Легенда о разорении династий. Книга 2. Вечное море

Го Цзинмин
Легенда о разорении династий. Книга 2. Вечное море

По континенту ходит легенда о магическом Вечном море. Тот, кто овладеет его силой, станет бессмертным и получит безграничную власть. Но добраться до него – целое испытание, полное разных ловушек и жутких существ.

Ци Лин, Гильгамеш и другие решают поверить преданию и отправиться в опасное путешествие. Впереди героев ждет жестокая битва, где перед каждым встанет сложный выбор. Что если союзники станут врагами, а желание спасти превратится в одержимость?

Смогут ли они остановить тьму, пока она окончательно не поглотила мир?

Guo Jingming

郭敬明

Legend of Ravaging Dynasties. Volume 2

临界.爵迹.永生之海

Иллюстрации Zialron

Карта Ольги Лялиной

This edition is published by AST Publishers LTD

arrangement with China South Booky Culture

Media Co.,LTD through Tianjin Mengchen

Cultural Communication Group Co., Ltd.

Publishing Coordination: MoonTrans.

Глава первая
Тихое эхо холодной волны

Западная империя Асланд, столица империи Гланорт

В какой момент появляется отчетливое ощущение течения времени? Не то отдаленное, смутное чувство, а четкое, ясное. Словно теплой рукой хватаешь холодный снег, словно распахиваешь глаза навстречу палящему полуденному солнцу, словно следишь за рекой, безвозвратно тянущейся к концу мира. Когда начинаешь осознавать, что все сущее постепенно разрушается в Великой реке времени и не существует ничего вечного?

В определенное мгновение еще до нашего рождения мир неожиданно пробудила золотистая духовная сила, заполнившая собою небо и землю. День ото дня он медленно обновлялся, циклы сменяли друг друга, пока реальность не обрела свой нынешний величественный облик.

Морские воды обращаются льдом и инеем, ветер стирает в пыль горные цепи, ураганы сжигают леса в огненном шторме... Неистощимые силы движутся внутри этой вселенной, сменяя друг друга, превращаясь из одной в другую, неустанно множатся, но тем не менее медленно и неумолимо стремятся к холодной гибели, сменяя друг друга, превращаясь из одной в другую. Энтропия, которую тебе не увидеть, постоянно окружает нас – она подобна маленькому насекомому, которое незаметно голому глазу, но медленно и неумолимо разъедает тело гиганта.

Мир постепенно гаснет.

В нем нет места постоянству.

* * *

Ясные искрящиеся лучи восходящего солнца постепенно стирали ледяную синеву с зимнего предрассветного небосвода, словно неторопливо вытирая до прозрачности ветхое оконное стекло заброшенного дома. Ци Лин открыл глаза и, повернув голову, посмотрел в окно. Сев на постели, он выдохнул – в воздухе сгустился белый пар. Дрожа, парень вылез из-под ватного одеяла и принялся натягивать одежду, обратившись к Инь Чэню, который наблюдал за чем-то снаружи:

– Мы пробыли здесь уже три дня. Куда мы дальше?

– Для начала отправимся в Сердце. После дарования Печати я так и не успел представить тебя серебряным жрецам. Первым делом апостолы отправляются в Коридор Бездны для поимки духовного зверя... Но ты и без меня обзавелся Снежным Клыком, выполнив, можно сказать, главную задачу. Очень кстати, что мы сейчас в Гланорте – как раз сообщим о ее исполнении. – Мужчина повернулся и посмотрел на взлохмаченного Ци Лина, в рассветных красках его кожа сияла здоровьем.

– Сердце? Звучит как что-то важное. – Юноша завязал штаны и теперь стоял рядом с князем, наклонив голову, он бросил на того взгляд и неожиданно очень по-плутовски улыбнулся. – Ну-ка взгляни, я неплохо так прибавил в росте, не находишь? По-моему, ты уже и не сильно-то выше меня. Чувствую, в следующем году будешь уже стоя на цыпочках со мной разговаривать...

Князь с невозмутимым видом повернул голову, его зрачки сузились, и в воздухе послышался треск, но тут лицо неожиданно вспыхнуло. Он собирался по своему обычаю забить рот Ци Лина льдом, однако тот опередил наставника.

«Недоглядел...» – Инь Чэня кольнуло небольшое раздражение. Тем не менее очень скоро его лицо вновь приобрело невозмутимое выражение. С натянутой улыбкой мужчина посмотрел на сияющего от самодовольства апостола.

– Ха-ха, разве я не молодец? Долго размышлял, как перенаправить силу противника в него самого, и вот додумался! – Рука парня как бы между прочим опустилась на плечо князя, он придвинулся к прекрасному, словно вырезанному из льда профилю и, лукаво улыбаясь, произнес: – Больше ты не накормишь меня льдом. Ну, разве я не гений?

Неожиданно непроницаемое лицо Инь Чэня словно оттаяло, и на нем появилась мягкая улыбка, которая напоминала едва распустившийся цветок. От такой умиротворенной красоты захватывало дух.

– Ой-ой... Не к добру это...

Вид князя ужаснул Ци Лина. Инь Чэнь, продолжая улыбаться, гробовым голосом спросил:

– Неужели?

– Да-да, твое улыбающееся лицо всегда казалось мне странноватым, каким-то... Э?! Почему ты можешь говорить? Разве...

К моменту, когда Ци Лин заметил неладное, он уже не мог двигаться: от ступней до пальцев рук и даже лица – он оказался весь погружен в глыбу крепкого льда. Лед пощадил лишь пару черных как смоль глаз, взгляд которых несчастно заметался вокруг.

– Все еще считаешь себя самым сильным? – весело спросил Инь Чэнь.

Апостол замычал, быстро и беспомощно стреляя своими большими глазами влево-вправо, как бы говоря: «Нет!»

– Посмеешь выкинуть подобное еще раз? – Князь развлекался от души, его лицо при этом выглядело невыразимо прекрасным, но за ласковой улыбкой прятался настоящий лукавый лис.

Взгляд парня заметался из стороны в сторону с еще большей прытью и решимостью, точно говоря: «Нет, не посмею!» Хмыкнув носом, князь моргнул, и в глазах его сверкнуло несколько ниточек золотого света. Лед на теле Ци Лина с треском опал, а парень, освободившись от неподвижности и холода, глубоко вздохнул.

«Ну и самодовольная же рожа! – воскликнул про себя апостол, между тем глядя на Инь Чэня с почтительной улыбкой. – Вылитый лис!»

– Хочешь мне что-то сказать? – Тот зорко следил за апостолом.

– Вовсе нет, – с милой улыбкой ответил молодой человек, а затем пробубнил себе под нос: – В этот раз победа за тобой, лис...

Инь Чэнь с Ци Лином собрали свои вещи и собрались спускаться вниз, когда увидели уже стоящих в дверях Ци Ла и Тяньшу Юхуа.

Третий князь находился в тени коридора, как обычно облаченный в черное, на фоне одежды копна серебристых волос казалась белоснежной. Даже при свете дня Ци Лин видел в нем ночного призрака, закутанного в одеяние из мрака. Его прекрасное, совершенное настолько, что граница между мужской и женской красотой давно стерлась, лицо сияло в свете золотистых солнечных лучей, точно драгоценность. Принцесса заметила спускающегося по лестнице Седьмого апостола, и на лице ее тут же отразилась радость. Тот, покрутив головой, спросил:

– А где Ляньцюань с братом?

На его вопрос ответил Ци Ла:

– Ушли раньше, сообщили, что им необходимо кое-что сделать. Они отправились на острова в водах Ренна по какому-то делу. Я создал для них врата, поскольку бывал там.

Князь перевел взгляд на Инь Чэня, и Ци Лин отметил: в его взгляде было что-то необычное.

– Острова в водах Ренна... – В глазах Седьмого князя едва заметно, холодным лезвием в ночном лесу, что-то сверкнуло.

* * *

Лицо Юхуа сделалось серьезным, с презрительным смешком она бросила на Ци Лина пристальный взгляд:

– Почему тебя волнует, где сейчас Ляньцюань? Ты что, ее князь?

Почесав голову, парень неловко ответил:

– Ох, да нет же... Юхуа, мы с Инь Чэнем собираемся в Сердце на встречу с серебряными жрецами, а ты что собираешься делать? Может, пойдешь с нами? Все же я в первый раз в столице, и потом мы можем вместе погулять по городу, поесть всяких вкусностей. За несколько дней в Гланорте ничего кроме стен гостиницы до сих пор не видел, чуть не умер со скуки!

– С чего бы мне идти с тобой? – чуть тише бросила девушка, однако ее лицо явно стало довольнее, а щеки порозовели, словно персики в саду.

Инь Чэнь лишь улыбнулся, слушая их, и подошел к Ци Ла:

– Я отведу Ци Лина в Сердце Гланорта, а затем – в Тяньгэ, чтобы найти Тэрэю. Ты присоединишься к нам?

– Нет, предпочитаю не сталкиваться с ней без острой необходимости... Возможно, для начала мне стоит вернуться в руины Ютула и осмотреться. Я кое-что уловил, когда мы уходили оттуда... – Князь, казалось, о чем-то задумался, однако покачал головой, словно отметая свою же мысль. – Только вряд ли это возможно...

– В таком случае мне следует отправиться с тобой. – Инь Чэнь стоял напротив, хмурясь из-за слепящего света, но решительно глядя на Ци Ла, словно ожидая увидеть в нем удивление или даже смятение.

Вот только выражение на лице последнего нисколько не изменилось, и он лишь вопросительно хмыкнул.

– Как и ты, я хочу кое в чем убедиться, и это что-то связано с руинами Ютула... – Глаза Седьмого князя сверкнули. – Ты не забыл Гланша?

– Апостола земли, служившего с тобой прежнему Первому князю?

– Да. У меня есть подозрения, что он жив... – кивнул Инь Чэнь, взгляд его искрился, словно снег на заре. – Если моя догадка верна, то он скрывается в руинах Ютула.

– Почему ты так решил? – слегка нахмурил брови Ци Ла.

– Ци Лин встретил там умершую совсем недавно Ли Цзиэр. Разве новый призрак, попавший в руины Ютула, не подтверждает существование жнеца? – глубоко вздохнув, медленно произнес Седьмой князь.

– Тогда отправимся вместе, – кивнул Третий князь, после чего добавил с некой жалостью в голосе: – Но не возлагай больших надежд. Насколько известно мне, может существовать больше одного жнеца.

Западная империя Асланд, Тяньгэ

Просторный зал освещал лишь неспокойный огонь бесчисленных свеч. Под зеркально-гладкой поверхностью черного мраморного пола время от времени пробегали полосы света, похожие на косяки искрящейся рыбы на морской глубине.

Взгляд Ю Мина скользил по напоминающей черный кристалл поверхности, на его губах повисла задумчивая улыбка.

– Ни минуты покоя... – Тэрэя посмотрела на плывущие ниточки света, после чего сошла вниз со своего ложа. Присев, она протянула правую руку к полу, тонкие белые пальцы привычным движением свисли вниз, и из кончиков блуждающими призраками заскользили нити сияющего золота. Напоминая червей, они быстро проникли внутрь полупрозрачного, словно сделанного из черного драгоценного камня пола. Плавным движением она вскинула голову, и прекрасные глаза заполнила особая, вселяющая в других страх белизна, привычная ей с самого детства и напоминающая снежную бурю, в глубинах которой чувствовалась острая, как кончик иглы, проницательность.

Уголки рта Ю Мина слегка поползли вверх, обнажившиеся острые зубы напоминали звериные, в зале зазвучал его низкий, чувственный голос:

– Ты и правда прекрасный монстр.

– Прежде чем так называть меня... – Пелена, заполнявшая глаза Тэрэи, постепенно рассеялась. Она обернулась и прикрыла рукой скромную и в то же время кокетливую улыбку. – Тебе стоит разобраться со своим апостолом Шэнь Инь. Вот кто действительно собирается сотворить из себя настоящего монстра.

– Шэнь Инь? Что она задумала? – Взгляд мужчины, прикованный к соблазнительным изгибам тела женщины, стал серьезным, брови хмуро сдвинулись.

– Она... – С поверхности черного пола поднялось несколько полосок света и быстро втянулось в кончики ее пальцев. – Отправилась на Вечные острова в поисках Шестого князя Силюра. Эта девчонка даже не понимает, во что ввязывается, в ней столько любопытства для такой слабачки, такими темпами она и глазом не моргнет, как лишится жизни.

– Не осмелюсь судить ее силу, но что касается любопытства... Разве во всем мире найдется человек, им не страдающий? – Ю Мин встал и укрыл тело черной мантией. – Каждому из нас хочется знать все тайны.

– Верно, хотя порой эти тайны ни к чему хорошему не приводят. Стоит проявить неосторожность – на кону окажется твоя жизнь. – Тэрэя присела, на ее лице по-прежнему красовалась мягкая улыбка, вот только во взгляде сверкала ярость.

– Решила приказать мне исполнить очередную красную весть? Думаю, не стоит пока растрачивать силы. Немало времени уйдет на то, чтобы разобраться с теми, кого ты назвала ранее. – Ю Мин повернул голову, и уголки его рта скривились в полуулыбке, но взгляд стал ледяным.

– Я не «приказываю» тебе исполнять их, а всего лишь передаю. Ты слишком высокого мнения обо мне. Разве в моих силах решать, кому жить, а кому умереть? Поэтому неважно, сколько этих вестей – ты должен принимать все безоговорочно, и твое недовольство ничего не изменит. – Тэрэя смотрела Ю Мину прямо в глаза, улыбка исчезла с ее лица. – Иначе тебя, Карающего князя, покарает кто-то другой.

– Как скажешь. Так или иначе, ты единственная, кто может связаться с серебряными жрецами в эти дни. Мне нужно идти, а что касается Шэнь Инь...

– Оставь ее мне. Должна же я помочь, когда у тебя столько забот. – На лице женщины была прежняя кокетливая полуулыбка, совершенно не помогающая разгадать, что же творилось у нее в голове. – К тому же он тоже на тех островах. Разве Шэнь Инь не хочет разгадать тайну? Значит, самое время ей рассказать.

– И сколько же ты собираешься ей поведать? – прищурился Ю Мин.

– Половины хватит, – самодовольно рассмеялась она, а затем приблизилась к уху мужчины и мягко продолжила: – Как думаешь? В самый раз, не так ли? Она сама ведь всего лишь половина...

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Бушующий ветер катил морские волны к черным скалам, яростно разбивая их о камень, где они разлетались брызгами и кусочками льда. Зимняя стужа уже успела укутать эти края. Просторную россыпь островов укрывал белый туман, местами на черных рифах лежал снег, ярко контрастируя с каменной поверхностью, и могло показаться, что в мире просто не существовало других цветов.

* * *

Шэнь Инь спрыгнула на рифы. Скопившийся на побережье слой льда и снега скрывал под собой промерзший твердый камень. Она потуже затянула на себе длинную серебристо-белую мантию на лисьем меху и, подняв взгляд, пристально вгляделась в черный как смоль кусок суши перед собой. Девушка знала, что именно здесь захоронена важная тайна, которую ей требовалось разгадать.

– Наконец-то я здесь...

Второй апостол цепью привязала лодку к камню, похожему на зловещий клык зверя, встала и тихонько прикрыла глаза. Затем вытянула ладони вперед, и на них проступили золотые узоры. Прислушиваясь к духовной силе вокруг, Шэнь Инь двинулась к центру укрытого снежной бурей острова. Нечто вело ее вперед все настойчивее и настойчивее, словно безгласный голос звучал внутри ее головы. Сердце забилось быстрее от мысли, что впереди ждут ответы.

Силуэт девушки скрылся в снежном тумане.

У линии берега осталась раскачиваться черная маленькая лодка, подгоняемая к каменным рифам гигантскими волнами. Неподалеку, словно от вдоха, содрогнулась скала и медленно затихла вновь.

* * *

На острова быстро опускалась вечерняя мгла. Шэнь Инь отыскала пещеру в углублении скалы и, оглядевшись вокруг, вошла внутрь. Вой ветра тут же стих, температура в пещере оказалась намного выше, чем снаружи. В отличии от царства холода и стужи там, здесь даже без разожженного костра царило необычайное тепло. Стоило переждать снежную бурю и продолжить поиски утром.

Отыскав внутри более-менее ровную поверхность, девушка улеглась прямо в одежде и постепенно провалилась в дрему, как вдруг услышала тяжелое дыхание. Она села, думая, мог ли так завывать ветер: грузно и печально. В тусклом освещении пещеры нельзя было разглядеть и пальцев на вытянутой руке, и апостол из-за всех сил всмотрелась в темноту, однако не обнаружила ничего необычного.

Внутри было просто сыро и тепло. Но тут руки Шэнь Инь коснулась вязкая жидкость: «Море пробилось сквозь скалы? Вода слишком теплая для зимнего моря. И пахнет кровью. Неужели здесь умерло какое-то животное?»

Прижавшись спиной к стене и лицом обратившись к выходу, Шэнь Инь осторожно двинулась вперед, но тут ее охватила сонливость.

Как же искусна судьба. Прошло уже столько лет, а мы снова оказались на том же месте.

Рассветные лучи мягко ласкали ее лицо. Второй апостол открыла глаза и осмотрелась: вокруг лежали замерзшие части тел не особо сильных духовных зверей, заглянувших ночью в пещеру, – ловушка, оставленная накануне вечером, оказалась очень кстати. Уголки губ Шэнь Инь приподнялись в тихой улыбке. Иногда она думала, насколько похожа на своего духовного зверя, Ткача Снов, ей всегда и везде удавалось сплести свою охотничью сеть, с помощью духовной силы она могла легко создавать настоящую мини-преисподнюю, полную смертельных ловушек.

Девушка убрала напоминающие паутину лучи белого света, которые создала накануне, и барьер из духовной силы быстро исчез. Она поднялась на ноги и двинулась наружу.

Весь архипелаг заливали лучи рассветного солнца. Апостол вскинула руку, чтобы закрыться от режущего света, и удивленно посмотрела на свою ладонь – ту покрывала запекшаяся кровь. Видимо, от тех мертвых зверей в пещере.

* * *

Со всех сторон торчали черные скалы – о них бились бесчисленные волны. Вода, остающаяся меж черных трещин в породе, мигом превращалась в лед, во многих местах уже раскалывающий камни. Этот вид мало чем отличался от пустошей далекого севера.

Воздух разрезало несколько слабых свистящих звуков.

Шэнь Инь остановилась и опустила веки, а когда вновь открыла глаза, в них сверкнуло золото духовной силы – нескольких зверей, взмывших за ее спиной, мгновенно разорвало на части. Землю с шумом оросил дождь обжигающей крови, которая на суровом зимнем ветру быстро превратилась в алые льдинки. Девушка уже собралась двинуться дальше, но тут неожиданно замерла на месте. Выражение на ее лице застыло, словно сияющая синевой морская вода, ее тело капля за каплей стал заливать ужас. Она подняла руку и с лязганьем вытянула из шеи серебристо-белую плеть, образовавшаяся рана тут же затянулась. Тонкое орудие белой змеей застыло у ее ног, золотистые узоры, поднявшись от груди, медленно достигли шеи Шэнь Инь. Под звуки раскалывающегося камня и льда от ног девушки поползли десятки тонких белых нитей, которые стремительно сплетались под ее ступнями в огромную сверкающую паутину. Шэнь Инь, присев в необычной позе, приложила одну руку к земле, из кончиков ее пальцев вдоль нитей заструились линии серебристого света, со звонким гудением укрывая сиянием всю поверхность земли.

Второй апостол замерла, словно паук в ожидании добычи.

– Неважно, кто ты... Раз пришел, даже не надейся уйти.

Западная империя Асланд, столица империи Гланорт

С негромким хлопком силуэты Ци Ла и Инь Чэня обратились размытыми полосками света и исчезли в пространстве. В воздухе остался лишь леденящий аромат одежды Седьмого князя, находящегося уже в тысячах километров от этого места.

Ци Лин посмотрел на врата, которые Третий князь создал на месте медного столба у входа в гостиницу, и обратился к Тяньшу Юхуа:

– Думаю, врата скоро исчезнут. Я отправляюсь в руины Ютула с Инь Чэнем, хочешь с нами?

Не сводя глаз с парня, принцесса холодно произнесла:

– Кому захочется во второй раз заявляться в обитель живых мертвецов? Думаешь, в рубашке родился? Мы и в первый раз с трудом выбрались, а сейчас предлагаешь вернуться? Ты в своем уме?

Седьмой апостол кивнул и пылающим взглядом больших черных глаз уставился на нее:

– Инь Чэнь – мой князь. Куда он, туда и я.

Юхуа закусила губу, явно собираясь возразить, но в итоге лишь процедила сквозь зубы:

– Поступай как хочешь.

– Ну, тогда я пойду, а ты береги себя. Не знаю, когда мы сможем встретиться вновь... Удачи, – понимающе улыбнулся Ци Лин, а затем, приложив руку к столбу, исчез.

Яркие солнечные лучи заливали пространство, и пыль, поднимаемая повозками, напоминала золотую пудру. Казалось, весь мир был омыт соком плода Сисыя, настолько он выглядел прекрасным и фантастическим, что казался выдумкой. Вдоль улицы у ворот гостиницы тянулись оживленные толпы людей – в густонаселенном Гланорте с его прекрасными зданиями различные акценты сливались в единую какофонию, симфонией различных звуков бурлила жизнь.

Однако даже в этой чарующей, светлой сцене было место одиночеству. Тяньшу Юхуа стояла у ворот, и ее фигура, оставленная сама по себе, выглядела еще более хрупкой, чем обычно. Глаза у нее покраснели, впервые в жизни она чувствовала себя настолько одинокой. Она закусила губу и, развернувшись, вошла в главный зал гостиницы, где отодвинула стул и обратилась к одному из работников:

– Подай мне кувшин медового вина, корзинку виллского хлеба с малиновым вареньем, порцию копченого окорока ягненка, уху с клецками и тарелку жареного риса. А еще добавьте чашку холодного розового желе со снежным грибом.

Сидя за огромным круглым столом, Юхуа запрокинула голову и отпила из большой кружки медового вина. Из головы никак не выходил внимательный взгляд и последние слова Ци Лина перед уходом, казалось, его голос все еще звучал в ее ушах. Она выпрямилась, тяжело поставила пустую кружку на стол, затем поднялась и топнула ногой.

– Никогда не встречала таких глупцов! – гневно пробубнила принцесса.

После этого вышла из гостиницы и приложила руку к медному столбу.

Западная империя Асланд, за вратами руин Ютула

Перед глазами стояла густая тьма. В воздухе царила особенная прохлада, присущая лишь подземным руинам. Дорога под ногами оказалась разбитой и сырой, место выглядело совершенно безжизненным. В темноте слышались лишь шаги Инь Чэня, Ци Ла и Ци Лина.

Неожиданно позади троицы засиял тусклый ореол золотистого света. Князья обернулись, на лицах обоих уже висели улыбки. Мужчины переглянулись, все понимая без слов, и совершенно спокойно посмотрели на медленно приближавшуюся к ним Юхуа. Источником золотого сияния было не что иное, как кружившие вокруг принцессы золотистые орлы. Заносчивое выражение исчезло с ее лица, и сейчас Шестой апостол выглядела даже милой.

Удивился лишь Ци Лин:

– Ты все же пришла! – вскинул он густые брови, после чего наклонился ближе к уху девушки и зашептал: – Как хорошо, что ты здесь, хоть кто-то молодой. Я уж думал, повешусь, если придется все время провести в компании двух достопочтенных дедов. Они даже не понимают моих шуток! Я уже кучу выдал, а эти двое и бровью не повели... Один лишь Клык изредка мурлычет в животе, подбадривает как может. Мне даже неловко. Вот только его не выпустишь погулять – уходит много духовной силы. А мне все кажется, что очень уж ему скучно в последнее время.

Слегка раскрасневшаяся Тяньшу Юхуа, стараясь скрыть собственную радость, привычным холодным тоном ответила:

– Мы с тобой не одно и то же, это ты все еще зеленый новичок, а я – императорской крови, опытный мастер духа и начала учиться магии, пока кто-то еще в песочнице игрался.

– Да нет, мыл тарелки на почтовой станции, – улыбнулся Ци Лин, обнажив ровные зубы.

– Ничего смешного, – хмыкнула принцесса.

– Это и не шутка... – Парень слегка недовольно скривил рот.

Духовная сила в орлах девушки постепенно иссякла, и один за другим они рассыпались золотистой пылью, исчезнув в темноте.

Юхуа уже потянула руку к карману, чтобы достать новый амулет, когда Инь Чэнь вскинул ладонь и направил перед собой: вперед заскользило круглое бронзовое зеркало, мягко освещая путь, точно дорожная лампа. Князья шли первыми, в то время как апостолы осмотрительно следовали позади.

– Это твое духовное орудие? – Повернув голову, Ци Ла посмотрел на Инь Чэня.

– Одно из. – Уголки губ Седьмого князя слегка приподнялись.

Ци Ла молча продолжал разглядывать собеседника и лишь спустя несколько мгновений тихо вздохнул:

– Кажется, в последние годы произошло многое, о чем я не знаю.

– Не слишком многое.

– О чем ты? – Ци Ла сощурил взгляд, и уголки его губ приподнялись в улыбке, напоминающей укрытую инеем розу.

– О том, что пусть за эти годы и правда произошло много событий, однако ты знаешь почти обо всем. Разве я не прав? – усмехнулся Седьмой князь.

– Должно быть, ты путаешь меня с Тэрэей, – не удержался от очередной улыбки Ци Ла. В глазах его отражался свет зеркала. – Ты слишком высокого мнения о моих способностях.

– Напротив, это вы слишком скромны, князь Ци Ла, – усмехнулся Инь Чэнь, продолжая идти вперед.

Спустя недолгое молчание Ци Ла вдруг тихо произнес:

– Ты сказал, что думаешь, что Гланш жив. Но почему ты решил, что он в руинах Ютула?

– Как прежнему Первому князю, тебе известно, что это за место. – Не сбавляя шага, Инь Чэнь взмахнул рукой, после чего к парящему зеркалу двинулись нити золотой духовной силы, усилив его свечение.

– Конечно. Древний город призраков, – кивнул князь.

– Руины Ютула всегда принимали души умерших. Пусть серебряные жрецы никогда не рассказывали нам о том, что за сила позволяет мертвецам существовать на этой земле и не исчезать, однако мы знаем, что тысячи призраков живут здесь с целью сохранения некой тайны. Просто нам эта тайна неизвестна... Не беспокойся, я не буду спрашивать тебя о ней, мне ее знать не дозволено, я это понимаю. – Говоря это, Инь Чэнь смотрел на Ци Ла, наблюдая за его реакцией.

Но ее не последовало. На губах князя все так же висела чарующая полуулыбка, похожая на цветок в ночи, выдающий свое присутствие лишь чарующим густым ароматом.

Конечно же, он знал, о какой тайне говорил Седьмой князь. Инь Чэнь продолжил:

– Все полагают, что Апостол земли ничем не отличается от Апостола небес и Апостола морей, и лишь Первому князю и его апостолам известно, что титул Апостола земли всего лишь сокращение от Апостола подземного царства мертвых. Они всегда обладали способностью забирать жизни и были ответственны за этот сбор. Богами смерти с косой в руке они стояли вблизи увесистых плодов жизни, пожиная сладкие, полные сил души. Апостол земли является проводником, обитающим в царстве мертвых и приводящим душу каждого сильного мастера в руины Ютула для охраны этого места. И Гланш был таким же.

Вдруг Ци Ла слабо улыбнулся:

– Это он тебе рассказал?

– Да.

– Видимо, вы были очень близки... – Третий князь с улыбкой покачал головой, после чего тихо вздохнул.

– Все эти четыре года я считал Гланша погибшим, как и Дун Хэ. Вот только Ци Лин рассказал мне, что в руинах Ютула повстречал призрака мастера духа Костяной бабочки Ли Цзиэр, которая погибла еще в Фуцзэ. Мы оба знаем, что нынешний Первый князь Сючуань Дицзан и три его апостола все время находятся где-то в Сердце Гланорта и никогда не покидали серебряных жрецов. Разве тебе не интересно, кто все эти годы собирает души, если новый Апостол земли никогда не покидал Сердца?

– Ты никак не оставишь своих надежд, – тихо вздохнул Ци Ла. – Разве перед отправлением сюда я не сказал? Жнецом может быть не только он. Существуют и другие, помимо Апостолов земли. Поэтому рождение новых призраков вовсе не значит, что Гланш не погиб.

– Знаю, но перед лицом отчаяния даже ничтожная надежда ценна, – слабо улыбнулся Инь Чэнь. – Я хочу знать наверняка.

Произнеся эти слова, он замедлил шаг и посмотрел на идущего рядом мужчину:

– Раз мы заговорили об этом... Можно вопрос?

– Задавай.

– Ты тоже прежде был Первым князем, ведь так?

– Да.

– Прежде чем стать им, каким апостолом из трех ты являлся?

Инь Чэнь остановился, преградив путь Ци Лину с Юхуа, а Ци Ла впервые широко улыбнулся, обнажившиеся зубы сверкнули в темноте подземелья.

– Ты был Апостолом земли, прежде чем стать Первым князем? – спросил Инь Чэнь.

– Возможно, я тебя разочарую... – Ци Ла медленно приблизился к нему и, остановившись напротив, тихонько покачал головой, – но нет.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Свирепый морской ветер обдувал острова, принося с собой острые частички льда и морозный воздух. Шэнь Инь напряженно припала к земле в напряженном ожидании малейшего изменения в духовной силе вокруг и готовая ринуться в бой.

В сравнении с другими князьями и апостолами ее способность к восприятию считалась посредственной, тем не менее даже с ней девушка чувствовала, что этот на первый взгляд лишенный жизни архипелаг наполняла необычная сила. С самого вчерашнего вечера, когда она только спустилась на берег, ее не покидало ощущение непонятной тревоги.

Яростные потоки ветра мешали обзору, в воздухе становилось все больше снега, и от простого зрения было уже мало толку. Шэнь Инь изо всех сил вслушивалась в духовную силу вокруг...

Вдруг сбоку невероятно быстро метнулась бронзовая тень. Вслед за ней хлынула огромная волна духовной силы, и землю под ногами с развернутой на ней белой паутиной яростно тряхнуло.

– Не может быть... – Рука девушки, прижатая к земле, задрожала. – Эта духовная сила не уступает княжеской... Откуда на затерянных в море островах мог появиться настолько сильный зверь?

Тень приближалась так быстро, что в глазах зарябило, а ее удушающая духовная сила становилась все яростнее, девушке казалось, что на нее двигалась огромная морская волна.

* * *

Из обледенелой каменной земли вверх стали вырываться толстые нити паутины, похожие на шумные молнии холодного белого цвета, во все стороны полетели обломки скал, паутина с невероятной силой вырывалась тут и там, даже твердая сталь вмиг разнеслась бы на куски, окажись она на пути этих нитей, однако противник быстрым, изворотливым призраком легко, будто это ничего не стоило, уклонялся от каждой атаки. Тень двигалась быстрее паутины и по пути более загадочному и непредсказуемому, чем атаки Шэнь Инь могли предсказать.

Свирепый морской ветер искажал силуэт, делая его похожим на нечеткий рваный флаг коричневого цвета.

Шэнь Инь призвала всю имевшуюся в теле духовную силу, сконцентрировав взгляд на приближающемся бронзовом «призраке», после чего почувствовала чье-то присутствие – недалеко позади вырос огромный черный силуэт. Его окутывал морской ветер и снег, делая очертания едва различимыми, но даже в этой размытости можно было разглядеть два колодца багряно-красных глаз.

Вату облаков мгновенно разорвал оглушительный птичий щебет, рассекши их и послав прозрачную воздушную волну. Резкий крик, казалось, вонзился в виски Шэнь Инь двумя острыми лезвиями. Она тут же ощутила напряжение в груди, словно по ней ударили тяжелой кувалдой. Хлынувший сзади мощнейший поток энергии словно крутящимися кинжалами исполосовал ее спину десятками ран. Из них шумно, красным туманом брызнула алая кровь, тут же запачкав багрянцем устилавший землю белый снег.

Позабыв о тени-призраке, что почти успела ее настигнуть, девушка быстро развернулась и встретила неподвижный взгляд огромных кроваво-красных глаз.

Окруженный снежным ветром размером с небольшую гору черный воробей продолжал увеличиваться, его пылающие глаза неистово горели желанием убивать, и в нос апостола ударил резкий тошнотворный запах крови.

Клокочущая духовная сила оставляла в земле бесчисленные глубокие борозды, и на их месте из камня проступала бордовая жидкость, пар от нее превращался в белый туман, собираясь над черной поверхностью земли, и запах крови становился все сильнее...

– Горный Демон... Как он здесь оказался? – Сердце Шэнь Инь сжалось. Что такого могло случиться на этих островах, раз здесь появился столь могущественный зверь? Она видела его вблизи золотого озера в Коридоре Бездны, далеко от этого места...

Однако у Шэнь Инь уже не было времени раздумывать над этой загадкой – перед ней стоял выбор, от которого зависела ее жизнь. И Горный Демон, и бронзовая тень превосходили ее по силе. В прошлый раз справиться с ним удалось только благодаря духовному орудию Ю Мина – Призрачному зеркалу, но сейчас...

Второй апостол вытянула обе руки и сжала пальцы: из ее ладоней вырвался золотой свет, и сотни метров белых нитей на земле, словно живые, с яростным скрипом быстро устремились обратно к ней, сжимаясь и переплетаясь, пока не заключили ее в кокон. Перед глазами носились непрерывно обвивающие ее белые лучи духовной силы, но в просветах прочной паутины она увидела, как с неба обрушилась огромная когтистая лапа Горного Демона.

В ту же секунду бронзовая тень возникла рядом, однако не напала, а вместо этого резко устремилась к черному гиганту. Прежде чем апостол успела осмыслить происходящее, до нее донеслись звуки разрываемой плоти, в то же мгновение раздался пронзительный крик Горного Демона и, быстро достигнув Шэнь Инь, прошел насквозь ее кокон из белой паутины. В одно мгновение звуковая волна рассекла ее руки и бедра, и из множества ран на белой коже хлынула кровь. На теле выступили плотные золотые узоры – она высвободила большой объем духовной силы, чтобы как можно скорее исцелиться. Но, когда подняла голову, ужас лишил ее дара речи.

* * *

Горный Демон ожесточенно сражался с бронзовым «призраком». Вот только назвать это действо сражением не поворачивался язык, над Горным Демоном происходила настоящая расправа. Бронзовая тень не сбавляла скорости ни на секунду и, даже стоя на месте, напоминала вибрирующее лезвие с очертаниями, размытыми до невнятных линий. Каждая атака Горного Демона легко отражалась, тень перелетала с одного места в другое, будто бы для этого ей требовался всего лишь миг: она была в одном месте, вспышка, и уже оказывалась в другом, словно молния, все время бьющая рядом с Горным Демоном. Стремящаяся стереть врага в порошок машина для убийств, не зная устали, пронзала огромное тело зверя, точно бронзовый клинок. Из ран Демона хлестала горячая кровь, красным ливнем обрушиваясь на землю.

Черные камни под ногами разрушались от пронзительных криков зверя, их осколки разлетались в стороны, стираемые в пыль огромной духовной силой. Пространство заполнилось отчаянными предсмертными воплями.

Шэнь Инь убрала защищавшую ее паутину и медленно встала, бесчисленные раны на ее теле медленно затягивались. Черный воробей находился на последнем издыхании, лишенный прежнего запала. «Призрак» тоже замер. На высокой скале он спокойно наблюдал за умирающим у его ног духовным зверем. Теперь девушке удалось рассмотреть своего неожиданного помощника: им оказался практически обнаженный крепкий парень с одним лишь кусочком коротких кожаных доспех вокруг бедер; рыжие волосы незнакомца подобно пламени вздымались вверх. Но самым невероятным оказалось отсутствие в его руках какого бы то ни было оружия! А значит, он разорвал на куски Горного Демона голыми руками.

Шэнь Инь, сдерживая рвотный позыв, сжала в руке белую плеть. Незнакомец внезапно исчез и приземлился у лап поверженного врага, после чего схватил огромный коготь, и из его глотки вырвался низкий яростный рык. Затем поднял пернатое тело гигантской птицы и тяжело отбросил к берегу. Туша с грохотом свалилась у края острова на мелководье, разметав в стороны обломки камней и водные брызги.

– Человек... не может обладать такой силой, – в ужасе прошептала Шэнь Инь, глядя на парня. Страх в ее сердце рос и, казалось, вот-вот собирался поглотить ее без остатка.

Покончив с Горным Демоном, рыжеволосый обернулся и медленно направился к ней. Поступь его была спокойной, от прежней молниеносной скорости и маневров не осталось и следа. От страха девушку начала бить дрожь.

Неожиданно со стороны берега хлынул огромный поток духовной силы. Апостол обернулась и увидела, как совсем недавно умирающий гигантский воробей с трудом, однако поднимался, он раскрыл напоминающий два огромных лезвия клюв и с громкой чередой глухих ударов выплюнул острые камни. Она не успела даже призвать духовную силу, как незнакомец в одно мгновение закрыл ее собой, его руки стремительно взлетели и нарисовали в воздухе аккуратную линию – почти в тот же миг пять летящих в разных направлениях камней рассыпались в пыль, однако оставался еще один, и он летел в сторону Шэнь Инь. Девушка приготовила плеть, но парень дернулся и, резко выставив вперед ладонь, закрыл лицо девушки. Камень размером с кулак пронзил ее насквозь. Шэнь Инь почувствовала дурноту, разглядев «камень», который на самом деле оказался покрытым шипами языком. Из клюва Горного Демона вылетели вовсе не камни, это оказались покрытые острыми шипами языки, и тот, что только что вонзился в ладонь незнакомца, пронзительно визжал, словно живой, и извивался змеей, пытаясь пробурить себе путь к плечу.

Незнакомец вытянул другую руку – его длинные сильные пальцы напоминали аккуратные острые клинки – и хладнокровно разорвал плоть своего предплечья. Раздвинув окровавленные мышцы, он быстро схватил пробиравшийся к его плечу визжащий язык, вырвал и раздавил до кровавого месива.

В это время далеко на высоком обрыве за ними с интересом наблюдала пара глаз, внутри которых бушевала белая метель. Ветер развевал тонкое черное платье, и то точно ночным призраком обвивало изящное тело женщины. Ткани на ней было крайне мало, и большая часть белоснежной кожи открывалась холодному зимнему воздуху, и все же она вовсе не выглядела замерзшей, холод совершенно ее не тревожил. Мягким движением она подняла руку, прикрыв нежные, похожие на цветочные лепестки губы, и очаровательно улыбнулась, а после слегка нахмурила брови и тихо вздохнула:

– Ах, глупенький мой, ты по-прежнему чересчур добр. Как жаль, что апостол Ю Мина так слаба, она совсем тебе не пара. Может, стоит найти тебе кого-то посильнее? – Она усмехнулась. – Вот только боюсь, что ты не согласишься.

* * *

Шэнь Инь смотрела на мужчину перед собой, пытаясь сдержать внутренний страх, ее лицо застыло равнодушной маской.

– Не стоило меня спасать, с этой атакой я бы справилась сама. – Она поднялась на ноги и направилась к линии берега, но уже через несколько шагов в них снова ливнем полетела вторая волна кровавых языков.

Пространство разрезали резкие хлопки, Шэнь Инь быстро взмахнула плетью, ударом разорвав летевшие «снаряды» на части, однако нескольким языкам все же удалось проскользнуть, и они впились в ее бедра, плечи и бок живота. В горло хлынула зловонная кровь. Огромной ударной силой ее отбросило назад, однако в полете тело девушки странно изогнулось, и траектория ее падения непостижимым образом изменилась: вместо того чтобы упасть на мягкий песчаный пляж, она тяжело рухнула в созданную мгновение назад взрывом яму вдали от берега. Острые и неровные камни вонзились и оцарапали тело Шэнь Инь, нанося новые травмы, а наполнявшая яму багряно-красная жидкость принялась окутывать ее тело. От ужасной боли взгляд девушки застыл, ее лицо скривила гримаса, а из глотки вырвался полный агонии хриплый крик.

Фигура незнакомца резко возникла рядом, он протянул руку и вытащил из ее тела впившиеся языки, сразу же раздавив. Затем он наклонил голову, взглянул на девушку и молча отвернулся. В это же мгновение на его коже проступил плотный узор духовных линий и окутал его могучее тело ослепительным золотистым сиянием, а из груди вырвался яростный рык. Шэнь Инь видела лишь море за спиной Горного Демона: вода с шумом поднялась огромной дугой, словно из глубин поднималось нечто гигантское.

Немедленно последовал оглушительный грохот, и из поднявшегося моря вверх взметнулось несколько десятков водяных столбов толщиной в объятия. Прочертив в небе изящные дуги, столбы с треском затвердели, превратившись в ледяные пики, и с сокрушительной силой устремились к духовному зверю.

Острые кусочки льда разлетелись во все стороны, и пронзительный вопль зверя рассеялся в шуме морских волн, словно туман.

* * *

На очаровательно улыбавшееся вдалеке лицо постепенно наползла ледяная маска, улыбка застыла в уголках ее губ.

– Ха... Ха-ха, как интересно... Похоже, что я тебя недооценила. Вот, значит, настолько тебе нравится вкус боли... Как же аккуратно и извращенно ты ее контролируешь, мир становится все более и более интересным... Похоже, после нас появились более сильные разрушители... Вот только я не собираюсь так скоро уступать свое место... Ты слишком рано открылась!

Глаза Тэрэи вновь стали черными. Она холодно усмехнулась и мгновенно, точно унесенный ветром призрак, исчезла с вершины высокого черного обрыва.

Глава вторая
Его голос

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Первым, что почувствовала Шэнь Инь, когда пришла в себя, стал холод морской воды. Девушка непроизвольно вздрогнула, но почему-то вода, в которой должны были плавать мелкие кусочки льда, вовсе ее не колола. Она медленно открыла глаза и обнаружила, что сидит на мелководье у берега, прислонившись спиной к черному, пропахшему морем рифу. Все тот же обнаженный по пояс незнакомец стоял перед ней, припав на одно колено. Голова его была опущена, глаза закрыты, одна рука, казалось, искала что-то в воде.

Она помнила, как рухнула в яму с острыми камнями, но не понимала, как оказалась здесь.

Под водой струились мерцающие золотистые линии света, и Шэнь Инь сообразила, что перенес ее незнакомец, а заодно создал магический круг для лучшей регенерации ее ран.

«Только ради чего он так старается?» – подумала она. Шэнь Инь опустила взгляд на мерцающий вокруг нее круг. Тело молодого мужчины сияло золотистыми линиями, его сила безостановочно стекала внутрь вращающегося светового круга, и неимоверно мощная духовная энергия окутывала девушку, отчего бесчисленные порезы на теле быстро затягивались, даже две почти сквозные раны размером с кулак на ее животе зарастали новой розовой кожей. Однако, что было странно: ни эти почти смертельные раны в животе, ни небольшие порезы на руках и ногах не болели, будто бы окутывающий ее свет магического круга блокировал боль.

* * *

– Кто ты? – тихо, но настороженно спросила Шэнь Инь, глядя на незнакомца с закрытыми глазами.

Он распахнул их, после чего не спеша выпрямился, и в золотом сиянии вращающегося магического круга девушке в первый раз удалось разглядеть его лицо. У него были черного цвета добрые глаза, которые, казалось, принадлежали кроткому зверьку, – в них виделись невинность и смущение, будто на этот мир впервые смотрело дитя. Под таким взглядом Второй апостол отбросила настороженность и постепенно расслабилась, а следом мягко улыбнулась, отчего ее спаситель слегка покраснел и отвернулся.

У него были короткие и алые, как огонь, растрепанные волосы, упавшие на лоб прядки были убраны назад, а под широким лбом таился выразительный взгляд. Он имел высокую и прямую переносицу, придававшую его лицу решительный вид, но пара больших добрых глаз вдобавок с нависающими густыми ресницами значительно сглаживала резкость его черт и добавляла им мягкости. Приоткрытый рот лишь усиливал образ застенчивого мальчишки, остановленного на полуслове. Его лицо казалось одним из тех нежных, ясных лиц, которое могло принадлежать лишь юному ангелу. Но стоило опустить взгляд, и можно было увидеть мощное тело, покрытое крепкими мускулами.

Он был почти полностью обнажен, лишь на талии висели короткие доспехи, загорелую кожу рыжеволосого, начиная с шеи и до пят, покрывали похожие на тату таинственные узоры. Он обладал широкой грудью и длинными сильными конечностями. На обеих руках по-прежнему виднелась липкая кровь, оставшаяся после расправы над Горным Демоном. От незнакомца шел резкий мужской аромат, а мускулы, казалось, окутывали молнии, полные неиссякаемой мощи.

Качества, которые изначально, казалось бы, совершенно не сочетались между собой, противоречиво и гармонично вполне сосуществовали в теле одного человека.

Он соединял в себе черты ангела и демона.

– Кто ты? – еще раз тихо спросила Шэнь Инь.

Он слегка приоткрыл рот, из глотки с трудом вырвалось едва разборчивое:

– Ни... Хун...

– Ни Хун? – повторила девушка.

Он яро закивал, и на его губах тут же появилась искренняя, похожая на детскую улыбка. Она озарила мгновение назад хмурое, нетерпеливое лицо, и то стало красивым и мягким, таким, что при взгляде на него Шэнь Инь забылась. Подобное прекрасное, искреннее выражение никак не могло существовать в этом отвратительном, ненормальном мире. Казалось, новый знакомый обрадовался, услышав, что Шэнь Инь обратилась к нему по имени, и вовсе не попытался скрыть свою улыбку, обнажив белоснежные зубы и радостно смеясь, глаза его трогательно засияли.

* * *

Долгое время спустя, вспоминая, как я впервые назвала Ни Хуна по имени в той снежной стуже, как его лицо наполнилось волнением и сверкающими слезами, я поняла: тогда Ни Хун решил, будто я наконец-то вспомнила его.

Но вернул себе воспоминания только он. Потому так самоотверженно проливал свою кровь, защищая меня.

Когда-то я так же самоотверженно сражалась с ним рядом, вот только по мое плечо в то время находился вовсе не он...

Я напоминала монстра, и только Ни Хун не страшился меня, не отвергал.

А после я наконец-то обрела облик обычного человека, но именно в это «после» стала больше и больше напоминать настоящего монстра.

* * *

Неожиданно новый знакомый поднялся и, отвернувшись, нырнул в море. Шэнь Инь даже не успела среагировать, как он так же резко вынырнул на поверхность. По его пышущему здоровьем телу драгоценными камушками вниз покатились капли воды, в руках он сжимал несколько покрытых иглами морских ежей, а в зубах – пытающуюся спастись морскую рыбину. Ни Хун подбежал к Шэнь Инь, опустился на корточки и с силой бросил перед ней рыбу. Голыми руками он разорвал на двое несколько колючих морских ежей и почтительно – двумя руками – поднес их ей. В его взгляде горело ожидание вперемешку с волнением, а ладони кровоточили от игл.

Девушка нахмурила брови:

– Ты поранился...

Ни Хун широко улыбнулся и покачал головой, будто бы совсем не чувствовал боли, и продолжил нетерпеливо протягивать добычу. Шэнь Инь почувствовала, как сердце дрогнуло, протянула руки и приняла из шероховатых окровавленных ладоней черного морского ежа, после чего поднесла ко рту и, склонив голову, высосала содержимое. Рот заполнил превосходный вкус, и Шэнь Инь наконец-то осознала, что и правда немного проголодалась. Парень, со счастливой улыбкой наблюдая, как она ест, тут же открыл и протянул ей другого. Он напоминал стеснительного мальчика, стремящегося поделиться самой лучшей из своих игрушек с девочкой, которую любил.

Прежних нас, тех нас, терзали голоданием, доводя до потери рассудка. В то время ты точно так же заботился о нас, измученных голодом.

* * *

Покончив с ежами, Шэнь Инь решила встать и вернуться на берег. Температуру зимнего моря переносить оказалось сложно, пусть в хорошем состоянии она могла бы ее стерпеть, однако в этот момент вся духовная сила была направлена на исцеление, поэтому холод воспринимался намного сильнее. Она попыталась подняться, но почувствовала резкую боль в животе, пусть и слабее, чем прежде.

– Похоже, еще не зажило... – нахмурилась она и беспомощно опустилась обратно в воду.

Но стоило ей вскинуть голову, как к ней приблизилось теплое, уверенное дыхание – через секунду Ни Хун протянул руки, наклонился и поднял Шэнь Инь из воды. Добравшись до берега, он одной рукой продолжал обнимать девушку, а другую направил ко льду на земле и несколько раз сжал воздух, после чего тут же выросли ледовые стены, быстро построив небольшую комнатку у углубления в скале. Парень внес Шэнь Инь внутрь, опустил на землю и сел рядом, а затем уставился на нее вопросительным, горячим взглядом. Он ничего не говорил, но в его добрых глазах, казалось, стоял вопрос: «Так лучше?».

– Да, без ветра намного лучше, – с улыбкой произнесла она.

Он тоже радостно засмеялся.

Доброта его взгляда совсем не вязалась с опасностью, исходящей от его тела, это крайне странное противоречие делало из него трудноразрешимую загадку.

Вдруг он вскинул брови, глаза сверкнули так, будто бы его резко осенила мысль, и, развернувшись, с согнутой спиной он вышел из ледяной хижины.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Ни Хун вновь вошел внутрь, и на этот раз в его руках оказалась шкура, снятая с тела снежного барса. Теплая кровь на ней все еще исходила паром. Парень, легонько коснувшись шкуры пальцем, превратил вязкие следы в лед, затем с силой встряхнул добычу, и бесчисленные кусочки красного льда с треском осыпались на землю, оставив в его руках лишь чистую сухую шкуру животного. Он подошел к Шэнь Инь и, протянув «одеяло», жестом велел ей завернуться.

Шэнь Инь укуталась в шкуру и, повернув голову обратно, увидела на лице Ни Хуна довольное и чистое выражение, казалось, что он был юнцом, гордо рассматривающим свое сокровище. Она тихо рассмеялась:

– Спасибо тебе.

Благодаря его непринужденности только поднявшееся волнение в сердце апостола слегка ослабло.

Так почему же ей было неспокойно?

Насколько хватало глаз – острова выглядели мертвыми. Как за такое короткое время ему удалось ощутить присутствие снежного барса, суметь так быстро убить зверя и вернуться назад? Его скорость и уровень восприятия духовной силы просто ужасали.

Ни Хун присел рядом с Шэнь Инь и посмотрел на нее прямым обжигающим взглядом, она все еще дрожала от холода, поэтому он придвинулся еще ближе и, вытянув длинные ноги, перетащил к себе на колени и прижал к обнаженной груди.

– Что... Что ты делаешь? – Щеки Шэнь Инь залились румянцем.

Но молодой человек, будто бы не услышав, молча опустил голову ей на плечо и прикрыл глаза. Густые длинные ресницы делали его похожим на спящего младенца. Он привел в движение духовную силу в своем теле, и вслед за тем, как бесчисленные золотые частички потекли вдоль узоров, Шэнь Инь постепенно ощутила поток теплоты, окутывающий ее, словно раннее летнее солнце.

Апостол легонько повернула лицо и, наблюдая за закрытыми глазами Ни Хуна, спросила:

– Ты не можешь говорить?

Он поднял голову и открыл глаза, с печальным видом поджав губы. В его чистом добром взгляде плескалась боль, смешанная с потерянностью. Парень тихонько кивнул, а потом снова уткнулся в плечо девушке.

Из его обнаженной груди сплошным потоком текла обжигающая духовная сила, исцеляя ее раны и обновляя кожу.

Снаружи завывала снежная буря.

* * *

Спустя долгие годы я часто думала о том, как бы мне хотелось, чтобы те мгновения длились вечно.

Мне хотелось просто остаться обычной девушкой рядом с тобой.

И пусть ты больше напоминал безжалостного демона, ты тоже был всего лишь простым мальчишкой.

Тогда настоящим безжалостным демоном не стала бы я.

Не причинила бы тебе боль.

Прости.

Западная империя Асланд, руины Ютула

Инь Чэнь смотрел на раскинувшиеся перед ними величественные каменные ворота: их украшали древние, полные следов былых времен резные узоры. Вдоль каменной поверхности медленно утекали сотни, тысячи лет, оставляя после себя отдающую ветхостью прохладу. Трудно сказать, сколько эпох стояли эти ворота.

Пара огромных плотно запертых створов достигала в высоту порядка тридцати метров, потому отпереть их голыми руками не представлялось возможным.

– Это вход? Вряд ли нам даже вчетвером удастся открыть двери. – Задрав голову, Ци Лин оценивал каменные ворота. Ему казалось, что не получится увидеть верхушку, не упав на спину. В прошлый раз он попал в руины Ютула через врата на краю Усыпальницы Духов и сразу же оказался внутри древнего города. И сейчас он лицезрел ворота руин в первый раз.

Ци Ла медленно подошел к створам и, протянув из-под черной перьевой мантии бледные тонкие пальцы, мягко, будто бы касаясь росы на листве, провел по шероховатому камню. Из них заструились бесчисленные золотистые нити. Медленно переплетаясь на стыке двух створов, они постепенно формировали замкнутый узор – очень сложный и причудливый. Седьмой апостол никак не мог разобрать рисунок, но тут ворота медленно и тяжело пришли в движение, прервав его раздумья. В тихом просторном подземелье раздался грохот.

– Он... подчинил камень? Разве князья Асланда могут контролировать что-то, кроме воды? – Ци Лин разинул от удивления рот и, не удержавшись, подошел с тихим вопросом к Инь Чэню.

– Он вовсе не подчинил никакой камень, а просто сломал нанесенную на ворота печать. Видел сияющий рисунок на поверхности ворот? Это особенный вид переплетения, известный только Ци Ла: в нем особое направление, порядок и скорость потока духовной силы. Но что важнее всего, этот рисунок – замкнутый узор, человеку со стороны ни за что не разгадать, не понять, где он начинается и где заканчивается. Обычно мастера духа высокого уровня используют подобную печать, чтобы остановить или изолировать что-то. Можешь считать ее чем-то вроде невидимого замка и такого же невидимого ключа, – ровным тоном произнес Инь Чэнь, терпеливо объясняя Ци Лину.

Хоть и сам поразился увиденному.

Он каждый раз удивлялся, когда воочию лицезрел способности Ци Ла. Дело было вовсе не в том, что внутри его тела скрывался бездонный источник силы, а в том, что Третий князь обращался с ней очень аккуратно. Каждый раз он будто ваял произведение искусства, никогда не скупился и никогда не использовал больше, чем нужно, каждая капля силы Ци Ла шла в дело. Не зря он считался одним из самых грозных соперников, потому что даже с ничтожной каплей духовной силы на руках он был способен достичь ужасающих результатов.

* * *

Каменные врата открылись, и сразу же в лицо им ударил запах многовековой пыли. Парящее над головой Инь Чэня бронзовое зеркало с особой осторожностью проплыло на небольшое расстояние вперед, осветив небольшой участок у входа.

– Это... Этого не может быть... – Голос Ци Ла слегка дрогнул.

Лицо Инь Чэня тоже мгновенно побледнело и изменилось, словно он увидел перед собой нечто неимоверно зловещее и жуткое.

Ци Лин посмотрел на странные выражения на лицах князей, а потом взглянул на погруженный в темноту древний город – он не особо понимал ужаса на лицах Ци Ла и Инь Чэня. Внутри было пустынно, ни намека на жизнь, в худшем случае можно было сказать, что было мертвецки тихо, но он не увидел причин для такой перемены.

– Выглядит все вроде как в прошлый раз – тьма-тьмущая и ничего не разглядеть. А в чем дело, Инь Чэнь? Лицо у тебя словно...

Чем дольше Ци Лин смотрел на бледнеющее лицо князя, тем тише становился его голос, пока он окончательно не умолк от воцарившегося в воздухе напряжения. Юноша тихонько отступил назад и, наклонившись к Юхуа, шепотом спросил:

– Ты не знаешь, что это с ними? Может, в них злые духи вселились?

Лицо Тяньшу Юхуа оказалось еще белее, чем у князей, она закусила дрожащую губу и прошептала:

– Помнишь ту девчонку, которую мы встретили здесь в прошлый раз?

– А как же! Ли Цзиэр. Она умерла еще в Фуцзэ, потому меня ужасно удивила наша встреча. Я все хотел спросить Инь Чэня, человек она все-таки или нет, но так и не решился...

– Она – призрак, в прошлый раз мы видели остаток ее души. Обычно после смерти души мастеров постепенно рассеиваются, пока не исчезают полностью, но ее душа сохранилась целиком, поэтому и выглядела она почти как при жизни. Однако обычным орудием ранить ее невозможно. По сути мы видели просто сгусток энергии, а не физическое тело. Встретившаяся нам тогда Ли Цзиэр была лишь одним из десятков духов, обитавших в руинах Ютула. – Тяньшу Юхуа пыталась сдержать в голосе ужас. – Вот только сейчас во всех этих огромных руинах не осталось ни одного призрака. Я не чувствую ни следа духовной силы на землях Ютула. Будто бы... Как будто бы... – взгляд ее вдруг задрожал, и она не договорила.

Ци Ла склонил голову и спокойно взглянул на девушку. Ци Лин же ощутил, как по спине его пробежал холодок, словно в шею ему задышали льдом сотни призраков. В кромешной тьме только бронзовое зеркало Инь Чэня продолжало лить мягкий белый свет.

Развернувшиеся перед ними руины напоминали огромный жуткий склеп, и никто не знал, что именно в нем захоронено.

Никто из четверки не проронил ни звука. От этого неправильного, жуткого молчания по коже Ци Лина побежали мурашки.

Прошло немало времени, прежде чем Инь Чэнь наконец-то обернулся и мрачно обратился к Ци Ла:

– Кому в Асланде под силу за такое короткое время истребить несметное число собранных в этом месте призраков?

Ци Ла изучал взглядом безграничную тьму и мертвую тишину руин, во взгляде его, казалось, плескался черный океан:

– Насколько мне известно, не существует человека, кому это было бы под силу. Однако даже я не знаю, во что сейчас превратилась система духовной магии империи. Возможно, появился кто-то сильнее.

– Как далеко ты можешь чувствовать духовную силу? – небрежно поинтересовался Инь Чэнь, однако в глазах его явно плескалась тревога.

Ци Ла помолчал недолго, уголки его рта слегка приподнялись:

– Ненамного дальше тебя.

– Я не силен в восприятии.

– Разве? Ты все же апостол Гильгамеша, – как бы между прочим заметил низким голосом Ци Ла.

– Был апостолом Гильгамеша. – Седьмой князь вскинул руку и направил бронзовое зеркало дальше по темному подземелью.

– Пусть так. Тем не менее я не чувствую следов силы на том пространстве, которое могу охватить. Однако дотянуться я способен не слишком далеко, – ответил Ци Ла. – Если ты хочешь отыскать Гланша, попробуй прислушаться к своим духовным линиям, чтобы узнать, здесь ли он. Ваши узоры как-никак совпадают, связь между вами должна быть достаточно сильной.

– Я не могу этого сделать, – холодно произнес Инь Чэнь. – Сейчас мое тело использует совершенно другой, новый набор духовных линий, а линии Гильгамеша давно стерты.

– Стерты или же запечатаны? – Третий князь посмотрел ему в глаза. – Разница очень большая.

– Стерты. – Лицо Инь Чэня вновь приняло невозмутимое выражение, словно внутри его вовсе ничего не терзало.

– Если так, то нам не стоит слепо идти дальше, потому что неизвестно, что впереди. – Ци Ла развернулся и, вскинув голову, посмотрел в непроглядную тьму над ними. – ...Нам нужен тот, кто сможет отыскать духовную силу на большом расстоянии. К счастью, я знаю, где найти такого человека.

Договорив, Ци Ла вскинул руку, после чего мягко опустил ее на левый створ каменных ворот. Из центра его ладони вышел золотистый туман и укрыл поверхность. Мгновение спустя появились новые врата.

– Пойдем, эти врата приведут нас к ней.

Инь Чэнь, повернувшись, кивнул Ци Лину и Юхуа, после чего коснулся каменной поверхности. Его силуэт тут же пошел прозрачной рябью и исчез. Юноша с девушкой переглянулись и тоже приложили руки к вратам. Ци Ла, проследив за скрывшейся троицей, слегка улыбнулся. Во всем Асланде он был единственным, кто в совершенстве обращался с вратами. Разве кто-то говорил, что они могли перемещать лишь только в пространстве? Нет, соединяя два далеких друг от друга места, врата также могли замедлять ход времени. Путешественникам перемещение казалось мгновением, в действительности же за срок отвечал Ци Ла. Разве что это требовало крайне точного и контролируемого управления силой, но разве это когда-то представляло для него проблему?

Можно было незаметно украсть кусочек времени из пространственного перемещения, пусть и очень короткий. Потому что даже капли времени, хватающей разве что на чашку чая, ему было достаточно. Ци Ла развернулся и всмотрелся в непроглядную темноту. Склонив голову, он долю секунды поразмыслил, а затем быстро устремился в глубину темных руин.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Когда Шэнь Инь проснулась, уже рассвело. К ее удивлению, она провела внутри ледяной хижины целую ночь. Девушка села и поняла, что по-прежнему закутана в шкуру снежного барса, вот только Ни Хун куда-то исчез. Коснувшись раны на животе, она обнаружила: та полностью затянулась. Затем она проверила духовную силу – та тоже восстановилась, ее стало больше, чем накануне. Второй апостол выбралась из хижины навстречу ослепляющему свету и сразу же заметила стоящего в солнечных лучах пропавшего парня. При ясном свете кожа его казалась бронзовой, а на юном смущеном лице виделась печаль. Вот только был он не один, а с невероятно красивой женщиной. Она стояла, прильнув к его стройной, крепкой фигуре, в высоких разрезах подола отчетливо виднелись длинные крепкие ноги, а белоснежная кожа вздымающейся груди контрастировала с бронзовой кожей парня. Рядом с высоким и крупным Ни Хуном незнакомка выглядела еще более женственно.

– Кто ты? – переведя взгляд с Ни Хуна на женщину, тихо и осторожно спросила Шэнь Инь.

– Тэрэя. Слышала о такой? – Красавица тихонько поднесла руку ко рту и рассмеялась, яростный морской ветер то приближал, то уносил вдаль ее смех, похожий на звон колокольчиков. Тонкая ткань платья призраком соблазнительно трепетала вокруг.

– Четвертый князь... Тэрэя? – Шэнь Инь слегка побледнела.

– Именно. – Тэрэя, очаровательно смеясь, подмигнула, после чего подняла изящные пальцы с окрашенными в темно-красный цвет ногтями и, указав на Ни Хуна, мягко продолжила: – А это – мой апостол Ни Хун. Думаю, вы двое уже знакомы.

– Он – твой апостол? – Внутри Шэнь Инь поднялось странное чувство. Она, являясь Вторым апостолом, в Асланде уступала лишь апостолам Сючуань Дицзана и осознавала сама, что ее сила вовсе не мала. Пусть в обычных сражениях она всегда берегла ее, и мало кто знал истинный уровень мощи Карающего апостола, однако это вовсе не значило, что сама Шэнь Инь его не понимала. Но в то же время сейчас она совершенно ясно чувствовала: духовная сила Ни Хуна нисколько не уступала ее и даже превосходила. Неужели эта яростная мощь могла принадлежать какому-то Четвертому апостолу?

Шэнь Инь верилось в это с трудом.

– Должно быть, ты думаешь: «Как он с такой-то огромной силой может занимать всего лишь место Четвертого апостола?»

Шэнь Инь не заметила, как побелели глаза Тэрэи. Женщина смотрела на нее туманным причудливым взглядом, будто бы пытаясь затянуть и ее в пелену удушающего хаоса. Апостол отвела взгляд, смутно осознавая, каким именно даром владела князь. Девушка медленно успокоила духовную силу внутри своего тела, сдерживая ее, насколько представлялось возможным.

– Ха-ха, интересно. А ты совсем не глупа, быстро разгадала мой дар. – Тэрэя совсем не выглядела раздраженной и продолжала нежно улыбаться. – Вот только толку от этого, девочка, никакого. Как бы ты ни пряталась сама и ни прятала свою духовную силу, я все вижу как на ладони. Можешь не стесняясь показать всю свою силу здесь, а можешь попытаться ее спрятать и напасть скрытно издалека – для меня разница будет ничтожна.

– Дар Ни Хуна не такой, как у тебя, как он может являться твоим апостолом? – Шэнь Инь посмотрела на парня, пытаясь прочесть хоть что-то в его лице, но тот лишь спокойно смотрел на нее невинным взглядом.

– Все потому, что, строго говоря, я не даровала ему Печать, он – разрушитель этого поколения. – Вихрь снежного ветра во взгляде Тэрэи усилился, на фоне белых зрачков теперь улыбка ее выглядела мрачной и жуткой. – Ах, совсем забыла сказать! Ты такая же, как он. Ты и Ни Хун – двое разрушителей из нового поколения.

– Я – апостол Ю Мина и понятия не имею, о каких разрушителях речь... – не отводя взгляда, холодно ответила девушка.

– Верно. Но это лишь из-за того, что ты совершенно не помнишь, каким на самом деле монстром являешься. И это не фигура речи, а объективная оценка: вы с Ни Хуном не люди. – Тэрэя кокетливо улыбнулась, будто сказала то, чего не следовало. – Сильно не расстраивайся. Ведь я тоже не человек, как и твой князь. Все мы – созданные кем-то другим чудовища. Вот только, в отличие от вас, нашему с ним поколению позволили сохранить воспоминания, мы с детства знали, кем являемся на самом деле. Начиная же с вашего поколения память разрушителей стирали, потому рассказать вам правду – наша задача.

Шэнь Инь смотрела на стоящую перед ней Тэрэю и смутно ощущала, что вот-вот получит ответы, которые так долго искала.

* * *

– Твой князь Ю Мин и я, мы – разрушители прошлого поколения. Говоря честно, разрушители несильно отличаются от апостолов, кому даровали Печать, разница лишь в том, что князь передает апостолу идентичные своим духовные линии, это преемственная связь, и потому, что апостол с князем носят одинаковый набор линий, между ними устанавливается особая связь. Но в разрушителя духовные линии помещаются насильно. В каждое наше поколение, состоящее как минимум из пары сотен человек, а иногда и более тысячи, в младенчестве закладывают всевозможные необычные линии. Мы – материал огромного эксперимента. Дальше дети растут, одни умирают совсем еще младенцами, потому что получили несовершенные линии, другие не выживают из-за слабого организма, неспособного справиться со слишком извращенными, темными духовными линиями. К моменту, когда разрушитель достигает пяти-шести лет, линии обычно уже окончательно сливаются с телом – до этого возраста доживают редкие счастливчики. Но именно тогда и начинается настоящий кошмар. Следующий этап называют голоданием – в этот период разрушители истребляют друг друга, хотя, возможно, я смягчаю. По правде говоря, одни просто пожирают других: слабый становится жертвой сильного, а сильный превращается в лакомство для того, кто еще сильнее... В конце остается двое-трое сильнейших. Разрушители обладают совершенно новыми, не существовавшими прежде на земле Асланда духовными линиями, и те, кому удается выжить после тщательного отсева... Их сила, их дар становится настоящей встряской для существующего устройства магии... Я так много тебе рассказала... Думаю, ты уже поняла, в чем наша основная миссия? – Тэрэя с широкой улыбкой смотрела на бледную Шэнь Инь, словно ожидая ответа.

Девушка, прикусив побелевшую губу, не произнесла ни слова, пусть сердце ее уже знало жестокую правду.

– Задача разрушителей – убийство слабых князей, потому что эти места должны занимать сильнейшие Асланда. Если нам удается убить кого-то из них, то это служит подтверждением тому, что дар и сила князя уступают нашим, потому у него нет права на титул. Если же в схватке погибаем мы, то это лишь означает, что наши духовные линии не так и сильны, мы – провалившийся эксперимент, а ценности в существовании провалившихся экспериментов нет никакой. – Тэрэя, протянув руку, погладила Ни Хуна по плечу. – Понимаешь?

– И кого из князей... вы с Ю Мином убили? – Шэнь Инь с трудом прятала дрожь в голосе.

– Мы? – Тэрэя рассмеялась. – Мы вдвоем убили немало человек, не ограничились одним лишь князем.

Она взглянула на Ни Хуна, а потом снова на Шэнь Инь, после чего взгляд ее устремился куда-то в морскую даль.

– Я росла вместе с Ю Мином, и, сколько себя помню, мы всегда сеяли смерть. Сначала перебили сотни разрушителей нашего поколения, потом отправились в Коридор Бездны и уничтожили бессчетное число духовных зверей... Наши с ним дары идеально подходят друг другу – он способен, разрушив Печать духовного зверя или мастера, вырвать из его тела духовные линии и поглотить их, что позволяет его силе постоянно расти. Духовная сила каждого имеет предел, который определяется выносливостью организма, физическим строением нашего тела и духовным узором. Тело нам дано от рождения: кто-то высокий, кто-то низкий, одни имеют крепкое сложение, другие – хилое... Что же касается духовных линий, то, как только они образуются, в человеке определяется дар и тот максимум силы, который организм способен вместить. Каждый мастер духа, используя силу и увеличивая ее, непрерывно приближается к границе, пока однажды рано или поздно не упирается в личный потолок. Но дар Ю Мина позволяет ему каждый раз преодолевать это ограничение, а моя способность точно чувствовать духовную силу на огромных расстояниях служит для него идеальным способом обнаружения Печатей. Как иначе, по-твоему, ему в таком юном возрасте удалось стать Вторым князем?

Остановив взгляд на ангельском лице Ни Хуна, Тэрэя продолжила:

– А вот из вашего поколения остались только вы с Ни Хуном, поэтому мы с Ю Мином взяли себе по одному каждый и назвали вас своими апостолами. Но, давай честно, ты сама, должно быть, все это время прекрасно понимала: у вас с твоим князем разный дар, верно?

– Значит, и мы... выжили... потому что всю жизнь убивали других? – В глазах Шэнь Инь сверкнули слезы.

– Как же иначе. Когда мы увидели вашу троицу, выбравшуюся из той адской пещеры с ног до головы в крови, мы с Ю Мином словно повстречали себя прежних, глаз было не оторвать. – Тэрэя посмотрела на Шэнь Инь с непонятным выражением на лице.

– Нашу троицу? – В сердце девушки словно скользнула ледяная змейка. – Ты же сказала, из нашего поколения выжили лишь я и Ни Хун...

– Ой, снова я взболтнула лишнего! Так, значит, ничего не помнишь? Ох, не хотела давить на больное, не стоило мне ничего рассказывать... – лепетала женщина, прикрыв рот, вот только глаза ее были полны колкой насмешки, а на лице не было и намека на раскаяние.

Дыхание Второго апостола участилось.

– Вы двое, хм, да... Хм... Да, вы двое, ха-ха! Вы были еще совсем детьми со своими хрупкими, маленькими тельцами, омытыми горячей пахнущей кровью, – настоящее очарование. – Тэрэя приложила щеку к голой груди Ни Хуна, на лице ее сияла извращенная улыбка. – И какое же совпадение или нет, но когда-то мы с Ю Мином вместе убили Медного Воробья, а вчера вы с Ни Хуном тоже вместе убили Горного Демона, один из этих зверей вызывал криком ветер и снежный буран, а другой таким же криком раскалывал небеса. Никак иначе вкусы у нас, разрушителей, совпадают, хотя стоит ли удивляться? Росли мы на одной еде.

– Зачем вообще понадобились подобные монстры? – стиснула зубы Шэнь Инь.

– О чем это ты? – Тэрэя посмотрела на нее с интересом, будто бы действительно не ожидала такого вопроса.

– Я спрашиваю: зачем избавляться от прежних князей? Кто сказал, что их должно быть всего лишь семь? Разве для усиления военной силы империи не лучше, чтобы князей было как можно больше? – спросила та.

– Ах, какая же умница! – Женщина радостно засмеялась. – Знаешь, в детстве я задалась таким же вопросом. Вот только ответ на него оказался пугающим, намного страшнее правды о разрушителях. Поэтому пока обойдемся без него, ведь ты сегодня и так уже многое узнала...

– Ю Мин сказал тебе, какой дар у меня? – Голос Второго апостола почти задрожал.

– Этот высокомерный болван считает, будто серебряные жрецы ошиблись, поместив в тебя духовные линии, схожие с его, что они забыли о том, что уже использовали подобный дар на нем. Он думает, что дар у вас один, просто в разной обертке. – Тэрэя распахнула заполненные серовато-белым туманом глаза, кокетливая улыбка исчезла с ее губ, и лицо накрыла ледяная маска. – Я тоже верила в это... Вплоть до сегодняшнего дня, когда наконец-то «увидела» сама, что твой дар совершенно не похож на его...

Черные острые скалы, похожие на зубы гигантских зверей, беспорядочно торчали вдоль берега. На море бушевал шторм, вздымая темные волны и громко разбивая о камни. Во все стороны разлеталась мутная пена.

