Элла Филдс

Королевство злодеев

1

Я не ожидала, что в темнице кто-то есть. Тремя этажами выше царило настоящее веселье, как и всегда после ежегодной встречи двух дворов. Я с вечера планировала, как мне улизнуть. До полудня в замке была напряженная атмосфера, все нервничали и готовились к возвращению моего дяди и неизбежному празднованию, которое всегда устраивали после его путешествий.

Я решила подождать, но мои планы испортил какой-то случайный уличный воришка, пойманный в темницу.

Спрятавшись в тени, я прислонилась к двери и раздумывала, как мне поступить. У меня в руках извивались детеныши, закутанные в толстую попону. К несчастью, их осталось всего трое: остальные из помета уже погибли к тому моменту, как я обнаружила их вчера на утренней прогулке.

Я помчалась со своей находкой обратно через лес, в лабиринт из розовых кустов. Шипы цеплялись за мое платье, оставляя на юбках прорехи. Я проигнорировала удивленные взгляды часовых, бродивших по территории и двору. А через несколько минут снова проигнорировала их, возвращаясь с припасами – хотя, возможно, они просто не обратили на меня внимания.

Никто не стал задавать мне вопросов и не последовал за мной в лес: стражи уже привыкли к моим вылазкам и чудачествам. Дядя не переставал повторять, что мне давно пора повзрослеть. И хотя я знала, что зерно, вода и одеяла пригодятся, я также понимала, что этого будет недостаточно. Выпал снег, и зима слишком быстро окутывала всё своим смертельно прекрасным покрывалом.

Пленник, наконец, пошевелился. Мои глаза чуть привыкли к темноте, и я увидела, что он сидит, прислонившись к стене и уронив голову на согнутые колени.

Этими узкими тюремными камерами обычно никто не пользовался. Я частенько бывала в подземелье и знала, что вора продержат здесь до возвращения дяди, чтобы тот решил судьбу преступника. Жизнь тех, кого ловили с поличным, всецело зависела от королевской семьи: преступников отправляли на службу – или на казнь, в зависимости от тяжести их злодеяний.

Я взглянула на пустую клетку напротив камеры заключенного. В углу все еще лежали одеяла и стояли небольшие миски с водой и зерном. Кем бы ни был этот вор, стража не обращала на него особого внимания.

Раздался тихий рык – похожий мог бы издать котенок, только этот звучал настойчивее. И это, наконец, привлекло внимание пленника.

Я шикнула на малыша, который пытался высунуть голову из одеяла, и отвернулась, когда пленник посмотрел в мою сторону.

– Пора спать, – прошептала я детенышам.

Мои шаги гулким эхом проносились по сырому подземелью: вместилищу железа, камня и призраков. Стража обязательно вернется проверить вора, и единственным вариантом для того, чтобы спрятать детенышей нарловов, оставались мои покои.

Нет, немыслимо. Едва ли я смогла бы спрятать хотя бы жука – спасибо вездесущим замковым слугам. Да и поздно было искать новое место. Теперь мне придется оставить малышей тут на ночь, а утром уже решать, что с ними делать.

– Посетитель? – вдруг спросил пленник густым хриплым голосом. – Или просто зевака?

Мои ноги приросли к полу, а позвоночник вытянулся в струну. Дерзко.

– Не твоего ума дело, вор.

– И с чего же ты решила, что я вор?

Опустившись на пол, я осторожно положила малышей на землю, быстро поймав одного, решившего уползти прочь.

– Ты в темнице, – я произнесла это так, словно он был слабоумным. – На твоем месте я бы помалкивала. Или умоляла богиню о пощаде.

Хотя он говорил тихим голосом, в каждом слове сквозило веселье.

– Звучит как угроза.

– Неудивительно, что ты здесь оказался, – пробормотала я, показывая нарловам миски с водой и зерном. – Глуп как пробка. – Только двое из детенышей заинтересовались, самый маленький из них закрыл глаза и свернулся на подстилке.

Вор засмеялся и проговорил:

– Я просто пошутил, огненная.

– Лучше молись, чтобы не умереть, а не валяй дурака!

Смешок за моей спиной заставил меня обернуться и сердито посмотреть на мужчину. Слова застыли на моих губах.

На меня уставились светящиеся глаза, будто из чистейшего золота, погруженного в мерцающий мед. Мужчина сощурился.

Потрясение и злость слегка отхлынули, я уловила идущий от мужчины аромат: герань, кора дуба с примесью сажи.

На его ногах были кожаные сапоги с острыми носами. Темно-сливовый плащ окутывал его, словно одеяло. Волосы цвета воронова крыла, доходящие до плеч, блестели в тусклом свете факела над дверью в соседнюю камеру, где я пыталась устроить малышей.

Волосы обычного воришки вряд ли блестели бы так.

Я замерла, увидев его лицо. Несмотря на то что оно было скрыто тенью, я увидела достаточно: эти глаза, суровый изгиб скул, твердый подбородок...

А что, если благодаря этому сиянию глаз он мог видеть в темноте?

Пришел мой черед задавать вопросы.

– Кто ты такой?

Что-то подсказывало мне, что никакой он не вор. Не в такой одежде и не с таким лицом. Это не говоря о его манерах и дерзком поведении.

Мой пульс чуть замедлился, но тут же снова пустился вскачь. Этот мужчина был родом не из Каллулы. Его аромат и цвет глаз выдавали в нем чужеземца.

Вместо ответа незнакомец хищно посмотрел на детеныша, который решил влезть на мои колени.

– Им нужна мать, – сказал он. – Ее тепло и молоко.

Своими словами он лишь больше расстроил меня, да к тому же уклонился от ответа. Прислонившись к каменной стене, я помогла малышу забраться ко мне на колени и потянулась за двумя другими.

– Я задала вопрос.

Густая бровь изогнулась.

– А ты, должно быть, принцесса.

– И что же меня выдало? – спросила я с сарказмом, проводя пальцем между кожистыми остроконечными ушами спящего нарлова.

Создание уткнулось мне в руку, щекоча запястье мягкой черной шерсткой, которая окружала нос, напоминавший пятачок.

– Нужно быть невероятно смелой или принадлежать к королевской семье, чтобы притащить в замок Каллулы запретных существ. – Он помедлил, потом сказал: – Меня зовут Кольвин.

Кровь застыла в моих жилах, и я медленно посмотрела ему в глаза.

– Как принц Кольвин?

Луна и звезды! Не может быть! Чтобы принц Неблагого двора был пленником здесь или где-либо еще...

Он коротко кивнул.

– Но... – Я тряхнула головой, скорее, сбитая с толку, чем испуганная. – Почему?

Каллула и Эльдорн многие тысячелетия жили в мире друг с другом. Пленить члена королевской семьи означало развязать войну – неслыханная глупость.

Пленить и посадить в темницу принца Эльдорна было просто смертным приговором.

Мой дядя слыл безжалостным человеком и ужасным эгоистом, но он не был дураком. Так что же произошло, луна его разрази?

– Я сам до конца не понимаю, как так вышло, – сказал, наконец, принц. – Но мне велели вести себя прилично и оставаться здесь, пока не будет заключено некое соглашение.

– В отношении чего?

Его губы изогнулись в улыбке, глаза засияли, встретив мой взгляд.

– Меня.

Я сглотнула ком в горле и отвернулась.

Должно быть, на то имелись свои причины. Возможно, королевство Эльдорн задолжало нашему, и как только долг будет уплачен, принца освободят. Я мало что смыслила в политике, несмотря на то, как настойчиво мой дядя пытался заставить меня обучаться этому искусству: в конце концов, мое будущее было связано с ним. Но, учитывая мир между двумя королевствами Гвиторна, который длился уже так долго, он редко вмешивался, если только не вынуждали обстоятельства.

Принц буквально прожигал меня взглядом, пока все эти мысли крутились в моей голове.

– Почему-то мне кажется, что ты многое недоговариваешь.

– Потому что у тебя хорошее чутье, – сказал он вкрадчиво и тихо.

Я ощетинилась и задрожала, сопротивляясь желанию посмотреть на него. Обманщики все они. И все умели так елейно говорить. Возможно, он просто хотел соблазнить меня, чтобы вырваться на волю.

Слухи о принце Неблагого двора достигали самых отдаленных уголков Гвиторна. Говорили, что он якобы укладывал в свою постель по две девушки за раз и что в свои двадцать три года он уже имел огромный гарем любовниц.

Я не знала, правдивы ли эти слухи, хотя кое-что точно было правдой. Со всех сторон только и повторяли, что принц пропадал по несколько дней, предаваясь плотским утехам, охотился на нарушителей границ в своем кошмарном королевстве или отправлялся с Дикой Охотой в земли смертных через Кристальное Море торговать.

Но чаще всего сплетничали о том, что принц Кольвин из Эльдорна владел магией всепоглощающего огня такой силы, что мог с ее помощью испепелять целые леса.

Возможно, именно это он и сделал. А это было в высшей степени незаконно, не говоря уж о том, что абсолютно аморально, настолько, что ни одному из нас не дано было постичь причин такого поступка, и у его матери попросту не было выбора. Королеве пришлось его отдать.

Однажды я подслушала сплетни Сильваны и Орлы, и тогда тетушка рассказала мне, что мать Кольвина души в нем не чаяла. Она позволяла ему все, чего он желал. Глаза тети Мирры при этом сверкали: очевидно, она намекала, что осведомлена о моих похождениях в свободное время.

В узкой камере раздавался тихий звук капель. Этот принц определенно знал, почему оказался здесь. Любопытство терзало мой разум острыми когтями, и я, не выдержав, спросила:

– Ты кого-то убил?

– За последнее время нет. – Он сказал это так быстро и решительно, что я поверила ему. Даже если мне не следовало этого делать.

– Их мать мертва, – сказала я, чтобы развеять повисшую тишину. – От нее ничего не осталось, разве что пара капель на снегу. Скорее всего, охотники.

Наверное, ее шкуру уже продали на черном рынке.

Принц тихо выругался.

– Они не могли этого сделать. Родина нарловов – Эльдорн.

– Тогда, принц, возможно, тебе стоит напомнить им, что не надо слишком далеко отходить от дома. – Он должен был знать, что все, касающееся нарушения границ и угрозы чужой территории, было честной игрой. Какой бы несправедливой она порой ни казалась. – Наверное, и многие наши создания встречают ту же участь в ваших землях. Правила есть правила, вне зависимости от того, кто и как их понимает.

И вновь между нами повисла тишина. Я знала, что он наблюдал за моими движениями, пока я сворачивала одеяла и укладывала возле «гнезда».

– Но ты ведь их не понимаешь, не так ли, Фия?

От того, как он произнес мое имя, в животе что-то перевернулось. Наверное, виною всему то, что я почти ничего не съела за ужином. С этими мыслями я бережно уложила нарловов в их постель.

– Я прекрасно их понимаю, – с ухмылкой сказала я. – И знаю, как их обойти.

Губы принца изогнулись в улыбке, взгляд был прикован ко мне. Наконец, принц посмотрел на постель для зверей, которую я соорудила. Мои щеки зарделись – хорошо, что здесь было недостаточно света, так что, может, он ничего не заметил.

– Я присмотрю за ними.

– Полагаю, что твое расписание довольно предсказуемо. – Я не хотела оставлять зверей, но знала, что иначе никак, ведь кто-нибудь может заметить мое отсутствие. – Но что ты можешь сделать, если с ними что-то случится? – тихо проговорила я.

Какой бы страшной магией он ни обладал, вряд ли он на многое способен, сидя за толстой железной решеткой.

Принц ответил не сразу. Его слова прозвучали мягко, будто он знал, что я боюсь услышать, и хотел просто утешить меня.

– Мы оба ничего не можем сделать. Они либо выживут – либо нет.

Мои глаза наполнились слезами. Опустив взгляд на нарловов, я кивнула. Было уже поздно. Большинство обитателей замка захмелели или уснули, поэтому я подошла к лестнице, которая должна была вывести меня из темницы.

– Дверь наверху лестницы будут охранять всю ночь, – тихо сказал мне принц. – Они уходят, только когда приходит смена караула.

Я поняла, что мне снова придется идти через заброшенные сады, и тяжело вздохнула. Потом я зайду через кухню и, качаясь, пройду дальше, притворяясь пьяной, на случай если вдруг кого-то встречу. Я уже много раз так делала и обрела сноровку.

Тяжелая и неподатливая от редкого использования дверь приоткрылась, выпуская меня на ступеньки, покрытые плющом и мхом и спрятанные за разросшейся живой изгородью.

– Расскажешь хотя бы одной живой душе про нарловов, принц, и казнь покажется тебе спасением.

Тишина.

Когда я уже собиралась закрыть дверь, он произнес своим глубоким голосом, наполненным смехом:

– Не забудь принести им говяжий или куриный бульон.

2

– И где ты пропадала, луна тебя раздери?

Проклятье!

Регин.

Я по-быстрому спрятала чашу с бульоном за отколотой статуей Пегаса и сделала вид, что проверяю туфлю.

– Ой, привет.

– Привет? – озадаченно спросил Регин.

Я поднялась, приглаживая перепачканные юбки цвета слоновой кости, которые были безнадежно испорчены, хотя я проснулась и оделась всего час назад. Что ж, очень в моем духе, к огорчению моей тетушки и швеи. Регин внимательно всмотрелся в мое лицо.

– С тобой все хорошо?

– С каких это пор приветствие является преступлением?

Я прошла мимо, не в силах встретиться взглядом с его сине-зелеными глазами. Мне нужно было отвязаться от него, а потом вернуться за бульоном. Мы с Регином дружили с самых малых лет. Я могла бы ему довериться, но чутье подсказывало не быть сейчас столь опрометчивой.

– С тех самых, что ты никогда этого не делаешь. – Он догнал меня. – Нет, правда, что с тобой такое?

– Со мной все в порядке, – сказала я, притворно усмехнувшись.

– Тогда почему ты себя так странно ведешь? – Он повел носом. – Почему от тебя несет тухлятиной?

Я бы рассмеялась, но в последнее время я стала замечать за собой, что задерживаю на нем взгляд дольше обычного, представляя немного больше, чем положено друзьям. Поэтому в мои слова просочился сарказм:

– Спасибо, Регин. Всегда рада стараться.

– Минутку, Фи. – Он схватил меня за руку. – Ладно, я перестану совать нос не в свое дело.

Я мельком посмотрела на Регина, желая обхватить его ладонь. Чуть шевельнула пальцами.

Он сверкнул улыбкой, сведя на переносице светлые брови.

– Но сначала скажи мне, где пропадала прошлой ночью. Я думал, мы снова понаблюдаем, как конюхи перепрыгивают через забор.

Это было невероятно увлекательное занятие, учитывая, как сильно они иногда напивались. Но сейчас меня ждали в другом месте, и от этого я нервничала все больше.

– Регин, мы больше не дети.

– Именно поэтому я надеялся, что потом мы смогли бы провести время иначе, – поспешил сказать он и сглотнул. – Но ты так и не пришла.

Пытаясь осознать, имел ли он в виду то, чего я так страшилась и на что надеялась, я ошарашенно уставилась на него.

– Я... ну...

Регин привлек меня к себе, завел прядь волос мне за ухо, касаясь шершавыми пальцами моей кожи.

– Встретимся позже?

Я заморгала, не веря, что это в самом деле происходит – пытаясь понять, что именно происходит. Он усмехнулся и провел пальцем от моей пылающей щеки до линии губ, едва не касаясь их.

– Приму это за согласие.

Он ушел прежде, чем я вновь обрела дар речи и смогла бы что-то ответить.

Я потрясенно следила за тем, как он идет по коридору к потайному выходу между двумя гостиными. Поскольку он был сыном капитана гвардии, мой дом он знал как свой собственный. Вдруг всколыхнулись воспоминания, хранимые этими стенами из песчаника, грозя захлестнуть меня, словно подводя к какому-то итогу, судьбе, которая...

Могла навсегда разрушить нашу дружбу.

Я вспомнила про бульон и помчалась обратно.

Пленный принц уже не спал и наблюдал за тем, как возятся и фыркают нарловы на полу своей камеры.

– Вряд ли тот сонный детеныш выживет.

Мое сердце подпрыгнуло, но я подавила страх и резко сказала:

– Это мы еще посмотрим.

Я открыла дверь, которую не стала запирать.

Двое подвижных малышей не тратили времени даром: они тут же обнаружили миску с бульоном и забрались в нее.

– Здесь не надо купаться. – Я засмеялась и вытащила их, но сдалась, когда стало ясно, что они все равно сделают по-своему.

Принц, к моему сожалению, оказался прав. Оставшийся нарлов все еще лежал на подстилке, свернувшись в клубок.

– Возможно, ему просто нужны отдых и тепло, которого он лишился.

– Или же для него это стало последней каплей. Они обитают в пещерах и греются в сумке матери, пока не перерастают ее.

– Тогда нужны еще одеяла, – выпалила я, не понимая, почему никак не сдамся. Природа все равно возьмет свое. Я подняла больного нарлова и переложила его ближе к миске. Взгляд принца царапал мне спину, словно колючая изгородь.

Его голос, его осязаемое присутствие, самодовольный взгляд, который он устремлял на меня...

Меня мутило от одного этого взгляда или вздоха. Принц словно был ядом.

Он пытался заигрывать со мной, но это не работало. По крайней мере, не полностью – наверное, из-за железной решетки, которая, похоже, ослабляла его чары.

Как я и боялась, нарлов не притронулся к еде. К счастью, Кольвин оставил свои мысли при себе, когда я опустила палец в миску и легонько коснулась им носа малыша. Тот фыркнул, извиваясь у меня на ладони. Потом прильнул к моему пальцу.

Я капнула бульон ему в рот и улыбнулась, когда детеныш слизнул его, затем нахмурилась, когда он стал покусывать мой палец и сворачиваться у меня на руке.

Несколько минут я сидела и гладила его по спинке, желая, чтобы этот кроличий хвостик дернулся, а маленькое создание как-нибудь зашевелилось.

– Отдохни, – прошептала я и вернула его на подстилку.

Тихий визг и рычание заставили меня вытащить двух детенышей из опустевшей миски. От прилива сил они заерзали с удвоенной силой, совершенно перепачкавшись в бульоне. Один сполз по моей руке на пол в поиске новой еды, но нашел лишь зерно и воду.

– Можно мне? – спросил принц, о котором я практически забыла. Я повернулась и встала на колени.

Он протянул руку сквозь решетку.

Я уставилась на его ладонь, потом на создание в моих руках. Если бы принц хотел причинить им вред, то вряд ли бы расстроился из-за их матери. Он не стал бы подсказывать мне принести бульон, что, очевидно, пошло детенышам на пользу.

По крайней мере, двум из них.

Я осторожно поднялась на ноги и отнесла нарлова к камере принца.

Наши руки соприкоснулись, когда я положила детеныша на его большую ладонь, в которой малыш полностью уместился. Потом принц обхватил детеныша и прижал к груди.

– Я уже давно не видел нарловов.

Я вытерла руки о юбки и посмотрела на другого малыша, который снова отполз к подстилке.

– Полагаю, ты был слишком занят, устраивая беспорядок, который привел тебя в темницу.

Принц не обратил внимания на мое колкое замечание.

– В западных лесах высокая влажность, они не так заселены нашим народом, и там нарловы могут свободно размножаться и расти. – Кольвин поднес малыша к лицу, проведя длинным пальцем по мягкой шерсти, когда малыш воспротивился. – Это мальчик.

Я задержала на принце удивленный взгляд. Заметила, с какой нежностью он гладил спину и голову малыша, как заострялись его скулы, когда он улыбался, видя, что нарлов грыз его палец.

Смех принца напоминал мелодию, рожденную в его груди, глубокую и сияющую, как его глаза. Ничего подобного я еще не слышала.

Его улыбка померкла. Он посмотрел на меня, и я заметила капельку засохшей крови над его верхней губой, прежде чем быстро отвела взгляд.

– Кто-то приходил утром?

– Да, но ненадолго.

Я закрыла глаза, зная, что глупо оставлять детенышей здесь и дальше.

– Тогда я найду для них новое место. Чудо, что их не заметили.

– Я прикрыл их.

– Как ты это сделал? – спросила я, повернувшись к принцу.

Повинуясь щелчку его пальцев, тени стянулись из углов его камеры, прилипая к ладони, как ожившая тьма.

Я моргнула, потом еще раз. Я видела разные удивительные вещи, созданные магией этих мест, но это...

Неблагой двор часто считали слишком опасным, и я могла понять, почему.

– Железные решетки должны удерживать твою магию.

Однако я даже обрадовалась.

– Тени и так живут здесь, огненная. Я всего лишь их оживляю.

Я взглянула на его верхнюю губу.

– И поэтому у тебя идет кровь из носа.

Он медленно кивнул, длинные ресницы дрогнули, когда он внимательно посмотрел на мои юбки и легонько усмехнулся.

Какое мне дело. Пусть считает меня посмешищем, сколько ему влезет. Не он первый – не он последний.

– И каково это? – спросила я, забирая малыша. – Иметь способности.

Он сжал мою ладонь, и я затаила дыхание, зная, что он сделал это намеренно. И вновь его голос наполнился весельем.

– И среди ваших людей тоже такое случается.

Я фыркнула и понесла нарлова к другим детенышам.

– Вряд ли можно назвать даром умение выращивать цветы и урожай.

– Не соглашусь.

Оглянувшись на принца и увидев его серьезный взгляд, я поняла, что он не шутил.

– Я даже этого не могу. – Присев рядом с горой одеял, я прокашлялась и расправила юбки на коленях. – Пожалуй, к лучшему. Хотя порой мне немного жаль, что я ничего не умею. Хотелось бы быть способной на большее.

Я долгие годы старалась не сетовать на судьбу. Пыталась игнорировать странное чувство утраты того, чего я даже не знала. В душу прокрадывалась зависть, когда при мне дядя или мои сверстники заставляли лозы расти, подобно гигантским змеям, или растапливали сугроб одним прикосновением.

Губы принца изогнулись в улыбке.

– Как, например, спасать обреченных на гибель существ?

– Для этого мне магия не нужна, – сказала я. – Но тем, в чьих жилах течет благородная кровь, нельзя скрывать свои способности, когда их можно применить.

– Дар и проклятье, – пробормотал принц. – Иметь в своих венах каплю королевской крови.

Я хмуро глянула на него.

Дверь наверху лестницы со стоном отворилась, и я испуганно замерла. Кольвин щелкнул пальцами и распахнул глаза.

– Прочь, – шевельнул он губами.

Я подскочила и побежала. Дверь, которая вела в сады, уступчиво отворилась безо всякого шума, и я прыгнула на нижнюю ступеньку, ведущую наружу. Листва и грязь прилипли к моим ладоням, когда я прижалась к камню и притаилась, выжидательно прислушиваясь.

– Давай, выходи, прекрасный принц, и не вздумай шутить, или мой приятель Пелдон зарежет тебя, как и полагается поступать с такими тварями.

Шуршание подошв. Скрежет металла по камню.

– Помой его, – прошипел Пелдон, после чего снова последовало шуршание и всплеск воды.

Смех. Шуршание. Я сощурилась, пытаясь понять, что они делали. Прижала ухо к двери, но мало что услышала. Я ждала, каждый мускул моего тела напрягся, ведь я приготовилась действовать. Но что я могла? Раскрыть себя – и нарловов? Притвориться, что я проверяла принца?

Нет. Мне следовало поверить, что Кольвин спрячет малышей и позаботится о себе. Я все же спустилась на ступеньку и принялась ждать. Вздрогнула, когда услышала ругательства Кольвина и смех охранников.

Через несколько минут они ушли, и я заставила себя поступить так же. Я уже опаздывала на занятия рукоделием с тетушкой, где она обычно лишь поедала сладости и сплетничала, пока я колола пальцы иглой и портила наряды, которые мне следовало создавать.

Я не знала, зачем мне вообще могли пригодиться такие навыки. Будучи принцессой, я могла прибегнуть к услугам любой швеи.

Тетушка Мирра называла это «еще одной утомительной семейной традицией».

Большинство мужчин и женщин нашей семейной ветви могли что-то чинить или создавать. Я долгие часы сидела в душном классе, размышляя, является ли отсутствие талантов последствием того, что моя мать умерла, когда я была совсем юной.

Регин сказал, что это нелепая старая байка.

Тетушка Мирра делала задумчивый вид и тыкала в мою сторону мундштуком, приговаривая:

– Может, тебя ждет что-то большее.

Тем вечером я отложила книгу, когда в дверь постучали.

– Принцесса Фия? – позвал меня стюард, Гленн. – Вы забыли про ужин. – Он что-то пробормотал, прекрасно зная, что я все слышу. – Снова.

– Прости, – через силу проговорила я, когда он открыл дверь. – Я скоро спущусь.

– Нет необходимости, – сказал он, медленно направляясь с подносом к столу. По крайней мере, у меня было еще время, чтобы отметить страницу и перевернуть книгу титульной стороной вниз, положив ее на тумбочку. – Ваш дядя сейчас занят важными делами, он беседует с капитаном в кабинете, а тетушка уже отужинала, поэтому вы можете поесть и здесь.

Комнату наполнил аромат печеного картофеля, тушеных бобов и свинины, когда он дрожащей рукой приоткрыл крышку. Он никогда не говорил, сколько ему на самом деле лет, но ходили слухи, что Гленну перевалило за тысячу.

Если бы я предложила помощь, то лишь оскорбила бы его, поэтому я подложила под себя руки и стала ждать, когда он закончит возиться со столовыми приборами и водой.

– Благодарю.

Гленн кивнул и пошаркал к двери.

– А, и вас чуть ранее искал господин Регин.

Вот же засада! Будь неладна луна!

Должно быть, он приходил, когда я рылась в запретных архивах в подвале под библиотекой в поисках книги о существах Неблагого двора.

Дверь захлопнулась, и я накинулась на еду. В животе предательски заурчало. Искать Регина было уже слишком поздно, ведь он, скорее всего, отправился домой после тренировки. Я проглотила кусок и отодвинула тюлевую занавеску, которая прикрывала круглое оконце за столом.

Ниже по склону, вдоль реки, выгнувшейся полумесяцем, тянулся город – Каллула. Регин всегда называл его лодкой.

С гор, которые возвышались за замком, спускались сапфировые воды реки, пронизывая деревушки и леса. В одной из таких деревень приютилось небольшое поместье, окруженное полями и лесами. Я не видела его из-за покачивающихся деревьев и лоскутного одеяла крыш хижин, домов и других построек – но точно знала, что оно там.

Мне нужно было увидеться с Регином. Иначе он подумал бы, что со мной что-то не так. По крайней мере, больше обычного. Я с теплом вспомнила, как тайком бросала камушки в окно его спальни. С последней вылазки прошло так много времени.

Я надеялась, что он улыбнется и забудет о встрече, на которую я не пришла.

А может, я бы даже осмелилась на поцелуй...

Я бы ни за что не призналась ни ему, ни кому-то другому, что уже давно отчаянно желала поцеловать его.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее сжимался мой желудок. Но в моих мыслях вдруг вспыхнули сияющие золотом глаза. Я опустила вилку и опустошила стакан воды.

Так, нужно проверить нарловов. Как они там?

Возможно, мне стоит переодеться, подумала я, стирая подливу с лифа платья, но лишь пожала плечами. Регин видел меня выпачканной в грязи с головы до ног. И видел, как меня стошнило после того, как йилген – дикорастущий цветок, которым украшали праздники, – плюнул мне прямо в лицо, а я не могла вздохнуть из-за сверкающей пыльцы и лепестков. Регин даже был рядом в утро моих первых кровей, когда мы были в походе. Правда, Регин отреагировал не слишком стойко: он побледнел и побежал за моей тетушкой, вместо того чтобы отправить кого-то еще из мужчин.

Возле двери я остановилась и посмотрела на книгу, которую оставила на тумбочке. Вернулась назад и спрятала ее между половицами под кроватью. Моя небрежность или любопытство слуг не помешают моему новому плану по спасению существ.

Когда я поднялась и отряхнула руки, то заметила сияние: лунный свет, сочившийся сквозь окно, скользнул по столовому серебру. Луна всегда давала хорошие подсказки, и я решила прихватить с собой остатки ужина.

Коридор за пределами моих покоев погрузился в тишину.

В этом крыле третьего этажа я обитала одна. Довольно быстро я научилась ценить уединение, а не жаловаться на бесконечное одиночество. Покои дяди и тети располагались в противоположном крыле, отделенные от меня центральной лестницей замка. Они спали в отдельных комнатах, но между ними был проход, и тетушка Мирра любила держать эту дверь на замке.

Порой, чтобы остаться незамеченной, я пользовалась лестницей прислуги, которая находилась на некотором расстоянии от моих покоев. Но сегодня вечером я бы лучше рискнула встретиться с тетушкой или дядей, чем столкнулась бы с праздными сплетниками и сплетницами.

Роскошные двери в покои короля были широко распахнуты, значит, сейчас он разговаривал с Карном. Я поморщилась при мысли о вечно хмуром отце Регина, но тут же улыбнулась, торопливо идя по лазурному ковру, покрывавшему каменные ступеньки. Меня никто не заметил.

На втором этаже кипела жизнь: все готовились к следующему дню, но были слишком заняты веселыми беседами, чтобы обратить внимание на меня.

На первом этаже мое везение иссякло.

Я сдержала проклятье, практически врезавшись в свою тетушку.

– Твою ж луну, Фифи! Сколько тебе можно повторять! – Проведя ладонью по оборкам на лифе своего бежевого ночного платья, Мирра глянула на открытую бутылку с выпивкой в своей руке. – Тебе стоит внимательнее смотреть, куда ты идешь. Никогда не знаешь, кого обвинят в краже уникальной бутылки виски из гостевой спальни какого-нибудь развратного лорда.

Я закусила губу и так сильно прижала тарелку к животу, что стало больно.

– Конечно.

Мирра убрала золотистый локон со щеки и внимательно посмотрела на остатки моего ужина.

– Не помогай прислуге, иначе они смешают тебя с грязью. Давай сюда. – Она указала на тарелку. – У меня как раз тут немного с собой на сон грядущий. Кстати, я слышала, что ученица повара, которую недавно нанял Адон, пробует делать заговоры.

«Немного на сон грядущий» означало целую бутылку. Но я не могла винить тетю. Моя мать была ее сестрой и единственной настоящей подругой. Дядя вечно был занят нескончаемыми придворными вопросами и не слишком интересовался тем, чем занимала себя его жена.

– Я за добавкой, – неуверенно сказала я и поспешила по коридору до двери, которая привела бы меня к кухне этажом ниже.

Визгливый голос Мирры преследовал меня даже тогда, когда дверь закрылась.

– Ты совсем не умеешь врать, Фифи!

Она единственная могла меня так называть. Отчасти потому, что я никак не могла на нее повлиять. А отчасти потому, что никому другому это и в голову не приходило.

Я прошла по узкому коридору мимо кухонь и вышла в сумерки, потом остановилась за железной дверью. Тут я выжидательно прислушалась, не в силах понять, заступила ли охрана на ночное дежурство.

Обогнув каменную стену, я сорвала ключи с крючка. Дверь отворилась с металлическим лязгом, который разнесся эхом. Я вздрогнула, надеясь, что никто на кухне этого не слышал.

Тишина.

Улыбнувшись, я повесила ключи на место и пробежала в коридор прежде, чем захлопнулись тяжелые двери. Каменная лестница будто вырастала из земли, и я шагнула на узкие скользкие ступеньки. По обе стороны от входа в подземелье горели факелы, проливая немного драгоценного света и указывая путь, пока глаза привыкали к темноте.

– Вот она и вернулась, – вальяжно проговорил принц. Для пленника с неопределенным будущим он вовсе не казался удрученным. Он перевел сияющий взгляд со сцепленных в замок ладоней, лежавших на коленях, на меня. – Жаль, что лишь ради нарловов.

– Лесть тебе не поможет, принц.

– Кто говорит, что это лесть?

Стараясь не обращать внимания на его игривую интонацию, я открыла камеру с нарловами.

– Что они заставили тебя сделать? Стража.

– Почистить мое ведро. Полагаю, что мне нужно считать себя везунчиком.

– Я бы не назвала это везением. – Поморщившись, я села на холодную землю, и детеныши моментально зашевелились. – Это отвратительно. – Двое энергичных малышей выбрались из-под одеяла и поползли ко мне – и к кусочкам свинины, которые я принесла. Я положила еду в пустую миску, в которой раньше был бульон. Маленькие коготки нетерпеливо царапали камень, детеныши сползли с моих колен и направились к миске.

– Разумно. Я же пленник.

Так и было. Я мельком посмотрела на тарелку, которую поставила на пол. Проверив нарлова, оставшегося в одеялах, я просунула то, что осталось от моего ужина, под металлическую решетку камеры Кольвина. Остались только овощи – все мясо я отдала нарловам.

Принц заморгал, нахмурился, потом поднял тарелку.

– Я бы спросил, не отравлена ли эта еда, но знаю, что ты не допустила бы, чтобы яд оказался рядом с этими малышами-нарловами.

– Смею предположить, что большая часть ядов лишь заставит тебя поперхнуться.

Кольвин замер, поднеся картофель ко рту, а потом посмотрел на меня своими сияющими глазами.

– Для всех есть свой яд, принцесса.

Я нахмурилась, не зная, обиделся ли он, а потом сосредоточилась на сцепившихся нарловах. Когда каждый из них заполучил по куску свинины, я снова проверила сонного малыша и подняла его, пытаясь покормить.

– Откуда ты знала, что они едят свинину?

– Из книги, на которую наткнулась много лет назад, когда играла в запретном архиве библиотеки.

Некоторое время принц молчал, но я чувствовала на себе его взгляд, пока водила маленьким кусочком свинины перед носом нарлова.

– Как именно ты планируешь прятать их, ведь уже через сезон они станут больше двух футов в высоту и шириной с двух взрослых мужчин?

Принц был прав. Я не могла найти им даже временный дом, и это жгло меня изнутри, как крапива.

– Я пока не думала об этом, – сквозь зубы проговорила я. – Очевидно, все так и будет.

Принц фыркнул.

– Очевидно.

– Но я сейчас читаю об этом...

– Опасное занятие.

Я свела брови на переносице.

– Полагаю, что у вас не принято тратить время на книги.

– Мы тоже читаем, – сказал принц, облизывая пальцы. Я застыла на месте, следя за его действиями. Он тихо прошептал: – Некоторые даже говорят, что я читаю слишком много.

Не в силах этого представить, учитывая, что я о нем слышала, я совершенно растерялась. Я все еще пялилась на его губы, влажные от мятного соуса, ведь я легко могла представить это – как принц возлежал с книгой на меховой шкуре на полу у камина.

Ноздри его длинного, чуть кривого носа раздулись, когда принц пристально посмотрел на меня.

Я не могла отвести взгляд, хотя должна была. Он опустил веки с черными, как сажа, и трепещущими, как крылья бабочки, ресницами. Я выругалась, когда нарлов вдруг попытался забраться мне на живот в поисках добавки.

– Так значит, ты читала книгу, – вернул меня к разговору принц, и я была рада, что он отвлек меня. Я и так слишком пялилась на него.

– Да. – Я прокашлялась. – О том, где они живут. Я пытаюсь придумать для них подходящее место. Хотя бы до тех пор, пока они не подрастут, чтобы защитить себя.

– И что потом?

Я прижала нарлова к груди.

– Они будут бороться. Или нет.

– Тебе больно от этого, Фия? – Его вопрос был резким как клинок, но голос его был мягким, как бархат.

– Конечно! – фыркнула я. – Может, я и избалованная, но у меня есть сердце.

– У твоего сердца есть коготки.

Я не обиделась на его слова, а когда осмелилась посмотреть принцу в глаза, то поняла, что он вовсе и не намеревался задеть меня.

Его ухмылка погасла, темные волосы упали на лицо.

– Фия, – прошептал он, будто пробуя мое имя на вкус. Мое сердце подпрыгнуло, когда он спросил: – А твое второе имя?

– Примроуз^[1].

Он подвинул тарелку в угол камеры.

– В честь твоей матери?

– Да, хотя жаль, что оно не первое.

– А что не так с Фией?

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Помимо очевидного? – Я зашипела, когда нарлов укусил меня и снова уполз на свою подстилку. – Какие же острые у тебя зубки, маленькая свинка.

Схватив второго нарлова, пока он не сбежал из камеры, я положила его вместе с другими малышами на подстилку.

– Не знаю, – ответила я на вопрос принца. – Я просто подумала, что они могли бы выбрать цветок, чтобы почтить ее память.

– Ты бы хотела, чтобы тебя звали как цветок? – Я кивнула, стряхивая с юбок несуществующую пыль. – Имя Фия тебе подходит.

– Ты врешь.

Я сощурилась, но все же слегка улыбнулась.

– Я не вру, огненная. – От его косой ухмылки все внутри меня перевернулось. – Или, может, мне стоит называть тебя Вайолет^[2]?

Я нахмурилась.

– Почему?

– Из-за твоих глаз. – Едва эти слова сорвались с его губ, как у меня перехватило дыхание. Но принц вдруг посмотрел мимо меня и нахмурился. Он первым услышал этот звук: приближающиеся шаги.

– Фия? – позвал меня Регин. – Фия, где ты, луна тебя раздери?

Я посмотрела на дверь, которой никто не пользовался, потом вновь на принца. Он резко повернул голову и стиснул зубы.

Похоже, Регин все же не пошел домой.

Я как можно тише закрыла камеру и заторопилась к двери, чуть не сбив Регина с ног. Он отшатнулся, споткнулся и приземлился на пятую точку.

– Проклятье, Фи!

Я промчалась вперед и захлопнула за собой дверь.

– А ты что здесь делаешь? – спросила я.

Регин выпрямился и вновь выругался, когда я пронеслась мимо него и побежала вверх по лестнице.

– Что я здесь делаю? – ошарашенно спросил он и последовал за мной. – Думаю, уместнее спросить, что это ты делаешь на нижних этажах?

– Я ничего такого не делала.

– Тогда почему ты не явилась на обед и на ужин?

Регин поравнялся со мной, и мы остановились у лестницы.

– Я была занята, ясно тебе?

– И чем же это? Играла в подземелье? – Он раздраженно покачал головой. – Ты ведь не подобрала очередную дворнягу? – Когда я промолчала, Регин застонал. – Фи, ты же сама сказала. Мы больше не дети. Пора перестать изображать из себя мать всех монстров.

В горле встал ком, но я не могла позволить слезам хлынуть наружу.

Избегая правды частично, я могла выдать себя с головой. Очевидно, что Регин ничего не знал про принца Неблагого двора, который сидел в камере всего в нескольких футах от этой лестницы, увитой плющом. Если отец ничего не рассказал Регину, на это определенно были свои причины.

– Ты прав, я... – Подобрав юбки, я направилась к клумбам. – Прошу меня простить.

Его шаги хрустом отдавались за моей спиной.

– Фи, да ладно тебе. Ты же знаешь, я не хотел грубить.

Я пробралась сквозь заросли кустарников и вистерии. Из-за ветвей плакучей ивы виднелась длинная, выложенная камнем дорога перед замком.

Регин схватил меня за руку и развернул к себе, стиснув талию.

– Разве ты не понимаешь? – Он яростно выдохнул, его взгляд заметался. – Я всего лишь пытался успокоить свое самолюбие. – Увидев мой хмурый взгляд, он облизнул губы и вздохнул. – Мы договорились встретиться, но ты не появилась. – Он сглотнул. – Снова.

– Ой, – выдохнула я, поняв, почему он так разозлился.

Но даже осознание того, что своим отсутствием я пробудила в нем такие чувства, не могло скрасить его повышенный тон и обидные слова.

– Я не специально. Ты же знаешь, что я хочу...

Несмотря на все мои смелые мысли и фантазии, я не могла произнести этого вслух.

– Хочешь чего?

В животе все сжалось.

– Я думала, что, может быть, мы...

– Мы что, Фи? – тихо, но пылко проговорил Регин. – Скажи, чего ты хочешь, а не бегай от меня.

В груди стало совсем тесно, скользкое чувство просочилось внутрь.

– Знаешь, что? Я ничего не хочу. – Я шагнула прочь. – Просто забудь об этом.

– Боюсь, что не смогу.

Я обошла сухие ветки, спрятанные под папоротником, и направилась к воротам в замок.

– Мы хорошие друзья, Регин. Давай не будем это портить.

– Что ж, если мы такие хорошие друзья, – сказал он, вновь догнав меня, – с каких пор ты занимаешься всякой ерундой и не говоришь мне?

– С тех самых пор, как тебя перестала заботить всякая ерунда.

Эти слова повисли между нами, неприятные, но правдивые. Я знала, что мы были обречены, до того, как у нас могло что-то сложиться.

На этот раз он не последовал за мной.

Возможно, и к лучшему, пусть я и корила себя за эти поспешные слова.

3

– Мать монстров. – Голос принца шелком коснулся моей кожи. – Куда лучше, чем избалованная принцесса Благого двора.

Я уже перестала думать о перепалке с Регином и была уверена, что мы отошли на достаточное расстояние, но принцу Неблагого двора вдруг приспичило поговорить.

Из-за двух несносных мужчин и беспокойства за благополучие нарловов я вряд ли уснула бы этой ночью до того, как погаснут звезды.

– Невежливо подслушивать, и я не мать... – Я остановилась возле камеры принца. – Значит, вот как вы меня зовете? Избалованная принцесса Благого двора?

– Некоторые называют тебя одичалой, – сказал он и пожал крепким плечом, – но большинство зовут тебя дикарка Фия, ведь и дня не проходит, чтобы в твоих волосах не оказалось листьев, на щеках – грязи, а на юбках – колючек.

Что ж, это меня не сильно удивило. Я скрестила руки на груди и прислонилась к стене возле клетки нарловов, с ухмылкой глядя на принца.

– Тогда какие из слухов о тебе правдивы?

Кольвин ответил мне ухмылкой.

– Я расскажу тебе, если ты расскажешь мне.

Я знала, какие обо мне ходят слухи.

– Ты и так знаешь, что из этого правда, – проговорила я.

– И впрямь передо мной мать монстров, – промурлыкал принц так, будто я могла этим гордиться. – Расскажи, что ты слышала про меня.

От одной мысли кожа на моей шее вспыхнула. Принц сощурился, потом выругался и усмехнулся.

– Разрази меня луна! Сколько тебе лет?

– Разве в слухах это не упоминали?

– Девятнадцать?

– Исполнится весной.

Он вновь выругался.

– Тогда не переживай.

– Ты думаешь, я слишком юна, чтобы знать о всяких постыдных вещах? – сказала я, не подумав. – У тебя гарем из любовниц, и уже долгое время.

Но принц лишь прислонился головой к стене, положив руки на согнутые колени. Он внимательно посмотрел на меня своими золотистыми глазами и вздохнул.

– Я действительно умею управляться с огнем.

Я кивнула, когда он подтвердил слухи.

– Как?

Принц оскалился, демонстрируя острые и смертельно опасные клыки.

– Мое тело – кровь, если быть точным, – сильно нагревается, раскаленными углями она собирается под кожей и ждет момента, когда вырвется наружу.

Да расплавит меня солнце! Он рассказал об этом кратко, но так проникновенно...

Я была не из тех, кто краснел на каждому шагу, и потому разозлилась, что он смог разбередить во мне такие чувства. Вызвать во мне любопытство, каплю благосклонности и даже увлечь меня беседой. Но больше всего раздражал этот непрошеный румянец, от которого моя кожа пылала так, будто я была в огне.

Я проверила нарловов и развернула сверток с фаршем, который утащила с кухни, отказавшись есть кашу. Нетерпеливые детеныши покусывали мои пальцы, не в силах дождаться, когда я дам им еду.

– Потерпите, маленькие бестии, – засмеялась я.

– Тут все самцы.

– Откуда ты знаешь?

– Проведя с ними столько времени, научишься определять, – проговорил принц. – У нас с ними одна родина.

Должно быть, он знал, о чем говорил.

Я сдалась и положила фарш на землю, позволяя нарловам жадно накинуться на еду. Потом я проверила спящего малыша, осторожно приоткрывая одеяло. Он вздрогнул, потянувшись к теплу.

Я снова укрыла его и присела к стене, глядя, как парочка поедает пищу, отталкивая друг друга.

– И кто он?

Внезапный вопрос застиг меня врасплох, и я не знала, что ответить и стоит ли мне вообще отвечать. И все же я сдержанно сказала:

– Друг.

– Разве твои друзья выискивают тебя среди ночи по запаху? – вкрадчиво спросил он.

Я перевела взгляд на принца и увидела, что он пристально смотрит на меня яркими и бесконечно нежными глазами.

– А твои друзья?

Его губы изогнулись в подобии улыбки.

Мне вдруг стало нечем дышать, влажность подземелья напоминала туманный летний день. Я попыталась отвести взгляд, но глаза принца вдруг засияли так ярко, что я испугалась: вдруг они вспыхнут, как звезды. Но вот золото заполнило белки его глаз, обретя медовый оттенок, а потом...

Потом его глаза стали красными.

Наверху кто-то засмеялся, заскрипела дверь, следом раздались шаги.

– Говорил же ему, что он совсем меня не знает, неужели думал, что я прощу такой выигрыш.

– Ты не дождешься этих монет. Грегорн еще тот мошенник.

Кольвин изогнул бровь, и я моргнула.

И его глаза... вновь стали нормальными. Нормальными, как рожденное из звезд золото, конечно. Возможно, мне лишь померещилось. Все же я доверилась инстинкту самосохранения и помчалась прочь из подземелья через мою излюбленную тропу к заросшему саду.

Нет, мне не померещилось...

Прежде я не встречала никого из Неблагого двора. Возможно, для них такое было в порядке вещей. Многие из них и вовсе питались кровью, чтобы усилить свои магические способности. Не стоило удивляться, что принц Неблагого двора тоже нуждался в подобном.

На бегу я строила догадки, которые, конечно же, не имели никакого значения. Вернувшись в замок, чтобы обратиться к поискам нового дома для нарловов, я вдруг услышала оживленные голоса. Отступила на шаг, чтобы не быть замеченной, и прислонилась к подоконнику. Я остановилась в нескольких шагах от двери в зал заседаний и притворилась, что рассматриваю ногти, под которыми застрял фарш, когда уловила окончание дядиной фразы:

– ... иначе не сдался бы просто так, без сопротивления.

– Но он сделал это перед всеми присутствующими в знак своей доброй воли, – проговорил Карн, отец Регина. Его голос был как всегда низким и хрипловатым – от высокомерия и чрезмерной серьезности. – И мы проявим такое неуважение?

– Он не должен жить.

Я замерла на месте, опустив руки и коснувшись спиной витражного синего стекла.

– Опасные речи, мой король.

– Но ты сам знаешь, что это правда. Такие, как он, терроризировали Гвиторн почти десятилетие, пока их чудом не остановили.

– Это было больше пяти веков назад, – сказал Карн. – Времена уже не те, и жажда такой кровавой расправы ушла.

– Основные желания не меняются, особенно для таких существ, как он. И ты прекрасно знаешь, что мы не можем рисковать, пусть даже это не передастся потомству.

– Мы дали слово Олетт, что не ведем двойной игры. Что мы попробуем найти компромисс. Бролен, я просто обязан напомнить тебе, с кем мы имеем дело.

Я могла себе представить, как дядины щеки покрываются пятнами от гнева.

– Думаешь, мы можем найти компромисс с кровожадными чудовищами? – Бролен издал горловой звук. – Карн, есть веская причина, по которой мы все еще держимся к югу от границы.

Эти слова были сказаны так резко, будто дядя выплюнул их в лицо отцу Регина.

Тишина.

Я надеялась, что Карн повысит голос, скажет моему дяде, что он переступает черту, и посоветует ему быть осторожнее. Но капитан гвардии не стал это делать. Как и всегда.

Я стиснула зубы при мысли, как дядя Бролен сидит там, как напыщенный индюк в короне, не имея возможности воспользоваться новообретенной властью.

Я расслабила челюсть, когда Карн произнес спокойным тоном, будто и не пытался отговорить дядю:

– Только подумайте о последствиях.

– Я и так постоянно этим занимаюсь, уж поверь мне, – проворчал дядя. – Но даже сам принц осознает, что нужно сделать.

– И вы не ошибаетесь, мой король. – Капитан стражи и верный друг моего дяди громко вздохнул. – И в этом вся беда.

Я услышала достаточно и тихо улизнула на лестницу в конце коридора.

Оказавшись там, в окружении теней, я прислонилась спиной к шероховатой каменной стене. В ушах звенело. Я поднесла к лицу руки – и увидела, как они дрожат в неверных отблесках пламени зажженного факела.

Теперь они вовсе не были теплыми. Моя кожа стала ледяной, кровь будто застыла в венах, а скачущее сердце замедлило ритм.

Принцу суждено умереть.

Сидевший в темнице принц Неблагого двора сдался сам, но причины я не знала. В мыслях все перепуталось, когда я пыталась сопоставить время его появления с тем, что сейчас услышала. Отсутствие моего дяди не было таким уж необычным делом, но, хотя он вернулся несколько дней назад, я его практически не видела.

Значит, Кольвин сдался моему дяде на встрече дворов. Но зачем? Что случилось? Что такого страшного принц совершил, что его желают убить?

Лежа вечером в постели с книгой, уютно устроившейся на моем животе, я вспомнила глаза принца. Его манеры. Суровое принятие своей судьбы. И снова я вернулась к вопросу, который намеренно все это время обходила стороной.

Что он такое?

4

Я проснулась, вспоминая кровь и битву из моего сна. В ребра мне впивался корешок книги.

Поджав губы, я забросила книгу под кровать и перекатилась на бок. С грохотом приземлилась на пол и потерла глаза. В мыслях все еще гремели слова, произнесенные в беседе Карном и дядей. Их разговор не отпускал меня, даже когда я поднялась на ноги и выпила воды прямо из графина.

Принц Кольвин умрет, заслуживал он этого или нет. Но даже если он был в чем-то виновен, что означала для нас смерть принца Неблагого двора?

Окрашенные в кровавые оттенки лоскутки моих снов были ответом. Пока я мылась, я пыталась отчетливее вспомнить их, но в итоге сдалась. Не было смысла даже пытаться.

Жители Неблагого двора были не просто чудовищами, а еще и ужасно мстительными чудовищами. Пока мы росли, нас потчевали пугающими сказками на ночь, чтобы потом, вырастая, мы узнавали, что за всем этим стоит.

Это были крохи настоящей истории, передаваемой из поколения в поколение.

По позвоночнику пробежали мурашки. Я вытерлась и оделась. Волосы мои еще были влажными и нерасчесанными, но я уже направилась в сторону кухонь.

Адон уже заговаривал зубы новой ученице, которая мыла посуду у раковины, но замолчал, как только увидел меня.

– Принцесса. – Он поклонился, потом перебросил через плечо полотенце и пошел мне навстречу, приближаясь к центру комнаты, полной пара и дыма. – Время готовить обед. – Он помедлил, но потом язвительно добавил: – Возможно, вы захотите подождать, пока кальмар потушится.

– Ты же знаешь, что я не слишком люблю морепродукты, – сказала я, сморщив нос. Потом заглянула в кастрюли с остатками еды, предназначенными для прислуги. – Я сама справлюсь.

Адон отказывался оставлять меня в покое.

– Обычно вы не слишком жалуете мясо на завтрак.

– А тебя это не должно волновать.

– Непростая, однако, это задача, ведь моя работа – кормить вас, – радостно сообщил он, но в его голосе я уловила нотку раздражения. – Разве я не смею спросить, что бы вы предпочли сейчас отведать?

Бросив в миску кусок пирога, который схватила с полки, я покинула вотчину Адона, но его ворчание преследовало меня, пока я удалялась по темному коридору.

– Вот же грубиянка! Хотя чего еще ожидать, если рядом нет ни матери, ни отца, чтобы подать пример.

Кто другой бы со злости уже нажаловался на Адона, но, когда этот прекрасный замок наполняли такие мошки, как он, все превращалось в бесконечную вереницу ядовитых сплетен.

Не могу сказать, что я была выше этого. На самом деле мы с Регином любили сочинять всякие слухи и истории ради потехи, нам было ужасно весело наблюдать, как другие спорили из-за них. Даже само воспоминание об этом заставляло меня улыбнуться.

Однако в последнее время Регин стал уделять больше времени тренировкам, а я поняла, что мне нужно нечто большее, чем придворные драмы, чтобы утолить свою жажду. Я так страшилась этого, но в то же время безумно желала.

Наверху лестницы я остановилась и прислушалась, но не услышала ничего, кроме приглушенной возни в нескольких этажах надо мной. Я открыла дверь в темницу.

– Пирог? – спросил принц и повел носом, когда я зашла в камеру нарловов. – С говядиной и горохом.

Не было нужды ему отвечать, да я бы сейчас и не смогла. Я сняла с пирога верхний слой теста и подставила малышам мясную начинку. Положив маслянистое тесто в миску, я подтолкнула ее к камере, где сидел принц. Посудина с грохотом ударилась о решетку, и крошки рассыпались по полу.

Кольвин не шевельнулся. Он внимательно следил за моими движениями – я видела это, хотя взгляд мой был прикован к неподвижному малышу в гнезде, свитом из одеял.

– Тебя что-то беспокоит.

Я думала, что смогу отмахнуться от этой тревоги, что меня не будет так волновать судьба принца, если я не впущу в сердце чувства, как делала это всегда в отведенной мне бесконечно долгой жизни.

Меня не должно было все это беспокоить. Совсем.

Однако мое тело говорило о другом. Желудок скручивало, будто я проглотила что-то несъедобное. И я не сомневалась, что принц чувствовал это, как бы я ни пыталась скрыть свое состояние.

– Фия, – подтолкнул он меня к разговору, будто все прекрасно знал.

– Не хочу об этом говорить.

– Все из-за того парня? – Его глубокий голос наполнился яростью. – Он что-то сделал?

– Нет, – резко ответила я. – Ничего такого.

Я даже забыла о своих переживаниях из-за встречи с Регином, когда подслушала этот проклятый разговор. Меня охватило чувство вины, и я поклялась себе вернуться к этим мыслям позже. Главное – не забыть.

Принц так долго молчал, и во мне вспыхнула надежда, что наш разговор окончен.

– У тебя сердце колотится, – выдохнул он. – Бьется так сильно, будто ты боишься.

– Это не так.

– Врешь, – хрипло сказал он. – Если не желаешь говорить мне, что тебя волнует, тогда можешь рассказать мне, каким мылом моешься. – Он сделал глубокий вдох, на секунду задержал дыхание и пробормотал: – Лайм и лилия? Нет, – ответил он тут же, и я поняла, что он пытался отвлечь меня, чтобы я перестала волноваться. – Мята с жасмином, разве не...

– Они собираются убить тебя, – почти выкрикнула я, но тут же притихла. Моя грудь вздымалась, каждый вдох обжигал легкие, и я наконец решилась посмотреть на принца. – Я подслушала разговор дяди с советником.

– Ясно. – Если принц и был потрясен услышанным, он не подал виду. Его губы чуть дрогнули, когда он вздернул голову и внимательно посмотрел на меня. – Впрочем, я так и думал.

Меня рассердило его равнодушие, и я прошипела:

– Почему? Зачем им это делать?

– Я чудовище, – сказал принц, улыбнувшись. – Разве ты не слышала?

– Все вы чудовища. Но я хотела бы знать, чем ты хуже других?

Он усмехнулся, и от этого глубокого звука я замерла.

– Но почему ты желаешь это узнать? – Он прищурился. – Не говори, что беспокоишься о моей участи.

– Меня волнует лишь судьба этого прогнившего континента – и последствия твоей казни. – Я сглотнула ком в горле и добавила чуть мягче: – Они ведь это сделают. Ты же сам понимаешь.

Он ничего не ответил и наконец потянулся за миской с тестом.

Я чуть не зарычала от злости:

– Да что с тобой не так?

– Слишком многое, огненная, – непринужденно ответил он и коснулся пирога языком. Потом со стоном наслаждения проглотил кусок и облизал пальцы. – Слишком многое, луна меня раздери.

От его ленивых действий моя ярость немного угасла. Я проследила, как его губы коснулись грязных пальцев, и в животе у меня поднялся совсем другой ураган – более опасный и свирепый.

Я наблюдала, как один из нарловов безуспешно пытался вскарабкаться на стену, а другой уцепился зубами за подол моей юбки. Но этот принц, который все больше действовал мне на нервы, оставался равнодушным. Он будто смирился. Возможно, даже получал удовольствие от этого – от самой мысли, к чему приведет его смерть. На его руках будет кровь нашего народа, хотя сам он уже покинет ряды живых и не сможет понести наказание.

Не в силах оставаться рядом с ним, я поднялась и закрыла камеру, потом забрала миску, стоявшую возле решетки.

– Преступникам и лжецам еда не положена.

– И в чем я солгал?

– Ты утаил правду, – резко сказала я и направилась к двери. – А значит, твои тайны умрут вместе с тобой.

Его тихий смех еще долго преследовал меня, даже после того, как я захлопнула дверь.

* * *

Я подождала, пока замок погрузится в сон, а потом скинула с себя одеяла и накинула плащ с капюшоном. По территории бродили часовые, на каждом входе и выходе тоже стояли стражи. Но никто не охранял заброшенную дверь, которая вела из заросшего сада прямиком в темницу.

За ее пределами, на ржавом крючке под разросшимися лозами, висели ключи от каждой камеры, которыми никто никогда не пользовался. Я осторожно схватила их, стараясь не греметь, и, крадучись, прошла по темноте к камерам.

Принц не спал, хотя я ожидала увидеть его спящим, учитывая, каким спокойным он казался при нашей встрече.

– Фия?

– Вставай, – прошипела я.

– Вставать? – озадаченно повторил он.

– Да, вставай. – Он осторожно выпрямился и заморгал. – Ты что, совсем глупый? – Вспомнив, что он сдался добровольно, я добавила: – Не бери в голову. Ты это уже и так доказал. Идем.

Он издал странный звук, похожий на кашель, будто был крайне удивлен.

– И впрямь – огненная... – Принц притих, глядя на мои попытки найти подходящий ключ от его камеры. – Что ты делаешь?

Он говорил тихим глубоким голосом, будто мои действия его восхищали.

– Пеку тебе тортик, – сказала я и закатила глаза. – А на что, по-твоему, это похоже?

Следующий ключ вошел в скважину, механизм замка дрогнул и с щелчком поддался.

– Фия, – предупредил принц. – Это не слишком разумно.

– А оставаться здесь в ожидании смерти разумно? – Я медленно приоткрыла дверь, радуясь, что та даже не скрипнула. – Я не хочу быть виноватой в будущем кровопролитии между нашими королевствами из-за тебя.

Его глаза сверкнули.

– Но откуда бы кто-то узнал?

– Я бы знала, – сказала я, сердито глянув на принца.

Он даже не пошевелился, а только изогнул губы в улыбке.

– В угрызениях совести нет веселья.

– Довольно. Вставай уже. – Я топнула ногой. – Сейчас же!

– И ты правда освободишь меня? – спросил он, все еще сидя на полу, будто все это было лишь шуткой. – Так просто?

– Да, но с одним условием. – Я распрямила плечи. – Конечно же.

– Ну, конечно, – широко улыбнулся принц. – Тебе стоило прояснить это до того, как ты открыла дверь, принцесса.

Я проигнорировала это замечание, хотя оно имело смысл.

– Ты заберешь их с собой.

Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на посапывающих нарловов.

– Их?

– Разрази меня луна, ты и впрямь тугодум, – вздохнула я. – Да, забери их. Отвези обратно в Эльдорн. Там у них больше шансов выжить.

Принц провел языком по зубам, потом резко выдохнул и посмотрел на меня.

Желваки на его скулах заходили ходуном, пока, наконец, он не стиснул зубы. Я заметила, что его подбородок уже прилично зарос щетиной – такими темпами через пару дней он обзаведется бородкой. Какой-то тонкий голосок на задворках моего сознания прорвался сквозь панику и стыдливо взмолился, чтобы этот суровый красивый подбородок оставался скрытым от глаз.

Голос принца вырвал меня из размышлений, и я почувствовала, что глупая здесь именно я.

– Твой дядя прав, Фия.

– Я и не говорю, что он не прав. Ты – чудовище, ужасное и порочное, и ты наверняка совершил злодеяния и так далее, и все прочее. Понимаю. – Я прошла к камере с нарловами и открыла незапертую дверь. – Просто держи все это в пределах своего королевства. А теперь – уходи.

– И так далее, и все прочее? – усмехнулся он. – Ты просто нечто...

– Если ты не пошевелишься сейчас же, я сама прикончу тебя, – прорычала я, проверяя, что все нарловы сидят в своем гнезде. – Так ты хочешь жить? – спросила я. – Или желаешь умереть? Ты ведь знаешь, что последнего не миновать, если останешься здесь.

Принц замолчал, и я заволновалась, что он в самом деле обречет себя на гибель. Что бы он ни сделал, чем бы он ни был, ему, очевидно, больше нравилось сидеть в темнице и ожидать смерти, чем оказаться на свободе.

Наконец он одумался и прошептал:

– Заверни их получше, чтобы они не вывалились.

Он поднялся на ноги.

Я сделала, как он просил, но сперва погладила каждого малыша по голове.

– Сидите тут, – прошептала я. В глазах защипало, когда я посильнее замотала нарловов, не оставляя им возможности сбежать.

Принц прошел в дальний конец темницы, к веревке, которую использовали для подвешивания преступников к потолку во время допросов. Он схватил первый попавшийся клинок из небольшого арсенала на стене и перерезал веревку, даже не приподнявшись на носках.

Только тогда я, наконец, заволновалась.

Принц был таким невероятно высоким, что почти касался макушкой потолка. И еще мускулистым – отметила я, глядя на прорехи в тунике на его спине. Широкоплечий, но не громила, как некоторые солдаты, торс его сужался к бедрам идеальным треугольником.

Кольвин повесил клинок обратно на стену и подхватил свой плащ с пола камеры, накидывая себе на плечо. Я отпрянула к железной решетке, практически не ощущая холода сквозь платье. Принц шагнул к саду.

На его месте я бы взяла клинок с собой. Но, опять же, принц не отличался особым умом.

У двери принц помедлил. Я вспомнила про малышей, которых все еще держала у груди, и чуть ли не бросила их ему. Потом отошла, когда он обвязал веревкой сверток и проверил узел, прежде чем накинуть петлю себе на шею.

Он оставил немного свободного пространства, чтобы детеныши могли висеть у него на талии, а потом быстро сократил расстояние между нами. Я открыла рот, чтобы произнести ему напутствие, но он стиснул мои щеки гигантскими ладонями.

Моя шея чуть хрустнула, когда я запрокинула голову. Наши взгляды встретились, его – дикий и будто бы ищущий что-то. К моему ужасу и удивлению, наши губы встретились тоже.

Меня еще ни разу не целовали, но я представляла себе, что первый раз будет неловким и слюнявым. И представляла я себе это с Регином.

А о таком я даже подумать не могла.

О нем.

Этот огонь, который полностью мною завладел, стер все кругом, оставив лишь нежное прикосновение губ принца. Они слегка разомкнулись, а потом обхватили мой рот. Горячее дыхание опалило мою кожу и губы. Дым и лед – пьянящее сочетание, которого не существовало в природе.

– Огненная... – его шепот заставил мое сердце подпрыгнуть. – Мать монстров.

Обхватив мою голову за затылок, принц прижался своим лбом к моему.

Мы одновременно открыли глаза. В его взгляде я увидела безумие, брови были сведены на переносице – и я зачарованно смотрела на красную дымку, которой заволокло его глаза.

В следующий миг принц ушел, а мое сердце вновь забилось, сбиваясь с ритма.

И все же этот принц был вором.

* * *

Сон настиг меня сразу же, как только голова коснулась одной из многочисленных подушек, раскиданных по моей кровати.

Несколько часов спустя, когда солнце озарило своими лучами реку у гор, я осознала последствия своих действий.

Стража не стала кричать или поднимать шум из-за пропавшего пленника. Должно быть, немногие знали о том, что принц Неблагого двора был заключен в подземелье. Однако прошел один интересный слушок. И я бы сочла его обыкновенной сплетней, но в этот раз, спускаясь вниз из любопытства и в поисках еды, я остановилась и прислушалась:

– Мне сказал Адон, который услышал от Грегорна, что король ищет сбежавшего дракона. Можешь в это поверить? У нас прямо здесь был дракон. – Судя по голосу, Шрулин задрожала. – Он был у нас под самым носом!

Прижавшись друг к дружке, обе дамы прошли до дверей, которые вели во двор на западной стороне замка. Их юбки, эти изящные слои невесомого шифона и трепетных крыльев бабочек, скользили по полу с раздражающей медлительностью, не давая возможности увязаться за дамами и подслушать продолжение разговора.

Я перестала волноваться, заметят ли они меня, когда Фрома вдруг пробормотала:

– Должно быть, это принц Эльдорна. Я могу ошибаться, но, учитывая, что все драконы за всю историю принадлежали к роду Эльдорна – вряд ли.

Да обрушатся звезды!

– Не может быть! – ахнула Шрулин, а Фрома что-то промычала ей в ответ.

– Грядут темные времена. – Она казалась, скорее, заинтригованной, чем взволнованной. – В прошлый раз сотни, даже тысячи жизней сгинули в ужасной пасти и огнедышащем безумии дракона.

А я и правда умела играть с огнем!

От этих новостей у меня закружилась голова. Я повернулась к кусту роз – и исторгла содержимое желудка.

К счастью, дамы пошли дальше, их развевающиеся накидки довольно скоро исчезли в лабиринте живой изгороди.

Теперь я поняла, почему Кольвин не взял клинок из темницы. Ему просто нужна была веревка, чтобы привязать к себе нарловов. Он собирался переместиться.

Или взлететь.

Дракон. Проклятый дракон!

– Фия, – позвал меня Регин, и меня чуть снова не вырвало. Тяжело дыша, я прижала руки к животу и груди. – Фия? – Регин положил руку мне на спину. – Твою луну! Ты тоже попробовала этот кошмарный ягодный соус, который приготовила помощница повара?

– Нет, – простонала я.

– Тогда в чем дело? – Глядя на Регина сквозь слезы, я увидела, как он побледнел. Он стиснул мои щеки, и меня вновь охватил рвотный позыв: я вспомнила, как несколько часов назад меня точно так же держал принц. – Фи, что такое?

Мне не следовало ничего говорить. Я знала это.

Рассказать кому-то о том, что я сделала, что я вообще знала о нахождении принца в темнице – навлечь на себя беду. Не говоря уж о том, какие неприятности ждали дядю, если бы об этом узнали другие.

Но я не могла держать тайну внутри. Мне нужно было избавиться от этого яда.

– Никто не должен об этом узнать, – выдохнула я.

Регин положил руку на грудь, над самым сердцем, и нахмурился, наблюдая мои неуклюжие попытки рассказать ему правду.

– Да ладно, вспомни, как ты притащила в замок жеребенка прямо во время ужина, потому что он заболел.

Как бы мне хотелось, чтобы дело было лишь в жеребенке, который разбивал статуи и всякие дорогие безделушки. Я покачала головой и проглотила ком в горле.

Улыбка Регина померкла.

– Тогда все плохо.

– Очень и очень плохо.

5

Три месяца спустя

Я ударилась локтем в стену, и на пол с грохотом рухнула метла.

– Нам надо... – Регин накрыл мои губы своим ртом и потянул за мои юбки. – Идти, – выдохнула я, легонько отталкивая его.

– В комнату побольше? – Он оставил невесомые поцелуи на моем подбородке, провел пальцами вверх по ребрам. – Возможно.

– У меня день рождения, – сказала я и засмеялась. – Мы не можем то и дело исчезать.

– Если это твой бал, – сказал Регин и застонал, когда я запустила пальцы в его светлые волосы, – ты можешь делать все, что пожелаешь.

Вот бы это действительно было так. Больше всего на свете я желала затащить Регина наверх и уединиться в спальне, чтобы закончить то, что мы пытались совершить с самого начала бала несколько часов назад.

Две недели Регин провел в разведывательной миссии, а до этого целый месяц он охранял мою тайну, хотя был против и не понимал всего, а также охранял и меня. По-разному.

Когда он вновь попытался поцеловать меня, я отстранилась и, смеясь, шагнула к двери.

– Ну хватит.

Я поставила на место метлу и выглянула в коридор, после чего вышла и поправила длинные кружевные юбки. Корсет платья был сделан из цветков колокольчика и мха, такого нежного и мягкого, что он неизбежно раскрошился бы под натиском грубых рук солдата, прояви я неосторожность.

Регин последовал за мной, приводя себя в порядок.

– Двадцать минут, – прорычал он у меня над головой, – и мы сбежим с этого бала.

Я ухмыльнулась, ухватила его за руку, и мы помчались вниз по лестнице в бальную залу.

– Я думала о пятнадцати минутах, но если ты считаешь, что можешь подождать...

Он привлек меня к своей груди, покусывая мою щеку.

Двери распахнулись, и мы с Регином чуть отстранились друг от друга, все еще держась за руки. Наша «дружба» ни для кого не была секретом. Мы не знали, как иначе назвать наши отношения. Пока я довольствовалась и этим. Мое сердце затрепетало, когда Регин сжал мою руку, подбадривая меня. Он был рядом. И все это происходило со мной взаправду.

Цветы йилген уже взорвались салютами чуть ранее, когда я забегала в бальную залу, а сейчас пыльца наполнила воздух разноцветными облачками. Пол и даже одежда гостей окрасились в розовый и красный – праздничные цвета.

К счастью, я в этот раз избежала взрыва: Регин, пользуясь случаем, увлек меня на нижний этаж.

Сейчас на высоком стуле в центре стола сидел мой дядя, являясь хозяином пиршества. Когда мы с Регином прошли мимо танцующих гостей, дядя окинул меня холодным взглядом. Я выдавила улыбку и тут же отвернулась, когда он поднял кубок ко рту и кивнул.

Я надеялась, что он ничего не знал.

Неделями я избегала его. С замиранием сердца я ждала, что произойдет дальше. Будут ли охотиться на дракона или просто забудут про него, пока он сам не даст о себе знать. Что бы они ни решили, Регин ничего не знал, и слухи о существовании дракона вскоре иссякли.

Будто он и вовсе здесь не появлялся, или само его существование было вымыслом.

Наверняка все это понадобилось для отвода глаз. Какие бы планы ни строили дядя и Карн, они держали их в строгом секрете.

Вскоре после освобождения принца я решила для себя, что, вопреки всеобщим ожиданиям, я наконец перестану влезать во всевозможные неприятности. Я ходила на свои занятия, пока они не завершились с приходом весны, и надеялась, что болтать обо мне будут лишь в связке с именем сына капитана гвардии, с которым мы проводили все больше времени.

Страх и сожаление помогли мне усвоить этот урок.

– Потанцуй со мной, – сказал Регин, обращая на меня свое внимание.

Я усмехнулась, когда он прижал меня к груди. Его рука легла на мою талию, вторая удерживала ладонь. Мы легонько переступали с ноги на ногу.

– Ты же знаешь, что я ненавижу танцевать, – прошептала я, уткнувшись носом ему в шею, ловя на себе любопытные взгляды.

– Думай об этом как о прелюдии.

Я запрокинула голову и улыбнулась.

– Вот, значит, что ты думаешь о танцах?

Моя улыбка превратилась в оскал, стоило мне вспомнить все вечера, когда он танцевал с дочерьми аристократов.

Чуть вздрогнув, Регин вздохнул и облизнул губы, потом устремил взгляд на меня.

– Фи, с тобой любой шаг – прелюдия.

Мое дыхание замерло, но вот он закружил меня и вновь прижал к груди. Вдруг раздался крик.

Бокалы со звоном посыпались на пол. Стихли скрипки и флейты, когда их заглушил другой пронзительный крик.

Небо за незастекленными окнами замка потемнело, но не от туч или подступающей ночи – оно потемнело от чудовищ.

Одно за другим они материализовались в бальном зале, поднимая вихрь теней и наполняя воздух дымом.

Регин выругался, потянув меня к дальней стене зала. Закричали охранники, врываясь внутрь, и...

Мгновенно погибли.

Мужчины с чешуйчатыми подбородками и пронзительными глазами рептилий расчертили их шеи острыми темно-зелеными когтями.

– Проклятье, – прошипел Регин, когда мы замерли в центре зала.

Я беспомощно крутанулась на месте, мое сердце отчаянно колотилось от страха и запаха смерти. За пределами замка огромные создания, похожие на летучих мышей, скрежетали когтями и хлопали крыльями, хватая любого, кто норовил сбежать в сад.

А потом я увидела дядю. Все еще сидя за столом, он перевел на меня круглые от ужаса глаза.

Я не могла прочесть эмоций в его взгляде. О чем он мог предупредить меня с приставленным к его горлу кинжалом?

Мы все застыли, когда зал накрыла странная тишина. Воины-рептилии оттащили мою тетю и Карна по разные стороны подиума, нацелив им в шеи острые когти в знак предупреждения, а из теней выступила вперед женщина.

У нее были алые волосы, под стать алчным, полным жажды крови глазам. Она склонила голову к плечу моего дяди, повела носом, прикрыв веки, и сделала глубокий вдох.

По его шее заструилась кровь, пачкая сапфировые одежды.

Женщина распахнула глаза и выпрямилась.

– Бал в честь дня рождения? Уверена, что мое приглашение затерялось в листве.

Дядя Бролен ничего не ответил и перевел взгляд на недоеденное блюдо.

