя туда утром. Мои ментальные шарики весело звенели друг о друга.

Спускаясь на первый этаж, я никак не могла отогнать от себя слова Ингрид. Без сомнения, она права: я ничего не потеряю, если попытаюсь.

Глубоко вдохнув, я толкнула обе створчатые двери столовой. Поскольку обеденный перерыв у всех в одно и то же время, ученики уже собрались здесь, что почти вызвало у меня приступ агорафобии^[3]. Избегая устремленных на меня взглядов, я взяла поднос и набрала обед. В отличие от моей старой школы, здесь еда действительно хороша. Взяв тарелку спагетти с соусом болоньезе и пиалу с фруктами, я отошла от буфета. Не поднимая головы, подошла к единственному углу, где оставались свободные столы. Тут, всегда в одном и том же месте, в одиночестве ел Гюго. Я села, не глядя на него, и постаралась спрятать шарики своих мыслей.

Но когда я молча приступила к трапезе, кто-то отодвинул стул слева от меня. Подняв голову от пасты, я обнаружила Тома с подносом в руках и улыбкой на губах.

– Могу я составить тебе компанию?

– Эм... да, конечно.

Я была рада его видеть, поэтому улыбнулась ему в ответ, когда он сел рядом со мной. Я уже даже собралась поблагодарить его, как вдруг он резко повернулся к Гюго, нахмурив брови.

– Какие-то проблемы? – бросил он.

Я взглянула на них, не понимая сути вопроса. Гюго выглядел еще более разъяренным, чем Тома.

– Давай, давай, скажи, вместо того чтобы лезть ко мне в голову! – нервно кинул Тома.

Напряжение – хоть ножом режь. Между парнями наступило долгое молчание. Такое чувство, что обстановка накалялась с каждой секундой. Я хотела бы вмешаться, но не понимала ситуации.

– Иди есть в своей секции! – процедил Гюго.

Когда он злился, его акцент становился еще более ощутимым. Сначала я не поняла смысла его слов, но, когда увидела реакцию Тома, до меня дошло: Гюго приказал ему уйти.

– То есть ты делаешь исключение для девчонок, но когда дело идет о парне...

– Не о парне, а о тебе! – отрезал Гюго. – Я не делаю исключений для таких парней, как ты, так что придется подождать, чтобы пофлиртовать с ней... Иди ешь в другом месте, или я заставлю тебя уйти!

В полном ошеломлении я сидела с круглыми глазами и приоткрытым ртом. Как и вся столовая. Больше никто не издал и звука: все, затаив дыхание, ожидали ответа Тома. Когда Гюго сказал, что заставит его уйти, то наверняка угрожал ему применением манипуляций.

– Это же всего лишь стол... Не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор, – пробормотала я, опасаясь, что это никак не поможет.

– Брось, он просто придурок... – покачал головой Тома. – Увидимся позже? – Он поднялся со стула.

Хоть я и была против того, чтобы он уходил из-за таких мелочей, я все же кивнула, позволив ему присоединиться к столам третьей ступени.

Я долго вглядывалась в лицо Гюго, поражаясь его невозмутимости. Он ел свою порцию так, будто ничего не произошло, будто не он только что создал конфликт на ровном месте. Когда тот заметил мой взгляд, то едва заметно подмигнул, а затем снова переключил внимание на свою тарелку. Это школа для сумасшедших! И учителя допускают такое поведение?

Расстроившись из-за ситуации во время перерыва, я вышла из столовой одновременно с опаздывающими. На полной скорости поднялась по ступенькам и проскользнула в дверь третьего этажа, уже широко распахнутую. В отличие от второго этажа, Г-образный коридор больше походил на то, к чему я привыкла. Цвета остались прежними, зеленый и золотой, но классов тут было больше. Задыхаясь, я принялась искать свою аудиторию и, найдя, постучала, не уверенная, что могу войти без предупреждения: урок уже должен был начаться. Мне открыла Ингрид. С недовольным видом она подняла одну бровь, взглянув на меня.

– Извините, – выдохнула я в отчаянии.

– Входи и садись.

Застенчиво улыбнувшись, я прошла мимо нее. Как оказалось, помещение не имело ничего общего с тем, где мы занимались сегодня утром. Здесь я обнаружила привычную белую доску, учительский стол, а также три ряда парт, почти все из которых оказались заняты. Обычный класс.

На некоторое время я замерла, ища место, пока не встретилась с грозным взглядом Гюго в глубине зала. Быстро отвернувшись, я наконец заметила, что ученики тоже выглядят не так, как сегодня утром. Все они были старше на несколько лет. Тома тоже был тут, рядом с Кларой, блондинкой, с которой у меня была стычка в первый день.

В конце концов я нашла свободную парту в конце класса. Тома сидел передо мной, а Гюго – справа. Трудно поверить, но, учитывая все обстоятельства, я бы предпочла, чтобы занятия проходили среди тех мелких школьников.

– Как я уже говорила до того, как мадемуазель Ланеро прервала меня, в этом семестре учебная программа данного курса направлена на расширение ваших знаний в области литературы и углубление ваших представлений с помощью более методологическо-логического подхода...

«Как проходит первый день занятий, Ланеро?»

Пока Ингрид подробно рассказывала нам о программе французского языка, этот голос, узнаваемый по серьезному тону и акценту, захватил мой разум. Я резко повернула голову к Гюго, чтобы попросить его прекратить свое вторжение. Но парень сделал вид, что сосредоточен на речи Ингрид. Неужели он не собирается останавливаться?!

– Анаис, с тобой все в порядке? – спросила меня Ингрид.

Мои щеки вспыхнули, тело охватила мелкая дрожь, и я прошептала тихое «да».

«Это больше невозможно терпеть! Просто необходимо, чтобы кто-нибудь научил тебя перестать думать так громко!»

Я закрыла глаза и представила спокойное место. Нарисовала в воображении огромный пустынный пляж, чтобы выбросить Гюго из головы. Вторая половина дня будет долгой.

Глава 7

Впятнадцать ноль-ноль все ученики отправились по своим делам. Некоторые вышли на улицу, другие расположились в библиотеке или столовой, но большинство поспешило в фойе, чтобы повеселиться. Колеблясь между тем, чтобы пойти перекусить или запереться в своей комнате, я наблюдала за ребятами. Практически все они знали друг друга, но, как и везде, среди них образовались определенные группы. Я также отметила, что ученики одной ступени не сильно-то общались с представителями другой. Это немного походило на среднюю школу, где семиклашки никогда не будут болтаться с десятиклассниками, но здесь все было еще хуже.

В конце концов, эти иерархические барьеры, а также гордые взгляды заставили меня пожалеть, что я вообще когда-либо допускала возможность влиться в коллектив. Поднявшись по ступенькам, ведущим на этаж для девочек, я быстрым шагом вернулась в свою комнату. Сняв ужасные черные дерби^[4], выданные Академией, я, пыхтя, улеглась на кровать.

– Устала, – пробормотала, уставившись в потолок.

Самым большим положительным моментом в этой школе, безусловно, являются домашние задания. Если ученики работают весь год, с понедельника по субботу, с перерывом на четырехнедельные каникулы, и прилежно себя ведут, их не мучают заданиями, которые нужно выполнять после уроков. Я узнала об этом от Ингрид в конце занятия по французскому, когда она в очередной раз захотела подвести итоги.

– Чтобы преуспеть в предмете, займитесь самообразованием. Но это не обязательно. Каждый остается волен выбирать, развиваться ему или нет, – проговорила она.

Я точно не из тех, кто будет жаловаться на такое!

Теперь, расслабившись и успокоившись, я принялась вспоминать только что пережитый день. Это странно, но, кажется, я не понимаю суть творящихся здесь вещей. Как заметила Ингрид, отрицание успокаивает меня больше, чем принятие этих странностей. Я осознаю, что происходит, но мой мозг отказывается это признать. Возможно, крошечная часть меня задается вопросом, не наделена ли я сверхспособностями. Но я не готова меняться, я не хочу этого.

Именно в такие моменты отчетливее ощущалось отсутствие моей подруги Полин. У нее есть дар, которого нет и не будет больше ни у кого, этот дар ценен больше любой ступени: способность меня успокоить. У нее всегда есть решение любой проблемы.

* * *

– Ланеро!

Я широко распахнула глаза и обнаружила себя растянувшейся на кровати и в полной растерянности, не имея понятия, который час и как заснула. Но зато здесь, в моей комнате, был Гюго.

– Гюго, что ты здесь делаешь? – спросила я, удивленная его присутствием.

Я выпрямилась и оглянулась вокруг. Подходя к окну, заметила, что уже опустилась ночь.

– Готова к уроку?

– О чем ты? Который час и чего ты от меня хочешь?

Мой тон был не очень любезен, но мне все равно. Я еще не забыла его поведение накануне.

– Ради всего святого, я же обещал преподать тебе урок, чтобы ты, наконец, могла оставлять свои мысли в голове... И вот так ты принимаешь мое щедрое предложение?

Либо этот парень сумасшедший, либо нейроны в его башке развязали между собой настоящую войну.

– Ну до чего же ты смешнуля!

Я проигнорировала его. Не хочу иметь с ним дел, а если ему доставляет удовольствие читать меня, то милости прошу, мне больше нечего скрывать. И потом, как он проник в мою комнату?

– Мне это снится или ты отказываешься от моей помощи? – обиженно проговорил он.

– Вот именно, так что можешь идти!

Улыбаясь, он осмотрел мою мятую рубашку и перекошенную юбку. Но, поймав мой взгляд, Гюго снова нахмурился и скрестил руки на груди. Последовать моим словам он не спешил. Если он думает, что может вломиться в мою комнату посреди ночи и вести себя так, будто ничего не случилось, то пусть не тешит себя иллюзиями.

– Вот упрямая, честное слово!

Будучи самым продвинутым в школе, по мнению преподавателей, он, возможно, ожидал, что я прыгну ему на шею и сочту за честь его предложение преподать мне частный урок. Хотелось рассмеяться ему в лицо из-за этой безграничной дерзости. В любом случае, хоть капля гордости у меня еще осталась.

– Так для тебя это нормально – изображать из себя крутого парня на глазах у всех, а потом приходить и тайком помогать мне по вечерам? Смешнуля тут только ты!

– Что ты имеешь в виду?

– Ты все прекрасно слышал. Не нужны мне твои уроки. Уже поздно. Не знаю, как ты попал в мою комнату, но я не хочу, чтобы у меня были проблемы, так что вали отсюда.

Отчасти это был всего лишь предлог. По правде говоря, я абсолютно не доверяла Гюго. Что-то меня в нем смущало, а его предложение казалось странным и неискренним. И потом, я не забыла, как он обращался со мной в столовой.

– Во-первых, мы находимся в твоем подсознании, никто не заметит моего присутствия. А во-вторых, я не просил тебя доверять мне, я просто пообещал научить тебя блокировать свой разум – на благо всей школы. Знаешь ли, утомительно слышать, как ты во все горло поешь что-то вроде Бейонсе...

Но конец его фразы я уже слышала. Он только что сказал, что в данный момент находится в моем подсознании?

– Так я и сказал, Ланеро. Мы в твоем сне.

В первый раз я не осознавала этого, пока Гюго не рассказал мне об этом в библиотеке. Я отодвинула на задний план возражения по поводу его наглости и сосредоточилась на нем, на комнате, на запахах. Тем не менее все казалось очень реалистичным. Какая-то часть меня жаждала узнать больше, но продолжать унижаться перед ним? Да ни за что!

– Дай мне вескую причину принять твою помощь после того, как ты так себя повел. Откуда мне знать, что ты не собираешься играть со мной в свои подлые игры?

– Что ты теряешь, соглашаясь? По правде говоря, ты от этого только выиграешь.

Да, он не ошибался. И эта правда только разожгла мое любопытство – к моему величайшему разочарованию. Возможно, Гюго мог бы быть мне полезен... Но мы никогда не станем друзьями.

– Во-первых, я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь.

– Какую?

– Поклянись, что перестанешь издеваться надо мной или выставлять меня перед всеми дурой.

Он разразился смехом, откинув голову назад и прижимая руку к животу. Ну все, я буду его ненавидеть до скончания веков.

– Убирайся из моей комнаты, из моего сна и из моего разума!

Мой голос повысился на несколько октав, и этого оказалось достаточно, чтобы парень снова стал серьезным.

– Просто ты такая забавная... Ладно, ладно, в будущем буду предельно мягок, если ты того хочешь.

Я все еще сомневалась в его искренности, но глубоко внутри уже понимала: выбора у меня нет. То, что он мне предлагает, на самом деле – все, чего я ждала с самого приезда. Я хотела, чтобы мне объяснили, где я свернула не туда. И потом, я должна убедиться раз и навсегда, обладаю ли теми же способностями, что и остальные.

– Хорошо... Но прежде, чем ты научишь меня чему-нибудь, тебе не кажется, что мне следует узнать об этом больше?

– Что именно узнать?

– Обо всем. – Я развела руками. – Обо всем, что меня окружает.

Он закатил глаза.

– То есть ты предпочтешь, чтобы все свободно лезли тебе в голову до того момента, пока не узнаешь больше прямо обо всем, – передразнил он.

Гюго был прав, и потому меня это взбесило. Я не потерплю, чтобы еще хоть день кто-то мог читать мои мысли. И все же нужно получить больше информации об этой школе, учениках, а также узнать, почему они все меня ненавидят.

– Это не важно, – покачал головой Гюго. – Как только тебя перестанут читать столь явно, они прекратят ненавидеть и наконец увидят, что ты никого не обманываешь.

– А что, если не получится? Если у меня не получится это сделать?

– Ланеро, хочешь ты этого или нет, но ты Верховная. Сначала я подумал, что ты притворяешься, не знаю, по какой причине, но твои совершенно полоумные мысли привели меня к выводу, что, возможно, ты просто пока находишься в шоке от происходящего.

Я была даже больше, чем просто в шоке, и я рада, что парень это отметил. От слов парня меня накрыло волной облегчения, снявшей этот груз с моих плеч.

– Ладно, научи меня.

Гюго придвинул стул к моему столу и устроился поудобнее, широко расставив ноги. Он был одет в черную толстовку и джинсы, которые явно не выдавались школой. Парень долго смотрел на меня, не говоря ни слова, скрестив руки на груди, как это сделал бы психотерапевт во время сеанса. Чувствуя себя некомфортно, я стряхнула ворсинки со своей одежды и привела в порядок волосы, пытаясь думать о чем угодно, кроме его выводящего из себя взгляда.

– Сядь... и перестань визуализировать уже пляж, это ужасно!

Да высокомерие течет по его венам, не иначе!

Пока Гюго сдерживался, чтобы не рассмеяться, я устроилась на кровати лицом к нему.

– Ты уже пыталась блокировать свой разум? – спросил он.

– Хм... не совсем. На данный момент я все еще пытаюсь понять инструкции Ингрид.

– Тысячи шариков, которые нужно оградить и запереть в углу?

– Да, все так.

– Понятно... Это хорошая техника, но я думаю, ты можешь начать с другого способа.

Хорошо, что он не собирается преподавать мне тот же урок, что я слушала утром.

– На самом деле, – продолжил он, – у каждого свой подход к защите, но я, например, начинаю представлять барьер перед своим лбом... Что-то вроде щита, понимаешь?

В конце концов, может Ингрид не так безумна, как я думала.

Уже второй раз за эту встречу Гюго рассмеялся.

– Ты невозможна, Ланеро!

Я поймала себя на том, что сама хихикаю, и в течение нескольких секунд мы откровенно веселились. Мне стало от этого хорошо, будто я не смеялась целую вечность. Моя ненависть к нему тотчас же испарилась.

– Что ж, тебе нужно попробовать, – сказал Гюго, снова обретая обманчиво серьезный вид.

– Хорошо... И как мне действовать?

– Используй воображение, но также и силу мысли, чтобы выставить препятствие между мной и своей головой. А потом хорошенько подумай о каком-нибудь предмете.

Его объяснения были мне не до конца ясны. Без особой надежды на успех, я попыталась визуализировать барьер перед своим лбом, а затем нарисовала в уме что-то вполне материальное. Деревянный стул.

– Деревянный стул, давай заново.

Зеркало.

– Зеркало, – вздохнул он.

Я повторила упражнение добрых пятнадцать раз, но безуспешно, и после того, как я перебрала уже все вещи в своей комнате, моя сила воли начала слабеть.

– В этом нет смысла, я не такая, как вы.

– Давай, попробуй еще раз! – настойчиво поторопил Гюго.

– Нет, хватит.

– Слабачка!

– Не слабачка, а реалистка.

Внезапно он встал, вид у него был вымученный.

– Я уверен в твоих способностях, но, если ты сама не хочешь в них верить, я не собираюсь делать это вместо тебя!

Сперва моя бабушка утверждала, что у меня есть эти силы. Потом Ингрид. А теперь и он. Как они могут быть так уверены в этом?

Гюго развернулся на пятках и направился к двери. Не знаю почему, но я его окликнула:

– Погоди!

Он замер, но не обернулся.

– Хорошо, я постараюсь в это поверить.

Это правда: я не вкладывала в это всю энергию, возможно, потому что мне все еще трудно принять, что я отличаюсь.

Гюго, наконец, повернулся ко мне лицом, но так и не занял свое место в кресле. Он просто стоял и нетерпеливо ждал.

На этот раз я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Сделала несколько глубоких вдохов и медленно выдохнула, чтобы очистить сознание. Заставила себя в это поверить, мысленно твердя себе, что способна сделать то, что требуется. Наконец, в умиротворении и одиночестве внутри своего пузыря, я попыталась выставить этот барьер. Как ни странно, он представился мне в форме свечения. Его оранжевый свет падал на мой лоб, заставляя ощущать приятное тепло. Кажется, я достигла своей цели. Выдохнув последний раз, я открыла глаза.

«Гюго Жорден, какой же ты надменный».

Он и бровью не повел и все еще терпеливо стоял, скрестив руки. Кажется, урок усвоен!

– Ты ничего не слышал? – спросила я, совершенно потрясенная происходящим.

– Нет, – ответил он, улыбаясь. – Браво, Ланеро.

Мы повторяли тренировку снова и снова. Я была без ума от радости и хохотала после каждой успешной попытки. Еще несколько часов назад я так переживала, а сейчас поймала себя на том, что наслаждаюсь этой новой практикой. Казалось, я могу управлять Вселенной, и этого было достаточно, чтобы меня зачаровать. Сегодняшний день стоит отметить в календаре. Теперь официально я Верховная.

Видя, что я освоила азы контроля и научилась технике барьера, Гюго решил перевернуть ситуацию, пытаясь насильно вторгнуться в мой разум. Как и все эти несколько часов, я попыталась противостоять ему, но задача оказалась намного труднее.

– Ты действуешь мне на нервы! – взбесилась я, когда уже второй раз у меня не получилось оградиться.

Мое раздражение только позабавило его.

– Я слишком силен, Ланеро... Но, честно говоря, у тебя неплохо получается. Я думаю, ты без труда справишься с Первыми, а может быть, даже и со Вторыми.

Я кивнула, одновременно обрадованная и обескураженная тем, что он считает меня способной отбиться от кого-то.

– Я буду тренироваться днем и ночью, если потребуется... Никто больше не влезет в мою голову!

– Кроме меня, – усмехнулся Гюго.

Я хлопнула его по плечу, давясь от смеха. Его мой жест удивил так же сильно, как и меня саму. Он кинул быстрый взгляд на свою руку, которую я только что по-дружески ударила, а потом перевел взгляд на меня. Ситуация была настолько неловкой, что у меня вспыхнули щеки. Он натянуто улыбнулся, но воцарившаяся атмосфера непринужденности уже полностью исчезла.

К счастью, он успел взять себя в руки.

– Итак, каково это – обладать способностями?

Когда я уже собралась ответить ему и поблагодарить за помощь, по Академии вдруг разнесся сигнал подъема, который прерывал наше общение так же, как и во время первого сна.

Гюго собирался сказать мне что-то еще, но было уже слишком поздно. Он растворился, и я открыла глаза прежде, чем слова сорвались с его губ.

Я обнаружила, что не сижу, а лежу на своем матрасе, одна. Не двигаясь, я прикрыла веки, пытаясь понять, что произошло. Неужели все это было взаправду? Воспоминания сохранились, но они как в тумане, будто они где-то далеко-далеко.

Придя в себя, я встала с кровати, схватила чистую форму, приняла быстрый душ, а затем направилась в столовую.

Распахнув входные двери обеими руками, я ненадолго замерла, чувствуя, что задыхаюсь. Мне было почему-то боязно снова увидеть его. Не знаю, как вести себя после этого ночного урока. Наконец я вошла в столовую, где уже сидели несколько учеников, и кинула взгляд в его угол. Там еще было пусто.

Этим утром я была полностью предоставлена самой себе. Поглотила тарелку яичницы-болтуньи в дополнение к миске хлопьев и булочке. В завершение съела немного винограда. Хорошо позавтракав, я уже намеревалась встать, как вдруг Гюго, наконец, прошел в двери. Я знала это, потому что, как и всякий раз, когда он оказывался где-либо, его аура подавляла. Большинство учеников повернулись в его сторону. Как обычно, они взглянули и на меня, только сердитых взглядов стало меньше.

Встряхнув влажными волосами, Гюго кинул быстрый взгляд в мою сторону, прежде чем подойти к буфету. Сегодня он был одет не в свой форменный пиджак, а в простой темный свитер с вышитым на груди четырехлистным клевером, символом Академии.

Понимая, что и так слишком долго на него пялилась, я снова сосредоточилась на тарелке и, играя с ложкой, сделала вид, что полностью поглощена молоком, оставшимся в хлопьях. Я выстроила свой барьер, применяя на практике то, чему научилась этой ночью, тем самым пресекая всякие попытки других узнать, что сейчас чувствую.

Когда Гюго прошел мимо меня, я уловила запах мыла, но парень не остановился. Без единого слова или взгляда он занял место через два стола от моего.

То, что произошло во сне, остается во сне.

Глава 8

Класс П был таким же, как и аудитория на вчерашних уроках французского. Сидя за одной из парт в первом ряду, я перекусила бутербродом, который захватила для себя чуть раньше. Урок математики должен начаться через пару минут, еще есть время, но у меня не было настроения завтракать в суматохе.

Этим утром Ингрид продолжила свой вчерашний урок. Когда она проверила нас одного за другим, то была рада увидеть мой прогресс. С этого момента я знала предмет так же хорошо, как и мои одноклассники. И одна девочка даже коротко поздравила меня. Теперь я в долгу перед Гюго.

Незадолго до тринадцати часов ученики начали появляться в классе один за другим. Вскоре аудитория заполнилась. Тома снова вошел в дверь в компании этой Клары. Он направился в мою сторону, улыбаясь, в то время как она глядела на меня пару секунд, и только потом заняла свое место.

– Привет, Анаис, ты в порядке?

– Да, а ты?

Я была рада с ним поговорить. В прошлый раз я просила его помочь мне покинуть это заведение. Это было не так давно, но с тех пор ситуация в корне изменилась. Мои способности проявились.

Он на мгновение задержался рядом со мной, расспрашивая о первых днях в школе и о том, как я осваиваюсь тут. На моменте, когда я объясняла ему, что начинаю все здесь понимать, высокая темноволосая девушка в прямоугольных очках, сидящих низко на переносице, без единого слова села на стул рядом со мной. Я попыталась поймать ее взгляд, но она положила локти на стол и закрыла лицо руками.

– Почему ты пересела? – спросил меня Тома.

– В каком смысле?

Он указал на парту чуть дальше, позади Клары.

– Ты вроде там сидела вчера?

– Да, но это же был другой класс, – возразила я. – Ты снова собираешься сказать мне, что, как и в столовой, я не имею права сидеть там, где хочу?

– Нет, конечно, поступай так, как считаешь нужным, – непосредственно ответил он, смеясь.

Именно в этот момент в классе появился Гюго. Мы не разговаривали друг с другом со вчерашнего вечера, как будто того сна никогда не существовало. Я сосредоточилась на Тома, чтобы не пялиться на Гюго, пока тот двигался в направлении своей парты.

– Тогда я спокойна!

– Кстати, у тебя есть планы на сегодня?

– Э-э... нет, ничего такого.

– Не хочешь прогуляться?

Удивленная, но обрадованная, я улыбнулась ему.

– Да, почему бы и нет?

– Потрясающе!

Он предложил мне встретиться с ним в холле после урока, а затем вернулся на свое место. Мое довольное лицо меня выдавало. Если в этой школе и есть кто-то, кто никогда не смотрел на меня свысока, так это он.

Вдруг моя соседка решила обратиться ко мне, несмотря на то что мы с ней еще даже не были знакомы.

– Тебе не следует встречаться с этим мерзким типом.

– Прости?

Не знаю, что меня поразило больше – что эта девушка заговорила со мной или то, что она полила Тома грязью. Я повернулась к ней, ожидая продолжения, но в итоге та не сказала больше ни слова, снова сложив голову на руки.

– Могу я узнать, почему ты мне это говоришь?

Она опять выпрямилась, впиваясь в меня взглядом. Ее карие глаза с несколькими зелеными крапинками мгновение изучали мое лицо, а потом стали блуждать и по рукам. Я точно знала, что она ищет, и это меня раздражало. Устав от того, что все думают только об этой дурацкой отметине, я закатала рукава рубашки, протянув ей свои запястья.

– Может, хочешь рассмотреть поближе?

Она резко отвернулась, смутившись. Я последовала ее примеру и, пребывая в раздражении, вернула свое внимание к доске.

– Прости, но все не так просто, как тебе кажется, – наконец сказала она. – Меня зовут Алисия... А тебя – Анаис, верно?

Разумеется, она знала мое имя, как и все ученики этой школы. Я не хотела зацикливаться на этой детали и постаралась успокоить нервы. Девушка моего возраста наконец-то соизволила мне представиться, и я не собиралась посылать ее из-за такой мелочи. Однако я не могла оставить без внимания ее слова в адрес Тома. Не поворачиваясь, я напрямую спросила:

– И почему я не должна встречаться с Тома?

– Он просто придурок, – прошептала девушка, будто боясь, что он ее услышит.

Я сдержалась, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Не очень убедительный ответ.

– Пока он зарекомендовал себя как любезный человек, в отличие от...

Я не закончила предложение. Алисия закатила глаза, как бы говоря: «Ну и наивная!»

– Расскажи, о чем ты, прошу!

– Ясное дело, Тома непревзойденно добр, – усмехнулась она. – И, конечно же, именно по этой причине он подписал петицию.

Тут Алисия сообразила, что я понятия не имею, о чем она говорит, и, кажется, даже пожалела о последних сказанных словах.

– Так ты не знала об этом...

– О чем ты говоришь?

Она не ответила и указала на дверь подбородком.

В класс торопливым шагом зашла женщина лет сорока, мгновенно прерывая многоголосую болтовню. Ее каштановые волосы, гладко зачесанные назад, были завязаны в конский хвост, а ее естественно нахмуренные брови придавали ей строгий вид.

– Всем добрый день.

– Здравствуйте, мадам Пуарье, – ответили ей некоторые.

Не дожидаясь ответа, она проверила, все ли на месте, подсчитав учеников с помощью указательного пальца.

– Я надеюсь, вы готовы к контрольной.

– Что, в первый день? – едва слышно прорычала я в воротник.

Сказанная фраза рассмешила мою соседку.

– Вот как бывает с мадам Пуарье, – сообщила она, пока наша учительница уже раздавала листочки.

Я мучилась над тремя листами упражнений уже почти час, как вдруг первый ученик поднялся, чтобы сдать сделанные задания. Вне всяких сомнений, это Гюго. Он передал бумаги мадам Пуарье и, даже не спрашивая разрешения, вышел из класса.

Другие не сильно задержались и один за другим последовали его примеру, в то время как я тщетно пыталась вспомнить различные формулы, необходимые для решения квадратного уравнения.

Когда моя соседка, в свою очередь, тоже покинула кабинет, я впала в панику. Почти никого не осталось, а я все еще не продвинулась вперед. Провал на экзамене не входил в мои привычки.

Раздосадованная, я наконец покинула класс. Алисия, прислонившись к стене коридора, выпрямилась, заметив меня, как будто специально поджидала.

– Завалила? – спросила она.

Это еще слабо сказано – этого слова недостаточно, чтобы описать масштабы катастрофы. Я вздохнула от недовольства.

– Мне удалось выполнить три упражнения из десяти, да и в них я не слишком-то уверена, так что это ты мне скажи.

Она нахмурилась в знак сочувствия.

– Ничего, наверстаешь упущенное, – успокоила меня она. – Если хочешь, можем вместе повторить материал, я отличница в математике!

Я заставила себя улыбнуться: ее намерения меня утешили.

– Может, пойдем и подкрепимся в столовке, чтобы забыть о твоем горе? – добавила она, поднимая указательный палец, как будто это идея века.

Ученики этой Академии теперь казались мне даже еще более странными, чем раньше. Сегодня они смотрят на тебя свысока, а на следующий день приглашают за свой стол. Хотя могу ли я в таком положении жаловаться?

– Я не голодна... Думаю, засяду в библиотеке и больше не выйду из нее до конца дня.

Она приобняла меня за плечи и направилась к лестнице. Ее жест удивил меня, но я воздержалась от комментария, позволяя вести себя.

– О, не расстраивайся, все будет хорошо! И потом, я думала, у тебя запланирована дневная прогулка?

Мое разочарование от экзамена заставило меня позабыть о Тома. Я должна встретиться с ним чуть позже. Но прежде, чем это произойдет, мне нужно знать больше. Я вспомнила слова Алисии. О чем она говорила в начале урока? Остановившись перед первой ступенькой, я заглянула ей в лицо.

– Ты не ответила на мой вопрос тогда, по поводу петиции.

Она колебалась лишь мгновение, удивленная моей настойчивостью.

– Возможно, мне не следовало рассказывать тебе об этом... Но сейчас, когда дело уже сделано, думаю, ты все равно не будешь себя вести так, будто я тебе ничего не говорила.

– Ты проницательна.

Она покачала головой, смеясь, но так или иначе продолжила:

– Твое появление здесь немного взбудоражило всех. Учитывая, что у тебя нет метки, некоторым ученикам пришло в голову, что тебе не место среди нас... Они думали, что сбор подписей против твоей кандидатуры может заставить тебя покинуть Академию.

Удивленная этим откровением, я потеряла дар речи. Я прекрасно осознавала, что мне здесь не рады, но пытаться исключить меня... Это уже попахивает безумием.

– Не волнуйся, мадам Жорден отказалась участвовать в этом спектакле. Она настоятельно посоветовала заговорщикам сосредоточиться на учебе, а не строить козни новеньким.

К счастью, директриса еще в своем уме. Это правда, что с тех пор, как я приехала, идея вернуться домой пропитала каждую мою мысль, однако только у меня есть право выбирать – оставаться или нет.

– Ты подписывалась под ней? – спросила я напрямую: я была не готова к общению с людьми, которые поддержали эту авантюру.

Алисия нахмурилась, но я бросила на нее настойчивый пристальный взгляд. Я знала эту девушку только два часа, так с чего бы мне ей доверять?

– Нет, я не подписывала. Впрочем, меня об этом и не просили. Со временем ты увидишь, что я одинокая душа и никто мне и слова не говорит.

Если она не врет, то это печально. Я чувствовала то же самое уже несколько дней и даже не могу представить, что бы делала, продолжайся так весь год.

– Как тогда ты можешь быть уверена в том, что Тома тоже поставил подпись?

– Я, может, и серая мышь, но не глухая. Тебе непременно придется спросить его об этом, если ты мне не веришь.

После того, что я только что узнала, я больше не испытывала особого желания видеться с ним. Тем не менее Алисия права в одном: я должна ткнуть его носом в то, что он наделал.

– А ты можешь сказать мне, кто еще подписал петицию?

По правде говоря, я хотела знать, играл ли Гюго какую-либо роль в этом деле. Помимо Тома, а теперь и Алисии, он единственный, с кем я обменялась больше, чем парой слов.

– Не обижайся, но в этой петиции фигурируют имена практически всех учеников школы. Эта идиотка Клара всем плешь проела.

Теперь стало ясно, почему она так пялилась на меня, стоило нам пересечься.

– Она сумасшедшая, эта девчонка, я же ничего ей не сделала! – пробормотала я яростно.

Алисия положила руки мне на плечи, чтобы успокоить.

– Даже если никаких веских причин нет, ты должна признать, что в день испытаний твое выступление было полным фиаско. Когда все увидели, что ты не владеешь даже азами практики и что у тебя даже нет метки, то само собой сочли тебя неодаренной. Докажи им обратное.

Я молча кивнула, хотя эти новости только что испортили мой день. Вырвавшись из ее рук, я спустилась по первым ступенькам лестницы, возмущенная лицемерием некоторых.

Когда мы вошли в главный холл, у меня в голове крутился только один вопрос. Хотел ли Гюго, чтобы я покинула школу? Почему-то я придавала большое значение этой детали. Наличие чьей-либо подписи или ее отсутствие вряд ли повлияло бы на уровень моей тревожности. Тем не менее, решившись, я все же задала беспокоящий меня вопрос Алисии:

– А Гюго тоже участвовал в этом?

Та тут же разразилась смехом.

– Что в этом смешного?

– Только не говори мне, что втрескалась в Гюго Жордена?

С каких пор упоминание какого-либо человека, кем бы тот ни был, сразу же означает наличие чувств к нему? Ну и чушь! Однако невольно мои щеки приобрели розовый оттенок.

– Нет, разумеется, нет! Просто, кроме Тома и тебя, он – единственный, с кем мне удалось пообщаться.

– О, перестань, мы все видели сцену в столовой! Кроме того, это мило, что он позволяет тебе сидеть за одним из своих столиков.

Супер. Я думала, что Алисия отличается от других, но сейчас у меня сложилось впечатление, что она ничем не лучше. Я не ответила, проглотив саркастические замечания по поводу отсутствия в ее словах какого-то ни было здравого смысла. Она заметила мое смущение и вернулась к интересующей меня теме:

– На самом деле я не знаю. Гюго любит оставаться в стороне, не думаю, что он из тех, кто участвует в такого рода глупостях. Но иногда он может всех застать врасплох, поэтому не удивлюсь, если он все-таки подписал.

Манера этой девушки отвечать на вопросы, при этом не выдавая абсолютно ничего полезного, просто поразительна!

* * *

Спустя несколько мгновений я пошла искать Тома на улицу. Дождя не было, но воздух был такой холодный, что я уже замерзла. Я скрестила руки на груди, чтобы согреться. Глядя на тонкую ткань его рубашки, я подивилась, как он может оставаться столь невозмутимым.

– Кстати, ты хорошо продвинулась, – поздравил он меня. – Я больше не слышу ни одной твоей мысли!

– Да, я поняла фишку.

Стук, которые издают мои зубы друг о друга, привлек его внимание.

– Тебе холодно?

– Немного, – бросила я, дрожа.

Он тут же подошел ближе и протянул мне руки с доброжелательным выражением на лице.

– Дай свои ладони.

Какое-то время я не решалась, только приподняв бровь, но он настойчиво попросил ему довериться. Наконец я вложила свои ладони в его, озадаченная. Его большие глаза орехового цвета встретились с моими, и тут что-то волшебное настигло меня. На своих пальцах я почувствовала легкое покалывание. Затем мягкое тепло проникло в ладони, растеклось по всем рукам и по остальному телу, точно так же как с Гюго в ту ночь, когда обнаружила его в Зале Испытаний.

– Что это?

– Мы называем это магнетизмом, Рыжуля!

Еще до того, как я поступила в эту школу, я слышала об этой таинственной практике. Например, что некоторые люди могли облегчить боль других или вылечить с помощью простого прикосновения.

– Тома, могу я задать тебе один вопрос?

Этот мальчик выглядел настолько очаровательно, что я не могла больше ждать ни минуты. Мне нужно знать, правдивы ли заявления Алисии.

– Давай.

– Ты подписывал петицию против меня?

Нежное тепло, исходившее от его пальцев, стало исчезать. Его глаза расширились. Уже не нужно было ничего говорить – я знала ответ. Отступив на шаг, я отстранилась от него, испытывая одновременно и грусть, и беспокойство, ведь ошиблась в том, какой он человек.

– Послушай, это было сразу после твоего приезда...

– Не стоит продолжать, я поняла! – прервала его я.

– Ты задала мне вопрос, так позволь ответить.

Я снова скрестила руки, чувствуя, как мое тело начинает замерзать.

– Если бы другие люди узнали о нашем существовании, мир покатился бы под откос. Когда я так поступил, то думал именно об этом. Я ничего не имел против тебя, напротив... И потом, на меня надавили, я не мог не подписать.

– Это Клара?

Поведение этой девушки возмутило меня даже больше, чем признание Тома.

– Она просто не доверяет тебе, вот и все.

– И когда ты говоришь о «других людях», – я изобразила в воздухе кавычки, – ты имеешь в виду обычных людей, да? Неодаренных, как вы их любите называть. Позволь мне сказать тебе одну вещь... Всю свою жизнь я прожила с такими и могу заверить тебя: они намного лучше вас, так что перестань говорить о них так, будто это самый омерзительный вид существ на планете!

Не имея никакого желания слушать его умозаключения на эту тему, я развернулась и поспешно направилась к крыльцу. Быстро взобравшись по трем ступеням, я с силой дернула за ручку двери.

В холле около десятка учеников внезапно умолкли, увидев, с каким бешеным видом я вошла в помещение. Ярость, охватившая меня, вышла из-под контроля. Я попыталась подавить волнение, сделав несколько глубоких вдохов, но взгляды, устремленные в мою сторону, только подливали масла в огонь. Никогда еще меня не охватывал такой гнев. Я хотела закричать, сказать им всем, чтобы не совали нос в мои дела, но не успела я открыть рот, как мои глаза наткнулись на лицо Клары. Ее улыбка вызвала у меня приступ тошноты, весь ее вид породил во мне отвращение. Сжав кулаки, я двинулась в ее сторону, чтобы свести счеты раз и навсегда.

– В чем твоя проблема? – кинула я, находясь на взводе.

Клара и ее подруга смотрели на меня так, будто я деревенская сумасшедшая, что только усилило мою ярость.

– Если у тебя есть какие-то вопросы ко мне, просто подойди и скажи мне об этом в лицо, вместо того, чтобы за моей спиной составлять петиции!

Зеваки подошли ближе, образуя вокруг нас круг, чтобы не пропустить ни секунды этого зрелища. Меня это никак не тронуло, все мое внимание было приковано к Златовласке.

– А если нет, то что? – спросила она с дьявольской усмешкой на лице.

Мое дыхание участилось, ноги начали дрожать. Я испытывала только одно желание – растерзать ее. Увечья, которые я могла бы ей нанести, возникли перед моими глазами тревожными образами. Я представила, как пригвозжу ее к стене, если она не извинится. Казалось, я горю, пламя охватило все мое тело. И как бы я ни пыталась утихомирить свою ненависть, ничего не помогало – я оставалась полна насильственных побуждений, что на меня не похоже.

Внезапно Клара прижала обе руки к своей шее, ее глаза широко раскрылись в страхе. Загорелая кожа лица девушки внезапно заалела, а губы приоткрылись, словно в попытке вдохнуть немного воздуха. Ее подруга сделала шаг назад, такая же испуганная, как и Клара. Я все еще находилась во власти своей ярости. Не могла пошевелиться, даже моргнуть. Мои глаза не отрывались от глаз Клары, лицо которой теперь стало синеть. Все вокруг меня рушилось, я видела только ее, упиваясь страданиями девушки.

– Что ты делаешь? – вдруг раздался у меня за спиной чей-то крик.

Меня отбросило назад с такой силой, что я рухнула на пол, к ногам нескольких испуганных учеников. Все они быстро отпрянули от меня, словно от чумной. Что только что произошло? Мое сердце билось с бешеной скоростью, и все напряжение как рукой сняло. Я почувствовала, как постепенно уплывает мое сознание.

Проснулась я взволнованной и потной. Грудная клетка поднималась и опускалась со скоростью света. Мне приснился ужасный кошмар. Зрение было затуманено слезами, я плохо различала, что меня окружает. Кажется, это не моя кровать, да и комната, в которой я находилась, была больше моей спальни.

– Успокойся, Анаис.

Тыльной стороной руки я вытерла влажные глаза и поискала обладательницу голоса. Рядом со мной сидела маленькая дама, бледный цвет лица которой контрастировал с темными волосами. Она осмотрела меня с головы до ног. Ее длинный белый халат и стетоскоп не внушали мне ничего хорошего.

– Где я? – не без труда спросила я.

Пять кроватей, помимо той, на которой лежала я, выстроились вдоль безупречно чистых стен маленькой комнаты.