Мягкое, похожее на черный туман, длинное одеяние Тэрэи со свистом развевалось на ветру. Ее глаза сверкали в то появляющихся, то пропадающих солнечных лучах, казалось, внутри вращались белоснежные лезвия.

Стоявшая напротив Шэнь Инь постепенно отделалась от шока и совладала со своим лицом, выражение на котором теперь напоминало спокойное ледяное озеро в зимний день.

Их разделяла лишь возвышающаяся, массивная фигура Ни Хуна.

Ни Хун стоял между ними, не понимая, что произошло, как и не понимал того, чему следовало случиться вот-вот. Он был пламенем, разделяющим ледяное небо и холодное море. Его наивное, юное лицо было обращено к Шэнь Инь, он напоминал прекрасного ангела, волей случая впутанного в смертельную схватку.

Шторм усиливался.

Шэнь Инь молчала, никак не отвечая на слова Тэрэи.

– Должно быть, ты расстроена? Должно быть, ненавидишь меня, ведь я разгадала твой дар? В таком случае, чтобы все было по-честному, я расскажу тебе про дар Ни Хуна в качестве компенсации. – Женщина смотрела на молчаливую Шэнь Инь с насмешливой, презрительной улыбкой.

– Мне это не нужно, – равнодушно ответила апостол.

– Правда не нужно? Но тебе же так хочется узнать, неужели мне всего лишь показалось? Поверь мне, как только ты узнаешь его дар, в тебе проснется несравнимая жажда того, чтобы он мучал тебя, ранил тебя, а лучше – причинил такую боль, которая приблизит тебя к самой смерти. Такая же безумная жажда, какую ты питаешь к Силюру... – Тэрэя не удержалась от смеха.

Шэнь Инь закусила губу, она смотрела на широко улыбающуюся Тэрэю, полная неописуемого ужаса. Под ее взглядом, от которого не могла укрыться почти ни одна тайна, апостол чувствовала себя обнаженной, Тэрэя, казалось, видела всю ее насквозь.

Князь тихо продолжила:

– Знаешь, что самое интересное? Твой дар и дар Ю Мина настолько похожи, что кажутся близнецами, даже сам Ю Мин до сих пор не замечал отличий в ваших дарах. Тогда как мой дар и дар Ни Хуна все равно что две противоположности. В отличие от моего усиленного восприятия, Ни Хун обладает даром чувственной слепоты. Когда я столкнулась с ним впервые, я сразу же поняла, что его дар особенный. Я с самого начала заметила, что его скорость, физическая сила, регенерация, духовная сила, магические круги, контроль над элементом и все остальное было превосходно до грани. Он был единственным в своем роде среди апостолов Асланда, ведь тот, кто силен в атаках, никак не может обладать превосходной способностью защищаться или восстанавливаться, а тем, кто превосходно контролирует элемент, недостает физической силы, скорости... Ни Хун же хорош во всем, подобного дара уже было бы достаточно, чтобы он не уступал князьям. Однако, проведя с ним больше времени, я постепенно осознала, что вся эта боевая мощь была не его даром, а всего лишь его естественными способностями, а его настоящий дар – врожденное отсутствие восприимчивости ко всем отрицательным ощущениям: отсутствие боли, игнорирование чувства страха, безразличие к природной потребности защищаться. Он – идеальное орудие для убийства, не чувствующее боли, не знающее страха, готовое к любому противнику и лишь знающее, как убивать. Во время сражения на нас влияют всевозможные негативные ощущения, и в бою мы совершаем ошибки, духовная сила становится неустойчивой. Травмы, усталость, страх, сочувствие, сомнения... все эти эмоции лишают нас возможности максимально использовать духовную силу на протяжении всего боя. Однако на это способен Ни Хун. И все потому, что он не чувствует боли, она не влияет на его действия, не сбавляет его скорости. Он не боится ранений, оттого не отступает и не медлит. Он способен использовать свою духовную силу на сто процентов в любое время, подобная мощь способна уничтожить все на своем пути. Ни Хун не понимает сложных человеческих расчетов и хитросплетений, поэтому на него не действуют и психологические атаки. А еще он не способен вымолвить ни слова, кроме собственного имени. Его уровень взаимодействия где-то на уровне животного или... маленького ребенка.

Тэрэя сделала паузу, после чего заговорила вновь:

– Но самое чудесное в его даре то, что пусть он и невосприимчив ко всем негативным ощущениям, даже приятные ощущения для него ощущаются слабо, однако самая примитивная человеческая похоть рождает в нем невероятно сильную реакцию. Даже капля желания способна привести его духовный поток в безумное состояние, ведь он не понимает отношений между мужчиной и женщиной, не знает, как найти высвобождение своих плотских желаний. Поэтому, когда в нем поднимается похоть, она выводит его духовную силу из-под контроля полностью, являя разрушительную мощь... – Произнося эти слова, Тэрэя поглаживала крепкое тело парня, вдоль его широких плеч и к твердой и мускулистой груди, спускаясь все дальше к гладкому упругому низу живота...

Шэнь Инь наблюдала, как лицо Ни Хуна постепенно заливалось краской, а дыхание учащалось, однако в выражении его не было и намека на понимание, и лишь глаза прожигали ее взглядом. Девушка видела по его глазам, полным боли и борьбы, как внутри разгорается яростное пламя духовной силы... Ее сердце сжалось от боли:

– Хватит!

Рука застыла, женщина посмотрела на Шэнь Инь с полуулыбкой на губах:

– Что такое? Неужели не заинтересовал мой рассказ? Хотя в сравнении с тобой блекнет и дар Ни Хуна. Знаешь, вчера, наблюдая за твоим сражением, поначалу я испытала ужасное разочарование, и все потому, что ты показалась мне слишком уж слабой для разрушителя, раз даже с Горным Демоном не справилась. Даже задумалась, как тебе вообще удалось выбраться из пещеры Нинсин. Лишь после я осознала, что и правда тебя недооценила: этот зверь в принципе не смог бы напасть, если бы ты сама по доброй воле не приняла его атаку. Ты выверенно проконтролировала уровень полученных травм, с помощью плети избавилась от языков, летевших в голову, сердце, грудь и другие жизненно важные части тела, оставив лишь те, которые не могли убить... А затем, падая, умудрилась крайне умело сменить собственную траекторию и с ударом влетела в яму, истекающую бессмертной кровью. Ударом ты вынудила острова атаковать тебя... Должно быть, ты обрадовалась, когда вечная кровь принялась заполнять раны... К слову, если мои догадки верны, то ты уже разгадала тайну архипелага, не так ли?

Шэнь Инь не ответила.

Тэрэя продолжила:

– Лишь тогда я поняла, что твой дар – не активное совершенствование, как у Ю Мина, а пассивное. Перенося атаки противника, ты обращаешь полученный вред в силу. Урон, что каждый раз наносят тебе разные духовные линии, совершенствует и восстанавливает твои собственные, делая твои сильные стороны еще сильнее и существенно сокращая слабости. Но что еще извращеннее, столкнувшись множество раз с одной и той же атакой, тебе даже под силу перенять способности врага... От тебя всего лишь требуется оставаться в живых достаточно долго, чтобы хватило для восстановления, и твоя духовная сила возрастает сама по себе.

Женщина прищурилась. В процессе разговора она изучала поток духовной силы в теле Шэнь Инь, в ее глазах клубился белый туман.

– А... Чудеса, не иначе... Духовные линии образовываются заново, расползаются внутри, восстанавливаются, улучшаются, постепенно приближаясь к совершенству... подобно сотням новых рек, заново оплетают плоть... Настоящее произведение искусства! Каждое новое ответвление, перестановка несет с собой совершенно новые возможности, лучший контроль над элементом воды. Все былые недостатки и слабости совершенствуются с каждой новой, прежде не испытанной, атакой... Ты – прекрасный кошмар, созданный самими богами... – Она засмеялась, а потом заговорила вновь: – Стоило мне разгадать твой дар, как твое, казалось бы, странное поведение, о котором рассказывал Ю Мин, тут же обрело смысл. Ты добровольно вызвалась помочь клану Шэнь и поучаствовать в поимке зверя для Шэнь Сы, ведь сама-то ты уже имела духовного зверя. Они взяли тебя в детстве на воспитание, но ты никогда не испытывала к ним ни капли привязанности, тебя не волновало, живы они или мертвы. Поэтому, когда на почтовой станции их всех до одного перерезал Снежный Клык, ты даже не попыталась их спасти. Ты просто ждала, когда зверь атакует тебя. А потом, сражаясь, проложила себе путь и по Коридору Бездны, но не из-за одного лишь зова Ю Мина, не ради его спасения, а потому что появился повод войти в запретную зону, где можно вдоволь поохотиться. Но ты оказалась даже умнее: специально исказила свою духовную силу перед входом в пещеру, чтобы Ю Мин, ошибочно приняв тебя за врага, атаковал ледяными шипами. А он списал настолько простую ошибку на свое ранение, поскольку считал, что прекрасно знаком с твоей духовной силой. И тогда, когда он вышел из золотого озера, ты снова притворилась – сжала в руке Призрачное зеркало, словно не желала его возвращать. И этот болван Ю Мин атаковал тебя во второй раз... Две атаки подряд, ха-ха, он, верно, даже не понял, сколько сил эти две атаки позволили тебе незаметно украсть у него... Стоит признать, твой дар, настолько внешне похожий на дар Ю Мина и при этом совершенно противоположный ему, из всех, что встречала я, легче всего недооценить, но при этом для каждого он представляет угрозу... Вот только улучшения происходят слишком медленно, слишком рискованно, можно легко лишиться жизни, если немножко не доглядишь за ранениями, поэтому ты и явилась на эти острова в поисках Вечного князя Силюра... Если ты научишься его дару, то сможешь спокойно справиться с любым ранением и быстро превратишься в самого сильного монстра Асланда. Я права?

Блестящие черные глаза Тэрэи сверкали острым, как лезвие клинка, блеском, бесстрастно изучая Шэнь Инь:

– Кого ты хочешь сменить, после того как получишь силу? Ныне в Асланде я единственная женщина из князей...

Шэнь Инь мгновенно почувствовала яростную волну духовной силы, перед глазами резко зарябило – из рифов вокруг вырвались белые шелковые ленты и стремительно, словно свирепые змеи, стали виться вокруг нее.

– Только у Карающего князя есть право на убийство, а этот немой дикарь такого права не имеет. – Неожиданно со скалы вдалеке донесся низкий чувственный голос. Тэрэя повернула голову и увидела там Ю Мина, его черное, длинное одеяние трепал ветер. Он стоял на вершине высокой скалы позади, наблюдая за ней сверху.

– И даже у тебя такого права нет, Тэрэя, – холодно произнес он, бросив взгляд на Шэнь Инь.

Глава третья
Собрание князей

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Шэнь Инь пробрал холод, она повернула голову вслед за взглядом Тэрэи – с обрывистой, черной скалы к ним на невероятной скорости двигалась еще более черная фигура. Несясь вниз по почти отвесному обрыву, его тело сохраняло великолепный баланс и скорость, его движения выглядели четко и легко, словно не стоили никаких усилий, будто бы он неторопливо прогуливался по ровной поверхности, однако на деле скорость его поражала, и спустя миг он черной молнией уже оказался перед ними.

Устремленные к вискам густые брови, изумрудные глаза, дразнящая усмешка на тонких, как лезвия кинжалов, губах, от которой разило дыханием смерти. Морской ветер трепал низкий вырез его одеяния, обнажая крепкие, плотные мышцы груди, бронзовая кожа сияла агрессивной маскулинностью и пронизывающей дерзостью.

* * *

Встав подле Тэрэи, Ю Мин мягко улыбнулся и посмотрел на своего апостола. Девушка медленно склонилась и, опустившись на одно колено, тихим голосом произнесла:

– Князь.

Какое-то время Ю Мин просто наблюдал за припавшей к земле Шэнь Инь, и лишь потом, выждав долгую паузу, он приподнял уголки губ:

– Значит, все еще понимаешь, что я твой князь.

– Князь, почему вы здесь? – попыталась осторожно сменить тему Шэнь Инь, услышав в равнодушно брошенной фразе гнев.

– Этот вопрос должен задать тебе я, разве нет? – Он не сводил с нее взгляда. – Для чего ты здесь?

– Она хочет как можно быстрее превратиться в монстра. – Тэрэя широко улыбалась, словно смотрела блестящий спектакль, разворачивающийся у нее на глазах.

Шэнь Инь подняла глаза и бросила на нее холодный взгляд:

– Настоящий монстр здесь ты.

На щеках женщины проступил яркий румянец оттенка цветущего персика, смущенно и в то же время радостно она опустила голову, однако в сочетании с пугающей, безбрежной белизной в ее глазах выглядело это жутко:

– Ты права, я тоже монстр. Никогда этого не отрицала. – Она вскинула голову и, посмотрев куда-то за Шэнь Инь, легонько подняла свои тонкие белые пальцы. – А вон там прибыли еще двое, посильнее. Едва ли их можно назвать стоящими противниками в обычное время, но на этих морских просторах они как рыбы в воде, море идеально подходит им для сражения. В местных водах обитает бесчисленное множество духовных зверей, а на самой глубине еще кое-что... Как интересно, кажется, события начинают разворачиваться все более и более удивительным образом.

* * *

Шэнь Инь повернула голову – на бескрайних черных островах не было ни одного человека, далеко в небе, разнося тяжелые грозовые тучи, клубился ураган, напоминающий рокочущее, темное, нависшее над головой море. Откуда-то издалека слышались гнетущие раскаты грома и удары молний, но ни следа присутствия чьей-то духовной силы.

Она повернулась обратно к постепенно проясняющимся глазам Тэрэи, страх в ее сердце усиливался.

Ныне Тэрэя являлась единственной женщиной с титулом князя в империи, поэтому нельзя было недооценивать ее силу и дар. Но даже несмотря на это, Шэнь Инь поражало, что восприятие силы могло быть настолько превосходным, до ужаса превосходным.

Радостно улыбаясь, Тэрэя подошла к Шэнь Инь и, вскинув руку, погладила нежную, как лепесток, щеку. Затем наклонилась к уху и мягко произнесла:

– Можешь даже не пытаться почувствовать этих людей. С твоими-то способностями к восприятию они могут стоять у тебя за спиной, а ты все равно не узнаешь... Сюда направляется Гуйшань Ляньцюань, Пятый апостол. Тебе приказали убить ее, а ты, такая бесполезная, позволила ей сбежать. Видимо, ты была слишком расслаблена в вашу первую встречу, но теперь подобное не пройдет. Она забрала свое орудие из Усыпальницы Духов, и я чувствую в нем немалую мощь. Ты же все еще не знаешь дара Пятого апостола, не так ли? Ха-ха... Несладко тебе придется – сражаться с ней посреди моря.

Шэнь Инь повернулась лицом к Тэрэе:

– Откуда ты знаешь, что мне было велено убить Гуйшань Ляньцюань?

Вопрос, казалось, вызвал в ней небольшое недовольство, и с едва заметным злорадством князь произнесла:

– Ох уж эти апостолы... Вам всегда все нужно объяснять. Судя по тому, как за тебя вступился Ю Мин, я уж решила, что вы двое близки, а оказывается, он очень многое тебе еще не рассказал... – Она с интересом изучала лица Шэнь Инь и Ю Мина, переводя взгляд с одного на другое, Тэрэе всегда доставляло удовольствие выводить противника на эмоции. – Ю Мин – Карающий князь, а ты – его Карающий апостол, вы по своей природе имеете талант к быстрым убийствам и неистовую атакующую мощь, однако, пусть у вас и есть право на убийство, свободы выбора в этом деле у вас нет. Ты получаешь указания от Ю Мина, Ю Мин же получает их от серебряных жрецов через красные вести Тяньгэ, а вся информация в Тяньгэ... – Тэрэя, прочертив круг в воздухе тонким указательным пальчиком, остановила его на своем лице, – проходит через меня.

Она поводила вокруг глазами, будто бы что-то неожиданно припомнив:

– Ах, ты отвлекла меня, и я совсем забыла сказать, что вместе с Пятым апостолом явился и ее князь Гуйшань Фэнхунь. Как же тебе теперь быть, одна Гуйшань Ляньцюань неплохо тебя измотала, а тут еще и ее князь... Но и умирать никак нельзя, если умрешь, то наше сокровище, вероятно, будет грустить... Хотя о чем это я, у него же дар чувственной слепоты, но так даже печальнее.

– Апостол бьет апостола, а князь – князя. Гуйшань Фэнхунь – мой. – Ю Мин провел языком по чувственным губам, в его низком голосе послышалась сталь.

Тэрэя с едва заметной улыбкой смотрела на двух разрушителей перед ней, чувствуя, словно наблюдает за неким интересным представлением. Ю Мин, будучи князем, очевидно совершенно не понимал, с каким уроном за все это время успела столкнуться Шэнь Инь, как и не понимал того, что этот самый урон, перестраивая и исправляя духовные линии внутри ее тела, день ото дня все это время приближал ее к совершенству. Сейчас ее сила практически ровнялась силе князя низшего ранга.

Шэнь Инь же, казалось, тоже недооценивала всю грозность разрушителя прошлого поколения Ю Мина. Всю жизнь он безостановочно убивал все живое на своем пути, носившее Печать. Вероятно, лишь ему одному было известно, каких именно величин достигала сейчас его духовная сила. Тэрэя понимала, что даже она со своим крайне чутким восприятием духовной силы ощущала лишь внешний слой того, что он имел. Даже ей было не под силу пробить этот внешний барьер, плотность рисунка его линий казалась немыслимой и напоминала непроницаемую паутину, надежно скрывающую секреты его тела. Тэрэя всегда верила в то, что Ю Мин утаивает свою истинную мощь и никто не способен был узнать, каков все-таки предел его духовной силы, а те, кто мог это сделать, однозначно уже поплатились за это знание своей жизнью. Лишь мертвые не рассказывают секретов.

Тайны были подобны кострам посреди леса – не способны разогнать мрак вокруг и лишь притягивали голодных зверей. Поэтому и выжить в этой жестокой, умытой кровью чаще можно было, только пряча собственные тайны, охраняя их.

Тэрэя рассмеялась и обратилась к Ю Мину и Шэнь Инь:

– Как же замечательно, я смогу увидеть вас бок о бок! В Асланде давно не случалось подобных битв. Вот только все же напомню: вам не стоит расслабляться, пока Пятый князь и его апостол находятся там, где их окружают полчища духовных зверей, например, в Коридоре Бездны или посреди открытого моря... Мне будет очень грустно, если вы вдруг умрете. Все же я натура восприимчивая, нежная, и мне так легко разбить сердце... – Женщина посмотрела на Ю Мина сверкающими глазами.

Шэнь Инь слегка побледнела, догадавшись:

– Дар Гуйшань Фэнхуня...

Тэрэя со злорадной ухмылкой повернулась к Ю Мину. Тот прищурил свои узкие глаза, в изумрудном взгляде сверкнул лед:

– Дар Пятого князя – способность одурманивать и контролировать духовных зверей на огромной территории. Море, царство элемента воды, позволит ему с легкостью создать невероятных размеров магический круг, внутри которого число подвластных ему зверей многократно возрастет и их сила тоже значительно увеличится. Поэтому прежде, чем мы сможем добраться до него и Гуйшань Ляньцюань, нам придется разобраться со всеми духовными зверями в этом море...

Ю Мин говорил медленно, что не делало его слова менее ужасающими, однако он вовсе не выглядел сильно встревоженным.

А вот губы Шэнь Инь побледнели. Она не предполагала, что стоящая в рангах ниже ее, всего лишь какой-то Пятый апостол, Гуйшань Ляньцюань имела настолько огромную, разрушительную силу в море.

– Разве у нас нет Призрачного зеркала? Переживать не о чем, пока сила превышает силу противника...

Слова девушки оборвал звонкий смех Тэрэи, заставив ту повернуться к ней.

Женщина мягко придерживала раздуваемый морским ветром подол платья, прикрывая соблазнительные ноги, то открывающиеся, то ускользающие за ткань. Глядя на апостола, она насмешливо улыбнулась:

– Проекции духовных зверей, что создает Призрачное зеркало, все еще являются духовными зверями и все так же могут оказаться одурманены Пятым князем. Неужели тебе настолько не терпится расстаться с жизнью, что ты ни с того ни с сего решила добавить себе еще кучу противников? Ты так молода и настолько не ценишь свою жизнь... Ах, или же это новые улучшения в твоем теле успели вскружить тебе голову? Не помешало бы спуститься с небес на землю.

– Тогда можно создать проекции Гуйшань Ляньцюань и Гуйшань Фэнхуня? – спросила девушка Ю Мина.

– Конечно, можно... – с равнодушным выражением произнес он. – Вот только мы получим пару марионеток с силой Пятого князя и Пятого апостола. От них будет мало пользы. Так мы всего лишь затянем и зря потратим время, а мне не нравится тратить время зря, мне нравится разбираться со всем одним ударом. К тому же весьма расточительно будет позволить им умереть от рук собственных же проекций, разве нет? Хочу сам испробовать их духовные линии на вкус. – Ю Мин обнажил ряд острых зубов, и от этой порочной улыбки его глаза стали еще более изумрудными.

– И все же, прошу, не рискуй просто так... – На лице Тэрэи повисло выражение, напоминающее беспокойство, однако Шэнь Инь видела лишь насмешку. – Создаваемые призрачные тела обладают всего лишь духовной силой отражаемого в зеркале, но не его даром, духовным орудием, сознанием или опытом сражений. По своей сути проецируемые призраки – пустоголовое ходячее мясо, в некоторым смысле они все те же духовные звери. Поэтому, возможно, брату и сестре Гуйшань даже удастся подчинить своих кукол, а это слегка усложнит задачу... Лучше уж... – Обернувшись, она рассеянным серо-белым взглядом посмотрела на Ю Мина. – Давно мы не сражались плечом к плечу, я успела соскучиться, хочешь, чтобы я тебе помогла?

Мужчина посмотрел на прекрасное лицо Тэрэи, и во взгляде его скользнуло желание.

Постепенно тускнеющий день затягивал острова в темно-серую вечернюю мглу.

Черно-синее море неторопливо и яростно вздымалось, будто пытаясь заглотить в себя весь мир. Огромный молчаливый остров под ногами печально вздыхал и постанывал, словно маленькое, слабое животное, сражающееся за жизнь посреди открытого моря.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Со свистом с сизого неба на обиваемый волнами черный остров стремительно, напоминая падающую звезду, опускался клуб белого света. По небу, следуя за белой «звездой», тянулись бесчисленные мерцающие лоскутки, они напоминали тысячи блуждающих душ, растянувшихся на небосводе в золотистую линию, и их сверкающие частички очерчивали клубы темных туч золотом.

Резко взвыл сильный ветер, и, когда огромный шар света ударил о черные рифы, белый, сияющий ком, подобно плавно раскрывшемуся цветку, вдруг раскололся в стороны, завращались бесчисленные нити белого света, являя громадного белокрылого орла – Сумракокрыла. Его тело, размером с небольшую гору, мгновенно обратилось облаком сияющих перьев и свирепым вихрем втянулось под ухо Гуйшань Ляньцюань, внутрь печати.

Режущее белое сияние сразу же исчезло, и меж невероятно темными небесами и морем на ветру остались стоять лишь фигуры Гуйшань Фэнхуня и Гуйшань Ляньцюань. На необъятных просторах вокруг царила скорбная тишина, под тяжелыми грозовыми тучами простиралось бескрайнее море, в котором не было ни рыбацких лодок, ни птиц, ни каких-либо следов человека, казалось, они очутились в мире, каким он был еще до появления в нем людей.

Сердце Ляньцюань наполнило тихое осознание собственной ничтожности. Даже она, Пятый апостол, являлась всего лишь песчинкой в этом огромном, далеком мире. В миллиардах лет безмолвного хода вселенной человеческая жизнь, длиною в один век, являлась всего лишь мимолетной печальной искрой.

В постепенно сгущающихся сумерках темно-серые боевые доспехи из мифрила Гуйшань Фэнхуня играли бликами, как озерная вода. Полы юбки Ляньцюань, завывая напевами монотонной грустной песни, кружил морской ветер, даже будучи женщиной, она, как и брат, была облачена в латы, в ней пылкая твердость духа сочеталась с завораживающей мягкой красотой.

– Мы на месте? – спросила она.

– Да. – Выражение на лице Гуйшань Фэнхуня было решительным и твердым, его вид непоколебимостью напоминал горы, годами обтачиваемые снегом и ветром.

– Брат, по-твоему, Шестой князь Силюр находится на этих островах? – Ляньцюань закрыла глаза, из-за всех сил прислушиваясь к движениям духовной силы. Она слегка нахмурилась, и на ее лице отразилось недоумение, будто она не верила собственным ощущениям.

– Ты что-то почувствовала? – спросил ее брат.

Девушка распахнула глаза с выражением замешательства и едва заметного ужаса на лице, она приоткрыла рот, собираясь что-то ответить, но не произнесла ни слова, словно слова, что она собиралась произнести, даже ей казались абсурдными.

Но Гуйшань Фэнхунь выглядел так, словно и сам знал, что именно она собиралась ответить. Он кивнул и с серьезным видом произнес:

– Все в порядке, можешь описать мне все, что почувствовала.

Гуйшань Ляньцюань, глубоко вдохнув, успокоила слегка участившееся сердцебиение:

– Брат, пусть я и не сильна в восприятии духовной силы, но я чувствую, что на этих островах она колоссальна. Силюр всего лишь Шестой князь, духовная сила князя низшего ранга просто не может заполнять настолько поразительное пространство. Но что страннее – эта сила совершенно очевидна, ничем не прикрыта, и все же я не могу найти ее источник, будто бы она окутывает нас, будто бы мы в ее центре. Если все так, то князь Силюр должен стоять прямо перед нами... Но... – Ляньцюань посмотрела по сторонам – в бескрайнем пейзаже не виделось ни тени человека, ни любого другого живого существа.

Девушка замолчала, потому что в ее сердце внезапно появилось некое предчувствие, от которого по коже пробежали мурашки.

Гуйшань Фэнхунь, казалось, прекрасно понял все ее мысли и чувства, между ними существовало молчаливое взаимопонимание, и причиной ему служила не столько связь между апостолом и князем, сколько общая кровь. Низкий голос Фэнхуня прозвучал слегка печально:

– Ты не ошиблась, мы стоим на теле Силюра, эти острова и есть его плоть.

– Что?.. – Ляньцюань не могла поверить в услышанное. Она невольно опустила голову и посмотрела на землю под ногами. Внутри у нее возникло неприятное чувство.

Не говоря ни слова, Фэнхунь мягко вскинул руку и послал к твердой скалистой земле красивую, светло-золотистую волну, напоминающую невидимое лезвие, в камне с грохотом открылась узкая глубокая расщелина, во все стороны полетели черные осколки. Ляньцюань, наклонив голову, проследила за взглядом старшего брата. Из трещины, бурля, постепенно проступала темно-красная кровь, будто под землей скрывался тайный источник, который медленно пробивался наружу. Между тем кровь затвердевала, превращаясь в густую субстанцию, а поврежденная порода заново срасталась, словно рана, затягивающаяся на человеческой плоти.

– Что происходит? – Спросила Ляньцюань, наблюдая за этим невероятным и жутковатым зрелищем.

Гуйшань Фэнхунь поднял голову, его серьезный взгляд напоминал неспокойное, бездонное море:

– Шестнадцать лет назад Силюр получил от серебряных жрецов приказ оставить только забеременевшую жену и в одиночку прибыть на эти острова. Ему велели использовать собственный великий дар для того, чтобы слиться с ними воедино и охранять их.

– Но эти острова совсем обычны, подобных в водах Ренна сотни тысяч, почему именно их? Зачем ради их защиты потребовалось жертвовать князем?

– Конечно же, эти острова не обычны, иначе Силюр не отказался бы по доброй воле от семьи, свободы и даже жизни, не стал бы узником этого места, не стал бы терпеть огромные муки и боли, медленно, сантиметр за сантиметром, сплавляя с ним собственные кости и вены. Об этом мне поведал тот серебряный жрец...

– Брат... он и правда жрец? Ты говорил, что когда он умирал... Подобная смерть кажется слишком уж отвратительной для божества, ведь жрецы не демоны... – собравшись с духом, прошептала Ляньцюань.

Фэнхунь прикрыл глаза, в его сознании молнией пронеслась сцена гибели бледного юноши в Коридоре Бездны: темное, отвратительное зрелище, казалось, отпечаталось в его голове черной тушью, которую невозможно стереть. Каждое воспоминание о случившемся вызывало в мужчине волну ужаса, словно сама смерть просовывала руку ему между ребер и сжимала своими ледяными пальцами сердце.

Когда словно вырезанный из кристалла, тонкий, бледный юноша закончил свой рассказ, он, казалось, и сам почувствовал, что жизнь его подошла к концу. Изначально он хотел отправить Инь Чэня и Фэнхуня другим путем, а сам остаться в одиночестве, однако к тому моменту его слабое тело уже не могло вымолвить ни звука. За секунды свет покинул сиявшие подобно янтарю глаза, и, помутнев, они стали похожи на опутанные паутиной драгоценные камни. Глаза его медленно закрылись, а сердца Инь Чэня и Фэнхуня охватила печаль. Однако уже мгновение спустя с неба резко сошла ужасающая тень.

Веки на закрытых глазах мальчика неожиданно начали растворяться, как льдинки, постепенно исчезая и очень скоро оставив после себя лишь две черные глубокие впадины, похожие на глазные дыры разложившегося мертвеца. А дальше последовало нечто еще более ужасное – черные впадины глаз принялась заполнять такая же черная, вязкая жидкость, она плескалась и корчилась, словно живой мягкотелый монстр, то и дело издавая пронзительный визг... Проделав путь из глазных впадин мальчика наружу, черное клейкое вещество стремительно заструилось по его лицу, шее, груди... на землю, где, не утихая, стало пытаться сложиться во всевозможные формы – в руки и ноги, позвоночник, в какой-то момент на неожиданно вздувшейся шарообразной опухоли даже появилось два огромных, идеально круглых, размером с кулак глаза, белые глазные яблоки плотной сеткой заволакивали кровеносные сосуды, и похожая на рот черная дыра издавала сиплый, приводящий в ужас крик... В густой чаще леса поднялся отвратительный запах гнили, черная слизь все продолжала вытягивать свои руки и ноги, напоминавшие ветви иссохшего дерева, казалось, что чьи-то обуглившиеся останки пропитала и поглотила черная, болотная жижа и превратила те в усыпанное язвами гнилое, мертвое тело...

Когда последние остатки слизи ушли из тела юноши, извивавшееся и визжащее черное жидкое тело постепенно успокоилось и в конце концов обратилось черным паром, который растворил и унес ветер – осталась только прозрачная, точно кристалл, пустая оболочка мальчика. Лишь из двух глазниц струился белый холодный дым...

Инь Чэнь с Фэнхунем с трудом верили своим глазам, неужели эта непонятная, трудноописуемая черная слизь являлась одним из серебряных жрецов, в которых они все это время веровали? Их высшим божеством? Неужели это совершенное настолько, что напоминало кристальную статую, тело мальчика являлось не чем иным, как обманчивой оболочкой серебряного жреца?

Если все и правда обстояло именно так, то что же с двумя пребывавшими в глубоком сне в кристальных стенах Сердца жрецами? Неужели и за их божественно прекрасными телами тоже скрывались подобные лужи черной, дурнопахнущей слизи?

* * *

– Сейчас не время думать об этом. Насколько бы почитаемы ни были князья и апостолы, возможно, мы тоже всего лишь стадо духовных зверей в человеческом обличье. Смысл нашей жизни – получать и исполнять приказы. – Гуйшань Фэнхунь стоял на постепенно темнеющем морском ветру, порывы сдували волосы с его лица, открывая твердый взгляд и высокий, прямой нос.

Неужели князья и апостолы, перед которыми благоговел каждый, являлись всего лишь какими-то ничтожными существами?

Сколько еще ужасающих тайн скрывал этот материк?

– Человеческого тела Вечного князя Силюра больше нет – он слился с этими островами. Возможно, с того самого дня, когда стал князем, он уже предчувствовал подобный исход. Обычному князю под силу преобразовать свойства своего тела с помощью земель сурового холода, мест безумной жары, принятия редких необычных трав и погружения в особые источники, однако настолько масштабное и трудоемкое преобразование в Асланде мог проделать только Силюр. Его духовные линии словно именно для этой цели и существовали. Способность к невероятному восстановлению, к вечному существованию позволила его крови, нервной системе, коже и костям раздробиться и растянутся по всем островам. Когда между частицами его тела хоть и ничтожная, но все еще оставалась связь – достаточно было движения крови для поддержания в нем жизни, – он приступил к медленному и мучительному слиянию. Десять с лишним лет прошло, прежде чем он наконец-то... превратил себя в острова под нашими ногами. Нам не вообразить и тысячной доли боли и отчаяния...

– Если его тело уже разрушено, то разве можно говорить, что Силюр все еще жив? – Ляньцюань неожиданно почувствовала легкую скорбь.

– Можно. Он в состоянии крайне глубокого сна, рассеянного сознания, существует на границе жизни и смерти, так у него получается тратить минимальное количество духовной силы. Представь животное в зимней спячке, чье сердцебиение и метаболизм сильно замедлены. Если не ошибаюсь, после того как Силюр слился с архипелагом, то свою душу вместе с сознанием отделил и поместил в скрытое место в глубинах архипелага... Там находится его разум со всеми мыслями и воспоминаниями, чтобы найти Силюра, нам всего лишь необходимо отыскать это место.

– И что дальше, после того как мы его найдем?.. – спросила Ляньцюань.

Фэнхунь прикрыл глаза, ветер трепал ткань под его доспехами:

– Соберем вновь его рассеянное сознание и... пробудим Силюра.

* * *

Брат и сестра медленно двигались вдоль острова. Весь путь они тщательно вслушивались в колебания духовной энергии на островах, и, когда достигли похожей на теснину трещины в скале, Гуйшань Фэнхунь остановил шаг.

– В этом месте скопление духовной силы особенно сильное, возможно, это вход, что ведет к сердцу Силюра, – произнес он, готовый шагнуть внутрь.

Ляньцюань, протянув руку, потянула его за край одеяния и сказала осмотрительно:

– Брат, позволь сначала моей Цепи воскрешения проверить, что там в глубине. Боюсь, слепо идти внутрь опасно, мы не знаем, что именно скрыто на этих островах. Если, как ты и говоришь, они настолько важны, что для их защиты потребовалось тело Силюра, то, думаю, вполне возможно, защита островов не состоит из одного лишь князя... Возможно, мне удастся с Цепью протянуть духовную силу вглубь расщелины и хоть что-то узнать...

Гуйшань Фэнхунь остановился и кивнул, на лице его отразилась гордость. За несколько дней в разлуке Ляньцюань, кажется, сильно повзрослела и теперь уже не была той младшей сестрой, которая не желала оставлять старшего брата ни на мгновение.

* * *

Тэрэя смотрела на клубящиеся черные тучи на горизонте, глаза ее заволакивал белый свет:

– Ах, какая умница, так поразительно умело использовать духовное орудие... Пусть и не способна воспринимать духовную силу на таких пространствах, как я, все же додумалась, как расширить свои возможности... Ха-ха, кажется, я ее недооценила...

Женщина, словно зачарованная бормотала себе под нос, и это ее бормотание, дополненное клубящейся белизной в глазах, делало ее похожей на одержимую.

В сердце Шэнь Инь закралось смутное беспокойство, в их первую встречу с Ци Лином она и правда сплела в лесу целую паутину из собственной плети, чтобы улавливать движения духовной силы Снежного Клыка – так она пыталась предугадать направления и силу его атак, однако разве Тэрэя могла об этом знать?

Девушка холодным тоном задала тихий вопрос:

– О ком это ты?

– Успокойся, точно не о тебе. – Женщина обратила взгляд назад, глаза ее тут же прояснились. – А о твоей сопернице Гуйшань Ляньцюань. Она забрала из Усыпальницы Духов Цепь воскрешения, орудие, которое предназначалось Шестому апостолу Тяньшу Юхуа. Сейчас ее сила совершенно отличается от той, что была в вашу первую встречу.

– Говоришь, что Гуйшань Ляньцюань силой завладела духовным орудием Тяньшу Юхуа? – слегка удивился Ю Мин.

– Именно, полмесяца назад я передала Тяньшу Юхуа весть с указанием отправляться в Усыпальницу Духов за Цепью воскрешения, но, судя по всему, Гуйшань Ляньцюань ее опередила... – мрачно ответила Тэрэя, во взгляде ее читалось легкое недовольство.

– Разве не ты отсылаешь все вести о духовных орудиях? Значит, это ты велела Гуйшань Ляньцюань добыть Цепь воскрешения, разве нет? – сразу же после слов Тэрэи невозмутимо спросила Шэнь Инь.

– Возомнила себя самой умной? Еще не доросла, чтобы обвинять меня в подобном, – усмехнулась женщина. – Кто-то другой передал ей эту весть.

– Или же это было просто совпадение, она могла выбрать орудие в Усыпальнице Духов случайным образом, понятия не имея, что оно предназначалось Тяньшу Юхуа. Такое возможно? – спросил Ю Мин.

– Конечно, однако это настолько же вероятно, как выстрелить в небо с закрытыми глазами и попасть в летящего голубя, да в придачу найти письмо со своим именем на его ноге, когда он перед тобой рухнет, – возможно, но вероятность настолько мала, что можно не брать ее в расчет, – с натянутой улыбкой произнесла Тэрэя, и Ю Мин фыркнул на ее издевку.

– Почему? – Шэнь Инь немного не понимала.

– Орудий в Усыпальнице Духов неимоверное множество, и знанием, какое именно из них принадлежит какому апостолу, обладают очень немногие. Разве возможно случайно выбрать духовное орудие, предназначенное другому? К тому же орудия в Усыпальнице вовсе не остаются на одном месте постоянно, они всегда сменяются, и крайне малое число людей знает, когда определенное орудие появится, когда исчезнет или переместится в другое место. Если никто не передаст апостолу точные координаты и временной отрезок его появления, придется искать вслепую, что равноценно попытке отыскать нужную снежинку в снегопаде до того, как та успеет коснуться земли и растаять.

– В таком случае то, что кто-то кроме тебя мог узнать эту информацию, еще менее вероятно. Либо Тяньшу Юхуа проболталась сама, либо это намеренно сделала ты, – произнесла Шэнь Инь.

– Раз такая умная, могла бы еще до кого-нибудь додуматься, – холодно усмехнулась Тэрэя. – Вот только прицепилась ко мне и никак не отцепишься. Достаточно, лучше прибереги энергию для Гуйшань Ляньцюань. Буду великодушна, на случай, если вы вступите в битву, еще раз напоминаю тебе, что Цепь воскрешения Гуйшань Ляньцюань, как и твоя плеть Драконий узел, способна расти бесконечно и умножаться. Твоя плеть мягкая, как шелковая нить, и при этом невероятно прочная, а ее цепь – острая, как меч, и при этом невероятно крепкая... Но с другой стороны, возможно, беспокоиться и не о чем, Драконий узел все же чуть сильнее... Если я, конечно, не ошибаюсь, твое духовное орудие живое... Оно сделано из переплетенных вместе жил четырех разных драконов – ледяного, огненного, морского и еще одного, сейчас мне его не назвать, но я пойму чуть позже, когда ты достанешь плеть. Тот, кто создал ее, кажется, провернул и другую очень интересную вещицу... – В какой-то момент глаза Тэрэи снова заволокла белая дымка.

– Тот, кто создал орудие, запечатал в нем дух каждого из четырех драконов, это знаю и я, – вместо Шэнь Инь ответил Ю Мин.

– А я не об этом. Пусть схваченный и сохраненный целиком дух дракона – редкость, для меня подобное вовсе не представляет никакого интереса. Мои слова были о другом. – Тэрэя вскинула бровь, с вызовом взглянув на Ю Мина и Шэнь Инь.

Князь ответил молчанием. Апостол отвела взгляд от Тэрэи и почувствовала закравшийся в сердце холод. Ей с трудом верилось в то, что восприятие духовной силы Четвертого князя достигало настолько ужасающего уровня. Духовное орудие оставалось внутри ее тела, она не обнажала его, но Тэрэя все равно смогла, минуя мощный барьер духовных линий, почувствовать его в теле Шэнь Инь и с точностью описать, из чего оно сделано. Подобное казалось просто-напросто невероятным. До тех пор, пока орудие не принимало свою физическую форму, внутри тела оно существовало всего лишь в форме энергии в Печати князя и никак не выделялось в океане движущейся по духовным линиям силы. Провернуть подобное и правда было настолько же сложно, как с точностью отыскать в снегопаде нужную снежинку.

– Если хотите разобраться с братом и сестрой Гуйшань, то лучше вам поторапливаться. Они как раз пытаются провернуть кое-что невообразимое, если не убить их сейчас, потом может быть уже поздно. – Выражение лица Тэрэи неожиданно стало серьезным, ее прекрасные черты, подобно морозу, укрывающему нежные лепестки цветка, укрыла ярость.

Шэнь Инь понимала, что князь не шутит, поэтому посмотрела на Ю Мина и, как только он кивнул, белым вихрем метнулась в другой конец островов. В то же мгновение вслед за ней последовал и куда более свирепый, огромный черный ураган – кровожадный и жестокий Карающий князь Ю Мин.

* * *

По губам Тэрэи скользнула безжалостная ухмылка, словно ее совершенно не заботило, кто выживет, а кто умрет. Она лишь предвкушала зрелищное сражение боевых зверей. Затем она посмотрела назад, однако не успела ничего сказать, как вдруг стоявший все это время подле нее Ни Хун неожиданно взмыл вверх и устремился вслед за исчезнувшими черной и белой фигурами. В вечерней мгле загорелая кожа парня, сияющая узорами силы, сверкнула бронзовой молнией.

Женщина яростно топнула и прикусила губу:

– Решил прыгнуть в пасть смерти?! – недовольно рыкнула она себе под нос и, поразмышляв пару мгновений, отправилась вслед за ним.

* * *

Один за другим прогрохотали взрывы, разбрасывая во все стороны камни и пыль. Круживший под ногами воздушный поток взметнул длинное одеяние Гуйшань Ляньцюань, от чего подол ее напомнил нежные лепестки лотоса.

Обе ее руки были обмотаны размноженной серебристо-белой Цепью, которая белыми питонами вонзилась внутрь скалы через трещину и теперь со звоном пробиралась к ее глубинам. Изнутри доносились звуки ломающейся породы. Девушка стояла, зажмурив глаза и внимательно прислушиваясь к переменам в духовной силе на глубине.

Золотистые узоры на ее шее пульсировали, словно живые.

– Нашла... – Она резко распахнула глаза. – Силы небесные...

– Нужно придумать способ, как нам попасть внутрь... – Гуйшань Фэнхунь высвободил из тела огромный меч цвета лунного сияния.

– Я сама. – Ляньцюань возвратила из скалы цепи, оставив внутри лишь одну – ту, что отыскала сердце Силюра, затем повторно направила несколько цепей куда нужно, и те с лязгом вонзились по кругу в скалу. Апостол напрягла взгляд, перекрещивающийся узор золотых линий на всем ее теле резко взорвался огромным золотистым сиянием, от нее по воздуху разошлась прозрачная волна, вслед за глухим грохотом раздался лязг, и пять похожих на огромных белых питонов цепей вырвали из скалы громадный кусок породы, казалось, словно из горизонтального колодца хлынул водопад камня и пыли.

Когда поднявшиеся в воздух осколки камней и пыли осели, перед ними предстал глубокий проход, словно молчаливое, черное приглашение из самой преисподней.

– Пошли. – Гуйшань Фэнхунь вернул меч в тело.

– Хорошо. – Ляньцюань последовала за ним.

Но не прошла она и двух шагов:

– Осторожно! – схватил ее Фэнхунь и отскочил назад прежде, чем она успела среагировать. Из земли, на которую она только что ступила, вверх неожиданно вырвался куст острых черных кристаллов, бесчисленные, похожие на шипы, ледяные наросты заполнили темный проход, казалось, перед ними открылась пасть ужасного насекомого.

По сердцу Гуйшань Фэнхуня прошелся мороз – эти черные ледяные кристаллы были слишком хорошо ему знакомы и указывали лишь на одного человека – Карающего князя Ю Мина.

– Ляньцюань! – прорычал Фэнхунь, и девушка, чувствуя невидимую связь с братом, послала импульс в Печать, из-за ее уха со свистом вырвалось белое сияние, и густые перья начали стремительно расширяться растущим на ветру призраком. Несколько секунд спустя брат с сестрой уже стояли верхом на спине возвышающегося Сумракокрыла, огромная, словно небольшая гора, птица взмахнула крыльями и, оторвавшись от земли, устремилась к небу.

Гуйшань Фэнхунь стоял лицом к ветру, сжимая в руке огромный меч, доспехи его звенели, а плащ трепал ветер. Позади его возвышающейся, воинственной фигуры стояла прекрасная и холоднокровная Гуйшань Ляньцюань, ее раздвоенная серебристо-белая цепь извивалась на весу двумя белыми змеями, с лязгом рассекая воздух.

Перед ними двигались два пучка света – черный и белый, – которые опустились на вершину скалы, и ветер тут же развеял сияние. На краю обрыва появились опасный, но прекрасный Ю Мин и очаровательная Шэнь Инь с прелестной улыбкой на губах.

В глазах их сверкал блеск от предвкушения расправы.

* * *

– Куда это ты собралась? – Шэнь Инь вскинула руку и потянулась за шею. Аккуратно вспоров ее ногтем, она медленно вытянула из раны белую длинную плеть. В отличие от большинства князей и апостолов, она доставала свое орудие плавно и медленно, совершенно не спеша, будто бы рана нисколечко ее не беспокоила, будто бы она, наоборот, наслаждалась болью.

Прищурив глаза, она одарила Ляньцюань ослепительной улыбкой. От стеснения и тревоги, которые она испытывала рядом с Тэрэей, не осталось ни следа – сейчас Шэнь Инь была плечом к плечу с Ю Мином. Две высокие и тонкие фигуры, черная и белая, стояли лицом к ветру, а на лицах их висело одно и то же выражение, полное жажды крови и предвкушения расправы. Казалось, в руках их покачивались невидимые косы смерти в ожидании быстрого сбора урожая в виде чужой жизни. Их взгляды сверкали тысячами лезвий.

– Снова ты! – прошептала Ляньцюань, цепи в ее руках неожиданно взметнулись вверх и стали удлиняться и распадаться на новые. Спустя несколько мгновений казалось, будто все вокруг заполнили светящиеся огромные цепи, превратившись в непроницаемую сеть.

– Ты только получила орудие и даже пользоваться им еще не научилась. Не делай из себя посмешище! – усмехнулась Шэнь Инь и подскочила вверх.

Белые тонкие юбки затанцевали на ветру. Фигура девушки молнией устремилась к Сумракокрылу, в то же мгновение плеть в ее руке мгновенно разделилась на четыре драконьих жила. Шэнь Инь протянула другую руку к морю под собой и сжала воздух – словно обращенный вспять проливной дождь, с водной глади поднялись тысячи капель. Ловко и уверено изогнув запястье, она отправила сквозь плотную завесу дождя драконьи жилы, которые принялись впитывать влагу и расти, пока не превратились в четырех огромных драконов. Конец каждого отростка плети, корчась, сложился в голову чудовища с кровожадной пастью острых зубов. Отливающие холодным блеском пасти драконов взрычали, встряхнув небеса.

Цепи Гуйшань Ляньцюань извивающимися белыми змеями ринулись к четырем драконам, обвивая круг за кругом их огромные тела. Глаза девушки загорелись золотом, и цепи принялись сжиматься в удушающем захвате, острые металлические грани впились в драконью чешую плетей, и небеса заполнил режущий слух, резко бьющий по барабанным перепонкам шум.

Даже Ю Мин и Гуйшань Фэнхунь почувствовали, как грудь сдавило.

Что-то подсказывало, что битва двух апостолов с настолько похожими орудиями обещала стать одной из тех, где яростные противники сражались до тех пор, пока из двоих не оставался только один.

Карающий князь следил за высвобождающей огромные количества духовной силы Шэнь Инь, ощущая смутное беспокойство. Мужчина почти никогда не видел, чтобы девушка так выкладывалась в бою. Однако сама она прекрасно понимала, что было не время сдерживаться, потому что знала – в это мгновение Гуйшань Ляньцюань уже являлась не тем жалким апостолом, которому едва ли хватало силы ответить ей в Ренне.

Страшно было представить, что может случиться, не успей они разобраться с братом и сестрой Гуйшань, прежде чем те поднимут из глубин простирающихся под ними вод полчища зверей. Шэнь Инь также понимала, что они с Ю Мином никак не могли выпустить своих духовных зверей, их могли одурманить, и вместо того, чтобы сражаться с ними на одной стороне, звери бы обратились против хозяев. Особенную опасность представлял Сумерки Богов Ю Мина, выйди он из-под контроля, и все это море, включая ближайший город Ренн, могли превратиться в настоящую преисподнюю на земле.

Золотистые узоры на теле Шэнь Инь угрожающе засияли, глаза ее налились красным, а руки взмахнули вперед – два огромных дракона со свистом обвили острые лапы Сумракокрыла. Яростно взревев, она резко дернула назад, и огромная сила тяги лишила гигантского зверя равновесия, под давлением двух плетей он заскользил в направлении Шэнь Инь.

Лица Гуйшань Фэнхуня и Гуйшань Ляньцюань побледнели. Недаром она носила имя Карающего апостола – пусть и не было понятно, сколько времени в сражении она бы так протянула, но силы, рвущейся из нее в это мгновение, было достаточно для права смотреть на остальных мастеров духа свысока.

Сумракокрыл продолжал сопротивляться, но плети тянули его дальше, приближая ко Второму апостолу.

Апостол усмехнулась уголками губ, после чего бросила перед собой украшавшие ее запястье драгоценные камни цвета синего льда. В воздухе закружились мерцающие синие точки, постепенно превращаясь в семь молниеносно двигающихся призрачных Шэнь Инь, сияющие белым светом семь миражей, вращаясь, пронеслись мимо. На совершенно одинаковых прекрасных лицах читалась пробирающая до костей жажда убийства, они напоминали смертоносных змей с окровавленными пастями.

Душа Ляньцюань ушла в пятки. Плети намертво обвили ее цепи. Пятый апостол закрыла глаза, и по ее телу прошла огромная волна духовной силы. В следующее мгновение Цепь воскрешения увеличилась в три раза, по толщине сравнявшись с колоннами. Грани каждого звена, тонкие и острые, как лезвия, вспороли тела драконов. Во все стороны брызнула драконья кровь так, что казалось, с неба пролился багряный дождь.

Полный агонии рев накрыл всю округу, и от мощи драконьих голосов грозовые тучи хлынули прочь.

– Я убью тебя! – От вида ран на телах драконов лицо Шэнь Инь превратилось в ледяную маску.

Два дракона резко выпустили цепи и со свирепыми, огромными пастями острых зубов помчались прямиком к Гуйшань Ляньцюань, на лице девушки отразилась паника, но Сумракокрыл, все еще во власти Шэнь Инь, не мог уклониться.

Однако тут свой меч вскинул Гуйшань Фэнхунь, и золотой перекрестный узор на его груди ярко вспыхнул, бесчисленные ледяные потоки воздуха с шелестом устремились к клинку, затвердевая на поверхности и образуя густой мороз. Князь поднял орудие и рубанул по обвивающим лапы Сумракокрыла драконам, пробив их чешую.

С воплями боли драконы отпустили лапы птицы, и, пронзительно вскрикнув, Сумракокрыл взмыл в небо.

* * *

– Ляньцюань, сейчас! – прорычал Пятый князь.

Девушка развернулась и, прислонившись спиной к спине брата, закрыла глаза. В небе раздался раскат грома. Сумракокрыл стремительно поднимал их к облакам, из необъятного черного моря под ними стали смутно доноситься мрачные отдаленные яростные рычания. Под темной поверхностью воды едва различимо засветились бесчисленные подвижные огни. И спустя какое-то мгновение безбрежное море стало похоже на чистое звездное небо, полное сияющих звезд, готовых по зову сорваться вперед.

Сердце Шэнь Инь неожиданно заполнил бескрайний ужас, она обернулась на Ю Мина. Мужчина кивнул ей и черным вихрем взмыл в небо. Его тонкая гибкая фигура в мгновение ока настигла поднимавшегося орла. Глаза князя наполнил гнев, и с непроницаемым лицом он бросил Фэнхуню:

– С апостолом сражаться апостолу – нечего князю путаться под ногами. Твой противник – я!

После этих слов он поднял лицо к небу, и золотистые узоры на его груди засияли. Бесчисленные частицы водяного пара в глубинах клубящихся грозовых туч, затвердев, мгновенно сложились в тысячи черных ледяных шипов и обрушились вниз сокрушительным ливнем.

Гуйшань Ляньцюань взмахнула белым орудием, закрывая себя и брата кружащими цепями, и летящие вниз огромные стрелы из льда разбились о металл на тысячи черных осколков. Вот только огромное тело Сумракокрыла было не спрятать... В мгновение ока десятки ледяных стрел пронзили его крылья и тело, залив небеса горячим кровавым дождем. Под оглушающие стоны зверя они понеслись вниз к морю.

Оставшийся наверху Ю Мин усмехнулся, после чего резко, словно выпрыгнувшая из воды черная рыба, он дернулся вверх, развернулся в прыжке, и у его ступней моментально собралась пластина черного льда, с силой оттолкнувшись от нее, князь стремительно двинулся вслед за братом и сестрой Гуйшань.

Он летел вниз по косой, напоминая черный призрак. Он махнул левой рукой, после чего с небес обрушился второй мощный ливень из тысяч огромных ледяных стрел, в этот раз каждая из них стала больше и тяжелее, быстрее и яростнее, стрелы обрушились вниз всесокрушающей колючей стеной.

Тут Ю Мин поднял правую руку, и с морской поверхности яростно поднялись десятки острых, черных ледяных шипов, поначалу практически незаметные они за считаные мгновения с треском протянулись вверх причудливо извивающимися лозами. Подпитываясь на своем пути катящимися морскими волнами и частицами воды в воздухе, лед расширялся в диаметре, и очень скоро шипы стали больше напоминать поднявшиеся над водой холмы, разбитые льдины с хрустом обрушивались в морские глубины. Гуйшань Ляньцюань взглянула сначала на несущиеся сверху черные стрелы, а потом на прожорливо подбирающиеся к ним огромные черные скалы – их зажали с обеих сторон, и девушку охватила паника. В это мгновение в цепях в ее руках возникла прореха, и плечо Фэнхуня резко пронзила ледяная стрела, послав вокруг брызги обжигающе горячей крови.

– Брат!

– Забудь обо мне, не отвлекайся! Если дадим себе расслабиться, Ляньцюань, то нам не спастись! – Гуйшань Фэнхунь стоял с по-прежнему плотно закрытыми глазами, пока сила активно и направлено двигалась внутри его духовных линий.

– Поняла!

В глазах апостола застыли горячие слезы. Она вскинула голову, посмотрела на летящего к ним черным призраком Ю Мина, а потом – на выжидающую на вершине скалы Шэнь Инь. Девушка закрыла глаза, и вся ее духовная сила хлынула к темному морю под их ногами.

– Поднимайтесь! – в унисон крикнули Ляньцюань и Фэнхунь, распахнув залитые красным глаза. За исключением мерцающих золотом зрачков, их глазные яблоки плотно покрывали красные капилляры, казалось, вот-вот засочится кровь.

Девушка прильнула к мягкой спине Сумракокрыла, из уголка ее рта заструилась алая кровь, но, сжав зубы, она продолжила выпускать духовную силу. Стоявший рядом с ней лицом к ветру Фэнхунь, напоминая величественное божество войны, яростно взревел.

– Проклятье! – одновременно воскликнули Шэнь Инь и Ю Мин.

* * *

Бескрайнее море, словно под ним разгорелось жгучее пламя, безудержно забурлило. Со дна хлынули облака пузырей, и поверхность накрыл плотный водяной пар. Вслед за этим последовало несколько секунд оглушительной тишины, исчезли все звуки. И тут на поверхности воды резко образовалась огромная впадина, словно в морском дне пробили огромную дыру.

Вода тут же стала стекаться к центру углубления, однако очень скоро из впадины вспучилась гладкая дуга воды, последовал гулкий грохот, будто бы в морских глубинах извергся вулкан, и, разрывая водную поверхность, в небеса один за другим яростно хлынули духовные звери разных размеров и видов.

Бесчисленные меч-рыбы, моржи, морские львы, водяные драконы, морские ангелы, водяные змеи, морские коньки, рыбы-трезубцы... Известные и неизвестные обитатели морских глубин бешеным косяком устремились прямо вверх, и вел их первый зверь Гуйшань Фэнхуня Серебро Морей. Духовный зверь представлял собой гигантское чудище с головой цилиня^[1], телом варана и хвостом иглы-рыбы, казавшийся еще недавно небольшой горой Сумракокрыл превратился в парящего маленького колибри на фоне морды этого ящера. Из плеч чудища росли два огромных белоснежных кожистых крыла, которые, словно тысячи лезвий, плотно укрывали острые, как меч, тонкие чешуйки. Тут крылья вытянулись, расправляясь, и барабанные перепонки пронзил звук лязгающих друг о друга лезвий.

С высокого обрыва взору предстало постепенно скапливающееся полчище из десятков тысяч парящих духовных зверей, оно плотным рядом тянулось к горизонту и закрывало собой всю видимую морскую поверхность. Глаза зверей горели красным, а из пастей доносился безумный рев.

Разошедшийся вокруг грохочущий зов отозвался в груди Шэнь Инь, и из горла подступила горячая кровь, духовные линии в ее теле болезненно свело, будто бы они спутались и искривились, она быстро осела на землю и стала успокаивать духовную силу внутри, которая вот-вот готова была выйти из-под контроля под действием гневного рева духовных зверей.

В необъятном мире, укрытом темными тучами, солнце, угасая, опускалось за линию горизонта, в пламенеющем кроваво-алом закатном свете десятки тысяч обезумевших духовных зверей накрывали море, словно бесчисленный рой диких пчел. Из их тел бесцельно и безостановочно летели всевозможные острые чешуйки, когти, клыки, под таким ливневым обстрелом острова покрывались дырами и изъянами, кружащий ураган вздымал в воздух песок и камни, и весь мир заполнила пелена душераздирающих криков и воплей.

Сотни тысяч безумных духовных зверей хлынули к Шэнь Инь и Ю Мину.

В это мгновение на обрыве вдалеке неожиданно появилось несколько мощных, сияющих золотом кругов. Тэрэя резко обернулась, и в белом шторме ее взгляда постепенно замерцал блеск предвкушения и интереса.

Золотое сияние медленно растворилось, и зрение Ци Лина стало проясняться, однако разглядеть он успел лишь черную поверхность под ногами, как тут же заполняющий все вокруг, невероятно громкий шум вонзился в его голову болью, тело парня моментально лишилось равновесия, и он едва не упал. Отправившись через врата Ци Ла на эти острова, он никак не думал, что на другом конце его ждала подобная катастрофическая перемена.

Он поднял голову, перед глазами зарябило, и Ци Лин увидел молниеносно пронесшуюся к нему прозрачную зыбь. Волна ударила его в центр груди, и ему показалось, словно по той нанесли удар невидимой металлической дубиной.

Парень сглотнул поднявшуюся в горле кровь и открыл рот, собираясь позвать Инь Чэня. Однако понял, что внезапно совершенно не способен говорить, со всех сторон бушевала давящая, словно гроза, духовная сила, и его сознание постепенно ускользало от него, он различил резко метнувшуюся фигуру Инь Чэня, которая загородила его, и мерцающий свет на его пояснице, мгновение – и перед ним возник огромный серебряный щит, мягкое белое свечение преградило путь летящему песку и камням, резкому шуму и яростному потоку духовной силы.

Сознание Ци Лина постепенно снова прояснилось. Он посмотрел на картину почти совершенной разрухи перед собой и приоткрыл рот, не зная, что сказать.

– Это же... ад наяву... – Он не верил своим глазам.

В это время Инь Чэнь затянул за щит Тяньшу Юхуа, оставив ее рядом с Ци Лином:

– Вы двое ждите меня здесь и не высовывайтесь. – Он выпрямился и на невероятной скорости, оттолкнувшись с отвесной скалы, понесся к, казалось бы, обрушивающимся вниз небесам.

Ци Лин не успел и окликнуть князя, как неожиданно за его спиной возникло золотое сияние. Он обернулся – из сияющих ворот, сплетенных золотистой духовной силой, вышел Ци Ла, фигура князя появилась из искривленного прозрачной рябью воздуха.

– Почему он появился только сейчас? – спросил Ци Лин.

– Почему вас лишь двое? Где Инь Чэнь? – Князь невольно нахмурился, увидев перед глазами полчище беснующихся зверей на фоне разрушающегося мира.

– Он велел нам оставаться на месте, а сам... Ци Ла! – Не успел Ци Лин договорить, как фигура Ци Ла исказилась в пространстве и моментально исчезла.

– А он еще куда! – Испытав небольшой приступ гнева, парень повернулся к Тяньшу Юхуа и обнаружил, что лицо ее приняло серьезный вид. – Ты что-то неважно выглядишь, что с тобой?

– Ци Ла способен так быстро создавать врата... – Глаза девушки едва заметно сверкнули.

* * *

Неподалеку за ними стояла никем не замеченная Тэрэя и наблюдала.

– Как тебе удалось так сильно сократить время... Я думала, лишь мне такое под силу, ха-ха! Похоже, ты замечательно изучил свой дар... Будет время, надо получше присмотреться к тебе – вдруг узнаю какие другие полезные вещи. Но потом, а сейчас есть дела поважнее: то чучело спит слишком долго. Пора просыпаться. – Тэрэя проводила фигуру исчезнувшего Ци Ла, шепча себе под нос. С привычной полуулыбкой на лице она посмотрела на молодых парня и девушку перед собой, а потом на беснующихся меж небом и землей духовных зверей, в ее замутненных глазах горело лихорадочное предвкушение. Однако чего именно она ждала, было никому не известно.

– Для кого-то ад наяву может, наоборот, показаться прекраснейшей из сказок, ха-ха... Наконец-то все началось... К концу этого дня порядок князей Асланда придется переписать...

Дыхание стоявшего рядом с ней Ни Хуна постепенно участилось. Плотные узоры на его теле проявились практически полностью, из него, словно смерч, хлынула неистовая духовная сила.

Взгляд его смотрел прямо и яростно, в его глазах не существовало никого, кроме Шэнь Инь. Встревоженная взрывом духовной силы рядом с собой Тэрэя повернула голову к своему апостолу:

– Глупое дитя, не стоит спешить. Посреди этой бури наша задача – спокойно наблюдать. Настолько ожесточенная битва уже достойна сравниться с бедствием четырехлетней давности. Думаю, в текущем сражении откроется все и об абсолютно каждом из них: и духовные орудия, и дары, и первые, вторые звери, и их большие, важные тайны. Меня ждет настоящий пир... Как говорится, тайны подобны кострам посреди леса – не способны осветить его весь, а только лишь притягивают к себе еще более голодных зверей.

* * *

Поистине разрушительная буря вот-вот должна была начаться. Она размышляла.

Изначально Тэрэя предполагала исход этой битвы, потому что дары и орудия Ю Мина, Шэнь Инь, Гуйшань Фэнхуня, Гуйшань Ляньцюань и даже глубоко спящего Силюра были ей известны, их боевая мощь заранее была определена, однако неожиданно явившиеся Ци Ла и Инь Чэнь стали новыми важными переменными.

Хорошо, если бы они просто остались безучастными наблюдателями или проявили нейтралитет, но если сражение в итоге вовлекло бы и их, то под угрозой разрушения мог оказаться весь Асланд.

Сердце Тэрэи постепенно ускорило ход, казалось, она уже могла разглядеть медленно загорающиеся во мраке леса костры.

Ци Ла, Инь Чэнь, пришло время всем вашим тайнам выйти на свет.

* * *

По какой-то неведомой причине, а может, просто по судьбоносной случайности или же согласно чьему-то многолетнему, выверенному плану – неважно как, но так или иначе случилось одно бесчеловечное и неожиданное событие.

За исключением не покидающих серебряных жрецов Сючуань Дицзана и трех его апостолов, на одних островах собрались все князья и апостолы Асланда от второго и до седьмого ранга.

* * *

Свет клочками бежал прочь с клубящегося темными тучами неба, черное-черное море, казалось, кипело, из его глубин, подобно нечистой силе, один за другим продолжали вырываться десятки тысяч обезумевших, яростных духовных зверей. Эта атмосфера судного дня, это предчувствие перед гибелью очень напоминали повтор того, что уже однажды, несколько лет назад, случалось, возможно, где-то в сокрытом от мира месте, некое божество снова, потянув за свои удивительные, загадочные, соединявшие души нити, собрало сильнейших этого мира одном месте.

Тэрэя посмотрела на Ни Хуна с улыбкой, нежным движением потянувшись к нему, она прикоснулась к твердой руке и потянула ее под подол своей юбки, направляя, словно неумелого юнца. Она подвела его ладонь к своей Печати князя, тонкие длинные пальцы Ни Хуна прикоснулись к сокрытому, самому нежному, самому таинственному кусочку ее кожи, в груди его поднялся жар, а дыхание наполнилось раскаленным желанием, чистое ангельское лицо парня запылало. Тэрэя довольно, словно девушка, разглядывающая любимую безделушку, оглядела своего апостола.

Духовная сила Ни Хуна постепенно собиралась внутри него, как в готовом взорваться в любой момент вулкане.

Однако лишь Тэрэя знала, что настоящим вулканом, способным уничтожить весь мир, являлось спящее внутри ее Печати глубоким сном сокровище. Просто оно все еще спало. Но вот-вот начинало просыпаться.

И то был не костер во мраке леса, то был конец, что последним ступит на сцену и сожжет всю ее дотла.

Глава четвертая
Подол богини

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Заполнивший весь мир гневный рев продолжал усиливаться, в оглушающих звуках бурлила переплетающаяся, плохо различаемая между собой яростная духовная сила. Бесконечное полчище зверей под контролем дара брата и сестры Гуйшань вырывалось из глубин моря наружу, те из них, что не летали, барахтались на поверхности, взбивая мутную белую пену, пока те, что летали, взмывали к клубящемуся черными тучами небу и яростно двигались к островам.

Проступившие в глазах Гуйшань Ляньцюань капельки крови к этому моменту уже выбрались за края и теперь струились по щекам двумя полосками кровавых слез. Она вскинула голову на стоящего к ней спиной Гуйшань Фэнхуня – его возвышающуюся фигуру окружал вихрь золотистого сияния, лютая, бушующая вокруг духовная сила и нескончаемая атака черных ледяных кристаллов Ю Мина значительно истрепали его серебристые доспехи. На участках тела, не скрытых доспехами, словно живые, вниз и вверх расползались золотистые узоры, готовые, казалось, вот-вот вырваться из-под кожи наружу.

Ляньцюань постепенно охватил ужас, Гуйшань Фэнхунь выглядел так, словно не собирался останавливаться, словно хотел вытащить из морских глубин всех зверей до единого, вот только даже их объединенной силы было недостаточно, чтобы одновременно контролировать настолько огромное число, особенно после пережитой совместной атаки Шэнь Инь и Ю Мина. Они уже истратили большую часть своей духовной силы, с трудом поддерживать контроль над уже имеющимися разгоряченными до безумства зверями и так было пределом возможного, продолжи они увеличивать их число, их с Фэнхунем сила могла просто отказать...

Если бы контроль над сотнями тысяч духовных зверей исчез... для ближайшего города Ренн это могло обратиться настоящей катастрофой. При мысли об этом сердце Ляньцюань невольно сжалось.

– Брат... – Почти на грани обморока бледная девушка осела на мягкую спину Сумракокрыла. – Моя сила почти иссякла. Прошу, остановись. Если опустеем мы оба, все эти звери лишатся контроля, и тогда...

Гуйшань Фэнхунь обернулся и, подтянув сидевшую Ляньцюань к себе, мягко прижал ее к широкой груди. Крепкая рука помогла ей удержаться на ногах, в груди брата послышалось ясное, уверенное биение сердца, он склонился к ее уху:

– Ляньцюань, слушай меня: моя духовная сила еще какое-то время продержится, скоро я отправлю всех зверей в атаку на князей и апостолов внизу, и тогда они разделятся в попытке уклониться или же вступят в бой. После этого энергия на островах придет в полный беспорядок, а Тэрэе станет сложно проследить за тобой. Обязательно воспользуйся этим: спустись в глубь острова, найди Вечного князя и расскажи ему все, что поведал тебе я. Если он поверит, то, возможно, у нас появится шанс выбраться отсюда живыми... Если нет... – Взгляд Фэнхуня неожиданно помрачнел, в голосе его послышалась опустошенность, точно в зимних сумерках поднялся печальный, одинокий ветер. – Я надеялся, что с даром у нас будет шанс справиться с Ю Мином и Шэнь Инь, но не ожидал встретить здесь Тэрэю с Ци Ла. Пусть рангом они ниже Второго князя, тем не менее каждый из них может стать противником страшнее Ю Мина... Я не знаю, на чьей стороне Ци Ла, но даже с одной Тэрэей справиться будет очень сложно, а если и Третий князь решит выступить против нас, то без Силюра у нас нет шансов...

Гуйшань Фэнхунь не продолжил. Его полное решимости лицо было обращено к наполненным болью глазам Ляньцюань. Она смотрела на брата, который с самого детства заботился о ней. В уголках ее глаз постепенно собирались горькие слезы, смешиваясь с кровью. Бушующий вокруг ураган подхватил их и растянул на ветру сверкающими нитями. Ляньцюань казалось, что ее сердце сдавили непомерной тяжестью, что беспросветное отчаяние руками смерти сжало их обоих в крепких объятиях. Она и сама прекрасно понимала: с могущественным Ци Ла, когда-то служившим Первым князем и обладающим непостижимой духовной силой и даром, властвующим над временем и пространством, им никак не справиться. По сей день никто на землях Асланда не знал даже его духовного орудия и зверя, и не потому, что он стремился хранить их в тайне, а потому, что его мощь достигала такого труднопостижимого уровня, что никакая сила не могла вынудить его их использовать. Иными словами, если кому-то и выпал бы крайне редкий шанс столкнуться с духовным орудием или зверем Ци Ла, то за это ему пришлось бы расплатиться собственной жизнью, чтобы секреты князя и дальше могли оставаться в тени огромными, тихими монстрами, присутствие которых было очевидно, но очертаний было не разглядеть.

Сердце Ляньцюань наполнила скорбь – в это самое мгновение из поддерживающей ее за плечи, широкой и крепкой ладони Фэнхуня внутрь ее тела хлынула чистая духовная сила. Ярким, волевым ключом она распространялась по всему телу, собираясь внутри Печати князя.

Апостол подняла голову, встретив ясные, уверенные глаза брата. Его взгляд, тяжелый, но полный нежности, отозвался в ней болью, словно клинок полоснул ее по груди.

Неожиданно и с горечью она осознала, что в этот самый момент Гуйшань Фэнхунь отказывался от остававшейся туманной надежды на собственное спасение, он отдавал все шансы спастись ей, его сердце уже давно сделало для себя этот выбор...

Горло девушки сдавило, духовная сила, вскипая, вливалась в ее тело, пока слезы жемчужинками медленно падали вниз.

– Глупое дитя, не стоит плакать. – Гуйшань Фэнхунь приподнял пальцы, перепачканная кровью ладонь казалась жесткой и в то же время нежной, и тихонько погладил плотно сжатые, влажные веки Ляньцюань. Его лицо вовсе не было печальным, в его глазах сверкало счастье.

– Брат, неужели ты оставишь меня... – с горечью, сдавленно спросила апостол, задыхаясь от слез.

– Неважно – умру я или останусь жив... – Склонив голову он нежно поцеловал ее лоб. – Я не оставлю тебя, никогда не оставлю.

Слезы Ляньцюань капали на руку Фэнхуня.

– И обязательно помни самое важное... – Глядя ей в глаза, Гуйшань Фэнхунь произнес, выделяя каждое слово: – Что бы ни произошло – ты должна ему верить.

Девушка кивнула:

– Хорошо.

* * *

С небес в сторону Ци Лина молнией спустилась полоса серебристого света. Коснувшись земли, свет разбился и рассеялся, и в белом сиянии появилось прекрасное, но в этот момент укрытое мраком лицо Седьмого князя, который хмурился из-за ветра.

– Инь Чэнь! – закричал апостол, но бушующий ураган развеял его голос, стерев до тонкой паутинки на ветру. – Инь Чэнь! Что произошло?! – еще раз, теперь громче, прокричал Ци Лин.

Князь приблизился к ним и вошел за серебристый щит, свист ветра тут же притих. Он взглянул на напряженные, бледные лица Ци Лина и Юхуа и вздохнул. Не было ничего удивительного в том, что эти дети настолько перепугались, даже он, когда-то носивший имя самого Апостола небес, редко становился свидетелем зрелищ, подобных тому, что разворачивалось перед ними сейчас. В его мыслях неожиданно промелькнули события четырехлетней давности, когда весь огромный мир окрасился в жестокий кроваво-красный цвет.