– У меня складывается подозрение, что ты затеваешь ужасное предательство, мой дорогой Бролен. – Женщина облизнула багряные губы. Взгляд ее темных, как влажная земля, глаз прошелся по залу. – Но ты ведь знаешь, что говорят об этой досадной штуке под названием правда... – Незваная гостья пригнулась и прошептала у его щеки: – Она всегда вылезет наружу.

Мой дядя закрыл глаза. Женщина засмеялась – от этого злорадного звука встрепенулись создания, похожие на летучих мышей, что ждали снаружи.

Хор их визгливых голосов стих, когда незнакомка облизнула зубы и прошептала – хотя в такой тишине комнаты все конечно же расслышали:

– Мой дорогой ребенок вернулся ко мне, неся весть о вашей доброте. Сказал, что его отправили домой целым и невредимым, и волосок не упал с его злодейской головы.

В животе у меня все перевернулось.

– Но это ерунда в сравнении с другой любопытной историей. – Из-под лезвия заструилась кровь, а женщина злобно прошипела над ухом моего дяди: – Историей об обмане и смерти.

– Олетт, – сказал Бролен. – Твой названый сын – дракон. Ему нельзя...

– Молчать! – приказала женщина, выплевывая слова, как яд. – Он не навредил ни единой душе в ваших землях.

Все в бальной зале встрепенулись, когда подтвердилась личность незваной гостьи. К нам пожаловала королева Эльдорна из королевства Неблагого двора.

– Но мы же его не убили, – брызнув слюной, сказал Бролен.

Лезвие сильнее впилось в кожу.

– Но планировали.

Регин крепче обхватил меня за талию, когда королева подняла голову и улыбнулась. Ее улыбка была слишком красивой для такого устрашающего создания. Улыбка, адресованная мне.

– Пока не вмешался дикий лучик солнца, который нарушил твой убийственный план.

Регин выругался. Когда женщина поманила меня, я перестала дышать.

– Выйди вперед, дорогуша. Я не укушу, пока меня не попросят.

Но я замерла на месте, все конечности напряглись, и в то же время я была на грани обморока.

В чувство меня привел Регин, который легонько толкнул меня в поясницу. Я могла проигнорировать Олетт и понести наказание – или сделать несколько жалких шагов вперед. Шагов, которые могли бы спасти жизни.

Затаив дыхание и почти заставив сердце замереть в груди, я прошла вперед и встала в круг бездыханных тел, что усеивали мозаичный пол с гербом моей семьи – деревом из бабочек и змей.

Я остановилась в нескольких шагах от подиума, и тысячи мыслей вихрем закружились в моей голове. Надо ли мне склонить голову, продемонстрировать манеры, и стоит ли вообще приветствовать королеву? Но больше всего я думала о том, почему принц не оставил в тайне свой чудесный побег.

Хотя ответ на последний вопрос я уже знала.

Тот находился прямо у меня под носом, дымом клубился за окнами, словно грозовое небо перед бурей. Принц Кольвин оказался чудовищем, а любая сделка с чудовищем была заранее проигранной игрой.

– Вот мы где, – сказала королева, склонив голову набок. Она изучающе посмотрела на меня. – Фия, принцесса-дикарка. – Хриплый раскатистый смех донесся со стороны ее воинов-ящеров. Они замолчали, когда она сложила губы бантиком и обратилась ко мне: – Любые поступки имеют последствия, не так ли, дорогуша?

Я нахмурилась, но инстинкт самосохранения вынудил меня кивнуть.

Олетт провела кинжалом по горлу моего дяди, недостаточно сильно, чтобы убить, лишь предупреждая.

– Я не слышу тебя, – пропела она.

– Да, – чуть ли не выкрикнула я, потом расправила плечи. – Конечно, имеют.

– Но я вижу, что тебя такие последствия обошли стороной.

Моя тетушка поморщилась и хотела возразить, но я поспешила ответить королеве:

– Полагаю, можно сказать и так.

– Ты полагаешь? – повторила она, из ее груди вырвался завывающий смех. Однако ее лицо вдруг прояснилось. – Здесь не может быть двусмысленности, Фия. Понимаешь?

Я кивнула, будучи предельно настороженной.

– Благодаря тому, что именно ты освободила принца из вашей ничтожной темницы прежде, чем его казнили, я дам твоей семье один-единственный шанс загладить вину за ваше предательство.

Регин снова выругался, как и многие другие присутствующие. Их укоризненные взгляды кинжалами впивались в мою кожу. Я убеждала себя, что заслужила это. Я так долго всех обманывала – и теперь у них есть полное право выплеснуть на меня свой гнев, ведь я и сама себя ненавидела.

Мои ладони сжались в кулаки, а заледеневшая кровь вспыхнула, как огонь, от этой наглости и самодовольства.

– Итак, – королева отпустила моего дядю, – как же нам поступить? Око за око. Кто-то должен заплатить огромную цену.

И кто бы это мог быть...

Но прежде, чем я назвала себя, мой дядя заявил:

– Что бы ты ни пожелала, она это сделает.

Королева Олетт сощурилась, глядя на нашего короля. Однако дядя яростно смотрел лишь на меня.

Я не могла винить его. Именно я нарушила его планы и тем самым выставила его глупцом, раз он не мог удержать в узде свою нерадивую племянницу.

Которая предала не только его, но и все королевство.

Когда это осознание осело внутри тяжким грузом, впиваясь в меня когтями, я сглотнул ком в горле и опустила взгляд на окрашенный пыльцой каменный пол бального зала.

– Он сказал правду, – проговорила я то, чего все ждали, – я отвечу за свой поступок и беру ответственность на себя.

И каким-то чудом всех спасу.

Я подняла голову. В зале повисла мертвая тишина, громкий стук моего сердца, наверное, был слышен каждому. Сквозь стиснутые зубы я проговорила, хотя каждое слово давалось мне с трудом:

– Я сделаю то, что вы пожелаете.

Глаза королевы засияли, алые губы изогнулись в капризной улыбке.

– Конечно же, сделаешь. – Я вытерпела ее взгляд, не зная, правда ли я настолько смелая, как заявила, но другого выбора не было. Королева улыбнулась, будто прекрасно понимала мои метания, потом посмотрела на моего дядю, царапая острием кинжала ему подбородок.

– Скоро будет составлен новый договор, король!

Первыми исчезли огромные летучие мыши, покинув небо вокруг замка и устремившись к луне такой гигантской стаей, что это отвлекло от ухода самой королевы.

Но, когда тени закружились в вихре, от которого задребезжали столовые приборы, я увидела, что она все еще смотрит на меня с любопытством, застывшим в темных глазах. Я задрожала, когда она, оскалившись, глянула на меня, прежде чем раствориться в темном, сияющем серебром тумане.

В считаные мгновения воины Неблагого двора тоже исчезли, скрытые щупальцами тьмы, а в зал устремились лекари.

Для некоторых помощь пришла слишком поздно, но кого-то еще можно было спасти. Я приросла к полу, не в силах посмотреть на дядю: тот встал, прижимая платком рану на шее.

Я тут же поняла, что все взгляды были устремлены на меня.

Кто-то в открытую выражал презрение и негодование, другие смотрели на меня со страхом. Я не хотела знать, боялись ли они за себя или за меня.

– Фи, – сказал Регин, вставая за моей спиной. – Что за дрянь творится?

– Предательница, – выкрикнул мужчина.

Сильвана вдруг схватила Орлу за руку – с обеими девушками я разделила множество занятий.

– Нам следовало догадаться, что такая дикарка, как ты, однажды навлечет на нас беду, – сказала Сильвана.

Я распахнула рот от удивления и отошла от Регина. Но, куда бы я ни повернулась, все больше и больше укоризненных взглядов и слов бросали в меня, словно ножи, с такой яростью, ненавистью и страхом, что многие, похоже, были не прочь накинуться на меня прямо здесь и сейчас.

Прежде, чем опомнилась стража, я попятилась к дверям, считая каждый шаг, чтобы не дать себе упасть в обморок.

– И куда это ты собралась? – выкрикнула Армен – одна из кузин моего дяди.

Я досчитала до двенадцати, когда женский голос воскликнул:

– Хватайте ее! Она не наша принцесса. Она предала корону!

Но я выбежала в коридор, проталкиваясь сквозь толпу, которая отказывалась отходить, или перепрыгивая через погибших, словно через бревна в лесу. Каждый поворот и коридор замка, бывшего мне домом, теперь стал очередным лесным лабиринтом.

– Вы слышали, – проревел дядя мне вслед и скомандовал: – Живее! Схватить ее!

Я успела выбежать в сад через черный ход. Шипы и ветки впивались мне в платье, я подняла юбки выше и побежала в чащу.

* * *

В нескольких милях вверх по склону находилась небольшая пологая пещера. Когда я добралась до нее, мои ноги и легкие горели. В последние месяцы я проводила слишком много времени в стенах замка, надеясь уберечь себя от беды.

Но тщетно.

Не стоило даже пытаться. Теперь я потеряла форму, у меня не было никаких шансов на спасение, и еще за мной охотились.

Мне это все будто снилось. Всего несколько часов назад я целовалась с Регином и жаловалась на ужасную вечеринку в честь моего дня рождения. Мой взгляд затуманился от слез, но они сейчас были не к месту и не ко времени.

Я укоротила юбки до колен заточенной палкой, которую сделала себе, чтобы увеличить шансы на побег. Хотя пещера располагалась под гигантскими скалами, возвышающимися за территорией замка, она бы не спрятала меня надолго.

Бессмысленно было даже пытаться. Однако звук рвущейся ткани успокаивал. Прохладная ночь не могла добраться до меня – так разгорячила кровь эта гонка.

Глядя сквозь ветви на башни замка, на реку, сверкающую в свете звезд у подножья гор, я ни к чему не прислушивалась.

И зря.

Треснули ветки. Мое сердце остановилось. Я подняла палку и нацелила ее, как кинжал, прижавшись спиной к скале.

– Это всего лишь я, – прошептал Регин, и я зажмурилась. Все мои мышцы вдруг резко ослабли, когда я повернулась.

Он отвел в сторону кусты и ветви, пригнулся и на коленях прополз ко входу в пещеру, в которой мы любили прятаться в детстве, когда играли в этих лесах.

– Привет. – Регин вымученно улыбнулся.

Я сглотнула ком в горле.

– Где они?

Он посмотрел на зажатую в моей руке палку, и я медленно опустила ее на колени, потом кивнула.

– Отличное оружие, – сказал он.

– Регин, – выдохнула я. – Что мне делать?

Он покачал головой.

– Я не знаю, Фи.

– Они хотят моей смерти.

– Королева этого не говорила, – произнес Регин и нахмурился. – И все кругом просто испугались, потому что знали, что она имела в виду совсем другое. Очевидно, что наши пытки только начались.

– Я говорю не про королеву, – проговорила я и поморщилась, услышав свой голос.

Регин пытался помочь мне. Он был здесь. Возможно, кроме него, у меня ничего больше нет. И тогда меня осенила безумная мысль, которая могла бы сработать.

– Спрячь меня у вас в амбаре. Пока я не найду способ незаметно добраться до побережья.

– А что потом, Фи? – спросил Регин, поднимая листик. В его ладони он переменил цвет с коричневого на зеленый.

Я всегда завидовала связи Регина с землей – такой простой и идеальной. Но сейчас я бы с радостью избавилась от зависти, гордости и предвзятых суждений, будь у меня хоть какой-то шанс выжить.

– Ты уплывешь в земли смертных? Наши солдаты обыскивают все корабли.

– Я хорошо спрячусь.

– Ладно. – Регин расправил ладонь, и лист раскрошился, осыпаясь на землю. – А когда ты прибудешь в Орлинфию – что они станут делать с беглой принцессой фейри?

Его отсутствие энтузиазма и нежелание наметить план вместе со мной только усилило мои страх и гнев.

– Они ведут с нами торговлю. – Царство людей всегда, на протяжении всей истории, желало получить наши специи, шелка, драгоценности, наши семена и знания. В обмен они давали нам драгоценные металлы, пластмассы и другие ценные товары.

– Но они не терпят нашего присутствия у себя.

– Дикая Охота наносит к ним визиты.

– Как ты и сказала, только для торговли. Если ты сможешь сбежать с корабля и спрятаться, то тебя найдут и либо убьют, либо... – Он замолчал, но продолжения и не требовалось.

Все знали, что случалось с фейри, которые испытывали судьбу и жили среди смертных. Самые разнообразные пытки в исполнении убийц и маньяков – или быстрая смерть, если их обнаружит представитель властей. Никто не стал бы отправлять фейри домой. Такое же отношение было применимо и к их виду, рискни кто-то остаться здесь: соглашение, заключенное давным-давно.

– Мне совсем не легче, – проворчала я, а в глазах защипало.

Из-за деревьев донесся вой, а следом зашуршали шаги и долетели перешептывания. Я в отчаянии посмотрела на Регина. В его взгляде сложно было что-то прочесть, он оставался неподвижен.

Мой живот пронзили острые кинжалы, добираясь до моего вопящего сердца. Потрясение пронизывало каждое мое слово, когда я заговорила грубым голосом:

– Но ты ведь здесь не за тем, чтобы мне помогать, не так ли?

Кадык Регина дернулся, и он вздохнул.

– Веришь ты или нет, но я хочу помочь. Если ты будешь убегать, Фи, то только навредишь себе.

– Мерзавец! – прошипела я и выползла из пещеры.

Стряхивая с себя листву, я увидела, что бежать нет смысла.

Гигантские псы дяди уже летели вниз по холму, их хвосты покачивались, а глаза сверкали в темноте. За ними следовала и первая волна солдат, которых вел отец Регина. Он замедлил шаг, когда увидел нас, и кивнул.

– Отличная работа, сын.

Псы рыли лапами грязь, не зная, что еще им делать, ведь это именно я обычно приносила им угощения и баловала их, когда они были щенками.

Я бы очень хотела использовать убийственный свисток и обратить их против крепкого советника моего дяди, но не могла. Я могла лишь сдаться, когда Карн спрыгнул с камня.

– Она у меня! – выкрикнул Регин.

Мне хотелось плюнуть ему в лицо и сказать, чтобы он больше никогда не смел прикасаться ко мне. И все же лучше пусть меня ведет он, чем другой солдат, каждый из которых питал ко мне ненависть.

Пока мы плелись к замку, смех и едкие словечки впивались в меня со всех сторон, а потрясение постепенно отпускало. Отношение окружающих ко мне не изменилось из-за моего проступка. Просто теперь они могли выражать свою ненависть открыто и радоваться, что обрекают меня на ужасную участь.

6

В замке царила такая тишина, будто всем приказали разойтись по комнатам и домам. Иначе бы все точно остались поглазеть.

Пожалуй, прошедший бал стал самым скандальным событием, которому многие стали свидетелями после того, как предыдущего городского чиновника жена забила до смерти графином для вина прямо под балконом бального зала за то, что он переспал с ее горничной.

На всякий случай женушка еще воткнула вилку ему в сердце, чтобы тот точно не смог исцелиться.

Наверное, мне повезло, что моего окончательного падения никто не видел. Пока меня вели в самое нутро замка, тишина становилась все оглушительней.

Мое сердце колотилось в ребра, как пойманная в клетку птица, которая отчаянно желала вырваться, но знала, что спасения не будет.

Дверь в мою камеру со скрежетом захлопнулась, кто-то повернул замок.

– Какое убожество, – пробормотал Грегорн, которого приставили следить за мной. Неизвестный мне охранник ждал у двери. Все остальные, включая Регина, разошлись по своим постам, как только мы достигли садов замка. – Из тебя могло бы что-то получиться, если бы ты ходила на балы, а не бегала по лесу.

Я ничего не ответила, только подняла подбородок и молча ждала, когда он уйдет.

Бросив еще один сальный взгляд, он усмехнулся, сплюнул и ушел. Я молча смотрела, как по железным решеткам сползала слюна. Когда дверь темницы закрылась, я села, прижавшись спиной к грубой холодной стене. Не знаю, намеренно ли они посадили меня в ту же камеру, что и принца, которого я по своей глупости спасла, но это меня сейчас не заботило.

Сейчас я лишь надеялась, что Кольвин будет корчиться в муках от ужасных проклятий за свое предательство.

С болью в сердце, опустив голову на колени и чувствуя тяжелый груз, я призналась себе: никто не беспокоился обо мне.

За мной никто не придет, пока я не встречусь со своей судьбой лицом к лицу.

* * *

Вскоре я пожалела, что укоротила свои юбки.

Два дня я просидела в темнице, стуча зубами и дрожа от холода. Все мои кости ломило. Но вот, наконец, ко мне пришел посетитель.

Я надеялась, что мне принесли еду, в отчаянии прижимаясь к железной решетке и тут же с шипением отскакивая. Мои руки онемели от холода, а железо обжигало.

Я потерла ладони о лиф платья, где уже раскрошился мох. Потом устало посмотрела на своего дядю.

Он пришел один. Сделав три шага, будто прогуливаясь по территории замка, он остановился. Руки он завел за спину, а пронзительные холодные серо-голубые глаза, посаженные близко друг к другу, уставились на меня.

Светлые волосы были зачесаны назад, напоминая жирный шлем под короной из сапфировых шипов, которые я бы хотела выдрать из его головы.

– Фия, Фия, Фия... – проговорил дядя, вздохнул и облизнул губы. – Это твоя вина, что все сложилось так неудачно, но ты и так уже это знаешь.

Я ничего не ответила. Мне нечего было сказать. Бессмысленно что-либо отрицать.

– Ты не только лишила нас шанса обеспечить защиту нашему народу, но и так долго держала все в секрете, надеясь, что никто ничего не узнает. Пожалуй, я слишком многое тебе позволял, так что отчасти я сам виноват. Но, боюсь, я не могу закрыть глаза еще и на это.

Я должна была узнать, хотя мой голос охрип после нескольких дней молчания.

– Что со мной будет?

Он ответил ласково, и в его голосе не было грусти.

– Ты знаешь, что будет, Фия.

Он же это не серьезно?

Конечно, он мог лишить меня титула и отправить в дикие земли, откуда, с их слов, я была родом. Он никогда не проявлял какой-либо привязанности ко мне, но я не могла поверить, что он желал мне смерти.

– Но... – проговорила я, и слова давались мне с трудом. Я пыталась как-то отмахнуться от этого безумия. – Я единственная наследница.

– Мы оба знаем, что я, скорее всего, смогу отыскать еще парочку.

Я с отвращением посмотрела на дядю, ненависть придала мне сил сказать то, на что я не решилась в самом начале.

– Вы всегда говорили, что мне нужно помнить о моем долге перед народом, перед нашей страной. Я так и делала. – Я указала на него. – Если бы я не отпустила принца, из-за его казни вспыхнула бы война.

Молчание дяди о многом говорило.

– Ты могла бы и дальше рассказывать себе эти героические сказочки. Никто тебе не поверит. – Он усмехнулся и посмотрел по сторонам. – Никто тебя даже не услышит.

– Какие у меня еще могли быть причины? – Я почти кричала, отказываясь признавать свою глупость. – Я подумала, что принц достойный мужчина, пусть и из Неблагого двора.

Бролен резко поднял голову.

– Не знаю, Фия. И, полагаю, мы уже никогда не узнаем.

Он оставался равнодушным, лишь с некоторым любопытством разглядывал меня. Внезапно я спросила:

– Так вы хотели этой войны?

– Не говори ерунды, – фыркнул дядя.

– Но вы ведь отлично понимали, что королева не просто убьет вас, если вы отнимете у принца жизнь. Вы знали, что она придет за нами. – Я улыбнулась, увидев его недовольство, но продолжала рассуждать вслух: – Вы этого и добивались. Но зачем? Неужели вы с Карном правда так заскучали?

– Они настоящая напасть этих земель, – прошипел он. Маска его спокойствия вдруг треснула. – Они пьют кровь, напиваются, проявляют жестокость. Мы не должны жить в страхе перед тем, что еще они могут натворить.

– Тогда зачем их провоцировать?

– Чтобы вернуть равновесие и избавиться от чудовища, которое творит все, что ему вздумается. Тебя здесь не было, когда жил предыдущий дракон. – Он ткнул в грудь пальцем. – А я был. Мне было всего семь, но я помню это, будто вчера: как он затмил собой солнце, будто проглотил его, а потом рыскал по всему Гвиторну в поисках добычи.

Эти слова наполнили мое сердце ужасом. Неужели принц, которого я встретила, был способен на подобную жестокость? Но я не так уж хорошо знала его, к тому же он выдал меня королеве...

Чудовище, даже без чешуи.

– Ветвь Эльдорна должна быть пресечена, – проговорил дядя. Возможно, он решил говорить со мной так откровенно из-за моей скорой кончины. Мы еще никогда не беседовали так долго. – Их место должна занять новая семья, если мы хотим навсегда избавить наш континент от дракона.

Но принц был единственным оставшимся в живых Эльдорном.

Названая мать Кольвина, Олетт, была королевой, но в действительности жизнь ему подарила ее ближайшая подруга, которую несколько лет спустя убил собственный же партнер, отец Кольвина. Все обожали обсуждать эту историю. Когда дело доходило до союзов, чего с каждым десятилетием становилось все меньше, слухи передавались из уст в уста с некоторой одержимостью, выдавая личные трагедии.

– Новая семья, – пробормотала я, чуть не засмеявшись. – Это вы?

Дядя изогнул бровь.

– У твоей матери был такой же гонор и такое же несносное выражение лица. Она брызгала ядом каждый раз, когда стоило проявить мудрость и вспомнить, кто держит ключи от ее судьбы.

Мой живот заурчал, но уже не от голода. Бролен никогда не говорил про нее. И совсем редко маму упоминала Мирра.

– Но такая победа еще слаще. – Он сверкнул самодовольной улыбкой, которая быстро померкла. – Отвечая на твой вопрос: нет, – сказал он и повернулся, чтобы уйти. – Не важно, кто сменит королевскую линию Эльдорна, главное, чтобы эта ужасная ветвь ушла в небытие.

Его шаги гулко стучали по камню. Я села, стараясь собрать воедино его слова. Вдруг пришло осознание, что он натворил, чтобы...

В моем пустом желудке все сжалось, желчь рванула к горлу, рот распахнулся. Я подавила позыв и прошипела:

– Вы... вы взяли ее силой?

Его шаги остановились.

– У Примроуз был выбор. Помочь мне с наследником – и тогда ее сестре не пришлось бы снова мучиться из-за очередного провала в попытке выносить дитя. Она приняла решение с условием, что Мирра не станет притворяться, что ты ее дочь. – Его слова эхом отозвались в моей голове. – И не один раз.

Дверь захлопнулась, и я снова осталась одна. Наедине с правдой, которая всю жизнь была у меня под носом.

* * *

На следующий день ко мне явился новый посетитель.

На этот раз Регин.

Он присел на корточки возле моей камеры. Когда он предложил мне лепешку и флягу с водой, я не знала, благодарить его или разразиться ругательствами.

Я не стала выбирать, а просто схватила все, что он принес, сквозь решетку. Захлебываясь водой, я пережевывала зачерствевшее тесто, которое он, скорее всего, стащил с кухонь, когда все ушли отдыхать.

– Ты злишься на меня, – сказал Регин.

Я лишь хмыкнула. Когда я трясущейся рукой подняла флягу и поднесла ко рту, чтобы запить сухую лепешку, из моего рта посыпались крошки.

– Фия, у меня не было выбора. Как и у тебя.

Я даже не взглянула на него. Меня тошнило от одной мысли о том, чтобы посмотреть в лицо, к которому я прикасалась губами, руками, которое я обожала...

Нет, я не могла.

– Ты слышал, что со мной сделают? – все же спросила я.

По его молчанию я поняла, что Регин все слышал.

Я фыркнула и отпила еще воды.

– Просто уходи.

– Я пришел предупредить тебя, – прошептал он, хотя охраны здесь не было. Как и возможности сбежать. Еще один кинжал в мою грудь: Регин мог бы навестить меня раньше. – На рассвете королевская стража отведет тебя к висельному дереву.

Когда солнце только поднималось над горизонтом, устраивали такую показательную казнь – с помощью скрученной железной веревки. Такое зрелище никто бы не пропустил, ведь приходило время избавить землю от чьей-то прогнившей души. Даже если казнили меня.

– Спасибо за заботу, – пробормотала я и вернулась к еде.

Регин вздохнул.

– Фи, мне правда очень жаль. Меня все это просто убивает.

– Если не желаешь сказать что-то поважнее, то лучше уходи.

– Если бы я только знал, что этим все закончится...

Его слова потонули в пустоте, будто он первым ощутил нечто странное. Будто воздух закружился на месте.

Регин встал и отступил от камеры. Помотал головой по сторонам, будто переживал, что кто-то может вдруг возникнуть в темнице. Мне показалось, что надвигалась внезапная буря, но внезапно стены затряслись, камень стал крошиться, а вокруг потемнело.

Казалось, будто ночное небо полностью окрасили в черный, и эта тьма просачивалась в трещины потолка и спускалась по стенам. Проскальзывала под ту самую дверь, через которую я выпустила принца.

– Что происходит? – спросила я с набитым ртом. Сглотнула, чтобы снова задать вопрос, но Регин побежал к лестнице, которая вела внутрь замка.

– Регин!

Дверь над лестницей закрылась.

Пламя в факелах вспыхнуло, освещая каждое пятно крови на камнях. Я забилась в угол своей камеры. Камни еще некоторое время дрожали, потом огонь погас, оставляя меня в кромешной темноте.

7

Спустя всего несколько минут меня вытащили из камеры и повели по лестнице в сопровождении пяти охранников.

– Куда мы идем? – спросила я, но никто мне не ответил.

Я узнала троих: впереди шел Регин со своими друзьями, Кестией и Трейоном. Двух других я никогда раньше не видела, и они с усмешками посматривали на меня.

Обычно меня не задевали колкие замечания из-за порванного платья или растрепанных волос, но сейчас я не ждала ничего хорошего. Возможно, меня вели к висельному дереву, что росло на самом низком холме, за которым открывался город.

Вдруг они собрались казнить меня здесь и сейчас? Олетт все еще ждала расплаты за наши преступления против принца – с визита Неблагого двора прошло всего несколько дней.

Все это время в темнице я старалась принять свою судьбу, но до сих пор не была готова. Я не смирилась с этой участью. Наоборот, я чувствовала надвигающуюся ярость и жгучую ненависть, которые грозились обрушить луну и звезды на это королевство, решившее избавиться от меня.

На лестнице я замедлила шаг – от усталости и головокружения. Я хотела сказать мерзавцам, чтобы они прекратили язвить по поводу моего неземного аромата и гнезда в моих волосах, но меня грубо толкнули вперед.

– Пошевеливайся, дикарка. У нас не так много времени.

И снова меня толкнули.

На этот раз я еле добрела до каменной стены. Перед глазами все плыло, и я не вписалась в проем. В висках все зазвенело, в голове и руке вспыхнула боль.

Один из мужчин нагнулся и вцепился мне в волосы, с силой потянув.

– Я сказал: пошевеливайся!

Он выругался, но вдруг отпустил меня.

– Снова ее тронешь – и это будет последнее, что ты сделаешь, я уж позабочусь, – рявкнул Регин, стоя наверху лестницы.

Я сжала зубы, стараясь не упасть, а Регин приказал солдатам идти дальше. Когда их шаги стихли, он обхватил ладонью мое лицо и опустился на одну ступеньку со мной.

Зеленые глаза, в которых я миллион раз хотела раствориться, потемнели. Он поморщился, ощупывая мою голову пальцами, и внутри меня что-то дрогнуло.

Я отстранилась и двинулась дальше, вверх по лестнице.

– Брось это. Со мной все в порядке.

– Фи, у тебя кровь. Ты поранила голову.

– Какая разница, если они все равно ведут меня на казнь? – сказала я. – Спасибо тебе!

– Они не тронут тебя.

Я остановилась наверху лестницы и качнулась. Регин придержал меня за локоть и прошептал, ведя дальше по коридору:

– Они уже здесь.

Я не стала спрашивать, кто именно.

– И чего они хотят?

– Тебя, – ответил Регин. – Ты обещала сделать все, что они пожелают. – Он слегка улыбнулся, будто радовался такому исходу. – Очевидно, им не нужна твоя смерть.

Он молча смотрел прямо перед собой, пока мы миновали кухни, добираясь до следующей лестницы с решеткой.

– Скажи уже. Скажи, что знаешь.

– Они заберут тебя с собой.

Меня пронзил ужас. Я старалась прогнать его, обдумывая, зачем я им понадобилась. Хотели использовать меня как заложницу, чтобы приструнить дядю? Мучить или держать при себе как зверушку? Отомстить Бролену?

Регин еле слышно прошептал:

– Олетт требует, чтобы ты не просто пошла с ними, она хочет, чтобы ты вышла замуж за их принца.

В памяти вспыхнули золотые глаза, и я пошатнулась в темноте, охваченная этим воспоминанием. Невозможно. Королевские особы Благого и Неблагого дворов никогда не женятся – и не производят потомство. Они даже не ладят друг с другом. Мы терпели друг друга лишь ради наших народов.

– Фи. – Голос Регина выдернул меня из размышлений. – Просто не забывай, что он непредсказуем, хорошо? Он настоящее чудовище. Не позволяй ему приближаться к тебе, а уж тем более касаться...

– Прощай, Регин, – сказала я, очевидно ошарашив его. – Ах, да – и пошел ты!

Я вскинула подбородок и двинулась навстречу неопределенному будущему, напоминая себе, как мне повезло, что у меня оно вообще есть.

Однако везучей я себя не чувствовала.

Как и благодарной. Я поплелась за охранниками, дожидавшимися нас, а потом мы продолжили путь в тронный зал. Если бы у чувств были свои цвета, то сейчас внутри меня бурлил бы и пенился темно-бордовый. Едва зайдя в зал, я остановилась, зная, что еще никогда в жизни не выглядела так ужасно, но я не позволила себе опустить подбородок или ссутулиться.

Вдоль стен выстроились воины-ящеры в кожаной экипировке и массивных сапогах, такие тихие, неподвижные и пугающие. Окна и проемы, что вели к балконам, заполонили огромные летучие мыши. Поговаривали, что правители Неблагого двора могли подчинять себе некоторых существ из своих земель, чтобы те появлялись по команде, а потом использовать их, запугивая врагов.

По какой бы причине королева ни привела их сюда, я надеялась, что это не связано со мной.

– Кошмар... – выдохнула Олетт, лениво развалившись на троне Бролена. – Что они сделали с тобой, дорогуша?

Стоявший рядом с ней мужчина разглядывал гобелены за троном и вышитые на них строки. Вдруг он повернулся, держа руки за спиной. Горящее золото его глаз сменилось алым огнем: принц окинул меня взглядом с головы до ног.

Как бы пристально он ни смотрел на меня, я не дрогнула, прекрасно зная, что он увидел: замызганное платье с увядшими цветами, юбки которого едва прикрывали ослабшие колени; волосы, которые стали еще более непослушными; грязь и пыль, замаравшие нежную кожу.

На скулах Кольвина заходили желваки, но мне не удалось ничего прочесть в его глазах, когда он вновь посмотрел мне в лицо.

– Кто повинен в ране на голове принцессы?

Я не сразу заметила среди бурлящих теней позади Олетт дядю Бролена – он прокашлялся и шагнул вперед, не обращая никакого внимания на вопрос принца, будто тот его и вовсе не задавал.

– Полагаю, ты спрашиваешь себя, зачем ты здесь, – сказал Бролен, глядя на меня.

Я лишь молча разглядывала его блестящие коричневые ботинки.

Когда он понял, что я не стану смотреть на него, его голос посуровел:

– Очевидно, что наш народ больше не видит в тебе свою принцессу, поэтому... – Я перевела взгляд на распахнутые руки Бролена. – ... раз ты питаешь слабость к чудищам, думаю, что этот договор – самое лучшее решение.

Он говорил так, будто идея принадлежала ему, хотя все знали, что это не так.

Я решила подыграть Бролину и заговорила непринужденным тоном, сама себя не узнавая. Я не скрывала даже, что новости не так уж удивили меня.

– И что же это за договор?

– Теперь ты принадлежишь королевству Эльдорн как невеста принца.

Я с трудом сдержалась, чтобы не сказать ему, что уже все знала, а его попытки унизить меня были тщетными. Но еще сложнее мне было спрятать злобный оскал, ведь этот мужчина был виноват в моей столь изменчивой судьбе и почти признался в том, что взял силой мою мать.

Но я так и не посмотрела на него.

Идея выйти замуж за принца Неблагого двора совершенно меня не радовала, как и не добавляла уверенности в моем будущем. Оно у меня все еще было, но я по-прежнему ненавидела принца. Именно из-за него все ополчились против меня, а я чуть не лишилась жизни.

Он не слишком-то отличался от тех ужасных созданий, которых я считала своей семьей.

Сейчас я не могла выдать своего страха или отвращения. Немного расслабившись, я заметила, как выжидательно смотрел на меня Бролен, будто желал вывести из себя.

Но я не собиралась идти на поводу ни у него, ни у принца.

Однако меня правда волновало, как относился к сложившейся ситуации сам принц и зачем он согласился на такое. Наверное, за этим стояло нечто большее, нечто, чего я, уставшая и голодная, не могла понять, пытаясь собрать картинку воедино.

Кольвин вновь тихо повторил:

– Так кто виноват?

Я тут же посмотрела на принца, который изучал каждого охранника – после того, как он задал свой вопрос о ране на моей голове, он не сводил с них взгляда.

Никто не ответил, а я сама уж точно не собиралась ничего говорить. Мне хватало и той усталости, что грузом лежала на плечах.

Среди повисшей тишины Олетт вдруг цокнула языком.

Принц спустился с подиума, неотрывно глядя на стражей за моей спиной, ожидая их ответа с непроницаемым лицом.

Возможно, охранники сочли, что он обладает невероятным запасом терпения и доверчивости, потому что придурок, который толкнул меня, вдруг высокомерно заявил:

– Она просто споткнулась, принц!

– Значит, споткнулась? – медленно повторил Кольвин.

Охранник шагнул вперед и кивнул.

– Наверное, у нее просто голова кружится после тех дней, что она провела в темнице.

Я чуть не зарычала, впиваясь ногтями в ладони.

Кольвин внимательно посмотрел на меня – возможно, ждал ответа, хотя он ему был и не нужен. Принц вздохнул и почесал щеку.

– Мне правда очень жаль, что ты посмел тронуть ее.

– Да я едва ее коснулся, – проговорил охранник. – Немного подтолкнул, чтобы она шла. – Страж указал на меня, пот капал с его взъерошенных белесых волос. – Мы не хотели заставлять вас ждать. С ней все в порядке.

Королева издала тихий прерывистый смешок.

– Не слишком умно.

Принц улыбнулся, но эта улыбка, скорее, была вымученной.

– Ты же понимаешь, что это неуважение, ведь договор был заключен до того, как ты отправился за моей нареченной. И теперь у меня не осталось иного выбора.

Охранник нахмурился.

Я мигом пришла в чувство, когда пальцы принца превратились в веер темных когтей длиной с его руку. Из горла охранника хлынула кровь – это Кольвин рассек ему шею острым когтем, а еще четырьмя полоснул по животу.

Умирающий мужчина широко распахнул глаза, его голова запрокинулась, а внутренности вывалились на пол тронного зала.

Всего за мгновение он превратился в груду кровавого мяса.

Принц убрал когти – точнее, когда он тряхнул рукой, те исчезли, сменившись длинными пальцами. Ими он касался моего лица, тут же вспомнила я, глядя, как Кольвин шагает обратно к трону.

– Кажется, пришло время уходить.

– Соглашусь, – сказала королева, не отрывая глаз от испещренного красными крапинками лица моего дяди.

Я подавила улыбку, когда, наконец, осмелилась посмотреть на Бролена и увидела его руки, стиснутые в кулаки.

– Вы не можете просто так...

Каждый воин, стоявший у стен, сделал шаг вперед – и лицо Бролена побледнело. Он повернулся к королеве и внезапно сменил тему.

– Эта свадьба... – проговорил он сквозь стиснутые зубы. – Когда она будет?

– С чего вдруг ты решил посетить ее, если держал принцессу запертой в темнице в ожидании казни? Мне этого не понять, – растягивая слова, сказал принц.

Стряхнув кровь с туники и плаща, дядя неожиданно поморщился.

– Я лишь старался угодить всем. Вам и моему народу.

– Какое благородство, Бролен, – сказала королева, с ухмылкой глянув на Кольвина, пока тот пытался отчистить себя от крови. – И все же ты говоришь так, будто не помнишь моих слов о новом договоре. – Посмотрев на Бролена, она сморщила губы, а глаза ее запылали. – Мы оба знаем, в какие игры ты играешь, и, хотя я не удивлена, я должна признаться, что твоя дерзость делает тебя не таким уж отвратительным занудой.

– Оскорбляешь меня в моем же доме? – чуть ли не зарычал Бролен. – И не будем забывать, что именно это за договор.

– Вот и не будем, – невозмутимо сказала Олетт.

Кольвин вздохнул и скинул с себя плащ, будто тот внушал ему отвращение. Принца совершенно не заботило, кто наблюдает за его странным поведением.

Я склонила голову набок, невзирая на боль: мне было слишком уж любопытно. Ведь не может быть, чтобы...

Неужели принц не переносил вида крови?

Королева вдруг переключила внимание на себя и ответила на вопрос Бролена.

– Бал в честь помолвки и церемония клятв пройдут тогда, когда мы решим, а пока... – Олетт изогнула идеальную бровь, поднялась с трона, словно кошка со своей лежанки, и потянулась. – Тебе следует поупражняться в искусстве терпения, король.

Мой дядя гневно посмотрел на нее, но нехотя кивнул.

– А теперь, – проговорила королева, – если ты перестал начищать перышки, Кольвин, сопроводи свою нареченную в ее комнаты, чтобы она могла забрать вещи, которые пожелает взять.

– Тут для нее ничего не осталось, – сказал Бролен, и я резко повернула голову в его сторону. На губах дяди играла самодовольная ухмылка, и моя кровь буквально вскипела от злости. – Все ее вещи предоставил ваш покорный слуга, значит, ничего, принадлежащего ей, здесь нет.

В тронный зал, фыркнув, зашла моя тетя, держа в руках мундштук, задев плечом одного из солдат.

На чешуйчатом лбу ящера собрались складки, воин отступил назад.

– Святые грибы, Бролен! Конечно, тебе с твоими тремя волосинками не понадобится расческа! – Не обращая внимания на мстительный взгляд короля Благого двора, Мирра позвала меня за собой. – Идем со мной, Фифи. Возьмем все, что тебе нужно.

Я была благодарна Мирре, хотя не знала, что могу взять с собой. Стараясь не качаться из стороны в сторону, я последовала за тетушкой. Я избегала смотреть на чешуйчатых воинов.

Мирра подождала меня у подножья лестницы, а когда Кольвин последовал за мной, тетя сердито глянула на него.

Каждый шаг давался мне с трудом, но хуже всего был опаляющий жар, что шел от мужчины за моей спиной. Он излучал огненную энергию, наполняя воздух летним зноем. Его шаги были неторопливыми.

Я сосредоточилась на движении моих ног, пока мы шли на второй этаж. Присутствие принца сбивало меня с толку, а его вопрос и вовсе заставил меня вздрогнуть.

– Ты ела?

– Я устала, но я не слаба.

– Ну конечно. На это невыносимо смотреть.

Я знала, что он не собирался обидеть меня, но все равно ощетинилась.

– Невыносимо – это освободить чудовище, когда даже не догадываешься об этом, – сквозь зубы проговорила я, – а потом едва тащиться по коридору, по которому раньше носилась, потому что помогла ему и еле избежала смерти.

– Я же говорил, что это плохо кончится.

От ярости меня разрывало на части, почва уходила из-под ног. Мы, наконец, приблизились к лестнице, что вела в мои комнаты. Жгучая ненависть лишила меня последних сил, и я молчала весь путь до третьего этажа.

Я слишком боялась открыть дверь и увидеть, что за ней. Может, Бролен приказал собрать мои вещи? Или же просто все уничтожить?

– Позволь мне, – сказал Кольвин, и дверь открылась без моего вмешательства.

– К чему это хвастовство... – не сдержалась я и тут же осеклась, вспомнив, с кем заходила к себе в спальню.

Принц лишь хмыкнул, ожидая, когда я зайду внутрь.

Все мои вещи были ровно там, где я их оставила. Рядом со стопкой книг лежала последняя неудачная вышивка: беспорядочно разбросанные звезды, заключенные в круглую деревянную раму. Там же на тумбочке гнили два яблочных огрызка, оставшихся с моего дня рождения – последнего дня моего покоя.

Я ни к чему не прикасалась, я вообще не могла пошевелиться. Кольвин окинул мою спальню внимательным взглядом, а я вдруг отметила, насколько он красив. Нежные полные губы смягчали свирепость лица, прямые пряди волос, выбившиеся из хвоста, сглаживали острые скулы и подбородок, скрашивали пронзительный взгляд золотых глаз.

Но воспоминание о когтях царапало мне нутро, и от неловкости я не могла пошевелиться. Кольвин внимательно посмотрел на мою незаправленную кровать, на темно-синие и лилово-голубые одеяла и подушки, лохмотья старых занавесок, привязанных к кроватным столбам.

– Ты что, любишь висеть тут, как те создания, что скачут по лианам между деревьев? – тихо спросил он тем глубоким вкрадчивым голосом, к которому я привыкла в темнице.

– Когда была помладше, так и делала, – буркнула я в ответ.

Принц чуть улыбнулся, окидывая взглядом рабочий стол, заваленный прочей вышивкой, которую я испортила или не закончила. Сверху валялись пустые банки из-под чернил, рассыпанные перья, пергаменты с моими мимолетными заметками или находками из леса.

Я замерла на месте, глянув на комод – там остались тарелки с моего последнего обеда и нижнее белье после утренних сборов на день рождения.

Я прокашлялась и осторожно двинулась к высокой угловой полке, где покоилась корона из полевых цветов, которая раньше принадлежала моей матери и которую я сохранила.

– Ты не можешь жениться на мне, – сказала я.

Подойти к принцу было сродни тому, чтобы броситься в горящий лес: Кольвин казался слишком непредсказуемым. Сейчас мое тело не просто гудело в его присутствии, а буквально дрожало. Не сказать, что это было неприятно, скорее нервировало.

– Очевидно, могу. – Не успела я дотянуться до короны, как Кольвин подцепил ее своими длинными пальцами. Он повернулся, застав меня врасплох, и я попятилась назад. Вдруг он опустил мне на голову этот хрупкий венок из цветов и внимательно посмотрел на меня. – Ты боишься? – спросил он, сведя брови. – Почему?

– Не боюсь, – поспешила ответить я, зная, что мой запах говорит обратное.

Принц уверенно подошел ближе. Я коснулась спиной стены. Он остановился передо мной и осторожно поправил корону на моей голове. Потом тихо проговорил:

– Несколько месяцев назад ты не была столь напугана. – Его рот скривился в улыбке, будто он что-то вспомнил. – Должен ли я спросить, что изменилось?

– Я не знала того, что знаю сейчас.

Принц кивнул, потом выдохнул и медленно провел пальцем от моей макушки до плеча.

К своему ужасу, я задрожала – но не от страха. Его ладонь коснулась длинной спутавшейся белесой пряди, скользнула вниз по руке и остановилась на талии.

– Волосы, как чистейший снег, – тихо проговорил Кольвин, словно самому себе. – Я хотел снова увидеть тебя. – Он убрал ладонь с моей талии и посмотрел мне в глаза. – Я мог лишь мечтать о такой роскоши. Но теперь мне любопытно, был ли я одинок в своем желании.

Возможно, при других обстоятельствах, не будь он чудовищным зверем, который буйствовал в деревнях и лесах из-за жажды крови, он не был бы в этом одинок. Возможно, я бы мечтала о прикосновении его губ к своим, как тогда, в подземелье, в последнюю ночь перед побегом, а не вертелась бы в кровати в беспокойных снах.

«Это обман», – подумала я. Верх притворства. Его народ преуспел в искусстве сладких речей, они умело заставляли свою жертву поверить в свою уязвимость. Особенно те, кто питался кровью.

– Ты был одинок в этом, а еще ты лжец.

Он изогнул бровь и склонил голову набок. Черные волосы длиной до плеч были завязаны на затылке обсидиановой лентой, но одна прядь выбилась, делая овал его лица мягче. Вместо того чтобы начать оправдываться, принц ошарашил меня вопросом:

– Кто он для тебя?

– Кто? – потрясенно заикнулась я.

– Ты знаешь, про кого я говорю. Этот солдатик, который сопровождал тебя в тронный зал, а потом следил за тобой, как ястреб. – Принц говорил мягким тоном, но в движении его губ было что-то резкое и завораживающее. – Тот, кто преследовал тебя той ночью до подземелья.

– Тебя это не касается, – прошипела я.

От злости я осмелела и, оттолкнув принца, направилась к двери.

Его суровые слова остановили меня.

– Касается, ведь ты будешь моей женой.

Я не повернулась, остановившись в проеме и борясь с яростным желанием разорвать принца в клочья за все, что он сделал, – но я и сама была виновата.

– Вот и отлично, я же больше никогда его не увижу. – Последние слова с шипением сорвались с моих губ. – Как и остальных – и все из-за тебя.

– Ты затаила ужасную обиду на меня, огненная.

– На твоем месте я бы смирилась, дракон.

Когда я выскочила в коридор, принц фыркнул мне вслед:

– А что с твоими вещами? Ничего не хочешь забрать?

– Бролен был прав, – сказала я.

Я провела рукой по перилам, которые, изгибаясь, вели вниз, к выходу, потом перегнулась и посмотрела на потемневший зал, где располагались покои дяди и тети. Стены здесь были из известняка, в арочных альковах притаились гигантские резные вазы, а перила под моей ладонью потрескались от ударов тупым мечом, с которым тут бегал в детстве Регин.

– Здесь нет ничего моего. Я просто хотела посмотреть на это в последний раз.

Однако корону моей мамы я оставила на голове. Мы спускались по лестнице в тишине. От матери у меня осталась лишь эта корона, и после тайны, которую Бролен раскрыл мне в подземелье, я не хотела оставлять эту вещицу тут.

Когда мы вернулись, Олетт – эта прекрасная и жестокая королева – улыбнулась. Она перевела взгляд на Бролена.

– Что ж, береги себя, дорогой король!

Пока я смотрела, как она исчезает из тронного зала, принц приблизился ко мне и обхватил за талию. Его аромат окутал меня. Все вокруг расплылось цветными пятнами, которые вдруг сменились тьмой.

– Держись, – сказал принц, и я не знала, нужно ли мне ухватиться за него.

Перед нами распахнулась бездна, поднялся сильный вихрь, и я закрыла глаза, слыша лишь ругань Кольвина.

8

Всплеск воды, аромат жасмина и сливочного крема – все это наполняло прохладный воздух комнаты, в которой я проснулась.

– Где я? – спросила я, подскакивая на кровати. Последнее воспоминание – как я покидала тронный зал у себя дома.

Мой дом.

Тоска прожигала мое сердце, как кислота. Мне там больше не место.

– Ты знаешь, где ты. – Глубокий голос Кольвина стряхнул с меня остатки сна, и я заморгала. Мой взгляд сосредоточился на множестве черных подушек, окружавших меня. Я лежала на изумрудных и темно-серых простынях, на огромной кровати. – Здесь будут твои покои.

Рядом на подушке лежала моя корона. Я зевнула. Интересно, сколько же я проспала? Наверное, не так долго, ведь за фиолетовыми витражными окнами по обе стороны от камина еще не рассвело.

– И никакой темницы? – уточнила я.

– А ты бы предпочла такой вариант?

Я ничего не ответила.

Оторвав взгляд от кровати, которая вместила бы шестерых крепких мужчин, я поморщилась от ноющей боли в конечностях и перекатилась на край.

Я опустила ступни на бархатную ковровую дорожку, испачкав ее. За приоткрытой дверью в углу я заметила принца. Он сидел на краю купели, выложенной изумрудной плиткой, и пробовал воду, от которой шел пар.

– Тебе нужно помыться и поесть.

– Я в порядке.

– Врешь. Я не знаю никого, кто потерял бы сознание при материализации. – Через пару секунд он сердито добавил: – Ты жутко напугала меня.

Он был прав. Я врала, и мне не стыдно было в этом признаться. Меня даже не волновало, что он мог увидеть меня голой, после того как он видел меня такой грязной.

– Неужели испугался потерять свою краденую невесту в потоках энергии?

Глаза принца вспыхнули, когда я взялась за край порванной юбки и потянула ее наверх, снимая с себя платье.

Когда я освободилась от него и посмотрела на принца, тот уставился в пол. Его желваки заиграли, когда я с ухмылкой сбросила с себя нижнее белье.

– Это все нужно сжечь.

Не успела я договорить, как мою одежду поглотил огонь. Кольвин встал и движением руки рассеял пепел.

– Я начинаю думать, что ты предпочла бы остаться там и встретиться с неминуемой смертью.

Все еще глядя на то место, где лежала моя одежда, я вспомнила, что стою перед ним в чем мать родила.

– И это было бы на твоей совести.

Я вошла в воду, погрузилась в ее мягкие обволакивающие объятия и закусила губу, чтобы не застонать от наслаждения. Вода окутывала мои плечи, хотя купель не была заполнена доверху.

Принц оставил без внимания мою колкость и, пока я отмокала, обходил мою спальню.

Я не собиралась признавать тот факт, что он спас меня. Наверное, они с Олетт узнали, что хотел сделать со мной Бролен, и решили действовать, но я не сомневалась, что принц начал претворять в жизнь какой-то свой план. Я избежала одной тюрьмы, чтобы попасть в другую – намного роскошнее, чем я могла себе представить.

Все еще находясь в воде, я решила понаблюдать за этим принцем, которого я спасла и который обрек меня на такую судьбу.

Его движения напоминали потоки воды среди скал: стремительно и изящно он искал куда-то запропастившиеся целительные соли на полках или определенное полотенце, хотя их было штук восемь.

– Зачем ты его убил? – спросила я.

Мой вопрос заставил его замереть. Я и сама поразилась тому, с какой легкостью его задала. Мне не стоило касаться тем, которых я хотела бы избежать.

– Он навредил тебе.

– Но ты не хотел этого делать.

– С чего ты так решила, огненная? – Сердито вздохнув, принц, наконец, повернулся ко мне лицом и прислонился к кафельной стене. – К тому же, ты ошиблась.

– Я видела тебя, – сказала я, еле сдерживая презрение. – Твой плащ. Ты не любишь кровь.

Кольвин засмеялся, коротко и звонко.

– Я обожаю кровь! – Взгляд его ярких глаз был прикован к моему лицу, хотя я с трудом могла разглядеть что-то за молочным туманом, повисшим в комнате. – Некоторые считают, что я чересчур ее люблю. – Голос принца стал елейным. – Чрезмерно.

– Пытаешься запугать меня, дракон? – Я нахмурилась.

– Просто говорю правду. – Он поморщился. – Могу и еще кое-что рассказать, – произнес он. Длинные ресницы легкой тенью ложились на его щеки. Он облизнул зубы и посмотрел себе под ноги. Когда наши взгляды вновь встретились, я не смогла прочесть его эмоций. – Все это мне не слишком нравится, но все же я определенно хотел его смерти. Так было необходимо. Он причинил тебе вред. – Принц многозначительно замолчал. – Мне продолжить? Я только рад стараться.

В ответ на его слова я отвернулась. Я не знала, возбуждает ли меня это или вызывает отвращение, но я слишком боялась того, что он скажет дальше, так что лучше было не провоцировать.

Спустя пару мгновений принц вновь посмотрел на меня.

– Отдыхай, – наконец устало сказал он. – Ты пережила изнурительное испытание. Скоро тебе принесут поесть.

Я ушла под воду с головой, а потом вынырнула, убирая пряди с лица.

Принц исчез.

Я расчесала пальцами спутанные локоны, нанеся на них немного мыла с маслами, обдумывая все, что сказал Кольвин. Все, что произошло.

Вдоль бассейна тянулись витражные окна, и все три запотели. Снаружи их царапали покачивающиеся ветви и лозы. На кафельном полу у стены стоял деревянный поднос с кристаллами для купания, солью и мылом. Между туалетом и высоким умывальником из слоновой кости на стене висели заржавевшие крючки. На них я обнаружила полотенца для рук и два серых шелковых халата.

Мне следовало бы радоваться, что я не оказалась в очередной темнице или не стала игрушкой в постели принца, которую бросили в комнаты к остальному гарему. Приятная теплая вода должна была снять мое напряжение.

Но окружающая роскошь только заставляла меня еще больше переживать.

* * *

Я не спала.

Я сидела в воде, пока она не остыла окончательно, удерживая меня от дремоты. Потом я накинула на себя халат с мягкой подкладкой и села на кровать.

Несколько часов дверь не открывалась. За пределами комнат даже не было слышно шагов.

Я сидела и смотрела на дверь. Даже если она была не заперта, куда я могла пойти? Безопасность была очередной иллюзией, в которую я слепо верила всю свою жизнь.

Я не знала, чего от меня ожидали. Мне следовало выйти замуж за принца, но зачем? И что будет дальше? Это будет сплошным притворством. Большинство браков между королевскими особами, не связанными истинными узами, были заключены по договору и без любви. И мой не будет исключением.

Хотя наш будущий союз и без того нарушал традиции.

Еще никто из королевских особ Благого двора не женился на ком-то из Неблагого. Была малюсенькая надежда, что мы с Кольвином все же не нарушим этих правил.

Значит, я была пешкой в какой-то игре. И мне предстояло выяснить, какую роль мне отвели.

Планы королевы Неблагого двора вряд ли касались только моего дяди, которого стоило держать в узде. Тем более он показал, что жаждет моей смерти, считая предательницей. Возможно, королева хотела захватить власть в обоих королевствах, и это стало бы концом для моего дяди – я не могла называть его отцом.

Может, мне и не доведется увидеть, каким станет мир, избавленный от Бролена, но мысли об этом приносили мне не стыд или горе, а радость.

Вдруг я услышала легкие шаркающие шаги. Пустой желудок заныл, когда за дверью моей комнаты что-то металлическое лязгнуло о камень.

Я открыла дверь и выглянула в широкий, тускло освещенный коридор. На противоположной стене я увидела высокую дверь и множество окон. На полу возле моих ног стоял поднос, на котором были графин с водой и исходящее паром блюдо, наполненное чем-то, что напоминало мясное жаркое.

Я не слишком любила жаркое, но сейчас это не имело значения. Мой рот наполнился слюной, я схватила поднос и захлопнула дверь, не утруждаясь тем, чтобы запереть замок: я была уверена, что он не стал бы серьезной преградой для любого обитателя этого замка.

Я решила пообедать прямо в постели, хотя в комнате был аккуратный прямоугольный столик с двумя стульями.

Я поднесла к губам миску и сделала несколько жадных глотков. Заставила себя замедлиться, наслаждаясь кусочками мяса и свежим хлебом. Мясо было сочное, с дымком. Мне стало любопытно, какие специи добавили в подливу: острый перец и что-то мускусное, немного землистое.

Может, и к лучшему, что я не знала ингредиентов. Доев все до последней крошки, я выпила воды, поставила посуду на пол и закрыла глаза. Все безумие прошедших часов накрыло меня, как цунами. Одно было точно: если раньше я считала свою жизнь скучной и обыденной – теперь я просто мечтала об этом спокойствии.

Когда я, наконец, решила отдохнуть, день только расцветал.

Лежа на шелковых простынях и шерстяных покрывалах, я смотрела на четыре столба, поддерживающих балдахин из темно-зеленой сетки. Та была привязана к столбам черной лентой, открывая вид на мою новую спальню.

Ковры цвета темно-зеленого мха с угольно-черными завитками покрывали каменный пол по обе стороны от кровати, стоявшей у стены. Слева и справа от нее располагались комоды.

Перекатившись набок, я стала разглядывать розы, нарисованные на красном дереве, проследила за изящным узором каждого переливающегося лепестка, за каждым острым шипом. Местами рисунок выцвел, но это не убавляло его красоты.

На каменных стенах тоже было чем полюбоваться: там было несколько картин с полевыми цветами, а еще гобелен с луной, солнцем и знакомыми строками. Такие же надписи я видела в тронном зале, который недавно покинула.

Мебель, резные узоры на дереве, выложенный камнями камин – все здесь буквально кричало о невероятном богатстве. Витражные круглые окна по обе стороны от камина скрывали от меня время суток.

Рядом со входом была еще одна закрытая дверь. Похоже, она вела в гардероб, поскольку во всю длину там висело длинное зеркало в позолоченной раме. Мой взгляд скользнул по серо-коричневому камню стен, снова падая на картины в позолоченных рамах, и я чуть подвинулась, рассматривая фигуру за кроватными столбами.

В проеме стоял мужчина с черными, как крыло ворона, волосами до плеч.

Высокий и подтянутый, он прислонился к резной двери. Его внимание ко мне настораживало.

– Ты так и не поспала?

Должно быть, он материализовался тут, потому что я не услышала даже шороха его шагов.

– А ты не постучался.

Он лишь лениво моргнул и дернул мягкими, как лепестки, губами.

Принц Неблагого двора устало смотрел на меня, изумрудно-зеленый платок болтался у него на шее, а черная хлопковая рубашка с длинными рукавами была небрежно заправлена в брюки того же цвета. Отсутствие блеска в его глазах и сгорбленная поза, как, впрочем, и голос, говорили о том, что он и сам за прошедшие часы совсем не отдохнул.

– Разве можно винить меня в этом?

Принц молча посмотрел на меня.

– Идем, – наконец сказал он и расправил плечи. – Тебя вызывают.

– Кто?

Он не ответил. Просто скрылся в темноте коридора.

Если бы я осталась – скорее всего, навлекла бы на себя гнев того, кто меня позвал, а я могла поклясться, что это была его отвратительная названая мать. Я поспешила прочь из комнаты, следуя за раздражающим запахом по коридору.

– Я неподобающе одета.

– Сойдет, как есть.

«Вот же мерзавец!» – подумала я и вцепилась в пояс халата, крепче затягивая узел. Мои щиколотки были едва прикрыты, но менять я ничего не собиралась. С чего бы мне волноваться? Неблагой двор славился своей аморальностью и странностями. Я слышала много разговоров о здешней моде – или, точнее, о ее отсутствии.

Арочные окна с темными витражными стеклами пропускали внутрь полоски света, которые отмечали наш путь. Я уже не знала, день сейчас или вечер. Когда коридор расширился, мой жених повернул налево.

Я посмотрела в противоположную сторону, где находился короткий коридор без окон. Вдруг дверь исчезла, скрытая тенями, и я вздрогнула. Это повторилось, когда мы ступили на спиральную каменную лестницу, ведущую вверх на один этаж. Стоило мне посмотреть направо, и дверь словно испарилась.

– Он сам даст тебе понять, куда ходить не следует, – донесся до меня густой голос Кольвина.

– Он? – спросила я, притормаживая, но Кольвин не остановился. Я снова вгляделась в темноту, потом последовала за принцем. – Хочешь сказать, что этот замок живой?

– Он слишком многое повидал, чтобы не обзавестись душой.

Принц исчез в другом коридоре, и я ускорила шаг, чтобы не отставать. Из потайных мест, о которых я даже не догадывалась, за мной будто следили – возможно, с картин предков принца с их золотыми и бронзовыми глазами. Наверное, стоило поверить ему на слово.

По крайней мере, в том, что касалось замка.

Мы петляли по лабиринту коридоров, забредая все глубже. Без окон становилось темнее. Горящие факелы отбрасывали пятна света на камень, который будто утратил тепло. Теперь он походил на обсидиан с его холодным блеском, а когда я прижала к нему ладонь, то ощутила дрожь.

Я снова дотронулась до камня, когда мы проходили очередные закрытые двери, из-за которых раздавались приглушенные голоса и смех. Камень потеплел и будто сам жаждал моего прикосновения.

– Что это за место? – прошептала я, не ожидая ответа.

Я вдруг очень остро поняла, что побег мне не грозит. Не стоило даже пытаться бежать, пусть я и нашла бы, куда.

Но все же я получила ответ на свой вопрос.

– Замок, конечно же, – скупо ответил Кольвин.

Я сердито посмотрела ему в спину: его черные волосы сливались с угольной рубашкой, и единственным ярким акцентом были золотистые искорки в прядях.

Рассердившись на себя за то, что обратила на все это внимание, я постаралась отвлечься от принца и принялась оглядываться по сторонам.

После очередного поворота мы достигли огромной приемной, на потолке которой был выложен мозаичный цветок багрового и фиолетового оттенков. Здесь Кольвин замедлил шаг. Меня раздражала даже его походка, непринужденная и высокомерная, будто сама земля несла его вперед.

Он толкнул внушительные дубовые двери, и я заморгала, заметив, насколько они высокие. По дереву бежали резные завитки виноградных лоз.

– Ну и где? – раздался пронзительный голос. Слова эхом отскочили от стен, а я замерла на пороге, будто ноги отказывались мне подчиняться. – Где она?

Кольвин появился в поле видимости, нахмурив брови.

– Вам нужна помощь, чтобы зайти в зал, принцесса?

– Коль, ну ты что! – прошипела королева. – Фия наша гостья.

Коль? Я фыркнула со смеху. И, конечно, заслужила его волчий взгляд в свой адрес.

– Вот поэтому я и предложил помощь.

Однако я была здесь гостьей, и мой нынешний статус вовсе не добавлял мне спокойствия. Оно стало далеким воспоминанием, столь же хрупким, как и решения богини.

Я прошла сквозь распахнутые двери в просторный тронный зал.

– Да разразит меня луна! – пробормотала я, когда мой взгляд скользнул по выложенному плиткой полу в центре комнаты к темно-сливовым и обсидиановым знаменам по обе стороны от трона.

Плитка вела к массивной мозаичной фреске в виде гигантской головы дракона. Над раздутыми ноздрями возвышались два рога. Еще два, покрупнее, изгибались на голове, удерживая сияющий шар луны. Широко распахнутая пасть обнажала множество острых зубов.

Под носом расположились длинные усы, почти затерявшиеся на фоне чешуи. Но именно взгляд гигантских глаз, горящих золотом, заставил меня отшатнуться.

– Его звали Ивахн, и, предположительно, он был первым чудищем, которое ступило на эти земли.

Я сглотнула ком в горле и прошла по кафельной дорожке до самой фрески.

Сиреневые юбки пошевелились, мелькнули изящные ступни, каждый ноготок был выкрашен в идеальный оттенок алого. И, хотя я уже дважды встречала эту женщину, сидевшую на березовом троне, обвитом плющом, я надеялась избежать такой скорой новой встречи.

Что-то подсказывало мне, что даже сотня встреч не могла гарантировать спокойствия в присутствии королевы Олетт из Неблагого двора.

Королева фейри положила руку на оплетенный листьями подлокотник своего кресла. Длинные ногти на ее руках были того же оттенка, что и на ногах.

– Посмотри на меня, – сказала королева.

Ее приказ пронзил меня насквозь, заставляя вскинуть голову и расправить плечи.

Темные, окруженные еще более черными ресницами глаза вспыхнули. Алые губы королевы надломились в улыбке, делая ее похожей на змею.

– Какая же ты сладкая! – проговорила королева.

Возможно, она применила на мне чары, чтобы вызвать послушание? Я сердито посмотрела на королеву. Но разве не собиралась я выживать тут? Лучше бы тогда мне вспомнить какой-никакой этикет.

Королева весело хмыкнула.

– Твои покои пришлись тебе по вкусу?

Не успела я ответить, как принц, стоявший у окна за троном, вклинился в разговор:

– Она ожидала чего-то... – он вскинул голову, и я пожалела, что не могу снести ее с его плеч, – другого.

Королева хлопнула себя по щеке.

– Другого?

– Ну... – промямлила я после неловкой паузы. – Просто я не думала, что...

– Не окажешься в темнице? – договорила королева. – Ну, конечно, ведь именно так поступил твой народ с тобой и Кольвином.

Я лишь неуверенно улыбнулась, не зная, стоит ли отвечать.

Олетт опустила руку на колени.

– Но это всегда можно исправить, дикарка Фия. На твоем месте я бы внимательнее смотрела, куда ступаю.

Я заморгала и нахмурилась.

По тону королевы было ясно, что встреча ее утомляла, однако она заговорила вновь:

– Ты можешь ходить там, где пожелаешь, но мертвой ты нам не нужна, поэтому все же остерегайся опасностей, ведь ты слишком уж аппетитна.

Я поблагодарила королеву за предостережение, не испытывая никакой благодарности. Какая уж тут свобода, если я попала в очередную ловушку, а то и вовсе подписала себе пожизненный приговор.

– Кстати, – проговорила Олетт с ноткой раздражения. – Пора нам поговорить об опасностях.

По коридорам пронесся протяжный вой, и я выпрямилась в струнку. Сначала я подумала, что это завывает ветер или ураган, но тут на стенах заколыхались гобелены.

Я повернулась к источнику звука.

В дверном проеме, через который вошли мы с принцем, заклубились тени. Даже не тени, слишком поздно поняла я – это внутрь вбежали чудища, поднимаясь на две ноги. Из их ртов шла пена, острые уши дергались, зубы сверкали – это двое нарловов врезались в каменную арку и заскулили.

– Ты ведь их знаешь? – промурлыкала Олетт, когда звери оскалились друг на друга. – Как иначе, ведь это ты их спасла.

Моя кровь застыла в жилах, и я покачнулась.

Нарловы вырвались из проема и побежали дальше, а я могла лишь выставить перед собой руки.

Еще немного – и я бы превратилась в кровавую лужицу.

9

Рык и грохот прекратились.

Меня окатило горячей зловонной волной. Выглянув из-за ладоней, я встретилась взглядом с темным изучающим меня глазом и отшатнулась.

Принц, который при приближении нарловов переместился, обхватил меня за плечи.

– Стой спокойно.

– И просто позволить им съесть меня? – сердито прошептала я. Не то чтобы имело смысл шептать: вряд ли они меня понимали. – Ну уж нет.

Я захотела вырваться из его рук, но остановилась – нарловы зарычали, правда с некоторой нежностью, а я вжалась спиной в грудь принца.

Я едва слышала, что говорил мне на ухо Кольвин, лишь ощущала крепкое тело, от которого даже сквозь халат чувствовался жар, напоминавший огонь в камине.

– Доверься мне.

– Как я могу доверять лжецу и предателю?

Его пальцы впились мне в плечи.

– Я тебе не врал.

– Ты не сказал правду и этим забрал у меня прежнюю жизнь, – проговорила я, совсем забыв про королеву. Когда я повернулась, чтобы сердито посмотреть на Кольвина, трон уже опустел.

Взгляд ярких глаз был устремлен на нарловов. Я бы решила, что он меня не услышал, но он вдруг резко сказал:

– Они просто хотели с тобой повидаться.

Переведя взгляд на монстрюг, которые будто чего-то ждали, я заморгала.

Их морды, которые я раньше ласково гладила, больше не казались такими уж милыми. Нарловы выглядели уродливо: раскосые маленькие глазки, впалые щеки, покрытые шерстью. Морды удлинились с нашей последней встречи, вытянулись кверху, делая зверей похожими на поросят. Челюсти выдвинулись вперед, демонстрируя ряд острейших зубов.

Значит, они все же выжили.

Я лишь могла надеяться, что все не впустую. И что они не попытаются убить меня.

– Я взял на себя смелость дать им имена вместо тебя, – сказал принц, убрав руку с моего плеча и вытянув указательный палец. Без его прикосновения мне вдруг стало холодно. – Это Сподж, у него под подбородком белая шерсть, которая напоминает мочалку, а это Хёрб.

– Сподж и Хёрб? – повторила я, чуть ли не оскорбившись от лица этих чудовищных монстров. – Но такие клички дают малышам.

– Они и были малышами, когда я привез их домой. – Когда принц произнес слово «малыши», все внутри меня перевернулось. Я отмахнулась от странного чувства и улыбки, которая просилась наружу.

Домой. Он не только выполнил свое обещание, но и дал им имена. Вырастил их. Я была слишком потрясена и неуверенно шагнула вперед.

– Они правда выжили.

– И теперь не желают уходить, – заметил Кольвин.

Звери что-то проворчали, Сподж почесал огромной лапой свой живот.

– А тот, что все время спал? – Я знала ответ до того, как спросила, но мне нужно было услышать его. Узнать наверняка.

– Едва перенес дорогу. Если честно, удивительно, что эти двое выжили. Но, конечно, они гораздо лучше чувствуют себя на родине. А теперь... – Моей спины коснулся холод, когда Кольвин обошел братцев-нарловов и достал из-за мохнатой лапы Хёрба банановую кожуру. – Они ходят за мной повсюду и воруют вещи.

Склонив голову набок, я взглянула на морды нарловов.

Из их страшных пастей стекала слюна, а глаза неотрывно следили за мной.

– Неужели они помнят меня?

– Иначе ты была бы уже мертва, или мне пришлось бы спасать тебя. Когда к нам приезжают гости, приходится их запирать.

– Успокаивает, – сказала я, и принц фыркнул, расслышав сарказм в моем голосе.

Кольвин отступил на шаг, а я протянула руку Споджу. Зверь опустил голову и обнюхал меня, а Хёрб последовал его примеру, когда я протянула вторую руку. Я засмеялась, когда их мокрые пятачки защекотали мои ладони, легонько втягивая кожу.

Моя улыбка померкла, когда Хёрб обрушил свою лапищу мне на ладонь. Я едва не упала под этой тяжестью.

– Ай! – Я нахмурилась.

Нарлов замер. Я взяла его за лапу, осторожно приподняла, изучая мягкие подушечки и острые когти, а потом положила на свою ладонь.

– Нежнее.

Зверь уставился на мою ладонь, а Сподж приблизился, предлагая мне свою лапу и чуть не задев мое лицо. Я повторила действие со вторым зверем, потом улыбнулась и отошла на пару шагов, надеясь, что они дадут мне уйти.

Нарловы поначалу отпустили меня, но вдруг пошли следом, и принц засмеялся. Я остановилась в дверях.

Звери опять с рыком столкнулись друг с другом, прямо у меня за спиной. Я повернулась, пытаясь разглядеть Кольвина в крохотной щелке между их огромными телами.

– Как от них отвязаться?

– Когда узнаешь, – сказал принц, направляясь в противоположную сторону, – и мне расскажи.

– Куда ты? – Конечно же, он не мог оставить меня наедине с этими монстрами! Принц не ответил, и, возможно, я бы пошла вслед за ним, если бы нарловы не загородили мне путь. Я понятия не имела, как мне вернуться к себе в покои. – И как мне попасть обратно?

– Скоро увидишь, – ответил принц, и от его ироничного голоса мне самой захотелось зарычать.

Нарловы следовали за мной по коридору, пока я бормотала себе под нос ругательства и промахивалась с поворотами. Стоило мне резко остановиться, звери грозили придавить меня.

Пытаясь протиснуться мимо них, чтобы вернуться в коридор, который показался мне знакомым, я проворчала:

– Должна признаться, это выматывает.

Нарловы молча уставились на меня: скорее всего, они просто не понимали, о чем я, ну или это их не волновало.

Я вздохнула и пошла дальше. Звери плелись за мной, врезаясь в стены и ворча друг на друга в попытках выбиться вперед.

Мне срочно нужно было отвязаться от них! Я даже бросила попытки найти путь к своей комнате. Впереди я, наконец, увидела лужицу солнечного света у подножья лестницы: каким-то чудом я попала на первый этаж. Еще бы понимать, как именно я сюда пришла.

Рык нарловов стал громче, когда я дошла до коридора, переходившего в небольшую яркую залу. Стеклянные витражные дверцы с изображением зеленых холмов так и манили меня. Я потянула за ручку, распахивая их. Сейчас был день, Сподж и Хёрб зашипели, увидев солнце, и поспешили вернуться в тень.

Возможно, я нашла способ от них избавиться.

Я улыбнулась, пересекая террасу, выложенную потрескавшимся камнем. Никого поблизости не было. Никаких часовых, придворных, садовников.

Хотя последним не помешало бы присмотреть за территорией, учитывая засилье сорняков и то, как разрослись розы. Они оплели камень и выбрались на террасу, чтобы добраться до фонтана в центре двора. Но там не было воды, только еще больше лоз.

Я повернулась и увидела еще один вход среди камней и гниющую деревянную скамейку, притаившуюся под окном в углу. По обе стороны от меня возвышались стены. Я не могла долго смотреть на свет, глаза еще приспосабливались к солнцу, но по моим прикидкам я находилась на какой-то заброшенной террасе недалеко от сердца замка.

Хотя это место выглядело запущенным, в нем определенно было свое очарование. Среди зелени розовели цветы, на розах все еще сверкала утренняя роса, светился мох по краю фонтана и в трещинах.

Красиво, но скучно.

– Ты заблудилась? – спросил женский голос, раздавшийся из-за спины.

Меня встревожило, что я не услышала шагов. Обернувшись, я увидела возле фонтана женщину с вишнево-красными волосами, которая смотрела на меня, ухмыляясь.

Сидя на покрытом мхом камне, она внимательно изучала меня.

– Значит, ты и есть она.

– Она? – спросила я, изогнув бровь.

Хотя внешность у девушки была довольно привычная, за исключением заостренных ушей, я все равно никому не доверяла в этом порочном королевстве. Вряд ли я вообще кому-то смогла бы довериться.

В абрикосовых глазах девушки заплясали искорки.

– Наша драгоценная принцесса, конечно же.

– Конечно, – сказала я, улыбнувшись так, что у меня свело скулы.