– Все в порядке, ты в лазарете. Не двигайся, я позову директрису.

Зачем звать директрису, если все в порядке? Но женщина все равно поспешно вышла из комнаты, стуча по полу ботинками. Беспокойство медленно овладело мной, кошмар вертелся в голове, и я все вспоминала и вспоминала испуганное лицо Клары. Это было ужасно.

Несколькими минутами позже, когда я изо всех сил пыталась воскресить в памяти инцидент, который мог привести меня сюда, мадам Жорден вошла в лазарет – как обычно, на каблуках. Она склонилась надо мной. Ее глаза того же зеленого цвета, что и у сына, изучали меня, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке. Женщина придвинула стул поближе к моей кровати и медленно присела.

– Доброе утро, Анаис, как ты себя чувствуешь?

Ее голос звучал мягко, но беспокойство, которое читалось во взгляде, на самом деле меня не успокаивало.

– Я... хотелось бы верить, что все в порядке.

– Ты ничего не помнишь?

Порывшись в памяти, я поняла, что там возникает только мой дурной сон.

– Извините, я слишком взвинчена, мне только что приснился кошмар.

– Расскажи о нем.

Она еще глубже уселась на стул, скрестив ноги. Я поколебалась лишь мгновение, опасаясь, что она посчитает меня сумасшедшей, но потом все же рассказала ей свой сон.

– Хм... Не знаю, что произошло в действительности, но это было странно. Я была в невменяемом состоянии и, кажется, напала на ученицу.

– Эта ученица... случайно, не мадемуазель Линард?

Я широко распахнула глаза от удивления.

– Анаис, то, что ты сделала, очень серьезно. Ты осознаешь это?

Неужели то, что я считала кошмаром, было не сном, а самой что ни на есть реальностью? Я была не в состоянии произнести ни слова.

– К счастью, Гюго подоспел вовремя, но я боюсь представить, как далеко ты могла бы зайти, не окажись его рядом.

– Я... я не понимаю, что на меня нашло, клянусь вам!

Моя грудь разрывалась от рыданий. Осознание того, что я намеренно едва не убила человека, испугало меня.

– Медсестра закончит осмотр, и, если все в порядке, ты вернешься в свою комнату. И останешься там на некоторое время. Мы будем приносить тебе еду, – объяснила мне директриса, вставая.

Она уже намеревалась оставить меня наедине с собой, не сказав больше ни слова, но я остановила ее:

– Подождите... Это своего рода наказание?

– Можно сказать и так. Ты не выйдешь из своей комнаты, пока я не буду уверена, что моим ученикам ничего не угрожает.

– Но...

– Довольно, Анаис! Я должна пойти успокоить твоих одноклассников. Я зайду к тебе позже.

Голос был тверд, и я не посмела больше задерживать ее.

Глава 9

Прошло всего около двадцати минут с тех пор, как мадам Викто́р, медсестра Академии, сопроводила меня до комнаты, а мне уже хотелось выйти на улицу. Даже кажется, что стало не хватать воздуха. Обычно я не возражала против многочасового пребывания в своей спальне, но сейчас могла думать только о том, чтобы покинуть эту душную комнату. Это что-то психологическое. Осознание того, что я заперта, только усиливало страх. Изолировать меня от мира – не выход. И потом, в произошедшем нет моей вины, я вовсе не планировала нападать на Клару. Понимаю опасения директрисы, опасения учеников тоже, но как насчет моих собственных?

– Я не жестока, – прошептала, опускаясь на кровать.

Прикрыв веки, я вспомнила произошедшее. Это было похоже на то, как будто другой человек завладел моим телом, как будто он контролировал каждое мое движение. Снова я видела перед собой выпученные глаза Клары. Как я могла начать ее душить?..

– Да я же и мухи не обижу! – воскликнула я. Имеют ли они вообще право запереть меня?

Чувствуя, как возрастает мой гнев, я подорвалась с места, принявшись наворачивать круги по комнате, как вдруг, как и тогда в холле, внезапно почувствовала прилив жара по всему телу.

– Успокойся, дыши медленнее.

Когда я попыталась унять бешеные удары пульса, в голове возникло лицо Тома. Я начала терять контроль над собой, еще когда мы были вместе, после того как его руки соприкоснулись с моими...

– А вдруг он управлял мной? Или это магнетизм? А может, что-то еще!

Ударившись ногой о стол, я громко вскрикнула почти истерически. Набрав полные легкие воздуха, я принялась изливать всю ярость наружу:

– С меня... хватит... этой... школы! – заорала я изо всех сил, швыряя несколько вещей о стену.

Не останавливаясь на достигнутом, я хваталась за все, что попадалось под руку. Прикроватная лампа, одежда...

Приступ ярости прошел. В комнате теперь царил хаос. Сев на кровать с трясущимися руками, я в ужасе осмотрела беспорядок вокруг. Ни разу за всю жизнь я не была такой импульсивной и агрессивной, так что сейчас мгновенно пожалела о своей выходке.

И это чувство усилилось, когда дверь в комнату резко распахнулась.

Несомненно, встревоженная шумом, в комнату зашла мадам Жорден. Поскольку я осталась неподвижной, она приблизилась ко мне, обходя лежащие на полу предметы. Окинув меня взглядом, она спросила:

– Как ты, Анаис?

То, что она не беспокоилась о бардаке, немного меня успокоило, но я не знала, как оправдаться.

– Вы имеете в виду, кроме того факта, что я сижу взаперти?

С выверенной медлительностью она села рядом со мной, положив ухоженные руки на бедра.

– Это не из прихоти или желания причинить тебе вред, наоборот, я думаю, тебе нужно...

– Прежде всего, имеете ли вы на это право? – зло перебила ее я. – Вы не можете меня запереть! Я хочу поговорить с бабушкой... сейчас же!

И снова мои нервы сыграли со мной злую шутку.

– Я уже поставила ее в известность, – возразила директриса.

– Она приедет за мной?

– Нет, Анаис. Она обеспокоена ситуацией, но знает, что ты в надежных руках.

Я ей не поверила. Моя бабушка ни за что не согласилась бы на то, чтобы меня изолировали.

– Могу я с ней поговорить?

Мадам Жорден громко вздохнула, явно раздраженная, затем положила руку мне на плечо.

– Тебе придется подождать до воскресенья: это правило распространяется на всех. Не думай больше обо всем этом и постарайся расслабиться, мы обсудим произошедшее завтра... Что ты хочешь, чтобы я принесла тебе на ужин?

Я покачала головой, пораженная ее вопросом. Как будто меня волнует только то, чем бы сегодня набить желудок! Но измученная этим днем, я больше не сопротивлялась: все равно это пустая трата времени.

– Я не голодна.

Директриса встала и, не пытаясь уговорить меня или успокоить, покинула комнату.

* * *

Часы тянулись невыносимо медленно. Кроме мадам Жорден, которая принесла мне поднос с едой, никто не побеспокоился о моем состоянии. Тем не менее не было сомнений, что все разговоры были только обо мне. Одна девочка даже не постеснялась выкрикнуть в мою закрытую дверь оскорбления. Хотя некоторые из них и не подписали ту петицию, теперь я уверена, что абсолютно все хотят, чтобы я покинула это учреждение.

Я провела остаток вечера, убирая беспорядок, который сама же и устроила. Также сделала перестановку, меняя местами кровать и стол. Не самые великие перемены, но такая монотонная работа помогла мне занять голову.

Теперь, полностью измученная, я натянула пижаму, готовясь ко сну. Я даже не знала, сколько сейчас времени, потому что мои наручные часы были повреждены во время инцидента, но уже стемнело, а в коридорах все стихло.

Уставившись в потолок и размышляя обо всем, что могло бы хоть немного помочь мне сбежать, я снова вспомнила последнюю ночь, проведенную с Гюго. Меня тут же озарила идея. Может быть, я смогу проникнуть в его подсознание, как тогда, когда я приехала сюда. У меня еще плохо получалось работать со снами, но я по-прежнему хотела повторить этот опыт. Можно было бы выйти отсюда, чтобы меня никто не увидел и не услышал, и хоть немного подышать свежим воздухом. Движимая перспективой побега, я закрыла глаза и сосредоточилась. Не имея ни малейшего представления о том, как проникнуть в сны Гюго, я решила довольствоваться тем, что нарисовала его лицо в своем воображении. Начала с зеленых глаз, вспомнила взлохмаченные волосы и, наконец, фигуру.

Через несколько минут я так и не заметила никаких изменений. Тем не менее я не сдалась и дала волю своему воображению. Мысленно позвала его по имени, расслабляя мышцы.

Гюго...

Мягкость матраса умиротворила меня, и я продолжила повторять его имя про себя, надеясь таким образом добраться до него.

– Гюго, где ты? – проворчала я нетерпеливо.

– Да здесь я, – вдруг прозвучал его низкий голос.

Я чуть ли не подпрыгнула, вскакивая с кровати. Стоя посреди моей комнаты, он пристально смотрел на меня, явно удивленный моим поведением.

– Ты... ты напугал меня до чертиков!

– Ты меня тоже... Нормально себя чувствуешь?

Его глаза теперь осматривала меня с головы до ног.

– Мне нужно было хоть кого-то увидеть, – призналась я с громко бьющимся сердцем.

– Но как у тебя получилось?

– Я не знала, как выбраться из комнаты, поэтому и пришла в твой сон. Это был единственный способ...

– Подожди, – оборвал он меня. – Ты думаешь, что находишься в моем сне?

– А разве это не так?

Он отрицательно помотал головой, приведя меня в замешательство.

– В таком случае как ты попал сюда?

– Это прозвучит дико, но я читал книгу, и мне показалось, что я слышу, как ты меня зовешь... – Он сделал паузу, такой же обеспокоенный, как и я. – Тогда я пришел во сне к тебе, то есть в твой сон.

– Это ненормально?

Кажется, в последнее время я стала вести себя странно, мои способности развивались быстрее обычного. Но гримаса, которую изобразил Гюго, поразила меня гораздо больше моих способностей.

– Не знаю даже...

Он покачал головой и, выпрямившись, добавил менее сочувственным тоном:

– Ты хотела мне что-то сказать?

– Хм... Может, ты решишь, что я тупица, но я не знала, к кому обратиться. Подумала, что ты мог бы помочь мне выбраться ненадолго, я больше не могу тут оставаться.

Он сурово нахмурился и скрестил руки на груди.

– А ты не думаешь, что заслуживаешь наказания? С ума сойти, прошло всего несколько часов, а ты уже пытаешься сбежать!

Акцент парня, гораздо более выраженный, когда тот злился, сделал произнесенное менее внятным. Или это из-за резкой интонации его голоса.

– Пожалуйста, не нервничай, – попыталась успокоить его я, переживая, что он оставит меня наедине с моими мучениями.

– Да у тебя нет совести! Ты чуть не убила девушку, и, похоже, тебе все равно! – вскрикнул он.

На этот раз я отступила на несколько шагов. Он был так взбешен, что его лицо покраснело. И даже если я была не согласна с его словами и считала, что тщательно обдумала последствия своего желания вызвать его во сне, я решила не спорить с ним.

– Ладно, извини, только не нужно кричать.

Я понимала, за что меня можно винить, но надеялась, что он хотя бы попытается меня понять. Сразу же накрыло сожаление, что в этот раз все-таки смогла связаться с ним.

– Во-первых, ты приезжаешь сюда без метки и даже толком не знаешь, кто мы такие. Затем появляешься в моем сне, когда даже на первую ступень еле тянешь. А теперь чуть не задушила Клару.

– Я осознаю все это и, клянусь тебе, виню себя. Я чувствую, что схожу с ума, понятно? Думала, что ты единственный, кто сможет понять, но, если ты здесь, чтобы читать мне наставления, в этом нет необходимости, так что можешь идти.

На какое-то мгновение он замер. В его взгляде читалась нерешительность. Мы молчали в течение бесконечных секунд, и все это время я внутренне молила его не оставлять меня. Вдруг он выдохнул и сказал:

– Спокойной ночи, Ланеро.

И испарился на моих глазах.

* * *

Лежа на ковре лицом к окну, я наблюдала, как встает солнце. Вот уже несколько часов я находилась в таком положении, раскинув руки, переваривая ярость Гюго. Его слова подействовали на меня, что довольно странно, если учесть, что мы знакомы всего несколько дней.

Когда с другой стороны моей двери начали раздаваться голоса, я с трудом поднялась на ноги. Конечности, не привыкшие к такой твердой поверхности, свело судорогой.

Зная, что сегодня вечером меня должна навестить директриса, я поставила на место последние вещи в уже убранной комнате и пригладила растрепавшуюся прическу.

У меня было много времени поразмышлять о своей проблеме, и, кажется, я нашла решение, которое поможет мне выбраться из этой передряги. Эти часы раздумий убедили меня, что ничего не выйдет, если буду упрямиться, и нет надежды, что кто-то выступит в мою защиту, так что я должна сдаться. Моя выходка не какой-то пустяк, и ответственность за этот инцидент я должна взять на себя.

Мадам Жорден зашла ко мне с таким же бледным лицом, как и у меня. Она была без макияжа и одета в простые легинсы и свитер, что было на нее совсем не похоже.

– Сейчас тут поаккуратнее, чем в прошлый раз, – заметила она с улыбкой на губах. – Как ты, Анаис?

– Я в порядке, а вы?

Я старалась быть такой же вежливой.

– Возьми свои вещи. Смею предположить, ты хотела бы помыться.

Хотя у нее не было такого акцента, как у сына, в разговоре со мной она растягивала слова, почти что распевая их. И хотя физически она выглядела утомленной, ее настроение явно было лучше, чем до этого. Собрала одежду и обулась. Когда меня провожали до душа, я чувствовала себя преступницей в исправительном учреждении, но не рискнула обратиться к ней по этому поводу. Я была еще не готова привлекать внимание девушек в коридоре, а потому продолжила путь, глядя прямо перед собой. Не хватает только наручников.

Намытая и одетая в форму, я возвратилась к мадам Жорден, все еще ждущей меня, прислонившись к стене коридора. Сглотнув свое недовольство, я улыбнулась ей.

– Ты голодна?

– Немного.

– Тогда оставишь свои вещи, и мы пойдем завтракать.

– В столовую?

Внутренне я ликовала, ведь еще недавно считала, что больше не имею права покидать свою комнату.

– Конечно, ты должна была обедать у себя, но я хорошенько все обдумала прошлой ночью, – объяснила она, словно читая мои мысли. Однако теперь я их легко блокирую, так что это просто совпадение. – Твое наказание не отменено, но, может быть, ты научишься хорошо себя вести со своими товарищами за едой?

– Да, – просто кивнула я.

Быстрее ветра забросив в комнату пижаму с остальными вещами, я вернулась к директрисе в смешанных чувствах. Я была рада немного пройтись, но реакция остальных учеников вызывала опасения.

Мы спустились по лестнице в молчании, и, когда подошли к дверям столовой, я остановилась. Там был полный аншлаг – я догадалась об этом по доносящемуся оттуда шуму. Мадам Жорден будто бы нервничала не меньше моего. Сделав глубокий вдох, она толкнула обе створки дверей и вошла первой.

– Увидимся после завтрака, – выдохнула она, как только я вошла, и оставила меня.

Я сделала первый шаг к буфету, затем второй. Как я и предполагала, вокруг меня повисла злобная атмосфера. Чем ближе подходила, тем громче звучали перешептывания.

С пылающими щеками я бросила взгляд в сторону столов, где обычно сидела. Как и другие, Гюго пристально смотрел на меня. Но едва наши взгляды пересеклись, он резко переключил внимание на свой фруктовый сок. Он ненавидит меня. С подносом в руках, я сперва решила поесть на своем привычном месте, надеясь, что меня оставят в покое. Но, не будучи уверенной, что это лучший выбор, на мгновение заколебалась. В последнюю секунду я передумала и направилась в сторону столов первой ступени. Если нужно играть по правилам, я буду. Начну делать это прямо сейчас.

Я нашла столик, за которым сидел только один мальчик. Однако, стоило мне отодвинуть стул, он вскочил и, не глядя на меня, покинул столовую, оставив свой завтрак недоеденным. Класс.

Столовая постепенно пустела. Проглотив последний кусочек тоста, я терпеливо сидела на своем месте, ожидая, пока все выйдут, чтобы наконец присоединиться к директрисе, которая что-то обсуждала с поваром.

Когда мадам Жорден заметила меня, тут же прекратила разговор.

– Готова?

– Да.

С большой черной папкой в руках, она, не говоря ни слова, отвела меня в мою комнату. Как только мы зашли, она положила конец этому тяжелому молчанию.

– В этой папке ты найдешь материалы по урокам на ближайшую неделю и упражнения, заданные твоими учителями, – сообщила она, кладя папку на стол.

– Поняла.

Затем женщина спросила, готова ли я обсудить с ней свое нападение на Клару. Несмотря на осознание своей ошибки, я сомневалась, что, выговорившись, смогу забыть о своем поступке.

– Мадам, я прошу прощения за причиненный вред, но мне действительно не хочется об этом говорить. Я уже думала об этом всю ночь и признаю, что была вне себя от гнева. Клара здесь ни при чем. Я искренне сожалею и обещаю вам, что этого больше не повторится.

Мои извинения были искренними, надеюсь, она это понимает. Директриса ограничилась коротким кивком, а потом сказала, что вернется в полдень во время обеда.

– Подождите, – окликнула ее я, когда мадам уже стояла на пороге.

– Да?

– Я бы предпочла есть в своей комнате... Ну, по крайней мере, на время моего наказания.

Она приподняла одну бровь, озадаченная моей просьбой, но не возразила.

– Хорошо, я буду приносить тебе еду, – кивнула она перед уходом.

Не очень вдохновленная первым днем заключения, я вернулась к своему столу. Вздохнув, открыла огромную черную папку, чтобы изучить ее содержимое.

– Как тут все организовано!

Внутри было пять отделений, по одному на каждый день. Каждый содержал два файла: один с карточками с урока, а другой был посвящен упражнениям.

– История, география, естественные науки, французский, математика, английский...

Перечисляя названия предметов вполголоса и листая файлы один за другим, я заметила, что среди них нет ничего по практике сверхспособностей. Оказывается, быть наказанной не так уж и плохо.

Глава 10

Последние четыре дня были невыносимыми, а ожидание – мучительным. Никогда еще мне не было так скучно. Я изучила все темы и сделала упражнения в течение первых сорока восьми часов, и у меня оставался вагон свободного времени, чтобы бить баклуши. За исключением трех ежедневных визитов мадам Жорден с целью накормить меня и сводить в душ, я ни с кем не общалась. Кажется, я усвоила урок.

Наступило утро воскресенья. В нетерпении я ждала прихода директрисы, наворачивая круги по комнате и надеясь, что она отменит наказание. Пусть она положит конец этим страданиям. Она дала мне понять, что сегодня мы попытаемся выяснить, в состоянии ли я вернуться к нормальной жизни. Каким-то чудом мне удавалось держаться до этого момента, так что, думаю, теперь я заслуживаю помилования. Кроме того, сегодня день телефонных звонков, и больше всего на свете мне хотелось услышать голос бабушки.

Как и в последние несколько дней, директриса дважды постучала в мою дверь, прежде чем открыть ее. Но сегодня утром она была не одна. Я широко улыбнулась, заметив Алисию. Теперь я знала, что чувствует заключенный в зале суда.

– Здравствуй, Анаис. Я привела тебе компанию.

– Доброе утро, мадам Жорден... Привет, Алисия.

Мой голос был спокоен и выдержан, хотя внутренне я хотела прыгать от радости и танцевать.

– Эта девушка не переставала расспрашивать меня о тебе все эти дни.

С заполненным едой подносом в руках Алисия подошла к столу и оставила там завтрак.

– Как твои дела? – шепнула она мне.

– Я оставлю вас наедине, – вмешалась директриса. – И, Анаис, я бы хотела, чтобы ты зашла ко мне после обеда.

– Да, конечно.

С этими словами она развернулась и покинула нас.

Как только за ней закрылась дверь, Алисия воскликнула:

– Ты свободна!

– Конец наказания – это даже лучше Рождества!

Мы рассмеялись, так же как я делала это с Полин. Наша встреча доставляла мне безумное удовольствие. Я едва ли знала эту девчонку, мы разговаривали только один раз, но ее присутствие мгновенно подняло мне настроение.

– Ладно, хочешь, я расскажу тебе, что ты пропустила?

Алисия сняла туфли и присела на мою кровать. Удобно устроившись, она скрестила ноги, а затем пригласила сесть напротив.

– Ага, располагайся поудобней и чувствуй себя как дома! – фыркнула я.

– Ой, заткнись! Я прекрасно знаю, что ты рада меня видеть!

Это правда.

Я взяла стакан апельсинового сока и маффин, а затем села рядом.

– Итак, все меня ненавидят? – спросила я, откусывая от своего кекса.

– Я бы скорее сказала, что все тебя боятся!

– Боятся?

Алисия энергично кивнула с довольным видом, как будто это хорошо, что я запугала всю школу.

– Ты-таки утерла нос Кларе, самой крутой девчонке в Академии. Если бы ты видела, как она нервничала, это было потрясающе! Ее отец приехал и угрожал мадам Жорден... Кстати, как тебе удалось провернуть нечто подобное?

Алисия явно упивалась случившимся, положительно оценивая мою выходку. Я поморщилась, не чувствуя никакой гордости за содеянное.

– Брось, из-за этого мне даже не хочется возвращаться на занятия!

– Почему это?

– Все меня ненавидят... ну, может быть, кроме тебя.

– Подумай еще раз, – ответила она с хищной улыбкой на губах.

Я вопросительно приподняла бровь, подталкивая ее рассказать мне больше. Так она и сделала:

– Представь себе, Гюго и Тома поссорились из-за тебя!

– Серьезно?

– Ага, в эту пятницу. Некоторые ученики обсуждали тебя до того, как появилась мадам Пуарье. Тома встал на твою защиту, что не слишком-то понравилось его кузену: тот посоветовал ему держаться от тебя подальше.

Некоторое время я сидела с открытым ртом, получив слишком много информации за один присест.

– Погоди, не спеши... Гюго и Тома двоюродные братья?

– Ты не знала об этом?

Не знаю, что меня больше шокировало: то, что они оба пытались так или иначе защитить меня, или то, что они из одной семьи.

– Нет, я не знала... Они же ненавидят друг друга.

Алисия объяснила, что они никогда не ладили и постоянно соревновались между собой, и это даже привело к возникновению напряженности между их матерями.

– Безумие какое-то!

– Думаю, по сути они одно целое. Что тот, что этот – оба придурки, – твердо заявила Алисия.

Она рассказала о том, как они здесь учились, соревнуясь из-за всяких мелочей. Эта девчонка была осведомлена обо всех сплетнях лучше, чем журнал «People»^[5]. Затем она спросила о моем поступке, который стоил мне неделю заключения, и я объяснила, что мало что контролирую, когда дело доходит до способностей. Она пообещала мне помочь, чем сможет.

Час сплетен окончился. Алисия взглянула на свои часы.

– Уже тринадцать ноль-ноль. Ты вроде хотела позвонить?

Я тут же вскочила с кровати и направилась к двери, даже не переживая о том, во что сейчас одета.

– Мне нужно поговорить с бабушкой!

Верх – в цветах Академии, низ – поношенные спортивные штаны, на ногах – розовые тапочки. Именно в такой одежде я поспешила на первый этаж в компании своей новой подруги. В холле она объяснила, что планировала заскочить в библиотеку, и предложила встретиться позже. Я кивнула и со скоростью света ринулась по правому коридору от лестницы.

– И не забудь после этого зайти к мадам Жорден! – бросила она мне вдогонку.

Когда я вошла в помещение для звонков, тут уже было много учеников, но никто не обратил на меня внимания: все были поглощены телефонными разговорами. Поскольку свободной телефонной будки пока не было, я отошла в угол, нервно ожидая своей очереди. Как только освободилось место, я бросилась к нему, провела своим пропуском и поспешно набрала домашний номер бабушки.

– Веснушка, милая.

Ее мягкий голос тронул меня. Я коротко всхлипнула.

– Ну дорогая, все будет хорошо, – поспешила успокоить меня бабушка.

– Просто... просто я скучаю по тебе.

– Я тоже скучаю по тебе, дорогая, я с нетерпением ждала твоего звонка... Как ты себя чувствуешь?

Здесь и сейчас я была рада наконец поговорить с ней. Остальное – это уже другая история.

– Все эти дни мне было очень нелегко, – прошептала я, чтобы меня не услышали.

В очередной раз бабушка пообещала мне, что все будет хорошо.

У меня пересохло в горле. Я рассказала ей, что случилось со мной на этой неделе, и она внимательно выслушала меня.

– Это только начало... Это нормально, что ты не очень хорошо справляешься со своим даром, тебе нужно учиться, дорогая.

Чтобы не волновать ее, я попыталась перестать хандрить и заверила, что сделаю все возможное, чтобы контролировать себя в будущем. Но как только я собиралась спросить ее, когда мы увидимся, связь прервалась. Разрешенные двадцать минут истекли.

– Паршивые правила! – возмутилась я, с силой опуская трубку.

Тотчас я поймала на себе взгляды нескольких учеников. Чувствуя неловкость из-за вспышки раздражения, я выбежала из комнаты. И остановилась только после того, как оказалась перед кабинетом директора, часто дыша. Сосредоточившись, я попыталась успокоить бешеный пульс.

Теперь чуть более расслабленная, я постучала пару раз, надеясь, что она ушла. Я до сих пор не знала, что она хочет мне сказать.

– Войдите, – донесся до меня ее голос из кабинета.

Я прошла внутрь, молча закрыв за собой дверь. Мадам Жорден тщательно осмотрела, а затем одарила мягкой улыбкой.

Если бы я попыталась представить ее кабинет до того, как моя нога ступила сюда, мое воображение нарисовало бы что угодно, но не это. Темный ковер на полу контрастировал со светлым на стене, декор же был безличным, да и вообще почти отсутствовал.

– Прошу, присаживайся.

Я села в одно из двух кресел напротив нее. В воздухе разлился приятный фруктовый запах, исходящий, несомненно, от догорающей свечи на полке рядом с ней.

– Готова вернуться к занятиям?

– Да, более чем!

Она улыбнулась, воодушевленная моей энергичностью и желанием двигаться дальше.

– Прежде всего, я хотела бы, чтобы ты знала: мне искренне жаль, что твои первые дни здесь обернулись катастрофой, в этом виновата только я. Мой долг – присматривать за всеми учениками, и у меня такое чувство, что я не выполнила эту обязанность перед тобой.

Я широко распахнула глаза от удивления, но промолчала, не зная, что ответить. Она не виновата. Может, и вправду следовало курировать меня какое-то время, но я и сама приложила недостаточно усилий.

– Начало каждого семестра – это настоящий бардак, и я, может, и была очень занята, но это не оправдание. Я не нашла времени, чтобы интегрировать тебя в наше сообщество, как следовало бы сделать, и за это я приношу тебе свои извинения.

– Это и моя вина тоже, я должна была подойти к вам...

– И я надеюсь, что ты будешь делать это впредь, – прервала она меня, – и не важно, по какой причине. Если тебе нужно будет что-то обсудить, моя дверь всегда открыта.

– Хорошо, я запомню это.

Она была искренна. Конечно, в первые дни у меня были некоторые предубеждения, но теперь я думала, что могу доверять ей и полагаться на нее в случае необходимости. Возможно, она не так ужасна, как я себе представляла.

– Итак, поделись своим впечатлением о нашей школе. Как ты себя чувствуешь здесь?

Я испытала искушение солгать и сказать, что все в порядке, чтобы развеять тень опасения в ее взгляде. Однако я сомневалась, что она так легко мне поверит, поэтому предпочла быть честной.

– Я ненавижу это место.

Ее лицо осталось бесстрастным, несмотря на мой грубый ответ.

– И что тебя так беспокоит?

– Я очень многого не знаю... И это заведение странное.

На этот раз ее губы растянулись в слабой улыбке, почти незаметной.

– Твоя мать была того же мнения, – прошептала она. Не уверенная, что правильно расслышала, я переспросила:

– Моя мама?..

Она кивнула.

– Мы с Маргарет не были близки, но учились в одном классе в те годы, когда жили здесь... И если ты хочешь знать, она не чувствовала себя счастливой среди Верховных: она мечтала о простой жизни... Вся школа, так или иначе, знала об этом. Несомненно, именно это побудило ее покинуть Францию и связать свою судьбу с твоим отцом, человеком неодаренным.

То, что она рассказала мне о матери, вызвало у меня странное чувство, возможно, ревность. Я не спускала глаз с миниатюрной версии Эйфелевой башни возле экрана компьютера.

– Все в порядке, Анаис?

– Да, просто, кроме моей бабушки и тети, никто не рассказывал мне о моей матери... Могу я задать вам один вопрос?

– Конечно.

С тех пор как я узнала истинные обстоятельства смерти моей матери, я часто думала об этом.

– Вы знаете, что с ней случилось?

Мадам Жорден облизнула губы, подыскивая слова.

– Когда ее период инициации закончился и она покинула Академию, за год до меня, я больше никогда не слышал про нее. К сожалению, я не могу ответить на твой вопрос.

Уверенность в том, что у моей матери были проблемы, так и не исчезла. Как же странно, что она не подавала признаков жизни все эти годы! У нее была семья, друзья. Опасность заставила ее вести себя осторожно, уверена в этом. Будто тиски сжали мое горло, и слезы застили глаза. Догадываясь, что я не в состоянии говорить об этом дальше, мадам Жорден сменила тему:

– Ты так и не ответила на мой вопрос: что тебя здесь столь сильно беспокоит?

Уже не такая напряженная, как раньше, я решила раскрыться ей. Возможно, осознание того, что она училась бок о бок с моей матерью, поспособствовало этому. Я призналась ей, что сомневалась в своих способностях, но также и в том, что напряженность в отношениях с некоторыми учениками мешала моему вливанию в коллектив.

Мадам Жорден продолжила задавать вопросы до наступления вечера, расспрашивая о моих изменениях, впечатлениях, сомнениях. Можно было бы представить себя на сеансе у психолога, но я ни в коем случае не жаловалась: она действительно хотела меня понять. Она заверила, что отныне будет уделять больше времени, чтобы следить за моим прогрессом, и этого было достаточно, чтобы утешить меня.

– Я была бы рада продолжить этот разговор, – сказала она, убедившись, что я пришла в себя, – но столовая вот-вот откроется, и я не хочу лишать тебя ужина.

Я хмыкнула, выпрямляясь.

– Спасибо. Мне было приятно поговорить с вами.

Более легким и беззаботным шагом я решительно направилась в столовую. Хотелось презирать все взгляды, перешептывания и людей, которые жаждали увидеть, как я терплю неудачу.

Очередь, ведущая к буфету, уже разрослась. Я ждала своей очереди, стоя за группой девушек, которые обсуждали новые тренды в прическах. Одна из них заявила двум другим, что розовый цвет сейчас в моде и что она собирается попросить мать прислать ей краску.

– Наконец-то вернулась, – внезапно прошептал голос у меня за спиной.

Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Акцент выдавал личность говорящего. Мое сердцебиение участилось, но разум призывал меня к спокойствию.

– Какой внимательный молодой человек, – съязвила я, не потрудившись взглянуть на Гюго.

– Что, дуешься, Ланеро?

– А должна?

– И все же ты выглядишь обиженной, – сказал Гюго.

– Я не дуюсь, – четко сказала я, глядя ему в лицо, – я просто не хочу слушать, как ты говоришь, будто у меня нет совести.

Я сразу же пожалела, что повернулась к нему. Его глаза, хитро сверкая, вот-вот заставят меня потерять всякое самообладание. Я ненавидела то, что чувствовала, находясь рядом с ним, особенно после того, что он сказал тогда ночью в моей комнате. Гюго же, напротив, выглядел совершенно безмятежно. Слегка склонив голову в мою сторону, он долго разглядывал меня. Будто рассчитывая на мое смущение, он выждал целую вечность, прежде чем наконец ответить:

– Твоя очередь, Ланеро.

– Прости?

– Теперь твоя очередь, – повторил он, указывая на буфет.

Чувствуя, как мои щеки нагреваются, я отвернулась и взяла поднос, чтобы положить на него миску с зеленым салатом.

Я продолжила набирать блюда, не зная, собираюсь ли вообще их есть. Нужно как можно скорее сократить расстояние между нами.

– Поешь со мной, – прошептал Гюго мне на ухо, когда я подошла к десертам. – Выслушай, что я хочу тебе сказать. Обещаю быть с тобой милым.

Я не знала, что он хочет мне сказать, но уже не думала об этом. Он стоял так близко, что его запах – дуэт мыла и мятной жевательной резинки – окутал меня. Дышалось с трудом. Тепло, исходящее от его тела, обволакивало меня. И, не успев посоветоваться с мозгом, я приняла его приглашение.

Вот тупица!

Еще и покраснела как рак. Я закончила накладывать еду, как только Гюго оказался на достаточном расстоянии от меня. Не обращая на него внимания, я быстро подошла к одному из столиков его секции, игнорируя устремленные на меня взгляды. Неужели до них до сих пор не дошло, что мне все равно, что они там себе думают? Если бы я не выбралась только что из недельного заточения, то показала бы уйму средних пальцев.

Я поливала соусом свой салат, в то время как Гюго устроился напротив меня, повернувшись спиной к остальным в столовой. Я же, наоборот, всех видела. Ученики на секунду замерли, ошеломленные тем, что происходит у них на глазах. Будто есть с Гюго запрещено!

– Перестань смотреть на них, ты даешь им повод пялиться.

– Вы все действительно психопаты.

Позабавленный моим возмущением, он улыбнулся, то и дело ковыряя вилкой спагетти.

– Тогда добро пожаловать в сумасшедший дом!

Эта ситуация была более чем неприятна – она вызывала у меня плохое предчувствие. Я не в первый раз с ним разговаривала, но еще ни разу это не происходило на публике. Сама не зная почему, я была уверена, что мне это еще аукнется.

– Итак, скажи мне...

Гюго не закончил фразу, как будто я сама должна была угадать, что будет дальше.

– Разве это не ты хотел со мной поговорить, а?

Гюго с беспечным видом жевал спагетти.

– Для начала расскажи, в порядке ли ты...

В порядке ли я? Я хотела бы сказать ему, что его это не касается, что, если он так хотел узнать об этом, ему следовало задать мне этот вопрос в тот вечер, когда я была одна, когда обратилась к нему с помощью телепатии. Однако я не высказала эти обвинения вслух. Трудно смириться с тем, что вся новая школа меня ненавидит, но я могу остудить свой пыл и наслаждаться обществом тех, кто еще не успел мне насолить.

– Со мной все хорошо.

– Начинаешь вникать в происходящее?

Ну вот, он считает меня дурой, ведь точно знает, что реализация моего намерения влиться в коллектив пошла не по плану.

– Зачем ты задаешь мне эти дурацкие вопросы?

– Расслабься. Как я и обещал: я просто пытаюсь быть вежливым и милым.

Не веря словам Гюго, я бросила на него яростный взгляд, но его это не впечатлило – он широко улыбнулся.

– Ты забавная, когда сердишься, – заметил он. – Ну, за исключением тех моментов, когда пытаешься придушить других!

– Это ты еще не видел, как я владею ЭТИМ!

Я потрясла вилкой перед его глазами. Прикидываясь испуганным, он выпрямился и вскинул руки.

– Пожалуйста, пощади!

Опустив руку, не в силах сдержать смех, я покачала головой, а затем положила свое оружие обратно в тарелку.

– Ты опасная девчонка, я чуть не наделал в штаны! – протянул он.

– Ну хватит, Гюго, давай побудем серьезными хоть пару минут. Скажи, чего ты от меня хочешь.

Его игривое настроение мгновенно испарилось, уступая место сосредоточенности. Он провел рукой по щеке, будто обдумывая, как подступиться к этой теме.

– Ладно. Я сожалею, что кинул тебя той ночью, но меня кое-что тревожило... Я уверен, что ты не врешь, когда утверждаешь, что ничего не знаешь о нас, но клянусь, то, что ты сделала... Такое никогда раньше не практиковалось.

Неужели он говорил о том, как я смогла его вызвать телепатически?

– Я тоже ничего не понимаю, Гюго.

– Именно это меня больше всего и беспокоит... Но я тебе верю. И чтобы найти ответы, я обыскал все полки библиотеки... И знаешь что?

Я вскинула брови, ожидая, что он продолжит, и не желая лишний раз напрягать извилины.

– Передача мыслей на расстоянии не фигурирует ни в одном школьном учебнике!

Я была ошеломлена его открытием. Но как я смогла сделать что-то, неизвестное обществу Верховных?

– Ты имеешь в виду, что... что я из другого вида?

Он промолчал, а я продолжила рассуждать:

– Ну а что? У меня нет метки, и я делаю вещи, которые вам не свойственны.

– Анаис, ты блокируешь свой разум, путешествуешь по миру сновидений и даже используешь манипуляции... Сомнений нет, ты Верховная.

– Но как тогда ты объяснишь то, что я сделала?

– Все считают, что я полноправный хозяин вселенной, но у меня нет ответов на все вопросы. Если мы говорим о природе твоих манипуляций, как в случае с Кларой, то могу заверить тебя: ты обладаешь способностями, о которых и не подозреваешь.

Я слушала Гюго, не веря всему, что он говорит, и радовалась его интересу к моей ситуации, однако меня немного пугали некоторые его выводы. Пока мы разговаривали, к нам подсела Алисия.

– Привет! – поздоровалась я, видя, что она не решается заговорить со мной.

Гюго закатил глаза, заметив ее присутствие.

– Эм... Я просто хотела узнать, свободна ли ты сегодня вечером, чтобы немного позаниматься, – робко прошептала она.

– Сегодня вечером она мне нужна, – вмешался Гюго, даже не спрашивая моего мнения.

– Ах да? Я и не знала об этом.

– Я собирался сказать, пока она не прервала нас на полуслове.

Определенно, всякий раз, когда он наконец кажется мне интересным, он начинает строить из себя отвратительного человека. И снисходительный тон, которым он общается со всеми, вот-вот вызовет у меня припадок. Я собиралась встать на защиту Алисии, но та меня опередила:

– Забей, это не так уж и важно. Если ты, конечно, все-таки будешь свободна, моя комната – двенадцатая.

И она тут же покинула нас, не взглянув на Гюго. Я переключила свое внимание на него.

– Почему ты такой противный? Сначала твой двоюродный брат, теперь Алисия.

Он замер на долю секунды, но я сразу разгадала причину его удивления.

– Да, я знаю, что Тома твой двоюродный брат.

– Рад за тебя. Но если я хотел встретиться сегодня вечером, только чтобы...

– Нет! Я планировала позаниматься со своей новой подругой. Ну, знаешь, той, которую ты только что унизил.

Я резко поднялась с подносом в руках. Я мало что съела, но нужно пойти и успокоить Алисию.

– Подожди, – проговорил он, хватая меня за руку.

Мой взгляд остановился на его пальцах, которые слегка сдавили кожу моего запястья. Онемев от этого прикосновения, я подняла глаза к его лицу, глядя на него не отрываясь.

«Увидимся вечером», – сказал он, но не вслух.

Глава 11

Сидя на расправленной кровати Алисии в течение последних нескольких минут, я с изумлением наблюдала за беспорядком, царящим в комнате. Книги валялись на полу, и одежда была разбросана по всей комнате, что, похоже, вовсе ее не беспокоило.

– Твой похититель все же позволил тебе сбежать? – поддразнила меня она по поводу Гюго. Судя по тону девушки, тот действительно раздражал ее.

– Что между вами не так?

– Может быть, ему не нравится, что кто-то приближается к его хорошенькой пленнице!

Ее ответ заставил меня хихикнуть, но тем не менее не пролил свет на их отношения. Что-то произошло между ними, этого нельзя отрицать. Похоже, она не хотела об этом говорить.

– Ты не думаешь, что он странно ведет себя со мной?

– Я вообще считаю его странным.

Я еще не слишком хорошо его знала, но у меня сложилось впечатление, что со мной он другой. Или же он так просто проявлял сострадание.

– Это не в его духе, – искренне пояснила Алисия. – Он одиночка. То, что он сблизился с тобой, ни от кого не ускользнуло. Может быть, ты ему действительно нравишься, но я все равно советую тебе быть с ним настороже.

– Почему я должна быть осторожна?

Она сделала вид, что на мгновение задумалась.

– Во-первых, он сын директрисы. Во-вторых, он мнит себя Супер Сайяном^[6]. В-третьих, в прошлом году он кошмарил девушку, на которую запал Тома, просто чтобы свести того с ума. Не удивлюсь, если он решил повторить этот опыт с тобой.

Я понятия не имела, что значит второй ее аргумент, но это и не важно.