Сердце его кольнуло, приблизившись к Ци Лину, князь опустил на его плечи руки и полным убеждения, мягким голосом произнес:

– Карающий князь и Карающий апостол преследуют изменщиков Пятого князя Гуйшань Фэнхуня и Пятого апостола Гуйшань Ляньцюань. Думаю, это связано с тем таинственным бледным юношей из Коридора Бездны... – Он прервался, взглянул на Тяньшу Юхуа и, немного помолчав, продолжил: – Сейчас на этом острове собрались все действующие апостолы и князья Асланда, за исключением Сючуань Дицзана, но все они пока лишь наблюдают и хранят нейтралитет, однако кто знает, какого масштаба может достичь эта битва. Ци Лин, послушай меня: что бы дальше ни произошло, вы с Тяньшу Юхуа должны оставаться внутри защитного барьера этого щита, ни в коем случае не покидайте его, вам не под силу участвовать в этой битве... – Не успел он закончить, как заметил в глазах апостолов резко возникшую тревогу. Инь Чэнь тут же обернулся и проследил за их взглядами туда, где все застилал мрак. Прошло несколько секунд, прежде чем мужчина наконец разглядел: духовные звери, заполнявшие все вокруг, хлынули в их сторону, словно грозовое облако. Неимоверная сила, собранная в яростных криках, разрушала поверхность островов и моментально обращала гигантские черные волны в высокую водную пыль. Острова с грохотом задрожали, огромные куски скал стали рушиться вниз, сползая в темное море, где к разрушающимся скалам катились громоздящиеся волны.

Грудь Ци Лина сдавило, во рту появился металлический привкус, и юноша обернулся на Тяньшу Юхуа. В ее бледном лице не было ни кровинки, взгляд расфокусировался под давлением душераздирающих криков зверей, из уголка рта, капая на юбку, текла тонкая струйка крови.

– Ждите здесь! Не вздумайте выходить за щит! – Седьмой князь стремительно выпрямился и взмахом руки приподнял серебристый щит, который молниеносно превратился в несколько полосок белого света и вернулся внутрь его тела. Со вторым взмахом у ног Ци Лина звучно стукнулся маленький белый камешек, и в следующее мгновение из земли наружу проросло множество белоснежных штуковин, напоминающих нежные морские водоросли. Казалось, пространство вокруг резко застыло: всевозможные пронзительные звуки, готовые вот-вот разорвать им грудь, и шквал духовной силы полностью исчезли, словно эти огромные белоснежные полосы шелка перед глазами остановили весь мир, заперев его снаружи. От внезапно наступившей тишины в ушах Ци Лина даже загудело.

Внутри этого куста живых белых водорослей в воздухе замедлилась пыль, исчезли ветер и волны, само время, казалось, замедлило ход... Ци Лин пораженно застыл. Лишенный от удивления слов, он уставился на тихий, как если бы тот находился на морском дне, небольшой кусочек пространства перед глазами. И, лишь когда снова собрался с мыслями, заметил, что Инь Чэнь уже находился совсем далеко. Силуэт князя исчез меж отвесных скал.

Заполнившие все небо духовные звери продолжали подниматься из морских глубин; вода, стекая с их гладких тел, превращалась в огромные падающие на землю капли дождя. Черные точки всевозможных размеров бороздили небеса.

Ци Лин смотрел на царящий снаружи хаос сквозь окружавшие их белоснежные полосы травы и слышал лишь дыхание Юхуа, словно они вдвоем оказались в безмолвном лесу после большого снегопада. Он протянул руку и аккуратно погладил растущее из земли полотно.

– Что это такое? Похоже на водоросли, – пробормотал он себе под нос, не ожидая, что Юхуа рядом вдруг ответит.

– Это не водоросли, присмотрись, сразу увидишь, что это – куски невероятно тонкого шелка. Если не ошибаюсь, это одно из известнейших духовных орудий Асланда, оно называется Подолом богини, – произнесла апостол.

– Подол богини? А что он делает? По виду напоминает плети, сильно больно, если под такие попасть? – озадачился Ци Лин.

– Вовсе нет, Подол богини – не оружие, а доспехи. – Юхуа глубоко вздохнула. – Точнее, щит.

* * *

Взгляд стоящей на обрыве Тэрэи сверкнул, она невозмутимо наблюдала издалека за мягкими полосками танцующего белого шелка, в уголках ее рта висела холодная усмешка.

Дыхание Ни Хуна участилось.

Князь протянула руку и ласково погладила его по груди:

– Не переживай, это всего лишь отколовшаяся когда-то частичка щита – едва ли она выдержит по-настоящему сильные атаки. Что же касается истинного Подола богини, ха-ха...

Беснующиеся в небесах духовные звери черным дождем направлялись вниз к островам. Против неистового звериного полчища вместе стояли князья Асланда. Они давно достигли вершин владения духовной силой, бескрайнее море служило для них неиссякаемым источником мощи, а вздымающиеся до небес волны под их контролем могли в любое мгновение обратиться в оружие, которому под силу стереть города и империи.

Прежде они уже сражались плечом к плечу и когда-то жестоко бились против друг друга. Однако, несмотря ни на что, в это мгновение инстинктивно выстроились в четыре линии защиты – от дальней и до ближней. Пусть в этом жестоком мире кровопролитий их постепенно лишили сочувствия и доверия друг к другу, глубоко внутри них по-прежнему струилась кровь, полная благороднейшей чести, защита простого народа являлась их вечной миссией, и оттого они были резки, но не злы, одиноки, но не жалки.

Ближайшую к зверям береговую линию пляжа заняли высшие из присутствовавших по рангу – Ю Мин и Шэнь Инь, но, несмотря на титулы, на лицах их не было ни намека на расслабленность. Драконий узел в руке девушки разделился на четыре жила и молниеносно заскользил вокруг пары, наполняя пространство внутри холодным сиянием. Глаза Второго князя сверкнули золотом, открытая урагану кожа заискрилась того же цвета узорами, длинное одеяние, похожее на черную дымку, свободно взметнулось. Под его ступнями завращался магический круг, об эффекте которого не знал никто, но на лице князя играла недобрая улыбка – немаядемонстрация своего превосходства над каждым и всем.

На возвышающихся сразу над пляжем скалах за всем наблюдал Ци Ла. Его лицо – холоднокровное и бесстрастное, прекрасное настолько, что граница между мужской и женской красотой в нем стиралась, – не выдавало ни следа эмоций. Под его ногами медленно кружил мерцающий магический круг, его мягкое свечение то затухало, то загоралось. Третий князь, как всегда, использовал минимальное и при том достаточное количество духовной силы. Для него существовали противники, которых он не мог уничтожить, но не существовало тех, кто способен уничтожить его, – стоило Ци Ла открыть под ногами врата, и в любой момент он мог спокойно покинуть разворачивающееся не в его пользу сражение. Полы длинного одеяния князя словно в замедленном действии трепал ветер, будто бы он пребывал в отдельном мире, в который другим было не попасть. Он казался самой противоположностью Ю Мина, для которого духовная сила была почти неистощима, чья вскипающая мощь всегда свободно струилась наружу, готовая в любой момент мгновенно вступить в действие и сокрушить врага. Но таков был Карающий князь.

Еще чуть дальше стояли Тэрэя и Ни Хун. В глазах женщины клубился неистовый белый ураган, заполнившую глазницы пугающую бледность дополняла игривая усмешка в уголке рта, отчего она напоминала прекрасную посланницу смерти, стоящую у врат преисподней и приветствующую мертвецов. С ног до головы цвета загара, с крепкими мышцами и высокой фигурой, Ни Хун в неподвижной оборонительной позе стоял перед ней, напоминая лишенную эмоций статую божества войны. Бесчисленные золотистые полоски струились по его рукам, в любой момент готовым обратиться двумя смертоносными лезвиями, способными уничтожить все, что попадется ему на пути.

Завершающую линию обороны держал проворно спустившийся с высоты Инь Чэнь. Облаченный в белое как снег одеяние и с сияющими золотым глазами, он стоял на плоской возвышенности черных скал. Под его ногами завращался световой магический круг, и лепестками раскрывающегося цветка князя принялись окружать плотные ряды духовных орудий – мечей, щитов, цепей, копий и тех, вид которых было сложно даже разобрать. Более сотни орудий резонировали между собой и звонко гудели.

Князья и апостолы смотрели в небеса на бросившихся в атаку духовных зверей, которые напоминали ливень из черных метеоритов, полных сокрушительной мощи, способной уничтожить и небо, и землю. Они были нерушимой защитой, и если не в их силах было сдержать эту катастрофу, то сотням тысяч обычных людей предстояло оказаться безжалостно погребенными ею.

Пульс Инь Чэня участился. Мужчина обернулся на маленькие фигурки Ци Лина и Тяньшу Юхуа внутри Подола богини, боясь подумать о том, что будет с ними, такими юными, такими прекрасными, если последний рубеж, то есть он, не выдержит атаки орды зверей... Неожиданно и едва заметно в его сознании что-то мелькнуло. Ему вдруг показалось, что прямо перед ним скрывалось окутанное дыханием коварных тайн, холодное и резкое нечто. Но что же это могло было? Инь Чэнь никак не мог ухватиться за нить.

* * *

Фэнхунь и Ляньцюань вместе с плотно окружившими их десятками тысяч зверей спускались к островам. Пятый князь повернулся к своему апостолу, его бездонные глаза обратились к сестре, и голосом, полным печали в преддверии близкой разлуки, он произнес:

– Ляньцюань, обещай мне, что, после того как разбудишь Силюра, ты покинешь этот остров живой. – Его слова звучали теплым ручьем, а шершавые сильные руки сжимали лицо сестры, духовная сила неутихающими волнами лилась из его ладоней внутрь Печати Ляньцюань под ухом – это была вся та сила, что все еще у него оставалась. Слезы девушки обжигающими жемчужинами падали на тыльную сторону его рук.

Чем меньше силы оставалось в Фэнхуне, тем больше зверей выходило из-под контроля, превращаясь в неистовствующих жестоких монстров и нападая на князей внизу.

– Давай же, Ляньцюань! Пора! – прорычал мужчина.

Сотни тысяч духовных зверей одновременно взревели, духовная сила сотрясла воздух, посылая по нему прозрачную рябь, мешающую князьям и апостолам видеть ясно. Гуйшань Фэнхунь силой оттолкнул Ляньцюань, и тело девушки полетело со спины Сумракокрыла назад.

Она смотрела на печальную фигуру Фэнхуня перед собой, та становилась от нее все дальше, рот девушки приоткрылся, и по щекам заскользили слезы.

– Если ты умрешь, Гуйшань Фэнхунь, никогда тебе этого не прощу. Я не настолько сильна, я не хочу быть князем, всего лишь хочу быть твоей младшей сестрой. Не мне спасать этот мир! Неважно, как сильно он прогнил и сбился с пути. В нем уже есть те, кто жаждет геройствовать больше меня, те, кто хочет обрести силу больше, чем того хочу я. Ты не можешь оставить меня, Гуйшань Фэнхунь, я всегда буду гнаться вслед. Куда бы ты ни отправился, я отправлюсь следом и буду жить, только если будешь жить ты.

* * *

Плавно извернувшись, Ляньцюань понеслась в сторону огромного морского ангела и, решительным движением взобравшись на его обросшую чешуей и усиками гладкую от воды спину, спряталась за огромными крыльями. Апостол прикоснулась ладонью к загривку моллюска, ее глаза засветились золотом. Загипнотизированный зверь, словно сорвавшийся с веревки воздушный змей, тихо и покорно отделился от общей массы и незаметно направился к тому входу в скале, где девушка прежде почувствовала присутствие Силюра.

Ветер уносил нити ее слез прочь к очертаниям спины Фэнхуня, укрытым тенью надвигающейся смерти.

* * *

Все апостолы и князья затаили дыхание, наблюдая и готовясь отбивать первую волну зверей. Их взгляды крепко приковали к себе первые ряды стремительно несущихся в атаку чудовищ, и никто не заметил, как со спины Сумракокрыла, спрятанного внутри многотысячного полчища, исчезла Ляньцюань, а на орле остался лишь припавший на одно колено ее брат – ослабший, но держащийся все еще твердо.

Никто, кроме Тэрэи.

– Ах, они решили разделиться... В такой толпе зверей ее будет непросто отыскать. – Князь заинтересованно, в полуприщуре сузила глаза, в которых буйствовал белый, снежный ветер.

В воздухе находились тысячи и тысячи зверей с огромной яростной, бушующей духовной силой, которая отличалась между собой и переплеталась, напоминая ураган. Легче было отыскать в песочной буре нужную песчинку, нежели отследить, используя восприятие духовной силы, во всем этом перемещения Ляньцюань.

Обостренное восприятие Тэрэи тонкой сетью потянулось ввысь. Однако беснующиеся звери моментально поглощали высвобождаемую ею духовную силу, кое-как, словно маленький колибри, пытающийся нагнать в урагане потерянное семечко, она продолжала искать. Но кто бы мог подумать, сколько колибри ни махал своими крылышками, ему никак не...

– Неужели ты успела забраться настолько далеко? Младшая сестра – и вот так бросила своего брата! Никаких манер у современных детишек! Думаю, стоит преподать тебе урок, ха-ха... – Глаза Тэрэи прояснились от клубов белого урагана, и, повернувшись, она провела рукой по груди Ни Хуна. – Жди меня здесь. Я очень скоро вернусь.

Князь двинулась вслед за Гуйшань Ляньцюань. И спустя несколько молниеносных прыжков ее фигуру от Ляньцюань уже отделяло лишь несколько сотен метров. Она умело и легко миновала бесчисленных духовных зверей, для этого даже не требовалось задействовать дар, с ее способностью воспринимать силу на десяток тысяч метров она заранее знала траектории зверей и направления атак. Не имело значения – на нее несся один зверь или тысячи, подобное передвижение для Тэрэи было все равно что беззаботная прогулка по саду. Она словно гуляла посреди опадающих лепестков вишни, при этом оставляя свою одежду чистой от их цвета.

Ей даже не потребовалось прибавить скорость, стоило дичи однажды попасть в лапы ее дара, как на теле животного оставалась метка. Эта метка словно протягивала между Тэрэей и добычей нерушимую, упругую шелковую нить, и, пока сама князь ее не снимала или не расходовалась духовная сила, было неважно, убежит ли дичь на край мира – Четвертый князь все равно видела ее как на ладони.

Тэрэя остановилась перед входом, за которым исчезла Ляньцюань, посмотрела внутрь темной пещеры и еще раз взглянула на орду зверей, готовых вот-вот столкнуться с островами, после чего улыбнулась:

– Двое против одного... Непростое дельце. – Она распахнула полные белого тумана глаза и без тени страха проследовала внутрь.

* * *

– Щит? – Ци Лин озадаченно почесал затылок. – Какой же это щит, если он из ткани!

– Он не такой, как другие щиты. Магия Подола богини в том, что эти полоски шелка в зависимости от направления атаки и ее силы сами по себе вьются и переплетаются, позволяя людям, находящимся внутри, избегать непрямые атаки. Например, стрелы, выпущенные моим орудием, ледяным луком, считаются непрямой атакой, поэтому не могут попасть внутрь Подола богини и не способны нанести вред тому, что защищает щит. – Юхуа вытянула руку и провела по белой полоске шелка, та мягко покачивалась, словно находясь в воде, во взгляде апостола читалась легкая зависть.

– Но если он способен отражать лишь непрямые атаки, то разве в нем много толку? Стоит врагу приблизиться и атаковать прямо, то он тебя не защитит. Не лучше ли надеть на себя более твердую броню – так хотя бы можно выдержать удар мечом. Да и мало кто использует в качестве оружия лук со стрелами. – Ци Лин озадаченно посмотрел на Юхуа.

– Подол богини – щит, но не в привычном понимании, он своего рода аномалия. Для него непрямыми атаками считаются не одни лишь стрелы, цепи и подобные типичные атакующие с расстояния орудия, он блокирует и все атаки, основанные на элементе, например, стрелы, созданные из застывшей воды, ледяные лезвия, лозы, как и атаки, основанные на прямом управлении водой в ее жидком состоянии, – искусственно созданные сильные волны, летящие капли и прочее. Это Подол богини тоже воспринимает как непрямые атаки. Для любого мастера в Асланде, да даже на всем материке Один, этот щит – настоящий кошмар, если он не силен в прямых физических атаках. Но что еще поразительнее, Подол богини абсолютно невосприимчив к нападению и духовных зверей. Иными словами, его нелогично мощная защита списывает любую атаку на непрямую, если только мастер духа не решит напасть прямо и сам. Поэтому в Асланде это орудие считают одним из лучших щитов среди духовных орудий защиты, оно даже превосходит щит Ю Мина – Призрачное зеркало, который может считаться и первоклассным атакующим орудием.

– И что же тогда вообще способно навредить хозяину подобного оружия? – с серьезным видом спросил парень.

– Разве я только что не объяснила? Физическая атака, исходящая напрямую от тела врага на близком расстоянии, – рубящий удар лезвием, проникновение меча, укус зубами, пинок ногой. Так понятно? – бросила на него возмущенный взгляд девушка, но тут же покраснела, увидев, что прекрасное лицо парня находилось всего лишь в десятке с лишним сантиметров от нее.

Отвернувшись, она тихо пробурчала:

– Тупица.

– Вот это орудие так орудие! – глубоко вздохнул Ци Лин и, вдруг о чем-то подумав, резко помрачнел. – А я вынес из Усыпальницы Духов какой-то обломок, глупую безделушку в сравнении с Подолом богини... – Однако тут он снова вспомнил про собственный дар, что мог бесконечно собирать орудия, а раз так, то и мог немного погодя выпросить у Инь Чэня взаймы для собственной защиты и Подол богини.

«Вряд ли князь настолько малодушен, чтобы отказать» – при этой мысли юноша довольно прищелкнул языком и, улыбнувшись, неожиданно задался еще одним вопросом:

– Юхуа, откуда ты столько всего знаешь про магический мир Асланда?

– У тебя вместо памяти решето? Моя семья принадлежит к императорской линии Асланда – у нас с нынешним правителем общие предки. В моей семье очень многие служили военными и чиновниками высших рангов при дворе. Моя мать заведовала данными обо всех мастерах духа в Асланде и всеми записями о важных исторических событиях в мире духовной магии. Поэтому я кое-что да знаю о происходящем в империи. Ты всего лишь мальчишка из деревни, который никогда в жизни не встречал магии... Откуда тебе знать, какое положение в Асланде занимает императорская семья? Если говорить простыми словами, между императорским родом и мастерами духа отношения как между правящим домом и армией, где князья выступают в роли командующих, а все вместе мы – войско на страже империи. Мастера составляют крайне малую часть населения, и обычные люди, которых мир магии не касается, подчиняются монарху. Сейчас Асландом управляет Император Льда Эос, сам он тоже является выдающимся мастером духа. По рассказам, его духовная сила может сравниться с силой Первого князя Сючуань Дицзана, и духовные линии на теле императора вовсе не похожи на те, что носят князья. Но даже я не знаю, чем именно они отличаются, но одно скажу точно: такие духовные линии, как у Эоса, встретить и даже вообразить почти невозможно. Вообще в императорской семье лишь он один обладает силой уровня князя, остальные же просто считаются мастерами духа высокого уровня. Поэтому, с точки зрения одной лишь духовной силы, князья и апостолы стоят выше императорского дома... А еще есть три серебряных жреца, образующих религиозную систему Асланда. Они считаются божествами нашего народа. – Не успела Тяньшу Юхуа договорить, как спокойно покачивающиеся полосы белого шелка неожиданно и стремительно взмыли вверх на добрый десяток метров и уплотнились.

Ци Лин проследил взглядом за беспокойной материей: в атаку пошла первая волна освирепевших зверей. Подол богини в несколько слоев накрыл апостолов, подобно лепесткам белого цветка.

* * *

Духовные звери обрушились на пляж.

Первый удар, конечно же, приняли Ю Мин и Шэнь Инь. Даже с их уровнем духовной силы быстро уничтожить всех зверей казалось задачей трудновыполнимой, однако если они собирались всего лишь пережить атаку без серьезных ран, то это уже было проще простого. В их глазах заискрился азарт. Один мог безгранично увеличивать силу, разрушая Печати зверей и поглощая их духовные линии, а другая – использовать любой полученный урон для восстановления и улучшения собственных линий. Для них, двух разрушителей с похожим даром, нынешнее буйство зверей, сравнимое с настоящим бедствием, стало настоящим пиром, возможностью повысить свою силу.

Руки Ю Мина метались к летящим на него разнообразным противникам, воздух заполнился незатихающими воплями, словно они оказались в самой преисподней. На телах зверей в разных местах загорались большие и маленькие Печати и, разрываясь на осколки, превращались в мерцающую золотистую пыль, которая смешивалась с заполнившими все вокруг брызгами крови. Хватая воздух, Ю Мин с силой разводил руки, и запутанные сияющие паутины золотых переплетений на телах животных тут же отделялись от их плоти, словно из тел вырывали цельные системы нервов, золотистые сети распадались, превращаясь в парящие нити мерцающего золота, которые стекали внутрь ладоней Ю Мина. Его прекрасное, злодейское лицо заливало едва ли сдерживаемое выражение блаженства, в глазах горело лихорадочное возбуждение на грани беспамятства, а в горячем, частом дыхании чувствовалась безумная животная агрессия.

Шэнь Инь, находящаяся рядом, под атакой урагана колоссальной духовной силы меняла положение проворно и умело, белая плеть в ее руке звонко рассекала пространство вокруг, казалось, оставляя в нем невидимые трещины. Во взгляде апостола сияла сосредоточенность, однако с уголков рта не сползала легкая улыбка. Она встречала похожее на настоящую бурю наступление, практически не защищаясь, ран на ее теле становилось все больше, но она не забывала поддерживать крайне тонкий баланс, с точностью уклоняясь от ранений, которые действительно могли угрожать ее жизни, и одновременно принимая на себя свирепые на вид, однако на деле неопасные удары. Узоры на всем ее теле золотыми реками едва различимо сияли и активно менялись на фоне постепенно темнеющей ночи. Духовная сила, казалось, струящейся по ущельям тонкими ручейками горной водой собиралась в бурные реки и наполняла тело Шэнь Инь, превращая то из безмятежного озера в бушующий безбрежный океан.

* * *

Позади пары в небольшом отдалении с ясным, спокойным лицом стоял Ни Хун. Тэрэя бросилась в глубины островов за Ляньцюань, и без стимула рядом он постепенно успокоился, вновь вернув себе непорочный, по-ангельски мягкий вид. Он встречал приближающиеся тысячи духовных зверей в одиночку и совершенно бесстрашно, его дар мешал ему испытывать какие-либо негативные эмоции. Тэрэя, совершенно не переживая, оставила его в одиночестве, прекрасно понимая его силу. За кого и стоило переживать, так это за приближающихся к нему безумствующих зверей, потому что в каком-то смысле сам Ни Хун мало чем отличался от дикого зверя, даже наоборот, был более бессердечен, жесток и по-звериному кровожаден.

Звери первой волны, что пробили линию Ю Мина и Шэнь Инь, теперь достигли его.

Слегка согнув колени, Ни Хун моментально взлетел в прыжке.

Ци Лин и Юхуа смотрели с обрыва на сокрушительную волну зверей внизу, которые на фоне Ни Хуна внезапно стали казаться немощными и медленными. Скорость Четвертого апостола по-настоящему поражала, его загорелое тело скользило меж скал бронзовой молнией, и там, где она пролетала, духовных зверей мгновенно разрывало на части. Ни Хун, вымоченный в застелившей все пространство, обжигающей звериной крови, напоминал омытого кровью убийцу-демона, однако его лицо выглядело по-прежнему невинно и мягко, бездумно и юно. От вида его ангельских черт Тяньшу Юхуа слегка стало не по себе:

– Он нападает максимально прямо и примитивно, именно этот тип атак опаснее всего для Подола богини. Под прямой, чисто физической атакой Подол богини просто превратится в шелк, толщиной не плотнее крыла цикады, и моментально разрушится, – сказала она стоящему рядом Ци Лину, не сводя при этом взгляда с Ни Хуна, который, словно ураган, уничтожал наступающих зверей.

Но как только принцесса договорила, задумалась: «Почему силу, лучше всех подходящую для битвы с Четвертым князем, получил тот, кто точно не выступит против нее, – ее же апостол? Неужели сама Тэрэя этого захотела или так велели серебряные жрецы, чтобы увеличить ее боевую мощь? Разве это не нарушает баланс магического мира? Тот же Ю Мин может наносить невероятный урон, однако лишен способности Силюра к поразительной регенерации. Даже его духовное орудие, Призрачное зеркало, считающееся превосходным щитом, все равно больше выступает оружием, нежели доспехом, и усиливает именно его атаки, что делают его способность к нанесению урона исключительной, при этом оставляя способности к регенерации и защите на низком уровне. Серебряные жрецы всегда с чрезвычайной разборчивостью распределяли дары князей и апостолов, духовное орудие и зверей, соблюдая деликатный баланс в магической системе Асланда... Неужели теперь одна из чаш этих невидимых весов перевешивает другую?»

От таких мыслей по спине Юхуа пробежал холодок, и невыразимый ужас, скользнув в ее тело ледяной рыбой, забился внутри, взбивая мутную пену.

– Ци Лин, я хочу уйти, мне кажется, здесь... – Губы девушки слегка побелели.

– Инь Чэнь велел нам оставаться внутри Подола, забыла? Здесь безопаснее всего! – Юноша схватил Юхуа за руку и сжал, пытаясь успокоить. Ему стало не по себе от того, что она внезапно вся побледнела.

– Здесь вовсе не безопасно... – Ее дыхание участилось. – Здесь и сейчас – самое ужасное, самое кровавое место во всем Асланде...

– Я смогу тебя защитить! Будем сражаться плечом к плечу! – Ци Лин похлопал себя по груди и ослепительно улыбнулся. Под огромными черными облаками его улыбка казалась еще ярче, напоминая проблеск солнца на темном небосводе. – Да и чего нам бояться с Подолом богини?

– Он бесполезен... – прошептала принцесса.

– Почему? Ты же сама говорила, что Подол защитит от этих зверей. Значит, безопаснее всего оставаться здесь.

– Белая шелковая материя вокруг нас всего лишь осколок орудия, которое однажды разбили. В сравнении с настоящим щитом наш барьер просто жалок. К тому же, если хозяин духовного орудия не поддерживает его огромным количеством духовной силы, защитная способность постепенно истощается, щит начнет слабеть, а потом и вовсе перестанет действовать. Настоящий Подол богини принадлежит вовсе не Инь Чэню... – Тяньшу Юхуа замешкалась на несколько секунд, глядя на Ци Лина, и медленно закончила: – Его истинная владелица – Тэрэя.

– Что?! – Юноша открыл рот от удивления. – Но... даже если так, все равно не понимаю, почему ты назвала это место самым ужасным, самым кровавым местом во всем Асланде?

– На этих островах собрались все князья и апостолы, за исключением первых, думаешь, что это простая случайность?

– И правда как-то странно...

– Это тщательно спланированная партия. – Тяньшу Юхуа закусила губу. – За все это время слишком уж много было таких случайностей. Что-то одно еще можно назвать совпадением, но когда они происходят подряд и в большом количестве, то это уже самый настоящий умелый расчет.

– Не понимаю! – От ее слов у Ци Лина кровь стыла в жилах, он ощущал растерянность, а в груди словно заскребли мыши.

– Как ты можешь быть настолько недалеким! – Чувствуя, что вот-вот выйдет из себя, девушка топнула ногой и ущипнула его за предплечье.

– Ты сказала, «за все это время» совпадений было слишком много, за какое такое время?

– С того первого дня, когда я тебя встретила! – Она слегка покраснела.

– Ты о чем? – поразился Ци Лин.

– Ты был в Усыпальнице Духов и знаешь, что орудия в ее скалах все время появляются и все время исчезают, так? – спросила Тяньшу Юхуа парня.

– Так.

– А это значит, что без точного сигнала от человека за пределами Усыпальницы Духов никак не узнать, когда именно появится твое орудие. Верно?

– Верно...

– А значит, Гуйшань Ляньцюань и я обе получили одинаковый сигнал и только поэтому вошли внутрь Усыпальницы Духов в один и тот же день. Тэрэя передала мне весть через посланника Тяньгэ больше половины месяца тому назад, в ней говорилось, что я должна забрать Цепь воскрешения. Мне оставили горшочек со светлячковой травой, и тем вечером, когда мы с тобой встретились, я как раз собиралась войти в Усыпальницу, потому что загорелись ее жемчужины. Это был мой сигнал.

– Разве ты не говорила, что это Инь Чэнь умолял тебя войти, чтобы спасти меня?

– Я заставила его встать на колени и унизиться, чтобы отомстить за то, как он со мной поступил. Его мольбы не имели значения, тем вечером я все равно бы вошла в Усыпальницу.

– Значит, Цепь воскрешения Ляньцюань предназначалась тебе?

– Ты знаешь, что находится внутри Цепи? – Голос Юхуа вдруг зазвучал как-то странно.

– Что... – протянул парень, явно сгорая от любопытства.

– Локон Силюра.

– Что-о?

– Теперь тебе должно быть понятно, почему я была уверена, что Цепь воскрешения должна быть моей... Когда я увидела, что Ляньцюань завладела ей, я настолько разозлилась, что даже не стала думать, почему мы могли одновременно получить весть о Цепи воскрешения. Я лишь думала, что либо Ляньцюань лжет, либо в вестях произошла ошибка. Однако сейчас я понимаю, что ошибки никакой не было, информацию распространили и использовали, как и задумывалось... С того момента за все время произошло уж слишком много совпадений. – Юхуа успокоилась, в ее взгляде чувствовалась зрелость, не подходящая взгляду шестнадцатилетней девушки.

– А потом еще и врата на выходе из Усыпальницы оказались неправильными, так? – заговорил Ци Лин, также пытаясь разобраться в происходящем.

– Верно. И если судить по тому, как ситуация разворачивается сейчас, изменили и правые, и левые врата выхода. Думаю, даже те запретные врата, что должны были вести к «гибели», вели к руинам Ютула, потому что изменивший их человек должен был удостовериться, что вне зависимости от нашего выбора мы обязательно окажемся в руинах Ютула...

– Но зачем мы должны были оказаться именно там? В тех руинах ничего, кроме кучи призраков, и не было...

– Ты забыл, кого мы там встретили? – уставилась на него Юхуа.

* * *

– Ли... Ли Цзиэр? – Ци Лин побледнел.

– Именно, – кивнула она. – И почему мы оказались на этом острове?

– Потому что внутри руин Ютула было что-то не так и Ци Ла сказал, что нам нужен человек, способный считывать духовную силу на большой территории, а он как раз знает, где она находится, – теперь-то я знаю, что говорил он о Тэрэе, – поэтому мы и здесь.

– А почему мы вдруг решили отправиться в руины Ютула во второй раз?

– Потому что я сказал Инь Чэню про встречу с Ли Цзиэр и о том, что встречал ее еще в Фуцзэ...

– И как так получилось, что среди тысяч призраков в руинах Ютула мы, как нарочно, встретили именно призрак единственного знакомого тебе мастера духа?

У Ци Лина не было ответа.

– Если серебряные жрецы велели убить брата и сестру Гуйшань, потому что, согласно им, они совершили измену, то изначально на этих островах должны были собраться лишь Ю Мин с Шэнь Инь и брат с сестрой Гуйшань. – Тяньшу Юхуа посмотрела на заполненное свирепствующими зверями небо, и ее сердце наполнил холод отчаяния, словно перед ее глазами настала черная ночь, за которой не ожидалось рассвета. – Однако все мы, все мы оказались здесь из-за цепочки этих «случайностей».

– Ты хочешь сказать... – Ци Лин наконец-то сообразил, к чему вела Юхуа, однако не осмелился закончить.

– Красная весть пришла не только на убийство Гуйшань Фэнхуня и Гуйшань Ляньцюань, а на убийство всех находящихся на этих островах, кроме Ю Мина и Шэнь Инь, – абсолютно серьезно произнесла апостол.

– Включая Тэрэю, Ни Хуна, Ци Ла, Инь Чэня и нас? Мы же все совсем разные! – резко закачал головой Ци Лин, не принимая такой вариант, однако глубоко внутри него поднялся трудноописуемый ужас и чувство обреченности.

– Конечно, разные. И разделить нас очень просто: те, кого «случайности» привели сюда, – добыча, дожидающаяся смерти от чужого лезвия. А те, кто все это подстроил, – охотники.

Огромные полотна белого шелка медленно покачивались, напоминая белые молитвенные флаги на торжественных похоронах.

Ци Лин обессиленно осел на землю, мерзлая порода оказалась твердой и острой. Он невольно горько усмехнулся:

– А что же тогда я? В тот день это я тебя разозлил, и ты загнала меня в тот коридор, а потом я случайно попал в Усыпальницу Духов, разве такое кто-то мог спланировать? Или ты тоже из охотников? – Глаза парня раскраснелись, он отбросил свой сломанный меч к ногам и опустил голову.

– Один лишь ты и есть самая настоящая случайность... Думаю, ты – единственный понятный узелок в этой искусно связанной, огромной паутине хищников. Возможно, само твое существование в ней сможет привести Асланд к другому исходу. – Тяньшу Юхуа опустилась рядом с Ци Лином и, посмотрев на него, улыбнулась. – Разве не ты только что говорил, что собираешься сражаться со мной плечом к плечу? Предложение еще в силе?

Парень поднял голову, потер влажные от слез глаза и обнажил белоснежные зубы во вновь засиявшей улыбке. Он поднялся на ноги и закинул огромный сломанный меч на плечо:

– А то! Тебе не о чем беспокоиться, я о тебе позабочусь!

Юхуа не удержалась и поддразнила его:

– Сможешь позаботиться о себе – уже достаточно. – Апостол украдкой окинула взглядом крепкого, красивого юношу рядом, и по непонятной причине холод и ужас в ее сердце постепенно отступили. Словно в конце непроглядной ночи, она увидела первый луч мягко окрашивающего мир солнца.

* * *

Молниеносная скорость Ни Хуна не замедлялась ни на секунду, с каждым появлением и исчезновением его фигуры во все стороны брызгала алая кровь, и на кусочки разлетался духовный зверь. Однако волна из животных только увеличивалась, и некоторым из них то и дело удавалось пробить линию защиты даже такого бессердечного оружия для убийств в обличии человека, как Четвертый апостол, и, тряся своими огромными мясистыми крыльями, они неистово устремились к Ци Ла.

Вот только, звери, миновавшие две линии защиты – Ю Мина с Шэнь Инь и Ни Хуна, – уже истощили на них большую часть своей боевой силы, их многочисленные ряды тоже поредели.

Ци Ла поднял взгляд на сражающегося впереди в одиночку Ни Хуна, фигуры Тэрэи было не видно. Уголки губ князя приподняла едва различимая, чарующая улыбка, глаза сверкнули золотом – в одно мгновение несущиеся к нему по воздуху с ревом звери резко упали вниз, а на шее каждого появилась глубокая рана толщиной с палец, из которой фонтаном била кровь. Ни Хун обернулся назад на неподвижно стоящего на скале Ци Ла – руки мужчины скрывало длинное одеяние, развевающееся на ветру, подобно распустившемуся цветку огромного черного лотоса.

Духовные звери вокруг него продолжали лететь с высоты на землю, и очень быстро у его ног образовалась целая гора животных останков. Ни Хун нахмурился, его зрение с трудом уловило несколько тут же исчезнувших вспышек платинового света. Он очень смутно ощущал вокруг князя сложно сплетенную духовную силу, которая словно окружала его золотыми нитями, – подобное в корне отличалось от яростно клокочущей духовной силы Ю Мина или же его самого. Окружающая фигуру Третьего князя сила была едва различима, ее с трудом удавалось заметить, она мгновенно собиралась в невообразимо мощную золотистую нить и вмиг бесследно исчезала.

Ни Хун повернулся обратно, выискивая взглядом силуэт Тэрэи – было бы хорошо, если бы она находилась с ним.

* * *

Ци Лин остолбенело смотрел на неподвижного Ци Ла:

– Поразительно... Вот это скорость... Я даже не замечаю, как он двигается. Его дар позволяет контролировать пространство, время и даже скорость, но это уже слишком...

– Ты ошибаешься. Хоть Ци Ла обладает самой быстрой скоростью среди князей, но какой бы быстрой она ни была, ей не преодолеть границы зрения, то есть пределы восприятия нашими глазами света. Приглядись внимательнее, он выглядит неподвижным не потому, что его скорость высока, а потому, что и в самом деле не двигается. Этих духовных зверей убивает не он сам, а его духовное орудие. – Тяньшу Юхуа задумчиво наблюдала за Ци Ла под ними.

– Духовное орудие? Оно у него невидимое? – Ци Лин широко распахнул глаза и взглянул на князя, намереваясь его рассмотреть.

– Нет, оно вовсе не невидимое. Видишь появляющиеся и тут же исчезающие вспышки слабого, платинового света вокруг него? Думаю, это свет, отражаемый от его орудия, когда оно проносится и убивает зверя. Судя по узким глубоким ранкам на телах духовных зверей, его орудие – это что-то вроде тонкого длинного лезвия. Из-за того, что оно настолько тонкое, невооруженному глазу не различить его движения, можно только уловить оставляемый им блеск. Вот только невероятная скорость – не самая страшная особенность его духовного орудия...

– Оно обладает собственной волей, убивает само по себе... – медленно закончил Седьмой апостол, глядя на бледное лицо девушки.

– Верно, и сейчас, когда Тэрэя не здесь, никому не под силу разглядеть настоящую его форму, поэтому он может свободно им пользоваться. Думаю, если он один из тех охотников, то и его добычу вот-вот насмерть пронзит этот платиновый свет... – Тяньшу Юхуа посмотрела на Ци Лина, взгляд ее задрожал от страха.

Внутри парня резко проскользнуло дурное предчувствие, с лица девушки он перевел свой взгляд обратно на Ци Ла, который стоял под их обрывом, однако на пустой скале не осталось и следа князя.

– Куда делся Ци Ла? – удивился он, парень отвернулся на какое-то мгновение, а князь совершенно незаметно исчез из его поля зрения.

* * *

Звери с третьей линии обороны двинулись на Инь Чэня. Его стройная решительная фигура с точностью уклонялась в яростной атаке бесчисленных зверей, он двигался словно неуловимый призрак. Каждое его, казалось бы, ненамеренное уклонение помещало в его руки очередное торчащее из земли духовное орудие, которое он тут же отправлял в духовного зверя, и поток животных продолжал терпеть потери от безостановочно летящих в них орудий, не имея возможности дать отпор.

В это мгновение с обрыва за спиной Инь Чэня на него неожиданно ринулись три свирепых морских ящерицы, в его руку вонзились острые шипы их хвостов, оставив после себя длинные полосы кровавых ран.

– Инь Чэнь, осторожно! – взволнованно закричал Ци Лин.

Мужчина с силой уперся носками сапог в землю и оттолкнулся назад, изогнувшись в воздухе, в то время как из его ладони вылетел прозрачный тонкий кинжал, который на лету стал быстро делиться на два, четыре, восемь кинжалов... В мгновение ока плотный строй ослепительных клинков, напоминающий косяк сверкающих серебристых рыб, смел все на своем пути подобно урагану и оставил после себя лишь брызги алой крови. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, кинжалы полетели обратно к Инь Чэню, снова собираясь воедино, пока единственный тонкий клинок не вернулся внутрь ладони князя.

Сердце Ци Лина, подскочившее от волнения к самому горлу, слегка успокоилось, однако скоро он снова невольно нахмурился и беспокойно произнес:

– Хватит ли у него оружия? Зверей так много...

Юхуа посмотрела на взволнованного юношу, а потом снова – на невозмутимое лицо и уверенный силуэт Инь Чэня. Из каменной земли вокруг него продолжали появляться все новые разнообразные орудия – используя свой дар, он превратил скалу, на которой стоял, в собственную небольшую Усыпальницу. Оставив свое удивление при себе, она поспешила утешить Ци Лина:

– Не переживай, последние годы твой князь вел скрытый образ жизни, почти никто не мог с ним связаться, и сам он крайне редко выходил на контакт с другими мастерами духа. Долгие годы Инь Чэнь путешествовал и, судя по записям с границ, даже несколько раз бывал в империях ветра и огня. Думаю, он все это время собирал духовные орудия, оставшиеся на материке еще с древних времен...

Услышав такие слова, Ци Лин заметно расслабился. В его взгляде появилось глубокое восхищение, и, посмотрев на Инь Чэня, юноша произнес:

– По-моему, серебряные жрецы точно ошиблись... Как он может быть всего лишь Седьмым? Мой князь самый могущественный из всех!

Губы Юхуа слегка дрогнули, однако она промолчала. В действительности же она хотела спросить Ци Лина – были ли все эти орудия Инь Чэня пустыми или же хранили в себе неизвестных духовных зверей. Если в них и правда уже находились звери, то слова Ци Лина были верны: серебряные жрецы ошибались со своими рангами.

Девушка закусила губу.

* * *

Несколько отбившихся серьезно раненных зверей, покачиваясь, с трудом подлетели к апостолам. Они прорвались через четыре линии защиты из сильнейших мастеров духа и оказались перед Подолом.

Принцесса встала и, хмыкнув, достала свой лук. Тут же в ее руке собрались три стрелы, а уже через пару секунд поразили подлетающих зверей. Остался лишь один, все еще направляющийся к ним, – крылатый дракон.

Ци Лин поднял свой огромный сломанный меч и приготовился сражаться, но тут Тяньшу Юхуа протянула к нему руку и остановила.

– Что такое? – не понял юноша.

– Ему не пробить Подол богини. Я хочу посмотреть, как щит отражает непрямые атаки, я никогда не понимала, как именно это работает. – Девушка в ожидании сосредоточенно смотрела на дракона.

Седьмой апостол последовал ее примеру. Стоило крылатому зверю коснуться барьера, как тот пришел в действие. Весь процесс отражения атаки занял всего лишь какое-то мгновение. Ци Лин нахмурил брови, силясь понять ту крайне удивительную картину, свидетелем которой только что стал: когда зверь натолкнулся на шелковое полотно, исчезла его голова, а потом по мере его движения внутрь тело растворялось в тонком шелке, словно полупрозрачная ткань была вратами, ведущими в какое-то другое таинственное место. Ткань поглощала тело крылатого дракона в ту же секунду, как оно ее касалось, но тут из-за спины Ци Лина донесся рев. Он повернул голову и увидел картину еще более немыслимую – голова дракона вышла из другого конца полотна за его спиной, а потом вслед за ней из шелка выплыло и его тело. Но что важнее всего, пока задняя часть дракона все еще влетала внутрь щита перед Ци Лином, позади парня уже вылетала передняя часть его тела, а значит, стоило мысленно сложить переднее и заднее полотно вместе, и тело зверя оказывалось полностью цельным, без каких-либо отсутствующих частей посередине...

– Юхуа, я что-то не понимаю, мы же точно-точно стоим тут...

– А я начинаю догадываться... – глаза девушки вдруг засияли, – как работает Подол богини.

– Он, как врата, перемещает в пространстве? – опустил голову Ци Лин, усиленно думая.

– Нет, – покачала головой принцесса. – Врата Ци Ла соединяют два далеких друг от друг пространства, чтобы между ними могли быстро перемещаться физические тела. Врата работают так, что при любом твоем касании – неважно, какой частью тела, стоит всего лишь коснуться, – исчезает все тело сразу же и потом тоже сразу и целиком появляется в другом месте. Но, посмотри, с этим драконом все по-другому – его задняя половина все еще не вошла в подол, а передняя уже миновала круг щита, внутри которого находимся мы, и вышла за нами. Он вовсе никуда не исчез, исчезли мы...

– Да разве мы исчезли?! – У юноши побежали мурашки. – Мы же точно-точно стоим на месте, и вокруг нас ничего не изменилось! Я же не слепой!

– Это всего лишь сравнение, попробую объяснить точнее... – Юхуа вынула откуда-то из одежды шелковый платок, подцепила с земли немного грязи и пальцем нарисовала на белоснежной ткани кружок. – Представь две точки на противоположных концах этого круга. Если бы на этом платке находился муравей, которому нужно добраться из одной точки в другую самым коротким путем, то он бы точно пополз по прямой, верно? Но в таком случае ему пришлось бы пересечь центр, и он бы обязательно вошел во внутреннюю часть круга.

– Но мы же не муравьи... – пробормотал парень.

– Верно, не муравьи. Муравей не может оторваться от земли, как и не может сложить этот платок. – С этими словами Тяньшу Юхуа сложила шелковую ткань пополам, и круг превратился в два с точностью наложенных друг на друга полукруга. – Тогда как мы можем наложить одну точку прямо на другую и попасть из одной сразу же в другую. Таким образом круг остается на месте и вовсе не исчезает, но расстояния, которое необходимо пересечь между этими двумя точками, уже нет... Муравью это не под силу, а нам – да. Понимаешь почему?

– Потому что муравей находится на плоском платке, а мы не на плоском, мы на... Мы на... – Ци Лин чувствовал ответ на кончике языка, но не знал, как именно выразить нашедшее на него озарение.

– Муравей на плоском платке, а у нас, в отличие от него, есть еще одна мера, наш круг в трехмерном пространстве. Подол богини играет с измерениями.

– Но если так, почему он не отражает прямые близкие атаки? – Юноша вдруг заметил нестыковку в словах девушки.

– Разные измерения имеют свои особенности и законы, которые определяют, на что способна и не способна магия духа в конкретном измерении. Подол богини играет с особенностями других измерений, сводя на нет некоторые из атак нашего мира.

– Не понимаю! – Ци Лин схватился за волосы, пытаясь оторвать себя от земли.

– Взлететь не получится. – Девушка закатила глаза. – По крайней мере не с нашими законами физики.

– Сколько же всего странного ты начиталась в своей семейной библиотеке? – хмыкнул Седьмой апостол, приподняв уголки рта.

– Тебе бы тоже не помешало изучить пару книг, – покосилась на него Тяньшу Юхуа.

– Значит, пока мы внутри Подола, эти звери для нас неопасны... – Он воткнул свой сломанный меч в землю.

– У тебя вообще в голове все просто... Ты и дар Пятого князя недооценил. Взгляни на полчище зверей – это лишь первая волна слабейших. Хоть представляешь, сколько всего их кроется в глубинах моря? И разве я не говорила: защитная способность Подола богини постепенно слабеет по мере растраты сил владельца. Когда щит падет, надеяться придется только на себя. – Девушка с по-прежнему бледным лицом посмотрела в небо на вторую волну приближающихся чудовищ.

Глава пятая
Двойной князь

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Втемной пещере где-то над головой то и дело слышались звуки падающих капель воды.

Ляньцюань укоротила Цепь воскрешения: та кругами обвила ее руки, а два острых конца свободно свисали с запястий. Девушка направила духовную силу в орудие, и его концы, напоминая драгоценные камни, засияли мягким белым светом, достаточным, чтобы осветить путь.

Она посмотрела на каплю воды, упавшую на тыльную сторону ладони, и невольно нахмурилась: жидкость имела кроваво-красный цвет. Апостол подумала, что пробирается сквозь тело Вечного князя, и от этой мысли по коже у нее побежали мурашки. Однако она не замедлилась и продолжила осторожно идти вперед, усиленно ища Силюра. Ее смущало лишь одно – Цепь, проникнув в пещеру, очень четко определила источник духовной силы Шестого князя, вот только теперь, чем дальше апостол забиралась, тем более размытым, спутанным становился ее ориентир, словно ведущий ее яркий маяк неожиданно принялись загораживать слоями матового стекла, он тускнел, мутнел, сбивал ее с пути... Разволновавшись, Ляньцюань ускорила шаг. Она знала, что брат передал ей большую часть своей духовной силы, а оставшейся у него едва ли могло хватить, чтобы удержать под контролем призванных зверей. Использование настолько масштабного гипноза, в случае нехватки духовной силы, могло привести лишь к потере контроля над животными. А значит, ближайший к этим водам город Ренн мог утонуть в крови...

Время шло, и чем глубже забиралась Ляньцюань, тем меньше покоя чувствовало ее сердце. Казалось, незатухающее чувство разочарования в себе только усиливалось. Скорость ее продвижения вовсе нельзя было назвать медленной, такими темпами она должна была бы уже добраться до центра архипелага или даже пройти его весь насквозь, однако по какой-то причине впереди ее по-прежнему ждала лишь непроглядная тьма. Сила Силюра, что она ощущала, продолжала ускользать от нее – чувствовалась то далеко, то близко, иногда сильно, а иногда слабо, временами казалось, что она далеко в небе, а иногда – в двух шагах от нее и ее дыхание вот-вот коснется уха девушки.

Поступь Ляньцюань стала слегка шаткой, белесый свет Цепи воскрешения падал на ее бледное лицо, а сердце сжимал в тисках ужас. Возможно, дело было в том, что пещера становилась все глубже и воздух более разреженным, но периодически она стала чувствовать приступы головокружения, после которых перед глазами у нее плыло и зрение только постепенно и с трудом прояснялось снова.

* * *

– Признаю, я тебя недооценила, Силюр. Знаю, что ты меня слышишь, – холодно произнесла Тэрэя, обращаясь к просторным глубинам пещеры, она стояла во мраке, ее фигура и черное тонкое платье утопали в непроглядной темноте. – Теперь я взглянула на тебя другими глазами. Выходит, ты смог перестроить собственное тело до такой степени и изменил пещеры внутри архипелага, превратив в настоящий лабиринт. Неплохо... Даже мне, князю с лучшим восприятием духовной силы в Асланде, очень непросто отыскать в нем верный путь! Вот только я...

Внезапно кокетливый взгляд женщины остановился, она на мгновение опустила веки. Когда же подняла их вновь, в глазах уже бушевал белый шторм, казалось, стремящийся выплеснуться наружу и поглотить мир.

– Ошиблась. – Женщина вдруг недобро улыбнулась. Для ее глаз каменные пещерные стены вокруг исчезли, сменились тьмой, в которой ее окружали десятки ярко мерцающих золотистых пятнышек. – Столько врат... Надеялся поймать меня в ловушку? Раз уж ты сделал свой выбор, то будь готов к последствиям. После Силюра, Гуйшань Ляньцюань настанет и твоя очередь, Ци Ла. – Произнеся эти слова, она черной тенью стремительно метнулась в глубь островов. Ее фигура, уверенная и гибкая, привидением понеслась вперед, с идеальной точностью уклоняясь и оставляя позади одно за другим мерцающие золотистые пятна, видимые лишь ее серовато-белому, заволоченному пеленой взгляду.

Послышался звон.

Ляньцюань резко остановилась. Цепь в ее руке поднялась, зависнув, словно кто-то невидимый впереди потянул за ее конец, а потом дернул в сторону. Девушка совладала с ужасом, выпрямилась, и тут орудие потянули еще раз. Из темноты донесся мягкий низкий мужской голос, казалось, он звучал из очень отдаленного места, пробираясь к ее ушам сквозь бесчисленные, съедающие звук стены, его едва можно было расслышать:

– Следуй за цепью.

Сердце апостола дрогнуло, и она быстро устремилась вперед.

В какой-то момент цепь словно перестали тянуть, и та повисла в руке хозяйки. Ляньцюань вскинула голову: она находилась в огромной пещере внутри островных скал, место было настолько высоким, что потолка было почти не разглядеть, а от его просторности шаги девушки зазвучали с отчетливым эхом. Сложно было представить, что внутри островов вообще могла скрываться настолько необъятная полость, казалось, что из-за своих размеров она могла в любой момент обрушиться внутрь.

– Шестой князь Силюр? Я здесь, чтобы найти вас, выслушаете ли вы меня?

Во мраке пещеры неожиданно появился свет. Взгляд Ляньцюань обратился к багряно-красному свечению чуть сбоку впереди – свет разгорался все ярче и ярче, высвечивая четкие контуры и текстуру камня вокруг, сияние, напоминающее цветом лаву, разрослось по потолку пещеры, будто бы по каменной стене расползлись бесчисленные, огромного размера вены.

Ярче всего горел камень, похожий своей формой на гигантское сердце, глыба, поддерживаемая двумя изогнутыми каменными колоннами, свисала сверху в середине пещеры. Красное сияние исходило лучами изнутри, и казалось, словно источник этого света живой – он мерцал в том же темпе, как если бы то было его дыханием.

– Ты меня уже нашла, вот только зачем привела столько монстров? – Из темноты вновь раздался мягкий и низкий мужской голос, однако теперь он звучал четко, прямо перед ней, с силой разносясь по просторной пещере.

– У нас с братом не было выбора, нам пришлось подчинить зверей. Он – Пятый князь, а я его апостол, наш дар – контроль над духовными зверями. Если бы мы этого не сделали, возможно, мне бы не удалось добраться до вас. Мой старший брат все еще на поверхности, отвлекает врагов, но его духовная сила на исходе. Князь, прошу, вы должны ему помочь. Он прибыл сюда ради вас! Если эти монстры выйдут из-под контроля... Мы не хотели...

– Монстрами я называю не тех зверей, которых вы подчинили... – В голосе Силюра послышалась печаль. – А людей, с которыми сейчас сражается твой брат, вот кто настоящие монстры. Прошло больше десяти лет... Скольких же существ, которым не место в этом мире, успел породить Асланд... А та, что последовала за тобой, ужаснее их всех...

– Последовала за мной? – У Ляньцюань мороз пошел по коже. Она обернулась, но никого не увидела, хотя интуиция подсказывала про таящуюся во тьме опасность.

Вдруг огромные камни с грохотом сдвинулись, и массивы по обеим сторонам пути, по которому ее привела Цепь, стали передвигаться, как бы смыкаясь. Скалы быстро соединились, и очень скоро путь, по которому она пришла, исчез из виду.

– Как вам это удалось? – удивленно спросила девушка. – Князьям и апостолам Асланда под силу лишь управлять элементом воды, над камнем властвуют только князья и апостолы края земли, как вы...

– Чем, по-твоему, я был занят последнюю дюжину лет, девочка? Верю, тебе уже известно, что все эти острова – моя плоть, эти скалы прошли медленный процесс сплавления и давно стали моими костями и мышцами, моя кровь течет внутри этих островов, передвигать их скалы для меня так же просто, как прежде было шевельнуть пальцем ноги.

– Если все действительно так, значит, вам под силу спасти моего брата! Ему многое нужно вам рассказать, мы оба рисковали жизнью, пытаясь добраться до вас!

– Разве я не сказал: люди снаружи – настоящие монстры. Система князей Асланда теперь не та, что была знакома мне прежде. Прошло время, и духовная сила, дары новых князей значительно превзошли прежнюю систему магии, их развитие зашло слишком далеко. Асланд полагает, что движется к господству, однако в моих глазах стремится к разрушению... Пусть прежде я хоть и с трудом, но смог бы им противостоять, но прошло слишком много времени: большая часть моей духовной и физической силы ушла на слияние с островами. И ноша, что я несу на своих плечах, почти истощила всю мою мощь... В этой пещере, внутри этих островов, им не убить меня – моя способность к регенерации намного сильнее вреда, что они могут мне причинить. Однако стоит мне выйти на поверхность... Боюсь, я не выстою даже перед одним из них...

– Хорошо... Я сама его спасу. – Гуйшань Ляньцюань резко похолодела, к ее глазам подступили слезы, но голос звучал твердо.

С самого детства Фэнхунь говорил ей: «В наших венах течет благородная кровь, наша вера всегда тверда, нерушима и непреклонна».

– Я пришла, чтобы передать слова брата, и я уйду, как только сделаю это, – стерев слезы и приведя в порядок дыхание, серьезным тоном произнесла она.

– Ты очень упряма... Но, думаю, уйти тебе уже не удастся. Я смогу задержать ее, но не остановить, уже совсем скоро она доберется до этого места, – со скорбью произнес Силюр. – Да и если бы не твой союзник, помогающий тебе всю дорогу, ты бы не успела даже добраться до этой пещеры, она бы тебя уже отыскала. – Низкий мужской голос внутри пульсирующего красного свечения звучал очень мягко, и в то же время в его сиплом звучании чувствовалась крайняя усталость.

– Мой союзник? Вы говорите о моем брате? – с сомнением спросила Ляньцюань. – Мой брат не пошел со мной, он остался снаружи, чтобы сдерживать зверей и замедлить Карающего князя Ю Мина и его апостола Шэнь Инь.

– Твоему брату под силу создать огромный лабиринт, наслоив и передвинув пространства? – тихо произнес Силюр.

– Конечно же нет, наш с братом дар...

– Значит, союзник, о котором говорю я, вовсе не он, – прервал ее Шестой князь. – У нас осталось мало времени, я могу помочь тебе выбраться живой из смертельной битвы, которой тебе не избежать. Но у меня есть одно условие.

В темноте затуманенные глаза Тэрэи резко прояснились, она смотрела на неожиданно запечатавшийся проход перед ней. С ухмылкой она подняла тонкую руку и, смущенно прикрыв уголок рта, тихо произнесла:

– Все еще пытаешься бороться, Силюр? А смысл? Думаешь, подобное меня остановит? Ха-ха. – Она подняла голову, ее взгляд снова заволок белый туман.

Легким движением она вскинула свои тонкие, словно вырезанные из белого нефрита, пальцы и провела ими по холодному черному камню. С кончиков на поверхность протянулось несколько тонких золотых жилок: ниточки духовной силы золотистыми червями стали проникать внутрь скалы, и уже через мгновение та напоминала обросшую лозой стену. Плотный узор сплетенными дорожками въелся в каменную стену, и каждая золотая нить определяла влагу в скале. Тут глаза Тэрэи сузились и прогремел взрыв – просачивавшаяся сквозь щели вода резко превратилась в лед, с треском расколов стену на части. Камень обвалился вниз маленькими обломками, и пещеру наполнил отчетливый запах крови...

– Должно быть, больно... – Тэрэя прикрыла небольшой смешок рукой. Закончив смеяться, она поднялась на носочки и двинулась дальше – внутрь пробитого прохода.

* * *

Ревущий ветер разрывал поверхность моря, ожесточенно подтягивая к небесам морскую воду, казалось, острые когти огромных орлов выхватывали бессильных овец, поднимая их в небо, где те обращались обильным дождем и вновь обрушивались вниз.

Наверху словно прорубили черную дыру, которая всасывала в себя весь свет, пока он не исчезнет совсем. В темноте промокшие до нитки фигуры князей и апостолов напоминали силуэты путников, застрявших посреди проливного дождя.

Ожесточенный бой, длящийся уже не один час, не собирался заканчиваться. Из глубин моря продолжало вырываться все больше зверей, они становились крупнее и диковиннее. Существа рычали, бросались на Ю Мина и остальных князей и апостолов. На поверхность их поднимал уже не дар Гуйшань Фэнхуня, казалось, они, сами чувствуя происходящее, один за другим пробуждались с морского дна.

Фэнхунь сцепил зубы, он стоял, опустившись на одно колено, на спине Сумракокрыла, его духовная сила поглощалась с неконтролируемой скоростью, и даже тот факт, что он находился внутри собственного поразительного магического круга, созданного на поверхности моря, не помогал замедлить ее поглощение. Сила его теперь была направлена не на атаку Ю Мина одурманенными духовными зверями, а наоборот, большая ее часть уходила на попытки сдержать их.

Он чувствовал, как из него яростным потоком утекает жизнь, как некая черная дыра поглощает его духовную силу. Страх князя рос, и на него постепенно нашло осознание того, насколько ужасную ошибку он совершил. Фэнхунь еще раз воззвал к духовной силе и направил ту в Печать. Несколько сотен зверей, направлявшихся в сторону Ренна, яростно зарычали и, сменив направление, понеслись обратно в море. Из уголка рта Пятого князя потекла кровь, но малая часть тревоги оставила его.

Однако тут морская поверхность вновь разлетелась яростными брызгами, и из нее вырвались три ледяных дракона, обитавших на самой глубине моря.

– Ты понимаешь, что делаешь, Гуйшань Фэнхунь? – Пятый князь повернул Сумракокрыла навстречу драконам, когда в воздухе впереди неожиданно засияло золотое свечение и перед вскинутым взглядом в непонятный момент появился Ци Ла. Под ногами Третьего князя медленно вращался похожий на ореол золотистый магический круг, бесчисленные частицы света парили над его узорами, очерчивая края длинного плаща яркой золотой линией. Чистая духовная сила символизировала превосходящие других мощь и дар. – Если эти звери лишатся контроля, ближайший к этим островам город Ренн ждет разрушение, ты готов взять на себя ответственность за это?

– Князь Ци Ла, собственной жизнью и честью моей семьи я клянусь, что не предавал серебряных жрецов, я... я не могу объяснить все сейчас, как и не могу надеяться на твою помощь, на то, что ты встанешь на мою сторону... Я лишь хочу попросить об одном – если сегодня моя... моя жизнь подойдет к концу, прошу, ты должен помочь мне избавиться от этих зверей, простой народ Ренна не должен пережить боль разрушений из-за моего бессилия... Ци Ла, я знаю, что с тобой это возможно... – Гуйшань Фэнхунь стер кровь с уголка рта, его твердый взгляд смотрел на Третьего князя, он явно не собирался отступать. Его лицо, все такое же решительное и полное духа праведности, напоминало лицо благородного рыцаря, вернувшегося с почетом домой.

Ци Ла смотрел в его полные решимости глаза, которые нисколько не избегали его взгляда. Князь опустил голову, и спустя недолгое молчание за его спиной выросла сплетенная из золотого света дверь. Он развернулся и, войдя в нее, растворился на ветру.

Время тянулось минута за минутой, черные тучи нависали плотной стеной, вокруг завывал ураган.

Острова постепенно превращались в пропитанную свежей кровью преисподнюю. Бесчисленные куски плоти, кости, разорванные крылья и гигантские когти, клыки духовных зверей усыпали разрушенные острова, их скалы теперь напоминали поломанные древние руины. Вниз продолжал лить дождь красной крови, и ревущий ураган поднимал ее невыносимый, заполнивший все вокруг запах высоко в небо.

Без подпитки духовной силой хозяина Подол богини, столкнувшись с непрекращающимися атаками, лишился прежней изящности и безмятежности. Бесчисленные полосы разрушенного белого шелка вымочил кровавый дождь, и теперь они были окрашены в красный. Мокрая ткань тяжело вилась на ураганном ветру и напоминала щупальца ужасающей алой актинии, неистово извивающейся в поисках добычи на морском дне, отбивающей прочь все больше духовных зверей все более высоких уровней.

Тяньшу Юхуа тихо стояла в центре щита, крепко сжимая свой ледяной лук, а на тыльной стороне ее ладоней заметно мерцали духовные линии. Она ждала, что защитный барьер Подола рухнет в любую секунду.

Однако взгляд стоявшего рядом с ней Ци Лина был исключительно сосредоточен на Инь Чэне внизу – того окружало все больше духовных зверей. Орудий в земле тоже постепенно становилось все меньше, они то и дело ломались или застревали в твердой коже очередного зверя. Юноша сжал зубы и, неожиданно вскочив, ринулся наружу.

– Дурак! Ты умрешь, если выйдешь! – Юхуа схватила его за рукав, гневно сверкнув глазами.

– Инь Чэнь в опасности! – Он попытался стряхнуть с себя руку девушки, но та крепко вцепилась.

– Каждый на этих островах в опасности! И если даже Инь Чэню не под силу выстоять, то ты, всего лишь жалкий апостол, точно погибнешь! – Голос ее дрожал от беспокойства, а в уголках глаз едва заметно сверкнули слезы.

– Пусть так! Я не собираюсь просто смотреть, как он умрет! – На лице Ци Лина вдруг появилась невероятная решительность, от прежней взбалмошной юности не осталось и следа, ее сменили резкость и пыл. Он высвободил руку и, развернувшись, быстро пошел наружу. Пересекая окрашенный кровью шелк, его фигура колыхнулась, словно пошла рябью, и по щеке принцессы покатились слезы, казалось, его от нее теперь отделял целый мир.

* * *

Ю Мин и Шэнь Инь, держащие первую линию обороны, уже не выглядели такими спокойными, как раньше. На лице князя от напряжения вздулось несколько венок, из-за непрекращающейся бойни прежняя ухмылка превратилась в оскал. Четыре нити Драконьего узла носились вихрем и ревели в воздухе, со всей силой отбивая атаки всевозможных духовных зверей. Больше Шэнь Инь не осмеливалась самодовольно принимать удары, ведь на них надвигались звери с колоссальной духовной силой и любая пропущенная атака могла теперь стоить жизни. Жажда силы по-прежнему горела внутри, тем не менее больше рисковать апостол не могла.

* * *

Рядом с Инь Чэнем упала пара отрубленных крыльев дракона, тонкое лезвие в его руках пришло в негодность, и князь рванул к длинному мечу в отдалении. Как только он взялся за рукоять, тут же ощутил резкую волну духовной силы позади. Мужчина обернулся и замер от неожиданности – перед ним раскрылась зияющая пасть зверя. Он хотел занести клинок, но было поздно. Раздался звук рвущейся плоти.

Зияющая пасть резко и тяжело упала вниз.

Перед глазами Инь Чэня неожиданно на землю опустился Ци Лин. Дышал юноша глубоко и жадно – похоже, он мчался весь путь к нему.

– Почему ты здесь?! – Мужчина сурово посмотрел на молодого человека, сердце снова сжала невидимая рука.

– Пришел помочь! Сам говорил, что князь и апостол всегда сражаются вместе! – Лицо Ци Лина покрылось пылью и каплями крови, похоже, ему пришлось несладко, пока он мчался со своего обрыва. Вот только в это мгновение в его выражении не было ни следа боли, одна лишь радость. Глаза апостола сияли, а в уголках губ играла теплая улыбка, которая мгновение спустя резко застыла.

Картинка перед глазами на миг размылась, и он увидел, как взгляд Инь Чэня смертоносно сверкнул, длинный меч в руках князя молниеносно устремился к его правому глазу.

Горячая кровь брызнула на щеку юноши, и на миг он забыл, как дышать.

Огромных размеров духовный зверь справа от апостола медленно рухнул на землю. Клинок прошел у самого виска, едва не задев ухо, и проткнул зверя всего в дюжине сантиметров от парня.

Фигура Инь Чэня взмыла высоко в воздух навстречу надвигающимся зверям. Ци Лин обернулся, кровь внутри него вскипела, и сломанный меч в руке яростно завибрировал, словно к нему воззвала некая сила. Парень ринулся вслед за князем, разрубая свирепых зверей одного за другим.

Две фигуры ловко запорхали по обрывистым скалам, словно связанные друг с другом невидимой веревкой. Они вместе атаковали и оборонялись, выручали друг друга, их чувства поглотило сильное и молчаливое взаимопонимание, и лезвия сверкали вспышками молний, живо расправляясь с врагами.

Последний зверь, пав от их объединенных мечей, тяжело рухнул с обрыва.

Инь Чэнь повернул голову к Ци Лину, взгляд его наполняла гордость. Обычно бесстрастные, словно ледышки, глаза князя в это мгновение напоминали играющие бликами чувств озера.

Над их головами резко загорелся золотой свет, и, вскинув голову, апостол увидел быстро спускающегося с воздуха Ци Ла. Он открыл было рот, но прежде, чем успел сказать Инь Чэню хоть что-то, Ци Лин почувствовал, как мир вокруг резко сотрясло. Острова затрещали по швам с разрушительной скоростью, словно из-под земли на поверхность вырывался гигантский монстр.

Всех на островах затрясло, само их основание, не останавливаясь ни на мгновение, обваливалось и раскалывалось, огромные куски породы сползали вниз, в море, поднимая сильные волны. Инь Чэнь схватил плечо Ци Лина и вместе с Ци Ла моментально, взлетев с земли, вскочил на скалу чуть выше.

Неистовый морской ветер резко наполнился колоссальной духовной силой, она расходилась волнами, словно невидимыми гигантскими лезвиями, и острова протяженностью в десятки тысяч метров рушились и раскалывались под их непрекращающейся атакой.

Свирепствующая энергия прошлась по тем участкам кожи, что не скрывала броня, моментально оставив после себя бесчисленные порезы, и прежде, чем успела брызнуть кровь, ураган подхватил ее, разнеся красной пылью по воздуху.

– Что... происходит? – Ци Лин, перепугавшись, схватил рукав Инь Чэня.

* * *

Мир сотряс еще один взрыв, еще более громкий, чем прежде, и острова взорвались в самом центре. Разбитая порода взлетела ввысь бесчисленными обломками огромных камней, которые с грохотом обрушились обратно вниз. Каждый, кого бедствие застигло на островах, изо всех сил пытался укрыться, даже занимающие вторые ранги Ю Мин и Шэнь Инь, лица которых в это мгновение были полны ужаса перед неведомым.

– Мне кажется или там... Пятый апостол Гуйшань Ляньцюань? – Ци Ла, твердо стоя на ногах, смог разглядеть сквозь ураган, как из недр земли вырвался самый страшный духовный зверь моря – Серебро Морей. На огромной девятиглазой драконьей голове гордо стояла Ляньцюань.

Скалы продолжали рушиться под оглушительный грохот, когда из их глубин неожиданно с разлетевшимися от взрыва глыбами вылетела фигура, облаченная в длинное черное платье.

Ю Мин повернул голову и не поверил увиденному: он никогда прежде не видел Тэрэю в настолько жалком состоянии.

Ее волосы трепал безумный ветер, из уголка рта струилась ниточка крови, а на белоснежной коже бедер виднелись три глубоких пореза, из которых наружу бились красные жемчужины.

– Тэрэя! – Князь почувствовал, что наверняка произошло нечто ужасное, непредвиденное, иначе с даром Четвертого князя и Подолом богини никто бы не смог нанести ей настолько серьезный урон за такой короткий промежуток времени.

Он молнией устремился к ней, в то же время с еще более дикой скоростью к падающей в воду Тэрэе метнулся и Ни Хун.

Они подхватили ее на лету и опустились на все еще сохранившуюся часть скал.

– Ю Мин, ты должен сейчас же убить Гуйшань Ляньцюань. – Тэрэя захлебывалась кровью, и вырывавшийся вместе с ней из горла голос звучал испуганно и жутко. – Если формирование новых линий на ее теле завершится, нам никогда ее не убить...

– Что? О каких линиях ты говоришь? – Ю Мин повернул голову на стоящую высоко на голове Серебра Морей девушку – все ее тело светилось ослепляющим золотым светом, колоссальная духовная сила скапливалась и переделывала организм изнутри, превращая все ее существо в куда более могущественную сущность.

Каждый мог отчетливо это почувствовать – духовная сила, бурлящая внутри находящейся высоко в небе Гуйшань Ляньцюань, уже достигала немыслимого уровня.

Девушка, управляя Серебром Морей, постепенно двигалась в сторону Гуйшань Фэнхуня и Сумракокрыла. Из-за яростной духовной силы в ее мыслях царил хаос, но и даже так в глубине подсознания она отчетливо понимала, что должна найти Фэнхуня и вместе с ним бежать из этого места. На ее лице висело пугающее выражение безумия, глаза девушки смотрели бессвязно, казалось, рассудок уже почти оставил ее...

Земная кора неистово содрогалась, острова все продолжали разваливаться. Огромное тело Серебра Морей постепенно поднималось, та часть зверя, что была видна прежде, являлась всего лишь верхушкой айсберга его гигантского туловища. Инь Чэнь стоял на хвосте зверя, с трудом уклоняясь от обваливавшихся вокруг скал, в то время как Ци Ла взлетел на спину Серебра, направляясь к Ляньцюань. Однако бушующая вокруг духовная сила словно исказила пространство, князь двигался к ней, но шаги давались ему с невероятным трудом.

– Гуйшань Ляньцюань больше не Пятый апостол, она... – Зрачки Тэрэи резко сузились в невероятном ужасе, кровь в уголках ее рта высушил ветер. – Она – новый Шестой князь, новый Вечный князь на этих водах...

– Как это возможно?! – Ю Мин резко ослабил хватку, и его лицо заполнила ярость. Он сжал зубы, своим мрачным видом он напоминал огромную ледяную змею.

– Перед смертью Силюр даровал Гуйшань Ляньцюань свои духовные линии, сделал своим апостолом. – Женщина стерла кровь с губ и прижала руку к ранам на своем бедре, глубоким настолько, что виднелась кость. На тыльной стороне ее руки замерцали золотые узоры, и разрезы накрыло большое количество духовной силы – плоть начала медленно стягиваться.

– В теле Ляньцюань уже были линии Пятого князя, если она получила новый набор линий, то между двумя совершенно разными духовными силами должно было тут же начаться резкое отторжение, ее тело должно было разорвать в клочья, почему она все еще жива? – Выражение на лице Шэнь Инь было полно недоверия, которое в данный момент чувствовал каждый. Однако в ее глазах присутствовал и некий особый блеск, отсутствующий во взглядах других, то была сводящая с ума зависть.