Девушка усмехнулась с изяществом, которое сквозило во всей ее миниатюрной фигуре.

– Прошу, не жди от меня реверансов. Мои юбки не годятся для этого.

И впрямь, подумала я, глядя на слои темно-синего и красного кружева, которые покрывали ее плечи и каждый изгиб тела. Будто она так и не решила, нарядиться ли ей в карамель на палочке или в кокон.

– И кто же ты такая? – Я еле сдержалась, чтобы не скрестить руки на груди, оставив их болтаться вдоль тела. Меня не могла вывести из себя заскучавшая девица, которая просто искала, чем себя развлечь.

– Перси, – сказала девушка, чуть оттопырив алые губы и обнажая зубы. – Но, наверное, тебя больше интересует, кто я в этой семье. – Она подалась вперед и окинула взглядом пустую террасу, потом обхватила ладонью свой подбородок. – Или в жизни конкретного принца?

– Он и тебя заставляет выть на луну? – сказала я с усмешкой.

Она скривилась, будто старалась понять, не пошутила ли я. Наверное, она все же поверила мне. Девушка встала и проговорила:

– Нет, от него я не вою. А вот его дядя Джаррон! – промурлыкала девушка. – Он в этом очень преуспел. – Она приблизилась ко мне и прошептала: – Только расскажи ему это, и я зарежу тебя во сне.

Ошарашенная и опьяненная идущим от нее запахом сирени, я не сразу спросила.

– Ты живешь здесь?

– Большую часть времени – да, – сказала она. Перси прошла к стеклянным дверям, которые я оставила открытыми, хотя она, наверное, могла и материализоваться во дворе. – Мой отец – один из старейших друзей Олетт и ее самый преданный генерал. В этом есть свои плюсы.

– Как, например, трахаться с принцем?

Девушка звонко рассмеялась, прислонившись бедром к двери.

– Джаррон определенно не принц, хотя он бы не отказался, чтобы о нем так думали.

Я в принципе не хотела встречаться с этим Джарроном.

– Наверное, он твоя пара, – догадалась я.

– Да, но все... сложно.

Перемена в голосе намекала на то, что больше Перси ничего не расскажет.

Тогда заговорила я:

– Могу ли я спросить, что привело тебя сюда? – Я окинула взглядом заросшее пространство. – Конечно, не пейзаж.

Перси указала куда-то наверх. Я обернулась и увидела окно в трех этажах над нами.

– Там покои Джаррона. Ты, кажется, правда заблудилась, но, если честно, мы поспорили.

– Поспорили, – повторила я и нахмурилась.

– Разве у Благого двора нет азартных игр? – Она надула губы и цокнула языком. – Вы ужасные зануды!

– Мы предпочитаем выпивку, – резко сказала я. А еще обмениваться любовниками и сплетнями, словно деньгами, но что-то подсказывало мне, что об этом упоминать не стоит.

Девушка внимательно посмотрела на меня и хмыкнула.

– Не похоже, что ты любишь выпить.

– Верно, так и было. – Я недовольно фыркнула и приосанилась. – До недавнего времени.

Ее брови взметнулись, а в воздухе пронесся удивленный смех.

– Значит, ты правда его терпеть не можешь? Я бы спросила почему, но, похоже, ты и сама этого не понимаешь. – Она подмигнула мне и повернулась, чтобы уйти. – Удачи!

– И сколько? – не сдержалась я.

Немного качнувшись и положив руку на деревянную раму двери, девушка сощурилась. В ее необычных глазах плескалось озорство.

– На сколько вы поспорили? – Я кивнула, вызвав ее смех.

– Мы спорили не на деньги, принцесса.

Краска залила мои щеки, и я отвела взгляд, когда смех девушки стал еще заливистее.

Когда она попрощалась, я подняла голову, потеряв надежду найти свои покои прежде, чем усталость свалила бы меня с ног из-за этих бесконечных лестниц.

– Кстати, замок перестанет играть с тобой, когда ты прояснишь свои намерения.

– И как мне это сделать?

– Сосредоточься на том, куда ты хочешь попасть, – сказала девушка, будто я должна была это знать.

Она ушла прежде, чем я поблагодарила ее, впрочем, не то чтобы я этого так уж жаждала.

* * *

Я наконец отыскала путь до своих покоев, несколько раз промахнувшись и раз уткнувшись в тупик, где я уловила запах Кольвина.

Сподж и Хёрб нашли меня в коридоре, который, к счастью, вел к моим спальням. Звери неслись ко мне с таким оживлением, что на долю секунды, пока я смотрела в их распахнутые пасти, я задумалась, не собирались ли они меня убить. Может, это было бы даже к лучшему.

– Стоять, – скомандовала я за мгновение до того, как они добрались до меня. Они так и сделали, встав на четыре лапы и пытаясь отдышаться. – Просто... – Я попятилась к своей двери. – Ждите тут, хорошо? – Я пыталась что-то разглядеть за их спинами, но звери были слишком пушистыми. – Гуляйте, найдите себе что-то поесть. «Что-то!» – подчеркнуто сказала я. – Не кого-то.

И снова они просто посмотрели на меня.

Я выдавила улыбку.

– Спокойной ночи.

Потом приоткрыла дверь так, чтобы протиснуться могла лишь я.

Я даже не стала искать ночную сорочку. Рухнула на кровать прямо в халате и прислушивалась к возне нарловов за дверью, пока не отдалась во власть сна.

Меня разбудил ужасающий скрежет. Я села на постели и откинула с лица волосы, глядя в окна по обе стороны от камина – мимо пролетела стая тех существ, похожих на летучих мышей.

На кратчайшее мгновение комнату накрыла тьма от их шипастых крыльев. Спустя несколько пропущенных вздохов вновь засияли луна и звезды, и следом за существами пронесся летающий монстр, похожий на пса, скорее даже на его скелет.

Это был не сон. И даже не кошмар.

Привстав с кровати, на которой я уснула, я огляделась по сторонам – и вновь вспомнила, где я оказалась, окруженная всеми этими незнакомыми вещами. Моя грудь наполнилась тоской по моей прежней спальне.

Мне всегда многое сходило с рук, я знала это, но никогда не казалась себе неприкосновенной. И никогда еще это чувство не было таким острым, оттеняя сожаление о том, что я недостаточно ценила собственную удачу. Теперь было слишком поздно.

Я больше не увижу на тумбочке и в комнате хаос своих вещей, который я знала как свои пять пальцев.

Теперь мне было суждено просыпаться от страха и кислого привкуса жгучей обиды.

Я позволила этой злости придать мне немного сил. Поднялась и поплелась в купальню, чтобы освободить мочевой пузырь и умыться. На полке над раковиной сверкнула в лунном свете золотая расческа с выгравированными на ней растительными узорами. Но мне не хватило сил даже на то, чтобы причесаться, и я быстро покинула темную комнату.

Наконец, я все же решила одеться.

Арочная дверь между купальней и входом в спальню действительно вела в узкую гардеробную. В конце прохода загорелся небольшой факел, осветив висевшие в несколько рядов платья и плащи, туники, ночные сорочки и...

Белье.

С кружевом, кремовое и черное, шелковое – и все это добро лежало в небольшом шкафчике под зеркалом.

Я не стала гадать, кто выбирал все это, как и остальные вещи. Возможно, здесь держали одежду всех фасонов и размеров для гостей. Я выбрала платье темно-синего цвета, которое напоминало длинную тунику с рукавами, а также шелковое белье.

Вспомнив про босые ступни уже на выходе, я вернулась в гардероб и достала черные туфли с полки над нарядами. Отделанные шерстью, они больше напоминали домашние тапочки, чем уличную обувь.

Я будто наступила на два облачка.

Поморщилась, увидев бантики на носках, потом пошевелила пальцами, ощущая прикосновение мягкой замши, и еле сдержала улыбку. Поправила лиф с треугольным вырезом, украшенный красивой вышивкой лиловыми и золотыми нитями.

У меня была пышная грудь, как, впрочем, и бедра. Мягкий хлопок подчеркивал фигуру и линию декольте. Но ничего лучше я не нашла, поэтому пожала плечами и открыла дверь.

Только чтобы обнаружить нарловов, развалившихся на полу рядом с опрокинутым подносом – они доедали то, что, видимо, осталось от моего ужина.

Нарловы прекратили жевать, Сподж облизнулся шершавым языком.

– Вы это серьезно?

Даже когда они сидели на полу, они возвышались надо мной на несколько дюймов. Но мне это сейчас было не важно. Я проголодалась, а они меня обворовали!

Я подняла вверх указательный палец, а потом тыкнула каждому в пятачок.

– Так нельзя! Это было мое!

Звери чуть склонили набок свои гигантские головы, внимательно глядя на меня, но даже не шевельнулись, когда я выхватила миску у Споджа, который тут же зарычал. Я зарычала в ответ – он изумленно заморгал.

Хёрбу хватило совести бросить куриные косточки, прежде чем я взялась и за них, но я решила, что не настолько голодна, и они, покрытые скользкой слюной, выпали из моей ладони обратно в миску.

– Разрази вас луна!

Я вздохнула, отряхнула руки и подняла поднос, собрав на него все, что звери успели разбросать, включая разбитое стекло, чтобы они не порезались.

– Я на такое не соглашалась!

Ни на что из этого, если честно, но кому какое дело. Должно быть, нарловов беспокоили лишь их животы.

Они поплелись за мной по коридору до лестницы, а мне стало любопытно: может, они притихли и больше не дрались друг с другом, потому что поняли, что я их отругала?

Поговаривали, что в большинстве своем обитатели Неблагого двора, охотники и почитатели луны отдыхали в светлое время суток, но я не думала, что это правда. До нынешнего момента. Замок Эльдорна наполнился умиротворяющими звуками повседневной рутины: стук и разговоры за стенами, дверьми, на лестницах.

Обнаружить кухню не составило труда. Я последовала за ароматом мяса на этаж, располагавшийся ниже первого. С левой стороны коридор уходил по наклонной вниз. Справа каменные ступени шли до невысокой двери, а наружу пробивался островок света от прямоугольного оконца.

Прижавшись лбом к стеклу, я увидела, что за дверью находился огромный огород.

Нарловы никуда не сдвинулись, сидя у подножья лестницы. Я пошла вниз, думая, что они последуют за мной, но, оглянувшись, поняла, что они осторожно выглядывают из-за угла. Я нахмурилась и пошла дальше, неся в руках поднос и направляясь к низкой дверке, что вела в огромную комнату с еще более низкими потолками.

Вскоре я поняла, почему нарловы решили держаться подальше: ко мне, прихрамывая, шел гоблин с носом в форме морковки и крошечными сапфировыми глазами. Его лицо исказилось, он обнажил острые почерневшие зубки.

– Что ты здесь делаешь?

– Возвращаю посуду. – Я протянула поднос. – Из которой я так и не поела.

Он окинул взглядом кости и засохшую слюну, изображая рвотный позыв.

– А его ведь предупреждали, что от этих тварюг добра не жди. – Гоблин выхватил поднос из моих рук. Столовые приборы и стекло звякнули по металлу, когда он бросил все на одну из трех длинных столешниц-островков. – Я слышал, что ты и сама не лучше, дикарка Фия.

Я изогнула бровь, мельком посмотрев на двух других гоблинов: женщину с желтыми, как масло, косами и мужчину с бородой в пол. Они поспешно отвели взгляды и погрузились в готовку и мытье посуды.

– Принцесса, – сказала я, и гоблин, что сердито смотрел на меня, вовсе насупился. – Принцесса-дикарка Фия.

Меня мало волновало то, что сказал Бролен: будто я уже никому не нужна как принцесса. Не им решать, кем я была на самом деле.

– Таких почестей тебе здесь не сыскать. – Он махнул в мою сторону заскорузлой рукой, будто прогонял. – Уходи, ты совершенно бесполезна, пустая трата магической крови.

Мои глаза стали размером с блюдца, которые он вытирал. Он сунул полотенце за подтяжки, которые поддерживали его крохотные коричневые штанишки.

– Я голодна.

– Тогда научи этих нарловов манерам, а заодно и себя.

– Себя? – рявкнула я. – Это ты сыплешь оскорблениями в мой адрес, гоблин.

Королевская семья перестала нанимать этот народ в наших землях еще несколько сотен лет назад из-за их агрессивного и мстительного нрава. Но мне всегда хотелось увидеть кого-то из них, правда, теперь я сомневалась, что это была хорошая идея.

– Ты заслуживаешь гораздо худшего, чем оскорбления.

Прислонившись к небольшой дверце, я раздраженно вздохнула.

– И почему это?

– Сама знаешь почему, – буркнул гоблин, вразвалку пройдя до ряда из четырех раковин у дальней стены. Над ними покачивались под потолком светящиеся шары, отбрасывая тусклый оранжевый свет на спутанные коричневые волосы создания. Гоблин бросил в раковину поднос вместе с осколками стекол.

Похоже, что гоблины, и так ворчливые по своей натуре, затаили обиду на Благой двор.

– Понимаю вас. Но ты не можешь оставить меня голодной из-за решений, которых я не принимала, – неуверенно проговорила я, со страхом вспоминая голод, который испытала в темнице. – Я и так достаточно дел натворила, чтобы на меня еще вешали то, чего я не делала.

Желтоволосая гоблинша сердито глянула на мужчину, с которым я разговаривала, а потом вытерла руки об украшенный оборками голубой фартук.

– Она выйдет замуж за принца, оболтус!

– Верно, – сказала я, и в этой ситуации помолвка, с мыслью о которой я еще не свыклась, могла оказаться полезной.

– Она может выйти хоть за королеву, а я порадуюсь, когда она затеряется где-нибудь в пустыне, полной костей, в самом ужасном пекле из всех.

Может, и нет.

Я подавила внезапный приступ смеха и кашлянула.

– Верно. – Я чуть присела, чтобы не стукнуться головой о потолок, и направилась к раковинам. Гоблины крутанулись на месте и зашипели на меня. Я улыбнулась и похлопала ресницами. – Просто хотела помыть руки.

– Жаль, что ты не сможешь смыть грехов своих предков со своей души! – огрызнулся гоблин.

– Моя душа в полном порядке, спасибо за беспокойство, – сказала я, и он ощерился на меня, когда я стащила яблоко из деревянного ящика рядом с раковиной. – И где, кстати, этот принц, за которого я должна выйти замуж?

Гоблин презрительно фыркнул.

– Оплакивает свою жалкую судьбу, наверное.

– Орин, – с упреком сказала гоблинша и сощурилась, нехотя договаривая: – Принц, скорее всего, прячется в своих покоях, как и всегда.

Глянув на меня с презрением, гоблины скрылись за створчатой дверью, удаляясь в комнату, наполненную печами и паром.

Значит, Кольвин прячется? Я размышляла над этим, пока жевала яблоко. Сподж и Хёрб следили за фруктом в моих руках, все еще поджидая меня у лестницы. Я протиснулась между их мягкими животами, и мы продолжили спуск.

Я пошла куда глаза глядят, позабыв про то, что мне куда-то нельзя. Просто позволила себе затеряться в замке.

Пока не наткнулась на знакомый запах герани этажом ниже кухонь.

Вряд ли бы принц стал скрываться в этой сырости так глубоко под замком. Стук мелких капель эхом разносился по водосточным трубам: влага собиралась из мокрых пятен на каменном потолке. Но запах становился тем сильнее, чем глубже в недра замка я забиралась.

Узкие коридоры не давали нарловам так просто последовать за мной. Но они все же пошли дальше и чуть не сшибли меня с ног, когда я остановилась перед двумя заплесневелыми створками дверей.

Снова откусив от яблока, я толкнула дверь слева носком туфли. Тут было не заперто, и дверь чуть приоткрылась.

– Скажи им, чтобы они остались снаружи, – проговорил принц, прежде чем я успела полностью открыть дверь.

Сподж и Хёрб помчались вперед, чуть не сбив меня с ног в этом узком пространстве.

– Ждите здесь, – сказала я и разломила яблоко пополам, дав каждому по половинке. – Нежнее.

Когти царапнули мне ладонь, но не сильно, не задевая кожу. Я зашла в комнату и закрыла дверь, наблюдая, послушаются ли меня звери и останутся ли снаружи.

– Когда они были здесь в прошлый раз, я несколько дней убирал после них беспорядок.

Я окинула комнату взглядом: стопки книг возвышались до самого потолка, будто поддерживали его, заодно служили полками для банок, склянок, бесчисленных чашек. И эта картина заставила меня растеряться и потрясенно застыть.

Здесь царил упорядоченный хаос. Принц сидел посреди этого безумия за высоким столом размером, походившим на небольшой обеденный, в центре которого была заржавевшая раковина.

Принц поднес к губам чашку, изучая меня с ног до головы. Его взгляд задержался на моих бедрах, прежде чем коснуться моей груди. Когда наши взгляды встретились, я изогнула бровь, собираясь отругать Кольвина, но он вновь уставился в свой пергамент. Острые кончики его ушей слегка порозовели.

– Ты выглядишь прелестно.

Я оставила его комплимент без внимания, не в силах вспомнить, когда последний раз причесывалась.

– Теперь я понимаю, почему ты был таким спокойным в нашей темнице. Да ты живешь в подземелье!

Выглядел он соответственно: волосы распущены, небрежно расчесаны, на свободной белой рубашке красовались пятна от чая.

Он что-то нацарапал пером на пергаменте.

– Ты видишь здесь железные решетки?

Я расценила это как приглашение шагнуть в комнату. Помещение было узким, однако раза в три длиннее моей спальни, и вело к крутой лестнице.

– Куда ведет эта лестница?

– Наружу.

– Да ты мастер подробных ответов, – пробормотала я, проводя пальцами по корешкам книг, разглядывая содержимое банок и склянок. Там было все, что душа пожелает, от кузнечиков до крыльев бабочек и пыльцы. К своему удивлению, я обнаружила там даже локон темных волос.

Кружа по комнате, я заметила среди книг сказки и мифы, томики по аптечному делу и зельям и даже несколько фолиантов по истории. Некоторые корешки были такими потертыми и пожухлыми, что невозможно было понять, о чем эти книги.

Не удержавшись, я сделала глубокий вдох, вбирая в легкие этот аромат: запах книг и пергамента, различных трав и специй, идущих от банок. Вдруг я поняла, какой ингредиент делал все таким соблазнительным.

Это был его аромат.

На полках чего только не было: склянки, банки, кинжалы, щипцы, а также другие инструменты, которых я прежде не встречала. Полки тянулись вдоль стен и доходили до двойных дверей, через которые я пришла.

Принц сидел на высоком табурете, его ноги, обутые в ботфорты, упирались в деревянные перекладины, а волосы выбились из-за ушей, пока он что-то записывал.

– Хорошо спалось?

– Нормально, – сказала я. – Но звери сожрали мой ужин.

Он замер.

– И ты нашла себе яблоко?

Должно быть, он и так все прекрасно знал.

– А где здесь кровать? – спросила я.

– У меня ее нет. В смысле: здесь. – Принц прокашлялся. – А почему ты спрашиваешь?

– Чтобы наброситься на тебя, конечно же, ведь мы скоро поженимся! – с сарказмом воскликнула я, чтобы он перестал так смотреть на меня.

Он вдруг стиснул зубы, его глаза потемнели, словно общение со мной было настоящей пыткой. Радужки его золотых глаз вспыхнули алым, и мое сердце забилось быстрее при мысли о том, как часто нужно пить кровь кому-то вроде него.

По моему телу пробежала дрожь, и я поняла, что лучше мне об этом пока не спрашивать.

Я поплелась обратно к двери, отмечая каждый выцветший серый завиток на черном шерстяном ковре, лишь бы не смотреть на принца. Мне не хотелось, чтобы он заметил любопытство в моих глазах. В прохладной комнате вдруг потеплело, в узорчатых подсвечниках загорелся огонь.

– Хочешь, я принесу тебе что-нибудь на обед? – Ласковый вопрос принца пронзил меня насквозь.

– Я бы хотела домой, – сказала я, не желая показывать слабость.

– Если бы я мог, то с радостью бы выполнил твое желание.

Он говорил с такой серьезностью, что я поверила ему. Я остановилась возле его стола, увидев, что его глаза вновь стали золотистыми. Кольвин почесал щетину на подбородке.

– Фия, я не хотел, чтобы с тобой все это произошло.

В моих глазах защипало, а с губ слетели ядовитые слова:

– Я застряла здесь из-за тебя. Ты – причина всех моих бед.

Принц, не моргая, смотрел на меня, что ужасно раздражало. Находясь так близко, просто глядя на него, я злилась, сама не зная почему: хотела ли я убить его или поцеловать?

Он даже не отрицал моих обвинений, не прикрывал правду ложью и тем самым усугублял мои смешанные чувства, превращая их в клубок обжигающей крапивы в моей груди.

– Скажи уже что-нибудь, принц.

Перо завертелось в его крупных пальцах, и он вновь сосредоточился на своей работе.

– И что мне тебе сказать?

Усмехнувшись, я подошла и вырвала это дурацкое перо из его пальцев.

Потом переломила перо и бросила на пол, не обращая внимания на кривую ухмылку принца.

– Ты разрушил мою жизнь, украл ее, будто у тебя было на это право, а потом спрятался здесь, в этой... – Я обвела пространство рукой и заморгала, сдерживая слезы. – В этой пыльной книжной пещере, а меня оставляешь бродить тут самой, будто я знаю, где я или что вообще мне делать с... – Я фыркнула и завертела головой. – Для чего вообще вся эта ерунда?

– Огненная, – сказал он, нахмурившись.

– Это ты извергаешь огонь, а не я, насколько мне известно! – Я провела рукой по волосам, зацепившись пальцами за колтун, потом тыкнула принца в грудь. – Ты! А не я. Из-за этого моя жизнь разрушена. Она исчезла, будто ее не существовало!

Кольвин поджал губы, посмотрел на свой письменный стол, передвигая книги и пергамент, очевидно, в поиске нового пера.

– На этом все?

Ярость вспыхнула внутри меня, словно зверь, которого я не посмела бы укротить.

– На этом все? – От потрясения я засмеялась. – Ты, раздери тебя луна, издеваешься надо мной?

От его молчания стало лишь хуже. Кольвин нашел новое перо и обмакнул его в чернила дрожащей рукой.

Мне нужно было уйти. До того, как я сказала бы нечто обидное и заставила бы его убить меня, а не жениться. Возможно, в глубине души я этого жаждала. Не умереть, конечно, а увидеть его истинную натуру, почувствовать почву под ногами, а не только мягкие туфельки.

Я уверенно направилась к двери.

– Отлично, прячься за своими плесневелыми дверьми, книгами, шарфами, рубашками в пятнах и бездумными поступками. Но запомни мои слова, дракон: мне не нужно дышать огнем или отращивать чешую, чтобы заставить тебя сожалеть о предательстве.

– Ты бы все равно выпустила меня? – спросил он, когда я шагнула на лестницу, что вела к дверям. Его голос раздавался у меня за спиной. Я закрыла глаза и положила ладонь на деревянную ручку. От его дыхания всколыхнулись мои волосы: – Если бы ты все это знала, – прошептал он, – ты бы все равно меня поцеловала?

– Это ты меня поцеловал! – процедила я.

– Ответь на вопрос, Фия. – Я молчала, и он засмеялся, заставив мое сердце замереть. Этот смех, темный, чуть хриплый, наполнил меня, будто горячая вода в зимнюю ночь. Его руки легли мне на бедра. – Не можешь, не так ли? – Он сдавил мою талию, и я еле сдержала вздох. – Почему?

Я покачала головой, язык словно онемел.

Он прислонился к моей спине своим горячим телом.

– Возможно, ты боишься ответа на этот вопрос больше, чем меня.

Я крутанулась, сердито глядя на него, но принц не двинулся с места.

Тыльной стороной ладони он провел по моей щеке, останавливаясь на подбородке. Пальцы следом за взглядом спустились ниже, до пульсирующей венки на шее.

– Страх, – пробормотал Кольвин и посмотрел мне в глаза своими алчными красными глазами. – Или предвкушение? Они всегда идут бок о бок.

Я оттолкнула его руку и открыла дверь.

Сподж и Хёрб отскочили от нее: дожидаясь меня в коридоре, они задремали. Я перешагнула через зверей, но даже их хрюканье не могло перекрыть бархатистого лукавого смеха принца.

10

Кольвин

Угрызения совести точили меня изнутри.

Я отчетливо помнил момент, это алое безумие, когда я решил поддаться чувствам – когда понял, что они превращались в раскаленную нужду взять то, что принадлежало мне.

Двери, со скрипом распахнувшиеся в моем кабинете. Мягкие, как масло, страницы потертого тома. Чай, простоявший тут сутки и наполнивший пространство своим запахом... Все это.

Воспоминания ни на минуту не оставляли меня: образ Фии, перепачканной грязью и кровью, не выходил из головы.

Ведь это с ней сделал я.

Может, и не я посадил ее в ту темницу, и не я толкнул ее так, что она поранилась. Но именно я причинил ей боль.

Все из-за меня.

Джаррон доставил послание, из-за которого разгорелось пламя: он говорил осторожно и лаконично, словно знал, что огонь может вспыхнуть от одних только слов.

– Наши шпионы доложили, что принцесса спуталась с молодым солдатом.

Книга исчезла в пламени, на моих дрожащих пальцах осел пепел.

Джаррон смотрел, как книга догорает, ожидая, что я обрету контроль над собой – но у меня ничего не получалось.

Возможно, шпионы не так все расслышали – и, может, те, от кого они это услышали, преувеличили правду. Иногда слухи были куда ужаснее настоящего положения вещей. Тем не менее истина всегда была где-то рядом.

Но я сам был свидетелем их отношений – того солдата и Фии. Мужчина фейри мог отследить запах женщины, если испытывал к ней сильное влечение.

– Олетт говорит, что время пришло. Больше нельзя медлить.

Я почти забыл, что Джаррон все еще стоял здесь, пытаясь сохранить во мне крупицу здравого смысла, хотя мой зверь был готов вырваться на волю. Зверь хотел полететь на юго-восток и стереть этого солдата с лица Каллулы, прекратить его существование, загрызть его собственными зубами.

С тех пор, как я вернулся из Каллулы, королева Олетт не переставала твердить, что у нас не так много времени в запасе.

Я коротко кивнул. Всего раз.

Им и не требовалось иного дозволения. Джаррон немедленно ушел, за ним последовала и королева с отрядом воинов.

Они вернулись спустя час, королева внимательно глянула на меня и улыбнулась.

– Дело сделано. Договор уже готовится.

С самого моего возвращения она пыталась разработать план, найти повод для двух королевств Гвиторна объединиться так, как никогда прежде.

Свадьба.

Я не одну неделю терзал себя угрызениями совести. Тонул в мучительных мыслях о последствиях – с тех пор, как я нашел то, что так отчаянно искал, я не переставал думать, чего мне будет стоить заявить свои права. Я не в полной мере осознавал цену.

Чтобы обрести то, чего я так ужасно хотел – мне пришлось бы забрать у Фии все.

– Это единственный путь, – сказала она в сотый раз, заметив, как часто я стал скрываться в своем кабинете.

Я хотел найти другой путь. Я нуждался в Фии, но отказывался принуждать ее. Разве мог я так поступить с ней?

Все оказалось тщетно.

Теперь Фия была здесь – и имела полное право ненавидеть меня. Но это было еще не самым ужасным.

Все было еще хуже.

Аромат, идущий от нее, душил меня, силуэт ее бедер отпечатался на моих ладонях. Я провел дрожащими руками по волосам. Питая к себе отвращение, я все же желал подчинить ее.

Я зарычал, башня из книг, возведенная у двери, рухнула. Отвернувшись, я направился к лестнице.

11

Фия

Я шла за нарловами до этажа, что располагался прямо под моими покоями.

Не было смысла просить их не ходить за мной. Уж если они чего-то хотели, их было не остановить.

Когда они добрались до двойных дверей и повернулись ко мне, я почувствовала себя ужасно глупой. Хёрб недовольно фыркнул.

Конечно же, им хотелось прогуляться.

Как только я открыла двери, звери пронеслись мимо, чуть не сбив меня с ног, спустились по закругленным каменным ступенькам и бросились на лужайку.

Когда они без остановки побежали к лесу, я подхватила юбки и понеслась следом, ругаясь на чем свет стоит. Позже, сидя на бревне на опушке леса, я наблюдала, как они носятся туда-сюда по листве. Мое тело до сих пор пламенело от слов принца.

Вряд ли это чувство в скором времени утихнет.

Спустя несколько минут я услышала металлическое клацанье, а следом – густой смех, от которого внутри меня все перевернулось.

Я посмотрела вверх, на замок, не в силах толком разглядеть его из-за крон деревьев. Плющ и мох укрывали древние камни, примыкающие к северной части леса, будто замок был частью этого леса, а не крепостью, созданной многие тысячелетия назад.

Мой взгляд устремился налево, на полянку неподалеку от выхода из замка.

Похоже, там была оборудована тренировочная площадка. Я оставила нарловов играть без присмотра и сделала несколько неуверенных шагов туда, откуда доносились звон мечей и бранящиеся мужские голоса.

Кольвин, одетый так же, как и полчаса назад в той книжной пещере, едва уклонился от бокового удара другого мужчины. Незнакомец стоял ко мне спиной, но я и не собиралась его разглядывать.

Особенно если учесть, что принц махнул мечом, опуская его и снова поднимая, делая ложный выпад вправо, а потом пригибаясь.

Такой удар мог бы сбить с ног противника, но принц остановился за мгновение до соприкосновения, и его партнер сердито выругался.

– Ты всегда дерешься лучше, когда так заведен.

Я нахмурилась при этих словах, а Кольвин лишь провел ладонью по волосам. После нашей встречи он забрал их в хвост, грубоватые пальцы задели несколько чернильных прядей. И вот он уже снова бросился с атакой на противника.

Его движения приковали к себе мое внимание – я прижалась к стволу дуба, впившись пальцами в кору. Принц был подтянутым, под одеждой перекатывались гибкие мускулы. Его силу и мощь не могла скрыть даже свободная туника из темной ткани, не говоря уж об облегающих черных брюках.

«Страх и предвкушение... Они всегда идут бок о бок...»

Мое дыхание участилось, сердце забилось сильнее, когда его слова эхом раздались у меня в голове. Они преследовали меня, пробирались под кожу.

Я еще никогда ничего подобного не испытывала. Не чувствовала что-либо настолько остро. Безжалостное сочетание желания и ненависти. Я не боялась неизвестности, не гадала, что из этого возьмет верх – скорее, я уже знала исход и страшилась этого.

И только один вопрос оставался неразрешенным. Кого же я на самом деле ненавидела: принца или себя?

От развернувшейся передо мной сцены захватывало дух. Меч буквально танцевал в руке принца, сверкая в свете звезд. Кольвин вытер пот с лица краем туники, обнажая рельефный живот и темную дорожку волос, бегущую от пупка к...

Нарловы зарычали, глядя на деревья, что росли за моей спиной – или, может быть, друг на друга, – и я затаила дыхание, когда Кольвин замер и чуть повернулся.

Смотреть ему в глаза было необязательно: и без того было ясно, что мое присутствие для него более не является тайной. Меня поймали.

И все же я встретилась с ним взглядом, ведомая необъяснимым чувством, которое требовало, чтобы я сдалась.

Глаза Кольвина ярко сияли, будто он стоял не на каменной террасе в пятидесяти футах от меня, а совсем рядом. Я замерла, словно его взгляд приковал меня к месту, не оставляя возможности сбежать.

Мои напряженные пальцы, вцепившиеся в ствол дерева, чуть ослабли. Пульс замедлился и теперь гулким эхом отдавался в ушах. Я склонила голову набок и увидела, как золото его глаз потемнело. Если бы не ветер, который трепал рубашку и волосы Кольвина, он бы напоминал поразительной красоты статую, сотворенную самой лунной богиней.

Каждый вздох опалял мне легкие, ведь принц-дракон не спускал с меня глаз.

– Что такое? – спросил его компаньон, мужчина с тусклыми русыми волосами. Держа в руке меч, он крутанулся и посмотрел в мою сторону.

Я спряталась за деревом, а когда снова выглянула, принц с лукавой усмешкой сказал, посматривая в сторону леса:

– Ничего, просто хорошенькая ночная пташка.

Он занес меч для удара и повернулся, отражая нападение противника, прежде чем тот коснулся бы клинком его плеча.

Снова спрятавшись за деревом, я посмотрела себе под ноги и улыбнулась. Все внутри меня пело и звенело, но я заставила себя вернуться в лес за моими зверьми.

* * *

Свернувшись в гигантские меховые клубки, Сподж и Хёрб дремали перед камином.

Их храп заглушал все вокруг, включая и мысли, крутившиеся у меня в голове, пока я лежала на кровати и смотрела на зеленый сетчатый балдахин. Пожалуй, и к лучшему. Однако из-за этого храпа я не услышала приближающихся шагов, пока в дверь не постучали.

Нарловы моментально проснулись и зарычали, наполняя воздух зловонием своих пастей. Спустя мгновение они решили, что незваный гость не представляет угрозы, и снова улеглись, облизывая мохнатые лапы и устраивая головы на ковре.

– Войдите, – сказала я, не в силах пошевелиться.

Мне надо было больше спать. Да и побольше времени на то, чтобы приспособиться ко всему случившемуся...и распутать клубок из шипов, что застрял у меня в груди, не помешало бы.

Похоже, ни одного, ни другого мне было не суждено.

– Тебя ожидают за ужином.

Я все так же смотрела в потолок, стараясь игнорировать обжигающие слова принца, сказанные им ранее. «Хорошенькая ночная пташка».

– Разве мы еще не ужинали?

Принц-дракон фыркнул.

– Ты съела одно яблоко.

И то верно. Я проголодалась.

– Но ведь уже накрывали на стол.

– У нас здесь нет завтрака или обеда, мы встречаемся на трапезы, а потом ужинаем, – сказал принц. – Идем, все уже ждут.

Я приподнялась на кровати и увидела Кольвина – он привалился к открытой двери и смотрел на спящих зверей.

– Кто ждет?

– Увидишь. – Он кивнул в сторону нарловов. – Нельзя разрешать им тут спать. Они привыкнут и перестанут спать в своей комнате.

– Они просто вздремнут. – Я перебралась на край кровати. – А где, кстати, их комната?

– В другой стороне коридора.

А...

Я посмотрела на зверей, гадая, смогу ли выселить их туда и хочу ли этого. Конечно, они не были такими уж милыми, и меня тревожило, что они могли убить меня прежде, чем я бы это заметила. Но я даже радовалась их присутствию, ведь после моей лесной прогулки я пребывала в еще большей растерянности, чем раньше.

Мне было сложно даже взглянуть на принца, за которого я должна была выйти замуж, поэтому я не подняла головы. Я уставилась на его кожаные сапоги, потом на чайное пятно на свежей кремовой тунике. А когда мой взгляд медленно пополз к черному шарфу у него на шее, я резко встала и прошла в купальню.

– Пора идти, – сказал принц, и я поняла, что он разговаривает не со мной. Нарловы заскулили, просыпаясь и поднимая головы. Кольвин изогнул бровь.

– На место. Сейчас же.

Звери со стоном поднялись и вытянулись в полный рост, Хёрб почесал грудь, прежде чем опустился на все четыре лапы. Кольвин последовал за ними.

– Столовая на первом этаже, – бросил он мне мимоходом.

Я отстранилась от входа в купальню, радуясь, что принц не видит моей улыбки: он как раз отчитывал нарловов, пока те ворчали друг на друга.

Наконец, я решила привести себя в порядок. Платье, которое я выбрала ранее, местами помялось, но меня это мало волновало. Искать другой наряд я не хотела, как, впрочем, и обувь. Я сунула ноги в те же туфли, которые сбросила возле кровати, и причесалась.

Даже кое-где спутанные, мои волосы выглядели гораздо лучше, чем всю неделю до этого, поэтому я бросила расчесывать их, и длинные непослушные волны шелковым плащом укрыли мне спину. Рана на моей голове почти затянулась. Я старалась не задерживаться взглядом на побледневшем шраме: меня трясло при одном воспоминании об острых когтях, которые унесли жизнь того охранника.

Лестница безжалостной спиралью убегала вниз, на первый этаж. Столовую было найти проще простого: смех и приглушенные разговоры были слышны еще в коридоре. Я пошла на звуки и добралась до величественного зала. Мой шаг замедлился, когда за идущими в ряд арочными окнами мне открылся захватывающий вид на освещенные звездным светом верхушки деревьев.

Справа от меня находилась зала в форме звезды, в каждом луче которой стояли темно-сливовые вазы с лиловыми и красными розами. Я ступила вперед, зная, что меня уже ждут, но зачарованно рассматривая величественную лестницу, которая вела на этаж выше. Под ногами был темный глянцевый мрамор – из такого же мрамора были вырезаны и сами ступеньки. Перила на каждой стороне заканчивались драконьими мордами. Наверху лестницы висел огромный портрет в золоченой раме, откуда на эту залу сверху вниз взирала предыдущая королева.

Взгляд ее был высокомерен, а сияющие зловещим светом золотистые глаза казались знакомыми. Волосы у нее были того же обсидианового цвета, как и у ее сына. Платье украшали лепестки полевых цветов, которых небрежно касались, будто разглаживая, изящные пальцы.

Идеально розовые, сложенные бантиком губы были чуть изогнуты в улыбке, придавая некоторое озорство устрашающей внешности, которая передалась и ее сыну. Королева Черит не была столь же красивой, как он, но тоже казалась неземной. Будто внутри нее жила некая тайна.

Учитывая магию огня, которой она владела, она действительно выглядела мистической фигурой. К тому же она дала жизнь первому за сотни лет дракону в Гвиторне.

Из задумчивости меня вывели твердые, но не слишком торопливые шаги, а также голос Кольвина.

– Наверху комнаты королевы Олетт. Но я не стал бы навещать ее без приглашения.

Я развернулась, смущенная тем, что он застал меня за разглядыванием портрета его родной матери.

Кольвин лишь улыбнулся, коротко, но ободряюще, и посмотрел на бокал вина в своей руке.

– Если королева у себя, значит на сегодня она закончила дела и не станет ни с кем говорить.

– Она все еще в трауре?

Принц поднял голову, но смотрел он не на меня, а на портрет своей матери. Кольвин тяжело вздохнул.

– Так будет до самой ее смерти.

Я сглотнула ком в горле. Насколько я слышала, потерять родную душу означало лишиться части своей, обречь себя на жалкое существование и нескончаемую боль в сердце.

– А ты? – спросила я, злясь на себя за любопытство. Я не должна была переживать за Кольвина.

В его глазах сверкнул огонек понимания.

– Еда остывает, – сказал он.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Отвечу, но не сейчас.

Кипя от раздражения, я последовала за ним по коридору, который упирался в большой арочный проем, выходящий в еще большую комнату.

В центре вместо стола стоял громадный дубовый массив, заставленный блюдами, стаканами с напитками и хрустальными вазами с фиолетовыми розами. С потолка свисали две изящные люстры: в серебро были вплетены золотые нити, которые сверкали с каждым покачиванием дюжин свечей.

Окна по обе стороны зала были затянуты тяжелыми обсидиановыми шторами. Я заметила черный мраморный камин и деревянную барную стойку с алкогольными напитками.

– Это лишь вино, – сказал знакомый голос, и я перевела взгляд со стеклянных бутылок на стол, за которым сидела Перси. Она подняла бокал, приветствуя меня. – И даже неплохое.

– Не существует плохого вина, – сказал сидевший рядом с ней мужчина, волосы которого напоминали жженую карамель. Пряди торчали во все стороны, будто его ударила молния.

По голосу я узнала в нем мужчину, который тренировался с Кольвином.

Черные, как уголь, глаза недобро сверкнули, когда мужчина откинулся на спинку стула.

– Может, не существует и никакой дикарки-принцессы из Благого двора.

Я недовольно глянула на него.

– Ваша дерзость вызвана проигрышем в очередном пари? – Я улыбнулась, а мужчина округлил глаза. Он сердито посмотрел на Перси, которая поперхнулась вином и выплюнула его обратно в бокал, а я обошла стол и опустилась на единственное оставшееся место напротив них. – Полагаю, вы Джаррон.

– Верно, – буркнул он.

Не успела я сесть, рядом оказался Кольвин. То ли я научилась игнорировать его появление, то ли он наловчился удивлять меня. Он снова это сделал, выдвинув для меня стул.

Я перевела взгляд на принца. Ядовитые слова готовы были сорваться с моего языка, однако Кольвин не смотрел на меня, и я нехотя села, позволив ему поухаживать за мной.

Сидевшая напротив нас пара уставилась в тарелки, их плечи вздрагивали от смеха, который они не могли спрятать.

Несмотря на колкости друзей и их внимательные взгляды, принц расслабился и сел рядом со мной, возвращаясь к еде.

На моей тарелке лежал гигантский кусок мяса с соусом и запеченными овощами. Я взяла приборы и приступила к трапезе: еда оказалась едва теплой, говядина буквально таяла во рту. Но я промолчала и отхлебнула вина из бокала, который наполнил для меня принц.

– С самого моего приезда ты не слишком обо мне заботился, – отчеканила я, опуская бокал на стол. – Так к чему теперь все это?

Я понимала, что лукавлю. В глубине души я знала, что принц заботился обо мне, насколько было возможно, и в то же время он дал мне время привыкнуть к переменам, когда я оказалась в королевстве, которое грозило поглотить меня.

Кольвин ничего не ответил, и внутри меня кольнула острая игла стыда.

Перси прокашлялась.

– Ты уже выходила из замка?

– Не особо, – сказала я, зная, что большего она и не ждала. Зачем она тогда спросила?

Девушка взглянула на принца, слегка улыбнувшись, и я еще больше напряглась.

– Коль, тебе стоит показать Фии лес.

Кольвин улыбнулся, глядя в тарелку.

– Фия, скорее всего, провела полжизни в лесу. Она знает, что он из себя представляет.

– Но она не видела наших лесов.

Принц опустил столовые приборы, а я побоялась, что он выдаст меня и расскажет, как я подглядывала за ним. Но он лишь сухо спросил:

– Ты говоришь про какой-то определенный участок леса?

Перси сложила губы бантиком, замерев с наколотой на вилку картошкой.

– Я могу придумать определенное место.

Джаррон поставил свой бокал на стол.

– Думаю, нам стоит перейти к тому, зачем мы устроили наш небольшой милый ужин.

Я знала, что у них обязательно найдутся скрытые мотивы.

– Вы хотите сказать, что все это не ради того, чтобы просто познакомиться со мной?

Джаррон пронзительно посмотрел на меня, а потом промокнул рот салфеткой, прикрывая улыбку.

– Принцесса, мы знаем о тебе все.

Перси стукнула его по руке. Он сердито глянул на девушку.

– Что? Значит, тебе можно провоцировать, а мне нет?

Она закатила глаза, но потом посмотрела на меня и сказала:

– Мы правда рады узнать тебя получше, Фия, но мы также ищем книгу.

Я растерянно дожевала и проглотила то, что успела положить себе в рот.

– И какую же книгу?

Кольвин выругался, прикрыв рот рукой.

– Хватит.

– Книгу Кровных Уз, – сказал Джаррон, не обращая внимания на принца. Улыбка мужчины померкла, его черты лица обрели жесткость, черные глаза устремились на меня, а сам он откинулся на деревянном стуле с высокой спинкой, будто чего-то ждал.

Ах эта книга!

Принц поднялся, прошел к арочному окну, открыл занавеску и замер, повернувшись к нам спиной. Я проследила за ним взглядом.

Значит, он хотел, чтобы эта книга попала в правильные руки. На ее страницах хранились заклинания и ингредиенты зелий – включая и то, где их найти, – чтобы ослабить, поймать и даже убить самых опасных зверей Гвиторна.

Включая дракона.

Возможно, мы и были бессмертными, но Кольвин приблизился к неуязвимости так, как никто другой. Огонь не мог навредить ему из-за чешуи, ведь он сам создавал его. Чтобы ранить дракона, понадобилась бы целая армия стрелков. И никто не смог бы подобраться достаточно близко, чтобы обезглавить его.

Но, как он сам сказал несколько месяцев назад в подземелье, для каждого найдется свой яд.

Я не могла отвести взгляд от его спины, пока он молчаливо смотрел в сторону леса.

За многие тысячелетия королевство Благого двора добавляло свои находки в Книгу Кровных Уз. Ее хранили под печатью в подвальных архивах королевской библиотеки. Но теперь ее там не было. Я много раз искала эту книгу сама. Не потому, что она должна была принадлежать мне, а из любопытства.

И только я могла открыть эту книгу. Ее передала моей матери ее мать, а после смерти моей матери книга перешла ко мне.

И жители Неблагого двора знали об этом.

Меня охватила злость, и я вскочила из-за стола.

– Ее не видели многие годы. Я ничем вам не помогу.

– Но ты видела ее последней, – осторожно сказала Перси.

Бролен лишь раз показал мне эту книгу, и все. Иначе я бы и вовсе не узнала о ее существовании. Я была слишком мала и ничего толком не запомнила. В моей памяти остались лишь аккуратный почерк моей матери и жажда узнать, что она написала.

Но вместо этого я получила запах сырых старых страниц, а позже узнала от тети, что книгу спрятали где-то еще.

– Мне тогда едва исполнилось пять лет. Я не знаю, что хотел Бролен или что случилось после. Где бы он ее ни спрятал, мы уже не узнаем. Он даже моей тете ничего не сказал. Возможно, и никому другому. Итак... – Принц повернулся к нам, и я встретилась взглядом с его золотыми глазами. Он сложил руки на груди. – Прошу меня простить, – ледяным тоном проговорила я и вышла.

За пределами зала я замедлила шаг, сердце немного успокоило ритм.

– Она говорит правду, – донеслось до меня.

– И откуда ты это знаешь? – спросил Джаррон.

– По ее поведению, – ответил Кольвин.

Я стиснула зубы и заставила себя пойти вверх по лестнице, ведущей к моей спальне. Положив руку на каменную стену, я заморгала от внезапно накативших слез. Стоило мне ступить в коридор, один за другим загорелись факелы, освещая проход до моих покоев.

Я сглотнула ком, застрявший в горле. Мое дыхание стало прерывистым, и я даже была рада, что нарловов отправили на место, а я могла запереться ото всех в спальне.

* * *

Едва я успела сбросить с ног туфли, как дверь распахнулась.

– Тебя не учили стучаться, дракон?

Кольвин закрыл дверь, игнорируя мой вопрос. Он пересек комнату и встал рядом со мной у изножья кровати.

– Ты, похоже, разозлилась.

Я фыркнула и прошла к гардеробу, чтобы переодеться ко сну.

– Больше, чем обычно.

Его попытка пошутить не сработала. В глазах у меня защипало, когда я разбросала по сторонам платья в поисках ночной сорочки. Увидев тунику, возможно, предназначенную для верховой езды, я сняла ее с вешалки и, не обращая внимания на принца, разделась.

Оставшись в одном белье, я натянула на себя тунику, чтобы избавиться от шелковых пут.

– Ты спишь в тунике? – тихо спросил за моей спиной принц.

– И что? – фыркнула я. – Или, может, ты потребуешь, чтобы я для тебя как-то по-особенному одевалась?

– Поверь мне, я вовсе не жалуюсь, – сказал он, и я не смогла заставить себя повернуться к нему лицом. Уже нежнее он добавил: – Фия, я ничего от тебя не требую.

– За исключением книги. – Теперь все становилось понятным. Будь у них книга, у моего дяди станет куда меньше шансов добиться желаемого: навсегда избавить Гвиторн от драконов. – Так скажи мне, что со мной станет, как только вы получите то, к чему стремитесь? – Как только в руках принца окажутся книга и влияние на Каллулу из-за союза со мной, он действительно станет неуязвим.

Я скинула белье на пол.

– Прямо сейчас я стремлюсь лишь увидеть эти фиолетовые глаза.

Моя туника задралась до бедер, но принц и бровью не повел. Золото его глаз потеплело, когда я все же посмотрела на него.

– А что тебе понадобится дальше, дракон?

– Мне бы следовало сказать: ничего, – пробормотал он. – Но это ложь.

Меня сводило с ума то, как один взгляд на принца разжигал внутри меня огонь и разрушал мою решимость.

– Я не могу заполучить эту книгу. Дядя убьет меня или отправит обратно, если я вернусь.

– Да забудь про книгу! – прорычал принц.

Я нахмурилась.

– Но ты...

Мысли вылетели у меня из головы, когда принц оттолкнулся от двери и сократил расстояние между нами в три точно выверенных шага.

Я уставилась на пятна чая на его воротнике, а сердце мое забилось слишком часто. Идущий от принца аромат кружил мне голову – Кольвин затмил собой все.

Он схватил меня за подбородок, заставляя поднять на него глаза.

Я посмотрела на его идеальное лицо с квадратным и дерзким подбородком, покрытым легкой щетиной, на приоткрытые мягкие губы. Ноздри его раздулись, и я вдруг сдалась и подняла на него взгляд.

– Ты думала, что идешь на ужин вместе с нами, доверилась мне, несмотря на то, что перенесла, думала, что будешь в безопасности. – Большим пальцем он провел по моей нижней губе. – Но тебе снова устроили засаду.

Он был прав, и я подавила желание сказать, что мне все равно.

Ведь меня это правда задевало.

– Я предупреждал их, что это плохая затея, но отчаяние вынудило меня принять их доводы и закрыть глаза на здравый смысл. – Он прикрыл глаза и снова взмахнул ресницами, длинными и манящими прикоснуться. – Нам очень нужна эта книга, но это не значит, что я не хочу ужинать с тобой или знакомить тебя с моими друзьями. – Он коротко усмехнулся. – Хотя, похоже, вы с Перси уже знакомы.

– Прекрати, – хрипло сказала я, но моя просьба казалась жалкой.

– Я договорю, – сказал принц. – Мне правда нужна эта книга, но, независимо от того, получу я ее или нет, мне нужна ты.

Большим пальцем Кольвин смахнул непрошеную слезинку, которая скатилась из уголка моего глаза. С каждой секундой я волновалась все больше и желала поскорее куда-нибудь сбежать. Но я осталась на месте. Бежать было некуда.

– Для чего я нужна тебе, дракон?

– Слишком много причин, – сказал он, и мое дыхание остановилось. – Прямо сейчас я согласен на эти губы.

Едва сдерживаемая волна внутри меня вырвалась наружу, заставив приподняться на цыпочки и прикоснуться губами к его рту. Я прижала ладонь к груди Кольвина, а второй притянула его за затылок, зарываясь пальцами в невероятно мягкие волосы. И раздвинула своими губами его губы. На вкус он был как вино и огонь, а от одного осторожного соприкосновения наших языков я вспыхнула.

Принц обхватил ладонью мое лицо, провел пальцами по волосам, притянул меня к себе за ягодицы. Наши тела столкнулись. Хриплый стон застыл на моем языке, и я отстранилась, только чтобы вновь яростно впиться в его рот поцелуем.

Кольвин выдержал мой натиск, наше дыхание стало прерывистым. Он прижался ко мне всем телом, и я ощутила его напряжение, искушавшее прикоснуться к нему. Откинув былую обходительность, принц с рвением запустил пальцы в мои волосы и обхватил ладонью ягодицы.

А значит, и мне было можно... Я потянула за густые пряди, отчаянно вцепилась в его рубашку, желая ощутить близость этого тела: мне было мало!

Когда принц подхватил меня на руки и прижал к стене, с моих губ сорвался стон, нарушивший мучительный танец наших губ. Вещи рассыпались по сторонам, словно листья, опавшие с дерева.

Кольвин вжался в меня всем телом и отстранился, заставив ахнуть. Влажные губы оставили опаляющий след на моем подбородке, лаская кожу, обжигая поцелуями все ниже, до самых ключиц. Я нависла над принцем и снова застонала, каждая клеточка моего тела ощущалась живой как никогда. Каждый прерывистый вздох был наполнен его ароматом, вкусом, самой его сущностью. Будто я вдохнула свежего воздуха – и не могла надышаться.

– На вкус ты как соленый мед, – прохрипел Кольвин, водя языком над пульсирующей венкой на шее. – Едкая – и в то же время потрясающе сладкая.

Волна дрожи пробежала по моему телу.

– Я чувствую тебя, – прошептала я. В мыслях все путалось. Кольвин разрушал все возможные барьеры. – С каждым прикосновением твоего языка...

– Здесь? – Он подался вперед, вжимаясь в меня пахом, потом снова коснулся языком моей кожи.

Я вновь задрожала, и по моим бедрам, которые он так крепко стискивал, побежали мурашки.

Лукавая улыбка легла мне на губы. Я потянула принца за волосы, желая снова завладеть его ртом, пока не натворила глупостей. Когда его бархатистый язык так касался моей кожи, я могла совсем сойти с ума.

– Поцелуй меня, принц.

Хриплый голос и свечение голодных глаз завораживали меня.

– Только попроси.

Меня охватил звериный голод, я обхватила его лицо ладонями, и наши губы и языки вступили в яростную схватку. Я прикусила его нижнюю губу, втягивая ее ртом и отпуская, слегка покусывая.

Было опасно играть с ним, но сейчас это не имело значения.

Я брала то, что хотела.

Играя с его языком, я поглощала принца, словно редкий нектар. Аромат дыма проникал в мое тело, наполняя меня. Кольвин застонал, мои бедра чуть приподнялись, и я сильнее прижалась к нему.

Близко, он был невыносимо близко... Принц прикусил мою губу, посасывая ее, с еще большей силой вжался в меня бедрами. Если я испытывала такое блаженство, несмотря на преграду из ткани, разделяющую наши тела, я боялась представить себе, что будет, если мы и впрямь займемся любовью.

Я потянула принца на себя, его стон перерос в рык, и я резко открыла глаза. Веки Кольвина были опущены, а когда его ресницы встрепенулись, я увидела в его глазах красный огонь.

Наши губы разомкнулись, перепачканные алым: кровь сочилась из моей прокушенной губы.

Проклятье!

Принц облизнулся, красная завеса затянула белки его глаз.

– Нам нужно немедленно остановиться.

Его слова повисли между нами, являясь одновременно заявлением и предупреждением.

Я могла попросить его остаться. Продолжить начатое. Луна всевышняя! Я не могла припомнить, когда еще так отчаянно чего-то желала. Я испытывала ноющую боль не только между ног, но и во всем теле. Я почти достигла пика наслаждения, и теперь испытывала ужасную жажду.

Как будто я потеряла нечто большее, чем просто оргазм.

У меня уже был опыт близости, но, видимо, Кольвину требовалось нечто иное. Я не знала, готова ли к такому, и, похоже, он это почувствовал.

Однако я все равно желала этого. И страшилась самой мысли.

Я кивнула и позволила ему осторожно опустить меня на пол. Я смотрела, как он уходит, и мечтала, чтобы он остался.

12

Кольвин

Опираясь на раковину, я задрожал всем телом, пока моя ладонь выжимала семя из налитой кровью головки члена.

– Проклятье!

Еще никогда я не переносился в свои покои с такой скоростью.

Но оставить Фию после тех ласк, после того, как я попробовал ее на вкус... Я застонал, смывая с себя хаос, что учинил. Потом спрятал в штаны все еще возбужденный член и склонился над столешницей, пытаясь выровнять дыхание.

Принцесса Благого двора завладела всеми моими мыслями слишком стремительно. Но я знал, что все так и будет. Меня предупреждали об этом. Долгие месяцы я терпел это мучительное желание.

И все рухнуло в одночасье, когда я узнал, что она тоже решила подавить свои чувства – отдавшись другому.

Не теряя времени, мы возобновили наш безрассудный план.

Угрызения совести преследовали меня: невыносимой мукой было видеть, как по ее щеке скатилась та слезинка.

Но сейчас мой голод был неутолим, от этой жажды горели вены.

Я поступил несправедливо по отношению к Фии. Поэтому я держался от нее подальше после того, как она освободила меня из королевского подземелья. Я попросил королеву остановиться и подождать, как только появился на пороге ее спальни с привязанными к груди детенышами нарловов.

Одно дело – строить планы, зная, чего ты так отчаянно хочешь, и считая, что готов на все, лишь бы это произошло...

Но совсем другое – привести план в действие, а потом испытать на себе последствия.

Я не хотел вредить Фии. Сама мысль о том, что я забрал ее из родного мира, заставила меня прекратить воплощение моего безумного плана в жизнь.

Но позже, движимый безрассудством, подгоняемый огненным зверем внутри, а еще ужасной ревностью, из-за которой я желал обратить все королевство в пепел, – я по глупости дал Джаррону и Олетт разрешение идти вперед.

Я обрек на такую судьбу ту, кого желал больше всего на свете.

Я наивно полагал, что мои проблемы решатся, стоит мне найти ее. Мне было страшно даже представить, что я никогда не отыщу желаемого.

Поэтому я решил заполучить книгу. Таков был запасной план. Но украсть ее было невозможно, и мы не рассматривали этот план всерьез. Эта книга была опаснее всего, что я делал прежде.

А теперь Фия находилась здесь, книга – в Каллуле, и моя нареченная уже ненавидела меня. Какое же отвращение она испытает, узнав, что я сделал и зачем мне понадобилась книга. И сама Фия. Нет, пока было рано рассказывать ей.

Она видела в нас лишь чудовищ.

Ей требовалось время, и я дал ей все, в чем она нуждалась. О луна! Какой перепуганной она выглядела, прижавшись к стене, с кровью на губах. Страх мешался с желанием, плескаясь в ее огромных фиолетовых глазах. Я вновь возбудился от одного воспоминания об этом.

Я боялся этих чувств – и знал, что они со мной навсегда.

Еще ни одна женщина так быстро не доводила меня до грани. Одного ее запаха было достаточно, чтобы я увидел мир глазами зверя. В той темнице она породила нового монстра. Я вдруг вспомнил ее походку: она была такой царственной, и в то же время порой казалось, будто она вот-вот оступится. Полные бедра покачивались, а взгляд блуждал...

Для угрызений совести больше не осталось места.

Это дитя леса со снежными волосами и глазами цвета ночи уничтожило их одним своим пьянящим присутствием.

13

Фия

Я проснулась до восхода луны на небе и отправилась навестить нарловов, надеясь, что они уже проснулись.

После визита принца сон не шел ко мне. Сколько бы раз я ни пыталась удовлетворить себя, мне хотелось больше и больше.

Я искупалась и сменила платье, на этот раз облачившись в фиолетовый наряд, который подходил к цвету моих глаз. Гладкий атлас облегал мою грудь и бедра, но не сдавливал их. Органза облаком окутывала мои плечи, сочетаясь с длинными юбками. Они мягкими полупрозрачными лепестками прикрывали мои ноги, ложась на пол.

Обычно я не слишком-то интересовалась платьями и носила то, что было под рукой или подобало случаю. Интуиция подсказывала, что это вскоре изменится, ведь тот, кто создавал этот гардероб, очевидно, имел отличный вкус.

Я добавила еще один вопрос к списку того, о чем спрошу Кольвина.

Зайдя в комнату нарловов, я засмеялась, когда Сподж сразу же предложил мне лапу. Я приняла ее, изучила влажную шерсть, слишком длинные когти, а потом повернула и посмотрела на темные подушечки.

– Суховато, – сказала я, на что зверь лишь склонил голову набок и снова дал мне лапу, когда я уже опустила ее.

Хёрб, похоже, и вовсе не собирался со мной здороваться. Глаза-бусинки смотрели на меня так, будто он на что-то злился. Я взглянула на миску, которую он с фырканьем пнул лапой.

– Ты голоден?

В ответ Сподж облизнулся, хотя я говорила не с ним.

Окинув взглядом их комнату, я улыбнулась при виде покрывал, в которые закутывала зверей еще детенышами. Потрепанная ткань лежала поверх огромного матраса в самом углу, смешавшись с другими клетчатыми пледами и даже несколькими разорванными подушками.

В другом углу стояла корзина с хворостом для камина, который уже погас, и небольшое корыто с водой. Повсюду валялись разноцветные мотки пряжи: некоторые были размотаны, другие спутаны.

– Ждите здесь, – приказала я и отправилась на поиски Кольвина, чтобы выяснить, чем питались звери, когда просыпались: не всегда же они съедали чей-то завтрак.

Конечно, они не стали ждать, а поплелись за мной, ступая с таким грохотом, будто были очень раздражены. Я остановилась у подножья лестницы, услышав доносившиеся из коридора голоса.

– Любая будет готова помочь. По крайней мере, пока она не решится.

– Нет, – рявкнул в ответ Кольвин.

Я шепнула нарловам остановиться и махнула рукой, сердито глянув на них. К счастью, они сжалились надо мной и сделали так, как я просила, я же тем временем прокралась по коридору, чтобы подслушать слова Перси.

– Ты должен хотя бы обдумать это предложение. Он прав. Времени осталось немного.

– Честно, я не понимаю, почему ты так себя мучаешь, – сказал Джаррон с нотками раздражения в голосе.

Пламенные слова Кольвина ошарашили меня.

– Она и так меня презирает! Я же сказал, что со мной все в порядке, так что проваливайте!

Но Джаррон не отставал от него. Его слова заставили меня помчаться вперед, хотя я понятия не имела, что буду делать.

– Если она правда ненавидит тебя, то какое ей дело?

Я распахнула двери, ведущие в книжную пещеру Кольвина.

– А такое, что он моя истинная пара, – сказала я, заходя в комнату.

Глаза Перси вспыхнули, хотя мне показалось, что она уже все знала. Они оба знали задолго до того, как я поняла это сама.

Я прошла вглубь комнаты, ближе к столу, где сидел Кольвин. Перо замерло в его руке, а рот распахнулся. Я прокашлялась и обратилась к его друзьям:

– Оставьте нас.

Джаррон ухмыльнулся, глянув на меня так, словно я была некой головоломкой, которую ему нравилось собирать по кусочкам. Перси, которая уже направлялась к двери, попятилась назад, ругаясь и ворча:

– Идем, придурок.

Джаррон последовал за ней, через плечо глянув на Кольвина. Вряд ли мне бы захотелось узнать, что означал этот взгляд. Двери за ними закрылись.

Мы с принцем остались наедине.

Кольвин наконец моргнул и покачал головой.

– Я не был уверен, что ты поймешь...

– Я и не хотела ничего понимать, – призналась я, глядя на свои босые ноги. – И до сих пор не уверена, что хочу.

Меня терзали сомнения с той самой ночи, когда я освободила его из подземелья. Пламенный поцелуй, украденный у меня, еще несколько дней обжигал мне губы.

А когда я вновь увидела принца, – когда он смахивал с себя кровь после того, как убил того солдата, обидевшего меня, – я не могла больше противиться.

Вмешалась сама судьба. Этот принц-дракон был создан для меня, нравилось мне это или нет.

Кольвин медленно кивнул и сердито выдохнул.

– И что ты слышала?

– Достаточно, чтобы понять, что тебе нужно пить кровь.

– Тебе не стоит об этом волноваться.

– И сколько ты будешь терпеть? – Я должна была это узнать.

Я находилась на грани, желая отдать ему все, в чем он нуждался, и в то же время прекрасно понимала, почему этого делать не стоит.

Кольвин мне не ответил. Он повертел в руке черное перо, разглядывая его. На его скулы легла тень от длинных ресниц.

– Что происходит, когда ты не пьешь кровь? – спросила я, подойдя на шаг ближе. – Ты превращаешься в дракона?

– Это все равно происходит, но да, и это тоже, – сказал он. – Кормление помогает отсрочить превращение.

– И? – Я ждала продолжения рассказа.

Кольвин поскреб подбородок, и меня словно молнией прошибло. Как же я хотела прикоснуться к нему, самой провести ногтями по этой щетине...

– Если на момент превращения я сыт, то у меня нет такой жажды убивать.

Его слова немного охладили мой пыл.

– Значит, меньше шансов, что ты кого-то съешь?

Принц вздрогнул, не осмеливаясь посмотреть мне в глаза.

– Да, – ответил он, заерзав на стуле.

– И скольких ты уже...

– Достаточно, – рявкнул он и ссутулил широкие плечи. Воздух в комнате нагрелся, заставив меня насторожиться.

«– Ты кого-то убил? – За последнее время – нет».

Я могла бы сказать ему, что в этом не было его вины, что дракон вел себя как зверь, потому что такова его природа. И хотя я не знала, насколько это правдиво, я поняла, что на сердце принца лежал тяжкий груз вины, который разъедал его изнутри.

Кольвину было тошно от самой мысли о драконе, и мне вдруг захотелось утешить его, но я сменила тему.

– А что Сподж и Хёрб делают с этой пряжей?

Кольвин опустил перо и вытянул руки над головой. Волосы принца растрепались, делая его еще более привлекательным.

– Разбрасывают повсюду, вот что. – Кольвин запустил пальцы в эти прекрасные волосы, и несколько прядей коснулись его лица. – Когда они были малышами, им очень нравилось забавляться с пряжей, рвать мотки на части и бросать.

В животе у меня все перевернулось, пока я следила за движением его губ.

Разрази меня луна, не заболела ли я? Конечно, это было невозможно. Но разве могла я стать таким похотливым созданием от пары поцелуйчиков, пусть и довольно энергичных?

Он моя пара, мы связаны узами...

Он сам признался, что на мою долю выпало такое проклятье.

Говорили, что уз судьбы сложно избегать, и я слепо поддалась этому постоянному притяжению, которое пробуждалось всякий раз, когда Кольвин был рядом. Мне следовало винить только себя, что я теряла голову от удовольствия.

Теперь у меня не оставалось шансов на побег.

Кольвин повел носом, и его божественные губы изогнулись в улыбке, которую он прекрасно контролировал.

– Но ты ведь пришла сюда не для того, чтобы спрашивать про нарловов.

– Не совсем, – призналась я. – Но мне правда было любопытно.

Кольвин посмотрел на мою грудь и отвел взгляд, будто корил себя за слабость.

Он старался вести себя прилично, хотя мы оба знали, о чем он думает на самом деле.

– Ты можешь посмотреть.

– Не хочу, чтобы ты подумала...

– Что ты хочешь посмотреть на меня? – спросила я, подойдя ближе к его захламленному столу. – Что ты в принципе хочешь меня?

Кольвин откинулся на стуле и нахмурился.

– Я не просто хочу тебя, огненная моя, и ты знаешь об этом, – резко выдохнул он.

Теперь я и впрямь это понимала. Я вспомнила его поведение в тронном зале, то, как он отказывался смотреть на меня, будто пытался сдержаться, как быстро организовали нашу свадьбу... Возможно, у него не было хитроумных замыслов, и он лишь пытался удержать меня рядом.

Если это действительно так, то мне следовало прийти в ужас от того, сколько он всего сделал и сколько разрушил на своем пути. Но меня это наполнило невыразимыми чувствами, головокружительной волной уверенности в себе.

– И разве это вредно? – спросила я, прислонившись бедром к его столу.

Он ответил вопросом на вопрос:

– Тебе нравится это платье?

– Как посмотреть, – сказала я, заставив его изогнуть бровь. – Оно принадлежало одной из твоих любовниц?

Он снова дернул головой, будто я ударила его. Лицо принца странным образом исказилось.

– Это платье – и еще парочку – я прихватил в городском салоне, а еще заказал несколько нарядов швее. – Кольвин замолчал, а потом протараторил: – И белье тоже.

У меня перехватило дыхание.

Он выбирал для меня гардероб. Я не стала спрашивать, когда он успел все сделать, хотя сгорала от любопытства. Я кивнула, понимая, что следовало бы извиниться, но не смогла.

– Тогда да, мне нравится.

Пока я следила за его работой, он тоже поглядывал на меня, и сердце в моей груди просто пело.

Я решила, что весь этот беспорядок связан с королевскими обязанностями принца, хотя я ни разу не видела Бролена хотя бы в половину таким же занятым. Приглядевшись, я увидела на пергаменте тщательно составленный список ядовитых растений.

– Есть же специальные справочники.

– Знаю, но легче составить список, чем снова искать в различных текстах. – Принц зевнул. – Этот всегда под рукой.

Я внимательно посмотрела на Кольвина.

– Ты вообще спал?

– Глаз не сомкнул. – Его рука легла поверх моей ладони, которой я стискивала край стола. – Наверное, ты тоже не очень хорошо спала, но, Фия...

Я оставила без внимания предупреждение в его голосе, освободила руку, чтобы отодвинуть список и присесть на стол.

– Тебе нужна кровь, и, похоже, от того, что произошло между нами прошлой ночью, твое состояние ухудшилось.

Кольвин стиснул мои бедра ладонями, когда я попыталась чуть придвинуться к центру стола и сесть напротив. Он будто останавливал меня.

– Возможно, Джаррон и Перси волнуются, но я знаю, что могу вытерпеть, а что нет. Я могу подождать, но не когда ты так близко.

Я встретилась с ним взглядом и заметила, как он стиснул зубы.

– Хорошо, – кивнула я.

Он застонал, поймал меня за руку, когда я попыталась сползти со стола, и вновь привлек меня к себе. Я уже не удивлялась его силе, но все же поразилась, с какой легкостью он поднял меня. Мои ягодицы приземлились на столешницу, а ноги легли ему на бедра.

Я старалась удержать равновесие, вцепившись в крепкие бицепсы, сжимая мускулы под тканью туники.

– Ты же сказал...

– Всего несколько минут.

Я ухмыльнулась.

– И как часто тебе нужно пить кровь?

Кольвин склонил голову набок.

– Ты намеренно меня мучаешь? – Когда я широко улыбнулась, он чуть улыбнулся, губы его распахнулись. – По-разному, в среднем – дважды в неделю.

Не в силах отвести взгляд от этих соблазнительных губ, я старалась отогнать от себя страхи или – что еще хуже – предвкушение.

– Переживаешь, дикарка? – поддразнил Кольвин, поджимая губы в линию.

– Не так, как ты мог бы подумать, дракон, – парировала я, а когда он напрягся, продолжила тему: – Я хотела спросить у тебя кое-что.

– Спрашивай.

– Зачем ты женишься на мне?

Кольвин удивленно рассмеялся.

– Помимо очевидного? – Я молча ждала, и он наконец сдался. – Мы узнали, что ты в опасности. Пришлось действовать быстро. – Заметив мое хмурое лицо, он снова заговорил: – Твой дядя зашел слишком далеко, Фия, с нами обоими.

– Значит, – проговорила я, пытаясь все прояснить, – худшим наказанием для него будет, если мы не просто останемся в живых, но и поженимся.

Кольвин опустил взгляд, но уголки его губ поползли вверх.

– Что-то вроде того.

– Что-то? – Может, мне не стоило спрашивать об этом, но рядом с Кольвином мне было настолько уютно, и было странно, учитывая его происхождение. – Дракон, ответь, вы с королевой хотите захватить Каллулу?

Принц сдержал улыбку. Возможно, я была права в своих догадках. Подавшись вперед, я провела носом по его щеке.

– Позволь мне помочь тебе.

– Помочь мне? – выдохнул он.

– Тебе и Олетт. Я хочу, чтобы он умер.

Принц снова напрягся.

– Он твой дядя.

– Он мне не дядя.

– Фия, – проговорил Кольвин, когда я прижалась губами к острой скуле и сделала глубокий вдох.

Зарычав, он сжал мой подбородок и заставил меня посмотреть на него. Принц нахмурился.

– Ты ведь не хочешь сказать...

Я кивнула.

– Он сам мне сказал, рассчитывая, что я не выживу и не раскрою правду. – Я сдержала дрожь в теле, когда Кольвин провел большим пальцем по моей нижней губе. – Но, полагаю, это никого не волнует.

– Волнует.

– Он заставил ее...

Я не могла этого выговорить. Но Кольвин все понял и сердито выругался.

– Понимаю. Ты желаешь ему смерти, а что потом?

– Потом я буду свободна.

Сказав это, я понимала, что лукавлю. Даже вернувшись домой, я не смогла бы вычеркнуть из своей истории злодеяния, которые там отпечатались. Не смогла бы забыть, что теперь думал обо мне мой народ, как и не могла надеяться, что их мнение изменится.

Принц так внимательно посмотрел на меня, будто мог прочитать мои мысли.

Раньше меня не заботило, кто меня рассматривает. Я всегда предпочитала оставаться незаметной, и меня это устраивало. Но теперь что-то изменилось: меня не просто замечали, я сама хотела быть в центре внимания.

В центре его внимания.

– Ты же не просишь меня убить короля, – сказал принц, придя к такому выводу, а я постаралась не съежиться под его пытливым взглядом.

– Я лишь ищу возможность сделать это сама.

Он склонил голову набок, его глаза потемнели.

– Ты убивала кого-нибудь, огненная?

– Конечно, нет, ты сам знаешь, – стараясь не ворчать, сказала я.

– Это напоминает темное пятно на твоей душе. И так каждый раз. Оно поглощает тебя и грозит перерасти в непроглядную тьму.

Меня это не заботило. Особенно когда я представляла самодовольное лицо Бролена. Лицо, за которым прятался скользкий и мерзкий злодей, не имеющий права на существование.

И я найду способ его уничтожить.

Вот только это беспокоило принца-дракона, о чем он дал понять в тронном зале замка Каллулы.

– Меня не волнует, что станет с моей душой – король и так осквернил ее.

Я даже не понимала, насколько правдивы эти слова, пока не высказала их вслух. Словно ледяной ветер, они коснулись моей кожи, пробираясь под одежду.

Кольвин обхватил ладонью мою щеку, провел большим пальцем по скуле, доходя до уголка губ. Мрачно улыбнувшись, принц опустил взгляд на мой рот.