– Ты намекаешь, что он вообще говорит со мной только потому, что Тома тоже это делает?

Это как-то немного слишком. Не думаю, что Алисия без зазрения совести лжет мне, но все же трудно в это поверить.

– Возможно.

Я приняла во внимание ее слова, решив быть готовой и к такому исходу событий, но лучше уж я вынесу собственное суждение об этих двух братьях.

– Могу я узнать, почему ты их так ненавидишь?

– Это долгая история, – прошептала она, избегая моего взгляда. – Кстати, я забрала твою контрольную!

Удивленная такой внезапной сменой темы, но опасаясь, что, перебив ее, я не узнаю о результатах теста, я наблюдала, как Алисия роется в ящике стола. Она достала из него мой листок и протянула мне. На моем лице появилось кислое выражение, стоило мне изучить первую страницу. Всего три процента!

– Это правда, что ты облажалась, – констатировала Алисия, словно чтобы меня добить. – Но, как я и обещала, обязуюсь давать тебе частные уроки.

По крайней мере, она держит слово. Мысли о Гюго перестали вертеться в моей голове.

– Все оценки ставятся в процентах? – спросила я, осматривая красные чернила мадам Пуарье, покрывавшие все мои листы.

– Так обстоит дело со всеми уроками, кроме тех, на которых мы практикуем способности. Там нас оценивают только раз в семестр. Как и в день твоего приезда, мы проходим три или четыре случайных теста, чтобы нам выставили оценки.

Я кивнула.

Остаток вечера Алисия преподавала мне математику. Мы пересмотрели упражнения первой контрольной, и благодаря ее объяснениям все стало более понятно. Поблагодарив ее за помощь, я покинула ее комнату за несколько минут до наступления комендантского часа. Коридор был пуст и тих, когда я возвращалась к себе с улыбкой на лице. Алисия – замечательная девушка, а еще очень веселая. Ее компания была мне очень полезна.

Силы еще оставались, потому я в последний раз пробежала взглядом по листам контрольной. Упражнения больше не казались мне сложными, но лучше бы все хорошенько усвоить, прежде чем снова увидеться с мадам Пуарье завтра. Только когда закончила с исправлениями, я надела пижаму. В мыслях, переполненных математическими расчетами, я легла на матрас, закрыла веки и довольно быстро заснула.

– Ланеро!

Я проснулась от испуга и обнаружила, что Гюго, стоя у моей кровати, сверлит меня пристальным взглядом.

– Прекрати уже так делать!

Я неловко поправила волосы рукой, смущенная его присутствием. Стало неприятно от мысли, что он может наблюдать за тем, как я сплю, когда ему заблагорассудится.

– Я же говорил тебе, что нам надо встретиться!

– А я ответила, что буду с Алисией. Ты хоть иногда спишь по-настоящему?

Мой вопрос, кажется, позабавил его – он одарил меня одной из своих хищных улыбок. Конечно, я знала, что путешествие в мир снов не мешает отдыху наших тел, но, должно быть, нашему разуму тяжело постоянно бодрствовать.

– Это не так часто происходит. У меня были на тебя планы, и сейчас уже больше часа ночи, так что приходи.

– В смысле?

– Поднимайся, Ланеро. Тебе пора научиться контролировать свои силы.

Полагая, что я достаточно поработала сегодня вечером, я была не в восторге от еще одного частного урока. Но тут мне на ум пришло то, что он рассказал мне в столовой. Я встала с постели, желая узнать степень своих способностей.

– Как же мне повезло, что моим учителем является полноправный хозяин вселенной!

Он рассмеялся, и от этого у меня в груди растеклось теплое чувство. Меня смущало то, что я к нему чувствовала, но я была уверена, что никто бы не устоял перед этой улыбкой.

Надев кроссовки и куртку, я вышла из комнаты. Мы прошли по длинному тихому коридору, а потом спустились в холл, где Гюго открыл большую входную дверь.

– Мы идем на улицу?

– Браво, Шерлок!

Я молча последовала за ним в сторону Зала Испытаний. Я наблюдала за его уверенной походкой, идя позади, одновременно прокручивая в голове слова Алисии. Он выглядел не так уж плохо, я чувствовала желание побыть с ним наедине даже в кончиках пальцев. Не знаю, чего он от меня ждал, но, кажется, он все предусмотрел. Только пройдя через занавес, я открыла рот.

– Вижу, тебе особенно нравится это место.

Электрические лампы ярко светились вокруг нас, и температура была едва ли выше, чем снаружи.

– Можно сказать и так. Ты все еще хочешь этого?

Удивительно, но да, я хотела. Мне вдруг нестерпимо захотелось поставить на место всю школу, и ради этого я была готова потеть тут всю ночь, если потребуется.

– Покажи мне, на что ты способна! – поторопил меня Гюго.

– Вот так, без подготовки?

Он не ответил. Вместо этого подошел к трибунам и сел в первом ряду.

– Гюго, если ты здесь, чтобы чему-то меня научить, то, скорее всего, потому, что я ничего в этом не смыслю, тебе так не кажется?

– Если ты не покажешь мне свой базовый уровень, как я узнаю, чему должен тебя научить?

Его акцент эхом раскатился по пустой арене. Я замерла на мгновение – и решилась.

– Ладно, я попробую... Но серьезно: я ничего не смыслю в применении способностей!

– Да понял я уже! – воскликнул Гюго раздраженно.

Он встал в центре арены, сделав мне знак присоединиться к нему.

– Первое, что тебе нужно знать, это то, что все происходит здесь, – начал он, прикладывая два пальца к виску. – Даже если некоторые думают иначе, все наши способности применяются ментально.

Я кивнула. Сама я называла их скорее магическими, чем ментальными.

– Ты можешь перечислить все существующие способности? – продолжил он.

– Нет, я знаю только некоторые.

– Во-первых, ты обладаешь телепатией и манипулированием, – быстро проговорил он. – Есть еще метаморфозы, их ты видела в день тестирования; затем телекинез, заставляющий предметы двигаться, и еще десятикратное увеличение нашей силы, которое мы называем верховностью... Есть также эмпатия – способность ощущать эмоции живых существ, – левитация, магнетизм... И, наконец, самые сложные – психометрия и осознанные сновидения, которыми чаще всего овладевают только ученики четвертой ступени – по крайней мере, так я думал раньше.

Я пожалела, что не захватила с собой листок и ручку. Удалось запомнить только половину этого списка.

– Ты владеешь всеми этими навыками?

– Как я и говорил, я полноправный хозяин вселенной!

Заканчивая свою фразу, он подмигнул мне. Сердце сделало кульбит.

– Продемонстрируешь что-нибудь? – спросила я его.

Мне посчастливилось мельком увидеть его мастерство на испытаниях, но в тот момент это все было слишком неправдоподобно для меня. Гюго улыбнулся, рассматривая меня, затем отступил на несколько шагов.

– Что ты хочешь увидеть, Ланеро?

– Превратись в единорога! – воскликнула я, смеясь.

Несомненно, мне следовало выбрать что-то другое, например, силу, которую я еще не видела, но я была настолько ошеломлена его преображением в первый раз, что бездумно воспользовалась новой возможностью увидеть его представление.

– В единорога? Не могла выбрать жеребца или что-нибудь более мужественное? – проворчал он, не проявляя энтузиазма.

Но, не оставив мне шанса оправдать мой выбор, он сосредоточился, пристально наблюдая за мной своим завораживающим взглядом. Его лица не коснулась ни одна эмоция. Взгляд Гюго украдкой скользнул по моей щеке, а после встретился с моими глазами. Я слегка вздрогнула – так сильно его взгляд взбудоражил меня. В следующее мгновение его ноги стали похожими на ноги лошади, а затем и остальная часть его тела изменилась: вмиг он преобразился в сказочного серебристого единорога. Прямо посреди его лба вырос красивый прозрачный рог, сверкающий, как хрусталь.

Я подошла ближе, завороженная. Его грива блестела металлически-серыми вкраплениями, волосы казались мягкими, как шелк. Не сдержавшись, я протянула руку, чтобы коснуться их. Осторожно положив пальцы на его холку, я позволила им скользнуть вдоль его позвонков.

– Потрясающе, – прошептала я.

Его морда очаровательно обнюхала мое ухо, а потом отстранилась. Восхищенными глазами я в последний раз осмотрела единорога, прежде чем Гюго снова принял человеческий облик.

– Просто фантастика!

Парень растянул губы в легкой улыбке, однако я отчетливо поняла, что он смущен, – впервые на моей памяти.

– Я никогда не была так очарована, – добавила я, чтобы он понял, как это было здорово.

– Спасибо, Ланеро, но я думаю, нам следует начать с чего-нибудь попроще, например, телепатии.

– Да, но пока мы не начали, у меня есть один вопрос... Куда девается твоя одежда во время превращения? Просто, я думала...

– Кажется, ты пересмотрела фильмов об оборотнях, – весело заметил он. – На самом деле это не трансформация, а скорее убеждение, если так можно выразиться. Я заставляю окружающих думать, что принимаю сущность единорога, но по факту остаюсь собой.

Это было сложновато для моего понимания, но я не стала спорить. Только что я увидела единорога, вот и все.

– Согласна начать с самого простого, – вернулась к главному я, решив заняться своим обучением.

Гюго сел на пол, предложив мне следовать его примеру.

– Это так же просто, как защищать свой разум, вот увидишь.

– Я готова!

– Подойди ближе. – Он похлопал меня по ногам.

Я сделала шаг вперед и присела, приблизившись еще на несколько сантиметров, так что наши колени почти касались друг друга. Его лицо было так близко к моему, что у меня перехватило дыхание. Думаю, я впервые в жизни встретила такого красивого парня. От его длинных темных ресниц до безупречно очерченной челюсти... В нем нет никаких изъянов.

– Принцип прост: тебе нужно всего лишь впустить меня в свой разум, – объяснил он. – Это ты умеешь делать.

Я тут же вспомнила наш обмен мыслями: он общался со мной телепатически, но меня тогда могли слышать абсолютно все. Но с тех пор, как он научил меня ставить барьер, я делала это почти автоматически.

– Ты должна чуть приоткрыть барьер, который блокирует твои мысли, но также подчинить их, чтобы направить одному-единственному человеку.

– Хорошо. И как конкретно я должна это сделать?

– Ты визуализируешь свою защиту, затем открываешь небольшой проход, чтобы выпустить выбранную мысль, и потом ты контролируешь ее движение, пока она не достигнет разума другого человека.

– Э-э... хорошо.

Понять эти объяснения было непросто. Создавалось впечатление, что он говорит на другом языке, но, заряженная на успех, я решила не сдаваться и начинала тренироваться. Как и на моем первом занятии с ним, я закрыла глаза и сосредоточилась, воображая пустоту и посредине – маленький оранжевый свет, который и станет моим барьером.

– Открой глаза, – прошептал он едва слышно.

Я подчинилась и медленно приподняла веки. Сосредоточившись на свечении, согревающем мой лоб, я погрузилась в зеленый цвет вокруг его зрачков.

– Сконцентрируйся и мысленно нарисуй портал. Затем я обычно представляю себе небольшой проход: прямо в центре оранжевого пятна над моими бровями образуется крошечная брешь.

– Думаю, получилось, – пробормотала я, не ослабляя усилий.

– Подумай о чем-нибудь и приведи эту мысль ко мне.

Единорог.

Это единственное, что пришло мне в голову. Но самым странным было то, что перед моими глазах внезапно образовался шарик, напомнивший мне слова Ингрид. Я прищурилась, чтобы изучить его. Он был голубого цвета, совсем крохотный, и то и дело натыкался на мое препятствие, мешающее ему пройти. Зная, что должна делать, я направила его к тому отверстию в барьере, которое создала несколькими секундами ранее. Я держала мысль под контролем, когда та покинула мой разум, подпрыгивая в воздухе между моим лицом и лицом Гюго. Медленно я направила шарик к нему, и, как только он достиг лба парня, Гюго улыбнулся.

– У тебя пунктик на единорогов?

Хочется взорваться от радости, не обращая внимания на его насмешку.

– У меня получилось!

Меня захлестнула волна гордости. Я была так счастлива, что пришлось сдерживаться, чтобы не броситься Гюго на шею.

– Спасибо! А ты действительно очень силен, – проговорила я, беря себя в руки.

– Я ничего не сделал.

О, еще как сделал!

Несмотря на то, что время от времени я ненавидела его, чувства, которые он во мне вызывал, просто неописуемы. С ним я каждый раз словно преодолевала себя и внутренние барьеры.

– Уверяю, без тебя я бы никогда не смогла такое исполнить... Начнем сначала?

Мы повторили упражнение еще дважды. Мне удалось без труда доносить до него свои мысли. Я была так взволнована, что хотела бы продолжить тренировку подольше, но Гюго остановил меня, говоря, что на сегодня достаточно и мы попрактикуемся еще следующей ночью.

– Кстати, – спросил он, когда мы вышли из Зала Испытаний, – что происходит между тобой и Тома?

Его вопрос застиг меня врасплох. На мгновение я помедлила, прежде чем ответить.

– Хм... Да ничего, мы просто иногда общаемся друг с другом. А что?

– По школе ходят кое-какие слухи, так что я просто хотел убедиться.

– Какие слухи?

Я не из тех, кто проявляет какой-либо интерес к сплетням, но то, что я всегда находилась в эпицентре всех разговоров, начало меня серьезно раздражать.

– Да так, ничего такого.

Я схватил Гюго за руку, чтобы удержать, и нахмурилась, разочарованная тем, что он так и не ответил.

– Сказал «А» – говори и «Б»!

– Я слышал, что между вами что-то было, вот и все. Но тут чаще клевещут, чем говорят правду, поэтому я решил спросить тебя напрямую.

– Это вранье! Кто, черт возьми, распустил эту чушь?

– Успокойся, это не так уж и важно.

– Все эти выдумки обо мне беспокоят меня.

– Ланеро, в этой школе всем нравится судачить, ты даже должна быть польщена этим.

Я закатила глаза, но тут же вспомнила, что слышала сплетни и о нем. Он, несомненно, прав.

– А ты правда встречаешься с девушками, которые нравятся твоему кузену, только чтобы позлить его?

Гюго взорвался смехом, слегка нервным.

– Скажи этой чокнутой Алисии, чтобы она прекратила нести чушь, пока я не разозлился окончательно!

То, что он догадался, что эти слова принадлежали Алисии, заставило меня чувствовать неловкость. Не хотелось бы окончательно рассорить их: оба они были не чужими мне людьми.

– И это ты-то просишь не сердить тебя? – проговорила я с улыбкой, чтобы разрядить атмосферу.

– Я нормально отношусь к слухам, но сейчас эта сумасшедшая пытается настроить тебя против меня. Что же тогда она не рассказала о том, что произошло в прошлом году?! – выпалил он.

Внезапно я пожалела, что открыла рот.

– Если бы слухи были правдивы, думаешь, я был бы здесь, с тобой?

Не дожидаясь ответа, Гюго поднялся по ступенькам крыльца Академии и яростно распахнул огромную дверь.

В тишине я последовала за ним по лестнице, ведущей к спальням. Я прекрасно видела его напряжение, но не могла найти слов, чтобы расслабить его.

– Увидимся на французском? – спросил он наконец, когда мы поднялись на четвертый этаж.

– Ты же не злишься?

– Вовсе нет.

Он натянуто улыбнулся.

– Ладно, спасибо за сегодняшний вечер.

– Было бы за что, Ланеро.

Глава 12

Ялежала с широко открытыми глазами, когда по всему заведению зазвучал сигнал подъема. Мой разум в очередной раз оказался захвачен моим частным учителем. Я не могла перестать думать о нашем последнем занятии. Что бы ни говорила Алисия, Гюго был великолепен. Что же все-таки произошло между ними? Он выглядел таким огорченным... Я просто надеялась, что Алисия не пытается отомстить ему, используя меня.

Да, сначала я считала Гюго довольно странным, но теперь я думаю, что он просто одинок. Красивый и очень одаренный одинокий мальчик.

Образы его ошеломляющего превращения все еще носились в голове, когда я вернулась из душа, оделась и направилась в сторону столовой. В конце коридора Алисия перехватила меня, будто мое сознание отправило ей сообщение.

– Привет, а я тебя ждала! – бросила она.

Этим утром она собрала каштановые локоны в небрежную прическу.

– Привет! Как дела?

– Все путем, я искала тебя, чтобы сказать, что Ингрид нет на месте, так что у нас сегодня не будет занятий после обеда. Хочешь позаниматься?

– А до обеда она тут?

Поскольку Ингрид еще и обучала учеников первой ступени, я должна проводить с ней утренние часы по понедельникам.

– Нет. Она подцепила какой-то вирус на выходных, так написано на дверях в столовку.

– Значит, у меня вообще нет занятий?

Я поспешила в холл, чтобы убедиться в этом.

– Ты должна была узнать об этом еще сегодня утром. Тебе здорово повезло! – воскликнула Алисия, следуя за мной.

Действительно, на обеих створках дверей висело объявление, извещающее, что Ингрид не будет на занятиях в течение всего дня. Если бы я только знала об этом раньше, то поспала бы подольше.

Наскоро позавтракав в почти пустом зале, я направилась в библиотеку. Конечно, я слышала перешептывания, когда проходила мимо камина – это были мои одноклассники, – но я не обратила на них внимания, решив немного поработать.

Войдя в огромный зал, где витал запах книг, я заметила, что несколько учеников, такие же освобожденные от уроков, как и я, уже расселись за столами. Уткнувшись носом в свои учебники, они даже не заметили моего присутствия.

Не теряя ни секунды, я пробралась к секции, посвященной суперспособностям. Полки тут были переполнены книгами разных цветов и размеров. Каждый корешок находился на своем месте, все упорядочено по категориям и темам. Я схватила несколько книг наугад – к счастью, все они относились к моей ступени, – потом подошла к самому дальнему столу библиотеки, чтобы уединиться.

Первая книга, которую я решила просмотреть, – это карманный словарь, в котором подробно описывались ментальные способности Верховных, а также их определения.

«Области Психургии», – прочитала я на обложке. Хорошо, что я нашла этот глоссарий: он, несомненно, будет мне очень полезен. Я открыла его сразу на первой странице.

Я узнала иллюстрацию под абзацем. Надпись справа от нее подтвердила мою догадку: «Метка, принадлежащая верховному существу в день ее появления».

Там была изображена татуировка, которую все ученики носили на запястье. Своего рода племенной символ круглой формы. Волшебным образом она появляется на начинающем Верховном и так же таинственно исчезает после завершения инициации. Мне была просто необходима книга на эту тему, и теперь процесс чтения захватил меня.

В первой части словаря подробно описывались способности и их значение. Я попыталась их запомнить.

– Гюго был прав, – прошептала я.

Теперь я поняла, почему он так отреагировал, когда впервые обнаружил мое присутствие в своем сне. Я улыбнулась, вспомнив ту ночь и как тогда напугалась до чертиков.

Поскольку осталось всего три определения, я быстро дочитала их.

Во второй части рассказывалась история ИВВ, о которой я уже читала во введении брошюры Академии в мой первый день пребывания здесь. Закрыв словарь, я взялась за следующую книгу, предназначенную только для новичков.

* * *

Почувствовав на себе сверлящий взгляд, я поспешно оторвала нос от книг. Однако, оглядевшись, я поняла, что тут больше никого нет. Я была так поглощена чтением по телекинезу, что совершенно ничего не слышала. Часы над входом говорили, что время перевалило за два часа пополудни, – значит, я пропустила обед. Закрыв книги и поставив их на место, я поспешила к выходу. Алисия хотела, чтобы мы встретились сегодня днем. Но когда я шла по пустынному холлу, за моей спиной вдруг раздался голос:

– Простите...

Я обернулась. Там никого не было.

– Простите, – повторили громче.

Внезапно все вокруг меня затуманилось. Стоило моргнуть, как я обнаружила, что по-прежнему сижу в библиотеке.

– Ты заснула, тебе следует подняться в свою комнату, – вкрадчиво прошептала книгохранительница, слегка склонившись надо мной.

Я сонно рассматривала ее, не до конца понимая, что происходит. Взгляд бегал по комнате. Я все еще сидела за одним из столов, лицом в своей стопке книг. Наконец я поняла, что мне снился сон. Повсюду сидели ученики, но уже не те, что утром. Все они были из группы, с которой у меня занятия после обеда.

– Эм... извините, – пролепетала я. – Да, мне лучше уйти.

Как и во сне, я закрыла книги, расставила на полке и направилась к выходу; в этот раз компании учеников сидели тут и там.

– Привет, Анаис! – обратился ко мне Тома, спускаясь по лестнице.

Я не разговаривала с ним с того самого диалога, после которого произошел инцидент с Кларой. Не знаю, что о нем и думать. Не из-за его ли магнетизма я тогда потеряла над собой контроль? Не зная, чему верить, я тем не менее слегка улыбнулась ему.

– Как дела? – спросил он, подходя ближе.

– В порядке. А ты как?

– Я волновался за тебя, – признался он. – Надеюсь, тебе уже лучше. Я... я совсем не этого хотел. Ты так разозлилась...

Я снова вспомнила, чем закончился наш последний разговор. Петиция.

– Да, я немного пришла в себя.

Мышцы на его лице непроизвольно дернулись, и оно тут же приобрело сочувствующее выражение. Тома был действительно красив. Его карие глаза могли показаться обычными, но это не так. Переливы в ореховых радужках были просто великолепны, а этот взгляд делал его каким-то безобидным. Тем не менее я все еще относилась к нему с опаской. Конечно, он всегда был добр ко мне, но я до сих пор не могла переварить тот факт, что он подписал петицию против меня. По собственной воле.

– Я хотел объясниться, но ты фурией ринулась прочь.

– Потому что тут и не нужно никаких объяснений. Ты подписал, больше добавить нечего.

Когда он снова поморщился, пытаясь придумать себе оправдание, я заметила Гюго, выходящего из коридора, который вел в кабинеты преподавателей. Он тоже меня заметил и бросил короткий взгляд на своего кузена, стоящего лицом ко мне. В этот момент в эмоциях на его лице не было ничего радостного. Он нахмурился, а затем быстро отвернулся, продолжив путь к мраморным ступеням. Из-за этого я сразу почувствовала себя неловко. Не хочу, чтобы он сейчас напридумывал лишнего.

– Гюго! Погоди, мне нужно с тобой поговорить, – позвала я, не обращая внимания на замершего от неожиданности Тома. Гюго тут же остановился и обернулся – на его лице сияла победная улыбка. Хотелось закатить глаза, видя, как он радуется выражению лица своего двоюродного брата.

– Извини, Тома, мне придется тебя оставить... Увидимся позже?

– Э-э... Хорошо.

Мое сердце сжалось, стоило подойти к Гюго. Полуулыбка скользнула по его губам, глаза слегка прищурились, а прядка волос дразняще упала на лоб. Его взгляд был столь глубоким, что я почувствовала, как загорелись мои щеки. Но, подойдя ближе, я заметила его изможденный вид и бледный цвет лица.

– Привет, Ланеро.

Его голос тоже казался слабым. Настолько, что меня охватило желание заключить его в объятия. Впервые он выглядел таким хрупким.

– Все нормально? Ты бледный как снег.

Смущаясь, он провел рукой по волосам, а потом ответил:

– Пойду отдохну: совсем устал. Я исцелял Ингрид в лазарете, чтобы завтра она была на ногах.

Полагаю, речь шла о магнетизме. Однако я не понимала, почему именно на него повесили такую задачу.

– Разве медсестра не могла заняться этим?

– Могла, но это, без сомнения, заняло бы у нее несколько дней, а завтра некому заменить Ингрид, поэтому моя мама... ну, директор школы, попросила меня помочь.

И почему он все еще учится в этой школе, когда ясно как день, что навыков у него гораздо больше, чем даже у наших учителей? Конечно, он все еще находится на стадии инициации, но это все равно глупо.

– Что ты хотела мне сказать? – добавил он, поманив меня за собой вверх по лестнице.

– В библиотеке произошло кое-что странное.

– Что? – спросил он, останавливаясь.

Нотка беспокойства в его голосе заставила меня улыбнуться.

– Я... мне приснился сон. Он ощущался так же, как когда мы видимся с тобой по ночам, но в этот раз во сне никого не было, хотя обычно я вижу тебя.

– Все нормально, было осознанное сновидение, – сказал он, возобновляя подъем. – Когда ты спишь, то видишь сны других людей.

Конечно, я уже думала о чем-то подобном, однако нужно же было мне найти предлог, чтобы поговорить с ним после того, как я так резко окликнула его.

– Ах да. Теперь понимаю.

Уровень правдоподобности: ноль.

В молчании мы добрались до женского этажа. Он оглянулся по сторонам, а затем заглянул мне в глаза.

– Итак, Ланеро, чем хочешь заняться сегодня вечером?

Я уже было приоткрыла рот, чтобы сказать ему, что мне все равно и раз он учитель, то пусть сам решает, но он предупредил мой ответ:

– Ну, я имею в виду, кроме перевоплощений в единорога, – хихикнул он.

Я рассмеялась. Он единственный, кому удавалось вызвать у меня это чувство – одновременно очаровывающее и выбивающее из колеи. Каждый раз, как он отпускал шутку или смотрел на меня так, как сейчас, мне казалось, что я парю над землей. Как будто в его глазах, кроме меня, больше никого никогда не существовало.

– А мы попробуем магнетизм? – наконец спросила я, взяв себя в руки. – Чтобы, если тебе когда-нибудь снова поручат кого-то лечить, я могла бы потратить на тебя немного своей энергии. Как сейчас. Ты белый как смерть, бедняга!

Мои слова заставили его улыбнуться.

– Ты слишком милая.

Я покраснела.

– Хорошо, попробуем, если я не упаду в обморок, – подытожил он, выпрямляясь.

Я не ответила. Он подмигнул и продолжил взбираться по ступеням лестницы, ведущей на пятый этаж, оставив меня наедине с бабочками в животе.

Глава 13

Поскольку я была постоянно занята, мы не виделись целую неделю. Наступила пятница. Мои предыдущие дни, как и ночи, сводились к работе и еще раз к работе. Если меня не было в классе, я была в библиотеке с Алисией или в снах с Гюго.

Стоя перед шкафом, я осмотрела одежду, грызя ноготь большого пальца. Можно было подумать, что я готовлюсь к вечеринке, но на самом деле я просто собиралась на урок – один из тех, что происходят в моих снах и которые проводит учитель, не похожий ни на кого другого.

Кроме того, эти наши уроки я любила больше всего: учеба вместе с Гюго – единственное, что делает меня счастливой в этой школе. Загвоздка в том, что мои чувства к нему усиливались с каждым днем. Я не смогла бы точно определить момент, когда мое сердце так прикипело к Гюго, но если я в чем-то и была уверена, так это в том, что наши отношения развиваются лишь в воображении. Я не эксперт, но внутренне я была убеждена, что мои чувства взаимны. Может быть, огонек дьявольской надежды всего лишь туманил мне взор, а, может, интуиция все-таки не подводила. Глаза никогда не врут. А взглядов, подтверждающих взаимность, между нами было предостаточно. Раздражение накатывало каждый раз, когда казалось, что Гюго принимает меня за нервную и глупую девчонку.

В то же время, как можно противостоять его обаянию? Меня привлекали сногсшибательное телосложение и загадочность, интеллект и сверхспособности.

Но, честное слово, я была не настолько на нем повернута, как могло показаться. И хотя я проводила большую часть наших уроков просто пялясь на него, я по-прежнему не отвлекалась от истинной цели этих ночных встреч. Кроме того, мы добились значительного прогресса во многих вопросах, что дало мне значительное преимущество перед однокурсниками первой ступени. Ингрид, также заметив мой стремительный прогресс, даже подумала о том, чтобы пересмотреть мой уровень и отправить меня пересдавать полугодовой тест досрочно. Так что сегодня в полдень она отвела меня к директору, чтобы обсудить эту идею, но, к сожалению, мадам Жорден отказалась повторно оценить мой уровень. «Это было бы несправедливо по отношению к другим», – объяснила она.

Я рылась в своем шкафу еще добрую четверть часа, прежде чем наконец собралась с мыслями. Смена наряда мне не поможет. Предполагается, что ночью мы одеваемся в пижаму, так что лучше не придумывать велосипед. Я остановилась на хлопковых спортивных штанах и свитере – предметов из комплекта школьной одежды. Наконец, я легла на матрас и закрыла глаза. Мне еще не удалось полностью разобраться в мире снов, поэтому, как и каждый вечер, я расслабилась, позволив себе спокойно погрузиться в тишину, царящую в комнате. И так продолжалось до тех пор, пока меня не позвал низкий голос с восхитительным акцентом.

– Тук-тук-тук, – пробормотал мой посетитель.

Я запретила себе улыбаться, но сердце с остальными органами вдруг запустило флешмоб.

– Гюго. – Я выпрямилась.

– Ланеро.

Вот так все и начиналось каждый вечер. Мы быстро приветствовали друг друга, а после шли в Зал Испытаний. Я воспользовалась тем, что плелась позади, чтобы рассмотреть его уверенную и невозмутимую походку, он же спросил, как прошел мой день.

– Ингрид хотела, чтобы я повторно сдала тест. Она считает, что мои способности развиваются слишком быстро, – объявила я.

– Неудивительно, у тебя же лучший учитель на земле... И что, ты согласилась?

– Я бы согласилась, но мадам Жорден отказалась, посчитав, что это несправедливо по отношению к другим.

– Если бы она согласилась, это привело бы к революции.

Я была с ним согласна. Если студенты подают петиции с требованием исключить новеньких, сложно себе представить, что бы они сделали, если бы ко мне было проявлено какое-то особое отношение.

– Над чем ты хочешь поработать? – спросил Гюго, когда мы прошли через дверь пристройки.

На этой неделе помимо телепатии мы затронули телекинез, психометрию и эмпатию. Каждый раз занятие проходило примерно по одному и тому же плану. Как он мне уже говорил, все происходит в голове. Поэтому крайне важно научиться контролировать свой разум. Кстати, именно после того, как я это поняла, я начала уделять время тренировкам в одиночестве, в своей комнате. Что касается метаморфоз и некоторых других способностей, то после нескольких часов практики мои навыки заметно улучшились. Однако в других областях Психургии, таких как магнетизм, мне все еще была нужна помощь.

– Что, если мы поработаем над манипуляциями? – Гюго проворчал какие-то возражения. – Что, боишься, что я полезу в твою башку? – добавила я, чтобы сгладить неловкость.

– Успокойся, радость моя, если у тебя когда-нибудь будет возможность залезть мне в голову, то только если я тебя туда приглашу! – возразил он, криво усмехнувшись.

Удивленная тем, как он только что меня назвал, я широко распахнула глаза и выдавила какой-то невнятный ответ. Наблюдая мою реакцию, Гюго поднес кулак ко рту, чтобы сдержать смех. Меня словно парализовало. Я не могла пошевелиться, рой бабочек кружился в животе, ускоряя биение сердца, и оно только что совершило свое первое тройное сальто назад. Не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять, что я вся пунцовая.

– Дыши, Ланеро! Это нормально для манипуляции!

* * *

Окончательно оправившись от своего глупого оцепенения, я принялась внимательно слушать Гюго. Сидя в костюме напротив меня, он объяснял, активно жестикулируя:

– Итак, сначала тебе нужно установить контакт, посмотрев человеку в глаза. Как только ты убедишься в своей власти, ты сможешь манипулировать им, как тебе заблагорассудится, и заставлять его выполнять то, что ты хочешь.

– Хорошо.

– Давай, я разрешаю тебе попробовать на мне.

Довольная тем, что наконец-то могу немного повеселиться, я прищурилась и потерла руки, чтобы показать ему, что не собираюсь тушеваться. Он взглянул на меня, не говоря ни слова и только приподняв одну бровь.

Чтобы начать упражнение, я прищурилась. Гюго по-прежнему смотрел на меня, не моргая, не позволяя ничему пройти мимо. Мне потребовалась хорошая минута, прежде чем удалось по-настоящему сосредоточиться. Но как только мне удалось сфокусироваться на своей цели, я полностью закрылась, загнав свои эмоции в угол и снова сосредотачиваясь на нем. Я больше не моргала, не воспринимала ничего за пределами двух его ярких радужек. И когда его зрачки слегка расширились, я воспользовалась случаем, чтобы попытаться завладеть его разумом.

«Спой Марсельезу!»^[7] – приказала я мысленно.

И тут Гюго взорвался смехом.

– Черт! – прорычала я.

– Ты убиваешь меня, Ланеро, – продолжал задыхаться он.

– Давай заново!

После пяти неудачных попыток я капитулировала.

– Это невозможно – я полный ноль.

– Нет, все было довольно неплохо, – успокоил меня он. – Но я привык противостоять манипуляциям, поэтому не слишком гожусь на роль твоего подопытного кролика.

– Да уж, напрасный труд... Лучше, если я потренируюсь на ком-нибудь другом, – согласилась я. – Тогда научишь меня противостоять манипуляциям?

– Как пожелаешь. Но ты не сможешь противостоять мне, Ланеро.

Он действительно считал себя непобедимым, вот же!..

– Не переоценивай себя, Жорден.

– Ну, как знаешь...

Его победный вид заставил меня закатить глаза. Не спеша сбавлять градус самоуверенности, Гюго продолжил свои объяснения:

– По сути, это тот же процесс, что и для мыслей. Тебе нужно забаррикадировать свой разум, чтобы я не мог проникнуть туда.

Я кивнула, приступая – перед глазами тут же возник знакомый оранжевый свет.

– Я готова.

Если бы перед попыткой вторжения мне дали хоть минутку, чтобы сосредоточиться! Но Гюго разорвал мое ментальное препятствие и захватил разум быстрее, чем за десять секунд.

«Не двигайся».

Я тут же почувствовала, что даже при желании не смогла бы пошевелиться.

«Итак, каково это, когда тобой манипулируют?» – его голос звучал самодовольно.

Все мое существо хотело бы накостылять ему, но я не могла этого сделать.

Наконец Гюго отвел взгляд, и я освободилась.

– Это должно быть запрещено! – тут воскликнула я, все еще шокированная тем, с какой легкостью он превратил меня в марионетку.

Как садист, получающий удовольствие от пыток, Гюго заставил меня повторять упражнение снова и снова. Для начала он вынудил меня станцевать, от чего я потом рассмеялась. Затем заставил в отместку петь, и, в конце концов, ему хватило дерзости приказать мне облизать его кроссовки – в это уже сложно поверить! Тем не менее, не имея никакого контроля над своим телом, я неохотно приблизила лицо к его ноге...

– Да я шучу! – поспешно воскликнул он, прекращая манипуляцию.

– Ты...

Я не закончила фразу – вместо этого дважды стукнула его по плечу.

– Это твоя вина. Честно говоря, мне кажется, что ты вообще не пытаешься мне сопротивляться! – парировал он.

– Нет, это ты... ты зашел слишком далеко!

– Ладно, давай повторим это в последний раз, и я постараюсь вести себя как паинька.

Я неохотно согласилась, пусть никакого желания повторять эксперимент у меня не было.

– Сосредоточься, – шепнул Гюго.

Я сделала глубокий вдох, чтобы очистить голову и сконцентрироваться на нем. Глядя в его глаза, я абстрагировалась от всех мыслей в голове и визуализировала барьер, который на этот раз я ему разрушить не позволю...

«Поцелуй меня, Ланеро».

Послание медленно проникало в мой разум, а его глаза были по-прежнему прикованы к моим. Не знаю, что взволновало меня больше: то, что он приказал поцеловать его, или то, что мое препятствие не сломалось. Я слышала приказ, но я не чувствовала принуждение его выполнять. У меня получилось!

Однако Гюго этого не знал... И тут мне в голову пришла дурная идея. Ведь такая манипуляция – это шанс. И, взвесив все за и против, ни секунды не колеблясь, я сделала то, о чем он просил. Приблизила лицо к нему, чувствуя, как его взгляд заскользил к моим губам.

Он сглотнул.

А я умирала от страха.

Он все еще не прервал манипуляцию, и я продвинулась еще немного, пока наши носы не соприкоснулись и дыхание не слилось воедино.

Он все еще не останавливал меня.

Не знаю, стоило ли удивляться тому, что ради близости со мной он прибегнул к своим способностям, но времени думать об этом не осталось. Юноша скользнул рукой по моей шее, запустив пальцы в мои волосы, а затем прижался своим ртом к моему. Я закрыла глаза, пока он дарил мне поцелуй, от которого по всему телу с головы до ног пробежала горячая волна.

Когда его губы оторвались от моих, я почти задохнулась. Положив ладонь мне на щеку, он на мгновение улыбнулся мне, прежде чем отпустить. Я с трудом пришла в себя, чувствуя потрясение. Однако, чтобы не потерять лицо, я решила продолжить притворяться, и пробормотала, заикаясь:

– Я... не могу поверить... ты посмел меня...

Его глаза свернули озорством, а улыбка так и не исчезла. Ситуация его только позабавила!

– Извини, Ланеро, но на этот раз никаких манипуляций не было.

Я широко распахнула глаза, приоткрыв рот от удивления.

Что? Он сделал это специально?

– Ты... что? Нет, это же... ты шутишь? – Я разозлилась, не зная, как реагировать на это.

Видя, что ситуация меня нисколько не забавляет, он отодвинул свое высокомерие на второй план, попытавшись успокоить.

– Нет, я хотел этого... Давно хотел... Но если бы я решил управлять тобой, то это было бы неискренне, ведь ты сама не хотела бы этого. Я просто дал тебе понять, что хочу тебя поцеловать... И ты вроде как тоже этого захотела.

Мои щеки так раскалились, что пришлось положить на них руки, чтобы охладить.

Не успела я ему что-либо ответить, как вдруг в испуге проснулась, внезапно обнаружив себя в своей комнате с сильно бьющимся сердцем.

Я встала с кровати, возмущенная тем, что только что произошло. Сцена из сна крутилась в моей голове по кругу. Мне было стыдно за то, что ему удалось манипулировать мной даже без использования своих сил. Но, промучившись несколько минут, я приложила пальцы к губам.

– Гюго поцеловал меня, – прошептала я будто в тумане.

Всегда неприятно просыпаться после ночи, проведенной с ним. Воспоминания остаются, но, как и во всяком сне, между ним и мной словно опускается завеса, размывая четкие образы пережитого.

* * *

Мои мышцы занемели после слишком короткой ночи, но я все равно поспешила в вестибюль на свой первый урок физкультуры. Ставить первым уроком в субботу именно ее – немного глупо. Кто готов к тренировкам после недели напряженных занятий?

Слишком уставшая, я потратила безумное количество времени на подготовку, даже не успев позавтракать. Тем не менее это, похоже, беспокоило мой желудок: его прихватило еще ночью, и с тех пор не отпускало.

Выйдя в холл, я услышала гам, устроенный учениками на улице, – это стало причиной моей адской головной боли. Стоило мне приоткрыть створки и выскользнуть наружу, как меня встретило множество взглядов, как и всегда. Все ученики образовали несколько групп, выстроившись в ряды. Я заметила, что учащиеся разных ступеней и даже возрастов были смешаны между собой в разных группах, что довольно необычно для здешних порядков.

Подробно рассматривая оживленную толпу, я задалась вопросом, где мне встать, и тут заметила Алисию, которая широко жестикулировала, находясь в одной из групп учеников.

– Привет! – проговорила я, присоединяясь к ней.

– Все нормально? Ты плохо выглядишь.

Мне хотелось бы рассказать ей о своей ночи и о причине своей усталости, но я сдержалась. Мы с Гюго решили сохранить наши ночные ментальные встречи в тайне.

– Я не очень хорошо спала, – ответила я абстрактно. – Скажи, что здесь происходит?

Она объяснила, что на прошлой неделе, когда я была наказана, не было занятий по физической подготовке. Просто учителя попросили учеников определиться с выбором направления.

– Каждый месяц мы должны выбирать вид спорта, – уточнила Алисия. – Скажи, что, как и я, ты выбрала баскетбол?

Идея бить по мячу вовсе не казалась мне соблазнительной, но я боялась разочаровать подругу.

– Я еще ничего не выбрала, не знала, что нужно это сделать.

– Ах... В таком случае тебе следует подойти к учителям, они там. – Она указала мне на переднюю часть здания.

Действительно, все преподаватели стояли возле массивного деревянного входа. Я ожидала увидеть новые лица, но, как ни странно, специалистов по физической культуре у нас не было: тут находились лишь те, кого мы видим в течение всей недели.

Я оставила компанию Алисии, которая снова напомнила мне выбрать баскетбол, и направилась к ним.

– Здравствуйте, мадемуазель Ланеро, – обратился ко мне месье Гриво, которого я обычно видела по средам на уроке истории.