– Два набора простых духовных линий не смогли бы сосуществовать, однако линии Шестого князя особенные, они даруют превосходную способность к регенерации, близкую к бессмертию, позволяя двум наборам существовать внутри одного тела. Но есть еще кое-что... В мгновение, когда умер Силюр, Гуйшань Ляньцюань унаследовала ранг и духовную силу Шестого князя, его духовные линии в ее теле удвоились: сейчас в ней три набора линий... Кроме Первого князя, ни одному не вместить столько. Сейчас ее сила превосходит нас всех... – Голос Тэрэи звучал все слабее из-за глубоких ран и накатившего на женщину отчаяния. Однако взгляд на Ю Мина вновь подарил ей надежду, казалось, чьи-то руки развеяли застилавшую прежде глаза густую тьму.

* * *

– Нет! Невозможно! Шестой апостол – я! Я должна была унаследовать ранг Силюра! – Тяньшу Юхуа резко вырвалась за границу Подола богини. Ее лицо покраснело от злости, по щекам катились слезы. Только принцесса забыла, что мир трещал по швам, и ревущая вокруг духовная сила моментально, подхватив ее, тяжело отбросила на камни позади. Девушка потеряла сознание.

* * *

– Ю Мин, Ци Ла, Инь Чэнь, Ни Хун, Шэнь Инь... Как глава Тяньгэ я приказываю вам всем: немедленно уничтожьте Гуйшань Ляньцюань! Не дайте ей уйти! – с трудом поднявшись на ноги, прокричала Тэрэя, в рот хлынуло еще больше крови.

Едва прозвучали эти слова, Второй князь немедленно бросился к береговой линии, а вслед за ним кинулись еще четыре фигуры: Ци Ла, Инь Чэнь, Ни Хун и Шэнь Инь. Словно метеоры, они понеслись к берегу. Однако не имея возможности выпустить своих духовных зверей, добраться до находящейся очень высоко Ляньцюань и Фэнхуня было невозможно – даже Ю Мину.

– Ю Мин, создай ледяной мост! Я позабочусь об опоре! – прокричала Тэрэя.

Тот вскинул руку, и из его ладони к морю пронеслась золотистая сила.

С громким треском из воды потянулись пять ледяных полос, похожих на мечи. Мосты росли все дальше, поднимаясь все выше, и давление на их основание становилось сильнее. Тэрэя рванулась к берегу и, направив руки к началу мостов, сжала ладони – мрачная, но невероятно податливая духовная сила прочным шелком окутала основание ледяных дорожек. Лед пополз, замораживая морскую поверхность и расширяя опору, казалось, из моря поднялись пять сверкающих кристальных островов, которые теперь крепко поддерживали мосты над водой. По ним на сумасшедшей скорости взбирались князья и апостолы, двигаясь лишь быстрее. Подгоняемые духовной силой Ю Мина ледяные поверхности стремительно тянулись ввысь, отчего в небесах стоял громкий, непрекращающийся треск затвердевающего льда, словно само небо раскалывалось на части. Ледяные мосты находились уже совсем близко от Гуйшань Ляньцюань...

Неожиданно Фэнхунь, которому следовало бы отправиться на помощь младшей сестре, словно заколдованный, сменил направление и ринулся навстречу Ю Мину и остальным. Спрыгнув со спины Сумракокрыла на ледяную полосу Второго князя, он со всех сил устремился вдоль нее вниз, золотистые узоры на всем его теле резко налились до предела.

Ю Мин усмехнулся и, подняв руку, разодрал себе горло: меж пальцев сверкнула яркая золотая вспышка, и он направил сжатый кулак за спину. Раздался режущий слух треск кристаллов, и позади него появилась огромная черная зеркальная поверхность, которая теперь неслась следом. Уголок рта Ю Мина приподнялся в зловещей улыбке, зеркало, словно жидкое, пошло сильной рябью, после чего в нем появилось два Ю Мина. Призраки Карающего князя выбрались наружу и побежали по оба плеча от него, напоминая две злые, неотступные тени. Вся троица с острыми клинками из черного льда в руках молниеносно ринулась на Гуйшань Фэнхуня. В эту атаку Ю Мины вложили всю свою духовную силу.

– Нет! Не убивай! – глядя вверх, резко закричала Тэрэя. – Он этого и добивается!

* * *

Раздался громкий звук взрыва. В небе, застеленном клубящимися тучами, мгновенно образовалась дыра, напоминающая брешь, выбитую в небесном пространстве этим самым взрывом.

Пять ледяных путей тут же разнесло на куски. Волна воздуха отбросила Ни Хуна, Ци Ла, Инь Чэня и Шэнь Инь далеко прочь. Освободившись от силы, они позволили ураганному ветру подхватить себя и унести назад, точно сорвавшихся с веревок воздушных зммеев, – лишь это могло помочь уменьшить эффект от невероятно разрушительной волны энергии.

Когда ослепительный золотой свет рассеялся, тем, кого отбросило прочь в поражении, оказался весь усыпанный ранами, истекающий кровью Ю Мин. Сознание уже покинуло его, дыхание стало едва заметным, он камнем летел вниз.

Следом летело мертвое тело Гуйшань Фэнхуня.

Оно успело стать ледяным, однако глаза мужчины по-прежнему были широко раскрыты. Оставшиеся в них слезы, смешиваясь с кровью из глубокой раны на лбу, разлетались над безбрежным морем Ренна. В его теле все еще оставались клинки из черного льда – особенного оружия Ю Мина, – из сердца, из живота, из правого колена – из трех мест в его теле, точно могильные камни, торчали черные кристаллы.

* * *

Тэрэя открыла глаза, с трудом веря мощи ощущаемой духовной силы – родился невиданный прежде, переступающий все правила и обладающий невероятной силой двойной князь. На свет появился монстр, вмещающий в себя четыре набора духовных линий.

* * *

– Брат!!! – Издалека, с головы Серебра Морей раздался душераздирающий голос, однако полный боли вопль поглотили огромные просторы.

Мир погрузился в несколько секунд абсолютной тишины, словно невидимое чудище проглотило все его звуки. Вселенная застыла в пустоте, застилавшие небо капли дождя и крови остановились, словно подвешенные за ниточки, обломки камней медленно поплыли в воздухе... Через мгновение раздался оглушительный взрыв, словно с небес упал метеорит, и в то же мгновение все поглотил яркий свет.

Когда белое свечение пропало, все увидели, что острова окончательно разрушились, оставив лишь россыпь незначительных рифов. Посреди моря возвысился совершенно новый остров – окончательно пробудившийся Серебро Морей. Зверь рычал, являя свое гигантское тело во всей красе под холодным светом луны. Меж его девятью кроваво-красными глазами непоколебимо, с бесстрастным лицом и взглядом, полным неисчерпаемой жажды мести, стояла Гуйшань Ляньцюань. С моря раздался ее пронизанный ледяным холодом голос:

– Вы убили моего старшего брата... Все вы убили его... Но ничего, он умрет не один... Сегодня вы все отправитесь вслед!

Тэрэя смотрела на гордо стоящую на ветру Гуйшань Ляньцюань, лицо той выглядело спокойным и отрешенным, словно в беззвучном, безмятежном безумии, оно было пустым, человеческие эмоции полностью оставили ее черты – негодование, радость, скорбь, отчаяние, страдание, счастье... Все эмоции, что могли заставить человека чувствовать, казалось, исчезли из ее искрящихся отрешенным состраданием глаз – верно, состраданием, то был взгляд божества, взирающего с высоты на простых смертных. Божества не способны любить людей, но это и делало их божествами.

Павшие с небес князья и апостолы, насквозь мокрые от воды, вышли обратно на берег. Ни Хун, волоча за собой тело бессознательного Ю Мина, поднял глаза на Тэрэю, его взгляд оставался как всегда спокойным и чистым – неожиданно в ней это вызвало зависть, ведь для Ни Хуна оставалось непостижимым то, что такое ужас, что такое отчаяние.

– Она одновременно является и Пятым князем, и Шестым князем... Она – первый князь в истории Асланда с двойным рангом... – хмуро и тихо прозвучал голос Тэрэи, соответствуя укрытому мраком, опечаленному миру вокруг. – Теперь нам ее не убить...

– Кто сказал? – Неожиданно сзади появился Ци Ла, вслед за взглядом Тэрэи он посмотрел на Серебро Морей, который, рыча, двигался к ним. – Карающий князь больше не в силах сражаться, поэтому ответь мне: красная весть Тяньгэ с распоряжением об убийстве все еще в силе? Если да, то ее исполню я.

Женщина удивленно повернула голову и увидела в глазах Ци Ла лишь непроницаемый холод.

– Но ты... – В мыслях Тэрэи пронесся огромный лабиринт, что он совсем недавно устроил в глубинах островов, и она резко осознала, что не понимает, что у него на уме, – возможно, она и вовсе никогда не понимала этого всегда окруженного туманом загадок человека. Она хотела бы договорить, но, промолчав, отвела от его взгляда свой.

Неожиданно с поверхности моря раздался громкий рев: Серебро Морей, извиваясь, стал взбивать огромные брызги, а Гуйшань Ляньцюань почему-то повалилась на его спину. Словно позабыв свои слова о страшной мести, она стремительно направила духовного зверя прочь, и огромное, размером с целый остров, тело Серебра двинулось прочь, поднимая гигантские волны.

– Не дайте ей уйти! – учащенно задышав, произнесла Тэрэя. В глазах ее клубился белый туман, она почувствовала перемены в духовной силе Ляньцюань. – Слияние разных наборов линий не окончено, они еще борются. Ее духовная сила во временном вакууме... Нужно действовать сейчас, убейте ее!

– Ци Ла, отправь меня к ней! – неожиданно подал голос Инь Чэнь.

Третий князь поднял руку, и на берегу выросли сияющие врата, в то же мгновение на пути побега Ляньцюань, преграждая ей путь, с поверхности воды поднялись еще более огромные, высотой, казалось, в несколько десятков метров, идентичные врата. Инь Чэнь резко пришел в движение и стремительно понесся к первым. По воздуху прошла невидимая волна, и фигура князя моментально исчезла, уже секунду спустя он вылетел из огромных золотистых врат посреди моря, а вместе с ним в сторону Ляньцюань из врат полетели тысячи сверкающих холодным блеском острых лезвий. Редкие клинки выплыли из сияющих золотом врат косяком рыб и яростно рванулись к девушке.

Сердце Гуйшань Ляньцюань резко упало, казалось, все духовные линии в ее теле связались в спутанный узел, полностью блокируя поток силы, вся ее плоть, жилы остро болели. Она смотрела на движущуюся к ней яростную формацию из мечей и несущегося позади них Инь Чэня – безжалостный взгляд делал его похожим на равнодушное божество смерти.

Первый тонкий кинжал устремился прямо к ее лицу, а следом полетел и второй точно такой же. Ляньцюань инстинктивно закрыла глаза...

Все произошло в две короткие секунды.

В первую секунду кинжал номер один пролетел мимо ее правого уха настолько близко, что она ощутила холод его лезвия, и в полете из металлического оружия голосом Инь Чэня прозвучала первая фраза:

– Не двигайся.

Во вторую секунду кинжал номер два едва не задел ее левую щеку, и снова пронесся голос Инь Чэня:

– Верь мне.

* * *

– Брат, ты уверен?

– Нет. Но такова была наша клятва, помнишь? Во веки веков защищать Асланд, кровью лощить его славу.

– Разве это того стоит? Возможно, мы оба умрем.

– Возможно, умру я, но тебе умереть я не позволю. Помни мои слова – верь ему.

– Я верю ему. Потому что я верю тебе.

* * *

Никто не успел понять, что произошло, а летящие в сторону Ляньцюань лезвия, резко сменив направление, понеслись к стоявшим на берегу.

Взгляд Ци Ла застыл, а на его лице появилось редкое выражение гнева. Он сложил руки за спиной, и в воздухе перед ним возникли бесчисленные пятна золотистого света, сложившиеся в нечто похожее на огромные пчелиные соты у берега, и полностью поглотили первую волну лезвий!

Инь Чэнь взмахнул руками. Все остальные клинки, словно живые, очертив в воздухе причудливую дугу, миновали сверкающие золотые пятна – пространственные магические круги Третьего князя, которые моментально переместили поглощенные орудия первой волны в неизвестное место.

Мечи загудели, словно рой ядовитых пчел, и понеслись к князьям и апостолам. Тэрэя усмехнулась, глаза ее залил белый свет. Береговые рифы резко разорвало – с треском из земли вырвались бесчисленные полосы белого шелка, укрыв всех внутри мягкого кольца.

В воздухе расцвели плотные круги золотой ряби – пространственные искажения, вызываемые бесчисленными вонзающимися в Подол богини клинками. Орудия неистово кружили вокруг щита, яростно снуя туда-сюда, однако внутри его границ было спокойно, словно на морском дне. Лезвия без остановки входили и выходили из шелковой материи, но никак не могли пробиться в пространство внутри Подола богини.

Вдруг раздался звон. Словно стая мертвых птиц, все оружие упало на камни.

Тэрэя убрала Подол богини, и взгляды присутствующих устремились к морю: на бескрайних морских просторах от Гуйшань Ляньцюань и Инь Чэня не осталось ни следа.

– Что произошло? – спросил Ци Ла, посмотрев на Четвертого князя.

– Среди выпущенных Инь Чэнем лезвий находилось два клинка, способных вмещать в себе голос, – их называют Клинками-вестниками. Они передали его послание Гуйшань Ляньцюань.

– Что он сказал?

– «Не двигайся», а затем «Верь мне»

Ветер обдувал бледное лицо Тэрэи.

Взгляд Ци Ла напоминал зимнее утро – такой же колючий и пробирающий холодом. Заметив дрожащие губы Четвертого князя, он не удержался от еще одного вопроса:

– Почему тебя тревожат его слова? Даже если Инь Чэнь решил встать на сторону Гуйшань Ляньцюань, чего бояться с твоей силой тебе?

– Меня испугали вовсе не те слова, что Гуйшань Ляньцюань сказал Инь Чэнь... – Во взгляде Тэрэи бушевала безграничная злоба и ненависть, однако за ними виделся бесконечный ужас, который скрыть было невозможно. – Меня пугает то, что она ответила ему, пока мы укрывались от атаки его мечей. – Тэрэя подняла глаза и, смотря на Ци Ла, произнесла, выделяя каждое слово: – Она сказала: «Пойдем со мной, я отведу тебя к Гильгамешу».

* * *

Ледяная ночь наконец-то подошла к концу, на горизонте между безбрежными небом и морем постепенно собирались лучи утренней зари, и яркая дымка света красочным рукавом девичьего платья расползлась по воде.

Всю играющую бликами поверхность моря заливало алое сияние зари, отчего то походило на пылающий огнем океан.

В это мгновение играющий красный свет озарял юные, нежные лица Ци Лина и Юхуа. Они лежали ничком на мохнатой спине размахивающего в полете крыльями Снежного Клыка и с растерянными, печальными лицами смотрели на воду под ними, словно два брошенных ребенка, они вглядывались в бескрайние просторы, не имея понятия – что же им делать дальше?

Вокруг летали остатки духовных зверей – несколькими часами ранее мятежное звериное полчище, вслед за смертью Гуйшань Фэнхуня и исчезновением Гуйшань Ляньцюань, стало постепенно просыпаться от яростного дурмана, и с ног до головы умытые кровью всевозможные морские львы, моржи, меч-рыбы, морские ангелы, змеи, угри... один за другим вновь начали погружаться в темные морские глубины. Оставшееся малое количество все еще не до конца отделавшихся от гипноза зверей по одиночке сновали на широких просторах, издавая скорбные стоны. Утренние лучи падали на их усыпанные ранами тела, лишь оттеняя кровоточащие ранения особенно четко.

Острова оказались разрушены, огромные камни разнесло по сторонам, и те медленно обваливались и тонули, мутная сероватая морская пена, напоминая пасть голодного чудища, вгрызлась в остатки архипелага, поглощая их и утаскивая вниз. От гигантских скал осталась лишь горстка торчащих острых рифов.

На воде плавали большие пятна звериной крови, которая в свете утренней зари выглядела еще гуще, и глаза застилал сплошной багряный цвет.

Море, освещенное красными лучами солнца, напоминало полыхающую преисподнюю.

* * *

Ци Лин стер слезы с уголков глаз, растерянно смотря на мир.

Взгляд его был устремлен в том направлении, где, бросив его, безоглядно скрылся Инь Чэнь.

Студеный морской ветер, приносимый взмахами огромных крыльев Снежного Клыка, обдувал его мало-помалу обретающие зрелость черты. На суровом, холодном ветру его лицо сбросило прежнюю юношескую незрелость и прибавило скорби, не полагающейся кому-то его лет.

Решительное и холоднокровное выражение Инь Чэня, когда тот уходил, все еще стояло перед глазами парня. Он направил в князей и апостолов, включая и самого Ци Лина, острые и сокрушительные, смертоносные орудия, а в лице его была твердая уверенность и ни капли сожаления, в глазах – беспощадность без намека на сомнения. Парень неожиданно почувствовал боль от того, что его бросили, искреннюю и яростную.

Он не сдержался и громко закричал в ту сторону, где исчез Инь Чэнь, и голос его ничем не отличался от болезненных воплей снующих вокруг духовных зверей, в хриплом крике, казалось, прозвучало имя князя.

Вдруг к нему вернулись воспоминания одиноких юношеских лет, когда не на кого было опереться и когда никто о нем не беспокоился.

– Ци Лин, не убивайся ты так... Гильгамеш все же его князь, а для апостола нет никого важнее, – глядя на страдающего юношу, не удержалась от тихих слов утешения Юхуа. – Если бы сегодня на его месте оказался ты и услышал, что об Инь Чэне, после многих лет бесследного исчезновения, стало что-то известно, то ты бы тоже непременно бросил все и немедленно отправился на его поиски.

Седьмой апостол молчал, морщинка меж его бровей углубилась. Он изо всех сил изображал невозмутимость, однако на режущем морском ветру его глаза постепенно покраснели, у нижних век заблестел тонкий слой слез. Прочистив горло, юноша тихо кивнул.

Юхуа не повернула головы, ей было тяжело видеть его таким. Ее глаза тоже слегка покраснели.

Оставленный Инь Чэнем Подол богини вернулся в свою изначальную форму, напоминавшую белый камушек. Ци Лин сжимал в ладони единственную вещь, все еще хранившую частичку князя, проявление его заботы и желания защитить Ци Лина. А теперь, забрав эту защиту, он растворился за бесконечным горизонтом.

Глава шестая
Начало лабиринта

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

– Все ушли... А ты? Куда отправишься ты? – тихо спросила Тяньшу Юхуа.

– Не знаю. – Ци Лин стер слезы, налитые кровью глаза придавали ему невероятно изможденный вид, а голос прозвучал по-взрослому низко, не так, как звучал голос прежнего наивного паренька. С трудом взбодрившись, юноша выдавил горькую улыбку. – Сначала верну тебя домой. Твои родители, должно быть, ждут, когда ты вернешься и выберешь себе мужа.

– Моя мать умерла при родах, а отец... – Принцесса опустила голову, уставившись пустым взглядом на волнующееся море и разрушенные скалы под ними. Слезы, холодные от ветра, все еще лежали на ее нежных щеках. – Мне так и не удалось повстречаться с ним до его недавней смерти...

– Недавней? – Отвлекшись от собственных печальных мыслей, Ци Лин удивленно посмотрел на собеседницу. – То есть...

– Вечный князь Силюр – мой отец. – Голос Юхуа звучал блекло.

Вниз, слабо сверкая, упала одинокая слезинка. Ничтожная на фоне вздымающихся волн, она бесследно исчезла: крохотную горечь поглотила горечь куда большая, сделав частью бескрайнего уныния. Ци Лин, понимая боль в ее сердце, сжал руку Юхуа – это чувство потерянности и беспомощности преследовало его с самого детства. Однако в последнее время он успел его позабыть, ведь его защищал Инь Чэнь. И какое-то время он даже думал, что оно больше не вернется.

Вот только никто не знает, какая судьба его ждет. Пытаться узнать будущее – надеяться в тумане разглядеть увядающий цветок. Тая в себе горе и боль, человек медленно подходит к нему, но в итоге цветок оказывается всего лишь ядовитой ягодой.

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

После нескольких часов полета Снежный Клык достиг тонких облаков над неровной морской линией побережья Ренна.

Солнце уже светило вовсю, выстреливая пучками золотых лучей сквозь редкие облака, которые слабыми тенями укрывали огромную и белую портовую площадь. Чтобы жители города могли беспрепятственно наслаждаться великолепным морским видом, белые постройки у побережья от берега и внутрь города были построены так, что постепенно прибавляли в своей высоте. И в это мгновение вершины нескольких самых высоких башен в его центре звонили звучным и простирающимся на многие дали звоном колоколов. Птицы, сидевшие на крышах зданий, спугнутые звуком, быстро полетели вдоль плотных белых застроек, разнося по воздуху смешавшийся с колокольным звоном хлопот крыльев.

В море недалеко от города уже виднелось много рыбацких лодок. Час был ранний, но рыбаки уже выходили на промысел. Зимнее утро оказалось студеным. Даже в Ренне, на южных границах Асланда, ветер в это время года пробирал до костей. Вот только проживающих здесь из поколения в поколение горожан своевольничающие зимние ветра вовсе не пугали. Их лица украшал бодрый румянец, по которому сразу становилось видно, что прибрежная жизнь являлась для них привычной, палящее летнее солнце и пронизывающий зимний ветер пусть и делали их кожу грубоватой, однако в то же время придавали ей свежий, загорелый и здоровый вид.

Сверху на играющей бликами поверхности воды рыбацкие лодки напоминали рассыпанные лепестки белой магнолии.

Всевозможных размеров портовые рынки тоже уже начинали оживляться. Люди, прибывающие сюда из разных мест, ставили на якорь свои судна в гавани; моряки, засучив рукава, а то и вовсе сбросив рубахи, тащили на спинах увесистые ящики, загружая и разгружая различные товары. Торговцы, собиравшиеся здесь со всех уголков империи, оживленно закупали и торговали всем чем можно.

Время от времени по мраморной площади весело проносились укутанные в толстые зимние одежды дети, сжимающие в руках вертушки.

Сердце Ци Лина неожиданно наполнилось тоской.

Еще до рассвета, совсем недалеко от этой счастливой и стабильной, процветающей жизни, мир был полон бесконечных разрушений, и окрашенных кровью вод, и разрываемых духовной силой стонов. Но стоило солнцу взойти вновь и свету вытеснить тьму, как это совсем близкое от того мира место уже снова наполнили радость и безмятежность обыденной жизни. Простой народ жил и работал, проживая великодушные, спокойные дни. Казалось, солнечный свет служил священным источником, которому под силу было очистить мир от всяких злодеяний и кровавости.

Возможно, жизнь простого обывателя была куда более счастливой участью, нежели жизнь апостола. Вот как у него прошлого, когда он прислуживал на почтовой станции Фуцзэ и каждый день с улыбкой встречал прибывающих и отбывающих путников. У него просто не могло возникнуть никаких привязанностей к тем незнакомцам, потому что он знал, что после этой короткой встречи он с ними, возможно, никогда больше и не встретится. С восходом солнца начиналась работа, а с закатом – отдых: осень он проводил за рубкой полуиссохших деревьев на дрова в чаще; весной отправлялся на цветочные поля у поселка и собирал всевозможные живые цветы для украшения станции; летом наведывался во фруктовые сады и тайком уплетал крестьянскую вишню; зимой, когда гости заглядывали редко и работы было мало, крепко спал у жаровни, укутавшись в одеяло, а в свободное время забавлялся с молодыми девицами из поселка. Возможно, прежняя жизнь вдалеке от этой борьбы за духовную силу и жажды могущества была по-настоящему счастливой...

Ци Лин повернул голову в сторону Юхуа. Девушка в оцепенении смотрела на город внизу, во взгляде ее присутствовало что-то, чему он не мог найти описания.

– Что-то случилось? – тихо спросил юноша.

– Берег за городской стеной... – Ее голос прозвучал немного странно.

Он проследил за ее взглядом и, нахмурившись, присмотрелся, после чего рот его слегка открылся от удивления: линию оборонительных укреплений плотно усыпали бесчисленные тела духовных зверей. Солдаты грузили их на повозки и увозили прочь. С ведрами в руках городской караул смывал с земли густые, вязкие следы крови.

– Похоже, Гуйшань Фэнхунь не смог удержать зверей, они добрались до Ренна, – произнесла Юхуа.

– Но я не вижу разрушений... Судя по количеству тел внизу и их размерам, до Ренна добралось немало духовных зверей, многие крупные и пугающие. Только кто здесь мог дать им отпор, если вчера все князья и апостолы Асланда находились на Вечных островах? – недоуменно взглянул на нее Ци Лин.

– Не считая обычных мастеров, кроме князей и апостолов есть еще кое-кто, кто владеет мощной магией духа, просто обычному народу они знакомы меньше, – равнодушным тоном проговорила девушка.

– А? Кто может сравниться с князьями и апостолами? – Лицо парня слегка побледнело, Инь Чэнь ему о таких людях не рассказывал.

– Императорский род. – Голос девушки прозвучал слегка натянуто.

– А какие они? И как выглядят? Хотел бы я их повидать... Неужто эти люди сильнее князей? – Взгляд Ци Лина заполнило любопытство.

– Уже повидал, – фыркнула Тяньшу Юхуа.

– Кого? Когда? – почесал голову Ци Лин.

– Меня, принцессу. – Она не удержалась и дернула юношу за косичку. Тот осклабил зубы и замер от удивления.

– Все равно не понимаю, как императорская семья может сравниться с князьями и апостолами... – произнес он после того, как заново перевязал помятую Юхуа косичку.

– Кровь в наших жилах – это милость, которой мы прокляты. – Девушка неожиданно опустила голову, и голос ее постепенно затих.

* * *

Снежный Клык неторопливо приземлился на побережье за городской стеной, убрал широкие крылья и теперь шагал рядом с Ци Лином, внимательно глядя по сторонам.

Юхуа шла впереди.

Солдаты с ведрами и деревянными щетками в руках, заслышав их поступь, повернули головы, а потом один за другим опустились на колени и склонили головы в приветствии.

Седьмой апостол мысленно подивился такому.

– Поднимайтесь. – Принцесса смотрела на стражников. – Вчера ночью на Ренн напали духовные звери, так?

– Все верно, – поднявшись, почтительно ответил один мужчина с маленькими знаками отличия на плечах, он был похож на командира.

– К вам прислали подмогу из Гланорта?

– Нет.

– Как же вы справились? Силам обычно располагающихся в Ренне войск не под силу отбить таких сильных зверей.

– На город напало целое полчище крайне неистовых, ужасающих по силе зверей. Почти все солдаты в городе вышли за стену на его защиту, нам действительно было сложно сдержать их натиск, городские ворота едва не пали. Мы готовились уже эвакуировать жителей, когда неожиданно появился золотистый шар света. Из маленькой точки он разросся почти на весь город и защитил Ренн. Стоило зверю пересечь его стену, как он тут же замедлялся – это дало нам шанс на победу...

Тяньшу Юхуа обернулась и встретилась взглядом с Ци Лином, после чего кивнула, словно подтверждая возникшую у парня догадку – Ци Ла.

– Разрастаясь, стена должна была поразить не только духовных зверей. Что насчет солдат и мирных жителей?

– Ничего... – Мужчина слегка замешкался. – Сами не понимаем.

– Похоже, Ци Ла использует свой временной магический круг направленно... – пробормотала себе под нос принцесса.

– Это как? – не удержался от вопроса Ци Лин.

– Сила сама определяет цели и аккуратно захватывает их. Замедляющий круг Ци Ла накрыл город, однако его эффект подействовал лишь на духовных зверей. Обычно с магией, растягивающейся на массы и целые области, такого достичь сложно. Ю Мин использовал свои черные кристаллы на островах в такой же крупной атаке, как эта, но в ее зоне пострадали все – как враги, так и мы, как звери, так и люди. Точно так же если я с помощью дара вечности создам магический круг, то у всех живых существ, оказавшихся внутри, ускорится регенерация – мне не под силу выбирать цели. В магии на больших площадях крайне сложно выбирать только определенные цели... – На этих словах Юхуа неожиданно остановилась и протянула руку к командиру солдат. – Дай шпагу.

Мужчина слегка растерялся, но с почтительностью вынул оружие из ножен и передал рукояткой вперед. Принцесса приняла ее, развернулась и с силой воткнула в тело лежащего рядом духовного зверя. Металл резко звякнул, и шпага командира рассыпалась на осколки.

– Кожа у этих зверей невероятно твердая, ее не пробить обычным оружием. Пусть звери и замедлились, вам все равно сложно было бы их убить, разве нет? – Тяньшу Юхуа грозно посмотрела на мужчину, в лице ее не осталось ни следа от юности и дерзости прежней шестнадцатилетней девушки.

– На самом деле этих зверей... перебили не мы. – Лицо командира покраснело.

– И кто же вам помог?

– Мы... Мы и сами не знаем. – Краснота расползлась и на его шею, по виду мужчина ужасно нервничал.

– Как это? – На лице девушки отразился гнев.

– Сложно сказать. Стоило золотистой стене пройти сквозь зверей, как те стали падать вниз, на их шеях все появлялись раны толщиной с палец, а воздух заполнился парящими брызгами крови... Будто бы какой-то невидимый человек помогал нам заколоть этих зверей. – Тут командир кое-что припомнил: – Ах, вот еще что! Если мне не изменяет память, в воздухе все это время мерцал едва уловимый свет, как от платинового лезвия, напоминало короткие удары молнии, но точно разглядеть не получилось...

– Орудие с собственной волей... – тихо произнес Ци Лин, смотря на Юхуа. Девушка с мрачным видом кивнула.

– Принцесса, это ваш друг? На его лице и руках раны. Он тоже столкнулся вчера с атакой? Впереди в палатке есть лекари, они могут обработать раны и нанести мазь.

– Не стоит, я в порядке. Пара царапин, ничего страшного, – отмахнулся Ци Лин с благодарной улыбкой. Затем повернулся, взглянул на гладкую, нетронутую кожу на лице Юхуа и вдруг что-то припомнил. – Юхуа, ты сказала, что Силюр, то есть твой отец, исчез еще до того, как ты родилась. Что же с твоими духовными линиями... Кто даровал тебе Печать?

Она бросила на него взгляд, а потом обернулась и, взглянув на солдат перед ними, проигнорировала вопрос:

– Продолжайте вывозить тела и не забудьте хорошенько отмыть кровь. Ренн всегда славился своей чистотой, не хочу видеть здесь и капли крови.

– Да, принцесса.

Все солдаты склонили головы, а Шестой апостол, развернувшись, зашагала прочь.

Ци Лин вернул Снежного Клыка в Печать, опустил голову и, чувствуя небольшую вину, пошел вслед за ней. На улицах толпились оживленные группы людей, но там, где проходила Юхуа, все расступались и с опущенными головами становились сбоку, дожидались, когда она пройдет, и только потом возобновляли путь.

– Юхуа, я что-то не то сказал? – с виноватым видом спросил Ци Лин, смотря на молчаливую девушку.

– Нет... Это многие знают. Отец не даровал мне Печать напрямую. Линии Вечного князя в моем теле на самом деле я отняла у матери... – Юхуа остановилась в конце улицы, ожидая семейную карету. Вокруг стояло много других экипажей, владельцы и кучера которых, завидев принцессу, схватились за поводья и расчистили для нее место. Еще в городских воротах она велела стражникам распорядиться, чтобы за ней прислали экипаж.

Ци Лин смотрел на нее, не подгоняя и не задавая вопросов, потому что и сам видел в ее мрачных глазах: она не хотела, чтобы до нее допытывались.

Помолчав какое-то время, она тихо заговорила:

– Апостолом Силюра на самом деле была моя мать, и в ее теле находились духовные линии Шестого князя. Но когда она забеременела мной, линии стали разрастаться и на ее матке и плаценте. Поначалу их приняли за особое благословение, вот только на деле они оказались лезвием смерти на шее моей матери... Духовные линии переходили в мое тело через пуповину, пока я формировалась внутри нее, я росла, безостановочно поглощая, похищая не только ее линии, но и жизненную силу. И я не остановилась на плаценте и матке, я поглотила линии с ее живота, груди, рук и ног, со всего ее тела. Врожденная ненасытность превратила меня из ребенка в ее утробе в комок плоти и крови, алчущий и желающий поглотить всю духовную силу в ней... Это нельзя было остановить, и мой отец с семьей уговаривали мать отказаться от меня, но она не стала. Я слышала слова родственников, что в дни перед самым моим рождением от ее тела оставались лишь кожа да кости, выпало много волос, они стали настолько редки, что видна стала кожа. Из ее впалых глазниц пугающе выкатились глазные яблоки с белой склерой и красными капиллярами... Иссохшие ноги уже не держали огромный беременный живот, и матери оставалось лишь лежать на кровати, даже повороты давались с трудом, и в летнюю жару тело покрыли пролежни... А в конце, когда настали роды, сил уже не осталось и она скончалась, лишенная дара вечности, чтобы восстановиться, потому что к тому моменту в ее теле уже практически не было духовных линий. Ей оставалось лишь смотреть налитым кровью взглядом в глаза скорой безжалостной смерти. У меня есть дальняя сестра, что старше на два года. Как-то на Новый год, когда мне было семь лет, мы поссорились из-за сладостей. Разозлившись, она обругала меня перед всей семьей, и я до сих пор помню ее слова: «И почему ты такая жадная? Свою маму – и ту ты „съела“, неужели тебе все мало?!». – Юхуа смотрела на оживленные гостиницы и чайные лавки через улицу, и во взгляде ее смешались горе и злость. – Поэтому я всегда себя ненавидела. Иногда думаю... Стоило ли вообще такому монстру рождаться?

Ци Лин смотрел на девушку слегка блестящим от слез взглядом, Тяньшу Юхуа перед ним была уже не той наглой, своевольной принцессой, какой он ее увидел в их первую встречу, теперь она больше напоминала маленького ежика, у которого неожиданно выдернули все иголки, обнажив нежную кожу, и который, тихо плача, пробирался через колючие заросли темного леса, пока те царапали его и оставляли шрамы.

– Мой отец Силюр не даровал мне Печать, мои духовные линии украдены, поэтому меня нельзя считать настоящим апостолом. По мере взросления я постепенно осознавала, что моя духовная сила, способности тела и даже унаследованный дар – все это неполноценно. В пустынях и других местах, где присутствие элемента воды очень мало, моя регенерация почти ничем не отличается от обычной человеческой... Уж тем более рядом не стояла с даром моего отца, граничащим с бессмертием. А когда дело доходит до контроля элемента воды, меня превосходят даже мастера духа в семье... Мне очень далеко до других апостолов...

Юноша смотрел на дорожки слез на щеках Юхуа, чувствуя едкую тяжесть на сердце. Неожиданно ее судьба показалась ему куда несчастнее его собственной. Пусть у самого Ци Лина с детства не было ни отца, ни матери, он все равно встретил Инь Чэня, который заботился о нем, а у Юхуа такого человека никогда и не появлялось. Даже ее князь и по совместительству отец перед смертью так и не увидел ее. Но что, должно быть, ранило ее еще сильнее: Силюр позволил унаследовать титул князя, изначально полагавшийся Юхуа, Гуйшань Ляньцюань, незнакомке, которую только повстречал.

Издалека донесся быстрый топот лошадей. Отлитые из серебра подковы звонко цокали по гладким мощеным улицам Ренна, хранившим в себе сотни лет истории. У края дороги медленно остановилось несколько роскошных карет с гербовыми знаменами семьи Юхуа, на которых был изображен вышитый золотой нитью большой орел.

Принцесса повернула голову и посмотрела на Ци Лина:

– Я домой. А ты куда?

– Вернусь на постоялый двор, буду дожидаться Инь Чэня там. Он обязательно вернется за мной. – Седьмой апостол улыбнулся, надеясь, что девушка перестанет хмуриться. – Не переживай, он на много дней вперед оплатил комнату.

– Мы еще встретимся? – Глядя на прекрасную улыбку юноши, Юхуа вдруг почувствовала слабую тоску. Они познакомились лишь несколько дней назад, однако предстоящая разлука, к удивлению, тронула и ее, привыкшую с самого детства к собственному безразличию.

– Конечно. Не волнуйся, мы же теперь друзья, – рассмеялся Ци Лин, обнажив в широкой улыбке белоснежные зубы.

– Друзья... – Принцесса на мгновение застыла, а потом тоже улыбнулась, глаза ее, от улыбки ставшие похожими на перевернутые полумесяцы, заискрились. – Спасибо тебе, Ци Лин. Ты мой первый друг.

Страж у кареты распахнул дверцу и приподнял синюю шторку. Пригнув голову, Юхуа забралась внутрь, после чего мужчина аккуратно опустил ткань обратно и закрыл дверь.

Конский топот двинулся прочь.

Юхуа, тихонько приподняв уголок шторки, посмотрела сквозь окно на стоящего рядом с гостиницей и провожающего ее взглядом Ци Лина. Он один стоял посреди толпы и казался невероятно одиноким. Несмотря на крепкое тело, в нем совершенно не чувствовалось взрослой твердости. Ветер трепал его накидку, волосы на висках. Его похожий на древесный, приятный, насыщенный запах вокруг нее постепенно слабел, фигура становилась все меньше, а взгляд все сильнее сверкал.

Из глаз принцессы потекли горькие слезы, ей стоило обнять его на прощание.

– До встречи.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, безымянный остров

Безбрежное море всегда вызывало благоговение. Оно могло быть бесконечно ласковым, мягко обнимая маленькую лодку, или бесконечно жестоким, разрушая целый город вздымающимися до небес волнами. У него не было ни конца, ни края, у него не виделось дна.

Оно служило источником силы Асланда.

Инь Чэнь стоял на краю безымянного пустынного острова, его серебристо-белые волосы тихонько развевались на морском ветру, а застелившая небо заря отражалась в его темно-синих глазах радужной пестротой.

Мужчина повернул голову – позади, прислонившись к низким скалам, все еще крепко спала Гуйшань Ляньцюань.

Лицо девушки оставалось бледным и истощенным, а дыхание – сбивчивым, словно она боролась с чем-то во сне.

Прошедшая битва практически полностью истощила ее духовную силу.

Инь Чэнь осмотрел кожу, не спрятанную за доспехами: шея, запястья, участок за ухом... везде медленно росли тонкие золотистые духовные линии. Словно корни растения, они постепенно разрастались по всему ее телу. Корень за корнем золотые линии переплетались между собой, иногда сталкивались и отклонялись, но всегда быстро находили другой путь. Все ее тело выглядело так, словно эти тонкие нити разрезали его на осколки, и не только одно лишь тело, но и ее душу и сердце.

Он все еще помнил ту скорбную безучастность и безжалостность взиравшей на них с высоты Ляньцюань – то был взгляд бога, судящего грехи смертных.

Инь Чэнь приблизился и взмахнул в ее сторону рукой. На каменной земле под девушкой завращался сияющий круг, из свечения наверх поднялись золотые лоскутки и потянулись внутрь ее тела. Она тихонько приоткрыла глаза, словно пробуждаясь от сна, и слегка потерянно пробормотала:

– Спасибо...

Затем снова прикрыла веки и погрузилась в сон.

За бесстрастным выражением на лице Инь Чэня яростной волной взгромоздился страх.

* * *

Мгновения назад, когда он создал световой круг для помощи Ляньцюань, то отчетливо ощутил духовную силу, которая непрерывно рождалась и разрасталась внутри девушки. Духовные линии Вечного князя, насильно посеянные внутри Силюром, прошли начальную фазу отторжения и теперь сливались вместе с ее изначальными линиями – тело изрезали новые бесчисленные узоры.

Огромная, буйная духовная сила напоминала яростную реку, что размывала землю и прокладывала себе новые русла, тело Ляньцюань непрерывно разрушалось и одновременно с этим продолжало возрождаться, словно медленно отстраивающийся после катастрофы город. Из-за смерти Гуйшань Фэнхуня и Силюра два набора духовных линий в теле девушки в одно мгновение превратились в четыре, именно этот взрывной прирост силы являлся причиной того, что в это мгновение Гуйшань Ляньцюань пребывала на пределе. Под атакой необъятного моря энергии ее физическое тело разрушалось, перестраивалось и рассыпалось, практически находилось на границе жизни и смерти, и только могущественность вечных духовных линий не позволяла ее плоти оказаться уничтоженной под давлением сокрушительной мощи. Инь Чэнь уже мог представить, какой устрашающей силой предстоит обладать Ляньцюань, когда линии внутри ее тела сформируются окончательно и когда оно объединит дары и духовные силы двух князей.

* * *

Он рассматривал бледное, изможденное лицо девушки, и его сердце одолевало крайне непонятное чувство, он не знал: был ли то страх перед неизвестным или же смутная надежда в море отчаяния. Возможно, этой мощи предстояло стать новой силой, способной защитить Асланд в период свирепого шторма... Или же погубить его.

* * *

Когда Ляньцюань очнулась, уже стемнело. Она проспала весь день. На поверхности ее тела уже не виднелось тех безумно разрастающихся, сияющих, золотистых узоров, и под лунным сиянием ее белоснежная, гладкая кожа выглядела юно и свежо, все ранки уже полностью затянулись, не оставив ни единого бледного шрама.

Ясный лунный свет сквозь щели разорванных облаков падал на вздымающуюся волнами морскую поверхность, напоминая покачивающиеся на волнах кусочки серебра. Отраженные блики скользили по поверхности острова, и их рваный свет освещал словно вырезанное изо льда лицо Инь Чэня.

Девушка встала на ноги и легонько сжала кулаки, тут же обнаружив, что ее силы восстановились, и даже больше – сила внутри намного превышала прежнюю.

Она попробовала привести ее в действие, и позади правого плеча отчетливо проявилась совершенно новая Печать. Не произнося ни слова, девушка смотрела на золотистое сияние, пробивающееся из-под брони.

– Отдохнула? – Из ночи донесся голос Инь Чэня, прохладный, словно утренняя роса.

Помолчав мгновение, она кивнула.

– Я хочу кое-что прояснить. Надеюсь, ты мне с этим поможешь.

– Брат сказал, что тебе можно верить. – Она настороженно смотрела на мужчину, чье лицо выглядело бесстрастным, а взгляд вдумчивым.

– Можешь, – холодно ответил он. – Во всяком случае сейчас ты все еще можешь мне верить. Мы на одной стороне, если я не допустил ошибки в своем мнении о тебе и твоем старшем брате.

– Так что же ты хочешь узнать? – слегка расслабилась Ляньцюань.

– Начнем с того момента, когда серебряные жрецы спустили на вас с братом красную весть. – Проницательный взгляд Седьмого князя постепенно смягчился. – Почему жрецы решили убить вас двоих?

– Все началось с Коридора Бездны. Мы с братом как-то оказались в его глубинах, пробовали подчинять зверей на больших площадях, а Коридор для нашего дара – лучшая тренировочная площадка, там много зверей разного уровня, и сложно навредить простым людям в случае потери контроля. Для нас такие тренировки были обычным делом, и ничего особенного никогда не происходило... Вплоть до того дня. Во время нашего занятия Коридор Бездны вдруг заполнил сильный туман, и мы увидели...

Глядя на прервавшуюся Ляньцюань, Инь Чэнь тихо закончил за нее:

– ...того бледного юношу.

– Верно, того юношу. – В ее взгляде мерцал свет, словно перед глазами всплывали бесчисленные сцены из воспоминаний. Она слегка нахмурилась, будто бы обдумывая, как описать это кажущееся совершенно неправдоподобным событие.

– Почему вы с братом сразу же признали в нем серебряного жреца? – В глазах Седьмого князя отражались звезды, придавая ему слегка отстраненный вид.

– Мы и не признали сначала, его слова звучали слишком странно, слишком по-изменнически. Жрецы, которых знаем мы, находятся внутри огромных кристальных стен с двумя парами рук, величественные и крепкие. Я не могла поверить, что бледный слабый мальчик перед нами был одним из них. Вот только он начал пересказывать наши прежние разговоры со жрецами, большая часть которых держалась в тайне от посторонних. Поэтому в нас поселилось сомнение... – Вспоминая, Ляньцюань смотрела на мерцающую бликами поверхность воды вдалеке. – Но его слова все равно казались странными, и мы не спешили доверяться ему полностью, невероятность слишком многих событий заставляла нас сомневаться в его личности и во всем том, что он говорил. Почему он вдруг покинул кристальную стену Сердца и оказался в Коридоре Бездны, так далеко от Гланорта? Если он действительно один из жрецов, то кто находился в комнате Крестового Коридора? Он не ответил ни на один вопрос и лишь повторял: «Времени совсем мало, времени совсем мало». Но мы совсем не понимали, о каком таком времени он говорит.

– О времени, которое ему оставалось прожить. – Инь Чэнь закрыл глаза, в его мыслях вновь всплыла дикая, жестокая картина смерти бледного юноши.

– В ту ночь я по его требованию немедленно отправилась в Ренн, чтобы попасть в Усыпальницу Духов и забрать Цепь воскрешения, а Фэнхунь остался, чтобы отвести мальчика в самую глубь Коридора Бездны, к золотому озеру. Когда мы разошлись, за братом тут же пришел Ю Мин. Потом Фэнхунь рассказал, что тот появился в Коридоре Бездны совершенно внезапно, без каких-либо предвещающих знаков, духовная сила вокруг даже не дрогнула. Он появился безмолвно, словно незаметный, охотящийся во тьме гепард, и в следующее мгновение уже атаковал. А потом за мной увязалась и Шэнь Инь. Преследовала до самого Ренна.

– Но Ю Мин не убил тогда Гуйшань Фэнхуня.

– Верно, но не по собственному желанию. Его остановил тот юноша.

Западная империя Асланд, дворец Темной Горы

– Остановил меня? – Обнаженный по пояс Ю Мин бросил косой взгляд на Тэрэю, в уголках его губ появилась порочная улыбка, совсем не изменившаяся с детских лет, обнажающая острые, похожие на звериные, зубы. – Вроде того. Он проявил верх великодушия, раз я не стал горсткой пепла. Ты не представляешь, насколько сокрушительна была та мощь.

– Достаточно, чтобы сравниться с Первым князем? – Губы женщины скривились в пренебрежительной усмешке.

– Достаточно, чтобы сравниться с кем угодно. – Улыбка исчезла с лица Второго князя, а взгляд помрачнел.

Волосы Тэрэи, обычно собранные сверху, сейчас были распущены, сияющие черные локоны легким облаком укрывали ее обнаженные плечи, а грудь укутывало блестящее тонкое одеяло из лисьего меха. Глядя на серьезное выражение на лице Ю Мина, она тихо усмехнулась и ничего не ответила. Затем подцепила смоченный в крепком алкоголе лоскут белой ткани и продолжила обрабатывать рассеченную грудь мужчины. Ткань быстро окрашивалась в бордовый цвет.

Он сдвинул брови и, осклабившись, резко втянул воздух.

– Неужели грозный Карающий князь страшится даже такой боли? – с насмешкой улыбнулась Тэрэя, смотря на красивый, привлекательный профиль Ю Мина, ее алые губы выглядели по-особому завлекающе.

– Думаешь, что я такой же ничего не чувствующий дикарь, как твой апостол? Я прекрасно все чувствую, – усмехнулся он, обнажив острые зубы, рядом с уголком его рта находился бледный шрам, похожий на ямочку, который придавал лицу только более порочный, чувственный вид. – И вовсе не страшусь, а наслаждаюсь. Продолжай, – приблизившись, прошептал Ю Мин в ее губы.

Смыв в медной наполненной алкоголем чаше кровь со сжатого в руке серебряного кинжала, она рассекла мускулистое предплечье мужчины. Ее запястье ловко изогнулось, и острый кончик, не останавливаясь, заскользил внутри мышц, откуда очень скоро показались два ядовитых клыка морской змеи и, звякнув, упали в стоящее рядом металлическое блюдце, дно которого украшала эмаль.

Тело Ю Мина, искусанное всевозможными зверями, продолжало восстанавливаться, даже когда сам он находился без сознания. Мощь его физического тела поражала. Тем не менее даже ему было не снести множество шипов в костях и жал в плоти, поэтому все оставшиеся под кожей ядовитые клыки, рога и чешуйки требовали извлечения.

Тэрэя поднесла руку с тонкими, залитыми горячей кровью Ю Мина пальцами к слегка приоткрытым губам и попробовала ту на вкус.

– Навевает воспоминания... – вдруг тихо рассмеялась она.

– Ностальгируешь по голоданию? С головой у тебя явно проблемы. – В длинных, узких глазах Второго князя искрилась тьма.

– Что касается того юноши. Ты сам виноват, что лишился руки, раз недооценил противника. – Тэрэя бросила кинжал в медную чашу и, подцепив мягкий шелковый платок, вытерла руки. – Когда Призрачное зеркало отразило одного лишь Гуйшань Фэнхуня, уже стоило задуматься о силе мальчишки. А ты безрассудно бросился в бой.

– Оно не способно отражать два типа людей: превосходящих меня по силе и не обладающих ей вовсе. Что бы ты решила на моем месте? Естественно, я подумал, что мальчишка не мастер духа. Он не мог даже бежать сам – Гуйшань Фэнхунь нес его на спине. Во всей империи единственный, кто превосходит меня в духовной силе, – Первый князь Сючуань Дицзан. – Пока Ю Мин говорил, свежая рана на предплечье медленно затягивалась.

– Не единственный. – Тэрэя спокойно легла на бок на мягком ложе, ее длинные и крепкие белоснежные ноги выглянули из-под тонкого черного одеяла. Лишь оно укрывало обнаженное тело, и выглядела она невероятно соблазнительно.

– О чем ты? – Взгляд мужчины стал острее. – Появились новые разрушители?

– Конечно же, нет, – очаровательно улыбнулась Тэрэя. – Но, скажи, ты заметил, что уже долгое время среди трех комнат Крестового Коридора используются лишь две боковые, а центральная остается закрытой? Если моя догадка верна, то бледный юноша, которого ты встретил в Коридоре Бездны, – серебряный жрец из той самой третьей комнаты.

– Жрецы никогда не покидают кристальных стен. – Ю Мин приблизился к женщине, и тень его склонившегося крепкого тела почти целиком накрыла изящную фигуру Тэрэи.

– Ошибаешься... Не просто не покидают. – Она подняла руку и погладила его твердую грудь, ловко и привычно отыскивая чувствительные места. – Они не могут этого сделать.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, безымянный остров

– Став свидетелем сокрушительной силы юноши, мой брат лишь сильнее поверил в то, что тот – серебряный жрец, и поэтому согласился пожертвовать собой – чтобы его поручение удалось выполнить. – Глаза Гуйшань Ляньцюань слегка увлажнились, ветер встрепал взъерошенные волосы, разнося слабый цветочный аромат.

– Какое поручение? – Инь Чэнь смутно догадывался, к чему она вела.

Девушка подняла взгляд на сосредоточенное лицо князя и кивнула его догадке:

– То же, что он должен был поручить и тебе, – спасти Гильгамеша. Поэтому брат велел довериться тебе. Неужели эта смертельная охота на Вечных островах, собравшая почти всех князей и апостолов, ничего тебе не напомнила?

Мужчина отвел взгляд, переведя его на безбрежное море.

– В свое время прежний Первый князь Гильгамеш, проводивший годы в уединении на Зеленых островах Уинь и почти не касавшийся мирских дел, тоже неожиданно столкнулся с погоней, объединившей князей и апостолов. Ты, Апостол небес, конечно же, тоже был в том списке на убийство и должен лучше меня помнить случившуюся трагедию...

Ляньцюань смотрела на Инь Чэня с легкой жалостью. Немного помолчав, она продолжила:

– Тогда серебряные жрецы выдали красную весть по той же причине, по которой велели убить и нас с братом: предательство империи. Но ты, апостол, находившийся всегда подле Гильгамеша, прекрасно понимаешь, что он точно не предавал и не мог предать Асланд. Все вы, три его апостола, выбрали стоять с ним до конца, показав свою верность князю и не согласившись с обвинением. Но это значило, что вы выбрали пойти против всех остальных князей и апостолов, и это привело к вашему полному уничтожению. Вот только не совсем. В бою оказался убит один лишь Апостол морей Дун Хэ, а Гланш, Апостол земли, бесследно исчез. Что касается Апостола небес: все кости, жилы и даже духовные линии в твоем теле оказались совершенно разрушены. Но сам Гильгамеш оказался слишком силен – всем остальным князьям даже вместе не удалось одолеть его, поэтому его заперли в специально созданной для него тюрьме... Пусть мы с братом не участвовали в той охоте, тем не менее по рассказам легко понять, что битва на Вечных островах и рядом не стояла с той бойней четыре года назад...

– То бедствие едва ли превосходит произошедшее на островах, однако оно было намного безжалостнее, намного мрачнее любого другого сражения...

Инь Чэнь опустил веки, и его мысли вновь заполнила огромная кровавая сеть. Она медленно захватывала его, постепенно стягиваясь, наполняя нос солоноватым запахом крови, сжимая каждого из них в своих тисках. Хозяева этой сети стояли на краю первозданной тьмы, улыбались друг другу, а в их взглядах мерцал недосягаемый, непостижимый блеск.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, безымянный остров

Ветер почти полностью разогнал облака, и украсившие черно-синее небо звезды напоминали драгоценные камни, рассыпанные на бархатном полотне ловкими руками божеств.

Поверхность бескрайнего моря играла бликами, отражая звезды, луну, сливаясь с прекрасными светилами над горизонтом и мягко стирая границу между водой и небосводом, – казалось, мир перед глазами вернулся к своей изначальной, идеальной форме.

Голос Инь Чэня, несущий в себе некую тяжесть, мягко вошел в порывы морского ветра:

– Если честно, я плохо помню случившееся четыре года назад. Остались лишь похожие на осколки сцены, что время от времени всплывают в мыслях. Мне даже часто казалось, что на самом деле я уже мертв, потому что последнее, что запомнил, это как Гла... как меня убили. А потом я вернулся к жизни – проснулся в Сердце Гланорта. Серебряные жрецы сказали мне, что все сосуды и жилы, все мои духовные линии были разорваны, что мое тело исцелялось, но прежние линии уже накрыла новая плоть, прежние линии оказались стерты без возможности их оживить. Они сказали, что неизвестно, когда удастся заново пробудить их из этого сна, возможно, никогда вовсе... Поэтому они поместили в мое обновленное тело другие духовные линии, дали мне совершенно новый дар.

– И ты просто согласился с этим? Прошлое для тебя совсем ничего не значило? – Ляньцюань, не веря, смотрела на Седьмого князя.

– От «прошлого» в моих мыслях едва ли что-то осталось... В те первые дни, когда я только пришел в себя, осколки воспоминаний мучили меня так, что хотелось умереть. Знакомо это чувство? Когда кажется, будто сотни разноцветных витражей разбились вдребезги, смешались в одну пеструю кучу осколков и обрушиваются на тебя сверху, изрезая острыми краями все тело. Я чувствовал боль от каждого, но не мог собрать разбитые картины воедино. Большая часть этих «осколков» в итоге ускользнула от меня, а часть осталась, вонзившись глубоко в мою плоть... Они – все воспоминания, что у меня есть... Никто не говорил мне, жив Гильгамеш или мертв, однако каждый говорил о его предательстве, словно то было правдой. После этого меня назначили на место погибшего Феррера, и я стал новым Седьмым князем. Известно ли тебе, насколько одиноко и пусто жить в этом мире человеку без воспоминаний?

* * *

Просыпаясь каждое утро, чувствуешь, словно находишься в чужом городе, в чужое время, и вокруг снуют толпы людей, но истории, что они рассказывают, распри, что их беспокоят, совершенно не волнуют тебя. Ты сам не знаешь, где ты и почему существуешь. Не знаешь, откуда пришел и куда должен держать путь дальше.

О ком беспокоишься и кого ненавидишь.

Ты предпочел бы жить на безмолвном просторе, совсем без людей, но в окружении хорошо знакомых деревьев и трав, скал и ручьев, с ясными следами стоп, что приведут тебя обратно к горящему костру. С развилкой, уводящей к поляне, заросшей сладкими ягодами, с ровным мелководьем, указывающим путь к знакомому озеру.

У тебя нет желания жить в шумном и совсем чужом мире, потому что «осколки» в твоем теле не могут указать тебе путь – они лишь служат оковами, наваждением.

* * *

– Поэтому все эти годы ты провел в уединении, отдалился от битв за власть и духовную силу, стал нелюдимым отшельником среди князей и апостолов? – Глядя на Инь Чэня, Ляньцюань впервые осознала, почему этот человек, что в глазах других напоминал лед, настолько замкнут. Осколки воспоминаний были для него драгоценным сокровищем и в то же время источником бесконечной агонии.

– Этот совершенно новый мир ничего для меня не значил. Я лишь хотел отыскать Гильгамеша. – Во взгляде мужчины заблестели слезы. – Когда-то я был его апостолом, а значит, я навсегда им останусь.

– А что же тогда с Ци Лином?

Мерцающий свет в глазах Инь Чэня неожиданно дрогнул, словно ветер погасил огонь горевшей свечи. В этом совершенно новом мире он был первым вонзившимся в его тело осколком памяти, от которого было никак не отказаться.

Ляньцюань наблюдала за озаряемым светом звезд Инь Чэнем: его глаза покраснели и увлажнились, напоминая черные камешки, обточенные до гладкости морем, не выдержав, она сменила тему:

– Мы получим ответы на все, как только найдем Гильгамеша.

– Тебе известно, где он? – Он повернулся к ней, в голосе прозвучало очевидное волнение.

– Гильгамеш заточен под островами, которыми стал Силюр после сплавления. Для удержания могущественного мастера духа, помимо замкнутого пространства и несокрушимых стен, требуется и нечто, имеющее огромную духовную силу, чтобы служить печатью. Без нее сильного мастера не остановит ни заточение на морском дне, ни за медными стенами. Печатью может служить все, что вмещает духовную силу, – орудия, звери и прочее, и чем сильнее печать, тем сложнее выбраться из заточения. Вот только со временем любая вещь истощает свою силу, а когда печать лишается ее окончательно, то и тюрьма перестает действовать, что значит: чем могущественнее печать, тем дольше она способна сдерживать. Немыслимо огромная мощь Гильгамеша вынудила серебряных жрецов превратить в печать одного из князей. Особый дар Силюра позволил ему слиться с островами воедино, а то, что они окружены морем, неиссякаемым источником элемента воды, сделало его практически бессмертным, а значит, и заточение вечным...

– Что значит «сплавление»?

– Мне самой известно мало, но думаю, так называется процесс, когда мастер духа с помощью колоссальной силы частично соединяет со своим телом или замещает в нем что-то чем-то другим, инородным. Это запретная и очень опасная техника, но когда-то в ранний период развития магии была достаточно распространена. Тогда люди мало знали о дарах и духовной силе, имели крайне ограниченные представления об использовании золотой дымки и силе воображения. В прошлом прочность тела мастера по большей части определяла его боевую мощь, поэтому некоторые князья и апостолы не боялись идти на такой риск, чтобы стать сильнее, и проводили всевозможные сплавления с целью укрепить плоть. Вот только сплавление невероятно опасно: шанс на успех очень низок, а вред, наносимый физическому телу, ужасно силен: после проведения частичного замещения мастера часто больше напоминали монстров... В исторических записях Асланда, что видела я, упоминаются мастера, сплавлявшие кости с металлом, заменявшие собственные руки твердыми когтями канторской зимней лисы, пытавшиеся присоединить к лопаткам крылья дракона... Большинство мастеров умирало в процессе, а те, кому удавалось достичь успеха, взбирались на вершину духовной силы и долго владычествовали над миром магии империи. Однако со временем стали все больше изучаться дары и духовная сила, от сплавления – устаревшего и отвратительного способа увеличения собственной мощи – быстро отказались. И тогда изучать, и сражаться стали уже за дары. Стало рождаться все больше совершенно новых, опасных даров, и магический мир Асланда перешел в новую эпоху, в ту, где существовало уже не несколько древних, наследуемых даров, а новое бесчисленное множество различных способностей. После такого выживать стали не самые сильные, а те, кто умеет приспосабливаться. Дары развивались и менялись все быстрее, со временем появилось множество таких, что обладали чрезвычайно сильной поражающей мощью или потрясающей защитной способностью, а также возникали новые, идеально подходящие для запутывания, грабежа, отравлений, влияющие на чужой организм. Они подобно вирусу разрушили изначальную систему духовной магии. Едва дюжину прежних древних даров, словно одряхлевших животных, окружили новые, клыкастые и проворные, и большинство исчезло, кануло в бесконечную реку истории... Подъем интереса к дарам стал официальным концом эпохи могущественной плоти и первым в истории Асланда масштабным обновлением системы духовной магии. Однако даже тогда подавляющее большинство случаев сплавления относилось к частичному замещению или слиянию, потому что чем больше инородного добавлялось в организм мастера, тем сильнее было отторжение и тем вероятнее смертельный исход. Никому еще не удавалось успешно осуществить полное сплавление тела, древний дар вечности Силюра оказался действительно неимоверно могущественным...

Инь Чэнь молчал, однако во взгляде бушевали эмоции. Пусть говорила Ляньцюань ровно и отстраненно, он все равно видел, сколько жестокости хранила в себе эта историческая перемена – сколькими бесчисленными костями, останками был уложен путь на вершину магии духа. Для людей существовала лишь сверкающая, полная могущества слава, даруемая вершиной, но не все те бесчисленные жертвы, что скрывала ее тень.

Девушка смотрела на Седьмого князя: в его взгляде стояли слезы, их сияние плотно укрыло его чистые глаза.

Западная империя Асланд, дворец Темной Горы

– Чувствуешь запах крови? Надвигается буря... Совсем скоро задуют ветра и Асланд снова накроют тучи. – Тэрэя приблизилась к прекрасному профилю Ю Мина, уткнулась носом в ключицу и глубоко вдохнула резкий аромат его тела.

– Это мы и любим, разве нет? Ты и я с детства забавлялись игрой в расправу... – лукаво улыбнулся мужчина, не придавая ее словам значения.

– В этот раз все будет по-другому. Если интуиция меня не подводит, мир духовной магии империи совсем скоро ждет третья смена эпох, она все изменит... – Тэрэя устало закрыла глаза.

– Третья? Мне известно лишь об одной – той, что положила конец эпохе сплавлений.

– То была первая. Когда появились мы... Ты, я, Шэнь Инь, Ни Хун... Мы разрушили прежний мир, изменив Асланд во второй раз. – Она распахнула свои прекрасные и, казалось, всевидящие глаза, обрамленные длинными ресницами. – Появилось бы без нас столько диковинных даров? Потребовалось бы как минимум несколько тысячелетий, чтобы естественное развитие и мутации смогли привести к тому, что имеем мы, – дарам, совершенно отличным от того, что было вначале. Когда-то этим миром правили настоящие чудища, но в итоге все оказалось в руках таких маленьких и слабых существ под названием «люди». Мы с вызовом и презрением смотрим на существ намного больше нас, и все же нам не избавиться от тени болезней – бесчисленные невидимые бактерии, вирусы играют человеческим долголетием как им заблагорассудится. В этом мире настоящая власть находится в руках одной лишь эволюции...

– И какую именно третью перемену ты предчувствуешь? – Ю Мин убрал с губ дерзкую улыбку и крепкой рукой повернул голову Тэрэи, уложив себе на грудь.

– Не знаю, этот монстр по-прежнему скрывается в гуще тумана... Мне не разглядеть его облика, лишь сверкающие ледяным блеском глаза. Он терпеливее нас, мудрее... – Ее дыхание слегка участилось. – Мы должны осторожно его дожидаться.

– Но я не хочу ждать... – неожиданно рассмеялся Ю Мин. В низком чувственном голосе прозвучали металлические нотки, а длинные, сильные пальцы скользнули под тонкое одеяло, обвивавшее тело Тэрэи. Ласковая, но уверенная рука, словно притягиваемая неведомой силой, устремилась в привычном направлении...

Алые губы Тэрэи распахнулись, и она тихонько укусила крепкую грудь Ю Мина.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, безымянный остров

– Кое-что не сходится, Ляньцюань. Процесс сплавления Силюра с островами протекал крайне медленно, и, по словам Ци Ла и Юхуа, Силюр исчез с человеческих глаз в год ее рождения – шестнадцать лет назад. Именно тогда он должен был направиться к островам и приступить к сплавлению. Однако в тот год Гильгамеш еще не унаследовал титул, а Первым князем был Ци Ла. Если настолько масштабный, сложный план охоты за ним родился еще тогда, то серебряные жрецы должны были заранее предвидеть измену Гильгамеша. Но тогда почему они позволили ему стать Первым князем? – нахмурился Инь Чэнь, смотря на девушку.

– Думаю, тюрьма, ради которой жрецы решили принести в жертву Силюра, возможно, создавалась не специально для Гильгамеша, а в качестве балансирующего механизма для магического мира на тот случай, если появится человек, перешедший черту критической духовной силы. Так вышло, что именно Гильгамеш оказался этим человеком... Его духовные линии можно считать сильнейшими среди князей за всю историю Асланда. Они стали лучшим результатом исследований магии духа и одновременно серьезной ошибкой серебряных жрецов – они собственноручно создали линии, вознесшие своего обладателя над всем сущим и наделившие его почти божественной силой. Жрецы лишились уверенности, что смогут контролировать такую мощь, что смогут стереть их, если понадобится. Могущество Гильгамеша сильно нарушило баланс, поставив под угрозу существование не только жрецов, но вообще всего. Появление такого князя резко увеличило энтропию континента Один, тем самым ускорив движение мира к конечной точке – к полной гибели, к необратимости...

– О чем ты... – Инь Чэнь смотрел на Ляньцюань, и в его мыслях постепенно срастались клочки зацепок, их золотые нити сияли все ярче, направляя к кроющейся во тьме тайне...

– Количество золотой дымки в мире ограничено. Однажды, когда она закончится совсем, наш мир вернется к первоначальной тишине, к той пустыне, что существовала до появления серебряных жрецов и магии... Жрецы не могут этого допустить, потому из всех сил пытаются отсрочить неминуемый конец этого мира...

– Но разве в этом есть смысл? Если они стремятся контролировать потребление дымки, зачем создавать столько князей и наделять их всех разными дарами? Нельзя проконтролировать, сколько духовной силы растрачивают остальные мастера духа и сколько дымки потребляет море духовных зверей. Разве все они не приближают конец?

– Обычные мастера духа и звери расходуют крайне малое количество дымки, в сравнении с князьями и апостолами – ничто, сплошная цепочка из нулей, которые можно не считать, однако стоит среди них встать единице, и число мгновенно вырастет... Семь князей, девять апостолов, четыре великих духовных зверя... Все мы – единицы этого мира, и у каждой свое место в одном из трех списков, за нашим балансом следят – ни одной единицей больше, ни одной меньше. Серебряные жрецы делают все, чтобы поддерживать энтропию в этом хрупком равновесии, не давая миру рухнуть и вместе с тем меняя его согласно своему замыслу. Они давно вычислили точный момент конца этого мира, потому время на осуществление их главной цели ограничено... – Наблюдая за удивленным лицом Инь Чэня, Ляньцюань выдержала паузу и продолжила: – Именно из-за этого, когда они создавали нового Первого князя, у них уже имелась тюрьма, чтобы силой запечатать его, на случай, если Гильгамеш выйдет из-под контроля, но все пошло не по плану, и серебряным жрецам пришлось привести план в действие раньше...

Взгляд Седьмого князя мерцал, он что было сил пытался сдержать собственные эмоции, но едва ли ему удавалось скрыть хлынувший в сердце ужас:

– Что произошло?

– Гильгамеш забрал из Усыпальницы Духов Колесо судного дня, и никто не знает зачем.

– За все свои годы рядом я ни разу не видел в его руках духовного орудия... Что за Колесо судного дня? Почему из-за какого-то орудия на него объявили охоту? – спросил князь.

– Духовная сила и дар его духовных линий уже сильно выходили за границы того, что под силу контролировать серебряным жрецам, а когда он завладел Колесом судного дня, его могущество превзошло их.

– Но что это за орудие?

– У каждой из четырех империй на континенте есть своя Усыпальница Духов, где появляются орудия, связанные с основным элементом империи. Так, в Усыпальнице Асланда не отыскать орудие элемента огня – наши орудия отличаются лишь по силе и назначению, но стихия у них одна – вода.

– Это мне известно. В том и суть, – продолжила девушка. – Сейчас на континенте Один четыре империи, в каждой из которых по три серебряных жреца, а всего их двенадцать. Они не из этого мира, а пришли из мира божеств и так себя и именуют – двенадцатью Божествами: знания, силы, моря, небес, земли, огня, сна, смерти, жизни, времени, света и тьмы. У каждого из них есть меч, вмещающий уникальную могущественную силу. Именно эти двенадцать клинков, собранных вместе, и зовутся Колесом судного дня, и оно не принадлежит одному лишь элементу, а вмещает их все. Возможно, особый дар Гильгамеша наделил его тело возможностью вмещать любой элемент и не принадлежать какому-то одному, поэтому в Усыпальнице Духов он и призвал Колесо. Или оно само выбрало его.

Инь Чэнь изучал взглядом Гуйшань Ляньцюань, изумление, что он чувствовал, по размеру могло сравниться с безбрежным морем перед ними.

– Откуда ты все это знаешь?

– А ты как думаешь? – Ляньцюань не взглянула на него, она застывшим взглядом смотрела в черное море.

– Тебе рассказал все тот юноша из Коридора Бездны?

– Да. Только поэтому мы с братом поверили, что он – серебряный жрец. – При упоминании Фэнхуня голос ее дрогнул.

Взгляд Инь Чэня смягчился:

– Ты сказала, что жрецы ведут обратный отсчет этому миру и хотят осуществить свой замысел прежде, чем наступит конец. Каков этот замысел? Он рассказал тебе?

– Нет. Если честно, его слова и поведение ясно показывали, что он недоговаривал, что некоторые вещи он не пожелал или же не осмелился рассказать. Возможно, это что-то касалось самих жрецов, главной тайны двенадцати Божеств. Он хотел от нас лишь одного – чтобы мы помогли ему найти и освободить Гильгамеша, поскольку ему одному под силу спасти наш континент.

– Спасти? Разве он не приблизит мир к его разрушению?

– Думаешь, что в Асланде все еще существует так называемый баланс? Не только Асланд, но каждая империя на континенте имеет свой тайны. Когда кто-то, пренебрегая правилами, нарушает равновесие, первыми гибнут те, кто им следует, пытаясь его сохранить... Поэтому, раз мы уже и так мчимся навстречу гибели, никто не хочет пытаться держать баланс, потому что никто не хочет становиться тем первым, кого эта гибель настигнет...

– Все это ты рассказала и Силюру? Поэтому он пожертвовал собой и передал тебе свои духовные линии, а затем сделал Вечным князем? – Инь Чэнь следил за Гуйшань Ляньцюань, а взгляд его напоминал спящую глубоким сном черную степь, где ветер волнами колыхал траву.

– Возможно... А возможно, ему просто наскучила вечность. Не думаю, что кто-то пожелал бы всю жизнь служить печатью, находясь где-то между жизнью и смертью. Силюр освободил себя...

Инь Чэнь опустился на камни. Внезапная усталость, хлынув откуда-то из глубины тела, теплым ручьем заполнила его. Мысли ощущались некой дремотной неразберихой, словно он только что вернулся с очередного высосавшего все его силы смертельного сражения. Казалось, он вот-вот развалится на части.

Сомнения прошлых лет, одинокие скитания, поиски, ожидания... Все они собрались в мерцающие на звездном небе тайны. Некоторые из них теперь ярко горели, пока другие прятались за огромными темными облаками, и пусть их холодный свет смутно проглядывался сквозь клубы туч, но как бы он ни всматривался, разглядеть ничего не мог.

Инь Чэнь накрыл глаза рукой, однако морской ветер продолжал холодить слезы меж его пальцев. Он ничего не говорил и не двигался, напоминая путника, который после долгой дороги присел отдохнуть и задремал.

Эта затяжная тьма, казалось, не имела конца, и под широким звездным небом он неожиданно почувствовал себя невероятно одиноко, невероятно ничтожно.

В скорлупе его мира вдруг пробили трещину, и он увидел за ней еще более непроглядную тьму неизвестности.

– Ляньцюань, тот юноша поведал эти тайны кому-то еще из князей и апостолов, кроме тебя и твоего старшего брата?

– Не думаю, что, кроме тебя, знает кто-то еще... Что-то не так?

– Нет, я лишь думаю о том, насколько разрозненна ныне система князей Асланда. Битва на Вечных островах показала, что мы не можем знать точно: кто – враг, а кто – союзник...

– На самом деле позиции большинства князей и апостолов очевидны. Ю Мин, Тэрэя, Шэнь Инь и Ни Хун намерены исполнить красные вести. Что касается Тяньшу Юхуа и Ци Лина... Они еще многого не понимают. Если учесть их опыт и возраст, ни о каком выборе стороны речи не идет, к тому же Ци Лин все равно последует за тобой, я уверена. Он очень простодушен, в нем есть чистота и невинность, которые редко можно встретить в нашем мире. Остается лишь один человек, позиция которого мне не ясна, – Ци Ла... – медленно произнесла девушка, смотря на Инь Чэня.