– У твоего сердца есть коготки, огненная моя. А у твоей души? – Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела тепло, которого я страшилась. – Она нежная, как шелк.

В животе все перевернулось, меня распирало от чувств. Я даже не могла выдержать взгляд принца.

– Так ты позволишь мне помочь? Так, как будет нужно.

Все не так просто, я знала это. Сложно заслужить доверие, но я должна была попытаться. Никто больше не застанет меня врасплох: ни этот принц, ни кто-либо другой.

В голосе Кольвина прозвучала улыбка.

– Поэтому ты пришла ко мне?

– Не только... – сказала я и затараторила: – Мне так было нужно.

– А я думал, что ты меня ненавидишь.

– Так и есть, – ответила я и застонала, когда он сдавил мои ягодицы и прижал к себе. – Я ненавижу тебя и твое поразительно красивое лицо.

Его улыбка дрожью легла мне на губы.

– Поразительно?

– Ненавижу твою необъяснимую нежность.

– Прошу, не останавливайся, – попросил Кольвин с довольным лицом.

Он прижался губами к моему рту, подхватывая мои слова.

– Ненавижу твои возмутительно длинные шелковистые волосы...

– Шелковистые?

– Очень, – промурлыкала я, касаясь его губ. – Ненавижу эту нелепую книжную пещеру.

– Я думал, ты любишь книги, – проговорил Кольвин, целуя меня в щеку и снова опускаясь к губам.

– Так и было, пока ты их не испортил, – пошутила я. Мне бы хотелось снова услышать его смех, язвительный и в то же время густой. – И давай не будем забывать о рубашках в пятнах от чая, – выдохнула я, когда его язык коснулся моей кожи над пульсирующей венкой. – Просто терпеть их не могу.

– Огненная моя, – прошептал Кольвин, подняв голову и пригладив мои волосы, потом обхватил мое лицо огромными ладонями. Мое сердце так и подпрыгнуло, когда он посмотрел на меня взглядом, полным обожания. – Ты точно ненавидишь меня?

– Я бы не делала поспешных выводов, дракон, – изогнув бровь, сказала я.

Кольвин снова усмехнулся, внимательно глядя на меня. Он закусил губу. Я дотянулась до нее, и он игриво куснул меня за палец. Я улыбнулась, и его лицо помрачнело, будто я в чем-то оступилась.

– Сделай так еще раз.

– Как? – Я нахмурилась.

– Улыбнись мне так.

– Я не улыбаюсь по приказу, принц.

Кольвин засмеялся, потом притянул мою голову и прошептал, касаясь моих губ:

– Но ты ведь выполнишь другие мои приказы?

Я сглотнула ком в горле и стиснула его бедра ногами.

– Полагаю, время покажет.

Его запах пьянил меня. Я коснулась носом колючей щеки, а мои пальцы поползли вверх по его груди, чтобы коснуться этой соблазнительной щетины, но тут я замерла.

На его шее не было шарфа. Небрежно застегнутая туника обнажала темные волоски на груди Кольвина – и шрамы. Много шрамов. Они окольцовывали и шею.

– Кольвин, – позвала я, нежно проводя пальцами по выпуклой коже.

– Позже, – сказал принц и замер на месте, поняв, на что именно я смотрю.

Но я не могла оставить этот разговор на потом. Кто-то будто нацепил ему на шею горящее ожерелье – эти шрамы были выпуклыми, правильной формы...

– Цепи, – выдохнула я, ошарашенно посмотрев на него. – Кто это сделал?

Принц обхватил мою ладонь, поднес ее к губам и поцеловал, потом со вздохом отпустил.

– Я.

Мои глаза округлились от ужаса.

– Если ты сейчас же не выставишь этих нарловов из моих покоев, клянусь каждой проклятой звездой... – Двери распахнулись, и на пороге появилась Олетт. – Я позабочусь о том, чтобы они стали следующим блюдом на ужин за то, что посмели испражниться на мои растения... ох!

Королева с улыбкой отступила назад в коридор, придерживая дверь за ручку.

– Заняты? Тогда я сама справлюсь.

Я ошарашенно оттолкнула Кольвина и поправила юбки, шагнув к двери.

– Вовсе нет! Я схожу за ними.

Эти проклятые тварюги остались без ужина, который мне следовало раздобыть для них.

– Нет, останься, – выкрикнула королева, и дверь тихо прикрылась, – я настаиваю!

Кольвин так сильно поджал губы, что я не знала, хотел ли он рассмеяться или смутился, но на его щеках проступил румянец.

– Она, похоже, совсем не знает о существовании слова «деликатный».

– О чем ты?

– Забудь. – Принц покачал головой. Потом он встал, безо всякого стеснения поправил на себе одежду и шагнул ко мне. – На чем мы остановились?

Я сложила руки на груди и прислонилась спиной к двери.

– Ты хотел рассказать мне, почему эти шрамы на твоей шее напоминают отпечаток толстой цепи.

Принц остановился в паре шагов от меня.

– Не хотел, но, может, в другой раз.

– Кольвин, – прошипела я.

– Есть ли шанс возобновить все с того места, где мы закончили?

– Ты сказал, что вряд ли можешь себя контролировать. – Я изогнула бровь, потом распахнула дверь и сказала: – А нарловы проголодались, и это одна из причин, по которой я пришла сюда.

– Это вряд ли, – пробормотал он, когда дверь снова захлопнулась.

14

Кольвин

Слова Фии еще долго вертелись в моей голове после того, как она ушла из моего кабинета.

Я не усомнился, что она была искренна, заявив о своем желании убить Бролена, но я не мог забыть того, как она об этом говорила. В душе Фии было много ран, но она боялась показывать это.

Возможно, она сама не осознавала, что боль стала ее доспехами. Доспехами, которые я собирался снять слой за слоем, пока она не осталась бы под гнетом лишь одного веса – веса моего тела.

Когда я признался Олетт, что король Благого двора в самом деле намеревался покончить со мной, я думал, что мне придется уговаривать ее сделать то, что мне нужно.

Мне требовалось время.

Я ожидал ее ярости, ожидал, что королева будет гневно ходить взад-вперед, разрабатывая стратегию и созывая воинов. Мы знали, что Бролен станет помехой, что он поступит как любой высокомерный король, но мы не учли, какую глубокую ненависть он питал к нашей семье.

Я не ожидал, что она улыбнется и просто скажет:

– Ох, как прекрасно! – и нехотя уступит моей просьбе подождать.

Как же я ошибался, когда думал, что со временем станет легче.

Страх перед новым превращением отличался от того, что я обычно испытывал, становясь тем, кого я не мог контролировать. Теперь я переживал вовсе не за людей, которые жили в окрестных городах и селениях.

– Нужно еще раз все продумать. Разработать план получше, – сказал я, зайдя на личный балкон королевы, уверенный, что найду ее здесь: в этот вечерний час она всегда поливала свои драгоценные растения. – Еще слишком рано.

Я был слишком возбужден, взбудоражен желанием, голодом и усталостью. От волнения пощипывало кожу, ломило кости, я был сам не свой. Я уже знал, что в этот раз превращение будет гораздо хуже многих.

Олетт внимательно посмотрела на гигантское хищное растение, заслонившее луну.

– Что тебя так беспокоит, дорогой?

Растение щелкнуло шипастыми зубами, чуть не отхватив ей палец. Она легонько стукнула по лепесткам ладонью и зашипела – цветок отпрянул и захлопнул розовую пасть.

Когда это растение отдыхало или затаивалось для охоты, оно выглядело как гигантский зеленый миндаль. Закрытым его бутон был размером с голову взрослого мужчины. Даже на моем теле остались шрамы от этого хищника.

– Мне не нужно было говорить этого, – сказал я, злясь на себя.

Олетт равнодушно пожала плечами, хотя, пока я рос, делала мне выговоры и за меньшее.

– Но это должно произойти. Ты не можешь упускать из виду то, что суждено, после всего, что мы сделали. – Она подошла к пучку цветов, напоминавших гигантские маргаритки с ядовитыми шипами. Она сказала именно то, что я и ожидал услышать. – Как я уже говорила тебе, ты не должен терять веры.

Хорошо, что она стояла ко мне спиной и не видела, как я закатываю глаза. Я до боли стиснул зубы. Из моих пальцев, которые я сжал в кулаки, грозили вырваться когти. Я хотел найти другой способ!

Более безопасный.

По крайней мере, я смог бы отложить все на некоторый срок. Фия осталась бы в безопасности.

Я стиснул зубы, но боль не унималась. Она разливалась по всему телу, знаменуя скорое превращение.

– Не в этот раз. Сейчас будет куда опаснее.

– Как, собственно, и следовать твоему глупому запасному плану, Коль. – Королева наконец повернулась и опустила лейку, потом затянула пояс халата и внимательно посмотрела на меня. – Ты кормился?

Я не ответил. В этом не было нужды.

– Тогда ты можешь винить только себя. – Ее глаза пылали от ярости. Олетт сердито прошептала: – Не глупи. Иди сейчас же. – Она взмахнула рукой. – Найди Гесну. Она живет с семьей по эту сторону реки, всего в нескольких милях от лесного дома.

Гесна состояла в моем гареме, которого больше не существовало.

– Сейчас я не собираюсь навещать никакие деревни. – Превращение было так близко, что горело в груди. – Все будет в порядке. Но прошу, пусть Фия никуда не выходит из замка.

– Кольвин, – позвала Олетт, но мне нужно было срочно уйти.

Королева желала мне добра, но понимала, что просить меня пить чью-то кровь сейчас, когда я, наконец, был связан узами пары, бессмысленно.

Я нуждался в Фии, и она только начинала понимать, чего я хочу от нее. Но время еще не пришло.

Все будет по-другому. Я вот-вот сменю кожу на чешую, а она только пытается разобраться, что к чему.

В отличие от моей избранницы, у меня было несколько месяцев, чтобы все для нее спланировать. Хотя я не собирался жениться, но теперь радовался этому.

Однако я не собирался приводить в этот мир наследника, чтобы наградить тем же проклятьем, что подарила мне моя покойная мать. Даже если бы принцесса Благого двора нашла в себе силы терпеть мое присутствие, наслаждаться мною, как я наслаждался ею, счастливое будущее не наступило бы.

Как бы я ни желал подарить ей все на свете.

15

Фия

Уйдя от Кольвина, раздраженная и озадаченная миллионом незаданных вопросов, я обнаружила нарловов в их комнате.

В зубах у зверей торчали кости, еще больше костей валялось на полу. Мне хватило одного взгляда на перекошенные медвежьи морды нарловов, чтобы сдаться.

– Ладно, идите сюда.

Глаза-бусинки засветились, и звери кинулись ко мне по каменному полу, клацая по нему когтями. Из их пастей капала слюна. Как всегда, они столкнулись лбами в дверном проеме и стали грызться друг с другом.

– Хватит, – сказала я, но они, конечно же, не послушались. А может, просто не слышали меня из-за своего рыка и хрюканья. Я дважды хлопнула в ладоши, тоже зарычав. – Я сказала: хватит!

Они оторвались друг от друга, Хёрб оттолкнул Споджа, чтобы первым пойти за мной по коридору до моих покоев.

Теперь же Хёрб дремал возле камина, в котором до моего прихода горел огонь. Сподж играл с ложкой, которую я отдала ему со своего подноса: он облизывал ее и с фырканьем прижимал к носу, потом бросал на пол, чтобы услышать звон, и все повторялось.

Шли часы, а я лежала на кровати и смотрела на зверей, но не следила, что они делают. Я старалась не обращать внимания на свой халат и уж тем более не думать, что мне надеть для отдыха.

Аромат принца все еще висел в воздухе, будто он только что ушел – и специально сделал так, что этот запах остался на мне даже спустя время. Но и он будет ощущать мой запах, подумала я и наморщила нос, вспомнив его дерзость и упрямство.

Да, мы были связаны узами, но мне не стоило придавать этому такое значение. Из того, что я тайком прочитала за несколько месяцев после его освобождения из подземелья, – а ведь я никого не посмела об этом спрашивать, даже тетю Мирру, – нам не нужно было обращать внимание на узы.

Мы могли отвергнуть эту связь и надеяться, что судьба или сами богини солнца и луны сжалятся – и подарят нам другую. Но такие узы становились тем большей редкостью, чем больше слабела наша раса.

Возможно, я могла бы отвергнуть их. Может, поэтому я внутренне до сих пор отталкивала принца-дракона. Ведь если бы он не рассказал про меня своей королеве, каждый из нас пошел бы своей дорогой и, возможно, нашел бы другой объект для своих желаний.

Но сейчас становилось очевидно, что я не могла сбежать от него, что любая попытка поверить в то, что я не желала его или могла бы обойтись без него, как без своей пары, была тщетной.

Особенно из-за того, как я реагировала на его шрамы, на его потребность в той книге, которую могла открыть только я, и вообще на его присутствие. Я понимала, зачем ему книга, но не знала, к чему такая срочность, ведь ее содержимое могло открыться только мне.

Оставалось только спросить у Кольвина об этом напрямую, но и другие вопросы требовали внимания, соревнуясь за первое место. Самым назойливым и раздражающим оставался один, которого мне следовало избегать, – это желание близости.

Максимальной близости.

Нет, я не могла. Кольвин дал мне понять, что нуждался в источнике крови. Что он и так изо всех сил старался сдерживаться и что он будет ждать. После того, как к двери моей комнаты принесли полуночный ужин, я еще долго гадала, сколько принц уже ждет.

Выяснять это было не слишком мудрым решением. Конечно, я здесь только появилась и вряд ли могла требовать, чтобы он пил мою кровь, но сама мысль, что он коснется губами другой девушки, заставляла все внутри меня перевернуться.

Процесс кормления сам по себе был довольно интимным, а знать, что он получает столь необходимое ему от кого-то другого...

Столько крови я уже видела, что, возможно, и мои глаза наливались алым, вот только совсем от другой жажды – желания отомстить.

Фия-дикарка, что уж там.

Я поделилась ужином с нарловами, дав каждому по куску хлеба, которые прежде обмакнула в суп, а потом уложила зверей спать.

И оправилась охотиться на принца.

Я постучалась, потом медленно приоткрыла створку двери, но ничего не услышала. На моих губах появилась легкая улыбка, стоило мне представить выражение лица Кольвина: вот он удивится моему возращению!

Но его внутри не оказалось.

Чашка чая была опрокинута. Еще теплая, поняла я, поднимая ее с пергамента. Кольвин побросал все в спешке. Я окинула взглядом узкую комнату, не заметив больше никаких перемен. Хотя в таком хаосе сложно было уловить порядок.

Дверь наверху лестницы в дальней стороне комнаты была распахнута, на небольшом пролете танцевали листья, спускаясь вниз по ступенькам.

– Кольвин? – позвала я, поднявшись по ним и выглянув наружу.

Ответа не последовало. Меня окружали лишь голоса ночных птиц и завывание, что доносилось из леса. Аромат принца все еще витал в воздухе, и я последовала за своим чутьем, поднимая юбки, которые могли запутаться в ветвях. Я обернулась и посмотрела на замок.

Лозы почти полностью оплели его каменные стены. Шпили и башни прятались за гигантскими верхушками деревьев.

Дверь открывалась в лес, который, казалось, уходил в бесконечность.

Я последовала за запахом по протоптанной тропе, покрытой листьями, петляя меж деревьями. Меньше чем через половину мили от замка я обнаружила, куда она ведет.

К небольшому лесному дому.

Возможно, предназначенный для сторожа, этот дом снаружи напоминал гриб. Замшелый каменный фасад был покрыт ползучим плющом, который обрамлял круглые оконца с облупившейся белой краской на рамах. На крыше был купол из более темного камня, покрытого густой зеленью, которая, словно занавеска, ниспадала вниз.

Я двинулась вперед меж деревьев, в траве под ногами виднелись ветки и полевые цветы, которые доходили до каменных ступенек, что вели к двери – белой, потертой, высотой почти до самой крыши. Я замедлила шаг, заметив, что дверь слегка приоткрыта, потом остановилась, услышав раздавшийся в замке колокол.

Звон становился громче, издалека ему вторило еще больше колоколов. Мои барабанные перепонки чуть не лопнули. Я накрыла уши ладонями и повернулась лицом к лесу, не зная, что происходит.

Кольвин ушел в спешке через дверь кабинета, выходящую на северо-восток, в лес, к скалам.

«Возвращайся в замок», – вопил внутренний голос, вторя сильному стуку сердца. Но в этом лесном доме я учуяла запах Кольвина, он не мог...

Порыв ветра взъерошил мои волосы, бросая их мне в лицо, принося с собой яркий аромат принца.

Я обнаружила его за домом, возле заросшего сада.

Принц стоял на коленях с голым торсом. Лунный свет падал на рельефные мускулы его рук и спины. Я видела, как они надуваются и сияют от пота. Кожа его блестела, будто он только что вышел из ручья, который журчал вдалеке, за заброшенным садом.

Под моей ногой хрустнула ветка.

Кольвин повернул голову. Белки его глаз сменились столь ярким золотом, будто я смотрела на солнце, грозившее испепелить меня. Он опустил голову и выругался: «Проклятье!»

Я остановилась, хотя мне хотелось подбежать к Кольвину и спросить, чем я могу помочь, как облегчить его страдания, как остановить судороги, скрутившие его, идущие по рукам, заставляя принца впиваться пальцами в землю.

– Фия, – сквозь стиснутые зубы проговорил он, а следом прорычал, словно зверь: – Беги!

И тогда случилось страшное.

Он запрокинул голову, луна ярко вычертила его профиль, а все его тело затряслось. Кольвин дрожал, как лист, попавший в ураган, или как одержимый злым духом.

Он и был одержим.

И это заставило меня отступить.

Тьма густым облаком окутала его. В поднявшемся над лесным домом урагане я слышала лишь завывание ветра – но вот раздался чудовищный стон.

А следом хруст, будто где-то ломались ветки. Или кости. Они удлинялись, формировались заново, менялись полностью...

Стон перерос в ужасающий рык. Чудовищная волна сотрясла землю.

Мое сердце, подгоняемое страхом, снова забилось. И я побежала.

«Слишком поздно», – настаивал внутренний голос, пока я мчалась через лес под звуки рычащей тьмы, что разрасталась за моей спиной. Она распространялась слишком стремительно, поглотив каждый проблеск света луны и звезд, наполняя пространство чернотой.

В панике я сбилась с тропы и споткнулась о бревна, лежавшие крест-накрест. Но вот уже показался замок, распахнутая дверь, ведущая в кабинет Кольвина. Я поднялась на ноги и, не оборачиваясь, помчалась вперед. Я смогу, я добегу до двери прежде, чем...

Ужасный рев расколол ночь и рухнул с небес оглушительным шумом.

Прямо надо мной.

Я врезалась в невидимую преграду с такой силой, что в ушах зазвенело, а голова пошла кругом. Я отскочила в траву и заморгала, устремив взгляд в непроглядную тьму небес.

Надо мной нависло брюхо дракона.

Я перекатилась на четвереньки, в горле у меня застрял крик, и я отползла к ближайшему дереву. Кровь отчаянно пульсировала в венах, руки и ноги сводило так, что я не могла пошевелиться – да и какой смысл, если чудище следило за мной.

Вдруг загремели камни, взмыли в воздух листья. Деревья согнулись, с треском ломаясь, когда дракон опустился на все четыре лапы и подошел к поляне, где стоял лесной дом.

Поднявшись на ноги, я рванула к дереву, потом к следующему. Кошмарный рев заглушил мой собственный крик, и я побежала быстрее. Я даже не думала, что умею так быстро бегать. Но все было впустую.

Гигантская когтистая лапа приземлилась прямо рядом с деревом, за которым я пыталась прятаться. Толстая задняя нога согнулась, существо опустилось, повернуло голову.

И посмотрело прямо на меня.

Я увидела знакомые мне золотистые глаза, сиявшие на чешуйчатой морде фырчащего зверя. Дракон распахнул пасть и зарычал, демонстрируя ряды острых зубов. Я догадывалась, чего он хочет. Он предупреждал меня и показывал, кто сейчас тут главный, но я должна была попытаться.

Я снова побежала, петляя от дерева к дереву.

Дракон тяжело шагнул вперед, добравшись до меня в два гигантских шага.

Я замерла и всхлипнула, зная, что очень рискую, но ведь должен был быть выход. Надо спрятаться, пока он не найдет другую жертву для охоты или не вернется в прежнюю форму.

Из земли рядом со мной торчали огромные корни дерева, и я бросилась к ним, нырнув в самую глубокую расщелину и ударившись затылком.

Дракон распахнул темные крылья, каждое из которых заканчивалось изогнутым шипом, и я взмолилась, чтобы зверь улетел.

Но нет.

Он вновь сложил крылья и шагнул ко мне – охотник, который знал, что его добыча загнана в угол.

Я могла вновь побежать, возможно, даже забраться на дерево или спрятаться под этими корнями. Паника вдруг сменилась чувством неизбежности – я поняла, что в любом случае обречена.

Дракон мог не только летать, но и дышать огнем. А я привлекла его внимание целиком и полностью.

Перепончатые лапы взрыхлили почву, оставляя глубокие борозды. Мой взгляд проследовал от ног и массивного чешуйчатого туловища к огромной покачивающейся голове. Было ужасно темно, но я различила громадную фигуру, нависшую надо мной. Дракон остановился прямо перед деревом, и его чешуя словно поглощала свет, не давая разглядеть его как следует. Или предугадать, что будет дальше.

Вдруг зверь опустился на землю с рыком, выпуская пар из ноздрей. Комья земли и листья поднялись в воздух. Дракон подался вперед, склонив голову набок, и я поняла, что будет дальше.

– Кольвин, – прокричала я, закрыв лицо руками и спрятавшись глубже под корни. – Остановись! – взмолилась я, хотя это было бесполезно. Похоже, судьба решила, что я несправедливо избежала смерти.

Мысль, что меня съест дракон, к тому же мой суженый, казалась еще кошмарнее, чем виселица.

Зверь снова зарычал, каждый его вздох напоминал надвигающуюся грозу. Его дыхание было таким горячим, что почва подо мной превратилась в грязь. По моему лбу струился пот, собираясь на груди и животе. Однако пока эта ужасная морда не тронула меня, и я не была у него в зубах.

Я открыла глаза, отчаянно дыша и задыхаясь от страха – и увидела, что зверь, который украл тело моего суженого, просто внимательно смотрит на меня.

– Проклятье! – всхлипнула я, перебирая в голове идеи, что делать дальше.

Двигаться. Определенно нужно было двигаться и перестать пялиться на него. Возможно, притвориться мертвой. Но последнее вряд ли сработало бы, да мне и не хотелось проверять – вдруг он решит подбросить меня в воздух, как куклу.

Существо фыркнуло, из его ноздрей повалил пар, обдавая мои руки еще большим жаром. Оно придвинулось ближе, насколько было возможно, его морда нависла надо мной, склонилась ниже, почти до самой земли.

Я могла разглядеть на его морде лишь скопление черных чешуек, каждая из которых была размером с щит, а еще усы. Но когда я осмелилась нарушить зрительный контакт и посмотреть вниз, то заметила, что чешуйки на его груди были серыми и переходили в серебряные. Они спускались до живота зверя и тянулись по бокам.

Монстр снова зарычал, на этот раз громче, и я дернула головой. Чуть сощурившись, он пристально смотрел на меня своими золотистыми глазами.

К счастью, его пасть была закрыта. Я даже разглядела нежную кожу вокруг ноздрей, которая становилась грубее ближе к глазам, щекам – если можно их было так назвать – и переходила в чешую на его голове, покрытой наростами.

Я увидела луну между двух гигантских, выгнутых дугой молочно-белых рогов позади маленьких остреньких ушей.

Я была благодарна хотя бы за это: увидеть ее в последний раз.

– Если ты решился, то действуй быстро. Откуси мне голову и проглоти, потому что я тебе не лакомство, – предупредила я, подавшись вперед и тыкнув пальцем в направлении чудовищной морды. – Подавись этой горечью, луна тебя раздери!

Дракон моргнул, оставаясь при этом неподвижным.

Какой я была дурой.

Но от страха я становилась смелой. Было бесполезно и даже глупо разговаривать с таким монстром. Но ужас, который охватывал все мое тело, мог прикончить меня скорее. Поэтому я нахмурилась и закричала:

– Ну что же? Чего ты ждешь?

В ту же секунду я пожалела о своих словах: дракон, наконец, шевельнулся, и я вскрикнула, вновь согнувшись под корнями и пытаясь понять, где я успела потерять свой разум.

Земля задрожала. Дерево надо мной качнулось, когда зверь вытянулся в полный рост, будто что-то высматривая. Он глянул на меня сияющими глазами, потом повернулся и вновь опустился на землю.

На этот раз он не смотрел на меня.

Его хвост чуть покачивался. Шипы на позвоночнике переходили в острую булаву на кончике, которая раскрошила бы меня, осмелься я пошевелиться.

И я осталась сидеть на месте. Зверь чего-то ждал. Возможно, менее глупую добычу. Я свернулась калачиком на земле, вся вспотев от страха, и с дрожью смотрела на эту гору чешуи, сторожащую лес.

16

Фия

Я вздрогнула от визгливого крика птицы и в то же мгновение села.

Голова моя кружилась. Перед глазами стоял туман, и я старалась проморгаться и осмотреться, пытаясь вспомнить, где нахожусь и что случилось. Все мышцы и шея болели после сна под корягой, где моим одеялом был страх.

Я протерла глаза, коснулась холодного носа. Солнце поднималось на горизонте, принося с собой тепло и прогоняя тьму из леса. Дракона больше не было.

Теперь вместо монстра на траве спал обнаженный мужчина, окруженный опавшей листвой и ветками.

– Кольвин, – хрипло сказала я, выбираясь из-под корней и подползая к нему ближе.

Я положила руку ему на плечо, зная, что мое холодное прикосновение, скорее, ошарашит его, но не заботясь об этом, ведь его следовало разбудить.

Но он не проснулся.

– Кольвин, – сказала я громче, нависая над ухом принца, и потянула его за руку.

Ничего.

Но ведь это неправильно. Я не так много знала про превращения, но ему следовало уже прийти в сознание и начать двигаться. С ним должно было быть все хорошо...

Коснувшись пальцами его носа, я поняла, что он не дышит, и вновь попыталась разбудить его. Пришла пора звать на помощь.

Я вскочила на ноги и побежала.

При виде замка я замедлила шаг, вспомнив, как натолкнулась на незримую преграду, когда несколько часов назад убегала от драконьей формы Кольвина. Я выставила перед собой руки – и тут же встретила теплую дрожь, которая отпугнула бы других существ, которые могли сюда забрести. Сам воздух здесь мерцал.

Но тут завеса спала, и я увидела королеву.

Олетт стояла на пороге, набросив на плечи меховой плащ. Ее щеки порозовели от холода, словно она какое-то время ждала снаружи.

– Ты в порядке. – Она перевела взгляд с деревьев на меня. – Все закончилось?

– Он... – Я старалась подобрать слова. – Помогите. Ему нужна помощь.

Олетт приложила руку к груди, обхватив бронзовую застежку плаща.

– Джаррон, – позвала она, не сводя с меня глаз. Следующий вопрос был тихим и резким. – Что произошло?

– Я думала, что он спит, но... – Я вновь посмотрела в сторону леса. – Он не просыпается, – сказала я.

В мой голос вплетались ледяные нотки, которые не имели ничего общего с утренним морозцем и лишь говорили о моем новом страхе.

Олетт сжала в кулаках свою кружевную ночную сорочку и сказала, глядя в сторону деревьев:

– Иди внутрь.

А потом снова позвала Джаррона.

Тот прибежал со стороны внутреннего двора, где я еще не была. Выбежав из-за арки роз, Перси чуть не врезалась ему в спину. Он приблизился к нам и остановился.

– Где он?

Оба ошарашенно посмотрели на мое разодранное платье и растрепанный вид.

– Вон там, – сказала я, махнув рукой.

Джаррон и Перси последовали за мной, чтобы, наконец, увидеть среди деревьев Кольвина. Я лишь молча смотрела, как они подхватывают его на руки и несут на поляну, свободную от листвы.

К лесному дому.

Олетт зашла внутрь вперед них, а я неторопливо последовала, онемев не от холода, а от ужаса.

– Тебе лучше уйти, – сказала мне Олетт. – Вернись к себе.

– Все будет хорошо, – подбодрила меня Перси, когда я замерла на пороге.

Джаррон что-то проворчал, перенося принца на огромную постель в дальней стороне дома.

– Он бы уже очнулся, если бы послушал меня!

– Не начинай, – шикнула на него Перси. Она набрала горшок воды на небольшой кухне и поставила на очаг. – Что случилось, то случилось. С ним все хорошо. Это самое главное.

– Он весь продрог и едва дышит, – горячо сказала я. – Это ни разу не хорошо!

Олетт замерла с покрывалом из овчины в руках. Королева приподняла голову и внимательно посмотрела на меня.

– Когда я сказала, что тебе лучше уйти, это не было просто предложением.

Возможно, мое терпение было на исходе, ведь я дважды избежала смерти. Но я тоже вздернула подбородок и ответила, не думая о последствиях:

– После ночи, проведенной возле этой груды мышц и чешуи, вряд ли я заслужила одно лишь обещание, что он проснется.

Затаив дыхание, я ждала, надеясь, что никто не слышал отчаянного стука моего сердца.

Но королева вдруг распахнула рот от удивления.

– Ты была прямо тут?

Я чуть не закричала:

– А где, по-вашему, я была?

– Пряталась в норе или пещере, конечно же, чем еще ты могла заниматься, – сказала Олетт, приложив ладонь ко лбу. – Иначе он выследил бы тебя по запаху, как добычу.

Но ничего страшного не произошло. Он охранял меня, как сторожевой пес. От меня не ускользнула эта ирония.

Королева фыркнула, потом покачала головой. Было непонятно, рассмеется она или расплачется.

Видимо, Перси тоже это почувствовала и решила вмешаться. Она положила кусок ткани возле плиты и взяла Олетт за руки.

– С ним теперь все будет в порядке, давайте пойдем домой.

Олетт кивнула, тихо ругаясь себе под нос. Она ушла, а я все гадала, многие ли видели то, что довелось увидеть мне: как свирепая, жаждущая крови королева тряслась от страха.

Очевидно, что слухи о ее жестокости возникли не без причины, и я даже не сомневалась в их правдивости.

Но, возможно, они были ей выгодны.

Джаррон забросил дрова в камин, встал рядом с комодом напротив кровати и скрестил руки. Он скептически посмотрел на меня.

– Так, значит, ты выжила.

– Разочарован? – Я потушила горелку и окунула тряпку в воду, ощущая на себе его горячий, как раскаленные угли, взгляд. Отжав тряпку, я обогнула захламленный стол и направилась к кровати. – Я так же удивлена, как и ты.

Он не шевелился, пока я аккуратно прикладывала теплую тряпицу ко лбу и щекам Кольвина. Губы принца приоткрылись, когда я коснулась его плеча.

– Ты хочешь остаться тут до его пробуждения, потому что не доверяешь мне? – спросила я.

– Я тебя не знаю. Ты отказалась кормить его, когда он в этом нуждался, так что – да, – сказал Джаррон, опускаясь в кресло возле окна и скрещивая ноги. – Пожалуй, я останусь.

Я не стала спорить. Мне было все равно. Я вернулась на кухню, чтобы выжать тряпку.

– Мой народ не пьет кровь.

– Но ты готова ее пролить, – возразил Джаррон.

Я не могла винить его, но такое отношение стало надоедать.

Вздохнув, я забралась к Кольвину в постель, чтобы положить тряпицу ему на лоб.

– Возможно, тебе стоит поразмыслить на досуге, почему узы других волнуют тебя больше собственных.

– Он не просто мой племянник, а мой друг. Я знаю его с тех самых пор, как он впервые заговорил.

– Как мило, – сказала я. – А как давно ты знаешь Перси?

От его резких слов шел опаляющий жар.

– Не твоего ума дело.

– Ну вот и не лезь в наши отношения с этим принцем-драконом. Так что сделай мне чай или проваливай.

– Ты серьезно? – Джаррон коротко усмехнулся и выругался.

– Абсолютно.

Он, не отрываясь, смотрел на меня, но у меня не было ни сил, ни желания что-то еще ему говорить. Когда я наконец встала с кровати, задевая юбками корыто для купания, Джаррон решил все же уйти.

Он задержался на пороге, возможно, хотел еще что-то мне сказать, но вместо этого просто развернулся и ушел. Я вовсе не расстроилась. Теперь принц и весь этот дом были в моем распоряжении.

Даже если бы его не выдал запах, я бы все равно догадалась, что принц тут обитает – по книжным полкам, идущим вдоль стен за кроватью, медным корытом, мягким креслом и обеденным столом. Все они устремлялись к дубовому потолку.

Еще больше книг и свитков покрывали стол и даже кухонную столешницу. Там же стояли и многочисленные чашки, некоторые чистые, другие использованные или битые.

Я обошла круглый обеденный стол на кухне, занимавшей вместе с камином половину дома, и улыбнулась, глядя на пергаментные листы с витиеватыми каракулями принца, наспех нарисованными растениями и существами. Там было еще больше списков с подробными заметками, набросками и схемами, покрытых пятнами от чая или еды.

Один лист пергамента назывался «новые зелья», но прежде, чем я смогла что-то прочитать, Кольвин застонал.

Снова смочив тряпицу, я вернулась к принцу. Захватила для него стакан воды на случай, если он проснется, а потом просто лежала рядом, согревая его.

Возможно, он не так уж в этом нуждался – учитывая кровь, которая текла в его венах, – но это было необходимо мне самой. Я просто искала предлог прикоснуться к нему, все еще изумляясь всему, что произошло.

Этот принц, которого я нашла в подземелье своего замка, превзошел все мои ожидания. Я и подумать бы не могла, что со мной такое приключится. Даже в самых смелых мечтах. Среди всех этих волнений я позабыла, что точно так же я свалилась ему на голову.

Сама судьба решила связать наши души.

Я не знала, что чувствовал по этому поводу Кольвин, но он дал понять, что вовсе не огорчен. Разобраться в своих чувствах я пока не могла. Все казалось новым, земля уходила у меня из-под ног, и я не могла с собой бороться, но чем больше я поддавалась, тем становилось страшнее.

Наблюдая за принцем, рассматривая суровое, будто высеченное из камня лицо, я с трудом представляла себе существо, что скрывалось под его кожей. Но теперь я видела, как эти двое отличались друг от друга.

И все же это был он, дракон, который так пристально следил за мной ночью, который рычал, когда я смела отвернуться от него. Все же это был именно он. Монстр, который не тронул меня. Возможно, мне просто повезло. Даже сквозь инстинкты охотника и жажду крови он узнал меня.

И он никого не съел.

Веки Кольвина затрепетали, и я отпрянула, когда он перехватил тряпицу на своем лице. Принц приоткрыл глаз и посмотрел на влажный лоскут, потом распахнул оба глаза и глянул на меня. Он легонько улыбнулся и прошептал:

– Мать монстров.

В моих глазах засверкали непрошеные слезы. Я зажмурилась, прогоняя их, потом вновь открыла глаза и молча посмотрела на принца.

Он, не мигая, разглядывал меня. После сна черты его лица смягчились.

– Не могу решить, – хрипло проговорил он, – поцеловать тебя, чтобы ты поумнела, или нарычать.

Я широко улыбнулась.

– Ты можешь сделать и то, и другое.

Он сощурился.

– Фия, я мог убить тебя.

– Но не убил.

– Нет. – Принц нахмурился, будто старался вспомнить все. Он улыбнулся и вдруг расхохотался. – Я узнал тебя, – удивленно сказал он.

– Но как? – спросила я с любопытством. – По внешнему виду?

– Возможно, из-за наших уз или из-за твоей крови, – потрясенно произнес он и отбросил тряпку на пол. – А может, и то, и другое.

Кто бы мог подумать! В этом была логика, но я все равно удивилась.

Прислонившись к подушкам, я посмотрела на широкую грудь принца, покрытую волосками.

– Шрамы. – Я дотронулась до его кожи. Он задрожал, а в следующий миг положил руку мне на бедро. – Ты приковал себя железной цепью.

Кольвин ничего не ответил, но это было и не нужно.

– Не делай так больше.

Его губы изогнулись.

– Беспокоишься за дракона, огненная моя?

Я состроила гримасу.

Его улыбка стала шире, обнажая идеальные зубы и острые клыки. Однако золото его глаз вдруг потускнело, когда он перевел взгляд на мои губы.

– От отчаяния можно отважиться на опасные вещи, я уже несколько лет не могу связать себя цепями. – Он сглотнул ком в горле, в его голосе сквозила усталость. – Я вырос слишком...

– Гигантским, – проговорила я. – И таким мощным. – Я пребывала в благоговении от одного воспоминания. Вновь я с удивлением посмотрела на принца. – Не могу поверить... – Я засмеялась и провела пальцем по линии его губ до скулы. – Ты великолепен.

Он сощурился, возможно, считая, что я играю с ним.

– Фия, я чудовище.

– Получается, ты мое чудовище. – Я оттолкнула его на подушки и забралась сверху. Мои волосы падали ему на лицо. Крепко и решительно я прижалась губами к его рту, ощущая исходящее от него тепло. – Ты еще слаб, – прошептала я. – И нуждаешься во мне.

Морщинки на его лбу разгладились.

– Огненная моя.

– Прошу тебя...

– Боюсь, ты не знаешь, о чем просишь.

– Но все равно прошу...

Он откинул мои волосы на спину, перехватывая мой взгляд. Я задрожала от одного прикосновения его пальцев.

– Тебе понадобится разрядка.

– Тогда сделай так, чтобы я ее получила, – предупредила я, и глаза Кольвина вспыхнули красным огнем, однако дальнейшие возражения я пресекла поцелуем.

Он застонал, перекатив меня на спину, и завел мои руки над головой.

– Фия, – прошептал принц, касаясь губами моей щеки, проводя носом по моей коже. – Не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной.

– Но я правда обязана, – прошептала я в ответ, проводя руками по гладкому торсу, спускаясь к крепким бедрам. – Возможно, мне это нужно даже больше, чем тебе.

Я знала, что будет больно, но все равно жаждала этого. Поговаривали, что захватывающее чувство от процесса могло вызвать у некоторых легкомысленных особ привыкание.

Кольвин не просто задрожал, а затрясся всем телом.

Он яростно накрыл мой рот поцелуем, раздвинул губы языком и провел зубами по нижней губе, впиваясь в нее клыками.

Вдруг мой обходительный нежный принц куда-то исчез, зарычав зверем.

Кольвин снова задрожал, обхватывая мои губы, а я крепче стиснула его талию. На моем языке остался железный привкус, наполняя мой рот. Легкими бархатистыми прикосновениями Кольвин собрал языком каждую капельку крови с моих губ.

У меня перехватило дыхание, и я могла лишь смотреть на него сквозь туман. Он поднял голову, волосы обрамляли его лицо, будто темный атлас. Глаза его покраснели, на губах блестела моя кровь. Увидев, как по его подбородку бежит алая струйка, я ощутила нечто невероятное.

Я обхватила лицо принца ладонями и притянула к себе, слизывая кровь с колючего подбородка.

– Фия, – ахнул он, задрожав еще сильнее. Кольвин приподнялся на локтях и раздвинул мои ноги коленом.

Я начисто слизала кровь с его подбородка, а потом прикусила нижнюю губу – но не до крови. Насколько я знала, обмен кровью означал принятие уз. Какой бы крохотной ни была капля.

Узы крови скрепляли людей более крепким договором, чем любой брак.

Мои юбки задрались выше пояса, что-то острое коснулось внутренней стороны бедра.

Коготь, вдруг поняла я, и отстранилась от губ Кольвина, задышав чаще.

– Мне нравилось видеть тебя в этом, но... – Коготь так невесомо коснулся кожи, так осторожно, пока принц разглядывал меня. Хриплые слова разжигали внутри огонь. – Может, в другой раз.

– Просто... – вырвался из моей груди вздох, пропитанный желанием. – Прикоснись ко мне.

Кольвин широко улыбнулся, на его зубах блестела кровь. Это зрелище должно было отпугнуть меня, но вместо этого я выгнулась ему навстречу, а потом притянула его за затылок и поцеловала. Принц отстранился, его волосы касались моих щек, носом он потерся о мой нос.

– И где ты хочешь, чтобы я прикоснулся?

– Ты знаешь, где, – нетерпеливо сказала я.

– Моя огненная, – прошептал он, проводя губами по моему рту. – Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к твоей щелочке?

От этих слов, которые он сказал вслух, я застонала.

– Да.

Он убрал когти и пальцами коснулся моей промежности, дразня меня.

– Тогда лучше тебе пошире раскрыть для меня ноги.

Я бы никогда не подумала, что мне понравится выполнять чьи-то команды. С Регином я всегда брала инициативу на себя, но с этим принцем все было совершенно иначе. Его приказы просачивались внутрь меня, выпускали шипы, которые разжигали мое желание.

– Так уже хорошо, – промурлыкал он и нежно поцеловал меня, медленно и старательно наращивая мое желание. Когда он провел пальцем по влажному входу, я не сдержалась и всхлипнула.

Кольвин поймал мой возглас губами, его красные глаза лукаво блеснули.

– Такая мокрая. Может, тебе и в самом деле это нужно. – Мое дыхание сбилось, пока он рассматривал меня и ласково изучал мое тело, наслаждаясь нашей первой близостью. Кончиком пальца он поигрывал со мной, останавливаясь возле входа во влагалище, но не двигаясь дальше. – Я так долго себе это представлял.

– Правда? – спросила я, еле выговаривая слова. Я бы разозлилась, не будь я так увлечена происходящим.

Кольвин тихо застонал, проводя языком по линии моих губ.

– Каждый проклятый день после того, как я оставил тебя в том подземелье. Каждый проклятый час, когда не мог уснуть после твоего прибытия сюда. – Он приблизился, но погрузил палец лишь на одну фалангу, лишая меня дыхания. – Каждый проклятый раз, когда я ловлю твой аромат в воздухе и дышу им с жадностью зверя, когда ты рядом со мной.

Мои бедра задрожали, когда он коснулся пальцем моей влаги и переместил его на клитор, массируя.

– Но, Фия... – шепнул мне на ухо принц.

– Да? – судорожно выдохнула я.

– Я и представить себе не мог ничего подобного. – Он провел носом по моей шее. – Поцелуй меня.

Меня пронзило молнией, и я сделала, как он велел, вцепившись в волосы на его затылке. Рот принца поглощал мои губы, терзая их. Это был головокружительный контраст с тем безумием, которое он сотворил своими пальцами меж моих ног.

Кольвин отстранился и коснулся губами моего подбородка.

– А теперь покажи мне эту красивую шею, – прошептал он.

Я запрокинула голову на подушки. Принц резко вздохнул и тихо застонал, а его губы проследовали от моего подбородка до шеи. Горячее дыхание опалило мне кожу. Язык лег в ложбинку ключицы, а потом переместился к пульсирующей вене. Кольвин втянул губами мою кожу, будто предупреждая, но было уже поздно.

– Давай же, – отчаянно взмолилась я, желая отдаться ему, желая, чтобы его палец наконец вошел в меня, желая гораздо большего.

Все это произошло одновременно.

Я прерывисто вскрикнула, когда его клыки и палец вонзились в меня одновременно.

Боль смешалась с удовольствием, комната на мгновение померкла. Кольвин лизнул укус, смягчая жжение языком, и я стала растворяться в чувствах, когда он втянул мою кровь губами.

Принц что-то одобрительно прохрипел, его палец изогнулся внутри меня, а выпирающий член пригвоздил мое бедро к кровати.

Пока он пил мою кровь, меня переполняли чувства. Все мысли исчезли из головы. В животе все сжалось, а ноги скрутило судорогой. Мои пальцы онемели, но я все же вцепилась в него, прижимая к себе, когда решила, что он может уйти.

Кольвин мрачно усмехнулся и снова застонал. Эти звуки, эти глотки, медлительная пытка меж моих ног...

Принц отстранился от моей шеи и посмотрел на меня из-под опущенных век.

– Проклятье, Фия, – выдохнул он и потерся о меня, наращивая темп. – Ты вся дрожишь.

Я закрыла глаза, достигнув головокружительного оргазма, граничащего с болью. Кольвин поймал ртом мой беззвучный вскрик, а я прижала его к себе, обхватывая окровавленные губы. Он зарычал и отстранился.

– Хочу тебя видеть! – Потом он резко вздохнул, когда мое влагалище плотно обхватило его палец. – Проклятье! Хочу ощутить это своим членом, – прохрипел он.

Рано. Пока рано. Я чувствовала малейшее движение его пальца, заставлявшего меня вздрагивать. Открыв глаза, я сглотнула, в горле пересохло.

Кольвин вновь сосредоточился на моей шее, и я заерзала на его пальце, побуждая к действию.

– Еще, – воскликнула я. Нежные движения его языка лишали меня связи с реальностью. – Хочу почувствовать тебя внутри.

Он проигнорировал мои слова, посасывая шею – мучая меня, заставляя отзываться на каждое прикосновение. Сама моя кровь будто пела, щекоча кожу и все внутри, достигая центра с каждым новым глотком.

Его палец вновь дернулся, поглаживая чувствительные набухшие стеночки. Кольвин перестал пить кровь, спускаясь с шеи к моей груди. Он поднял голову и посмотрел на проступающие сквозь ткань соски.

Он смотрел так, будто боролся с собой, его палец медленно входил в меня и отступал, а большой палец массировал чувствительное местечко.

– Кольвин.

– Это слишком для тебя... – Он тяжело дышал. – Что я сделал с тобой... – Кольвин заморгал, его ноздри раздулись, а взгляд замер на моей шее. – Дикарка...

Я дернула бедрами и проговорила сквозь стиснутые зубы:

– Трахни меня уже. Пожалуйста...

– Ты просишь? – проговорил он, встречаясь со мной взглядом. Я бы похвалила его за стойкость, но я видела, как заходили его желваки, а в полном желания взгляде все еще плескалось алое море. – Мой член ты не получишь, но я заставлю тебя снова кончить у меня на руке.

– Почему? – ахнула я, ощутив, как упомянутый член взмок, сильнее вжимаясь в мое бедро: желание буквально истекало из принца.

Он впился в мои губы поцелуем, его волосы защекотали мои щеки.

– Я готов взорваться в любой момент, Фия.

Так и случилось. Мы сошлись в отчаянном поцелуе, принц напрягся, стиснул зубы. И это зрелище – его раздутые ноздри, хриплый гортанный вскрик – вновь подняло меня на вершину. На этот раз, правда, было больно.

Он не лгал. Для меня это было слишком мощно.

Пока кровь в моих висках пульсировала в такт ритму между ног, я поняла, что совершу ужасный, даже зверский поступок, лишь бы испытывать это снова и снова.

Я впилась ногтями в его спину, и с моих губ сорвался стон.

От этого принц заревел громче, уронив голову мне на плечо, его губы впились в мою истерзанную шею.

– Фия. – Кольвин прошипел так, будто все это тоже причиняло ему боль. На моем бедре разлилось тепло. Он застонал и дернулся.

– Вот же...

Тяжело дыша, я открыла глаза и положила руку на его вспотевшую спину.

– Согласна.

Он усмехнулся, совершенно запыхавшись.

– И вовсе ты не горькая, – сказал он, пытаясь отдышаться, а его глаза вновь наполнились золотом. – Разрази меня луна, ты самое сладкое, что я когда-либо пробовал.

Мое сердце подпрыгнуло.

– Значит, ты понимал мои слова!

– Как и все, что мне говорят. Но моим инстинктам все равно, особенно если я не кормился. Я охочусь на все, что движется. Вижу мясо – хочу съесть. Но ты... – Он аккуратно извлек из меня палец, а потом хрипло сказал: – Однако мои инстинкты знали наверняка, кто ты такая.

Я улыбнулась, и он накрыл мой рот своими окровавленными губами.

Так мы и лежали, пока я совсем не расслабилась и не зевнула. Тогда он вытер мое бедро и велел мне уснуть.

17

Фия

Стук в дверь разбудил нас обоих, заставив Кольвина выругаться.

Принц убрал руку с моей талии, а вторую осторожно вынул из-под моей головы, лишая меня тепла. Потом встал с постели.

– Коль, – позвал его Джаррон. – Приведи себя в приличный вид. Я захожу.

Принц прикрыл меня простыней до самой шеи, а я скрыла улыбку.

– Это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

Из-за двери донесся смех Джаррона.

– Какой ты ранимый этим утром. Разве принцесса-дикарка не осталась, чтобы удовлетворить твои зверские аппетиты?

Кольвин тихо зарычал, запрыгнул в черные брюки и схватил тунику, которая висела на спинке стула, а потом помчался к двери. Я лишь успела мельком увидеть, как сверкнул его крепкий зад. Дверь захлопнулась прежде, чем я смогла помахать ручкой Джаррону и передать ему мой пламенный привет.

Кольвин удивил меня, взяв инициативу на себя.

– Тебе лучше перестать ее так называть!

– Ее так все называют, – возразил Джаррон.

– Кто? – спросил Кольвин, будто бы стал сейчас составлять список.

Джаррон нервно усмехнулся.

– Да расслабься ты. Я просто пришел тебя проведать, недокормленный ты психопат! – Пауза. – Но, похоже, она все же осталась. – Снова тишина. – И она все еще здесь.

Кольвин ничего не ответил, но я могла представить себе, как мило он хмурится.

Я поправила подушку под головой и прикрыла глаза – мне было слишком хорошо, да и причин уходить я не видела.

Но тут Джаррон сказал:

– Ее ищет Олетт. Что-то насчет примерки платья в чайной гостиной на третьем этаже.

А теперь причина появилась, со вздохом подумала я.

Я знала, что мой наряд уничтожен, а когда села в постели и посмотрела на несколько капель крови, оставшихся на ткани, то вспомнила про укусы на шее. Возле корыта для купания висело небольшое зеркало, и я откинула назад спутавшиеся локоны, чтобы посмотреть на отметину.

Крови уже не было. Кольвин постарался слизать каждую капельку с моей кожи. Но даже спустя несколько часов я еще не полностью исцелилась. Остался синяк с двумя темными проколами.

Еще пару дней назад я бы поморщилась от такого зрелища.

Но это было раньше. До того, как меня изгнали, отвергнутую и порицаемую, и отдали, словно ненужную вещь. До того, как невероятно привлекательный мужчина показал мне, насколько я для него ценна: что он моя пара и что ему это очень даже нравится.

На этот раз я не сдержала улыбки. Мое тело покрылось мурашками при одной мысли о том, кто оставил эту отметину.

Дверь распахнулась, когда я уже немного пригладила испачканное и порванное платье. От белья остались одни лохмотья.

– Ты слышала?

– Что твой друг придурок? – Я перекинула волосы на плечо. – Я это и так знала.

Кольвин кивнул, глянув на меня и стиснув спинку стула. Его туника помялась, и я уловила идущий от нее запах томатного соуса, когда подошла ближе. Растрепанные и спутавшиеся волосы обрамляли лицо и ложились на плечи.

Мне хотелось прикоснуться к нему, и я подступила к тому месту, где он стоял. Кольвин распахнул рот, его взгляд переместился от моей шеи к глазам, и я подумала, что, возможно, он желал посмотреть на след, который оставил на моем теле. Я потянула за край его туники.

Принц опустил голову, в его глазах плескалась улыбка.

– Какой прекрасный хаос!

Я изогнула бровь, коснулась носом его носа.

– А я думала, ты не любишь прозвища.

– Мне можно.

– Правда? – прошептала я.

Его губы коснулись моих, веки прикрылись.

– Я единственный, кому можно.

Всего четыре слова, но от их сладости и неумолимости мне хотелось растаять прямо на месте.

Я уклонилась от поцелуя и сама провела губами по его щеке.

– Тогда, полагаю, и мне можно. – Я поймала его приглушенный смех своими губами и поцеловала. Принц застонал, потом отстранился и пробормотал:

– Тебя ждет к себе королева, и если ты не хочешь, чтобы она учуяла, что здесь произошло...

Он отступил на шаг, прикусив губу, будто движения давались ему с трудом.

– Не волнуйся, – сказала я и, улыбнувшись, направилась к двери. – Я смою с себя все твои следы, до последнего.

Он ухмыльнулся, собрав со стола чашки.

– Есть то, что нельзя смыть, моя огненная.

– Посмотрим, дракон.

Его смех гремел за моей спиной, пока я мчалась прочь из лесного дома, по каменным ступенькам и через поляну, возвращаясь к замку.

* * *

Олетт и правда меня ждала.

Войдя в чайную гостиную, я присела в реверансе, касаясь распущенными волосами пола. Комната была овальной формы, с изогнутыми деревянными полками на стенах там, где могли быть углы. Ряды книг и букеты из сухоцветов занимали все пространство.

Многих книг будто бы не хватало, и я поняла, что виною тому златоглазый принц.

Олетт заметила, что привлекло мое внимание, и поставила чашку на стол.

– Он неутомим, – сказала она. – И ты слишком задержалась, но, учитывая твои утренние пытки, я не держу на тебя зла. – Ее тонкие алые губы изогнулись в улыбке. – Совсем.

– И зачем ему эти книги? – спросила я.

Олетт сложила губы бантиком и откинулась на спинку вычурного двухместного кресла с вышитыми на темно-зеленом бархате розами.

– Да кто его знает. – Она махнула ладонью, не поднимая руки с деревянного подлокотника, уголок ее губ пополз вверх. – С ним всегда приключается что-то новое.

Я нахмурилась, не доверяя королеве полностью. Стоило внимательнее исследовать кабинет Кольвина.

И тут мой взгляд привлекло вишнево-красное платье за ее спиной.

– Это оно?

Я пересекла зал, стиснув в кулаках полупрозрачные юбки своего бронзового платья, которое я наспех достала из гардероба.

– Да, это для бала в честь твоей помолвки. Который состоится завтра вечером.

Уже завтра вечером!

Но даже внезапные новости не могли отвлечь меня от очарования этого пышного наряда. Платье, достойное королевы и созданное только для меня.

Обычно я не интересовалась модой, но шедевр, что висел на деревянной вешалке у стены, лишил меня дара речи. Струящиеся каскадом юбки соблазнительно сочетали слои шелка и кружева, на шелковом корсете выступал узор из розовых лоз, по спине свободно спускались черные ленты. Рукавов или бретелек у платья не было, да они не были здесь нужны.

– Оно... – Я заморгала и, наконец, смогла оторваться от платья, когда в зал вошел мужчина с серебристыми волосами и такими же глазами, неся закрытое в чехле платье.

– О! – воскликнул он и низко поклонился. – Прибыла наша невеста.

– Фия, это Голан, мой талантливый портной.

Голан покрылся забавным румянцем, и тут я поняла, что его уши находятся на макушке, как у кота. Для фейри он был невысокого роста, со смешным вздернутым носом.

– Ваше Величество, я просил вас не вгонять меня в краску!

– Покажи уже мне, – сказала Олетт, и портной снял с платья чехол. Мой рот распахнулся от удивления.

Олетт захлопала в ладоши.

– Повесь его рядом с первым.

Я повернулась, не в силах отвести взгляд от магии, что создал этот мужчина. Голан встал на носочки, чтобы повесить рядом с красным черное платье. Столь непохожие, но в то же время будто одинаковые юбки соприкоснулись.

Свадебное платье было совершенно черным, но со сверкающим шлейфом пышных юбок, которые напоминали звездное небо.

– Пыльца пикси! – воскликнул он. – Стоит целое состояние, но оно того стоит.

Ни одна пикси в Каллуле ни за что не продала бы свою пыльцу, но я вдруг вспомнила, как далеко от дома меня занесло. Это платье служило мрачным напоминанием о том, что случилось. Корсет здесь был довольно простым, идеального сливового оттенка. На спине я увидела еще больше черных лент, но на этом красота не заканчивалась.

Там, где юбка соединялась с корсетом, я увидела огромный бант, который спускался до пола золотым потоком. Оттенок идеально подходил к глазам некого принца. Золото, которое будто было мишенью. Голан подхватил шелковую ленту с пола и осторожно повесил на вешалку.

– Матерь лунная! – выдохнула я, потянувшись к платью, но тут же убрала руку.

Голан с облегчением вздохнул, прижав пухлую руку к жилету на груди.

– Ради таких моментов я живу.

Олетт тихо засмеялась.

– Ты правда проделал великолепную работу, как и всегда.

Голан с благодарностью поклонился.

– Дайте мне знать, когда будете свободны, чтобы внести изменения.

Олетт одобрительно кивнула, отпуская его, и портной направился к двери.

Когда дверь захлопнулась, Олетт поднялась и подошла к платьям, внимательно разглядывая оба наряда. Бордовые волосы мягко ложились ей на плечи, будто масло, и сияли с каждым движением или вздохом.

– Похоже, что тебе понравилось, – проворковала королева, коснувшись юбок свадебного платья. Пыльца пикси сияла и переливалась, и я переборола желание сказать королеве, чтобы она не трогала такую роскошь.

– Нравится – это слишком скудное слово, хоть я и не из тех, кого заботят наряды.

– Я заметила, – сухо сказала Олетт и опустила взгляд на мои ноги, которые, как я считала, были скрыты юбками платья. – Похоже, ты даже не обулась.

– Я спешила, – возразила я.

– Конечно, – сказала она со знанием дела. – Ты всегда спешишь, не так ли, дорогуша?

Я ничего не ответила, ведь она была права – и знала это.

– Ты бессмертная и в то же время живешь так, будто в любой момент небеса могут обрушиться на тебя.

– Всякое бывало, – ощетинилась я.

Это вызвало искренний громкий смех королевы. Услышав этот мелодичный звук, я постаралась не слишком таращиться на нее. Отпустив юбки, Олетт коснулась своего подбородка. Глаза ее светились, пока она внимательно изучала меня.

– Как, например, выжить рядом с гигантским драконом, проведя с ним несколько часов?

– И это тоже, – сказала я и кивнула, мои вспотевшие руки сжимали юбки платья. – Да.

В глазах Олетт все еще сквозило веселье. Королева поджала губы и вздохнула.

– Давай уже их примерим! Хочу, чтобы ты мне все рассказала.

Меня встревожило ее любопытство, но я не стала возмущаться.

Платье было не так просто надеть. Я боялась испортить его и с благодарностью приняла помощь Олетт. Она задала вопрос шепотом, пока завязывала ленты на спине.

– Ты разве не слышала колокол?

Я вздрогнула, корсет туго обхватил мою талию.

– Слышала. Но не поняла, для чего он, пока не стало слишком поздно.

– И что ты делала снаружи?

– Искала Кольвина, когда заметила, что он в спешке ушел из кабинета. Так я нашла лесной дом. Увидела принца в момент перевоплощения. – Я подавила дрожь от одного воспоминания о черном дыме и ужасающем хрусте. – Я не... Не смогла пошевелиться и смотрела, как он изменяется.

– Отвратительно, да? – сказала королева. – Не сама его драконья форма, но то, как она завладевает им. – Я откинула волосы с лица и кивнула. – Когда он был совсем маленьким и еще не вырос настолько, чтобы представлять угрозу моей жизни, я всегда была рядом. – Ее голос смягчился, наполняясь грустью.

Я попыталась вообразить себе это. Зрелище само по себе было ужасным, а если еще представить себе ребенка?

– Наверное, ему было страшно.

– Да, но он никогда не жаловался, – сказала королева. – По крайней мере, на это.

– Но он огорчается, – сказала я. – Из-за того, что делает, когда себя не контролирует. Когда он дракон.

– Это медленно убивает его, – сказала королева и замолчала. – Я не желала покидать его, даже когда он сломал почти все кости в моем теле, но мне пришлось. Конечно, я бы вытерпела, но он яростно отказывался от моего присутствия. Он стал еще более сильным и чудовищным, и никто из нас уже ничего не мог поделать.

– Вам пришлось оставить его в покое.

Ее пальцы замерли, потом потянули за ленты. Мои легкие сдавило, из груди вылетел резкий выдох.

– И ты в итоге побежала, – проговорила она.

– Это, конечно, было бессмысленно. Я спряталась в расщелине между корней дерева, но он мог бы испепелить меня или с легкостью вытащить оттуда.

– А он что сделал?

– Просто наблюдал за мной, рычал и ворчал, а потом... – Я улыбнулась, вспомнив тот момент и пожалев, что была так напугана и не оценила все, что сделал дракон. – Он следил за лесом.

– Он охранял тебя, – подтвердила королева мои слова и развернула меня лицом к зеркалу, которое стояло на тумбе рядом со шкафом со множеством чайников.

– Да, – тихо сказала я. Но мои слова растворились в воздухе, когда я увидела, кто смотрел на меня из зеркала.

Фиолетовые глаза были широко распахнуты, но как-то иначе сияли. Скулы все еще казались резкими, но не такими бледными. На них словно нанесли легкие румяна. Непослушные влажные волосы волнами падали с плеч, доходя до пышной юбки. Прекрасный хаос, как нежно сказал мне Кольвин, но меня это не волновало. Светлые, почти белые волосы резко контрастировали с вишнево-красной тканью платья, но я не могла отвести взгляд.

На лице Олетт, стоявшей за моей спиной, распустилась тихая улыбка, будто она тоже восхищалась моей внешностью и всем, что я говорила. Я стала привыкать к этой улыбке. Если раньше она казалась мне полной холода и презрения, то теперь я видела, что королева выглядит довольной и в то же время с любопытством смотрит на все.

Я решила не рассказывать ей всех подробностей. Но я не сомневалась, что она сама сложит все кусочки воедино. След на моей шее не остался незамеченным: мои волосы были сдвинуты на одну сторону, чтобы я могла влезть в платье.

Как только все было готово, Олетт отступила на шаг и обошла меня по кругу, рассматривая со всех сторон.

Ладонями я коснулась струящейся вишнево-красной ткани.

– Я ничего подобного еще не видела, – сказала я и провела пальцами по утонченному узору из черных лоз на корсете. Вблизи кружево казалось еще более впечатляющим. – Запредельная красота.

– Ты удивлена, – заметила королева язвительно. – Ты думала, мы нарядим тебя в паутину и кости? – Когда я не нашлась, что ответить, она рассмеялась. – Ну правда, дорогуша. Я знаю, что прошло не так много времени, но после того, чему ты стала непосредственной свидетельницей, я надеялась, ты поймешь, в каком королевстве живут настоящие злодеи.

Она не так далеко ушла от истины, но на язык все же просились слова протеста. Я поджала губы и повернулась, чтобы посмотреть на корсет. Он так сильно сдавил мою талию и грудь, что та чуть ли не вываливалась.

Платье было великолепно во всем.

Олетт присела и подняла подол, чтобы посмотреть шитье изнутри.

– Туфли должны быть невысокими, чтобы не сильно выглядывать.

Нас прервал стук, а следом из-за дверей донесся голос Перси.

– Олетт? Фия у тебя?

Я не знала, как она еще оставалась в живых, называя так королеву. Наверное, все из-за положения ее отца и из-за того, что она так много времени проводила в замке.

– Сама знаешь, что да. – Олетт хмуро посмотрела на двери, выпрямляясь с невероятной грацией. – А что?

– Просто... хочу, чтобы она кое с чем помогла.

Королева закатила глаза и ослабила шнуровку корсета.

– Где?

После долгой паузы Перси проговорила:

– В городе.

Олетт посмотрела на меня в зеркало, идеальная каштановая бровь изогнулась.

– Полагаю, что свадебное платье может подождать, для тебя есть и более необычные дела. – Откинув волосы за спину, она направилась к двери. – Но я все же рекомендую обуться. – Выходя из комнаты, она строго-настрого приказала: – Не испорть платье, когда будешь его снимать.

Двери захлопнулись, но я услышала, как королева сказала Перси:

– Только убедись, что она не покалечится и не умрет.

Я была заинтригована и наспех выбралась из платья. Оставив его качаться на вешалке, я натянула свой прежний наряд и выскочила из гостиной.

18

Фия

Кикс и Вельвет были парой пегасов, связанных узами, в отличие от тех немногих, которых мне доводилось видеть дома.

Это были волшебные создания, огромные, в два раза больше обычных лошадей, с покрытыми перьями крыльями и гривами цвета луны, но они никогда не подпускали меня достаточно близко, чтобы рассмотреть их и полюбоваться темно-серой, почти синей шерстью.

Глаза, похожие на жидкие чернила, внимательно посмотрели на меня, когда я подступила чуть ближе.

– Я только в детстве их видела.

Родиной пегасов был Эльдорн, и члены королевской семьи Каллулы перестали поощрять их разведение на своей территории, обнаружив, что эти звери все равно улетают домой по зову души.

Перси выругалась.

– Осторожнее, они не слишком любят, когда...

Вельвет вдруг уткнулась носом в мою протянутую ладонь, показывая, что я могу к ней прикоснуться.

Мне не нужно было другого приглашения, и я нежно погладила ее по носу, потом провела рукой по серебристой под этим лунным светом гриве.

– Сияющий в свете луны шелк, – прошептала я, потом коснулась крыльев, сложенных по бокам создания. С благоговением я провела пальцем по длинному и тонкому перу.

Вельвет задрожала, и я выдохнула:

– Великолепна!

Перси фыркнула и подошла к Киксу, скрипя сапогами по влажной земле.

– Ты ее захвалила.

Я улыбнулась, глядя на Вельвет, и провела пальцами по мягкой, как мох, морде.

– И как далеко город?

– Около часа по воздуху, я не умею перемещаться, – сказала Перси. – У меня не хватило терпения этому научиться, поэтому... – Она запрыгнула в седло. – Я зову этих ребят, когда хочу куда-то быстро добраться.

– И куда ты так торопишься?

– Увидишь. Забирайся скорее!

Я почти ничего не знала об этой девушке, но сияние абрикосовых глаз подсказывало, что ее задумка меня не разочарует. Эти глаза убеждали меня довериться ей.

Но еще больше меня удивило даже не то, как стремительно развивался сегодняшний вечер, а то, что я хотела попробовать.

– Стой, – сказала я, подойдя ближе к Вельвет и взглянув на огромное седло. – Я еще никогда не ездила на пегасах.

– Но на лошади ездила?

– Конечно.

– Это почти то же самое, – пожала плечами Перси. – Только если упадешь, травм будет больше. – Я сердито глянула на нее, и она засмеялась. – Поторопись.

Существо было невероятно высоким, но я подобрала платье и изо всех сил подпрыгнула, садясь в седло.

– А ты ловкая, – наблюдательно отметила Перси. – Как лесная кошка.

Поняв, что это не оскорбление – по крайней мере, я так решила, – я не стала больше бросать на нее сердитых взглядов. Я сунула ноги в сияющие стремена и удобнее устроилась в седле. Копыта Вельвет взрыхлили влажную почву: ей не терпелось взлететь.

– Просто скажи ей... – начала Перси.

– Но! – выкрикнула я, схватив поводья. Вельвет сорвалась с места, помчавшись к опушке поляны.

А потом в поле видимости появились скалы.

Кикс галопом промчался мимо, Перси завизжала от радости, когда они сорвались с края обрыва, а ее волосы взметнулись вверх.

Настал и наш черед. Я закричала. В животе у меня все оборвалось, сердце ушло в пятки – и провалилось еще дальше, в темное море, которое билось о зазубренные скалы под нами.

А потом Вельвет распахнула крылья, и мы поплыли по воздуху к пенистой и скалистой линии горизонта. Когда мы выровнялись, мое сердце забилось с удвоенной силой. Я улыбалась, ветер теребил мои волосы и хлестал по лицу ледяными пальцами.

Перси подняла руки над головой, ее смех напоминал трель утренних птиц моей родины, по которым я скучала.

Вдали простирались бесконечные небо и море, но под нами и с левой стороны королевство Эльдорн напоминало лоскутное одеяло из темных верхушек деревьев. Повсюду, куда хватало глаз, была темная зелень, и я удивилась, когда увидела первые деревни, спрятанные под кронами.

Замок Эльдорна возвышался за нашими спинами, скрытый в северных лесах королевства, гораздо ближе к Хрустальному морю, чем на любой из карт. Его темные шпили были едва видны сквозь листву.

К югу ветер стал менее пронзительным. Под нами проплывали деревеньки, а потом мы подлетели ближе к скоплению огней, и я разглядела маленький город. Деревья росли все реже, бдительные часовые дежурили вдоль извивающейся реки и вокруг всего города, выстроенного в форме гигантского сияющего клевера.

Внутри этого клевера вспыхнули яркие огни. Кикс и Вельвет устремились к ним, будто сотни раз навещали город, который ожидал нас в нескольких милях вглубь материка.

Мне было даже немного грустно, ведь я так предвкушала эту встречу. Время еще никогда не ускользало с такой скоростью, а среди ясного звездного неба хотелось и вовсе остановить его ход.

Вельвет снизила темп, широко распахнув крылья навстречу ветру, и земля пошла в гору, будто приветствуя нас. Я приготовилась к удару, но копыта легко и изящно коснулись тверди – что еще ожидать от столь утонченных созданий?

Мы приземлились в кукурузном поле, и я осторожно спешилась, немного поморщившись.

Кикс приземлился чуть жестче, чем Вельвет, взрыхляя влажную землю, а из его ноздрей вместе с фырканьем повалил пар.

Перси мгновенно выпрыгнула из седла и похлопала зверюгу по крупу.

– Спасибо, дорогой.

Наверное, пришло их время улетать: Кикс и Вельвет рысцой побежали к лесу за полем.

– Куда они?

Перси, одетая в кремовую блузку с рюшами и широкие изумрудные брюки, которые можно было принять за юбку, указала на мое платье, подол которого был заправлен в кружевное белье. Я поправила юбку, а Перси пошла в направлении огней по аллее, обрамленной деревьями.

– В конюшни, чтобы с них сняли сбрую, потом домой.

– И где их дом? – спросила я, глядя, как они бок о бок летят к луне.

– В пещерах за замком.

– Но как мы вернемся?

Перси снова пожала плечами и непринужденно проговорила:

– С кем-нибудь долетим.

Я не стала спрашивать, с кем, ведь ей так не терпелось попасть туда, куда мы направлялись.

Платья, которые я теперь носила, оказались удобнее, чем те, что были у меня в Каллуле, но я все равно позавидовала Перси, которая двигалась с невероятной легкостью.

– Как ты заполучила эти штаны?

– Купила, конечно же. В следующий раз покажу тебе местечко. Сегодня же нам предстоит нечто иное.

Я старалась не отставать, перепрыгнув через камни на краю поляны.

– Что, например?

– Прекрати задавать вопросы, – сказала она и затаилась за кустом, глядя на фургон, полный хихикающих девушек. – Ты испортишь весь сюрприз.

Нарастающий шум заставил меня отвести взгляд от амбара, стоявшего позади нас среди деревьев, и посмотреть вперед. По другую сторону грунтовой дороги текла река, которую я заприметила с воздуха. Она окольцовывала огромный светящийся город Эльдорна.

Арочный мост, построенный над заросшей водорослями рекой для пеших прогулок, вел вперед. Вдалеке я заметила мост побольше. С обеих сторон моста стояли воины-рептилии, следя за тем, как проезжают повозки и фургоны.

Город, стоявший на пологом холме, сверкал еще ярче и выглядел еще большим, чем мне казалось раньше. Учитывая его размеры, наверное, здесь был лишь один из многочисленных въездов. На окраине тоже все сияло, но приглушенным оранжевым светом, который я и заметила с высоты. Слева текла река, охватывая нижнюю часть города и уходя в темные долины, усеянные рядами деревьев.

– Значит, он не убил тебя, – сказала Перси.

Я нахмурилась, глядя на каменную арку, к которой мы приблизились. Пока мы шли ко входу, на нас внимательно смотрел один из воинов.

– Тебе не обязательно было тащить меня через все королевство, чтобы это спросить.

– Знаю. Мне просто очень любопытно.

– Что ж, я все еще дышу. – Увидев ее поджатые губы, я поморщилась и призналась: – Скорее всего, потому что я его пара.

Перси фыркнула, и я почувствовала на себе ее взгляд. Но я не хотела сейчас смотреть на нее. Воин оказался совсем рядом, и Перси, к счастью, на время замолчала.

Приземистые каменные здания будто стояли одно на другом и устремлялись к небу неровными башенками. Прижимаясь друг к дружке, они зигзагами тянулись по берегу реки. Многие окна были темными или заколоченными досками, только в некоторых слабо горел свет.

Мы остановились возле арки, черные кованые ворота в которой были распахнуты, а по мощеной улице за ними проходили самые разные создания.

– Перси, – проговорил мужчина с чешуйчатой кожей на подбородке и складками на лбу. За его спиной маячил длинный чешуйчатый хвост. – Я не буду тебя снова прикрывать.

– Нечего прикрывать, Дольком, ведь ты меня и не видел. Я просто прохожу мимо.

– Угу... – проворчал Дольком, светящиеся желтые глаза устремились на меня. – Просто прогуливаешься с пленницей королевы.

– Она не пленница.

Мужчина изогнул бровь, наморщив и без того грубую кожу у линии волос и на скулах.

– Может ли она сама это подтвердить?

Но я все еще смотрела на его лоб, представляя себе эту кожу на ощупь.

– Простите?

Дольком склонил голову набок.

– Ты никогда не видела настоящего воина, принцесса? Достаточно много моих сородичей посетили ваш безупречный дворец, чтобы так пялиться на одного из нас.

– Я и не пялилась, – нахмурилась я. – Просто стало любопытно.

Его смех больше походил на кашель.

– Осмелюсь спросить, что именно вызвало любопытство?

Мои глаза округлились, а Перси засмеялась, воспользовавшись моим смущением, чтобы протащить меня мимо ухмыляющегося воина ко входу.