Он был не очень высокий, с длинным лицом и, несомненно, самый старший в школе. Кроме того, он единственный обращался к нам на «вы».

– Здравствуйте, месье, я...

– Да, я знаю, – опередил он меня. – Это ваш первый урок физической подготовки... Вы уже выбрали дисциплину?

– Нет, я не знала, что надо было это сделать.

– Вы хоть иногда ознакамливаетесь с содержимым вашего почтового ящика?

Упс.

– Хм... Я как-то это упустила, – призналась я, морщась.

– Ладно, – вздохнул он. – В любом случае, у вас осталось только два варианта, учитывая, что на баскетболе, танцах и боксе уже полный набор... Итак, скалолазание или легкая атлетика?

Мой ответ не заставил себя ждать. Что-то не припомню, чтобы в последние дни у меня возникало желание побегать, особенно в такой холод собачий.

– Скалолазание.

– Что ж... в таком случае, я надеюсь, вы будете рады провести следующие несколько часов со мной.

Жестом руки месье Гриво пригласил меня присоединиться к самой маленькой группе учеников, собравшихся рядом. Я бросила ему короткую довольную улыбку, прежде чем направиться к стайке студентов.

Стоя в конце очереди, я заметила, что перед каждой группой стояли таблички с названием дисциплины. Алисия, сидящая в противоположном от меня ряду, бросила на меня полный непонимания взгляд. Она наверняка думала, что я окажусь рядом с ней. Точно так же, как во время моего ночного обучения, я попыталась передать ей мысль.

«На баскетболе больше нет мест».

Я сосредоточилась и позволила маленькому синему шарику мысли выбраться из моей головы, затем контролировала его траекторию, пока он не достиг Алисии. Как только сообщение была получено, она улыбнулась мне и пожала плечами, давая понять, что ей очень жаль.

«Отлично сработано с передачей мыслей, Ланеро!»

Мое сердце сжалось, когда в моем сознании прозвучал этот хорошо знакомый голос. Повернув голову направо, я заметила Гюго, но тут перед нами появился месье Гриво.

– Я полагаю, что большинство из вас уже знают дорогу, – объявил он, – но поскольку среди нас есть новенькие, я проведу вас, раз уж сегодня лишь первый день.

Мы последовали за учителем, который направился в сторону спортивного центра, его я уже успела приметить в тот день, когда Тома устроил мне небольшую экскурсию по Академии. Здание спортзала было таким же большим, как и Зал Испытаний.

Войдя в него, мы сразу попали в вестибюль с несколькими дверями. Все они были пронумерованы, за исключением двух: одна оказалась туалетом, другая – кладовой. В глубине небольшой коридор вел в тренажерный зал с типичным глянцевым паркетом на полу.

– Для тех, кто не знает, – объяснил месье Гриво, – помимо легкой атлетики, все занятия по физической подготовке проходят в этом корпусе... Рядом с дверью висит вся необходимая информация на случай, если вы не в курсе, где проходит ваш урок.

Я как раз стояла у дверей, так что повернула голову и заглянула в листок.

– Скалолазание здесь, – добавил он, открывая дверь в указанный зал.

Я сначала пропустила толпу, но, когда была уже готова войти следом, чья-то рука обхватила мое запястье и потянула назад. Не успела я вскрикнуть от неожиданности, как та же рука прижала меня к стене, а другая – зажала мне рот.

Гюго.

Стоя лицом ко мне, он улыбнулся, гордый собой, мое сердце же было готово выскочить наружу.

– И не стыдно вот так покидать меня посреди сна? – шепнул он, медленно отрывая пальцы от моих губ.

Его взгляд был дразнящим, в глазах вспыхнул шутливый блеск.

– Я... я не нарочно это сделала... И вообще, даже не знаю, что меня разбудило.

В глубине души я сомневалась, что причиной тому стал приступ тахикардии.

– Я думал, ты расстроилась, – просто сказал он.

Глубокий взгляд, а также его акцент заставили меня таять. Однако я попыталась взять себя в руки.

– Просто подумала, что ты настоящий придурок, но решила не париться.

Гюго вздрогнул, красиво сморщив нос, затем положил руку на грудь, туда, где находится сердце.

– Придурок? – повторил он, изображая резкую боль.

С этим ничего не поделать – кажется, я по уши втрескалась в него.

– Довольно симпатичный придурок, – исправилась я, улыбаясь. Его выражение лица стало довольным. Гюго выпрямился, затем, как будто ничего в мире естественнее и не придумать, приподнял мою голову за подбородок.

– Это значит, что ты готова все повторить?

Но он не дал мне времени ответить – наклонившись, Гюго тут же прижался своим ртом к моему.

Если мне нравилось, как он целовал меня во сне, то теперь, когда я не спала, это ощущалось в сто раз лучше. Он придвинулся еще ближе, зажимая меня между стеной и собой, его пальцы мягко прошлись вверх по моему лицу. И когда его язык подключился к игре, чтобы сплестись с моим, я вся вспыхнула и вцепилась в его свитер. Меня уже целовали раньше, но испытанные мною тогда эмоции были ничем в сравнении с пламенем, что сейчас разгоралось у меня в груди.

– Я просто хотел быть уверенным, что сейчас никто никем не манипулировал, – шепнул он, отрываясь от моих губ.

Мое нынешнее состояние не позволило мне ответить, поэтому я промолчала, по-прежнему прикованная к его искрящимся озорством глазам.

Мы стояли так еще мгновение, глядя только друг на друга, не говоря ни слова. Только когда у входа в здание появились другие ученики, мы отскочили в разные стороны с молниеносной скоростью.

– Кстати, хотел сказать тебе, что сегодня вечером у нас небольшой перерыв – занятия откладываются.

Я задалась вопросом, чем же он тогда будет занят посреди ночи, но все же просто кивнула. Гюго подмигнул мне наудачу, а затем вошел в первый зал.

Большинство моих товарищей по команде уже надевали страховку, когда я наконец присоединилась к ним с широкой улыбкой на лице. Я все еще была потрясена тем, что только что произошло. Те чувства, что вызывал во мне Гюго, и пугали, и волновали одновременно.

К счастью, месье Гриво не заметил моего отсутствия, слишком занятый затягиванием ремней ученика первой ступени. Я сняла куртку и повесила на один из крючков возле двери.

Зал был огромен: он вмещал около двадцати спортивных тренажеров, а также мягкое покрытие для упражнений на полу. Высокая стена для скалолазания впечатляла, и сотни разноцветных выступов, раскиданных тут и там, вызывали желание поскорее начать урок. Чем сильнее скалодром уходил вправо, тем круче казался подъем.

– Мадемуазель Ланеро, вы все еще не экипированы? – прервал мои размышления учитель.

– Да... простите.

Я поспешила забрать упряжь и карабин.

Глава 14

Не знаю, где я. Луг, усеянный множеством цветов, каждый из которых красивее другого, простирается насколько хватает взора. Лето. Об этом можно догадаться по теплу легкого ветерка и ласковому солнцу, которое яркостью свечения заставляет думать, будто оно всего в нескольких метрах от меня. Не могу сказать, где нахожусь, но чувствую себя просто отлично. Можно было бы лечь на мягкую зелень, которая сейчас щекочет голые пальцы ног, и оставаться тут часами.

Но когда я улыбаюсь, поднимая руки к безоблачному небу, то замечаю, как что-то движется вдалеке. Щурюсь, пытаясь сузить поле зрения и тем самым улучшить видимость, но безрезультатно: не получается что-либо различить. С любопытством я подхожу ближе, позволяя ногам скользить по теплой траве. Вскоре мне наконец удается разглядеть силуэт. Я двигаюсь еще вперед.

Это девушка.

Раскинув руки в стороны и закрыв глаза, она кружится вокруг себя, пряди ее ярко-рыжих волос, по цвету похожих на мои, танцуют в воздухе.

Я подхожу еще ближе.

Она выглядит счастливой. Из нее вырывается короткий смешок, когда она, как волчок, все продолжает кружиться.

– Извините, – бормочу я.

Она резко замирает, услышав мой голос, как будто не ожидала встретить здесь другого человека. Девушка смотрит мне в лицо, и, как только наши взгляды встречаются, у меня перехватывает дыхание. Каждая ее черта, ее губы... Мы почти идентичны. Только цвет глаз отличается от моих: они серые, в то время как у меня голубые, а веснушек у нее гораздо меньше, чем на моем лице. Эту девушку я уже видела раньше... на фотографии.

– Мама? – шепчу я, одновременно ошеломленная и напуганная этим словом, которое никогда никому не говорила.

Она, кажется, так же удивлена, как и я. Ее рот то открывается, то закрывается, прежде чем она выдавливает лишь одно слово:

– Анаис?

И все начинает происходить слишком быстро, чтобы я могла что-то сообразить. Она бросается ко мне с криком:

– Анаис, ты нашла меня! Ты должна мне помочь!

Она снова и снова повторяет эти слова. Ее руки ложатся мне на плечи, но я уже ничего не вижу, взгляд затуманивается, и я с трудом могу даже нормально дышать.

– Нет, не уходи, пожалуйста!..

Это последние слова, которые я расслышала перед тем, как резко проснуться и сделать глубокий вдох. По моей коже бегали неприятные мурашки, а по щекам текли слезы.

Что это было?

Прижав ладонь к груди, я попыталась унять сердцебиение и взять дыхание под контроль. Тысячи вопросов заполонили сознание, но единственный, который мучает больше всего, – правдив ли мой сон? Было ли это на самом деле?

– Конечно было! – рассердилась я на себя. Как я могла так четко представить ее, если никогда раньше не видела по-настоящему?!

Разъяренная, почти обезумевшая, я вскочила с постели. Навернув несколько кругов по комнате, я бросилась к шкафу. Сменила пижамные шорты на спортивные штаны и, не тратя времени на то, чтобы заново причесать свою буйную шевелюру, натянула кроссовки и вышла из комнаты в надежде найти единственного человека, который сможет мне помочь. Я бежала, не обращая внимания на девушек в коридоре, затем спустилась по лестнице так быстро, как только могла, чтобы добраться до столовой.

Пусть он будет там, ну пожалуйста!

Я толкнула обе створчатые двери зала, вся в поту. И это не потому, что только что бежала, нет, – испарина появилась от испуга, как только я проснулась. Как обычно, меня осмотрели с головы до ног, заметив мое присутствие, но меня это не волновало. Взглядом я нашла угол, где привыкла есть, и, только встретившись глазами с Гюго, я наконец выдохнула. Он уже заметил меня и быстро понял, что я не в своей тарелке.

«В чем дело?» – спросил он меня телепатически.

Хотя его голос в моем сознании и был полон беспокойства, серьезность, с которой он это сказал, меня сразу успокоила.

«Мне нужно с тобой поговорить», – сообщила я.

Он мгновение внимательно глядел на меня, а потом передал очередное послание:

«Иди в библиотеку, я сейчас».

Кивнув, я поспешила туда. Даже если там никого не было, я постаралась спрятаться в глубине зала, среди последнего ряда книг. Вдохнула, осторожно выдохнула.

И так по кругу. Лицо моей матери постоянно всплывало в сознании, и тревога вызывает во мне панику.

Жива ли она вообще?

Что это было?

Зачем?

Как?

У нее проблемы?

Мозг гудел от этого переизбытка вопросов, но я смогла расслышать, как открылась дверь библиотеки, а затем раздались шаги. Я выглянула в проход между полок – он был там.

– Гюго!

– Что такое? Почему ты плачешь? – воскликнул он, спеша ко мне.

Я плачу?

Приложив руки к щекам, обнаружила, что они влажные, и вытерла их ладонями. Гюго с беспокойным видом замер напротив меня и притянул к себе, обхватывая мои бедра.

– Скажи, что происходит, ты меня пугаешь.

– Я... я видела свою маму, – с трудом выговорила я.

Он приподнял одну бровь, не понимая, к чему я клоню.

– Она мертва, Гюго! По крайней мере... Я так думаю. Я верю в это! – всхлипнула я.

Сначала он отвел глаза в сторону, затем, не говоря ни слова, завел руку мне за голову и прижал меня к своему торсу, крепко обнимая. И тут же тиски, сжимавшие мою грудь, стали постепенно ослабевать. Сам того не сознавая, он окутывал меня покоем и безопасностью. Я позволила слезам течь по щекам, не испытывая ни малейшего смущения; его пальцы нежно гладили мои волосы.

– Я рядом, – шепнул он мне в макушку.

Приятное тепло исходило от его рук, постепенно проникая в мое тело. Тяжесть на моих плечах, кажется, ослабла, и страхи испарились. Магнетизм.

Но когда я подняла голову, чтобы поблагодарить за то, что он облегчил мои страдания, как вдруг рука вспыхивает болью, словно от ожога. Я пронзительно вскрикнула, отрываясь от него.

Прижавшись к полке и едва ли дыша, я продолжала вопить. Больно было так, словно кто-то резал мне руку. Гюго схватил меня за запястье и резким движением повернул его. Сквозь слезы я разглядела ее... До боли царапая кожу, там медленно вырисовалась метка Верховных.

– Гюго, пожалуйста! – взмолилась я, прося его заставить боль утихнуть.

Но он так же, как и я, был беспомощен.

– Спокойно... Это скоро закончится, – попытался заверить он.

С каждой вспышкой боли я забывала, как дышать. Секунды превратились в минуты. Я закрыла глаза и сжала губы, а Гюго переплел свои пальцы с моими в надежде меня утешить.

Когда скольжения невидимого клинка по коже наконец перестали меня терзать, ноги подкосились и я рухнула на пол. Я шумно задышала, всматриваясь в арабески, украшающие потолок библиотеки.

– Тебе уже лучше? – спросил Гюго, присаживаясь рядом со мной.

– Это... это было мощно, – выдохнула я в растерянности.

Чувствуя слабость, я с трудом выпрямилась. Вытянула руку и осмотрела новую татуировку, покрывающую запястье. Как и у других учеников в школе, маленькие черные линии образовывали круг, но их контуры оставались размытыми из-за слегка припухшей кожи. Все еще было больно, все покраснело, и покалывания ощущались до сих пор.

– Ну... Теперь я официально одна из вас, – пробормотала я, глядя на Гюго, который по-прежнему молчал.

Его зеленые глаза осматривали мою руку, но он продолжал хранить молчание.

– Извини, что кричала... Но...

– Подожди, – оборвал он меня. – Покажи.

Он взял мою руку и осмотрел со странным сиянием на лице. Однако тут же нахмурился.

– Почему метка тут? На левом запястье? – спросил он.

Чего?

Он закатал правый рукав своего свитера и показал мне свою.

– Она должна была появиться на правом запястье, – добавил он недоуменно.

Это невозможно!

Нахмурившись, я более внимательно осмотрела линии, вырезанные на моей коже, сравнивая их с меткой Гюго, ища при этом хоть какое-то объяснение. Однако рисунки были идентичны. Почему же место их появления отличается?

– Ты... ты думаешь, это что-то серьезное? – спросила я, не пытаясь угадать, что скрывается за недоуменным взглядом Гюго.

– Я не знаю... Это необычно, – ответил он, дотронувшись до моей татуировки большим пальцем, – но думаю, что лучше немного подождать, прежде чем сообщать о твоей метке.

Очевидно, в данный момент это не самое важное, о чем мне хотелось поговорить.

– Мне нужно изучить вопрос. Должна быть причина, – добавил он.

Я ничего не ответила, все еще пребывая в беспокойстве. Даже если он найдет рациональное объяснение тому, что со мной происходит, я не могла избавиться от мысли, что я ненормальная. С самого начала все шло не так, как надо. Во-первых, я с опозданием на несколько лет узнала, что могу делать сверхъестественные вещи. Во-вторых, у меня не было той самой метки, символизирующей, что я одна из Верховных. И теперь, когда она наконец-то появилась, то находилась не там, где должна.

Прислонившись к книжной полке, я откинула голову назад и прикрыла глаза, пытаясь думать о чем-то другом. Гюго молчал, я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Должно быть, он был слишком встревожен, чтобы что-то сказать. Внезапно я вспомнила истинную причину, которая привела меня к нему. Если я была наполовину в пижаме, то не потому, что предчувствовала появление этой чертовой татуировки. Нет.

– Я видела свою мать! – воскликнула я, резко выпрямляясь.

И снова он ничего не ответил.

– Это было в моем сне. Она... она попросила меня о помощи. Она не умерла!

В этот момент он приподнял бровь, не убежденный моим рассказом.

– В каком смысле? – легко спросил он.

– Не знаю... Я была в огромном поле, и она была там... Клянусь тебе, – настойчиво проговорила я, заметив сомнение на его лице.

– Послушай, Анаис, я думаю, что...

– Я не сумасшедшая! Говорю тебе, я видела ее! И уверена, что она все еще жива, понятно?! – взволнованно перебила его я.

– Ох, успокойся, – сказал он, кладя руки мне на плечи, – я же не сказал, что не верю тебе... Просто думаю, что тебе нужно пойти отдохнуть, ты только что получила метку и...

– Мне не хочется отдыхать, – отрезала я. – Я пришла к тебе, потому что думала, что ты мне поможешь, но если ты не хочешь...

Не окончив фразу, я вырвалась из его рук и поднялась на ноги.

– Погоди, ты это серьезно?

Он тоже, в свою очередь, встал, буравя меня взглядом, от чего я расстроилась еще больше.

Что на меня нашло?

Температура тела вдруг подскочила, а мышцы резко напряглись.

Нет. Нет. Нет.

Руки задрожали, и по позвоночнику пробежало легкое покалывание.

– Успокойся, Анаис, – прошептал Гюго, видя, что я вот-вот лопну.

Он попытался приложить ладонь к моей щеке, но было уже слишком поздно. Гнев растекся по всем конечностям, не давая возможности его перенаправить. Резким движением я оттолкнула его.

– Не прикасайся ко мне!

Мое дыхание участилось. Рот Гюго безмолвно приоткрылся и вновь закрылся. Он был в замешательстве, и я этому порадовалась. Но в тот момент, когда я ждала меньше всего, его голос ворвался в мою голову:

«Прекрати!»

Я сразу догадалась, что он использует манипуляцию: мое тело среагировало на его приказ. Я застыла. Однако огненный шар, разгорающийся в глубине моего нутра, не желал признавать поражения. Она разросся и забурлил еще сильнее, готовый взорваться.

«Успокойся!» – снова приказал он.

На этот раз я больше не хотела ни слушать его, ни подчиняться ему. За кого он себя принимает?

Я позволила ярости одержать верх над разумом.

– Я... не... твоя... марионетка! – завопила я, вырываясь из его ментальной хватки.

С улыбкой на губах я заранее предвкушала, что собираюсь сделать. Если он хочет поиграть – что ж, я не прочь немного повеселиться. Глядя Гюго глаза, я резко проникла глубоко в него, как будто практиковала это всю жизнь. Но не успела я заставить его что-либо сделать, как он отвернулся от моего взгляда и толкнул меня к шкафу позади. Настолько сильно, что боль распространилась по всей спине. Это разозлило меня пуще прежнего.

– Перестань, Анаис! – вскрикнул он.

Его пальцы заскользили по моей шее, касаясь кожи, и вспыхнули маленьким успокаивающим пламенем. Его тепло постепенно охватило все мое тело, мгновенно успокаивая сердцебиение, снимая все напряжение.

– Перестань, пожалуйста, – повторил он едва слышно.

Я прикрыла веки и позволила его магнетизму медленно расслабить меня. Когда он отпустил меня, я была уже совершенно спокойна. Я открыла глаза. Положив руки на колени, Гюго согнулся, тяжело дыша. Его грудная клетка часто вздымалась и опускалась, как будто он только что пробежал изнурительный марафон.

– Гюго... – прошептала я в испуге.

Он осторожно поднял голову. Влажная прядь волос упала ему на лоб, покрытый испариной.

Что я наделала?

– Я... Прости меня...

Вот и все, что я смогла выговорить. В ответ он лишь бросил на меня полный грусти взгляд, а после снова опустил глаза в пол. Его молчание ранило меня. Чувство вины, распространяющееся по груди, сжало горло. Я хотела бы попросить у него прощения за то, что снова потеряла контроль над собой, но не могла этого сделать. Когда слезы подступили к глазам, рыдания так и норовили вырваться наружу, я отошла в сторону. И бросилась к выходу из библиотеки.

– Подожди! – воскликнул Гюго у меня за спиной.

Я его не послушалась. С залитыми румянцем щеками вылетела в коридор.

Стараясь прикрыть руку, я пересекла холл. Не для того, чтобы вернуться в свою комнату, а для того, чтобы выйти на улицу, несмотря на то, что от зимней стужи я замерзну за считаные минуты. Мне было жарко, я задыхалась – нужно подышать свежим воздухом.

Действительно, едва я переступила порог, тут же заледенела. Оставив толпу учеников позади, я, не оборачиваясь, более спокойно продолжила путь к саду, который простирался перед Академией.

Дуя на пальцы, я рассматривала зелень, слишком уж яркую для начала года. Длинная аллея, обсаженная деревьями, танцующими под порывами ветра, разделяла лужайку по центру и тянулась к огромным решетчатым воротам, через которые я и приехала сюда еще три недели назад. Моя жизнь перевернулась с ног на голову, как только я ступила в это место. Настолько, что казалось, будто я живу здесь уже несколько месяцев.

Если бы только все это случилось с кем-то другим...

Я скучала по Нормандии, хотя Эльбёф и не был самым популярным и оживленным городом Франции. Много раз мы с Полин жаловались на монотонную и повторяющуюся повседневную жизнь. Мечтали о приключениях, совсем как в наших любимых фильмах. Но прямо сейчас я готова была сделать все, чтобы вернуть эту спокойную жизнь, мою лучшую подругу и бабушку. Я была не только счастлива, но и не отличалась от остальных.

По прошествии добрых четверти часа я наконец решилась вернуться в Академию. Моя минутка грусти длилась недолго, но я слишком замерзла, чтобы дольше размышлять о своей судьбе. Поднявшись в свою комнату, взяла некоторые вещи и направилась в душ. Думая о Гюго, я позволила обжигающей воде стекать по моему телу, согревая. Внутренне я молилась, чтобы он никому не рассказывал о произошедшем в библиотеке: еще одной недели в аду мне не пережить. Еще я надеялась, что он не счел меня сумасшедшей и что быстро простит мою кровожадность. Гюго единственный, кому я здесь полностью доверяю, и, хотя мы знакомы совсем недавно, мои чувства к нему крепли с каждым днем. Кстати, я до сих пор не увидела в нем ни одного недостатка. Если сначала я считала его ужасным, то вскоре мое сердце сменило курс. Он очень помогал мне в повседневной жизни, он был забавным и добрым, несмотря на все, что я про него слышала. Но мои коленки дрожат при встрече с ним так, как ни с кем раньше.

* * *

Я закрыла книгу, когда поняла, что уже полдень. Я провела остаток утра, изучая книги из архивов Академии в поисках способа справиться со своими приступами ярости и избежать нового неприятного инцидента. Если теперь я освоила основы некоторых способностей, то, думаю, с помощью магнетизма я при необходимость могла бы успокаиваться в одиночестве. Но, имея в своем распоряжении только лишь учебник уровня первой ступени, ничего существенного я так и не нашла.

Когда я вышла из комнаты, то чувствовала безмятежность. Просто безумие! Мне приснилась моя мать, я напала на Гюго – и вдруг нашла способ успокоиться. Честно говоря, причина моего облегчения проста: осталось меньше часа до разговора с бабушкой. Если и есть что-то сильнее магнетизма, чтобы меня успокоить, так это она. Я еще не знала, буду ли я рассказывать ей о своем последнем сне или о метке, которую спрятала под рукавом свитера. Когда придет время, то сообщу, а пока не хочу, чтобы она волновалась.

Моя единственная забота, когда я открываю двери в столовую, – найти Гюго и еще раз извиниться. Я все еще чувствовала острую боль в лопатке из-за того, как сильно меня ударили о библиотечный шкаф, но я не винила его. Даже не могу представить, что бы с ним сделала тогда, если бы он не оттолкнул меня.

Я испытала одновременно и облегчение, и стресс, когда заметила Гюго у буфета. Будто почувствовав мое присутствие, он слегка повернул голову в мою сторону и впился пристальным взглядом. С пустым подносом в руках он несколько секунд разглядывал меня, словно проверяя, в нормальном ли я состоянии, а потом вернул внимание к полкам буфета.

С выпрыгивающим наружу сердцем я прошла вперед. Между нами стояли два человека, но это не мешало мне разглядывать его. Он безучастно наполнил поднос несколькими кусочками пиццы, взял небольшую бутылку воды и направился к своему обычному столу. Он на меня злился, это точно.

В свою очередь я тоже положила себе порцию и присоединилась к нему. Еще мгновение я стояла и прощупывала почву, не зная, зол ли он до такой степени, чтобы отказаться обедать со мной. Тишина. Он выдержал мой виноватый взгляд, но ничего не сказал. Я сделала вывод, что все не так катастрофично, как я думала, и села напротив. Но опять последовала тишина. Я умела признавать свои ошибки и готова была сделать это и сейчас, но тогда почему у меня не получается все исправить? Пугает он меня или что?

Только когда Гюго снова сосредоточился на своей тарелке и откусил пиццу, я наконец произнесла нужное слово:

– Прости.

Как будто никакого нападения несколькими часами ранее и не было, он растянул губы в легкой улыбке. Я ожидала чего угодно, но только не этого.

– Все в порядке, ничего страшного, – ответил он, даже не глядя на меня.

И все?

Я не думала, что он проявит ко мне такое сострадание, и представляла, что наш диалог будет более напряженным и бурным, чем он оказался в действительности. В любом случае, я не сказала ему об этом и тоже принялась за пиццу. Он злился на меня меньше, чем я думала, это главное.

– Но с ночными занятиями нам придется подождать.

Ну конечно. Как я могла подумать, что он будет вести себя так, будто ничего не произошло?

– Но... я же сказала, что мне очень жаль.

Если я не могу рассчитывать на его помощь, что же мне делать? Я уже представила, что будет дальше. Мы будем пересекаться в коридорах или в столовой, изредка перебрасываться парой слов... У меня нет желания избегать его.

Я собралась было открыть рот, чтобы повторить слова сожаления, признать, что сошла с ума этим утром, но Гюго опередил меня.

– Успокойся, Ланеро. Просто я думаю, что лучше бы нам узнать побольше, перед тем как продолжить заниматься улучшением твоих способностей. Это ненормально, что ты такая агрессивная... не говоря уже о...

Он оглянулся, а затем кивнул подбородком на мое левое запястье. Я вздрогнула и спрятала руку под стол, опасаясь, что кто-нибудь может ее заметить.

«Все будет хорошо, ты справишься», – прозвучал его голос у меня в голове.

– У меня нет выбора. То, что только что произошло, больше никогда не должно повториться...

– Все в порядке, – перебил он меня, – нет смысла говорить об этом.

Иногда он мог показаться чересчур прямолинейным. Чем ближе я узнавала его, тем больше замечала, что на самом деле он очень жизнерадостен... в отличие от меня.

– Тогда я могу отблагодарить тебя? – проговорила я, смеясь.

– И как ты собираешься это сделать? – ответил он с той же интонацией.

– Сказав тебе спасибо, конечно же! А ты думал, что я буду облизывать твои ноги?

Я сделала вид, что шучу, но в глубине души знала, что недавно едва это не сделала. Для меня уже немыслимо находиться здесь без него.

Гюго подавился смехом, качая головой, и я сразу же почувствовала себя лучше. Увидев, что я смотрю на него улыбаясь, он внезапно замолчал и как можно более сухо проговорил:

– В качестве благодарности я ожидаю от тебя нечто большее, чем это, котенок!

Глава 15

– Итак, призрак говорит другому призраку: «Эй, у тебя носовой платок за спиной висит». А другой призрак ему отвечает: «Это не платок, это мой сын!»

Когда мы вышли из столовой, Гюго отпустил какую-то очередную нелепейшую шутку – этот цирк продолжался в течение всего обеда. Конечно, все это было ради того, чтобы рассмешить меня, но над последним анекдотом веселился он сам.

– Ты такой дурак!

– Да нет, ты просто не поняла: этот маленький призрак похож на платок, потому что он белый! – подчеркнул он, все еще смеясь.

Поскольку его хорошее настроение было заразительно, я на мгновение улыбнулась, но потом бросила на него угрожающий взгляд.

– Если ты продолжишь, Гюго, мы больше не будем видеться!

– У тебя нет никакого чувства юмора, Ланеро, – проворчал он, останавливаясь в холле. – Ладно, что ты делаешь сегодня днем?

Моя единственная цель на данный момент – отвоевать телефонную будку и поговорить с бабушкой.

– Мне нужно сделать свой еженедельный телефонный звонок, а потом я впаду в депрессию, – усмехнулась я.

Он бросил взгляд на часы на запястье.

– У тебя впереди еще целая четверть часа... Все нормально? Как думаешь, справишься или мне стоит начинать беспокоиться?

– Дело в том, что ты сегодня чертовски забавный... Уверяю, я все переживу... Мне еще нужно заскочить в библиотеку.

Я думала, что мы разойдемся, но он последовал за мной, стоило мне отойти на несколько шагов.

– Мне тоже нужно изучить кое-что, я тебе позже расскажу, – объяснил он, когда я кинула вопросительный взгляд.

Пока мы молча направлялись к библиотеке, из фойе до нас донеслись взрывы смеха. Я вдруг поняла, что с тех пор, как приехала, вошла в ту комнату только один раз, и то не дольше, чем на две минуты. Может, это все-таки я не прилагаю достаточно усилий, чтобы вписаться в эту школу?

– Ты часто там бываешь? – спросила я, указывая рукой на шумную комнату.

Гюго толкнул дверь библиотеки, кивая.

– Бываю. После вас, мадемуазель Ланеро, – продолжил он, придерживая для меня дверь.

Я с улыбкой прошла под его вытянутой рукой, но стушевалась, заметив, что в библиотеке полно людей. Такой аншлаг здесь впервые. Почти все столы были заняты, а в углу я даже заметила уткнувшуюся носом в книгу Алисию.

– Здравствуйте, – прошептала я библиотекарше, которая коротко кивнула мне.

Когда несколько голов поднялись, замечая мое присутствие, я поискала поддержки, повернувшись к Гюго. Тот коротко мне кивнул и обхватил мои плечи, подталкивая вперед. Его парфюм, которым я никогда не перестану наслаждаться, заполнил мои легкие.

– Итак, какая книга тебе была нужна? – спросил он меня, останавливаясь перед первыми полками.

– О магнетизме и всех способностях, вместе взятых... В прошлый раз ты меня успокоил именно так, поэтому, думаю, мне нужно научиться справляться со своими перепадами настроения самостоятельно.

Не услышав ответа, я подняла глаза к его лицу. Гюго рассматривал окружающих нас учеников. И то, что мы попали в центр внимания, его настроение не улучшало. Он раздраженно вздохнул и бросил мне:

– Пошли... Провернем кое-что! – шепнул он, проходя в глубь библиотеки стремительным шагом.

Не задавая вопросов, я последовала за ним. Протиснувшись между последними полками, Гюго уселся на пол у стены и предложил мне сделать то же самое.

– В чем идея?

В ответ он протянул мне книгу и поднял воротник к лицу.

– «Введение в духовное пробуждение», – прочитала я на обложке.

– Тише, закрой глаза и спи! – скомандовал Гюго тихим голосом.

Этот парень совершенно сумасшедший! Когда я, вглядываясь в его лицо, попыталась понять, серьезно ли он, Гюго демонстративно прикрыл веки и расслабил плечи.

Понимая, что он хочет сделать, я последовала его примеру и попыталась отправиться за ним в мир снов. Я до сих пор не понимала, как именно это работает, но буквально через несколько секунд мне удалось выкинуть из головы скрип стульев и другие звуки переполненной библиотеки. Я открыла глаза. Гюго уже стоял передо мной.

– Так лучше, правда? – воскликнул он, явно гордясь собой.

Я встала и осмотрела полки, комната теперь была совершенно пуста. Действительно, так стало намного лучше.

– Ты очень сильный.

– Это значит, что я заслужил объятия? – хихикнул он, раскрывая объятия.

Без колебаний я скользнула руками по его ребрам, прежде чем полностью обхватить его руками. Улыбаясь, я прижалась щекой к его торсу, а он притянул меня к себе. Кажется, я могла бы стоять так несколько часов напролет. Верхняя часть моего лба едва доходила ему до подбородка, а мое ухо располагалось на груди идеально для того, чтобы уловить биение сердца.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень приятно пахнешь?

– А тебе когда-нибудь говорили, что у тебя самые красивые веснушки на земле?

Если бы он знал, как меня называли, когда я была маленькой...

– Не совсем, – призналась я, поднимая голову и погружаясь в его глаза.

Он поднял брови, будто мой ответ его шокировал, затем положил ладони на мои щеки, приблизил свой нос к моему и шепнул:

– У тебя самые красивые веснушки на земле...

Что-то в моей груди задрожало от любви к нему. Его глаза оторвались от моих, только чтобы остановиться на моих губах. Я перестала дышать.

– И твои губы, – добавил он. – Ты можешь подчинить меня безо всяких манипуляций...

Я шумно сглотнула, заставив его улыбнуться. Не знаю, дело в моих щеках или его руках, но лицо начало гореть. И тело тоже.

– Мне так нравится, когда ты паникуешь! – воскликнул он, удивленный тем, что я потеряла всякое самообладание.

– Я не паникую!

Самоуверенный нахал!

– Самоуверенный, ха? Ты так паникуешь, что больше не можешь контролировать свой разум... Осторожно, иначе весь наш прогресс насмарку.

Разозлившись от того, что Гюго читает мои мысли так же легко, как и в мои первые дни здесь, я сделала единственное, что пришло мне в голову: сжала кулак и сильно ударила его в живот, тут же отстранившись. Он издал приглушенный вскрик, сгибаясь пополам.

– А сейчас? Насмарку пошел прогресс?

– Ты совсем спятила! В конце концов придется время от времени спрашивать, не сошла ли ты с ума.

– Я не сумасшедшая, просто не хотела больше видеть твой высокомерный взгляд... Но мне очень жаль, если я сделала тебе больно.

Протянув руку, он схватил мой свитер и яростно дернул меня на себя. Слишком быстро, чтобы я могла среагировать, он толкнул меня, легко ударив голенью по икрам. Я начала заваливаться назад, издав удивленный возглас, но он удержал мои плечи, чтобы замедлить падение.

– Давай поменьше злобы?

Теперь, когда я лежала на спине на полу, он заломил мне руки, сжимая запястья над моей головой. Его брови были нахмурены, а глаза прищурены; сложно сказать, злится он или все еще веселится, но в чем я была уверена, так это в том, что мое сердце билось намного быстрее, чем следовало бы. Я принялась извиваться, пытаясь высвободиться из его хватки, но тщетно.

– Перестань, ты похожа на маленького краба, – прорычал он.

– Как мило – на краба... Ты же не будешь его убивать, правда?

– Да, это мило... Но когда этого не ожидаешь, его большие клешни хватают тебя!

Я разразилась смехом. До сих пор не понимала, что заставило меня ударить этого беднягу.

– Они нападают только тогда, когда чувствуют опасность.

Гюго медленно ослабил хватку, затем отпустил меня. Но не успела я встать, как он склонился надо мной и уткнулся лицом мне в шею. Я вздрогнула.

– Я тебя пугаю? – прошептал он возле моего уха.

Да. Да. Да.

– Нет, – выдохнула я, закрывая глаза, – просто... Ты влюблен в меня или что, Гюго Жорден?

«А разве ты не видишь?» – он передал мне эти слова телепатически, покусывая мою кожу.

Я вздрогнула.

«Чего же ты тогда ждешь, чтобы поцеловать меня?»

Он выпрямился, улыбаясь. Его лицо находилось так близко к моему, что я слегка задрожала. В нем не было ни одного изъяна. Черные ресницы идеально контрастировали с зеленым цветом глаз, нос прямой, не слишком большой и не слишком маленький, а губы...

– Я задавался тем же вопросом...

С этими словами Гюго прижался своими губами к моим, и мои руки естественным образом обвились вокруг его затылка.

* * *

Не знаю, как долго мы лежали на полу бок о бок и в тишине, но я резко выпрямилась, когда вспомнила о бабушке, которая наверняка должна ждать моего дневного звонка.

Подложив одну руку под голову, а другую – на живот, Гюго не пошевелился ни на миллиметр, его глаза уставились куда-то вверх.

– О чем думаешь? – спросила я.

Его взгляд, с искрой смешинки, оторвался от потолка, чтобы метнуться ко мне.

– Это секрет! – ответил он, широко улыбаясь.

Издавая странные звуки, больше похожие на рык, он встал, затем протянул мне руку, чтобы помочь встать.

– Хорошо, пойдем искать твои книги по магнетизму? Мы не сможем взять их сейчас, во сне, но мы их найдем, и ты придешь и заберешь их позже.

Я уже и забыла главную причину своего нахождения здесь.

– Нет, я разберусь с этим в другой раз... Мне нужно поговорить с бабушкой... Кстати, ты ни с кем не созваниваешься?

Теперь, когда я подумала об этом, то поняла, что абсолютно ничего о нем не знаю. Если он и его мать находятся здесь в течение года, то где же его отец?

– Нет, – просто ответил он. На мгновение обняв меня, Гюго добавил: – Думаю, я останусь здесь еще на некоторое время... Увидимся позже, крошка краб.

Я рассмеялась над этим глупым прозвищем. Надеюсь, это не станет моим новым позывным.

– До встречи!

Улыбаясь, он положил ладони мне на щеки, чтобы приподнять мою голову. Мне так нравился этот жест: я будто чувствовала, что принадлежу ему.

Он прижался своим ртом к моему, удерживая наши губы вместе на несколько секунд в коротком поцелуе.

– Чтобы проснуться, тебе нужно просто подумать об этом, – отпустив меня, объяснил он.

Гюго бросил на меня свой обычный взгляд, а затем отстранился. Я наблюдала за тем, как он прошел между пустыми столами библиотеки и вскоре исчез за стеллажами. Я, как полная дура, замерла на несколько секунд, говоря самой себе, что начинаю терять голову из-за него.

Выйдя из своего минутного помутнения, я закрыла глаза.

Просыпайся.

Так же быстро, как задремала, я проснулась, обнаружив, что сижу на полу, прислонившись к стене. Рядом со мной застыл Гюго, его голова слегка склонилась набок: он спал, сжав кулаки. Воспользовавшись случаем, я на мгновение взглянула на его совершенное лицо и неподвижное тело. Только его вздымающаяся грудь указывала на то, что он дышит.

Покидая библиотеку, я заметила, что там уже гораздо меньше людей. Я не могла перестать представлять, как Гюго снует туда-сюда по проходам и никто его не видит. Я хихикнула.

– Это безумие – быть Верховным, – прошептала я про себя.

Когда я зашла в зал для звонков, он был уже забит битком. Очередь тянулась до входной двери, и все ученики нетерпеливо ждали. Я встала в конец очереди, позади Жюльена – одного из Первых, которого я вижу каждое утро на уроках.

Только спустя время, которое показалось мне вечностью, наступила моя очередь. Ноги болели от того, что я стояла больше часа. Очередь была по-прежнему длинной: я слышала, как несколько человек ворчали у меня за спиной.

Не медля больше ни минуты, я схватилась за только что выпущенную телефонную трубку, вставила в аппарат пропуск в свою комнату и очень быстро набрала номер бабушки. После двух гудков она взяла трубку.

– Безобразница, я думала, ты про меня забыла! – воскликнула она.

– Извини, бабулечка, я была занята, нужно пройти целую полосу препятствий, чтобы добраться до телефона... Я так по тебе скучаю.

– Я тоже, мой ангел... Итак, расскажи мне быстренько, как прошла твоя неделя? Тебе стало лучше? Я все время думала о тебе, беспокоилась за тебя, понимаешь?

Я улыбнулась, удивленная ее словами: она никогда не говорила столь быстро.

– Уже лучше, – успокоила я ее, – но все сложно. И потом, я до сих пор не могу смириться с тем фактом, что нас разделяют километры.

Дни здесь пролетали так быстро, что у меня действительно не было времени думать об этом, но это не мешало мне скучать по своей жизни с бабушкой.

– Все будет хорошо, моя Веснушка. Рада, что тебе стало лучше. У тебя есть друзья? Как твой дар? Получается его использовать?

Я задумалась над ее вопросами: столь многое изменилось со времени моего последнего звонка. У меня не только появился парень, но еще, думаю... мне стало удаваться использовать некоторые свои способности. Не знаю, стоит ли сообщать ей о сне про мою мать, появившейся метке или о трудностях с контролем над эмоциями, но так или иначе я решила пока ничего не говорить.