– Считаешь, позиция Ци Ла не ясна? – серьезным тоном спросил мужчина, не отводя взгляда.

– Именно. Когда я искала Силюра внутри островов, оказалось, что кто-то запутал все пространство внутри. Я этого не понимала, пока не отыскала Силюра и он не сообщил мне, что, если бы сам не воззвал к Цепи и не указал путь, я бы, вероятно, просто плутала внутри островов вечно и вряд ли я выбралась бы живой, не говоря уже о том, чтобы найти его.

Услышав эти слова, Инь Чэнь закрыл глаза, а девушка, сделав небольшую паузу, продолжила:

– Однако это замедлило и Тэрэю, в противном случае Силюр не успел бы даровать мне Печать. Будь Ци Ла врагом, он бы расчистил ей путь...

– Возможно, князей и апостолов в Асланде нельзя делить на врагов и союзников, на черное и белое. Есть вероятность, что Ци Ла хотел измотать вас обеих. Если бы огромная энергия, порожденная смертью Силюра, не привела к разрушению островов, вы с Тэрэей и правда могли бы остаться вечно блуждать в лабиринте Ци Ла... Хотя довольно скоро с вами расправились бы голод и жажда.

– Но зачем ему так поступать? – спросила Ляньцюань.

– Вряд ли он преследовал собственную цель... Скорее исполнял чье-то указание. – Инь Чэнь тихо вздохнул. – Иногда я скучаю по тому, каким Асланд был прежде.

Девушка блекло рассмеялась, в глазах ее стояла печаль, и казалось, в сердце ее протекал ледяной родник, полный запаха пепла деревьев и трав:

– Мы с братом когда-то гордились нашими титулами апостола и князя, мы поклялись всегда служить верой и правдой серебряным жрецам, защищать Асланд ценой собственной жизни, кровью лощить его славу, вот только сейчас я вижу, что князья и апостолы – всего лишь пешки в руках жрецов, кучка духовных зверей в людском обличии.

– Князья постоянно рождаются и умирают, один за другим в одиночестве благородно и тихо исчезают. Новые поколения превращают легенды прошлого в древние памятники, в запечатанные во мраке тайны. Вновь и вновь живые существа убивают друг друга ради славы, богатства, могущества, праведности... А в конце и сами лишаются жизни. Ради места на вершине магии, ради песен, которыми их будут воспевать будущие поколения, люди превращаются в холодные трупы. Самые драгоценные из человеческих чувств продолжают блекнуть, пока не исчезнут вовсе, оставив лишь безграничную жажду духовной силы, непрестанно растущее стремление к могуществу для заполнения этого забытого мира.

– Когда-то мое сердце тоже наполняли подобные мысли, но сейчас они исчезли... В моем сердце осталось лишь одно. – Гуйшань Ляньцюань смотрела на черное море, мерцающая бликами поверхность воды отражалась в ее дрожащих глазах.

– Скорбь?

– Нет. – Девушка невесело усмехнулась. – Ненависть. Она одна дает мне силы жить, иначе я не захотела бы оставаться в настолько отвратительном мире. Что держит тебя?

Смотря на Ляньцюань, мужчина тихо произнес:

– Надежда вновь встретить Гильгамеша.

– Должна предупредить, что добраться до его тюрьмы совсем непросто. – Девушка серьезно посмотрела на собеседника.

– О чем ты? Разве ты не сказала, что он заточенон под Вечными островами? – удивился Инь Чэнь.

– Вечные острова не являются самой тюрьмой, они – всего лишь ее верхушка, чтобы достичь места его заточения необходимо погрузиться вниз на несколько уровней и пройти ужасные испытания. На первом уровне, под островами, – Усыпальница Духов, на дне которой спит один из четырех великих зверей древности – Благословение. Ниже, на втором уровне, мы с тобой уже были – там находятся руины Ютула, они прямо под Усыпальницей, туда можно попасть, как только минуешь Благословение. В прошлый раз я не поняла значения этих руин, но сейчас знаю, что все те призраки – стража Гильгамеша. Они, как и Благословение, служат последней обороной на его пути, если ему удастся сбежать с нижнего уровня.

– А что в самом низу? – спросил Седьмой князь.

– Место его заточения – Белая Преисподняя. Никто не знает, какая защита скрывается там... Однако Силюр сказал перед смертью, что для мастера духа то место действительно является настоящей преисподней, в сравнении с последним уровнем десятки тысяч призраков, великий зверь древности Благословение и печать из Вечного князя – сущие пустяки...

Инь Чэнь сосредоточенно кивнул и тихо вздохнул. Пусть когда-то он и был Апостолом небес, ныне обладал значительным количеством духовных орудий, и на его стороне стоял первый в истории Асланда князь с удвоенной духовной силой и двумя дарами Гуйшань Ляньцюань, тем не менее едва ли можно было положиться лишь на силу их двоих в борьбе с сотнями тысяч призраков и древним зверем Благословением. Уверенности у него и так было мало, не говоря уже о последнем уровне – «настоящей преисподней», где их ждала неизвестность.

Однако, несмотря ни на что, он должен был вытащить Гильгамеша. Пока Инь Чэнь знал, что князь жив, он собирался двигаться вперед, неважно, куда вела его эта дорога. Даже если спасти его не удастся, он был готов остаться и в заточении, но рядом с ним.

– Я пойду с тобой, пусть и шансов у нас почти нет. – Влажный морской ветер принес голос Ляньцюань.

Инь Чэнь кивнул в ответ, и мягкий взгляд его глаз вновь сделал его похожим на одинокого юношу, которым он был много лет назад.

Глава седьмая
Запечатанный мир

Шесть лет назад. Западная империя Асланд, Гланорт, Сердце

С одной стороны длинного коридора тянулись невероятно высокие стены, серовато-белый камень сиял особенным, влажным блеском, свойственным подземельям, а на его поверхности были вырезаны сложные искусные узоры – в архитектуре края воды Асланда чаще всего встречались орнаменты из текучих линий, – однако стиль исполнения здесь, в отличие от городов, выглядел куда более древним, от него веяло временем. На другой стороне коридора располагались огромные арочные ворота, из-за которых внутрь проникали яркие лучи, падающие на землю ровными полосами света.

Это место находилось под столицей империи Гланортом, где по всем законам должна была бы царить тьма, однако от яркого света из-за ворот не ускользал ни единый волосок. Никто не задумывался, как такое возможно, потому что в этом зарытом глубоко под столичным дворцом месте подобных необъяснимых законами природы явлений существовало множество. Например, в этом подземном дворце находилась целая куча вертикальных водных стен, в которых жидкость, словно неподвластная силе тяжести, просто висела в воздухе. И в нишах каменных колонн здесь то и дело встречались темно-голубые огни, не имеющие температуры и не источающие тепло, – чудные, будто горящие кусочки льда. Они пылали здесь почти с самого появления Сердца, и никто ни разу не подливал в них масла и не заменял фитиль, однако они все продолжали прелестно искриться, словно и не собирались потухать.

Ю Мин и Тэрэя пересекли коридор, затем по ведущей вниз винтовой каменной лестнице направились вглубь подземелья, где пролегал тихий, темный коридор, впереди которого располагалось крестовое распутье, а конце каждого ответвления стояла огромная тяжелая каменная дверь.

Они пришли в подземную часть столицы, где было темно, холодно и сыро. При первом рассмотрении едва ли это место получилось бы описать такими словами, как «святое» или «величественное», однако именно здесь находился верховный храм веры и могущества всего Асланда.

Не прошло много времени с тех пор, как они двое стали князьями, и это было их первое посещение Крестового Коридора. Шли они молча, шаги их гулким эхом отдавались в коридоре.

Ю Мин, как всегда, выглядел угрюмо и высокомерно, его глаза скрывались в тени выдающихся надбровных дуг, своим видом он напоминал восставшего из могилы мертвеца с подернутым дымкой взглядом, и лишь крепкая обнаженная грудь лучилась энергией, выдавая в нем живого человека. Высокую тонкую фигуру окутывала чувственная аура порочности.

В то же время лицо Тэрэи украшала обольстительная и волнующая улыбка, уголки ее рта были приподняты лишь слегка, а полные нежные губы привычно словно застыли на полуслове, неизменно заставляя гадать, что же у нее на уме. Ее взгляд проворно скользил по сторонам, разглядывая, и белая шелковая вата в глазах напоминала клубящийся без устали туман. Все вокруг вызывало у нее огромное любопытство.

Коридор освещался темно-голубыми огнями из расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга ниш в стенах. Подземный коридор был изолирован от внешнего мира, и воздух здесь едва ли двигался, однако свечение то и дело колыхалось и мерцало, словно пламя свечи на сильном ветру. И в этом играющем свете проход напоминал большое и длинное живое существо, которое неторопливо дышало.

Ю Мин и Тэрэя одновременно остановились.

– Это... вода? – Она смотрела перед собой.

Распутье впереди скрывала мрачная тень, и, чтобы добраться до него, необходимо было пройти по узкой полоске черной воды.

– Мы не ошиблись дорогой? – холодно улыбнулся Ю Мин, в его виде присутствовала некая беззаботная презрительность.

Тэрэя нахмурила брови, изучая темный водоем под ногами, дна которого было не разглядеть, – узкая полоска воды имела ровную прямоугольную форму и, очевидно, стала водоемом, после того как кто-то сначала проложил этот небольшой канал, проточной вода в нем тоже быть не могла – в таком изолированном пространстве, где воздух ее не тревожил, поверхности воды полагалось бы оставаться гладкой как зеркало, однако на черной поверхности продолжали возникать маленькие волны, то и дело тут и там внезапно вскакивала дорожка ряби и двигалась куда-то вдаль – выглядело так, словно под водой проживало множество неизвестных и очень быстрых живых существ. Глаза Тэрэи полностью заполнила белизна, но как бы она ни старалась, разглядеть кроющуюся на водном дне тайну ей не удавалось, словно на поверхности имелся прозрачный барьер, который полностью блокировал ее способность восприятия духовной силы, казалось, она выпускала стрелы, а они вонзались в невидимую стену, вся выпущенная сила яростно отскакивала от воды обратно.

– Чего ты медлишь? Давай просто создадим ледяной мост, делов-то, – беззаботно усмехнулся Ю Мин, обнажив острые зубы.

Тэрэя, казалось, не услышала его слов, она по-прежнему сосредоточенно изучала узкую полоску воды.

Заметив, что она не обратила внимания, Ю Мин решил, что она не восприняла его слова всерьез, поэтому медленно подошел к кромке и с полуулыбкой произнес:

– Водоем узкий и длинный, духовной силе будет сложно растянуться на такое расстояние. Непросто будет заморозить настолько большую поверхность, да и глубина воды неизвестна... Вот только меня неспроста назначили Вторым князем... – Сказав это, он опустился на корточки и вытянул руку, его тонкие, четко очерченные пальцы аккуратно потянулись к воде...

– Не трогай! – Резкий голос Тэрэи эхом разлетелся по узкому пустому коридору.

В то же мгновение прозвучало два яростных хлопка, и с поверхности воды вырвалось два серебристых ледяных шипа. Они появились так быстро, что не верилось глазам, вот только Тэрэя заранее почувствовала перемену в духовной силе.

Подол ее черного шелкового платья резко взлетел, из-под него, извиваясь, вырвались две полосы белого шелка, быстро укрывая их с Ю Мином. Раздался треск. Острые шипы пронзили их грудные клетки, выйдя под косым углом из спин, перед глазами брызнуло несколько нитей крови, и пространство заполнил ее сладковато-соленый запах.

Та часть шипов, что осталась внутри окруженного белым шелком пространства, в котором стояли Ю Мин и Тэрэя, резко испарились, а часть за его пределами осталась. Казалось, из щита высосали весь воздух.

Извивающиеся полосы вернулись в Тэрэю, вновь обмотав изящное тело. Ее лицо укрыла болезненная бледность, а грудь слегка вздымали тяжелые вздохи, казалось, она еще не пришла в себя от произошедшего.

Ю Мин протянул руку и провел по месту, где острый шип вспорол его грудь, – плоть медленно стягивалась. Поднеся пальцы ко рту, он с вызывающей и порочной улыбкой слизал собственную кровь, но уже через мгновение замер. Ледяные шипы, медленно извиваясь белыми змеями, заскользили обратно в воду, чтобы исчезнуть в непроглядной темноте под ее поверхностью. Ю Мин молча наблюдал за этой жуткой картиной.

Превращение воды в острые ледяные стрелы или крепкие стены для защиты – в Асланде подобные способы мгновенного преобразования воды в твердое состояние использовались чаще всего, вот только сейчас... лед выглядел мягким. Но едва ли лед вообще можно было описать этим словом, подобное полностью противоречило правилам реального мира. Мягкий лед, твердая вода, треугольный ветер, горячий снег... Таких вещей в настоящем мире существовать просто не могло, место им было в самых абсурдных из снов.

Однако на его глазах ледяные шипы, словно щупальца гигантского осьминога, мягко и омерзительно, медленно уходили на темное дно водоема. При соприкосновении друг с другом они потрескивали и роняли острую стружку, лишний раз подтверждая, что все же были твердыми и острыми...

– Осмелиться вести себя в этом месте так безрассудно весьма самонадеянно. – Из темных глубин коридора донесся туманный мужской голос, прозвучал он ровно и механически, без единого намека на человеческую эмоцию.

Тэрэя обратила взгляд вдаль: в слабом танцующем синем свете стоял посланник в капюшоне и серебристо-белой маске. Маска напоминала оголенный скелет и почти полностью скрывала его лицо, оставляя открытыми лишь пару глубоких глаз, блеск которых можно было разглядеть и при слабом освещении коридора.

– Стойте на месте и не двигайтесь, – велел он и, сделав два шага вперед, опустился вниз. Затем протянул руку, и из его рукава высунулось серебристое существо, похожее на полупрозрачную и лишенную чешуи змею или даже жирного снежного слизня. Белое склизкое существо быстро вошло в воду, и та, словно вскипев, покрылась пузырями и маленькими волнами, вслед за чем из глубины один за другим стали подниматься твердые, увесистые черные камни, протягиваясь к ногам Тэрэи и Ю Мина. Камни эти очень странно, легко держались на водной поверхности, словно не имеющая опоры, плавающая древесина. Твердая вода, мягкий лед, всплывающие камни...

Из влажных каменных ступенек сложился покачивающийся плавучий мост.

– Ступайте вперед, – вновь прозвучал сиплый голос посланника.

Тэрэя и Ю Мин переглянулись и, не сказав ни слова, как было велено, осторожно двинулись вперед.

Расстояние между плавучими ступенями различалось, и с каждым шагом Тэрэя слышала доносившийся из воды причудливый звук. Звук этот был невыразимо жуткий и напоминал всхлипы будто бы спрятанного на дне водоема человека... При мысли об этом женщина посмотрела под ноги и тут же вся побледнела от увиденного.

– Ах! – Она непроизвольно вскрикнула. Очень малое могло заставить испуганно вскрикнуть ее – жестокосердечного, беспощадного и повидавшего очень многое князя.

Ю Мин остановился рядом и, протянув руку, придержал ее за предплечье. Не произнеся ни слова, она лишь наклонила голову и глазами направила Ю Мина.

Тот проследил за ее взглядом вниз, после чего его лицо стало таким же бледным, как и лицо Тэрэи. Каждый камень в черной воде снизу держала безжизненная, ужасно худая пара рук, белоснежную отекшую и сморщенную кожу покрывали синяки. Однако то, что было глубже, за черной поверхностью, разглядеть не представлялось возможным, виднелись лишь подпирающие камни руки, и по-прежнему слышались горестные стоны, поднимающиеся со дна и сопровождающие каждый шаг князей...

Ладони Тэрэи стали ледяными, она подняла голову и с ужасом посмотрела на облаченного в белое одеяние посланника в конце коридора – это место пугало ее больше пещеры Нинсин...

Тэрэя глубоко вздохнула и легонько потянула Ю Мина за рукав. Они продолжили идти вперед.

Миновав мрачный отрезок воды, пара оказалась перед человеком в маске, который указал на тяжелую каменную дверь, расположенную справа:

– Входите.

Князья направились внутрь. Но сделав два шага, девушка обернулась к посланнику, его лицо по-прежнему оставалось скрыто во мраке:

– Мне нужно дождаться еще одного человека. Идите.

Слегка прикусив губу, Тэрэя повернулась обратно и вместе с Ю Мином вошла за каменную дверь.

Коридор вновь накрыла гробовая тишина.

Облаченный в белое посланник напоминал статую в темноте, стоя в ожидании с опущенной головой, и лишь когда из глубины коридора донесся ритмичный звук шагов, он тихонько поднял ее. Его скрытые в тени глаза, отражая свет темно-голубых огоньков, посмотрели на приближающуюся троицу, а на скрытом маской лице появилось слегка неестественное выражение.

Ритмичный звук шагов принадлежал лишь двоим из троицы. Поступь одного звучала грациозно и сдержанно, его ноги, обутые в сапоги с металлическими деталями, ступая по твердому камню, едва ли издавали звук. Шаги в идеальном ритме и с неизменной громкостью, казалось, издавал некий отмеряющий время точный прибор. От этого их владелец представлялся человеком чрезвычайно рациональным и сдержанным. Шаги второго же звучали ярко, даже нагло, ноги торопливо касались камня, отчего поступь казалась резкой, напористой. Удары подошв о пол, преисполненные некой юной, дерзкой силы, напоминали бой военного барабана. Но поступь последнего, шагавшего в самой середине, человека была степенна и в то же время непринужденна. Обшитые серебром сапоги совсем не издавали шума, словно ступали по облакам.

Фигура посланника склонилась в поклоне так, словно действительно была из камня, опустив глаза, он почтительно поприветствовал:

– Первый князь Гильгамеш, вы пришли. – Голос его прозвучал привычно низко, однако в этот раз в холоде явно слышалась капля страха. – Прошу, подождите, я сниму для вас печать с воды – серебряные жрецы поставили на нее мощную защиту...

– Не нужно! – Слова посланника прервал юноша с напористой поступью, он взмахнул рукой, и из стен неожиданно раздалась цепочка грохочущих звуков – из твердых старых каменных стен ровно в метре над водой вырвались квадратные столбы и с силой вонзились в противоположную стену, мгновение спустя над водной поверхностью образовался мост из бесчисленных каменных ступеней. Черная вода внизу осталась неподвижна.

– Гланш, веди себя хорошо, ты только освоил элемент земли, а если бы ты потерял контроль и устроил здесь обвал? – тихо упрекнул его молодой человек, стоявший слева. В его голосе чувствовалась серьезность и сдержанность.

– Можешь хотя бы один день не занудствовать, Дун Хэ? Только и делаешь, что поучаешь! Кровь из ушей скоро пойдет... Наоборот, мне нужно побольше упражняться, раз я только освоил элемент, так? К тому же здесь наш князь, переживать не о чем – стоит ему шевельнуть пальцем, как любой обваленный мною потолок вернется на место. – Гланш вскинул черную бровь, ухмыляясь, в уголке рта лукаво сверкнули зубы. Он потянул за плечо величественного вида человека, который стоял между ними. – Разве не так, князь?

– Лучше тебе прислушаться к совету. Будь это любое другое место, я бы еще смог тебя выручить... – Гильгамеш посмотрел на озорного юношу, улыбаясь невеселой, но очевидно полной нежной привязанности улыбкой. – Но если разнесешь это, помочь уже не смогу.

Переговариваясь, троица продвигалась вперед по горизонтальным каменным столбам над водой, а ожидающий в конце коридора посланник следил за ними с изумлением. Он слышал прежде о Гильгамеше, многие даже называли его сильнейшим князем в истории Асланда, однако сейчас, наблюдая за ним собственными глазами, он испытывал потрясение, описать которое словами представлялось трудно. Вокруг элегантного, прекрасного и совершенно не вычурного длинного одеяния Первого князя, казалось, плыл слабый ореол света, делая его похожим на божество. Троица, благородные лица которых окутывало вызывающее благоговейный трепет свечение, неторопливо приближалась к нему.

– Пожалуйста, пройдите в каменный зал с левой стороны, у серебряного жреца готово для вас задание. – С опущенной головой посланник указал в нужном направлении. Он пытался совладать с ужасом, пораженный тем, что князь и апостолы края воды Асланда могли спокойно использовать элемент земли, принадлежащий самой таинственной, располагающейся на юге империи Эльс. К тому же, судя по их разговору, стало понятно, что юный апостол, на пустом месте выстроивший каменные ступени, «только освоил элемент». Посланник украдкой приподнял голову на ровно выстроенные аккуратные каменные столбы впереди – без точного контроля над духовной силой невозможно достичь такого идеального совпадения в толщине и размере, направлении и высоте.

На его лбу появились капельки пота. «Так вот что из себя представляет загадочный Первый князь и его апостолы...»

Проходя мимо, Гильгамеш слабо улыбнулся и кивнул ему, от похожих на жидкое золото волос князя исходил приглушенный аромат императорского дуба.

Троица скрылась в конце коридора за тяжелой каменной дверью.

Посланник облегченно выдохнул и стер со лба капельки пота.

* * *

Комната оказалась очень просторной. И очень темной. Внутри не оказалось мебели, а стены не украшали узоры. Они поднимались высоко-высоко, где собирались в острый купол. С двух сторон находились ряды мерцающих, колышущихся темно-голубых огней. Сейчас их свет выглядел жутко. Тени Тэрэи и Ю Мина лежали на сыром и холодном полу, напоминая двух тонких призраков.

Князья стояли в середине комнаты, и оба хранили молчание. В глазах девушки, не прекращая ни на мгновение, клубился туман, однако даже ее выдающемуся дару к восприятию духовной силы было не раскусить того, что их окружало. С того самого момента, как они начали спуск из главного зала Сердца, и по мере того, как опускались все глубже, силы становилось все больше, однако сейчас, когда они оказались в середине зала жреца, вся сила вокруг словно исчезла, воцарился такой покой, что становилось даже страшно, – будто они оказались в глазу яростного урагана, тишина звенела в ушах.

Вдруг появился мягкий гудящий шум, и кристальная стена напротив неожиданно засияла темно-голубым. Ю Мин, сощурив глаза, разглядел внутри размытую и слегка светящуюся фигуру.

Они с Тэрэей опустились на колени и склонили головы.

– Для вас есть новое задание. – Силуэт в кристалле постепенно становился отчетливее. Роскошные, замысловатые украшения и одежды, доспехи и искусная корона, божественно совершенный лик – им явился вечно спящий внутри кристалла серебряный жрец.

Тэрэя подняла голову с выражением благоговейного трепета на лице:

– Мы всегда к вашим услугам.

– Вам, очевидно, известно, кем именно вы двое являетесь? – Голос жреца из глубины кристалла звучал словно издалека, однако обладал некой резкостью и божественностью, которой невозможно было противиться, словно слова эти были шепотом с небес.

– Разрушителями, – склонив голову, тихо ответила Тэрэя.

– Вы были ими. – Глаза серебряного жреца оставались закрыты, а лицо ничего не выражало, он напоминал спящее глубоким сном божество, застывшее в янтаре. – Но сейчас родилось новое поколение разрушителей. Ваша задача – отправиться в уже знакомое вам место и поприветствовать их, сделав своими апостолами.

– Зачем? Когда «родились» мы, то сами выбрались из той пещеры – князья нас не встречали и уж тем более не делали апостолами. – Тэрэя с недоумением смотрела на жреца внутри кристалла.

– Затем, что они другие. Вы вышли из пещеры Нинсин с цельной ясной памятью, вы помните все, что происходило, знаете, с чего все начиналось, понимаете причины и следствия, осознаете миссию, что лежит на ваших плечах. Однако начиная с этого поколения разрушители больше не будут обладать воспоминаниями о прошлом. В момент, когда они покинут пещеру Нинсин, их память будет извлечена и стерта. Поэтому вы должны сделать их своими апостолами и направлять в мире духовной магии. Когда наступит подходящий момент, вы расскажете им правду.

– И когда же наступит этот подходящий момент? – Неожиданно в разговор вступил Ю Мин, в его низком голосе прозвучала некая резкость, и запечатанный каменный зал отозвался отчетливым эхом.

– Мы сообщим.

Тэрэя подняла голову, теперь она видела ясно: фигура в кристалле принадлежала единственной женщине из трех серебряных жрецов. Ее тонкие, длинные ресницы напоминали опущенные на плотно закрытые глаза мягкие белые перья, ее склоненное лицо укрывала благородная безмятежность. Две из ее четырех рук со слегка раскрытыми ладонями лежали симметрично по бокам от нее, словно заключая этот мир в ласковое, милостивое объятие, а две другие были молитвенно сложены у живота с направленными вверх пальцами – Тэрэя не совсем понимала значения этого жеста.

Изучая застывшую в кристалле с закрытыми глазами и в глубоком сне женщину, Тэрэя осторожно спросила:

– Зачем стирать память? Разве они не лишатся всего смысла того, кем являются? Разве они не должны принять «карательную» миссию прошлого поколения?

– Тэрэя, ты – князь, ты должна понимать, что твоя задача – исполнять каждое из наших указаний, а не задавать вечные «зачем». Вам заранее сообщают все, что требуется. Теперь ступайте, поприветствуйте новых разрушителей и сделайте своими апостолами.

Свет в комнате неожиданно погас. Только что мерцавшая темно-голубым кристальная стена резко потемнела и стала похожа на бездонный колодец. Девушка продолжала молча стоять со склоненной головой и, лишь когда Ю Мин легонько сжал ее предплечье, опомнилась и посмотрела в его глаза.

Впервые он видел ужас во взгляде Тэрэи. Прежняя она, очаровательная и надменная, даже столкнувшись с бывшим Первым князем Ци Ла, не выказала ни намека на трусость, но сейчас от той пропитанной решительностью, всесилием холодной привлекательности в ее глазах не осталось и следа – ее взгляд был непроглядно черным и мягким, мерцающим дрожащими осколками света.

* * *

В середине каменной комнаты в приглушенном свете стояли трое высоких, облаченных в дорогие одежды мужчин. Они хранили почтительное молчание, лишь Гланш то и дело переминался с ноги на ногу, как непослушный мальчишка, которому не стоялось спокойно на месте.

Гильгамеш и Дун Хэ тихо смотрели на кристальную стену впереди. Неугомонный Апостол земли украдкой бросил взгляд на прекрасный профиль своего князя: опущенные веки скрывали глаза Гильгамеша, апостолу их было не разглядеть, но в итоге некое спокойствие, наполнявшее все вокруг, передалось и ему, атмосфера важности и торжественности вынудила парня, сдвинув ноги вместе, встать смирно и не ерзать.

С гудящим звуком в зал хлынул поток синего света, каменная стена перед ними неожиданно обратилась мерцающим темно-голубым морем: огромный прозрачный кристалл ярко засиял. Троица почтительно опустилась на колени перед появившимся силуэтом. Он обладал божественными чертами, имел высокие надбровные дуги и глубоко посаженные глаза, что оставались закрыты, а на лбу сидела искусная отлитая из серебра корона.

Гланшу вдруг подумалось, что выражение на лице серебряного жреца напоминало его князя. В сердце его закралась небольшая гордость, и уголки рта невольно приподнялись в намеке на улыбку.

– Вас призвали, чтобы сообщить важную новость: наконец-то появился человек, достойный титула Апостола небес. Скорее отправляйтесь в путь и приведите его в Сердце для дарования Печати.

– Хорошо. Можно узнать, где именно его нашли? – вежливо и невозмутимо поинтересовался Гильгамеш, не поднимая головы.

– В поселке Хэхэ у восточной границы. Это юноша семнадцати лет, имя которому Инь Чэнь, – раздался из кристалла тихий и низкий голос серебряного жреца.

* * *

Дверь в комнату в левом проходе Крестового Коридора медленно отворилась, из нее неторопливо вышли Гильгамеш и два его апостола, лицо князя украшала прежняя слабая и грациозная улыбка.

Серебряный посланник по-прежнему стоял на распутье, из рукава своего одеяния он снова вытащил ту же самую, похожую на серебристо-белую маленькую змею штуковину, готовый подойти к черному, жуткому водоему.

Гильгамеш резко его остановил.

– Не стоит. Мы справимся сами. Спасибо.

Голос звучал властно и в то же время мягко, даря умиротворенное ощущение уюта, точно согретая костром ночь.

– Смотри, Дун Хэ, как добр ко мне князь. – Расплывшись в улыбке, Гланш перевел взгляд с непроницаемого лица Апостола морей обратно на Гильгамеша. – Вы же хотите, чтобы я поупражнялся, верно? Не о чем переживать, сейчас все...

– Никаких упражнений. Нам следует торопиться – дела не ждут. – Гильгамеш не удержался от улыбки.

Он легонько моргнул, и в воздухе резко закружил яростный ураган. Мир перед глазами серебряного посланника качнулся, и мгновение спустя троица аккуратно приземлилась на другом конце водоема, заставив прекрасные одеяния колыхаться тремя великолепными знаменами.

Поднявшийся в коридоре ветер исчез, оставив лишь волны на потревоженной воде, подтверждающие, что произошедшее только что ему вовсе не привиделось.

Гланш обернулся и с самодовольным видом показал посланнику язык:

– Совсем забыл сказать: мы и летать умеем, ха-ха-ха! – И тут же получил подзатыльник. – Ай-ай! Дун Хэ!

Потирая затылок, молодой человек поспешил за князем, и троица скрылась в конце коридора.

В воздухе остался висеть едва различимый аромат императорского дуба. Посланник тихо выдохнул.

Только удостоверившись, что Гильгамеш с апостолами и Ю Мин с Тэрэей покинули Крестовый Коридор, он наконец-то тихо развернулся и встал, опустив голову, лицом к той комнате серебряного жреца, что находилась посередине.

Тяжелая каменная дверь оставалась закрытой, он продолжил терпеливо дожидаться того, кто находился внутри.

* * *

Гильгамеш медленно шел по коридорам и залам императорского дворца. После того как они поднялись из подземелья Сердца, свет стал намного ярче и теперь исходил не от жутких темно-голубых огней: повсюду висели роскошные люстры из кристаллов, горели бесчисленные свечи, и аккуратные, резные, кристальные листочки отражали красочный свет, заставляя весь дворец ослепительно сверкать.

– Князь, простите мое любопытство, но этот поселок находится на диких пограничных землях вдали от центра духовных сил Асланда и в то же время недалеко от края ветра и края огня... Настолько близко, что отойдешь в кусты справить нужду, а уже окажешься на землях огненной империи... Ай! Дун Хэ, дернешь за волосы еще раз, и я за себя не отвечаю!

– Как ты разговариваешь с князем? Какие еще кусты? Следи за языком! Ты в императорском дворце, знай меру! – На лбу серьезного Апостола морей вздулась вена.

– Это фигура речи, просто пример... – уже тише произнес Гланш и лукаво показал язык. – Князь, Хэхэ стоит на границе трех империй, где смешиваются элементы. Неужели в таком месте мог появиться способный стать Апостолом небес? Звучит как-то неправдоподобно...

Гильгамеш поднял голову на сомневающегося Гланша и спросил с улыбкой:

– Неужели ты позабыл, какой у тебя дар? Те, кому под силу задействовать весь потенциал духовных линий в собственном теле, уже по своему существу не могут принадлежать одному лишь краю воды. Поэтому именно в таком пограничном месте, как Хэхэ, где элементы сплетаются, а духовные силы взаимодействуют, только и мог появиться Апостол небес.

– И все же не очень-то мне в это верится... Там такая глушь, что и птицы не гадят. В том поселке не наберется и горстки людей, смыслящих в магии...

– То своя нужда, то птичья... Совсем о манерах забыл? – вздохнул Дун Хэ.

– Сам про нее говоришь! – С невероятно наглой улыбкой Гланш отскочил в сторону, предусмотрительно спасаясь от воспитательного кулака Дун Хэ.

– Ну все, заканчивайте. Отправимся в путь, как только вы соберетесь.

– В таком случае вечером я соберу вещи в дорогу, и завтра утром сможем выдвигаться, – почтительно кивнул Дун Хэ, глядя на Гильгамеша.

– Сегодня, – склонив голову, улыбнулся князь.

– А? Хорошо... – Парень удивился, но быстро опустил голову. – Я понял, князь.

Сбоку захихикал Гланш.

– Что? – раздраженно спросил Дун Хэ.

– Оказывается, и тебя можно смутить. Ха-ха-ха! – Апостол земли, схватившись за живот, пошатываясь, пошел прямо, пока со стуком не врезался в невидимую стену. На лбу у него тут же появилась небольшая шишка. Он удивленно замер, потирая ушибленное место, и погладил воздух перед собой. Затем снова вскинул голову и крикнул вслед уходящему Дун Хэ и Гильгамешу:

– Несправедливо, князь, – вы обучили Дун Хэ воздушному щиту! А как же я?!

– Кто виноват, что ты в тот день улизнул к озеру купаться и ловить черепах? – послышался издалека смеющийся голос Гильгамеша, ласковый и низкий, словно нечаянно раздавшийся звон древних струн. – Нас ждет долгое путешествие, поэтому не забудь оставить для своей черепашки еду, нельзя, чтобы она умерла от голода.

– Для какой такой черепашки? Нет у меня никакой черепашки, – слегка покраснел Гланш, а глаза его забегали.

– Для той, что спрятана у тебя под одеялом, – даже не обернувшись, ответил Гильгамеш.

«И все-то он знает!» – хмыкнул про себя молодой человек, скривив рот, словно ребенок, у которого отняли конфету.

Они покинули коридоры дворца и в лунном свете двигались по ухоженному императорскому двору.

Смотря на Гильгамеша рядом с собой, Дун Хэ слегка обеспокоенно спросил:

– Князь, насколько известно мне, Хэхэ, хоть и принадлежит краю воды, уже несколько лет почти полностью находится во власти людей империи огня, к тому же они нередко вступают в конфликт на границе с нами и империей ветра. Такое крупное событие, как визит Первого князя с двумя его апостолами, легко может обострить отношения империй, разве нет?

– Поэтому отправимся туда, не привлекая внимания. Быстро прибудем и так же быстро вернемся, мы уйдем, как только найдем мальчика по имени Инь Чэнь. И в дороге постараемся оставаться незаметными, облачимся во что-нибудь простое. – В ясном свете луны лицо Гильгамеша было настолько прекрасным, что казалось, его вырезали из кристалла.

– Не привлекать внимания – в этом деле я лучший, – потирая лоб, нагнал их Гланш. – А вот у Дун Хэ ничего не выйдет – у него лицо каменное и взгляд высокомерный. Он даже ходит, ест и спит как по учебнику – слепой поймет, что этот человек не из деревни вышел. Давайте оставим его, князь? Отправимся вдвоем, а как стемнеет, так я вырублю этого Инь Чэня, суну в мешок и доставлю вам так, что и комар носа не подточит. Вам и делать ничего не придется, найдете себе гостиницу поблизости, да и подождете меня за чашкой чая.

– Вот же... – улыбнулся Гильгамеш.

– А как же иначе? Апостол должен стараться для своего князя – такова непреложная истина, можете даже не благодарить, – с прядкой волос в уголке рта рассмеялся Гланш, лицо его сияло юношеской красотой.

– Я лишь хотел сказать, что еще неизвестно, удастся ли тебе его одолеть, – с улыбкой поддразнил молодого человека Гильгамеш.

– Конечно, известно! Один удар – и он на земле. – Насупив брови, тот закатал рукава, красуясь крепкими мышцами.

– Тоже верно. Нужно пользоваться моментом, пока можешь, потому что очень скоро он станет Апостолом небес. А не стоит забывать, что из трех апостолов Апостол небес – главный и, по общему признанию, дар у него проявляется сильнее. Раз серебряный жрец выбрал этого Инь Чэня, значит, у него была на то причина, – с улыбкой поддел его Гильгамеш.

– Вы правы, князь, – склонил голову Гланш, но про себя хмыкнул. Однако только лишь про себя. Апостол подмигнул нахмуренному Дун Хэ. – Слыхал? Князь велел мне пользоваться моментом, так что не думай вмешиваться...

– Не переиначивай... – не стерпел тот.

Шумно споря, троица покинула императорский двор. В лунном свете их стройные фигуры отбрасывали бледные тени.

Воздух полнился нежным ароматом высушенных диких трав – уже наступила осень, самое прекрасное время в Асланде, когда небо казалось далеким и высоким, а звезды усыпали его бархатистое полотно, словно щедро рассыпанные богами драгоценные камни.

* * *

Многие годы спустя Гланшу раз за разом снилась эта прекрасная ночь, когда судьба мальчика по имени Инь Чэнь сплелась с его собственной.

Все говорили, что ненасытных нельзя считать полностью дикими зверями – в своей порочной кровожадной натуре они хранили раздробленные частички самых прекрасных из когда-то принадлежавших человеку воспоминаний, что оставались в них подобно одиноким цветкам среди поля гниющих трупов.

Их гигантские тела охраняли эти цветки, сворачивались вокруг них, защищая, и засыпали глубоким сном или умирали.

Шесть лет назад. Западная империя Асланд, земли крайнего севера, пещера Нинсин

Ураган постепенно затихал.

От снежного кома размером с кулак, еще совсем недавно безостановочно клубящегося и свирепо бьющегося меж небом и землей, теперь не осталось и следа. Жестокие потоки исчезли за ледниками, оставив на просторных землях лишь слабый морозный ветер, и снег крупными хлопьями ленно и медленно кружил в воздухе. Холодные земли выглядели царством ласкового покоя.

Неожиданно над ровной ледяной поверхностью озера появилась вращающаяся золотая точка света и стала постепенно расти, пока замысловатые мерцающие узоры не переплелись на ледяной поверхности в огромный магический круг, в центре которого возникли бесчисленные золотистые частицы, став в итоге двумя человеческими фигурами.

Тэрэя и Ю Мин распахнули глаза, привыкая к ослепляющей белизне вокруг.

Просторную, бескрайнюю землю, ее твердые скалы и промерзшую почву укрывал толстый слой вечного снега, напоминавшего облака. На горизонте возвышались черные обрывистые скалы, что тянулись вперед, постепенно собираясь и образуя огромную черную теснину, на конце которой находилась мрачная непроглядно темная пещера.

То было место рождения каждого поколения разрушителей – пещера Нинсин.

В мысли Тэрэи хлынули бесчисленные воспоминания, знакомый, вызывающий ужас аромат страха как будто бы все еще витал у кончика ее носа, желудок скрутило – то было беспокойство, однако не без примеси некоего извращенного предвкушения.

Они с Ю Мином тихо стояли в ожидании посреди снежного поля, не ступая вперед и оставаясь на месте. На их плечах собрался снег, придавая им вид двух безжизненных скульптур посреди ледяного царства.

Ю Мин повернул голову и посмотрел на замутненные глаза Тэрэи. Он ждал, когда та закончит изучать окружение, и думал. Тэрэя рассказывала ему, что, используя свой дар восприятия духовной силы на больших пространствах, она видела совсем иное, нежели то, что обычно, – все перед ее глазами превращалось в пустынную тьму, и лишь предметы, обладающие духовной силой, излучали золотистый свет, она отчетливо видела, как этот свет отличался по силе, частоте мерцания, переменам в цветовой гамме в зависимости от свойств его источника.

– Кто-то побывал здесь до нас. – Ее глаза снова стали черными, она повернула голову и серьезно посмотрела на Ю Мина.

– И где они сейчас? – Его зрачки сузились до тонких линий, отчего стали похожи на змеиные.

– Уже ушли. – Тэрэя оглянулась по сторонам. – Но вокруг явно чувствуется оставшаяся духовная сила. След очень четкий, а значит, времени прошло мало.

– Ты можешь определить, кто именно это был? – спросил парень.

– Нет. – В ее взгляде проступило легкое недовольство этим обстоятельством. – Но, судя по следам, сила крайне большая и редкая – по крайней мере в Асланде я не сталкивалась с подобной. Иначе бы запомнила. Те, кто побывал здесь до нас, редко выходят в люди.

– Гильгамеш? – холодно усмехнулся Ю Мин. – Больше никто не подходит под такое описание.

– Возможно... – Тэрэя вздохнула. – Я не встречала его, поэтому не знаю особенности его силы.

– Новые разрушители уже выбрались? – Парень поднял руку и тонкими сильными пальцами легонько стер с бровей застывшие кристаллики льда. Ему надоело ждать.

– Еще нет. Не чувствую никаких признаков силы. – Тэрэя смотрела на темный, бездонный выход из пещеры, ее ясные глаза, укрытые густыми ресницами, мерцали холодными бликами.

– Столько лет прошло как мгновение... Мы, верно, были совсем детьми, когда продрали себе путь наружу? Тебе хоть десять тогда исполнилось? – Вслед за ней Ю Мин направил свой взор на пещеру, и мысли его окрасили воспоминания, словно в сумерках загорелись огоньки ламп, подгоняющие путешественника домой, в его взгляде чувствовалась тяжелая усталость.

– Не помню. – Тэрэя ответила не сразу, очевидно, что мыслями она была не здесь.

Парень повернул голову к взволнованной девушке и обратился к ней:

– О чем ты думаешь?

– Тебе не кажется... – она смахнула с лица несколько прядок волос, растрепанных холодным ветром, повернула голову и посмотрела на молодое, дерзкое лицо Ю Мина, – что это поколение родилось слишком быстро? Сколько прошло с тех пор, как мы стали князьями? Год? Полгода? Как за такое короткое время могло родиться новое поколение? Знаешь, нас от предыдущего поколения разрушителей отделяло больше десятка лет. Мы только-только уничтожили прежнее поколение князей, устранили двоих слабейших, обновили порядок в духовной системе Асланда, прошел всего лишь год, неужели новые разрушители так скоро начнут следующий отсев? Не верится...

– Возможно, не было тех десяти с лишним лет. У меня есть ощущение, что между нашими поколениями существовало еще одно поколение скрытых разрушителей, и еще вероятнее, что пара новеньких, которых мы с тобой ждем, вовсе не следующие после нас, что между нами и ними, вероятно, существовали еще поколения... – Глаза Ю Мина напоминали непроглядные таинственные бездны.

– Маловероятно... – Тэрэя нахмурила брови и медленно покачала головой. – Чтобы разрушитель набрался достаточно сил для сражений, требуется как минимум десять лет. Мы с тобой прошли первый отбор, когда нам было около десяти, и считались одаренными, но, даже несмотря на это, все равно потратили столько лет. Не верю, что существуют четырех-пятилетние дети, которым под силу влиять на мир магии. Мысль о подобном ужасает...

– Думаешь, Гильгамеш – разрушитель? – неожиданно спросил Ю Мин.

Тэрэя задумалась и ответила далеко не сразу:

– Почему ты спросил?

– Ни ты, ни я не встречали Гильгамеша лично, но из того, что нам говорят серебряные жрецы, мы знаем: духовные линии, дар и даже предел его духовной силы находятся на высоте, недостижимой для Ци Ла. Всегда существовало лишь два пути появления новых князей: через дарование Печати, когда титул наследует апостол, и через замену прежнего князя разрушителем. Из-за такой огромной разницы между Гильгамешем и Ци Ла вывод напрашивается сам собой. Вот только когда именно Гильгамеш появился: до или после нас?..

– Вряд ли до. – Тэрэя рассеянно смотрела куда-то вдаль. – Иначе к нашему появлению Ци Ла оказался бы уже лишен титула Первого князя.

– Значит, после... – кивнул Ю Мин и заметно помрачнел.

– Но зачем серебряные жрецы ускорили создание разрушителей? – Голос девушки прозвучал очень тихо, словно она разговаривала сама с собой. Лицо ее постепенно бледнело, а в голове стремительно пролетали бесчисленные мелкие кусочки, которые никак не собирались в целую картину. Она смутно чувствовала, что во тьме медленно пробуждалась некая огромная, ужасающая тайна, способная в любой момент прорваться наружу и поглотить, погубить весь мир. Однако пока Тэрэе не удавалось ухватить ее за хвост, поэтому, повернув свое бледное лицо, она лишь посмотрела на Ю Мина.

– Сложно даже предположить. Но, исходя из времени появления Гильгамеша, мне больше верится в другое: он покинул пещеру Нинсин до нас. Просто вся его жизнь: начиная с того момента, когда мы выбрались наружу и отправились бродить по Коридору Бездны, и вплоть до того времени, когда заявили о себе открыто и сменили князей, была стерта. Он словно исчез из самого хода времени. Человек с такой большой духовной силой точно бы оставил какие-то следы. Когда-то из пещеры выбрались лишь мы двое, будь он из нашего поколения, мы бы просто не могли не знать о нем. К тому же, по словам жрецов, сейчас мы ожидаем следующее сразу за нами поколение... Значит, Гильгамеш появился раньше и принадлежит к тайным разрушителям... – Лицо Ю Мина вдруг стало того же цвета, что снег вокруг. – Скорее всего, он был единственным выжившим, и серебряные жрецы по какой-то причине решили скрыть следы существования его поколения. В этом мире не мог просто из ниоткуда родиться настолько могущественный мастер духа. Однако между нашими поколениями прошло слишком мало времени – вряд ли целая группа разрушителей успела бы перебить друг друга, оставив после себя лишь одного...

– К чему ты клонишь? – Взгляд Тэрэи слегка задрожал от страха, она смутно чувствовала, как во тьме начали проступать устрашающие, лоснящиеся очертания чудовища – той самой тайны.

– Это всего лишь догадка, но... – Ю Мин замолчал, словно сам испугался того, что собирался сказать. – Поколение Гильгамеша могло состоять из него одного.

Тэрэя не издала ни звука, но сжала кулаки, и окрашенные в бледно-бордовый цвет ногти впились в ладони.

– То есть он все равно разрушитель, однако не такой, как мы. Каждое поколение с младенчества развивается внутри пещеры Нинсин. После общего формирования дара и обретения элементарных умственных способностей сотни разрушителей начинают процесс голодания, убивают и поглощают друг друга... В конце остаются лишь несколько человек, которые покидают пещеру. Но Гильгамеш... – Второй князь сделал паузу, в его голосе прибавилось хрипотцы. – Я думаю, он был рожден не в пещере Нинсин, а в том месте, о котором неизвестно даже нам...

Закусив бледную губу, Тэрэя продолжила его слова:

– И не рожден, а создан, тщательно выращен... Серебряные жрецы утверждают, что разрушители создаются для усиления магической верхушки Асланда, для того, чтобы семь князей края воды всегда пребывали в динамическом балансе обновления и естественного отбора. Но меня никогда не покидало ощущение, что истинная цель жрецов кроется вовсе не в вечном, непрерывном улучшении князей и апостолов Асланда, в увеличении их мощи... У них определенно есть какая-то финальная цель, они хотят создать нечто... не знаю, как это назвать, но, думаю, серебряные жрецы ожидают, когда смогут создать некую вещь, идеально соответствующую их ожиданиям. Мы – все разрушители – лишь провальные эксперименты на их пути к созданию этой самой вещи...

Меж бровей Ю Мина пролегла глубокая морщина, глаза накрыла длинная тень.

Губы Тэрэи задрожали:

– Думаешь... этой «вещью» может быть... Гильгамеш?

Парень покачал головой:

– Нет. Если бы он был той самой конечной формой, к созданию которой стремятся серебряные жрецы, мы бы не стояли сейчас здесь в ожидании новеньких.

– Что, если... – Тэрэя в ужасе повернулась и неожиданно схватила предплечье Ю Мина, словно перепуганная юная девица. Все кокетство, вся обольстительность, вся невероятная проницательность, все жестокие замыслы и непостижимые расчеты исчезли с ее лица, оставив лишь чистый, крайний ужас и беспомощность. Это выражение на ее лице – словно она увидела страшнейшее из чудовищ – испугало Ю Мина, потому что он прекрасно понимал, сколько страха могла внушать сама Тэрэя, с того момента, когда они, сражаясь плечом к плечу, вытоптали по горам трупов свой путь из пещеры Нинсин, она никогда больше не проживала настолько поглощающего ужаса. Даже когда они столкнулись в Коридоре Бездны с Ци Ла и, не справившись с теневым состоянием, она чуть не превратилась в ненасытного, в ее лице не было подобного ужаса, а сейчас...

– Что, Тэрэя? – Горло Ю Мина сдавило, страх проник и в его сердце.

– Жрецы сказали, что, когда это поколение разрушителей выберется из пещеры и увидит первый луч света, их сознание станет таким же, как эти снега, – пустым и чистым, вернется к началу. Могущественная, таинственная сила сотрет все воспоминания о сотнях существовавших уничтоженных внутри пещеры, разрушители больше не будут знать, кем являются на самом деле, не будут помнить, откуда пришли и почему живут... Что, если жрецы хотят уничтожить все ниточки, ведущие к пещере Нинсин? Не останется людей, которые бы знали о ее местоположении, не останется тех, кто имел бы представление о таящейся внутри ужасающей силе, как и о значении пещеры для существующих князей...

Ю Мин, казалось, понял весь ужас Тэрэи, его ладони вспотели.

– Мы двое станем последним поколением разрушителей, кому известно о ней, а если серебряные жрецы действительно намерены стереть этот секрет из истории Асланда, то проще всего будет... – Она сжала предплечье Второго князя, до крови впившись ногтями в его твердые мышцы.

– Стереть нас, – закончил за Тэрэю Ю Мин.

– Это не мы собираемся приветствовать новое поколение... – От ужаса в ее глазах собрались неконтролируемые слезы. – Это они готовятся оказать нам прием...

– Мы явились на место очередной битвы во имя установления нового порядка в мире духовной магии... – Ю Мин поджал губы, его лицо заполнили отчаяние и гнев.

Они стояли плечом к плечу посреди огромной снежной равнины.

Когда-то в этом самом месте именно им посчастливилось выйти из пропитанной смертью пещеры, и их встретили бескрайние, прекрасные новое небо и новая земля, а под ногами развернулся целый неизведанный мир, ждущий обновления или же покорения. Юные, с руками, покрытыми горячей кровью, мальчик и девочка отрешенно ступали по бесчисленным ледяным останкам, шаг за шагом двигаясь к ослепительнейшему из тронов. Их по-детски невинные облики таили сокрушительные таланты божеств смерти.

Но сейчас с мертвенно-бледными лицами они, держась друг за друга, стояли на краю холодного беспощадного мира. Кружащий вокруг снежный шторм напоминал клочки белой бумаги, провожавшей их в последний путь. Они беспомощно ждали – ждали, когда их поглотят новые монстры, которые выйдут из этой пещеры.

Неожиданно Ю Мин почувствовал в воздухе едва ощутимое колебание духовной силы и, прежде чем смог сфокусировать зрение, услышал пронзительный крик Тэрэи:

– Вот и первый! – Из-под подола ее черного платья вылетели лучи белого света, вращаясь, они собрались вместе и превратились в белую тонкую юбку, а из поверхности земли вокруг князей сквозь снег вырвались бесчисленные шелковые ленты и, взметнувшись, закружились на ветру. Ю Мин посмотрел на Тэрэю, собираясь что-то сказать, но не успел – рука девушки взлетела и с силой толкнула его в грудь. Тут же мимо него тысячами яростных лезвий пронеслась волна духовной силы. Он успел лишь заметить мелькнувшую перед глазами оранжевую тень. На груди Карающего князя внезапно появились три глубоких пореза, если бы Тэрэя не успела его оттолкнуть... Он отлетел назад, его тонкое крепкое тело воспарило высоко-высоко и, как пантера, опустилось позади небольшой скалы. Он осторожно выглянул из-за камня, но смог заметить лишь оранжевую молнию, пытающуюся пробиться к Тэрэе в окружении Подола богини.

Ю Мин собрался помочь ей, но не успел сделать и шага, как почувствовал за собой порыв крайне извращенной духовной силы – ощущение было такое, словно покрытая слизью ледяная черная рука проникла в его рот и по пищеводу добралась до желудка. Подобная жуткая, омерзительная и ужасающая энергия никак не могла принадлежать обычному князю или мастеру духа.

Не выдержав, мужчина склонился и сплюнул горький желудочный сок, голова у него гудела, и казалось, его тело лишилось равновесия, словно он лежал в безостановочно раскачиваемой яростными волнами маленькой лодке, ледяное головокружение металлическим шлемом сдавило его виски. Он с трудом повернул голову и увидел за собой медленно направляющуюся к нему девочку: изодранное платье едва ли прикрывало ее тело, ткань, из которой то сшили, была неразличима, повсюду виднелась наполовину засохшая кровь, ее пятна успели почернеть, а с лица, шеи и волос девочки свисали темные кусочки плоти и внутренних органов – все ее тело источало жуткий смрад.

Выражение на ее лице выглядело особо бесцельным, особо безжизненным, она двигалась в какой-то искривленной позе: ее спина была согнута так, что торчал горб, руки свисали перед коленями, а ноги переставлялись до жути медленно. Казалось, словно она тащила на спине невидимый тяжелый мешок, вес которого не позволял ее хилому позвоночнику выпрямиться.

Пусть Ю Мин встречал ужасных монстров, видел немыслимые кровавые сцены и пусть девочка перед ним и выглядела жутко, вряд ли она была особенной. И все же почему-то ледяной ужас, крепко приставший к стенкам его желудка, был настолько огромным, настолько извращенным, что Ю Мину казалось, две ледяные мертвые руки разрывали на его голове кожу.

Девочка медленно подошла и остановилась в нескольких метрах от князя. Она бросила на него бездумный взгляд, после чего, поворачиваясь, начала осматриваться вокруг – тут Ю Мин наконец-то понял причину неописуемого, липкого ужаса – на спине девочки находилась другая, точно такая же – плоть на спинах близнецов была срощена воедино, они делили один позвоночник.

Под кожей в месте соединения плоти что-то копошилось, словно их общее тело вынашивало в себе кровожадного монстра, готовящегося разорвать сковывавший его смердящий мешок мяса и вырваться наружу.

Девочка медленно повернулась, и та, вторая, что оставалась до этого всегда позади, постепенно предстала перед Ю Мином. Она подняла руку, засунула ту в собственное горло и, выцепив нечто похожее на кусок багряного, лишенного формы и укрытого плотью хряща, легонько бросила его на укрытую снегом землю. Горячая плоть зашипела на снегу, исчезая в толстом сугробе.

– Я голодна, – с пустым взглядом выдавила она из горла невнятные звуки.

Глава восьмая
Милость мертвеца

Шесть лет назад. Западная империя Асланд, земли крайнего севера, пещера Нинсин

Оранжевая молния продолжала преследовать Тэрэю, страх гнался за ней тенью, почти прилипнув к спине, казалось, сама смерть безостановочно размахивала за ее ухом своей косой, порывистые звуки ветра обратились острыми лезвиями, готовыми в любой момент перерезать ей горло. Она задействовала свою духовную силу почти до предела, на полной скорости летя вперед и оставляя на заснеженной земле цепь неглубоких следов, – Тэрэя напоминала ком света и тени, мчащийся сквозь царство льда и снега. Яростный ветер крутил хлопающий Подол богини, отчего тот казался беспокойным лотосом посреди снежного поля.

Сила Тэрэи стремительно сокращалась, однако она не смела сбавить ход. Оранжевая тень позади двигалась с поразительной скоростью. Много лет Тэрэя изучала мир духовной магии в крае воды, однако на ее памяти в Асланде никогда не существовало мастера духа, способного достигать настолько поразительной скорости, опираясь исключительно на духовную силу. Даже Ци Ла, способный развить скорость настолько, что это позволяло ему перемещаться на короткие промежутки во времени, без дара не мог достичь скорости ее преследователя.

И дело было не только в скорости – Тэрэя четко ощущала скрытую внутри него разрушительную мощь и обжигающую, как палящее солнце, жизненную силу. Среди мастеров духа подобное сочетание встречалось крайне редко. Шестой князь Силюр, обладающий невероятной регенерацией, не обладал высокой скоростью маневров, а имеющий преимущество в скорости Ци Ла не мог атаковать так же разрушительно, как Ю Мин... В этом мире словно существовала некая сила, что контролировала магический мир и поддерживала в нем этот хрупкий баланс.

Однако преследователь позади, казалось, рушил его. По тому, что считывала Тэрэя, все его способности находились на превосходном уровне, в нем не было очевидных слабостей и недостатков.

И все же больше всего ее пугало другое...

Дар этой неразличимой, собирающейся лишь в размытый мерцающий оранжевый клуб, тени по-прежнему оставался скрыт густым туманом неизвестности. Вся эта бушующая духовная сила и редкостная скорость являлись всего лишь его обычной боевой формой.

Без какой-либо магии элемента воды, без какого-либо духовного зверя его преследование было простым и прямым, но при этом крайне эффективным. Он действовал в лоб и направленно, не прибегая ни к каким уловкам. В отчаянии Тэрэя наконец-то поняла, почему серебряные жрецы послали за ней именно подобного монстра... Перед лицом настолько прямой, почти отчаянной, близкой атаки предмет ее гордости, одно из древних духовных орудий Асланда – Подол богини, – в своей бесполезности выглядел нелепо и смешно. Могущественное орудие, прежде оставлявшее бессильными бесчисленных князей и апостолов, превратилось в красивую на вид, но совершенно не обладающую никакой защитной способностью тонкую юбку.

Неодолимая духовная сила позади становилась все яростнее, и Тэрэя чувствовала, что ее вот-вот разорвут на куски.

* * *

Она прекрасно понимала, что рано или поздно ее настигнут. На скорости, которая позволяла ей оставаться непойманной, духовная сила расходовалась слишком быстро, и бежать ей оставалось недолго. Как только силы станет не хватать, она замедлится, и яростная энергия преследователя в секунды перережет ей горло. Тэрэя уже чувствовала, что ее сила начала постепенно убавляться, но что касалось монстра позади, то его духовная сила клокотала так же сильно, как в тот момент, когда он только вышел из пещеры, словно все это время он оставался в состоянии максимальной боевой мощи.

Но как такое могло быть возможно? Неужели он мог достигать настолько поразительной скорости всего лишь за счет физических возможностей своего тела? Совершенно не расходуя духовную силу? В это было сложно поверить.

Удостоверившись, что впереди лишь просторный и пустой участок земли, девушка решительно закрыла глаза, полностью отказавшись от обычного зрения в обмен на духовное. В глазах под ее дрожащими веками заклубился белый туман, она направила всю возможную силу в дар и теперь пыталась отыскать в своем преследователе прореху или изъян. Вот только, даже полностью отказавшись от зрительного восприятия, позади она чувствовала лишь хаотичную, беспорядочную духовную силу. Ухватиться в этом яростном вихре энергии хоть за что-либо было так же сложно, как определить точный поток ветра в свирепствующем урагане.

Она сжала зубы, резко остановилась и развернулась. Раздался скрип. Над безмятежными снегами резко и пронзительно пронеслось несколько визжащих звуков, оранжевая молния вмиг остановилась и стремительно понеслась назад. Во всем этом процессе практически не было пауз: не замедляясь, он спокойно повернул обратно и ускорился, выглядело так, словно физические законы этого мира уже не действовали на его тело, однако было поздно, пространство мгновенно заполнилось густым запахом крови.

Еще совсем недавно прекрасное, волнующее изгибами тело теперь напоминало разорванный бесчисленными штыками кожаный мешок. Из тела Тэрэи, визжа и шелестя, наружу прорывались похожие на острые лезвия длинные конечности. Казалось, под кожей заперли десятки огромных богомолов, и те, размахивая своими лапами, пытались прорваться наружу. Очаровательное лицо девушки безжалостно вспорола дюжина острых, похожих на клинки, коротких отростков – можно было даже услышать, как те проламывали ее носовую кость. Когда лезвия наконец-то прорвали плоть, то поднялись на ветру и смертоносно выстрелили вперед. Снежный ветер заполнил пронзительный скрежет.

На просторной снежной равнине, залитой таким ярким светом, что он ослеплял, все словно застыло. Ледяной холод поглотил все звуки, оставив в ушах лишь жуткую тишину. Посреди бескрайних снегов замерло два непроглядно черных силуэта. В одном из них определялся крепко сложенный высокий парень, в другом можно было распознать очертания чувственных изгибов женщины, вот только из этих самых очертаний наружу один за другим вырывались лезвия и безостановочно впивались в тело юноши. На прекрасном лице Тэрэи, изрезанном лезвиями до кровавого месива, целыми остались лишь прелестные сочные губы, слегка изогнувшиеся в самодовольной улыбке. И тому имелась причина: ее контроль над теневым состоянием давно превзошел неумелость маленькой девочки, которой она была раньше. Теперь она умела держать идеальный баланс... Шажочек влево мог погрузить ее в вечную ночь, шажочек вправо – лишить контроля над всем.

Вот только улыбка на ее ужасающем расколотом лице продержалась недолго и очень скоро застыла каменной дугой. Тэрэя беспомощно наблюдала за тем, как истыканный лезвиями парень шел к ней, словно не замечая своих ран и совершенно не чувствуя боли. Шаг за шагом он уверенно ступал против лезвий, пока те пронзали его грудь, плечи, ягодицы... и, проходя насквозь, выходили позади. От скрежета трущихся о лезвия костей по коже побежали мурашки.

Парень протянул к ней свою длинную сильную руку, и перед глазами девушки все поплыло – правую часть груди пронзила резкая разрывающая боль: кисть незнакомца, словно тонкое лезвие, легко вошла меж ее ребер. Грудную мембрану Тэрэи разорвало, в легкие хлынула кровь и вдоль дыхательных путей двинулась вверх. Горло моментально заполнило море солоновато-сладкой крови, постепенно лишая воздуха. Она отчетливо чувствовала пальцы внутри себя – они двигались умело и что-то искали. И вот наконец-то нашли. Он схватил ее ключицу и с силой рванул.

Безграничное белое царство застелил блеск брызнувшей крови.

* * *

Ю Мин неотрывно смотрел на девочку с мрачным, жутким лицом. Точнее, на девочек.

После слов «я голодна» они больше не двигались.

Девочка, обращенная к Ю Мину, смотрела на него пустыми глазами, которые на ее худощавом лице выглядели необычно большими – настолько, что становилось не по себе. Ее взгляд, мутный и абсолютно расфокусированный, накрывал Ю Мина липкой сетью холода.

Тошнотворное, холодно-влажное ощущение ужаса внутри князя становилось все сильнее, соединенные девочки наводили на него чувство крайнего дискомфорта, однако он не мог удержать себя и не смотреть, ему было никак не отвести взгляда – с ног до головы покрытые кровью и кусочками плоти девочки напоминали черную дыру, которая притягивала взгляд с такой силой, что Ю Мин не мог и пошевелиться. Он с трудом поднял руку, и из кончиков его пальцев хлынула золотая духовная сила, из земли вырвался кинжал из затвердевшего льда и снега, запястье Ю Мина повернулось наружу, и ледяное лезвие метнулось в сторону девочки, вот только она, совершенно не пытаясь уклониться, осталась стоять на месте, даже не отводя взгляда. Хрусть. Кинжал вошел прямо в переносицу между ее глазами, над беззвучной пустошью раздалось несколько отчетливых хрустящих звуков ломающейся кости.

Девочка продолжала стоять неподвижно, спустя какое-то время ее горячая кровь растворила ледяное лезвие, и меж ее глазами, на раздробленной переносице, осталась лишь кровавая черная дыра.

Ю Мин невольно согнулся пополам, его горло разразилось звуками рвотных позывов. Из желудка в который раз хлынуло жуткое ощущение ужаса, он сжал кулаки, из-за всех сил сдерживая в теле дрожь.

Раздался звук задвигавшихся костей и суставов. Ю Мин поднял голову и увидел, что тело девочки, еще мгновение назад неподвижной и выглядевшей так, словно та уже была мертва, как-то одеревенело задвигалось. Ее взгляд оставался затуманенным, а пробитая кинжалом дыра в переносице, казалось, вот-вот собиралась слить два ее глаза в один. Она с трудом развернулась, обратившись к Ю Мину спиной. На него вновь оказалось нацелено лицо, точно такое же, как только что, но при этом целое и невредимое, мрачные глаза были абсолютно идентичны, и их мутный, липкий взгляд пал на него холодной охотничьей сетью. Зрачки Ю Мина сузились, на его правой руке моментально проступили золотистые узоры, и, вытянув ее, он рассек воздух. Из снега под ногами девочек шумно выстрелили острые ледяные шипы. Из их глоток тут же вырвался вопль боли, тонкий, пронзительный звук расколол тишину равнины холодным лезвием, и спустя короткое душераздирающее мгновение все снова погрузилось в мертвую тишину.

На фоне ослепляющего белого сияния снега в бедра девочки сверху вниз, по диагонали вошло несколько острых ледяных шипов, пронзивших тело. Два из них вышли прямо из груди, один вошел в бледную шею, еще один косо вынырнул из правой щеки. Все тело завалилось назад, словно повисло на этих шипах, наружу, стекая по льду, стремительно засочилась кровь, и клубы теплого белого пара подняли в воздух приторный запах крови, накрывший девственную снежную равнину.

Ужас внутри Ю Мина становился лишь тяжелее. Серебряные жрецы велели привести новых разрушителей обратно в Гланорт, поэтому, пусть он и не знал, кто же стоит перед ним – человек или монстр, – он не собирался убивать это существо. И это нынешнее положение сбивало его с толку.

С трудом сдерживая рвотные позывы, прикованным взглядом он следил за тающими шипами.

Снова послышался хруст костей, и только что изрешеченная девочка снова повернула к Ю Мину второе тело.

Его зрачки моментально сузились: от раны, оставленной совсем недавно меж ее глаз, не сохранилось и следа, лицо девочки выглядело так же, как прежде, и даже шрама было не видно. Она смотрела на Ю Мина неизменным взглядом своих страшно затуманенных глаз, тихо мыча какую-то неразличимую мелодию и звуча при этом крайне жутко.

Лицо Ю Мина из белого стало пепельно-серым, словно кто-то поглотил в нем все краски и жизнь, но сам он вовсе этого не осознавал, крепко схваченный тисками ужаса.

* * *

От сильного рывка Тэрэя мгновенно пролетела дюжину метров. Ее тонкое тело бессильно рухнуло вниз, и брызнувшая кровь застыла на снегу красными ледяными цветками. Девушка тяжело упала на выступающую из снега черную породу. От сильной, иступляющей боли все перед глазами поплыло и тут же потемнело. Ей казалось, что в теле сломаны все кости, а место, где находилась ключица, горело так, словно туда всадили кусок раскаленного железа.

Накатывающая волнами мощная боль полностью поглотила ее способность видеть и слышать, перед глазами стояла сплошная черная пелена, а в ушах звучал пронзительный металлический гул. Ее острые лезвия, лязгая, втянулись обратно в окровавленное тело, словно опаленные конечности паука. Плечи Тэрэи украшала огромная кровавая дыра, ее ключевая кость вместе с присоединенными к ней сухожилиями и мышечной тканью была целиком вырвана сильными руками. Тэрэя раскрыла рот, желая позвать на помощь Ю Мина, однако из ее заполненного кровью горла смог вырваться лишь неразборчивый, булькающий звук.

Зрение постепенно восстанавливалось, и она увидела все ту же оранжевую фигуру, в очередной раз рванувшую к ней. Парень снова вскинул руки, однако на этот раз он не спешил обрушивать их на нее.

На снежном поле, помимо завываний ветра, слышалось одно лишь тяжелое дыхание. Спустя несколько мгновений Тэрэя, наконец, увидела перед собой почти полностью обнаженного молодого парня: его короткие волосы в беспорядке торчали на макушке, напоминая языки пламени. В его лице чувствовалась глубокая вдумчивость, при этом взгляд оставался кротким и чистым, темно-красные глаза напоминали два гладких рубина, что мерцали чудесным блеском посреди снежных земель. Брови парня, густые и мягкие, напоминали спинки черных лис, переносица была высокая и прямая, губы налитые и слегка приоткрытые, словно застывшие на полуслове, отчего он выглядел невинно и простодушно.

Его внешность никак не вязалась с кровью и убийствами.

И еще Тэрэя отчетливо чувствовала в его взгляде громоздящееся желание, то самое что ни на есть первобытное, самое пламенное желание – резкую похоть, которая возникала между мужчиной и женщиной. Проследив за его взглядом, она посмотрела на себя: ее черное облегающее платье превратилось в лохмотья, большие участки белоснежной кожи были открыты ледяному воздуху, морозный ветер касался ее, окрашивая розовым румянцем, а ее стройные бедра были практически полностью оголены перед ним.

Казалось, в неуязвимой, высоченной ледяной стене внезапно появилась едва заметная трещинка.

Глаза Тэрэи тут же залила белая снежная буря, перед ней развернулась и сплелась золотистая охотничья сеть. Именно этого мгновения она и ждала – мгновения его слабости, когда она могла изменить ход боя.

Она ясно чувствовала, как духовная сила внутри парня в этот момент вышла из-под его контроля вслед за все учащающимся и путающимся дыханием, текла беспорядочно. Тэрэя закрыла глаза и быстро ощутила перемену в его силе: «Нашла!» Она стремительно вскинула руку и, из последних сил рванув вперед, прикоснулась к обнаженному нижнему левому боку парня – месту, где, как она только что определила, находилась Печать духа. Из кончиков ее пальцев быстро вырвались нити духовной силы и, подобно извивающимся ядовитым змеям, вцепились в загорелую кожу. Он успел почувствовать лишь, как ледяные иглы боли пронзили Печать, и, тяжело повалившись на черный камень, потерял сознание.

Духовная сила Тэрэи была на пределе, потому она наконец-то облегченно вздохнула, словно только что вернулась в мир живых. Она закрыла глаза, позволив телу расслабиться и прекрасно осознавая, что посреди этого снежного царства, полного бескрайних запасов элемента воды, сможет восстановиться.

* * *

Когда Тэрэя открыла глаза, день клонился к закату. Все снежное поле потускнело, лишившись своей прежней ослепляющей белизны.

Она тихонько села, после чего прогнала по линиям духовную силу внутри: за исключением серьезной раны между плеч, которая еще не успела восстановиться до конца, остальные ранения уже почти полностью зажили. Она встала на ноги и внимательным взглядом изучила неподвижно распластавшегося на камне рыжеволосого парня.

Его Печать на левом боку по-прежнему укрывал слой крепкого льда – шанс на жизнь, что вырвала для себя Тэрэя, находясь на волоске от смерти. Если бы она не запечатала его духовную силу, то сейчас бы, возможно, лежала бездыханной.

Незнакомец не спал, своими чистыми глазами он неподвижно наблюдал за Тэрэей. В его взгляде не было жажды убийства, не было злобы, лишь безграничная кротость и чистота, под мягкими ресницами его блестящие глаза напоминали чистейший янтарь, от которого нельзя было отвести взор.

Тэрэя подошла ближе и присела рядом. На всем его теле имелась лишь одна выкованная из серебра защитная повязка, охватывавшая поясную зону и самую интимную часть тела, пока все остальное оставалось обнаженным, почти всю поверхность его кожи покрывали таинственные темно-синие татуировки, имевшиеся в малом количестве и на щеках и слегка выпирающие на коже, что делало их похожими на вздувшиеся вены. Фигура у него была высокой и крепкой, с невероятно развитой мускулатурой, на подбородке виднелась слабая щетина, а на руках, ногах и даже на нижней части живота под пупком имелась заметная растительность.

– Я пришла, чтобы забрать тебя, я тебе не наврежу, понимаешь? – вглядываясь в лицо молодого парня и проговаривая каждое слово, произнесла Тэрэя, между тем опустив пальцы на его Печать духа. – Сейчас я собираюсь снять ледяную печать с твоей силы, но, если снова нападешь, я сразу же тебя убью. Понимаешь?

Он не кивнул, но и не покачал головой, лишь неподвижно смотрел на Тэрэю своими похожими на глаза олененка глазами, словно пытаясь заглянуть в душу.

Из пальцев девушки появились несколько ниточек силы, и лед на Печати стал медленно таять, однако она не спешила убирать руку. Тэрэя считывала изменения силы внутри его тела, она готовилась атаковать в случае, если он вновь попытается напасть.

Его тело постепенно стало обретать способность к движению и, пока девушка отвлеклась на его чарующие, будто бы янтарные глаза, неожиданно и едва заметно сдвинулось. Сердце ее оборвалось, и рука уже собралась направить силу на разрушение его Печати, но тут он крепко обнял ее, после чего застыл в неподвижном спокойствии. Его раскаленное дыхание, что касалось ее уха, имело особый, сильный мужской аромат – казалось, кто-то разжевал во рту немножко сандалового дерева с мускатным орехом, а потом прошептал что-то прямо у кончика ее носа. Даже посреди подобного царства льда и снега его тело пылало жаром.

Тэрэя неосознанно подняла руку и тихонько провела по спине парня. Она чувствовала, что сейчас духовная сила внутри него протекала ровно и спокойно, как горный ручей весенним днем, – исчезло яростное влечение, исчезла неконтролируемая ярость, вместо этого возникло чувство мягкого единения.

Спустя какое-то время он выпустил Тэрэю из рук и посмотрел на нее взглядом глубоких глаз, из его горла с хрипом вырвалось несколько неразборчивых звуков, и девушка, не понимая, нахмурилась.