– Я пробуду здесь до рассвета, если тебе все еще будет любопытно, принцесса, – услышала я вслед.

Я развернулась и наградила солдата сердитым взглядом, когда мимо пронеслась высокая карета, похожая на целый дом на колесах. В гору ее везла четверка крепких лошадей, направляясь к яркой половине города.

– Он полный грубиян, – сквозь смех сказала Перси, останавливаясь на развилке дороги.

Большие здания здесь тоже будто были накиданы друг на друга. Они находились между двумя улицами, которые неровными линиями тянулись вниз по холму. Перси выбрала улицу слева.

– Сюда. Этот путь предсказуем, но он быстрее.

Не понимая, о чем она говорит, я снова попыталась догнать ее.

– Меня не проведешь своим напускным равнодушием к нашему принцу. Я за версту чую метку после вашего кормления, а твои глаза просто сияют от желания.

Меня рассердили ее едкие замечания.

– Признайся, тебе Джаррон рассказал.

Перси обошла лужицу с неприятным запахом и понизила голос, пока мы шли вниз по холму, устремляясь все дальше в темноту.

– Конечно, рассказал.

Прохожих становилось все меньше, я уже не слышала стука копыт или скрежета колес. Только доносились слабые отзвуки веселья за стеной да шипение мяса на тележке торговца, стоявшей в переулке. Повар мельком глянул на нас одним глазом, на втором его глазу была повязка. Он тихо разговаривал с женщиной в плаще.

Она повернулась. Поднявшийся ветерок взметнул ее прямые волосы цвета воронова крыла, которые обрамляли лицо с грубоватыми чертами и сияющими оранжевыми глазами.

– Это мадам Понд, – выдохнула Перси. – Отвернись. Она бы не прочь завербовать кого-то столь невинного и известного на все королевство, как ты.

Мадам...

– Ты имеешь в виду – в бордель?

Увеселительные дома были запрещены в Каллуле задолго до моего рождения.

Перси многозначительно посмотрела на меня, но кивнула, увидев мое любопытство.

– И что заставило тебя думать, что я невинная?

– Ой! – Перси засмеялась, но тут же замолчала, когда из таверны справа от нас вышла компания гоблинов. Глаза-бусинки тут же устремились на меня. Перси зашептала: – Значит, она признает, что уступила своему партнеру не только в вопросах кормления!

– Мы больше ничего такого не делали.

Ее брови резко взметнулись.

– И даже не переспали?

Я покачала головой и посмотрела перед собой. Холм теперь круто спускался к озеру, которое приютилось среди высоких сосен в конце улицы.

– И кто тогда этот мужчина? – осторожно спросила она.

Сама мысль про Регина приносила с собой боль и злость. Я не один день игнорировала эти чувства, и сейчас мне совершенно не хотелось иметь с ними дело.

– Сначала он был моим другом, потом кем-то большим, но теперь я даже говорить о нем не хочу.

– Принято, – сказала Перси и присвистнула. – А Кольвин о нем знает? Похоже на серьезную историю.

– Не о чем тут знать, – решительно сказала я. Но потом нехотя сказала: – Он знает. – Не желая вспоминать о расспросах Кольвина и его раздражении из-за моего друга детства, я перешла в наступление: – Лучше ты теперь расскажи, отчего Джаррон на всех обозлился?

– Он просто защищает Кольвина, – непринужденно ответила она, удивив меня. – И не просто как дядя, а, скорее, как старший брат. Кольвин вырос на его глазах. Джаррон все это видел.

Это я могла понять, хотя все еще не одобряла его высокомерия.

– Я в этой истории появилась чуть позже, – сказала Перси. – Когда я повзрослела и поняла, что мне больше нравится жить с моим постоянно отсутствующим отцом, а не моей легкомысленной и чересчур надоедливой матерью.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать с хвостиком, – сказала Перси и неуверенно улыбнулась. – Я ненамного младше, чем Коль. Мне было почти двенадцать, когда я переехала в замок. Еще слишком юная, чтобы вот так обрести свою пару – у меня только начались первые крови...

Остальное мне не надо было объяснять.

Узы уже стали редкостью, но любой мог обрести свою родную душу с начала взросления – в любом возрасте. Но Перси сама решила затронуть щекотливые темы, и я с легкостью ответила ей тем же.

– Похоже, что Джаррон не слишком обрадовался.

– Так и есть, – приглушенно сказала Перси, но не из-за окружающей нас тишины: в ее голосе сквозила грусть. – Он все еще сопротивляется. Он на тридцать лет старше, и хотя возраста обычно не стоит стыдиться, он знал меня, когда я еще была подростком, слишком юной, поэтому...

Он бы и без мистических законов природы чувствовал не меньший стыд.

– Он хорошо с тобой обращается?

Я не знала, зачем спрашиваю это, но эта девушка, которая спасла меня от допроса Олетт, решив затеять приключение в городе, вызывала во мне желание защитить ее. А может, просто партнер Перси был самым ужасным козлиной.

– Сейчас стало гораздо лучше, – сказала она, подтвердив мои опасения.

– В смысле, сейчас? – спросила я, замедлив шаг.

– У него были любовницы. – Эти слова она произнесла быстро и тихо, будто сама хотела скрыться от них. – Несколько лет назад он их бросил.

– Несколько лет назад? – слишком громко переспросила я, но, видит мать всех чудовищных лун, он и правда настоящий придурок.

Перси шикнула на меня и остановилась у разрушенных ступенек.

В свете уличных фонарей я заметила румянец на ее щеках. Облокотившись о перила, Перси подождала, когда из трехэтажного здания на другой стороне улицы выйдет группа мужчин.

Один из них подпрыгнул и задел вывеску «Алый сад» – все засмеялись.

– Туда можно пойти, чтобы пить кровь?

– А что, изгнанная принцесса Каллулы теперь кормилица кровью?

Я закатила глаза, и Перси улыбнулась, наблюдая, как мужчины идут по улице и поют песни.

– Мадам Понд удовлетворяет любые потребности всех, кто в этом нуждается, но я бы ни на шаг ближе не подступила. Кольвин учует – сожжет здесь все дотла.

– Да ладно, – фыркнула я.

Перси нахмурилась.

– Ты мне не веришь? Возможно, без чешуи он кажется другим, но он, определенно, все еще зверь.

Я сглотнула ком в горле и посмотрела на Перси, вспоминая все, что принц говорил и делал, особенно в кровати – а еще в тронном зале, с тем стражем.

– Я верю. Он делал это, чтобы оттолкнуть тебя? – спросила я, снова переводя тему. – Джаррон.

Перси опустила взгляд на сорняк, который карабкался вверх по перилам – крошечный белый цветок на фоне металла.

– Да, и это сработало. После первых отказов я просто решила плыть по течению.

– В отличие от него.

Она покачала головой.

– Знаю, это невозможно исправить. Мы раз за разом клялись, что остановимся и наша связь угаснет, но в такой близости это сделать очень трудно. – Она выдавила улыбку, которая о многом мне сказала. – Как я и говорила, все сложно, и хотя я очень горжусь принцем, но все равно я ужасно завидовала, когда он вернулся из Каллулы и тут же избавился от своего гарема.

Эта быстрая смена темы разговора поставила меня в тупик.

– Что?

Перси отвернулась к улице, пристально вглядываясь в здание в самом конце.

– Он просто велел им упаковать вещи, выдал деньжат и отправил по домам. – Она посмотрела на меня и нахмурилась. – Похоже, он ничего тебе не сказал.

– Я знала, что у него был гарем.

А я еще гадала после моего приезда в замок Эльдорна, куда они подевались, но я и предположить не могла, что Кольвин сделает все так быстро.

Мою грудь сдавило тошнотворное чувство. Ведь я поступила иначе.

Но я на тот момент ни в чем не была уверена, да к тому же и не хотела такого исхода. Я думала, что больше никогда не увижу принца. И втайне на это надеялась, особенно узнав, кто он такой и что я натворила.

Но тяжкий груз, что лежал на моем сердце, не стал легче.

– Луна меня раздери! – прошипела Перси и схватила меня за запястье.

Прежде чем я увидела, что напугало ее, она утянула меня на другую сторону лестницы и заставила пригнуться.

– Что такое? – прошептала я. – Что случилось?

Перси прижала палец к губам и зажмурилась, будто это помогло бы спрятаться. Не зная, смеяться мне или последовать ее примеру и притаиться, я высунула голову и посмотрела на пространство между каменным пролетом и металлическими перилами.

Вниз по холму спускался воин-ящер, с длинными каштановыми волосами, одетый в такую же кожаную форму и огромные громоздкие ботинки, которые я видела и у других, только у него была нашивка сливового цвета на груди.

Перси открыла глаза и потянула меня за руку, потом заставила меня пригнуться.

– Не высовывайся.

– Кто это?

– Мой отец.

Но было слишком поздно. По всей вероятности, он увидел меня. И он определенно мог нас учуять, ведь Перси была его дочерью.

– Перси! – раздалась резкая команда.

Девушка вздрогнула, потом встала и уставилась на свои ногти.

– Ой, приветик.

Пронзительные глаза мужчины сузились.

– Что я говорил про то, чтобы ты не совала свой нос в этот район?

– Ну... – Перси посмотрела на меня, и я скорчила рожицу. Что я должна была сказать? Глядя на отца, она улыбнулась и сказала: – Ты говорил не ходить сюда. Но принцесса потерялась, и я просто ее искала.

Я нахмурилась, а когда она толкнула меня в ребра, я улыбнулась и пожала плечами.

– Ой!

Мужчина фыркнул, его губы чуть дернулись.

– Принцессы бы здесь не было, если бы ты ее не привела, не так ли? – предположил он. – Возвращайтесь в верхний город, или я сам доставлю вас домой.

Я последовала за Перси, когда она обошла лестницу и спросила у отца:

– Но что ты здесь делаешь?

– Охочусь на кое-что для Олетт.

– Очередное хищное растение? – Он не ответил, а повернулся, чтобы перейти улицу. – Или хочешь навестить мать?

Укоризненный тон Перси привлек мое внимание, и я заметила, как она сложила руки на груди, будто защищалась.

– Перси, не лезь не в свое дело и возвращайся домой, пока я тебя не заставил.

– Она пережует тебя и выплюнет обратно, – крикнула Перси ему в спину, ее голос эхом отражался от каменных стен. Она потащила меня по улице, сворачивая в переулок, где пробормотала себе под нос: – Большего идиота не существует.

– Почему? – прошептала я и выглянула за угол здания, как раз заметив, как захлопнулась дверь в «Алый сад». – Он ведь...

– Там работает моя мать. Она поставила целью своей жизни разбить его сердце, клянусь. – Перси вздохнула и велела мне следовать за ней обратно на улицу. – Идем. Его не будет всю оставшуюся ночь.

Мы пошли дальше вниз по холму, а я посмотрела на деревянную вывеску увеселительного дома, возвышавшегося над другими. В каждом окне горел свет, но кое-где занавески были задернуты.

– Он так поступает каждое второе полнолуние, но она никогда не связывает себя обязательствами.

Интересно, Перси так расстраивалась из-за родителей, или виной тому было ее собственное положение?

– Из-за того, что он ящер?

– Так она говорит. Но это, скорее, не из-за того, кто он такой, а из-за его обязательств.

– Пожизненная служба королевству, – сказала я, не в силах скрыть чувств.

Перси остановилась возле последнего здания на улице. Оно было ниже остальных, всего один этаж, и, похоже, там никто не жил.

– Да, они рождены, чтобы служить, – подтвердила Перси. – Но они в этом нуждаются, сами жаждут верности и братства. Со службы никто не уходит, разве что погибая, но и о жизни после смерти у них есть свои представления. – Перси закатила глаза. – Вечные честь, слава и вся прочая чепуха. Мой отец – самый верный и приближенный генерал Олетт, а моя мать из тех, кому надо «все или ничего». – Девушка перевела дух и оглядела меня с ног до головы. – Готова?

Еле поспевая за ней, я так и не спросила, к чему должна быть готова. Перси наступила на металлическую решетку водостока, трижды топнула.

Я озадаченно нахмурилась.

– Что ты делаешь...

Но, когда она сошла с решетки, та поднялась, открывая тускло освещенную лестницу, уходящую вниз.

Перси радостно улыбнулась и, наконец, намекнула на свой план.

– Я слышала, что ты любишь всяких тварей, так что давай посмотрим, сможем ли мы выиграть для тебя какого-нибудь зверя.

Как только мы спустились глубже, металлическая решетка закрылась над нашими головами. Лестница спускалась в зал. Гоблин с трубкой в руке задвинул деревянную крышку и с ухмылкой поприветствовал нас, хотя я бы не хотела еще когда-нибудь лицезреть эту гримасу.

– Доброго вечера, леди!

– Я думала, что гоблины служат короне.

– А кто, по-твоему, владеет этим местом? – спросила Перси.

– Олетт? – спросила я, идя за ней по узкому коридору.

С сырого потолка свисала паутина, на камнях и земле виднелись пятна плесени.

Перси замедлила шаг, заходя в комнату, которая, казалось, вторила длинной улице наверху.

Деревянная барная стойка тянулась вдоль дальней стены, а за ней висели мишени для дротиков и стояли стаканы. Перед нами были столы разного размера, и почти все они были заняты картежниками, пьяницами и существами всех мастей.

Игорный притон.

– Кольвин.

Мои глаза широко распахнулись, когда я заметила двух девушек, которые лапали фейри с головой борова и телом мужчины.

– Это невозможно!

Но я начала понимать, что в Эльдорне не было ничего невозможного.

– Он унаследовал это место от своей матери, так что, должно быть, оно в равной степени принадлежит им с Олетт.

Перси знала, куда идет, будто постоянно посещала этот притон, спрятавшийся в темной части города. Она заторопилась к столику у конца барной стойки.

Там сидел еще один воин-ящер. У этого были коротко подстриженные коричневые волосы, а руки напоминали два бревна.

– Ты слишком поздно. Игра закончилась.

– Что значит: поздно? – проговорила Перси, указав на стул рядом с тем, что она выдвинула для себя. – И я знаю, когда ты лжешь. У тебя всегда дергается...

Она потянулась, чтобы тронуть его щеку, и мужчина заворчал, убирая от своего лица ее руки, вызвав тем самым ее смех.

Он вздохнул и перетасовал колоду карт.

– Никто здесь не хочет с тобой играть.

– Почему? – спросила Перси, взяв из миски в центре стола орешек в специях. – Потому что я всегда выигрываю?

– Потому что твой отец снова навестил твою мать, и они всего в десяти этажах над нами.

Перси отмахнулась.

– Фэн, он ничего не узнает. К тому же, – сказала Перси, посмотрев наверх, – как минимум одно существо меня точно сможет разозлить.

К столу, держась за руки, подошла пара: красиво одетая женщина-ящер и мужчина-фейри.

Фэн выругался.

– Вам двоим лучше быть паиньками.

Перси сердито глянула на Фэна.

– Лучше о нем волнуйся. – И прошептала: – Он грязный обманщик.

Я не успела спросить, кем был тот мужчина, но, очевидно, они с Перси были здесь завсегдатаями и знали друг друга.

Мужчина подошел ближе, женщина отпустила его руку и села напротив нас. Его медные волосы были зачесаны назад. Брови, которые были на оттенок светлее волос, взметнулись в удивлении. Он держался слишком важно, даже высокомерно. Он опустился на стул, едва поприветствовав нас.

– Да неужели! – Его угольные глаза устремились на нас. – Я уже выиграл?

Женщина засмеялась и достала трубку из кувшина на столе, потом нагнулась, чтобы зажечь ее от свечи.

– Ты ужасно флиртуешь, любовь моя!

Перси притворилась, что не обращает на них внимания, но от меня не ускользнуло, как она напряглась.

– Зачем тебе нужен малыш вун, Лорр?

Вун?

Я еще ни разу не встречала этого миниатюрного, но очень свирепого медведя, учитывая, что он относился к более мелким монстрам Эльдорна. Поймать его было непростой задачей в обоих королевствах.

Лорр оставил вопрос без внимания и посмотрел на меня, его глаза засияли. Он был довольно красив, но вокруг него царила особенная аура. Этот мужчина вовсе не был добряком, и его это мало заботило.

– Значит, наш притон навестила принцесса Благого двора.

Я молча смотрела на него, питая отвращение к темной энергии, которую он излучал. Он будто не мог определиться, за кем же ему все-таки ухлестывать.

– Теперь она наша, целиком и полностью. – Официант поставил по огромному бокалу лилового вина перед каждым из нас, и Перси немного пригубила. – Выпей, принцесса. Нам нужно выиграть пушистого малыша.

Я подумала, что сейчас было неподходящее время, чтобы сообщить ей, что я никогда не играла в азартные игры, так что я промолчала, подняла бокал и сделала глоток.

Фэн бросил карты на стол.

Лорр смотрел на Перси с нескрываемой похотью.

– Кидай кости, Перси, – сказал он, и в его голосе отчетливо прозвучала угроза.

19

Кольвин

Перо с силой процарапало пергамент. Выругавшись, я бросил его на стол и уставился на фразу, которую яростно вычеркнул. Я все еще чуял аромат Фии, ощущал мягкость ее кожи на кончиках своих пальцев. Она была моим наваждением, и мне требовались все силы, чтобы не отправиться на ее поиски по залам замка прямо сейчас, хотя меня уже трясло.

Все внутри дрожало. Голод и радостное предвкушение проносились сквозь меня бушующим штормом. Эти чувства превзошли даже мою жажду крови и желание удовлетворить потребности своего тела. Непобедимое и неконтролируемое чувство.

С того момента, как я впервые увидел Фию, я понял, что если мое желание когда-либо исполнится, то слаще нее мне уже ничего не попробовать.

И я оказался прав.

Она была изысканным редким вином, которое мне даровали сами богини. Фия Каллула стала моим ядом, который я так искал.

В ней сошлись моя жизнь и смерть. После единственной капли ее крови, коснувшейся моих губ, я знал, что больше нигде не получу то, в чем так отчаянно нуждался.

Но в ней я это нашел – и теперь благодарил судьбу, которую прежде проклинал за все. Вкус Фии запечатлелся на моем языке. Песня, которая призывала мою омертвевшую душу вернуться к жизни, прикоснуться к ней...

Я застонал, дотянувшись дрожащими пальцами до чашки.

Чай был плохим заменителем того, что я отведал, поэтому я с грохотом опустил чашку на блюдце.

Фия все еще меня ненавидела. Возможно, в душе она всегда будет презирать меня. Я украл у нее спокойную жизнь и привез сюда, чтобы облегчить свою собственную. Но у меня не оставалось выбора, Фия обязана была стать моей.

Она могла винить меня и презирать, но я сам видел ее желание. Оно буквально струилось по моим пальцам. Ее набухшая, невероятно нежная плоть отчаянно нуждалась в большем.

Она хотела получить это от меня – она хотела самого меня.

В коридоре раздались шаги Джаррона, и я разозлился еще до того, как он открыл рот.

– Ты все еще беспокоишься, хотя все идет по плану?

– Все идет по плану, потому что она моя пара, – раздраженно сказал я.

Фия была моей половинкой, подаренной мне судьбой, и я уже несколько часов пялился на дурацкий свиток, стараясь смириться с мыслью, что именно поэтому она уступила мне.

Ей было сложно отрицать свои чувства или мои, я же поступал жестоко, подчиняясь им, ведь я все знал. Как и то, что она не простила меня и что я провинился гораздо сильнее, чем ей было известно.

– И? – сказал Джаррон. Он с растерянным видом шагнул в мой кабинет. – Твою ж луну, в этом вся суть!

– И я все еще дракон. – Я не хотел показывать свое смятение, но мне нужно было все прояснить. – Не хочешь рассказать, что она делала снаружи? – Я не высовывался из кабинета с тех пор, как перебрался сюда после ухода Фии. Я все еще был взвинчен и мог лишь рычать на других. – Тебе поручили присматривать за ней, когда близилось мое превращение.

Джаррон свел брови на переносице.

– Знаю, но она пошла искать тебя.

Я это уже и так знал, но все же проговорил сквозь зубы:

– И никто из вас не пошел за ней, когда вы это поняли?

Джаррон напрягся, ощутив идущий от меня гнев.

– Коль, Олетт сказала, что нужно было...

– Олетт не стала бы рисковать жизнью Фии, – рявкнул я. – Особенно после того, как я ее предупредил.

Ей не следовало находиться в лесу. Я не сомневался, что она сама нашла меня, но нам нужно было проявить большую осторожность. Каким-то образом эту оплошность следовало исправить.

– Она даже не знала, что означает звон колокола.

В тот момент я понял, что злюсь больше всего на себя. Мне следовало позаботиться о том, чтобы Фия осознавала всю опасность – и защитить ее. Но легче сказать, чем сделать, ведь именно от меня ее стоило оберегать.

И это был лишь вопрос времени, ведь скоро закрывать глаза на опасность станет невозможно.

Страх и стыд усилились многократно, стоило мне представить, что зверь внутри меня не признал бы в ней нашу пару. Но мы узнали ее. Я узнал. Радость и облегчение быстро исчезли, когда пришли воспоминания о прошлом.

Об убийствах и хаосе.

– Теперь она знает. – Джаррон прислонился к столу. – Так где она? Пытается отмыться от твоих следов на своей шее?

Я хлебнул холодного чая, в моих глазах вспыхнул огонь.

Джаррон поднял руки и заулыбался.

– Я просто пошутил.

– Не стоило, луна тебя дери, но, отвечая на твой вопрос... – Я опустил чашку, намеренно стукнув ею по блюдцу. – Ее украли на примерку платья, забыл?

Улыбка Джаррона померкла.

– Но я только что видел, как Олетт выгоняла нарловов во двор. Фии нигде не было видно.

Наверное, она у себя в комнатах, решил я, но все же поднялся и прошел к дверям. Я не сомневался, что моя принцесса сможет позаботиться о себе, если забредет далеко от замка, но умение Фии находить неприятности вызывало во мне желание оберегать ее.

Я переместился в коридор за пределами ее спальни и увидел, что дверь распахнута, а запах Фии почти выветрился.

Все же я ступил внутрь, чтобы убедиться в ее отсутствии. Я заглянул даже в купальню и, уже покидая покои, едва не врезался в Джаррона.

– Перси тоже нет, – проговорил он сквозь стиснутые зубы. – А в притоне сегодня ночь зверей.

Мы оба выругались и материализовались в город.

* * *

Нам даже не нужно было отслеживать их: четкий запах вел прямо по улице до притона, но монстру, который шевельнулся внутри, доставляло радость и удовольствие знать, что я скоро настигну свою добычу.

Оба аромата повисли возле канавы, а гоблин, охранявший спуск вниз, вздрогнул при виде меня и низко поклонился.

– Сир, я не знал, что вы...

– Все в порядке, Ришан, – сказал я, едва узнавая собственный голос, стоило мне услышать смех Фии. Этот загадочный звонкий тембр коготками впивался в грудь, заставляя бежать вперед.

За стойкой и столикими засуетились посетители. Некоторые поклонились, другие просто бросили на нас взгляд. Я не часто бывал в городе. Я был не только принцем фейри, но и драконом, и редко покидал территорию замка, особенно за прошедшие три месяца.

За столиком в темном углу притона сидели девушки.

Перси первая заметила наше прибытие, почуяв наш запах, и выругалась себе под нос, но тут же притихла. Она выпустила из ладони рубашку мужчины, что сидел напротив нее, гнев исчез с ее лица, стоило ей обернуться.

Фия, которая следила за перепалкой, повернулась в мою сторону с улыбкой на лице, но тут же замерла.

Ее улыбка была редким явлением, и очень быстро эта магия угасла, когда Фию настигло осознание, что я пришел забрать ее.

Бокал выскользнул из ее руки, остатки вина выплеснулись на платье и стол. Она опустила голову, поставила треснутый бокал и прошептала Перси, то ли не стесняясь из-за вина, то ли думая, что я не смогу услышать:

– Нас раскрыли!

Джаррон не стал задавать лишних вопросов или прояснять ситуацию. Наверное, ему было достаточно того, что он увидел. Он выдвинул стул Перси и забросил ту себе на плечо.

– Стой! – чуть ли не закричала она. – У этого мерзавца наш вун!

Я посмотрел на Фию, но она нахмурилась, глядя на медноволосого мужчину.

– Это правда. Он гнусный обманщик.

Обманщик, о котором шла речь, сжал ладони в кулаки и смотрел на Перси так, будто собирался вырвать ее из рук Джаррона.

– Если он нужен тебе, Перси, ты знаешь, где меня найти.

Джаррон уже начал исчезать из комнаты, но я успел поймать убийственный взгляд, которым он сверлил наглеца.

Я протянул руку Фии, ожидая, что она перестанет метать взглядом молнии в мужчину, который с уходом Перси потерял к игре интерес. Он встал из-за стола, позабыв про свою спутницу, которая поднялась на ноги, держа в руках ящик со зверем.

Фия проследила, как они поспешно уходят, и, наконец, посмотрела на меня.

– Дракон.

Я ухмыльнулся.

Фия сердито глянула на меня и скривила губы.

Я помог ей встать, наслаждаясь тем, с какой легкостью она упала в мои объятия. Прежде, чем она начала сыпать угрозами, от которых мне потом пришлось бы ее спасать, я перенес нас домой.

– Скользкий слизняк! – тут же сказала она, слишком быстро вырвавшись из моих объятий. – Он сжульничал, клянусь! Разве его не надо сдать солдатам для наказания?

Я ослабил шейный платок, наблюдая, как Фия кружит по комнате и хмурится при виде моих вещей.

– Все знают, что может произойти, если ты пойдешь в игорный притон, особенно в той части города. Так уж все устроено.

– Это глупо, – прошипела Фия, а через секунду просияла. – Но как же мне нравится этот наш домик.

– Прекрати кружиться, – мягко предупредил я. – Тебе будет плохо.

– Не указывай мне, что делать, чудище.

Я поджал губы, скрывая улыбку.

Будто сожалея о своих грубых словах, Фия остановилась и, глядя в мою сторону затуманенным взором, часто заморгала.

О луна! Как же она была красива! Светлые волосы окутывали ее плечи сияющим ореолом и завитками спускались по спине. Спутанные пряди не лишали Фию очарования и не делали ее менее похожей на принцессу.

Они лишь усиливали мое неимоверное желание разглядывать ее.

Крохотный покрытый веснушками нос наморщился.

– Что такое? – спросила Фия.

– Ничего, – сказал я, подходя ближе и проводя тыльной стороной ладони по ее щеке. – Мне просто нравится наблюдать за тобой.

Фия покраснела, щека под моей ладонью потеплела. Затрепетали длинные ресницы, стоило ей прикрыть глаза.

– Ах да, пара...

– Мне это нравилось до того, как я узнал.

– Но ты же знал, когда поцеловал меня в том подземелье, да? – спросила она так тихо, будто выдохнула.

Скорее всего, она не собиралась спрашивать этого вслух.

– Да, – признался я, а мыслями перенесся к первому поцелую, когда я попробовал ее на вкус, к этому жару, что накрыл все мое тело. – Я поцеловал тебя, чтобы убедиться в том, что подозревал. – Я вдохнул ее аромат, как сделал и тогда, будто мог существовать только благодаря этому запаху. – Что ты принадлежишь мне.

Фия громко сглотнула ком в горле. Она положила свою ладошку мне на щеку. Ее глаза распахнулись, и теперь в них сияло нечто другое.

– Думаю, мне надо прилечь.

Я улыбнулся.

– Это мудрое решение.

Я помог ей забраться в постель и сел рядом на край кровати, чтобы снять с нее туфли. Потом положил обе ступни себе на колени и размял их.

Фия застонала, а во мне проснулось то самое чудище, про которое она говорила: то, что страдало ненасытным аппетитом к этой принцессе. Я хотел увидеть каждый дюйм ее тела, какое бы мучение это мне ни приносило и как бы ни возбуждало. Я наслаждался изгибом ее стопы, нежной кожей и изящными щиколотками, водя по ним пальцами из своих эгоистичных побуждений.

– Как вы нас нашли? – спросила Фия.

– Перси любит ловить редких существ, но не думает о том, как будет о них заботиться.

Фия хихикнула, когда я вдавил палец в подъем ее стопы.

– Я хочу себе того вуна.

– Они приносят гораздо больше неприятностей, чем ты думаешь.

– Совсем как я?

Я ущипнул ее за палец, и Фия завертелась с обезоруживающей улыбкой.

– Ты – единственная неприятность, в которой я отчаянно нуждаюсь.

– Отчаянно? – переспросила она тихим голосом, томно глядя на меня из-под ресниц.

Кровь прилила к моему паху. Я встал с кровати и накрыл ее ноги одеялом. Потом подвинул одеяло выше и прошептал, прикасаясь губами к ее лбу:

– Я ужасно голоден.

Но она не отпустила меня после одного лишь легкого поцелуя. Фия сжала мою рубашку в кулак и притянула к себе с большей силой, чем я думал у нее есть. Я пошатнулся и приземлился на руки, стараясь не свалиться на свою любимую.

– Тогда почему ты не пируешь? – прошептала она, поднимая голову. Потом потянула меня за тунику, заставляя наши губы встретиться.

Я хотел бы дать себе волю, но знал, что, стоит мне попробовать, я не сдержусь. Одно прикосновение могло лишить меня разума.

– Ты много выпила.

– И кто это сказал?

Моим губам не терпелось коснуться этих нахмуренных бровей.

– Должно быть, этот огромный бокал, который я видел в твоих руках, а еще ты можешь опьянить меня одним дыханием.

– Справедливо. – Принцесса потерлась носом о мой нос. – Но я все же думаю, что ты должен меня поцеловать.

– А я думаю, что тебе пора спать, и мы оставим поцелуи на завтра. – Я вобрал в легкие ее аромат, который становился все более пьянящим с каждой секундой. Посмотрел на розовые, как лепестки, губы. – Если ты захочешь.

– Я хочу сейчас.

Следом нежные, как шелк, губы прижались к моим. На несколько мгновений мое сердце замерло в груди, пока Фия просто водила губами по моему рту. Потом она раздвинула мои губы языком. Она двигалась нежно и неторопливо, мучая и провоцируя меня.

Мне надо было остановиться, я знал это. Но один поцелуй Фии заставил меня задуматься, что моя жизнь была бессмысленной, если никто меня так не целовал. Будто я был воздухом, в котором она нуждалась, и если бы я не отозвался, то погиб бы первым.

Ее легкий всхлип заставил кровь хлынуть к моему набухшему члену. Рядом с этой девушкой все мои планы рушились, я не знал, что делаю – только то, что изо всех сил старался удержать ее. Я ужасно пристрастился к ней. Превозмогая боль в мышцах, я отстранился и встал с кровати.

Фия сделала то, что я не ожидал от нее. Она проскулила:

– Ну почему?

– Тебе нужна вода, – хрипло сказал я, мой голос надломился, будто я снова стал подростком. – И я должен удержать зверя внутри меня, чтобы он не растерзал тебя.

– Но мне нравится, когда меня терзают...

Я остановился у обеденного стола, ярость наполнила мои вены.

Мой взгляд метнулся к Фии, а ее глаза округлились от того, что она увидела.

– Меня это будоражит, – прошептала она, пряча улыбку за одеялом. – Видеть, как ты злишься.

– Очень рад, что мой гнев от одной мысли о тебе с кем-то другим так завораживает тебя, – сухо пробормотал я и почувствовал, как мой член сжалился надо мной и расслабился, стоило мне добраться до кухонного уголка.

– Но я имела в виду тебя, мой зверь. Я хочу быть растерзанной тобой. – Я снова затвердел и сдавил челюсть от внезапной мучительной боли. Театрально вздохнув, моя половинка сменила тему. – И мне правда нужен тот вун.

Я с улыбкой посмотрел на стакан, который наполнял водой.

– Будь я королевой, у меня было бы пять штук таких зверей! – сказала Фия.

– Всего пять? – спросил я, опустив графин и выглянув из-за кружевных занавесок, чтобы увидеть первые лучи солнца, прорезавшие звездную ночь.

– Хорошо, возможно, десять, – сказала она и громко зевнула.

Я задернул шторы.

– Значит, в этом твой план? Собрать как можно больше всяких тварей, когда ты однажды станешь королевой?

Фия ответила не сразу. Я повернулся, чтобы принести ей воды, а она пробормотала с закрытыми глазами:

– Я просто хочу, чтобы они жили и бродили, где захотят.

Я опустил стакан на тумбочку, потом сел в кресло на другом конце комнаты. Мы уже спали в одной кровати, но я не стал на этот раз ложиться к ней в постель – и не только из уважения. Я не мог лишиться возможности увидеть, как она засыпает.

Ресницы оттеняли покрытые веснушками скулы, а руки отпустили одеяла, за которые она цеплялась. Одна рука упала ей на живот, вторая распростерлась на кровати. Пальцы разомкнулись, будто она что-то искала.

Я не стал думать, что, возможно, она пыталась найти меня.

Волосы разметались по подушке светлым гнездом. Несколько прядей обвили руку и накрыли грудь. Ее дыхание вскоре выровнялось, и она отправилась в путешествие по миру грез. Во сне или наяву – принцесса Благого Двора оставалась самым красивым созданием, которое я когда-либо видел, и не из-за каких-то внешних качеств, хотя никто не смог бы отрицать, что в ней было достаточно внешней красоты.

Главная красота хранилась в ее душе.

Солнце осветило мир за пределами комнаты, и я закрыл глаза. Я до сих пор восхищался этой драгоценностью, которая нежилась в моей кровати – мне казалось, я нашел сокровище более редкое, чем когда-либо мог представить.

20

Фия

Моей щеки коснулось дыхание.

– Моя огненная... – прошептал принц.

Я придвинулась ближе к источнику звука, прильнула к ладони, что ласково коснулась моих волос, лениво протянула свою руку.

Тихий бархатистый смех.

– Боюсь, тебе все же надо проснуться. Нам пора готовиться к балу в честь нашей помолвки. – Я тут же распахнула глаза и увидела принца-дракона, нависшего надо мной. Его глаза светились мягким золотистым сиянием. – Ты забыла!

– Ну... – протянула я, приподнимаясь, а он отстранился и подал мне стакан воды.

Я с жадностью его опустошила.

– Тебе ведь сообщили, что бал будет сегодня вечером, так?

– Возможно, кто-то что-то об этом упоминал, – пробормотала я и вернула ему стакан.

Кольвин был так близко, что я могла вдохнуть его головокружительный аромат, позволить темной щетине коснуться моей кожи...

Я заставила себя отодвинуться, подползла к краю кровати и со стоном опустила ноги. В голове и конечностях разливалась ноющая боль.

– Сколько я проспала?

– Ты отключилась на восходе солнца, – сказал Кольвин. – А сейчас закат.

– Проклятье! – Теперь понятно было, почему все так кружилось перед глазами. Наверное, к этому еще можно было добавить вино, которое я пила, пока смотрела на любопытный поединок между Перси и Лорром в игорном притоне. Я встала и окинула взглядом наш лесной дом, пытаясь отыскать свою обувь, но тщетно. – Мне пора.

Кольвин ничего не сказал, когда я помчалась к двери, но, стоило мне открыть ее, он с иронией позвал меня:

– Твои туфли, огненная моя!

Я оставила его слова без внимания и прыгнула на покрытый мхом камень, направляясь в лес, а потом побежала по тропе, соединявшей домик с замком.

Дверь в кабинет Кольвина стояла незапертой, а коридоры за пределами моих покоев пустовали. Однако на нижних этажах шли напряженные приготовления к вечернему пиру.

Я смыла с себя следы прошлой ночи и погрузилась в купель. Пусть времени оставалось совсем мало, но слишком уж хорошо мне было в горячей воде – я была благодарна этим бодрящим и расслабляющим объятиям. Когда я услышала легкий стук в дверь моих покоев, я просто выкрикнула разрешение войти.

Даже не выглядывая из купальни, я поняла, что это слуги принесли платье: юбки тихонько шуршали по полу, а в воздухе повис аромат предвкушения.

Но это всего лишь бал в честь помолвки, напомнила себе я.

Очередной предлог всем собраться для очередной глупой церемонии. Мне не сообщили, когда будет сама свадьба, но, скорее всего, вскоре после сегодняшнего празднования. Обычно требовалось несколько дней или недель, но не больше месяца.

Я могла бы кого-то расспросить. Кольвина, Олетт, Перси. Кого угодно. Но я просто не хотела.

Это случится – не важно, готова я или нет. И не было смысла слишком задумываться об этом, тревожиться или страшиться. Такова была цена, которую мне предстояло заплатить. А с учетом того, что мой будущий супруг вовсе не вызывал во мне презрения, она и вовсе не казалась великой.

Конечно, после уже ничего не изменишь и не вернешь.

Я знала, что обратного пути не будет, хотя последние дни старалась игнорировать очевидное.

Громкие звуки внизу и на улице заставили меня открыть глаза. В ночи лаяли гончие. За окном, что тянулось вдоль купальни, пролетели крылатые твари, похожие на летучих мышей, и направились к замку. Суета и сильные эмоции привлекали их, как пламя влечет мотыльков. Возможно, это королева призвала своих слуг для защиты.

Я не знала, что думают подданные Неблагого двора о женитьбе своего принца на принцессе Благого двора, но, если вспомнить отвращение моего собственного народа, многие на праздник просто не придут.

Вскоре я обнаружила, как сильно ошибалась.

Пока я пыталась влезть в слишком пышное платье, в дверь постучали, и в комнату шагнула пикси вдвое меньше меня ростом.

Ее оранжевые глаза светились, ее голос напоминал перезвон колокольчиков, висевших в некоторых магазинах города Каллулы, которые, как многие верили, отгоняли злых духов и дурные вести.

– Позвольте помочь вам, миледи.

Я к тому моменту застряла в корсете и запуталась в юбках, так что была вовсе не против помощи. Длинные, напоминавшие когти пальцы ловко взялись за дело, темные ногти сияли.

– Это пыльца пикси у вас на ногтях? – спросила я.

Проницательные горящие глаза уставились на меня, тонкая, как пергамент, кожа на носу наморщилась, будто шелк, натянутый на кость.

– Так и есть. – Тонкие губы прикрыли острые зубки, когда пикси закончила укладывать мои юбки и встала у меня за спиной, чтобы приступить к утомительной шнуровке корсета. – Но у нас нет времени на сделку.

– Значит, она ваша? – предположила я, поднимая руки для удобства.

– Да.

– Мне она не нужна, не волнуйтесь.

В комнате воцарилась напряженная тишина, которая длилась до тех пор, пока вся шнуровка не была плотно затянута у меня на спине, а мои легкие не сдавило. Я повернулась к пикси, которая с восхищением смотрела на платье.

– Вам все равно придется взять. Ее Величество попросила, чтобы я нанесла пыльцу вам на веки.

– Это необязательно, если...

Пикси подняла костлявую руку.

– За нее уже щедро заплатили.

Я не смогла отказаться, хотя никогда не наносила на свое лицо много румян или теней. Все это изменилось, когда пикси велела мне сесть на край кровати, чтобы она могла приступить к работе.

– Как вас зовут? – спросила я, стараясь держать веки прикрытыми, пока магическое создание соскребало пыльцу со своих крошечных коричнево-голубых крыльев, похожих на крылышки мотылька. Мне хотелось посмотреть на это, но я быстро передумала, когда пикси снова устремила когтистый палец к моим глазам.

– Илена, – ответила она. – Личный мастер Ее Величества по созданию красоты.

– Я о таком никогда не слышала, – пробормотала я, сдерживая желание моргнуть, когда мне на веко лег толстый слой пыльцы. – У меня дома есть только служанки.

– Там больше не ваш дом, – резко сказала пикси и безо всякого сожаления прижала острый палец к уголку моего глаза.

Когда я открыла глаза, великолепный оттенок этих крыльев уже лежал на моих веках. Из пояса на тонкой талии пикси вытащила сурьму и нанесла мне на ресницы.

Я была слишком поражена увиденным: блеск создавал искристый белоснежный фон для длинных темных ресниц, которыми я хлопала. Мое раздражение от того, что пикси напомнила о моей участи, тут же улетучилось.

– Ух ты! – выдохнула я.

– Это еще не все, – фыркнула Илена, ее крылья затрепетали, когда она поднялась, держа в руках кисточку с алой краской. Та была липкой, но быстро высохла на моих губах. – Минуту нельзя разговаривать. – Как раз за эту минуту пикси испарилась из комнаты, бросив на прощание: – Наслаждайтесь вечером, миледи.

Я посмотрела на закрывшуюся дверь, потом медленно встала с кровати. Я не могла найти подходящих туфель, да меня это не очень-то и заботило, когда дверь отворилась, и на пороге появилась Перси.

– Ну и ну, – выдохнула она.

– Знаю, – сказала я, вдруг осознав, что теперь мне предстоит выйти из моих комнат и спуститься в зал, где все смогут меня увидеть. – Это уже слишком. Чувствую себя неле...

– Тихо, – пожурила меня Перси и встала мне за спину, проводя ладонью по моим волосам. Они все еще были влажными после купания. – Илена не причесала твои волосы.

– Похоже, я ей не очень-то понравилась.

Перси фыркнула со смеху и ушла в купальню, чтобы поискать расческу.

– В большинстве своем пикси никого не любят, кроме родных. Даже Олетт они еле терпят.

Это было правдой. Я еще ни разу не осмеливалась заговорить с кем-то из них: они держались своих сородичей, и у меня просто не было такой возможности. Перси вернулась из купальни и провела расческой по спутанным волосам, но тут же остановилась.

– Думаю, волосы должны остаться такими.

– Согласна, – сказала я с некоторым облегчением.

Перси бросила расческу на кровать, потом уложила густые пряди волос на мои плечи.

– Без некоторой одичалости это будешь уже не ты.

Я засмеялась, но быстро замолчала. Мое дыхание сбилось – и не только от тесного корсета. Я постаралась отвлечь себя вопросом:

– Что произошло между тобой и тем мужчиной?

– Каким мужчиной?

Перси могла изображать невинность, но то, как замерли ее пальцы, лишь подтвердило мои подозрения.

– Лорром.

– А... – Перси вздохнула и посмотрела на свое платье. Облегающий и соблазнительный отрез черного шелка с драпировкой на одно плечо обнажал одну ногу, на которой сияла серебристая туфелька на низком каблуке, со шнуровкой, бегущей вверх по лодыжке. – Ничего особенного.

Я изогнула бровь, а Перси прислонилась к спинке кровати и поджала губы, накрашенные бордовой, почти коричневой помадой.

– Ладно, всего понемногу, но это было несколько лет назад. Я давно ни с кем не встречалась, поскольку Джаррон пообещал, что тоже ничего такого не сделает. По крайней мере, пока мы...

– И что он теперь делает? – спросила я со смущением, ведь после всего, что сделал ей Джаррон, я должна была узнать, во имя самой темной луны, какие у него были намерения.

– Он пытается... – Перси не хватало слов, чтобы это объяснить, и она поморщила нос и пожала плечом. – Он просто пытается, и, прежде чем ты сделаешь какие-то выводы, я, между прочим, тоже.

– Я правда сделала выводы, – призналась я и направилась к двери, ворочая огромные юбки. – Но, наверное, я постараюсь пересмотреть свое мнение.

– Наверное? – усмехнулась Перси и открыла дверь, еле дотянувшись до ручки.

– Достань мне того вуна – тогда и поговорим.

– Лорр не уступит без хорошего стимула. – Не было нужды представлять, что это мог быть за стимул. – Итак... – Она подхватила меня за руку. – Наверное, я просто приму тебя такой, какая ты есть, дикарка.

Я легонько толкнула Перси, и она снова засмеялась.

Наши улыбки вскоре померкли, когда мы спустились по лестнице на основной этаж и увидели, что нас уже ждет небольшая группа.

Джаррон украл у меня Перси, бросив на меня взгляд, который я едва могла прочесть. Я спустилась на две последние ступеньки, шагнула в залу в форме звезды и вновь лишилась возможности дышать.

В центре залы меня ожидал Кольвин, облаченный в саму тьму, которая почти что сияла.

Облегающие брюки подчеркивали мускулистые ноги, а кожаные сапоги с заостренными носками доходили до колен. Алый шейный платок сочетался по оттенку с моим платьем и скрывал кожу на шее принца, которую иначе бы обнажала свободная рубаха на пуговицах. Из-под серого мехового плаща, накинутого на крепкие плечи, выглядывали широкие рукава с оборками.

Что бы ни носил принц Неблагого двора, даже тунику с пятнами от чая, он выглядел потрясающе. Слишком хорошо на нем все смотрелось. Его наряд впечатлил меня – но не удивил.

Больше поражало его лицо.

Щетина была аккуратно подстрижена, подчеркивая резкие очертания квадратного подбородка. Глаза блестели от желания, как и в тот раз, когда он излил свою влагу мне на бедро. Каждый волосок был аккуратно зачесан в пучок на затылке, и эта прическа подчеркнула острые скулы.

Он был, несомненно, красив, но в то же время представлял собой самое любопытное создание, которое я когда-либо видела.

Я не знала, что на меня нашло. И вряд ли хотела это знать. Слова сами сорвались с губ.

– Ты поразительно красив, дракон.

Он наконец моргнул и сощурился.

– Я?

– Скромность тебе не к лицу, – сказала я и сошла с лестницы, сокращая расстояние между нами.

Он встретил меня на полпути, покачал головой и улыбнулся.

– Ты постоянно выбиваешь почву у меня из-под ног, моя огненная. – Он протянул мне руку, и я с улыбкой вложила свою ладонь в его. Наконец, он окинул меня взглядом. Что-то прошептал, захлопав ресницами, а потом посмотрел на мою грудь. – Но это же...

– Слишком откровенно, – согласилась я и изогнула бровь, когда он поднял взгляд.

Кольвин ухмыльнулся, поняв, что его поймали, на его щеках проступил румянец, а затем он притянул меня ближе, насколько позволяло платье.

– Божественно, – пробормотал принц, кладя ладонь мне на спину и спускаясь ниже, второй рукой все еще сжимая мои пальцы.

– Не увлекайся. – Я повернулась к двери, когда в коридоре раздались шаги. – Похоже, я забыла туфли.

Его раскатистый смех просачивался внутрь меня, обвивал мою грудную клетку и сдавливал ее.

Впереди, на противоположном конце столовой, нас ожидала бальная зала. Это было огромное пространство, щедро украшенное фиолетовыми розами и лозами. Они обвивали каждую колонну в этой круглой комнате, а также перила на верхнем этаже.

Когда мы достигли первого ряда гостей, выстроившихся полукругом, принц прошептал над моей головой:

– Готова?

– Знаешь ведь, что нет.

Он коснулся губами моей кожи и сжал мою ладонь. Гости кланялись и приседали в реверансах, пока мы чинно шествовали к тронам, которые стояли чуть в стороне.

Олетт уже была там, одетая в платье винного цвета, которое напоминало шелковые простыни. Она о чем-то разговаривала с Джарроном. Королева мельком глянула на нас, но этого быстрого взгляда и подергивания рубиновых губ было достаточно, чтобы я отметила ее удивление.

Подняв взгляд на Кольвина, который уже смотрел на меня, я пробормотала:

– А ты? – Он изогнул брови. – В смысле, готов?

Он ответил мне ослепительной улыбкой. Мне стало трудно дышать от этого зрелища.

– Я готов ко всему, что грядет, если там есть ты, – пламенно сказал он.

Кольвин оставил меня в полном потрясении, и вскоре ко мне подошла Перси. Вместе с ней мы проследили, как Кольвин приблизился к королеве и поцеловал ее в щеку, а Джаррон посмотрел в нашу сторону.

– Я чертовски проголодалась, – проворчала Перси, – идем. – И она потащила нас к толпе танцующих.

В хрустальных графинах и вазах нас ждали напитки: вода, вино и что-то покрепче, вроде виски или джина. На подносах и тарелках в виде клевера лежали различные пирожные, засахаренные фрукты и сыры.

С балконов на нас пристально смотрели сотни глаз. Я немного расслабилась, когда Перси схватила для нас поднос с закусками и утащила меня в сторону.

Кольвин переговорил с Олетт и теперь искал нас, направляясь вверх по лестнице, где Перси уже полчаса указывала мне на каждого аристократа или магическое создание, которые были достойны внимания. Но, хотя гостей становилось больше, не было никого из Благого Двора.

Вдоль стен выстроились солдаты-ящеры, молчаливые и неподвижные, но некоторые затесались и в толпу, смеясь и общаясь с разношерстными фейри.

Там были и пикси. Некоторые даже казались достаточно дружелюбными. Кентавры остались на нижнем уровне, и я не могла их винить, учитывая их рост и копыта. Мое внимание привлекла женщина со змеиным телом, и я чуть не спутала ее с русалкой, пока Перси не пояснила мне:

– Это Волинда, хозяйка серпентроллей.

Верхняя часть тела женщины действительно была массивной, серая кожа, скорее, подчеркивала мускулы, чем изгибы. Грудь ее прикрывал лоскут ткани с бахромой и драгоценностями. Ниже пупка начинался темно-серый чешуйчатый хвост, сужаясь книзу и завиваясь в смертельную спираль.

– У меня нет слов, – тихо и с благоговением сказала я. – Я только слышала о подобных созданиях. Я бы никогда не подумала...

– Что они правда существуют? – подсказала Перси. – Конечно да, и, хотя большинство из них дружелюбны, следи за своим острым язычком. Их легко обидеть.

– Принято, – сказала я, радуясь предупреждению, когда госпожа серпентроллей повернулась и подняла на нас взгляд своих кристально голубых глаз. Я изобразила улыбку, но, наверное, сделала все не так, потому что черты ее лица исказились, она усмехнулась, поморщив темные губы, и снова посмотрела на королеву.

Перси засмеялась, схватив для нас по бокалу вина у проходившего мимо гоблина.

При виде меня бородатый карлик одернул свой клетчатый жилет, и я узнала в создании одного из трех гоблинов с кухонь. Я приветственно кивнула ему, но он молча моргнул и пошаркал прочь в своих остроносых ботинках до щиколоток.

– Вряд ли я смогу завоевать любовь гоблинов.

– Никто не может, – сказала Перси, жадно отпивая вина.

Прикрыв губы, она посмотрела на Джаррона, который отошел от Кольвина, спустился по лестнице и скрылся за темной дверью позади тронов.

– Нельзя переманить на свою сторону всех монстров до единого.

– Но ведь хочется попытаться, – протянула я, вспомнив ярость на лицах гоблинов, когда я вторглась в их кухню.

Перси смешливо фыркнула, потом выругалась и посмотрела мне за спину.

Я не повернулась, но скорчила рожицу: мне стало любопытно, кто вызвал ее волнение. Она лишь покачала головой и изогнула губы в красивой улыбке.

– Рейн.

Гостья остановилась возле нас, и я повернулась, чтобы посмотреть на фейри, от которой шел аромат клубники.

Красные, как огонь, волосы спускались каскадом, закрепленные двумя жемчужными заколками по обе стороны от лица женщины, они падали на изящные плечи и груди. Она была гораздо выше нас и смотрела на меня свысока, чуть вздернув свой идеально фарфоровый нос. Сверкающие угольные глаза медленно изучали меня, давая понять, что она меня оценивает.

– Принцесса Благого двора. – Затрепетали длинные ресницы, усеянные драгоценностями, и наши взгляды скрестились. – Должна признаться, я едва могла поверить в авантюру нашего принца, но теперь я начинаю понимать. – Протянув руку, она представилась: – Рейн, подруга принца.

Слово «подруга» не казалось мне подходящим, но я не собиралась грубить, когда она пыталась проявить дружелюбие. Я подала ей руку, и она с улыбкой пожала ее.

– Фия, – представилась я.

Перси, вцепившись в ножку своего бокала, переводила взгляд с меня на женщину и обратно.

– Как ты поживаешь? – спросила она у Рейн.

– Хорошо, – ответила та, отпуская мою руку и глядя теперь на Перси. – Конечно, мне было жаль уезжать, и я по всем вам скучаю, но все к лучшему. Я не могу всю жизнь посвятить удовольствиям принца.

Вино стало кислым на моем языке, и я чуть не подавилась.

Рейн виновато посмотрела в мою сторону, но я проглотила вино и прокашлялась.

– Я уже знаю.

Рейн кивнула, чуть улыбнувшись, будто с облегчением.

– И что ты думаешь? – спросила она. Мои глаза чуть не вылезли из орбит, но она тут же засмеялась и пояснила: – Я про Эльдорн.

– Конечно, – сказала я, краснея. – Ну, тут... – «Все, что я ожидала, и ничего». – Я удивилась, – наконец проговорила я.

– Фия только вчера ночью отправилась в свое первое путешествие в город, – сказала Перси, к счастью для меня вмешавшись в разговор, потом прошептала, прикрыв рот рукой: – Она хлещет вино, как рыба, и следит за мошенниками, как ястреб.

Я нахмурилась, но Рейн и Перси вдруг захохотали.

Пока я лениво слушала двух девушек, которые мило болтали, как старые приятельницы, я снова посмотрела на нижний этаж, выискивая среди толпы знакомые лица. В голове крутились картины объятий прекрасного принца и невероятной и изящной красавицы, вроде Рейн.

Я выпила еще вина, вспоминая, что она была не единственной девушкой из его гарема и что мне не стоило злиться. Рейн оказалась довольно милой, а Кольвин тогда не был со мной знаком.

Мне самой было не сосчитать, сколько раз я падала в объятия своего друга-предателя, прежде чем принц вернулся и все изменил.

Рейн вскоре попрощалась, и я искренне улыбнулась ей, а чувство вины из-за моей неоправданной ревности немного угасло. Но я все же спросила у Перси:

– И сколько их было в гареме?

– Много, – сказала она, присоединившись ко мне на балконе. Наконец, я заметила сине-черный всполох в темноте под противоположным балконом. – Четверо в последнем.

– В последнем?

Перси помедлила и сказала:

– Он всегда обновлялся. Кто-то приходил, кто-то уходил.

Я не знала, вызывало ли у меня это удивление или отвращение. Мой взгляд был прикован к тому месту, где я в последний раз видела Кольвина. Неосязаемое, но сильное чувство на уровне инстинктов погнало меня вперед.

– Увидимся позже, – сказала я, следуя вниз по ступенькам за этим пронзительным чувством, к темноте.

Я оставила свой бокал проходившему мимо гоблину и взяла себе новый, стараясь игнорировать многочисленные взгляды, направленные на меня. Я спускалась гораздо медленнее, чем хотелось бы, из-за огромного платья.

Петляя между групп гостей, я замедлилась, а когда приблизилась к укромному уголку за лестницей, услышала голос Кольвина.

– Гесна.

– Прости, но я... – прошептала девушка, и я еле расслышала следующие слова из-за разговоров, смеха и перезвона бокалов в зале. – Я думала, что-то случилось, но не такое.

Мое возмущение росло, бокал нагрелся в моей ладони под стать крови в моих жилах.

– Но это случилось, и я счастлив. Я не буду извиняться.

– Значит, о тебе позаботились? – Последовала пауза. Мимо по лестнице, глядя на меня с нескрываемым любопытством, прошла воительница-ящер с косичками. Я проигнорировала ее, стараясь услышать, что говорит девушка Кольвину. – Она из Благого двора и не может знать, что тебе нужно, а если верить слухам, ты ей даже не нравишься.

Кольвин прокашлялся, и я могла представить, как он поправляет свой шейный платок.

– Гесна, когда я говорю, что со мной все в порядке, так и есть, поверь. Но я ценю твое беспокойство.

Накопившийся внутри меня яд просился наружу. От него не так просто было избавиться, как бы я ни убеждала себя, что это всего лишь разговор. Я подошла к открытым дверям, возле которых они стояли.

Женщина с черными волосами и яркими опаловыми глазами отступила от Кольвина, склонив голову набок. Если она это сделала из-за меня – не стоило утруждаться. Пройдя мимо огромных арочных дверей, я даже не повернулась, направившись в небольшой дворик со скамейками, идущими вдоль каменных стен.

Некоторые места были заняты, другие гости стояли у изгородей с розами на самом краю двора. Мне не хотелось сидеть тут или задерживаться. Хотелось просто идти вперед, пока это чувство не погаснет, а мой разум не прояснится. Вино слабо помогало, но я выпила еще, выходя на тропинку, которая вела вокруг круглой башни.

И вдруг врезалась в стену.

Упала на колючие лозы, обвивавшие башню, вино пролилось, а бокал треснул у меня в ладони.

– Проклятье, Фи, прости! – сказал Регин, опускаясь на гравий там, где я упала.

Я заморгала, не веря своим глазам, а он забрал разбитый бокал из моей ладони и бросил его в траву. Регин был здесь!

– Ты здесь, – пробормотал я.

Взгляд блестящих бирюзовых глаза устремился на меня. Знакомые грубые пальцы коснулись моей кожи.

– Ты удивлена? – заулыбался он, но его улыбка вдруг дрогнула. – Я бы не смог пропустить такое событие.

Я улыбнулась, слезы застлали мои глаза. Внезапная радость с привкусом горечи лишила меня всяческих сил. Нет, я ничего не забыла. Я никогда не смогу забыть, что он сделал. Но я и не забуду, кем он был большую часть моей жизни – моим единственным настоящим другом.

Его глаза тоже увлажнились, а улыбка исчезла.

– Я скучал по тебе, Фи, – выдохнул он. – Так сильно скучал!

– Могу поспорить, что ты был слишком занят с мечами, солдат, чтобы найти время на столь ничтожное существо, как я.

Однако он не засмеялся над моей шуткой. Густые брови сошлись на переносице, и он сжал мою ладонь.

– Нет, Фи. Все изменилось с твоим уходом. Абсолютно все.

Я в этом очень сомневалась. Прошло меньше недели с моего отъезда, но мне казалось – намного дольше. Так долго, что теперь прежняя жизнь воспринималась как сон. Но мне было приятно узнать, что хотя бы один человек не праздновал мое отсутствие.

В ответ я пожала его ладонь и ощутила влагу на своей.

– О луна, я не могу испортить это платье!

Регин поднялся вместе со мной.

– С каких пор тебя заботят платья?

– С тех самых, когда мои платья стали требовать многих часов ручной работы. – Я смахнула с ладони капельки крови, но Регин подхватил мою руку и поднес к губам. Меня пронзило ледяное чувство, от которого скрутило все тело, заставляя поежиться. – Регин, что ты делаешь здесь на самом деле?

– Нас, конечно же, тоже пригласили, но учитывая враждебность королевства, твой дядя решил послать от своего имени только меня. – Регин отпустил мою руку. – Из-за того, как мы были близки.

Я оставила это замечание без внимания, обдумывая первые его слова. Враждебность не казалась мне правильным словом, учитывая, как мало времени он здесь провел.

– Мы оба знаем, что Бролен не желает мне ничего хорошего.

– В любом случае, я не мог упустить возможность увидеться с тобой и убедиться, что с тобой все в порядке. Свадьба пройдет в Халфвэй Холле. – На нейтральной территории Благой двор будет чувствовать себя в большей безопасности среди кровопийц и в обществе дракона. – Так что продержись, хорошо? Скоро мы снова увидимся. – Регин обхватил мое лицо ладонью, его губы распахнулись, когда он качнулся ближе и посмотрел мне в глаза.

Я знала, что будет дальше, и повернула голову.

Его губы коснулись моей щеки.

– Я это заслужил, – хрипло сказал он. – Но, Фи, обещаю, я найду способ все исправить и оказаться достойным твоего прощения.

– Регин, ты не можешь ничего исправить. – Я посмотрела на наши ладони и улыбнулась этому знакомому чувству, его прикосновению, а когда снова посмотрела на него, то постаралась быть как можно более искренней. – Я не хочу, чтобы ты даже пытался. Это пустая трата времени и огромная опасность.

Он лишь посмотрел на наши руки и легким прикосновением дотронулся до моей ладони.

– Уверен, ты выживешь.

– Не благодаря тебе, – пробормотала я, но эти слова обжигали сильнее факела.

– Я ужасный придурок, – сказал Регин с улыбкой. Потом он низко поклонился и пошел прочь. – В следующий раз, Фи, я поцелую тебя более удачно.

Я смотрела, как он уходит, и вся изводилась от нерешительности. Он шагал по каменистой тропинке до зеленой поляны с дикими розовыми кустами и глициниями, все дальше к конюшням, огибая лес.

Темнота поглотила его, и, впервые за все время моего пребывания в этом королевстве, я испытала тоску по дому. Мне дали вспомнить то, что у меня раньше было, по чему я так сильно скучала. Мне напомнили о месте, которое я когда-то звала своим домом, а я могла лишь смотреть, как оно удаляется от меня, снова.

Зверь за моей спиной оставался неподвижен.

Аура принца была осязаемой, и я уже некоторое время знала, что он прячется в тени. Но я не собиралась проявлять осторожность или беспокоиться о том, что он подумает про моего посетителя.

Я посмотрела на порез, который уже заживал на моем пальце, а потом стряхнула грязь с юбок и повернулась лицом к мужчине, который украл мое будущее.

Он смотрел на меня так, будто мы снова оказались в тронном зале на моей родине, за пару минут до того, как он перерезал горло и вспорол живот охраннику, который плохо со мной обошелся. В его глазах было золото, окаймленное алым огнем. Принц смотрел в темноту, которая поглотила Регина.

Мое сердце громко стучало в груди, хотя я даже не понимала, почему нервничаю. Я не знала, почему каждый удар сердца был столь пронзительным. Я не сделала ничего плохого, как, возможно, и Кольвин. И все же это чувство мешало свободно вздохнуть, как и мой тон:

– Ты пригласил на нашу церемонию каждую свою любовницу, дракон?

Он моргнул, сводя брови на переносице и переключая все внимание на меня.

Несколько секунд он просто молча смотрел. Я смотрела в ответ, моя грудь вздымалась и опадала слишком быстро. Я не могла контролировать свое волнение. Его глаза, наконец, вернули свое обычное золотистое сияние, но его челюсти все еще были стиснуты.

– Пройдемся, – тихо приказал он.

– А если я откажусь?

Он замер на месте, сводя меня с ума своей улыбкой и сиянием глаз. Принц протянул мне руку.

От злости и этого надоедливого чувства, которое нахлынуло на меня, когда я застала его за нежным разговором с его дорогой Гесной, я сжала ладони в кулаки.

Громко забили барабаны, вспыхнула мелодия одинокой флейты, танцующей среди гнетущего ритма. Пришла пора обрученным станцевать свой танец.

Когда я осталась стоять на месте, Кольвин обхватил ладонью мой кулак. Мы пошли в противоположном направлении, к освещенному фонарями саду, в поджидавшую нас ночь.

– Нам нужно вернуться, – запоздало сказала я, зная, что он не был намерен возвращаться к праздничной церемонии.

Принц притих, каждый его шаг наполнялся решимостью, пока мы шли все глубже в лес, окружавший замок Эльдорна, погружаясь во тьму. Вместо того, чтобы расспрашивать его, я молчала и приподнимала юбки, насколько это было в моих силах.

Вскоре мы достигли небольшой поляны, на которой лежало упавшее дерево и обломки, и только тогда Кольвин замедлил шаг. На свободном от веток участке травы он остановился и поднял мою руку.

Ту самую руку, которую держал Регин.

– Что произошло?

Рана затянулась, но принц, должно быть, почувствовал запекшуюся кровь или увидел ее под светом звезд и луны.

– Я случайно врезалась в него, – осторожно сказала я. – И порезалась осколком бокала. Все в порядке.

Кольвин, очевидно захваченный своими мыслями, ничего не ответил. Однако он поднес мои пальцы к своим губам. И пососал пораненный палец.

Жгучая молния проделала дорожку от его теплого рта до моего живота, в котором все перевернулось. Жар опустился ниже, и я нахмурилась, когда золотистые глаза принца засветились от удовольствия и радости. Он медленно и лениво обвел языком вокруг моего пальца, наблюдая за моей реакцией, ощущая мой запах.

Я вырвалась, но принц поймал меня за талию, прежде чем я смогла отступить.

– Мне интересно, может ли он так же быстро возбудить тебя, так... – Кольвин притянул меня к себе, провел большим пальцем по моей щеке, а его глаза засветились при виде моего румянца, – так глубоко...

– Остановись, – взмолилась я.

Он изогнул брови, его челюсть напряглась, когда он вобрал носом воздух. Ресницы его слегка затрепетали.

– Ты делаешь меня таким слабым, моя огненная.

Я знала, что он имеет в виду не только возбуждение, но страх сковал мое горло.

– Ты позволила ему прикоснуться к тебе, потому что видела, как я разговариваю с Гесной?

Одно ее имя вызывало постыдную ревность, но я не позволила ей стать оружием против меня.

– Нет, – сказала я решительно. – Он просто хотел увидеться со мной и поговорить.

– Учитывая, как мало гостей явились из Каллулы, очевидно, что он отчаянно нуждался в... разговоре.

– Он хотел узнать, все ли со мной в порядке. – Это не было ложью, хотя принц ожидал услышать большее. – Он беспокоится за мою безопасность.

– Я слышал, – подтвердил принц, и кровь застыла в моих жилах. – Все слышал. Он скучает по тебе. Ты никогда не будешь ему принадлежать, и все равно он жаждет заполучить тебя.

Я решила оставить его слова без ответа.

Принц вдруг взял меня за руки и прижал ладони к своей груди, потом обнял меня за талию и стал покачиваться из стороны в сторону под далекий ритм барабанов.

Я хмуро посмотрела на свои ладони, лежавшие поверх его рубашки. Кольвин избавился от своего плаща, а ткань рубашки была слишком тонкой, и я, не устояв, провела пальцами по рельефу его мускулов.

– У нас будут неприятности из-за того, что мы сбежали?

– Мы не сбежали, мы и так долго всем улыбались. – Кольвин склонил ко мне голову, его губы коснулись моего виска. Он втянул носом мой запах. – Жаль, что все они сюда пришли.

Я сосредоточила внимание на наших неуклюжих шагах, стараясь прогнать чувство тесноты в груди.

– Были приглашены почти все аристократы и друзья в Эльдорне, но я должен был понимать, что это подразумевает и старых друзей.

– Друзья... – язвительно повторила я. – Конечно же, к некоторым ты питал более сильные чувства.

– Тебе станет лучше, если я совру и скажу, что да? – поддразнил он.

Мое напряжение вдруг спало. Пришло время признать то, что я и так уже знала.

– Ты прогнал их до того, как похитил меня.

Кольвин фыркнул, будто мое признание его повеселило.

– Я сказал им, что пришло время двигаться дальше, и обеспечил им дальнейшую жизнь – так что да.

– Когда ты вернулся в Каллулу? – Он ничего не ответил, и я надавила: – Кольвин.

– Как только я вернулся, – сказал он нехотя, будто понимал, что теперь я раскрою свою правду. Это было не обязательно, и он это знал.

Но если бы я промолчала, то сама считала бы это предательством.

Я закрыла глаза.

– Регин...

Хотя я и надеялась прежде задеть этого принца, отомстить ему за то, что он сделал и что разжег во мне, мое признание было слишком мягким, пронизанным страхом, оно было лишь попыткой снять с сердца лишний груз.

– Мы были вместе, даже когда я стала подозревать, что ты...

Кольвин напрягся, его ладони крепче впились мне в бедро и спину.

Над головой ухнула сова, барабаны нашли новый ритм, а звери в глубине леса запели.

Наконец, дракон, которого они наверняка почуяли и предпочли держаться подальше, пробормотал с заметной злостью:

– Возможно, ты и заподозрила, но не хотела этого. Меня это бесит, но я могу понять. Ты не думала, что снова увидишь меня, да ты этого и не желала.

– Но я желала... – прошептала я, и это признание сорвалось с моих губ неким обещанием. – Я ненавидела тебя, но все же думала о тебе. Не могла остановиться, что бы я ни делала.

Кольвин на некоторое время замолчал.

– А ты думаешь о нем?

– О Регине?

Принц промямлил что-то, и меня охватило новое чувство вины. Я действительно совсем не думала о Регине.

– Нет, – еле слышно сказала я.

– Судя по его попытке поцеловать тебя, я предположу, что он все еще думает о тебе. – Сквозь стиснутые зубы Кольвин добавил: – И часто.

Я не могла вынести мыслей о Регине и противоречивых эмоций, которые они с собой приносили. Не теперь. Я была здесь, и он был там, и, несмотря на его ненужные обещания, все останется именно так.

Глубоко внутри я приняла, что все будет так, и поэтому повернулась лицом к принцу и пробормотала у его губ:

– Ты ужасно танцуешь.

Он опустил голову, притягивая меня к себе сильнее.

– Меня отвлекают. – Он потерся носом о мой нос, и я закрыла глаза, а его слова лишили меня возможности дышать. – Мне необходимо стереть его запах с твоей кожи, Фия. Убедиться, что я единственный, кого ты касаешься.

Эти слова потоком хлынули в мое сердце, и я не смогла сдержать судорожного вздоха.

Принц спокойно добавил:

– Убежим со мной, огненная моя...

В ответ я обхватила руками его шею и впилась в губы поцелуем. Земля ушла из-под моих ног, и мы провалились в бездну.

21

Фия

Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что мы уже не в лесу.

По крайней мере, не там, где были раньше.

Кольвин провел языком по моей нижней губе, которую поймал своими зубами. Когда я отстранилась, он застонал.

– Платье, – сказала я, и меня бросило в жар. – Избавься от него.

В глазах принца вспыхнул золотой огонь, такой яркий среди темноты лесного домика. Кольвин учащенно дышал.

– Ты уверена?

– Сам знаешь, чего я хочу.

– Сомневаюсь, что ты все понимаешь. Если ты будешь принадлежать мне... – Он изогнул губы и медленно зашел мне за спину, откидывая волосы на плечо. Его пальцы с трепетом проследовали за локонами вниз по моей руке, а хриплые слова опаляющим жаром коснулись моего оголенного плеча. – То ты будешь исключительно моей.

– Я знаю, – сказала я, задыхаясь от самой этой мысли. Страх от того, что он подразумевал, померк перед растущим предвкушением.

Ловко, но в то же время медленно, давая мне время передумать, принц-дракон потянул за ленты моего корсета.

– Скажи мне это, огненная.

Каждый вздох, который должен был казаться свободнее по мере ослабления корсета, становился лишь тяжелее. Пальцы принца добрались до верха и медленно скользнули под ткань. Я подняла руки.

– Что я хочу, чтобы ты сделал меня своей?

Я повернулась, и ткань сползла по моей груди. Я опустила корсет на талию, потом на пол, к горе пышных юбок.

Еще никогда его глаза не сияли так ярко. Он внимательно смотрел, как я задираю и снимаю через голову сорочку.

– Принц. – Я позволила шелковой вещице соскользнуть с моих пальцев, а мои босые ноги коснулись его сапог. Схватив принца за рубашку и с треском оторвав пуговицы, я поднялась на носочки и сказала, касаясь губами его подбородка: – Ты говоришь так, будто не знаешь, что я тоже желаю сделать каждую клеточку твоего тела своей.

В следующее мгновение я оказалась в его объятиях. Он повернулся, укладывая нас на край его кровати.

Жадные губы поглощали меня: мой рот, подбородок, шею. Прикосновения его рук к моему телу были ненасытны. Принц задрожал, когда я прижала ногами его ягодицы, направляя возбужденную плоть, сдерживаемую тканью, туда, где так жаждала ее ощутить.

– Проклятье, ты так хороша!

– А ты все еще одет, – сказала я, зарываясь пальцами в его волосы, стоило ему опустить голову к моей груди.

Я застонала и позволила ему обвести языком каждый сосок, зубы чуть царапнули нежную кожу, а его дыхание сорвалось.

Я чуть оттолкнула Кольвина и воспользовалась моментом внезапности – а может, он все это мне позволил.

Принц перекатился на спину, огонь плясал в его глазах, когда я ослабила его шейный платок. Потом я скользнула рукой к его брюкам, чтобы высвободить член. Кольвин в это время возился с рубашкой. Он застонал, приподнимая меня и сажая себе на бедра. Я обхватила его, поражаясь, какой тяжестью он лег в мою ладонь.

Я не стала мешкать. Отчаянное желание нарастало во мне при одной мысли о том, чтобы поместить этого налитого кровью, набухшего красавца внутрь себя.

– Фия, – ахнул Кольвин.

Не обращая внимания на его возгласы, я встала на колени. Он внимательно наблюдал за тем, как я подвожу его ко входу во влагалище. Когда я потерлась о него, раскрываясь ему навстречу, принц выругался. Ресницы тенью легли на его скулы, пряди волос, выбившиеся из пучка, прильнули к распахнутым губам. Он не моргал.

Когда его головка скользнула внутрь, я застонала. Глаза Кольвина сверкнули, он посмотрел на меня, а потом снова опустил голову. Каждый мускул в его руках напрягся, будто он изо всех сил держался, пока я постепенно поглощала его, вбирая своим телом.

– Твою ж луну! – простонал он, чуть ли не заскулив, когда я остановилась, а он вошел чуть больше, чем наполовину.

Ткань его брюк царапала мне ягодицы, пальцами я впивалась ему в плечи, пока он все сильнее погружался в меня. Я хотела оседлать его полностью, нуждаясь в большем – но мне нужно было немного времени.

– Огненная моя... – Кольвин поцеловал меня в плечо, и это нежное прикосновение так не вязалось с его следующими словами. – Этот твой любовник... он был единственным?

– Да.

– С ним ты кричала? – Когда я не ответила, стараясь хоть что-то вымолвить, Кольвин прорычал: – Ответь мне.