– Я познакомилась с хорошим мальчиком, – сказала я очень тихо, чтобы меня никто не услышал. – Он мне здорово помогает.

– Кажется, моя внученька влюбилась?

Любовь никогда не была запретной темой между нами, но это сильнее меня – я не смогла сдержать нервного смеха, который сорвался с губ.

– Нет, я не влюблена... я...

– Хорошо, так как же его зовут? – нетерпеливо спросила она.

– Гюго, – с трудом выговорила я, – он Четвертый. Если бы ты только видела, на что он способен...

– Гюго Жорден?

Я удивилась, что она знает его имя.

– Ты его знаешь?

– Конечно, сын директрисы и единственный представитель четвертой ступени в школе!

Мы больше не говорили о нем. Она сменила тему, захотев узнать больше о моей жизни в Академии.

Я кратко рассказала о прошедшей неделе, не вдаваясь в подробности, и, в свою очередь, задала вопросы о ее буднях. Недавно к ней зашла Полин, моя подруга, и передала мне кучу поцелуев. Горячая волна разлилась в моей груди.

Как и каждое воскресенье, разговор я заканчивала с комом в горле.

Прежде чем вернуться в свою комнату, я решила пойти в библиотеку и забрать нужные мне книги. Проходя мимо двери, я с радостью обнаружила, что в зале гораздо меньше народу, чем до этого. Сначала я проверила дальний участок зала у последних полок: не спит ли еще Гюго? Но, увидев, что его там больше нет, я вернулась, просматривая подписи на полках, в поисках раздела, посвященного магнетизму. Вдруг я столкнулась нос к носу с Кларой Линард.

Мы молча глядели друг на друга в течение нескольких секунд. Мое сердцебиение участилось. Вне общих занятий, на которых мы даже не смотрели в сторону друг друга, я не встречала ее с тех пор, как произошел инцидент. Не то чтобы я холила и лелеяла ее, но все равно стало не по себе. Все-таки я чуть не убила ее.

И когда я уже собиралась извиниться перед ней за то, что сделала, она опустила голову и молнией унеслась прочь.

– Эй, подожди!

Но было слишком поздно. Она уже оказалась у двери, собираясь выйти.

Глава 16

Как и каждое утро, ученики прекратили свою болтовню, как только Ингрид зашла в класс. Я неплохо выспалась этой ночью, тем не менее чувствовала себя измученной. Школьный ритм был слишком интенсивен, и это ощущалось не только физически, но и психологически. Полутора дней отдыха в неделю недостаточно. Я зевнула так, что у меня едва не отвалилась челюсть, пока Ингрид быстро проверяла, все ли на месте. Затем она задала свой понедельничный вопрос:

– Чем вы хотите заняться на этой неделе?

Мне нравилась эта учительница: она довольно крутая, но кто-то должен сказать ей, что следует руководствоваться нашей программой. И, как и каждый раз, дети стали выкрикивать свои варианты, вместо того чтобы спокойно ответить. Да здравствует первая ступень!

Я наблюдала, как они суетятся и обсуждают способности, которые мы еще не тренировали, другие же все еще не справились с практикой, полученной на прошлой неделе.

– Анаис, с тобой все в порядке? Ты вся бледная, – нарушила ход моих мыслей Ингрид, осматривая моих товарищей.

– Эм... да, все в порядке.

Она подошла ко мне – ее взгляд был полон беспокойства, затем она приложила тыльную сторону ладони к моему лбу. Если обычный человек делает так, чтобы определить температуру тела другого, то здесь с помощью этого жеста практикуют магнетизм. По коже пробежало легкое покалывание, а затем, как по волшебству, усталость медленно сошла.

– Так-то лучше, – сказала она, убирая свою руку. – Кстати говоря, что, если мы этим утром попрактикуем магнетизм? – спросила она, занимая свое место в центре комнаты.

Очарованные произошедшим, ученики принялись согласно галдеть. Хотя я уже получила свою долю знаний: вчера я провела весь вечер, изучая книги, которые взяла в библиотеке, и все они были посвящены этому явлению. Думаю, что ознакомилась со всеми основами, которые нужно знать.

Когда наш урок наконец подошел к концу, я была более чем счастлива покинуть класс Б. Мне было скучно все эти два часа. Я была очень рада успешно выполнить те немногие упражнения, которые Ингрид нам задала, но в остальное время сидела сложа руки.

Коридор был переполнен, все ученики одновременно выходили из своих кабинетов, спеша попасть в столовую. Я последовала за потоком, избегая самых голодных, которые лезли вперед, толкаясь, как вдруг чья-то рука легла мне на плечо.

– Анаис!

Алисия одарила меня красивой улыбкой, стоило мне обернуться.

– О, привет! Как у тебя дела?

Мы вместе поднялись по лестнице и зашли в столовую, разговаривая.

– Итак, что нового? Мы не виделись с субботы. – Она заняла место в очереди, ведущей к буфету.

– Ничего особенного, – отмахнулась я. – Провела все воскресенье в библиотеке, а ты?

– А, да? Я тоже была там и не видела тебя.

Упс.

Помню, как заметила ее незадолго до того, как Гюго решил, что мы должны погрузиться в сон. Я заикалась, невнятно объясняя, что тоже ее не видела, но она быстро заметила, что я просто ее забалтываю.

– Все в порядке, не нужно врать! Просто скажи, что тебе не хочется говорить об этом.

Двойной «упс».

– Нет, дело не в этом... Я действительно была в библиотеке, но мне нужно было кое-чем заняться, поэтому я не задержалась там надолго.

Ко мне тут же пришло осознание, что это худшее оправдание на планете. Алисия просто кивнула, переключая внимание на учеников перед собой. Судя по ее реакции, она была не в восторге от моего ответа.

– Злишься на меня?

– Послушай, Анаис, ты мне нравишься. Я думала, что мы можем быть подругами, но, по-моему, этого хочется мне одной, и раз так, то я оставлю тебя в покое.

Тройной «упс».

Это правда, что я не приложила никаких усилий, чтобы подружиться с ней, хоть и считала ее классной. Проблема была в том, что все эти события занимали очень много времени, да и мысли все только об этом.

– Ты права, – призналась я. – Я просто отстой. Ты сможешь простить меня?

Алисия повернулась, чтобы поймать мой взгляд, затем подняла глаза к потолку, делая вид, что раздумывает.

– О, да ладно тебе, хватит притворяться, лапша^[8]! – воскликнула я.

Она рассмеялась и все же приняла мои извинения. Поскольку в этой школе совместные обеды между представителями разных ступеней осуждались, я предложила ей взять с собой немного еды и пойти пообедать в классе М в ожидании нашего урока французского, и Алисия без колебаний согласилась.

Когда настала наша очередь накладывать еду, я не взяла поднос, выбрав простой сэндвич и бутылку воды, и осмотрела помещение, ища Гюго. В последние дни я, как правило, обедала с ним, поэтому хотела сразу сказать ему, что сегодня будет иначе. Но после того, как обвела взглядом все столы, я все еще не заметила его. В конце концов я сдалась, когда Алисия, закончив ковыряться в буфете, подтолкнула меня к выходу.

– Если что, мы можем пойти в фойе... Классно устроимся на диванчиках, – предложила Алисия, когда я направилась к ступенькам лестницы.

– Ну, если ты хочешь. Я еще никогда там не была.

И когда мы отправились к месту, я пожалела, что ни разу сюда не заглядывала отдохнуть. Это место было создано для того, чтобы доставлять людям радость. Я уже успела отметить настольный футбол, бильярд, пинбол и настолки, когда Тома проводил мне тут экскурсию, но все стало еще круче, когда я села на один из диванов в комнате.

– И почему же ты не водила меня сюда раньше? – возмутилась я, что, похоже, позабавило Алисию.

Она улыбнулась, разворачивая бутерброд.

– Когда тут пусто, то хорошо... Но такое случается редко.

Пока ела, очень детально осматривала комнату. Светлые стены были расписаны живописными цитатами, над которыми можно надолго задуматься. Только пол был застелен простым темным ковром.

– Итак, как проходят твои занятия по способностям? – спросила меня Алисия.

Я перестала рассматривать канареечно-желтую мебель и снова сосредоточилась на подруге.

– Я многому научилась.

– Да, я заметила... Твоя передача мыслей в субботу вышла классно, тогда, на физре... Я была удивлена!

Мы действительно так и не увиделись после собрания до спортивных занятий.

– Спасибо, это все благодаря Гюго!

Четверной «упс»!

Эта фраза просто вырвалась у меня. Я была настолько признательна за все, чему он меня учит, что иногда забывала, что это совершенно секретно.

– Тебе повезло, – просто шепнула Алисия.

По ее тону я догадалась, что она не в восторге. Она не любила Гюго, и тот отвечал ей взаимностью, но я не понимала, почему между ними такая враждебность. Алисия была очаровательна, он – более чем очарователен, так почему это не поспособствовало возникновению хотя бы приязни?

– Ты когда-нибудь расскажешь мне, что произошло между вами?

Она сделала вид, что жует, чтобы выиграть время на придумывание ответа, но я знала, что у нее во рту уже ничего не осталось.

– Итак, прежде чем ты мне ответишь, я повторю то, что мне сказал кое-кто десять минут назад: «Не нужно врать! Просто скажи, что тебе не хочется говорить об этом».

Алисия залилась смехом, услышав, как я повторяю ее собственные слова, и в философском настроении продолжила:

– Ладно тебе, я так не разговариваю... А что касается твоего ненаглядного, то это долгая история.

– Что ж, у меня есть время, моя дорогая!

Она раздраженно вздохнула, на мгновение задумалась, а затем решила рассказать мне причину их недопонимания.

– Я вроде как встречалась с Тома в прошлом году, – начала Алисия, глядя на свои руки. – Не знаю, по правде я была в него влюблена или нет, но он мне нравился.

Первые ее слова меня не удивили: я не сомневалась, что во всем этом была замешана какая-то сердечная история. Когда Алисия подняла на меня глаза, я кивнула, давая понять, что жду продолжения.

– Дело в том, что мне нравился и Гюго. Он был совершенно в моем вкусе: красивый, загадочный, сильный... А я была маленькой девочкой, – нервно сказала она. – Все знали, что он мне нравится, но у него уже была девушка, Камелия.

Я заерзала на диване от дискомфорта. Я, конечно, знала, что у Гюго, должно быть, были подружки до меня, но услышав незнакомое мне женское имя, я почувствовала себя странно. Не получалось подавить ревность, которая возникла глубоко внутри меня.

– И что же? – ровно проговорила я, выпрямляясь, чтобы Алисия не заметила моего смущения.

– И вот однажды – я тогда встречалась с Тома, может быть, пару недель, – я, кажется, совершила глупость...

Если она не перестанет делать перерывы каждые тридцать секунд, все закончится зверским нападением.

– Рассказывай, Алисия! – нетерпеливо взмолилась я.

– Хорошо, хорошо... В тот день я спокойно изучала материалы в библиотеке, – продолжила она. – И тут Гюго подошел и сел рядом со мной... Ходили слухи, что я была с Тома только ради того, чтобы сблизиться с ним. Так что я подумала, что Гюго просто хотел прояснить этот момент... Но по факту он признался мне в своих чувствах.

На ее лице читалась неловкость, когда она закончила предложение, а у меня в это время сердце начало ускорять темп. Мне было трудно представить себе эту сцену.

– Я была шокирована, но рада, что он меня заметил, поэтому... поэтому не оттолкнула его, когда он меня поцеловал.

Что?!

Я мгновенно распахнула глаза от удивления. Что за абсурд? У Гюго не только была девушка, но еще он наверняка знал, что Алисия встречается с его двоюродным братом. И хотя эти двое не были очень близки, он все равно не зашел бы так далеко...

– Можешь себе представить, что было дальше... Уже на следующий день Тома кричал во всеуслышанье, что я распутная девка, а Гюго – что я сумасшедшая и лгунья, и все отрицал.

Она сглотнула, и я заметила, что ее руки дрожат. Не знаю, все ли из ее рассказа правда, но я не могла не сопереживать ей.

– Я... мне очень жаль, – только и смогла выдавить я.

– О, это в прошлом... Просто случившееся немного подорвало мою социальную жизнь, – хихикнула она.

Я хранила молчание, пытаясь отогнать все вопросы, терзающие сознание. Я знаю, насколько инфантильными могут быть ученики этой Академии, и описанная Алисией реакция была весьма в их духе. Но неужели Гюго и Алисия целовались? Как противно!

Словно читая мои мысли, она наклонилась и дружелюбно положила руку мне на бедро.

– Я надеюсь, это не помешает тебе в твоих отношениях с ним, – прошептала она. – Все это не имеет к тебе никакого отношения... И потом, я считаю, что если он и вел себя так со мной, то только чтобы доказать Тома, что он снова его превзошел.

Именно это меня больше всего и беспокоило, по правде говоря.

– Нет, конечно, нет... Я не буду судить Гюго по его прошлому.

По крайней мере, я так думала.

Когда пришло время отправиться на урок французского, мы молча вышли из фойе. В конце концов, я уже не знала, было ли хорошей идеей проявить любопытство, потому что теперь меня одолевали сомнения. Помню свои первые дни здесь: Тома был так добр и любезен со мной... По этой ли причине Гюго подошел ко мне?

Я стала внутренне закипать. У меня возникли к нему настоящие чувства, и, если они на самом деле не взаимные, не знаю, переживу ли это.

– Эта Камелия, я ее когда-нибудь видела? – спросила я с ноткой ревности в голосе, входя в класс М.

– Нет, она была старше... Процесс инициации был завершен для нее в прошлом году. Она больше не учится в Академии, – объяснила Алисия.

Даже так.

Не знаю, как бы я отреагировала, если бы мне пришлось ежедневно встречаться с бывшей Гюго. Новое чувство, возникшее в моей груди, заставило меня вздрогнуть. Я не хочу быть одной из тех параноидальных и ревнивых девушек!

Мы заняли места в первом ряду за привычными партами. Несколько учеников уже расселись, но в комнате все еще было очень тихо. Я смотрела прямо перед собой, мыслями совсем в другом месте. Прокручивала в голове все моменты, проведенные рядом с Гюго. Улыбалась. Его добродушие и юмор, тот трепет, который я испытывала, когда он прикасался ко мне... Однако сомнения все еще не отпускали меня.

Что, если он играет со мной? Почему он заинтересовался моей скромной персоной?

Я нахмурилась.

Нет, он бы этого не сделал. Я бы заметила, если бы он сблизился со мной только лишь для того, чтобы досадить Тома. Это не так, я в этом уверена.

– Привет, Ланеро!

Мужской голос заставил меня вздрогнуть, Тома трижды постучал пальцами по моему столу, чтобы вырвать меня из мыслей. Я подняла голову и встретилась с его прекрасными глазами, но заметила, что он снова игнорирует Алисию.

– Все хорошо? – добавил он, видя, что я не отвечаю ему.

– Эм... Да, все в порядке, а у тебя? – пробормотала я.

Он прищурился, не очень убежденный моим ответом.

– Выглядишь так, будто нет.

Я почувствовала, как рядом со мной ерзает Алисия. Ее нога дернулась под столом, а руки не переставали теребить юбку.

– Да в порядке я, уверяю тебя... Увидимся позже?

Он остался в недоумении. Его взгляд на мгновение оторвался от меня, метнулся к моей соседке, а затем вернулся к моим глазам.

– Ты уверена? – еще раз спросил он меня.

Я кивнула – это было единственное, на что я оказалась способна.

– Хорошо, до скорого.

Не дожидаясь от меня ответа, он занял свое место в конце класса.

– Черт возьми, – выдохнула я.

Я не хотела винить его за то, что произошло, когда меня еще даже не было здесь: он имел право делать все, что хотел... Но тогда почему я так реагирую?

Глава 17

Втри часа пополудни и ни минутой позже Ингрид объявила об окончании урока и отпустила нас, прерываясь прямо на середине стихотворения. Ей, должно быть, оно надоело не меньше, чем нам.

Тотчас в зале раздался скрип стульев и вздохи облегчения. Я обернулась, чтобы посмотреть на Гюго, но, не взглянув на меня, он поспешно покинул класс. Алисия, которая с начала урока не произнесла ни единого слова, встала и тоже направилась к выходу.

– Постой, – остановила ее я, – что-то не так?

Возможно, единственной причиной ее молчания была моя реакция на Гюго. Но почему она злилась на меня? Я же не рассказала ничего из того, что она доверила мне?

Она молча впилась в меня взглядом, полным гнева.

– Алисия?

Но девушка ничего не сказала.

От этого холода мне сразу стало не по себе, и все же я не понимала, в чем она могла бы меня упрекнуть. Как только комната опустела, она наконец открыла рот:

– Ты собиралась когда-нибудь рассказать мне об этом?

Она как бы дублировала свой вопрос, опустив глаза на мою левую руку. Я мгновенно поняла, о чем она, – должно быть, заметила мою метку во время урока, – но, смущенная, я сделала вид, что не поняла.

– Рассказать о чем?

– Только сейчас, когда мы шли в столовую, я спрашивала тебя, что нового... Ты мне ответила «ничего особенного»...

Я кивнула, переминаясь с ноги на ногу.

– Анаис, будь честна... Ты мне не доверяешь?

Теперь я сплела пальцы, обдумывая адекватный ответ. Если я скажу ей «да», то потеряю здесь свою единственную подругу, но если скажу «нет», то солгу.

– Я никому не доверяю, – призналась я.

– Кроме Гюго, – возразила она.

Снова она начинает!

– Я знаю, что ты его не любишь, но он мне очень помог.

– Не в этом проблема... Я думаю, что ты многое скрываешь! И не понимаю почему. Тем не менее это же то, чего ты хотела, – иметь метку и быть такой, как все, верно?

Ну все, она сказала это вслух.

– Это сложно, Алисия.

– Хорошо, без проблем... Не хочешь пойти и позаниматься в библиотеке?

То, что она так внезапно сменила тему разговора, не требуя от меня дальнейших объяснений, должно было бы меня порадовать, но все же ее интонация заставила меня чувствовать себя немного виноватой.

– Хорошо.

Сохраняя дистанцию, я последовала за ней из комнаты. Алисия прошла по коридору к большой мраморной лестнице. Выглядела она немного напряженной.

Да черт возьми!

– Подожди, – остановила я ее, схватив за руку.

Если я и ненормальная, то только потому, что все вокруг так считают. Но я против, учитывая все обстоятельства.

– Правда в том, что Гюго помогает мне, потому что я не умею управлять своей силой. Я не могу понять, что со мной происходит, и...

Вместо того, чтобы произнести это слово, я закатала рукав, чтобы показать свою метку.

Я думала, что, как и Гюго, Алисия заметит, что метка расположена не в том месте, где нужно, но, похоже, девушка не увидела ничего необычного.

– Почему бы нам не поговорить об этом? Как здорово, что она наконец проявилась!

– Нет, не совсем.

Она подняла большие зеленые глаза и вопросительно взглянула на меня.

– Неизвестно почему, но она у меня на левом запястье, – пояснила я совсем тихо.

Она бросила быстрый взгляд на мое левое предплечье и наконец осознала проблему.

– Ох...

Видя сомнение на ее лице, я снова опустила рукав, чтобы скрыть отметину, а затем спрятала руку за спину, будто боясь, что кто-то захочет мне ее отрезать.

– Теперь понимаю, – прошептала она. – Это странно. Ты говорила об этом с мадам Жорден?

Я ответила ей утвердительным кивком головы.

– Должна быть какая-то причина.

Я улыбнулась. Гюго сказал мне то же самое, и все же он ничего об этом не знал.

– Думаю, да...

* * *

Сидя напротив Алисии за одним из столиков в библиотеке, я отвечала на ее вопросы. Девушка пыталась узнать больше о моих способностях и пообещала помочь мне понять значение моей метки.

– Поскольку ты не можешь себя контролировать во время злости, то думаешь, что находишься в параллельном сознании?

– Да, можно сказать и так... Я осознаю, что делаю, и я знаю, что это неправильно, но не могу остановиться.

– Это то, что случилось тогда в стычке с Кларой?

Я кивнула, не признаваясь, что точно таким же образом сорвалась и на Гюго. Я не хотела ее пугать.

– Это действительно безумие!

В отличие от меня Алисию, кажется, будоражило происходящее. Она все время твердила мне, что это круто и что я, несомненно, должна обладать какими-то неизвестными сообществу Верховных способностями.

Я открылась ей ничего не тая. К тому же рассказала о мире снов, куда могла без проблем отправляться. И, по правде говоря, мне было приятно поговорить об этом хоть с кем-то. Гюго иногда бывает слишком серьезен, что, как правило, только множит мои страхи и усиливает груз на моих плечах. Я ценила рассуждения Алисии: та предпочитала смотреть на это через призму юмора.

– Я с нетерпением жду следующего теста! Ты нас уделаешь!

– Да, если до того момента ни на кого не нападу, – усмехнулась я.

Когда библиотека начала пустеть и усталость стала давать о себе знать, я решила закончить наш разговор.

– Пойду наверх и немного отдохну перед обедом... Ты останешься здесь?

– Да, – ответила Алисия. – Мне нужно успеть на урок по способностям. Вот уже три года, как я остаюсь на второй ступени – я настоящий балласт!

Алисия была талантливой, но – настоящей зубрилой. Ей не хватало практики: она предпочитала ограничиваться учебой, зацикливаясь на чтении учебников. Я пообещала ей помочь, если она захочет, заверила, что мы можем пойти в какое-нибудь тихое место, чтобы потренироваться, а затем поднялась и направилась к себе.

Прошла холл, не глядя на сидящих там людей, и преодолела три этажа, которые вели в мою комнату. Приложив пропуск к ручке, я зашла и тут же рухнула всем телом на кровать.

Ждем праздников!

Я улыбнулась, прижавшись щекой к подушке. В этой школе так мало каникул. Я пыталась понять, как дети могут проводить так много времени без отдыха, – это же пытка! И этот ритм длился не год или два, а на протяжении всего подросткового возраста.

– Садисты они, эти Верховные, честное слово! – подумала я, прежде чем закрыть глаза.

Я поставила новый рекорд, засыпая менее чем за тридцать секунд.

Анаис! Помоги мне, я...

Я проснулась в испуге. Оглядевшись по сторонам, попыталась понять, в каком мире нахожусь. Мое сердце билось так быстро, что пришлось прижать кулак к груди в попытке унять боль. Этот голос, голос моей матери, снова обратился ко мне с просьбой, пока я спала.

Она жива.

Если раньше у меня еще были сомнения в правдивости моего предыдущего сна с ней, то теперь я была уверена, что она в опасности. Что-то не так, и я уверена, что это как-то связано с моей меткой, моими способностями... со мной.

Я закрыла глаза и мысленно попыталась слиться с ее отчаянием, найти с ней связь, но это было невозможно. Мое сердце билось так сильно, что я не могла полностью сосредоточиться. Я запаниковала и сдалась, утыкаясь лицом в подушку. Почему с Гюго у меня не возникает никаких проблем с тем, чтобы войти в сон, а сейчас я не могу этого сделать?

Я встала и принялась наворачивать по комнате круги, чтобы успокоиться. Когда посмотрела в окно, небо уже темнело, но на самом деле стрелка часов едва перевалила за восемь.

Как и в первый раз, когда я увидела во сне маму, я вышла из комнаты и направилась в столовую, надеясь найти там Гюго. Я не знала, сможет ли он в итоге помочь, но он был единственным человеком, в разговоре с которым я так нуждалась. Какая-то часть меня нашептывала направиться прямо к директрисе, но эта идея скорее пугала меня. Не хотелось чувствовать осуждение из-за вещей, с которыми я не могла справиться, не говоря уже обо всех взглядах свысока. Мне и так трудно.

Я вошла в столовую, но, когда мои глаза наткнулись на сидящего в углу Гюго, я побледнела.

Что это, черт возьми, такое?

Сидя лицом к Алисии, он слушал, как она говорит, поглощенный ее словами. Я должна была быть рада видеть, что они зарыли топор войны, но мне захотелось поскорее убраться отсюда. Это ненормально!

Но когда я уже решила вернуться в свою комнату, глаза Гюго впились за мои. Он замер на мгновение, затем шепнул Алисии несколько слов, которые я прочла по его губам:

– Анаис здесь.

Тотчас она обернулась ко мне и осмотрела меня с головы до ног с растерянным выражением лица.

«Пойдем, нам нужно с тобой поговорить», – забросил мысль в мою голову Гюго, видя, что я все еще стою как вкопанная.

Почему я вообще распереживалась?

Несколько дней назад мне не нравилось, что Гюго и Алисия игнорируют друг друга, теперь же мне не нравится видеть их вместе...

Может, проблема во мне?

Я взяла поднос и неторопливо принялась его заполнять, давая себе возможность подумать, в каком настроении мне стоит присоединиться к ним. Я не могла обсуждать с ними свои переживания, это было бы абсурдно. Расправив плечи, сделала глубокий вдох и начала рассуждать. Они имеют право разговаривать или есть вместе, я не собиралась становиться собственницей.

Но он целовал ее!

Я покачала головой, прогоняя мысли об их поцелуе.

На дрожащих ногах я подошла к углу зала, отведенному четвертой ступени, внутренне повторяя, что нужно сохранять спокойствие.

– Привет, – проговорила я, избегая зрительного контакта.

Села рядом с Гюго с искаженным от напряжения лицом.

– С тобой все в порядке? – спросила Алисия.

Не торопясь, я намазала майонез на сваренное вкрутую яйцо, прежде чем ответить ей:

– Ага, все отлично... Я рада, что вы снова друзья.

Но это было сильнее меня: мне было необходимо понять, почему еще сегодня в полдень она ненавидела его, а сейчас оказалась с ним за одним столом. Едва слова слетели с моих губ, как я услышала, что Гюго хихикает слева от меня, что взбесило меня еще больше. Я резко повернула к нему голову и пронзила взглядом.

– Может, расскажешь, что тут смешного?

Улыбка на лице парня тут же исчезла, но в его глазах все еще плясал озорной огонек. Он наклонился ко мне так близко, что его рот коснулся моего уха, и шепнул:

– Ревнуешь.

Это был не вопрос – скорее, утверждение.

– Вовсе нет, – возразила я, грубо вонзая вилку в центр яйца, чтобы разрезать его пополам.

Гюго снова хихикнул, но, когда я готова была приказать ему остановиться, Алисия взяла слово:

– Нам нужно с тобой поговорить.

В этот момент перед глазами пронеслись десятки фильмов. Судя по тому, что она натянута как струна, то, что они мне скажут, мне не понравится.

– Я вас слушаю, – проговорила я, жуя. – Но, если это выведет меня из душевного равновесия, лучше воздержитесь.

– Нет, это важно... Когда ты пошла переодеваться, я не переставала думать о том, что ты мне рассказала... – начала Алисия.

– Поздравляю, Алисия, но необязательно рассказывать нам о своей жизни, – вмешался Гюго. – Что она хочет тебе сказать, Анаис, так это то, что, возможно, она нашла причину особенности... твоей метки.

Алисия вздохнула, бросая на него убийственный взгляд, от которого мне внезапно захотелось рассмеяться. Как я могла подумать, что эти двое смогут положить конец своей вражде? Но, как ни странно, я была рада видеть, что между ними ничего не изменилось, пусть сейчас это и не важно.

Я взглянула на них по очереди, чтобы узнать, действительно ли они говорят серьезно. Они были серьезны.

– И что ты нашла? – спросила я.

– Я даже не знаю, почему я не подумал об этом раньше, – проворчал Гюго. – Давай, расскажи ей, Алисия, только быстро.

– У Верховных есть кое-какое пророчество... Каждый слышал о нем хотя бы раз, но проблема в том, что никому не удалось узнать больше. Судя по книгам, которые я нашла, пророчество было создано группой просветленных, которых мы называем Авгурами. Только Избранный сможет прочитать их предзнаменование... Еще я прочла, что за последние десятилетия неоднократно появлялись предвещающие знаки. По словам Авгуров, тот Избранный, что будет отличаться своей меткой, наделен властью спасти или же уничтожить все наше сообщество.

Я прочистила горло, не в силах пока ответить. Ее история по реалистичности была на одном уровне с бабушкиными сказками.

– Ладно, я не уверена, что это действительно так, – добавила Алисия, видя мою реакцию. – Пророчество очень древнее, и в него никто по-настоящему не верит. Однажды я слышала, как наш учитель истории рассказывал об этом, но не без скептицизма.

– И кем вы меня считаете? Избранной?

Мне хочется смеяться. Хорошо, моя метка появилась не на том запястье, но это не значит, что я та самая. Не хочу я быть особенной.

– Мы ничего не потеряем, если попытаемся это выяснить, – пробормотал Гюго.

Видя мое сопротивление, он положил руку мне на бедро, чтобы убедить пойти с ними. Это сработало. Думаю, если бы он таким же жестом попросил меня достать луну с неба, я бы согласилась.

– Ладно, попытка не пытка... Что я должна делать?

– На самом деле это несложно, – сказала Алисия. – Пророчество, о котором идет речь, было процитировано во многих книгах, но никому не удалось его понять. Это набор неразборчивых символов.

После всего, что сказала Алисия, я поняла, что теперь мне предстоит понять пророчество, – задача, с которой не справились тысячи, а может, и миллионы людей до меня. Гюго медленно провел большим пальцем по верхней части моего колена.

– Когда начнем?

– Пойду принесу книгу, которую видела только что, – бросила Алисия, вставая.

Я проследила, как она кинулась к выходу из столовой и исчезла.

– Не волнуйся, это всего лишь теория...

Я повернулась к Гюго, который только что прошептал мне эти обнадеживающие слова. На несколько секунд я зависла, глядя в его глаза. Он был способен так быстро облегчать мои страдания, и я была очень ему признательна. И это несмотря на то, что почти полдня провела в сомнениях.

– Анаис... Что-то не так?

– Нет, – поспешила ответить я, – просто...

Я хотела бы признаться ему, что откровения Алисии посеяли во мне много мыслей и теперь я хотела узнать побольше о его намерениях в отношении меня, но я так и не решилась ничего сказать.

– Мне еще раз снилась моя мама, – наконец выдавила я. – Или, скорее, я слышала ее голос в своей голове.

– Что она тебе сказала?

– Попросила помочь ей.

Это было для меня слишком – рыдания вырвались из моей груди. Я все еще слышала тревогу в тонком голосе матери и не могла сдержать слез.

– Она в опасности, я уверена в этом, – всхлипнула я.

Не обращая внимания на окружавших нас учеников, Гюго подвинул мой стул ближе к своему и обнял меня.

– Мы найдем решение, – успокаивающе сказал он.

И снова от его рук, прижатых к моему затылку, исходило мягкое тепло. Уткнувшись носом в его торс, я закрыла глаза и вдохнула его парфюм, чувствуя, что он использует свои силы, чтобы облегчить мое состояние. Не знаю, хорошо ли всегда регулировать свое настроение с помощью магнетизма, но сейчас я была не против. Самочувствие стало улучшаться.

– Что-то не так? – прервал нас голос запыхавшейся Алисии.

Гюго раздраженно выдохнул, прежде чем выпустить меня из рук.

– Нет, все в порядке. Ты нашла книгу?

Она показала мне маленькое издание и заняла свое место. Ей потребовалось несколько минут, чтобы найти страницу, о которой она говорила ранее, и когда ей это удалось, девушка протянула открытую книгу мне.

– Страница справа... Ты что-нибудь понимаешь?

На первый взгляд все говорило о том, что я была не тем Избранным Верховным, о котором шла речь. Единственное, что я видела, – это множество каракулей, будто их нацарапал пятилетний ребенок. Ни одна из них не была похожа на другую. Все было записано посредством стенографии^[9], и символы размещались таким образом, что сформировали очертания улитки на странице книги.

Чуть ниже я прочла несколько слов, выведенных каллиграфическим почерком на французском языке в старинном стиле:

– Я ничего не могу разобрать, – сообщила я, бросив последний взгляд на страницу.

– Блин, я действительно верила, что получится, – вздохнула Алисия, забирая книгу.

В глубине души я была рада, что я не тот самый «посвященный», «избранный» или как там еще это называют, но было трудно смириться с тем, что происходит.

– Ладно, это значит, что я могу поесть спокойн...

Я не закончила фразу. Молниеносная боль пронзила голову. Прижав руку ко лбу, я зажмурилась. Каракули, которые я только что рассматривала, вдруг отчетливо всплыли у меня в голове, смешавшись друг с другом.

– Анаис, с тобой все в порядке?

Я слышала голос Гюго, но казалось, что он находится в сотнях метрах от меня. Я не могла ему ответить. Закрыв глаза, я позволила символам ожить в моей голове. Они превратились в слова. Слова не на французском... Я не смогла узнать этот язык. Вряд ли такой алфавит вообще используют в какой-либо стране. Тем не менее их значение я понимала. Трудно было читать все сразу – так сильно буквы плясали перед взором.

Март.

Рождение.

Знак.

Обратный.

Пятая.

– Анаис, – повторил Гюго. – Анаис!

Сделав глубокий вдох, я широко распахнула глаза.

Глава 18

Кажется, что с тех пор, как я замерла перед столом мадам Жорден, уже прошла вечность, и я в который раз пересказала ей все, что произошло в столовой. Невозможно понять, по-прежнему ли она скептически относится к моим словам или просто пребывает в шоке. Я уже пожалела, что согласилась прийти к ней.

После моего небольшого видения Гюго и Алисия запаниковали. Их можно понять, учитывая мое состояние: полностью парализованная, я не могла выдавить ни звука. Просто повторяла про себя слова, которые только что всплыли у меня в голове, пытаясь найти в них хоть какой-то смысл. Я все еще пыталась что-то понять, если уж на то пошло, ну а пока я была вынуждена пересказывать случившееся директрисе, которая наверняка задавалась вопросом, это я сумасшедшая или все-таки легенда не врет. Слушая в очередной раз мой подробный рассказ о странных словах, что появились у меня в голове, она молча осмотрела мою левую руку. Женщина просто кивала головой после каждой моей фразы – это меня бесило. Такое чувство, что я у психотерапевта... Или в полицейском участке на допросе.

– Ну вот, – повторила я, – так все и было.

Ее взгляд снова переместился с моего левого запястья на меня. Она пристально посмотрела несколько секунд, и я уже знала наверняка, что она делает: мой оранжевый барьер начал медленно трескаться.

– Прекратите! Я вам не игрушка! – воскликнула я.

Кем она себя возомнила?

Я сразу же оторвала свои глаза от ее, одернула рукав рубашки и спрятала запястье между колен. Я понимала, что она не до конца верит моим словам, но есть границы, которые нельзя переступать. Относиться с уважением к частной жизни других людей, похоже, не принято в этой школе, как у учеников, так и у учителей. С пылающими щеками я отодвинула стул и одним рывком поднялась.

– Если это была попытка прочитать мои мысли, я бы предпочла, чтобы на этом мы с вами и закончили, – добавила я дрожащим голосом.

Я упорно избегала взгляда мадам Жорден, когда она, в свою очередь, тоже поднялась, но куда спокойнее, чем я.

– Ты права, Анаис, прости меня... Просто мне трудно поверить, что...

– Ну, тогда не верьте, – оборвала ее я. – Но перестаньте, как другие, залезать мне в голову!

Она ничего не ответила.

Стоя между ее столом и моим стулом, я не решалась выйти за дверь, не спросив разрешения. Что-то мне мешало. Мне нужна была помощь.

Я наблюдала за ее реакцией и не могла поверить, что она найдет способ избавиться от каракулей, которые то и дело возникали у меня в голове. Тем не менее у меня не было выбора. Кто еще это сделает? Я медленно подняла голову, но не успела произнести хоть слово, как она обошла стол и села передо мной.

– Уже поздно, – сказала она, осторожно кладя руку мне на плечо. – Прошу меня извинить, если я поступила слишком грубо, я в тебе не сомневаюсь. Мне просто трудно поверить, что это предсказание сбывается... Но я искренне благодарю тебя за то, что ты пришла ко мне, и обещаю, что найду решение. А пока тебе нужно немного отдохнуть.

Отдых – это последнее, что меня сейчас волновало. И все же я кивнула, прежде чем направиться к выходу.

– Анаис, и последнее, что я хотела сказать, – прошептала она мне в спину.

Положив руку на ручку, я замерла, не ответив.

– Я освобождаю тебя от занятий на завтра.

Не может быть!

Я сдержалась, чтобы не возразить ей, ведь если я во второй раз окажусь в изоляции, это ничего не изменит. В итоге я захлопнула за собой дверь слишком резко. Прошла коридор, соединяющий лазарет и кабинеты преподавателей, а потом оказалась в слишком тихом вестибюле. На самом деле, должно быть, сейчас уже очень поздно. Поднялась, перескакивая через ступеньки, на свой этаж и прокляла себя за то, что доверилась директрисе.

Как будто она поняла бы меня!

Оказавшись в своей комнате, я быстро сняла обувь и схватила ручку и первый попавшийся листок. Почерком таким же разборчивым, как у нашего семейного врача, я зарисовала то, что мелькало в моей голове.

Март. Рождение. Знак. Обратный. Пятая.

Что это может значить?

Вскоре я вспомнила слово «метка» рядом со словом «обратный». Поскольку я была единственной, у кого она вытатуирована на левом запястье, я предположила, что между этим есть связь.

Тем не менее других связей я не видела. Слово «март», несомненно, соответствовало месяцу рождения. Но я уверена, что родилась 15 апреля. Ну, почти.

Хотя... Бабушка взяла меня на воспитание, когда я была совсем младенцем, и не знала обо мне ничего.

Час спустя я все еще не продвинулась: у меня не было ответов на все мои вопросы, и мой мозг находился на грани перегрева.

– Все, сдаюсь! – выдохнула я наконец.

* * *

С опухшими глазами и затуманенным разумом я проснулась на следующее утро, когда по Академии раздался сигнал подъема. Сегодня у меня не было уроков, но я все равно встала с постели. Вскоре из коридора до меня донесся гомон, но, решив посвятить этот день дальнейшим поискам ответов, я взяла одежду и вышла из комнаты. Как я и думала: дюжина девушек, все еще одетых в пижамы, переговаривалась между собой, образовав стайку. Я не обратила на них большого внимания и направилась в душ.

– Эй, привет, Анаис.

Голос, обратившийся ко мне со спины, не показался мне знакомым. Я обернулась, чтобы убедиться, что зовут действительно меня. Молодая темноволосая девушка с сияющей улыбкой на губах подошла ко мне.

– Эм, привет.

– Меня зовут Мона, как дела?

Можно было подумать, что я слишком устала, раз не вспомнила эту Мону, но не было никаких сомнений, что я вижу ее впервые. В ответ я подняла одну бровь, затем отвернулась от нее.

– Подожди, я знаю, что мы никогда не разговаривали, но мы же можем познакомиться, – завершила она, одернув меня. Конечно, когда у меня не было метки, она не соизволила сказать мне ни слова, а теперь хочет познакомиться. Уверена, что она одна из тех, кто желал моего ухода.

– Послушай, Мона, – проговорила я, стиснув зубы и глядя ей в лицо. – Я не очень хорошо спала этой ночью, мы можем продолжить этот разговор позже?

Она просто бросила мне легкую улыбку, прежде чем кивнуть. И по-прежнему не произнося ни слова, присоединилась к группе девушек, все взгляды которых были прикованы ко мне.

Отлично, у меня и без того куча проблем, теперь же еще придется иметь дело со сплетницами Академии.

Когда я вышла из душа, меня снова встретили доброжелательные взгляды, но не только: все девушки, присутствовавшие в коридоре, одарили меня широкими улыбками и помахали мне руками, что начинало раздражать. Единственный правдоподобный вывод, который я сделала, заключался в том, что они узнали о моем новом статусе «избранной». Не могу понять, как информация распространяется так быстро и почему теперь они меня одобрили. Сделав вид, что роюсь в своей косметичке, я направилась в свою комнату, в надежде, что ни у кого не возникнет желания подойти и поговорить со мной. Не хотелось заводить разговоров, особенно с людьми, которые еще вчера меня ненавидели.

– Ты выглядишь, как выжатый лимон.

Я резко подняла голову, удивленная, что слышу его голос здесь. Гюго, скрестив руки на груди, опирался о косяк двери моей комнаты. Он был одет не в обычную форму, а в простые серые спортивные штаны и черный свитер. Я сразу же улыбнулась ему. У него был дар менять мое настроение за считаные секунды.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, удивленная тем, что никто не упрекнул его за то, что он рискнул оказаться на этаже девочек.

В качестве ответа он выпрямился и раскрыл руки для объятий. Он быстро обхватил меня, давая время почувствовать его духи, а потом отстранился.

– Я слышал, ты сегодня свободна, и, поскольку сегодня утром у меня нет занятий, я подумал, что мы могли бы провести время вместе... И потом, я хотел узнать, все ли у тебя в порядке.