На лице молодого человека появилось небольшое беспокойство, и сердце Тэрэи кольнуло. Он нетерпеливо указал пальцем на себя, а потом снова попытался четче произнести застревающие в горле невнятные звуки. Тэрэя старательно пыталась разобрать два хриплых низких слога.

– Ни... Ни Хун? – Она попробовала повторить.

Парень тут же радостно закивал и вновь принялся указывать на свое лицо.

– Это твое имя? – не удержавшись, тоже улыбнулась девушка.

Парень уверенно закивал, после чего поднялся и несколько раз взмахнул руками. Он выглядел восторженным, словно ребенок, получивший новую игрушку, хоть и имел тело взрослого крепкого мужчины.

У наблюдавшей за ним Тэрэи неожиданно смягчилось сердце:

– Ты не можешь говорить?

Ни Хун остановился, его лицо потемнело, а взгляд укрыла тонкая пелена грусти. Он в очередной раз кивнул и, вернувшись к ней, уселся рядом, не зная, куда деть свои длинные ноги, очевидно, положение у них было не очень комфортное. Тэрэя подняла руку и провела по его волосам, чувствуя жалость. Ей самой с трудом верилось в то, что человек, еще совсем недавно намеревавшийся ее убить, вызывал в ней подобное чувства.

Неожиданно со спины в нее проникла волна мрачного, жуткого ощущения, казалось, холодная, гладкая рука вошла в ее горло в попытках погладить ее пищевод, – это было то ощущение ужаса, от которого появлялось желание опустошить желудок.

При виде побледневшей, издающей звуки рвотных позывов Тэрэи лицо Ни Хуна приняло озадаченный вид.

Девушка повернула голову: на бескрайних просторах ничего было не разглядеть. В ее глаза хлынул белый цвет, и тут выражение на ее лице стало серьезным, она поднялась на ноги и произнесла Ни Хуну:

– Пойдем, у Ю Мина серьезные проблемы.

Вдвоем они стремительно рванули в сторону Второго князя. В глазах девушки остались лишь клубы белого, она считывала движения духовной силы перед ними и одновременно с этим тайно изумлялась держащемуся рядом Ни Хуну. Они оба неслись вперед на невероятной скорости, и все это время духовная сила Тэрэи утекала прочь, и пусть на скорость это пока влияло мало, однако она уже чувствовала легкое изнеможение, а ее дыхание все сильнее учащалось. В это же время в теле Ни Хуна духовная сила оставалась абсолютно безмятежна, словно неподвижная озерная вода. Его дыхание звучало так же ровно, как и в начале, и скорость тоже не менялась, казалось, все его тело неизменно оставалось на вершине своих возможностей. Это было просто невообразимо.

Неожиданно из-за ужасной нахлынувшей тошноты в ушах девушки загудело. Споткнувшись, она тяжело повалилась вперед и заскользила по снегу. В попытках подняться она не выдержала и, согнувшись пополам, начала яростно высвобождать содержимое желудка, в горло хлынула бурая жидкость, и рот заполнила горечь. Тэрэя подняла голову и вытерла губы, впереди стояла высокая фигура Ни Хуна, он преградил к ней путь, защищая. Его ноги были слегка согнуты, он находился в положении полуприседа, готовый в любой момент ринуться вперед. Все его мышцы были напряжены, а в конечностях скапливалась и назревала духовная сила. С согнутой дугой спиной он напоминал гепарда, что столкнулся со зверем поопаснее и теперь готовился в любое мгновение дать отпор.

Неужели существовало нечто, способное заставить напрячься такого, можно сказать, почти не знающего страха человека, как Ни Хун? Тэрэя отползла в сторону и устремила взгляд за него – она хотела разглядеть, откуда все-таки шла волна духовной силы, ужаса перед которой было не сдержать. А когда увидела, взгляд ей было уже не отвести.

Впереди, в десяти метрах от них, сжавшись, припал коленями к земле высокомерный Ю Мин. Все его тело дрожало, контроль над ним был утерян, его руки безостановочно метались вокруг, а из горла вырывался непрекращающийся рев боли, он выглядел так, словно лишился рассудка.

С каждым движением его руки из воздуха вырывались острые, ледяные кинжалы и один за другим летели в стоявшее перед ним... Глаза Тэрэи задрожали, она совершенно не представляла, как можно было описать то, что находилось перед ним: то был медленно шевелящийся и исходящий сильным горячим паром огромный кусок плоти, из комка мяса безостановочно вытекала смердящая кровь, а сверху свисали спутанные густые черные длинные волосы, прядки которых переплетались с кусочками плоти и осколками костей... Раны, которые на плоти вырезали ледяные кинжалы, раскрывались наружу, подобно цветочным бутонам, в них проглядывались расколотые белые кости. Лишь внимательно присмотревшись, можно было кое-как определить ноги и руки, вот только и рук, и ног было по две пары... Искривленные конечности жутко и уродливо торчали из разных участков комка и все не переставали двигаться. Сопровождая это копошение, огромный кусок плоти издавал зверский пронзительный крик, напоминавший острый кинжал, снимающий с твоей головы скальп, а еще мрачный зов призрака, идущий из глубочайшей бездны.

Обезумевший Ю Мин продолжал безостановочно метать в него ледяные клинки, и те вонзались в ком, делая его крики еще громче.

– Перестань! – в отчаянии прокричала Тэрэя. – Это бесполезно!

Ни одной его атаке не удавалось нанести устрашающей штуковине сильный вред, наоборот, по мере того как Ю Мин продолжал атаковать, духовная сила внутри огромного куска плоти бурлила лишь яростнее. Ужас в сердце Тэрэи становился все больше, потому что даже ей было не под силу определить верхний предел этой силы, казалось, она увеличивалась гигантскими шагами... Или, другими словами, с таким непрекращающимся неистовым ростом у нее вовсе могло не быть так называемого верхнего предела...

– Останови Ю Мина, вытащи его! – Борясь с тошнотой, Тэрэя повернулась к Ни Хуну. Тот кивнул и уверенной вспышкой устремился в направлении князя, а ему навстречу полетели бесчисленные ледяные кинжалы. Однако он даже не скривился от боли и, добравшись до Ю Мина, схватил обеими руками, после чего поднял и, закинув себе на спину, стремительно понесся прочь.

Тэрэя встала, окруженная хлынувшими белыми волнами воздуха. Вверх взметнулись бесчисленные полосы белоснежного шелка и облачными нитями одна за другой стремительно ринулись к деформированной куче плоти. Свистя, Подол богини принялся обматывать визжащее тело. Полностью окутав ком, непроницаемый белый шелк моментально положил конец выводящему из равновесия, тошнотворному визгу – огромный кусок плоти затих.

Тэрэя подняла руку, и в воцарившейся тишине прозвучал треск формирующегося льда – существо застыло внутри огромного ледяного кристалла, точно насекомое в янтаре. Снаружи осталась лишь влажно свисать небольшая прядь волос, покрытая дурно пахнущей кровью.

Тэрэя подавила подступившее омерзение. Ее руки все еще непроизвольно дрожали. Она опустилась на снег, на нее резко навалилась ни с чем не сравнимая усталость. Возможно, потому, что две битвы, что она только что пережила, были уж слишком невообразимы, а возможно, и потому, что двое новых разрушителей слишком ее потрясли. Ее вдруг посетила мысль, что и они с Ю Мином вышли из того же места, что и это жуткое, ужасающее нечто перед ее глазами, принадлежали к одному и тому же тайному виду существ, разве могло что-то вселять большее отчаяние, чем сам этот факт?

* * *

Она повернула голову: вдалеке на земле тихо и тяжело дыша сидел Ю Мин, его волосы в беспорядке свисали впереди, закрывая лицо. Он сидел неподвижно, очевидно, что его разум серьезно пострадал. Сколько Тэрэя помнила, он всегда отличался резкостью и черствостью, а дерзкая усмешка не покидала его лица. Это он всегда был тем, кто разрушал чужой разум, разрушал чужие судьбы, – это он вечно выступал в роли возвышающегося над другими холодного божества смерти. А теперь напоминал беззащитного мальчика, в отчаянии трясущегося посреди снежного поля.

Ни Хун стоял рядом с ним. Попавшие в него ледяные кинжалы таяли от тепла его тела и, смешиваясь с кровью, светлыми красноватыми полосами стекали вниз. На его лице по-прежнему не было боли, не было страха, тот звук, которому под силу было уничтожить Тэрэю с Ю Мином, практически не имел на него никакого действия. Парень повернул голову, и на его лице тихо расцвела ясная улыбка, нежный, уверенный взгляд внимательно смотрел на Тэрэю. Ей нужно было доставить Ни Хуна и эту вещицу обратно в Гланорт.

С этой мыслью девушка побрела к Ю Мину.

Шесть лет назад. Западная империя Асланд, поселок Хэхэ

На лбу Дун Хэ сверкали капельки пота. Лицо его выглядело разрумяненным, словно он целый час провел, парясь в подземной пещере с горячим источником.

Пусть Хэхэ и считался территорией Асланда, однако внешне не имел с поселениями империи ничего общего: повсюду стояли примитивные постройки, сложенные из твердых земляных стен и увенчанные не черепичными крышами, а сетками из сплетенных ветвей, которые сверху устилали широкие пальмовые листья в несколько слоев. Между ними оставляли небольшие зазоры, которые обеспечивали движение воздуха, чтобы температура внутри домов в таком засушливом и жарком месте, как Хэхэ, не приводила к обезвоживанию. Листья заблаговременно вымачивались в оливковом масле и высушивались, чтобы во время дождя капли скатывались с крыш, как бисер, а не затекали внутрь.

Гланш нарядился в популярный у местных жителей жилет с глубоким вырезом, выставлявший напоказ крепкие, красивые руки и широкую грудь. Его загорелую кожу озарял свет факелов и масляных ламп. Держа во рту соломинку, молодой человек наклонил голову и печально взглянул на Дун Хэ.

– Неужели тебе не жарко? Выглядишь ты как-то неважно. – Тоскливый взгляд парня следил за держащимся чинно, с достоинством Дун Хэ, тот по-прежнему был облачен в просторное длинное одеяние, в котором покинул Гланорт, с застегнутым до последней пуговки воротником, и своим видом напоминал сурового, праведного служителя храма, лишь лицо его успело покраснеть, и выглядел он изнывающим от жары. – Точно уверен, что не хочешь переодеться?

– Ничто из местной одежды не подходит. – С каменным лицом Апостол морей провел языком по сухим губам. – Лучше потерплю, нежели, подобно тебе, выставлю напоказ руки, грудь и ноги.

– Руки и грудь у меня и правда открыты, но ноги-то? Эти штаны чуть ли не до колен! Разве это ноги? Это так, ступни! – закатил глаза Гланш и, закинув одну ногу на другую, облокотился на нее.

– Ох, я... – В висках у Дун Хэ резко запульсировало, и он молниеносно отвел взгляд от широких штанин Гланша, словно увидел что-то грязное, и зажмурился. – Да ты хоть бы исподнее надел! Ничего святого!

– Местный климат может сказаться на развитии. Я, как-никак, юн, организм еще растет, – произнес Апостол земли, вытащив из рта соломинку и указывая ею на собеседника. – Мне вообще все равно, боишься ты жары или нет, но, уверен, стоит показаться снаружи в таком виде, как на тебя точно станут все глазеть. И пусть глазеют, вот только если мы привлечем ненужное внимание, то это вызовет проблему на границах, и тут уже будет не до шуток. К тому же ты из императорской семьи. Как думаешь, что позорнее: обнажить руки и ноги или же оказаться высланным обратно в Гланорт пограничной стражей? Князь Гильгамеш велел нам действовать тихо и ни в коем случае не выдавать себя.

Дун Хэ с мрачным видом глубоко вздохнул, очевидно, сомневаясь в своем решении. Гланш тихонько приблизился к нему и протянул кучу грубой, холщовой коричневой одежды:

– Ну же, закрой глаза, стисни зубы, глядишь – все и закончится.

Апостол морей неподвижно посмотрел на товарища, из его горла в очередной раз вырвался крайне недовольный стон. Схватив одежду, он развернулся и зашел за шкаф в углу.

– Чего прячешься? У тебя на заднице что, хвост растет или, может, по шесть пальцев на ногах? – Гланш вытянулся, тайком пытаясь заглянуть за шкаф, однако тут же ударился головой о невидимую стену.

Из-за шкафа донеслось холодное хмыканье:

– Даже не пытайся.

Вытянув руку, Апостол земли провел рукой по воздушному щиту и недовольно проворчал:

– Пф, как только вернусь на Зеленые острова на озере Уинь, сразу же попрошу князя научить меня этому трюку, и уж тогда-то я тебе... – Молодой человек неожиданно замолчал, во все глаза уставившись на появившегося из-за шкафа Дун Хэ.

Парень надел жилет, обнаживший его грудь и живот, и теперь напоминал заклинателя змей, игравшего на дудочке в начале улицы. Он стоял на земляном полу босыми ногами и выглядел крайне серьезно и неуютно.

Гланш согнулся пополам от смеха:

– Расслабься, обещаю, никому не расскажу о том, что у тебя кожа как у молочного поросенка. Ну и ну, только посмотри, какая белая! Да разве у настоящих мужчин такая бывает? Разве что у принцессы, сидящей во дворце и в жизни не видевшей солнечного света.

– Да чтоб тебя! – На лбу Дун Хэ вздулась венка, и, развернувшись, он молча и угрюмо вышел из маленькой земляной хижины.

Поглаживая разболевшийся от хохота живот, Гланш поспешил за ним. Смеясь и хватая ртом воздух, он прокричал:

– Подожди меня!

Дорога была забита людьми, все толкались в одном направлении.

Гланш и Дун Хэ, смешавшись с толпой, шли вперед вместе со всеми. Конечная цель у людей была одна – торговая площадь в западной части поселка. Очень скоро там должно было начаться первое представление странствующего цирка. Труппа имела большую известность и гастролировала только в поселениях у восточной границы Асланда, однако делала это нечасто, поэтому обычно до каждого города очередь доходила лишь раз в год. И каждый приезд в Хэхэ считался маленьким праздником.

Гланш и Дун Хэ, скрываясь за нагруженной разной всячиной деревянной телегой, поглядывали на огромный шатер. Апостол земли задумчиво кивнул, после чего серьезно сказал своему спутнику:

– Подними чуть погодя песчаную бурю. Климат здесь очень сухой, да и вокруг один песок, а я воспользуюсь суматохой и заберусь на крышу шатра – видел вон ту круглую дырку наверху? Через нее попаду внутрь. Жди меня у выхода, я вытащу оттуда Инь Чэня через несколько минут.

– С чего бы мне зря расходовать духовную силу? – Дун Хэ повернул голову и холодно глянул на Гланша.

– Потому что Гильгамеш велел нам не устраивать никаких беспорядков! Я и без тебя знаю, что с нашей-то мощью мы в одно мгновение можем и сотни, и тысячи человек поднять в воздух, только это привлечет внимание. Можешь хоть на секундочку перестать задирать нос? Сколько же тщеславия у вас, императорской семьи, а оно делу не поможет, нужно знать, когда следует проявить скромность.

– В этом мире существует такая вещь... – Дун Хэ холодно посмотрел на него, – под названием «деньги».

Затем грациозно прошествовал ко входу в шатер и, подойдя к бородатому крепкому мужчине средних лет, вынул несколько серебряных монет:

– Два билета: для меня и моего конюха. – Повернув голову, он бросил взгляд на приближающегося с недовольной физиономией Гланша.

Тот поднял руку, указал на себя пальцем и вытаращил глаза, одними губами произнеся:

– Конюх? Я?

– Лошадей хорошо привязал? – бросил Дун Хэ.

Гланш, хорошенько, но мысленно обругав парня, расплылся в ослепительной улыбке:

– Лучше некуда.

Апостол морей улыбнулся еще шире:

– Вот и славно. Должно быть, тебе, ребенку из бедной семьи, прежде и не доводилось видеть цирковые представления? Сегодня я тебя свожу, разве ты не рад?

Белоснежные зубы Гланша, казалось, вот-вот сотрутся в порошок:

– Р... Рад...

– Тогда ступай за мной. – С довольным видом Дун Хэ прошел внутрь.

– Я обязательно все расскажу князю, когда вернусь, Дун Хэ, ты... – Бормоча себе под нос, Апостол земли неожиданно врезался в спину своего спутника – тот внезапно остановился прямо на входе. Гланш, хоть и не видел его лица, все же понял: что-то не так. Он шагнул вперед, встал рядом и проследил за взглядом напарника, после чего тоже вмиг сделался серьезным.

Через другой вход, прямо напротив, в шатер заходила группа людей, одетых в облегающие одежды бордового цвета. Их лица украшали разнообразные орнаменты красных татуировок, а на коже рук виднелся словно оставленный кипятком отчетливый бледно-красный цвет.

– Люди края огня...

– Не делай ничего необдуманного, – понизив голос, произнес Дун Хэ, а затем потянул парня в толпу людей, чтобы тихо занять места на последних рядах.

Гланш опустился на дугообразную деревянную скамью и, наклонив голову, посмотрел на напарника, который выглядел необычайно серьезно. Молодой человек понимал его беспокойство: пусть формально Хэхэ и принадлежал Асланду, однако на деле в последние годы его тайно контролировали люди края огня, взявшие под контроль торговлю внутри поселка, сельскохозяйственный рынок, переходы через границу... Практически превратили это место в свою колонию.

Все упиралось в географическое положение – поселение располагалось практически на границе пустыни, где неизменно стояла засушливая удушающая жара, а влаги имелось скудное количество, отчего мастерам духа края воды здесь приходилось невероятно тяжело, поэтому мало кто из них хотел жить в таком месте. К тому же под Хэхэ протекала тайная огненная река. Несколько десятков лет назад она еще находилась очень далеко от поселка, однако с увеличением подземных разломов обжигающая магма постепенно проникала и под него, что сделало поселок еще менее подходящим местом для проживания людей края воды. Географическая обстановка Хэхэ изо дня в день придавала ему облик, что носили земли края огня, и все больше их мастеров духа с границы перебиралось сюда. Поэтому Асланд оставил эту приграничную область.

Зрители потихоньку расселись по местам. Шатер заполнил мелодичный звук флейты, и вслед за ним публика постепенно смолкла.

Из-под купола неожиданно донесся щелкающий, металлический звук.

Гланш вскинул голову: сверху медленно опускалась ржавая, похожая на огромную птичью клетка. Клетка приземлилась в центре круглой сцены, и зрители задержали дыхание – каждый был в ожидании того, что последует дальше, во взглядах людей застыло предвкушение.

Тут занавес открылся и железная дверца, оказавшаяся прямо напротив него, медленно отворилась. Казалось, внутрь должно было что-то войти.

Апостолы замерли в ожидании.

На обжигающий желтый песок шагнули две худощавые ноги, их белокожие лодыжки выглядели ужасно тощими. Гланш вскинул голову, притянутый глазами цвета синего льда, в этих глазах не было никаких эмоций, они казались холодными, словно поверхность замерзшего моря. В ржавую железную клетку медленно вошла юная девочка с заплетенной косой. Ее волосы имели редкий серебристо-серый цвет, словно были из чистого серебра, и переливались чарующим блеском. Ресницы у нее были длинные и мягкие, лицо изящное и в то же время обладавшее некой мальчишеской твердостью, в ней не было ни капли девичьей хрупкости. Ее губы были тонкие и мягкие, и в это мгновение она слегка закусывала нижнюю, словно немного волнуясь.

– Инь Чэнь? – выпучил глаза Апостол земли и недоуменно повернулся к Дун Хэ. – Инь Чэнь – девчонка?

Прежде чем Дун Хэ успел что-то ответить, притихшая публика неожиданно взорвалась восторженными возгласами, их лица залило кровожаное предвкушение.

Гланш повернул голову обратно – серебряноволосая девочка уже спокойно стояла в середине клетки, фигура у нее была высокая, но тощая, а перед ней невесть откуда взялась обросшая острыми лезвиями двухметровая пятнистая волчья ящерица. Рептилия высунула блестевший от яда алый язык.

Восторженные возгласы зрителей становились все яростнее, заполнивший глаза интерес горел все сильнее с каждым новым опасным уворотом девочки от атаки противника.

Они беспокойно ожидали начала кровавого зрелища, ему предстояло разбавить их бессмысленные жизни в этом пустынном, пограничном поселке хоть чем-то.

Люди не сильно отличались от тех же зверей, а часто были даже более кровожадны. Не существовало дикого зверя, который бы испытывал наслаждение и возбуждение от лицезрения расправы. Не существовало такого льва, который взволнованно наблюдал бы за охотой другого. Дикие звери убивали из-за голода, инстинктов, необходимости выжить, тогда как у людей для убийства имелось уж слишком много уму непостижимых причин.

Ящерица уже успела изорвать длинное, сделанное из грубой ткани одеяние девочки, ее белая кожа постепенно оголялась и покрывалась отчетливыми царапинами и кровавыми пятнами. Ее дыхание все учащалось, однако взгляд смотрел все так же решительно, она сосредоточила все свое внимание на свирепом звере впереди, готовая в любой момент уклониться от его яростной атаки.

На ладонях Гланша проступил пот, он сжал кулаки и нахмурил брови. В его прекрасном, вдумчивом лице таился гнев. Он не понимал возбуждения и восторга людей вокруг, все, что происходило перед глазами, вызывало у него лишь глубокое отвращение.

* * *

Дун Хэ протянул руку и опустил ему на колено:

– Успокойся. Не горячись.

Напарник повернул голову:

– Эта девочка долго не протянет. Она и есть Инь Чэнь, ведь так? Даже если и нет, это все равно слишком жестоко. Мы правда так и будем сидеть?

Дун Хэ взглядом указал на мастеров духа края огня, которых они заметили прежде, и тихо произнес:

– Будем действовать напрямую – всполошим мастеров края огня. Я вовсе не думаю, что им удастся нас одолеть, однако князь сказал не поднимать шум.

Дыхание Гланша звучало слегка сбивчиво:

– И что же нам тогда делать?

– Я владею магией края ветра, а ты – магией края земли. Предлагаю поступить так: чуть погодя я устрою маленькую бурю и закрою обзор, а ты, пока люди ничего не видят, заберешься в клетку и создашь в земле проход, по которому уведешь Инь Чэня прочь. Встретимся в хижине.

Гланш кивнул, вытирая ладони о штанины, и сделал глубокий вдох, внутри его тела стала постепенно просыпаться духовная сила.

Неожиданно в шатре поднялся причудливый ветер, развешанные повсюду разноцветные флажки шумно захлопали. Потоки воздуха, усиливаясь, закружили вокруг железной клетки и постепенно сложились в воронку, поднимая лежащий на земле песок в воздух и стремительно разнося по всему шатру. Люди один за другим начали закрывать глаза и поднимать рукава к носу, в горла испускавших удивленные вскрики женщин тут же забивались горсти песка, и они, опустив головы, принялись кашлять.

Серебряноволосая девочка неожиданно почувствовала, что рядом мелькнула чья-то тень. Перед ней оказался высокий молодой парень, он стоял спиной к ней и лицом к ящерице впереди, все его мышцы были напряжены, а загорелая кожа искрилась энергией. Его волосы были беспорядочно связаны на затылке, а колени слегка согнуты, словно он в любой момент мог ринуться вперед. Пока вокруг яростно кружил песок, он повернул голову. Его полные дикарства, глубины черты лица оказались прекрасными и резкими, подняв уголки рта, он слегка улыбнулся серебряноволосой девочке. И неизвестно, из-за попавших в них песчинок или же нет, но ее глаза цвета синего льда немного раскраснелись.

Глядя на нее, Гланш неожиданно смутился и неловко почесал голову, не зная, что сказать, он поднял голову и вдруг увидел, как ее лицо вмиг побледнело, в то же мгновение он четко ощутил хлынувшую в спину силу. Когда он развернулся, в него уже летел блестящий от яда длинный язык. Молодой человек отклонился назад, и из-под его ног моментально поднялась большая куча песка, превратившись в стену, – яд попал на нее. Раздалось шипение. Воздух наполнился зловонием, Гланш по неосторожности вдохнул немного ядовитых испарений и тут же ощутил, как сдавило грудь, виски начало ломить от боли.

«Какой сильный яд», – подумал он.

Через несколько мгновений стена из песка рухнула. Вокруг было мало твердой почвы, которую проще использовать для атаки или защиты, а воды имелось еще меньше. Первый апостол пожалел, что часто прогуливал тренировки и сбегал на озеро вылавливать мальков, черепашек и раков, – сейчас бы ему очень пригодилось знание магии ветра или огня.

Он обернулся, молниеносно подошел к серебряноволосой девочке и мягко произнес, глядя на нее сверху вниз:

– Я уведу тебя, так что держись крепче. – Его лицо выглядело на редкость серьезным и строгим.

Молодой человек протянул руку и схватил девочку за запястье, ее белая кожа оказалась очень холодной, что казалось странным в таком жарком месте, как Хэхэ. Он сжимал ее руку, а чувствовал, словно держит гладкий холодный нефрит.

Повторяя движение Гланша, серебряноволосая девочка присела на корточки, и апостол провел рукой по песку под ногами, считывая подземное устройство, после чего внезапно побледнел.

Он повернул голову и попытался отыскать в зрительном зале Дун Хэ, вот только кружащий песчаный ветер полностью заслонил его обзор, за пределами железной клетки бушевал непроглядный вихрь. Он хотел сообщить Дун Хэ, что под песчаной землей повсюду бурлила раскаленная магма, ему было никак не создать проход для побега...

Время стремительно утекало, Дун Хэ смотрел на укутанную песком клетку, чувствуя растущее внутри беспокойство: он по-прежнему ощущал духовную силу Гланша в клетке, тот стоял и не двигался. Апостол морей понятия не имел, что же пошло не так, и ему оставалось лишь поддерживать вихрь. Однако долго это продолжаться не могло, люди могли догадаться о рукотворном происхождении песчаной бури в шатре, а это могло привести и к обострению на границе. Лоб Дун Хэ все сильнее покрывался испариной.

Гланш почувствовал, что запястье девочки задрожало. Он сжал зубы и в отчаянии произнес:

– Держись за моей спиной. Я тебя защищу.

В освещении, приглушенном песком, в его лице появилась горечь. Молодой человек склонил голову и укусил кончик своего пальца, аккуратно перевернул запястье, и в воздух поднялось несколько алых капель крови – единственный доступный ему источник воды в этом месте. Руки апостола покрылись золотыми линиями духа. Он осмотрелся по сторонам: за пределами клетки стали появляться различные духовные потоки – очевидно, кто-то заподозрил, что песчаная буря началась не случайно.

Глядя на ржавые прутья решетки толщиной в запястье, Гланш прикидывал, сможет ли пробить их каплями крови или лучше сначала разобраться с ящерицей, а потом сбежать через вход с занавесом... Вдруг воздух наполнил приятный древесный аромат. Их, пригнувшихся к земле, ни с того ни с сего окутала свежесть, мягко накрыло длинное одеяние. Атласная ткань, прохладная и гладкая, моментально легла на них, окруженных раскаленным песком, приятным ощущением комфорта. На плечо каждого крепко и уверенно опустилась чья-то рука, легонько приобняв двоицу.

Этот запах был ему знаком. Гланш, тут же расслабившись, радостно заулыбался.

Серебряноволосая не обернулась, однако отчетливо чувствовала, как ее заключил в объятия высокий, взрослый мужчина. До ее носа донесся неизвестный, однако чрезвычайно благородный аромат, напоминавший благовоние из древней страны, сохранившееся до наших дней и смягчившееся с течением лет. Перед ее глазами летали несколько прядей светлых волос, напоминая выкованные из золота сверкающие нити.

Она повернула голову и увидела возникший рядом профиль взрослого мужчины, прекрасного, словно божество. Высокий нос, вдумчивое лицо и прикрытые мягкими, вьющимися, похожими на золотистые перья ресницами, потрясающе красивые глаза. В его взгляде читалась твердость и в то же время ласка, и ни капельки смятения. Высокое и крепкое тело украшало просторное одеяние, наполненное прохладой снежного горного ручья, что ласково накрыла их с Гланшем. С самого детства подрастая в таком жарком и диком месте, как это, она ни разу не ощущала подобной свежести. Незнакомец повернул голову, ласково улыбнулся и низким, пленяющим голосом произнес:

– Доверься мне. Не двигайся.

Он поднял руки и аккуратно накрыл их с Гланшем глаза, после чего мягко повел руками вниз, не в силах воспротивиться этим пальцам, девочка закрыла глаза. Его ладони окружал свежий аромат, который, казалось, обладал способностью погружать людей в глубокий сон.

* * *

Гильгамеш повернул голову и, определив знакомую духовную силу сквозь песок, посмотрел в направлении Дун Хэ. Неожиданно в песке открылась брешь, и в затуманенном обзоре апостола появился небольшой ясный участок, похожий на окно, в котором сияла спокойная и легкая улыбка князя. Одними губами он произнес:

– Ступай.

Парень кивнул и, протиснувшись сквозь толпу из зрителей, тихонько покинул шатер.

Удостоверившись, что тот ушел, мужчина улыбнулся и опустил руки с век Гланша и девочки, затем проверил, что глаза их закрыты, и на тыльных сторонах его ладоней появились невероятно тонкие, почти неразличимые золотистые линии. Вот только узоры на двух руках совершенно отличались: правую укрывали плавные, завивающиеся линии, похожие на переплетения туманов и облаков, в то время как линии левой руки напоминали молнии.

Он поднял и перевернул левую руку – во всем шатре резко поднялась температура, а затем вдоль стен на земле запылали красные языки пламени.

С исчезновением Дун Хэ ветер слабел, песок мало-помалу опускался, видимость улучшалась.

Заметив загоревшийся шатер, растерянная публика с криками бросилась к выходам.

Следом Гильгамеш повторил движение правой рукой, и их троицу окутал ласковый прохладный ветер.

Под напором языков пламени шатер быстро обрушился, и посреди песка осталась стоять лишь ржавая железная клетка.

У единственного входа в нее по-прежнему лежала ящерица, однако никаких следов людей внутри уже не было.

* * *

– Когда моя духовная сила достигнет хоть половины той, что владеете вы, князь?

– Во многих битвах победы или поражения определяются вовсе не количеством духовной силы, Гланш. Есть сила куда важнее – то, от чего на самом деле зависит успех или поражение.

– Что же это?

– Воображение.

Западная империя Асланд, Гланорт, Сердце

В подземном дворце Сердца Гланорта в левой и правой комнатах серебряных жрецов в Крестовом Коридоре стояли разные люди.

Высокие стены на концах обеих комнат из твердого темного камня медленно превратились в сверкающие темно-голубые кристаллы, внутри которых появились, словно окруженные божественным свечением, жрецы. В левой комнате перед кристальной стеной тихо стояла Тэрэя. Склонив голову, она обдумывала услышанное секунду назад. В ее голове роились вопросы, однако выражение лица оставалось непроницаемым. Девушка почтительно кивнула и, развернувшись, вышла из комнаты.

Вместе с дожидавшимся за дверью Ни Хуном она двинулась по протяжному коридору, с каждым шагом приближаясь к дворцовым палатам наверху.

Она внимательно приглядывалась к шагающему рядом парню, который только что стал ее апостолом. Он выглядел невинным и прекрасным, его глаза, ангельски ясные, с интересом рассматривали все вокруг. Он относился к Тэрэе с неким кротким и послушным подчинением и исправно выполнял все указания. В мыслях девушки продолжали без остановки звучать произнесенные мгновения назад серебряным жрецом слова.

* * *

– Ни Хун – разрушитель нового поколения, он имеет дар чувственной слепоты: он равнодушен к боли, страху, усталости, смерти... Дар наделил его устойчивостью к любым воздействиям на психику, поэтому он всегда находится на пике своей мощи. Его невозможно ослабить, одурманить, взять под контроль, невозможно пробить его чувства. Его духовные линии сплетены крайне сложным узором, он отличается от остальных князей и апостолов – у Ни Хуна нет явных слабостей и недостатков, а физическая сила, скорость, выносливость находятся на высшем уровне. Все его атаки выглядят примитивно и прямо, однако это вовсе не значит, что он слаб в контроле элемента воды. Пусть он и уступает князьям, властвующим над элементальными атаками, тем не менее все равно хорош в использовании стихии. Он совершенная машина для убийства.

– Именно его сила смертельно опасна для меня. Почему вы выбрали на роль моего апостола того, кто превосходит именно мои способности? Вы не считаете, что для меня он представляет угрозу?

– Будучи твоим апостолом, Ни Хун станет для тебя лучшей защитой. Пусть ты не даровала ему Печать напрямую, однако при стирании памяти в него вложили эмоциональную связь, существующую между апостолом и его князем. Тебе ведь не хочется, чтобы однажды он стал твоим врагом? Поэтому позволь ему стать твоим апостолом и сделай так, чтобы этого никогда не случилось.

– Я поняла, серебряный жрец.

* * *

Тэрэя вынырнула из воспоминаний, она посмотрела на профиль несведущего, наивного Ни Хуна, и неожиданно ее сердце едва заметно заныло. Она не знала, по нему ли или по себе самой. Или по разрушителям. Она холодно усмехнулась, отчетливо чувствуя на языке привкус горечи.

* * *

В правой комнате все еще в ожидании тихо стоял Ю Мин.

Внутри было пустынно и ровно так же, как тогда, перед их отправлением, разве что стена в конце помещения в этот момент все еще представляла собой влажный черный кусок скалы, а не сверкающий прозрачный кристалл синего цвета.

Огромная глыба льда возвышалась в центре зала, сквозь прозрачный слой проглядывалась застывшая внутри окровавленная куча костей и рваной плоти. Удивительно, но она по-прежнему дышала, а сердца ее тихо бились – упрямство, с которым это отвратительное существо цеплялось за жизнь, поражало.

Парень неотрывно смотрел на ледяную глыбу. Казалось, он все еще отчетливо чувствовал ту жгучую тошноту в желудке, она напоминала приставший к коже огонь, что не переставал гореть.

Если бы Тэрэя не подоспела вовремя, возможно, его сознание бы просто раскололось на части там, посреди снегов крайнего севера. Две жуткие срощенные девочки, без сомнений, обладали способностью беспрепятственно влиять на психику других, могли без перерыва разрывать на куски сознание любого человека.

Каменная стена загудела и преобразовалась в сверкающий прозрачный кристалл – в глубине показалась фигура жреца. Ее лицо по-прежнему выглядело совершенным, словно его вырезали из драгоценного камня. Несмотря на сомкнутые губы, в комнате раздался ясный голос:

– Ты привел особенного разрушителя, можно даже сказать, прекрасную случайность. Близнецы, развиваясь в материнской утробе, по неизвестной причине не разделились, и плоть их срослась. У каждой из девочек есть собственное полноценное тело и облик, вот только их спины срощены...

– Почему бы их просто не разделить?

– Их плоть, конечно, разделить можно, с той силой, что имеют они, регенерация не станет проблемой. Однако, к сожалению, в общем теле лишь один позвоночник на двоих, как и одна Печать духа. Она находится в верхней части спины, на шее. Поэтому при разделении из двух сможет выжить только одна. Печать способна существовать лишь с одним видом духовных линий, однако их узоры отличаются, поэтому и дары абсолютно разные. Два разных потока энергии не смогут сосуществовать долгое время, Печать рано или поздно сделает выбор. Однако сейчас этот выбор должны сделать мы, потому что в настоящее время их тела после боя с тобой начинают сливаться. Изолированные прежде наборы духовных линий поглощают друг друга, и в итоге, вероятно, погибнут обе девочки.

– Каким даром обладает каждая из них?

– Один дар – психическое проникновение, способность издавать особую, высокочастотную звуковую волну, неслышимую человеческим ухом, но воспринимаемую. Этот звук полностью лишает рассудка, вселяет в человека невероятный ужас, вызывает тошноту и в конце концов приводит к психозу. Этот дар из тех, что и у Тэрэи, – действует на больших площадях. Другая девочка обладает пассивным совершенствованием, благодаря которому впитывает и трансформирует в духовную силу полученные травмы, ее линии постоянно самосовершенствуются, позволяя постоянно увеличиваться ее духовному пределу. Чем могущественнее ее противник, тем больший прыжок в развитии она совершает, и, если один и тот же враг атакует повторно, она даже сможет присвоить особенности его силы или частично дар. Главное для нее – остаться в живых, а после отдыха и регенерации ее духовная сила значительно вырастет. Этот дар...

– Относится к тому же типу, что и мой?

– Верно, – ответил голос после недолгой паузы.

Ю Мин смотрел на огромную глыбу льда перед собой, теряясь в собственных мыслях. Он подозревал, что новых разрушителей с ним и Тэрэей связывало множество незримых нитей, и сейчас следовало сделать выбор между близнецами и взять одну из них на роль своего апостола...

– Я решил. Можно приступать.

В комнате неожиданно вспыхнул круг синего света, воздух, словно от трения, стал стремительно разогреваться, ледяная глыба начала медленно таять, и на полу быстро собралась лужа мутной кровавой воды. Ком плоти вновь зашевелился. В желудке Ю Мина в очередной раз поднялось все то же тошнотворное, темное чувство.

Клацанье выворачивающихся костей, пронзительный вопль девочек, хруст раскалывающегося льда... Бесчисленные звуки, словно отчаянно скребущие по стеклу острые когти, царапали слух Ю Мина. Куча плоти вновь приняла форму двух девочек, которые, стоя друг к другу спиной, продолжали кричать в агонии.

Ю Мин поднял руку и стремительно рассек воздух перед собой.

Раздался сильный вопль, и близняшек разорвало посередине: спина одной из них выглядела плотнее – она сохранила их единственный позвоночник. Вторая девочка лежала на ледяном полу, завалившись на бок, в спине у нее зияла огромная дыра, похожая на рану от укуса монстра. Внутренности, хлюпая, вытекали наружу клубком, напоминая белых огромных аскарид, горячие кишки на ледяном полу источали пар и распространяли резкий запах, лицо девочки стало как мел, а в уголках корчившегося в судорогах рта собиралась кровавая пена. Она безуспешно пыталась вдохнуть, но вскоре застыла.

Позвоночник живой костяной змеей с шумом вошел в тело первой из близнецов, и плоть на спине принялась медленно затягиваться, напоминая собирающийся в бутон цветок.

Лоб Ю Мина успел покрыться тонким слоем холодного пота.

По комнате разнесся голос жреца:

– Конечно, ты выбрал ту, что похожа на тебя, – кто в теории не имеет предела в духовной силе. Твой дар, что позволяет тебе поглощать силу противника, нападая и разрушая его Печать духа, действительно во многом похож на ее дар, что обращает ранения в силу, – разница лишь в деталях.

Ю Мин молчал, прекрасно понимая, что выбор сделал по другой причине: он был неспособен противостоять дару погибшей, тому извращенному омерзению, появившемуся из самых глубин первородной тьмы, тому смертоносному воздействию на рассудок. Князь не хотел еще раз пережить чувство, будто с тебя живьем снимают скальп.

– Девочка еще юна. Отдай ее на воспитание клану Шэнь в Гланорте. Когда придет время, ты заберешь ее себе в апостолы. Мы уже исправили воспоминания семье – всем членам будет казаться, что она всегда являлась младшей дочерью. А когда повзрослеет, ты расскажешь, что на самом деле она является разрушителем. Она не будет помнить ничего из того, что происходило в пещере Нинсин. Хотя, возможно, запомнит, как ты только что убил ее сестру. Прежде они делили одну плоть и даже жизнь, поэтому мы не уверены, что сможем стереть это воспоминание. Но даже если ей удастся его сохранить, оно все равно будет размытым, без сколь-нибудь точных деталей.

Ю Мин молча смотрел на теперь уже разделенных девочек. За спиной раздался грохот открывающейся каменной двери.

Западная империя Асланд, Гланорт, Крестовой Коридор

Тэрэя стояла за поворотом, в пустынном коридоре царила абсолютная тишина. По углам, укрытые тенью в неподвижном безмолвии, стояли серебряные посланники, создавая гнетущую атмосферу таинственности. Они напоминали статуи, и, не обратив особого внимания, можно было и не заметить, что в Крестовом Коридоре незаметно стояло целых четверо посланников.

Высокое, но узкое пространство от начала и до конца заполняли темно-голубые лучи горящих в нишах огоньков. Никто не знал, что поддерживает их горение, – никому еще не доводилось видеть, чтобы кто-то менял в нишах масло или какое-нибудь другое горючее. Пламя не гасло сотни лет, заливая само по себе беспросветное глубокое подземелье голубовато-серым холодным светом, какой обычно укрывал мир на поверхности в первые мгновения рассвета.

Ни Хун уже отправился во дворец Темной Горы в сопровождении посланника Тяньгэ.

Тэрэя же не спешила уходить, ее терзала тревога. Всего лишь несколько часов назад ее жизнь чуть не оборвалась из-за этого похожего на оранжевую молнию парня, а сейчас он уже стал ее апостолом. Ее забавила ирония жизни: изначально предназначение разрушителей заключалось в том, чтобы уничтожить загнивающую глупую систему наследования среди князей и апостолов, однако сейчас Тэрэя неожиданно сама стала той, к кому раньше относилась с презрением и насмешкой.

Девушка подняла голову и взглянула на плотно закрытую каменную дверь справа: Ю Мин все еще не вышел, и это беспокоило ее. Совсем недавно среди снегов она своими глазами наблюдала ужасающую мощь сестер, она являла собой противоречащую всему человеческому дикость, их неслышимый зов ужасал сильнее страшнейших из звуков. Царапанье ногтей по зеркалу, скобление серебряной ложки по дну чаши, звон мертвой тишины в ушах... Ни один непереносимый человеческим ухом звук не мог сравниться с их беззвучным гулом.

Тишину в коридоре нарушил грохот открывшейся тяжелой каменной двери. Раздались беспорядочные шаги, и в поле зрения появилась стройная фигура Ю Мина, закутанная в черное боевое одеяние. Позади него следовали четверо серебряных посланников, разбившись по парам, они несли в руках два огромных ящика из черной древесины, напоминавшие небольшие гробы. Они шагали за князем молча и ровно в такт.

До Тэрэи донесся слабый запах крови, несущий в себе тошнотворную приторность.

* * *

– В ящиках... они? – Тэрэя обратилась к Ю Мину, подавляя внутренний дискомфорт от вида сочащейся из щелей ящиков темной крови. – Их разделили?

– Да. – Мужчина остановился перед ней и с невозмутимым видом кивнул. Двое посланников продолжили нести один из ящиков дальше. Двое других, держащих второй, почтительно остановились, ожидая указаний князя. – Выжившую нужно отправить в клан Шэнь на воспитание. Так велели жрецы, – тихо произнес он, глядя на Тэрэю. Его лицо по-прежнему выглядело бледным, словно Ю Мин до сих пор не отошел от той встречи с близняшками.

– Выжившую? Что же другая? – Она удивленно вскинула голову, ушедшие вперед серебряные посланники исчезли в конце прохода к наземному дворцу. – Что будет с ней?..

– Она уже мертва. Нужно избавиться от тела – девчонка больше не представляет ценности, – холодно ответил Второй князь. К нему наконец-то вернулась прежняя черствость.

– Почему решили убить вторую?

– Отнесите ящик наверх и ждите меня у выхода из дворца. Я скоро подойду. – Мужчина проигнорировал вопрос и обратился к держащим ящик посланникам.

Лишь когда они ушли, Ю Мин произнес:

– Обсудим по пути.

Затем бросил взгляд на молча стоящих по углам и похожих на статуи, неподвижных посланников коридора. Тэрэя кивнула и направилась вслед за Карающим князем к выходу из Сердца.

* * *

– Близнецы считались за одного разрушителя. Пока находились в утробе, что-то пошло не так, и их тела склеились. У каждой сформировалось собственное тело и лицо, однако позвоночник остался один на двоих. Спины девочек срослись, из-за этого выжить при разделении могла только одна. Мне велели самому выбирать, кому из них умереть... – произнес Ю Мин, хмуря прямые густые брови. В памяти все еще стояла ужасная картина случившегося в каменной комнате: вывалившиеся белые-пребелые кишки, похожая на гнилой цветок спина, входящий в тело костяной змеей позвоночник...

– Но зачем понадобилось их разделять? Разве срощенная форма не делала их сильнее в бою? У них было бы вдвое больше духовной силы, два набора линий, два дара... Это и есть заветная вершина могущества, о которой мечтают все мастера мира, разве не так? – тихо спросила Тэрэя.

– Уверена, что каждый мечтает именно об этом? Сама хотела бы превратиться в подобного монстра? – В голосе Ю Мина послышалась насмешка.

– Ты не считаешь монстрами нас? – бесстрастно спросила она. – Разделение всего лишь подарило им нормальную внешнюю оболочку. Я не верю, что тебе велели убить одну из них только из-за уродства.

– Помимо позвоночника, они делили и одну Печать, и находилась она на шее чуть ниже затылка. Тэрэя, ты и сама должна понимать, что одна Печать духа может поддерживать лишь один набор линий, а у них они различались, и поэтому развились разные дары. По словам жреца, если бы не выбрал я сейчас, то рано или поздно Печать сама бы сделала это. К тому же своими атаками на снежной равнине я искромсал на части их плоть заодно с линиями, и она начала беспорядочно срастаться, а линии быстрее взаимопроникать. Борьба разных наборов линий, скорее всего, разрушила бы Печать, а с ней и тело...

– Значит, у них были разные дары? – после глубокого раздумья еще раз уточнила Тэрэя.

– Верно, совершенно разные. У одной очень похожий на мой – способность безостановочно пробивать верхний предел духовной силы, а что касается другой... И ты, и я прочувствовали весь ужас ее дара еще на снежной равнине. Ты не позабыла то ледяное, тошнотворное чувство страха? Это и есть ее дар. Называется психическим проникновением – особый, неслышимый звук, лишающий рассудка и способности мыслить здраво, заставляющий испытывать невероятный ужас и омерзение, приводящие к психозу, а после и к полному безумству.

– Ты выбрал ее? – По спине Тэрэи пробежал холодок, казалось, разрушительный звук вновь заполнил ее голову.

– Конечно, нет. Подобному дару в этом мире не место, он слишком страшен... – Голос Ю Мина слегка дрогнул. – К тому же, думаю, две сестры не успели овладеть дарами в полной мере. Мы тоже, когда только вышли из пещеры Нинсин, не очень хорошо умели использовать свои. Если учесть ограниченную духовную силу, им просто было не под силу раскрыть весь потенциал... Не представляю, что могло бы случиться, получи психическое проникновение кто-то с большой духовной силой, кто-то в совершенстве владеющий контролем над сознанием... Я не мог позволить подобному дару существовать. – Он замолчал и закрыл глаза. Веки его слегка дрожали. Тэрэя подумала, что впервые в жизни видит в его лице такую хрупкость.

– Поэтому выбрал ту, чей дар похож на твой? – недоуменно спросила она.

– Да, – кивнул Ю Мин. – Наши дары похожи, ему будет сложно мне навредить. Пусть мы с тобой и обзавелись апостолами, однако это не значит, что я отброшу или забуду об особой миссии разрушителей. Меня не получится заменить по ненадобности.

Тэрэя молчала.

В тишине князья продолжили подниматься к городу над Сердцем.

* * *

– Мне пора. Для начала следует наведаться к клану Шэнь. – В вечерней мгле Ю Мин завернулся в свое длинное, похожее на черный туман одеяние. В передней галерее дворца уже зажгли масляные лампы.

Тэрэя проследила, как Второй князь исчез в сгущающихся сумерках. Внутренний голос звучал все отчетливее и отчетливее, из раза в раз повторяя: «Он лжет. И серебряные жрецы тоже лгут».

Она вскинула голову, и беспокойная белая дымка затянула глаза девушки, через несколько минут спустя уголки ее губ приподнялись в таинственной улыбке. Ее взгляд прояснился, и, развернувшись, Тэрэя резко устремилась в другом направлении.

Западная империя Асланд, пустошь у границ Гланорта

Ночь постепенно сгущалась.

Поднялся ветер, кружившаяся в нем мелкая снежная пыль касалась лица отрезвляющим холодом. Сейчас Тэрэе это было необходимо, чтобы привести мысли в порядок.

Она преследовала поток теперь уже едва различимой духовной силы вплоть до этого места – пустоши за чертой Гланорта, где повсюду торчали голые черные скалы. Снег первых дней зимы собрался на грудах камней, превратив все вокруг в мир, состоящий исключительно из черного и белого. Искрящийся в лунном свете, он отражал холодное сияние, отчего в окружающей природе не чувствовалось ни капельки тепла.

Очень напоминало их мир – в котором превосходство определяла духовная сила. Полный крови, интриг, расправ и трупов... Прекрасный и безмолвный.

Тэрэя стояла на верхушке высокого, массивного камня, перед ней находилась образованная собранными вместе по кругу гигантскими камнями яма, дно этой ямы укрывал тонкий слой снега, а в середине лежал брошенный труп девочки, ее искалеченное тело постепенно остывало и твердело.

* * *

«Ложь...»

Тэрэя удостоверилась в своих догадках.

Она начала сомневаться еще тогда, когда Ю Мин сказал, что два вида духовных линий не могут сосуществовать. Не существовало такого человека, кто был способен воспринимать духовную силу, духовные линии с большей точностью и знанием, чем она, ее глаза повидали бесчисленные узоры и Печати, ее взгляд прекрасно видел, как действовали бесчисленные дары. Она отчетливо понимала: если девочки делили Печать, если из-за невозможности сосуществования двух наборов действительно нужно было выбрать лишь одну, то близняшки не протянули бы так долго внутри пещеры Нинсин, не достигли бы своих двенадцати лет.

В случае наделения мастера духа новым набором линий он не смог бы продержаться и десяти минут, не говоря уже о десятке лет. Даже в особо сильном теле взаимное просачивание двух наборов быстро сбило бы поток духовной силы, а это приводит к скорой смерти. Каждая из близняшек просто обязана была иметь собственную полноценную Печать. Однако по-настоящему Тэрэя засомневалась, когда Ю Мин описал дар выжившей девочки – его тон звучал слишком уж непринужденно, он лишь описал его как похожий на свой... Вот только зачем выбирать в апостолы разрушителя с похожим даром? Чем сильнее он отличается, тем сложнее заменить обладателя. Более того, для чего серебряным жрецам понадобилось выращивать в пещере Нинсин повторяющийся дар, так еще и соглашаться, чтобы выжил именно он?

Тэрэя легко спрыгнула на дно каменной ямы и подошла к телу девочки. Она опустилась на корточки и, положив обе руки на искалеченное тельце, мягко провела по ее гладкой как шелк коже, по успевшей уже застыть крови. Из ее ладоней равномерно и медленно сочилась духовная сила, ниточка за ниточкой вливаясь внутрь, подобно дождевой воде, наполняющей сухие русла. Проступили отчетливые, похожие на разветвляющиеся потоки воды золотистые линии. Что и требовалось доказать.

– Она все еще жива...

Вот только...

Тэрэя резко встала и, в ужасе отступив на несколько шагов назад, беспомощно упала на камни. Она не могла поверить в то, что видела перед собой: золотистая духовная сила Тэрэи медленно текла по плотному узору линий девочки, собираясь в одном месте! Грудь князя быстро вздымалась от волнения, ее догадка подтвердилась: девочка перед ней имела собственную Печать духа, которая находилась вовсе не на затылке, а на внутренней части бедра. И сейчас эта наполнившаяся силой Печать отчетливо сияла.

Тэрэя вдруг осознала: духовные линии девочки слишком, слишком напоминали ее собственные, даже расположение Печати оказалось почти идентичным.

* * *

Успокаивая бешено бьющееся в груди сердце, Тэрэя вновь с осторожностью приблизилась к девочке и протянула дрожащие руки: она прощупывала, она срисовывала, она крала, она изучала духовную технику этой девочки, которая так сильно напоминала ее собственную.

Огромный лунный диск висел высоко на черном небосводе, его белое сияние освещало снежную пустошь меланхоличными оттенками, в то время как на дне окруженной гигантскими черными камнями ямы рос, крепнул, поднимал голову огромный секрет.

Сердце Тэрэи забилось с невероятной радостью, казалось, из ее груди в нетерпении пытался прорваться наружу запертый дикий зверь.

– Получилось, – произнесла она про себя. – Душа, изначально обреченная на смерть, даровала мне наищедрейшую милость. – Тэрэя ослабленно оперлась о камни.

Рваная рана на спине девочки постепенно затягивалась, даже вывалившиеся белые кишки, напоминая оживших червей, начали медленно втягиваться обратно, а внутри тела неторопливо рос новый позвоночник.

Тэрэя сдерживала внутренний восторг, в это мгновение внутри ее тела тоже кое-что росло, то была отступническая сила, сила, которой было не место в этом мире. Но тут она ощутила поток резкой, пробирающей до костей энергии.

Она легким движением поднялась на ноги и, выпрыгнув из ямы, скрылась за скалами. Высунув голову, Тэрэя увидела в лунном свете стоящего на огромной черной глыбе Ю Мина, чье длинное одеяние развевалось на ветру, подобно крыльям черного ястреба, черты князя заливало меланхоличное сияние луны. В его взгляде чувствовалась холодная жестокость. Узкая линия взгляда напоминала глубокое ущелье, а сверкающие холодом глаза – бурлящие изумрудные воды. Посреди снежной пустоши мужчина казался мечом из вороненой стали.

Его лицо резко скривилось, трясущиеся руки и дрожащие плечи ясно указывали на то, что в это мгновение он находился в безграничной агонии. Благо резкое чувство омерзения почти сразу исчезло.

Карающий князь бросил взгляд на все еще находившуюся в забытье девочку, не веря, что даже в таком состоянии она могла использовать свой дар. Он спрыгнул на камни и поднял ее тельце, после чего стремительно скрылся в ночной тьме.

– Не вынуждай меня, Ю Мин. – Глаза Тэрэи, спрятавшейся за каменной глыбой, постепенно стали наполнять слезы. – Я не хочу тебя убивать.

Глава девятая
Мрачный всадник

Шесть лет назад. Западная империя Асланд, Зеленые острова на озере Уинь

Воздух был влажным и прохладным, слабый ветерок разносил приятный аромат деревьев.

Гильгамеш шел первым. По обеим сторонам тропы раскинулись хлопковые деревья грандиозных размеров, их крона уже опала – стояли первые дни зимы, и аккуратную каменную дорожку застелил толстый ковер из золотой листвы, однако он вовсе не выглядел уныло, наоборот, в нем чувствовалось некое тепло. Каждую весну эти деревья расцветали огнями алых цветков, украшая главную дорогу к Зеленым островам на озере Уинь и делая ее величественной, словно бы стараясь для самого императора.

Дун Хэ следовал чуть позади и сбоку от князя, ступая аккуратно и грациозно, а его шаги звучали очень ровно, напоминая выверенный барабанный бой.

Плетущийся далеко позади Гланш же больше напоминал напившегося молодого парня. Он пошатывался и, казалось, не мог даже идти прямо – то засматривался на птиц в деревьях, то тянул руки к ягодам, растущим на кустах у дороги. В уголках его рта висела слабая, нагловатая улыбка, словно ничего в этом мире его не заботило, но при этом все время он выглядел как-то рассеянно, потому что на самом деле его внимание было сосредоточено на серебряноволосой девочке, которая шагала рядом с ним.

Не в силах сдержаться, он то и дело украдкой поглядывал на ее непроницаемое лицо. С того самого момента, как они забрали ее из поселка Хэхэ, она не проронила и слова. Но и не собиралась сбегать, а просто вела себя вежливо и послушно.

– Ты не умеешь говорить? – пододвинувшись к ней, серьезно спросил Гланш.

Она никак не отреагировала, а лишь продолжила идти вперед. Апостол мысленно фыркнул.

В конце коридора из хлопковых деревьев друг напротив друга стояли две заросшие мхом статуи божеств, одна из которых держала острый меч, другая крепко сжимала щит, словно охраняя это тихое, священное место.

Серебряноволосая девочка подняла взгляд и тут же увидела сверкающий бликами пейзаж.

На огромной поверхности раскинувшегося перед ней озера лениво лежало множество разных по размеру островков, их поверхность покрывала густая растительность, и издалека они казались пушистыми бугорками зеленого мха.

Влажность в воздухе ощущалась очень сильно, однако вовсе не имела той вязкости, от которой человеку становилось тяжело, наоборот, дарила коже ощущение некой освежающей влаги, в неторопливо циркулирующем слабом ветре чувствовался особый, ясный аромат, немного напоминавший тот, что исходил от тела Гильгамеша, однако не настолько плотный, оседающий.

Серебряноволосая девочка глубоко вдохнула, в сравнении с поселком Хэхэ это место казалось настоящей сказкой.

* * *

– Князь велел тебе для начала умыться и причесаться, а потом все вместе поедим. – Повернув голову, Гланш взглянул на серебряноволосую девочку, после чего указал пальцем на исходящий паром горячий источник в середине подземной каменной комнаты, в которой они находились. – Этот источник связан с геотермальной энергией, в его воде много минералов, которые помогают телу восстанавливаться, они полезны для заживления ожогов на коже и еще могут сделать оставшиеся шрамы бледнее. Еще в источнике очень высокая концентрация золотой дымки, я вижу у тебя много следов от ранений, не знаю, конечно, владеешь ли ты магией, но если владеешь, то точно быстро восстановишься.

Не говоря ни слова, девочка прошла к горячему источнику и присела рядом. Она протянула руку, попробовать температуру воды, та оказалась очень теплой, но не обжигала. От источника пахло неким минеральным ароматом, напоминающим запах серы.

Гланш положил одежду, которую нес, на стоявший рядом старинный деревянный стол, почесал голову спутанных волос и с неловким видом произнес:

– Князь не сказал нам, что ты девочка, когда мы отправлялись, поэтому мы и не приготовили тебе сменной одежды. Обычно на островах живем только мы трое – князь, я и Дун Хэ, из других – никого, поэтому, возможно, тебе пока придется потерпеть, поносить мою одежду, я хорошенько ее выстирал, все чистое, оставлю для тебя вот тут, а как помоешься... Ох ты ж, матушки мои!

Пока он говорил, серебряноволосая успела скинуть с себя весь верх и теперь стояла к Гланшу спиной, собираясь сбросить штаны, чтобы зайти в источник. Она повернула голову и недоуменно посмотрела на покрасневшего до кончиков ушей и растерянного апостола.

– В-в-вы... вы в своем Хэхэ все такие раскрепощенные? – Молодому человеку казалось, что кровь в его теле резко прилила к голове, лицо его запылало. – Мои глаза... Я пойду!

– При чем тут раскрепощенность? – В каменной зале раздался низкий, пленяющий голос. Гланш проследил, как стоявший к нему спиной человек как ни в чем не бывало повернулся лицом. – Не понимаю, о чем ты говоришь.

Апостол резко присел на корточки и схватился за голову. Затем так же неожиданно вскочил, посмотрел на худощавого плоскогрудого серебряноволосого юношу и глубоко вздохнул:

– Ты – мальчик?!

– А ты все это время думал, что девочка? – равнодушно ответил тот и, скинув брюки, вошел в источник.

Он погрузился с головой в воду, после чего принялся руками смывать с лица макияж. Постепенно на поверхности воды стали расплываться молочно-белые разводы, тыльной частью руки он протер румяные губы, пальцами легонько стер с век тени. Затем поднял из воды голову и перекинул мокрые волосы за спину. Очистившись в источнике, его лицо лишилось прежде едва заметного макияжа и явило тонкие, прекрасные черты лица. Смылась белая краска с кончиков бровей, и те больше не выглядели тоненькими и острыми, как листья ивы, а стали густыми и черными, напоминающими лезвия ножей, изначально белая, нежная кожа тоже приобрела более естественный для нее оттенок, а на тыльной стороне его руки осталась румяная киноварная краска, и губы уже не походили на розоватые и прелестные девичьи.

Укутанный паром горячего источника юноша, чье лицо выглядело холодным как лед, беззвучно посмотрел на Гланша.

– Любой бы принял тебя за девчонку! Где ты видел парней с таким-то белым личиком, с такими-то алыми губами, какие были у тебя? – выпучив глаза, слегка рассерженно сказал Гланш, после чего уселся на деревянный стол и, подняв одну ногу, положил руку на колено.

– Работники цирка хотели, чтобы для зрителей все выглядело более захватывающе, поэтому на каждое представление заставляли меня наряжаться в девочку, – ровным тоном произнес серебряноволосый юноша. – Люди намного более жестоки, чем ты думаешь, чем слабее один противник другого, тем больший восторг в них это вызывает.

Гланш даже не знал, что на это ответить, поэтому лишь скривил рот и хмыкнул.

– У тебя ко мне что-то еще? Если нет, то я хотел бы помыться, – холодно произнес юноша. – Независимо от моего пола будет немного странно, если ты останешься смотреть, как я моюсь. Или это у тебя увлечение такое?

Апостол подскочил со стола и с очень недовольным видом, развернувшись, пошел прочь. Но, сделав несколько шагов, вернулся, схватил в охапку оставленную на столе одежду и злорадно ухмыльнулся:

– Счастливо оставаться!

После чего, не оборачиваясь, ушел.

Инь Чэнь молча проследил за тем, как новый знакомый исчез за дверью. Затем поднялся из горячего источника, и по коже его худощавого, длинного тела вниз заскользили капли, влажный пол заблестел от воды. Юноша подошел к собственной пропахшей кровью и пропитанной пылью грязной одежде, которую скинул прежде и, подняв ее, вновь возвратился в воду.

Он замочил вещи в пахнущей серой воде, а потом и сам, закрыв глаза и глубоко вдохнув, медленно опустился на дно.

* * *

В переднем дворике у грандиозных ступеней главного зала, под деревом гинкго, которому насчитывалось более тысячи лет, на просторной, вырезанной из дерева, уютной кушетке сидел Гильгамеш, на его коленях лежало покрывало из тонкой овечьей шерсти молочно-желтого цвета, а в руках он держал свиток старого пергамента.

Дун Хэ стоял рядом, возясь с горой серебряной посуды, из обсидианового кувшина он переливал обжигающе горячую воду в заварочный чайник из чистого серебра, куда заблаговременно поместил горстку листьев дорогого черного чая из Цзиньлая. С добавлением горячей воды воздух начал быстро заполняться ароматом, напоминающим запах засушенных жаром лепестков роз.

Гланш сидел рядом на стуле с высокой спинкой, обитом коралловым бархатом, и безрадостно поедал мандарин.

Звук капающей воды заставил Гильгамеша с Дун Хэ вскинуть головы. Одетый в мокрую одежду, к ним медленно шел Инь Чэнь.

Климат на островах был мягким, вот только это не имело значения, ведь на дворе уже стояло начало зимы. С озера дул ветер, пробегая по мокрой одежде юноши, и лицо его выглядело бледным и истощенным.

Гланш лениво выпрямился, его глаза наполнило удивление, а сердце слегка кольнула совесть.

Смотря на Инь Чэня, Гильгамеш низким голосом мягко произнес:

– Не шевелись.

После чего поднял левую руку и легонько повел пальцами – мокрая одежда вмиг покрылась льдом, который тут же разбился и упал на землю.

Гильгамеш вытянул правую руку и аккуратно нарисовал в воздухе дугу. Вокруг Инь Чэня неожиданно вспыхнул круг мерцающего пламени. Без промедлений князь снова повел левой рукой, и порыв мягкого ветра, пробежавшись по огню, ласково укутал Инь Чэня, разогретый пламенем, ветер ощущался теплым и сухим, и лицо Инь Чэня постепенно снова вернуло себе цвет.

Князь поднял покрывало из овечьей шерсти со своих колен и бросил многозначительный взгляд на Гланша. Тот неохотно поднялся, но все же послушно взял тонкое одеяло, подошел к Инь Чэню и принялся беспорядочно укутывать его, в итоге оставив открытыми лишь пару глаз.

Юноша смерил апостола холодным взглядом, но ничего не сказал.

– Можешь не благодарить, – скривил рот Гланш и снова недовольно уселся на свой стул есть мандарин.

– Кто вы? – спросил Инь Чэнь, глядя на человека с длинными золотистыми волосами перед собой.

Гильгамеш не сдержался и улыбнулся от упрямого, холодного вида юноши, и эта улыбка озарила его благородное лицо мягким сиянием.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Зеленые острова на озере Уинь

Инь Чэнь спрыгнул с дерева и, не успев даже выпрямиться, вздрогнул от внезапно появившегося перед ним Гланша, только что собранные ягоды дерева хунху в корзине, что он держал, рассыпались по земле. Юноша нахмурил брови и, согнув спину, принялся собирать ягодки обратно.

Эти сладкие и сочные и в то же время кисловатые ягоды росли только на Зеленых островах. Такое название считалось общим для всей кучки островов, находящихся в озере Уинь. И все земли этого озера считались владениями Гильгамеша. Здесь проживал он и три его апостола, и обычно никто из посторонних не заглядывал.

Озеро Уинь располагалось в центре империи Асланд, с точки зрения географического положения – точно посередине между крайними точками юга и севера, поэтому все четыре сезона климат здесь держался достаточно мягкий, летом не наступало невыносимого зноя, а зимние морозы вовсе не пробирали до костей.

Все озеро укрывала россыпь маленьких и больших островков, каждый из которых покрывали высокие пышные деревья, а под ними плотно росли всевозможные буйные заросли кустарника. Насыщенная сочная зелень, словно не рассеивающимся круглый год туманом, влагой окутывала разбросанные по отдельным островкам белые мраморные дворцы. На самом большом острове, в середине озера, стоял самый большой из них, он являлся обителью князя высочайшего ранга в Асланде – Гильгамеша.

Возможно, из-за особенной природы и почвы на островах во всей империи лишь здесь повсюду росли ягоды дерева хунху, и, как только наступала весна, красные плоды заполняли все деревья, склоняя своей тяжестью ветви к земле. Ягоды очень недолго оставались свежими, они очень быстро осыпались с крон деревьев и гнили на земле. Поэтому каждую весну троица из Апостола небес, Апостола земли и Апостола морей занималась их сбором, и весь сезон их рты не покидало это необыкновенно сладкое и кисловатое лакомство. Но несъеденных ягод все еще оставалось очень много, поэтому Инь Чэнь готовил из них варенье, заливал и плотно запечатывал его в керамических горшках и хранил в пещере под озерной водой, температура там круглый год оставалась низкой, а когда наступало время еды, Инь Чэнь нырял в воду и доставал горшочек, искупавшись в озерной воде, варенье набиралось прохлады и, намазанное на сдобренный маслом хлеб, было невероятно вкусным. Гланшу больше всего нравилось макать в варенье из ягод дерева хунху яблоки. Дун Хэ же любил намазывать его на паштет из гусиной печени.

Гильгамеш добавлял ложечку себе в черный чай вместо сахара, ко вкусу тогда прибавлялся ягодный, а его цвет превращался в прекрасный темно-коралловый, и чай напоминал жидкий рубин, невероятно красивый.

Инь Чэнь хорошо помнил привычки каждого из них.

Со сложенными на груди руками Гланш стоял, прислонившись к стволу дерева, и наблюдал за страдающим юношей, совершенно не собираясь ему помогать.

В уголках его рта висела особая, недобрая улыбка, демонстрирующая острые зубы, выглядел он крайне довольным своей шалостью.

– Сколько тебе лет? Какое ребячество. – Собрав ягоды обратно в корзину, Инь Чэнь поднялся на ноги, стряхнул с коленей землю и холодно произнес, смотря на Гланша, который был одет во все черное и кое-как перевязал волосы.

– Столько же, сколько тебе. Если я ребенок, то и ты тоже. – Широко улыбаясь, он обошел Инь Чэня и легонько дернул того за маленькую косу. – Ты и так тоненький, так еще и плетешь себе такие косы, люди не говорили тебе, что ты похож на девчонку?

– Люди нет. Только ты. – Инь Чэнь развернулся и вмиг оказался позади собеседника.

– Эй, думаешь, самый умный? – Тот обернулся и с серьезным видом призадумался, сложив руки на груди. – Но я-то понял, что ты обозвал меня нелюдью. Так?

– Понял? Вот это новость, – раздраженно ответил Апостол небес, а потом, не обращая больше внимания, развернулся и пошел обратно.

За его оспиной раздался звонкий смех:

– Эй, но, если честно, коса у тебя и правда длинная. Мужчинам такое не очень-то идет, легко может ввести в заблуждение, знаешь ли. Давай я ее для тебя подрежу? Руки у меня умелые, взгляни хоть на мою прическу – естественная и непринужденная, длина в самый раз, мыть легко, так еще и подчеркивает мою природную красоту.

– Твоя прическа выглядит так, словно тебе часть волос собака отгрызла, – не оборачиваясь, бросил Инь Чэнь. – Да и волосы ты моешь раз в четыре, а то и пять дней, зато хватает наглости говорить мне про мытье.

– Ах ты!..

* * *

Среди трех апостолов Апостол небес и Апостол земли являлись одногодками, поэтому и отношения у них были самыми близкими. Вот только характеры у молодых людей оказались практически противоположными. Гланш относился ко всему наплевательски, любил волю, ему было интересно абсолютно все, нравилось ловить руками в воде рыбешек и хватать черепах, нравилось лазать по деревьям и проверять птичьи гнезда, то и дело он забредал в заросли, чтобы посостязаться с маленькими леопардами, а потом возвращался обратно весь чумазый, но при этом невероятно довольный. В то же время Инь Чэня, казалось, не интересовало вообще ничего: днями напролет его лицо оставалось невозмутимым, как лед, словно этот мир не имел к нему никакого отношения, и единственным увлечением юноши были вылазки на островки озера Уинь. Прихватив с собой толстый свиток пергамента, он отыскивал там всевозможные разные и редкие растения, зарисовывал их и записывал цикл роста и период цветения, а потом изучал, как можно использовать их плоды. Бывало даже, он проводил в чаще целый день.

Когда Гланш оказывался вдруг без дела, то любил ввязываться с Инь Чэнем в словесные перепалки, иногда дело доходило и до мелких драк. Ему всегда хотелось понаблюдать, как выходит из себя холоднокровный Инь Чэнь, однако все попытки обычно кончались неудачей.

Апостол морей Дун Хэ был старше их на два года и больше времени, чем остальные, проводил вместе с Гильгамешем, поэтому всегда вел себя с ними как строгий старший брат и часто поучал обоих.

И если Инь Чэнь, учтиво склонив голову и вытянув руки по швам, слушал наставления, то своенравный Гланш с дерзким выражением на лице неизменно витал в облаках в такие моменты. Бравый дух Апостола земли в корне отличался от изящности Апостола небес. Впору было сравнивать величественность раскаленного солнца с неподвижной красотой ясной луны.

* * *

Гланш поравнялся с Инь Чэнем, вытянул руку и, подцепив из корзины несколько ягод хунху, отправил их себе на язык, сладкий сок разлился густым вкусом, вмиг заполнив весь рот.

– Я же еще не помыл! – с раздражением отдернул корзину Инь Чэнь.

– Что тут мыть, вчера лил дождь, ягоды достаточно намылись. Ты не просто любитель чистоты, это у тебя уже настоящая мания – болезнь такая. Возможно, и лекарства понадобятся. – Вытянув руку, он схватил еще горстку.

Два года назад, когда этот непослушный мальчишка неожиданно появился перед ним, Инь Чэнь был еще всего лишь маленьким ребенком, воспитанным гастролирующей цирковой труппой, который повсюду кочевал и скитался вместе с артистами, развлекавшими народ выступлениями незатейливого жанра. В их цирковой труппе был один старик, способный на простую магию духа, который обучил и Инь Чэня. Казалось, у мальчика имелся к ней врожденный дар, который позволял ему исполнять разные чудесные фокусы с водой. Например, поднимать ее в воздух и изгибать так, что она принимала форму дракона, или отправлять вверх целое ведро жидкости и, разделяя ту на маленькие капли, размером с жемчужинки, отправлять кружить вокруг зрителей. Позже, когда старик умер, продолжать его обучение магии духа стало некому, и публика постепенно устала от старых трюков. Инь Чэнь имел милое личико и худое тело, а процесс взросления тогда еще не начался, поэтому труппа приняла решение наряжать его в девочку и запирать в клетке для сражений со всевозможными свирепыми хищниками. Зрителей это приводило в восторг, и продаж становилось все больше. Как и шрамов на теле мальчика. Так продолжалось, пока позади Инь Чэня не появился Гильгамеш и не попросил довериться ему. Тогда тонкие пахнущие деревом пальцы легонько накрыли веки мальчика, и его жизнь погрузилась в великолепный мир грез.

Лишь после, когда Инь Чэнь уже начал упражняться в магии ветра, он понял, зачем князь велел ему и Гланшу закрыть глаза. Они вовсе не сбежали из клетки – князь всего лишь сделал их фигуры невидимыми магией ветра, и для людей в клетке осталась одна лишь ящерица. Самым сложным в невидимости было контролировать глаза, потому что малейшее движение взгляда могло разрушить чары.

Тогда юный Гланш был одет в черное, а блестящие волосы цвета вороньего крыла он кое-как подвязал матерчатой лентой. Он имел ясный и острый взгляд, высокую переносицу и густые длинные брови, а лицо его было полно совершенно естественной уверенности и дерзости. Инь Чэнь же в их первую встречу выглядел как девочка, поэтому даже после того, как они вернулись на Зеленые острова и он смыл с лица макияж и переоделся в мужскую одежду, Гланш все равно время от времени дразнил его:

– Так ты все же мальчик или девочка?