– Нет, – крякнула я.

Обжигающие слова принца сплетались с горячим и таким соблазнительным членом внутри меня.

– Хорошо, – яростно выдохнул он у моих губ. – Позволь мне стать первым.

Потом он обхватил меня за плечи и резко опустил на себя, заполняя меня своей невозможной длиной.

Я запрокинула голову, молчаливый крик застрял в горле.

Кольвин усмехнулся, хриплый звук пощекотал мне шею, когда он провел зубами по моему подбородку и горлу.

– Почувствуй меня. – Его губы коснулись нежного участка под моим подбородком, а крепкие ладони с силой впились в ягодицы. – Почувствуй каждый дюйм меня, луна тебя раздери.

А там было что чувствовать! Жжение потихоньку проходило, но все равно отвлекало. Кольвин осторожно намотал мои волосы на кулак и потянул, запрокидывая мою голову.

– Ты так прекрасно пульсируешь для меня, моя принцесса.

Прикосновение его губ к моей груди лишило меня остатков самообладания. Я снова вскрикнула – от удовольствия и боли, – когда его клыки пронзили чувствительную кожу.

Принц стонал и рычал. Рука все так же сжимала мой зад, тихонько направляя меня, а другой он держал меня за волосы у лопаток, не позволяя упасть.

Но я уже падала, погружаясь в темную головокружительную пропасть. От пламени свечей, освещавших домик, болели глаза. Распахнув их, я увидела, что принц перестал пить кровь из моей груди.

Я тряслась в его руках, совершенно открытая для него.

Он провел губами по моим губам, моя кровь растеклась по коже.

– Ты хотела бы поцеловать меня, Фия?

В ответ я сразу же прильнула к его губам, и, стоило нашим языкам соприкоснуться, по моему горлу потекла моя же кровь. Обхватив его лицо ладонями, я привлекла принца к себе, впиваясь зубами в его губы.

Но прежде, чем я смогла попробовать его на вкус, он отстранился и встал.

Затем со стоном повернулся и, не разъединяя нас, уложил меня на кровать.

– Что ты делаешь? – всхлипнула я, пытаясь сесть.

– Пробую тебя всю. – Кольвин забрался на кровать и сел на колени, откидываясь назад, его член блестел в свете луны, чуть покачиваясь. – Раскрой для меня эти сладкие бедра.

Я снова легла и выполнила то, что он сказал, а он стер с губ и щеки кровь.

Его глаза потемнели, став тусклым золотом.

– Иначе я кончу прямо сейчас, моя огненная. – Он больше ничего не сказал, только приподнял мои бедра, кладя ноги себе на плечи. Я приподняла таз, и принц коснулся меня носом. От одного жаркого дыхания я всхлипнула. – Проклятье, я слишком долго об этом мечтал.

Он открыл глаза, в которых плясал огонь, а потом медленно провел языком между моих ног.

Я застонала, от этих мучительных прикосновений мои бедра задрожали.

Принц повторил движения, снова и снова, наблюдая за моим растущим напряжением, пока, наконец, не скользнул языком глубже, лаская набухшую плоть и клитор.

Через три прикосновения я была на седьмом небе – дрожала, извивалась, стонала.

– А такое он с тобой делал? – поддразнил принц, когда я стала падать в бездну. – Он так же нежно смаковал тебя? Обожал тебя?

Я покачала головой, в ушах звенело, а бедра двигались принцу навстречу, нуждаясь в прикосновении его губ.

– Не знаю, верю ли я тебе, – сказал он, его голос звучал напряженно и даже враждебно. – Ты же ничего не говоришь.

Я дрожала всем телом, внутри меня распахнулась бездна. Мне нужно было лишь одно его прикосновение, я бы все что угодно за него отдала, но мне даже не пришлось врать.

– Ничего подобного.

– Хорошо.

Принц лизнул меня, но остановился как раз на нужном месте. Я уже собралась умолять его продолжить, когда он опалил мой клитор горячим дыханием.

И я взорвалась.

По моей коже прокатился рокочущий смех, собирая на ней мурашки. Я застонала и завертелась в его руках. Как только он меня отпустил, мои бедра напряглись, желая еще раз пережить пытку, которой он меня подверг.

Кольвин распахнул их, не успела я найти облегчение. Принц навис надо мной, словно башня, а ноги закинул себе на талию. Его ноздри широко раздулись, и он вошел в меня единым медленным толчком. Губы его разомкнулись с завораживающим стоном, глаза широко распахнулись.

Я содрогнулась, плотно обхватывая его, улыбнулась, когда он это почувствовал и погрузился как можно глубже.

– Проклятье, Фия! – Его глаза заволокло туманом, он остановился, тяжело выдохнул и тоже улыбнулся.

Это зрелище застало меня врасплох, и я прислонила палец к его губам. Принц поцеловал его, потом просунул под меня руки и приподнял вместе с собой. Он сел на корточки, плечи его покрылись потом.

– Ты можешь снова оседлать меня.

Я обхватила руками его шею, прижимаясь грудью к его груди.

– Ты уже перестал ревновать?

– Вовсе нет. – Он крепко поцеловал меня, будто предупреждал. – Не играй со мной.

– Напротив, – прошептала я и улыбнулась, когда он нахмурился. Я стиснула его ногами. – Мне нравятся твои ненасытные пальцы.

– Я это понял.

– И мне нравится, когда ты во мне.

Он со стоном слизнул кровь с моего подбородка.

– Я чувствую.

– Но я не собираюсь трахать тебя, чтобы ты забыл кого-то другого, дракон. Ты просто лишишься всех этих милых штуковин на твоем теле, если я обнаружу их рядом с кем-то другим.

Принц поднял голову, встречаясь со мной взглядом. Его желание заполнило всю комнату, пока он двигался внутри меня.

– Принято, дикарка Фия. – Он приподнял мои бедра и широко улыбнулся, когда я снова полностью поглотила его. – Но давай проверим, насколько ты действительно дикая.

Я накрыла его рот поцелуем и склонилась над ним, желая гораздо большего. И я это получила. Втянула его губы ртом. Наши взгляды пересеклись, он смотрел на меня с вызовом, а потом я, наконец, погрузила зубы в его плоть. Казалось, мой принц не дышал. Он ждал, возможно, сомневаясь, что я правда это сделаю.

– Если ты считаешь, что мне не хватит мужества, что я не желаю этого, кровопиец... – Я втянула его кровь губами, наполняя рот. – Ты ошибаешься.

Он зарычал и перенес меня на кровать, прокусывая мою губу.

– Последний шанс, – предупредил он, и мы замерли, когда наша кровь смешалась – за секунды до того, как соединить наши судьбы навсегда.

Больше не было никаких других дорог. Несмотря на то что сказал Регин, мне было не за что и не за кого цепляться. Я не могла вернуться домой. Я откажусь от последней надежды на возвращение, за которую неосознанно цеплялась, как за щит. Я перестану сопротивляться узам, которые все равно одержали бы верх.

Да, я желала этого принца. Больше, чем желала.

Я отчаянно, смертельно нуждалась в нем. Закрыв глаза, я сглотнула ком в горле.

Белый шум заложил мне уши, опустошил разум, выдернул на поверхность все чувства, спрятанные под кожей.

Кольвин выругался, тесно прижался ко мне, положив руку на лопатки.

А потом он начал двигаться.

Так ритмично, что я лишилась рассудка. Он снова и снова вытаскивал из меня член и глубоко вонзался. Мои вскрики становились громче, сдерживаемые его ртом, волосы Кольвина запутались на моих пальцах. Он все сильнее вколачивался в меня.

Кровать тряслась, темнота озарилась светом.

Кольвин безжалостно проникал в меня. Он трахал меня, как зверь, которым и являлся, а я впивалась ногтями в его гладкую спину, позволяя яду, который я попробовала, пробудить каждую скрытую струну в моей душе.

Когда я открыла глаза и наши взгляды встретились, между нами мгновенно возникла связь, безболезненная, но неизбежная, которая тут же вознесла нас на пик удовольствия.

Весь огонь в лесном домике мигом погас. Остались лишь темнота и сияние звезд.

И они взорвались, когда Кольвин зарычал.

Он замер, пульсируя глубоко внутри меня. Стиснув зубы, он задрожал всем телом. Моя кожа гудела, и, вынырнув из этого чувства, я прильнула к принцу. Ногтями я оставила борозды на его теле, похожие на раны, мои пальцы намокли от его крови.

Комната закружилась, а мои легкие наполнились воздухом.

Его грудь тоже распирало от чувств. Принц приподнялся на руках, и волосы легли ему на лицо. Лента, которая сдерживала их, уже исчезла благодаря моим пальцам. Проведя ладонями по его спине, я поднесла их к своему рту и облизала.

Кольвин поднял взгляд от моей груди и посмотрел на губы. Его рот был в крови, и он распахнул губы, посмотрев на меня. Горячо выдохнул.

– Это будет длинная ночь.

– Точно. – Я улыбнулась и прижала палец к его нижней губе, не желая отпускать его. – Ты все еще такой твердый.

Кольвин прикусил мой палец, потом поцеловал его, прежде чем покинуть мое тело и постель.

Я глянула на его идеальный зад, пока он шел к кухне за графином воды. Я не хотела пить, пока он не принес его. И в горле вдруг пересохло. Член его, твердый, как камень, чуть покачивался, пока принц приближался ко мне, позволяя рассмотреть свое впечатляюще подтянутое тело.

На двух свечах по обе стороны от кровати вспыхнуло пламя, стоило Кольвину щелкнуть пальцами. В камине тоже запылал огонь.

Я подивилась такой легкости и силе, которой он обладал. За фасадом из книг и обходительности, а также угрызениями совести за то, что он не мог контролировать, скрывалась настоящая мощь.

Когда он подошел к кровати, я села и жадно напилась из графина. Он терпеливо ждал. Потом тоже сделал глоток, прежде чем поставить графин на тумбочку и пройти вдоль кровати.

В глазах Кольвина вспыхнул хищный огонек, который не скрылся от меня. Принц остановился у изножья кровати, а я приподнялась на локтях, чтобы посмотреть, что он задумал.

– Раскрой ноги.

Он стоял передо мной, обхватив рукой член, темные волосы падали ему на плечи, а золотистые глаза были очерчены алым. У меня перехватило дыхание.

Он был каждым моим страхом и каждым желанием, о котором я даже не подозревала. Душа темнее ночи и сердце серого промозглого утра... Своим противоречивым характером он привязал меня к себе быстрее, чем это сделали узы.

Самодовольный густой голос подтверждал, что он знал это.

– Шире. Я хочу увидеть все полностью.

Я сделала так, как он велел, желая доставить ему удовольствие, ведь это будоражило и радовало меня.

– Прикоснись к себе, моя огненная. Прикоснись и...

Он выругался, когда я сделала это, а потом поднес пальцы к моему рту, чтобы я облизала их.

Следом он придвинул меня к краю кровати и развел мои колени в стороны, глядя на то, как я наблюдаю за ним.

– Фия, какая роскошь смотреть на тебя, – прошептал он, будто стараясь запомнить момент. – Эти голодные глаза. Эти волосы, как снег, что ложатся на твои соблазнительные груди. Ты так прекрасно истекаешь моим семенем и до сих пор такая набухшая...

Он задрожал и, задыхаясь, продолжил:

– Ты лишаешь меня самообладания, как никто другой.

Я не смогла ничего сказать, оставляя пространство для размышлений, пока мои пальцы соскользнули с губ.

Он заулыбался, приближаясь.

– Ты так нуждаешься во мне.

Я кивнула и застонала, когда головка вновь вошла в мое тело.

Он замер, а я завертелась, стараясь подобраться ближе, обхватить его полностью. Но он держал мои ноги, не позволяя этого.

– Сначала, моя ненасытная, есть кое-что, что я хочу узнать, и не смей врать...

Я нахмурилась, пребывая в отчаянии и нетерпении, но его собственнический взгляд дал мне понять, что он не смог забыть о мужчине, который приехал в такие дали, чтобы увидеть меня на балу в честь нашей помолвки.

– Нет смысла врать, но здесь нечего больше говорить.

– Нечего? – Принц изогнул бровь. – Значит, не он поцеловал тебя первым?

Мое лицо вдруг вспыхнуло, выдавая меня.

– Ты уже знаешь ответ.

В глазах принца поселилось удовольствие.

– И он не делал с тобой такого? – Кольвин отстранился, затем снова вонзился в меня, медленно уничтожая, все это время наблюдая, как трепещут мои ресницы. – У тебя не дрожали колени, не билось сердце, когда он засовывал в тебя свой недостойный член?

– И на это ты тоже знаешь ответ, – ахнула я, заскулив, когда он вышел из меня, оставив внутри лишь кончик. Я стиснула зубы, но принц только улыбнулся. Ошарашенная его поразительной красотой и невероятной величиной, я замерла.

Черты его лица смягчились, и он скользнул внутрь меня, чуть повернув шею и издав рокочущий стон.

– Тебе правда стоит быть осмотрительнее, огненная моя.

– О... – выдохнула я. – Да?

Став совершенно серьезным, он обхватил пальцами мои бедра, скользнул по животу, пробираясь выше, сжимая грудь.

– Когда ты так смотришь на меня, – грубо сказал он, – я не просто забываю, что я делаю, но и кто я такой.

Я схватила его за подбородок и поцеловала, потом заерзала на его члене. А когда он коснулся точки удовольствия, я ахнула.

– Тогда мне стоит напомнить тебе...

– Напомнить? – прошептал он с иронией, касаясь моих губ.

Я подняла ноги ему на бедра и подтянула принца к себе. Он выругался, теряя хватку и вонзаясь в меня, падая сверху. Обхватив его лицо ладонями и стиснув ногами торс, я произнесла, словно клятву:

– Я напомню тебе, что ты весь мой.

22

Кольвин

Всплеск воды.

Продрав глаз, я удержался, чтобы не выпрыгнуть из кровати и не наброситься на девушку, которая забиралась в купель.

Моя пара.

Это осознание гудело внутри меня, словно непрекращающийся бой барабанов. Оно будто изменило сам воздух, которым я дышал, пока я смотрел, как Фия берет мочалку из ведерка и погружает в воду, после чего смачивает грудь.

Не двигаясь и никуда больше не глядя, я понял, что теперь все имело вкус и запах моей половинки. Так было и прежде, но сейчас этот вкус не исчезал. Он стал постоянным, словно пропитывая реальность. Теперь я не просто был одержим ею – я находился в полной ее власти и был благодарен за это.

Она могла смыть кровь, пролитую на ее кожу, но она теперь никогда не смогла бы очиститься от меня.

Довольный тем, что позволил ей думать, будто я сплю, я мог подсматривать за ней. Так я неподвижно лежал и наблюдал, хотя кровь закипала в моих жилах, требуя, чтобы я присоединился к ней в купели. Убрав длинные завивающиеся локоны за спину, Фия омывала все свое тело, не обращая внимания на меня.

Мне было невдомек, что это станет проблемой, пока она не проговорила достаточно холодно:

– Хорошенько полюбуйся, принц. Это может быть твой последний раз.

После соединения наших душ и тел этой ночью и на рассвете такие угрозы были смешными. И все же искорки паники вспыхнули внутри меня, заставляя спросить ее с притворным весельем:

– Я слишком долго спал, огненная моя?

Фиолетовые глаза наполнились яростью, когда она посмотрела на меня, вызывая мою улыбку и тревогу.

– Именно ты так нуждался во внимании всего несколько часов назад, дракон.

Она была права. За эту ночь я овладел ею куда больше раз, чем мог надеяться, но и этого было недостаточно. Возможно, и вечности будет мало.

Фия бросила мочалку в воду и поднялась из купели. Эти полные круглые ягодицы заставили мой член снова до боли затвердеть.

– Конечно, я могу понять твое желание трахаться, как дикий зверь.

На ее кремовой коже расцветали синяки, пятна от прикосновения моих пальцев. Я застонал и уткнулся лицом в подушку, чтобы спрятать красный туман, что застилал зрение, каждый мой мускул жаждал действий. Ближе посмотреть на эти синяки, провести по ним языком...

– Но вот желание связать себя узами? Не особенно.

Внутри меня все оборвалось, когда Фия проговорила:

– Я не знала про наперстянку... – Послышалось царапание по пергаменту. – А треть гриба индиго может вызвать недельную лихорадку, галлюцинации и ужасную рвоту, но откуда мне это знать?

Проклятье.

Фия продолжила говорить, ее язвительный тон смягчился. В нем звучала обида.

– Если все это смешать, то оба ингредиента убьют тебя за считаные часы.

– Фия, – проговорил я, откидывая простыни и вставая. – Все не так плохо, как кажется.

– Неплохо? – Она стояла рядом с обеденным столом, завернутая лишь в зеленое полотенце, и ее щеки пылали. В руке она сжимала свиток из горы моих исследований, которые я недавно проводил, но еще не разобрал. – Ты прав. Интересно ты проводишь время на досуге!

Я поднял руки, понимая, что я совершенно голый и что сейчас совершенно не время думать об этом.

– Огненная, просто послушай...

– Нет. – Когда я приблизился, она попятилась к двери, а мои работы упали на пол. – Ты травишь себя. Все эти книги и свитки... – Ее взгляд, затуманенный влагой, скользнул к столу за моей спиной. Она тяжело сглотнула и снова посмотрела на меня. – Ты долгие годы травишь себя. – Она посмотрел на меня, и слезы, появившиеся на ее ресницах, расшевелили моего зверя, наполнили меня яростью и отвращением за то, что такое случилось. – Зачем? – прошептала она.

Ничего не оставалось, как рассказать правду. Мне стоило довериться ей раньше, но я надеялся найти другой способ объяснить ей это, чтобы все не казалось безумием.

– Ты знаешь, зачем, Фия.

Золотистые брови сошлись на переносице, злость просочилась в ее голос.

– Ты позволяешь мне связать нас узами и все это время замышляешь убить себя?

Она повернулась к двери и распахнула ее.

Я немедленно закрыл дверь, и Фия крутанулась на пятках, сердито глядя на меня, когда я прижал ее к деревянной поверхности.

– Я не планирую покидать тебя, поверь мне, но ты должна понимать, что я не могу делать это вечность.

– Что делать? – спросила она, будто не могла осознать проблему.

Будто не видела, что я и был этой проблемой. Чумой для нашего народа, моих земель и семьи.

– Все это: чувство вины, спящий внутри меня непредсказуемый монстр, число смертей, которое будет лишь расти, страх. – Из моей головы не выходили лица тех, кто видел или слышал дракона. – Проклятый страх. Мы звоним в проклятый колокол, чтобы все могли услышать и спрятаться от меня, ради всех звезд!

Хуже всего были кровавые воспоминания о тех, кто оказался в неправильном месте в самое неудачное время, и теперь их не было.

– Фия, я убивал людей. Тех, кто этого не заслуживал. Мой собственный народ. – Она моргнула, с ее длинных ресниц скатилась капелька. Я поймал ее пальцем, поцеловал влажную кожу. – Я не могу так жить, как и они. Если ничего не изменится, кто-то, несомненно, станет думать так же, как Бролен – как это было с каждым драконом до меня.

В груди у меня все сдавило, когда ее губы задрожали.

Но я все же это сказал.

– Фия, они неминуемо убьют меня. И я не смогу винить их, потому что так нужно. Я пытаюсь найти хотя бы какую-то надежду ненадолго остановить мое превращение.

– И сколько это продлится, если ты найдешь какой-то антидот и переживешь ярость дракона? Дни? – напряженно спросила она. – Месяцы? Десятилетие или два?

Никто не знал. Но все равно я планировал попробовать.

– Именно.

Фия поморщила свой прелестный носик и прошипела:

– Я запрещаю тебе снова пробовать.

Я чуть не засмеялся, но ее гневный взгляд заставил меня остановиться.

– Моя огненная, я не могу...

– Хорошо, – сказала она, поворачиваясь и пытаясь вновь открыть дверь.

Я положил руку на поверхность и впрямь рассмеялся, когда Фия зарычала и повернулась.

– Выпусти меня.

– Почему? Ты расстроена, я должен убедиться, что от меня ты выходишь счастливой.

– Меня расстраивает сам твой вид. – Ее грудь приподнялась, полотенце было готово сорваться с тела от столь прерывистого дыхания. Я хотел бы помочь ему, но сдержался, когда она сказала:

– Я оседлала дракона, который мечтает убить себя.

– Фия! – Я отпустил дверь и приобнял Фию за талию, обхватил лицо, привлекая ее к себе с нежностью. Она посмотрела на меня своими огромными глазами. – Прекрасная огненная Фия!

– Лесть не поможет, принц. Ты неотесанный безумец.

Какой же потрясающей она была в гневе! Еще более губительной.

– Поэтому тебе нужна Книга Кровных Уз? Не для того, чтобы другие не могли убить тебя, но чтобы попытаться убить зверя внутри. Отравить себя еще сильнее.

Отсутствие ответа было достаточно красноречивым, и она засмеялась, но вовсе не весело.

– Будь проклята луна, Кольвин, ты хотя бы на одну ничтожную минуту задумывался, что, может, с тобой все в порядке? Дракон не тронул меня в том лесу!

Вспомнив, как я был напуган, когда она меня нашла, а дракон завладел мною, я решил настоять на своем.

– Все не так просто.

– На самом деле, очень просто. Он – это ты, а ты – это он. И у вас есть я.

Мои глаза округлились.

– Вряд ли ты понимаешь, о чем говоришь.

– Нет. – Она встала на носочки, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и ткнула пальцем в мою голую грудь. – Ты просто не хочешь поверить, хотя знаешь, что это правда. Когда ты снова превратишься, я буду рядом. Ты будешь слишком занят мной, чтобы кого-то сожрать.

В животе у меня вихрем закружился новый яд. Как же все изменилось.

– Я не хочу ставить тебя под угрозу из-за слабого шанса, что это может быть правдой.

– Но это правда. – Она сощурилась. – Ты сам прекрасно это знаешь.

Я стиснул зубы, каждое мое слово звучало грубее, чем я планировал.

– Но я все равно должен найти способ остановить себя. Я не могу постоянно пользоваться тобой и рисковать твоей жизнью.

– Ты не пользуешься мной. Я же сказала, что я твоя.

Я хотел в это верить, но, даже после клятвы, которую мы дали друг другу на крови и которая перевешивала все прочие узы, я видел и чувствовал это в ауре, что окружала нас. Злость, которая жила внутри Фии. Ненависть, которую она не выпустила.

– Ты моя – и в то же время нет. Ты не простила меня за то, что я лишил тебя спокойной жизни.

Черты лица Фии разгладились, ресницы взметнулись, когда она с силой заморгала.

– Но это не значит, что я не могу, – выпалила она в ответ, и от этих слов я замер. Ее голос смягчился. – Но этого не произойдет, если ты станешь полагаться на свою совесть. Раньше ты об этом не думал, и не нервируй меня, говоря про это сейчас.

Она не успела договорить, когда я подскочил к ней и заключил в объятия.

Она обвила руками мою шею, и ногти впились мне в кожу, второй рукой она вцепилась мне в волосы, и мы схлестнулись в поцелуе. Я опустил руку, ощущая ее влагу, готовность принять меня. Это волшебное тело буквально приглашало меня в свои шелковистые глубины.

Проклятая Фия самим своим существованием показывала, что такое истинное удовольствие – невесомое и жизненно необходимое. Она была солнцем и снегом, самым горьким и самым сладким ядом, и я терял себя с каждым новым глотком, которым она охотно делилась.

– Ты приводишь меня в бешенство! – выдохнула Фия, покусывая мою верхнюю губу.

Я усмехнулся и опустился ниже, потянулся к ее шее. Она наклонила голову, ее пульс участился, словно она приглашала меня.

– Я вывожу тебя из равновесия, и, похоже, далеко не первый день.

Она тихо застонала.

– Просто трахни меня.

Мои пальцы впились в ее бедра, и я сделал то, что она просила.

Я вонзался в нее, словно зверь, которым я и был – и не мог остановиться. Не теперь, когда она приближалась к пику в моих объятиях. Прерывистые вскрики усилились, когда я впился зубами в ее шею, с наслаждением глотая ее кровь, медленно, но неотвратимо уничтожая ее своим членом.

* * *

Я не хотел отпускать ее, но мне пришлось. А следующим вечером я сопровождал Фию на прогулке с нарловами.

– Тебе правда так ненавистно быть драконом?

Я ответил не сразу. Ужасы, которые я совершил, не давали мне поразмыслить над этим.

– Вряд ли это ненависть, – признался я, возможно, впервые в жизни. – Я ненавижу только определенные вещи.

Фия понимающе кивнула.

– И каково это? Что ты чувствуешь?

– Что ж, – проговорил я неуверенно. – Я перестаю быть собой, и в то же время я будто еще никогда не был настолько настоящим. Будто на небе всходит красное светило, и все становится предельно четким. – Я замолчал, не собираясь говорить что-то еще, но в этих круглых фиолетовых глазах сквозило любопытство. – Жажда крови поглощает меня, особенно когда я долгое время не кормился, и она остается, даже когда я возвращаюсь в свою привычную форму, но она более... – Я потер подбородок. – Потом это, скорее, потребность трахаться и пить кровь, а не убивать.

Фия заморгала, ее аромат изменился.

– Это многое объясняет, – резко выдохнула она.

Тепло, которое исходило от кожи Фии, и растущий жар у нее между ног снова привели меня в боевую готовность.

– Рядом с тобой я постоянно это чувствую. Одна мысль о тебе вызывает голод.

От этого желания я медленно скатывался в безумие, надеясь и безмолвно умоляя о прикосновении, чтобы облегчить пытку.

– Ты и впрямь зверь, – прошептала Фия, улыбнувшись и посмотрев на листву под ногами.

Я провел пальцами по ладони Фии, не желая отпускать ее.

Послеполуденный ливень, под который мы проснулись, оставил на всем свой мерцающий след: на каждой веточке, полевом цветке, листе или дереве. Когда Сподж остановился, чтобы поточить когти о мшистую кору упавшего дерева, мы замедлили шаг. Крошечные насекомые посыпались нарлову на живот, когда он поднес ко рту целую горсть мелких тварей.

– Ты объяснил мне имя Споджа, но могу я спросить, как ты остановился на имени Хёрб?

– Спустя неделю после нашего возвращения домой я совершил ошибку, решив, что звери еще маленькие, чтобы куда-то залезть. Я был неправ. – Мы двинулись дальше. Споджу наскучили насекомые, и он отправился искать брата. Я засмеялся, вспомнив, как обнаружил это крошечное создание, чихающее и фыркающее, среди полного хаоса в моем кабинете. – Он забрался на полку, чтобы заполучить очень мощные травы, стоявшие в банке.

Губы Фии расплылись в ослепительной улыбке.

– Гномьи веснушки?

Я кивнул. Эти травы я оставил себе, чтобы уменьшить боль после неудачного эксперимента, и, похоже, Фия это поняла, потому что ее улыбка угасла. Она снова посмотрела на неуклюжих зверей.

– Тогда я очень разозлился и даже немного напугался, но сейчас могу лишь посмеяться. Несколько дней он засыпал на ходу.

Смех Фии немного снял возникшее напряжение, стоило ей отвести взгляд. От этой мелодии я никогда не устану.

– Что подумала Олетт, когда ты вернулся домой с детенышами?

– Что я сошел с ума, – сказал я, вспоминая ее раздражение. Но оно продлилось не так уж долго. – На самом деле, я даже удивлен, что она не выгнала их в лес.

– У них было бы меньше шансов на выживание, ведь они уже были ручными.

– Ее бы это не остановило. Но, думаю, в глубине души она их полюбила. – Фия замолчала, и я заметил, как она напряглась, когда на горизонте показались скалы. – С ними все будет хорошо, – пообещал я, и она тяжело вздохнула, когда нарловы, наконец, почуяли крутой обрыв, ведущий в бушующее море.

– Она ведь не настолько жестокая, как все считают? – пробормотала Фия, будто боялась, что королева может услышать, хотя замок находился в нескольких милях позади нас.

Я махнул рукой на большой валун, и Фия настороженно проследила, как я уселся на него.

– Тут не так много места.

– Какая разница, если я касался каждого дюйма твоей кожи, и не один раз?

Щеки принцессы слегка порозовели. Она вздохнула, уступая мне, и тоже села. Сливового цвета юбки накрыли мне колени, когда принцесса развернулась ко мне лицом и обхватила ногами мои бедра, а голову положила на плечо.

– И если тебе до сих пор не понятно... – Я крепче обнял Фию и притянул к себе. – Ты самое прекрасное, чего я когда-либо касался.

Фия ущипнула меня за живот, я усмехнулся, перехватывая ее ладонь и поднося к губам. Она провела по ним пальцем, а я посмотрел, как Сподж стукнул Хёрба веткой.

Тот зарычал, но продолжил начатое: он пытался перевернуть бревно, чтобы достать из влажной земли еще больше насекомых.

– Олетт настолько жестока, насколько это необходимо, – ответил я на вопрос Фии, – и ее никогда не заботило, какую маску следует надеть, чтобы люди это поняли. – Я соединил наши с Фией ладони, но она разомкнула их, изучая мою руку. Я не возражал, позволяя ей прикасаться ко мне так, как ей хотелось. Мое сердце таяло только от того, что ей вообще этого хотелось. – Моей матери, Черит, не хватило бы такой смелости.

– Тогда это был идеальный союз, – сказала Фия.

Я улыбнулся, на меня нахлынули те немногие воспоминания о Черит, что сохранила моя память.

– Они правили вместе, но прежде Черит отвергла своего партнера, чтобы связать себя узами крови с Олетт. Однако он не давал ей жить дальше. Жаль, что кто-то, вроде него, оказался моим отцом. Если бы только он не отнял жизнь у себя, как сделал это с моей матерью, я бы сам удостоверился, что он умирает в мучениях.

– И Черит сделала единственное, что было возможно.

– Она связала себя с Олетт.

Я кивнул.

– Эгорн всегда был настроен враждебно. В нем не текла кровь дракона. Это мне досталось от деда Черит. Олетт говорит, что из-за его грубости, примитивности и агрессии он не мог себя контролировать, и поэтому Черит отвергла его.

– Это было бы очень сложно. – Я обнял Фию, зная, что она желала того же. – А как Черит познакомилась с Олетт?

– Они почти всю жизнь были близкими подругами, но отец Олетт возглавляет дикую охоту, поэтому она нигде подолгу не задерживалась. Все изменилось, когда мать забеременела мною.

– Она встревожилась?

– Скорее, хотела защитить меня, потому что после зачатия Эгорн стал более агрессивным и непредсказуемым. Он потребовал, чтобы его посадили на трон. Он считал, что тот принадлежит ему по праву. Многие годы Черит обвиняли в неуважении к нему. Она могла не принимать узы, но отказаться выйти за него, нося под сердцем его дитя...

Фия погладила костяшки моих пальцев.

– Похоже, ваш двор тоже не знает, как не совать нос в чужие дела.

– Точно, – усмехнулся я. – Большинство не захотели этого понять. Слухи распространялись все дальше, и вскоре вернулась Олетт. Она уже несколько лет не навещала Черит, но потом все решилось мгновенно. – Я улыбнулся, глядя на то, как Сподж присоединился к Хёрбу, и теперь оба пытались выковырнуть червяков из-под бревна. – Возможно, поэтому она никак не могла осесть в одном месте и никогда не оставалась надолго, когда навещала замок. Она предвидела это задолго до того, как поняла моя мать.

– Говорят, что Эгорн убил ее. Полагаю, это правда?

– Да, – ответил я. – Всю мою юность он где-то пропадал. У меня сохранилось одно воспоминание: когда он приблизился ко мне и посмотрел свысока своими холодными черными глазами, бормоча в мой адрес проклятия.

– Что он сказал? – искренне поинтересовалась она.

Ее смелость и энтузиазм узнать как можно больше помогли мне повторить те колкие слова.

– Он сказал, что, воспитанный женщинами, я вырасту бесхребетным, не имея истинной силы.

Фия фыркнула.

– О луна! Вот мерзавец!

– Я был слишком юн и шокирован, чтобы ответить ему. В следующий раз я увидел его с топором в груди в пещерах, куда он увел мою мать.

– Он похитил Черит?

Я кивнул.

– Прямо из города, после собрания, где она обсуждала с аристократами их бессмысленные распри из-за земель на далеком западе. В последний раз Черит видели, когда он уводил ее в лес. Она не могла материализоваться. Ее нашли с железными оковами на запястьях и щиколотках, с пронзенным сердцем, лежащей рядом с его телом.

Фия пыталась осознать, что я сказал. Она сцепила наши пальцы в замок, пока меня качало на волнах воспоминаний: крик Олетт, ужасающий плач, наполнявший стены замка долгие месяцы. Но, даже будучи в трауре, она сделала так, чтобы я не оставался один.

Джаррон, ее младший брат, был призван во дворец, чтобы присматривать за мной, и с тех пор тут и остался.

– Сколько тебе было тогда? – спросила Фия.

– Я еще не достиг шести лет. Я ужасно скучал по ней и до сих пор скучаю, – признался я. – Но сейчас это противоречивое чувство – тосковать по тому, кого толком не знал, однако ощущаешь утрату каждой клеточкой тела.

Фия поднесла мои пальцы к губам и каждый поцеловала. Ее нежные прикосновения отзывались в моем сердце и паху, и я судорожно выдохнул. Хёрб и Сподж увлеклись охотой, вспахивая влажную землю в поисках того, что мы не могли увидеть.

– Олетт не получила отмщения, – сказала Фия. – И теперь она не упускает шанса.

Я нахмурился, не улавливая связи.

– Всему, что она делает, есть причины, и они достаточно очевидны, – протараторил я, надеясь, что Фия поймет.

– Наш брак не поможет завоевать Каллулу, если только не уничтожить Бролена.

– С чего ты взяла, что нам нужна Каллула?

– Потому что... – Фия выдохнула и отпустила мою руку. – Что еще вам нужно? Все не может быть так просто.

– Может быть, нам нужно это? – Я завел спутанные волосы Фии за ухо и снова подхватил ладонь, заставляя ее посмотреть на меня своими любопытными глазами. – Думаешь, что никто не захочет тебя безо всякого умысла? Просто потому, что без тебя они не смогут жить?

– Всем нужно что-то большее, а не кто-то один.

Она вновь посмотрела на нарловов, но я не отводил взгляда от ее профиля: длинных золотистых ресниц, выцветших веснушек на скулах. Я бы мог повторять ей это, сколько позволило бы дыхание, но она не слышала.

Такие создания, как Фия, предпочитали открывать правду сами.

23

Фия

Кольвин был именно там, где я его оставила после нашей вечерней прогулки с нарловами.

– Я тут подумала...

Он ухмыльнулся, глядя на свиток.

– Опасное замечание.

Пропустив его слова мимо ушей, я забралась на его письменный стол.

– Ты можешь превратиться, когда захочешь?

– А почему ты спрашиваешь?

Его почерк с витиеватыми петельками не был таким уж разборчивым. Я улыбнулась, радуясь, что это не очередное его исследование по ядам, а письмо, которое он проверял и помечал. Кто бы его ни написал, почерк был мелким, и я с трудом могла что-то прочитать вверх ногами. Возможно, оно было от Олетт.

– Ты знаешь, почему я спрашиваю. – Я выхватила его перо и зажала между зубами, потом убрала письмо себе за спину.

Кольвин откинулся на кресле и вытянул руки над головой, соблазняя меня показавшимися из-под кремовой туники животом и бедрами. Она была незапятнанной, и меня это почему-то озадачило. Я отбросила перо в сторону и ослабила черный платок у него на шее.

Он не остановил меня. Положил ладони мне на бедра и посмотрел лукаво.

– Знаю, – сказал он, и я с трудом отвела взгляд от шрамов у него на шее и посмотрела ему в глаза. В них сверкал озорной огонек, но также они светились знакомым мне голодом. Внутри у меня все перевернулось, когда он задрал мои юбки и стянул меня со стола, усаживая себе на колени. Потом прошептал у моей щеки: – Соскучилась по мне?

– Ты уклоняешься от темы.

– Это может подождать, – сказал он тихим голосом. Одной рукой он провел по моей спине, а второй скользнул под юбку, встречаясь с гладкой кожей. – И это подождет, ведь я только что обнаружил, что ты пристрастилась ходить без белья.

Каждое его слово опаляло мою кожу, прохладные пальцы лениво касались внутренней стороны моих бедер, остужая разгоряченную плоть.

– Оно заканчивается? – спросила я, потеревшись о его щетинистый подбородок. Я расстегнула его тунику и положила ладонь поверх громко стучащего сердца. – Желание, когда ты берешь, что нужно?

– Я слышал, что да, но я рад ему, – сказал он, целуя мое плечо. Он потянул за лиф моего платья, стаскивая его с плеч и обнажая мои груди. Кольвин застонал, увидев их, и его член дернулся подо мной. – Надеюсь, я никогда не устану от тебя.

Я была на это согласна, пусть и не сказала ему этого. Он и так все знал, читая мой ответ в том, как я гладила его подбородок носом и запускала пальцы в волосы, вдыхая аромат у его ключиц. Я поцеловала каждый шрам, который он оставил на своем теле. Внутри меня все растаяло, когда он опустил руку между нами и замер.

Его дыхание стало прерывистым, хриплый стон сорвался с его губ, когда я поцеловала крупный выпуклый след от цепи на его шее. Сама мысль о том, что он был в цепях, что он травил себя... я не могла себе этого даже представить. И даже так мне было больно за него.

И я злилась на то, что он причинял себе боль, когда я просто хотела затеряться в нем.

Возможно, он правда был моей половинкой, но я не собиралась так рисковать, не хотела сдаваться. Я хотела его по-всякому, и, возможно, я сама себе все придумала, но я не желала терять себя в этих обжигающих чувствах.

Опустив голову, он не сказал колких слов, не ухмыльнулся.

Он смотрел на меня своими золотистыми глазами из-под черных ресниц, пока я пыталась остаться неподвижной, глядя на него в ответ.

Только я собиралась сказать, что это известно одной лишь луне, он поцеловал меня. Поцеловал, а потом аккуратно встал и уложил меня на стол. Свитки смялись. Чашки и чернильницы загремели. Мои юбки высоко задрались. Я развела колени безо всяких приказов.

Принц расстегнул пуговицы на брюках, и его член тут же нашел дорогу в мои глубины. Он приподнял меня и тут же вошел внутрь.

– Кольвин, – застонала я потрясенно – и радостно.

– Только посмотри, с какой жадностью ты принимаешь меня. – Он придерживал меня рукой под спину, а я крепко обхватила ногами его талию. – Посмотри на меня.

Но я не могла отвести взгляда от того, как он медленно наполнял меня.

– Фия, – сердито позвал он и обхватил мой подбородок ладонью. Поднял его, заставляя меня посмотреть ему в глаза. Потом сам опустил взгляд, взглянув на мою грудь, и вернулся к глазам.

– Твои губы дрожат, – прошептал он, – каждый раз, когда я вхожу в тебя.

Мои губы разомкнулись, словно в ответ, и правда дрожа. Он провел пальцем по нижней.

– Мне нужно увидеть. – С губ сорвался резкий стон, когда он погрузился глубже, медленно проникая в меня. Он опустил голову и коснулся моих губ своими. – Ты мучаешь меня, и это самое прекрасное, что я когда-либо испытывал.

– Я не хочу тебя мучить, – выдохнула я, не удержавшись от поцелуя. Я вцепилась в его плечи, когда он удобнее устроился во мне и стал набирать темп.

– Обманщица, – прошептал он, сверкнув глазами. Я взвизгнула, когда он поднял меня, и мы пересели на стул, который он не так давно занимал. Пальцами он водил по моей обнаженной спине, касаясь волос. – Мучай меня, огненная. Опустошай меня до тех пор, пока не лишишься дыхания.

Его слова волной удовольствия пронеслись по моему телу. Я вцепилась ему в плечи, застонала, уткнувшись в шею с ее пьянящим ароматом, его волосы щекотали мой нос и щеки, пока я раскачивалась на нем.

Он потерся носом о мою шею, оглаживая поясницу, выше задрал мои юбки и обхватил ягодицы, помогая мне скакать на нем.

На этот раз он не пил мою кровь. Наверное, это было не нужно, учитывая, сколько раз я давала ему это за последние дни. Но я поняла, что жду этого, желаю такой близости, этого огня, который просочится в мои вены и вознесет на вершины блаженства.

Повинуясь медленному ритму его рук у меня на бедрах, я стала тонуть в этом потоке.

Моего слуха касались прерывистые вздохи, заставляя меня крепче прижиматься к нему. Он коснулся губами моего плеча, чуть царапнул зубами. Его член терся о мою возбужденную плоть, провоцируя мои громкие стоны.

Но его молчание было мучительным – новый вид пытки, который он обнаружил, довольный собой.

Я подняла голову, когда ощутила приближение – совсем скоро меня накроет оргазм. Кольвин тоже посмотрел на меня, придерживая мою спину, когда я затряслась и рассыпалась на миллион осколков.

Он следил за мной, приоткрыв губы и напрягшись, его ноздри раздувались, а томный взгляд преследовал меня. Кольвин кончил следом, тихо выругавшись, прижавшись лбом к моей голове и дрожа всем телом.

Среди возникшей тишины было слышно только наше дыхание. Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Сердце все еще бешено стучало в груди, и те слова, что он хотел сказать, бесследно исчезли.

* * *

– Почему ты не говоришь мне, куда мы идем, когда похищаешь меня?

Перси, находясь за дверью лесного домика Кольвина, довольно громко настояла, что я должна присоединиться к ней в очередном приключении.

Зная, что она не успокоится, пока не получит желаемого, Кольвин убрал руку с моей талии. Но он взял обещание с Перси больше не водить меня в игорный притон, а она сказала, что могла показать мне и кое-что хуже.

Он, конечно, ворчал, но мое тело уже ныло после нескольких дней, что мы провели вместе, лишь иногда беря с собой на прогулку нарловов, так что я вылезла из кровати и набросила на себя платье, которое он стянул с меня на рассвете. Небольшая передышка не помешает.

По крайней мере, мне. Я вдруг обеспокоилась из-за мысли, что я так нехотя покидаю его – наш – маленький дом.

Но пришло время глотнуть свежего воздуха без аромата принца-дракона.

– Похищение означало бы, что тебя не интересует то, что я хочу тебе показать. – Перси придержала для меня ветку. Я поймала ее и отпустила, когда она прошла дальше по узкой тропинке между деревьями. – И вот мы здесь.

– Где это здесь? – спросила я в четвертый раз. Мой шаг замедлился, когда петляющая каменистая тропинка вывела нас к скалистому обрыву. – Мы пойдем навестить пегасов? – Ведь они как раз отдыхали в гигантских пещерах у моря, а куда бы мы ни направлялись, тут повсюду была вода.

Вода с грохотом обрушилась на покрытые водорослями скалы, но Перси невозмутимо пошла по каменным ступенькам, очевидно, хорошо зная этот суровый рельеф, с которым мы столкнулись.

– Не сегодня.

– Чем бы это ни было, лучше бы тебе удивить меня, – проворчала я. – Это не кажется мне слишком мудрым решением.

– Сюда постоянно приходят из окрестных деревень. Это место популярно для рыбалки.

– Мы на рыбалке?

Она повернулась и засмеялась, очевидно, увидев мою гримасу. Ветер выбил из пучка на ее макушке красные пряди.

– Не так уж любишь рыбалку, дорогая Фия?

– Просто... – Я коснулась выемки в скале слева и сглотнула, глянув сквозь кустарники справа на пенистые брызги волн под нами. – Это же скучно.

– Все, что не связано с твоим партнером, сейчас не будет вызывать столько воодушевления.

– Неправда, – слишком поспешно сказала я.

Перси засмеялась.

– Ну если что-то и поможет, то, возможно, это.

Я постаралась не отстать, когда она скрылась в узкой пещере. Клубившаяся над нами темнота продлилась недолго, прежде чем снова взошла луна, легкий ветер теребил юбку-брюки на Перси. Когда я вышла из тени и встала рядом с ней, у меня челюсть отвисла.

Над нами возвышался водопад, зажатый между скоплением чудовищных сверкающих обсидиановых скал. Он с яростью и спокойствием обрушивался в огромное озеро, которое бурлило и растекалось до скал, где мы стояли, а потом изгибалось, чтобы другим водопадом обрушиться в море.

Но дело было не просто в мощи водной стихии, не в сталактитах, что свисали со скалистого выступа, окружающего этот водный бассейн, и не в светящихся папоротниках и мхе. Не это заставило мое сердце забиться чаще.

– Рыбалка, значит? – спросила я, изгибая бровь.

Перси засмеялась и сказала:

– Просто хотела убедиться, что могу вызвать нужную реакцию. – Она пожала плечами. – Так и случилось. Идем.

По скалистому берегу брели рачки, чьи раковины сияли, как драгоценные камни. Нагнувшись, чтобы лучше рассмотреть их, я прислонилась к огромному валуну и вздрогнула, когда он шевельнулся.

Существо с каменным панцирем выглядело как гигантская черепаха, но вот оно зашипело и показало свою змеиную морду и острые, как кинжалы, зубы. Я отпрянула, и Перси снова засмеялась, когда создание поползло прочь от нас с мучительной медлительностью.

– И что тут делают эти существа?

– Возможно, его выбросило на берег, но он сумел выбраться. Теперь он тут застрял, если, конечно, не решит отправиться к морю. – Перси дотянулась до воды и провела пальцами по ярко-розовой пене. – Такое часто бывает.

– Нам нужно помочь ему вернуться.

– С такими зубами и настроем? – фыркнула Перси. – Нет уж, спасибо. К тому же, – она осторожно сняла пух с замшелого камня в воде и поднесла к поверхности, – ему наверняка нравится, что вся эта еда здесь только для него.

Я наклонилась и погладила скользкое существо в ее руке, улыбнувшись, когда оно дернулось от моих прикосновений.

– Это фурлиш?

Перси кивнула, потом положила создание мне на руку, и я присела на влажный камень у кромки воды. Брызги намочили мне руку и волосы, но это было неважно.

Над нами переливались скалистые стены этой тайной сокровищницы, озаренные светом звезд и луны, которые взирали на нас. Я могла бы просидеть здесь несколько часов, приветствуя каждое создание, если они не станут нападать на нас. Но мы ушли с приближением полуночи, зная, что Кольвин и Джаррон будут нервничать, пока мы не вернемся, помятуя наше приключение в городе.

Перси первой это почувствовала. Лес за тропой, которая вела от скал, был неподвижен. Застыл в ожидании.

– Я не слышу ни звука, – прошептала я, когда она замедлила шаг у первых берез.

От того, как она глянула на меня через плечо, все внутри меня похолодело от страха. Все чувства обострились, а когда она достала клинок, о котором я и не знала, из широкого рукава, зашуршали листья.

Раздались шаги.

В темноте деревьев засветились красные глаза, и Перси прошептала:

– У тебя ведь нет каких-то скрытых способностей, о которых мы не в курсе?

Я сглотнула ком в горле и хрипло ответила:

– Нет.

– Я так и думала, – сказала Перси, нервно усмехнувшись. – Все хорошо. Я уже сражалась с такими тварями.

– Какими такими?

Мне было слишком страшно даже моргнуть, когда среди деревьев показалось еще больше светящихся глаз и раздался раскатистый рык.

– Найди палку или камень, – велела мне Перси. – Целься в глаз или разломи череп или ребра.

Воздух покинул легкие, когда мои дрожащие колени коснулись земли, и я стала на ощупь искать то, что она назвала. Я не могла оторвать взгляд от деревьев.

– Кто они?

– Ищейки. Обычно они выслеживают более подходящую добычу, но, наверное, они уловили наш запах, когда мы возвращались. – Она шагнула вперед, хватая небольшой камень, потом удобнее расставила ноги. – Нам не повезло.

– Похоже на то, – пробормотала я, водя рукой по листве и затвердевшей почве, но ничего не находя. У небольшого папоротника возле края обрыва стоял острый на вид камень, достаточно большой, чтобы нанести ущерб. Однако сама мысль им воспользоваться вызывала у меня тошноту, и я замешкалась.

Перси выкрикнула мое имя, когда звери устали медлить.

Они помчались сквозь деревья с необычайной скоростью, и я схватила камень, увидев их скелетообразные тела.

Над длинными костлявыми мордами дернулись маленькие уши. Звери оскалили зубы, такие же темные, как и их бурая полосатая шерсть. Когда они приземлились перед нами, из их пастей стекала слюна и они облизывались. В отличие от гончих на моей родине, зубы этих тварей не были закрыты, они были выставлены напоказ, чтобы напомнить, кем они были.

Трупами охотничьих псов.

Я ухватилась ладонью за камень, потом бросила его в тварь, которая прыгнула прямо на Перси.

Гончая взвизгнула и упала в грязь, когда еще одна кинулась к Перси, державшей перед собой клинок. Две другие устремились ко мне, и, не имея никакого оружия, я рухнула на землю и подняла ноги, готовая ударить их, когда ночь рассек ужасный рев.

Не просто рев, а выпущенный на волю гнев, который сотряс верхушки деревьев и заставил песок подо мной взмыть в воздух.

Гончие замерли, крупная морда одной из них была совсем рядом с моей ногой. Дыхание твари окутало меня, зловонное, как прокисшее молоко, а маленькие красные глазки вдруг расширились. Похожие на паутину крылья из костей трепетали за спинами каждого создания – значит, это действительно их я видела из окна спальни. Все звери рванули к скалам.

Но они опоздали.

Из-за верхушек деревьев появился дракон.

За изящным телом распахнулись два темных крыла, которыми он захлопал. Заскрипели ветви деревьев, раскачиваясь во все стороны и ломаясь под этим напором. Начал звонить колокол, сначала в замке, потом его подхватили и другие – в окрестных деревнях и любом жилом поселении к северу.

Но дракон не обращал на нас внимания.

Он устремился к небу с оглушающим рыком и полетел к скалам, широкие крылья распахнулись, пока он летел к морю в погоне за гончими.

Не было времени разглядывать эту крылатую гигантскую гору чешуи, которая всколыхнула волны. Перси дернула меня за руку.

– Быстрее!

– Мы не успеем, – крикнула я, не желая терять Кольвина из виду. – Иди. Я подожду его возвращения.

– Если он не убил тебя в первый раз, это не значит, что и сейчас пощадит. – Перси потянула меня за руку, вынуждая нехотя побежать за ней. – Он много лет знает нас, но все это неважно. Он реагирует только на свои инстинкты. – Она споткнулась и выругалась. – И каждый раз он становится тем, кого мы не знаем – охотником.

Я сомневалась в правдивости ее слов, но я не могла забыть, как он рассматривал меня, будто оценивал, и как потом защищал. Кольвин и сам сказал, что узнал меня, запомнил. И я бы это поняла, даже если бы он ничего не говорил.

– Не нужно бежать, – сказала я, зная, что это лишь его спровоцирует.

Перси ускорилась, и мы перепрыгнули узкий ручей.

– Спасибо, но я хочу жить.

Будто зная, что мы убегали, дракон снова заревел из-за деревьев. Перси остановилась, медленно поднимая голову и глядя на верхушки.

– Проклятье! Надо спрятаться.

Но вот, круша древние стволы, появился Кольвин. Мелкие кусты он ломал своими когтистыми лапами. Сквозь лес пронесся ужасающий рык, все лесные твари разбежались по сторонам. Перси снова выругалась, ее рука, схватившая мою, тряслась.

Зверь сложил свои огромные крылья по бокам. Из его ноздрей вылетал дым с каждым оглушительным шагом, когда он опустился на четвереньки.

Я потянула Перси за руку.

– Встань за моей спиной.

– Ты с ума сошла? – прошипела она, и дракон в ответ зарычал. – Да он просто поджарит нас обеих!

Я посмотрела на серую чешую на его груди и склонила голову набок, встречаясь взглядом с золотыми глазами. Он уловил мой запах, высунул длинный язык, пробуя воздух на вкус и замедляясь перед нами.

– Он не станет.

– Может, ты и выживешь, но во мне он увидит угрозу, – сказала она и сглотнула, так сильно вцепившись в мою руку, что у меня захрустели кости. – Или еще хуже – лакомство. Я не хочу быть лакомством, Фия. Я не дочитала книгу, которую начала, а еще в последнюю мою встречу с матерью я назвала ее дурой.

Я лишь фыркнула, и этот звук заставил зверя замереть. Гигантские глаза уставились на меня, и мы обе ждали, не двигаясь, что он сделает дальше. Но он лишь смотрел, обдавая нас жарким дыханием.

Я медленно проговорила:

– Когда я скажу тебе «уходи» – уходи, – подчеркнуто сказала я. – Не беги.

Перси меня не послушала. Ее крик потонул в реве Кольвина, когда она выскочила из-за моей спины, только чтобы встретить стену огня, преграждающую ей путь.

Я потянула ее назад, и, тяжело дыша, она проговорила:

– Я остаюсь с тобой.

Широко распахнув глаза, я посмотрела на дракона, который лишь облизнулся. От огня, пронесшегося в нескольких шагах от нас, шел нестерпимый жар. Дракон поднял переднюю лапу, будто все же хотел избавиться от девушки за моей спиной.

– Нет! – Я шагнула вперед, потянув Перси за собой. – Остановись!

Дракон опустил голову и хрипло выдохнул, огромные ноздри дернулись, когда он учуял меня. Я осталась стоять неподвижно, глядя на него. Мое собственное лицо отражалось в темной чешуе, освещенной сияющим золотом, мои волосы разметались от ветра, а Перси едва было видно за моей спиной.

Дракон жарко выдохнул, покрывая наши тела испариной, а потом отступил. Всего на несколько дюймов.

Он ждал. Либо чтобы Перси ушла, либо чтобы я отошла – и он смог напасть.

– Иди назад вместе со мной, – тихо проговорила я, не сводя глаз с Кольвина, и мы на несколько шагов отступили. Он остался на месте. – Мы уходим, – сказала я. – Медленно.

– Фия, мы не можем...

– Тогда будем стоять тут, пока он не превратится обратно, и будем надеяться, что его не утомит эта игра, в которую мы играем, и что он не съест тебя, и не пойдет куда-то еще на охоту.

Перси выругалась, когда мы отступили к скалам за нашими спинами, подальше от догорающего огня. Потом нырнули за деревья.

Зверь зарычал, рванув вперед и остановившись, когда мы замерли.

– Фия, мать твою, – проскулила Перси. – Давай просто подождем, может, он найдет другую жертву.

Но подняв голову и посмотрев на его вздымающуюся грудь и серебристую чешую, которая поглощала сияние ночного неба, на эти наполненные тьмой глаза, я увидела, как он легонько завертел головой.

– Кольвин ничем не давал понять, что ему нужно обратиться, – сказала я Перси. – Он превратился в дракона, потому что почуял, что мы в опасности.

– В смысле, что это ты в опасности. – Она судорожно вздохнула, ее рука вспотела. – Этому зверю нет никакого дела до меня.

– Ты права, – сказала я и аккуратно отстранила ее от себя, отпуская руку. – Иди. Он хочет, чтобы я осталась.

Перси сделала шаг к огромному вязу.

– Клянусь, если ты ошибаешься...

Я не ошиблась.

Дракон посмотрел на нее, его хвост нетерпеливо стучал по кустарнику, посылая в воздух грязь, листья и камни. Когда Перси отошла на значительное расстояние, то ускорилась, и дракон напрягся, тихо зарычав в качестве предупреждения.

– Кольвин, – позвала я, шагнув вперед.

Он был таким высоким, таким огромным, что я не доходила ему даже до груди. Но, похоже, мой план сработал. Когда я приблизилась, он переключил внимание на меня и опустился на землю, пока наши глаза не оказались примерно на одном уровне.

Я улыбнулась, хотя сердце трепыхалось у меня в груди.

– Ну привет, дракон.

Он медленно моргнул, усы дернулись, когда он зашевелил темным носом, стоило мне протянуть к нему руку, которая казалась крошечной на его фоне, но он увидел ее – и внимательно следил, как я аккуратно касаюсь ею чешуйчатой щеки.

Рука перестала дрожать, когда я ощутила необычайную гладкость, заостренность его идеальных чешуек. Они были непроницаемые, я знала это с первого взгляда, но, прикоснувшись к ним, я поняла, почему все считали его практически непобедимым.

Даже ночное небо не могло коснуться того, что было под ними.

Он прорычал что-то, но достаточно мягко. И так мило. Странно, но эти узы будто лишили меня остатков разума, инстинкт бежать и пожить еще один день молчал, ведь у меня совсем не осталось страха.

Просто мучительное благоговение.

Я опустила руку, потерев пальцы друг об друга. Они казались такими гладкими и другими после прикосновения к дракону.

Кольвин прерывисто вздохнул, гигантская голова склонилась набок, чтобы он мог лучше видеть меня обоими глазами.

– Еще? – спросила я, протягивая руку.

Он лишь моргнул в ответ, но вместе с захватывающим душу тихим мурлыканьем, которое проносилось по телу дракона, пока я вела рукой по его шее, пока могла дотянуться. Я добралась до верхней части передней лапы, проводя пальцами по твердым мышцам под чешуей.

Он повернул голову, следя за мной, пока я изучала его тело.

Добравшись до задней ноги, я остановилась, когда он дернул хвостом и уложил его возле меня. Я с восхищением посмотрела на острые шипы, которые устремлялись друг к другу, словно кости грудной клетки, и осторожно коснулась одного. Дракон не сводил с меня глаз, когда я проворковала:

– Как же красиво!

Что-то подтолкнуло меня со спины, и я ухватилась рукой за его хвост слишком близко к шипу, который я только что трогала. Повернувшись, я поняла, что дракон почти положил морду на землю. Не зная, чего он хочет, я чуть вскрикнула, когда он подтолкнул меня хвостом к своему туловищу.

– Хочешь, чтобы я забралась на тебя? – спросила я, похлопав по его боку.

Он подтолкнул меня сильнее, чуть не зажав между горой мышц на его туловище и хвостом.

– Я не... ой!

Меня подхватили зубами за платье, переворачивая головой вниз и едва не освободив от моего наряда. В свете луны сверкнули ряды шипов на его спине, когда он направил меня к ним.

Когда я уж было решила, что он бросит меня, чтобы я на них напоролась, дракон осторожно опустил меня, так что я коснулась шипов руками и устроилась на его спине.

Тогда он пришел в движение.

Я закричала, едва удерживаясь на нем.

Вцепившись рукой в шип, я порезалась, но смогла удержаться. Похоже, ему не нравилась эта часть леса. Он расправил крылья, двигаясь очень быстро. В моем желудке все оборвалось, скалы нависли над нами, а потом...

В лицо мне ударил воздух. В свободном падении мы летели с обрыва.

* * *

Я очнулась от пения птиц и нежного прикосновения к саднящей ладони.

Мои веки затрепетали, а когда я открыла глаза, то рядом со мной больше не было зверя – лишь прохладный воздух. Небо окрашивал рассвет. Кольвин, великолепный в своей наготе, сидел рядом со мной, держа меня за руку.

На его губах играла улыбка.

– Мать монстров, наконец, пробудилась.

Мои губы распахнулись, и я со вздохом посмотрела на чудо перед собой. Мой принц. Моя пара. Мой собственный дракон.

Нежный ветер трепал обсидиановые пряди его волос, сдувая их с острых скул на крепкие плечи. Он нахмурил густые брови, и в его лице читались одновременно волнение и облегчение. Его яркие глаза потемнели, а губы подобрались в суровую линию.

Я вскочила с травы и повалила его на землю – рядом с журчащим ручьем за нашим лесным домом, куда он принес нас несколько часов назад.

– Ты принес меня домой.

– Фия, ты ранена.

– Все в порядке.

Он перестал хмуриться.

– Домой, – сказал он, проводя пальцем по моей щеке и добираясь до подбородка. Его губы дернулись, расплываясь в улыбке, которая уже осветила его глаза. Он коснулся пальцем моего рта и поднял голову, прошептав:

– Ты только что назвала это место домом, огненная.

Мне хотелось возразить ему, забрать обратно слова, которые прожгли мне язык, поправить себя. Но я не стала.

Он привлек меня за затылок, и я поцеловала принца, не дав ему мучить меня, пока в груди не станет слишком тесно от этого чувства, пока оно не наполнит мои глаза слезами.

Кольвин усадил меня сверху, обхватывая мое лицо ладонями и страстно целуя. Застонав, мы обнялись и покатились по траве, путаясь в моем платье. Смеясь, мы добрались до берега ручья, повалившись в журчащую воду.

Мое платье намокло, став тяжелым, как и мое переполненное чувствами сердце. Я обхватила принца за шею, забираясь на него, а он завел мои волосы за ухо и придержал мою голову за подбородок. Мы целовались, пока солнце медленно выползало из-за деревьев, и я отдала этому вору еще частичку своего упрямого сердца.

Мир рождал новый день, но я хотела другого.

Я жаждала ночи – ее звезд и луны, и моего чудовищно прекрасного принца, который все это мне дарил.

24

Фия

Кольвин нашел меня, когда рассвет вновь коснулся ночного неба.

Он был такой соблазнительно растрепанный: взъерошенные волосы, помятая рубашка. Принц прислонился к дверному косяку, пока Перси заплетала мне косы: выйдя из купальни, я обнаружила ее у себя на кровати. Перси настойчиво расспросила меня про все, что случилось после нашего с Кольвином побега в лес.

Кое-что я успела ей рассказать, но нас прервал изможденный принц.

Я знала, что это моя вина. После бала мы спали всего по несколько часов в день. Но и он провинился не меньше, а может, даже и больше из-за своей ненасытности.

Перси цокнула языком.

– Приходи позже, принц. Мы еще не закончили.

Он изогнул бровь, глядя на ленточку, которую она завязала в моих волосах.

– Я вижу совсем другое.

– Мы еще не закончили тебя обсуждать, чудовище ты такое, и ты сам об этом знаешь!

С притворным вздохом принц проговорил:

– Тогда, с вашего позволения, я уйду, чтобы вы могли договорить.

– Это будет очень благородно.

Он вскинул голову и посмотрел на меня.

– Вряд ли я отношусь к благородным героям.

Моя кожа вспыхнула, и я закусила губу, вспоминая проведенное с ним утро у ручья, а потом продолжение на кухонной столешнице в нашем лесном домике. Мой взгляд упал на его бриджи.

Это вообще не помогло. Он прислонился к дверному косяку, выставив вперед ногу, на которой проступали напряженные мышцы. Но и это не скрывало его возбуждения.

Перси засмеялась, потом похлопала меня по плечу.

– Ну хорошо. – Прошагав мимо Кольвина, она потянула его за волосы и прошептала: – Ты мой должник.

Он усмехнулся, глядя в пол, и проговорил:

– Ты же знаешь, я не планировал тебя убивать.

– Не за это, – сказала она.

Когда ее шаги стихли на лестнице, я встала и туже затянула пояс своего шелкового халата, потом положила на плечо длинную косу и прошла по холодному каменному полу до двери, где стоял Кольвин.

Он окинул меня жадным взглядом, потом поднял руки и провел пальцами по моим щекам. С нежностью коснулся линии губ и ушей.

– Тебе пора это прекратить.

Я прислонилась к нему и прошептала.

– Что прекратить?

– Рядом с тобой я больше никого и ничего не замечаю.

Мое сердце замерло. Я засмеялась и подпрыгнула. Кольвин поймал меня, подхватив под ягодицы, и понес по коридору. Уткнувшись в мою шею, он прошептал:

– Я с удовольствием снова сделаю тебя растрепанной дикаркой.

От его угрозы я разгорячилась даже больше, чем от прикосновений губ.

– Нам нужно поспать, – насупилась я, стараясь мыслить здраво.

Он снова прикоснулся губами к моей коже.

– Скоро поспим.

– Скоро? – сказала я, улыбнувшись у него на плече.

– Я пропустил наш ужин, – сказал Кольвин, направляясь к лестнице. За ужином ему пришлось заняться делами, которые он так долго игнорировал, а я поела в компании Споджа и Хёрба. – Поэтому теперь у нас будет десерт.

Когда я поняла, куда мы идем, то ахнула.

– А гоблины?

Кольвин усмехнулся.

– Если они и ненавидят что-то больше нас, так это солнце. Они уже ушли.

К счастью, кухни пустовали, как и было обещано, и здесь совсем не было света.

Кольвин, похоже, знал тут каждый уголок, опуская меня на первый же кухонный остров. Согнувшись, чтобы не стукнуться головой о низкие потолки, он проверил тарелки с остатками еды в холодном шкафу под раковиной.

Я соскочила со столешницы, учуяв ароматный крем и фрукты, и оттолкнула Кольвина, когда нашла то, что искала.

– Лимонный тарт, – озвучил он, закрывая крышку.

Вместе с почти нетронутым пирогом я устроилась на каменном полу.

– Кто посмел отказаться от такого яства?

Кольвин порылся в ящике столешницы, потом опустился рядом, сжимая в руке вилку.

– Тебе стоит поблагодарить их, видели бы они твою радость.

– Ты прав. – Я схватила вилку и с улыбкой вонзила ее в тарт. – Это мой любимый.

– Я это понял. – Он забрал вилку, и я нахмурилась. – С небольшой кислинкой и такой чертовски сладкий.

Его улыбка была гораздо более аппетитной, чем десерт, который он только и успевал подносить к моим губам. Я прикрыла глаза, наслаждаясь сливочным тестом и идеальным вкусом сладкого тарта.

– Вкусно? – хрипло спросил он.

Я кивнула, потом медленно открыла глаза и обнаружила принца совсем близко.

– Покажи мне.

Я распахнула губы, давая ему попробовать тарт на моих губах и языке, но оттолкнула Кольвина, когда он застонал и придвинулся ближе.

– Не раздави пирог!

Он тихо засмеялся, поднося к моему рту вилку с тартом. Его глаза потемнели, веки отяжелели, пока он следил, как я уплетаю пирог. Через несколько кусочков я отняла вилку и облизнулась.

– Твоя очередь.

От него исходила осязаемая волна жара, рассеивающая темноту кухни, но я еще не перестала любоваться его губами, касающимися металлических зубцов вилки. Между губ мелькнул его язык, и в животе у меня все перевернулось.

– Ты волнуешься?

Я знала, о чем он говорил. До нашей свадьбы осталось всего три вечера. Перси сказала, что со всего Гвиторна съехались гости. Это было историческое событие, слияние двух королевств, и пропустить такое было непростительно.

Несмотря на слухи, что жених был драконом.

К своему удивлению, я поняла, что совсем не нервничаю. По крайней мере, по тем причинам, о которых он мог подумать.

– Не хочу их видеть.

Он знал, кого я имела в виду. Принц коротко кивнул и проглотил кусок, а я поднесла к его губам следующий. Я смотрела за каждым движением, желая прикоснуться к его шее, лизнуть ее.

– Регин? – спросил Кольвин, не дав мне осуществить задуманное.

Я слизнула со своих зубов прилипший тарт и пожала плечами.

– Не хочу видеть никого из них.

– После церемонии тебе и не придется, – пообещал Кольвин, и от этих пылких слов я перевела взгляд с его губ на глаза.

– Ты бы остановил меня? – осторожно спросил я. – Если бы я увидела Бролена, и у меня появился шанс?

Он нахмурился.

– Фия...

– Остановил бы?

Он вздохнул.

– Если тебе нужно это сделать, то я бы только поддержал тебя, но я думал, что спустя несколько недель ты передумаешь.

Нет, я не передумала. Возможно, чувства угасли, но ненависть еще жила в моей душе, будто еще одна тень за моей спиной, и я сомневалась, что она исчезнет. Не после того, что он раскрыл мне про мою мать, когда думал, что я умру.

– Он не заслуживает жизни.

Я вновь вонзила в тарт вилку и съела еще несколько кусочков.

Когда я опустила вилку на блюдо, Кольвин взял мою ладонь и внимательно посмотрел на меня.

– Иди сюда.

Я забралась к нему на колени, не желая сочувствия, но наслаждаясь близостью. Обхватила его ногами, мой халат распахнулся, я уткнулась носом ему в шею и крепко обняла.

– А ты волнуешься?

– Нет, – уверенно сказал он. – На самом деле, хочу, чтобы это случилось поскорее.

Я засмеялась и отстранилась, прижимаясь лбом к его лбу.

– Почему?

Кольвин нахмурился, будто я не понимала очевидного.

– Тогда ты станешь моей всеми возможными способами – а я стану твоим.

В моих глазах защипало, и я сощурилась.

– Ты слишком уж милый для того, кто превращается в дракона и трахается, как зверь.

– И вовсе я не милый, – сказал он, дотянувшись до тарта. – Просто... – Кольвин поднял ладонь, перепачканную десертом, и поднес к моим губам. – Очень счастливый.

Я слизнула тарт с его пальцев, и все это время он не отводил взгляда от моих губ, а его хриплый вздох разгорячил не только мою кожу. Я чуть ослабила объятия и сунула руку вниз, высвобождая из штанов его достоинство.

– Фия, – прошептал он, но это прозвучало как мольба.

Я поцеловала его в губы, потом коснулась подбородка, водя пальцами по шелковистому гладкому члену.

– Да, мой принц? – прошептала я.

– Проклятье, – застонал он, когда я сжала его ладонью и провела рукой вверх-вниз по всей длине.

Пришел мой черед сыпать проклятиями, когда он уложил меня на спину. Я случайно раздавила рукой остатки тарта, а принц с жадностью впился в мои губы поцелуем, пока его напряженный член терся о мою жаждущую плоть.

– Ты его уничтожил, – возмутилась я, когда Кольвин отстранился, чтобы проследовать жаркими поцелуями вниз по груди. Я вцепилась ему в волосы, он сделал вдох и запечатлел поцелуй у меня между ног.

– Какая жалость, – промурлыкал он. Что-то холодное коснулось моего клитора – и принц накрыл его горячими губами. – Теперь это и мой любимый пирог, – сказал Кольвин, слизывая его с меня.

Я буквально таяла от жарких поцелуев, задрожав, когда он снова нанес на меня тарт и медленно и старательно слизал его с моей возбужденной кожи.

Будучи близка к оргазму, я прогнула спину, пока он водил языком по кругу, а потом коснулся самого чувствительного и разгоряченного места и поиграл с ним языком. В мои стоны вплелась усмешка, и я взорвалась. Стиснув его голову бедрами, я поймала принца в ловушку, пока пыталась сдержать свои крики, а потолок грозил обрушиться на меня.

Я так отчаянно нуждалась в нем, что потянула за его тунику, и он, наконец, уступил и прижался поцелуем к моим губам. Я слизала с его губ каждую крошку, ощущая вкус крема и лимона. Кольвин вжался в меня бедрами, надавил. Он дразнил меня, не торопясь входить, пока я не буду готова, пока не буду стонать, выкрикивая его имя.

Но я уже была готова и желала большего. Возможно, этот голод никогда не ослабнет, эта нужда, которая расцветала внутри меня. Один взгляд, одно прикосновение – и во мне пробудилась ненасытность за гранью похоти.

Мой принц подарил мне то, о необходимости чего я даже не подозревала.

Он вскрыл самые тайные желания, в которых я не могла признаться даже себе, и уж тем более – сказать о них вслух. Он насытил каждую жаждущую клеточку моего тела, укромные уголки моей души, которые, оказывается, нуждались в заботе. При должном внимании они расцветали.

Росла и моя смелость, перевешивая страхи и сомнения, ограничения, которыми я прикрывалась, как щитом.

Обхватив ладонями лицо моего принца, я задержалась губами на его губах и коснулась пальцами уголков его светящихся глаз.

– Может, ты вовсе не украл у меня жизнь. – Кольвин напрягся, услышав слова, что могли ранить. Я улыбнулась и почувствовала, как он расслабился, ожидая, когда я посмотрю на него. – Может, ты подарил мне ту жизнь, в которой я нуждалась. Ту, которая была предназначена мне.

Время проплывало мимо, разбиваясь о скалы, но не касаясь нас. Ничто не могло задеть меня, когда он смотрел так, будто всю свою жизнь охотился за сокровищем, чтобы оно явилось перед ним, сотрясая землю прекрасным хаосом.

Я не питала иллюзий насчет своей исключительности. Я всегда знала, что во мне нет ничего особенного, и, хотя меня это часто волновало, вряд ли это имело такое уж значение. Но мой принц считал иначе. И это было лучше любой магии, об отсутствии которой я сокрушалась, любых крупиц внимания, которого мне так не хватало, пока я лежала ночами в одиночестве.

Сейчас я могла поверить, что ничего из этого мне было не нужно. Что мне нужна была я сама.

А еще он – целиком и полностью.

– Огненная моя, – хрипло прошептал он, ложась на меня. Наконец, принц моргнул, улыбка его исчезла, когда он вобрал в легкие мой аромат. Он оставил поцелуи в уголках моих губ, на кончике носа, на щеках.

Я засмеялась, обхватывая его спину, водя по ней пальцами.

Будто вспомнив, что придавил меня, Кольвин приподнялся на руке, волосы падали ему на лицо. Я лишилась возможности дышать, когда он навис надо мной, вжался в меня, а его взгляд не хотел отпускать ни на мгновение.

Потом он замер, снова опустился, и мы услышали шаркающие шаги.

Спустя мгновение ворчливый голос произнес:

– И что, во имя гнилой луны, вы тут делаете?

Кольвин ловко запахнул мой халат и помог мне подняться на ноги, отходя от меня, пока я пыталась сдержать смех.

На нас с раскрытым ртом смотрел Орин – одетый в полосатую пижаму, гоблин держал в руке фонарь. Мы с хохотом рванули к двери.