С вещами в руках я неловко подняла свой пропуск и приложила к замку. Когда дверь открылась, Гюго толкнул ее, пропуская меня, а затем вошел следом.

– У тебя тоже нет занятий? – спросила я, пока раскладывала вещи на кровати.

– Никогда не хожу на утренние уроки... Что это такое?

Я обернулась, чтобы посмотреть, о чем он говорит. Стоя возле моего стола, Гюго держал в руках листок, на котором я нацарапала несколько слов из предзнаменования.

– Это то, что я видела в своей голове вчера в столовой... Но почему ты никогда не ходишь на уроки по утрам?

Он отложил бумажку, а после ответил:

– Занятия по способностям заканчиваются на третьей ступени.

Видя мой озадаченный вид, он добавил:

– Академия была создана сразу после ИВВ. На тот момент четвертой ступени больше не существовало... И потом, я не знаю, чему еще могли бы научить меня учителя.

Я подавилась от смеха. У Гюго в запасе всегда была фразочка, чтобы подчеркнуть, что он лучше всех. Это не было хвастовством, как мог бы подумать Тома, – это была объективная реальность, и мне это нравилось.

– Так чем ты занимаешься по утрам? И зачем приезжаешь в Академию, если тебе в конечном итоге нечему учиться?

– Я снова и снова делаю одно и то же, иногда помогаю маме или медсестре, а иногда прохожу все предметы заново, – рассмеялся он. – Но поскольку я все еще на стадии инициации, у меня нет выбора: я должен оставаться здесь.

Не всегда должно быть легко. Теперь я понимала, почему Гюго часто кажется отстраненным и стоит в стороне от других.

– А в какой момент становится понятно, что процесс инициации окончен?

Пока я меняла тапочки на ботинки, он объяснил, что наши ступени могут меняться с момента появления метки и что процесс прекращается, как только та исчезает с запястья. Я уже это знала, но будто не была уверена до конца.

– Очень надеюсь, что она скоро исчезнет, – выдохнула я. – С нетерпением жду возможности вернуться к своей нормальной жизни...

Наконец мы покинули мою комнату и направились в столовую. Я еле сдержала смех, заметив Алисию. Та тихо сидела в секции Гюго, что, похоже, его не радовало. Нахмурив брови, он, пошатываясь, направился к буфету. Но когда я последовала за ним, то заметила, что атмосфера вокруг меня изменилась. Перешептываний больше не было. Если обычно я получала косые взгляды от одноклассников, то сегодня большинство из них улыбаются мне.

– Придется к этому привыкнуть, наша маленькая Избранница, – шепнул мне Гюго, видя мое смятение.

– Придется заехать кулаком им по лицу, если они продолжат в том же духе! Ну что за психопаты!

Несмотря на очевидный гнев в моих словах, они заставили парня улыбнуться.

– И не говори... У меня самого появилась одна из таких твоих «поклонниц» – вон, подсела ко мне за стол, – сказал Гюго, переводя дыхание.

Я признала свою ревность в тот момент, когда увидела их вчера вместе, но теперь я задумалась, что он слишком резок с Алисией, особенно если те вещи, в которых она мне призналась, правда.

– А ты всегда целуешься с психопатками?

Этот вопрос должен был остаться лишь в моей в голове, но я поняла, что произнесла его вслух, и внезапно Гюго умолк.

Упс.

Сделав вид, что все мое внимание поглотили стоящие передо мной блины, я решила избегать потемневшего взгляда, которым он, несомненно, сейчас на меня смотрит.

– Ты это серьезно?

Я не ответила на его вопрос, все еще склоняясь над буфетом и симулируя особый интерес к этим милым американским блинчикам.

– Никогда не пробовала кленовый сироп... А ты? – спросила я, поймав наконец его взгляд.

В этот момент я ощутила беспокойство. Казалось, я вот-вот до смерти расхохочусь от происходящего, но его холодный вид ничуть меня не напугал.

– Все в порядке, – торопливо проговорила я, чтобы расслабить атмосферу. – Мне все равно, что произошло в прошлом году.

Прежде чем Гюго успел ответить, я положила на его тарелку несколько блинов и спросила, не хочет ли он еще. Не двигаясь, он смотрел на меня, не в силах вымолвить ни слова.

– Я никогда не целовал ее, ясно?

Кажется, я только что влипла на ровном месте.

– Хорошо... хорошо... Я не хотела тебя расстраивать.

– Не могу поверить, что эта сумасшедшая продолжает гнуть свою линию! Полагаю, она еще рассказывала, что я приставал к девушкам, лишь бы разозлить моего брата?

Возможно...

– Нет, совсем нет... Мы можем забыть про то, что я только что сказала?

Я стала переминаться с ноги на ногу: неудобно находиться тут как на ладони под прицелом чужих глаз.

Если эти заявления – вранье, то почему он так взбешен?

В конце концов Гюго сдался и закончил накладывать еду. Однако, когда мы подошли к Алисии, он, не удостоив ее взглядом, занял место за другим столом. Я на минуту застыла, не зная, с кем мне сесть. Возник соблазн сесть за третий пустой столик, но тут в моей голове прозвучал его голос с очаровательным акцентом:

«Все в порядке, позавтракай с ней, увидимся позже».

– Он хочет, чтобы я поела в другом месте, да? – спросила Алисия, когда я поставила свой поднос рядом с ней.

– Нет... Скажем так, я сделала ему замечание, которое ему не слишком понравилось... Кроме того, я ненавижу кленовый сироп, – проговорила я, морщась.

Алисия, похоже, не поняла моей последней фразы, но решила не зацикливаться на ней.

– Время от времени ссориться – это нормально, – попыталась успокоить меня она.

Если бы она только знала, что проблема тут не в сиропе. Я отодвинула свою тарелку, полную блинов, и отпила глоток горячего шоколада, когда внезапно в моей голове возникла теория.

– Подожди, с какой ступени осваивают метаморфозы?

– Я бы сказала, что скорее с третьей, – ответила она. – А что?

Это ненормально, что Алисия настаивает на том, что Гюго поцеловал ее, а тот так зло реагирует на это и отрицает. Внезапно ко мне пришла уверенность, что вся ситуация – полное недоразумение.

– Что, если бы это был кто-то другой, кто целовал тебя в прошлом году? Я имею в виду... Кто-то, кто выдавал себя за Гюго.

Она сморщила свой маленький носик, как будто задумавшись.

– Не знаю, я не думала об этом...

– Черт возьми, мы же в Академии Верховных! – возмутилась я.

Глава 19

Алисия покинула меня, да и столовая постепенно опустела: ученики спешили на уроки. Вскоре мы с Гюго остались наедине. Думая провести с ним утро и надеясь, что он больше не злится, я обернулась, чтобы посмотреть, закончил ли он трапезу. Откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди, он смотрел в пустоту, как будто о чем-то задумался. Я подняла руку и помахала ею в надежде заставить спуститься с небес на землю, но безуспешно. Сомневаюсь, что он заметил, что мы теперь одни.

Любопытно, о чем он думает? Я решила прибегнуть к наиболее эффективному средству. Я осознавала, что нарушаю личные границы, действуя подобным образом, но это желание было сильнее меня. Отогнав в сторону совесть, которая советовала не делать того, чего я не хотела бы получить в ответ по отношению к себе, я прищурилась в попытке мысленно переместиться в его голову. Быстро визуализировав его барьер, я преодолела его за считаные секунды, чтобы вторгнуться в то, что он видит. Получилось уловить не просто идеи и фразы – внезапно я переместилась в другое место. В другую комнату. Там было так темно, что я не смогла ничего различить. Тем не менее я была не одна. Слышала голоса вокруг себя, и один из них, мужской, был отчетливее, чем остальные.

Разговор явно еще не был окончен, но внезапно оборвался. Мне не удалось услышать остальное, но слова мужчины смолкли. Я сосредоточилась еще немного, но вдруг голос Гюго сотряс воздух, мешая мне:

– Ланеро, да ты обнаглела!

Внезапно я снова оказалась в школьной столовой. Мои глаза наткнулись на Гюго. Он вскочил, буравя меня безумным взглядом. Не знаю, что только что произошло, прозвучали ли на самом деле слова, которые я услышала, но я задрожала, понимая, что предметом разговора была именно я. Гюго крепко схватил свой поднос, а потом удалился поспешным шагом.

– Подожди! – недовольно закричала я.

Он продолжил свой путь, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Ладно, признаю, мне не следовало лезть к нему в голову без разрешения, но теперь, когда я уже вошла туда, мне нужно было понять, почему он говорил этому человеку обо мне, и, прежде всего, узнать, что он замыслил. Я всегда доверяла ему, считала своей опорой с тех пор, как оказалась здесь, но сейчас, прямо сейчас, в моей душе поселились сомнения. Боль сжала мою грудь при одной только этой мысли. Это невозможно, Гюго не мог желать мне зла! Тысячи догадок роились в моем мозгу, пока он шел к выходу из столовой.

Нет, он не может оставить меня вот так, в неведении.

Оставив свой поднос, я встала и поспешила за ним, чтобы получить объяснения. Но когда я оказалась в вестибюле со слезами на глазах, мадам Жорден перехватила меня:

– Анаис, я как раз шла за тобой.

Я не ответила ей, наблюдая, как Гюго направляется по коридору, ведущему в библиотеку.

– С тобой все в порядке? – добавила она.

– Хм, да, а это может подождать? Я должна...

– Нет, Анаис, это важно, следуй за мной.

Не дав мне возможности сказать что-нибудь еще, чтобы убедить ее дать мне несколько минут, она, цокая каблуками, направилась к своему кабинету. Я стояла неподвижно, не сводя глаз с коридора, по которому только что прошел Гюго, разрываясь между тем, чтобы ослушаться директрису или спокойно проследовать за ней.

– Анаис, пойдем, – нетерпеливо поторопила она.

Я не из тех, кто легко спорит с взрослым, но сейчас я была вынуждена стиснуть зубы, проглотить свое раздражение и не очень уместные слова, которые грозили сорваться с моих уст. Расстроенная, я заставила себя сдержаться и последовала за ней.

– Ты не будешь разочарована, – успокоила меня мадам Жорден, видя, что я внутренне дрожу.

Со сжатыми кулаками и влажными глазами я смотрела на ее уверенную походку на каблуках. Гюго всегда находился в центре моих мыслей, и мои вопросы к нему только множились. Мне было трудно представить, что он может меня предать, но еще труднее было придумать оправдание, которое объяснило бы то, что я услышала. И почему он так быстро ушел?

Я покачала головой, чтобы не делать поспешных выводов до того, как смогу поговорить с ним, в конце концов, я мало что поняла, и нельзя преждевременно его обвинять. Тем не менее в глубине души я не могла не думать о том, что меня предали.

– Входи, – сказала мадам Жорден, открывая дверь своего кабинета.

Едва я ступила в комнату, как знакомый голос прошептал:

– Моя Веснушка...

Узнав свою бабушку, я широко распахнула глаза и резко повернула голову вправо. Стоя возле комода, она улыбалась мне.

– Бабушка? – задохнулась я, не в силах поверить, что она действительно здесь, передо мной.

Кажется, что целая вечность прошла с того момента, когда я видела ее в последний раз. Меня как будто внезапно парализовало, и потребовалось несколько секунд, чтобы убедиться, что это действительно она, что она действительно стоит со мной лицом к лицу. Но, когда она увидела, что я не бросаюсь к ней в объятия, ее улыбка исчезла, и в маленьких серых глазах, подчеркнутых темными кругами под ними, внезапно появилось беспокойство.

«Она так сильно изменилась за такой короткий промежуток времени».

Голос моей бабушки донесся до меня телепатически, но я была уверена, что ее слова были обращены не ко мне. Нужно перестать читать мысли людей! Я сделала шаг вперед, затем еще один, и расстояние, разделяющее нас, исчезло. Как только ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, я позволила слезам водопадом стекать по щекам и обняла ее.

– Я так рада тебя видеть!

– Я тоже, мой ангел...

«Кто-то должен мне объяснить, почему она так слаба», – снова раздался голос моей бабушки. Когда я слегка отстранилась, чтобы узнать, говорит ли она обо мне, директриса, в свою очередь, покраснела:

«Элен, все в порядке, она просто пережила несколько трудных дней».

Они сейчас передают друг другу мысли?

– Ну, моя дорогая, как ты себя чувствуешь?

Я улыбнулась бабушке, чтобы успокоить ее по поводу своего состояния, избегая при этом упоминать, что их мысленное общение с мадам Жорден стало известно мне, пусть я того и не хотела. Я не особо задумывалась над этим, но это правда: у меня не было проблем с использованием своих способностей с тех пор, как я смогла прочесть пророчество.

– Как у тебя дела, бабушка? Ты выглядишь устало.

Действительно, я впервые видела у нее такие мешки под глазами.

– Да, я добиралась на машине всю ночь после того, как Сандра позвонила мне, – объяснила она, садясь в одно из кресел, обращенных к директорскому столу.

Я быстро догадалась, что Сандра – это имя мадам Жорден. Полагаю, что после нашего вчерашнего разговора она связалась с бабушкой, и, хотя я действительно был рада с ней воссоединиться, мне было грустно видеть ее уставшей. Она терпеть не могла водить машину, и ей пришлось приложить огромные усилия, чтобы проехать все эти километры за рулем.

Я села рядом с ней и снова невольно прочла ее мысли: все они были наполнены паническим беспокойством насчет меня. Она считала, что со мной здесь плохо обращаются. На мгновение закрыла глаза и сосредоточилась, чтобы больше не перехватывать ни малейшей фразы, возникающей в ее разуме. Не хочу знать, что обо мне говорят или думают. Я не понимала, почему мне теперь удается так легко преодолевать барьеры всех людей, но это должно прекратиться.

– Все в порядке, Веснушка?

Я медленно открыла глаза и, прежде чем ответить ей, огляделась по сторонам, как будто что-то ища. Например, прыгающий в воздухе шарик. Ничего не видя, я в конце концов поймала взгляд бабушки, сохраняя молчание.

Ничего. Я больше не перехватила ни одной ее мысли.

– Да, все в порядке... Я тоже немного устала.

– Знаю, мое сокровище, – прошептала она, кладя руку мне на бедро.

Ее близость приносила мне такое облегчение, что хотелось снова пустить слезу. Я сглотнула и сдержалась, чтобы не разрыдаться перед ней. Она и без того слишком тревожилась о моем состоянии, так что лучше ее больше не беспокоить.

– Хочешь, чтобы мы пошли в твою комнату? – предложила она.

Зная ее как свои пять пальцев, я сразу догадалась, что она надеялась избавиться от мадам Жорден, чтобы я могла без всякого страха раскрыться ей и, не колеблясь, рассказать, что не так.

– Да, хочу.

Директриса, похоже, была не в восторге, но не возразила. С притворной улыбкой на лице она пробормотала:

– Конечно, понимаю... Вам нужно побыть вместе... Хм, ну, я буду здесь, если вам что-нибудь понадобится.

Не дожидаясь дальнейших слов, бабушка взяла меня за руку и поднялась. Она потянула меня к двери и на прощание коротко кивнула мадам Жорден, сопроводив жест улыбкой.

Мы поднялись прямо на четвертый этаж. Придерживая меня рукой за талию, бабушка отпустила меня только тогда, когда мы подошли к двери под номером тридцать семь.

– Здесь очень просторно, – бросила она, входя в комнату.

Она обошла мою спальню, тщательно рассматривая каждый уголок.

– И очень аккуратно, – продолжила она.

Это правда: по сравнению с беспорядком в моей прежней комнате тут гораздо чище. На полу ничего не валяется, и даже кровать заправлена идеально.

– Очень смешно... Итак, как там поживают в Эльбёфе?

Этот вопрос был нужен не только для того, чтобы завязать разговор: я действительно очень скучала по городу, в котором выросла. Несмотря на то что я и так часто думала об этом, теперь, когда я находилась в компании своей бабушки, почувствовала только одно желание: вернуться с ней домой и воссоединиться со своими настоящими друзьями. Конечно, некоторые из них порой творили глупости, но там меня еще никто не предавал. Эта мысль заставила меня вздрогнуть и напомнила о Гюго, но я тут же прогнала его из головы, чтобы не разозлиться.

– Ничего не изменилось, Эльбёф остается Эльбёфом... Ладно, дорогая, я тут всего на несколько часов, так что присядь: нам нужно поговорить.

Она села на мою кровать и похлопала рядом, чтобы я сделала то же самое. Ком подкатил к горлу при мысли, что она снова уедет от меня, но я молча сделала так, как она сказала.

– Расскажи, что ты видела вчера, – попросила бабушка, не поворачиваясь ко мне.

Не в ее характере быть такой прямолинейной. Она была терпелива и любила выдерживать паузы в разговоре, если необходимо. То, что она так быстро перешла к делу, заставило меня задуматься. Возможно, у меня паранойя, но я должна выяснить, не использовал ли кто-нибудь прием метаморфоз, чтобы выдать себя за мою бабушку.

– Докажи мне, что это действительно ты, бабушка.

В удивлении она подняла брови и округлила усталые глаза.

– Все настолько плохо, – прошептала она. – Никогда бы не подумала, что Академия сделает тебя такой недоверчивой...

– Прости, я не хочу показаться тебе сумасшедшей, просто беря в расчет, что я тут видела и слышала, предпочитаю быть осторожной и...

– Задай мне вопрос, на который только я могу ответить, мой ангел, – перебила меня она, выпрямляясь.

Мне не нужно было долго думать над вопросом: вместе мы многое пережили.

– Какое лучшее лекарство от душевной боли?

Прежде чем ответить, она несколько секунд улыбалась – она была по-прежнему такой красивой!

– Минутка грусти вкупе со сладостями кажется мне хорошим противоядием, – сказала она с легким смешком.

– Извини, что сомневалась, бабушка, – сказала я, опустив голову.

– На самом деле я горжусь тобой, – успокоила она меня, – но я надеюсь, что твоя репа все-таки не каждый день мучается от этого недуга!

Я чуть не лопнула от смеха. Если бы она только знала! Ее внучка не только превратилась в параноика, но и стала нападать на людей без всякой причины, и мне начали сниться странные сны. Подумав об этом, я снова посерьезнела. Я до сих пор ничего не рассказала ей о них.

– Это сложно, – призналась я.

– Расскажи.

Без колебаний я поведала ей о злоключениях, которыми были отмечены мои последние дни тут. Рассказывала, не скупясь на подробности, в то время как она слушала меня во все уши. Рассказала о неприязни учеников по отношению ко мне, о петиции, о моих приступах гнева. Не упоминая о своей матери, я также сообщила ей, что мне снятся странные сны. Объяснила, пытаясь скрыть презрение, которое сейчас испытывала к нему, как Гюго помог мне справиться со всем этим. Когда я закончила свой рассказ, она пробормотала:

– Очень многое произошло.

– Да, я столько тебе не рассказывала, – выдохнула я, – но это еще не все.

Она вопросительно взглянула на меня. Я не знала, как рассказать ей об этой странной вещи, поэтому просто закатала левый рукав рубашки. Она быстрым взглядом окинула мою метку, без каких-либо эмоций, как будто никакой аномалии тут и нет.

– Сандра тоже говорила мне об этом... Это невероятно. Ты уникальна, мой ангел.

– Или проклята.

– Никогда больше так не говори! Тебе удалось увидеть то, чего никто не видел, ты Избранная, и я начинаю понимать, почему твоя мать так волновалась, прежде чем...

Бабушка не закончила свою фразу.

– Она не умерла, – резко возразила я, не задумываясь о последствиях сказанного.

– П-прости?

Слезы подступили к глазам так быстро, что я не успела их сдержать.

– Я видела ее во сне, – прорыдала я, – она просила меня помочь ей.

Бабушка вскочила с кровати так быстро, что это заставило подлететь и меня. Раскачиваясь из стороны в сторону, она начала что-то говорить, но не смогла закончить фразу, пока не замерла неподвижно.

– Это невозможно, Анаис: я видела ее мертвой.

Глава 20

Внезапно я потеряла дар речи. Почему же тогда я оказалась во сне в компании своей покойной матери? Все выглядело так реалистично...

– Но я видела ее, бабушка... Ты думаешь, это невозможно?

Она перестала ходить кругами по комнате и снова села рядом со мной. Радужки ее глаз, обычно серые, были затенены смесью тоски и отчаяния, приобретая гораздо более темный оттенок. Это разрывало мне сердце, мгновенно заставив пожалеть, что я так необдуманно рассказала ей о матери.

– Мой ангел, независимо от того, являешься ты Верховной или нет, смерть остается недостижимой. Мы не можем общаться с загробным миром.

Я была так убеждена в том, что видела и слышала свою мать, что сейчас чувствовала, что заново теряю ее. Кажется, я лелеяла надежду спасти ее.

– Но кто тогда это был?

Мой вопрос был не громче шепота, будто я задавала его сама себе. Тем не менее бабушка прошептала мне в ответ:

– Иногда сны – это не больше, чем просто сны.

Мой мозг отказывался разбираться в этом, и множество противоречивых идей осадили мою голову. Такое чувство, будто сначала я продвинулась на три шага вперед, а теперь сделала два назад. Все это время я искала логическое объяснение своим снам, чтобы их понять, но все было как вилами по воде писано. Я просто мечтала быть рядом с мамой – да и любой другой нормальный человек в моем положении хотел бы того же.

– Возможно, ты права.

Рука бабушки мягко легла мне на щеку, чтобы приподнять мое лицо. Как только мои влажные глаза встретились с ее глазами, она, как всегда, произнесла несколько успокаивающих слов. Я позволила маленьким целебным мурашкам пройтись по всему телу, пока тревога не исчезла.

– Анаис, несмотря ни на что, ты должна понять: хотя Маргариты больше нет в нашем мире, происходит что-то странное, и теперь я уверена, что она знала об этом.

Мое сердцебиение, только что вернувшееся к нормальному ритму, снова разогналось.

– Она все знала, – прошептала я.

– Я не знаю, как она могла догадаться о том, что ты сможешь расшифровать это пророчество, еще до того, как твои способности пробудились, но да, думаю, она была в курсе... Если бы только я могла повернуть время вспять, чтобы удержать ее... Она была так напугана и так торопилась уйти, что я ничего не смогла сделать.

Последний выдавленный ею слог смешался с рыданием, которое бабушка не смогла сдержать. В беспокойстве я подошла к ней и заключила в объятия. Я никогда раньше не видела ее в таком состоянии. Она обняла меня в ответ, позволив слезам течь по щекам. Впервые я обнаружила всю хрупкость человека, который всегда поражал меня своей внутренней силой и смелостью. Только сегодня я поняла, что женщина-боец, которая меня воспитала, также является женщиной, преисполненной чувством вины. Это разрывало мне сердце.

– Если бы она дала мне время...

– Бабушка, это не твоя вина, – отрезала я, давая волю своим слезам.

Я не могла вынести того, что она чувствовала себя виноватой в том, чего нельзя было избежать. Я попыталась вразумить ее, напомнив, что она великолепна, – так же делала и она, когда мне бывало плохо.

– Если моя мать доверила меня тебе, то это потому, что она знала, что ты лучший человек, – заверила я ее. – И она была права. Ты подарила мне самое прекрасное детство, которое только могло у меня быть, несмотря на все обстоятельства, и я так сильно люблю тебя за это.

Я знала, что бабушка пыталась сделать все для того, чтобы я была счастлива, когда я столь внезапно появилась в ее жизни, и я хотела бы, чтобы она знала, что я буду благодарна ей до скончания веков.

– Я тоже люблю тебя, моя Веснушка... Прежде всего, я хотела бы, чтобы ты была осторожна. Ты и твоя тетя – все, что у меня осталось.

– Ты самое прекрасное, что у меня есть, бабушка.

Осторожно она выпрямилась и вытерла мокрые щеки, на ее губах появилась легкая улыбка.

– Я знаю, что тебе приходится тут трудно, что ты чувствуешь себя одинокой, но не забывай, что я поддерживаю тебя, где бы ни находилась, хорошо?

Ее печаль сошла на нет, и, как будто это не она только что плакала в моих объятиях, бабушка гордо выпрямилась.

– Что ж, теперь, когда у нас была минутка грусти, – она быстро взяла себя в руки, – я предлагаю использовать остаток нашего и без того ограниченного времени с пользой. Мы же не собираемся хандрить весь день, да?

То, как она перешла от одной эмоции к другой, не используя магнетизма, ошеломило меня.

– Ты слишком крутая для бабушки!

– Да, да, именно так... Полагаю, что на вашем, молодежном, языке это означает, что я не в своем уме.

Она разразилась таким заразительным смехом, что я поддалась ее веселью. Потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в серьезное русло: ее чувство юмора дало нам возможность снять напряжение. Мой пресс горел, я попыталась восстановить дыхание, прислонившись к матрасу.

– Хорошо, а теперь расскажи мне об этом парне по имени Гюго.

Удивленная тем, как быстро она сменила тему, я чуть не задохнулась, рвано выдохнув. Я не ожидала, что она спросит меня о нем.

– А что такого? Разве я не имею права узнать подробности о мальчике, который нравится моей внучке? – обиделась она.

– Эм, да, конечно, но тут и знать-то особо нечего.

Я не знала, что сказать: совсем недавно между нами столько всего произошло. И потом, мне нужно сначала поговорить с ним, прежде чем я попытаюсь осмыслить то, что узнала, – или я просто начну воображать то, чего на самом деле не было.

– Он, по крайней мере, добр с тобой?

Хотя Гюго иногда мог казаться отстраненным и загадочным, в данный момент сказать, что он плохо относится ко мне, было бы враньем.

– Да, он славный.

– Ладно, тогда это все, что мне нужно знать.

Внутренне я поблагодарила ее за то, что она не попыталась копнуть глубже.

– Ну, на данный момент, – тут же язвительно добавила она.

Остаток дня мы провели в моей комнате, один на один. Мадам Жорден принесла нам кое-что поесть в полдень, заставив сделать перерыв в нашей оживленной беседе. Мы были так счастливы быть вместе, что не заметили, как пролетело время.

Бабушка поделилась со мной своим мнением о пророчестве и дала советы, чтобы я смогла продвинуться в этом вопросе. Она считала, что я должна начать с расшифровки значения предзнаменования, прежде чем что-либо предпринимать, но самое главное – это оставаться осторожной. Никто не знал, в чем заключаются способности Избранного, поэтому, если я единственная, кто может найти ответы, которые ищут все Верховные, я должна была пока оставить их при себе.

Бабушка также сообщила мне, что Совет Верховных не заставит себя долго ждать: они найдут меня, чтобы получить дополнительные объяснения. Она предположила, что директриса должна была проинформировать тех, кто возглавляет наше сообщество. Хотя этот Совет был создан для обеспечения нашей безопасности, я должна была понимать, насколько эта новость может стать шоком для всех, и поэтому нужно говорить как можно меньше, чтобы не сеять ужас вокруг себя.

Только когда солнце начало тускнеть, мы не без сожаления покинули мою комнату. Ей пора было уходить, и я с образовавшимся в горле комом шла по коридору вместе с бабушкой. В течение одного дня ей удалось развеять мои страхи, но также и переубедить меня. Только рядом с ней я так уверена в себе, она может вывести меня из любой критической ситуации. Что я буду делать, когда она уедет?

Спустившись вниз, я не без разочарования обнаружила, что большинство учеников решили рассредоточиться по холлу, образуя группы то тут, то там. Некоторые заметили наше присутствие и не стеснялись пялиться на нас, что раздражало меня, как и каждый раз, когда я чувствовала на себе любопытные взоры. Конечно, сейчас их взгляды были не такими ядовитыми, как в первые дни учебы в Академии, но они все равно вызывали у меня дискомфорт.

– Скажи, они всегда так на тебя смотрят? – спросила бабушка, тоже заметив это.

– Добро пожаловать в мой мир!

Она поморщилась в знак сочувствия и скользнула рукой по моей спине. Ее ладонь едва коснулась меня, но этого было достаточно, чтобы я расправила плечи и ощутила силу противостоять им всем.

В самой гуще толпы я заметила Алисию, которая направлялась в библиотеку.

– О, бабушка, ты видишь вон ту девушку? – воскликнула я. – Ту, что с книгами под мышкой...

Она проследила за моим взглядом и, когда заметила Алисию, одобрительно кивнула.

– Это моя подруга!

Да, Алисия была спиной к нам и поспешно двигалась вперед, но мне было необходимо, чтобы бабушка знала, что у меня есть подружка. Может быть, для того, чтобы она не беспокоилась обо мне, чтобы поняла, что я не одна-одинешенька и что могу хотя бы на кого-то положиться.

– Выглядит прилежной, – заметила бабушка, наверняка оценивая Алисию только по книгам, которые та несла.

– Да, она проводит свою жизнь в библиотеке. Она милая.

– Я рада это слышать, потому что чуть было не испугалась, увидев много любопытных глаз.

– О, не волнуйся, я уже привыкла.

Больше не в силах выносить окружающий нас шум, она открыла большую дверь и вывела меня на улицу, сообщив, что должна мне кое-что отдать, прежде чем уехать. Бабушка направилась к своей машине, припаркованной в углу двора, в то время как я изо всех сил пыталась противостоять порывам ветра, от которых волосы вставали дыбом.

– Думаю, это может тебе пригодиться, – сказала она, открывая дверь.

Она достала со своего сиденья небольшую сумку и протянула его мне.

– Я нашла это, наводя порядок в подвале... Ты была закутана в него в тот день, когда я впервые увидела твою мордашку.

Дрожащими руками я поспешно открыла сумку и обнаружила там маленькое розовое одеяльце. Я просунула пальцы внутрь и погладила мягкую текстуру. Это всего лишь кусок ткани, и тем не менее по моим конечностям пробежала горячая волна, мгновенно сделавшая меня счастливой.

– Ты когда-нибудь слышала о психометрии?

Я подняла голову, пытаясь понять, что бабушка имеет в виду. Это слово что-то мне напомнило, но я не сразу вспомнила, что конкретно читала об этом в той маленькой книжке по Психургии. Точно, это дар!

– Психометрия помогает считывать информацию о предметах, – пробормотала я, переключая свое внимание на одеяло.

Бабушка хотела, чтобы я использовала психометрию, чтобы узнать больше о своей жизни. Жизни до того, как она приютила меня.

– Я пыталась, но у меня ничего не вышло, – призналась она. – Этой способностью сложно овладеть, но я уверена, что ты справишься с этим.

Если она верила в меня, значит, я могла это сделать. Я должна это сделать. И даже если мне придется работать дотемна и продолжать засветло, я найду ответы на ее вопросы.

– Спасибо! Думаю, что это и вправду хорошая идея.

Очень аккуратно я закрыла сумку, будто в ней хранилось самое ценное на земле.

– Я заскочу к Сандре перед отъездом, – сообщила мне бабушка, захлопывая дверь машины и возвращаясь в холл. – Думаю, тебе следует отнести одеяло в свою комнату.

Я молча следовала за ней по пятам, чтобы не выдать своей горечи и тем самым не побеспокоить ее понапрасну. Но, не желая прощаться с ней на глазах у всех, я остановила ее прямо перед тремя ступеньками, ведущими на крыльцо, и обняла.

– Если ты не в порядке, не стесняйся попросить у Сандры разрешения позвонить мне, Веснушка. Я знаю, что будки доступны только по воскресеньям после обеда, но она сделает исключение, если это важно.

– Хорошо. – Я прислонилась к ее плечу.

– И не нападай ни на кого, ясно?

Я выпустила ее из объятий и улыбнулась, чтобы успокоить ее на этот счет. Она произнесла еще несколько последних слов утешения, провожая меня внутрь, и легким похлопыванием по спине подтолкнула к лестнице, чтобы я вернулась в свою комнату. Я подчинилась и, не оборачиваясь, поднялась по ступенькам, ведущим на этаж девочек.

Сложив свое маленькое одеяло на кровати, я села у окна, из которого открывался вид на парк перед Академией, и принялась ждать, когда увижу бабушку в последний раз. Через добрых десять минут она наконец появилась. Она поспешно забралась в машину, но прежде, чем она тронулась с места, я послала ей мысль:

«Я тебя люблю».

Когда шарик с моей мыслью достиг ее, она замерла и тут же подняла голову, будто знала, что я стою здесь и наблюдаю за ней.

«Я тоже, мой ангел».

Она села за руль, завела двигатель и выехала из Академии, пока эти четыре слова все еще звучали у меня в голове.

Глава 21

Лежа в кровати, я прислушивалась к болтовне девушек, которые бродили по коридору. Комендантский час был неизбежен, и они наверняка готовились вернуться в комнаты. Я, например, провела остаток вечера здесь, изучая стены своей комнаты.

Не увидев меня за ужином, мадам Жорден все же пришла убедиться, что со мной все в порядке. Я просто сказала ей правду: мне нужно было немного побыть одной.

Поэтому я осталась тут, прокручивая про себя последние несколько часов, проведенных с бабушкой, а также наш разговор о пророчестве. В глубине души я чувствовала, что она давно пыталась что-то выяснить и теперь надеялась, что я приму эстафету. Чтобы до конца принять смерть моей матери, думаю, ей нужно знать, что с ней произошло на самом деле, – ей нужны ответы. И мне они тоже были нужны.

Во мне будто вспыхнул заряд бодрости – я встала с постели, готовая продолжить искать ответы, начиная с сегодняшнего вечера. Завязав волосы, чтобы они точно мне не помешали, я достала маленькое детское одеяльце и села напротив стола, всей душой стремясь раскрыть тайну, нависшую над моей жизнью.

Я в сотый раз записала слова предзнаменования, а затем положила розовую ткань на стол. Понятия не имею, как следует использовать психометрию, но, как и в случае со всеми другими способностями, я предположила, что она практикуется с помощью силы разума. Осторожно положив ладони на одеяло и закрыв веки, я создала пустоту в сознании. Текстура ткани была настолько мягкой, что можно легко поверить, что она новая, хотя ей было столько же лет, сколько и мне.

Прошли минуты, а я не увидела ничего, кроме воспоминаний, хотя вкладывала в это всю свою волю. Без всяких сомнений, ничего не получается, но у меня не было еще шанса научиться применять этот дар. Однако я не сдавалась. Все еще закрыв глаза, я пыталась снова и снова, полная решимости найти хоть какой-то намек, пусть даже минимальный, на прошлое моей матери.

Внезапный стук заставил меня вздрогнуть. Не отрываясь от одеяла, я оглянулась по сторонам. Все выглядело как обычно – это, должно быть, какой-то учитель проводит обход.

Я переключилась обратно на предмет, но снова услышала удар. На этот раз я поняла, что звук исходил от моей двери. Осторожно, на цыпочках, я подошла к ней, надеясь, что освещение комнаты меня не обманывает.

Оказавшись в нескольких дюймах от косяка, я напрягла слух.

Бум.

Крик вырвался из моей груди, и я тут же зажала себе рот, чтобы сдержаться.

– Это Гюго!

Чего? Гюго?

Я тут же открыла ему.

Я не думала, что увижу его этой ночью, не говоря уже о том, что это произойдет не во сне. Но он действительно здесь, стоит лицом ко мне.

– Что ты здесь делаешь?

Он поспешно зашел и закрыл за собой дверь, чтобы, наконец, ответить мне вопросом на вопрос:

– Почему ты не спишь?

Как и он, я уклонилась от ответа. Если он считает себя единственным, кто может избегать вопросов, то он ошибается.

– Кто тебе сказал, что я не спала?

– Может быть, тот факт, что я попытался проникнуть в твой сон и не смог, – рыкнул он. – Что ты делала?

Я на несколько секунд стиснула зубы, чтобы сдержать упреки, которые была готова вот-вот высказать ему в лицо. Мало того, что у него хватило наглости заявиться сюда после всего, что произошло сегодня утром, так он еще и отчитывает меня!

– Ланеро, что с тобой не так?

Я тебя хочу убить, вот что не так!

Я постаралась сдержать свои мысли, чтобы не нагнетать обстановку, но его слова этому не способствовали. Он уставился на меня взглядом, полным осуждения.

– Почему ты здесь? – спросила я резко.

Мой вопрос заставил его рассмеяться. Не потому, что я сказала что-то смешное, нет, – его смех был полон сарказма.

– А ты как думаешь?

Он меня бесил. Если Гюго думает, что может прийти, когда ему вздумается, со своим фальшиво хорошим настроением, чтобы вбить мне в голову свои идеи, то он глубоко ошибается.

– Даже не знаю, может быть, ты хочешь украсть меня и отправить тому парню, которого я слышала в твоих мыслях!

Вот и все: я повысила голос и перешла к сути нашего утреннего конфликта, и это ему совершенно не понравилось. Гюго нахмурился и сказал мне замолчать. Этого я была не в состоянии стерпеть – не после того, как он кинул меня в столовой, когда мне так нужно было с ним поговорить.

– Давай, не стесняйся, но если ты думаешь, что можешь оставить меня без объяснений, то можешь сразу идти к черту...

Его рука резко закрыла мне рот, не позволяя выплеснуть остальной поток слов. Я попыталась вырваться из его хватки, но он схватил меня крепче и даже сделал шаг назад, прижимая меня к двери.

– Ты разбудишь всех криками, если продолжишь орать как сумасшедшая, – прошептал он мне на ухо.

Я тут же умолкла. Так разозлилась на него, что забыла, который сейчас час.

«Все в порядке, отпусти меня, я не буду кричать».

Он отстранился, получив мысль, которую я ему послала, и я молча обошла его, чтобы забраться на кровать.

– Что ты хотел мне сказать?

Все выходило из-под контроля: я не могла скрыть раздражения.

– Все в порядке, но не нужно на меня кидаться!

Если мы продолжим разговаривать в таком тоне, наши объяснения ни к чему не приведут. Я скрестила руки и продолжила менее резким голосом:

– Хорошо, тогда давай спокойно поговорим.

Гюго приблизился на несколько шагов, все еще сохраняя на лице обиженное выражение.

– Итак, для начала, если я и здесь, то не для того, чтобы передать тебя кому-то или не знаю что... Я просто беспокоился за тебя.

Мое сердце подпрыгнуло в груди против моей воли. Как бы я ни хотела его возненавидеть, я не ожидала, что он скажет мне такие добрые слова, учитывая то, как мы начали наш диалог. Хотя иногда он мог быть неприятным, у меня не осталось сил винить его за это ровно с того момента, как он произнес эту фразу. Но я не могла позволить ему так легко отделаться.

Чтобы не выдать своих чувств, я отвела взгляд от глубоких зеленых глаз. Нужно, чтобы он мне все объяснил, прежде чем я снова растаю. Но я быстро поняла, что миссия невыполнима: трудно было сосредоточиться на чем-либо, кроме него, и, черт возьми, остальные части его тела так же выбивали меня из колеи. С ног до головы он околдовывал меня.

– Хорошо, а что потом? – проговорила я, чтобы взять себя в руки.

– Еще я хотел поговорить с тобой о том, что ты услышала в моей голове сегодня утром.

– А что я, по-твоему, слышала? Надеюсь, ты не хочешь сказать мне, что это все неправда!

Он потер подбородок.

– Что бы ты ни услышала, это не то, что ты подумала, – наконец вымолвил он.

– И что же я подумала, Гюго?

– Не знаю, может быть, ты думаешь, что я предал тебя или что-то в этом роде...

Это правда. Несмотря на то что я пообещала себе сначала выслушать его, прежде чем делать поспешные выводы, признаться честно, эта идея не переставала меня преследовать.

– В то же время я не сделал ничего, чтобы ты так не думала, – добавил он, опуская глаза на свои кроссовки.

В такой позе он выглядел так, будто на его плечах лежал весь мир, и, как ни странно, я не могла оставаться непреклонной перед его разочарованным лицом. Не знаю, в какой момент я так сильно привязалась к нему, но в чем я и была уверена, так это в том, что он – моя слабость.

– Лучше поздно, чем никогда, – прошептала я, чтобы он понял, что я открыта для обсуждения.

– Что ты слышала, Анаис?

Я поколебалась мгновение, прежде чем ответить. Я не хотела, чтобы он пытался оправдаться, – скорее, мне хотелось, чтобы он признался в тех вещах, о которых я уже знаю, самому себе.

– Нет, Гюго... Если ты задаешь мне этот вопрос, чтобы потом рассказать мне как можно меньше, так не пойдет, – я тебе не отвечу, и тогда ты можешь идти. Либо ты мне объяснишь все, либо нечего и начинать.

Он тяжело вздохнул, но как только он поднял голову и наши взгляды пересеклись, я поняла наверняка, что он мне во всем признается. Он выглядел настолько подавленным, что я почувствовала себя виноватой за этот ультиматум, однако, если он сейчас же не скажет правду, я не смогу больше полностью ему доверять.