Потом, в мгновение ока, минуло целых два года.

А Гланш все неустанно вопрошал:

– Так мальчик ты или девочка? – И довольно хохоча, уходил.

* * *

Инь Чэнь донес корзину собранных ягод до края островка и взглянул на находившийся впереди в середине озера крупнейший из островов, спрятанный среди зеленых деревьев дворец из белого мрамора отражал яркие солнечные лучи. В переднем дворике на старинном, искусном сиденье из черного дерева сидел Гильгамеш и водил глазами по свитку старого пергамента в руках. Солнечные лучи, пробираясь через крону грандиозного, древнего дерева гинкго, падали на его длинные волосы, сверкающие золотом, словно божественные, в лице князя сияла естественная для него величественность.

С того самого раза, когда Инь Чэнь увидел Гильгамеша впервые, его никогда не покидало ощущение, что князь обладал некой красотой, которой было невозможно противиться, эта красота исходила из его превосходящей все сущее силы, из его не уступавшей божественной внешности, напрямую из его чарующей души.

Апостол небес подобрался, готовясь полететь к острову впереди, как вдруг его по плечу хлопнул Гланш. Юноша повернул голову, на лице Апостола земли висело скорбное выражение:

– Пусть наш дар – власть над четырьмя стихиями, не стоит забывать свои корни. Мы как-никак принадлежим краю воды, потому нечего понапрасну использовать магию ветра. Научился хорошо летать, так сразу возомнил себя птицей?

– Научился плескаться в воде, так возомнил себя черепахой? – огрызнулся Инь Чэнь.

– Чего это ты моих черепашек сюда втягиваешь? – Сказав это, Гланш вдруг загадочно улыбнулся и наклонился к уху собеседника. – Сейчас я покажу тебе настоящее представление.

– Ты что, поймал еще одну?!

– Да нет же! Просто смотри... – Тут молодой человек резко закрыл глаза, на коже у его ворота неожиданно проступили золотистые узоры, затем он махнул правой рукой в сторону озера, и послышался треск. Инь Чэнь повернул голову и увидел, как по поверхности воды, начиная от его ног, внезапно начала застывать дорожка толстого льда шириной в размах рук, эта дорожка стремительно и в сопровождении треска потянулась к берегу острова напротив, напоминая безостановочно тянущуюся белую змею. В мгновение ока между двумя островами образовался ледяной мост.

Гланш довольно подмигнул Инь Чэню, после чего заложил руки за спину и, весь гордо сияя, широкими шагами двинулся вперед к противоположному берегу. Но когда он уже прошел половину, его ледяной мост с треском раскололся, и, лишившись опоры под ногами, он со шлепком окунулся в озеро.

* * *

Когда Гланш выбрался на берег, Инь Чэнь уже стоял рядом с Гильгамешем и выкладывал вымытые плоды дерева хунху в стоявшую рядом с князем серебряную тарелку, а сам Гильгамеш с довольной улыбкой смотрел на промокшего до нитки Гланша. В это мгновение он вовсе не казался недосягаемым божеством, а напоминал обычного юношу, непринужденного и нежного, – подобную мягкую сторону он демонстрировал исключительно перед своими апостолами. Всех остальных Гильгамеш ослеплял своей уверенностью и надменностью, непоколебимостью и холодностью.

Инь Чэнь и сам не удержался от улыбки, видя князя таким.

– Зачем вы так со мной? – С волос Гланша продолжала капать вода, он поднял руку, протер лицо и раздосадованно продолжил: – Из-за вас я опозорился перед Инь Чэнем. Это должен был быть момент моего абсолютного триумфа! Во-о-от тако-о-о-го, – произнес он, растягивая слоги, а заодно и широко разводя руки. – Создать такой длинный мост – не шутка!

Гильгамеш, озаряемый солнечными лучами, улыбался, обнажая белые зубы, его тонкие губы окрасили ягоды хунху, и те напоминали влажные от росы лепестки роз.

– У тебя просто не хватило духовной силы. Надо было заморозить воду до самого дна для прочности, а ты соорудил лишь длинный ледяной плот. Расколоть такой ничего не стоит. И я вовсе не собирался крушить твой мост – всего лишь хотел проверить на прочность.

– Вам тут стоя... сидя легко говорить, князь, но, должно быть, сами вы в этом озере не купались? Вот отправимся как-нибудь вместе ловить черепашек, и узнаете, что в Уинь дна не видать. Разве я мог с моей-то духовной силой растянуть лед настолько глубоко? В первую очередь я должен был думать о длине моста, а потом уже о глубине.

– А это ты верно подметил. – Держа в руках серебристую сервировочную тарелку, Инь Чэнь поднес к Гильгамешу ягоды хунху, на его невозмутимом лице заиграла насмешливая улыбка. – Глубины тебе больше всего и недостает.

Гланш скинул с себя промокшую одежду, и солнце упало на его гладкую загорелую кожу, мокрая крепкая грудь засияла ослепляющим блеском. Держа вещи в руках, он слегка напрягся, и спустя мгновение вся вода в них превратилась в лед. Апостол земли несколько раз с силой встряхнул одежду, и вниз, шелестя, посыпались осколки, а ткань вмиг сделалась сухой. Он вскинул бровь и с ухмылкой посмотрел на Инь Чэня:

– Зато с длиной у меня все в порядке!

Юноша аж подавился, он открыл было рот, желая ответить, но в итоге лишь покачал головой и оставил этот разговор, он как-никак не терпел грязи.

Впрочем, Гильгамеш с невероятной невозмутимостью ответил на сальную шутку Гланша за него:

– Сносно.

Молодой человек удрученно хмыкнул:

– Вы слишком несправедливы, князь, когда я задираю Инь Чэня, вы постоянно ему помогаете, а когда он на меня ворчит, вы всегда лишь молча улыбаетесь, да так, что уголки рта растягиваются до самых ушей, это нечестно. У человека, какой палец ни укуси, все одно – больно, вознося до неба Апостола небес, вы не можете смешивать с грязью Апостола земли!

Глядя на стоящего посреди лужайки в чем мать родила Гланша, Инь Чэнь слегка покраснел и не удержался от упрека:

– Твоя одежда уже давно сухая. Может, для начала прикроешься, а потом уже будешь говорить? Даже обезьяны – и те листьями прикрываются, прояви уважение к князю!

– Почему это я никогда не видел обезьян в листьях? – вскинул бровь Гланш, на его прекрасном лице проступило несогласие. – Кого ты пытаешься обмануть? Думаешь, я не встречал в лесу обезьян... – Не успел он договорить, как с небес, просвистев мимо него, вращающимся темным туманом на луг резко опустилось черное свечение. Затем темное сияние рассеялось, и на его месте, подобно черному цветку лотоса, с одеянием, кружащим вокруг, предстал Ци Ла.

В воздухе расцвел прохладный аромат, в отличие от простого, оседающего, древесного запаха Гильгамеша, этот аромат был крепким, резким и темным, он напоминал увлекающее и в то же время опасное благоухание цветов.

– Вы меня до жути испугали, князь Ци Ла. – Переполошившийся Гланш, разглядев гостя, как ни в чем не бывало отвел руки, которыми успел прикрыться ниже пояса, и облегченно выдохнул. – Я уж подумал, что прибыла девушка. Даже неловко стало, на мне же и штанов нет!

– Разве имеет значение, пожаловал к вам мужчина или же девушка? Ты в свете дня ведешь разговоры, стоя перед собственным князем без штанов, и считаешь, что это достойно? – Смотря на с головы до ног мокрого Гланша, упершего руки в бока, Ци Ла нахмурил брови. – Где Дун Хэ? Его тоже это не беспокоит?

– Князь Гильгамеш ни слова мне не сказал, так какая разница, что думает Дун Хэ? – Гланш, усмехнувшись, вскинул брови и принялся вытираться одеждой.

– Ваше дурное влияние давно добралось и до Гильгамеша, распущенность заразна. – С невозмутимым видом Ци Ла повернул голову и взглянул на Первого князя.

– ...Ци Ла, ну разве я распущен? Сижу, весь укутанный в одежды... – Улыбаясь, Гильгамеш развел в стороны руки, и его просторное одеяние взметнулось на ветру.

– Раз уж о том зашла речь, я с первого раза, когда вас увидел, и до сегодняшнего дня, даже спустя годы, все равно то и дело теряюсь, иногда мне кажется, что вы и правда девушка, лицо у вас уж слишком красивое, настолько, что Инь Чэнь в сравнении просто-напросто неотесанный охотник, скитающийся целыми днями в горах! – Гланш закинул вещи на плечо и с наглым видом выпрямился под ярким солнцем. Однако улыбка быстро застыла на его лице, потому что из мокрой травы под ногами неожиданно выскочили бесчисленные кристаллы льда и быстро заморозили его до самой линии поясницы.

Стоявший перед ним Ци Ла при этом не пошевелил и пальцем, лишь в глазах у него промелькнула ниточка золотого света. Инь Чэнь с потрясением смотрел на то, с каким мастерством князь использовал духовную силу.

Невозмутимый Ци Ла какое-то время сверлил раскрасневшегося до кончиков ушей Гланша взглядом, а затем отвернулся, не обращая внимания на его мольбы растопить лед.

– Разве дело великому Третьему князю обижать обычного апостола? Князь, вы мне не поможете? – Гланш повернул голову и попросил Гильгамеша, с блестящими и ужасно несчастными глазами, похожими на глаза маленького олененка.

Тот, чувствуя легкую неловкость и капельку жалости, тихо пробормотал:

– Ци Ла, ты...

– Что? – невероятно серьезно и совершенно невозмутимо ответил тот. – Гланш всегда был упрямцем, его необходимо воспитать. Если ты этого сделать не можешь, придется мне.

– Ты уверен, что подобное не повлияет на его развитие? Ему еще нет и двадцати... – Посмотрев на закованного в лед апостола, Гильгамеш хотел еще что-то добавить, но тут заметил брошенный на него взгляд Ци Ла и отрицательно замахал, после чего, соединив большой и указательный пальцы, провел ими у себя перед ртом, показывая, что не собирается больше ничего говорить.

С тех пор как Инь Чэнь поселился на островах озера Уинь, гости здесь бывали нечасто, и среди них не было тех, кто осмеливался появиться в этих краях без предупреждения, – обычно все терпеливо дожидались у двух статуй на входе, когда их придет и встретит Дун Хэ. Все, кроме Ци Ла.

Как-то однажды Седьмой князь Феррер, торопясь передать приказ от серебряных жрецов, не предупредил о своем визите и в спешке вломился внутрь. Но едва он успел сделать шаг на земли островов, как Гильгамеш на мгновение сомкнул глаза и серебряная броня, закрывавшая все тело князя, моментально разлетелась вдребезги, взрывом оставив на его теле бесчисленные раны, каждую глубиной в несколько сантиметров – достаточно, чтобы причинить сильную боль, но при этом не оставить тяжелых увечий.

В тот раз Инь Чэнь обрел совершенно новое понимание способностей Гильгамеша. Точность, с которой он использовал духовную силу, давно не зависела от расстояний, ему не требовалось контролировать дистанцию и следить за мощью противника. Только шлифовать и оттачивать свою духовную силу, подобно произведению искусства.

В первый раз Ци Ла прибыл на Зеленые острова с целью одолеть Гильгамеша.

И проиграл.

Однако бросать вызовы не перестал, и каждый раз хозяин островов без особых усилий уклонялся от его молниеносных атак, их тени сверкали обрывистыми бликами над поверхностью озера, две копны золотистых и серебристых волос, напоминая молнии, преследовали друг друга, и на озере поднимались мощные и мелкие волны, а сквозь деревья серебряными осколками пролетали взметнувшиеся в воздух, мелкие, размером с кончик иглы, капли воды. Места, где они проносились, окутывали иней и лед и сотрясал холод.

Юным Инь Чэню и Гланшу оставалось только прятаться подальше и наблюдать за тем, как двое из высших князей Асланда состязались в силе. Каждый подобный бой потрясал их до глубины души. Дар и мастерство Ци Ла в корне отличались от дара и магии Гильгамеша, однако кое-что их объединяло – каждый из них относился к использованию духовной силы с аккуратностью и требовательностью, словно высекая искусную скульптуру, каждая ниточка их силы выпускала предельную мощь, каждая атака или защита осуществлялась в совершенстве и никогда впустую.

Ци Ла без остановки создавал на воде, в воздухе световые круги, от которых рябило в глазах, все необъятное озеро заполняли беспрерывно вращавшиеся магические круги разных видов, его причудливая тень проносилась сквозь их мерцающие пятна, свободно входя и покидая множества пространств. Его фигура мерцала, словно молния, скорость была настолько быстрой, что казалось, все пространство заполняли его призраки, и невозможно было понять, какой из них реален, словно сотни, тысячи Ци Ла окружали Гильгамеша в общей атаке.

Казалось, непроницаемая завеса дождя накрывала путешествующего музыканта, вот только беззаботная поступь этого самого певца свободно вела его сквозь дождь, и ни одна капля не касалась его тела. Гильгамешу всегда удавалось ни быстро, ни медленно, а с точностью избегать каждой атаки Ци Ла, которые исходили из неожиданных углов и со свирепой скоростью.

В последний раз, когда Третий князь бросил вызов Первому, он не жалел духовной силы, как прежде, и тогда Инь Чэнь впервые увидел, насколько неистова она могла быть – мужчина вмиг поднял в воздух всю воду озера Уинь, и ее тяжелые тонны под управлением колоссальной духовной силы обратились ревущим ледяным драконом и с сокрушительной мощью ринулись на Гильгамеша. Однако в то самое мгновение, когда огромный дракон раскрыл свою острую пасть, собираясь проглотить князя, Гильгамеш с небольшой улыбкой на лице легонько протянул руку и, словно в замедленном движении, нежно провел по его щеке так, как если бы гладил послушного котенка, тогда огромный ледяной дракон беззвучно вернулся в высушенное озеро и вновь мягко обратился бледной зеленой водой. Озерная поверхность вновь стала напоминать гладкий нефрит, тихая и безмятежная.

Прежде чем Ци Ла успел среагировать, мерцающая фигура Гильгамеша уже оказалась позади него, и рука Первого князя, обвив его талию, неподвижно застыла.

Ци Ла отчетливо ощутил, как Гильгамеш осторожно надавил на его Печать, поднявшийся в сердце князя ужас едва не подкосил его ноги – он прекрасно понимал, что стоило Гильгамешу в это мгновение высвободить из пальцев хоть каплю духовной силы внутрь его Печати, этого было бы достаточно, чтобы полностью ее разбить. Однако тот просто продолжал неподвижно стоять. Ци Ла не видел его лица, лишь ровное, плавное дыхание, благоухавшее императорским дубом, щекотало его ухо.

Гильгамеш аккуратно убрал руку и, похлопав его по плечу, грациозно улыбнулся, его голос прозвучал весело и тепло, без какого-либо намека на вражду или презрение:

– Хочешь продолжить? Или, может, лучше передохнем, выпьем по чашке чая?

Неподвижное тело Ци Ла медленно расслабилось, он наконец-то осознал разрыв между их силами.

– Я признаю свое поражение.

– Все могло быть по-другому. – Гильгамеш смотрел на него с улыбкой. – Ты не использовал свое духовное орудие.

Ци Ла лишь взглянул на него и не произнес ни слова.

В памяти Инь Чэня это был последний раз, когда Ци Ла бросил вызов Гильгамешу. И с того самого раза подобного больше не случалось. Ци Ла, в конце концов отказавшись от гордыни собственного былого всесилия, наконец-то осознал, хотя следовало бы сказать, что знал он все уже давно, просто не хотел признавать: он был совершенно не противником Гильгамешу, ему было никак его не одолеть, ведь за все их сражения Гильгамеш ни разу не атаковал его всерьез.

После того случая Ци Ла с Гильгамешем постепенно стали друзьями, каждый из которых ценил другого. Их дружба была легкой, простой и вовсе не тягостной, она напоминала едва уловимое в морозном ветре, дурманящее благоухание распустившихся на вершине снежной горы цветов, но при этом в ней чувствовалось некая прохладная благородность.

На поле битвы Ци Ла был не соперник Гильгамешу, однако это не мешало Первому князю по-прежнему крайне восхищаться тем, какой совершенный контроль имел Ци Ла над пространством и временем. Так Третий князь постепенно стал единственным постоянным гостем зеленых островов Уинь и иногда даже обучал троих апостолов некоторым техникам увеличения собственной скорости.

Ци Ла давно не появлялся здесь, однако и в этот визит его совершенные тонкие черты лица украшало привычное отстраненное равнодушие, проводящее линию между ним и всеми остальными. И все же даже за этой холодностью Инь Чэнь разглядел во взгляде князя скрывавшуюся тяжесть. Меж бровей Ци Ла сгустились мрачные тучи, а это значило, что случилось что-то плохое.

Гильгамеш поднял голову, взглянул на молчаливого Ци Ла и спрятал улыбку, после чего, повернувшись, обратился к Инь Чэню и Гланшу:

– Отыщите Дун Хэ, подготовьте все к ужину. Князь Ци Ла давно нас не навещал.

Инь Чэнь кивнул и учтиво отступил. Он подошел к Гланшу, протянул руку и, растопив сковавшие того кристаллы льда, замотал в одежду, после чего потянул закатывающего всю дорогу глаза Гланша прочь.

* * *

Просторную лужайку заливали прямые солнечные лучи, огромный дворец накрыла тяжелая тишина. Казалось, словно все озеро Уинь погрузилось внутрь кусочка прозрачного янтаря, который отрезал все звуки вокруг.

Неожиданно из воды выпрыгнула рыба, и по гладкой, словно зеркало, поверхности разошлась рябь, в это мгновение даже тихий звук брызг прозвучал громко.

Гильгамеш сощурил глаза, в их длинных, узких разрезах замерцал золотистый свет, мягкий взгляд спрятали густые ресницы:

– Что случилось, Ци Ла?

Выражение на лице Третьего князя казалось каким-то неестественным, он по-прежнему с тяжелым видом молчал. Прошло какое-то время, прежде чем он тихо и осторожно, словно пытаясь подобрать верные слова, заговорил:

– Разбушевались духовные звери.

– За последние годы звери восставали нередко, что обеспокоило тебя настолько, чтобы обратиться ко мне? Для усмирения зверей тебе бы стоило найти Илану, с ее даром любой неистовый зверь становится кротким котенком, разве нет? – Гильгамеш спокойно наблюдал за Ци Ла в ожидании ответа. Он понимал, что дело точно заключалось не просто в очередном восстании духовных зверей.

– В этот раз все по-другому... – Ци Ла на мгновение замолчал. – В этот раз восстание случилось в глубинах Северного Леса, пробудился один из четырех великих зверей древности – Милосердие.

Гильгамеш, продолжая смотреть на Ци Ла, не произнес ни слова, его царственно отчужденное лицо по-прежнему сохраняло грациозную улыбку. Он молча смотрел в глаза Третьего князя, его взгляд, совершенно неподвижный, словно хотел разгадать в глазах Ци Ла некую тайну.

Тот повернул голову, отведя взгляд на просторную озерную гладь, слегка нахмурил брови и, подняв руку, тихо опустил ее на собственные ребра, словно на ноющую рану.

Во взгляде Гильгамеша резко собрались золотистые нити, и глаза моментально сжались в узкие щели.

Пространство вокруг неожиданно заполнило пронзительное гудение.

Казалось, их двоих изолировала невидимая стеклянная стена.

Губы Гильгамеша дрогнули, словно он что-то говорил, однако не было слышно ни звука.

Ци Ла повернул голову и, осмотревшись по сторонам, направился к Первому князю.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

Бескрайняя метель окутывала весь мир первозданным хаосом, вздымающиеся повсюду огромные секвойи образовывали безбрежное снежное море деревьев. Кроны, все как одна увешанные тяжелым снегом, напоминали бесчисленных, закутавшихся в шкуры снежных лисиц ведьм, которые мрачно стояли посреди темнеющего дня и свысока взирали на приближающихся путников.

На земле резко появилось два вращающихся золотистых круга, некая сила словно послала по воздуху невидимую рябь. На кругах, обретая форму, закружились бесчисленные черные и золотые частички. Трескучий воздух неожиданно наполнился теплым древесным ароматом с примесью едва уловимого, пронзительно холодного, цветочного благоухания.

Гильгамеш стоял посреди снежных земель, держа в руке сверкающую кристальную чашу, выражение на его лице было расслабленным и умиротворенным, а в чаше слегка покачивалось красное вино, испуская в морозный воздух пьянящий аромат.

– Было бы замечательно, будь у тебя чуточку больше духовной силы. Возможно, удалось бы создать врата на сотню лет в будущее, и мое вино обрело бы еще более достойный вкус, – сам себе пробормотал Гильгамеш, а затем запрокинул голову и одним глотком выпил остатки вина. – Впрочем, жаль, что и это не удалось посмаковать вдоволь, но что поделать, иначе оно обратилось бы в лед.

– Не время наслаждаться питьем. Впереди разбушевавшийся зверь, будь осторожен, – подошел и серьезным тоном произнес Ци Ла, смотря вглубь укрытого снежной бурей леса.

– Мы достаточно далеко, тебе не о чем так сильно переживать, Милосердие не любит прогулок. – С небольшой улыбкой Гильгамеш неслышно сделал два шага вперед так, что на снегу не осталось ни следа его ног. Стоя лицом к ревущей метелью дали, он тихонько опустил веки, его божественно прекрасное и благородное лицо постепенно приняло серьезный вид, и, вновь распахнув глаза, он взглянул на Ци Ла: – Как это возможно...

– Милосердие окончательно пробудился? – Ци Ла смотрел на серьезное лицо Первого князя, прежде оно никогда не принимало такого выражения. – Когда пришли новости от Тяньгэ, Милосердие только проснулся, с тем количеством золотой дымки, что требуется ему, зверь не мог настолько скоро пробудиться полностью...

– Дело не в этом, не только в Милосердии... – Гильгамеш даже не обернулся, от мягкого, проникновенного выражения на его лице не осталось и следа. – Пробудился и первый из четырех великих древних зверей Асланда Свобода...

– Невозможно... – Ци Ла смотрел вглубь метели, его подхваченный безумствующим ветром голос прозвучал слабо и сипло.

Видя перед собой побледневшего в лице Третьего князя, Гильгамеш тихо произнес:

– На протяжении более чем сотни лет Свобода, Милосердие, Благословение и Сумерки Богов – самые свирепые звери Асланда – спали глубоким сном. Свобода – на землях скалистых холмов у восточной границы, Милосердие – в глубинах снежных земель на крайнем севере, Благословение – в подводном каньоне вод Ренна на юго-западе... Пусть точное нахождение Сумерек Богов неизвестно, согласно колебаниям духовной силы, он всегда обитал на юге, в болотах у границ с империей Эльс, краем земли. Все они достигли вершины пищевой цепи тысячи лет назад... Пусть между собой эти звери и не сталкивались, каждый, признавая других, занял определенную территорию и ушел в спячку на огромном расстоянии от остальных. Можно на пальцах сосчитать, сколько раз за всю историю пробуждался один, но двое... Такого не было ни разу. Потому что каждый полный выход из спячки обходится в колоссальный объем золотой дымки. Когда такое случается, вокруг исчезают все духовные звери на расстоянии как минимум десяти тысяч метров, вся их энергия вновь превращается в дымку, всасывается в тела пробудившихся. Как в Северном Лесу, на такой маленькой площади, могло одновременно проснуться два таких монстра... Ничего не хочешь сказать, Ци Ла?

– Я не понимаю, как такое могло произойти... Второй князь Ю Мин с Пятым князем Иланой и Седьмым, Феррером, – все ушли туда. Но если все настолько серьезно, то неизвестно, в каком они сейчас положении, нам нужно спешить... – обеспокоенно сказал Третий князь, стоя за спиной Гильгамеша.

– Любого, кто там окажется, ждет смерть. Даже тебя, – оборвал его тот. – Ты понимаешь, что Свобода и Милосердие – два сильнейших из четырех великих зверей древности? Любой из них в случае полного пробуждения и потери контроля способен в одиночку уничтожить половину империи, а если говорить об одной лишь духовной силе, сила каждого из этих существ превосходит твою... Другие князья отправились на верную смерть. Впрочем, будь с ними Тэрэя, то с ее даром и Подолом богини шанс выжить у них бы появился. Вот только, по твоим словам, ее там нет? Зачем серебряные жрецы отправили именно этих людей, зачем собрали отряд самоубийц?

Ци Ла смотрел на Гильгамеша, не произнося ни слова, его прекрасное, бледное лицо в это мгновение укрывала маска холода, глаза едва заметно дрожали, внутри них все застилал безграничный ужас.

– Поэтому я возвращаюсь обратно на Зеленые острова ужинать, советую тебе тоже поторопиться прочь. Если мои ощущения меня не обманывают, Ю Мин с Иланой окончательно разгневали Свободу и Милосердие, пробуждение обоих зверей завершено уже больше чем на половину. Или можешь на мгновение переместиться к ним и посоветовать уносить ноги, пока они их не лишились. Когда два безумца пробудятся окончательно, их мгновенно сотрут в порошок, подобно черствому хлебу. Если говорить о еде, Инь Чэнь как раз достал горшочек прошлогоднего варенья из ягод хунху. Не хочешь вернуться со мной и отведать немного? – Отряхнув собравшийся на своем длинном одеянии снег, Гильгамеш с легкой улыбкой посмотрел на Ци Ла.

– В такое время думаешь о еде... Неужели позволишь этим зверям бесчинствовать, а сам отойдешь в сторону? Разве не ты только что говорил про разрушение половины империи! – Ци Ла смотрел в глубину наполненного снежными ветрами леса. Издалека до них доходили слабые толчки духовной силы.

– По моему опыту...

– Твоему опыту?! Разве ты встречал прежде великих зверей древности? – Третий князь повернулся и увидел немного сконфуженное от удивления лицо Гильгамеша.

– Кхм, расскажу, так и быть. Однажды я заплутал и по неосторожности оказался в тропических болотах на юге, где повстречал младшего из четверых зверей – Сумерки Богов, тогда он чуть было не проглотил меня, словно я был какой-то маленькой закуской. Знаешь, что нужно делать при встрече с четырьмя великими зверями древности? Все очень просто – склонить голову, признать ошибку, извиниться и незаметно убраться прочь. Вот настолько просто. Тебе не стоит беспокоиться за города, Ци Ла, ближайшие скопления людей очень-очень далеко от этих мест. Звери такого уровня не смогут бесчинствовать долго без намеренных провокаций со стороны, которые могут вынудить их пробудиться полностью. Как только вокруг закончится золотая дымка, они вернутся обратно в спячку, так что не стоит вмешиваться. Тем более их двое, и дымка закончится еще быстрее. Они точно не устроят битву между собой, ведь еще сотни лет назад все четверо согласились не нападать друг на друга. Не тревожься понапрасну, Ци Ла. Пойдем на Зеленые острова, выпьем вина.

– На самом деле серебряные жрецы отдали нам приказ... схватить Милосердие, – произнес Третий князь, посмотрев на Гильгамеша.

– Схва... Схватить? Ты же шутишь?

На Ци Ла было больно смотреть.

– Если да, то шутка неудачная. Вашей горстке не подобраться близко и к ноге Милосердия. Ты хоть знаешь, каких размеров этот зверь? Он сметет вас так же легко, как метла сметает муравьев. А Свобода? За десятки тысяч лет ни один другой зверь не превзошел этого. Ты точно знаешь, о чем говоришь, Ци Ла? Тебе ли, прошедшему такой путь, не знать, насколько могущественны эти четыре монстра? Знаешь, сколько лет они существуют на землях Асланда? Да это практически живые ископаемые империи, на их глазах Ренн из разрушенной рыбацкой деревушки превратился в процветающий огромный город... – Не сводя взгляда с Ци Ла, Гильгамеш продолжал качать головой. – Так или иначе, я не иду. Для меня эти слова звучат вздорно, от кого бы они ни шли. Разве что сами серебряные жрецы придут ко мне сегодня лично и ткнут носом в указ. Я верю, что они не могли принять такого решения.

– Схватить зверя велели не нам... – произнес Ци Ла, смотря на Гильгамеша. – Жрецы сказали только помочь, а схватить Милосердие должен ты, чтобы он стал твоим первым духовным зверем. Но по какой-то причине пробудился еще и Свобода...

Гильгамеш смотрел на избегающие его глаза Ци Ла, его лицо, мгновение назад горько улыбавшееся, стало серьезным:

– Значит... вы разбудили его намеренно?

Собеседник медленно кивнул.

– Мы хотели пробудить лишь спящего поблизости в снегах севера Милосердие, мы не знали, что по какой-то причине пробудится и Свобода. Возможно, они оба почувствовали огромную духовную силу другого и захотели ее поглотить... Просто, еще не до конца пробудившись, они не понимают, что эта сила тоже принадлежит одному из четырех великих зверей древности, и теперь они постепенно приближаются друг к другу, медленно пробуждаясь, пока в конце концов не столкнутся на самом севере Северного Леса...

– Вы понимаете, что натворили? – Голос Гильгамеша почти утонул в шуме метели.

– Если ты отправишься сейчас, то схватить Милосердие получится с помощью остальных князей...

Гильгамеш повернул голову и, посмотрев на Ци Ла, заметил, как тот вновь прижал руку к ребрам.

В глазах Первого князя засияло золото, и снежная буря резко отступила, образовав вокруг них пустое шарообразное пространство.

Со всех сторон кружили хлопья снега, при этом не касаясь ни одного из мужчин, которые словно оказались внутри кристального шара, и снежинки собирались над их головами полукруглым куполом. Два прекрасных князя выглядели как заветная мечта любой девушки, напоминая фигурки внутри сувенира. С высоты птичьего полета укрытые снегом секвойи казались игрушечными, и два крошечных человечка, черный и золотой, стояли друг напротив друга посреди застывшего мира.

Их губы смыкались и открывались, будто бы говоря, будто бы споря, однако внутри кристального шара царила абсолютная тишина.

В конце концов Гильгамеш словно произнес три слова. На первом его рот слегка приоткрылся, будто мужчина поразился свирепствующей вокруг метели, и прозвучало что-то похожее на «я». Второе слово сложилось из пары схожих слогов, сказанных вместе и быстро. А на конце двух последних, но уже непохожих, казалось, послышалось «ю».

Прошло еще много времени, прежде чем Гильгамеш взмахнул рукой, после чего собравшийся над их головами купол снега разлетелся.

Глядя на Ци Ла, он медленно произнес своим низким пленяющим голосом:

– Создавай врата, пора отправляться.

* * *

Обрушившиеся повсюду гигантские секвойи образовали брешь в простирающемся сплошным полотном снежном море деревьев. Казалось, будто на белом одеяле кто-то прожег дыру. Крепкие стволы лежали разорванными обломками, в воздухе ревела клокочущая духовная сила, словно тысячи невидимых лезвий пронеслись здесь вихрем, оставив повсюду борозды шрамов.

Сугробы, поднятые вверх шквальным ветром, беспорядочно клубились в воздухе, полностью перекрывая обзор, а в шуме метели слышались непрекращающиеся оглушительные удары: высоченные деревья одно за другим с грохотом обрушивались вниз и размалывались в пыль вращающимися в воздухе лезвиями из духовной силы. Черная дыра посреди леса безостановочно росла, уже сейчас внутри ее тысячекилометрового радиуса оставались одни лишь голые пни, огромная снежная равнина превратилась в трагичное поле боя.

* * *

Пятый князь Илана тяжело хватала ртом воздух, одно ее колено упиралось в землю, а сгорбившееся тело безостановочно дрожало. Меч в ее руках глубоко вошел в землю под толщей снега. Она из последних сил сохраняла равновесие, не позволяла себе упасть, понимая: если упадет сейчас, то больше не встанет.

Позади нее находился облаченный в мифриловые доспехи Седьмой князь Феррер. Его латы испещряли крупные пятна крови, белоснежное военное одеяние под ними давно стало красным, а пронизывающий зимний ветер обдувал его грудь, превращая некогда горячую кровь в хрупкий лед. Он стоял на коленях, на щите в его руках виднелись две глубокие трещины, огромное серебряное копье лежало у его ног, изо рта князя то и дело вырывалась кровь и, брызгая на землю, быстро затвердевала ледяными, алыми цветами.

Рядом с Феррером находился белый как лист бумаги Ю Мин. В это самое мгновение он, прислонившись к пню и плотно закрыв глаза, пытался восстановить собственные физические силы. Вот только окружавшая их золотая дымка уже была крайне истощена, всю дымку на огромной площади, казалось, унося вдаль, всасывала некая черная дыра. Конечности князя испещряло множество глубоких и не очень ран – он находился в ужасном состоянии, словно только что побывал в мясорубке. Его крепкую грудь украшали три кровавые дыры размером с кулак, из которых хлестала кровь. Мужчина протянул руку и, схватив с земли чистый снег, сжал его в ладони, после чего впихнул в одну из ран на груди. Ком быстро впитал кровь, и кровопотеря замедлилась – резкий холод сузил сосуды, вынуждая кровоток стать медленнее. Ю Мин рухнул на землю, чувствуя, как в ранах формируется совершенно новая плоть.

«Я все еще жив. А ты?»

От этой мысли он невольно горько усмехнулся, в уголках его рта показалась привычная порочная улыбка.

Он вскинул голову и посмотрел на похожие на закрученные полосы белого шелка облака в небе, взгляд его слегка заискрился, и веки едва заметно покраснели. Он напоминал печального и в то же время полного ярости дикого зверя.

* * *

В далекой метели, там, где небо соединялось с землей, медленно покачивались очертания огромного лотоса.

Сердце Иланы упало вниз тяжелым камнем. До этого дня она лишь слышала о древнем духовном звере, живущем на свете тысячи лет: в легендах Милосердие описывался похожим на цветок; рассказывали, что он и был одним из цветков кровавого лотоса, что произрастали только на землях крайнего севера, который вопреки законам природы обрел способность двигаться и разум. Этот вид лотосов был больше обычного, каждый бутон при раскрытии достигал в диаметре размаха рук взрослого мужчины. Сердцевина состояла из красных столбиков тычинок, которые непрерывно сочились жидкостью такого же цвета, источая сладкий запах, похожий на человеческую кровь.

В отличие от простых лотосов, кровавые не являлись водным растением, наоборот, они произрастали на обрывистых, снежных вершинах, в расщелинах ледников. Это растение имело две системы питания: как и обычные растения, оно могло полагаться на воду и солнечный свет, преобразовывая те в питательные вещества и продолжая расти, но при этом в периоды цветения оно могло приманивать источаемым сердцевиной запахом всевозможных любящих кровь насекомых и животных и так охотиться, соцветие кровавого лотоса служило пастью, а стебель – кишечником. Вторая система питания позволяла растению во время цветения и размножения получать дополнительное обильное питание.

Сейчас огромный цветок лотоса в буйствующем урагане на горизонте достигал в размере по меньшей мере небольшой горы. Его плотный бутон медленно раскрывался и в этот момент уже, казалось, находился на половине пути до полного раскрытия.

Илана вовсе не осознавала, что в ее глазах в это мгновение собирались обжигающе горячие слезы. Как не осознавала и того, что все ее тело яростно трясло. Изначально она полагала, что ее дара контроля над духовными зверьми хватит, чтобы сдержать не проснувшегося до конца Милосердие. А если учесть боевую мощь Ю Мина, пусть они и не могли схватить его, однако все равно не должны были оказаться в том положении, как сейчас. На деле их троица даже не смогла приблизиться к нему настолько, чтобы суметь разглядеть. Каждый раз, когда князья приближались к области восприятия Милосердия, посреди метели их яростно атаковали десятки похожих на змей, кроваво-красных тычинок. Они не могли дать достойный отпор.

Все больше и больше золотой дымки продолжало уноситься вдаль к пробуждающемуся зверю. В небесах медленно и гордо распускались его лепестки.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Зеленые острова на озере Уинь

Под покровом ночи озеро Уинь выглядело тихо и прекрасно. Большая гладкая поверхность воды напоминала необычный самоцвет, обрамленный пышной растительностью. Яркий чистый лунный свет падал россыпью вниз, выкрашивая дремучие заросли леса лоснящимся серебром и обрамляя каждый лист дерева отчетливой серебристой кромкой. Похожие на ртуть отблески медленно двигались по деревьям, озеру, лужайкам, казалось, это невидимые глазу божества беззаботно прогуливались вокруг, легонько касаясь подолами своих одежд земли. На рассыпанных маленьких и больших островах то и дело раздавалось короткое птичье щебетание, и иногда из воды с брызгами выпрыгивали рыбы, вызывая играющую бликами рябь. И со всеми этими звуками ночь казалась еще более спокойной.

Троица Первых апостолов молча сидела на берегу. Даже неугомонный Гланш выглядел серьезно.

На Зеленых островах Уинь сейчас находились лишь они. Во второй половине дня, после того, как явился Ци Ла, Гильгамеш второпях покинул острова вместе с гостем, не оставив им, прощаясь, даже какого-нибудь простого объяснения.

Ци Ла же, наоборот, перед уходом с серьезным видом отыскал их троих и велел им сделать кое-что странное. Он велел им на время оборвать связь, что соединяла их с Гильгамешем через Печать князя.

– Зачем? – не понял Гланш.

– Затем, что мы отправляемся на очень опасное задание и любая духовная сила или призыв, которые способны отвлечь его, могут стоить ему жизни.

– Мы совершенно точно не станем сами использовать нашу с ним связь для призыва князя... – произнес Дун Хэ. – Но если полностью ее оборвать, то разве мы почувствуем, если в опасности окажется Гильгамеш?

– Поэтому вы и должны полностью оборвать вашу с ним связь. – В лице Ци Ла чувствовалась некая грусть разлуки. – Когда он окажется в опасности, вы почувствуете все через нее, и, несомненно, это вызовет у вас сильные эмоциональные волнения или всплеск духовной силы, которые помешают ему, пусть эти помехи и будут ничтожно малы, я все равно не хочу, чтобы он брал на себя этот риск.

В конце концов апостолы временно оборвали связь с Гильгамешем. Все они ясно видели в лице Ци Ла ту самую напряженность, что возникала перед неминуемой угрозой, перед надвигающейся бурей.

Прежде уже случалось такое, что Гильгамеша неожиданно призывали серебряные жрецы и на какое-то время он пропадал. Инь Чэнь давно свыкся с таинственностью князя, однако впервые видел такое мрачное выражение на лице Ци Ла. Поэтому безоговорочно поверил ему.

– Мы можем как-то помочь? – тихо спросил он, смотря на мужчину.

– Доверьтесь своему князю. И мне.

* * *

– Как думаете, куда отправился князь? – Подобрав плоский камешек, Гланш запустил его по воде, и тот уныло пошлепал по озеру.

Ни Инь Чэнь, ни Дун Хэ не ответили, хмуро глядя на воду. По воздуху неожиданно разошлась невидимая волна, настолько слабая, что едва ли ее можно было различить.

– Вы не чувствуете... – Безучастное лицо Гланша вдруг нахмурилось. Он быстро повернул голову и всмотрелся в глубь непроглядно черного леса.

– Вы двое стойте позади меня. – Дун Хэ поднялся на ноги и потянул Инь Чэня с Гланшем за свою спину. Он медленно сделал два шага вперед, по всему его телу отчетливо проступили золотистые узоры, и воздух завибрировал его духовной силой.

Из черноты впереди, заполняя все вокруг, хлынуло некое ощущение невероятного ужаса. Словно из темноты в глубине лесной чащи в их направлении надвигалась некая ледяная, черная волна.

Стояла абсолютно безмолвная тишина. Не было ни звука, ни тени, ни запаха. Лишь неизвестно откуда исходящее, невидимое, неосязаемое, отчетливое и жуткое ощущение ужаса, что било в лицо.

Лица Инь Чэня и Гланша постепенно бледнели, врожденное шестое чувство предупреждало их, что впереди во мраке таилась смертельная угроза.

Дун Хэ призвал духовную силу: поверхность озера позади, словно вскипев, забурлила, он перевернул ладони, и вслед с поверхности вверх поднялись бесчисленные водяные столбы. С треском затвердев в острые ледяные стрелы, они молниеносно полетели в густую тьму чащи перед апостолами. В зарослях заметалось белое сияние, и все ледяные стрелы исчезли, как камни в беззвучном море. Казалось, в темноте скрывался бесформенный монстр, который легко и полностью поглотил атаку.

Из темноты донесся легкий звук смеха, словно призрак задышал им на ухо.

И этим призраком была девушка. От чащи едва различимо отделился клуб размытого сумрачного белого сияния, оно становилось все отчетливее, и вот из мрака вышли две стройные белоснежные ножки. Один шаг, второй, третий... грациозные шаги ступали по траве бесшумно, напоминая поступь дикой кошки, прогуливающейся по коньку крыши в ночи. Облаченная в белоснежное, похожее на туман, тонкое одеяние обворожительная девушка медленно двигалась к троице апостолов.

Быстро вскинув руку, Инь Чэнь отправил в нее несколько ледяных стрел, которые полетели не прямо, а причудливыми линиями. Подобно рыбам в море, они рассекли воздух непредсказуемыми путями, от такой атаки защититься было крайне сложно.

Однако в медленно приближавшейся к ним девушке не отразилось ни капли испуга, на ее лице играла чувственная, обольстительная улыбка, ее губы выглядели привлекательно и ярко, словно их вымарали в свежей крови. Подняв руку, он прикрыла уголок рта, это ее движение было полно кокетства и искушения, вслед за ее рукой белоснежный рукав одеяния невесомо тонкой, словно туман, вуалью взметнулся перед ее лицом, и как только стрелы Инь Чэня коснулись этой самой вуали, то тут же оказались поглощены. Будто бы они были каплями дождя, что вошли в озеро, не оставив после себя ничего, кроме нескольких кругов на поверхности.

Дун Хэ толкнул товарищей за спину, после чего ринулся к приближающейся незнакомке. В тот же момент он уверенно вытянул обе руки назад, словно расправил крылья, и вслед за его движением поверхность озера позади взорвалась: вверх вырвались несколько водяных столбов – каждый толщиной в обхват двух рук – и ревущими драконами ринулись к девушке.

Стоявший рядом с Инь Чэнем Гланш тут же опустил обе ладони на землю, и от них к ней яростно понеслась дорожка из бесчисленных твердых каменных лезвий, шумно вспарывавших землю изнутри.

Вот только любая атака, стоило ей коснуться тонкого белого одеяния девушки, вмиг исчезала без следа, ее длинное, колыхающееся подобно туману одеяние, казалось, могло поглотить абсолютно все атаки.

Все это время ее лицо не покидала странноватая, кокетливая улыбка, она ступала по траве босыми ногами, шаг за шагом плавно приближаясь к ним, и в ночи вязкой патокой разливался соблазнительный, юный девичий аромат.

* * *

– Это... Это невозможно... – Ужас туго окутал сердце Дун Хэ безумными лозами, лишая дыхания. Он поднял голову – облаченная в белое одеяние девушка уже стояла прямо перед ним.

– А я-то думала, что все апостолы на этом свете сильны так же, как мой. – Она аккуратно подняла белоснежную руку и прикрыла уголок рта, кокетливо и жутко улыбаясь. – Вот уж не думала, что апостолы Первого князя окажутся настолько слабы... – Казалось бы, совершенно не заботясь о предосторожности, она приблизилась к Дун Хэ настолько, что он даже мог ощутить прекрасное благоухание ее дыхания.

Апостол почувствовал нахлынувшее головокружение, словно оказался в лодке на море, его тело начало покачиваться, будто бы потеряв баланс. Однако ощущение это было не из тяжелых, а больше напоминало то приятное опьянение, что настигает человека после большой выпитой чаши вина.

Когда парень все осознал, рука девушки уже легла ему на копчик – место, где располагалась Печать князя. Дун Хэ не успел и рта раскрыть, как волна невыносимой острой боли пронзила Печать, перед глазами все потемнело, и он рухнул вниз.

– Кто ты?.. – сквозь стиснутые зубы спросил Гланш, оттянув Инь Чэня за свою спину и сдерживая горячие слезы в покрасневших глазах.

Она подняла ногу и наступила на лицо мертвого Дун Хэ, ее очаровывающие, лишающие присутствия духа глаза посмотрели на Инь Чэня и Гланша впереди, а в уголках рта заиграла лукавая улыбка. Ее взгляд, в котором яростно клубился белый туман, не покидал апостолов, и, широко улыбаясь, она произнесла:

– Ой, только посмотрите на меня, какая же я невежливая! Увлеклась и совсем забыла о простых манерах. Я назову вам свое имя, но только обязательно запомните, иначе я очень расстроюсь. Меня зовут Тэрэя. И я пришла сюда, чтобы убить вас. Но вы двое такие красавцы, что даже жалко...

– На островах лежит печать Гильгамеша, она охватывает почти все озеро Уинь. Обычный человек не смог бы пробить ее и пробраться внутрь. Как это удалось тебе? – холодно спросил Гланш, не сводя с нее взгляда.

– Конечно же, мне бы не удалось пройти через барьер Первого князя, но неужели вы не знаете, что в этом мире существует нечто под названием «врата»? Ха-ха. – Наблюдая за красивым и юным Гланшем, Тэрэя легонько покачала головой и невольно вздохнула, словно жалея его.

– Ци Ла? Нет... Он же друг нашего князя, он всегда...

– Друг? Какой же ты наивный – даже моему апостолу с тобой не сравниться. Зачем, по-твоему, Ци Ла все эти годы приходил и вызывал Гильгамеша на бой? Думаешь, настолько мудрый человек, как он, не понимал, что ему никогда не одолеть Первого князя? Просто он не способен создавать врата там, где не бывал сам, – это самое большое ограничение в его даре. Но вы, глупцы, всегда распахивали перед ним двери. Так что на этом острове полно врат. Ты же не думаешь, что те, через которые пришла я, единственные? Глупыш. – Взгляд Тэрэи был холоден и полон насмешки, каждое слово, что выплевывал ее язык, ледяной иглой вонзалось в сердца апостолов.

– Я тебе не верю. Наверняка ты обманом вынудила открыть для тебя врата. – Гланш не сводил взгляда с девушки.

– Зачем мне это? Кто вы, по-твоему, для него? Думаешь, Ци Ла есть дело до того, умрете вы или нет? Знаешь, много лет назад, когда я отняла жизнь у его апостола, он тоже не особо расстроился. Думаю, подобные чувства ему привычны. Кто знает, может, он, наоборот, чувствует предвкушение, в конце концов он наконец-то перестанет быть единственным князем, всех троих апостолов которого убили.

Тэрэя оглянулась по сторонам, оценила огромный дворец из белого мрамора, тщательно ухоженные деревья вокруг и вздохнула:

– Как жаль, что после этой ночи ваш сказочный уголок заполнится мертвой тишиной, время покроет это место пылью, вода в озере постепенно помутнеет, а кустарники и лозы нагло разрастутся... Очень скоро никто и не вспомнит об этом месте.

– Я не позволю. Здесь мой дом, и даже после смерти я буду его защищать. – С этими словами Гланш незаметно взял за руку стоявшего позади Инь Чэня.

Тот поднял голову, однако Гланш не обернулся, и тут Инь Чэнь почувствовал, как он выводит на его ладони буквы. Раздался сокрушительный грохот, и из-под ног Апостола небес неожиданно пропала опора, в земле открылась огромная дыра и закрылась вновь.

Инь Чэнь продолжал падать, пока наконец-то тяжело не упал на дно.

Перед ним появился темный подземный туннель. Даже спустя столько времени на Зеленых островах он не знал о существовании этого прохода. Парень посмотрел в темнеющую глубину озаряемого тусклым светом свечей туннеля и потер покрасневшие глаза. На пальцах осталась горячая влага. Апостол пожалел, что решил сперва овладеть магией края ветра, а не земли. Он не желал уходить: пусть ему и удалось выбраться живым, но разве это теперь имело значение? Инь Чэнь не сдержал слез, казалось, он вернулся в тот момент, когда его впервые нарядили в девочку и бросили в клетку к жестокому хищнику.

«Какой же ты дурак, Гланш...»

«Уходи».

Его длинные тонкие пальцы вывели на ладони Инь Чэня одно слово. Он крепко сжал его руку в своей, теплой и сильной, и, сжимая, казалось, вложил в этот жест все силы, словно говоря ему: «Прощай».

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

Сквозь метель с молниеносной скоростью и едким запахом крови к трем князьям вновь ринулись мягкие, похожие на тонкие красные языки, лозы из плоти. Феррер схватил с земли щит, но прежде, чем успел высвободить духовную силу, кровавая лоза с шлепком обрушилась на него, огромная сила удара отбросила князя назад на дюжину метров, и брызнувшая из его рта алая кровь прочертила в воздухе яркую дугу. Его полностью увешанное латами, тяжелое тело ударилось об огромное дерево секвойи и, словно каменная глыба, гулко упало на землю.

Ю Мин и Илана быстро откатились в сторону на заснеженной земле, едва избежав смертоносных ударов, однако плотно усыпающие лозы острые шипы все же сильно задели правое плечо Второго князя, и рассеченная плоть повисла истекающими кровью лоскутами. Жидкость засочилась по руке и закапала с кончиков пальцев на снег, выбивая в нем темные дыры, одну за другой.

– Как такое возможно... – В дрожащих от страха глазах Иланы собрались горячие слезы, небывалый ужас неожиданно парализовал ее тело, ей казалось, что в туманной метели впереди скрывалась неотвратимая смерть. – Я не хочу умирать... Я не хочу умирать...

– Соберись! Не хочешь умирать – делай, что я скажу! – Ю Мин протянул левую руку и содрал свисавшие с плеча куски плоти, даже не скривившись. Затем встал прямо перед Иланой, посмотрел на нее и продолжил ровно и невозмутимо: – Жди. Когда Милосердие атакует вновь, направь максимум духовной силы в свой дар, чтобы сдержать его...

– Не получится... Я не смогу... Он слишком силен, мне его не одурманить... – В голосе Пятого князя слышалась отчетливая дрожь.

– Я знаю, что полностью загипнотизировать его тебе не удастся, но, поверь, какой-то эффект будет. Ты – князь, одна из семерых сильнейших мастеров духа в империи. От тебя требуется лишь изо всех сил сдерживать, мешать, ослаблять его атаку, а я сделаю все остальное!

Илана вскинула голову, волосы стоящего перед ней Ю Мина трепала метель, на его лице бушевала ярость, а черное боевое одеяние распахивал ветер, обнажающий широкую грудь. Суровый морозный ветер придавал его крепкому, полному чувственности, оголенному телу бронзовое сияние. От всей его фигуры исходил обжигающий жар и удушающая дикая энергия. Из-под сдвинутых острых бровей смотрела пара совершенно бесстрашных глаз. Его уверенность невольно передалась и Илане, и князь робко кивнула.

Ю Мин развернулся, золотистые узоры, проступившие по всему его телу, ослепительно засияли и запульсировали, будто были готовы в любой момент прорвать кожу. Рана, которую оставила лоза, под наплывом большого количества духовной силы быстро зажила, и кожа снова разгладилась.

– Какую площадь ты сможешь охватить с той силой, что у тебя осталась? – спросил Ю Мин, пристально изучая полную опасности метель впереди.

– Не знаю... Пробуждаясь, Милосердие и Свобода стерли в порошок всех зверей на ближних территориях, всосали их духовную силу. Думаю, рядом их осталось немного. – Илана смотрела на Второго князя, не понимая хода его мыслей. – Даже если мне удастся взять под контроль тех, которые на дальних землях, и привести сюда, вряд ли от них будет польза – для Милосердия они не представляют никакой угрозы...

– Я не надеюсь использовать этих зверей для сражения с Милосердием, я лишь хочу... Просто делай то, что я говорю. Сгони сюда всех духовных зверей, которых сможешь собрать.

Илана успокоила мысли, подавила ужас в сердце и, закрыв глаза, абсолютно бесшумно раскрыла на простирающейся на огромные расстояния заснеженной земле под своими ногами подчиняющий зверей магический круг. По снегу мягко распространилась золотистая рябь растущих линий духа.

Едва слышно из глубин леса донесся похожий на землетрясение рев, вслед за ним к Илане ринулись бесчисленные снежные носороги, в то же мгновение промерзшая земля вокруг нее вздыбилась, и в толстом слое льда с треском открылись глубокие трещины, из которых с ревом стали выползать закованные в крепкие панцири-доспехи гигантские насекомые. Они размахивали своими похожими на железные плети усиками и безостановочно крутили темно-красными, размером с кулак глазками, их крылья трепетали под панцирями, издавая звук, похожий на лязг железных пластин.

Из горла Ю Мина вырвался рык дикого зверя, и под его ногами неожиданно завращался совершенно новый золотистый магический круг. Воздух разрезало ослепительное сияние, и на телах находящихся внутри этого круга снежных носорогов и всевозможных диковинных насекомых вдруг засияли золотистые Печати духа, выгнутое назад тело Ю Мина зависло в воздухе, его руки с силой распахнулись в стороны. В один миг свыше сотни Печатей разорвались на фрагменты, бесчисленные частицы золотистой сияющей пыли, словно притягиваемые черной дырой, непрерывным золотым вихрем двинулись к кадыку князя, через него входя внутрь его тела. На диком, прекрасном лице Ю Мина отразилось разрывающее сердце, раздирающее легкие наслаждение, его зрачки расширились, превратившись в сплошную пелену мерцающего, яркого сияния, а в уголках рта заиграла темная улыбка, от которой по коже бежал мороз.

Илану это ошеломило, она даже не представляла, что дар Ю Мина был настолько страшен и гнусен, новый Карающий князь всегда хранил таинственность относительно своего образа жизни, в обычное время крайне мало кому доводилось его видеть, однако неизменно ходили слухи, что стоило ему показаться, так обязательно умирал князь или апостол.

Взгляд Ю Мина вновь обрел фокус, он медленно опустился на снег, взглянул на разбросанные вокруг останки разорванных животных, собравшиеся на земле лужи крови и, с серьезным видом повернувшись к Илане, произнес:

– Готова?

Она кивнула, на всем ее теле тоже проступили золотистые узоры. Неожиданно в ней зародилась надежда, что ей удастся выжить.

* * *

Ю Мин резко сжал правую руку и уверенно направил в сторону Милосердия: стремительным вихрем, разрезая воздух, вперед ринулась полоса прозрачной золотистой ряби, а через несколько десятков метров затвердела в полосу из молниеносно вращающихся ледяных кинжалов. Клинки непрерывно набирали скорость и в мгновение ока исчезли в туманной метели.

Вокруг воцарилась такая тишина, будто бы они оказались внутри склепа, в ушах Иланы осталось звучать лишь собственное беспокойное сердцебиение.

Она понимала, что кинжалы Ю Мина были лишь наживкой, попыткой спровоцировать Милосердие на атаку.

Сила впереди переменилась.

Началось!

Не успела она их разглядеть, как в них с Ю Мином выстрелили две кроваво-красные молнии, Илана инстинктивно хотела отпрыгнуть, но тут резко вспомнила слова Ю Мина и, крепко зажмурившись, готовая стоять до конца, мгновенно собрала всю свою силу в единую волну.

Воздух разрезал шум, похожий на звук лопнувшей струны, и две красные молнии под давлением могущественного дара Иланы на несколько секунд застыли и медленно стали опускаться вниз, но для Ю Мина и нескольких секунд оказалось достаточно.

Его фигура мгновенно сдвинулась и черным призраком приземлилась перед Иланой, он вытянул мускулистые руки и с невероятной скоростью вмиг схватил собирающиеся вот-вот пронзить Пятого князя кровавые лозы плоти. В глазах Ю Мина сверкнул острый, как лезвие, золотой блеск, он выдавил низкий рык, и из его рук вырвалась сокрушительная духовная сила, мгновение спустя две кровавые лозы с треском покрылись слоем серебристо-белого, крепкого льда, бесчисленные ледяные кристаллы начали шумно схватываться на поверхности отростков, двумя белыми шипящими змеями двинувшись к Милосердию в глубине туманной метели. Глаза Ю Мина были полны кровожадного блеска, он тряхнул руками, и две кровавые лозы вмиг со звонким треском обрушились на землю бесчисленными осколками льда.

Из туманной метели вдалеке донесся гнетущий, полный огромной боли рев.

Лицо Ю Мина наполнило порочное упоение, в мертвенно-белом сиянии снега его улыбка выглядела хищно и жутко.

* * *

Силуэты Ци Ла и Гильгамеша проступили из золотого свечения.

Пышный и аккуратный хвойный лес вокруг них исчез, раскинутые по сторонам обломанные деревья свидетельствовали, что они оказались в области волнений духовной силы.

Первый князь посмотрел вперед, на линии горизонта уже отчетливо проглядывались очертания огромного лотоса.

– Почему ты открыл врата сюда? Не лучше сразу опуститься на поле битвы?

– Я не знаю, до какой точно степени успел пробудиться Милосердие, а слепо вступать в битву слишком опасно.

Гильгамеш кивнул и обернулся, чтобы продолжить разговор, но вместо этого увидел обнимающего огромную ель Ци Ла: князь легонько касался ствола дерева щекой, словно прислушиваясь к чему-то.

– Что ты делаешь? – не удержался Первый князь.

– Прислушиваюсь к силе. – Ци Ла отвел лицо от коры. – Не все могут чувствовать ее на огромных расстояниях с такой же точностью, как ты или Тэрэя.

– И это ты называешь восприятием силы? Со стороны, знаешь, выглядит глуповато... Что так вообще можно услышать? – Гильгамеш горько усмехнулся. – Если хотел узнать обстановку впереди, мог просто спросить меня. Они пока живы, но если не поторопимся, то это может измениться. Один из них только что завладел огромной духовной силой, его личный предел резко и сильно подскочил. Если моя догадка верна, то этот кто-то – Ю Мин. Понятия не имею, как ему удалось это провернуть. Что ж, новые князья полны сюрпризов.

– Не скромничай, ты вполне крепок. Разве кому-то под силу тебя одолеть? – нахмурил брови Ци Ла и, посмотрев на Гильгамеша, на лице которого по-прежнему играла улыбка, вздохнул. – Поспешим.

– Вполне... крепок... Звучит не очень-то и приятно...

– Хватит разговоров, пойдем. – С этими словами Ци Ла стремительно ринулся вперед.

Гильгамеш нагнал его и занял позицию сбоку, чуть впереди, на расстоянии шага от Ци Ла, слегка заслоняя Третьего князя – он невозмутимо закрыл Ци Ла собой, потому что понимал, что с каждым их шагом вперед вероятность опасности возрастала.

Ци Ла вскинул голову на двигавшегося впереди него Гильгамеша, но не сказал ни слова. Он тихонько поднял руку, и в его ладони быстро вспыхнула и исчезла полоска платинового света, серебристой рыбкой скользнув меж его пальцев. Огонек бесшумно полетел к той самой ели, к которой мгновения назад, приложив голову, прислушивался князь. Однако прямо перед тем, как пронзить ствол дерева, свет неожиданно поглотила искривившая пространство рябь. В лесу не раздалось ни одного лишнего звука, лишь продолжала завывать метель.

* * *

Прижавшись к стволу того дерева, Ци Ла обратил его во врата.

Платиновый огонек, коснувшись их, переместился на ту сторону.

Но что именно она скрывала?

* * *

Силуэты князей на невероятной скорости неслись вперед.

Пытаясь поспеть за Гильгамешем, Ци Ла прибегнул к своему дару.

Он не хотел, чтобы спутник заметил, что с ним было что-то не так, что в эти самые мгновения его духовная сила безостановочно и быстро сокращалась.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Зеленые острова на озере Уинь

В подземном туннеле стояла сырость и темнота, он был настолько узким, что в нем едва могли разойтись двое. Древние стены обросли толстым мхом и плесенью, выглядело так, словно сюда многие годы никто не заглядывал. По обеим сторонам с промежутком в двадцать-тридцать метров висели блеклые лампы, из-за чего туннель представлял собой своего рода удручающую череду светлых и темных участков, казалось, он раз за разом выходил на свет и раз за разом погружался во мрак.

Инь Чэнь присмотрелся к горючему в нишах и решил, что там никак не могло находиться привычное масло для ламп, оно давно бы закончилось, его необходимо часто менять, а этот туннель выглядел заброшенным и им вряд ли кто-то пользовался. В нишах стен светились натуральные камни: особый тип камней, которые горели на низкой температуре и при этом крайне медленно и стабильно – обычно маленький кусочек подобного минерала мог находиться в состоянии горения на протяжении многих лет. Они редко встречались на землях Асланда, поскольку их месторождения находились в крае земли. Инь Чэнь слышал, как Гильгамеш упоминал, что их подземные дворцы в освещении полагались в основном именно на этот минерал.

Глубокий длинный туннель тянулся в неизвестном направлении, однако было очевидно то, что выход из него точно имелся, потому что по всему подземному ходу гулял воздух, и очень спокойно, отчего и лампы горели ровно. Вот только внутри стоял ужасный холод, должно быть, он находился под озерной водой.

Инь Чэнь смотрел на туннель перед ним, не желая делать шаг вперед. Ему было все равно, куда вел этот ход, до тех пор, пока движение вперед значило для него отдаление от Гланша. От мысли о том, что сейчас на поверхности Гланш в одиночку противостоял Тэрэе, Инь Чэню казалось, что он и не переставал падать, он чувствовал в сердце то приносимое ужасом ощущение потерянности, которое, словно монстр, поглощало его здравый рассудок и ощущения. Где-то капала вода.

Апостол небес поднял руку и, вытерев слезы в уголках глаз, сосредоточился на источнике. Он пошел вперед, звук становился отчетливее, Инь Чэнь остановился на влажном участке земли.

В стенной нише свет давно погас, а впалое углубление заполняла вода, и большая часть стены сочилась влагой. Юноша припал к ледяной поверхности ухом – едва различимый звук воды шел с другой стороны.

Он отступил на два шага, его взгляд засиял, а дыхание слегка участилось, и поднял руку, призывая духовную силу: просачивающаяся сквозь трещинки в стене озерная вода начала замерзать, кристаллы льда в разломах расширялись, и все больше воды стекало внутрь. Инь Чэнь резко сжал ладонь, и с громким взрывом застывший лед пробил в стене огромную дыру, а яростный поток холодной воды ворвался в туннель.

* * *

В свете луны тело Дун Хэ неподвижно лежало у берега озера. В холоде ночи оно быстро окоченело.

В глазах Гланша стояли слезы, от ужаса, смешанного с гневом, его взгляд горел звериным красным огнем. В обеих руках он сжимал длинные и узкие острые лезвия из черного металла, будучи Апостолом земли, он первым из троих апостолов добыл духовное орудие. Тонкие клинки, напоминающие пару листовидных кинжалов, назывались Черной казнью, это орудие выковали из черного металла крепче темной стали, и, помимо невероятной прочности, оно было крайне легким и невероятно простым в использовании. Сила Гланша лежала в его молниеносной скорости и резких вспышках мощи, поэтому, когда в его руках появлялись кинжалы, они превращались в две черные молнии, которые с легкостью разрубали все, что попадалось у них на пути, словно он был охотником, точно орудующим острыми лезвиями в ладонях.

На плечах и бедрах апостола виднелись раны, оставленные атакой ледяных кинжалов Тэрэи, свежая кровь постепенно пропитывала черную одежду. В уголке рта тоже краснело пятно. Однако стоявшая напротив него Тэрэя выглядела все так же грациозно и волнующе, как прежде, на ее теле не было ни ранки, и даже дыхание звучало по-прежнему ровно и спокойно. Она смотрела на Гланша взглядом, смешавшим в себе жалость и жестокость.

– Гланш!

Гладь озера неожиданно взорвалась брызгами воды, Инь Чэнь выплыл с морского дна на поверхность и быстро добежал до товарища. Одежда облепила его тело, а мокрые серебристые волосы в лунном свете напоминали сияющие нити металла.

– Зачем ты вернулся?! – В низком беспорядочном дыхании Гланша ясно послышалась боль. Грудь его сдавило, а слезы начали застилать глаза. – Ты же умрешь!

– Умру рядом с тобой! – Апостол небес стер с лица воду и направил в ладони духовную силу, в его руках тут же образовалось два острых ледяных клинка, от которых белым туманом расходился мороз. – Один я не уйду.

Гланш с раскрасневшимися глазами силком затянул Инь Чэня за свою спину, рост у него всегда был выше, и тело крепче, и, стоя вот так перед Инь Чэнем, он напоминал божество-защитника. Сердце парня сдавила тоска, несмотря на то, что все их совместные годы Гланш постоянно вел себя как взрослый ребенок, днями напролет слонялся без дела, повсюду влипал в неприятности и то и дело задирал его, как только возникала опасность, неизменно вставал впереди. Если бы у Инь Чэня был старший брат, он бы хотел, чтобы тот походил на Гланша.

В его голове проносились воспоминания прошедших дней, и горло словно забили раскаленным песком, он не мог больше выдавить ни слова. Апостол небес отчетливо чувствовал исходящую от стоявшей впереди Тэрэи смертельную угрозу, однако того ужаса, что он ощущал, находясь совершенно один в подземном туннеле, больше не испытывал. С жуткой улыбкой девушка в парящем белом одеянии в это мгновение смотрела на них странным взглядом, словно на людей, обреченных погибнуть.

Фигура закрывавшего его собой Гланша стояла крепко и непреклонно, в мышцах по всему его телу бурлила огромная духовная сила, его кожа в свете сияющих золотистых узоров светилась бронзой, а волосы, завязанные на затылке, трепал ветер. В какой-то непонятый момент из мальчишки, каким его помнил Инь Чэнь, он успел превратиться в непоколебимого взрослого мужчину.

Неожиданно воздух загудел, и перед глазами у Инь Чэня зарябило. Апостол земли понесся на Тэрэю, двигаясь с такой скоростью, что его фигура стерлась в пепельное сияние, яростно вращающиеся в руках клинки оставляли бесчисленные миражи, словно молнии, рассекая воздух вспышками. Линии и углы атак были хитрыми и непредсказуемыми, под напором духовной силы его тело стало мощью и совершало маневры, недостижимые для обычного человека.

Вот только Тэрэя, стоявшая в отдалении, лишь тихонько сдвигала шаг, грациозно и холодно, без малейших усилий избегая молниеносных атак Гланша одну за другой. Выглядело так, словно она заранее знала направление, угол и силу каждого его удара, все это время ее лицо не покидала странная, презрительная улыбка, а глаза блестели пугающим белым светом, в них клубилась бесконечная снежная метель, готовая, казалась, вот-вот выплеснуться наружу и вгрызться в ее цель.

Гланш отступил обратно к Инь Чэню, его колени оставались слегка согнутыми, он не терял бдительности. Черная казнь в его ладонях вибрировала и гудела, грудь яростно вздымалась, он ловил ртом большие вдохи, и от всего его тела поднимался золотистый пар.

Инь Чэнь протянул руку и осторожно приложил к его копчику, из ладони внутрь Печати заструился непрерывный поток духовной силы, восполняя ту, что истратила только что невероятная скорость.

– Кажется, она может точно определять потоки силы, ей удалось предсказать все мои атаки – к ней невозможно подобраться, – повернув голову, тихо произнес Гланш на ухо Инь Чэню. – Попробуй ударить издалека, ты лучше владеешь элементом, а я помогу.

Юноша кивнул и, глядя на покрытые потом лоб и виски Гланша, обеспокоенно спросил:

– Ты истратил много духовной силы на скорость. Выдержишь?

– Обо мне не волнуйся, на Зеленых островах полно дымки. Я быстро восстановлюсь. – Глаза молодого человека горели, словно у юного бога войны. – Будь осторожен.

В темноте на всем теле Инь Чэня проступили золотистые узоры: руки, ноги и даже шея замерцали плотной россыпью сияющих дорожек. Когда дело доходило до контроля силы и использования элемента, среди троих апостолов он считался самым одаренным. Пока Гланш все еще разбирался с тем, как удерживать в воздухе замороженную воду, Инь Чэнь уже свободно передвигал и крутил ей на весу в жидком состоянии – прямой контроль над непреобразованной водой требовал намного большего мастерства. Поэтому на Зеленых островах, в месте, окруженном источниками воды, боевая мощь Апостола небес естественным образом далеко превосходила мощь князей и апостолов, которые в сражениях опирались на скорость или грубую силу. Но, конечно, ему было очень далеко до физической силы и скорости Гланша.

– Смотрите-ка, решили поменяться местами? – Взгляд Тэрэи прояснился, в ее лице не было ни капли тревоги, она выглядела по-прежнему уверенно и спокойно уселась на лежащий на лужайке большой гладкий камень. Она поджала колени, и кожа ее бедер обнажилась в высоких разрезах юбки, в сиянии луны ее крепкие и длинные ноги мягко заблестели. Длинное одеяние девушки не столько обтягивало ее тело, сколько едва-едва, словно плывущее облако, касалось изящных изгибов фигуры. Белоснежная высокая грудь, ее тонкая, осиная талия откровенно завораживали и лишали присутствия духа. Особый аромат, каким обладали лишь юные девицы, сгустился в воздухе, поддразнивая двух молодых парней.

Инь Чэнь с Гланшем едва заметно залились краской.

– Ну, давайте, я жду. – Тэрэя подняла руку, прикрывая легкую улыбку.

В воздухе раздался резкий скрежет, позади нее из темной чащи неуловимыми призраками неожиданно появились два тонких ледяных кинжала и ринулись к ней. Клинки двигались с такой скоростью, что даже разглядеть их очертания не представлялось возможным – их выдавал лишь свист рассекаемого воздуха и отблеск луны. Однако стоило им приблизиться к Тэрэе, как они тут же исчезли.

По воздуху прошла рябь.

– Как... Испарились?.. – Инь Чэнь побледнел. Собравшись с мыслями, он развел руки в стороны: поверхность озера позади него вдруг выгнулась дугой, и уже в следующий миг барабанные перепонки каждого чуть не разорвал невероятный грохот. Сразу за взрывом с поверхности озера взмыли в небо бесчисленные, похожие на гигантских драконов, ледяные столбы, а затем полетели вниз в Тэрэю. В тот же миг Гланш сорвался с места и черной молнией тоже кинулся к ней.

Множество потоков сил с грохотом столкнулись, и воздушная волна от взрыва отбросила Инь Чэня назад на край луга, он едва не угодил в озеро.

Разлетевшиеся во все стороны куски земли, травы, льда смешали все перед глазами в сплошную кашу.

Инь Чэнь с трудом открыл глаза посреди стремительных потоков воздуха и увидел представшую перед ним картину, ужас огромной болотной змеей поглотил его без остатка. К нему шагала абсолютно невредимая Тэрэя, на всем ее теле не виднелось ни ранки, ни пятнышка, белоснежная юбка, словно огромные живые водоросли, свободно тянулась вверх, медленно покачивалась на ветру, она напоминала гигантский цветок белого эпифиллума, а сама Тэрэя являлась его источающей чарующий аромат сердцевиной. В ее выражении было что-то неописуемо жуткое и странное, глаза застилала белая пелена, уголки рта подернуты улыбкой, она напоминала прекрасную, но злую ведьму, которая вот-вот должна была разинуть свою кровожадную пасть. Бесчисленные кусочки льда, стоило им лишь приблизиться к ее белой юбке, тут же исчезали, словно камни в море.

Гланш лежал на земле вдалеке, прислонившись спиной к большому дереву, на его груди виднелась огромная кровавая дыра, из которой ручьем лилась кровь.

Инь Чэнь перевел взгляд на Тэрэю – с пальцев ее правой руки тоже капала кровь.

– Ха-ха... Слышали ли вы... о вещице, что называется Подолом богини? – С широкой улыбкой на лице Тэрэя остановила шаг, она напоминала играющуюся с мышами кошку, которая никуда не торопилась. Она подняла правую руку и поместила кровавые пальцы меж губ, пробуя кровь на вкус. – Это один из лучших щитов среди всех защитных орудий в Асланде, с ним бесполезны все непрямые атаки – и элементом, и духовным зверем...

Она ласково провела руками по летающему на ветру белоснежному шелку:

– И именно это имя носит белая юбка, что сейчас на мне. Все твои атаки, в которых ты так хорош, Инь Чэнь, со мной бесполезны. Что мне действительно способно навредить, так это чистая физическая боевая сила Гланша. Твоя прославленная Черная казнь невероятно быстра, Гланш, думаю, любой другой не смог бы долго продержаться против твоих молниеносных лезвий, вот только, какая же неудача, мой дар – точное восприятие духовной силы, я знаю направление твоих атак еще до того, как ты приближаешься, а зная все наперед, избегать их проще простого. Ну что, как же нам теперь быть? Должно быть, вам, дружочки, со мной совсем тяжело? Ха-ха... Наверное, настал момент вам узнать, почему меня отправили вас убить, не так ли? Я – подарок, изготовленный специально для князей и апостолов Асланда. Имя этому дару – подавление. – Зубы Тэрэи все еще окрашивала кровь Гланша, она напоминала только что укусившую жертву ядовитую змею.