Кольвин ударился головой о низкий дверной проем, и мой смех зазвенел по коридору. Мы помчались вниз по лестнице.

* * *

Когда я проснулась с лучами дневного солнца, мой дракон лежал на кровати, прислонившись к изголовью, подняв колено и прижав книгу к покрытой волосками ноге.

Мой голос все еще был хриплым после сна, хотя я уже проснулась и некоторое время следила за ним.

– Лучше бы ты больше не изучал способы отравить себя.

Кольвин усмехнулся, потом перевернул страницу.

– Я читаю описание одной из величайших войн у смертных.

Нахмурившись, я посмотрела на потрепанную книгу.

– Откуда ты такое достал?

– От моего деда, Гейла, который возглавляет охоту, – сказал принц. – Я несколько раз сопровождал его в Орлинтию.

Самый ближайший от нас континент. Царство смертных.

Приподнявшись на локте, я убрала волосы с лица, чтобы внимательнее рассмотреть серый, потертый, едва скрепленный манускрипт, поглядывая и на принца, который его держал. Ослепительный в своей наготе – лишь книга прикрывала его пах, – он выглядел так, будто позировал для непристойного портрета.

Я была бы не прочь обладать такой картиной.

– И зачем тебе изучать их войны?

– Из любопытства. – Он посмотрел на меня сверху-вниз, его губы лукаво изогнулись, и он пробормотал, не сводя глаз с моего рта: – Я люблю читать, люблю драться, так что ты можешь не беспокоиться, моя огненная. Это лишь ради моего удовольствия.

Я облегченно выдохнула и закрыла глаза, когда он провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

– И какое оно? – спросила я, беря его за руку, когда он хотел взяться за книгу. – Царство смертных.

Он на минутку задумался, пока я гладила его пальцы. В камине догорал огонь.

– Люди любопытные, но порой скучные.

Я выхватила у него книгу и положила рядом с нами, забираясь на принца сверху, распрямляя его колено. Руки Кольвина тут же легли на мои широкие бедра, будто те были созданы для его прикосновений.

– Расскажи мне больше об этих смертных.

Его взгляд скользнул вниз, туда, где он оставил метки на моей груди. Принц закусил губу. Он тяжело вздохнул и снова затвердел подо мной.

– У них нет магии, но гораздо больше зданий и городов. Есть места, которые они называют храмами, невыносимо многолюдные рынки, наполненные отбросами и отчаянием.

Кольвин усмехнулся, увидев, как я поморщилась.

– Но эти смертные хранят внутри слабую надежду, похожую на безумие. Хотя их жизни так коротки, они все же делают то, что должно, чтобы прожить их.

Очарованная его голосом, прикосновением пальцев к моим ребрам и мягкой округлости живота, я расслабилась, откидываясь на его колени, которые он поднял ради меня.

– И что это за храмы?

– Обычно это самые красивые постройки в городах, – сказал он, следя за движениями своих пальцев. – Там они молятся, женятся, ищут утешения у богов.

Я застонала и задрожала от его прикосновений.

– А что сами смертные? Они добрые?

– К нам? – Он фыркнул, когда я кивнула. – Испуганные, чересчур учтивые, недоверчивые.

Он дернулся подо мной, когда я провела пальцами по темным волоскам на его груди.

– Раз в год они впускают к себе дикую охоту – и больше никого, – сказал он. – И только ради торговли. Я видел их земли только с небес, когда мы прибывали и улетали.

Они путешествовали с помощью пегасов и летающих экипажей, которые смешивались с облаками и тьмой.

Когда Кольвин провел пальцами по моим локонам, упавшим на грудь, его голос стал более хриплым.

– У них огромный континент. Каждый раз мы разбиваем лагерь в новом месте, на различных побережьях или в густых лесах. Но не сомневаюсь, что для многих мы – лишь миф. И только самые отчаянные и любопытные осмеливаются торговаться с нами.

– Ты и впрямь можешь навести ужас, – подшутила я.

– Правда, моя огненная? – улыбнулся он.

Затаив дыхание, я кивнула и подалась вперед, чтобы прикоснуться к его мягким губам.

– С этой чешуей и огнем – еще бы! – Меня вдруг окатило волной возбуждения, которая откликнулась в животе, и я выдохнула, откидываясь назад. – Покажи мне.

Он сдвинул брови.

– Что показать?

– Твой огонь.

– Ты его видела.

Да, но лишь мимолетом, а еще в лесу, когда он был драконом. Но я имела в виду не это. Я убрала его руку со своего живота и повернула ладонью вверх.

– Прошу.

Он усмехнулся, этот грубоватый звук приятно царапал мой слух.

– Раз ты так вежливо попросила...

На его ладони вспыхнуло пламя. Оно покачивалось и танцевало, и я ощущала его жар через ладонь Кольвина, которую не отпустила.

Я медленно приблизила к огоньку руку. Пламя застыло у его большого пальца, и Кольвин напрягся. Но мне хотелось узнать, что будет.

– Он меня обожжет?

– Любой огонь обжигает, не важно, кто им владеет.

Я изогнула бровь.

– Значит, мне не стоит даже пытаться?

Он засмеялся.

– Конечно, Фия. Это определенно значит, что тебе не...

Я прикоснулась к огню, и принц выругался, щелчком погасив пламя.

Потом он перехватил мою ладонь и внимательно – с нежностью – изучил мои пальцы. Но я ощутила лишь тепло. Он нахмурился, потом удивленно посмотрел на меня.

– Ты умеешь сделать так, чтобы мое сердце перестало биться.

Я улыбнулась.

– Такое бывало раньше?

– Нет, – сказала он, нехотя признавая мою правоту.

– И что означает тот факт, что я могу прикоснуться к нему и не обжечься?

Сердито глядя на меня из-под длинных ресниц, мой принц оставался неподвижным и раздраженным. Я тихо засмеялась. Черты его лица разгладились, потом снова исказились, когда я приподнялась, чтобы устроиться у него на члене, все еще возбужденном и пульсирующем.

Принц распрямил ноги, и я полностью опустилась на него. Он выдохнул проклятье, которое опаляющим дыханием коснулось моей кожи, и стал наблюдать, как я овладеваю им.

Как только он устроился во мне, я подалась вперед и шепнула у его губ:

– Думаю, ты не можешь сжечь меня, потому что ты – мой, дракон. Каждая часть тебя – моя.

– Ты так думаешь? – язвительно сказал он.

– Я это знаю. – Я коснулась губ принца, покачиваясь на его бедрах.

Он обхватил мое лицо ладонями, встретившись со мной взглядом, большим пальцем провел по моим губам.

– Я хочу, чтобы ты всегда была здесь.

– На твоем члене? – усмехнулась я, потом застонала, когда второй рукой он сдавил мой зад.

– В моем доме, – прошептал он мне в губы, нежно целуя меня. – В моей кровати. – Его губы переместились на мой подбородок. – В каждом уголке моей жизни, луна тебя подери. Каждую ночь. Каждый день. Навсегда.

Мое сердце таяло и сжималось, слова превратились в неразборчивый хрип.

– Тогда хорошо, что ты женишься на мне.

– Свадьба не даст мне всего, чего я хочу, – грубо сказал он. – Что мне нужно.

– Тогда... – Мое дыхание сорвалось, когда он приподнял бедра, вонзаясь в меня, проводя языком по линии моих губ. – Давай посмотрим, сможешь ли ты убедить меня смириться с такой страшной судьбой, дракон.

Его глаза распахнулись, ноздри раздулись, когда он услышал этот вызов. Я засмеялась, когда он перевернул меня на спину. Наши тела все еще были соединены, мои ноги обхватывали его талию. Он оставил дорожку из поцелуев от моих губ до шеи, я зарылась головой в подушки.

– Я проведу все уготованные нам ночи, убеждая тебя в этом, если придется.

Застонав, я прерывисто выдохнула, прижимая его голову к своей шее.

– Думаю, тебе придется.

– Тогда так и будет, – поклялся он с предельной серьезностью и прижался губами к моему подбородку. – Пока не угаснут последние звезды.

25

Фия

В ночь перед свадьбой принца вызвали сразу после нашего пробуждения, чтобы обсудить приготовления и вопросы безопасности. Мне было сложно представить, что уже утром, как только рассвет поцелует эту землю, мы будем женаты. Но после невозможности всего, что уже случилось, мне не стоило удивляться.

Я была готова.

Настолько, насколько могла быть готовой к тому, чтобы официально объявить это королевство моим новым домом и дать клятвы принцу, который уже дал мне свои обещания.

Замок стоял на ушах, весь персонал был занят последними приготовлениями к перемещению на границу – в Халфвэй Холл, где должны были пройти церемония и празднование.

От этой суеты Сподж и Хёрб были сами не свои, сидя в своей комнате с открытой дверью, довольные тем, что они внутри, а не в этих шумных коридорах.

Я сотню раз спрашивала, но для меня дел не нашлось, поэтому я с радостью отвела зверей на прогулку по поляне возле домика. Мы втроем нуждались в этой передышке, но она не могла длиться вечность.

Минула полночь, а Кольвин все еще не вернулся в домик.

Проводив нарловов до их комнаты, я решила найти принца и понять, что мне еще нужно сделать до нашего отбытия. Он сказал мне, что мы переместимся в леса, окружавшие Холл, но больше я ничего не знала.

Кабинет Кольвина пустовал, даже не осталось чашки с недопитым чаем, но я вдруг крутанулась на месте, ощутив за спиной чье-то присутствие.

На пороге стоял Джаррон, на его лице застыло хмурое выражение, которое, кажется, никогда не исчезало.

– Ты кажешься более счастливой, – сказал он, поглощая персик.

Я не удостоила его ответом.

– Но мне интересно, почему, – сказал он и принялся жевать сочный фрукт дальше.

Он был прав. Я стала счастливее, но это не значило, что я всегда буду в настроении общаться с грубиянами, которые не умели себя вести.

– Скажи, с чем пожаловал, или прекрати раздражать меня своим присутствием.

Он нахмурился сильнее, как будто как раз в этом и была его цель.

Я почти поверила ему. Почти.

– Это вечер одного из величайших событий в истории Гвиторна – учитывая, что оба двора еще ни разу не были связаны брачным союзом. – Он снова откусил персик, мои плечи напряглись. – Поэтому мы знаем, что не все будут рады, и ожидаем неизбежного, – сказал он, пережевывая фрукт.

– Я уже устала слушать тебя.

Я собралась уйти через дверь, ведущую в лес. Лучше подождать Кольвина в домике.

Но следующие слова остановили меня.

– Мы ожидаем, что кто-то испортит свадьбу. – Я развернулась, когда осознала смысл его слов, желая поставить этого грубияна на место, но он вновь заговорил: – Мы знаем, что это будет не Эльдорн. Не после того, что случилось в прошлый раз, когда наш народ проигнорировал желание своей королевы. – Он усмехнулся, заходя в кабинет. – Значит, он рассказал тебе о Черит.

– Рассказал, – проговорила я. – Но я не понимаю, какое отношение имею ко всему этому.

– Конечно, никакого. – Джаррон остановился и пожал плечами. – Или всякое. Видишь ли, после случившегося с Черит наш народ может быть вечно предан Олетт, но это не значит, что они желают жить под угрозой безжалостного дракона.

Махнув в мою сторону недоеденным фруктом, он проговорил:

– С самого твоего прибытия здесь ходят слухи. Тебя встретили с распростертыми объятиями, невзирая на твою кровь, из-за безопасности, которую, как они верят, принесет ваш союз с принцем. – Он замолчал, давая мне возможность это обдумать. – А значит, нельзя доверять лишь одному двору...

– Ты считаешь, я не планировала выходить за него.

Он намекал как раз на это.

– Разве можно меня винить? – Джаррон прислонился к столу Кольвина, глядя на горы книг и пергаментов. – Ты слишком довольна судьбой, которой сопротивлялась.

Мой пульс замедлился, и я процедила:

– Ты знаешь, что мы истинная пара, разве странно, что я прониклась к нему чувствами?

Больше я этому придурку ничего говорить не собиралась.

Джаррон ухмыльнулся, глядя на полки, будто знал о моем нежелании говорить, потом посмотрел на меня.

– Но создание, которое мы приютили всего несколько недель назад, скорее, растерзало бы на части этот мир, чем позволило бы использовать себя, как щит и лекарство, остаток ее дней, так что скажи, что ты задумала, – проговорил он. Его голос стал жестче. – Лучше сделать это сейчас, чем быть прикованной цепями в другом подземелье. – Он покачал головой. – В нашем не так уютно.

В ушах у меня зазвенело, в животе будто разверзлась зияющая пропасть.

Поняв, что я молчу, он раздраженно выдохнул.

– Не говори мне, что ты этого не поняла. – Рыжая бровь приподнялась. Он засмеялся, будто был потрясен. – Ого, он, должно быть, правда хорошо о тебе заботится.

Бросив на меня последний взгляд, полный растерянности и жалости, он потер рукой подбородок.

Затем прошел к двери и с полной серьезностью проговорил:

– Простите мне мои догадки.

– Стой. – С замирающим сердцем я вдруг последовала за ним. – Прекрати говорить загадками и просто расскажи, что ты имеешь в виду. – Он повернулся, когда я поразила нас обоих, сказав: – Пожалуйста.

Он так долго молчал, что я уж было решила, что он не станет говорить.

– Я не планировал смущать тебя, и не мне рассказывать тебе что-либо, – сказал он, и я поняла, что верила ему. – Я просто думал, что ты...

– Что-то замышляю, – сказала я, когда он не смог договорить.

Он почесал покрытую щетиной щеку и выругался.

– Я сказал это, не подумав. Прошу, забудем об этом, хорошо? Извини меня.

Будто не желая, чтобы я снова последовала за ним, он переместился, оставив после себя едкий шлейф с запахом дыма.

Я словно в тумане опустилась на ступеньку и смотрела на то, как в банках, стоявших на полках, танцуют светлячки. Дверь у дальней стены комнаты оставалась закрытой, за тонкой стеклянной вставкой покачивались деревья.

Лес и домик манили меня.

Но я не шевельнулась.

Когда для последней примерки меня нашла ворчливая гоблинша, которая, казалось, злилась из-за такого недостойного задания, меня мутило от сомнений и растерянности.

Поэтому я рассердила создание еще сильнее, прогнав ее и направившись к себе в спальню.

* * *

Королева Неблагого двора дважды постучала в дверь, прежде чем войти.

Я осталась сидеть на кровати, прислонившись к спинке, поджав колени к груди, а мои мысли разбегались по сторонам, стараясь выделить правду из небрежных слов Джаррона, и в то же время пытаясь перебороть желание не обращать на них внимания. Я так сильно хотела забыть их.

Но от них не было спасения.

Одетая в кружево, что шуршало по каменному полу, Олетт подошла и мельком глянула на меня, останавливаясь у окна возле двери.

– Мой дражайший братец сообщил, что сказал тебе то, что не должен был.

Было непростительно игнорировать ее, когда она сама нашла меня после того, когда я отвергла примерку платья, хотя мне и хотелось прогнать ее.

– Он сказал, что я щит и лекарство. – Я старательно формулировала вопрос, выбирая слова из моих разрозненных мыслей, словно веточки из промокшей паутины. – Для Кольвина. Это я знаю, но никак не могу понять, почему. Откуда вам было знать, что это буду я?

Это не могло быть правдой.

– Фия, найти тебя было еще тем испытанием. На поиски ушло больше десятилетия. – Она сложила руки за спиной. – В легендах говорится, что единственный способ обуздать дракона – найти его пару. Ты когда-либо слышала это?

Нет, я не слышала, и мое молчание было ей ответом.

– Вряд ли, – проговорила она с улыбкой в голосе. – Мало кто знал, ведь нам повезло увидеть дракона, который появляется раз в тысячелетие. Многих из них убивают, когда они еще совсем юны, до того, как они могут надеяться на такую удачу.

При этой мысли будто кулак сдавил мое сердце.

– Когда Кольвин впервые обратился в еще совсем нежном возрасте четырех лет, мы с Черит испугались, что его постигнет та же судьба, что и тех, кто был до него. Ее убили, нашу королеву, мою дорогую Черит, и я бы, скорее, желала увидеть, как этот континент сгорит в огне, чем позволила бы случиться тому же с ее сыном.

Мое сердце остановилось. Оно внимало каждому слову, что говорила королева.

– Поиски начались, когда ему было всего десять. У него был доступ к девушкам всех мастей. Мы путешествовали. Мы приглашали их к себе домой, погостить на неделю. – В голосе королевы звучала ностальгия. – Я видела, как они играли, как неуклюже сидели рядом за обедом или ужином, и мне бы хотелось, чтобы все было так просто.

– Шли годы, но искры не было. Кольвин вскоре стал слишком опасен, поползли слухи, как бы я ни запрещала говорить об этом. Аристократы и даже жители деревни, нуждавшиеся в монетах, не хотели и слышать о том, чтобы их любимые дочери приближались к замку. Несколько тяжелых лет Кольвин прятался в том домике со своими книгами и свитками, практически не выходя оттуда. Только когда он начал распознавать знаки, которые вели к жажде крови и кормлению, он решил довериться себе. Снова попытать счастья.

Я перевела взгляд со сложенных на коленях рук на королеву, которая все еще стояла ко мне спиной, потерявшись в своих воспоминаниях. Сквозь витражное окно она смотрела в ночь.

– Он присоединился к моему отцу и дикой охоте, посещал чуть ли не каждую деревню и город, включая твою драгоценную Каллулу. – Ее плечи поднялись и упали, она сдавленно выдохнула, будто вспоминая разочарования минувших дней. – Но ничего. Это я подкинула идею сделать для него гарем, чтобы он мог притвориться типичным избалованным принцем. К этому времени он по возрасту мог делать со своими любовницами все, что пожелал, про какие бы ужасы ни шептались другие и какими толпами они ни шли к нему...

Я поморщилась, в животе все сжалось, когда я вспомнила его бывших любовниц на балу в честь помолвки.

– Дюжинами, но мы их отправляли обратно, после того как брали с них обещание, которое они не воспринимали всерьез: связаться с ними, если у него будет такая необходимость. – Она усмехнулась, но вовсе не весело. – И они понадобились. Шли годы, мы привозили свежую кровь, а те, кто был здесь достаточно долго, получали оплату и отправлялись восвояси.

Олетт вздохнула.

– Я была так уверена, что обновляющийся гарем, все балы и мероприятия, его постоянные путешествия по землям принесут плоды. Мне даже пришлось заставить его посмотреть на мужчин, хоть он и был против, ведь должен был быть кто-то, предназначенный только ему.

Она опустила голову, рубиновые волосы легли ей на плечо, когда она подняла руку и коснулась витражного окна.

– Увы, я вскоре должна была осознать то, чего не могла вытерпеть. Была ужасная вероятность, что Кольвин, как и многие другие несчастные души, никогда не найдет свою пару.

Но он нашел. Он нашел меня.

Будто услышав мои мысли, она проговорила:

– Он нашел тебя сам, правда, задолго до того, как вошел в ту темницу. В одной из его многочисленных обожаемых книг был рассказ, столь хрупкий из-за своей древности и редкости, о последнем драконе, который нашел пару. – Она замолчала. – Точнее, о том, кем она была. Деревенская девушка.

Олетт наконец отвернулась от окна, темные глаза, устремленные на меня, сверкали.

– Девушка из Благого двора. Конечно, она умерла. Она вместе с ее драконом были убиты в последней войне, и немногие знали о ее существовании. Все знали лишь то, что дракон зверствовал на наших землях долгие десятилетия. И поднялась армия, чтобы сразить его, не зная, что он недавно нашел свою половинку – способ обезопасить всех от него.

Я не подвергала сомнению то, что она говорила. Я установила такую связь с Кольвином, прочувствовала ее на себе, но сейчас я злилась все сильнее и сильнее. Все это время он ничего мне не говорил. Я позволила ему взять все, веря, что это не было спланировано, веря в судьбу. Я так затерялась в нем, что не видела того, о чем знали все вокруг.

– Вам следовало оставить меня в покое.

– Зачем? – спросила она, будто я лишилась рассудка. – Чтобы ты гнила и дальше под гнетом дяди? – она замолчала, будто что-то знала. – Несправедливая тирания, прикрытая героической скукой?

Королева недовольно цокнула.

– Фия, ты создана для чего-то большего, чем обычные злодеяния, и сама знаешь об этом. Ты можешь ненавидеть нас за то, что тебе не сказали этого раньше, но и не можешь отрицать, что все сложилось бы так же, если бы тебе сказали... – Ее губы расплылись в улыбке, такой подлинной и шокирующей. – Сложилось бы во что-то такое настоящее. Более настоящее, чем любой план или магия.

В мою грудь просочился яд.

– План? – огрызнулась я. – Вы отправили ко мне своего названого сына, зная, что они пожелают убить его. Это не план. Это...

– Это были просчитанные риски, – резко оборвала меня она. – Мы вдвоем так решили, ведь в замке Каллулы жила принцесса Благого двора, которая питала слабость к вещам, от которых ее постоянно отговаривали, но она никогда не могла сдержаться. – Королева улыбнулась и произнесла следующее признание: – Как, думаешь, там оказались детеныши нарловов, на той лесной тропе, где ты так часто бывала?

Такие создания крайне редко отходили далеко от дома, тем более добирались до скалистых земель за замком Каллулы. В глазах у меня защипало.

– Это вы их там оставили.

Безумие, подумала я. Все это было безумием. Детеныши и кровь на снегу. Спокойный принц в своей камере – я вспомнила, как нехотя он уходил, когда я думала, что спасаю его.

Королева вернула меня из головокружительных воспоминаний о темном подземелье.

– Те, кто знал об истинной природе Кольвина, понимали, какая их ждет участь, если они о чем-то проболтаются.

Она говорила о Благих, и даже Неблагих, которые могли использовать эти сведения в своих целях.

– Когда слухи поползли дальше, я решила взять все в свои руки. Кольвин стал тайной Эльдорна, и мы защищали его, зная о смертельной угрозе, которую он представляет. Но тайное всегда становится явным. На встрече дворов мы рискнули. Мы представили его каждому власть имущему созданию, кто присутствовал, зная, что они захотят контролировать его, завладеть этой силой.

Эта мысль пугала меня до тошноты.

– Он просто сдался Бролену?

Олетт улыбнулась.

– В игре не одержать победы, если играешь в открытую, Фия. Мы заставили одного из лордов зайти в зал и поклясться, что он видел все своими глазами – что принц Эльдорна был драконом. Этот огонек в глазах Бролена... – Злая ухмылка. – Конечно, он уже знал или же подозревал, но ничего не мог с этим поделать, потому что у него не было подтверждения.

– Но на этот раз Кольвин не отрицал обвинения, как и не отшучивался. Он согласился проследовать в Каллулу с Броленом, зная, что в любой момент может уйти. – В животе у меня все перевернулось. Голос королевы смягчился. – Знаю, так просто забыть то, кто он на самом деле и на что способен. Но он не может об этом забывать, даже на секунду. Если бы он не желал там оставаться, то не остался бы, никакое железо или камень его бы не удержали.

«Когда ты так смотришь на меня, я не просто забываю, что я делаю, но и кто я такой».

Но все это время он прекрасно понимал, что делает.

– Мне плевать, чем вы это прикрываете. – Слезы словно стали шипами, но я сдержала их. – Вы все равно разрушили мою жизнь, чтобы спасти его.

Моя половинка разрушила мою жизнь, чтобы спасти собственную.

Олетт вздернула подбородок, черные глаза ярко горели над изящным носом.

– Я бы разрушила и не такое, моя дорогая. – Позволив себе эти слова, она ухмыльнулась и направилась к двери. – Возможно, ты в бешенстве, и это нормально, но не станем притворяться, Фия, что ты так уж страдаешь.

Дверь со скрипом закрылась.

Ярость наполнила мою грудь, застлала глаза. Мои дрожащие пальцы сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Я не обрекала себя на такую судьбу, когда спасала принца.

Я попалась в ловушку отчаянного чудовища.

26

Кольвин

– Кое-что произошло.

Сейчас мне вовсе не хотелось слушать Джаррона.

Оставалось всего несколько часов до отправки в Халфвэй Холл, а я не видел Фию с тех самых пор, когда оставил ее днем в постели.

– Поговорим, пока идем, – сказал я, проходя мимо него к лестнице.

Его необходимость увидеться означала, что я не мог прямо сейчас перенестись на четвертый этаж.

Когда я вернулся в домик, Фии там не оказалось, и если она вновь не пошла изучать окрестные леса, то должна была находиться в замке. Даже после ее встречи с гончими она бы вряд ли испугалась одинокой прогулки в темноте. Но, скорее всего, сейчас она была взволнована и заперлась в своей спальне.

– Возможно, я случайно кое-что сболтнул...

Я замер на лестнице.

– Выкладывай.

Он поднял руки.

– От нее только что вышла Олетт. Она все объяснила, поэтому не переживай.

– Не переживать? – выдохнул я, и мое сердце оборвалось. – Только не говори, что ты...

Не сейчас! Я не был готов. Фия не была готова. Она только со всем смирилась, ради всего святого! Дядя он мне или нет, друг или нет, я бы вырвал его язык без капли сожаления, если он сделал это намеренно.

Джаррон потер загривок. Я схватил его за рубашку. Та порвалась, когда я вдавил его в каменную стену и прорычал:

– Что ты, раздери тебя луна, натворил?

– Я не собирался, ясно? – сквозь зубы процедил он. – Клянусь. Я просто... – Он покачал головой, и я сильнее вдавил кулак ему в грудь. – Я думал, она знает.

– А я говорил тебе, что она знает?

– Нет, ну брось, это же очевидно! – Он встретился со мной взглядом. – Должно быть, она совершенно очарована, раз не видит этого сама. – Он сглотнул и пошел еще дальше. – Или, может, она не желает видеть того, что у нее прямо перед носом.

– Фия думала, что нам нужна Каллула, – прошипел я. – Ты, проклятый мерзавец. Она совсем недавно стала догадываться, что дело не в этом. Я намекал ей. – Я отпустил его и провел рукой по волосам. – Но я не смог сказать. Я хотел, чтобы она начала доверять нам прежде, чем я бы уничтожил малейший шанс получить ее доверие.

– И как бы это помогло, мой принц? – проскрипел он.

– Как ты можешь судить, если тебя это даже не касается?

Мы оба напряглись, ярость отхлынула, когда Джаррон проговорил:

– Ты смеешь это говорить после всех лет, когда я наблюдал, как ты разрушаешь себя? – В его темных глазах блестела горечь. – После того, как я помогал тебе восстановиться после каждой твоей попытки навредить себе?

Я отступил, не зная, что сказать, потому что он был прав. Но в своем поступке он все же ошибся.

– Тебе надо было оставить ее в покое, луна тебя побери.

– Я так и делал, но когда я ее увидел... – Он застонал. – Она была такая счастливая и умиротворенная из-за новой жизни, из-за которой еще недавно ненавидела тебя, и я забеспокоился за эту свадьбу. Я не подумал. Просто действовал.

– Ведь это против луны быть таким счастливым, пока ты захлебываешься от горечи твоих ошибок!

Черты его лица исказились, он оскалился, но я устал тратить время впустую.

– Все твои осторожные планы и извинения, Кольвин, ничего не будут значить, когда она выберет не нас, – прозвучал мне вслед его голос.

Он говорил правду, но мне от этого не было легче.

Я только больше разозлился, пока бежал по лестнице до комнат Фии. Кровь стучала в висках, густела в моих венах, но я не мог сейчас уступить место зверю, который пытался выбраться на свободу, ведь он и был причиной всего происходящего.

Самое страшное было в том, что я даже не сожалел. Наверное, она хотела услышать извинения, но, какие бы оправдания я ни придумывал, угрызения совести меня не тревожили. Я не мог даже помыслить о том, чтобы сожалеть: ведь я не жалел ни об одном мгновении, проведенном с ней, ни о том, к чему все привело – и даже о ее ненависти ко мне я не жалел.

Я хотел принять все, что Фия принесла с собой в мою жизнь.

Как только я открыл дверь, мне в голову прилетела книга.

– Убирайся.

Я поймал книгу перед самым носом и заморгал, глядя на Фию, которая сидела на кровати в своем халате, с красными от ярости глазами и опухшими щеками.

Я быстро глянул на толстый том в руках и понял, что это книга из моего кабинета.

– Ты так сильно меня ненавидишь, что стала изучать ядовитые растения? – Моя попытка пошутить провалилась.

Фия вцепилась в столбик балдахина, будто это могло удержать ее от того, чтобы наброситься на меня и выцарапать мне глаза.

Я положил книгу на комод возле окна.

– Огненная, позволь мне объяснить все, прежде чем переходить к жестокости.

– Нет нужды. Королева все рассказала. Гарем, балы, путешествия... – Она сглотнула ком в горле. – Бесконечные поиски того, кто исцелил бы тебя. Поиски меня.

Не слишком мудро говорить это, но я все же хотел напомнить ей.

– Мы оба знаем, что меня ничто не исцелит, а единственное возможное лекарство вне нашей досягаемости.

Ее разгоряченное яростью лицо потемнело, изящные черты расплылись. Я сделал два медленных шага к кровати.

– Ты все еще ищешь книгу? Чтобы отравить себя и при возможности убить, даже после того, что ты отдал мне?

От ее голоса, от того, что она считала, будто все, что мы нашли друг в друге, было не более чем дурным сном, внутри меня все сжалось.

– Я не хотел этого.

– Не лги, Кольвин! – прорычала она. – Ты всю свою жизнь искал именно этого!

Я не мог с ней спорить.

Долгие годы мы потратили, чтобы найти ту, кто сможет приручить жаждущего крови зверя внутри меня через узы истинной пары, ту, кого я буду слушать и на кого реагировать, даже когда потеряю контроль над собой. Яды были крайней мерой, отчаянным падением в безумие, чтобы я не превратился в чешуйчатого монстра.

– Я лишь имею в виду, – сказал я и замолчал, опустив голову и пытаясь подобрать слова. – Я не хотел вот этого: чтобы ты чувствовала себя лишь цепью для зверя, которого никто больше не может укротить. Да, я отчаянно хотел этого. Не буду отрицать. Но когда я встретил тебя... – Я поднял голову и посмотрел на Фию. – Мне правда нужна была та книга, Фия. И до сих пор нужна.

Она нахмурилась, ее грудь вздымалась уже медленнее. Возможно, сейчас она была слишком растеряна после того, что обнаружила, и я даже представить не мог, как она чувствовала себя, разговаривая со мной об этом. Но сама мысль дать ей время побыть одной, не видеть ее, когда ей очевидно больно, особенно перед нашей свадьбой...

Невозможно.

– Я хотел найти тебя. Конечно, хотел. Хотел остановить все это единственным возможным способом, но желать и сделать это... – Я подступил на шаг. – Последствия наших действий стали до ужаса очевидными, когда мы получили вести о том, что намеревался сделать с тобой Бролен. Я ненавидел себя по множеству причин, но меня это не останавливало. Не останавливало от того, чтобы...

– Прекрати, – выдохнула она, отпустив столбик, за который цеплялась.

– Фия! – Я сократил расстояние между нами и обхватил ее влажные щеки ладонями. – Ты моя половинка, Фия, и ты мое сердце. Ты проникла в мою кровь так же, как и я в твою. Ты не просто принадлежишь мне, а принадлежишь всему этому миру и всем, кто рядом.

Нежные ладони легли поверх моих, будто она хотела убрать их, но ей не хватало сил. Ее хриплый голос раздирал мое сердце на части.

– Это все неважно, раз ты, следуя плану, похитил то, что тебе не принадлежало.

– Так ли это? – осторожно спросил я, мой голос стал глубже. – Я бы сделал это снова. Обманул бы тебя и украл, снова и снова наслаждался бы каждым мгновением, что проводил с тобой, если бы это означало сделать тебя своей.

Она взмахнула длинными влажными ресницами.

– Ты... – Взгляд фиолетовых глаз заметался по моему лицу. – Ты варвар.

Но это оскорбление вовсе не жалило так, как прежние ее ядовитые слова.

– Я буду тем, кем должен быть, моя огненная. Всегда.

– Ты все такой же нахальный, луна тебя раздери, – прошипела она сквозь зубы, пытаясь убрать мои ладони со своего лица. – Уходи. Сейчас же!

Я отпустил ее, но не позволил уйти из комнаты, схватив за талию и прижав к стене у двери.

– Не беги от меня.

– Почему? – вспыхнула Фия. – Ты не убьешь меня и никого другого, пока я рядом. – Она рассмеялась. – Теперь, когда ты совсем разрушил мою жизнь, можешь жить с чистой совестью. – В ее голосе звучало отвращение, обостряя ненависть во взгляде. – Ты соврал мне, из-за тебя меня чуть не убил собственный народ, а теперь ты стоишь здесь и ведешь себя так, будто все в порядке, потому что ты наконец нашел свою пару, за которой так долго охотился!

Каждое слово кинжалом вонзалось в мою грудь, но она была права, и она хотела ранить меня так же, как ее ранил я. Все, что она говорила, было истиной, но это не могло сдержать меня или заставить испытать угрызения совести. Я крепче стиснул ее талию и прошептал у самого виска:

– Разве знание о том, что я искал тебя, делает находку менее настоящей? – Я прижался губами к ее щеке, желая, чтобы Фия смягчилась. – Разве знание всего этого меняет то, что было, огненная? – Ее молчание убивало. – Ответь мне.

– Не хочу.

– Ты не хочешь этого замечать. Ты не доверяешь этому чувству, как не доверяешь никому другому, и справедливо – но ты можешь доверять мне. – Я провел пальцем по ее дрожащим губам и улыбнулся. – Глубоко внутри, за этим прекрасным панцирем из кости и крови, ты знаешь, что можешь доверять мне, всегда. – Когда она не ответила, я прикоснулся губами к уголку ее губ, и ее сердце отозвалось частым стуком. – Я возжелал тебя, когда впервые увидел в той темнице, когда ты держала у груди тех детенышей, будто была готова пожертвовать ради них жизнью.

– Кольвин, – выдохнула она мое имя, словно предупреждение.

– Я хотел тебя с самого начала, ты нужна мне так, как я и не ожидал, и я слишком глубоко погряз в этом, чтобы о чем-то сожалеть. – Мои губы касались ее кожи, я целовал Фию с каждым словом. – Ненавидь меня, если тебе нужно, но это тоже придется делать со мной. Всегда и навечно – со мной.

– Сейчас же! – прошептала она. – Я хочу, чтобы ты ушел!

Меня это убивало, но я почувствовал, что она на грани. Я хотел остаться и обнимать ее, пока она переживала все эти эмоции, но я сделал достаточно.

– Хорошо, но не смей забывать... – Я вдохнул ее аромат и прошептал на ухо, выдыхая ей в волосы: – Проклятье, я люблю тебя, Фия. Я буду любить тебя, невзирая на то, как ты решишь поступить со мной. – Я подхватил ее ладонь и поднес к своим губам. – Пока не угаснет последняя звезда.

Она лишь молча смотрела на меня, распахнув губы. По ее щеке бежала одинокая слезинка. Я улыбнулся, а потом ушел, пока та не упала к моим ногам.

27

Фия

Оранжевые глаза Илены светились от неодобрения, и я старалась не смотреть на нее, пока она сердито зашнуровывала мое свадебное платье.

Пикси спрыгнула со стула, на котором стояла, и обошла меня по кругу, чтобы внимательно осмотреть каждый дюйм ткани.

– Прекрасно! Но вы ведете себя так, будто вас отправляют на погребальный костер.

Я подняла взгляд со сцепленных в замок рук на отражение в зеркале.

Платье было сногсшибательным, особенно теперь, когда оно было готово и подогнано по фигуре. Черное с фиолетовым, оно сияло, как звездная ночь. Золотой бант, переходящий в кружевной шлейф, выглядывал из-за спины, ленты напоминали невесомые крылья.

Я была в восторге – и в то же время ненавидела это платье.

«Проклятье, я люблю тебя!»

Такие простые и вместе с тем мощные слова. Их было недостаточно, чтобы все наладить – однако они то и дело вторгались в мои мысли. То, как принц произнес их, медленно и взвешенно, заставляло мое сердце замереть. У меня перехватило дыхание, и в глазах защипало от того, что мне предстояло.

Соберутся все, кто что-либо представлял из себя в Гвиторне. Через считаные минуты все станут свидетелями того, как навсегда решится моя судьба.

К радости чудовищного двора.

Но мой принц-обманщик был прав. Мою судьбу решили давным-давно, и я могла побороться за нее или отвергнуть, но, скорее всего, я проиграю. У меня не было ни единого шанса победить, потому что я не хотела этой победы.

Я хотела лишь того, с чем так недавно смирилась.

Илена цокнула языком, когда я стерла слезинку со щеки.

– Нагнитесь, миледи. – Она быстро поправила на моих веках серебристую пыльцу, которой, с ее слов, она обменялась с подругой, чтобы ее работа осталась безупречной. – Плакать нельзя.

Я нахмурилась.

Костлявый палец появился перед моими глазами.

– И хмуриться тоже!

На моих бровях тоже был тонкий слой пыльцы, и в сочетании с подведенными сурьмой глазами и накрашенными ресницами макияж походил на крылатую маску.

– Тогда идем. Лучше пойти, пока вы не испортили все окончательно, – сказала она, щелкнув пальцами и указав на дверь.

Я приподняла тяжелые юбки, но не двинулась с места. Пикси смотрела на меня, нетерпеливо взмахивая крыльями, пока мое сердце и разум сражались друг с другом.

«Я буду любить тебя, невзирая на то, как ты решишь поступить со мной».

Кольвин говорил так, будто у меня был выбор – будто хотя бы раз у меня в жизни была возможность поступить, как я сама хотела. Но я знала, что он имел в виду на самом деле. Да, мы поженимся, но вопрос заключался в том, как я стану вести себя с ним дальше.

И я сама не знала.

Я больше ни в чем не была уверена. Но, хотя я пыталась осознать все, что он скрывал от меня, я была рада. Из всех созданий в этих землях его душа выбрала меня.

Он украл все, что у меня было, чтобы дать то, о необходимости чего я и не подозревала.

Еле волоча платье и с тяжелым сердцем я двинулась к двери.

За которой я с удивлением обнаружила Перси, наряженную в облегающее платье из сухих роз и рубинов и терпеливо ждущую моего появления.

– Ух ты! – выдохнула она, и ее глаза, подведенные темной искрящейся пыльцой, засияли.

Из-за ее спины выступил Джаррон и прокашлялся. Он поклонился, а потом поправил рукава своего выходного сюртука.

– Мне поручено сопроводить вас прямиком в Халфвэй Холл.

Перси толкнула его в бок, все еще улыбаясь мне.

Он сердито глянул на нее, но его лицо тут же смягчилось, когда он вновь посмотрел на меня.

– И я также должен принести тебе свои искренние извинения. Мне не стоило говорить о том, что вы должны были обсудить с принцем.

Перси кашлянула. Джаррон с ухмылкой выпрямился.

– И мне не стоило грубить, как какая-нибудь высокомерная жаба, во время других наших встреч.

Я сдержала улыбку, стараясь не закусить губу, на которую была нанесена бледно-розовая помада.

– Не извиняйся за свою честность. – Я искоса посмотрела на Перси. – Я это ценю.

Она вздрогнула и прошептала:

– Прости, Фия, все шло так хорошо, и я не могла его предать...

– А меня могла. – Несправедливо было так говорить, я знала это. Кольвин первым стал ей другом, не говоря уж о том, что он был ее принцем. Я тут же зажмурилась на секунду, но почти сразу распахнула глаза и приняла руку Джаррона. – Больше не делай так.

Перси кивнула, робко и благодарно улыбнувшись мне, а потом взяла Джаррона под руку.

– Мы готовы? – спросил он.

– Нет, – ответила я, а Перси радостно воскликнула «да».

Тихий смех Джаррона утонул в вихре тьмы, которая выдернула нас из коридора у моих покоев, чтобы перенести через половину континента.

Халфвэй Холл сиял за аллеей деревьев, перед которой мы материализовались.

Огонь устремлялся в яркое небо от высоких майских шестов с шарами и звездами. Впереди вырисовывались очертания длинного деревянного помоста, освещенного мерцающими фонарями из светлячков, которые свисали с крыши на веревках и лозах.

В лесу, окружавшем поляну, стояли экипажи, простые и золоченые, с лошадьми и фургоны. К вязам были привязаны пегасы, рядом с ними стояли стражи с дымящимися трубками.

Джаррон ослабил хватку и отпустил меня. Перси осталась рядом с ним.

– Твой дядя ждет тебя у входа в зал.

Хлеб, который я заставила себя съесть перед визитом Илены, превратился в камень у меня в животе.

– Он поведет меня к Кольвину, – произнесла я: скорее, утверждение, чем вопрос.

То, что я об этом даже не подумала, лишний раз доказывало, как я растворилась в новом мире и в Кольвине.

Джаррон сощурился, а Перси медленно кивнула. Стараясь смягчить мою неловкость, она сказала:

– Не удивлюсь, если он тебя даже не узнает. – Джаррон перевел взгляд на деревья, когда к другой стороне поляны подъехал темный экипаж. – Ты выглядишь как королева Неблагого двора.

Я фыркнула, но моя притворная улыбка померкла, когда я прекратила попытки разглядеть гигантскую карету и посмотрела на Перси. Она обвела меня взглядом, в ее глазах стояли слезы.

– Красота!

– Не плачь, – предупредила я, и она поняла почему, когда я отвернулась и расправила плечи. Сложно было поверить, что этот день настал. Что уж говорить о приступе тревоги, которого я не ждала, хотя стоило бы.

Я чуть не подпрыгнула, когда на мою руку легла нежная ладонь и сжала ее. Я нахмурилась, а Перси положила голову мне на плечо и улыбнулась.

– Ты великолепна. Пусть все увидят это, а потом мы сможем пойти домой.

Домой.

Злость, которая пылала внутри меня несколько часов, оставшись небольшим угольком в груди, грозила вспыхнуть с новой силой. Я сглотнула ком в горле, напомнив себе, что ничего бы не стала менять, даже если бы могла.

Я бы все равно выбрала своего принца.

Может, это и была любовь. Может, я все еще боялась признать это. С уверенностью, которая придавала мне сил, я могла сказать, что я была способна на такие чувства только благодаря ему. Что это чувство, от которого внутри все переворачивалось, от которого чаще билось сердце, – все это из-за него.

Когда Джаррон повел меня по дорожке между деревьев, Перси подхватила шлейф, чтобы я не нацепляла на него веток и листьев.

На опушке нас встретила изумрудно-зеленая тропа, обрамленная листьями, которые, казалось, кто-то аккуратно уложил на землю. Никто из нас не разговаривал, пока мы шли к высоким открытым дверям Холла.

За ними бурлила энергия. Хотя Холл был огромным, он оказался все же недостаточно огромным: некоторые наряженные гости толпились снаружи и следили за всем, что происходило вокруг. Те, кто принадлежал Благому двору, стояли с одной стороны дорожки, Неблагой двор расположился с другой. К моему удивлению, ни те, ни другие не смотрели на меня с осуждением. Хотя некоторые гости из Благого, которых я узнала по многочисленным балам Бролена, пялились с нескрываемым любопытством.

В небесах кружили гигантские создания, напоминавшие летучих мышей. Они медленно летали над нами, пронзительно крича и закрывая собой рассвет, но не осмеливались приблизиться к поляне, чтобы найти свою королеву. Здесь была нейтральная территория. В Холл не было пути страже, только гости были свидетелями этой свадьбы.

На поляне, в свете убывающей ночи, сияли серебристые доспехи солдат Благого двора. Вперед вышли воины-ящеры в своей кожаной одежде и чешуе, чтобы встать на стражу вдоль деревьев за нашими спинами.

Холл мог бы стать местом единения двух дворов, но, учитывая события, которые привели к этому дню, было ясно, что никто не хотел рисковать.

Бролен ждал нас в нескольких футах от дверей. Джаррон напряженно посмотрел на меня. Я кивнула, и они с Перси пошли вперед, а я старалась подавить свою ненависть, чтобы не разжигать конфликта.

Бролен будто почувствовал то, что бурлило в моей душе, и его рот изогнулся в ухмылке.

– Значит, ты выжила.

Я пошла вперед, хотя еще не зазвучала флейта, о которой предупредила меня Илена. Бролен поймал мою руку, все еще ухмыляясь, но я остановилась и огрызнулась:

– Мы можем обойтись без твоих прикосновений.

– Но это будет дурным тоном, – пробормотал он, улыбаясь одному из аристократов, которые пристально смотрели на нас со своей стороны расчищенной дорожки. – Ты ведь не желаешь устраивать здесь сцен? – Он фыркнул и проговорил тише: – Какой же я дурак, раз забыл, как ты любишь попадать в неприятности.

Не успела я ответить, как маняще зазвучала флейта.

Следом загремели барабаны, вторя ритму моего сердца. Когда мы вошли в двери с изображением дерева, Бролен склонился ко мне и прошептал на ухо:

– Жутковато, да, Фия-дикарка? Любопытно, как богини всегда находят способ дать нам то, чего мы так желаем.

Похлопав по моей ладони, которую он захватил в плен, он повел меня дальше.

Я не смогла понять смысла его слов, пока он вел меня по длинной дорожке из сверкающего мха. Тот устилал центральную часть огромного, похожего на пещеру зала и вел к помосту, перед которым полукругом стояли обвитые лозами пеньки.

Помост тоже был покрыт мхом, но с белыми цветами по краю. За ним находились два огромных шестиугольных окна: одно голубое, с золотисто-желтым солнцем, и второе фиолетовое, с серебряной луной.

В украшенном лепестками платье из сизо-серого шелка в первом ряду, скрестив ноги, сидела Олетт. По одну руку от нее устроились Джаррон и Перси, по другую – отец Перси. С другой стороны от прохода я заметила тетю, которая помахала мне дрожащей ладонью. Регин, с мрачным лицом и напряженными плечами, смотрел не на меня, а на алтарь. Рядом в той же позе сидел его отец. Пустовавшее место ожидало Бролена.

Еще больше светляков танцевало в банках и склянках, что свисали на лозах и веревках с потолка, представлявшего собой лоскутное одеяло из балок. Под лучами луны, встретившей солнце, мы замедлились, освещенные наступающим рассветом.

И я, наконец, позволила себе посмотреть на мужчину, который не спускал с меня глаз с того момента, как я вошла в зал – его внимание, словно поцелуй солнца, ласкало мою кожу.

Наверное, поэтому я и не скучала по свету солнца: я жила рядом с его источником.

Мой принц стоял с гордо поднятым подбородком, заложив руки за спину, в длинном сюртуке из парчи обсидианового и сливового цветов. Черный шелковый платок закрывал его шею. Обжигающий взгляд стал еще ярче, когда я обратила на него внимание. Кольвин старался не выдавать эмоций, чуть переступив с ноги на ногу, едва слышно скрипнув гладкой кожей сапог.

Быстрый взгляд на моего дядю нарушил невозмутимость Кольвина, и, не вытерпев, он сошел с помоста, чтобы забрать меня.

Бролен недовольно заворчал, но этого почти не было слышно из-за боя барабанов.

Принц Неблагого двора низко поклонился, прядь волос выбилась из забранного лентой хвоста. Он поднял голову и подал мне руку. Мне никто так толком и не рассказал про свадебные традиции Неблагого двора, хотя я знала, что наша свадьба была смешением традиций двух королевств.

Но действия Кольвина удивили не только меня: при таком проявлении почтения с его стороны многие гости зашептались.

Я протянула ему ладонь, выдернув руку из хватки Бролена, который стоял как вкопанный и, похоже, старался сдержать едкое замечание. Не отрывая от меня взгляда, принц поднес мою ладонь к губам и поцеловал.

Бролен снова что-то буркнул, но на него никто не обратил внимания.

Весь Холл замер, когда Кольвин перевернул мою руку и поцеловал запястье. Он глубоко вдохнул, его ресницы затрепетали. Наконец, он выпрямился.

Но не отпустил мою руку, а прошептал у меня над головой, как только Бролен проследовал к своему месту рядом с Миррой:

– Я не был уверен, что ты придешь.

Я тихо ответила ему, чуть дернув губами:

– А был другой вариант, о котором я не знала?

Кольвин отстранился, чтобы посмотреть на меня. Он сдвинул брови. Я посмотрела на его распахнутые губы, которые издали удивленный вздох, а потом сжала его руку. Это все, на что я была способна, не желая, чтобы нас услышали, и не зная, что сказать.

Он проводил меня вверх по ступенькам на помост, к ждущей нас жрице.

Женщина с белыми волосами и темно-синими глазами посмотрела на наши руки и прокашлялась.

– Хорошо. – На ее лбу была татуировка в виде шипастой ветви, а когда жрица разомкнула рубиновые губы, я заметила ее заостренные зубы. Она улыбнулась и прошептала: – Тогда начнем.

Кольвин подхватил мою вторую руку, погладив мою ладонь пальцами, потом сцепил наши ладони в замок. И, хотя я пыталась, я не смогла посмотреть на него, пока жрица произносила слова благодарности богиням ночи и дня. Все встали, повторяя за ней, потом сели. Я подняла взгляд, переводя его с шелкового шарфа на шее Кольвина на его подбородок.

Он побрился ради приличия. Густая прядь волос упала на острые скулы, касаясь едва проступившей щетины. Фарфоровая кожа была идеальной, без следов солнечных поцелуев. Его губы распахнулись, будто от одного прикосновения моего взгляда.

Мы подняли руки и соединили ладони так, как нам велели, и я больше не могла сдержать дикого притяжения, которое звало меня посмотреть ему в глаза. Наши взгляды встретились, и солнце будто бы засияло ярче. Оно пролилось сквозь стекла молочным потоком света, который будоражил.

Даже жрица чуть сбилась с ритма своего гимна, но только на мгновение.

– Повторяйте за мной.

Я тяжело сглотнула.

Кольвин был первым, его спокойный и ровный голос заставлял меня затаить дыхание.

– Тьмой небес и светом звезд я клянусь любить и защищать тебя, Фия Каллула, пока смерть не разлучит нас.

Я должна была повторить те же слова – Клятву Неблагого двора. Ведь теперь я принадлежала ему, была его принцессой.

Я подняла подбородок и крепче сжала ладони Кольвина, пока жрица оплетала наши руки мягким, почти прозрачным паучьим шелком. Мой голос прозвучал нежнее, но был не менее решительным. Я тяжело вздохнула и сказала:

– Тьмой небес и светом звезд я клянусь любить и защищать тебя, Кольвин Эльдорн, пока смерть не разлучит нас.

Губы Кольвина изогнулись, сверкнули зубы.

Его довольный вид отвлек меня от жрицы, которая кинжалом разрезала паучий шелк между нашими ладонями. Лезвие коснулось кожи, рассекая ее. Но мы не отпустили ладоней друг друга, пока наша кровь, смешиваясь, собиралась в чаше.

– Скрепите ваши клятвы, да будет так, – сказала жрица, и ее голос потонул в смертельной тишине Холла.

Она прошла к помосту за своей спиной и вернулась с двумя огромными чашами. Склонив голову, жрица подошла к нам, а Кольвин развернул нас лицом к публике. Последовав его примеру, я тоже поднесла кубок к губам и опустошила его: там было совсем немного крови.

Наши кубки забрали, когда мы снова повернулись друг к другу.

Кольвин взял меня за руку, поднес ладонь к своим губам и поцеловал порез. Его светящиеся глаза были устремлены на меня, он приобнял меня за талию другой рукой, и мы прижались друг к другу.

– Невеста не должна целовать жениха во время наших церемоний, – прошептал он над моей головой, потом провел носом по моей щеке. – Но я знаю, что поцелуи есть в ваших традициях, поэтому мне бы отчаянно хотелось проявить должное уважение к обоим дворам.

– Отчаянно? – поддразнила я едва слышно.

Он отпустил мою руку и приподнял мою голову за подбородок. Я растворялась в жидком золоте его глаз, но вот я зажмурилась, когда его губы коснулись моих.

Прежде, чем я успела поцеловать его в ответ, он напрягся и резко опустил руки. Жар его тела так стремительно пропал, что я задрожала, а когда открыла глаза, то увидела, как распахнулись глаза Кольвина, наливаясь кровью.

Он сощурился, будто в чем-то обвинял меня, а потом положил руку на грудь, закашлялся и прохрипел:

– Фия...

Принц пошатнулся.

Я позвала его по имени, кинулась за ним, когда он упал под удивленные возгласы, но меня вдруг схватили со спины. Я хотела ударить того, кто это сделал, но мои руки кто-то поймал, а меня саму потянули прочь от алтаря.

Холл взорвался от рева – сиденья перевернулись, мелькали ноги тех, кто убегал, и тут в зале резко потемнело.

Нет, скорее, это были не вторгшиеся существа или армия извне – это мое зрение затуманилось.

– Регин? – промямлила я, узнав лицо среди этого тумана, когда меня потащили к выходу за помостом. – Регин, что...

– Держись, Фи. – И вот я уже была в руках Регина. Его запах был неправильным, но он успокаивал, пока я вдруг не вспомнила все и не оттолкнула его, чтобы вырваться. – Подожди, Фия. Мы почти добрались. Скоро все закончится.

Я будто застряла в кошмаре, из которого не могла выбраться, все мои усилия были впустую, и Регин лишь крепче держал меня.

– Кольвин! – выкрикнула я – или подумала, что выкрикнула: получился, скорее, хриплый вздох.

Рев пробился сквозь тошнотворную тяжесть, которая проникала в мои конечности и разум – и сквозь потолок зала.

Дерево разлетелось в щепки, застонало, будто умирающий зверь, врываясь на поляну горящими поленьями. Кто-то из гостей закричал и побежал прочь, но не от летящих на них обломков.

А от дракона, который поднялся над Холлом.

Его крылья заслонили солнце, когда он распахнул их и выпустил свой гнев на волю. Мое дыхание остановилось, стоило мне услышать ужасный рев. Я заставила себя открыть глаза, не разрешая им закрываться.

– Быстрее, – гаркнул Регин, переходя на бег. Он выругался, спотыкаясь о мое платье.

Вспомнилось насмешливое предупреждение Бролена, но слишком поздно. Это не было обычной неприятностью. Все было плохо. Очень плохо. В тысячу раз хуже, чем плохо. Я застонала, язык еле ворочался во рту.

– Регин, верни меня обратно.

Либо он проигнорировал мою просьбу, либо не слышал, потому что он не остановился и ничего не ответил. Мои веки отяжелели. Я сдалась, и они закрылись, распахиваясь, только когда меня положили на землю, а Регин сел верхом на лошадь.

– Передай ее мне, – сказал он кому-то, кого я не видела.

Сильные руки посадили меня в седло, но я свалилась, мир закрутился перед глазами пятнами света и тени. Регин снова выругался, повернулся и привязал меня, пока я чуть ли не лежала на нем, положив голову ему на плечо.

Стук копыт о землю вырвал меня из сна несколько секунд, минут, а может, часов спустя. Мои глаза еще раз открылись – как раз вовремя, чтобы я увидела принца-дракона, летевшего на север с двумя вопящими фигурами в лапах.

* * *

Мой живот раздулся, и я переборола желание исторгнуть на траву содержимое своего желудка.

Проснувшись, я поняла, что лежу в палатке. Свернутый спальный мешок, лампа с правой стороны... А меня оставили на земле в платье, словно мешок с зерном. На языке остался странный привкус, губы слиплись.

Я разомкнула их, чтобы позвать Кольвина. Из обрывков воспоминаний я собрала смутную картину того, где я была.

Не рядом с Кольвином.

Мои глаза захлопнулись, сдерживая слезы, когда я вспомнила, каким видела его в последний раз: он летел, рассекая яркий небосвод, унося свой обед.

Я была уверена, что у Кольвина не было необходимости превращаться. Он бы не оставил без внимания первые признаки и не подверг бы стольких опасности, будь у него сомнения. То, как он хватался за грудь и смотрел на меня...

Должно быть, его отравили.

Я потянулась к фляге у входа в палатку, понюхала, прежде чем пить. Что бы Бролен ни дал нам, эта отрава с тошнотворным привкусом пропитывала мои вены. Я не знала, зачем он так поступил. Возможно, чтобы нас разлучить.

Или чтобы убить дракона.

Но не получилось. Одной этой мысли мне хватило, чтобы успокоиться, выровнять дыхание. Треск костра смешивался с голосами за пределами палатки, и я замерла, прислушиваясь.

– ... нужно уходить сейчас же, чтобы мы были в безопасности.

– Он выжил, – сказал Регин. – Мы все это видели. Нигде не будет безопасно.

Последовала пауза, потом раздался женский голос, которого я никак не ожидала.

– Нужно время. Он изменился, потому что он в режиме выживания. – Сильвана замолчала, потом решительно сказала: – Все сработает. Мы создали даже больше того, что было нужно. Все получится.

Значит, наши кубки были отравлены, но разными ядами. Значит, они не просто отравили нас, чтобы разлучить, напасть или забрать принца-дракона, пока он был в форме фейри и слаб.

Они отравили Кольвина с намерением убить его.

– И что тогда, Силь? – тихо проговорил Регин. – Ведь последствия... – Он закончил слова ругательством.

– Бролен сказал, что нас ждет нечто похуже ярости дракона.

– Мы сделали одолжение нашему народу, – произнес голос, которого я не узнала. – Даже если придет война, нас назовут героями.

Все на некоторое время замолчали, будто они не верили в то, что сказал их собеседник.

Я изо всех последних сил сдерживала себя, чтобы не выбежать из палатки и не разбить фонарь об их головы. Но вряд ли у меня это получилось бы, учитывая, что солдаты храпели в палатках совсем рядом и я оказалась бы связанной, а что еще хуже: меня бы снова чем-то опоили.

И если то, что они говорили, правда...

Страх узлом сдавил мое сердце. Мне нужно было как можно быстрее найти Кольвина.

Когда возле костра остались лишь Сильвана и Регин, что-то тихо бормоча друг другу, от чего все внутри меня закипело, я поняла, что лучшего шанса не придумать. Я выбралась из палатки и притворно зевнула, будто только что проснулась.

А потом замерла.

Регин тоже. Он отстранился от губ Сильваны. Эта аристократка сидела у него на коленях, вцепившись руками ему в плечи. Она хмуро глянула на меня.

– Почему ее не связали?

Регин опустил ее в траву и встал.

– Фия не пленница, Силь.

Сильвана враждебно посмотрела на меня.

– Она вышла за дракона.

Ее фарфоровое лицо исказилось от отвращения.

– Она целовала это чудище! Ей нельзя доверять.

– Ей пришлось, – сказал Регин чуть раздраженно, видимо, ему пришлось уже не раз напоминать ей об этом. – Привет, Фи, – сказал он, садясь на корточки рядом со мной и виновато улыбаясь.

– Простите, что прерываю вас, – сказала я, подразумевая, что совсем не жалею. – Но куда вы меня привезли, во имя луны? И что дало вам право считать, будто вы можете так поступать?

Бросив через плечо взгляд на Сильвану, Регин вздохнул и протянул мне ладонь.

– Идем, я объясню.

Я отказалась от ладони, но последовала за ним.

Сильвана легкомысленно исчезла в палатке, оставив лагерь без должного контроля, пока Регин повел меня глубже в лес, к реке. Я присела на колено рядом с заросшим травой берегом, чтобы плеснуть в лицо воды и прополоскать рот.

Я захлебнулась и выплюнула воду, когда Регин набрался наглости сказать:

– Я все еще не дождался от тебя благодарности.

– Благодарности? – прорычала я, шатаясь на ногах.

Регин потер затылок.

– Слушай, я могу объяснить тебе насчет Сильваны...

– Ты думаешь, мне есть дело до вас с Сильваной? – Я подошла ближе, шипя от ярости, и он нахмурился. – Ты отравил меня и моего мужа, забрал меня против моей воли.

– Фи. – Регин нервно засмеялся. – Мы тебя спасли!

– А я выгляжу так, будто нуждаюсь в спасении? – Я остановилась в достаточной близости, чтобы ударить его. – Во имя луны, что с тобой не так? Регин, мне это не было нужно.

– Знаю. – Регин облизнул губы, будто до сих пор ничего не понял. – Бролен сказал, что помилует тебя, как только дракон будет мертв. Так что теперь мы направляемся домой и надеемся, что это случится, пока мы будем в пути.

Я чуть не закричала от тревоги и страха.

– Регин, прошу, выслушай меня. – Я подождала, пока он полностью не сосредоточится на мне, потом сложила руки на груди и чуть усмехнулась. – Бролен мне не дядя. Он мой отец. Он заставил мою мать переспать с ним, когда Мирра не смогла дать ему наследника.

– Что? – Регин рассмеялся, потом заморгал, заметив мой грозный взгляд. – Фия, не может быть.

Я отступила назад. Его нежелание поверить мне было словно удар в грудь.

Он шагнул вперед, подняв руки.

– Зачем ему казнить тебя, Фия, если ты его дочь?

– Потому что я для него не больше, чем инструмент, Регин, – сказала я. – И когда я стала большей обузой, чем обычно, он не упустил шанса...

Я замолчала, когда до меня дошло: «Он знал». Но я промолчала об этом.

– Покончить со мной, – договорила я, эти слова я произнесла шепотом, глядя на влажные листья, которые прилипли к подолу свадебного платья.

Бролен знал или же подозревал, что я пара принца. Значит, он тоже знал легенду про другого дракона, который нашел пару.

– Фия? – позвал Регин. – С тобой все хорошо? – Я покачала головой, отходя от него, когда он потянулся ко мне. – Мне жаль, так лучше? Я всегда делал то, что было лучше для тебя. Ты должна мне поверить.

И я верила. Что он действительно хотел этого, но делал все с высоты своего высокомерия.

Но я была слишком напугана, слишком разгневана, чтобы не спросить:

– Регин, а тебе не приходило в голову, что я вовсе не несчастна? – Он поморщился. – Тебе не приходило в голову, что я не хочу, чтобы меня спасали? Что для меня будет лучше, если вы оставите нас с принцем в покое?

– Фи, – возразил Регин, вытаращив глаза.

Мои слова пропитались болью.

– Не приходило тебе в голову, что я захочу возглавить армию, которую Олетт сама отправит в Каллулу, если все, что вы задумали, увенчается успехом и моя половинка умрет.

– Половинка? – возмутился Регин.

Моя грудь вздымалась, горячие слезы потекли по щекам. Я кивнула. Регин сглотнул ком в горле и зажмурился.

– Проклятье, Фия, нет.

– Но это правда, и из-за этого он не чудовище. Потому что у него есть я.

Мои легкие невыносимо сдавило при мысли о том, что он страдает, что я не могу добраться до него вовремя, чтобы обратить вспять то, что они сделали с ним. Ведь должен быть способ. Я отказывалась верить, что все потеряно.

Я должна была пойти к нему.

Регин мрачно смотрел на меня, будто все еще пребывая в потрясении.

– Ты не сможешь остановить его превращение в жаждущего крови монстра. Он дракон, Фия, а не просто какой-то ослик.

– Но я могу остановить его охоту, когда он превратится.

Лицо Регина разгладилось.

– Узы истинной пары?

Я кивнула, беря его за руку и сжимая.

– Если ты правда хочешь спасти меня, тогда дай мне лошадь. – Я стиснула его ладони крепче. Мой голос надломился, я пыталась сдержать впивающийся в мое сердце ужас. – Отпусти меня. Я должна уйти.

Регин смахнул влагу с моей щеки.

– Фия...

– Прошу тебя.

Мои глаза закрылись, еще больше слез заструилось по щекам.

А когда я открыла их, то на одно душераздирающее мгновение встретилась взглядом с Регином. Он тяжело вздохнул.

– Вряд ли ты сможешь что-то изменить, Фи, – сказал он так, будто сожалел о содеянном. – Прости меня.

Я отпустила его руки и побежала к лошадям, привязанным у деревьев возле ручья, не желая терять ни мгновения. Я не хотела сдаваться на милость подступающей тьмы, которая шептала, что все мои старания напрасны.

28

Фия

Халфвэй Холл превратился в дымящиеся руины, когда я добралась туда несколько мучительных часов спустя. Черные щупальца дыма тянулись к звездному небу, достигая облаков, закрывающих острый изгиб полумесяца.

Находясь среди деревьев, чтобы снова не быть пойманной, я мало что могла рассмотреть.

Однако я их слышала: воины-ящеры патрулировали границу Эльдорна дальше в лесу.

Вместо того, чтобы уйти от них, я пришпорила кобылу, которую украла, и мы галопом понеслись прямо к ним. Потребовалось бы несколько дней, чтобы достичь замка Эльдорна, а столько времени у нас не было.

Возможно, и не так плохо было бы попасться, если это могло доставить меня, куда нужно.

Мы замедлились, и я подняла руки, как только воины услышали мое приближение.

– Это я, Фия! – выкрикнула я.

Воин повернулся, второй стремительно побежал к нему, оставляя свой пост на поляне возле Холла. Первый воин был в порванной тунике, а его чешуйчатую скулу рассекал шрам. Он усмехнулся.

– Эта предательница решила сдаться? Умно. Возможно, королева продлит твою жизнь еще на несколько минут.

Второй воин со звуком, похожим на скрип, достал кинжал из кожаных ножен на поясе.

Моя лошадь попятилась, но я крепко держала ее.

– Я пришла вовсе не с дурными намерениями и не потому, что я виновата. Мне просто надо, чтобы меня отвели к принцу.

– Чтобы ты могла его прикончить? – спросил мужчина со шрамом и фыркнул. – Не дождешься, принцесса!

Он сплюнул на землю, его яркие глаза сощурились.

Мне это уже надоедало, и я спрыгнула с лошади, а воины зарычали, будто предупреждая меня.

Мои ноги тряслись, и скручивало судорогой, но я схватилась за седло, чтобы не упасть.

– Мне нужно переместиться обратно в замок, но я не умею. Если вы мне не поможете, тогда отведите к тому, кто поможет.

Воин с кинжалом высунул чуть раздвоенный язык, будто проверял, где я была. Поняв это, он сдвинул брови.

– Чуешь? Она была со своими.

– От нее несет Благой потаскухой. – Его приятель поморщился и шагнул вперед. В его ярких глазах мелькнула угроза. – И они всегда приносят куда больше бед, чем они на самом деле того стоят.

Я сглотнула ком в горле, но осталась стоять на месте. Нахмурилась, когда приближающийся воин замер и обернулся.

За спинами мужчин заклубились тени, среди них появился знакомый мне воин с длинными, заплетенными в косу волосами.

– Если принцессе не нужен твой гнилой язык, Килрос, я его сам заберу, – прорычал отец Перси, обращаясь к потрясенным воинам, которые неохотно отошли от меня на безопасное расстояние.

Килрос перевел свой разъяренный взгляд с любимого генерала королевы на меня.

– Она не наша принцесса. Она сговорилась со своей семьей, чтобы сразить нашего принца.

Другой мужчина кивнул, но убрал оружие в ножны.

– Ты сам видел, Мортан. Ты ведь знаешь, что говорят – что это его убьет.

Мое горло сдавило, я потеряла решимость, которая у меня оставалась.

– Достаточно, – приказал Мортан. Потом посмотрел на меня. – Невзирая на то, что она сделала, а чего, возможно, и не сделала, она все же супруга принца, и вы будете относиться к ней с должным уважением, если не поступит другого приказа.

– Вы могли бы перенести меня обратно? – спросила я, когда он договорил.

Мортан вскинул подбородок, почесал острыми когтями чешую у себя на шее и внимательно посмотрел на меня.

– И что же ты задумала, если только не огорчить всех еще сильнее? Потому что все и так в потрясении.

В этом я не сомневалась. Очевидно, что он был слишком взволнован и насторожен, чтобы помогать мне. Я не могла его винить, но у меня не было столько времени ждать, пока он пытался вежливо отказать мне. Я повернула кобылу.

– Забудьте. Я сама доберусь.

– Отправьте лошадь обратно, – сказал вдруг Мортан.

Двое мужчин за его спинами выругались, но испепеляющий взгляд генерала даже меня заставил замешкаться, когда я спрыгнула с лошади. Мои ноги превратились в желе, как только туфли коснулись земли.

Мортан тут же подошел ко мне и схватил за руку, помогая поймать равновесие.

– Что случилось?

– Мой кубок тоже был отравлен.

Генерал королевы тут же шлепнул мою лошадь по крупу, и та понеслась через лес обратно в Каллулу.

Он отдал приказы сердитым воинам вернуться на свои позиции, потом прижал меня к себе.

– Тогда лучше держитесь крепче.

* * *

Я не знала, чего мне ожидать по прибытии, но я вовсе не думала, что мы переместимся к стене, заросшей мхом и плющом, которая огибала переднюю часть замка.

– Оставайтесь здесь, – приказал Мортан, проверив, что я стою на ногах, а потом зашагал к воротам.

Я хотела возразить, но понимала, что его собратья не были далеки от истины. Теперь я считалась предательницей, хотя не сделала ничего плохого. Иначе бы он переместился сразу туда, где сейчас заботились о принце.

Спустя несколько мучительных минут огромные ворота со скрипом отворились, вспугнув птиц в гнездах на деревьях, окружавших массивную территорию.

Я ожидала, что ко мне выйдет еще больше воинов, но ошиблась. Когда ворота с глицинией со скрипом отворились, за ними показалась дорога, вымощенная булыжником, с бездействующим фонтаном.

Гигантские дубовые двери остались закрытыми. Скорее всего, они открывались крайне редко.

Королева материализовалась во дворе, все еще в своем вечернем платье, ее замысловатая прическа растрепалась. Бордовые губы скривились от напряжения.

– Мортан говорит, что твой кубок был отравлен, – сказала она вместо приветствия.

Я вытянула руку, открывая ей запястье.

Она посмотрел на мою руку и хрипло усмехнулась.

– Думаешь, мне нужно выпить твоей крови, чтобы убедиться? – Королева скривилась и обхватила себя руками. – Я не сомневаюсь в правдивости твоих слов, но мне все же интересно, почему ты вообще вернулась, когда больше нет для этого причины.

Мои ноги подкосились.

Олетт окинула меня внимательным взглядом, когда я шагнула вперед, боясь упасть.

– Не может быть, что он...

Я ведь это почувствовала бы. Не могла же я опоздать. Я все еще могла что-то сделать. Я просто отказывалась верить, что уже ничем не помочь.

И меня злило, что все, похоже, думали именно так.

– Пока нет, – сказала королева и судорожно вздохнула. – Теперь остается лишь ждать.

– Позвольте мне его увидеть, – попросила я, сокращая расстояние между нами. – Мне нужно его увидеть. – Но Олетт не шевельнулась, не сводя холодных пронзительных глаз с моего лица. Я чуть отшатнулась. – Вы считаете, что я это спланировала? – спросила я, поразившись, что с моих губ слетела усмешка. – Я ничего об этом не знала!

– Мы знаем, что ты непричастна к саботажу на церемонии, но, чтобы создать костное молоко, кто-то должен был иметь доступ к Книге Кровных Уз. – Глаза королевы потемнели. – И только один мог открыть эту книгу, Фия.

– Значит, вот какой яд он искал. Костное молоко, – тихо проговорила я, будто само название могло погасить последнюю надежду, которая удерживала меня на плаву.

Олетт кивнула.

– Никакой другой яд не причинил бы ему столько вреда.

– Но я могу достать эту книгу. Возможно, там есть что-то, чтобы...

– У нас нет и шанса заполучить эту книгу без огромного численного перевеса. А некоторые яды предназначены для того, чтобы оставаться с их носителями даже после того, как они... – Она замолчала и резко выдохнула. – Очевидно, что ему дали вчетверо больше, чем он мог бы испытать на себе сам, и даже, возможно, того крохотного количества было бы достаточно, чтобы... – Ей не надо было этого говорить. И я понимала, почему она не могла произнести это вслух – за это я была ей благодарна.

Сама мысль существовать без Кольвина не просто заставляла сердце в груди замереть – она омрачала все, что он успел раскрасить в яркие цвета. Я бы не смогла. Нет, я не хотела даже представить себе эту жизнь без него. Все, что было до этого, казалось тусклым сном, от которого я наконец очнулась.

Я не вынесу такой жизни.

Я думала, что после всего случившегося я могла перенести что угодно. Что я никогда не буду слабой. Но то, через что я прошла, что я обрела, сделало меня неуязвимой – и в то же время как никогда ранимой.

Потерять все это, потерять его...

Немыслимо.

Королева внимательно смотрела на меня. Она сглотнула ком в горле и повернулась к дверям, в ее голосе слышалось отчаяние.

– Под замком есть два туннеля. Один ведет в лес, а второй в пещеру, где находятся целительные источники – ты найдешь его там.

Секунду спустя она исчезла, и я яростно смахнула с ресниц слезы, прежде чем побежать к открытым дверям. Они захлопнулись за моей спиной, на стенах загорелись факелы, когда я помчалась по фойе, увешанному портретами, а потом направилась по смежному коридору к лестнице.

Я спустилась по ней так глубоко, как только могла, зная, что мне придется найти самый нижний уровень и еще одну лестницу, чтобы добраться до пещеры.

Но мне не пришлось.

Я замерла там, откуда должна была уйти – где лестница должна была закончиться. Стена представляла собой потайную дверь в камне.

И она была оставлена приоткрытой.

Я потянула на себя. Лестница на другой стороне была более крутой и сырой, уходя вниз, под основание гигантской крепости. Туннель вмещал в себя лабиринт ржавых труб, было так темно, что я едва видела, что у меня под ногами, и уж тем более мне было неведомо, что ждало впереди.

Мои туфли вскоре погрузились в воду, подол платья и испорченный шлейф намокли.