– Ты знала, что Четвертые не имеют права покидать свою страну, не подав прошения в Совет Верховных? – спросил Гюго, взяв стул от моего стола и устроившись на нем.

Прежде чем я успела отрицательно ему ответить, он продолжил:

– Как бы то ни было, это правда. Как и тот факт, что у них не может быть более одного ребенка...

– Но это несправедливо, – прошептала я.

– Да, это так... Мы также должны ежемесячно подтверждать свои действия перед Советом и другие подобные глупости, которые вынуждают нас вести жизнь, полную ограничений.

Эта информация заставил меня застыть с открытым ртом. Я знала, что после Союза Четвертой Ступени много лет назад Совет принял необходимые меры, чтобы предотвратить повторение того инцидента, но их меры зашли слишком далеко, если откровения Гюго правдивы.

– Я знаю, что некоторым я кажусь надменным из-за моей ступени, но никто не знает, что на самом деле я никогда не хотел быть Четвертым... Мой отец был одним из них, и я видел, как с ним обращались при жизни...

Я шумно сглотнула. Я ожидала, что проясню для себя некоторые моменты, но никак не рассчитывала, что он расскажет о своем отце. Я слушала Гюго, но он продолжил говорить отстраненно, так, будто меня здесь больше не было:

– Это было унизительно, судя по его рассказам, но, думаю, его добило то, что никто не стеснялся как под лупой изучать мельчайшие его действия и поступки, даже самые обыденные. Он предпочел сдаться, чтобы положить конец всему... Как я мог хотеть жить так же? Я пробовал притворяться на своих тестах, но это не так просто...

Не дав ему продолжить, я встала и подошла к нему. Преисполненная болью, я села к нему на колени и прижала его к себе так сильно, как только смогла.

– Мне очень жаль, Гюго.

Он не ответил. Прижался лбом к моему плечу и сделал глубокий вдох. Все мое существо хотело закричать, что это несправедливо, но я сдержалась и просто провела рукой по его волосам, чтобы дать ему понять, что я здесь. Я гладила его по голове, по затылку... Так мы просидели долгие минуты. Может, это и не так эффективно, как магнетизм, но, надеюсь, все же достаточно, чтобы убрать ужасный отблеск страдания, заполняющий его глаза.

Хотя у меня не было никакого желания отрываться от него, я отстранилась и замерла, когда он выпрямился.

– Спасибо, но мне не нужно...

Я точно знала, что он собирался сказать, – он не хотел моей жалости, поэтому я оборвала его на полуслове:

– Перестань, я просто захотела тебя обнять, это запрещено?

– Ах да, я и забыл о твоей ненормальной половине. Только что ты выглядела так, будто хочешь вонзить в меня зубы, а теперь хочешь меня обнять, – весело сказал он.

То, что он уже может шутить, доставило мне удовольствие. Я созерцала каждый миллиметр его радостного лица. Его глаза очаровательно щурились, когда он улыбался. И зубы... Все они были идеально ровными, за исключением двух передних, один слегка выступал над другим, придавая его улыбке еще больше очарования. Внезапно Гюго перестал смеяться, осознав, что я пялюсь на него. Он прочистил горло, почувствовав себя неловко.

– Что, любоваться тобой тоже запрещено?

Даже если он решит, что я сумасшедшая, все равно лучше быть откровенной.

– Нет, просто ты меня пугаешь, Ланеро, – усмехнулся он.

– Очень смешно. Но пока что ты влюблен в меня, так что...

– Какая же ты нудная, – протянул он, что еще больше подчеркнуло его южный акцент.

Приняв его игру, я изобразила обманчиво-обиженный вид, но через три секунды я сдалась и снова улыбнулась.

– Так все в порядке, мы заключаем мир?

– А-а-а, нет, нет, нет! – возмутилась я, быстро поднимаясь на ноги. – Ты не получишь меня так просто, тебе еще есть что мне сказать, парень!

Ладно, я невероятно слаба, когда он рядом, и еще слабее, когда он раскрывает мне свои секреты, но ему это не сойдет с рук. Мне нужно знать, почему он так говорил тогда обо мне и, самое главное, кому.

Даже если ему, похоже, этого не хотелось, он провел следующий час, рассказывая мне обо всем. Гюго поведал о группе, которую он называет антагонистами, в которую входят люди четвертой ступени, как он, и все они противники системы, созданной Советом.

– Цель была в том, чтобы сохранить мир, находя общий язык с создателями этих чертовых законов, – вздохнул он. – Но к Четвертым никогда не прислушивались. Нас заставляют жить в аду, будто мы просто марионетки. Правда в том, что антагонисты недавно решили пересмотреть законы, чтобы изменить правила, касающиеся нашей ступени.

– Подожди, они собираются бунтовать? И ты тоже... Ну, я имею в виду, ты...

– Это не так уж и плохо, Анаис. Просто мы хотели бы, чтобы с нами обращались как с любыми другими людьми, чтобы справедливость была восстановлена.

В глубине души я их понимала, понимала их потребность вернуть свои права, но что-то подсказывало мне, что их не услышат, даже начни они революцию.

– Решать проблемы силой – это не выход, – подчеркнула я.

– Вот почему я подумал, что, если Избранная примкнет к нашему делу, у нас будет больше возможностей сотрудничества с Советом. Но я немного жалею, что заговорил о тебе: мне не следовало втягивать тебя в свои дела.

Я была не уверена, что об этом думать. Я одновременно была рада, что он считал меня достаточно сильной, чтобы поддержать их в стремлении к справедливости, но я также была напугана всем, что узнала сегодня вечером.

Глава 22

Сигнал подъема раздался по всей Академии так резко и громко, что у меня возникло ощущение, что он прозвенел прямо в моей бедной голове, раз за разом ударяя по вискам, чтобы вырваться наружу. Словно в консервной банке, я с трудом повернулась, и только потом мне удалось разомкнуть веки. Мое зрение все еще было затуманено, но я все же смогла понять причину такой тесноты.

Я тут же замерла, различив тело, прижатое ко мне, и вспомнила о причине своего недосыпа.

Гюго здесь, в моей постели. Мы забрались на нее ночью, чтобы продолжить обсуждение, и я даже не запомнила, в какой момент заснула. Я постаралась встать, не издавав ни звука, но мой матрас был слишком мал, чтобы я могла сделать все совершенно незаметно. Я замерла, лежа на своем локте, прядь волос закрывала мое лицо, и я даже задержала дыхание, чтобы не разбудить его. Но моя миссия провалилась, как только он издал жалобный стон. Его глаза все еще были закрыты, но я знала, что он скоро проснется.

– Гюго, – прошептала я, положив ладонь на его предплечье.

Он распахнул глаза так внезапно, что я тут же отдернула пальцы. Ошеломленный, заметив, что он все еще находится в моей комнате, парень выпрямился, осматривая все вокруг; глаза его были припухшими со сна.

– Черт!

– И тебе доброго утра, Гюго Жорден!

– Ты околдовала меня или что? – пошутил он более серьезным голосом, чем обычно.

Прежде чем я успела ему ответить, он притянул меня к себе, чтобы обнять. Не знаю, какой дар он сейчас использовал, чтобы быть таким притягательным после сверхкороткой ночи, но, чтобы не растаять окончательно, я поцеловала его в щеку и спаслась бегством. Не колеблясь, быстро перепрыгнула через него, по пути едва не раздавив его всем своим весом.

– Ой... Какая ты нежная, когда просыпаешься... Я больше не приду!

– Слабак, – бросила я, подойдя к зеркалу и осмотрев себя.

Он рассмеялся, в то время как я скорчила лицо в отражении. Я выглядела ужасно, волосы были совершенно спутаны.

– Не волнуйся, Ланеро, я обещаю не рассказывать, что ты храпишь по ночам.

Я прыснула, приводя в порядок прическу, и тут мое внимание привлекла болтовня первых проснувшихся девчонок.

– Тебе нужно уйти, пока тебя не заметили, – предупредила я, поворачиваясь к нему.

Но парень уже исчез.

– Гюго?

Спрашивая себя, не схожу ли с ума, не приснилось ли мне все это, я осмотрела комнату.

– Позаботься о том, чтобы открыть мне дверь, – проговорил у меня в голове его голос.

– Но... Но где ты?

– На твоей кровати, лапша!

Я на мгновение нахмурилась, но как только наконец заметила его, чуть не лопнула от смеха. Он и вправду был там. Гюго сменил внешность на облик мышонка и теперь с удовольствием бегал между складок одеяла.

– Это гениально, Микки-Маус^[10]!

В спешке я взяла кое-какие вещи из своего шкафа, пока он носился вокруг моих ног, прыгая так, как ни одна мышь никогда бы не сумела.

– Ты слишком безумен, честное слово! – воскликнула я, направляясь, наконец, к двери.

Я выпустила его в коридор, затем, не переставая наслаждаться его новым видом, повела его за собой к душевым. Со скоростью света он проскользнул между девушками в коридоре, и я вздрогнула от крика – одна из них заметила его и, чертыхаясь, завопила как истеричка.

* * *

Мое утро прошло гораздо лучше, чем я смела надеяться. Несмотря на то что я мало спала, я не чувствовала сильной усталости. Ингрид провела для нас урок по метаморфозам, который оказался довольно забавным. В отличие от моих одноклассников, я в совершенстве овладела этим даром, и когда настала очередь Маттео Максенса, ученика, который насмехался надо мной в первый день занятий, я не колеблясь отплатила ему той же монетой за тот случай, когда он сказал, что я еще не овладела своим даром.

«Круто уметь контролировать свой разум, но еще круче – освоить перевоплощения», – сказала я с милой улыбкой.

Класс начал смеяться, а Маттео покраснел как рак. У меня не плохой характер, но я признаю, что получила удовольствие, поставив его на место.

Я провела обеденный перерыв с Гюго, но мои мысли были где-то в другом месте. Он обратил на это внимание. В свою защиту я сказала, что просто устала, но на самом деле я продолжала размышлять, как буду проводить свои изыскания сегодня. Я бы предпочла пока ничего Гюго не говорить: его признания, сделанные накануне, заставили меня чувствовать себя немного виноватой, ведь я постоянно прошу его помощи, когда у него самого проблем навалом. На данный момент я попытаюсь продвинуться в этом деле сама, и первый шаг – раздобыть книгу пророчеств. Не знаю, находится она у Алисии или мадам Жорден, но я обязательно должна достать ее, чтобы еще раз увидеть слова предзнаменования. А потом я пойду практиковать психометрию, в надежде считать воспоминания с моего детского одеяла. Звучит как план.

В конце урока математики я пригласила Алисию в свою комнату, чтобы поболтать. Еще несколько часов назад я была готова самостоятельно раскрыть нависшие надо мной тайны, но чем больше я об этом думала, тем меньше верила. Я не справлюсь без посторонней помощи, и Алисия кажется мне самым надежным человеком, который может мне помочь.

– Надеюсь, это не что-то серьезное, – забеспокоилась она.

– Нет, мне просто нужно с тобой кое о чем поговорить... Ты можешь принести с собой книгу пророчеств? Ну, если у тебя она есть...

– Да, есть. Встретимся с тобой через десять минут в твоей комнате!

Она широко мне улыбнулась, что выдало ее воодушевление, а потом выбежала из класса.

Я закончила собирать свои вещи и тоже покинула класс П. Я думала, что выйду из кабинета последней, но тут заметила, что на входе, прислонившись к дверному косяку, стоит Тома. Понимая, что он ждет меня, я не смогла подавить недовольство. У меня не было времени с ним спорить.

– Привет, – сказал он, когда я подошла ближе.

– Привет.

Он отошел в сторону, чтобы пропустить меня, но не спускал с меня глаз.

– Анаис, ты злишься на меня?

– А должна?

– Нет, я думаю, нет... С того дня, как мы заговорили о петиции, ты стала такой отстраненной, поэтому я подумал, что... На самом деле я не осмеливался подходить к тебе.

Это правда: у меня были некоторые сомнения насчет него, прежде всего, потому что я не ожидала, что он хотел, чтобы я уехала, а также из-за истории между ним, Алисией и Гюго. Тем не менее я решила забыть обо всем этом: их ссора меня не касается, да и все-таки он никогда не проявлял ко мне неуважения, наоборот, даже был первым, кто был ко мне добр.

– Я ничего не имею против тебя, Тома. Просто, как ты, наверное, уже знаешь, на меня сейчас столько всего навалилось.

– Ах, спасибо, что успокоила, – промямлил он. – И да, я слышал, что ты поняла, как расшифровать пророчество, – поздравляю, я знал, что ты особенная.

Я не могла выдавить ни слова. Да уж, меня хвалят за то, без чего я в своей жизни прекрасно обошлась бы.

– Знаю, тебе, должно быть, нелегко, – добавил он сочувственно. – Так что, если тебе что-нибудь понадобится, я здесь. Еще я знаю, что люди, с которыми ты общаешься, меня не переваривают, но, честно говоря, я хотел бы узнать тебя ближе... как друга.

Я была тронута тем, что он сделал первый шаг по отношению ко мне, хотя, казалось, нам было суждено больше никогда не разговаривать друг с другом. Действительно, его бывшая – моя единственная подруга, я напала на Клару, с которой он, кажется, близок, и, наконец, я стала встречаться с его врагом. Чувствуя себя немного виноватой за осуждение, я широко ему улыбнулась.

– Я тоже была бы рада познакомиться с тобой поближе.

Блеск, озаривший его большие карие глаза, показал, что моя чистосердечность его обрадовала.

– Хочешь, пойдем прогуляемся?

– Я не то чтобы не хочу, но у меня уже есть дела, которые нужно сделать прямо сейчас... Может, позже?

– Ты свободна после ужина? Я участвую в турнире по настольному футболу, было бы здорово, если бы ты присоединилась к моей команде... Ну, если у тебя есть желание.

Откладывая нашу встречу, я имела в виду перенос на другой день, но никак не на сегодняшний вечер. Однако, не найдя в себе смелости отказаться, я проигнорировала презрение, которое испытываю к ученикам этой Академии, и согласилась провести вечер с ним.

– Отлично, тогда в двадцать ноль-ноль в холле, ага?

– Хорошо.

Мы продолжили идти к лестнице, и я задалась вопросом, не совершаю ли ошибку. У меня другие приоритеты. В конце концов, я успокоила саму себя мыслью, что мне не помешает немного повеселиться.

– Оставлю тебя здесь – пойду в свою комнату, – объявила я, поднимаясь по ступенькам, ведущим на этаж для девочек, в то время как Тома уже начал спускаться.

– Увидимся позже, Анаис.

Алисия уже стояла перед моей комнатой с книгой и напитками в руках.

– Извини, что заставила тебя ждать. – Я провела магнитной карточкой по замку.

Наконец оставшись наедине с ней, я объяснила, почему мне так хотелось, чтобы мы встретились. Она внимательно выслушала мой рассказ о том, чего я до сих пор не рассказывала. Мои первые сны с Гюго, сны с моей матерью, мои приступы ярости... Я призналась ей во всем, а также поделилась своим желанием расшифровать пророчество раз и навсегда. Без тени недоверия я излила ей душу. Ведь все же благодаря ей я оказалась там, где оказалась: если бы она не подумала о пророчестве, я бы все еще пыталась понять, почему моя метка на левом запястье, а не на правом.

– Ты одна из немногих, кому я доверяю, поэтому я подумала, что, возможно, ты сможешь помочь мне, – заключила я.

– Это безумие! Не могу поверить, что ты можешь видеть осознанные сны!

Это правда: этот дар значительно облегчил нам с Гюго задачу. Мне нравились наши вечерние занятия. Я не думала, что когда-нибудь признаю это, но быть Верховной – значит иметь неоспоримые преимущества.

– Да, он мне очень помог, но теперь я хочу оставить его в покое, он, наверное, уже устал печься обо мне.

Это безобидная ложь, но я не могла сказать Алисии, что хотела уберечь его от того, о чем он рассказал вчера. Я напомнила ей, что все мои признания должны оставаться в секрете, даже для Гюго.

– Буду молчать как рыба, – пообещала она, делая вид, что зашивает губы. – С чего начнем?

Мебель в моей комнате продолжила кружиться вокруг меня, когда слова одно за другим всплывали в моей голове. Они появлялись так быстро, что я с трудом их разбирала.

Мужчина.

Женщина.

Март.

Рождение.

Знак.

Обратный.

Пятая.

– Анаис, ты в порядке?

Сощурив глаза от боли, пронзившей лоб, я подняла руку, чтобы дать понять Алисии, что со мной все хорошо, мне просто требовалось еще несколько секунд.

– Анаис, ты...

– Тише, – перебила я, стиснув зубы.

Мне просто нужно еще мгновение, чтобы понять смысл этого проклятого пророчества!

Ступень.

Солнечный.

– Анаис, у тебя кровь!

Мужчина и женщина, под знаком Марса, породят...

Я уже почти расшифровала первое предложение, когда мои конечности стали подергиваться, а разум затуманился. У меня начались судороги. Нет, это Алисия трясла меня из стороны в сторону. Я хотела бы сказать ей, чтобы она отпустила меня и позволила закончить начатое, но уже слишком поздно. Предзнаменование оборвалось, ускользнуло от меня. Я все еще цеплялась за него со всей силой, что у меня осталась, пыталась восстановить связь с той фразой, которая, я уверена, является ответом на все мои вопросы, но мне это все никак не удавалось. Предзнаменование исчезло навсегда.

Задыхаясь, я вернулась к реальности. Алисия с испуганным взглядом крепко держала меня за плечи.

– Боже мой, с тобой все в порядке?

Она дрожала так же сильно, как и я, и слезы катились по ее розовым щекам.

– Да, – с трудом выговорила я.

Нет, это неправда, ведь я мысленно винила ее за то, что она прервала меня.

Осторожно, словно я фарфоровая кукла, она завела одну руку мне за голову и провела рукавом своей рубашки по моему носу.

– Мне нужны листок и ручка, – выдохнула я, отталкивая ее.

Сначала она встревожилась, но быстро пришла в себя и в конце концов нашла то, что мне нужно. Видя, что ее одежда теперь испачкана кровью, я поднесла руку к лицу – между моими пальцами потекла теплая липкая жидкость.

– У меня кровь?

– Да, и это абсолютно ненормально, я же говорила тебе. Больше ни за что на свете не стану это повторять, – всхлипнула она, протягивая мне карандаш и лист бумаги, порванный по центру.

Не обращая внимания на ее беспокойство, я торопливо записала то, что помнила, боясь забыть все через минуту.

– Я действительно испугалась, – продолжила она, дрожа.

Уровень адреналина в крови снижался вместе с сумасшедшим темпом моего сердцебиения. Я сделала глубокий вдох, прежде чем окончательно ее заверить:

– Я в порядке, Алисия.

– Нет, ты не в порядке. Почему ты не остановилась раньше? Ты что, с ума сошла?

Не знаю, в какой момент нужно было остановиться, но, если бы она меня не прервала, я, несомненно, смогла бы прочитать остальное. Я чувствовала разочарование.

– Я была близко, – прошептала я, изучая слова, записанные на листке. – Ты должна была позволить мне продолжить.

– Чего? Ты была без сознания!

«Мужчина и женщина, под знаком Марса, породят...»

Алисия продолжила осыпать меня упреками, но она для меня как будто больше не существовала: я ее больше не слушала, продолжая искать смысл написанной фразы.

– Что значит «под знаком Марса»? – прошептала я про себя.

Она резко вырвала листок у меня из рук и бросила на меня убийственный взгляд.

– Я же сказала тебе, что со мной все в порядке, – простонала я.

– Твой нос, кажется, не согласен, Анаис!

Глава 23

Алисия ушла ужинать в уголок, отведенный для второй ступени, даже не взглянув на меня. Она все еще злилась на меня за то, что произошло в моей комнате, и думала, что я была на грани гибели. Она даже попыталась задеть меня, сказав, что новый статус Избранной позволяет мне творить глупости. Я уже пожалела, что попросила ее о помощи: мне не нужно, чтобы она читала мне нотации, не принимая во внимание мою точку зрения.

Для меня расшифровка этого послания была гораздо важнее, чем она думала, ведь это вся история моего существования, которую я хочу узнать, а не просто предзнаменование.

Устав от постоянного осуждения, я села за стол к Гюго, не говоря ни слова. Он сразу понял, что я не в настроении для общения, но все равно вопросительно посмотрел на меня. В качестве ответа я поковырялась вилкой в фарфалле^[11] и засунула пару штук в рот.

– Я же говорил тебе, что эта девчонка сумасшедшая, – хихикнул он.

Я не смогла подавить улыбку. Он все еще улыбался.

– Ты такой бесцеремонный.

– Давай, рассказывай.

Я постаралась избежать признания в том, что снова пыталась расшифровать пророчество без него, боясь его реакции, поэтому ограничилась кратким рассказом о моей ссоре с Алисией. К моему большому облегчению, он не стал выспрашивать о подробностях нашей ссоры и, кажется, был удовлетворен моим ответом. Очевидно, что радовался, что теперь я буду держаться от нее подальше.

– Хочешь, мы поделаем что-нибудь вместе сегодня вечером, чтобы успокоить твое маленькое сердечко? – предложил он мне, усмехаясь.

Сначала я была в восторге от его предложения, которое даже заставило меня немного покраснеть, но потом внезапно что-то сжалось у меня в груди: я вспомнила, что у меня уже есть планы. Я пообещала Тома принять участие в турнире по настольному футболу.

– Мне очень жаль, но я уже запланировала...

Я оставила свою фразу незавершенной, будто скрывала что-то, в чем меня можно упрекнуть. Это чувство мне совсем не понравилось. У нас же с Гюго не было никаких договоренностей насчет тех, с кем мы можем проводить время. И все же я боялась того, что он подумает.

– Ты запланировала...

– В общем, Тома предложил мне... прийти сегодня вечером на турнир по настольному футболу... И я согласилась.

– А...

Его выражение лица, одновременно ошеломленное и разочарованное, заставило меня захотеть отменить все, чтобы остаться с ним, но я быстро взяла себя в руки. Ведь в этом не было ничего такого: мы собираемся просто поиграть.

– Я знаю, тебе это неприятно, но не вини меня, я только что поссорилась с Алисией, я не хочу...

– Это не так, ты можешь делать все, что хочешь, Ланеро.

Невозможно понять, искренен он или обижен. Я решила поверить ему, сил на ругань уже не оставалось. Но чтобы он не чувствовал себя обделенным, я все же предложила ему пойти с нами.

– Нет, спасибо, как-нибудь без меня. Тогда увидимся завтра.

И, не позволив мне продолжить следить за его реакцией, Гюго встал и покинул мою компанию.

Это было уже слишком! Да почему все такие нервные? Я должна отказаться от встречи с Тома, что ли? Мы просто собираемся поучаствовать в турнире, никто же не умрет от этого!

Я закончила ужин в одиночестве, стараясь не думать об Алисии и Гюго. С этого момента я буду действовать так, как считаю нужным, оставив всякие попытки оправданий. Если они не хотят пытаться понять меня, тем хуже для них.

Как и ожидалось, Тома уже ждал меня в холле. С учетом того, как начался вечер, мне больше не хотелось присоединиться к Тома, но я все же заставила себя улыбнуться в ответ.

– Готова навалять всем?

– Я настолько плохо играю, что мне будет стыдно, – призналась я.

– Не волнуйся, ты в команде аса, – похвастался он, и я тут же закатила глаза.

– Да уж, тебе не повезло, что в твоей команде оказалась я.

Он рассмеялся в ответ на мою реплику толкнул меня бедром, обняв за плечи и отведя в фойе.

В комнате, предназначенной для отдыха, уже скопилась целая толпа учеников. Хоть мне и было неприятно оказаться с ними лицом к лицу, я заметила, что взгляды, обращенные на нас, были не столь пристальными, как обычно. Некоторые ученики даже не заметили меня, слишком занятые книгами или сосредоточенные на своих настольных играх.

Тома провел меня прямо к группе, стоящей перед игровым столом, почти все они принадлежали к третьей ступени. Он быстро поприветствовал их и представил меня – все поздоровались улыбкой или кивком. Только Клара, которая тоже присутствовала тут, не выглядела радостной, увидев меня.

– Привет, Анаис, меня зовут Габриэль, – обратился ко мне один из парней, закончив записывать дурацкие названия на доске.

– Привет.

Я поняла, что речь идет об именах парных команд, участвующих в турнире. Тома попросил меня выбрать название и нам. Я просмотрела уже зарегистрированные команды: наличествовали всевозможные варианты, от «Герлз-бэнд» до «КЛУБ-ничный торт», и даже «Команда R», как в Покемонах^[12]. Я вскинула брови: их воображение меня встревожило и позабавило одновременно.

– Хм, ничего в голову не приходит, – в конце концов пробормотала я.

Тома на мгновение задумался, а потом выбрал:

– «Томаис».

Это был не самый интересный вариант по сравнению с другими, но у нас действительно не было времени, чтобы хорошенько все обдумать, поэтому я улыбнулась ему в знак одобрения.

Как только список будет полностью заполнен, начнется турнир. Первые две команды уже готовились к матчу, в котором победившая получит десять очков; победители выйдут в следующий этап и так далее. Ожидая нашей очереди, Тома предложил мне поболтать в уголке, в то время как все остальные кружили вокруг настольного футбола. Смех смешивался с руганью, никто не обращал на меня особого внимания, и, как ни странно, напряжение, которое меня тяготило раньше, спадало.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Хотя у меня были большие сомнения на его счет, я не могла не признать, что Тома всегда был доброжелателен. Я кивнула, улыбнувшись ему, и, естественно, мы принялись болтать, как старые знакомые. Реплики, которыми мы обменялись во время нашей последней ссоры, могли бы заставить нас обоих чувствовать себя неловко. Но его легкого юмора было достаточно, чтобы мне стало комфортно.

Когда нас вызвали, чтобы сразиться с командой «браКС», он похлопал меня по плечу, пытаясь внушить мне чуть больше энтузиазма, а затем предложил взять командование передними фигурками, то есть тремя нападающими и пятью полузащитниками.

– Таким образом, я обеспечиваю нашу защиту, а ты просто должна забивать голы, – объяснил он.

Глаза Тома буквально искрились смехом – это смягчило черты его лица.

– Кстати, – добавил он, наклоняясь ко мне, – любые методы разрешены!

Ничего больше не говоря, он занял место напротив наших противников, двух мальчиков, имена которых я уже забыла.

– Готова принять сокрушительнейшее поражение в своей жизни? – поддразнил меня один из них. Высокий, темнокожий и слишком крупный для подростка.

– Не спеши хвастаться, Артур, – сказал в ответ Тома.

– Я собираюсь сокрушить тебя так, что ты будешь плакать всю ночь, – весело сказала я в свою защиту.

Удивленный моей репликой, Артур отвел глаза, но в следующую секунду растянул губы в легкой озорной улыбке.

– Хватит болтовни, покажите нам, на что вы способны, – объявил Габриэль, передавая Тома маленький пробковый шарик.

Убедившись, что все готовы, он поднес кулак к моему лицу и уронил мяч так, что тот ударился о край площадки, а потом покатился к фигуркам посередине. Артур завладел мячом раньше меня, сделал передачу двум нападающим и забил меньше чем за десять секунд.

– Хорошая попытка манипуляции, но я слишком быстр, – бросил он Тома.

Манипуляции?

– Подождите-ка, у нас есть право использовать наши способности? – спросила я.

– Ну да, иначе это было бы отстойно, – рассмеялся мне в ответ Габриэль.

Игра возобновилась, и хотя поначалу мне было трудно втянуться, в конце концов я приняла новые правила и без колебаний отбивала мяч, когда это было необходимо, часто прямо за секунду до того, как тот попал бы в наши ворота. Это оказалось веселее, чем я думала. Через десять минут мы набрали семь очков против трех, и за каждый забитый гол Тома устраивал нелепый танец, от которого все смеялись.

– Это нечестно, она Избранная, – пожаловался Артур, когда я забила победный гол.

– Ах да, кажется, это ты что-то там говорил про мое сокрушительное поражение, – усмехнулась я.

Во втором раунде осталось всего четыре команды, и мы играли против «Герлз-бэнд» – команды Клары. Я была очень смущена оказаться с ней лицом к лицу, тем более что она избегала моего взгляда. В голове постоянно вспыхивали образы того моего срыва, что мешало сосредоточиться на игре и дало нашим противникам возможность опередить нас на пять очков. Она не стеснялась применять ко мне манипуляции или использовать телекинез на мяче; я же, в свою очередь, не могла делать то же самое. Я боялась, что снова накалю ситуацию. Ее присутствие напоминало мне, что иногда я не контролировала себя.

– Давай, Анаис, – подбодрил меня Тома, видя, что я не так продуктивна, как в первом раунде.

Это было невозможно: мои мысли витали где-то в другом месте, и я даже в конечном счете стала задаваться вопросом, не манипуляции ли Клары вывели меня из равновесия. Но когда я попыталась противостоять ей, она отправила мяч в наши маленькие ворота, забивая последний гол.

– Вам повезло, – прокомментировал Тома, когда Клара начала прыгать на месте.

– В следующий раз выберешь напарника получше, – ответила она ему резко.

Ее фраза стала для меня пощечиной, и я была не единственной, кто заметил неприкрытый сарказм. Окружающие ученики прервали разговоры, Клара же продолжила смеяться над своей репликой. На мгновение я спросила себя, должна ли отреагировать на это или следует просто сделать вид, что ничего не произошло, но, увидев, как Тома вспыхнул, я выпалила самое обидное, что пришло в голову:

– Я знаю, что ты воздействовала на меня, Клара... Но, если честно, я позволила тебе это, потому что боялась, что ты позвонишь папочке, если я снова одолею тебя.

Только после того, как мои слова прозвучали вслух, я осознала, насколько сглупила.

– П-прости? Что... что ты только что сказала? – она заикнулась, сделав вид, что не поняла.

Я не могла повторить этого, но знала, что она все прекрасно расслышала. Ее руки все еще лежали на черных ручках стола, но она сжала их так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Успокойся, это всего лишь игра, – вмешалась какая-то девушка, чувствуя, что все грозит обернуться неприятностями.

Она совершенно права: если я сейчас же не успокоюсь, то потом очень сильно пожалею. И все же я не могла этого сделать. Я осталась на месте, выдержав угрожающий взгляд Клары и размышляя, должна ли я отступить или, наоборот, противостоять ей. К счастью, у меня больше не было времени думать об этом, потому что рука Тома легла мне на спину и увела подальше.

– Все слышали? Она угрожала мне!

Пока Клара разыгрывала жертву, Тома вывел меня из зала. Я яростно сжала кулаки.

– Она со своими тараканами, но не злая.

Я не ответила ему. Почему эта девушка так легко выводит меня из себя?

– Надеюсь, из этого вечера ты не только это запомнишь, но и прекрасно проведенное время с нами, – продолжил он.

– Да, было здорово.

Это было искренне. Даже если этот вечер закончился на плохой ноте, он был одним из лучших, которые я здесь провела. Я хорошо посмеялась и была рада, что смогла пообщаться с другими людьми.

– Это главное.

Мы направились в холл, где я объявила Тома, что пойду наверх спать. Он взглянул на свои часы, очевидно отметив, что еще рано, но не возразил. Напротив, он даже проводил меня, пытаясь снова вызвать у меня улыбку своими шуточками. Я оценила его усилия и уже в более легком настроении поднялась на этаж для девочек.

Но когда он уже собрался уходить, я вспомнила слова Алисии и Гюго. Как можно ненавидеть такого хорошего парня?

– Кстати, Тома, могу я тебя кое о чем спросить?

– Да, давай.

– Это насчет Гюго...

Его мышцы напряглись, и теплая атмосфера тут же исчезла. Похоже, он не хотел слышать вопроса, поэтому я продолжила прежде, чем он остановил бы меня:

– Ты думаешь, он мог поцеловать Алисию?

– Он поцеловал Алисию, – поправил парень.

У меня не было желания строить из себя добрую самаритянку, но я чувствовала необходимость докопаться до истины. На самом деле, не знаю почему, но я была совершенно уверена в том, что Гюго не имеет никакого отношения к тому, в чем его обвиняет Тома.

– Я думаю, что кто-то использовал метаморфозы и, возможно, даже манипуляции, чтобы поцеловать Алисию под видом Гюго.

Он нахмурился, не убежденный моими догадками. Я поблагодарила себя за то, что не призналась ему, что подозревала именно его в том, что он таким образом захотел проверить Алисию. С учетом вечера, который я только что провела в его компании, у меня стало меньше сомнений на этот счет: Тома не казался мне настолько коварным.

– Послушай, я знаю, что тебе нравится Гюго, но...

– Нет, это не имеет никакого к этому отношения, – отрезала я. – Меня не волнует, что происходит между вами, это просто мои мысли. Тебе не обязательно учитывать это, я просто хотела об этом сказать, потому что провела с тобой хороший вечер.

Тома сразу расслабился. Он провел рукой по своим каштановым волосам, глядя на меня улыбающимися глазами. Я не могла не заметить, что он излучал приятную уверенность, и его обаяния было достаточно, чтобы большинство девочек в этой школе растаяли. Гены этой семьи чертовски хороши.

– Я тоже хорошо провел вечер, и нам лучше закончить на этом: мне не очень хочется говорить об остальном... Но спасибо, что высказала свое мнение, я возьму на заметку.

– Да не за что! Ну, что ж... Спокойной ночи, месье Я-ужасно-танцую!

– И тебе тоже, мадемуазель Я-собираюсь-сокрушить-тебя-так-что-ты-будешь-плакать-всю-ночь.

Я подавилась смехом, корча ему лицо, а потом оставила его и направилась в свою комнату.

Глава 24

Вэто утро атмосфера в столовой показалась мне намного более спокойной, чем обычно. Никто не заметил меня: когда я прошла мимо двух распашных дверей, все выглядели сосредоточенными на своем завтраке. Алисия, которая решила последовать примеру остальных, по-прежнему предпочитала есть с учениками своей ступени. Не знаю, злится ли она на меня по-прежнему, но, направляясь к буфету, я не спускала с нее глаз, ожидая, что она оторвется от своей тарелки и объяснит мне, что я пропустила. Когда ее взгляд наконец встретился с моим, она просто едва заметно кивнула мне и отвернулась. Я почувствовала, что что-то не так, но, по крайней мере, она, кажется, оправилась от своих вчерашних эмоций. Наложила себе в буфете еды и направилась к Гюго.

Он заметил мое присутствие только тогда, когда я придвинула стул ближе к нему, но его лицо осталось бесстрастным.

– Привет, Гюго.

– Привет, – пробормотал он.

Я рассматривала его, пока устраивалась на стуле: он стал казаться еще более хмурым, чем обычно, а глаза его были подведены темными кругами. Его молчание навело меня на мысль, что он так и не смог смириться с тем, что я провела вечер с Тома, а не в его компании.

– Ты злишься?

– С чего бы мне злиться?

– Я не знаю, вчера ты выглядел немного расстроенным, но, надеюсь, я ошибаюсь.

Он вздохнул и провел рукой по волосам, взъерошивая их.

– Так и есть, – кивнул он. – Мне не слишком нравится, что ты проводишь время с Тома, но ты вольна делать то, что хочешь... И потом, у меня сегодня есть чем заняться, так что мне все равно.

Если он хотел задеть меня, то ему это удалось. То, что он отодвинул меня на второе место в своих планах, вызвало у меня ком в горле, но труднее было слышать этот его тон – сухой и резкий. Наверное, это был его способ сказать мне, что следовало бы подумать дважды, прежде чем бросить его ради турнира по настольному футболу.

– А, и что же тебя беспокоит? – сказала я, изображая безразличие.

– То же, что и тебя, полагаю.

Его ответ, который на ответ был совсем не похож, заставил меня нахмуриться. Что он тут устроил? Конечно, он может быть немного обижен, но я чувствовала, что имею право проводить время с кем хочу, не оправдываясь.

– Разве ты не хочешь хоть раз быть со мной откровенен?

– Хочешь сказать, что не в курсе, что сегодня утром прибыл Совет Верховных?

Я резко выпрямилась на стуле. Моя бабушка действительно сообщила мне, что я должна буду встретиться с ними, но не сказала когда.

– Я не знала. Они пришли за мной?

– Ты, безусловно, первопричина, да. Но обычно, когда они куда-то приезжают, это делается очень показательно.

Подбородком он едва заметно указал мне на угол столовой. Я проследила за направлением его взгляда и наткнулась на двух мужчин у входа в темных костюмах. Они стояли прямо, и один из них смотрел на меня. Его непроницаемые глаза вызвали у меня легкую дрожь. Я поспешно отвела от них взгляд.

– Вот почему все такие притихшие, – прошептала я.

Гюго больше ничего не сказал. Когда он собрался подняться, чтобы уйти, я остановила его:

– Подожди!

Он закатил глаза, но потом поймал своим взглядом мой.

– Я прекрасно вижу, что ты меня в чем-то винишь, просто скажи, в чем дело...

Он нахмурился, поколебался секунду, а затем сухо ответил:

– В чем я тебя упрекаю? Для начала в том, что ты потеряла голову!

– П-прости?

Это глупо, не может же он так сильно злиться на меня только потому, что вчера я не составила ему компанию!

– Думаю, ты слишком остро реагируешь...

– Подвергать себя опасности, читая пророчество, – это необдуманный поступок, Ланеро!

Автоматически мой взгляд устремился к Алисии.

– Да, мы провели вечер вместе, в то время как ты веселилась с Тома, – объяснил он с притворно безразличным видом.

Что-то застряло у меня в горле, в груди потяжелело, но я сдержалась, чтобы не выказать ему своего раздражения.

– Класс.

– Чего? Ты не против, Ланеро?

– Вовсе нет, – возразила я слишком резко, оттого это не звучало правдоподобно.

Это не имело ничего общего с ревностью – я просто злилась, что Алисия все ему рассказала. Я внутренне начала закипать.

– И все же ты выглядишь удивленной.

– Потому что я не ожидала, что моя единственная подруга сдаст меня при первой же возможности! И потом, забавно, что ты проводишь с ней время, хотя еще вчера говорил, что она сумасшедшая.

Тон моего голоса стал намного выше, чем мне хотелось бы. Гюго на мгновение умолк, блеск, вспыхнувший в его глазах, позволил мне различить его нерешительность. Он внутренне задавался вопросом, нужно ли продолжить злиться на меня или же лучше заключить перемирие.

– Это правда, я не особо переношу Алисию, но на это я могу ответить, что она сделала это из хороших побуждений. Она все рассказала, потому что волнуется.

– Ну конечно!

Мне было так больно, что она позволила себе раскрыть мои намерения, что я сжала кулаки под столом. Я расстроилась не из-за того, что они близки, – в конце концов, меня больше всего огорчает то, что я не могу никому из них доверять.

– Надеюсь, ты все-таки не собираешься ее душить.

Гюго попытался пошутить, чтобы смягчить мой гнев, но я не нашла его слова смешными. Я буравила парня взглядом, не говоря ни слова. Все было настолько очевидно, что мне не было необходимости ему отвечать.

– Все в порядке, Ланеро, я пошутил... Но признаюсь, мне все равно противно, что ты хотела держать меня в стороне от своих поисков. Ты мне больше не доверяешь?

Он внезапно показался таким разочарованным, что мой гнев улетучился, уступая место чувству вины.

– Вовсе нет, Гюго... Просто ты только что рассказал мне о своих проблемах, я не хотела беспокоить тебя лишний раз... Ты единственный, кому я здесь доверяю.

Теперь, склонив голову над миской с хлопьями, я пожалела о том, что все скрывала.

– А если бы с тобой случилось что-то непоправимое? Ты хотя бы об этом подумала?

– Но ведь не случилось же, – пробормотала я.

Он вздохнул, наверняка утомленный тем, что я находила оправдания на каждый его упрек.

– Прости, мне просто нужно было узнать больше обо мне, о моей семье... Я не хотела, чтобы ты чувствовал...

– Все в порядке, забудем, – перебил Гюго, улыбаясь мне.

С облегчением я улыбнулась в ответ, но прежде, чем успела что-либо сказать, он взял себя в руки:

– С другой стороны, постарайся не нападать на Алисию. Истории о девчонках и неконтролируемых вспышках гнева – не мое.

– Не могу гарантировать, что не начну душить ее на уроке, но постараюсь сдержаться!

Он покачал головой. Звук его смеха мгновенно вызвал у меня ощущение благополучия, настолько сильное, что захотелось закрыть глаза, чтобы насладиться им в полной мере.

– Ты слишком сильно любишь меня, Ланеро.

– Знаю, это меня и огорчает.

– А мне это нравится.