Зрачки Инь Чэня резко сузились, он уже когда-то слышал, как Гильгамеш говорил о Подоле богини, знаменитом щите, что дошел до их дней с древних времен и считался удивительным орудием, вот только он никогда не представлял этот щит в виде надетой на женщину юбки.

– Как же быть, как же быть... Видимо, убить меня вам не под силу. – Тэрэя тихо вздохнула. – Будем и дальше тратить время впустую?

Едва она закончила говорить, как по всему ее телу ярко вспыхнули золотые узоры, а сверкающий холодом взгляд наполнила жажда расправы.

– Думаю, что пора заканчивать, я уже наигралась!

Огромные ледяные лезвия, словно пробивающиеся из-под земли чудовища, разинувшие свои клыкастые пасти, с треском устремились к апостолам, взрывая почву. Они уже почти достигли молодых людей, как вдруг под их ногами вспыхнуло пламя и множество огненных языков змеями обвились вокруг и моментально обратили лезвия в воду. Огни танцевали, медленно окружая Инь Чэня и Гланша, подобно ласковым божествам-защитникам.

– Вы... – Лицо Тэрэи побледнело. – Успели овладеть элементом огня... Теперь вы точно обречены.

Инь Чэнь медленно поднялся на ноги и подошел к Гланшу. Он помог ему встать и перекинул его руку через шею, позволяя опереться о плечо. Кровь окрасила белое одеяние Апостола небес, и казалось, словно на его груди расцвел маленький цветок хлопкового дерева. Вдвоем плечом к плечу они встали лицом к оскалившейся Тэрэе.

– Не ожидала, что вы успели настолько хорошо развить свой легендарный дар четырех стихий. – Девушка смотрела на них горящими злобой глазами и следом процедила, стиснув зубы: – Хорошо... Замечательно... Неудивительно, что серебряные жрецы решили вас прикончить!

Вмиг ее лицо исказила зверская гримаса, все ее тело словно взорвалось множеством воздушных волн, ее белая юбка принялась разбухать и неистово трепаться, словно оживленная ветром, и мгновение спустя обрела невероятный размер, вездесущие белые волны глухо окутали все пространство вокруг.

Тэрэя неожиданно задрала голову, вены на ее висках, казалось, вот-вот готовы были прорвать кожный покров. Пространство неожиданно заполнил некий неслышимый, но при этом абсолютно невыносимый звук. От этого звука казалось, словно бесчисленные ледяные гусеницы пробирались внутрь головы, пробирались в пищевод. Кислота из желудка хлынула к горлу, чувство баланса в голове моментально разбилось, Гланш и Инь Чэнь повалились на траву и в агонии схватились за головы, их затрясло.

Перед глазами Инь Чэня резко что-то пронеслось, окутывавший их белый шелк мгновенно обмотал всю его фигуру в кокон. Его тело словно придавила огромная тяжесть, шелковая материя сжимала его огромными питонами, из-за невероятного давления на грудь из его рта брызнула кровь, пачкая белый шелк. Инь Чэнь отчетливо слышал звук собственных одно за другим ломающихся ребер.

Жуткий звук лишил его нормального зрения, лишил его способности рассуждать.

Кружащие повсюду потоки воздуха то и дело разрывали пространство громовыми раскатами, земля, поднятая ураганом, металась в воздухе по кругу, заполоняя вообще все. Сознание Инь Чэня, неумолимо стягиваемого белыми шелками, постепенно покидало его. Тэрэя смотрела на лишенных материей способности дышать, но не перестающих бороться апостолов Первого князя, и на ее лице сиял звериный оскал:

– Умрите же вместе со своим извращенным даром!

Неожиданно послышался треск рвущейся ткани.

Шелковый кокон пронзило тонкое лезвие, затем второе, третье... Не останавливающиеся ни на секунду клинки принялись шумно рассекать слои белой материи, словно внутри кокона стремительно разрасталось, боролось, готовилось пробиться наружу чудище.

Сердце Тэрэи, казалось, стянула стальная проволока.

– Это же... Это... – При виде яростно прорывающихся из шелка огромных лезвий ей неожиданно все стало ясно, и девушка невольно разразилась жутким хохотом. – Ха-ха... Ха-ха-ха... Неужели теневое состояние? Маленький апостол самонадеянно решился на запретную технику, которой не смеют лишний раз касаться даже высшие князья, ха-ха... Вот и прекрасно, не стану тебя убивать, разве я могу, когда тебе настолько хочется жить... Хочу увидеть, как ты сам обратишься тварью – уже не человеком, но еще не монстром, ха-ха-ха-ха...

Белые глаза Тэрэи засияли неким извращенным возбуждением:

– Посмотрим же, как шаг за шагом ты превратишься в гнусного ненасытного!

* * *

Неожиданно расцветшие повсюду черные лучи разорвали белый шелк в клочья. Раздался грохот, казалось, задрожала сама земля, и белая материя, резко стянувшись обратно к Тэрэе, выжидающе обвилась и заскользила вокруг нее.

Сознание Инь Чэня медленно восстанавливалось, и, когда его зрение вновь обрело ясность, увиденное ошеломило – перед ним высился гигантский, похожий на гибрид коня и человека монстр, из его плеч и спины наподобие крыльев росло множество огромных черных лезвий, перьями в этих крыльях служили острые твердые клинки, бесчисленные острия которых касались друг друга, двигались, создавая лязгающий гул.

Передние копыта огромного туловища коня высоко вздымались, на месте хвоста у него находилась не пышная копна волос, а похожая на рыбий скелет длинная плеть, поверхность которой усыпали острые пластины лезвий, и каждое ее движение с грохотом обрушивало вниз исполинские деревья. Над телом коня находилось крепкое, полное силы туловище Гланша, его лицо искажала зверская гримаса, грудь и плечи невероятно прибавили в размере, зубы заострились, а взгляд стал каким-то туманным и горел, словно у мрачного демона из самой преисподней.

Он низко рычал, в то время как вокруг ревела, бурлила невероятная духовная сила, и каждый рык расходился разрушительной мощью.

Звук давил на грудь Инь Чэня невероятной тяжестью, в горло хлынула солоновато-сладкая кровь и заполнила сухой рот.

Лицо стоявшей вдалеке Тэрэи начало постепенно бледнеть, укрывавшая все ее тело белая юбка, свободно извиваясь и растягиваясь, уже достигла предела готовности, однако ей было не выдержать и одной атаки Гланша в его теневом состоянии.

Его атака оказалась прямой и простой, без каких-либо уловок, без какого-либо использования элемента – всего лишь чистый удар физической силой. Тэрэю, словно сорвавшегося с веревки воздушного змея, отбросило высоко в воздух, вниз брызнули бесчисленные капли алой крови.

Инь Чэнь не верил своим глазам, атака случилась слишком быстро, слишком яростно, ее скорость и мощь превышали пределы возможностей человека, даже почувствовав ее заранее, Тэрэе все равно не удалось бы ее избежать. Юноша смотрел на продолжающего увеличиваться в размере, продолжающего менять облик Гланша, и ему казалось, что сердце его режут ножом. Из его глаз полились слезы, и, собрав в себе последние силы, он во весь голос закричал:

– Гланш! Хватит! Если не остановишься сейчас, тень тебя поглотит!

Услышав голос, тот обернулся, его огромные, пепельного цвета глаза горели яростным огнем. Перебирая четырьмя звериными ногами, он медленно и тяжело направился к Инь Чэню. Огромные железные копыта, напоминая неподъемные каменные глыбы, шаг за шагом впечатывались в землю, каждый раз оставляя после себя яму. Теперь его тело не уступало небольшой горе, отчего исполинские деревья за его спиной казались всего лишь цветами. Он наклонился, и его огромное звериное лицо приблизилось к лежавшему на земле юноше.

Апостол небес смотрел на склонившегося к нему монстра, а по его щекам струились слезы. Задыхаясь, он, раздираемый болью, закричал:

– Гланш! Послушай меня! Я – Инь Чэнь, я – Инь Чэнь! Не превращайся в монстра! Я не хочу, чтобы ты стал монстром... Сейчас же вернись! Вернись же... Прошу тебя...

Гланш слегка приподнял свои крылья из стальных лезвий. Первое лезвие медленно вошло в плечо Инь Чэня. Юноша сжал зубы, не закричал от боли. Он поднял руку и ласково провел по огромному, уже наполовину озверевшему лицу Гланша, оно все еще хранило блеклые тени его прекрасных черт. Слезы Инь Чэня скользили из уголков его глаз, перед собой он видел вовсе не безжалостного, дикого зверя, а все того же тихо улыбавшегося уголками рта непослушного парня.

– Гланш, помнишь, как год назад мы с тобой искали в пустыне драгоценные камни акаши и на нас неожиданно напали железные скорпионы, в сухих песках мне было не отыскать воды... Именно ты вышел вперед, защищая меня, и огромный скорпион рассек твою грудь, оставил кровавую рану – у тебя до сих пор бледный шрам...

Второе лезвие пронзило живот. Набравшаяся горечи кровь переполнила рот Инь Чэня, речь его стала прерывистой.

– Полтора года назад в ущелье Юби... мы вместе свалились с обрыва, но ты крепко сжал меня и сказал, что если нам суждено умереть, то мы умрем вместе, а потом... потом... – дышать становилось все труднее, – ...мы падали, и Дун Хэ верхом на Снежном Гусе нас спас...

Третье лезвие замерло на его груди, застыло в нерешительности, не опускаясь ниже.

Инь Чэнь вдруг не сдержался и расплакался, голос его дрожал, и, подняв ладонь, он ласково провел по высокой надбровной дуге Гланша, из-под его прежних красивых прямых бровей, прорвав кожу, уже проросли будто бы металлические кости, а из свирепых больших глаз покатились обжигающие слезы, заскользив вниз, вдоль пальцев Инь Чэня.

– А помнишь, как два года назад в Болотах Туманных Дев нас затянула гнилая трясина, мы никак не могли выбраться и ты, именно ты тогда вытолкнул меня на берег, совсем не заботясь, что сам от этого увяз сильнее... – Инь Чэнь смахнул с уголков глаз Гланша слезы. – Это все ты... Ты должен помнить. Вернись же...

На крупном зверином лице монстра постепенно проступали прекрасные, упрямые очертания Гланша, его глаза перестали увеличиваться, высокая надбровная дуга медленно втягивалась обратно. Пара огромных пепельных глаз потихоньку возвращала себе черный блеск. Зверь наблюдал за лежащим на земле, крохотным Инь Чэнем, его свирепое лицо приняло спокойный вид, а во взгляде медленно появилась мягкость. Глаза его обрели фокус, свирепый огонь в них рассеялся, во впалых глазницах осталась лишь нежная забота и обжигающие слезы.

При виде его такого сердце Инь Чэня разрывалось на части. Он протянул руку и тихонько погладил его огромное свирепое лицо, рука скользнула по гладкой гриве у края острых зубов, и он тихо прошептал:

– Прошу тебя, вернись обратно... Я не хочу, чтобы ты становился монстром... Я знаю, ты слышишь...

Горячие слезы заструились по щекам зверя, намочив всю руку Апостола небес, его огромный рот скривился, и острые зубы задрожали, словно в безмолвных всхлипах.

Лезвия одно за другим вернулись обратно. Яростная, неистовая духовная сила постепенно стихала. Крылья зверя исчезли, и пара сильных, крепких рук, обвив Инь Чэня, сжала его в ласковых объятиях.

– Инь... Чэнь... – Его медленно возвращающееся сознание издало свой первый едва понятный зов.

В пространстве неожиданно послышался свист.

Казалось, нечто острое пронзило темноту. Перед глазами Инь Чэня пронеслась полоска платинового света и неожиданно вонзилась в позвоночник Гланша. Из него тут же вырвался ужасный вопль. Только стихшая духовная сила мгновенно взбушевалась вновь. Воздух наполнило лязганье металлических лезвий. Над головой Инь Чэня раскрылось два огромных крыла из клинков. Платиновый огонек метался вокруг его тела, из раза в раз беспощадно пронзая толстую кожу зверя. Реагируя на невыносимую боль, Гланш неистово размахивал крыльями.

Бесчисленные острые лезвия, шумно перемещаясь, издавали громкий, звонкий шум, глотка Инь Чэня наполнилась вязкой кровью, отчего его болезненные стоны звучали невнятно и обрывисто. Его тело, заключенное под бесчисленными обрушивающимися лезвиями, постепенно разваливалось на части, каждая его вена, каждый мускул и сосуд оказывались изрезаны, разорваны яростно вращавшимися клинками. Его кровь, стекая из тела вниз, постепенно окрашивала весь луг.

Платиновый огонек продолжал неумолимо пронзать огромное тело Гланша, оставляя одну за другой истекавшие без остановки кровью, глубокие раны. Поднятые передние копыта тяжело опустились на землю, и одно из них угодило прямо Инь Чэню в грудь.

Раздался треск ломающихся костей.

Апостол земли в бессилии опустился на передние колени и, согнувшись над Инь Чэнем, растянул свои крылья, стремясь защитить его, отгородить от безжалостных атак платины.

Сознание постепенно покидало Апостола небес, он смотрел в огромные пепельные глаза и видел печальные реки обжигающих слез, потоками стекающие на его собственное лицо.

Из переполненного горячей кровью горла вырвалось одно последнее слово:

– Уходи...

Платиновый огонек неожиданно мелькнул в уголке глаза Инь Чэня, и тут он почувствовал прижавшийся острием к его виску холод, и в следующее мгновение резкая колющая боль медленно, жестоко вонзилась в его разум.

На этом моменте его воспоминания обрывались.

Распахнув огромную звериную пасть, Гланш вцепился в пронзивший висок юноши платиновый меч, он с силой сжал челюсти, но тут оружие завибрировало, мгновенно кроша острые зубы.

Не теряя времени, платиновый огонек ускользнул и нырнул в черные заросли кустарника, воздух разошелся прозрачной рябью, и спустя миг от платины не осталось и следа.

Монстр склонился, посмотрел на уже обмякшего Инь Чэня и, вскинув голову, издал оглушительный вопль, низкий рев был скорбью в его сердце, которую он не мог вложить в слова.

Услышь кто-то этот крик, он показался бы ему самым печальным, самым болезненным, самым душераздирающим звуком из тех, что он слышал в этом мире.

Оглушительный грохот, звучащий удар за ударом, словно тяжелый бой барабана, вслед за железными копытами растворился в глубине чащи. За острым плетеподобным хвостом бесшумно рушился лес.

Под холодным сиянием луны у берега осталось лежать бездыханное тело Инь Чэня, истекая кровью в изумрудное озеро.

Глава десятая
Божественный суд

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

Несущийся вперед Гильгамеш остановился и поднял голову: в метели перед ним исчезли исполинские деревья, вместо них на снежной пустоши лежали разломленные крупные стволы, из земли торчали неровные голые пни.

– Еще чуть-чуть, и окажемся в радиусе атаки Милосердия. – Он обернулся к Ци Ла. – Готов выйти на поле боя?

– Готов, – кивнул тот. – Пойдем.

– А мне так не кажется. – Первый князь неожиданно блекло улыбнулся, его похожие на светлый янтарь глаза таинственно замерцали. – Думал, я не замечу, как быстро утекает твоя духовная сила?

Лицо Ци Ла едва заметно побледнело. Он не произнес ни слова.

– Еще ты незаметно создал врата в дереве, что остановился послушать. – Гильгамеш шагнул к нему, его длинное одеяние трепал ветер. – Мне невероятно любопытно, куда же эти врата ведут. Не хочешь рассказать?

– Я всегда создаю врата в дороге, в этом нет ничего необычного. Никто не может предугадать, чем обернется бой с Милосердием – в любой момент нам может понадобиться быстро отступить. Если у нас не получится справиться с ним, то по крайней мере безопасно покинем это место, не позволим сражению выйти из-под контроля. – Голос Ци Ла звучал спокойно и ровно, без какого-либо намека на смятение, его взгляд смотрел прямо на Гильгамеша, не пытаясь избежать его глаз.

– Вот только ты отправил в те врата свое духовное орудие, а это, боюсь, уже никуда не годится, не так ли? – Гильгамеш, храня на губах прежнюю изящную полуулыбку, смотрел в невозмутимое лицо Третьего князя. – Разве существует такой человек, который бросит свое оружие еще до начала боя?

Ци Ла не ответил. Он смотрел на Первого князя, дыхание его становилось тяжелее. Длинные тонкие ресницы князя, казалось, окутывала влажная дымка печали.

– Так где же твое духовное орудие?

Ци Ла все так же молчал.

– Я могу продолжать ждать и дальше, можешь ответить, когда захочешь, я никуда не тороплюсь. – Гильгамеш тихо приподнял пальцы и указал в сторону метели позади. – Вот только смогут ли продержаться они. Пусть ты и не силен в восприятии духовной силы, но мы уже совсем близко к полю битвы, и, думаю, ты тоже чувствуешь, что Милосердию осталось совсем недолго до полного пробуждения...

– Я отправил свое духовное орудие ненадолго в ближайшее будущее, – приведя в порядок дыхание, невозмутимо произнес Ци Ла.

– Зачем?

– Чтобы узнать исход этой битвы... – Его глаза слегка покраснели, словно разболевшись от ледяного ветра. – Если все... плохо... то нам стоит покинуть это место сейчас же. Я не хочу, чтобы ты вступал в сражение, в котором точно потерпишь поражение.

– Почему не рассказал раньше? Ты мог отправиться и взглянуть сам, я бы дождался тебя здесь. – Голос Гильгамеша немного смягчился, ему было тяжело смотреть на раскрасневшиеся глаза Ци Ла.

– Путешествия во времени расходуют намного больше духовной силы, чем перемещения в пространстве. Отправить одно только орудие дорого мне стоило, а если бы ушел сам я, то какое-то время не смог бы сражаться, а может, не смог бы сразу вернуться обратно... – Князь отвел глаза от мягкого пристального взгляда Гильгамеша, он не желал, чтобы тот заметил увлажнившиеся веки. – Я хочу быть здесь, хочу помочь... Пусть я не так силен, как ты, но в помощники сгожусь. Я хочу сражаться с тобой плечом к плечу.

Издалека к Ци Ла молнией прилетел платиновый огонек. Мужчина поднял руку, и тот серебряной рыбкой исчез в ладони.

– Твое орудие вернулось, – мягко улыбнулся Гильгамеш, он подошел ближе и похлопал Ци Ла по плечу. – Так спроси же его: останусь ли я жив в конце этой битвы?

– Останешься.

– А ты? Останешься ли жив ты? Если нет, то мы сейчас же повернем обратно.

– Я тоже останусь жив. – С края его глаза сорвалась крохотная слеза и сверкающим бриллиантом нырнула в рыхлый снег. Он улыбнулся, скрывая перехватившее от слез дыхание.

Гильгамеш поднял руку, сжал холодную ладонь Ци Ла, и в тело Третьего князя непрерывным потоком заструилась чистая духовная сила.

– Тогда пойдем же, будем сражаться плечом к плечу.

Ци Ла чувствовал втекающую в него без остановки, напоминающую чистое золото духовную силу, она обжигала так сильно, что, казалось, была способна расплавить.

– Ты уверен? – тихо спросил он, смотря на Гильгамеша.

– Уверен, ведь ты сказал, что в конце мы останемся живы. – Тот с силой сжал его ладонь. – Я верю тебе.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

Илана наблюдала за Ю Мином: от тела Второго князя расходилась внушающая страх, безумная мощь. Стоящий впереди с оголенными, крепкими мускулами мужчина напоминал ей монстра, который ужасал и в то же время притягивал к себе.

Ю Мин посмотрел на бледную Илану, уголки его губ слегка приподнялись в высокомерной усмешке, однако та быстро застыла – он увидел, как в ее глазах неожиданно отразились бесчисленные красные пятна.

Он мгновенно обернулся, но, прежде чем его взгляд успел сфокусироваться, сотни кровавых шипастых лоз, заполняя собой все пространство, ринулись к нему и пронзили насквозь. Его тело охватила разрывающая агония, он потерял сознание.

Высоко отлетев, он приземлился на пень сломанного дерева, раздался отчетливый звук ломающихся костей.

Илана, оцепенело рухнув на месте, смотрела на красные, похожие на питонов, мясистые лозы, которые теперь, вытянувшись вверх, безумно покачивались, все ее тело била дрожь, ужас сжал сердце, сдавил горло, она совершенно лишилась способности двигаться.

Со смертельно бледным лицом она следила, как бесчисленные тяжелые лозы Милосердия яростно ринулись к ней. Девушка закрыла глаза в ожидании, когда ее разорвут на мелкие кусочки.

Однако ужасная агония не наступила, вместо нее дыхание князя захлестнула волна благоухания императорского дуба, принесшая с собой ласковое тепло весеннего солнца.

– Ци Ла, позаботься о Ю Мине и Илане, отведи их назад. – У уха неожиданно раздался чей-то низкий, но мягкий голос, он звучал повелительно-благородно и в то же время невероятно пленял.

Девушка открыла глаза: она находилась уже очень далеко от еще мгновения назад нависавших над ней лоз, рядом по-прежнему без сознания лежал Ю Мин, а чуть поодаль Седьмой князь Феррер с трудом поднялся с земли и направился к Илане.

Она подняла голову и посмотрела вперед – летающее на ветру черное одеяние Ци Ла выглядело как прекрасный и причудливый цветок, его очертания вдруг напомнили ей едва проглядывающийся в далекой метели кровавый лотос. В это мгновение рядом с ним стоял искрящийся золотистым сиянием сильнейший мастер духа Асланда – Первый князь Гильгамеш.

– Ты понимаешь, какого монстра вы разозлили... – тихо произнес он, смотря на сотни, тысячи вздымающихся и покачивающихся, словно красные питоны, кровавых мясистых лоз впереди.

– Это, должно быть, его охотничья сердцевина? Лепестки раскрыты не до конца – значит, он не полностью пробудился. Если воспользуемся моментом сейчас, то у нас есть шанс, ведь так? – Ци Ла смотрел на Гильгамеша, изо всех сил пытаясь сдержать дрожь волнения в голосе.

– Я говорю о другом монстре... С Милосердием придется нелегко, однако, если напрячь силы, шанс на победу есть... Но если же окончательно пробудится тот «приятель» за ним, который сейчас постепенно движется в нашу сторону, то мы точно не выживем. – Глаза Гильгамеша, словно ледяные озера, отражали холодный, режущий свет. – Но если он решит не вступать в бой, у нас появится шанс.

Повернув голову, Первый князь посмотрел на бледного и молчаливого Ци Ла и продолжил:

– Четыре живых древности уже очень многие годы сохраняют за собой места сильнейших духовных зверей в Асланде, правят над всеми зверями, долгое время оккупируют вершину пищевой цепи. Разница между ними и остальными духовными зверями колоссальна. Вот только их мощь не равна между собой: слабейший из четверых – Сумерки Богов, потом следует Благословение, дальше – Милосердие... а на самой вершине Свобода, который как раз сейчас выжидает вдали, пока не желая вступать в сражение.

– Он намного могущественнее Милосердия? – спросил Ци Ла.

Гильгамеш повернул голову, на фоне снежного ветра в его благородных чертах виделась пронзительная резкость. Посреди снегов прекрасное, как у ледяной скульптуры, лицо сияло мягким белым светом.

– Разница между Свободой и Милосердием схожа с той... что разделяет меня и Ю Мина.

Ци Ла молчал, слова Гильгамеша едва ли о чем-то ему говорили. Потому что он никак не мог знать, насколько высок предел духовной силы ни у Гильгамеша, ни у Ю Мина. Он повернул голову и посмотрел вдаль: огромные раскачивающиеся отростки Милосердия источали неимоверную и хаотичную духовную силу, совершенно не позволяя Ци Ла воспринять то, в каком состоянии находилась духовная сила Свободы позади. К тому же, по словам Гильгамеша, зверь пока не собирался вступать в битву, поэтому не высвыбождал еще силу... Его даром являлось вовсе не точное восприятие духовной силы, однако даже так Первый князь, минуя заслон Милосердия, с точностью мог чувствовать слабые изменения силы, скрытой вдали.

Ци Ла понял, что никогда прежде не осознавал, насколько на самом деле был непостижим Гильгамеш. Возможно, в этом и заключалась превосходящая мощь, именуемая вершиной духовной силы Асланда.

* * *

– Ци Ла, мне нужно, чтобы ты создал врата и я смог, не провоцируя Милосердие, пробраться назад. Сначала я разберусь со Свободой, иначе, судя по той скорости, с которой он пробуждается, к моменту, когда мы схватим Милосердие, его пробуждение уже завершится. Тогда у меня уже не будет сил на столкновение с еще одним подобным «приятелем».

– Как быть в это время нам с Милосердием? – спросил Ци Ла.

Гильгамеш, обернувшись, посмотрел на него, его лицо обнажило очаровательную улыбку. Низкий, волнующий голос прозвучал теплым солнцем в зимний день, он поднял руку и легонько разгладил морщинку, залегшую меж сдвинутых бровей Ци Ла, тихо произнес:

– Одолеть Милосердие тебе действительно было бы нелегко, но в том, чтобы просто избегать его атак и защищать остальных, для тебя, Ци Ла, вовсе нет ничего сложного. Я верю в тебя. – Уголки его губ слегка приподнялись. – Жди меня здесь, я скоро вернусь. А в мое отсутствие, пожалуйста, позаботься об остальных.

– Ты...

– Обещаю тебе, что обязательно вернусь живым, – заметив беспокойство на лице Ци Ла, невольно, ласково улыбнулся князь.

На заснеженной земле перед Гильгамешем в полузастывшей луже крови тихо расцвел аккуратный ледяной лотос – крохотный прозрачный цветок, словно кристалл, искрящийся звездами.

– Сейчас не время для шуток, – почесал лоб Первый князь и горько усмехнулся, – а ты создал для меня врата в виде маленького Милосердия. Даже не знаю, что на это сказать...

Ци Ла поджал губы, на его лице отразилось смущение:

– Не специально... Я создал их на скорую руку, видимо, неосознанно думая о лотосах, поэтому и получилось вот это...

Гильгамеш смахнул ладонью собравшийся на плечах снег и подошел к похожему на кристалл цветку:

– Оставайтесь здесь до моего возвращения и никак не провоцируйте Милосердие, он все еще на этапе всасывания золотой дымки и какое-то время не должен предпринимать больших атак. Однако если... Просто «если»... Если я не вернусь обратно... – Он аккуратно опустился на корточки рядом с вратами-лотосом, повернул голову и поднял прикрытые густыми золотистыми ресницами прекрасные глаза. – Обещай мне, что неважно, каким образом, но ты покинешь это место живым. – С этими словами он протянул руку и поднял ледяной цветок.

Воздух разошелся небольшой рябью, и фигура Гильгамеша исчезла, словно развеянная на ветру.

Вдалеке Милосердие, напоминающий снежную гору, спокойно покачивал своими гигантскими белыми лепестками, которые, подобно бесчисленным клубящимся клочьям облаков, наслаивались друг на друга, не давая увидеть то, что находилось дальше.

Ю Мин, мгновение назад лежащий без сознания, успел прийти в себя. С трудом дойдя до Ци Ла, он увидел, как исчез Гильгамеш, и сжал зубы.

Его глаза под четкой надбровной дугой сверкнули темным блеском:

– Насколько же ты глуп.

– О чем ты? – Взгляд Ци Ла оставил метель впереди, его глаза наполнил ледяной холод.

– Гильгамеш проверяет тебя. – В дыхании Ю Мина чувствовался сдерживаемый гнев.

– Что? – Взгляд Ци Ла слегка дрогнул.

– Мы все это время утверждали, что понятия не имели о пробуждении Свободы. – Ю Мин смотрел на собеседника безжалостным ядовитым взглядом. – Так откуда тебе знать, где именно находится зверь? Ты не можешь создавать врата, ведущие в места, где не бывал, неужели забыл, как работает твой же дар?

Мгновение помолчав, Ю Мин добавил:

– Оставшаяся в округе золотая дымка уже значительно поредела, за короткий срок у Милосердия точно не получится сильно пробудиться. Если не кинетесь безрассудно атаковать, то пока положение вряд ли изменится. Я отправлюсь за ней на ту сторону, пока есть возможность. Тэрэя окажется в опасности, если тот отвратительный монстр вернется. Оставляю это место на тебя, Ци Ла. – Держа руку на ребрах, Ю Мин немного сморщил брови, словно прислушиваясь к какому-то очень далекому голосу.

Разорванные мышцы его тела медленно заживали, даже те несколько огромных кровавых дыр в груди, которые пробили красные отростки, уже заполнились новой розовой плотью и как раз зарастали сверху гладкой, как шелк, кожей. По-видимому, духовной силы у него в запасе все еще оставалось немало.

Ци Ла с невозмутимым видом отвернулся и прошел к разломанному пню. Он протянул руку, и на том появилась золотая печать. Ю Мин приблизился и вскинул руку, но, прежде чем коснуться врат, неожиданно остановился, повернул голову к Ци Ла, явно желая что-то сказать, и в конце концов, понизив голос, холодно бросил:

– Я знаю, что ты хочешь сделать. Советую не совершать глупостей.

Фигура Ю Мина растворилась в прозрачной ряби.

Ци Ла вскинул голову и посмотрел на Милосердие на горизонте, его лицо напоминало об одиноких снегах, долгими веками укрывающих вершины гор. Нечто клубилось, боролось в его взгляде, пока в конце концов не затихло. Он смотрел в направлении, в котором исчез Гильгамеш, и его глаза влажно блестели, словно ручьи растаявшего снега, отражающие весеннее солнце в лесу.

Обрежь снегопаду крылья, и он обратится дождем.

Я повстречал тебя, но душа моя уже была отнята.

В тебе свободная, простая честь, но я стар, истощен, я послушен.

В сердцах, моем и твоем, – вина, но мы не молвим слова,

Пока в скорбной песни сражений минуют года.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Зеленые острова на озере Уинь

Ночь подошла к концу, густые облака пронзало рассветное солнце. Яркие лучи ласкали зеленоватый, стоящий над островами Уинь круглый год, туман, их свет разгонял мрак и холод, наполняя все вокруг жизнью.

Бесконечно тянущаяся теплая нефритово-зеленая сень деревьев оттеняла дремлющее озеро жадеитового^[2] цвета; мир, погруженный в мертвую тишину, вновь не спеша просыпался.

Ю Мин шел очень тихо, словно призрак из преисподней, страшащийся солнечного света: мужчина с головы до ног закутался в черное одеяние, оставив миру лишь пару узких вдумчивых глаз.

Шаг за шагом он проникал внутрь священного места, что в Асланде считалось запретным и границы которого не смели просто так пересекать. Потому что он знал, что хозяин этого места, как и его свита, после этого рассвета должен был прекратить свое существование, иными словами, окутывающим это место легендам уже пришел конец.

Он прекрасно осознавал мощь Тэрэи.

Луговая роса мочила обувь Ю Мина. Он шел, наслаждаясь нависавшими над россыпью островов необъятным беззвучием и тонким, прохладным туманом, напоминая призрака из царства мертвых, находящего удовольствие во мраке и мертвой тишине. В уголке его губ играла тень улыбки, она, подобно чувственному шраму, украшала его прекрасное, порочное лицо.

Улыбка постепенно исчезла.

Сражение оказалось намного более свирепым, чем он себе представлял.

Просторный луг был усыпан бесчисленными, словно оставленными гигантскими лезвиями, ямами – на черной земле, как на изрубленной плоти, зияли сплошные рваные борозды. Поодаль на траве виднелись два выжженных черных следа, а в воздухе до сих пор чувствовался запах гари.

Тэрэя, прислонившись к камню, полулежала, ее лицо выглядело настолько бледным, что походило на льдинку, а в глазах горела невыносимая боль. Нежные, словно лепестки, губы в это мгновение были слегка приоткрыты и ловили глубокие вдохи. Ее белоснежная тонкая юбка была запачкана полузастывшей кровью, на бедрах виднелись глубокие и не очень порезы, большая часть которых в это мгновение медленно и с трудом затягивалась, а меньшая сохраняла изначальный вид, и в каждом таком порезе в глубине плоти угадывалась белая кость.

Ю Мин чувствовал, что духовной дымки вокруг осталось крайне мало.

– Должно быть, становясь ненасытным, он высосал почти все из этого места? – Мужчина опустился на корточки рядом с Тэрэей и, взяв ее правую руку, тихонько положил белоснежную тонкую ладонь девушки на свою обнаженную грудь. – Ну же, не скромничай.

Она сглотнула остатки крови во рту, закрыла глаза: с кончиков ее пальцев сорвалось несколько золотых нитей, и сплошной поток яростной, словно океан, духовной силы заструился от центра ее ладони внутрь тела, и раны начали быстро заживать. Лицо Ю Мина постепенно белело, дыхание становилось неровным. Он следил за тем, как на щеках Тэрэи стал проступать румянец, и его порочная улыбка вновь вернулась. Его побелевшее лицо в лучах утреннего солнца обладало некой слабой, болезненной красотой. Вот только все знали, что он был демоном-убийцей Асланда, и такое слово, как «слабый», не имело к нему никакого отношения. Он символизировал собой жатву жизни, воспевание крови.

Ю Мин отвел вбок голову: неподалеку у озера лежал холодный труп. Тело, полностью укрытое студеной утренней росой, затвердело настолько, что походило на кусок камня; его разорвали на части, и даже лицо было обезображено до неузнаваемости бесчисленными порезами. Растерзанные останки беспорядочной кучей лежали на берегу.

– Какой это апостол? – нахмурив брови, спросил Ю Мин.

– Апостол небес Инь Чэнь.

– Отвратительная смерть, ты довольно безжалостна. – В уголках его рта заиграла прежняя пренебрежительная ухмылка, полная презрения и в то же время рокового притяжения.

– Это сделала не я, а Апостол земли Гланш, – еле слышно произнесла Тэрэя, но на этих словах сжала руку Ю Мина и быстро написала на ладони два слова: «Не он».

– Ха? Внутренние распри? Как интересно... – рассмеялся князь, при этом выводя на ладони Тэрэи: «Кто?»

«Не знаю, – быстро написала она в ответ. – Не вижу».

Ю Мин, слегка нахмурившись, замолк.

Опустив пальцы, Тэрэя тихонько поднялась на ноги. После целой ночи регенерации и с только что полученной от Ю Мина огромной духовной силой она уже почти полностью восстановилась. Подол богини закружился и, обратившись струйками света, с шелестом втянулся обратно в тело. Вновь облачившись во все черное, девушка вернула себе свой привычный, чувственный облик.

Стоя рядом с Ю Мином у тела Инь Чэня, она произнесла:

– Сражаясь со мной, Гланш рискнул перейти в теневое состояние. Но ты и сам знаешь, что даже я, способная точно воспринимать и использовать духовную силу, не способна совершенно уверенно обращаться с запретной техникой, а этот мальчишка решил, что совладает... Уму непостижимо. – Ее лицо было прекрасным, но серьезным, без привычной наглости и кокетства.

Она продолжала выводить на ладони Ю Мина слова: «Он смог вернуть контроль». Мужчина посмотрел вдаль, не задерживая взгляда, его голос зазвучал в тумане с некой проникновенностью:

– Апостолы Первого князя, должно быть, изначально обладали силой, равной силе князя низшего ранга, их тела скрывали слишком много неизвестных нам тайн, поэтому он и осмелился обратиться к теневому состоянию. И все же они очень недооценили мощь запретной техники и то, в какую цену она может обойтись. – Ю Мин перевел взгляд обратно на тело Инь Чэня. Он написал на ладони Тэрэи: «Ци Ла мог проколоться».

Она сделала глубокий вдох, ее лицо неожиданно смягчилось, и голос заструился патокой:

– Я вся в крови, этот запах просто ужасен – нужно ее смыть. – Она перевела взгляд на озеро, указывая Ю Мину. – Присоединишься?

– Пытаешься меня соблазнить? – улыбнулся тот и, взяв Тэрэю на руки, медленно вошел в воду.

* * *

Тэрэя и Ю Мин лицом к лицу тихо стояли посреди озера, вода не доходила им до шеи, и в их выражениях чувствовалась похожая на холодный туман мрачность.

В озерном ложе царила тишина, нарушаемая лишь едва слышимым звуком течения воды. Над поверхностью озера Тэрэя и Ю Мин почти совершенно неслышно что-то шептали друг другу.

Солнце поднималось все выше, постепенно рассеивая густой туман над Зелеными островами.

– Ты уверена? – тихо спросил Второй князь.

– Верь мне. – Ее дыхание опустилось легчайшей из вуалей.

– Я верю. – Рассекая воду, он медленно приблизился к ней, и чувственные лезвия его губ мягко легли на нежные губы девушки.

Князь сбросил одежду, обнажив поблескивающую озерной водой кожу. Дыхание Тэрэи начало учащаться.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

Врата перенесли Гильгамеша прямо за гигантское тело Милосердия почти на границу Северного Леса, а если точнее, то ближе к сильнейшему зверю Асланда Свободе, который все еще не выказал намерения вступить в бой.

Первый князь обернулся и увидел разрезавшую воздух прозрачную рябь, из которой появилось длинное черное одеяние Ци Ла. Молча, не произнося ни слова, он сразу же прошел к отвесной скале неподалеку, протянул руку – на камне тихо расцвел еще один ледяной лотос. А затем Третий князь аккуратно накрыл ладонью ребра. Он ждал, когда Гильгамеш поместит их двоих внутрь прозрачного кристального шара.

Однако тот с блеклой улыбкой продолжал смотреть на него, ничего не предпринимая. Ци Ла молча ждал. В конце концов его взгляд погас, точно пламя, потушенное дождем, глаза слегка покраснели.

– Если почувствуешь, что что-то не так, то не рискуй понапрасну, эти врата вернут тебя обратно, – после долгого молчания сказал Третий князь, собравшись с духом. Казалось бы, совершенно простое предложение, вот только далось оно ему с такой же болью, как если бы он отрубил себе руку.

Лицо Гильгамеша смягчилось, и он тихо ответил:

– Не волнуйся обо мне. Возвращайся обратно – ты нужен им. Свобода очень чувствителен к переменам в духовной силе, наше совместное появление вряд ли его обрадует. – Первый князь помолчал и продолжил, но тон его слегка изменился: – Пока ты здесь, я в большей опасности, разве нет?

Ци Ла взглянул на Гильгамеша, протянул руку к прозрачному ледяному лотосу и сдавленным голосом произнес:

– Береги себя.

Проследив, как его фигура вновь растворилась в воздухе, Гильгамеш развернулся и медленно направился к ущелью впереди.

Его улыбка оставалась все такой же теплой, напоминая окруженное радужным свечением весеннее солнце, ноги ступали медленно и спокойно, словно он неспешно прогуливался по собственному саду, вот только на самом деле каждый шаг князя был точно выверен, он перемещал свою духовную силу так, чтобы ее нельзя было почувствовать.

Сделав более десятка шагов, он уловил в воздухе едва различимую, долетавшую из пространства впереди духовную силу. Она принадлежала находящемуся в состоянии полусна Свободе и была явно намеренно скрыта, потому ощущалась как слабое человеческое дыхание в мрачном лесу за тысячи километров прочь – за исключением Тэрэи, никто из князей ее бы и не почувствовал. Вот только Гильгамеш нахмурил брови и горько усмехнулся, обращаясь к самому себе:

– Придется нелегко.

Потому что чистота той летающей в воздухе трудноуловимой паутинкой духовной силы, что он чувствовал, совершенно превосходила все его ожидания, она напоминала нити чистейшего, жидкого золота, с абсолютно равномерной скоростью движущиеся в пространстве сразу издалека и вблизи. Подобный контроль над духовной силой немного напоминал...

– Похоже на меня... – тихо усмехнулся мужчина. – Сложно представить, каким ты окажешься, если пробудишься полностью.

Гильгамеш шагнул было вперед, но тут его нога неожиданно остановилась на весу, застыла в воздухе, долго не опускаясь вниз. Тут под застывшей ногой пробивающими землю всходами мягко поползли грозди ледяных узоров, их крошечные цветки один за другим медленно и плавно распускались, проводя перед ним серебристо-белую сверкающую линию.

То было безмолвное предупреждение от Свободы: «Переступившего ждет смерть».

Гильгамеш отвел занесенную ногу назад и остался стоять на прежнем месте. Стоя за ледяной чертой, он поднял голову и посмотрел вперед: он находился в самом узком участке ущелья, дорога дальше уводила внутрь своеобразного кувшинного горлышка, за которым пространство только расширялось. Вид впереди внезапно прояснился – на бескрайней снежной равнине тянулись ввысь бесчисленные огромные деревья. Простоявшие, казалось бы, сотни, тысячи лет крепкие ели, кедры, сосны... из земли возвышались произрастающие исключительно на крайних северных землях хвойные деревья. Толстые сугробы снега на переплетающихся ветвях напоминали расстеленное на весу мягкое белое покрывало. Воздух полнился неким гнетущим спокойствием, изредка из промежутков между крон вниз мягко слетали сияющие снежные хлопья, словно перья, медленно кружа меж деревьев.

Слегка улыбнувшись, Гильгамеш склонился в небольшом поклоне и поднял голову, его взгляд устремился в глубину леса, улыбка в уголках его рта была едва ли различима, напоминая готовый в любой момент раствориться тонкий лед на поверхности горной реки. Его зрачки сузились, и на теле проступили золотистые узоры, их мягкое сияние сверкнуло и тут же потухло. Из его тела мелкой волной с равномерной скоростью распространился поток едва различимой духовной силы. Энергия, тоже чистая, словно жидкое золото, исходила уже от другого сильнейшего в мире духовной магии империи.

Гильгамеш понимал, что столкновение почти одинаковых в своей мощи сил легко могло повлечь за собой катастрофу с непредсказуемыми последствиями. Он стоял на прежнем месте, уважительно, но с поистине императорским достоинством и уверенностью ожидая.

Поток направленной духовной силы являлся ответом Свободе – иными словами, доказательством собственной силы. Вежливо, однако нисколько не робея, он четко дал понять первому из четырех великих зверей цель своего прибытия: «Я не ищу боя, но и не страшусь его. Вот моя сила, и можешь решить сам: хочешь ли сражаться».

Какое-то время они оставались в состоянии этого практически недвижимого противостояния. Гильгамеш, окруженный мягким белым сиянием, напоминал статую – лишь развевающиеся на ветру золотистые волосы выдавали в нем живого человека.

Наконец-то по воздуху едва слышно, медленно разошелся напоминающий шум крыльев бабочки, слабый гудящий звук.

* * *

Гильгамеш поднял глаза – его золотистые ресницы мерцали в солнечном свете и напоминали мягкие перья, улыбка на его губах была ласковой и благородной. Он смотрел на медленно приближающегося к нему сильнейшего духовного зверя в истории Асланда – Свободу.

Он остановился на стволе огромной поваленной сосны в нескольких метрах от князя, прямые солнечные лучи играли на крохотном теле бликами, белоснежная шерсть, будто сплетенная из серебряных нитей, выделялась на фоне окружающих снегов своей совершенной чистотой в цвете.

На буром громоздком стволе дерева сидел миниатюрный ласковый кот и спокойными, смышлеными глазами цвета синего льда тихо наблюдал за Гильгамешем. Какое-то время он просто оценивал человека перед собой, после чего поднялся и, потянувшись, непринужденно и медленно направился к князю. Глаза зверя выглядели настолько ясными, что казалось, были вырезаны из красивейшего в этом мире сапфира. Его морда во многом походила на обычную кошачью, но при этом напоминала немного оленью и в то же время драконью... Свобода неотрывно смотрел на Гильгамеша: взгляд больших глаз цвета синего льда поблескивал и казался кротким и ласковым, словно принадлежал озорному ручному зверьку, который в этот самый момент, требуя ласки, направлялся к хозяину. Вот только Гильгамеш знал, что с каждым шагом зверь безостановочно вновь и вновь оценивал духовную силу «гостя». Только сила каждого из них походила на бездонный океан, и, даже неумолимо приближаясь, Свобода не мог нащупать ее точный предел, поэтому продолжал подходить ближе, ничего не предпринимая. Князь был уверен, что в то короткое мгновение, тот молниеносный миг, когда Свобода решит, что сила Гильгамеша уступает, он немедленно и смертельно атакует и оборвет его жизнь. Гильгамеш хранил прежнюю полуулыбку, взгляд его опущенной головы ласково следил за Свободой, который уже был совсем близко от его ног.

Когда он наконец-то остановился у ног Гильгамеша, весь воздух вокруг будто бы застыл. Они оба выглядели мягко, расслабленно, однако под внешним спокойствием вздымались ужасные волны. Любая малейшая перемена в этот момент могла привести к разрушительному взрыву духовной силы.

Наконец-то, спустя почти минуту подобного противостояния, Свобода мягко зажмурил глаза и, задрав пушистую, милую мордочку, наклонил голову и потерся о ногу Гильгамеша, после чего двинулся дальше, вперед.

Князь выдохнул и обнаружил, что его лоб успел покрыться тонким слоем пота.

С огромным облегчением он улыбнулся, только сейчас напряженная улыбка, висевшая на его лице неподвижно, по-настоящему, плавно расцвела на губах, словно цветок по весне. Он повернул голову, собираясь покинуть ущелье. Свобода решил не вступать в бой, поэтому оставалось разобраться лишь с Милосердием. Вот только, когда Гильгамеш повернулся, улыбка застыла в уголках его рта. Его лицо приняло холодный, мертвенно-серый оттенок.

Свобода, находившийся совсем недалеко впереди, в это самое мгновение стоял у ледяного лотоса – тех самых врат, что должны были отвести его обратно. Зверь повернулся к Гильгамешу, его большие глаза цвета синего льда уже успели полностью обратиться мерцающим золотом. Взгляд зверя сверкнул, и тут же за его спиной из земли выросла многометровая толстая ледяная стена, словно целая гора с грохотом вырвалась из-под земли наружу. Мгновенно достигнув облаков, она наглухо запечатала вход в ущелье, оставив хрупкие врата по другую сторону, сделав их совершенно недосягаемыми.

Свобода обернулся, его взгляд оставался по-прежнему смышленым и кротким, он открыл рот и мягко, словно прося ласки, мяукнул – в воздухе пронеслось несколько золотых бликов, быстрых настолько, что практически невидимых.

Поток неописуемой мощи отбросил фигуру Гильгамеша высоко-высоко, и она тяжело полетела куда-то в глубину леса.

В небе разлетелись брызги горячей крови и, упав на глубокие сугробы, зашипели, распускаясь повсюду жуткими, багряными цветами.

Свобода облизал свою лапку и грациозно направился к Гильгамешу.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Зеленые острова на озере Уинь

Солнечный свет окончательно рассеял туман над Зелеными островами Уинь. Однако оставленное смертью безмолвие все еще лежало тяжелым весом над горсткой островов, еще совсем недавно напоминавших сказку на земле. Неприкрытые жаркие лучи солнца падали на луг по отвесной, и от поднимающегося в воздух тепла в зимнем дне смутно чувствовалась летняя жара. Водяной пар, собравшийся над поверхностью озера, превратил острова в своеобразную теплицу, находиться в которой было не особо приятно.

Борозды в почве, похожие на шрамы от лезвий, служили доказательством недавней жестокой битвы. Сейчас же острова совсем опустели. Пространство над озером укрывала сводящая с ума мертвая тишина. Из глубин далеких островков изредка доносились пронзительные крики птиц, в которых слышались страх и горе: они разрезали воздух, словно кинжалы – парчовое полотно, оттеняя жуткую тишину этого места и делая ее лишь более оглушительной.

Искалеченное тело Инь Чэня, оставленное всеми, все так же лежало на берегу озера, участок водоема, прежде окрашенный кровью апостола, успел посветлеть, вода вернула себе приятную насыщенность яшмовых волн.

Вокруг тела, жужжа, кружила пара мух. Несколько муравьев карабкались на пестреющее кровавыми пятнами лицо.

На просторном лугу раздался тихий звук шагов, он разошелся блеклым эхом в абсолютной тишине. Пара украшенных платиной великолепных кожаных сапог шаг за шагом приближалась к холодным останкам Инь Чэня. Вслед за ними над лужайкой скользил подол длинного тяжелого плаща.

Яркий солнечный свет озарил лицо подошедшего, лицо это было прекрасным и вдумчивым, его аккуратный подбородок украшала едва заметная темная щетина. Укрытые золотыми перьями густых ресниц янтарные глаза тихо смотрели на искалеченное тело Инь Чэня на земле. Безбрежный океан зеленых крон, будто бы пытаясь защитить его от излишнего внимания солнца, пропускал к высокой стройной фигуре лишь нежный, мягкий свет, пятнистые тени деревьев словно держали его в ласковом объятии. Весь он был облачен в серебристое одеяние, которое украшали бесчисленные великолепные и дорогие платиновые вставки, а его плащ поднимался на ветру, напоминая медленно плывущие облака и ослепительно сияя.

Мужчина поднял руку, шевельнул тонкими белоснежными пальцами, и тело Инь Чэня в тот же миг обволок сверкающий лед. Человек поднял голову и осмотрел безмолвные Зеленые острова, солнечные лучи ласково коснулись его прекрасного благородного лица. Затем он опустился на корточки и, протянув руку, обвел тело Апостола небес. Глаза его были закрыты, словно он пытался что-то почувствовать.

– Со смерти прошло уже много времени, а душа по-прежнему настолько цела, должно быть, перед смертью твои эмоции были крайне сильны... – Чем спокойнее умирал человек, тем быстрее рассеивалась его душа, но тех, кто испытывал перед смертью сильное нежелание, обиду, горечь... чувства задерживали на месте. – Вот только настолько целой она мне вовсе не нужна...

Император Льда Эос, самый почитаемый и величайший правитель из императорского рода края воды, забрав с собой тело Инь Чэня, растворился в бескрайней зелени острова.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

Издалека продолжали доноситься невероятные гнетущие вопли, раздаваясь все чаще, звуча все громче. Милосердие пробуждался все быстрее и быстрее.

Нахмурив брови, Ци Ла беспокойно смотрел вдаль на огромный, размером с небольшую гору, вздымающийся к облакам цветок лотоса. В глазах князя, казалось, царила темная ночь, тихая и полная отчаяния. Выглядело все так, словно до окончательного пробуждения Милосердия оставалось совсем немного. Золотая дымка в радиусе нескольких километров продолжала стремительно убывать, неуклонно всасываясь в тело зверя, проспавший долгое время гегемон пищевой цепи стремительно приближался к своему полному пробуждению.

Ци Ла не чувствовал колебаний духовной силы Гильгамеша, находящегося за Милосердием, – ее полностью перекрывала клокочущая энергия лотоса. Князь вскинул голову: в необъятном небе то и дело проносился очередной кроваво-красный отросток, молнией рассекая тяжелые облака.

В земле чувствовалась отчетливая, сильная вибрация.

Илана и Феррер все так же лежали позади, опираясь на обломки деревьев, их дыхание звучало неровно, а раны на телах заживали невероятно медленно, потому что к этому моменту доступной золотой дымки вокруг осталось слишком мало. Их лица по цвету не отличались от бумаги, князья не успели восстановить свою боевую мощь. Однако беспокойство Ци Ла касалось не только утративших боевую силу Иланы и Феррера – истощение золотой дымки вокруг означало, что и его боевая сила была лишена источника восполнения, как только запас духовной силы в его теле закончится, он должен лишиться способности сражаться.

Внезапно два порыва крепкого ветра с шумом подхватили черное одеяние Ци Ла. Он обернулся: посреди бескрайних снегов тихо и непринужденно стояли две темные призрачные фигуры, окруженные яростными потоками воздуха.

Тэрэя и Ю Мин смотрели на него с неким выражением полуулыбки на лицах, будто бы насмешливо, и будто бы с пренебрежением, и в то же время с долей притворной симпатии и сочувствия.

* * *

Белоснежные бедра под танцующим одеянием Тэрэи невероятно вписывались в окружающий снежный пейзаж, морозный ветер наделил ее белую кожу легким румянцем, придавшим ей еще большее очарование. Ее полные, сочные губы были слегка приоткрыты, словно остановленные на полуслове, а сама она стояла в достаточно неоднозначной позе, прильнув к высокому, крепкому телу Ю Мина, ветер трепал нараспашку его одеяние, и обнаженная здоровая грудь исходила бесконечным жаром, светясь посреди снегов загорелым, полным чувственности блеском.

Ци Ла невольно обернулся на обессиленных Илану и Феррера, а потом снова взглянул на Ю Мина и Тэрэю, которые напоминали два обнаженных черных меча, и промолчал.

Он получил прекрасное представление о мощи этих монстров еще несколько лет назад, когда двое были еще детьми. Те огромные лезвия, напоминавшие конечности насекомого, что безостановочно вырывались из тела Тэрэи, и выражение самозабвенного удовольствия родом словно из самой преисподней на лице Ю Мина до сих пор оставались гнетущим кошмаром в сознании князя.

– Он еще не вернулся? – Девушка очаровательно улыбнулась ему.

– Нет, – холодно ответил Ци Ла, его лицо было непроницаемо.

Никто из них не называл имени, но оба понимали, что в этот момент был лишь один-единственный «он», о ком они могли говорить, кто их интересовал, и этим кем-то являлся Гильгамеш.

– Ни разу не слышал о ком-то, кому удалось бы выбраться из рук Свободы живым. Сколько лет прожило это чудовище – тысячи, десятки тысяч? – Ю Мин расплылся в насмешливой улыбке. – Ты либо не понимаешь, насколько силен зверь, либо слишком переоцениваешь Гильгамеша.

– Все наоборот, я прекрасно понимаю мощь каждого из них, поэтому и считаю, что исход вовсе не очевиден. – Широко улыбнувшись, Тэрэя прикрыла яркие губы тонкими пальцами вскинутой руки. – Судя по тому, что ощущаю я, возможно, ожидание Силюра окажется и вовсе напрасным.

Ци Ла молчал, его взгляд едва заметно дрожал.

– Все три апостола мертвы?

– Два. Гланш перешел в теневое состояние, но обратился ненасытным. Даже не знаю, куда он отправится теперь... Возможно, в Коридоре Бездны на одного сильного зверя станет больше, ха-ха-ха... Какая жалость, такой хорошенький мальчишка превратился в обычную тварь... Ах... – Тэрэя со скорбным видом покачала головой.

– Что с Инь Чэнем? – спросил Ци Ла.

– Трупы – уже не моя ответственность, я должна была разобраться с живыми, – равнодушно бросила она. – Таков был план, ты забыл?

– Ничего он не забыл, но, похоже, немного запутался. – Ю Мин посмотрел на Ци Ла. – Запутавшиеся люди легко совершают глупости.

Ци Ла поджал губы, стараясь обрести над собой контроль, и очень скоро его лицо приняло привычный безучастный вид, оно напоминало застывшее озеро – никаких волн – никаких эмоций.

Он отвернулся от пары и тихо сосредоточил взгляд на постепенно захватываемой линии горизонта, словно ожидая последнего суда над этим миром.

На лице Тэрэи снова засияло довольное выражение, многие годы назад она уже имела удовольствие видеть это скрытое выражение бессильного гнева на лице Ци Ла, когда они с Ю Мином стянули его с вершины величия Первого князя. И сегодня, годы спустя, вид пытающегося сдержать свои чувства Ци Ла доставлял ей такое же невероятное наслаждение.

Она подняла волнующий взгляд своих сонливых глаз и тихо произнесла:

– Значит, если он вдруг передумает и совершит какую-нибудь глупость, то и у нас прибавится хлопот?

– Переживать не о чем. Серебряные жрецы ясно дали понять: кто попытается помешать нам, подлежит казни за измену империи, и никаких дополнительных разрешений для этого не требуется, – холодно ответил Ю Мин, в уголках его рта продолжала играть призрачная улыбка. – Да и меня называют Карающим князем не просто так, верно?

Ци Ла продолжал стоять к ним спиной, молча наблюдая за горизонтом, будто бы вовсе не слышал их слов.

* * *

По мере того как утекало время, лучи меняли свой угол, и сугробы вокруг поблескивали то сильнее, то слабее.

Князья пребывали в спокойном ожидании, золотая дымка вокруг истощилась практически дочиста, поэтому процесс пробуждения Милосердия начал замедляться, но, несмотря на это, его приближение к полному пробуждению ощущалось все так же ясно.

Ю Мин с Тэрэей прекратили свой разговор и теперь просто двумя черными призраками стояли посреди снегов. Они, как и Ци Ла, сосредоточенно смотрели в направлении гигантского лотоса.

Вокруг начинало темнеть, с сумерками опустился мороз посильнее, и с неба вновь закружили крупные хлопья снега. Рассеивающие вокруг мутное сияние снежинки густым снегопадом падали вниз, покрывая щедрым слоем белого фигуры князей, их волосы. Однако снег их вовсе не беспокоил, они застыли внутри вьюги в неподвижности и молчании, в ожидании одного-единственного ответа.

Они ждали: кто же вот-вот выйдет к ним издали, Гильгамеш или же Свобода?

Из этих двоих выжить предстояло лишь одному.

И вот наконец-то они дождались своего ответа.

* * *

Его губы были по-прежнему изящно подернуты величественной улыбкой, одна лишь не успевшая высохнуть струйка крови у краешка рта подчеркивала в лице изнеможение. Он выглядел слегка бледным, тяжелые, неровные выдохи вырывались клубами белого пара, и все же выражение на его лице оставалось привычно величественным и спокойным, и золотистые волосы развевались на ветру сплетенным из золотых нитей знаменем.

Он приподнял подбородок в сторону Ци Ла и с улыбкой тихо произнес:

– Я вернулся.

Взгляд Третьего князя застыл.

Левая ладонь Гильгамеша крепко сжимала отсеченную руку, на его правом плече зияла рана размером с блюдце, из которой хлестала густая кровь, заливая его роскошное одеяние яркими пятнами. Фигура князя слегка покачивалась, он до сих пор нетвердо стоял на ногах.

– Повезло, что все еще жив. – В его голосе слышалась явная усталость. – Еще и руку удалось захватить.

С этими словами он приложил отсеченную конечность к ране в плече, тихонько прикрыл глаза, и все его тело засияло слабым золотистым светом. Кости и плоть в месте разрыва начали медленно, но непрерывно срастаться, и новые ткани вновь соединили руку с телом.

Ци Ла подошел к нему и провел по плечу, направив внутрь тела Гильгамеша чистый поток своей энергии.

– Что это ты делаешь? – вдруг издалека, улыбаясь, окликнула его Тэрэя, выражение в ее глазах было непонятным, голос звучал крайне кокетливо, однако в то же время, казалось, тонким острым лезвием вонзался в кости. – Уверен, что стоит?

– Я лишь помогаю ему восстановиться. – Третий князь обернулся и бросил на нее холодный взгляд, словно спрашивая: «У тебя есть какие-то возражения?» Лицо Тэрэи перекосило, однако она ничего не ответила и, едва слышно усмехнувшись, осталась стоять рядом, невозмутимо наблюдая за происходящим.

– К тому же моя духовная сила для него все равно слишком ничтожна. – Князь опустил руку и посмотрел на Тэрэю. – Ты и представить не способна, насколько действительно велика его мощь.

– Ха-ха, что ты такое говоришь... – Тэрэя прикрыла рот и презрительно усмехнулась, ее глаза засияли ледяным блеском. – Должно быть, ты шутишь, кому, как не мне, это знать? Неужели ты позабыл мой дар?

– В таком случае ты должна прекрасно понимать: если Гильгамеш быстро не восстановится, мы все можем погибнуть. – Ци Ла смотрел на нее холодным взглядом. – Ты и сама ощущаешь, что Милосердие вот-вот пробудится, так?

– Естественно. Я знаю, когда пробуждается каждый его отросток. Вот только два древних зверя и наша горстка князей успели высосать практически всю золотую дымку в округе, Милосердие не пробудится так скоро. – Тэрэя жеманно улыбнулась, однако от выражения на ее лице бросало в дрожь. – А еще есть ты – мастер создания врат, так что мы в любую секунду сможем уйти. Так о какой гибели идет речь? Или тебя не волнует наша судьба? – Она смотрела на Ци Ла вызывающим и одновременно чарующим взглядом. На лице Ю Мина, стоявшего рядом, висела все та же высокомерная и насмешливая ухмылка, сияя угрозой в вечерней мгле.

– Если уйдем, кто разберется с пробудившимся Милосердием? Что делать простому народу в ближайших городах? – Взгляд Ци Ла, устремленный на девушку, казалось, вот-вот прожжет в ней дыру.

– Городах? Разве рядом есть какие-то города? Так... несколько деревень и пара сотен человек – ничего страшного, если они умрут. Испокон веков народ в Асланде погибал от нападений духовных зверей. – Тэрэя с испуганным выражением на лице похлопала себя по груди. – Да и к чему ты спрашиваешь меня? Я всего лишь Четвертый князь и не могу спасти этих людей. Здесь вся первая троица князей империи – вам и геройствовать. От меня лишь требуется следовать за вами.

Договорив, девушка прикрыла рот рукой и рассмеялась, после чего не успел звук смеха стихнуть, как блеск в ее глазах вмиг погас, словно задули свечку, после которой осталась лишь густая чернота.

Нечто с невероятной скоростью принялось поглощать сумерки вокруг, заливающий мир свет яростно бросился прочь. Снега постепенно заволакивала непроглядная тьма.

– Про... Пробудился? – Ледяная стрела ужаса вонзилась в сердце Тэрэи.

Она подняла голову – небо над горизонтом заслонило нечто огромное. Исчезла луна, исчезли звезды, уступив место тяжелым черным тучам, сплошной гнетущей тьме. Темнота залила мир яростной волной; температура воздуха резко упала, а поверхность земли покрылась слоем твердого льда. Воздух заполнил пронзительный металлический скрежет: ритмичный и звонкий, он бил в грудь каждого так, будто на их ребра раз за разом опускался увесистый молот.

Зрачки Иланы расширились, из уголка рта ручьем потекла алая кровь. Феррер бился на снегу, зажав уши в невыносимой агонии, из его глотки вырывались вопли и стоны, словно острые когти злых духов на куски раздирали его тело.

Вздымающийся на горизонте гигантский лотос наконец-то медленно и тяжело, лепесток за лепестком, раскрывал свой бутон.

Вслед за развернувшимися лепестками из сердцевины Милосердия, подобно лаве из внезапно взорвавшегося кратера вулкана на вершине снежной горы, вырвались бесчисленные красные кровавые языки.

Землю под ногами яростно затрясло, поверхность шумно принялись раскалывать бездонные трещины, напоминающие прожорливые пасти подземных монстров. Необъятная снежная равнина затрещала по швам и принялась обваливаться вниз.

Неожиданно раздался сильный грохот – из недр земли на поверхность выстрелили тысячи огромных кровавых языков. Прежде чем Илана успела хоть как-то отреагировать, в ее тело вонзилось несколько яростных лоз и мгновение спустя разорвало ее фигуру на части, подобно бумажной обертке. Внутренние органы, конечности, голова – повсюду разлетелись кровавые фрагменты ее тела и, мокрыми шлепками обрушившись на заснеженную землю, заклубились вверх смердящим кровью, теплым паром.

Феррер попытался встать с земли, но из-под его ног тут же проросли кровавые отростки и, двумя питонами обвив его тело, с силой рванули вниз, земля под ним неожиданно разверзлась и, мгновенно поглотив князя, соединилась вновь. Огромная сила за доли секунды превратила непробиваемые серебряные доспехи и тело князя в обычную горстку металла и лужу крови. Его истошный вопль клинком полоснул по барабанным перепонкам живых и раз и навсегда исчез в недрах земли.

Гильгамеш неожиданно повернулся к Ци Ла, но прежде, чем успел его окликнуть, красный отросток молниеносно вонзился в Третьего князя сзади, раздался жутчайший, грязный звук пробиваемой спины. И все же фигура Ци Ла, владеющего скоростью, приближенной к пределу возможностей, успела дернуться в последний момент и растворилась в воздухе. Появился он уже в дюжине метров от прежнего места и тут же тяжело рухнул на заснеженную землю, рана на его спине обильно истекала кровью. Белый как лист бумаги Ци Ла хватал воздух широко раскрытым ртом. Его скорость спасла его от смертельного удара.

В глазах Тэрэи свирепствовала белая метель, она довела до предела свое восприятие духовной силы, однако резко атакующих кровавых языков было слишком много, бесчисленные потоки силы переплетались друг с другом, сильно запутывая ее ощущения, поэтому она с трудом уворачивалась под беспощадным ливнем атак. Шипы кровавых отростков соскребали большие куски плоти с плеч и спины девушки, и свежая кровь пропитала ее длинное платье. Уклоняясь от ударов, она тянула за собой и Ю Мина, помогая ему избегать атак, а он между тем кружил вокруг нее и помогал их блокировать.

– Используй Подол богини! – крикнул он Тэрэе.

– Бесполезно! Я пыталась! Его сила слишком велика! – Она потянула мужчину за собой, уклоняясь от вездесущих свирепых языков. – А Призрачное зеркало сработает?

– Нет. Враг должен быть слабее, думаешь, я сильнее пробудившегося Милосердия? – Ю Мин вырвал из плеча вонзившийся отросток и отбросил на землю, после чего обернулся и прокричал, перекрикивая безумный грохот вокруг: – Гильгамеш, сделай уже что-нибудь!

Величественно невозмутимое лицо Первого князя укрыла тяжелая аура смерти. Из земли рядом с его ногами резко выстрелила лоза и устремилась к нему. Мужчина даже не повернул головы – лишь протянул назад руку и неторопливым движением мягко схватил молниеносный отросток. Длинные пальцы вдруг загорелись золотым светом, и огромный язык мгновенно обратился красной пылью.

Вдруг длинное одеяние князя, словно огромные крылья, взметнулось на ветру – Гильгамеш взмыл высоко в воздух и по косой устремился к горизонту, напоминая ярко сияющее божество, несущееся по небу на паре невидимых крыльев.

– Он... умеет летать? – Глаза Ю Мина засияли ужасом и удивлением. – Как он способен на это без орудия или зверя?

– Вокруг него кружат невидимые потоки воздуха... – медленно произнесла Тэрэя, стиснув зубы. – Это часть его дара – контроль над элементом воздуха. Князья края ветра могут летать так же легко, как мы управляться с водой.

* * *

Откуда-то зазвучало монотонное песнопение, с каждым звуком становясь все прекраснее, заполняя все больше пространства, оно окутало мир божественной мелодией. За спиной Гильгамеша неожиданно возникло двенадцать узких и длинных полос золотистого света: вращаясь, свет принялся непрерывно увеличиваться в размерах, пока наконец-то позади не появился огромный диск света – Первый князь, казалось, парил высоко в воздухе с самым настоящим божественным ореолом.

Лучащийся во все стороны золотом гигантский круг медленно и тяжело вращался над землей, напоминая циферблат часов, место каждого деления в котором занимал огромный божественный меч. Цвета и формы двенадцати клинков были совершенно не похожи друг на друга, каждый меч украшали разные узоры, но при этом одинаково сложные и старые, веющие таинственностью чего-то древнего.

– Как... это... возможно... – Ю Мин, почти лишенный дара речи, смотрел на Гильгамеша в небе, не в силах подобрать слова, чтобы выразить свое потрясение. – Его духовное орудие... Колесо судного дня... Откуда оно у него? Да кто он вообще такой?..

Захлестнувшая мир взрывная духовная сила, собираясь в слоях облаков, громыхала звучной грозой.

Гильгамеш парил высоко над землей, а позади него вращался гигантский диск света, лучащийся золотом. Двенадцать огромных древних мечей уже покинули свои ножны и теперь свободно носились в воздухе, разрубая кровавые лозы, и вниз непрерывно падали горы разорванных темно-красных обрубков.

– Тэрэя! Где Печать у Милосердия?! – прокричал сверху Первый князь.

С трудом уклоняясь от атак кровавых языков, та стиснула зубы и не проронила ни слова, вместо этого она посмотрела на Ю Мина, будто бы терзаясь сомнениями и прося у него совета.

– Хотите погибнуть здесь?! – Гильгамеш посмотрел на них испепеляющим взглядом, его лицо охватил гнев настоящего божества.

Ю Мин рванулся к ней и, потянув Тэрэю за собой, резко прыгнул вверх. Стремительно поднимаясь, он обернулся и прокричал оставшемуся на земле Ци Ла:

– Мне нужен твой замедляющий круг! Милосердие слишком быстр – нам с Тэрэей не раскрыть его Печать!

– Не поможет. – Ци Ла сплюнул кровь. – В лучшем случае мой дар замедлит его на десятую долю...

– Лучше, чем ничего! – Ледяные лезвия в руках Ю Мина рассекали воздух, кроша надвигающиеся кровавые языки. – Поторапливайся!

Ци Ла поднялся на ноги и закрыл глаза, полы его черного одеяния взметнул ветер. Над землей выросла искрящаяся прозрачная стена золотистого света и гигантской волной двинулась к огромному телу Милосердия, вот только тело зверя было слишком большим, размером с крупную горную цепь, и золотая стена охватывала лишь его нижнюю половину.

– Больше! – прогремел Гильгамеш. – Круг слишком мал.

– Не могу! – ответил Ци Ла, с трудом уклоняясь от непрекращающихся атак кровавых языков. – Моей духовной силы не хватит! В воздухе слишком мало воды, бесконечно увеличивать круг, как это возможно в море, мне не под силу! Поторопитесь, мне не продержать долго и этот!

– Ю Мин, Тэрэя, быстрее!

Гильгамеш развел руки: двенадцать огромных мечей, словно двенадцать гигантских божественных птиц, один за другим полетели обратно, собрались в круг и, быстро летая, заключили Тэрэю и Ю Мина в защитное кольцо.

В глазах Тэрэи мгновенно заклубилась метель, вся ее духовная сила плотной паутиной двинулась к Милосердию, золотистые нити расползлись по гигантскому телу зверя, словно тоненькие змеи, неистово рыщущие в поисках Печати духа.

– Нашла! – Тэрэя распахнула глаза, из ее тела резко вырвалась лента белого шелка и прямой стрелой понеслась к определенному месту на теле Милосердия, одновременно с этим девушка окликнула Ю Мина: – Сейчас!

Ю Мин раскинул в стороны руки, его тело выгнулось назад, а на лице мгновенно появилось выражение безумного забвения, он яростно взревел, и на одном из нижних лепестков Милосердия отчетливо проступила золотистая Печать духа, искрящийся, невероятно сильный источник света.

Гильгамеш резко закричал, и двенадцать огромных мечей, скользя по воздуху, словно летающие рыбы, молниеносно один за другим принялись вонзаться вглубь призванной зовом Печати. С каждым проникновением меча небо на мгновение озарялось сиянием определенного цвета – красным, оранжевым, синим, зеленым... Весь огромный мир без остановки раскалывали разноцветные молнии, бесчисленные кровавые языки неистово тянулись обратно к сердцевине цветка, слои лепестков быстро собирались вместе, поднимая тем самым сокрушительную волну.

Милосердие испустило отчаянный оглушительный вопль.

По воздуху разнеслась взрывная волна.

Отброшенные воздушной волной Ю Мин с Тэрэей мгновенно лишились сознания, поток воздуха изрезал их тела сотнями ран и вмиг разорвал длинные одеяния. Сначала обнажилась их гладкая кожа, и уже в следующую секунду на ней открылись бесчисленные порезы, из которых алым дождем по небу разлетелась кровь. Князья понеслись к земле.

Гильгамеш, обернувшись, бросил сверху взгляд на троих людей под его ногами – Ци Ла, Тэрэю и Ю Мина.

Под разорванными взорвавшейся духовной силой одеяниями к ребрам каждого из троих князей присосалось по одной медленно извивающейся серебристой гусенице.

– Троеслышие!

Гильгамеш смотрел на троицу.

* * *

Ужасающая волна взрыва разошлась печальным воплем, точно предвещавшим конец времен. Ци Ла смотрел на парящего в небесах Гильгамеша, и в его глазах, смешиваясь с кровью, собирались слезы.

Примечания

Цилинь – мифический зверь в китайской культуре, как правило, имеет от одного до нескольких рогов на голове.

Оттенок зеленого. – Примеч. ред.

Го ЦзинминЛегенда о разорении династий. Книга 2. Вечное море

Глава перваяТихое эхо холодной волны

Западная империя Асланд, столица империи Гланорт

* * *

* * *

Западная империя Асланд, Тяньгэ

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

* * *

* * *

* * *

Западная империя Асланд, столица империи Гланорт

Западная империя Асланд, за вратами руин Ютула

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава втораяЕго голос

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Западная империя Асланд, руины Ютула

* * *

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

* * *

Глава третьяСобрание князей

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

* * *

* * *

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава четвертаяПодол богини

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава пятаяДвойной князь

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава шестаяНачало лабиринта

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

* * *

Го Цзинмин
Легенда о разорении династий. Книга 2. Вечное море

Глава первая
Тихое эхо холодной волны

Глава вторая
Его голос

Глава третья
Собрание князей

Глава четвертая
Подол богини

Глава пятая
Двойной князь

Глава шестая
Начало лабиринта

Глава седьмая
Запечатанный мир

Глава восьмая
Милость мертвеца

Глава девятая
Мрачный всадник

Глава десятая
Божественный суд