Но я пошла быстрее, когда услышала бурлящую воду и стон. Уходя прочь от замка, туннель перетекал в гигантскую пещеру. Сквозь небольшие отверстия в скале было видно ночное небо.

Огромные булыжники обрамляли кристальные воды источника, которые заполняли почти всю пещеру.

Со всех сторон нависали скалы, острые, древние, гнетущие, покрытые мхом и изрезанные временем. Они изгибались и становились более гладкими ближе к потолку, приветствуя стихии и лунный свет сквозь отверстие, достаточно широкое, чтобы сюда проник взрослый мужчина.

Строго под этой дырой, не в воде, а на плоской скале, на другой стороне огромного бассейна лежал Кольвин. Скрытый в тенях, он дрожал.

Значит, он попал сюда по воде. Я не знала, как доберусь до него в своем платье, которое весило не меньше меня.

И все же я подхватила юбки и ступила в теплые искрящиеся воды, готовая содрать с себя одежду.

– Уходи, – вдруг сказал принц.

– Это я, – сказала я, но поскользнулась, вызывая тем самым всплеск. Остановилась.

На спине Кольвина блестел пот, мышцы надулись, когда его тело содрогнулось от спазма.

– Я сказал, уйди! – зарычал он.

Но я покачала головой, хотя он не видел этого.

– Я никуда не уйду, пока не...

– Мне кажется, ты сделала достаточно, Фия. – Слова с хрипом вырывались из его горла, не только от злости, но и от боли. – Я был слишком слеп, слишком ревнив... – Он застонал, и я напряглась всем телом, желая подойти к нему ближе. – Я не видел, что ты сделала. Провернула это у меня под носом...

– О чем ты? – Мой хриплый вопрос эхом отразился от стен.

Он засмеялся, потом кашлянул:

– Проклятая книга.

– Кольвин, я не касалась книги.

– Как оказалось, тебе и не нужно было, – сказал он. – Тебе просто нужна была возможность отдать кому-то свою кровь.

Я хотела возразить, но слова так и застыли у меня на языке.

Ведь это был единственный способ, чтобы открыть книгу. Я перебрала в голове недавние события, стараясь припомнить, где успела пораниться, и в животе вдруг возникло неприятное чувство.

– Бал в честь помолвки, – прошептала я. – Регин.

Угрызения совести, которые я почувствовала еще в лагере, теперь обретали новый смысл.

Он явился на бал не ради того, чтобы навестить меня, заверить, что кто-то нуждался во мне и скучал.

Регин был на миссии, чтобы украсть мою кровь, которая убила бы моего партнера.

Кольвин ничего не сказал, просто забрался дальше в выемку в скале, чтобы я не видела его.

– Регин, он... – Я попыталась припомнить, но ничего не выходило. Я не видела, чтобы он забрал ее, но что-то же должно быть. Как иначе объяснить это. – Я порезалась о бокал, когда столкнулась с Регином, но я не видела, как он это сделал.

– Как странно, – протянул Кольвин. – Что существо с такими инстинктами солдата могло просто врезаться в тебя, да еще и покалечить.

– Кольвин, я клянусь, я не...

– Слишком поздно для клятв, огненная. Ты ненавидела меня с того самого момента, как я вернулся, чтобы забрать тебя, и ты всегда будешь считать меня монстром, которого луна обрушила на твою голову, чтобы сломать жизнь. – Я попыталась что-то сказать, но он прошептал: – Я был слеп и глуп, если пытался переубедить тебя.

– Я не питаю к тебе ненависти, – заявила я, в груди у меня все сжалось. – Я ненавидела то, что ты заставлял меня испытывать к себе, и то, что ты забрал меня от всего, что я знала, но ты на самом деле и не забирал ничего – ты дал мне все. – По моим щекам струились слезы. Принц ничего не ответил. – Я ничего из этого не хотела...

– Фия, знаешь, что причиняет мне большую боль, чем смерть? – спросил он, но не дождался ответа. – Звук твоего голоса.

Я зажмурилась. С силой вцепилась в юбки.

Мне нужно было уйти. Стоило покинуть его. Но сама мысль об этом опустошала меня сильнее его жестоких слов.

– Хорошо, – наконец сказала я, и мои слезы упали в воду, прежде чем я успела смахнуть их с ресниц. – Не верь мне, но не смей оставлять меня. – Я ждала, зная, что зря трачу время. Однако я была не в силах пошевелиться, оторвать взгляд от его тяжело вздымающегося тела. – Ты обещал, дракон, – прохрипела я и увидела, что он замер. – Пока не угаснет последняя звезда.

Его молчание было громче всплесков воды, пока я шла обратно к тоннелю.

Перси прислонилась к стене на лестнице, и я моргнула, ожидая потока обвинений и злости. Однако девушка прошептала:

– Я тебе верю. Фия, уверена, и он тоже. Просто он... – Она покачала головой, ее глаза опухли от слез. – Он не может сейчас.

Я заморгала, потом удивила нас обеих, подпрыгнув к ней и обняв за шею.

– Помоги мне.

Она сжала меня в объятиях.

– Все, что угодно.

– Мне нужна эта книга. – Я отступила и вытерла нос ладонью. – И мне нужно, чтобы твой отец переместил меня туда.

– Я сделаю это, – проговорил голос сверху, и мы обе посмотрели на Джаррона, который стоял наверху лестницы. – Я был в том замке чаще, чем Мортан, что поможет нам остаться незамеченными.

Я не стала ждать или спрашивать, верит он мне или нет. Он хотел помочь, а мне того и надо было. Я побежала вверх по лестнице, и мы переместились в Каллулу.

29

Фия

Мои чувства всколыхнулись от возвращения к привычному окружению.

Но не было времени разглядывать дом, в который, я думала, я никогда не вернусь. Не было времени любоваться огромной библиотекой с полками от пола до потолка, которые шли дальше второго этажа.

Я не могла позволить себе ностальгировать по картинам, над которыми любила подшучивать вместе с Регином, по аромату потертых страниц, свежесрезанных полевых цветов и чистого белья. Эти запахи потоком хлынули на меня, когда я остановилась у входа в библиотеку.

Но это место перестало быть моим домом.

– Жди здесь, – прошептала я, указав на темный альков за древней статуей школяра из Благих. – Если кто-то придет, тогда уходи и возвращайся позже.

Джаррон махнул рукой.

– Я никуда не уйду. Иди вперед.

Я не знала, шел ли он за мной ради моей безопасности или же просто не доверял мне. Но это не имело значения, главное, чтобы его не поймали.

Но, как я и подозревала, библиотека пустовала.

Все равно я с осторожностью прошла мимо рядов книг, где раньше любила танцевать. Мои влажные юбки с шуршанием тащились за мной по каменному полу. Джаррон шел следом, будто щит за моей спиной, пока мы медленно приближались к крохотной двери, подошедшей бы для гоблинов и спрятанной за столом отсутствующего библиотекаря.

– Здесь никого нет, – сказала я, останавливаясь за один ряд до стола и поворачиваясь к Джаррону. – Это ненормально, учитывая то, что произошло. Если только... – Мое сердце оборвалось, хотя я допускала такую вероятность. – Книги здесь нет.

Я слишком понадеялась на то, что в мое отсутствие и после всего случившегося Бролен вернет Книгу Кровных Уз на ее законное место в библиотеке. Тогда нам придется обыскать его кабинет, а, возможно, и спальни, что не сулило ничего хорошего...

– Здесь никого нет, потому что я их отпустила, – сказал знакомый голос.

Джаррон схватил меня за руку, готовый перенестись в любой момент.

Я посмотрела на него, давая знак подождать, потом опустила голову, заглядывая за ряд книг, за которыми мы стояли.

На полу за столом я заметила ноги. Рядом стоял хрустальный графин.

– Мирра?

– Не медли, дорогая. Все знают, что мне нельзя доверять надолго бесценную семейную реликвию. – Пронзительный смех замолк, когда из-за книг вышли мы с Джарроном. – Ох, Фифи. – Я неуверенно шагнула к тому месту, где сидела моя тетя, ее юбки с оборками рассыпались по полу, а рука была прижата к груди. – Я знаю, что ты не ценитель красивых нарядов, но то, что ты сделала с этим платьем, – это настоящая трагедия.

Мне не надо было смотреть на мое свадебное платье, чтобы понять, о чем она говорит. Я это и так прекрасно знала. Мой взгляд сосредоточился на книге у нее на коленях.

На открытой книге.

– Неужели это...

– Книга Кровных Уз? – улыбнулась тетя Мирра. – Конечно же. Они не желают пока закрывать ее. – Она изобразила, что делает это сама, ее изящные пальцы коснулись потертых страниц тома в твердом переплете, но страницы упали, и она засмеялась. – Ой, хватит уже. Вот... – Она положила книгу и протянула графин. – Выпей. Похоже, тебе это нужно даже больше обычного. – Ледяные голубые глаза устремились на Джаррона. – А это кто бы мог быть?

Джаррон напрягся за моей спиной. Я сдержалась, чтобы не фыркнуть со смеху, увидев его удивленное выражение лица.

Мирра дернула ладонью.

– Это Джаррон, и у него есть пара, Мирра.

Она надула губы.

– Как ужасно, дорогой. – Потом она снова посмотрела на меня, ее радость угасла. – Они перерыли половину земель в твоих поисках.

Я все же спросила:

– Зачем?

– Он хочет твоей смерти, Фифи. – Она покачала головой, будто я сама должна была это знать. – Так что вот, бери книгу и уходи, пока никто тебя не обнаружил. Здесь ты не в безопасности.

– А кто-то еще охраняет книгу?

– Только Френслот, – сказала она, назвав имя библиотекаря. – Я отправила его с дурацким заданием в город, чтобы он нашел для меня столь редкий исторический артефакт, что его и не существует вовсе, но он вскоре все поймет.

– Почему книгу так плохо охраняют? – спросил Джаррон.

Мирра захлопала ресницами, водя пальцем по потертой странице.

– А с чего бы? Она остается открытой только на случай, если подобрана неправильная доза и дракон не умер. Бролен знает, что сейчас никто ничего не может с этим поделать. – Плавающий взгляд Мирры остановился на мне. – Но я забыла напомнить ему, что у него есть дурная привычка недооценивать тебя.

Я хотела улыбнуться, но не смогла. Мне надо было все узнать.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что никто ничего не может с этим поделать?

В ответ она протянула мне книгу, и я опустилась на пол рядом с ней.

Книга оказалась легче, чем я ожидала, учитывая ее размеры, ведь она была в три раза больше обычной. Края были потертые, мягкие, запятнанные кровью многих обладателей, и я с легкостью нашла нужные страницы.

Они уже ждали меня.

Джаррон прочитал все быстрее, чем я, и выругался.

– Переверни.

Я перевернула страницу, но там были древние описания редких цветов – другой яд для другого зверя. Смешанный вид огромных самок-кровопийц, которых больше пятидесяти лет назад истребили в Эльдорне.

– Должно же быть что-то. – Я отказывалась верить в обратное. Что эти страницы с зельями и ядами могли только причинять вред, что не было сведений, как исцелять.

Я пролистывала страницы, не понимая, что плачу, пока на мою ладонь, уже ближе к концу книги, не легла чья-то рука.

С необыкновенной нежностью Мирра проговорила:

– Когда ты была малышкой, то не плакала. Это было самым странным. Нянька говорила, что ты больна, но я же видела. – Мирра повернула к себе мою голову и смахнула слезы со щек. – Ты была просто слишком любопытной, удивляясь даже самым крохотным явлениям. Муха, пролетевшая слишком близко от твоего носа. Лучик света, который бежал по потолку. Раскаты грома вдалеке...

Я хотела остановить слезы, но в моей груди разверзлась бездна. Она все расширялась, с каждым бессмысленным вздохом и перевернутой страницей, и я не могла закрыть ее.

Само ее существование было подтверждением того, что она никогда не закроется.

– Фифи, пусть это любопытство не подведет тебя сейчас. Переверни эти страницы.

Я заморгала, глядя на тетю сквозь пелену слез.

Она кивнула на книгу. Я посмотрела на залитые слезами страницы и подняла книгу, позволяя им струиться по моим пальцам, как песок.

Пока я не обнаружила надпись в самом начале.

– Как только делают новую надпись, прошлая стирается кровью, – сказала Мирра, ее длинные пальцы искали то, чего я не видела сначала.

Почерк моей матери.

Своей кровью она написала так аккуратно, как не смог бы кто-то чернилами...

Больше ничего не было. И, как бы мне ни хотелось, но там были только эти слова.

Однако их оказалось достаточно.

Я провела пальцем по каждой выпуклой букве, а Мирра тихо проговорила:

– Примроуз была не многим старше тебя, когда оставила меня. У нее не было возможности удивляться, мечтать, исследовать эти земли, но, пока я следила за тем, как ты растешь, я все больше понимала, что она передала все эти потерянные мечты тебе.

Мирра тоже прикоснулась к словам, написанным сестрой, провела по ним дрожащими пальцами. Потом вздохнула, потянулась за вином и чуть не упала.

– Хочешь?

Я покачала головой и улыбнулась. Закрыла книгу и сжала руку Мирры.

– Спасибо.

– Иди и спаси своего мужа-дракона, Фифи, и, во имя луны, – ее лицо исказилось, когда она отпила вина, а потом посмотрела на мое промокшее и потрепанное платье, – обращайся с ним лучше, чем со своими несчастными платьями.

Джаррон, который стоял возле стола неподвижно, словно одна из статуй библиотеки, и смотрел на нас, тут же пришел в действие, помогая мне подняться. Бросив благодарный взгляд на Мирру, я прижала книгу к груди, а потом Джаррон перенес нас домой.

– Но что ты будешь делать? – спросил он, когда наши ноги коснулись каменного пола на верху лестницы нижнего уровня замка Эльдорна. Его взгляд был устремлен на книгу, которую я держала. – Тут нет лекарства.

Я улыбнулась, прижимая к себе книгу.

– Но оно есть. Здесь. – Я передала ему том, который принес столько неприятностей. – Пусть Олетт решит, что с этим делать.

Джаррон нахмурился, но с готовностью принял книгу, которую они так долго искали. И все еще с озадаченным видом смотрел на меня.

– Фия, я не понимаю.

– Скоро поймешь, но мне нужно попросить тебя еще кое о чем.

– Излечи его, и я лично прослежу, чтобы ты получила все, что тебе нужно.

– Ты уверен? – спросила я, изогнув бровь. – Все, что мне нужно?

Джаррон склонил голову набок.

– На что ты намекаешь? – Несколько мгновений он просто смотрел на меня, но я оставалась неподвижной. Наконец в его глазах вспыхнуло понимание. – Просто исцели его, принцесса.

И он исчез, унося с собой книгу.

А я поспешила к моему принцу.

* * *

Кольвин был там, где я его и оставила.

Он даже не шевельнулся, когда я пришла. Даже когда я высвободилась из платья и вошла в воду в одной облегающей нижней сорочке. Я перешла на другую сторону, где он лежал, свернувшись в клубок, и забралась на соседний камень.

Я старалась не поддаваться панике и заставила себя прислушаться. Кольвин дышал – короткими прерывистыми вздохами, которые заглушало журчание воды. Меня окатило горячей волной облегчения, и я забралась на гигантский камень, чтобы лечь рядом с ним.

– Кольвин.

Ответа не было, но он знал, что я здесь.

Я убрала с его лица промокшие от пота волосы. Он все так же молчал, но мое сердце подпрыгнуло, когда он открыл глаза.

Они были темно-бордовыми, кровавыми от боли и голода.

На его виске пульсировала венка, и, когда я провела пальцами вниз по его предплечью, я заметила ту же пульсацию и на его голых руках.

– Я, кажется, знаю, как тебе помочь, – прошептала я, догадываясь, что у него раскалывалась голова. И что все ужасно болело. А еще я переживала, что он снова меня прогонит.

Но я никуда не собиралась уходить.

Я подвинулась ближе, давая ему понять, что я намеревалась сделать. Откинула с шеи мокрые волосы. Но он не шевельнулся. Он все смотрел на меня и дрожал. Тогда я нежно прикоснулась к мокрому бицепсу и уложила принца на спину.

Наконец, Кольвин заговорил, когда я забралась сверху, стараясь держаться на коленях.

– Фия, остановись...

Я запечатала его рот поцелуем, быстрым и крепким, впитывая его аромат, а потом подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Ты должен выпить столько моей крови, сколько сможешь. – Его глаза сощурились, губы распахнулись, чтобы возразить мне, но я договорила, не оставляя ему выбора: – Доверься мне.

Смелые слова, учитывая все, что произошло, – ведь он думал, что я приложила ко всему этому руку.

Он долго смотрел на меня, находясь снизу, подо мной, и я и впрямь заволновалась, что он оттолкнет меня. Кольвин будто бы хотел этого, но не мог, и тогда он язвительно скривил губы. Потом перевернул нас, нависая надо мной, заводя мои запястья за голову своей огромной ладонью.

Он больше не спрашивал, не ласкал мою кожу, готовясь к следующему шагу.

Мне было плевать. Я хотела, чтобы он получил то, в чем нуждался.

Но я все же вскрикнула, когда зубы принца вонзились в мою шею. Я выгнула спину, пока он пил мою кровь, которая энергично бежала навстречу его алчущему языку. Он отчаянно поглощал ее, издавая бульканье, стоны, рычание.

Я крепко вцепилась в него, пока боль разрезала меня на кусочки, и зажмурилась. Руки мои дрожали, когда я схватила его за затылок, вплетая пальцы в его волосы.

Время растянулось, боль сменялась онемением, ведь чем больше он пил, тем меньше мне было больно. Мою сорочку он рассек когтем по центру и широко распахнул. В голове все затуманилось, и я распахнула глаза, глядя на каменистые стены. Острых краев скал касался свет луны и звезд, которые смотрели на нас сквозь небольшое отверстие над водой.

Минуты, а может, часы спустя по моему бедру поползла рука, приподнимая его выше. Кольвин лизнул мою шею. Его дрожь прекратилась, но было ясно, что он еще не закончил, что это исцеление будет вовсе не простым.

Его пальцы коснулись меня, нежные и в то же время обжигающие – моя кожа казалась слишком чувствительной и болезненной после кормления.

– У тебя другой вкус, – проговорил он хриплым, гортанным голосом, и я вздрогнула от этого звука, которого так давно не слышала.

– Мой кубок, он был...

– И от тебя несет им... – Он прижался губами к моей коже, потом языком, и снова потянул кровь. – И все же ты нуждаешься во мне.

Новое прикосновение меж моих бедер, на этот раз тыльной стороной ладони, и я распахнулась перед ним, словно цветок, приветствующий весну.

– Да.

– Ты всегда будешь желать меня, – простонал он у моей шеи. – Но ты этого не хотела.

Я вцепилась в его волосы, касаясь пальцами его черепа.

– Ты ошибаешься. Я еще никогда не хотела ничего так, как хотела этого, и меня это пугало. Ты меня пугал. – Я сглотнула ком в пересохшем горле. – Ты и сейчас пугаешь. Не твоя чешуя, клыки или когти, но твое непреклонное сердце.

Он поднял голову. Темные волосы оттеняли лихорадочный взгляд, который прожигал меня.

Я провела пальцем по щеке принца.

– Кольвин, я еще никогда не позволяла себе желать чего-то всем сердцем, потому что у меня никогда не было ничего, что бы мне принадлежало. – Моя улыбка дрогнула, как и мой голос. – Но не сейчас.

Его губы распахнулись, брови насупились.

– Но я хочу этого, – прошептала я, глядя на него. – Почему ты мне не веришь?

– Ты оставила меня, – хрипло сказал он, водя губами по моему подбородку, ища новое место для укуса. – Оставила, будучи у него в руках, пока я отрывал чьи-то конечности.

В моих легких не осталось воздуха, сердце перестало биться.

– Ты ушла с ним, и я думал – неужели это последнее, что я увижу перед своей смертью? – Я хотела ответить, но он не позволил. Убийственно нежно он произнес: – Знаешь, что это может сделать с кем-то вроде меня? Луна тебя подери, да я уверен, что остался в живых только из-за этого. – Когда я не нашлась, что ответить, он проговорил, на этот раз жестче: – Знаешь, что заставило меня вернуться за тобой? Что прекратило мои мучительные сомнения и заставило меня забрать тебя?

Он провел пальцами по моему клитору, и я задрожала.

– Кольвин...

– Я узнал. – Его пальцы опустились ниже, шепот над моим ухом таил в себе угрозу. – Я узнал, что ты была с ним. – От его слов я вся покрылась мурашками, напряглась, а его ладонь теперь гладила мое бедро и грудь. – Пока ты скакала на его члене, чтобы забыть меня, я был здесь, мучаясь угрызениями совести о том, как мне придется поступить с этой моей половинкой, которую я так долго искал. – Он усмехнулся. – Наполняя твои комнаты мылом, книгами, платьями...

На мои глаза навернулись слезы, когда я попыталась представить, каково ему было. Злость и стыд кинжалами вонзились в меня.

– Ты забрал меня потому, что я была с другим мужчиной?

– Именно, и я бы сделал это снова, – сказал он, покусывая мочку моего уха и спускаясь к пульсирующей вене у меня на шее. – Ведь это был вопрос времени. – Он провел языком по моей коже. – Но теперь моя одержимость, эта ужасная любовь, которой я отдался и которая должна была спасти меня... – Он застонал. – Она разрушает меня.

– Кольвин, я не оставляла тебя по собственному желанию, – поспешила сказать я, сдерживая крик. – В мой кубок подсыпали какое-то снотворное. И меня увезли.

– Ах, неужели? – проговорил принц, и, хотя он замер возле моей кожи, в его голосе слышалась насмешка. Он не верил мне. – И куда тебя забрали?

– В лагерь Каллулы. Но я все рассказала Регину, и он отпустил меня.

– Просто отпустил? – спросил принц, его слова были пропитаны недоверием. – Хочешь сказать, что после такого долгого путешествия, чтобы украсть мою женщину, он даже не попытался оставить тебя себе? – Он сухо усмехнулся. – Очаровательно.

Я стиснула зубы.

– Все было не так.

– Не так?

Кольвин резко погрузил в меня палец. Я застонала.

– Не так. Я бы не стала... – Обхватив его лицо ладонями, я заставила принца посмотреть на меня. – Я говорю тебе правду, и, хотя мне не нравится, что ты забрал меня из-за Регина, не стану отрицать, что даже рада этому.

Кольвин изогнул брови. Покрасневшие глаза с отяжелевшими веками медленно моргнули.

– Значит, ты по-настоящему не любила этого Регина.

– Нет. – Я прижалась носом к носу моего мужа и пламенно призналась: – Но я люблю тебя.

Кольвин напрягся и отпрянул.

– Ты заставил меня влюбиться, дракон, так что прошу... – Я всхлипнула и улыбнулась ему. – Постарайся сейчас выжить и не стать архаичным и тираничным зверем.

Его горло дрогнуло, глаза сощурились, в них застыла жестокость, будто он все еще не мог поверить. Несколько мучительных мгновений он смотрел на меня, раздувая ноздри и стискивая челюсть. А в следующий миг накрыл мои губы своим ртом. Его член пронзил меня, твердый и несущий наказание.

Мне не нужно было другого ответа, ничего, кроме этого гортанного хрипа, будто зверь внутри Кольвина боролся с его привычной рассудительностью.

Он добрался до моего плеча и со стоном погрузил зубы в кожу, а следом сильнее вонзился в меня членом. На этот раз больно не было. Он потерся о меня бедрами, заставляя стонать и растворяться в этом чувстве.

Мы долго ничего не говорили.

Временами я падала в бездну, моя спина болела, царапаясь о камень, но он не останавливался. Он брал столько, сколько ему было нужно – я на это очень надеялась. Мы продолжали заниматься любовью, даже когда он кончил в меня, и не один раз. Он пил кровь из моей шеи и груди, пока я не была готова лишиться сознания.

Наверное, я все же сдалась, потому что очнулась я в теплых источниках и резко ахнула. Кольвин прижимал меня к своей груди.

– Фия, ты не должна была этого делать.

Это было последним, что я услышала. Мои глаза снова закрылись, принц выругался и понес меня прочь из воды.

* * *

Я проснулась у себя в спальне, меня тошнило, все тело саднило.

Волнение на душе немного улеглось, когда я увидела спящего рядом обнаженного Кольвина. Его дыхание, к счастью, было ровным. Я прижала ладонь к его плечу, почувствовав прохладную кожу. Дрожь ушла.

Я поднялась с постели, схватила рубашку для верховой езды и первые попавшиеся в гардеробе бриджи. Наспех натянула их на себя и тихо вышла из комнаты. Мои ноги стонали от боли, и мне пришлось положить руку на стену в коридоре, чтобы нормально натянуть узкие бриджи.

Потом я накинула темно-синюю рубашку, не заправив ее, чуть перевела дух и направилась по коридору к лестнице. Увидев кувшин воды в гостиной, я спустилась на этаж ниже и опустошила его наполовину, вернувшись к своим поискам.

Джаррон был в большем фойе, похоже, только выйдя из комнат Олетт. При виде меня он замедлил шаг.

– Выглядишь кошмарно.

Меня это сейчас мало интересовало.

– Ты готов?

Он остановился, сапоги скрипнули по мозаичному полу.

– А ты? – спросил он, изогнув бровь. Я улыбнулась ему в ответ и принялась заплетать спутанные волосы в косу.

Он вздохнул, но протянул мне руку. Джаррон переоделся в темную тунику, которая подходила к его брюкам. Заметив в моих глазах вопрос, который я боялась задать, он проговорил:

– Прошло два дня, Фия. Я бы спросил, в порядке ли он, но, похоже, мы должны переживать за тебя.

Два дня.

У меня закружилась голова, и, наверное, я оступилась, потому что Джаррон поддержал меня.

– Ты потеряла много крови. Это может подождать.

– Не может, – сказала я, и даже сама мысль покончить с этим наполняла меня злостью, которая сейчас была так нужна и придавала сил. – Мы идем немедленно.

День клонился к вечеру. Не было лучшего времени, чтобы застать Бролена в одиночестве.

– Ты даже не обулась.

Я лишь махнула рукой.

– Мне не привыкать.

30

Фия

Спустя несколько мгновений мы материализовались в коридоре, который вел в кабинет Бролена.

Там, конечно, было заперто, но Джаррон все уладил. От его прикосновения дверная ручка нагрелась, но не расплавилась. Он остановился, когда мы услышали щелканье механизма, и молча зашли внутрь.

– Ты уверена? – спросил Джаррон, прикрывая испорченную дверь.

Мне стало тошно. Один только запах этой комнаты, резкий из-за розового масла и кожи, заставил меня сжать кулаки.

– Определенно. Он придет в любую минуту, и его не кинутся искать где-то час, пока он будет притворяться, что изучает и подписывает документы.

На его длинном столе ничего такого не было. Коричневое кожаное кресло, скорее, располагало к отдыху, чем к работе.

– Я говорю о том, что ты собираешься сделать, – сказал Джаррон.

– Да. – Я окинула взглядом заставленные книгами полки и гигантские карты на стене напротив стола. Там их было три: Гвиторна, Каллулы и Эльдорна. – Дай мне пять минут наедине с ним, прежде чем ты вернешься.

Джаррон выдохнул и выругался, потом склонил голову набок и исчез. Солнце рассеяло его шлейф из теней. В коридоре раздались шаги.

Они стихли, и, хотя мое сердце отчаянно забилось в груди, я понеслась к двери балкона и отодвинула бархатные шторы.

Каким же самодовольным королем был Бролен, если верил в свою неприкосновенность – даже после всей бури, что он поднял. Он решил зайти в кабинет, даже зная, что тот взломан.

– Мне показалось, что я учуял предателя.

Я не повернулась. Сложив руки за спиной, я все так же смотрела на сады и дальше – на леса.

Бролен попытался закрыть дверь, ворча, что она не встает на место.

– И где твой сообщник?

– Ты видишь кого-то еще в комнате?

Бролен фыркнул.

– Я чую мужчину, и мы оба знаем, что ты лишена магического таланта, уж не говоря про умение плавить замки. – Его голос раздался совсем близко. – Может, это он выкрал тебя у тех, кто пытался спасти тебя?

Конечно, он перевернул все с ног на голову. Я не повелась на это.

– Меня невозможно спасти, – непринужденно сказала я.

– Кажется, мы наконец пришли к единому мнению.

Я улыбнулась и повернулась лицом к Бролену, наслаждаясь его растерянностью. Он смотрел, как я смело подступаю к нему еще ближе.

– Ты ведь не боишься дракона, так? На самом деле, – проговорила я, обходя его по кругу: он остановился на плетеном ковре перед столом, – тебя даже не волнует безопасность твоего народа.

Бролен напрягся, пытаясь прикрыть страх смехом.

– Не говори глупостей. Что ты такое...

Я цокнула языком.

– Нет, тебя волнует что-то гораздо большее. – Я усмехнулась, потом вздохнула. – Ах, та власть, которой владеют Неблагие. А теперь, когда дракон больше не жаждет крови, а подчиняется каждому желанию своей партнерши...

– Я всегда знал, что дал тебе слишком много свободы. – Он схватил меня за горло, одна из карт в рамке с грохотом упала на пол, когда он впечатал меня в стену. – Что могу однажды об этом пожалеть.

Я улыбнулась, и Бролен нахмурил брови и весь покраснел. А когда за его спиной появился Джаррон, моя улыбка расплылась до ушей.

Ведь вместе с ним появились и рычащие Хёрб и Сподж.

Нарловы мгновенно оценили ситуацию и решили, что им она не по нраву – их гнев вырвался громким рычанием.

Бролен замер. Его пальцы медленно разжались. Достаточно, чтобы я смогла вздохнуть, но недостаточно, чтобы отпустить меня.

Это не имело значения. Я смотрела, как он бледнеет.

– Не бойтесь, мой дорогой король, – выдохнула я. – Нет нужды моему дракону от вас избавляться.

Мой взгляд переместился Бролену за плечо, на недовольных зверей.

Посмотрев в их глаза-бусинки, я скомандовала:

– Пора ужинать!

Бролен тут же отпустил меня и крутанулся на месте. Я схватила корону с его головы прежде, чем улизнула прочь от стены, в которую его с хрустом впечатали нарловы.

Он тут же пронзительно закричал, а я слушала его вопли с холодным сердцем. Джаррон смотрел на меня, заведя руки за спину, и я кивнула ему, потирая шею. Корона оказалась легче, чем я ожидала. Сапфировые шипы обхватывали обруч из серебряных ветвей, теплых от древних знаний.

– Достаточно, – сказала я, и нарловы на мгновение замедлили свой пир, но не остановились. Я вздрогнула, мельком увидев, что осталось от короля Благого двора, который зачал меня: только кости и порванная плоть. – Хватит, – зарычала я.

Звери зарычали в ответ, но отступили, когда я приблизилась. По стене сползла туша без лица, Сподж огрызнулся, когда Хёрб попытался ухватить себе еще мяса.

Джаррон безучастно следил за всем, будто его не волновало это ужасное убийство. В животе у меня все перевернулось. Я сглотнула подступающую едкую тошноту.

– Отведи их домой, – сказала я. Джаррон перевел взгляд с останков Бролена на меня.

– Сначала тебя.

Но кто-то, должен был все услышать, так что скоро придут солдаты. Я не могла уйти, пока не покончу со всем этим.

– Я сама вернусь.

– Ты еще слаба.

Это было действительно так, но в груди уже разливалось тепло. Я улыбнулась и посмотрела на корону в моих руках.

– Поверь мне, я не каждый день себя так хорошо чувствую.

Чаще всего это было благодаря стараниям моего принца, но этого я не сказала. Я направилась к двери.

Джаррон выругался.

– Просто не дай себя убить, пока мы не пришли за тобой.

Он переместился обратно в Эльдорн, когда послышались шаги солдат.

Грохот сапог по ступенькам отзывался далеким эхом, и я вышла прямиком к ним, держа перед собой корону, как щит. Она бы меня не спасла, но я и не нуждалась в спасении. Мне нужно было возложить ее на голову истинного правителя по линии Каллулы.

Я встретила наверху лестницы четырех стражей, троих из них я узнала.

Трейон, друг Регина, вышел вперед.

– Фия? – Он остановился, увидев корону в моей ладони. – Что ты с этим тут делаешь?

– Отведите меня к моей тете.

– Стойте! – сказала Кестия, ее ярко-голубые глаза смотрели на меня с недоверием.

Она поднялась по лестнице и направилась дальше по коридору. Я ждала. Надо отдать ей должное, она лишь выругалась и зашагала обратно.

– Он мертв, – выпалила она. – Король умер.

Трейон побледнел, глядя на меня с ужасом и сомнением.

– Ты его убила?

– Думаешь, я не способна, потому что у меня нет красивого меча?

– Это сделано не мечом, – грубо сказала Кестия, будто сдерживала рвотные спазмы. – И не оружием вовсе.

Все еще не сводя с меня глаз, Трейон сказал Кестии:

– Охраняйте принцессу.

Потом он указал двум другим солдатам следовать с ним вверх по лестнице.

Я была рада, что Сподж и Хёрб ушли, ведь солдаты переступили порог кабинета с мечами наготове. А вышли они всего несколько мгновений спустя, убирая мечи в ножны, с таким видом, будто их сейчас вывернет наизнанку, кашляя и ругаясь.

Трейон был особенно бледным. Он поспешил ко мне.

– Будь проклята луна, Фия! – прошипел он. – Что ты сделала?

Я выдохнула и медленно моргнула.

– Просто отведите меня к Мирре.

Он недоверчиво фыркнул, потом схватил меня за руку.

– Она не могла спасти тебя от казни, как и Неблагие, и ты прекрасно знаешь, что и от этого она тебя не спасет.

Я даже не знала, что она пыталась, хотя, возможно, зря не подумала об этом. Но сейчас я не могла позволить себе отвлекаться. Не желая говорить Трейону, что мне не нужно спасение, я поджала губы.

Меня повели вниз через большой зал, выводя в главный двор, куда прибыло еще больше солдат. На меня и корону у меня в руке смотрели с подозрением и растерянностью. Я споткнулась о ступеньки, что вели к дороге.

Отец Регина спрыгнул со своего жеребца, зеленые глаза посмотрели на меня, потом на корону в моей руке.

– Что это все значит?

– Король, – проговорил Трейон, все еще держа меня за руку. – Не знаю, как, но она убила его.

– Он не был королем, – спокойно сказала я. – Он был кровожадным корыстолюбцем, который мучил других и планировал убить собственную дочь, чтобы обеспечить себе перевес во власти между королевствами.

От собравшейся толпы раздался ропот, но Карн лишь грозно посмотрел на меня, очевидно, не впечатлившись моими словами. Я фыркнула и сощурилась, глядя на него, пока предзакатное солнце дарило нам последние лучи.

– Но вы ведь об этом и так знали, не так ли?

Его желваки зашевелились.

– Ведите ее на поляну.

– Почему? – возразила Кестия. – Она должна предстать перед судом королевы.

– Королева еще не носит корону и не имеет полномочий, – рявкнул капитан и ухмыльнулся мне. – Должно быть, эта корона украдена с головы короля. Уведите эту предательницу прочь от дверей. Ее кровь не запятнает вход в наш королевский дом.

Трейон замешкался, а когда он выполнил приказ, в животе у меня все перевернулось.

Джаррон мог вернуться в любой момент. Возможно, он уже это сделал, но увидел, что меня забрали. И хотя я знала, что он сделает все, что может, я смотрела на бесконечно зеленую траву, которая простиралась от замка Каллулы до реки.

Мои ноги коснулись мощеной дороги. Трейон попытался забрать у меня корону.

Он сердито посмотрел на меня, когда я потянула ее на себя.

– Фия, отдай корону.

Шипы впивались мне в пальцы. Он был силен и, конечно, мог с легкостью отобрать ее, но я не была готова сдаваться.

Я ждала: стоило ему дать слабину, как только я отпущу ее, и я побежала бы вниз по холму к городу. Конечно, меня поймают, но стоило попытаться.

Мне надо было выиграть время до того, как придет тетя Мирра.

– Во имя солнца, – простонал Карн. – Ты мужчина или мышь? Кто-нибудь заберите проклятую корону у этого жалкого подобия принцессы.

Раздались разговоры и шаги, а среди этого знакомый голос:

– Фия?

Регин.

Я повернулась, оттолкнув Трейона локтем, и, несмотря на все, что Регин сделал мне, я взмолилась:

– Регин, найди Мирру. Быстрее!

Она не позволит мне умереть, и ей самой понадобится корона, прежде чем ту решат передать кому-то еще.

Регин нахмурился, когда отец положил руку ему на грудь, удерживая от меня.

– Она убила короля и забрала себе корону, – сказал ему Карн. – Нам остается лишь обезглавить ее, сын.

Регин не отводил от меня взгляда, его глаза распахнулись, когда он с силой оттолкнул руку отца. Он подступил ближе и сел на корточки возле меня.

– Фи, ты убила его?

Не совсем я, но и я тоже. И я призналась:

– Возможно, я сказала своим нарловам отобедать им. – Я пожала плечами. – Они так и поступили.

– Возможно? – Он свел брови на переносице. – Нарловы? – Регин покачал головой. – Фия, о чем ты только...

Небо потемнело. Солнце совсем скрылось из виду, когда раздался пронзительный рев, от которого разбежались солдаты. Они кричали, направляясь к замку. Некоторые остались, выставив перед собой оружие, когда на холме за мощеной дорогой с грохотом приземлился громадный зверь.

В воздух полетела трава и комья земли. Из пасти дракона исторгся огонь, не позволяя солдатам добраться до меня. Зверь снова заревел и пополз вверх по холму.

– Бегите! – закричала я, использовав это неожиданное появление себе на пользу, и те, кто еще этого не сделал, побежали. – Убирайтесь отсюда. – Потом я улыбнулась и встала, повернувшись к бледному Регину, пока он медленно пятился к дверям замка. – Я решила, что пришло время перемен.

Кольвин зарычал на Регина, подался вперед и исторг пламя.

– Тебе определенно пора уходить! – крикнула я.

Регин отпрыгнул и перекатился набок, едва уклонившись от огня, потом побежал в замок.

Пламя охватило статую солнечной богини в центре площади, обжигая камень и булыжник.

– Звезды мои, Фифи! – взвизгнула Мирра со ступенек. – Скажи ему уйти.

Кольвин зарычал за моей спиной, земля затряслась, когда он грозно топнул. Я посмотрела на него и подняла руку, надеясь, что он подождет, прежде чем сжечь или схватить лучников, которые приготовились стрелять в него из бойниц и с парапетов.

– Скажу, – сказала я и поспешила к Мирре. – Но сначала...

Я встала на носочки и подняла корону. Глаза тетушки расширились.

– Нет, ты же не собираешься... – Корона приземлилась на ее голову, серебро вспыхнуло, шипы впились в кожу. Мирра поморщилась и всхлипнула, кровь заструилась по локонам у нее на макушке. – ...сделать это.

Я наспех обняла ее и прошептала:

– Только представь себе все веселье, которое тебя ожидает.

Когда я отошла, Мирра нахмурилась и потянулась рукой к голове. Шипы выпустили ее из своей хватки, связав тетушку королевскими узами. Я улыбнулась, и она чуть скривила накрашенные губы.

– И впрямь взбалмошная принцесса...

Я прошла через опустевшую дорогу к моему принцу, а Мирра сказала своим солдатам отступить.

Кольвин внимательно следил за мной, нетерпеливо размахивая хвостом и приминая траву. Он смотрел только на меня, но, кажется, замечал и любую опасность вокруг.

– Дракон, – с широкой улыбкой сказала я.

Он опустился на траву, от его чешуйчатой спины отскочила стрела. Я положила руку на его горячий нос, потом прислонилась к нему головой и вздохнула.

– Забери меня домой.

* * *

Я проспала всю ночь и большую часть следующего дня, просыпаясь только ради еды и снова засыпая.

Звук льющейся воды, наконец, меня разбудил. Я поднялась и потянулась, потом схватила стакан воды на тумбочке. Мои ноги и руки затекли. Теплая купель, ожидавшая меня, спасла бы ситуацию, поэтому я сняла с себя рубашку по пути в купальню, а бриджей уже и так не было.

– Мне кажется, мы это уже проходили. – Я забралась в молочную воду. – Но на этот раз я хочу, чтобы ты присоединился ко мне.

Мою просьбу оставили без внимания.

Кольвин поставил соль обратно на полку, потом взял чистое полотенце и положил на край купели, чтобы я могла дотянуться. Он облизнул зубы, не раскрывая губ, его взгляд был устремлен в окно.

– Полагаю, ты теперь можешь возвращаться, – прокашлявшись, сказал принц.

Несколько секунд я хмуро смотрела на него, а он избегал моего взгляда. Я поняла, что он имел в виду. Теперь Бролен умер, и я могла возвращаться в Каллулу.

Но дороги назад не было. Каллула перестала быть моим домом, и сейчас я понимала, что она никогда им и не была.

Возможно, я неправильно поняла его действия, и он все еще злился на меня. Мне было неловко даже спрашивать, но я все же спросила:

– Ты этого хочешь?

– Нет, – тут же выпалил он, сжав руки в кулаки. – Ни за что.

Я облегченно выдохнула.

– Тогда посмотри на меня.

Он так и сделал, и мое сердце затрепетало. Его кожа обрела нормальный цвет, как и эти красивые глаза, но поджатые губы застыли в нерешительности.

Я хотела стереть эту твердую линию, прогнать то, что еще омрачало его мысли, но я знала, что он не подошел бы близко, не будь он уверен, что я этого желаю.

– Я не хочу быть где-либо еще.

Его горло сдавило, когда я дрожащим голосом проговорила:

– Кольвин, мне там не место. Мое место здесь. – Я потянулась к нему. – Мое место рядом с тобой.

Наши взгляды встретились, и я увидела, как он немного успокоился.

Принц разделся, и я с улыбкой занялась банными процедурами, чтобы не поддаться соблазну. Но это, конечно же, не помогло.

Кольвин вошел в купель, и мой взгляд заскользил по его подтянутым ногам, мускулистым бедрам, выше, к твердому члену и мускулистому животу. Я сглотнула ком в горле, и принц с ухмылкой опустился в воду, кладя свои ступни мне под ноги.

– Иди ко мне.

Под водой он обхватил меня за талию, и я подалась вперед, стискивая ногами его спину.

– Ты отпустил бы меня? – Мне нужно было спросить это, хотя я знала ответ.

– Да, – сказал он, удивив меня, но продолжил: – А потом преследовал бы и убеждал поверить мне, однако ты и так все знаешь.

Мои глаза увлажнились. Я не сомневалась, что он бы так и поступил.

Несколько волшебных мгновений он просто смотрел на меня: как мое дыхание учащается, приподнимая грудь, как раскрываются мои губы от одного его взгляда.

– Великолепно, – прошептал он, проводя мыльным пальцем по моей щеке. Кольвин задержал ладонь на моей груди, поверх бьющегося сердца. – Это сердце. – Благоговение на его лице тут же сменилось напряжением. Его голос стал глубже. – Но это и мое сердце, Фия.

Я накрыла его ладонь своей рукой.

– Так и есть.

– И ты была слишком беспечна с ним. – Кольвин нахмурился. – Ты понимаешь, в какой я пришел ужас, когда проснулся и обнаружил, что ты уже не в постели рядом со мной, а на смертельной вылазке в Каллулу?

Хотя я не собиралась причинять ему боль, но знала, что он будет волноваться. Но я не могла рисковать, предупредив его, ведь он захотел бы остановить меня.

– Тебе следовало отдыхать, я сама должна была сделать это. Сам бы король не остановился, а его давным-давно следовало наказать за многочисленные преступления и бесцельное существование.

– Тебе самой нужно было отдыхать. Я совсем опустошил тебя. – Кольвин сердито сверкнул взглядом. – Тебе стоило подождать.

Я улыбнулась принцу.

– Ты бы мне помог?

Он обхватил мое лицо ладонями, придвинул к себе и яростно проговорил:

– Ты бы просто не покинула эти комнаты, чтобы сделать то, что намеревалась.

Я кивнула, зная, что он говорил правду.

– Но тогда бы они сделали тебя монстром, в которого они верят.

– И пусть, – прошипел он.

Я прижалась губами к уголку его губ.

– Но ты не монстр, Кольвин. – Я убрала руку с моей щеки, сцепила наши пальцы в замок и придвинулась ближе. Так близко, что ощутила его возбуждение своим животом. – Это я всегда была монстром.

– Фия, – выдохнул он и напрягся, пожимая мне руку.

Я покачала головой.

– Но если это означает, что в мире будет на одного тирана, желающего навредить тебе, меньше, тогда я рада быть этим монстром.

Кольвин сглотнул ком в горле, его глаза затуманились.

– Мне не важно, кто ты. – Его ладони спустились по моим рукам, ложась на бедра, приподнимая меня, пока я не уселась на его возбужденное достоинство. – Лишь то, что ты здесь и ты моя.

– Целиком и полностью, – прошептала я у его губ, а потом опустилась, вбирая его в себя со вздохом удовольствия. – Муж мой.

Он резко выдохнул сквозь стиснутые зубы и застонал.

– Скажи это еще раз.

Смех был прерван стоном, когда я прижалась к нему, обхватив руками шею.

– Муж мой, – сказала я, покрывая поцелуями его щеки, ухо, шепча: – Прости, что меня не было здесь.

Кольвин напрягся.

– Фия. – Я поцеловала уголок его глаза. – Фия, посмотри на меня.

Я так и сделала. Усмехнулась, когда он чуть прикрыл глаза, а я стала двигаться на нем. Его глаза распахнулись, и в них бушевал темный огонь.

– Как я посмел подумать, пусть на секунду, что ты могла открыть книгу? Что ты стала бы помогать ему хоть в чем-то...

– Но ты подумал, и я все понимаю. – Я прижалась лбом к его голове, желая двигаться активнее, нуждаясь в этом. – Все в порядке.

– Нет, не в порядке, и я именно тот, кто должен просить прощения. Я ранил не только твое сердце. – Он поцеловал меня в щеку, задерживаясь губами на коже. – Там, в источниках... мне безумно жаль, что я так поступил.

– Нет, не ранил, – соврала я.

– Фия, – сказал он еле слышно, потом громче: – Я был сам не свой. Мы оба это знаем, но это не оправдание. Я пил твою кровь, когда ты не была заранее подготовлена...

– Тебе пришлось, и ты сам сказал сейчас, что был не в том состоянии, чтобы позаботиться обо мне. – На моих ресницах собрались слезы. Я сдержала их и проворчала: – Мне не нужны извинения.

– Ах так?

Он изогнул бровь.

– Мне достаточно твоего «спасибо».

Он засмеялся, этот смех будто шел от самого сердца, а я могла лишь смотреть, восхищаясь им и влюбляясь еще сильнее. Не было никакого другого выбора.

Я провела пальцами по нижнему веку принца, его черты лица разгладились.

– Ты слишком сильно завладел моим сердцем, дракон, – прошептала я.

– Значит, теперь все справедливо. – Он подхватил мою ладонь и провел губами по тыльной стороне. – Твое сердце под надежной защитой, огненная моя.

Я знала, что так и есть, поэтому я игриво коснулась его губ, прижалась грудью к его груди, и он застонал, проводя пальцами по моим ребрам, перебираясь на спину.

Я поцеловала его с новой страстью, которая пронеслась сквозь меня на крыльях свободы. Страха не осталось. Не потому, что он дал мне обещания – но потому, что своими поступками он многое доказал.

Все, чем я была и чего желала, всегда будет в безопасности рядом с ним.

Его губы коснулись моего подбородка, запрокидывая мою голову, пока он, обхватывая меня за талию, удерживал меня на себе. Его язык коснулся моей шеи, но не в поисках крови. Он поцеловал мою нежную кожу, спускаясь до плеча, груди – всех тех мест, которые он отметил своими зубами.

– Скажи мне, что любишь меня.

Я задыхалась, слова с трудом слетали с моих губ.

– Я люблю тебя, Кольвин.

Он застонал и прижал меня сильнее.

– Покажи мне.

Я с радостью подчинилась этому приказу.

Он провел языком по моей шее до подбородка, заставляя меня повернуть голову, и я достигла пика. Кольвин раздул ноздри, его рука напряглась, когда он крепче обхватил меня и ощутил, как я сдавила его член и безмолвно выдохнула, распахнув губы.

– Проклятье, – прохрипел он и излился внутрь меня, обхватывая губами мой рот.

Мы еще долго сидели так, даже когда наше дыхание выровнялось, слушая, как успокаиваются ритмы наших сердец.

– Нельзя так остаться навсегда?

Его дыхание согревало мое плечо, ладонью он водил по моей спине.

– Осторожно. – Он оставил поцелуй на моей влажной коже. – Или ты не узнаешь, что такое покой.

Я улыбнулась, проводя носом по его подбородку.

– Но ты уже показал мне это. – Он улыбнулся, стук его сердца громко отдавался у меня в ушах. – Спокойствие. Ты искал его, а я нашла.

Кольвин повернул голову и коснулся губами моего лба.

– Я обрел гораздо большее.

Несколько минут спустя мы смыли с себя мыло и вышли из воды, после чего муж бережно уложил меня в постель.

Кольвин принес с собой полотенце, но забыл про него, когда решил слизать с моего тела каждую капельку влаги. Он начал с моих щиколоток, и, пока его язык и губы боготворили мою кожу, его пальцы скользили по моей второй ноге. Когда они потеплели, я с удивлением поняла, что он призвал огонь.

Наконец Кольвин добрался до живота и провел языком по ямочке моего пупка. Я засмеялась, вызвав его усмешку, ведь я снова жаждала его. Я впилась пальцами ему в волосы, оставляя его там, где он был: он стоял на коленях передо мной, а его торс расположился у меня между ног.

Кольвин страстно прижался губами ко мне, старательно лаская. Нежные пальцы раскрыли меня перед этим жадным взглядом и прожорливым языком. Мои бедра задрожали перед нарастающим оргазмом, но он проигнорировал то, с какой силой я потянула его за волосы.

– Ты мне нужен, – захныкала я, но было слишком поздно.

Он погрузил в меня палец, теребя изнутри, смешивая мои соки со своим семенем. Кольвин нежно коснулся языком чувствительного местечка. От кончиков пальцев до макушки меня пронзило молнией, мучительной и прекрасной.

Кольвин развел мои ноги, любуясь тем, как я со стонами извиваюсь перед ним.

Я распахнула глаза, когда его член коснулся моей трепещущей плоти. Он потерся о меня, а потом погрузился внутрь.

– Еще раз, – сказал он. – А потом ты поешь и поспишь.

Все еще дрожа, не в силах вымолвить ни слова, я могла лишь улыбаться.

Он опустил голову, чернильные волосы касались моих щек. Прижавшись лбом к моему лбу, он спросил с иронией и голодным взглядом:

– Не можешь говорить?

Я сглотнула ком в горле и потянулась к нему, когда он поднялся и прижал мои ноги к кровати, глядя на наши соединенные тела.

– Ты все еще трясешься от удовольствия, восхитительное ты создание.

– Не отставай, – сказала я.

Он застонал, дрожь пробежала и по его телу, переходя на мою кожу, пока он смотрел, как выходит из меня и снова погружается. На этот раз он вонзился в меня так глубоко, как только мог, и я ахнула.

– Как же мне хорошо внутри тебя, жена. – Он прерывисто выдохнул. – Так замечательно!

– Кольвин, – я попыталась зарычать, но это больше напоминало стон.

Он снова усмехнулся, на этот раз хрипло. Наконец он сдался и стал вколачиваться в меня, непрерывно целуя. Я впилась пальцами в его волосы, провела ногтями по спине, улыбаясь, пока он целовал меня, посылал в воздух проклятья и страстно любил меня.

Вскоре мы поменялись местами, он сдавил мне бедро, обхватил рукой щеку, а мое имя стало шепотом на его языке, передаваясь мне вместе с поцелуем.

– Фия...

Я поцеловала его, потом оттолкнула и села. С моих губ сорвался стон, когда я удобнее устроилась на нем.

Кольвин тоже поднялся, заводя мои ноги себе за спину и наблюдая за мной.

Мои глаза распахнулись, и я чуть не вскрикнула, прочувствовав этот новый угол и большую глубину. Огромная ладонь скользнула по моей спине, останавливаясь на плече, подбадривая меня принять его целиком. Он застонал и оставил поцелуй на моем подбородке, пропитывая мою кожу едкими словами:

– Ты вся вспотела, моя огненная, и с каждой секундой ты еще больше желаешь заполучить мой член. – Он облизнул мою нижнюю губу. – Хорошо себя чувствуешь?

Жжение утихло, и я провела пальцами по его широким плечам.

– Как никогда в жизни!

Он внимательно смотрел на меня из-под ресниц. Его губы дернулись.

– Никогда не было лучше?

Я улыбнулась, но вынуждена была признаться. Потеревшись о него носом и поймав в плен его губы, я прошептала:

– Никогда.

– И никогда не будет, – поклялся он, его губы ласково касались моих. – Моя мать монстров. – Хотя мы даже не шевелились, я задрожала – и вскоре внутри все расцвело от этого прекрасного и мучительного ритма. – Моя огненная Фия! – Я задергала бедрами, но мой принц остановил меня, а потом, взяв волосы в кулак, запрокинул мою голову и прислонился губами к моей шее. – И все же ты спасла меня.

– Нет, – выдохнула я, пока он водил языком по моему подбородку и губам. Я перехватила его поцелуй. Впилась зубами в его губы и застонала, когда почувствовала вкус крови. – Это ты меня спас.

Эпилог

Кольвин

Двенадцать лет спустя

Судьба, конечно, переменчива.

Но во всем виноваты такие создания, как я, которые сами искали ее с отчаянным сердцем. Мы желали, и мы охотились на то, чего нам так не хватало.

И в конце концов мы получали даже больше, чем могли ожидать – дар или проклятье.

Я потратил огромную часть жизни на поиск своей пары, делал это с таким остервенением, что даже не задумывался, что означало действительно ее найти. Я знал про узы, которыми связывает нас сама судьба – наблюдал эту хрупкую, однако практически нерушимую связь у других, – но я не думал, что она сделает со мной не только то, что я желал получить от этих уз.

Я просто хотел найти того, кто поможет защитить других от меня.

И нашел гораздо больше.

Смех Олетт прозвучал колокольчиками, долетая из окон чайной гостиной. Вскоре к ней присоединилась Мирра – от этого пронзительного хохота я вздрогнул и усмехнулся.

Халфвэй Холл восстановили и перестроили. Во время церемонии открытия перед ежегодным собранием дворов обе королевы Гвиторна заключили, казалось бы, невозможное перемирие и дружбу. На том пиру было много вина и смеха.

Олетт изображала недовольство, узнавая о приезде Мирры – которая стала делать это чаще, ссылаясь на то, что нужно проведать племянницу, – но я не мог вспомнить, когда она так много улыбалась и смеялась.

И мы ничего не говорили. Мы позволили ей делать вид, что так и нужно, и лишь радовались, что она разрешила себе немного счастья.

Тем более что остальные тоже нашли свое счастье.

Фия нахмурилась, когда Черит нарисовала еще один цветок на ее щеке, но улыбнулась, когда наша дочь нагнулась и поцеловала ее в нос.

– Теперь я смогу называть тебя маргариткой.

Мое сердце сжалось и в то же время затрепетало, поскольку слова Черит всколыхнули воспоминания давних лет из темницы. Об одной юной принцессе, которая как-то сказала мне, что предпочла бы быть названной как цветок.

Будто Черит задела и ее воспоминания, Фия посмотрела в мою сторону и запустила ладонь в траву.

– Слышишь, муж мой, – сказала она, глядя на меня влажными глазами. – Теперь я официально маргаритка.

– Я слышал, – проговорил я и прокашлялся, прежде чем положить книгу на пенек и подойти к ним. Я старался никогда не читать рядом с моими любимыми девочками, которые поглощали все мое внимание.

Конечно, я продолжал в принципе читать, но уже не в поисках лекарства, а для удовольствия. Единственное мое лекарство не покидало меня ни разу, когда я превращался, и дракон, которым я становился, никогда не оставлял ее.

– Тебе не нравится имя твоей мамы, Черит? – спросил я.

Фиолетовые глаза, сияющие изнутри, уставились на меня.

– Я такого не говорила.

Я улыбнулся, заводя за ухо ее черные волосы.

– Ну да. – Когда я обнял дочь, она чуть смягчилась, ее кожа была такой шелковистой – вся она была даром, о котором я не мог и мечтать. – Скажи мне, а почему маргаритка?

Мы до сих пор не были до конца уверены, что Черит не передалась кровь дракона. Хотя ей было уже шесть и она не проявляла признаков превращения, мы не могли быть уверены, что она не передала бы эту способность своему потомству – если бы решилась на это.

Я надеялся, что кровь ее матери из Благого двора разбавила ее кровь, уберегая от возвращения дракона, но знал, что все было возможно.

Я только лишь мог надеяться и отпускать такие мысли. Напоминать себе, что большинство вещей не поддаются моему контролю.

И все же страх, с которым я так долго жил, иногда показывался на поверхности. Я не сомневался, что он будет со мной, пока я дышу. Но это не остановило меня от того, чтобы ответить согласием, когда моя жена заговорила о малыше.

Я вспомнил тот момент: она лежала на мне, пока за пределами нашего домика вставало солнце и сон пытался захватить нас в плен, но я тут же проснулся от потрясения. Я не был удивлен, что она собиралась искушать судьбу: у моей половинки хватило бы упорства. Я больше удивился себе, ведь я тоже отчаянно хотел ребенка.

– Они милые, – чирикнула Черит. – К тому же я устала говорить Мать, но мне нельзя называть ее Фия.

Фия засмеялась, продолжая плести венок из полевых цветов. Хёрб и Сподж охотились в лесу, но они всегда будто чувствовали, когда она заканчивала свою работу, и прибегали вовремя.

Шорох в кустах неподалеку от поляны перед домиком привлек внимание моей дочери, кисточка выпала из ее пальцев.

– Джилли, – пропела она и опустилась на колени, когда, прыгая по траве, к ней приблизился вун.

Моя жена в итоге заполучила своего столь желаемого вуна.

Но, хотя Джилли была дружелюбной – большую часть времени, – она не любила жить в заточении. Даже будучи ручной, она уходила в лес и отказывалась возвращаться, когда наступало время отдыха. Это разбивало сердце Фии – ее грусть и уныние заставили меня отправиться в лес, чтобы найти мелкого грызуна, прежде чем она могла остановить меня.

Но ее сердце вскоре исцелилось, когда это пушистое создание дало понять, что еще вернется.

В основном ради еды.

Джилли прыгнула на руки Черит, и я помог дочери сесть, когда зверь сбил ее на землю. Она лишь засмеялась. Подобно своей матери, она быстрее проникалась к различным тварям, чем к собственному народу.

Вун кружился у ног Черит, потом прыгнул ей на грудь, но, когда я попытался забрать существо, дочь не позволила. Вуны представляли собой комок яростной энергии с острыми как бритва зубами. Поэтому я втайне обрадовался, когда Джилли решила уйти: больше не надо было бояться, что, пока я сплю, кто-то покусает или поцарапает мне ноги.

Фия подползла к нам по траве, ее кремовая блузка с оборками чуть распахнулась, давая мне взглянуть на соблазнительную грудь.

Жена ухмыльнулась, поймав мой взгляд, и предложила Джилли кусок сушеного мяса, которое носила в карманах своих брюк. Хотя ее брюки были не так уж похожи на брюки – сегодня она облачилась в знакомую мне золотистую пару, – я не мог припомнить, когда она в последний раз надевала юбку.

Но я был не против. Ведь и она не возражала, что постоянно приходилось их зашивать из-за моих нетерпеливых объятий.

– Джилли, – выкрикнул Ванс, побежав через лес со стороны моего кабинета в замке.

Молодой человек четырех годочков стал мастером в части побегов от отца, который все равно учуял бы его в коридорах, прежде чем это сделала бы его мать.

Обычно сначала мальчугана находили гоблины, ведь он сбегал с их кухонь.

Ванс встал на четвереньки на траве рядом с Фией, схватил вуна, которая еще жевала траву, и прижал к своей груди. Его непослушные кудряшки цвета ржавчины не были завязаны, а может, он сам их растрепал. Джилли фыркнула и хрюкнула, вырываясь из его рук.

Фия улыбнулась и погладила вуна, что помогло Джилли немного успокоиться.

Джаррон материализовался рядом со мной с громкой руганью.

– Клянусь, на этой неделе мне вообще нет спокойствия!

– Он ведь иногда спит, – напомнил я.

Джаррон лишь фыркнул.

– Едва ли.

Мой дядя и друг горячо повторял, что лунная богиня послала ему сына в наказание за все провинности в отношении его матери.

Проведя рукой по волосам, теперь коротко подстриженным, потому что, как он любил повторять, у него слишком мало времени на заботы о себе, Джаррон поплелся за сыном, из рук которого забрал вуна.

Перси вышла из-за деревьев, ее алые волосы были собраны в узел на макушке.

– Я подумала, что тебя скоро придется спасать.

Фия посмотрела на миску с яблочными дольками в руках Перси.

– И что сказал об этом Орин?

– Я не рассказала тебе? – проговорила она, садясь рядом с Фией и сталкивая Джилли с ее колен, ожидая, когда она выудит яблоко из миски. – Теперь мы дружим.

Фия фыркнула, потом помедлила, разозлившись, что Перси не засмеялась.

– Ты это серьезно?

– Нет, – сказала Перси, улыбнувшись, и зашипела, когда вун укусил ее за палец.

Ванс засмеялся, вырываясь из объятий отца и слезая по его ногам, чтобы самому взять яблоко.

– Он даже не может подружиться со своей парой, – сказала Фия. – Я сомневаюсь, что ты сможешь заплатить достаточно, чтобы он был добр к тебе.

– У всего есть своя цена, но нет. – Перси дала вуну еще кусочек яблока. – Я просто проигнорировала его, как обычно.

Фия хмуро посмотрела на Черит, которая устроилась у нее на коленях, чтобы помочь с цветочной гирляндой.

– Со мной он добрый.

Все засмеялись, но она тут же сердито посмотрела на нас и настойчиво сказала:

– Правда! Я нарисовала ему картинку.

Это было что-то новенькое, и я опустился на траву рядом с Фией, забирая у нее нашу дочь и щекоча ей живот.

– Моя маленькая обманщица.

Черит захихикала и завертелась, но, когда я перестал мучить ее, она вздохнула и сказала.

– Но это правда!

– И что это была за картина? – спросила Фия, будто хотела сама нарисовать что-нибудь для него.

– Его любимый клубничный пирог, конечно же.

Перси фыркнула.

– Ну конечно!

Сообщив мне, что до нас долетела весть о прибытии на следующей неделе дикой охоты, Джаррон повел жену и сына обратно в замок.

Они с Перси решили остаться с нами и растить Ванса в замке. Через несколько месяцев после того, как мы с Фией поженились, эти двое договорились в последний раз попробовать восстановить свои отношения из руин. И они, наконец, приняли свои узы, осознав, что нельзя брать в будущее ошибки прошлого.

Вернулись Хёрб и Сподж. Джилли побежала к деревьям, предпочитая держаться на расстоянии от гигантских существ, и Ванс снова убежал от отца, им навстречу.

Не понимая, что делать с детьми, но чувствуя, что с ними нужно проявлять осторожность, двое нарловов не знали, как вести себя рядом с ребятней.

Ванс бежал за Споджем, прячась за его пушистыми лапами от родителей.

– Оставьте его, – сказала Фия, с улыбкой глядя на Споджа. – Мы скоро приведем его с собой.

Джаррону не надо было повторять, он практически убежал с поляны. Его жена засмеялась, когда он потащил ее с собой.

Хёрб развернулся, когда этот крошечный мужчина пробежал под его ногами. Ванс хихикал и пригибался каждый раз, когда зверь хотел посмотреть на него.

Черит засмеялась, и в моей груди разлилось тепло от этой звонкой мелодии. Дочь поднялась с моих коленей и присоединилась к этой компании, забрав миску с яблоками.

Я притянул Фию к себе, она положила голову мне на плечо, и я провел пальцами по ее волосам. Звезды и луна взирали на детей и нарловов, которые играли в прятки среди деревьев, а Ванс носил миску на голове, словно шляпу.

Тихий хаос, эта жизнь, которую мы создали для себя, и все же я еще никогда не чувствовал такой умиротворенности.

Меня даже не волновали редкие встречи Регина с моей женой на ежегодном собрании дворов. Ах, конечно же, они меня злили, но он перестал быть сорняком, который мне следовало выдернуть из мыслей моей любимой, чтобы разжевать в моей пасти. Он упустил все шансы, к тому же она и не была предназначена ему.

И моя жена не раз доказала своими поступками, что я поглощал ее так же, как и она меня.

И я терпел. Когда-то они были близкими друзьями, и хотя тот мужчина этого не заслужил, Фия в итоге решила сохранить их дружбу, хоть и порядком охладевшую.

Уже позже, когда рассветные лучи коснулись неба, а губы Фии касались моей груди, словно шелк, она пробормотала:

– Нам нужно взять Черри с собой в следующий раз, когда мы отправимся в путешествие с дикой охотой. – Я застонал, когда она опустилась ниже, ее губы щекотали мой живот ниже пупка. – Это достаточно безопасно, если мы останемся в Гвиторне.

Мы уже путешествовали с моим дедом несколько раз, еще до появления Черит, и я знал, что, несмотря на счастье, обретенное в каменных стенах нашего лесного домика, Фия была бы рада вновь исследовать другие земли.

– Поговорим с Гейлом, когда он вернется, – сказал я сквозь зубы, когда она своей нежной рукой обхватила мое достоинство и лизнула.

Охота наведывалась в замок на целую неделю каждый год, привозя лучшие свои находки, чтобы предложить их Олетт. В один из таких приездов Фия захотела путешествовать с ними в другие королевства.

– Он согласится, – сказала Фия.

Я усмехнулся, ведь, скорее всего, она была права. Гейл очень быстро проникся к моей любопытной жене.

Я зашипел, когда она провела языком по всей длине.

Пока в камине потрескивал огонь, а Черит спала в комнатах, которые она делила с Вансом в замке, Фия поглощала меня так жадно, как никогда, ведь этот голод не угасал – для нас обоих.

Я позволил ей довести меня до исступления, ее фиолетовые глаза блестели, а аромат давал мне понять, что я не одинок в этом безумии. И тогда я приказал ей:

– На четвереньки, моя огненная, – и едва не взорвался от наслаждения, когда она отстранила от меня свой великолепный ротик и сделала то, что я велел.

И даже больше: она выгнула спину и склонила голову набок, ее глаза светились от предвкушения.

Я коснулся пальцами изгиба ее позвоночника, проводя ими до самых ягодиц, и замедлился, когда понял, какая она мокрая и возбужденная. Мой палец с легкостью скользнул внутрь, и мы оба застонали, когда я пошевелил им.

Я доводил ее до экстаза сначала одним лишь пальцем, пока в дыхание Фии не вплелись стоны, а бедра не раздвинулись навстречу моим толчкам. Затем я ускорился, лаская ее плоть, теребя клитор. Она залила мою руку соками, достигая оргазма с хриплым вскриком, когда я в третий раз погладил ее большим пальцем.

Она опустила голову, ее ноги и бедра задрожали. Я перестал мучить ее и слизал с пальцев свою добычу.

Облизывая их со стоном, я направил ее к своему члену, придерживая рукой за бедра. Влажная глубина тут же поглотила меня.

Я не стал медлить. Даже не нужно было пытаться. Наши тела хлестко соприкасались, Фия взмокла, а я все сильнее вколачивался в нее сзади – совершенно растворяясь в неизбежной и неутолимой потребности владеть ею любым способом.

Мое желание не ослабло и никогда не ослабнет.

Фия сжимала в кулаках постельное белье, посылая в воздух проклятия и вращая бедрами в поисках большего наслаждения.

Я намотал ее волосы на кулак.

– Прекрасное создание! – Я потянул, и она поднялась вместе со мной, когда я переместился на пятки. – Поцелуй меня, – выдохнул я и застонал, когда ее язык проник в мой рот, лаская меня с каждым новым глубоким толчком моего замедлившегося ритма.

– Сейчас я кончу в тебя, – предупредил я, зная, что она тоже на грани.

Из моей груди раздался хриплый стон, когда Фия отстранилась, снова вставая на четвереньки и достигая пика. Не переставая двигаться, она пробуждала во мне все большее желание последовать за ней, ругаясь на чем свет стоит.

Меня с такой силой трясло, что я не смог вовремя спохватиться, когда она отстранилась и легла на кровать. Я улыбнулся.

Моя прекрасная жена развалилась на спине, разведя ноги в стороны, чтобы я мог полюбоваться ею.

– Я, наконец, разгадал тебя, огненная.

Моя грудь тяжело вздымалась, но она знала наверняка, что я еще не выбился из сил.

– Правда? – прерывисто выдохнула Фия.

Я подобрался к ней и принялся ласкать наполненное моим семенем влагалище. Ее бедра дернулись, когда я погладил возбужденную плоть, а с ее губ сорвался мяукающий стон.

– Ты сняла с меня одно проклятье, только чтобы наградить другим.

Она рассмеялась.

– А это так, дракон?

– Ты сделала меня совершенно ненасытным, – хрипло проговорил я и широко развел ее ноги. Так было всегда. Каждый вечер или день – когда у нас выдавалось время наедине без дочери.

– Тогда мы идеально подходим друг другу.

– И так будет всегда. – Я усадил ее себе на бедра. Она всхлипнула, устраиваясь на мне, эти чувства были непередаваемыми, и все же мне всегда будет мало. – Моя ненасытная жена.

Я чуть повернул голову. Моя кровь взбунтовалась, громко стуча в висках, пока я придерживал Фию, снова и снова погружаясь в ее глубины, наблюдая, как она поглощает меня, а ее руки цепляются за опоры кровати.

Когда она задрожала, я приподнял ее. Придерживая за спину и шею, провел языком по груди и наклонил, заставляя снова кончить. Пока она наслаждалась оргазмом у меня на руках, я думал о том, что еще никогда не видел и не испытывал ничего столь волшебного в своей жизни.

Стоны Фии стали громче. Поцелованные луной волосы прилипли к вспотевшей коже. Она сильнее сдавила мой член, когда я прокусил ее шею и глотнул крови, похожей на эликсир.

Моя любимая была не просто лекарством, а настоящим ядом.

Я не только охотился за ней, но теперь наслаждался тем, как она наполняла каждую клеточку моего тела, каждый уголок моей жизни. Мне никогда не будет достаточно, и если таково мое наказание за то, что я забрал ее, что сделал только моей – пусть будет так.

Даже будь я голоден, я был бы рад.

Я уложил ее на кровать и слизнул кровь, которая все еще струилась возле ключицы, мои движения внутри нее стали медленными и глубокими.

– Тебе уже достаточно?

– Никогда, – хрипло сказала она, и я резко дернул бедрами, заставляя ее стонать. – Боюсь, я не способна на такое, и меня это порой беспокоит.

При этих словах я напрягся, мрачнея. Я поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз.

Фия улыбнулась. Она убрала с моего лица несколько прядей, которые запрещала стричь, и провела пальцем по губам.

– Такая любовь не может быть нормальной, и ты это знаешь. Невзирая на узы.

Она не врала. Мы оба знали о парах, которые желали остаться вместе, и о тех, кто расходился и заводил любовников.

Мысль о том, чтобы не видеть Фию некоторыми вечерами, меня вовсе не радовала. Мне было страшно даже представить себе это.

– Тогда мы ненормальные, – проворчал я. – И меня это устраивает.

Фия погладила мою щеку.

– Ты огорчился.

Я резко выдохнул.

– Признаюсь, что я слегка обеспокоен.

– В этом нет нужды. Просто подумала, что это ослабло. – В ее глазах искрилась улыбка. – Эта тяга, – пробормотала она. – После стольких лет.

Я расслабился, если это можно было так назвать: мой член все еще пульсировал, требуя движения внутри тела моей любимой.

– А что не так с этой тягой?

– Все так, – прошептала Фия, проводя губами по моим. – И ничего. – Она коснулась моей спины, заставляя меня задрожать. – Ты мое дыхание, причина, по которой мое сердце бьется.

Я потерся о нее носом, мое сердце затрепетало.

– Я тоже тебя люблю.

– Это не просто любовь, Кольвин.

– Тогда прошу тебя, – поддразнил я, – скажи мне, что это.

Но она даже не улыбнулась. Поцеловав меня в обе щеки, она притянула мою голову к себе.

– Это жизнь и смерть. Мое существование связано с твоим, и это довольно опасно, муж мой.

Я с силой выдохнул. Потом прижался губами к ее рту и прошептал:

– Тогда нам остается лишь одно.

– И что же это? – поддразнила она, хотя уже знала.

– Продолжать в том же неутомимом ритме.

Ее глаза тут же увлажнились, и меня словно резануло ножом по сердцу.

Я поцеловал ее веки, нос и губы, потом обнял и медленно возобновил движения. С каждым прикосновением моих губ к ее щекам, подбородку, шее, губам я говорил, что люблю ее. Что мне достаточно жить именно так – отчаянно нуждаясь в ней.

И я не хотел, чтобы это когда-либо заканчивалось.

Фия запустила пальцы в мои волосы, вцепилась в мое плечо и прошептала:

– Пока не угаснет последняя звезда.

Я коснулся ее губ и произнес клятву:

– И пока луна не остановит вечную охоту на солнце.