В конце концов, Гюго подождал, пока я не закончу есть, чтобы мы покинули столовую вместе. Он с неприязнью сообщил мне, что этим утром должен встретиться с членами Совета, пока остальные будут заниматься практикой способностей. Судя по его тону, у меня сложилось впечатление, что их беседа не доставит ему удовольствия.

– Волнуешься? – спросила я, останавливаясь в холле.

Занятия должны были начаться только через четверть часа, оставалось немного времени для обсуждения.

– Нет, у меня просто нет сил держать лицо перед ними, и я уже наперед устал от их дурацких вопросов.

Его признание заставило меня чувствовать себя немного не по себе. Хотя никто мне этого не говорил, но я была уверена, что я тоже буду вынуждена с ними пересечься. И если Гюго уже привык к их пребыванию и его железная уверенность помогала ему развеять собственные опасения, то мне это все было в новинку. Я уже боялась грядущей встречи.

Они просто допросят меня? Или будут требовать доказать, что я Избранная?

Пока я терзалась мыслями о том, что будет со мной дальше, пальцы Гюго заскользили по моей шее, а его большой палец погладил мою щеку.

– Не бери в голову: они просто убедятся, что ты не представляешь опасности.

Его слова не утешили меня, но его руки заставили проблемы отойти на второй план. Сладкая истома разлилась по телу, я тонула в его глазах. Как же я скучала по его прикосновениям! Могла бы часами стоять тут и смотреть на него. Как будто догадываясь, что я чувствую в этот момент, он притянул меня к себе, чтобы обнять. Не обращая внимания на окружающих нас учеников, я зарылась носом ему шею и вдохнула его восхитительный запах, пока он не успокоил меня окончательно.

Ингрид повторила свой урок по метаморфозам с самого начала, посчитав предыдущий настоящим провалом. Все с увлечением участвовали в нем, надеясь освоить, наконец, основы этой способности. Что до меня, то моя голова пребывала совсем в другом месте. Мое тело действительно присутствовало в классе, но мыслями я находись далеко – напротив Совета Верховных, если точнее. Мысль о том, что мне придется отчитываться перед незнакомыми людьми, уже пугала меня. Я приняла статус, предсказанный мне пророчеством, но я не умела объяснять то, что находится не в моей власти. И, судя по словам Гюго, этим людям было наплевать на чувства других людей.

Без особого внимания я наблюдала за тем, как мои однокурсники один за другим садятся в центре зала, чтобы испытать навыки трансмутации. Большинство из них освоило эту тему, но никто не мог пользоваться этой силой в совершенстве. Мое собственное выступление было всего лишь формальностью: я освоила основы программы первой ступени, возможно, даже те, которые относятся к уровню выше. Я небрежно встала со своей скамьи и, закатив глаза, изменила свою внешность на внешность нашей учительницы. Сначала она казалась удивленной, но вскоре со смехом поздравила меня, тут же попросив меня покинуть ее тело, – вся ситуация явно заставила ее чувствовать себя некомфортно.

Как только урок закончился, я быстро вышла из кабинета и села перед классом Алисии. Дверь по-прежнему была закрыта, но я терпеливо прислонилась к стене в полной решимости поговорить с ней. Я пообещала сдерживаться перед ней, но я действительно была намерена выяснить, что заставило ее пожаловаться Гюго, – я без колебаний расставлю точки над «i», если потребуется. Но когда я мысленно готовилась к речи, которую собиралась произнести перед ней, меня окликнул мужской голос. Я обернулась и узнала Габриэля, который присутствовал на турнире по настольному футболу.

– Привет, Габриэль, – поздоровалась я, довольная тем, что вспомнила его имя.

Работая локтями, он прокладывал себе путь в толпе, как на полосе препятствий, чтобы подойти ко мне. Его небольшой рост не помогал ему во всей окружающей нас суете.

– Ты правильно сделала, что решила не спешить, они настоящие дикари, – вздохнул он, подходя ко мне.

– Нет, просто я кое-кого жду из этого класса.

Габриэль бросил взгляд на закрытую дверь, а затем, ни секунды не колеблясь, открыл ее.

– Ты можешь еще долго ждать.

Я вздрогнула, увидев, что аудитория, похожая на ту, где я занимаюсь каждое утро, была совершенно пуста.

– Этот урок ведет Гриво, и почти всегда он отпускает их раньше времени, – объяснил мне Габриэль.

– Что ж, спасибо... Если бы не ты, я простояла бы здесь до завтра!

Похлопав меня по плечу, он предложил покинуть этаж в его компании. По его манере поведения можно было подумать, что мы давно знаем друг друга. Надо полагать, в этой школе все так и работает. Сначала Гюго, затем Алисия, Тома, а теперь и он – все они без всяких оговорок общались со мной.

– Итак, что ты думаешь о вчерашней вечеринке?

– Это было круто, – сказала я.

Он адресовал мне восхищенную улыбку, когда мы начали спускаться в холл. Габриэль был не из тех парней, которых замечаешь с первой секунды: его невысокий рост и ничем не примечательное телосложение топили его в общей массе учеников; тем не менее в нем легко можно было разглядеть хорошего человека.

– Ты, кажется, из третьей ступени? – спросила я, чтобы заполнить тишину.

– Да, даже несмотря на то, что это мой первый семестр тут как таковой. Я не в числе лучших.

– Извини, если я ошибаюсь, но, кажется, я никогда не видела тебя днем на занятиях.

– Ты с Тома и Кларой?

То, что он назвал имя этой девушки, пробудило во мне желание убивать. Я просто кивнула головой.

– Тогда неудивительно: я на год отстаю от вас, – объяснил он. – Ладно, мне нужно тебя оставить. Я договорился встретиться со своей девушкой в фойе, прежде чем пойду в столовую. Но не стесняйся присоединиться к нам вечером, если хочешь!

– Сегодня вряд ли. Но до скорого!

* * *

Хоть я и думала, что сегодня мне предстоит поговорить с членами Совета, этого так и не произошло. К тому же я подозрительно не видела ни Гюго, ни Алисию до конца дня. Они были единственными, кто отсутствовал на уроках, и ни один из них не пришел в столовую на ужин. Однако колоссы^[13] в костюмах были прямо там, и самый жуткий из них не переставал следить за мной своим злобным взглядом, точно так же, как и во время завтрака. Я не могла понять, пытается ли он запугать меня или просто прочитать, но быстро сбежала, чтобы укрыться в своей комнате и установить дистанцию между нами.

Теперь я была в безопасности, сидя за своим столом и изучая книгу по психометрии в ожидании комендантского часа. Техника показалась мне довольно простой, но, как было указано в книге, для достижения хороших результатов нужно тренироваться. Эту способность можно применять на любой предмет, древний или нет. Такая дисциплина ценна тем, что она практически не предполагает риска. Это не что иное, как передача энергии и информации путем непосредственного контакта с рассматриваемым объектом. Как только я усвою теорию, перейду к следующей части: практика психометрии была тщательно описана поэтапно:

Я перечитала эти инструкции раз двадцать, чтобы быть уверенной, что полностью все усвоила, а после покинула стол. Все, чего мне сейчас не хватало, – это увидеть, на что я способна, и в этом мне поможет это маленькое живучее одеяльце. Я взяла его и удобно уселась на кровати, скрестив ноги. Если при первой попытке я не очень верила в успех, то на этот раз я была настроена более оптимистично. Не то чтобы эта книга дала мне ключ к достижению моей цели, нет, просто сегодня у меня было больше мотивации. Мои глаза замерцали на мгновение, а потом веки опустились, больше не позволяя мне отвлекаться на окружающее. В этой комнате, которая теперь была погружена в темноту, я погладила ткань, сосредотачиваясь, как того требовала инструкция. Постепенно мне удалось очистить голову от всех мыслей, даже самых незначительных, что преследовали меня каждый день. Конечности внезапно показались мне легче, и возникло чувство, что я парю над матрасом, таким же пушистым, как куча облаков. Я принялась вдыхать большими глотками воздух, прочищая легкие долгими выдохами.

Как и ожидалось, за едва заметным чувством щекотки последовало покалывание, начавшееся от кончиков пальцев и медленно поднимающееся вверх по ладони, а потом растекшееся по запястью. Столкнувшись со столь быстрым результатом, я почувствовала, как в груди разгорается пламя счастья, но я подавила его и осталась сконцентрированной на одеяльце, которое сейчас прижимала к сердцу.

Внезапно рядом со мной раздался плач, такой громкий, что я вздрогнула от неожиданности. Перед глазами возник образ младенца, и, не имея никаких больше подсказок, я предположила, что это я. Мне было не больше двух недель, а голоса вокруг чего-то требовали. Нет, не требовали – скорее, кого-то обвиняли. Вкрадчивый голос шептал мне успокаивающие слова, а чьи-то рыдания смешивались с моими собственными.

«Успокойтесь», – снова прошептал голос.

Покалывание усилилось – теперь меня парализовало с головы до ног.

– Элоиза... Элоиза, – прошептала я.

Глава 25

Печаль парализовала меня. Слезы заливали щеки, но из груди не вырвалось ни звука. Я застыла, уничтоженная, с глазами, устремленными в пустоту. Всегда знала, что в головоломке моей жизни не хватает какой-то части, и теперь, когда она снова заняла свое место, я не была уверена, должна ли радоваться этой новости. За пять минут мое существование прояснилось, но все же мой разум по-прежнему был омрачен сомнениями. Я винила себя за это. Злилась на свою бабушку. Зачем ты солгала мне о моих родителях? Если бы мне рассказали хотя бы о том, как умерла моя мать, я смогла бы разобраться в этом задолго до поступления в эту Академию.

От информации, которую я только что раскопала, у меня свело желудок. В моих снах я видела не ее. Девушка, которую я видела, на самом деле была слишком молода, чтобы быть моей матерью, но единственные ассоциации, которые возникали в моей голове, настолько совпадали с увиденным мною, что всякая логика была позабыта.

У меня есть сестра... И не просто сестра, а близнец. И именно она пыталась предостеречь меня во сне. Но почему? И играет ли она какую-то роль в моем статусе Избранной? Я терялась в размышлениях, мой разум был слишком занят, чтобы действовать. Мне следовало бы взбеситься, пойти предупредить мадам Жорден или просто попросить ее позволить мне позвонить бабушке. Но я по-прежнему не могла этого сделать. Раненое сердце взяло бразды правления в свои руки, не позволяя моему телу и конечностям двигаться.

Четыре удара в дверь отвлекли меня от мыслей. Тем не менее я не сдвинулась с места. Кто бы это ни был, не хочу его видеть. Закрыв глаза, я проклинала всех на свете. Всегда, когда я хочу побыть одна, меня начинают донимать. Я представила Гюго стоящим в конце коридора, и хотя он был единственным человеком, которому я действительно доверяла, внутренне я надеялась, что он развернется и уйдет прочь.

Новые удары, более настойчивые, заставили меня нахмуриться. Неохотно, почти лениво я рассталась со своим одеялом, прежде чем встать с кровати. Я позволила ногам дотащить меня до двери, которая сокрушалась под ударами уже в третий раз.

– Иду! – воскликнула я, распахивая дверь.

Передо мной стоял не Гюго, как я думала, а Алисия.

– Что случилось? Ты в порядке? – спросила она, пристально глядя на меня.

Мои глаза наверняка были опухшими и красными, как и всякий раз, когда я проливаю слезы. И, должно быть, я ужасно выгляжу, но это не самая главная проблема. Что она здесь делает, когда комендантский час уже так близко?

– Все в порядке, – успокоила я ее, – а ты зачем?.. Все хорошо?

Я решила отложить упреки, которые обещала себе высказать, найдя ее. Как и я, она не выглядела так, будто у нее был отличный день.

– Ты должна пойти со мной: Совет хочет тебя видеть.

– Чего? Сейчас?

Не нужно было большего, чтобы мое сердце неистово забилось в груди. Еще недавно я радовалась, что мне не пришлось сегодня беседовать с членами Совета, но на самом деле, думаю, они просто ждали подходящего момента, чтобы застать меня врасплох.

– Да, следуй за мной.

Ничего больше не объясняя, она посоветовала надеть куртку и найти ее в конце коридора, а после удалилась.

Отказ от сотрудничества не представлялся возможным. Я несколько секунд наблюдала, как она лавирует между девушками, готовящимися вернуться в свои комнаты. Я закрыла дверь, ища повод отказаться. Мне нужна была хоть одна причина, чтобы отложить эту встречу. Но выхода не было, и я быстро смирилась с этим. Надела туфли и куртку. Провела ладонями по лицу, чтобы хоть немного прийти в себя, а затем вышла из комнаты.

Молча Алисия повела меня к выходу из школы. Она не произнесла больше ни единого слова в мой адрес, и ее хмурый вид не сулил ничего хорошего. Наверняка это был приказ, который ей отдали перед тем, как она пришла искать меня, но мне это не нравилось. В первую очередь она должна была оставаться мне другом.

В темноте ночи Алисия ускорила шаг, в то время как я сохраняла медленный темп, чтобы отсрочить беседу.

– Холодно, давай быстрее! – приказала она.

Нет, но...

Мне не требовалось большего, чтобы разозлиться:

– Ты серьезно? Да кем ты себя возомнила?

Может быть, мое нынешнее состояние и было не совсем спокойным, да и я не должна была превращать это в балаган, раз она просто выполняет приказ Совета, однако это не давало ей права так агрессивно себя вести.

– Я понимаю, что ты ведешь себя глупо, потому что тебя об этом попросили, но тебе не нужно так со мной разговаривать, – упрекнула ее я.

Моя подруга закатила глаза, что заставило мою злость вспыхнуть еще сильнее.

– Сейчас не время ругаться, – вздохнула она.

– Конечно, сейчас не время, но знай, что после ты меня выслушаешь, Алисия. Настоящая подруга предупредила бы о том, что меня ждет, и сказала бы, куда мы идем!

Мои слова раздражали ее, я видела это по мрачному блеску в ее глазах. Если бы ее взгляд мог дать мне пощечину, он бы сделал это без колебаний.

Но пока мы стояли так, молча противостоя друг другу, далекий голос выкрикнул мое имя.

– У нас нет времени на споры, – проговорила она, пока я искала, откуда меня зовут.

Я узнала Гюго, стоящего на ступеньках крыльца главного здания, – его силуэт освещался двумя фонарями, находящимися по обе стороны от головы. Когда он бегом добирался до нас, я внутренне поблагодарила его за то, что он дал мне время немного прийти в себя, но также и за то, что просто был рядом, вот и все. Одно его присутствие способно меня успокоить и не дать выйти из себя.

– Все хорошо? – спросил меня он, задыхаясь.

Теперь, когда он был рядом и я могла подробно рассмотреть его лицо, я заметила, что он какой-то странный.

– Этот вопрос должна задавать я...

– Гюго, мне приказано отвести ее к Совету, так что закончите разговор позже, – вмешалась Алисия.

Это уже слишком.

– У тебя какие-то проблемы? Расслабься, Алисия!

Я расправила плечи и повернулась лицом к ней, чтобы выразить все свое раздражение. Сощурив глаза и стиснув зубы, я посоветовала ей перестать играть в послушную собачонку. Она так же неистовствовала, готовая ответить что-то нелицеприятное, и конфликт, казалось, был неизбежен, но рука Гюго легла мне на бедро.

– Мне нужно поговорить с тобой, Анаис.

И, не давая мне времени успокоиться, он потянул меня назад, пока мы не отошли на несколько метров.

– С тобой все в порядке? – спросил он меня снова, пока мой взгляд все еще был прикован к Алисии.

Она скрестила руки и постукивала ногой, явно в нетерпении.

– Анаис, пожалуйста, скажи мне... У тебя проблемы?

Умоляющий тон Гюго вернул меня к действительности. Я смотрела в его глаза, пытаясь понять, почему он выглядит так странно.

– Нет, я в порядке. А ты? Ты выглядишь...

– Твои глаза... Почему они красные?

Как и Алисия, его состояние казалось мне странным, но, в отличие от этой заносчивой девчонки, от поведения Гюго мне скрутило живот. Впервые я заметила страх в его глазах.

– Я в порядке, клянусь, но в чем дело, Гюго?

Сам он не мог объяснить свое состояние. Он провел рукой по моим волосам, делая вид, что размышляет, а потом взял меня за плечи и наклонился, чтобы быть ближе к моему лицу.

– Я не знаю, но что-то тут не так... Я был в своей комнате и понял, что... Ну... Я почувствовал, что у тебя проблемы.

Его пальцы сжались на моих плечах, а слова были наполнены испугом.

– Успокойся, я в порядке... Просто Алисия зашла за мной, чтобы пойти на Совет, и, не сказав больше ни слова, провела меня так далеко... Судя по всему, мы идем в Зал Испытаний.

Я попыталась успокоить его, насколько могла, но в моей голове постепенно зарождались вопросы. В прошлый раз он почувствовал нечто подобное, когда я телепатически позвала его, сама того не сознавая. Неужели все мои тренировки ничему меня не научили?

– Хорошо, тогда я пойду с тобой, – объявил он.

Я сомневалась, что он имеет на это право, но кивнула. Я бы предпочла, чтобы он был рядом со мной, по крайней мере, до тех пор, пока ему не прикажут уйти.

Алисия не согласилась, когда Гюго сообщил ей о своем решении, – она попыталась отговорить его, но он не оставил ей выбора.

– Не тебе указывать, что я должен делать, – бросил он.

На моих губах появилось подобие улыбки. Не знаю, какой была бы моя жизнь в этой школе без него. Он всегда был рядом в нужный момент, хоть и предпочитал быть в уединении. В знак благодарности я вложила свою руку в его. Сначала удивленный, он посмотрел вниз на этот жест, а после сплел свои пальцы с моими.

– Мы так и будем тут топтаться? – спросил он Алисию, которая все еще искала способ разрешить ситуацию.

Видя, что он полон решимости пойти с нами и что ее слова ничего не изменят, она сдалась и снова направилась к Залу Испытаний.

– Спасибо, – прошептала я Гюго.

Он ответил мне соблазнительным подмигиванием, которое растопило бы сердца целой толпы девушек.

Мы молча вошли в пристройку. Я услышала несколько голосов из коридора, но как только мы прошли через занавес из прозрачных полос, они стихли.

Помимо мадам Жорден в центре амфитеатра находились три человека. Двое мужчин из столовой, а также молодая женщина, невысокая и светловолосая. Ни один из них не оценил присутствие Гюго.

– Что же, Гюго, тебе не хватило нашей беседы? – ухмыльнулась молодая женщина.

– Кажется, я начинаю влюбляться в вас, – ответил он тем же тоном.

Его ответ никого не позабавил.

То, что он так обращался к взрослой женщине, меня совершенно ошеломило. Я знала, что у него есть мятежная сторона, но не до такой же степени. И то, что я была главной причиной такого его поведения, заставило меня чувствовать себя некомфортно. Ему не нужно навлекать на себя их гнев из-за меня.

– Добрый вечер, – сказала я, чтобы перетянуть внимание на себя.

– Добрый вечер, Анаис. Рада наконец-то познакомиться с тобой. Я Магали Тийе, председатель Совета Верховных... Знаю, уже поздно, но нам нужно было встретиться с тобой перед отъездом.

Она – председатель?

Эта женщина обладала властью управлять целым сообществом, хотя на вид ей было всего около тридцати лет. Я потеряла дар речи от этого.

Она двинулась вперед, покачивая бедрами, – голос глубоко внутри меня зашептал, предупреждая не доверять ей. Но прежде, чем она успела снова заговорить, мадам Жорден приказала своему сыну вернуться в комнату.

Сначала я задалась вопросом, почему он не имеет права присутствовать при нашем разговоре, учитывая, что присутствие Алисии никого не смущает, но, чтобы не создавать шума, я наконец забрала свою руку из его и послала ему шарик мыслей:

«Все в порядке, я справлюсь. Встретимся в моих снах?»

Он собирался выразить несогласие – я начала понимать его потребность нарушать бесполезные правила, – но смирился, когда я взглядом заверила его, что все будет хорошо. В конце концов, прекратив попытки понять происходящее, он направился к выходу из Большой Арены. Сразу же я почувствовала себя совершенно беспомощной, и у меня скрутило живот от волнения.

– Кстати, мам, – вдруг начал Гюго, останавливаясь и делая шаг обратно.

Мадам Жорден, похоже, была раздражена тем, что сын позорит ее перед всеми, вместо того чтобы молча подчиниться. Но все же она приподняла одну бровь, слушая.

– Код? – спросил он.

Никто не понял ни его вопроса, ни его упрямства, включая директрису, которая проворчала, что у нее нет времени на это и что ему лучше как можно скорее уйти.

– Нет, пока не получу код! – упорствовал Гюго, занимая место рядом со мной.

Вдруг меня одолели сомнения, смешанные со страхом. Взрослые, стоящие перед нами, косились друг на друга, что не предвещало ничего хорошего.

– Ну что? – продолжал настаивать Гюго.

Нужно, чтобы он замолчал. Он их раздражал, я это чувствовала. Я собиралась сказать ему успокоиться, но меня парализовало, когда Магали изменила свою внешность на моих глазах. Она превратила свое тело в тело мужчины, в два раза больше ее ростом, чье морщинистое лицо было искажено гневом. В следующую секунду Алисия и мадам Жорден последовали ее примеру – теперь на их месте стояли двое мужчин.

– Антагонисты, – прошептал Гюго и потянул меня, встав передо мной.

Глава 26

Мужчина рассмеялся перед носом Гюго ужасным едким смехом, очень далеким от смеха женщины, которую он изображал несколькими секундами ранее. Ни он, ни другие не являлись членами Совета, и это вовсе не Алисия приходила за мной, что оправдывало ее странное поведение.

Я отступила на шаг, чтобы не прятаться от этих людей за спиной Гюго. Сразу же взгляд того, кого я посчитала главным, зацепился за мой. Его полупрозрачные голубые глаза контрастировали с черными волосами, зачесанными по форме головы, а впалые щеки скрывались под густой бородой. Его насмешливый вид заставил меня вздрогнуть – я уловила его недобрые помыслы, ему совсем не нужно было открывать для этого рот.

Но когда четверо его сообщников пугающей походкой приблизились к нам, Гюго нарушил молчание:

– Морис, что ты здесь делаешь?

Он старался казаться сильным и не поддаваться волнению, но его голос, в котором чувствовалось беспокойство, только подтвердил мои опасения.

– Я не собираюсь объясняться перед тобой... и не смей вмешиваться, – твердо ответил старик.

Тотчас же Гюго напрягся. Сжав кулаки и расправив плечи, он решительно выкрикнул:

– Я этого не допущу!

– Что, собираешься заставить ее следовать за тобой, хотя она даже не желает ввязываться в эту историю? Не может быть и речи!

Напуганная тем, что может с нами случиться, я оглядывалась по сторонам, думая, куда бежать. Выход находился на расстоянии нескольких метров, слишком далеко, чтобы надеяться добраться до него до того, как они нас остановят. Их пятеро – они без проблем нас заблокируют.

– Ее сестра тоже этого не хотела, поэтому...

Мое сердце пропустило удар. Его слов было достаточно, чтобы я переключила свое внимание на этого Мориса.

– Вы... вы знаете?.. – пробормотала я.

Прежде чем я успела сформулировать предложение, он завершил его за меня:

– Элоизу? Да, я ее знаю... И, должен признаться, меня поразило ваше сходство.

Какая-то часть меня хотела завыть, но я не проронила ни звука. У меня было такое чувство, что он поведал мне какую-то новость, пусть я и узнала ее раньше самостоятельно. Сестра-близнец... Это совершенно невероятно, я до сих пор была потрясена этим. Я попыталась понять, как этот человек может хранить столь важную информацию, когда я сама только что узнала об этом. Является ли это способом заманить меня в их сети, завербовать в их группу оппозиционеров? Я даже больше не могла нормально думать: Элоиза поглотила все мои мысли.

Я сделала глубокий вдох и внимательно взглянула на него, пытаясь найти объяснение. На его морщинистом лице не было никаких эмоций.

Это невозможно.

Я никому об этом не говорила, так что маловероятно, что он мне лжет. Не знаю, кто они на самом деле, в опасности я или нет, но моя потребность узнать больше была сильнее страха. Откуда эти люди знают ее? Жива ли она вообще? Действительно ли была в моих снах? А моя мать, она правда умерла?

Он – единственный человек, который может дать мне ответы, я в этом уверена. Пока эти вопросы терзали мой разум, Гюго вопросительно смотрел на меня.

– О чем он говорит?

Его взгляд, полный непонимания, заставил меня сбивчиво произнести:

– Я... У меня есть...

Во второй раз Морис решил сказать все вместо меня:

– Что? Ты разве не знаешь, что у Анаис есть сестра?

Эта властность в сочетании с его насмешливым хрипловатым голосом раздражала меня.

– Я тоже не знала о ней до сегодняшнего вечера, – сказала я, чтобы погасить пламя разочарования в глазах Гюго.

Его шок отчетливо читался на лице, но больше он ничего не спросил. Как только он осознал новую информацию, он телепатически приказал мне пойти искать его мать, а после снова сосредоточился на пятерых мужчинах.

Я мгновение колебалась. Если я уйду сейчас, у меня, без сомнения, больше не будет возможности получить информацию о том, где находится моя сестра. Глядя на каждого из них по очереди, я попыталась понять, заслуживают ли они доверия, но эти парни выглядели слишком пугающе – вряд ли у нас состоится диалог. Медленно я направилась к выходу.

– Куда это ты собралась, а?

Я не ответила Морису, продолжив свой путь с выскакивающим из груди сердцем. Он повторил свой вопрос, на этот раз угрожая, что ничего не расскажет об Элоизе, если убегу, но, видя, что его слова меня не остановили, он разозлился:

– Глупая, ты сделала неправильный выбор!

Его внезапная смена тона заставила меня вздрогнуть, и, прежде чем я успела дотянуться до широких прозрачных полос, я внезапно замерла: две мощные руки крепко сжали мои лодыжки. Из груди вырвался панический крик.

Изо всех сил я попыталась вырваться из хватки, которая сковывала меня в нескольких метрах от выхода, но, взглянув на свои ноги, я поняла, что рядом со мной никого нет. Я просто будто погружалась в зыбучий песок.

– Отпусти ее!

Приказ Гюго все еще эхом разносился по арене, когда я почувствовала, как мои конечности освободились от невидимой хватки. Резко обернувшись, чтобы увидеть, что происходит, я сразу заметила Мориса, которого отбросило назад – он резко приземлился на землю.

«Я задержу их, беги! Найди кого-нибудь!» – телепатически обратился ко мне Гюго.

Его глаза были прикованы к остальным четырем мужчинам, которые теперь находились в нескольких сантиметрах от него, – он был готов атаковать. Ситуация только ухудшится, я это знала. Я больше не контролировала дрожь и не могла сдержать слез. Неохотно я подчинилась ему и на полной скорости выбежала наружу, надеясь найти помощь, прежде чем они причинят ему вред.

Пожалуйста!

Свежий воздух хлестал мне в лицо, глаза слезились, но я не сбавила темпа, несясь как можно быстрее в направлении главного здания.

– Помогите! Пожалуйста, помогите нам!

Но когда я кричала от отчаяния, то услышала за спиной шаги.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста!

Мое сердце так громко стучало в груди, что я почувствовала, что оно вот-вот выскочит. Я ускорилась, не оборачиваясь. Внезапно в моей голове раздался мужской голос:

«Остановись, и мы не причиним тебе вреда».

Это вызвало у меня еще большую панику.

– Помогите! Помогите мне!

Чем ближе я подбегала к деревянной двери, едва различимой в темноте ночи, тем сильнее ощущала за собой какое-то движение. Ужаса, который переполнял меня, почти хватило, чтобы парализовать меня, но моим ногам удавалось двигаться вперед с помощью неведомой силы.

Когда я наконец взлетела по ступенькам, ведущим ко входу, чьи-то пальцы крепко схватили меня за локоть. В этот момент я поняла, что все это было зря.

– Пожалуйста, – всхлипнула я.

В ответ на это одна рука закрыла мне рот, в то время как другая потянула меня назад. Я попыталась вскарабкаться по ступенькам, но меня схватили сразу двое. Не дожидаясь моего ответа, один из них врезался в меня злобным взглядом. Его зрачки расширились, и он мысленно приказал мне без сопротивления следовать за ним. Но это была не просто мысль – это было хуже. Мои конечности подчинились его указаниям – он манипулировал мной. Его рука держала мой локоть, я выпрямилась и молча последовала за ним, совершенно не контролируя себя. Внутренне я кричала, потому что, несмотря на послушание тела, все мое существо противилось этим действиям и поступкам. Я была беспомощна и не в силах сопротивляться ему – он без труда овладел мной.

Пока мы возвращались к пристройке, на меня накатили рвотные позывы. Вдобавок к оцепенению и сбитому дыханию, которое все никак не возвращалось к прежнему ритму, меня начало тошнить. Я открыла рот, чтобы попросить их позволить мне восстановить дыхание, однако из моего пересохшего горла вырвалось совсем другое. Мой ужин оказался на обуви того, кто меня вел. В отвращении он что-то прорычал, а потом с силой втолкнул меня в маленький коридор, едва не разбив мне голову об пол.

Голова шла кругом. Тошнота сменилась головокружением, но единственное, что привлекло мое внимание, – это шум, доносящийся с Арены Испытаний. Когда я услышала оскорбления Мориса и звуки, похожие на удары, я сглотнула. Всего лишь шум – и вот, я уже представила себе, как с Гюго происходит самое плохое. Я отодвинула полосы завесы, чтобы пройти к ним, но почти сразу меня остановил приказ, раздавшийся из-за спины. Мои ноги мгновенно приросли к полу.

И все же это не помешало мне увидеть ужасную сцену, разворачивающуюся на моих глазах. Гюго с окровавленным лицом отбросили на каменные ступени сильным ударом. Хруст, который я услышала при ударе, вывернул мне живот. Как марионетка, он находился под контролем Мориса, застывшего напротив.

– Даже если ты господствуешь в этой школе и являешься единственным учеником четвертой ступени, не забывай, что за ее пределами есть люди более могущественные, чем ты! – бросил Морис, избивая его на расстоянии.

Состояние Гюго, задыхающегося от каждого полученного удара, и его лицо, залитое кровью, выбило из меня дух.

– Стойте! Вы же его убьете! – крикнула я изо всех сил, но не смогла пошевелиться.

Трое мужчин, оставшихся здесь, когда я убежала, заметили мое присутствие. Они немедленно переключили внимание на меня.

– Анаис, ты вернулась, – сказал Морис спокойным голосом, будто не он только что избивал семнадцатилетнего парня.

– Чего вы хотите? Мы ничего вам не сделали, пожалуйста, отпустите нас.

Он медленно двинулся вперед. Ярость, сквозящая в его взгляде, пугала меня. Я попыталась вырваться, дергаясь во все стороны, но снова осталась неподвижной на полу.

– Ответ на твой вопрос не может быть проще, Анаис. Мы здесь ради тебя, и никто не пострадает, если ты подчинишься.

Как он смеет требовать такое, когда слышно, как Гюго стонет от боли?

– Вы...

– Он справится, – отрезал Морис, поняв, что единственное, о чем я переживаю, – это Гюго.

Но прежде, чем я успела ему ответить, он добавил:

– Послушай, мы ищем тебя уже восемь лет, Анаис, а то и больше. Пойдем с нами, мы отвезем тебя к твоей сестре, и я уверен, что, поговорив с ней, ты поймешь, что сделала правильный выбор.

В глубине души я знала, что соглашусь и последую за ними, только чтобы они отстали от Гюго, и это сводило меня с ума, но я в последний раз попыталась вразумить их.

– Я не могу следовать за незнакомыми людьми, ничего не зная. Это первое, чему учат детей, как только они становятся достаточно взрослыми, чтобы хоть что-нибудь понимать.

Может, это из-за тона, но брови Мориса недовольно сошлись на переносице.

– У тебя нет выбора, – прошептал он.

Его способность сохранять спокойствие в такой ситуации ошеломила меня. Я взглянула на Гюго, который неподвижно сидел на трибунах, ссутулившись. Он был в сознании, однако его состояние казалось критическим. Слезы текли по моим щекам, но я даже не осознавала этого. Я пыталась найти способ вытащить нас отсюда, как вдруг в пространстве позади Мориса постепенно прорисовалась фигура. Она выглядела ненастоящей, будто голограмма. Сначала мне показалось, что у меня галлюцинации, но когда я узнала лицо, которое видела во сне, то недоверчиво замерла.

– Пойдешь с нами, и Гюго будет жить, – добавил Морис, в то время как я ошарашенно смотрела на сестру.

– Не делай этого, Анаис, он лжет!

Эти слова сорвались с уст Элоизы. Тем не менее я была единственной, кто мог ее слышать и видеть. Дрожь пробежала по телу.

– Каким образом?

– Ты просто обязана пойти, – ответил мне Морис, хотя мой вопрос был адресован не ему.

– Анаис, ты Пятая. Верь в себя. Не иди с ними, я помогу тебе... Мы можем противостоять им.

Что? О чем она говорит? Пятой ступени не существует, это невозможно! Сообщество Верховных признает только четыре ступени. Мой мозг вскипел и соображал на скорости тысяча мыслей в секунду. Еще мгновение я помедлила, озадаченная, а потом окончательно выбросила эту новость из головы, чтобы собраться с силами. Этими простыми словами она только что зажгла во мне огонек надежды. Я полностью ей доверяла.

– Я не пойду с вами, Морис, мне очень жаль. Ваше стремление к признанию меня не касается.

– Послушай, что ты говоришь! Скоро тебе придется отчитываться о своих способностях, которые постоянно развиваются... Как ты собираешься это сделать? Ты знаешь, что уготовано для представителей четвертой ступени?

Он пытался меня запугать. Может быть, в конце концов ему это удалось бы, но совсем рядом с его плечом Элоиза повторила, что вместе мы сильнее.

– Я скажу, когда...

То, что я противостояла ему, находясь в уязвимом положении, заставляло его улыбаться. Не отрывая своего взгляда от моего, он прищурился, и в следующую секунду тело Гюго поволокло по земле, как грязную тряпку, обратно к нам.

– Останови его! – крикнула мне Элоиза.

Я прикрыла веки и сосредоточилась на монстре передо мной. Страх исчез, в то время как этот гнев, который я уже с трудом контролировала, медленно завладевал моими конечностями.

– Прекратите или, клянусь вам, вы пожалеете об этом!

Мой пацифизм покинул меня – внутри проснулась жажда крови. Я так кипела, что чувствовала, как вот-вот загорюсь. Одна часть меня советовала прибегнуть к манипуляции, но другая кричала, чтобы я убила всех пятерых, хорошенько помучив перед смертью. Эти мысли пугали и будоражили одновременно.

Точно так же, как во время стычки с Кларой, лицо Мориса побледнело, а затем приобрело алый оттенок. Он прижал руки к горлу и широко распахнул рот, пытаясь вдохнуть немного воздуха. Не знаю, в его приступе виновата я или Элоиза, но я с удовольствием наблюдала, как он изо всех сил пытается сделать хоть глоток воздуха.

– Анаис, сзади!

Охваченная своим желанием отомстить за раны Гюго, я не обратила внимания на предостережение Элоизы и по-прежнему цепко удерживала взгляд Мориса.

Я ослабила хватку, только когда внезапно какой-то предмет ударился о мою голову. Я рухнула на пол, от резкой боли схватившись за висок, а черные точки замелькали перед глазами, закрыв мне обзор. И все же мне удалось различить, что Морис уже восстанавливал дыхание. Это вывело меня из себя.

Он должен умереть!

Ярость овладела мной, и только в этот момент я осознала, что мои ноги больше не прикованы к земле. Я обернулась к тому, кто только что напал на меня. С железным стержнем от одной из электрических ламп в руках, он поймал мой взгляд в попытке манипуляции, чтобы восстановить контроль над моим разумом. Однако на этот раз я без проблем противостояла ему и простой силой мысли приказала сразиться с одним из его сообщников, что он моментально и исполнил. Эйфория, охватившая меня, была ненормальна, я знала это, но желание продолжить никуда не исчезло. И когда двое нападавших не решились подойти ко мне, поскольку их способности сейчас были бесполезны, я не смогла удержаться от смеха.

– Вы больше не такие уж и умные, да?

Я поймала себя на том, что переполнена злобой, которая сильнее меня. Бой был окончен, я могла бы просто приказать им всем уйти или, конечно, отправить их прямиком к мадам Жорден, но какая-то часть меня хотела видеть, как они страдают.

Я окинула взглядом арену, желая продолжить. Идея пришла в голову, когда мое внимание привлекло темное небо, усеянное звездами. Не взвешивая за и против, я сосредоточилась на стеклянном куполе и всем сердцем пожелала, чтобы он взорвался, – в следующую секунду так и произошло. На нас обрушился дождь из стекла, но я контролировала его падение. Я направила острые осколки на двух мужчин передо мной, но пока я решала, заслуживают они жизни или нет, голос Мориса сбил меня с ног.

– Ты сама этого захотела, – прошептал он.

Держа в руке железный прут, он направил его в живот Гюго. Мгновенно я уронила осколки на пол. Ужас снова завладел мной, и это, кажется, позабавило Мориса.

– Еще одно движение, и он умрет, – пригрозил он.

Я поискала взглядом сестру, надеясь на помощь или совет. Но ее больше не было рядом.

– Не делайте этого, – проговорила я, прерывисто дыша.

Морис не ответил. Вместо этого он телепатически приказал своим людям уйти – я немедленно перехватила сообщение. Слишком напуганная тем, что он может сделать с Гюго, я не вмешалась, когда четверо приспешников покинули Арену Испытаний. Я сжала кулаки от ярости, сознавая, что Морис взял верх, воспользовавшись моими чувствами.

– Клянусь, если вы сделаете это, я убью вас, – бросила я в качестве предупреждения.

– Ах да?

То, что он не воспринял мои слова всерьез, лишь разожгло ненависть, и мои садистские желания снова вспыхнули в голове. Только металл, направленный на Гюго, удерживал меня от нападения на старика.

Морис украдкой бросил взгляд вверх, прежде чем озорно улыбнуться мне. Он гордился собой, чувствуя себя хозяином ситуации.

– Нужно...

Я попыталась остановить его, но не успела фраза сорваться с моих губ, как он совершил непоправимое. С силой всадил железный прут. Я рухнула на колени.

– НЕ-Е-ЕТ!

Вопли Гюго, смешанные с моим криком отчаяния, наполнили арену. Морис резко обратился стервятником, чтобы поспешно взмыть в небо. Ненависть, которую я испытывала к нему, была неизмерима, но моя печаль пересилила ее. Я бросилась к Гюго, который задыхался на полу.

– Что... Гюго...

Всхлипы мешали мне говорить, но еще хуже стало, когда он с трудом повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Из его раны быстро текла кровь, но он пытался что-то мне сказать.

– Мне... очень... жаль...

Он положил дрожащую руку на мою – его пальцы были ледяными.

– Нет, пожалуйста, нет... Ты поправишься, я тебя вылечу! – воскликнула я, чтобы заставить его замолчать.

Я отвела свой взгляд от его. От его белого, как полотно, лица и налитых кровью глаз мне становилось дурно. И если он скажет еще хоть слово извинения, хотя во всем винить нужно лишь меня, – я сломаюсь.

Вместо этого я предпочла использовать то короткое время, что у меня осталось, чтобы вытащить его оттуда. Я прикрыла веки и сделала глубокий вдох, прежде чем опустить глаза на железный прут, погруженный в его живот.

Я пришла в ужас. Не знала, что делать. Ему нужна помощь, но я не могла оставить его тут, в одиночестве.

– Анаис...

Всхлипывая, я пыталась успокоить его. Я не смотрела на него, чтобы не расклеиться окончательно, но я обещала, что все будет хорошо, что я позабочусь о нем, даже если в глубине души сама не знала, что делать. Как будто зная об этом, он положил руку мне на щеку и заставил посмотреть на него.

– Анаис... Это не важно, самое главное, что с тобой все в порядке, – прошептал он слабым голосом.

Как он может так говорить?

Слезы затуманили мое зрение: его слова ломали меня изнутри.

– Нет... пожалуйста, скажи мне, как я могу тебя вылечить.

Его дрожащие пальцы нежно гладили меня, затем большим пальцем он смахнул мои слезы.

– Думаю... это уже невозможно.

Его рука, наконец, скользнула по моей шее, по моей руке, пока не оказалась на одном из моих колен, тонувших в кровавой луже.

– Ты такая милая, Ланеро.

Его веки закрылись.

– Гюго... Гюго, открой глаза, пожалуйста!

Я схватила его за плечи и осторожно встряхнула, умоляя проснуться: ему нельзя засыпать.

– Гюго, ты должен оставаться в сознании, не оставляй меня... Открой глаза... Гюго, прошу тебя!

Но его веки по-прежнему оставались закрытыми.